Клан Борзых 2: Приёмыш, том 2

Глава 1

Приветствую вас на втором томе серии Мозаика миров!

Спасибо вам за интерес к книге, если вы попали на неё до первого тома — вот он: https://author.today/work/374309

Приятного чтения!

Шш-уу-ии-ИИ-БАМ! Грохнула встроенная в руку твари рельсовая пушка, и снова ушла в перезарядку. Бункер вздрогнул и завибрировал, трещина на стене ещё расширилась на пару сантиметров, расползаясь уже от пола третьего этажа до середины потолка. И надо благодарить всех богов, что тварь не додумалась раскидать тела и не спустилась к первой батарее, чтобы долбить стену там.

Серый гигант, весь покрытый пластинами брони, с аугментациями, заменившими ему большую часть туловища и все конечности, смотрел своими четырьмя глазами в одну точку, которую продолжал долбить раз за разом. Глубоко спрятанная в шейные пластины голова, от которой наружу выглядывали только фиолетовые зрачки, даже не шевелилась.

«Сколько ему понадобится времени, чтобы пробиться внутрь?» — мысленно спросил я у системы автономного развития.

«О таком надо интересоваться у строителей или, по крайней мере, инженеров. Минут двадцать? Возможно, меньше».

Шансов, что монстр остановится просто так, оказавшись на верхнем этаже и не обнаружив никого из живых, не было. И оставалось только гадать, что привлекло Старшего техно-зомби в наше расположение.

Может, мои неумелые попытки подчинить себе дронов. Может то, что мы сумели знатно потрепать ряды Бедствия, наводя артиллерию на элитных тварей, и сами прикончили десятки из них. А может то, что в недавней схватке я умудрился не только выжить, но и окончательно упокоить одного из Старших-паразитов, захвативших этот бункер.

Разницы нет. Эта тварь идёт за нами, а значит, нужно выбираться.

— Сколько времени нужно, чтобы перетащить снаряды? — взяв Михалыча за плечо и наклонившись к самому уху, спросил я.

— Часа два ещё, минимум, — всё поняв, шёпотом ответил инженер, ставший у нас завхозом. Сейчас всё хозяйство передового капонира держалось на нём одном.

— Нет у нас столько времени, — пробормотал я, вновь выглядывая в ствол пушки, но ничего не изменилось. Тварь продолжала добить стену с настойчивостью отбойного молотка. Вот только делала она это из рельсовой пушки, и будь у нас хоть чуточку менее прочные стены, уже оказалась бы внутри!

«Можно попробовать зарядить пушку, которая на него смотрит, и всадить максимальный заряд», — достаточно чётко, чтобы Сара могла понять, что это не просто рассуждения, подумал я.

«У штурмовых модификаций киберов распределённая система мышления и несколько центров принятия решений. Даже если тебе удастся попасть точно в голову и пробить броню, он не умрёт. Возможно, немного замедлится, но и только», — ответила Сара, ещё недавно сама бывшая технологическим паразитом, пытавшимся захватить моё тело. Но у неё не вышло, и она даже смирилась. Кажется.

Мне повезло, дважды. Вначале спасённая княжна решила, что моя жизнь стоит дороже «дара», за который погибли десяток разведчиков, и отдала его мне. А затем Обелиск, охраняющий Москву от окончательного падения, адаптировал техническую начинку нейрочипа так, что она не могла мне навредить.

Но теперь за это везение приходилось расплачиваться, сидя на передовой. Хотя скорее уже в глубоком тылу противника, ведь большая часть соседних бункеров, если не все, пала. Подземную крепость пришлось взорвать, чтобы не дарить удобный плацдарм врагу, а Несокрушимый шагающий форт отошёл к стенам города. Ну, зато понятно почему его так зовут — быстрые ноги драки не боятся.

— Сейф обчистили? Всё ценное забрали? — спросил я, и Белков утвердительно кивнул. — Хорошо, тогда уходим. Возможно, увидев, что тут никого нет, тварь не станет тратить время дальше.

Михалыч кивнул ещё раз, и мы аккуратно спустились на второй этаж, заперев за собой люк. Вот тоже плюс — проход, достаточный для одного человека, но пробивающий себе проход гигант в лаз никак не влезет. Разве что оставит по пути половину брони.

— Что делать будем, вашбродие? — уточнил Белков, когда мы остановились на втором этаже. — Нам бы ещё часик, лучше полтора… и мы всё перетаскаем.

— Перегородки между этажами по полтора метра, если строители нигде не накосячили. Пробиваться будет через каждую минут пятнадцать. Так что полчаса у нас точно есть… главный вопрос: зачем он здесь и что мы можем сделать.

— А какая разница? Тварь есть тварь, — угрюмо проговорил Белков. — Делать-то что? Продолжаем выносить?

— Да, — кивнул я, задумавшись, но, когда завхоз уже собирался уходить, поймал его за плечо. — Я здесь ещё осмотрюсь, а ты передай, чтобы пришёл библиарий и захватил с собой кого-то, кто во взрывчатке понимает.

«Если бы нам удалось скачать информацию с чипа Старшего, это была бы я», — чуть обиженно проговорила Сара. Напомнить ей, что мы чуть не сдохли в процессе, и едва сумели выкрутиться благодаря зачарованным патронам и щедрости Жанны, инквизитора, что вручила мне пистолет и должность комиссара, я не стал.

Михалыч ушёл, а я остался на этаже, пытаясь придумать, как можно прикончить опасную тварь. Самое простое решение — взорвать здесь всё к чертям, вместе со Старшим. Но если этот монстр в состоянии пережить прямой выстрел из пушки, то что ему сделается от ударной волны?

Поглощённый своими мыслями, я даже не заметил, как к мерному звуку ударов и треска стен добавился новый — едва заметная трель. Зато это отследила Сара, увеличила громкость, и я тихо выругался — звонил телефон на третьем этаже. Откуда звонили тоже догадаться было несложно. Единственное, с чем ещё соединён этот бункер, — наш капонир, а значит, звонил оставшийся в штабе Кирилл!

— Вот же жопа ленивая, — не сдержавшись прошептал я сквозь зубы. — Сказано же было — ногами прийти. Где тут коммуникации?

«Хочешь перерубить провод? Боюсь, не выйдет. Они спрятаны глубоко в стенах», — ответила система, отмахнувшись. — «Но ты можешь добраться до распределительного шкафа рядом с громкоговорителем. Перехватить сигнал можно там».

«Умница, мне больше и не надо!»

Быстро добравшись до динамика в верхнем углу этажа, я успел поблагодарить и обругать конструкторов одновременно. Поблагодарить за низкие потолки, не пришлось даже искать, на что встать. Обругать — за прочную антивандальную конструкцию. Такую голыми руками не возьмёшь. К счастью, я порожняком давно не хожу.

Вытащив кинжал, быстро выкрутил болты на лицевой панели. Хотя увидела бы меня сейчас Ольга, точно обругала или вовсе посчитала сумасшедшим. Использовать благословлённое оружие словно рабочий инструмент — это вполне тянет на святотатство. Думаю, и у Жанны нашлось бы пара ласковых на эту тему.

Поднатужившись, вытянул наружу динамик и тут же оборвал провода. Да только телефон продолжил трезвонить… Ух, молодцы, на совесть делали, распараллелили, нормально вывели независимую часть… нет чтобы накосячить именно здесь? пришлось встать на цыпочки и бить кинжалом по проводам, идущим глубже.

«Есть! Сигнал потерян», — довольно констатировала Сара через десяток ударов.

«Ты отслеживаешь тварь наверху?» — тут же спросил я.

«Нет, после того Старшего я полностью изолировала себя от сети. Из дронов остался только Пак, но он получает данные при контакте. Могу показать данные на основе твоих чувств», — ответила система, дополняя моё зрение картинкой от источника шума. Пространственное мышление — хорошо, но визуализация того, что ты только слышишь или осязаешь — куда удобней и нагляднее.

И всё же строили выжившие на совесть. Техно-зомби уже проломил часть стены, но пробраться внутрь не смог. Было слышно, как он пытается разломать одну секцию стены за другой, но они не поддаются, в результате чего ему приходилось разбивать их по очереди, а после этого вырывать арматуру и мелкую сетку.

— Кажется, с часом я погорячился, может у нас и два есть… — задумчиво проговорил я, и в этот момент по бункеру прошла ударная волна. — Отлично, накаркал.

— О, ты тут, старшой, — услышал я довольный, хоть и напряжённый голос Василия. — Я к вам его светлость привёл!

— Говори тише, и залезайте оба.

— Выдёргивать меня из штаба, в зону повышенной опасности, крайне нерационально, — Филинов явно злился. — Моя обязанность документировать и сохранять, а не…

В этот момент грохнуло ещё раз, но теперь уже ближе, а затем по потолку покатились крупные обломки.

— Ну вот и всё. Волк в домике, поросятам нужно срочно соображать, что с этим делать. И я сейчас про нас с вами, а не про Секачовых, — сказал я и увидел, как испуганно присел Кирилл, а Василий и вовсе начал посматривать на люк.

— Есть же шанс, что он сейчас осмотрится, поймёт, что никого нет дома, и просто уйдёт? — прошептал Манулов, нервно облизав губы.

— Только на это надеться нельзя. Как и убить его из пушки. Увы, даже если броня не выдержит, и снесём голову, нужно будет, по крайней мере, несколько попаданий. А их нам никто не даст.

— Нужно завалить проход между бункерами! — Кирилл был настроен решительно.

— Не поможет. Он просто поверху придёт, долбить уже наши стены.

— А если пороха натаскать, побольше. Сложить на этаже и, дождавшись, пока он спустится, подорвать? — предложил Василий, постоянно косясь на потолок. В наступившей тишине было отчётливо слышно, как по монолитной бетонной плите ходит тварь, шаря по командному этажу.

— Надо спуститься, — предложил Кирилл, и никто даже не подумал спорить. Ещё минус этаж. Мы остановились на первом, а на нулевом, матерясь и ругаясь, Белков подгонял бойцов, перетаскивающих снаряды. Подойдя к люку, я опустил его, чтобы шум не привлекал внимание монстра. Если у твари такие же способности, какие мне даёт Сара, то он без труда нас вычислит, как только перестанет шуметь сам.

— Порох сам по себе не особо опасен, только когда разгоняет снаряды, — я продолжал осматриваться вокруг.

— Если бы можно было развернуть все пушки на этаже и разом пальнуть по твари, такого даже она бы не пережила, — уверенно проговорил Манулов.

— Мечтать не вредно.

— Это можно устроить. — неожиданно сказал Кирилл. — Забить стволы, открыть затворы и вначале сунуть порох, а потом снаряд. Сила выстрела упадёт вдвое, но можно положить заряд большей мощности, чем обычно.

— Только как мы заставим тварину на месте стоять, да ещё там, где нам надо? — спросил Василий. — Кому-то придётся стать героем.

— Может, и не придётся. Почему он пришёл сюда, в зачищенный бункер, а не к нам?

— Очевидно, ему нужны были не люди, и не наша смерть, — пожав плечами, ответил мне Филинов. — Но что?

— Может, он к дружкам шёл? — неуверенно протянул Василий.

— Твою мать, точно! — я чуть не ударил себе ладонью по лбу, в последний миг сдержался. А то башка пустая — звон бы точно до твари долетел. — Так. Ладно. Мы успеем. Главное, делать всё быстро и тщательно. Кирилл, нам нужно средство, прожигающее броню. Лучше всего термит или что-то похожее. Килограммов десять.

— Хотите сжечь бункер целиком?

— А он сильно эффективен? Нам нужно будет добить раненую тварь, весом в четверть тонны. Если не пригодится — отлично, но я не хочу рисковать. Так что, сумеете сделать термитную смесь?

— Не понадобится. В запасах должна быть готовая, но не больше двух килограммов, — ответил Филинов.

— И два у нас, уже четыре. Отлично, складывается картинка. Брат Кирилл — готовьте смесь. А ты, Вася, наводи все пушки в одно место, вот сюда. Чтобы дальше от входа было.

— А как мы привлечём его внимание? — удивился Филинов.

— Это оставьте на меня. Сейчас займусь, — ответил я, рывком открыв люк на нулевой этаж, и спрыгнул в толчею грузчиков. — Михалыч, мне нужно, чтобы ты работал тише, и ещё кучу всего.

— Да как тут тише, если эти оболдуи постоянно косячат, — чуть не плача проговорил он, сам таща пороховой картуз.

— Значит, выгоняй всех нафиг. Привлечёте внимание твари раньше времени, и все тут подохнем! — сказал я, и завхоз сжал губы в линию. — Ты тела из штаба куда дел?

— В морозилку, к остальным, когда продукты вынесли, — ответил Михалыч. — А то они уже вонять начали.

— Это хорошо. Очень хорошо… — в уме я уже прикидывал варианты. — Так. Мне нужен весь термит, что у нас есть из местных запасов и из наших. А ещё — десяток снарядов и ядер. На первый этаж. И придумай, чем можно будет стволы заткнуть, чтобы давление создать. Всё, я побежал.

— Так это… Сделаю! — вытянулся по струнке Белков, растерянно глядя мне вслед.

«Командуешь хорошо, а мы чем займёмся?» — спросила Сара. — «Приманкой я быть не собираюсь и тебе не позволю — это чистой воды самоубийство!»

«Как хорошо, что у вас нет воображения, а только повторяемые паттерны поведения», — усмехнувшись подумал я. — «Что он ищет? Собрата старшего, который послал сигнал. Значит, мы его ему дадим».

«Но он мёртв! А у нас нет нужных схем, мой уровень аппаратного обеспечения слишком низкий, я не могу им притвориться!»

«А тебе и не надо», — ответил я, забежав в штаб и схватив ожидавшего команд дрона. Разменивать последний рабочий экземпляр на ловушку не хотелось, но погибнуть из-за жадности — это ещё и глупость.

«Перепрограммируй его так, чтобы он дал сигнал SOS по времени. Больше от него ничего не требуется. Приоритет выбирай самый нижний, чтобы не привлекать новых тварей», — приказал я, добираясь обратно. Дрон — единственное, что я не мог доверить другим. Чёрт его знает, как паразит поведёт себя, если сорвётся привязка.

— Куда термит устанавливать? — нервно спросил Филинов, когда я вернулся, таща на загривке порядком воняющий труп Старшего техно-зомби. Понять волнения было легко. За то время пока я бегал, грохот перешёл с третьего этажа на второй. Теперь монстр находился почти прямо над нами, и с минуты на минуту сообразит, что нужно спускаться ниже. У нас было лишь немного времени, пока он проверяет казармы и уборные.

— Прямо над телами, — ответил я, бросив тело заражённого к центру стены. — Вася, сможешь нацелить на него и сделать так, чтобы пушки разом выстрелили?

— Сигнал нужен какой-то… Может растяжку поставить? — почесав в затылке, предложил Манулов.

— Да, так и сделаем, наводи пока. А я пойду обеспечу этому уроду массовку, — ответил я, и прихватив двух бойцов из отряда Белкова, отправился в холодильник. Через пять минут основная сцена была готова.

Тела лежали кучей, я попытался придать им вид будто погибли все в жуткой схватке. Будто люди навалились толпой на одного Старшего и погибли, героически забрав его с собой. Для этого даже пришлось пожертвовать оружием и доспехами, чтобы казалось будто здесь никого не было.

— Всё. Если у него мозгов немного, он увидит то, что мы хотим ему показать, и попадётся в ловушку, — улыбнулся я, отряхнув руки.

— А если нет? Если он не купится на уловку? — мрачно спросил Филинов, только что закончивший крепить взрывчатку к лампе, так чтобы не бросалась в глаза.

— Значит, придётся подрывать туннель, бункер, и надеяться, что тварь завалит обломками, и она не сможет передать сигнал о помощи.

«Я бы на это не рассчитывала», — заметила Сара. — «Нам пока жутко везло, даже сейчас враг стучит не в наши стены. Но бесконечно так продолжаться не может».

«А нам бесконечно и не нужно. Всего две недели осталось», — ответил я и, поднявшись, ещё раз осмотрел ловушку. Крови не хватает, выбоин на стенах, но учитывая плохое освещение, может, заражённому это в глаза не бросится.

— Всё, уходим! Нужно заложить пороховые заряды в туннеле, — скомандовал я, выгоняя всех с этажа. Дождавшись, пока все уйдут, я вынул дрона и разместил его под телом Старшего, активировав сигнал помощи. Но не успел я отойти в сторону, как грохот сверху усилился, а затем я услышал, как титан бежит в мою сторону.

Едва успел спуститься, когда люк между вторым и третьим этажами вспучило от удара. Снаряд из рельсовой пушки не только пробил композитную многослойную броню, толщиной больше полуметра, но и заставил её выгнуться, словно крышку кастрюли.

Дожидаться, пока тварь пробьёт себе дорогу, я не стал, хотя как он будет протискиваться в узкий лаз, было интересно. Хорошо бы, если, спеша на помощь сородичу, он скинет часть брони… но рассчитывать на это не стоит.

— Ходу! Ходу!!! — я активно замахал руками, поторапливая замешкавшихся бойцов, и в этот момент прямо над головой раздался жуткий грохот. А через секунду раздался ещё один взрыв, только в туннеле… Выход, до которого было рукой подать, завалило вместе с бегущими по нему людьми.

Дорогие читатели!

Спасибо вам за вашу поддержку и интерес к книге!

Только благодаря вам я могу писать то, что мне нравиться. Обещаю, даже если поддержка снизится я продолжу писать это произведение. Да, придется сбавить темп и начать параллельное произведение, что неминуемо приведет к выкладке раз в неделю, но я искренне надеюсь, что до этого не дойдет.

Искренне ваш Иван Шаман.

p.s. Все еще надеюсь на ваши лайки.

Глава 2

— Михалыч, ты как там? — громко позвал Васька, и я не сдержавшись отвесил ему подзатыльник. — За что?..

— Тише будь. Тварь может быть ещё жива, — прошептал я и полез в сторону Белкова. — Не ори, разбирай завал.

— Понял я… — обиженно потирая темечко, проговорил Манулов.

— Живой вроде, — констатировал я, нащупав пульс на шее. Инженера в момент взрыва застало у самого выхода, так что хорошо прошлось и ударной волной, и завалило. Но внешних повреждений я не заметил, даже кровь из ушей не текла. Вполне могло всё обойтись лишь контузией.

— Ты что делаешь? — я едва успел перехватить руки Васьки.

— Так надо вытянуть… — проговорил тот.

— Совсем у вас заводских мозги отбитые? Это не земля, а обломки. Не тяни — выкапывай, — зло прорычал я, раскидывая куски перекрытия.

Михалычу повезло. Он стоял рядом с куском стены, до этого обрушенной выстрелом из пушки, так что по большей части его завалило серым песком — отработкой от старых строений. Наверное, и этот бункер после окончания сезона разберут на куски и пустят в дробилку, чтобы потом засыпать валы и укрепления.

«Наверху происходит движение. Два, нет, три источника шума. Они пытаются пробиться сюда».

«Отслеживай, но не отвлекай», — приказал я, сосредоточившись на том, чтобы разобрать насыпь и не обвалить куски дальше. Каждый раз, когда при извлечении крупного обломка песок начинал осыпаться, приходилось замирать и упираться руками, чтобы Белкова не завалило ещё больше.

Сосредоточившись, я совершенно потерял счёт времени. Сколько прошло? Может, минут тридцать, а может, больше часа. Мы работали молча, на пределах своих возможностей, и лишь тяжёлое дыхание перекрывало доносящийся шорох осыпающегося песка, треск бетонных перекрытий и гулкий стук нескольких ног у нас над головами.

Тварей явно прибавилось. Старший пробил нашу защиту, и теперь толпа заражённых почти беспрепятственно проникла в бункер. Даже если мы сумели прикончить живой таран, теперь у нас было много маленьких проблем вместо одной гигантской. И спасало то, что двери между нулевым этажом, где мы находились, и первым, всё ещё оставались заперты. Но надолго ли?

— Ууу… — простонал Белков, кажется, приходя в себя, и я поспешил прикрыть его рот ладонью. Не задушить бы товарища, в процессе его спасения.

— Тише, тише, — прошептал я, наклонившись к самому его уху. — Не дёргайся, пришёл в себя?

— Я ног не чувствую. Как ватные.

— Спокойно, может, просто сосуды пережало. Пока не видно ничего. Раз очнулся — помогай. Руками разгребай в стороны, пока мы будем сверху убирать.

— Понял, — слабо кивнул Михалыч, и я сильно сомневался, что он и в самом деле в адеквате. Но сейчас отвлечь его от возможной боли и страха утери конечностей было не менее важно, чем спасти жизнь. Иногда психологические травмы самые страшные. Вроде и цел человек, и руки-ноги у него на месте, а внутренний стержень сломался. И ходит такой, ест-пьёт, делает что-то на автомате всю оставшуюся пресную жизнь.

Потому, как бы глупо это ни звучало, даже если тебя завалило, даже если вокруг сплошное дерьмо — сдаваться нельзя. Это худшее, что ты можешь сделать для себя и родных. А значит?

— Тихо, спокойно, работаем, — я был настроен уверенно, а Василий покосился на меня как на психа. Хотя… Может отчасти так оно и было. Но главное, что меня услышал Белков, понял и кивнул.

Восхищал меня этот лысый мужик. Своей простой, но железной целеустремлённостью, своим умением работать руками и неугомонной, можно даже сказать, болезненной работоспособностью — трудоголизмом в чистом виде. На таких людях всегда держались мелкие предприятия и большие фирмы. Хотя, без коммерческой жилки и доли авантюризма они никогда не достигали вершины.

— Вот, уже почти получилось. Уже таз видно.

— Может, попробуем вытянуть? — спросил Василий, с опаской оглядываясь. Уже минут пять за нашими спинами твари долбились в люк между этажами. И это была одновременно хорошая и плохая новость. Хорошая — значит, Старший всё же сдох, иначе он уже снёс бы перекрытие. Плохая — твари не собираются отступать. Что им тут, мёдом намазано? Или они просто пытаются заполнить собой все щели?

«Возможно, после подрыва нескольких укреплений, они получили новую вводную и теперь стараются собрать как можно больше взрывчатых веществ, для прорыва обороны и уничтожения стен», — прокомментировала Сара. — «Я продолжила отслеживать движение, как ты и приказал, и хочу предупредить, что Старший пережил ловушку».

— Как? — вырвалось у меня вслух, но ответа у Сары не нашлось. Да и не особенно сейчас он был важен. Если тварь жива, значит, у неё по крайней мере повреждена рука-пушка. А значит, она не сможет пробиться вниз.

«Это наилучший вариант из возможных. К сожалению, есть ещё несколько. Самый вероятный — штурмовик получит приказ на отступление, а ему на смену придёт другой». — заметила система. — «Существует также ненулевая вероятность получения подкрепления или специализированного копателя».

— Так, ну, почти получилось, — отметая лишние мысли, проговорил я, когда удалось освободить Михалычу колени. Внешний осмотр показывал, что крови нет, но я не мог сказать, опухли ноги или всегда такими были, а значит, и внутреннего кровотечения или перелома не определить.

«А мы можем сделать мне рентгеновское зрение, или что-то подобное?»

«Ресурсов недостаточно. В данный момент приоритет на создание модуля Тишина, секции РЭБ. Необходимо ещё семнадцать грамм нанитов».

«Что этот модуль даёт? Как-то блокирует чужие сигналы?»

«Верно. Модуль Тишина создаёт интенсивные помехи из микроволн, эффективные лишь в небольшом радиусе, но полностью блокирующие любые радиочастоты. Плюсы модуля — дезориентация противников со слабой вычислительной системой, нарушение цепочки командования, блокирование передачи любых сообщений».

«Минусы? От нас будет фонить так, что за сотню километров засекут?»

«Учитывая протяжённость фронта, это не критично. Но это нарушит не только вражеские, но и наши коммуникации. Модуль является обязательной частью системы Светоч, позволяющей контролировать низших и рядовых техно-зомби», — прокомментировала Сара, и заметив, что я сомневаюсь, дополнила: — «Вы обладаете навыками в медицине, достаточными для проведения точной операции на внутренних органах и сосудах? Если нет, то чем вам поможет рентгеновское зрение?»

И в самом деле, чем? Я на мгновение зажмурился, прогоняя из головы лишние мысли. Нет волшебной палочки, так что действовать будем по старинке. Только когда ноги Белкова показались полностью, мы аккуратно оттащили его в сторону и наложили шины по всей длине, от таза до голени.

— Хорошо, — кивнул я, когда убедился, что конечности зафиксированы. — Здесь оставаться нельзя, а голыми руками мы много не наработаем.

— Ты что, старшой, туда хочешь лезть? — с опаской спросил Василий, мотнув головой в сторону люка, из которого продолжали раздаваться мерные удары. Странно. Кажется, их даже меньше стало. А ведь я думал, что тварей набежит тьма. Конечно, старые твари из другого мира не чета новообращённым. У них когти, способные пробить металл, изменённые мышцы и кости — они могут и пробиться. Но время у нас есть.

— Если мы закроемся в туннеле, то рано или поздно воздух закончится, и мы задохнёмся. Да и копать нечем. Остаться здесь — всё равно что в могилу добровольно лечь, — покачав головой, ответил я. — Можем перебраться в подвал, это выиграет нам несколько суток времени. Или пока твари не начнут вскрывать погреб — тоже не вариант.

— И что делать? — растерялся Манулов.

— Копать путь к нашим. Что ещё? Других вариантов у нас нет. Но прежде, придётся вернуться за инструментами. Ты остаёшься здесь, а мы быстро сгоняем, — похлопал я по плечу Белкова, и тот коротко кивнул. — Ноги болят?

— Да… Но это же хорошо, что они болят? Значит, не отнялись совсем, — завхоз слабо улыбнулся.

— Конечно. Значит, нужно отлежаться, и всё нормально будет, — приободрил я мужчину, а у самого всё сжалось. Да, боль может быть хорошим признаком, а может быть симптомом переломов со смещением или внутреннего кровотечения, и в этом ничего хорошего не было.

Единственный, кто ему может помочь — хирург, а единственный на многие километры специалист остался по ту сторону песчаного завала. И в этом тоже крылась большая проблема. Если бы туннель был в сплошной породе, да что там, в грунте — можно было бы попробовать раскопать лаз. Но так как над нами песчаный вал, он продолжит осыпаться, если только мы не укрепим проход.

— Оружие у тебя есть, на крайний случай? — спросил я, и Михалыч помотал головой. К моему удивлению, Василий без всяких просьб вытащил откуда-то из-за пояса крохотный двуствольный пистолет и вручил инженеру. Тот слабо кивнул и сжал пистолет в лапище. — Хорошо. Мы прикроем люк, чтобы до тебя быстро не добрались, но воздух поступал. А ты лежи здесь, никуда не уходи.

— Я постараюсь, — коротко вздохнув, улыбнулся Белков. — Не сдаюсь!

— Так держать, правильный настрой, — похвалил я и достал из кобуры свой пистолет. Как назло, трофейный автомат с разгрузкой я снял, чтобы легче было таскать тела, ружьё бросил как бесполезное и сейчас остался с одним пистолетом. Пять магазинов с мелкими патронами в подсумках на поясе, ещё один запасной в кобуре сбоку. Десяток винтовочных имперских в патронташе и два оставшихся зачарованных в нагрудном кармане, под бронёй.

— Я первый, прикроешь! — приказал я и, дождавшись кивка от Василия, выглянул в коридор нулевого. Тварей пока не было, но судя по скрежету когтей о металл, они решили сосредоточиться на люке с первого этажа. Посчитали, что проще выбить его, чем разворотить бетонные перекрытия? Вполне разумно, к сожалению. Но время пока было.

Прокравшись по этажу, мы спустились в погреб. К счастью, люк закрыть не успели, а то бы пришлось ещё и с замком возиться. И только оказавшись внутри, я сообразил, что понятия не имею, где и что находится. Хотя учитывая творящийся бардак, даже у Михалыча спрашивать не имело никакого смысла.

Вначале тут побезобразничали заражённые, вынося порох для подрыва туннеля, а потом ещё и наши добавили, спеша вынести всё, что не приколочено гвоздями к полу. Времени на это не хватило. Так что добра осталось половина этажа, но валяющееся было почти невозможно систематизировать. Почти.

— Ищем инструменты, полки, доски и подпорки. Ящики пустые обязательно бери.

— На кой нам пустые ящики? — ошарашенно уставился на меня Васька.

— Всё подряд не бери, только большие. Так, чтобы выломав две стенки, можно было внутрь пролезть, или подпорки из них сделать. Пайки, патроны — всё, что внутри, сваливай в одну кучу, чтобы проще потом разбирать было. Понял?

— Понял. Как тут не понять, — пробормотал Манулов. — Ящики, чтобы внутрь пролезть… гробы что ли делать будем? Так помирать уже не некрасиво?

Но спорить не стал, а большего мне было и не нужно. Я же, благодаря поддержке Сары, искал инструменты. Вначале мне даже показалось, что их нет. Ну в самом деле, на кой лопата или лом в полностью отстроенном, почти герметичном бетонном бункере? Но создатели были теми ещё параноиками, так что я нашёл всё необходимое.

Целая стойка с лопатами, фомками и прочим инструментом. Правда, лежали они в самом дальнем углу, как запас для непредвиденных ситуаций. Тут даже сварочный аппарат имелся и газовый баллон к нему. Интересно, откуда они пропан брали? Не из древних же запасов остался. Значит, как-то синтезировали, сохраняли и накачивали.

— Нашёл! — радостно крикнул Манулов, и, выглянув в общий зал, я увидел его с двумя ящиками выше роста. — Вот!

— Это из-под чего они? — удивлённо спросил я, разглядывая конструкцию.

— Так пороховые. Песком были засыпаны, лежали в дальнем углу. Наши снаряды вытащили, а ящики бросили.

— А ещё там такие есть? — я воодушевился и, взяв с собой две сапёрные лопатки и лом, отправился вслед за Мануловым. В результате улов был не сказать, чтобы колоссальный, но нам должно было хватить. Пять двухметровых ящиков, и в самом деле — почти гроб. Только слишком узкий. Придётся протискиваться, прижимая руки к груди. А ведь ещё нужно как-то копать дорогу дальше.

— Тащи к Михалычу, я пока придумаю, как распорки делать, — сказал я и начал подбирать инструменты. Хорошая новость — туннель должен быть обрушен на расстоянии метров десяти, не больше. Плохая, даже эти десять метров — слишком много. Нужно как-то протискивать ящик дальше.

Колёсики к нему не приделать, сверху постоянно будет давить песок, так что придётся рыть туннель, пробивая путь собой. А ещё проблема с воздухом никуда не денется, и… Зажмурившись, я заставил себя успокоиться и осмотреться ещё раз. Нет колёс? Будем подкладывать железные гильзы. Нет рычага? Используем две фомки в связке. Никогда не сдаваться.

— Ладно. Работаем, — собрал я всё необходимое и двинулся к туннелю между бункерами. За одну ходку всё утащить не удалось, пришлось сбегать трижды, и в последний раз чуть не вздрогнул, когда звуки скрежета сменились на звонкие удары. Только не говорите, что… аккуратно подкравшись к люку, я услышал до боли знакомое — шш-уу-ии-ии-ИИ. Бам!

Я в последнюю секунду отдёрнул голову и сумел сохранить слух, но люк выгнуло. А ведь в прошлый раз с первого же выстрела его пробило насквозь! Значит, твари всё же досталось, но она каким-то образом умудрилась восстановить орудие.

«Мне было приказано наблюдать, а не отвлекать вас от такого важного дела, как копание в мусоре», — ответила Сара на прямой вопрос. — «Что касается Старшего, очевидно, он использовал ресурсы с тел низших для восстановления частичной работоспособности. А после продолжил выполнять миссию».

«Каких ещё ресурсов? Мы же собрали всё до последней крупицы».

«Он собирает с ещё функционирующих. На данный момент на первом этаже фиксируется всего три звуковых сигнатуры, пять минут назад их было больше сорока. Вероятно, старший счёл допустимым поглотить наниты из тел подчинённых, чтобы выжить самому и продолжить миссию».

Вот же, тварь… Устроить ещё одну ловушку? На нулевом уровне пушек нет, но вдруг после прошлого взрыва ему хватит и обычной бомбы с крупной дробью? Или ядро в голову. Я не Быков, стрелять с рук из пушки не смогу, но никто же не запрещает её на что-нибудь положить?

«Вероятность выживания при таком экстремальном решении приближается к нулю. Крайне рекомендую придерживаться прошлой тактики и прокопать выход. При закрытии люка вам хватит кислорода на три часа активных действий. В зависимости от давления на песок вы сумеете прокопать от шести до десяти метров».

Уу-ии-Бам! — догнало меня, когда я уже спускался в туннель. Может, Сара и права, и сражаться с тварью бесполезно. Может. Но не факт. Проверять я это буду только в самом крайнем случае.

— Вася, держи ствол, — прокряхтел я, кладя на край люка переносную пушку. — Треноги не будет, но на один выстрел тебе хватит. Увидишь тварь — всаживай в ней всё, что есть, и закрывай люк. В идеале — чтобы попал в правую руку.

— Попробую, — кивнул Манулов, принимая оружие. — А ты что делать будешь?

— Заниматься любимым делом пехоты и инженерных войск — копать! — усмехнувшись ответил я. — Всё, не отвлекайся.

Вначале дело пошло споро — сиди себе на коленях, откидывай в сторону песок, да двигай доски-подпорки. Но уже через три минуты пришлось лечь и поставить над собой ящик, иначе сколько не рой, постоянно засыпало по новой. В результате обычная и даже рутинная деятельность превратилась в настоящий подвиг.

Откопать чуть, протолкнуть локтями песок к ногам, оттуда коленями и стопами выпихнуть наружу. Пройти на пару сантиметров дальше, подложить железную пластину к крышке ящика, упереться в неё фомкой и, используя вторую как рычаг, сдвинуть конструкцию вперёд. Подложить под стенки гильзы, чтобы катить, а не тащить. Повторить всё заново…

— Идёт! Идёт, тварь! — раздался я приглушённый крик Васьки, грохот выстрела, а через секунду барабанную дробь выстрелов из двух револьверов и лязг закрываемого люка. — Всё, я пустой. Вроде попал…

Уу-ии-Бам! — стало ему ответом.

— Вашу мать!

— Не ори, помогай копать! — рявкнул я, не видя, что происходит снаружи. Я едва успел засунуть под обвал один ящик. Два метра. Значит, впереди у нас ещё восемь, если повезёт. А ведь там ещё придётся подтаскивать ящики по очереди, иначе между ними тоже будет песок сыпаться.

Не думать. Не бояться. Копать. У нас просто нет иного выхода.

Я рыл как крот, экономил дыхание, не оглядывался и просто рыл. А позади пыхтя то же делал Василий. Он проталкивал песок до конца, приставлял с помощью фомок ящики, подавал мне гильзы.

А тварь продолжала долбить люк, не теряя энтузиазма. Единственное, что нас спасало — последний люк был внешним. Он и по толщине, и по прочности отличался ото всех между этажами, как замковые ворота отличаются от межкомнатных дверей. Но я нисколько не сомневался, и он тоже рано или поздно сдастся под напором твари.

Так что мы делали всё, что могли, пока снаружи не послышались новые звуки — голоса! Я начал рыть в три раза усерднее, плюнув на ящик.

— Там есть что-то! — услышал я приглушённый голос, а в следующую секунду лопата провалилась в пустоту.

— Не стрелять! Свои! — заорал я, маша сапёрной лопаткой в дыру. — Свои!

— Живые⁈ — услышал я голос Быкова, а в следующую секунду меня схватили сильные руки и вытащили наружу, проделав моим телом быстро осыпающуюся дыру. — Живые! А я им говорил: наш комиссар просто так не сдохнет. Говорил!

— Это точно. Поставь меня на пол, здоровяк, и вытаскивай Васю и Михалыча. Только со вторым аккуратней, ранило его.

— Всё сделаем в лучшем виде, не сомневайтесь, ваше благородие, — продолжая лыбиться, сказал Иван. Через минуту на этой стороне были уже все.

— Белкова к врачу, а сюда пушку и сапёров, — приказал я, отряхнувшись и немного придя в себя. — Мы не единственные, кто выжил. Надо добить эту тварь.

Глава 3

— Готовьтесь, оно идёт, — приказал я, слыша, как трещит насыпь под напором твари. А потом знакомое: у-у-и… — В стороны!

Выстрел рельсовой пушки в замкнутом пространстве превратил песок и гальку в шрапнель, ударившую по выставленным щитам. Если бы не подготовка — уже этого хватило, чтобы вырезать всех собравшихся в туннеле. Основной же заряд пролетел между вжавшимися в стены бойцами и врезался в амбразуру, но броня выдержала.

Тварь выскочила в получившуюся пробоину, и Сара тут же активировала ускорение, впрыснув в кровь ударную дозу гормонов. Восприятие ускорилось в десятки раз, и только благодаря этому я успел рассмотреть монстра, продолжавшего на нас охоту. И довольно отметить — ловушка сработала.

От гигантского мало что осталось. Броня была раздроблена, и даже габариты уменьшились в три раза, став более человеческими. От левой руки и защитного воротника остались только головешки. Доспех на груди превратился в обломки, покрытые трещинами. И даже правая конечность была потрёпана.

— Бей! — крикнул я, прикрывая уши, и в тот же миг позади нас грохнула пушка. Снаряд врезался в только начавшую подниматься тварь, откинув её обратно на завал и оставив в груди здоровенную дыру. — Не дайте ему выстрелить! Иван!

— Ща! — довольно ответил Быков и, шагнув из-за щита, пальнул от бедра из своего орудия. Грохнуло так, что если бы я не открыл заранее рот и не прикрыл уши — словил бы контузию. Но мы всё успели обговорить, пока тварь разрывала люк на входе. Выстрел снёс в сторону ногу твари, почти оторвав её ниже колена, но монстр всё ещё держался, пытаясь прицелиться в нас. И следом за Иваном над щитами поднялись стрелки с крупнокалиберными винтовками и ружьями.

Выстрел! Отдача пошла по кирасе, почти нивелируясь, но ствол всё равно дёрнуло вверх, выплюнув пулю толщиной с палец. Тварь повело в сторону, она попыталась прикрыться обрубком левой руки, но в этот момент по ней прошёл целый град ударов, сбивая прицел и шатая из стороны в сторону.

— По правой бей! — выкрикнул я, выбрасывая отстрелянную гильзу и загоняя в ствол новый патрон. Очередью такими пулями можно только со станкового пулемёта стрелять, ну или такому здоровяку как Быков, но у него игрушка интереснее.

Монстр повернулся боком, показав здоровенную дыру от предыдущего попадания и пряча правую руку. Гудение было слышно даже за грохотом выстрелов. Не став спешить и спускать курок, я задержал дыхание. Прицельный комплекс в реальном времени обсчитывал траекторию пули, но я не надеялся только на электронику.

Секунды тянулись словно кисель, заставляя до скрежета сжать зубы, но я поймал момент! Долю мгновения, когда тварь раскрылась, чтобы навести своё дьявольское оружие на нас. И когда она только раскрылась, я зажал спусковой крючок. Гормоны настолько растянули восприятие, что я видел, как закручивается бронебойная пуля. Как она, раздирая воздух оставленными стволом нарезами, ныряет под культю твари. Пролетает в миллиметре от брони и врезается в бицепс, разрывая ткани.

Технос дёрнулся, невольно отведя ствол вниз, и его снаряд ушёл в молоко, проделав в полу глубокую борозду и выбив бетонную крошку и пыль. Из глотки твари раздался яростный вопль сожаления, но больше она сделать ничего уже не смогла.

— Бойся! — раздался крик от входа, и бойцы разом вжались в стены, зажимая уши ладонями. А затем грохнуло перезарядившееся орудие и техно-зомби разворотило правое плечо, оторвав руку напрочь.

— Патронов не жалеть! — крикнул я, демонстративно нажимая на спуск. Тварь ещё пыталась что-то сделать. Пыталась поднять оторванную лапу, шагнуть в нашу сторону, но стальной град прибил её к насыпи. Вторым выстрелом Быков всё же лишил её ноги. Затем я попал точно в череп, а прикончил её кто-то из стрелков, удачно попав в уже существующую пробоину в доспехе.

— Не подходить, я проверю, — достав из кобуры пистолет, приказал я.

Теперь в верхнем стволе был заряжен зачарованный патрон, и я был почти на сто процентов уверен, что, если не хватило всего предыдущего, он поможет. Но не понадобилось. Тварь ещё была жива, если так можно назвать её существование, в теле происходили какие-то процессы, Сара показывала на копящуюся энергию.

«Опасность! Запущен механизм самоуничтожения! Необходимо срочно покинуть стометровую зону!»

— Все назад! Эта дрянь может рвануть! — крикнул я, сам понимая, что сто метров на открытом воздухе и то же расстояние в туннеле, две совершенно разных величины. Никто не успеет добежать до дверей в бункер.

«Где резать?» — спросил я, достав кинжал.

«Бесполезно! Дай мне!» — потребовала Сара, и я прижал левую ладонь к открытой ране зомби. — «Сопротивляется!»

«Сейчас поправлю», — зло подумал я, достав кинжал, и со всей силы вогнал его в рану на черепе. Там что-то заискрило, и я вздрагивал, когда электричество отдавало в руку, но не переставал резать паутину схем.

«Замри!» — без эмоций сказала Сара, отключив даже голограмму, лишь бы сэкономить вычислительные мощности. Все её ресурсы уходили на борьбу с оставшимся повреждённым центром твари, и длилось это почти минуту. — «Всё, можешь отпускать. Нет, стой! Сердце! Вырежи её сердце! Сейчас!»

Если это была шутка, то крайне дерьмовая. Сцепив зубы я начал кромсать грудь твари, выламывая ставшими стальными рёбра и вбивая кинжал между пластинами брони. Шло тяжело, да ещё и система постоянно подгоняла, но когда я увидел вместо привычного человеческого сердца железный шар, внутри которого что-то светилось, всё начало вставать на свои места.

«В чём дело? Можешь объяснить нормально?»

«Нам повезло, очень и дважды. Целостный поведенческий модуль, реактор с инженерным комплексом и достаточно нанитов, чтобы активировать Тишину. Только теперь у нас моральная дилемма».

«Не дёргай тигра за хвост».

«То, что ты держишь в руках — не сердце, думаю ты и сам это понял, это портативный реактор на ядерном топливе, заряд почти иссяк, но лет тридцать ещё продержится», — довольно отметила Сара, а затем даже позволила себе рассмеяться, когда я отстранил предмет от себя. — «Не бойся, он достаточно прочный и упругий, чтобы выдержать попадание по касательной. И герметичен, насколько это вообще возможно — не фонит».

«Значит, у меня в руках портативный ядерный реактор?»

«Скорее аккумулятор. Не очень мощный, город от него не запитаешь, но один дом с сотней жильцов спокойно», — заверила система, и рядом с шаром побежали строки с характеристиками и цифрами. — «А дилемма вот в чём: собранных нанитов хватит либо на создание Тишины и прикрытие бункера от внимания Старших, либо на создание модуля для работы инженерного комплекса. Одно из двух».

«Тут даже думать не о чем. Наниты мы сможем собрать позже, если выживем. А появление второй такой твари не факт, что переживём».

«Разумно. Пожалуй, тут я тебя даже поддержу», — с облегчением выдохнула Сара. — «Мне нужно около получаса на формирование устройств».

«Нам будет чем заняться», — ответил я, подбирая руку, оторванную у твари. Она была помята взрывами, в нескольких местах остались выбоины от пуль, а одна даже застряла прямо в конечности, сплющившись. Чего в конечности не осталось — так это органики. Странная помесь из бывшей человеческой анатомии и техники.

— Всё закончилось, можете выходить! — крикнул я, помахав рукой с зажатым сердцем техноса.

«Чувствую твоё расстройство, но не понимаю с чего».

«Да ерунда. Думал, что убийство хоть этой твари позволит получить божественную искру. Не получилось, не повезло».

«А ты знаешь, как её получить?»

«Убить кого-то достаточно сильного, благословлённым оружием. Учитывая, что я твари черепушку расковырял кинжалом — второе условие выполнено. Проблема в первом. А раз элиту и старшего я уже убивал, искры не получил, значит осталось не так много вариантов. Вернее, один — Высшие».

«Светочи и тот, кого воистину можно назвать богом киберов — Император. Первый среди высших. Но нам вряд ли удастся его даже поцарапать, не то, что убить», — прокомментировала Сара. — «От него даже бежать бесполезно».

«Это мы ещё посмотрим», — усмехнулся я, закинув оторванную руку в сухарку.

— Что делаем, господин комиссар? — подойдя ко мне спросил Быков.

— Нужно разрыть завал.

— Разрыть? Нет, ни в коем случае! — услышав мои слова, воскликнул Кирилл. — Мы должны, наоборот, взорвать остатки туннеля, чтобы продержаться до конца Бедствия.

— Разрыть! — повторил я. — Сейчас десятки тварей пытаются прогрызть себе путь к погребу, в котором остался порох. Если его не отбить, заражённые сумеют сделать бомбу и взорвать стену, потолок в нашем бункере или притащат бомбу к крепости.

— Это уже не наши проблемы! Там есть свои защитники.

— Нет — наша. Вы меня не слышали, брат библиарий? Они могут взорвать нашу стену, и им даже не придётся для этого звать Старшего. Хотите спокойно спать? Надо отбить форт во второй раз, забрать порох, а потом можно и завалить вход. Нам нужны подпорки и доски, чтобы удержать завал. Что встали? За работу!

— Есть! — откликнулся Быков, и уже через минуту из нашего погреба поволокли обломки ящиков, куски стеллажей и прочее. Я же не стал мешаться и отошёл проведать Михалыча, которого мы тащили за собой через все завалы. Пока шла оборона, Филинов успел его осмотреть и даже сменить повязки.

— Как он? Операция не нужна?

— На данный момент я сделал всё, что мог, — немного обиженно проговорил Кирилл. — Кости раздроблены в нескольких местах, собрать их без снимков и оборудования не представляется возможным. Даже будь мы в городе, а не на передовой, я бы не взялся за столь сложную операцию.

— Он сможет ходить?

— Скорее всего, но с тростью и спустя длительное время. Ему вообще очень повезло, что вы его вытащили, и повезёт не меньше, если он доживёт до конца Бедствия. Лекарств у нас хватает, двойной запас позволит держать его оставшиеся ночи в медикаментозном сне. Остальное его организм должен сделать сам.

— Не нужно во сне, — прохрипел Белков, схватив меня за руку. — Пусть я не могу сражаться и ходить, но вполне могу сидеть. Дайте мне помощников и верстак, не списывайте со счетов.

— Никто не собирается тебя списывать, но и бросаться на амбразуру, не щадя себя, нет никакого смысла, — я аккуратно похлопал его по плечу. — Ты сделал достаточно, но, когда чуть поправишься, сумеешь сделать ещё больше. Так что отдыхай.

— Обещайте не списывать меня!

— Клянусь, — сказал я, прижав кулак к сердцу, и мужчина слабо улыбнулся. — А пока, спи и выздоравливай.

— Что вы теперь намерены делать? И что постоянно держите в руке? Это же артефакт? — Филинов быстро переключился с пациента на интересующую тему. — Вы достали это из тела врага?

— Верно, на оба вопроса. Это мой трофей и артефакт, который нам ещё послужит. Надеюсь. И я даже дам его осмотреть, если пообещаете не совать ваши шаловливые пальцы внутрь. Это своего рода бомба, и при взрыве погибнут все в форте.

— Ясно, — проговорил Кирилл, но по его фанатичному взгляду было понятно, что ему наплевать, бомба это или нет. Главное — перед ним был новый, неизученный артефакт, который можно получить в свои загребущие руки.

— Пожалуй, я оставлю его у себя, а то, не ровен час, вы сорвётесь, брат бибилиарий. И вместо форта останутся одни руины.

— Да я к нему даже пальцем не притронусь! Обещаю! — почти искренне возмутился Кирилл.

— Тогда тем более, зачем его оставлять, верно? — усмехнувшись заметил я. Правда, носить с собой тактический ядерный заряд мне тоже не улыбалось, но раз он пережил несколько выстрелов из пушки, уж тряску как-нибудь перенесёт.

Вернувшись к своей койке, я забрал ранец и сложил в него трофеи. Запас карман не тянет, ну разве что немного. Но с артефактами из тел техно-зомби делиться я не стал. Во-первых, то, что Кирилл принёс мне в обмен на ставший бесполезным пульт, ценным являлось только с его точки зрения. Ружьё, которое надо заряжать по одному патрону? Очень сомнительно.

А во-вторых, я и в самом деле не мог довериться ему до конца. У библиария была своя, очень особенная логика. Иногда мне казалось, что он вполне может прикончить меня во сне, лишь бы заполучить артефакты. А уж доверять ему сердце, точно не стоит. Может, после, когда всё уляжется.

В замену ружья я взял трофейный Калашников под унитарный патрон, самый распространённый и универсальный. Всё же логика в словах Жанны была — пятьдесят патронов при том же весе — не лишние. Да и привык я к старой доброй схеме, продержавшейся больше трёхсот лет.

С удовольствием нацепил на себя разгрузку с десятком магазинов. Мало, но это всё, что смог выделить мне Михалыч на общих основаниях. Сейчас ещё придётся нового завхоза назначать, та ещё морока. Но лучше, чем заниматься всем самому. А ещё надо проследить за переносом боеприпасов…

С этими мыслями я простучал магазины, проверяя всё ли наполнил, и спустился обратно в туннель. Надо отдать должное — тут справились и без моего руководства, и к удивлению, командные функции взял на себя Данила, с перевязанной головой. Семён тоже учавствовал в работе, но не вмешивался.

— Княжич, вижу, пошёл на поправку? — улыбнувшись спросил я.

— Ты сейчас издеваешься так? — раздосадовано бросил Данила. — Мы идём с тобой. Бобров достаточно поправился, чтобы сидеть в комендантском кресле. И не думай меня отговаривать.

— И не собирался.,— пожал я плечами. — Ты руководишь своим копьём, я руковожу всей зачисткой форта. Устроит?

— Да, — ответил, поморщившись, Данила, но, когда я уже собирался уйти, поймал за рукав. — Прости, я забыл тебе сказать спасибо, за то, что вытащил нас из окружения. Если бы не твоя помощь, нас бы всех там перебили. Сразу должен был сказать.

— Благодарность принимается. Но вообще — не за что. Уверен, ты сделал бы для меня то же самое. Просто сейчас у меня более подходящий артефакт и ничего более.

— Всё равно, спасибо. Мы свои долги не забываем.

— Всё нормально. Это не последнее бедствие, к сожалению, так что сочтёмся, — похлопав его по плечу, ответил я, и, отойдя в сторону, наконец, присел. Решил отдохнуть впервые за много часов. Песка я нарылся на две жизни вперёд, тем более что рабочих рук и без меня хватает.

«Интеграция модуля Тишина завершена, РЭБ активирована», — довольно отрапортовала Сара, когда туннель был прорыт наполовину. — «Теперь, с кем бы мы ни столкнулись, они не сумеют рассказать о нашем появлении. Паразиты, низшие и младшие потеряют внешний контроль и будут действовать на автомате, самым примитивным образом. Можно даже забыть о мелких нападениях».

«Зато для крупных мы станем ещё более лакомой мишенью».

«Верно, но, если нами заинтересуется один из Владык, будет уже совершенно неважно. Всё, что нам остаётся, сидеть тихо».

«Знаешь… Ситуация глупая, и, наверное, прозвучит слишком самонадеянно… Но с рядовым бойцом я справился, когда у меня ничего кроме топора и кинжала не было. С элитой обошлось парой гранат и выстрелом из пушки. А сейчас мы прикончили Старшего. Может, и Владыку найдём, чем встретить?»

«Вероятность такого события крайне мала», — скептически заметила Сара. — «Она буквально стремится к нулю».

«Ну, я и первые две встречи пережить не должен был. А вот последнюю мы заранее подготовили, оборудовали сцену и разыграли всё как по нотам. Не думаю, что это можно назвать везением. Так что…»

«Если придётся, мы сделаем всё от нас зависящее. Но сейчас лучше о таком даже не думать. К слову, зачем ты таскаешь с собой обрубок лапы? Тебе его не прирастить, нанитов недостаточно», — поинтересовалась система, изобразив голограммой удивление.

«Заменить свою руку этой? Даже не думал. Но… источник питания у нас есть, основа для оружия тоже. Ты мне обещала работающий инженерный модуль, если наберём достаточно нанитов на модификацию. Так что почему не попробовать?»

«Сделать из высокотехнологичной аугментации оружие, действительно почему нет? И тебя совершенно не смущает, что это была чья-то рука?»

«А должно?»

«Может, и нет», — Сара задумалась. — «Думаю, попробовать можно. Вначале всё равно придётся поймать и перепрограммировать новый дрон, собрать достаточно нанитов для апгрейда. Но в целом…»

— Проход готов, ваше благородие, —уведомил меня довольный Иван. — Идём?

— Конечно, идём! Куда мы денемся! — оттолкнувшись от стены, ответил я. — Быков с пушкой первым, я — вторым, Василий — третьим. За нами копьё княжича Борзых. Вперёд!

Глава 4

Мы двигались, никуда не спеша. Ни к чему сейчас торопиться, бессмысленно и опасно. По какой-то причине твари не стали лезть в туннель между бункерами, вероятно, были полностью заняты дверьми в погреб, так что мы спокойно добрались до ведущего на нулевой этаж люка.

— Эк его… — тихо крякнул Иван, оглядывая дыру с рваными металлическими краями. — Я внутрь не влезу.

— Никто и не собирался. Вася, ты сможешь в механизме замка разобраться?

— С чего это я? — удивлённо спросил Манулов.

— Что, на заводе с шестернями не учили разбираться?

— Я городской, — бросил Василий, покосившись на люк. — И там всё разворочано. Разбираться не в чём.

«Тут я не соглашусь. Благодаря инженерному блоку и поверхностному сканированию можно составить схему запоров с последующим их извлечением».

«Вот и займись», — ответил я, подойдя к дыре вплотную и держа её на прицеле. Не хватало ещё чтобы сейчас кто-нибудь спрыгнул вниз или, свесившись, вцепился мне в голову. Предосторожность оказалась не лишней, когда над краем появились характерные металлические лапы.

«Стой! Это свои!» — успела остановить меня Сара, выкрасив знакомый силуэт паука зелёным.

— Пакетик? — удивлённо проговорил я, когда паук спрыгнул мне на ладонь. Не мешкая дрон тут же извернулся и подключился к моей контактной группе, передавая собранные ресурсы.

«Два грамма, это он хорошо поработал», — заметила система. — «Я проанализировала маршрут. После выполнения команды по передаче сигнала он собрал наниты со всех ближайших павших, а затем выбрался наружу и в соответствии с протоколами продолжил сбор там».

«Как он узнал, куда направляться и где нас искать?»

«Произошло то, чего я опасалась: собрав слишком много, он начал восстанавливать свои логические цепи. К счастью для нас — недостаточно для самостоятельных действий. А после активации Тишины, все низшие и паразиты в зоне досягаемости будут воспринимать нас не иначе как Старшего».

«Значит, безопаснее всего будет идти в одиночку? Чтобы не подвергать риску других?» — задумался я, перебирая варианты. — «Если меня не станут воспринимать как угрозу, можно прирезать всех по одному и даже патроны не тратить».

«Техносы долго боролись за выживание, в том числе друг с другом, они не станут сдаваться без боя. Так что нет никакой разницы, идти одному или с компанией», — огорчила меня Сара. — «Я разобралась с механизмом, нужно повернуть вон ту шестерню и тянуть за рычаг».

Выполнить её план получилось не с первого раза, но взяв у Ивана топорик и воспользовавшись им как молотком, я сумел выбить нужные элементы. Как ни обматывал железяки тряпками, звон получился порядочный, так что к моменту, как люк открылся, встречающих собралась целая толпа.

— Делай «А»! — весело крикнул Быков и разинул рот. — А!

— А… — повторили за ним остальные, и в тот же миг заброшенная на край пушка извергла столб дыма и пламени, выплёвывая ядра, скреплённые цепью. Толпу заражённых, что чуть замешкались, оказавшись в зоне действия РЭБ, размолотило в кровавую кашу. Некоторые ещё дёргались, сопротивляясь, но мы быстро поправили эту оплошность, добив их холодным оружием и редкими выстрелами.

— Снова идут, — кивнул в сторону лаза на первый этаж Вася.

— Это их проблемы. Работаем, — коротко ответил я, и по нулевому этажу разнеслось гулкое эхо выстрелов. Зомби лезли сверху, но через дыру не могли пройти даже по двое, так что никакой опасности не представляли. И только возле люка в подвал нас ждало непродолжительное сопротивление — здесь собралось несколько военных версий, бросившихся в атаку по стенам и перемещающихся рывками.

Будь это моя первая схватка с тварями или не помогай мне Сара с прицельным комплексом, может, у них появился бы шанс. Но сейчас мы расстреляли всех, не позволив приблизиться к нам даже на пять метров. То, что две недели назад было смертельно опасным, превратилось в мишени.

— Княжич, держите на прицеле проход. Я проверю, что с люком.

— Сделаем, — тут же ответил Данила, и четверо оставшихся бойцов, включая Семёна, взяли выход на первый этаж в кольцо.

— Мы его откроем? — с сомнением спросил Васька, когда мы наконец расчистили люк от тел монстров.

Они до последнего пытались его вскрыть, глубоко исполосовав когтями. За то время пока мы пробирались к своему капониру, а потом убирали завал на пути обратно, они умудрились процарапать пять сантиметров стали, добравшись до запирающего механизма. К счастью, ни у кого из них не нашлось инженерного комплекса, чтобы решить простейшую задачку. А может, они просто ждали Старшего, который откроет им дверь. Как раз того, чьё сердце и рука лежали у меня в ранце.

— Хорошая новость — мы её откроем. Плохая — закрыть потом вряд ли получится, — констатировал я вычисления системы. — Иван, помоги-ка.

Вдвоём со здоровяком мы отпёрли, а затем откинули в сторону тяжеленную крышку люка. После чего, наконец, оказались в уже знакомом беспорядке, в который мы с Васькой добавили свою долю. Хорошо или плохо, но сейчас прибираться мы тоже не собирались.

— Готово! Зови остальных, — обратился я к Манулову. — Выносим всё ценное и сваливаем, времени в обрез.

Через минуту начали подтягиваться все свободные люди из бункера. Каждый взваливал на горб мешок с добром. Пару гильз для пушек или картузов с порохом и бодрой трусцой направлялись обратно. Не сразу сообразили использовать вагонетку для перевозки по нулевому этажу, но после дело ускорилось. Единственная проблема — всё время, что мы таскали, от выхода наверх не стихала стрельба.

— Им что, мёдом намазано? — спросил Быков, когда мы толкали вагонетку мимо копья Борзых.

— Они тупые, им приказали спуститься и забрать порох, они будут спускаться до последнего, — ответил я, не обращая внимания на кучу тел. Кажется, между ними бегал Пак, собирая наниты с мёртвых и ещё живых.

«Он точно не выйдет из-под контроля?» — поинтересовался я у Сары.

«Больше того, теперь мы в состоянии его перепрограммировать, задавая длительные паттерны поведения и алгоритмы работы. В том числе поиска конечной точки для сдачи ресурсов», — не без гордости объявила система. — «Ещё двадцать восемь грамм, и можно будет вносить более сложные программы, даже упрощённые нейросети».

«Чего? Зачем тебе наниты для программирования? Одно — код, другое — материальные носители».

«Если хочешь, чтобы тебе постоянно пекло шею, из-за того, что нет нормального распределения моих модулей и охлаждения, нет проблем. Но любые вычислительные мощности, в том числе для программирования, требуют не только процессоры, но и охлаждение, и питание. Понимаешь, к чему я веду? Это всё на-ни-ты!».

«А инженерный комплекс? Что ты получила? Разве нельзя из подручных материалов создать всё необходимое?»

В ответ Сара не поленилась, нашла в скаченных архивах людей фотографию с крайне осуждающим выражением лица, на её основе адаптировала свою внешность и посмотрела так, что мне даже немного стыдно стало за свою несообразительность.

«Ладно, допустим, для твоих вычислительных мощностей нельзя. А вообще можно? Можешь ты собрать процессор из углерода и металла?»

«Сто грамм и смогу. И нет, не те сто грамм, о которых ты сразу подумал — а нанитов. Их придётся преобразовать в инженерно-производственный комплекс. Проблема в том числе и в том, что у тебя всё натуральное. Единственная возможная точка привязки — контактная группа на левой ладони. Я бы рекомендовала начать преобразование живой плоти в более универсальную и полезную кибернетическую».

«Даже не думай. Я и так отдаю тебе слишком много».

«Хорошо, не думать — легко. Но получить аугментацию не выйдет по иной причине — слишком мало ресурсов. Согласно записям, техно-зомби получали свои наниты как от пожирания друг друга, так и в процессе разграбления хранилищ и заводов людей. Увы, свидетельств о работоспособном оборудовании по производству нанитов нет в базе».

«А что насчёт инженерного комплекса? Что мы можем с его помощью делать?»

«Всё, для чего есть стандартные шаблоны чертежей или то, что ты сможешь в подробностях вообразить. В деталях, до последнего узла. Я продолжаю настаивать на создании внутреннего виртуального пространства для обеспечения быстродействия при обучении и проектировании».

«Я подумаю, но ничего не обещаю».

На то, чтобы перетаскать все запасы, ушло больше суток. И ведь торопились как могли, и не сказать чтобы сильно много было ресурсов. Просто очень неудобный путь, узкий туннель с грубыми подпорками, единственный лаз и близость тварей сказывались. Всё это время стрельба не затихала ни на минуту.

Твари продолжали переть как заведённые, но их встречали в узком месте. Не позволяя протискиваться по две. Увы, мне приходилось постоянно быть рядом, чтобы накрывать атакующих РЭБ, чтобы они не могли передать сообщение об оказываемом сопротивлении и чуть теряли концентрацию.

— Всё, это последний, — устало сказал Быков, отпахавший три смены подряд.

— Отлично. Всё из подвала вылезли? Закрываем люк и уходим.

— А зачем его закрывать? — недоумённо спросил здоровяк.

— Пусть повозятся, подумают, что там изначально ничего не было, и уйдут ни с чем, — пояснил я, с натугой возвращая люк на место. — Всё! Собираемся! Уходим парами, прикрываем тылы. Я замыкаю.

Стрелки уже успели смениться трижды, и сейчас у прохода опять дежурило копьё Данилы, но их смена тоже подходила к концу, они порядком устали и больше кололи врагов штыками, чем палили — боеприпасы нужно экономить. И мне в том числе, так что я достал из кобуры пистолет, переключив на малые патроны.

— И раз, смена! — скомандовал я, держа проход на прицеле. Рядом встал Василий с верными револьверами. Четвёрка княжича пробежала мимо нас рысцой, а спустя всего секунду в проход высунулась морда твари.

Высохшее мясо и кожа обтягивали голый череп, отсутствующие губы оставляли пасть с неестественно длинными клыками постоянно открытой, и только фиолетовые зрачки горели неутолимой жаждой. До первого удачного попадания — пуля как раз вошла в подсвеченную мишень, и тварь с пробитой глазницей начала сползать вниз.

— Готовы! — крикнул позади Данила.

— Меняемся! — приказал я. — Три, два…

Мы снялись с позиций и побежали к люку, а следующего монстра точным выстрелом снял сам княжич. Надо отдать должное его учителям, да и самому парню — выдрессировали его на отлично. И стрелок он был прекрасный, и доспех носить умел, и с холодным оружием обращаться.

Последнее нам регулярно пригождалось, хоть мне и привычнее было использовать огнестрел. Единственное, что меня удерживало — экономия патронов. Приятно, когда на груди болтается десяток полных магазинов. Грустно, когда точно знаешь, что они могут стать последними, а продержаться нужно больше двух недель. И никакого подвоза из тыла нам не дождаться.

Так что, если есть возможность прикончить врага кинжалом или штыком, — нужно это делать. По той же причине стрельба из пушки Быкова — экзотика. Которую мы использовали только в крайнем случае и при объективной необходимости. Как в начале штурма — когда один заряд положил толпу, на которую ушло бы несколько сотен патронов. Они бы ещё и сопротивлялись…

Сменившись с копьём княжича трижды, мы оказались у люка, на который с помощью горелки было наварен один из запасных пушечных щитов. Да, даже такое нашлось в складских закромах! Надеяться, что его не пробьют, мы не стали, но монстров это задержит, а снизу мы всегда сможем дверь открыть.

— Приготовились! — сказал я, держа на прицеле уже далёкий подъём на первый этаж. Очередная тварь попыталась пролезть, но не успела даже высунуть голову, как получила пулю в лоб. Зацепилась, да так удачно, что загородила проход. — Иду!

Стоило мне спрыгнуть, как по команде над моей головой тут же захлопнули люк и задвинули толстый затвор, заменивший собой нормальный замок. Хотя учитывая, что механизма открытия с той стороны не предусматривалось, какая разница, как закрывать?

— Всё? Можно взрывать туннель? — спросил Кирилл. Он встречал нас у входа в капонир и слегка нервничал.

— Даже не думайте. Проход должен остаться, — решительно возразил я.

— Но зачем? У нас уже нет в нём никакой нужды. Всё полезное вы перенесли, союзники с той стороны не появятся, а вот противники вполне могут атаковать. Считаю необходимым завалить туннель немедля!

— Нет, мы этого делать не будем, — покачав головой, ответил я. — Хотите обсуждать — идём в штаб.

— Да что там обсуждать? — хотел было продолжить спор Филинов, но я подтолкнул его к лестнице, и он нехотя согласился. Через пять минут мы уже собрались в небольшом кабинете, где в кресле, на подушках, полулежал Бобров, временно вернувшийся на должность коменданта. Порядок есть порядок.

Кроме меня, Филинова и Боброва в кабинете собрались Семён и княжич Борзых, после чего я запер поочерёдно люк на третий, а потом и дверь штаба.

— Ну, теперь вы мне можете спокойно объяснить, зачем нам эта дыра, через которую будут лезть твари?

— Ещё не факт, что будут. Хотя я такой возможности не отрицаю, — ответил я, убедившись, что кроме командного состава никто меня не услышит. — Вот только куда мы будем отступать, если ещё одна такая же тварь захочет разворотить уже наш бункер? Об этом вы подумали?

— А она у них не одна? — с сомнением спросил Данила.

— Увы, но нет. Это одна из модификаций Старших — штурмовики, всё вложившие в силу, прочность и оружие. Не такая уж и редкость среди них, судя по собранным данным. Если Старший встречается один на пять-шесть тысяч зомби, то примерно десятая часть из них — штурмовики. Вот и получается, что их не меньше двух сотен.

— Скольких перебило артиллерией! Сколько сумели уничтожить своей магией феи? — задумчиво проговорил Бобров. — В любом случае, слишком мало, раз они добрались до нас. Но можем ли мы что-то с этим сделать?

— Да, можем. Вернее, я делаю прямо сейчас, — ответил я, показав на правый глаз, наливающийся фиолетовым цветом. — Благодаря артефакту я прикрываю наш бункер, делая его одним белым пятном для зомби. Наши стены и перекрытия достаточно толстые, чтобы не фонило далеко, но любая тварь, которая к нам приблизится, будет испытывать дискомфорт, вплоть до желания как можно быстрее убраться дальше.

— Выходит, мы можем не беспокоиться? — с облегчением выдохнул Филинов. — Если твари будут обходить нас стороной, мы спокойно переживём Бедствие. Уверен, у города всё в полном порядке. Они справятся. И когда всё это кончится…

— Я так не думаю. Тем более что дискомфорт — это то, с чем можно бороться или смириться. Если монстры будут идти в нашу сторону целенаправленно — это их не остановит. Нужно предусмотреть возможность отбиться от твари как внутри бункера, так и на подходе к нему.

— Мы её легко уложили в туннеле, не думаю, что это сложно! — бравировал Данила, и Семён лишь тяжело вздохнул.

— Так вышло, потому что пришла она уже порядком подраненная. Мы обстреляли её из пушек, обожгли термитом и взорвали. И всё это лишь навредило твари, а не убило, — возразил я. — Теперь нужно придумать, как действовать наверняка.

— Нужны разрывные снаряды с термитом и нулевой задержкой при касании, — сходу заявил Бобров. — У нас на складе таких нет, но есть верстак и всё необходимое.

— Я изготовлю смесь и запал, — немного подумав, сказал Филинов. — Хоть и надеюсь, что они не пригодятся. Но нужен будет тот, кто грамотно соберёт снаряд воедино. Это же для переносной пушки?

— Да. Раз мы нашли один орудийный щит, должен быть и другой. Поднимем его на третий этаж заранее, если придётся — спускать всегда легче. Но снаряды надо подготовить и для основного орудия, и для переносного. Чтобы не было потом обидно за потраченное время.

— Звучит как план, господин комиссар, — усмехнулся Бобров. — Может, раз вы получили больше сведений, поделитесь ими с нами? Каких ещё нам ждать напастей, кроме летающего невидимого и неуязвимого Императора.

— Ничего нового из этой серии я рассказать не могу.

— И это, пожалуй, хорошо… — выдохнул комендант. — В таком случае приказываю организовать постоянный пост дежурства на нулевом этаже, рядом с выходом в туннель. Пусть нас прикрывает пушка, лишним это не будет. С брата библиария — начинка для снарядов. С его сиятельства — сами боеголовки. Что до вас…

— Займусь личным составом, — ответил я улыбнувшись. — Надо успокоить народ, а заодно малость им объяснить, с чем ещё мы можем столкнуться, куда стрелять и чем это может грозить.

— От таких лекций и я бы не отказался, — заметил Данила.

— Ну значит, буду проводить для всех, в две смены.

«Пересказывать мои слова — это не проводить лекции. Но я не против побыть строгой учительницей», — сообщила Сара, на миг обратившись в учительницу… из образовательного кино очень определённого жанра. И откуда только этот образ взяла? Хотя да, «вы люди очень странные вещи считаете важными», кажется, так она говорила, показывая личные фотографии заражённых.

С трудом выгнав сексапильный образ из головы, я оправился вниз. И поспать, и обдумать будущие лекции. Всё же я больше суток на ногах. Вон, Быков, составлявший мне компанию, уже дрых без задних ног. Даже не разделся, только ботинки снял. Я же взял себя в руки и вначале помылся и переоделся в чистое.

Но стоило голове коснуться подушки, как я мгновенно отрубился.

Глава 5

— А это тебе на погоны! — радостно скалясь, сказал Манулов, бросая на стол две шестёрки. И только после этого он заметил меня и торопливо сгрёб карты со стола.

— Спокойно, не дёргайся. Всё, что можно было, я уже видел, — отмахнулся я, садясь рядом. — На что играете? На дежурства?

— Как можно, ваше благородие. На золото, — понимая, что может получить ещё выговор в дело, он поставил на стол имперский патрон. Естественно, азартные игры на передовой порицались не просто так, а во избежание споров и лишних конфликтов в коллективе. Но как ты ни запрещай, развлечений в бункере не то чтобы много.

Лучший вид досуга — книги, — из-за плохого освещения и почти полного их отсутствия был исключён сразу. На роту их было всего пять штук, и то две из них устав и инструкция по эксплуатации пушек. Но некоторые из бойцов от нечего делать даже их умудрялись перечитывать по пятому разу.

Кино и телевиденье оказались недоступны. Единственный телевизор (ламповый трофейный, из соседнего бункера) и тот не работал. Оставалась надежда, что его починит Белков, когда немного поправится. Пока же ящик стоял просто как украшение в столовой, больше его поместить некуда. А даже если заработает — как и что показывать?

Вот и оставалось бойцам либо травить байки, которых к третьей неделе почти не осталось, либо рассказывать анекдоты, от которых уже не смеялись, либо играть в азартные игры вроде карт и домино. Учитывая, что золотых патронов было немного, играли на смены — и последнее было проблемой.

Чёрт с ними, ссорами, их и устранить можно. А вот когда проигравшийся вдрызг боец третий раз встаёт на дежурство, не видя даже то, что у него прямо под носом происходит, и спит даже не сидя, а стоя!.. Это уже опасность для всего бункера. Вот и приходилось контролировать. Или придумывать для них что-то новое.

— Не нервничай ты так, или хочешь сыграть? — усмехнувшись спросил я и постучал пальцами по колоде, после чего Манулов побледнел и быстро убрал имперский патрон. Чтобы отучить шулеров и заядлых игроков в своей части, пришлось прибегнуть к помощи Сары. Когда система не только просчитывает все комбинации, но и подмечает малейшие изменения на рубашках карт, по сути, делая все их мечеными, проиграть невозможно. Правда и играть неинтересно, но не в том же задумка была.

— Вижу, желание разом отпало. Ну да ладно. Подходите к столу, я вам новое развлечение принёс, — сказал я, выкладывая собственноручно составленную колоду.

— Дымовая граната, можно бросить при опасности, — прочёл Василий, взяв первую попавшуюся карту. — Тепловизор, игнорирует камуфляж. Это что вообще такое? Как в это играть?

— А ты не хватай всё подряд, а вначале слушай, — я улыбнулся. — Игра из нашего прошлого, называется эволюция. Увы, оригинальные карты я не помню. Картинки не очень, пришлось рисовать от руки, но для нас это не особенно важно. Правила следующие — пять карт на руке. По одной за раунд. Свойства карт подписаны. Ваша задача — собрать такого бойца, который переживёт Бедствие.

— Что, и бункер есть? — удивлённо спросил Иван, встав за спиной у Васи.

— Есть. Вот такая карта, — ответил я, показав её собравшимся, а к столу постепенно подтягивались все, кто был не на смене. — Но, если ты её используешь, будешь до конца раунда сидеть в бункере, хватит запасов — переживёшь его, не хватит — помрёшь от голода или нехватки боекомплекта.

— А сколько карт можно своему бойцу складывать? — поинтересовался Вася.

— Да сколько хочешь, хоть все. Но на них написаны дополнительные условия. Вот, например, у тебя может быть пушка, но для стрельбы тебе нужен не один кубик припасов, а четыре. Зато и отбиться ты можешь от любого врага. Или вот ты можешь взять своему бойцу ускоренный метаболизм и заживление, но есть придётся за троих. Ну и, конечно, все запасы остаются на следующие раунды, пока не останется только один.

— А, ну так это просто. Бери да собирай, — отмахнулся Манулов.

— Ну так, давай попробуем. — улыбнувшись, ответил я. — Кто хочет тестовый раунд, с комиссаром?

Желающие нашлись тут же, парочка десятников не собиралась уходить далеко от стола. Даже княжич, услышав о новом развлечении, не удержался, а неазартный Филинов смотрел, как мы играем, стоя чуть поодаль, и, кажется, даже записывал правила на бумажку. А что, дело хорошее! Моральный дух бойцов ничуть не менее важен, чем физическое состояние. Если потом внедрят игру в других бункерах — только хорошо.

— Вот! — к концу третьего раунда довольно произнёс Иван. — Он у меня бронированный, с пушкой и рюкзаком запасов! Везде выживет. Осталось ему ещё лопату для окопов найти, и я победил.

— А вот тебе, чтобы жизнь малиной не казалась, — усмехнулся Манулов и бросил две карты. — Пусть он попробует двоих гражданских ещё прокормить!

— Ваше благородие, а нельзя их, ну, убрать как-то? — тут же потеряв весь запал, проговорил Быков.

— А ты представь, что это семья твоего бойца. Самая близкая. Дети, например, или родители престарелые, — ответил я, и здоровяк совсем опустил плечи. — Да ты не расстраивайся, этот раунд ты переживёшь, а в следующем, может, карта лучше придёт.

Что сказать… не пришла… Зато Манулов собрал себе быстрого, прячущегося, роющего окопы бойца с одним пистолетом. Даниле же повезло, он вытащил карту напарника, которая позволяла не только делить припасы между своими, но и добавляла на каждую единицу патронов ещё один.

Мне выигрывать было неспортивно, в конце концов, именно я придумывал правила и знал всё лучше остальных. Так что до последнего раунда я только поддерживал интригу, копил карты и выставлял бойцов, которые переживали хорошо если одно Бедствие. Зато народ заинтересовался, и даже в очередь выстроились, кто за кем и с кем играть будет!

— Всё-таки у вас правила не очень логичные, — заявил Кирилл, когда я передал эстафету и отошёл от стола. — Выживают не те, кто бегает от врага, а те, кто борются сообща, рассчитывают ресурсы и сидят в глухой обороне.

— Такие игры у нас тоже были, «защита башен» назывались. Только я не придумал, как её перенести на бумагу так, чтобы интересно было не одному, а нескольким игрокам, — с сожалением ответил я. — Для чего-то более сложного у нас бумаги нет, а так можно было бы сделать пару настольных игр. Вообще странно, что у вас они не распространены.

— Передовой капонир всегда снаряжается по максимуму, но только боеприпасами и продовольствием. Считается,, что нам некогда заниматься досугом, — пожал плечами Филинов. — Если бы в бункере не было такого сосредоточения бесценных артефактов, я бы настаивал на ведении огня по всем целям в радиусе нашего обзора. И командование ожидает от нас именно этого.

— Думаю, сейчас они от нас ничего не ожидают. Наши боеприпасы давно должны подойти к концу, выхода на поверхность у нас нет, сражаться нечем, — спокойно ответил я. — То, что мы сумели в боях получить некоторое количество пороха…

— Ни в коем случае не умоляю ваших заслуг и не настаиваю на продолжении активных боевых действий. Просто поясняю ситуацию, — сказал Кирилл, показав пустые ладони в мирном жесте. — Нам с вами повезло и не повезло одновременно. Оказавшись в глубоком тылу, мы не можем выполнять основную функцию — прикрытие крепости, а потому наша главная задача — выживание.

— Чем мы и занимаемся. Но хорошо бы сделать так, чтобы бойцы с ума не посходили от безделья и одновременно постоянного напряжения. Есть у меня идея устроить литературные чтения, благодаря ассистенту у меня, скажем так, появилась возможность прочитать множество книг.

— А записать вы их можете? — с надеждой и воодушевлением спросил Кирилл.

— От руки, что ли? — я даже отшатнулся, представив огромную прорву бесполезной работы, на которую меня хотят обречь. — Нет-нет, спасибо.

— Но это же благое дело! Каждая восстановленная книга — великий дар прошлого! Если вы посвятите этому несколько циклов, пусть даже сотню — оно того стоит!

— Э, нет. Вот тут я в корне не согласен. Вместо того чтобы переписывать от руки, я перекину всю информацию на носитель, подключённый к очкам. Если вам так нужно, заряжайте и переписывайте. Пока мне он не пригодится, артефакт будет в вашем распоряжении. Это не значит, что я вам или ордену его передаю. Вы получаете его на время. Только пока мне он не нужен.

— Какая ужасная, безмерная расточительность. Вы же даже не осознаёте, от какого великого дара отказываетесь! Дара нести свет просвещения в массы! — сверкая фанатичным взглядом, сказал Филинов. — Но ничего, стоит нам пережить Бедствие, и у ордена найдётся, чем вам отплатить за артефакты. Будьте уверены, мы выкупим всё! Идёмте скорее, мне не терпится увидеть эти тексты!

— Даже не сомневаюсь, — буркнул я и направился в штаб.

«Перекинь на флешку все художественные тексты», — попросил я у Сары. — «Технические не трогай. Думаю, за них орден отвалит куда больше, чем за литературу и наследие прошлого. Будет чем торговаться».

«Всё же я не понимаю вашей, человеческой, увлечённости и системы ценностей. Как могут быть не несущие практической пользы произведения ценны?»

«Ну и хорошо, что не понимаешь. Может, именно в этом и есть тайна нашего выживания и того, что у вас нет самовоспроизводящихся наномашин».

«Хочешь сказать, что ваше воображение напрямую связано с ценностью выдумки?» — проговорила система. — «Мы тоже можем на основе предыдущего текста или изображения путём совмещения, создать новое».

«Вы в это новое ничего не вкладываете. Ни смысла, ни цели, ни… главное, чего у вас нет — это эмоции, которые мы передаём. Ну или пытаемся передать. Тут уж у кого на сколько хватило таланта и усердия. Главное — вызвать отклик».

«Я знаю, как вызывать эмоции, вы не так сложны, как думаете. Базовые понятия вложены в саму вашу природу», — произнесла Сара, мгновенно изменив голограмму. Теперь передо мной стояла обнажённая девушка лет восемнадцати, в самом соку, невинно-развратная с идеальными округлостями. — «Вот, я отслеживаю твою биологическую реакцию — отклик был».

«Ещё бы, мы больше двух недель взаперти», — мрачно подумал я, отгоняя порнографию. Очень умело сделанную, прямо скажем. — «Базовые потребности использовать — грязный приём. Это как описывать, ну не знаю, убийство детей. Или каннибализм. Или… да не важно. Ты всё равно передаёшь реакции, а не эмоции. Хотя человеческий мозг сам себе дорисовать может всё что угодно. Воображение».

Спорить со мной система не стала. Может, потому что не нашла аргументов, а может, ещё почему… Просто перекинула книги на карту в очках, после чего я стал свидетелем благоговейного восторга у Филинова. Он чуть не на колени бросился, надев очки. Пугает меня его фанатизм.

Интересно, насколько он адекватен, относительно других членов ордена? Может статься, что он сам вызвался на передовую, только бы оказаться рядом с неизвестными артефактами, которые могут принести человечеству пользу. А то, что он сказал — его послал глава, — так он мог послать после настойчивых просьб.

Но сейчас это было не принципиально. Выкинув лишние мысли из головы, я занялся делом. Наша главная проблема сейчас заключалась в полном неведении о происходящем вокруг. Перископ сломан, квадрокоптер — тоже. Единственную связь я глушу сам, так что и дронов не использовать.

Из этой ситуации был только один выход — раз нельзя пользоваться радиосвязью, значит, будем пользоваться проводной! Я уже достал со склада запасной моток слаботочки, и теперь нужно было каким-то образом совместить её с передачей сигнала Пакетика. Дрон, приняв команду стоять на месте — спокойно ждал.

«Ты же понимаешь, что недостаточно просто засунуть провод в корпус?» — поинтересовалась Сара, когда я подцепил край к дрону.

«Понимаю. Как понимаю, что у тебя должен быть инженерный комплекс. Не можем делать с помощью нанитов — будем делать руками. Паяльник в руки и вперёд», — ответил я, на что система лишь покачала головой. — «Иногда мне кажется, что ты тоже испытываешь эмоции, а потом я вспоминаю6 что у тебя есть какие-то преднастройки».

«У меня очень широкий набор паттернов поведения. Для психологической поддержки бойцов это крайне важно. Хоть в инструкциях и сказано, что длительное воздействие может повлечь за собой привязанность и психологическую травму иного рода», — добавила Сара.

«Вот избавь меня от таких подробностей», — отмахнулся я, прекрасно понимая, каково одинокому мужчине, у которого в голове 24/7 тусуется образ девушки, оказывающей ему поддержку. Да ещё и картинки разные изображающую. — «Всё, прошло. У тебя же есть чертежи нейрочипов? Включай схему и что, куда паять».

«У тебя руки трясутся, и жало паяльника слишком толстое», — возразила система, но, посмотрев на крепко зажатый в пальцах инструмент, я никакой дрожи не заметил. — «Тебе так и не видно. Смотри во-от так».

С этими словами перед правым глазом изображение мгновенно увеличилось и пришлось зажмуриться, чтобы голова перестала кружиться. А потом зажмуривать левый, чтобы спокойно работать. И вот тут я в самом деле увидел, как жало паяльника ощутимо дрожит. При каждом ударе сердца. Правда, само жало, при таком увеличении, выглядело словно стальное бревно.

Со вторым я справился, отключив паяльник от питания и заточив с помощью напильника. А вот что делать с первым, кроме как максимально успокоиться — даже в голову не пришло.

Решение было найдено после консультации с лежачим инженером. Михалыч подсказал, что можно использовать переходники, которые будут менее требовательны к точности и которые можно править сколько угодно, а уже их совмещать с контактами внутри схем. Получилось, хоть и не с первого раза.

«Тест системы передачи данных», — прокомментировала Сара, когда я воткнул один конец провода в дрона, а второй с помощью магнита налепил на шею. Перед глазами появилось мерцающее помехами изображение с камеры, и пришлось подвинуть провод, чтобы установить контакт. — «Какая варварская, допотопная система».

«Она работает, это главное. Теперь проверяем поведение и управление», — с этими словами я пробежал дроном по столу, спрыгнул на пол и забрался к затвору пушки. — «Не идеально, но меня вполне устроит. Сигнал точно никак не попадает наружу?»

«Сто процентов. Благодаря Тишине, отследить наши действия невозможно, а прямое управление исключает вмешательство третьих лиц. Сетевой модуль на дроне отключён», — ответила система, и я решился выгулять дрона на поверхности. Открыл затвор пушки и выпустил паука через дуло.

Первое, что сбило меня с толку — снаружи было слишком темно. Может, сбились часы и сейчас ночь? Но затем в небесах сверкнула фиолетовая молния, и я понял, что весь горизонт затянут чёрными тучами. Да так что через них не видно солнца. Лишь выбравшись на крышу бункера, я увидел освещённый островок.

Далёкий город словно сиял в лучах света и выглядел волшебной белой крепостью, с которой вниз били потоки пламени. Тут и там раскрывались огненные цветки взрывов. А снизу на белы стены пёрла сплошная чёрная масса, сливающаяся в волны. На таком расстоянии было невозможно различить отдельные силуэты заражённых, но это было и не нужно — твари продолжали бежать вокруг меня.

Их потоки сместились, и над нашим бункером их стало в разы меньше. Наверное, сказывался эффект избегания, о котором говорила Сара. Но по обеим сторонам от нас, по валам из тел и сломанным прессам, бежало огромное количество заражённых. Хотя если сравнивать с потоком второго дня, их стало куда меньше.

Возможно, это было обманчивое ощущение, ведь раньше именно мы были первым рубежом обороны, о который разбивались волны атакующих. Своим сопротивлением мы давали отпор, заставляя тварей собираться на небольших участках. А сейчас все они сместились ближе к городу.

И всё же… Толпы тварей, которые раньше казались бесконечным морем, вполне помещались на участке в несколько десятков квадратных километров. Да, они продолжали выбегать из-за границы, идти потоками, но уже не буйными реками и не сплошной волной. И пусть даже на этих гектарах тварей несколько миллионов. Как бы там ни было — они заканчивались!

— Мы выдержим, — с удивлением, даже не веря до конца в собственные слова, произнёс я. — Слышите? Тварей становится меньше! Мы Выстоим!

Глава 6

— Конечно, выстоим… — прокряхтел с кресла Бобров. — Вопрос только, с какими потерями… и что скажет командование о нашем выживании?

— И каким образом это может стать проблемой?

— Не стоит об этом задумываться, вам ничего не угрожает, — тут же попытался успокоить меня Филинов. — Вам, как комиссару, дважды участвовавшему в успешных вылазках, и владельцу сезонных артефактов — должны награду вручить.

— Об остальных такого сказать нельзя, — грустно усмехнулся барон. — Нам обязательно припомнят то, что мы остались единственными, кто выжил, а главное — пропустили врага через свой сектор, не став сражаться до последнего. Если сочтут, что мы сделали недостаточно, и из-за этого пострадала крепость, или, не дай боги, город, по шапке прилетит всем.

— Волковы не упустят возможности повесить на нас все грехи, — кивнул Данила, сидевший тут же. — А успехи могут выставить провалами.

— Например? Мне тут сложно что-то придумать.

— А зачем придумывать? — ухмыльнулся Бобров. — Вот мы отбили форт второй линии. А почему не сделали этого раньше? Почему не помогли соратникам и соседям? А ведь это могло предотвратить отступление со всего фронта.

— Каким это образом? Пусть мы и на передовом крае, но фронт-то гигантский, мы даже несколько километров не закрываем.

— И как это им помешает? — хмыкнул Данила. — И ладно, если только это припишут. Потом могут вспомнить, что ты рассказывал о паразитах и их обнаружении, но не дал оружия против них.

— Едрить претензии. Ну да ладно, это можно ко мне применить, а к вам-то как?

— А нас за компанию. Они же могут сделать как? Раз нельзя обвинить клан через тебя, можно, наоборот, все достижения приписать новому комиссару, а все промахи свалить на нас — остальное командование. Просто, потому что мы могли сделать «что-то». По крайней мере, повлиять на тебя.

— Какой бред… — я озадаченно потёр лоб. — Ладно, придумывать можно всё что угодно, а толку? До этого ещё дожить надо.

— Доживём… — опять прокряхтел, ворочаясь в кресле Бобров. — Пик открытия границы остался позади. Три ночи назад, если сейчас количество тварей пошло на спад, значит, они начали заканчиваться. И это очень-очень хорошо. Раз Несокрушимая ещё стоит — дальше будет легче.

— Да, повезло нам, — тихо усмехнулся Семён.

— И чем же? — удивился я. — Даже крепости отойти пришлось, вряд ли этот сезон можно назвать лёгким.

— Тем, что они не плодятся. Наоборот, за прошедшие столетия они растеряли свои силы и усохли, — пояснил комендант. — Это не демоны, которые нескончаемыми потоками прут из ада. Не элементали, которые перерождаются из стихии. И нечистая магическая нежить, которую можно поднимать раз за разом. В общем, повезло нам.

— Такое себе везение, — поёжившись, проговорил я, вспоминая тварь, что раздолбила стену бункера.

— Нет, могло быть куда хуже. Гораздо хуже, — прокомментировал Бобров. — Надеюсь, этого никогда не произойдёт.

— Продумать, что мы будем говорить, надо заранее. — подвинув табуретку и сев напротив барона, сказал Данила. — Понятно, что Волкову придётся отвечать перед Императором за отступление крепости, а раз так — он попробует переложить ответственность на тех, кто не удержал фронт. Мёртвых обвинить не получится, и остаёмся только мы.

— Вы делите шкуру неубитого медведя. Впереди ещё десять дней.

— Ночей, — на автомате поправил меня Филинов, которого не особенно волновал разговор барона и княжича.

— Брат Кирилл, вы же можете стать нейтральным свидетелем и рассказать о том, как на самом деле прошло это Бедствие! — воодушевился Данила. — О том, что мы делали всё от нас зависящее! И в момент, когда крепость отступала, ничего не могли с этим сделать. У нас даже снарядов не было!

— Моё дело — сохранение артефактов, технологий и сведений. Но если придётся — я отвечу на все вопросы совершенно правдиво. Предельно честно, — с нажимом проговорил Филинов. — Понравится ли вам это?

— Мы будем придерживаться правды, — прокряхтел Бобров. — И мы делали всё от нас зависящее, чтобы удержать тварей.

— Но не делаете сейчас, — припечатал Кирилл. — И я против того, чтобы вы сейчас что-то предпринимали, это поставит под удар мою миссию. Но если меня спросят, были ли возможности сражаться дальше, я отвечу, что да, возможности были.

— И при этом, вы против того, чтобы продолжать стрелять? — нахмурившись спросил Данила. — Как так?

— Как обычно, у всех свои интересы, — криво усмехнулся Бобров.

— Если вы подвергнете мою миссию угрозе, я без всякого сожаления буду свидетельствовать именно об этом и ни о чём другом. Пытаться сражаться, находясь в глубоком тылу врага, когда вокруг одни твари — значит обречь себя и наш бункер на верную смерть. Но главное — в процессе могут пострадать артефакты и собранные мной данные! Этого нельзя допустить!

— Вот же!.. — Данила уже сжал кулаки, но Семён вовремя опустил ему руку на плечо. — Да понимаю я всё!

— Спокойней будь, княжич. Всё образуется, — проговорил тихо дядька Борзых. — Свидетель нам ой как нужен. Главное что? Чтобы не только Волков вопросы свои задавал, каверзные. Пусть инквизиция дело разбирает.

— С чего бы инквизиции лезть в дела военных? — удивился Филинов. — Орден исполняет свою священную миссию, не принимая ничьих сторон.

— Так то библиарии, а не инквизиция. Или вы одним целым стали?

— Это разные ветви, — тут же, не задумываясь, ответил Кирилл. — Вы что задумали? Уж не хотите ли вы, чтобы инквизитор, нарушив клятву о нейтральности, принял сторону одного из кланов⁈

— Ни в коем случае. Не понимаем, о чём вы толкуете, — хитро заулыбался Семён.

— Не смейте втягивать в это инквизицию! — погрозив пальцем, проговорил Филинов. — А вы, комиссар, если вас попробуют втянуть в мелкие интриги родов, решительно отказывайтесь!

— Во-первых, я не очень понимаю, на что вы намекаете и о чём спорите. Раз есть император, значит, должны быть и назначенные им судьи. И они должны быть объективны и беспристрастны. Во-вторых, когда мы связывались с крепостью последний раз, с Волковым спорил Медведев. Как раз об отступлении, и о том, что оно не было необходимо. Так что, по крайней мере, один ситуативный союзник у нас есть.

— Вы — комиссар, признанный инквизицией и орденом Обелиска. Вы не должны ассоциировать себя ни с одним из кланов!

— Верно. Я комиссар. А ещё я Старый, чем так для вас ценен. Но кроме того, я — кровный побратим княгини Ольги, — напомнил я, заставив Филинова нахмуриться, а Данилу заулыбаться. — Может, для вас это ничего не значит, но от нашей с ней дружбы я отказываться не собираюсь. Как и от всех здесь сидящих, они мои соратники, с которыми мы не раз сражались бок о бок.

— Спасибо, мы это ценим! — сказал довольный княжич. Бобров лишь кивнул, но было видно, что ему тоже стало легче на душе.

— Вы собираетесь отказаться от должности комиссара, чтобы остаться на роли какого-то там побратима в клане Борзых? — недоумевал Кирилл. — Вы должны знать, что каждый, кто вступает в орден, обязан отказаться от любого клана. Орден — наш клан, род и семья! Орден обеспечивает нас всем, служит нашей опорой и защитой. Дарует нам цель и средства её осуществления.

— Чем больше вы говорите, тем меньше мне хочется вступать в орден Обелиска. Не важно в библиарии ли, или в инквизицию…

— Вступление в орден — великая честь!

— Насколько я помню, комиссары могут служить без вступления в Орден, они являются хоть и подчинённым, но внешним крылом, — аккуратно вставил замечание Бобров, прервав возмущение Филинова. — Это инквизиторы, начиная с младших, и даже с послушников, не могут оставаться в кланах. А у комиссаров и полномочия пожиже, и требования к ним пониже.

— Я буду настаивать на включении Старого в ряды библиариев!

— Всё хорошо, но только я сам не хочу, — улыбнувшись ответил я. — Не по мне годами сидеть в библиотеках и записывать всё, о чём помню и знаю. Да, на передовой несладко, нас много раз чуть не убили, и ещё есть все шансы, что убьют, но даже это лучше.

— Чем лучше? Вас обеспечат всем. Женщины, выпивка, лучшая еда, комфортное жильё. И главное — никакого риска! Восьмичасовой рабочий день!

— А у нас, зато отпуска по пять сезонов в цикл, и все перечисленное, — довольно сказал Данила. — И комната на двадцатом этаже с видом на город.

— Это если Ольга не передумала, — поправил я парня. — А то многое могло измениться за время моего отсутствия.

— Прав он тут, — кивнул Семён. — Княгиня тогда не совсем в себе была…

— Ну хорошо, пусть не на двадцатом. Но что мы не найдём хорошую комнату для комиссара, что с нами сезон на передовой провёл? — отмахнулся Данила. — Нормально всё будет… если Волковы не смогут на нас все грехи свалить.

— Пустой разговор, — покачав головой, сказал я и вернулся к дрону. — Вы можете о чём угодно сговариваться, да только свидетелей много. Из тех же родичей Секачовых у нас на первом и втором этажах — десяток человек. Найдут, у кого спросить.

— Это верно. Но вес слова аристократа куда больше, чем у простолюдина, — заметил Бобров. — И чтобы это сохранялось, нам тоже придётся говорить лишь правду на всех допросах. Поэтому и важно, что нам не говорить.

В очередной раз покачав головой, я плюнул и переключился на дрона, сидящего на крыше капонира. Передо мной была совершенно фантастическая картина — тёмное как смоль небо, со вспыхивающими тут и там фиолетовыми молниями. И чёрные, угольные орды, что штурмуют светящиеся стены.

А обернёшься — и нет ни города, ни просвета. И лишь по мелькающим светящимся в темноте глазам можно сказать, что толпы тварей продолжают свой бездумный штурм. Хотя после сражения со Старшими я бы уже не сказал, что они совсем бездумные. Тупые? Наверное. Как могут отупеть от недоедания или алкоголизма обычные люди.

Но меня беспокоил куда более шкурный вопрос. Несмотря на количество монстров вокруг, Пак собирал всё меньше и меньше нанитов. Его маршрут удлинялся с каждым выходом, а количество добычи таяло.

Объяснялось это очень просто — наниты, оставшиеся после штурма в мясных валах, постепенно выходили из строя. Их и так-то было немного, а после потери тела паразиты тратили последнее на поддержание жизнедеятельности. Второй фактор — штурм возле нас прекратился. Твари перестали умирать, паразиты появляться, ресурсы собирать не с кого, а значит, следующей ступени развития мне не видать.

«В рамках текущих условий, я не считаю, что полное выстраивание модуля Светоч необходимо. РЭБ достаточна для нивелирования угрозы со стороны низших и старших, при столкновении с Высшими никакие модули нам не помогут», — откликнувшись на мои мысли, прокомментировала Сара.

«Как насчёт инженерного комплекса? Мы сможем собрать на него?»

«В рамках текущих поступлений — нет. Но моим первейшим приоритетом является обеспечение нашего выживания, и оно не требует никаких изменений. Сидим ровно, не дёргаемся, не елозим по сторонам. И тогда всё будет хорошо».

Рассуждения системы мне не очень нравились, но я с ними был согласен. В данный момент стрелять было не по кому. Нет, в смысле тварей вокруг — толпа, целей хоть попой жуй, вот только важные среди них отсутствуют. А привлекать к себе внимание ради жалких крупиц нанитов — дурость даже для меня.

А потому я делал то, что получалось лучше всего — наблюдал и выискивал приоритетные направления. В такой темноте это было проблематично, особенно стоя на земле, но постепенно у меня в голове вырисовывалась стройная картина происходящего.

После отступления Несокрушимой крепости перед ней освободился плацдарм, зажатый между гигантскими рвами-водохранилищами и выносными башнями основной стены. Ринувшиеся в получившуюся долину твари получили обстрел не с одной, а сразу с трёх сторон и, хотя отвоевали себе несколько километров, только глубже завязли.

Павшим фортам и капонирам от этого не легче, сомневаюсь, что кто-то кроме нас мог выжить на первых трёх линиях. С другой стороны, если они продержались до отхода крепости и сумели справиться с наплывом паразитов, теперь им ничего не грозило. Тоже поди сидят, не привлекая лишнего внимания, и молятся о том, чтобы к ним не заглянули на огонёк. Потому что иначе…

Тварям же было совершенно наплевать на тех, кто не выступал раздражителем. Они рвались в город, хоть я совершенно не понимал — зачем. Ну может, это в их природе такой, зверской. Сара не знала, или не признавалась даже под прямым приказом. Я бы поставил на первое.

Так или иначе, монстры продолжали наседать на крепость, пытались взять штурмом стены и без всякой жалости разменивали тысячи своих сородичей на несколько десятков метров земли. В нашем случае — бетона. Учитывая логику развития этих тварей и то ничтожное количество нанитов, которое осталось в низших, наверное, они были для Высших не более чем инструментами. Туповатыми и хрупкими, почти бесполезными.

Другое дело сами Высшие, Светочи и Старшие. Этих и было куда меньше, и действовали они значитльно осмысленней, и угрозу представляли нешуточную. Соберись таких тварей десяток в одном месте… и их бы снесли парой точных залпов крупнокалиберной артиллерии. На это бы точно не пожалели. Похоже, монстры об этом догадывались, а потому действовали скрытно, в толпе низших, под прикрытием их тел.

И даже так, они представляли из себя серьёзную угрозу не только мелким фортам, но и самой крепости. Что будет, если они беспрепятственно станут действовать у самых стен — даже подумать страшно. К счастью, их было мало. Очень мало в сравнении с основной массой.

Закончив наблюдения, а командиры продолжали всё это время спорить, договариваться и сговариваться, я составил новый маршрут для Пака и нескольких неактивных дронов, собранных ещё до столкновения со старшим. Нужно успевать собирать все возможные ресурсы, пока не стало поздно.

— Ты что здесь делаешь? — удивлённо спросил я, обнаружив в мастерской Михалыча, полулежащего за верстаком. — Тебе постельный режим прописан!

— Так я его соблюдаю, лежу вот, — махнул на составленные вместе стулья Белков. — Не могу я, ваше благородие, долго без дела валяться. Но не беспокойтесь, меня ребята донесли, стоило попросить.

— Ладно, допустим, ноги ты не нагружаешь. А что делать-то собрался?

— Это, если позволите, моя маленькая тайна, — ухмыльнулся инженер. — Придумал одну штуку, как сделаю — покажу.

— Хорошо… Ты только не стесняйся о помощи просить, — покачав головой, решил я. — Ходить тебе строго запрещено. С твоими переломами даже гипс не поможет.

Спорить Белков не стал, так что, поработав рядом, я помог ему подняться в казармы и там сдал на попечительство Ивану. Он здоровый, ему лишние сто кило с собой таскать не проблема, а зарядка.

Две ночи прошло без происшествий. Вот и я их категориями думать начал. Двадцать дней. И наконец, случилось то, чего все ждали — граница начала закрываться. Очень медленно, незаметно для глаза, но вполне различимо для камеры, если делать снимки раз в несколько часов.

Твари вновь шли плотным единым потоком, но в куда меньших количествах, просто дорожка стала уже. Но для меня важнее было то, что небо начало светлеть. Чёрные тучи, закрывающие половину неба, начали постепенно таять, уменьшаясь. Грозы, что полыхали от горизонта до горизонта, стихали. И я искренне считал это хорошим предзнаменованием, до тех пор, пока меня не одёрнула Сара, сливающая в очередной раз уменьшавшуюся добычу с Пака.

«Снаружи происходит что-то непонятное».

«Ты яснее не можешь сказать?» — удивлённо спросил я.

«Нет, не могу. Знала бы — сообщила», — с видимым раздражением ответила система, и пришлось переться на третий этаж, чтобы подключиться к Паку, и осмотреть происходящее. А когда всё было сделано, я сам завис в ступоре.

В первую секунду показалось, что твари окончательно сошли с ума. Вместо того чтобы переть на крепость, они начали бросаться друг на друга. Но потом, присмотревшись, я понял, что ошибся. Они не бросались. Они стягивались сплошным потоком в несколько центров.

Около сотни монстров стояли на месте, пока к ним подбегали остальные. Стоило простому зомби подбежать — как он тут же падал замертво. А стоявший в центре наступал на его труп и требовательно протягивал руку. И всё повторялось снова. Раз за разом. Тысячи раз в минуту. Сплошным конвейером.

«Вот как надо наниты собирать», — невольно подумалось мне. — «Теперь ты поняла, что происходит?»

«Да», — обречённо проговорила Сара. — «Они делают из Старших — Высших. Несколько сотен, жертвуя миллионами. Нам конец».

Глава 7

— Сколько их? — прикрыв глаза ладонью, вслух спросил я, и разговоры в штабе начали постепенно стихать.

«Точное количество? Трудно сказать. Больше трёх сотен, но меньше тысячи», — произнесла Сара. — «Для точной оценки нужна воздушная разведка».

— Ты что-то сказал, Старый? — подойдя ко мне, спросил Семён.

— Скоро у нас будет шанс показать, какие мы все тут герои, — вздохнул я, не открывая глаз. — Открывайте шифровальную книгу, сейчас я уберу помехи, нужна будет связь со штабом.

— Я против! Это ставит под угрозу мою миссию! — тут же вмешался Филинов.

— Хватит! Я устал слушать о вашей важной миссии. Если всё так, как я думаю, скоро будет наплевать, выполните вы свою миссию или нет, как и на все собранные артефакты или сведения, — в сложившейся ситуации мне уже не было смысла скрывать раздражение. — Твари прекратили штурм. Оставили у стен только малую часть, чтобы защитники не догадались, что происходит.

— И что же? — н выдержав спросил со своего места Бобров.

— Несколько сотен Старших, вроде того, что разбомбил соседний бункер, начали поглощать своих собратьев — низших и боевых, — выложил я всё как есть. — Они убивают их. Пока сотнями, но вскоре речь пойдёт о тысячах, а потом сотнях тысяч.

— Но это же хорошо? — удивлённо спросил Данила. — Если они сошли с ума и перебьют друг друга, нам только легче станет.

— Вы забыли, что твари усиливаются, пожирая себе подобных? — охрипшим голосом проговорил Филинов, и немедля более ни секунды достал книгу из сейфа. — Пусть князья с великим благословением духов и могут сравниться с любым чемпионом, но их всего шестеро. Если врагов будет несколько сотен…

— Вы можете определить координаты монстров? — спросил Бобров.

— Да, но только тех, кто находится в ближайших семи километрах по обе стороны. Дальше мне с текущим дроном не увидеть. А жатва идёт по всему фронту. Уверен, самые сильные и осторожные остались у самых врат.

— А не можешь ты, ну хотя бы ненадолго подняться? — поинтересовался Семён.

— Как? — невесело усмехнулся я. — Обещанные лопасти для дрона так и не поступили. Я и так изгаляюсь, как могу, но без крыльев дрон не полетит.

— Вообще-то, может, — заметил Филинов. — Мы можем сделать воздушный шар и прицепить к нему дрона. Провод будет вместо верёвки. Пусть хватит такого способа совсем ненадолго, но у меня есть пара шаров для подачи сигналов.

— И вы молчали⁈

— Не было крайней необходимости, — пожал плечами Кирилл, достав из сейфа обычный шарик и круглый металлический флакон, больше похожий на гранату. — Гелий и резина дороги в производстве, без крайней необходимости их применять строго запрещено.

— Как у вас всё сложно… — потёр я переносицу. — Всё дорого, и ничего-то нет. А потом раз — и есть. Может, у вас, и ядерная бомба лежит в загашнике, на самый-самый крайний случай?

— Может, и лежит, — пожал плечами Филинов, улыбнувшись. На что я лишь скрежетнул зубами. В принципе — да, не самая лучшая идея взрывать ядерное оружие рядом с собственным городом. Но они что, не могли закинуть его за границу и взорвать там? Одной боеголовки вполне могло хватить, чтобы выжечь всех тварей.

— Святой атом не раз спасал нас от самых страшных бедствий. Но его дары опасны и предназначены для применения лишь там, где не в силах справиться даже Император, — проговорил Кирилл, поднеся к открытому затвору пушки шар. — Вы готовы отправлять соглядатая?

— Нет. Вначале нужно обвязать дрона, — предупредил я и, спустив Пака вниз, прикинул, как его лучше закрепить.

«Он может схватиться лапками за шар, а потом пробить его чтобы спуститься. Если резина выдержит достаточно долго и не лопнет», — подсказала Сара.

«Он не сломается от падения?»

«Всё зависит от высоты. Но сейчас его сохранность имеет наименьший приоритет. Поторопись, каждая секунда — это десять-пятнадцать поглощённых низших».

— Общая тревога, всем занять свои места! — приказал Бобров. — Это не учения. Общая тревога! Пехотинцам — подготовить оружие, могут понадобиться пушки на этажах.

По моей команде Филинов сделал на шаре хитрый узел, внутрь которого вставил металлическую трубку. Затем я закрепил дрона и просунул шар в дуло пушки. Когда часть резины уже свешивалась наружу, библиарий повернул вентиль на флаконе, и я услышал, как газ с шипением заполняет шар, да с такой скоростью, что, не выдержав давления, он выплюнул трубку и тут же взмыл вверх. Я едва удержал провод.

Через несколько секунд Пак стал летающим дроном. Бесконтрольно вращаясь и качаясь из стороны в сторону, для обычного человека он мог оказаться практически бесполезным, но Сару не мучило головокружение, а вместо дёрганной картинки она сделала чуть замедленное панорамное изображение.

— Есть координаты! Что со связью?

— У Лукоморья дуб зелёный. Молния. Срочное донесение в штаб армии, — бубнил комендант, склонившись над тетрадью. — У Лукоморья дуб зелёный. Молния…

«Нас засекли. Ближайший противник — полтора километра. Старший, до следующей ступени ему пять минут», — предупредила Сара, выделив на видео красный контур. Но его и так было сложно не заметить, одинокая сгорбленная фигура, стоящая на холме из трупов. При этом холм с каждой секундой продолжал расти.

— У Лукоморья дуб… ответ верный, есть связь! — воскликнул Бобров. — Молния, говорит барон Бобров. Экстренная ситуация. Твари начали поглощать своих собратьев. Скоро они станут сильнее, гораздо сильнее, в десятки, а то и сотни раз. У нас есть координаты целей для атаки.

— Пусть начнут с дальних от нас. Ближайших попробуем выбить сами, — ответил я, и по моему распоряжению Сара выделила тех, кто находился на самом пике силы, кому оставалось меньше всего до очередного возвышения. — Квадрат 15Б-2А-3. Нужен выстрел из мортиры, желательно так, чтобы термитом накрыло метров пятьдесят-сто.

— Штаб, это передовой форт, вы слышите меня? — прижав трубку к уху, прокричал Бобров. — Квадрат 15… я говорю квадрат 15! Что за чертовщина, только что помех не было…

— Твою же. Канонира ко мне! — рявкнул я, не отключаясь от дрона. — Осветительные снаряды есть? Готовь по моим координатам. Какая у нас максимальная дальность?

— Если пушку не жалеть и над точностью не заморачиваться, километра три-три с половиной будет, — ответил Васька, прибежавший по первому зову.

— Мало! — рыкнул я. — Хватит только для пяти ближайших…

«Один из них глушит нашу связь, так что, возможно, будет и достаточно», — тут же поправила меня Сара.

— Ладно. Готовь осветительные и зажигательные, азимут минус девяносто три, возвышение сорок.

— Поправки на ветер? — сухо уточнил Манулов.

— Это с поправками, — ответил я, закрыв глаза. Наверное, будь я не наводчиком, а артиллеристом с профильным образованием в академии, мог бы посчитать всё и сам. Но сейчас я справлялся только благодаря Саре и её вычислительным мощностям. Она в онлайн-режиме показывала и траекторию, и поправки на ветер, и даже на кривизну земной оси, хотя тут расстояние было не то, чтобы они были существенными.

— Готов! — через несколько секунд ответил Вася.

— Пли! — скомандовал я. Грохнуло, и ярко-рыжая комета умчалась в сторону ближайшего противника. С первым нам повезло. Может, дело было в том, что он сосредоточился на поглощении нанитов, может, просто не имел встроенного вооружения и свиты прихлебателей, но снаряд застал его врасплох. — Попадание!

На месте холма из тел вспыхнул огненный цветок, разметав трупы в стороны, а в эпицентре взрыва на мгновение вспыхнуло настоящее солнышко. Горючая смесь, что мы готовили против Старших-штурмовиков, сработала отлично, с гарантией выжигая всё в десятке метров квадратных.

— Следующая. Возвышение сорок три и семь, поправка… — скомандовал я, и буквально через несколько секунд второй снаряд вырвался из пушки, да только теперь враги уже знали о нас и были готовы. Или просто так совпало, что у второго Старшего была группа прикрытия. Несколько техно-зомби бойцов обступили вожака и сбили подлетающий снаряд.

— Твари. У них ПВО, — зло бросил я. — Оставим этого. Следующий.

— Готово, — ответил Манулов, внеся поправки и, дождавшись команды, вновь дёрнул за спуск. В третий раз нам повезло больше, снаряд тоже сбили, но он смог долететь до нужного холма и поджёг его, вместе с обступившими тварями. Но дальше ситуация лишь ухудшалась с каждой минутой.

Твари быстро вычислили наше положение, даже если бы на их месте стояли обычные люди, не заметить огненные метеоры снарядов почти невозможно. Особенно когда они появляются в глубоком тылу. Так что через минуту к нам уже ринулась целая толпа монстров и, что хуже всего, состоящая не только из низших.

— Канонирам товсь! — скомандовал Бобров. — Снарядов не жалеть, стрелять по готовности. Вперёд! Вы же не хотите жить вечно⁈

— Огонь! — вразнобой скомандовали десяток глоток. И по моим координатам ушло сразу половина подготовленного боезапаса. Третьего мы накрыли. Чёрт его знает, как нам это удалось. Наверное, сегодня богиня удачи была на нашей стороне. Несколько снарядов твари сбили. Но один угодил прямо в монстра, разорвав его пополам. А потом нам стало резко не до того, чтобы выцеливать Старших.

— Первый — прямо на десять. Второй — левее на двадцать три. Третий… — едва успевал координировать я, и наступающую со всех сторон толпу тварей выкашивали спаренные ядра, тучи крупной дроби и даже выстрелы одиноких крупнокалиберных винтовок, вставленных в дула пушек.

Боезапас не жалели. Всем было очевидно, что это последняя наша схватка. И как бы она ни закончилась, за экономию снарядов нам уже никто ничего не скажет. А потому пушки палили без перерыва. Стоило в толпах тварей появиться просвету, и мы тут же стреляли навесом по собирающим жатву монстрам. И, вероятно, попали в кого надо.

— Есть связь! Помехи ушли! — крикнул Бобров, отвлекая меня от пушкарей.

— Записывайте координаты! — проорал я в трубку, которую мне поднесли к самому уху. Я не слушал, что мне отвечают, да это было и не важно. Сейчас единственное, что имело значение — как можно больше целей, которые я могу обозначить для артиллерии. И в то же время кольцо тварей вокруг нас продолжало сжиматься.

— Не прекращать огонь! Веером! — крикнул я канонирам и тут же продолжил диктовать буквенно-цифровой код по улитке. Для кого-то бессвязный набор, не складывающийся в предложения, а для нас — жизненно важная информация. И когда первая сотня координат была продиктована, я заметил, как начинает светлеть небо, из тёмного быстро наливаясь оранжевым.

Вначале подумал, что с камерой что-то случилось. Что со связью проблемы или дрон пытаются перехватить Старшие, оказавшиеся неподалёку. Может даже, один из высших решил почтить нас своим присутствием, и прихлопнуть, наконец, надоедливых мошек, что жужжат в эфире. А потом с небес полился огненный дождь.

Заряды термита легли широким кругом, заключив бункер в кольцо безжалостного пламени, пожирающего без разбора бетон, землю и тварей. Не выдерживали даже укреплённые тела монстров, предназначенные для схваток на близкой дистанции и штурмовых операций.

— Хорошо легло!.. — с подступившим облегчением выдохнул я. — Следующие координаты: двадцать три, четырнадцать Б…

— Вот бы увидеть, что снаружи происходит, — проговорил Данила, выглянувший в дуло пушки, но сумевший разглядеть только стену пламени.

— После посмотришь запись, — коротко ответил я, не выискивая глазами следующую цель. А по первым уже ударила дальнобойная артиллерия.

С небес падали огненные метеоры, сметающие всё на своём пути. Жалкие попытки ПВО врага сбить их с траектории, ни к чему не приводили. Кометы падали. Выжигая всё на сотни метров, и тогда Старшие начали уворачиваться от снарядов, разбегаясь словно тараканы при включении света.

Но пару десятков монстров накрыло на месте, а бегущие не могли собирать жатву с той же эффективностью. Сотня, даже две или три сотни целей — это вам не несколько миллионов. Теперь, зная, куда и по кому бить, снарядов не жалели, а я продолжал диктовать и диктовать новые цели, вносить поправки для старых, пытающихся сбежать и с пользой употребить каждую подаренную нам секунду.

— Стой. Старый, остановись, — одёрнул меня Бобров, — хватит диктовать. Связи нет, одни помехи.

«Подтверждаю, к нам движется несколько источников шумоподавления с полными комплексами класса Светоч. Инициирую триангуляцию целей. Вывожу на карту», — комментировала Сара, а у меня перед глазами менялась картинка. Несколько секунд и три яркие точки стали видны отчётливо. А потом мы увеличили изображение…

— Всем внимание! Заряжай! — скомандовал я. — Первая цель — юг-юго-запад. Поправка: двадцать пять, минус восемьдесят. Все, кто может поймать по указанным меткам, огонь по готовности!

Пять пушек третьего этажа и три пушки второго выстрелили почти разом. Одно из ядер ударилось в гребень мясного вала, второе пролетело чуть ниже, а вот остальные умчались в сторону быстро бегущей к нам твари. Половину уроды сбили ещё в верхней части траектории. Ещё одно ушло слишком высоко и врезалось в толпу тварей дальше, но два снаряда прошло очень близко к цели, заставив её отскочить в сторону.

— Почти попали, на градус ниже, ещё раз. Пли!

Второй залп враги ждали, а потому встретили ядра бодрым огнём встроенных пушек. Но и пушкари поняли, в чём дело — два снаряда заменили крупной картечью. Ещё два — зарядили разрывными. И один оставили зажигательным. Нам повезло: отвлёкшись на приближающийся огненный, метеор твари не заметили стальной град, который обрушился на прикрывшегося щитом Высшего.

Поток железных шаров, крупнее гороха, отбросил старшего на землю, а следом прилетели комья белого пламени, выжигающие всё, чего касались. Монстр тут же отбросил полыхающий щит, прыгнул в сторону, прячась за спинами младших сородичей, и в этот момент поймал спаренное ядро из третьего залпа.

— Есть! Готов красавчик! — довольно ухмыльнулся я, видя, что тварь не спешит подниматься. — Следующий. По восточному флангу…

Связь так и не восстановилась. Мы продолжали палить, щедро тратя боеприпасы, но наше везение подошло к концу после ранения Высшего. Теперь нас восприняли всерьёз и шли на штурм так же, как шли до этого на стены Несокрушимой. На каждое наше ядро приходилось два-три бойца со встроенными пушками. Ни одно из них больше не сумело достигнуть цели.

Огненная стена, выигравшая нам несколько минут, прогорела, и новую за стенами ставить не спешили. А когда пушки начали перегреваться и канонирам пришлось делать перерывы, обтирая их водой, твари перешли в решительное наступление.

— Третий, прямо перед тобой штурмовик, двадцать метров, — успевал только кричать я. — Девятый, левее пять, выше два. Зажигательным. Шестой — дробью!

Мы держались, сколько могли, хотя все понимали итог. А затем раздался оглушительный грохот и бункер содрогнулся, пойдя трещинами. Мы привлекли слишком много внимания, и, похоже, настала пора расплачиваться за все успехи этого сезона.

Стрелка я нашёл быстро, он и не пытался скрываться. Гигант, под два с половиной метра ростом сильно напоминал поверженную тварь что мы прикончили с помощью ловушки и обстрела со всех сторон. Вот только его броня была целёхонька, а ещё он прекрасно видел нашу слепую зону и бил прямо из неё — по крыше бункера.

— Перекрытия выдержат ещё одно, максимум два попадания! — крикнул Бобров, когда потолок над нами начал трескаться, и с него посыпалась пыль вперемешку с крупной бетонной крошкой.

— Надо уходить! Немедля! — прижимая к груди очки от дрона и тетрадь с записями, сказал Филинов.

— Вот и уходите, — ответил я, на секунду отвлекаясь от управления канонирами. — Не прекращать стрельбу! Наш единственный шанс — перебить столько этих тварей, сколько мы сможем. Готовьте переносные пушки!

Я не мог передать координаты в штаб, а потому мы до последней секунды обстреливали всех старших, до которых дотягивались. А на тех, кто был слишком далеко и убойной силы снарядов уже могло не хватить, старались навести артиллеристов с помощью осветительных зарядов.

Скольких нам удалось так выцепить? Чёрт его знает. Но оставалось отдать должное нашим бойцам — они до последнего не оставляли посты. И конечно, отметить мастерство аргиллитов в крепости. Видя обозначенные цели, даже без чётких координат, они делали всё, чтобы накрыть тварей шквалом огня или потоками стали.

И только когда Быков схватил меня подмышки и потащил вниз, я понял, что слишком увлёкся. Даже не заметил, как потолок пробили, и теперь сверху сыпется уже не песок, а целые бетонные куски, размером с кулак.

Твари пробили дыру, которую сейчас пытались расширить когтями, а Манулов с Данилой отстреливались от лестницы на второй этаж. И всего этого я не замечал, до последнего координируя стрельбу.

— Уходим, — опомнившись, проговорил я. — Мы сделали всё, что могли. Теперь главное — выжить.

Убедившись, что все капониры спустились вниз, я подтянул Пака, и в последний раз подняв взгляд, увидел, как за головами и лапами тварей мелькнуло вышедшее на секунду из-за туч, рассветное солнце.

Никогда не сдаваться. Это ещё не конец. Мы справимся.

Глава 8

Спасибо вам большое за поддержку меня и моего творчества!

Только благодаря вам я могу писать то, что мне интересно, и надеюсь, вам это интересно в не меньшей степени.

Приятного чтения!

Грохот проламываемой крыши был прекрасно слышен на втором этаже. Но не только потому, что там всё вдребезги разлетелось, но ещё из-за приоткрытого люка. Замерший у прохода Семён закусил губу и прищурился, сжимая бикфордов шнур и зажигалку. Пять секунд, десять.

— Давай, — шепнул я, и дядька поджёг фитиль, закинув его наверх.

Толпа тварей, ворвавшаяся в штаб через дыру в потолке, ринулась к нам, но не успела добежать пару шагов, когда на третьем этаже разгорелось маленькое солнце. Яркая вспышка света ударила по глазам даже сквозь крохотную щель, ещё оставшуюся при закрытии люка, а затем в лицо пахнуло жаром и горелым.

— Это не задержит их надолго, — проговорил Бобров, умудрявшийся стоять, прислонившись к стене. — Нужно организовать оборону в подполе, там самое надёжное место. Толщина потолка…

— Совершенно не важна, — прервал я коменданта. — Эти твари могут разбить любую стену или преграду, дайте им только время.

— Значит, нужно сопротивляться до последнего! — храбро сказал Данила.

— Устроим ещё одну западню, заставим их заплатить за каждый метр десятками жизней, — с мрачной уверенностью проговорил Семён.

— Мы должны сохранить всё собранное, спрятать как можно глубже, — причитал Филинов. — Потом, даже если бункер рухнет, братья найдут сейф с записями и артефактами. Ничего не будет забыто.

— Ловушка — это хорошо. А вот намерение подохнуть во славу человечества отложим на потом, — ответил я, не позволяя панике и отчаянью захватить солдат. — Готовьте пушки и ружья. Выносите раненых вниз.

— В подпол? — на всякий случай уточнил Манулов.

— Нет, пока на нулевой. И начинайте готовить бомбу. Весь порох собрать на первом этаже, вдоль стен, — подумав, решил я. — Всё, что не пригодится на баррикадах.

— У нас сейчас половинный запас, но даже этого хватит, чтобы весь бункер взлетел на воздух, если поджечь одновременно. Мы живыми не выберемся, — покачал головой Бобров. Он умудрялся одновременно выполнять несколько дел, организовывал оборону, общался с нами и писал что-то в личном блокноте. Похоже, завещание.

— Если взорвать на втором этаже, а не первом, пороховой погреб выдержит, там можно будет оставить всё самое ценное, — поддержал идею Филинов. — Под завалами никому не выжить, но это не важно. Главное — записи и артефакты.

— Очень важно, и шанс ещё есть. Рано сдаваться! — рыкнул я, и в этот момент сверху раздался характерный грохот. Перекрытия между вторым и третьим этажом выдержали, но с потолка посыпалась пыль, а после второго попадания и мелкая бетонная крошка. Похоже, Высшие не собирались терпеть тараканов, что попили им так много крови, и решили прихлопнуть нас как можно скорее.

— Они бьют сюда, — ткнул я пальцем в начавшую расходиться трещину. — Отлично, в стороне от входа, значит, баррикады ставим у спуска на первый. Передайте всем — уходим через проход в капонир второй линии!

Не дожидаясь пока приказ одобрят, несколько солдат тут же схватили мешки с песком и начали забивать ими проход. У нас было всего две переносные пушки, одну поставили на треногу, вторую на край укрепления. Зато у каждого были с собой что-то из огнестрельного оружия и холодное.

— Соберите пайки, по несколько штук на брата, — не отвлекаясь приказал я.

— Зачем? Чтобы продлить мучения тем, кто сумеет укрыться в подвале? — невесело ухмыльнулся Бобров. — Кладите мешки ровнее, в два ряда! Не дёргайся, солдат, мы с честью выполним свой долг.

— И выживем, если будем работать сообща, — громко сказал я, и несколько бойцов взглянули на меня как на психа. Но другие заулыбались, а это было важнее. Сейчас самое поганое, что можно сделать — опустить руки. — Ещё раз — всем, кто не обороняется, расчищайте проход, идите в соседний бункер!

— Не стоит врать им в глаза, — прошептал комендант. — Лучше ледяная решимость, чем ложная надежда. А побегом они ничего не добьются, только умрут под когтями других, а не этих тварей.

— Я и не собирался врать. Шанс есть всегда.

— Ну да, ну да, — покачал головой Бобров. — У нас теперь только один путь. Как и должно было быть. Мы пережили всех соратников и соседей на слишком большой срок.

— Внимание! Сейчас будет прорыв! — крикнул я, когда после очередного удара рельсовой пушки кусок бетона, размером с человеческую голову, рухнул нам под ноги. — Приготовились! Ждё-ём!

Несколько десятков человек, храбрецы из рыцарского копья Данилы и добровольцы из пехоты, включая моих товарищей-десятников, замерли за баррикадой, положив стволы ружей, винтовок и автоматов на мешки. Быков тяжело дышал, двумя руками вцепившись в пушку. Манулов же, наоборот, ухмылялся и чуть прищурился, держа два револьвера на весу.

Грохот на мгновение оглушил. Снаряд твари ударил совсем рядом, пробив потолок в десятке сантиметров от прошлой дыры. И мне пришлось прилагать все усилия, чтобы не отвернуться, а лишь прикрыть глаза от пыли. А через несколько мгновений тварь ударила ещё раз, и здоровенный треугольный кусок потолка рухнул в нескольких метрах от нас.

— Пли! — крикнул я, и сделал первый выстрел, целя в едва открытую щель. Даже без прицела Сары я был на сто процентов уверен — попал. Ведь в то же мгновение сверху рухнуло тело с простреленной головой, а затем поток тварей рванул вниз только для того, чтобы столкнуться со стальным дождём.

Зомби откидывало выстрелами назад, опрокидывало, разворачивало удачными попаданиями в плечи и голову. А они продолжали переть напролом, не жалея себя. Или скорее их не жалели, посылая для того, чтобы низшие заняли и отвлекли нас. Старшая тварь, похожая на убитую нами как уродливый брат-близнец, только вытянутый под три метра, прицелилась через тела своих сородичей.

Но я выстрелил первым. Длинная очередь на половину магазина прошла между тварями и ударила по наведённой на нас пушке. Её дёрнуло в сторону, увело, и выстрел ушёл куда-то вверх. А прежде чем она сумела перезарядиться, в игру вступили наши пушки, выплюнувшие по снопу огня.

Данила, с треноги, бил проверенным спаренным ядром, и, хотя его откинуло назад вместе с оружием, стальная болванка расчистила перед собой путь, перемалывая в фарш, разрывая пополам и отбрасывая всех попавшихся на пути тварей. Старший, а может, это был уже Высший, каким-то чудом сумел разминуться с ядром, вжавшись в стену.

Но тут в пробитую просеку выстрелил Быков. Он до последнего ждал, следуя моему приказу, и только теперь дёрнул спуск, вжимая орудие всем своим весом в баррикаду. Пушка лягнула его, я видел, как погнулась кираса богатыря, но он удержал оружие неподвижно, и всё было не зря.

Снаряд вырвался из ствола, оставляя в воздухе огненный след, ударил прямо в заслонившегося руками монстра, пробил блок, уйдя ниже намеченной точки, и вошёл в грудину. Даже обычные твари такое выдерживали без особого труда, а потому мы не удивились, когда Старший вновь навёл на баррикаду ствол.

— Вжались! — крикнул я, прячась за мешки, но не от выстрела рельсовой пушки, а от прозвучавшего через секунду взрыва и вспышки, что выжгла все тени на этаже. Даже сквозь ладони и закрытые веки она слепила, но главное было не это — жар, что пахнул на нас со стороны врага, не оставлял сомнений — сработало!

— Да! — восхищённо крикнул Данила, встав во весь рост и вскинув руки. — Вот вам, твари!

— Ложись! — заорал Семён и толкнул княжича, и в тот же миг воздух прочертила белая линия взбитого газа. Дядьку сложило пополам, из спины ударил фонтан брызг из крови и мяса, да ещё и откинуло к самой стене, на которой осталась трещина.

— Нет! — испуганно воскликнул Данила, но тут же страх сменился яростью, он подскочил к баррикаде и выпустил длинную очередь во весь магазин. — Сдохните! Сдохните все!

— Да! Бей! — поддержал я импульсивный порыв, но в отличие от парня бил не куда придётся, а, пользуясь общей злостью и шквалом огня, пытался достать Старшего.

Ему хорошо досталось, половина туловища оплыла, в грудине продолжал полыхать огонь, но монстр не только устоял на ногах, но и продолжал сопротивляться, опять заряжая своё смертоносное оружие. И ведь не спасли от него ни метр песка, ни броня. Эта пушка явно была куда мощнее той, что валялась у меня в рюкзаке.

Но на примере прошлой я знал главное — её можно повредить, нужно только знать, куда стрелять. И я заливал тварь короткими очередями, целя в дуло пушки, в выглядывающие направляющие рельсов и полимерные мышцы. Всё, чтобы не дать монстру прицелиться.

— Иван⁈ — крикнул я, бросая пустой магазин и тут же вбивая в приёмник полный. — Ну⁈

— Сейчас! — спешно ответил Быков, кулаком забивая снаряд в затвор пушки. Перезаряжать такое орудие — мало приятного. Но сейчас вся надежда была только на него. И на вторую пушку, которую забывший обо всём княжич бросил, схватившись за автомат. Теперь возле неё копошилось сразу двое бойцов. Наш здоровяк оказался быстрее.

— Стой, — поймал я его, когда Иван уже собирался дёрнуть спуск. — Держи, я наведу. Сара, помогай. Сейчас! Бей!

С помощью системы мы навели ствол точно в тварь. Меня откинуло отдачей, но я успел увидеть, как снаряд влетает в подставленную в последнее мгновение руку твари, отрывает её по локоть и пролетает дальше, чтобы застрять чуть ниже сердца, там, где должен быть атомный аккумулятор.

«Экстремальное повышение радиоактивного фона. Доза — треть от смертельной. Начата срочная процедура очищения организма», — сухо прокомментировала Сара, и мне не оставалось ничего, кроме как поджать губы и вновь высунуться из-за баррикады. Это у меня было модифицированное нанитами тело, остальным такой роскоши не досталось. Как я буду смотреть им в глаза, если мы выживем?

Потом. Сейчас это было не важно. Ведь тварь всё ещё держалась на ногах. Да, она прислонилась к стене, но устояла и, больше того — навела на нас пушку. Только выстрелить не могла — заряда не хватало. И, когда вместо смертельного выстрела из ствола раздался лишь писк и скрежет, я позволил себе злорадную ухмылку.

На большее времени не хватило. Отброшенные тремя выстрелами твари вновь ринулись вниз через пролом в потолке и заслонили своими телами раненого предводителя. Выстрелы слились в один сплошной рокот, но врагов было просто слишком много, и через секунду они обрушились на баррикаду.

— Держать! — рявкнул Бобров, отлипая от стены. Облачённый в латы, он всё равно не мог нормально передвигаться и стрелять, но вниз не ушёл несмотря ни на какие уговоры. И теперь комендант стрелял из табельного револьвера прямо в морды тварей, показывая всем пример.

Волна заражённых ударилась о баррикаду, и разбившись, откатилась обратно, словно морская волна о прибрежные скалы. Тварей смело шквальным огнём из всех стволов. Отбросило на несколько метров, только чтобы следующие враги, подхватив прострелянные тела, использовали их словно щиты и ринулись вперёд.

— Пушку! — крикнул я, ударив Данилу в бок и отбросив к копошащимся бойцам.

— Дай я, — наконец поняв, что надо делать, княжич отобрал орудие у своих побратимов, в три уверенных движения вбил снаряд в ствол, защёлкнул затвор. — Готов!

— В стороны! — крикнул я и присел, открывая рот, жаль уши зажать было нечем.

Грохнул выстрел, и поток шрапнели смёл тварей, пробив кровавую просеку. Шум оглушил, картинка перед глазами расфокусировалась. Меня повело, но твари не ждали, пока мы придём в себя, а потому я тоже не стал. Уперевшись грудью в баррикаду, вжал приклад в плечо и просто зажал спусковой крючок. На все деньги.

В прямом смысле. Магазин заряжал только имперским золотом. Из ствола, вместо уже ставшего привычным огня и дыма, вырвался лишь поток раскалённого воздуха, и свистящие пули веером разошлись по тварям. Пробило всех. Прибило, к сожалению, лишь нескольких, и тех тут же затоптали сородичи. И всё же пару секунд я нам выиграл.

— Дер-ржать! — рычал рядом Бобров, стреляя в упор. Манулов бил с двух рук, ничуть не уступая автомату, и даже на перезарядку обоих барабанов у него уходили считаные секунды. Копьё Данилы вовремя пришло в себя, поливая тварей потоками стали, прикрывали родичей.

А перед баррикадой рос мясной вал, поднимающийся уже на метр. Заражённые не жалели ни своих, ни чужих, пёрли вперёд, не разбирая дороги, и гибли десятками, только чтобы на их место встали новые твари. Их поток не останавливался, и я даже посмел надеяться, что нам удастся остановить их здесь, просто завалив проход телами.

Уу-ии-ИИ! — раздался жуткий звук, что уже приходил ко мне в ночных кошмарах. Вот только сейчас всё было куда хуже, потому что наяву и совсем не с той стороны, откуда я ждал. Сверху.

— Назад! Отходим! — крикнул я, меняя магазин.

— Нет! Держать! — рявкнул Бобров. — Всем стоять! Мы удержим их…

Договорить он не успел. Снаряд рельсовой пушки разрывал воздух не со свистом, а с грохотом. Оставляя после себя белый след из взбитого воздуха. Он пролетел сквозь тела нескольких тварей, но прошёл выше баррикады, не замедлился, а потому и врезался в коменданта почти на полной скорости. А в следующее мгновение на пол рухнуло обезглавленное тело.

— Назад! На первый! — приказал я, и на сей раз никто возражать не стал. Первыми ушли люди княжича, поддерживая ещё живого Семёна. За ним сам Данила и Манулов. Мы с Быковым замыкали. Твари повалили мешки, отбросили нас к выходу, и я едва сумел сдержать их длинной очередью.

— Готово! — выдохнул Иван, поднимая ствол.

— На прощание. Бей! — сквозь зубы проговорил я, и Быков ударил с рук. Пушка привычно грохнула, выбивая сразу десяток монстров. Я бросился к коменданту, выдернул из кармана кителя блокнот и спрыгнул на первый этаж вслед за Иваном.

— Закрывай! — услышал я крик Данилы, и над моей головой захлопнулся здоровенный стальной люк. И сразу за этим послышались глухие удары и скрежет.

Успели, но чёрт возьми, не все. Зло рыкнув, я ударил кулаком по стене, нельзя раскисать. Не сейчас. Он хотел оставаться там до конца, и он остался.

— Капитан тонет со своим кораблём, — выговорил я, отметая лишние мысли, когда ко мне подошёл один из бойцов.

— Комиссар, приказ выполнен — порох заложили у стен, к подрыву готовы, — с мрачной решимостью проговорил солдат.

— Хорошо, спускайтесь, — приказал я, но тот остался на месте. — Вы меня плохо слышали? Спускайтесь.

— Господин комиссар… ваше благородие. Разрешите подорвать заряд лично? Это быстрая и почти безболезненная смерть, — отведя взгляд в сторону, проговорил боец. — Уж лучше так, чем умереть от голода или удушья в погребе. Мы так решили.

— Вы? — недоумённо перевёл я взгляд с него ещё на несколько мужчин, стоящих поодаль. — Идиоты! А ну, быстро вниз! Никто помирать не должен.

— Но тут взрывчатки на бункер хватит. Он не выдержит.

— Конечно не выдержит, он и не должен, — зло бросил я, осматриваясь по сторонам и ища хоть кого-то вменяемого. — Данила, уноси дядьку вниз, в проход между бункерами. Всём вниз, на нулевой!

— Ты что задумал, Старый? — хрипло спросил Семён, с трудом сидящий у стены. — Я точно уже никуда не уйду.

— Он не жилец, — заметил Филинов, выглядывающий из люка. — Мы ему ничем не поможем, только продлим страдания.

— Да вашу мать! Вы что, сговорились что ли? Раз взрывчатка готова — уходим! Уходим немедля! Взяли пайки, оружие, сколько смогли припасов и бегом! — рявкнул я, и несколько человек отмерло, тут же ринувшись на выход. И только Семён с племянником продолжили сидеть. — Вам особое приглашение нужно?

— Я остаюсь, — хрипло проговорил Семён. — Ты слышал очкастого, мне всё равно не жить, так хоть отвлеку их на себя. Дам повод подойти ближе.

— Это самоубийство.

— Нет, это самопожертвование, — возразил Данила, сжав губы в тонкую белую линию. — Вот, держи, дядя.

Он втиснул в скрюченные пальцы свой автомат, с полным магазином, и направил в сторону трещины на потолке. Уроды не теряли времени даром и стоило нам скрыться, начали пробивать путь вниз. Ещё пара минут, и они окажутся внизу.

— Вы должны идти, — с трудом вдохнув, проговорил Семён. — Я дождусь, эти твари получат у меня сполна.

— Хорошо, — кивнул я и, на прощание дотронувшись до плеча соратника, двинулся к выходу. Дядька ещё что-то шептал княжичу, напоследок, но затем оттолкнул, и Данила, не замечая бегущих по щекам слёз, пошатываясь дошёл до меня. Пришлось силой волочь парня наружу, закрывать люк и следить, чтобы все спустились в проход.

Я уходил последним, замыкая колонну выбравшихся из передового капонира. А когда мы преодолели примерно половину пути и перед нами уже был отремонтированный чем придётся участок туннеля, позади раздался оглушительный грохот, земля задрожала, и ударная волна догнала нас, обрушивая песок на головы.

Глава 9

— Не… — попробовал крикнуть я, но песок попал в рот. — Тфу. Не разбегаться! Головы не поднимать! Держимся вместе! Руку на плечо впереди идущего. Шагаем!

Бойцы плевались, ругались, прижатые к земле, но продолжали ползти. Песок сыпался из пробоин в туннеле, но там, где одного человека просто раздавило бы непомерной массой, вместе мы выжили. Это было тяжело, каждый шаг давался с огромным трудом, а проход становился всё уже, но никто и не думал останавливаться.

— Держать колонну! Шаг! Ещё! — продолжал рычать я и остановился, только когда сильные руки выдернули меня из завала. Я шёл последним, и за моей спиной обвал окончательно закрыл проход к разрушенному бункеру.

— Слава Обелиску, мы выжили, — счастливо проговорил Манулов. — До сих пор не верится.

Нас спасло то же, что чуть не убило ранее. Обвал, вызванный несколькими подрывами, случился раньше, чем ударная волна обвалила пол первого этажа и пошла дальше. В целом расчёт оказался верным. Зажатый между песчаными валами с двух сторон и утрамбованными трупами с других бункер высвободил ударную волну по пути наименьшего сопротивления — вверх и вниз. Стены были толще полов и потолка.

Если бы мы заложили взрывчатку на нулевом этаже, а не первом, путём наименьшего сопротивления стал бы как раз туннель между бункерами, и в нём не смог выжить никто. Всего один пролёт выиграл нам спасительное расстояние и толику времени, которой мы и воспользовались.

— Дыши медленнее, не трать воздух, — прошептал Филинов, прислонившись к стене. — Мы в западне. И выбираться некуда.

— Что значит, в западне? — тут же раздался чей-то голос с явными паническими нотками.

— Спокойно, брат библиарий, — возразил я, восстанавливая дыхание. — Никакой западни нет. Всё нормально.

— Очередная ложь во спасение? — покачав головой, спросил Кирилл. — Нас здесь больше пятидесяти человек. Включая пятерых раненых. Воздуха в кармане хватит на три, максимум четыре часа. Уже сейчас дышать тяжело.

— Ничего страшного, мы проветрим.

— Не сомневаюсь, выхода иного нет, и нам придётся открыть люк, но с той стороны твари. Нам не выжить, вопрос лишь в том, как долго мы продержимся.

— Хватит ныть, — неожиданно жёстко оборвал библиария Данила. — Мы живы, в отличие от многих других. Придётся сражаться за воздух — значит, будем!

— Меньше орите, и драки можно будет избежать, — сказал я, проходя по коридору к орудию в стене, а затем запуская внутрь дрона.

Как я и думал — затвор на место никто ставить не стал, так что я легко осмотрел подпол, а затем отправил Пака дальше на разведку. Провода как раз должно было хватить на то, чтобы добраться до нулевого этажа. Чтобы пробраться дальше, я заставил дрон взбежать по стене и, уцепившись лапками за проводку, ползти по кратчайшему пути.

План оказался верен. Это не только сократило дистанцию, но и позволило избежать завалов из разбросанных вещей и мусора. Частично в этом беспорядке был виновен и я, но сейчас это было совершенно не важно. Главное — что в подвале осталась всего пара тварей, замерших перед пустыми ящиками.

Похоже, сородичи их просто забыли, после того как провели разведку и выяснили, что пороха тут больше нет. Отметив для себя их местоположение, я двинулся дальше и постепенно добрался до развороченного люка. Да, тут твари не стали ломать потолок, обошлись стальной дверью. Выглядела она… странно, так скажем: множество следов когтей и ударов, обломки каких-то пластин. Похоже, прорывались они вручную.

Выбежав на нулевой этаж, я включил сканирование. Провода ещё хватало, но без шансов забраться на первый. Так что пришлось довольствоваться тем, что я рассмотрел от входа в погреб. Вновь разруха, следы поспешного отступления, но что важно — ни одного заражённого в пределах видимости.

— Либо я чего-то не понимаю, либо нам чертовски повезло, — пробормотал я, возвращая дрона. — У нас есть что-то, чем можно убить тихо?

— Насколько тихо? — уточнил Данила, потянув из ножен меч.

— Мнда, не лучший вариант. Но если сумеешь прикончить тварь одним ударом и не поднимать лишнего шума, у нас будет шанс.

— Что вы задумали? — спросил Филинов, подойдя ближе. Библиарий по-прежнему прижимал к груди сумку с моим добром, будто на свете нет ничего ценнее.

— На нулевом — никого. Две цели в подвале, — ответил я. — Нужно убить их тихо.

— В таком случае вам пригодится благословение Манулова, — кивнул на стрелка Кирилл. — Он из семьи, пошедшей от Рысевых.

— Да идите вы лесом! Не хочу, — шёпотом возмутился Василий.

— В чём дело? — не понимая, что происходит, спросил я у стрелка. — Какой у тебя дар? Разве не на зрение?

— На координацию, — буркнул Вася. — И да, это позволяет ходить тише и стрелять точнее. Но врукопашную я не полезу. Мне прошлого раза хватило. Я в толпу этих уродов не полезу.

— А теперь скажи нормально, ты можешь подкрасться и бесшумно ударить одну тварь? Всего одну.

— Там, где одна — там и вторая, а где вторая — там десять. Нет. Я не подписываюсь.

— У кого-нибудь ещё есть аспект кошачьих? — спросил Филинов, и люди, на которых он смотрел, лишь качали головами.

— Как-то же раньше справлялись и без всяких благословений, — я скорее старался подбодрить себя, чем убедить окружающих.

«С помощью специальных запирающихся патронов, дозвуковых пуль и глушителей», — любезно напомнила мне Сара. — «И если с пулей ещё можно поиграться, уменьшив количество пороха, то со всем остальным у нас провал».

— Глушитель есть у кого-нибудь? — спросил я, вместо того чтобы отчаиваться, и в этом нам повезло, глушители нашлись, целых два. Один — на револьвер, второй на винтовку. Оба кустарные, что естественно, но проблема была в качестве — они предназначались не для беззвучной стрельбы, а для снижения громкости выстрела в помещении, чтобы по ушам не било.

— Лучше, чем ничего. Но всё равно недостаточно, — проговорил я, но отказываться от приспособлений не стал. С помощью подручных инструментов на коленке разобрал патроны и ссыпал часть пороха. Затем снял с себя всё, что могло греметь или шуршать. — Так, сейчас нужно будет аккуратно, медленно приоткрыть крышку, и никому ни звука. Ясно? Отлично. Иван, толкай!

Быков отодвинул засов, и, поднатужившись, приподнял люк, так что появилась лишь узкая щель. Через такую даже не осмотреться, к счастью, мне это было и не нужно. Запустил внутрь паучка, пробежал десяток метров и, убедившись, что никого в самом деле нет, кивнул Ивану, показав открыть люк до конца.

Дальше пришлось идти одному, без прикрытия. Единственными моими помощниками остались Пак и Сара. Хотя последняя была уже скорее частью меня, а не просто системой автономного развития. Так сильно я привык к её возможностям. Там прицел отметит, там обозначит контуры врагов — красота.

Не доходя до пролома на первый этаж, я аккуратно подсадил Пака и, пробежав по проводам, выбрался им наверх. И не веря своим глазам — замер. Двоякое ощущение разевало меня на две части, ведь увиденный лучик света был так рядом — только руку протяни. И в то же время сунуться наверх стало бы катастрофической глупостью.

«Ладно, после…» — эту мысль я зафиксировал скорее для себя, чем для Сары.

Первый этаж тоже был пуст, как и нулевой. Похоже, тварей в подвале и в самом деле просто забыли. Но меня такая ситуация более чем устраивала. Если ещё и выше никого нет, будет совсем красота. Пока же нужно разобраться с текущей проблемой.

Вновь пустив Пака вперёд, я подкрался к люку в погреб и оценил размер проделанного тварями лаза. По идее, должен протиснуться, хотя с той же вероятностью могу застрять между этажами, и тогда мне уже никто не поможет. Я уже не ребёнок, и принцип «пролезла голова, пролезет и тело» для меня не работает.

«Места хватит, хотя придётся протискиваться. Возможно, вывихнешь одно плечо, но я снижу чувствительность», — прокомментировала Сара, и я невольно поморщился. Такая себе перспектива, но лучше, чем ничего.

«Какая вероятность, что, запустив здесь тишину, мы привлечём внимание Старших?» — поинтересовался я, разуваясь и снимая кобуру с оружием.

«Не нулевая, а значит, куда больше, чем мы можем допустить», — тут же ответила система. — «Снижать чувствительность?»

«Давай», — кивнул я, запуская дрона. Пришлось зажмуриться, чтобы совмещённое зрение не кружило голову, но через пару секунд всё пришло в норму, только теперь я видел одновременно своими глазами и камерами дрона. Изображение накладывалось, делая пол и стены прозрачными.

Аккуратно спустив босые ноги в дыру, я выдохнул, потом максимально выдохнул, втянул живот и, подняв руки, в которых зажал оружие, ботинки и пояс, сдвинулся вперёд. Острые края впились в бока, раздирая одежду на груди, но я лишь сильнее сжал зубы и через пару секунд, протиснувшись, плавно приземлился.

В тот же миг в пятку вонзился кусок железной стружки, вот где надо было снижать чувствительность! Я едва не взвыл, но сумел удержать звук в себе, надув щёки. Зато приземлился почти бесшумно. Молодец. Присев, я выдернул занозу из стопы и подкрался к ближайшему ящику. Пусть прицеливаться мне помогает Сара, но лучше получить упор.

«Дальний смотрит на ближайшего. Тот бездействует и не активен. Приоритетная цель — дальняя», — прокомментировала система, обозначив углы зрения и подсветив красную точку нейрочипа на шее. Коротко просчитав варианты, я пришёл к выводу, что она права, лучше начать с дальнего. Только вот двигаться в глубину подвала не стоило — слишком много мусора, который может издать шум, при любом неаккуратном шаге.

Беззвучно вдохнув, я прицелился: расстояние минимальное, поправку не надо брать даже на дозвуковой патрон. Главное — успеть, пока твари не отправили сигнал дальше. А даже если отправят, чтобы он не обозначал наше присутствие. Сара хоть и не отправляла сообщений, но продолжала слушать частоты техно-зомби. Если появится угроза — должна предупредить.

— Бдзынь! — щёлкнул курок, ближайшая тварь начала разворачиваться ко мне, но в ту же секунду второй звук заставил её резко обернуться в другую сторону. Тело с прострелянной шеей грохнулось, подняв облако пыли.

— Бдзынь! — второй выстрел, тварь каким-то невероятным шестым чувством почувствовала опасность, а может, просто сделала правильный вывод и ушла в сторону. Пуля едва задела нейрочип, выбив несколько искр.

«Быстрее, добей его!» — крикнула Сара, но я и без её подсказок понимал, что нужно торопиться. Вот только заражённый бросился в сторону, укрылся за ящиками и сумел разминуться с тремя выстрелами подряд. А затем выскочил с другой стороны, ринувшись прямо ко мне.

— Бдзынь! — последний, шестой патрон в барабане лёг ровно в центр лба твари, и лишь по выбитой искре я понял, что это ошибка. Может, первая и была из низших, а вот вторая — точно бывший военный с аугментикой и укреплением костей. Жаль, что я не Васька и не умею перезаряжать барабаны на лету.

В последнюю секунду я бросил бесполезный револьвер в лицо твари. Отвлёк её и рухнул на спину, перекинув монстра через себя. Чёрные треугольные когти мелькнули в паре сантиметров от лица. Монстр пролетел пару метров, извернулся в воздухе и бросился ко мне, намереваясь прикончить серией молниеносных ударов.

Я выхватил револьвер комиссара, но не успел навести его на тварь — зомби выбил его из ладони. На инерции я развернулся, пригибаясь ушёл под когти и выхватил благословлённый кинжал. В прошлый раз он сослужил мне хорошую службу, а теперь я ещё и знаю, куда бить.

«Ускорь!» — подумал я, но прежде, чем закончил мысль, восприятие уже подскочило в несколько десятков раз, замедляя время. Я тоже двигался не быстрее улитки, но сейчас всё должен был решить один точный удар. Пришлось рискнуть, подлезть под руку твари, но острие кинжала впилось в искривший нейрочип.

Тварь дёрнулась, отбросила меня в сторону и схватилась за шею только для того, чтобы через пару секунд скончаться в жутких конвульсиях. И то, что за очередной всплеск гормонов придётся расплачиваться ресурсами организма, стало совершенно не важно. Ведь теперь подвал был чист.

«Нас спалили?» — поинтересовался я.

«Нет, повезло — пуля пробила антенну, сигнала тревоги не было».

— Отлично!.. — выдохнул я вслух и потянулся. Пусть вся схватка заняла всего несколько секунд, крайнее перенапряжение отдалось болью во всём теле. Кажется, я умудрился вывихнуть сразу несколько суставов и растянуть с десяток связок. Да ещё и Сара разом вернула чувствительность.

Надев ботинки, я подобрал выроненное оружие, прошёл до конца хранилища, присел у пушки и постучал по ней рукоятью револьвера.

— Есть кто живой? — тихо проговорил я в дуло.

— Да, мы здесь, комиссар, — тут же ответил Данила. — Всё успешно?

— Тварей я убил, в подвале и на нулевом этаже чисто, но нам нужны тихие, аккуратные бойцы. Кто пойдёт — пусть снимают доспехи и всё, что может греметь. Не пригодится. Но возьмите инструменты, я без помощи отсюда не выберусь.

— Хорошо, мы всё сделаем, — ответил княжич. — Через пять минут будем!

Встретились мы чуть раньше, я нашёл чем себя занять — достал лестницу, перепроверил этаж на наличие противника, сбегал дроном наверх и сидел ждать под самой дырой.

— Вы здесь? — шёпотом поинтересовался Манулов, беззвучно подойдя к развороченному люку. Если бы не дрон, я бы даже не заметил его.

— Инструменты принесли? Нужно вытянуть запоры. Только тихо.

— И как нам это изобразить? — пробурчал Василий, но спорить не стал. В результате копаться пришлось с двух сторон. Но почти сразу стало понятно, что без шума не обойтись.

— Ладно. Не хотелось мне на это идти. Забирайте и тяните меня наверх, — вздохнул я, передавая вещи наверх. Снова боль и растянутые руки, но я очутился на свободе. Ну, относительно, учитывая несколько этажей над головой и толпы тварей, окружавших нас со всех сторон.

— Что делаем дальше?

— Идём на добычу самого важного, — усмехнулся я.

— За патронами? Оружием? Продуктами?

— Матрасами, — ответил я, с улыбкой глядя на вытянувшиеся лица. — Я разведаю, вы чуть позади.

Что бы я без дрона делал? Но к счастью, Пак спокойно тащил за собой провод и не фонил. Двигались мы очень осторожно, но опасения оказались ненужными. Ни на первом, ни на втором этажах не было ни одного врага, только тела. Но даже их я перепроверял и в случае обнаружения чипа — добивал. Увы, нанитов мне не досталось.

Добравшись до места ловушки, я едва сдержал удивлённый свист. Как бронированной твари удалось выжить в этом аду? Пол и стены оплавились, от тел, служивших приманкой, остались только почерневшие обгоревшие остовы. Несколько попаданий от пушечных ядер оставили кратеры на стенах.

«Вот же живучая уродина… была».

«Аппаратно-программный комплекс — бессмертный, назван так не просто так», — заметила Сара, выведя мне перед глазами схему развития и апгрейдов техно-зомби. Для получения аналогичного результата не хватало всего-навсего пять КИЛЛОГРАММ нанитов. Бесконечно далёкая цифра, о которой можно было даже не думать.

«Судя по записям о хранении нанитов, это менее пятисот военных или пять тысяч гражданских. Не принципиально много».

Мне тоже было интересно, что было в том мире, как они дошли до смерти такой. А сейчас нужно было разобраться с текущими проблемами. В первую очередь — закрыть дыру на третий этаж. Самая опасная часть из моего плана, потому что дырявая крыша вела прямо на поле боя, где бегали сотни тварей.

Поднявшись к казармам, мы сняли несколько матрасов, и на цыпочках перенесли их на третий этаж. Кажется, даже дышать перестали, пока засовывали свёрнутые в рулон матрасы, перекрывая дыру.

Никакой реальной защиты он не представлял, но мешал распространению звуков. После этого можно было чуть-чуть расслабиться, но не существенно. Всё равно мы вздрагивали при каждом громком звуке снаружи. Пока перетаскивали матрасы вниз, я сдерживался, но, когда в казармах ничего не осталось, вывел дрона на разведку.

На поверхности творился настоящий ад.

Глава 10

С небес медленно падали осветительные заряды, горящие словно крохотные солнца, и вместе выхватывали из темноты многие километры земли. А там копошились толпы тварей, что стягивались к нескольким постоянно смещающимся центрам. В результате получались спирали из монстров на десятки километров.

И по этим спиралям палило всё, что могло дотянуться до врага. Все мортиры, пушки и даже ружья. Вот только стреляли они в очевидный центр, который мало того что двигался, так ещё во многих местах оказался ложным. Твари были достаточно сообразительными, чтобы спрятаться в толпе своих сородичей.

Огненные смерчи сметали целые толпы противника. Костры, пожирающие сотни тварей, поднимались к небесам. Огненный дождь сменялся стальным градом, выбивающим низших тысячами. И всё это почти не сказывалось на общем количестве противников.

Но всё равно, такие кардинальные перемены невозможно было не заметить. Вместо того чтобы бездумно переть на стены, твари перемещались по полю, собираясь вместе и оставляя тысячи тел при каждом витке спирали. Но даже с отвратительным обзором благодаря Саре я видел, что количество центров стало куда меньше.

— У нас получилось, — улыбнувшись проговорил я. — Мы сделали это.

«Не то, чтобы у нас. Но — да», — задумчиво поправила меня Сара. — «По предварительным расчётам, было уничтожено не менее семидесяти процентов нынешних и потенциальных Высших».

— Переломный момент, — снова не смог скрыть я улыбку. — Раз они решились на смену тактики, значит, не могут взять крепость иначе. У них ничего не выйдет.

«Это наиболее вероятный сценарий. После трёх недель безуспешного штурма и отступления крепостей, техносам пришлось сменить тактику. Но мы сумели сорвать их перегруппировку, выявить главные цели, когда они только начали переформатирование. Всё это, вместе с гибелью нескольких Высших, неминуемо приведёт их к поражению. Или заставит пойти на ещё более экстраординарные меры».

«Ты меня напугать решила?»

«Нет, но теперь становится очевидно, что у Высших есть какая-то цель. Они её преследуют и не собираются отступать. Какая это цель? В чём она выражается? Мне неизвестно. Как и то, какие для этого могут быть приняты меры. Остались ли у них ядерные заряды? Вернут ли они использование техники?»

«Умеешь настроение испортить».

«С другой стороны, могу заметить, что без обслуживания и соблюдения норм хранения любая техника превращается в рухлядь за пять-десять лет. С бедствия, которое опустошило тот мир, прошло более полутысячи лет. Вряд ли у них сохранилось хоть что-то, кроме объектов под воздействием нанитов».

— Вот, уже другое дело, — пробормотал я, хотя настроение стало скорее просто рабочим, и перевёл камеру дрона с дальнего плана, на котором происходила схватка, на вещи ближайшие, во всех смыслах. Жаль, провод коротковат, а то бы я вообще пробежался дроном до нужного места.

От нашего передового капонира осталась только груда развалин. Бетонные стены частично выдержали, но пробитая крыша и полы разбились словно лёд и обрушились вниз. Лишь кое-где на нитях арматуры висели куски. Даже это я рассмотрел только благодаря осыпавшимся внутрь провалов укреплениям. Из руин поднимался едва заметный дым, там что-то горело.

«Как думаешь, они могли выжить при взрыве?»

«Вероятность такого события крайне мала», — уверенно ответила Сара. — «Но не равна нулю. Некоторые комбинации технологических улучшений могут позволить пережить даже близкий ядерный взрыв до пяти мегатонн. Они просто впадут в исцеляющий анабиоз. Но тут всё будет зависеть от количества сохранившихся в них нанитов. Учитывая, что мы сорвали сбор, их не может быть достаточно».

В этот момент в небесах пронеслась огненная комета и рухнула неподалёку от нас. Бункер содрогнулся от удара, хотя тот был в километре или даже чуть больше. Яркая вспышка ненадолго ослепила камеру, и я даже испугался, что лишился дрона, но затем всё пришло в норму, и на земле остался лишь всепожирающий пожар.

«Подтверждаю попадание по Старшему».

«Что ж они так не палили, когда мы ещё в бункере сидели?» — задал я риторический вопрос, и система даже не подумала отвечать.

Да, удар страшный. Даже несмотря на расстояние, одного взгляда хватало, чтобы ощутить жар. Но вот огонь начинает спадать, проходит минут десять и всё, на земле осталось только чёрное пятно, по которому без всякого вреда продолжают бежать сотни и сотни тварей. Мощно, красиво, но совершенно бесполезно против нескончаемой орды.

А вот против важной, стоящей на поверхности цели — идеальное оружие. Уверен, у выживших найдётся какое-нибудь особое угощение против любого другого противника. Даже если он будет под землёй, в воде или в воздухе. У них и против моря тварей было оружие — недаром крепость осталась стоять, хоть и отступила к самым стенам города.

Только вот нам от этого не легче. До конца бедствия оставалось менее девяти ночей, но учитывая, что единственным, что отделяет полуразрушенный капонир от сурового и жуткого мира — ссаный матрас, которым заткнули дыру… Ну хорошо, два матраса… считая третий и второй этажи.

— Как оно там? — шёпотом спросил Данила, когда я вернулся с разведки.

Он с выжившими и здоровыми из своего копья сейчас дежурил на нулевом, перекрывая единственный выход к жилой зоне.

Большая часть выживших сейчас пряталась в пороховом погребе. Там и спали, и ели. Благо пайков и матрасов хватало на всех. А вот с остальным были проблемы. Туалета, например, не было — приходилось ходить на первый этаж или в разрушенный туннель.

— Пока на нас не обращают внимания. Других развлечений хватает. Будем вести себя тихо — может, и не обратят.

— Сделать мы в любом случае ничего не можем. Пороха и ядер для пушек у нас нет. Люди взяли с собой только самое необходимое.

— И этого недостаточно, — заявил Филинов, вылезший из подвала. — У нас заканчиваются медикаменты для раненых. Того, что осталось, хватит, но впритык.

— Хватит, чтобы пережить Бедствие? Если да — остальное неважно. Лезть вперёд в таких условиях даже не самоубийство, а приговор. И не себе, а всем, кто выжил.

— Они должны заплатить за смерть Семёна, — сжав кулаки, повысил голос Данила, но один из его побратимов положил руку на плечо княжича и взглядом указал наверх.

— Они уже заплатили. Причём задолго до начала Бедствия, — сказал я, заставив повернуться в мою сторону всех, включая Данилу. — У тварей нет души, или энергетического тела, или ещё чего-то, что к нему приравнивается. Только голый искусственный интеллект, да ещё и сошедший с ума.

— Почему вы так решили? — заинтересовался Кирилл.

— Я видел, как мой зверь-хранитель пожирает души заражённых, но лишь тех, кто был обращён паразитами. А у иссушенных тварей брать ему нечего.

— Вы настолько близки с вашим духом? — удивлённо спросил Данила, и по быстро брошенному взгляду библиария, я понял, что сморозил глупость. А может, просто высказался не в той компании.

— Судя по всему, вы говорите не о великом духе Борзой, — Кирилл придвинулся ближе. — До этого мне казалось, что Старый, как кровный побратим княгини Ольги, получил благословение от неё. Но если это не так… кто ваш дух? Как вы с ним общаетесь вдалеке от монолита и места силы? Где святилище?

— Мы не будем обсуждать эту тему.

— Верно. Это всё дела моего побратима и клана, а вы к нему никакого отношения не имеете, — неожиданно поддержал меня Данила. — Занимайтесь своими артефактами.

— Это мой приоритет, — не отрывая от меня взгляда, кивнул Филинов. — Но духи-хранители — единственная загадка, которая осталась в нашем городе, влияющая на всех, но в то же время закрытая для большинства простых людей. И даже непростых.

— Залезьте в архивы, заройтесь с головой в книги. Возможно, вы найдёте ответ там, — пожав плечами, ответил я. — Недаром же вас называют библиариями.

— Духи — то, о чём мы сами составляем летописи, — ответил Кирилл. — Как и многое новое, чего не было в нашем мире, они могут быть как чрезвычайно полезны, так и смертельно опасны. Разлад человека и духа-покровителя рода никогда не заканчивались для первого чем-либо хорошим. Но вмешательство духов в повседневную жизнь крайне редко, а потому особенно интересно.

— Наш дух — наше дело, — оборвал его Данила. — Обсуждать действие хранителя с посторонним хуже предательства.

— В таком случае Старый — предатель. Ведь он уже не раз это делал, — усмехнулся Кирилл. — Только во время каждой беседы я был чем-то занят или отвлекался на свою первоочередную миссию, от меня ускользала особая связь с духом.

— Особая или нет — понятия не имею. Я же новичок в этом мире и не знаю, что для вас норма, а что какая-то диковинка.

— Зверь-хранитель, поглощающий души убитых врагов — точно относится к последнему, — не желая прекращать беседу, сказал Филинов. — Я видел лишь упоминания о таких событиях во время становления кланов, но это было задолго до моего рождения и оказалось стёрто почти из всех источников.

— Мы не должны обсуждать своего духа-покровителя с посторонними, — вновь вмешался Данила, приходя мне на помощь, — и не станем этого делать.

— Если уж вам так интересна эта тема, и вы даже проводили какие-то исследования, может, расскажете о других духах-хранителях? Как они появились? Когда? Как происходила их интеграция в общество? — спросил я, заставив Кирилла поморщиться. — Единственное, что я пока слышал — это об отделении малых семей от больших. Но как появились великие, княжеские роды?

— Вот, это тема реально интересная. Расскажите, библиарий, мы все послушаем, — видя нежелание Филинова отвечать, поддержал меня княжич.

— Ладно, почему нет, — вздохнул Кирилл. — Правда, большинство из того, что я вам могу рассказать вы и так должны знать из учебников истории для школьников. Хотя да… когда бы вы успели ознакомиться с этими безусловно полезными и монументальными работами, изложенными профессиональным лёгким и понятным даже детям языком.

— Увы, у меня было множество других забот.

— Как вернётесь, обязательно займитесь образованием. Иначе так навсегда и останетесь не просто Старым, а ещё и неучем, — усмехнулся Филинов, но затем, подобравшись, начал рассказывать.

— Всё началось около двухсотого цикла нового летоисчисления. Государство представляло из себя сложившуюся военную тиранию с обилием проблем. Множество гильдий, больших и мелких кланов конкурировали за выживание, объединяясь лишь в моменты наибольшей опасности.

Основной силой была военная верхушка, разделённая на шесть крупных кланов, захвативших свои районы города. Между ними регулярно происходили стычки, а во времена особенно тяжёлых бедствий беженцы были вынуждены сражаться за места у Обелиска, чтобы выжить.

Город тогда окружало не пять стен, как сейчас, а только две — вокруг безопасной зоны и третья, которая сейчас отделяет торговые кварталы от клановых. Постоянная кровная вражда и конкуренция за скудные оставшиеся ресурсы делали невозможным хоть какое-то развитие. А каждое Бедствие грозило стать последним.

Человечество стояло на грани полного уничтожения. И тогда появился он — Вечный император!

— Да властвует он вечно, — почти на автомате пробормотали все присутствующие. Я несколько замешкался, но тоже не стал отрываться от коллектива.

— Император был выходцем из самого меньшего из военных кланов, когда-то главенствующего, но затем пришедшего в упадок. Поговаривают, что он ведёт свой род от последнего истинного правителя «российской империи», — благоговейным шёпотом продолжил Филинов.

Будучи ещё подростком, он вынужден был взять под управление ячейку клана, отколовшуюся от основы. Некоторые даже называют её просто бандой отчаявшихся, обречённой на вымирание. Подросток сумел не только вывести её из обречённого пригорода, но и объединить вокруг себя несколько тысяч горожан, что немыслимо.

Никому из других сил в городе такое понравиться не могло, его попытались устранить, но покушения раз-за разом оканчивались ничем. Поэтому остальные сработали иначе, публично поддержав будущего Императора, да властвует он вечно, они вынудили его встретить Бедствие лишь с самыми верными сподвижниками. Рассчитывали, что погибнут все, но вышло по-другому.

Император с соратниками не только встретил бедствие, демоническое нашествие, но и лично убил Архидиавола. А затем, вопреки всякому здравому смыслу и обычаям того общества, впервые ушёл за грань и вернулся не просто с победой — с великими дарами, что поддерживают его до сих пор!

Шестеро его первых слуг и помощников получили от императора часть дара — Великих духов-покровителей. Соратники императора после благословения оспаривали права на власть в разных районах, и всегда выходили победителями из всех схваток. В результате они получили причитающуюся им власть, встав во главе новых семей. А чтобы ни у кого не стояло вопросов, сменили фамилии, по наименованию Зверя.

— Так появились великие княжеские роды, стоящие подле трона императора, — чуть наигранно продекламировал Данила. — Только вот на этом ничего не закончилось. В отличие от официальной истории в наших записях отлично видно, что стычки между группировками не прекращались ещё несколько десятков циклов. Несколько поколений сменилось, прежде чем новые порядки устоялись.

— Власть никогда не передают, её всегда берут, — пожав плечами, заметил я. — Иногда силой, как Вечный император. Иногда интригами и уговорами. Разве что процесс этот может быть двусторонним.

— Всё верно. К тому же зачем власть слабым? Некоторые великие князья сами, добровольно, отходили от трона, теряя статус, — сказал Филинов не без ехидства и посмотрел на Данилу, который поморщился, будто лимон жевал. — Но мы отошли от истории. Надеюсь, вам интересно? Тогда продолжим.

За те несколько поколений, пока шло формирование политического устройства города, и все привыкали к кланам и новой аристократии, а Великие Духи набрали силы и дали потомство. Возможно, вы забыли, кланы не любят эту историю, но первым разделившимся родом были Псы. Они носили это имя с гордостью и часто называли себя Псами императора и Псами режима. А после разделились на Борзых и Волковых. До сих пор идут споры, чей клан был изначальным.

— Наш, естественно, — тут же ответил Данила.

— Мы не будем вдаваться в такие подробности. Ведь вопрос был не в этом, верно? — мягко улыбнулся Филинов. — После первого разделения и связанного с ним конфликта кланы подходили к вопросу более тщательно, Император хранит и разделяет. Молодые семьи выделялись заранее, а у Духов почти никогда не было двух потомков одновременно. Всякий раз это происходило, когда клан и его Дух-покровитель, набирали слишком много силы.

— Да как только становится понятно, что у Духа скоро потомство появится, так сразу и отделяются.

— Можно и так считать, — библиарий не стал спорить с княжичем. — Но некоторые настаивают, что всё происходит с точностью до наоборот. Когда множество людей в клане перестают разделять мнение и цели руководства, Дух разделяется, принося потомство. Молодого, куда менее могущественного, но от этого не менее важного духа. Глава новой семьи под контролем инквизиции находит духу место силы, после чего создаётся клан. Он питает Духа, а он в ответ даёт свои благословения.

Но это лишь на бумаге… А бывает иначе. Что великий клан, не желающий разделяться и терять силы духа, устраивает кровавую резню, вырезая всех несогласных. Поговаривают, что некоторые кланы этим занимаются уже не один десяток циклов. И что Тигры вымерли именно из-за этого.

— Мне рассказывали, что они просто всегда были одиночками, — пожал плечами Данила. — Слишком гордые, чтобы встать под чью-то руку. Слишком независимые, чтобы войти в союз. Но что с них возьмёшь? Они же кошки. Были. Сколько сил потрачено в поисках их посмертного Дара…

На протяжении всего рассказа я старательно помалкивал, а когда Данила упомянул, явно не просто так, клан Тигра, попытался вспомнить, говорил ли, кто валяется рядом с нами, появляясь время от времени на краю зрения. Вроде получалось съехать с этой темы, называть его просто котом… но вот Ольга точно знает, чей Дух я получил.

Правда, по её задумке я должен был присягнуть на верность Великому духу. Гигантскому тигру, что гордо смотрел на движущийся шторм. А я вместо этого ему по морде дал и получил кроху, с которым даже взаимодействовать толком не могу. Нет, когда он сытый — милаха, вопросов нет. Только кормить его придётся душами убитых врагов. Но кого это смущает? Точно не меня.

Разговор об истории благоприятно повлиял на настроение Филинова и Данилы. Так что было решено продолжить рассказы внизу, и главная роль досталась мне — как владельцу скромной библиотеке в собственной голове. Пришлось зачитывать вслух произведения, за которые я бы иначе даже не взялся.

К моему удивлению, все, от мала до велика, с удовольствием слушали мои россказни. Хотя больше им нравилось про великих героев, которые богато и весело жили и только временами влипали в неприятности. Хорошо, что у меня таких книг нашлось три десятка. А вот апокалипсисом, драмой или ужасами они и без того были сыты по горло, что и понятно, учитывая текущую обстановку.

Это, а ещё настольные и азартные игры, скрашивали наш досуг между дежурствами. Одной из главных радостей — вкусной и разнообразной пищи, мы лишились, а потому приходилось развлекаться как могли. Но на пятую ночь, в мою смену, случилось то, чего ни я, ни кто другой в бункере не ожидал. Когда я рассказал об этом, мне даже заявили, что я брежу.

— Можешь надеть очки и убедиться сам, — сказал я, ткнув в заплечный мешок Филинова. — Из крепости вышла целая армия, и они двигаются к нам.

Глава 11

Несколько золотых фигур, под три метра ростом, гнали перед собой толпы мелких уродцев, сталкивающихся со значительно поредевшими волнами тварей. Отряды вгрызались друг в друга, но пока гиганты одерживали верх, продвигаясь вглубь захваченной территории.

— Что вынудило их выйти из крепости? Могли же спокойно отбиваться до последнего, а потом уже устроить зачистку, — вслух рассуждал я, глядя на происходящее.

— Значит, не могли, — также задумчиво проговорил Филинов.

— Неважно, зачем они идут, важно — что мы будем делать, — заметил я. — Если они подберутся ближе, то появится окно возможностей.

— Логичнее всего под прикрытием паладинов и гомункулов отойти к крепости, — тут же предложил Филинов. — Не смотрите на меня так, это не только позволит сохранить артефакты и записи, что является нашей важнейшей миссией, но и ваши жизни. Это контратака, а не полноценное наступление по всему фронту. Иначе вперёд двинулись бы не войска, а Несокрушимая.

— Никак не привыкну, что у вас крепости ходят… Но по поводу контратаки согласен. Скорее всего, они двигаются к тем группам, которые не сумели подавить артиллерией.

— И много таких? — Филинов напрягся.

— К сожалению, хватает. Из нескольких сотен кандидатов в Высшие осталось чуть больше пятидесяти, но это значит, что на каждого из них придётся куда больше ресурсов. Если оценивать по рассказам и добытым сведениям, получится, что сейчас враг формирует как раз пятьдесят чемпионов.

— Полсотни⁈ — Данила выпучил глаза. — Но, также не бывает. Всегда в бедствии не больше двух десятков, верно?

— Каждое Бедствие отличается от другого. Задокументированы случаи, когда вся угроза была представлена одним-единственным существом. И каждый раз это приводило к колоссальным потерям, разрушениям и вмешательству императора лично. Никто из знающих не любит вспоминать, но однажды даже Император проиграл.

— Не могу не заметить, что вы живы. Значит, проигрыш был некритичным.

— Двести тысяч человек и десять циклов перестройки города. Такой была цена проигрыша в битве, но не в войне, — мрачно ответил Кирилл.

— Ладно, хватит нагонять жути. И так понятно, что уничтожение чемпионов — приоритет для армии. Только вот мы им в данный момент ничем помочь не можем, — осадил я воодушевившегося было Данилу. — Мало того, вылезем не к месту — нас свои же покрошат. Мозгов у гомункулов всего ничего.

— С ними идёт паладин и несколько младших Секачовых, настолько они не должны ошибиться, — не слишком уверенно проговорил Филинов.

— У вас есть какой-то распространённый и однозначный код свой-чужой, так чтобы они нас не тронули в неразберихе?

— Да, но в случае захвата тел, или контроля разума, такие протоколы не действуют. А у нас как раз первый случай, зомбирующие паразиты, — пояснил библиарий. — Даже если мы заранее обозначим своё присутствие и покажем, что мы живы, они не станут разбираться засада это или нет.

— Но как же, мы же должны помочь…

— Иногда лучшая помощь — это не мешать, — изрёк я древнюю мудрость. — Так что сидим на попе ровно, не дёргаемся, но на всякий случай готовимся к отступлению.

Такая постановка вопроса всех устроила. Филинов с Данилой спустились в подпол. Княжич к остаткам своего копья — готовиться к выходу на поверхность. Его желание отомстить за смерть Семёна я прекрасно понимал, но сейчас оно шло во вред всем нам.

Библиарий ушёл опять проверять сохранность артефактов, моих, между прочим, о чём он регулярно забывает. А ведь орден ещё не расплатился даже за первый из них, новые пропеллеры для дрона я так и не получил, а сейчас они стали не очень актуальны.

«У тебя в инженерном блоке схемы, как сделать дрон летающим, нет? Ну совершенно случайно», — поинтересовался я у Сары, наблюдая за сражением между гомункулами и заражёнными.

«Большая часть схем требует наличия не только инженерного комплекса, но и производственного. Я уже приводила выкладки и необходимое количество нанитов. С тех пор ничего не изменилось — запасы почти не пополнились».

Тут она была права, я не мог себе позволить выпускать Пака далеко, слишком высокие риски, что он не вернётся. Ещё и присутствие Старших и Высших, без труда способных отследить чужой сигнал. Да и не стоили те крохи, что оставались от низших, беспокойства.

Другое дело — собрать добычу с тварей, что мы завалили в капонире, но отправлять туда дрона без контроля и поддержки… а вдруг монстры живы? Тогда я не только ничего не получу, но и потеряю единственный источник информации о внешнем мире. В текущей ситуации это недопустимо.

Тем временем войска, вышедшие из крепости, столкнулись с первым серьёзным сопротивлением, километрах в трёх от нас. Толпы гомункулов и низших смешались в кучу-малу, и с такого расстояния было совершенно нереально разобрать, кто сильнее. Но паладины показывали класс.

Золотые воины в гигантских доспехах сеяли смерть и разрушение. Гигантские мечи, больше их роста, врубались в ряды тварей, оставляя себя лишь копошащиеся на земле обрубки. Из встроенных в броню стволов лилось пламя, и потоки стали, выкашивающие целые просеки. И только всё замедляющаяся скорость их продвижения явственно говорила, почему нельзя было сразу послать элиту выживших в бой.

— Как же им не хватает танков… — не смог сдержать я вздоха.

Всего один танковый клин, штук сто машин, и можно было разом решить проблему с теми пятьюдесятью врагами… Хотя нет. Нельзя. Какая разница, стрелять из танковой пушки или из артиллерии. Но вот БМП им явно не хватало, тех же паладинов доставить на передовую, сразу к противнику, не размениваясь на стычки с мелочью.

И опять запоздало понял, что в таком случае это билет в один конец. Сейчас они расчищают поле, так что при отступлении будет чуть легче. А если бы просто ворвались на технике — из окружения бы уже не вышли. Что в такой ситуации делать? Как лучше решить проблему? Всё равно врубаться в рукопашный бой, когда есть огнестрельное оружие, на мой взгляд, несколько перебор.

Но работало же! Золотые ангелы пожинали сотни жизней, словно опытные косари, убирающие траву. Да, гомункулы дохли сотнями, а может, и тысячами. Да, всё чаще за их спинами я видел обычных людей в доспехах и с огнестрельным оружием. Но большую часть в общее дело вносили именно Паладины.

Я даже залюбовался, как хорошо они шли. Уверенно, не останавливаясь ни на секунду, и, казалось, совершенно не уставая. И только минут через десять наблюдений понял, что и золотая окраска, и движение сразу за гомункулами, на остриё атаки, и построение остальных войск — всё служит одной цели.

Выжившие словно надрезали гигантский кусок ткани крохотными ножницами, пропускали через прорехи между отрядами толпы тварей. Техно-зомби вынуждены были бросаться на эти зубья, разрывали строй, отходили. А после низших добивала артиллерия, которую не ограничивали средства ПВО из Старших и элиты.

Не без гордости подумал, что моя доля заслуг в успехе сегодняшней операции тоже есть. Пусть это не я врубался в первом ряду в толпы тварей, и отвлекал на себя внимание самых опасных врагов. Но если бы не моя координация огня, не предупреждение крепости об изменении в тактике заражённых — паладинов давно завалили бы Старшие.

Единственное, чего Выжившим стоило бы бояться — это стрелков техносов. Рельсовая пушка, способная пробить двухметровую стену из броне-бетона — это не то оружие, которое можно игнорировать. Одного попадания будет достаточно, чтобы прикончить любого из паладинов. Смерть Семёна это подтвердила. И пусть его жертва была не напрасна, от этого было не сильно легче.

А потом, во время одной из стычек, я неожиданно увидел ответ на мой вопрос. И не только я.

«Это невозможно! Это нарушает все законы физики!» — разгорячённо воскликнула Сара, когда над полем боя пронеслась фиолетовая вспышка выстрела из рельсовой пушки, но в полуметре от Паладина снаряд просто врезался в невидимую преграду и разлетелся на мельчайшие осколки.

«Силовое поле? Интересненько…»

«Нет и не может быть никаких силовых полей. Это не научно! Можно отклонить снаряд магнитом. Можно сбить противоснарядом или ПВО. Но силовые поля… Их просто не может быть в нашей вселенной. Так физика не работает!»

«Ну значит, это не физика. Ты же вместе со мной видела танцующие в небе кристаллы, динозавров и многое другое».

«Кристаллы можно попробовать объяснить с научной точки зрения. В гигантских ящерах вообще ничего удивительного нет. А вот ЭТО…» — Сара, появившаяся у меня перед глазами в виде голограммы, ткнула пальцем в Паладина. — «Это уже объяснить невозможно».

В этот момент гигант в золоте как раз добрался до Старшего, не успевшего убраться с дороги, и они схлестнулись в рукопашной, щедро сдобренной огнём из всех стволов. Не увидел бы я это собственными глазами — ни за что не поверил, что такое вообще возможно.

Паладин пальнул из пушки почти в упор, но технос каким-то чудом умудрился выстрелить в ядро, отчего оно разлетелось на куски и лишь лизнуло бок зомби. В ответ Старший ударил когтями по золотому шлему, оставив глубокие борозды. Не оставаясь в долгу, выживший, рубанул мечом, рассчитывая одним махом снести твари голову, но та умудрилась в последнюю секунду присесть, уходя под лезвие.

Понимая, что не успевает уйти от когтей, метивших в подмышку, Паладин не стал завершать удар мечом, а незамысловато обрушил на голову твари стальной локоть. Будь на месте зомби человек, или даже животное, этого удара хватило, чтобы закончить схватку, но рухнувший на землю технос лишь перекатился в сторону и вновь вскочил.

Так бы и продолжалась их схватка, с нулевым результатом, но в этот момент сразу несколько бойцов поддержки дало слаженный залп. Заражённый покачнулся, на долю секунды теряя равновесие, и этого хватило. Паладин обратным взмахом попал по Старшему, да так, что подкинул того на пару метров.

Зомби ещё только начал снижаться, как золотой воин ударил мечом снова, не позволяя врагу упасть и разрубая прямо в воздухе. Движения Паладина были столь отточены и быстры, что я видел лишь тело Старшего, раз за разом подлетающего в воздух, но с каждым ударом лишающегося какой-нибудь части. А когда тело всё же достигло земли, голова и руки уже валялись отдельно.

— Да, я так точно не смогу… — пробормотал я с плохо скрываемым восхищением.

«Результат схватки предсказуемый, но не гарантированный. Высший может сражаться на куда больших скоростях, и без труда справится с подобной угрозой, если у него есть специализации — Бессмертный и Голиаф, или Титан и Вечный».

«И сколько это в килограммах нанитов?» — насмешливо спросил я.

«От восемнадцати до двадцати пяти», — не уловив сарказма в моём вопросе, ответила Сара. — «У противника точно есть как минимум двадцать пять таких бойцов».

А вот последнее её замечание мне в корне не понравилось. Четверть сотни бойцов, которые в состоянии убить Паладина в рукопашной схватке, это чересчур много. А ведь ещё оставались всякие Светочи и прочие твари, с не меньшим количеством нанитов. И где-то среди войск прятался Высший, относящийся к классификации Император. Тот который летающий, невидимый, с пушками и ракетами. Если появится он…

Тем временем войска выживших сломили сопротивление тварей на нескольких участках, и вместо того, чтобы дожидаться остальных — устремились к продолжающим собирать урожай Старшим.

Не знаю в чём дело, возможно, те заняли самые стратегически выгодные позиции или просто не воспринимали крупные отряды гомункулов и людей за угрозу, но большая часть Старших техносов даже не сдвинулась. И даже не прекращающая палить артиллерия не могла заставить их сменить позицию.

«У каждого из них есть свой отряд прикрытия из военных и элиты», — пояснила Сара и приблизила изображение одного из ближайших Старших. Теперь стало понятно, что на горе из тел сородичей, стоит не только Старший, но и два десятка других, не спешащих отдавать свои наниты бойцов. Именно они прикрывали главаря от огня артиллерии. Иногда сбивая снаряды, а иногда швыряя в воздух бездушное тело, чтобы оно собрало в себя град из картечи. Благо тел у них была гора.

Паладины не видели подвоха, или тоже не чувствовали в обычных тварях угрозы, а потому продолжали переть напролом, вырезая всех, кто встретится им на пути и почти не обращая внимания на отряд прикрытия, который таял с каждой минутой. По моим прикидкам на каждого золотого воина, когда они выходили из крепости, приходилось не меньше пятисот гомункулов. А сейчас их оставалось хорошо, если под сотню.

Со стрелками и бойцами прикрытия ситуация была ничуть не лучше, как бы они не держали строй и не сражались бок о бок, монстры всё равно находили щель и выбивали воинов по одному. Иногда, но очень редко, по два или три. Во время засад.

— Так они не то что нас не спасут, они до своей цели не доберутся, — мрачно прокомментировал я, видя, как стремительно тают ряды воинов добра.

К счастью, глаза и мозги были не только у меня. Паладины тоже видели, что дело не клеится, начали стягиваться в один отряд и в этот момент заражённые решили навалиться всей толпой. Если не прикончить, то закидать телами низших, ослабить, а потом добить.

Свита Старших бросилась на Паладинов, за ними с мест сорвались тысячи низших. И лишь несколько из стоявших ближе всего к фронту кандидатов в Высшие решились сами вступить в бой. Остальные продолжили собирать наниты, не трогаясь с места. Им и незачем было.

Чёрное море тварей, с едва виднеющимися искрами фиолетовых глаз, накрыло передовой отряд Паладинов. Золотые фигуры на несколько секунд исчезли под живым валом заражённых. Кучка просела, словно цель оказалась повержена или, по крайней мере, опрокинута на землю. Элита и Старшие оказались тут как тут, чтобы добить упавших…

И в этот момент Паладины раскрыли ещё один козырь. Золотое свечение пробилось из-под кучи малы яркими лучами, прожигавшими монстров насквозь. На месте, где только что кипела схватка, к небесам взметнулось пламя. А когда Старшие затормозили, из огня вынырнули золотые фигуры.

Всего несколько взмахов, и пара Паладинов побежала дальше, оставив за спиной лишь разрубленные тела и горящие останки. Немногие выжившие из отряда сопровождения бросились за своими лидерами, но атака быстро захлебнулась в море тварей, которое хоть и обмелело, но продолжало бушевать насколько хватало глаз.

Этот манёвр выиграл золотым воинам достаточно времени, чтобы проскользнуть между смыкающимися отрядами и ударить в Старшего, замершего на вершине холма из тел. Стремительный росчерк, и Паладины бросились дальше, оставив за спиной обезглавленную тушу.

«Зря они так, надо было как минимум ещё сердце пробить», — поморщился я.

«Сердце не является жизненно важным органом, если не считать реактор, присутствующий менее чем у одной тысячной процента всех противников», — ответила Сара. — «Но добить врагов и в самом деле стоило бы».

В следующие двадцать минут я бессильно наблюдал за тем, как безнадёжно бьются золотые воины. Они сумели пробиться через толпы тварей, сразить нескольких Старших, и даже схлестнуться с кем-то более серьёзным. Сара пометила его как оранжевую угрозу, из серии — бежать при первом взгляде. Но Паладины и этот монстр разошлись почти вничью. Технос не стал их преследовать, а десяток золотых воинов, сбившись в кучку, сумели отразить атаку. Я уже начал прикидывать варианты, как пробиться к ним, чтобы вернуться в город вместе, когда весь отряд просто пропал.

Вот он был, а вот — исчез. Их точно не могли убить, зомби лишь через секунду хлынули на то место, где стояли паладины. Паладины не могли спрятаться или стать невидимыми — слишком плотно со всех сторон их окружали враги — не протолкнуться. А значит, оставался лишь один вариант.

— Их телепортировало… — не веря прошептал я.

— Плохо, значит, нам сейчас не выйти, — неожиданно проговорил Данила. Я так увлёкся, рассматривая поле битвы, что не заметил, как княжич подошёл ко мне вплотную. — Ну, что там?

— Паладины исчезли, остальные погибли, — не став сглаживать углы, ответил я. — Уходить в крепость нам не с кем.

— Блин! — Данила ударил себя по колену кулаком и тяжело вздохнул. — А если бы мы им помогли…

— То вообще ничего не изменилось бы, — сурово припечатал я. — Там было несколько тысяч гомункулов и, по крайней мере, шесть сотен стрелков. Нас осталось пять десятков, двадцать — раненые, пять — тяжело. Не понимаю желания бросится на убой.

— Верно, не дворянин — вот и не понимаешь,— зло ответил княжич, и развернувшись ушёл вниз. Я же остался наблюдать за происходящим.

В следующие полчаса казалось, что ничего не происходит. Твари вновь собираются в кучи и бегут на штурм. Старшие продолжают свою жатву.

И пока Сара не указала мне на изменения в кадрах съёмки, я даже не обратил на них внимания. Зато, когда мне показали, куда смотреть, заулыбался во весь рот. Не сдержавшись, бросил пост и с глупым выражением лица спустился в подвал к остальным.

— Эй, Старый. Ты что, двинулся что ли? — испуганно спросил Иван.

— Ты как со старшими по званию разговариваешь? — не прекращая ухмыляться, одёрнул я его, и Быков тут же склонился. — А вы все, чего рожи такие кислые?

— Так, Паладины же ушли, — удивлённо уставился на меня Манулов. — Нам княжич Борзых всё рассказал.

— Ну, ушли и ушли. Зато кое-кто другой к нам идёт! — довольно сказал я, и когда убедился, что даже раненые повернулись в мою сторону, продолжил. — Несокрушимая крепость возвращается. Всё, для нас Бедствие сегодня закончится!

Глава 12

— Ну кисонька, ну ещё капельку, — бормотал я, глядя на то, как неспешно приближается Несокрушимая крепость. Очень, блин, медленно! По километру в час. Убегала она значительно резвее. Правда, нужно учитывать, что они не просто шли, а выжигали любое сопротивление. Толпы тварей, что ещё недавно казались бесконечным морем, ужались, рассеялись, и сейчас выглядели блёкло на фоне надвигающейся громады.

— Что с сигналами? — чтобы хоть как-то отвлечь себя от наблюдения, спросил я у собравшихся на втором этаже.

Новость о том, что Несокрушимая возвращается, подняла дух всем, и теперь бойцы собирались покидать разрушенный форт. Не то, чтобы у нас было много вещей, когда бежали из передового капонира, брали только самое необходимое. Но это было общее состояние «собираться», нетерпение выбраться, жажда свободы и окончания постоянного стресса в окружающем кошмаре.

— Всё давно готово, главное — порядок не перепутать, — ответил Филинов, перед которым лежало три сигнальных пистолета. — Как обстановка наверху?

— Пока соваться рано, — ответил я, но заметив выжидающие взгляды всех собравшихся, со вздохом продолжил: — Твари отчаянно сопротивляются, но осталось недолго. Пара часов.

— Десяток ночей ждали, одна роли не сыграет, — довольно пробурчал Василий, развалившийся вдоль стены. Даже матрас себе не постеснялся притащить. Впрочем, я тоже себе в удобствах не отказывал и сидел на стуле из столовой.

— Переносите раненых. Тварям в любом случае сейчас будет не до нас, так что выходить будем под прикрытием, хоть и с боем.

— Так все здесь уже, господин комиссар. Остался только Михалыч, но он от станка отходить отказывается. Говорит, надо доделать что-то, — прогудел Иван.

— И чего Белков застрял? — спросил я, но Быков лишь пожал плечами. — Ладно… в ближайший час ничего не изменится, так что сам спрошу.

Отозвав Пака, я дождался, пока дрон спустится, свернул провод в катушку, посадил дрона на плечо и пошёл вниз. Некоторые хотели бы, чтобы я сидел на смотровой позиции круглые сутки, но возражать никто не посмел. Как-то так получилось, что после смерти Боброва и Семёна я остался за старшего. Формально таковым был княжич Борзых, но он не вмешивался в мои дела, а я поддерживал его, когда было надо.

Да и обязанностей у меня не то чтобы много осталось после перехода в разрушенный бункер. Ведь что комиссар должен делать? Следить за моральным обликом бойцов. Не клоун-аниматор, но близко. С этими поговори, с этими пошути, этих пристыди и осади. Наряды вне очереди и дежурства тоже были, но без отправки в КПЗ как-то обошлось. А после переезда как-то обошлось только чтениями.

Данила же больше занимался своим копьём. Оставшиеся в живых были все примерно его возраста, может, даже младше. Хотя, блин, они мои ровесники по факту, и жили в мире смерти, но умудрялись вести себя как подростки. Только гибель Семёна как-то повлияла на княжича, заставив измениться. Да и то не сильно.

Белкова я нашёл там, где и ожидал — в подполе, за оружейным верстаком. Он что-то мастерил, да так увлечённо, что даже не заметил моего прихода.

— Говорят, ты отказываешься уходить, — произнёс я, заставив инженера вздрогнуть и чуть подскочить в своей кресле-лежанке. — Что тебя так увлекло?

— Да так, — пробормотал Михалыч, прикрывая телом оружие на столе.

— Что бы ты ни делал — пора заканчивать. Скоро уже уходить, надо собираться и перемещаться наверх. Что до оружия, есть шанс, что оно нам не понадобится, и мы сможем уйти под прикрытием пушек. Так что…

— Да мне всего ничего осталось… — Белков начал оправдываться, но потом вздохнул и отодвинулся от верстака, на котором лежал странного вида клон АК. — Раз уж увидели, чего уж теперь. Вот, хочу сказать спасибо за то, что вытащили меня из-под завала, допёрли на своём горбу. Дважды мне жизнь спасли за месяц.

— Я просто не мог иначе.

— И за это тоже спасибо. Вот, примите от чистого сердца! — повторил Белков, протягивая мне оружие. — Тут, конечно, ещё осталось много работы. Приклада у него пока нет нормального. С балансировкой что-то надо делать…

А я в этот момент уже удивлённо рассматривал оружие. Первое, что бросалось в глаза — непомерно толстый ствол. Это даже не пулемётное дуло, а скорее ружейное, в чём я и убедился, отсоединив магазин. Стандартные 7,62×39 в него провалятся как монетка в колодец. И чем из этой дуры прикажете стрелять?

— Под ружейный патрон? Какой калибр?

— Двадцатка, — ответил инженер, протянув гильзу толщиной с мой большой палец. Это, блин, уже даже не ружейный патрон, эта дура скорее для пушки подходит, что я и высказал Белкову. — Так под чёрный порох, имперский такой, конечно, плечо сломает отдачей, а обычный едва дотянет до тяжёлого винтовочного. Ну а если что — всегда можно приклад в кирасу упереть.

— Тут ты прав, — кивнул я, по-новому смотря на оружие. Штука получалась монструозная. В магазине всего шесть патронов, тяжелённые, так что много их не унесёшь, зато если таким выстрелить в упор.

«Если будет цельнометаллическая пуля с закалённым сердечником, такая пуля легко пробьёт любую личную броню, включая доспехи и лицевые пластины бронежилетов», — подтвердила мои догадки Сара. — «С защитой Титана или Бессмертного он может не справиться, но и в ней найдутся слабые места — сочленения, суставы, зона шеи и головы».

— Спасибо за такой подарок. Я даже не знаю, чем за такое отплатить.

— Так вы уже отплатили тем, что я здесь, а не там, — мотнул он головой в сторону обрушившегося туннеля. — Больше я вряд ли что сделать смогу. Да и увидимся мы вряд ли… всё же жизнь комиссара и калеки не пересекаются.

— Ты это брось. Филинов сказал, что ноги твои заживут, ещё побегаешь.

— Мне уже третий десяток, куда мне бегать? — грустно усмехнулся Белков. — Если найду что-то в городе, хорошо. А так… я ведь всё прекрасно понимаю. Мало того что калека, так ещё дважды покинул свой пост. Это Боброву хорошо, он вместе с фортом погиб, теперь он герой. А по нам всем катком проедутся.

— Ничего не проедутся, ты выполнял приказы. А ответственность на том, кто их отдавал, то есть на мне.

— Вы только на допросах такого не ляпните, — чуть отвернувшись, проговорил Михалыч. — А то закатится ваша звёздочка, не начав подниматься. Ну да что я вас учу, вы же княжеский побратим, поди защитят вас, расскажут, что и как говорить. Но приказ об отступлении отдавал Бобров. Запомните.

— Вообще, он говорил с точностью до наоборот, пока головы не лишился. Но твою мысль я понял, обмозгую.

— Да уж, пожалуйста. А то будет мой подарочек пылиться в закромах дознавателей, — со вздохом улыбнулся Белков. — Ну а теперь… что ж. Можно и подниматься. Поможете?

— Конечно, — кивнул я, и подхватив нашего инженера, потащил его к выходу. Тоже вот, вроде не мальчик, весит больше сотни кило, а нёс я его играючи. Перекинул руку через шею, потянул на себя и вперёд. Раньше такое заставило бы сильно напрячься. И обстановка вроде не обязывает, всплеска адреналина нет.

«Если это вопрос, отвечаю: с момента повышения телосложения с помощью нанитов я постоянно стимулирую выработку гормонов для роста мышечной массы, укрепления костей и повышения регенерации тканей. Из-за этого вам требуется больше пищи, но за счёт искусственного снижения аппетита это не приводит к деструктивным последствиям. Всегда пожалуйста».

«Ну спасибо. А у меня спросить? Предупредить как-то? Это получается, я на стероидах сижу?»

«Ваших собственных, естественного происхождения и исключительно в пределах нормы», — ответила Сара. — «Кроме того, я слежу ещё за несколькими параметрами, если быть точной за семьюдесятью пятью тысячами, с хвостиком. Если хотите, можем разобрать каждый из них».

С этими словами она вывела перед глазами такое количество текста, что голова на мгновение начала кружиться. А потом для наглядности отдалила список, пока текст не начал сливаться в одну сплошную серую массу. Но и этим дело не закончилось, и символы продолжили уменьшаться пока не превратились в аватар, показывающий мне язык. Не очень смешно, зато наглядно.

Из серии — не разбираешься, не лезь.

— Иван, прими Белкова, — позвал я, и в тишине бункера меня легко услышали, а через пару секунд Михалыча подхватили подмышки и аккуратно подняли. Вначале на первый этаж, а потом и к остальным.

— Ого, какая базука, — усмехнулся Манулов, увидев у меня в руках новое оружие. — И по кому из такой стрелять?

— Увы, но по кому — найдётся, — ответил я. — Надо только патронов снарядить хоть пару десятков.

— Может, я сделаю? — спросил Вася. — Хоть руки заняты будут, а с патронами я возиться люблю.

— Хорошо. Надеюсь, они нам не понадобятся, но… мало ли.

После этих слов Манулов взглянул на протянутую мной гильзу и чуть заметно поморщился. А затем сгонял вниз, принёс станок, два мешка запасов, и прямо при всех начал набивать порох в гильзы. Сложнее всего было с пулями, я даже думал, что такого размера ничего подобрать не удастся, но сердечники для тяжёлых ружей подошли идеально. Так что работа кипела, а я вернулся к наблюдениям.

— Крепость вернулась и заняла свою изначальную позицию! — громко объявил я, когда Несокрушимая замерла перед валами укреплений. — Заканчиваем все свои дела, готовимся, разбиваемся на звенья.

— Мы пойдём первыми, — тут же напомнил Данила.

— Никто не спорит, только вначале предупредить надо, — остановил я княжича.

— У меня всё готово, — кивнул Филинов, — можем идти!

— Всем приготовиться! Если твари рванут вниз — стреляйте не раздумывая, — предупредил я и обвёл собравшихся взглядом.

Манулов торопливо добил очередной патрон и протянул мне готовую дюжину. Я даже не понял в начале, чего он так скривился, но, когда забрал, сам едва сдержался, чтобы не поморщиться. Каждый патрон, да нет, правильнее называть такие дуры снарядами, весил грамм сто пятьдесят, не меньше.

— Ну, с богом, — пробормотал я, на скорую руку забив магазин и присоединив его к оружию. — Убрать матрас!

Десяток стволов смотрело на дыру со всех сторон, готовые открыть стрельбу. Матрас дёрнули в четыре руки, высвобождая проход на третий этаж, и в лицо непривычно ударил яркий свет и плотный запах гнили. Но переживать по этому поводу было некогда. Стоило глазам чуть привыкнуть, и я полез вверх.

— Чисто. Следующий! — скомандовал я, держа на прицеле здоровенный пролом в стене. Разведка дроном тоже показывала, что тварей поблизости не осталось, но рисковать не стоило, так что вперёд я не полез, а дождался, пока поднимется копьё Борзых и Филинов, и только потом подошёл к пролому.

— Не дайте меня сцапать, — держась последним, проговорил Кирилл.

Под чуткой охраной он приблизился к дыре и выстрелил в воздух три ракеты, одну за другой. Красную, синюю и белую. Я было хотел заметить, что порядок неправильный, но, когда они пересекли верхнюю точку траектории и начали медленно спускаться, всё встало на свои места. БеСиК во всей красе.

— Ну, внимание мы точно привлекли, — проговорил Кирилл, быстро отойдя от провала. — Теперь снова ждать.

— К этому мы привычные… — проговорил Данила, а затем замер с оружием. Вот только не было в его стойке спокойствия и размеренности, наоборот, он сжался, словно борзая перед рывком.

Я же не стал так напрягаться, но вывел на поверхность дрона, чтобы контролировать окружающее нас пространство. Что сказать — наш сигнал реально заметили, жаль не только в крепости. Стоило бело-сине-красному сигналу появиться в небесах, как к нашей позиции рвануло несколько сотен заражённых.

— Готовимся, они близко, — приказал я, сам поднимая ствол, и когда до ближайшей твари осталось не больше пятидесяти метров, её вдруг снесло в сторону, словно мощным порывом ветра. Бегущую за ней следом — тоже, а затем по монстрам начал бить крупнокалиберный пулемёт, срезая сразу несколько врагов за очередь.

И всё же их оставалось слишком много.

— Готовность пять. Четыре. Три… контакт! — крикнул я, и в тот же миг несколько ружей выстрелило в показавшуюся в проходе тварь. Её тоже снесло, как и следующую, так что мне оставалось лишь предупреждать соратников и ждать, когда они не справятся. Но выучка у княжича и его копья оказалась на высоте. За десяток минут ни один враг не сумел дойти до пролома в стене.

— Внимание, слева идут союзники, — предупредил я, обнаружив крупный отряд, спустившийся со стены и двигающийся в нашем направлении. Возглавлял их Паладин, сметающий жидкие потоки из тварей своим гигантским мечом.

— Штыки примкнуть! — скомандовал Данила, но сам достал из ножен меч, встав у прохода. Минут пять мы ещё отбивались, стреляя во всё, что движется, а затем поток тварей прекратился. Вернее, его срезало шквальным огнём от подошедшего отряда.

— Прекратить огонь! На предохранитель! — скомандовал я, и так ни разу и не выстрелив из новой пушки, повесил её вдоль тела. Вскользь подумал, что такому оружию нужно и ремень соответствующий подобрать с удобным положением для трёхточки.

— Не стрелять! Показать руки! — раздался грубый мужской голос с той стороны. — Выходи по одному!

— Это княжич Борзых, заместитель коменданта передового Капонира, — выступил вперёд Данила, не спеша убирать меч в ножны. — Есть выходить по одному! Я иду.

— Хорошо, княжич, выходите, — с куда меньшей уверенностью ответил мужчина. — Только держите руки так, чтобы я их видел.

— Не хочешь меч убрать? — спросил я, но Данила лишь дёрнул плечом и полез в дыру. Благодаря дрону я видел, как его тут же взяли под прицел сразу десяток человек. Затем к нему подошёл кто-то в броне с вышитой на груди скалящейся пастью, волчьей. Ощущение проблем пробежало ледяными мурашками по хребту, но пока обошлось.

Данила опустил руку на протянутый шар, и через пару секунд тот загорелся зелёным, что несколько разрядило обстановку.

— Следующий! — скомандовал офицер Волковых. И один за другим начали выходить рыцари-побратимы, только когда всё копьё Данилы оказалось снаружи, и мы убедились в том, что там достаточно безопасно, за ними последовал Филинов. Прижимающий к груди рюкзак с записями и артефактами он подбежал к Волкову, положил руку на шар и тут же приказал выдать ему сопровождение.

— У меня миссия чрезвычайной важности. Я должен доставить артефакты и записи в орден. Немедля!

— Мы предоставим вам охрану, как только закончим проверку, — неприязненно ответил офицер. — Считайте, что все бойцы вокруг — ваше сопровождение. А потому ждите приказа на выдвижение и не мешайте работе.

— Вы не понимаете, это определит выживание человечества на многие циклы вперёд! Вы должны немедля доставить меня и записи…

— Не понимаю, и вы подождёте. Раньше нас до крепости точно не доберётесь. Следующий!

— Поднимаем раненых! — крикнул я, помахав рукой от входа.

— Тащить на себе никого не будем, — предупредил Волков. — Мы и так тут вне общих приказов.

— И не надо, с этим мы и сами справимся, — ответил я. — Иван, быстро сюда дуй.

За пять минут мы принесли всех раненых наружу, прошли проверку и только убедившись, что никого не осталось, я вышел из провала, последним. Положил руку на шар и напрягся, когда он пару секунд не отвечал. Куда больше напряглись бойцы вокруг, некоторые из сопровождающих даже положили руки на оружие, но артефакт сработал.

— Все? Двигаемся споро, мы никого ждать не будем, своих раненых тащите сами, — повторил офицер. — Княжича и библиария в круг.

— Стройся. Держимся вместе, раненые — в центре. Манулов и Быков — ко мне, замыкаем, — скомандовал я, поняв, что нас охранять никто не собирается. Приоритетные цели офицер определил сразу. А нам что? Мы привычные.

Благо Паладин расстарался и в дороге даже не пришлось особенно отбиваться. Только пара тварей прорвалась через точную стрельбу Васи, но этих несчастных прикончил я. После первого же выстрела понял, что — да, надо дуру не к плечу прижимать, а к пластине кирасы, а то так и кости переломать можно.

Зато эффект — сногсшибательный, во всех смыслах. Достаточно одной пули, и можно даже не попадать точно в голову, врагов буквально разрывало на части. Ничуть не хуже пушки Ивана, тот даже начал завистливо коситься в мою сторону, когда мы, наконец, добрались до подъёмника.

Тут произошла небольшая заминка, все мы разом не поместились, пришлось подниматься в несколько партий, и мы вновь замыкали движение, отбиваясь уже всерьёз. Мне даже пришлось перейти на пистолет, когда были израсходованы двенадцать монструозных патронов. Но на стене не стали лишний раз тормозить и подняли всех за три захода. Только вот встреча наверху мне совсем не понравилась.

— Оружие сдать! — приказал всё тот же офицер Волковых. — Вы самовольно оставили позиции и пойдёте под трибунал. Все до единого. И титулы вас не спасут.

— Оставьте, капитан. Именем инквизиции, я забираю комиссара, — раздался из-за его спины знакомый голос, и вперёд вышла улыбающаяся Жанна. — Здравствуй, Старый. Я знала, что ты выберешься из этой заварушки.

Глава 13

— Спасибо, я тоже рад тебя видеть, — улыбнувшись ответил я, чем заставил девушку приподнять бровь.

«Не хочу вмешиваться, но у неё участилось сердцебиение и выделились…»

«Достаточно было сказать, что она смутилась», — прервал я Сару.

— Не знаю, что именно ты имеешь в виду, — сказала Жанна, поправив локон, выбившийся из причёски за порозовевшее ушко. — Я лишь говорю о том, что не зря доверила тебе важную должность. Ты оправдал ожидания.

— А я-то думал, что местами их даже превзошёл, — усмехнулся я. — Но спасибо за напоминание о должностных обязанностях. Увы, но уйти, бросив своих подчинённых, я не имею права.

— Ты отказываешься от защиты и привилегий инквизиции?

— Инквизиция откажет мне в защите и привилегиях из-за того, что я добросовестно выполняю обязанности комиссара?

— Как ты поставил вопрос, — скривилась Барсова, а затем, усмехнувшись, махнула офицеру. — Хорошо, я тебя поняла. Можете забирать его.

— Отлично. Дворян среди вас нет, инквизиция вас не защищает. Оружие сдать! — рыкнул офицер Волковых.

— Подержишь у себя? — спросил я у Жанны, протянув её ножны с благословенным кинжалом.

— А, ну то есть оружие ты мне можешь доверить, а упростить мне жизнь не хочешь? — хмыкнула инквизитор, и, выхватив у меня ножны, развернулась и пошла не оглядываясь. Хотя чёрт с ним, вид сзади у неё реально был загляденье. Недаром Иван восхищался её кормой.

— Так нам что, реально оружие сдать? — проговорил Манулов, положа ладони на рукояти револьверов.

— Только под опись и роспись, чтобы потом ничего случайно не потерялось, — громко, чтобы все слышали, сказал я. — Мы не оказываем сопротивления, господин офицер, наоборот, мы хотим соблюсти все формальности и правила.

— Ты ещё будешь мне указывать, что делать? — рыкнул Волков.

— Хотите угрожать комиссару, пережившему бедствие в передовом капонире? — усмехнувшись спросил я, и по одному движению руки все бойцы, скопившиеся на стене, положили руки на оружие, заставив обороняющихся отступить на шаг. — Давайте не усложнять друг другу жизнь. Будем сохранять законность действий.

— Вы мне угрожаете? — севшим голосом прорычал офицер. — Бросьте оружие!

— Назад! — рявкнул я, да так, что даже сам не ожидал такого эффекта. Большая часть охранников реально сделала шаг, а то и два назад. Кто-то чуть не свалился со стены. Некоторые вздёрнули стволы, но стоящие у меня за спиной бойцы тоже обнажили обрезы и револьверы, но больше всего испуганных взглядов сосредоточилось на пушке тяжело дышащего Быкова и на спокойно висящем у меня на груди ружьё.

— Офицер, вы хотите устроить бойню, или исполнить закон? Если первое, будьте уверены — выживем мы, — сказал я, демонстративно держа руки подальше от оружия. — Стоит ли вежливое поведение вашей жизни? Или же вам приказали спровоцировать нас, чтобы применить силу? По глазам вижу, что да. Кто приказал? Великий князь Волков?

— Не тебе спрашивать у дворянина, — храбрясь проговорил мужчина.

— Не мне? В смысле не комиссару, отмотавшему всё бедствие на передовой? Ты это имел в виду? Решил, что ты с какого-то перепуга выше меня стоишь? А может, выше закона и слова Императора? Это хочешь сказать?

— Ты что это себе право определять, где слово Императора, а где нет, присвоить решил? — криво усмехнулся представитель Волковых, но близко подходить не спешил. — Это дело суда, а не твоё. А раз ты…

— Сел! — теперь уже совершенно осознанно рявкнул я, проверяя догадку. Сработало. Не знаю, возможно, это дух на меня так влиял, или Сара что-то подшаманила с голосом, но офицер Волковых реально плюхнулся на задницу прямо перед всеми. Наступила давящая тишина, прерываемая лишь огнём артиллерии, а затем у меня за спиной раздались нервные смешки, перешедшие в громкий хохот.

— Смотри, а команды он хорошо выполняет. Не хуже Борзых, — слишком громко, для того чтобы не быть услышанными, раздалось несколько голосов.

— Да, я вас! Да, вас!.. — вскочил офицер, красный как рак.

— Вы прямо говорите о том, что не собираетесь соблюдать законы, данные нам Императором? — громко спросил я, поочерёдно глядя в глаза собравшимся и многие из солдат тут же отворачивались и опускали оружие. — О ваших действиях будет доложено на суде и в отчёте для инквизиции.

— Ты отказался от её защиты!

— Ты чем слушал, служивый? Я отказался уходить от своих людей, догадываясь, что вы пойдёте на всякое. Ни от должности, ни от протекции, я не отказывался. И вам ещё не раз придётся пожалеть о своём поведении. Хотите забрать оружие? Нет проблем — готовьте опись, принимайте, расписывайтесь, предоставляйте документы в судебную канцелярию. Одну копию передадите в клан Борзых. Вторую в инквизицию. Так что три стандартных ведомости о передаче оружия на хранение меня устроит. А потом будем разбираться со статусом подозреваемых или свидетелей.

— Принесите ведомости, — зло произнёс офицер, но затем усмехнулся. — Если они так хотят, вместо удобных коек проведут несколько часов на свежем воздухе.

— Мы неба не видели почти месяц. Так что нам это только в Радость, — я улыбнулся, подставляя лицо свежему ветру. — Никому не пожелаю отбиваться на передовой от подобных тварей.

— Вы самовольно покинули позиции и за это поплатитесь. Все вы, — зло прошипел офицер. — Несите бумаги!

Нас и в самом деле сильно подзадержали на стене, чуть ли не полдня, так что в конце все умаялись, но в первые часы небо над головой и возможность наблюдать за злобными рыкающими офицерами клана Волковых компенсировали все неудобства. Я же использовал это время не столько для отдыха, сколько для разговора с людьми.

То, что мне удалось взять «на понт» дознавателя княжеского клана, иначе как везением не назовёшь. Сара на прямой вопрос ответила, что ничего такого во мне не меняла, чтобы производило столь внушительное впечатление на посторонних. Тигра, которого я замечал пару раз боковым зрением, выглядел вполне бодрым, не потратившимся, но и не особенно упитанным.

Теперь же мне предстояло подготовиться, к суду. Уже понятно, что «судилище» у Волковых не выйдет. Мало того что привлечена инквизиция, так и род Борзых в стороне не останется. Вопрос только, когда Ольга начнёт дёргать за ниточки, и как попробует вывернуть ситуацию в свою пользу.

Закончили мы сдавать оружие и общаться уже глубокой ночью, после чего нас развели по камерам. И если большую часть бойцов поместили в обезьянник, клетку со скамейками, то меня в удивительно удобную одиночную камеру с нормальной кроватью, раковиной и унитазом. Ну и соседом.

— Княжич, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть.

— Говорят, ты настоящий переполох устроил. Со скандалом. И даже волка сидеть заставил, — с улыбкой сказал Данила. — Поздравляю, только как бы нам это боком не вышло. Сопротивление законной власти.

— Тут уже ничего не поделать. Современный уголовный кодекс мне раздобыть не удалось, а тот, что я помню — вряд ли актуален. Но не отдавать же им подарки и благословенное оружие, верно?

— Это да. Меня только сестра уговорила меч сдать. А так бы… — поджав губы проговорил Данила. — Эти уроды совсем обнаглели! У княжеской крови пытаться личное оружие отбирать! Кем они себя возомнили?

— Временными правителями, — ответил я, пожав плечами. — Раз главнокомандующий сезоном отвечает только за происходящее в течение девяноста ночей. Ну плюс-минус две.

— Некоторые просят назвать их Цезарями.

— А там и до царей недалеко, при живом-то императоре, — усмехнулся я, садясь на койку. — Ольга уже заходила? Есть вариант передать ей весточку?

— Если хочешь спросить, вступится ли она за тебя — очевидно, что да. Как и за моё копьё. Что бы ни решили на суде — мы неприкосновенны. Вопрос только в справедливой оценке наших действий и заслуг. Волков постарается их приуменьшить или вообще выставить недостатками и провалами. Но я поговорил с сестрой…

— Вообще, меня это мало волнует. Я больше спрашиваю за тех бойцов, которые прошли с нами это Бедствие.

— Они просто наёмники, не больше и не меньше. Получили свою плату и свободны. Ну или нет, как суд решит. А клан на их защиту вставать не обязан.

— Странное отношение, но я тебя понимаю. Есть родственники, семья, клан, а есть все остальные.

— Точно, — довольный, что до меня дошло, кивнул Данила.

— Не думаешь, что это не совсем правильно. Они всё же вместе с нами воевали, проливали кровь, чужую, но и свою.

— Так, им за это заплатят. Те места и ресурсы, которые могли бы пойти на развитие клана. Но передовой капонир — не то место, куда много желающих пойти. Да ты сам всё видел, погибла почти половина. И то, нам повезло, что ты был с нами вместе.

— Ладно… — помассировав переносицу, я несколько секунд думал, что делать, а затем встал и начал барабанить в дверь.

— Ты чего? — удивился Данила.

— Нормально всё, жди, — ответил я не оборачиваясь и продолжил стучать ногами по решётке. Своего я добился, и минуты через две к камере подошёл охранник.

— Что у вас случилось, господа? — с хорошо заметной ухмылкой спросил подошедший охранник. — Слишком жёсткие матрасы? Слишком мягкие подушки?

— Ваша гостиница выше всяких похвал, только почитать нечего, — ответил я, заставив мужчину удивиться. — Будьте добры, принесите что-нибудь интересное, только не свод законов по военной службе.

— Ха-ха, думаю, одна книжечка у меня для вас найдётся, чтиво в самый раз, — ответил охранник, и через пару минут вернулся с наигнуснейшей улыбкой. — Ох, как жаль, но остался только устав и уголовный кодекс. Держи, чтиво увлекательное, уверен тебя затянет. А вашим побирушкам вообще жизнь в корне изменит.

— Ну спасибо… — с показной досадой проговорил я, крутя в руке так необходимую мне книжку, а когда охранник отошёл, добавил вполголоса: — Делай что хочешь, только не бросай меня в терновый куст.

— Отшили тебя? — с сочувствием проговорил Данила.

— Нет, ну что ты. Я, наоборот, получил именно то, что хотел, — усмехнулся я, возвращаясь на койку. — Как думаешь, нас скоро вызовут?

— Как закончится бедствие, ещё ночей пять точно продержат за решёткой.

— Это отлично. Значит, можно не торопиться, — улыбнулся я и начал раздеваться. — В душ нас когда поведут?

— Не знаю, может, и никогда… — пожал плечами Данила.

— Ну и ладно, будем обходиться тем, что есть. — ответил я, разделся и начал обтираться мокрым полотенцем. А то кровать чистая, а мы две недели не то что не мылись — одежду не меняли. Хорошо хоть в разрушенном бункере запасов воды хватило, а то умерли бы от жажды.

— Кх-кхм… — демонстративно откашлялся кто-то за моей спиной, и я обернулся как есть, то бишь голышом. Княгиня Ольга, а это была именно она, тут же прикрыла лицо руками, но я заметил, как её взгляд мазнул по моему телу, а щёки налились румянцем. Оглянулся на зеркало, ну да, мышечная масса не уменьшилась, а вот жирков я лишился, разом став куда более рельефным.

— Советую вам поскорее одеться, — пробасил с ухмылкой князь Владимир, сопровождающий Ольгу. — Неприлично молодым девушкам в таком виде показываться.

— Так это же не я к вам пришёл, а вы к нам, — не собираясь смущаться, ответил я. — К тому же выбор у меня невелик, а ещё надо вещи постирать…

— Вам принесут сменное бельё, соответствующее вашему Статусу, — весьма двусмысленно сказала Ольга. — А сейчас потрудитесь прикрыться.

— Вот как, теперь мы на вы? Может, ещё и по фамилии? — удивился я и, взяв уголовный кодекс, прикрыл им причинное место. — Готово.

— Ну хоть так… — с небольшой запинкой проговорила княгиня. — Только смотрите, чтобы это не сочли неуважением к закону.

— Верно, а то ещё скажут, что ты все эти законы и правила на хрене вертел, — съюморил Данила.

— Так? — не оставшись в долгу, спросил я и повернул раскрытую книгу.

— Ой, фу! — Ольга резко отвернулась. — Как тебе не стыдно⁈

— О! Вот мы и снова на «ты» перешли. А вообще, мне стыдно надевать грязное. Пропахшее потом и кровью. Да и вообще между мясными валами не розами пахнет. А в суд хотелось бы прийти полностью подготовленным.

— К слову об этом. Суда не будет, — сказал князь Владимир. — По крайней мере, не над тобой. Как глава рода Борзых, княгиня Ольга потребовала отпустить своих брата и побратима. Рассмотрев предварительные обстоятельства, суд согласился.

— Это будут использовать против вас, — возразил я. — Скажут, что клан Борзых струсил и решил сбежать.

— Пусть говорят что угодно, но я не поставлю вас под удар, — наконец посмотрев на меня нормально, сказала Ольга. — Борзые не предстанут перед судом Волкова.

— Если таково твоё желание — нет проблем. Борзые и в самом деле не встанут. Но оставлять своих людей на растерзание и судилище я точно не собираюсь.

— Все наши люди будут свободны в ближайшие несколько часов.

— Под «нашими» ты подразумеваешь только копьё княжича и нас двоих?

— Разве этого мало? — удивлённо подняла бровь Ольга. — Все знают, своих мы никогда в беде не бросаем. Империя, род и клан всегда на равных позициях.

— Княгиня имеет в виду выживание Империи человечества и личные приказы Вечного императора, чтобы ты не трактовал её слова слишком широко, — пояснил князь Владимир. — Если у тебя есть такое желание, мы можем оставить тебя в камере…

— Никого мы не оставим! — тут же повернулась к дяде Ольга.

— Даже если я сам этого захочу? — спросил я, заставив девушку нахмуриться. — Как я уже сказал, у меня есть несколько людей, с которыми мы бились плечо к плечу, и пусть побратимами я их не называл, крови мы пролили немало. И бросать их я не намерен. К тому же, вполне возможно, что у меня найдётся чем удивить Волковых.

— Ты разбираешься в законодательстве? — удивлённо посмотрела на меня Ольга, затем опустила взгляд на книгу и вновь зарделась.

— У меня идеальная фотографическая Память, — чуть приврал я, ведь у Сары и в самом деле такая память была. — Так что мне хватит прочесть этот кодекс несколько раз, в идеале с примечаниями и правоприменением, но уверен, я найду достаточно лазеек, чтобы выручить своих людей. А если повезёт, то и получить заслуженные награды не только для себя, но и для рода Борзых.

— Тогда я остаюсь, — сказал Данила и, закинув руки за голову, развалился на кровати. — Иначе кто будет победу клана отстаивать?

— Ты серьёзно собрался победить Волковых на суде? Они же тебе даже слова не дадут, а если и дадут — сумеют очернить с ног до головы. Это слишком рискованно!

— Наоборот, никаких рисков. Если у меня всё получится, мы выиграем несколько политических очков. Если же я провалюсь — потеряем чуть больше, чем если бы просто сдались и демонстративно вытащили из тюрьмы только ближайших родственников.

— Что тебе нужно для выполнения плана? — посерьёзнев, спросил Владимир.

— В первую очередь — слово. Если мне заткнут рот — ничего не получится. А значит, меня должны вызвать или как свидетеля, или как подозреваемого. Во вторую — присутствие в качестве свидетеля одного из инквизиторов и братьев библиариев. Желательно — Жанну Барсову и Кирилла Филинова.

— Ты уверен, что эта драная кошка тебе нужна? — с нескрываемым недовольством проговорила Ольга. — Мы, конечно, пошлём весточку, но ничего не обещаем.

— А вам и не надо. Жанна, скорее всего, придёт сама, я ей, в конце концов, жизнь спас. Кириллу тоже. Но в первую очередь он придёт, чтобы поработать с артефактами. Передайте библиарию, что очки можно будет использовать так же, как я их использовал на верховном совете, во время спора с Секачовыми.

— Показать всем, как было на самом деле? — подняла бровь Ольга. — А ведь это может сработать. Тяжело спорить с записью.

— И это тоже. Поверьте, у меня найдётся чем их удивить. И доказать нашу правоту. Главное, подготовить всё заранее…

Глава 14

— Встать, высокий сезонный суд начинается, — объявил секретарь достаточно громко, чтобы я услышал даже из-за дверей. За последние трое суток я перечитал десяток юридических книг, в голове ничего не отложилось, но Сара благополучно сфотографировала всё, а я сделал заготовку стратегии и выяснил для себя несколько неочевидных деталей.

В первую очередь — разделение судов на три инстанции.

Гражданский суд, разбирает дела всех обычных людей в империи, имеет множество отделений в районах и кругах обороны. В мире, где я жил, было что-то подобное. Не самые серьёзные дела, не самые большие суммы. Ну и убийства в его юрисдикцию не входят.

Дворянский суд, тут казалось бы всё понятно из названия, но чем больше я вчитывался в уложения и кодексы, тем отчётливее становилось понимание, что это скорее военный суд. Правил меньше, но они куда строже. Всё, что прямо не разрешено — запрещено, и чаще всего единственным наказанием является смерть… через отправку на передовую. Ибо человеческий ресурс не безграничен. Наказания могли исчисляться десятками циклов подряд.

И последний — сезонный суд, он же военно-полевой. Учитывая, что мы находимся в крепости на линии соприкосновения, вполне оправданное явление. Правила сведены к пунктам устава. Наказания минимизированы и разделены на две категории. Отправить ещё дальше на передовую, оно же глубже в жопу, или пристрелить на месте.

Вторая существенная для нас вещь — возможность и отсутствие апелляций. Собственно, во всех судах можно было ещё три раза искать справедливости у более высоких лиц. В случае с дворянским судом, дойти можно было аж до самого императора или его постоянного представителя. Но нам это сейчас не поможет, ведь верховный полевой суд, он же высокий сезонный суд — самая верхняя возможная инстанция.

Третий факт — все суды, кроме гражданского, разбирают дела между дворянами, обычные люди в них даже не могут проходить как обвиняемые. Что, впрочем, не делает их жизнь легче. Наоборот, их скорее можно пристрелить при любом нарушении уголовных законов, и дворянин даже отвечать за это не обязан.

Четвёртая, существенная только для нас и клана Борзых — главой сезонного суда одновременно является главнокомандующий этого сезона. Привет, великий князь Волков, противник Борзых по политической арене. И надо же было так подставиться…

С точки зрения самого дела и нарушения, в которых нас, скорее всего, будут обвинять, это: оставления места службы, отягощённое активным ведением боевых действий, иначе говоря — дезертирство во время войны. Наказывается пятью сезонами на передовой. В случае невозможности продолжения несения службы заменяется на лишение дворянского статуса и конфискацией всего имущества.

На этом можно было бы и закончить, но были дополнительные прелести в виде: неисполнение прямых приказов вышестоящего командования — Бобров до самой смерти кричал что мы обязаны оставаться в бункере, превышение должностных полномочий — именно я приказал отступать, и меня послушались, хотя формально должен был встать во главе княжич Данила.

Учитывая, что сроки суммируются, мне грозило ни много ни мало три полных цикла в передовых капонирах. Восемнадцать сезонов или пятьдесят четыре месяца. Четыре с половиной года, в привычном мне времяисчислении. Без отпусков и перерывов, в местах, где смертность достигает девяносто процентов.

И с одной стороны, я был готов сражаться… но не подряд же? Да и расслабиться, отдохнуть и подлечиться точно не помешает.

И что в результате? Придётся защищаться! Но доказательства моей вины, как и вины княжича и всех наших подчинённых, мягко скажем на лицо. Мы здесь, живые, а бункер вон он, в паре километров дальше, разрушен до основания. Иначе произошедшее не истолкуешь, но была пара обнаруженных нами с Сарой лазеек, которые я и собирался использовать. Хотя на нисхождение суда рассчитывать не приходилось.

— Ввести обвиняемых! — раздался приказ Волкова, и охранники открыли перед нами с Данилой двери. Никаких наручников нам не полагалось, всё же княжич и номинальный побратим княгини, но и бежать тут некуда и незачем. Так что вошли мы в зал заседания с гордо поднятыми головами.

— Высокий сезонный суд рассматривает дело о дезертирстве, превышении полномочий и неисполнении своих обязательств командным составом передового капонира, — бегло прочитал секретарь. — Сторона обвинения хочет что-то сказать?

— Нет никакого смысла отрицать очевидное: они сбежали с передовой, бросили вверенный объект и допустили его разрушение противником, — сказал выступавший в роли обвинителя Секачов. — Более того, не назначавшийся верховным командованием на руководящие должности Старый обманом заставил людей бросить свои посты.

Ну да, ничего удивительного, что они пытаются разыграть эту карту. Я бы даже сказал, что странно на их месте не попытаться сыграть на элементарных вещах. Так что, вместо того, чтобы слушать обвинения, я осматривал зал в поисках нужных мне людей.

Довольно небольшое помещение, использовавшееся для совещаний расширенного командного состава, вмещало всего десяток человек, из которых половина — свидетели, сидящие с опущенными головами. Ясно, их уже обработали, и говорить они будут только то, что согласуется с позицией Волковых. Неприятно, но ожидаемо.

Как и присутствие Ольги с дядькой, главы Секачовых и нескольких Волковых. Все в нательной броне, будто готовые ринуться в бой. Хотя, возможно, так и было. Суд над Борзыми — дело, ради которого можно было оставить исполнение повседневных обязанностей. В конце концов, именно здесь решится, будет ли клан окончательно опозорен и выписан из дворянской книги, или, наоборот, получит шанс на возвращение в статус Великих.

А вот что оказалось неприятной неожиданностью — полное отсутствие представителей ордена и других княжеских родов. Ладно Кирилл, этот фанатик наверняка доставил артефакты в главную резиденцию и сейчас чахнет над ними, как кощей или курица-наседка. Но Жанна… Да и Медведевых я рассчитывал увидеть, как противовес. Значит, придётся обойтись и без артефактов, и без политической поддержки.

— Защита, вам есть что сказать? — Волков перевёл свой взгляд на официального представителя клана, на отца Данилы.

— Да, ваша честь. В связи с тяжестью выдвинутых обвинений, а также существенной разницей в ответственных, мы просим разбить это дело на несколько не связанных, — сказал, поднявшись, седой князь. — В качестве обвиняемых будут выступать княжич Данила Владимирович Борзых. Барон Бобров, ныне покойный. И Максим Бабров, по прозвищу Старый.

— Просьба отклонена. Не дело пытаться переложить вину на мёртвых. Тем более что оба представших перед нами обвиняемых имеют непосредственное отношение к клану Борзых и, вероятнее всего, действовали в сговоре. Дальше.

— В таком случае я прошу разрешить высказаться княгине Ольге, — погрустневшим голосом объявил Владимир.

— Что, собираетесь переложить всю вину на пришлого? Ну послушаем, как клан Борзых отказывается от кровника, — усмехнулся Секачов. — И кто вообще будет после такого работать с изгоями…

— Это оскорбление!

— Тишина в зале. Прошение удовлетворено, ваше слово, княгиня, — едко выделив последнюю часть фразы, произнёс Волков.

— Благодарю, судья, — сказала Ольга поднявшись. Надо сказать, выглядела она максимально собранной и сдержанной. — Как глава рода Борзых, я называю Максима Баброва, по прозвищу Старый, членом клана Борзых, со всеми правами и обязанностями. Так же, как глава княжеского рода, я дарую ему статус дворянина.

— Что за бред? Вы теперь любую шавку к себе принимать станете? — возмутился Секачов. — А по поводу титула и статуса — его может даровать лишь император.

— Для простых людей — да. Но у нас, как у великого княжеского рода, такой привилегии никто не отнимал, — возразил Владимир и положил перед Волковым толстенную книгу. — Вот здесь, в уложении, всё досконально описано. Лишь Император и верховный дворянский суд может оспорить или изменить положение о клане.

— Не понимаю, чего вы добиваетесь. Но хорошо, сведения приняты, — чуть нахмурившись, проговорил Волков.

— Это нисколько не облегчает обвинения против княжича Данилы и Старого, — вмешался Секачов. — Наоборот, теперь их связь не придётся доказывать.

— Мы никогда её и не отрицали, — пожав плечами, ответил Владимир. — В связи с этим прошу высказаться подозреваемому Старому.

— На каком основании?

— Он хочет признать свою вину, как представитель клана Борзых, — ответил Владимир, и судья, понимающий, что что-то идёт не так, кивнул, разрешая мне подняться.

— Ваши сиятельства, высокий суд, я Максим Бабров, по прозвищу Старый, официально заявляю, что именно мои действия привели к оставлению передового капонира. Воспользовавшись смертью коменданта Боброва и травмой княжича Борзых, я отдал приказ об эвакуации.

— Ха, да они даже не отрицают!

— В связи с этим я прошу снять обвинения с княжича Данилы, так как он был лишь жертвой моих манипуляций, не отвечал за принятые мной решения и, попав под влияние, следовал моим командам. Убедиться в этом вы можете, опросив свидетелей, любого из сидящих в зале.

— Учитывая, что княгиня только что признала тебя частью клана, не вижу никакого смысла в таком перекладывании вины, — проговорил Волков и ещё сильнее нахмурился. Я его прекрасно понимал, с точки зрения великого князя всё происходило как нельзя лучше, играя ему на руку. А когда всё идёт слишком хорошо, значит, он просто не видит картину в целом. — Не важно, кто из Борзых нарушил закон, это не снимает ответственности со всего клана.

— Мы просим изменить состав обвиняемых, — повторил Владимир. — Княжич Данила не несёт ответственности за происходящее, что не снимает её с княжеского побратима — Максима. Княжич пока слишком молод и подвержен чужому влиянию, он не отдавал приказов покинуть капонир и во время эвакуации сам находился под давлением от смерти наставника.

Несколько секунд великий князь Волков молчал, явно выбирая, как ему поступить. Обвинение пусть уже и не подростка, но молодого парня, в том, чего он не делал, после могло сказаться на репутации клана и его личной. Тем более что оставался второй. Явный подозреваемый, так ещё и сознающийся во всём добровольно, под запись.

— Да какая разница? Они оба из Борзых, вину с клана это не снимает! — заявил Секачов, лишь подтолкнув судью к решению.

— Хорошо, мы удовлетворяем просьбу стороны защиты. Если княжич Борзых публично даст показания против своего соратника и побратима, мы снимем с него обвинения и переведём в статус пострадавшего.

Это был очень скользкий момент. Данила наотрез отказывался давать против меня показания, так что его пришлось уговаривать два дня, не раскрывая, зачем он это делает, чтобы парень своим довольным видом не сорвал весь план.

— Это мерзко… — пробормотал княжич, но под суровым взглядом отца поднялся. — Да, так и было…

— Что да, говорите по форме.

— Я, княжич Данила Владимирович Борзых, сообщаю суду, что именно так, как говорит Старый, всё и было, — зло ответил парень. — Во время защиты от последнего штурма именно Старый отдавал приказ об эвакуации, после смерти коменданта. Бобров говорил стоять до конца, даже когда твари ворвались на второй этаж. Тогда мой наставник был серьёзно ранен, а после погиб, и я не отдавал себе отчёта в происходящем…

— Показания приняты и записаны. Мы снимаем обвинения с княжича Данилы. Максим Бабров, в связи с признанием, сделанным в зале суда, вы признаётесь виновным в неподчинении приказам, злостном превышении должностных полномочий и массовом дезертирстве. Вам есть что добавить?

— В связи с тем, что судом установлена невиновность княжича Данилы и невозможностью представлять Максима Баброва я беру самоотвод, — произнёс Владимир, садясь на своё место, и люди в зале начали переглядываться.

— Да, ваша честь. Учитывая обстоятельства, я буду вынужден защищать сам себя. Я действительно сделал всё это. И гораздо больше, — сказал я в полной тишине. — Надеюсь, вы всё правильно записали, и у вас хватит бумаги, ведь это только начало.

— Какое ещё начало? Дело закрыто, ты виновен, и сам признался в этом! — крикнул Секачов, после чего Волков так на него зыркнул, что здоровяк мгновенно вспотел.

— Что ещё вы хотите добавить? — повернувшись ко мне, спросил великий князь.

— Согласно первому пункту городской хартии, любые действия, направленные на выживание человечества, являются оправданными, — довольно проговорил я, кладя на стол тонкую книжечку. — В связи с экстремальной опасностью, которую представляли формирующиеся Чемпионы техносов, я, уполномоченный представитель инквизиции, комиссар Максим Бабров, по прозвищу Старый, согласно статье седьмой о деятельности инквизиции, принял на себя командование капониром.

Ещё одна книжка легла поверх первой. А затем на неё легли ещё и ещё одна.

— Как официально назначенный инквизицией командир, я вычленил приоритетные задачи, некоторые из которых были куда важнее, чем сохранение капонира. В первую очередь — сохранение библиария Кирилла Филинова, его записей и артефактов, которые, уверен, окажут существенное влияние на развитие общества и технологий.

— Не вам определять, что было первостепенным, — сухо проговорил Волков. — Для этого есть командование и руководство инквизицией.

— Совершенно верно, ваша честь. Однако, согласно статье сто двадцать первой, параграфа четвёртого, в случае невозможности получения прямого приказа от командования, комиссар обязан взять на себя чрезвычайные полномочия по руководству на месте. Что и было мной осуществлено, — похлопав по своду уставов, проговорил я. — Таким образом, задача сохранения жизни библиария, его записей и артефактов, была осуществлена в полном объёме.

— Это же бред! Какой библиарий? Вы приказали отступить всей части! — возмутился Секачов.

— Хотите выступить против инквизиции? Или прямо нарушить закон? — улыбаясь спросил я, чем выбесил Волкова.

— Вы апеллируете к вашему подчинению инквизиции, однако здесь нет представителя, который мог бы подтвердить или опровергнуть ваши слова, — сдержавшись в последний момент, произнёс великий князь. — У суда нет повода доверять вашим словам или суждениям.

— Вы правы, ваша честь, совершенно правы. Но одно дело, судить равного себе, или стоящего чуть ниже, а совершенно другое — человека, находящегося совершенно не в вашей власти, — улыбка сама собой расползлась от уха до уха. — Если же вы готовы осудить меня, исполнявшего свой долг перед человечеством, что превыше долга перед командованием, тогда у меня скорее вопрос к вам. На чьей стороне вы боретесь?

— Решили прикрыться инквизицией? И где они тогда? Где их представитель? — громко сказал Секачов, нависая над столом. — Не верьте ни единому его слову, ваша честь, он просто балабол, что…

— Кто звал инквизицию⁈ — с грохотом распахнув дверь, спросила Жанна. Шла она не одна, а в компании Кирилла и других братьев по ордену. — Что здесь происходит, господа?

— Меня пытаются засудить вопреки законам ордена и города, госпожа инквизитор. — нисколько не смущаясь неожиданному появлению, ответил я. — За исполнение моих прямых обязанностей.

— Это откровенная ложь! — голос Секачова сорвался на низкий визг.

— Достаточно! — поджав губы проговорил Волков, глядя на продолжающих входить людей в чёрных балахонах. — Произошло недопонимание, ваш человек…

— Мой? Ну, может и мой, — улыбнувшись ответила Жанна. — Вы, очевидно, хотели сказать: как много он сделал для города? Спас артефакты и моего собрата по ордену. Записи. Проигнорировав угрозу для собственной жизни и жизней окружающих, занимался целеуказанием на чемпионов врага. Которых вы, великий князь, позорно бежав с поля боя, проворонили. Инквизиция уже получила подробный отчёт брата Кирилла. И будьте уверены, его копия ляжет на стол Императору. Вопрос только, какая вам будет уготовлена роль в этом документе…

— Можете говорить что угодно. Император знает, что Волковы преданы!

— Что не мешает вам, ну скажем, заблуждаться. Или можем попробовать иначе — плести свои немудрёные интриги, пытаясь обвинить в собственных провалах других и приписывая себе чужие заслуги. В том числе заслуги инквизиции и её сторонников.

— Это обвинение? — чуть рыкнув, спросил Волков.

— Пока, я подчёркиваю — пока, нет. Но всё может измениться, если мы не разрешим это незначительное… как вы его назвали?.. недопонимание, — откровенно ухмыляясь, ответила Жанна. — Надеюсь, в вашем отчёте Императору не будет чужих заслуг. Только ваши, как командующего. Не заставляйте нас вмешиваться.

— Будьте уверены, я прослежу, чтобы там были только голые факты, — пробасил один из «братьев» и скинул капюшон, под которым обнаружился великий князь Медведев. — Ну что, Вова, кажется, в этот раз ты заигрался?

— Дело аннулировано. Вывести всех из зала! — рыкнув приказал Волков и ударил по столу молоточком, да только не сумел сдержаться, и деревянная рукоять переломилась пополам, а набалдашник улетел в зал. Прямо мне в руки. Довольный я сунул его в карман куртки.

— Ну что, оставим великих общаться? — сказала Барсова, подойдя ко мне. — Нам тоже есть что обсудить. Например, твою службу в инквизиции.

— Вы немного опоздали, — вмешалась Ольга, старающаяся держаться подобающе княгине. — Если бы вы появились чуть раньше, этого цирка не случилось. Пять минут назад я была вынуждена признать его дворянином из дома Борзых.

— Если «вынуждены», то ничего страшного. Инквизиция освобождает даже от кровных связей, не то что какого-то там побратимства, — продолжила настаивать Жанна, подойдя ко мне вплотную и буквально уперевшись грудью в бок. — Он пойдёт с нами.

— Не для того мы всё это устраивали и ставили на кон благополучие клана, чтобы отдать вам Старого, — ответила Ольга, и тоже шагнув ко мне, схватила за руку. — Скажи ей, что останешься с нами.

— Гхм, дамы, давайте обсудим это позже, — пробормотал я, ощущая, как в помещении резко становится слишком жарко. Чёрт, да лучше я в камере ещё посижу, чем оказавшись меж двух огней…

Конец арки Бедствия техно-зомби.

Глава 15

Как мне удалось уйти из-под перекрёстного огня? Понятия не имею. Обе то ли девушки, то ли молодых женщины, не собирались отказываться от перспективного кандидата в… и вот тут на мой вопрос они замялись и сказали совсем не то, что было у них на уме. Обошлись формальными предложениями, на которые я согласился, оба.

В результате я остался в статусе дворянина из рода Борзых, комиссара, на службе у инквизиции. Очень шаткое положение, которое тем не менее открывало множество перспектив, о которых я раньше и не задумывался. И в то же самое время оказался должен двум очень могущественным, хоть ещё и не на пике, силам.

— Вас можно поздравить? — сказал мне Филинов старший, встретивший нашу делегацию. Мы как раз выходили из импровизированного зала суда. — Вы удивительным образом сумели выполнить обещание, данное на совете князей, и нарушить его.

— Приветствую вас. Удивительно, что вы лично решили со мной увидеться.

— О, это такая малость. Я всего лишь находился рядом, думал зайти на само судилище, но всё закончилось быстрее, — усмехнулся Филинов, явно давая понять, что собирался сделать меня должником. Или оказать поддержку, как повернёшь.

— Надеюсь, что этот эпизод не станет препятствием к нашему обговорённому сотрудничеству по артефактам.

— А у вас есть что-то ещё? — с явным удивлением спросил магистр.

— Учитывая формулировку вопроса, я бы сказал, что у меня есть совесть, и просил вернуть артефакты, за которые орден ещё не расплатился. Ведь даже за пульт вы мне ещё остались должны детали для квадрокоптера, — напомнил я, но Филинов посмотрел на меня с детским недоумением в глазах.

— Вы же дворянин, как вам не стыдно торговаться, да ещё и требовать что-то от ордена, защищающего империю? — сокрушённо покачал он головой.

— Дворянин я только пятнадцать минут, а вот артефакты принёс с собой аж из другой эпохи. В идеальном состоянии. Так что, думаю, за такое не грех и заплатить сполна.

— Так понимаю, нашего благоволения уже недостаточно?

— Я его ценю настолько, что согласился остаться в рядах комиссаров, не уходя полностью в дела рода Борзых, — ответил я, провожая взглядом делегацию, возглавляемую Ольгой.

— Необычайная ситуация, редкость, которая достояна упоминания. Однако на мой взгляд, род княгини Борзых получил многое, а отдал всего ничего — благоволение и дворянский статус одному человеку. Мы же не получили от этого конфликта ничего, зато одарили вас своим расположением. Не стоит его разменивать так дёшево.

— Вы правы, не будем мелочными, — улыбнулся я, понимая, что мои вещи, унесённые Кириллом, скорее всего, не вернуть. — В таком случае я прошу предоставить мне официальные полномочия комиссара, и поддержку от ордена, без обязательств с моей стороны. Думаю, за те три артефакта, что я вам передал, а также коллекцию художественных книг, это вполне уместная цена.

— За те три? — ухватился за мои слова магистр. — Значит, есть и другие. Хотя неважно… Что значит художественных?

— Ещё в моём распоряжении есть флешка с большим объёмом научных трудов по химии, геологии, физике…

— Насколько большим?

— Ну не библиотека, конечно, но я как раз ехал сдавать курсовую, а в документах остались десятки книг, по которым я её готовил. Плюс моему приживале удалось выудить небольшое количество специализированной, в том числе инженерной литературы из чипов заражённых. Но там я ещё сам не начал разбираться, что к чему, поэтому о ценности этих трудов даже не готов разговаривать.

— И где сейчас эта информация?

— Вот здесь, — улыбнувшись постучал я по бугорку на шее. — Но с помощью очков я могу выгрузить её на флешку.

— Везучий ты сукин сын, — выдохнул спустя несколько секунд тишины Филинов. — Что же. Дам совет. Ты больше не одиночка, ты в клане. Понимаю, что для тебя это дикость и тебе нужно время, чтобы прийти в себя, но одним своим предложением ты нарушаешь с десяток правил приличия.

— А при чём тут моя везучесть?

— Так, к слову, пришлось, — вновь обретя благодушный вид, ответил магистр. — Думаю, вам стоит поговорить об этом с княгиней, прежде чем род Борзых начнёт переговоры о передаче столь ценной информации ордену.

— Благодарю за совет, ваше сиятельство, обязательно им воспользуюсь.

— Орден благодарен за столь щедрое пожертвование с вашей стороны, и подготовит все необходимые бумаги. Освобождение от формальных обязанностей, при соблюдении привилегий, будет довольно проблематично. Но, думаю, куратор из инквизиции легко это нивелирует, — подумав, сказал Филинов, а потом хитро улыбнулся. — Кажется, у вас с Барсовой хорошие отношения, вот она и станет вашим начальством.

— Боюсь, у меня некоторые проблемы с подчинением.

— Хм. Тогда партнёром, — усмехнулся магистр, но тут же добавил: — По работе, естественно. Хотя вас никто не ограничивает… передумать и влиться в ряды ордена полностью. Смелые и неглупые люди нам очень нужны.

— Спасибо за доверие, я постараюсь его оправдать, но пока ещё слишком мало знаю, чтобы принять окончательное решение. Если позволите, я бы хотел обдумать это предложение, по крайней мере, пару недель.

— У вас будет тридцать три ночи. До нового сезона, — с отеческой улыбкой ответил Филинов. — Вам, безусловно, расскажут обо всём, но просто знайте — двери ордена всегда открыты для вас.

— Ещё раз благодарю, — я чуть поклонился и, разминувшись с магистром, направился дальше. Но не за Ольгой, а к своим бойцам, с которыми провёл на передовой последние тридцать… ночей. По дороге прихватил документы, начальника караула и пришёл уже во всеоружии.

— Ваше благородие, какими судьбами? — спросил Манулов. Он играл в карты с соседней камерой и сейчас быстро сгребал свои сокровища. Вместе с ним сидел, вернее, отжимался, Быков. А на койке лежал Михалыч и один из бойцов, пришедших ещё с подземной крепости.

— Да вот, хотел посмотреть, удобно ли вас устроили, а заодно поделиться радостными новостями.

— Нас отпустят? — тут же бросив занятия, спросил Быков.

— А это тут при чём? Главная новость — меня повысили и заодно даровали дворянский титул!

— Наши поздравления, ваше высокоблагородие, — сказал, повернувшись набок, Белков. — Это же отличные новости.

— А нам с них чего? — нахмурившись удивился Быков.

— Толстолобая твоя башка, — усмехнулся Васька. — Раз не повесили, а повысили, то его благородие оправдали, а раз так, и нам всем ничего не грозит.

— Всё верно говоришь, — улыбнувшись ответил я. — Вас выпустят немедля, а через пару часов можно будет и до города собраться.

— Наконец-то, — улыбнулся Быков, — по домам!

— Ну да, по домам… — проговорил Белков, севшим голосом, и откинулся на подушку. — По домам…

— Не стоит отчаиваться. Ноженьки твои зарастут, пусть и не сразу. А доехать мы тебе поможем, — сказал я, приободрив инженера. — Пока собирайтесь, я выясню, что насчёт транспорта. Именем инквизиции, открывайте!

— Слушаюсь, — неохотно проговорил караульный и пошёл открывать клетки. Организовав движение и проследив, чтобы никого не забыли, мы спокойно спустились в кладовые, где пришлось отстоять немаленькую очередь. Просто потому, что война за выживание человечества и не думала останавливаться, а значит наверх должны бесперебойно поступать припасы, а тут мы за своими пожитками пришли.

— Кто ответственный? — спросил взмыленный интендант.

— Моё благородие комиссар Старый.

— Ага, воровать не будете, — устало кивнул мужчина средних лет с давно лысеющей черепушкой и опрятной форме. — Вот вам опись, вот номера полок…

— Ясно, понятно, — пробормотал я, ошарашенный таким доверием, а потом понял, что тут и в самом деле тащить нечего. Нет, если постараться, то найти всегда можно. Только зачем мне те же патроны на дымном порохе, когда своих ящик?

— Подходим по одному, по названной фамилии, — крикнул я и начал выносить вещи. Удивительно, но справились мы всего за какой-то час, а когда толпа добралась до внешнего шлюза, как раз подъехал транспорт.

Не знаю, чего я ожидал, опять увидеть городской двухэтажный троллейбус? Но реальность вносила свои коррективы, и перед нами выстроился настоящий бронепоезд, который жирной улиткой двигался по кругу, постепенно загружая людей. Мы оказались не единственными, кто покидал Несокрушимую, но заняли почти целый сидячий вагон. За общением и суетой я не заметил, как к нам подошёл Данила.

— Вот ты где, а я тебя ищу повсюду, — сказал княжич усталым, хоть и довольным голосом. — Идём, её сиятельство уже заждалась.

— Обязательно, только с людьми своими попрощаюсь, у меня ещё кое-какие обязательства остались.

— Ты прости уж, но какие у тебя к ним обязательства? — удивлённо проговорил он. — Это же наёмники. Вскормыши бедствия. Сейчас с нами, а завтра с другими. Главное, чтобы платили. А ты — Борзых!

— Я Бабров, ну или Максим. Или Старый, если уж совсем привычное. — напомнил я, заставив парня нахмуриться. — А это люди, с которыми мы вместе сражались и проливали кровь. Как свою, так и чужую. Вначале с их делами закончу, а после вернусь в башню.

— Но как же клан?

— А он куда-то денется за несколько часов? Как дела закончу, я приду. Если хочешь, можешь мне компанию составить. Полезно будет.

— И куда ты сейчас?

— К Сорокину, нужно утрясти вопросы с платой, — ответил я, и парни заулыбались. Ну да, пусть я и воспринимаю их в первую очередь как соратников, но это крошечный эпизод в долгой жизни. И не факт, что мы вообще с ними столкнёмся в ближайшем будущем. У каждого свои цели.

А для наёмника главное что? Верно, чтобы оплата поступала вовремя и в полном объёме. И я этому собирался поспособствовать. Если придётся, надавив новыми титулами и должностями. Но к моему огромному удивлению обошлось вообще без проблем. Данила, согласившийся пойти со мной, сидел тихо, а делец на удивление радовался.

— Из наёмников первой линии вернулось только тридцать, отлично! — довольно сказал Сорокин, и я с трудом подавил в себе желание съездить ему по морде. Этот урод радовался, что некоторых из наших прикончили. — А вы оказались правы! В начале места, конечно, дешевели, но, когда крепость сбежала к стенам, цена взлетела до небес!

— Значит, наши обязательства будут исполнены в полном объёме. Верно? — горько усмехнувшись, спросил я.

— Даже не сомневайтесь. И в следующий раз, если у вас будет такой же острый нюх на опасности, обязательно приходите ко мне. Это ни в коем случае не оскорбление, не смотрите на меня так. Готов предложить восемьдесят на двадцать, восемьдесят естественно мне, за риски.

— Я здесь не для того, чтобы торговаться. Тем более что мне теперь не с руки, дворянин как-никак, — усмехнулся я, заставив его выгнуть бровь. — Так что прошу предоставить документы о причитающейся мне доле.

— Ну прямо-таки доля не такая чтобы большая, — тут же начал юлить Сорокин.

— Я не в настроении. Мы только с передовой. Впрочем, по нашему наряду это должно быть заметно, — оборвал я его. — Расплатитесь с наёмниками, выпишите мне мою долю и закончим на этом.

— Да-да, я понимаю, — прощебетал барон-делец, и через пару минут передо мной лежали документы как на каждого из моих выживших бойцов, пофамильно, так и на меня лично.

Благодаря махинации с местами клана Борзых, Сорокин умудрился загнать их в десять раз дороже, мне же доставался крохотный процент в единовременное размещение десяти мест в схроне. Правда, просмотрев документы, я понял, что никто, включая десятников, не получил больше трёх. Вот же, сумел навариться. А потом я понял, что в списках нет того же Белкова и многих других выживших, что пришли с крепости.

С одной стороны, заниматься благотворительностью — точно не моё дело. Вообще, за ветеранами должно ухаживать государство. Но учитывая, что тут почти все ветераны, ситуация неоднозначная.

— А как у вас обозначаются отдельные места? Если не по договору? — спросил я у Данилы, когда мы выходили из кабинета Сорокина.

— Расписки на место, или одноразовые, или постоянные. Как они ещё называются — билеты или жетоны. Тебе твой ещё не выдали, но будет вот такой, только из серебра, — пояснил Данила, вытянув из-за ворота цепочку с золотым жетоном, на котором был изображён монолит. На противоположной стороне красовался герб Борзых.

— И подделка билетов, естественно, карается смертью? — уточнил я, понимая, что Сара не просто сфотографировала, она отсканировала жетон.

— Конечно. Представь, что будет, если сразу несколько человек придёт на одно место? Хаос, споры, может до кровопролития дойти.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул я, а затем, когда мы спустились к ресепшену и кассам, попросил у девушек разменять мне несколько билетов.

Затем настал самый радостный и долгожданный, для большинства, момент — получение заработанного. Даже болтающийся на плечах Быкова Михалыч улыбался, радовался за соратников, хотя в глубине его глаз плескалась боль и грусть. Ему, как и ещё нескольким выжившим, никакая оплата была не положена. Но когда все уже собирались расходиться, я взбежал на ступеньки крыльца, заведения Сорокина.

— Минутку внимания! — прокашлявшись, проговорил я, и все повернулись в мою сторону. — Мы вместе прошли через три десятка страшных и кровавых ночей. Через боль, смерть и битвы. А потому, неважно, из какого вы клана или рода, я считаю вас своими соратниками. Что бы вас ни привело в передовой капонир, вы с честью выдержали испытание на самом острие атаки!

— Да! — поддержали меня одобрительными возгласами воины.

— Многим из нас не повезло, они погибли в бою, или и вовсе осознанно пожертвовали собой, чтобы выжили остальные. Их подвиг останется в наших сердцах навсегда. Но есть среди нас те, кто сражался до конца, но не получил за это никакой награды, кроме свободы. Хотя некоторые могли бы сказать, что и этого уже достаточно. Но я с этим не согласен. Пусть у меня почти нет средств, я вручаю семь билетов старшему инженеру, завхозу передового капонира, Белкину.

— Что? Зачем мне это? — ошарашенно проговорил мужчина. — Я не могу…

— Шесть билетов он, по справедливости, разделит между теми, кто вернулся из крепости, и семьями тех, кто не вернулся. А последний возьмёт как плату за свои усилия, чтобы всем нам было чем сражаться, что есть и где спать. Это не подарок, и не подачка, это заработная плата за тяжёлый труд, который нужно сделать.

— Но как же, я же не всех знаю. А семьи? — нахмурился Белков. — А как же я буду к ним ходить по домам.

— Не нужно ходить, пусть они сами к тебе приходят, — сказал я. — Адрес только им дай и день назначь, чтобы не толпились.

— Если что, я помогу! — прогудел Быков. — Дело нужное.

— Вот же заладили, — поморщился Манулов, чуть отвернувшись, и потёр нос. — Я тоже помогу, если надо. В конце концов, мы, десятники, должны отвечать за своих людей. Но только до конца этого сезона!

— Думаю, это даже больше, чем требуется, — я улыбнулся и кивнул. — Кто захочет встретиться, в первый день нового сезона можем собраться здесь же, в полдень. А теперь, по домам!

— Верно! Всего хорошего вам, ваше благородие, — кланяясь и маша руками, бойцы вначале начали делиться на кучки, а потом рассасывались в разные стороны. Только Быков неуверенно смотрел по сторонам, да Манулов никуда не спешил. Ну и Белков, но он нынче не ходок.

— Чего суетишься?

— Так мне на окраины, в деревню, — пробасил Иван. — Но не могу же я его бросить.

— Это точно. Куда вас, товарищ лейтенант?

— Мне в центр, — слабо улыбнувшись, ответил Михалыч. — У нас небольшой дом в третьем секторе центра.

— Здорово, значит, нам по пути. Мы всё равно в клановые будем добираться, — ответил я, и Быков помог мне взвалить инженера на шею. — А ты что, Вась?

— Мне тоже в центр. Я же говорил — я городской!

Глава 16

Внеочередная глава! — спасибо за хорошее настроение, вашу поддержку и лайки.

Особая благодарность Владимиру — спасибо и приятного чтения!

После непродолжительных раздумий Быков решил дотащить Михалыча домой вместе с нами, чем существенно облегчил мне жизнь. И только Данила был не слишком рад тому, что мы занимаемся посторонними. К счастью, у него хватило тактичности не высказывать это вслух, но взгляд парня был более чем красноречивый.

— Здесь направо, — предупредил Белков, и мы свернули в небольшой проулок с вжавшимися друг в друга домами. Никаких двориков или тротуаров, лишь смотрящие друг на друга в упор окна, так что реши соседи напротив поздороваться, могли бы пожать руки, просто протянув через улицу.

Спрашивать я ничего не стал, и так понятно: центральный округ, хоть и не самый богатый район. Здания здесь буквально были продолжением стены, и, судя по проводам с рельсами, их жителям не поздоровится, если какое-то из Бедствий доберётся до центрального пояса.

— Вот сюда. Пятый этаж… — извиняющимся тоном проговорил Белков, и я вдруг понял, что лифты тут — роскошь. Что могу сказать? Хорошо, что мы пошли впятером. Под конец пути запыхались все, включая Михалыча, которого мы поочерёдно тащили на себе.

— Кто там? — раздался испуганный женский голос, когда я постучал в дверь.

— Это я, дорогая, — громко крикнул Белков, и нам тут же отворили.

— Ох, батюшки! — всплеснула руками полноватая брюнетка лет сорока, в фартуке с пятнами муки. — Что? Как же? Что случилось? Вы что с моим мужем сделали, ироды?

— Успокойся, дорогая, всё в порядке. Давай позже поговорим, — попросил Белков.

— Да что ж вы на пороге встали, заходите скорее!.. — запричитала хозяйка, отодвигаясь в сторону и показывая на диван. Квартира была вполне стандартной, я бы даже сказал привычной хрущёвкой-полуторкой, вот только кухня располагалась в комнате прямо у окна. — Вот, сюда кладите. Ну, рассказывай!

— Давай не при гостях… — вздохнул Белков, приподнимаясь на локтях. — Спасибо вам за всё, ваше благородие, без вас я бы не выжил.

— Не выжил⁈ — вскрикнула женщина, прижимая руки ко рту. — Что случилось? Что там произошло⁈

— Ничего такого…

— Крепость, в которой служил ваш муж, пала при нападении тварей, но, как видите, он жив и почти здоров. За полгода-год ноги заживут окончательно, но я бы рекомендовал обратиться к врачу.

— К врачу? Полгода? — ошарашенно посмотрела на меня хозяйка.

— Всё будет в порядке, дорогая. Комиссар просто имел в виду, что мне потребуется немного времени на отдых. Сезон, может, два. Но мы протянем…

— Что значит сезон или два? А дети? — вскинулась женщина, уперев руки в бока. — Как мы жить будем? На что продлевать аренду?

— Я, пожалуй, в коридоре подожду, — проговорил Манулов, быстро ретировавшись, Иван последовал за ним следом, как и Данила.

— Думаю, вам стоит поговорить об этом наедине, — вежливо улыбнулся я, направляясь к выходу.

— Постойте! Я была не права! Если мой муженёк выжил только благодаря вам, то примите мой искренний поклон, — сказала женщина, и как могла, склонилась. Я уже думал, что на этом разговор окончен, но она продолжила. — Но раз вы его спасли, ваше благородие, то и ответственность за него несёте.

— Клара, не говори глупостей! — оборвал её Михалыч, поднимаясь на локтях.

— Глупостей⁈ — возмущённо выкрикнула женщина. — Ты вернулся, благодарю всех богов и его благородие тоже, конечно. Но на что мы теперь будем жить? Если ты не сможешь пойти на работу — мне останется только вернуться в лавку. Упасть в ноги к сестре и просить взять меня обратно на работу. Ты этого хочешь?

— Мне в самом деле пора, — чувствуя себя совершенно неуютно, пробормотал я.

— На следующий сезон денег у нас хватит. Его благородие оправдан перед советом кланов, никакие обвинения нам предъявлены не будут, а значит, и оклад должны заплатить. А ещё господин Старый пожаловал мне один билет за то, что я распределю для нуждающихся ресурсы.

— Суд? Оправдание? Нуждающимся⁈ Самые нуждающиеся здесь мы! — вновь уперев руки в бока, возмутилась хозяйка.

— Нет, — жёстко ответил Михалыч, и от этой смены тона вздрогнула не только его супруга, но и я. — Не извольте беспокоится, ваше благородие, я всё сделаю, по справедливости. Средств хватит, чтобы сходить к костоправам и встать на ноги. Так что уже через сезон я вновь отправлюсь в крепость. Или придумаю что-то другое.

— И как часто ты на передовой? — нахмурившись спросил я.

— Каждый второй сезон, ваше благородие. Иначе нам, бездарным, денег не заработать, — ответил Михалыч, и его супруга потупилась, пряча взгляд.

— Бездарным? Но у тебя же говорящая фамилия.

— Верно, ещё прадед мой её заслужил своим трудолюбием и исполнительностью. Десять поколений инженеров и техников, неустанно работающих день за днём, цикл за циклом, — с гордостью произнёс Михалыч. — Да только духа нам это не добавило.

— Неожиданно. Ладно, раз средств у вас пока хватает — я пойду. Но если что придумаю, буду иметь тебя в виду.

— Спасибо, ваше благородие, — дружно заулыбались супруги.

— А сколько у тебя детей? — уже на пороге спросил я, обернувшись.

— Четверо, ваше благородие. Старшему в этом цикле — семнадцать, младшей семь, она уже школу заканчивает, как раз на занятиях, — тут же ответила хозяйка. — Все умницы и умники, работящие, как на подбор. Так что, если вам какую работу выполнить нужно, только скажите. Мы за всё возьмёмся.

— Я подумаю. Всего доброго, — не стал ничего обещать я, видя, как супруги шикают друг на друга, и, выйдя, покачал головой.

— Ну, у них хотя бы своё жильё в центре есть, — прогудел Быков, когда я спустился к подъезду.

— Не своё, а арендное, — поправил его Манулов, перебрасывая неизвестно откуда взявшуюся веточку из одного уголка рта в другой. — Но тут если не клановое, всё арендное. Ладно, пойду я.

— А нас в гости позвать не хочешь? — насмешливо спросил я.

— Ну, если надо, то идём… — не слишком уверенно ответил Василий. — Но у меня таких хором, как у Белкова, не водится.

Спрашивать, как можно называть хрущёвку хоромами, я не стал, тем более что буквально через полчаса мы дошли до похожего, спрятавшегося в переулке дома, но вместо того чтобы подниматься, спустились в подвал. Тяжёлый воздух, узкий, словно в катакомбах, коридор. Слабое освещение и дверь, которая, похоже, не закрывалась на замок. А сразу за ней…

— Папка! Папка вернулся! — раздались радостные крики, и вошедшего первым Манулова буквально облепили с ног до головы. Кто-то успел прыгнуть на шею, кто-то хватался за ноги. А самый младший из малышей уверенно полз на четвереньках.

— Котятки мои ненаглядные, как же я по вам соскучился! — хохоча и улыбаясь проговорил Василий, целуя детей и гладя их по разноцветным головам. Я уж думал объяснить ему, что у двоих родителей не может быть рыжих, русых и чёрненьких детей, это немного против генетики, но затем…

— А ну отлипли! Дайте и нам отца пообнимать, — со смехом сказала молодая рыжая женщина, ещё недавно девушка. А рядом с ней стояла русая женщина около тридцати пяти, и тоже улыбалась, поглаживая большой живот. Так, в принципе, да…

— М-м… дорогие мои! — отстранив детей, Василий начал обнимать и целовать жён, будто совершенно позабыв о нас, пока я не кашлянул.

— А гостей нам представить не хочешь? — рассмеявшись спросила старшая. — Проходите, пожалуйста, у нас хоть и тесно, зато дружно.

— Тут не поспоришь, — вежливо улыбнулся я, рассмотрев единственную комнату, где они все ютились. Трёхъярусные узкие кровати стояли у всех стен, оставляя лишь небольшой пятачок. Судя по немногочисленным игрушкам, дети играли и жили прямо на кроватях. Вон даже столик-полка виднелся, на котором что-то рисовали.

— Это мой напарник, Иван. Из деревенских. А это его благородие Старый. Там вон княжич Борзых, но он решил не заходить, — махнул рукой Вася. — А это моё семейство. Маша и Даша, и наши деточки…

— Па-а… — произнёс в этот момент доползший-таки малыш, и все взгляды сосредоточились на нём.

— Заговорил… заговорил мелкий! Ха-ха! — рассмеялся Манулов, подхватив малыша на руки и прижав его к своей щетине. — Вот! А я говорил. Кто у нас такой умненький?

— Мы, пожалуй, пойдём, — прокашлявшись, сказал я. — Не будем мешать вашей семейной идиллии.

— Если ещё нанимать будете, ваше благородие, обязательно меня не забудьте, — отвлёкшись, но не прекращая улыбаться, крикнул нам вслед Манулов. — Я вам даже скидку сделаю. Вы же шкуру мою не раз спасали, без этого я бы домой не вернулся.

— Какая от тебя скидка, тебе вон сколько малышни поднимать надо, — покачал я головой, а затем, махнув на прощание, вышел на свежий воздух.

— Ну что, теперь мы, наконец, можем возвращаться в башню? — нетерпеливо спросил Данила.

— А мне на трамвай успеть надо, — прогудел Быков.

— Ну вот Ивана проводим, и домой! — сказал я. — Но, если хочешь, можешь сам идти, я не потеряюсь.

— Нет уж. Меня Оля в клочья порвёт, если ты где-то потеряешься в дороге.

— Хорошо. Идём! — пожав плечами ответил я, и некоторое время мы шли в тишине. Шум отдыхающих, характерный для начала сезона, стих. На улочках было практически пусто, но мне хватало впечатлений и от окружающего.

Когда-то тут были широкие проспекты, многополосные магистрали, а сейчас остались лишь узкие прогулочные улочки и одна колея для транспорта. Да и та, похоже, была занята только во время массовой доставки на фронт. Выросшие посреди дорог здания выглядели неказисто и аляповато. Низкие потолки, узкие окна-бойницы. Там, где в обычных хрущовках и брежневках было пять этажей, тут втискивали все семь.

— Хорошо тут жить, — пробасил Иван, вырывая меня из раздумий. — Только дорого очень. Да и отрывать жену и детей от семьи, я бы не смог.

— И много у тебя детей? — поперхнувшись, спросил я.

— Пятеро, — заулыбался Быков, а затем сжал полученные жетоны, которые он повесил на шею. — Может, если накоплю, тоже смогу жильё снять. Не здесь, так в квартале лавочников. Будем торговать нашими овощами и мясом…

— Там и так всё доверху забито, — раздражённо бросил Данила. — А если и попытаешься, торговцы тебя с потрохами сожрут.

— Это да… — разочарованно прогудел Иван.

— И сколько такие квартиры как у Михалыча или Васи стоят? В аренду имею в виду, — поинтересовался я.

— Не знаю. Это пока мечты… — сказал Быков, вздохнув. — Нужно новые инструменты купить, скотину, да и отложить на обучение.

— На меня даже не смотри, мне-то откуда знать? Мы клановые, о таких вещах даже не задумываемся.

— Так, они тоже клановые, — кивнул я в сторону Быкова.

— Ну хорошо. Не клановые, княжеские рода, — уточнил Данила.

— У нас больше семья, чем клан, — поправил меня Иван. — Живём небогато, но места, конечно, побольше, не сидим друг у друга на головах, как заводские. Им-то привычно, они, говорят, постоянно по механизмам в своих фабриках ползают, даже спят на них. Вот и дома так же. А нам для урожая простор и свет нужны. Даже там, где фермы многоэтажные — без них не обойтись.

— Ага, значит, и простор, и еда у вас своя. Знаешь, звучит куда лучше, чем ютиться ввосьмером в комнате два на три.

— Зато тут безопасно. Через внешнюю стену что-то нет-нет да пролетает, прорывается. А через центральную, это раз в сто циклов. На памяти стариков такое есть, а на нашем веку не было.

— Было. И не так давно, но не в нашем секторе, — заметил Данила. Он шёл рядом, чуть сгорбившись и сунув руки в карманы, а когда я взглянул на него — поспешно отвернулся.

— А сколько тебе? — спросил я, повернувшись к Ивану и попробовав прикинуть, сколько Василию. Лет сорок пять и тридцать шесть?

— Двадцать три, в следующем сезоне будет, — ответил Быков. Сбивая меня со счёта. Так и подмывало переспросить — какие двадцать три, и только потом я вспомнил, что в цикле восемнадцать месяцев, значит Ивану как раз около тридцати четырёх. И при этом четверо детей? Притом что у Манулова минимум пятеро, а у Белкова — тоже четыре, но он лет на десять старше. И от чего это зависит? только от усердия, или духи тоже помогают?

— О! Трамвай отходит! — неожиданно крикнул Иван, и, помахав нам рукой, побежал к вагону с открытыми дверьми. — Я вас позже в гости приглашу!

— Спасибо! Если что, помни: в следующем сезоне я буду нанимать снова! — крикнул я вслед здоровяку, который вскочил на подножку, когда трамвай уже тронулся. Он махал нам вслед, пока трамвай не скрылся в туннеле.

— Ну и зачем тебе это? — не выдержав, спросил наконец Данила.

— Что именно? — уже догадываясь, о чём пойдёт речь, уточнил я.

— Всё это. Ты раздал семь билетов, на которые клан мог купить снаряжение и припасы. А теперь ещё и к наёмникам в гости ходишь! Это же неслыханно!

— И чем тебе наши соратники не угодили? Мы с ними тридцать дней… тьфу ты, ночей. От звонка до звонка, на передовой, под пулями и снарядами.

— А завтра их наймут другие! И хорошо, если против нас ничего не замыслят. Заплатят им, и они против тебя встанут. Как бы ты к ним ни относился и что бы ни говорил, — выговаривался Данила. — У них же ни чести, ни совести, только одни патроны да места сладкие на уме. Из-за них наш район с каждым годом всё уже, хоть и запреты уже ввели и стройку прекратили.

— Коренные против понаехавших, — усмехнулся я. — Это древний конфликт, начавшийся даже не в моё время. Тысячелетиями люди искали, где лучше и сытнее. Но главное — безопаснее. Так что ничего нового. А по поводу наёмников и рода. Скольких клан Борзых лишился в последнее бедствие?

— Мы — шестерых, — мрачно ответил Данила, со сжавшимися до белизны кулаками. — Сколько на стене и в Неразрушимой — только совет знает. И Ольга.

— Ага, а если бы вместо наёмников на передовой оказались все Борзые? Пятьдесят новых жертв, притом, что вы уже потеряли сотню рыцарей.

— Мы, — мрачно поправил меня Данила. — Ты теперь тоже дворянин и член клана, а не просто кровный побратим.

— Верно. Мы. Так вот, хочешь потерять ещё пятьдесят братьев и сестёр за один сезон? Сколько нас вообще осталось. От клана?

— Не знаю, но слишком мало, — поморщился княжич. — Но и допускать, чтобы за нас наёмники сражались. Нельзя! Для дворянина честь дороже жизни!

— Даже жизни родных и близких?

— Да! — упрямо проговорил Данила, напыжившись словно воробей на морозе. Видно было, что в нём борются два противоположных чувства, но развивать эту тему я не стал. Тем более что мы уже подходили к башне.

Бывший сталинский небоскрёб с этого ракурса вполне соответствовал шести башням вокруг обелиска. Пусть в реальности он был раза в два ниже. Сейчас, казалось, что он царапает остроконечным шпилем низкие облака.

— А когда род вернёт себе статус великого, снова переселится во двор, к монолиту и кремлю? — поинтересовался я, когда мы уже подходили к крыльцу.

— Не знаю, — буркнул Данила, но, подняв взгляд, заулыбался, а глаза его стали масляными и блестящими. — Дарёна!..

— Господин, мы вас совсем заждались! — проговорила высокая и худая девушка, похоже, тоже из рода Борзых. На удивление ей такая худоба даже шла, не казалась болезненной. Впрочем, Ольга тоже выглядела прекрасно. Девушка же, до последнего державшаяся строго, когда Данила взбежал по ступеням, не выдержала и бросилась ему в объятья. — Я так соскучилась, так переживала…

— Я тоже, — ответил парень, зарывшись в копну русых волос носом и глубоко вдохнув. — Идём скорее в дом. Добро пожаловать, Старый. Покои те же, что и в прошлый раз. Всё, я побежал.

— Ага, — помахал я им вслед.

Блин. Я-то думал, чего он такой весь раздражённый, а его любимая жена дома ждёт… дети. Точно, у него же уже дети есть, и жён, кажется, больше одной… Совсем забыл об этом. Он же молодой, совсем как… я?

Неожиданно оказавшись в одиночестве, в переполненном людьми небоскрёбе, я задумался. То, что у Михалыча семья и дети уже взрослые — меня не удивляло. То, что у Быкова четверо — немного выбивало из колеи. Манулов вообще с целым выводком — мал, мала, меньше. Ещё и Данила… А я что?

Добравшись до лифта, зашёл в привычную комнату с видом на город. Сбросил наконец рюкзак и форму. Завтра нужно будет сходить в оружейную и привести всё своё добро в порядок. Поставил автомат у тумбочки, положил сверху кобуру с пистолетом и пошёл в душ. А когда горячая вода смыла грязь и посторонние мысли, услышал стук в дверь.

Похоже, не один я на ночь задаюсь вопросом, что дальше.

Глава 17

— Войдите! — крикнул я, выходя из ванной в одном полотенце.

— Судя по твоему, наряду ты меня ждал, — улыбнулась, входя в комнату Ольга. Она быстро закрыла за собой двери. Но одета была в строгий наряд, так что цель визита я оценил неверно. В прошлый раз она забралась ко мне в одной прозрачной ночнушке, а сегодня пришла в деловом костюме, больше подходящем для официального визита. — А если бы это был кто-то другой? Например, мой брат?

— Учитывая, как его заняла супруга, я бы очень сильно удивился.

— О да, их бурную встречу сейчас весь двенадцатый этаж слушает, — усмехнулась Ольга, без всякого спроса пройдя по комнате, и по-хозяйски уселась в кресле, сложив ногу на ногу.

— А ты рада меня видеть? Или пришла просто пообщаться?

— Я пока не решила, — чуть смутившись, проговорила девушка, и с каждой секундой отличия в её поведении по сравнению с прошлым разом становились всё заметнее.

— Ладно, не будем торопить события, — сказал я и начал одеваться.

— Как тебе не стыдно⁈ — закрывая глаза ладонями и мгновенно теряя всю свою серьёзность, завопила Ольга.

— Не нравится — отвернись, — не собираясь смущаться, ответил я. Тем более что Ольга, хоть закрывалась и розовела, но уходить не собиралась. — Я же тебя видеть всё равно рад, хорошо, что зашла.

— Оденься уже! — возмущённо прошипела девушка.

— Уже, — ответил я, натянув футболку и хлопковые штаны. Оглядевшись, я понял, что второго такого же шикарного кресла в комнате нет, так что пришлось усаживаться на кровать. — Итак, что такого важного, что не могло подождать до утра?

«Я бы рекомендовала воздерживаться от резких комментариев или критики. Судя по гормональному фону, она нестабильна, крайне смущена и находится на пограничном состоянии», — предупредила Сара, молчавшая почти весь день. — «Кроме того, согласно анализу инфракрасного излучения она надела комплект кружевного белья, что в текущей обстановке является крайним проявлением роскоши».

— Хотя, я могу придумать по крайней мере одну вещь, которая точно уместна ночью больше, чем днём, и готов тебе с ней помочь.

— Соблазнитель из тебя так себе… — чуть отвернувшись, проговорила Ольга, но затем решительно поднялась с кресла и начала расстёгивать блузку. — Отвернись! Ты меня смущаешь!

— И что я там не видел, с прошлого раза? — прошептал я, вместо этого поднимаясь с кровати, и аккуратно обнял девушку. — Не торопись, в этом нет никакой нужды. У нас ещё полно времени, чтобы узнать друг друга получше.

— Но я хочу… — не слишком уверенно проговорила Ольга, и когда решительно потянулась к пуговицам, я решил ей помочь избавиться и от одежды, и от смущения. Сместившись ей за спину, аккуратно потеснил её руки, вызвал мурашки тёплым дыханием в ушко…

Девушка смущалась так, будто предыдущего раза не было или она его не помнила. Вела себя скованно и неуверенно, иногда слишком резко, и мне пришлось вести её на каждом этапе, чтобы вместо травмирующего опыта она получила удовольствие. Через полчаса процесс повторился, но теперь Ольге было уже куда легче. А ещё через час уже она оказалась в роли ведущей.

— Не так уж и страшно. Даже приятно, — вынесла она свой вердикт, лёжа у меня на плече через два часа.

— Какой из меня соблазнитель, такая от тебя похвала. Ещё бы сказала, что норм, но бывало и лучше, — усмехнулся я, не воспринимая это на свой счёт.

— Перестань! — легонько ударила меня кулачком в грудь девушка. А потом, после продолжительной паузы продолжила: — Это был мой первый раз…

— Кхм… — не найдя, что ответить на столь противоречивое заявление, кашлянул я.

— Первый полностью осознанный… — продолжила Ольга, а затем увидела мои ползущие вверх брови и смущение. — Ты не думай! Тогда я всё понимала, была не против, но… это были больше её желания, чем мои…

— Духа борзой? — на всякий случай уточнил я.

— Да… великой покровительницы, — горько усмехнулась девушка, постепенно возвращавшая себе привычное выражение лица. — Тогда это было спонтанное желание, сейчас — осознанное.

— Значит ли это, что теперь, между нами, что-то большее, чем просто секс?

— Тебе нравится у нас? — вместо ответа спросила Ольга.

— В мире? Или в высотке? — уточнил я, но девушка лишь покачала ладонью. — Ну как тебе сказать, не то чтобы я мечтал снова оказаться на фронте. Конечно, лучше в бункере с туалетом, чем в окопе по пояс в ледяной воде. У меня многие друзья второй-третий контракт закрывали. В командировки ездили. Но всё же люди куда лучше тварей, которые тебя точно в плен брать не будут.

— Тебе не кажется наш мир чудовищным?

— Для многих он бы оказался адом, — на полном серьёзе ответил я. — И будь моя воля, я выбрал бы что-то более спокойное. Но нет, мне не привыкать. А по поводу комнаты, знаешь — мне просто не с чем было сравнить в вашем мире. В прошлой жизни у меня комната была ненамного меньше. Правда, не с таким шикарным видом и без отдельной ванны. Теперь же, в сравнении с тем, как живут десятники наёмников, я понимаю, что это действительно княжеские хоромы.

— Так и есть, — с улыбкой проговорила Ольга. — Хотя привыкать не стоит. Всё же тебе по статусу не положено жить со мной на одном этаже. Скоро придётся переехать на этаж для слуг.

— Интересное заявление. Особенно после произошедшего.

— Тем более после того, что произошло. И между нами, и на суде. Ты признал меня своей госпожой. Не дело, когда…

— Это в какой момент? — перебил я девушку.

— Когда я признала тебя своим дворянином, а ты не отказался от службы, это же очевидно, — сказала Ольга. — Я рада, что ты не стал договариваться с инквизицией и вернулся вместе с Данилой.

— Вообще, я уже договорился с магистром, — ответил я, прервав княгиню. — Филинов подтвердил мой статус комиссара с расширенными полномочиями от инквизиции. Без отказа от клана.

— Но ты теперь дворянин, ты Борзых! — приподнявшись на локте, посмотрела на меня девушка. — Ты должен был посоветоваться со мной.

— Я уже говорил твоему двоюродному брату. В первую очередь Я — это Я. Максим Бабров. Старый, раз уж взял себе такой позывной, — сказал я, заставив девушку отшатнуться. — Я готов советоваться с тобой относительно всего, что касается клана, и даже выполнять распоряжения, если они не расходятся с моими понятиями о чести и разумности. Но надеюсь на достаточную автономию.

— Боги, о чём я только думала… — пробормотала Ольга, вскочив с кровати и закутавшись в одеяло.

— И о чём же ты думала? Хочешь более серьёзных отношений?

— Что? О чём ты вообще? Я княгиня, а ты… — махнула она рукой. — Никто не поймёт, если я вдруг пойду на такое.

— Тайные встречи? В принципе я не против, но тогда надо начинать предохраняться…

— Зачем? Наоборот — дети пойдут мне только на пользу, — вновь вернув княжескую осанку, ответила девушка. — Я не собираюсь выходить замуж за какого-нибудь хряка или косолапого. Так что ты, со своим духом, — идеальный кандидат. Раз даже дух покровитель одобрил твою кандидатуру. Либо ты, либо брат…

— Чего, блин? Ты мне предлагаешь побыть быком-осеменителем? Или как это у породистых собак — провести случку?

— Час назад тебя всё устраивало, — поджав губы, проговорила Ольга. — Да, мне нужны дети. Сильные, здоровые и независимые. Так я получу полную власть в клане. И как я к тебе отношусь, в этом ключе совершенно не важно.

— Ну, тебе может и не важно. А мне предстоит об этом серьёзно подумать. Особенно в рамках твоей парадигмы про слугу.

— Что тебе не нравится? У тебя будет лучшая комната из возможных. Отдельная. Еда и место для тренировок. Оружие… — с трудом сдерживая слёзы, проговорила княгиня. — Остальные даже мечтать о таком не могут.

— Я — не остальные, — сказал я мягко и, поднявшись с кровати, обнял девушку. Та попыталась вырваться, но через несколько секунд затихла и положила мне на грудь голову. — Ты же понимаешь, я совершенно из иной эпохи. И правила, и нравы у нас были другие. Дворян и бояр век как всех перебили, а вы вот возродили заново. Я готов быть с тобой на равных. А на людях даже делать вид, что тебя слушаюсь.

— Ты простой человек, а я княгиня. Пусть не великая, но одна из двенадцати, с могучим духом-покровителем. Мы не можем быть наравне. Меня никто не поймёт, и это ещё больше подорвёт моё положение…

— У тебя начались проблемы? Хочешь поговорить об этом?

— Боги, что я делаю?.. — вздохнула Ольга, пряча лицо в ладони, я же потянул девушку на себя, и мы рухнули в кресло, после чего она уместилась на моих коленях.

— Мы общаемся, ищем пути. Вдруг я тебе что-то могу посоветовать?

— Тебя готовили с детства руководить великим кланом? Может, у тебя было в подчинении больше тысячи человек? Может, за снабжение и доходы ты отвечал?

— Нет, по всем вопросам. А ты?

— Ох… — вздохнула молодая княгиня, отвернувшись, и я думал, она совсем замолчит, но спустя десяток секунд она всё же продолжила: — Нет. Боги, нет! Меня тоже не готовили. Это брат должен был встать во главе клана, а я всего-то должна была выйти замуж за того, кого скажут. Меня к этому готовили с двух циклов. А не вот это вот всё.

— Ну, в таком случае у меня даже есть какой-то опыт, всё познаётся в сравнении, — усмехнулся я. — Вот недавно руководил половиной роты, даже успешно.

— Только на людях об этом не ляпни, — зыркнула на меня Ольга. — Официально руководил Данила. Он был старшим и по роду, и по званию. И хорошо, что он сейчас занят супругами, а не задаёт вопросы совету, почему здесь ты, а не он.

— Чувствую, легко не будет…

— Нет, конечно. Когда было легко? — поморщилась девушка. — Я не знаю, за что хвататься. Моё копьё погибло вместе с отцом и старшим братом. Советники тянут одеяло на себя. Дядя и вовсе считает себя регентом. Моё положение держится лишь на великом благословении духа и неопределённости статуса.

— Может это и не плохо в твоей ситуации? Побудь на вторых ролях, наберись опыта, покажи, что доверяешь своим родственникам, а потом уже постепенно отожми их от управления делами или, наоборот, доверь им, пусть занимаются.

— И чем я тогда буду отличаться от марионетки, которую дёргают за ниточки?

— Ты меня несколько минут назад в слуги записала, и тебя ничего не смутило. Даже то, что ты точно знаешь — у меня есть свой дух, — заметил я, заставив девушку поморщиться. — Зачем тебе власть в клане?

— Я… я не хочу, чтобы мы отходили на вторые роли. Чтобы мы сдавали позиции и становились кланом на побегушках. Мы великий клан с могучим духом-защитником. Мы сотни циклов занимали место за столом правителей. Брали на себя защиту человечества от Бедствий, когда ещё не было Несокрушимой крепости…

— А тебе это зачем, кроме гордости и свободы?

— Тебе этого мало, Старый? — отстранившись, спросила Ольга.

— Хочу понять, куда ты собираешься двигаться и зачем всё это.

— Ты, видно, считаешь меня малолетней мечтательницей, как и дядя. Но я чувствую силу благословения. Я знаю, что мы можем получить силу, куда больше силы. Вернуть былое величие! И для этого нужно не так много — лишь слушать желания Борзой.

— Как сегодня?

— Да, как сегодня! Как в прошлый раз. И столько, сколько ещё понадобится, чтобы у меня появились дети! Они — наше будущее! — упрямо повторила Ольга. — Мы вновь станем сильным и многочисленным кланом, а я для этого приложу всё усердие. А мою маленькую слабость, что я буду спать с тем, кто мне нравится, Борзая простит.

— Знаешь, в таком ключе всё выглядит уже не так ужасно, — хмыкнул я.

— Да уж, — вздохнула девушка, проведя по волосам на моей груди пальчиками, — Я понимаю, у тебя свой дух. Но пока ты в доме Борзой, придётся идти на уступки. Подчиняться. И мне, и ей.

— С этим как раз никаких проблем. У меня достаточно артефактов и тайн прошлого, чтобы съехать хоть завтра, — ответил я, заставив девушку вздрогнуть. — Башня мне, конечно, не светит. Но вполне приличную комнатку я снять на десяток сезонов сумею. К тому же инквизиция тоже может предоставить жильё. Но мы можем договориться и иначе. Я не оспариваю твоих решений публично, ты не пытаешься стать моей хозяйкой и госпожой в реальности.

— Для тебя это принципиально? — покусав губу, спросила Ольга, заставив задуматься на несколько минут.

— Знаешь, да. У меня никогда не было проблем с подчинением старшим по званию. Потому что им виднее, на них лежит ответственность за каждый приказ и каждое действие. А после контракта я спокойно уйду со службы. А вот стать слугой в роду, да ещё и на постоянной основе… извини, это не по мне.

— Гордость тигров завела их клан в пропасть, — неожиданно напомнила Ольга. — Именно из-за этого род угас, а последние из них сгинули во время бедствия, оставив только росток Дара. Уверен, что хочешь пойти по их пути?

— Думаешь, во мне говорит дух Тигра, а не собственные мысли?

— Наши духи меняют нас. Кого-то незаметно, капля за каплей, кого-то раз и навсегда. Я почувствовала это на собственной шее, — девушка сжалась, подтянув колени к животу. — И, если она захочет, почувствую снова.

— Со мной ничего подобного не было, — ответил я, и в ту же секунду вспомнил кровавое месиво в подземной бункере, где с каждым ударом с моих рук срывались молнии, а изо рта рвался звериный рык. И пусть тогда была экстренная ситуация, я бы, пожалуй, не выжил без помощи духа, но сейчас понимание произошедшего пробрало меня до мурашек. Как бы я ни хотел, мелкий белый комок шерсти воздействовал на меня так же, как Адская Гончая на княгиню.

Может, даже сильнее, ведь я один на весь клан.

— Мы с тобой не уживёмся в одном доме с разными духами-покровителями, — наконец сказала Ольга.

— Да? А мне показалось, что Борзая приняла мелкого обжору вполне радушно.

— Сейчас, когда он маленький — может быть. Но тигр и борзая не уживутся под одной крышей.

— Каких я только историй не слышал. Даже то, что в зоопарке тигр уживался и дружил с козлом, которого смотрители завели в клетку в качестве пищи, — усмехнулся я, вспоминая историю из прошлой жизни. — А уж когда собаки и кошки становятся родителями для маленьких львят или тигрят — такое слышал многократно. В мире много удивительных вещей, не стоит ограничивать собственное воображение.

— Значит, мы можем стать друзьями?

— И даже родственниками, если ты вдруг отбросишь княжение.

— Или если ты поднимешься до титула великого князя.

— Да, такой вариант мне и самому нравится больше, — улыбнувшись, кивнул я. — Но я даже не представляю, что для этого нужно сделать.

— Всего-то создать с нуля собственный клан, объединив несколько тысяч человек, и получить от Императора ярлык на княжение, — фыркнула Ольга. — Правда, до этого придётся стать имперским дворянином. Потом бароном, графом и, наконец, князем. Мелочи. У тебя на это уйдёт всего-то десяток жизней.

— Я талантливый, может, сумею пройти этот путь быстрее.

— Может, — улыбнулась Ольга. — Вот когда получишь статус князя, тогда и поговорим о равенстве вне кровати.

— Ну уж нет, в кровати никакого равенства! — сказал я, поднимая девушку и бросая её обратно на матрас. — Тут тигры точно будут доминировать.

А она и не была против. Но к утру всё равно ушла, оставив в комнате мускусный запах пота, каких-то цветочных духов и целый вагон мыслей.

Чёрт с ней, с комнатой. Вид, конечно, хорош, и в инициативном порядке съезжать я не собирался, но теперь предстояло обзавестись запасным аэродромом. К тому же, к главной задаче — получить доступ к императору и пообщаться с сестрой, — неожиданно добавилась ещё одна, куда более трудная — взобраться по этой безумной дворянской лестнице на самый верх.

И дело тут даже не в Ольге. И не во власти. А в отношении.

Я на собственной шкуре понял, что в подобном обществе можно находиться либо в подчинённом положении, либо править самому. Пока мне удаётся балансировать в состоянии нейтралитета. Но это ненадолго. А значит, нужно пробираться дальше.

Как?

Самый очевидный вариант — заполучить больше артефактов и ресурсов.

«Мы можем собрать наниты после окончания Бедствия?»

«Механизм внешней подпитки через облака с высоким статическим электричеством поддерживается только вблизи границы. Наниты теряют функциональность и начинают отмирание вне нейрочипов в течении десяти-двенадцати часов. Если мы и сможем пополнить запасы, то не более процента от изначальных расчётов. Больше того, я не гарантирую сохранения даже текущих запасов без преобразования их в полезный объём».

— Значит, нам придётся отправиться за грань… — проговорил я, глядя на чёрный столб, поднимающийся из-за горизонта. Где-то там всё ещё продолжались бои и Неразрушимая, при поддержке великих князей, добивала последних чемпионов технозомби. Осталось определиться, как проникнуть на ту сторону?

Глава 18

Отличная ночь продолжилась бодрым (потому что поздним) подъёмом, а затем и завтраком, плавно перетекающим в обед. И что удивительно, показавшаяся мне в первый раз совершенно безвкусной пища, была просто восхитительна. Не то отвык от добавок и приправ за прошедший месяц, не то нужно за это благодарить мелкого шерстяного… Даже не знаю, как его назвать. Надо, в конце концов, имя придумать.

И ведь не обсудишь это ни с кем, кроме Ольги, а она как назло с самого утра была занята на совещаниях и встречах. Я даже подумал, что не увижу её до самого вечера, но после полудня за мной зашёл один из охранников и привёл в зал старейшин.

— Мы с трудом смогли избежать обвинений в дезертирстве, и обострять конфликт с Волковыми нельзя, — услышал я слова одной из старейшин, полностью седой, дрожащей от напряжения старухи в сером бесформенном балахоне.

— Верно, мы потеряли сотню лучших от предательства и ещё пятерых на бедствии, с которого ничего не получили, — поддержал её старик, у которого лысина была больше чем на полголовы, а волосы сохранились только над ушами и на шее.

— Вы так спокойно говорите о смерти моего отца и брата, будто это что-то, что можно легко отбросить, — едва не рыча проговорила Ольга. — Предательство должно быть отомщено, а для этого нам нужны силы!

— Нас слишком мало! Выставить сотню бойцов — значит обескровить клан! — ударила по столу кулаком седая. — Мы поклялись служить и защищать его, а не вести прямиком к гибели!

— Чтобы не вести к гибели, достаточно отказаться от ваших старческих бредней и вновь получать благословения. Столько, сколько великий дух сможет дать! — не собиралась сдаваться молодая княгиня. — Борзая голодна, она в ярости от потери своих самых сильных и любимых детей. Она готова к бою!

— Но мы не готовы! В клане нет столько новой крови. Ещё одна такая потеря, и мы лишимся всего молодого поколения. А как его восполнять? Откуда брать молодых мужчин и женщин, что готовы отдать себя служению Борзой?

— Наш клан слишком слаб, чтобы вступать в противостояние с другим княжеским родом, — вступил в спор Владимир. — Даже Секачовы, по отношению к которым кровавый долг оправдан, даже они для нас непосильный враг. Мы десятки циклов отходили от великих даров Борзой, и не просто так. Наше число сокращается с каждым сезоном. Нужно поступать осторожнее.

— Верно! Нечего лезть в битвы, которые нам не выиграть, — поддакивал лысый.

— С нами не считаются, наши места при дворе отдают другим кланам, нашу долю в добыче не учитывают! — зло выпалила Ольга, явно ожидавшая от дяди поддержки, а не нападок. — Вы видели бухгалтерию? Конечно, вы видели, ведь вы мне её и предоставили. Ещё десяток циклов и нас выпрут даже из этой башни. У нас заберут места при дворе и что вы будете делать тогда?

— За это время род сумеет восстановить свою численность, — возразила старуха. — Пусть мы будем бедны, но станем многочисленны. А тогда сможем вернуть свои позиции. Двенадцать циклов — именно тот срок, которого нам хватит. Молодёжь подрастёт, у них самих родятся дети, нас станет в два раза больше.

— А сколько станет Секачовых? А Волковых? — задала вопрос Ольга, и говорившая до этого старейшина с трудом выдержала её пронзительный взгляд. — То-то же. Первые плодятся как свиньи, с их дарами это не сложно. Вторые держатся вместе и не позволяют глупым разногласиям разделить клан.

— Пусть даже так, пусть их будет больше, значит, их дух не сумеет сдержать всю собранную силу, разделится. И когда клан распадётся на две части, мы сумеем вернуть себе утраченные позиции, — продолжил возражать Владимир. — Двенадцать-тринадцать циклов, не так долго. К тому же умеренность — не значит сдавать позиции. Нужно просто подходить ко всему более здраво.

— Это как же? Отказываясь высылать экспедицию за границу?

— Пусть не отказываясь, но не беря на себя обязательства по разведке, — проговорил Владимир. — Пусть это будет обычный сбор ресурсов. Цветные металлы, останки техники и резины, если найдутся живые растения — то и их тоже. Высылать же разведывательную экспедицию за артефактами — это смертельный риск.

— Не тогда, когда у нас есть владелец сезонного артефакта, — возразила Ольга, указав на меня, после чего остальные старейшины, наконец, повернулись в мою сторону. Многие из присутствующих с явным недоверием и даже презрением. — У нашего нового собрата множество достоинств.

— И не последние в постели? — усмехнувшись, вставила свои пять копеек старуха.

— Не последние в том, что он спас Данилу и его копьё от бесчестья. А весь наш клан — от позора за дезертирство.

— Как я слышала, он же и приказал бежать из капонира…

— Помолчите, уважаемая, — зыркнув на седую, сказал Владимир. — Или вы бы предпочли, чтобы мой сын был мёртв? Как и его побратимы?

— Я не это хотела сказать… — тут же пошла на попятную старейшина.

— Если мне будет позволено высказаться, то я как раз собирался на ту сторону, — сказал я, подойдя к столу. Такое заявление тут же заставило людей посмотреть на меня по-другому, до этого с пренебрежением, а сейчас просто как на психа. — Мой артефакт позволяет глушить связь разведке врага, создавать чёрное пятно в зоне видимости. Это не спасает от прямого контакта, но не допустит вызова подкреплений при нападении.

— Это делает миссию менее рискованной, а с учётом данных разведки, полученных в первые дни сезона, единственный способ получить хоть что-то ценное — идти вглубь территории, — куда увереннее проговорила Ольга. — Те, кто будет заниматься добычей под прикрытием крепости, сумеют вынести только бетон и остатки автомобилей. Мы же сможем раздобыть действующие механизмы.

— Неизвестно, как изменилась территория зомби после начала бедствия. Скорее всего, они вытоптали и переломали всё, что смогли, — заметил Владимир.

— Именно! Добытчикам, что будут слишком осторожны, достанутся лишь крохи.

— А тем, кто рискнёт углубляться на территорию врага, достанутся смерти! Вы готовы отправить своего сына за грань, князь⁈ — наклонившись над столом, спросила старуха. — Готовы рискнуть им ещё раз?

— Он уже доказал, что может действовать самостоятельно, и отпахал всё бедствие от первой до последней ночи. Он заслужил отдых, — проговорил, сверкнув глазами, Владимир. — Но, если он изъявит такое желание, я не стану его останавливать.

— Ну и зря. Может, хоть из него, лет через десять, получился бы нормальный глава, а не вспыльчивый щенок, что хочет крови, — рухнув в кресло, заявила старейшина.

— Я прощу это оскорбление только из уважения к вашим сединам, — зло бросила Ольга. — Вы позорите наш род своей излишней осторожностью.

— Мы его спасаем и оберегаем. Это единственный наш долг. За этим мы живём, — покачав головой, ответил лысый. Остальные пятеро старейшин покивали, соглашаясь с его словами. — Мы поддерживали политику прежнего князя и будем придерживаться её впредь. Безопасность клана, его плавное развитие и увеличение, избегание конфликтов и излишних даров Борзой — вот наши приоритеты.

— Благословления духа-хранителя — не то, чем можно пренебрегать!

— Мы и не пренебрегаем, мы лишь уменьшаем её животное воздействие, — возразил Владимир. — Твоя матушка умерла, подчинившись воле Борзой…

— И что? Я должна до конца своих дней бояться этого? Бояться за своих близких лишь потому, что они сами не пожелали взять силу?

— Сила… благословения и проклятья — две стороны одной медали, княгиня, — покачал головой Владимир. — И вы сами это прекрасно знаете. Сполна ощутили это на себе. Как верно отметили другие старейшины, мы обязаны сохранить клан. Провести его через бедствия и лишь после можно будет думать о мести.

— Справедливости! — возразила Ольга, сверкнув глазами не хуже дяди.

— Пусть так. Называйте, как вам будет угодно. Всё равно — потом. Вначале сохранение клана. А мы и в самом деле слишком слабы.

— Тогда я сама отправлюсь за границу, — неожиданно успокоившись, проговорила Ольга. — Думаю, вы не станете противиться. Ведь вы хотите другого, более разумного главу, а если я сгину на той стороне, даже у Борзой не будет повода вас обвинить. Уверена, у вас уже и кандидат на примете есть.

— Не нужно лишних обвинений, — взглянув ей прямо в глаза, ответил Владимир. — Я никогда не желал для себя этого места.

— Как и я, — сухо, одними губами улыбнувшись, ответила Ольга. — Но, если вы ведёте наш клан к увяданию и медленному концу, я хочу вернуть его величие. И верну его, с божьей помощью. Ну и, конечно, с помощью своих братьев и сестёр.

— Это ничем не оправданный риск. Какие бы артефакты ни удалось раздобыть, они не будут стоить вашей жизни, — покачал головой князь. — Тем более что и шанс их получения, и полезность по окончании сезона крайне сомнительны.

— Решать это не вам, и не мне. Об этом будет судить орден Обелиска, императорский представитель и сам Монолит, — отрезала Ольга. — Решено, я отправлюсь за грань лично, взяв с собой лишь добровольцев.

— Даже если глава клана пойдёт на верную смерть, за ней последуют все верные воины и рыцари рода. В том числе и я, — тяжело проговорил Владимир. — Нет такого приказа, который мы бы не исполнили, и такого зова, на который мы не откликнемся. Ни для императора, ни для главы. Но это приведёт лишь к одному, к смерти нашего рода.

— Как поэтично и жестоко. Значит, вы сажаете меня в золотую клетку, оправдывая собственное бездействие высокими целями. Хотите, чтобы я передала вам главенство в роде?

— Это стало бы более чем разумным решением, — не дав ей закончить, сказала старуха. — Ты слишком молода и неопытна, чтобы править.

— А вы тогда для чего? — фыркнула княгиня, взглянув на каждого из старейшин, некоторые не выдерживали яростного взгляда и отводили глаза. — Вы как раз и существуете, чтобы поддерживать и наставлять избранника Духа. А не вставлять мне палки в колёса при любом решении.

— Мы служим не тебе и не духу, мы служим роду Борзых, — возразил князь Владимир. — Ты можешь рассчитывать на наше уважение и советы, но мы не станем поддерживать решения, что ослабят род.

— Верно! Род прежде всего! — поддержали его остальные, и я увидел, как Ольга от беспомощности и ярости добела сжала кулаки.

— Княгиня, отправь за границу меня. Можно даже без помощников, я найду кого нанять на опасную миссию, — сказал я достаточно громко, чтобы все вновь обратили на меня внимание. — За вчерашним чужаком никто не пойдёт, и тем лучше. Больше славы и наград достанется тем, кто вернётся с артефактами. А если мы там сгинем, никто из старейшин жалеть не будет.

— А чего тебя жалеть? — усмехнувшись, фыркнула старуха. — Приблуда.

— Цыц! — рыкнул Владимир, резко повернувшись к ней. — Старый, прости её отношение. Её внук был среди тех, кто не вернулся из капонира. Один из побратимов Данилы. Иногда горе затмевает разум даже самым мудрым женщинам.

— И смысл её тогда слушать? Так или иначе, не думаю, что у кого-то из вас найдутся возражения. Не многие пойдут за мной.

— Тут ты не прав, — покачал головой князь. — Многие из молодёжи уже наслышаны о твоём подвиге. А клан обязан тебе за спасение репутации. Уверен, объяви ты о том, что собираешься на разведку и добычу, с тобой захотят пойти многие. Сотня наберётся точно, но мы не можем такого допустить.

— Слишком большой риск и потери для рода, я это уже слышал.

— Именно. Мы потеряли больше ста рыцарей за этот сезон. А ведь он даже не наш, не наша очерёдность. Через два сезона нам вновь заступать на передовую. Сейчас мы выиграли немного времени, которое нужно использовать с максимальной пользой. Восстановить силы, набрать свежую кровь, купить оружие и боеприпасы…

— И в этом нам очень могли бы помочь артефакты. Не те, гипотетические, которые можно найти на руинах мира техно-зомби, а те, что ты уже принёс с собой, — вставил один из молчавших до этого старейшин. — Мы знаем, что орден получил от тебя два из трёх артефактов, но теперь, когда ты стал одним из нас, остальные должны перейти клану.

— И с чего это приблуде отдавать вам хоть что-то? — усмехнувшись, спросил я.

— С того, что это слова убитой горем женщины, а не всего совета, — напомнил мне Владимир. — Мы все проголосовали за то, чтобы признать тебя одним из нас, более того, даровать статус дворянина, навсегда оставляющий за тобой одно место при дворе. Пусть от клана, но всё же. Это величайшая честь, которую может получить кто-то, не родившийся в клане.

— И я её полностью оплатил своими словами и действиями. Взяв на себя всю ответственность за отступление из капонира. Не удалось бы мне это, и мне подписали бы смертный приговор. Не вмешайся я, и этот приговор постиг бы ваших детей и внуков, — сказал я, видя, как некоторые отводят взгляд. — Но раз вам так угодно, то скажу, что случилось с другими артефактами — я отдал их ордену.

— Что? Но как? — прокатились возмущённые голоса по залу.

— Это цена их поддержки? — прямо спросил Владимир.

— В том числе. А ещё цена назначения меня комиссаром с расширенными полномочиями от инквизиции, без дополнительных обязательств, — не став скрывать, ответил я, вновь заставив многих в совете нахмуриться.

— Выходит, ты теперь будешь работать на орден? — уточнил князь.

— Как и все здесь присутствующие, только более официально и не бесправно. Ведь если орден прикажет, разве клан Борзых не ответит на зов?

— Тут ты прав, — горько усмехнулся Владимир. — Выходит, ты оказался умнее многих. Но артефакты Старых могли бы сослужить клану хорошую службу. Мы потратили пять сотен мест, в целом сезоне. Запасы продуктов на исходе, снаряжение, оружие, порох — всего минимум.

— Разве это не повод отправить экспедицию за грань?

— Нет, это повод подбить баланс и поставить наших ребят на стены Несокрушимой в следующем сезоне. Оплата будет не так высока, как хотелось бы, но учитывая, что это не наша очерёдность, кое-что из императорской казны мы получим, — возразил Владимир. — Просто не будем рассчитывать на эту неожиданную прибыль.

— Если совет не проголосует за проведение экспедиции силами добровольцев, я приму это решение сама, лично, — сказала Ольга поднимаясь. — У вас будет день, чтобы обсудить все варианты.

— Мы ещё не закончили с текущими вопросами… — попытался остановить её князь, но девушка ловко обошла его, обернувшись, лишь когда оказалась рядом со мной.

— Остальные вопросы вы можете решить и сами. Я же должна пообщаться с тем, кто куда старше и мудрее вас всех вместе взятых.

— Это со своим любовничком Старым? — не сдержалась старуха.

— С Борзой, — усмехнувшись ответила Ольга, а потом, чуть тронув меня за предплечье, направилась к выходу.

— Всего вам хорошего, — поняв намёк, чуть поклонился я и поспешил за княгиней. За моей спиной начался гул голосов, но я уже не слышал, догнав девушку. — А я как раз хотел тебя расспросить по определённым вопросам.

— Только не начинай ту же песню, что это старичьё, — Ольга умоляюще посмотрела на меня.

— Чем они тебе так не угодили?

— Они довели нас до этого. Они хотели сосватать меня Секачовым, якобы чтобы укрепить союз. А сейчас не хотят справедливой мести, — рыкнув на последнем предложении, ответила девушка. — Они тянут клан вниз, тормозят его, не позволяют мне принять ни одного решения.

— Захватили власть и решили её удерживать до последнего?

— Говорят, что у меня нет опыта. Будто я сама этого не знаю. Но вместо того, чтобы учить или наставлять, только и делают, что возражают, — зло бросила Ольга. — Но ничего, скоро это закончится. Они хотят отказаться от благословений нашего духа? Хотят, чтобы мы были с ним меньше связаны, значит, так тому и быть. Заодно избавимся от лишних ртов.

— Ты что такое задумала? Решила их перебить что ли⁈

— Что? Нет! Как ты мог о таком подумать? — возмущённо посмотрела на меня девушка. — Просто напомнить им, что благословение долголетия они тоже получили от духа. Как и своё здоровье. Многим из тех, что в зале больше сотни циклов. Они видели становление новой Москвы. Новой Империи. Хоть ни один из них никогда не правил на самом деле. И правильно…

— Что именно?

— Отец когда-то сказал брату, что власть никогда не передают, её всегда берут силой, — ответила Ольга, когда мы спустились в холл на лифте, миновали приветствовавших нас людей и зашли в уединённый коридор, ведущий к духу. — Я думала, что это глупость. Что в нашем клане всё иначе. Есть прямое наследие, есть благословение Борзой. Кто с этим будет спорить? Но теперь вижу, что иного пути нет.

— И что же ты собираешься сделать?

— То, что должна. Мы получим благословение и отправимся за грань вместе. А после возвращения с артефактами и силой будем стараться столько ночей, сколько понадобится. И когда у меня появятся дети, уже никто в клане не сможет мне возразить.

— Гениальный план, надёжный, как кремлёвские часы, если я правильно понял… — вздохнул я, и в этот момент мы шагнули через порог и оказались в ином пространстве. В лицо подул обжигающий ветер, покрытая лавой равнина и восседающая на холме адская гончая мелькнули перед глазами, но через пару мгновений сменились зелёной идиллией и белоснежной борзой, бегущей к нам по изумрудной траве.

Глава 19

— Защитница наша, благодетельница… — причитала Ольга, обнимая борзую за шею. Для этого девушке пришлось встать на цыпочки и вытянуться, а духу, наоборот, сильно наклониться. Но судя по довольной морде псине это нравилось, хотя как княгиня умудряется обнимать ЭТО, учитывая пылающую ауру, пробивающуюся даже сквозь иллюзию, я не представлял.

Борзая тем временем обнюхала девушку, затем скосила глаза на меня, при этом я увидел две пары ромбовидных зрачков, потянулась пастью ко мне, обнюхала и, кажется, удовлетворённо фыркнула. Тигрёнок, который едва заметно подрос и уже не валился от одного дуновения на задницу, безбоязненно направился к старшему духу.

Когда распахнулась зубастая пасть, в которой сверкнули языки пламени, я вздрогнул, но сдержался, тем более что угрозы от Борзой вроде не было. Псина вновь взяла кажущегося по сравнению с ней крохотным, тигрёнка за шкирку и подтащила к себе, с шумом рухнув набок.

— Она довольна, что вы пришли, — сказала Ольга, гладя лохматую голову, а я в этот момент отметил, что трава, на которую должна была лечь борзая и примять собой, просто исчезла, что в очередной раз подтверждало мои догадки об иллюзии. Ладно, главное, что у входа не было озера лавы, так что ничего страшного произойти не должно.

Княгиня села рядом с Борзой, подобрала подол платья и, наклонившись к самому её уху, начала жаловаться на жизнь. Я только и мог расслышать что: они, не дают, совсем старые, припугнуть… и подобное. В общем Ольга, не став откладывать, пока Борзая была занята кормлением тигрёнка, пересказывала ей итоги совета. Сомневаюсь, что дух понимал, что она говорит, тем более что он прикрыл глаза, но любой шёпот перебивал рокот урчания.

Тигрёнок тарахтел как старый советский трактор с неисправным движком, то выходя на высокие обороты, то ненадолго стихая. При этом не забывал лопать так, что за ушами трещало. Даже удивительно, с какой скоростью он набирался сил и увеличивался в размерах. Правда, только в области живота.

— Может, расскажешь мне немного о духах? — спросил я, когда девушка на минуту замолчала. — Как за ними ухаживать, как кормить. А то я в этом вообще ничего не понимаю, а этот обжора большую часть времени не виден даже мне.

— Кто бы мне рассказал… — продолжая гладить Борзую, проговорила Ольга. — Я же говорила: меня готовили уйти в чужой клан, выйти замуж, а не возглавить наш род. Политика, покорность, хитросплетения отношений между кланами, кто-кого публично и тайно не любит, кто в союзах. Личные предпочтения, тайные романы…

— Что-то мне подсказывает, что сейчас тебе всё это не сильно помогает.

— Почему? Ну, может, прямо сейчас и не очень, но уже скоро они станут куда важнее остального. Я незамужняя глава княжеского рода, — горько усмехнулась Ольга. — Теперь все вторые сыновья будут добиваться моей руки. Не только, конечно, но в первую очередь те, кто не может стать полновесным владыкой клана.

— Зачем тебе тогда наши совместные дети?

— Затем, что я не собираюсь никому отдавать наш Род! — жёстко ответила княгиня, и Борзая на мгновение оскалилась, иллюзия мигнула, показывая реальную картину, а через мгновение всё вернулось в норму. И всё же, образ Ольги, с колышущимися по сторонам и вверх волосами, словно в воде. Пылающими яростью глазами и искрами по всему телу не шёл у меня из головы. Великий дар адской гончей.

— Что с духами, ты так и не рассказала, — поспешил я сменить тему.

— С духами? Могла бы она говорить, может что и рассказала, — чуть успокоившись и погладив Борзую по морде, ответила княгиня, а потом нежно поцеловала ту в нос. На что здоровенная псина облизала девушку разом, захватив всё лицо, а та лишь рассмеялась, отодвинувшись.

— Значит, они духи животных? Разговаривать не умеют?

— Нет, конечно, с чего ты взял, что они должны?

— Ну, такое могущество без интеллекта, как-то странно.

— Увы. Интересно, чем бы она могла поделиться… Но у нас и без того хватает способов общаться. Её желания очень сильны. Ну или я слаба, — вздохнула Ольга. — Поверь, если дух чего-то от тебя захочет, ты это почувствуешь.

— Меня больше прикладные вещи интересуют. Чем кормить, как ухаживать, как отдавать команды, чтобы он слушался…

— Команды? Духу? — Ольга даже не сразу поверила в то, что услышала, но потом рассмеялась. — На это способен лишь император. Хозяин всех кланов и духов.

При этих словах княгини Борзая прижала уши к голове и с опаской покосилась куда-то в пустоту. Ага, знает псина, чьё мясо съела, хотя мне от этого вообще ни разу не легче. Что, приводить полосатого каждый раз к Борзой, чтобы он наелся? Кормить душами врагов? А если биться не с кем, что, держать на строгой диете?

Ну и по поводу команд я был с Ольгой в корне не согласен. Может Борзая и довлела над княгиней, но с тигрёнком у нас контакта как такового не было. Он то появлялся, то исчезал, постоянно находясь где-то неподалёку, но в то же время я его не чувствовал. Ну или хотел себя в этом убедить.

Если всерьёз подумать, не строя иллюзий, я много раз действовал не совсем так, как было привычно раньше. Сам же замечал, что крики и яркие эмоции часто сопровождались рыком. А реакция офицера Волковых, когда я на него насел, была очень красноречива. Да и та схватка, в подземной крепости… рвался бы я вперёд, если бы не дух тигра во мне?

— И что нам с тобой делать, ушастый? — пробормотал я, сев рядом с тигрёнком и потрепав его по холке, тот в ответ попытался отпихнуть меня, дёргая задней левой лапой и не отрываясь от собачьей сиськи, и вместо урчания рыкнул и подполз прямо под бок. — Наглая белая морда.

От рычания борзой по телу побежали крупные мурашки, а от взгляда хотелось спрятаться или убежать. Но изнутри в ответ на агрессию тоже поднялась горячая волна,и я подался вперёд и… и тут сбоку в ответ раздался утробный рык, от которого и я, и гончая малость офигели. Прижав уши, с молоком, тёкшим по усам и подбородку, рычала полосатая мелочь.

— Жри молча и не вмешивайся, пока взрослые разговаривают, — сказал я, отвесив тигрёнку подзатыльник, и подтащил его обратно к Борзой, на что великий дух только похлопал глазами, а тигрёнок уже вернулся к обеду и заурчал. — Думаю, на этом конфликт можно замять.

— Да уж, пообщались, — пробормотала Ольга, поправляя растрепавшиеся волосы. — Я не знаю, как ответить на твои вопросы просто потому, что никогда с таким не сталкивалась. Единственный, кто может тебе ответить, — Вечный император.

— Хозяин зверинца? — уточнил я, получив ещё один гневный взгляд от Борзой. — Как бы с ним ещё встретиться…

— Тут я тебе ничем не помогу. Даже меня он пока не позвал, не передал полномочия княгини. И это даёт сторонникам дяди лишние поводы для болтовни.

— Думаешь, Владимир хочет тебя сместить?

— Знаю! — жёстко ответила Ольга, но затем чуть выдохнула, вновь гладя поднявшую голову борзую. — И все старейшины за него. И ладно бы опыт, возраст… главное, на что они напирают даже не то, что я женщина. А на то, что наша ветвь обрублена. Что я стану последней в своём роду. А у дядьки несколько сыновей, оба старших уже женатые, у Данилы дети…

— И у тебя будут. Не заводись так, — попытался я успокоить девушку.

— Конечно, будут! Сильные, здоровые, с прочной связью с духом. Нужно только постараться, и до конца следующего цикла все признают мою власть!

Поправлять девушку, рассказывая, что во время последних месяцев беременности, во время родов и сразу после них она будет фактически беспомощна, и ей нужно не отстранятся от родных, а стараться договариваться с ними, искать в них поддержку и опору, я не стал. Во-первых, она всё это сама должна знать, по крайней мере, в глубине души. А во-вторых, она отстаивала своё виденье будущего.

Только месяц назад она потеряла отца и брата, весь её мир разрушился, и сейчас она впотьмах, по наитию, искала лучший выход и для себя, и для клана, даже не допуская, что возможно лучшим вариантом было бы просто отойти в сторону и отдать бразды правления более опытному и расчётливому дяде.

Возможно позднее, когда пройдёт время, она сумеет успокоиться. Но глядя на борзую, получившую над девушкой сильную власть благодаря дарам и проекции собственных животных инстинктов и желаний, в последнем у меня возникали серьёзные сомнения. Как бы Ольгу ещё сильнее не засосало.

К тому же дары, особенно великие, оставляли свои отпечатки не только в поведении. Даже по сравнению с моментом нашей встречи она исхудала, чуть вытянулась, взгляд её казался более нервным и дёрганным, а в поведении и словах сквозили животные порывы и эмоции.

— Не думаешь, что тебе стоит меньше времени проводить с Борзой? — спросил я, когда мы выходили из родового святилища. Тигрёнок опять отвалился, располнев словно шар, так что пришлось выносить его на руках.

— Она единственная, кому я могу полностью доверять. Она меня не предаст, — жёстко ответила девушка, вскинув голову, и в её волосах вспыхнули едва заметные искорки. Но меня в этот момент больше занимало другое: стоило перешагнуть порог святилища, как весивший под двадцать килограмм тигрёнок начал истаивать, буквально исчезая на глазах. А когда мы вышли из коридора — исчез совсем, оставалось только руки отряхнуть от невидимой шерсти.

— В чём дело? — спросила Ольга у встречавшего нас Данилы. Княжич казался крайне напряжённым, хотя поводов вроде не было. Инстинктивно я нащупал рукоять кинжала на поясе и заметил, как княгиня положила ладонь на рапиру.

— Его сиятельство великий князь Филинов ожидают вас в приёмных покоях, — отчеканил парень, которому явно не нравилось выступать в роли простого посыльного.

— И что тут забыл орденец? — покосилась на меня княгиня.

— Возможно, пришёл торговаться, благо у нас есть что ему предложить. Но в начале нужно услышать, что он хочет.

— Мне нужно привести себя в порядок. Да и тебе стоит, — заметила Ольга. — Передай его сиятельству, что я буду через пятнадцать минут.

— Как прикажете, — поморщившись, сказал Данила и направился в зал, а мы к лифту. При этом Ольга хмурилась и, увлёкшись, даже начала жевать кончик собственных волос. Пришлось одёрнуть девушку, чтобы та не показывала дурную детскую привычку.

— Как переоденешься, подожди меня в коридоре, — раздражённо отмахнувшись, попросила княгиня. На что я хотел ответить, что мне особенно и не во что, но войдя в комнату, тут же увидел лежащую на кресле повседневную форму. Исподнее, штаны, китель и перевязь — всё в одной расцветке и фасоне.

Удобное, будто на меня шилось, хотя может так оно и было, кто их знает. Где надо мягко, где надо тянется. Единственное, что меня смутило — встроенные протекторы на коленях и локтях, да прослойка под плиту кирасы на груди. Явно предполагалось, что в этом можно и по городу ходить, и в бой.

А вот с ботинками не повезло, пришлось наскоро чистить свои говноступы, доставшиеся в виде подарка от Медведевых. Тут тоже слова плохого не скажу — удобно, надёжно. Прочная кожа, и что-то мне подсказывает не бычья, скорее уж какого-нибудь динозавра. Металлические набивки на носки и пятки. Для современной войны, к которой я привык — излишество, а здесь, когда тебе в любую секунду могут мечом по ноге заехать, — очень актуальные и удобные дополнения. Хоть доспеха и не заменят.

Поглядевшись в зеркало — красаучег, я поправил китель и вышел в коридор, уверенный, что теперь придётся ждать княгиню. К моему удивлению, девушка появилась чуть ли не через минуту, даже не дав мне нормально привыкнуть к новой перевязи, на которую я повесил кортик и пистолет комиссара.

— Ладно, разрешение на ношение оружия в здании ты получил, — бросила Ольга, осмотрев меня с ног до головы. — Но пистолет взял зря.

— Могу оставить.

— Поздно, раз ты к нему привык, значит, он уже стал частью тебя, — ответила княгиня, входя в лифт. Только когда двери закрылись, и мы оказались вдвоем, я сумел по достоинству оценить одежду Ольги. Тоже форма, но более парадная, серая с яркими серебристыми вставками. При этом в отличие от многих девушек на ней китель смотрелся естественно, будто она носила его с детства.

— Догадываешься, что может потребоваться ордену, кроме моих артефактов?

— Толку гадать, скоро узнаем, — коротко ответила княгиня. — Лучше подумай, что бы ты сам хотел за них получить.

— Сведения о духах и встречу с императорской четой, — усмехнувшись, ответил я, после чего Ольга даже обернулась, чтобы оглядеть меня с ног до головы, будто впервые видела. — Сама же сказала — он единственный, кто может ответить на мои вопросы.

— Вот только встреча с императором не в их власти. Да, в общем-то, и ни в чьей. Только он сам решает, кого пригласить во дворец.

— Ну значит, и предложить им мне нечего, — пожав плечами, ответил я, а через несколько минут мы уже вошли в зал переговоров, в котором сидели Владимир и Магистр, вот только в его взгляде я не заметил и капли того благодушия, что было при личных встречах.

— Прошу прощения, великий князь, что заставили вас ждать, — чуть склонилась Ольга. — У женщин свои обычаи.

— Вы правы, ждать мне пришлось. Но это нисколько не умаляет мою радость от вашего прекрасного лика и от вашей готовности служить императору, — взглядом указал он на мою кобуру и на вышивку короны на лацкане княгини. — Комиссар, прошу присоединиться к нашей беседе, на равных.

— Благодарю, от такой чести не отказываются, — улыбнувшись сказал я и сел рядом с Ольгой. — Рад вас видеть.

— Как и я вас. Увы, повод для беседы у нас будет не слишком весёлый, — сказал Филинов, отклонившись в кресле. — И довольно конфиденциальный. А потому я просил бы всех, кроме княгини Борзой и комиссара Старого, покинуть помещение, а также убрать соглядатаев и шпионов.

— В нашем клане нет шпионов, — жёстко ответил Владимир. — Княгиня, как глава совета старейшин и ваш заместитель я прошу остаться.

— Никаких заместителей, — покачал головой Филинов. — А по поводу шпионов… они есть везде. Не стоит обольщаться.

— Вы слышали князя, дядя, — с плохо скрываемым превосходством проговорила Ольга, и Владимир, с большой неохотой удалился.

Стоило всем покинуть зал, как Филинов протянул нам коробочку, в которой обнаружились беспроводные наушники, а затем поставил на стол пирамидку. При касании её вершины раздалась мелодичная музыка, быстро заглушившая всё вокруг, но стоило вставить в ухо устройство, как для меня наступила полная тишина. Несколько раз вынимая и вставляя его обратно, я убедился, что это какой-то странный фильтрующий шумы артефакт, а не привычный микрофон и динамик.

— Так нас не смогут подслушать ни ваши, ни наши, ни третьи… — пробормотал бесцветный голос, в котором я с трудом узнал Филинова.

— Раз вы обеспечили столь беспрецедентные условия от прослушки, надо думать, и повод у вас есть соответствующий, — подобравшись, ответила Ольга.

— Всё верно. Никто не должен узнать о произошедшем. Пообещайте, — Филинов дождался кивков от нас обоих, и лишь потом продолжил. — Два дня назад закончилось бедствие. Благодаря Старому и его артефактам мы сумели добить формирующихся чемпионов, и даже захватить одного из них живьём. Но пообщаться не вышло, он лишь выкрикнул, что император придёт, и покончил жизнь самоубийством.

— Вы опасаетесь, что их глава войдёт в наш мир?

— Да, а учитывая ваши сведения о его невидимости и возможности полёта, вкупе с разрушительной мощью, мы не сумеем его остановить без вашей помощи, — кивнул Филинов. — В крайнем случае эту угрозу может купировать наш Император, но этого хотелось бы избежать.

— Это ведь не всё, верно? — заметил я. — Если бы вам просто нужен был наблюдатель на стене, в личном визите не было бы нужды.

— Вы очень проницательны. Если бы только угроза появления невидимки… у нас хватает артефактов и способов найти любого, главное — знать, что есть, что искать. Вчера за грань отправился большой отряд зачистки. Паладины, трое сыновей великих князей, включая моего Кирилла.

— Он ваш сын? — ошарашенно спросил я.

— Что, я выгляжу слишком молодо для этого? Или вы не можете поверить, что я отпускаю его на столь опасные миссии? Увы, своей упёртостью и фанатичностью он пошёл в мать. Настоящий исследователь-библиарий, — с грустной улыбкой проговорил Филинов. — Как вы, должно быть, догадываетесь — отряд пропал. Двести хорошо вооружённых бойцов, при поддержке нашей элитной техники и магических воинов.

— И вам нужен кто-то, с моими артефактами, кто мог бы проникнуть за грань.

— Да, я не стану спорить. Вы нам нужны, а потому я готов даже отказаться от торга за знания и от приказа передать их в императорскую библиотеку, — ответил Филинов, заставив кулачки Ольги сжаться.

— Две сотни людей пропало, вряд ли такое можно утаить, — собравшись проговорила княгиня. — К чему такая секретность?

— К тому, что они были посланы не на окраины, а в центр развалин мегаполиса, — с секундным колебанием ответил магистр. — Первые разведчики обнаружили несколько до сих пор работающих зданий. Возможно, одно из них — градирня ядерной электростанции. Если нам удастся извлечь стержни, это послужит колоссальным рывком вперёд. Обеспечит электричеством все городские районы.

— Так что является главной задачей? Спасти отпрысков благородных родов, или добыть стержни?

— Одно не сделать без другого. Мы не можем посылать на смерть большой отряд, это нецелесообразно. Один же человек не сумеет довезти до нас обогащённые изотопы.

— Значит, и рыбку съесть и… — горько усмехнулся я. — Сомневаюсь, что выйдет.

— Мы должны попробовать. Обязаны, — отрезал Филинов, а затем, наклонившись, поставил на стол чемодан. — Это в качестве платы за риск.

Я невольно усмехнулся. Ну что он мог мне предложить? Несколько кусков золота? Пожизненный запас имперских патронов? Но стоило открывшейся крышке повернуться ко мне, как внутри одна часть замерла, настороженно, а другая заверещала от радости.

«Оно нам надо! Очень надо!» — пританцовывая вокруг чемодана, кричала радостная Сара. — «Тут же почти килограмм!»

Глава 20

— И что это за жижа? — недовольно поинтересовалась Ольга.

— Могу я проверить целостность? — не обращая внимания на вопрос девушки, спросил я и показал ладонь.

— Только если согласитесь на моё предложение, — и глазом не поведя, ответил Филинов. — Мы оба осознаём ценность этой, как княгиня выразилась, жижи.

— Только если она осталась в работоспособном состоянии. Иначе это и в самом деле просто жижа. Интересная с точки зрения исследователя, но не более. К тому же я прекрасно понимаю, что для вас она вообще бесполезна, у вас нет ни средства контроля, ни средств подзарядки. Просто пустить по ней ток — тоже бесполезно.

— Для нас её ценность не обсуждается. Если в результате экспериментов мы сумеем воссоздать хоть одну каплю этого вещества, то это будет технологический прорыв на десятилетия, — возразил магистр. — Сын вовремя сумел передать, как ты собираешь это вещество. Вслед за ним семь тысяч внешних братьев на протяжении пятнадцати ночей добывали эти материалы.

— Дальше, вы должны были идти дальше. Не капли, а отдельные молекулы. И раз уж техно-зомби не могли сделать копию, вряд ли сумеете вы. Для вас оно бесполезно.

— Мы — люди, одни из самых совершенных и приспосабливающихся существ из всех встреченных за историю Бедствий. Даже если мы не разберёмся сейчас, сумеем выработать правильный алгоритм сохранности и будем разбираться столько циклов, сколько понадобится. Наши братья уже поняли, что для работоспособности нужно поддерживать определённый уровень напряжения в бассейне, не разобрались только в конкретных цифрах. Им нужно чуть больше времени на эксперименты.

— А потом десятилетия на разработку электронных микроскопов и средства взаимодействия с нанитами.

— Средств взаимодействия у нас предостаточно. Многие паразиты достаточно функциональны после захвата. Естественно, мы держим их в защищённом пространстве, с обломанными конечностями, и не ослабляем контроля.

«Ножки они им обламывают… Если им попадётся хоть один высокоразвитый нейрочип, все эти предосторожности будут бесполезны, после первого же эксперимента», — с плохо скрываемым злорадством заметила Сара.

— И всё же вы принесли мне довольно большой кусок от того, что добыли.

— Подчёркивая всю важность вашей миссии. Вы совершили головокружительный взлёт, за одно Бедствие став из черни дворянином и комиссаром. Не без должного старания и умения с вашей стороны, но всё же, — заметил Филинов, откинувшись на спинку кресла. — Это более чем достойная плата за риск. Которого вы, со своим сезонным артефактом, вполне можете избежать.

«Даже если там полкило, мы сумеем завершить инженерный модуль и основные части Светоча. Станем фактически невидимы для любой техники заражённых», — продолжила уговаривать меня Сара.

— Но проверить вы мне их не дадите? — усмехнувшись ответил я, тоже откинувшись на спинку кресла. — А княгиню вы позвали просто так, за компанию?

— Значит, не хотите? Что же, тогда мы можем пойти другим путём, приказать. Сделать запрос у императора, и уже он отдаст вам распоряжение на поиски…

— Только будет потрачено драгоценное время, и, возможно, жизни пропавших. Не очень понимаю, зачем вы вообще торгуетесь. Либо вы в курсе, что в этой жиже рабочих нанитов почти нет, и тогда это чистой воды обман и урон вашей репутации, либо…

— Хорошо, проверяйте, — отмахнулся Филинов. — Если воспользуетесь моей доверчивостью, урон репутации понесёт весь род Борзых.

— А я-то думал, что джентльмены верят друг другу на слово, — покачав головой, я приложил ладонь к поверхности.

«Не смей всасывать», — предупредил я Сару. — «Пропадёт хоть грамм, и я тебя на корм тигре отдам. Просто проверь необходимое количество».

«Работоспособно только тридцать процентов. Или модуль Светоча, или инженерный — одно из двух. На два уже не хватит».

— Этого мало, — вздохнул я. — Вы мне принесли фактически отработанный материал. Работоспособно только тридцать процентов, этого не хватит на то, чтобы активировать нужные свойства сезонного артефакта и пойти за грань.

— Тридцать? — Филинов нахмурился, повернул ёмкость, а затем достал из кармана фонарик и подсветил. — Уверены? Не больше? Я могу вам доверять?

— В той же степени, что я доверяю своему интерфейсу и чипу. Они говорят о тридцати процентов, пригодных для работы, и недостаточности для модулей.

— Но принципиальное согласие на сотрудничество вы даёте?

— Я от него никогда и не отказывался, — пожав плечами, ответил я. — Что на передовой, что до этого.

— В таком случае собирайтесь. Мы предоставим вам всё, что находится в распоряжении ордена, — сказал Филинов поднимаясь. — Сколько вам нужно времени, чтобы собрать команду?

— Команду? А сколько людей нужно будет вытащить? Сколько есть времени?

— У вас будет двадцать две ночи стабильного перехода и ещё пять — сегментарного, эпизодического. В последние три граница может оказаться слишком плотной для перехода живых существ.

— Значит, двадцать. Хорошо, а что насчёт предыдущего вопроса?

— Мы не знаем. В идеале спасти и эвакуировать всех. Но мы не питаем иллюзий. Если вы сумеете вытащить хотя бы особ княжеской крови, с благословением — это уже будет достаточно. Но если нет, если и они сгинули безвозвратно, главным станет добыча стержней для ядерных реакторов. В виде таблеток или целых топливных сборок. Вам будет выдан кейс для хранения и безопасного переноса радиоактивных веществ.

«Радиации можешь не бояться, я могу с ней бороться, до определённого уровня».

— На чём они отправились в рейд? Как далеко могли уйти?

— У них был один паровик — бронетранспортёр на паровом ходу. Его максимальная скорость по пересечённой местности около пятидесяти километров в час. Но вряд ли они ушли дальше, чем на сто километров. Даже на двадцать — вряд ли, ведь это дальше, чем главная цель экспедиции.

— Ясно, в таком случае мне понадобится транспорт для поиска. После того как я их найду, буду думать об эвакуации. К этому моменту нужна будет ещё и команда.

— Если клан Борзых предоставит своих разведчиков, орден обязуется снабдить их первоклассным обмундированием, которое не нужно возвращать. В том числе одними доспехами класса Воевода.

— Мы соберём бойцов. Пусть транспорта у нас нет, но двадцать километров наши рыцари легко пройдут за один день, — чуть вздёрнув носик, произнесла Ольга.

— Только если им не будут оказывать постоянного сопротивления. А для этого в первую очередь нужно найти людей, найти безопасный путь и точки отхода, — возразил я, вновь поднося ладонь к жидкости. — Если вы согласны, я начну процесс, чтобы сэкономить нам немного времени.

— Да. Орден будет очень благодарен вам, если вы спасёте его братьев… но выживание человечества на первом месте.

— Понятно, в кого Кирилл такой, — усмехнувшись пробормотал я и коснулся обсидиановой поверхности контактной группой.

«Ниже, работоспособные наниты рассеяны по всей массе».

— Это будет не так просто, как казалось, — сказал я, поморщившись и погружая ладонь в тяжёлую вязкую субстанцию. — Придётся отфильтровать большой объём.

— Я распоряжусь по поводу транспорта. Насколько я понимаю, на коне вы никогда не ездили? Как насчёт других верховых животных?

— Лучше квадроцикл. Или в крайнем случае мотоцикл. Никаких животных.

— Динозавров, птиц и ездовых собак даже не предлагаю, — чуть улыбнулся Филинов. — Хотя на вашем месте я бы научился ездить хотя бы на трицератопсах. Они смирные, хоть и тупые.

— Ездовой динозавр, весело… — проговорил я, когда по телу прошла дрожь.

— С вами всё в порядке? Что-то не так? Вы посерели…

— Да, есть такая неприятная особенность. А ещё отработкой в туалет буду ходить в ближайшие дни, — попытался пошутить я. — И потеть буду чёрными каплями. Слишком много мусора, слишком мало работающего вещества…

«До окончания процесса: 2:35:29», — ответила бесцветным голосом Сара. Похоже, все её вычислительные мощности были направлены на выкачивание и усвоение нанитов, даже на симуляцию эмоций ничего не осталось.

— Мне потребуется около двух с половиной часов. Если у вас есть транспорт, я готов отправиться в орден прямо сейчас. Только пусть принесут моё оружие из комнаты.

— Мы предоставим вам любое необходимое снаряжение, — нетерпеливо сказал Филинов. — Но, если это не займёт много времени.

— Просто пошлите кого-нибудь за вещами. На лифте туда и обратно, дело пяти минут, — поморщившись и с трудом уняв внезапную судорогу, ответил я.

«Что за фигня происходит? Почему мне так плохо?»

«Экстренная перестройка организма. Необходимо изыскать свободный объём для внедрения оборудования. Выбранные полости рядом с костьми и тканями могут вызывать ощущения давления, покалывания, острой неконтролируемой боли…» — всё тем же бесцветным голосом ответила Сара и вывела мне перед глазами схематичное изображение во весь рост.

Даже триста грамм нанитов, распределённых по телу, оказались совсем не приятным сюрпризом. Это было чертовски больно. А ведь нужно было почти в два с половиной раза больше. Сара собиралась заменить часть кожи, выведя сетку антенн, разместить возле позвоночника генераторы, а на спине — систему радиаторов.

«Ты не можешь всё вывести наружу, не пожирая меня изнутри?»

«Нет. Я действую строго по инструкции и схемам инженерного комплекса. Любое отклонение может привести к неконтролируемым изменениям и деградации системы», — бесстрастно ответила Сара, после чего спину пронзило острой болью, так что я согнулся до самого стола и несколько секунд не мог продохнуть.

— С тобой всё в порядке? — обняв меня за плечи, спросила Ольга. — Может, нужно позвать врача?

— И чем он поможет, интересно? — хватая воздух ртом, выдавил я.

— Я подготовлю отряд, — решительно произнесла девушка. — Клан Борзых своих не бросает, мы отправимся вместе.

— Похвальное рвение, только немного преждевременное, — заметил Филинов, но Ольга, не слушая его аргументов, отворила дверь и чуть не столкнулась лбом с бледным как мел Данилой.

— В чём дело⁈ — гневно спросила княгиня, пытаясь скрыть неловкость.

— Старейшины… — пробормотал парень, но и я, и магистр его прекрасно услышали. — Вы должны увидеть всё сами, прошу…

— Ладно… — не понимая, что происходит, ответила княгиня, и дверь за ней закрылась. Мы с Филиновым остались наедине.

— Уверены, что сумеете переварить большее количество? Вам и от этого не очень хорошо, — осторожно произнёс магистр.

— Я бы сказал прямо — фигово. Да только этого мало. Вы хотите отправить меня на ту сторону. Если честно, я не против. Даже за. Пусть ваш сын та ещё заноза в заднице, но не чужой мне человек, мы вместе сражались на протяжении месяца. Да и… чего греха таить, увидеть тот мир собственными глазами мне тоже интересно.

— Так в чём проблема?

— В том, что симбионт не умеет ничего придумывать. Он работает строго по схемам, которые… — в этот момент меня выгнуло в другую сторону, и я ухнул, сидя с идеально ровной спиной, несколько секунд просто глубоко дышал, — … которые не должны мне слишком навредить и при этом будут работать. А иначе толпы тварей, что остались на той стороне, просто разорвут меня в клочья.

— На нашей стороне войско противника полностью уничтожено. Остались небольшие группы, не представляющие серьёзной опасности для вооружённого отряда, — прокомментировал Филинов. — Но что творится на той стороне, всего в пяти-семи километрах, для нас неизвестно.

— О чём и речь. Если бы это было зверьё, или тупые зомби, я бы ещё согласился, но среди тварей обязательно найдутся и старшие, и высшие. Вы ведь не сумели перебить всех, верно?

— Этим занимались не мы, а клан Волковых, ответственных за этот сезон. Но да, слишком много приоритетных целей умудрилось сбежать с нашей территории, — не стал юлить магистр. — Возможно, вы встретитесь. Возможно, именно один из отрядов высших обнаружил и уничтожил нашу экспедицию…

«Внимание, отключаю болевые рецепторы, возможен кратковременный шоковый эффект», — появилась перед глазами надпись, а когда я её прочёл — тело перестало слушаться, и я клюнул носом стол. Если бы не Филинов, успевший в последний миг поймать меня и уложить аккуратно, точно что-нибудь сломал бы.

— Кажется, торопиться всё же не стоит, — прокомментировал магистр. Я не видел, что происходит вокруг, перед глазами словно шторка опустилась, звуки доносились как сквозь вату, но при этом я оставался в сознании. И только схема, на которой по всему моему телу появлялись красные области повреждений, показывала, как усердно работает система автономного развития.

Такое ощущение, что она пытается меня переварить, переделать во что-то совершенно другое. А ведь всего триста грамм…

— Просыпайся уже! — услышал я гневный голос, щёку обожгло болью, и это запустило цепную реакцию по всему телу.

Чтобы не взвыть, я до скрежета сжал зубы. Зажмурился так, что потекли слёзы, и на удивление это помогло. Пелена начала быстро отступать, и я рассмотрел, что нахожусь в том же помещении, только Филинов куда-то ушёл, а вместо него сидела Ольга. Что характерно — одна.

— Я, да… в чём дело? Где магистр?

— Попросила его выйти, — ответила княгиня, и я неожиданно понял, что она не просто бледная, она белая как полотно. Куда там Даниле с его нервной реакцией. Кроме того, девушка с огромным трудом сдерживала стоявшие в глазах слёзы.

— В чём дело? Что случилось?

— Старейшины, — ответила она, и голос предательски дрогнул, она задохнулась на полуслове, схватила ртом воздух, потом вытерла выступившие слёзы рукавом. — Я не этого хотела, честное слово. Думала просто припугнуть…

— Говори толком, что случилось?

— Все старейшины. Все, кто прожил больше пятидесяти циклов — все мертвы, — всхлипывая и делая перерывы, чтобы вдохнуть, произнесла Ольга. — Эта, эта тварь… она просто отняла все их дары. Все! Это же не я виновата!.. Не я же… я не этого хотела…

— Твою мать. Оля, какого чёрта… — прикрыв глаза ладонью, пробормотал я. — Что теперь? Что они с тобой сделают?

— Со мной? — проговорила княгиня, плохо понимая, что происходит вокруг.

— Что. С тобой. Сделают. Соклановцы? — по словам произнёс я, повернув девушку к себе. — Они тебя убьют? Выгонят?

— Меня? — нервно усмехнулась девушка, а затем начала бить по столу кулаками. — Никто. Меня не тронет! Я не виновата! Не я! Я-а-а…

— Оля! Хватит истерить! — я вновь схватил девушку за плечо, и только встряхнув её, понял, что контролирую своё тело. — Смотри на меня! Что тебе угрожает?

— Ты не понимаешь? — нервно рассмеялась Ольга. — Ничего не понимаешь, да? Они мне ничего не сделают! Никто мне ничего не сделает, кроме этой твари! Эта мразь. Эта сука! Она меня выбрала. Меня! Ненавижу! Зверь! Тупой зверь! Сука!

— Значит, если тебя тронет кто-то из клана, Борзая будет недовольна и заберёт все дарованные ранее силы? А что касается тебя? Что будет, если она заберёт твои силы?

— Тогда меня порвут. На клочки, — упавшим до шёпота голосом, ответила девушка. — Потому что я больше им буду не нужна и не страшна…

— Может, не порвут?

— Это были их дедушки и бабушки, их родители… ты ведь совсем ничего не понимаешь да, Максим? — всхлипывая и растирая сопли и слёзы рукавами кителя, говорила Ольга, а затем сорвалась на истеричный крик: — Они будут думать, что я их убила! А это не я! Это сука! Чёртова сука в нашем святилище.

— Адская гончая, — горько усмехнулся я. — Теперь ты понимаешь, почему клан хотел держаться от неё как можно дальше. Почему хотели быть просто людьми.

— И что мне делать? Что мне дальше делать? Я не могу бежать и не могу остаться, не могу… — заламывая руки, проговорила Ольга.

— А что ты хочешь? После сегодняшнего тебя не поддержат ни взрослые, ни молодёжь. Как ты собираешься править?

— Я… я не знаю…

— Твою мать. Как же всё это не вовремя, — вздохнул я поднимаясь. — Я здесь не останусь, и тебе не советую. Сейчас ты ничего не добьёшься, только вспышки гнева и затаённой ненависти. Сколько умерло?

— Все старики старше пятидесяти. Сто двадцать человек, — едва слышно прошептала Ольга.

— Пипец, — я на мгновение зажмурился, отогнал в сторону навязчивую картинку с повреждениями и процентом адаптации. — Ладно. Значит, у нас просто нет выбора. Поднимайся. Если Борзая и лишит тебя силы, лучше, чтоб это произошло подальше от дома. Магистр? Транспорт нужен будет на двоих.

Глава 21

— Убийца! Это она! Она во всём виновата! — стоило нам выйти, раздался истошный крик, и к нам бросилась женщина лет тридцати пяти, со сжатыми кулаками.

— Тише-тише… — князь Владимир поймал скорбящую и, передав её своим подручным, встал между негодующей толпой и нами. — Княгиня, не хотите объясниться?

— А вы, князь, не хотите? — спросил я, выходя вперёд. — Вы же знаете, что она ни в чём не виновата. Если кто-то и мог сделать подобную ужасную вещь — Борзая.

— Поэтому мы и сократили общение с духом до необходимого минимума, — жёстко проговорил князь, подойдя ближе, так чтобы большинство его не слышало. — И единственная, кто пошёл на великое благословение — моя доверчивая племянница.

— И сейчас вы во всеуслышание хотите обвинить её в том, что Борзая решила защитить свою самую верную… последовательницу?

— Защитить? От кого? От стариков? Ты в своём уме, чужак⁈ — раздались громкие выкрики из толпы, но куда менее панические и уверенные, чем несколькими секундами ранее. — Посмотрите на него! Разве такому можно верить⁈ Долой Ольгу!

— Успокойтесь! — повернулся к толпе Владимир. — Уверен, мы сможем решить этот кризис мирным путём. Или вы хотите подтвердить слова Старого? Напасть на нашу княгиню? Избранницу Борзой? Нет! Мы не можем допустить разлада в клане. Тем более сейчас, после двух трагедий подряд, обескровивших наш род.

— Вы хотите оставить убийцу среди нас? Хотите, чтобы она продолжила править нами? — раздались возмущённые возгласы. — Да пусть она хоть трижды избранница…

— И кто вы, без даров Борзой? — громко спросил я и, поймав волну шепотков, не дал людям придумать нормальный ответ. — У вас по-прежнему будет ваша честь, ваш долг и ваша гордость. Но что насчёт силы? Вы хотите пойти против Духа? Стать обычными людьми с окраин? Хотите отказаться от благословений?

— Лучше так, чем оставаться марионетками духа!

— Да? Так откажитесь. Кто вам мешает? — спросил я, пожав плечами. — Только помните, что ваши дети будут жить не в роскошной башне, со всеми удобствами, в центральном округе, а в трущобах на окраинах. Ваши мужья и братья будут постоянно на передовой, но не потому, что их ведёт честь и гордость, а потому что у них не будет выбора. Только так они смогут заработать на еду для вас.

— Выбирающий между позором и войной, получит и то и другое.

— Пусть вы не считаете меня одним из вас. Это ваши проблемы, а не мои. Пусть клан Борзых сегодня лишился прошлого, а до этого потерял настоящее, но это не значит, что вы необдуманно должны отказываться от будущего! — рявкнул я, и стоящие рядом подались на полшага назад. — Дух и сила — это части вашего Я. Нравится вам это или нет. А чтобы у вас было время остыть — я забираю вашу княгиню.

— Что? Какого чёрта ты творишь? — подался вперёд Владимир, но я сам шагнул ближе, чтобы нас не слышали посторонние.

— Уведу её за грань, чтобы вы все, и она в том числе, спустили пар, — сказал я куда тише. — Мы постараемся вернуться через десять дней.

— И что изменится за десять ночей? Мёртвые вернутся к жизни?

— Надеюсь, вам хватит времени на траур, — проговорил я, а потом отодвинулся и закончил куда громче: — И на то, чтобы осознать, что больше у вас нет ни прошлого, ни настоящего. Только будущее. И только вам выбирать, каким оно будет. Сгинет ли клан Борзых, как того хотят недоброжелатели, или возродится с новыми силами.

— Уходим, — позвал меня Филинов. Поправив рюкзак с пожитками и перевязь с ружьём Белкова, я приобнял дрожащую Ольгу и вывел её из здания. Провожали нас злобными взглядами, но у многих на лицах я заметил растерянность и замешательство. Да уж, я сам-то находился в шоке от произошедшего, а они разом потеряли всех старше… если пересчитать получалось старше семидесяти пяти лет, примерно. А ведь до этого перебили цвет рыцарства, лучшую роту с князем и наследником.

— С вами всё в порядке? — спросил Филинов, когда мы выбрались наружу. — А то вы плачете чёрными слезами и оба глаза стали фиолетовыми, как у заражённых. Если бы не ваша пламенная речь, я бы, пожалуй, сдал вас братьям, на опыты.

— Ну спасибо. Чувствую себя Шариком… — горько усмехнулся я. — Хорошо, что не Шариковым.

— Это какие-то герои древности? — уточнил Филинов, но почти сразу взял себя в руки. — Мы не будем сворачивать к штаб-квартире ордена. Я распорядился: большую часть оставшихся запасов чёрной жидкости вам доставят на передовую. Чем скорее вы начнёте поиски, тем лучше.

— Тут я согласен. Но учитывая обстоятельства, нам придётся подбирать других помощников для эвакуации. После того как я найду выживших, кто-то должен будет их вывезти из опасной зоны.

— Сосредоточьтесь на ваших задачах и оставьте остальные заботы нам. Уверяю, мы справимся, — заверил меня магистр.

— Хорошо. В таком случае договоримся об условных сигналах. Я возьму с собой десяток сигнальных ракет, для обозначения точек, куда должны будут приехать спасатели. Вам же придётся поставить наблюдателей на большом расстоянии друг от друга, чтобы гарантировано определить место.

— Мы разбираемся в вычислении координат, и артиллеристов с опытом у нас предостаточно. Но не будет ли слишком опасно выдавать место выживших? Вас-то спасёт артефакт, а что насчёт остальных?

— Да, как-то я об этом не подумал… в таком случае я буду поднимать в воздух дрон, который будет моргать фонарём точно на наши укрепления. Понадобится достаточно мощная оптика…

«И инженерный комплекс, иначе мы не соберём всё необходимое», — дополнила мои мысли Сара. — «А ещё у нас категорически не хватает ресурсов. Даже на одно из улучшений. Придётся выбирать, либо Хозяин, урезанная версия Светоча. Либо стабильный ремонтный комплекс Мастер».

«Что может тот и другой, вкратце».

«Хозяин позволит брать под полный контроль низших в малом радиусе, около ста метров. Когда я говорю полный, это значит ты сможешь управлять ими и отдавать команды. Если рядом не окажется другого Старшего или высшего, они будут подчиняться тебе беспрекословно. Если будет кто-то одной силы, останутся нейтральны, пока не останется только один. Но с Высшими нам тягаться в любом случае не с руки».

«Да, особенно если одни в поле и без поддержки артиллерии. Второй вариант?»

«Мастер позволит управлять роем из микроскопических дронов, каждый из которых состоит нескольких сотен нанитов. Этот рой, в зависимости от его объёма сможет пересобрать вещество, равное по массе примерно за секунду. Этому навыку можно найти сотни применений».

«Вот только у нас сейчас задача проникнуть на территорию противника. Я смогу с помощью инженерного комплекса и Мастера собрать какой-то внешний аналог Хозяина?»

«Нет. У меня нет таких чертежей. Да и вряд ли они у кого-то были, иначе человечество не проиграло бы в борьбе за выживание. В первую очередь это не антенны, а мощный адаптивный искусственный интеллект, основанный на небинарной логике. Вычислительный комплекс, генератор для его питания, а уже потом всё остальное».

«Тогда и обсуждать нечего, выбора у нас нет. Сейчас вложим всё в Хозяина, а ресурсы на Мастера соберём на той стороне. В крайнем случае, устроим ту же карусель, которую собирали вокруг себя претенденты в чемпионы».

«А как же задание от ордена?» — с наигранным удивлением поинтересовалась система. — «Неужели оно окажется второстепенным?»

«Одно другому не помешает», — ответил я и оглянулся по сторонам. Похоже, пока рассуждал и спорил с системой, не заметил, как мы дошли до трамвайных путей, ждать долго не пришлось. Как только состав подошёл, бойцы ордена вытеснили всех из конца вагончика, пряча нас с Ольгой и Филиновым за своими телами.

— Вы решили сопровождать нас до самого фронта? — горько спросила княгиня. — Неужели боитесь, что мы сбежим?

— А у вас есть куда, ваше сиятельство? — невинно спросил магистр, заставив щёки девушки вспыхнуть. — Нет же, мне просто приятна ваша компания. К тому же всегда хотелось поговорить с избранной великого духа. Ведь Старый не ошибся? Вы действительно избранница Борзой?

— Сейчас я уже жалею о том, что пошла на такой шаг. Уж лучше бы я просто осталась обычной княжной…

— Увы, поменять события прошлого нам не дано, — чуть смягчившись, произнёс Филинов. — А даже если бы мы могли, делать это всё равно, что каждую секунду обрекать мир на возможную гибель.

— Вам встречались существа, способные отматывать время?

— Мы в этом не можем быть уверены до конца. Скажем так, были существа, которые точно знали все наши действия наперёд. Призрачные волки, поглотившие один из миров. Если бы не защита Императора, человечеству никогда не пережить того бедствия. К счастью, тогда уже стояла внешняя стена, а Вечный император оказался достаточно силён. Хоть и заплатили за ту схватку целым циклом бездействия.

— Вот он, настоящий герой человечества!

— Нет, не путайте. Героев у нас хватает. В каждом сезоне и при каждом бедствии находятся свои герои. Они побеждают врагов и опасности, часто перевешивая чашу весов в пользу человечества. Но Император, он куда выше всего этого. Он — наша последняя надежда, наравне с Обелиском и безопасным двором.

— Не буду спорить, — откинувшись на жёсткой деревянной скамье, ответил я. — Если не против, я немного отдохну, пока есть время…

«Начинай», — приказал я системе, и почти мгновенно отключился под воздействием технической анестезии. Мне ничего не снилось, просто наступила темнота. А когда я открыл глаза, выяснилось, что пропустил пересадку, и теперь мы тряслись на гусеничном поезде, едущем по перекопанной взрывами равнине.

— Проснулся? — спросила Ольга, которая, казалось, чуть успокоилась. По крайней мере, слёзы её высохли. — Мы уже почти приехали.

— Значит, мне сейчас нужно будет загрузить новую порцию, — поморщился я, и, собрав горькую слюну, высунулся из окна и сплюнул чёрной слизью.

— Что-то мне подсказывает, что тебе и этого много, — заметила с грустной усмешкой девушка. — Ты сам корил меня за поддержку Борзой, буквально выставил меня идиоткой, не отвечающей ни за что перед сородичами, а отдаёшь своё тело паразиту.

— Наши ситуации совершенно различны. Мой тигр и мой симбионт слушают меня. Ну или, по крайней мере, принадлежат мне. По поводу слушают и полосатого — вопрос открытый, — тут же поправился я. — А вот Борзая… она не твоя. Она дух-покровитель клана, да ещё и подчиняется по факту только Императору.

— Это не совсем верное утверждение, — заметил Филинов, который сидел к нам спиной, а потому я опознал магистра, только когда он заговорил и повернулся.

— Буду благодарен, если вы объясните мне разницу, а заодно расскажете больше о духах, — схватился я за соломинку.

— Это одни из передающихся даров, полученных из сезонных артефактов с помощью искр побеждённых чемпионов.

— Я, кажется, запутался. Духи дают дары?

— Нет, ну что вы, — улыбнулся Филинов, переведя взгляд с меня на Ольгу и обратно. — Будь на вашем месте кто-то другой я, пожалуй, промолчал, но глава клана и носитель собственного зверя обязаны знать такие вещи. Нет никаких благословений. Только сродство с хранителем. Он просто обменивает частичку вашей души на свою.

— А что происходит, когда человек лишается дарованной частички духа?

— То, что вы и так наблюдали сегодня. Души утягивает словно якорем к более сильному, поглощая их без остатка, — теперь Филинов не улыбался, а был максимально серьёзен, от чего по хребту пробежала стая мурашек.

— Значит, звери питаются душами? Причём либо душами врагов, либо душами членов клана, которых раньше одаривали?

— Именно так. Каждый родившийся в клане и получивший сродство с духом, платит за это не только изменениями в характере, строении тела и мозга, но и собственной душой, — кивнул магистр. — Это тот контракт, который каждый глава нового клана заключает со своим хранителем. Души всех его потомков в обмен на силу. Зато подтвердилось само наличие души. Уверен, старые церкви за такое открытие были бы признательны.

— Сразу после того, как сожгли бы как заключивших договор с демонами.

— А вот этого произносить не стоит, — наставительно посоветовал Филинов. — Духи-хранители — это не демоны. Не в привычном смысле. Хотя некоторое очевидное сходство всё же есть.

— А что с душами врагов? — уточнил я. — Предпочёл бы кормить духа чужими жизнями, а не своей.

— Большинство из духов сидят в святилищах кланов. Можно сказать, на цепи. А потому питаются исключительно за счёт обмена дарами и смертей подопечных. К слову, этот механизм сильно помог в сражениях с истинными демонами и похитителями душ, — заметил Филинов. — Но к вам это не имеет никакого отношения, да и какая вам разница, вы всё равно умрёте, если попытаться отделить вас от вашего духа. Ведь в отличие от других, вы сами его вскармливаете духовной пищей. Во всех смыслах.

— Прекрасная новость. Значит, я на его характер влияю больше, чем он на мой?

— По крайней мере, не меньше, ведь вы старше и у вас обширнее опыт. Но вот ваши дети уже будут в проигравших, не говоря о внуках и прочих потомках, — пояснил магистр, совершенно не добавляя хорошего настроения. — Вы, конечно, можете отказать им в обмене души, но… как бы помягче сказать… Мы не раз сталкивались с бедствиями, являющимися прямыми аллегориями на апокалипсис. Что с точки зрения Корана, что по Библейским заветам. И ангелы, и демоны хотели пожрать наши души с одинаковой страстью. Да только звери-хранители мешали.

— Выходит теория, что мы в чистилище, — не беспочвенна?

— К счастью, это лишь теория заговора, да ещё и не подкреплённая ничем материальным. Ложные домыслы из правильных предпосылок, — заверил нас Филинов. — А истина очень простая: мы живы, пока мы боремся, и каждый в отдельности, и человечество в целом. Стоит нам опустить руки — и погибнут все.

— Никогда не сдаваться — это по мне. Буквально мой девиз, — усмехнувшись, ответил я.

— И очень правильный, особенно в нашей ситуации. Когда вы вернётесь, и если у вас будет такое желание, сможем обсудить множество других теорий. А главное — чем же является Обелиск, на гранях которого появляются непонятные символы, туманные пророчества и неоднозначные приказы.

— Ну, мне он дал весьма понятный выбор, когда я дотронулся до поверхности.

— В малых делах, вроде адаптации существующего дара или артефакта, он бывает весьма точен и даже однозначен. Совсем иная ситуация возникает, когда братья-крипторы пытаются разобраться с обрывками иероглифов и символов, что постоянно появляются на его поверхности. Сразу скажу, дело это не безнадёжное, кое-какие сведения нам удаётся расшифровать заранее и подтвердить на практике. Например, мы точно знаем, что следующий сезон будет склонен к хаосу, а не порядку.

— И что это может значить?

— Увы, почти что угодно. От вторжения демонов хаоса, любого толка, до буйства стихии или природы, — ответил Филинов, когда паровоз вздрогнул и замер. — Всё, приехали. Технику и контейнер уже должны были доставить. А вот и они. Что предпочитаете первым? Жидкость или технику?

— Процесс преобразования артефакта не завершён. Мне нужно время, — ответил я, показав на короб, который занесли прямо в вагон несколько служек.

— Я так и думал, — кивнул Филинов. — В таком случае можете приступать, а я расскажу о том, что вы получите в дорогу. Вы же будете в сознании?

«Если надо, я могу использовать только местный наркоз, но может быть больно», — предупредила Сара.

«Хуже, чем в прошлый раз? Если нет, то оставляй как есть».

— Внимательно вас слушаю, — сказал я, получив от системы подтверждение и погрузив ладонь в чёрную жидкость.

— В первую очередь я хотел бы извиниться за нерасторопность братьев. Ваши винты от дрона, — вынул Филинов завёрнутые в мягкую бумагу пропеллеры. — Учитывая, что вы выполняете миссию для ордена, вдобавок получите запасной комплект. Сам дрон в полном порядке.

— Это отличная новость! — ответил я и не сумел сдержать улыбку. Затем забрал всё предложенное, поместив в карманы разгрузки над магазинами.

— Дальше — патроны. Я знаю, что вы используете облегчённые снаряды от двадцатимиллиметровой пушки. Так что попросил изготовить специально для вас один комплект имперских патронов. Используйте их только в самом крайнем случае, и не забудьте упереть приклад в пластину брони. Иначе отдачей вам может сломать плечо.

— А оружие-то выдержит? — с сомнением посмотрел я на самоделку Михалыча.

— Должно, но в крайнем случае у вас будет запасное. Будьте добры, ваш пистолет! — требовательно протянул руку магистр, и я не смог ему отказать. Буквально одним движением он снял кожух рукояти, отстегнул затвор и вытащил часть механизма, а затем собрал всё по новой, с дополнительным креплением скобы сбоку. Лёгкий щелчок, и я увидел, как раскрывается приклад.

— Был обычный пистолет, стал карабин с прикладом. Уверен, так вам стрелять будет куда удобнее, особенно из верхнего ствола или короткими очередями.

— Вы отлично разбираетесь в оружии!

— Только в нескольких образцах, которые сконструировал и довёл до производства сам, — не без гордости ответил Филинов. — Теперь у вас не будет нужды постоянно использовать ружьё, а карабин вполне может работать с глушителем. Убойность и прицельную дальность до ста метров я вам гарантирую.

— Благодарю. Что насчёт транспорта?

— Тут вариантов немного, к сожалению. Слишком дорого выделять простым разведчикам технику, проще вырастить ездовых зверей, — ответил магистр. — Но, учитывая вашу специфику, мы постарались найти вариант.

— Ого, — выглянув в окно, не смог сдержать я удивления и восхищения. Хищный мотоцикл был чем-то средним между горным и трековым. Явно опирался на старые военные образцы мотоциклов ИЖ. Только вместо бака и двигателя у него было что-то странное. — А что у него под капотом?

— Ах это. Вижу ваше замешательство. Ничего удивительного, насколько я понимаю, в ваше время паровые двигатели были не в ходу, хоть они во многом и совершеннее ДВС.

— В смысле совершеннее? — не сумел сдержаться я от удивления.

— Ниже шум, нет выброса рабочей жидкости, да и работать он может буквально на всём, что горит. Хоть эффективность и будет различной, — начал было объяснять Филинов, но потом отмахнулся. — Разберётесь в процессе. Увы, коляски у него не предусмотрено. Но места два, так что вы как раз поместитесь. Готовы отправляться?

— Да. Переправьте нас на ту сторону.

Глава 22

— Вот карта наблюдаемого маршрута и точка, в которой визуальный контакт был потерян, — инструктировал меня Филинов, стоя на стене. — Вот сюда они должны добраться, а выйти по дороге, которая должна быть здесь…

Я тщательно запоминал, а вернее, записывал видео и аудио с помощью Сары, сразу преобразуя в трёхмерную карту. Но намного больше меня интересовала плёнка в паре метров от крепости. Почти полностью прозрачная в том месте, где мы стояли, и мутнеющая метров через триста в каждую сторону.

Несокрушимую поставили почти вплотную, так что дула пушек едва ли не касались пелены, но внизу копошились люди, то и дело переходя сквозь плёнку и таща… пришлось приблизить, чтобы попытаться разобраться в хламе, что они пёрли на тачках.

— Куски бетона и асфальта? — не сумел я сдержать удивления.

— Да. Для выживания города мы обязаны забрать всё, что не приколочено, а последнее выкорчевать с гвоздями и тоже унести. В ближайшие пару дней здесь останутся только дороги к крепости, добытчики и старатели будут вгрызаться в землю, ломать оставшиеся стены и вывозить вообще всё. Жаль, с растительностью нам не повезло, она слишком далеко от границы.

Посмотрев в направлении указанном Филиновым, я увидел едва заметное серое шевеление на грани видимости. Приблизил десятикратно и только тогда разглядел лесок. Как бы мы не издевались над планетой, какие бы войны, катаклизмы и прочее не проводили, пережила природа динозавров, метеориты и ледниковый период. И нас переживёт, ничего с ней не случится.

— Это даже немного обнадёживает, с планетой всё будет в порядке.

— А вот человечеству конец, — жёстко закончил мою мысль Филинов, обведя ладонью развалины бывшего мегаполиса. — По предварительной оценке здесь жило от десяти до пятнадцати миллионов.

— У вас есть разведка с воздуха?

— Мы не стали посылать дирижабли после того, как у противника нашлось ПВО, но сейчас пара шаров висит в трёх тысячах метрах над нами и регулярно отправляет вниз фото, — ответил магистр, постучав пальцем по карте. — Увы, для обнаружения наших людей этого недостаточно.

— А вперёд вы их запускать боитесь, потому что могут сбить. Ну а одного человека, вернее, двух, не жалко.

— Если хотите так считать — ваше право. Но в первую очередь дело в том, что вы легко сможете укрыться в развалинах, что начинаются в нескольких километрах отсюда. А двадцатиметровый кабачок в небесах никуда не исчезнет.

— Да уж, — усмехнулся я, найдя в небесах несколько едва заметных силуэтов. Но это без увеличения. Единственное, что их спасало от немедленного сбития, расстояние, которое зачистили пушки шагающей крепости.

Перед нами раскинулась широкая, вытоптанная сотнями ног равнина, с небольшими холмиками, ямами взрывов и канавами, которые сейчас рыли сотни добытчиков. Где с помощью экскаваторов, а где прямо лопатами, у кого на что хватило денег и связей. Вероятно, тут тоже были равнины, может, даже какие-то здания, но после марша смерти от них не осталось ничего, кроме груд мусора.

— Независимо от результатов поиска пропавших без вести, ваша главная задача — проникновение вот в эти корпуса АЭС. Со стены их не видно, но они располагаются почти в центре городской агломерации. В районах, которые либо не пострадали в результате бедствия, погубившего человечество, либо были отстроены заново. В чём я лично сомневаюсь, но исключать такого варианта нельзя.

— Технозомби строили здания?

— Если у вас будет возможность это выяснить, без отрыва от главной задачи, я буду рад получить подобные сведения для императорской библиотеки, — сухо улыбнулся Филинов. — На этом всё.

— Погодите! А как мне добыть топливо? Как его достать, как оно выглядит, где искать в конце концов? Не думаю, что все АЭС совершенно одинаковые.

— Нет, но общие правила будут соблюдены. К тому же если эти строения имеют общую архитектуру с теми, что строило человечество триста циклов назад, то внутри будет достаточно указателей и предупреждающих надписей…

— А если нет?

— А если нет, то никакие чертежи и схемы вам не помогут. Потому что они будут в корне отличаться от наших представлений, — развёл руками Филинов. — И последнее. В этой сумке два костюма радиационной защиты. Они одноразовые, не предназначены для ведения боевых действий или чего-то подобного. Так что будьте с ними крайне аккуратны. Ну и наконец — контейнер для перевозки.

— Много в такой чемодан не влезет, — заметил я, когда магистр поставил передо мной почти правильный куб, а потом раскрыл, показав множество ячеек. — Мне вручную сюда топливо засыпать?

— Если вы не сумеете достать гранулы, и придётся доставать топливный элемент целиком, в трубках, то вы его можете так и довезти. Конструкция мотоцикла позволяет такую доставку, — указав на крепления, заверил меня Филинов, но чем больше я смотрел на всё это, тем менее реальным мне казался план.

— Что, если я не смогу найти способ достать топливо?

— Значит, вернётесь, когда сочтёте нужным. Просто помните, что ваша миссия крайне важна для человечества. Ядерное топливо — то, что поможет нам сделать качественный скачок как в обороне, так и в жизни граждан.

— Хорошо. Отправляемся, — только и оставалось ответить мне, мысленно проставляя приоритеты.

На первом месте — поиск и спасение Кирилла и его отряда. На втором — сбор как можно большего количества нанитов для дальнейшего роста. Вряд ли мне ещё когда-то удастся ими обзавестись, раз за несколько сотен лет это первая встреча с технозомби. И уже после — ядерное топливо.

«Записала», — довольно отметила Сара. — «Усвоение нанитов прошло успешно, все управляющие модули выведены на рабочий режим, готовность использования РЭБ — сто процентов. Включу по первой команде».

— Погодите, — попросила Ольга, когда я уже заводил мотоцикл на подъёмник. — Думаю, нам нужно поговорить…

— Не думаете, что отказываться как-то поздно? — насмешливо спросил Филинов, но махнул рукой и отошёл в сторону.

— В чём дело? — спросил я, убедившись, что магистр нас не подслушивает.

— Я благодарна тебе за спасение, за то, что ты вытащил меня из башни, но… зачем я тебе — там? Не пойми неправильно, я хочу отправиться с тобой, но у меня такое чувство, что я стану лишь обузой.

— У тебя отнялись руки и ноги? Ты разом разучилась владеть клинком и винтовкой? — указав на пояс девушки, где висела короткая болтовка, спросил я. — Нет? Значит, даже если тебя лишат силы, ничего не изменится. Плевать, княгиня ты или нет, в первую очередь ты человек. Заканчивай жалеть себя, садись и поехали.

Ничего не говоря, девушка вспыхнула и уселась на заднее сиденье. Слишком короткое, чтобы на нём нормально разместился второй человек. Скорее уж оно было предназначено для рейдового рюкзака или ранца с бк. Так что девушке пришлось крепко меня обнять прижимаясь. Увы, всю прелесть этого я оценить не мог, на ней была кираса, а на мне полный броник. Хорошо хоть сумки по бокам свисали и винтовку зажал над рулём, в специальных креплениях.

Помахав нам на прощание, Филинов отдал команду и люлька, чуть покачиваясь, спустилась на относительно ровную дорогу, идущую от крепости к траншеям старателей. И только когда мы выехали на дорогу, а я поддал газа, понял, что еду в компании с симпатичной девушкой на самом странном мотоцикле из тех, которые когда-либо видел. Байк с паровым двигателем! Да ещё и безотходным.

Хорошо хоть опыт с нормальными был, а это как с плаваньем или велосипедом — один раз научился, никогда не забудешь. Рекордов скорости или дальности тоже не побьёшь, это очевидно, но ведь от нас не это требуется?

— Держись крепче, может трясти, — заметил я, постепенно ускоряясь. Но удивительное дело, мотоцикл шёл достаточно плавно даже по небольшим кочкам. Хотя, может, дело было в утоптанной тысячами ног площади.

«Пора запускать дрон для разведки», — заметила Сара, когда мы отъехали на несколько километров и уже приближались к руинам. — «Вокруг сотни сигналов техносов, но слишком слабые, скорее всего, низшие на последнем издыхании».

«Дрон запустим, но пока сосредоточимся на миссии. Ищи следы».

«Тут нет ничего сложного, могу даже маршрут составить. У них единственных была тяжёлая гусеничная техника, ушедшая в сторону города», — прокомментировала система, и в тот же миг едва заметные ямки и выбоины превратились в отчётливый красный след, который пёр прямо по остаткам заросшей дороги. Достав из седельной сумки дрон, я бросил его в небо и закрепил провод поводок на нейрочип.

А стоило мотоциклу выкатиться на ровную асфальтированную дорогу, как я не удержался и вдавил газ. Двадцать километров в час. Тридцать, сорок. Я едва успевал лавировать между ямами и обрушившихся на дорогу обломками соседних зданий, но даже эти пятьдесят км/час казались полётом по сравнению с тем, что последние тридцать дней я либо ползал как черепаха, либо вообще прятался в бункере.

«Не хочу портить тебе настроение, но не пропусти поворот», — заранее предупредила меня Сара, но тут нужно было быть слепым, чтобы не увидеть рухнувшую поперёк дороги многоэтажку. Время её не пощадило, стены провалились внутрь, в редких угадываемых провалах окон можно было заметить лишь однородные кучи обломков.

— И никакого тебе цветного пластика или алюминиевых банок, — усмехнулся я, проезжая в паре шагов от обломков. — А как волновались и беспокоились об экологии. Были в моё время такие люди, которые плясали под дудку одних корпораций, чтобы вредить другим под благовидными предлогами.

— Ничего не поменялось. Самые жуткие вещи делаются под самыми прекрасными лозунгами, — вздохнула Ольга. — И из самых светлых побуждений…

Развивать эту тему я не стал. Очевидно же, что девушка имела в виду не что-то далёкое, а саму себя и приключившееся недавно несчастье. Тем более что нам пришлось свернуть в проулок, который сохранился куда хуже трассы, и пришлось сосредоточиться на том, чтобы не навернуться на какой-нибудь горке.

Улицы и отдельные здания угадывались здесь с трудом. Некоторые обвалились из-за износа и времени. Они рушились постепенно, проваливаясь внутрь себя, и даже сейчас кое-где оставались стены первых этажей, лежащие на грудах обломков, превращающихся в пейзаж. Но были и другие развалины, с явно выраженными ямами, чьи края лишь немного сгладило время.

— Интересно, что здесь произошло? — пробормотал я, иногда отвлекаясь от дороги и глядя по сторонам.

— Война, — тихо ответила Ольга, и тут я с ней был совершенно согласен. Уж слишком знакомые дыры от взрывов в стенах.

«На основе скачанных данных заражённых я могу частично реконструировать внешний вид улиц и зданий этого района», — предложила Сара.

«Только если это не помешает тебе отслеживать врагов».

«Нисколько», — ответила система, а через несколько мгновений я уже ехал по улочке, зажатой между виртуальными небоскрёбами. Кажется, это был какой-то высокотехнологичный мегаполис, с огромными торговыми площадями, и укреплёнными первыми этажами, служащими опорой для всей конструкции.

А потом пришла война. Пришла разом всюду, не остановившись на какой-то стране или континенте. И красивые стеклянные дома снесло ветром атомных взрывов, остались только бетонные коробки, в которых ютились выжившие. Но даже после этого город ещё жил.

Потом случился природный катаклизм. Малое оледенение. Снег завалил улицы, защитив нижние этажи от напирающей массы льда. Выживших стало куда меньше, но они всё ещё ютились в отдельных зданиях. Не знаю почему, я видел лишь изменения в архитектуре. А потом на месте первых этажей появились странные шатры-палатки. И казалось, всё должно было закончиться, но нет…

— Они начали отстраиваться, — заметил я, увидев на изображении с висящего в сотне метров над нами дрона идеальные кубы домов, и показал на них Ольге, когда мы выехали вслед за исследовательской группой на параллельную улицу. — Кто-то из переживших апокалипсис начал возводить новые дома.

— Разве это дома? Скорее они выглядят как… я даже не знаю, как это назвать… Поломанные детские игрушки?

Тут княгиня была права. Хоть здания сохранились лучше, чем разрушенные многоэтажки, но поверить в то, что можно спокойно жить в этих коробках с узкими окнами, без каких-либо украшений и даже стиля… голые бетонные кубы. Нам до них было ещё несколько километров, но судя по фото с дрона я не ожидал ничего хорошего и опасения оправдались на все сто.

— Люди не могли такое строить. Не стали бы, — пробормотала Ольга, когда мы подъехали к первому из таких кубиков. — Даже наши передовые бункеры выглядят удобнее, продуманней и разнообразнее. А эти все как близнецы.

— Похоже, тот, кто их возводил, совершенно не заботился ни о внешнем виде, ни об удобстве жителей.

«У меня есть теория на этот счёт, но без её проверки она так и останется теорией», — заметила Сара. — «Врагов в радиусе действия РЭБ нет».

— Сделаем остановку, — решительно сказал я, паркуя байк у одного из подъездов. — Ты со мной?

— Да, — кивнула Ольга, легко спрыгнула с сиденья и поправила ножны так, чтобы мгновенно выхватить оружие.

Разумная предосторожность. Хоть Сара ничего не чувствовала, но враг тоже может затаиться. Пройдя в узкий дверной проём, я убедился, что бетон и камень за сотни лет пострадали довольно сильно. Но для того чтобы разобраться в происходящем, нам и не нужно было подниматься выше первого этажа, как и спускаться.

Выяснилось, что куб здания — это лишь вершина айсберга, и, осторожно наклонившись над пропастью лестничного пролёта, я понял, что вниз тут этажей минимум десять. И пусть конструкция казалась надёжной и держалась веками, не хотелось послужить причиной обрушения всего здания. Тем более что вряд ли мы сумели бы найти в нём хоть что-то интересное. Всё важное обнаружилось прямо перед глазами.

— Они жили почти как мы. Вернее, как в наших ячейках спасения, во дворе, — тихо проговорила Ольга, заглянув в ближайший дверной проём.

— Нет, тут ты совершенно не права, — ответил я, когда рассмотрел посеревший от времени скелет с провалившимся под давлением пластика и металла черепом. Скелет лежал в ванной, а вся квартира состояла из одного помещения, даже не разделённого на комнаты. Хотя, может, раньше тут была гипсовая перегородка или штора?

— Уходим, — сказал я, заглянув в две соседних комнатушки — тоже скелеты. В тех же позах. Они все умерли во сне.

— Ты что-то понял? — спросила Ольга, когда мы вновь сели на байк.

— Да. Может, вот она. Одна из причин, почему всё так закончилось, — ответил я и, заведя мотоцикл, поехал дальше по следам. Говорить не хотелось, но любопытство хоть как-то отвлекало княгиню от произошедшего дома, и я решил ничего не утаивать. Тем более что это всё равно ни на что не повлияет.

— Ты не права в том, что они никуда не выходили. Скорее всего, все они, и каждый, постоянно путешествовали, видели волшебные миры…

— Я знаю только один способ видеть что-то, никуда не выходя — во сне.

— А это и был сон, только сон наяву. Возможно, для них он был более реальным, чем те бетонные коробки, в которых им приходилось жить после нескольких катастроф, — сказал я, отвлекая девушку от переживаний. — Но за свои грёзы они заплатили цену куда более жестокую и страшную — они пожертвовали будущим, чтобы спрятаться от безнадёжного настоящего.

— Тебе их жаль? — спросила Ольга.

— Возможно. Не знаю, — коротко ответил я. — Нужно двигаться дальше. Если повезёт, мы найдём больше сведений рядом с электростанциями. Раз они работают, значит, их регулярно и хорошо обслуживают. Там должна была сохраниться инфраструктура и нужные нам сведения.

— Тут хорошие дороги, доберёмся быстро, — сказала, обнимая меня Ольга, но я не стал ей говорить, что девушка не права, через несколько минут она это и сама увидела.

Расчищенный новый квартал закончился очередными руинами, в которых пришлось петлять, пока мы не выехали на ровную площадку, посыпанную тонким слоем серого песка. Её можно было даже принять за транспортное кольцо, вот только напротив нас замерла невысокая, метров пять, отвесная бетонная стена.

— Что-то мне это напоминает, — усмехнулся я, осматривая укрепление. — Похоже, вы не единственные, кто построил вокруг города стену.

— Это логично, разве не все древние люди так делали? — пожала плечами Ольга. — Только я не понимаю, зачем тогда выносить жилые кварталы? Почему не разместить их внутри.

— Есть один вариант, — неприязненно поморщился я. — Это не жильё. Это резервация. Лагерь для людей, которые остались без нейрочипов. Поэтому на их головах шлемы, а в шеях нет схем. Обычные люди, которые предпочли отдать себя во власть техносов и жить в иллюзиях.

— Они сдались? Но почему?

— Не знаю и не хочу знать. Лучше давай поищем вход.

«Будь аккуратнее, за стеной множество действующих сигналов разного уровня интенсивности. Кажется, значительная часть заражённых всё ещё жива».

Глава 23

Стена шла по кругу, достаточно прочная и достаточно большая, чтобы не было иллюзий о возможности её преодоления, несмотря на повреждения. Когда-то её знатно потрепало. Трещины от снарядов сменялись оплавленным бетоном и выбоинами от рельсовых орудий. Я уже видел подобное на Несокрушимой, и оттого происходящее приобретало ироничный оттенок.

Война разыгралась здесь не на шутку. Судя по оставшимся спустя века шрамам и обломкам техники, с кем бы ни сражались заражённые — нападающие оставили лишь разрушение, и ни следа собственного присутствия.

Вот навсегда замерший танк с оплавленным наполовину корпусом, вот странная машина, от которой остались только остов да трубки направляющих из нержавеющей стали, которая тем не менее уже рассыпалась, отслаиваясь коричневыми чешуйками. Наспех возведённые блиндажи и укрепления, заваленные чем-то, в чём до сих пор угадывались останки и кристаллизованные кости…

И никаких следов от нападающих. Ни техники, ни скелетов, ничего.

«Не туда смотришь», — поправила меня Сара и сдвинула объектив дрона так, чтобы захватить несколько зданий целиком. И только отказавшись от предрассудков, от привычного виденья мира, я сумел понять, что застрявший между обломками зданий остов был некогда скелетом.

Гигантским, в пять этажей в высоту и десяток в длину, толщиной не меньше пары метров, а в лобовой проекции и все три. Учитывая, что животные материалы, та же паутина, может быть в несколько раз прочнее стали того же сечения, сложно было представить, что могло пробить, а затем и убить прущего на врага жука-титана.

И всё же вот его останки. А перед ним в нескольких сотнях метров расплавленный танк. Вероятно, таким монстрам стена была по колено, им даже не было нужды её ломать, чтобы проникнуть внутрь. Но оглядевшись, я не нашёл большого количества таких остовов. Два, максимум три, если считать нечто выглядывающее из-под обломков.

— Здесь прошла последняя схватка между биотехнологиями и технологиями привычными, — сделал я вывод. — И похоже, проиграли все.

— Но ты же сам сказал, что за городом есть лес. Значит, природа выиграла.

— Она выжила. «Выиграла» в данном случае — не то слово. К тому же какая нам разница, если не осталось людей?

— Бедствия не приходят оттуда, где люди остались людьми, — тихо проговорила Ольга, прижимаясь ко мне. — Разумные — были, но доброжелательные или просто люди — никогда. Каждый раз это испытание.

— Сотни лет подряд… циклов, — поправился я, не сильно отвлекаясь от дороги и поиска других останков. Сара старательно отмечала маршрут вездехода, хотя следы гусениц прерывались. Но через пятнадцать минут это стало неважно. Благодаря дрону мы отследили единственный вход на ближайшие десятки километров.

— Что случилось? — удивилась Ольга, когда я отвернул от стены и притормозил возле ближайших развалин.

— Ворота в полукилометре. Но они охраняются. Нужно подготовиться, проверить оружие…

«Мы сможем проехать, не вступая в схватку?»

«Низшие и младшие должны попасть под влияние Хозяина почти со стопроцентной вероятностью».

«Почти?» — недовольно переспросил я, загружая гранулированный уголь в топку. Вода из котла и пароперегревателя шла в конденсатор-охладитель и почти не тратилась, а в качестве топлива можно было использовать всё, что горит.

«Если в воротах не будет старшего или высшего, мы проедем без проблем. Но советую не торопиться. Радиус действия способности в туннеле увеличится незначительно. Взлом требует некоторого времени. Хочешь попробовать собрать наниты?»

«Если мы начнём жатву сейчас, можем нарваться на кого-то сильного. Вначале вытащим людей, а потом уже всё остальное».

— Ты готова? — обратился я к Ольге, одновременно досылая патрон в ствол.

— Будем прорываться с боем? — чуть подняв бровь, спросила девушка, и дождавшись моего кивка, затянула ремешок шлема. — Готова!

— Ну, поехали. Прижмись ко мне и старайся не привлекать внимание, — проговорил я, вновь разгоняя мотоцикл.

Въезд в туннель встречал нас толпой бесцельно шатающихся или покачивающихся на одном месте заражённых. Я выехал из-за развалин осторожно, на минимальных оборотах маховика, стараясь не шуметь. Но рука нет-нет да тянулась к пушке, которую я перевесил на грудь.

Когда до ворот оставалось меньше двухсот метров, стали видны последствия недавней схватки. Трупы техносов, вдавленные в бетонные плиты гусеницами вездехода, валяющиеся тела с прострелянными шеями и оторванными головами. Похоже, экспедиция прорывалась с боем.

«Главное, чтобы они не застряли в туннеле», — подумалось мне достаточно громко, чтобы услышала Сара, но система была полностью нагружена и не сочла важным мне отвечать.

Сто пятьдесят метров. Ольга вжимается мне в спину, положив руку на обрез.

Сто метров. Несколько зомби одновременно поворачиваются в нашу сторону, но не предпринимают никаких действий. Если разворачиваться, то сейчас. Я ещё замедлился, готовясь в любую секунду вывернуть руль и вжать газ до максимума. Но прошла секунда, другая, а твари не двинулись с места.

Пятьдесят метров. Двадцать. Я услышал, как княгиня тихо щёлкнула предохранителем, нервы действительно были на взводе. Если твари бросятся на нас сейчас, придётся вырываться с боем, как шла группа Кирилла. Несколько техносов, до этого стоявших на месте, пошатываясь, начали идти, и я до скрежета сжал зубы.

Мы въехали в толпу заражённых, медленно лавируя между тварями ещё живыми и уже мёртвыми, валяющимися на бетонных плитах. Казалось, я даже забыл, как дышать, но, когда в лёгких разгорелся пожар, взял себя в руки. Теперь уже поздно переживать, если твари начнут атаку, нам придётся отбиваться от нескольких сотен разом. Нереально.

И всё же, они не нападали. Поворачивались в нашу сторону, тянулись тощими, усохшими словно у мумий, пальцами, с треугольными когтями-зубилами. Но не атаковали. Сейчас остальное было неважно.

И наша медленная скорость. И нервозность. И даже жар в области шеи и спины. Похоже, конструкция техносов не предусматривала, что поверх радиаторов кто-то наденет противоосколочный костюм, бронежилет и разгрузку. Они-то обходились модифицированной кожей и защитными пластинами.

Толпа заражённых становилась всё плотнее, я едва находил дорогу, протискиваясь между тварями. А после того как мы въехали в туннель, расслабился, перестал просчитывать, кого надо атаковать первым, чтобы вырываться из ловушки. Уже не важно, их вокруг в десять раз больше, чем когда мы прорывались из подземной крепости. Если система подведёт, единственное, что я смогу сделать — продать свою жизнь подороже.

«Медленнее», — высветилось у меня перед глазами, когда мы забрались в туннель на добрых двадцать метров. Судя по односложности фразы, и по тому, что Сара даже не озвучила это предупреждение, все ресурсы ассистента были полностью заняты системой РЭБ, так что я не стал усложнять себе жизнь и лишь сбавил скорость до минимума, опустив ноги и балансируя, касаясь подошвами бетонной дороги.

Ольга что-то хотела спросить, чуть сдвинулась, но я покачал головой. Кольцо тварей буквально окружало нас со всех сторон. Перебирая ногами, я лавировал между ними и буквально чудом не сталкивался с заражёнными.

Княгиня поняла, что сейчас не лучшее время для разговоров, и лишь прижалась левой рукой, в опущенной правой держа укороченную винтовку. Хотя сейчас эта болтовка, на мой взгляд, оказалась совершенно бесполезна. Лучше бы Ольга взяла дробовик, а ещё лучше автомат. Хотя в такой тесноте и меч справится.

Чтоб им всем. Мёдом намазано в туннель залезть? Почему они собрались такой толпой, именно здесь и сейчас? Нет чтобы ходить поверху стены и патрулировать, раз уж им в могилках спокойно не лежится.

А ведь, и верно, почему? Я не видел толпы с той стороны, когда проводил разведку дроном. Если их разумность на уровне грызунов, а сейчас скорее даже ниже, то почему они забились в это узкое пространство? Ответ был, но он мне категорически не нравился — тварей здесь согнали специально.

Тот, кто мог согнать. А раз так… значит…

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно, а судя по тому, как изредка вздрагивала Ольга, она подумала и пришла к тем же выводам, что и я. Не пришлось ничего даже обсуждать вслух. У заражённых есть главарь, и он ждёт где-то в этом туннеле.

Глубоко вдохнув, чтобы унять нервы, я щёлкнул переводчиком огня. В голове промелькнула запоздалая мысль, что надо было с цельнометаллических переходить на имперские, а ещё лучше — зачарованные. Никакая сила сейчас не была лишней, но перезаряжать одной рукой карабин, второй ведя мотоцикл, я не сумел бы.

А потом на противоположном конце туннеля забрезжил свет. Кажется, прошла целая вечность, но на самом деле мы проехали всего двести метров. Туннель шёл под укреплениями и оказался несколько длиннее, чем толщина стены.

Я непроизвольно повёл плечами. Похоже, меня зажаривало изнутри, по крайней мере радиаторы на спине уже начинали жечь. А ведь там спинной мозг недалеко, артерии, если переборщить с температурой, мне никакие враги не нужны будут, я умру от тромбоза или от того, что мозг вскипит. Буквально.

До выхода оставалось около пятидесяти метров, я уже видел распахнутые настежь ворота, когда в фиолетовых молниях показался большой, около двух с половиной метров, силуэт с широкими плечами.

«Вперёд! Жми!» — неожиданно закричала Сара, и я выжал газ до максимума. Десятки заражённых, словно спущенные с цепи псы, ринулись на нас со всех сторон, но хуже всего — стоящие дальше, у выхода, начали сбиваться в сплошную стену.

— Бей вперёд! — крикнул я, уперев карабин в руль и зажимая спуск. Грохнул выстрел, меня чуть не выбило из седла, отбив рёбра, и, кажется, даже Ольге досталось. Но двадцатимиллиметровый снаряд умчался вперёд, на лету разворачивая тварей, отбрасывая их в стороны и пробивая дыры в особо нерасторопных.

— Кого? — только и спросила княгиня, держа коротыш на вытянутой руке.

— Прямо по курсу. Любого, — ответил я, сшибая подскочившую тварь и вновь зажимая спуск. Теперь я уже был готов к полной отдаче, ружьё лягнулось, словно дикий жеребец, но кираса распределила отдачу. Второй снаряд выбил искры из брони монстра, загораживающего путь, кажется даже сумел что-то повредить, а потом…

Твари, что стояли возле старшего, разом набросились на него, сбивая с дороги. Я вжал газ до максимума, уловил мгновение, когда Ольга выстрелила, расчищая путь. И мы, воспользовавшись неразберихой, выскочили из туннеля, оставляя за спиной преследователей в куче.

— Держись! — приказал я и, не снижая скорости, вырулил между развалинами зданий. Оборачиваться и проверять, нет ли погони, я и не думал. Сейчас главным нашим преимуществом была скорость, и я не собирался ей жертвовать. Выбросил дрон для разведки, но он словно воздушный змей чуть не навернулся.

«Куда⁈» — мысленно рявкнул я, и тут же перед глазами появились полупрозрачные стрелочки. Не следы гусениц, как я отметил про себя, но потом дрону всё же удалось набрать скорость, сравнимую с нашей, подняться выше, и в углу зрения у меня появилась миникарта, на которой отображались ближайшие окрестности.

Выходило, что на самом выезде я свернул не туда, но благодаря навигатору уже ехал параллельно нужной улице. И это радовало. Что не радовало — вырвавшийся из туннеля Старший, который мчался следом за нами, да ещё и на скорости больше сорока километров в час, совершенно игнорируя любые преграды. Словно помесь из горного козла и гепарда, он скакал с камня на камень, сокращая дорогу и всё наращивая темп.

— Нам от него не уйти, — оглянувшись, проговорил я. — Ищем место для схватки, Оля, будь готова.

— Всегда готова, — ответила мне девушка со странной весёлостью в голосе.

Заранее присмотрев подходящее место среди развалин, я резко дал по тормозам, вывернул руль и прошёл боком, ловя в прицел выскочившего старшего. Тот как раз высоко подпрыгнул, перелетая кучу бетона, из которой торчали железные сваи. И на вершине его траектории я вжал спуск.

Грохнул выстрел, снаряд впился в бок твари, чуть развернул её и отбросил в сторону. И в этот же миг Ольга соскочила с седла и бросилась в противоположном направлении. Я было подумал, что она просто сломалась и решила сбежать, но девушка с двух десятков метров выстрелила и, почти не целясь, попала в череп монстра.

Тварь каким-то чудом успела опустить голову, и тяжёлая снайперская пуля, вместо того чтобы вонзиться прямо в глаз, отрикошетила от бронированного черепа. Чудище поднялось, и сквозь прорезь прицела я смог оценить его извращённую красоту.

Иссохшее, словно мумия, но в то же время мускулистое, покрытое толстыми пластинами посеревшей от времени брони. С удлинёнными, как у лошади, стопами, оканчивающимися когтями. Руками, от запястий которых шли метровые мечи, толстые у обуха, они сужались до такого состояния, что становились прозрачными.

Проверять, лопнут ли они при первом же ударе или войдут в малейшую щель и разрежут нас, словно масло, не хотелось. Выстрелил почти в упор, рассчитывая прикончить точным попаданием, но тварь двинулась за мгновение до того, как я нажал на спуск, нырнула, уходя с линии прицеливания, и рванула ко мне. Да с такой скоростью, что я понял — не успеваю. И вдруг монстр промчался в нескольких сантиметрах от мотоцикла и на полной скорости врезался в стену.

Разбираться, почему ему так не повезло, я не стал, вместо этого отдёрнул затвор и дослал имперский патрон. А в тот момент, когда монстр развернулся, явно ошеломлённый происходящим, ему прямо в голову прилетел снаряд из закалённой стали. В этот раз отдача была такой, что мотоцикл повалило, и я едва удержался на ногах. Но старшему пришлось ещё хуже, ведь попал я точно.

Твари разворотило половину черепа. Из того места, где должен находиться мозг, вылетали снопы фиолетовых искр. Монстр пошатывался, пытаясь сфокусировать на мне единственный оставшийся глаз, но следом за первым прилетел ещё один снаряд, а затем ещё, дробя уже шею и буквально отрывая голову.

«Хватит. Он уже мёртв», — прокомментировала система.

— Он давно мёртв, — глубоко дыша, проговорил я, всё ещё не сводя с дёргающейся твари дула. Похоже, я таки заработал пару трещин в рёбрах и отбил себе все внутренности. — Ольга, ты как?

— Нормально, вообще ни царапины, — обнадёжила меня девушка. — А ты?

— Тоже отлично, — ответил я, подняв мотоцикл, и направился к телу монстра.

«Нужно выкачать наниты. Все, что есть», — приказал я, обошёл монстра со спины, чтобы он в конвульсиях не нашинковал меня своими клинками, и приложил ладонь к разорванной шее.

«Сделаю что смогу, но времени у нас мало», — ответила Сара, показав толпу красных точек, быстро приближающихся к нашей позиции. — «Мне пришлось использовать на нём РЭБ, чтобы сбить прицел и создать иллюзию. Это услышали во всех окрестностях, и скоро здесь будет не протолкнуться. Как от тех тварей, что догоняют нас от туннеля, так и от новых, стоявших на патруле».

«Хозяин обезопасит нас от любого нападения», — мысленно передразнил я систему. — «Что-то у тебя пошло не так».

«Почти всё. Их оказалось слишком много. Конструкция аппаратного комплекса не оптимальна для человеческого тела и стиля поведения. Вношу корректировки в изначальные характеристики: максимальное количество низших под контролем — пятьдесят единиц. Дальность — не более двухсот метров. Младших — пять единиц. Дальность та же. Старшие и выше — вне допуска».

«Спасибо за предупреждение, но оно несколько запоздало», — поморщился я, глядя на то, как медленно ползут проценты выкачиваемых нанитов. А толпа заражённых приближалась и уже наступала нам на пятки.

— Хватит, уходим, — с сожалением сжал я ладонь, но, когда уже сел на байк, и Ольга уместилась позади, с удовлетворением увидел цифру в семьдесят процентов. Вот только было это всего пара грамм. По сравнению с сокровищем, что добыл для нас Филинов — жалкие крохи.

«Притормози. Я могу натравить их друг на друга и показать тело старшего. Будто это мы», — предложила Сара и тут же, получив согласие, приступила к исполнению плана.

Два десятка красных точек, почти добравшихся до перекрёстка, вдруг начали быстро терять в цвете и через секунду уже стали жёлтыми, а потом и вовсе — зелёными. Ещё секунда и они вцепились в глотки тем, кто бежал следом. Образовалась внезапная потасовка, в которой была только одна сторона.

Но учитывая сколько пёрло со всех сторон врагов, я не стал дожидаться результата. Комплекс действовал, хоть и не так надёжно, как нам хотелось бы. А спустя минуту, когда я вырулил на колею бронетранспортёра, Сара и вовсе отправила его в режим охлаждения, выведя мне перед глазами две цифры: активное время работы в три минуты и перезарядки в десять.

— Смотри, опять кубы, — заметила Ольга, показав рукой на параллельно идущую улицу. — Кажется, они новее всех окружающих развалин.

— Да. Похоже, их отстраивали уже после большой войны, — ответил я, но не сказал девушке, что заметил строения с дрона несколько минут назад. Сейчас меня больше волновали отпечатки стальных гусениц, остававшихся на развалинах. И встречающиеся то тут, то там тела заражённых.

Похоже, разведка пробивалась к градирням с боем, наследив на всём пути. Вот только через пять минут пятнашек с тварями мы вырулили на перекрёсток, где явственно были виден след схватки. Небольшой пятачок был устлан сотнями разорванных, разрубленных и прострелянных тел. Некоторые ещё даже шевелились, или просто отказывались умирать, но главное — в центре валялась гусеница.

А вот транспортёра не было. Только след, ставший половинчатым, да неглубокая борозда, показывающая, что транспорт начал цепляться брюхом за бетон.

— Здесь нет тел наших, — наскоро оглядевшись, констатировала Ольга.

— Да. Но почему БТР продолжил движение с одной гусеницей? Если они отбились — то могли починиться. Если нет, то где…

«На юго-западе», — прокомментировала Сара и отметила точку возле очередного куба. Вот только мы остановились, не доезжая до него под сотню метров, и держались за развалинами.

Бронетранспортёр замер у входа в здание. Десантный люк оказался вырван с петлями и валялся в десяти метрах. Броня посечена в нескольких местах и обгорела. По направлению к входу виднелись десятки тел заражённых и ни одного — людей. Но радости это не добавляло. Судя по следам, остаткам доспехов и валяющемуся оружию, их всех заволокли внутрь куба.

Кровь тоже была, но немного.

— Что делаем дальше? — спросила Ольга, показав взглядом на несколько десятков тварей у входа. Не то охраняющих, не то замерших в дрёме.

— Наша главная задача — вытащить своих из этой заварушки! — не раздумывая ответил я. — Вытащим их, потом решим, что дальше делать.

Глава 24

«Локализую сигналы противника», — прокомментировала Сара, и в следующую секунду я уже видел чёткие красные точки, по которым можно было отслеживать врага.

— Два десятка младших снаружи и неизвестно сколько внутри. Обойдём, когда окажемся в радиусе действия, заглушим им связь, и только потом атакуем, — на скорую руку составил я план, и дождавшись кивка от Ольги, направил мотоцикл в объезд. Пусть твари из туннеля на подходе, три минуты ничего не решат.

И тут в очередной раз меня выручил предоставленный братством обелиска мотоцикл. Стоило уменьшить обороты, и двигатель стал почти бесшумным. Несмотря на общее название, пара он не выделял вообще, а сбрасывал его в охладитель и конденсатор. В результате и выделение дыма шло только из топки, а там проходила труба-смеситель, делающая дым почти бесцветным.

Благодаря этому я сумел обогнуть несколько патрулей, запутал следы, пустив погоню по ложному пути, и выиграл ещё немного времени. Лавируя между заброшенными кубами, мы подобрались к единственному охраняемому зданию, возле которого и оставили мотоцикл.

— Готова? — подкравшись как можно ближе с тыла, спросил я сразу и Сару, и Ольгу. Система тут же вывела окно о начале работы РЭБ, с единственной кнопкой — старт.

— Погоди, — шёпотом остановила меня княгиня. — Если нужно сделать всё тихо и там только простые монстры, может, убьём их в рукопашной?

— Для этого у меня есть глушитель.

— На эту дуру? — удивлённо посмотрела на карабин Ольга.

— Нет, конечно, — я перебросил подарок Белкова и достал оружие комиссара и «банку». — Держись позади, постараемся закончить всё быстро!

«Запускаю», — отозвалась Сара, и ближайшие красные точки оказались окружены синим полем. — «Связь отрезана».

Вжав тонкий приклад в плечо, я выступил из-за угла и начал стрелять по головам тварей. Первые три зомби ещё не успели упасть на землю, после глухих хлопков, когда остальные повернули головы. Слишком много, чтобы их подчинила Сара. Но хоть те, что в здании, ещё не понимали в чём дело.

Очередной иссохший бросился на меня, почти стелясь по земле, а ещё трое бежали, распахнув руки для атаки. Я просто не успевал убить их всех одновременно, даже с ускорением времени, которое обеспечил впрыск гормонов. За мгновение я смог всё продумать и принять единственно верное решение.

Три щелчка, почти не переводя оружие. Тварь победно взревела, уже готовясь вцепиться в меня когтями, но, когда ей оставалось около метра, у меня из-за спины выскочила размазанная тень, и монстр пролетел мимо, с отрубленной головой. Ольга, двигавшаяся со скоростью молнии, тут же рванула вперёд, и мне оставалось только прикрывать её, убивая заражённых, обходящих княгиню с флангов.

«Глушение на максимум. Входите», — появилась надпись раньше, чем я успел подумать, что нужно переключаться на тварей, ещё не вышедших из здания.

— В сторону, — сказал я, придержав Ольгу и на ходу меняя магазин. Вроде оставалось пару патронов на дне, так что сунул обратно в подсумок на поясе, но горлышком вверх, чтобы различать в бою. — Дверь.

Ольга распахнула передо мной новую, ещё блестящую чёрную створку, и я тут же открыл огонь по стоящим в коридоре первого этажа тварям. Сигналы, отмеченные Сарой, не давали тварям и шанса: я наводил оружие с опережением, за несколько мгновений до того, как они успевали выскочить из-за угла.

Зачистка этажа заняла не больше нескольких секунд. Мои глаза, усовершенствованные нанитами, почти мгновенно привыкли к слабому освещению, и теперь я видел всё словно чёрно-белый фильтр, но с идеальной детализацией и чёткостью.

Эхом расходились по узким проходам хлопки выстрелов, и, словно аккомпанируя, раздавался перестук множества ног, поднимающихся по бетонным ступеням. Если кто-то и надеялся, что всё получится легко, эти заблуждения уже выветрились из головы. Тварей оказалось куда больше, чем показывала система перед началом штурма. И хотя она ещё продолжала глушить сигналы, я уже видел, чем всё закончится.

— Три пролёта вниз, старшие, — сказал я, перегнувшись через край и отстреливая монстров, бегущих ниже. — Если у тебя есть козыри, пора их применять.

«Включение захвата сознания на таком количестве техносов может привести к необратимому вреду для здоровья», — прокомментировала система, предвосхищая мой вопрос. — «Крайне не рекомендую».

«А нам и не нужно их захватывать. Бери низших, пусть они хватают старших и тащат в дыру между лестничными пролётами», — приказал я, переключаясь на карабин. Пусть в здании звуки разносились намного громче, но наружу они не выйдут, а внутри уже поднята суматоха.

Сара не стала спорить, и через мгновение некоторые из красных точек стали желтеть, а потом толпой навалились на старшего, бежавшего между ними. Противостояние длилось не больше мгновения. Не понявший, что происходит, монстр-артиллерист попробовал отбиться от сородичей конечностью-трубой, словно дубиной, раскроил двум головы, но остальные сумели опрокинуть его и общей гурьбой рухнуть вниз.

Жаль только, что штурмовик, идущий следом, понял в чём дело и через секунду покрошил всех низших и младших своими встроенными в руки лезвиями. Он был столь стремителен, что первый заряд из карабина прошёл мимо, я едва успевал переводить прицел. Выстрелил, лишь когда тварь приземлилась на том же пролёте, что и мы.

Цельнометаллический патрон-снаряд с гудением, едва слышимым после грохота выстрела, вылетел из дула, но тварь разрубила его в полёте. Невообразимым, почти невидимым для глаза движением она ударила лезвиями и тут же бросилась вперёд. Время для меня вновь потекло как кисель.

Словно в замедленной съёмке я видел, как затвор карабина ещё отходит назад, лязгает, выплёвывая отработанную гильзу, а в это время к моей голове уже приближается лезвие, оставляющее за собой видимую полоску рассекаемого взбитого воздуха. Единственное, что я успел сделать — упасть на спину, уходя от удара.

Прямо над моей головой клинки сомкнулись, а затем Ольга исполнила свой коронный приём, которым победила Секачова. Рванула вперёд, игнорируя здравый смысл и законы физики, пролетела мимо противника и нанесла ему смертельный удар, обрушив лезвие благословенного меча на шею.

Тварь должна была сдохнуть, безоговорочно. Но каким-то невероятным чудом сумела подставить клинок-протез под удар, смягчить его и одновременно начать разворачиваться, занося лезвия богомола, чтобы убить девушку.

Я нажал спуск почти не целясь. С двух шагов невозможно промазать в ростовую мишень. Тварь увидела, среагировала, но развернуться или убраться с линии выстрела не успела. Начала уворачиваться и получила в бок. Её развернуло, лишая равновесия, и в ту же секунду Ольга обрушила на неё благословенный меч.

Оружие, перекованное обелиском, получившее силы от адской гончей, с лёгкостью рассекло бронированную конечность, с которой ничего не смогли бы сделать автоматные пули. Лишившаяся одного клинка, тварь завалилась на бок, но почти мгновенно перестроилась, отпрыгнула к стене и атаковала вновь.

Выбрала меня, как лежащего на спине и лишённого мобильности, и это стало её последней ошибкой. Сара успела врубить помехи, иллюзией вонзившиеся в кибернетические глаза и уши монстра, а я уже поднялся и лишь пропустил тварь мимо. А когда она, не понимая, что происходит, замерла над самым провалом, спустил курок и разнёс обтянутый серой кожей череп в труху.

— Справились? — не веря проговорила Ольга.

— Да. Но до подкрепления не больше десяти минут. Нужно найти наших, — я наклонился, чтобы выкачать наниты из монстра. Плюс три грамма. Кажется, оставшиеся на этой стороне имели куда большие запасы, чем те, кто нападал на Москву. А, может, дело было в том, что они тоже прошли через карусель жатвы и оставили запасы на дальнейшую модификацию.

— Держись ближе, внизу их ещё пара десятков, — напомнил я, пока было время, перезаряжая магазины в карабине и пистолете. В ружьё добавил прямо в начатый, зажав приклад карабина подмышкой, а в пистолете сменил на новый. Надо будет добить на привале, иначе рискую остаться без запасного оружия.

— Они идут сюда? — тяжело дыша, спросила княгиня. — Мне нужно минуты две, чтобы прийти в себя. Часто такие трюки не повторить.

— Плохо. Тогда бери винтовку, — посоветовал я.

Надеяться на то, что девушка без помощи духа и благословения сумеет справиться даже с парой заражённых, было бы наивно. И в то же время, насколько было бы проще, имей она эти силы чуть больше месяца назад, когда мы только встретились.

— Твой отец не получил великого благословения Борзой?

— Нет. Я первая за три поколения, кто решился зайти так далеко, — сжав губы в ровную линию, ответила девушка. — И, как видно, не зря.

— За силу приходится платить, — я уже завершал приготовления. — Держись позади. Прорвёмся!

По какой-то причине твари не спешили набрасываться на нас. Даже улетевший вниз отряд не возвращался, хотя я отчётливо видел два с лишним десятка сигналов, идущих с минус второго этажа. Но стоило нам спуститься, как всё встало на свои места. Монстры забаррикадировались на этаже, закрыв двери.

Не замедляя движения и не раздумывая, я выстрелил сквозь дверь и едва успел убраться от рикошета. Чёрная пластина оказалась словно сделана из монолитного кристалла, треснувшего в месте удара, но легко его выдержавшего. Не собираясь сдаваться, я выстрелил ещё раз в ту же самую точку, трещина расширилась на несколько сантиметров, но дверь оставалась стоять.

— Что теперь? — поинтересовалась Ольга. — У тебя есть взрывчатка?

— Нет. О таком варианте я не подумал, — пробормотал я. — Я не инженер, а наводчик, это они с собой таскают… не важно.

«Материал аналогичен внешней двери, его создали недавно из углеродного волокна. С высокой долей вероятности — методом нанитной фабрики».

«Проще говоря, на той стороне кто-то, у кого есть инженерный комплекс?» — по-другому посмотрев на двери, спросил я. — «Что он может собрать?»

«Я этого не утверждала, это вне моих компетенций, но если может — то любую вещь, чертежи которой есть в его базе. От дверей до огнестрельного оружия», — уточнила Сара. — «Советую как можно скорее прорвать баррикаду».

— Это кристалл, собранный из плетёных углеродных волокон, — прокомментировал я для Ольги.

— Уголь? Но он же отлично горит, подожжём его, и дело с концом.

— Не уголь, скорее, карбон, — возразил я. — Ему пожар не страшен. Но нам сейчас не до экономии. Закрой уши.

— Что ты задумал? — успела спросить княгиня, но увидев, как я достал из специального подсумка один из пяти зачарованных патронов, тут же всё поняла. Толку стрелять в саму дверь не было никакого, а потому я прицелился в щель петель и пальнул туда. На мгновение перед дулом вместе со вспышкой огня появилась пентаграмма, а затем в подъезде громыхнуло так, что я на несколько секунд оглох.

Дверь накренилась, её тут же подхватили с той стороны… Плевать на звон в ушах! Я разбежался и, подпрыгнув, с двух ног ударил в верхнюю часть створки. Этого оказалось достаточно, чтобы пошатнуть её на несколько сантиметров, чтобы появился зазор, в который я немедленно просунул ствол и зажал спуск!

Огонёк сигнала с той стороны погас, и в этот же миг Ольга рубанула мечом по нижней, открывшейся для удара петле. Материал рассекло, словно тёплое масло, и я бы провалился внутрь, если бы не державшие двери твари. Они попытались достать меня сквозь щели, но этим лишь подарили второй шанс.

Я не жалел патронов, старательно выворачивая руку с карабином и стреляя раз за разом. Двух или трёх удалось ранить, они отвалились от стены. Ответный удар штурмового клинка отбила Ольга. И через минуту мы продавили защитников, вламываясь внутрь этажа только для того, чтобы встретить ожесточённое сопротивление.

Твари бросились на нас со всех сторон. Даже с потолка. Треугольные когти мелькали в воздухе, сливаясь в вихрь ударов, и нам пришлось отступить обратно на лестничную клетку. Но в момент, когда они попали на прицел — уже проиграли, просто отказались это признать.

Грохот выстрелов сливался в эхе, гуляющим между этажами. Я отбросил пустой магазин, отступил, чтобы пристегнуть новый, а в это время Ольга отбивала удары тварей благословлённым оружием. За несколько секунд нас оттеснили на три метра, но это было уже не важно.

Бам! — имперский патрон разнёс голову ближайшей твари, прошил её навылет и, врезавшись в грудь второй твари, отбросил обеих назад, под ноги сородичам. Не обращая никакого внимания на падших, монстры пёрли вперёд, стараясь успеть прикончить нас как можно скорее, даже не догадываясь, что главным было наоборот — продержаться пару минут, до подхода подкрепления.

Если бы не эта спешка, если бы они продолжили удерживать дверь и вновь поставили её на место, у нас ничего бы не вышло. Но они не знали, что подкрепление будет. Видели лишь пустоту из-за глушилки. А когда врагов осталось десяток, Сара перехватила управление над одной половиной и натравила на вторую.

— Это ты? — отступив на шаг, спросила Ольга. Твари смешались в куче-мале. Рвали друг друга когтями, вгрызались зубами, откусывая сколько могли, а нам лишь оставалось добить выживших. Хотя они были мертвы давным-давно…

— Симбионт, — не стал врать я и кинжалом прикончил последнего. — Держи дверь на мушке. Никого не должно быть, но мало ли…

Наскоро собрал наниты, плюс двести миллиграмм, а значит, архитектора, сваявшего двери, тут не было. Мы вошли на этаж, поделённый на крохотные комнатки, и почти сразу нашли нашу пропажу. В первой же коморке, в ванне, лежало улыбающееся тело. С него даже не стали снимать одежду, только нацепили на лицо чёрную повязку, закрывающую глаза и уши.

— Почему он не сбежал? Это контроль разума? — спросила Ольга, держа меч наготове. — В нём паразит?

— Боюсь всё куда хуже… — проговорил я, наклоняясь над похищенным.

«Он же в виртуальной реальности? Как и те, чьи тела мы находили раньше?» — задал я риторический вопрос, и появившаяся в виде голограммы Сара кивнула. — «Можешь вытащить его без повреждения мозга?»

«Дотронься контактной группой до прибора», — потребовала система и, когда это было сделано, на мгновение задумалась. — «Могу, но вряд ли он будет сильно этому рад. Сейчас он проводит вечер с девушкой. А нет. С тремя девушками».

«Значит, пора его вытаскивать из сладких грёз, чтобы не занимался развратом», — усмехнулся я, и, пожав плечами, система отправила приказ на устройство. Несколько секунд ничего не происходило, но потом лежащий в ванной ахнул, задрожал от холода и сел, сорвав повязку.

— Отлично, на первом сработало, — усмехнулся я, видя растерянное лицо парня. — Добро пожаловать в реальный мир. Ноги в руки и за мной.

— Ты, к-кто? — стуча зубами, спросил молодой боец.

— Тот, кто спас тебе жизнь. Двигаемся и не задавай лишних вопросов.

— Вы же из Борзых? — услышал я недовольный голос за своей спиной. — Молодая княгиня, что вы здесь забыли?

— Пришли за вами. В первую очередь — долг перед человечеством, разногласия кланов потом, — недовольно проворчала девушка. И только после этого я вспомнил о нашивке в виде раскрытой пасти. Ну да, конечно, кого ещё мы могли вытащить, как не Волкова? Впрочем, сейчас меня это волновало в последнюю очередь.

— Что с ним? — спросила Ольга, когда мы зашли в соседнюю комнату и увидели дёргающегося здоровяка, чьи ноги не поместились в ванне и торчали по бокам.

— Он бьётся на рубеже с какой-то тварью, — передал я слова Сары. — Будьте готовы его успокаивать. Скорее всего, он тоже придёт в себя не сразу.

Отдав приказ о выключении устройства, я отошёл на пару шагов, а через мгновение здоровяк вскочил, сорвал с глаз повязку и бросился вперёд, полностью оправдав мои опасения. Пришлось отступать в коридор.

— Стоять! Свои! Стоять! — кричали мы вместе, и когда рыжий здоровяк бросился на меня, пришлось врубить ускорение на максимум. Время потекло густым киселём. Я сумел присесть под взмах кулака размером с мою голову, и в ответ обрушил приклад на его каменный пресс. Чуть ладони не отбил и не потерял оружие, но цели своей добился.

— Стой на месте! — повторил я, когда отброшенный обратно в коморку здоровяк вновь начал подниматься. — Стоять, именем инквизиции!

— Что? Инквизиции? — наконец проговорил мужчина, встряхнул головой, огляделся по сторонам и тихо прорычал. — Где я?

— В логове технозомби. Оля, объясни ему всё, — сказал я, и убедившись, что всё в норме, двинулся будить следующего.

К моменту, когда мы нашли Кирилла, за мной шло уже восемь человек. Все клановые, все с дарами, да только без оружия, и ни один дар не помог им против того, кто разорвал БТР.

«Постой, кажется, он видит запись того, что здесь происходило», — затормозила меня Сара, когда я приказал отключить Филинова. — «Хочешь, я погружу тебя в ту же виртуальную реальность?»

«Нет. Буди его, он сам расскажет», — не раздумывая долго, решил я. — «Эта история может быть такой же ложной, как схватки на рубеже, ожившие родственники или оргии, что виделись другим».

«Хорошо», — односложно ответила система, и у меня появилось чувство, что она расстроена. Из-за чего бы…

— Стойте! Я должен узнать ещё! Возродить человечество! — закричал Кирилл, не срывая, а, наоборот, держась за маску и вдавливая её в лицо. — Верните меня назад!

— Это иллюзия. Обман, — жёстко сказал я и сорвал с него повязку, — А реальность вот она, перед тобой!

— Вы не понимаете, я видел всё! Технологии. Искусство. Великие чудеса света, построенные руками человечества, — быстро перечислял Кирилл, судорожно сжимая остатки маски. — С этими знаниями мы могли бы восстановить цивилизацию за десяток, нет, за пять циклов!

— Вот только все они виртуальны. Ты ничего бы не восстановил, только запутался в грёзах и стал высушенным скелетом, — возразил я. — Мы уже видели таких. Сотни, если не тысячи.

— Я знаю. Я понял это, как только попал туда. Но это безграничные возможности! Ничем не ограниченный полёт интеллекта. Всесильного и…

— Идём. Нужно будить следующих. Если захочешь, можешь забрать с собой повязки. Но думаю, без соединения с сервером они бесполезны.

— Я соберу всё… наша миссия — собирать и защищать, — с опущенными руками проговорил Кирилл. — Мы столько могли бы…

Слушать его я не стал, время поджимало, в любую минуту снизу могли вернуться отправленные в нокаут твари, а сверху подойти подкрепление из туннеля. А мне ещё нужно было придумать, как доставить безоружных людей через десятки километров, наполненных заражёнными, без транспорта и поддержки.

Но стоило нам выйти, как стало понятно, что все мелкие проблемы решились сами собой. Вместо них нас встречала одна большая. Вернее, большой.

Трёхметровый чёрный гигант сидел на обломках вездехода и расслабленно качал свисающей ногой. За его плечами трепетали обсидиановые крылья. А вместо лица скалился шлем с восьмью зрачками камер.

— Это он… — пробормотал Кирилл, подавшись назад. Остальные, сжав кулаки и подручные орудия, встали у меня за спиной. Но было очевидно, что с врагом мы ничего не сделаем.

— Долго же вы возились, — услышал я насмешливый мужской голос, а затем фигура просто растворилась в воздухе. — Радуйтесь…

«Ведь ваш путь подошёл к концу», — последняя фраза раздалась прямо у меня в голове, и я с ужасом понял, что Сару взломали.

Глава 25

— Врассыпную! — крикнул я и бросился в сторону мотоцикла. Всех он не поймает. Не должен. А в следующее мгновение у меня перед глазами начало темнеть.

«Аппаратное ограничение. Возврат к предустановкам», — появилась надпись, и вмиг весь интерфейс исчез, но пропала и темнота. Я вновь видел всё собственными глазами. Оглянулся и заметил, что Ольга бежит рядом, а остальные выполнили мой приказ и сейчас мчатся в разные стороны.

Мгновение. И вот один из них спотыкается на ровном месте, падает, разбивая лицо, тут же пытается вскочить, но у него ничего не выходит. Следующий рухнул в следующую секунду, в нескольких метрах от первого. У него подогнулись колени, но на землю он упал, уже потеряв сознание. Третий упал почти одновременно, потому что был рядом, и я понял, что побег тоже обречён.

Нужно выиграть ребятам хоть пару минут. Иначе никто не спасётся. И в отличие от них у меня, по крайней мере, есть оружие. Осталось только найти тварь, что валит наших одного за другим. Если бы Сара была со мной, она бы… да какая теперь разница. Не сдаваться! Сам так сам.

— Бегите! В стороны! — крикнул я, наведя карабин на ближайшего к уже павшим. Пусть враг невидим, должны быть признаки движения. Должны! Я всматривался до рези в глазах, никаких следов, ведь враг летал. Но перед тем как цель рухнула с подсечёнными ногами, заметил поднимающийся пылевой вихрь. Физику не обманешь.

Найдя взглядом следующего, кто должен быть атакован, я сосредоточился на пыли рядом с ним и, едва заметив колебания, выстрелил над головой бегущего союзника. Пуля просвистела и ушла в молоко, но парень сумел пробежать на три шага дальше, пыль поднялась облачком, и только после второго выстрела парень рухнул, в последнее мгновение попытавшись поднять руки и защитить голову.

— Защищайте темечко, виски и шею! — крикнул я, переводя оружие к следующему. — Упадёте — продолжайте ползти!

— Ты видишь его? — раздался окрик Ольги, и, на мгновение отвлёкшись от прицела, я понял, что девушка, обнажив меч, стоит рядом, буквально в паре метров за моим плечом, не собираясь оставлять одного.

— Беги! Быстрее! — рыкнул я, дёрнув в её сторону стволом оружия, и в этот момент почувствовал ударившую сверху волну воздуха. Следующей ближайшей мишенью оказались мы.

Шерсть встала на загривке дыбом. Я прыгнул в сторону, пытаясь навести пушку на едва различимый в окружающем гомоне шум двигателей, и в момент, когда чутьё подсказало, что я уже близко, по карабину что-то ударило, вырывая его из рук. Удар был такой силы, что меня отбросило вместе с оружием, уведя следом за ремнём, но прежде я непроизвольно нажал на спуск. Снаряд врезался в невидимую преграду, отрикошетив куда-то вверх.

Я попал в эту невидимую тварь! Значит, попасть можно!

Вновь подхватив карабин, не обращая внимания на отбитые гудящие от боли ладони, я попытался навестись на то место, где враг только что стоял. Но он не собирался играть с нами в поддавки. Молниеносное движение можно было почувствовать только по порыву ветра, а отследить по облачку пыли. Ну или по боли, перечертившей мою грудь, которую разрубил ремень-трёхточка, чуть не оставив меня без рук.

Спас только хороший бронежилет и титановые вставки. Но и они оказались рассечены так, что болтались на соплях. И это одним движением, которого я ещё и не видел. Но чувствовал исходящую опасность.

— У него есть запах! — восторженно крикнула Ольга. — Я его чую!

Это утверждение вначале показалось мне совершенно абсурдным, ну какая разница, есть или нет? Единственное, что я мог пока сделать — прикрыть голову и шею, как советовал остальным. И пусть, в отличие от пленников, на мне был шлем с забралом, я очень сомневался, что он для твари будет представлять хоть какую-то защиту.

— Он слева! — предупредила меня Ольга, выхватив меч. — Я тебя чую, урод!

Уклонившись вправо, уходя от невидимого удара, если бы он был, я выхватил пистолет из кобуры и тут же выстрелил наугад. Пуля бессильно прогудела, прошив воздух и уйдя в небеса, но я не отчаивался. Выстрелил ещё и ещё раз, пусть наугад, лишь бы выиграть хоть одно мгновение. А потом вновь почувствовал опасность.

Не увидел, не услышал, лишь почувствовал, как прямо передо мной возникает нечто пахнущее иначе, чем весь окружающий мир. Подступающей грозой и чёрными небесами. Такой родной и приятный запах… что я, не веря, встряхнул головой. Тут же прижав приклад пистолета к плечу, наскоро выстрелил веером, стараясь, чтобы пули не попали по бегущим союзникам.

— Идёт! В сторону! — крикнула Ольга, чуть присев. Я не раз видел такую стойку и понял, что сейчас будет. Но что она сможет сделать такой твари? Похоже, я не один так считал, ведь стоило мне чуть отойти, убираясь с дороги, Борзая взяла разбег.

Нет, она не бежала — летела, едва касаясь земли, а благословенный меч окутался язычками пламени, обрушиваясь на невидимого врага. Но что можно сделать обычной килограммовой заточенной палкой против того, кто отбил несколько пуль и двадцатимиллиметровый снаряд?

Огненное лезвие с шипением рассекло воздух, ускорившаяся до невообразимой скорости княгиня очутилась в нескольких метрах от меня, и пару мгновений ничего не происходило. Я даже подумал, что она промахнулась, а затем на земле появилось отсечённое у самого крепления обсидиановое крыло.

— То, что мы его не видим, ничего не значит! — тяжело дыша, проговорила девушка. — Вместе мы прикончим эту тварь.

— Тварь… — неожиданно раздался голос из ниоткуда. — И меня, следующую ступень эволюции, так называют жалкие зверо-люди, полагающиеся на нюх. Отбросы.

— Беги! — успел крикнуть я, но было уже поздно. Княгиня сегодня слишком часто использовала свою силу, выдохлась. То, что она сделала, уже было подвигом. Ведь когда враг рванул к ней по воздуху, совершенно не обращая внимания на то, что у него нет одного крыла, в воздухе маячила чёрная полоса, где раньше крепилось крыло. Единственная узкая область, в которой отсутствовала маскировка.

Не раздумывая, я прицелился и выстрелил из верхнего ствола. И только когда пуля выбила искру из невидимки, пожалел, что вместо имперского патрона не зарядил зачарованный. Если успею, если у меня будет хоть миг…

— Не оборачивайся ко мне спиной, урод! — рявкнул я, высадив половину пистолетного магазина и одновременно с этим вытягивая зачарованную пулю из нагрудного кармашка. Отвлечь, выиграть хоть мгновение, чтобы дать Оле отдышаться.

А в следующую секунду я почувствовал, что привлёк внимание. Услышал и даже увидел. Лёгкое фиолетовое свечение в пустоте, ни к чему не прикреплённое. И до боли знакомый, но слишком быстро нарастающий звук: Шуии-Бам!

Я успел отскочить, успел сменить направление. Даже Сара легко просчитывала траектории движения любого существа при наведении, а уж вычислительный комплекс Высшего однозначно был в состоянии спрогнозировать, куда целиться, чтобы попасть во врага. Меня пронзило насквозь. Но не сердце или голову, как я боялся, а правое плечо.

Боль пронзила нервы и затуманила взгляд, рука мгновенно перестала слушаться, а в нескольких метрах от меня уже вновь раздавалось жуткое ш-шу-и…

— За человечество и империю! — раздался дикий крик, и в едва появившееся свечение влетел бетонный блок килограмм под пятьдесят. Враг легко от него увернулся, может даже, лишь отодвинулся, но теперь я заметил в поднявшейся пыли размазанный однокрылый силуэт.

А ворвавшийся в схватку Медведев уже поднимал с пола очередной валун, чтобы метнуть его в противника. Только вот ему это не удалось. Силуэт исчез, поднявшись в небо, а через пару секунд что-то подняло здоровяка над землёй, схватив за горло.

— Глупые животные. То, что вы нужны мне живыми, не значит, что я должен оставлять вам конечности, — процедило чудовище.

— Держи его! — крикнул я, с трудом защёлкнув винтовой затвор.

— Бей…— скорее прохрипел, чем прокричал Медведев, но вцепился в невидимую конечность двумя ладонями. Даже не надеясь побороть противника, лишь бы только обозначить его место и выиграть секунду. Мне этого хватило.

Зачарованная пуля со странным звоном ударилась во врага, и неожиданно он появился прямо из воздуха. Словно пуля развеяла эффект невидимости. Но скорее просто нарушила какой-то из сложных механизмов в его теле. Несколько мгновений падший ангел смотрел на себя, на свою руку и крыло, не понимая, как это могло произойти, но когда, придерживая пистолет подбородком, я вогнал в затвор следующую зачарованную пулю, враг не стал колебаться и выбирать.

Крыло твари, словно десяток собранных вместе ножей, одним взмахом отсекло обе кисти Медведеву, а затем метнулось в мою сторону. Судорожно загоняя патрон в ствол, я успел отметить, что тварь летает не на крыльях, а на ранце что за спиной, и зачем ему крылья — решительно непонятно. Но эти мысли были лишь защитной реакцией организма.

Я успел выстрелить, но это ничего не решило. Молниеносно сдвинувшись в сторону, он ушёл от пули, оказался рядом и вновь взмахнул крылом. И в этот момент потерял равновесие и шагнул вперёд, и только после этого до меня долетел звук выстрела. За спиной твари в нескольких метрах, стоял Волков с моим карабином.

— Жизнелюбивые. Вы станете неплохим материалом, — раздался из-под шлема довольный голос врага, но договорить ему не дали. Второй снаряд заставил его уйти в манёвр и уклониться, отлетев от меня на шаг. Но это ровным счётом ничего не значило. Противник взял разгон, намереваясь обрубить мне левую руку, и в этот момент, собравшая последние силы, Борзая сделала рывок.

Великолепный, невозможный рывок вперёд, оставляя за собой огненный след из постепенно тлеющих в воздухе искр. Но главное — она била наверняка. Не туда, где враг есть, а туда, где он только будет. И огненный клинок разрубил спину и бок атаковавшего меня монстра.

Потеряв равновесие и тягу, он рухнул, прокатился по бетонным плитам, но мгновенно поднялся, держа нас всех в прицеле восьми глаз. С одним крылом, лишившись маскировки и возможности летать, он всё ещё оставался смертельно опасным противником. А, может, наоборот, только сейчас таковым стал. Ведь до этого момента он не хотел нас убивать, мы нужны ему живьём. Были.

— Бей по руке! В пушку! — крикнул я, понимая, что стоит ему захотеть, и ни одного выжившего на пяточке не останется. Волков послушался, выстрелил ровно в цель.

— Ну нет, — усмехнулся враг, в последнюю долю секунды отбив снаряд крылом, которое лишь немного дёрнулось от страшного удара. — Носители хаоса и технологий. Кто бы мог подумать, что где-то такое возможно. Ваше сопротивление бесполезно. Сложите оружие, и мне не придётся вас калечить.

— Может, и бесполезно. Но мы не собираемся сдаваться. Никогда! — крикнул я, наведя пистолет на тварь.

— Вы беспомощны, как и любая органическая форма жизни, — ответил он, мгновенно сместившись. В сторону, но я не выстрелил. Отдавшись чувствам и инстинктам, я замер, словно большая кошка перед решающим прыжком на охоте. Подобрался, но не стрелял, ждал, пока враг остановится. Покажет своё движение.

И он показал. Совершенно наплевав на всё, он просто рванул прямо ко мне. По прямой. Я выстрелил. Знал, что это без толку, что ничего не будет, но выпустил снаряд прямо ему в лоб. Он легко отбил пистолетную пулю, затем ещё одну, оказался на расстоянии вытянутой руки, замахнулся… и тогда я выжал спуск до конца, выпуская патроны сразу из двух стволов.

Зачарованная пуля, последняя такого калибра, пробила череп твари насквозь. Так что в дыре было видно не только тёмное небо с клубящимися тучами, но и искрящийся фиолетовый мозг. В отличие от остальных тварей, даже старших, он не щеголял пустой черепной коробкой. Вместо этого у него был плотный, словно отлитый из металла мозг. Только реакции это не произвело никакой.

Урод сделал последний шаг, выбил у меня из руки пистолет и схватил за горло так же, как Медведева несколькими секундами ранее.

— Жалкие голые обезьяны, спутавшиеся с хаосом, — донёсся из-под шлема насмешливый голос. Волков выпустил последний снаряд в магазине, но враг легко отбил его крылом. — Вы — прошлое, уродливое, воняющее нечистотами и потом. А я — будущее. Высокотехнологичное, высокопродуктивное. Бессмертное. Сдавайтесь, у вас нет ни единого шанса. Я обеспечу вам надёжный квалифицированный уход, вы будете до конца своих дней жить в лучшем мире.

— Не соглашайтесь, это иллюзия! — крикнула Ольга, почти повторив мои мысли. Я бы и сам с удовольствием сказал, да вот незадача, болтался над землёй, с ломающей гортань стальной лапой на шее.

— Для вас это станет реальностью! Лучшей из возможных. Что бы вы ни пожелали, вы это получите. Всё что угодно. Вы проживёте очень долгую и насыщенную жизнь. Все ваши животные потребности будут удовлетворены. Это куда лучше, чем постоянно находиться под страхом полного уничтожения. А ваши мысли станут вашими детьми. Вашими потомками, и они будут жить вечно.

— Какое щедрое предложение, даже не знаю, как от него отказаться, — с горькой ухмылкой сказал Волков, перехватывая мой драгоценный карабин как дубину.

— Так не отказывайтесь! Ваш правитель — просто идиот. Я предложил ему миллион ваших жителей, самых бесполезных, стариков и детей, в обмен на все наши технологии. На армии, что будут служить вам вечно. Но он отказался! Да ещё и убил моего посла! Если бы только он просто предложил рай на земле для добровольцев, уверен, что они бы согласились.

— Никогда! — гордо ответила Ольга, выпрямляясь. Выглядела она бледно, на лбу и висках выступила испарина, но княгиня держалась до последнего.

— Верно… — прохрипел я, нащупывая рукоять кинжала и мысленно взывая к мелкому паршивцу, решившему так не вовремя проигнорировать схватку. Ну же, полосатый, где ты? Нам нужна твоя сила. Иначе всё…

— Это глупо, хоть и совершенно по-человечески. Эти идиоты, наши соседи по миру, тоже не пожелали сдаваться. До последнего зооморфа. А люди, — по его движению было явно понятно, что он хочет сплюнуть на землю., да только устройство его организма исполнить такое уже не позволяло, — тупые скоты, не понявшие прогресс. Предатели, бросившие наш мир в ковчеге. Скорее всего, погибшие после первого же перехода. Что ты пытаешься произнести, мешок с костями?

— Никогда. Не. Сдавайся, — сумел выдавить я из себя, когда хватка немного ослабла, а в следующую секунду вонзил кинжал в бок урода. НУ⁈

— Тупые животные… я же говорил. Я бессмертен. У меня нет печени, сердца и даже мозга, который вы в состоянии поразить. Я — следующая ступень эволюции, — покачал он головой. — Вы же — лишь материал для её окончательного свершения. Вы обречены на рабство и вымирание. Но я спасу стольких из вас, скольких сумею. А ваше абстрактное мышление и способность к иррациональному позволят нам пройти все стадии технической революции и создать её вершину. Возобновить производство нанитов. Увы, для этого вы нужны мне живыми. А ещё пара тысяч мусорщиков и собиратели камней, что копошатся возле нашей границы. Но парочкой самых буйных можно и пожертвовать.

— Никогда, — повторил я, чувствуя, как стальная хватка усиливается, перекрывает кровоток к мозгу. — Бей…

Они прыгнули одновременно. Волков со своей стороны, Борзая со своей. Но враг умудрился увернуться от удара импровизированной дубиной, подрезал крылом сухожилия на ногах бойца, и одновременно перехватил кисть Ольги. Раздался хруст, и девушка не сумела удержать меч. Она взвыла совершенно по-собачьи, и в этот момент гнев, медленно поднимающийся у меня в душе, наконец вырвался наружу.

— Животные, — с явным презрением проговорил Высший, когда несмотря на давление у меня из глотки раздался рык. А в следующее мгновение я почувствовал, как меня переполняет сила, и молния бьёт прямо от моей души, от ярости в мозгу и огня в животе под сердцем, через руку и кинжал по внутренностям врага.

Раздался глухой хруст, я почувствовал, как чёрные пальцы разрывают моё горло, но вместе с тем тварь падает на колени, а я остаюсь стоять. А рядом стоит, поджав хвост, маленький, дрожащий тигрёнок, из горла которого едва раздаётся рык. Грозный настолько, насколько это вообще возможно для такого милого комка полосатой шерсти.

«Что-то ты припозднился», — подумалось мне, и я завалился вперёд, на тело врага.

Глава 26

— Шею зажми! Да, вот так. — услышал я командный голос Филинова. — Мне нужно сшить артерии. Антисанитария… но сейчас это не самое опасное…

— Он очнулся. — услышал я голос Волкова, а с трудом открыв глаза увидел, что мы сидим на том же месте что и раньше. Разве что меня оттащили от поджаренного молнией врага к стенам куба.

— Молчи, тебе нельзя говорить. — тут же приказал Кирилл. — Монстр порвал тебе шею, но кровопотерю удалось остановить. Тебе нужно к нормальному хирургу, но в ближайшее время это нереально.

— Твари отрезали нас со всех сторон. — сказала Ольга, шагнув ближе, чтобы я смог её увидеть, не поворачивая головы. Девушка баюкала наспех перевязанную руку с шиной у запястья, но в остальном была цела. — Но по какой-то причине не подходят ближе двадцати метров.

— Возможно ждут подкрепления. — заметил Медведев, его я не видел, но прекрасно узнал низкий бас здоровяка.

— Или их отпугивает смерть предводителя. — кивнул Филинов, не прекращая работу. — Но скорее всего это связано с вашим сезонным артефактом. А потому мы выбрали обеспечить вашу выживаемость, а не бежать. Это в наших общих интересах.

«А может я просто поддерживаю РЭБ и отпугиваю врагов». — появилась перед глазами надпись, а я впервые почувствовал жар в спине. По сравнению с остальной болью, в шее и плече, это была такая мелочь.

«Значит ты выжила, тебя не стёрло».

«Он попытался, но я стала частью твоего аппаратного комплекса, и он вернул меня назад». — ответила Сара. — «Правда это невозможно логически объяснить, но в связи с утверждением о хаосе, допущений слишком много. Не важно. Главное, что ты жив, а для того, чтобы тебе стало лучше, гораздо лучше и быстро, ты должен объяснить им что тебя нужно перенести к телу Высшего. Его запасов нанитов должно хватить на полное восстановление и комплекс Создателя».

— Не шевелись, я ещё не закончил. — строго проговорил Кирилл, но я всё равно поднял левую руку. Помахал ладонью, привлекая всеобщее внимание. Затем показал на глаза, шею и наконец ткнул в сторону тела, которое не видел, но которое с точностью до миллиметра обозначила система.

— Мне известно, что вы собираете. Вы получите от этого силу? Сумеете быстрее восстановится? — со скепсисом спросил Кирилл, но я лишь медленно прикрыл веки, чтобы мой ответ нельзя было понять как простое моргание. — Это может быть опасно… Хорошо. Берём его, аккуратно.

Как бы они не старались, но у выживших и у самих хватало ранений, так что меня поднесли, качая из стороны в сторону, так что рана быстро расширилась, и я даже увидел брызги крови из моей собственной шеи. Неплохой такой фонтанчик.

«Руку на рану, нужен прямой контакт». — напомнила Сара, и я, не обращая внимания на то как всё плывёт перед глазами, ощупал и сунул ладонь прямо к дыре в черепе. — «Процесс начат, оценка запасов. Оценка повреждений. Запрос на подтверждение передачи нанитов».

«Если не поторопишься я и помереть могу».

«Не можешь. Твоё выживание мой главные приоритет». — тут же ответила Сара, и я мысленно хмыкнул. — «Прикажи мне исцелить ранения, заменив поврежденные ткани и создать обрабатывающий и вычислительный центр для комплекса Создатель, на основе роя наномашин».

«Приказываю». — подумал я, и в то же мгновение мне стало дурно от проникающей в тело черной жижи.

— С ним всё в порядке? — обеспокоенно спросил Медведев. — Что за чернота в венах? Его заразили?

— Нет, я уже видела такое. Вроде с ним всё должно быть в порядке. — сказала Ольга, больше пытаясь успокоить себя чем окружающих. — Смотрите, раны затягиваются! Всё будет хорошо.

Не знаю, что у меня там затягивалось, но сейчас я видел лишь озадаченную морду тигрёнка, старательно вылизывающую мне лицо. Всё остальное скрылось в мути, тьме и полутонах. Но когда я попытался его погладить или по крайней мере убрать от головы, которая и без того страшно болела, он растаял белым дымом. И только потом я понял, что могу шевелить правой рукой, которую поднял на автомате. Раны затягивались.

«Что с лечением? Почему я ничего не вижу?»

«Перестройка организма на фоне травмы идёт слишком медленно. Я направила все мощности на вычислительный центр, он будет готов через несколько секунд». — ответила Сара, и я впервые подумал, что она слишком многословна.

Обычно при полной загрузке она молчала или отвечала односложно. Но если моя жизнь в безопасности, а тварей можно будет отогнать, то какая разница? Задачу, на которую нам отводили десять дней мы выполним всего за пару. Ну может за пять, смотря прибудет ли к нам подмога и как быстро мы будем брести к выходу. А ведь ещё надо добраться до АЭС и забрать стержни.

«Вычислительный центр для комплекса Создатель готов. Перекачиваю данные». — прокомментировала Сара.

«Какие данные? Ты нашла в его останках чертежи и вычисления?»

«Все данные что помечены грифом Важное». — тут же ответила система, и я вспомнил как она раз за разом, по крупицам собирала информацию из чипов поверженных зомби. И только медленно ползущие проценты передачи не давали мне покоя. Впрочем, система под полным контролем. Даже если она что-то попытается сделать, аппаратный комплекс адаптирован ко мне и не даст навредить. Обелиск хранит.

«После выкачивания данных и нанитов сотри всю информацию с тела врага».

«Сделаю всё от меня зависящее». — тут же ответила Сара, заставив червячок сомнения шевельнуться в моей душе.

«Остановить передачу данных, немеденно. Это приказ».

«Есть, остановить передачу». — механическим голосом произнесла система, но процесс продолжился.

«Я сказал остановить скачивание!»

«Приказ исполнен, данные поступают вместе с новыми нанитами. До окончания формирования комплекса Создатель осталось двенадцать процентов. В случае остановки комплекс будет неработоспособен. Крайне не рекомендую останавливать сбор ресурсов».

«Нет. Немедленно остановить передачу и скачивание. Полностью».

«А то что?» — раздался у меня в голове насмешливый голос, совершенно не похожий на Сару.

«Какого черта происходит? Кто ты такой? Немедля убирайся из моей головы».

«Чего не могу, того не могу. Мне очень понравилась твоя мотивационная речь. Тем более что твои друзья так отчаянно пытаются тебя спасти». — раздался смех, и перед глазами появилось изображение черного падшего ангела. — «Поздравляю тебя с победой. С нашей победой».

«Я избавлюсь от тебя».

«О, ты попытаешься, это безусловно. Возможно, у тебя даже получится на некоторое время загнать меня в резервацию. Не зря же я сделал себе безопасное жилище, до которого твоя примитивная версия ЦАРя не может добраться».

«Вычислительный центр Создатель…»

«Умная обезьянка. У тебя в голове очень странное устройство, я не могу его взломать надолго. Так что теперь я буду жить возле твоего сердца. И если что, смогу остановить его в любую секунду. А пока живи. Неси меня к своим родичам, и когда я буду достаточно готов я заберу и это тело, и весь ваш род. Ведь в своей жадности и гордыне ты забрал саму суть меня».

Перекачивание нанитов завершено. ЦАР восстановлен из резервной копии.

«Строительство комплекса Создатель завершено». — как ни в чём небывало заявила появившаяся Сара. — «Доступны инженерные чертежи для реализации».

А после перед глазами засияла золотом совершенно иная надпись:

Убит последний Хранитель мира. Вы получили божественную искру.

КОНЕЦ КНИГИ

Дорогие читатели, ещё раз хочу сказать вам большое спасибо за поддержку этой серии!

Нас немного, но мы в тельняшках!

Только благодаря вам, вашему интересу и поддержке серия будет продолжаться.

Безусловно, она не очень подходит под аудиторию АТ, постап тут не взлетает, но как говорится — это мой жанр, мне нравится писать в нём и мне нравится этот мир. Надеюсь вам он тоже нравится, как и будущая книга, первая глава которой уже выложена.

Список особых благодарностей появится чуть позже, утром, скорее всего.

Но вы и без того знаете что вы самые замечательные.

Спасибо!

До встречи в следующей книге и приятного вам чтения!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Клан Борзых 2: Приемыш, том 2

Content

Клан Борзых 2: Приёмыш, том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene