Георгий Чистяков

Библейские чтения: Пятикнижие

© Левит С.Я., автор проекта «Humanitas», составитель серии, 2016

© Чистяков П.Г., Чистякова Н.А., правообладатели, 2016

© Центр гуманитарных инициатив, 2016

От редактора

Дорогие друзья и коллеги! Вы держите в руках пятый том трудов священника Георгия Чистякова (1953–2007). Первые четыре тома вышли в свет в конце 2015 – начале 2016 года и включают статьи и книги отца Георгия, опубликованные им при жизни, а также тексты его дипломной и диссертационной работ.

В пятом томе собраны избранные беседы о Ветхом Завете, в основе которых лежат выступления на радио «София» в конце 1990-х годов. В следующем – шестом – томе будут изданы беседы, посвященные Новому Завету, но не вошедшие в книги «Над строками Нового Завета» и «Свет во тьме светит», а также пасхальный цикл проповедей. Мы решили объединить пятый и шестой том единым названием – «Библейские чтения». Эти тексты были опубликованы лишь частично – как отдельные журнальные статьи: в замысел автора не входила подготовка отдельной книги по Ветхому Завету или Деяниям апостолов. Перед публикацией полного цикла лекций на библейские темы отец Георгий должен был бы провести большую работу, сделать которую в последние годы жизни у него не было никакой возможности. Именно поэтому, не имея ни готовых текстов статей, ни даже черновиков, мы вынуждены работать с аудиозаписями.

В 2011 году радиопередачи Георгия Чистякова, посвященные Ветхому Завету, были расшифрованы, снабжены комментариями и изданы единой книгой, которая была подготовлена сотрудниками Научно-исследовательского центра религиозной литературы и изданий Русского зарубежья Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы и вышла в свет в издательстве «Центр книги Рудомино».

Именно это издание – «Пятикнижие: дорога к свободе» (М., 2011) – и было положено в основу настоящего тома. Мы сохранили комментарии Татьяны Прохоровой, учли филологическую правку Бориса Рашковского, и в целом не меняли структуры книги.

Предваряет пятый том предисловие Глеба Ястребова – библеиста и филолога. Для меня это большая радость: примерно в те же годы, когда на радио «София» звучали тексты отца Георгия о Ветхом Завете, мы с Глебом Гарриевичем вместе изучали Евангелие от Иоанна на домашнем семинаре А.И.Шмаиной-Великановой, а чуть позже Глеб Ястребов читал курс по Новому Завету в той же аудитории, где много лет преподавал и отец – в Институте философии, теологии и истории святого Фомы. Глеб был другом и собеседником отца и во многом продолжил то дело, которым отец занимался многие годы.

Петр Георгиевич Чистяков,

доцент Учебно-научного центра изучения религий

Российского государственного гуманитарного университета

Москва, ноябрь 2016 г.

Предисловие

Уапостола Павла есть мысль о том, что Тора (Пятикнижие) может стать Евангелием. Именно так и читает ее автор нашей книги о. Георгий, делая ее книгой христианской надежды и этики. И барьер между Заветами исчезает не потому, что Евангелие понимается законнически и формалистически, а потому, что книги Моисеевы предстают вместилищем живой и неформальной веры, призывом к человеколюбию и милосердию.

Для о. Георгия это тем важнее, что он понимает роль Торы для Иисуса: Иисус знал ее «практически наизусть», воспринимая ее как «единый живой текст». Более того, из нее и почерпнуты основные принципы Евангелия (новое в Евангелии – личность Христа, а не учение!). Но если так, значит, и для современного верующего Тора должна быть не музейной ценностью, пригодной лишь для изучения, а «картой для продвижения вперед», «атласом автомобильных дорог» (смелый образ о. Георгия).

За последние десятилетия многочисленные исследователи Евангелия, в том числе нехристианские – такие, как Давид Флуссер, Геза Вермеш, Морис Кейси, Джеймс Кроссли – показали, что укорененность Иисуса в иудейской традиции была намного более сильной, чем предполагалось раньше. Едва ли не каждый этический постулат Евангелия имеет аналоги у древних мудрецов и законоучителей. Более того, в самом опыте богообщения многое роднит Иисуса с такими фигурами, как Хони «Начертатель Круга» или Ханина бен Доса. Или, читая ессейские гимны, нельзя не удивляться их перекличкам с раннехристианскими текстами (например, «Одами Соломона»)…

О. Георгий не вспоминает эти и другие научные открытия, но они вполне могут стоять за его подходом. Между тем в современной теологии открытие иудейства Иисуса и апостолов нередко оборачивается умалением последующей традиции, которая далеко (и подчас уж очень далеко) отошла от своих ветхозаветных корней. У о. Георгия же интересно умение совместить одно с другим: выражаясь евангельскими словами, «сия…творити, и онех не оставляти» (Мф 23:23). Ничего не теряя, христианская традиция у него обогащается духом веры Авраама, Моисея и Пророков. Очень органично сочетает о. Георгий, например, выводы раввинистической экзегезы с интуициями христианской мистики, отражением их в литургике.

В интерпретациях о. Георгия Тора неизменно предстает вестью о свободе и человеколюбии. Насколько это убедительно? Нехристианский скептик возразил бы, что некоторые этически проблемные места Торы не высвечены: акцент сделан на том, что можно объяснить кратко, не углубляясь в сложные богословские вопросы. Заметим, однако, что о. Георгий читает Тору глазами сердечной любви, – а только так и можно понять главное в ней. Более того, именно такого подхода придерживались Иисус и апостолы. Они не пытались апологетически оправдать или объяснить сложные места: они жили Торой, они были людьми своего времени, а внимание слушателей сосредотачивали на тех многочисленных отрывках, в которых видна любовь к Богу и любовь к человеку.

Следует отметить еще одну важную особенность книги: это настоящий учебник христианской культуры. Для автора христианство и образованность едины и нераздельны. О. Георгий сам, будучи человеком высокообразованным, – как мы помним по его блестящим и искрометным проповедям, в которых он свободно привлекал имена философов и историков, писателей и поэтов от Плутарха до Данте и Пушкина, – предъявлял высокие требования к культуре христианина. Эта черта, столь для него характерная, видна и в этой книге. Он всегда полагал, что если есть возможность получить знания, сделать это необходимо, причем не ограничиваться текстами, которые «принято» читать в данной церковной традиции (скажем, православной), но и обогащать себя сокровищами всей христианской ойкумены. Это тем более важно, что в традиции иногда целые столетия были ознаменованы духовным регрессом: например, автор отмечает, что женщины на Руси были более принижены, чем даже в древнем Египте, – и делалось это под знаменем православия, хотя Библия говорит о духовном равенстве мужчин и женщин перед Богом. (Кстати, и трактовка грехопадения у о. Георгия чужда патриархальности: грехопадение началось с безответственности Адама!)

Будучи человеком, способным вместить в себя разные христианские традиции, о. Георгий открывает читателю не только святых отцов неразделенной Церкви, но и таких авторов, как Поль Клодель, Данте и св. Тереза из Лизьё, которую он очень любил. Именно после Данте, полагает он, люди стали мыслить себя как человечество, осознали всемирное внутреннее родство.

Он говорит и об Андрее Рублёве, и о средневековых миланских фресках. Кстати, и сокровища иудейской традиции для него не закончились с I веком: он апеллирует к последующим философам и раввинам. Здесь не только христианство имеет кафолический, вселенский вектор: «Мир достоин восхищения» – эти слова, отнесенные о. Георгием к первой главе Бытия, можно применить к его готовности видеть дары повсюду.

При этом у о. Георгия нет того разменного морализаторства, которое неприятно у некоторых авторов. Например, когда он рассказывает об очередной книге, для него типично естественное вовлечение читателя в разговор, как бы на равных, через выражение «Мы все знаем…»

О. Георгий был, как мы помним, блестящим проповедником, и отголоски проповеди ощутимы и в этом его труде. Его книгу будет интересно прочитать и людям образованным (взять хотя бы гипотезы о влиянии Библии на Овидия!), и в особенности – тем, кто начинает свой духовный путь, только вступив в Церковь.

Глеб Гарриевич Ястребов, переводчик, библеист

26 октября 2016 г.

Первая книга Моисеева: Бытие

1. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 1–2

В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была без-видна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою.

Быт 1:1–2[1]

Начнем наше размышление с Книги Бытия. Бытие – это первая книга Ветхого Завета, с которой начинается Библия. Евреи называют ее словом Берешит по самому первому ее слову, потому что ‹Бе-решúт› на иврите означает «в начале»; по-гречески она называется Γένεσις, от глагола γίγνομαι – делаться, становиться. Таким образом, слово «Генесис», наверное, надо перевести как «Книга о том, как мир стал таким, каков он есть». Но перевести с греческого это слово не очень просто, и поэтому по-английски обычно оно употребляется без перевода, англичане и американцы называют эту книгу Genesis, по-французски она называется La Genèse, тоже без перевода с греческого языка. Зато Кирилл и Мефодий и их продолжатели решили передать это греческое слово средствами языка славянского и назвали книгу «Бытие, Книга о том, как мир стал быть».

‹Бе-решúт барá Элог̃úм эт г̃а-шамáйим вэ-эт г̃а-áрец›[2], – так начинается Библия на иврите. Уже первые слова Ветхого Завета привлекают к себе внимание. ‹Бе-решúт› – «в начале», ἐν ἀρχῇ по-гречески. Ἀρχή – начало или первопричина. Это как раз та проблема, которая больше всего волновала ранних греческих философов. Первые философы придерживались разных точек зрения относительно того, чтó лежит в первооснове мира, но все они эту первооснову упорно искали.

С точки зрения Фалеса Милетского, одного из семи мудрецов и, по общему признанию, первого философа в истории человечества, в основе всего лежит вода. Анаксимандр считал, что в основе всего лежит нечто неопределенное и беспредельное – ἄπειρον. А Анаксимен, его ученик, считал, что это воздух. Но любая такая точка зрения, включая мнение Демокрита, который говорил, что в основе всего лежит ἄτομος – атом, нечто неделимое, – повторяю, любая из этих точек зрения вела неизбежно к упрощению реальности, к вульгаризации представлений о жизни, о мире, о возникновении мира и всего того, что нас окружает.

В Библии же такой попытки упростить реальность не делается. Здесь вопрос ставится принципиально иначе. Слово «в начале» – ἐν ἀρχῇ – привлекает читателя-грека, потому что возвращает его к древним спорам философов: так что же лежит в начале всего? – БОГ. Бог, Который сотворил нечто абсолютно новое. И Слово Его еще никогда не звучало ни на греческом, ни на латинском, ни на каком другом языке, кроме библейского иврита. В начале – не вода и не воздух, а Бог и Его творческий акт.

Библия останавливает нас именно перед тайной творения, подчеркивает с первой же своей строки, что творение – это тайна, перед которой надо благоговейно остановиться.

Тот, Кто живет вовеки, – говорит премудрый Сирах, – всё создал вместе. Никому не предоставил Он изъяснять дела Его. И кто может исследовать великие дела Его? Невозможно исследовать дивные дела Его[3].

Сир 18:1–3, 5

Так размышлял благоговейно и молитвенно читавший Библию иудей. А грек? В IV веке известный всем нам и нами любимый святитель Василий Великий, один из первых греков, серьезно обратившихся к Ветхому Завету и размышлявших над Книгой Бытия, по этому же поводу восклицает: «Посему советую тебе не доискиваться и до того, на чем земля основана, ибо при таком изыскании голова закружится от того, что рассудок не найдет никакого несомненного ответа, а потому и себе самим и спрашивающим нас, на что опирается этот огромный и несдержимый груз земли, надобно отвечать: “в руке Божьей концы земли”»[4], – цитирует святитель Василий 94-й Псалом, 4-й стих.

Библия не подменяет собой естественные науки. Библия оставляет для естествоиспытателя и ученого свободу изучать историю земли как планеты, изучать геологическую и биологическую ее историю, но останавливает нас в благоговейном молчании перед тайной бытия, перед тайной начала, перед тайной Бога, Который всегда больше, чем любая мысль о Нем.

‹Бе-решúт барá Элог̃úм› – «В начале сотворил Бог». Слово ‹барá› переводится на греческий язык как ἐποίησεν, то есть сделал, как делает ремесленник, как делает гончар свои сосуды или скульптор статуи, как делает столяр мебель или сапожник обувь. Но ничего подобного не имеется в виду, когда Библия говорит нам ‹барá› на иврите. Да, есть на иврите глагол ‹асá›, который так, наверное, и надо переводить: сделал, как мастер; выделал. Но этот употребленный в 1-м стихе Книги Бытия глагол ‹барá› говорит о чем-то другом: не о работе мастера, который, используя некий первоначальный материал, выделывает свое изделие, а о недоступном нашему пониманию творческом акте. ‹Барá› – этот глагол очень хорошо переведен славянским словом «сотворил» или латинским “creavit”, что тоже значит примерно это: сотворил, если хотите, отрезав от себя, выделив из себя, – и ничего больше.

Множество писателей-богословов, христианских и раввинов, ученых-иудаистов, всю жизнь размышлявших над этим стихом, пытались дать толкование слову ‹барá›, и поэтому толкований этих накопились если не тысячи, то, во всяком случае, сотни. Но, повторяю, слово это – «сотворил», “creavit”, ‹барá› – заставляет нас остановиться перед тайной творения. Остановиться и замолчать, взирая восхищенно на тот мир, который предлагает нам Бог и дает во владение. Дает во владение, призывая нас всех, каждого и каждую, быть за него в ответе, беречь и сохранять этот удивительный, таинственный, непостижимый дар.

Можно изучать землю, природу, вселенную разными способами. Одними способами это делают астрономы, другими – физики, третьими – химики, четвертыми – палеонтологи, пятыми – биологи, шестыми, седьмыми и восьмыми – специалисты в других областях знания. Они описывают конкретные факты, они изучают конкретные моменты естественной истории вселенной, но в целом охватить вселенную в едином взоре нам не дано, для нас невозможно. Может это сделать только Бог, Который ‹барá› – сотворил – ее, дал ее нам как Свой подарок.

* * *

«Из чего, – спрашивают христиане и язычники, – из чего, – спрашивают “совопросники века сего”[5], – сотворил Бог небо и землю?» Во Второй Маккавейской Книге есть такие слова:

Посмотри на небо и землю и, видя всё, что на них, познай, что всё сотворил Бог из ничего.

2 Макк 7:28

Эти слова, где говорится о том, что Бог сотворил мир из ничего, или по-латински “ex nihilo”, очень любили средневековые богословы, средневековые мыслители и философы, которые всегда противопоставляли эти слова одному из принципов античной науки, который гласит, что “ex nihilo nihil gignere potest” – «из ничего ничто не может родиться». Для всего нужна реальная, материальная первооснова.

Напоминаю: так считали греческие и римские философы. Что же касается средневековых мыслителей, то они, наоборот, возражая им, утверждали, что Бог сотворил мир из ничего. Однако в Священном Писании, в тех двух стихах, с которых начинается Книга Бытия, об этом ничего не говорится. Более того, тот стих из Второй Маккавейской Книги, где сказано, что Бог всё сотворил «из ничего», – навеян александрийской культурой. Он, безусловно, навеян полемикой с греческими философами, которая уже началась в среде александрийских евреев, в той самой среде, из которой вышел греческий перевод Ветхого Завета – так называемая Септуагинта.

Что же касается Книги Бытия, то в ней вообще не ставится вопрос об исходном материале. Был он, или не было его у Бога Творца, – здесь об этом абсолютно ничего не говорится. Библия не объясняет механизм творения. Библия не предлагает информацию для физика или историка вселенной. Нет, Библия благоговейно останавливает нас перед тайной творения, но не поднимает завесы над механизмом этой тайны.

Как един Бог, так внутренне един мир. Не задумываться над тем, каким методом действует Создатель, а созерцать красоту Его творения зовет нас Священное Писание и вдумчивый его читатель, живший в IV веке – святитель Василий Великий, который, заканчивая свою первую беседу на начало Книги Бытия, говорит: «Но мы, предоставив философам излагать друг другу эти мысли, сами же, не касаясь рассуждений о сущности и поверив Моисею, что сотворил Бог небо и землю, прославим наилучшего Художника, премудро и искусно сотворившего мир, и из красоты видимого уразумеем Превосходящего всех красотою; из величия сих чувственных и ограниченных тел сделаем вывод о Бесконечном, превысшем всякого величия и по множеству Своей силы превосходящем всякое разумение. Хотя и не знаем мы природы сотворенного, но то одно, что в совокупности подлежит нашим чувствам, настолько удивительно, что самый деятельный ум оказывается недостаточным для того, чтобы изъяснить как следует самомалейшую часть мира и чтобы воздать должную похвалу Творцу, Которому слава, честь и держава во веки веков. Аминь»[6].

Святитель Василий говорит: «Мы, предоставив философам излагать друг другу мысли о сущности земли, и неба, и вселенной, будем благодарить и прославлять наилучшего Художника». Пускай наука своими методами изучает историю Вселенной: на это у нее есть все права и для этого – все возможности. Библия не вступает в спор с наукой, Библия не запрещает естественные науки, не отменяет их воззрения на историю земли. Библия приглашает нас не спорить с учеными, а благодарить Бога Творца за тот мир, который предложен нашим очам, за тот мир, в котором мы живем, за то солнце, которое ежедневно восходит над землей, за тот воздух, которым мы дышим, – за всё, что Он ежедневно творит для нас, – за всё это зовет нас Священное Писание благодарить Творца.

‹Бе-решúт барá Элог̃úм…› Хочу обратить ваше внимание на слово «Бог», на иврите – ‹Элог̃úм›. Удивительная особенность этого текста заключается в том, что само слово «Бог» употребляется во множественном числе. Почему? Да по той причине, что Бог больше, чем всё, больше, чем любая мысль о Нем, которая не в состоянии вместить Бога. Он больше, чем само слово «Бог», и поэтому наивный иврит для того, чтобы всё-таки попытаться вместить Бога в это слово, идет по такому странному для нас, но обычному для древних языков пути: использует грамматическую категорию множественного числа, чтобы, говоря о Едином, передать Его огромность, подчеркнуть Его невместимость ни в одно слово. (Добавлю в скобках, что о многих животных большого размера иврит тоже говорит во множественном числе, хотя имеет в виду, несомненно, одного зверя, – только для одного того, чтобы подчеркнуть его величину, которая не вмещается в простое слово, употребленное в единственном числе.)

Бог всегда больше; Бог всего больше. И ничто не может Его, Бога, вместить. Как восклицает царь Соломон (об этом повествует нам Третья книга Царств):

Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил.

3 Цар 8:27

Небо и небо небес не вмещают Тебя, и само слово «Бог» тоже не вмещает понятие, наше представление о Боге. К Богу душа может только стремиться, как стремится олень на источники вод в пустыне. Но понять Его, объяснить Его или описать не в силах ни ум, ни сердце ни одного мыслителя, ни одного богослова или философа. К Богу можно только благоговейно и радостно прикоснуться. И благодарить Его, и воспевать, и радоваться за тот мир, который Он нам подарил, который Он нам отдал, чтобы мы его берегли для наших детей и внуков.

* * *

Земля была безвидна и пуста – ‹тóг̃у ва-вóг̃у›, – так сказано на иврите. Овидий, римский поэт рубежа нашей эры, в своих «Метаморфозах» употребляет выражение, очень похожее на это библейское: rudis indigestaque moles – грубая и необработанная масса. Мы не знаем, читал ли Овидий Септуагинту или, быть может, какой-то стихотворный пересказ библейского рассказа о сотворении мира. Таких стихотворных переложений Библии в его времена в Александрии было уже не так мало. Во всяком случае, видно, что если и не из первых рук, но дошло до него это библейское выражение.

‹Тóг̃у ва-вóг̃у› – безвидна и пуста. Земля была такой, как разоренная страна, после того как ушли враги, разрушив всё, что можно разрушить. Это сравнение не случайно: я взял его из Книги пророка Иеремии, который, описывая разорение своей страны, употребляет именно это библейское выражение: ‹тóг̃у ва-вóг̃у› – безвидна и пуста. Как после войны на земле ничего не остается, так и в первый день творения на ней еще ничего не было.

Овидий в своих «Метаморфозах» рассказывает нам о том, как творит Бог мир – тот мир, где потом поселятся люди:

Бог и природы почин раздору конец положили.

Он небеса от земли отрешил и воду от суши,

Воздух густой отделил от ясность обретшего неба.

После же, их разобрав, из груды слепой их извлекши,

Разные дав им места, – связал согласием мирным.[7]

С одной стороны, всё это, казалось бы, очень похоже на Библию, но, с другой стороны, в рассказе Овидия есть что-то механическое. Бог действует у него как ученый в лаборатории, как какой-нибудь римский фармацевт, который готовит лекарство в своих чашечках и мензурках.

В Библии нет ничего подобного. Повторяю: первое и почти единственное слово, которое приходит на ум, когда читаешь эти библейские стихи, – это слово тайна. Благоговейно остановиться перед тайной – вот к чему призывает нас Священное Писание.

Безвидна и пуста была земля, еще ничего на ней не было, еще не было даже света, который бы осветил эту пустоту и безвидность. Как в учебниках по истории земли наша планета изображается в глубочайшей древности, как видим мы сегодня на фотографиях, которые поступают с других планет или с луны, – вот эти голые камни и голые кратеры, – примерно такой предстает земля в начале Книги Бытия.

«И Дух Божий носился над водою». Носился – на иврите ‹мерахéфет›. Здесь употреблен очень редкий глагол с не совсем даже понятным значением. Ученый раввин по имени Бен Зома объясняет значение этого глагола следующим образом: «Дух Божий парил над лицом вод, как голубка над своими птенцами парит, но не касается их». Как голубка над своими птенцами, – вот как характеризует парение Духа Божьего, как объясняет этот глагол – «носился» или ‹мерахéфет› – ученый иудей.

Давайте посмотрим, что говорит об этом святитель Василий Великий в своем «Шестодневе», в своей второй беседе на Книгу Бытия. «Как же Он, – восклицает святитель Василий, – носился над поверхностью вод? Скажу тебе не свое мнение, но мнение одного сирийца, который был столько же далек от мирской мудрости, сколько близок к ведению истинного. Итак, он говорил, что сирийский язык выразительнее и, по сходству с еврейским, несколько ближе подходит к смыслу Писания (чем греческий, – имеет в виду святитель Василий. – Г.Ч.). Разумение сего речения, – продолжает святитель, – таково. Слово “носился”, как говорит он, в переводе греческом употреблено вместо слова “согревал” и “оживотворял” водное естество, по подобию птицы, насиживающей яйца и сообщающей нагреваемому какую-то живительную силу»[8].

Святитель Василий не знал иврита, но это незнание не делало его слепым. Он прекрасно чувствовал то, что не всегда чувствуем мы: что оригинал всегда точнее передает смысл текста, чем перевод. Святитель Василий, для того чтобы понять оригинал, не зная языка оригинала, обращается к опыту тех толкователей, которые были ближе к знанию иврита, которые хотя бы владели языком сирийским (или арамейским), в общем, конечно, очень близким к ивриту, и обнаруживает эту мысль. Он за полторы тысячи лет до современных филологов-библеистов говорит как раз о том, о чем сегодня говорит наука: что этот глагол – «носился», ‹мерахéфет› – взят из лексикона, рассказывающего о птице, которая, не покидая своего гнезда, держится над гнездом.

Вот откуда новозаветный образ Духа «в виде голубине», который «извествоваше словесе утверждение», как поем мы об этом в тропаре праздника Богоявления. Здесь, уже на первой странице Священного Писания, показывается, как бережет Бог нас всех и мир для нас, бережет, как птица бережет своих птенцов, как защищает она свою кладку или своих маленьких от любой опасности.

Давайте теперь двинемся немного дальше по библейскому тексту и посмотрим, чтó говорится на первой странице Библии. «И сказал Бог… И сотворил Бог… И стало так. И увидел Бог, что это хорошо. И назвал Бог… И был вечер, и было утро». Все эти формулы повторяются многократно – один, другой, третий раз: и сказал Бог, и сотворил Бог, и стало так, и увидел Бог и т. д. Но каждый раз в них появляется какое-то новое слово или несколько слов. Сначала – свет, потом – твердь, т. е. Небо, потом – вода, затем – суша, зелень, трава, светила на тверди небесной, птицы, рыбы, звери и т. д.

Хотя здесь и нет четкого стихотворного ритма, каким является, например, гекзаметр в гомеровских поэмах, однако здесь ясно чувствуется поэтическая природа этого текста. Перед нами не научный трактат. Перед нами вечерний гимн во славу Творца. Я очень хорошо представляю, как в течение веков, не одно столетие – быть может, пятьсот, быть может, шестьсот лет подряд, – сохранялся этот текст, еще не записанный на папирусе или на коже, сохранялся в памяти людей и звучал по вечерам как вечерняя песнь Богу, как звучит теперь по вечерам наш гимн «Свете тихий, Святыя славы…» Так звучала среди кочевников и пастухов, собравшихся вокруг костра, эта библейская песнь. Распахнутый купол темного неба простирался над ними, сияли звезды, и кто-то из старших, кто-то из тех, кто помнил лучше всех этот текст, нараспев его провозглашал: ‹Бе-решúт барá Элог̃úм эт г̃а-шамáйим вэ-эт г̃а-áрец›, и далее, и далее. И так века звучало Слово Божие и сохранялось, благоговейно и радостно, людьми в своей памяти и в своем сердце. И только потом оно было записано на папирусе.

2. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 1–4

В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош; и отделил Бог свет от тьмы.

Быт 1:1–4

Давайте вслушаемся еще раз в эти слова: «И сказал Бог: да будет свет». И сразу исчезает безвидность и бесформенность земли. Сама мысль о том, как свет из тьмы воссиял, – сама мысль эта приводит в восторг того, кто открывает Священное Писание, или того, кто вспоминает этот библейский стих. Вспомните, как говорит об этом апостол Павел:

Бог, сказавший: свет да воссияет из тьмы, – есть Тот, Кто воссиял в сердцах наших к нашему просвещению познанием славы Божией в лице Иисуса Христа[9].

2 Кор 4:6

Для меня всегда наступает особый момент, когда я дохожу до этих слов во Втором Послании к Коринфянам. Я очень хорошо представляю, с каким именно восторгом, с каким огромным воодушевлением повторял эти слова святой апостол.

Свет – это, если хотите, первая в истории вселенной икона, на которой изображен Тот, Кого изобразить нельзя, – Бог. Более всего именно через свет Бог выражает Себя и обнаруживает Свое присутствие в мире. Не случайно же апостол и евангелист Иоанн Богослов прямо говорит: «Бог – это свет»[10]. Каждый знает это из своего собственного опыта. Бог – это свет, Бог обнаруживает Себя через сияние этого света.

«Свет, сотворенный Богом в первый день творения, – говорил ученый рабби Елеазар, – свет этот был такой чистоты и силы, что человек мог видеть от конца до конца вселенной. С появлением на земле греха и порока дивный свет этот начал тускнеть и, наконец, отнят был Вседержителем у земного мира. Он, – говорит этот ученый толкователь Ветхого Завета, – уготован праведникам в загробной жизни».

Свет невечерний, свет подлинный, свет первого дня творенья уготован праведникам, по мнению иудейского мудреца, в их загробной жизни. И когда слышишь эти слова, то хочешь того или нет, но сразу вспоминаешь слова из латинской молитвы: “Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis” – «Вечный покой даруй им, Господи, и свет вечный да сияет им». Свет вечный да сияет усопшим, – так молятся христиане Запада о том, кто ушел из этой жизни.

И здесь мы видим, что и в иудейской, и в западной христианской традиции, и – скажу, забегая вперед, – в восточной тоже, смерть одинаково понимается как вхождение в невечерний свет, как вхождение в «Свет истинный», как сказано в Прологе Евангелия от Иоанна (глава 1, стих 9), – как вхождение в сияние Божества.

И вспомните, пожалуйста, наш православный византийский чин отпевания, где есть слова:

Светлаго и Божественнаго получити сияния Твоего, Христе, верою преставльшагося благоволи, в недрех Авраамовых упокоение, яко Един милостив, сему даруяй, и вечнаго сподобляяй блаженства[11].

Свет невечерний, светлое и Божественное сияние Христово даруется усопшим. Знает это и наша Православная Церковь.

Владимир Соловьёв в своей работе «Красота в природе» прямо говорит: «Природа прекрасна только озаренная, небо прекрасно только озаренное». Пока темнота, пока на небе нет света, оно безóбразно, оно не видно и пусто, как сказано на первой странице Библии. Но как только первый луч света проникает на небосвод, он изменяется, и весь мир тоже изменяется. Свет выступает из тьмы. На этом кончается первый день творения.

Хочется еще заметить, что свет первого дня творения, о котором говорит ученый рабби Елеазар, – свет особой чистоты и силы, – наверное, знаком каждому из нас по своему личному опыту. Помню, как я в церкви под Москвой, в деревне Наташино, молился, – а было это, наверное, двадцать пять или почти тридцать лет тому назад. Служил в этой церкви мой покойный друг, протоиерей Сергий Хохлов, я ему иногда помогал. И вот совершалась Божественная Литургия. Дождик, полумрак, мгла. Кончается служба. На клиросе певчие запели гимн «Видехом Свет истинный, прияхом Духа Небеснаго…» И при этих именно словах: «Видехом Свет истинный», – вдруг всё в храме озарилось. Через окно, что под куполом, хлынул свет, заливая весь храм. Вот именно тот свет, как мне кажется, это и был, о котором говорится на первой странице Книги Бытия. Прошло тридцать лет, но я помню этот день, помню самое это мгновение, помню лучи этого света, хлынувшие сверху откуда-то сквозь окна на нас, и на храм, и на всех молящихся, как будто это было сегодня утром. В богослужении действие Божие называется странным словом «Светолитие». И вот тот момент, так давно пережитый в маленькой церкви под Москвой, – я его по-другому, другими словами, нежели Светолитие, назвать просто-напросто не могу.

«И рече Бог: да будет свет», – вспоминает эти библейские слова святитель Василий Великий в своей беседе на Шестоднев и говорит: «Первое Божие слово создало природу света, разогнало тьму, рассеяло уныние, обвеселило мир, всему дало вдруг привлекательный и приятный вид. Явилось небо, покрытое дотоле тьмою; открылась красота его в той мере, в какой еще и ныне свидетельствуют о ней взоры. Озарился воздух, лучше же сказать, в целом своем объеме растворил всё количество света, повсюду, до самых своих пределов, распространяя быструю передачу лучей… – и дальше продолжает святитель Василий, – эфир стал приятнее при свете; вóды сделались светлее, не только принимая в себя лучи, но и испуская их от себя чрез отражение света, потому что вода во все стороны отбрасывала отблески. Божиим словом всё изменено в приятнейший и честнейший вид. Как пускающие в глубину воды́ масло производят на том месте блеск, так и Творец всего, изрекши слово Свое, мгновенно вложил в мир благодать света. Да будет свет. И повеление стало делом: произошло естество, приятнее которого к наслаждению невозможно ничего и представить человеческим разумом»[12]. Так говорит святитель Василий, употребляя удивительное выражение: «благодать света».

И мы с вами сегодня, в ХХ веке, тоже живем, получая от Творца всего каждый день благодать света. Через свет являет Он нам Себя. И светом заливая всё вокруг, и утешает, и укрепляет нас, и, радуя наши взоры и наше сердце, ведет нас по жизни, освещая светом Своим наш путь.

3. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 5–8

И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один. И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. (И стало так.) И создал Бог твердь; и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом.

(И увидел Бог, что это хорошо.) И был вечер, и было утро: день второй.

Быт 1:5–8

Что значит в этом месте Священного Писания само слово «день»? Мне думается, что на этот вопрос неплохо отвечает другая книга Ветхого Завета – Книга Псалмов:

Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и как стража в ночи.

Пс 89:5

День, о котором говорит Священное Писание, безусловно, не равен двадцати четырем часам и, безусловно, не равен световому дню в то или иное время года. Это огромный промежуток времени, но какой именно – мы сегодня представить не можем. Здесь Библия прямо указывает нам на то, что далеко не сразу вселенная приобрела тот вид, который имеет теперь. Шли эпохи, длинные, огромные, и Бог в эти эпохи созидал вселенную. Созидал землю. Свет уже разливался по миру, уже сиял свет во вселенной. И вот Бог говорит: «Да будет твердь посреди воды». Всмотримся в этот стих, как можно всматриваться в картину, как можно всматриваться в гравюру. Что мы увидим здесь? Купол неба над бескрайним простором океана, над бескрайним простором морей. Вот он – мир утром второго дня.

«Твердь» на иврите – ‹ракúа›, а по-гречески – στερέωμα, т. е. пространство. Слово того же корня, что и стереометрия, которую изучают в школе, – наука о пространственных фигурах. Еврейское же слово ‹ракúа› происходит от глагола ‹ракá› – растягивать, простирать или раскрывать, как раскрывают шатер. Вспомните, как об этом – о небе и его сотворении – говорится в 103-м, так называемом предначинательном, псалме, который читается во время богослужения в начале вечерни.

Благослови, душа моя, Господа! Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечен славою и величием. Ты одеваешься светом, как ризою, простираешь небеса, как шатер; устрояешь над водами горние чертоги Твои.

Пс 103:1–3

Вот это небо, распростертое, как шатер. Вот оно, небо, про которое мы не случайно говорим «распростертое небо», имея в виду именно шатер, купол или крышу. Небо – ‹ракúа›, небесный свод – образует и ограничивает как раз то жизненное пространство, в котором будет жить человек. Если хотите, это и есть крыша нашего дома, того огромного бескрайнего дома, имя которому – Земля. Того дома, который еще вчера казался слишком большим для нас, людей, а сегодня мы уже видим, какой он маленький. Сегодня мы уже видим, что это действительно наш дом, единственный и общий. И небо распростерто над нами, как его крыша.

Бог изображается здесь, в этом гимне, именно гимне, а не богословском трактате, в этом песнопении, потому что первая глава Книги Бытия представляет собой как раз песнопение, молитвенное воспевание Бога, – Бог изображен здесь как Художник. И об этом же говорит в своем Шестодневе святитель Василий Великий: «Художник и прежде сложения знает красоту каждой части и хвалит ее отдельно, возводя мысль свою к концу, – говорит святой Василий. И дальше. – Подобным художником, одобряющим каждое свое произведение порознь, изображается теперь и Бог. Но Он воспишет приличную похвалу и целому миру, вместе взятому, когда будет он совершен»[13].

Бог как Художник. В отличие от языческих мифологий, где обычно Бог Творец, как, например, Хнун у египтян, изображается как ремесленник. И, наверное, очень важно увидеть эту разницу. Боги в языческих мифологиях, боги в фантазиях древних народов уподобляются нам, людям. А Бог Творец, Бог «небесе и земли», Которому мы поклоняемся и Который нам Сам открылся, с нами не сравнивается. Наоборот: мы приглашаемся подражать Ему.

В чем выражается творческий акт? Об этом сказано в Священном Писании словами: «Сказал Бог», – именно так всегда, во всех без исключения случаях. И в другом месте говорится иными словами, но о том же самом – о творческом Слове Бога. Я имею в виду 32-й псалом:

Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его – всё воинство их. Он собрал, будто груды, морские воды; положил бездны в хранилищах. Да боится Господа вся земля; да трепещут пред Ним все, живущие во вселенной. Ибо Он сказал, – и сделалось; Он повелел, – и явилось.

Пс 32:6–9

Библия предлагает нам смотреть на мир как на Его творение, как на произведение, которое Он создает Словом Своим, и восхищаться этим Его творением.

«И увидел Бог, что это хорошо», – вот одна из ключевых фраз этого библейского рассказа, рассказа о сотворении мира. «Хорошо» – по-еврейски ‹тов› или по-гречески καλόν – это хорошо и в том смысле, что прекрасно внешне, и в том, что прекрасно нравственно, и в том, что полезно для тех, кто это получит в свое владение. Мир, который сотворен Богом и который Он, Господь, продолжает творить, – и внешне прекрасен, и прекрасен внутренне, в нравственном смысле.

Вспоминается мне, как рассказывает святитель Димитрий Ростовский о святом Антонии Великом, – старце, монахе, у которого не было книг, и когда спрашивали у него, почему нет у него книг, он говорил: «Как нет? У меня есть книга, Самим Богом написанная, – этот мир. И когда я хочу ее почитать, то я раскрываю ее, взирая на это небо, взирая на эти горы. Читаю и восхищаюсь». Именно восхищаться миром призывает нас опыт многовековый, двухтысячелетний, – опыт Церкви.

Мир достоин восхищения. Мир, который прекрасен, прекрасен внешне и прекрасен внутренне, может очень многому научить нас, если мы будем в него всматриваться, если мы будем прислушиваться к самой природе.

Мы еще увидим, как учит нас прислушиваться к природе в своем Шестодневе святитель Василий Великий. А сейчас мне хочется вспомнить, как лет двадцать тому назад я путешествовал по Калужской области и шел пешком в Тихонову пустынь. И помню, очень хорошо помню: чем ближе подходил я к разрушенному монастырю Тихона Медынского, тем прекраснее вокруг становилась природа. Удивительное дело: монастырь был разрушен, заброшен; колокольня не-взорванная – единственное, что осталось от взорванного собора, – расколота на две половинки снизу доверху так, что даже колокола с нее снять было невозможно. Но, несмотря на эту разрушенность, обезображенность и опустошенность, до чего же была красива земля, природа, деревья, небо, травы и цветы вокруг этого монастыря! Природа, Богом сотворенная и обнаруженная для нас преподобным Тихоном, который здесь ходил, который здесь молился и трудился, который и нам указал место это, чтобы мы восхищались им и любовались.

Бог призывает нас восхищаться Своим творением, и если мы об этом забываем, если мы этого не делаем, то очень быстро превращаемся в сухих, раздраженных и забывших о Боге людей.

4. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 26–28

И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему (и) по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, (и над зверями,) и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, (и над зверями,) и над птицами небесными, (и над всяким скотом, и над всею землею,) и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.

Быт 1:26–28

Первая Книга Священного Писания, Книга Бытия, которая на греческом языке называется Γένεσις, что значит Книга Происхождения, Книга Начала, рассказывает нам о первых шагах истории человечества. Совершенно ясно, что в этом очень кратком повествовании о сотворении человека говорится что-то чрезвычайно важное для каждого из нас. Давайте попытаемся понять, что именно.

Во-первых, человек создан последним, он появляется на земле, когда всё остальное уже есть. Это значит, что человек действительно является венцом творения. И значит это, что человек приходит на землю для того, чтобы быть в ответе за нее. И об этой ответственности человека за землю будет сказано ниже, в следующем, 29-м, стихе, где Бог говорит человеку прямо: «Я даю вам всякую траву, всякое дерево». И это очень важно понять. Человек приходит на землю последним, но человек ответствен за эту землю.

Во-вторых, из этого библейского рассказа сразу становится ясно, что в человеке есть Божественный элемент: человек создан по образу и подобию Бога. Человек – это не просто живое существо, но существо, в которое Бог вложил Свой образ.

Третье. Растения предназначены в пищу человеку и, следовательно, подчинены ему. А раз подчинены, значит, он, человек, мы, все люди на земле, несем ответственность за эти растения.

Четвертое. Человек имеет власть и над животными. Об этом прямо говорит Священное Писание, об этом прямо говорит Бог:

И владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.

Быт 1:28

Пятое. Различие полов – от Бога, сотворено Самим Богом. «По образу Божию сотворил его (человека), – говорит Писание. И дальше, – мужчину и женщину сотворил их».

Шестое. Произведение на свет потомства есть исполнение промыслительного плана Бога. Об этом тоже говорится в Библии прямо:

И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею.

Быт 1:28

В делах, которые творит Бог, не содержится зла. Это, наверное, седьмой, быть может, последний вывод, который необходимо сделать, читая этот рассказ.

Ключевое слово повести о сотворении мира – еврейское слово ‹тов› – «хорошо»: «И увидел Бог, что это хорошо». А кончается рассказ словами особенными – я имею в виду 31-й его стих:

И увидел Бог всё, что Он создал, и вот хорошо весьма.

Быт 1:31

Не просто хорошо творение, когда Бог взирает на него, обозревая всё вместе, но «хорошо весьма».

Это очень важно. Потому что, таким образом, зло в мире – и это прямо подчеркивает святитель Василий Великий в своем Шестодневе – не от Бога, а от людей, от нас с вами, от нашего эгоизма, от нашей раздражительности, от нашей лени, от зависти и от всех остальных наших грехов и пороков.

Когда читаешь библейский рассказ о сотворении человека, сразу обращаешь внимание на то, что Бог вызывает к жизни не людей, а именно человека, первую человеческую пару. Ниже, во второй главе, будет говориться о том, что Адам и его жена – первые люди на земле. Он и она – первая семья. И все остальные люди произойдут от них.

Мы, христиане, настолько привыкли к этому рассказу, что зачастую просто не задумываемся над ним. А вот люди неверующие, ученые и не очень, часто негодуют по поводу библейского рассказа, его антинаучности, подчеркивая, что такого не могло быть, что не может целый биологический вид вырасти от одной пары. Не нам, наверное, решать историю человека как вида, тем более что не об этом говорит Священное Писание.

Рассказ о сотворении первого человека, первой человеческой пары, Адама и Евы, – это не страница из истории человека как биологического вида, не страница из учебника по общей биологии. Это что-то несравненно более важное, несравненно более необходимое каждому и каждой из нас, чем страничка из школьного или вузовского учебника.

Библия вообще написана не для того, чтобы рассказать о том, что было, но для другого – для того, чтобы рассказать, что нам делать сегодня, чтобы не погибнуть. И вот если мы посмотрим на этот рассказ на икону, и увидим первую человеческую пару, увидим Адама и Еву как наших бесконечно далеких по времени, но дедушку и бабушку, и поймем, что это не только мои предки, но это предки всех и каждого из тех людей, что живут сегодня на земле, то тогда, взирая, повторяю, на этот рассказ как на святую икону, мы поймем, что все люди на этой земле – братья и сестры, двоюродные, троюродные, пятнадцати-, тысячеюродные, но – братья и сестры. Что все мы дети одной семьи, выходцы из одного дома – из дома Адама и Евы. Что нет на земле чужих, что все свои, что все здесь родственники, что все здесь восходят к одному корню, что во всех течет одна кровь – кровь Адама и Евы. Ничто другое, как этот рассказ из Книги Бытия, такой древний, такой краткий и такой, как нам кажется временами, наивный, – ничто другое не возвещает нам так пронзительно эту удивительную истину, истину от Бога: все люди – братья и сестры. Здесь нет чужих. Здесь все родные. И как в нашей обычной жизни мы стараемся родных беречь и не можем их не любить, так и в целом мы, люди, все друг другу родные, восходящие к дому Адама и Евы, не можем не беречь друг друга.

5. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 26–31

И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, (и над зверями,) и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, (и над зверями,) и над птицами небесными, (и над всяким скотом, и над всею землею,) и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу. А всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому (гаду,) пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой.

Быт 1:26–31

Бог, сотворивший человека, говорит первым людям: «Обладайте землею, владычествуйте над рыбами, над птицами, над всякими животными; вот, Я даю вам, – говорит Бог первым людям, а вместе с ними и каждому из нас, – вот, Я даю вам зелень травную».

Бог вручает землю со всеми ее растениями и водами, с реками и морями, со всеми ее животными, – человеку. И ставит человека перед лицом ответственности за этот мир.

В нашей власти превратить землю в выжженную пустыню или, наоборот, сохранить и приумножить всю ее красоту и ее богатство. Для древнего читателя Книги Бытия проблем при чтении этого места не возникало. Да, человек – венец творения, это известно, это ясно и понятно. Поэтому тот дар, который Бог нам дает, воспринимался людьми былых времен как нечто естественное.

Но, начиная, во всяком случае, уже с XVII века, философы стали задумываться над этим местом Книги Бытия и над этим местом вероучения христианского и подчеркивать, что здесь что-то на самом деле не так, что-то неверно. С точки зрения Рене Декарта и многих уже его современников, здесь, в первой главе Книги Бытия, мы сталкиваемся с наивным антропоцентризмом, с наивным помещением человека в центр вселенной. Человек, который так мало может, человек, который бессилен перед стихией, перед временем, перед болезнями, перед самыми разными испытаниями и явлениями естественной жизни мира вокруг нас, – какой же он центр вселенной? Какой же он хозяин на этой земле? Человек – это несчастное маленькое существо; наделенный, быть может, разумом, но всё равно муравей, который только почему-то вообразил, что он есть центр вселенной. Так рассуждали мыслители и XVII, и особенно – XVIII века. Эта точка зрения дожила до века двадцатого и стала особенно популярной в наше время[14]. Я имею в виду не совсем сегодняшний день, а, скорее, первую половину ХХ века.

Но потом вдруг всё изменилось. Технические возможности человека выросли до такой степени, что за считанные годы, прошедшие между началом и концом Второй мировой войны, стало ясно, что действительно у человека есть возможность уничтожить этот мир. Есть возможность взорвать его при помощи атомной или водородной бомбы, отравить его при помощи химии, лишить землю ее плодоносности, сделать из животных несчастных инвалидов путем распространения радиоактивного яда по всему лицу земли, отравить реки и моря, убить в них рыбу и т. д. Оказалось, что всё это действительно возможно. Оказалось, что правы не мыслители Нового времени, а права Библия, в которой прямо говорится о том, что человеку вручена земля, чтобы он был здесь хозяином, чтобы он властвовал над нею и отвечал за то, чтó Бог дал ему в руки.

Перед человечеством невероятно остро встала задача оберегать эту землю, потому что действительно сегодня ни от кого, кроме как от самого человека, не зависит: уничтожить или сохранить ее. Да, быть может, человек действительно такой муравей, каким представляли его мыслители XVIII столетия, такой червь, каким он называется в одном из псалмов, но этот червь может очень многое. В руках его очень много средств для того, чтобы творить зло, но в сердце и ум его вложена потребность остановить это зло и делать добро, не губить, а сохранять ту землю, которую вручил ему Бог.

В только что прочитанном тексте из Книги Бытия рассказывается как раз о том, как Бог вручает землю нам, вручает для того, чтобы мы за нее отвечали. Ответственность! Это слово почти не встречается не только на страницах Священного Писания, оно не встречается даже в большинстве богословских трактатов, которые во множестве накопились за две тысячи лет истории Церкви. Но сегодня всё больше и больше именно слово «ответственность» проступает на страницах Библии. Оно здесь присутствует. И присутствует чуть ли не на каждой странице, может быть, в каждом стихе. Но, как говорят обычно философы, оно находится здесь имплицитно – присутствует в скрытой форме.

Сегодняшний читатель Библии, если он не просто читает текст, но и сравнивает прочитанное с тем, что видит вокруг себя, без труда может убедиться в том, что Бог с этих именно страниц призывает нас к величайшей ответственности за тот мир, который Он создал для нас и нам вручил. Давайте никогда не будем забывать об этом. Особенно когда мы открываем Библию и начинаем читать Книгу Бытия.

6. Книга Бытия. Гл. 2. Ст. 4–20

Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо, и всякий полевой кустарник, которого еще не было на земле, и всякую полевую траву, которая еще не росла; ибо Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека для возделывания земли; но пар поднимался с земли, и орошал всё лице земли. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою. И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке; и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла. Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс. Имя второй реки Гихон (Геон): она обтекает всю землю Куш. Имя третьей реки Хиддекель (Тигр): она протекает пред Ассириею. Четвертая река Евфрат. И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его. И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему. Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел (их) к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему.

Быт 2:4–20

Здесь, в начале второй главы Книги Бытия, содержится, без сомнения, второй, отличный от первого рассказ о сотворении человека. В первом из двух библейских рассказов, в том, который находится в конце первой главы Книги Бытия, говорится о том, что человек появляется на земле последним. Уже создан весь мир, уже сияют над землей звезды, растут травы и деревья, поднимается пар от лица земли, которую уже населяют птицы и животные, гады и пресмыкающиеся. В озерах, реках и морях уже плещутся рыбы, а человека всё еще нет. Он появляется последним.

И совсем по-другому рассказывается в этом отрывке, взятом нами из второй главы Книги Бытия. Здесь на земле еще нет ни животных, ни птиц. Их творит Господь, их вызывает Бог из небытия уже в тот период, когда человек сотворен, когда человек уже присутствует при том, как продолжает Бог творить мир.

Если в первом рассказе человек приходит в уже полностью созданный для него мир, то здесь, во втором рассказе, человек участвует в творении мира вместе с Богом.

Как объяснить присутствие в Священном Писании и того, и другого рассказа? Как объяснить противоречивый, на первый взгляд, характер двух этих рассказов? Наверное, для того чтобы разобраться в этом, надо понять, что из Священного Писания мы не можем извлечь никаких научных фактов, никакого рассказа о том, как складывалась наша вселенная и как развивалась наша планета от древнейших времен и далее. Это не учебник по исторической геологии или палеонтологии, антропологии и т. д.

Обо всём этом рассказывают нам науки, которые развиваются, которые изменяют свое отношение к разным проблемам: в науках возникают новые гипотезы и, наоборот, отвергаются старые. Потом кто-то из ученых возвращается к отвергнутой гипотезе, но только, конечно, уже на новом уровне. И так наука развивается всё дальше и дальше.

А вот библейский текст уже как минимум три тысячелетия сохраняется, и сохраняется в неприкосновенном виде. К нему не прикасаются ученые, чтобы его изменить. К нему прикасаются только филологи и переводчики, для того чтобы его истолковать, для того чтобы его перевести, как можно точнее передав при этом тот смысл, который был вложен в него некогда, а именно – приблизительно три тысячи лет тому назад.

Ни из первой, ни из второй главы Книги Бытия, ни из какого другого места Библии нельзя сделать выводы ни относительно справедливости эволюционной теории, ни относительно справедливости взглядов тех, кто исповедует креационизм. Нельзя сказать, читая Библию, как возникла земля, как возникли виды сегодняшних растений и животных, развивались они от простейших к более сложным, как считают эволюционисты, или появились на земле такими же, каковы они сегодня, как считают креационисты. Ни то, ни другое не предлагает нам Библия в качестве готовой теории.

Библия говорит о чем-то третьем, о чем-то несравненно более важном, чем та или другая научная система или гипотеза. Если мы вглядимся в тот рассказ, который был только что нами прочитан, если мы вчитаемся в него, всмотримся, если мы будем над ним размышлять, то мы увидим, что в этом рассказе есть одно ключевое слово. Это слово – человек. Именно человек является ключевой фигурой в истории земли. Без человека и вне человека земля, если хотите, теряет свой смысл. Не о последовательности появления видов на земле говорит прочитанный нами рассказ, а именно о том, что без человека мир этот не был бы осмыслен. Без человека мир этот не был бы познан, не был бы описан.

Смотрите, как говорит нам об этом Библия в 19-м стихе второй главы Книги Бытия:

Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей.

Быт 2:19

Человек животным, растениям, рыбам, птицам и т. д., – всему, что его окружает, дает имена. И вне этого творчества человеческого нет земли. Она становится пустой и бессмысленной.

Сегодняшний рассказ говорит об огромном месте, которое предоставлено в этом мире человеку. И рассказ этот призывает нас – в других словах, чем предыдущий библейский текст, – к величайшей ответственности за землю, которая нам дана, к величайшей ответственности за жизнь на земле, жизнь животных и растений и нашу с вами собственную жизнь, – призывает к величайшей ответственности перед Богом за всё, что мы делаем, и за то, чего мы не делаем.

К сожалению, мы очень часто забываем об этом. К сожалению, мы очень часто живем на этой земле, как будто можем уйти с нее и поселиться где-то в другом месте, на другой, еще пока не испорченной, не загаженной нами планете. Нет, такой возможности у нас нет и никогда не будет. Наша задача заключается в том, чтобы сберечь мир вокруг нас для наших детей, внуков и правнуков, чтобы сберечь всё то, что Богом нам даровано, что Богом для нас сотворено. Сберечь, сохранить и не повредить. Давайте не забывать об этом.

7. Книга Бытия. Гл. 2. Ст. 21–24

И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою: ибо взята от мужа (своего). Потому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут (два) одна плоть.

Быт 2:21–24

Хочу подчеркнуть, что о том, как сотворена была женщина, в Библии говорится, как минимум, четыре раза. Первый раз в первой главе Книги Бытия мы встречаем такие слова:

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

Быт 1:27

Второй раз о сотворении женщины говорится здесь, во второй главе, в только что прочитанном отрывке. Наконец, пятая глава Книги Бытия начинается со слов:

Вот родословие Адама: когда Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его, мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день сотворения их.

Быт 5:1–2

И затем уже в Новом Завете, в девятнадцатой главе Евангелия от Матфея, и в Евангелии от Марка в десятой главе, Спаситель возвращает нас к этим же словам Книги Бытия:

Посему оставит человек отца и мать, и прилепится к жене своей; и будут два одной плотью.

Мф 19:5

А мы знаем из опыта чтения Библии, что тó представляется самым важным и тó действительно является в Библии самым существенным, что сказано не один раз, а повторено несколько раз в разных словах, в разных книгах, в разных местах Писания. Значит, речь здесь идет о чем-то очень важном. Человек мыслится Священным Писанием именно как мужчина и женщина. Разница между полами глубочайшим образом укоренена в самом Божьем замысле. Именно эта разница делает человека человеком. Именно эта разница делает возможным брак, то есть соединение двух людей воедино. Здесь очень важно подчеркнуть, что женщина призывается в мир не как служанка для мужчины – такой образ женщины встречается нередко в греческой мифологии, – нет, женщина призывается в этот мир как помощник для мужчины. Причем подчеркивается – вторая глава, 20-й стих, – что среди животных, которых сотворил Бог для человека, такого помощника для себя мужчина найти не сумел.

Бог творит женщину из ребра мужчины. Я думаю, что вряд ли найдется человек на белом свете, который не знает про это ребро. Даже те, кто никогда не читал Священного Писания, кто никогда не открывал Библию, всё равно знают, что здесь рассказывается о ребре. О ребре, которое взял Господь у спящего Адама и создал для него жену и помощницу. Но, конечно же, на самом деле еврейское слово ‹целá› – это не только ребро: это грань, это сторона, может быть, грань или сторона личности. Так, скажем, то, что у мужчины будет мужеством, у женщины заменяется мягкостью. Мужчинам не хватает доброты, а женщинам не хватает решительности. Мужчина, с его мужеством и иногда даже с его агрессией и жестокостью, дополняется женской мягкостью. Его решительность дополняется ее добротой, ее верностью. В женском характере есть как раз то, чего не хватает в характере у мужчины. Поэтому взаимоотношения между полами именно здесь, в Библии, в отличие от большинства древневосточных или античных источников, характеризуются не подчинением, а дополнением. Потому что если возьмем другие тексты: мифологию, философию, поэзию древних народов, – то везде речь идет о жесткой подчиненности женщины мужчине. И, наоборот, в тех случаях, когда мужчины подчинены женщинам, – это всегда выглядит как что-то анекдотичное, зверское, не соответствующее природе. Это должно вызывать или ужас, как рассказы об амазонках, или смех, как эллинистические истории о том, как Геракл находился в подчинении у одной из своих возлюбленных и, в то время когда она ходила на войну, сидел дома и прял пряжу. Итак, значит, для древности вообще типично представление о подчиненности женщины мужчине. Здесь, в Библии, мы видим принципиально иную картину. Речь идет не о подчиненности, а о соотнесенности, о том, что один пол дополняется другим.

Но что же всё-таки это ребро означает? Не случайно о ребре знают все. И не могут не знать, потому что это что-то очень конкретное, очень запоминающееся, сразу бросающееся в глаза. Что же это такое? Что значит ребро как чисто зрительный образ? Возможно, речь идет о том, что ребро закрывает сердце человеческое, что ребро берется от сердца, что эта невидная и незаметная снаружи косточка закрывает то самое главное, что делает человека непохожим на все остальные живые существа, – его сердце.

Женщина отрывается от сердца ее будущего мужа. А тот об этом ничего не знает. Он спит. И затем к просыпающемуся, к не проснувшемуся еще окончательно Адаму Бог приводит ее – глава вторая Книги Бытия, стих 22-й: «И привел ее к человеку». Происходит встреча, первая встреча будущих мужа и жены. Первая встреча тех, кто никогда друг друга не видел, а при этом являются один частью другого. Эта встреча в Библии описана буквально одной короткой фразой. Но если мы начнем листать Священное Писание дальше, то увидим, что за этой первой встречей будущего мужа со своей будущей женою следует целый ряд встреч: Авраам встречает Сарру, Исаак – Ревекку, Иаков – Рахиль. И если мы вспомним об этой последней встрече, о встрече Иакова с Рахилью, то окажется, что он, увидев ее, заплакал[15]. Почему заплакал Иаков? Достаточно мужественный, достаточно резкий человек, человек из далекого прошлого, жесткий, безжалостный, обожженный солнцем скотовод. Он заплакал, увидев Рахиль. Он почувствовал своим сердцем что-то такое, чего никогда прежде не чувствовал. Он почувствовал отданность свою собственную ей, этой девушке, и отданность ее, юной Рахили, ему – ее будущему мужу.

О таинственности, о многогранности, о глубине связи, которая соединяет мужчину с женщиной, жениха с невестой, мужа с женой, говорит и этот прочитанный нами библейский рассказ. Далеко не одно только деторождение, не одна только связь ради продолжения рода или ради физиологического влечения соединяет воедино мужа и жену. Их соединяет сердце. Их соединяет что-то в высшей степени глубокое и укорененное в древнейшей, в первоначальнейшей истории человечества, запечатленное три раза на первых страницах Библии. Давайте подумаем об этом и постараемся увидеть во взаимоотношениях мужа и жены не только нечто физиологическое, хозяйственное или социальное, а именно то духовное, роднящее людей друг с другом в Боге, о чем говорит нам Священное Писание.

8. Книга Бытия. Гл. 3. Ст. 1–12

Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: “не ешьте ни от какого дерева в раю”? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете; но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания. И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая. И воззвал Господь Бог к Адаму, и сказал ему: (Адам,) где ты? Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся. И сказал (Бог): кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел.

Быт 3:1–12

Прежде всего, обратим внимание на то, что ни один сегодняшний исследователь – библеист, филолог, лингвист, историк и т. д. не может сказать, что представляет собой литературная форма этого текста, как и вообще литературная форма первых глав Книги Бытия. Это не поэзия и не проза, не эпос, не какой-либо другой вид литературы. Можно сказать, наверное, что эти тексты напоминают живопись, фрески или рельефы; только выполнены они не красками, не резцом по камню на стене храма, а написаны словами на древнем свитке. Всё, что изображается здесь, действительно очень легко представить в виде зрительных образов: и дерево, и змей, который спускается по его стволу, и спящий Адам, и Ева; на дереве висят плоды, прекрасный вид которых привлекает Еву, и т. д.

Я помню, как однажды шел по Милану и зашел в храм (до сих пор не знаю, как он называется) и увидел там несколько фресок на тему первых глав Книги Бытия. Фрески XV века, сохранились они довольно хорошо и для Италии даже не кажутся древними. Но когда я посмотрел на них, то как-то сразу и очень остро понял, до какой степени связано именно с изобразительным искусством начало Священного Писания, начало Книги Бытия. Попытаемся вглядеться в этот текст именно так, как мы вглядываемся в картину, во фреску, в рельеф, в икону и т. д.

Змей на иврите – ‹нахáш›. Слово происходит от глагола со значением шептать, шипеть, нашептывать, гадать и т. д. Именно с его нашептывания в мир входит зло. Змей действительно начинает со лжи. Он говорит: «Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» Из предыдущей главы, из 16-го и 17-го стихов второй главы Книги Бытия, мы знаем, что Бог сказал человеку: «От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь». Итак, змей предлагает Еве некую полуправду: «Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» А Бог сказал что-то другое, – другое, но не совсем, другое, но похожее, и это рождает в сердце Евы сомнения.

Змей вообще достаточно распространенный образ в древних религиях, особенно Востока, причем именно как олицетворение зла. Змей Апоп борется с солнечным богом Ра у египтян. Змей похищает у героя вавилонского эпоса Гильгамеша траву жизни, которую тот добыл на дне моря, чтобы вернуть жизнь своему погибшему другу Энкиду. И здесь, в Книге Бытия, тоже как олицетворение зла действует змей. В Библии змей передергивает сказанное Богом, вводит в оборот полуправду и, таким образом, заставляет Еву задуматься: а правду ли сказал им Бог или обманул их? Здесь, в словах змея, содержится призыв увидеть в Боге злого идола. Увидеть в Боге, Который сотворил небо и землю со всею лепотою их, – языческого божка, который жаден и коварен, злобен и завистлив. «Не хочет ли Он обмануть вас, скрыть от вас что-то хорошее, не допустить вас к чему-то прекрасному?» – примерно так провоцирует змей Еву. Так он соблазняет ее, и она поддается: «Взяла плодов его и ела», – говорит нам Библия.

Дерево манит Еву. А рассказ о том, как змей ее искушает, складывается и сохраняется в памяти народа, который живет не в полной изоляции, не на необитаемом острове, а среди других народов. С одной стороны – египтяне, с другой стороны – финикийцы, сирийцы, вавилоняне, ассирийцы и т. д. Этот библейский рассказ складывается, сохраняется в памяти народной и передается из поколения в поколение на фоне мифов и религий других древних народов. А боги этих народов, как любил подчеркивать философ А.Ф.Лосев, обманывают и лгут, смеются над людьми и даже издеваются над ними, пьянствуют и предаются блуду. Эти боги ненавидят людей и предают их. Библейский рассказ о грехопадении сохраняется в памяти народа Божьего на фоне истории с яблоком раздора – того яблока, с которого началась Троянская война.

Ева, наслушавшись того, что ей говорит змей-искуситель, делает рывок к свободе от Бога, в Котором увидела злого демона. Если хотите, она здесь выступает в роли Прометея, который у злых и завистливых богов похищает огонь, для того чтобы дать его несчастным людям, для того чтобы помочь людям выйти из того приниженного состояния каких-то земляных муравьев, в котором жили они, согласно греческому мифу, прежде. Ева увидела в Боге демона, увидела в Боге обычного идола и пытается вырваться от этого идола на свободу. Срывает плод с древа познания. Что происходит в результате? К чему приводит этот порыв Евы? Об этом мы поговорим дальше.

* * *

Перечитаем еще раз начало третьей главы Книги Бытия. Вопрос, над решением которого люди мучаются уже не первое тысячелетие, заключается в следующем: а в чем именно состояло грехопадение прародителей?

Одни считают, что оно заключалось в нарушении запрета, в непослушании Адама и его жены: Бог запретил срывать плоды с этого дерева, они сорвали и, таким образом, нарушили Его запрет. Но, если Бог ведет человека путем запретов, тогда библейская религия ничем не отличается от других религий древнего мира. Потому что, в сущности, все религии построены на запретах. Все, но не библейская. В чем же тогда заключается суть грехопадения?

Есть точка зрения вторая, согласно которой грехопадение заключается в той интимной близости, в которую вступили падшие люди, Адам и Ева, обнаружив, что они наги. И к этой точке зрения присоединяются очень многие из нас, когда, даже не в связи с библейским рассказом, грехопадением в обычном бытовом языке называют интимную близость. Но и эта точка зрения вызывает возражения, причем очень серьезные. Во-первых, призыв к Адаму и Еве стать мужем и женой содержится еще до рассказа о грехопадении. Ева призвана к жизни именно как жена Адама. Значит, в их близости нет ничего дурного и греховного. И во-вторых, и это, может быть, не менее существенно, возможно, даже это важнее: нагота в Библии вообще, с первых до последних ее Книг, – это символ не эротичности, а беспомощности.

Задача наша как читателей Священного Писания, как людей, которые хотят понять и услышать, чтó именно говорит нам Бог, заключается в том, чтобы не навязывать Библии наш собственный менталитет, а пытаться понять, чтó сказано там, чтó за слова обращает к нам Бог через эти древние тексты. А средневековый человек, средневековый читатель делал именно так, как делать нельзя: навязывал Библии свою ментальность. И тогда, именно тогда, средневековый читатель увидел в наготе Адама и Евы что-то сексуальное, игривое, неприличное, что-то вызывающее ассоциации с запретным, с нехорошим и т. д. Нет и тысячу раз нет! Нагота прародителей обозначает здесь только то, что они обнаружили свою слабость, свою беспомощность, свою беззащитность. Они увидели, что мир вокруг полон опасностей и бед. Они прячутся, потому что им страшно. Но на самом деле, в этот момент они еще не пали, в этот момент грехопадение еще не свершилось. Оно только впереди.

Адам и жена его прячутся. Бог это замечает и обращается к Адаму с вопросом: где ты? Адам, услышав голос Божий, отвечает: «Голос Твой я услышал в раю и убоялся». Слова эти потом процитирует в своем Покаянном каноне преподобный Андрей Критский. «Голос Твой я услышал в раю и убоялся, потому что я наг, и скрылся». И сказал тогда ему Бог: «А откуда ты знаешь, что ты наг? Кто сказал тебе это? Не ел ли ты с дерева, с которого Я запретил тебе есть?» Вопрос Бога поставлен прямо: не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? И, коль скоро прямо поставлен вопрос, прямым должен быть и ответ: да, ел. Но Адам выкручивается, говорит полуправду, идет не тем путем, по которому повел его Бог, а идет дорогой, которую предложил ему искуситель, – дорогой полуправды. Что отвечает Адам Богу? «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел». Мне представляется, что именно этот стих, именно этот ответ Адама отвечает и на все наши вопросы. Прежде всего, на вопрос, поставленный в начале беседы: в чем же суть грехопадения? Вместо того чтобы прямо сказать «да», Адам перекладывает ответственность на Еву, которая дала ему этот плод, и на Бога, Который дал ему Еву.

Значит, и не в нарушении запрета, и не в интимной близости заключается падение, заключается тот первородный грех, последствия которого несем на себе мы все, а совсем в другом: в безответственности Адама. Снимая с себя ответственность, Адам обрекает себя и свою жену на бесконечно трудную жизнь. Вот где он – наш главный, наш страшный, разрушающий и нас самих, и людей вокруг нас – разрушающий, коверкающий и ломающий всю нашу жизнь грех. Безответственность – грех самый страшный и губительный.

Слово «ответственность» практически не встречается в Библии, но если мы вчитаемся в ее тексты, если мы всмотримся в то, чтó словами рисуют нам библейские авторы, рисуют, как рисовали древние и средневековые художники свои фрески на стенах храмов, то мы увидим, что вся Библия говорит именно об ответственности, об ответственности человека за то, чтó он делает и не делает, об ответственности нашей и за мир вокруг нас, и за природу, и за наших близких, и за тех людей, судьба которых вручена нам.

Адам оказался безответственным. Он перекладывает вину на другого: он обвиняет Еву и Бога в том, что это их, а не его преступление, в том, что это их, а не его вина. Именно это заводит Адама и заводит многих из нас в те жизненные тупики, из которых потом так трудно выбираться. Буквально на первой, ну, быть может, на второй или на третьей странице Библии находится этот рассказ не случайно. Бог предупреждает нас именно здесь, потому что эти страницы успевает прочитать почти каждый читатель, который потом, быть может, отложит бесконечно толстую и трудную книгу и прекратит ее чтение. Но эти страницы успевает прочитать каждый. И из этого рассказа узнаёт главное: мы должны быть в ответе за всё, что мы делаем. Просто и без страха надо отвечать за наши поступки. Страшно, по-настоящему страшно звучат слова: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел». Вот где она, тайна грехопадения, тайна нашей беспечности и безответственности.

9. Книга Бытия. Гл. 4. Ст. 3–7

Спустя несколько времени, Каин принес от плодов земли дар Господу. И Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его; а на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лице его. И сказал Господь (Бог) Каину: почему ты огорчился? и отчего поникло лице твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним.

Быт 4:3–7

Когда Каин начал завидовать своему брату, он заболел завистью как болезнью. Он больше не смотрит на небо, взор его уперт в землю, лицо поникло. И Бог это замечает. Еще задолго до Спасителя, задолго до Его Нагорной проповеди, в Древней Греции философ Сократ, а затем в Риме – поэты, в частности Овидий, заметили, что человека отличает от животных именно то, что он «поднимает к созвездиям очи», смотрит не в землю, а ввысь, на звезды, простирая свой взор к небу. Затем образованный и внимательный читатель древних авторов и учитель Церкви нашей святитель Василий Великий, говоря о человеке, использует именно этот античный образ и скажет, что тем именно отличаемся мы, люди, от животных, что возводим очи горé. Смотрим на небо, пытаясь достичь взором Бога, а не упираем глаза в землю, как это делают звери, которые всегда заняты только одним – поиском пищи.

Заболевший же завистью Каин уподобляется животному. Он уже не в силах смотреть на небо, он уже не в силах поднимать взор и ходить с открытым взглядом. Бог призывает его задуматься и говорит: «Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним». Если ты не делаешь доброго, то у дверей твоих поселяется грех. Здесь в оригинале употреблено слово ‹равáц› – лежит; развалившись, как свинья или кабан. Этот глагол вообще употребляется только применительно к животным. Итак, грех лежит, как жирное животное, у твоих дверей – когда? Когда ты не делаешь доброго. Человек хотя бы сколько-то защищен от греха лишь пока он сам делает что-то доброе. А как только он, человек, останавливается в своем добро-делании, он оказывается абсолютно беззащитным перед лицом собственного греха, собственной слабости и порока.

Здесь, в этом библейском тексте, предвосхищен евангельский принцип, который затем сформулирует Спаситель в Нагорной проповеди:

Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом Закон и Пророки.

Мф 7:12

Делайте для людей то, чтó хотите, чтобы они вам делали. Делайте для людей – вот в чем заключается так называемое золотое правило Иисуса, вот к чему призывает Бог в Ветхом Завете нас с вами, обращаясь к несчастному Каину.

Уклоняйся от зла и делай добро; Ищи мира и следуй за ним.

Пс 33:15

Как только человек уходит с путей доброделания, так у его дверей, у дверей его дома, поселяется грех.

В Апокалипсисе Иисус говорит каждому из нас:

Се, стою у двери и стучу.

Откр 3:20

Но если в сердце начинает жить зависть, то место Иисусово у дверей нашего дома заменяет грех, хрюкающий, как свинья. Кто не трудится, кто не работает, не делает добро (Библия зовет нас не просто быть добрым, а именно делать добро), – тот открыт злу, беззащитен перед грехом. Тот, если можно так выразиться, входит в группу риска.

Еще раз вернусь к выражению «делать добро»; по-гречески ποιεῖν – это именно трудиться; этим глаголом обозначается труд плотника, гончара, каменщика, сапожника. И это значит, что труд – не проклятье, а нечто такое, к чему человек призван. Без труда, причем без труда, результат которого адресован не тебе самому, а кому-то другому, человек заболевает завистью и может пойти по пути Каина. Причем уже не замечая, просто не замечая, что сбился на эту страшную дорогу.

«У дверей твоих лежит грех, – говорит Бог, – он влечет тебя к себе». Он тебя манит, гипнотизирует, влечет. Да, и это многие из нас знают по опыту, что грех, зло, порок обладают этой страшной особенностью: они к себе тянут. «Но, – говорит Бог, – господствуй над ним». Победи его. Побеждать! Задача человека заключается именно в том, чтобы побеждать зло, которое устроилось у его дверей и манит его к себе. Как побеждать это зло? На этот вопрос отвечает тот же самый 7-й стих четвертой главы Книги Бытия. «Если делаешь доброе», – говорится в начале, а дальше: «а если не делаешь доброго…» Делать доброе, трудиться ради добра, созидать вместе с Богом, строить, как строит мир Он, – вот в чем заключается наша задача, и если мы будем хоть сколько-то ее выполнять, тогда наша жизнь действительно превратится в победу над грехом, который, подобно зверю, развалился у наших дверей и ждет, когда мы потянемся к нему. Есть противоядие – это наш труд, это наша работа, работа ради тех, кто окружает нас с вами.

10. Книга Бытия. Гл. 5. Ст. 1–5

Вот родословие Адама: когда Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его, мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день сотворения их. Адам жил сто тридцать лет, и родил (сына) по подобию своему (и) по образу своему, и нарек ему имя: Сиф. Дней Адама по рождении им Сифа было восемьсот лет, и родил он сынов и дочерей. Всех же дней жизни Адамовой было девятьсот тридцать лет; и он умер.

Быт 5:1–5

Из естественной истории ясно, что человек, по своим чисто биологическим параметрам, 930 лет жить не может. Более того, данные исторической антропологии показывают, что с течением времени продолжительность человеческой жизни не уменьшилась, а, наоборот, выросла, и выросла довольно сильно. О чем же тогда идет речь здесь, в Священном Писании? И почему нам сообщается, что Адам жил 930 лет?

От Адама до потопа – десять поколений, от потопа до Авраама – тоже десять поколений. И это уже наводит нас на мысль о том, что число здесь используется условное. Енох жил 365 лет, как раз столько лет, сколько дней в солнечном году. Если же мы возьмем и сложим возраст патриархов от Сима до Ламеха, то увидим, что на каждого в среднем приходится 333 года. Если затем мы сравним эти библейские родословные с родословными из вавилонских исторических текстов, с родословными древнейших царей Вавилона, то увидим, что там используются те же самые числовые образы: живут они бесконечно долго, и результат подсчета всегда известен заранее. Это либо какое-то круглое число, либо число со значением.

Этим же путем идет и Книга Бытия. Однако если мы посчитаем, сколько лет, согласно Писанию, прошло от Адама до рождества Христова, то получим 3760 лет. Очень важное число. Правда, греческий вариант Ветхого Завета, Септуагинта, или Перевод семидесяти, несколько увеличивает это число – до 5199 лет. Но давайте подумаем, чтó может стоять и за тем, и за другим числом.

Данные палеоантропологии показывают, что питекантроп, кости которого были обнаружены на Яве, и синантроп, останки которого были найдены в Китае, и другие представители того вида, который называют обычно homo erectus, человек прямоходящий, появились один миллион триста тысяч лет тому назад. Приблизительно через миллион лет после этого, то есть 300 тысяч лет тому назад, на земле появляется неандерталец. А вот что касается человека, похожего на современного, то так называемый череп из Ареццо, который был найден еще в прошлом веке, датируется примерно числом в 40 тысяч лет. Таким образом, человек, похожий на сегодняшнего, появился 40 тысяч лет тому назад. Кроманьонцы жили приблизительно 30 тысяч лет тому назад. А Адам, согласно библейской хронологии, жил только шесть-семь тысяч лет тому назад, не раньше.

Пойдем тогда другим путем. Первые письменные памятники появляются в Шумере и в Египте примерно пять тысяч лет тому назад, то есть через тысячу или через две тысячи лет после Адама. Адам, согласно Библии, жил, как минимум, за тысячу лет до появления первых письменных памятников. Незадолго до письменности появляется бронза, вернее, обработка бронзы. А обработка меди – значительно раньше, как раз за четыре, примерно, тысячи лет до Рождества Христова. В Египте, Сирии, Палестине, на Кипре, в Малой Азии, на островах Эгейского моря уже появляется обработка меди.

Значит, Библия, в общем, очень точно фиксирует появление металла в жизни человека. Адам – современник появления меди в жизни наших предков. Он намного младше кроманьонца, но он старше на тысячу лет тех людей, которые впервые начали записывать свою историю в Египте или в Шумере. Но ведь для того чтобы научиться письменности, нужно было пройти очень большой путь. Нужно было, как минимум, именно это тысячелетие, которое Библия отводит на становление человечества от Адама и до тех, кто начал записывать свою историю. За это тысячелетие свершилось нечто очень важное. Но можно смело говорить, что в тот момент, когда медь появляется в жизни человека, он уже умеет мыслить. Он, этот человек, который начал обрабатывать медь, уже открыл мир – не просто как источник для насыщения своего чрева, а как что-то другое.

Удивительно, что Библия точнейшим образом фиксирует эту дату, связывает Адама и его эпоху с той эпохой, которая действительно, с точки зрения современной науки, была поворотной в истории человечества: когда человек перестал быть представителем биологического вида, но стал носителем культуры. Вот именно эту точку в истории нашего существования на земле схватывает Священное Писание и сохраняет для нас как время Адама и Евы, как время первых людей на земле. Первых не в смысле биологии, а в смысле их принадлежности к культуре, в смысле их принадлежности к истории. И затем сразу появляются и письменность, и города, и литература, и архитектура, и живопись и т. д. Рождается вся древневосточная цивилизация в целом.

Но тогда возникает закономерный вопрос: почему в Библии Бог творит человечество от одной пары? Ведь, конечно же, шесть или семь тысяч лет тому назад людей на земле было уже очень много, и говорить о возникновении человека в этот момент от одной пары уже, казалось бы, невозможно. И, тем не менее, почему-то Слово Божие акцентирует наше внимание именно на этом. И тут приходится вспомнить о том, что Библия не рассказывает нам научную историю. Библия сообщает нам что-то такое, что необходимо нам сегодня, что-то полезное, нужное и ориентирующее нас на какой-то поступок сегодня. Это не историческая энциклопедия, а послание, адресованное нам с вами.

Когда мы всматриваемся, как в икону, в рассказ об Адаме и Еве, мы очень быстро понимаем, что произошедшее от одной супружеской пары человечество есть семья, что на земле все мы родные, все мы связаны общим корнем, общей генеалогией, все мы внуки и правнуки Адама и Евы. Сегодня, когда в результате развития техники земля стала такой маленькой, что меньше чем за сутки можно добраться в любую ее точку, она стала напоминать всего лишь один город, потому что позвонить или отправить факс можно куда угодно. И услышать голос человека, находящегося в противоположной точке земли, тоже можно теперь мгновенно. Так вот именно в силу этого обстоятельства сегодня весть о том, что все мы, живущие здесь, на этой планете, родственники, что все мы родные, – невероятно нужна человечеству. Может быть, она, и только она, эта весть, содержащаяся на первых страницах Библии, в силах защитить человечество от самоистребления, от войны всех против всех.

Напоминаю и повторяю: Библия – это не историческая энциклопедия, это Слово, обращенное к нам сегодня.

11. Книга Бытия. Гл. 6. Ст. 1–2, 5–8, 13–14, 22; Гл. 7. Ст. 1–5

Когда люди начали умножаться на земле, и родились у них дочери; тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал.

Быт 6:1–2

И увидел Господь (Бог), что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время. И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю: ибо Я раскаялся, что создал их. Ной же обрел благодать пред очами Господа (Бог).

Быт 6:5–8

И сказал (Господь) Бог Ною: конец всякой плоти пришел пред лице Мое; ибо земля наполнилась от них злодеяниями;

и вот, Я истреблю их с земли. Сделай себе ковчег из дерева гофер; отделения сделай в ковчеге и осмоли его смолою внутри и снаружи.

Быт 6:13–14

И сделал Ной всё; как повелел ему (Господь) Бог, так он и сделал.

Быт 6:22

И сказал Господь (Бог) Ною: войди ты и всё семейство твое в ковчег; ибо тебя увидел Я праведным предо Мною в роде сем.

И всякого скота чистого возьми по семи, мужеского пола и женского, а из скота нечистого по два, мужеского пола и женского, также и из птиц небесных (чистых) по семи, мужеского пола и женского, (и из всех птиц нечистых по две, мужского пола и женского,) чтобы сохранить племя для всей земли. Ибо, чрез семь дней, Я буду изливать дождь на землю сорок дней и сорок ночей; и истреблю всё существующее, что Я создал, с лица земли. Ной сделал всё, что Господь (Бог) повелел ему.

Быт 7:1–5

Если мы заглянем в мифы, предания и легенды других народов древности, то увидим, что нет практически ни одного народа, ни одной мифологии, ни одной религиозной системы, где бы не было сказано о потопе, где бы не было сказания о том, как была в какой-то момент своей истории затоплена водами вся земля и в течение этого затопления погибло всё человечество. И когда сравниваешь эти рассказы, понимаешь, что, конечно же, за ними стоит исторический факт.

Сегодняшнему человеку, который знаком с естественной историей земли, не трудно догадаться, что этим историческим фактом является память о последнем оледенении и о той гибели людей в ходе последнего оледенения, которая действительно имела место. В конце палеолита обезлюдели огромные пространства, погибла так называемая мустьерская цивилизация. И на землях, где существовали некогда люди типа мустье, уже потом никто больше не жил вплоть до неолита. Что же касается наводнения, которое описывается практически в любом сказании о потопе, то, конечно же, здесь имеются в виду те наводнения, к которым приводило таяние последнего ледника. Многие геологи и историки Земли как планеты считают, что с этим совпал и период сильных дождей, который соответствовал оледенению, но только в более южных широтах, в тех широтах, до которых не дошли льды. Из истории более позднего времени нам известно, что те племена, у которых нет письменности, у которых, казалось бы, нет цивилизации, как, например, жители островов Океании, – всё-таки в памяти своей сохраняют историю столетиями, а иногда даже тысячелетиями, передавая действительно из поколения в поколение в устной форме живую память о том, чтó было. И надо полагать, что именно такая живая память о том, чтó было, – задолго, за несколько тысячелетий до появления первых памятников письменности, до того как культура стала уже помимо человека и помимо живого человеческого организма запоминать, чтó было в прошлом, – послужила источником рассказа о Всемирном потопе. В это время люди всё-таки уже умели помнить историю. Это очень важно понять, об этом очень важно помнить.

Но сегодня нас всё-таки волнует другое: а почему Библия сохраняет этот рассказ, рассказ о Всемирном потопе? И, наверное, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сравнить сказанное о Всемирном потопе в Священном Писании с аналогичными сказаниями в мифологии Шумера, у вавилонян. Я имею в виду эпос о Гильгамеше, и у греков – сказание о Девкалионе и Пирре: миф о супругах, которые сохранили жизнь, свою и людей вокруг себя, в таком же ковчеге, как тот ковчег, на котором некогда плавал Ной. С довольно большим числом подробностей описывается ковчег и в греческой мифологии. Подробный, правда поздний, пересказ мифа о Девкалионе и Пирре сохранил нам Овидий в своих «Метаморфозах»; можно открыть «Метаморфозы» и прочитать этот текст. С не меньшим числом подробностей описывается, как строится ковчег, сколько на нем палуб, какова его конструкция, в вавилонском эпосе – «Сказании о Гильгамеше». И очень подробно описывается ковчег в Священном Писании, в шестой главе Книги Бытия.

Но возникает вопрос, очень важный и существенный: а что отличает библейский рассказ от того, что мы имеем у греков, от того, что мы имеем в Шумере и Вавилоне? Практически для всех рассказов о потопе у других народов характерно то, что после потопа появляются новые люди, генетически с прежним человечеством не связанные. Эти люди, которые тем или иным путем рождаются на земле вновь после потопа, не являются потомками прежнего человечества. Девкалион и Пирра, скажем, по повелению Зевса бросают камни в землю, и из камней, брошенных ими, вырастают новые люди. Из тех камней, которые бросила Пирра, выросли женщины; из тех камней, которые бросил Девкалион, – мужчины. Эти новые люди к тем, которые погибли, уже не имеют прямого отношения, это какой-то новый человеческий род.

В Библии всё не так. В Библии то человечество, которое населяет землю после потопа, генетически, по прямой линии, через свое родословие, связано с прежними людьми, связано с Адамом и его потомками. И это, мне кажется, очень важный момент библейского рассказа, потому что из него видишь, что история непрерывна и ничто не может нарушить ее ход. Мы – внуки и правнуки наших дедов, мы родом из прошлого, из далекого, из бесконечно далекого прошлого. И как бы мы ни хотели забыть о нашей генеалогии, это невозможно. Мы – потомки наших предков, какими бы плохими эти предки ни были, какими бы грешниками ни прожили они свою жизнь на земле. Это, мне кажется, первый урок, который можно извлечь из библейского текста, когда читаем сказание о потопе.

И второй урок, не менее важный: а всё-таки какова причина потопа? На этот вопрос единогласно отвечают и месопотамская легенда, сохранившаяся в эпосе о Гильгамеше, и шумерское предание, и греческая мифология, и Священное Писание. Развращение, ставшее обычным среди людей: разврат и стремление к богатству, – пороки, в которых погрязло человечество. Так в общей форме говорят все. Но в Библии есть об этом нечто совершенно особенное, нечто такое, о чем больше не говорит ни один источник.

Когда люди начали умножаться на земле, и родились у них дочери; тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал.

Быт 6:1–2

Понятно – и об этом может сказать любой филолог-библеист, – что сыны Божии – это люди, дочери человеческие – это такие же люди. Но здесь речь идет о чем-то чрезвычайно важном. Здесь показано, что люди начали брать себе в жены девушек за то, что они красивы. Начали брать себе в жены, как берут себе коня или вещь. В этих библейских стихах очень хорошо показано, что женщина в какой-то момент превращается в предмет, который берет в свою власть мужчина.

Задача библейского автора заключается в том, чтобы увидеть в истории урок для человека, который живет сегодня, понять, чтó в прошлом было губительнее всего, и спросить своего читателя, не это ли самое явление губит и нас сегодня. Вот какую задачу ставит перед собой Священное Писание. И оно указывает нам, что же было в той цивилизации всего губительнее.

Когда доминантой в отношениях между полами становится женская красота («увидели, что они красивы»), а с другой стороны – мужское стремление овладеть женщиной как объектом из-за этой самой ее красоты; когда в историю человеческого общества входит такое понятие, как сексуальная эксплуатация женщины мужчиной; когда мужчина начинает смотреть на женщину как на свою собственность, – не как на друга и спутника во всём, как это было со времен Адама, как это благословлено Богом (мы знаем об этом из первых глав Книги Бытия), а именно как на собственность и как на орудие для утоления своих стремлений владеть, – тогда грех действительно умножается и захватывает землю. Мы имеем дело с грубым отказом от изначального равенства полов. А когда женщина становится собственностью, когда женщина становится объектом тех или иных чувств мужчины, тогда уже ни о какой любви говорить невозможно. Потому что одно дело – любовь человека к какому-нибудь своему предмету – к своему дому, к своей вещи, к своей одежде или к какой-нибудь своей палке, ружью или книге и т. д., – это любовь односторонняя. Другое дело – любовь между людьми, любовь, которая предусматривает равенство тех, кто любит, любовь друг к другу. Как только женщина становится орудием, как только женщина становится объектом, которым необходимо овладеть, любовь умирает. И это, по мнению библейского автора, разрушает общество. Это приводит к тому развращению, которое захватывает весь мир и ведет его к гибели. Вот какой урок извлекает из древней легенды о потопе, из древнего предания, общего для всех народов, библейский автор. И делает рассказ, известный нам практически из всех мифологий, абсолютно уникальным и абсолютно современным, звучащим сегодня не менее, а, может быть, даже во много раз более актуально, чем он звучал тысячи лет назад. Так слово человеческое и предание сынов и дщерей человеческих становится Словом Божьим, живым и действенным, которое действительно «острее всякого меча обоюдоострого»[16].

12. Книга Бытия. Гл. 10. Ст. 1–32

Вот родословие сынов Ноевых: Сима, Хама и Иафета. После потопа родились у них дети. Сыны Иафета: Гомер, Магог, Мадай, Иаван, (Елиса,) Фувал, Мешех и Фирас. Сыны Гомера: Аскеназ, Рифат и Фогарма. Сыны Иавана: Елиса, Фарсис, Киттим и Доданим. От сих населились острова народов в землях их, каждый по языку своему, по племенам своим, в народах своих. Сыны Хама: Хуш, Мицраим, Фут и Ханаан. Сыны Хуша: Сева, Хавила, Савта, Раама и Савтеха. Сыны Раамы: Шева и Дедан. Хуш родил также Нимрода; сей начал быть силен на земле. Он был сильный зверолов пред Господом (Богом); потому и говорится: сильный зверолов, как Нимрод, пред Господом (Богом). Царство его вначале составляли: Вавилон, Эрех, Аккад и Халне, в земле Сеннаар. Из сей земли вышел Ассур, и построил Ниневию, Реховоф-ир, Калах и Ресен между Ниневиею и между Калахом; это город великий. От Мицраима произошли Лудим, Анамим, Легавим, Нафтухим, Патрусим, Каслухим, откуда вышли Филистимляне, и Кафторим. От Ханаана родились: Сидон, первенец его, Хет, Иевусей, Аморрей, Гергесей, Евей, Аркей, Синей, Арвадей, Цемарей и Химафей. Впоследствии племена Ханаанские рассеялись. И были пределы Хананеев от Сидона к Герару до Газы, отсюда к Содому, Гоморре, Адме и Цевоиму до Лаши. Это сыны Хамовы, по племенам их, по языкам их, в землях их, в народах их. Были дети и у Сима, отца всех сынов Еверовых, старшего брата Иафетова. Сыны Сима: Елам, Ассур, Арфаксад, Луд, Арам (и Каинан). Сыны Арама: Уц, Хул, Гефер и Маш. Арфаксад родил (Каинана, Каинан родил) Салу, Сала родил Евера. У Евера родились два сына; имя одному: Фалек, потому что во дни его земля разделена; имя брата его: Иоктан. Иоктан родил Алмодада, Шалефа, Хацармавефа, Иераха, Гадорама, Узала, Диклу, Овала, Авимаила, Шеву, Офира, Хавилу и Иовава. Все эти сыновья Иоктана. Поселения их были от Меши до Сефара, горы восточной. Это сыновья Симовы по племенам их, по языкам их, в землях их, по народам их. Вот племена сынов Ноевых, по родословию их, в народах их. От них распространились народы по земле после потопа.

Быт 10:1–32

В этом тексте, в десятой главе Книги Бытия, говорится о том, каким вышло человечество из того испытания, которым был для всех людей по всей земле Всемирный потоп. И вновь, как и в самом начале Книги Бытия, подчеркивается здесь, что всё человечество внутренне едино, что все эти семьдесят народов, которые перечислены в Библии среди потомков Ноя, происходят от одного корня. Все они восходят к одному человеку по имени Ной и к трем его сыновьям.

Ной, вышедший из ковчега со своей семьей, как бы воедино связывает всё человечество. Второй раз уже Библия говорит о том, что человечество внутренне едино, о том, что нет у Бога пасынков в этом мире, а все только Его сыновья. Но не только чисто моральный урок содержит эта библейская глава, в которой перечислено столько имен собственных, столько потомков Ноя, о которых иногда нельзя сказать ничего, особенно на первый взгляд. Но для того, наверное, и существует библейская наука, чтобы за одним именем, просто упомянутым в Библии, мы могли увидеть целую историю. Так, например, в самом начале десятой главы среди сынов Иафета упоминается Гомер. Это слово из иврита соответствует аккадоязычному термину ‹гимирраи› и греческим киммерийцам (Κιμμέριοι), о которых мы знаем как из Гомера, так и из других греческих авторов. Значит, Гомер – это не просто имя собственное, а это слово, за которым стоит история целых племен, живших, с точки зрения как вавилонских писателей, так и Библии, а равно и греков, где-то на севере, в Причерноморье.

Кто такой Магог или страна Гог? Ученые обычно сопоставляют это название с именем Лидийского царя Гига. А Иаван – это греки, ‹йавáн› – это на иврите протранскрибированное таким образом слово «ионийцы», то есть те греки, которые жили в Ионии, в Малой Азии.

Елиша[17] или Елиса – это Алаш: так называли вавилоняне остров Кипр. Наконец, Таршиш – это Тарсис (Фарсис), или Тартес, государство на юге Пиренейского полуострова. А Доданим, упомянутый здесь же, в 4-м стихе, – это дорийцы, то есть те же греки, о которых еще раз – сначала об ионийцах, а затем о дорийцах – упоминает Библия. Куш – это Эфиопия, или Хуш. Кенаан – это Ханаан. И так далее.

Можно разбирать каждое из перечисленных здесь семидесяти имен собственных, и мы всё время будем убеждаться в том, что за каждым из имен стоит история, что о каждом из имен можно написать целое исследование. Здесь не просто дается список загадочных, непонятных, экзотических, быть может, иногда красивых, а иногда просто чудны́х имен. Нет, здесь рассказывается о реальной географии тех народов, которые населяли тогдашний мир, которые были известны когда хорошо, когда по одним только именам, – но, во всяком случае, были известны людям, населявшим Палестину в глубокой древности.

Задача библейского автора заключается, таким образом, не просто в том, чтобы рассказать нам о родословной человека по имени Ной. Задача его заключается совсем в другом: в том, чтобы представить всю тогдашнюю землю, географию всех народов, которые были хоть сколько-нибудь известны в библейские времена, чтобы показать, что человечество не на словах только, не в идеале только едино, но едино по своей сути, едино в своей конкретной истории. И это еще одна очень важная черта библейского повествования. Здесь мы имеем дело не только с моральным уроком, не только с этикой и теми требованиями, которые предъявляет нам Бог через Своих пророков, – здесь мы имеем дело с конкретной жизнью.

Задача Библии заключается в том, чтобы предложить нам историю, конкретную историю живых и реальных, а не вымышленных, не являющихся только образами, людей. Древние читатели Священного Писания в первые века истории Церкви очень часто видели за библейскими персонажами одни только образы. Современные читатели иногда видят за библейскими персонажами только конкретных людей. А наша с вами задача – увидеть за каждым из имен, упомянутых здесь, в десятой главе Книги Бытия, целую историю, увидеть перечисление тех реальных народов, которые были известны в те времена, с их реальными судьбами, и услышать голос Божий, который нам настойчиво, именно из среды человеческой реальности, говорит о том, что мы все – люди, населяющие лицо земли, как тогда, во времена Ноя, так и теперь, в ХХ веке, внутренне едины, потому что мы все действительно связаны общей генеалогией.

13. Книга Бытия. Гл. 11, 1–9

На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину, и поселились там.

И сказали друг другу: наделаем кирпичей, и обожжем огнем.

И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город (и башню). Посему дано ему имя: Вавилон; ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле.

Быт 11:1–9

Перед нами рассказ о вавилонском столпотворении. Башня по-славянски обозначается словом «столп», поэтому «столпотворение» в переводе на современный русский язык – это всего лишь строительство башни. Так вот, в библейском рассказе о вавилонском столпотворении, как и в большинстве других библейских историй, есть историческая основа.

В вавилонском эпосе «Энума Элиш» говорится:

Как услышал Мардук эти речи,

словно ясный день просиял он ликом:

«“Врата бога” постройте, как вы возжелали!

Кирпичи заложите, создайте кумирню!»

Лопатами замахали Ануннаки.

В первый год кирпичи для храма лепили.

По наступленье второго года

главу Эсагилы, подобье Апсу, воздвигли.

При Апсу построили зиккурат высокий[18].

Вот об этом зиккурате, который назывался Этеменанки, и рассказывается в Библии как о строительстве Вавилонской башни.

Как и в эпосе у вавилонян, так и в Священном Писании подчеркивается, что строится этот столп не из камня, а из кирпичей, но только если в эпосе рассказывается исключительно об историческом событии и говорится о том месте в вавилонской религии, которое занимает рассказ о строительстве зиккурата у вавилонян, то в Библии в этом рассказе есть еще иное, более важное, содержание. В Библии этот рассказ обращен действительно к нам.

Смотрите, чтó говорят люди, которые собрались для строительства башни: «Построим себе, – именно себе, для себя, – город и башню, высотою до небес». Небо, небеса – это всегда синоним слова Бог: то есть сравняемся с Богом, построив эту башню. Дойдем, достигнем до Бога – вот каков, с точки зрения Библии, замысел людей, которые стараются строить Вавилонскую башню. «И сделаем себе имя», – опять они настойчиво подчеркивают, что строят эту башню для себя и для своей славы: возвеличим не Имя Божье, а свое собственное, «прежде нежели рассеемся по лицу всей земли».

Вот это стремление к славе, желание возвеличиться, стремление прославить не Бога и Имя Святое Его, а себя самих, и приводит к вражде, это стремление и приводит к тому, что люди начинают ссориться друг с другом и перестают понимать друг друга. Потому что язык – это не только чисто лингвистическое понятие. Здесь слово употребляется в другом, более широком, смысле. Не язык аккадский или шумерский, или еврейский, или греческий и т. д., – а язык взаимопонимания. Люди в стремлении своем к славе, желая возвеличиться, перестают понимать друг друга. И так начинается новый этап истории – истории взаимонепонимания между людьми, истории действительно великого взаимонепонимания.

Если мы начнем читать историю египетскую, или греческую, или вавилонскую, или любую другую, то обнаружим везде одну и ту же точку зрения: чужой, житель другой страны – это враг, его надо покорить, его надо уничтожить, его надо, прежде чем уничтожить, высмеять. Он и выглядит смешно, и боги у него какие-то смешные, и архитектура этого народа, какой бы он ни был, смешная, нелепая и глупая и т. д. Для всей древней истории в высшей степени характерна ксенофобия, характерно неприятие другого языка, другого племени, другой культуры.

Поистине сама история демонстрирует нам результат того, чтó произошло в Вавилоне. Люди перестали понимать друг друга, а исток этого великого взаимонепонимания лежит в том, что им хотелось быть великими, им хотелось своей, личной, человеческой славы.

Но в какой-то момент всё изменяется: Бог возвращает человечеству возможность взаимопонимания между людьми разных народов, возвращает человечеству слух по отношению к человеку, непохожему на тебя с точки зрения его внешности, его языка, его верований и т. д.

И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небесами. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение; ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились, Парфяне и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, Критяне и Аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?

Деян 2:4–11

Как напоминает этот рассказ из второй главы Книги Деяний Святых Апостолов – перечисление разных народов по именам их родоначальников – десятую главу Книги Бытия, где содержится список, перечисляющий семьдесят народов, семьдесят потомков Ноя и его сыновей. Трагедии, произошедшей в Вавилоне, когда люди перестали понимать друг друга, когда выяснилось, что все говорят на разных языках, взаимоисключающих и непонятных, приходит конец. В Иерусалиме в день Пятидесятницы люди вдруг обнаруживают, что они друг друга понимают, что галилеяне, ученики Распятого и Воскресшего, говорят на тех самых языках, которые родились в результате вавилонской трагедии, в результате вавилонского столпотворения. Люди разных языков, люди разных племен, люди, никогда не видевшие друг друга и, может быть, друг о друге никогда не слышавшие, вновь заговорили на одном языке. Разумеется, не в смысле чисто лингвистическом, а в смысле психологическом, в смысле духовном, в смысле несравненно более важном, чем лингвистические различия. Они понимают друг друга, потому что пришел Христос и вернул человечеству то изначальное единство, о котором повествует Ветхий Завет, то изначальное единство, которое связывается в Книге Бытия сначала с именем Адама, а затем – с именем Ноя.

Вот почему Иисуса называют новым Адамом и апостол Павел, и, вслед за ним – отцы Церкви. По той простой причине, что в новом Адаме, во Христе Иисусе, человечество вновь становится единым, уходит из его истории языческая ненависть одного народа к другому, языческое взаимонепонимание между людьми и между народами.

14. Книга Бытия. Гл. 12, 1–5, 7–8; Гл. 17, 1–7

И сказал Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, (и иди) в землю, которую Я укажу тебе. И Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое; и будешь ты в благословение. Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные. И пошел Аврам, как сказал ему Господь; и с ним

пошел Лот. Аврам был семидесяти пяти лет, когда вышел из Харрана. И взял Аврам с собою Сару, жену свою, Лота, сына брата своего, и всё имение, которое они приобрели, и всех людей, которых они имели в Харране; и вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую; и пришли в землю Ханаанскую.

Быт 12:1–5

И явился Господь Авраму, и сказал (ему): потомству твоему отдам Я землю сию. И создал там (Аврам) жертвенник Господу, Который явился ему. Оттуда двинулся он к горе, на восток от Вефиля; и поставил шатер свой так, что от него Вефиль был на запад, а Гай на восток; и создал там жертвенник Господу и призвал имя Господа (явившегося ему).

Быт 12:7–8

Аврам был девяноста девяти лет, и Господь явился Авраму и сказал ему: Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен; и поставлю завет Мой между Мною и тобою, и весьма, весьма размножу тебя. И пал Аврам на лице свое. Бог продолжал говорить с ним, и сказал: Я – вот завет Мой с тобою: ты будешь отцом множества народов. И не будешь ты больше называться Аврамом; но будет тебе имя: Авраам, ибо Я сделаю тебя отцом множества народов. И весьма, весьма распложу тебя, и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя. И поставлю завет Мой между Мною и тобою и между потомками твоими после тебя в роды их, завет вечный в том, что Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя.

Быт 17:1–7

Бог говорит Аврааму: «Пойди из земли твоей, от родства твоего».

Что значат эти слова? Бог посылает этого человека неизвестно куда, в какое-то непонятное странствие по неизвестной дороге. У Авраама нет ни карт, которыми располагают современные путешественники, ни географических трактатов или путевых записок, которые всегда были в распоряжении у египтян, у греков, у римлян, у других древних народов. Сегодня, изучая историю Древнего Востока и историю античной науки, мы находим эти трактаты, эти путевые записки, эти словесные карты во множестве, а у Авраама их не было. У него вообще не было ничего, кроме того посоха, опираясь на который он отправился в путь. Эти главы Книги Бытия называют его еще именем Аврам, что значит «Отец любит» или «Отец высот», а затем имя его изменяется. Он становится Авраамом – «Отцом множества». И Бог обращается к нему со словами: «Благословятся в тебе все племена земные». Именно эта фраза затем будет звучать в Книге Бытия еще как минимум четыре раза. Если хотите, ее можно назвать ключевой фразой всей этой книги – первой книги Ветхого Завета: «И благословятся в тебе все племена земные».

Действительно Авраам становится отцом множества. Действительно становится он, человек, пошедший в путь, не имея ничего, кроме пастушьего посоха, отцом множества народов. Но только в каком смысле? Не в смысле расы, а в смысле веры. Отцом всех верующих называем мы Авраама сегодня. И действительно, за что именно Авраама, а не кого-то другого благословляет Бог таким особым благословением: «Благословятся в тебе все племена земные»? И Библия прямо объясняет, за что: за его веру. В пятнадцатой главе Книги Бытия есть два такие стиха:

И вывел его вон, и сказал (ему): посмотри на небо, и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их. И сказал ему: столько будет у тебя потомков. Аврам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность.

Быт 15:5–6

Он поверил Богу: апостол Павел затем повторит эти слова в Послании к Галатам (глава 3, стих 6) и в Послании к Римлянам (глава 4, стих 3), ибо, в сущности, именно здесь, в рассказе об Аврааме, ярче всего сказано в Писании, что такое вера.

Авраам поверил Богу. Поверил – то есть доверился. Поверил – то есть принял то поручение, которое дал ему Бог, не задумываясь, как не задумываясь выполняет ребенок то, о чем просит его кто-то из близких – мать, отец или бабушка. Он полностью доверился Богу и, как ребенок идет за матерью, как ребенок идет за отцом, пошел в путь по той дороге, которая вела куда-то, а куда – он еще не знал.

И вот эта особенность Авраамовой веры, его полное доверие Богу делает его уже не рабом Бога, а Его другом. Если вы откроете Вторую Книгу Паралипоменон, вы найдете там такие замечательные слова:

Не Ты ли, Боже наш, изгнал жителей земли сей пред лицем народа Твоего Израиля, и отдал ее семени Авраама, друга Твоего, навек?

2 Пар 20:7

Так говорит Иосафат: «Авраама, друга твоего». Авраам уже не просто раб Божий, но друг Бога. Вчитываешься в это место из Ветхого Завета и вспоминаешь сразу прощальную беседу Иисуса с учениками в Евангелии от Иоанна. Ту прощальную беседу, которая читается на утрене Великой Пятницы первым из «двенадцати Евангелий».

Я уже не называю вас рабами, – говорит Иисус, – ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам всё, что слышал от Отца Моего.

Ин 15:15

Друзьями Божьими становятся апостолы, другом Божьим за много веков до апостолов и святых стал Авраам, отец верующих. В древности богов, которых считали носителями некоей силы, и иногда очень могущественными носителями этой силы, во-первых, боялись, во-вторых, подкупали жертвами, но при этом обманывали и, кроме того, боясь, зачастую презирали, и даже ненавидели. Таковы были отношения между людьми и богами и у египтян, и у вавилонян, и у греков, и у римлян, и у многих других древних народов.

Авраам же открывает новый тип отношений с Богом: доверие, полное доверие. Так могучий Бог, или Бог высот, ‹Эль Шаддáй› Ветхого Завета, становится уже не одним из тех, кому поклонялись люди в древности, а Единственным, «Богом сердца моего», как потом воскликнет псалмопевец[19]. Бог наш – это «Бог Авраама, а не философов и ученых», – эти слова записал Блез Паскаль на листке бумаги и затем носил этот листок во внутреннем кармане своего сюртука всегда, не расставаясь с ним до самой смерти.

«Бог Авраама, а не философов и ученых». Бог, Который открывается человеку в опыте доверия. Бог непостижимый. В Литургии святителя Иоанна Златоуста мы говорим о Боге, что Он «неизреченен, недоведом, невидим и непостижим». Непостижимый, в отличие от языческих богов, о которых, благодаря мифам древних народов, как кажется носителям этих мифов, всё досконально известно. А наш Бог, Бог истинный, неведом и непостижим. О Нем известно только то, чтó Он Сам открывает человеку. Причем, повторяю, открывает в опыте нашего Ему доверия, веры Авраамовой. Это не бог философов, античных или новых, – бог, которого можно представить себе средствами ума, описать в философском трактате. Нет, это Бог, являющий нам Себя Сам, Бог, Которому хочется полностью довериться. Довериться Ему, как доверился Богу Авраам.

15. Книга Бытия. Гл. 12. Ст. 7–8; Гл. 15. Ст. 12–15

И явился Господь Авраму, и сказал (ему): потомству твоему отдам Я землю сию. И создал там жертвенник Господу, Который явился ему. Оттуда двинулся он к горе, на восток от Вефиля; и поставил шатер свой так, что от него Вефиль был на запад, а Гай на восток; и создал там (Аврам) жертвенник Господу и призвал имя Господа.

Быт 12:7–8

При захождении солнца крепкий сон напал на Аврама; и вот, напал на него ужас и мрак великий. И сказал Господь Авраму: знай, что потомки твои будут пришельцами в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет. Но Я произведу суд над народом, у которого они будут в порабощении; после сего они выйдут (сюда) с большим имуществом. А ты отойдешь к отцам твоим в мире, и будешь погребен в старости доброй.

Быт 15:12–15

«Призвал имя Господне», – так несколько раз говорится в Библии, когда речь идет об Аврааме. «Призвал имя Господне» – то есть обратился к Богу с молитвой. Молитва Авраама – это не просто монолог, иногда очень красивый и цветистый, монолог, с которым обращались к своим богам египтяне, или греки, или вавилоняне. Нет, молитва Авраама – это диалог, это его живая беседа с Богом, причем говорит в этом диалоге, в основном, как раз не сам Авраам, а Бог. Авраам только призывает Его Имя, а Бог открывает Своему рабу и Своему служителю Свою святую волю. В молитве Авраама, которая заключена только в одном призыве Имени Божьего, нет ни многословия, ни плетения словес, ни внешней красивости. Это просто порыв к Богу, порыв навстречу Творцу, но порыв от всего сердца.

Отец Жак Лёв, французский священник, который много бывал в России и, встречаясь с верующими и людьми, искавшими Бога в то время, в 1960–1970-е годы, всегда говорил о вере Авраама и о молитве Авраамовой: «Это молитва не подчинения или зависимости, при которой просят, вымаливают или теряют дар речи перед великим Богом. Это, – говорил отец Жак Лёв, – установление связи, жизнь в присутствии». Авраам живет в присутствии Божьем. Авраам живет, ощущая, что Бог рядом всегда, вне зависимости от тех обстоятельств, в которых он сегодня находится, вне зависимости от его настроения или погоды.

После сих происшествий было слово Господа к Авраму в видении (ночью), и сказано: не бойся, Аврам: Я твой щит; награда твоя (будет) весьма велика.

Быт 15:1

«Не бойся!» – здесь, в Священном Писании, первый раз звучит этот призыв от Бога к нам, – призыв, который, как утверждают библеисты, будет потом повторен не менее чем 365 раз на протяжении Священного Писания: «Не бойся!»

Связь с Богом, о которой он, Авраам, в сущности, еще ничего не знает, ибо он вообще еще ничего не знает о Боге, уже установлена. Жизнь Авраама теперь – это диалог. Он учится вслушиваться в то, чтó говорит ему Бог. Жизнь его, повторяю, – это вслушивание в Бога.

Темная южная ночь, безграничное небо – его как-то особенно чувствуешь, когда читаешь о странствиях Авраама по странам Востока, – звезды над головой, овцы, за которыми он, пастух, идет, не спеша, не боясь никуда опоздать, опираясь на свой посох, – всё это, в общем, благоприятствует тому, чтобы слушать. Но, конечно, не было бы сердце Авраама раскрыто навстречу Богу, и в этих условиях тоже, несмотря на то, что они благоприятны, он бы всё равно не сумел услышать, чтó говорит ему Бог. Поэтому главное тут – всё-таки сердце.

Но вот на Авраама нападает «ужас и мрак великий»: ему плохо, ему трудно. И трудно, и плохо ему именно потому, что он уже научился слушать Бога. Пока человек живет вне Бога и не чувствуя Бога, от него скрыта «красота красот», как говорил святитель Тихон Задонский. Но и ужас, который царит в мире, боль, горе, беду такой человек, живущий вне Бога, тоже видит как будто издали, не касаясь всего этого мрака жизни сердцем. Такого человека развлекают книги, кино, телевидение; он живет и многого вокруг себя из того страшного, что происходит в мире, просто-напросто не замечает. Но, когда Бог открывает нам Себя, Он в то же время открывает нам и глаза на мир. И человеку становится больно от чужой боли. Человеку, который поверил в Бога, становится больно, а временами невыносимо больно жить. Это состояние боли, тоски или даже отчаяния известно почти каждому, кто для себя Бога открыл, кто научился хоть как-то молиться, таким образом ведя разговор с Богом. Это боль за мир, в котором так много зла, в котором так многим людям чудовищно больно. Эта боль открывается нам, когда мы открываем Бога.

Отец Жак Лёв, о котором я уже упоминал, говорит, что монахи и отшельники, которые не читают газет и не смотрят телевидения, а поэтому не знают о новых несчастьях, о голоде, войнах и катастрофах, тем не менее, проникают в человеческую природу много глубже, чем обычные люди. Они прикасаются к первоистокам тех явлений, о которых сообщают средства массовой информации, и поэтому в тишине и полумраке своих затворов эти отшельники обливаются слезами и зачастую переживают состояние отчаяния, переживают тот ужас и мрак, которые пережил Авраам. Причем много острее, чем тот, кто только что увидел по телевидению рассказ о какой-нибудь страшной катастрофе; много острее и с много большей болью, потому что Бог открыл им всю глубину человеческой боли, открыв им Себя Самого.

Авраам переживает именно это: боль, которой живет и будет еще долго жить человечество. Эта боль – не его, это боль других людей, но она становится его личной болью, болью, которая потрясает его сердце, болью, которой он, открывший Бога человек, болеет за всех людей мира.

16. Книга Бытия. Гл. 18. Ст. 1–19

И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер (свой), во время зноя дневного. Он возвел очи свои, и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер (свой), и поклонился до земли. И сказал: Владыка! Если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего. И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом. А я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите (в путь свой); так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь. И поспешил Авраам в шатер к Сарре, и сказал (ей): поскорее замеси три саты лучшей муки, и сделай пресные хлебы. И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего, и дал отроку, и тот поспешил приготовить его. И взял масла и молока, и теленка приготовленного, и поставил перед ними; сам стоял подле них под деревом. И они ели. И сказали ему: где Сарра, жена твоя? Он отвечал: здесь, в шатре. И сказал один из них: Я опять буду у тебя в это же время (в следующем году), и будет сын у Сарры, жены твоей. А Сарра слушала у входа в шатер, сзади его. Авраам же и Сарра были стары и в летах преклонных; и обыкновенное у женщин у Сарры прекратилось. Сарра внутренно рассмеялась, сказав: мне ли, когда я состарилась, иметь сие утешение? И господин мой стар. И сказал Господь Аврааму: отчего это (сама в себе) рассмеялась Сарра, сказав: «неужели я действительно могу родить, когда я состарилась»? Есть ли что трудное для Господа? В назначенный срок буду Я у тебя в следующем году, и (будет) у Сарры сын. Сарра же не призналась, а сказала: я не смеялась. Ибо она испугалась. Но Он сказал (ей): нет, ты рассмеялась. И встали те мужи, и оттуда отправились к Содому (и Гоморре); Авраам же пошел с ними, проводить их. И сказал Господь: утаю ли Я от Авраама (раба моего), что хочу делать! От Авраама точно произойдет народ великий и сильный, и благословятся в нем все народы земли. Ибо Я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя, ходить путем Господним, творя правду и суд; и исполнит Господь над Авраамом (все), что сказал о нем.

Быт 18:1–19

Вслушиваясь в этот библейский рассказ, невозможно не вспомнить икону Святой Троицы, написанную преподобным Андреем Рублёвым. И так же, как всматриваемся мы, иногда часами, в икону работы преподобного Андрея, так же и в этот библейский рассказ необходимо именно не только вчитаться и вслушаться, – в него необходимо всмотреться, попытаться зафиксировать глазами каждую деталь этого очень необычного, очень важного текста – одного из наиболее существенных и ключевых текстов всего Ветхого Завета.

Аврааму является именно Бог, и именно с этого начинается рассказ: «И явился ему Господь у дубравы Мамре». ‹Адонáй›, Бог, – а при этом приходят к нему три мужа. И разговаривает он то с Богом, то с этими тремя мужами. Таково это парадоксальное явление, явление Бога в Троице у дубравы Мамре.

И дуб этот, под которым сели три Ангела, которых угощает Авраам, мы тоже можем видеть на иконе преподобного Андрея. Какие-то другие детали этого повествования увидел глаз иконописца, а какие-то из деталей рассказа, только что прочитанного нами, нам необходимо увидеть самим, причем именно при чтении этого текста – каждому и каждой.

Авраам одновременно и знает и не знает, Кто перед ним. Такова психология веры. Мы, веря, одновременно и знаем и не знаем то, во что верим. Но вне зависимости от того, знает он, что это Бог, или нет, он велит Сарре взять три саты не простой, а именно лучшей муки, он не просто идет к стаду, чтобы взять теленка, но бежит туда и готовит самого нежного и хорошего. А обращаясь к тем, кто пришел, он называет себя словом ‹э́вед›, то есть «раб», но только раб в смысле «служитель»…

Сарра, услышав об обещанном ей сыне, смеется; смеется от недоверия и от радости одновременно: не только от того, что ей кажется нелепым, что она станет матерью, она, уже давно старуха; нет, она смеется от радости, потому что она, понимая, что это невозможно, всё же ждет от Бога утешения.

А Авраам? Он идет проводить мужей, которых он принял. Провожает их по дороге, затем, как нам кажется, с ними расстается. А Бог всё еще стоит перед ним в его глазах. Авраам принимает Самого Бога, – и это очень важно понять, – принимает Бога как путника; ибо путника принято принимать, как Бога. Авраам омывает путникам ноги, готовит им угощение, стоит и смотрит, как три мужа вкушают это угощение. Так принимают уставшего с дороги путника. Но принимает так он Самого Бога. И повторяю: потому что и простого путника он бы принял именно так – принял бы, как Бога.

Я открываю Книгу пророка Исайи, пятьдесят восьмую главу, и нахожу там очень важное место, которое поможет нам сейчас понять, в чем дело здесь, под дубом мамрийским, в дубраве, где принимает трех Ангелов Авраам.

Вот, вы поститесь, – говорит Бог устами пророка, – для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других… Таков ли тот пост, который Я избрал, – восклицает Бог устами Исайи. – Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твое скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя.

Ис 58:4–8

Если ты хочешь поститься, – говорит Бог в этом месте Книги пророка Исайи, – то раздели с голодным хлеб и скитающихся бедных введи в дом, а когда увидишь нагого, то одень его. Вот он, пост, к которому призывает нас Бог! Если хочешь что-то дать Мне, то дай им, вот этим людям, которым сейчас так плохо: накорми, одень, приюти. Наши с вами отношения к Богу выражаются прежде всего в отношении к человеку, причем к тому, который просто зашел к нам с дороги попросить о помощи.

И именно так принимает Авраам трех мужей: как путников, которым нужна вода на ноги, которых необходимо накормить и усадить отдохнуть после дальнего пути. Мы с вами понимаем, что Ангелам не нужно ни воды, ни хлеба, ни мяса, ни молока с маслом, которыми угощает их Авраам. Но всё это нужно Богу, потому что нужно человеку. Об этом же, только уже на языке Нового Завета, говорит апостол и евангелист Иоанн Богослов:

Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?

1 Ин 4:20

Любовь к Богу открывается через любовь к человеку. И Авраам демонстрирует нам именно это, принимая трех мужей, трех Ангелов, как уставших с дороги путников, которым абсолютно необходим отдых и покой хотя бы на несколько часов, чтобы затем продолжить дорогу.

17. Книга Бытия. Гл. 18. Ст. 20–33

И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма. Сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю. И обратились мужи оттуда, и пошли в Содом; Авраам же еще стоял пред лицем Господа. И подошел Авраам, и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым, (и с праведником будет то же, что с нечестивым)? Может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? Неужели Ты погубишь, и не пощадишь (всего) места сего ради пятидесяти праведников, (если они находятся) в нем? Не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно? Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу (весь город и) всё место сие. Авраам сказал в ответ: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел: может быть, до пятидесяти праведников не достанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять. Авраам продолжал говорить с Ним, и сказал: может быть, найдется там сорок? Он сказал: не сделаю того и ради сорока. И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать. Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати. Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти. И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом; Авраам же возвратился в свое место.

Быт 18:20–33

Когда вслушиваешься в эти стихи из Книги Бытия, сразу вспоминаются Притчи Соломона, где в одиннадцатой главе говорится:

При благоденствии праведников веселится город, и при погибели нечестивых бывает торжество. Благословением праведных возвышается город, а устами нечестивых разрушается.

Притч 11:10–11

И дальше, в двадцать девятой главе:

Когда умножаются праведники, веселится народ; а когда господствует нечестивый, народ стенает.

Притч 29:2

Только в Книге Бытия ситуация обрисована значительно более четко, чем в Притчах Соломона. Город не радуется или веселится и не возвышается благодаря праведникам и их усилиям, а просто-напросто держится на земле, потому что они есть. Речь здесь идет зачастую о незаметном для глаза, почти невидимом присутствии тихих и ничем не прославившихся людей, чистота и кротость которых безоружно противостоят греху – греху, который торжествует в жизни тысяч, если не десятков тысяч. Грешник своими действиями непременно ведет к разрушению. Войны, разного рода конфликты, грабежи, воровство, насилие и ложь, как со стороны жителей, так и со стороны тех, кто ими управляет, – всё это приводит к беде, к разрушению, к катастрофам. Жители убивают друг друга, воруют и грабят, а власти печатают необеспеченные деньги или пускаются в другие авантюры.

А праведники? Что делают праведники? По Библии, их слабость может больше, чем сила грешников. «Сила бо моя в немощи совершается», – скажет потом Иисус апостолу Павлу[20].

В Содоме жило, наверное, несколько тысяч человек. Авраам, сознавая, что он сам грешник, что он сам «прах и пепел», дерзновенно просит Бога пощадить город ради пятидесяти праведников. Авраам слышит удовлетворительный ответ и понимает, что его представления о Божьем милосердии примитивны, они не соответствуют той реальной, огромной, безграничной любви и жалости, которые испытывает Бог к человеку. «А ради сорока пяти? – спрашивает Авраам. – Ради сорока? Ради тридцати?» И оказывается, что и ради двадцати человек Бог всё равно пощадит город; и ради десяти тоже.

Разумеется, речь идет не о том, что Бог погубит город, если в нем не окажется десяти праведников. Это не так. Ибо Бог, Который небеса сотворил, – это не какой-нибудь языческий Аполлон из Амикл, который убивает людей своими стрелами. Не случайно само имя Аполлон напоминает греку глагол ἀπόλλυμι, что значит «губить». Нет, Бог наш – Бог Творец, Он никого не губит. Он любит и спасает. Но корабль, на котором нет матросов, погибает, потому что им некому управлять – ставить паруса, держать курс; он непременно врежется в скалы и погибнет.

Так и город и, следовательно, государство, если в нем некому противостоять стихии зла. При этом для такого противостояния стихии злобы, стихии зла и ненависти, совсем необязательно занимать какой-либо пост в этом городе или государстве, быть министром или депутатом. Противостояние злу зачастую осуществляется в полной тишине и полной неизвестности. Нередко этот труд бывает невидим миру, невидим людям, но, тем не менее, он совершается. Живет в городе какая-нибудь старушка-уборщица, или врач, учительница, или просто школьник, который не стреляет из рогатки, а кормит птиц или белок. И вот они-то и оказываются теми, чьи невидимые усилия сохраняют жизнь всему обществу.

В отличие от действий грешника, которые по большей части заметны всем, труд праведника, повторяю, проходит в тишине и неизвестности, иногда полной. Не случайно поэтому и среди святых есть такие, о которых мы не знаем ничего, кроме их имен. Но имена эти храним в памяти как святыню и благоговейно повторяем.

Всё было бы хорошо, если бы не одно обстоятельство: а вдруг эти десять праведников уже умерли? Вдруг их не найдется? Вдруг кто-то из них уедет в другой город или в другую страну? Поэтому мы, каждый и каждая, не должны перекладывать ответственность на десять праведников, не должны перекладывать ответственность друг на друга. Нет, наша задача заключается в том, чтобы смиренно стараться быть не среди грешников, а в числе тех праведников, которые своими тихими усилиями, подобно матросам на корабле, удерживают город на земле.

18. Книга Бытия. Гл. 19. Ст. 15–26

Когда взошла заря, Ангелы начали торопить Лота, говоря: встань, возьми жену твою и двух дочерей твоих, которые у тебя, чтобы не погибнуть тебе за беззакония города. И как он медлил, то мужи те (Ангелы), по милости к нему Господней, взяли за руку его, и жену его, и двух дочерей его, и вывели его, и поставили его вне города. Когда же вывели их вон, то один из них сказал: спасай душу свою; не оглядывайся назад, и нигде не останавливайся в окрестности сей; спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть. Но Лот сказал им: нет, Владыка! Вот, раб Твой обрел благоволение пред очами Твоими, и велика милость Твоя, которую Ты сделал со мною, что спас жизнь мою; но я не могу спасаться на гору, чтоб не застигла меня беда и мне не умереть. Вот, ближе бежать в сей город, он же мал; побегу я туда, – он же мал; и сохранится жизнь моя (ради Тебя). И сказал ему: вот, в угодность тебе Я сделаю и это: не ниспровергну города, о котором ты говоришь; поспешай, спасайся туда; ибо Я не могу сделать дела, доколе ты не придешь туда. Потому и назван город сей: Сигор. Солнце взошло над землею, и Лот пришел в Сигор. И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и (все) произрастения земли. Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столпом.

Быт 19:15–26

О судьбе Содома и Гоморры знают все. Знали о ней и в древности даже те, кто никогда не слышал о книге под названием Библия. Греческие историки, Страбон и другие, и римский историк Тацит описывают гибель двух этих городов, описывают события, связанные с исчезновением их с лица земли, а, как известно, ни о Библии, ни о том, что в Библии говорится, они не знали.

Библейская версия этой истории заключается в том, что Бог погубил оба эти города за грехи их жителей. И это ставит нас, читателей Священного Писания в ХХ веке, в тупик. Как бы ни были велики, как бы ни были страшны и отвратительны грехи жителей Содома и Гоморры, но Бог наш не бог-губитель из античного мифа, а Бог спасающий. Он «Заступник в скорбех», «спасение лица моего и Бог мой». Он Бог, Который не хочет смерти грешника, но «еже обратитися ему и живу быти», – как воскликнет потом пророк Иезекииль в тридцать третьей главе своего пророчества. Но если Бог наш не хочет смерти грешника, как же тогда понять эту страшную повесть?

Помогает сделать нам это, как всегда, Иисус. Как всегда, в Евангелии мы находим ответ на тот вопрос, который нас мучит и, я бы даже сказал, пугает. В тринадцатой главе Евангелия от Луки говорится:

В это время пришли некоторые и рассказали Ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их. Иисус сказал им на это: думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам; но, если не покаетесь, все так же погибнете. Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам; но, если не покаетесь, все так же погибнете.

Лук 13:1–5

Если мы сопоставим эти слова Иисусовы с рассказом о гибели Содома и Гоморры, то поймем, что и жители двух этих городов не были грешнее всех жителей земли. Это рассказ не о гневе Божьем, а о Его милости, о милости Бога, спасающего Лота и его семью от огня. И библейский текст, в котором упоминается огонь и сера, и геологическая ситуация в районе нынешнего Мертвого моря дают все основания предполагать, что в основе повести о Лоте, которую мы только что прочитали, лежат воспоминания о землетрясении, связанном с вулканической деятельностью. Не случайно в выражении «огонь с неба» последняя его часть – слова «с неба» – появляются только в довольно поздних рукописях Библии. Содом и Гоморра гибнут от естественной катастрофы, гибнут так же, как потом уничтожит извержение вулкана Помпею.

Но во время этой катастрофы, в тот момент, когда погибают два города и все их жители, спасается праведный Лот и его семья. Бог спасает одну семью за их праведность. Итак, повторяю, это повесть не о гневе Божьем, это повесть о Его милости, которая спасает даже из огня, спасает даже тогда, когда надежды нет и быть, казалось бы, не может. Убегая от греха через искреннее покаяние, он, Лот, спасается не только от метафизических опасностей, но и от огня, в котором гибнут жители его города. И так же каждый человек через покаяние спасается. Именно на этот момент в библейской истории обратил внимание преподобный Андрей Критский, который в Покаянном своем каноне, читающемся в первые четыре дня Великого поста, восклицает: «На горе скрывайся, душе, яко же Лот оный, и в Сигор угонзай».

Мы тоже должны подражать Лоту: спасаться от опасностей нашей личной праведностью, через наше личное покаяние и доброделание. Вывод, который можно сделать из этого библейского рассказа, очень прост. Личная праведность, именно личная, моя, не чья-то другая, а моя собственная, личное покаяние и отказ от своего собственного, личного греха может спасти человека и, в конечном итоге, каждого из нас без исключения не только от греха, но и от физической гибели, от какой-либо катастрофы, которая, как видно, не есть результат гнева Божьего. Праведника Бог спасает при любых обстоятельствах; праведника Бог спасает даже тогда, когда спастись невозможно.

А Лотова жена? Что произошло с нею? Вероятно, мы здесь имеем дело с попыткой древнего наблюдателя объяснить причудливые формы сталагмитов, которые действительно похожи на человеческие фигуры. Нечто подобное есть и у греков в их мифологии. Всякий, кто посмотрит в глаза Медузе, – рассказывается у греческих поэтов, – согласно мифу о Персее, превращался в камень, в каменную статую.

Но о чем нам говорит этот библейский рассказ, попавший в Слово Божие, ставший частью Священного Писания? Мне кажется, что своим сердцем поэта поняла здесь библейскую весть Анна Ахматова, которая рассказывает в одном из своих стихотворений о том, как Лотова жена вспоминает, убегая, дом, где она рожала и кормила детей, вспоминает о своем быте, о кухне с ее кухонной утварью, о хозяйстве и обо всём прочем, что осталось за ее спиной.

Когда дело идет о спасении жизни, когда дело идет о том, что беда настигает, об этом обо всём – о хозяйстве, об утвари, о вещах – думать нельзя. Помнить надо в эти минуты только о главном, только о жизни тех, кто нам дорог, только о жизни наших близких, только о жизни человеческой! Вспомните, как в «Войне и мире» Наташа Ростова добивается от своих родителей, от старых графа и графини, чтобы они сняли с подвод сундуки и отдали эти подводы раненым. Наташа сумела преодолеть своим детским, своим чистым и верующим сердцем то искушение, которое не преодолела жена Лота.

19. Книга Бытия. Гл. 20. Ст. 1–15

Авраам поднялся оттуда к югу, и поселился между Кадесом и между Суром; и был на время в Гераре. И сказал Авраам о Сарре, жене своей: она сестра моя. (Ибо он боялся сказать, что это жена его, чтобы жители города того не убили его за нее.) И послал Авимелех, царь Герарский, и взял Сарру. И пришел Бог к Авимелеху ночью во сне, и сказал ему: вот, ты умрешь за женщину, которую ты взял; ибо она имеет мужа. Авимелех же не прикасался к ней, и сказал: Владыка! Неужели Ты погубишь (не знавший сего) и невинный народ? Не сам ли он сказал мне: «она сестра моя»? И она сама сказала: «он брат мой». Я сделал это в простоте сердца моего и в чистоте рук моих. И сказал ему Бог во сне: и Я знаю, что ты сделал сие в простоте сердца твоего, и удержал тебя от греха предо Мною; потому и не допустил тебя прикоснуться к ней. Теперь же возврати жену мужу, ибо он пророк, и помолится о тебе, и ты будешь жив; а если не возвратишь, то знай, что непременно умрешь ты и все твои. И встал Авимелех утром рано, и призвал всех рабов своих, и пересказал все слова сии в уши их; и люди сии (все) весьма испугались. И призвал Авимелех Авраама, и сказал ему: что ты с нами сделал? Чем согрешил я против тебя, что ты навел было на меня и на царство мое великий грех? Ты сделал со мною дела, каких не делают. И сказал Авимелех Аврааму: что ты имел в виду, когда делал это дело? Авраам сказал: я подумал, что нет на месте сем страха Божия, и убьют меня за жену мою. Да она и подлинно сестра мне; она дочь отца моего, только не дочь матери моей; и сделалась моею женою. Когда Бог повел меня странствовать из дома отца моего, то я сказал ей: сделай со мною сию милость, в какое ни придем мы место, везде говори обо мне: «это брат мой». И взял Авимелех (серебра тысячу сиклей и) мелкого и крупного скота, и рабов и рабынь, и дал Аврааму; и возвратил ему Сарру, жену его. И сказал Авимелех (Аврааму): вот, земля моя пред тобою; живи, где тебе угодно.

Быт 20:1–15

Только что мы слышали рассказ о том, как Авраам поступает трусливо и нечестно, даже подло. На первый взгляд, это шокирует читателя, которому хотелось бы видеть святого и праведника, великого патриарха, всегда поступающим достойно, во всех случаях честно, правильно и до конца справедливо. Но Библия, в отличие от всех книг, которые за тысячелетия накопились у человечества, – книга до предела честная, честная до конца. В ней нет «положительных» героев, которые были бы безгрешны и всегда правы. И Авраам, и Иаков, и Давид, и другие библейские праведники, которых мы почитаем как святых, совершают иногда бесчестные поступки, хотя нас, читателей, это раздражает, ибо нам хотелось бы, чтобы святой был во всём и до конца святым.

Тем не менее, Иаков бесчестно пользуется тем, что брат его умирает от голода, и покупает у него первородство за чечевичную похлебку. Давид отсылает на войну своего полководца и делает его жену своей любовницей. И так далее. Библия во множестве содержит шокирующие тексты, с которыми мы зачастую не знаем, как разобраться.

Однако святой – это не значит безгрешный, ибо «нет человека, иже жив будет и не согрешит, Ты бо Един токмо без греха», – как молимся мы, обращаясь к Богу, когда поминаем усопших. Святые так же, как и мы, иногда грешат, но только, в отличие от многих из нас, затем преодолевают грех и его последствия. Святой – это прежде всего тот, кто сумел найти в себе силы для преодоления греха, для того чтобы из него вырасти или уйти, отречься от него, как перед таинством крещения отрекается от сатаны всякий оглашенный.

Есть в этой истории, которая только что была нами прочитана в двадцатой главе Книги Бытия, в коллизии между Авраамом, Саррой и Авимелехом, еще один аспект. Стать грешником в безвоздушном пространстве или на необитаемом острове, где убить или обмануть некого, украсть не у кого, дать ложную клятву тоже некому и т. д., – стать грешником в таких условиях просто невозможно. Каин тоже не стал бы грешником, если бы не было Авеля, которого он убил.

А что происходит здесь, в этой истории? Авраам пошел по пути греха. Но царь Авимелех, «в простоте сердца своего и в чистоте рук своих», не сделав Сарру своей наложницей, не дал Аврааму до конца оступиться, до конца свернуть на тот дурной путь, по которому он чуть было не пошел. Какой можно отсюда сделать вывод? Очень простой: если человек, в голову которого приходят грешные мысли, который уже готов согрешить, живет среди чистых и в простоте своей нравственных людей, то для того, чтобы грех, который он замыслил, расцвел, – просто нет атмосферы, нет условий, нет питательной среды.

Если бы царь Авимелех был сластолюбцем или распутником, то эта атмосфера была бы. Если бы он был человеком по натуре злым и непрощающим, такая атмосфера тоже возникла бы, потому что он разозлился бы на Авраама, узнав правду. И, быть может, даже убил бы его за то, что тот обманул царя, к которому пришел в качестве гостя. Но ни того, ни другого не получилось. Авимелех не сделал Сарру наложницей, Авимелех не разгневался на Авраама, узнав правду, узнав, что Авраам его обманул. Он только сказал: «Ты сделал со мною дела, каких не делают». Он только по-братски посетовал Аврааму на его обман, на обман, совершенный из трусости, но не разозлился. Простодушный, честный и не злой, Авимелех создает вокруг себя среду, в которой не получается согрешить, даже при желании.

20. Книга Бытия. Гл. 22. Ст. 1–14

И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама, и сказал ему: Авраам! Он сказал: вот я. Бог сказал: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа, и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе. Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двоих из отроков своих и Исаака, сына своего; наколол дров для всесожжения, и встав пошел на место, о котором сказал ему Бог. На третий день Авраам возвел очи свои, и увидел то место издалека. И сказал Авраам отрокам своим: останьтесь вы здесь с ослом; а я и сын пойдем туда и поклонимся, и возвратимся к вам. И взял Авраам дрова для всесожжения, и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе. И начал Исаак говорить Аврааму, отцу своему, и сказал: отец мой! Он отвечал: вот я, сын мой. Он сказал: вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения? Авраам сказал: Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой. И шли далее оба вместе. И пришли на место, о котором сказал ему Бог; и устроил там Авраам жертвенник, разложил дрова, и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров. И простер Авраам руку свою, и взял нож, чтобы заколоть сына своего. Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока, и не делай над ним ничего; ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня. И возвел Авраам очи свои, и увидел: и вот, позади овен, запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошел, взял овна, и принес его во всесожжение вместо (Исаака,) сына своего. И нарек Авраам имя месту тому: Ягве-ире. Посему и ныне говорится: на горе Ягве усмотрится.

Быт 22:1–14

Кровавые человеческие жертвы приносились всеми без исключения древними народами. Обычай приносить в жертву своих сыновей, в особенности же старшего сына, существовал и у иудеев, причем существовал очень долго, вплоть до 621 года до Рождества Христова, когда отмены его добился царь Иосия. Об этом рассказывает Четвертая Книга Царств в своей двадцать третьей главе. Этот обычай обличали пророки Исайя, Иеремия, Иезекииль, но, тем не менее, несмотря на гневные слова, которые дошли до нас в пророческих писаниях, несмотря на ту боль, которую вкладывали пророки в свои слова, обычай этот всё равно сохранялся. Вот что говорит пророк Иеремия в девятнадцатой главе своего пророчества:

И скажи: слушайте слово Господне, цари Иудейские и жители Иерусалима! Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я наведу бедствие на место сие, о котором кто услышит, у того зазвенит в ушах, за то, что они оставили Меня и чужим сделали место сие, и кадят на нем иным богам, которых не знали ни они, ни отцы их, ни цари Иудейские; наполнили место сие кровью невинных, и устроили высоты Ваалу, чтобы сожигать сыновей своих огнем во всесожжение Ваалу, чего Я не повелевал и не говорил, и что на мысль не приходило Мне.

Иер 19:3-5

Бог устами Своих пророков гневно обличает язычество, которое проникает в среду народа Божьего, гневно обличает эти человеческие жертвоприношения, которые есть подражание мерзостям язычников, а иудеи и даже их цари, как, например, Ахаз или Манассия, продолжают приносить своих собственных детей в жертву. Итак, такого рода жертвоприношения были нормой. Они не казались никому чем-то страшным, кровавым или удивительным: они были в порядке вещей. Но здесь, в Книге Бытия, вопрос неожиданно приобретает новое звучание.

Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двоих из отроков своих и Исаака, сына своего; наколол дров для всесожжения, и встав пошел на место, о котором сказал ему Бог. На третий день Авраам возвел очи свои, и увидел то место издалека. И сказал Авраам отрокам своим: останьтесь вы здесь с ослом; а я и сын пойдем туда и поклонимся, и возвратимся к вам. И взял Авраам дрова для всесожжения, и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе.

Быт 22:3–6

Исаак, в отличие от нас, читателей Библии в ХХ веке, прекрасно понимает, зачем отец его взял нож и к чему идет дело.

Он, и никто другой, должен быть принесен в жертву, – это ясно, это очевидно. И, тем не менее, какое-то особое чувство шевелится в его сердце. И вот тут он неожиданно спрашивает своего отца: «Вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения?»

А что происходит в это время в сердце Авраама? В нем идет страшная внутренняя борьба; мы даже не можем представить себе, какая. Он, Авраам, любит своего сына, своего единственного сына, обещанного и данного ему Богом. В сердце Авраама верность Богу и любовь к сыну составляют что-то неразделимое. Одно чувство нельзя ни отделить от другого, ни противопоставить ему, потому что сын дан Богом, в любви к сыну реализуется его любовь к Богу. Именно Богу он за сына бесконечно благодарен. Как быть? Надо поступать, как принято. Надо делать то, что делают все. Надо сына убить и возложить его на костер, – так думает Авраам. Но в это самое время в жизнь вмешивается Сам Господь:

Не поднимай руки твоей на отрока, и не делай над ним ничего; ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня.

Быт 22:12

«Бог есть любовь», – как скажет об этом потом святой Иоанн Богослов[21]. И здесь, на этой странице Библии, побеждает Бог, и побеждает любовь. Вспомните картину Рембрандта, на которой изображено это событие. Посмотрите в глаза Аврааму на этой картине, и вы увидите, как много понял художник своим сердцем, когда работал над этим полотном; работал, вчитываясь в библейский текст и молясь.

Авраам услышал голос Божий. Авраам понял, что Бог ждет от нас не кровавых жертв, а верности. Бог ждет от нас чистого сердца, а совсем не мяса, человеческого или мяса животных. О том, чтó понял в это время Авраам, рассказывает нам 49-й псалом, в котором Сам Бог восклицает:

Не приму тельца из дома твоего, ни козлов из дворов твоих;

ибо Мои все звери в лесу, и скот на тысяче гор. Знаю всех птиц на горах, и животные на полях предо Мною. Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе; ибо Моя вселенная и всё, что наполняет ее. Ем ли Я мясо волов, и пью ли кровь козлов?

Принеси в жертву Богу хвалу, и воздай Всевышнему обеты твои. И призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня.

Пс 49:9–15

Всё это уже понял праведный Авраам, понял своим чистым сердцем. Но понадобятся еще столетия для того, чтобы только в 621 году до Рождества Христова царь Иосия, наконец, запретил кровавые жертвы, наконец, потребовал от своих подданных, чтобы не приносили они больше в жертву своих сыновей.

Бог ведет нас по жизни. Бог ждет от нас чистого сердца, доброты и любви. Бог говорит с нами через Священное Писание, убеждая нас быть чище и добрее. Но как плохо, с каким трудом слышим мы Его слова, до какой степени глухи бываем мы очень часто. Наверное, и об этом тоже говорит нам только что прочитанный библейский рассказ.

21. Книга Бытия. Гл. 25. Ст. 24–34; Гл. 27. Ст. 1–35

И настало время родить ей [Ревекке]: и вот близнецы в утробе ее. Первый вышел красный, весь, как кожа, косматый; и нарекли ему имя: Исав. Потом вышел брат его, держась рукою своею за пяту Исава; и наречено ему имя: Иаков. Исаак же был шестидесяти лет, когда они родились (от Ревекки). Дети выросли, и стал Исав человеком, искусным в звероловстве, человеком полей; а Иаков человеком кротким, живущим в шатрах. Исаак любил Исава, потому что дичь его была по вкусу его; а Ревекка любила Иакова. И сварил Иаков кушанье; а Исав пришел с поля усталый. И сказал Исав Иакову: дай мне поесть красного, красного этого; ибо я устал. От сего дано ему прозвание: Едом. Но Иаков сказал (Исаву): продай мне теперь же свое первородство. Исав сказал: вот, я умираю: что мне в этом первородстве? Иаков сказал (ему): поклянись мне теперь же. Он поклялся ему, и продал (Исав) первородство свое Иакову. И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы: и он ел и пил, и встал и пошел; и пренебрег Исав первородство.

Быт 25:24–34

Когда Исаак состарился, и притупилось зрение глаз его, он призвал старшего сына своего Исава и сказал ему: сын мой!

Тот сказал ему: вот я. (Исаак) сказал: вот, я состарился; не знаю дня смерти моей; возьми теперь орудия твои, колчан твой и лук твой, пойди в поле, и налови мне дичи, и приготовь мне кушанье, какое я люблю, и принеси мне есть, чтобы благословила тебя душа моя, прежде нежели я умру. Ревекка слышала, когда Исаак говорил сыну своему Исаву. И пошел Исав в поле достать и принести дичи; а Ревекка сказала (меньшему) сыну своему Иакову: вот, я слышала, как отец твой говорил брату твоему Исаву: «Принеси мне дичи, и приготовь мне кушанье; я поем, и благословлю тебя пред лицем Господним, пред смертью моею». Теперь, сын мой, послушайся слов моих в том, что я прикажу тебе. Пойди в стадо, и возьми мне оттуда два козленка (молодых) хороших; и я приготовлю из них отцу твоему кушанье, какое он любит; а ты принесешь отцу твоему, и он поест, чтобы благословить тебя пред смертью своею. Иаков сказал Ревекке, матери своей: Исав, брат мой, человек косматый, а я человек гладкий. Может статься, ощупает меня отец мой; и я буду в глазах его обманщиком, и наведу на себя проклятие, а не благословение. Мать его сказала ему: на мне пусть будет проклятие твое, сын мой; только послушайся слов моих, и пойди, принеси мне. Он пошел, и взял, и принес матери своей; и мать его сделала кушанье, какое любил отец его. И взяла Ревекка богатую одежду старшего сына своего Исава, бывшую у ней в доме, и одела (в нее) младшего сына своего Иакова; а руки его и гладкую шею его обложила кожею козлят. И дала кушанье и хлеб, которые она приготовила, в руки Иакову, сыну своему. Он вошел к отцу своему и сказал: отец мой! Тот сказал: вот я; кто ты, сын мой? Иаков сказал отцу своему: я Исав, первенец твой; я сделал, как ты сказал мне; встань, сядь, и поешь дичи моей, чтобы благословила меня душа твоя. И сказал Исаак сыну своему: что так скоро нашел ты, сын мой? Он сказал: потому что Господь Бог твой послал мне навстречу. И сказал Исаак Иакову: подойди (ко мне), я ощупаю тебя, сын мой, ты ли сын мой Исав, или нет? Иаков подошел к Исааку, отцу своему; и он ощупал его, и сказал: голос, голос Иакова; а руки, руки Исавовы. И не узнал его, потому что руки его были, как руки Исава, брата его, косматые; и благословил его. И сказал: ты ли сын мой Исав? Он отвечал: я. Исаак сказал: подай мне, я поем дичи сына моего, чтобы благословила тебя душа моя. Иаков подал ему, и он ел; принес ему и вина, и он пил. Исаак, отец его, сказал ему: подойди (ко мне), поцелуй меня, сын мой. Он подошел и поцеловал его. И ощутил Исаак запах от одежды его, и благословил его и сказал: Вот, запах от сына моего, как запах от поля (полного), которое благословил Господь. Да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли, и множество хлеба и вина. Да послужат тебе народы, и да поклонятся тебе племена; будь господином над братьями твоими, и да поклонятся тебе сыны матери твоей; проклинающие тебя – прокляты; благословляющие тебя – благословенны! Как скоро совершил Исаак благословение над Иаковом (сыном своим), и как только вышел Иаков от лица Исаака, отца своего; Исав, брат его, пришел с ловли своей. Приготовил и он кушанье, и принес отцу своему, и сказал отцу своему: встань, отец мой, и поешь дичи сына твоего, чтобы благословила меня душа твоя. Исаак же, отец его, сказал ему: кто ты? Он сказал: я сын твой, первенец твой, Исав. И вострепетал Исаак весьма великим трепетом, и сказал: кто ж это, который достал (мне) дичи и принес мне, и я ел от всего, прежде нежели ты пришел, и я благословил его? Он и будет благословен. Исав, выслушав слова отца своего (Исаака), поднял громкий и весьма горький вопль, и сказал отцу своему: отец мой! благослови и меня. Но он сказал (ему): брат твой пришел с хитростью и взял благословение твое.

Быт 27:1–35

Итак, перед нами история, где рассказывается о том, как дважды обманул Иаков своего брата Исава, а под конец обманул и своего старого отца Исаака. Тем не менее, традиционное толкование этого места благоприятно по отношению к Иакову. Иаков, говорят обычно толкователи, думает о Боге, помышляет о горнем и вечном, а Исав – только о насыщении чрева, только о своей охоте, о луке и стрелах, о тех горах, по которым бегает он, гоняясь за дичью. Иаков думает о небесном, а Исав – о земном. Иаков – пример для подражания, а Исав получил заслуженное по тому, чтó он делал. Так мы говорим обычно и даже употребляем как провербиальное выражение – «продать первородство» – отказаться ради земных благ, ради мирского, от своего предназначения, от своей веры, от своей миссии и т. д.

Но давайте попытаемся взглянуть на этот текст как на рассказ, который пока еще никто не толковал, как на рассказ, который не к кому-то другому, а к нам с вами обращает Бог.

Мы увидели, как возвращается с охоты уставший и голодный человек, который от усталости своей просто-напросто валится с ног. И брат его, родной брат, вместо того, чтобы накормить его, требует от него платы за похлебку. И, естественно, Исав соглашается с нелепым требованием своего брата Иакова и говорит: «А что мне в этом первородстве? Я умираю от голода». Говорит – и теряет, как нам кажется, Божье благословение.

А что происходит затем? Старик, уже слепой и умирающий, решает благословить своего любимого сына. Его жена, еще крепкая и решительная женщина, принимает другое решение: подсунуть слепому мужу младшего, своего любимчика, и таким образом лишить отцовского благословения старшего. Задуманное удается. И пока Исав бегает по горам, чтобы поймать ту дичь, которую так любит его старый и больной отец, мать быстренько готовит еду из козленка, взятого в стаде, еду, которая только внешне должна напоминать птицу, дает тарелку, блюдо с этой едой, своему любимому, своему младшему сыну и хитростью получает для него благословение от слепого старика, от старика, который всё-таки что-то заметил необычное в своем, как ему кажется, старшем сыне и пробормотал поэтому: «Голос, голос Иакова, а руки, руки Исавовы». Принял он голые руки Иакова, покрытые шерстью козленка, за косматые руки своего старшего и любимого сына.

Что же получается? Иаков, один из патриархов, человек, которого мы привыкли считать святым, совершает сразу два непорядочных поступка. Как тут быть и как это истолковать?

Да, из дальнейшего библейского рассказа мы знаем, что Иаков – и боговидец, и мудрец, и праведник, и святой. И никто этого никогда отрицать не будет. Но он, святой и праведник, тоже не был застрахован от зла, от дурных поступков.

Библия – самая откровенная Книга в мире, Книга, не похожая ни на одну другую. Библия, в отличие от любой другой книги, не пытается идеализировать тех, о ком рассказывает. Бог любит нас и делает из нас, грешников – праведников. Из нас, слабых, грешных и лживых, Он делает сильных и святых. Но только не сразу. Библия рассказывает об этом человеческом становлении каждого патриарха, всех тех, о ком она нам повествует. Здесь нет идеализации героя – здесь только правда, только истина. Иаков был некогда таким, каким мы видели его в только что прочитанном отрывке. Потом он станет и мудрым, и кротким, и честным. На страницах Книги Бытия показано его человеческое становление. Пройдут годы:

Взглянул Иаков, – говорится в начале тридцать третьей главы, – и увидел, и вот, идет Исав, (брат его), и с ним четыреста человек. И разделил (Иаков) детей Лии, Рахили и двух служанок. И поставил (двух) служанок и детей их впереди, Лию и детей ее за ними, а Рахиль и Иосифа позади. А сам пошел пред ними, и поклонился до земли семь раз, подходя к брату своему. И побежал Исав к нему навстречу, и обнял его, и пал на шею его, и целовал его, и плакали (оба).

Быт 33:1–4

Когда мы вспоминаем историю с проданным первородством, когда мы вспоминаем историю о том, как обманом получил Иаков благословение отца своего Исаака, мы забываем вот эту краткую историю, рассказанную в начале тридцать третьей главы Книги Бытия. Братья находят способ помириться друг с другом, просят друг у друга прощения. Иаков семь раз кланяется обиженному некогда им брату. Повторяю: семь раз. И этот грубый человек, сильный мужчина, охотник – плачет, видя, как брат его просит прощения. Исав плачет.

Та страшная история, которая началась с обмана, хитрости и лжи, кончается примирением. Вот о чем рассказывает нам Священное Писание, вот что показывает нам Сам Бог в истории двух братьев – Иакова и Исава.

22. Книга Бытия. Гл. 28. Ст. 10–19

Иаков же вышел из Вирсавии, и пошел в Харран, и пришел на одно место, и остался там ночевать, потому что зашло солнце. И взял один из камней того места, и положил себе изголовьем, и лег на том месте. И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот, Господь стоит на ней и говорит: Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака; (не бойся). Землю, на которой ты лежишь, Я дам тебе и потомству твоему. И будет потомство твое, как песок земной; и распространишься к морю, и к востоку, и к северу, и к полудню; и благословятся в тебе и в семени твоем все племена земные. И вот, Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в сию землю; ибо Я не оставлю тебя, доколе не исполню того, что Я сказал тебе. Иаков пробудился от сна своего и сказал: истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал! И убоялся, и сказал: как страшно сие место! Это не иное что, как дом Божий, это врата небесные. И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником; и возлил елей на верх его. И нарек (Иаков) имя месту тому: Вефиль; а прежнее имя того города было: Луз.

Быт 28:10–19

Вы видите сейчас в этом тексте, как на иконе, спящего на земле Иакова и лестницу, или, как по-славянски обычно говорится,

«лествицу», которая нисходит с неба к земле и восходит от земли на небо. Ангелы Божии поднимаются и спускаются по этой лестнице, и Сам Господь стоит на ней где-то сверху. Этот образ, сохраненный нам в двадцать восьмой главе Книги Бытия, потом вновь возникнет в Священном Писании. В самом конце первой главы Евангелия от Иоанна Иисус говорит Нафанаилу:

Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому.

Ин 1:51

Лестница, которая соединяет небо с землею, – это новый подход к Богу, новый взгляд на религию. Небо и земля – два полюса существования. Небо и земля – два мира, которые видны один другому, но которые разделены непереходимой пропастью. Попасть с земли на небо невозможно, дороги туда нет. Мы можем только увидеть луну и звезды; мы можем увидеть плывущие по небу облака; мы можем даже понять, что облака эти плывут совсем не так высоко, а на высоте всего лишь двух или трех километров, тогда как небо – это тысячи километров. Мы можем это всё понять. Но даже достичь до облаков мы не в состоянии.

Небо в языке библейском, и не только в библейском языке, но и у римлян тоже, – это синоним слова Бог. Мы можем созерцать Бога, как созерцаем небо, но мы не можем до Него достичь. Не можем к Нему подняться. Он там, где-то на небе, бесконечно далек от нас.

И вот просыпается ночью Иаков и видит, что с небес вплоть до самой земли спускается лестница. Оказывается, эта пропасть, это непреодолимое расстояние от нашего дольнего мира, от этой земли и до Бога, Который царствует в небесах, может быть преодолено.

Вот она, эта лестница, по которой к нам спускаются Ангелы. Вот она, эта лестница, по которой каждый из нас теперь может подняться до Бога. Вот в чем заключается этот новый взгляд на отношения между человеком и Богом, который был открыт в духовном опыте праотца Иакова, о котором напоминает нам Иисус в начале Евангелия от Иоанна, и который составит сердцевину христианского, поистине принципиально нового отношения к Богу, поистине принципиально нового пути нашей человеческой веры в Бога.

Лестница эта, которая теперь обнаружена, которая теперь открыта, конечно же, может быть преодолена только с очень большим трудом. Не случайно, наверное, поэтому святые отцы древней Церкви применили этот текст к Пречистой Деве Марии, к Матери Божией. В акафисте Богородице говорится:

Радуйся, Лествице небесная, еюже сниде Бог;

радуйся, Мосте, приводяй сущих от земли на небо.

В ней, в Марии Деве, увидело человечество Ту, Которая может и подняться по этой лестнице, и Сама стать для нас этой лестницей. Она, Пречистая Дева Мария, становится образцом для всех нас.

Как это сделать? Как подняться по этой вертикальной почти лестнице, которая ведет с земли на небо? Через свою чистоту, через кротость, через смирение, через умение преодолевать свои слабости и побеждать свои недостатки. Не случайно потом, опираясь на подвижнический опыт святых, на подвижнический опыт Матери Божией, апостолов, отшельников и святителей древней Церкви, преподобный Иоанн Лествичник напишет книгу под названием «Лествица, ведущая к небесам».

Вот что это такое – лестница Иакова. Это лествица добродетелей, по которой, поднимаясь со ступеньки на ступеньку, можно сколько-то приблизиться к Богу. Вот он, опыт духовного роста, путь духовного преображения, путь, по которому прошла Мария, который преодолела Дева из Назарета, – путь, который надо хотя бы попытаться преодолеть и каждому, и каждой.

23. Книга Бытия. Гл. 32. Ст. 24–30

И остался Иаков один. И боролся Некто с ним, до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его, и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал (ему): отпусти Меня; ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал (ему): отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль; ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. Спросил и Иаков, говоря: скажи (мне) имя Твое. И Он сказал: на что ты спрашиваешь о имени Моем? (Оно чудно.) И благословил его там. И нарек Иаков имя месту тому: Пенуэл; ибо, говорил он, я видел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа моя.

Быт 32:24–30

В этом рассказе в очень простой, в очень, на первый взгляд, наивной, а на самом деле – в иконописной форме, в рассказе, который можно не только прочитать, но и увидеть, как будто в Библии он не словами написан, а нарисован, – в этом рассказе речь идет о духовной борьбе. О той борьбе, о которой потом будет неоднократно упоминать апостол Павел, о той борьбе, о которой речь идет и в Нагорной проповеди в Евангелии от Матфея, о той борьбе, в которой мы, каждый из нас, открываем Бога. Духовная борьба – это не война против всех, это не борьба с еретиками, не разоблачение инаковерующих, не поиски врагов; нет, – это именно единоборство с Богом. Человек противится Богу. И это, наверное, заложено в природе человеческой. Но чем дальше, чем больше противится человек Богу, тем ярче открывает он в этой борьбе, в этом единоборстве – как ни парадоксально и ни странно это – Бога, Его присутствие в мире и в нашей жизни, и тем больше он узнает Бога.

Как два борца на ковре узнают друг друга, когда хватают друг друга руками и в какой-то момент уже начинают чувствовать не только каждый мускул друг друга, но и биение сердца, и дыхание (мы называем это шестым чувством), – так люди, которые становятся соперниками друг другу, именно в единоборстве очень хорошо друг друга узнают. В самом процессе борьбы. Это, я думаю, знает каждый. Более того, дети скажут, – а мы все тоже были детьми, поэтому вспомним, – что крайне редко мальчишки могут подружиться, никогда прежде не подравшись друг с другом. В этой детской драке, в этой детской потасовке очень часто маленькие люди открывают для себя один другого.

Нечто подобное происходит и в наших отношениях с Богом. Очень ярко рассказывается об этом в том тексте, который мы сейчас читаем. Иаков борется с Богом всю ночь, и к утру, к наступлению зари, понимает, что же это такое – встреча с Создателем лицом к лицу, что же это такое – Бог, и каково место, занимаемое Им в нашей жизни.

Поль Клодель, знаменитый французский поэт конца ХIХ – первой половины ХХ века, поэт, который глубоко и тонко, как мало кто другой, сумел рассказать в своих стихах о вере, о Боге, о Его присутствии в жизни, рассказывает в своих биографических записях о том, что в юности он был совсем неверующим человеком, как очень многие его современники из числа декадентов, символистов младшего поколения и уже, наверное, подражателей французских символистов, их читателей и почитателей. Однажды ночью, накануне Рождества Христова, пришел юный поэт в Нотр Дам – Собор Парижской Богоматери. Пришел не для того, чтобы участвовать в богослужении, а чтобы, посмотрев на эти древние своды, послушав пение, посмотрев на процессию, на духовенство в белых облачениях, на мальчиков со свечами, найти, как он говорил, новые темы для своей поэзии. Пришел, встал у колонны, наблюдал за богослужением – и вдруг почувствовал, что Кто-то его коснулся. Как потом он скажет: почувствовал, что Бог здесь.

Почувствовал, пережил это прикосновение, вышел из храма и затем в течение трех лет пытался бороться с Богом. Он нашел Библию, которой в доме у них не было, потому что и родители тоже были людьми неверующими. Библия оказалась у сестры, которая дружила с художницей-протестанткой, и эта девушка, протестантка, подарила ей Библию на французском языке. Клодель нашел эту Книгу, стал ее читать; то пытался, читая ее, молиться, то искал возражения каждому слову, которое в ней видел. И так в этой борьбе с Богом прошло три года. Не одна ночь, как в случае с Иаковом, а целых три года. Он не выпускал из рук Библию, но и не хотел принять Бога. И продолжал читать эту Книгу, и не пускал Создателя в сердце.

Но, когда три года минули, поэт вдруг понял, что битва закончена. Бог вошел в сердце его и открылся ему во всей Своей красоте, во всей Своей силе и во всей Своей немощи. Клодель пошел в храм, на исповедь, первый раз после этой исповеди участвовал в Литургии и принял Святые Христовы Тайны; стал христианином.

Три года понадобилось Клоделю для того, чтобы он проделал этот путь – от безбожия к Богу. Три года борьбы, абсолютно той самой, о которой рассказано в Библии, в Книге Бытия, в ее тридцать второй главе, которую мы прочитали.

24. Книга Бытия. Гл. 35. Ст. 9–20

И явился Бог Иакову (в Лузе) по возвращении его из Месопотамии, и благословил его, и сказал ему Бог: имя твое Иаков; отныне ты не будешь называться Иаковом, но будет имя тебе: Израиль. И нарек ему имя: Израиль. И сказал ему Бог: Я Бог Всемогущий; плодись и умножайся; народ и множество народов будет от тебя, и цари произойдут из чресл твоих. Землю, которую Я дал Аврааму и Исааку, Я дам тебе, и потомству твоему по тебе дам землю сию. И восшел от него Бог с места, на котором говорил ему. И поставил Иаков памятник на месте, на котором говорил ему (Бог), памятник каменный; и возлил на него возлияние, и возлил на него елей. И нарек Иаков имя месту, на котором Бог говорил ему: Вефиль. И отправились из Вефиля. (И раскинул он шатер свой за башнею Гадер.) И когда еще оставалось некоторое расстояние земли до Ефрафы, Рахиль родила, и роды ее были трудны. Когда же она страдала в родах, повивальная бабка сказала ей: не бойся; ибо и это тебе сын. И когда выходила из нее душа, ибо она умирала; то нарекла ему имя: Бенони. Но отец его назвал его Вениамином. И умерла Рахиль, и погребена на дороге в Ефрафу, то есть Вифлеем. Иаков поставил над гробом ее памятник. Это надгробный памятник Рахили до сего дня.

Быт 35:9–20

Иаков становится отцом множества народов. От него происходят двенадцать колен Израилевых, от него и мы с вами тоже ведем свою духовную родословную, потому что чрез Сына Давидова, чрез Господа нашего Иисуса Христа, мы тоже стали его народом.

Иаков становится отцом множества народов, но теряет свою Рахиль, теряет жену, которую безмерно любил. Вспомните, как описывает Книга Бытия их первую встречу:

Еще он говорил с ними, как пришла Рахиль (дочь Лавана) с мелким скотом отца своего, потому что она пасла (мелкий скот отца своего). Когда Иаков увидел Рахиль, дочь Лавана, брата матери своей, и овец Лавана, брата матери своей; то подошел Иаков, отвалил камень от устья колодезя, и напоил овец Лавана, брата матери своей. И поцеловал Иаков Рахиль, и возвысил голос свой и заплакал.

Быт 29:9–11

Так полюбил он ее, полюбил с первого взгляда, что не поколебался служить у Лавана, у ее отца, как раб, в течение семи лет. «И они, – говорит нам Книга Бытия, – показались ему за несколько дней, потому что он любил ее»[22]. И вот теперь Рахиль умирает. Он, Иаков, ставит над ее гробом памятник. И – говорит нам Книга Бытия в 20-м стихе тридцать пятой главы – «это надгробный памятник Рахили до сего дня».

Сам библейский текст приглашает нас посмотреть на это древнее сооружение, прикоснуться к материальному свидетельству того, чтó было, чтобы удостовериться в реальности библейского рассказа. О многом можно услышать, что-то можно увидеть или на картине, или своими глазами. Но главное – коснуться; это заложено где-то очень глубоко в нашей психологии – желание прикоснуться. И через прикосновение надежнее убедиться в реальности того, о чем мы слышали, о чем мы читали. Именно поэтому целуем мы иконы или крышку гроба, в котором находятся мощи святого: для того, чтобы прикоснуться к реальности миссии этого святого, к реальности присутствия в Церкви Богородицы или кого-либо из угодников Божиих.

О чем говорит этот памятник? Памятник, который сохранялся и в те времена, когда была окончательно записана Книга Бытия, первоначально состоявшая из устных, передававшихся в незаписанном виде преданий; памятник, который сохраняется и доныне, до конца ХХ века.

Рахиль – кто была она? Какова роль ее в истории народа Израилева? Думается мне, что эта слабая и болезненная женщина, красивая, нежная и бесконечно любимая своим мужем, так рано умершая, говорит нам о том, что в сердцевине истории, в самой сердцевине исторического процесса лежит не война, не основание городов или строительство той или иной крепости, пусть даже знаменитой, не междоусобицы и не что-то другое. В сердцевине истории лежит любовь.

Вот она, гробница той, которую увидел некогда Иаков у колодца, «возвысил голос свой и заплакал». Не было бы этой встречи, не было бы тех семи лет, когда работал он у Лавана, чтобы тот отдал ему Рахиль в жены, – не было бы и всего остального. В этих простых, но светлых, чистых и радостных человеческих отношениях, действительно, заключено что-то, без чего не может быть истории. Любовь: любовь и боль, любовь и горе, любовь и утрата. Любовь и надгробный памятник той, с которой Иаков хотел бы прожить еще не один десяток лет, но которую так рано потерял.

Нам с вами надо задуматься над этой историей и попытаться прочитать ее именно как одну из сердцевинных в библейском повествовании, потому что этот памятник, надгробный памятник Рахили, неизменно сохраняли и оберегали все тысячелетия истории люди, жившие поблизости от него: и евреи, и мусульмане, и христиане, – все одинаково дорожили и дорожат этим древним сооружением. Это не крепость и не памятник царю или завоевателю, это не монумент в честь победы и не гробница воинов, погибших за свою родину или за своего царя. Это памятник над могилой просто женщины, которая прожила очень мало, которая, как можно предположить, всю жизнь была физически слабой и болезненной. Но оказалась в сердцевине всемирной истории, потому что не войны и не конфликты между государствами и правителями, не столкновения между политическими партиями и не строительство крепостей или машин, для того чтобы крепости эти брать и завоевывать, – нет, именно любовь лежит в сердцевине исторического процесса.

25. Книга Бытия. Гл. 39. Ст. 1–20

Иосиф же отведен был в Египет; и купил его из рук Измаильтян, приведших его туда, Египтянин Потифар, царедворец фараонов, начальник телохранителей. И был Господь с Иосифом: он был успешен в делах и жил в доме господина своего, Египтянина. И увидел господин его, что Господь с ним, и что всему, что он делает, Господь в руках его дает успех. И снискал Иосиф благоволение в очах его и служил ему. И он поставил его над домом своим, и всё, что имел, отдал на руки его. И с того времени, как он поставил его над домом своим и над всем, что имел, Господь благословил дом Египтянина ради Иосифа, и было благословение Господне на всём, что имел он в доме и в поле (его). И оставил он всё, что имел, в руках Иосифа; и не знал при нем ничего, кроме хлеба, который он ел. Иосиф же был красив станом и красив лицем. И обратила взоры на Иосифа жена господина его, и сказала: спи со мною. Но он отказался, и сказал жене господина своего: вот, господин мой не знает при мне ничего в доме, и всё, что имеет, отдал в мои руки; нет больше меня в доме сем; и он не запретил мне ничего, кроме тебя, потому что ты жена ему; как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом? Когда так она ежедневно говорила Иосифу, а он не слушался ее, чтобы спать с нею и быть с нею, случилось в один день, что он вошел в дом делать дело свое, а никого из домашних тут в доме не было; она схватила его за одежду его и сказала: ложись со мной. Но он, оставив одежду свою в руках ее, побежал, и выбежал вон. Она же, увидев, что он оставил одежду свою в руках ее и побежал вон, кликнула домашних своих и сказала им так: посмотрите, он привел к нам Еврея ругаться над нами. Он пришел ко мне, чтобы лечь со мною; но я закричала громким голосом, и он, услышав, что я подняла вопль и закричала, оставил у меня одежду свою, и побежал, и выбежал вон. И оставила одежду его у себя до прихода господина его в дом свой. И пересказала ему те же слова, говоря: раб Еврей, которого ты привел к нам, приходил ко мне ругаться надо мною (и говорил мне: «лягу я с тобою»); но, когда (услышал, что) я подняла вопль и закричала, он оставил у меня одежду свою и убежал вон. Когда господин его услышал слова жены своей, которые она сказала ему, говоря: «так поступил со мною раб твой», то воспылал гневом; и взял Иосифа господин его, и отдал его в темницу, где заключены узники царя. И был он там в темнице.

Быт 39:1–20

История, подобная этой, была рассказана первый раз в египетской сказке о двух братьях, затем историю, очень похожую на историю Иосифа Прекрасного с женой Потифара и ее страстью, рассказывает греческий поэт Еврипид в своей трагедии об Ипполите.

Я напомню, что Ипполит был сыном Тесея, знаменитого афинского героя, который как раз в то время, когда Ипполит вырос, женился на женщине по имени Федра. Федра влюбилась в Ипполита. Еврипид изображает нам в своей трагедии, как мучается она от любви, как страдает, как переживает дикую, совершенно невероятную, заполняющую всё ее существо страсть. Поэт описывает любовные мучения Федры очень подробно. А о жене Потифара здесь, в Библии, говорится очень просто, что она стремится сделать Иосифа своим любовником, говорит: «Спи со мной». Никакого психологического анализа ее чувства не дается. Ипполит в трагедии у Еврипида страдает от тех чувств, которые испытывает к нему Федра, страдает и ненавидит ее. Ему противна и эта странная, с его точки зрения, ее любовь, и противна она сама, и противна женщина как таковая, потому что всё, что связано с женщиной, в его сознании отождествляется с Федрой и с ее дикой страстью. И вот эта ненависть, которой горит Ипполит по отношению к Федре, приводит его к гибели.

В конце концов, и жена Потифара, и Федра поступают одинаково. Федра своему мужу, Тесею, а жена Потифара – своему супругу, вернувшемуся домой, говорят о том, что Ипполит – в одном случае, Иосиф – в другом, пытались ими овладеть. Как Тесей, так и Потифар приходят в ярость. Только Тесей прогоняет своего сына, а Потифар просто сажает своего домоправителя в тюрьму. Ненависть, именно ненависть, которой горит Ипполит, приводит его к гибели. Он выбегает из дому, прыгает на колесницу и стремится как можно скорее покинуть город, с которым связано в его жизни столько нечистого, столько грязного, столько мерзкого. Плохо владея собой, он не удерживает коней, которые рвутся куда-то и губят седока.

Иосиф поступает по-другому. Он не пытается понять, что за чувство питает к нему эта женщина. Он не пытается вдумываться в ее психологию. Он совсем не горит к ней ненавистью. Нет, он просто отодвигает ее от себя, не вникая в суть ее переживаний. Отодвигает ее от себя и, в конце концов, садится в тюрьму. Потом, когда проходит время, выйдя из тюрьмы, он возвышается и становится правителем в Египте.

Какой урок преподносит нам здесь Книга Бытия, особенно если сравнить то, что мы имеем здесь, в Библии, с великолепной, удивительной по мастерству, глубочайшей по психологии трагедией Еврипида?

Напомню, что эта трагедия будет уже в XVII веке сильно переработана знаменитым Жаном Расином и увидит свет на французском языке под названием «Федра». Именно в этом, французском, варианте «Федра» обойдет все сцены мира, и самые знаменитые актрисы, включая Сару Бернар, будут выступать в заглавной роли. «Я не увижу знаменитой “Федры”», – воскликнет в своих стихах по поводу именно этой пьесы Осип Мандельштам.

Итак, Еврипид изображает нам психологию этой женщины, страдающей от дикой животной страсти к своему пасынку. Библия в психологию жены Потифара даже не пытается вникать. Библейский автор смотрит на происходящее здесь, в тридцать девятой главе Книги Бытия, как бы со стороны. Он изображает только то, чтó видит, не проникая в душу этой женщины, не проникая в этом случае и во внутренний мир Иосифа. Мы видим только то, что Иосиф испытывает сильнейшую психологическую агрессию жены Потифара, агрессию женщины, которая хочет сделать его своей собственностью, своей вещью, сделать его живой игрушкой, с которой она намерена спать в постели.

Иосиф в ответ на эту психологическую агрессию просто отодвигает от себя женщину, не раздражаясь, не приходя в ярость, без ненависти, без каких бы то ни было других чувств, – по отношению к ней он ничего не чувствует вообще. Повторяю: он просто отодвигает ее от себя. И остается жив. Мне думается, что в этом главный урок того библейского рассказа, который мы прочитали; главный урок, который становится тем виднее, чем внимательнее сравниваем мы две истории: историю прекрасного Ипполита с историей Иосифа из Книги Бытия.

В ответ на всякую психологическую агрессию, от кого бы она ни исходила, тем более на агрессию сексуальную, ответ наш должен заключаться в том, чтобы не вникать в суть психологии агрессора, а просто и спокойно отодвинуть его как можно дальше.

26. Книга Бытия. Гл. 37. Ст. 2–36

Иосиф, семнадцати лет, пас скот (отца своего) вместе с братьями своими, будучи отроком, с сыновьями Валлы и с сыновьями Зелфы, жен отца своего. И доводил Иосиф худые о них слухи до (Израиля,) отца их. Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его; и сделал ему разноцветную одежду. И увидели братья его, что отец их любит его более всех братьев его; и возненавидели его, и не могли говорить с ним дружелюбно. И видел Иосиф сон, и рассказал (его) братьям своим: и они возненавидели его еще более. Он сказал им: выслушайте сон, который я видел: вот, мы вяжем снопы посреди поля; и вот, мой сноп встал, и стал прямо; и вот, ваши снопы стали кругом, и поклонились моему снопу. И сказали ему братья его: неужели ты будешь царствовать над нами? Неужели будешь владеть нами? И возненавидели его еще более за сны его и за слова его. И видел он еще другой сон, и рассказал его (отцу своему и) братьям своим, говоря: вот, я видел еще сон: вот, солнце и луна и одиннадцать звезд поклоняются мне. И он рассказал отцу своему и братьям своим; и побранил его отец его, и сказал ему: что это за сон, который ты видел? Неужели я, и твоя мать, и твои братья придем поклониться тебе до земли? Братья его досадовали на него; а отец его заметил это слово.

Братья его пошли пасти скот отца своего в Сихем. И сказал Израиль Иосифу: братья твои не пасут ли в Сихеме? Пойди, я пошлю тебя к ним. Он отвечал ему: вот я. (Израиль) сказал ему: пойди, посмотри, здоровы ли братья твои и цел ли скот, и принеси мне ответ. И послал его из долины Хевронской; и он пришел в Сихем. И нашел его некто блуждающим в поле, и спросил его тот человек, говоря: чего ты ищешь? Он сказал: я ищу братьев моих; скажи мне, где они пасут? И сказал тот человек: они ушли отсюда; ибо я слышал, как они говорили: «пойдем в Дофан». И пошел Иосиф за братьями своими, и нашел их в Дофане. И увидели они его издали, и прежде нежели он приблизился к ним, стали умышлять против него, чтобы убить его. И сказали друг другу: вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его, и бросим его в какой-нибудь ров, и скажем, что хищный зверь съел его; и увидим, что будет из его снов. И услышал сие Рувим, и избавил его от рук их, сказав: не убьем его. И сказал им Рувим: не проливайте крови; бросьте его в ров, который в пустыне, а руки не налагайте на него. Сие говорил он (с тем намерением), чтобы избавить его от рук их и возвратить его к отцу его. Когда Иосиф пришел к братьям своим, они сняли с Иосифа одежду его, одежду разноцветную, которая была на нем; и взяли его и бросили его в ров; ров же тот был пуст; воды в нем не было.

И сели они есть хлеб, и, взглянув, увидели, вот, идет из Галаада караван Измаильтян, и верблюды их несут стираксу, бальзам и ладан: идут они отвезти это в Египет. И сказал Иуда братьям своим: что пользы, если мы убьем брата нашего и скроем кровь его? Пойдем, продадим его Измаильтянам, а руки наши да не будут на нем; ибо он брат наш, плоть наша. Братья его послушались. И, когда проходили купцы Мадиамские, вытащили Иосифа изо рва, и продали Иосифа Измаильтянам за двадцать сребреников; а они отвели Иосифа в Египет.

Рувим же пришел опять ко рву; и вот, нет Иосифа во рве. И разодрал он одежды свои, и возвратился к братьям своим, и сказал: отрока нет, а я, куда я денусь? И взяли одежду Иосифа, и закололи козла, и вымарали одежду кровью; и послали разноцветную одежду, и доставили к отцу своему, и сказали: мы это нашли; посмотри, сына ли твоего эта одежда, или нет. Он узнал ее, и сказал: это одежда сына моего; хищный зверь съел его; верно, растерзан Иосиф. И разодрал Иаков одежды свои, и возложил вретище на чресла свои, и оплакивал сына своего многие дни. И собрались все сыновья его и все дочери его, чтобы утешить его; но он не хотел утешиться, и сказал: с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю. Так оплакивал его отец его. Мадианитяне же продали его в Египте Потифару, царедворцу фараонову, начальнику телохранителей.

Быт 37:2–36

Мы прочитали первую главу из большой истории Иосифа, из той истории, которая по объему составляет почти третью часть всей Книги Бытия и которая завершает эту Книгу. На первый взгляд, такая литературная схема, такая композиция выглядит парадоксально. Сначала в Книге рассказывается о сотворении неба и земли, о сотворении звезд и вселенной, затем о том, как эта Богом сотворенная земля заселяется, как начинается ее история.

И главы, продолжающие рассказ о сотворении мира, можно назвать главами о древнейшей истории человечества. И вдруг вся мысль авторов концентрируется на одной только фигуре – на Иосифе и его судьбе, на Иосифе и его братьях, на тех сложных отношениях, которые складываются между Иосифом и остальными сыновьями Иакова.

Иосиф продан братьями из зависти в рабство; хорошо, что не убит. Потому что, как мы только что прочитали, первоначально они всё-таки хотели его убить, первоначально они хотели, пусть не замарав руки кровью, всё-таки добиться его смерти. К счастью, этого не происходит. Он продан. Продан в Египет. И вся эта повесть об Иосифе, о фараоне, о братьях Иосифа, о семи тучных и семи голодных годах, о снах, которые толкует Иосиф, о его любимом брате Вениамине, о Потифаре и его жене, о том, как придет потом сам старец Иаков со всей своей семьей в Египет и поселится у младшего сына, о том, как состарится и умрет Иаков, – вся эта повесть, очень большая по объему, выдержана в стиле древнеегипетской литературы. Читаешь последнюю треть Книги Бытия и вспоминаешь сказки о том, как беседовал фараон Хуфу или Хеопс с чародеями, вспоминаешь о том, как описывается в другом египетском папирусе история двух братьев, вспоминаешь другие многочисленные тексты из древнеегипетской литературы.

Блестящая с точки зрения литературной, повесть об Иосифе на самом деле затрагивает и очень важные богословские проблемы, очень важные проблемы самого нашего бытия.

Братья ненавидят младшего, ненавидят любимого отцом Иосифа. К счастью, не убивают, но продают его в Египет. Иосиф из раба становится царедворцем. Наступает семь голодных лет, а в то время еще никто, кроме Иосифа, не знает о том, что этих лет будет семь. И старец Иаков посылает своих сыновей в Египет за хлебом, потому что он услыхал о том, что в Египте есть хлеб. А хлеб есть только по одной причине: потому что об этом позаботился Иосиф. Посылает их за хлебом к своему сыну, которого, правда, считает умершим, убитым дикими зверями.

Свою семью, вернее, свой род (потому что семья Иакова – это целый огромный клан) от голодной смерти спасает младший брат, обреченный было своими старшими братьями на гибель. Казалось бы, в семье воцарился мир. Но мир этот обеспечивается только тем, что жив старик Иаков, которого любит младший его сын Иосиф, которого боятся остальные сыновья, и поэтому хрупкое равновесие в этом клане сохраняется.

И вот наступает момент, когда Иаков умирает. Братья приходят в отчаяние, потому что они думают, что Иосиф ненавидит их за то, что они его пытались убить, за то, что они продали его в рабство, за то, что они, в общем, его ненавидели. И братья считают, что он платит им той же монетой – ненавистью. Они пугаются и говорят: а если он «захочет отмстить нам за всё зло, которое мы ему сделали?»[23]. Сами они настолько испуганы, что боятся идти к нему и посылают людей сказать: «Отец твой пред смертию своею завещал, говоря: так скажите Иосифу: “прости братьям твоим вину и грех их; так как они сделали тебе зло”»[24]. И когда пришли слуги и сказали это Иосифу, он плакал. Тогда, наверное, услышав, узнав об этом, к Иосифу приходят его старшие братья, падают перед ним на колени и восклицают: «Вот, мы рабы тебе»[25]. Для восточного человека это очень трудно, это настоящий подвиг – упасть на колени не перед старшим, а перед младшим из братьев.

И сказал Иосиф: не бойтесь; ибо я боюсь Бога. Вот, вы умышляли против меня зло; но Бог обратил это в добро, чтобы сделать то, что теперь есть: сохранить жизнь великому числу людей. Итак не бойтесь. Я буду питать вас и детей ваших.

Быт 50:19–21

Итак, не бойтесь, – говорит Иосиф братьям, – потому что я боюсь Бога. Да, вы умышляли против меня зло, но Он, Сам Творец и Создатель, обратил это зло в добро, чтобы сделать то, что теперь есть: отправил меня в Египет, поставил меня во главе этой страны, для того чтобы таким образом сохранить жизнь великому числу людей.

Огромная по объему, блестящая с точки зрения литературного мастерства своих авторов, очень яркая и рельефная, повесть об Иосифе и его братьях говорит о том, как важно научиться не платить за зло злом, как важно, как необходимо научиться побеждать зло добром[26] и отвечать на зло добром. Научиться этому можно только у одного учителя: имя этому учителю – Бог.

Вот, наверное, почему Книга Бытия кончается этим огромным рассказом, рассказом об Иосифе. Потому что это рассказ о ненасильственной победе добра над злом, победе, которая осуществляется без ненависти, без агрессии, без коварства, силами одной только веры в Бога, силами одной только любви и к отцу, и к своим бедным, заблудившимся в собственной ненависти братьям. Победителем в этой истории выходит Иосиф; выходит по одной только причине – потому что верит в Бога.

Вторая книга Моисеева: Исход

Мы переходим к чтению Книги Исход, второй книги Ветхого Завета. Само название Исход попало в славянскую, а затем и в русскую Библию из греческой: там, в Септуагинте, Книга эта называется Ἔξοδος, что значит «исход», «выход». А в древности она имела другое название – то, которое до сих пор используют иудеи, когда говорят об этой Книге. В древности она называлась Шемот, что значит «Имена», по одному из первых ее слов: ‹Вэ-э́ле шемóт…› – «Вот имена сынов Израилевых».

Значит, разница в названиях, которые используются в иудейской традиции, и тех, что используются в традиции греческой, заключается только в одном – в том, что у евреев каждая библейская книга называется по первым ее словам или первому слову, а в традиции греческой, которой следуем мы, в названии фиксируется главное событие, о котором ведется речь.

Итак, мы читаем вторую книгу Пятикнижия Моисеева, вторую книгу Ветхого Завета, книгу, центральное место в которой занимает Декалог или Десятисловие – Десять заповедей, которые Бог дал народу Своему через пророка Моисея.

1. Книга Исход. Гл. 1. Ст. 1–14

Вот имена сынов Израилевых, которые вошли в Египет с Иаковом (отцом их), вошли каждый со (всем) домом своим: Рувим, Симеон, Левий и Иуда, Иссахар, Завулон и Вениамин, Дан и Неффалим, Гад и Асир. Всех же душ, происшедших от чресл Иакова, было семьдесят (пять), а Иосиф был уже в Египте. И умер Иосиф и все братья его и весь род их; а сыны Израилевы расплодились, и размножились, и возросли и усилились чрезвычайно, и наполнилась ими земля та. И восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа. И сказал народу своему: вот, народ сынов Израилевых многочислен и сильнее нас. Перехитрим же его, чтобы он не размножался; иначе, когда случится война, соединится и он с нашими неприятелями, и вооружится против нас, и выйдет из земли (нашей). И поставили над ним начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами. И он построил фараону Пифом и Раамсес, города для запасов, (и Он, иначе Илиополь). Но чем более изнуряли его, тем более он умножался и тем более возрастал, так что (египтяне) опасались сынов Израилевых. И потому Египтяне с жестокостью принуждали сынов Израилевых к работам, и делали жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами, и от всякой работы полевой, от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостью.

Исх 1:1–14

Здесь, в самом начале Книги Исход, повторено – очень кратко, но всё же повторено – содержание последних глав Книги Бытия. Вновь перечисляются имена всех детей Иакова, которые по приглашению своего брата Иосифа пришли в Египет. Вновь напоминается о том, что Иосиф жил уже в Египте, и затем вновь сообщается о его смерти. Этот краткий пролог, в котором повторено содержание последней части Книги Бытия, наверное, для того и находится здесь, в начале второй книги Священного Писания, чтобы соединить Бытие с Исходом, соединить две книги в единое целое и показать читателю, что вторая книга есть продолжение первой. Понять это важно по очень простой причине: не только две эти первые книги Священного Писания, но все без исключения книги Ветхого и Нового Завета, такие разные, такие не похожие друг на друга ни по жанру, ни по языку, ни по литературному стилю, иногда даже и по содержанию, – теснейшим образом связаны между собой. Любая из книг, даже такая, на первый взгляд, независимая от остальных, как маленькая Книга пророка Ионы, – это часть единого библейского текста. Вот на это указывают первые стихи Книги Исход. И не случайно поэтому, для того чтобы показать нам, читателям, до какой степени библейский текст внутренне един, до какой степени в Библии всё связано между собой, в изданиях Священного Писания, в какой бы стране они ни делались и для какой бы христианской конфессии ни предназначались, – всегда помещаются параллельные места: указания, которые даются или внизу страницы, или между двумя столбцами текста, или на полях.

Итак, Иосиф умер. А его родственники и потомки продолжали жить в Египте. Но только новый фараон забыл о том, кто такой был Иосиф, и стал на евреев смотреть как на чужаков, как на инородцев.

Кратко, но очень емко и очень жестко рассказывает нам Писание о том, как начали изнурять египтяне народ Израиля горькими работами, как заставляли работать над глиной и кирпичами, строить города и таскать камни. Для чего фараон заставляет работать на него сынов Израилевых день и ночь? Для того чтобы погубить их, погубить сынов Израилевых. Уничтожая, он заставляет их работать на себя. В этом заключается суть тоталитаризма. И Сталин, и Гитлер, тоже уничтожая людей, заставляли их работать на себя и, как им казалось, на свою страну. Страшная, безжалостная и при этом очень практичная суть тоталитарной системы. Их не просто истребляют, не просто уничтожают, казнят; нет, их при этом заставляют еще строить, таскать глину, месить ее, делать кирпичи, строить из этих кирпичей города и т. д. Обнаружена бесплатная рабочая сила, при помощи которой можно очень многое сделать, с одной стороны, а с другой стороны, путем этих работ можно людей погубить.

Евреи трудятся, таскают эти кирпичи, им трудно, им очень плохо, и, тем не менее, они не погибают. Замысел их палача пока не удался. Бог бережет всякого человека, но особенно бережет Бог человека, когда он становится жертвой злого замысла, жертвой злобы другого. Об этом, наверное, очень важно никогда не забывать. И об этом напоминает нам первая глава Книги Исход.

2. Книга Исход. Гл. 1. Ст. 15–21

Царь Египетский повелел повивальным бабкам Евреянок, из коих одной имя Шифра, а другой Фуа, и сказал (им): когда вы будете повивать у Евреянок, то наблюдайте при родах: если будет сын, то умерщвляйте его; а если дочь, то пусть живет. Но повивальные бабки боялись Бога, и не делали так, как говорил им царь Египетский; и оставляли детей в живых. Царь Египетский призвал повивальных бабок и сказал им: для чего вы делаете такое дело, что оставляете детей в живых? Повивальные бабки сказали фараону: Еврейские женщины не так, как Египетские; они здоровы, ибо прежде нежели придет к ним повивальная бабка, они уже рождают.

За сие Бог делал добро повивальным бабкам; а народ умножался и весьма усиливался. И так как повивальные бабки боялись Бога, то Он устроял домы их.

Исх 1:15–21

Итак, евреи находятся в Египте, в рабстве, их угнетают горькими работами, и, тем не менее, они не погибают. Фараон, который поставил перед собой задачу извести, уничтожить, истребить народ Израилев, принимает новое решение. Он требует от повивальных бабок, которые принимали роды у евреек, чтобы они убивали рождающихся у тех мальчиков. Но, говорит дальше Библия, – «повивальные бабки боялись Бога и не делали так, как говорил им царь Египетский».

Да, они боялись Бога. И вот тут возникает вопрос: а что же это такое – страх Божий? Страх Божий, который на самом деле побеждает страх перед людьми, страх перед любой властью, включая самую страшную. Страх, который делает человека смелым. Любой страх: страх перед грозой или темнотой, страх перед людьми, страх перед властью, перед начальством и т. д., – любой страх принижает человека, делает человека рабом этого страха, делает человека еще трусливее, чем он был бы, если бы не заболел этим страхом. А вот страх Божий обладает совсем другой, противоположной любому иному страху, природой. Этот страх делает человека смелым, этот страх учит человека и дает ему силы не бояться, не пугаться людей и их власти, людей и их жестокости и хитрости, людей и возможного наказания.

Можно представить себе, что такое было Египетское царство в древние времена; восточное деспотическое государство, где любого человека могли казнить без суда и следствия, где расправиться с этими повивальными бабками было очень просто. Естественно, люди, не наделенные страхом Божьим, даже ни минуты бы не колебались и стали бы выполнять то гнусное задание, которое дал им фараон. В этом, наверное, и заключается суть деспотической власти, что люди при такой власти, при таком режиме не думают о том, хорошо они поступают или плохо. И даже в тех случаях, когда они поступают не просто плохо, а отвратительно, мерзко, безнравственно, они всё равно спокойно делают свое дело, потому что им так велели и потому что они боятся этой деспотической власти. Боятся того, что их выгонят, лишат работы, отнимут деньги, накажут, убьют их самих или кого-то из их близких. Они боятся и поэтому делают всё, что им сказали.

А вот эти две женщины, эти две повивальные бабки, имена которых не случайно сохранило нам Священное Писание (потому что имя – это как фотография, как портрет), – эти две женщины, Шифра и Фуа, не испугались фараона. Потому что – и об этом прямо говорит Библия – в их сердце был страх Божий. Они боялись оскорбить, обидеть Бога, боялись нарушить Его святую волю. Они понимали, что Бог безмерно больше и безмерно могущественнее, чем фараон и любой другой властитель. Страх Божий делал их удивительно смелыми. Страх Божий сделал этих двух простых и, наверное, безграмотных, как все тогда были безграмотными, женщин по-настоящему смелыми, сделал из них праведниц и героинь. Именно страх Божий, страх, который не принижает и растаптывает, страх, который не делает человека еще трусливее, страх совсем другой природы. Страх Божий, который чист, страх Божий, который делает нас безмерно смелыми.

3. Книга Исход. Гл. 1. Ст. 22; Гл. 2. Ст. 1–10

Тогда фараон всему народу своему повелел, говоря: всякого новорожденного (у Евреев) сына бросайте в реку; а всякую дочь оставляйте в живых.

Исх 1:22

Некто из племени Левиина пошел, и взял себе жену из того же племени. Жена зачала и родила сына, и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца. Но не могши долее скрывать его, взяла корзинку из тростника, и осмолила ее асфальтом и смолою; и, положив в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки. А сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет. И вышла дочь фараонова на реку мыться; а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника, и послала рабыню свою взять ее. Открыла, и увидела младенца; и вот, дитя плачет (в корзинке); и сжалилась над ним (дочь фараона) и сказала:

это из Еврейских детей. И сказала сестра его дочери фараоновой: не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из Евреянок, чтоб она вскормила тебе младенца? Дочь фараонова сказала ей: сходи. Девица пошла, и призвала мать младенца. Дочь фараонова сказала ей: возьми младенца сего и вскорми его мне; я дам тебе плату. Женщина взяла младенца и кормила его. И вырос младенец, и она привела его к дочери фараоновой, и он был у нее вместо сына, и нарекла имя ему: Моисей, потому что, говорила она, я из воды вынула его.

Исх 2:1–10

Мы прочитали сейчас начало второй главы Книги Исход, но, чтобы было понятно это чтение, начали с последнего, 22-го, стиха первой главы.

По этому поводу я бы хотел заметить, что деление библейского текста на главы и на стихи – довольно позднего происхождения. Оно было предпринято только в Средние века, а в древности текст на главы не делился. И поэтому, когда мы внимательно вчитываемся, вдумываемся в библейский текст и его расположение, мы иногда понимаем, что надо бы как-то по-другому его разбить. На самом деле, мысль не начинается с начала главы, а в начале главы она уже продолжается. Начата она была где-то раньше, еще в предыдущей главе. И очень часто глава обрывается, а мысль автора еще продолжается и уходит в следующую главу.

Почему так происходит? Совсем не по той причине, что были некомпетентны те библеисты, которые разбили Писание на главы и стихи. Спасибо им за то, что они сделали это, потому что благодаря их труду мы можем теперь легко найти любое место и легко его процитировать и на него сослаться. Совсем не в их некомпетентности заключается дело. Нет, дело в другом: в том, что в древности текст вообще не делился на главы и параграфы. Не с точки зрения чисто зрительной! Он не делился на главы, параграфы и абзацы – мы теперь используем еще такой метод дробления текста как абзац – по совсем другой причине: потому что он записывался как нечто единое. Задача автора заключалась в том, чтобы сделать из книги монолит. Поэтому, повторяю, удачно этот монолит разделить на главы и стихи невозможно. Всякое деление библейского текста носит условный характер. Оно введено только по одной причине: чтобы Библию было легче цитировать, чтобы в этом огромном по объему тексте было труднее запутаться. Но логика этого древнего текста такова, что внутренне он един.

Итак, с чего начинается прочитанный нами сейчас отрывок? Фараон велит всему своему народу бросать в реку всякого новорожденного мальчика из числа евреев. Каждому из людей, вне зависимости от того, какой он пост занимает – а быть может, вовсе никакого не занимает, – разрешено теперь врываться в дома евреев, хватать новорожденных мальчиков и бросать в реку. Беззаконие именно с того и начинается, что власть разрешает человеку применять силу, давать волю своей жестокости по отношению к тому, кто по какой-то причине оказался в положении пораженного. Теперь еврейского младенца может убить каждый. Для этого не надо быть воином или чиновником, писцом или каким-нибудь начальником. Для этого достаточно любому человеку просто войти в еврейский дом.

Устное предание, которое складывалось веками вокруг записанного Ветхого Завета, говорит о том, что, когда фараон издал это повеление, евреи перестали рожать детей, чтобы их детей не убивали. Таким образом, Моисей, когда он родился, если этот устный комментарий к Священному Писанию сохранил нам действительно часть древнего предания, – был одним из немногих, чуть ли не единственным из родившихся тогда младенцев.

Рождается мальчик. Мать сначала его скрывает, пытается спасти, но с каждым днем это становится всё опаснее, потому что младенец растет, кричит он всё громче, матери всё страшнее и страшнее за его судьбу. Что делать? Она берет корзинку, обмазывает ее смолой и асфальтом и оставляет в тростниках на берегу реки. И в тех самых зарослях тростника, где оставлен был младенец, купается дочь фараона.

Когда читаешь об этом в Библии, вспоминаешь египетскую поэзию, стихи, в которых описывается, как купаются девушки в таких же самых тростниках, о которых здесь идет речь. Вспоминаешь египетскую живопись, росписи на вазах и на стенах домов; вспоминаешь мелкую пластику, маленькие фигурки купальщиц (одна из таких фигурок хранится в Москве, в Музее изобразительных искусств); вспоминаешь и понимаешь, что этот рассказ, который содержится во второй главе Книги Исход, вполне вписывается в контекст древнеегипетской истории и культуры. Библия рассказывает нам не просто древнее предание еврейского народа, – Библия сообщает нам информацию, которая во всех смыслах не противоречит тому, чтó мы знаем из истории Египта. Поэтому, надо полагать, этот библейский рассказ обладает двойной ценностью: и духовной, и исторической.

Моисей должен был быть убит, но Бог его спасает, причем руками дочери того самого человека, который приказал убивать всех еврейских младенцев, руками дочери того самого фараона, который издал этот страшный закон, это страшное повеление. Замысел фараона разрушается. Причем разрушается внутри его же собственного дворца. Тот, кого он так боялся, или, вернее, один из тех, кого он боялся, входит в его дворец, причем не в качестве раба, а в качестве любимого воспитанника его дочери.

А женщины в Египте играли достаточно важную роль. Они не были в таком приниженном положении, в каком они будут у греков или в средневековой Европе и на Руси; нет, женщина в Египте – человек самостоятельный и имеющий возможность принимать свои собственные решения. Дочь фараона берет еврейского мальчика к себе, делает его своим сыном, воспитывает его и, вероятно, делает в конце концов своим наследником. Не случайно поэтому традиция подчеркивает, что Моисей не просто вырос во дворце египетского царя, но стал ученым человеком, стал причастен к той египетской мудрости, о которой мы, в общем, теперь довольно много знаем.

В завершение хочу подчеркнуть главное: зло оказывается уязвимым прямо там, где, казалось бы, оно царствует. Не где-то, а в самом дворце того человека, который, казалось бы, обрек Моисея на верную гибель.

Бог всегда спасает. Бог всегда приходит на помощь. Главное, чтобы мы сами в какой-то момент не испугались и не сдались добровольно, вопреки воле Бога, вопреки воле Того, Кто нас спасает из любой беды, как спас некогда Моисея.

4. Книга Исход. Гл. 2. Ст. 11–22

Спустя много времени, когда Моисей вырос, случилось, что он вышел к братьям своим (сынам Израилевым), и увидел тяжкие работы их; и увидел, что Египтянин бьет одного Еврея из братьев его, (сынов Израилевых). Посмотрев туда и сюда, и видя, что нет никого, он убил Египтянина, и скрыл его в песке. И вышел он на другой день, и вот, два Еврея ссорятся; и сказал он обижающему: зачем ты бьешь ближнего твоего? А тот сказал: кто поставил тебя начальником и судьею над нами? не думаешь ли убить меня, как убил (вчера) Египтянина? Моисей испугался, и сказал: верно, узнали об этом деле. И услышал фараон об этом деле, и хотел убить Моисея. Но Моисей убежал от фараона, и остановился в земле Мадиамской, и (придя в землю Мадиамскую) сел у колодезя. У священника Мадиамского (было) семь дочерей, (которые пасли овец отца своего Иофора). Они пришли, начерпали воды, и наполнили корыта, чтобы напоить овец отца своего (Иофора). И пришли пастухи, и отогнали их. Тогда встал Моисей, и защитил их, (и начерпал им воды,) и напоил овец их. И пришли они к Рагуилу, отцу своему, и он сказал (им): что вы так скоро пришли сегодня? Они сказали: какой-то Египтянин защитил нас от пастухов; и даже начерпал нам воды, и напоил овец (наших). Он сказал дочерям своим: где же он? зачем вы его оставили? позовите его, и пусть он ест хлеб. Моисею понравилось жить у сего человека; и он выдал за Моисея дочь свою Сепфору. Она (зачала и) родила сына, и (Моисей) нарек ему имя: Гирсам; потому что, говорил он, я стал пришельцем в чужой земле.

Исх 2:11–22

В этом только что прочитанном отрывке, как на картине, видим мы Моисея, который начинает действовать. Воспитанный во дворце, воспитанный свободным, в отличие от всех остальных своих единоплеменников, которые задавлены тяжким трудом, горькими работами и рабством, Моисей пытается действовать. Он понимает, что способен принимать решения за других. Он считает, что способен быть лидером. Убивает египтянина, потому что тот бьет еврея. Убил – и, как казалось, об этом никто не узнал. А потом, пытаясь рассудить двух ссорящихся евреев, обращается к обижающему: «Зачем ты бьешь ближнего твоего?» Но вместо благодарности, которую он, наверное, ждет, он получает совсем иное: его не хотят видеть лидером, его боятся, думают, что он рвется к власти, считают, что он опасен. «Может быть, ты и меня хочешь убить, – говорит ему один из ссорящихся, – как убил египтянина?» Моисей пугается этого, пугается и убегает из Египта, потому что теперь он убийца, он изгнан из дома фараона и его дочери. Он оказался вне закона и поэтому вынужден бежать. Вынужден бежать он и по другой причине: его единоплеменники, сыны Израилевы, считают его опасным человеком, рвущимся к власти. Считают так, и боятся, и не хотят его видеть своим вождем. Моисей уходит в изгнание, женится, и рождаются у него сыновья.

Эта история рассказана в Священном Писании не один раз. Она повторяется в Новом Завете, в Книге Деяний апостольских, в седьмой ее главе. Святой апостол и первомученик, архидиакон Стефан, проповедуя в Иерусалиме, вспоминает о Моисее и говорит:

И научен был Моисей всей мудрости Египетской, и был силен в словах и делах. Когда же исполнилось ему сорок лет, пришло ему на сердце посетить братьев своих, сынов Израилевых. И, увидев одного из них обижаемого, вступился и отмстил за оскорбленного, поразив Египтянина. Он думал, поймут братья его, что Бог рукою его дает им спасение; но они не поняли. На следующий день, когда некоторые из них дрались, он явился и склонял их к миру, говоря: «вы братья; зачем обижаете друг друга?» Но обижающий ближнего оттолкнул его, сказав: «кто тебя поставил начальником и судьею над нами? Не хочешь ли ты убить и меня, как вчера убил Египтянина?» От сих слов Моисей убежал и сделался пришельцем в земле Мадиамской, где родились от него два сына.

Деян 7:22–29

Здесь, в отличие от эпического рассказа Ветхого Завета, апостол и первомученик Стефан очень живо изображает, как Моисей думает, что его братья поймут, что Бог рукою его дает им спасение. Но они не поняли. Не поняли, потому что в этот момент Моисей хотел быть лидером, хотел решать за людей, хотел помочь им и вести их. Хотел – и ничего из этого не получилось. И тогда он бросил все попытки посвятить себя общественному служению и ушел в личную жизнь.

Мы прочитали сейчас повесть о несостоявшемся вожде. А потом этот несостоявшийся вождь всё-таки состоится именно как вождь, именно как мудрый водитель своего народа через пустыню. Но произойдет это только после того, как он поймет, что для этой роли не подходит, что он не готов ее сыграть и вообще никогда готов к этому не будет. Осознав свою несостоятельность, уйдя в личную жизнь и отказавшись от общественной роли, Моисей сделает тот шаг навстречу Богу, который поможет ему быть настоящим вождем. Но уже не своими силами, а силой Божьей.

Действительно, его рукою Бог даст народу израильскому спасение. Но произойдет это, – подчеркиваю и повторяю, – лишь после того, как Моисей поймет, что он для этой роли не создан.

5. Книга Исход. Гл. 3. Ст. 1–16

Моисей пас овец у Иофора, тестя своего, священника Мадиамского. Однажды провел он стадо далеко в пустыню, и пришел к горе Божией Хориву. И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает. Моисей сказал: пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает. Господь увидел, что он идет смотреть, и воззвал к нему Бог из среды куста, и сказал: Моисей! Моисей! Он сказал: вот я, (Господи)! И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая. И сказал (ему): Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова. Моисей закрыл лице свое; потому что боялся воззреть на Бога. И сказал Господь (Моисею): Я увидел страдание народа Моего в Египте, и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его, и иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей (и ввести его) в землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед, в землю Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, (Гергесеев,) Евеев и Иевусеев. И вот, уже вопль сынов Израилевых дошел до Меня, и Я вижу угнетение, каким угнетают их Египтяне. Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону (царю Египетскому); и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых. Моисей сказал Богу: кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых? И сказал (Бог): Я буду с тобою, и вот тебе знамение, что Я послал тебя: когда ты выведешь народ (Мой) из Египта, вы совершите служение Богу на этой горе. И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: «Бог отцов ваших послал меня к вам». А они скажут мне: «как Ему имя?» Что сказать мне им? Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий (Ягве). И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам. И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова, послал меня к вам. Вот имя Мое на веки, и памятование о Мне из рода в род. Пойди, собери старейшин (сынов) Израилевых, и скажи им: Господь, Бог отцов ваших, явился мне, Бог Авраама, (Бог) Исаака и (Бог) Иакова, и сказал: Я посетил вас и увидел, что делается с вами в Египте.

Исх 3:1–16

Мы только что читали в первых двух главах Книги Исход, как пытался Моисей стать заметным среди своего народа, стать учителем и наставником, занять место человека, который решает за других; пытался, но ничего у него из этого не вышло. Пришлось просто-напросто убежать и скрыться, забыть об этих попытках, и даже больше, – забыть о своем народе. Но только до того момента, пока Сам Бог не воззвал к нему, пока Сам Бог не призвал Моисея для того, чтобы он стал служителем и вестником Его воли. Уже теперь не по собственному желанию, а потому, что этого хочет Бог, становится Моисей вождем своего народа.

Бог явился ему в пламени огня из среды тернового куста. Между Моисеем и Богом происходит личная встреча, – встреча, которая переделывает его жизнь. Встреча, во время которой Моисей прикасается к Богу сердцем. Встреча, во время которой он, Моисей, понимает, что все те представления о Боге, о вере, о задачах, которые Бог ставит перед человеком, какие были у него прежде, абсолютно не соответствуют действительности. Потому что это были человеческие мысли, человеческие попытки осмыслить то, чего, на его взгляд, хочет и ждет от него Бог. А теперь – теперь всё другое. Бог обнаруживает Себя Сам, и все эти прежние попытки объяснить Бога оказываются глупыми, смешными и нелепыми. Они уже просто не нужны. Вот Он, Бог. Он говорит с ним, и Моисей отвечает Ему.

Не подходи сюда, – говорит Господь, – сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая.

Исх 3:5

Зачем надо было скинуть с ног башмаки, чтобы подойти к этому горящему кусту? Да затем, что Бог не хочет, чтобы мы навязывали Ему свой шаг. Бог не хочет, чтобы мы топотали в Его присутствии и заглушали нашим топотом – тем шумом, который мы создаем, шумом, который включает также и наши слова, – Его присутствие. Призывом снять обувь с ног Бог показывает Моисею, что встреча эта может состояться только в полном молчании, в полной тишине. Вот когда мы замолчим, тогда голос Бога станет слышен, тогда мы сможем, наконец, вслушаться в Его слова. И это будет уже не наше умствование, не наша философия, не наши размышления. Это будет то Слово Божие, которое далеко не всегда долетает до нашего сердца, не всегда доходит до нашего слуха.

Бог является Моисею для того, чтобы тот Его услышал. Бог является Моисею в том молчании, к которому Он зовет здесь, на страницах Ветхого Завета. Бог является Моисею для того, чтобы послать его вперед. «Итак, пойди!» – говорит Он. И Моисей просто выполняет это поручение. На иврите миссия Моисея называется словом ‹шалúах› – посланный; ‹шелихúм› – посланники; ἀπόστολοι – по-гречески тоже посланники или посланцы. Вот она, миссия человека, который верит в Бога, которому Бог открылся, – быть посланником, идти туда, куда посылает нас Господь. Идти вперед по Его поручению. Идти и делать то, чтó Он велит.

Далеко не всегда и не всем нам Бог велит делать что-то огромное, что-то величественное. Но все мы, подобно Моисею и подобно апостолам, становимся посланниками. Иногда то послание, которое мы должны принести, бывает очень простым. Но всегда оно должно быть посланием мира и любви, всегда оно должно быть посланием, которое утешит, даст новые силы, выведет из тупика.

Именно в тупике находится народ Израилев. И для того, чтобы вывести его из этого тупика, посылает Бог Моисея. Просто и смиренно подчиняется Моисей, о котором Библия говорит, что он был самым кротким из всех людей. И вновь встает вопрос: почему он так прост и так кроток? Да только по одной причине: потому что он, Моисей, в отличие от многих и многих, умел слушать. Он скинул обувь с ног своих по призыву Бога. Он не стал навязывать Богу свой шаг, свою точку зрения, свое решение. Он сумел услышать, в отличие от того прежнего Моисея, о котором мы читали во второй главе Книги Исход, от того Моисея, который убил египтянина, пытался выступать в качестве арбитра в среде своего народа. Этот новый, переживающий духовный кризис Моисей, изменяется очень сильно, изменяется кардинально. Тот умел слушать только самого себя. Этот, новый, – уже пророк, уже святой, уже апостол, вестник, – научился слушать Бога.

И наша главная и, может быть, единственная жизненная задача заключается именно в этом. Научиться слушать не себя, не свою гордыню, не свой собственный интеллект, – научиться слушать Его, Бога, Который с нами говорит в глубоком молчании. Бога, Который ждет, чтобы мы скинули обувь с наших ног, чтобы мы не навязывали Ему свою точку зрения, а вникли, вслушались, всмотрелись в то, чего ждет от нас Он Сам.

Мы, в отличие от пророка, так редко способны на это. Нам всё время хочется придти к своему решению, дать свой ответ, хотя очень часто мы этот свой ответ и свое решение называем Божьими. И Моисей так делал, и мы свидетели этому, мы все читали вторую главу Книги Исход, мы все читали о том, как он убил египтянина и пытался примирить двух враждующих. Нет, это всё уже позади. Теперь он смиренно скидывает обувь с ног своих, скидывает и вслушивается в Бога в молчании. И Тот открывает ему Себя.

Давайте попытаемся и мы, еще раз прочитав этот удивительный рассказ, в молчании научиться слушать Бога.

* * *

Прочитанный нами рассказ из третьей главы Книги Исход – один из самых важных, самых значительных, ключевых во всём огромном, действительно огромном по объему, Ветхом Завете.

И я хотел бы обратиться к нему еще раз и посмотреть на него вот с какой стороны.

Всякий раз, когда читаешь этот текст о явлении Бога Моисею в горящем и несгорающем кусте терновника, который получил по-славянски название «неопалимой купины», понимаешь, что речь здесь идет именно о встрече. Суть веры в Бога – это встреча с Ним. Здесь говорится как раз об этом.

Встреча возможна прежде всего в молитве. И поэтому я бы назвал третью главу Книги Исход самым, наверное, важным во всём Священном Писании текстом о молитве. Мы обычно подразделяем молитвы на прошения, славословия и благодарения. Так говорится практически во всех старых учебниках, так написано в большинстве курсов Закона Божьего. На самом деле в молитве есть что-то несравненно более важное, и это что-то не укладывается ни в одно из трех названных только что слов. Это не прошение, не славословие и не благодарение. Почему? Да прежде всего потому, что из Нагорной проповеди Христовой мы все знаем, что не нужно слов для наших прошений, потому что «Отец Небесный знает, в чем мы имеем нужду, прежде нашего прошения у Него»[27].

Славословия. Есть ли что-то абсолютно необходимое в наших славословиях? Наверное, тоже нет. Потому что могут ли выразить слова, даже самые прекрасные, то, что связывает нас с Богом, с нашим Отцом Небесным? Конечно же, слова здесь бессильны. Как писал один средневековый поэт и святой:

Nec lingua valet dicere,

nec littera exprimere;

expertus potest credere

quid sit Jesum deligere[28].

Язык не в силах рассказать,

не в силах буква передать,

как сладко Господа принять

и с Иисусом пребывать.

Что же касается благодарения, то здесь тоже бессильно слово. В словах выразить нашу благодарность Богу очень трудно. Она выражается как-то по-другому. Поэтому оказывается, если вдуматься, что суть молитвы не в славословии, не в прошении и не в благодарении. Суть молитвы в том, что, обращаясь с нею к Богу, мы, подобно Моисею, приближаемся, приближаемся и оказываемся в нескольких шагах от той неопалимой купины, в которой нам, как и Моисею, являет Себя Бог.

Молитва – это встреча. Молитва – это встреча в пламени огня. Молитва – это вхождение в близость Божью, которая обжигает наши щеки, обжигает наши ресницы, обжигает всё наше существо.

Подобно Моисею, каждый из нас в молитве оказывается так же близок к Богу, к Творцу. И, входя в состояние этой близости, понимает, что всё это во много раз важнее, чем словесное выражение нашей любви, нашей благодарности, наших прошений.

Задача заключается не в том, чтобы сказать, а в том, чтобы приблизиться – приблизиться к Богу так же благоговейно и осторожно, как это сделал Моисей, скинувший сандалии с ног и подошедший к горящему кусту босиком по раскаленным камням склонов горы Хорива. Камни эти сами по себе уже обжигали его ноги, а он благоговейно шел.

Итак, нам необходимо благоговение Моисея. Но это не всё. Нам необходима и его смелость, потому что приблизиться к Богу очень страшно. Для этого надо действительно быть смелым. Для этого действительно надо обладать особым дерзновением. Смелость и робение одновременно. Дерзновение и даже, быть может, дерзость подойти, приблизиться, соединенная с трепетом и благоговением, – вот что требуется от нас в молитве.

Станем же подражателями пророка Моисея, попытаемся научиться у него молиться. Не просто прочитывать наше утреннее или вечернее правило, не просто молиться во время Всенощного бдения или когда дома читаем какой-нибудь канон или акафист. Нет, научиться приближаться к горящей и несгорающей купине, научиться делать это со страхом и трепетом и одновременно – смело и дерзновенно.

Вы скажете, что это трудно. Да, трудно. Вы скажете, что это невозможно, – и я соглашусь с вами. Действительно, это невозможно. Но в то же самое время это абсолютно необходимо. Без этого мы никогда не узнаем Бога. Без этого мы никогда не переживем тех минут, которые сделают нашу веру крепкой и абсолютно неуязвимой, которые приведут к тому, что никогда, ни при каких обстоятельствах, ни под чьим давлением мы от Бога не отречемся.

Верность Моисея Богу была основана именно на этом опыте встречи, на этом опыте прикосновения к горящей и несгорающей купине. На этом опыте обожженных щек и, возможно, опаленных ресниц и бровей. На этом опыте, и только на нем, основывается вера каждого.

Поэтому давайте пытаться, когда становимся на молитву утром, днем или вечером, сначала взять в руки Писание, открыть третью главу Книги Исход, прочитать ее первые шестнадцать стихов и сказать: «Господи, Господи! Сделай со мною хотя бы что-то подобное тому, чтó сделал Ты с Моисеем. Яви мне Себя, как явил Моисею, и мне ничего больше не нужно. Мне нужно только, когда Ты меня позовешь, как позвал его: “Моше, Моше!” – воскликнуть в ответ: “Вот я!” И когда я скажу Тебе эти слова, Ты, мой Боже, узнаешь, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах я от Тебя не отступлюсь, я от Тебя не уйду, я Тебе не изменю». Эта встреча делает нас верными до конца.

Давайте попытаемся ее пережить и стать учениками Моисея.

Поймем, наконец, что главное в молитве – не прошение, не благодарение и не славословие. В сущности, ни того, ни другого, ни третьего Богу от нас не нужно. В молитве главное именно то, о чем сказано здесь, в этом фрагменте Писания, – приблизиться к Богу как можно ближе, встать перед Ним и воскликнуть на Его обращение к нам: «Вот я!»

6. Книга Исход. Гл. 4. Ст. 10–16

И сказал Моисей Господу: о, Господи! человек я не речистый, и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен. Господь сказал (Моисею): кто дал уста человеку? Кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? Не Я ли Господь (Бог)? Итак пойди; и Я буду при устах твоих, и научу тебя, что тебе говорить. (Моисей) сказал: Господи! пошли другого, кого можешь послать. И возгорелся гнев Господень на Моисея, и Он сказал: разве нет у тебя Аарона брата, Левитянина? Я знаю, что он может говорить (вместо тебя), и вот, он выйдет навстречу тебе, и, увидев тебя, возрадуется в сердце своем. Ты будешь ему говорить и влагать слова (Мои) в уста его; а Я буду при устах твоих и при устах его, и буду учить вас, что вам делать. И будет говорить он вместо тебя к народу. Итак он будет твоими устами; а ты будешь ему вместо Бога.

Исх 4:10–16

В Книге Исход речь идет о том, как Бог спасает человека. Но – и, наверное, очень важно на это обратить особое внимание – спасение это осуществляется Богом не иначе как при помощи человека, которым становится Моисей.

Бог спасает человека не тем, что посылает ангелов, и не Своей десницей. Нет, Он спасает каждого и каждую при помощи тех людей, которых посылает нам навстречу. Об этом говорится в анафоре Божественной Литургии святителя Василия Великого: «…не бо отвратился еси создания Твоего в конец, еже сотворил еси, Блаже, ниже забыл еси дела рук Твоих, но посетил еси многообразне, ради милосердия милости Твоея: пророки послал еси, сотворил еси силы святыми Твоими в коемждо роде благоугодившими Тебе, глаголал еси нам устами рабов Твоих пророков, предвозвещая нам хотящее быти спасение».

Бог посылает пророков, совершает «силы», или, как мы теперь говорим на современном русском языке, «чудеса», через Своих святых, говорит с нами устами пророков, спасает человека при помощи человека.

Итак, этот человек, Моисей, уже избран. Но теперь он, некогда желавший быть вождем народа, некогда хотевший стать судьей и спасать своих соотечественников, рассуждает по-другому. Тогда, никем не избранный, Богом не призванный, он хотел стать первым. Теперь, призванный Богом, он этого боится, он всеми силами хочет этого избежать. Он говорит Богу: «Человек я не красноречивый, и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен». Он отказывается от возложенной на него миссии. Но Бог его уже избрал.

Зачем, ради чего сохранился в Библии этот эпизод? Наверное, всё-таки для того, чтобы показать нам, что всё, чтó происходит, совершается по инициативе не его, Моисея, но Бога. Моисей становится вождем не в силу своего желания, но вопреки ему. Однако Моисей не просто инструмент в руках Бога, не просто живой робот, при помощи которого действует Творец; нет, это живой человек со своим «я», живой человек со своими плюсами и минусами, со своими не только недостатками, такими как косноязычие или отсутствие красноречия, – нет, но и со своими капризами тоже. Он не хочет делать то, чего ждет от него Бог, и сопротивляется этому. И, тем не менее, Бог его посылает, посылает, быть может, именно потому, что Моисей отказался от своей гордыни, от своего «я». Моисей не хочет быть лидером и становится им именно в силу того, что этого не хочет.

Что и как сказать в той или иной ситуации? Как быть Моисею, который знает, что он не красноречив? А как быть нам – тем, кто зачастую этого не знает, не видит или не хочет видеть? «Итак, пойди, – говорит Бог, – и Я буду при устах твоих и научу тебя, чтó тебе говорить». Я думаю, если внимательно вслушаться в эту последнюю фразу, то в памяти всплывет другая фраза, на нее очень похожая, но только уже не из Книги Исход, а из Евангелия от Матфея:

Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать. Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас.

Мф 10:19–20

Как важно каждому и каждой дожить до того момента, когда говорить будем не мы сами, но Дух Отца нашего, Который живет в нас. Как важно, чтобы Бог был, как сказано в Книге Исход, «при устах наших» и чтобы Он Сам учил нас, чтó нам говорить. Как этого добиться? Как к этому придти? Наверное, – и на это прямо указывает библейское повествование – путем самоотречения, путем отказа от своей самости, от своего «я», но только при условии сохранения активной позиции. Не сидеть сложа руки, но действовать просто и смиренно, отказавшись от своего «я», действовать, помня, что не мы делаем что-то, – делает Сам Бог, действует Творец.

Бог напоминает Моисею, что у него есть брат Аарон, который может говорить вместо Моисея. Бог ставит двух этих людей рядом: один страхует другого, один другого поддерживает и в нужный момент всегда находится где-то поблизости.

Если мы от этого библейского текста шагнем к текстам Нового Завета, то увидим, что Иисус учеников Своих посылает по двое. Мы увидим, если посмотрим на историю Церкви, что святые и подвижники тоже в большинстве своем трудились по двое, не в одиночку: рядом с Космой, бессребреником и чудотворцем, был Дамиан; рядом со святым Киром – Иоанн; рядом с апостолом Павлом был сначала Варнава, а потом то Сила, то Силуан; рядом со старцем Силуаном был отец Софроний Сахаров; рядом с Савватием Соловецким – преподобный Герман, а затем, после смерти Савватия, рядом с преподобным Германом оказался Зосима. Можно приводить великое множество примеров, и все они будут иллюстрировать то, о чем мы сейчас говорим. Рядом с пророком Моисеем оказывается Аарон. Вот в этом уже заключается гарантия того, что через них будет говорить Сам Бог, что при устах их будет находиться Он, что действовать будут они не каждый ради собственной славы, но именно как ‹шелихúм›, как посланные Богом на Его, Божью, миссию. Разные, друг на друга не похожие и друг друга дополняющие, они будут поддерживать один другого на этом пути, поддерживать, оберегать и опекать.

Теперь у Моисея уже нет оснований утверждать, что, в силу отсутствия способностей говорить красноречиво, он не может выполнить ту миссию, которая на него возложена. Теперь ситуация складывается так, что отказаться от Божьего веления у него уже нет оснований.

Итак, если рядом с нами есть кто-то другой, если мы действуем не в одиночку, это уже хорошо, потому что когда человек один, то, если он упадет в яму, некому будет вытащить его.

Моисей отказывается от возложенной на него миссии. Он не ищет славы и известности для себя. И это, наверное, главный залог того, что дело, которое он совершает, – именно Божье, а не его и не чье-то еще. Он отказывается, но в результате, когда рядом с ним оказывается Аарон, начинает действовать.

7. Книга Исход. Гл. 5. Ст. 1–23

После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали (ему): так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне праздник в пустыне. Но фараон сказал: кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его и отпустил (сынов) Израиля? Я не знаю Господа, и Израиля не отпущу. Они сказали (ему): Бог Евреев призвал нас; отпусти нас в пустыню на три дня пути, принести жертву Господу, Богу нашему, чтобы Он не поразил нас язвою, или мечом. И сказал им царь Египетский: для чего вы, Моисей и Аарон, отвлекаете народ (мой) от дел его? Ступайте (каждый из вас) на свою работу. И сказал фараон: вот, народ в земле сей многочислен; и вы отвлекаете его от работ его. И в тот же день фараон дал повеление приставникам над народом и надзирателям, говоря: не давайте впредь народу соломы для делания кирпича, как вчера и третьего дня. Пусть они сами ходят и собирают себе солому. А кирпичей наложите на них то же урочное число, какое они делали вчера и третьего дня, и не убавляйте; они праздны, потому и кричат: «пойдем, принесем жертву Богу нашему». Дать им больше работы, чтоб они работали и не занимались пустыми речами. И вышли приставники народа и надзиратели его, и сказали народу: так говорит фараон: не даю вам соломы. Сами пойдите, берите себе солому, где найдете. А от работы вашей ничего не убавляется. И рассеялся народ по всей земле Египетской собирать жниво вместо соломы. Приставники же понуждали (их), говоря: выполняйте (урочную) работу свою каждый день, как и тогда, когда была у вас солома. А надзирателей из сынов Израилевых, которых поставили над ними приставники фараоновы, били, говоря: почему вы вчера и сегодня не изготовляете урочного числа кирпичей, как было до сих пор? И пришли надзиратели сынов Израилевых, и возопили к фараону, говоря: для чего ты так поступаешь с рабами твоими? Соломы не дают рабам твоим; а кирпичи, говорят нам, делайте. И вот, рабов твоих бьют; грех народу твоему. Но он сказал (им): праздны вы, праздны; поэтому и говорите: «пойдем, принесем жертву Господу». Пойдите же, работайте. Соломы не дадут вам; а положенное число кирпичей давайте. И увидели надзиратели сынов Израилевых беду свою в словах: «не убавляйте числа кирпичей, какое (положено) на каждый день». И когда они вышли от фараона, то встретились с Моисеем и Аароном, которые стояли, ожидая их, и сказали им: да видит и судит вам Господь за то, что вы сделали нас ненавистными в глазах фараона и рабов его, и дали им меч в руки, чтобы убить нас. И обратился Моисей к Господу, и сказал: Господи! для чего Ты подвергнул такому бедствию народ сей (и) для чего послал меня? Ибо с того времени, как я пришел к фараону и стал говорить именем Твоим, он начал хуже поступать с народом сим; избавить же, – Ты не избавил народа Твоего.

Исх 5:1–23

В том, что отвечает Моисею фараон, запрещая выйти в пустыню для принесения жертвы, – логика тоталитарной власти. Фараон говорит: «Для чего вы отвлекаете народ мой от дел его? Ступайте каждый из вас на свою работу и не отвлекайте народ от работ его». Вот она, эта логика. Если люди делают или просто хотят делать что-то, что не вписывается в принципы поведения, заданные властью, – значит, они мало работают. Так рассуждает фараон в пятой главе Книги Исход, так рассуждал Гитлер, так рассуждало советское государство: религия происходит от безделья, все религиозные люди, особенно те, кто активно занят проповедью Евангелия, конечно же, тунеядцы. Литература и поэзия, если это не та литература, которая разрешена и воспевает государство, его власть, его идеологию, – тоже от безделья. Многие помнят, что Иосиф Бродский, самый большой поэт нашего времени, был тоталитарным режимом объявлен тунеядцем. И философия тоже от безделья. Именно так говорилось о Мерабе Мамардашвили: он философствует, потому что бездельник, потому что мало загружен работой.

Но давайте посмотрим: а какова система взаимоотношений с этой властью, система, которой придерживается Моисей вместе с Аароном? Они действуют в рамках закона этого жестокого и бесчеловечного государства. Они не просто уводят народ в пустыню, нарушая тем самым закон; нет, они идут к фараону и просят его отпустить людей. Но, конечно же, это приводит только к ухудшению ситуации. Фараон, услышав их просьбу, принимает решение усилить надзор за рабами. Народ начинает роптать.

Все мы были в той или иной степени свидетелями как раз того, о чем рассказывает здесь Книга Исход. Именно поэтому уже в 1920-е годы в России начался массовый отход от веры. Он был связан как раз с тем, что люди предпочитали своим убеждениям, тайне своего сердца тот гарантированный минимум благ, который давало им тоталитарное государство. Это государство предлагало благ очень мало, оно предлагало жизнь впроголодь, зачастую в рамках карточной системы, но это был гарантированный минимум, и человек, в большинстве случаев, предпочитал его свободе.

Моисей – и это мы видим как из этой главы Книги Исход, так и из других ее мест, – один; вернее, вдвоем с Аароном. У них пока еще нет союзников. Народ ропщет и высказывает недовольство именно потому, что теряет гарантированный минимум благ. Но при этом Моисей уже победил, потому что Бог уже дал ему возможность не бояться.

На самом деле, тоталитарное государство и вообще любая тоталитарная система жизнеспособна, лишь пока ее все боятся. Как только появляется один человек или малая группа людей, которые не боятся тоталитарной системы, которые не боятся этого государства, оно начинает трещать по швам, оно начинает разрушаться. Андрей Дмитриевич Сахаров начал свое противостояние власти в одиночку. Даже когда он уже был избран депутатом от Академии наук, его и тогда люто ненавидели девяносто процентов депутатов. Но тоталитарная система всё же рухнула, ибо этот человек ее не боялся.

Тоталитаризм бывает не только политическим. Бывает психологический тоталитаризм, и мы часто оказываемся жертвами именно его. Поэтому наша личная задача тоже заключается в том, чтобы не бояться ни при каких обстоятельствах и быть подражателями Моисея, быть подражателями того, кто сумел, в общем-то в одиночку, победить фараона и выручить из беды свой народ.

Бог присутствует в нашей жизни, и временами Его присутствие открывается чрезвычайно ярко. Но это происходит лишь тогда, когда мы находим в себе силы не бояться, находим в себе силы преодолеть и победить свой страх, распрямиться и почувствовать, к чему же именно зовет нас Господь.

Власть может принадлежать не только фараону, правителю или группе правителей – власть иной раз может принадлежать и толпе. Но если она живет по законам тоталитарного общества, если она навязывает всем свою точку зрения, свою идеологию как единственную, – эта власть непобедима. Но только до тех пор, пока ее все боятся. Как только находится хоть один человек, нашедший в себе силы не бояться, – в Библии таким человеком стал Моисей – так тотчас обнаруживается слабость и беспомощность такой власти и всей системы, на которой она держится.

Наверное, не случайно чаще всего (как говорят знатоки – 365 раз!) в Библии повторено именно это слово, именно этот призыв: не бойтесь! Не бойтесь, будьте смелыми! Одним из первых, кто этот призыв услышал, был пророк Моисей. Именно это его качество – смелость перед Богом – сделало его великим пророком, сделало его тем человеком, через которого начал действовать Бог.

Нам с вами не предстоит совершить тех великих дел, которые совершил пророк Моисей. Наша задача заключается в том, чтобы делать малые и повседневные, зачастую незаметные или почти незаметные дела. Но и здесь мы должны не бояться: не бояться власти, не бояться толпы, не бояться кого-то, кому неугодна наша позиция и то дело, которое мы делаем. Задача наша заключается в том, чтобы научиться творить волю Божию даже в тех случаях, когда большинству людей вокруг нас кажется, что мы неправы, как было в случае с Моисеем. Только бы научиться слышать Его, Божий, голос, и тогда мы, как и Моисей, станем победителями.

8. Книга Исход. Гл. 7. Ст. 2–6; Гл. 8. Ст. 1–15

Но Господь сказал Моисею: смотри, Я поставил тебя Богом фараону; а Аарон, брат твой, будет твоим пророком. Ты будешь говорить (ему) всё, что Я повелю тебе; а Аарон, брат твой, будет говорить фараону, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей. Но Я ожесточу сердце фараоново, и явлю множество знамений Моих и чудес Моих в земле Египетской. Фараон не послушает вас, и Я наложу руку Мою на Египет. И выведу воинство Мое, народ Мой, сынов Израилевых, из земли Египетской – судами великими. Тогда узнают (все) Египтяне, что Я Господь, когда простру руку Мою на Египет и выведу сынов Израилевых из среды их. И сделали Моисей и Аарон; как повелел им Господь, так они и сделали.

Исх 7:1–6

И сказал Господь Моисею: пойди к фараону и скажи ему: так говорит Господь: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение. Если же ты не согласишься отпустить, то вот, Я поражаю всю область твою жабами. И воскишит река жабами, и они выйдут, и войдут в дом твой, и в спальню твою, и на постель твою, и в домы рабов твоих, и народа твоего, и в печи твои, и в квашни твои, и на тебя, и на народ твой, и на всех рабов твоих взойдут жабы. И сказал Господь Моисею: cкажи Аарону (брату твоему): простри руку твою с жезлом твоим на реки, на потоки и на озера; и выведи жаб на землю Египетскую. Аарон простер руку свою на воды Египетские (и вывел жаб); и вышли жабы, и покрыли землю Египетскую. То же сделали и волхвы (египетские) чарами своими; и вывели жаб на землю Египетскую. И призвал фараон Моисея и Аарона и сказал: помолитесь (обо мне) Господу, чтоб Он удалил жаб от меня и от народа моего; и я отпущу народ Израильский принести жертву Господу. Моисей сказал фараону: назначь мне сам, когда помолиться за тебя, за рабов твоих и за народ твой, чтобы жабы исчезли у тебя, (у народа твоего,) в домах твоих, и остались только в реке. Он сказал: завтра. Моисей отвечал: будет по слову твоему, дабы ты узнал, что нет никого, как Господь Бог наш. И удалятся жабы от тебя, от домов твоих (и с полей), и от рабов твоих и от твоего народа; только в реке они останутся. Моисей и Аарон вышли от фараона; и Моисей воззвал к Господу о жабах, которых Он навел на фараона. И сделал Господь по слову Моисея. Жабы вымерли в домах, на дворах и на полях (их). И собрали их в груды, и воссмердела земля. И увидел фараон, что сделалось облегчение, и ожесточил сердце свое, и не послушал их, как и говорил Господь.

Исх 8:1–15

Итак, давайте попытаемся разобраться в этом библейском тексте, тексте действительно необычном, сложном и по-настоящему трудном для понимания.

«Я ожесточу сердце фараона», – говорит Бог. Что значат эти слова? Ожесточу, то есть сделаю жестоким, – такой ответ приходит на ум при поверхностном чтении Библии. Такой ответ очень часто дает читатель, когда открывает Библию для того, чтобы узнать: а что думали и во что верили в древности? Читатель, который воспринимает Библию не как Слово Божие, а как литературный памятник.

Однако мы знаем, прежде всего, из нашего личного религиозного опыта, что Бог – источник всякого блага, в Котором и в делах Которого нет ни тени зла. Мы понимаем, что Бог не может ожесточать сердца людей. Бог может только делать их мягкими, Бог в силах сделать нас лучше, но Он не может сделать нас хуже. Поэтому не ожесточает Он сердце фараона, ибо это невозможно; нет, Бог просто оставляет фараона свободным, предоставляет ему свободу, дает ему быть самим собой, проявить себя таким жестоким, каков он есть на самом деле. Бог дает возможность фараону проявлять себя тем самым восточным деспотом, каковым он и является.

Давайте попытаемся понять, отчего ожесточается фараон. Причем если мы внимательно вчитаемся не только в текст оригинала, не только в Библию на иврите, но даже в наш русский перевод, то увидим, что Библия говорит не о том, что Бог ожесточает его сердце, а в некоторых местах прямо указывает на то, что фараон сам ожесточается, видя то, чтó происходит. Я имею в виду главу восьмую, 15-й стих: «И увидел фараон, что сделалось облегчение, и ожесточил сердце свое». Подчеркиваю этот стих, потому что он очень важен: он показывает нам, что фараон ожесточается сам, раздражается сам, а не Бог делает его хуже, чем он был до этого, как можно подумать при поверхностном чтении.

Итак, почему ожесточается фараон? Да по очень простой причине: потому что он понимает, что надо бы быть добрее. Но ему не положено быть добрым. Он понимает, что правда не на его стороне, и это его раздражает. Он понимает, что нельзя быть таким жестоким и суровым, но ему положено быть суровым, и это его раздражает. Действительно правы, наверное, те комментаторы, которые говорят, что по сути своей фараон не так уж плох, но он фараон. Он занимает это место, и в тот момент, когда он понимает, что поступает не так, как вообще следовало бы поступать хорошему человеку, – это его раздражает, и он становится еще более злобным и еще более суровым.

А что касается жаб, да и других казней египетских, о которых потом будет рассказывать нам Книга Исход, – как объяснить все эти события? «Думайте о людях», – так говорил один святой, когда объяснял своим ученикам, как читать Библию. Думайте не о факте чуда, не о том, чтó именно происходит, когда это чудо совершается; нет, думайте о реакции на это чудо живого человека. Реакция фараона описана здесь, в восьмой главе Книги Исход, действительно блестяще. Дело, конечно, не в жабах. Дело в том, как фараон реагирует на их появление, а потом – чтó он говорит, думает и чувствует, когда они исчезают. В трудный момент фараон пугается, действительно пугается. И тогда он говорит Моисею и Аарону, специально позвав их к себе: «Помолитесь Господу, чтобы Он удалил жаб от меня и от народа моего, и я отпущу народ принести жертву Господу». Итак, в момент, когда беда, как кажется фараону, достигает кульминации, он решает обратиться к Моисею за помощью. Он просит Моисея помолиться о нем, он просит Моисея помочь ему и его стране.

Казалось бы, всё в порядке. Но, как только беда преодолевается, фараон возвращается к своему прежнему состоянию, к тому, от чего, думалось, он уже отказался: к своей надменности, к своей жестокости и суровости.

Хочешь не хочешь, но когда читаешь это место из Книги Исход, вспоминаешь поведение Сталина во время войны. Когда опасность, действительно, была очень страшна, Сталин забыл о своем атеизме, забыл об атеистической пропаганде, разрешил открыть храмы, разрешил молиться Богу и, более того, просил митрополита Сергия молиться о себе и о своем войске. Но как только опасность миновала, он вновь вернулся к своей атеистической политике и пропаганде. Можно подумать, что здесь, в древней Книге Исход, описываются события, свидетелями которых были все представители нашего старшего поколения.

Фараон в восьмой главе Книги Исход и Сталин во время войны делают и чувствуют одно и то же. Удивительно, но Библия объясняет нам не только то, чтó было. Она показывает, как человек, находящийся в определенном положении – в данном случае в положении деспота – действует в определенных обстоятельствах. Почему? Почему эту позицию занимает как фараон в Библии, так и Сталин в нашей стране? Да потому что и тот и другой боится Бога, чувствует, что за Богом правда, но при этом не хочет иметь с Ним, с Богом, никаких личных отношений. Он готов даже общаться с Богом, но, конечно, через посредника и только в тех случаях, пока ситуация остается для него крайне тяжелой и опасной. Как только ситуация улучшается, он от этих отношений начисто отказывается.

Библия не уводит нас от реальности, в мир чистого созерцания; нет, Библия дает нам возможность оценить реальность вокруг нас, понять, чтó происходит в нашей жизни. Поэтому, если кто-то надеется, читая Библию, забыть о жизни, которая кипит вокруг, – это ошибка. Повторяю, потому что это очень важно: Библия не уводит нас из реальности на башню из слоновой кости; Библия дает нам силы и мудрость для того, чтобы существовать внутри этой реальности, порою очень трудной и очень страшной, существовать, не теряя веры в Бога и надежды на Него.

9. Книга Исход. Гл. 8. Ст. 16–32

И сказал Господь Моисею: скажи Аарону: простри (рукою) жезл твой и ударь в персть земную, и (будут мошки на людях и на скоте и на фараоне, и в доме его и на рабах его, вся персть земная) сделается мошками по всей земле Египетской. Так они и сделали: Аарон простер руку свою с жезлом своим, и ударил в персть земную; и явились мошки на людях и на скоте. Вся персть земная сделалась мошками по всей земле Египетской. Старались также и волхвы чарами своими произвести мошек, но не могли. И были мошки на людях и на скоте. И сказали волхвы фараону: это перст Божий. Но сердце фараоново ожесточилось, и он не послушал их, как и говорил Господь. И сказал Господь Моисею: завтра встань рано, и явись пред лице фараона. Вот, он пойдет к воде, и ты скажи ему: так говорит Господь: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение (в пустыне); а если не отпустишь народа Моего, то вот, Я пошлю на тебя, и на рабов твоих, и на народ твой, и в домы твои песьих мух, и наполнятся домы Египтян песьими мухами и самая земля, на которой они живут; и отделю в тот день землю Гесем, на которой пребывает народ Мой, и там не будет песьих мух; дабы ты знал, что Я Господь (Бог) среди (всей) земли. Я сделаю разделение между народом Моим и между народом твоим. Завтра будет сие знамение (на земле). Так и сделал Господь: налетело множество песьих мух в дом фараонов, и в домы рабов его, и на всю землю Египетскую; погибала земля от песьих мух. И призвал фараон Моисея и Аарона и сказал: пойдите, принесите жертву (Господу) Богу вашему в сей земле. Но Моисей сказал: нельзя сего сделать; ибо отвратительно для Египтян жертвоприношение наше Господу, Богу нашему; если мы отвратительную для Египтян жертву станем приносить в глазах их, то не побьют ли они нас камнями? Мы пойдем в пустыню, на три дня пути, и принесем жертву Господу, Богу нашему, как скажет нам (Господь). И сказал фараон: я отпущу вас принести жертву Господу Богу вашему в пустыне; только не уходите далеко; помолитесь обо мне (Господу). Моисей сказал: вот, я выхожу от тебя, и помолюсь Господу (Богу), и удалятся песьи мухи от фараона, и от рабов его, и от народа его завтра; только фараон пусть перестанет обманывать, не отпуская народа принести жертву Господу. И вышел Моисей от фараона, и помолился Господу. И сделал Господь по слову Моисея, и удалил песьих мух от фараона, от рабов его и от народа его; не осталось ни одной. Но фараон ожесточил сердце свое и на этот раз, и не отпустил народа.

Исх 8:16–32

В сущности, мы с вами уже знаем из прошлой нашей беседы о том, чтó происходит. Фараон, видя, что правда на стороне Моисея, обнаруживая Божье присутствие в мире и понимая, что это Бог действует, когда освобождает его и его страну от очередной напасти, вместо того, чтобы принять Божью волю, всё больше и больше ожесточается. Фараону абсолютно ясна ситуация; он прекрасно понимает, что противится Богу, но не может остановиться. Чем больше и лучше он видит, что Бог на стороне Моисея, тем всё более злобным и более коварным он становится.

Десять чудес совершает Бог в Египте, десять казней посылает Он на египетский народ: вода превращается в кровь – первая казнь; жабы наполняют всю страну, заползают в дома и в постели – вторая; мошкара разводится везде и повсюду в Египте и не дает никому жить – это третья казнь; песьи мухи – четвертая; моровая язва – пятая; воспаление с нарывами, которые покрывают всю кожу у жителей, – шестая; град, который сыплется с неба и побивает хлеб и все остальные плоды, – седьмая; саранча – восьмая; тьма египетская, покрывающая всю страну, – девятая; и гибель младенцев – десятая. Повторю, однако, что дело, конечно, не в мухах и не в моровой язве, не в мошкаре и не в жабах, не в кожных болезнях с нарывами, не в граде и не в саранче и т. д. Казни могли быть и другими. Речь здесь идет о тех испытаниях, которые переживает каждый народ: и болезни, и эпидемии, и нашествия жаб, саранчи или еще какой-нибудь живности, отравляющей жизнь людей, – всё это явления, которые непременно имеют место в истории.

Наша задача, когда мы читаем Библию, не анализировать физическую природу той или иной казни, а смотреть на людей; понять: а как поступает в этой ситуации фараон, как поступают и чтó думают в этой ситуации его подданные, как ведет себя Моисей. Смотреть на людей и оценивать их поступки, их взгляды, их точки зрения.

Первый раз, поняв, что правда на стороне Моисея, фараон его призывает и говорит ему и Аарону: «Помолитесь Господу, чтоб Он удалил жаб от меня и от народа моего; и я отпущу народ принести жертву Господу»[29].Так сказал фараон в первый раз. В следующий раз, когда уже третья казнь постигает Египет, фараон говорит: «Я отпущу вас принести жертву Господу Богу вашему в пустыне; только не уходите далеко; помолитесь обо мне»[30]. Он по-прежнему просит о помощи, по-прежнему просит, чтобы о нем молился Моисей, ставит условия уже более жестокие, чем делал это в первый раз. А дальше постигает Египет восьмая казнь – саранча. Как на это реагирует фараон? Он говорит Моисею и Аарону: «Пусть будет так, Господь с вами! Я готов отпустить вас: но зачем с детьми? Видите, у вас худое намерение. Нет: пойдите одни мужчины, и совершите служение Господу, так как вы сего просили. И выгнали их от фараона»[31].

Итак, смотрите: чем дальше развивается ситуация, тем всё более и более жестокие условия ставит фараон вместо того, чтобы уступить. Такова логика деспота. Понимая, что правда не на его стороне, он всё равно не уступает, а, наоборот, становится всё более и более резким.

Когда читаешь эти главы, невольно вспоминаешь недавнюю нашу историю, невольно вспоминаешь, как советская власть, в лице ее вождей, прежде всего Сталина и Брежнева, в трудные моменты уступала и просила Церковь молиться о себе. Но как только трудности оказывались позади, так снова начинала бороться с религией, принимать антирелигиозные законы и расширять атеистическую пропаганду.

Однако мы с вами, не будучи ни египетскими фараонами, ни современными диктаторами, – мы тоже зачастую оказываемся богопротивниками, ничуть не лучше фараона. Мы тоже ожесточаемся, ожесточаемся по отношению к нашим детям, к родителям, к друзьям, к коллегам на работе. Уступая в трудные минуты и чувствуя в этот момент Божье присутствие, и чувствуя, уступив, Божью помощь и Его касание, начинаем добиваться своего, лишь только трудная ситуация оказывается позади. Требуем, чтобы наши близкие поступали так, как считаем нужным и правильным мы. Требуем этого, не стараясь понять мотивы, которые движут ими, и не желая встать, хотя бы на минуту, на их место. Мы тоже ожесточаемся так же, как фараон. Мы тоже бываем непоправимо жестокими, прекрасно понимая, что правда на стороне наших детей, или родителей, или друзей, но не на нашей. А потом удивляемся, почему не чувствуем Божьего присутствия, почему Бог, как нам кажется, оставляет нас. Да по очень простой причине: ожесточение сердца нашего всегда приводит к духовной глухоте.

Фараон именно потому оказывается абсолютно глухим, именно потому он поступает как раз так, как не следует поступать, что он ожесточается, злобствует и поэтому сквозь свою злобу и ожесточенность не слышит Бога. Так было не только с фараоном, так было с другими правителями в истории. Но так бывает часто и с нами, хотя мы вовсе не фараоны. Давайте попытаемся извлечь из прочитанного нами рассказа не только исторический, но и личный урок.

10. Книга Исход. Гл. 10. Ст. 13–29

И простер Моисей жезл свой на землю Египетскую; и Господь навел на сию землю восточный ветер, продолжавшийся весь тот день и всю ночь. Настало утро, и восточный ветер нанес саранчу. И напала саранча на всю землю Египетскую, и легла по всей стране Египетской в великом множестве; прежде не бывало такой саранчи, и после сего не будет такой. Она покрыла лице всей земли, так что земли не было видно, и поела всю траву земную и все плоды древесные, уцелевшие от града, и не осталось никакой зелени ни на деревах, ни на траве полевой во всей земле Египетской. Фараон поспешно призвал Моисея и Аарона и сказал: согрешил я пред Господом, Богом вашим, и пред вами; теперь простите грех мой еще раз, и помолитесь Господу Богу вашему, чтобы Он только отвратил от меня сию смерть. (Моисей) вышел от фараона, и помолился Господу. И воздвигнул Господь с противной стороны западный весьма сильный ветер, и он понес саранчу и бросил ее в Чермное море; не осталось ни одной саранчи во всей стране Египетской. Но Господь ожесточил сердце фараона, и он не отпустил сынов Израилевых. И сказал Господь Моисею: простри руку твою к небу, и будет тьма на земле Египетской, осязаемая тьма. Моисей простер руку свою к небу, и была густая тьма по всей земле Египетской три дня. Не видели друг друга, и никто не вставал с места своего три дня; у всех же сынов Израилевых был свет в жилищах их. Фараон призвал Моисея (и Аарона) и сказал: пойдите, совершите служение Господу, (Богу вашему), пусть только останется мелкий и крупный скот ваш, а дети ваши пусть идут с вами. Но Моисей сказал: (нет,) дай также в руки наши жертвы и всесожжения, чтобы принести Господу, Богу нашему. Пусть пойдут и стада наши с нами, не останется ни копыта; ибо из них мы возьмем на жертву Господу, Богу нашему; но доколе не придем туда, мы не знаем, что принести в жертву Господу, (Богу нашему). И ожесточил Господь сердце фараона, и он не захотел отпустить их. И сказал ему фараон: пойди от меня; берегись, не являйся более пред лице мое; в тот день, когда ты увидишь лице мое, умрешь. И сказал Моисей: как сказал ты, так и будет; я не увижу более лица твоего.

Исх 10:13–29

Итак, мы видим в этой, десятой главе Книги Исход, как над Египтом совершается восьмая и девятая казни. Сначала саранча, а потом тьма египетская: как говорит здесь Писание, я имею в виду 21-й стих, – «осязаемая тьма», или «густая тьма», как говорится в следующем, 22-м стихе. Многие комментаторы, а кроме комментаторов – в большинстве своем люди, которые жили или живут в Египте, подчеркивают, что описание тьмы египетской в десятой главе Книги Исход в высшей степени напоминает хамсин. В начале хамсина действительно Египет окутывает тьма, это бывает в конце марта. Ее создают тучи песка, которые вздымаются ветром. Тучи песка, висящего в воздухе, – не это ли есть осязаемая тьма? Не только тьма египетская, но и другое чудо напоминает нам еще одно природное явление: темно-красный, кровавый цвет воды, о котором говорит нам Библия. В начале июля вода Нила из-за появления бесчисленных инфузорий окрашивается в темно-красный цвет.

Итак, о чем же здесь идет речь – о чуде или о природном явлении? Давайте попытаемся посмотреть, чтó представляют собой все чудеса египетские: от первого – покраснения вод, превращения вод в кровь, до девятого, о котором мы читали только что, – до тьмы египетской. Итак, вода краснеет в Ниле от появления инфузорий в июле. Затем следуют второе, третье и четвертое чудеса: жабы, комары и мухи. Они действительно появляются в Египте, и иногда их бывает очень много летом и осенью. Сначала жабы, потом комары и, наконец, мухи. Пятое и шестое чудеса, чума и нарывы, – это болезни зимнего периода. Седьмое чудо, град, – явление довольно редкое, но если бывает, то почти исключительно в январе и феврале. Восьмое чудо, саранча, появляется в Египте крайне редко и всегда только в начале весны. Хамсин, на который так похоже описание тьмы египетской, возникает в конце марта, как раз ко времени Пасхи. Итак, что же получается? Чудо за чудом укладываются в календарь природы этой земли, этой страны. И, казалось бы, ничего другого.

Однако, если вы помните, один богослов постоянно говорил о том, что задача читателя Библии – смотреть на людей, на то, чтó они говорят, думают, чего они боятся, чего они хотят, и т. д. Давайте в свете этих девяти чудес посмотрим на фараона. Он болен ненавистью к Моисею и к его народу. Он хочет, чтобы они оставались его рабами; он хочет, чтобы они на него работали. И ненавидит их при этом. Ненависть делает его трусливым. И те явления природы, которые в другой ситуации он бы воспринял как нормальные, естественные, кажутся ему страшными. И саранча воспринимается как страшная трагедия, и хамсин, и появление жаб, комаров и мух летом и осенью. А до этого – покраснение вод Нила в июле. Итак, ведя борьбу с евреями в течение целого года, фараон живет в состоянии загипнотизированности страхом. Он уже не может здраво и реально оценивать то, чтó с ним и с его страной происходит. Впадая в особенно острое состояние этого страха, он начинает умолять Моисея помочь ему. И исчезают сначала жабы, потом комары, потом мухи, потом проходит чума, проходят нарывы, исчезает, наконец, саранча, как мы читали об этом в нашем последнем отрывке.

И всякий раз, когда беда уходит, жестокое сердце возвращается к своим прежним требованиям: я вас не отпущу, вы мне нужны здесь, я буду вашим хозяином, а вы – моими рабами. Но как только настигает страну новая беда, фараон вновь обращается к Моисею.

Итак, та повесть, которую мы прочитали, рассказывает нам прежде всего о том, как человек, загипнотизированный ненавистью, становится бесконечно трусливым и начинает естественные события воспринимать как что-то страшное, пугающее и наводящее ужас. Он кидается за помощью и, казалось бы, готов отказаться от своей ненависти, пока ему еще не помогли. Но как только помощь приходит, так вновь начинает торжествовать его злоба, его ненависть и его решимость угнетать. И вновь из этого состояния он впадает в страх, который приводит его к желанию просить о помощи. И затем еще и еще раз повторяется всё та же ситуация.

Человек, пока он живет под гипнозом ненависти, никогда не избавится от страха, никогда не станет свободным и никогда не услышит, чтó говорит ему Бог. Всё время он будет искать посредников и их услуг, а затем от этих услуг отказываться, как только страх будет отступать. О болезни ненависти, о самой, может быть, страшной из болезней, рассказывает здесь нам Священное Писание. Наша задача заключается в том, чтобы внимательно выслушать этот рассказ и попытаться хотя бы на одну ступеньку шагнуть выше на пути избавления от этой страшной болезни, на пути нашего с вами выздоровления.

11. Книга Исход. Гл. 12. Ст. 37–42; Гл. 13. Ст. 1–3

И отправились сыны Израилевы из Раамсеса в Сокхоф до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей. И множество разноплеменных людей вышли с ними, и мелкий и крупный скот, стадо весьма большое. И испекли они из теста, которое вынесли из Египта, пресные лепешки, ибо оно еще не вскисло, потому что они выгнаны были из Египта и не могли медлить, и даже пищи не приготовили себе на дорогу. Времени же, в которое сыны Израилевы (и отцы их) обитали в Египте (и в земле Ханаанской), было четыреста тридцать лет. По прошествии четырехсот тридцати лет, в этот самый день вышло всё ополчение Господне из земли Египетской ночью. Это – ночь бдения Господу за изведение их из земли Египетской; эта самая ночь – бдение Господу у всех сынов Израилевых в роды их.

Исх 12:37–42

И сказал Господь Моисею, говоря: освяти Мне каждого первенца, разверзающего всякие ложесна между сынами Израилевыми, от человека до скота: (потому что) Мои они. И сказал Моисей народу: помните сей день, в который вышли вы из Египта, из дома рабства: ибо рукою крепкою вывел вас Господь оттоле; и не ешьте квасного.

Исх 13:1–3

Итак, здесь, в только что прочитанном нами тексте, рассказывается о том, как народ Израилев вышел из Египта, из дома рабства, – вышел на свободу. Эта ночная дорога, это событие, имевшее место бесконечно давно, входит в историю как «ночь бдения Господу за изведение их из земли Египетской; эта самая ночь – бдение Господу у всех сынов Израилевых в роды их»[32].

Этот момент, эта ночь, это событие получают название «Пасха», что значит переход – переход от рабства к свободе, когда «рукою крепкою вывел вас Господь». Эта ночь становится прообразом другой Пасхальной ночи – той, когда Христос, воскреснув из мертвых, всё человечество «от смерти к жизни и от земли к небеси» провел, подобно Моисею.

Я напоминаю вам, что то место, которое я только что процитировал из Книги Исход, положено в основу одного из тропарей седьмой песни Пасхального канона:

Яко воистинну священная и всепразднственная, сия спасительная нощь, и светозарная, светоноснаго дне, востания сущи провозвестница: в нейже безлетный Свет из гроба плотски всем возсия.

И дальше:

Сей нареченный и святый день, един суббот царь и господь, праздников праздник и торжество есть торжеств: в оньже благословим Христа во веки.

Итак, в эту ночь народ Божий стал свободным. В эту ночь освободился он от многолетнего рабства и ушел; ушел, не зная по-настоящему куда, но только для одного: чтобы больше не быть рабом. Рабство – это не просто подчиненное состояние; рабство – это состояние очень опасное в духовном плане. Человек, который стал рабом, обладает особенной психологией. Он старается приспособиться, устроиться, обмануть и своего хозяина, и своего собрата. Он раздавлен как личность и превращен в жалкое, зависимое и завистливое, а в сущности – подлое существо. Вот о каком рабстве говорится здесь. От него, от этого ужасного состояния духа уходит народ Божий. Уходит ночью, уходит в пустыню, уходит в неизвестность, но только ради одного: чтобы быть свободным, чтобы распрямиться, вырасти, перерасти это свое страшное и отвратительное состояние.

Если мы вспомним о Тайной Вечере, которую совершил Иисус со Своими учениками, то, конечно же, очень быстро поймем, что эта Вечеря совершалась в ту самую ночь, когда Бог вывел народ Израилев из дома рабства, из Египта, на свободу. «Эта самая ночь – бдение Господу у всех сынов Израилевых в роды их». День освобождения от рабства, первая ночь свободы становится днем Тайной Вечери Христовой, становится днем и нашего освобождения от рабства, от рабства у наших страхов и слабостей, у нашей бесхарактерности и жестокости, у нашей лени и нашего эгоизма.

Люди, которые уходят из Египта, держатся друг за друга. До шестисот тысяч пеших мужчин вышли, а с ними женщины, дети, скот, потому что без домашнего скота они бы, конечно, погибли.

И все держатся друг за друга. И все друг друга опекают и поддерживают. Кажется, что очень важно нам с вами понять и почувствовать это. Потому что та ветхозаветная Пасха, которая описывается здесь, в Книге Исход, – это прообраз Церкви Христовой, это прообраз нашей с вами Пасхи, нашего освобождения от всех страхов, от всех наших слабостей, от любых проявлений нашего эгоцентризма и нашего эгоизма.

Пресный хлеб должно есть семь дней; и не должно находиться у тебя квасного хлеба, и не должно находиться у тебя квасного во всех пределах твоих.

Исх 13:7

Что значат эти слова, кроме просто ритуального предписания? Они имеют, конечно, и духовный смысл – смысл, на который нам прямо указывает апостол Павел. Квасное быстро скисает и начинает гнить, пресное сохраняется навсегда. Дрожжи в данном случае – это символ гниения. Опреснок – символ, как говорит апостол, «чистоты и истины»[33].

Когда мы порываем с узами рабства, когда мы приближаемся к свободе, очень важно избавиться от всего гнилого и разрушительного. Очень важно войти в новое состояние в чистоте и истине. Вот о чем говорит нам эта библейская история, взятая из Книги Исход.

Всё ближе и ближе продвигается народ Божий к свободе. Всё ближе и ближе тот день, когда через Моисея откроет Бог Своему народу Декалог – Десять заповедей – и призовет людей следовать им, призовет людей вырастать, благодаря этим заповедям, из слабостей своих и пороков. Будем стараться, вчитываясь в Библию, сделать этот в древности пройденный народом Божиим путь и нашим с вами путем, потому что негоже нам оставаться рабами, после того как нас освободил уже и не Моисей, а Сам Христос.

12. Книга Исход. Гл. 14. Ст. 5–20

И возвещено было царю Египетскому, что народ бежал; и обратилось сердце фараона и рабов его против народа сего, и они сказали: что это мы сделали? Зачем отпустили Израильтян, чтобы они не работали нам? (Фараон) запряг колесницу свою, и народ свой взял с собою. И взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы Египетские, и начальников над всеми ими. И ожесточил Господь сердце фараона, царя Египетского, (и рабов его), и он погнался за сынами Израилевыми; сыны же Израилевы шли под рукою высокою. И погнались за ними Египтяне, и все кони с колесницами фараона, и всадники, и всё войско его, и настигли их расположившихся у моря, при Пи-Гахирофе пред Ваал-Цефоном. Фараон приблизился, и сыны Израилевы оглянулись, и вот, Египтяне идут за ними: и весьма устрашились и возопили сыны Израилевы к Господу; и сказали Моисею: разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне? что это ты сделал с нами, выведя нас из Египта? Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав: «оставь нас, пусть мы работаем Египтянам»? Ибо лучше быть нам в рабстве у Египтян, нежели умереть в пустыне. Но Моисей сказал народу: не бойтесь, стойте, и увидите спасение Господне, которое Он соделает вам ныне; ибо Египтян, которых видите вы ныне, более не увидите во веки. Господь будет поборать за вас, а вы будьте спокойны. И сказал Господь Моисею: что ты вопиешь ко Мне? скажи сынам Израилевым, чтоб они шли. А ты подними жезл твой и простри руку твою на море, и раздели его, и пройдут сыны Израилевы среди моря по суше. Я же ожесточу сердце (фараона и всех) Египтян, и они пойдут вслед за ними. И покажу славу Мою на фараоне и на всём войске его, на колесницах его и на всадниках его. И узнают (все) Египтяне, что Я Господь, когда покажу славу Мою на фараоне, на колесницах его и на всадниках его. И двинулся Ангел Божий, шедший пред станом (сынов) Израилевых, и пошел позади их; двинулся и столп облачный от лица их и стал позади их; и вошел в средину между станом Египетским и между станом (сынов) Израилевых, и был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других и не сблизились одни с другими во всю ночь.

Исх 14:5–20

В этом месте Книги Исход описывается тот момент, когда народ Божий уже покинул Египет. Свобода уже настала. Но с этой наставшей уже свободой соединяется чувство неуверенности в том, чтó будет дальше. За ними гонятся египтяне. Итак, позади враги, раздраженные и злобные, хорошо вооруженные и беспощадные. А что впереди? Впереди воды Красного моря и полная неизвестность.

В этой ситуации люди начинают вспоминать о былом рабстве как о чем-то прекрасном и вожделенном и говорят Моисею: «Разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне? Что это ты сделал с нами, выведя нас из Египта? Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав: “оставь нас, пусть мы работаем Египтянам?” Ибо лучше быть нам в рабстве у Египтян, нежели умереть в пустыне»[34].

Так часто бывает и теперь, когда между свободой и минимумом уверенности в завтрашнем дне человек выбирает именно этот минимум уверенности в том, что завтра не будет хуже, чем сегодня.

В этой ситуации Моисею становится очень трудно. В этой ситуации Моисей оказывается в тупике. Да, он успокаивает людей и говорит им: «Не бойтесь, стойте, и увидите спасение Господне, которое Он соделает вам ныне»[35]. Но в какой-то момент начинает и Моисей отчаиваться. Об этом говорится в 15-м стихе прочитанного нами текста: «И сказал Господь Моисею: что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израилевым, чтоб они шли»[36].

Можно понять это место так: Моисей в отчаянии начинает жаловаться Богу, просить у Него помощи, чтобы Сам Бог обуздал этих израильтян, которым кажется лучше быть рабами, нежели умереть в пустыне, как говорят они. Моисей в отчаянии что-то кричит, и Бог ему отвечает: «Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израилевым, чтобы они шли». – Остановись, не волнуйся, не приходи в отчаяние, не жди помощи от Меня, потому что Я тебе и без того помогаю. Но будь уверенным в себе и скажи людям, чтобы они шли. Призови их к действию. Останови их, вопиющих и раздраженных, начинающих злиться, негодовать, бояться и приходить в отчаяние. Пусть они идут! Скажи им, чтобы они шли. Переключи их на действие.

Человек на самом деле только тогда отчаивается, человеку только тогда плохо, и только тогда он оказывается в тупике, когда бездействует. – Поверни их к делу, скажи им, чтобы они шли, и ситуация сразу изменится.

Моисей принимает решение продолжать. Он смело идет вперед, и за ним идет весь народ. И Сам Бог в столпе облачном движется вслед за всеми, охраняя и оберегая Свой народ. Этот столп для одних, для народа Божьего, освещал ночь, а для других, для египтян, которые продолжают свою погоню, делал ту же ночь особенно мрачной. Один и тот же столп облачный!

Как понять этот рассказ? Наверное, у каждого из нас есть воспоминания о чем-то подобном. Одно и то же явление кого-то пугает, а кого-то, наоборот, утешает. Одни люди радуются дождю, а другие, наоборот, от того же самого дождя грустят. Человеку, у которого сердце чисто, встреча с Богом всегда кажется радостной. И это происходит с евреями. Человеку же, сердце которого омрачено и замыслы которого дурны, встреча с Богом кажется нежелательной, опасной и, более того, губительной. Это египтяне, которые гонятся за беглецами, горя злобой и ненавистью. Для них Бог представляется кем-то опасным, потому что Он может их остановить, Он может им показать, что что-то не то они сегодня делают. Они боятся.

А евреи, похоже, уже теперь не боятся по одной только причине: потому что Господь сказал Моисею: «Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израилевым, чтобы они шли». На дело, на действие, на активность переключает Моисей своих спутников. Не просто людей, а людей абсолютно конкретных, людей, которых мы знаем по именам. Не случайно же Книга Исход начинается со слов ‹Вэ-э́ле шемóт› – «Вот имена».

Библия нам повествует не о человеке вообще, среднестатистическом человеке из сегодняшних аналитических обзоров, которые делают социологи; нет, Библия повествует нам о человеке конкретном, о человеке уникальном и неповторимом – о человеке, который не тиражируется, а каждый проживает свою собственную жизнь.

Моисей, собравший людей вокруг себя, перестраивает их на дело. Они идут вперед и поэтому уже больше не боятся. А Бог, оберегая их, движется вслед за ними. Так и с нами – со всеми без исключения, тоже неповторимыми, тоже непохожими друг на друга, потому что у каждого свое лицо и своя судьба, свое имя.

Так бывает и с нами. Если только мы активны, если только мы не сидим сложа руки, а начинаем действовать сами, Бог тут же посылает Ангела, который идет пред станом и оберегает его. Бог тут же приходит к нам Сам в столпе облачном и сопровождает нас.

13. Книга Исход. Гл. 14. Ст. 22–31; Гл. 15. Ст. 1–6

И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону. Погнались Египтяне, и вошли за ними в средину моря все кони фараона, колесницы его и всадники его. И в утреннюю стражу воззрел Господь на стан Египтян из столпа огненного и облачного, и привел в замешательство стан Египтян. И отнял колеса у колесниц их, так что они влекли их с трудом. И сказали Египтяне: побежим от Израильтян, потому что Господь поборает за них против Египтян. И сказал Господь Моисею: простри руку твою на море, и да обратятся воды на Египтян, на колесницы их и на всадников их. И простер Моисей руку свою на море, и к утру вода возвратилась в свое место; а Египтяне бежали навстречу (воде). Так потопил Господь Египтян среди моря. И вода возвратилась и покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море; не осталось ни одного из них. А сыны Израилевы прошли по суше среди моря: воды (были) им стеною по правую и (стеною) по левую сторону. И избавил Господь в день тот Израильтян из рук Египтян; и увидели (сыны) Израилевы Египтян мертвыми на берегу моря. И увидели Израильтяне руку великую, которую явил Господь над Египтянами, и убоялся народ Господа, и поверил Господу и Моисею, рабу Его. Тогда Моисей и сыны Израилевы воспели Господу песнь сию, и говорили: Пою Господу, ибо Он высоко превознесся; коня и всадника его ввергнул в море. Господь крепость моя и слава моя, Он был мне спасением. Он Бог мой, и прославлю Его; Бог отца моего, и превознесу Его. Господь муж брани, Ягве имя Ему. Колесницы фараона и войско его ввергнул Он в море, и избранные военачальники его потонули в Чермном море. Пучины покрыли их; они пошли в глубину, как камень. Десница Твоя, Господи, прославилась силою; десница Твоя, Господи, сразила врага.

Исх 14:22–15:6

Мы продолжаем чтение Книги Исход. Итак, в конце четырнадцатой главы мы читаем о том, как сыны Израилевы шли по суше среди моря. Что произошло? Как спасся народ Божий, в то время как их преследователи погибли? В древности, когда люди были много проще, наивнее и, наверное, чище, каждое слово Библии воспринималось именно так, как оно написано. Затем люди стали размышлять и пытаться понять: а что же здесь описано? Какое физическое явление имеет в виду Библия, когда рассказывает нам о том, как прошли сыны Израилевы по дну Красного моря, спасаясь от преследователей, а преследователи погибли? Физики, астрономы, биологи, геологи и т. д. выдвигают свои гипотезы. Особенно распространено было выдвижение научных гипотез на рубеже XIX и XX веков. Но и теперь иногда встречаются в литературе попытки естественнонаучными средствами, силами исторической биологии, исторической геологии истолковать, о чем же здесь идет речь.

Я не геолог и не биолог, и думается мне, что нам с вами надо попытаться пойти немножко по другой дороге. Не пытаться понять физическую природу того явления, о котором здесь говорится, а задуматься над тем, чтó ощущали в то время эти люди, бывшие вместе с Моисеем, чтó пережили они в эту ночь. Если речь идет о каком-то физическом явлении, когда по неизвестным нам сегодня причинам расступились воды моря, тогда мы можем себе представить, как они шли по каше из водорослей, рыб, ракушек, тины и ила. А если мы немножко по-другому поступим и возьмем канон Космы Маюмского, один из праздничных канонов, первый ирмос которого, как и во всяком каноне, посвящен этому событию – переходу через Чермное море, то обнаружим замечательные слова:

Яко по суху пешешествовав Израиль по бездне стопами,

гонителя фараона видя потопляема…

Византийский поэт говорит о том, что они, израильтяне, шли «по бездне стопами». Вдумайтесь в эту формулировку и вслушайтесь в нее внимательно: «по бездне стопами», «яко по суху» прошел Израиль. Меня всегда, когда я слышу эти слова, охватывает огромное волнение. Опасность безгранична, они это чувствуют и идут вперед, потому что знают, что их бережет и хранит Бог. Понимая опасность, они всё же более верят Богу, чем боятся этой опасности. И идут «по бездне стопами». Это страшно, очень страшно, но это ведет к победе.

Израильтяне не знают ни физики, ни астрономии, ни геологии, поэтому они не могут сказать, какова физическая природа того явления, которое здесь даже не описано. Они знают только одно: переход от рабства к свободе был бесконечно страшен и бесконечно опасен. Но он, этот переход, был всё же совершен. Они вышли победителями. И песнь, которую воспел Моисей и вместе с ним все остальные, те, кто были в эту ночь рядом друг с другом, – эта песнь тоже звучит как победный гимн.

Каждый канон в византийском, а значит, и в нашем богослужении – а канон обязательно поется и читается во время утрени, то есть каждый Божий день, без каких бы то ни было исключений, – итак, каждый канон начинается непременно со строфы, посвященной этому событию.

Воскресения день,

просветимся, людие.

Пасха, Господня Пасха:

от смерти бо к жизни,

и от земли к небеси,

Христос Бог нас преведе,

победную поющия[37].

От смерти к жизни проводит нас Бог, и мы воспеваем Ему победную песнь – ἐπινίκιον ᾄδοντας по-гречески[38].

Эпиникий (ἐπινίκιος) – это такая песнь, ода, которую воспевают греки в честь победителя. Пиндар и Вакхилид, знаменитые поэты, писали эпиникии. Песнь, которая звучит в начале пятнадцатой главы Книги Исход, Церковью воспринимается именно как эпиникий, как песнь победы.

Опасность была не просто велика, а безгранична, но вера в Бога оказалась сильнее, и только поэтому израильтяне вышли победителями. Вот на самом деле о чем рассказывает это место Священного Писания. И это, думается мне, значительно ценнее, чем попытка установить, о каком именно геологическом явлении здесь идет речь.

14. Книга Исход. Гл. 16. Ст. 1–17

И двинулись из Елима, и пришло всё общество сынов Израилевых в пустыню Син, что между Елимом и между Синаем, в пятнадцатый день второго месяца по выходе их из земли Египетской. И возроптало всё общество сынов Израилевых на Моисея и Аарона в пустыне. И сказали им сыны Израилевы: о, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской, когда мы сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта! ибо вывели вы нас в эту пустыню, чтобы всё собрание это уморить голодом. И сказал Господь Моисею: вот, Я одождю вам хлеб с неба; и пусть народ выходит и собирает ежедневно, сколько нужно на день, чтобы Мне испытать его, будет ли он поступать по закону Моему, или нет. А в шестый день пусть заготовляют, что принесут, и будет вдвое против того, по скольку собирают в прочие дни. И сказали Моисей и Аарон всему (обществу) сынов Израилевых: вечером узнаете вы, что Господь вывел вас из земли Египетской, и утром увидите славу Господню, ибо услышал Он ропот ваш на Господа; а мы что такое, что ропщете на нас? И сказал Моисей: узнаете, когда Господь вечером даст вам мяса в пищу, а утром хлеба досыта; ибо Господь услышал ропот ваш, который вы подняли против Него; а мы что? не на нас ропот ваш, но на Господа. И сказал Моисей Аарону: скажи всему обществу сынов Израилевых: предстаньте пред лице Господа, ибо Он услышал ропот ваш. И когда говорил Аарон ко всему обществу сынов Израилевых, то они оглянулись к пустыне, и вот, слава Господня явилась в облаке. И сказал Господь Моисею, говоря: Я услышал ропот сынов Израилевых; скажи им: вечером будете есть мясо, а поутру насытитесь хлебом, и узнаете, что Я Господь, Бог ваш. Вечером налетели перепелы, и покрыли стан, а поутру лежала роса около стана. Роса поднялась, и вот, на поверхности пустыни нечто мелкое, круповидное, мелкое, как иней на земле. И увидели сыны Израилевы, и говорили друг другу: что это? Ибо не знали, что это. И Моисей сказал им: это хлеб, который Господь дал вам в пищу. Вот что повелел Господь: собирайте его каждый по стольку, сколько ему съесть; по гомору на человека, по числу душ, сколько у кого в шатре, собирайте. И сделали так сыны Израилевы, и собрали, кто много, кто мало.

Исх 16:1–17

Мы продолжаем чтение о возвращении народа Божьего из Египта в землю обетованную, из страны рабства в землю свободы.

Итак, мы с вами, читая шестнадцатую главу Книги Исход, становимся свидетелями того, как обретшие свободу сыны Израилевы начинают роптать на Моисея и Аарона. Им по душе сытое рабство. Они прямо говорят о том, что им было спокойнее в Египте, «там, где мы сидели у котлов с мясом и ели хлеб досыта, а вы, – говорят они Моисею и Аарону, – вы вывели нас в эту пустыню, чтобы всех уморить голодом».

Итак, оказывается, что сытое рабство как-то спокойнее. В ситуации, когда ты сыт, свобода кажется не такой уж необходимой. Но когда ты голоден, тогда необходима еда. Казалось бы, общество находится в тупике. И тут на помощь приходит Бог. Бог вмешивается в историю и посылает людям минимум – манну небесную: эти странные лепешки или непонятного происхождения крупу, которая каждое утро появляется на земле. Люди собирают ее и питаются ею.

В литературе, особенно в тех книгах и статьях, которые были написаны на рубеже XIX и ХХ веков c привлечением биологии и ботаники, тщательнейшим образом рассматривается вопрос о том, что такое манна небесная с точки зрения естественнонаучной истории, с точки зрения биологии. Но, думается мне, не в этом дело, не в том, чтобы установить, какое это было растение и растение ли.

На самом деле, вне зависимости от происхождения манны, мы здесь сталкиваемся с чудом лицом к лицу. Почему? По очень простой причине: потому что Бог человеку, который оказывается в тупике, посылает, всегда посылает помощь, но по минимуму. Они получают не настоящий хлеб, а всего лишь манну. Они получают не возможность хорошо питаться, а всего лишь что-то, чтó утолит их голод. Бог посылает, но посылает очень немного, для того чтобы человек не погиб, для того чтобы у человека появилось желание выйти из тупика. Но, повторяю и подчеркиваю, покинуть этот тупик человек должен самостоятельно. Бог его поддержит, но не возьмет за руку и не выведет отсюда, как ребенка. И не будет кормить три раза в день доброкачественной пищей. Почему? Да потому, что руку помощи Бог протягивает тому, кто тонет, как Петру на море Галилейском во время бури, для того чтобы он не погиб. А дальше Петр должен принимать решения самостоятельно.

Этой самостоятельности нам очень часто не хватает. Мы всё пытаемся переложить на Бога: и ответственность, и заботу о нас.

Нам хочется, чтобы Бог работал вместо нас, а Он ждет нашего труда и нашей активности, приходя нам на помощь абсолютно реально и абсолютно видимо, но только в самом крайнем случае, только в ситуации, когда нет и не может быть никакого другого выхода. Понять это, наверное, очень важно, потому что если мы этого не поймем, то мы сами, подобно израильтянам, будем роптать и возмущаться, и в конце концов выберем сытое рабство, а не свободу. Рабство не только в политическом, но, прежде всего, в духовном плане.

Господь посылает не только манну, но и перепелов. Он накормил их мясом для начала, для того чтобы заставить человека подумать, осмотреться и принять самостоятельное решение. Но потом уже перепелá в пустыне не появляются. Бог посылает нам не конкретную материальную помощь – Он дает нам силы и укрепляет нашу решимость для того, чтобы мы начали действовать сами.

15. Книга Исход. Гл. 19. Ст. 2–9

И двинулись они из Рефидима, и пришли в пустыню Синайскую, и расположились там станом в пустыне; и расположился там Израиль станом против горы. Моисей взошел к Богу (на гору), и воззвал к нему Господь с горы, говоря: так скажи дому Иаковлеву и возвести сынам Израилевым: вы видели, что Я сделал Египтянам, и как Я носил вас (как бы) на орлиных крыльях, и принес вас к Себе. Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов; ибо Моя вся земля; а вы будете у Меня царством священников и народом святым. Вот слова, которые ты скажешь сынам Израилевым. И пришел Моисей и созвал старейшин народа, и предложил им все сии слова, которые заповедал ему Господь. И весь народ отвечал единогласно, говоря: всё, что сказал Господь, исполним (и будем послушны). И донес Моисей слова народа Господу. И сказал Господь Моисею: вот, Я приду к тебе в густом облаке, дабы слышал народ, как Я буду говорить с тобою, и поверил тебе навсегда. И Моисей объявил слова народа Господу.

Исх 19:2–9

В этой части Ветхого Завета, в девятнадцатой главе Книги Исход, описывается вера в Бога как встреча с Ним. Это не просто случайная встреча: это встреча, в результате которой возникает связь, постоянная связь между Богом и людьми, которую теперь уже разорвать очень трудно. Это слово ‹берúт› – на древнееврейском языке «связь», или «союз» – в славянской, равно и в русской, Библии переводится как «завет». Но наша задача – понять, что здесь речь идет не о завещании, которое оставляет после себя человек, умирая или уезжая куда-то далеко, быть может, навсегда; нет, завет, в библейском смысле, повторяю – ‹берúт›, – это связь, это союз, это нечто такое, чтó соединяет Бога и людей в единое целое. Плодом этой связи является святость. Святость не как сумма человеческих достоинств, а именно как результат единства между Богом и людьми, людьми и Богом.

Встреча, которая преображает жизнь людей, встреча, которая делает нас народом святым, возможна, как говорит об этом Священное Писание, там, где ничего нет – в пустыне. Бог уводит людей в пустыню. Здесь не только нет ничего, но и быть ничего не может, кроме раскаленного песка и беспощадных солнечных лучей днем и пронзительного холода, от которого некуда скрыться, ночью. Повторяю и подчеркиваю: днем здесь некуда скрыться от солнца, ночью здесь негде спрятаться от холода. Здесь, в пустыне, можно блуждать годами и так никого и не встретить. Само русское слово «пустыня» прекрасно объясняет нам, что это такое: здесь всё пусто, здесь нет ничего, здесь нет никого, здесь царит какая-то особая атмосфера, которой больше нет и не может быть нигде. И эта невозможная встреча, встреча с Тем, Кто невидим, как это ни парадоксально, происходит именно в пустыне.

Я напомню вам, как говорит о Боге апостол Павел в Первом послании к Тимофею:

…единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может. Ему честь и держава вечная!

1 Тим 6:15–16

Итак, Бога не только не видел никто, но никто Его и не может увидеть. Однако встреча с Ним происходит, и происходит именно там, где невозможно увидеть вообще ничего, потому что в пустыне вообще ничего нет. Бог является человеку в Своей невидимости. Бог является человеку, открывая Себя ему полностью и при этом оставаясь недоступным взгляду. Облако, в котором является Бог Моисею, символизирует именно эту Его невидимость. Невидимость, которую, однако, мы видим. Невидимость, которая, однако, приближается к нам и становится среди нас. Трудно понять и постигнуть этот парадокс, но Он, Бог невидимый, может быть к нам так близок, как никто другой. Встреча с Богом, когда она происходит, преображает нашу жизнь. Мы загораемся, вспыхиваем. Сердца наши начинают гореть, как об этом говорят ученики Иисусовы в двадцать четвертой главе Евангелия от Луки.

Есть древний церковный обычай ставить свечи перед иконой или перед распятием в песок. Этот обычай сохранился в Армянской Церкви, сохранился он и у нас. И можно обнаружить иногда в византийских православных храмах и в Греции, и здесь, на Руси, свечи, поставленные в песок. Свеча, горящая над желтым песком, изображает эту встречу в пустыне. Ту самую встречу, о которой сейчас читали мы с вами. Ту самую встречу, которая оказывается возможна в своей невозможности. Бог, Которого никто не видел и увидеть не может, входит в нашу жизнь и полностью открывается нам, растворяясь среди нас, как растворяется облако.

16. Книга Исход. Гл. 19. Ст. 24–25; Гл. 20. Ст. 1–18

Господь сказал ему [Моисею]: пойди, сойди, потом взойди ты и с тобою Аарон; а священники и народ да не порываются восходить к Господу, чтобы (Господь) не поразил их. И сошел Моисей к народу, и пересказал ему.

Исх 19:24–25

И изрек Бог (к Моисею) все слова сии, говоря:

Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства.

Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим.

Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои.

Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно.

Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай, и делай (в них) всякие дела твои; а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни (вол твой, ни осёл твой, ни всякий) скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и всё, что в них; а в день седьмой почил. Посему благословил Господь день субботний и освятил его.

Почитай отца твоего и мать твою, (чтобы тебе было хорошо и) чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.

Не убивай.

Не прелюбодействуй.

Не кради.

Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, (ни поля его,) ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.

Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся; и, увидев то, (весь) народ отступил и стал вдали.

Исх 20:1–18

Сейчас мы прочитали, пожалуй, самые известные, с одной стороны, и, с другой стороны, самые важные, самые серьезные слова Ветхого Завета. Собственно говоря, это место – Десять заповедей, которые дал Бог Моисею, – и есть тот Закон, Тора, по которому словом «Закон» называются все первые пять или даже шесть книг Ветхого Завета. Десять заповедей, изложенные здесь, в двадцатой главе Книги Исход, будут потом повторены почти дословно в пятой главе Второзакония, будут многократно цитироваться и в других местах Ветхого Завета, в самых разных его книгах, прежде всего, в 80-м и других псалмах, – в сущности, повсюду. Десять заповедей – это сердцевина Ветхого Завета. Десять заповедей – это главное его место, которое, прежде чем весь Закон в целом был записан, столетиями люди сохраняли в памяти, знали наизусть так, как теперь знаем мы молитву «Отче наш» или «Символ веры».

К сожалению, теперь мы, зная Десять заповедей с точки зрения основного их содержания, сам этот текст зачастую наизусть не знаем. Мы воспринимаем его как что-то информативное, но не как нечто внутренне абсолютно целое. А вот мне кажется, что текст этот каждый из нас должен выучить наизусть, помнить и носить в сердце и временами вновь обращаться к нему во время молитвы. Прочитывать его благоговейно на память так же, как мы прочитываем в утренних молитвах «Верую», от начала и до конца. Потому что этот текст, Десять заповедей, – это действительно сердцевина всего Ветхого Завета.

Я, Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства.

Исх 20:2

Так начинается Десятисловие, или Декалог. Бог определяется здесь не как Творец неба и земли. О Боге как о Творце будет сказано потом, много ниже, в заповеди о субботе. Нет, здесь, в первых словах Декалога, Бог появляется перед нами как Тот, Кто освобождает, как Тот, Кто выводит из дома рабства, из тьмы к свету, из загона для скота, живя в котором человек боится исключительно того, у кого палка в руках, – на свободу. Бог освобождающий, Бог, дарующий человеку свободу и достоинство, Бог, делающий человека из просто живого существа личностью, – вот как осмысляется Бог, Сущий, Яхве в самом начале Десятисловия.

Бог и свобода. Тот, кто находится в рабстве, не в силах ни почувствовать, ни услышать Бога и Его голос.

Когда думаешь об этой первой заповеди, невольно вспоминается восьмая глава Евангелия от Иоанна, где говорит нам Иисус:

…Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики. И познаете истину, и истина сделает вас свободными.

Ему отвечали: мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь: «сделаетесь свободными»?

Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха. Но раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете.

Ин 8:31–36

Призывом к свободе звучит и первая заповедь. Именно Бог, а не кто-то другой и не что-то другое, делает нас свободными. Именно Бог дарует нам то достоинство свободной личности, благодаря которому мы и можем увидеть красоту мира вокруг нас, красоту творения, красоту бытия, и понять, что Тот, Кто нас освободил, – Он же и призвал нас к жизни из небытия. Призвал нас к действительности и к созерцанию этой действительности.

* * *

Теперь обратим особое внимание на 7-й стих в двадцатой главе Книги Исход: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно».

На эти слова мы далеко не всегда обращаем внимание, а вместе с тем здесь, в этой заповеди, содержится что-то чрезвычайно важное. Имя Божие…

Оно чудно: «Господи, Боже наш! как величественно имя Твое по всей земле!»[39]

Оно свято: «Свято и страшно имя Его!»[40] И в Песни Богородицы «Величит душа моя Господа»: «Яко сотвори мне величие Сильный, и свято имя Его»[41].

Оно благословенно: «Буди Имя Господне благословенно отныне и до века»[42].

Оно уже само по себе – святыня. Имя Бога, если хотите, – это уже Сам Бог. В древности у народа Божьего не было ни икон, ни других изображений Бога, потому что Неизобразимого нельзя изобразить. Так справедливо считали они в то время, когда Христос еще не пришел на землю и не явил в Своем человеческом лице Лик Божий. Имя Божие воспринималось во времена Ветхого Завета как святыня, как нами теперь воспринимается икона, как нами теперь воспринимается изображение креста Христова, который мы носим на груди, который мы лобызаем. Воспринималось Имя Божие в древности народом Божиим как своего рода ковчег пребывания Самого Бога.

Да, разумеется, времена изменились. У нас сегодня есть иконы, у нас сегодня есть новое представление о святыне, которого не было в древности, но Имя Божие само по себе тем не менее остается святыней и, может быть, даже еще больше стало святыней за прошедшие с того времени, как были сформулированы Десять заповедей, тысячелетия.

В древности евреи действительно старались по возможности не произносить Имени Божьего, заменять это Имя какими-то другими словами: говорить не «Бог», а «Господь», или «Он», или «Вышний», или «Всеблагой». К самому произнесению Имени Бога они старались относиться целомудренно.

Отец Александр Шмеман очень хорошо подчеркивал в своей книге «О Великом Посте», что целомудрие касается не только сексуальной сферы. Целомудрие распространяется на все стороны человеческой жизни. Именно так понимали эту добродетель святые отцы. И к произнесению Имени Божьего, к самому Имени Бога абсолютно необходимо относиться целомудренно, помнить, что это святыня.

И касается это не только тех случаев, когда мы божимся, клянемся Именем Божьим, когда мы просто восклицаем в ходе разговора: «Ах ты, Господи», – нет, это, конечно, касается значительно более серьезных моментов.

Семен Людвигович Франк, наш замечательный философ, сказал однажды (а затем эти слова повторил, безусловно, не зная о Франке и его книгах, французский священник Франсуа Варийон, а потом об этом написал в одной из своих книг Мартин Бубер, известный иудейский мыслитель) о том, что Имя Божие вообще нельзя произносить в третьем лице, что Имя Божие можно произносить, только когда обращаешься к Богу «на ты», только когда говоришь с Богом в молитве. Все эти три мыслителя – православный, католик и иудей; русский, француз и немецкий еврей – одновременно и независимо друг от друга пришли к выводу: говорить о Боге в третьем лице – это что-то вроде кощунства.

Бог ждет от нас очень личных с Ним отношений – отношений, которые уже представляют собою молитву, – а не разговоров о Нем в третьем лице, холодных и зачастую пустых, никому не нужных. Вот, наверное, где таится глубокое, настоящее, подлинное понимание этой заповеди, о которой мы размышляем, вчитываясь в слова: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно». Причем учтите, что слово «напрасно» дважды повторено в этом тексте и становится, таким образом, ключевым. Нельзя, грешно, страшно, недопустимо – напрасно произносить Имя Божие. Потому что говорить о Боге в третьем лице – нельзя.

Бог только тогда становится главным содержанием нашей жизни, когда мы и лично, и непосредственно обращаемся к Нему. «Какое мне дело, – говорит Семен Франк, – до холодного “Бога нет” атеистов, если Ты, Боже, Ты еси!» Так восклицает он по-славянски, подчеркивая этой глагольной формой, отсутствующей в современном русском языке, что Бог открывается именно в тот момент, когда мы обращаемся к Нему лично, в личных наших с Ним отношениях. Итак, та святость Имени Божьего, о которой говорит нам Ветхий завет, святость Имени Создателя, о которой повествуют псалмы Давидовы, прежде всего связана с тем, что через произнесение Имени Божьего мы вступаем с Богом в личные отношения, мы обращаемся к Нему. И выходить за пределы этих личных отношений с Богом очень опасно, потому что богословие, когда в нем не присутствует молитва, богословие с элементами холода и объективности, когда богословствуешь в кабинете за письменным столом, становится почти кощунством.

Бог ждет от нас личных, абсолютно личных с Ним отношений. И, наверное, именно об этом повествует заповедь: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно». Не судачь о Боге, а говори с Ним, с Самим, ибо Он не просто Бог, но твой Бог, не просто Творец, но твой Творец. И в завершение обращаю ваше внимание на слово «твоего»: не просто Имя Бога, но Имя Бога твоего беречь и святить призывает нас Священное Писание.

* * *

Когда мы вчитываемся в самый текст Десяти заповедей, то, в конце концов, понимаем, что содержится он в Библии не просто для того, чтобы его прочитать и запомнить по содержанию, но чтобы повторять его, как повторяют молитву. В общем, об этом говорится внутри самого Пятикнижия. В шестой главе Книги Второзакония есть такие слова:

И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем (и в душе твоей). И внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая. И навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими, и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих.

Втор 6:6–9

«Идя дорогою, и ложась и вставая», – говорится в Книге Второзакония, – нам было бы полезно повторять эти слова.

Заповеди Декалога не есть просто запреты. Эти заповеди формируют личность. Из них складывается наше человеческое «я», и потому, наверное, действительно такое большое значение имеет их повторение, их впитывание в себя.

Спаситель сравнивает Слово Божие с семенем, которое падает в сердце человеческое, там разбухает и потом дает ростки и плоды. И вот, наверное, задача всякого из нас, чтобы это семя, которое содержится в Десятисловии, упало в сердце и оттуда, изнутри нашего сердца, дало плод. А для того, чтобы слово упало в сердце, как падает семя в землю, его, конечно же, необходимо повторять.

Запреты или что-то другое? Что представляют собой те заповеди, которые дает нам Бог на горе Синай через Моисея? Да, действительно, слово «не» выглядит здесь как ключевое. В 3-м стихе – «да не будет у тебя других богов». В 4-м – «не делай себе кумира». В 5-м – «не поклоняйся им и не служи им». В 7-м – «не произноси имени Господа, Бога твоего…». В 10-м стихе о субботе – «не делай в оный день никакого дела ни ты, ни сын твой…» и т. д. Стихи с 13-го по 17-й каждый начинается с этого слова, со слова «не»: «не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не произноси, не желай».

Только первая заповедь: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства», и пятая: «Почитай отца твоего и мать твою…», – лишены этого «не». Что же это значит? Почему такую большую роль играет в Декалоге это слово? Есть точка зрения, согласно которой заповеди похожи на те наставления, которые маленькому ребенку дает его мать: «не перебегай через дорогу», «не открывай дверь незнакомым людям», «не бери в рот посторонних предметов», «не играй со спичками» и т. д. Один французский священник заметил, что когда мать наставляет ребенка самым простым вещам, на десять «не» приходится только одно наставление, в котором это «не» отсутствует. Но я думаю, что дело всё-таки не совсем в этом. Заповеди обращены не к человечеству в эпоху его младенчества или детства. Заповеди обращены к каждому из нас, и сегодня в том числе, а может быть, даже сегодня в большей степени, чем когда бы то ни было, потому что Бог с нами говорит здесь и теперь.

Думается мне, что заповеди ведут человека к тому, чтобы он научился прислушиваться к голосу своей собственной совести. Не запреты, не требования содержатся в заповедях. А именно указатель пути, идя по которому научишься прислушиваться к собственной совести и к ее голосу. И тут вспоминается, что Сократ, когда говорил о том внутреннем голосе, который он умел слышать внутри самого себя, всегда подчеркивал – об этом рассказывал Платон в «Апологии Сократа», – что этот голос его останавливал, когда он хотел сделать что-то дурное, говорил ему: «Не делай этого, не думай так», – но никогда не побуждал его ни к чему. Этот внутренний голос играл в его сердце роль некоего «шлагбаума», но ни в коем случае не движущей силы, которая бы вела к новым открытиям и указывала на то, чтó нужно делать.

Заповеди тоже выполняют роль такого «шлагбаума». И думается мне, что мудрый Сократ увидел как раз то, зачем они даны нам, эти десять удивительных заповедей Моисея. Для того чтобы тот внутренний голос, который есть наша совесть, проснулся в нас и заговорил. Заговорил в нас так же сильно, так же слышно и так же пронзительно, как говорил он в Сократе, в этом странном греческом мыслителе, которого до сих пор иногда называют совестью человечества.

Итак, Десять заповедей, Декалог Моисея есть не запреты и не рекомендации. Нет, это молитва – молитва, повторяя которую благоговейно, идя по дороге, ложась и вставая, мы учимся мало-помалу прислушиваться к голосу нашей совести.

17. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 8–11

Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай, и делай (в них) всякие дела твои; а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни (вол твой, ни осёл твой, ни всякий) скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и всё, что в них; а в день седьмой почил. Посему благословил Господь день субботний и освятил его.

Исх 20:8–11

Уже далеко не первый раз читаем мы текст Десяти заповедей или, как говорят обычно по-гречески, Декалога, вчитываясь, вдумываясь, всматриваясь в каждое слово этого удивительного Символа веры Ветхого Завета.

Когда мы размышляем об этой заповеди: «Помни день субботний», – то в центре нашего внимания всегда оказывается проблема покоя. И забывается как-то о другой половине этой заповеди, не менее важной: «Шесть дней работай и делай всякие дела твои».

Очень часто мы этим как раз пренебрегаем: мы бездельничаем, мы ленимся, мы уклоняемся от труда. Слова «шесть дней работай» ведь можно перевести на русский язык, имея в виду значение слова «работай» прежде всего как «не ленись»: не уходи от работы, не бойся ее и не считай для себя позорной. Вот об этом мы часто забываем. Забываем мы и о том, что заповедь о субботе как о дне покоя включает в себя призыв: «не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя». Ко дню субботы человек призывается с определенной целью, и вот на эту цель указывает нам второй вариант Десяти заповедей – тот, что содержится в пятой главе последней из книг Пятикнижия – Второзакония:

Наблюдай день субботний, чтобы свято хранить его, как заповедал тебе Господь, Бог твой. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему. Не делай (в оный) никакого дела, ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни раба твоя, ни вол твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который у тебя…

Втор 5:12–14

– и дальше, наверное, самое важное: «чтобы» – этот союз, как мы всегда помним со школьной скамьи, указывает на цель.

В данном случае – на цель, с которой Бог зовет нас соблюдать эту заповедь:

…чтобы отдохнул раб твой и раба твоя, (и осёл твой,) как и ты.

Втор 5:14

Не забывай о том, кто от тебя зависит, о том, кто для тебя работает или трудится под твоим началом: «чтобы отдохнул раб твой». Мы часто сами находим время для отдыха, для покоя, для безделья, но забываем о людях, которые нас окружают, забываем о том, что им тоже надо бы отдохнуть. А Бог об этом помнит. И нас призывает тоже помнить об этом: «…чтобы отдохнул раб твой и раба твоя, как и ты». Не забывай о том, что другой человек тоже устает, что ему тоже нужен покой, отпуск, нужно свободное время.

Практически от всех древневосточных культур: вавилонской, ассирийской, хеттской – остались обширные и очень подробные законы, как, например, законы Хаммурапи, вавилонского царя, жившего в XXVII веке до Рождества Христова. Так вот, если мы сравним это положение о субботе ветхозаветного закона с тем, чтó имеется в законах других стран Древнего Востока, нигде в другом месте мы не найдем этого принципа, этого требования: «чтобы отдохнул раб твой».

Бог призывает нас заботиться о людях, которые зависят от нас, которые живут вокруг нас, которые находятся и работают под нашим началом, и это одна из черт, самым резким, самым определенным образом отличающих законы Ветхого Завета от всех остальных законодательных актов, которые когда бы то ни было издавались на Древнем Востоке.

И дальше: еще один, 15-й, стих из пятой главы Книги Второзакония:

И помни, что (ты) был рабом в земле Египетской, но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею высокою, потому и повелел тебе Господь, Бог твой, соблюдать день субботний (и свято хранить его).

Втор 5:15

У тебя есть рабы, – так говорит Бог Моисею и его современникам. У нас рабов, к счастью, нет, но у нас есть люди, которые от нас в той или иной форме, в той или иной степени зависят. Помни, что и ты был таким, что и ты мог остаться в таком положении. «Но, – говорит дальше Библия, и думается мне, что на этом «но» стоит логическое ударение, – …но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею высокою». Это Бог спас тебя от рабства, поэтому относись бережно к тому, кто находится сегодня в таком же положении, в каком ты некогда был.

Грех, прежде всего, заключается в том, что мы забываем о человеке, который рядом, что мы помним о себе и не помним о другом. Да, с этого начинается грех, и против этого предупреждает нас Библия. Соблюдай день субботний, «чтобы отдохнул раб твой и раба твоя, как и ты». Удивительные слова, быть может, переворачивающие наше представление о заповедях, потому что в Катехизисах на них внимание никогда не обращается. Эта заповедь в Катехизисе всегда формулируется очень кратко: «Помни день субботний», – и всё. А на самом деле в ней содержится целая жизненная философия.

Давайте не забывать об этом. Библия вообще неисчерпаема. Сколько ни читаешь библейский текст, всё время в нем обнаруживаешь что-то новое и абсолютно неожиданное. Иногда не можешь даже понять, как успели высохнуть чернила на этой странице, – настолько новым звучит то, чтó только что прочитал.

18. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 12

Почитай отца твоего и мать твою, (чтобы тебе было хорошо и) чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.

Исх 20:12

Эта заповедь затем будет повторена в Новом Завете. Она прозвучит из уст Иисусовых в ответ на вопрос богатого юноши: «Какие должен я сохранить заповеди, чтобы наследовать жизнь вечную?»[43]. Она будет повторена и в Послании апостола Павла к Ефесянам[44]. А комментарии к ней содержатся в двух местах Книги притчей Соломона, среди прочих многочисленных мест Ветхого Завета, которые тоже можно рассматривать как комментарии к этой заповеди.

В двадцать третьей главе Книги Притчей Премудрость говорит:

Слушайся отца твоего: он родил тебя; и не пренебрегай матери твоей, когда она и состарится.

Притч 23:22

И в другом месте той же Книги Притчей:

Слушай, сын мой, наставление отца твоего, и не отвергай завета матери твоей, потому что это – прекрасный венок для головы твоей и украшение для шеи твоей.

Притч 1:8–9

Это пожелание, конечно, прекрасно, когда у человека есть возможность слушаться наставлений отца и любить свою мать, стремиться подражать родителям и быть их учеником. Это прекрасно. Но, повторяю, это только пожелание.

А есть что-то другое, нечто абсолютно необходимое – condicio sine qua non, или непременное условие. Вот это условие сформулировано в Книге Исход, в ее двадцатой главе, в числе Десяти заповедей: «Почитай отца твоего и мать твою».

Что значит слово «почитай»? Это не значит «подражай», это не значит «учись у них жить, как они живут»; нет, это значит: оказывай уважение, прислушивайся к их точке зрения и, наконец, оберегай их старость. Так, совсем немногого требует от нас заповедь. Заповедь не требует от нас подражать родителям во всём, слушаться их во всём и выполнять только их волю. Она не требует от нас быть их учениками, повторяя их жизненный путь. Нет, Бог в заповеди ждет от нас того, чтобы мы оказывали нашим родителям уважение, прислушивались к их мнению и оберегали их в старости.

Родители, как и любые люди, могут ошибаться. Это понятно. Поэтому недопустимо по отношению к ним слушаться их во всём. Это может завести человека в тупик, и в тупик очень страшный. Но так же недопустимо и невозможно относиться к ним без почтения. Относиться к родителям без почтения разрушительно и взрывоопасно.

Заповедь проводит очень четкий водораздел между необходимым и желательным. Хорошо и прекрасно, когда мы можем быть действительно учениками наших родителей, повторяя их жизненный путь. Но это далеко не всегда возможно. Поэтому Священное Писание требует от нас только возможного: уважительного к ним отношения.

И есть еще один аспект, который невозможно не затронуть в связи с этой заповедью. Не забывай есть и пить каждый день – такой заповеди нет ни в Ветхом, ни в Новом Завете. Потому что о голоде человеку напоминает его собственный желудок. Если о чем-то говорится в заповеди, это означает всего лишь, что без этой заповеди человек, быть может, и не задумается о том, чтó здесь сказано. Итак, человеку свойственно к чужим людям, особенно к старшим, относиться с уважением по целому ряду причин. Во-первых, в силу тех рудиментарных черт патриархальности, которые до сих пор сохраняются в любом обществе. В патриархальном обществе, что совершенно понятно, к старшим было принято относиться уважительно. Кроме того, человеку свойственно относиться к старшим по возрасту уважительно из чувства естественной осторожности, потому что человек, без уважения относящийся к старшему по возрасту и по положению, может оказаться в сложной ситуации. Он может оказаться в ситуации, когда его за это накажут, когда его за это лишат каких-нибудь прав, когда он за это будет, – выражаясь и в прямом, и в фигуральном смысле, – побит.

Другое дело – родители. Они любят детей и поэтому, естественно, простят детям любое к себе отношение: и грубость, и невнимательность, и хамство, и даже непорядочность. Заповедь предупреждает каждого из нас именно об этой ситуации: не иди по такому пути, он заведет тебя в тупик, относись уважительно не только к старшим по возрасту и положению, но и к своим родителям. Ты уважительно относишься к начальникам, к тем людям, от которых ты зависишь. Ты уважительно относишься к людям, потому что из неуважения к ним может проистечь для тебя какая– нибудь неприятность и даже опасная ситуация, а о родителях забываешь, потому что они, твои родители, тебе простят всё. Нельзя! Так поступать нельзя и недопустимо. Уважай не только других, уважай и собственных родителей. Хотя, в отличие от других, они от тебя не требуют уважения к себе. Вот о чем говорит эта заповедь – пятая из числа Десяти заповедей Моисеевых.

19. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 13–17

Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, (ни поля его,) ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, (ни всякого скота его,) ничего, что у ближнего твоего.

Исх 20:13–17

«Не убивай, не прелюбодействуй, не кради». Мы настолько привыкли к этим словам, что нам зачастую кажется, что в них нет ничего нового, что в них нет ничего особенного, ничего такого, что могло бы поразить и преобразить человека. И кажется это не только нам с вами.

В Евангелии[45] описывается юноша, который приходит к Иисусу, чтобы спросить Его о том, чтó делать, чтобы наследовать жизнь вечную. Христос говорит: «Соблюди заповеди». И юноша с воодушевлением спрашивает: «Какие?» Но когда слышит в ответ именно эти слова: «Не убивай, не прелюбодействуй, не кради», – он огорчается и с недоумением и разочарованием восклицает: «Но всё это я сохранил от юности моей». В этом для него как бы нет ничего нового, в этом нет ничего такого, что могло бы, по его мнению, сделать его другим. Так кажется этому юноше. Так очень часто кажется и нам с вами.

И, тем не менее, именно в этих, на первый взгляд таких простых, заповедях содержится нечто чрезвычайно важное.

Блаженный Августин говорил о том, что Десять ветхозаветных заповедей даны нам на двух таблицах. Но в них в сжатом виде содержится весь Закон и Пророки, как сказано в Евангелии.

Святой Ириней еще раньше, на заре христианской эры, писал: «Господь предписал любить Бога и научил справедливости к ближнему, чтобы человек был справедливым и достойным Бога. Так Декалогом Бог готовил человека стать Божьим другом и иметь одно сердце с ближним. Слова Декалога так же неизменны остаются и для нас, христиан. Они не только не отменены, но расширены и развиты явлением Господа во плоти».

Вот этими заповедями, со слов «Не убивай», начинается вторая половина Декалога, в которой Бог учит человека быть справедливым, учит справедливости к ближнему. И в них надо вслушаться не менее внимательно, не менее серьезно, чем в те заповеди, которые учат человека любить и почитать Бога.

Заповеди не ограничивают, наоборот, они освобождают человека. Иногда кажется, что заповеди – это запреты. И многим представляется, что в этом есть как раз очень большой смысл. Потому что родители тоже начинают учить детей с запретов. Но если мы глубже всмотримся в этот текст, то поймем, что в заповедях мы сталкиваемся не с запретами, а с чем-то другим. Скорее, их будет разумно сравнить со знаками на дороге, со знаками, которые предупреждают нас об опасности. Дорожные знаки существуют не для того, чтобы запретить что-то, быть может, хорошее, но по каким-то причинам не разрешенное.

Нет, они расставлены на дороге только по одной причине: чтобы защитить автомобилиста и его пассажиров от возможной катастрофы, чтобы спасти человеку его жизнь, чтобы не дать ему слететь в пропасть там, где опасность угрожает, но может быть преодолена. Именно эту роль выполняют заповеди.

«Поскольку в наказание за грех, – писал Ориген, – человек перешел из рая свободы в рабство этого мира, первая фраза Десятисловия, первое слово заповедей Божьих, касается свободы: “Я, Господь, Бог Твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства…”».

Бог заповедями не ограничивает, не закабаляет, а, наоборот, освобождает нас, выводит нас на свободу, защищая от тех катастроф, которые неминуемы, если мы не будем прислушиваться к заповедям, таким на первый взгляд простым, таким обычным, в которых, как многим кажется, нет ничего возвышенного, нет ничего духовного, нет ничего Божественного. В самом деле: не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не произноси ложного свидетельства и не желай чужого, – что в этом особенного? Что в этом возвышенного или духовного? На первый взгляд – ничего.

Но в этих, повторяю, очень простых заповедях воплощена любовь Божия к нам, любовь к нам Того, Который оберегает нас от опасности. Любовь Бога, Который не хочет, чтобы мы стали жертвами друг друга. Потому что все эти заповеди, нами прочитанные, регулируют наши отношения друг с другом. Здесь нет ни одной заповеди, которая бы касалась взаимоотношений человека с самим собой, с его внутренним миром. Здесь нет ни одной заповеди, которая регулировала бы внутреннюю жизнь человека. Нет, все эти заповеди касаются только одного – моего отношения с людьми вокруг, моего отношения с близкими, с друзьями, со знакомыми и незнакомыми. Это именно правила дорожного движения, но только не те, которые оберегают человека от катастрофы на шоссейной дороге, а несравненно более важные – оберегающие нас от подобного рода столкновений и катастроф на дороге жизни.

20. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 12–15

Почитай отца твоего и мать твою, (чтобы тебе было хорошо и) чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради.

Исх 20:12–15

Давайте сейчас остановимся только на двух словах из этого библейского текста: «Не убивай», или, как мы обычно говорим, используя славянский вариант этого стиха, «не убий».

Всего лишь два слова, но за ними стоит целая история не страны и не эпохи, а всего человечества: уголовные преступления, ситуации, когда один убивает другого, начиная с убийства Авеля Каином и кончая теми убийствами, которые, увы, совершаются на земле ежедневно и сегодня. Возьмите уголовную хронику в любой газете, включите телевизор, радио – и вы услышите сообщения об убийствах: об убийствах на улице, дóма, об убийствах среди преступного мира, об убийствах мирных людей, ни о чем не подозревавших, об убийствах, которые совершаются из ревности, которые совершаются маньяками, совершаются с целью грабежа или из каких-либо других соображений.

Но эта заповедь «не убий!» относится еще и к войнам – к тем страшным войнам, которые люди ведут с древнейших времен и, опять-таки, доныне. Мало того, эта заповедь относится и к геноциду, к массовому истреблению целых народов, как, например, было на территории Османской империи в 1915 году, когда турки вырезали полтора миллиона армян. До сих пор не может оправиться народ Армении, а также армянский народ по всему миру от этого страшного геноцида 1915 года. А геноцид евреев в годы Второй мировой войны? Лагеря смерти, газовые камеры и крематории. Это продолжение всё того же: тот дьявольский механизм, который был включен Каином, когда он убил Авеля, действует и поныне.

В Ветхом Завете, буквально на первых страницах Книги Бытия, содержится очень страшная фраза: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию»[46]. Угрожает ли здесь Бог убийством за убийство? Нет, конечно же, не угрожает, а предупреждает: убивая, человек включает дьявольский механизм, и этот механизм уже начинает работать сам, вне зависимости от желания того человека, который первый поднял руку на своего брата, на своего близкого или на другого, быть может, и незнакомого ему человека. Как, например, царь Эдип в греческом мифе, который, не зная, кто перед ним, убил своего отца Лая. Механизм включается, и дальше всё происходит по самому страшному сценарию. Убийство начинает умножаться. Что же делать, как противостоять этому?

Надо сказать, что ответы на этот вопрос дает Священное Писание, дают отдельные святые, прежде всего юродивые, жившие в былые времена, и, наконец, христиане сегодняшнего дня, христиане ХХ века, христиане после Освенцима.

Если же мы начнем систематически изучать христианскую мысль прошедших столетий, буквально начиная со II века, с ранних отцов Церкви, если мы начнем вчитываться в те книги, которые остались нам от христианских писателей всех веков без исключения, то увидим, что именно на этот вопрос там ответа не дается. Христианские писатели как-то старались обходить эту проблему. Вероятно, по той причине, что у них просто-напросто не было ответа на тот вопрос, который Бог ставит перед нами и перед всеми без исключения людьми, давая заповедь «не убий».

Убийства совершались вне зависимости от того, что Церковь провозгласила заповедь «не убий», взятую из Библии, своей заповедью. Вне зависимости от того, что Церковь звала к исполнению ее, всё равно совершались убийства и в темных переулках, и в домах простых людей, и во дворцах царей, и во время войн. Кровью залита история человечества, несмотря на этот мощнейший призыв к бескровным способам решения всех без исключения вопросов, который содержится в Священном Писании.

Увы! Приходится признать, что по-настоящему этот призыв Божий услышан был только в ХХ веке. Только после Освенцима и ГУЛАГа стало ясно, что не выполнить эту заповедь – невозможно. Может быть, все проблемы, все те испытания, все те тупики, в которых оказывается человек, проходя по дороге жизни, связаны с тем, что вот уже три тысячелетия человечество не в силах выполнить эту заповедь. Вот уже три с лишним тысячелетия прошло с тех пор, как прозвучала она с горы Синай, и всё равно мы убиваем друг друга. Действительно это страшно. И это привело нашу цивилизацию и к Освенциму, и к ГУЛАГу.

После Второй мировой войны, после завершения эпохи сталинизма всё-таки что-то изменилось. И Церковь сегодня говорит о необходимости предотвращать военные конфликты, любые конфликты между людьми решать мирными способами. И практически все без исключения христиане, кроме разве что людей, которые, считая себя христианами, еще всё-таки не тронуты библейским призывом, говорят о недопустимости смертной казни. Мы видели, как потрясла смертная казнь одной женщины всю Америку. Мы видели, как восстало всё христианское общество против этой жестокости техасского губернатора. Это было в 1998 году. Если бы она была приговорена к смерти двадцать или тридцать лет назад, об этом бы еще никто не задумался так серьезно.

Сегодня ситуация изменилась. И представляется мне, что именно на путях реализации заповеди «не убий» возможно строительство нашего христианского будущего, возможно вхождение наше в то Царство, которое уготовано нам Богом.

Если же мы будем и впредь оправдывать убийство, если мы будем и впредь доказывать, что есть ситуации, в которых применить силу и убить человека просто необходимо, потому что нет другого выхода, нет другого решения этого вопроса, то заведем человечество в тупик. И тупик этот будет значительно более страшным, чем можно себе это представить.

Всего лишь два слова: «не убий». За ними стоит вся история человечества и всей нашей планеты, за ними стоит и то будущее, созидать которое призывает нас Христос. Но созидать уже другими методами и другими путями, реализуя заповедь Божию, реализуя тот мощнейший призыв, который три тысячи лет назад прозвучал с горы Синай и только сейчас достигает наших сердец, только сейчас начинает осмысляться нами как, может быть, то главное, что Бог открыл людям.

21. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 1–18

И изрек Бог (к Моисею) все слова сии, говоря:

Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства.

Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим.

Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои.

Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно.

Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай, и делай (в них) всякие дела твои; а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни (вол твой, ни осёл твой, ни всякий) скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и всё, что в них; а в день седьмой почил. Посему благословил Господь день субботний и освятил его.

Почитай отца твоего и мать твою, (чтобы тебе было хорошо и) чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.

Не убивай.

Не прелюбодействуй.

Не кради.

Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, (ни поля его,) ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.

Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся; и, увидев то, (весь) народ отступил и стал вдали.

Исх 20:1–18

Я уже говорил, что Десять заповедей Моисея воспринимаются как своего рода Символ веры Ветхого Завета. Здесь, в этом тексте, в форме, с одной стороны, до предела лаконичной и вместе с тем в форме поэтической, высоко поэтической, изложено то главное, к чему зовет Бог человека.

Вера в Бога, религия – это всегда наш ответ, наш личный ответ на Божий призыв. И вот здесь, в двадцатой главе Книги Исход, этот призыв сформулирован до предела четко, до предела полно – в Десяти заповедях, в так называемом Декалоге. Не случайно, наверное, последним словосочетанием Декалога будут два слова – «ближнего твоего». Невозможно идти к Богу, забывая о ближнем. Невозможно стать праведником, исключив из своей жизни то, что касается ближнего твоего. Если мы всмотримся в пять заповедей, которыми кончается Декалог, то поймем, что те грехи, на которые здесь указывает Бог, касаются только лишь одного – наших отношений с ближними.

«Не убивай» – не наноси этот страшный вред ближнему, человеку, который оказывается рядом с тобой. Решай проблемы, да, от них нельзя уходить или убегать, – решай их, но мирными путями и мирными средствами, не с оружием в руках. Не при помощи пролития крови.

«Не прелюбодействуй» – то есть не нарушай супружеской верности, не обманывай того человека, который рядом с тобой, мужа или жену.

«Не кради» – не присваивай себе того, чтó принадлежит другому, не отнимай у другого его еду или его рубашку, его книги или его деньги, потому что воровством ты наносишь вред не себе, а ему.

«Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» – не клевещи на человека, не передавай сплетни. Не рассказывай о том, что ты о ком-то услышал, не совсем понял, как-то перетолковал и затем пустил гулять дальше по свету. Испорченный телефон сплетни всегда разрушает жизнь вокруг нас и зачастую приносит людям огромный вред.

«Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, чтó у ближнего твоего». «Не желай» – этот призыв можно, конечно, перевести на современный русский язык, истолковать как «не завидуй». Зависть разрушает уже не того человека, которому ты завидуешь, а тебя самого. На самом деле оказывается, что есть всё-таки одна, вот эта последняя заповедь, которая касается нашего внутреннего мира. Не желай чужого, не завидуй, потому что через это желание, которое ты посеешь в своем собственном сердце, ты разрушишься сам и начнешь разрушать других. Не желай, не завидуй, не подставляй себя на место другого, чтобы потом глядеть с отчаянием на то, что у кого-то квартира лучше, или машина больше, или судьба сложилась по-другому: дома – счастье, и есть работа. А у меня ни семьи, ни работы, ни машины, и вообще я с трудом перебиваюсь с хлеба на квас.

Мне кажется иногда, что тот последний период российской истории, который пришелся на ХХ век, оказался таким тяжелым и в психологическом, и в духовном плане именно потому, что людей сознательно, через все средства массовой информации – через газеты, радио, телевидение, через книги – приучали завидовать другому, завидовать тому, у кого жизнь лучше, завидовать тому, у кого имущества больше. Это и разрушило нас.

Преподобный Серафим говорил нам: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». Но его формула действительна и наоборот: если ты погубишь себя, то вокруг тебя погибнут тысячи. Завистью ты погубишь сначала себя, а потом вокруг тебя эти тысячи и погибнут. Вот, наверное, почему эта заповедь стоúт последней. Потому что в ней речь идет о том, что, разрушая себя, человек разрушает и всех, кто его окружает.

Заповеди – не запреты. Заповедь – это то страстное пожелание, с которым обращается к нам Бог. Тот призыв, который Он адресует нам, желая видеть нас лучшими, желая нас видеть чище, добрее и ближе к Нему.

22. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 18–23

Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся; и, увидев то, (весь) народ отступил, и стал вдали. И сказали Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать; но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть. И сказал Моисей народу: не бойтесь; Бог (к вам) пришел, чтобы испытать вас и чтобы страх Его был пред лицем вашим, дабы вы не грешили. И стоял (весь) народ вдали; а Моисей вступил во мрак, где Бог. И сказал Господь Моисею: так скажи (дому Иаковлеву, и возвести) сынам Израилевым: вы видели, как Я с неба говорил вам. Не делайте предо Мною богов серебряных, или богов золотых, не делайте себе.

Исх 20:18–23

Итак, люди, собравшиеся вокруг Моисея, люди, которым Бог только что даровал Десять заповедей, не хотят видеть Бога. Они не хотят, чтобы Бог с ними говорил, и просят – я бы даже сказал, требуют – от Моисея, «чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть», «говори ты с нами». Человеку нужен посредник. Человек стремится спрятаться от Бога за спину посредника, а иногда даже за спину идола. И вот почему Бог, слыша эти слова волнующегося народа, обращается к нему со словами: «Не делайте предо Мною богов серебряных, или богов золотых, не делайте себе». Да, Я знаю вас, – говорит Бог, – вы боитесь встречи со Мной, поэтому стремитесь спрятаться, спрятаться за спину Моисея, который, как вам хочется, может стать посредником между нами. Вы хотите спрятаться, склонившись перед идолом, и таким образом он – этот кусок золота или серебра, пусть сделанный руками мастера и прекрасно обработанный, но всё равно всего лишь кусок металла, – станет таким же, но только бездушным посредником.

Ваша задача, – говорит Бог, – заключается в том, чтобы избежать прямой со Мною встречи, чтобы избежать того момента, когда мы окажемся лицом к лицу, друг перед другом, наедине друг с другом: Бог и человек, человек и Бог. Страх перед этой встречей живет в людях, и библейские тексты многократно фиксируют, многократно изображают нам этот страх.

Но наша задача заключается в том, чтобы понять природу этого страха, для того чтобы мы с вами могли его преодолеть. Потому что встреча с Богом, абсолютно личная, происходящая без каких бы то ни было посредников, необходима нам, каждому и каждой, как ничто другое. Встреча с Богом настолько изменяет человека, настолько по-новому дает ему возможность увидеть мир, что человек, ее переживший, уже больше не только не хочет, нет, просто-напросто не может жить, как жил раньше. А это очень неприятно. В большинстве своем люди не хотят расставаться со своим образом жизни, пусть даже в нем много греха и грязи, и вообще чего-то дурного или просто среднего, не хорошего и не плохого, – но расставаться с этим образом жизни им не хочется. И поэтому человек ищет способов ускользнуть от встречи с Богом. Он сам себе в этом не признается, потому что в сердце его всё-таки живет желание быть лучше. Он сам себе в этом не признается, потому что в сердце у него всё же есть любовь к Богу. Касается всё же его сердца та радость, которая охватывает человека, встречающего Бога на своем жизненном пути.

«Бог пришел к вам, – говорит Моисей своему народу. – Он пришел к вам, чтобы испытать вас»[47]. Мы должны помнить, что у слова «испытать» в Библии всегда два значения. С одной стороны, современное его значение – то есть проверить; а с другой стороны, – то значение, которое взято из реальной жизни древности, из кузнечного ремесла и вообще из того рода занятий, который касается работы с металлом, – закалить, сделать крепче. Вот что значит «испытать» – закалить. Бог пришел к вам, чтобы сделать вас крепче; Бог пришел к вам, чтобы вы боялись не тех страхов, которые выдумали сами. Бог пришел к вам, чтобы открыть вам Самого Себя и дать здоровый взгляд на мир.

Надо бояться не встречи с Ним, нет! Надо бояться того, что мы пытаемся ускользнуть от этой встречи, потому что нам слишком дороги наши пристрастия. Нам слишком дороги наша лень, наше чревоугодие, наш эгоизм, наша раздражительность, наши капризы и т. д. Всё это настолько дорого нам, что мы не хотим с этим расстаться. Понимая, что после встречи с Богом всё это нам уже будет не нужно, мы инстинктивно избегаем этой встречи. Встречи, во время которой всё это – и лень, и эгоизм, и другие разные слабости наши – просто-напросто сгорят, исчезнут из жизни. Поэтому человек, которому хочется остаться при своем уютном житье-бытье, уклоняется от встречи с Богом и ищет посредника. Бог не спешит. Бог не останавливает человека на пути этих поисков, нет, Он только призывает его к попытке, хотя бы к попытке, отказаться от идолов. И иногда этот призыв бывает нами услышан.

Человек не только во времена Адама, но и много позднее искал и до сих пор ищет способов спрятаться от Бога. Иногда эти способы находятся, но Бог ждет другого. Он ждет не прячущегося человека, а того, кто отвечает на Его, Божье, желание встречи. Задумаемся над этим еще и еще раз и поймем, что Библия в целом – это Книга о той встрече человека и Бога, которой так ждет Сам Бог и которая так нужна, так необходима всем нам.

* * *

В отличие от законов, исполнение которых обусловлено личными и общественными обстоятельствами, обусловлено ситуацией, в которой находится человек, повеления Декалога должны выполняться всеми и при любых обстоятельствах. Законы Декалога не могут быть проанализированы с точки зрения того, что в данной ситуации человек почему-либо не мог последовать этому закону, не мог его выполнить; нет, законы Декалога должны выполняться всеми и при любых обстоятельствах.

Заповеди сформулированы, главным образом, в отрицательной форме. И даже два повеления, которые изложены в форме повелительной, – о соблюдении субботы и о почтении к отцу и матери – содержат запрет. В повелении о субботе явно сказано: не делай никакого дела в субботу. А в той заповеди, где речь идет о почтении к отцу и матери, прочитывается подтекст: не злословь отца и мать, не осуждай отца и мать, не обижай отца и мать. Именно такие можно подобрать параллели из других книг Библии к этой заповеди. И когда смотришь на эти бесконечные «не» в Десяти заповедях, на эти отрицания, сразу вспоминаешь, что и Сократ, великий греческий философ, которого часто называют совестью человечества, говорил о том, что тот внутренний голос, который он слышит, часто отвращает его от дела, останавливает, запрещает ему что-то, но никогда не побуждает.

Опыт Сократа показывает, что голос совести является своего рода шлагбаумом на нашем пути, если мы делаем что-то плохое, но ни в коем случае не становится путеводной звездой. У нас должны быть другие путеводные звезды. И заповеди – это тоже своего рода такой шлагбаум, особенно во второй части Декалога, где заповеди являются категорическими повелениями. В них нет упоминания о наказаниях за нарушение, даже нет объяснения самого повеления. И поэтому, повторяю, они с точки зрения юридической вряд ли являются законами. Это что-то другое. Поучительно в этом смысле замечание одного библеиста, который показал, что последняя заповедь «не желай…» вообще не касается наших действий: она касается того желания, которое рождается в сердце. Наказывать за желание бессмысленно, поэтому заповедь дана не для того, чтобы ею руководствовались во время суда. Нет, заповедь дана нам именно как голос совести, именно как текст, вчитываясь и вслушиваясь в который можно проснуться внутренне, разбудить свою спящую совесть.

Глаголы в каждой из заповедей стоят во втором лице единственного числа, словно каждое повеление обращено конкретно к читателю: не ко всем вместе, а к каждому человеку в отдельности. Филон Александрийский отметил, когда комментировал Декалог, что выполнение повелений, которые адресованы всему обществу вместе, отдельный человек может признать неприменимым к себе, уклониться от этих повелений, сказать: это продиктовано всем, но не мне. Масса служит всегда прикрытием для индивида. Другое дело – заповеди. Каждая из них обращена к конкретному человеку. И Ветхий Завет через свой текст, и Филон Александрийский, древний его толкователь, подчеркивают важность отношений между Богом и человеком – тех отношений, которые потом Мартин Бубер, уже в ХХ веке, назовет термином «Я – Ты». Я и Ты существуют на белом свете: Я – Бог, и ты – человек; Ты – Бог, и я – человек. Каждый из нас. И только через эти личные отношения мы становимся верующими людьми. Только в этих личных отношениях мы действительно находим Бога.

Необходимо отметить то, чтó писал римский писатель Плиний Младший императору Траяну о христианах: «Они встают на заре, чтобы петь песнопения поочередно, а затем клятвенно обязуются не красть, не прелюбодействовать, не нарушать клятву». Создается впечатление, что Плиний является свидетелем того, что первые христиане в Римской империи Десять заповедей воспринимали именно как молитвенный текст – текст, отталкиваясь от которого можно пережить личную встречу с Богом, – и включали Декалог в свое богослужение, как мы теперь включаем в богослужение Символ веры. Эта очень, мне кажется, важная информация содержится у Плиния, и нам, христианам ХХ века, надо было бы к ней прислушаться, надо было бы над ней задуматься и сделать из нее определенные выводы.

23. Книга Исход. Гл. 21. Ст. 12–27

Кто ударит человека, так что он умрет, да будет предан смерти. Но если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его, то Я назначу у тебя место, куда убежать (убийце). А если кто с намерением умертвит ближнего коварно (и прибежит к жертвеннику), то и от жертвенника Моего бери

его на смерть. Кто ударит отца своего, или свою мать, того должно предать смерти. Кто украдет человека (из сынов Израилевых) и (поработив его) продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти. Кто злословит отца своего, или свою мать, того должно предать смерти.

Когда ссорятся (двое), и один человек ударит другого камнем, или кулаком, и тот не умрет, но сляжет в постель: то, если он встанет и будет выходить из дома с помощью палки, ударивший (его) не будет повинен смерти; только пусть заплатит за остановку в его работе и даст на лечение его.

А если кто ударит раба своего, или служанку свою палкою, и они умрут под рукою его, то он должен быть наказан. Но если они день или два дня переживут, то не должно наказывать его; ибо это его серебро. Когда дерутся люди, и ударят беременную женщину, и она выкинет, но не будет другого вреда, то взять с виновного пеню, какую наложит на него муж той женщины, и он должен заплатить оную при посредниках. А если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб. Если кто раба своего ударит в глаз, или служанку свою в глаз, и повредит его: пусть отпустит их на волю за глаз. И если выбьет зуб рабу своему, или рабе своей, пусть отпустит их на волю за зуб.

Исх 21:12–27

Конечно, когда читаешь этот библейский текст, охватывает странное чувство. Наказания, определяемые здесь за преступления, очень суровы. Почти каждое правонарушение карается смертью. И сразу вспоминается выражение «Драконтовы законы». Выражение это взято из греческой истории архаического периода, из истории Афин. В незапамятные времена, задолго до законодателя Солона, до реформ Клисфена, тирании Пизистрата, задолго до греко-персидских войн, был в Афинах законодатель, по имени Драконт, который установил такие суровые законы, что практически за каждое правонарушение человек должен был быть казнен.

Затем времена изменились, законы мало-помалу становились всё мягче и мягче. Возникает вопрос: почему? Так в Библии, так в греческой истории: на заре законодательства все эти законы очень суровы. Так было и в Риме; отсюда ведет историю пословица: “Dura lex, sed lex” – «Суров закон, но закон!» И вот, кажется, эта пословица и объясняет нам, в чем же всё-таки дело. Да, закон бывает суров, и временами очень суров, но закон, когда он сформулирован, – это лучше, чем просто беззаконие, чем просто кровная месть. Те библейские законы, которые мы с вами сейчас читали, как раз на то и направлены, чтобы остановить поток крови, который лился в древнейшем обществе.

«Око за око и зуб за зуб». С нашей точки зрения, принцип этот звучит очень жестоко. А с точки зрения древнего человека, этот принцип был как раз тормозом на пути мести, тормозом на пути злобы, которая приводила к тому, что человек за нанесенный ему ущерб, за убийство кого-то из его родных начинал мстить и мстил так много и так долго, как только мог. Из истории, уже не греческой, а русской, мы знаем, как княгиня Ольга, еще будучи язычницей, мстила за убийство своего мужа, князя Игоря. Погиб один князь, а Ольга сожгла все селения древлян. Такова была история человечества в древности.

Бог действует как воспитатель. Он видит, что человек еще не готов к тому, чтобы принять высокие истины. И поэтому Бог мало-помалу подводит его к тому, чтобы человек стал мягче и научился слышать Его, Божий, голос. Заповедь «не убий» уже прозвучала с высот горы Синай, но человек еще не понимает, чтó она значит, потому что он привык убивать, он привык мстить и карать своих врагов за их преступления. Он, человек этого времени, живет еще в мире Драконтовых законов.

Слова: «Если кто раба своего ударит в глаз, или служанку свою в глаз, и повредит его: пусть отпустит их на волю за глаз. И если выбьет зуб рабу своему, или рабе своей, пусть отпустит их на волю за зуб», – звучат как что-то из ряда вон выходящее, как что-то абсолютно несправедливое. С какой это стати должен я отпускать на волю моего раба или мою служанку, если я сгоряча повредил ей или ему глаз или выбил зуб? Я не хочу этого делать, я не хочу отпускать их на волю, – говорит человек. Но Бог уже требует от него именно этого.

Тебя побили, но ты не умер – так не отвечай своему обидчику убийством, не убивай его за это, остановись, – вот в чем смысл тех законов, которые мы только что прочитали. Они останавливают человека на пути той мести, которая в прошлом, в далеком прошлом, казалась естественной практически всем без исключения народам земли.

Медленно, очень медленно и сопротивляясь, идет человек по той дороге, которая ведет его к пониманию этих двух, казалось бы, очень простых слов: «Не убий!» Смертная казнь тысячелетиями казалась всем чем-то естественным. И только теперь, в ХХ веке, люди поняли, до какой степени чудовищна сама идея смертной казни.

На этой странице Библии, которую мы только что прочитали, мы видим, как воспитывает Бог человека, как Бог вкладывает в сознание человека истины, которые он сегодня в силах понять. Однако все эти истины, понятные древнему слушателю библейского текста, конечно, произносятся уже после того, как прозвучала заповедь «не убий».

Что же получается? Человек из Десятисловия, из Декалога, знает эти два слова. Он их не в силах понять и принять, но знает их. И поскольку знает, то как верующий осознает – шестым чувством, если хотите, осознает, – что убивать нельзя. Однако прислушаться к ним, жить по ним он еще не может. И вот тогда на фоне этой вечной заповеди Бог дает другие, временные законоположения, те законы, из которых потом человечество вырастет.

Не случайно слова именно из этого места Книги Исход, именно из двадцать первой главы, которую мы прочитали, повторит потом Спаситель в Своей Нагорной проповеди. Обращаясь, в сущности, к тем же людям, к которым некогда обращался Бог через Моисея, Христос скажет: «Вы слышали, чтó сказано древним…» И дальше:

Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб». А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую.

Мф 5:38–39

Вот она, новая заповедь, которая заменяет ту, древнюю, временную. Но прозвучала она из уст Иисусовых в Нагорной проповеди только тогда, когда человек смог ее если не принять, то хотя бы запомнить.

Бог – самый великий воспитатель в истории. Он медленно, заботливо и осторожно подводит человека к главному, формирует его, оставляя ему свободу. Не лепит его, как скульптор свою статую, а именно ведет по дороге жизни, потому что дорога эта такая извилистая и непростая. Но, повторяю, все эти временные законы даются только после того, как в сердце запечатлено вечное и неотменяемое, но только пока еще совсем непонятное и невыполнимое: «Не убий!»

С тех пор как были записаны законы Моисея, прошло уже три с лишним тысячи лет. Человечество прошло по долгому, трудному пути. И сегодня мы всё-таки уже можем сказать, что эти законы, сформулированные в двадцать первой главе Книги Исход, мы если не переросли полностью, то почти переросли. Слова «не убий» постепенно становятся нам понятны. Бог ведет нас по дорогам истории и, оставляя нам свободу, не покидает нас ни на минуту.

24. Книга Исход. Гл. 22. Ст. 5, 7–15, 21–27

Если кто потравит поле, или виноградник, пустив скот свой травить чужое поле, (смотря по плодам его пусть заплатит со своего поля; а если потравит всё поле), пусть вознаградит лучшим из поля своего и лучшим из виноградника своего.

Исх 22:5

Если кто отдаст ближнему на сохранение серебро или вещи, и они украдены будут из дома его, то, если найдется вор, пусть он заплатит вдвое. А если не найдется вор, пусть хозяин дома придет пред судей (и поклянется), что не простер руки своей на собственность ближнего своего. О всякой вещи спорной, о воле, об осле, об овце, об одежде, о всякой вещи потерянной, о которой кто-нибудь скажет, что она его, дело обоих должно быть доведено до судей. Кого обвинят судьи, тот заплатит ближнему своему вдвое. Если кто отдаст ближнему своему осла, или вола, или овцу, или какой другой скот на сбережение;

а он умрет, или будет поврежден, или уведен, так что никто сего не увидит: клятва пред Господом да будет между обоими в том, что взявший не простер руки своей на собственность ближнего своего; и хозяин должен принять, а тот не будет платить. А если украден будет у него, то должен заплатить хозяину его. Если же будет зверем растерзан, то пусть в доказательство представит растерзанное. За растерзанное он не платит. Если кто займет у ближнего своего скот, и он будет поврежден, или умрет, а хозяина его не было при нем, то должен заплатить. Если же хозяин его был при нем, то не должен платить. Если он взят был в наймы за деньги, то пусть и пойдет за ту цену.

Исх 22:7–15

Пришельца не притесняй, и не угнетай его; ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской. Ни вдовы, ни сироты не притесняйте. Если же ты притеснишь их, то, когда они возопиют ко Мне, Я услышу вопль их; и воспламенится гнев Мой, и убью вас мечом, и будут жены ваши вдовами, и дети ваши сиротами. Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста. Если возьмешь в залог одежду ближнего твоего, до захождения солнца возврати ее. Ибо она есть единственный покров у него; она одеяние тела его: в чем будет он спать?

Итак, когда он возопиет ко Мне, Я услышу; ибо Я милосерд.

Исх 22:21–27

«Я услышу, ибо Я милосерд!» – этими словами кончается тот фрагмент из двадцать второй главы Книги Исход. Вся эта книга, вернее, все те законы, которые в нее входят, могут быть охарактеризованы как закон, который чем-то не похож на все остальные. Если мы обратимся к памятникам древневосточной письменности, то у нас под руками окажется очень много текстов законодательного характера. Это и законы знаменитого вавилонского царя Хаммурапи, это и хеттские, и ассирийские законы. Текстов этих действительно очень много, и они в большинстве своем переведены на русский язык, и даже прокомментированы, и изданы многократно; поэтому всякий, кто хочет с ними ознакомиться, может это сделать.

Самое, наверное, полезное при чтении законов Ветхого Завета – сравнивать их с другими древневосточными законодательными актами. И вот что выясняется: что в библейских законах, в каждом из них, присутствует милосердие Божие, присутствует что-то очень личное. «Если кто потравит поле, или виноградник и повредит его полностью, пусть вознаградит, – говорится в 5-м стихе двадцать второй главы, – лучшим из поля своего и лучшим из виноградника своего». Что значит это слово «лучшее»? Это уж, во всяком случае, не законодательный термин. Это термин не для юридического текста. В текстах законов обычно предъявляются требования формального характера. А здесь это требование адресовано, скорее, совести. Здесь не говорится: отдай пять мер пшеницы, или возврати продуктов столько, сколько повреждено, причем такого же качества. Разумеется, и на иврите библейском, как на аккадском языке эпохи Хаммурапи, можно было сформулировать требования именно так. Но нет, здесь они сформулированы принципиально по-другому: отдай лучшее из того, чтó есть на поле твоем, и лучшее из того, чтó есть в винограднике твоем. Закон этот адресован именно совести человека.

А дальше, когда говорится о том, что делать в том случае, если отданные на сохранение вещи будут похищены или украдены; что делать, если отданный взаймы скот умрет, или будет поврежден, или опять-таки украден, – если мы вчитаемся в эти стихи, то увидим, что здесь речь идет о взаимоотношениях между людьми. Закон здесь не определяет штрафа или наказания; нет, закон здесь дается ради чего-то совсем другого: для того чтобы урегулировать отношения между двумя людьми, причем один по отношению к другому здесь, внутри этого, казалось бы, юридического текста, называется «ближним». Итак, текст этот только выглядит как юридический. На самом деле, он адресован нашему сердцу; повторяю и подчеркиваю, он не определяет, какой штраф надо наложить или как надо наказать виновного. Он призывает к миру друг с другом, к миру даже в тех ситуациях, когда у тебя на сердце обида, когда ты возмущен, оскорблен и обижен тем, что твой сосед или твой родственник не уберег твоих вещей, погубил твой скот или дал вору его увести и т. д.

А если мы пойдем по тексту немного дальше, то в последней его части уже почти и вовсе не чувствуется привкуса юридического языка и того духа древневосточных законов, который всё-таки местами присутствует в первой части текста, особенно в стихах с 7-го по 15-й, где речь шла о взаимоотношениях между заимодавцем и тем человеком, который взял взаймы или на сохранение серебро, или какую-то вещь, или скот, и не уберег.

Здесь ситуация совсем другая. Юридический язык вообще уходит на второй план, и Бог обращается непосредственно к сердцу человека. «Пришельца не притесняй, и не угнетай его, ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской. Ни вдовы, ни сироты не притесняйте». Вы сами были пришельцами в земле египетской… Бог призывает человека вспомнить о своей собственной судьбе и о своих собственных бедах, о бедах своего народа, для того чтобы пожалеть другого, для того чтобы протянуть другому руку помощи.

Ни вдовы, ни сироты не притесняйте, – говорит дальше Бог, обращаясь к человеку. Здесь уже от закона не остается ни тени. Здесь, если говорить о параллельных к этому месту библейских текстах, можно вспомнить в первую очередь 145-й псалом, где говорится о Боге, что Он творит суд обиженным и дает хлеб алчущим; «Господь разрешает узников; Господь отверзает очи слепым, Господь восставляет согбенных; Господь любит праведных.

Господь хранит пришельцев, поддерживает сироту и вдову»[48], – вот оно, параллельное к нашему, место.

Итак, текст, который начинался как юридический, превращается в типично библейское послание, адресованное глубинам нашего «я», нашему сердцу. Да, именно так надо научиться читать Ветхий Завет, чтобы видеть в нем не только поверхностный слой, который роднит любой ветхозаветный текст с другими памятниками древневосточной литературы, – нет, надо научиться заглядывать в его глубину, чтобы услышать то, что библеисты называют словом “message” (англ.) – библейское послание, адресованное каждому из нас.

25. Книга Исход. Гл. 23. Ст. 2–12

Не следуй за большинством на зло, и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды. И бедному не потворствуй в тяжбе его. Если найдешь вола врага твоего, или осла его, заблудившегося, приведи его к нему. Если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его; развьючь вместе с ним. Не суди превратно тяжбы бедного твоего. Удаляйся от неправды, и не умерщвляй невинного и правого; ибо Я не оправдаю беззаконника. Даров не принимай; ибо дары слепыми делают зрячих и превращают дело правых. Пришельца не обижай (и не притесняй его): вы знаете душу пришельца, потому что сами были пришельцами в земле Египетской. Шесть лет засевай землю твою, и собирай произведения ее; а в седьмой оставляй ее в покое, чтобы питались убогие из твоего народа, а остатками после них питались звери полевые. Так же поступай с виноградником твоим и с маслиною твоею. Шесть дней делай дела твои, а в седьмой день покойся, чтобы отдохнул вол твой и осел твой, и успокоился сын рабы твоей и пришлец.

Исх 23:2–12

Я вновь и вновь призываю вас читать законы Ветхого Завета на фоне других памятников древневосточного законодательства. Когда сравнишь эти законы с таблицей Хаммурапи на знаменитой стеле или другими древневосточными законодательными текстами, сразу увидишь ту бездну, которая отделяет эти по форме похожие тексты один от другого. Там речь идет о наказаниях за то или иное преступление, о штрафах за тот или иной проступок. Здесь речь идет об отношениях между людьми. Когда-то мать Тереза из Калькутты сказала, что Бог являет нам Себя в том, как я отношусь к тебе, ты – ко мне, и вообще в том, как мы относимся друг к другу. Эти слова ее могут быть, наверное, наилучшим комментарием к Ветхому Завету. В тех стихах, которые мы сейчас прочитали, речь идет именно об этом. Я бы даже сказал – только об этом.

Бог являет нам Себя через отношения наши друг к другу. «Не следуй за большинством на зло». Да, иногда это очень трудно, потому что, конечно, всегда проще, безопаснее и даже как-то внутренне легче стать на сторону большинства. А что будет потом? А как бороться после этого с бессонницей?

«Если найдешь вола врага твоего, или осла его, заблудившегося, приведи к нему. Если увидишь, что он упал под ношей – не оставляй, развьючь вместе с ним». Ветхий Завет призывает к нормальным, человеческим, ровным взаимоотношениям не только с друзьями, но и с врагами. Не добивай того, кто уже упал. А, наоборот, помоги ему, даже если это твой враг.

«Удаляйся от неправды. Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих». Мы сегодня любим говорить о взятках, о том, что они недопустимы, о коррупции и т. д. Здесь, в Ветхом Завете, на эту же тему сказано просто, но чрезвычайно жестко: «Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих». И дальше: «Пришельца не обижай, вы знаете душу пришельца». А поэтому – потому что здесь, среди нас, так много пришельцев было в ветхозаветные времена, а теперь беженцев и бомжей, – поэтому «шесть лет засевай землю твою и собирай произведения ее, а в седьмой год оставляй ее в покое». И вот тогда, на седьмой год, убогие будут питаться остатками после тебя. То же самое о колосках. Не собирай на поле всё до последнего колоса, оставляй колоски для бедных. Это проблема, с которой сталкивается человечество очень остро и сегодня, – проблема пришельца. На сегодняшнем языке – проблема беженцев. Она стояла уже и во времена Ветхого Завета и была решена на достаточно высоком уровне. Дай Бог нам решать ее сегодня хотя бы так же, как она решалась тогда. Давайте посмотрим: а как о том же самом говорит десятая глава Второзакония?

Господь, Бог ваш, есть Бог богов и Владыка владык, Бог великий, сильный и страшный, Который не смотрит на лица и не берет даров, Который дает суд сироте и вдове, и любит пришельца, и дает ему хлеб и одежду. Любите и вы пришельца; ибо сами были пришельцами в земле Египетской. Господа, Бога твоего, бойся, (и) Ему (одному) служи, и к Нему прилепись, и Его именем клянись. Он хвала твоя и Он Бог твой, Который сделал с тобою те великие и страшные дела, какие видели глаза твои.

Втор 10:17–21

Здесь говорится о взаимоотношениях между Богом и человеком и об отношениях людей друг к другу, в которых являет Себя Бог, в которых проявляется то главное, из чего состоит наша жизнь. Но только говорится совсем по-другому: жесткая проза Исхода во Второзаконии заменяется ритмизованными стихами, высокой религиозной поэзией. По-разному, очень по-разному, но об одном и том же говорит нам Бог в Пятикнижии, книге Закона: берегите друг друга; удаляйся от неправды; не обижай пришельца; ищи путей к человеку, если ты сам человек, чтобы не разрушить, а помочь ему, потому что только через наши отношения друг с другом являет нам Себя Бог.

Хочу особое внимание обратить на тот первый стих, с которого начинался прочитанный отрывок: «Не следуй за большинством на зло». Конечно, путь за большинством всегда легче, но Господь ждет от нас чего-то другого.

26. Книга Исход. Гл. 24. Ст. 12–18

И сказал Господь Моисею: взойди ко Мне на гору, и будь там; и дам тебе скрижали каменные, и закон и заповеди, которые Я написал для научения их. И встал Моисей с Иисусом, служителем своим, и пошел Моисей на гору Божию. А старейшинам сказал: оставайтесь здесь, доколе мы не возвратимся к вам; вот Аарон и Ор с вами; кто будет иметь дело, пусть приходит к ним. И взошел Моисей на гору; и покрыло облако гору. И слава Господня осенила гору Синай; и покрывало ее облако шесть дней, а в седьмой день (Господь) воззвал к Моисею из среды облака. Вид же славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий. Моисей вступил в средину облака, и взошел на гору; и был Моисей на горе сорок дней и сорок ночей.

Исх 24:12–18

Облако как символ, означающий тайну Божественного присутствия, постоянно встречается в книгах Ветхого Завета. Облако являет Бога и вместе с тем Его прикрывает. Облако становится завесой, которая прикрывает славу Божию от нечистых человеческих взоров. Этим подчеркивается не столько разница между людьми, сколько расстояние между Богом и человеком. Облако позволяет достигнуть Бога, не видя Его лицом к лицу, ибо «человек не может увидеть Меня и остаться в живых»[49].

Из среды облака, покрывающего гору, Бог призывает Моисея, который один может войти туда, в глубины, внутрь этого облака. С другой стороны, если облако и прикрывает славу Божию, оно вместе с тем одновременно и являет ее. «Слава Господня явилась в облаке», – говорится в Книге Исход[50].

Облако становится знаком Божьего присутствия и в Новом Завете. В облаке светлом оказываются апостолы во время Преображения Господня[51]. Из этого светлого облака слышат они голос Отца. Здесь вся та же символика, что была и в Ветхом Завете. Облако означает тайну Божественного присутствия, являя Бога, но вместе с тем Его прикрывая. Облако становится знаком Церкви, если хотите, потому что, оказываясь внутри облака, мы составляем нечто единое и целое с Богом и друг с другом. Не случайно говорится о том, что евреи «все крестились в Моисея в облаке и в море»[52]. Так пишет апостол Павел. В другом месте, говоря о святых, апостол называет их «облаком свидетелей»[53]. Облако действительно соединяет нас, но только в Боге. Облако как-то соприкасается с огнем славы Божией. Об этом читали мы сейчас в двадцать четвертой главе Книги Исход:

И слава Господня осенила гору Синай; и покрывало ее облако шесть дней, а в седьмой день (Господь) воззвал к Моисею из среды облака. Вид же славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий.

Исх 24:16–17

Огонь, который сжигает в нас всё нечистое; огонь, который очищает нас и освящает. Огонь, который порою пылает в наших сердцах; тот огонь, в котором являет Себя Бог. Помните слова евангелиста, который рассказывает о встрече с Воскресшим в Эммаусе? Апостолы, обращаясь друг к другу и обсуждая то событие, участниками которого они только что были, восклицают: «Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание?»[54].

Горение сердца – признак Божьего присутствия рядом с нами. В сущности, об этом же говорит и Христос, когда восклицает: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!»[55]. О каком огне говорит здесь Христос? Конечно, не об огне пожара и не об огне войны или вражды. Нет, Он говорит о том самом горении сердца, которого нередко нам так не хватает, без которого жизнь становится такой мрачной, такой трудной, такой безысходной.

Бог являет нам Себя в облаке, раскрываясь и скрываясь одновременно; Бог зажигает изнутри наши сердца. И тогда встреча с Ним действительно происходит. Образы Ветхого Завета, переходящие из книги в книгу, встречающиеся на его страницах повсюду, рисуют нам тот живой опыт встречи с Богом, который пережили десятки, даже сотни людей, ставших писателями библейского текста.

Библия передает нам этот живой опыт, дает нам возможность к нему прикоснуться и сделать так, чтобы этот живой опыт древних боговидцев стал, в конце концов, и нашим с вами личным опытом.

Читая Библию, мы вспоминаем моменты, нами пережитые. И нередко оказывается, что то, о чем мы только что прочитали, то, о чем мы узнали из этого библейского текста, уже известно нам из личного опыта. Если так, это говорит только о том, что опыт встречи с Богом мы уже начали переживать в нашей собственной жизни.

27. Книга Исход. Гл. 32. Ст. 1–6

Когда народ увидел, что Моисей долго не сходит с горы, то собрался к Аарону и сказал ему: встань, и сделай нам бога, который бы шел перед нами; ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось. И сказал им Аарон: выньте золотые серьги, которые в ушах ваших жен, ваших сыновей и ваших дочерей, и принесите ко мне. И весь народ вынул золотые серьги из ушей своих, и принесли к Аарону. Он взял их из рук их, и сделал из них литого тельца, и обделал его резцом. И сказали они: вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской! Увидев сие, Аарон поставил пред ним жертвенник, и провозгласил Аарон, говоря: завтра праздник Господу. На другой день они встали рано, и принесли всесожжения, и привели жертвы мирные: и сел народ есть и пить, а после встал играть.

Исх 32:1–6

Странная картина открывается нам, когда мы читаем это место Ветхого Завета. Люди, с которыми только что говорил Бог, люди, которым Он открылся через Моисея, которым Он явил Себя, вдруг неожиданно начинают почитать золотого тельца, т. е. попросту сделанного из золота быка. Невидимый Бог оказался им непонятным. Люди ищут легкого для них способа благоговения, простого по своим формам богопочитания. Такого поклонения, которое было бы им понятно, которое удовлетворило бы их и насытило в чисто психологическом плане. И вот в условиях этих поисков бога, которому легко поклоняться, появляется бык.

Появляется, разумеется, в их сознании, в их памяти, потому что быка почитают в Египте как бога. Это Апис – символ фараона и его власти. Быка почитают на Крите. Вспомните те фрески Кносского дворца, которые были открыты сэром Артуром Эвансом и теми археологами, в частности профессором Пендлбери, которые занимались раскопками на Крите в течение всей первой половины ХХ века. В критских сюжетах на стенах дворцов, во фресках, в мозаиках, наконец, в мелкой пластике, постоянно встречается бык, как ключевая фигура критской религиозности.

Наконец, бык в греческой религии становится двойником самого Зевса. Вы, конечно, помните, что у греческих богов были животные-двойники: у Афины – сова, у Диониса – козленок, а у Зевса – бык. И не случайно у его супруги Геры – корова. Таким образом, в религиозности Средиземноморья бык повсюду играет очень важную роль. И на севере, на Балканах, и на востоке, и на юге, в Египте.

Бык – это очень емкая фигура. Он символизирует, с одной стороны, и силу, бесконечную силу этого бога, который воплощается в виде быка, как Зевс, похитивший Европу. И плодовитость, потому что все мы знаем, что одного быка хватает для целого стада. Наконец, свирепость по отношению к врагам тех, кого он считает своим стадом. Бык – это свирепый защитник, благодаря присутствию которого в стаде коровы и телята не боятся.

Вот те компоненты, из которых складывается этот культ. Каждый из компонентов, в общем, действительно говорит о Боге. Да, Бог защищает Своих чад, и это мы знаем не только из древних культов, не только из культа быка, будь то на Крите, будь то у греков, на Кипре или в Передней Азии, в Египте и т. д. Нет, мы это знаем из Библии. Бог – Защитник. «Защититель мой, Боже!» – восклицаем мы в псалмах. Да, Бог обладает удивительной порождающей силой. Дух Святой мы потом назовем животворящим. И вот эта жизненная сила Бога, достаточно примитивным образом, но всё же выражается в жизнеспособности быка и в его способности к деторождению. Наконец, третий компонент – сила. «Бог сил!» – восклицаем мы, читая Священное Писание. И здесь, в этой варварской форме, но сила Божья выражена в фигуре быка.

Что же касается золота, из которого этот бык сделан, – золото всегда было и знаком, и внешним материальным выражением богатства. Бог дороже любого богатства. И это, в общем, хорошее чувство и оказывается сердцевиной того, что хотят выразить женщины в народе Божьем, когда отдают все свои драгоценности. Они вынимают из ушей серьги, которые носили долгие годы, только ради одного: чтобы им дали Бога. «Нам не нужны эти драгоценности, – говорят они, – нам нужен Бог!» Значит, опять-таки их порыв понятен, их порыв благочестив, их порыв связан с реальными поисками Бога.

Из прочитанного библейского текста и из того комментария, который я попытался предложить сейчас, можно сделать, я думаю, примерно такие выводы. Когда жажда Бога, даже самая чистая, какой была она у этих женщин-иудеянок, которых Моисей вывел из земли египетской, начинает выражаться в действиях, порывах и поисках, не связанных с личным прикосновением к Богу, встречей с Ним, когда молитва как голос из глубин моего «я» подменяется слепым поклонением, – тогда даже самый верующий человек может начать поклоняться истуканам, может стать идолопоклонником. От такой катастрофы не застрахован никто из нас, если у нас есть желание поклоняться, если в нас есть чувство благоговения перед Богом, но нет при этом личных отношений с Ним, ни от каких вещей и ни от каких обстоятельств не зависящих. Только эти личные связи, которые не основаны ни на чем, кроме как на Боге, которые не определяются предметами, людьми и т. д., – только эти связи могут спасти нас от катастрофы, от соскальзывания к идолопоклонству. В сущности, именно об этом говорит нам Христос в Нагорной проповеди, когда учит нас:

И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны. Не уподобляйтесь им; ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.

Мф 6:5–8

Мне кажется, что, вдумываясь, вчитываясь, вслушиваясь в этот текст, надо обратить внимание на то, что Иисус то обращается ко всем нам вместе во множественном числе, говоря нам «вы», то вдруг переходит на «ты». Вот в этих местах, когда Христос переходит на «ты», содержится что-то такое важное, о чем не должен забывать никто из нас, ни один, ни одна из нас всех, без исключения: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе». А дальше уже во множественном числе: «А молясь, не говорите лишнего». Представляется мне, что вот эта молитва, которая совершается в запертой комнате, наедине с Богом; молитва, в которой не участвует больше никто (это во-первых) и о которой даже не знает никто другой (это во-вторых); молитва, в которой осуществляются абсолютно личные наши отношения с Богом, ни перед кем не демонстрируемые и никому не иной раз известные, – она и есть то, чтó нас может застраховать от соскальзывания в идолопоклонство. Другого способа, наверное, нет.

Этот страшный ветхозаветный рассказ о том, как, буквально в присутствии Бога, евреи, только что спасенные при переходе через Чермное море, становятся идолопоклонниками, причем становятся идолопоклонниками из самых лучших чувств, должен всё-таки, наверное, застраховать нас от подобных шагов, от подобных решений. Не случайно он попал в Ветхий Завет, запомнился и потом был записан, для того чтобы дойти до нас в составе Библии. Только личные взаимоотношения с Богом, только личная встреча, только личные, ни от кого и ни от чего не зависящие с Ним связи могут спасти нас от соскальзывания в поклонение идолам – собственной мечте или иным человеческим конструкциям.

28. Книга Исход. Гл. 33. Ст. 12–23

Моисей сказал Господу: вот, Ты говоришь мне: «веди народ сей», а не открыл мне, кого пошлешь со мною, хотя Ты сказал: «Я знаю тебя по имени, и ты приобрел благоволение в очах Моих». Итак, если я приобрел благоволение в очах Твоих, то молю: открой мне путь Твой, дабы я познал Тебя, чтобы приобрести благоволение в очах Твоих; и помысли, что сии люди Твой народ. (Господь) сказал (ему): Сам Я пойду (пред тобою), и введу тебя в покой. (Моисей) сказал Ему: если не пойдешь Ты Сам (с нами), то и не выводи нас отсюда. Ибо по чему узнать, что я и народ Твой обрели благоволение в очах Твоих? не по тому ли, когда Ты пойдешь с нами? тогда я и народ Твой будем славнее всякого народа на земле. И сказал Господь Моисею: и то, о чем ты говорил, Я сделаю; потому что ты приобрел благоволение в очах Моих, и Я знаю тебя по имени. (Моисей) сказал: покажи мне славу Твою. И сказал (Господь Моисею): Я проведу пред тобою всю славу Мою, и провозглашу имя Ягве пред тобою; и, кого помиловать, помилую, кого пожалеть, пожалею. И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе увидеть; потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. И сказал Господь: вот место у Меня: стань на этой скале. Когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы, и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду. И когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лице Мое не будет видимо (тебе).

Исх 33:12–23

Моисей хочет увидеть Бога. Он чувствует, что те отношения, к которым Бог его зовет, еще не полностью реализованы. Он понимает, что надо сделать что-то еще, чтобы почувствовать Бога так, как должно. И кажется ему, что это будет возможно, если он сумеет увидеть Бога. Но Бог, который прямо говорит Моисею о том, что тот обрел благоволение в Его очах, Бог, который прямо говорит Моисею о том, что избрал его и пойдет вместе с ним, не хочет ему, Моисею, открыть Свое лицо. Притом что, казалось бы, Моисей стал ближайшим к Богу человеком. «Лице Мое не будет видимо», – говорит Бог Моисею. А до этого, выше: «Лица Моего не можно тебе увидеть». Бог присутствует в мире и вместе с тем скрыт от людей. Бог раскрывает Свое присутствие людям и в то же время скрывается от них. Моисей уже почти понимает это, он уже почти осознал эту странную тайну Божьего присутствия в мире, но еще не совсем. Еще чего-то ему не хватает, и для этого Бог ставит его на скале и говорит: «Я пройду мимо тебя. Я практически коснусь тебя, но при этом ты не увидишь Моего лица. Я поставлю тебя в расселине скалы». И дальше – это 22-й стих тридцать третьей главы – слова, как мне представляется, самые важные в этом месте: «И покрою тебя рукою Моею». Моисей не увидит Бога, но почувствует, что Он покрывает его Своею рукой.

С нами в жизни очень часто бывает именно так. Мы чувствуем близость Господа, мы чувствуем Его присутствие в мире. Мы хотели бы пережить это присутствие неким особым образом: мы хотели бы каких-то видений, явлений, мы хотели бы, чтобы Бог так или иначе показал нам Себя, открыл нам Свое лицо.

А Бог вместо этого ведет нас совсем другим путем, Он покрывает нас Своею рукою, и мы чувствуем себя под Его десницей. Мы чувствуем, что Он прикрывает нас. Мы чувствуем, что Он где-то здесь, рядом с нами, чуть ли не за нашей спиной. Мы чувствуем, как Он закрывает нас Своею рукою, как может человек закрыть своею рукою птенца, защищая его от ветра, как закрываем мы своею рукою пламя свечи, чтобы его не задуло. Так Бог прикрывает Своею рукою каждого из нас. Вот именно об этом говорится в этом библейском чтении.

Вообще говоря, сравнение жизни человеческой и личности человеческой со свечой имеет очень древнее происхождение. Если мы попытаемся понять, зачем вообще зажигаются свечи перед иконами, то, конечно, очень быстро осознаем, что свеча, горящая перед иконой, есть символ нашей с вами личной молитвы, есть, если хотите, изображение нашего «я», нашей веры. Икона – это идеальный образ святого. Но свеча – это тоже икона, только икона, которая изображает каждого и каждую из нас, то горение, каким мы должны гореть перед лицом Божиим. И вот когда я ввожу немножко иное сравнение – сравниваю руку человеческую, защищающую свечу от ветра, чтобы ее не задуло, с рукой Божией, – мне кажется, я подхожу очень близко к тому образу, который рисует нам Библия в этом месте Книги Исход, в ее тридцать третьей главе. Бог защищает и оберегает нас. Мы чувствуем это, но не видим Его. Иной раз, только обернувшись, мы можем обнаружить в недавнем прошлом след присутствия Божьего в нашей жизни, и очень часто с нами бывает именно так. «И когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лицо Мое не будет видимо». Ты увидишь Меня сзади, ты увидишь Мой след. В минуты испытаний, порой очень тяжелых, иногда мы не чувствуем Божьего присутствия в жизни, хотя Бог именно в эти моменты закрывает нас Своею рукой. А затем, когда испытания кончаются, когда беда остается позади, оглядываясь на прошлое, мы вдруг ясно обнаруживаем в этом прошлом след Божьего присутствия, видим, что это не что-то другое, а именно Он прикрыл нас Своею рукою в нужную минуту. Оглядываясь на собственное прошлое, на прошлое наших близких и друзей, мы очень часто обнаруживаем в нем след Божьего присутствия.

И об этом тоже говорит прочитанный библейский отрывок. Мы находимся под надежной защитой, под защитой у Бога, но только не всегда об этом догадываемся, не всегда об этом помним и не всегда это чувствуем, по той простой причине, что нам, как и Моисею, хочется увидеть Бога, хочется пережить во встрече с Богом некое особенное состояние, которое не переживал никто другой. Но Бог нам этого не дает – Он нам дает нечто другое: не особенное состояние, а Свою надежную защиту, защиту, о которой мы нередко догадываемся только тогда, когда опасность остается позади.

29. Книга Исход. Гл. 34. Ст. 27–35

И сказал Господь Моисею: напиши себе слова сии, ибо в сих словах Я заключаю завет с тобою и с Израилем. И пробыл там (Моисей) у Господа сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил; и написал (Моисей) на скрижалях слова завета, десятословие. Когда сходил Моисей с горы Синая, и две скрижали откровения были в руке у Моисея при сошествии его с горы, то Моисей не знал, что лице его стало сиять лучами оттого, что Бог говорил с ним. И увидел Моисея Аарон и все сыны Израилевы, и вот, лице его сияет, и боялись подойти к нему. И призвал их Моисей, и пришли к нему Аарон и все начальники общества, и разговаривал Моисей с ними. После сего приблизились (к нему) все сыны Израилевы, и он заповедал им всё, что говорил ему Господь на горе Синае. И когда Моисей перестал разговаривать с ними, то положил на лице свое покрывало. Когда же входил Моисей пред лице Господа, чтобы говорить с Ним, тогда снимал покрывало, доколе не выходил; а выйдя пересказывал сынам Израилевым всё, что заповедано было (ему от Господа). И видели сыны Израилевы, что сияет лице Моисеево, и Моисей опять полагал покрывало на лице свое, доколе не входил говорить с Ним.

Исх 34:27–35

Господь призывает Моисея на гору Синай, на самую вершину горы, чтобы там пророк записал те слова, в которых Бог заключает завет с человеком. Слова эти мы с вами прекрасно знаем, потому что это Десятисловие, или Десять заповедей Моисеевых. Сорок дней и сорок ночей пребывает Моисей в созерцании славы Божией, записывая те слова, которые диктует ему Господь. Он не ест хлеба и не пьет воды, потому что он полностью устремлен к Богу. Этими словами о том, что он не ест и не пьет в течение всех сорока дней, древний автор рассказывает нам об устремленности Моисея к Богу, о его горении верой, о его открытости навстречу славе Божией. И вот, по прошествии сорока дней, со скрижалями завета в руках, со скрижалями, на которых написаны Десять заповедей, Моисей спускается с горы. Лицо его в этот момент сияет. Это сияние передается обычно на иконах в виде нимба вокруг головы святого. Это сияние видели мы с вами не только на гравюрах, которые иллюстрируют Книгу Исход, не только на иконах, изображающих лицо пророка Моисея и Богородицы. Нет, это сияние мы видим, когда сталкиваемся с праведниками, когда сталкиваемся с теми Божьими людьми, которые и сегодня живут среди нас. Всякому, кому довелось столкнуться с кем-то из таких людей, – а я знаю, что нас с вами, таких, у кого в жизни были эти встречи, немало, – всякому известно, что такое это сияние, которое излучают глаза, когда смотришь на такого человека, когда говоришь с ним. Так сиял отец Таврион, так сияла мать Тереза из Калькутты, так сияли многие и многие другие и сияют ныне. Но что поразительно, на что необходимо обратить особое внимание, читая Книгу Исход, – это то, что сам Моисей не знал, что «лице его стало сиять лучами оттого, что Бог говорил с ним»[56]. Окружающие люди видят сияние вокруг его лица, окружающие люди поражаются этому. А он ничего не знает. Наверное, в этом именно и заключается феномен святости, что сам святой, сам праведник и подвижник ничего не знает о том сиянии, которое исходит от него.

«Свет Христов просвещает всех!» – так восклицаем мы во время Литургии Преждеосвященных Даров, которая служится по средам и пятницам Великого поста. Свет Христов сияет в праведниках и святых, но они об этом сами ничего не знают. И когда преподобный Пимен Великий говорил своим ученикам о том, что он просто старый монах, который никогда ничего особенного не знал и не знает, и когда преподобный Серафим называл себя убогим, это делали они не из особенного чувства смирения, не потому, что так надо, что так им положено, а потому, что они сами действительно не догадывались о тех дарах, которые через них преподавал людям вокруг них Бог.

Повторяю это и подчеркиваю, потому что это чрезвычайно важно, потому что с этого, наверное, начинается настоящая святость. Сам святой ничего не знает о том сиянии, которое от него исходит. Если мы начнем пытаться убеждать святого в том, что он праведник, в том, что он подвижник, в том, что его служение нам всем необходимо, он засмеется, или улыбнется, или просто уйдет от нас, не разговаривая. Уйдет просто потому, что его сердце направлено не на собственную святость, а навстречу Богу и людям. Моисей, боговидец и пророк, говоривший с Богом, до такой степени близко подошел к славе Вседержителя, что лицо его стало отражать эту славу, сиять этой славой. Так будет потом с апостолами, так будет с мучениками и преподобными и далеких теперь уже от нас времен, и нового времени. Так будет и с теми, кого мы знали и знаем как праведников. Служение и подвиги святой совершает не ради себя самого, не ради самосовершенствования, а только для людей, которые его окружают. Для того чтобы установить связь между человеком и Богом, связь, которая потом никогда уже не прервется.

Поэт, художник или композитор, артист или мыслитель, привлекающий внимание своих слушателей, современный певец, портреты которого печатают на обложках журналы, – каждый из них раскрывает перед своим слушателем самого себя, в центре внимания слушателя оказывается его лицо, его голос. Святой же несет в себе свет Христов, как лампадка несет в себе огонь. И потому, казалось бы, в самый важный момент, в тот момент, когда святой должен оказаться в центре нашего внимания, он вдруг отходит в сторону. А там, где только что был он, оказывается Сам Христос и слава Божия, которой он сияет. Когда мы читаем Книгу Деяний апостольских, на одной странице главным героем представляется Петр, на другой – Павел, на третьей – Варнава, Иоанн, Филипп и т. д. Но когда мы вчитываемся в эту книгу, оказывается, что апостол, тот или другой, всегда стоит в стороне. В центре – Христос. Апостол стоит в центре только до той поры, пока мы не вчитались, не вслушались в текст. Как только текст нами оказывается освоен, мы понимаем, что апостол Филипп, Петр, Павел, Варнава и любой другой нас только подводит к Христу, подводит для того, чтобы затем как-то очень просто и незаметно встать рядом с нами.

Таков путь и пророка Моисея. Он не в центре внимания читателя – он несет своему народу, людям, его окружавшим, он несет нам с вами, читателям Книги Исход, свет не собственный, а Божий.

30. Книга Исход. Гл. 35. Ст. 4–35; Гл. 36

Ст. 3–6; Гл. 37. Ст. 1–2

И сказал Моисей всему обществу сынов Израилевых: вот что заповедал Господь: сделайте от себя приношения Господу; каждый по усердию пусть принесет приношение Господу, золото, серебро, медь, шерсть голубого, пурпурового и червленого цвета, и виссон (крученый), и козью шерсть, кожи бараньи красные, и кожи синие, и дерево ситтим, и елей для светильника, и ароматы для елея помазания и для благовонных курений, камень оникс и камни вставные для ефода и наперсника. И всякий из вас мудрый сердцем пусть придет и сделает всё, что повелел Господь: скинию и покров ее и верхнюю покрышку ее, крючки и брусья ее, шесты ее, столбы ее и подножия ее, ковчег и шесты его, крышку и завесу для преграды, (и завесы двора, и столбы его, и камни смарагдовые и фимиам и елей помазания), стол и шесты его и все принадлежности его, и хлебы предложения, и светильник для освещения со (всеми) принадлежностями его, и лампады его и елей для освещения, и жертвенник для курений и шесты его, и елей помазания, и благовонные курения, и завесу ко входу скинии, жертвенник всесожжения и решетку медную для него, и шесты его и все принадлежности его, умывальник и подножие его, завесы двора, столбы его и подножия их, и завесу у входа во двор, колья скинии, и колья двора и веревки их, одежды служебные для служения во святилище, и священные одежды Аарону священнику и одежды сынам его для священнодействия. И пошло всё общество сынов Израилевых от Моисея. И приходили все, которых влекло к тому сердце, и все, которых располагал дух, и приносили приношения Господу для устроения скинии собрания и для всех потребностей ее и для (всех) священных одежд. И приходили мужья с женами, и все по расположению сердца приносили кольца, серьги, перстни и привески, всякие золотые вещи, каждый, кто только хотел приносить золото Господу. И каждый, у кого была шерсть голубого, пурпурового и червленого цвета, виссон и козья шерсть, кожи бараньи красные и кожи синие, приносил их. И каждый, кто жертвовал серебро или медь, приносил сие в дар Господу; и каждый, у кого было дерево ситтим, приносил сие на всякую потребность для скинии. И все женщины, мудрые сердцем, пряли своими руками, и приносили пряжу голубого, пурпурового и червленого цвета и виссон. И все женщины, которых влекло сердце, умевшие прясть, пряли козью шерсть. Князья же приносили камень оникс и камни вставные для ефода и наперсника, также и благовония, и елей для светильника и для составления елея помазания и для благовонных курений. И все мужья и жены из сынов Израилевых, которых влекло сердце принести на всякое дело, какое Господь чрез Моисея повелел сделать, приносили добровольный дар Господу. И сказал Моисей сынам Израилевым: смотрите, Господь назначил именно Веселеила, сына Урии, сына Ора, из колена Иудина, и исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, составлять искусные ткани, работать из золота, серебра и меди, и резать камни для вставливания, и резать дерево, и делать всякую художественную работу. И способность учить других вложил в сердце его, его и Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова. Он исполнил сердце их мудростью, чтобы делать всякую работу (для святилища) резчика и искусного ткача, и вышивателя по голубой, пурпуровой, червленой и виссонной ткани, и ткачей, делающих всякую работу и составляющих искусные ткани.

Исх 35:4–35

И взяли они от Моисея все приношения, которые принесли сыны Израилевы, на (все) потребности святилища, чтобы работать. Между тем еще продолжали приносить к нему добровольные дары каждое утро. Тогда пришли все мудрые сердцем, производившие всякие работы святилища, каждый от своей работы, какою кто занимался, и сказали Моисею, говоря: народ много приносит, более нежели потребно для работ, какие повелел Господь сделать. И приказал Моисей, и объявлено было в стане, чтобы ни мужчина, ни женщина не делали уже ничего для приношения во святилище; и перестал народ приносить.

Исх 36:3–6

И сделал Веселеил ковчег из дерева ситтим; длина его два локтя с половиною, ширина его полтора локтя и высота его полтора локтя. И обложил его чистым золотом внутри и снаружи, и сделал вокруг него золотой венец.

Исх 37:1–2

В этом фрагменте из Книги Исход не случайно подробно описываются работы по строительству скинии для ковчега. Работы, в которых принимают участие все без исключения. И если мы попытаемся понять: а всё-таки какие же слова в этом тексте повторяются чаще всего, о чем здесь говорится наиболее напряженно, мы сразу увидим, что это слово «все».

Смотрите, например: «И приходили все, которых влекло к тому сердце, и все, которых располагал дух, и приносили приношения Господу для устроения скинии собрания» (глава 35, стих 21). И дальше: «И каждый, у кого была шерсть…» (стих 23); «И каждый, кто жертвовал серебро…» (стих 24); «все женщины, мудрые сердцем…» (стих 25); «все женщины, которых влекло сердце, умевшие прясть» (стих 26). В дальнейшем говорится о том, что «все мужья и жены (это стих 29) из сынов Израилевых, которых влекло сердце принести на всякое дело…», князья и т. д. Если мы внимательно вчитаемся в этот текст, прослеживая стих за стихом, пытаясь понять: а кто же участвует в этой работе, – то окажется, что в ней действительно участвуют все. Итак, именно об этом, прежде всего, повествует Библия. О том, что помещение, в котором должен будет находиться ковчег, делает не кто-то – только богатые или, наоборот, только бедные, только князья, только достойные и праведники или, наоборот, только грешники. Нет, его делают все! Это первый вывод, который можно сделать из этого библейского текста.

Второй вывод. Здесь есть еще одно ключевое слово, это слово – «сердце». «Приходили все, которых влекло к тому сердце» (стих 21); «И все женщины, которых влекло сердце» (стих 26). И если мы посмотрим содержание дальше по тексту, то увидим, что слово «сердце» повторяется здесь многократно. В работе над помещением, в котором будет находиться ковчег, участвуют не просто все, но участвуют все потому, что к этому их побуждает сердце.

Так создается странное место, в котором будет обитать Бог. Странное – потому что Бог присутствует везде, и это прекрасно известно всем и каждому. Странное – потому что Бог не имеет нужды в доме, который был бы сооружен Ему руками человеческими, потому что Он не в рукотворных храмах живет. И, тем не менее, зачем-то это место строится.

Давайте попытаемся сравнить скинию и ковчег внутри скинии с теми святилищами, которые имели у себя в своих городах другие народы. Ну, во-первых, в большинстве святилищ всё-таки центральное место занимала статуя бога. Здесь такой статуи нет, здесь, наоборот, всячески обозначается в разных местах Книги Исход и в других книгах Пятикнижия, что Бог обитает в святилище как раз там, где ничего нет, – между крыльями херувимов, где пустое пространство. Итак, значит, не для статуи Бога строится всё это, а для чего-то другого. Во-вторых, святилище строится не как дом Бога. Потому что греки, например, строили свои храмы именно как дом для бога. Святилище строится как место, с которым будет связано присутствие Божие, место, через которое присутствие Божие будет открываться. Именно эта формула есть в Библии.

И положи крышку на ковчег сверху; в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе. Там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою…

Исх 25:21–22

Итак, это место, в котором Бог будет не жить, – потому что не в рукотворных храмах живет и не требует сооружений рук человеческих, – нет, это место, через которое Бог будет открываться.

Но такие места бывали и у язычников. Τέμενος – так называется по-гречески священное место, которое может быть огорожено решеткой, забором, изгородью и т. д. для того, чтобы сюда не ступала нога человека, или для того, чтобы сюда человек заходил с особым благоговением. Но такой священный участок, τέμενος, как правило, появлялся не зависящим от людей образом. Это было либо место, на которое когда-то упал метеорит, либо место, на котором били теплые источники, или какая-то пещера, или еще что-то другое – то есть нечто естественное, природное, не зависящее от людей. Потому данное место и выбиралось в качестве священного: на него указывали не люди друг другу, а сама природа.

Здесь же ничего подобного нет. Бог не предлагает людям выбрать место на земле, территорию, на которой Он будет являться. Он предлагает людям построить ковчег, а являться Он будет над этим ковчегом – там, где ничего нет. Ковчег совсем маленький. Длина его – два локтя с половиной, ширина – полтора локтя, и высота – полтора локтя. Его в случае беды можно унести на руках, причем унести его может, в крайнем случае, даже один человек. Для этого не нужна целая группа жрецов или священников.

Мне кажется, что над этими древними текстами очень важно серьезно и долго размышлять. С ними связано библейское представление о том, как является Бог человеку и открывает Себя.

Принципиально по-новому – если сравнивать эти библейские представления о Боге с тем, чтó мы знаем из истории религий других народов той эпохи, цивилизаций, близких иудейской, цивилизаций того же Средиземноморского бассейна. Сравнение библейской религиозности с религиозностью современников евреев и тех, кто жил по тем же берегам Средиземного моря, чрезвычайно важно именно для того, чтобы понять, в чем же заключается сердцевина нашей с вами религиозности. И, завершая этот комментарий, подчеркиваю: сердцевина – в самом слове «сердце». Не случайно, в том тексте, который мы сейчас прочитали, именно слово «сердце» – сердце человеческое – является ключевым.

31. Книга Исход. Гл. 37. Ст. 1–29

И сделал Веселеил ковчег из дерева ситтим; длина его два локтя с половиной, ширина его полтора локтя и высота его полтора локтя. И обложил его чистым золотом внутри и снаружи, и сделал вокруг него золотой венец. И вылил для него четыре кольца золотых, на четырех нижних углах его: два кольца на одной стороне его и два кольца на другой стороне его. И сделал шесты из дерева ситтим, и обложил их золотом. И вложил шесты в кольца, по сторонам ковчега, чтобы носить ковчег. И сделал крышку из чистого золота; длина ее два локтя с половиною, а ширина полтора локтя. И сделал двух херувимов из золота; чеканной работы сделал их на обоих концах крышки, одного херувима с одного конца, а другого херувима с другого конца: выдавшимися из крышки сделал херувимов с обоих концов ее. И были херувимы с распростертыми вверх крыльями, и покрывали крыльями своими крышку, а лицами своими были обращены друг к другу; к крышке были лица херувимов. И сделал стол из дерева ситтим длиною в два локтя, шириною в локоть и вышиною в полтора локтя. И обложил его золотом чистым; и сделал вокруг него золотой венец. И сделал вокруг него стенки в ладонь, и сделал золотой венец у стенок его. И вылил для него четыре кольца золотых, и утвердил кольца на четырех углах, у четырех ножек его. При стенках были кольца, чтобы влагать шесты для ношения стола. И сделал шесты из дерева ситтим, и обложил их золотом, для ношения стола. Потом сделал сосуды, принадлежащие к столу: блюда, кадильницы, кружки и чаши, чтобы возливать ими, из чистого золота. И сделал светильник из золота чистого, чеканный сделал светильник; стебель его, ветви его, чашечки его, яблоки его и цветы его выходили из него. Шесть ветвей выходило из боков его: три ветви светильника из одного бока его, и три ветви светильника из другого бока его. Три чашечки были наподобие миндального цветка, яблоко и цветы на одной ветви, и три чашечки наподобие миндального цветка, яблоко и цветы на другой ветви: так на всех шести ветвях, выходящих из светильника. А на стебле светильника было четыре чашечки наподобие миндального цветка с яблоками и цветами. У шести ветвей, выходящих из него, яблоко под первыми двумя ветвями, и яблоко под вторыми двумя ветвями, и яблоко под третьими двумя ветвями. Яблоки и ветви их выходили из него; весь он был чеканный, цельный, из чистого золота. И сделал к нему семь лампад, и щипцы к нему и лотки к нему, из чистого золота. Из таланта чистого золота сделал его со всеми принадлежностями его. И сделал жертвенник курения из дерева ситтим; длина его локоть и ширина его локоть, четыреугольный, вышина его два локтя; из него выходили роги его. И обложил его чистым золотом, верх его и стороны его кругом, и роги его, и сделал к нему золотой венец вокруг. Под венцом его на двух углах его сделал два кольца золотых; с двух сторон его сделал их, чтобы вкладывать в них шесты для ношения его. Шесты сделал из дерева ситтим, и обложил их золотом. И сделал миро для священного помазания и курение благовонное, чистое, искусством составляющего масти.

Исх 37:1–29

Когда читаешь это описание, начинаешь недоумевать: а зачем оно здесь, в Ветхом Завете, в Библии, в Слове Божием? Почему, подобно тому, как это делается в каких-нибудь искусствоведческих трактатах или руководствах для мастеров, нам здесь подробнейшим образом описывают, как устраивает Веселеил ковчег и все остальные предметы, которые помещаются вокруг него в скинии? Понятно, что ковчег – это нечто совершенно особенное. Этот небольшой ящик, длиной в 125 сантиметров, шириной и высотой по 75 сантиметров, был предназначен для того, чтобы в нем хранились Десять слов, начертанных перстом Божиим на камне. Понятно, что ковчег – это совершенно особая святыня, обозначающая присутствие Божие. Если мы начнем читать Священное Писание дальше, то и в других книгах Пятикнижия, в книгах Чисел и Второзакония, а затем – в книгах Царств и в Псалтири обнаружим множество свидетельств того, как важен ковчег для духовной жизни народа Божьего. Здесь будет описываться, как переносят ковчег с места на место. Здесь будет сообщаться о том, какие чувства вызывает у людей появление ковчега – славы Израиля. Здесь будет сказано и о том, что само присутствие ковчега среди людей требует святости от каждого, кто хочет или вынужден к нему приблизиться.

Ковчег выражает суверенную свободу Бога, не дозволяющего народу овладеть Им, стать Его хозяином, но в то же время вручающего Себя народу. Ковчег завета – это главная святыня ветхозаветных людей. С ним кажется всё понятным. Его описание, составляющее, на самом деле, только самое начало тридцать седьмой главы, вполне объяснимо. Так же, как объяснимо описание херувимов, которые, изображенные на его крышке, закрывают ковчег своими крыльями, поклоняясь таким образом Богу и призывая нас к поклонению.

А вот что касается стола, что касается всего того золота, которым он обложен, колец, которые утверждены на его углах, ножек и так далее; что касается светильника, описанного здесь подробнейшим образом, во много раз более подробно, чем описан ковчег, – для чего даются все эти описания? Для чего содержат во множестве разного рода описания священных предметов тридцать восьмая и тридцать девятая главы Книги Исход? Все они наполнены очень конкретными, очень подробными описаниями абсолютно реальных, когда-то существовавших, но уже много-много веков назад утраченных вещей. Текст сохранил эти вещи после того, как они были утрачены. Текст пережил эти вещи и любую память о них, выходящую за пределы этого текста. Быть может, для того и дано здесь это описание.

Уже давно исчез ковчег завета. Его следы теряются где-то в Вавилоне во время пленения, и больше его никто никогда не видел. Исчезли все остальные предметы: и стол для хлебов предложения, и светильник, и шесты из дерева, на которых надо было носить жертвенник, носить ковчег и т. д. Всё это давным-давно утрачено. Обо всём этом, повторяю, кроме как в текстах Священного Писания, не сохранилось никакой другой памяти. Текст пережил вещь, но она, эта вещь, священный предмет, продолжает до сих пор жить благодаря именно этому тексту. Ученые и богословы, археологи и историки искусства делают реконструкции и ковчега, и светильника, и жертвенника, и стола для хлебов предложения, и всех остальных описанных здесь предметов.

Существуют различные реконструкции, сделанные на бумаге, сделанные в натуральную величину, сделанные из разных, в том числе и подлинных, материалов, но всё это существует, всё это возможно только благодаря библейскому тексту. И вот кажется мне, что в тех главах Книги Исход, к чтению которых мы сейчас приступаем, есть совершенно уникальное заявление Бога о том, что текст, слово, переживает всё остальное. Любая вещь, даже самая священная, – а в те времена людям казалось, что ничего священнее ковчега представить себе невозможно, – любая вещь со временем рассыпается в прах, исчезает и теряется, включая самые большие святыни, включая те святыни, ради которых человек готов отдать свою жизнь в любое мгновение. А слово продолжает жить. И благодаря слову и в слове – и только в слове – эти святыни продолжают существовать.

Сегодняшнему человеку, как христианину, так и иудею, уже, наверное, не нужно реконструировать ковчег, воспроизводя его таким, каким он некогда был, потому что он, давно утраченный, продолжает существовать в тексте. А с текстом теперь уже не сделаешь ничего. Он растиражирован миллиардами экземпляров. Он есть и на языке оригинала, и в многочисленных переводах. Сотни и сотни библейских переводов издаются не ежегодно даже, а ежедневно. И в каждой Библии, в каждом ее экземпляре продолжают существовать и ковчег завета, и все остальные святыни, которые были сделаны некогда для скинии Веселеилом.

Вот, наверное, главное утверждение, которое содержится в тексте как тридцать седьмой главы Книги Исход, так и в следующих за ней двух главах. Текст и ничто другое, именно Слово Божие, сохраняет для нас святыню и делает ее неразрушимой. Ни войны, ни пожары, ни другие потрясения, которые могут уничтожить дерево, золото, любой предмет, не в силах уничтожить слово, всепобеждающее слово, которое у человека при всём желании не отнимешь. Пытались, действительно пытались во времена советской власти отнять у человека не только реальные, воплощенные в металле, дереве и краске, камне и в другом материале, святыни. Пытались у нас отнять и Слово Божие. Но оно, растиражированное, не может быть отнято, даже если власть поставила это своей целью. Оно побеждает любую ситуацию, оно всё равно приходит к человеку, как бы ни пытались поставить между ним и нами преграду. Оно достигает человека, оно проникает через любую стену. Оно попадало к нам на родину в годы советской власти. Будь то в багаже дипломата или в чемоданах туристов, но оно проникало к нам и достигало до нашего сердца, тогда как любые святыни, включая те самые большие святыни народа Божьего, о которых мы читали в Книге Исход, могут быть разрушены, уничтожены и утеряны.

32. Книга Исход. Гл. 39. Ст. 42–43; Гл. 40. Ст. 33–38

Как повелел Господь Моисею, так и сделали сыны Израилевы все сии работы. И увидел Моисей всю работу, и вот они сделали ее; как повелел Господь, так и сделали. И благословил их Моисей.

Исх 39:42–43

И поставил двор вокруг скинии и жертвенника, и повесил завесу в воротах двора. И так окончил Моисей дело. И покрыло облако скинию собрания, и слава Господня наполнила скинию. И не мог Моисей войти в скинию собрания, потому что осеняло ее облако, и слава Господня наполняла скинию. Когда поднималось облако от скинии, тогда отправлялись в путь сыны Израилевы во всё путешествие свое. Если же не поднималось облако, то и они не отправлялись в путь, доколе оно не поднималось. Ибо облако Господне стояло над скиниею днем, и огонь был ночью в ней пред глазами всего дома Израилева, во всё путешествие их.

Исх 40:33–38

Если мы внимательно вслушаемся в эти последние стихи Книги Исход, то увидим, что ключевое слово здесь «путь» или «путешествие». Бог ведет Свой народ по дороге жизни, по длинной и временами запутанной дороге. Он присутствует среди Своего народа и ведет его вперед. Согласно Книге Исход, народ Божий руководим столпом, принимающим двойной вид. Я возвращаюсь сейчас к тринадцатой главе Книги Исход, где говорится:

Господь же шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью.

Исх 13:21

Господь среди Своего народа находится всё время именно для того, чтобы он, народ, мог продолжать свой путь. Он защищает его от врагов, и тогда столп меняет свой вид уже не просто по облику в зависимости от времени суток, а по самому оказываемому им действию: столп «был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других»[57]. Речь здесь идет о столпе облачном и огненном, и этим показываются две стороны Божественной тайны: святость, недоступная грешнику, и близость благодати для избранных.

Любовь снимает это противоречие, навсегда исключавшее грешника из Божьего присутствия. Сосуществование облака и огня, столь дорогое для мистиков всех времен, вновь появляется в Библии и в дальнейшем: в Книге Второзакония, у Неемии, в псалмах, в Книге Премудрости Соломоновой и в других библейских текстах. Бог является человеку в облаке, в том светлом облаке, о котором потом речь будет идти в Новом Завете, в Евангелии, когда Слово Божие нам будет рассказывать о Преображении Господнем. Отец именно из облака благословляет Сына в день Его Преображения.

В Книге Исход действительно огромную роль играет слово «путь». Народ Божий, как описывается здесь, на опыте узнает, чтó значит «ходить перед Богом», ибо Сам Бог становится во главе Своего народа, чтобы пролагать путь для него. Присутствие Божие выражается в виде облака. Хождение с Богом действительно трудно. Мы знаем прекрасно, что время странствования по пустыне рассматривается как время испытания – время, когда Бог испытал Свой народ до глубины каждого сердца и когда Он исправлял Своему народу путь.

Жизнь, наверное, именно после Книги Исход стала рассматриваться как странствие, как путь, как путешествие. Не случайно же в дни Пасхи евреи отправлялись в Иерусалим – иногда в далекое путешествие, – для того чтобы, не только присутствуя в храме в праздничные дни, но, прежде всего, через саму дорогу, познать, почувствовать, испробовать на себе, чтó значит близость Божия.

Пройдут века, и это желание странствовать, потому что именно в дороге нам открывается Бог, не пропадет у святых Нового Завета. Жизнь в дороге проведут апостолы. И вот уже почти две тысячи лет странствуют христиане, из города в город, из страны в страну, пешком, зачастую не имея сменной обуви, именно так, как зовет к этому Иисус. Странствуют, подобно тому, как странствовал некогда в пустыне народ Божий. Странничество – особый феномен в христианской духовности. Мы все знаем о нем хотя бы по удивительным «Откровенным рассказам странника духовному своему отцу». Но странничество на самом деле укоренено не в средневековом благочестии, не в средневековом стремлении поклониться святыне, как иногда говорится в книгах, в которых рассматривается этот феномен. Нет! Странничество укоренено в библейском ветхозаветном представлении о пути, о дороге как о том месте, где нас встречает Бог, где Бог становится нашим Вожатым, нашим Проводником, где Бог таинственным образом присоединяется к нам и ведет, особо опекая и оберегая нас, по этой трудной дороге.

Повторяю: дорога жизни часто бывает запутанной и не вымощенной хорошим камнем, не асфальтированной, с ямами и трудными, опасными местами. Но именно там, где мы достигаем самого опасного места, – именно там нас ждет Бог, для того чтобы провести через него, уберечь, не дать нам упасть. Вероятно, вне этого стремления к дороге, вне этого стремления к путешествию души, как говорит митрополит Антоний Сурожский, нет и не может быть христианской жизни. Теперь мы знаем, что для этого странствия нет необходимости проходить пешком сотни километров, лететь куда-то далеко-далеко на самолете или ехать на поезде и автобусе. Это странствие возможно и дома, в нашей обыденной жизни. Главное, чтобы оно было. Главное, чтобы не только у ног наших, но и у души было стремление идти вперед, идти вслед за Богом, встречая Бога на дороге жизни, на дороге испытаний и радостей.

Книга Исход – это книга, которая рассказывает нам о дороге. Книга, которая ориентирует нас на путь Божий, на путь Господень, о котором потом будут проповедовать апостолы, как сообщает нам Книга Деяний. Всем, каждому и каждой, необходимо отправиться в это путешествие. Не будем от него уклоняться, будем к нему стремиться и в то же время помнить, что паломничество не требует больших затрат и преодоления далеких расстояний. Оно возможно в нашей простой ежедневной жизни.

Третья книга Моисеева: Левит

1. Книга Левит. Гл. 1. Ст. 1–3

И воззвал Господь к Моисею, и сказал ему из скинии собрания, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда кто из вас хочет принести жертву Господу, то, если из скота, приносите жертву вашу из скота крупного и мелкого. Если жертва его есть всесожжение из крупного скота, пусть принесет ее мужеского пола, без порока; пусть приведет ее к дверям скинии собрания, чтобы приобрести ему благоволение пред Господом.

Лев 1:1–3

Мы продолжаем чтение Ветхого Завета, а именно первых его пяти книг – Закона, или Пятикнижия Моисея. Мы переходим к следующему этапу: начинаем читать Книгу Левит.

«И воззвал», – с этих слов начинается третья книга Ветхого Завета. Именно эти слова: «И воззвал» – ‹Ва-йикрá›, – стали названием этой книги в иудейской традиции. В традиции христианской, которая восходит к александрийскому переводу Семидесяти, книга получила название Левит по тому содержанию, которое составляет ее основу. Речь идет о правилах жизни для тех, кто служит Богу, о жертвах и вообще о богопочитании. Коль скоро правила богопочитания вверены левитам, книга в целом в греческой традиции получает название Левит.

Для того чтобы понять смысл каждой книги Писания, надо, наверное, найти в рамках книги ключевой стих. Он иногда находится в самом начале книги, иногда спрятан где-то внутри нее, но, во всяком случае, его всегда можно обнаружить. Какой же стих будет ключевым для Книги Левит? – девятнадцатая глава, стих 2-й:

Объяви всему обществу сынов Израилевых и скажи им: святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш.

Лев 19:2

В другом варианте этот стих встречается в одиннадцатой главе Книги Левит и звучит он следующим образом:

Я Господь, Бог ваш: освящайтесь и будьте святы, ибо Я свят, и не оскверняйте душ ваших.

Лев 11:44

Затем, в сущности, этот же стих повторяется в двадцатой главе:

Освящайте себя, и будьте святы, ибо Я Господь, Бог ваш, (свят).

Лев 20:7

Что значат эти слова: «будьте святы»? Как вообще надо понять призыв к святости, который составляет основу этой книги? Святость заключается, прежде всего, в том, что человек ходит путями Божьими, что человек пытается выполнять те заповеди, которые даны Богом и без которых невозможно встретить Его на путях нашей жизни. Итак, соблюдение заповедей Божьих – это начало того пути, который ведет к святости. Я возвращаюсь к одиннадцатой главе: «Я Господь, Бог ваш, освящайтесь и будьте святы, ибо Я свят, и не оскверняйте душ ваших, – а дальше, – ибо Я Господь, выведший вас из земли Египетской, чтоб быть вашим Богом. Итак будьте святы, потому что Я свят»[58]. Призывом к святости Бог возвращает человека к началу Декалога. Что значат эти слова: «Я Господь, выведший вас из земли Египетской»? Это ведь начало Десятисловия, это цитата из первой заповеди. Значит, святость действительно недостижима вне стремления выполнить тот призыв, с которым обращается к нам Бог в Десятисловии. И именно поэтому в Новом Завете, в Евангелии от Матфея, в Нагорной проповеди, Иисус Своим призывом к святости разъясняет значение еврейского слова ‹кадóш›, «святой», через греческое τέλειος – «совершенный». Итак, говорит Он: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный»[59].

Слово «святой» очень тесно связано с богопочитанием, с самой мыслью, первой мыслью о Боге. Оно не случайно присутствует в песне «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас». Оно не случайно трижды звучит в библейском гимне: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф». Слово «свят», слово «святой» открывает нам Бога, но не разъясняет нам, в чем же заключается дорога к Нему. Другое дело – слово τέλειος, оно несколько понятнее: «Будьте совершенны!» – говорит нам Иисус, толкуя этот библейский стих из книги Левит[60]. Совершенный – это тот, кто выполнил заповеди и другие призывы Божии до конца, потому что τέλος по-гречески – «конец», тот конец, когда что-то завершено, когда что-то доведено до логического завершения.

Итак, τέλειος, совершенный, – тот, кто сделал всё, что мог, и даже больше – всё, к чему Бог зовет. Это понятно. И всё-таки остается некоторая непонятность в слове τέλειος. «Будьте святы, – говорит Господь, – ибо Я свят»[61]. И для того чтобы всё-таки помочь нам разобраться в том, как проходит и как ведет нас к Богу дорога святости, Иисус напоминает нам этот библейский стих не только в той форме, как мы только что прочитали[62], но еще и цитируя в ином варианте: «Будьте милосерды, – говорит Он, – как и Отец ваш милосерд»[63].

Итак, синонимом слова «святой» оказывается слово «совершенный», синонимом же слова «совершенный» оказывается слово «милосердный». Милосердный – это тот, кто боль другого воспринимает как свою собственную. Вот с чего начинается и вот в чем заключается святость. Мы видим, читая параллельно Книгу Левит и Новый Завет, как разъясняет Христос то, что уже есть в Ветхом Завете. Здесь уже всё сформулировано, но не всегда понято читателем. «Ни одна черта, ни одна иота из закона не прейдет, – говорит Иисус, – пока не исполнится все…»; «Я пришел не нарушить, а исполнить»[64]. И для того чтобы исполнить, довести до конца, раскрыть Закон, Иисус в Евангелии комментирует Ветхий Завет, разъясняет нам его значение, его смысл.

Святой – это тот, кто боль другого воспринимает как свою собственную. Вот к чему зовет нас Библия. Вот она – та дорога, по которой необходимо хоть сколько-то пройти каждому. Быть может, мы, идя по этой дороге, и не дойдем до тех пределов, до которых дошли великие святые: преподобный Сергий или Серафим, Иоанн Златоуст или Василий Великий. Но если мы хотя бы вступим на эту дорогу, если мы хотя бы сумеем сделать по ней несколько шагов, это будет уже победой – именно той, к которой зовет нас Бог, обращаясь не только к избранным, не только к будущим Своим угодникам и великим святым, но к каждому и к каждой: «Будьте святы, ибо Я свят». Здесь, в Книге Левит, мы сталкиваемся с одним из мощнейших призывов Ветхого Завета и Библии в целом: будьте святы, вступите на эту дорогу, пройдите по ней, сколько можете, и Я дам вам силы пройти по ней еще несколько шагов. Таков смысл Книги Левит, чтение которой мы начинаем.

2. Книга Левит. Гл. 6. Ст. 12–13

А огонь на жертвеннике пусть горит (и) не угасает; и пусть священник зажигает на нем дрова каждое утро, и раскладывает на нем всесожжение, и сожигает на нем тук мирной жертвы. Огонь непрестанно пусть горит на жертвеннике и не угасает.

Лев 6:12–13

Из первых глав Книги Левит я сознательно выбрал эти два стиха из шестой главы, с дважды повторенными словами: «Огонь непрестанно пусть горит на жертвеннике и не угасает». Мне представляется, что в этих словах нам нарисован очень важный и в высшей степени значимый образ – непрестанного предстояния Богу. Непрестанно горит огонь – не прекращается молитва, которую этот огонь символизирует, и не прерывается ни на мгновение предстояние человека перед Богом. Отношения с Богом для человека возможны, но возможны они только тогда, когда они непрестанны, когда они не прерываются ни на мгновение. В противном случае, это уже не отношения с Богом, а что-то другое.

Апостол Павел оставил очень много советов и наставлений, но слово «непрестанно» он относит только к призыву молиться. Только связь с Богом никогда не должна прерываться. Всё остальное в разных ситуациях жизни временами имеет место, а временами прерывается. Вот два стиха из первых глав Книги Левит, которые особенно удивительно выглядят на фоне всего остального текста – текста, который на сегодняшнего его читателя производит довольно странное впечатление.

Скажи сынам Израилевым: если какая душа согрешит по ошибке против каких-либо заповедей Господних и сделает что-нибудь, чего не должно делать; если священник помазанный согрешит и сделает виновным народ: то за грех свой, которым согрешил, пусть представит из крупного скота тельца, без порока, Господу в жертву о грехе. И приведет тельца к дверям скинии собрания пред Господа, и возложит руки свои на голову тельца, и заколет тельца пред Господом. <…> И вынет из тельца за грех весь тук его, тук, покрывающий внутренности, и весь тук, который на внутренностях, и обе почки и тук, который на них, который на стегнах, и сальник на печени; с почками отделит он это, как отделяется из тельца жертвы мирной; и сожжет их священник на жертвеннике всесожжения.

Лев 4:2–4, 8–10

Это был фрагмент из четвертой главы Книги Левит. А вот пятая глава, где говорится:

Если кто согрешит и сделает что-нибудь против заповедей Господних, чего не надлежало делать, и по неведению сделается виновным и понесет на себе грех, пусть принесет к священнику в жертву повинности овна без порока, по оценке твоей, и загладит священник проступок его, в чем он преступил по неведению, и прощено будет ему. Это жертва повинности, которою он провинился пред Господом.

Лев 5:17–19

Когда читаешь все эти слова, создается такое впечатление, что примириться с Богом можно, если ты согрешил, при помощи жертвы. Достаточно принести тельца без порока или овна, или овцу, а если ты не в состоянии принести овцу за грех, то пусть принесешь ты Господу двух горлиц или двух молодых голубей: одного в жертву за грех, а другого во всесожжение. Всё кажется очень просто: достаточно принести ту или иную жертву, и загладится грех твой и прощено будет тебе. Так действительно рассуждали люди на определенном этапе своей духовной истории. И этот этап духовной истории народа Божьего запечатлен в первых главах Книги Левит.

Но если мы будем читать этот текст внимательней, мы увидим, что есть в нем некоторые слова, которые обращают на себя особенное внимание. Так, например, в Библии говорится: «Если кто согрешит и сделает что-нибудь против заповедей Господних… по неведению», – значит, проводится некий водораздел между тем грехом, который совершается по неведению, и тем грехом, который совершается человеком сознательно. Здесь мы видим уже присутствие Божественной педагогики. Уже, пусть в очень неявной, скрытой, не сформулированной форме, но присутствует тот призыв не грешить, с которым Бог обращается к человеку в дальнейшем. От книги к книге Ветхого Завета мы видим, как Бог раскрывает перед нами всё новые и новые глубины Откровения.

Откровение дается человечеству не сразу, а постепенно. По книгам Библии мы поднимаемся, словно со ступеньки на ступеньку.

А вот что говорит Бог у пророка Исайи, в первой главе книги этого пророка:

Слушайте слово Господне… К чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота; и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу. Когда вы приходите являться пред лице Мое, кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои? Не носите больше даров тщетных; курение отвратительно для Меня… Праздники ваши ненавидит душа Моя; они бремя для Меня… И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро…

Ис 1:10–17

Бог заговорил с человеком на совершенно новом языке. В Книге Левит мы видели, что человек призывается приносить жертву за грех. В Книге Левит сообщается о том, что благодаря этим жертвам загладится его грех. А здесь, у Исайи, обнаруживается нечто принципиально новое. Я не хочу, – говорит Бог, – крови тельцов, и агнцев, и козлов. Я пресыщен туком, т. е. жиром, откормленного скота. Тем самым туком, о котором только что говорилось в Книге Левит как о чем-то необходимом для жертв. Итак, если мы были, читая первые главы Книги Левит, на самых первых ступеньках лестницы, ведущей к Богу, то теперь, в Книге пророка Исайи, мы поднялись уже достаточно близко к Создателю.

Но вот открываем начало восьмой главы Евангелия от Иоанна и там читаем о грехе вообще нечто новое. Иисус спрашивает у женщины, схваченной во время встречи с любовником: «Где твои обвинители? никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши»[65].

Итак, первый этап Божественной педагогики связан с тем, что Создатель призывает нас приносить жертву за грех. На втором этапе Он сообщает, что жертвы эти Ему отвратительны, если мы не отказываемся от греха, если мы приносим жертвы, не возненавидев наш грех, не остановив себя на этой ложной дороге греха и порока. Наконец, на третьем этапе устами Христовыми Бог говорит: Я не осуждаю тебя за грех, но теперь не греши больше. Вот вершина Божественной педагогики. Задача заключается не в том, чтобы принести жертву. Задача заключается даже не в том, чтобы возненавидеть грех, как к этому призывает Бог устами Исайи. Нет, задача заключается в чем-то несравненно большем! В том, чтобы впредь не грешить, чтобы отказаться от греха – теперь и в будущем.

Библию необходимо воспринимать как Книгу, которая от начала до конца внутренне едина. Абсолютно невозможно читать Библию, вырывая из нее отдельные цитаты и поднося каждую из этих вырванных из контекста цитат в качестве истины в последней инстанции. Нет, в Библии мы всегда прикасаемся к истине, но только стоя на разных ступенях той дороги, которая ведет к Богу.

Повторяю и подчеркиваю, потому что это очень важно: в первых главах Книги Левит мы находимся на самых нижних ступенях этой лестницы; в Книге пророка Исайи мы поднялись уже достаточно высоко; и вот она, вершина, – восьмая глава Евангелия от Иоанна: иди и впредь не греши! Тебя не осудил никто, и Я, – говорит Христос, – тоже не осуждаю тебя, но умоляю: не греши больше.

3. Книга Левит. Гл. 9. Ст. 6–7; Гл. 10. Ст. 8–11

И сказал Моисей: вот что повелел Господь сделать, и явится вам слава Господня. И сказал Моисей Аарону: приступи к жертвеннику и соверши жертву твою о грехе и всесожжение твое, и очисти себя и народ, и сделай приношение от народа, и очисти их, как повелел Господь.

Лев 9:6–7

И сказал Господь Аарону, говоря: вина и крепких напитков не пей ты и сыны твои с тобою, когда входите в скинию собрания, (или приступаете к жертвеннику,) чтобы не умереть.

Это вечное постановление в роды ваши; чтобы вы могли отличать священное от несвященного и нечистое от чистого, и научать сынов Израилевых всем уставам, которые изрек им Господь чрез Моисея.

Лев 10:8–11

Левит – это книга, которая говорит прежде всего об очищении человека от греха, от грязи внешней и внутренней, об очищении человека, задача которого заключается в том, чтобы стать ближе к Богу. «Очисти» – это, пожалуй, одно из ключевых слов Книги Левит, наряду со словом «святой». Бог призывает нас очистить себя от всего, что нечисто. И, говоря об этом очищении, прежде всего, предъявляет нам требование не пить вина и крепких напитков, когда приступаешь к жертвеннику, когда подходишь особенно близко к Богу, стремишься к Нему навстречу. Не только этот текст говорит о пищевых запретах. Нет, такого рода текстами полна вся Книга Левит от начала до конца. И у читателя ее иной раз создается впечатление, что мы имеем дело с кодексом чистого и нечистого, в котором всё регламентируется, в котором даются очень жесткие рецепты относительно того, чтó делать можно и чего делать нельзя, но при этом отсутствуют высокие мысли, отсутствует некий идеал, который мы бы хотели видеть в Священном Писании, в его, как говорим мы обычно, вечных текстах.

Как со всем этим разобраться? Как это понять? Есть здесь идеал или нет? Или это только кодекс поведения? На первый взгляд, здесь всё очень конкретно. Здесь всё расписано до мелочей. Этих животных, потому что копыта устроены у них одним образом, есть можно, а вот этих животных, в силу того, что у них устроены копыта по-другому, или в силу того, что заяц жует жвачку и т. д., – есть нельзя. Когда читаешь такой текст, он, я бы даже сказал, иной раз отталкивает от Библии.

Я ждал, – говорит читатель, – здесь высоких истин, а обнаруживаю только указания относительно того, что то или иное животное нельзя употреблять в пищу. Я ждал Откровения, Богоявления, я ждал текстов, которые похожи на тот, где рассказывается о Моисее, которому Бог явился в горящем и несгорающем кусте, – вот таких текстов я ждал, а вместо этого читаю: если какое-либо животное упадет в сосуд, – чтó делать с этим глиняным сосудом, сколько времени он будет нечист и т. д. Я ждал высоких истин, а мне эта книга говорит о том, что «всякое животное, пресмыкающееся по земле, скверно для вас, не должно есть его.

Всего ползающего на чреве и всего ходящего на четырех ногах, и многоножных из животных, пресмыкающихся по земле, не ешьте: ибо они скверны»[66]. У очень многих наступает разочарование при чтении именно этих текстов.

На самом деле, причина этого разочарования заключается в том, что мы не научились еще читать Библию. Читая Священное Писание, надо думать не о вещах, которые здесь описываются, а о человеке, о его внутреннем мире. Бог касается в нашей жизни всего. Бог является человеку не только в те моменты, когда он стоит на молитве, не только в те моменты, когда он в пустыне раскрывает свое сердце навстречу Творцу. Нет! Бог является нам в каждой вещи и в каждой ситуации: и в том, что связано с едой, и в том, что связано с бытом, с посудой, с одеждой, в том, что связано с ежедневным трудом, добыванием пищи, уходом за детьми, за больными и стариками, – во всём этом является Бог.

Мне представляется, что тот быт, который чрезвычайно подробно и временами очень ярко описан в Книге Левит, дается здесь именно для того, чтобы мы поняли, что в жизни нет сфер, в которых бы Бог не присутствовал, что в жизни нельзя Божеское отделить от человеческого и сказать: это я отдаю Богу, а это оставляю себе. Нет! Всё, что есть в нашей жизни, всё, что есть вокруг нас, – всё так или иначе связано с Богом. Во всём Бог присутствует, через всё Бог открывается и за всё Бог спрашивает у нас ответа, потому что мы в ответе за всё, что связано с нашей жизнью и с миром вокруг нас.

Если будем говорить о себе самих, о людях ХХ века, – речь идет, конечно, не о том, что нам не следует употреблять в пищу кротов, мышей, ящериц, хамелеонов или других животных, потому что мы и так их не употребляем в пищу. Мы едим, прежде всего, то, что продается в наших магазинах, и то, что не слишком дорого стоит. Значит, вопрос о том, чтобы есть или не есть хамелеона, перед нами сегодня не стоит. С этой точки зрения Книга Левит оказывается неактуальной. Она уже не содержит определенных рецептов для наших конкретных действий. Но она оказывается более чем актуальной с другой точки зрения, с точки зрения того, что в ней показана священность всего, чтó нас окружает, присутствие Бога во всём: везде и всегда и в каждой ситуации. Если взять те слова, которые встречаются в Книге Левит, выписать их и расставить в алфавитном порядке, а затем превратить в словарь, прокомментировав каждое из них, то получится настоящая энциклопедия, в которой будет описан весь окружающий человека мир.

Бог, повторяю, присутствует везде и во всём. В жизни нет сфер, которых бы Он не касался. Пьянство, вино и крепкие напитки, которых нельзя пить, – казалось бы, это тема не религиозная, это тема элементарной нравственности. Нет, здесь, в Библии, она поднимается до высоты религиозной проблемы, оказывается, что у каждой самой простой проблемы и ситуации есть свое религиозное измерение. Наша задача заключается в том, чтобы никогда не забывать о Боге и всегда чувствовать свою ответственность за тот мир, который нас окружает. А человек, который пьет крепкие напитки, перестает отличать одно от другого, священное от несвященного, нечистое от чистого, он теряет ориентацию в мире. Это недопустимо, ибо, теряя ориентацию в мире, мы теряем связь с Богом, мы теряем ту ответственность за мир, в которой эта наша связь с Богом осуществляется.

4. Книга Левит. Гл. 11. Ст. 1–14

И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря им: скажите сынам Израилевым: вот животные, которые можно вам есть из всего скота на земле: всякий скот, у которого раздвоены копыта и на копытах глубокий разрез, и который жует жвачку, ешьте. Только сих не ешьте из жующих жвачку и имеющих раздвоенные копыта: верблюда, потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены, нечист он для вас; и тушканчика, потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены, нечист он для вас; и зайца, потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены; нечист он для вас;

и свиньи, потому что копыта у нее раздвоены и на копытах разрез глубокий, но она не жует жвачки; нечиста она для вас. Мяса их не ешьте и к трупам их не прикасайтесь; нечисты они для вас. Из всех животных, которые в воде, ешьте сих: у которых есть перья и чешуя в воде, в морях ли или реках, тех ешьте; а все те, у которых нет перьев и чешуи, в морях ли или реках, из всех плавающих в водах и из всего живущего в водах, скверны для вас. Они должны быть

скверны для вас; мяса их не ешьте, и трупов их гнушайтесь.

Все животные, у которых нет перьев и чешуи в воде, скверны для вас. Из птиц же гнушайтесь сих, (не должно их есть; скверны они): орла, грифа и морского орла, коршуна, и сокола с породою его.

Лев 11:1–14

Текст этот, в котором так подробно говорится о пищевых запретах, кажется нам довольно странным. Я сознательно не стал приводить его до конца, потому что в дальнейшем там называются всё новые и новые виды птиц и других животных, которых нельзя употреблять в пищу. В общем, конечно, для нас этот текст сегодня, на первый взгляд, во всех отношениях неактуален, потому что ни орла, ни грифа, ни морского орла, ни коршуна, ни сокола, ни всякого ворона с породой его, ни страуса, ни совы, ни чайки, ни ястреба, ни филина, ни рыболова и ни ибиса мы есть не будем по той простой причине, что они не добываются в качестве промышленного продукта питания. И, тем не менее, зачем-то этот странный текст всё-таки сохраняется в Библии и зачем-то он нами читается. Задача наша заключается в том, чтобы понять: а всё-таки что стоит за этими пищевыми запретами, какова была цель библейских авторов, когда они включали по воле Божьей этот текст в Библию, в канон? Ведь это вообще очень важно – увидеть цель, ради которой текст присутствует в Библии.

Сакральные пищевые запреты связаны, прежде всего, с тем, что многие животные использовались в языческой обрядности. И задача Писания заключалась в том, чтобы сделать принципиально невозможным какое-либо сближение языческой обрядности с богопочитанием, с тем Законом, по которому живет народ Божий. Так, скажем, совершенно ясно, что основная масса животных, мясо которых употребляется в пищу, – это как раз те, чьи копыта раздвоены и кто жует жвачку. Прежде всего, это коровы. Ну, а говядина всегда употреблялась в пищу в Средиземноморье практически всеми народами. Верблюд неожиданно выпадает из этой категории, обозначается специально, что он не должен употребляться в пищу. Почему? По той причине, что употребление того или иного животного в пищу всегда связано с жертвоприношением. А верблюд – это было как раз то животное, которое приносили в жертву кочевники-арабы. И вот для того, чтобы развести религиозные культы кочевников-арабов и народа Божьего, Библия вводит запрет на употребление мяса верблюда в пищу. Потому что, повторяю, – практически любая пища – это в то же время и жертва Богу.

В Грузии в православных храмах до сих пор существует обычай: когда барашка приводят к дверям церкви, выходит священник, кропит его святой водой, и после этого его в специальном месте закалывают, часть мяса отдают в церковь, раздают нищим, а часть съедают сами. В узком смысле слова этот обряд уже не является, конечно, жертвоприношением, но он определенным образом связан с теми ветхозаветными жертвоприношениями, которые описаны в Книге Левит. Эти жертвоприношения не должны быть похожими на языческие ритуалы, потому что, если они окажутся чем-то сродни ритуалам язычников, то чистота веры народа Божьего будет так или иначе осквернена. Вот отсюда идет основная масса пищевых запретов.

Почему нельзя есть мясо кролика или зайца? Опять-таки, в силу каких-то древних религиозных верований, о которых мы знаем довольно мало, но которые были известны в те времена, когда складывалось Пятикнижие. Почему нельзя есть еще каких-то животных, о которых мы, в общем, ничего или почти ничего не знаем и которые нам представляются в высшей степени экзотическими? По очень простой, по очевидной причине. Потому что их мясо, их внешний вид, связанные с ними мифы как-то задействованы в других религиях. Итак, основная масса пищевых запретов связана с тем, чтобы противопоставить веру в Бога язычеству. Наверное, с этим связано и то, что мы сегодня что-то в пищу употребляем, но есть некоторые запреты и у нас тоже.

Так, например, мы часто спрашиваем, почему во время поста запрещена молочная пища – сыр, молоко или кисломолочные продукты, ради получения которых корову не надо убивать, но разрешена рыба, хотя рыба, употребленная в пищу, бывает всё-таки убита. Ответ на этот вопрос очень прост. Где складывались эти пищевые запреты? В Греции, на островах Эгеиды и в Малой Азии первых веков нашей эры. Рыба тогда была самой дешевой и самой простой пищей, доступной каждому, включая самых бедных и нищих людей. Всё остальное было редким и достаточно дорогим. Сыр был уже своего рода деликатесом. Поэтому суть запрета следует понимать так: постом можно есть только самую простую пищу и не стоит прикасаться ни к чему роскошному. Так складывается этот пищевой запрет уже в новозаветной Церкви. Он приходит из самой жизни. Так же из самой жизни приходили и пищевые запреты в ветхозаветной Церкви. Наша задача заключается именно в том, чтобы понять, почему рождался тот или иной запрет, и не слепо следовать ему, а просто вдуматься в цель, которая стояла перед библейским автором, вдуматься в цель Библии.

Свинина тоже запрещена, но, наверное, всё-таки не по той внешней причине, что у свиньи хотя и раздвоено копыто, но она не жует жвачки. Наверное, по несколько иным причинам: в силу того, что в свином мясе значительно больше паразитов, чем в говядине или баранине. И поэтому свинина, нехорошо прожаренная, опасна для здоровья того, кто ее будет есть. Она легко становится ядовитой. Вот причина запрета – спасти от опасности человека, уберечь его от опасной или двусмысленной ситуации.

Итак, когда мы читаем Библию, наша задача заключается в том, чтобы вдумываться в смысл того или иного требования или запрета. Когда мы вдумаемся в него, тогда он окажется уже не таким, каким казался раньше: просто ритуальным или чисто бессмысленным. Тогда где-то за текстом, где-то в глубинах каждой страницы мы увидим лик Божий, мы увидим Его любовь, Его заботу о нас, а не просто то или иное чисто ритуальное предписание. Наша задача заключается в том, чтобы всматриваться в лик Божий, который скрыто запечатлен на страницах Библии, в текстах, на первый взгляд, не содержащих никакой духовной информации, а наполненных только одними требованиями или запретами. Но где-то в глубинах каждого требования и каждого запрета всегда присутствует Бог, всегда присутствует Его любовь к нам и Его о нас забота.

5. Книга Левит. Гл. 19. Ст. 1–4, 9–18

И сказал Господь Моисею, говоря: объяви всему обществу сынов Израилевых и скажи им: святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш. Бойтесь каждый матери своей и отца своего, и субботы Мои храните. Я Господь, Бог ваш. Не обращайтесь к идолам, и богов литых не делайте себе. Я Господь, Бог ваш.

Лев 19:1–4

Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай до края поля твоего, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай, и виноградника твоего не обирай дочиста, и попáдавших ягод в винограднике не подбирай; оставь это бедному и пришельцу. Я Господь, Бог ваш. Не крадите, не лгите и не обманывайте друг друга. Не клянитесь именем Моим во лжи, и не бесчести имени Бога твоего. Я Господь (Бог ваш). Не обижай ближнего твоего, и не грабительствуй. Плата наемнику не должна оставаться у тебя до утра. Не злословь глухого, и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему; бойся (Господа) Бога твоего. Я Господь (Бог ваш). Не делайте неправды на суде; не будь лицеприятен к нищему, и не угождай лицу великого; по правде суди ближнего твоего. Не ходи переносчиком в народе твоем, и не восставай на жизнь ближнего твоего. Я Господь (Бог ваш). Не враждуй на брата твоего в сердце твоем; обличи ближнего твоего, и не понесешь за него греха. Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего; но люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь (Бог ваш).

Лев 19:9–18

Книга Левит обращает на себя внимание обилием ритуальных предписаний и рекомендаций. Во многом, это предписания, которые сегодня нами воспринимаются скорее в историко-религиозном плане, чем как слово, обращенное именно к нам, слово, которое может каким-то образом переделать нашу жизнь, сделать нас другими. Потому что, скажем, то, что касается законов о прокаженных – а именно проблеме проказы, лепры, посвящена довольно большая часть Книги Левит, – или то, что касается жертвоприношений, сегодня едва ли может быть воспринято нами как непосредственная рекомендация, адресованная именно нам. В самом деле, проказа теперь – болезнь, с одной стороны, достаточно редкая, с другой стороны – поддающаяся лечению, и потому осмысление этой болезни с точки зрения веры в Бога отходит на второй план.

Но вот, читая эти ритуальные заповеди, мы доходим до девятнадцатой главы и там сталкиваемся с только что приведенным текстом. Мы понимаем, что на самом деле здесь излагаются те самые Десять заповедей, Декалог, те самые заповеди Божьи, которые уже прозвучали в Книге Исход, причем два раза: первый раз – в двадцатой ее главе, а затем – в двадцать первой, двадцать второй и двадцать третьей главах, в так называемой «книге договора», где они пересказаны другими словами. Я думаю, вы помните, что еще раз заповеди будут практически в том же варианте, что и в двадцатой главе Книги Исход, приведены в пятой главе Второзакония.

Здесь же, в девятнадцатой главе Книги Левит, мы сталкиваемся с еще одним вариантом Декалога. Только, повторяю, здесь Десять заповедей изложены совсем другими словами. Декалог в изложении Книги Левит (библеисты называют обычно это место Ветхого Завета «кодексом святости») начинается словами: «Святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш», и кончается заповедью: «Люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь, Бог ваш». Мы знаем эту заповедь «Люби ближнего твоего, яко сам себе»[67], прежде всего, из Нового Завета. Христос многократно приводил ее Своим слушателям, говоря, что на двух заповедях: «Возлюби Господа Бога твоего» – ‹Шмá Йисраэ́ль›, и на этой – «возлюби ближнего», – зиждутся, утверждаются, держатся, по-славянски – «висят», весь Закон и Пророки.

Да, мы знаем эту заповедь «Возлюби ближнего твоего, яко сам себе», но знаем ее вне библейского контекста, в котором она дошла до нас; того библейского контекста, в котором ее когда-то услышал и выучил с детства Иисус, того контекста, который знали Его слушатели и первые читатели Нового Завета. Но давайте попытаемся вслушаться именно в контекст этой заповеди.

«Будьте святы!» – призывает Бог к святости нас всех; «почитайте своих родителей»; «не обращайтесь к идолам и не делайте себе литых богов»[68]. Так изложены первые заповеди, включая пятую. И дальше – один из самых важных стихов этого места Ветхого Завета: «Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай…» (Левит, глава 19, стих 9). Вдруг Библия переходит на «ты»; предписание дается уже не всем вместе, но каждому конкретно. Обратите внимание на этот момент, когда Бог обращается сначала ко всем вместе, а потом вдруг переходит на «ты», то есть начинает говорить уже с каждым из нас, как будто с единственным.

Заповедь обращается не к людям вообще, не к верующим в целом, а именно ко мне, к тебе, к живому и конкретному человеку: «Не дожинай до края поля твоего, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай, и виноградника твоего не обирай дочиста, и попáдавших ягод в винограднике не подбирай; оставь это бедному и пришельцу. Я Господь, Бог ваш» (стихи 9–10). Оставляй, заготовляй для нищего хотя бы что-то из того, чтó ты приобретаешь, потому что иначе он умрет. Это очень конкретное, очень живое, адресованное каждому из нас предписание.

«Не крадите, не лгите и не обманывайте друг друга. Не клянитесь именем Моим во лжи» (стихи 11–12). Все эти тексты нам уже известны из Книги Исход. Это те заповеди, которые там уже были сформулированы. И дальше – снова на «ты», снова к живому, к конкретному человеку. Это уже не закон вообще, а личная просьба Бога: «Не бесчести имени Бога твоего. Я Господь (Бог ваш)».

«Не обижай ближнего…» (стихи 12–13). «Не обижай ближнего» – повторяю, это уже не закон, а это та личная просьба, с которой Бог обращается к каждому из нас. «Не злословь глухого, и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему; не будь лицеприятен к нищему, и не угождай лицу великого» (стихи 14–15). Это тоже личная просьба Бога, но мы о ней очень часто забываем.

«Не ходи переносчиком в народе твоем». В современном переводе слово «переносчик» звучит как «сплетник»: не будь сплетником среди людей. «И не восставай на жизнь ближнего твоего. Я Господь (Бог ваш)» (стих 16). «Не враждуй на брата твоего в сердце твоем» (стих 17). Не будь ему врагом даже в глубинах своего «я», потому что эта вражда, которая живет в сердце, разрушительна, она убивает. «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, – и дальше, как заключительный аккорд этого, по-новому сформулированного Декалога, последняя фраза, – но люби ближнего твоего, как самого себя» (стих 18).

Текст этот поражает своей силой. Нельзя сказать, что это стихи, нельзя сказать, что это ораторская проза или верлибр, но текст этот обладает огромным воздействием на того, кто его читает. Он носит особенно личный характер. И если псалмы – это наше обращение к Богу, каждый из псалмов – это вопль из глубины души, то эти фрагменты девятнадцатой главы Книги Левит есть такое же личное обращение Бога к нам, к каждому и к каждой. Мне кажется, что не только среди новозаветных текстов, но и в Ветхом Завете есть такие, которые необходимо выучить на память, такие, которые потом можно будет носить в сердце всю жизнь и, повторяя как Символ веры, вслушиваться в них, куда бы мы ни шли, где бы мы ни находились: в поезде, в дороге, в минуту отдыха, в самое неожиданное время, – вслушиваться в них и, вслушиваясь, становиться лучше. Вслушиваясь – слышать. И вот, мне кажется, что то место из девятнадцатой главы Книги Левит, которое мы только что прочитали, – стихи 1–4 и 9–18 – относится именно к таким фрагментам Ветхого Завета, которые необходимо знать на память.

6. Книга Левит. Гл. 19. Ст. 32–37

Пред лицем седого вставай и почитай лице старца, и бойся (Господа) Бога твоего. Я Господь (Бог ваш). Когда поселится пришлец в земле вашей, не притесняйте его. Пришлец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш; люби его, как себя; ибо и вы были пришельцами в земле Египетской. Я Господь, Бог ваш. Не делайте неправды в суде, в мере, в весе и в измерении. Да будут у вас весы верные, гири верные, ефа верная и гин верный. Я Господь, Бог ваш, Который вывел вас из земли Египетской. Соблюдайте все уставы Мои и все законы Мои, и исполняйте их. Я Господь (Бог ваш).

Лев 19:32–37

Перед лицом старца вставай и почитай того, кто стар, – так говорит Ветхий Завет. И, на первый взгляд, об этом же самом говорит практически любая восточная мудрость. Почтение к старости, в общем, не очень понятное греку или римлянину, характерно практически для всех культур Востока – и древнего, и современного. Седина – это уже почти синоним мудрости. Седой человек, старик, по определению, с точки зрения восточного взгляда на жизнь, уже не может не быть мудрым. Так рассуждают арабы, иудеи, египтяне, так считают и у нас сегодня на мусульманском Кавказе, и в Грузии тоже, и в Средней Азии. Вне зависимости от религии, вне зависимости от той или иной местной традиции, старость на Востоке почитается везде. Однако здесь, в Ветхом Завете, мы видим нечто большее, чем просто уважение к старшим. Для того чтобы понять, о чем идет речь здесь, давайте обратимся к параллельному месту, которое можно с легкостью найти в Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова:

Не пренебрегай человека в старости его, ибо и мы стареем. Не радуйся смерти человека, хотя бы он был самый враждебный тебе: помни, что все мы умрем.

Сир 8:7–8

Итак, библейское уважение к старости связано со взаимоотношениями между людьми. Общаясь со старым, с немощным, с больным человеком (старик, с точки зрения библейской, – это не всегда мудрец, но это человек немощный, больной, это человек, нуждающийся в помощи и защите), – так вот, общаясь с ним, помни, что и ты тоже в свое время станешь таким же. И поэтому помоги ему. И, быть может, тогда, когда ты окажешься в его положении, кто-то поможет тебе. Не радуйся смерти другого, пусть даже самого неприятного для тебя человека, потому что ведь и тебе тоже придется умирать. Ветхий Завет дает удивительные способы регулирования отношений между людьми. В сущности, именно здесь, в отношениях между людьми, иногда очень сложных, является человеку Бог. «Почитай старца и бойся Господа, Бога твоего. Я Господь, Бог ваш»[69]. Отношения со стариком, уважение к старому и больному связываются с присутствием Бога в нашей жизни. Это сразу бросается в глаза, когда читаешь этот текст и ищешь к нему параллели в других местах Ветхого Завета.

Пришлец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш; люби его, как себя; ибо и вы были пришельцами в земле Египетской. Я Господь, Бог ваш.

Лев 19:34

Взаимоотношения с пришельцем, взаимоотношения с человеком другого языка – это тоже один из краеугольных камней в отношениях между человеком и Богом. Опять-таки, если мы обратимся к греческой цивилизации, то увидим, что чужестранец для грека всегда смешон. Он говорит на непонятном языке, он смешно одет, даже сама внешность у него какая-то смешная, не греческая. Повторяю: именно такова логика греческой культуры. В Библии всё иначе.

«Пришлец, поселившийся у вас, да будет то же, что туземец ваш; люби его, как себя»[70], – говорит Бог, обращаясь к каждому из нас, и напоминает: «…и вы были пришельцами в земле Египетской». В жизни каждого может наступить момент, когда он станет пришельцем, когда он станет изгнанником. И поэтому странника, пришельца или изгнанника очень важно уважать. Именно в рамках этого принципа библейских взаимоотношений между людьми: ты можешь оказаться в том же положении. А здесь, в случае с пришельцем, Бог говорит прямо: ты уже был в этом положении, помни об этом! И поэтому уважай пришельца. И поэтому береги человека, который оказался у тебя, в чужой земле, не зная языка, не зная обычаев, не зная, как найти для себя средства к существованию и т. д. Этот призыв, который в Библии повторяется многократно, – призыв любить и беречь пришельца, – можно встретить и в Книге Исход, и в Книге Второзакония. Так вот, этот призыв актуален и для нас теперь, потому что в сегодняшней Москве, в сегодняшней России столько беженцев – прежде всего, с Кавказа[71], но и из других частей ближнего зарубежья, и нашей страны, и мира вообще. Нам не всегда просто с этими людьми. Эти люди попрошайничают на улицах или занимаются торговлей, и нам это тоже не всегда нравится. Но давайте помнить о том, что изгнанником может оказаться каждый. Давайте помнить о том, что народ Божий тоже был в Египте в изгнании, помнить о том, к чему призывает нас Бог, и стараться быть мягче к пришельцу, поселившемуся у нас.

«Не делайте неправды в суде, в мере, в весе и измерении. Да будут у вас, – говорит дальше Бог устами Своего пророка, – весы верные и гири верные». О верной гире вообще в Библии говорится неоднократно. Честность начинается с честности в самом простом: нельзя обвешивать, нельзя обманывать, когда ты что-то продаешь или даешь взаймы. Казалось бы, этот вопрос не носит духовной нагрузки. Но тем не менее: «Неодинаковые весы, неодинаковая мера, то и другое – мерзость пред Господом», – говорит Книга Притчей Соломоновых[72]. Весы должны работать правильно. Гири не должны быть подточены, потому что только тот, кто верен в малом, будет верен в большом. Вчитываясь в этот, казалось бы, почти юридического характера текст Ветхого Завета, нельзя не вспомнить евангельскую притчу о талантах[73] и призыв Христов быть верным во всём – и в большом, и в малом[74].

Размышляя над тем, что мы читаем в Ветхом Завете, и сравнивая эти жизненные принципы, принципы взаимоотношений между людьми из Книги Левит, из Притчей, из Второзакония с тем, что говорится в Евангелии, мы с вами можем смело сказать: верность Богу начинается с самых простых форм верности. Честность наша во взаимоотношениях с Богом начинается с самых простых, бытовых форм честности. Там, где, казалось бы, нет никакого порыва к Богу, никакого религиозного момента, – именно там нас поджидает Бог, и именно там так легко Его оскорбить.

В кисе твоей не должны быть двоякие гири, бóльшие и меньшие. В доме твоем не должна быть двоякая ефа, бóльшая и меньшая. Гиря у тебя должна быть точная и правильная, и ефа у тебя должна быть точная и правильная, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе (в удел). Ибо мерзок пред Господом, Богом твоим, всякий делающий неправду.

Втор 25:13–16

Обманывая, обвешивая, прибавляя себе и недодавая другому, даже в мелочах, человек оскорбляет Бога. И, главное, человек в этой ситуации соскальзывает на очень опасный путь. Ветхий Завет, и в частности Книга Левит, очень четко и очень тонко предупреждает нас против этого соскальзывания. Верность начинается с верности в самом простом, и забывать об этом нельзя ни в коем случае. Поучения Ветхого Завета иногда бывают, на первый взгляд, удивительно конкретны и приземленны. Но за этой ветхозаветной приземленностью, или укорененностью в быте, в реальности, в ежедневности – во всём том, что называется по-французски la vie quotidienne, – за этой укорененностью присутствует Бог. Именно здесь, в этой повседневности, в этом, казалось бы, полном бытовых подробностей мире, происходит удивительная, прекрасная, единственно значимая для человека встреча – встреча с Богом.

7. Книга Левит. Гл. 23. Ст. 33–43

И сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым: с пятнадцатого дня того же седьмого месяца праздник кущей, семь дней Господу. В первый день священное собрание, никакой работы не работайте. В течение семи дней приносите жертву Господу; в восьмой день священное собрание да будет у вас, и приносите жертву Господу; это – отдание праздника, никакой работы не работайте. Вот праздники Господни, в которые должно созывать священные собрания, чтобы приносить в жертву Господу всесожжение, хлебное приношение, заколаемые жертвы и возлияния, каждое в свой день, кроме суббот Господних, и кроме даров ваших, и кроме всех обетов ваших и кроме всего приносимого по усердию вашему, что вы даете Господу. А в пятнадцатый день седьмого месяца, когда вы собираете произведения земли, празднуйте праздник Господень семь дней: в первый день покой и в восьмой день покой. В первый день возьмите себе ветви красивых дерев, ветви пальмовые и ветви дерев широколиственных и верб речных, и веселитесь пред Господом Богом вашим семь дней. И празднуйте этот праздник Господень семь дней в году: это – постановление вечное в роды ваши; в седьмой месяц празднуйте его. В кущах живите семь дней; всякий туземец Израильтянин должен жить в кущах, чтобы знали роды ваши, что в кущах поселил Я сынов Израилевых, когда вывел их из земли Египетской. Я Господь, Бог ваш.

Лев 23:33–43

«В кущах живите семь дней», – говорит Бог Своему народу. Конечно же, «кущи», на иврите ‹суккóт›, – это всего лишь шалаши, это не какие-то райские кущи, как иногда говорим мы теперь, используя ставшее уже давно провербиальным выражение. Нет, те кущи, о которых упоминает Ветхий Завет, двадцать третья глава Книги Левит и восьмая глава Книги Неемии, – это всего лишь шалаши, те построенные наскоро в течение двух-трех часов шалаши, в которых жили израильтяне, выйдя из страны рабства, покинув Египет, вырвавшись на свободу. Эти жалкие жилища бездомных, шалаши, построенные из случайных веток, из самого ненадежного материала, стали символом свободы, символом освобождения от рабства, символом внутренней независимости.

Праздник Кущей, в целом, говорит нам о том, как труден путь к свободе. Наверное, потому и дает Бог «постановление вечное в роды ваши», призывая не забывать об этом празднике, чтобы человек помнил, что путь к свободе действительно очень труден. Путь к свободе лежит через бездомность, через жизнь в шалаше, где не только сквозь потолок видны звезды, когда ночь ясная и теплая, но и куда льется вода во время дождя, и проникает холод, когда ночь холодная. Труден путь к свободе. Иногда ему хочется предпочесть сытое рабство, то рабство, о котором в пустыне вспоминали евреи как о блаженном состоянии, говоря: «Мы сидели у котлов с мясом, а ты, – обращались они к Моисею, – куда ты увел нас? Теперь мы здесь умираем от голода». Труден путь к свободе. Именно о трудностях этого пути, абсолютно необходимого каждому, напоминает нам двадцать третья глава Книги Левит, напоминает нам вообще праздник Кущей. В Книге Неемии, где рассказывается о том, как в середине V в. до н. э. восстанавливался Иерусалим и его стены после Вавилонского пленения, в книге, где рассказывается, как восстанавливались традиции древнего Израиля в эпоху строительства второго Храма, есть такое место:

На другой день собрались главы поколений от всего народа, священники и левиты к книжнику Ездре, чтоб он изъяснял им слова закона. И нашли написанное в законе, который Господь дал чрез Моисея, чтобы сыны Израилевы в седьмом месяце, в праздник, жили в кущах. И потому объявили и провозгласили по всем городам своим и в Иерусалиме, говоря: пойдите на гору, и несите ветви маслины садовой, и ветви маслины дикой, и ветви миртовые, и ветви пальмовые, и ветви других широколиственных дерев, чтобы сделать кущи по написанному. И пошел народ, и принесли, и сделали себе кущи, каждый на своей кровле, и на дворах своих, и на дворах дома Божия, и на площади у Водяных ворот, и на площади у Ефремовых ворот. Всё общество возвратившихся из плена сделало кущи, и жило в кущах. От дней Иисуса, сына Навина, до этого дня не делали так сыны Израилевы. Радость была весьма великая. И читали из книги закона Божия каждый день, от первого дня до последнего дня. И праздновали праздник семь дней, а в восьмой день попразднество по уставу.

Неем 8:13–18

Из этого рассказа ясно, что праздник Кущей во времена Иисуса Навина, то есть сразу после Моисея, был забыт. Вспомнили о нем только по выходе из второго плена, только по освобождении от пленения Вавилонского. Вспомнили не случайно, потому что мысль о том, как дорогá свобода, как драгоценна она, тогда вновь вошла в сердца народа Божьего. Вероятно и мы с вами тоже иногда – это касается и отдельных людей и целых народов – забываем о том, что такое свобода, забываем о том, как она дорогá, и иной раз предпочитаем сытое рабство – или полусытое, а на деле полуголодное рабство – трудному пути к свободе.

Но ведь именно по этому пути зовет нас идти Господь. Хочется обратить внимание на ту реплику, которой кончается рассказ о праздновании праздника Кущей в Книге Неемии.

Всё общество возвратившихся из плена сделало кущи, и жило в кущах… Радость была весьма великая. И читали из книги закона Божия каждый день, от первого дня до последнего дня.

Неем 8:17–18

Возвращение к этой древней традиции приносит народу особую радость. Все читают Закон, все молятся, все живут в этих жалких, наскоро построенных у себя на дворах и на кровлях, на площадях Иерусалима и около Храма, во дворе Божьем, шалашах. И радуются, потому что они вспомнили о том, чтó такое путь к свободе, который, конечно же, бесконечно труден, но вместе с тем так прекрасен.

Надо сказать, что в Новом Завете о празднике Кущей упоминается многократно. В Евангелии от Иоанна – это седьмая глава, 2-й стих – прямо говорится о том, как Иисус приходит в Иерусалим на праздник Кущей.

Приближался праздник Иудейский: поставление кущей. Тогда братья Его сказали Ему: выйди отсюда и пойди в Иудею, чтобы и ученики Твои видели дела, которые Ты делаешь.

Ин 7:2–3

Иисус приходит в Иерусалим и учит. «И Он пришел на праздник, – ясно, что речь идет о празднике Кущей, – не явно, а как бы тайно… Но в половине уже праздника вошел Иисус в храм и учил. И дивились Иудеи, говоря: как Он знает Писания, не учившись?»[75]

Итак, если мы внимательно перечитаем седьмую главу Евангелия от Иоанна, то поймем, что вся она связана с праздником Кущей. Если мы вспомним о том, как рассказывает Новый Завет о чуде Преображения Господня на горе, то поймем, что и в этом рассказе присутствует какая-то тень, какой-то отголосок праздника Кущей, потому что Петр говорит Иисусу, в то самое время, когда засияли одежды и просияло лицо Христа, – давай сделаем три кущи: Тебе – одну, Моисею – одну и одну – Илии[76]. Три кущи, три шалаша – конечно же, это как-то связано с праздником Кущей.

Наконец, вспомните про пальмовые ветви и ветви верб речных, которые призывает Бог взять в этот день и веселиться пред Господом. Эта картина уже сама по себе напоминает о входе Иисуса в Иерусалим. И этот вход тоже каким-то образом связан с праздником Кущей. Из стиха 39-го двадцать третьей главы Книги Левит мы можем сделать вывод, что праздник Кущей совпадал по времени с днем сбора урожая:

А в пятнадцатый день седьмого месяца, когда вы собираете произведения земли, празднуйте праздник Господень семь

дней… В кущах живите семь дней.

Лев 23:39, 42

В нашем чине праздника Преображения сохранился обычай освящать плоды. Значит, праздник Преображения Господня у нас и чином своим подсказывает нечто, о чем умалчивает Новый Завет. Вход в Иерусалим, до этого – Преображение Господне, до этого – проповедь Иисуса в день, когда начинается праздник Кущей (в середине и в последний день великого праздника), – всегда связаны с одним и тем же: со словом нашего Господа и трудным путем к свободе. Труден он, путь к свободе, но Христос пришел в этот мир именно для того, чтобы вести нас по этому пути. Не об этом ли напоминает нам Новый Завет, события которого неоднократно связываются с древним праздником свободы – праздником Суккот, шалашей, или кущей, когда вспоминается, как жили некогда в шалашах евреи, только что покинувшие Египет, только что разорвавшие путы рабства и вышедшие на свободу?

8. Книга Левит. Гл. 25. Ст. 35–43

Если брат твой обеднеет и придет в упадок у тебя, то поддержи его, пришлец ли он, или поселенец, чтоб он жил с тобою. Не бери от него роста и прибыли, и бойся Бога твоего; (Я Господь,) чтоб жил брат твой с тобою. Серебра твоего не отдавай ему в рост, и хлеба твоего не отдавай ему для получения прибыли. Я Господь, Бог ваш, Который вывел вас из земли Египетской, чтобы дать вам землю Ханаанскую, чтоб быть вашим Богом. Когда обеднеет у тебя брат твой и продан будет тебе, то не налагай на него работы рабской. Он должен быть у тебя как наемник, как поселенец; до юбилейного года пусть работает у тебя, а тогда пусть отойдет он от тебя, сам и дети его с ним, и возвратится в племя свое, и вступит опять во владение отцов своих. Потому что они – Мои рабы, которых Я вывел из земли Египетской; не должно продавать их, как продают рабов. Не господствуй над ним с жестокостью, и бойся Бога твоего.

Лев 25:35–43

«Бойся Бога твоего!» – вот фраза, которая, как рефрен, повторяется в этом месте двадцать пятой главы Книги Левит. И поэтому ясно, что она, многократно повторенная, задает тон всему остальному тексту. «Бойся Бога твоего!» Но в чем заключается страх Божий? Да в том, чтобы не обидеть обедневшего, не воспользоваться бедой другого и не превратить его, ввиду этого, в раба. Не воспользоваться несчастьем другого и не извлекать из его убогого состояния прибыль. Вот в чем заключается страх Божий:

Если брат твой обеднеет… то поддержи его, пришлец ли он, или поселенец… Не бери от него роста и прибыли, и бойся Бога твоего.

Лев 25:35–36

Об этом же говорит Священное Писание, а именно Пятикнижие, и в другом месте. Я имею в виду пятнадцатую главу Второзакония, где говорится:

Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из жилищ твоих, на земле твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе: то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим, но открой ему руку твою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается. Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль: «Приближается седьмой год, год прощения», и чтоб оттого глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал ему; ибо он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе (великий) грех. Дай ему, (и взаймы дай ему, сколько он просит и сколько ему нужно), и когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое; ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой, во всех делах твоих и во всём, что будет делаться твоими руками. Ибо нищие всегда будут среди земли (твоей); потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей.

Втор 15:7–11

Итак, Бог являет нам Себя в том, как мы относимся друг к другу, в том, как мы относимся к человеку, которому сегодня плохо, который попал в трудное положение, с которым стряслось несчастье. Когда-то мать Тереза замечательно сказала: «Бог, где проявляется Бог, где можно встретить Бога? В том, как ты относишься ко мне, я – к тебе, и вообще в том, как мы относимся друг к другу».

Итак, «нищих всегда имеете с собою», – скажет потом Иисус[77], в сущности, процитировав это место, 11-й стих пятнадцатой главы Второзакония: «Нищие всегда будут среди земли (твоей)».

Но давайте всмотримся в то, что говорит Библия дальше:

…Потому я, – говорит Бог устами Моисея, – и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей.

Втор 15:11

Помогай тому, кому плохо сегодня, спеши на помощь! Вообще, наверное, суммируя всё то, что говорится в Священном Писании, можно сказать одной фразой: христианин – это тот, кто спешит на помощь. Однако иногда, думая, что мы помогаем друг другу, мы начинаем извлекать из этого какую-то выгоду, начинаем пользоваться положением другого. И вот против этого Священное Писание восстает со всей, какой только возможно, резкостью.

Серебра твоего не отдавай ему в рост, и хлеба твоего не отдавай ему для получения прибыли.

Лев 25:37

Об этом говорилось в Ветхом Завете и раньше. Я имею в виду Книгу Исход, где в двадцать второй главе есть такой стих: «Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста»[78]. Вообще обо всём, что важно, что существенно, в Библии всегда говорится многократно. И мы можем понять важность того или иного библейского положения именно по тому простому признаку, что такое положение всегда будет повторено несколько раз, причем в самых разных местах Библии, в самых неожиданных, на первый взгляд, книгах. Если ты даешь взаймы, то не налагай на своего должника роста, не требуй проценты. Тема ростовщичества, тема одалживания денег под проценты вообще довольно серьезно и неоднократно обсуждалась в древности. Плутарх, живший на рубеже I и II веков нашей эры, написал трактат на эту тему. По-латински он называется “De vitando aere alieno”, а в переводе с греческого, на котором он написан, точное его название «О том, почему не следует делать долги или давать деньги в рост» (Ὅτι οὐ δεῖ δανείζεσϑαι). Τόκος – процент, который получает ростовщик, – вот, с точки зрения Плутарха, тот момент, который разлагает, разрушает отношения между людьми. Да, бывают ситуации, когда приходится брать в долг, бывают ситуации, когда нельзя не дать в долг… И, в конце концов, давать, даже в долг, – это всегда блаженно. Но ты не должен брать проценты, потому что именно это разрушает, потому что именно это заводит человека в тупик. Проценты с бедного, проценты с того, кому ты дал, – это его хлеб, отнятый тобою, потому что ему не на что его купить. Начинаем брать проценты, и личные отношения человека с человеком разрушаются.

Разумеется, то, о чем мы говорим, ни в какой степени не касается банковской системы, которая целиком построена на процентах. Более того, отдавая деньги в банк, скромный, а иногда действительно бедный человек получает от банка процент, благодаря которому как-то поправляет свое материальное положение. Взаимоотношения человека с банком – это не есть отношения между двумя личностями, это есть взаимоотношения человека и структуры. И Библия этих взаимоотношений здесь не касается. Здесь речь идет о личном, о том, как относишься ты ко мне и я к тебе, о том, чтó связывает конкретных, живых людей, с переживаниями, с личными проблемами, с чувствами, страхами, с любовью или, наоборот, с ненавистью. Здесь речь идет о взаимоотношениях двух людей, у каждого из которых есть сердце. У банка нет сердца. Повторяю: это не личность, не человек, это структура.

Мы говорим о вещах значительно более важных, чем тот или иной социальный строй, чем та или иная социальная система. Очень важно понять, что Библия не предлагает нам выбрать какой-либо социальный строй как идеальный. Библия вообще не говорит на эти темы. Через Свое Священное Писание Бог зовет нас выровнять, выстроить, сделать правильными наши отношения друг с другом, отношения между сердцем и сердцем.

Когда я переводил трактат Плутарха «О том, почему не следует делать долги» (это была одна из первых моих больших работ, он потом был напечатан в журнале «Вестник древней истории» – в сущности, и делался для этого журнала)[79], я сравнивал буквально строчку за строчкой текст Плутарха с тем, чтó есть об этом в Священном Писании. И всё время работы меня не оставляла одна мысль: Плутарх говорит о социальной, об общественной проблеме – Бог поворачивает нас совершенно в другую сторону. Он предлагает увидеть в этой проблеме личное измерение и абсолютно не касается социального.

Когда мы начинаем давать деньги под проценты нашим близким или друзьям, попавшим в тяжелое положение, когда даже мысль об этом вдруг почему-то закрадывается в наше сердце, начинается процесс разрушения личности, причем не одной только моей личности, а десятков и сотен людей вокруг. И наоборот: как только мы – быть может, не заявляя об этом публично, быть может, не декларируя это, быть может, даже не признаваясь в этом самим себе, как к тому зовет нас Христос, Который говорит: «Пусть не знает твоя левая рука, что делает правая»[80], – как только мы начинаем поступать именно так, как советует нам Библия в двадцать пятой главе Книги Левит, вдруг каким-то непостижимым путем и мы сами, и жизнь вокруг нас начинает меняться, потому что в жизнь нашу входит Бог.

Четвертая книга Моисеева: Числа

Имже образом желает елень

на источники водныя,

сице желает душа моя

к Тебе, Боже.

Возжада душа моя

к Богу крепкому, живому.

Как лань желает

к потокам воды,

так желает душа моя

к Тебе, Боже!

Жаждет душа моя

к Богу крепкому, живому.

Пс 41:2–3

С жаждой, которая мучит в пустыне оленя, сравнивает псалмопевец жажду Бога. Пустыня – это место, где такая жажда переживается как-то особо. Пустыня – это символ нашей жажды, символ нашей встречи с Богом. В греческой же традиции, которая перешла ко всем христианским языкам, четвертая книга Библии называется Книга Чисел, потому что в ней содержится исчисление, перечисление всего народа Божьего.

1. Книга Чисел. Гл. 1. Ст. 1–16

И сказал Господь Моисею в пустыне Синайской, в скинии собрания, в первый (день) второго месяца, во второй год по выходе их из земли Египетской, говоря: исчислите всё общество сынов Израилевых по родам их, по семействам их, по числу имен, всех мужеского пола поголовно. От двадцати лет и выше, всех годных для войны у Израиля, по ополчениям их исчислите их – ты и Аарон. С вами должны быть из каждого колена по одному человеку, который в роде своем есть главный. И вот имена мужей, которые будут с вами: от Рувима Елицур, сын Шедеура; от Симеона Шелумиил, сын Цуришаддая; от Иуды Наассон, сын Аминадава; от Иссахара Нафанаил, сын Цуара; от Завулона Елиав, сын Хе-лона; от сынов Иосифа: от Ефрема Елишама, сын Аммиуда; от Манассии Гамалиил, сын Педацура; от Вениамина Авидан, сын Гидеония; от Дана Ахиезер, сын Аммишаддая; от Асира Пагиил, сын Охрана; от Гада Елиасаф, сын Регуила; от Неффалима Ахира, сын Енана. Это – избранные мужи общества, начальники колен отцов своих, главы тысяч Израилевых.

Числ 1:1–16

«Всё общество исчислите, всё общество», – говорит Бог через Священное Писание в Книге Чисел. И книга эта действительно наполнена именами, конкретными именами людей, о которых мы теперь уже ничего, кроме этих имен, не знаем. Мы знаем главное: вот они, люди, которых призвал Господь быть Своим народом. Вот их имена. Бог обращается не ко всем сразу, не к толпе, не к массе – Бог каждого зовет по имени. Потом об этом будет говорить Христос в Евангелии от Иоанна, в притче о добром пастыре (глава 10, стихи 1–18). Каждого «глашает по имени»[81], всех знает поименно. Любя всех, любит каждого и, обращаясь ко всем, говорит с каждым, с каждым отдельно, с каждым поименно. Быть может, это самый большой парадокс в отношениях между Богом и Его народом.

В Книге Чисел очень остро ставится вопрос о человеческом ропоте, о человеческой неверности, той неверности, которая обнаруживается на фоне верности Бога. Вот, быть может, главная тема этой книги. В шестнадцатой ее главе евреи говорят Моисею:

Разве мало того, что ты вывел нас из земли, в которой течет молоко и мед, чтобы погубить нас в пустыне?

Числ 16:13

В следующей, семнадцатой главе, они восклицают:

Вот, мы умираем, погибаем, все погибаем!

Числ 17:12

Наконец, в двадцатой главе мы обнаруживаем такие слова:

Зачем, – говорят евреи Моисею и Аарону, – вы привели общество Господне в эту пустыню, чтобы умереть здесь нам и скоту нашему? И для чего вывели вы нас из Египта, чтобы привести нас на это негодное место, где нельзя сеять, нет ни смоковниц, ни винограда, ни гранатовых яблок, ни даже воды для питья?

Числ 20:4–5

Евреи ропщут, евреи возмущаются, они недовольны Моисеем и Аароном. И, более того, они недовольны Богом, Который ведет их какой-то трудной, неприятной, нехорошей дорогой. Они, в сущности, отказываются от того союза, который уже заключил с ними Сам Бог. А что отвечает на это Бог устами Валаама?

Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться. Он ли скажет, и не сделает? Будет говорить, и не исполнит?

Числ 23:19

Если мы неверны, – воскликнет потом апостол Павел, – Он пребывает верен.

2 Тим 2:13

И в другом месте апостол Павел снова говорит о верности Бога, не зависящей от неверности человека, отталкиваясь именно от этих слов Валаама в Книге Чисел:

Если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божию? Никак. Бог верен.

Рим 3:3–4

Итак, неверность человеческая не уничтожает, не упраздняет верность Божию. Бог всегда остается верен Своему обетованию. Мы должны помнить об этом, когда Он ведет нас по трудной, временами очень трудной дороге. Вот, наверное, в чем заключается пафос Книги Чисел, четвертой книги Пятикнижия, четвертой книги Ветхого Завета.

С точки зрения библейского повествования, особенное место в этой книге занимает рассказ о Валааме и о заговорившей ослице. Это и удивительный с точки зрения литературного мастерства текст, и потрясающе ясное обращение к нам с вами, читающим. Здесь, в рассказе о Валааме, Божие присутствие на страницах Священного Писания чувствуется особенно ясно. Хочу подчеркнуть, что, возможно, именно этот текст составляет сердцевину Книги Чисел, потому что у каждой библейской книги есть сердцевина. Десять заповедей, Декалог, – это сердцевина Книги Исход. Призыв к святости – сердцевина Книги Левит. И вот, наверное, рассказ о Валааме лежит также в центре Книги Чисел, книги, которая по-еврейски называется ‹Бэ-мидбáр›, что значит «В пустыне». Так называется она не только по словосочетанию из первой фразы, из самого начала книги, но и потому, что главная тема ее связана именно с пустыней, с той пустыней, по которой совершается странствие общества Господня, странствие народа Божьего, такое трудное, но ведущее навстречу Богу.

2. Книга Чисел. Гл. 5. Ст. 5–10

И сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым: если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та: то пусть исповедаются во грехе своем, который они сделали, и возвратят сполна то, в чем виновны, и прибавят к тому пятую часть и отдадут тому, против кого согрешили. Если же у него нет наследника, которому следовало бы возвратить за вину: то посвятить это Господу; пусть будет это священнику, сверх овна очищения, которым он очистит его. И всякое возношение из всех святынь сынов Израилевых, которые они приносят к священнику, ему принадлежит. И посвященное кем-либо ему принадлежит. Всё, что даст кто священнику, ему принадлежит.

Числ 5:5–10

«Если кто, – говорит Слово Божие, – сделает какой-либо грех против человека, то через это сделает преступление против Господа, и виновна будет та душа». Вот, наверное, главное, что содержится в прочитанных стихах. Каждый, кто наносит урон человеку, совершает грех против Бога. Давайте всмотримся в эти слова: в библейские тексты надо именно всматриваться. Как всматриваемся мы в древние надписи, которые видим в музеях на мраморных стелах, как всматриваемся мы во фрески на стенах древних гробниц и храмов, как всматриваемся мы в древние мозаики, – так надо всматриваться и в каждый библейский стих.

Не так давно мне пришлось быть в греческом монастыре Дафны, близ Афин. Здесь сохранился храм с древними мозаиками, удивительными по глубине своей и потрясающими по точности воспроизведения зрительных образов библейских текстов. В эти мозаики надо всматриваться, оставаясь в пустом храме как можно дольше. Так же всматриваться необходимо и в каждый библейский стих. Лишь только тогда мы что-то уразумеем в Библии, лишь только тогда она действительно станет для нас раскрытой Книгой, лишь только тогда мы поймем, что библейское слово – это действительно то семя, которое падает в наше сердце, прорастает и приносит плод, когда научимся всматриваться в библейский текст, как всматриваются в древнюю надпись, фреску или мозаику.

Скажи сынам Израилевым: если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та…

Числ 5:6

Преступление против человека, грех против человека есть преступление против Бога. Если бы мы лучше знали Священное Писание, то всегда бы помнили этот стих, мы бы о нем никогда не забывали. Увы! Мы знаем Писание не так хорошо, как хотелось бы. Но всё-таки, я думаю, все мы знаем другой библейский стих из Первого послания апостола Иоанна:

Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего.

1 Ин 4:20–21

Здесь у апостола Иоанна Богослова раскрывается смысл того стиха из Книги Чисел, в который мы вглядываемся, читая этот отрывок в начале пятой главы. Любовь к Богу невозможна без любви к человеку. И кто говорит, что любит Бога, а брата своего ненавидит, не любит или презирает, тот уже лжет. Но у этого принципа есть и другая сторона, которая так ярко, так полно раскрыта в Книге Чисел. Грех против человека есть преступление против Бога. А мы зачастую боимся совершить грех против Бога и не боимся при этом причинять зло людям, нас окружающим. И, таким образом, в своем рвении становимся преступниками против Господа нашего, становимся грешными против Самого Бога: «И виновна будет душа та», – говорит Писание.

Ветхий Завет от начала до конца наполнен одной и той же истиной, истиной, которая говорит нам о том, что, не выстроив отношения друг с другом, мы никогда не сумеем встретить Бога, увидеть Его, раскрыться перед Ним. Почему здесь, в первых пяти книгах Писания, в Пятикнижии Моисеевом, так много законов, которые регулируют иногда принципиальные вопросы в отношениях между людьми, а иногда, казалось бы, второстепенные и даже вовсе незначительные? Да по одной только причине: потому что невозможны отношения с Богом, когда не устроены наши отношения друг с другом, когда в силу неустроенности этих отношений мы совершаем друг против друга грехи, обижая друг друга, оскорбляя, забывая друг о друге, нанося друг другу вред вольно или невольно, желая того или, быть может, вопреки нежеланию сделать что-то дурное. Наносим друг другу вред по той только причине, что не выстроены наши отношения друг с другом.

Авторы Ветхого Завета, священные писатели, от которых осталось нам Пятикнижие и другие книги, подобно мудрым строителям, выстраивают огромное, величественное здание наших отношений друг с другом. Бог, как архитектор, наблюдает за этим строительством и ведет вперед строителей. Наша же задача сегодня, когда это величественное здание уже возведено, научиться читать на его стенах то, чтó знать нам так важно.

Я снова мысленно возвращаюсь в Дафну, в этот маленький монастырь, который стоит на так называемой Священной дороге. Она ведет из Афин в Элевсин. Возвращаюсь туда, где под большим кипарисом, который растет здесь уже не одну сотню лет, стоит сложенный из светлого камня храм, а в нем – мозаики на библейские сюжеты. Там нет ничего, кроме библейских текстов, воплощенных в зрительные образы. В этом храме надо оставаться как можно дольше. И это возможно, потому что туристы посещают этот монастырь не так часто, в нем всегда очень мало народу. И в тишине храма, сохранившегося до наших дней, в тишине этого удивительного места можно созерцать библейские тексты, всматриваться, вдумываться, вслушиваться в них. Сейчас мы созерцаем всего лишь один стих из Книги Чисел:

Скажи сынам Израилевым: если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та…

Числ 5:6

Все мы, хотим того или нет, оказываемся виновны перед Богом, когда наносим вред друг другу: когда друг друга отталкиваем, друг другу не помогаем, когда не обращаем друг на друга внимания. Я уже не говорю о том, что иной раз мы сознательно наносим друг другу вред – не только воровством: не красть еще не так сложно, – нет, мы наносим друг другу вред и языком, говоря друг о друге иногда плохо, а иногда просто лишнее; мы наносим вред друг другу завистью, невниманием, раздражением и другими способами. Увы, их очень много.

Ветхий Завет походит на красный свет светофора. Подобно этому красному свету, который вспыхивает перед нашими глазами на дороге, библейские заповеди останавливают нас в тех случаях, когда мы на огромной скорости летим навстречу злу. И этот стих – тоже один из таких светофоров на той дороге, которая ведет к Богу. Он нас предупреждает, останавливает, заставляет задуматься. Так давайте же в той пустыне, в которой мы блуждаем по жизни, всё-таки будем стараться не грешить друг против друга. И тогда и против Бога, как выяснится, мы тоже не будем грешниками.

3. Книга Чисел. Гл. 11. Ст. 1, 4–17

Народ стал роптать вслух Господа; и Господь услышал, и воспламенился гнев Его, и возгорелся у них огонь Господень, и начал истреблять край стана.

Числ 11:1

Пришельцы между ними стали обнаруживать прихоти; а с ними и сыны Израилевы сидели и плакали, и говорили: кто накормит нас мясом? Мы помним рыбу, которую в Египте мы ели даром, огурцы и дыни, и лук, и репчатый лук и чеснок. А ныне душа наша изнывает; ничего нет, только манна в глазах наших. Манна же была подобна кориандровому семени, видом, как бдолах. Народ ходил и собирал ее, и молол в жерновах или толок в ступе, и варил в котле, и делал из нее лепешки; вкус же ее подобен был вкусу лепешек с елеем. И когда роса сходила на стан ночью, тогда сходила на него и манна. Моисей слышал, что народ плачет в семействах своих, каждый у дверей шатра своего; и сильно воспламенился гнев Господень, и прискорбно было для Моисея. И сказал Моисей Господу: для чего Ты мучишь раба Твоего? И почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? Разве я носил во чреве весь народ сей, и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка, в землю, которую Ты с клятвою обещал отцам его? Откуда мне взять мяса, чтобы дать всему народу сему? Ибо они плачут предо мною и говорят: «дай нам есть мяса». Я один не могу нести всего народа сего; потому что он тяжел для меня. Когда Ты так поступаешь со мною, то лучше умертви меня, если я нашел милость пред очами Твоими, чтобы мне не видеть бедствия моего. И сказал Господь Моисею: собери Мне семьдесят мужей из старейшин Израилевых, которых ты знаешь, что они старейшины и надзиратели его, и возьми их к скинии собрания, чтобы они стали там с тобою. Я сойду, и буду говорить там с тобою, и возьму от Духа, Который на тебе, и возложу на них, чтобы они несли с тобою бремя народа, а не один ты носил.

Числ 11:4–17

Итак, мы видим уже не в первый раз в Ветхом Завете, как ропщет и возмущается народ Божий из-за того, что он оказался в пустыне. Об этом уже было рассказано нам в Книге Исход, а именно в ее шестнадцатой главе. Там есть вот такие слова:

И возроптало всё общество сынов Израилевых на Моисея и Аарона в пустыне. И сказали им сыны Израилевы: о, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской, когда мы сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта! Ибо вывели вы нас в эту пустыню, чтобы всё собрание это уморить голодом.

Исх 16:2–3

Итак, сытое рабство оказывается вожделеннее свободы, потому что свобода всегда начинается с испытаний. Свобода всегда начинается с пустыни и с голода. В сущности, мы видим всё то, о чем рассказано здесь, в Священном Писании, на собственном опыте в России сегодня. Я хочу обратить особое внимание на один из стихов в одиннадцатой главе Книги Чисел, в только что прочитанном тексте. Люди говорят:

Мы помним рыбу, которую мы в Египте ели даром, огурцы, и дыни, и лук, и репчатый лук, и чеснок. А ныне душа изнывает; ничего нет…

Числ 11:5–6

Всё это очень похоже на нашу ситуацию. В Египте, в стране рабства, там, где они не были свободны, евреи ели рыбу, огурцы и дыни даром.

В Библии всегда так: одно или два слова берут на себя огромную смысловую нагрузку. Здесь мы сталкиваемся именно с этим случаем. Они ели всё, что там им давали в Египте, даром, потому что они были рабами. Раб действительно не платит за то, чтó ему дают. Раб не платит за жилье, раб не платит за одежду, раб не платит за еду. Конечно, и живет он плохо, и одежда у него плохая, и еда эта не самой первой свежести, не самого лучшего качества. Но это даровая еда. И вот об этой жизни, плохой, но сытой – сытой, конечно, относительно, – тоскуют евреи в пустыне. Моисей представляется им персональным виновником их бед. Но на Моисея Бог возложил не только право вести народ, но и ответственность за народ. Даже великому пророку, каким был Моисей, понять это не всегда просто. И, слушая этот ропот, слушая, как жалуются, плачут и возмущаются люди, Моисей в конце концов не выдерживает и восклицает, обращаясь к Богу:

Для чего Ты мучишь раба Твоего? И почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? Разве я носил во чреве весь народ сей, и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка…

Числ 11:11–12

Моисей не хочет терпеть ропот своего народа, как мать терпит ропот капризного ребенка. А Бог именно это сравнение вкладывает в ум Моисея! Те люди, с которыми ты сейчас имеешь дело, те люди, к народу которых ты принадлежишь, твои братья и сестры, – они сейчас капризничают, как маленькие дети. Капризничают по одной только причине: потому что так, как они жили прежде, им жить было проще. Им это было внутренне легче.

Свобода! Свобода всегда требует очень большой ответственности. Свобода всегда требует и очень большого мужества. Но когда свободы нет, жить действительно гораздо проще, потому что всё раз и навсегда определено и от нас ничто не зависит. Так было с евреями в Египте. Но так было и с нами в советские времена, когда, в общем, от нас ровным счетом ничего не зависело. Мы учились сначала в школе, потом в институте, потом нам определяли зарплату – кому 105, кому 120, кому 150, кому 180 рублей, редко больше. Мы получали в лучшем случае двухкомнатную квартиру, в худшем – две комнаты в коммуналке. И жили так, получая эту минимальную зарплату и считая, сколько лет осталось до пенсии. Мы следили, разумеется, за тем, чтобы зарплата не опускалась ниже определенной планки, чтобы у нас был минимум оклада, на основании которого будет оформлена пенсия в 120 рублей. И больше от нас ничто не зависело.

Увы! Так же, как и евреям в Египте, нам тоже иногда кажется сегодня, что тогда жить было проще. Но тогда мы были лишены свободы, тогда мы были лишены возможности быть самими собою. Потому что можно смело сказать, и примерно так рассуждали евреи в пустыне: а что такое свобода? Зачем нам она, когда мы были там, в те времена в Египте, сыты? Что делать с ней, свободой? – «Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать», – как говорит Николай Гумилёв в одном из своих стихотворений. Так рассуждали евреи, так рассуждаем мы. А вместе с тем Цицерон восклицает: «О сладостное имя Свободы!» И апостол Павел в Послании к Галатам, ключевым словом которого является именно слово «свобода», тоже постоянно напоминает нам о том, чтобы мы держались той свободы, к которой мы призваны, чтобы мы стояли в ней[82]. Стоять – это всегда трудно. Стоять – это значит противостоять чему-то враждебному, противостоять и своей слабости, и своей усталости. Так вот, спрашивается, чем так сладка свобода и почему на ней так настаивает апостол Павел, а равно и его старший современник Марк Туллий Цицерон? И почему свобода кажется в общем необязательной евреям в одиннадцатой главе Книги Чисел, которую мы сейчас читаем, а равно и нам с вами в конце 90-х годов ХХ века в России?

Думаю, что по одной причине. Потому что ни евреи времен Моисея, ни мы не жили в условиях свободы и поэтому не можем понять, что такое рабство, чем оно губительно. А рабство губительно тем, что оно ломает нашу личность, извращает, искажает, уродует наше человеческое «я». Рабство действительно очень опасно тем, что человек, который стал рабом, человек, который живет в условиях рабства, уже не может быть добрым, он уже не может быть щедрым, не может по-настоящему любить тех, кто живет вокруг него, он стал по-рабски хитрым. И вот от этого всего необходимо избавиться.

Сегодня у нас в России уже есть некоторый опыт свободы. Лет двадцать тому назад я рассказывал своим студентам в тогдашнем Институте иностранных языков, нынешнем Лингвистическом университете, об интернате для слепоглухонемых детей в окрестностях города Загорска, нынешнего Сергиева Посада.

И эти девочки, студентки, милые симпатичные московские девочки, дочки генералов, полковников, работников разных министерств и ведомств и просто советских служащих, – они мне, прервав мой рассказ, задали страшный вопрос: а почему этих детей, слепоглухонемых, не усыпляют в младенчестве, прямо в роддоме? Что я мог ответить на этот вопрос? Такой вопрос ставит в тупик. Потому что его может задать только человек, который не знает, что такое любовь, который не знает, что такое беда в доме брата или сестры, не знает, что такое ответственность. Я уверен, что сегодня уже почти нет таких школьников или студентов, которые могли бы задать столь страшный вопрос.

Сегодня всё изменилось. Младшие поколения уже свободны. И надо сказать, что они уже не так ропщут и не так жалуются на то, что нет тех котлов с мясом, у которых сидели евреи в Египте, пока были рабами, что нет той рыбы, тех «огурцов, дынь, лука и репчатого лука», которые они ели даром в Египте. Нет, – говорят сегодняшние молодые люди, – мы готовы заработать, работая по много часов в день до седьмого пота, и мы готовы заплатить за эту еду, но только мы хотим быть свободными.

Путь, который проделал Моисей с народом Божьим, мы с вами проделываем сегодня. Но только теперь уже ведет нас не Моисей. Ведет нас через эту пустыню Христос. И вот это то главное, что надо сегодня понять.

4. Книга Чисел. Гл. 15. Ст. 37–41

И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им, чтоб они делали себе кисти на краях одежд своих в роды их, и в кисти, которые на краях, вставляли нити из голубой шерсти. И будут они в кистях у вас для того, чтобы вы, смотря на них, вспоминали все заповеди Господни, и исполняли их, и не ходили вслед сердца вашего и очей ваших, которые влекут вас к блудодейству, чтобы вы помнили и исполняли все заповеди Мои, и были святы пред Богом вашим. Я Господь, Бог ваш, Который вывел вас из земли Египетской, чтоб быть вашим Богом. Я Господь, Бог ваш.

Числ 15:37–41

Мне хочется начать наш разговор о прочитанном только что библейском тексте с его завершающего стиха.

Я Господь, Бог ваш, Который вывел вас из земли Египетской, чтоб быть вашим Богом.

Числ 15:41

Эти слова начинают Десятисловие, заповеди, которые дал Бог Моисею на горе Синай. Не просто говорит Бог: Я – ваш Бог, Я царствую над вами. Нет! – Я Тот, Кто вывел вас из земли Египетской, Я Тот, Кто освободил вас от рабства, Я Тот, Кто призвал вас к свободе и повел по дороге свободы. Бог не просто царствует над миром и над людьми. Бог выводит нас из страны рабства на свободу. И это главное, и это самое важное! Потому что, если бы евреи остались в Египте, если бы они остались рабами, – они никогда бы не усвоили эти заповеди, и, более того, Бог бы не дал этих заповедей им, рабам, потому что заповедь действенна только для свободного. Заповедь не есть запрет, заповедь не есть повеление, заповедь – это призыв. А с призывом можно обратиться только к тому, у кого есть выбор поступать так или по-другому. У раба же выбора нет: он всегда вынужден действовать так, как велят ему обстоятельства.

Бог дает людям заповеди в тот момент, когда они, покинув страну рабства и, казалось бы, выйдя на свободу, переживают чрезвычайно тяжелый период своей истории: пустыня, голод, испытания, усталость… Но именно этому человеку, усталому и полуголодному, Бог предлагает Свои заповеди. Именно к нему обращается Господь с этими призывами, которые необходимо всё время держать в своем сердце, с призывами, о которых нельзя забывать ни при каких обстоятельствах. И именно в целях напоминания о заповедях предлагается здесь сделать себе кисти на краях одежд. Предлагается каждому еврею. Эти кисти называются на иврите «цицит». В славянском переводе Евангелия они именуются «воскрилиями одежд»[83]. И цель, с которой они вводятся, – только одна: они должны служить напоминанием, они должны помогать нашему сознанию и нашей памяти ориентироваться на заповеди, не забывать о них, не упускать их из виду. Самое страшное – это когда мы временами о Боге и Его призывах помним, а временами забываем.

Самое страшное – когда мы «вываливаемся» из памяти о Боге на целые часы, а иногда и дни, а иногда, быть может, на недели, месяцы и годы. Страшно, даже когда человек «вываливается» из памяти о Боге на два-три мгновения. Даже это иногда приводит к катастрофическим последствиям, не говоря уже о тех случаях, когда мы не вспоминаем о Боге в течение каких-то больших, длительных сроков. И именно для того, чтобы не забывать о Боге никогда, Ветхий Завет предлагает сделать эти кисти на одежде. Кисти как знак, кисти как напоминание. Но ни в коем случае не как амулет, не как обереги мыслятся эти кисти. Нет, это знак на память.

Однако времена меняются, и Христос в двадцать третьей главе Евангелия от Матфея о тех же самых кистях, о которых заповедано в Книге Чисел, говорит уже совсем в других выражениях:

Тогда Иисус начал говорить народу и ученикам Своим, и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи. Итак всё, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают. Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям; а сами не хотят и перстом двинуть их. Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди; расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих; также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: «учитель! учитель!» А вы не называйтесь учителями: ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья.

Мф 23:1–8

Так вот оказывается, что человек, получив заповедь о кистях на одежде как о знаке, который будет напоминать ему каждое мгновение о Боге и Его заповедях, превращает эту заповедь в нечто ей противоположное. Начинает увеличивать эти кисти, для того чтобы они были заметны не себе, но другим, для того чтобы не быть, но выглядеть благочестивым. Мне представляется, что все человеческие беды начинаются именно с того момента, когда человек перестает быть, а начинает стремиться казаться, стремиться выглядеть, стремиться произвести то или иное впечатление. Быть, а не казаться – вот задача каждого из нас, если мы хотя бы сколько-то верим в Бога. Быть, а не пытаться так или иначе выглядеть. Кисти на одежде, цицит – это прекрасный, действительно прекрасный, в смысле психологии нашей личности, в смысле особенностей нашей памяти, способ не отрываться от памяти о Боге и Его заповедях. Потому что действительно нам всем нужны какие-то внешние способы держать Бога в памяти.

Слаб человек, и это касается всех, практически без исключения. Слаб человек, и поэтому память о Боге удерживается в нашем сознании благодаря чему-то внешнему. Зачем люди носят иногда – под одеждой, разумеется – тяжелые кресты на шее? Для того чтобы тяжесть креста, который прикасается к груди и временами становится холодным, а временами жжет, напоминала нам о Господе Боге в те моменты, когда мы думаем о чем-то другом. В те моменты, когда мы заняты обманом, или торговлей, или ненавистью, или еще чем-нибудь – мало ли чем может быть занят человек…

Так вот такой крест напомнит о Боге в самый нужный, в самый необходимый нам момент. Именно поэтому, повторяю, носили на себе праведники прошлого вериги и другие тяжелые вещи. Кому-то в такой трудный момент, когда человек, забыв о Боге, несется на всех парусах навстречу тому или иному греху, о Боге напомнит иконка в кармане, которая вдруг окажется тяжелой или кольнет, или просто он ее почувствует. Четки, которые носит человек в кармане, тоже могут послужить таким напоминанием о Боге. Вот они – современные аналоги тех кистей на одеждах, о которых говорит Ветхий Завет. Но и четки, и иконка в кармане, и тяжелый крест на шее – всё это может оказаться и чем-то чисто внешним: способом воздействовать на других, сказать другим о своем благочестии. Вот здесь и таится духовная опасность, когда священный предмет начинает использоваться для того, чтобы я не был, а казался. И об этом очень жестко предупреждает нас Христос в двадцать третьей главе Евангелия от Матфея. Наш кротчайший и мягчайший Учитель, который так редко говорит с нами резко, здесь становится бескомпромиссным. Читайте двадцать третью главу Евангелия, и вы увидите, как может быть жёсток наш Господь.

Быть, но никогда не казаться, быть, но никогда не стремиться произвести то или иное впечатление, – вот в чем заключается человеческая задача в этой жизни. И если мы будем руководствоваться этим принципом, то те современные аналоги кистей на одежде, о которых я говорил, будут действительно для нас и спасительны, и невероятно важны. В серьезный момент именно через четки в кармане, или через иконку на груди, или через крестик на шее напомнит нам о Себе Господь и удержит в нужный момент от чего-то дурного, от чего-то, быть может, страшного и разрушительного.

Но – повторяю и не устану повторять – только в том случае, если это будет не демонстративно, если это будет «для себя», а не «для другого»; для того чтобы быть – а не казаться.

5. Книга Чисел. Гл. 17. Ст. 1–8

И сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым, и возьми у них по жезлу от колена, от всех начальников их по коленам, двенадцать жезлов, и каждого имя напиши на жезле его. Имя Аарона напиши на жезле Левиином: ибо один жезл от начальника колена их (должны они дать). И положи их в скинии собрания, пред ковчегом откровения, где являюсь Я вам. И кого Я изберу, того жезл расцветет; и так Я успокою ропот сынов Израилевых, которым они ропщут на вас. И сказал Моисей сынам Израилевым, и дали ему все начальники их, от каждого начальника по жезлу, по коленам их двенадцать жезлов, и жезл Ааронов был среди жезлов их. И положил Моисей (и Аарон) жезлы пред лицем Господа, в скинии откровения. На другой день вошел Моисей в скинию откровения, и вот, жезл Ааронов, от дома Левиина, расцвел, пустил почки, дал цвет и принес миндали.

Числ 17:1–8

«…И вот: расцвел жезл Аарона от дома Леви, и вывел побег, и распустил цветок, и произрастил миндаль», – так звучат последние слова из прочитанного сейчас текста в новом переводе Ветхого Завета[84]. Мне кажется, что было очень важно прочитать именно эти, последние слова в двух разных переводах, чтобы почувствовать их как можно более точно.

Бог может всё. И Бог может вернуть жизнь тому дереву, которое давно уже было срублено, которое давно уже высохло и превращено было в вещь. Дух Святой – Животворящий, дающий жизнь, возвращающий жизнь. Дух Святой произращает побеги и наполняет эти побеги соком, дает возможность распускаться и благоухать цветам.

Евреи в те времена, когда записывались тексты Ветхого Завета, конечно же, не знали иконописи. Более того, в их сознании, в их сердце жил запрет на изображение всего сущего под небом средствами изобразительного искусства. Но, наверное, именно в силу этого запрета они сумели открыть возможности словесной иконы, возможности иконы, которая изображает нам некий образ в словах. Образ, запечатлевающийся в нашей памяти и остающийся в ней навсегда ярким, емким, неувядающим. Именно такой словесной иконой является образ расцветшего жезла Аарона. Жезла, который дал почки, жезла, который расцвел и принес миндальные цветы.

Когда читаешь этот стих из Ветхого Завета, чувствуешь дыхание Духа Святого, чувствуешь Его всепобеждающую силу, которая преображает нашу жизнь. О жезле этом вспомнит потом апостол Павел в Послании к Евреям. О жезле этом расцветшем никогда не будет забывать церковная традиция. О нем вспоминаем мы всегда, когда украшаем храмы накануне дня Пятидесятницы, дня, когда празднуется сошествие Духа Святого на апостолов и учеников Христовых, когда украшаем мы в этот день храмы березовыми ветвями, цветами, травою, зеленью, той самой зеленью, которая символизирует победное действие Духа Святого. То всемогущество Божие, которое открывается нам в каждом цветке, в каждом ростке, в каждой почке. То всемогущество Божие, которое наполняет нашу жизнь.

Лет, наверное, тридцать тому назад в Москве ранней весной, почти зимой, начали появляться коричневые прутики багульника, безжизненные и сухие. Их надо было принести домой, поставить в воду, и по прошествии недели или двух, когда за окнами всё еще были зимние бури, когда всё еще лежал снег и было безумно холодно, этот безжизненный багульник вдруг давал маленькие почки, и на другой день они распускались фиолетовыми цветами. Вот что-то очень похожее на библейский рассказ о расцветшем жезле Аарона. Так в наших московских квартирах Бог являл нам Свое всемогущество. Просто и, казалось бы, без какого бы то ни было чуда; просто и естественно. Но, увидев эти фиолетовые цветы, практически каждый из нас начинал радоваться, чувствовал присутствие Бога в этом событии, в этом цветке, в его нежности, в его уязвимости, в его недолговечности. Вечное нам открывается в том, что так недолговечно и так хрупко, – в цветке. И жезл Аарона потом вновь стал безжизненным и сухим. Когда он лежал затем в храме, в святилище, он уже не был цветущим и благовонным. Но он не был и мертвым, потому что через него Бог явил нам некогда Себя, явил нам Свое всемогущество.

Мы можем сказать, что чудеса бывали раньше, теперь их не бывает. Жезл Ааронов расцвел в древности, теперь он уже не расцветает. Теперь вообще неизвестно, где он: он утерян много веков тому назад. Но каждая веточка багульника в московской квартире, каждый весенний цветок, каждая ветка мимозы, привезенная с Кавказа, – всё это говорит нам о Боге, всё это говорит нам о дыхании Духа Святого, Который преображает жизнь и наполняет ее смыслом.

6. Книга Чисел. Гл. 20. Ст. 1–13

И пришли сыны Израилевы, всё общество, в пустыню Син в первый месяц, и остановился народ в Кадесе, и умерла там Мариам, и погребена там. И не было воды для общества, и собрались они против Моисея и Аарона. И возроптал народ на Моисея и сказал: о, если бы умерли тогда и мы, когда умерли братья наши пред Господом! Зачем вы привели общество Господне в эту пустыню, чтобы умереть здесь нам и скоту нашему? И для чего вывели вы нас из Египта, чтобы привести нас на это негодное место, где нельзя сеять, нет ни смоковниц, ни винограда, ни гранатовых яблок, ни даже воды для питья? И пошел Моисей и Аарон от народа ко входу скинии собрания, и пали на лица свои, и явилась им слава Господня. И сказал Господь Моисею, говоря: возьми жезл и собери общество, ты и Аарон, брат твой, и скажите в глазах их скале, и она даст из себя воду: и так ты изведешь им воду из скалы, и напоишь общество и скот его. И взял Моисей жезл от лица Господа, как Он повелел ему. И собрали Моисей и Аарон народ к скале, и сказал он им: послушайте, непокорные, разве нам из этой скалы из-

вести для вас воду? И поднял Моисей руку свою, и ударил в скалу жезлом своим дважды, и потекло много воды, и пило общество и скот его. И сказал Господь Моисею и Аарону: за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему. Это вода Меривы, у которой вошли в распрю сыны Израилевы с Господом, и Он явил им святость Свою.

Числ 20:1–13

Уже во второй раз мы читаем в Ветхом Завете рассказ о том, как Бог через Моисея дает народу пить воду из скалы. Я напоминаю, что первый раз об этом было рассказано в семнадцатой главе Книги Исход, в следующих словах:

И укорял народ Моисея, и говорили: дайте нам воды пить. И сказал им Моисей: что вы укоряете меня? Что искушаете Господа? И жаждал там народ воды, и роптал народ на Моисея, говоря: зачем ты вывел нас из Египта, уморить жаждою нас и детей наших и стада наши? Моисей возопил к Господу и сказал: что мне делать с народом сим? Еще немного, и побьют меня камнями. И сказал Господь Моисею: пройди перед народом, и возьми с собою некоторых из старейшин Израильских, и жезл твой, которым ты ударил по воде, возьми в руку твою, и пойди. Вот, Я стану пред тобою там на скале в Хориве; и ты ударишь в скалу, и пойдет из нее вода, и будет пить народ. И сделал так Моисей в глазах старейшин Израильских.

Исх 17:2–6

Так было рассказано об этом событии в Библии в первый раз, и вот второй раз повторяется то же самое: снова ропщет народ, снова требует воды; и снова Бог дает ему воду из скалы. Однако не только здесь, не только в этих двух местах Ветхого Завета, вспоминается это событие или оба эти события. Нет, о них неоднократно говорится в Книге Псалмов. И, вероятно, ключ к объяснению смысла того, о чем рассказывает Книга Чисел в своей двадцатой главе, а также Книга Исход в главе семнадцатой, мы можем найти именно здесь, в Книге Псалмов, где дается молитвенное толкование этого события.

Да, Бог может всё. И Бог дает воду народу, который хочет пить. Но что происходит потом, как реагирует народ на это?

Просили, и Он послал перепелов, и хлебом небесным насыщал их. Разверз камень, и потекли воды, потекли рекою по местам сухим. Ибо вспомнил Он святое слово Свое к Аврааму, рабу Своему.

Пс 104:40–42

И дальше, в 105-м псалме:

Отцы наши в Египте не уразумели чудес Твоих, не помнили множества милостей Твоих, и возмутились у моря, у Чермного моря.

Пс 105:7

Люди не помнят о том, чтó делает Бог. Он дает им воду, и они верят Его словам, и воспевают Ему хвалу. Но, как дальше говорит псалмопевец: «Скоро забывают дела Его, не дождались Его изволения»[85]. Человек приходит в восторг от благодарности к Богу в тот самый момент, когда он получает воду из скалы. Но проходит совсем немного времени – и всё, он снова ропщет, он снова возмущается, он снова требует от Бога помощи и негодует от того, что эта помощь ему не дается. Он снова чувствует себя заблудившимся в пустыне, и ропщет, и говорит о том, что зря он, человек, зря народ Божий в целом, ушел из земли рабства, ушел трудным путем свободы: лучше быть сытым рабом, чем голодать на свободе. А Бог

…Днем вел их облаком, а во всю ночь светом огня; Рассек камень в пустыне, и напоил их как из великой бездны. Из скалы извел потоки, и воды потекли как реки. Но они продолжали грешить пред Ним, и раздражать Всевышнего в пустыне. Искушали Бога в сердце своем, требуя пищи по душе своей. И говорили против Бога, и сказали: «может ли Бог приготовить трапезу в пустыне?» Вот, Он ударил в камень, и потекли воды, и полились ручьи.

Пс 77:14–20

Уже второй раз Бог изводит воду из скалы, а народ всё продолжает роптать, всё требует чего-то вновь и вновь. Как объяснить это поведение человека? Как понять тот урок, который дает нам Слово Божие, дважды сохраняя внутри Пятикнижия рассказ о том, как Бог вывел воду из скалы? Главное заключается именно в том, чтобы понять: а ради чего сохранен этот рассказ в Священном Писании? Ведь не для того только, чтобы подчеркнуть, что Бог творит чудеса. Это мы знаем и без этого рассказа. Нет, у него есть какое-то другое назначение.

Возвращаюсь к 104-му псалму:

Разверз камень, и потекли воды, потекли рекою по местам сухим.

Пс 104:41

А теперь следующий стих, тоже нами уже прочитанный, но в нем как раз содержится ответ на наш вопрос, зачем об этом рассказывается в Библии:

Ибо вспомнил Он святое слово Свое к Аврааму, рабу Своему. И вывел народ Свой в радости.

Пс 104:42–43

Человек будет роптать на Бога и требовать от Него всё новых и новых чудес, всё нового и нового подтверждения Его всемогущества, пока между ним и Богом не установятся такие личные взаимоотношения, какие были между Богом и Авраамом, какие были между Богом и Исааком, между Богом и Иаковом. Пока этих личных взаимоотношений нет, пока нет тех личных взаимоотношений между человеком и Богом, которые показывает нам Христос в Евангелии от первой до последней его страницы, во время Своих ночных молитв, во время Своих ночных разговоров с Отцом, – пока нет у нас тех отношений с Богом, какие ярче всего раскрываются в семнадцатой главе Евангелия от Иоанна, в первосвященнической молитве Иисуса, – мы будем требовать от Бога всё новых и новых чудес и будем возмущаться и роптать на то, что чудеса не совершаются с нами и вокруг нас каждый день. Вот почему и говорит апостол Павел в Первом послании к Коринфянам: «А камень этот был Христос»[86]. Ответ на наш вопрос заключается в одном слове. И слово это – Христос.

Пока между нами и Богом не устанавливаются личные отношения, не вспыхивает та любовь, которая изменяет и преображает всё, мы жестко и безжалостно требуем от Бога всё новых и новых чудес. Требуем – и не получаем. В какой-то момент, когда нам становится действительно очень плохо, Бог, несмотря ни на что, несмотря на это отсутствие любви с нашей стороны, всё-таки приходит к нам на помощь. Мы начинаем радоваться и веселиться, но очень быстро забываем об этой встрече. И снова продолжаем требовать, требовать и требовать… А между тем нужно совсем иное – сменить модус наших отношений с Богом! Бог должен стать для нас из всемогущего царя, который царствует над миром, тем Богом Авраама, Исаака и Иакова, Который являлся патриархам и с Которым у них были абсолютно личные отношения.

Бог – и человек. Я – и Ты. Наши отношения с Богом выражаются в молитве, в том, что мы обращаемся к Нему на «Ты» и как к Отцу. И вот когда это осознание того, чтó для нас Бог и чтó мы для Него, входит в нас, – тогда жизнь становится новой, становится полноценной, настоящей. Пока же этих отношений нет, мы будем требовать, требовать и требовать без конца. Именно об этом говорит библейский рассказ двадцатой главы Книги Чисел.

7. Книга Чисел. Гл. 22. Ст. 21–35

Валаам встал поутру, оседлал ослицу свою и пошел с князьями Моавитскими. И воспылал гнев Божий за то, что он пошел, и стал Ангел Господень на дороге, чтобы воспрепятствовать ему. Он ехал на ослице своей, и с ним двое слуг его. И увидела ослица Ангела Господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке, и своротила ослица с дороги, и пошла на поле; а Валаам стал бить ослицу, чтобы возвратить ее на дорогу. И стал Ангел Господень на узкой дороге, между виноградниками, где с одной стороны стена и с другой стороны стена. Ослица, увидев Ангела Господня, прижалась к стене, и прижала ногу Валаамову к стене; и он опять стал бить ее. Ангел Господень опять перешел, и стал в тесном месте, где некуда своротить, ни направо, ни налево. Ослица, увидев Ангела Господня, легла под Валаамом. И воспылал гнев Валаама, и стал он бить ослицу палкою. И отверз Господь уста ослицы, и она сказала Валааму: что я тебе сделала, что ты бьешь меня вот уже третий раз? Валаам сказал ослице: за то, что ты поругалась надо мною; если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя. Ослица же сказала Валааму: не я ли твоя ослица, на которой ты ездил сначала до сего дня? имела ли я привычку так поступать с тобою? Он сказал: нет. И открыл Господь глаза Валааму, и увидел он Ангела Господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке, и преклонился, и пал на лице свое. И сказал ему Ангел Господень: за что ты бил ослицу твою вот уже три раза? Я вышел, чтобы воспрепятствовать (тебе), потому что путь (твой) неправ предо Мною. И ослица, видев Меня, своротила от Меня вот уже три раза. Если бы она не своротила от Меня, то Я убил бы тебя, а ее оставил бы живою. И сказал Валаам Ангелу Господню: согрешил я, ибо не знал, что Ты стоишь против меня на дороге; итак, если это неприятно в очах Твоих, то я возвращусь. И сказал Ангел Господень Валааму: пойди с людьми сими, только говори то, что Я буду говорить тебе. И пошел Валаам с князьями Валаковыми.

Числ 22:21–35

Народ Божий блуждает по пустыне. Народ Божий выходит, наконец, на равнину Моава. Царь Моава, Валак, отправляет послов в Месопотамию, в Вавилон, на берег Евфрата, к пророку Валааму, чтобы он пришел и проклял вышедший из Египта народ Израилев. Что же сделал Валаам?

Рассказ о Валааме и Валаамовой ослице занимает центральное место в Книге Чисел. В этой удивительной повести, не только глубокой по содержанию, но и мастерски написанной, мы сталкиваемся с чрезвычайно интересным феноменом: ослица говорит человеческим голосом, такого еще не бывало в истории. Происходит странное, непонятное, необычное чудо. А Валаам этого чуда не замечает. Он не видит, что отверз Господь уста ослице. Он начинает с ней говорить и отвечать ей на ее слова, как будто в этом нет ничего удивительного.

И с нами тоже постоянно случается именно это. Бог совершает чудо, чудо для нас, для нашего вразумления, для исправления нашего пути, для того чтобы у нас появились новые силы или новое мужество, для того чтобы появилось в нашем сердце дерзновение или повернули бы мы с одной дороги на другую, как было в случае с Валаамом. А мы не видим этого чуда. Нечто подобное описано и в Евангелии от Луки. Я имею в виду рассказ о чуде исцеления десяти прокаженных. Десять были исцелены, и только один из десяти понял, что с ними произошло чудо, вернулся к Иисусу, пал на колени и восславил Бога. А остальные девять пошли своим путем, как будто с ними ничего особенного не произошло. Так было, как описано здесь, в прочитанном нами отрывке из Ветхого Завета, с Валаамом: ослица заговорила, а он не понял, не увидел чуда.

Ангел останавливает Валаама. Валаам его пока еще не видит и не чувствует его присутствия. Да, животное, простая ослица, казалось бы, упрямая, глупая и вообще недостойная того, чтобы о ней упоминалось в Священном Писании, увидела и почувствовала Ангела, осознала его присутствие. А Валаам решил убить ослицу и не мог сделать этого только потому, что у него не было с собой меча. Ослица сказала ему на это:

Не я ли твоя ослица, на которой ты ездил сначала и до сего дня? имела ли я привычку так поступать с тобою?

Числ 22:30

И только после того как ослица таким образом его вразумила, только тогда Валаам вдруг увидел Ангела Божьего, стоящего на дороге, стоящего с обнаженным мечом в руке. И вот тогда он осознал, что происходит чудо. И тогда он понял, что пошел по дурной дороге. Тогда, как и велел ему Ангел, он пошел вместе с послами царя Валака, но только не для того, чтобы произнести над народом Израилевым формулу проклятия, но для того, чтобы благословить его. Дорога проклятия превращается в путь благословения. Тот пророк, которого вызвали издалека, из Вавилона, с берегов Евфрата, для того чтобы он пришел и проклял Израиль, будет благословлять его, произнесет удивительные слова. Он скажет:

Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб

Ему изменяться. Он ли скажет, и не сделает? будет говорить, и не исполнит? Вот, благословлять начал я, ибо Он благословил, и я не могу изменить сего.

Числ 23:19–20

Как прекрасны, – продолжит свое слово Валаам, – шатры твои, Иаков, жилища твои, Израиль! Расстилаются они, как долины, как сады при реке, как алойные дерева, насажденные Господом, как кедры при водах.

Числ 24:5–6

С благословения Валаама начинается новая история народа Божьего. С благословения Валаама вектор странствий по пустыне изменяется. Давайте не забывать о том, что Валаам шел, в общем, для того чтобы благословить народ Божий. И давайте помнить о том, что вразумила Валаама простая ослица, которую Бог сделал Своим послом, Своим представителем, глашатаем Своей воли. И об этом тоже мы, наверное, должны помнить. Не только простой человек, ничем не прославившийся и ничем особенным не заметный, но даже и животное может стать в какой-то момент вестником воли Божьей, вестником присутствия Божьего среди нас.

Ангел с обнаженным мечом стоит перед Валаамом. Но пророк его не видит – его видит только ослица. В нашей жизни тоже постоянно присутствуют вестники Божьей воли, постоянно присутствуют Ангелы и с обнаженным мечом, и с огненным взглядом. Но мы далеко не всегда их видим. Мы можем только догадаться об их присутствии по каким-то косвенным признакам. Вот когда догадаемся, когда почувствуем, когда осознаем это присутствие, тогда всё вокруг нас начнет изменяться, тогда и мы с вами из богопротивников становимся сами глашатаями Божьей воли и начинаем творить именно то дело, к которому Он, Бог, призывает нас.

Мы читали странную, прекрасную и пронзительную повесть о Валаамовой ослице, которая заговорила. Повесть, в которой библейский повествователь удивительным образом показывает нам, как открывается человеку Божья воля, как является человеку Бог в тот момент, когда человек, казалось бы, не чувствует Его присутствия и просто-напросто бьет палкой свою ослицу.

8. Книга Чисел. Гл. 22. Ст. 41; Гл. 23. Ст. 1–30

На другой день утром Валак взял Валаама и возвел его на высоты Вааловы, чтобы он увидел оттуда часть народа.

Числ 22:41

И сказал Валаам Валаку: построй мне здесь семь жертвенников, и приготовь мне семь тельцов и семь овнов. Валак сделал так, как говорил Валаам, и вознесли Валак и Валаам по тельцу и по овну на каждом жертвеннике. И сказал Валаам Валаку: постой у всесожжения твоего, а я пойду: может быть, Господь выйдет мне навстречу, и что Он откроет мне, я объявлю тебе. И (остался Валак у всесожжения своего, а Валаам) пошел на возвышенное место (вопросить Бога). И встретился Бог с Валаамом, и сказал ему (Валаам): семь жертвенников устроил я, и вознес по тельцу и по овну на каждом жертвеннике. И вложил Господь слово в уста Валаамовы, и сказал: возвратись к Валаку и так говори. И возвратился к нему, и вот, он стоит у всесожжения своего, он и все князья Моавитские. (И был на нем Дух Божий.) И произнес притчу свою и сказал: из Месопотамии привел меня Ва-лак, царь Моава, от гор восточных: «приди, прокляни мне Иакова, приди, изреки зло на Израиля!» Как прокляну я? Бог не проклинает его. Как изреку зло? Господь не изрекает (на него) зла. С вершины скал вижу я его, и с холмов смотрю на него: вот, народ живет отдельно, и между народами не числится. Кто исчислит песок Иакова и число четвертой части Израиля? Да умрет душа моя смертью праведников, и да будет кончина моя, как их! И сказал Валак Валааму: что ты со мною делаешь? я взял тебя, чтобы проклясть врагов моих, а ты, вот, благословляешь? И отвечал он и сказал: не должен ли я в точности сказать то, что влагает Господь в уста мои? И сказал ему Валак: пойди со мною на другое место, с которого ты увидишь его, но только часть его увидишь, а всего его не увидишь; и прокляни мне его оттуда. И взял его на место стражей, на вершину горы Фасги, и построил семь жертвенников, и вознес по тельцу и по овну на каждом жертвеннике. И сказал (Валаам) Валаку: постой здесь у всесожжения твоего, а я (пойду) туда навстречу (Богу). И встретился Господь с Валаамом, и вложил слово в уста его, и сказал: возвратись к Валаку и так говори. И пришел к нему, и вот, от стоит у всесожжения своего, и с ним (все) князья Моавитские. И сказал ему Валак: что говорил Господь? Он произнес притчу свою и сказал: встань, Валак, и послушай, внимай мне, сын Сепфоров. Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться. Он ли скажет, и не сделает? будет говорить, и не исполнит? Вот, благословлять начал я, ибо Он благословил, и я не могу изменить сего. Не видно бедствия в Иакове, и не заметно несчастья в Израиле; Господь, Бог его, с ним, и трубный царский звук у него. Бог вывел их из Египта, быстрота единорога у него. Нет волшебства в Иакове и нет ворожбы в Израиле. В свое время скажут об Иакове и об Израиле: вот что творит Бог! Вот, народ как львица встает и как лев поднимается; не ляжет, пока не съест добычи и не напьется крови убитых. И сказал Валак Валааму: ни клясть не кляни его, ни благословлять не благословляй его. И отвечал Валаам, и сказал Валаку: не говорил ли я тебе, что я буду делать всё то, что скажет мне Господь? И сказал Валак Валааму: пойди, я возьму тебя на другое место; может быть, угодно будет Богу, и оттуда проклянешь мне его. И взял Валак Валаама на верх Фегора, обращенного к пустыне. И сказал Валаам Валаку: построй мне здесь семь жертвенников, и приготовь мне здесь семь тельцов и семь овнов. И сделал Валак, как сказал Валаам, и вознес по тельцу и овну на каждом жертвеннике.

Числ 23:1–30

Вы помните, как заговорила Валаамова ослица. Отверзла уста и начала человеческим голосом упрекать Валаама за то, что он бьет ее. И Валаам прислушался и, в конце концов, услышал, чтó хочет сказать ему Бог. Царь Валак приводит его с берегов Евфрата, чтобы он произнес проклятие над народом Божьим. А Валаам, который идет вслед за Валаком, прямо говорит ему:

Может быть, Господь выйдет мне навстречу, и что Он откроет мне, я объявлю тебе.

Числ 23:3

Валаам хочет говорить только то, чтó велит ему Бог, только то, чего ждет от него Бог. Он не хочет подчиняться никакой человеческой воле. Он не хочет быть такого рода пророком, который бы оправдывал действия властителя, поддерживал и освящал своим присутствием, своею молитвой, самим своим видом власть этого царя, Валака. Валаам хочет говорить только от имени Бога. И не просто от имени Бога, но только то, чтó велит ему Бог. Он не считает возможным использовать свое достоинство для того, чтобы служить человеку, а не Богу, кому-то, кроме Бога.

Три раза требует Валак от Валаама, чтобы он проклял народ Божий. И у Валаама ничего не получается. На самом деле, мы не так хорошо представляем фигуру этого пророка. Быть может, он и хотел бы сделать что-то угодное Валаку, от которого он зависит. Но этого не получается. Потому что в его сердце есть абсолютно реальное чувство Бога, и это чувство не позволяет ему проклинать. Он восклицает:

Как прокляну я? Бог не проклинает его, – так говорит Валаам о народе Божьем, – как изреку зло? Господь не изрекает (на него) зла.

Числ 23:8

Итак, пример Валаама, наверное, очень важен для всех нас. Мы должны поступать не как диктуют нам обстоятельства или те люди, которые обладают силой, властью, положением и так далее, – те люди, от которых мы тем или иным образом, но зависим. Нет, конечно же, мы должны поступать, как велит нам Бог, поступать так, как ждет этого от нас Бог. Но как? И здесь мы подходим, наверное, к самому трудному вопросу, который, тем не менее, необходимо сформулировать, и сформулировать очень жестко: как мы услышим Божью волю? Как мы поймем, что Бог ждет от нас этого, а не другого? Здесь нам может помочь молитва и чтение Слова Божьего. Если мы будем молиться, стоя на коленях, если мы будем благоговейно вчитываться в Слово Божие и вслушиваться в то, что устами Своих пророков, евангелистов и апостолов говорит нам Сам Бог, тогда мы поймем, чего же ждет Он от нас, тогда мы, в конце концов, подобно Валааму, услышим Его голос, а не примем за Его голос, как очень часто бывает, голос нашей злобы, нашего раздражения, нашего каприза, нашего уныния. И так тоже постоянно бывает: когда люди голос своего эгоизма, своей злобы или своего раздражения, голос своей ненависти, голос своего греха, звучащий изнутри их самих, принимают за голос Божий. Но это бывает с людьми, которые отрываются от реальной связи с Богом, которые связь с Богом заменяют мечтой и выходят не навстречу Богу, а навстречу своей мечте, идее и идеологии.

Самое важное и самое необходимое для нас заключается в том, чтобы молиться и читать Слово Божие и не отрываться ни от этого чтения, ни от молитвы. Если мы читаем Слово Божие, но не молимся, то это чтение превращается в сухое изучение текста. Если же мы молимся, но не читаем Слово Божие, то в какой-то момент мы начинаем молиться не Богу, а самим себе и своему идеалу, который соткан из наших капризов, из нашего раздражения, из нашей злобы, из нашего эгоизма. На самом деле, язычники именно тем и отличаются от христиан, что они провозглашают своими богами те идеи, которым поклоняются.

Наверное, нет ни одного человека, который бы не почувствовал хоть раз в жизни Божьего присутствия. Об этом удивительно хорошо рассказал отец Александр Мень в своей книге «Истоки религии». Итак, чувствуя Божье присутствие в мире, язычники понимают, что Бог существует, что Бог здесь, что Он царствует, что Он всемогущ. Но дальше уже включается фантазия, мечта. И этот Бог, истинный и невидимый, присутствие Которого они почувствовали, тотчас подменяется идолом собственной мечты. И в этом идоле всегда воплощается не только то лучшее, что есть в глубинах человеческого «я», но, прежде всего, то худшее, что в нас есть: злоба, раздражение, капризность, ненависть. Поэтому все древние боги языческих народов злы, капризны, полны ненависти, завистливы и т. д. по одной лишь только причине, что язычники канонизируют, идеализируют и идолизируют собственное «я».

Мы христиане – люди, которым Бог открылся через пророков, евангелистов и апостолов; мы люди, которым Бог открылся в Своем Возлюбленном Сыне, нашем Господе Иисусе Христе. Мы должны идти другими путями. Мы не должны идолизировать свое «я», свою мечту, свою идеологию. Мы должны чувствовать реальное Божье присутствие в мире. Для этого и дано нам Слово Божье, для этого и дано нам Писание. Оно есть особого рода камертон, благодаря которому мы молимся не мечте, не идолу, а Богу – истинному, невидимому и живому. Благодаря этому камертону мы узнаём, что Бог нас зовет не проклинать, а благословлять, не ненавидеть, а жалеть, не желать дурного, а сострадать. Всё это мы узнаём из Библии, и всё это удивительным образом согласуется с тем, что живет в глубинах нашего «я».

Итак, повторяю и суммирую: внутренний опыт сердца, опыт реальной встречи с Богом, опыт той встречи, которую пережил Валаам, проверяется через чтение Священного Писания. И мы, соединяя в себе и сопоставляя почерпнутое в Библии, услышанное от Бога при чтении Писания, с тем, чтó нам открывается через молитву, через жизнь, через нашу реальную встречу с Богом, – понимаем, что как в молитве, так и в Библии присутствует один и тот же Бог – любящий, живой, истинный и невидимый. Бог, Который спешит на помощь, Который зовет не проклинать, а благословлять, Который призывает нас не к злу, а к добру, не к ненависти, а к любви. Об этом мы узнаём из особого опыта молитвы и жизни, и из опыта чтения Священного Писания.

9. Книга Чисел. Гл. 26. Ст. 1–51

И сказал Бог Моисею и Элеазару сыну Аарона-священника: «Сосчитайте всё общество сынов Израиля от двадцатилетних и старше по их отцовским домам, всех, выходящих в войско в Израиле». И говорили Моисей и Элеазар-священник им в пустынях Моава возле Иордана (супротив) Иерихона, сказав: «(Сосчитайте всё общество сынов Израиля) от двадцати лет и старше, как Бог повелел Моисею». И сыны Израиля, вышедшие из страны Египетской: Реувен – первородный Израиля; сыновья Реувена: Ханох – род Ханохов, у Паллу – род Паллуев, у Хецрона – род Хецронов, у Карми – род Кармиев. Это роды Реувеновы; и было взятых на учет из них сорок три тысячи семьсот тридцать. И сыновья Паллу: Элиав. И сыновья Элиава: Немуэль и Датан, и Авирам. Это – Датан и Авирам, призываемые в собрание, которые вступили в борьбу с Моисеем и Аароном в сообществе Кораха, когда они вступили в борьбу с Богом. И раскрыла земля свои уста, и поглотила их и Кораха, и умерло это сообщество, когда огонь пожрал двести пятьдесят человек, и они стали знамением. А сыновья Кораха не умерли. Сыновья Шимеона по их родам: у Немуэля род Немуэлов, у Йамина род Йаминов, у Йахина род Йахинов, у Зераха род Зерахов, у Шаула род Шаулов. Это – роды Шимеоновы по взятым на учет из них – двадцать две тысячи двести. Сыновья Гада по их родам: у Цафона род Цафонов, у Хагги род Хаггиев, у Шуни род Шуниев, у Озни род Озниев, у Эри род Эриев, у Арода род Ародов, у Арели род Арелиев. Это роды сыновей Гада по взятым на учет из них – сорок тысяч пятьсот. Сыновья Иуды: Эр и Онан, Шела, и Перец, и Зерах. И умерли Эр и Онан в стране Кенаан. И были сыновья Иуды по их родам: у Шелы род Шеланов, у Переца род Перецов, у Зераха род Зерахов. И были сыновья Переца: у Хецрона род Хецронов, у Хамула род Хамулов. Это роды Иуды по взятым на учет из них – семьдесят шесть тысяч пятьсот. Сыновья Ис-сахара по их родам: Тола – род Толаев, у Пуны род Пуниев, у Йашува род Йашувов, у Шимрона род Шимронов. Это роды Иссахара по взятым на учет из них – шестьдесят четыре тысячи триста. Сыновья Зевулона по их родам: у Середа род Середов, у Элона род Элонов, у Йахлеэля род Йахлеэлов. Это роды Зевулоновы по взятым на учет из них – шестьдесят тысяч пятьсот. Сыновья Иосифа по их родам: Менашше и Эфрайим. Сыновья Менашше: у Махира род Махиров, а Махир родил Гилеада; у Гилеада род Гилеадов. Это сыновья Гилеада: Иэзер – род Иэзеров, у Хелека – род Хелеков, и Асриэль – род Асриэлов, и Шехем – род Шехемов, и Шмида – род Шмидаев, и Хефер – род Хеферов. А Целлофхад сын Хефера – не было у него сыновей, но только дочери, и имена дочерей Целлофхада: Махла и Ноа, Хогла, Милка и Тирца. Это роды Менашше, и взятых на учет из них пятьдесят две тысячи семьсот. Это сыновья Эфрайима по их родам: у Шутелаха род Шутелахов, у Бехера род Бехеров, у Тахана род Таханов. А это сыновья Шутелаха: у Эрана род Эранов. Это роды сыновей Эфрайима по взятым на учет у них – тридцать две тысячи пятьсот. Это сыновья Иосифа по их родам. Сыновья Бинйамина по их родам: у Белы род Белин, у Ашбелы род Ашбелов, у Ахирама род Ахирамов, у Шефуфама род Шефуфамов, у Хуфама род Хуфамов. И были сыновья Белы Ард и На-аман; у Арда – род Ардов, у Наамана – род Наамов. Это сыновья Бинйамина по их родам; и взятых на учет из них сорок пять тысяч шестьсот. Это сыновья Дана по их родам: у Шухама род Шухамов. Это роды Дана по их родам. Все роды Шухамовы по взятым на учет из них – шестьдесят четыре тысячи четыреста. Сыновья Ашера по их родам: у Йимны род Йимнов, у Йишви род Йишвиев, у Берии род Бериев. У сыновей Берии – у Хевера род Хеверов, у Малкиэля род Малкиэлев. А имя дочери Ашера – Сарах. Это роды сыновей Ашера по взятым на учет из них – пятьдесят три тысячи четыреста. Сыновья Нафтали по их родам: у Йахцеэля род Йахцеэлев, у Гуни род Гуниев, у Йецера род Йецеров, у Шиллема род Шиллемов. Это роды Нафтали по их родам, и взятых на учет из них – сорок пять тысяч четыреста. Это взятые на учет из сынов Израиля – шестьсот одна тысяча семьсот тридцать[87].

Числ 26:1–51

Вы можете сказать, что я выбрал для толкования абсолютно бессмысленный текст, который представляет собой бесконечное перечисление сложных восточных имен. Тем более, я сознательно, для того чтобы подчеркнуть экзотичность тех имен, которые звучат в этой, двадцать шестой главе Книги Чисел, привожу ее не в синодальном переводе, как обычно, а в переводе профессора И.Ш.Шифмана, который работал в Санкт-Петербурге и подготовил к печати перевод Пятикнижия полностью, от начала до конца. Этот перевод был издан в Москве в 1993 году издательством «Республика», надо сказать, довольно большим тиражом. Повторяю, что я специально взял перевод профессора Шифмана, чтобы показать необычность этого текста, его удивительность, его непонятность, его странное звучание, которое, на первый взгляд, приводит к тому, что многие даже из постоянных читателей Священного Писания, из людей, которые не расстаются с Библией, двадцать шестую главу Книги Чисел стараются пропускать или быстро пробегать глазами, не останавливаясь на этих именах, потому что, на первый взгляд, за ними ничего не стоит.

О многих из людей этого бесконечного перечня, который здесь дан, мы вообще ничего не знаем, кроме их имен. А, вместе с тем, ведь именно из-за этой двадцать шестой главы вся книга получила свое греческое название Ἀριϑμοί, откуда и славянское «Числа». Здесь дается исчисление всего народа Божьего, перечисляются бесконечные имена, и, обратите внимание, имена практически не повторяются. Каждое имя уникально. Каждое имя вводится вновь и больше никогда не прозвучит применительно к кому-то другому. Этим в библейском тексте указывается на уникальность личности каждого. Имя для времени Ветхого Завета, для народа древнего Израиля, – как портрет человека, как его изображение. В имени как бы концентрируется суть человеческой личности. Имена не повторяются. В истории есть только один, допустим, Иахлеил (Йахлеэль), только один Елон (Элон) или Ефрем (Эфрайим), только один Галаад (Гилеад), Асриил (Асриэль), Шехем, только один Вениамин (Бинйамин), только один Шефуфам и т. д. Каждый человек уникален.

Позднее и Церковь, и человечество, и богословие, и философия найдут способы по-другому рассказать об уникальности личности. Ветхий Завет рассказывает нам об уникальности каждого и каждой из нас, прежде всего, через вот эти странные, непонятные на первый взгляд, отторгаемые нашим сознанием списки имен. Да, действительно, на первый взгляд отторгаемые нами, но на самом деле удивительные по сути своей, удивительные по богатству своего содержания. Этот список действительно бесценен, потому что через этот список к нам из безумно далекого времени доходит особенная весть от Бога о бесценности личности каждого. Повторяю и подчеркиваю: весть об абсолютной бесценности личности каждого и каждой из нас. Странный, удивительный и по-настоящему благодатный список!

Нет необходимости долго комментировать прочитанный длинный текст. Главное, что это странное чтение, как мне кажется, поможет нам осознать уникальность не только библейских патриархов, но и уникальность каждого и каждой из нас: тех людей, которые живут вокруг нас, в тех домах, где живем мы, на нашей улице, на нашей лестнице; осознать уникальность тех людей, которые вместе с нами работают, которые учатся вместе с нами, которые ходят вместе с нами в одну церковь, и т. д. Странный и удивительный, но потрясающий текст об уникальности личности каждого человека.

10. Книга Чисел. Гл. 27. Ст. 12–23

И сказал Господь Моисею: взойди на сию гору Аварим, (которая по эту сторону Иордана, на сию гору Нево,) и посмотри на землю (Ханаанскую), которую Я даю сынам Израилевым (во владение). И когда посмотришь на нее, приложись к народу своему и ты, как приложился Аарон, брат твой (на горе Ор); потому что вы не послушались повеления Моего в пустыне Син, во время распри общества, чтоб явить пред глазами их святость Мою при водах. (Это воды Меривы при Кадесе в пустыне Син). И сказал Моисей Господу, говоря: да поставит Господь, Бог духов всякой плоти, над обществом сим человека, который выходил бы пред ними и который входил бы пред ними, который выводил бы их и который приводил бы их, чтобы не осталось общество Господне, как овцы, у которых нет пастыря. И сказал Господь Моисею: возьми себе Иисуса, сына Навина, человека, в котором есть Дух, и возложи на него руку твою, и поставь его пред Елеазаром священником и пред всем обществом, и дай ему наставление пред глазами их, и дай ему от славы твоей, чтобы слушало его всё общество сынов Израилевых. И будет он обращаться к Елеазару священнику, и спрашивать его о решении, посредством урима пред Господом; и по его слову должны выходить, и по его слову должны входить он и все сыны Израилевы с ним, и всё общество. И сделал Моисей, как повелел ему Господь (Бог), и взял Иисуса, и поставил его пред Елеазаром священником и пред всем обществом. И возложил на него руки свои, и дал ему наставление, как говорил Господь чрез Моисея.

Числ 27:12–23

«Боже духов и всякия плоти, смерть поправый и дьявола упразднивый», – так начинается молитва, которую мы читаем, когда вспоминаем о наших усопших и когда молимся о упокоении тех, кто «приложился к отцам», – как сказано здесь, в этом отрывке из Ветхого Завета: «приложился к народу своему».

Смерть – это не только уход из видимого мира; смерть – это не только остановка в ежедневной деятельности, которой мы живем. Смерть – это не только расставание с близкими, с оставшимися, с живыми. Смерть – это не только тот момент, когда, как говорят иногда, душа отрывается от тела. Смерть – это еще и тот момент, когда человек прилагается к своему народу, соединяется в единое поколение, в единое целое со своими отцами, дедами и прадедами. Смерть – это есть погружение в то общество, которое составляют наши предки, наши родные. Это очень непросто понять, когда сталкиваешься со смертью… Но понять это становится немного легче, когда читаешь, как просто говорят о смерти авторы Священного Писания в Ветхом Завете: «приложился к отцам».

Нет, это не исчезновение, не разрушение! Это не катастрофа, которая приводит к тому, что гаснет на мгновение вспыхнувший свет и… – человек обращается в прах, в пепел, в ничто. Нет, смерть – это встреча с отцами, соединение с народом. В смерти человечество обретает единство. Это очень непросто понять, но необходимо почувствовать. Смерть трагична тогда, когда нет связи со следующим поколением, когда человек, уходя, понимает, что ему некого оставить после себя.

Моисей умирает так просто и готовится к смерти так спокойно, прежде всего, по той причине, что ему на смену придет Иисус Навин. Есть человек, благодаря которому не порвется связь между прошлым и будущим; человек, который в свою очередь приложится к отцам и оставит после себя следующее поколение. Но если бы не было Иисуса Навина, смерть Моисея была бы катастрофой.

Наверное, и нам надо понять именно это. Тогда катастрофична смерть, когда нам некого оставить после себя, когда не остается после нас надежных людей, которые бы продолжили наше дело, которые бы не изменили нам после нашего ухода. А когда такие люди есть, у смерти остается ее боль, остается, быть может, страшная, долго не заживающая рана на теле человечества, но нет катастрофы, нет безысходности и того трагизма, который сопровождает смерть, когда рвется преемственность между поколениями.

«Боже духов и всякия плоти!» – именно так называет Бога в этом месте Писания Моисей. Именно так обращаемся мы к Богу, когда молимся об усопших.

Да поставит Господь, – говорит Моисей, обращаясь к Богу, – над обществом сим человека, … который выводил бы их и который приводил бы их, чтобы не осталось общество Господне, как овцы, у которых нет пастыря.

Числ 27:16–17

Потом настанет день, и Иисус из Назарета процитирует эти слова из Книги Чисел, говоря о Своем народе, что Он не хочет, чтобы они были как овцы, у которых нет пастыря[88]. Эти слова Иисус процитирует и в том месте, которое потом составит десятую главу Евангелия от Иоанна. Я имею в виду слова о добром пастыре, который «душу свою полагает за овец»[89].

Да, конечно, человечеству всегда нужны те, вокруг кого будут собираться люди. В разные эпохи это были разные личности. В определенные периоды истории люди собирались вокруг вождей, которые становились центром притяжения для тысяч, для десятков тысяч, даже для миллионов. В другие периоды люди собирались вокруг одного человека понемногу: пять, шесть, восемь человек вокруг одного, не больше, иногда даже двое или трое. Не случайно же Христос говорит: там, «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»[90]. Думается мне, что сегодня нам, прежде всего, нужно, чтобы было на кого опереться на микроуровне, чтобы именно двум или трем было на кого опереться, чтобы почувствовать Бога.

Почувствовать Бога, почувствовать реальность мира, найти свою дорогу в жизни в одиночку очень трудно, почти невозможно. Да, есть путь одиночек, он заслуживает самого большого уважения, но путь этот бесконечно сложен. Есть путь тех, кто собирается вместе. Этим путем идти уже гораздо легче. Причем иногда собираются не в большие группы, а по два, по три, по четыре человека. Вот именно этим, мне кажется, путем Бог сегодня призывает идти нас. Идти, опираясь друг на друга. И в каждую минуту кто-то будет ведущим, кто-то будет ведомым, а затем – наоборот. Все мы одновременно и ведомые, и ведущие друг для друга. Вот, наверное, на какие пути выводит сейчас человечество Бог – на пути, которые каждого из нас делают ответственным за другого, ответственным в том самом плане, в каком некогда был ответствен за свой народ сначала Моисей, а потом и Иисус Навин.

11. Книга Чисел. Гл. 33. Ст. 5–37

Так отправились сыны Израилевы из Раамсеса, и расположились станом в Сокхофе. И отправились из Сокхофа, и расположились станом в Ефаме, что на краю пустыни. И отправились из Ефама, и обратились к Пи-Гахирофу, что пред Ваал-Цефоном, и расположились станом пред Мигдолом. Отправившись от Гахирофа, прошли среди моря в пустыню, и шли три дня пути пустынею Ефам, и расположились станом в Мерре. И отправились из Мерры, и пришли в Елим; в Елиме же (было) двенадцать источников воды и семьдесят финиковых дерев, и расположились там станом. И отправились из Елима, и расположились станом у Чермного моря. И отправились от Чермного моря, и расположились станом в пустыне Син. И отправились из пустыни Син, и расположились станом в Дофке. И отправились из Дофки, и расположились станом в Алуше. И отправились из Алуша, и расположились станом в Рефидиме, и не было там воды, чтобы пить народу. И отправились из Рефидима, и расположились станом в пустыне Синайской. И отправились из пустыни Синайской, и расположились станом в Киброт-Гаттааве. И отправились из КибротГаттаавы, и расположились станом в Асирофе. И отправились из Асирофа, и расположились станом в Рифме. И отправились из Рифмы, и расположились станом в Римнон-Фареце. И отправились из Римнон-Фареца, и расположились станом в Ливне. И отправились из Ливны, и расположились станом в Риссе. И отправились из Риссы, и расположились станом в Кегелафе. И отправились из Кегелафы, и расположились станом на горе Шафер. И отправились от горы Шафер, и расположились станом в Хараде. И отправились из Харады, и расположились станом в Макелофе. И отправились из Макелофа, и расположились станом в Тахафе. И отправились из Тахафа, и расположились станом в Тарахе. И отправились из Тараха, и расположились станом в Мифке. И отправились из Мифки, и расположились станом в Хашмоне. И отправились из Хашмоны, и расположились станом в Мосерофе. И отправились из Мосерофа, и расположились станом в Бене-Яакане. И отправились из Бене-Яакана, и расположились станом в Хор-Агидгаде. И отправились из Хор-Агидгада, и расположились станом в Иотвафе. И отправились от Иотвафы, и расположились станом в Авроне. И отправились из Аврона, и расположились станом в Ецион-Гавере. И отправились из Ецион-Гавера, и расположились станом в пустыне Син. (Отправившись из пустыни Син, расположились станом в пустыне Фаран,) она же Кадес. И отправились из Кадеса, и расположились станом на горе Ор, у пределов земли Едомской.

Числ 33:5–37

Прочитав этот текст, вы можете справедливо сказать: а что он дает нам сегодня? «Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого»[91]. Так вот, где острота этого текста? Каким образом касается он нас и входит в глубины нашего «я»? На этот вопрос я сейчас попытаюсь ответить.

Конечно, даже если мы возьмем карту, то с трудом обнаружим на ней хотя бы некоторые из тех мест, которые упомянуты в этом тексте. Но даже если мы найдем каждое из этих мест, вряд ли нам бы это что-то дало. Скорее, у этого текста более общее назначение. Всмотреться, вслушаться – не в эти даже конкретные географические названия, не в этот конкретно маршрут, который, в общем, если приложить к этому соответствующие усилия, можно, наверное, вычертить на карте, и это многократно делалось библеистами… Нет, задача заключается в чем-то более общем.

Вдумаемся: а вообще что это такое – маршрут, по которому проходит человечество? Бесчисленные географические названия, названия городов и рек, гор и плоскогорий, горных хребтов, озер, морей, – названия самого разного происхождения.

И с каждым из них связана своя история, история тех людей, которые здесь сражались друг с другом; одни погибли, другие уцелели и умерли потом… С каждым географическим названием связано множество историй. И в каждое название надо всмотреться и вслушаться, потому что через каждое, без исключения, место на земле проходит дорога, по которой идет история. Или проще, более лаконично: через каждое географическое место, через каждое название на карте мира проходит история не только человечества, но и конкретных людей, конкретного человека. Этот поразительный набор восточных названий заставляет нас всмотреться и в другие названия городов и деревень, рек, озер, областей, стран, гор и плоскогорий и т. д. Всмотреться, вслушаться, вдуматься в эти названия, потому что за каждым из них – судьбы, за каждым из них – тысячи и тысячи живых людей.

Конкретность каждого факта, неповторимость каждой истории, уникальность каждого места на земле – вот, наверное, о чем приглашает нас задуматься Священное Писание этой странной тридцать третьей главой Книги Чисел, которая, конечно же, больше похожа на каталог, на географический справочник или на словесную карту, чем на библейский текст. В древности ведь вообще не было карт. Карты писались словами: на них перечислялось, от какого города к какому ведет какая дорога и какие встречаются на ней ориентиры справа и слева; описывалось, от какого острова и к какому острову надо плыть, в каком именно направлении, и каким именно ориентиром будет заметен этот остров издалека. Это всё описывалось словами, и именно такими справочниками, лоциями (они назывались периплы[92]) или словесными картами (периэгезами[93]) пользовались люди в древности. Так было на Востоке, так было в Греции, в Риме, в Италии. Карты появились потом.

В сущности, и современная географическая карта тоже словесна, потому что на ней написаны названия городов, рек, гор и т. д. Но в карте, которая чисто словесна, тоже есть определенный смысл, потому что за каждым названием стоит его звучание. Каждое слово можно произнести – произнести именно так, как называют этот город местные жители. Через название города мы уже как бы соприкасаемся с судьбой его жителей, с его реальностью. Мы почти попадаем в город, еще в нем не побывав, только произнеся его название. Вот об этом, мне кажется, очень важно задуматься.

Эта библейская глава приглашает нас обратить внимание на мир вокруг нас, на географические названия, на их историю. Она приглашает нас жить всё-таки не в пределах своей собственной среды обитания: квартира, работа, церковь, дача, два или три дома, в которых мы бываем в гостях, – и всё. Нет, задача наша заключается в том, чтобы жить в своем городе, в своей стране, на своей планете. Как удивительно приятно бывает, когда оказывается, что человек знает топографию города: где расположена та или иная улица или площадь. Это бывает действительно очень важно, потому что ведь за каждым названием, без исключения, стоит реальная история. За каждым названием – не только в этой главе Священного Писания, но вообще в реальности, в истории любого города: Иерусалима, Рима, Афин, Москвы, Александрии, Каира и т. д. И главное – за каждым названием стоят реальные люди. Как важно почувствовать подлинность бытия не только нашего ближайшего окружения, но вообще всего мира: других городов, других стран, других народов – и своего собственного народа, своих соседей.

Большая беда заключается в том, что этой реальности мы не слышим и не чувствуем, что мы замкнулись в том мире, который можно, быть может резко и некрасиво, назвать нашей средой обитания. Задача заключается в том, чтобы выйти за ее пределы, почувствовать реальность того мира, к которому мы принадлежим и внутри которого поселил нас Бог, потому что этот мир весь внутренне един. Это касается и города, и области нашей, и страны, и планеты.

И когда человек знает географию, когда человек представляет, где находится тот или иной город, гора, пролив и т. д., это свидетельствует не только об интеллекте, но и об уровне духовного развития. География раскрывает перед нами горизонты, и не только интеллектуальные, но и духовные. И мне кажется, что как раз суженность нашего духовного горизонта часто приводит к непоправимому: мы становимся злыми, сухими, замкнутыми именно потому, что нас не интересует, что же находится дальше: за той горой, за линией горизонта. Но именно к тому, чтобы выйти за линию горизонта и двигаться как можно дальше, хотя бы мысленно, хотя бы при помощи книг и географического атласа, призывает нас прочитанный библейский отрывок.

12. Книга Чисел. Гл. 35. Ст. 1–13

И сказал Господь Моисею на равнинах Моавитских у Иордана против Иерихона, говоря: повели сынам Израилевым, чтоб они из уделов владения своего дали левитам города для жительства; и поля при городах со всех сторон дайте левитам. Города будут им для жительства, а поля будут для скота их и для имения их и для всех житейских потребностей их. Поля при городах, которые вы должны дать левитам, от стены города должны простираться на (две) тысячи локтей, во все стороны. И отмерьте за городом к восточной стороне две тысячи локтей, и к южной стороне две тысячи локтей, и к западу две тысячи локтей, и к северной стороне две тысячи локтей, а посредине город: таковы будут у них поля при городах. Из городов, которые вы дадите левитам, (будут) шесть городов для убежища, в которые вы позволите убегать убийце; и сверх их дайте сорок два города. Всех городов, которые вы должны дать левитам, будет сорок восемь городов, с полями при них. И когда будете давать города из владения сынов Израилевых, тогда из большего дайте более, из меньшего менее; каждое колено, смотря по уделу, какой получит, должно дать из городов своих левитам.

И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда вы перейдете чрез Иордан в землю Ханаанскую, выберите себе города, которые были бы у вас городами для убежища, куда мог бы убежать убийца, убивший человека неумышленно. И будут у вас города сии убежищем от мстителя (за кровь), чтобы не был умерщвлен убивший, прежде нежели он предстанет пред общество на суд. Городов же, которые должны вы дать, городов для убежища, должно быть у вас шесть.

Числ 35:1–13

«Города для убежища, в которые вы позволите убегать убийце», – вот о чем заповедует среди всего прочего Бог Моисею и через него всему народу Божьему. В древности у евреев, как и у других народов, существовал обычай кровной мести: око за око, зуб за зуб. Убийцу своего родственника один из особо уважаемых ближайших родственников убитого – он назывался ‹гоэ́ль› – мог убить, лишь только встретив его. Вот для того, чтобы остановить этот обычай, Бог предлагает среди городов левитов учредить шесть городов, которые будут давать убежище для убийцы. Сюда он, человек, который считает, что убил другого неумышленно, может убежать и здесь спрятаться, чтобы дождаться суда, чтобы затем уже не мститель за кровь своего родственника, а суд решил бы, какого наказания заслуживает, если заслуживает, этот человек, который либо является убийцей, либо считается таковым.

Нормы взаимоотношений между людьми, особенно когда эти отношения связаны с тем вредом, который наносит один человек другому (иногда этот вред – кража, иногда разбой, иногда обман, иногда похищение дочери или супружеская измена, а иногда и убийство), – все эти отношения складываются в древности между людьми очень трудно, очень жестко и жестоко. Предложить человеку сразу ту мораль, о которой заговорит Господь в Нагорной проповеди, – значило бы обречь человека на полное ее неприятие. Опыт показывает, что до всего необходимо дорасти, дозреть. Всё необходимо выносить в глубинах своего сердца. Но бывают ситуации, когда Богу приходится вмешиваться в реальность, вторгаться в эти медленно вызревающие между людьми цивилизованные отношения. Именно с таким случаем вторжения Бога в реальность мы имеем дело в этом библейском тексте. Шесть городов для убежища, шесть городов, в которых мог скрыться человек, обвиненный или подозреваемый в убийстве, и дождаться там суда, – это огромный прогресс на пути складывания общества. Из толпы людей, которые иногда находят общий язык друг с другом, но зачастую не могут его найти, медленно формируется человечество, медленно формируется общество.

Я напомню, что слово «человечество» появляется очень поздно. Впервые его употребляет Данте Алигьери. Да, до гениального Данте люди не мыслили себя как человечество, а лишь как нации, как племена, как подданные того или иного царя, короля или императора. Как это ни парадоксально, но люди не видели своего внутреннего единства и того всемирного родства, о котором рассказывает Библия буквально на каждой странице, – люди не видели этого до Данте. И все эти долгие века Бог вел человека по путям поисков взаимоотношений друг с другом в экстремальных ситуациях – в тех ситуациях, когда недопустимо проявляется чья-то жестокость. Один из примеров такой Божественной педагогики мы видели в тексте, который сейчас прочитали: «шесть городов для убежища, городов, в которые вы позволите убегать убийце», чтобы здесь он скрылся от кровавой мести и ждал суда.

Пятая книга Моисеева: Второзаконие

1. Книга Второзакония. Гл. 1. Ст. 1–8

Сии суть слова, которые говорил Моисей всем Израильтянам за Иорданом в пустыне на равнине против Суфа, между Фараном и Тофелом, и Лаваном, и Асирофом и Дизагавом, в расстоянии одиннадцати дней пути от Хорива, по дороге от горы Сеир к Кадес-Варни. Сорокового года, одиннадцатого месяца, в первый (день) месяца говорил Моисей (всем) сынам Израилевым всё, что заповедал ему Господь о них. По убиении им Сигона, царя Аморрейского, который жил в Есевоне, и Ога, царя Васанского, который жил в Аштерофе в Едреи, за Иорданом, в земле Моавитской, начал Моисей изъяснять закон сей, и сказал: Господь, Бог наш, говорил нам в Хориве и сказал: «полно вам жить на горе сей; обратитесь, отправьтесь в путь, и пойдите на гору Аморреев и ко всем соседям их, на равнину, на гору, на низкие места и на южный край и к берегам моря, в землю Ханаанскую и к Ливану, даже до реки великой, реки Евфрата. Вот, Я даю вам землю сию, пойдите, возьмите в наследие землю, которую Господь с клятвою обещал дать отцам вашим Аврааму, Исааку и Иакову, им и потомству их.

Втор 1:1–8

Продолжая чтение Ветхого Завета, вернее, первой его части, Пятикнижия Моисеева, мы начинаем читать пятую его книгу, последнюю из числа книг Закона. Она называется Второзаконие, или «Повторение Закона». На самом деле, конечно, от еврейского ‹Мишнэ́-Торá›, «Повторение Закона», ведет свое происхождение греческое название этой книги. Что же касается ее традиционного еврейского названия ‹Деварúм› – то это просто-напросто первое существительное книги: «Вот слова…» – ‹Э́лле г̃а-деварúм…›

Даже тому читателю, который не очень внимательно всматривается в содержание пятой книги Священного Писания, ясно, почему так называется эта книга. Дело в том, что в самом ее начале, в пятой главе, повторяется Декалог – Десять заповедей Моисея. Они изложены вновь в варианте, очень мало чем отличающемся от того, который нам дан в Книге

Исход. Здесь повторяется и очень многое другое из Закона, из того, что уже было сказано в Книгах Исход, Левит и Чисел. Здесь, во Второзаконии, подводится итог тому, чтó прежде говорил Моисей. Иногда эту книгу называют завещанием Моисея.

Наверное, те, кто дает ей такое название, в чем-то правы, потому что, в отличие от остальных книг Закона, Моисей в этой последней книге Пятикнижия практически всё время обращается к народу со словами. Эта книга напоминает огромную проповедь, проповедь, в которой подводится итог тому, чтó было сказано, тому, чтó прозвучало раньше. Как рефрен, многократно звучат в этой книге два слова: ‹Шмá Йисраэ́ль› – «Слушай, Израиль!»

Задача того, кто берет в руки текст этой книги, заключается именно в том, чтобы вслушаться в то, что же говорит здесь Бог через Моисея. Здесь подводится некая черта. Здесь практически не рассказывается о событиях. И в этом смысле Книга Второзакония отличается от первых четырех книг Закона. Здесь именно излагается то учение, которое кладется в основу взаимоотношений между Богом и человеком. Вот поэтому ключевыми словами Книги Второзакония являются: во-первых, эти два слова – «Слушай, Израиль», во-вторых, слово «сердце» и, наконец, слово «любовь».

О любви Бога к людям в Священном Писании вообще говорится очень много, но первый раз тема любви звучит именно здесь, в четвертой главе Второзакония:

И так как Он возлюбил отцов твоих, и избрал (вас), потомство их после них: то и вывел тебя Сам великою силою Своею из Египта… Итак знай ныне и положи на сердце твое, что Господь есть Бог на небе вверху и на земле внизу, (и) нет еще (кроме Него). И храни постановления Его и заповеди Его, которые я заповедую тебе ныне.

Втор 4:37, 39–40

Итак, если мы вглядимся в этот текст в четвертой главе Второзакония, то поймем, что здесь, во-первых, речь идет о той любви, которой любит Бог человека, о той любви, которой Бог любит Свой народ, и, во-вторых, о сердце человека, которое должно понять, что такое эта любовь.

В одиннадцатой главе Второзакония речь идет уже об ответе человека на эту любовь Бога:

Итак, – говорит Моисей, – люби Господа, Бога твоего, и соблюдай, что повелено Им соблюдать, и постановления Его и законы Его и заповеди Его во все дни.

Втор 11:1

Книга Второзакония говорит нам, во-первых, о том, как Бог любит человека, во-вторых, о том, как человек должен любить Бога. Если бы он не знал, что это такое – любить Бога, – он, быть может, давно бы уже потерялся где-нибудь в бескрайности пустыни. Однако человек не потерялся. Произошло это только по одной причине – потому что человек, несмотря на весь свой эгоизм, на всю свою капризность, несмотря на всю свою непокорность Богу, всё-таки узнал, что такое любовь: любовь Бога к нему и его, человека, ответная любовь к Богу.

Итак, Израиль, чего требует от тебя Господь, Бог твой? Того только, чтобы ты боялся Господа, Бога твоего, ходил всеми путями Его, и любил Его, и служил Господу, Богу твоему, от всего сердца твоего и от всей души твоей, чтобы соблюдал заповеди Господа (Бога твоего) и постановления Его.

Втор 10:12–13

Если вы будете слушать заповеди Мои, – говорит Моисей, – которые заповедую вам сегодня, любить Господа, Бога вашего, и служить Ему от всего сердца вашего и от всей души вашей: то дам, – говорит Господь, – земле вашей дождь в свое время, ранний и поздний…

Втор 11:13–14

Итак, люби Господа, Бога твоего, люби и пришельца, ибо ты сам был пришелец в земле Египетской. Есть любовь Бога к человеку, есть любовь человека к Богу, и есть любовь человека к человеку. И вот через нее, через эту последнюю любовь, раскрывается смысл любви человека к Богу. Здесь, на страницах Книги Второзакония, присутствует в первом варианте, не дописанный до конца, но уже вполне осознанно сформулированный принцип: как можно любить Бога, Которого ты не видишь, если ты ненавидишь брата твоего, которого видишь? Потом об этом скажет апостол Иоанн Богослов, скажет прямо и ясно[94]. Но здесь, в Книге Второзакония, этот принцип уже прозвучал.

Книга Второзакония, последняя книга Закона, – книга, на страницах которой содержится призыв любить Бога.

‹Шмá Йисраэ́ль›: Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть. И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими.

Втор 6:4–5

Книга Второзакония – это книга о любви. В этой книге предельно ясно сказано о том, что каждая заповедь, каждое предписание, каждое повеление Бога основывается не на чем-то другом, а именно на любви, которой Бог в единое целое соединяет всё. Абсолютно новое измерение открывается в пятой книге Закона. Не случайно она завершает монолит первой части Ветхого Завета – тот монолит, который евреи называют словом Тора, а греки – Закон.

Вслушаемся, всмотримся в слова этой книги и попытаемся понять: чего ждет Бог от нас, каждого и каждой?

2. Книга Второзакония. Гл. 1. Ст. 20–25

Сии суть слова, которые говорил Моисей всем Израильтянам: <…> Вы пришли к горе Аморрейской, которую Господь, Бог наш, дает нам. Вот, Господь, Бог твой, отдает тебе землю сию, иди, возьми ее во владение, как говорил тебе Господь, Бог отцов твоих, не бойся и не ужасайся. Но вы все подошли ко мне, и сказали: пошлем пред собою людей, чтоб они исследовали нам землю и принесли нам известие о дороге, по которой идти нам, и о городах, в которые идти нам. Слово это мне понравилось, и я взял из вас двенадцать человек, по одному человеку от (каждого) колена. Они пошли, взошли на гору и дошли до долины Есхол, и обозрели ее. И взяли в руки свои плодов земли и доставили нам, и принесли нам известие, и сказали: хороша земля, которую Господь, Бог наш, дает нам.

Втор 1:1, 20–25

Бог дает землю человеку – такова главная мысль, таков главный мотив этого фрагмента библейского текста, который мы прочитали сейчас. «Вы пришли к горе… которую Господь, Бог наш, дает нам… Вот, Господь, Бог твой, отдает тебе землю сию», – говорит Моисей, а затем, когда возвращаются люди, которых он послал исследовать землю, они говорят: «Хороша земля, которую Господь, Бог наш, дает нам».

Читаешь эти слова и сразу вспоминаешь первую главу Книги Бытия, ее заключительный фрагмент, где говорится:

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, (и над зверями,) и над птицами небесными, (и над всяким скотом, и над всею землею,) и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу. А всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому (гаду,) пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой.

Быт 1:27–31

Мы видим и в тексте, который находится в начале Второзакония, и здесь, в Книге Бытия, как Бог отдает землю человеку, вручает ее нам вместе с травами, деревьями, вместе с водами и горами, вместе с ее недрами и теми животными, которые населяют воды, луга, горы; теми птицами, которые селятся в кронах деревьев, делая там свои гнезда, и т. д. Человек получает от Бога землю с тем, чтобы сохранить ее, не уродовать, а беречь.

Моисей посылает двенадцать человек, «чтобы они исследовали нам землю» и «принесли нам известие о дороге, по которой идти нам, и о городах, в которые идти нам»[95]. Что делают эти двенадцать? Они «взяли в руки свои плодов земли и доставили нам, и принесли нам известие, и сказали: хороша земля»[96]. В самом слове этом «хороша земля!» слышится в начале Книги Второзакония отзвук того, что мы знаем из первой Книги Ветхого Завета – из Бытия: «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма»[97]. Итак, вручивший человеку в наследие землю Бог призывает нас сохранять ее и беречь. Человек здесь уподоблен работнику в винограднике из Евангелия от Матфея[98]. Работнику, которому домовладыка, Сам Бог, вверил это владение. Не для того, чтобы он превратил его в пустыню, но для того, чтобы он берег его.

Лейтмотивом этих библейских текстов – я имею в виду и тот фрагмент из Бытия, который мы прочитали сейчас, и разбираемый нами текст из Второзакония – является мысль о том, что земля, данная человеку от Самого Бога, врученная нам, людям, Самим Творцом, такая прекрасная, с такими удивительными плодами, с такими удивительными долинами и реками, та земля, которая так прекрасно описана в 103-м псалме, должна быть нами сохранена.

То движение в защиту природы, которое началось лет сорок тому назад и охватило в течение каких-то десяти-пятнадцати лет всю землю, то движение, осмыслением которого с точки зрения богословской постоянно занимается Вселенский Патриарх Варфоломей, – это есть наш, человеческий, ответ на призыв Бога, который содержится в Ветхом Завете. Это есть наш человеческий ответ и на то расхищение земли, на ту разрушительную деятельность, которую начал человек в связи со своим отпадением от Бога. Начал, конечно же, давно, в XVIII веке – мы обозначили этот siècle de la lumière, век Просвещения, как своего рода веху, когда под это разрушение земли начала подводиться философская база. Но всё началось гораздо раньше, еще в глубокой древности. Только тогда у человека, к счастью, было не очень много возможностей. В середине ХХ века возможности эти стали фантастическими.

Бог видит всё, и со страниц Библии призывает человека ответить на это, призывает вместе со всем Своим творением. Человек, наконец, слышит этот Божий призыв и отвечает. Мы свидетели того, что экологическое движение нашего времени есть человеческий ответ на тот самый призыв, над которым мы размышляем, читая библейские тексты. И поэтому богословское осмысление экологии – это тоже чрезвычайно важный и чрезвычайно актуальный вопрос. Не случайно сегодня им занимаются такие серьезные богословы, как Патриарх Вселенский Варфоломей.

3. Книга Второзакония. Гл. 1. Ст. 28–33

Сии суть слова, которые говорил Моисей всем Израильтянам за Иорданом в пустыне на равнине против Суфа: <…> Братья наши расслабили сердце наше, говоря: «народ тот более, (многочисленнее) и выше нас, города там большие и с укреплениями до небес, да и сынов Енаковых видели мы там». И я сказал вам: не страшитесь и не бойтесь их; Господь, Бог ваш, идет перед вами; Он будет сражаться за вас, как Он сделал с вами в Египте, пред глазами вашими, и в пустыне сей, где, как ты видел, Господь, Бог твой, носил тебя, как человек носит сына своего, на всём пути, которым вы проходили, до пришествия вашего на сие место. Но и при этом вы не верили Господу, Богу вашему, Который шел перед вами путем – искать вам места, где остановиться вам, ночью в огне, чтоб указывать вам дорогу, по которой идти, а днем в облаке.

Втор 1:1, 28–33

Я хочу обратить ваше внимание, прежде всего, на один стих из прочитанного нами текста: «Ты видел, Господь, Бог твой, носил тебя, как человек носит сына своего, на всём пути, которым вы проходили». Мысль о том, что Бог оберегает человека, каждого человека и человечество в целом, как оберегает отец или мать своего ребенка, – проходит через всю Библию красной нитью.

И не только здесь говорится об этом, но и в других местах Писания. В частности, и в Книге Второзакония это не единственное место – так, в тридцать второй главе Моисей восклицает:

Он нашел его в пустыне, в степи печальной и дикой; ограждал его, смотрел за ним, хранил его, как зеницу ока Своего. Как орел вызывает гнездо свое, носится над птенцами своими, распростирает крылья свои, берет их и носит их на перьях своих: так Господь один водил его (народ Израиля, – Г.Ч.).

Втор 32:10–12

Бог сравнивается с орлом, с птицею, которая оберегает своих птенцов и собирает их под крылья. А мы, люди, в этом сравнении занимаем место птенцов, которых оберегает птица.

Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды.

Пс 56:1–2

Я думаю, что слова эти каждый из нас многократно читал и слышал, но мы далеко не всегда при этом обращали внимание на слово «крылья». «Я укроюсь в тени Твоих крыл», – говорит псалмопевец, как птенец укрывается под крылом своей матери, птицы – курицы (!) – именно так, если мы вспомним евангельские слова Иисуса, Который говорит:

…колькраты восхотех собрати чада …сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья… твоя, якоже собирает кокош птенцы своя под криле…

Мф 23:37

А кто такая «кóкош»? Конечно же, курица. Как птица носится над птенцами, парит над своим гнездом, так и Дух Божий носился над поверхностью вод, о чем говорится в самом начале Книги Бытия. Этот глагол, который по-славянски звучит «ношашеся» – ‹мерахéфет› на еврейском языке. Это слово употребляется в иврите очень редко, но именно в тех случаях, когда речь идет о птице, которая оберегает своих птенцов, паря над гнездом. Мне кажется, что это очень важный момент: очень важно понять, как четко определяет Священное Писание те отношения, которые связывают Бога и человека.

Обратимся для сравнения к Книге пророка Исайи, в сорок шестой главе которой говорится:

Послушайте меня, дом Иаковлев и весь остаток дома Израилева, принятые Мною от чрева, носимые Мною от утробы матерней: и до старости вашей Я тот же буду, и до седины вашей Я же буду носить вас; Я создал, и буду носить, поддерживать и охранять вас.

Ис 46:3–4

Здесь, как и в 31-м стихе первой главы Второзакония, который мы сейчас комментируем, употребляется глагол «носить»: Я буду вас носить, как отец носит на руках своего маленького ребенка.

И еще один текст из пророка Исайи, как мне кажется, еще более значимый:

Ибо так говорит Господь: Вот, Я направляю к нему мир как реку, и богатство народов – как разливающийся поток для наслаждения вашего; на руках будут носить вас и на коленях ласкать. Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас, и вы будете утешены в Иерусалиме.

Ис 66:12–13

Как мать качает на коленях своего ребенка, так утешит Бог каждого человека, всякого из нас, без какого бы то ни было исключения.

Мне кажется, что понять суть любви Бога к человеку чрезвычайно важно. Святая Тереза из Лизьё писала об этом следующим образом: «Мне совершенно ясно, что одна лишь любовь может сделать нас угодными Всеблагому Богу, что эта любовь – единственное благо, к которому я стремлюсь. Иисусу было угодно показать мне единственный путь, ведущий к Божественному горнилу: это полная беспомощность младенца, безмятежно уснувшего на руках отца. “Кто совсем мал – да приидет ко мне”, – сказал Святой Дух устами Соломона. И тот же Дух любви сказал еще, что милосердие даруется тому, кто мал. От Его имени пророк Исайя открывает нам, что в последний день, как пастырь, Он будет пасти свое стадо, агнцев будет брать на руки и носить на груди своей. И, словно всех этих обещаний еще недостаточно, тот же пророк, чей вдохновенный взор уже погрузился в глубины вечности, восклицает от имени Господа: “Как утешает кого-либо мать, так утешу Я вас, на руках буду носить вас и на коленях ласкать”».

Святая Тереза цитирует Библию в старом французском переводе, которым она пользовалась. Он был сделан не с еврейского, а с латинского языка, поэтому в отдельных словах не совпадает с нашим, синодальным, сделанным в XIX веке с иврита, но суть того, о чем говорится здесь, в Книге пророка Исайи, от этого нисколько не меняется. Взаимоотношения между Богом и человеком строятся именно по той самой схеме, по какой строятся взаимоотношения между отцом и его маленьким ребенком. Это чувство, о котором так хорошо говорит Исайя: «…так говорит Господь: …на руках буду носить вас и на коленях ласкать. Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас». Это чувство в Ветхом Завете впервые сформулировано в 31-м стихе первой главы Книги Второзакония, о котором идет наш разговор. Здесь Бог изображен как Отец, который носит на руках своего малолетнего сына «на всём пути, которым вы проходили», как восклицает Моисей.

Этот текст значим, прежде всего, в том смысле, что он находится в самом начале последней, пятой книги Закона, книги, которая очень резко отличается от первых четырех именно потому, что здесь постоянно речь идет о любви Бога к человеку. Первые четыре книги подготавливают читателя к принятию этой истины, и вот в последней книге истина эта начинает удивительным образом раскрываться. Не случайно же в Евангелии от Матфея, там, где Иисус рассказывает об искушении в пустыне, на все три искусительных предложения дьявола Он, Христос, отвечает стихами из Ветхого Завета, и все эти стихи взяты из одной только книги Писания – из Второзакония, из этого странного гимна любви Божьей, который на самом деле нами до сих пор еще не понят.

4. Книга Второзакония. Гл. 4. Ст. 9–20

[И сказал Моисей народу]: Только берегись, и тщательно храни душу твою, чтобы тебе не забыть тех дел, которые видели глаза твои, и чтобы они не выходили из сердца твоего во все дни жизни твоей; и поведай о них сынам твоим и сынам сынов твоих, – о том дне, когда ты стоял пред Господом, Богом твоим, при Хориве, (в день собрания,) и когда сказал Господь мне: собери ко Мне народ, и Я возвещу им слова Мои, из которых они научатся бояться Меня во все дни жизни своей на земле и научат сыновей своих. Вы приблизились и стали под горою, а гора горела огнем до самых небес, и была тьма, облако и мрак. И говорил Господь к вам (на горе) из среды огня; глас слов (Его) вы слышали, но образа не видели, а только глас. И объявил Он вам завет Свой, который повелел вам исполнять, десятословие, и написал его на двух каменных скрижалях. И повелел мне Господь в то время научить вас постановлениям и законам, дабы вы исполняли их в той земле, в которую вы входите, чтоб овладеть ею. Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на (горе) Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину, изображения какого-либо скота, который на земле, изображения какой-либо птицы крылатой, которая летает под небесами, изображения какого-либо (гада), ползающего по земле, изображения какой-либо рыбы, которая в водах ниже земли; и дабы ты, взглянув на небо, и увидев солнце, луну и звезды (и) всё воинство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им, так как Господь, Бог твой, уделил их всем народам под всем небом. А вас взял Господь (Бог) и вывел вас из печи железной, из Египта, дабы вы были народом Его удела, как это ныне видно.

Втор 4:9–20

«Дабы вы не сделали изображения», – говорит Моисей об идолах, и затем многократно в этом, только что нами прочитанном библейском тексте повторяется слово «изображение»: «…дабы вы не сделали себе… изображений какого-либо кумира… изображения какого-либо скота… изображения какой-либо птицы крылатой… изображения какого-либо гада, ползающего… изображения какой-либо рыбы, которая в водах ниже земли».

Именно слово «изображение» становится здесь ключевым. Речь идет о религиях народов Древнего Востока, прежде всего о религиях Древнего Египта. А, как мы знаем, представления о боге, о богах, о божественном, о мироздании у древних египтян были немыслимы без обожествления животных, которые населяли ведомый египтянам мир, без обожествления стихий и без идолов, без тех каменных статуй богам, которые они создали. В виде сокола почитался бог Гор, в виде коровы почиталась его мать Исида, бог Себек почитался в виде крокодила, а бог Тот в одних областях почитался в виде павиана, а в других – в виде птицы ибиса, наконец, в виде быка почитался бог Апис, культ которого был очень тесно связан с властью фараона; в виде львицы – богиня войны Сохмет и т. д. Я могу еще очень долго перечислять, под видом какого животного почитался тот или иной древнеегипетский бог.

Если всмотреться в эту картину, то сразу становится ясно, откуда этот категоричный запрет в Ветхом Завете. Он связан не с тем, что Бог не хочет, чтобы мы были художниками или скульпторами. Он связан именно с религиозными представлениями древних народов, которые, с одной стороны, помогали людям почувствовать Божье присутствие в мире, но, с другой стороны, уводили людей бесконечно далеко от чувства реального присутствия Бога в мире. Во всех древних религиях есть определенная доля истины, есть тот религиозный опыт, с которым человек нащупывает путь к Богу, как слепой нащупывает себе дорогу. Но дальше этого религиозного опыта в древних религиях человек всё-таки не идет. Дальше начинается обожествление, или идолизация, видимого. И вот именно против этой идолизации видимого выступает Бог в Ветхом Завете. Потому что она ведет человека по ложной дороге. Идолизация видимого приводит к тому, что человек в конечном итоге начинает поклоняться не Богу, а самому себе, своему гению, своей интуиции, своему рассудку, своей памяти и т. д.

Наверное, сегодня уже не представляет большой опасности, скажем, культ богини Сохмет. Вряд ли кто ее почитает сегодня, хотя еще в XIX веке крестьянки в Египте, формально мусульманки, формально благочестивые женщины, преданные исламу, почитали статую этой богини, считая, что от нее может проистекать для них какое-то добро. В ХХ веке, конечно, говорить о том, что кто-то поклоняется Сохмет или Афродите, Аресу или Марсу, Аполлону и др., уже смешно. Но это не значит, что мы вполне избавились от идолов. Только идолопоклонство приобрело другую форму. Мы поклоняемся собственному искусству, науке, литературе. В тот момент, когда нам начинает казаться, что, допустим, литература, наука или искусство может объяснить всё, может быть лекарством от всех бед, – в этот момент мы становимся идолопоклонниками. Именно против этого восстает Бог в Книге Второзакония.

Нам необходимы и искусство, и поэзия, и наука, но только ни тому, ни другому, ни третьему нельзя поклоняться. Нельзя ставить тот или иной вид человеческого творчества и его плоды во главу угла. «Бог говорил с вами из среды огня, – повторяет Моисей, – глас слов Его вы слышали, но образа не видели, а только глас»[99]. И затем вторично: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь»[100].

Бог является человеку в Ветхом Завете вне какого бы то ни было образа, как бы сразу проводя четкую грань между религиями Древнего Востока, Эллады и верой в единого Бога. Вот этот водораздел между религиями язычников и нашей верой в Бога невидимого, так жестко определенный в Библии, не утратил своей актуальности и сегодня. Потому что на самом деле это единственное противоядие против идолизации того, чем мы сами занимаемся, против идолизации своей собственной мечты – той идолизации, которая ведет к разрушению, которая разрушает отношения между людьми. Ну, возьмем простой пример: отношения между родителями и детьми или взаимоотношения между любимыми: между мужем и любимой им женой или, наоборот, между женой и обожаемым ею мужем. Как только один человек начинает идолизировать другого, так он начинает общаться уже не с самим этим человеком – не со своей дочкой или сыном, внуком или внучкой, и не со своей женой или мужем, женихом, невестой – нет, он начинает общаться со своею собственною мечтой. И это общение с мечтой разрушает всех вокруг. В первую очередь, вот этих двух людей, которых могли бы связать глубочайшие реальные отношения.

Здесь, в четвертой главе Книги Второзакония, Бог самым решительным образом предупреждает нас против идолизации, и прежде всего, против идолизации живого человека, который находится рядом с нами. Потому что идолизация всегда ведет к катастрофе, она всегда приводит к тому, что личные, живые и очень нужные людям отношения разрушаются, заменяются нелепым поклонением. Идол не выдерживает, падает с пьедестала и разбивается. И человек оказывается в самом страшном положении. Он лишается идеала, он видит крушение этого идеала, глубочайшим образом страдает и не знает, где выход из тупика.

Нет! Только тогда мы будем по-настоящему здоровыми людьми, когда мы не будем творить себе кумиров, какими бы ни были эти кумиры. Повторяю: в древности это были боги, изваяния, в Египте – из базальта, у греков – из бронзы или мрамора, также и у римлян; затем этими идолами стали наши убеждения, наши взгляды, наша увлеченность искусством, поэзией и литературой, музыкой, живописью и т. д. Может стать идолом и живой человек: мой собственный сын или внук, дочь или невеста. Идолом может стать всё что угодно. И любая форма идолизации окажется губительной.

В прочитанном библейском отрывке Моисей, а вернее, Бог устами Моисея, предлагает нам реальные противоядия против идолизации: «Помните, как вам явился Бог в огне на горе Хориве; помните и расскажите это сыновьям своим, чтобы и они передали своим уже сыновьям всё, что услышали от вас об этом. И те в свою очередь расскажут внукам и правнукам» и т. д. Вот эта установка на живую связь между поколениями, из которой вырастает реальное чувство Бога, вне всякого образа, являющегося нам, – это и есть, быть может, главное противоядие против идолизации того, что нас окружает. Человек, вырванный из этого живого предания, которое передается из поколения в поколение, практически обречен на то, что станет идолопоклонником.

5. Книга Второзакония. Гл. 5. Ст. 1–24

И воззвал Моисей ко всему Израилю, и сказал им: «Слушай, Израиль, законы и приговоры, которые я говорю в ваши уши нынче, и научитесь им, и блюдите их, чтобы выполнять их. Яхве, наш Бог, заключил с нами договор на Хореве; не с нашими отцами заключил Яхве этот договор, но с нами; мы это здесь нынче, все мы живые. Лицом к лицу говорил Яхве с вами на Горе, из среды огня. Я стоял между Яхве и вами в то время, чтобы возвестить вам слово Яхве, ибо вы боялись огня и не восходили на Гору. (Он тогда) сказал: Я – Яхве, твой Бог, который вывел тебя из Страны Египетской, из дома рабства. Пусть не будет у тебя других богов предо Мною. Не делай себе статуй и всяких изображений того, что на небесах наверху, и того, что на земле внизу, и того, что в воде под землей. Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я, Яхве, твой Бог, – Бог ревнивый, мстящий за вину отцов сыновьям, и до третьего и четвертого поколения ненавидящим Меня, и творящий милость тысячам, любящим Меня и блюдущим Мои веления. Не произноси имени Яхве, твоего Бога, напрасно, ибо не оставит безнаказанным Яхве того, кто произносит Его имя напрасно. Блюди день отдохновения, чтобы освятить его, как повелел тебе Яхве, твой Бог. Шесть дней трудись и делай всякую свою работу, а седьмой день – отдохновение ради Яхве, твоего Бога; не делай никакой работы ты, и твой сын, и твоя дочь, и твой раб, и твоя рабыня, и твой бык, и твой осел, и весь твой скот, и твой жилец, который в твоих общинах, чтобы отдохнули твой раб и твоя рабыня, как ты. И помни, что рабом ты был в Стране Египетской, и вывел тебя Яхве, твой Бог, оттуда сильной рукою и высокой мышцей; поэтому повелел тебе Яхве, твой Бог, сделать день отдохновения и освятить его. Почитай своего отца и свою мать, как повелел тебе Яхве, твой Бог, чтобы продлились твои дни и чтобы хорошо было тебе на земле, которую Яхве, твой Бог, дает тебе. Не убивай. И не прелюбодействуй. И не кради. И не произноси на своего ближнего ложного свидетельства. И не вожделей жены своего ближнего, и не желай дома своего ближнего, его поля, и его раба, и его рабыню, его быка и его осла, и всего, что у твоего ближнего. Эти слова говорил Яхве всему вашему собранию из среды огня, облака и тумана громким голосом, и не продолжал, и записал их на двух каменных плитах, и отдал их мне. И было, когда вы услышали голос из среды тьмы, и гора пылала огнем, и приблизились ко мне все главы ваших племен и ваши старейшины, и сказали: Вот, показал нам Яхве, наш Бог, Свою славу и Свое величие, и Его голос мы слышали из среды огня. Сегодня мы видим, что говорит Бог с человеком, и он живет!

Втор 5:1–24

Мы прочитали этот текст не в синодальном переводе, как обычно, а в переводе петербургского ученого Ильи Шифмана[101]. Я избрал этот современный научный перевод по той простой причине, что Десять заповедей – это библейский текст, который мы все достаточно хорошо знаем, – кто по-славянски, кто по-русски в синодальном переводе. В этом тексте, на первый взгляд, нет ничего нового – это одно обстоятельство; и второе, не менее важное, – этот текст всем нам знаком. И это позволяет нам воспользоваться не обычным, синодальным, а современным научным переводом. Причем становится понятно, насколько, в общем, точен синодальный перевод, потому что, за исключением нескольких особенностей, всё, что есть в синодальном варианте, есть и у профессора Шифмана.

Однако мне хотелось бы всё-таки поразмышлять не только о том, что Библию и можно, и необходимо переводить многократно, чтобы Слово Божие дошло до нас по-настоящему. Мне бы хотелось поразмышлять и о самом тексте Десяти заповедей.

Смотрите, как говорит Моисей народу (я возвращаюсь к синодальному переводу): «И созвал Моисей весь Израиль, и сказал им: слушай, Израиль, постановления и законы, которые я изреку сегодня в уши ваши, и выучите их, и старайтесь исполнять их»[102]. «Выучите их», – Моисей призывает людей выучить Десять заповедей на память и повторять этот библейский текст как молитву.

Мы уже говорили об этом, когда читали Книгу Исход; тогда я всячески подчеркивал этот момент. Текст Десяти заповедей внутренне един. Это не просто набор принципов и требований, это внутренне единый, органичный текст, который необходимо осмыслить не только по отдельным стихам, но весь полностью, от начала до конца, как что-то цельное. Это, если хотите, Символ веры Ветхого Завета. И этот Символ веры еще никто никогда не отменял. Не случайно же и в учебниках Закона Божия, и в молитвословах мы всегда найдем Десять заповедей. Однако очень важно, повторяю, воспринимать их не только как десять принципов, но именно как своего рода молитву, как текст, который надо выучить от начала до конца именно в том варианте, который нам предлагает Сам Бог. Не случайно подчеркивает Моисей, что Сам Яхве, Бог наш, написал этот текст Своим перстом на каменных скрижалях.

Что касается Имени Божьего, Яхве, которое передается в переводе профессора Шифмана и отсутствует в синодальном переводе, то в синодальном переводе Имя Божие обычно в таких случаях звучит как «Господь Бог». И надо сказать, что в этом плане авторы синодального перевода следуют, с одной стороны, Септуагинте, а с другой стороны – благочестивой традиции иудеев: не произносить Имя Божие, но только взирать на него. И, благоговейно взирая на Имя Божие, на эти четыре буквы, тетраграмму, произносить слово «Господь».

Здесь, в научном переводе, подчеркивается, что в тексте стоит именно слово «Яхве» – то самое Имя, которое нельзя произносить вслух; то самое Имя, которое выглядит как своего рода образ Бога невидимого. То самое Имя, которое каждый человек во времена Моисея и после носил в своем сердце и знал, но не считал возможным произнести вслух.

Имя Божие – это удивительная святыня, которую мы носим в сердце и одновременно прячем. Как нательный крестик, который мы прячем под рубашкой, который прижимается к нашей груди и представляет собой некую тайну, известную только нам самим и нашему Богу. Так и Имя Божие, которое Моисей нас призывает носить в сердце благоговейно, но не произносить.

Из научного же перевода видно, что в этом тексте, в тексте Десяти заповедей, оно повторяется многократно. Повторяется, но не произносится. Звучит в сердце, но не звучит на устах. И это обстоятельство придает самому тексту Десяти заповедей определенную форму, роднящую этот текст с иконой. Взирая на этот текст, мы как бы смотрим на икону, на которой изображен невидимый Бог через те Десять заповедей, которые Он призывает нас соблюдать. Именно так говорится здесь, в тексте Второзакония.

Бог знает, что мы не в силах исполнить заповеди до конца, но Он зовет нас стараться. И в этом старании заключается весь смысл духовной жизни, смысл, понять который мы сможем только тогда, когда наши отношения с Богом приобретут тот личный характер, о котором говорится именно здесь, в этом библейском тексте. Я напоминаю его последний стих:

Вот, показал нам Яхве, наш Бог, Свою славу и Свое величие, и Его голос мы слышали из среды огня. Сегодня мы видим, что говорит Бог с человеком, и он живет!

Втор 5:24

«Говорит Бог с человеком» – как понять эти слова? Наша вера есть диалог, наша вера есть разговор лицом к лицу. Вот когда мы это поймем, тогда и мы сумеем стараться выполнять заповеди Его.

6. Книга Второзакония. Гл. 5. Ст. 32–33; Гл. 6. Ст. 1–3

[И сказал Моисей]: Смотрите, поступайте так, как повелел вам Господь, Бог ваш; не уклоняйтесь ни направо, ни налево. Ходите по тому пути, по которому повелел вам Господь, Бог ваш, дабы вы были живы, и хорошо было вам, и прожили много времени на той земле, которую получите во владение.

Втор 5:32–33

Вот заповеди, постановления и законы, которым повелел Господь, Бог ваш, научить вас, чтобы вы поступали (так) в той земле, в которую вы идете, чтоб овладеть ею; дабы ты боялся Господа, Бога твоего, и все постановления Его и заповеди Его, которые (сегодня) заповедую тебе, соблюдал ты, и сыны твои, и сыны сынов твоих во все дни жизни твоей, дабы продлились дни твои. Итак слушай, Израиль, и старайся исполнить это, чтобы тебе хорошо было, и чтобы вы весьма размножились, как Господь, Бог отцов твоих, говорил тебе, (что Он даст тебе) землю, где течет молоко и мед.

Втор 6:1–3

Я напоминаю, что практически вся эта книга, Книга Второзакония, состоит из огромного монолога, с которым обращается Моисей к народу Божьему. И стихи, которые мы прочитали сейчас, тоже являются частью этого монолога. «Поступайте так, как повелел вам Господь, Бог ваш, – и дальше, – дабы ты боялся Господа… и заповеди Его, которые заповедую тебе, соблюдал ты, и сыновья твои». И дальше: «Слушай, Израиль, и старайся исполнить это, чтобы тебе хорошо было».

На самом деле, два ключевых слова этого текста – это, во-первых, «Бог», а во-вторых, «ты». Речь идет здесь о личных отношениях между Богом и человеком, которые устанавливаются через ‹берúт›, или завет, – тот союз, который Бог заключает с человеком. Однако этот союз возможен только в одном случае: если человек не стоит на месте.

Здесь я призываю вас особенно внимательно всмотреться и вслушаться в 33-й стих пятой главы Второзакония:

Ходите по тому пути, по которому повелел вам Господь, Бог ваш, дабы вы были живы, и хорошо было вам, и прожили много времени на той земле, которую получите во владение.

Втор 5:33

«Ходите по тому пути», – говорит Моисей. Сразу вспоминается Книга Бытия, где говорится о том, как Авраам ходил перед очами Божьими. Вспоминается и 118-й псалом, который начинается следующими словами:

Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем. Блаженны хранящие откровения Его, всем сердцем ищущие Его. Они не делают беззакония, ходят путями Его.

Пс 118:1–3

Вера в Бога реализуется в движении. Когда человек стоит на месте, тогда он теряет чувство Бога. Человек, который не движется, человек, который не идет вперед, оказывается вне Бога. Он уже не может выполнять те заповеди, к которым зовет его Бог. Это очень важный вывод, который можно, конечно, сделать не только на основании прочитанного нами только что стиха. Его можно сделать, вглядываясь практически в любую библейскую книгу. Действительно, это одна из основных тем Писания – движение. Только в движении, только в пути человек открывает для себя Божье присутствие. Не только жизнь – это путь или дорога. Но и Христос – это путь, как Он Сам говорит о Себе в Евангелии от Иоанна: «Аз есмь и путь, и истина, и жизнь»[103]. И то, чему учат Иисус и Его ученики, – это тоже путь. Если мы вспомним Книгу Деяний апостольских, то обнаружим в ней такое выражение: «путь Господень». Вот чему учат апостолы тех людей, в города и селения которых они приходят с проповедью.

Если же мы вглядимся в Книгу Деяний апостольских еще внимательнее, то обнаружим, что в тех случаях, когда по-русски употребляется в синодальном переводе слово «учение», в греческом тексте стоит совсем другое слово – «путь». «Вот он, путь, – говорят герои Деяний, – которому учат эти люди». Путь, который проповедуют эти люди! Не доктрина, не система взглядов, не учение предлагается апостолами их слушателям, а именно путь. Потому что только в пути, только в движении, только развиваясь, учась, продвигаясь вперед, можно познать Бога.

Динамизм библейского мировосприятия – это одна из удивительных особенностей не только Писания, не только веры в Бога невидимого как феномена. Нет, это еще одна из удивительных особенностей той культуры, которую мы унаследовали от библейских времен.

Я подчеркиваю этот момент особенно настоятельно. Потому что очень часто бывает, что человек, забыв о том, что жизнь – это путь, что жизнь – это движение, начинает стремиться к чему-то статическому, к чему-то застывшему. И именно здесь, в этом стремлении к статике, его и поджидает страшная опасность. И очень быстро начинается деградация. И это касается не только верующих, это касается всех без исключения людей. Потому что это мы с вами делим друг друга на верующих и неверующих, а Бог не признает такого деления и не предлагает нам его. Для Бога мы все – Его дети, для Бога мы все – люди, призванные Им к жизни из небытия, призванные к пути.

Здесь надо, наверное, сказать еще об одном моменте. Человека верующего отличает как раз подобного рода динамизм. Такой человек продолжает расти, продолжает развиваться, продолжает делаться другим не до двадцати трех – двадцати пяти лет, как это иногда бывает с людьми, а до пятидесяти, шестидесяти, восьмидесяти и более лет.

Духовный рост, движение вперед не знает конца. И это чрезвычайно важно. Однако в то же время нельзя сказать, что смысл жизни христианина, смысл жизни верующего заключается в этом движении. Нет, движение – это не цель, движение – это условие здоровой духовной жизни и вообще здорового бытия человеческого.

Что касается смысла жизни, об этом надо говорить особо. Что касается цели, которую человек ставит на своих путях, это тоже совсем особая тема, о которой сейчас, наверное, говорить будет излишне. Я повторяю тот вывод, который мы сделали только что: движение – это не цель, это средство, это необходимое условие нашей нормальной жизни, у которой есть высший смысл – смысл, о котором очень часто и не расскажешь в словах. Смысл жизни можно почувствовать изнутри своего опыта богообщения, своего личного духовного опыта. И при этом он останется чем-то таким, о чем не расскажешь, – по тютчевскому принципу «мысль изреченная есть ложь».

Но, повторяю, одним из необходимых условий – как говорят по-латыни, conditio sine qua non – для того, чтобы мы обрели смысл нашей жизни, будет движение. То движение по дороге вперед, к которому нас постоянно призывает Священное Писание – прежде всего, в этих словах:

Ходите по тому пути, по которому повелел вам Господь, Бог ваш, дабы вы были живы, и хорошо было вам, и прожили много времени на той земле, которую получите во владение.

Втор 5:33

Бог говорит: «ходúте», – устами пророка Моисея обращаясь к нам ко всем вместе, и вдруг неожиданно переходит на «ты», потому что быть вместе мы сможем только в том случае, когда каждый из нас будет отвечать за всех.

Вот еще одна тема: диалектика слов «вы» и «ты» в Библии. Мы можем быть вместе, и Бог к нам обратится, сказав нам «вы», только тогда, когда каждый из нас, услышавший, как Господь говорит с ним на «ты», почувствует ответственность за всех.

7. Книга Второзакония. Гл. 6. Ст. 4–9, 20–22

Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть. И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем (и в душе твоей). И внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая. И навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими, и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих.

Втор 6:4–9

Если спросит у тебя сын твой в последующее время, говоря: «что значат сии уставы, постановления и законы, которые заповедал вам Господь, Бог ваш?» то скажи сыну твоему: «рабами были мы у фараона в Египте; но Господь (Бог) вывел нас из Египта рукою крепкою (и мышцею высокою). И явил Господь (Бог) знамения и чудеса великие и казни над Египтом, над фараоном и над всем домом его, (и над войском его) пред глазами нашими.

Втор 6:20–22

«Слушай, Израиль», или ‹Шмá Йисраэ́ль›, – эти слова являются, наверное, самым важным, в смысле исповедания веры, местом Священного Писания. «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть». Только Господь – наш Бог, и никакого другого Бога нет и быть не может. Его люби всем сердцем, душою и всеми силами. Эти слова из Книги Второзакония как исповедание веры повторяют и сегодня иудеи, в сущности, в каждом молитвенном чине. Эти слова звучат и в Новом Завете как исповедание веры в единого Бога. Эти слова замечательны тем, что они содержат призыв к любви. С Богом нас связывает именно любовь, и ни что другое. Любовь, которая реализуется всем нашим сердцем, всею нашей душою и всеми нашими силами.

«И умом»[104], – прибавляет Новый Завет, я имею в виду двенадцатую главу Евангелия от Марка, стих 30-й.

Человек призывается здесь к любви к Богу, которая реализуется всем его существом. Но эта любовь, без сомнения, будет невозможна, если мы утратим живую связь с тем, о чем рассказывает нам Священное Писание.

Если спросит у тебя сын твой в последующее время, говоря: «что значат сии уставы… которые заповедал вам Господь…», – то скажи сыну твоему: «рабами были мы у фараона в Египте; но Господь (Бог) вывел нас из Египта рукою крепкою (и мышцею высокою).

Втор 6:20–21

Именно эти слова: «рабами были мы» – входят в последование праздника Пасхи у иудеев, того самого праздника, который совершает с учениками Иисус во время Тайной Вечери.

«Рабами были мы…» Мы, люди, действительно были рабами, но Бог освободил нас, дал и открыл нам свободу. Знать это и чувствовать необходимо, чтобы наша связь с Богом была живой. Эти слова только тогда обретают смысл, когда мы их повторяем постоянно: «и сидя в доме своем и идя дорогою, и ложась и вставая»[105].

Об этом же говорится в Книге Второзакония и дальше – я имею в виду одиннадцатую главу, стихи с 18-го по 19-й:

Итак, положите сии слова Мои в сердце ваше и в душу вашу, и навяжите их в знак на руку свою, и да будут они повязкою над глазами вашими. И учите им сыновей своих, говоря о них, когда ты сидишь в доме твоем, и когда идешь дорогою, и когда ложишься, и когда встаешь.

Втор 11:18–19

Опыт, уже теперь опыт нескольких тысячелетий, показывает, что на самом деле в большинстве случаев связь с Богом у человека рвется, когда он перестает повторять слова Писания в своей памяти, возвращаться к ним именно так, как это заповедано здесь, в шестой, а затем в одиннадцатой главах Книги Второзакония: и сидя дома, и идя по дороге, и ложась спать, и вставая утром. Вот когда мы повторяем слова Священного Писания, возвращаясь к ним вновь и вновь, тогда действительно слово превращается в то семя, которое падает в сердце, – как об этом говорится в Новом Завете, в притче о сеятеле[106]. Падает в сердце, разбухает там, а затем прорастает, как прорастает упавшее в землю семя, и приносит плод.

Библию надо не просто прочитать – к ней надо возвращаться. Слова, взятые отсюда, из этой Книги, необходимо заучивать на память, повторять, проговаривать вновь и вновь. Это не просто важно – это абсолютно необходимо, чтобы звучали они в нашем сердце, чтобы повторялись они в нашей памяти. Потому что только через этот текст, через особое его воздействие на наше сердце, на нашу душу, на наши силы, между нами и Богом устанавливается та связь, утрата которой приводит к разрушительным последствиям. Наверное, в мире есть миллионы людей, в жизни которых не был пережит опыт встречи с Богом, людей, которые никогда не читали Священное Писание. Каким-то образом Бог помогает им выжить, помогает им удержаться на земле, удержаться от больших грехов и преступлений, удержаться от нервных срывов и так далее. Но когда связь между нами и Богом уже установлена, когда мы уже вкусили этих отношений – я имею в виду личные наши отношения с Богом, – тогда рвать эту связь абсолютно недопустимо, потому что это неминуемо ведет к нашему саморазрушению. Повторяй эти слова, – говорит Книга Второзакония, – сидя дома, и идя дорогой, и ложась спать, и вставая.

Именно на базе повторения библейских текстов в глубинах нашего «я» создается механизм нашей личной связи с Богом. Механизм, который не может заработать, будучи просто имплантированным в человека. Этот механизм может только выработаться в душе каждого и каждой из нас, если мы будем, как заповедует нам Бог, повторять слова Священного Писания, идя дорогой, и ложась, и вставая, и сидя дома.

В сущности, именно на этих принципах, так четко сформулированных в шестой, а затем в одиннадцатой главах Книги Второзакония, основано всё учение апостола Павла о непрестанной молитве. В сущности, молитва – это и есть наш порыв к Богу, молитва – это и есть устанавливание этой не прерывающейся никогда связи.

На базе этих слов Второзакония вырастает и святоотеческое учение о молитве, которое формулируется прежде всего в тех аскетических поучениях, которые потом войдут в многотомный сборник под названием «Филокалия», или по-славянски «Добротолюбие»: когда пустынники, тексты которых дошли до нас в сборниках из «Добротолюбия», говорят о том, что псалмы надо повторять про себя, где бы ты ни был и что бы ты ни делал.

Идешь ли куда-то по дороге или сидишь дома за ручной работой – повторяй стихи из псалмов, повторяй их вновь и вновь, вне зависимости от того, что ты их давно знаешь на память.

Подобно колокольному звону, в глубинах нашего «я» будут работать эти библейские тексты, преобразуя нас изнутри и делая нас новыми людьми. Но, повторяю, для этого нужно не просто прочитать Библию: для этого нужно научиться не расставаться с библейскими текстами ни на минуту, ни при каких обстоятельствах. Для этого надо, как заповедано здесь, повторять эти слова «сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая».

8. Книга Второзакония. Гл. 6. Ст. 12–21

Тогда берегись, чтобы (не обольстилось сердце твое и) не забыл ты Господа, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства. Господа, Бога твоего, бойся, и Ему (одному) служи, (и к Нему прилепись,) и Его именем клянись. Не последуйте иным богам, богам тех народов, которые будут вокруг вас; ибо Господь, Бог твой, Который среди тебя, есть Бог ревнитель; чтобы не воспламенился гнев Господа, Бога твоего, на тебя, и не истребил Он тебя с лица земли. Не искушайте Господа, Бога вашего, как вы искушали Его в Массе. Твердо храните заповеди Господа, Бога вашего, и уставы Его и постановления, которые Он заповедал тебе. И делай справедливое и доброе пред очами Господа (Бога твоего), дабы хорошо тебе было, и дабы ты вошел и овладел доброю землею, которую Господь с клятвою обещал отцам твоим, и чтобы Он прогнал всех врагов твоих от лица твоего, как говорил Господь. Если спросит у тебя сын твой в последующее время, говоря: «что значат сии уставы, постановления и законы, которые заповедал вам Господь, Бог ваш?» то скажи сыну твоему: «рабами были мы у фараона в Египте; но Господь (Бог) вывел нас из Египта рукою крепкою (и мышцею высокою). И явил Господь знамения и чудеса великие…

Втор 6:12–21

«Берегись», – говорит Моисей, обращаясь к каждому из своих братьев, к каждой из своих сестер. «Берегись, – говорит Моисей, в сущности, обращаясь и к каждому из нас, – чтобы не забыл ты Господа, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства».

Бог – это, прежде всего, Тот, Кто освобождает. На самом деле, главным событием Ветхого Завета является именно исход народа Божьего из Египта. Именно это событие – освобождение от рабства – оказывается действительно центральным во всём огромном тексте Ветхого Завета. Мы были рабами, теперь мы свободны. Это Бог, и только Он и никто другой, освободил нас, дал нам эту свободу, которую теперь мы должны беречь, которую теперь мы должны сохранить, для того чтобы не только мы, но и наши дети, и внуки, и правнуки тоже были свободны. Именно в контексте свободы запрещает Бог устами Моисея поклоняться «иным богам, богам тех народов, которые будут вокруг вас»[107].

Речь здесь идет не только о сегодняшнем дне, но прежде всего о будущем. Не поклоняйтесь богам народов, которые будут вокруг вас. История идет вперед, и уже завтра сегодняшний день уйдет в прошлое. А впереди будет еще много дней, недель, годов, десятилетий, веков и даже тысячелетий. Будут меняться действующие лица истории, будут разворачиваться события мировой истории на разных континентах, будут в истории действовать всё новые и новые силы, и будут формулироваться новые идеи. Здесь, на этом пути, в процессе этого движения вперед, очень важно, чтобы человек научился не поклоняться тем идолам, которые будут возникать вокруг него.

Удивительная черта Ветхого Завета – это его обращенность в будущее. Об этом мы не всегда помним, потому что нам часто кажется, что именно о прошлом, о далеком прошлом повествует нам эта Книга. На самом деле это далеко не так. Ветхий Завет – это Книга, указывающая нам ориентиры, оглядываясь на которые, следя за которыми, человечество будет продвигаться вперед. И первый и, наверное, главный из этих ориентиров – это свобода. Та свобода, которую Бог даровал человеку, даровал народу Божьему, выведя его из Египта. Она должна быть сохранена.

Второй, не менее важный ориентир, и о нем тоже речь идет в сегодняшнем фрагменте Ветхого Завета, в шестой главе Книги Второзакония, – это страх Божий. «Господа, Бога твоего, бойся».

Понятно, что страх Божий ничего не имеет общего с теми страхами, которые постоянно испытывает человек перед злом, перед агрессией, перед опасностью, перед разбушевавшейся стихией. Страх, который испытывает человек в этих случаях, разрушает. Страх Божий, наоборот, не разрушает, а созидает человека.

Интересно, что, когда блаженный Иероним переводил Священное Писание с древнееврейского языка на латинский, он перевел слово «страх», в том случае, когда речь шла о Боге, не словом “metus”, или “pavor”, или “terror”. Этими словами обозначается страх перед стихией, страх перед опасностью, страх перед врагом и т. д. Нет, он перевел выражение «страх Божий» латинским словом “timor”. Timor Dei, timor Domini – страх Господень – это «трепет». Наверное, так надо сказать по-русски, если отталкиваться от значения этого слова.

Что значит слово «трепет»? Страх оскорбить, страх нанести удар, страх сделать больно, присущий человеку, когда он любит Бога. Ведь заповедь «Господа, Бога твоего, бойся» следует здесь, в шестой главе Книги Второзакония, непосредственно за другой заповедью: «И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим». Таким образом, страх Господень – это в то же самое время и любовь к Богу. Это, действительно, радостный трепет, одной из главных составляющих которого является боязнь обидеть, оскорбить, оттолкнуть.

Вот такова, именно такова природа страха Божьего. Мы боимся Бога – это значит, что мы боимся или не хотим сделать что-то такое, от чего Богу будет больно смотреть на нас, как больно бывает родителям, когда что-то плохое делают их дети. Но только дети очень часто действительно боятся родителей в бытовом смысле этого слова: боятся, что родители накажут. Нет, тот страх, который мы испытываем перед Богом, связан не с тем, что мы боимся наказания. Это очень опасно, когда человек в отношениях с Богом начинает бояться наказания. Это значит, что его вера становится языческой. Нет, мы, верующие в Того Бога, Который открывается нам в Ветхом Завете, боимся иного: боимся, что Ему – Тому, Кто освободил нас, Тому, Кто рабов сделал свободными, – мы причиним боль. Так часто боятся уже взрослые дети сделать больно своим родителям.

Очень важно понять природу страха Божия. Потому что, пока мы не поймем природу этого чувства, мы будем искушать Бога так, как искушали Его люди ветхозаветных времен, люди, описанные здесь, в книгах Ветхого Завета. Пока мы будем делать справедливое и доброе пред очами Господа для того, чтобы Он нас не наказал, Бог не будет нами познан, Бог не будет нами понят. Но как только мы поймем, что Он ждет от нас доброго, потому что любит нас и хочет нас видеть становящимися лучше, тогда начнут выстраиваться подлинные, истинные отношения между нами и Богом. Именно к этим подлинным отношениям и зовет нас Священное Писание, зовет нас пророк Моисей удивительной своей Книгой Второзакония.

9. Книга Второзакония. Гл. 7. Ст. 6–15

[И сказал Моисей]: ты народ святый у Господа, Бога твоего; тебя избрал Господь, Бог твой, чтобы ты был собственным Его народом из всех народов, которые на земле. Не потому, чтобы вы были многочисленнее всех народов, принял вас Господь и избрал вас; ибо вы малочисленнее всех народов; но потому, что любит вас Господь, и для того, чтобы сохранить клятву, которою Он клялся отцам вашим, вывел вас Господь рукою крепкою (и мышцею высокою), и освободил тебя из дома рабства, из руки фараона, царя Египетского. Итак знай, что Господь, Бог твой, есть Бог, Бог верный, Который хранит завет (Свой) и милость к любящим Его и сохраняющим заповеди Его до тысячи родов, и воздает ненавидящим Его в лице их, погубляя их; Он не замедлит, ненавидящему Его самому лично воздаст. Итак соблюдай заповеди и постановления и законы, которые сегодня заповедую тебе исполнять. И если вы будете слушать законы сии, и хранить и исполнять их, то Господь, Бог твой, будет хранить завет и милость к тебе, как Он клялся отцам твоим, и возлюбит тебя, и благословит тебя, и размножит тебя, и благословит плод чрева твоего и плод земли твоей, и хлеб твой, и вино твое, и елей твой, рождаемое от крупного скота твоего и от стада овец твоих, на той земле, которую Он клялся отцам твоим дать тебе. Благословен ты будешь больше всех народов; не будет ни бесплодного, ни бесплодной, ни у тебя, ни в скоте твоем. И отдалит от тебя Господь (Бог твой) всякую немощь, и никаких лютых болезней Египетских, (которые ты видел и) которые ты знаешь, не наведет на тебя, но наведет их на всех, ненавидящих тебя.

Втор 7:6–15

Я напоминаю, что вся Книга Второзакония, в сущности, от начала до конца, представляет собой серию монологов, с которыми пророк Моисей обращается к народу Божьему. В прочитанном нами только что фрагменте Моисей говорит о том, почему Бог избрал именно этот народ, народ Израилев, из всех народов земли, чтобы сделать собственным Своим народом. «Не потому, – говорит Моисей, – чтобы вы были многочисленнее всех народов», не потому, чтобы вы были лучше или умнее. Нет! «Но потому, что любит вас Господь».

Итак, смысл избрания связан с любовью – особым благословением, которое Бог ниспосылает на народ вовсе не за какие-то его заслуги, но просто потому, что любит его. Однако и любовь возлагает на людей значительно бóльшую ответственность, чем любые другие отношения. И в силу этой любви, которую Бог изливает на Свой народ, народ оказывается, именно как Его, Божий, народ, в особом положении.

Теперь необходимо как-то ответить на эту любовь. Потому что когда мы не отвечаем на любовь никак, любовь эта теряет всякий смысл, любовь эта превращается в одну только боль, в бесконечную боль. Как больно бывает матери, когда ее не любят дети, когда дети о ней забывают, когда дети по какой-то причине от нее отказываются, не приходят к ней, не звонят ей, не помогают, не общаются с ней. Разумеется, мать не начинает отвечать на это ненавистью, нет, но ее любовь превращается в бесконечную боль.

Любовь Бога к Своему народу – так же, как любовь матери к сыну, к дочери, – возлагает на народ ответственность. На эту любовь необходимо ответить. Как? Соблюдая заповеди, живя так, как к этому призывает нас Бог. Я смело употребляю слово «нас», хотя речь идет, казалось бы, о том народе, к которому принадлежал Моисей, – о народе Израиля, о евреях. Однако я повторяю, что смело употребляю слово «нас», потому что в Иисусе мы все усыновлены этому народу, как потом прямо скажет об этом апостол Павел в «Послании к Римлянам»[108].

И надо сказать, этот текст из седьмой главы «Второзакония» содержит четыре слова, которые помогают нам вспомнить об этом усыновлении язычников, поверивших Иисусу и ставших Его учениками в этом нашем усыновлении через Иисуса и вхождении в народ Божий. Я имею в виду 13-й стих седьмой главы Второзакония: «И возлюбит тебя, и благословит тебя, и размножит тебя, и благословит плод чрева твоего».

Я думаю, что при этих словах каждый и каждая из нас вспомнят молитву:

Богородице, Дево, радуйся,

благодатная Мария, Господь с Тобою.

Благословенна Ты в женах,

и благословен Плод чрева Твоего,

яко Спаса родила еси душ наших.

«И благословен Плод чрева Твоего». “Et benedictus fructus ventris Tui”, – звучат эти же слова на латинском языке. «И возлюбит тебя… – говорит Моисей, обращаясь к народу, – и благословит плод чрева твоего».

Иисус из Назарета, Иисус, Сын Марии, наш Господь и Спаситель, Иисус Мессия, Иисус Христос, благословенный Плод чрева Девы-Матери, делая нас через таинство Евхаристии Своими братьями и сестрами, вводит нас в народ Божий.

И мы, христиане из язычников, оказываемся в числе тех, кого любит Бог. Любит и поэтому избирает, любит, и, быть может, не ждет никакого ответа на Свою любовь. Как мать никогда не ждет от своего сына, от своей дочери ответа на ее материнскую любовь. Но каким же надо быть бесчувственным и жестким, чтобы на эту любовь не ответить. До какой же степени надо высохнуть и покрыться изнутри коростой, чтобы не отвечать, как только ты можешь, на любовь матери? Вы можете мне сказать, что я напрасно сравниваю Бога Отца с матерью. Но я напомню вам одно место из Книги пророка Исайи, где о Боге прямо говорится именно как о матери. Да, как это ни странно и ни парадоксально, но в одной из последних глав этой удивительной Книги речений Исайи пророка – книги, которая постоянно прерывается рефреном «так говорит Господь», – есть такие слова:

Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас…

Ис 66:13

На руках будут носить вас и на коленях ласкать.

Ис 66:12

Таким образом, это не мы в ХХ и на рубеже XXI века и не святая Тереза из Лизьё в конце XIX столетия, нет, это Сам Господь устами Своего пророка сравнивает Себя с матерью.

И поэтому, завершая нашу беседу, я еще раз спрошу вас: как можно не ответить на эту материнскую любовь? Как можем не ответить на нее мы, ставшие через нашего Господа Иисуса членами Его семьи и детьми Его народа – того народа, который избрал Бог, потому что полюбил?

10. Книга Второзакония. Гл. 8. Ст. 1–11

Все заповеди, которые я заповедую вам сегодня, старайтесь исполнять, дабы вы были живы и размножились, и пошли и завладели (доброю) землею, которую с клятвою обещал Господь (Бог) отцам вашим. И помни весь путь, которым вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его, или нет. Он смирял тебя, томил тебя голодом, и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким (словом), исходящим из уст Господа, живет человек. Одежда твоя не ветшала на тебе, и нога твоя не пухла, вот уже сорок лет. И знай в сердце твоем, что Господь, Бог твой, учит тебя, как человек учит сына своего. Итак храни заповеди Господа, Бога твоего, ходя путями Его и боясь Его. Ибо Господь, Бог твой, ведет тебя в землю добрую, в землю, где потоки вод, источники и озера выходят из долин и гор, в землю, (где) пшеница, ячмень, виноградные лозы, смоковницы и гранатовые деревья, в землю, где масличные деревья и мед, в землю, в которой без скудости будешь есть хлеб твой и ни в чем не будешь иметь недостатка, в землю, в которой камни – железо и из гор которой будешь высекать медь. И когда будешь есть и насыщаться, тогда благословляй Господа, Бога твоего, за добрую землю, которую Он дал тебе. Берегись, чтобы ты не забыл Господа, Бога твоего, не соблюдая заповедей Его, и законов Его, и постановлений Его, которые сегодня заповедую тебе.

Втор 8:1–11

Мне хочется начать обсуждать прочитанный только что ветхозаветный текст с его первого стиха: «Старайтесь, – говорит Моисей, – исполнять все заповеди, которые я заповедую вам сегодня». Старайтесь! Вот именно этот призыв применúм к заповедям и их исполнению, – в отличие от законов, которые соблюдать необходимо, потому что нарушение закона ведет за собой неминуемое наказание. В отличие от законов, заповеди надо стараться выполнять, потому что заповеди это не есть законы в прямом смысле этого слова. Заповеди построены не по принципу «разрешено – запрещено», хотя, конечно, человеку легче жить в координатах запретов и разрешений, нежели в тех координатах, в которые ставит нас Бог, когда обращает к нам призывы, указывает нам дорогу, направление движения, путь. Кстати говоря, именно «путь» – одно из ключевых слов библейского отрывка, который мы прочитали.

«Итак, – говорит Моисей, – храни заповеди Господа, Бога твоего, ходя путями Его и боясь Его». Задача человека заключается именно в том, чтобы двигаться, развиваться, идти в том направлении, какого желает для него Господь. Но это не закон, нарушение которого неминуемо ведет к наказанию и соблюдение которого делает человека благим гражданином, достойным членом общества и т. д. Заповедь представляет собой именно указатель на дороге. Задача человека заключается в том, чтобы изо всех сил стараться жить по заповедям, стараться выполнять заповеди, потому что это залог того, что мы прорвемся на нужную дорогу, начнем двигаться уже не только в нужном направлении, но и через те области, которые готовит для нас Бог, – через Его Царство. Заповедь ведет человека в течение всей его жизни. Соблюдая заповеди, человек поднимается, если хотите, со ступеньки на ступеньку, становится другим, проходит в новые области, доходит до Царства, приближается к нему.

«Помни весь путь, – говорит пророк, – которым вел тебя Господь, Бог Твой, по пустыне». В самом деле, иногда действительно очень важно оглянуться назад, для того чтобы понять, насколько ты продвинулся вперед и продвинулся ли вперед вообще.

«Помни весь путь, которым вел Господь, Бог твой, тебя вот уже сорок лет». Путь этот был непрост. На этом пути Господь и смирял народ Божий, и томил его голодом, и питал манной в пустыне. И вместе с тем именно на этом трудном пути человеку была открыта и народу Божьему была показана та истина, о которой потом скажет в Евангелии Иисус:

Не одним хлебом жив будет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек.

сравн. Мф 4:4; Лк 4:4; Втор 8:3

Хлеб, конечно же, необходим. Но не одним хлебом живет человек, а всяким глаголом, исходящим из уст Божьих. Тот человек, который замыкает свое существование на хлебе, тот человек, который перестает слышать голос Божий, очень быстро начинает деградировать и разрушаться. И задача наша, если мы хотим не потеряться, не разрушиться, – помнить этот принцип, этот призыв: «Не одним хлебом жив человек будет, но всяким словом, исходящим из уст Господа, жив человек». В этом стихе ключевое слово – «жив». Человек жив, человек полон жизни, человек пребывает в реальности, только когда он слышит Бога. А как? Как научиться слышать Его голос?

«Слушай, Израиль!» – вот призыв, многократно повторяемый в Ветхом Завете, особенно в книге Второзакония. Как научиться слышать? Я повторяю свой вопрос, потому что действительно вопрос этот очень важен, он принципиален. И, кажется, именно здесь Бог устами пророка Моисея разъясняет, как научиться Его слышать:

Смотри, чтобы не надмилось сердце твое, и не забыл ты Господа, Бога твоего, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства.

Втор 8:14

Вслушивайся сердцем в то, чтó говорит Бог, и старайся выполнять. И старайся жить так, чтобы эти слова были предназначены не для слушания только, но для исполнения.

Священное Писание – это своего рода атлас автомобильных дорог, используя который именно как карту, которая предназначена не просто для изучения, но для продвижения вперед, применяя Писание к самим себе, а не изучая его только лишь как исторический документ, мы сумеем наладить те отношения с Богом, которых Он Сам ждет от нас.

11. Книга Второзакония. Гл. 10. Ст. 17–21

Ибо Господь, Бог ваш, есть Бог богов и Владыка владык, Бог великий, сильный и страшный, Который не смотрит на лица и не берет даров, Который дает суд сироте и вдове, и любит пришельца, и дает ему хлеб и одежду. Любите и вы пришельца; ибо сами были пришельцами в земле Египетской. Господа, Бога твоего, бойся, (и) Ему (одному) служи, и к Нему прилепись, и Его именем клянись. Он хвала твоя и Он Бог твой, Который сделал с тобою те великие и страшные дела, какие видели глаза твои.

Втор 10:17–21

Хочу обратить ваше внимание, что в этом фрагменте из Книги Второзакония Бог именуется как Тот, Кто «дает суд сироте и вдове, и любит пришельца, и дает ему хлеб и одежду». Да, читающий эти слова не может не вспомнить 145-й псалом, особенно те слова, которые звучат обычно на клиросе в начале Литургии:

Хвали, душа моя, Господа, <…> творящего суд обиженным, дающего хлеб алчущим. Господь разрешает узников; Господь отверзает очи слепым, Господь восставляет согбенных; Господь любит праведных. Господь хранит пришельцев, поддерживает сироту и вдову.

Пс 145:1, 7–9

Но не только здесь, а и во многих других местах Ветхого Завета о Боге говорится именно как о Том, Кто берет на себя ответственность за сирот, вдов, пришельцев. Вот как об этом говорится в двадцать второй главе Книги Исход:

Пришельца не притесняй, и не угнетай его; ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской. Ни вдовы, ни сироты не притесняйте; если же ты притеснишь их, то, когда они возопиют ко Мне, Я услышу вопль их.

Исх 22:21–23

Или дальше, в Книге Левит, об этом говорится следующее:

Когда поселится пришлец в земле вашей, не притесняйте его. Пришлец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш; люби его, как себя; ибо и вы были пришельцами в земле Египетской. Я Господь, Бог ваш.

Лев 19:33–34

«Пришелец да будет то же, что туземец ваш; люби его, как себя», – заповедует Бог каждому из нас. В этих словах, конечно же, слышен отголосок заповеди возлюбить ближнего своего, как самого себя. Но давайте посмотрим, прежде чем делать какие-либо выводы, еще несколько мест из Ветхого Завета, в которых говорится об этом.

Первая глава Книги Пророка Исайи:

Научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдову.

Ис 1:17

«Защищайте сироту, вступайтесь за вдову», – говорит Бог в Книге пророка Исайи. А вот как говорится об этом же у пророка Захарии:

Вдовы и сироты, пришельца и бедного не притесняйте.

Зах 7:10

Абсолютно ясно, что мы сегодня коснулись одной из главных тем Откровения. Я думаю, что Откровение дается таким образом, что о главном, кардинальном, о самом важном здесь всегда говорится не один раз, а три, четыре, а то и пять, и шесть раз, и больше. Главное – это нечто такое, что необходимо увидеть. Однако если мы читаем или слушаем Библию невнимательно, в таких случаях то главное, с чем обращается к нам Бог, может быть потеряно. И чтобы этого не случилось, Господь, по слабости нашей, выделяет самое важное, повторяет самое необходимое. Поэтому давайте посмотрим еще один текст. Это двадцать четвертая глава Книги Второзакония:

Не обижай наемника, бедного и нищего, из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в земле твоей, в жилищах твоих… Не суди превратно пришельца, сироту (и вдову); и у вдовы не бери одежды в залог. Помни, что и ты был рабом в Египте, и Господь (Бог твой) освободил тебя оттуда: посему я и повелеваю тебе делать сие.

Втор 24:14, 17–18

«Помни, что и ты был рабом в Египте…» Вы, конечно, помните, откуда эти слова. Они взяты из Десятисловия – из того варианта Десяти заповедей, который сформулирован в пятой главе Книги Второзакония:

День седьмой – суббота Господу, Богу твоему. Не делай (в оный) никакого дела, ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни раба твоя, ни вол твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который у тебя, чтобы отдохнул раб твой, и раба твоя, (и осёл твой,) как и ты. И помни, что (ты) был рабом в земле Египетской, но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда…

Втор 5:14–15

На самом деле, это главное событие Ветхого Завета – тот момент, когда Бог делает рабов свободными, выводит Свой народ из Египта, выводит и заповедует помнить, как каждый из нас был пришлецом, был чужим, и не забывать о пришлеце, не забывать о сироте и вдове.

Если, – говорит Бог, – ты делаешь что-то дурное бездомному или пришлецу, бедному или сироте, вдове или изгнаннику, – ты делаешь это дурное Мне. Тот, кто выступает против сироты, тот, кто выступает против вдовы или пришлеца, тот поднимается против Бога. Именно с этого, а не с чего-то другого начинается богоборчество. Это почувствовать и пережить чрезвычайно важно. Когда мы пытаемся обличать богоборцев, мы пытаемся обнаружить: а в чем же именно заключается борьба против Бога, в чем именно заключается нечестие? Здесь об этом сказано прямо: в том, что мы отвергаем пришельца, в том, что мы обижаем вдову или сироту. Потому что ответственность за них берет на Себя Бог. Они уже граждане Его царства – того царства, которое нам уже открыто, но еще не всегда доступно.

Трудиться ради того, кто нуждается в помощи, – вот с чего начинается благочестие, вот с чего начинается страх Божий. Тот страх, который чист и дает людям силу, наполняет нас надеждой и открывает перед нами новые возможности. Страх перед людьми нас разрушает, таким страхом мы часто бываем раздавлены. Страх Божий, наоборот, нас возвышает и освобождает. Страх Божий начинается с жажды делать доброе, с жажды помочь, защитить пришельца или дать хлеб и одежду сироте и вдове.

Когда будешь жать на поле твоем, – говорится в Книге Второзакония, – и забудешь сноп на поле, то не возвращайся взять его; пусть он остается пришельцу, (нищему,) сироте и вдове, чтобы Господь, Бог твой, благословил тебя во всех делах рук твоих. Когда будешь обивать маслину твою, то не пересматривай за собою ветвей; пусть остается пришельцу, сироте и вдове. (И помни, что ты был рабом в земле египетской: посему я и повелеваю тебе делать сие.) Когда будешь снимать плоды в винограднике твоем, не собирай остатков за собою; пусть остается пришельцу, сироте и вдове. И помни, – заключает пророк Моисей это наставление, которое он делает от лица Самого Бога, – что ты был рабом в земле Египетской.

Втор 24:19–22

12. Книга Второзакония. Гл. 11. Ст. 7–15

[И сказал Моисей]: глаза ваши видели все великие дела Господа, которые Он сделал. Итак соблюдайте все заповеди (Его), которые я заповедую вам сегодня; дабы вы (были живы,) укрепились, и пошли и овладели землею, в которую вы переходите (за Иордан), чтоб овладеть ею; и дабы вы жили много времени на той земле, которую клялся Господь отцам вашим дать им и семени их, на земле, в которой течет молоко и мед. Ибо земля, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею, не такова, как земля Египетская, из которой вышли вы, где ты, посеяв семя твое, поливал (ее) при помощи ног твоих, как масличный сад. Но земля, в которую вы переходите, чтоб овладеть ею, есть земля с горами и долинами, и от дождя небесного напояется водою, земля, о которой Господь, Бог твой, печется; очи Господа, Бога твоего, непрестанно на ней, от начала года и до конца года. Если вы будете слушать заповеди Мои, которые заповедую вам сегодня, любить Господа, Бога вашего, и служить Ему от всего сердца вашего и от всей души вашей: то дам земле вашей дождь в свое время, ранний и поздний; и ты соберешь хлеб твой и вино твое и елей твой; и дам траву на поле твоем для скота твоего; и будешь есть и насыщаться.

Втор 11:7–15

В этом фрагменте из Книги Второзакония Моисей сначала напоминает людям, к которым он обращается, о египетском рабстве и о том пути из страны рабства в землю свободы, который мы называем теперь переходом через Чермное море. Именно об этом переходе вспоминаем мы, когда в начале первой Пасхальной Литургии, Литургии Великой Субботы, читаем фрагмент из Книги Исход, где рассказывается об этом переходе, совершённом народом Божьим через Чермное, или Красное, море «по бездне стопами».

Наконец, вы свободны, – говорит Моисей, – теперь ваша задача заключается в том, чтобы придти в ту землю, которую дает вам Господь. Эта земля с горами и долинами наполняется водой от дождя небесного. Об этой земле Господь печется постоянно. И очи Его обращены на нее, – как говорит Моисей, – непрестанно, от начала года и до конца года. Далее: плодоносность земли, дождь ранний и поздний, изобилие хлеба и плоды в виноградниках – всё это связывается с тем, будет ли народ слушать заповеди, любить Бога и «служить Ему от всего сердца вашего и от всей души вашей»[109].

Когда читаешь это место Книги Второзакония, не можешь не вспомнить о молитве ‹Шмá Йисраэ́ль›: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, – Господь един есть. И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, всею душею твоею, и всеми силами твоими»[110].

Итак, если мы будем любить Бога и жить по Его заповедям, то и плоды будет выращивать тогда наша земля, и приносить хлеб, и давать плодоношение виноградникам; тогда будет и трава на лугах, для того чтобы ею насыщался наш скот и т. д.

Повторяю и подчеркиваю, потому что это очень важно: в данном месте Второзакония состояние земли напрямую связывается с тем внутренним состоянием народа, которое будет налицо: с благочестием, с верою в Бога и любовью к Нему и с жизнью согласно заповедям. На первый взгляд, такое прямое соединение одного с другим может смутить современного человека. Потому что, какое, казалось бы, имеет отношение состояние моей души к тому, урожайный ныне год или нет. Но, конечно же, это только на первый взгляд. Потому что мы прекрасно знаем, что экологическая катастрофа всегда является результатом того, чтó творится в душах у людей. И если в душах у людей пустота, если люди думают о ненужном и ненавидят друг друга, тогда они непременно начинают хищнически обращаться с землей и приводят ее в катастрофическое состояние.

Но только знали ли об этом в древности? В древности не было химической промышленности, не было радиации, за исключением естественной, в древности не было всего того, чтó сегодня отравляет воду, заражает воздух и приводит, действительно, к тому, что в катастрофических условиях начинают болеть дети, резко повышается процент онкологических заболеваний и т. д. Конечно, тогда ничего этого не было. Но, тем не менее, в Библии об этом говорится. Здесь речь идет, скорее всего, о том, что человек своим внутренним состоянием либо воздействует на землю вокруг себя так, что она остается в том виде, в каком ее вручил ему Бог, либо, так или иначе, оскверняет ее.

Злоба, ненависть, нечестие – всё это на самом деле оскверняет землю. В условиях технической революции это стало до предела заметно, стало до предела выпукло. Но это явление имело место и раньше, не в таких масштабах, разумеется, как сегодня, но всё это уже было. Мы знаем по опыту жизни в какой-нибудь небольшой деревне в Рязанской, Тульской или Калужской области: на сегодняшних участках может быть совершенно разная ситуация. Если хозяева добрые и благочестивые люди, то у них всё растет. А если хозяева заражены какой-то внутренней болезнью – злобой или ненавистью – то даже в том случае, когда они вкалывают на этой земле с утра до ночи, очень часто земля не приносит плода. Внутреннее состояние человека влияет на землю вокруг. Если же говорить о народе Божьем, то это имеет особенное значение, потому что у евреев времен Моисея весь народ был как одна семья. И земля, таким образом, вся была словно земля, принадлежащая только одной семье. Поэтому нечестие народа оскверняло землю в целом.

Мне кажется, что в этом смысле то, о чем говорит Моисей, в страшных размерах проявляется в наше время. Но, – подчеркиваю, потому что это бесконечно важно понять, – всё-таки дело здесь не в технической революции, дело здесь не в том, что сегодня существуют целые отрасли промышленности, которые отравляют землю, а раньше их не было. Дело здесь в принципиально ином – во внутреннем состоянии человека, который становится либо разрушителем той земли, на которой он живет, если этот человек идет в своей жизни против Бога, либо, наоборот, тем работником, который творит на этой земле волю Божию и выполняет Божий план. Это происходит в том случае, если человек живет по заповедям, если человек любит Бога.

Для того, кто живет на земле, для того, кто занят крестьянским трудом, любовь к Богу особенно необходима. И мне иногда кажется, что сегодняшний кризис, который, без сомнения, переживает деревня, связан именно с тем, что сама деревня сегодня в большей степени оторвана от Бога, чем город. Зачастую даже в деревенские храмы ездят жители близлежащего города, а сами местные деревенские жители в этот храм по каким-то причинам не ходят. Они говорят, что им это не нужно, что их этому никто не учил. Но ведь и горожан тоже этому не учили. Значит, то, чтó мы видим своими глазами в сегодняшней России, напрямую связано с прочитанным библейским отрывком, с этим фрагментом из Второзакония.

Господь печется о земле постоянно. Очи Его обращены на нее от начала года и до конца года. Только мы сами, когда удаляемся от Бога, становимся на нашей земле ее осквернителями, совершающими страшные дела нечестия. И, наоборот, тот, кто любит Бога, превращает любую землю, в конце концов, в цветущий сад. Потому что не надо забывать о том, что Бог нашего сердца, живущий в глубинах нашего «я», Бог, с Которым можно вести диалог только через глубины нашего сердца, вместе с тем есть и Творец неба и земли, Царствующий над миром. Поэтому только тогда, когда между нами и Творцом есть некая связь, мы можем сделать что-то доброе для той земли, на которой живем.

13. Книга Второзакония. Гл. 15. Ст. 1–15

[И сказал Моисей]: В седьмой год делай прощение. Прощение же состоит в том, чтобы всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего или с брата своего; ибо провозглашено прощение ради Господа (Бога твоего). С иноземца взыскивай, а что будет твое у брата твоего, прости. Разве только не будет у тебя нищего: ибо благословит тебя Господь на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел, чтобы ты взял ее в наследство, если только будешь слушать гласа Господа,

Бога твоего, и стараться исполнять все заповеди сии, которые я сегодня заповедую тебе: ибо Господь, Бог твой, благословит

тебя, как Он говорил тебе, и ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобою не будут господствовать. Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из жилищ твоих, на земле твоей, которую

Господь, Бог твой, дает тебе: то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим, но открой ему руку твою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается. Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль: «приближается седьмой год, год прощения», и чтоб оттого глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал ему; ибо он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе (великий) грех. Дай ему, (и взаймы дай ему, сколько он просит и сколько ему нужно), и когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое; ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой, во всех делах твоих и во всём, что будет делаться твоими руками. Ибо нищие всегда будут среди земли (твоей); потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей. Если продастся тебе брат твой, Еврей, или Евреянка, то шесть лет должен он быть рабом тебе, а в седьмой год отпусти его от себя на свободу. Когда же будешь отпускать его от себя на свободу, не отпусти его с пустыми руками; но снабди его от стад твоих, от гумна твоего и от точила твоего; дай ему, чем благословил тебя Господь, Бог твой. Помни, что (и) ты был рабом в земле Египетской, и избавил тебя Господь, Бог твой; потому я сегодня и заповедую тебе сие.

Втор 15:1–15

Через весь Ветхий Завет, от самого его начала вплоть до конца, проходит одна, всё время повторяющаяся мысль, одно, всё время повторяющееся напоминание: помни, что и ты был рабом в земле

Египетской, и избавил тебя Господь, Бог твой. Так, например, в начале одиннадцатой главы Второзакония Моисей говорит:

И вспомните ныне, – ибо я говорю не с сынами вашими, которые не знают и не видели наказания Господа, Бога вашего, – Его величие (и) Его крепкую руку и высокую мышцу Его, знамения Его и дела Его, которые Он сделал среди Египта с фараоном, царем Египетским, и со всею землею его… Ибо глаза ваши видели все великие дела Господа, которые Он сделал.

Втор 11:2–3, 7

Из книги в книгу, из главы в главу повторяется одно и то же напоминание. Оно, подобно колокольному звону, пронизывает весь Ветхий Завет: помни, как ты был рабом и как вывел тебя на свободу Господь. И поэтому цени и береги свободу как дар Божий, но в то же время смотри на раба как на твоего брата, как на человека, который сегодня находится в том состоянии, в каком и ты был бы сегодня, если бы не Бог, ибо только Он спас тебя из этого состояния. И, наверное, именно в связи с этой темой – дарованного Богом избавления от рабства, избавления, которое есть величайший из даров Всевышнего, – присутствует в читаемой нами пятнадцатой главе Второзакония этот удивительный призыв: в седьмой год прощать все долги. Естественно, что люди дают в долг, естественно, что люди требуют деньги назад. Но раз в семь лет Бог призывает устами пророка прощать все долги.

Я уже многократно говорил о том, что многие места в первых книгах Священного Писания очень близки древневосточным законам, очень сильно напоминают законы Хаммурапи в Вавилоне, хеттские, ассирийские и другие кодексы, – до нас, к счастью, дошло множество текстов, которые содержат законы разных древневосточных государств.

Однако здесь, среди библейских законов, некоторые фрагменты начисто выпадают из любых наших представлений о законодательстве прошлого, о законодательстве Древнего Востока, о законодательстве вообще, включая и сегодняшние законы. Именно таким «выпадающим» текстом является тот, который мы сейчас прочли, – текст о седьмом годе, о годе, когда должны быть прощены и забыты все долги. Как подчеркивает, в связи с седьмым годом, Моисей:

Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль: «приближается седьмой год, год прощения», и чтоб оттого глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал ему; ибо он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе грех.

Втор 15:9

Естественно, что человек, который знает, что приближается год прощения, будет давать взаймы неохотно. Так вот, это нежелание давать взаймы в связи с естественным стремлением человека сохранить свое имущество, толкуется Моисеем как грех. И это еще в большей степени выпадает из любого законодательства, чем сама идея года прощения долгов. Если бы вы у меня спросили: а какой фрагмент из Закона Моисея более всего не похож на законы других народов, – я бы сказал: именно этот – закон о седьмом годе, годе прощения, и призыв гнать от себя беззаконную мысль: приближается седьмой год, год прощения, и поэтому я не дам взаймы этому человеку, поскольку он вряд ли успеет вернуть мне до седьмого года, когда мне придется ему простить. «Берегись! – говорит Моисей тому, в чье сердце может войти эта беззаконная мысль. – Берегись! Ибо эта мысль, это немилосердие – уже грех».

Дай ему (взаймы), – говорит пророк дальше, – и когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое; ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой… Ибо нищие всегда будут среди земли (твоей); потому, – и дальше Моисей употребляет слово «повелеваю», – я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей.

Втор 15:10–11

Именно это место из Закона Моисеева вспоминает Иисус за несколько дней до Своей смерти, когда восклицает, будучи в Вифании, в тот момент, когда женщина подходит к Нему с алавастром драгоценного мира: «Нищих всегда имеете с собою»[111]. Иисус вспоминает это место буквально накануне Своих страданий, тем самым еще раз призывая нас отверзать «руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей»[112].

Мне кажется, что это очень важно: читая Новый Завет и сталкиваясь с ветхозаветной цитатой в словах Иисуса, иметь в виду не только саму эту цитату, но и тот текст, который ее окружает, тот контекст, из которого она взята. Ведь, в отличие от нас, Иисус знал Пятикнижие практически наизусть. Для Него это был не сборник цитат и принципов, а единый живой текст. И если Он цитирует один стих, то, цитируя, имеет в виду и соседние стихи, весь тот контекст, в котором этот стих живет. Я советую вам, дорогие друзья, перечитать двадцать шестую главу Евангелия от Матфея в свете того ветхозаветного текста, о котором мы только что говорили.

Будем стараться больше читать Писание, вчитываться, вслушиваться в него, а не просто разбивать его на цитаты, которые начинают жить в нашем сознании как-то отдельно от всего текста, абсолютно внутренне единого, представляющего собой не слова Бога, но именно Слово Божие.

14. Книга Второзакония. Гл. 16. Ст. 1–8

Наблюдай месяц Авив, и совершай Пасху Господу, Богу твоему, потому что в месяце Авиве вывел тебя Господь, Бог твой, из Египта ночью. И заколай Пасху Господу, Богу твоему, из мелкого и крупного скота на месте, которое изберет Господь, чтобы пребывало там имя Его. Не ешь с нею квасного; семь дней ешь с нею опресноки, хлебы бедствия, ибо ты с поспешностью вышел из земли Египетской, дабы ты помнил день исшествия своего из земли Египетской во все дни жизни твоей. Не должно находиться у тебя ничто квасное во всём уделе твоем в продолжение семи дней, и из мяса, которое ты принес в жертву вечером в первый день, ничто не должно оставаться до утра. Не можешь ты заколать Пасху в котором-нибудь из жилищ твоих, которые Господь, Бог твой, даст тебе; но только на том месте, которое изберет Господь, Бог твой, чтобы пребывало там имя Его, заколай Пасху вечером, при захождении солнца, в то самое время, в которое ты вышел из Египта. И испеки и съешь на том месте, которое изберет Господь, Бог твой, а на другой день можешь возвратиться и войти в шатры твои. Шесть дней ешь пресные хлебы, а в седьмой день отдание праздника Господу, Богу твоему; не занимайся работою.

Втор 16:1–8

Пасха, праздник опресноков, или день перехода, – это, без сомнения, главное событие во всей истории Ветхого Завета.

Семь дней, – говорит Книга Исход, – ешь пресный хлеб, и в седьмый день – праздник Господу. Пресный хлеб должно есть семь дней; и не должно находиться у тебя квасного хлеба, и не должно находиться у тебя квасного во всех пределах твоих. И объяви в день тот сыну твоему, говоря: это ради того, что Господь сделал со мною, когда я вышел из Египта.

Исх 13:6–8

И да будет вам день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу, во (все) роды ваши; как установление вечное празднуйте его. Семь дней ешьте пресный хлеб; с самого первого дня уничтожьте квасное в домах ваших; ибо, кто будет есть квасное с первого дня до седьмого дня, душа та истреблена будет из среды Израиля.

Исх 12:14–15

И дальше, опять-таки в Книге Исход, говорится:

Наблюдайте опресноки; ибо в сей самый день Я вывел ополчения ваши из земли Египетской… С четырнадцатого дня первого месяца, с вечера ешьте пресный хлеб до вечера двадцать первого дня того же месяца. Семь дней не должно быть закваски в домах ваших… Ничего квасного не ешьте; во всяком местопребывании вашем ешьте пресный хлеб.

Исх 12:17–20

Как видите, в самых разных местах Ветхого Завета Моисей возвращает своих слушателей к теме исхода, к теме преодоления рабства и выхода на свободу, к теме опресноков. Запрет есть квасное важен и интересен не как ритуальное предписание. Нет! Он важен тем, чтó стоит за этим запретом. Важен не сам символ, а стоящее за символом содержание. Блестящий комментарий к этим ветхозаветным текстам дает апостол Павел в пятой главе Первого послания к Коринфянам:

Очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас. Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины.

1 Кор 5:7–8

Старая закваска – это символ гниения, символ разрушения, символ порока и лукавства. Вот почему надо отказаться от старой закваски! Потому что она символизирует психологию раба – хитрого, злого, нечестного, трусливого, задавленного, всего боящегося и думающего только о том, как бы кого обмануть. Опресноки, наоборот, символизируют, с точки зрения апостола Павла, чистоту и истину. «Посему, – восклицает он, – станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины».

Нам же становится предельно ясно, что дело, конечно, не в том или другом хлебе – квасном или бесквасном. Дело в принципиально ином подходе к этим установлениям, к этим традициям, к этим принципам. Дело в том, чтобы увидеть, чтó за этим стоит. А за этим стоит стремление к чистоте и истине. Переход от рабства к свободе, переход от жизни среди порока и лукавства к тем новым возможностям, которые открывает свобода, для того чтобы жить в чистоте и истине, всегда бесконечно сложен. Он труден и, я бы даже сказал, опасен. Призыв не забывать о празднике Пасхи, не забывать о том, чтó произошло тогда, в глубокой древности, когда Израиль покинул пределы Египта, чрезвычайно важен именно для того, чтобы у человека был ориентир, ориентир на чистоту и истину.

Память об этой ночи ставит каждого перед выбором: по какой пойду я дороге – по дороге порока и лукавства, или же всё-таки по дороге чистоты и истины? И не случайно поэтому именно в эту ночь совершает Иисус Свою Тайную Вечерю с учениками. Не случайно именно в эту ночь молится Он в Гефсиманском саду и отдается под стражу. Помните: это чрезвычайно важно. Ветхозаветная Пасха, главное событие Ветхого Завета, главный праздник литургического года для евреев, становится тем самым моментом поворота, с которого начинается Новый Завет. Не случайно именно Пасха Христова становится главным событием Нового Завета и праздник Пасхи Христовой – главным для христиан. Праздник, который так же, как и ветхозаветная Пасха, длится целую неделю. Праздник, который дает возможность нам осмыслить себя как новых людей, осмыслить себя в полном обновлении всего нашего существа.

Вернемся к Книге Второзакония, вернемся к ветхозаветным установлениям и вспомним, как жестко требует Закон уничтожить в каждом доме всё квасное. Я повторяю: речь идет не о символе, а о том, чтó за этим символом стоит. И как Ветхий Завет призывает уничтожить всё квасное внутри дома, так в Новом Завете мы призываемся выжечь изнутри всё дурное, всё лживое, всё нечестное, чтобы стать по-настоящему новыми людьми, чтобы праздновать, как говорит апостол Павел, «с опресноками чистоты и истины», чтобы мы могли вместе с апостолом воскликнуть: «Кто во Христе, тот новое творение!»[113].

15. Книга Второзакония. Гл. 16. Ст. 9–12

Семь седмиц, – сказал Моисей, – отсчитай себе; начинай считать семь седмиц с того времени, как появится серп на жатве. Тогда совершай праздник седмиц Господу, Богу твоему, по усердию руки твоей, сколько ты дашь, смотря по тому, чем благословит тебя Господь, Бог твой. И веселись пред Господом, Богом твоим, ты, и сын твой, и дочь твоя, и раб твой, и раба твоя, и левит, который в жилищах твоих, и пришелец, и сирота, и вдова, которые среди тебя, на месте, которое изберет Господь, Бог твой, чтобы пребывало там имя Его. Помни, что ты был рабом в Египте, и соблюдай и исполняй постановления сии.

Втор 16:9–12

Моисей в только что прочитанном нами библейском тексте призывает людей веселиться в дни праздника Седмиц (Недель), или ‹Шавуóт›. Этот праздник приходится на пятидесятый день после Пасхи, и в жизни древней Церкви именно с этим праздником совпало то событие, которое мы часто называем днем рождения Церкви: нисхождение Духа Святого на апостолов. Об этом нам прямо говорит Книга Деяний святых апостолов:

При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого…

Деян 2:1–4

Так древний праздник Недель, о котором рассказывается не только здесь, в шестнадцатой главе Книги Второзакония, но и в Книге Левит (я имею в виду ее двадцать третью главу), становится в Новом Завете днем сошествия Святого Духа, и при этом он сохраняет древнее название – Пятидесятница, или праздник семи Седмиц – именно тех, о которых говорит Моисей: «Испеки и съешь на том месте, которое изберет Господь, Бог твой, пресный хлеб… Шесть дней ешь пресные хлебы – ‹мацóт› – а в седьмой день отдание праздника Господу, Богу твоему»[114].

Со дня Пасхи надо отсчитать семь седмиц, и тогда наступает праздник Пятидесятницы, праздник, о котором здесь, в шестнадцатой главе Второзакония, говорится, что в этот день следует веселиться всем: «Веселись… ты, и сын твой, и дочь твоя, и раб твой, и раба твоя… и пришелец, и сирота, и вдова, которые среди тебя»[115]. Праздничная радость объединяет вместе всех: богатых и бедных, взрослых и детей, молодых и старых, людей разного происхождения, разного достатка, разного культурного уровня.

Моисей призывает в этот день всех тех, кто вслушивается в слова Закона и хочет помнить о том, что он был рабом в Египте, – веселиться. Интересно, что эта тема праздничной радости затем удивительным образом раскрывается в восьмой главе Книги Неемии, где рассказывается о том, как Ездра читал народу Закон:

Когда наступил седьмой месяц, и сыны Израилевы жили по городам своим, тогда собрался весь народ, как один человек, на площадь, которая пред Водяными воротами, и сказали книжнику Ездре, чтоб он принес книгу закона Моисеева, который заповедал Господь Израилю. – Я обращаю ваше внимание на слова: «собрался весь народ, как один человек»: праздник собирает всех вместе (Г.Ч.). – И принес священник Ездра закон пред собрание мужчин и женщин и всех, которые могли понимать, в первый день седьмого месяца; и читал из него на площади, которая пред Водяными воротами, от рассвета до полудня, пред мужчинами и женщинами и всеми, которые могли понимать; и уши всего народа были приклонены к книге закона. Книжник Ездра стоял на деревянном возвышении, которое для сего сделали; а подле него, по правую руку его, стояли Маттифия, и Шема, и Анаия, и Урия, и Хелкия, и Маасея, а по левую руку его Федаия, и Мисаил, и Малхия, и Хашум, и Хашбаддана, и Захария, и Мешуллам. И открыл Ездра книгу пред глазами всего народа, потому что он стоял выше всего народа. И когда он открыл ее, весь народ встал.

Неем 8:1–5

Надо сказать, что такой обычай совершать богослужение на помосте, который возвышается над находящимися в храме людьми, сохранился у христиан некоторых древних Церквей, например, у армян. Что же касается того, что «когда Ездра начал читать, то народ встал», то и сейчас в тех традициях, где во время богослужения люди не всегда стоят, а иногда и сидят, при чтении Священного Писания все поднимаются со своих мест.

И благословил Ездра Господа, Бога великого. И весь народ отвечал: «аминь, аминь», поднимая вверх руки свои, – и поклонялись и повергались пред Господом лицем до земли. Иисус, Ванаия, Шеревия, Иамин, Аккув, Шавтай, Годия, Маасея, Клита, Азария, Иозавад, Ханан, Фелаия и левиты поясняли народу закон, между тем как народ стоял на своем месте. И читали из книги, из закона Божия, внятно, и присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное. Тогда Неемия, он же Тиршафа, и книжник Ездра, священник, и левиты, учившие народ, сказали всему народу: «день сей свят Господу, Богу вашему; не печальтесь и не плачьте», потому что весь народ плакал, слушая слова закона. И сказал им: пойдите, ешьте тучное, и пейте сладкое, и посылайте части тем, у кого ничего не приготовлено; потому что день сей свят Господу нашему. И не печальтесь, потому что радость пред Господом – подкрепление для вас.

Неем 8:5–10

Здесь, как мне кажется, идеальным образом описано состояние духовной радости, которая далеко не во всём одинакова с радостью светской, с радостью мирской. Духовная радость связана и со слезами, и с сильными внутренними потрясениями, с глубочайшими переживаниями. Духовная радость связана и с тем внешним ликованием, с едой и питьем, о которых говорит Ездра. Но связана духовная радость и с тем, что это подкрепление для нас, как прямо говорится в этом месте Книги Неемии. Я думаю, что комментарий к прочитанному фрагменту из Книги Второзакония исчерпывается именно этим удивительным рассказом из восьмой главы Книги Неемии о празднике, о чтении Закона и о том потрясении духовной радостью, которое пережил при этом народ.

16. Книга Второзакония. Гл. 18. Ст. 15–19

[И сказал Моисей]: Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь, Бог твой, – Его слушайте; так как ты просил у Господа, Бога твоего, при Хориве в день собрания, говоря: «да не услышу впредь гласа Господа, Бога моего, и огня сего великого да не увижу более, дабы мне не умереть». И сказал мне Господь: хорошо то, что они говорили (тебе). Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им всё, что Я повелю Ему; а кто не послушает слов Моих, которые (Пророк тот) будет говорить Моим именем, с того Я взыщу.

Втор 18:15–19

Здесь, в восемнадцатой главе Книги Второзакония, содержится, быть может, главное из пророчеств Ветхого Завета: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих… воздвигнет тебе Господь, Бог твой, – Его слушайте». Именно эти последние слова: «Его слушайте», – надо полагать, в большинстве своем те из нас, кто привык читать Евангелие, помнят из семнадцатой главы Евангелия от Матфея:

И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии. Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте.

Мф 17:3–5

Так рассказывает Евангелие от Матфея о том, как «взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних. И преобразился пред ними»[116]. Именно на горе Преображения говорит Бог апостолам и в их лице – всем нам: «Его слушайте!»

Таким образом, миссия Иисуса отождествляется с тем ветхозаветным пророчеством, которое находится в восемнадцатой главе Книги Второзакония: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих… воздвигнет тебе Господь, Бог твой, – Его слушайте». Эти слова обратил Моисей к народу Божьему, и с того самого момента религия древних евреев стала мессианской. Именно с этого момента в поклонение единому Богу – Тому, Кто сотворил небо и землю и всё, чтó в них, – привносится новое содержание. Это мессианские чаяния, ожидание Того, Кто, как говорил Моисей, «придет из среды тебя», то есть из народа: не откуда-то извне, а именно из числа детей народа Божьего. Придет для того, чтобы слова, которые Сам Бог вложит в Его уста, обратить к своим братьям. Я обращаю особое внимание на 18-й стих из только что прочитанного фрагмента:

И сказал мне Господь: <…> Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им всё, что Я повелю Ему.

Втор 18:17–18

Именно здесь с максимальной полнотой выражено то повеление Отца, которое получает Иисус, когда начинает Свою проповедь.

Бенедикт Спиноза, великий голландский мыслитель, еврей по происхождению и во многом – по культуре, обратил внимание на то, что со всеми пророками Бог говорил словами – обращая к пророку Свое слово. С Иисусом Отец говорит совсем другим образом, – подчеркивает Спиноза. Уникальность миссии Сына Божия Единородного заключается в том, что Бог не слова обращает к Нему, а говорит с Ним через Его сердце. И именно через сердце выражается в конце концов то, о чем скажет потом апостол Павел: Он есть «образ Бога невидимого»[117], ибо в Нем полнота Божия пребывает телесно[118].

Иисус – Пророк, Тот Пророк, Которого ждет народ Божий тысячу с лишним лет. Иисус приходит «из среды тебя, из братьев твоих», как говорит Моисей. Рождается по плоти, как говорит одна современная поэтесса, «похожий на всех детей земли»[119].

Но при этом с самого начала выполняет абсолютно уникальную миссию. Это не просто пророк, но Сын Божий, в Котором полнота Отца пребывает телесно. «И Он будет говорить им всё, что Я повелю Ему», – так говорит Книга Второзакония о том Пророке, Который придет; о Том Пророке, Которого за много веков до Его рождения приветствовали словами: «Благословен Грядый во имя Господне».

Всё, что будет говорить Иисус, будет исходить от Отца. Пророк в тот момент, когда Бог заставляет Его пророчествовать, становится, если хотите, рупором, через который к людям обращается Бог. «Голос вопиющего», – говорит о себе Иоанн Предтеча. В нем, как подчеркивает сам Предтеча, значим именно голос, те слова, с которыми заставляет его обратиться к народу Бог. Но в другое время пророк оказывается обычным человеком, который произносит обычные слова, чтобы эти слова – как и всё то, что мы говорим в нашей жизни, – были кем-то услышаны, а потом забыты. Пророк только в тот момент возвещает слово Божие, когда этого требует от него Сам Бог.

Другое дело – «Сын Мой возлюбленный», как услышали это имя Иисусово апостолы на горе Преображения. Он не передает людям конкретные слова, которые в этот момент вкладывает Бог в Его уста, – Он Сам воплощает в Себе Слово Бога. Всё, что Он говорит, исходит из того сердца, через которое с Ним говорит Отец. В каждом из нас есть искра Божия. В каждом из нас в той или иной степени действует Дух Святой. И в лучшие моменты нашей жизни все мы становимся духоносными. В служении пророков это проявлялось особенно. Иисус из Назарета – казалось бы, такой же человек, как мы. Такой же пророк, как Исайя, Иеремия, Иезекииль, Амос или Захария. Но Он несет в Себе не просто искру Божию, как все остальные, но именно полноту Бога, которая пребывает в Нем телесно. И поэтому всё, что Он говорит, каждое Его слово, исходит от Бога, каждое Его слово есть выражение той полноты Отца, которая пребывает в Нем. В этом, наверное, и заключается тайна богочеловечества Иисуса, тайна, перед которой люди очень часто останавливаются, – не в недоумении, а со своим человеческим ее толкованием. И одни стремятся увидеть в Иисусе только пророка, только человека, только учителя, а другие, наоборот, только Бога. Одни оказываются, если прибегать к богословской лексике, арианами, другие – монофизитами.

Вместе с тем, наша задача заключается не в том, чтобы при помощи человеческих критериев оценить служение Иисусово, а совсем в ином: в том, чтобы остановиться благоговейно перед тайной Его служения и понять, что такое «полнота Божия, пребывающая в Нем телесно»[120]. Сделать это помогает Священное Писание, и не в последнюю очередь этот древний текст, с которого ведет свою историю мессианская природа религии Ветхого Завета, то ожидание Грядущего в мир, которым пронизана, начиная с восемнадцатой главы Книги Второзакония, вся Библия, вплоть до последнего стиха последней книги Ветхого Завета. То ожидание, которое стало явью в тот момент, когда Ангел возвестил Марии: «Ты родишь Сына». То ожидание, которое стало реальностью с того момента, когда услышал благовестие от Ангела Иосиф, как об этом рассказывает Евангелие от Матфея. И тогда мир сказал: «И Слово стало плотию»[121].

17. Книга Второзакония. Гл. 19. Ст. 15–21

Недостаточно одного свидетеля против кого-либо в какой-нибудь вине и в каком-нибудь преступлении и в каком-нибудь грехе, которым он согрешит: при словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей, состоится (всякое) дело. Если выступит против кого свидетель несправедливый, обвиняя его в преступлении, то пусть предстанут оба сии человека, у которых тяжба, пред Господа, пред священников и пред судей, которые будут в те дни. Судьи должны хорошо исследовать, и если свидетель тот свидетель ложный, ложно донес на брата своего, то сделайте ему то, что он умышлял сделать брату своему; и так истреби зло из среды себя.

И прочие услышат, и убоятся, и не станут впредь делать такое зло среди тебя. Да не пощадит (его) глаз твой: душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу. (Какой кто сделает вред ближнему своему, тем должно отплатить ему.)

Втор 19:15–21

Прочитанный нами сейчас отрывок, на первый взгляд, производит впечатление чисто юридического текста. Речь идет о том, что судить человека можно, только выслушав не одного, а хотя бы двух свидетелей, потому что один вполне может сказать неправду, для того чтобы оклеветать человека. Свидетелей – это понятно из самой сути ситуации – можно допросить по отдельности, задав им какие-нибудь каверзные вопросы, и таким образом понять, говорят они правду или нет. Если же свидетель один, то его просто нельзя слушать, потому что установить, до какой степени он прав, невозможно. Всё это, казалось бы, понятно.

Но дальше идет текст, чрезвычайно известный и, как правило, понимаемый в высшей степени поверхностно: «Душу за душу, око за око, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, – так говорится в 21 м стихе девятнадцатой главы Второзакония. – Какой кто сделает вред ближнему своему, тем дóлжно отплатить ему»[122]. Следует ли из этого текста, что такова была юридическая норма, или нет? Этот вопрос очень важно поставить и попытаться его решить, хотя бы для того, чтобы понять: а что хочет сказать Иисус, когда в Нагорной проповеди произносит Свои знаменитые слова: «Вы слышали, что сказано: “око за око и зуб за зуб”. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»[123].

Я обращаю внимание прежде всего на то, что Иисус сначала обращается, если хотите, ко всем нам, его слушателям, вместе: «А Я говорю вам…» Именно так: не «тебе», а «вам» – всем. Затем делает паузу и продолжает: «Не противься злому», – уже обращаясь к каждому в отдельности. Нечто подобное мы видим и в девятнадцатой главе Второзакония. Если кто-то «ложно донес на брата своего, то сделайте ему, – говорит Моисей, – то, что он умышлял сделать брату своему». И дальше – такая же пауза, как в Евангелии, и затем Моисей продолжает: «И так истреби, – обращается он на “ты” уже к каждому в отдельности, – зло из среды себя».

Есть юридическая норма, которая обращена ко всем без исключения. И есть категорический императив, с которым Бог, в первом случае через Моисея, во втором случае через Сына Своего возлюбленного, обращается к каждому лично. Иисус в Нагорной проповеди обращается уже не ко всем сразу, но к каждому из нас: «Не противься злу», – говорит Иисус. «Истреби зло из среды себя», – так говорит Моисей.

На самом деле, Иисус здесь просто цитирует Моисея, цитирует именно это место Второзакония, только расставляя акценты, которые в Ветхом Завете не расставлены. Ветхий Завет не призывает отвечать злом за зло, платить той же монетой. Нет! Моисей в Ветхом Завете призывает меня, тебя – каждого из нас – «истребить зло из среды себя», отказаться от зла, уйти от зла. Так же, как потом, только значительно более выпукло, сделает это Иисус.

Моисей не призывает, как говорят иногда толкователи, в особенности те, кто разбирает Библию в целях показать примитивный характер мышления библейского человека, выкалывать глаз тому, кто выколол глаз кому-то другому. Моисей только призывает обидчика, чтобы он попытался встать на место обиженного. – Ты сделал ему зло. Поставь себя на его место и подумай: а как бы ты на это реагировал? А тебе было бы от этого больно? А тебе было бы от этого плохо? Поставь себя на место другого. В сущности, здесь, в девятнадцатой главе Второзакония, речь идет об этом. Но об этом речь шла и выше, в Книге Левит. Там, где сказано Богом устами пророка Моисея: «Возлюби ближнего твоего, как сам себя»[124]. Так же, как ты относишься к себе самому, так же относись к другому, поставь себя на место другого и сделай выводы. Не делай другому того, что бы ты не хотел претерпеть на самом себе. Вот он, исток того золотого правила Иисуса, которое Он сформулирует потом в Нагорной проповеди, когда скажет: «Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом Закон и Пророки»[125].

Произнося последнюю фразу, прибавляя к золотому правилу слова «ибо в этом Закон и Пророки», Иисус прямо указывает на то, что в принципе, который Он предлагает людям, нет по сути ничего нового. Он сформулирован в Ветхом Завете – в Законе и у пророков. Поставь себя на место другого, представь себе, что тот человек, которого ты хочешь обмануть, которому ты хочешь сделать что-то злое, которому ты хочешь не вернуть деньги или у которого ты дом почему-то со зла, из ненависти и т. д. собрался поджечь, – представь себе, что он – это ты и что кто-то другой замышляет против тебя, как ты сейчас замышляешь против него.

Подумай об этом, и, наверное, ты остановишься. Подумай, что этот глаз, который ты хочешь выбить другому, может быть твоим глазом, который хочет выбить кто-то другой. Ставь всё время себя на место другого и так строй отношения с этим другим: со всеми и с каждым. Вот он, древний принцип: возлюби ближнего твоего, как ты любишь сам себя. Принцип, который получил завершение в Новом Завете. Иисус говорит: «А Я говорю вам, – и затем переходит на “ты”, обращается уже не ко всем нам вместе, а к каждому из нас в отдельности, – не противься злому»[126].

Это тот выбор, который каждый из нас может сделать только лично; это тот выбор, который нельзя сделать вместе; это тот выбор, который должен быть моим и только моим, сделанным абсолютно сознательно, абсолютно лично и индивидуально.

«Истреби зло из среды себя»: останови свою злобу, перестань злиться, перестань кипеть и раздражаться, перестань вынашивать злые замыслы, которые непременно разрушат не кого-то, а тебя самого. Остановись во зле, истреби зло из среды себя. И тогда, остановившись во зле, ты сумеешь поставить себя на место другого, ты сумеешь пожалеть другого даже в том случае, если этот человек тебе почему-то неприятен. И тогда между тобою и Богом наладятся личные отношения.

Библия – это вообще Книга о наших личных отношениях с Богом, это Книга о нашей встрече с Ним, о той самой встрече, которую у купины пережил Моисей, о той самой встрече, которую при тех или иных обстоятельствах переживает или переживет каждый и каждая из нас. Однако личная встреча эта возможна только в том случае, когда мы останавливаем в себе зло, когда мы ставим себя на место другого и опускаем поднятую на человека руку – руку, которая уже занесена для того, чтобы его избить, убить или обидеть.

Речь, таким образом, здесь, в девятнадцатой главе Второзакония, идет не о какой-то юридической норме. Речь идет о категорическом императиве нашей совести. Речь идет о том нравственном выборе, который необходимо сделать, для того чтобы не превратиться в неуправляемого зверя, для того чтобы не стать чудовищем.

В качестве Post Scriptum’а можно заметить, что каждый читатель Священного Писания должен научиться следить за тем, как обращающийся к нему пророк, или Сам Иисус, делая паузу, переходит на «ты»; как, обращаясь сначала ко всем, в какой-то момент вдруг с каждым из нас начинает говорить в отдельности. Обращая внимание на эти места, обращая внимание на эти паузы, мы с вами непременно поймем очень многие чрезвычайно важные моменты, которые очень часто ускользают от нашего внимания.

Библия – Книга, которую можно читать всю жизнь и всю жизнь вычитывать из нее всё новые и новые призывы, с которыми обращается к нам Бог. Да, это не просто, но это абсолютно необходимо. Необходимо для того, чтобы мы с вами жили не в измерении религиозной или нравственной нормы, а в измерении встречи, реальной встречи с Богом Живым.

18. Книга Второзакония. Гл. 24. Ст. 14–22

[И сказал Моисей]: Не обижай наемника, бедного и нищего, из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в земле твоей, в жилищах твоих. В тот же день отдай плату его, чтобы солнце не зашло прежде того, ибо он беден, и ждет ее душа его; чтоб он не возопил на тебя к Господу, и не было на тебе греха. Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов; каждый должен быть наказываем смертью за свое преступление. Не суди превратно пришельца, сироту (и вдову); и у вдовы не бери одежды в залог. Помни, что и ты был рабом в Египте, и Господь (Бог твой) освободил тебя оттуда: посему я и повелеваю тебе делать сие. Когда будешь жать на поле твоем, и забудешь сноп на поле, то не возвращайся взять его; пусть он остается пришельцу, (нищему,) сироте и вдове, чтобы Господь, Бог твой, благословил тебя во всех делах рук твоих. Когда будешь обивать маслину твою, то не пересматривай за собою ветвей; пусть остается пришельцу, сироте и вдове. (И помни, что ты был рабом в земле египетской: посему я и повелеваю тебе делать сие.) Когда будешь снимать плоды в винограднике твоем, не собирай остатков за собою; пусть остается пришельцу, сироте и вдове. И помни, что ты был рабом в земле Египетской: посему я и повелеваю тебе делать сие.

Втор 24:14–22

Здесь, в двадцать четвертой главе Второзакония, далеко не первый раз в Ветхом Завете звучит тема пришельца, сироты и вдовы, тема бедного и нищего человека, батрака и странника, которому предписывается помогать, которого недопустимо обманывать, с которым нельзя обращаться жестоко. Тема эта известна тому, кто внимательно читает Писание, прежде всего по Книге Исход, где в двадцать второй главе говорится:

Пришельца не притесняй, и не угнетай его; ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской. Ни вдовы, ни сироты не притесняйте… Если возьмешь в залог одежду ближнего твоего, до захождения солнца возврати ее. Ибо она есть единственный покров у него; она одеяние тела его: в чем будет он спать?

Исх 22:21–22, 26–27

Об этом же речь идет и в Книге Левит, и в псалмах. Тема забытого снопа, за которым запрещает Бог устами пророка возвращаться, чтобы он остался для бедняка, если ты его забыл на поле, впервые сформулированная в Книге Левит, здесь, во Второзаконии, звучит еще раз в более развернутой форме. Я напоминаю вам, что в Книге Левит, в ее двадцать третьей главе, об этом говорится так:

Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай до края поля твоего, когда жнешь, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай; бедному и пришельцу оставь это. Я Господь, Бог ваш.

Лев 23:22

Напоминаю, что именно так вслед за теми, кто жал колосья на поле, вслед за жнецами, шла, собирая оставшееся, по полю Вооза моавитянка Руфь, которая, оставшись вдовой, не бросила свою свекровь Ноеминь, а решила остаться с нею, для того чтобы быть опорой этой старой женщине, матери ее умершего мужа.

Итак, тема вдовы, сироты, бедняка и пришельца – одна из основных тем Библии. Но, в отличие от современных идеологов филантропии, библейские пророки ставят эту тему принципиально по-другому. Важно не просто помогать бедному человеку – важно поставить себя мысленно на его место. «Помни, что и ты был рабом в Египте, и Господь освободил тебя оттуда: посему я, – говорит Моисей, – и повелеваю тебе делать сие».

Вспомни, что ты был рабом, и, вспомнив это, поставь себя на место того, кто оказался в положении раба, изгнанника, бедняка, нищего, сироты или вдовы сегодня. Ставь себя на место другого и строй отношения с другим, как будто этот другой не кто-то, а ты сам. Вот в чем заключается вся библейская мораль. Именно в этом смысле надо понимать принцип «око за око» или «зуб за зуб». Именно в этом смысле из книги в книгу, из главы в главу, из псалма в псалом повторяет Бог устами пророков и праведников призыв заботиться о сироте и вдове, призыв помочь тому, кому плохо сегодня.

Библейский мир, в отличие от того вúдения мира, которое сегодня присуще большинству людей на планете, не делится на бедных и богатых. Библейский мир не делится на тех, кому нужна помощь, и тех, кто может помогать. Библейский мир устроен как-то совсем по-другому, и в нем главную роль играют всё-таки не деньги или их отсутствие, а взаимоотношения между людьми. Не просто помогай, а строй взаимоотношения с теми, с кем ты связан. И если у тебя есть чем помочь, – помогай, а ведь что-то у тебя всегда есть. Пусть немногое, но что-то найдется. Об этом прямо и очень жестко говорится в Книге Иисуса Сираха. Автор ее говорит о том, что тот, у кого много добра, и давать должен, помогая другим, много. Но если ты владеешь малым, то из того, чтó у тебя есть, хотя бы понемногу, давай тому, кто нуждается.

Напоминаю вам, что Книга Иисуса Сираха была написана в то время, когда весь Ветхий Завет уже был завершен, закончен, уже существовал практически в том виде, в каком мы читаем Библию сегодня. Это своего рода эпилог к Ветхому Завету. И в этом эпилоге тема взаимоотношений между людьми, тема взаимопомощи формулируется последний раз и как-то особенно выпукло.

Я употребил сейчас слово, которое мне представляется очень важным, – «взаимопомощь». Именно к этому призывает нас Библия. Именно к этому призывает нас тот закон, который «не нарушить, но исполнить», как говорит Он Сам, пришел в наш мир Иисус[127].

Помни, что и ты был рабом в Египте, помни, что ты был рабом, и мысленно поставь себя на место того, кому сегодня плохо. Возлюби ближнего твоего, как любишь себя сам. Относись к другому так, как ты относился бы к самому себе. Именно в этих ветхозаветных текстах и содержится тот материал, из которого потом будет вылеплено так называемое золотое правило Иисуса: «Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом Закон и Пророки»[128].

«Именно в этом закон», – говорит Иисус. И тот, кто невнимательно читает книги Ветхого Завета, считает, что, быть может, Иисус выделяет из них что-то одно, оставляя на втором плане или просто не замечая другое. Но мы с вами, перелистав достаточно внимательно пять первых книг Ветхого Завета, сравнив фрагменты из самых разных книг между собою и выявив тему взаимоотношений с бедным, нищим и батраком, с сиротами и вдовами, – поняли, что Иисус действительно суммирует в этом правиле то, чтó есть в Законе, не вольно, а именно точно и очень жестко подходя к тексту, толкует Закон.

19. Книга Второзакония. Гл. 27. Ст. 9–26

И сказал Моисей и священники левиты всему Израилю, говоря: внимай и слушай, Израиль: в день сей ты сделался народом Господа, Бога твоего. Итак слушай гласа Господа, Бога твоего, и исполняй (все) заповеди Его и постановления Его, которые заповедую тебе сегодня. И заповедал Моисей народу в день тот, говоря: сии должны стать на горе Гари-зим, чтобы благословлять народ, когда перейдете Иордан: Симеон, Левий, Иуда, Иссахар, Иосиф и Вениамин. А сии должны стать на горе Гевал, чтобы произносить проклятие: Рувим, Гад, Асир, Завулон, Дан и Неффалим. Левиты возгласят и скажут всем Израильтянам громким голосом:

«Проклят, кто сделает изваянный или литый кумир, мерзость пред Господом, произведение рук художника, и поставит его в тайном месте!» Весь народ возгласит и скажет: «аминь».

«Проклят злословящий отца своего или матерь свою!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят нарушающий межи ближнего своего!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто слепого сбивает с пути!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто превратно судит пришельца, сироту и вдову!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто ляжет с женою отца своего, ибо он открыл край одежды отца своего!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто ляжет с каким-либо скотом!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто ляжет с сестрою своею, с дочерью отца своего, или дочерью матери своей!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто ляжет с тещею своею!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто ляжет с сестрою жены своей!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто тайно убивает ближнего своего!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят, кто берет подкуп, чтоб убить душу и пролить кровь невинную!» И весь народ скажет: «аминь».

«Проклят (всякий человек), кто не исполнит (всех) слов закона сего и не будет поступать по ним!» И весь народ скажет: «аминь».

Втор 27:9–26

В этом фрагменте из Книги Второзакония содержатся проклятия в адрес тех, кто совершает тайные грехи, грехи, которые могут быть незаметны и, как правило, остаются именно такими – незаметными, невидными для других людей. А поэтому наказать за такой грех может только Бог, только Сам Всеведущий и Всевышний.

Речь идет не о проклятии в адрес того, кто поклоняется идолам и истуканам открыто, но именно в адрес того, кто делает это тайно. Может создаться впечатление, что такой принцип нарушает свободу личности. Но на самом деле из этого проклятия Бога не следует никаких человеческих выводов. Человек, проклятый за свой тайный грех, может продолжать жить среди людей и даже занимать значительное место в обществе.

Не случайно такое большое место среди проклятий уделено грехам в сфере сексуальных отношений внутри семьи. Именно богатый, властный, обладающий деньгами, силою и возможностями человек может пойти на разного рода грехи в сфере сексуальной. Грехи, которые, естественно, не будут раскрыты, потому что ни одна из родственниц, упомянутых здесь в числе проклятий или не упомянутых, не пойдет жаловаться на такого человека. Она будет терпеть всё, что он вытворяет, и никому никогда об этом не расскажет, потому что это всё связано с ее жизнью, с ее благополучием, возможно, с благополучием ее детей, ради которых, конечно же, она пойдет на всё.

То же касается и греха неуважения к отцу или к матери. С точки зрения юридической, разумеется, такой грех не карается, тем более что определить, где лежит граница неуважительного отношения, далеко не просто.

Возвращаюсь к идолам. Речь здесь идет не об открытом идолопоклонстве, не о проповеди или пропаганде идолопоклонства. Речь здесь идет о том идолопоклонстве, которое человеком совершается втайне. Да, быть может, от этого непосредственного вреда другим людям вокруг него не происходит; быть может, это идолопоклонство человек осуществляет так, что об этом никто не знает. Именно на этой скрытности делает ударение Библия в данном тексте. Но такое идолопоклонство разрушает изнутри самого человека, и такой человек уже становится духовно больным.

Что значит само слово «проклят»? Это не значит, что на человека этого обрушиваются неприятности; это не значит, что человек этот непременно погибнет, раздавленный камнями, которые упадут с неба и т. д. Это не значит, что человека убьют какие-нибудь неизвестные люди, выполняющие волю Божию, или Ангелы с неба. Это значит только одно: тот, кто проклят, лишен благословения Божия, он сам ставит себя вне личных отношений с Богом. Человек, совершая тайный грех, остается неуязвимым с точки зрения общественного права, неуязвимым с точки зрения отношения к нему людей вокруг, поскольку грех этот остается скрытым. Но он лишает себя благословения Божия и лишает себя тех личных отношений с Богом, которые действительно более всего необходимы каждому и каждой из нас.

Тайное идолопоклонство сразу разрывает между человеком и Богом связь, делает невозможным диалог с Богом и, ставя человека вне Бога, ставит его и вне мира, замыкает человека на его идола. Конечно же, сегодня мало кто поклоняется тем идолам, которым совершали поклонения тысячелетия назад на Древнем Востоке, в Греции или в Риме, но, тем не менее, у многих из нас есть свои идолы, свои тайные идолы, и есть тайное идолопоклонство. Оно очень часто разрушает нас. Иногда, на первый взгляд, этот идол безвреден, если это какой-нибудь вечерний сериал, не посмотрев который мы не сможем лечь спать. Да, он действительно безвреден, пока от него нет зависимости. Но если в отношениях наших с вечерним сериалом по телевидению или с чем-либо другим возникает зависимость, подобная наркотической, – это уже идолопоклонство, и это уже разрушительно для самого человека и для тех, кто его окружает, для тех, кто с ним общается.

То же самое касается и неуважения к родителям. Его трудно определить, за него нельзя наказать, но человек, который, пусть даже внешне выполняя заповедь «Почитай отца твоего и мать», внутренне относится к родителям неуважительно, через внутреннее это отношение ставит себя вне Бога, разрушает личные отношения между Богом и самим собой.

Это же касается и каких-то тайных махинаций в отношении имущества близкого человека, кражи, которая, с точки зрения юридической, не может быть обнаружена и не может быть квалифицирована как кража. Об этом говорится здесь в стихе: «Проклят нарушающий межи ближнего своего»[129]. Передвинуть межу, переставить забор и т. д. можно незаметно, можно сделать это в рамках законности, но вот такие махинации с имуществом опять-таки ставят нас вне личных наших отношений с Богом. И это очень важно понять.

«Проклят сбивающий слепого с пути»[130]. Проклят тот, кто сознательно не поможет слепому, нищему, бедному, убогому, сироте и вдове. Проклят, кто отказывает пришельцу, безродному или вдове в их праве. Опять-таки, здесь нет состава преступления с точки зрения юридической, но здесь есть что-то очень страшное. Взаимоотношения с Богом нарушаются. Это касается и грехов в сексуальной сфере. Это касается и того, кто берет подкуп, чтобы погубить жизнь неповинную, как говорится здесь в Писании. Разумеется, речь идет не только о наемных убийцах. Имеется в виду всякий вред, который из корыстных побуждений мы наносим другому человеку, получая за это пусть в той или иной форме, в тех или иных размерах, но гонорар.

«Проклят, кто не исполнит слов закона сего»[131]. Тот, кто слушает и не выполняет, тот, кто знает и не делает, строя свой дом на песке, как говорит об этом Христос в заключение Нагорной проповеди[132], – проклят. Проклят не в том смысле, что на него обрушиваются проклятия Бога или могут обрушиваться человеческие проклятья; нет, проклят в том смысле этого слова, о котором мы только что говорили: связь его, личная связь с Богом, разрывается, он выходит из-под благословения Божьего. Он оказывается не в состоянии вести диалог с Богом. И, даже если он молится, его молитва превращается в монолог, адресованный никому. И это очень важно понять, и это очень важно пережить из глубины нашего «я». Потому что, конечно же, тайный грех – это нечто такое, что чудовищным образом разрушает и нас самих, и людей вокруг нас.

20. Книга Второзакония. Гл. 28. Ст. 1–16

[И сказал Моисей]: Если ты, когда перейдете (за Иордан в землю, которую Господь, Бог ваш, дает вам), будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, тщательно исполнять все заповеди Его, которые заповедую тебе сегодня: то Господь, Бог твой, поставит тебя выше всех народов земли. И придут на тебя все благословения сии, и исполнятся на тебе, если будешь слушать гласа Господа, Бога твоего. Благословен ты в городе, и благословен на поле. Благословен плод чрева твоего, и плод земли твоей, и плод скота твоего, и плод твоих волов, и плод овец твоих. Благословенны житницы твои и кладовые твои. Благословен ты при входе твоем, и благословен ты при выходе твоем. Поразит пред тобою Господь врагов твоих, восстающих на тебя; одним путем они выступят против тебя, а семью путями побегут от тебя. Пошлет Господь тебе благословение в житницах твоих и во всяком деле рук твоих; и благословит тебя на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. Поставит тебя Господь (Бог твой) народом святым Своим, как Он клялся тебе (и отцам твоим), если ты будешь соблюдать заповеди Господа, Бога твоего, и будешь ходить путями Его. И увидят все народы земли, что имя Господа (Бога твоего) нарицается на тебе, и убоятся тебя. И даст тебе Господь (Бог твой) изобилие во всех благах, в плоде чрева твоего, и в плоде скота твоего, и в плоде полей твоих на земле, которую Господь клялся отцам твоим дать тебе. Откроет тебе Господь добрую сокровищницу Свою, небо, чтоб оно давало дождь земле твоей во время свое, и чтобы благословлять все дела рук твоих: и будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы, (и будешь господствовать над многими народами, а они над тобою не будут господствовать). Сделает тебя Господь (Бог твой) главою, а не хвостом, и будешь только на высоте, а не будешь внизу, если будешь повиноваться заповедям Господа, Бога твоего, которые заповедую тебе сегодня хранить и исполнять, и не отступишь от всех слов, которые заповедую вам сегодня, ни направо ни налево, чтобы пойти вслед иных богов и служить им. Если же не будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, и не будешь стараться исполнять все заповеди Его и постановления Его, которые я заповедую тебе сегодня: то придут на тебя все проклятия сии и постигнут тебя. Проклят ты (будешь) в городе, и проклят ты (будешь) на поле.

Втор 28:1–16

Моисей говорит о том, что тот, кто слушает голос Бога и тщательно исполняет все заповеди Его, буден благословен. И наоборот:

Если же не будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, и не будешь стараться исполнять все заповеди Его и постановления Его, которые я заповедую тебе сегодня: то придут на тебя все проклятия сии и постигнут тебя. Проклят ты (будешь) в городе, и проклят ты (будешь) на поле. Прокляты (будут) житницы твои и кладовые твои.

Втор 28:15–17

Итак, мы сталкиваемся с двумя ситуациями: один слушает и выполняет, он сподобляется благословения, другой – слушает и не выполняет, на его долю остается проклятие. Именно отсюда, из этого места Второзакония, берет Иисус те тексты, из которых вырастут потом завершающие Нагорную проповедь притчи: о человеке, который построил дом свой на камне, и о том, кто построил дом на песке. Один слушал и выполнял, другой слушал и не выполнял[133].

Благословение – это всегда результат работы вместе с Богом. Благословение – это всегда результат того, что человек откликается на тот призыв, который обращает к нему Бог. Наоборот: проклятие – это результат того, что человек не откликается на призыв Божий. Проклятие – это результат того, что между человеком и Богом рвутся взаимоотношения. А именно это происходит с тем, кто слушает и не выполняет, кто слушает и не отвечает.

Потому что: что такое жизнь согласно заповедям? Что означает выполнение человеком заповедей Бога? Это и есть наш ответ на те слова, с которыми к нам обращается Бог. Другого ответа человек дать не может. Мы можем ответить Богу только исполнением заповедей, только делом, только следованием по Его дороге. Поэтому проклятие это не есть казнь, которая обрушивается на голову нечестивого. Нет, проклятие есть результат того, что наши личные отношения с Богом порвались. И наоборот: благословение – результат того, что на Божий призыв я отвечаю. И тогда, в том случае, когда я действительно отвечаю на Божий призыв, – благословение нисходит и на мое поле, и на мои житницы, и на всё, что я делаю, на всё то, что меня окружает. Благословение – это всегда результат нашего ответа на Божий призыв. Потому что взаимоотношения человека и Бога могут быть только живым диалогом и ничем другим. Если же эти взаимоотношения превращаются в монолог, наступает катастрофа.

Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. (Если будешь слушать заповеди Господа, Бога твоего), которые заповедую тебе сегодня, любить Господа, Бога твоего, ходить по (всем) путям Его, и исполнять заповеди Его и постановления Его и законы Его: то будешь жить и размножишься, и благословит тебя Господь, Бог твой, на земле, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею. Если же отвратится сердце твое, и не будешь слушать, и заблудишь, и станешь поклоняться иным богам и будешь служить им: то я возвещаю вам сегодня, что вы погибнете…

Втор 30:15–18

Две дороги указывает Моисей: дорогу жизни, которая открывается перед тем, кто слушает и исполняет, и дорогу смерти: она открывается перед тем, кто слушает и не отвечает или же просто не слушает. Такая дорога всегда заводит в тупик, результатом такой дороги всегда становится гибель, разрушение.

Во свидетели пред вами призываю сегодня, – продолжает пророк, – небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие.

Втор 30:19

Наша задача заключается в том, чтобы из этих двух дорог выбрать дорогу жизни, чтобы не идти по той дороге, которая заводит в тупик. А для этого надо научиться отвечать на тот призыв, с которым обращается к нам Господь. Потому что только через наш личный ответ на Его слова, ответ делом, ответ, который дается самой нашей жизнью, – только через этот ответ мы сподобляемся Его благословения.

Тому, кто отвечает Богу, адресованы слова: «Благословен плод чрева твоего»[134]. Сразу вспоминается та молитва, с которой обращаемся мы к Пречистой, та молитва, которую знают и малые дети:

Богородице, Дево, радуйся, Благодатная Мария, Господь с Тобою,

благословенна Ты в женах, и благословен Плод чрева Твоего.

Христос – благословенный Плод чрева Пречистой – входит в нашу жизнь в тот момент, когда мы отвечаем на Божий призыв тем, что начинаем стараться быть другими, тем, что начинаем стараться не просто слушать, чтó говорит нам Бог, не просто читать слова Его заповедей, некогда высеченные на каменных скрижалях, но именно жить согласно тому, чтó заповедовал нам Бог через Моисея.

Примечания

1

Здесь и далее в данной работе, кроме особо оговоренных случаев, тексты Библии приводятся по так называемой «Брюссельской Библии»: Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета / В русском [синодальном] переводе. 4-е изд. Брюссель: Жизнь с Богом, 1989. В примечании к Брюссельской Библии оговаривается, что слова, поставленные в скобках, заимствованы из греческого перевода семидесяти толковников, а слова, напечатанные курсивом, приведены для ясности и связи речи. – Прим. Т.А.Прохоровой.

2

Здесь и далее символ ‹г̃› используется для обозначения легкого фрикативного звука (близкого к украинскому ‹г›), передаваемого буквой ה. – Прим. Т.А.Прохоровой.

3

Сравн. в синодальном переводе: «Все вообще создал Живущий во веки. <…> Никому не предоставил Он изъяснять дела Его. И кто может исследовать великие дела Его? <…> Невозможно исследовать дивных дел Господа». – Прим. Т.А.Прохоровой.

4

Здесь и далее ссылки на цитаты из Бесед на Шестоднев свт. Василия Великого будут приводиться по следующему изданию: Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго, архиепископа Кесарии Каппадокийския. М.: Изд. отдел Московского Патриархата, 1991. Репринт. Ч. 1. Беседы на Шестоднев. Сравн: Беседа 1. С. 15–16 (далее: Беседы на Шестоднев). – Прим. Т.А.Прохоровой.

5

См. 1 Кор 1:20.

6

Сравн: Беседы на Шестоднев. Беседа 1. С. 20. – Прим. Т.А.Прохоровой.

7

Публий Овидий Назон. Метаморфозы. Кн. I. Ст. 21–25. Перевод С.В.Шервинского.

8

Сравн.: Беседы на Шестоднев. Беседа 2. С. 33. – Прим. Т.А.Прохоровой.

9

Цитата приведена автором в переводе епископа Кассиана (Безобразова). – Прим. Т.А.Прохоровой.

10

Сравн. 1 Ин 1:5.

11

См. стихиры после 9-го ирмоса в чине отпевания. – Прим. Т.А.Прохоровой.

12

Сравн.: Беседы на Шестоднев. Беседа 2. С. 34–35. – Прим. Т.А.Прохоровой.

13

Сравн.: Беседы на Шестоднев. Беседа 3. С. 59. – Прим. Т.А.Прохоровой.

14

То есть последние годы XX века.

15

См. Быт 29:11.

16

Евр 4:12.

17

Автор приводит транскрипции древнееврейских имен, отличающиеся от принятых в синодальном переводе. Сравн. эту цитату по изданию: Учение. Пятикнижие Моисеево / Перевод, введение и комментарии И.Ш.Шифмана. М.: Республика, 1993. С. 65–66. – Прим. Т.А.Прохоровой.

18

Энума Элиш. Таблица VI; строки 55–63 в переводе В.К.Афанасьевой. Цит. по: «Когда вверху…» – «Энума Элиш»: Поэма о сотворении мира // Я открою тебе сокровенное слово: Литература Вавилонии и Ассирии / Перевод с аккадского. М., 1981. С. 45–46. – Прим. Т.А.Прохоровой.

19

См. Пс 72:26 в церковнославянском переводе.

20

Сравн. 2 Кор 12:9.

21

См. 1 Ин 4:8.

22

Быт 29:20.

23

Быт 50:15.

24

Быт 50:16–17.

25

Быт 50:18.

26

Сравн. Рим 12:21.

27

Сравн. Мф 6:8.

28

Строки из знаменитого латинского гимна “Jesu, dulcis memoria”, приписываемого св. Бернару Клервоскому (1091–1153), но наиболее вероятно принадлежащего кому-то из его учеников. – Прим. Т.А.Прохоровой.

29

Исх 8:8.

30

Исх 8:28.

31

Исх 10:10–11.

32

Исх 12:42.

33

1 Кор 5:8.

34

Исх 14:11–12.

35

Исх 14:13.

36

Исх 14:15.

37

Первый ирмос Пасхального канона.

38

Буквальный перевод строки из ирмоса: «воспевающих победную песнь» (форма аккузатива). – Прим. Т.А.Прохоровой.

39

Пс 8:2.

40

Пс 110:9.

41

Лк 1:49.

42

Православное церковное песнопение в конце вечерни. Пс 112:2.

43

Сравн. Мф 19:16–18.

44

См. Еф 6:1–3.

45

См. Мф 19:16–22.

46

Быт 9:6.

47

Сравн. Исх 20:20.

48

Этот псалом является вторым изобразительным антифоном в чине совершения Божественной Литургии. По-церковнославянски процитированное место звучит следующим образом: «…творящаго суд обидимым, дающаго пищу алчущим. Господь решит окованныя; Господь умудряет слепцы; Господь возводит низверженныя; Господь любит праведники. Господь хранит пришельцы, сира и вдову приимет…» – Прим. Т.А.Прохоровой.

49

Исх 33:20.

50

Исх 16:10.

51

Мф 17:5.

52

1 Кор 10:2.

53

Евр 12:1.

54

Лк 24:32.

55

Лк 12:49.

56

Исх 34:29.

57

Исх 14:20.

58

Лев 11:44–45.

59

Мф 5:48.

60

Лев 19:2.

61

Сравн. Лев 11:44.

62

Мф 5:48.

63

Лк 6:36.

64

Сравн. Мф 5:18; 5:17.

65

Ин 8:10–11.

66

Лев 11:41–42.

67

Сравн. Мф 22:38; Мк 12:31.

68

Сравн. Лев 19:2–4.

69

Сравн. Лев 19:32.

70

Лев 19:34.

71

Беседы, на основе которых составлен настоящий текст, проводились в 1997–1998 годах, то есть во время Второй чеченской войны. – Прим. Т.А.Прохоровой.

72

Притч 20:10.

73

См. Мф 25:14–30.

74

Сравн. Лк 16:10; Лк 19:17.

75

Ин 7:10, 14–15.

76

См. Мф 17:1–8; Мк 9:2–8; Лк 9:28–36.

77

См. Мф 26:11.

78

Исх 22:25.

79

Г.П.Чистяков сделал для журнала «Вестник древней истории» три перевода из «Моралий» Плутарха; все они недавно были переизданы. См.: Чистяков Г.П. Труды по античной истории. М.: Центр гуманитарных инициатив, 2015. – Прим. Т.А.Прохоровой.

80

Сравн. Мф 6:3.

81

См. Ин 10:3 по-церковнославянски.

82

См. Гал 5.

83

В русском синодальном переводе «воскрилия одежд» и в церковнославянском переводе «воскрилия риз». См., например, Мф 23:5. – Прим. Т.А.Прохоровой.

84

В данном случае автор цитирует перевод И.Ш.Шифмана, где нумерация стихов дается по Масоретскому тексту. См.: Учение. Пятикнижие Моисеево / Перевод, введение и комментарии И.Ш.Шифмана. М.: Республика, 1993. С. 207 (Числ 17:23). – Прим. Т.А.Прохоровой.

85

Пс 105:13.

86

Сравн. 1 Кор 10:4.

87

Автор приводит данный отрывок в переводе И.Ш.Шифмана, но с изменениями: заменяет слово «Яхве» на «Бог», а слово «жрец» на «священник». Мы сохраняем эту авторскую редакцию перевода. Сравн.: Учение. Пятикнижие Моисеево / Перевод, введение и комментарии И.Ш.Шифмана. М.: Республика, 1993. С. 216–218. – Прим. Т.А.Прохоровой.

88

См. Мф 9:36.

89

Сравн. Ин 10:11.

90

Мф 18:20.

91

Евр 4:12.

92

От греческого περίπλους – «плавание кругом». – Прим. Т.А.Прохоровой.

93

От греческого περιήγησις – «описание, очерк». – Прим. Т.А.Прохоровой.

94

См. 1 Ин 4:20.

95

Втор 1:22.

96

Втор 1:25.

97

Быт 1:31.

98

См. Мф 20:1–16.

99

Сравн. Втор 4:12.

100

Втор 4:15.

101

Учение. Пятикнижие Моисеево / Перевод, введение и комментарии И.Ш.Шифмана. М.: Республика, 1993. С. 236. – Прим. Т.А.Прохоровой.

102

Втор 5:1.

103

Сравн. Ин 14:6.

104

Имеется в виду то, что в синодальном переводе передано словом «разумение». В греческом оригинале διάνοια – «мыслительная способность, разум, дух». – Прим. Т.А.Прохоровой.

105

Сравн. Втор 6:7.

106

См. Мк 4:3–20.

107

Втор 6:14.

108

См. главы 9–11.

109

Втор 11:13.

110

Втор 6:4–5.

111

Мф 26:11.

112

Втор 15:11.

113

Сравн. 2 Кор 5:17.

114

Сравн. Втор 16:7–8.

115

Втор 16:11.

116

Мф 17:1–2.

117

Кол 1:15.

118

Сравн. Кол 1:19; 2:9.

119

Название одного из стихотворений И.К.Языковой: «Дитя, похожее на всех детей земли». – Прим. Т.А.Прохоровой.

120

Сравн. Кол 2:9.

121

Ин 1:14.

122

Сравн. Втор 19:21.

123

Мф 5:38–39.

124

Сравн. Лев 19:18.

125

Мф 7:12.

126

Мф 5:39.

127

См. Мф 5:17.

128

Мф 7:12.

129

Втор 27:17.

130

Сравн. Втор 27:18.

131

Втор 27:26.

132

См. Мф 7:26–27.

133

См. Мф 7:24–27.

134

Втор 28:4.

Content

Георгий Чистяков
Библейские чтения: Пятикнижие

От редактора

Предисловие

Первая книга Моисеева: Бытие

1. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 1–2

2. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 1–4

3. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 5–8

4. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 26–28

5. Книга Бытия. Гл. 1. Ст. 26–31

6. Книга Бытия. Гл. 2. Ст. 4–20

7. Книга Бытия. Гл. 2. Ст. 21–24

8. Книга Бытия. Гл. 3. Ст. 1–12

9. Книга Бытия. Гл. 4. Ст. 3–7

10. Книга Бытия. Гл. 5. Ст. 1–5

11. Книга Бытия. Гл. 6. Ст. 1–2, 5–8, 13–14, 22; Гл. 7. Ст. 1–5

12. Книга Бытия. Гл. 10. Ст. 1–32

13. Книга Бытия. Гл. 11, 1–9

14. Книга Бытия. Гл. 12, 1–5, 7–8; Гл. 17, 1–7

15. Книга Бытия. Гл. 12. Ст. 7–8; Гл. 15. Ст. 12–15

16. Книга Бытия. Гл. 18. Ст. 1–19

17. Книга Бытия. Гл. 18. Ст. 20–33

18. Книга Бытия. Гл. 19. Ст. 15–26

19. Книга Бытия. Гл. 20. Ст. 1–15

20. Книга Бытия. Гл. 22. Ст. 1–14

21. Книга Бытия. Гл. 25. Ст. 24–34; Гл. 27. Ст. 1–35

22. Книга Бытия. Гл. 28. Ст. 10–19

23. Книга Бытия. Гл. 32. Ст. 24–30

24. Книга Бытия. Гл. 35. Ст. 9–20

25. Книга Бытия. Гл. 39. Ст. 1–20

26. Книга Бытия. Гл. 37. Ст. 2–36

Вторая книга Моисеева: Исход

1. Книга Исход. Гл. 1. Ст. 1–14

2. Книга Исход. Гл. 1. Ст. 15–21

3. Книга Исход. Гл. 1. Ст. 22; Гл. 2. Ст. 1–10

4. Книга Исход. Гл. 2. Ст. 11–22

5. Книга Исход. Гл. 3. Ст. 1–16

6. Книга Исход. Гл. 4. Ст. 10–16

7. Книга Исход. Гл. 5. Ст. 1–23

8. Книга Исход. Гл. 7. Ст. 2–6; Гл. 8. Ст. 1–15

9. Книга Исход. Гл. 8. Ст. 16–32

10. Книга Исход. Гл. 10. Ст. 13–29

11. Книга Исход. Гл. 12. Ст. 37–42; Гл. 13. Ст. 1–3

12. Книга Исход. Гл. 14. Ст. 5–20

13. Книга Исход. Гл. 14. Ст. 22–31; Гл. 15. Ст. 1–6

14. Книга Исход. Гл. 16. Ст. 1–17

15. Книга Исход. Гл. 19. Ст. 2–9

16. Книга Исход. Гл. 19. Ст. 24–25; Гл. 20. Ст. 1–18

17. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 8–11

18. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 12

19. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 13–17

20. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 12–15

21. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 1–18

22. Книга Исход. Гл. 20. Ст. 18–23

23. Книга Исход. Гл. 21. Ст. 12–27

24. Книга Исход. Гл. 22. Ст. 5, 7–15, 21–27

25. Книга Исход. Гл. 23. Ст. 2–12

26. Книга Исход. Гл. 24. Ст. 12–18

27. Книга Исход. Гл. 32. Ст. 1–6

28. Книга Исход. Гл. 33. Ст. 12–23

29. Книга Исход. Гл. 34. Ст. 27–35

30. Книга Исход. Гл. 35. Ст. 4–35; Гл. 36 Ст. 3–6; Гл. 37. Ст. 1–2

31. Книга Исход. Гл. 37. Ст. 1–29

32. Книга Исход. Гл. 39. Ст. 42–43; Гл. 40. Ст. 33–38

Третья книга Моисеева: Левит

1. Книга Левит. Гл. 1. Ст. 1–3

2. Книга Левит. Гл. 6. Ст. 12–13

3. Книга Левит. Гл. 9. Ст. 6–7; Гл. 10. Ст. 8–11

4. Книга Левит. Гл. 11. Ст. 1–14

5. Книга Левит. Гл. 19. Ст. 1–4, 9–18

6. Книга Левит. Гл. 19. Ст. 32–37

7. Книга Левит. Гл. 23. Ст. 33–43

8. Книга Левит. Гл. 25. Ст. 35–43

Четвертая книга Моисеева: Числа

1. Книга Чисел. Гл. 1. Ст. 1–16

2. Книга Чисел. Гл. 5. Ст. 5–10

3. Книга Чисел. Гл. 11. Ст. 1, 4–17

4. Книга Чисел. Гл. 15. Ст. 37–41

5. Книга Чисел. Гл. 17. Ст. 1–8

6. Книга Чисел. Гл. 20. Ст. 1–13

7. Книга Чисел. Гл. 22. Ст. 21–35

8. Книга Чисел. Гл. 22. Ст. 41; Гл. 23. Ст. 1–30

9. Книга Чисел. Гл. 26. Ст. 1–51

10. Книга Чисел. Гл. 27. Ст. 12–23

11. Книга Чисел. Гл. 33. Ст. 5–37

12. Книга Чисел. Гл. 35. Ст. 1–13

Пятая книга Моисеева: Второзаконие

1. Книга Второзакония. Гл. 1. Ст. 1–8

2. Книга Второзакония. Гл. 1. Ст. 20–25

3. Книга Второзакония. Гл. 1. Ст. 28–33

4. Книга Второзакония. Гл. 4. Ст. 9–20

5. Книга Второзакония. Гл. 5. Ст. 1–24

6. Книга Второзакония. Гл. 5. Ст. 32–33; Гл. 6. Ст. 1–3

7. Книга Второзакония. Гл. 6. Ст. 4–9, 20–22

8. Книга Второзакония. Гл. 6. Ст. 12–21

9. Книга Второзакония. Гл. 7. Ст. 6–15

10. Книга Второзакония. Гл. 8. Ст. 1–11

11. Книга Второзакония. Гл. 10. Ст. 17–21

12. Книга Второзакония. Гл. 11. Ст. 7–15

13. Книга Второзакония. Гл. 15. Ст. 1–15

14. Книга Второзакония. Гл. 16. Ст. 1–8

15. Книга Второзакония. Гл. 16. Ст. 9–12

16. Книга Второзакония. Гл. 18. Ст. 15–19

17. Книга Второзакония. Гл. 19. Ст. 15–21

18. Книга Второзакония. Гл. 24. Ст. 14–22

19. Книга Второзакония. Гл. 27. Ст. 9–26

20. Книга Второзакония. Гл. 28. Ст. 1–16

Примечания