Алексин Фолмут Фэролл

Мой механический роман

Alexene Farol Follmuth

My Mechanical Romance

© 2022 Alexene Farol Follmuth

© Прокопенко Л., перевод на русский язык

© SHĒ, иллюстрация

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Посвящается Генри

1. Катапульта

Бель

Согласно семейному преданию, когда отец узнал, что родится девочка, он хотел назвать меня Джой, в буквальном смысле «радость». Мама же, предпочитая имена в честь святых, настаивала на имени Изабель. Однако из-за моей категорической неспособности выговорить букву «з» в детстве оно быстро сократилось до Беллы. А потом, поскольку я просто ненавидела это имя и отказывалась на него отзываться, оно превратилось в Бель, что в конечном итоге только подтверждает, что достигнутый компромисс оставил неудовлетворенными обе стороны.

В защиту отца скажу, что я отнюдь не безрадостный человек. Как и у большинства людей, в моей жизни присутствуют вещи, которые я люблю, – сыр, оказываться правой, снисходительно хлопать кого-нибудь по плечу в подходящий момент. И есть вещи, которые терпеть не могу. Что возглавляет этот список, спросите вы? Командные виды спорта, вопросы, чем я занимаюсь по жизни, и слабое, но тревожное ощущение, что что-то важное вылетело из головы.

– Вот блин, я и забыла, что сегодня день катапульт! – восклицает Джейми, обозревая свое королевство с возвышения, на котором мы стоим. – Первый проект в этом году – и такой чудесный! Все эти малыши-младшеклассники, спешащие в кабинет физики и пищащие, словно крошечные испуганные птички… Просто обожаю, – разглагольствует она, постукивая матовыми голубыми ногтями по банке газировки «LaCroix» с совершенно антиутопическим вкусом. – Кстати, а где твоя?

Вот черт.

Ладно, я в курсе, что проект «Катапульта», вероятно, присутствовал в учебном плане (он точно там был), но в свою защиту скажу, что на прошлой неделе нам задали написать огроменное эссе по английскому языку, а сегодня у меня контрольная работа по статистике и групповой проект по обществознанию. И вообще, я не виновата, что родилась с таким слабым восприятием времени. Разве не были написаны миллионы научных статей о влиянии стресса, вызванного учебной нагрузкой, на подростков или о чем-нибудь еще в этом роде? Уверена, я смогу найти не меньше десятка, если приложу хоть немного усилий. (Делать это, конечно же, не собираюсь, но ведь мысль правильная, не так ли?)

– Изабель Майер, – наседает на меня Джейми, которая, к сожалению, все еще здесь и не является частью тревожных видений, роящихся сейчас перед глазами. – Твое молчание очень подозрительно.

– Э-эм, – мычу я с умным видом.

Спойлер для тех, кто еще не понял: у меня нет катапульты. В первую очередь потому, что ее не существует, а во-вторых, потому что за последние тридцать секунд не произошло ни единого чуда и она не материализовалась волшебным образом из воздуха. Единственное, что сейчас приходит мне на ум, – это набор очень нелестных ругательств, которые заставили бы мою мать осенить себя крестным знамением, а затем спросить, где она провалилась как родитель. (Подсказка: вопрос будет сугубо риторическим.)

– Земля вызывает Бель! – Джейми машет рукой перед моим лицом. – Прием!

– Я думаю, – отвечаю, бросая взгляд на экран своего телефона.

М-да. Занятие начнется уже через пятнадцать минут.

– Отлично, – с сомнением констатирует Джейми. – Начало многообещающее.

Как и все девочки, с которыми с шести лет говорят как со взрослыми, Джейми Ховард собирается стать юристом. Ее будущая карьера предполагает строгие костюмы с юбками-карандашами и отдачу приказов своим коллегам из углового кабинета, заставленного цветами в горшках, в здании где-то на Манхэттене. Она из тех, кто решительно шагает по кампусу, практически сминая всех на своем пути, и смеется над тем, что кажется ей смешным, чересчур громко. И с тех пор, как шесть недель назад ее привлекли к адаптации студентов, переведенных из других учебных заведений, тем, кто ее веселит, посчастливилось стать мне.

– У тебя есть…

– Что?

– Скотч? – оптимистично спрашиваю я.

– Что-что? – уточняет Джейми.

– Ну, клейкая лента, – объясняю я. – У тебя есть клейкая лента?

– Бель, мне отлично тебя слышно, – сообщает она, – и не то чтобы ты интересовалась моим мнением по этому поводу, но я не думаю, что какое-либо количество скотча поможет тебе соорудить катапульту, которую ты, судя по всему, забыла сделать.

– Предположительно забыла сделать, – поправляю я. – Это значит «нет»?

– Конечно, нет. Кто же носит с собой скотч?

– Не знаю, может, кто-то и носит, – бурчу я, нащупывая лямку своего рюкзака, который более беззаботная версия меня бросила под стол. – А мини-степлера у тебя с собой тоже нет?

– Очевидно, нет, – фыркает Джейми, – но поскольку так случилось, что я не работаю на почте и уже не хожу в детский сад, у меня нет нужды ни в том, ни в другом.

– Ты ничем не помогаешь, в буквальном смысле, – замечаю я.

– Я и не пытаюсь помочь. В буквальном смысле, – с поразительным бесстыдством отвечает Джейми. – Ты ведь понимаешь, что оценка за этот проект составляет примерно половину твоей итоговой оценки за семестр, да? А если ты получишь двойку, то это очень плохо отразится на мне.

– Ладно, теперь ты действительно не помогаешь, – сообщаю я. – А учитывая, что у меня сейчас кризис, ты могла бы проявить чуть больше оптимизма.

– Ты права, извини. Если ты получишь двойку, то это очень плохо отразится на мне! – жизнерадостно поет Джейми.

Просто супер.

Если уж на то пошло, то даже мне вначале показалось, что интерес Джейми к моей персоне объясняется исключительно ее ответственным отношением ко всем внеклассным обязанностям – настолько ответственным, что иногда это граничит с безумием. Иначе зачем человеку, активно претендующему на произнесение прощальной речи на выпускном вечере, общаться с личностью, у которой нет даже простого ежедневника? Может, это вопрос ее будущей профессиональной этики? Но, судя по тому, что Джейми по-прежнему продолжает проверять меня каждый божий день, думаю, можно предположить, что в какой-то момент от нашей взаимной подписки в «Инстаграме»[1] в целях адаптации и до приготовления печенья с ее бабушкой на прошлых выходных между нами неожиданно возникла самая настоящая дружба.

– Не то чтобы это что-то меняло, – возвращаюсь я к тому единственному решению, которое смогла выжать из своего мозга, – но вообще-то мне нужен не скотч. Мне нужна катушка.

Джейми бросает на меня недоуменный взгляд.

– Ну, та пластиковая штука, на которую наматывается сам скотч, – еще раз пытаюсь объяснить я.

Но в глазах Джейми ни тени понимания. В них вообще ничего не отражается.

– Забей, – вздыхаю я, – у меня только пятнадцать минут, чтобы что-нибудь придумать, и ноль, чтобы вводить тебя в курс дела. Просто помоги мне. Пожалуйста.

– И все же нет, – отвечает она. – Может, лучше спросишь в деканате?

Отлично, просто прекрасно, с удовольствием начну вторую половину дня с того, что поинтересуюсь, нет ли у кого-нибудь из администраторов прославленной Эссекской Академии Искусств, Науки и Технологий скотча, едва пережив их сегодняшний допрос утром, запланировала ли я уже какую-нибудь карьерную консультацию со своим куратором. В их словах ощущалась нотка подозрительности, что показалось мне весьма несправедливым. Ведь я отвечала правдиво почти на все их вопросы, и этот разговор мог бы огорчить деканат гораздо сильнее, чем это произошло в действительности.

Но если выбирать между ними и неизбежной лекцией от матери…

– Придется, – заключаю я и разворачиваюсь в сторону здания администрации.

– Удачи! – кричит мне вслед Джейми.

Ну да, ну да. Сейчас мне не хватает только удачи.

В моей прежней школе, у которой отозвали лицензию, не суетились по поводу того, сдал ты экзамены или ходишь на дополнительные курсы, подал ли заявление на поступление в высшее учебное заведение или нет… Всем было плевать. В Бранфорде существовало всего четыре подготовительных курса, и либо ты был умным и посещал их (как мой средний брат Гейб, например), либо забивал на учебу и бездельничал весь день до начала бейсбольных тренировок (как делал это мой старший брат Люк).

Но эта школа похожа на какую-то странную лабораторию по выведению руководителей стартапов. Я пошла сюда по настоянию матери, хоть это и частное заведение. И, несмотря на то, что школа находится менее чем в пятнадцати километрах от нашего дома, жизнь в Шерман-Оксе определенно не похожа на жизнь в Ван-Найс. Когда речь заходит о прекрасном маленьком оазисе Лос-Анджелеса, который мы именуем Долиной, то почувствовать, как растут налоговые ставки, можно еще на подступах к 405-му шоссе.

Так что да, я не испытываю особого восторга от посещения Эссекской Академии, стоящей на моей родной земле.

К счастью, прежде чем успеваю отойти далеко, пиликает телефон.

Джейми: Лора только что пришла.

Джейми: Она сказала, можно попробовать спросить в библиотеке.

Уже лучше, учитывая, что это самое близкое ко мне здание. Да здравствует Лора! Я сворачиваю с пути и заскакиваю в библиотеку, где, несмотря на мои сквернословие и, вероятно, богохульство, мне улыбаются звезды. Прямо сейчас главная библиотекарша помогает какому-то бедняге вникнуть в тонкости десятичной классификации Дьюи, поэтому я хватаю со стойки скотч и, стараясь не привлекать к себе внимания, покидаю место преступления.

На углу здания останавливаюсь. Ладно, у меня в запасе десять минут; что еще я могу раздобыть? Ручка – отлично! На самом деле это даже волшебнее, чем кажется. Канцелярская резинка. Бутылка из-под воды.

Хм, а это мысль.

– Она тебе еще нужна? – спрашиваю у какого-то случайного паренька, проходящего в пределах моей видимости.

Он в ужасе поднимает на меня глаза, и я предполагаю, что это его первый год в старшей школе.

– Бутылка? – переспрашивает парень, поднимая емкость с этикеткой «Smartwater», из которой только что допил.

Может быть, я здесь и три недели, но все равно еще выпускница, поэтому коротко киваю ему с мрачным видом вышестоящего по званию.

– Одноразовый пластик – это крайне безответственно, – заявляю я, потому что подобные вещи как раз и вызывают у окружающих чувство вины. – Я собираю их. На переработку.

Теперь он просто обязан отдать ее мне, если не является тайным коллекционером пустых бутылок из-под воды. С видом, будто я внезапно могу откусить ему руку, паренек медленно протягивает мне бутылку.

– Спасибо, – благодарю я и иду к ближайшему мусорному контейнеру у стены.

Надеюсь, он не станет наблюдать за тем, как я достаю оттуда еще две (это негигиенично, знаю, но моя мать работает медсестрой скорой помощи и снабжает меня бесконечным запасом дезинфицирующего средства для рук, так что все в порядке) и откручиваю с них крышки.

Я уже отступаю назад со своим уловом, когда вдруг натыкаюсь на кого-то и разворачиваюсь.

– Осторожнее, – произносит голос, принадлежащий человеку, с которым только что произошло столкновение.

Его зовут Тео Луна, и – я очень хотела бы этого не знать, но, к сожалению, знаю – в него влюблены все учащиеся этой школы. Влюблены до безумия, как в Стэнфорд, ведь он невероятно успешный сыночек какого-то технологического гения. Само собой, в этой школе, полной мутантов, вместо обычного короля бала вроде моего брата Люка (которому для всеобщей популярности оказалось достаточно просто пить протеиновые коктейли и ослепительно улыбаться – в довесок к его развитым мышцам на груди), должно было найтись что-то поизощреннее. Местная версия главного красавчика посещает все подготовительные занятия и выглядит так, будто он является веганом, топит за экологию и все в этом духе.

И, разумеется, Тео Луна – президент примерно восьми сотен научных кружков, которые всегда выигрывают во всевозможных конкурсах. А еще у него имеются кудряшки «интернет-бойфренда», которые сопровождаются идеальным загаром, так что, наверное, в хипстерском смысле он действительно привлекателен. Но, на мой взгляд, ему не помешало бы сбавить градус высокомерия.

– Смиренно прошу прощения, сэр! – восклицаю я, изображая Оливера Твиста, и еще раз врезаюсь прямо в его грудь.

Он хмурит брови, поправляя свою футбольную куртку эссекской команды, надетую вместо привычного школьного пиджака, и я делаю реверанс.

– Прое-е-ехали, – демонстративно тянет он и отворачивается, закатывая глаза.

Ну что за мерзкий тип. И тебе пока.

Сколько там осталось? Семь минут? Восемь? Думаю, не больше пяти. Скотч на катушке почти закончился, поэтому я скручиваю то, что осталось, безмолвно извиняясь перед службой утилизации Эссекской Академии за неоправданные растраты, и оборачиваю резинку вокруг опустевшего рулона, загибая пластик, чтобы закрепить ее. Немного повозившись с колпачком от ручки и крышками от бутылок, я создаю штуковину, смутно напоминающую утку на кольцеобразных ножках. В вертикальном положении ее удерживает основание, а резинка должна работать как рогатка. Это очень миниатюрный вариант катапульты, но никаких требований к размеру не выдвигалось. Все, что от нее требуется, – это быть работоспособной.

Может, я даже успею проверить ее…

Но тут звенит звонок, так что нет. Придется назвать свое творение «Аве Мария». (С другой стороны, мою мать порадует любое «Аве Мария» от меня.)

Джейми: Так что? Ты в полной заднице?

Бель: Пока нет, mon ami.

Бель: Пока нет.

Тео

Похоже, сегодня снова день катапульт. Не самый мой любимый проект по физике, но он определенно лучше, чем все, что мне приходилось делать по другим предметам. Создание чего-либо с нуля гораздо интереснее литературного анализа, вот почему в выпускном классе я первым делом записался на подготовительные курсы по физике.

Кроме того, мне не нужны отведенные две недели, чтобы смастерить катапульту. В этой школе на меня возлагают большие надежды. В моем изделии совершенна каждая деталь, и поэтому я обязательно получу наивысший балл. А остальные катапульты… Не хочу быть мудаком, но выглядят они ужасно. Кажется, я только что видел, как ученик классом помладше держал в руках катапульту, на 80 процентов состоящую из рулонов от бумажных полотенец и на 20 – из неадеквата.

Одно разочарование. Если уж мне необходимо найти нового человека в свою команду на этой неделе, то пусть им будет кто-то, хотя бы способный на интересное конструкторское решение. Но, судя по всему…

Телефон в моем кармане жужжит, прерывая размышления.

Дэш: Ты это видишь?

Он сидит всего через четыре места от меня, как обычно, но… окей, давай попереписываемся. Я оглядываюсь, чтобы понять, о чем он говорит, но не вижу ничего, заслуживающего внимания.

Тео: Вижу что?

– Луна, – одергивает Мак, преподаватель физики, и я охаю.

Формально он – мистер Макинтош, на случай, если в класс по каким-то причинам вдруг решит заглянуть заместитель директора, но, по-моему, его самого очень веселит, когда мы обращаемся к нему, словно к макбуку. Это не настолько забавно, как он думает, но после трех лет занятий робототехникой с ним у меня выработался стойкий иммунитет ко всему, что Мак считает уморительным. Я воспринимаю его на 87 процентов состоящим из каламбуров.

– Мне напомнить тебе, что телефоны запрещены? – спрашивает он, вздергивая бровь. – Убери его.

Я бросаю злой взгляд на Дэша, который теперь пожимает плечами.

– Прояви уважение, – высокопарно произносит он одними губами.

Клянусь, иногда я его просто ненавижу.

– Итак, сегодня мы поговорим о кинематике, – объявляет Мак, выводя с экрана своего айпада на доску уже привычные нам разминочные упражнения.

Мак обожает рисовать мультяшного персонажа по имени Чад, который постоянно вытворяет ужасные вещи со своими друзьями: сбрасывает с крыш зданий наковальни на их головы и тому подобное. Нам предстоит разобраться только с расчетами, но, по-моему, совершенно очевидно, что у Чада имеются какие-то непроработанные психотравмы. Возможно, тянущиеся с самого детства.

Сегодня Чад бросает в кого-то мячи: скорость, расстояние, ускорение, время. В конце концов, это ведь разминка. Я подношу ручку к бумаге и набрасываю уравнения примерно с тем же вниманием, с каким обычно завязываю шнурки на ботинках.

– Тео, – шипит Дэш, бросая мне в голову бумажный шарик. – Эй, Тео!

Я старательно игнорирую его. Настоящее имя Дэша – Дариуш, но в первом классе ни у кого из нас не хватало терпения произносить его полностью, и поэтому он стал просто Дэшем. Мне нравится, как это звучит – как нечто в меру незаконченное. Словно очередь в кафетерий. Как тире между словами. Что-то, занимающее место, раздражающее тебя на уроках и постепенно сводящее на нет волю к жизни.

– Ма-те-о, – зовет Дэш, складывая ладони рупором. – Тео. Ну, обернись же.

– Дэш, господи боже, прекрати уже…

– Уже закончил, Луна? – окликает Мак, и я поднимаю глаза. – Отлично! Давай, изобрази на доске, – командует он, указывая себе за плечо.

Он заговорщицки смотрит на меня, словно мы с ним шутливо разыгрываем мое наказание. Хотел бы я сказать ему, что быть лучшим другом Дэша – уже само по себе и шутка, и наказание.

Когда поднимаюсь с места, Дэш показывает пальцем на кого-то впереди себя. На Джейми Ховард, что ли? Та хмуро смотрит в свою тетрадь и выглядит потерянной. Она… ну, в общем, она довольно умная девчонка, признаю, но скорее из тех, кто выигрывает конкурсы сочинений или рассуждает о Шекспире, типа того. Математика и естественные дисциплины ей не слишком-то интересны; она считает их, цитирую, «банальными». Думаю, Джейми здесь исключительно для того, чтобы подтянуть средний балл для поступления в Стэнфорд. За ней – Лора Мерфи, которая вместе со мной и Дэшем (и почти всем классом, за исключением Джейми, которая слишком занята «Судебными процессами», «Моделью ООН» и прочими либерально-художественными штуками) занимается робототехникой, а перед Лорой сидит…

Ага. Значит, Дэш указывает на Нилам.

Для протокола: у меня нет никаких проблем с Нилам Дасари. Может быть, я и разбираюсь в электротехнике лучше, чем она, но имеет ли это какое-то отношение к зловещему патриархальному сговору между мной и Маком, о котором она подозревает? Точно нет. Однако это нисколько не мешает Нилам награждать меня неодобрительными взглядами каждый раз, когда мы с преподавателем обсуждаем, в какие видеоигры хотим поиграть на выходных. Будто бы в том, что Мак поддержал решение команды назначить меня пилотировать ботов в этом году, есть какой-то неожиданный сюжетный поворот! Ей кажется, что это делает нас кем-то вроде приятелей-программистов, в то время как в действительности это всего лишь вопрос компетенций.

В общем, дело в том, что Нилам каким-то образом раздобыла эскиз нового семикилограммового бота, который я спроектировал этим летом, и она начисто разносит его в пух и прах перед всеми, доказывая, кстати, что не только мне не хватает усердия по отношению к нашим разминочным упражнениям, чего Мак, видимо, упорно не желает замечать. И кому теперь выгоден фаворитизм, а, Нилам? Не то чтобы этот эскиз был окончательным вариантом, но я был бы весьма признателен, если бы она не вела себя как полная стерва. Но это мелочи.

Я уже начинаю переписывать уравнение на доску, когда вижу, как во дворе за окном нашего класса появляется мисс Восс, учительница биологии (в этом году у одного из классов она ведет еще и физику из-за слишком большого количества учащихся). Она разговаривает с новенькой, с которой я недавно столкнулся у мусорных контейнеров. Я не знаю ее имени – у нас нет общих предметов, – но это действительно самый странный человек, который мне когда-либо встречался. Я даже не уверен, что она делает это специально, и мне кажется, что она такая сама по себе. Сегодня, например, на ней длинная хипповская юбка и ожерелье из крошечных ложечек.

– Готово, – произношу я, отходя от доски.

– Отлично, Луна, – комментирует Мак. – Просто отлично.

Конечно, отлично, иначе и быть не может.

– Спасибо.

Когда я прохожу мимо стола Нилам, она бросает на меня еще один злобный взгляд. Но на этот раз прикрывает страницу перед собой рукой, словно я и не в курсе, что она там делает. Что ж, эта барышня может вносить любые изменения в конструкцию, какие только захочет. Дэш все равно примет мою сторону. Эммет с Каем тоже. Рави сделает все, что мы ему скажем, а мнение Джастина, по сути, не имеет никакого веса, так что мне особо незачем беспокоиться, что там себе думает Нилам. Она уже даже не пытается скрыть тот факт, что откровенно ненавидит меня, а я, в свою очередь, перестал пытаться найти с ней общий язык. И она не какой-то трагический изгой или что-то в этом роде, не подумайте. У нее много друзей, просто я к ним не отношусь.

Сажусь на свое место и смотрю в окно, пока Мак объясняет нюансы моего решения. Идет только третья неделя занятий, так что ничего интересного в учебной программе не предвидится минимум месяц. Меня волнуют только отборочные соревнования в клуб робототехники, которые пройдут в пятницу. Лично я не считаю, что нам нужны новые люди, но Мак не допустит нас к работе в лаборатории, пока мы не проведем их. Он постоянно вещает что-то насчет честных условий отбора, равных возможностей и бла-бла-бла.

Если никто из подавших заявку не вырос на нефтяной вышке или военном корабле, то добавление в команду нового человека означает лишь очередную головную боль, связанную с тем, что мне придется читать ему технику безопасности при сварочных работах. Быть капитаном кружка робототехники и футбольной команды одновременно и без того достаточно сложно, а ведь я, ко всему прочему, еще посещаю шесть подготовительных курсов и работаю над заявлением о досрочном поступлении в Массачусетский технологический институт. Однако окружающие люди почему-то постоянно ожидают от меня взаимодействия с ними. И именно мне предстоит бороться со стрессом, вызванным появлением нового участника в коллективе, так что неудивительно, что с самого начала года этих отборочных я жду с ужасом.

Похоже, мисс Восс проверяет задание новенькой прямо на улице, что на мгновение отвлекает меня. Не то чтобы меня это волновало, но мисс Восс – весьма строгий преподаватель, по крайней мере, так я запомнил с прошлого года. Джейми Ховард тоже смотрит в окно и через секунду-другую незаметно достает из кармана телефон. Полагаю, одноклассница дружит с этой новенькой; она ее «адаптационный друг», или как там это называется. Я не особо слежу за внеклассными занятиями Джейми, а большая часть ее занятий как раз таковыми и являются. Может быть, она просто пишет ей смс, чтобы спросить, что происходит.

Мои мысли снова начинают блуждать, и на этот раз вокруг новенькой. Кто вообще меняет школу в выпускном классе? Это же полный отстой. Хотя мне порой кажется, что я знаю всех здесь с пеленок, а все – знают меня, так что это естественно, что мне уже не терпится переехать на другой конец страны и познакомиться с кем-нибудь новым разнообразия ради. Но у нее же нет тут ни одного друга. Интересно, у нее вообще есть жизнь? Я шучу, что ненавижу Дэша, по крайней мере, 53 процента всего времени, которое мы проводим вместе, но это все равно лучше, чем заводить нового Дэша.

– …движения мяча, Луна?

Внезапно понимаю, что Мак ждет ответа.

– Что? – переспрашиваю я, выныривая из задумчивости.

– Какие факторы ты бы учитывал, – повторяет преподаватель, – при расчете движения мяча?

А, всего лишь это.

– Скорость, расстояние и время.

Легче легкого.

– Спасибо, что так любезно осчастливил нас проницательностью своего ума, Луна, – сухо замечает Мак. – Кто-нибудь еще хочет высказать свое мнение о Чаде?

Полагаю, она не так уж и не непривлекательна.

(Новенькая. Мисс Восс около сорока, так что я точно имею в виду не ее.)

– Так, давайте разобьемся на группы по четыре человека, – объявляет Мак, хлопая в ладоши. – И за дело.

Без проблем. В моей команде будут Дэш, Эммет и Кай. А Джейми в другом конце класса не останется ничего иного, кроме как позволить Джастину присоединиться к их группе с Лорой и Нилам… Черт. Наверняка они сейчас очень сожалеют, что в классе больше нет девчонок.

– Ты видел? Видел? – спрашивает Дэш, толкая меня локтем, пока я вытаскиваю табурет из-под лабораторного стола.

– Да, я все видел, Дариуш…

– Это не значит, что эта мысль не заслуживает внимания, – произносит Эммет, чья мама хочет, чтобы он начал встречаться либо с симпатичной китаянкой, либо с Нилам. По ее словам, все зависит от того, кто первым из них станет врачом, и никто из нас не знает, как объяснить ей, что то, чем мы занимаемся, не имеет ни малейшего отношения к медицине.

– Ты вообще слышал эти якобы «заслуживающие внимания» идеи? – фыркает Кай на Эммета, водружая свои книги на стол.

И у него, и у Эммета абсолютно безумные родители, чья одержимость их оценками сравнима только с озабоченностью тем, на ком они в конце концов женятся.

– Нет, – защищается Эммет, – я просто говорю, что они могут оказаться…

– Ладно, как скажешь, но это не вопрос мнений. Мы с Тео специально спроектировали все так…

– За работу, мальчики! – командует Мак, внезапно материализуясь возле нас, чтобы заткнуть рты. – Сосредоточьтесь. Хорошо?

– Конечно, – отвечаю я.

Мисс Восс и новенькая за окном исчезают как раз в тот момент, когда я окидываю беглым взглядом лабораторную задачу, которую ставит перед нами Мак.

Больше скорости!

Очередной ничем не примечательный день в школе. Как и всегда.

2. Неприятности

Бель

– Значит, – произносит мисс Восс, – это твоя катапульта?

– Да, – отвечаю я, решая прикинуться наивной.

Что я поняла в этой школе, так это то, что лучше даже не пытаться угадывать, что может пойти не по плану. Это как не признаваться копу, с какой скоростью ты на самом деле ехала, когда он тебя останавливает, – просто на всякий случай. (Сама я этого доподлинно не знаю, но так сказала мне Джейми.)

– Изабель, послушай… – вздыхает мисс Восс. В случае со взрослыми это всегда плохой признак.

Нет ничего хуже напускной интимности. «Послушайте, мы же все здесь свои!» – обычно говорят люди, и сказанное после неминуемо приобретает тягостное значение. А еще полным именем меня называет только моя мать.

– Я думаю, мы с тобой обе знаем, что ты приложила к этому проекту не так много усилий, как могла бы.

– О, эм… Ну… – мнусь я, а затем, вместо того чтобы закончить предложение, просто… замолкаю.

Это кажется мне единственным логичным поступком.

По какой-то причине мисс Восс одаривает меня странной, кривоватой улыбкой.

– На чем ты специализировалась в прошлой школе? – спрашивает она меня.

Странный вопрос, но да ладно.

– На биологии и химии?

– Ты спрашиваешь или отвечаешь?

Господи.

– Простите, я отвечаю. Биология и химия.

– И какие у тебя оценки по этим предметам?

– О, эм… Пятерки по обоим.

– Но ты не стала записываться на подготовительные курсы по ним?

– Я… мне не очень нравятся естественные науки.

– Как насчет математики?

Я хмурюсь.

– Ходила ли я на математику, вы имеете в виду?

Она еще раз полуулыбается.

– Да. Какие дисциплины у тебя были на этой кафедре?

– Алгебра и тригонометрия. Сейчас у меня математический анализ.

– И как с этим обстоят дела?

– По алгебре была пятерка с минусом. Кажется.

Второй год обучения в старшей школе выдался странным; у меня был парень-неудачник, из-за которого меня отстраняли от занятий по меньшей мере четыре раза, прежде чем я порвала с ним окончательно.

– Но по тригонометрии у меня пятерка.

– И сейчас ты ходишь на подготовительные курсы по матанализу, так?

– Нет… Это просто уроки, – отвечаю я. (Невероятно, правда?)

– Значит, математика тебе тоже не нравится? – спрашивает мисс Восс, и я начинаю думать, уж не шутит ли она.

– Наверное, не очень, – отвечаю. Звучит чертовски неубедительно.

– Ага, – замечает мисс Восс, но затем, слава богу, переходит к делу. – Скажи мне, Изабель, ты уже думала о том, на какой специальности хочешь учиться?

О боги, только не это. Может, лучше вернемся к разговору о моих оценках? В прежней школе я считалась хорошисткой – то есть одной из тех, чьим родителям не требовалось регулярно звонить, – и это давало мне привилегию быть лишенной их надзора.

– Ну, я подумываю о… – Что же заставит ее отстать от меня? – Архитектуре? Да, об архитектуре, – легкомысленно отвечаю я. – Мне, знаете ли, нравится искусство и все такое.

– Искусство и все такое? – эхом повторяет она.

– Ну…

Напомните мне записать этот эпизод в дневник снов в разделе «Кошмары». Что я вообще должна ответить на это? Ни у кого из моих знакомых нет хобби, интересов, да вообще чего-нибудь, выходящего за рамки тусовок, которые, как правило, сводятся к поеданию бесплатных чипсов в кафе или к посиделкам на парковке и трепу о том, что делать что-либо – глупо. Уверена, у Джейми непременно имеется заранее отрепетированная речь обо всех филантропических причинах, по которым она собирается стать юристом, но лично я не то чтобы в восторге от общения с пожилыми людьми или любой другой формы труда на благо общества, к которой мы все должны стремиться в свободное время. На меня, например, в основном кричат из-за того, что я устраиваю бардак, разбрасывая карандаши где попало, или просят свалить куда подальше, когда пытаюсь позаимствовать у брата его инструменты. (Мать считает, что у меня проблемы с непоседливостью, но на самом деле я просто делаю все возможное, чтобы не мешать окружающим.)

– Мне нравится мастерить всякое, – удается выдавить из себя, поскольку мисс Восс явно ожидает ответа. – Ради развлечения. Я соорудила свой стол из старой швейной машинки, которую отыскала в антикварном магазине, – продолжаю, и тут, к счастью, меня осеняет. – Я не очень хорошо умею варить или паять. Стол был моим первым настоящим изделием, не считая шкатулок или совсем уж простых поделок. А еще я иногда помогаю брату с машиной. Сама я железками не увлекаюсь, но это интересно.

Возникает пауза. Но поскольку мисс Восс, судя по всему, все еще ждет, что я приду к какому-то грандиозному заключению, то продолжаю.

– А еще у меня был период интереса к ножам, – добавляю я и понимаю, что если не разовью мысль, то она отправит меня к школьному психологу. – Не то чтобы я прямо увлекалась ими, – спешу объяснить я, – просто мне нравилось их мастерить. У отца есть столярная мастерская и домашняя кузница. Он разнорабочий-любитель, как он себя называет, так что иногда я пользуюсь его инструментами. Точнее, раньше пользовалась, до того, как он…

Я осекаюсь. Не хочу говорить о своем будущем, но вспоминать о разводе моих родителей я не хочу еще больше.

– Извините, – произношу я, растерянно моргнув. – А какой был вопрос?

По какой-то совершенно непонятной мне причине мисс Восс улыбается.

– Твоя катапульта. Она бесподобна.

А-а-а… Чего?

– О. Хм… Я не думала, что…

– Я не могу поставить тебе пятерку, поскольку предполагалось, что сопровождающая документация будет состоять из чего-то посолиднее нацарапанных наспех диаграмм, – объясняет она с ухмылкой, которую, клянусь, ничем иным кроме ухмылки и назвать-то нельзя, – но поскольку твоя катапульта имеет наилучшее соотношение мощности и веса, я поставлю тебе… – Она замолкает, хмыкая себе под нос. – Тройку.

– Что? – Тон моего голоса звучит более панически, чем мне бы хотелось. – Извините, – быстро поправляюсь я. – Я не собиралась… просто…

Мисс Восс ждет продолжения, сложив руки на груди.

– Не хочу показаться грубой, – заявляю я голосом, который мама точно назвала бы грубым. – Просто мне кажется, что раз моя катапульта превзошла все остальные, то и оценка должна быть немного выше, чем…

Боже, да меня просто тошнит от одной мысли о тройке.

– Есть еще один вариант, – предлагает мисс Восс, и мой пульс, который и так уже значительно участился при мысли о том, как я буду рассказывать матери о трояке по физике, ускоряется еще больше. У меня нет времени на еще один проект, а если придется писать еще и сопроводительную документацию к нему… – Я хочу тебя перевести, – заявляет она, обрывая бешеную спираль моих мыслей. – В другой класс физики. В частности, на подготовительные курсы для вуза.

Я замираю.

– Чего?

– Мне еще нужно обсудить это с мистером Макинтошем, – добавляет она, – но я также хочу, чтобы ты поучаствовала в соревнованиях по робототехнике.

– Да вы шутите! – У меня возникает чувство, что я могу проделать в ней дыру взглядом. – По робототехнике? Это что, наказание за что-то?

– Ни в коем случае. Это, – произносит она, указывая на мою крохотную катапульту, – гениально. Она настолько оригинальна, что я бы решила, что ты жульничаешь, если бы не знала, что ты собрала ее только сегодня утром.

Вообще-то сегодня днем, но к делу это не относится.

– Мисс Восс, – умоляю я, – мне очень жаль, что я забыла о проекте, но…

– Хватит!

На мгновение преподавательница превращается в камень. До меня доходили слухи, что она строгая, но до сих пор такого за ней не замечалось. От ее преображения я едва не проглатываю язык.

– Изабель, у тебя талант, – назидательно произносит она. – Огромный талант. Пока ты просто просиживаешь в моем классе, ты могла бы блистать в другом. Я уверена, у тебя есть потенциал. Ты не думала о поступлении на машиностроительные факультеты?

В голове у меня вспыхивает картинка, пестрящая лабораторными халатами под промышленным освещением.

– Машиностроение?

– Ты могла бы конструировать вещи, – говорит она. – Все, что захочешь. Могла бы создавать их сама.

Перед глазами проносятся бессмысленные математические формулы, и от одной мысли о них мне хочется чесаться.

– Но я… просто не очень люблю математику и естественные науки, понимаете?

– В этом нет ничего такого, – возражает она, и еще никто – тем более преподаватель – никогда не выказывал такого пренебрежения в разговоре со мной. – У тебя явные наклонности к творчеству, Изабель. В жизни не бывает так, чтобы ум был нацелен только на тот или иной предмет. А ум у тебя есть, и работает он превосходно. Так что пользуйся им.

– Но…

– Я немедленно рекомендую перевести тебя в класс физики мистера Макинтоша, – заявляет она. – Там не так уж много учеников, и для тебя точно найдется место.

Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я же не мой брат Гейб; пусть и получаю неплохие оценки – потому что иначе мать меня просто убьет, – но я никогда не пыталась быть отличницей целенаправленно.

– Но, мисс Восс…

– Мир не очень благосклонен к умным девушкам, – замечает она. – Чаще всего нас пытаются загнать в рамки. Но я настоятельно советую тебе не поддаваться. – Мисс Восс снова смотрит на мою катапульту, и поскольку я никак не могу сообразить, в какие слова облечь свои возражения, то тоже опускаю глаза. – Если я толкаю тебя на что-то, что тебе не по душе, Изабель, то так мне и скажи. Но если ты сомневаешься только потому, что не уверена в своих силах, то позволь мне попросить тебя, так сказать, рискнуть.

Она поднимает на меня глаза, и я испытываю странное беспокойство, пока разглядываю эту маленькую украденную катушку из-под скотча.

– Сможешь сделать это? – спрашивает меня мисс Восс.

– Я… – выдавливаю и тут же запинаюсь. – Я… это…

– Попробуешь рискнуть? – повторяет она. – Я не прошу тебя заниматься этим всю жизнь, – добавляет она. – Я предлагаю просто попробовать.

Боже, только не это. О нет, нет…

– Да, – отвечаю я, как последняя идиотка. – Попробовать я могу.

– Вот и замечательно. – Ее улыбка теплеет, а затем она прочищает горло, обрадованная. – Мне очень не хотелось ставить тебе тройку, – подмечает она.

– О, – восклицаю я, нахмурившись, – так это была настоящая угроза?

Мисс Восс бросает на меня взгляд, каким частенько одаривает меня мать.

– Да, Изабель. Тебе нужно было выполнить задание, а технически ты его не сделала.

– Ну да, – признаю я, морщась. – А насчет… робототехники…

– Ты обязательно должна найти время для нее на этой неделе.

Просто супер! То, что я и хотела: еще больше учебной деятельности. Я и так провела почти всю предыдущую ночь, пытаясь не думать о том, что мои подруги «забыли» позвать меня на вечер макияжа. («Мы просто думали, что ты занята, но мы обязательно потусуемся вместе в четверг!!!» – сказали они, будто я действительно могла как-то избежать поездки в Ван-Найс на школьный вечер.)

– Участники клуба хотят увидеть какую-нибудь разработку, – продолжает мисс Восс, – на которую, я надеюсь, ты потратишь чуть больше времени, чем на свою катапульту. Отборочные соревнования уже в пятницу, после обеда.

– Круто, – угрюмо отвечаю я.

Мисс Восс сочувственно кладет руку мне на плечо, что иронично, поскольку я в это вляпалась исключительно из-за нее.

– Ты можешь рассчитывать на любую мою помощь, – заверяет она. – Если тебе не понравится, то ничего страшного, ведь это просто попытка. Но если тебе понравится… – Она замолкает и пожимает плечами, уводя меня в свой класс. – Если тебе понравится, то мы обе останемся довольны, поскольку я окажусь права.

Я закатываю глаза и, поддавшись анархическим подростковым порывам, издаю громкий стон.

Тео

Дэш: Мне кажется или это действительно проще простого?

Тео: Это проще простого.

Дэш: Ладно, как скажешь.

Дэш: Но это же Мак.

Дэш: Он что, проверяет нас?

Дэш: Или что?

Дэш: В чем подвох?

Тео: И как же Мак проверяет нас?

Дэш: Без понятия, я просто спрашиваю.

Дэш: Забей.

Тео: Нет, серьезно.

Тео: Я хочу услышать твою теорию.

Тео: Если честно, я просто жажду ее услышать.

Дэш: Ладно, я думаю, что…

Тео: И началось…

Дэш: Мак сказал, что это… что-то вроде вербовки в тайное сообщество.

Тео: Пока неплохо.

Дэш: И это одна из тех ситуаций, когда мы должны понять, что что-то идет не так.

Дэш: Например, что это не те роботы, которые нам нужны.

Дэш: Или типа того.

Тео: Точно.

Дэш: И потом, наверное, существует какой-то секретный код?

Дэш: Он просто должен быть.

Тео: Как это было в задании?

Дэш: Да.

Тео: Круто, и что же это за код?

Дэш: Не знаю.

Дэш: Дальше я не успел додумать.

Тео: Ладно, ты не углубился в дебри, но было неплохо.

– Тео! – раздается голос моей матери откуда-то из дома.

Скорее всего, она сейчас в тренажерном зале на нижнем этаже. Она тщательно следит за своей фигурой и напоминает мне об этом гораздо чаще, чем хотелось бы. «Моя внешность – это моя работа», – утверждает мама, так что нужно ли говорить, что с жестким графиком ее тренировок и десятиступенчатой процедурой ухода за кожей, которые журнал «Self»[2] считает «мегагорячими» и «эксклюзивными», я знаком очень хорошо. (Возможно, даже слишком хорошо.) Признаться, они и вправду поражают.

Дэш: Мне кажется, я на пути к прорыву.

Teo: Тогда продолжай копать.

Тео: Сейчас вернусь.

Я бегом спускаюсь по лестнице и, проскочив через холл, обнаруживаю, что мама смотрит в одно из тех странных зеркал, в которое личный тренер рекомендует ей смотреть во время тренировок. Оно отображает все метрики в реальном времени – потоковое вещание, все дела. Дополненная реальность, самое настоящее путешествие в виртуальный мир. Ее велотренажер «Peloton»[3] тоже где-то здесь. Возможно, спрятан за реформером для пилатеса.

– Тео, – тяжело дыша, произносит она. – Ты уже собрался в завтрашнюю поездку?

– Мам, я же сказал, что завтра не поеду.

– Что? Но ты же любишь Вейл.

– Конференция не в Вейле, а в Денвере, и это всего лишь еще один из папиных выездов.

Мой отец, которого тоже зовут Матео Луна, основал одну из самых успешных в новейшей истории компаний по производству программного обеспечения, а потому он часто выступает на подобных отраслевых мероприятиях. И если учесть, что кодеры весь день только и делают, что пытаются подсунуть ему свои приложения, то даже кофе-брейк на таких встречах начинает напоминать телешоу «Акулы Бизнеса» с высокими ставками.

– У меня в пятницу дела, – напоминаю я. – Никак не могу пропустить.

– Что, игра? Уже?

– Игра на следующей неделе. В пятницу будут отборочные в клуб робототехники.

– Ты все еще занимаешься этими ботанскими штуками?

– Мам.

Она, естественно, шутит, но в то же время деятельность отца «ботанскими штуками» не считает, что я нахожу весьма забавным. Конечно, приложения, которые он разрабатывает сейчас, очень популярны среди влиятельных людей и знаменитостей, но начинал он, как и я, с написания простого кода.

– Ну что? – спрашивает она, убирая за плечо влажные волосы. – Ботаники сейчас в моде, милый…

– Мам, я действительно не хочу снова разговаривать на эту тему, – стону я, и она подмигивает мне, наслаждаясь очередной возможностью поиздеваться.

– А ты не можешь взять выходные? – спрашивает она, вытирая полотенцем шею.

– В выходные, но не в пятницу.

Это же отборочные. Знаю, мама старается, но она в принципе не способна понять, что я, по сути, и есть клуб робототехники. Я состою в нем с того момента, как пошел в старшую школу. Не хочу показаться занудой, но практически все в команде, кто хоть сколько-нибудь хорош, попали туда только потому, что их набрал я. Остальные – Кай, Эммет, Дэш, да даже Джастин, который, по крайней мере, неплохо управляется со сваркой, чтобы компенсировать остальные недостатки, – состоят в ней только потому, что без команды клуб к соревнованиям не допустят. В прошлом году мы даже выиграли национальное состязание.

Поэтому не похоже, чтобы это было в моде в какой-нибудь другой школе, помимо нашей.

– Я вряд ли смогу оставить тебя здесь одного, милый. Кажется, в руководстве было что-то об этом.

Еще мама любит шутить про несуществующий справочник по воспитанию детей, описывающий, по сути, самое обычное родительское поведение. Я люблю свою маму, правда, но, как правило, тонкости материнства неизбежно ускользают от нее.

– Со мной все будет в порядке, – заверяю. – Я останусь дома, чтобы провести отборочные соревнования по робототехнике. Или ты всерьез опасаешься, что твой сын устроит какой-нибудь погром?

– А дети в наши дни все еще устраивают погромы? – задумчиво уточняет она. – Мне казалось, они уже перешли к чему-то более интересному.

– Никто не будет ничего устраивать, – не даю ей сбиться с курса. – Я же так и сказал. Никаких погромов.

– Teo, – мама машет пальцем перед моим носом, – ты что, умничаешь со мной?

– С тобой, мам? Да никогда.

Она вздыхает, а потом вытирает пот со лба.

– Ты же знаешь, что я тебя обожаю, да? – с серьезным видом спрашивает мама.

– Да, конечно, знаю.

– Наверное, даже слишком сильно.

– Это точно.

– И мы оба знаем, что ты сейчас мне лжешь.

Как бы легко мама ни отвлекалась, беспечной ее точно не назовешь. Мы выработали целую систему, при которой если я собираюсь затеять какую-нибудь авантюру, то соблюдаю следующие условия: во-первых, обещаю не выходить из дома, где нахожусь под надежной охраной и вероятность потери конечностей минимальна, а во-вторых, не смотрю без нее ни одну из ее телепередач. Вообще-то, второе правило не имеет никакого отношения к делу, но оно прочно укоренилось в моей голове.

– Просто предлагаю тебе правдоподобное отрицание, – напоминаю я ей. – Не проще ли нам… просто подыграть друг другу?

Она бросает на меня ласковый, но предупреждающий взгляд.

– А еще папа сказал, что ничего страшного, если я прилечу к вам в субботу, – добавляю я, и это правда.

Хоть мои отношения с отцом не такие уж… прогрессивные, полагаю, у него чуть больше причин, чем у мамы, счесть отборочные соревнования по робототехнике делом исключительной важности. Даже достигнув того уровня успеха, когда большинство других гендиректоров уже удаляются на свои частные острова или предаются неизбежному пристрастию к гольфу, Матео Луна по-прежнему подбирает технических специалистов в команду собственноручно. Даже тех, кого нанимают на аутсорсинг, или временных консультантов. Проще говоря, рьяный контроль у меня в крови. По принципу корпоративного жаргона он часто просит меня «вернуться» к нашим предыдущим обсуждениям и никогда не пишет и не звонит, а только напоминает. Синергия!

– А, тогда хорошо, – сразу соглашается мама. Как я и предполагал, этого оказалось достаточно, чтобы успокоить ее. В конце концов, отец у меня строгий. – Но тебя проведает бабушка, ладно?

– Ладно.

Это совсем не проблема. Мама моей мамы, живущая в Беверли-Хиллз, любит, в общем-то, всего три вещи в жизни: изысканную кухню, делиться своим мнением и постлагерфельдскую Шанель. Она, как и ее дочь, в действительности является, скорее, культурной еврейкой («имеющей еврейские корни», как любит поправлять моя мама), а не строго придерживающейся «Хорошей книги» иудейкой, так что если я не приложу усилий, чтобы обозначить свой статус среди сверстников, чисто из социальных обязательств, то она может и оскорбиться. Вторая моя бабушка, напротив, живет в Майами и любит готовить сама, делиться своим мнением и испытывать здоровое чувство католической вины. Возможно, это и объясняет, почему мы с мамой так пляшем вокруг темы, которую я ни за что не смог бы даже попытаться затронуть с отцом.

– Договорились, – произносит мама, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. – Беги на свое маленькое собрание ботаников, а я встречу тебя в аэропорту Вейла.

– Денвера.

– Что?

– Денвера, мам, не Вейла.

– Да, да. – На какое-то мгновение она выглядит растерянной, а затем неожиданно улыбается мне, подобно внезапно выглянувшему солнцу. – И как так получилось, что у меня вырос такой умный ребенок, а? – с усмешкой спрашивает мама, потрепав меня по волосам. – Да еще и такой красавчик.

– Мерзость, – ворчу я, и она пихает меня в бок.

– Иди делай домашнее задание, – кричит она вслед. – В руководстве написано сказать так.

– Ох уж это руководство, – отзываюсь я, возвращаясь назад и позволяя ей поцеловать меня в щеку, прежде чем она попросит Сири запустить свою альт-поп-тренировочную музыкальную подборку 2000-х.

– Тайская кухня на ужин? – предлагает она под вступительные аккорды песни «Teenagers».

– Да, звучит неплохо, – кричу я в ответ, перепрыгивая сразу по две ступеньки за раз, а потом закрываю за собой дверь.

На телефоне около восьми новых сообщений от Дэша, продолжающего развивать свою теорию заговора, плюс что-то от Кая, беспокоящегося о замысле Нилам.

Ох уж эта Нилам. Не то чтобы она была плоха в робототехнике, но я уже знаю, что нам требуется для победы. Я был на национальных соревнованиях три раза, а она – всего два. Пишу Каю обычную чушь о том, чтобы он не волновался, хотя, разумеется, парень будет волноваться, а затем возвращаюсь к нашей переписке с Дэшем.

Тео: Очень похоже на правду, да.

Тео: Как насчет вечеринки в пятницу вечером у меня после отборочных?

Дэш: Заче-е-ет.

Дэш: Я в деле.

3. Давление

Бель

Вот и наступил четверг, наполненный щебетом птиц и предчувствием надвигающейся беды. Паранормальные силы вырубают мой будильник (это точно была не я, а призраки), а затем воинственная пара ботинок брата Люка, оставленная у двери по типичной небрежности, согласно правилам и обычаям нашего дома, в котором ходят без обуви, перенаправляет мою ногу прямо в любимую мамину коллекцию фарфоровых вещей, которыми мы никогда не пользуемся. Естественно, происходящее сопровождается моими пронзительными ругательными воплями.

Хвала небесам, Люк их не слышит, потому что к тому моменту, пока я опасно рискую опоздать, он еще даже не проснулся. Я вообще буду весьма удивлена, если он встанет с постели до моего возвращения из школы. Хотя если брат и сделает это, то только для того, чтобы засорить мой профиль на нетфликсе, так что в этой ситуации я все равно ничего не выигрываю.

Обстановка все никак не улучшается. Ближе к обеду тридцать или даже больше моих одноклассников присоединяются к греческому хору моих страданий, дружно хихикая, когда я получаю официальную повестку в класс мисс Восс.

– Итак… – Мисс Восс протягивает мне через стол лист бумаги, совершенно не обращая внимания на активные телодвижения Джейми с нашего обычного места встречи в коридоре.

Дверь в класс закрывается, и в кабинете остаются только я, смертельная опасность, нависшая надо мной, и мисс Восс.

– Вчера вечером я получила ответ от мистера Макинтоша по поводу завтрашних соревнований по робототехнике. Похоже, тебе нужно просто скачать эту программу, – делится мисс Восс, постукивая неподпиленным ногтем по одной из инструкций, – и разработать в ней симуляцию падения яйца. Ты знаешь, что это такое?

– Думаю… да? Разумеется, знаю, – отвечаю я, слегка ерзая на стуле.

Мне никогда не доводилось разбираться в программном обеспечении или компьютерах, и я понятия не имею, что такое «падение яйца», кроме, собственно, падения яиц. Но боюсь, если скажу об этом, то мисс Восс того и гляди начнет мне все объяснять. Лучше уж я разберусь сама. Выглядеть глупо, на мой взгляд, всегда лучше только наедине с собой.

Мисс Восс бросает на меня пристальный взгляд, как будто понимает, что я лгу, но, к счастью, все же продолжает.

– Самое важное здесь, что ты пытаешься, – спокойно говорит она. – У тебя отличные задатки, Изабель. У тебя присутствует интерес. Освоение новых навыков будет только на пользу. – Она делает паузу, снова смотрит на меня и уточняет: – Ты уже начала готовить документы для поступления в колледж?

Со вчерашнего дня-то? Ха-ха, нет, конечно. Вчера я почти весь день спорила с Люком о том, съел ли он мой йогурт (а он АБСОЛЮТНО ТОЧНО съел его), пока не уснула над книгой, которую должна была читать в качестве домашнего задания по английскому.

– Конечно, – бодро вру я.

– И ты думала о машиностроении?

– Да, вроде того.

В смысле, я много размышляла о том, что, если вступлю в школьную команду по робототехнике, подруги будут припоминать мне это до конца жизни. В нее или в любую другую команду или клуб. Или если просто сделаю что-нибудь специально, что может даже и не относиться к робототехнике. «Это же Лос-Анджелес, – сказала однажды Сабрина Кристине, когда та захотела принять участие в весеннем мюзикле. – Ты можешь стать известной, просто начав вести влог или что-нибудь в этом роде. Не обязательно позориться перед всей школой».

– Что ж, считай это прекрасной возможностью. Посмотрим, понравится ли тебе. – Мисс Восс слегка улыбается. – Никогда не знаешь, пока не попытаешься, верно?

– Конечно, – отвечаю я и понимаю: выгляжу сейчас как полная идиотка.

Мисс Восс, скорее всего, права, но мне никак не удается избавиться от надвигающейся паники по поводу всего происходящего. Не то чтобы я не любила пробовать что-то новое, но осознание того, что за мной будут наблюдать, вызывает глубокий дискомфорт, независимо от того, получится у меня в итоге или нет. Мне всегда было легче заниматься тем, в чем я уже разбираюсь и что получается хорошо.

Робототехника… определенно не входит в этот список.

Из двух моих братьев «условно успешным» можно считать только одного. Люк выглядел очень многообещающе – поначалу, – учитывая его модельную мордашку, подающую руку и вереницу разбитых сердец, еженедельно проплывающих через нашу кухню. Но любимцем матери стал второй брат, Гейб. Глядя на его тощую, слишком высокую фигуру, так и не скажешь, но если говорить о критериях «любимого сыночка», то тут Габриэль Майер вооружен просто до зубов. В то время как Люк живет дома и «находится в академическом отпуске» на семестр после разрыва крестообразной связки (что означает, что он находится и на испытательном сроке в бейсбольной команде Калифорнийского университета Фуллертон), Гейб – успешный второкурсник Дартмута. Он учится на двух специальностях сразу: информатика и медицина, и это Лига плюща, на минуточку. Нужно ли что-то добавлять? Конечно, в нашем пруду не так уж сложно стать крупной рыбой; Люк, например, любит в шутку называть нас «тупыми азиатами» или «выходцами из джунглей», потому что мы наполовину филиппинцы. Мать просто терпеть не может подобные подначки, но все же это так. Отрицать то, что заслуги Гейба по меркам любой культуры – это показатели звания любимого ребенка, нельзя. Он настоящее воплощение мечты любой матери, и, конечно же, брат увлекся книгами только потому, что во время первой игры в бейсбол его с позором выгнали с поля (разумеется, это дело рук Люка). Как бы то ни было, Гейб всегда был интеллектуалом, Люк – спортсменом, а я… девчонкой, надо полагать. А девчонки не увлекаются роботами.

Но опять же мне не нужно будет об этом беспокоиться, если я не попаду в команду, верно?

При этой светлой мысли на меня накатывает волна облегчения. Если говорить начистоту, то вряд ли кто-нибудь вообще захочет взять меня в эту команду. Я ведь совершенно не разбираюсь в компьютерных технологиях, или чем там они занимаются. И даже не хочу вступать в нее. К тому же я девчонка.

Так что да, попасть туда совершенно нереально. Но впоследствии никто не сможет обвинить меня, что я не пыталась, ведь так? Мисс Восс, в частности.

– Спасибо, – благодарю я, внезапно повеселев.

И она улыбается мне в ответ.

– Разумеется, Изабель.

Уф, все еще ненавижу это обращение, но, по крайней мере, момент повышенной опасности явно миновал. Я встаю, чтобы выйти из кабинета, бросая на Джейми извиняющийся взгляд через стекло.

И как раз в тот момент, когда уже собираюсь открыть дверь, мисс Восс снова окликает меня.

– И еще кое-что…

Я делаю глубокий вдох и разворачиваюсь обратно к ней.

– Да?

– Тебе не нравится, когда к тебе обращаются Изабель, верно? – очень серьезно спрашивает мисс Восс.

– О. Я… – Удивленно моргаю, потому что никогда и не думала, что кто-то вообще может заметить, насколько сильно я умираю внутри, когда слышу свое полное имя. – В общем, да, немного. Я предпочитаю Бель.

Мисс Восс слегка качает головой, как это делает моя мать, когда хочет, чтобы я выпрямила спину.

– Начни с этого завтра, когда придешь в новый класс по физике, – советует мисс Восс. – Найди свое место, Бель. Очерти свои границы и не позволяй никому нарушать их.

Она возвращается к бумагам на своем столе, а я толкаю дверь, имитируя замедленное падение, словно из класса меня вытолкали взашей.

– Боже, ты так переигрываешь, – со смехом произносит Джейми. – Что это вообще было?

– Подневольный труд, – отвечаю я, и она, закатив глаза, тащит меня на ланч.

– Но это все равно лучше, чем полностью провалить лабораторную у Восс, не так ли?

– Разве? – с сомнением спрашиваю я, однако Джейми слишком возмущена мыслью о двойке, чтобы воспринимать мои крики о помощи всерьез. – Боже мой, Джейми, я же шучу, но если серьезно…

– Лора занимается робототехникой, например, – напоминает она мне, оправившись от минутной паники по поводу моего будущего.

Лора – это одна из лучших подруг Джейми, хотя я разговаривала с ней лично только один раз: когда мы оказались соседями в очереди в туалет.

– Если у тебя ничего не получится, можешь попробовать пообщаться с ней. У нас же завтра физика вместе, – добавляет Джейми с энтузиазмом.

– И правда, – признаю я. – Не то чтобы я горю желанием, но, по крайней мере, там будешь ты.

– Все не так уж плохо, – уверяет меня Джейми. – И к тому же ты разбираешься в математике лучше меня.

Закатываю глаза.

– Это все необоснованные слухи.

– Да ну? Ой, извини, Тео, я тебя не заметила…

Джейми неожиданно врезается в Тео Луну, но тот лишь молча поднимает на нее взгляд. Сегодня он снова одет в свою традиционную рубашку на пуговицах, которую, по всей видимости, купил потому, что шалфейный оттенок делает его загар поистине сияющим. Парень бросает на меня такой взгляд, словно его смущает, что я вообще существую. Поэтому я как ни в чем не бывало по-армейски салютую ему, после чего Джейми толкает меня вперед.

– Это было очень круто с твоей стороны, – саркастически бормочет она, пихая меня локтем под ребра. – Что у тебя за дела с Тео?

– Дела? Никаких дел, – громко заявляю, потому что, в отличие от хихикающих в отдалении одноклассниц, я одна на него не пялюсь. – Я его даже не знаю.

– Завтра вечером у него будет вечеринка. – Джейми вдруг смущенно поправляет волосы, словно только что вспоминает, что они у нее вообще есть.

Мое самое первое впечатление об этой школе – это Джейми, которая отнеслась ко мне с большим дружелюбием с самого начала, даже несмотря на то, что я к тому моменту еще даже не проснулась, чтобы хоть как-то подыграть ей. В своей плиссированной юбке миди и кардигане свободного кроя она выглядела так, будто только что сошла со страниц модного журнала. Очень по-восточному. За исключением ее волос, которые она всегда подвязывает одним из, кажется, бесконечного запаса эклектичных шарфиков – подарков от ее матери. Помню, я решила, что мы поладим, потому что ее вкус к шарфам совпадал с моим вкусом ко всему остальному.

– Тео Луна из тех парней, кто устраивает вечеринки? – скептически спрашиваю я. – Мне казалось, подобный архетип в этой школе – миф.

– Ну, это не совсем вечеринка. Так, просто несколько парней из футбольной команды и пара ребят из клуба робототехники. Не знаю, может быть, придут еще несколько классных людей. Но мы все идем, так что присоединяйся и ты, – говорит Джейми голосом словно из шоу «Будущие предприниматели Америки». – Он живет на Малхолланд, где обитают знаменитости, предпочитающие уединение.

Лично я вряд ли назвала бы Тео Луну знаменитостью, ведущей уединенный образ жизни, но проживание на Холмах доходчиво объясняет, почему он так популярен.

– Я подумаю.

Не то чтобы у меня были дела в пятницу вечером, но мысли о бесцельном шатании по торговому центру вместе с подругами несколько теряют свою привлекательность, поскольку добираться туда нужно по огромным пробкам в час пик.

– У него огромный дом, Бель. Просто гигантский. Слышала, там есть даже ров.

– Ясненько.

– К тому же он представляет огромное архитектурное значение.

Честно говоря, аргумент смехотворный.

– Не уверена, что это действительно является поводом идти на вечеринку, но…

– О, привет-привет! – здоровается Лора, чуть ли не сияя, когда мы приближаемся к ее столику. – Я заняла вам места.

– Я как раз рассказывала Бель о вечеринке Тео, – вводит Лору в курс дела Джейми, усаживаясь рядом с одной из других девчонок, а потом выразительно смотрит на меня, предлагая присесть рядом с Лорой.

И я подчиняюсь, потому что она явно преследует какую-то цель.

– Ты ведь тоже идешь, да, Ло? – добавляет Джейми.

Лора кивает.

– Не волнуйся, все будет очень скромно, – заверяет она меня, одаривая лучезарной улыбкой. Эта голубоглазая и жизнерадостная блондинка одновременно и восхищает, и интригует. – В любом случае тебе обязательно стоит познакомиться с ребятами из команды. Я так рада, что ты решила попробовать себя в робототехнике!

Я одариваю Джейми взглядом а-ля «зачем ты ей рассказала?», но та выдавливает улыбку, мол, ничего страшного. Лора, все еще ожидающая моего ответа, даже не шевелится, пока я не поворачиваюсь обратно к ней.

– Конечно! – выпаливаю и внутренне морщусь, потому что за сегодня уже два раза использую это слово не к месту.

Вообще-то, дело даже не в том, что мне не нравится Лора, или мисс Восс, или тот же самый Тео Луна, с которым я даже не знакома. Просто мне кажется, что все здесь уже давно всё поняли. Даже красавица Лора втайне очень жестока: она состоит в клубе робототехники и ведет все их соцсети, а еще планирует поступать в Калифорнийский университет на факультет связей с общественностью – не хочет, как все нормальные люди, а именно планирует.

У всех в этой школе есть планы, а теперь они хотят, чтобы планы появились и у меня. Я настолько подавлена их благими намерениями, что постоянно хочу прилечь на пять минуточек, прежде чем снова начать контактировать с окружающими.

– Не волнуйся, – успокаивает Лора, на секунду сжимая мое предплечье. – Поначалу это действительно пугает, но мы в клубе словно одна большая семья. Мы очень близки, и там очень весело. Просто поверь мне, все не так страшно, как кажется на первый взгляд.

– Верю на слово, – заверяю я, открывая свой ланч-бокс, и со стоном обнаруживаю, что Люк опять стащил мой йогурт.

Тео

– Если мне снова придется работать с Акимом над новым семикилограммовым ботом, я закричу, – бурчит Кай, глядя на то, что сегодня собрала ему на обед мать.

– Это что, кимчи? – спрашивает Эммет, глядя через стол.

– Понятия не имею, – угрюмо отвечает Кай, отпихивая пластиковый контейнер в сторону. – Пойду возьму буррито. Ты со мной?

– Ни за что. Если не будешь, то отдай мне, – заявляет Дэш, тут же протягивая руку за обедом Кая. – Кимчи твоей мамы – та еще чума.

Я еле успеваю уклониться от траектории полета контейнера, который Кай перебрасывает Дэшу. Затем он поднимается на ноги, снова ворчливо приглашая с собой Эммета, а другой наш друг, Джейк, в это время пинает мою ногу под столом.

– Ай!

– Пожалуйста, скажи, что вы не собираетесь трепаться о робототехнике весь обеденный перерыв, – умоляет он, и Эндрю удается согласно кивнуть, несмотря на то, что в данный момент он плотно присосался к огромной бутылке с водой. – Если вы заведете эту тему так рано, то, клянусь, я так и не попаду на национальные соревнования. Потому что самопроизвольно воспламенюсь.

– Это Кай начал, а не я, – напоминаю. – Вы же знаете, что он психует по каждому поводу.

– Да, он очень нервный, – добавляет Дэш с полным ртом кимчи. – Тут ничего не поделаешь.

– Давайте лучше обсудим твою вечеринку, – предлагает Джейк, и я закатываю глаза.

Эндрю наконец-то отлепляется от своего резервуара с водой. (Он чемпион штата по плаванию. Не знаю, связаны ли эти вещи между собой, но без воды парень не может.)

– А что тут обсуждать? – спрашиваю я. Мы ведь не в каком-нибудь странном школьном фильме, где громят дом или кто-нибудь может заняться сексом в постели моих родителей.

Во-первых, дом моего отца оснащен просто ошеломительной системой безопасности, и практически каждую комнату можно заблокировать одним касанием пальца, а по-вторых, я ведь хожу в школу не с полными идиотами. В основном я устраиваю такие вечеринки, чтобы люди могли наконец узнать, как живет тот самый знаменитый технический гений. Если бы я этого не делал, то прослыл бы обиженным снобом, вроде ребенка, чей отец получил «Оскар» или какую-то такую награду. (Не знаю, не интересуюсь кино.)

– А Элиза придет? – оптимистично интересуется Эндрю. – Слышал, у нее нет парня.

– Удачи, – смеется Джейк. – По словам Кейт, она уже несколько недель строит глазки Луне.

– Слушай, да какая разница, – восклицаю я, демонстрируя очевидное: у меня нет ни времени, ни желания думать о том, чего там хочет от меня Элиза Фратичелли. Она не первая, кто решила, что я – выгодное вложение. – Я просто подумал, что было бы неплохо потусоваться завтра, если, конечно, отборочные по робототехнике пройдут успешно.

Под «успешно» я имею в виду, что мы не возьмем в команду никого нового, и мне не придется тусоваться с кем-то вне моего круга общения.

– Отборочные? – эхом повторяет Кай, вновь материализовавшийся над моим плечом. – Даже не начинай, – рычит он.

– Это, – подчеркивает Джейк, устремляя на меня взгляд, – полностью твоя вина.

Я вскидываю руки в знак капитуляции.

– Слушай, я правда не собирался поднимать эту тему, ладно? Суть в том, что мы можем пойти ко мне сразу после отборочных. Ты решил не обедать? – уточняю я у Кая.

Тот пожимает плечами.

– Очередь слишком длинная, – произносит он, садясь на свое место. – Но, если серьезно, насчет отборочных…

– Как раз вовремя, а то я уже собирался броситься в океан! – восклицает Джейк, поскольку в этот самый момент его подружка Кейт машет ему через весь зал.

Он поднимается, кричит нам через плечо: «Пока-а-а!» – и Эндрю с тоской смотрит ему вслед.

– Пока-пока! – прощается Дэш, который уже доел кимчи. Он возвращает пустой контейнер Каю и добавляет: – Вообще-то мы говорили не об отборочных. И ты похож на ту женщину из мема, которая кричит на кота.

– Что-что? – требовательно переспрашивает Кай, хотя Дэш прав: он действительно выглядит как та женщина из сериала «Настоящие домохозяйки» (не самая моя удачная отсылка к поп-культуре, но моя мама – большая любительница канала «Браво»[4]).

– А стоило бы поговорить. Что, черт возьми, может нам дать имитация падения яйца? Как это определит, сможет ли кандидат создать бота?

– Кай, – вздыхает Эммет, – в миллионный раз повторяю тебе, речь идет об оценке базовых навыков…

На моем запястье вибрируют Эпл Вотч, и я опускаю взгляд.

– Слушайте, парни, уладьте это как-нибудь сами. А мне пора, – сообщаю я, смахивая уведомление на экране.

– Куда ты? – вопрошает Дэш, который обычно в курсе всего, что я делаю в любой момент дня.

– В одно место, – отвечаю я.

– Можно с тобой? – с надеждой спрашивает Эндрю.

– Нет, – бросаю я, закидывая на плечо рюкзак. – Ладно, до скорого.

Я киваю им на прощание и уверенным шагом направляюсь в сторону библиотеки, но затем, как только скрываюсь из их поля зрения, сворачиваю к административным зданиям.

Не то чтобы встреча с психологом представляет для меня большую проблему, но грядущая беседа носит несколько необычный характер. Это единственный раз, когда мне нужно посетить администрацию школы не для заполнения документов или получения наград, так что я бы предпочел оставить его в тайне.

– Привет, Тео, – здоровается школьный консультант, когда я стучусь в его дверь. – Заходи.

– Здравствуйте, мистер Перейра, – отвечаю я, ставя рюкзак у своих ног. – Послушайте, если это по поводу моих заявлений…

– Я попросил тебя о встрече не из-за них, – возражает Перейра, – но почему бы нам не начать с начала? Как продвигается работа над твоими документами для поступления?

– Они готовы, – сообщаю я, и Перейра смотрит на меня с удивлением.

– Все?

– Кроме Массачусетского технологического, вузов было всего пять, – говорю я. – И для меня не составило особого труда написать эссе, почему я всю жизнь хотел туда поступить.

Остальные университеты – Стэнфорд, Калтех, Мичиган, Беркли и Карнеги-Меллон – по сравнению с ним просто отбросы.

– Ага, – замечает Перейра так, будто я только что поведал ему нечто очень откровенное о своем жизненном пути. – А как дела с футболом?

– Все хорошо.

Помимо робототехники, большинство учеников занимаются каким-нибудь видом спорта. Даже Дэш, хотите верьте, хотите нет, состоит в футбольной команде.

– В этом году меня назначили капитаном.

– Поздравляю! Уверен, твои родители очень тобой гордятся.

– Да-да, они гордятся.

Мама определенно гордится, хотя ей, наверное, больше понравилось бы, если бы я был квотербеком или кем-то еще в этом роде. Наши интересы редко совпадают.

– Как с робототехникой?

– В этом году команда выглядит сильной.

– Отлично. А как дома?

Я удивленно моргаю.

– Простите, что?

– У тебя дома все хорошо? С родителями, с твоей семьей…

– Это же мои родители, так что, конечно, там все в порядке, – отвечаю я, на автомате уходя в защиту, несмотря на все свои старания. – Мама и папа не в разводе, они не ссорятся и все такое. У них все прекрасно.

– Я вовсе не имел в виду, что что-то не так, – заверяет меня Перейра. – Я просто хотел спросить, вдруг ты хочешь о чем-нибудь поговорить.

Ладно, я так и знал. Здесь определенно происходит что-то странное.

– О чем я могу хотеть поговорить? – напрямик задаю вопрос.

Перейра окидывает меня взглядом, а потом наклоняется над столом.

– Послушай, Тео, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке, но некоторые из твоих преподавателей считают, что в этом семестре ты, возможно, немного перегрузил себя. Ты капитан футбольной и роботехнической команд, у тебя забитое расписание занятий по подготовительной программе и очень мало перерывов…

– Это был Морган, да? – напряженно спрашиваю я.

– Мистер Морган, – поправляет меня Перейра.

– Мистер Морган, – повторяю я не особенно любезно. – Это же просто эссе.

– Когда речь идет об эссе, Тео, ничего не бывает «просто». Слова обладают огромной силой, – поясняет Перейра, протягивая через стол копию моего сочинения по английскому языку. – И твое – не исключение.

Да это же просто смешно.

– Он хотел, чтобы мы написали о мифологии. Я сделал то, о чем он просил.

Перейра открывает эссе, к которому я отказываюсь прикасаться, и читает вслух:

– Атлас, несущий на своих плечах тяжесть небес в наказание за то, что повел титанов против богов, во многом аналогичен любому лидеру, который обязан принимать последствия своей личной ответственности…

– Я не говорил, что Атлас – это я, – с досадой отрезаю я. – Просто… задание заключалось в том, чтобы выбрать определенный миф и проанализировать его содержание…

– И ты выбрал Атласа, – уточняет Перейра, откладывая эссе, но не отрывая от меня взгляда.

– Я счел его интересным. Атлас – ученый, и…

– И ты тоже.

– Да, я тоже, – соглашаюсь, чувствуя раздражение, – хотя мне и не приписывают изобретение астрономии. И вообще, я просто подумал, что это занятно, что чувак, которому нравятся математика и звезды, взвалил на себя обязанность тащить все…

– Взвалил, – повторяет за мной Перейра. – Какой интересный выбор слов.

Мне стоит немалых усилий подавить стон разочарования. Я искренне и по-настоящему ненавижу литературу.

– Со мной все в порядке, – заявляю я, подхватывая со стола сочинение. – И мне поставили за него пятерку.

– Знаю, – отзывается Перейра. – Это отличное сочинение.

– Спасибо. Вы извините, но мне, знаете ли, пора. Футбол, – намекаю я, жестом указывая на дверь, – занятия и все такое…

– Тео, – вздыхает Перейра. – Ты ведь понимаешь, что ты все еще ребенок?

Нет ничего более неприятного, чем когда тебе говорят, что ты все еще ребенок.

– Ага, я в курсе, спасибо, – отвечаю и разворачиваюсь, чтобы выйти из кабинета, комкая в руках злочастное сочинение.

4. Падение

Тео

Когда я толкаю дверь в класс, все дружно стонут в голос.

– О, да ладно, – заявляю я, закатывая глаза. – Как будто у вас, народ, есть какие-то дела поинтереснее.

– Сегодня пятница, и уже четыре часа дня, а мы все еще торчим в школе, – раздраженно замечает Аким. – Буквально любые дела интереснее этого.

– Слушай, я же сказал, что мне нужно… впрочем, забей.

Я едва смог выкроить время, чтобы принять душ после футбольной тренировки, которая сегодня выдалась на редкость напряженной. Самоубийственные спринты, отработка ловкости – в общем, все то, чем, по идее, и должны заниматься люди, находящиеся в состоянии острой клинической невменяемости, каковым, очень может быть, являюсь и я. Вдобавок к обязанностям атакующего полузащитника на мне лежат еще и функции капитана команды (Кай, играющий на позиции защитника, ушел с тренировки пораньше, чтобы успеть на занятие, в то время как нападающие продолжили отрабатывать броски), так что народ явно раздражен, что им пришлось меня ждать.

– Все кандидаты подошли? – спрашиваю я, бросая взгляд на часы.

Я задержался всего на семь минут, но, судя по их лицам, можно подумать, что наступил конец света.

– А ты разве не заметил их в коридоре? – интересуется Нилам особым голосом, которым она пользуется, когда решает, что кто-то ведет себя как идиот. Как правило, это относится ко мне.

– Я слегка торопился. – Но это явно проигранная битва. – Чего уж теперь, просто тащи их сюда.

Плюхаюсь на стул в первом ряду рядом с Дэшем, который рассеянно листает фотографии еды в инстаграмной ленте. Я пихаю его в бок, и он вздрагивает так, словно я вырвал его из сна.

– Готов к отборочным? – интересуюсь я.

– А? О да, конечно. Конечно, готов.

В аудиторию входит группка людей, и нескольких из них я даже узнаю. Ноутбук Лоры уже подключен к проектору, и она с улыбкой помогает паре заблудших первогодок найти свои аккаунты в базе данных школы.

– Всем привет! – восклицает Лора, улыбаясь так лучезарно, что кое-кто из претендентов заметно расслабляется (вот поэтому она и является нашим администратором). – Так, не могли бы вы все просто… О, привет, Бель! – она практически визжит, когда в кабинет вбегает кто-то опоздавший и выглядящий весьма взволнованным.

– Ага… да. Привет, Лора, – отвечает та самая новенькая, которую, как теперь ясно, на самом деле зовут Бель.

Она устроила целое шоу сегодня на физике, когда Мак назвал ее Изабель. «Прошу прощения, мистер Макинтош, кажется, да? Мне больше нравится имя Бель, – заявила она, а затем поспешно добавила: – Как бельканто, а не как принцесса Белль». Я совершенно не понял, о чем она, но Мак ответил ей одним из своих шаблонных каламбуров. Бель не засмеялась.

На ней, как обычно, какое-то диковинное украшение – ожерелье из резных деревянных бусин, которые громко гремят, когда она садится. Волосы собраны на затылке, но не резинками с крючками, которые, похоже, в последнее время носят вообще все девушки (даже моя мама). Вместо этого из пучка торчит конец шариковой ручки.

– Тебе нужно подключить свою электронную почту или еще что-то? – спрашивает Лора, глядя на нее прямо поверх головы какого-то паренька, который, по всей видимости, не в состоянии даже вспомнить собственный пароль. Кажется, он вообще выпал из реальности.

– Да вроде нет, – отвечает Бель, прочищая горло. – Нет… сейчас точно нет.

Странный ответ. Я хмурюсь, и тут ко мне наклоняется Дэш.

– Да эта девчонка сегодня буквально повсюду, – комментирует он совсем не по-дэшевски.

Я пожимаю плечами, и Лора начинает.

Задание этих отборочных гораздо проще, чем то, которое мы подготовили ранее; желающих вступить в клуб оказалось так много, что для того, чтобы разобраться, кто действительно пригодится, это будет самым простым способом. Симуляция проста: программа задана (мною, разумеется) так, чтобы приложить одинаковую силу воздействия на каждое падающее яйцо, и разработанная кандидатом конструкция должна либо защитить яйцо (яйца, очевидно, очень хрупкие предметы), либо нет. Результат – разобьется оно в итоге или уцелеет – это самый простой показатель того, сможет ли кандидат сконструировать что-нибудь в будущем, а уж оценить дополнительные нюансы его творения мы можем и потом.

Если, конечно, в них будет хоть какое-то изящество, в чем я очень сильно сомневаюсь.

Лора представляет меня как лидера клуба, а затем зачитывает список имен в алфавитном порядке, начиная с первогодки, чья фамилия Аббаси. Его яйцо остается целым, но оказывается подвешено в каком-то кубе, который выглядит так, будто выдержать большее давление он уже не способен. Возможно, все объясняется точностью расчетов, раз уж его конструкция рассчитана только на приложенную нагрузку. Но, быть может, виновата посредственность его решения. Учитывая то, что мы не ставили никаких ограничений на параметры, не думаю, что верен первый вариант. В любом случае вряд ли этот парень нужен команде.

Я украдкой бросаю взгляд на Бель, потому что она, кажется, внимательнее всех следит за проекцией падающего яйца. Сначала мне кажется, что она прищуривается, но потом понимаю: хмурится. Девчонка с шумом вырывает страницу из своего блокнота и начинает что-то набрасывать, отчего несколько человек на мгновение поворачивают к ней головы.

Следующие два яйца разбиваются. Третья конструкция странной формы, напоминающей вигвам, ломается при ударе, но само яйцо остается целым. К этому моменту Бель уже совсем перестает обращать внимание на происходящее, да и Дэш тоже, потому что он во все глаза пялится на ее листок.

Разбивается очередное яйцо, но я даже не замечаю этого.

К тому моменту, когда падает еще около семи яиц, уже практически никто из нас не смотрит на проектор. Все сосредоточены на том, что рисует Бель за своим столом, так что, в конце концов, я в раздражении поднимаюсь на ноги и подхожу к ней.

– Могу я взглянуть? – спрашиваю, и она поднимает глаза.

Господи, до чего же они огромные. Большие, карие, с блестящей подводкой на веках. Думаю, нельзя жить с такой матерью, как моя, и не понимать, как именно устроена косметика. Но еще я замечаю россыпь крошечных веснушек вокруг ее глаз, напоминающих собой далекие созвездия в космосе.

Бель выглядит так, будто совсем забыла о моем присутствии, что… весьма занимательно. Ведь в большинстве случаев люди смотрят на меня так, словно они надеются, что я о них не забуду.

– О, я еще не… – Но я все равно разворачиваю лист бумаги, который лежит на ее столе, и она запинается. – …закончила, – договаривает Бель раздраженным голосом.

– Ты всех отвлекаешь, – сообщаю я, однако, взглянув на ее рисунок, сразу же перестаю слушать, что бы она там ни несла.

Так, я ведь уже упомянул, что падение яйца – довольно элементарная штука, да? Существует не так много способов сделать этот эксперимент интересным, но рисунок Бель… хорош. Нет, он не просто хорош, он крут. По сути, она спроектировала целый космический корабль: яйцо находится в центре плотного треугольника, который помещен в какую-то футуристическую ракету. Бель потратила время на то, чтобы изобразить чертеж и спереди, и сбоку, а на виде сверху можно различить, что она намеренно разместила там шестеренку с мелкими зубьями.

Иными словами, если ракета перевернется, то начнет крутиться, преобразуя приложенную силу во вращательную энергию. Таким образом, конструкция будет падать медленнее и ударится о землю с меньшей силой. И даже если спроектированное приспособление не сможет предотвратить падение яйца, то сила, направленная на его замедление и вращение шестеренки, почти наверняка это сделает.

Кроме того, Бель изобразила яйцо так, словно оно сделано из золота, как в каком-то мультфильме. Оно светится и затенено, что только подчеркивает объем, и это делает ее рисунок намного интереснее всего, что я видел сегодня.

– Лора… – произношу я, поднимая голову, и подхватываю чертеж. Бель неуверенно тянется за своим листком, будто хочет забрать его и добавить еще пару деталей. – Да подожди ты, – бросаю я девчонке, а затем поворачиваюсь к Лоре, которая выглядит совершенно растерянной. – Можешь найти мои файлы в чертежной программе? Запусти новое моделирование.

– Что? Да, конечно, Тео.

Она нажимает пару клавиш, а затем передает мне ноутбук, и я принимаюсь вносить параметры чертежа Бель в программу симуляции.

– Тео, – произносит Лора своим нарочито услужливым голосом, – у нас здесь еще несколько кандидатов, конструкции которых нужно посмотреть, так что…

– Да-да, секундочку.

Я завершаю ввод параметров изобретения Бель в программу и жму кнопку запуска симуляции. Команда перешептывается, глядя на полученный результат. Аудитория дружно наблюдает, как ракета Бель делает именно то, что и предусмотрено физикой: замедляется и плавно опускается на бок.

Яйцо остается совершенно невредимым.

– Ладно, все остальные могут идти, – громко объявляю я, поднимая глаза. – Бель, верно?

Она растерянно моргает.

– Чего?

– Тебя так зовут, да?

– Нет, то есть да, но… – Она запинается. – Я же просто…

– Я сказал, остальные могут идти, – нетерпеливо обращаюсь к назойливо толпящимся вокруг меня ученикам, желающим рассмотреть рисунок Бель поближе. – Спасибо, мы свяжемся с вами по электронной почте, если нам что-нибудь понадобится.

– Ты не можешь принимать единоличные решения, Луна, – огрызается – ну кто же еще это мог быть? – Нилам. – Кандидатка даже не сделала симуляцию. Ведь так? – уточняет она, надвигаясь на Бель, которая снова растерянно моргает.

– Ну, я… я только вчера узнала об отборочных…

– И Луна только что сделал симуляцию твоего проекта меньше чем за пять минут, – отрывисто заявляет Нилам, которая, насколько я могу судить, сейчас особенно груба по отношению к Бель. – Мы же не просто так выбрали базовое задание, да? И, Луна, – резко поворачивается она ко мне, – она выпускница, ведь верно, ты выпускница? Выпускница, – соглашается сама с собой Нилам, даже не дожидаясь ответа Бель. – Так что все это бессмысленно. В следующем году нас всех в команде уже не будет. Может, поговорим о перспективах для школы?

– Хорошо, давай поговорим, – отвечаю и жестом прошу Лору включить свет. – Ее проект – лучший из имеющихся. Он креативный, хорошо продуман, сложный, и, самое главное, он работает. Ты случайно не умеешь работать с металлом? – интересуюсь я у Бель.

Этому относительно легко научиться, но почему-то у меня есть стойкое ощущение, что она уже имеет представление, как все устроено. После целой вечности в дорогих лагерях для юных инженеров и трех лет занятий робототехникой я заметил, что люди, умеющие конструировать, обычно хорошо представляют, как воплотить свои творения в жизнь.

– Типа того, – неопределенно отвечает она.

– Да или нет? – уточняю я.

Бель смотрит на меня с раздражением.

– Ладно, пусть будет «да».

Я так и знал.

– Видишь? – обращаюсь к Нилам, которая складывает руки на груди. – Нам нужен кто-то с практическими навыками.

– Луна, ты явно не учитываешь…

– Слушай, я принял решение. Если ты действительно этого хочешь, мы можем взять одного из младшекурсников, чтобы он стал нашей заменой в следующем году. Вот его, – указываю на парня, чья конструкция была самой надежной.

– Тео? Ты извини, – мягко прерывает меня Лора, – но в бюджете хватит средств только на одного человека, так что…

– О, виноват! – Я снова поворачиваюсь к нему. – Тебя возьмут в следующем году, ладно?

– Луна, ты… – фыркает Нилам, но прежде чем успевает продолжить, я уже поворачиваюсь к остальным участникам клуба и предлагаю:

– Давайте решим это демократическим путем.

Взять в команду Бель – это идеальное решение. Так мы получим нового человека, на котором настаивал Мак, плюс она уже разбирается в конструировании. К тому же эта девчонка нормально выглядит и вкусно пахнет. Да, она симпатичная, если не обращать внимания на остальные ее странности, но не то чтобы меня это волновало.

– Кто за то, чтобы Бель присоединилась к клубу?

Бросаю взгляд на Дэша, который каким-то чудом его перехватывает.

– Я, – отзывается он.

– Соглашусь с Тео, – произносит Эммет.

– Да, я тоже, – говорит Кай.

Один за другим все поднимают руки в мою пользу. Лора, которая все еще стоит у выключателя, бросает извиняющийся взгляд на Нилам, но затем сразу же улыбается Бель.

– Я определенно отдаю свой голос за Бель, – с довольным видом сообщает она.

– Значит, решили, – обращаюсь я к Нилам. – Бель, э-э-э… Как твоя фамилия?

У меня возникает ощущение, что все происходит слишком быстро, потому что выглядит она совершенно ошеломленной.

– Майер, – удается выговорить ей.

– Бель Майер. – Я поднимаюсь, протягиваю руку, и она нерешительно пожимает ее. – Добро пожаловать в клуб робототехники.

Знаю, звучит несколько пафосно, но я все равно испытываю гордость, когда произношу это. Робототехника – самое важное в моей жизни, и я выбрал ее. Бель. И хочу, чтобы она понимала, что это очень многого стоит.

Впрочем, я абсолютно уверен, что это не так, потому что, судя по выражению лица новенькой, больше похоже, что сейчас она отчаянно желает заползти в какую-нибудь нору поглубже и там умереть.

– О да, круто, спасибо, – отвечает она и отпускает мою руку, заставляя себя улыбнуться, с таким видом, будто ее вот-вот стошнит.

Бель

Джейми: Омг, Бель, я только что узнала обо всем от Лоры.

Джейми: Это потрясающе, я так за тебя рада!!! Должно быть, ты действительно впечатлила Тео.

Джейми: Это на самом деле очень непросто, так что поздравляю.

Джейми: Так что теперь ты точно придешь на вечеринку, да?

Интересно, есть ли в тагалоге[5] слово, означающее «упс, я случайно добилась успеха, когда собиралась облажаться»? В нем точно есть слово, обозначающее умиление до такой степени, что тебе хочется укусить объект своего восторга (gigil, и это одно из четырех слов, которые я запомнила), так что могу предположить, что этот язык разбирается в вопросах человеческих слабостей гораздо лучше английского.

Бель: Ладно.

Джейми: ОТЛИЧНО!!!

Джейми: Скажи своей маме, что переночуешь у меня дома. Я заберу тебя через час.

Джейми: ЧТО ЗА ЧУДЕСНЫЙ ДЕНЕК!

Я люблю эту девчонку, правда, но сейчас она перегибает палку. Делаю несколько успокаивающих вдохов и отправляюсь на паркинг нашего жилого комплекса, чтобы отыскать единственного человека из моей прежней жизни, который к тому же нисколько не заинтересован тем, чем я занимаюсь.

Моего брата.

– Привет, – обращаюсь я к Люку, который возится со своей машиной.

В последнее время он только этим и занимается, если не играет в какую-нибудь видеоигру, где убивает людей на воображаемой войне. Это, наверное, даже еще хуже увлечения железками, несмотря на то, что его машина способствует разрушению озонового слоя. Серьезно, кто-нибудь вообще следит за концентрацией насилия в таких играх? А то я очень беспокоюсь, как это отразится на его и без того не слишком развитом мозге.

– Йоу, – неиронично отзывается он, а потом добавляет: – Что это на тебе?

– Это?

Я опускаю взгляд на одежду, в которой была сегодня в школе, – одну из моих любимых юбок, которую откопала на барахолке. Она создает романтичный образ – с большой буквы «Р», – потому что здорово развевается. Мать говорит, что я выгляжу в ней «провинциалкой» или «taga bukid», что мне совершенно ничего не говорит.

– Это юбка, Люк.

– Похоже на то, что надела бы Тита Кармен, – замечает он, что с его стороны крайне невежливо.

Тита Кармен, может быть, набросила бы ее на свой диван, но вряд ли надела бы сама. Для этого нужен вкус, который я развиваю в себе всю жизнь.

– Как думаешь, в чем здесь ходят на вечеринки? – спрашиваю я, изображая искренний интерес к мнению брата.

Он неохотно отрывает взгляд от проводка, который, как я догадываюсь, является каким-то важным дополнением к его стереосистеме.

– Тебя интересует шлюховатая одежда? – спрашивает Люк, а потом добавляет: – Можешь передать адаптер?

В ответ я закатываю глаза, а затем, взяв в руки искомый предмет, говорю:

– Подключить его к выходному преобразователю?

– Чего?

– «Шлюха» – это очень оскорбительное слово.

– Да нет, что ты только что спросила?

– А-а. Я спросила, нужен ли тебе выходной преобразователь.

– Да, давай. И вообще-то, я сказал «шлюховатая», – категорично говорит он. – А это другое.

– Все равно звучит мерзко. – Я протягиваю руку к тому месту, где он перебирает лишние провода. – Кажется, тут нужен антенный адаптер.

– Да, он вон там, – указывает Люк подбородком примерное направление местонахождения адаптера, чего моя мать терпеть не может. Пока он соединяет проводку радиоприемника, я ищу среди инструментов крохотный переходник.

Мы с Люком не всегда ладим, но в последнее время его присутствие странным образом радует меня. Во-первых, так у мамы нет возможности кричать на меня за то, что я ругаюсь или забываю убрать за собой, ведь большую часть времени она занята тем, что уговаривает Люка перестать лениться и вернуться к учебе. Кроме того, он устраивает еще больший бардак, чем я.

Но есть еще одна, чуть более глубокая причина: я не всегда могу сопоставить то, как выглядит моя жизнь сейчас, с тем, как выглядела раньше. Иногда я просыпаюсь по утрам и пытаюсь вспомнить, существовал ли последний год моей жизни на самом деле, и это отвратительное ощущение. Или я ложусь спать, испытывая грусть безо всякой на то причины, и вот это уже точно тревожный звоночек. Я не люблю разговаривать об этом, потому что обычно люди либо не понимают, либо если понимают, то просто жалеют меня, отчего мне становится только хуже.

Так что хорошо, когда есть кто-то, кому не надо ничего объяснять, даже если этот кто-то продолжает таскать мои йогурты.

– Меня взяли в команду по робототехнике, – выпаливаю я.

Я еще не знаю, как отношусь к этому сама, а Люк почему-то выступает некой лакмусовой бумажкой. И, опять же, мне больше некому рассказать о случившемся.

– Что? – переспрашивает Люк.

– Роботы.

– Ты поосторожнее с роботами, – отвечает он, не поднимая глаз от своей машины, которая старше нас двоих, вместе взятых. – Я слышал, что в одной компании, занимающейся разработкой программного обеспечения, изобрели двух роботов, и они уже через пять минут начали общаться на своем каком-то секретном языке, так что проект пришлось срочно свернуть, пока они не сговорились и не захватили всю Землю.

– Да ну, там есть над чем поразмыслить, – замечаю я. С тех пор, как Люк ушел в академический отпуск, он определенно играет в свои видеоигры слишком много. – Но, кажется, мне не нужно будет наделять роботов разумом. Я буду делать только руки и все такое.

– То есть просто строить их?

– Ага.

Он вытирает лоб рукавом.

– Но тебе же это нравится, да? – спрашивает он, пожимая плечами. – Ты крутилась возле нас с папой в мастерской лет, кажется, с десяти.

– Наверное.

Вообще-то это действительно так, но что еще мне оставалось делать? Наша мать – медсестра, которая постоянно дежурит на сменах, и за день одиночества можно успеть наплести так много макраме, что растения, которым требуются кашпо, рано или поздно закончатся.

– Но я никогда ничего не строила сама.

– Разве ты не сказала «команда»?

Команда Тео Луны и его приспешников, судя по тому, что я сегодня наблюдала.

– Наверное. Но…

– Твои отмазки звучат как-то неубедительно. Гейб занимается гораздо более странными вещами, так что какая разница, – резюмирует Люк. Похоже, это его окончательное мнение по данному вопросу.

– И то правда, – вздыхаю я. – Ладно, я, пожалуй, пойду на эту вечеринку. Только не говори ничего маме.

– Она работает допоздна сегодня, – отзывается Люк и заводит машину, чтобы проверить новую акустику. Басы тут же становятся такими громкими, что я едва слышу, что он произносит дальше. Кажется, что-то вроде: – Если вернешься домой к десяти, то она вряд ли заметит, что ты вообще уходила.

– Но я хотела остаться у своей подруги Джейми! – перекрикиваю я песню Kid Cudi.

– Как скажешь, – отвечает Люк.

Полагаю, разговор окончен. Здесь слишком шумно, и кто-нибудь из соседей наверняка скоро спустится вниз, чтобы пожаловаться.

– Только будь осторожна, – кричит мне вслед брат. – Ну, или не будь. Без разницы.

– Супер! Отличный совет, Люк, спасибо! – кричу я в ответ, решив надеть на вечеринку свои джинсы с птицами.

Примерно год назад я захотела купить классные джинсы с двумя маленькими изящными воробушками, вышитыми спереди, но моя мать сказала, что они слишком дорогие.

– Любой может сделать такие джинсы, – заметила она тогда в своей привычной манере «не трать мое время на всякую чушь». Так как я посчитала, что ничуть не хуже «любого», то вечером упросила папу взять меня с собой в магазин для рукоделия.

В итоге, помимо нашивок с птицами, я накупила там множество других штучек. Папа научил меня пользоваться инструментом, чтобы крепить маленькие металлические кружочки – люверсы – к ткани. Я распорола старые джинсы по бокам, наклепала люверсы по обе стороны от швов, а затем перешнуровала их бархатной лентой. И теперь у меня есть пара чудесных джинсов с птицами и бархатной шнуровкой всего за пятнадцать долларов, что, скажу я вам, сильно дешевле стоимости их собратьев в магазине. К тому же мы с отцом отлично провели день, что случалось не так уж и часто.

Если вообще случалось.

– Боже мой, шикарные джинсы, – восклицает Джейми, когда я сажусь в ее машину.

– О, эти? Они у меня уже сто лет, – отмахиваюсь я.

Как самая настоящая лгунья. По правде говоря, эти джинсы – самая крутая вещь в моем гардеробе, поэтому, несмотря на то, что выбранной к ним футболке уже несколько лет, чувствую я себя просто прекрасно.

– Ты тоже выглядишь потрясающе.

– Спасибо, – улыбается она.

На Джейми черные джинсы и рубашка на пуговицах, которую она завязала спереди узлом, но особенно восхищает меня, как всегда, ее шарф, перехватывающий волосы. В нем виднеются крохотные пайетки – а я просто балдею от блестящих вещей.

– Удачный был сегодня день, а? – спрашивает меня Джейми, включая радио.

– Ну, классно, что теперь мы ходим на физику вместе.

Я со вздохом откидываю голову назад. По радио начинает играть что-то бодрое и запоминающееся. Мне нравится думать, что у меня эксцентричные вкусы в отношении большинства вещей в мире, но Тейлор Свифт мне тоже импонирует. В конце концов, я ведь обычный человек.

Джейми с улыбкой поправляет ожерелье, выжидая на светофоре, прежде чем повернуть. «Очень не хочу, чтобы меня остановили», – сказала она однажды мрачным голосом, с чем я, естественно, не стала спорить. Не зря же она хочет стать юристом.

– Мак классный, правда ведь? – беззаботно спрашивает она.

– О, эм… Наверное, – говорю я, потому что на самом деле мистер Макинтош совсем не показался мне классным. На мой взгляд, он выглядел отчаявшимся. И вообще, какой взрослый захочет, чтобы его называли Мак? – Мисс Восс тоже была неплохой. Мне она нравилась.

– Ну, еще бы, ты же явно была ее фавориткой, – отвечает Джейми. – Вроде ее любимого проекта.

Я корчу гримасу.

– Может, она просто хотела избавиться от меня.

– Ой, заткнись.

Джейми начинает подпевать песне, слишком взволнованная вечеринкой, чтобы копаться в моих проблемах с самооценкой. После припева она поворачивается ко мне с широкой ухмылкой.

– Боже, мы и правда едем к Тео Луне! – не то кричит, не то поет она, и поддаться ее энтузиазму, когда она сидит прямо здесь, рядом со мной, являя собой воплощение абсолютного подросткового счастья, очень легко.

* * *

– Он прислал код, чтобы попасть на территорию, – самодовольно сообщает Джейми, тыча мне в лицо своим телефоном.

К тому времени, как мы добираемся по извилистой дороге через каньон до ворот Тео, я понимаю, зачем это было нужно, ведь его дом вырисовывается издали, словно чертов дворец. Я смотрю на дом папиными глазами разнорабочего и восхищаюсь ландшафтным дизайном и ультрасовременным оформлением территории, и даже с крутой (очень крутой!) подъездной аллеи мы можем различить фигуры, потягивающие что-то из красных стаканчиков на крыше, которая, судя по всему, является террасой.

– Вот это да! – восклицаю я, вылезая с пассажирского сиденья.

У дома стоит еще несколько машин – в основном это новенькие «Джетты» и «Цивики», как и машина Джейми, – но ни одна из них не выглядит достаточно шикарной для этого дома.

– Ага, его отец какой-то гений, – рассказывает Джейми, останавливаясь рядом со мной, чтобы окинуть дом взглядом. – А его мама раньше была супермоделью. Думаю, сейчас она влиятельный общественный деятель, как Гвинет Пэлтроу.

– А разве у Гвинет нет «Оскара»?

(Моя мама просто обожает ее.)

– А у нее есть? – переспрашивает Джейми, пожимая плечами. – Я думала, она просто выскочка.

– Да ты просто не в теме, – отмахиваюсь я, и Джейми смеется, затаскивая меня в дом.

Я не совсем понимаю, что именно рассчитываю увидеть, когда она открывает дверь, потому что, честно говоря, до сих пор не знаю, как мне относиться к самому Тео Луне. Он, по сути, является лидером секты преклоняющихся перед ним придурков, и при наблюдении за ним сегодня на физике мне показалось, что он, очень вероятно, догадывается об этом. Луна – явно любимчик Мака, его совершенно точно нельзя назвать тупицей, но у него довольно много привилегий – и это логично, так ведь? С таким-то домом и родителями. Однако при всем этом он показался мне каким-то… тихим.

За исключением того случая, конечно, когда он задирал нос, принимая меня в команду, и это снова возвращает нас к тому, с чего я начала.

Не знаю, что сказать, когда мы столкнемся.

Конечно, здорово, что Тео настолько уверен, что им подхожу именно я, но в то же время трудно было не заметить, как он загнал в угол ту девушку, Нилам, которая, по идее, его верный сокомандник. Он перебивал ее на каждом шагу, а меня даже не удосужился спросить, хочу ли я вообще к ним в команду.

Такое впечатление, что Тео Луна попросту не привык спрашивать у окружающих их мнение.

Кстати, вот и он; как говорится, помяни черта.

– Привет, – произносит Тео, материализуясь рядом с нами, когда мы с Джейми приходим на звук голосов от огромного подъезда дома (мой отец просто умер бы) на задний дворик, откуда открывается вид на далекий океан.

Народ пьет пиво из бочонка, установленного на заднем дворе, а вот в руках самого Тео бутылка минеральной воды.

– Рад, что ты смогла прийти, Ховард, – приветствует он Джейми, играя роль радушного хозяина, а затем поворачивается ко мне. – Привет. Могу я тебе кое-что показать?

– Мне?

Я чувствую, как Джейми рядом со мной начинает буквально жужжать от любопытства, но боюсь, если посмотрю на нее, то рассмеюсь в голос.

– Ладно, давай.

– Отлично. Хочешь выпить? – спрашивает Тео и сразу же направляется на кухню, не дожидаясь моего ответа.

Я пожимаю плечами и бросаю взгляд на Джейми, которая одними губами выразительно произносит: «О-М-Г». К ней тут же бросается Лора, и я со вздохом поворачиваюсь, чтобы догнать Тео.

– Нет… ничего не нужно.

– Уверена?

Джейми не единственная, кто чувствует себя не в своей тарелке из-за того, что Тео попросил меня уединиться, но если он и замечает взгляды окружающих (в первую очередь мои, и в основном скептические), то не подает виду. Вместо этого парень замирает, держа руку на ручке холодильника и, видимо, ожидая, что я передумаю.

– У меня есть пиво, «Белый коготь», содовая…

– Есть диетическая кола? – спрашиваю я.

– Конечно, – как-то игриво отвечает он, и мне впервые кажется, что он на самом деле пытается быть милым. – Моя мама обожает диетическую колу. У нас есть диетический «Dew», «Dr Pepper», «Red Bull» с нулевым содержанием сахара…

– Тогда, наверное, диетический «Dr Pepper», – наконец выбираю, и он кивает, достает из холодильника банку и бросает ее мне. – Такая роскошь, – замечаю я, постукивая по ее верхней части, прежде чем открыть. – Ни разу не видела, чтобы у кого-то в холодильнике стоял без дела диетический «Dr Pepper».

– Знаешь, вообще-то диетическая газировка очень вредна, – сообщает Тео, пожимая плечами.

Что я расцениваю как попытку… продемонстрировать скромность? Или он просто дразнит меня? Трудно сказать наверняка, пока парень так на меня смотрит. Очень напряженно, словно полностью сосредоточен на мне и только на мне, что, как ни странно, ощущается не так уж ужасно.

– Да, но это же вечеринка, – шучу я в ответ, делая выразительный глоток. – Если уж ты пришел в логово порока, то поступай так, как поступают змеи.

Он нахмуривается.

– Это какая-то цитата?

– Нет.

Упс, совсем забыла, что нужно бы попридержать свои странности, пока люди не узнают меня поближе.

– Так что ты хотел мне показать?

Тео снова начинает перемещаться по своему замку, жестом приглашая меня следовать за ним. Он подносит палец к сенсорному датчику на стене.

– Вначале нужно забрать кое-что у Дэша. Народ, Дэша не видели? – кричит он нескольким парням, увлеченно рубящимся в видеоигры. (Думаю, мне не стоит объяснять, что здесь находится гостиная. Огромная. Просто огромная. С телевизором размером как вся моя комната.)

– На крыше, – в унисон произносят эти двое.

– Понял. Пошли, – зовет меня Тео, а затем поднимается по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки за раз, так что мне не остается ничего другого, кроме как броситься за ним бегом.

Тем не менее я слышу, как за моей спиной эта парочка невнятно обменивается репликами:

– Наверное, разнообразия ради.

– Ну, ты же знаешь, что Тео заботится о видимости.

Ага. Похоже, не я одна заметила, что сегодня на отборочных я была единственной девушкой.

В конце концов мы оказываемся на террасе, которую я заприметила еще на подходе. Здесь я вижу несколько знакомых лиц с уроков физики. Меня окидывают внимательными взглядами, а затем гости возвращаются к своим разговорам.

Тео отводит в сторону парня, который, должно быть, и есть Дэш. Он выше Тео, имеет более смуглую кожу и чуть менее растрепанные волосы, но все равно выглядит и одет так, будто у них одна доска в «Пинтересте» на двоих. У Дэша какое-то мечтательное выражение лица и громкий, непринужденный смех, который Тео прерывает, подтаскивая его ко мне.

– Мои чертежи все еще у тебя на айпаде?

– Да, они там… ЭЙ, ТЕО НУЖЕН МОЙ АЙПАД! – кричит Дэш, заставив меня вздрогнуть. Но Тео, похоже, уже привык к этому.

– Привет, – здоровается парень из моего класса по обществоведению и передает Дэшу айпад, не слезая с высокого стола, на котором сидит.

– О, круто! – радостно восклицает Дэш, будто он только что и не выдвигал взрывных требований от имени Тео. – Держи, – он вручает айпад Тео, а потом переводит взгляд на меня. – Привет.

– Привет, – удается выдавить мне, улыбаясь, потому что Дэш очень напоминает щенка немецкого дога, но Тео сразу же переключает мое внимание на себя.

– Итак, суть такова: существуют целевые роботы и боевые роботы. Первые – для новичков с меньшим опытом, о них не беспокойся.

Страшно подумать, с чего вдруг меня причислили к бывалым ветеранам, но да ладно.

– Боевые боты занимаются именно тем, на что и рассчитаны: они вооружены и сражаются между собой. Есть две категории – 7-килограммовые и 55-килограммовые. Создание нового 55-килограммового обойдется слишком дорого, поэтому мы модернизируем того, который у нас есть. К счастью, в прошлом году мы проиграли только один бой, так что он не сильно пострадал. – Тео разглядывает меня в поисках признаков понимания, а затем, похоже, решает, что мой ответ не так уж и важен. – А вот 7-килограммового робота мы будем строить с нуля.

– Ладно, – отвечаю я.

Сейчас он находится в своей стихии, и это заставляет меня остро почувствовать дискомфорт и то, насколько близко этот парень ко мне стоит. С такой высоты закат великолепен, он привлекает внимание, но Тео, кажется, привык, и для него это просто задний фон. Его волосы треплет легкий ветерок, и он откидывает их назад, задумчиво проводя по ним пальцами и заслоняя глаза от света.

– В общем, вот что у нас есть на данный момент… – продолжает он. О да, я состою в команде робототехники всего пять минут, поэтому, естественно, мы продолжим обсуждать роботов. Прямо здесь. На вечеринке. – Просто хотел, чтобы ты имела представление о том, с чем мы собираемся работать в этом году. Мы практически полностью уверены, что Сент-Майкл выдвинет того же робота, что был у них в прошлом году, так что… О, прошу прощения, Сент-Майкл – католическая школа для мальчиков и наш главный соперник, – поясняет Тео. – В прошлом году у них был просто массивный металлический ящик с очень низким центром тяжести. Очень громоздкий и очень медленный.

Я бросаю взгляд на эскиз бота, который, судя по всему, разработал сам Тео.

– Это клешня?

– Да, чтобы перелезать через препятствия и спускаться вниз, вот так… – Он демонстративно хватает что-то со стола, словно его рука – это одна из тех клешней в торговых автоматах. – В любом случае очки начисляются за агрессивное пилотирование и стратегию ведения боя, в чем обычно мы добиваемся успеха, но иногда судьи очень своеобразно оценивают конструкторские решения. Это был единственный пункт, по которому мы не победили в прошлом году.

Я слушаю Тео не очень внимательно, потому что что-то в чертеже меня смущает.

– А что это такое внизу? – спрашиваю я, указывая на интересующее меня место пальцем. – Вращающиеся лопасти? Как у вертолета?

– Да. В идеале…

– Они не будут работать.

Голос позади, который заставляет меня повернуться – хотя она и не обращает на это никакого внимания, – принадлежит Нилам, девушке, которая спорила сегодня с Тео на отборочных соревнованиях и которая, судя по всему, отошла от небольшой группы ребят, с которыми она общалась, чтобы (очевидно) подслушать наш с Тео разговор. Вообще-то у нас с ней аж несколько общих предметов, но так вышло, что мы друг другу и слова не сказали. Даже сегодня, и сейчас она все еще смотрит не на меня.

– Неправильное распределение веса, Луна, – комментирует Нилам, – а печатная плата…

– Все будет в порядке, – нетерпеливо перебивает Тео. – Мы можем довести его до ума, и я уже говорил тебе, что некоторые решения просто лучше других. Она все время концентрируется на недостатках, – бормочет он мне, не глядя, что, конечно же, лично для меня не имеет никакого значения. Хотя тот факт, что он считает меня своего рода сообщницей, я нахожу довольно забавным.

Тео по-прежнему стоит рядом со мной, что, как мне кажется, злит Нилам еще больше.

– Ты не обязан слушать меня в вопросах программирования, но, пожалуйста, хотя бы не трать наше время на неудачные конструкторские решения, – категорично заявляет она. – Лично я не хочу провести следующие три месяца своей жизни, пытаясь заставить работать что-то непрактичное, прежде чем ты, наконец, сдашься и признаешь, что оно нежизнеспособно.

– Оно не нежизнеспособно, – возражает Тео с явным раздражением. – У нашего бота, очевидно, в обязательном порядке должно быть оружие, а в прошлом году…

– В прошлом году нам повезло. В этом же…

– Эм, привет, извини, что прерываю, – перебиваю я, и Дэш, который с самого начала этого разговора не проронил ни слова, кивает вместе с Тео и поднимает на меня глаза, приглашая продолжить. – Во-первых, Нилам права – эти размеры не подойдут, – констатирую я, увеличивая масштаб на вращающихся лопастях. – Не потому, что их нельзя заставить работать, – быстро добавляю я, потому что при перспективе критики его идеи Тео тут же прищуривается, – но… как это правильно называется? Ну, знаете, – неловко добавляю я, пытаясь вспомнить, что рассказывал мне папа о подобных штуках, – сила вращения, или как ее там, при попытке нанести хоть какой-нибудь ущерб другому роботу просто вырвет эти лезвия с креплениями, и тогда оружия точно не будет.

– Это называется крутящий момент, – поправляет меня Нилам.

– Вот он, да, – соглашаюсь я, немного смутившись, что она выставила меня идиоткой лишь потому, что мне не удалось вовремя вспомнить нужное слово. – В любом случае, судя по всему, Нилам пытается объяснить тебе это с самого начала, так что, может, если ты просто выслушаешь ее…

– Мне не нужно, чтобы ты меня защищала, – огрызается Нилам и переводит взгляд на Тео. – А ведь я говорила тебе, что она недостаточно компетентна.

И она уходит. Я растерянно моргаю, совершенно сбитая с толку. Мне казалось, я была дружелюбной, нет? Боже, люди здесь такие странные.

– Слушай, – выдыхаю я, поворачиваясь к Тео и пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. – Я просто…

– Я совершенно не согласен с тобой, – сообщает он, не отрывая глаз от экрана. Затем производит какие-то манипуляции на айпаде и запускает анимацию сначала клешни в действии, а следом – вращающихся лезвий. – Видишь? Проблем со скоростью и весом быть не должно, а когда бот будет атаковать другого…

– Да, но думаю, ты забываешь о вероятности ответного удара. То есть когда оба робота будут находиться в движении. Это же другое, верно? Что, если лезвие попадет по второму роботу не под прямым углом? – Я дотрагиваюсь до экрана и сразу же начинаю испытывать неловкость от того, что на нем остались отпечатки моих пальцев, но сейчас это не то чтобы важно. – Смотри, если удар придется не на ровную поверхность – скажем, под край лопасти что-то попадет, – то куда будет направлена основная сила удара? Они же просто отломятся.

Но вместо того, чтобы снова запустить симуляцию, чтобы проверить мои слова, Тео просто пристально смотрит в экран.

– Ты ведь сказал, что с конструкцией еще есть проблемы, так? – напоминаю я, стараясь придать голосу позитивный оттенок.

Спустя примерно сто лет Тео, наконец, поднимает на меня глаза.

– Да, но правки – это очень длительный процесс, – отвечает он, и теперь его голос звучит как-то по-другому. – И Нилам права, тебе надо научиться разговаривать о подобных вещах, – добавляет он, отходя в сторону. – Быть может, тебе даже придется давать интервью на национальных соревнованиях, чтобы отстаивать нашу разработку. Не можем же мы доверить это Джастину.

Они с Дэшем фыркают так, словно это какая-то очевидная уморительная шутка, но есть кое-что иное, что волнует меня сейчас гораздо больше того, что я не в теме их забав. Неужели Тео собирается критиковать меня только потому, что я всего лишь объяснила, почему этот робот никуда не годится? Ради всего святого, мы же на вечеринке. Я-то думала, мы пришли сюда, чтобы посмотреть, как кто-нибудь напьется и прыгнет в бассейн дома-музея Тео Луны.

– Слушай, – дипломатично начинаю я, – я действительно не собиралась тебя обижать…

– Я не обиделся.

Он захлопывает чехол айпада и вручает его Дэшу. Как раз в этот момент ко мне со спины подходят Джейми и Лора.

– О чем это мы болтаем? – спрашивает Джейми, потягивая «Белый коготь» через экологичную металлическую соломинку, которую, насколько мне известно, она всегда носит с собой в сумочке.

– Ни о чем. Извините, мне нужно отойти. Я совсем забыл, что внизу меня ждет Эндрю, – говорит Тео, избегая смотреть и на меня, и на Джейми. – Дэш, ты со мной?

Дэш, почти все время молчавший во время обсуждения чертежа, энергично кивает, как только Тео зовет его.

Я чувствую себя немного раздраженной (и более чем немного раздосадованной), когда эти двое поворачиваются, чтобы уйти, поворачиваюсь вслед за ними.

– Если у второго робота такой… – Как он это назвал? – …низкий центр тяжести, – к счастью, вспоминаю я, – тогда зачем на него вообще залезать? Мы можем его просто того… – Я делаю движение руками, переворачивая воображаемый блин. – Он не сможет быстро перевернуться обратно, а мы тем временем нанесем ему достаточный урон, а?

Тео останавливается и затихает. Не уверена, потому ли это, что я не очень хорошо объяснила свою мысль – честно говоря, кажется, я совсем ее не объяснила, – или причина в чем-то более серьезном, например, в его раздражении. А может, даже в открытой неприязни.

– Вообще-то звучит уморительно, – замечает Дэш, и Тео бросает на него косой взгляд, закатывая глаза.

– Да-да, поговорим в понедельник, – бросает Тео. – Или, ну знаешь, попозже. Веселитесь, – добавляет он через плечо, и теперь я точно уверена, что его недолгая одержимость мной прошла.

– Ух ты, – шепчет Джейми, глядя вслед Тео и Дэшу, которые переговариваются друг с другом на ходу. – Ты что, убила его собаку?

Я корчу гримасу.

– Скорее, оскорбила его мужское достоинство.

– Уф! – восклицает Лора, похлопывая меня по плечу. – Не волнуйся, он придет в себя. Тео нравятся люди, которые идут с ним в ногу.

– Идут с ним в ногу, – ворчу я, – или соглашаются с ним во всем?

Лора бросает на меня один из тех лукавых взглядов, которые выражают сочувствие. А Джейми высокомерно фыркает.

– Все мы знаем, насколько хрупко мужское эго. Даже у милашек, – с сожалением замечает она, в очередной раз напоминая нам, что мальчики ей не нравятся (к сожалению, она просто испытывает к ним влечение).

– Все в порядке, – заверяю я, поскольку и Лора, и Джейми внимательно изучают меня на предмет душевных травм. – Я не первый день сталкиваюсь с зашкаливающей маскулинностью. С моими братьями вечно то же самое. – В их маленьких нишевых мирках спорта и математики, но все же. – Я что-нибудь придумаю.

– Конечно, придумаешь, – уверенно соглашается Лора.

Настолько уверенно, что на полсекунды я почти начинаю верить, что это не так уж и важно.

Но в чем я действительно не хочу признаваться девчонкам, так это в том, что определенно чувствую себя уязвленной. То, что Тео отмахнулся от меня, было унизительно и пренебрежительно; то, что Нилам выставила меня перед всеми глупой, – неприятно и грубо. Я ведь даже не была уверена, смогу ли заниматься робототехникой, и теперь, когда сомнения одолевают меня во второй (и в третий, четвертый, пятидесятый) раз, я чувствую себя… Ну, не то чтобы мне совсем не хватает слов, чтобы описать свое состояние, но… плохо. Разве Нилам не могла встать на мою защиту, когда Тео повел себя со мной явно как придурок? Я же приняла ее сторону. Неужели эта девчонка… просто ненавидит меня?

Судя по тому, что она сейчас стоит со своими друзьями и полностью игнорирует меня, можно предположить, так и есть.

И это очень хреново, потому что если все так, то робототехника, которой я даже не хотела начинать заниматься, сделает этот год очень и очень долгим.

5. Инструменты

Бель

После первых двух собраний клуба робототехники, которые проходят дважды в неделю, стало ясно, что хотя Тео и решил взять меня в команду в одностороннем порядке, сейчас он либо сожалеет об этом решении, либо ему все еще нужно остыть после моих слов о том, что его бота нужно изменить. Он совсем не объясняет, что делает, лишь позволяет Дэшу или кому-то из друзей болтать с ним, пока возится с программным обеспечением или печатными платами для робота. И он очень, очень недооценивает, насколько Мак, который, как я надеялась, будет объяснять большую часть процесса, помогает команде на самом деле. В основном преподаватель появляется, чтобы уточнить, не нужно ли что-либо, или чтобы издать восторженные звуки в ответ на замыслы Тео, однако теперь мне стало совершенно очевидно то, что команда робототехники – это единолично мистер Луна.

Так что, технически, меня ненавидит весь клуб. Я чувствую это по тому, как другие члены команды внезапно напрягаются и начинают перешептываться друг с другом, когда подхожу задать вопрос, или по тому, как они обмениваются вопросительными взглядами, когда предлагаю помощь. Словно на дверях лаборатории висит табличка «Клубом рулят четкие парни», которую я по своей глупости не заметила, когда меня чествовали на отборочных.

Сейчас я пытаюсь помогать Нилам, которая, судя по всему, полностью сосредоточилась на роботах, ориентированных на выполнение определенных задач, потому что это единственное направление, которым Тео не интересуется (они ниже его достоинства), пусть она по-прежнему и считает меня слабоумной.

Не помогает и то, что на уроках Нилам ведет себя так же. Похоже, моему появлению на физике обрадовались Лора и Джейми – ведь теперь их лабораторная группа состоит из четырех девушек, – но не Нилам. Она, кажется, считает, что я здесь только для того, чтобы подлизаться к Тео, что не может не раздражать. Ведь если бы я пришла только ради него, то разве не заметила бы, что мои усилия не приносят результата, и не бросила бы уже все это? Да и несмотря на все ее соображения относительно моих познаний в физике, эта ее догадка откровенно глупа.

– Давай помогу? – предлагаю я, наблюдая за тем, как Нилам изучает свои расчеты.

Мы разделили работу на четыре части, но, кажется, мне нечаянно досталась четвертая – самая легкая.

– Почему, – она даже не поднимает на меня глаз, – ты думаешь, что я не в состоянии справиться сама?

– Что? Нет! – Такая реакция застает меня врасплох. – Я просто подумала…

Я осекаюсь, потому что не понимаю, чем именно ее оскорбила.

– Я просто предложила помощь, – бурчу, и Нилам награждает меня злобным взглядом.

По иронии судьбы, Рави тоже выбирает этот момент, чтобы сделать аналогичное предложение Лоре, сидящей за лабораторным столом слева от нас.

– Могу взглянуть, если хочешь, – говорит он, и Лора с благодарностью выдыхает, передавая ему свой блокнот.

– Спасибо. Впрочем, я не уверена, что цифры правильные, – замечает она, поморщившись. – Мне было плохо видно доску.

Наш стол находится в самом конце аудитории, что неудобно не только для Лоры. Мак проводит большую часть времени, проверяя работу, похоже, только группы, сидящей на передовой, а именно – стол Тео, поскольку тот находится к нему ближе всех. По случайному совпадению обстоятельств (или нет) результаты лабораторных работ Луны всегда оказываются лучше остальных, потому что ему – или, что более вероятно, Дэшу, Каю или Эммету – достаточно всего на полсекунды принять растерянный вид, и тогда Мак сразу же оказывается на ногах, чтобы помочь им с ответами на все вопросы. Здесь же, на галерке, нам приходится полагаться только на самих себя. Как на Диком Западе, только не с такими высокими ставками и без дизентерии (насколько мне известно).

– Видишь? – говорю я Нилам, жестом указывая на Рави. Лора не стала отмахиваться от его предложения помочь.

Карандаш в руке Нилам застывает.

– Как думаешь, кто-нибудь когда-нибудь предлагал Рави проверить его расчеты? – шипит она. – Или расчеты Тео?

– Понятия не имею, – ворчу я, уязвленная, хотя на самом деле лгу.

Каждый в этом классе безоговорочно верит, что все, что делает Тео Луна, правильно. Позже я замечаю, что Рави действительно не обращается к Лоре за помощью, и от этого мне становится еще хуже. Я и без того не могу забыть, как неловко было получить от Тео затрещину на его вечеринке, а что теперь? Я вообще не знаю, куда деться от всех этих ужасных чувств, которые, кажется, только нагромождаются в моей груди в большую кучу так, что я едва могу дышать.

В этот день я стараюсь не говорить на тему робототехники, что не так уж и сложно. Лора – моя единственная подруга в клубе, и она администратор, а не один из инженеров, поэтому избегать разговоров о конструировании или программном обеспечении с ней легко. Нилам четко дала мне понять, что я не обладаю достаточным словарным запасом, чтобы рассуждать о подобных вещах, а ругаться с Тео, как это все время делает она, у меня нет сил. Поэтому в основном я просто делаю все, о чем меня просят, пока не наступает время перерыва.

Позднее до меня доходит: то, что парни считают, будто я не в состоянии вообще что-либо сделать сама, задевает. Никто не говорит этого вслух, но и без слов все прекрасно видно: они думают, будто я понятия не имею, как называется тот или иной инструмент, когда просят его передать. Эммет даже спросил, не нужна ли мне помощь с лабораторной по динамике, что могло бы показаться милым, если бы я не прослушала точно такую же лекцию на одном с ним уроке. Сначала я убеждаю себя, что все это потому, что иногда людям требуется помощь, или потому, что я не нравлюсь Маку, но через какое-то время приходится признать – дело не в этом.

Я отлично знаю, в чем дело. Ребята ни за что не признаются в этом – возможно, они даже сами не осознают, почему именно так поступают, – но Эммет и остальные смотрят на меня и автоматически делают выводы, что мне трудно дается материал из-за пола. От этого становится еще обиднее, что мои отношения с Нилам не задались.

Хотите честно? Физика – это очень простой предмет.

Хотеть все время стать невидимкой – вот что тяжело.

* * *

Джейми: Как все прошло??? Стало лучше???

Бель: Сегодня никто не проявлял ко мне активной враждебности.

Джейми: Это же улучшение, да???

Бель: Скорее, скрытая враждебность.

Джейми: Да ладно?

Бель: Ну, может, они и не ненавидят меня.

Бель: Но я точно могу сказать, что Тео жалеет о своем решении взять меня в команду.

Джейми: Но они ВСЕ проголосовали за тебя, Би.

Джейми: Это же не случайность.

Бель: Нет, это был Тео.

Бель: И банда его прихвостней.

Джейми: Ну, ты же в курсе, что я всегда не прочь пострелять в парней.

Бель: Это ты любишь, правда.

Джейми: Очень.

Джейми: Но дело в том, что они выбрали тебя безо всяких раздумий, верно?

Джейми: А значит, они не совсем уж идиоты.

Бель: Шутишь? Взять меня в команду – это самое глупое, что они могли сделать.

Бель: Я же буквально ничего не знаю о роботах.

– Привет! – восклицает Люк, врываясь ко мне в комнату, пока на экране моего телефона маячат несколько плавающих точек, свидетельствующих о том, что Джейми пишет сообщение. – Хочешь что-нибудь поделать?

– С тобой? Не-а, – отвечаю я, не поднимая глаз от телефона.

Джейми: Не вешай нос, Лютик.

Джейми: Тебе просто нужно продемонстрировать им, насколько ты гениальна, креативна и умна!!!

Бель: О боже.

Бель: Да-да, я работаю над этим.

– Да серьезно, давай, – снова говорит Люк. – Пожалуйста?

Он никогда не говорит «пожалуйста», поэтому я, само собой, настораживаюсь.

– С чего это?

– Не могу сказать. Давай в машину.

Мы не самые дружные брат и сестра, но даже я понимаю, что машина Люка – это безопасное место. Нет, даже больше, это священное место. Он подвозил меня в школу пару лет, когда только получил права, и там состоялись единственные наши полноценные разговоры, так что «давай в машину» от него практически равносильно сообщению от Джейми с текстом SOS.

– Ладно, пошли, – вздыхаю я.

В любом случае мне нужно заполнить документы для поступления в колледж, чем я, разумеется, не имею ни малейшего желания заниматься. Это домашнее задание от школьного консультанта, который, судя по всему, не совсем понимает, что фразы «Я не знаю, куда хочу поступать» и «Я не знаю, на кого хочу учиться» являются не самой блестящей частью будущего вступительного эссе.

В машине Люк ненадолго замолкает, поручая мне подобрать музыку на его телефоне, прежде чем подключить гаджет к аудиосистеме, которая, мы оба это понимаем, в сравнении с остальными частями его машины слишком неуместно новая. Он выезжает из гаража и по давней привычке поворачивает направо, затем налево, бесцельно петляя по улицам.

А потом он, наконец, произносит:

– Итак, о папе.

Вот и началось. Я старалась не думать об этом человеке последние полгода. Я провожаю взглядом бесконечную череду многоквартирных домов, мимо которых мы проезжаем, и жалею, что не догадалась выторговать себе какой-нибудь десерт в качестве награды за этот загадочный разговор в машине.

– Ну?

Может быть, мне удастся уговорить его на те булочки таро, которые мы всегда прятали от Гейба.

– Папа нашел мне работу на осень. А может, и дольше.

Люк постукивает по рулю в такт своему любимому треку Пуша Ти. Я не понимаю истоков возникновения большинства рэп-противостояний, но мне они кажутся вполне… поэтичными, что ли? Отдаленно напоминают Шекспира: кровавые войны, предательства и все такое… что, впрочем, совершенно не относится к теме разговора.

– Стоп, – говорю я, нахмурившись. – Ты что, его видел? Видел папу?

Люк ерзает на водительском сиденье.

– Ну да… – Он прочищает горло. – Тебе еще нет восемнадцати, – медленно продолжает он, – а мне уже двадцать один.

– Ну и что?

– И… – Люк явно чувствует себя неуютно сейчас. Не то чтобы мне нравилось, к чему все идет, но я бы очень хотела, чтобы он поскорее покончил с этим. – Слушай, у папы просторная мастерская, и если я буду с ним работать…

– Ты собираешься работать с ним? – перебиваю я, потому что он выражается как-то туманно.

– Если я буду работать с ним, – повторяет Люк, – так будет проще.

– Но мама… – начинаю я было протестовать, но тут же осекаюсь. Внезапно у меня пропадает аппетит.

– Я знаю. – Люк смотрит на приборную панель, созерцая красный свет перед нами. – Но, честно говоря, Ибб…

Он единственный, кто называет меня так – Ибб. Это как Ибб-эль, его детское прозвище для меня, которое просто отвратительно слышать сейчас, когда он, по всей видимости, бросает меня.

– …мама не хочет, чтобы я был тем, кем я являюсь.

Я корчу гримасу.

– Ты хочешь сказать, она хочет, чтобы ты был как Гейб.

– Да. В общем-то, да.

Брат подносит руку ко рту, и я снова задумываюсь о том, насколько сильно он похож на нашего отца.

Я, наоборот, не похожа ни на одного из наших родителей.

– Значит, ты переезжаешь?

Я опускаю взгляд на свои руки. Мы с Люком не то чтобы много тусовались или говорили друг другу больше, чем несколько слов за раз, но мысль о том, что я буду возвращаться домой – и брат больше не будет играть в свои видеоигры или копаться в машине в гараже, – внезапно обрушивается на голову с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Что мне теперь делать, когда нужно будет писать вступительное эссе, а мамы не окажется дома? Когда Люк уезжал в колледж, все было по-другому: тогда я испытывала облегчение, но знала, что он вернется. А сейчас я уже не так в этом уверена.

– Мне еще нужно поговорить об этом с мамой. Но да, думаю, переезжаю. – Он поворачивается ко мне. – Ты в порядке?

– В порядке? Нет, не в порядке, Люк. – Я и понятия не имела, что могу почувствовать себя настолько одинокой из-за того, что мой надоедливый старший брат съезжает из квартиры, в которой он вообще-то и не должен жить. – То есть, конечно, мне неприятно, что я больше не могу видеться с папой, но…

Я шумно выдыхаю, не зная, что сказать теперь, когда мне приходится думать о том, о чем усердно старалась не думать. О том, что мои отец и мать живут двумя разными жизнями. Их развод был очень тяжелым и неприятным – папа кричал, мама плакала, и теперь они оба кажутся мне чужими людьми.

– Ты же знаешь, что сделал папа, – говорю я.

Никто не говорит об этом открыто, но я и сама знаю, что в их разрыве был виноват отец, и это тяжело. Очень, очень тяжело признавать кого-то из них злодеем, когда ты точно знаешь, что любишь обоих.

Люк поджимает губы.

– Я знаю.

– И тебя это устраивает?

– Конечно, нет. Но при данных обстоятельствах…

– Да каких обстоятельствах? – перебиваю я, потому что знаю: мама своего мнения не меняла, а папа, конечно же, даже не пытался ничего уладить.

– Я имею в виду… – Люк неловко сдвигается в кресле, крепко держа руль одной рукой. – Нам что, вечно на него злиться? Будто… Будто папа был отменен, все, баста?

Эта мысль выбивает меня из колеи.

– Нет, но… – Я сглатываю, не в силах закончить фразу.

– Действительно ли имеет значение, сколько мы с ним не будем разговаривать – шесть месяцев или шесть лет? – спрашивает Люк. – В какой-то момент нам придется забыть об этом и двигаться дальше.

– А как же мама? – напоминаю я, колеблясь.

Люк корчит гримасу.

– А как же папа? – возражает он.

Никто из нас не знает, что сказать дальше.

Даже несмотря на то, что я прекрасно понимаю, что отец разбил сердце маме, и даже несмотря на то, что ему следовало сильнее бороться за то, чтобы мы не уехали, иногда я по-прежнему хочу видеть его больше всех на планете. Это странно: преданность матери не дает мне поднять трубку, когда он звонит, а преданность отцу прожигает в моей груди настоящую дыру. Я та, кто я есть, только благодаря ему. Так куда же мне девать все, что я считала своим, когда он ушел?

Гейбу в свое время было нетрудно отдалиться от отца. Даже Люку, папиному помощнику, было несложно переехать к нам, когда мама подала на развод, потому что мы всегда были одной командой – по крайней мере, так мне казалось. Хотя, судя по всему, у Люка уже тогда были какие-то потаенные сомнения.

– Ты можешь навещать нас в любое время, – предлагает он, когда сигнал светофора переключается.

Ну да, конечно. Идея – огонь.

– Просто он не пытается меня ни к чему принудить, понимаешь? – продолжает Люк, все еще не догоняя, что это самая нелестная вещь, которую я когда-либо слышала в жизни. – Мама хочет, чтобы ее сын стал финансовым аналитиком, врачом или еще кем-нибудь, а я просто не могу. Почему то, что мне не нравится учеба, является таким уж преступлением? Я просто хочу делать что-то руками и проводить время на свежем воздухе.

Уверена, папа сказал Люку, что тот не обязан получать образование и становиться кем-то определенным. Они всегда были похожи как две капли воды, – мысленно брюзжу я, но потом спохватываюсь, что поступаю сейчас несправедливо.

Я ведь знаю, что Люк скучает по папе больше, чем кто-либо. Знаю, что брат просто пытается поступить так, как считает правильным. Знаю, что он очень напоминает маме о нашем отце, на которого та все еще злится, и от этого им обоим только тяжелее. Так что дело точно не во мне.

Но неужели это действительно случится?

Я закрываю глаза и выдыхаю, пытаясь понять. Я расстроена, скорее, обстоятельствами отъезда Люка, а не самим его отсутствием. Ведь если бы он просто вернулся в университет, разве я злилась бы на него? Конечно, нет. Но вот так…

В качестве весомого оправдания я даже думаю о том, что будет неплохо снова иметь холодильник, полный йогурта, который никто не будет у меня таскать.

– Если ты действительно этого хочешь, Люк, то я за тебя рада, – произношу я, потому что самое худшее, что можно сейчас сделать, как мне кажется, – это расплакаться или надуться.

Более того, я даже не верю, что это сработает.

Брат смотрит на меня с облегчением, а потом начинает подпевать песне. Я вижу, как ему стало легче – он решил принять мои слова на веру, даже если мы оба знаем, что это неправда.

Очерчивать свои границы на самом деле очень трудно. Жаль, что мисс Восс не снабдила меня инструментами для этого до того, как решила перевести в другой класс физики.

Тео

– Сосредоточься, Луна!

В глаза мне затекает пот, и это очень отвлекает. Ноги горят, легкие тоже. Здесь жарко; в этой адской части Долины температура превышает, кажется, все сто градусов, и я даже могу разглядеть, как поднимается пар от газона, почувствовать, как сушит мое горло жар. Ненавижу эти дневные матчи.

Сосредоточиться.

Полузащитник, которого я не смог перехватить (второкурсник, который, скорее всего, не спал полночи, паяя схемы для роботов), отправляет мяч в ворота, но, к счастью, промахивается, и моя секундная задержка оборачивается в мою пользу. Я оказываюсь рядом с мячом, отскочившим от края штанги. Разворачиваюсь, чтобы отправить мяч в поле, и уже готовлюсь к серьезному забегу, несмотря на то, что сил у меня в запасе почти не осталось, как вдруг Маркус Феррар, наш местный магнит для фолов, врезается в меня со всего маху. Я не успеваю сгруппироваться, и сильный удар в грудину чуть не вышибает из меня дух.

– Это футбол, а не Спарта, Феррар! – кричит тренер.

Вот бы назначили пенальти, и тогда мы сравняем счет. Под давлением я показываю особенно хорошие результаты. Не многие люди могут тащить всю игру на себе, но мне это по плечу. Когда остаются только я и цели, которых действительно необходимо достичь, весь остальной мир отходит на второй план.

К сожалению, это будет не пенальти. Я вывожу мяч на поле, туда, где его уже поджидает Кай, и он тут же срывается с места. Тренер вопит, чтобы мы пошевеливались. Будто я и сам не понимаю.

Сосредоточиться.

В конце концов мне удается забить, хотя ноги сводит судорогой так сильно, что кажется, они вот-вот подкосятся.

– Эй, – окликает меня Маркус, догоняя после тренировки. – Ты как?

– Я? Я в порядке, – отвечаю я. – Как твоя голова?

– Бывало и хуже, – ухмыляется он. – Ты с нами? Мы собираемся в «Чипотл».

Мысль о буррито почти заставляет мой желудок заурчать, словно по команде.

– Не, мне нужно на робототехнику, – говорю я, и Маркус пожимает плечами.

– Ну, как хочешь, – бросает он, переходя на бег.

Да-да. Как бы соблазнительно это ни звучало, я все же предпочту второй национальный трофей по робототехнике и место в МТИ, нежели буррито.

Пробираюсь через студгородок, предполагая, что придется воспользоваться ключом от лаборатории робототехники, который выдал мне Мак на случай, если я захочу задержаться после уроков. Там полно дорогостоящего оборудования – одна только печатная плата стоит не менее десяти тысяч долларов, – но я провожу в ней так много времени, что мне вполне можно доверять.

К моему удивлению, он все еще на месте.

– Слушай, Бель, ты прекрасно справляешься с учебной программой, – говорит Мак, и я невольно замедляю шаг, оставаясь незамеченным в небольшом закутке между кабинетом физики и лабораторией. – Но робототехника – это командная деятельность. Если ты хочешь преуспеть в этой области, тебе нужно научиться быть командным игроком.

Я жду ответа Бель, но она молчит. По крайней мере, я ничего не слышу.

– Я не пытаюсь как-то выделить тебя, – продолжает Мак. – У меня состоялся точно такой же разговор с Нилам, когда она только присоединилась к нам. Ты должна понять, что все остальные в команде тоже хотят, чтобы ты добилась успеха.

– Хорошо. – Ее голос ровный и тусклый, такой же, каким он был, когда я впервые сказал ей, что она в команде. – Да, я все понимаю.

– Вот и отлично! – восклицает Мак, и я нарочито громко звеню ключами, сообщая о своем присутствии. – Луна, это ты? – кричит преподаватель, и я громко хлопаю дверью, создавая эффект, будто только что вошел.

– Да, только с тренировки, – кричу в ответ.

Мак сразу же материализуется за углом.

– Здесь Бель, она заканчивает лабораторную, – сообщает он, жестом указывая себе за плечо. – Но я ухожу через пятнадцать минут.

– Если хотите, я могу запереть дверь сам, – заверяю его я. – Мне не нужно ничего из крупного оборудования.

Мак пожимает плечами.

– Ты знаешь правила: никакого огня, тяжестей, острых предметов…

– Только софт, – повторяю я, положа руку на сердце. – Слово скаута.

– Луна, я ведь знаю, что ты не был скаутом, – вздыхает Мак, изображая недовольство, но на обратном пути в класс усмехается.

Я подсоединяю наушники с шумоподавлением и запускаю программу для проектирования, чтобы проверить кое-какие изменения, которые набросал, прежде чем вступить в спор с Нилам завтра. Почти сразу же приходит сообщение от Дэша, что-то о начос с десертом, которые он только что изобрел, но я игнорирую его.

Потом кто-то хлопает меня по плечу, и я подскакиваю.

– Господи, извини, я не хотела тебя пугать, – оправдывается Бель, отступая на шаг назад, когда я резко поворачиваюсь к ней на стуле. Я ставлю на паузу Skrillex, который обычно слушаю во время кодирования, и слышу конец ее фразы: – …что-то вроде расстройства концентрации внимания, да?

Я снимаю наушники.

– Что?

– Да неважно, – бормочет она.

Сегодня на ее веках фиолетовые блестки, а в ушах пара разных сережек: на одной болтается полумесяц, а другая представляет собой крошечный меч, похожий на кинжал.

– Я закончила свою лабораторную. Мак просил сообщить тебе, когда я буду уходить.

– Хорошо, – отвечаю я и отворачиваюсь, чтобы снова надеть наушники, но Бель не двигается с места. – Что-то еще?

Она молчит, уставившись в экран моего компьютера, и я громко вздыхаю.

– Ну, что?

Бель колеблется, по меньшей мере, секунд тридцать, прежде чем произнести:

– Не думаю, что эта сварка выдержит.

– Что-что?

– Мой отец как-то делал подобное. Любая нагрузка, и вот тут все развалится. – Бель показывает на часть конструкции. – Но выглядит круто, – добавляет она и отворачивается.

И мне очень хочется, чтобы эта девчонка ушла, но какая-то часть меня ощущает настоятельную потребность удержать ее.

– А что бы сделала ты? – спрашиваю я, и она застывает на месте.

– Эм-м-м… Дай подумать.

Бель оборачивается через плечо, чтобы снова заглянуть в мой экран, и мне начинает казаться, что она лукавит. Она точно знает, что бы изменила в конструкции, но явно не собирается делиться со мной этой информацией. Неожиданно я начинаю жалеть, что не дал ей уйти.

Именно эта ее черта и заставляет меня жалеть о своем решении взять ее в команду. Бель не глупая, но ничего не предлагает.

У меня создается впечатление, что она ведет какой-то внутренний монолог о том, насколько ей не по душе мои идеи, но, похоже, выдвигать свои собственные не желает.

– Знаешь, Мак прав, – говорю я. – Это командная деятельность.

Она бросает на меня раздраженный взгляд.

– Теперь и ты будешь читать мне нотации?

– Не без причины же.

Бель поджимает губы.

– Он хороший учитель, – объясняю я. – И если тебе нужна помощь, то все, что тебе требуется, – это просто попросить.

– Да неужели?

Ее тон неожиданно резок, и я недоуменно моргаю.

– Что, извини?

Она пристально смотрит мне в глаза.

– Когда ты сам просил Мака о чем-нибудь?

– Что?

– Ни разу, – отвечает она за меня. – И да, может быть, потому что ты умнее или одареннее всех нас, но, может, это не так? Может быть, он уже давно решил, что не даст тебе отстать. Но ты же этого не замечаешь, верно? Ты привык, что тебе все дается проще. Что тебе не нужно ни о чем просить и все приходит к тебе само.

Ее слова кажутся мне несправедливыми, и я даже слегка расстраиваюсь, когда понимаю, что крыть мне нечем.

– Если тебе трудно дается материал, или ты не успеваешь по робототехнике…

– Я не испытываю никаких трудностей, – огрызается она.

– Ладно, как хочешь, я просто…

– Это слабый шов, – внезапно заявляет она, приближаясь к экрану. – Нельзя просто соединить два куска металла и ждать, что они будут держаться на честном слове. Если ты хочешь, чтобы что-то было прочным, оно должно иметь надежную опору.

– Ладно, отлично, – отвечаю я, поскольку Бель, очевидно, просто хочет со мной подискутировать. – Ты же видела, как я работал над этой конструкцией на прошлой неделе. Почему ничего не сказала тогда?

– Чтобы ты заткнул меня, как заткнул Нилам? Или чтобы Мак прочитал мне лекцию о том, что я должна быть командным игроком? – Она насмешливо улыбается. – Нет уж, спасибо. Ты ясно дал понять, что мой вклад не требуется.

– О чем ты… – начинаю я и замолкаю, вдруг сообразив, что она, должно быть, говорит о том своем предложении, которое внесла в конструкцию бота на моей вечеринке. Если, конечно, ее двусмысленную пантомиму вообще можно назвать предложением. – Ладно, во-первых, я не уверен, что это можно было расценивать как вклад…

– Да ладно, – бурчит она, теребя серьгу с мечом. – Ты же понял, что я имела в виду!

Она права, я понял, но сейчас мне совершенно не хочется это признавать.

– Мы никого здесь не затыкаем, а просто…

– Я не вижу смысла продолжать этот разговор.

Слушать меня она явно не желает.

– Окей, разработай тогда какую-нибудь элементарную концепцию, а завтра мы проведем голосование, – предлагаю я. – Если ты считаешь, что проблема во мне, то давай узнаем, что думают остальные.

Выражение ее лица снова становится напряженным.

– Да как скажешь, – отвечает Бель.

Я принимаю ее ответ за согласие и отворачиваюсь.

И если бы я был сейчас менее раздражен, то обязательно обратил бы внимание на то, насколько сильно она изменилась за эту минуту. Бель выглядела так же, как когда чертила свою схему на отборочных, и какой я больше ни разу ее не видел с того дня. Пока она кричала на меня, ее щеки раскраснелись, глаза широко распахнулись, и она словно бы ожила, и именно эта ее версия кажется мне гораздо более интересной, чем все остальные. Даже если я не в восторге от того, что именно Бель говорит.

Я уже поднимаю наушники, чтобы надеть их, и тут она неожиданно заявляет:

– Это просто смешно, что ты ведешь себя со мной так грубо только потому, что я заметила недостатки в твоем боте. Мне казалось, именно это тебе и нужно. Иначе зачем вообще было брать кого-то в команду? Ты просто искал новичка, который постоянно будет с тобой соглашаться? Однако в этом, поверь мне, у тебя нет недостатка.

К счастью, я уже успел надеть наушники, поэтому, хотя и слышал каждое сказанное слово, у меня есть возможность притвориться, будто я ничего не разобрал. Бель уходит, а я снова снимаю «уши», испытывая, как мне кажется, разочарование.

А может быть, и чувство вины.

По правде говоря, она права. Я действительно веду себя с ней по-скотски, и это именно потому, что она видит в моем проекте проблемы (а Бель, вне всяких сомнений, их видит, потому что даже если он и не доведен до ума, нельзя отрицать того, что она уже дважды указала мне на них), так что дело не в ней. Совсем не в ней. Просто видеть недостатки в том, над чем ты так упорно работал, трудно. Это заставляет меня сомневаться в себе, а я к этому не привык.

Потому что она права и тут. Окружающие вечно соглашаются со мной. Даже я себе потакаю.

У меня начинает болеть голова, видимо, от длительного созерцания экрана, поэтому я закрываю программу, запираю лабораторию и иду к своей машине. На парковке остается всего несколько авто, и я подавляю зевок, внезапно ощутив усталость.

Вообще-то мне нравится быть занятым. Отвечать за что-либо. Мне нравится, что люди доверяют мне – победный гол, ключи от лаборатории, – так что да, меня бесит, что Бель не в их числе. Мне кажется, она считает меня просто самодовольным придурком, а это не так. Ну, или просто я так не думаю.

По крайней мере, я стараюсь таковым не быть. Разве нет?

Но потом я подъезжаю к своему обнесенному высоким забором дому, поднимаюсь по длинной подъездной аллее к чемодану, который все еще не распакован после встречи с родителями в Денвере, и мне в голову приходит мысль, что, возможно, Бель просто не видит меня настоящего. Может, я и в самом деле не удосужился показать ей себя.

– Как футбол? – спрашивает папа, когда я вхожу из фойе в гостиную.

Непривычно видеть отца на диване, поэтому его присутствие на секунду меня удивляет. Он всегда держится несколько официально, словно позирует для невидимого репортера журнала «Форбс», берущего интервью; все в нем производит умышленно выверенное впечатление – от седины на висках (в прошлом году издание «GQ» окрестило его «серебряным лисом Силиконового пляжа») до закатанных манжет рубашки.

– Хорошо, – небрежно отвечаю я. Вопреки скудным нордическим вкусам моей матери отец намного выше светских бесед о том, как прошла моя сегодняшняя игра. – А где мама?

– Встречается с подругами. Ты победил? – спрашивает он и опускает взгляд на свой телефон, когда тот пикает один раз, потом второй.

Я не вижу смысла объяснять ему, что это была просто дружеская встреча, поскольку это займет больше времени, чем сам разговор. С минуты на минуту он ответит на звонок или примется набирать ответное сообщение.

– Да.

Папа снова поднимает глаза и кивает.

– Хорошо. А в школе?

– Нормально.

Его телефон снова жужжит.

– Всего лишь нормально?

Я пожимаю плечами.

– Получил «отлично» за сочинение по английскому.

– Как с физикой? – спрашивает он, хмуря брови, когда заглядывает в телефон.

– Как будто Мак когда-нибудь ставил мне что-то ниже пятерки, – отвечаю я, не задумываясь, а потом внезапно вспоминаю выражение лица Бель.

«Когда ты сам просил Мака о чем-нибудь?»

Такое могла ляпнуть только Нилам. Хотя, если бы это сказала она, то я бы пропустил это мимо ушей.

«Чтобы ты заткнул меня, как заткнул Нилам?»

Проклятье. Как же это меня бесит. Она права, это действительно так.

– Что-то случилось? – спрашивает отец, видя выражение моего лица. – У тебя что-то не ладится в школе? Если ты хочешь, чтобы мы нашли тебе репетитора…

Я качаю головой, прогоняя видение больших разочарованных глаз Бель.

– Мне не нужен репетитор, пап. Мой средний балл 4,3. Все хорошо.

– Для Гарварда «хорошо» недостаточно, Тео.

– Я…

Я осекаюсь, прежде чем успеваю напомнить ему (в очередной раз), что поступление в Гарвард не входит в мои планы. Не знаю, почему все родители так хотят, чтобы их дети поступили в Гарвард, но парня, который учился в обычной государственной школе, это тоже не миновало.

– У меня нет проблем с учебой, пап, даю слово. По всем предметам у меня пятерки.

Если, конечно, я осилю книгу, которую мы читаем сейчас на английском: «Инферно» Данте. Что очень в тему, учитывая, в каком аду мы оказались.

– Сейчас только начало октября, – замечает отец. – Надеюсь, ты не отстанешь от программы.

Я киваю, ничуть не удивленный его словами. Согласно данным TechCrunch[6], мой отец печально известен в отрасли своей «безжалостной эффективностью», что является следствием его раннего опыта, когда он был одним из немногих цветных людей в компании, где преобладали белые. Матео Луна не приемлет ошибок, потому что не может позволить себе их совершать, и весь тот труд, который он проделал, поднимаясь с самых низов, заставляет его быть максимально нетерпимым к тем, кто не справляется со своими обязанностями.

Я уже поворачиваюсь к лестнице, собираясь подняться в свою комнату и переодеться в домашнюю одежду, чтобы наконец расслабиться, как вдруг отец снова окликает меня.

– Ты же знаешь, что я просто хочу тебя подготовить к будущему, верно? – спрашивает он. – У тебя все будет по-другому, не так, как у меня, сынок. Ты – сын Матео Луны. Люди многого от тебя ждут.

– Я знаю, пап.

– Для тебя все будет и проще, и сложнее одновременно.

– Знаю, да.

– Ты не сможешь просто полагаться на свое имя.

– Я и не буду.

Он внимательно смотрит на меня в течение минуты, а затем кивает.

– Голоден?

Точно. Я совсем забыл об ужине.

– Вообще-то, да.

– Мама оставила в холодильнике вчерашнюю тайскую еду, – сообщает он, поднимаясь на ноги. – А мне нужно переговорить с потенциальным инвестором из Осаки. Если тебе что-то понадобится, дай знать, – добавляет он, хлопая меня по плечу, и уходит в кабинет.

Я провожаю его взглядом и направляюсь к холодильнику, пересматривая свои планы на вечер, пока ставлю в микроволновку лапшу.

Вообще-то, я собирался лечь спать пораньше, но теперь, пожалуй, вернусь к чтению «Инферно». Отец прав, я же не хочу ничего испортить в самом начале года, ведь люди ждут от меня больших свершений.

И в первую очередь – я сам.

6. Секреты

Бель

Поначалу я не планировала видеться ни с Люком, ни с папой. Мама явно была очень расстроена переездом Люка; они ругались несколько часов, пока он, наконец, не выбежал из дома прочь. Так что последнее, что я хочу, – чтобы у нее появился еще один повод для стресса.

Но потом Тео Луна решил усложнить мне жизнь, и мне понадобились инструменты, которых у мамы нет, так что… Мне нужна чья-нибудь помощь в разработке проекта для завтрашнего коллективного голосования. И даже если Тео поведет себя как Тео, я не намерена в очередной раз демонстрировать свою несостоятельность.

Когда твои родители расходятся, они никогда не расскажут тебе, как это странно – подъезжать к собственному подъезду и стучать в свою входную дверь. Точнее, ту, что была моей дверью, пока мать не решила, что большой сверкающий город и непомерно высокая плата за обучение для меня, последней из ее детей, оставшихся под родительским крылом, лучше. «Могло быть и хуже, – заметила Джейми, когда я впервые рассказала ей о причинах своего перевода в новую школу. – Она могла записать тебя, скажем, в школу мимов». Впрочем, шутка не слишком-то помогла.

– Бель, – удивленно произносит мой отец, когда открывает дверь.

Он непринужденно смеется, широко улыбаясь, и на его щеках сразу же появляются ямочки, которые я унаследовала. Его шок от того, что он видит на пороге дочь, быстро сменяется радушием.

– Не знал, что ты придешь.

Я перебираю ключи.

– Может, надо было позвонить сначала?

– Что? Нет, дорогая, я просто… не бери в голову.

Думаю, теперь вы понимаете, откуда у меня привычка не заканчивать предложения.

– Входи, – предлагает он, делая шаг назад.

Папа одет в свои привычные джинсы и выцветшую футболку, красную, которую он носил с самого моего детства. И я практически чувствую запах своего прошлого – смесь опилок и маминого кондиционера для белья с ароматом гардении.

А потом вспоминаю, что мама больше не стирает его вещи.

– Вообще-то, я к Люку. Он дома? – спрашиваю я, не решаясь войти в квартиру.

Мне кажется, что если останусь здесь – или, по крайней мере, не буду проходить дальше, – то не проявлю нелояльности к маме и не стану соучастницей всего того, что делает тут мой отец.

– Мне просто нужно воспользоваться кое-какими его инструментами в мастерской.

– Его нет, – медленно произносит отец, – но тебе могу помочь я. Если хочешь, конечно.

Он смотрит на меня с энтузиазмом, и я чувствую себя просто ужасно. Наверное, следует уйти, да?

Я должна уйти.

Но это или… нет, только это. Я потратила уже полчаса, пытаясь разобраться с компьютерной программой для проектирования, и если уйду сейчас, то мои усилия просто пропадут даром, так что…

– Ладно, – соглашаюсь. – Давай. Спасибо.

– Над чем будем работать? – спрашивает папа, закрывая за собой входную дверь.

Быть может, он понял, что я не хочу проходить через дом, поэтому мы огибаем угол и идем к мастерской через задний двор.

– Это… школьный проект, – отвечаю, не желая вдаваться в подробности того, что я совершила наименее свойственный Бель Майер поступок и присоединилась к клубу робототехники. Скорее всего, он приложит руку к моему лбу и спросит о здоровье, а с этим проявлением отцовской заботы я сейчас не готова столкнуться. – Мне нужно сделать что-то, что сможет, скажем, пролезть под кое-чем, а потом перевернуть это.

– Для школы, серьезно? Господи! – восклицает папа, качая головой. – Похоже, они основательно подходят к учебной программе.

– Да, похоже на то, – говорю я так, словно тоже не могу поверить, насколько диким стало школьное образование.

– И сколько времени у тебя на этот проект?

– О, в общем… его нужно сдать вроде как завтра.

Папа вскидывает бровь.

– Бель.

О боже, он меня раскусил.

– А?

– Ты опять затягиваешь с домашкой?

– Ну да. Типа того. – Я заставляю себя рассмеяться от облегчения, так как оставлять все на последний момент – это гораздо более правдивое объяснение происходящему, нежели истина. (Опять же, вспомните катапульты.) – Я думала, что все необходимое у меня уже есть, но…

– Не расстраивайся, нет смысла переживать об этом сейчас. Надеюсь, нужные тебе комплектующие у меня найдутся. – Он включает свет в мастерской и открывает один из огромных металлических ящиков. – Гидравлика?

– Вообще-то… – начинаю я, и поскольку это мой отец, просто объясняю ему все своими словами, чего с Тео Луной, уверена, ни за что бы не провернула. – Думаю, для работы механизма мы могли бы установить электрический датчик. Навроде датчика движения на гаражных дверях или чего-то такого. И когда к нему будет что-то приближаться, то он будет автоматически проскальзывать под ним, а потом переворачивать это.

Отец качает головой из стороны в сторону, кивая.

– Идея может сработать. Погоди, давай посмотрим, что у нас тут есть.

На самом деле гидравлика не так уж сложна, как кажется на первый взгляд. Вообще-то, ничто не является сложным, если разложить это на составные части, однако зачастую гидравлические установки выглядят гораздо сложнее своего принципа работы.

По сути, они подают жидкость (обычно это масло) через клапаны в цилиндр, и давление этой жидкости и обеспечивает работу всего механизма. Надавите на один его компонент, и поскольку жидкость будет двигаться только в одном направлении, она окажет давление на что-нибудь еще. У отцов большинства детей, скорее всего, нет лишнего поршневого цилиндра, но мой отец не относится к большинству.

– Убедись, что пузырьков воздуха не осталось, – объясняет он.

Папа и раньше поручал мне стравливать воздух, то есть следить за тем, чтобы в гидравлической жидкости автомобильного или велосипедного тормоза не было пустот. Если в масле присутствуют воздушные вкрапления, то давление расходуется на сжатие этих пузырьков, а не на выполнение поставленной перед гидравлической системой задачи.

– Получается довольно сложно для домашнего задания, – комментирует отец, наблюдая за тем, как я делаю наброски будущей конструкции. Однако вместо того, чтобы задать новый вопрос, он уточняет: – Ну, начнем?

В какой-то момент в мастерской появляется Люк, издает удивленный возглас, а затем исчезает с папиным бумажником и снова появляется уже с пиццей. Он громко жует и с набитым ртом рассуждает о том, какое давление необходимо для правильной работы гидравлической системы. Его телефон звонит, и брат снова выскальзывает на улицу.

– Как тебе? – спрашиваю я отца, показывая, как закрепила шток поршня на внутренней стороне корпуса цилиндра.

– Выглядит неплохо, – отзывается папа, протягивая мне клапан, который собрал по нарисованному мной эскизу. – Значит, ты планируешь подавать давление в цилиндр, чтобы поршень выдвигался?

– Да. А потом менять его направление, чтобы втянуть обратно. – Я жестами показываю, что именно имею в виду. – Так вот, если бы у меня был электрический датчик…

– Ага, – кивает он, – тогда он бы самостоятельно менял положение направляющего клапана, я понял…

Но когда Люк возвращается, мы с папой сразу же чувствуем, как атмосфера в мастерской меняется.

– Ей нужно домой, – произносит Люк, не глядя на меня.

– Я пока не могу, – нетерпеливо отвечаю я. – Я еще не закончила…

– Ибб. Сейчас же, – командует Люк.

Отец резко поворачивается ко мне.

– Ты что, не сказала матери, что собираешься ко мне? Бель, уже за полночь, и она, должно быть, волнуется.

Я вздрагиваю, вспоминая о таких вещах, как время, комендантский час и телефон.

– Да, но она уже не волнуется, – натянуто сообщает Люк. – Теперь она злится.

Класс. А моя установка все еще не готова.

– Ладно, хорошо, – говорю я. – Тогда… закончу потом.

– Разве проект сдавать не завтра? – спрашивает мой отец, одновременно с вопросом Люка:

– Это для того клуба робототехники, о котором ты упоминала?

– Подожди, клуб робототехники? – повторяет за ним папа. – С каких это пор ты интересуешься робототехникой? Или любым другим клубом?

– Я не… Слушайте, меня мама ждет, – заявляю я, запихивая в сумку гидравлический насос и прочие детали, которые мне еще предстоит собрать. – Так что расскажу в другой раз.

* * *

По дороге домой я долго размышляю, почему просто не призналась отцу, что делаю проект для… своего удовольствия. Наверняка потому что он стал бы задавать вопросы или мог решить, что я такая же, как Люк, – предпочитаю проводить время с ним, а не с мамой. А я не хочу, чтобы он так думал. Мне проще заставить его поверить, что это какая-то чрезвычайная ситуация, связанная с домашкой.

Когда я прихожу домой, то жду, что на меня начнут кричать, но мама со мной не разговаривает.

Ну, не то чтобы вообще не разговаривает. Она произносит ровно три слова: «Иди в постель».

А потом уходит в свою комнату и закрывает дверь. Классическая демонстрация родительского разочарования, и я действительно чувствую себя ужасно. Но в то же время рада, что она не потребовала от меня каких-то объяснений. Кажется, с каждым днем мне все меньше и меньше хочется кому-то что-то разъяснять.

И сегодня, когда я возилась с гидравлическим насосом, то впервые за несколько недель, а может, даже месяцев, не чувствовала, как на меня давит какая-то огромная, невидимая тяжесть.

Люк: Ты уже покойница?

Бель: Нет.

Люк: Скука.

Я закатываю глаза.

Бель: Надеюсь, ты ешь не только пиццу в вашей холостяцкой берлоге.

Люк: Сейчас сезон наращивания массы.

Бель: Мерзость.

Он присылает мне гифку, на которой какой-то мускулистый чувак играет мышцами.

Бель: Еще раз – МЕРЗОСТЬ.

Люк: Это и твоя холостяцкая берлога тоже.

Люк: Ты можешь в любое время поесть пиццы со мной и папой.

Кажется, он пытается быть милым, но сейчас это вызывает у меня странное чувство подавленности и обделенности.

Хотя, наверное, мама тоже себя так чувствовала, когда узнала, где я сегодня была.

Бель: Я тебя люблю, мам.

Бель: Прости, что не сказала, куда пошла.

Бель: Пожалуйста, не злись на меня.

Я жду несколько секунд, гадая, не уснула ли она уже.

Мама: Я тоже тебя люблю, hija[7].

Мама: Но если ты еще раз так сделаешь, я заберу у тебя ключи от машины и случайно испорчу твою любимую толстовку при стирке.

Бель: Жестко, но справедливо.

Мама: Ложись спать.

Бель: Ладно.

Бель: Спокойной ночи, мам.

* * *

На следующий день Джейми набрасывается на меня буквально на пороге школы.

– По физике будет контрольная, – сообщает она, выглядя дико расстроенной. – Лора делала что-то в кабинете робототехники сегодня и увидела на столе Мака экзаменационные листы.

– Не слишком ли это уверенное заявление? – сомневаюсь я.

Но чем больше размышляю, тем более вероятной выглядит эта контрольная работа. Мы только что закончили тему, но Мак так и не сказал нам, к какой лабораторной мы приступим на следующем занятии. Так что сейчас самое подходящее время для проверки наших весьма вызывающих сомнения знаний.

Жаль, что я не пошла спать, когда мне сказала мама, а доделывала гидравлическую установку.

– Мне крышка! – патетически восклицает Джейми, однако шарф в ее волосах, на мой взгляд, слишком жизнерадостен для провозглашения конца света. – Я не спала всю ночь, работая над аргументами для инсценировки суда. А Мак никогда не ставит нам оценки просто так, так что если я не получу пятерку…

– Ты самопроизвольно вспыхнешь? – предполагаю я.

– …то у меня не будет пятерки в аттестате, и тогда я теряю шанс выступить с выпускной речью. И не поступлю в Стэнфорд. И не попаду на юридический. И вообще умру, – накручивает она все дальше и дальше, так что мне приходится схватить Джейми за руку.

– Ладно-ладно, мы можем позаниматься за обедом, – предлагаю я, закатывая глаза. – Я помогу тебе разобраться с темой, обещаю, и, уверена, Лора тоже не будет против повторить материал.

Когда мимо нас проходят Тео Луна и Дэш, оживленно обсуждающие что-то и активно жестикулирующие, я на мгновение отвлекаюсь. Замолчав на полуслове, Дэш приветственно машет нам с Джейми, и Тео поднимает глаза.

На секунду мне кажется, что он вот-вот что-нибудь скажет мне, и мой язык завязывается узлом где-то в районе горла. Но потом Тео просто смахивает волосы с глаз, слегка улыбается чему-то, что говорит ему Дэш, и кивает нам на ходу.

– Так что все будет в порядке, – неубедительно заканчиваю я, но это уже не имеет значения, поскольку Джейми достала свой калькулятор и подсчитывает точную цифру минимального балла, который ей нужно получить на этой контрольной, чтобы сохранить свой невероятно впечатляющий средний балл.

К слову, не то чтобы я совсем не беспокоюсь о своих оценках. Разумеется, они меня волнуют, но трудно быть одержимым ими, когда я даже не уверена, что они сыграют для меня какую-то роль в долгосрочной перспективе, В смысле, неужели пятерка по обществоведению действительно будет важна для того, чем я буду заниматься дальше по жизни? Это если предположить, что я вообще определюсь с жизненными приоритетами, что гораздо сложнее каких-то оценок.

К счастью, я все-таки понимаю, что такое движение тел, чему, собственно, и должна быть посвящена эта контрольная (если она действительно состоится). Тео может сколько хочет думать, что мне сложно усваивать учебный материал, но на самом деле физика для меня вовсе не проблема. Мак симпатизирует мальчикам, как мне кажется, непреднамеренно и только в мелочах, например, предоставляет им лучший лабораторный стол, или чаще проверяет их тетради, или отводит Кая в сторону, чтобы сказать ему, что парень может добиться большего. В то же время Лора, получившая такую же оценку, что и Кай, не услышала от преподавателя ни одного ободряющего слова после уроков и, следовательно, никак не улучшила свои результаты. Я даже решила поговорить с Маком о нашей лабораторной вчера после уроков, надеясь, что смогу убедить его: мы четверо не менее способны, чем парни. Но он попросту начал защищаться, вероятно, потому, что уже решил для себя, что вносить какой-то вклад в работу команды я не хочу.

И то, что Тео подслушал вчерашнюю лекцию Мака, конечно, неловко, но, что еще хуже, это меня расстроило. Такое чувство, будто все, что я делаю, только укрепляет Тео в его убеждении, что Бель Майер понятия не имеет, что происходит. А он явно в это верит, учитывая, как отмахнулся от меня, когда я высказала ему все, что наболело, в лаборатории робототехники. И еще более несправедливо то, что чем больше Тео сомневается в моей благонадежности, тем больше, судя по всему, за ним подтягивается Мак.

Иногда мне кажется, что я и сама начинаю в это верить.

Упадническое настроение не покидает меня в течение всего дня, потому что после уроков (и контрольной, которая на самом деле не стоила выеденного яйца) я заглядываю в класс мисс Восс.

– Бель! – восклицает она, оторвавшись от чего-то очень мерзкого на вид, что, как я предполагаю, предназначено для ее урока биологии. – А я как раз собиралась тебя проведать.

– Значит, я сэкономила вам время, – отвечаю я и лезу в рюкзак за своей гидравлической установкой. – Знаете, меня взяли в команду по робототехнике…

– А я знала, что это случится, – почти самодовольно замечает она.

– И я хотела показать вам это. Наверное, просто так, – бормочу я, внезапно почувствовав себя глупо, но мисс Восс качает головой.

– Что там у тебя, доставай, – просит она.

Удивительно, как несколько коротеньких слов иногда могут оказаться такими нужными.

– Значит, так, чтобы создать давление в системе, воздух из компрессора сначала поступает сюда, – рассказываю я, показывая ей элемент, который и задает направление движения воздушного потока. – Наверное, в лаборатории робототехники уже есть такие, но, как бы то ни было, потом он попадает в цилиндр и приводит в движение вот эту деталь. А когда он уходит в противоположную сторону, поршень возвращается обратно.

– Бель, это очень качественная работа. – Мисс Восс осматривает мою установку и кивает. – А для чего нужен насос?

– В идеале я подключу его к чему-нибудь электрическому, например, к датчику движения, и тогда в любой момент, когда к нашему роботу приблизится противник, эта штука будет автоматически выдвигаться, – я демонстрирую насос, – а потом гидравлический насос заставит его подлезть под другого бота и перевернуть его.

– Это очень креативное решение, Бель. Что сказал мистер Макинтош?

– О, я еще не показывала ему, – признаюсь я, и она хмурится.

– Ты сделала эту конструкцию в одиночку?

– Мне помогли папа и брат. Я всего лишь набросала эскиз, а отец снабдил меня деталями.

– Значит, ты спроектировала это, Бель. Это совсем не «всего лишь». – Мисс Восс возвращает мне установку. – Уверена, остальным будет очень интересно взглянуть на то, что ты собрала.

– Надеюсь. – Я убираю прибор обратно в рюкзак. – В любом случае мне просто захотелось рассказать вам. – Я прочищаю горло, так как внезапно становится не по себе. – Знаете, мне понравилось его делать.

Ее улыбка становится шире.

– И?

– И… что?

– Ты уже думала о том, куда поступать? Электротехника, машиностроение, инженерное дело вполне допускают работу с подобными вещами, – перечисляет она, указывая на насос в моем рюкзаке.

– А. Да, – отвечаю я. – В смысле, понятно.

Она поджимает губы.

– Это не ответ, Бель.

– Я не хочу планировать свою дальнейшую жизнь, отталкиваясь от одного маленького гидравлического насоса, – сообщаю я, нечаянно переходя на слегка раздраженный тон. – Я даже не знаю еще, как отреагирует на него остальная команда.

Я готовлюсь к дискуссии, но она лишь пожимает плечами.

– Справедливо, – отвечает мисс Восс. – Но подумать над поступлением все же не мешает, как считаешь? Ты ведь действительно проявила большую инициативу сейчас и вышла за рамки базовой программы. Ты можешь гордиться своим творением.

На какую-то секунду я решаю, что ей можно верить. Возможно, я даже допускаю, что она права.

– Спасибо вам, мисс Восс, – внезапно говорю, осознав, что не прислушаться к тому, что она мне говорит, было бы по меньшей мере глупо.

Какой смысл ей мне врать? Мой успех в жизни не обеспечит ей премию. Ее зарплату не изменят, в зависимости от того, поступлю я в Гарвард или упаду в Гранд-Каньон на весенних каникулах.

– Я подумаю над своим поступлением.

Но, к сожалению, воодушевление рассеивается еще до наступления обеда.

Тео

Я думал, Бель сделает чертеж в программе. По крайней мере, я имел в виду именно это, но вместо эскиза она достает из рюкзака гидравлический насос, подсоединяет его к клапану сжатия и, по сути, собирает часть робота прямо у нас на глазах.

– Вот так, – сообщает Бель, подавая давление из клапана к штоку поршня, – …и тогда он, ну, вы поняли… Перевернет другого робота.

Для человека, который только что изготовил нечто столь сложное, она едва может формулировать связные предложения из-за недостатка энтузиазма.

– Ты имеешь в виду, что датчик будет управлять… пневматическим рычагом? – спрашиваю я.

Бель недоуменно моргает.

– Ну да, – неубедительно отвечает она.

– То есть установка работает за счет давления воздуха? – уточняю я, потому что мне кажется, что она не совсем понимает, что такое «пневматика».

– Да.

На этот раз Бель отвечает увереннее, так что она точно не знала, что это такое, пока я ей не подсказал.

– Ага. Что ж… Хорошо.

Мне кажется, что реакция на ее изобретение должна быть более позитивной, поскольку она довела до ума решение, которое пытался разработать я сам. Это явно сэкономит мне кучу времени и сил.

– Спасибо, Бель.

И теперь я на сто процентов уверен, что эта девушка гораздо умнее, чем пытается казаться. В смысле, не то чтобы она притворялась, но в ее действиях определенно есть что-то неправильное. Я видел, как она разбирала материал по движению тел с Джейми и Лорой, так что с этими понятиями она, судя по всему, управляется без труда. Она может их нарисовать; я видел ее эскизы. Так в чем же проблема?

Прежде чем я успеваю прийти к какому-либо выводу, в разговор вклинивается Нилам.

– Ты что, так выпендриваешься?

– Что? – Бель поворачивается к Нилам и смотрит на нее глазами раненого оленя.

– Тео сказал, что мы будем голосовать за разработку. А ты… взяла и построила ее? – вопрошает Нилам. – Не посоветовавшись ни с кем из команды?

– Ну, я решила, так будет проще…

– Проще для кого? Для тебя?

К слову сказать, это очень типичное поведение Нилам. Вероятно, она думает о том же, о чем и я, но, в отличие от меня, прет напролом, что не совсем соответствует постулатам «Как завести друзей и оказывать на людей влияние».

Мы уже привыкли к ее резкости. А вот Бель, по понятным причинам, нет.

– Какой смысл мне разрабатывать схему, если я просто могу сделать установку? – огрызается она, и двое учеников классом младше обмениваются напряженными взглядами. – Что-то я не вижу никаких идей от тебя.

Глаза Нилам сужаются.

– У меня их полно. Ты просто никогда меня не спрашивала.

– А в какой момент я должна была тебя спросить? Чертеж Тео не подходил, так что я просто…

– Эй-эй, дамы, давайте-ка сделаем шаг назад и не будем ссориться, – прерывает их Мак из другого конца аудитории.

Обычно, пока мы проводим встречи клуба робототехники, он тихо работает за своим столом, но, похоже, конфликт между Бель и Нилам заставил его отвлечься от привычного уединения.

– Мы не ссоримся, – огрызается Бель. – Эммет и Кай постоянно повышают голос. Дэш с Тео тоже. Так что мы просто разговариваем.

– Ладно, но давайте попытаемся найти общий язык, хорошо? – предлагает Мак. – Обсудить все, как взрослые люди.

Взгляд Мака фокусируется на мне, и он словно бы произносит: «Ох уж эти женщины, да?»

Вдруг мне становится очень неприятно, что он выбрал в качестве собеседника именно меня.

– Бель, – торопливо вклиниваюсь я, – твоя идея действительно классная. И мне нравится задумка с датчиком движения. Но поскольку конструкция еще не полностью готова, ты ведь можешь составить подробную схему, да? Мы проведем еще одно голосование на следующей неделе, и тогда Нилам тоже сможет ее понять, – предлагаю я, поворачиваясь к девчонкам.

– Отличная идея, Тео, спасибо, – отзывается Мак, но и Бель, и Нилам смотрят на меня так, будто хотят, чтобы я провалился сквозь землю. Вряд ли я все сделал правильно.

После окончания заседания клуба мне приходится бегом догонять Бель, которая практически пулей мчится к своей машине.

– Бель! – зову я ее, но она меня игнорирует. – Бель, ну перестань, я и так уже набегался на тренировке…

– Да что ты?! – вырывается у нее, когда она оборачивается, и мы оба впадаем в замешательство.

– Извини, я просто…

– Извини, – тут же бормочет она и опускает взгляд.

На ней пара мартинсов, похожих на диско-шары, и гольфы до колена с мультяшными мопсами. Внезапно у меня в голове не остается ничего, кроме этих мопсов.

– Классные носки, – говорю я.

– Ага. – Она поправляет волосы. – Они дурацкие, но мне нравятся.

– Нет, правда. – Я не могу сдержать смех, и она закатывает глаза.

– Так чем я могу тебе помочь?

– Я просто… У меня такое чувство… – Я замолкаю, не зная, как к ней подступиться. – Только не злись, ладно?

Она вскидывает бровь.

– Не могу этого обещать.

– Ладно, в общем… Мне кажется, ты не умеешь пользоваться проектными программами, – честно говорю я. – Думаю, именно поэтому ты не воспользовалась ими на отборочных и не стала делать чертеж этой гидравлической установки. – Она открывает рот, чтобы возразить, и я быстро добавляю: – Я тебя не осуждаю, я все понимаю. Это сложно и требует практики. Но я могу тебе помочь разобраться, если хочешь.

– С чего бы это?

Наверное, мне следует испытывать облегчение, оттого что сейчас она хотя бы говорит связно, но за время моих наблюдений за ней (это прозвучало подозрительно, но… хотя знаете что, забудьте) я заметил, что у Бель есть только два режима: суперагрессивный и суперпассивный.

– Потому что я хочу, чтобы наша команда сработалась, – отвечаю я. – Потому что хочу, чтобы мы победили.

– И ты думаешь, что я сейчас мешаю команде?

– Нет, я…

– Тебе не нравится мой подход к делу? Я не командный игрок? Тогда просто избавься от меня.

Она сжимает губы.

– Нет, Бель, послушай…

– Если я недостаточно хороша для твоей драгоценной маленькой робототехнической сборной…

– Бель, да остановись же ты на секунду, – рычу я, но к этому моменту оставшаяся часть клуба уже выходит на парковку позади нас.

Мы с ней оба буквально ощущаем их взгляды, поэтому Бель с мученической гримасой отпирает свою машину и открывает пассажирскую дверь.

– Садись, – бросает она.

– Что? У меня есть машина, она стоит вон там…

– Садись, – повторяет она. – Машина – это безопасное место.

– Бель, если это какое-то похищение…

– Это безопасное место, – твердо заявляет она. – Внутри – никакого осуждения.

Ладно, пусть будет так.

– Хорошо.

Я забираюсь на пассажирское сиденье, и она обходит машину, чтобы сесть на водительское. У нее старенький «Субару», что довольно мило. Это машина для любителей активного отдыха, но я даже представить себе не могу, чтобы эти блестящие мартинсы гуляли по дикой местности.

– Говори, – произносит она.

У меня возникает ощущение, что теперь, когда мы в машине, она не станет перебивать, но еще складывается впечатление, что ей не очень-то хочется слышать слова, уже сказанные ей Нилам или Маком. Она опускает руки на руль, и я тоже смотрю прямо перед собой так, будто мы и вправду куда-то едем.

– Иногда это действительно трудно, – говорю я, решив просто побыть откровенным, чего не делаю практически никогда.

Не то чтобы я был лжецом, просто обычно люди не хотят слышать от меня нытье. Но она сказала «никакого осуждения», и я ей поверил.

– Школа, – выдыхаю я, – футбол. А еще нужно находить время для волонтерства и социальной жизни, искать подработку и при всем этом получать хорошие оценки… Иногда это чересчур. Постоянно стараться не облажаться. Все это заставляет чувствовать себя весьма уставшим. Это давит на меня, понимаешь? Все говорят, надо планировать будущее, а какое будущее? – рассказываю я, внезапно разволновавшись. – Земля, по сути, уже разваливается на части. Политика – это чушь. А если вспомнить про… я не знаю… расизм, например? Иногда мне кажется, что я полностью понимаю, как именно должен жить, но в то же время вдруг я всех разочарую? Да, у меня есть деньги, и это делает меня счастливчиком, но еще это заставляет меня чувствовать себя очень, очень виноватым перед другими. К тому же я парень, а тут весь этот феминизм и прочее, и это просто…

Ладно, кажется, я где-то заплутал. Однако Бель ничего не говорит.

– Мне нравится конструировать роботов, – удается вымолвить мне, что, собственно, я и пытался донести с самого начала. – Это делает меня счастливым и единственное имеет для меня значение. И когда я создаю что-то новое, мне действительно нравится то, кем я являюсь.

Бель по-прежнему не произносит ни звука.

– Я правда считаю тебя умной и изобретательной, Бель. Но еще мне кажется, что ты знаешь не так много, как остальные в клубе. Это не твоя вина, – быстро добавляю я, – но все-таки речь идет о команде, поэтому, разумеется, мне придется проверять тебя. Но это вовсе не означает, что я считаю тебя бесполезной. Просто хочу, чтобы у тебя все получилось, потому что ты в моей команде. Потому что мы – команда.

Какое-то время я рассматриваю собственные руки, размышляя, есть ли в сказанном хоть какой-то смысл. Но когда украдкой бросаю взгляд на Бель, встречаюсь с ней взглядом; фонари на парковке освещают половину ее лица и подчеркивают тень от волос, ниспадающих на плечо.

– Это была очень странная тирада, – безучастно комментирует она. – Ты сказал, что испытываешь стресс из-за расизма?

– Ну да. А ты нет, что ли? – спрашиваю я. – И изменение климата на самом деле сильно вредит коллективной психике нашего поколения.

Бель подносит руку ко рту, и на секунду мне кажется, что она плачет, но потом я понимаю, что это смех.

– Боже мой!.. – восклицает она. – Боже ты мой. О. Боже.

– Ладно, хватит, – недовольно бурчу я. – Это не смешно…

– О мой бог…

– Слушай, я видел, как ты помогала Джейми с физикой сегодня, – пытаюсь сменить тему, поворачиваясь к ней всем телом.

– Правда?

Она выглядит настороженной, что, на мой взгляд, совершенно нелепо. Я же не выслеживал ее посреди улицы. Просто случайно услышал, как Бель во время обеда объясняет принцип действия снарядов, и это было всего лишь совпадением.

– Да, и ты отлично разбираешься в этой теме, Бель. Ты оказалась в правильном месте, поверь мне, и более чем нужна команде. Просто нужно разобраться еще в нескольких вещах, и тогда мы с тобой сможем сделать нечто грандиозное. Уверяю тебя.

Бель накручивает прядь волос на палец и на секунду отводит взгляд.

– А ты можешь… не говорить об этом Нилам? – спрашивает она, морщась, и мои подозрения тут же подтверждаются: не один я заставляю ее сомневаться в себе, хотя, наверное, до этого момента не очень-то ей сочувствовал. – Я не боюсь ее или что-то в этом роде, – поспешно добавляет Бель, вероятно, заметив выражение моего лица. – Просто не хотелось бы, чтобы кто-то узнал, что мне нужна помощь. Ладно? – Она смотрит на меня искренним умоляющим взглядом.

– Эй, я все понимаю, – заверяю я. – Нилам тоже не самая большая моя поклонница. Но ей я бы не доверил свои слабости. Она сразу же устроила бы мне мартовские иды.

– Думаешь, она заколола бы тебя на заседании римского сената?

Если кто и способен на это, так это Нилам. Что, вообще-то, можно расценивать как комплимент.

– Думаю, лучше мне не знать.

Бель выдыхает остатки смеха и качает головой.

– Я пыталась, – наконец признается она с виноватым видом. – Правда пыталась разобраться с программой, но я… Просто не понимаю ее.

– Ее интерфейс и правда не очень интуитивный, – признаю я. – Даже мой отец говорит, что удобство пользования оставляет желать лучшего.

– Я чувствую себя очень потерянной, – тоскливо произносит Бель.

– Ну, это же не так. У тебя есть идеи. И ты, очевидно, знаешь, как воплотить их в жизнь. Просто нужно добавить в свой арсенал еще один инструмент.

– И инструмент – ты? – спрашивает она, изогнув бровь.

– Я – тот самый инструмент, который тебе нужен, – поправляю я.

Она улыбается, и на секунду мне кажется, что атмосфера в салоне меняется. Совсем немного, деления на три. В голове вспыхивает дикая мысль, что эта машина пахнет девушкой, и Бель, скорее всего, пахнет точно так же, и если я сейчас наклонюсь чуть вперед, всего на пару сантиметров, то смогу выяснить это наверняка. Но тут в окно стучит Дэш, и мы оба подскакиваем на местах.

– Эй, – кричит он через стекло. – Можешь меня подвезти?

– Извини, он совсем как ребенок, – сообщаю я Бель, открывая дверь, и Дэш немедленно просовывает голову внутрь.

– Приветик! – обращается он к Бель.

– Привет, – отвечает она.

Повисает долгая, неловкая пауза.

– Ладно, пока, – прерываю я молчание, отпихиваю голову Дэша и вылезаю из машины. – Значит…

– Дай мне свой телефон, – просит Бель, вспомнив о нашем соглашении, и протягивает руку через сиденье. – Напиши мне, когда доберешься до дома.

– Договорились.

Она вбивает свой номер в телефонную книжку и возвращает мне мобильник.

– Увидимся.

– Пока.

Она машет Дэшу кончиками пальцев и заводит машину, а потом отъезжает.

– И что же это было? – моментально интересуется он. – Это было типа… Ну, ты понял. – Дэш корчит романтическое лицо, и я отталкиваю его, застонав.

– Я просто предложил ей помочь кое с чем.

– И все?

– И все.

– Уверен?

– Да, я уверен.

– Точно?

– Дэш, ты меня слышишь? Ты же знаешь, что я не могу завести с ней отношения, – напоминаю, забираясь на водительское сиденье своего «БМВ». – Мы работаем вместе.

– Ну и что?

– А то, что если все пойдет не так, то это будет очень долгий год.

– Но она тебе нравится?

– Дэш, я что, неясно выразился? – Я закатываю глаза и завожу двигатель. – Мы даже не друзья с ней. В лучшем случае коллеги.

– Ладно, – весело соглашается он. – Просто спросил.

Он пристегивается и направляет все решетки кондиционера на себя. Наверное, будет излишне сообщать, что Дэш взмок.

– А где твоя машина? – интересуюсь я.

– На ней уехала моя сестра.

– Ты же в курсе, что твой дом находится в противоположном направлении от моего? Ты мог попросить Кая подвезти тебя. Или Эммета.

– Ага, я знаю, – со смехом отвечает Дэш. – Но, похоже, мне просто нравится доставлять тебе неудобства.

Из колонок автоматически начинает играть «Vampire Weekend», и я передаю ему свой телефон, на экране которого все еще отображается номер Бель. Откуда бы она ни переехала, это не очень далеко. Код города совпадает с нашим.

– Поставь что-нибудь, – прошу я Дэша. – Только не Pitbull, умоляю.

И, конечно же, Дэш ставит Pitbull, и я со стоном выезжаю с парковки школы.

7. Эксперимент

Тео

– Для человека, у которого якобы куча дел, у тебя подозрительно много времени, – говорит Бель, ставя свою сумку на пол и придвигая стул к столу с ноутбуком, на котором я запускаю проектную программу. – Разве ты не играешь еще в футбольной команде?

– А ты что, взломала мой личный календарь?

Она бросает на меня полный недоумения взгляд.

– Ты думал, это какой-то большой секрет? У тебя футбольный мяч торчит из сумки. Простая дедукция подсказывает мне, что он твой.

– Развитая дедукция, – поправляю я ее. – Твой уровень дедукции намного выше базового. Не нужно себя недооценивать.

Она закатывает глаза.

– Ты ответишь на вопрос или нет?

Конечно же, не отвечу, потому что я и правда очень занят, и то, что сейчас нахожусь здесь, говорит лишь о том, что после тренировки из раздевалки мне пришлось буквально мчаться со всех ног, и плюс ко всему, скорее всего, придется задержаться тут допоздна, чтобы закончить работу над рефератом по литературе. Но я определенно не собираюсь делиться с ней этими подробностями.

– Тебе нужна помощь или как? Не обижайся, но по части чертежей ты отнюдь не волшебница.

Однако обиженной Бель не выглядит. Честно говоря, она выглядит немного обескураженной.

– Но я же выиграла голосование относительно конструкции на прошлой неделе. Даже Нилам было нечего сказать.

– Потому что, по сути, чертеж за тебя сделал я.

– Да, это называется «продуктивное делегирование», как сказала бы Джейми. Микроменеджмент – не мой профиль. – Она закидывает ногу на ногу и заглядывает через мое плечо в экран, на котором появляется чертеж. – А это что?

– Просто одна идея для 7-килограммового бота.

В ней нет ничего особенного; просто это последний проект, над которым я работал в программе, когда входил в систему в прошлый раз.

– Я думала, мы уже пришли к согласию по поводу окончательной комплектации робота.

– О, этот не для региональных соревнований. Я просто игрался с конфигурацией.

Я уже собираюсь закрыть окно, но Бель останавливает меня, кладя руку мне на плечо.

– Подожди. Покажи мне, что там.

Приходится прочистить горло, стараясь не смотреть на место, где покоится ее рука.

– Хорошо.

Я щелкаю по боту и перетаскиваю его изображение, чтобы Бель смогла рассмотреть его под разными углами.

– Решил воспользоваться твоей идеей с датчиком движения и применить его для активации ласт, но при этом я удалил центральную часть бота, чтобы ласты не выступали за пределы его корпуса слишком сильно. – Я указываю на деталь, напоминающую клешню. – Она делает то же самое, что и твоя, но вместо того, чтобы высовываться у основания, выдвигается из верхней части бота.

Я нажимаю кнопку воспроизведения симуляции, и Бель хмыкает в знак одобрения.

– Чем-то похоже на тостер, – замечает она.

– Есть такое.

– Думаю, для него потребуется более высокое давление, чем для моего.

– Да, но это осуществимо. При такой форме сама конструкция будет легче по весу.

– Предлагаешь использовать алюминий?

Мы обсуждаем робота еще какое-то время, пока я не вспоминаю, что вообще-то надо работать с проектной программой.

– Поднимайся, мы меняемся местами. Теперь твоя очередь.

– Уф, – недовольно фыркает она, но все же слушается, и перед моим лицом ненадолго проплывает аромат ее шампуня, пахнущего розами. – Мне запустить новый проект?

– Да, давай. Предлагаю сконструировать… подводную лодку.

– Подводную лодку, серьезно?

– А почему нет?

Бель подпирает подбородок рукой и неодобрительно смотрит на меня.

– Ты просто хочешь поиздеваться надо мной, да?

– Да. Определенно хочу.

Точно так же, как я не собираюсь говорить ей о том, что вообще-то мне сейчас нужно писать сочинение, я ни за что не признаюсь, что самое интересное в моей рутине теперь – это персональная игра в угадайку ее одежды. (Мне никогда не удается предвидеть, в чем она придет на занятия. Серьезно, моя фантазия не настолько богата.) Пока Бель входит в свой аккаунт, я рассматриваю ее джинсы с птицами, грязно-белые кеды и винтажную футболку с надписью «YosEMItE». На мне, между тем, самая обычная рубашка-хенли и черные джинсы, что внезапно заставляет меня почувствовать себя очень предсказуемым типом.

– Ты ведь уже надевала их? – вслух пытаюсь вспомнить я.

– Что? – откликается Бель из-за ноутбука.

– Эти джинсы. Точно, ты надевала их на ту вечеринку у меня дома.

Помню, я еще подумал, что для Бель это относительно нормальная одежда, но потом она повернулась, и я увидел птиц. Они весьма меня удивили.

Хотя ее появление на вечеринке само по себе стало для меня сюрпризом. Я думал, что вечер покажется мне скучным, и в конечном итоге, когда Бель ушла, так и произошло.

– Да, – рассеянно соглашается она. – Ты имеешь в виду день, когда я бросила вызов твоей маскулинности, да?

– Я бы не сказал, что мне бросили вызов.

Она усмехается мне через плечо.

– Я так сказала.

– Кажется, ты думаешь обо мне только плохое, – со стоном замечаю я.

– А кто сказал, что я вообще о тебе думаю?

– Как скажешь, Бель как бельканто. – Я делаю паузу. – Что это вообще значит?

– Что именно, бельканто?

– Да.

– Это оперный термин, – объясняет она. – В переводе с итальянского «красивая песня», хотя на самом деле какой-либо четкой метрики для нее не существует. Там нет каких-то конкретных параметров, как в арии или, скажем, увертюре.

– М-м. – Я погуглил, что такое бельканто, когда она упомянула это слово в первый раз, но так и не понял, о чем она говорит. Так что мысленно добавляю слова «ария» и «увертюра» в список вещей, о которых стоит почитать в будущем. – Значит, ты увлекаешься оперой и всяким таким?

– Есть немного, – пожимает она плечами. – Не хочу закрываться от нового. На мой взгляд, практически во всем можно найти что-то интересное.

– Даже в роботах?

Она слабо улыбается, не отрываясь от экрана компьютера.

– Даже в роботах.

Я бы соврал, если бы сказал, что мне не доставляют удовольствия эти секретные занятия по софту. К счастью, секретные, так что о них меня никто не расспрашивает. Бель не перестает меня удивлять – то ли потому, что она очень быстро учится, то ли из-за того, что всегда задает интересные вопросы, которые заставляют напрячь мозги. Но, быть может, дело и в том, что она новый для меня человек, а значит, автоматически более интересная, чем все окружающие. В последнее время даже общение с друзьями немного напрягает. Они всегда хотят быть в курсе, что я конструирую для клуба робототехники, помогу ли им с поступлением в вуз, разрабатывал ли стратегию, как мы победим наших соперников, или когда у меня следующая вечеринка.

С Бель же я никогда не знаю, куда повернет наша беседа.

– Разве не было бы забавно, если бы компьютеры оказались, скажем, джиннами, обреченными принять новую форму? – неожиданно произносит Бель. – То есть для тебя все это код, но я не уверена, что могу верить тебе наверняка. Лично мне кажется, что это проделки джиннов.

– Нет. – Я борюсь с улыбкой, расползающейся на лице. – Просто куча двоичных символов: нулей и единиц.

– Ага… Ты извини, но джинны для меня гораздо понятнее, чем случайный набор цифр. – Она качает головой. – Так что я не куплюсь на это.

– Звучит как одна из безумных теорий заговора Дэша.

Он почти всегда хочет поговорить о каких-нибудь странных вещах вроде этого, или не думаю ли я, что инопланетяне существуют на самом деле (и да, они определенно существуют, по крайней мере, в форме микроорганизмов). Или о еде.

– Но даже если ты и права, они явно изменили правила. Мы получаем гораздо больше трех желаний.

– Это точно. Бедные джинны. – Бель сочувственно гладит корпус ноутбука. – Я бы освободила нас обоих, если бы могла, – вздыхает она, бросая на меня такой взгляд, будто лично я виноват в их злосчастиях.

– Да ладно тебе. Лучше научиться работать с ними сейчас, – напоминаю я. – Это пригодится в колледже, и я очень сомневаюсь, что тебе попадется такой же талантливый учитель, как я, когда ты окажешься на первом курсе какого-нибудь инженерного факультета.

– Ага. Наверное.

Этот полушутливый ответ вызывает у меня подозрения. Но прежде чем успеваю расспросить ее подробнее, она спрашивает уже о чем-то другом.

– Еще раз, как мне добавить сюда двигатели?

* * *

– Сегодня я подобрал подходящую вертикальную лопасть, – сообщаю я Бель, когда мы в очередной раз встречаемся в лаборатории робототехники, а точнее, в следующий вторник.

Я надеялся, что мне удастся избежать поездки с мамой в Палм-Спрингс на выходные, но, судя по всему, она посчитала, что у сына стресс и мне просто необходимо почистить ауру, пока отец находится в Чикаго на технологической конференции. По большей части я сидел в отеле и делал домашку, а мама ходила на массаж горячими камнями, так что в целом поездка получилась вполне себе ничего. Обычно, если мне приходится выезжать куда-то с родителями, я предпочитаю проводить время именно с мамой. Она хотя бы не представляет меня своим коллегам как «мой сын Тео, очень умный, хотя я уверен, что вы и так постоянно слышите об этом» или «я ведь рассказывал вам о своем сыне Тео, не так ли? Очень перспективный мальчик, если задать ему правильное направление». А еще она не втягивает меня в долгие беседы о финансировании венчурных фондов.

– Ну, кому-то из нас все же приходится работать, – шутит Бель, или, по крайней мере, я надеюсь, что шутит.

Она видела мою сторис в «Инстаграме», где я в отеле «Паркер», и внезапно мне очень хочется, чтобы каким-то образом Бель ее пропустила.

– А как прошли твои выходные?

– Познавательно. Если верить картам таро, мое будущее выглядит весьма благополучно.

– То есть многообещающе?

– О, очень многообещающе. При правильном направлении. – Она закатывает глаза, и в этот раз это точно никак не связано со мной. – Иногда хочется, чтобы мне было не семнадцать, а сорок, и я размышляла бы, как прошла моя жизнь, а не что ждет меня в будущем, – делится Бель. – Жду не дождусь своей тихой жизни в отчаянии, чтобы наконец предаться рефлексии, как я растратила драгоценную молодость.

– Может, тебе уже сорок и ты в отчаянии? – шучу я.

– Ой, тебе ли не знать, – бесцеремонно отвечает она, и на секунду я замираю.

– Что ты сказала?

– А? Извини, не хотела тебя обидеть. Я просто имела в виду, что ты… ну, очень серьезный чувак.

– Что? Почему это?

Она поднимает глаза.

– Ну, ты определенно… очень серьезный, разве нет? – повторяет она, что нисколько не проясняет ситуацию.

– Что? Нет, ничего я не серьезный.

Я отчетливо понимаю, что уже в третий раз говорю «что», и внезапно это меня очень раздражает.

– Ладно, как скажешь, – отвечает она, похоже, устав от этого разговора, что только усугубляет ситуацию.

– Потому что у меня нет джинсов с экстравагантными птицами, поэтому я серьезный, ты хочешь сказать?

Сегодня на ней сарафан какого-то неприятного цвета, похожего на ржавчину или медь. И я бы точно не выбрал такой, хотя ей он очень идет. Похож на цвет закатного солнца.

– Во-первых, мои джинсы не экстравагантные, – поправляет она, – они с изюминкой. А во-вторых, нет, я не это имела в виду, но сегодня, вижу, у тебя странное настроение, так что давай просто поработаем молча.

Она открывает новый проект и спрашивает:

– Мне сделать робота с какой-то определенной функцией? Аким поручил мне рассчитать крутящий момент, и я вроде как справилась, но я не…

– По-твоему, я просто… говорящие штаны, да? – не унимаюсь я.

Она хмурится.

– Что?

Хорошо, по крайней мере, ситуация изменилась. Или меняется прямо в эту секунду. Без разницы.

– Ты ведешь себя так, будто намного интереснее меня, – заявляю я. – А я скучный. Или, ну… даже не знаю.

Но я знаю. Я точно знаю, в чем дело.

Это относится к джинсам с птицами и вопросу гордости.

– Окей, давай поговорим об этом. – Бель поворачивается ко мне лицом, и ее волосы, заплетенные в небрежную косу, падают через плечо. – Я думаю, ты слишком вспыльчивый, – сообщает она без каких-либо интонаций. – Когда мы наедине, ты кажешься нормальным, и Дэш говорит, что ты самый забавный человек из всех, кого он знает…

– Дэш так говорит? С каких это пор?

– Но ты постоянно будто бы срываешься на людей, – продолжает Бель. – Вот как сегодня на Лору.

Я пытаюсь вспомнить, о чем она вообще толкует.

– Ты имеешь в виду наш с ней разговор о сайте?

– О, так это был разговор? Потому что, с моей точки зрения, ты попросту выговаривал ей, – слегка раздраженно возражает Бель. – Ты в курсе, что она потратила целую неделю на этот новый интерфейс?

– Я просто сказал ей, что если мы хотим получить максимальную прибыль от сбора средств, то страница с контактными данными должна быть более заметной…

– Знаешь, тебя все оправдывают, – отрезает Бель. – Лора сказала ровно то же самое, что и ты, когда я обратила ее внимание на этот эпизод. Но ты «просто» хочешь, чтобы все было по-твоему и никак иначе. Ты же понимаешь, что это школьный клуб робототехники, а не NASA? – Она делает паузу и внимательно смотрит на меня, а потом добавляет: – Мне кажется, кто-то должен был тебе это сообщить.

– Ладно, – отвечаю я, но в то же время ощущаю себя так, будто Бель только что врезала мне по лицу. – Я понял. Мне жаль. Хотел как лучше для команды, но если ты считаешь, что это вредит нашему моральному духу, то я все улажу.

– Тебе вовсе не нужно… – Она глубоко вздыхает, будто все это ее очень утомляет.

Я поворачиваюсь к экрану, внезапно пожалев, что не пошел домой сразу после тренировки.

– Нет-нет, все в порядке. Аким говорит о крутящих моментах только потому, что он все еще надеется приделать топор к…

– Тео, ты можешь меня выслушать? – Бель складывает руки на груди. – Я вообще-то не закончила.

– О, извини, я что, сорвался на тебя, да? – горько спрашиваю я, и это должно было бы прозвучать как шутка, но, думаю, нам обоим понятно, что это не так.

– Тео, тебе не нужно ничего улаживать. Я не прошу тебя меняться. Я просто объясняю, почему считаю тебя очень серьезным. Потому что ты всегда ко всему относишься серьезно.

– Значит, я ничего не должен воспринимать всерьез, да?

– Да нет же! Ой, просто забей.

И Бель отворачивается к экрану.

Мне стоит закончить этот разговор, но я уже не могу.

– С каких это пор вы с Дэшем разговариваете обо мне? – вырывается у меня.

– У нас общий урок статистики. И это просто пришлось к слову.

– Каким же образом?

– Мы что, на испанской инквизиции?

Я раздраженно усмехаюсь.

– Пытаюсь ли я очистить Испанию – нет. Задаю ли я вопрос – да.

– Ладно, значит, будем ругаться дальше? – спрашивает Бель, разворачиваясь ко мне. – Ты этого хочешь? Ну, давай ругаться.

– Я… – Я запинаюсь. – Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

– То, что я, по всей видимости, тебя расстроила, и теперь накопилась эта странная энергия, которую тебе нужно выплеснуть, так что хорошо, давай ругаться. Мы можем сделать это на словах, а можем вот так, – предлагает она, указывая на компьютер. – Выбирай оружие.

– Мы вообще не будем ругаться.

– Хорошо, я выберу сама. Ты проектируешь 7-килограммового бота на том компьютере, – говорит она, указывая на соседний ноутбук, – а я создам своего на этом. Потом ты загрузишь их, и мы проведем симуляцию боя. Устраивает?

– Но ты же не знаешь, как это делается.

– Ну, время не ждет, верно? – Она отодвигает свой стул от меня, чтобы подсесть к экрану ближе. – Давай, – повторяет она, что сильно смахивает на «вали», и это злит меня еще больше.

– Ладно.

Я беру ноутбук в руки.

Так как в моей голове все еще крутятся Аким и топоры, я создаю нечто, что, по сути своей, является реверсивной гильотиной: устройство на длинной ручке, которое выдвигается из-за спины бота и делает рубящий удар вниз. Процесс конструирования слегка отвлекает меня, особенно потому, что в последнюю секунду я решаю немного изменить характеристики и заставить топор двигаться в обоих направлениях. Я понятия не имею, что за механизм придумает Бель, так как никогда не угадываю ничего из того, что с ней связано. И не знаю, о чем она думает, как ей в голову приходят идеи или что она на самом деле имела в виду, когда заявила, что я «серьезный чувак». Также я не имею ни малейшего представления ни почему она разговаривает с Дэшем, ни почему Дэш ни словом не обмолвился мне, что у них общая статистика. А больше всего мне непонятно, почему ее мнение обо мне вдруг стало так меня волновать.

– Готов? – спрашивает Бель.

Нет, не совсем. Я по натуре перфекционист. Могу часами возиться с изделием, меняя и переделывая его, пока оно не станет идеальным, а предела совершенству, как известно, нет.

– Нет, ты закончил, – сообщает она, подходя ко мне, и выхватывает ноутбук из моих рук.

– Бель, подожди, он еще не…

Она замирает, глядя на экран, а затем снова смотрит на меня.

– Вау, да ты просто… – Бель поджимает губы. – Ты просто отстой.

У меня прихватывает живот.

– Я же сказал тебе, что еще не закончил…

– Нет, перестань, я… хотела сказать, что твой бот действительно очень хорош. – Она морщится. – Извини, мой брат… Он всегда говорит, что я отстой, когда имеет в виду, что сделала что-то очень круто. Видимо, я переняла эту токсичную мужскую черту. Твой бот очень классный.

Бель отворачивается и загружает мою разработку на свой ноут. К тому времени, когда я заставляю себя подняться и подойти к ней, она уже ставит его на стол.

Ее задумкой оказывается робот с молотом на боку, который вращается, как юла, и набирает силу по мере того, как ускоряется сам бот. Очень мощный, но трудноуправляемый.

– Чтобы такой заработал, нужна очень сложная электроника, – мрачно констатирую я.

– Да, но это же имитация, разве нет? Мы же не собираемся их строить.

Она запускает в симуляторе бой, и, прежде чем ее бот успевает развить достаточную скорость, чтобы повредить что-либо, мой успевает нанести по нему несколько отличных ударов.

– Прекрасно, – с облегчением восклицаю я. – Победа за мной.

– Тебе повезло. Давай три раунда, – заявляет она и снова жмет запуск.

На этот раз ее робот врезается в моего и практически разбивает его на части.

– Еще раз.

Теперь выигрывает мой бот. Бель хмурится.

– Пять раундов? – предлагает она.

– Проигрывать неприятно, – ухмыляюсь я.

– Да, я в курсе, – соглашается она и снова запускает бой.

Ее бот одерживает три победы из пяти.

– Семь раундов, – повышаю ставки. – Последний был дурацким.

– Проигрывать неприятно, – передразнивает она.

– Безусловно, – подтверждаю я и тяну руку, чтобы запустить бой еще раз.

Когда мы доходим до тринадцатого раунда, ее телефон звонит.

– Боже, – со стоном вздыхает Бель и принимается что-то торопливо печатать в ответ, а затем качает головой. – Не могу поверить, что позволю тебе выиграть.

Я игнорирую маленький всплеск разочарования в груди.

– Позволишь мне выиграть? Но ты проиграла, так что все честно и справедливо…

– Нет, я не…

– Кто тебе написал? – спрашиваю я, жестом указывая на телефон Бель.

– Моя мама, которая вернулась домой раньше, чем я думала. Она медсестра скорой помощи.

– О, круто. И ты сказала, у тебя есть брат, да?

– Да, целых два, я самая младшая. Один из них просто ужасен, а второй… на самом деле намного хуже первого. – Бель замолкает, а потом переводит взгляд на меня. – Было бы уместно спросить и тебя о братьях и сестрах, но я в курсе, что их нет.

– Ты всегда говоришь обо мне так, будто уже знаешь все, что тебе нужно знать, – сокрушаюсь я. Только фраза слетает с моего языка, я понимаю, что это и является причиной, почему я так зол.

Она ведет себя так, будто уже знает меня, и это кажется несправедливым. Мне нравится узнавать ее, но для Бель, видимо, я не представляю ничего интересного. Для нее я просто парень, о котором судачат окружающие, и, судя по всему, того, что они говорят, ей вполне хватает. Она видит Палм-Спрингс в моем «Инстаграме», мой дом и то, как я разговариваю с Лорой, не зная, что та фактически была мне как сестра в детстве, а наши мамы дружили. Да, возможно, сейчас все изменилось, но я по-прежнему не считаю нужным выбирать слова, которые говорю Лоре, потому что она, в отличие от Бель, меня знает.

Но для Бель Майер я просто богатенький мальчик, который играет в футбол и у которого нет братьев и сестер, и ей ничего не стоит сказать моему лучшему другу за моей спиной, что я слишком серьезен.

Становится понятно, что я не злюсь. Я обижен.

– Да, я… только что заметила, что, наверное, тоже была в некотором роде придурочной, – признает Бель.

Она медленно и как-то машинально поднимает свой рюкзак.

– Спасибо за сегодня, – благодарит Бель, пожевав губу. – Я действительно ценю твою помощь.

– Все в порядке. Мне не сложно.

– Я просто… Мне нужно домой, а то мама посадит меня на вечный домашний арест, так что…

– Понятно, да. Увидимся в классе.

Она кивает и отворачивается. Однако после ухода Бель я понимаю, что совсем не хочу идти домой, поэтому еще раз нажимаю кнопку запуска в симуляторе.

– Тео!

Я оборачиваюсь через плечо и вижу, что она стоит в дверях кабинета физики. Ее щеки раскраснелись, будто весь обратный путь Бель бежала.

– Забыла тебе сказать, что серьезность – это вовсе не плохо, – немного запыхавшись, произносит она. – Не так уж много людей воспринимают окружающий мир всерьез. А в твоем случае это особенно хорошо, потому что ты серьезно относишься к людям. Серьезно относишься ко мне. Ты не смеешься надо мной, и это… круто. Это действительно здорово, и я очень ценю это. А еще ты серьезно относишься к Лоре, и благодаря этому наш сайт теперь работает гораздо лучше. И ты серьезно относишься к своим обязанностям, намного серьезнее других, кому было бы просто наплевать, так что…

Она замолкает.

– Какой сейчас счет? – спрашивает, указывая на экран, и я смотрю на результат последнего раунда.

– У нас ничья, – отвечаю я, потому что симуляций было четное количество. – Мне запустить бой еще раз?

– Нет, давай лучше не будем. Оставим все как есть. Мы можем повторить наше сражение как-нибудь еще раз. – Бель отдает мне один из своих причудливых полусалютов. – Ладно, до завтра.

Она действительно такая чудачка.

– До завтра, – прощаюсь я, закатывая глаза.

Но когда эта девушка уходит, я внезапно чувствую, будто с меня действительно сняли какой-то груз. Может быть, она и не знает меня, но, по крайней мере, пытается понять.

Бель

– Ты сказала, что будешь дома двадцать минут назад, Изабель, – приветствует меня мать, когда я возвращаюсь домой, и удаляется на кухню, прежде чем успеваю что-либо ответить. – Я сделала твое любимое блюдо на ужин, – бросает она через плечо.

Из кухни доносится запах тамаринда для синиганга, кислого супа. Вообще-то, мое любимое блюдо – лазанья, но поскольку мама постоянно повторяет, мол, «приготовить ее может каждый», лазанью я ем нечасто. Не поймите меня неправильно, синиганг, безусловно, хорош. Мне нравится его терпкость, которая, кажется, в какой-то мере способствует утонченности моей натуры. Но, ах, лазанья…

Я все еще не до конца привыкла к тому, что мое возвращение домой теперь ощущается по-другому и что все рефлексы, которые выработались после переезда сюда, стали совершенно не нужны. Мне больше не требуется моя мышечная память, чтобы предотвратить спотыкание о ботинки Люка, которые он вечно разбрасывал у двери. Раньше, приходя из школы, я будто бы незаметно ныряла в уже существующую суету, а теперь мне все время кажется, что я что-то нарушаю. Словно нужно входить в квартиру на цыпочках на случай, если атмосфера при моем появлении разрушится.

Звучит неважно, я знаю. По правде говоря, это отстой. Я привыкла, что Люк – единственный, на кого кричат, или что Гейб пользуется всеобщим вниманием, поэтому внезапно оказаться единственным ребенком все равно что попасть в какую-то кроличью нору, где я и любимица, и самая большая проблема одновременно.

– Как прошел день? – кричит мама из кухни.

На ней снова толстовка с надписью «Дартмутская мама», которую она не снимает, кажется, никогда. Еще мама пьет воду из бутылки с надписью «Дартмут», у нее есть дартмутский брелок, а на ее машине – соответствующая наклейка. (Предыдущая с надписью «Фуллертон» под ней немного отошла.)

– Все хорошо, – отвечаю я и опускаю взгляд, поскольку у меня вибрирует телефон.

Джейми: Приве-е-ет, так ты вышлешь мне те лекции?

Бель: Прости, прости, да. Я только что вернулась домой, подожди немного.

– Хорошо, и все? – уточняет мама.

– Что? – переспрашиваю я.

Джейми: Подожди, вот только что?

Джейми: Однажды тебе придется рассказать, почему ты торчишь в школе так допоздна.

Джейми: Ты же не отстаешь по учебной программе?????

Джейми: Божечки, если ты отстаешь, то я худший в мире адаптационный друг.

Бель: Ты все еще считаешь себя просто моим адаптационным другом?

Бель: Потому что, кажется, мы немного продвинулись в отношениях.

Бель: Совсем чуть-чуть.

Джейми: Давай не будем зацикливаться на формальностях, ага?

Джейми: Так все в порядке?

На секунду задумываюсь, потому что, учитывая все, что я только что поведала о своей повседневной жизни, это наталкивает на мысль, что ответ последует отрицательный. Но, как ни странно, это не так.

Я начинаю печатать, но тут мама снова окликает меня.

– Бель, ты идешь?

– Сейчас подойду! – кричу я, не отрываясь от телефона и плетясь в свою комнату, чтобы бросить школьный рюкзак. – Просто надо кое-что отправить Джейми.

– Изабель, еда остынет!

Если бы здесь был Люк, то это не стало бы такой большой проблемой; скорее, ее возгласы звучали бы как «Лукас, я же просила тебя убрать свои вещи» или «Лукас, пойди сюда, когда я с тобой разговариваю» – фоновый шум, по которому я уже начинаю скучать.

Прогоняю эту мысль и сажусь за стол, чтобы отправить Джейми свои лекции с урока.

– Я знаю, мам, одну секунду! – восклицаю я, а затем колеблюсь какое-то мгновение.

Бель: Хочешь правду?

Джейми: Нет, меня вполне устроит неправда.

Джейми: КОНЕЧНО ЖЕ, ЭТО ШУТКА, НЕМЕДЛЕННО РАССКАЖИ МНЕ ВСЕ!

Ладно, знаю, это нелепо, но… Я действительно хочу кому-нибудь рассказать, чем занимаюсь после школы. Это бурлит в моей голове, постоянно вертясь на кончике языка. И мне очень хочется выплеснуть все наружу, хотя бы просто для того, чтобы случайно не сболтнуть это кому не следует.

Бель: Ладно, но это не такое уж большое событие.

Джейми: ДАВАЙ Я БУДУ РЕШАТЬ, КАКОЕ ЭТО СОБЫТИЕ.

Бель: Хорошо.

Бель: Тео помогает мне после уроков с некоторыми компьютерными программами по робототехнике.

Я жду ее ответа, жуя губу и размышляя, не облажалась ли сейчас. Если кто и придаст этому слишком большое значение, так это Джейми, которая и так уже считает, что интерес Тео ко мне выглядит интригующе. А это не так.

(Я более чем уверена, что это не так.)

Джейми: То есть… наедине? Или ты записалась на курс «Программное обеспечение для чайников», который он преподает на добровольных началах?

Бель: Во-первых, спасибо за вотум доверия.

Джейми: Я просто УТОЧНЯЮ.

Джейми: И, честно говоря, я бы тоже с радостью записалась, если это так.

Бель: Уж не сомневаюсь.

Бель: И нет, мы занимаемся вдвоем.

Она начинает печатать ответ в ту же секунду, так что я покорно жду.

В смысле, это даже неплохо, можно сделать паузу, чтобы взглянуть на сложившуюся ситуацию логически. Обстоятельство № 1: Джейми, в отличие от меня, всецело находится под странными чарами Тео Луны, поэтому ее доводы, очевидно, должны подвергнуться сомнению. Я же реалистка, а следовательно, меня не могут сбить с толку ни его дурацкая прическа, ни чрезвычайно выразительные взгляды. Я так думаю. Надеюсь, не могут…

Обстоятельство № 2: Джейми, в отличие от меня, твердо убеждена, что между мной и Тео что-то есть. С тех самых пор, как он отозвал меня в сторонку на своей вечеринке, что, как всем известно, закончилось тем, что он почти сразу же скрылся от гостей. Так что если подруга думает, что между нами что-то есть, то объективно ошибается.

Учитывая все вышеперечисленное, я прихожу к выводу, что рассказывать Джейми о происходящем, безусловно, было очень глупо, и нет сомнений, что вскоре пожалею об этом. Но кому еще я могу сказать? Я имею в виду… Тео Луна? Подготовительные курсы физики? Робототехника??? Все это звучит так, будто я больше не говорю на одном языке со своими старыми подругами, так что вариантов у меня не то чтобы много…

Джейми: О МОЙ БОГ

Я облегченно выдыхаю; она так предсказуема.

Джейми: БОЖЕ БОЖЕ БОЖЕ

Бель: Джейми.

Бель: Чрезмерная реакция.

Джейми: ООО БОООЖЕЕЕ МОООЙ

Я улыбаюсь. (Только тссс!)

Джейми: ТАК ВОТ КАК ЛЮДИ ВЛЮБЛЯЮТСЯ ДРУГ В ДРУГА!

Бель: Нет, стоп.

Бель: Мы просто дружим.

Джейми: ДРУЖИТЕ ТАЙКОМ ЗА ЗАКРЫТЫМИ ДВЕРЯМИ ЛАБОРАТОРИИ РОБОТОТЕХНИКИ!

Бель: Ты смотришь слишком много романтических фильмов.

Бель: Скажи своей маме, что она должна перестать тебя поощрять и срочно вмешаться.

Джейми: ТАЙНО!! ЗАНИМАЕТЕСЬ!! ВДВОЕМ!!

Джейми: Это же КЛАССИЧЕСКИЙ сюжет.

Бель: Нет, это не он.

Бель: Никто за всю историю человечества не влюблялся друг в друга в лаборатории робототехники.

Бель: Там же ужасное освещение.

Бель: И робототехника нисколько не возбуждает.

Бель: Так что ты не права.

Джейми: Пока что, но это НЕИЗБЕЖНО.

Бель: Нет.

Бель: Перестань.

Джейми: Господи, я так тебя ненавижу, но мне так все это нравится.

Бель: Он буквально ненавидел меня в прошлом месяце.

Джейми: Так это еще лучше!!

Джейми: Враги становятся возлюбленными.

Джейми: Идеально!

Бель: Мы просто дружим.

Бель: Даже не так.

Бель: Мы школьные приятели.

Джейми: Враги из школьных приятелей становятся возлюбленными.

Бель: Перестань это повторять.

Джейми: В смысле, я бы умерла от зависти, но еще…

Джейми: Я бы умерла от восторга.

Джейми: ВСТРЕЧАТЬСЯ С САМИМ ТЕО ЛУНОЙ!

Даже представить не могу. И хорошо, потому что иначе начну отвлекаться.

Я знаю, что чуть раньше сказала, что у него дурацкая прическа. Что он одевается, как богатенький мальчик, и проводит выходные в шикарных отелях, а я в это время сижу на диване и залипаю в сериалы, поедая рисовый пудинг из кружки. Это просто невозможно, потому что мы очень разные, он не в моем вкусе и, скорее всего, отношения с Тео Луной на самом деле окажутся сплошной головной болью.

Но клянусь, в воду в школе наверняка подмешивают что-то, отчего его волосы выглядят такими мягкими, а когда Тео что-то проектирует, у него появляется это чуть хитрое, сосредоточенное выражение лица, а еще от него пахнет чистым бельем и летом, и я просто терпеть это не могу. Все вышеперечисленное. Меня от этого воротит.

Бель: Это правда, на самом деле не так.

Под написанным я подразумеваю «мне очень, очень нужно верить, что это не так».

Бель: Сегодня мы почти два часа сражались на роботах.

Джейми: И что?? Он любит роботов.

Джейми: Все это знают.

Бель: Именно, он любит РОБОТОВ.

Бель: А я просто сижу рядышком…

Бель: Простая человеческая девушка.

Бель: Без электрических деталей.

Джейми: НУ-КА ПОВТОРИ!

Джейми: Извини.

Джейми: Я имею в виду, повтори еще раз ту часть, где ты говоришь не о деталях.

Бель: Ты права, я могу вживить себе микрочип в любой день.

Джейми: БОЖЕ, ТЫ ХУЖЕ ВСЕХ!

Джейми: Ты слишком рассудительная, и я просто ненавижу это.

Я заставляю Джейми поклясться, что она никому не выболтает мой секрет, потому что хуже одноклассников, думающих, что мне нужна помощь по физике, могут быть только одноклассники, думающие, что я, буквально как и все девчонки в нашей школе и, возможно, даже несколько парней, влюблена в Тео Луну.

Телефон в моей руке пищит, и я стону в голос, решив, что это снова Джейми, однако это не так. Точнее, это действительно Джейми, но я обнаруживаю и какую-то рандомную гифку из «Улицы Сезам», присланную Дэшем, и… кое-что еще.

Тео: Просто хотел сообщить, что в результате тысячи раундов выиграл я.

Бель: Остановись.

Тео: На самом деле твой бот просто… перевернулся и лег спать? Странно, я знаю.

Тео: Но, видимо, это говорит о недостатках твоего метода управления.

Тео: Извини, ты же знаешь этих роботов.

Тео: Не я устанавливаю правила.

Нет, я не влюблена.

Бель: Мне нужны доказательства.

Бель: Показания под присягой.

Бель: Психологические экспертизы.

Бель: Реальные фотографии.

Тео: Думаешь, это подкаст о преступлениях?

Бель: Боль и страдания моего робота для тебя ШУТКА?

Тео: Ах, играешь в адвоката.

Бель: Дамы и господа присяжные, вы видите здесь человека, снедаемого его тиранической сущностью.

Бель: На его пути лежат сотни невинных роботов.

Бель: Его интеллект может быть и искусственным, но его жажда власти – подлинна.

Тео: Возражаю.

Бель: Против чего?

Тео: Против масштаба.

Бель: Масштаба чего?

Тео: Обвинения.

На экране снова высвечивается сообщение от Джейми.

Джейми: Ты же знаешь, что я шучу.

Джейми: На самом деле будет очень здорово, если вы с Тео подружитесь.

Джейми: И вообще, мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Бель: Например, о диджейской карьере твоей сестры?

Джейми: О нет, только не это.

Джейми: Так как у тебя дома, все наладилось?

– Бель, – кричит мама, – ты идешь или как?

Упс.

Мои жизненные обстоятельства на мгновение пересекаются: реальность, в которой я задержалась после школы с Тео, сталкивается с реальностью, в которой я нечаянно просидела в комнате уже десять минут, избегая ужина, и на секунду мне приходится задуматься над тем, что же ответить на вопрос Джейми.

Правда в том, что в последнее время мне приходится тщательно готовиться к тому, чтобы сесть за стол с мамой. Не потому, что мне не нравится проводить с ней время, а из-за того, что очень многие темы для разговора случайно оказались под запретом.

Папа? Определенно табу. Я не могу себя заставить даже ответить на его сообщения.

Люк? О нем однозначно не стоит говорить. Каждый раз, когда мама находит забытый им носок, она плачет.

Гейб? О нем мама может говорить хоть всю ночь, но этого не выдержу уже я.

Школа? Да, чем не тема, но этот разговор всегда приводит к вопросам о моем поступлении в колледж, с чем я до сих пор до конца не определилась.

Так что в основном остается говорить о погоде.

Я торопливо пишу Джейми: «Да, все в порядке, я ужинать!» – а потом просматриваю последнее сообщение Тео и плавно погружаюсь в параллельный мир.

Тео: А ты опасна, Бельканто.

Он называет меня так, чтобы поддразнить, потому что я поправила Мака в свой первый день, когда перешла в его класс, но теперь, когда я знаю, что он в курсе, что это означает, и все равно продолжает так меня звать, меня это совсем не беспокоит. Совсем, совсем-совсем не беспокоит.

Не влюблена. Не влюблена. Не влюблена.

8. Друзья

Тео

– Привет, – здороваюсь я, заглядывая через плечо Бель, работающей над печатной платой для нашего 55-килограммового бота, которого мы временно назвали Пуччини. Она постоянно произносит какие-то странные фразочки вроде «Сейчас Пуччини находится в утробе матери», как будто мы в буквальном смысле вынашиваем его, словно ребенка. И многое другое, не менее нелепое. – Как он поживает?

– Малыш здоров и прекрасно развивается, – отвечает Бель.

Я пихаю ее локтем в притворном раздражении, на что она толкает меня в ответ, и этот эпизод вполне мог бы стать очень приятным моментом дня, если бы не вмешалась Нилам.

– Закончили? – строго вопрошает она.

– А ты что-то хотела? – интересуется Бель.

– Да, немного тишины и покоя, – бурчит Нилам.

Мы с Бель обмениваемся взглядами.

– Что ж, мне все равно пора на перерыв, – сообщает Бель, откладывая плоскогубцы. – Не покажешь, что вы там с Дэшем делаете с небоевыми роботами?

– Конечно, – соглашаюсь я и веду Бель в угол, где Дэш надувает воздушные шары.

Нилам сверлит наши спины тяжелым взглядом, и Бель тяжело вздыхает, словно последние полчаса она задерживала дыхание.

– Эта девчонка меня ненавидит, – бормочет она.

– Она всех ненавидит.

– Да, но меня – особенно.

Похоже, Нилам и правда очень раздражает присутствие Бель, но признать это вслух – значит, ступить на более опасную территорию, чем та, где она находится сейчас.

– Не обращай на нее внимания. Она просто завидует.

– Чему?

Да много чему, если честно.

– Не знаю. Твоей обуви с изюминкой.

Сегодня на Бель розовые резиновые сапоги. В ее защиту скажу, что дождь действительно идет, но так, как он и всегда идет в Лос-Анджелесе, а именно – не настолько интенсивно, чтобы была нужна специальная обувь.

– Она, – произносит Бель, – практичная. С марксистской точки зрения.

– В плане чего, справедливого разделения труда? Попробуй еще раз, Бельканто.

– Тьфу, я же имела в виду, что они пролетарские. Забей. – Она корчит гримасу. – Я слышала, кто-то хорошо сдал экзамен по обществознанию?

– Как и всегда, – заявляю я.

Она пихает меня локтем в ребра, и я легонько толкаю ее в ответ.

– Так, ну и что здесь происходит? – спрашивает она, скрипя сапогами, когда опускается на корточки рядом с Дэшем. – А то похоже на кучу невинно убиенных воздушных шариков.

– Так и есть, – подтверждает Дэш и театрально добавляет: – Эти солдаты пали в бою.

– Почтим их память минутой молчания, – в тон ему вторит Бель, прижимая руку к груди.

– Вы такие странные, – комментирую я и, несмотря на то что ничего здесь не требует моего внимания, сажусь на парту рядом с Дэшем.

– Ребята, вам случайно не нужны билеты на вечер встречи выпускников? – спрашивает Лора, внезапно появляясь позади меня, пыша энтузиазмом. – Джейми попросила меня помочь продать их, – добавляет она извиняющимся тоном, потому что прекрасно понимает и сама, что большинство людей в этой аудитории даже не задумывались о возможном посещении школьных танцев, не говоря уже о том, что они мало способны к простому человеческому взаимодействию.

– Неужели уже пора на встречу выпускников? – спрашивает Кай, услышав Лору со своего рабочего места, где он только что закончил формовку алюминиевого листа. – Я думал, это случится только после экзаменов.

– Да, через неделю после. Разве у тебя их не было прошлой весной? – уточняет Лора.

– Да, но я ведь еще могу пересдать письменную часть, – возражает он в оборонительной и очень присущей Каю манере.

– Не думаю, что на каких-либо инженерных специальностях будут интересоваться тем, что ты получил за письменную часть экзамена, – вставляю я.

Бель, как обычно, молчит, и я понимаю, что, когда речь заходит о поступлении в вуз, она всегда становится немногословной. Мне хочется спросить ее, в чем дело – быть может, она не очень хорошо сдала экзамены или что-то еще в этом роде, – но, похоже, сейчас не самое подходящее для этого время.

– И вообще, – продолжаю я, быстро меняя тему, прежде чем Кай успеет пуститься в долгие подробности всех своих многочисленных неврозов, связанных с экзаменами, – этот год пролетит очень быстро.

– Ну и хорошо, – решительно заявляет Дэш. – А то я уже отчаялся ждать День благодарения.

– Да, нам всем нужен отдых, – соглашается Лора, полагая, что Дэш имеет в виду каникулы, как любой другой нормальный человек.

– К сожалению, Дэш имеет в виду ужин на День благодарения, – уточняю я. – Несмотря на то, что я решительно выступаю против колониализма…

– А вот я в команде коренных народов, – заявляет Дэш, обращаясь к Бель, которая одаривает его улыбкой, которую я могу описать исключительно как проявление безграничной симпатии. (К Дэшу, разумеется, а не к евроцентризму и/или империализму.)

– Как и все мы, – спешу добавить я. – Само собой. Но все же…

– Учитывая, что альтернативой является команда «Грандиозного Геноцида», на этой стороне явно есть что-то обнадеживающее, – соглашается Бель тем язвительным тоном, которым иногда обращается ко мне, и Дэш потрясенно открывает рот, думаю, для того, чтобы она улыбнулась еще раз.

– Уверен, Дэш найдет способ посетить каждый из наших домов, чтобы полакомиться остатками ужина, – громко заканчиваю я и только после того, как эта ошибка уже была совершена, понимаю, что обратился напрямую к Бель, а не к Лоре, которая, собственно, и подняла эту тему. – Включая мой, – добавляю я, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия, – который даже не был приготовлен дома.

– Мои родители не готовят начинку для индейки! – не сдается Дэш. – А это просто оскорбительно!

– Мои тоже, – соглашается Бель. – Мама говорит, что будет достаточно просто хлеба.

– Хлеба, который, по сути, запекут во второй раз, – возмущается Дэш.

– Вообще-то, это идеальная пища.

– Ладно-ладно, пока мы снова не углубились в дебри, кто-нибудь собирается приобрести билеты? – спрашивает Лора, помахав ими в воздухе. – Средства пойдут в бюджет студенческого совета, знаете ли. И если вы, народ, хотите себе хороший выпускной…

Все присутствующие стонут в голос.

– Ладно, давайте я перефразирую: если вы хотите поехать в Диснейленд на выпускной, то…

Это заявление вызывает большой энтузиазм.

– Разве я когда-нибудь отказывался от подобного? – бурчит Кай, жестом подзывая к себе Лору. – Я возьму один для себя и один для Сары…

– Да, мне тоже два, – вставляет Дэш, и я растерянно моргаю.

– Два? – эхом повторяю я, потому что для меня это неожиданность. – А с кем ты идешь?

– О, я еще не знаю. Да без разницы, полагаю. Я думал, мы все вместе пойдем. Пойдешь со мной на выпускной, Бель? – спрашивает Дэш у Бель, которая в данный момент смотрит вверх, на шарик, который она только что подкинула в воздух.

На мгновение мое сердце замирает. Понятное дело, что это всего лишь дружеское приглашение, и, честно говоря, это же Дэш, но…

Но если Бель согласится, то на что именно?

– О, – произносит она и прочищает горло. – А когда он будет, еще раз?

– В последние выходные перед каникулами в честь Дня благодарения, – уточняет Лора.

– Тогда круто, – говорит Бель и оглядывается на Дэша, который одаривает ее одной из своих привычных беззаботных улыбок. – То есть да, конечно, – соглашается она, улыбаясь ему. – Я с удовольствием.

Вот как.

Что ж, ладно.

– А ты, Тео? – спрашивает Лора, поворачиваясь ко мне.

Вообще-то я еще не думал над этим.

Во всяком случае, почти не думал.

Не так уж и много думал.

– Извини, Лора, я не смогу, – отвечаю я. – В те выходные меня не будет в городе. У отца какой-то форум в Солт-Лейк-Сити, и он хочет, чтобы я тоже поехал.

– О, так это же здорово! – энергично восклицает Лора. – Я слышала, что Солт-Лейк-Сити называют «Силиконовыми склонами» или что-то в этом роде.

– Да, так и есть. Но я все равно куплю билет, – обещаю я. – В качестве пожертвования.

– Круто, спасибо, Тео, – радостно отзывается она. – Бель, мы с Джейми подумали, что после вечера могли бы устроить ночевку у меня дома. Ты с нами?

– Звучит заманчиво, – радуется та.

Я замечаю, что она до сих пор не обращает на меня внимания.

– Мы можем протащить и тебя, если хочешь, – добавляет Лора, обращаясь к Дэшу. – Моим родителям, по большому счету, все равно, кто будет.

– Тогда моя мама точно убьет меня голыми руками, – отзывается Дэш. – Но кто знает, возможно, оно того и стоит. Наверное, я в деле.

Разве я мог предположить, что Дэш хочет пригласить Бель? Он же никогда не упоминал об этом. Неужели это так важно? Наверное, нет. Может, я придаю случившемуся слишком большое значение и мне нужно просто перестать об этом думать?

Да, определенно. К тому же мне следует перестать задавать себе бессмысленные вопросы и заняться уже чем-нибудь полезным.

– Ладно, пожалуй, вернусь к работе над Пуччини, – объявляю я, поднимаясь на ноги, и преувеличенно демонстративно гляжу на часы. – Бель, ты не возражаешь, если я закончу схему, над которой ты работала?

– Мой малыш-робот – это и твой малыш-робот, – сообщает она, но в этот раз вместо того, чтобы быть смешными, ее слова звучат странно.

Я сажусь за стол и уже погружаюсь в работу, надеясь, что сборка микросхем расслабит меня, но тут, само собой, появляется Нилам, которая оказывает на меня прямо противоположный эффект.

– Ну что, теперь мы можем с этим покончить? – спрашивает она, не поднимая глаз от детали, которую варила.

– Покончить с чем?

Она бросает на меня испытующий взгляд.

– Последнее, что нужно этой команде, – это подростковая романтика, – произносит она. – Соберись уже, Луна.

А потом Нилам опускает козырек своего шлема, и я вдруг остро понимаю, что, каковы бы ни были намерения Дэша, только что он оказал мне большую услугу. Как бы мне ни было неприятно соглашаться с Нилам, если я пресеку эту историю с Бель в самом зародыше, пока все не вышло из-под контроля, то, наверное, будет только лучше.

Бель

Я никогда не любила школьные танцы, так что пойти с Дэшем – во многом идеальный сценарий. Он пригласил меня на глазах у всех точно так же, как если бы попросил у Эммета разрешения доесть его обед, так что окружающим не о чем судачить. И я знаю, что он не будет ожидать от меня полноценной прически или макияжа, какие делали на танцы девочки в моей предыдущей школе. К тому же я почти уверена, что у него дальтонизм. Он смешит меня, я смешу его, нам весело вместе, так что наряд – это сущий пустяк.

Хотя часть меня отлично понимает, что это было бы не таким уж и пустяком, если бы меня пригласил Тео.

К счастью, мне выпала дополнительная возможность пообщаться с Лорой и Джейми, когда они решили, что собираться мы будем все вместе. Лора идет на танцы с Рави, Джейми – с девчонками из судейского кружка, так что я просто сказала Дэшу, чтобы он приходил сюда, когда будет готов. Полагаю, он сделает это с ведром макнаггетсов в руках.

– Я приглашала и Нилам, но у нее уже есть планы, – рассказывает Лора, которая тестирует блестящие тени для век на своем запястье. – Как думаешь, этот цвет подходит к моему платью?

– О, мне очень нравится, – отвечаю я, оглядываясь. Я боялась, что она выберет что-то элементарное, например, оттенок в тон платью, но вместо этого Лора выбрала сливовый, который будет отлично смотреться с зеленым. – Ты очень классно сочетаешь цвета, Ло.

Лора лучезарно улыбается мне. Джейми, которая все это время пыталась отстегнуть одну из странных свисающих лент от своего платья, наконец находит ножницы и возвращается к разговору.

– Так что происходит между тобой и Тео? – спрашивает меня она, и это буквально тот самый вопрос, на который, я надеялась, мне не придется отвечать. – Я думала, на вечер встречи тебя пригласит он.

Да. Я тоже.

– Джеймс, я же постоянно повторяю тебе, что мы просто друзья.

– А мне кажется, ты ему нравишься, – смеется Лора.

– Ну, видимо, нет, – отвечаю я с многострадальным вздохом, – иначе с какой стати меня пригласил бы Дэш? Загадка, не иначе.

– Может быть, он, как Екатерина Великая, заставляет своих фрейлин проверять фаворитов заранее, – предполагает Джейми, и я корчу гримасу.

– Во-первых, я уверена, что это было связано с проверкой на венерические заболевания, – отвечаю я, на что Джейми только пожимает плечами.

– Она была умной женщиной, что тут сказать.

– А во-вторых, мы можем перестать об этом говорить, пожалуйста? Тест Бехдель[8], – напоминаю я Джейми, и она протяжно стонет.

– Но ведь подростковый возраст – это период сексуального пробуждения, – возражает она, что весьма символично для человека, который, цитирую, «не заинтересован в свиданиях до достижения тридцати лет или получения статуса партнера в своей фирме», в зависимости от того, что наступит раньше. – Разве мы не можем быть уверены в своей женственности и при этом продолжать разговаривать о том, что вы с Тео выглядели бы очень мило вместе?

– А по-моему, это проклятие гетеронормативности, – заявляю я.

Лора, по какой-то причине, хихикает.

– Ну, можем поболтать о школе, если хочешь, но тогда, боюсь, мой мозг просто расплавится, – ворчит Джейми. – Я имею в виду, что сегодня уже обращалась к Вселенной. – Она делает это каждое утро: визуализирует то, что надеется получить в ответ. – Как там с роботами?

– Мы в отличной форме для региональных соревнований, – докладываю я, и Лора одобрительно кивает. Именно она писала сценарий, по которому мы записывали видео для наших спонсоров в благодарность за то, что они собрали нас на первый раунд соревнований в этом году. – Мы решили модернизировать прошлогодних ботов, так что я к ним не имею никакого отношения.

– А вот и неправда, – решительно возражает Лора. – Ты устранила проблему неравномерного распределения веса, а новая вертикальная лопасть…

– Хорошо-хорошо, я гений, – сдаюсь я. – Мы с Нилам вчера минут тридцать спорили о том, нужен ли мой единственный реальный вклад в проекте, но за весь наш будущий успех я отвечаю в одиночку, да. Теперь довольны?

Лора подносит свое исполосованное тенями для век запястье к моему лицу.

– Думаю, тебе подойдет этот цвет, и да, – самоуверенно заявляет она, – я довольна.

На самом деле приятно снова проводить время в женской компании, даже если эти девчонки ведут легкомысленные разговоры и неоправданно доброжелательны по отношению ко мне. Не то чтобы я не могла позвонить своим прежним подругам, если бы мне вдруг захотелось посплетничать и накраситься, но в теплой болтовне Джейми и Лоры есть что-то такое, что заставляет меня думать, что это нечто другое. Похоже, я была одинока чуть дольше, чем думала.

– Я рада, что ты здесь, Бель, – неожиданно говорит Джейми, поймав мой взгляд в зеркале. – У тебя бывает такое чувство, будто ты встречаешь кого-то из своей прошлой жизни и уже наполовину его знаешь?

– О, Джеймс, ты хочешь сказать, что мы родственные души, да?

– Вообще-то нет, – говорит она. – Наоборот, я хотела сказать, что у меня такое ощущение, будто встречаю тебя впервые.

– Оу…

Я корчу огорченную гримасу, и Лора разражается смехом.

– Нет, я в хорошем смысле, – спешит заверить меня Джейми. – Как будто ты – что-то новое для меня, понимаешь? Как новый цвет, о существовании которого я даже не подозревала, а теперь замечаю его повсюду и все время думаю: «Слава богу, что теперь я могу его видеть. Какой был бы облом, если бы я о нем так и не узнала».

Кажется, это самое приятное, что мне когда-либо говорили, поэтому вместо ответа я притягиваю Джейми к себе одной рукой, а другой обнимаю Лору.

– Спасибо, что приняли меня, – благодарю я, глядя на нас в зеркало.

Волосы Джейми растрепались, на руках Лоры все еще экспериментальные пятна теней, а у меня прыщ, который видно, наверное, с марсохода из космоса, но, по-моему, выглядим мы очень даже симпатично.

Тут раздается звонок в дверь.

– Надеюсь, это Дэш с куриными наггетсами, – произносит Лора.

И это ведь здорово, правда? Что мое свидание проходит так весело и беззаботно и мы, с макияжем или без него, все с таким нетерпением ждем встречи с парнем, который за мной зайдет. Наверное, я чувствовала бы себя не так легко, если бы в дверях неожиданно появился Луна, но знание, что это точно не может быть он – потому что Тео сейчас в Юте, и я точно не увижу его сегодня вечером, – даже кажется мне чуточку обескураживающим.

Иногда, когда Тео рядом со мной, я думаю, будто между нами возникает нечто золотое и сияющее. Или, быть может, это сияю я сама, и лучи, исходящие от меня, становятся все шире и шире и простираются так далеко, что в кои-то веки я не ограничена рамками своих привычных забот и страхов. В кои-то веки чувствую себя необъятной, неудержимой и… яркой.

Но его здесь нет, и я гоню прочь эти мысли, решая, что если все-таки хочу успеть закончить прическу к выходу, то сейчас самое время заняться делом.

* * *

За дверью оказывается не Дэш, и в итоге нас засасывает то, что я называю «спиралью Ютуба». Джейми просто великолепна, но я слегка начинаю сомневаться в ее способности ориентироваться во времени, потому что к тому моменту, когда приходят все остальные, моя кожа все еще блестит от спрея «Urban Decay». Слава богу, существует консилер, поскольку я точно не хочу демонстрировать этот прыщ будущим поколениям.

Дэш появляется в винтажном наряде – подтяжки и все такое. Он даже зачесал черные волосы набок, словно танцор свинга в шикарном ночном клубе или персонаж фильма «Великий Гэтсби».

– Выглядишь просто восхитительно, – произношу я, вежливо хлопая его по плечу, и он кланяется.

– Миледи, – отвечает он, одаривая меня одной из особенно дурацких ухмылок. – Вы выглядите божественно.

На мне босоножки с ремешками и платье с греческим узором на поясе, так что предположить, что я играю в Афину, будет вполне справедливой оценкой.

– Что я слышу, добрый сэр, неужели это игра слов? – спрашиваю я, театрально обмахиваясь руками, будто вот-вот упаду в обморок.

– Безусловно, – подтверждает Дэш, протягивая мне руку. – Пойдем?

– Да вас, ребят, просто не отличить, – замечает Кай, который пришел на танцы вместе со своей подружкой Сарой, ученицей класса помладше.

– Мы практически зеркальное отражение друг друга, – заявляет Дэш с кошмарным британским акцентом, и до конца вечера почти все наши танцевальные па сопровождаются копированием движений друг друга, к ужасу всех друзей.

Наверное, никого не удивит тот факт, что на школьных танцах в Эссекской Академии в самом деле танцуют. По словам Джейми, в состав комитета по проведению вечера встречи выпускников входят дочь члена совета директоров женского общества, дочь личного стилиста какой-то знаменитости и кто-то, состоящий в дальнем родстве с Копполой. Я, если честно, весьма смутно себе представляю, что это должно означать, однако размах виден невооруженным глазом: наш огромный спортивный зал полностью преобразился, начиная от струнной системы освещения под потолком и воссозданных из папье-маше старых фонарных столбов (тех самых, с которыми все вечно фотографируются возле музея искусств) и заканчивая плакатами «Авеню звезд», которыми увешаны все стены, причем некоторые выполнены весьма искусно. Мы словно бы попали в фильм «Ла-Ла Ленд», смысл которого мне как-то пришлось объяснять своей матери. «История была про их мечты», – рассказывала я, пока она плакала о потерянной любви.

Но за вычетом моих разнообразных фантазий танцевать оказалось гораздо веселее, чем ожидалось. Время от времени я случайно представляла внезапно появляющегося Тео – огибающего угол, за который я собираюсь повернуть; волшебным образом материализующегося где-то в центре танцпола; подбегающего ко мне, чтобы сказать, что его рейс отменили, и не пойти ли нам поработать над Пуччини прямо сейчас… Но отмахнуться от этих мыслей было легко, и к тому же… мне весело. Я ведь уже упоминала об этом, да?

Впрочем, неважно. Главное, что я хорошо провожу время.

В конце концов, я выбиваюсь из сил, пытаясь угнаться за неуемным Дэшем, поэтому, когда Джейми кричит, что ей нужно в туалет, я незамедлительно предлагаю себя в качестве компаньона. Она берет меня под руку, и, как и следовало ожидать, мы попадаем в длинную очередь – хотя сказать, кто действительно стоит в туалет в ней, сложно; половина присутствующих девчонок просто поправляют макияж или делятся переживаниями.

– Да он козел, – обращается Джейми к первогодке, рыдающей из-за парня. – И вообще мужчина женщине нужен, как рыбе велосипед.

– И ты очень красивая, – добавляю я, потому что, даже если Джейми слишком интеллигентна, чтобы свести все к внешности, поддерживать самооценку ближнего важно. Интерсекциональный феминизм и все такое, и это снова заставляет меня подумать о Тео, но я сразу же отгоняю эти мысли. – А лучшая месть – это жить своей лучшей жизнью, ведь так?

Девушка кивает со слезами на глазах, принимая решение вернуться к танцам, а мы с Джейми обмениваемся одобрительными взглядами (мы старше, мудрее и явно хорошо поработали), а затем наступает очередь подруги воспользоваться кабинкой.

Она проскальзывает внутрь, и тут я замечаю краем глаза какую-то суету. Судя по всему, это очередной эпизод девичьих страданий, но на этот раз я узнаю жертву.

Это Нилам.

Освобождается еще одна кабинка, подходит моя очередь, но я пришла сюда не для этого, а просто передохнуть от гормональной духоты школьного спортзала.

– Я буду снаружи, – кричу я Джейми через дверь, уступая следующей девчонке, и выхожу из туалета.

Приблизившись, слышу подругу Нилам, Мари, которая ходит со мной на урок обществоведения; она говорит громко и агрессивно.

– …хватит уже, ладно? Я не виновата, что тебе не нравится…

– Мне не не нравится, – категорично заявляет Нилам. – Просто это неприятно. Почему я должна получать удовольствие от того, что какой-то парень хочет потереться об меня в темноте?

– Да ладно, все же совсем не так! Почему ты просто не можешь побыть милой? Он симпатичный, забавный и хочет с тобой потанцевать…

– И что с того? То, что он друг Мейсона, не значит, что я обязана с ним общаться. И наличие у тебя парня не означает, что он нужен и мне.

– Ладно, но неужели ты не можешь притвориться хотя бы на пять секунд?

– Притвориться кем? Более симпатичной?

– Боже, не обязательно все время быть такой стервой, Нилам!

Мари уходит, и, хотя это не мое дело, я никак не могу отделаться от ощущения, что выражение лица Нилам сейчас скорее обиженное, чем сердитое. Я выжидаю несколько секунд, а затем выскальзываю из-за угла.

– Привет.

Нилам облокачивается на стену, складывая руки на груди.

– Чего тебе? – бросает она.

– Ничего, я просто…

Она бросает на меня испытующий взгляд.

– Подслушивать – очень невежливо, знаешь ли.

– Не думаю, что это действительно считается подслушиванием, вы не особо скрывались, но да, мне все было слышно, – соглашаюсь я. – И я понимаю, что…

– Да неужели? А я думаю, что не понимаешь. – Нилам бросает на меня еще один яростный взгляд. – Готова поспорить, люди не требуют от тебя, чтобы ты улыбалась. Никто не говорит, что тебе должно быть весело, когда это не так.

Я замираю в нерешительности.

– Ну, я бы так не сказала…

– Любой, кто считает, что старшая школа – это самый расцвет нашей жизни и ее лучший период, просто обманывает себя. – Нилам бросает на меня такой взгляд, словно я одна из этих людей. – Что бы там ни сказала Мари или кто-либо еще, я никому не обязана улыбаться и делать вид, что счастлива, когда этого не чувствую. И я в курсе, что ты думаешь, будто поступаешь сейчас правильно, – зло продолжает она. – Думаешь, будто ты хороший человек, Бель, и, возможно, это действительно так, но на самом деле ты та, кому все достается без труда. Ты пришла в наш клуб робототехники, не сделав ровным счетом ничего, и теперь, раз уж тебя слушает Тео Луна, считаешь, что заслуживаешь внимания. Удачи тебе с этим.

Она отворачивается. Мне стоило бы просто проигнорировать ее выпад, но я не могу. Не представляю, что сказать, потому что Нилам повела себя очень грубо, она явно ненавидит меня, и я не знаю, что с этим делать, но в то же время мне кажется несправедливым просто спустить это на тормозах и не сказать ничего.

– Я пытаюсь, – это единственное, что срывается с языка. – Я ведь не крала у тебя робототехнику. Я вообще не хотела ей заниматься, но…

Красноречивое выражение ее лица говорит, что я сболтнула что-то лишнее.

– Значит, жизнь – это всего лишь то, что с тобой происходит, да? – ощетинивается Нилам. – Ты никогда ничего не делаешь сама. Никогда ничего не хочешь. Это жалко. – Она бросает на меня презрительный взгляд. – Может, Тео Луна и придурок, но он, по крайней мере, знает, чего хочет.

Я сглатываю.

– Он не придурок.

Нилам закатывает глаза.

– Ну конечно. Он красавчик, так что никак не может быть придурком. Так вот как это работает…

– Это ты идиотка! – выпаливаю я, не подумав, потому что от ее слов на мои глаза начинают наворачиваться слезы.

Наверное, то слезы разочарования, а не обиды, но в любом случае это неприятно. Я скорее предпочту, чтобы меня поглотила земля, чем позволю Нилам увидеть, как плачу.

В ответ она одаривает меня злой, горькой улыбкой, которая, насколько я понимаю, означает, что мы никогда, никогда с ней не подружимся.

– Ага, так и есть, – соглашается она.

А затем отворачивается и уходит.

Я все еще стою в одиночестве и рефлексирую, почему ощущаю себя так, словно меня только что сбил грузовик, когда кто-то касается моего плеча, поэтому подпрыгиваю от неожиданности.

– Привет, – произносит Дэш, окидывая меня взглядом, который явно указывает на то, что он все слышал.

– Ой, извини. Привет, – отвечаю я и опускаю глаза в пол.

Сегодня утром Джейми покрасила ногти на моих ногах в розовый цвет; она рассказывала забавную историю о своей сестре в процессе, но сейчас я нисколько не чувствую себя лучше, вспоминая это.

– Ты в порядке? – спрашивает Дэш.

– Да, все хорошо.

Я не в порядке, но признать это сейчас я не готова.

– В общем-то, она права. Я и правда сунула нос не в свое дело.

Он шаркает ботинками.

– А вот я не согласен.

– Ну… – заставляю себя засмеяться. – Будем надеяться, что не во всем.

Повисает неловкая пауза, и Дэш кивает головой в сторону спортзала.

– Хочешь вернуться? – спрашивает он.

– Да, конечно, я буду через минуту.

– Может, мне позвать Джейми?

– Нет, это… нет, все в порядке, Дэш.

Я пытаюсь улыбнуться ему. Потому что действительно благодарна за то, что он прилагает все усилия, чтобы поднять мне настроение.

– Я рада, что здесь с тобой.

Дэш кивает, но по-прежнему не улыбается. И я не знаю причину.

– Думаю, мне нужно сказать тебе, что все нормально, если тебе нравится Тео, – внезапно произносит он.

Я удивленно моргаю.

– Что?

– Я имею в виду… – он пожимает плечами. – Это же Тео. Он мой самый близкий человек. Так что я совсем не удивился бы, если бы у тебя было так же.

– О… эм…

Наверное, я пыталась убедить себя, что Дэш хочет, чтобы я испытывала… определенные чувства.

К нему.

– Дэш, – осторожно говорю я, не зная, как подступиться ко всей этой ситуации, – все совсем не… все не так. С Тео.

И это на самом деле не так. Я говорила это Джейми уже миллион раз, потому что ничто и никогда не заставит меня поверить, что мы с Тео можем стать друг другу чем-то большим, чем друзья.

– Но…

Как же это трудно.

Мне очень, очень хочется испытывать к Дэшу хоть какие-то чувства. Он веселый, заботливый, и с ним так легко быть собой. Хотела бы я сказать, что, когда вижу его или знаю, что скоро увижу, мое сердце начинает колотиться в груди, и мне каждый раз хочется придвинуться к нему чуть ближе. А еще я бы очень хотела, чтобы существовали курсы под названием «Как не обижать людей, когда говоришь им, что они тебе нравятся не в том смысле» или «Как сохранить дружбу», потому что меньше всего на свете мне хочется обидеть этого парня, который действительно мне дорог и очень нравится.

В этот момент я понимаю, что между желаемым и реальностью все-таки есть разница. Может быть, между нами и нет взаимности, но это не значит, что в моей жизни нет другого человека, который заставляет меня чувствовать все это. И даже… больше.

К моему удивлению, Дэш выбирает именно этот момент, чтобы одарить меня привычной жизнерадостной улыбкой.

– Мы же друзья, – заверяет он. – Это не самый худший сценарий развития событий. Мне нравится быть твоим другом. Я хочу быть твоим другом.

Ладно, я уже сказала, что это было бы неприятно, но, похоже, мне все же придется немного поплакать.

К счастью, Дэш очень хороший друг, так что он никому не расскажет.

9. Трещины

Бель

Я бы оценивала наши шансы на региональных соревнованиях гораздо выше, если бы мы с Нилам не начали ругаться с самого утра.

– Слушай, я по-прежнему думаю, что лопасть вращается слишком быстро, но это поправимо. Вчера я сделала новый крутящий механизм, – сказала я, доставая собранную конструкцию из рюкзака.

Я снова тайком ездила к папе, надеясь, что Люк мне поможет, и миссия оказалась практически невыполнима. Не то чтобы мама напрямую запретила мне ездить к ним, но поскольку Гейб приехал домой из Дартмута на зимние каникулы, скрываться от его осуждающих взглядов было не так-то просто.

– У него, в любом случае, всего один зацеп, – принялась объяснять я Нилам. – Так что мы можем использовать его и как оружие, и для того, чтобы опрокинуть…

– Нельзя ничего менять в день соревнований, – зашипела Нилам.

– Но бот все еще не зарегистрирован, мы успеваем внести поправки! – запротестовала я, прежде чем совершить огромную ошибку и повернуться к Тео. – У нас же есть время изменить его, да? Ну же, ты можешь мне довериться, – произнесла я, ненароком обращаясь к нему с мольбой, что, конечно же, привело Нилам в ярость и заставило Тео отвести взгляд.

Так или иначе, думаю, можно просто промотать время вперед и сказать, что ответ Тео был отрицательным.

Если бы я не чувствовала себя так паршиво, то, наверное, подумала бы о том, как тревожно впервые попасть на региональные соревнования, проходящие в спортзале школы, которая, как и Эссекская Академия, больше напоминает студенческий городок. На протяжении всего пути от парковки до спортзала я наблюдаю вокруг бурную деятельность, и это… ладно, я знала, что это большое событие, но даже не подозревала, что все будет настолько масштабно. Люди врезаются в меня со всех сторон, и это немного раздражает.

Или раздражало бы, если бы я не была так объята ужасом.

Многие команды здесь, похоже, хорошо знают друг друга, и все, буквально все, знают нас – не меня лично, разумеется, но они явно начинают шептаться о нашей команде, едва мы входим в зал. Тео и остальные кивают некоторым ребятам, избранным, которых они считают достойными уважения, и я чувствую себя лишь наблюдателем; расшатанным где-то в неприметном месте болтиком, который только и ждет, чтобы его закрутили. Я бросаю взгляд на Тео, гадая, как именно должна реагировать на все происходящее, но он на меня не смотрит. И я поспешно одергиваю себя и переключаю внимание на что-нибудь – буквально что угодно – другое.

На меня глазеют люди. Нет, не люди. Парни. Или мне это просто кажется? Вполне возможно. Я одергиваю свое поло с эмблемой Эссекской Академии и борюсь с желанием проверить, не застряло ли у меня что-нибудь в зубах. Я уже поняла, что эти вещи мне не подходят, поэтому решила приложить все усилия, чтобы ко мне отнеслись серьезно. Хотя чувствую себя голой без сережек и блестящих аксессуаров, но ведь мероприятие посвящено робототехнике, а не мне. Именно поэтому я сегодня в костюме Серьезного Человека, и хочется верить, что Тео это оценит.

– И это только региональные соревнования, – со знанием дела шепчет мне Лора, неверно истолковавшая выражение моего лица, когда мы только входим в переполненный зал.

В его центре выделены две площадки для проведения боев – их будут проводить по два одновременно, – а остальная часть отведена под размещение команд и их инженеров. Наша команда, которая, несомненно, является одной из самых многочисленных, занимает место прямо возле большого ринга, похожего на огромную пластиковую клетку. Дэш и Тео сразу же уходят на разведку, а Эммет и Кай остаются на страже наших ботов, отгоняя всех, кто вздумает сделать то же самое.

Похоже, мне сейчас нечем заниматься, так что я осторожно присаживаюсь рядом с нашими ботами, решив, что это будет долгий и нудный день ничегонеделания. Лора возится с оборудованием, настраивая его для онлайн-трансляции в наши социальные сети, так что я остаюсь одна – с никому не нужным собранным мной механизмом и мрачным чувством экзистенциальной безысходностью.

– Привет, дружок, – произносит Мак, присаживаясь рядом со мной. – Как дела?

Он пытается вести себя по-приятельски, и я понимаю, что впереди очередная лекция по командной работе.

– Я проверила его только вчера, – оцепенело повторяю я, потому что всем остальным объясняла это уже дюжину раз. – Если вертикальная лопасть будет вращаться на максимальной скорости, то повредит сама себя. Мы должны были взять другой материал, чтобы замедлить ее, или просто заменить лопасть…

– Тео и Нилам уже участвовали в подобных соревнованиях, – замечает Мак. – И ты была бы права, если бы речь шла о компьютерной симуляции, но в реальности мы выступаем против робота, а не компьютера.

Да, вот именно. Другие роботы сделаны из материала, который должен замедлить вращение только теоретически.

– Я просто подумала, что…

– Бель. – На этот раз Мак использует учительский тон. – Дело не в том, права ты или нет. Ты четко понимаешь, как работает наш робот, так что если бы это была лабораторная работа или экзамен, то я бы точно поставил тебе пятерку. – Он делает паузу, а затем добавляет: – Но ты не оказываешь услугу своим товарищам по команде, вываливая это на них в утро соревнований.

Вот и все. Я действительно права, но из-за того, что не сказала им раньше, они получили полное право игнорировать меня.

– А мне казалось, мы хотим победить, – тихо произношу я.

Знаю, это грубо, и Мак смотрит на меня так, будто он никогда и не хотел, чтобы я присоединялась к команде.

– Вы – команда, – еще раз подчеркивает он. – В реальном мире не бывает инженеров, которые работают в одиночку. Если бы это, – он показывает на наших ботов – маленького Данте и 55-килограммового робота «Седьмой Круг», названных в честь «Инферно», потому что в неделю, когда мы все должны были дочитать эту книгу, вместо этого занимались реконструкцией их схем, – было вашей настоящей работой, то ты не смогла бы просто отойти в сторону и изменить всю сборку по своему желанию. Ты часть системы, которая достигает большего, только если ее элементы работают вместе.

Звучит знакомо. Я поднимаю глаза, надеясь поймать взгляд Тео, возвращающегося с прогулки по залу, но он по-прежнему на меня не смотрит.

– Я просто пыталась помочь.

Мак кивает.

– Я знаю. – Он кладет руку мне на плечо. – Но вы победите как одна команда. Или проиграете, но тоже вместе, – резюмирует преподаватель и уходит, чтобы проверить, как справляются остальные с роботами-задачниками.

Я решаю, что пока лучше держаться на расстоянии от ребят, и встаю, чтобы побродить по залу. Должна сказать, что это мое первое соревнование по робототехнике, и выглядит оно гораздо грандиознее, чем я могла вообразить. Я всегда знала, что мы стараемся не веселья ради – мне показывали фотографии и видео с прошлого года, – но то, что все эти люди тоже нашли время для создания кучи роботов, совершенно невероятно. Еще несколько месяцев назад я даже не задумывалась об этом, а теперь нахожусь в одном помещении с толпой людей, которые в панике бегают по кругу, пытаясь отладить что-то в последнюю минуту, или плачут от разочарования над деталями, которые внезапно отказались работать.

– Наш бот прошел регистрацию, – неожиданно раздается голос Тео из-за моей спины, когда я наблюдаю за тестированием робота одной из вражеских команд. (Меня уже несколько раз попросили отойти, но вряд ли моя команда станет меня слушать, даже если я и узнаю какую-нибудь сверхсекретную информацию.)

– О, хорошо, – неловко произношу я. – Мне нужно вернуться к остальным или…

– Как хочешь.

Тео ведет себя так, как начал вести после вечера встречи выпускников, и рассеянно изучает взглядом все в этом зале, кроме моего лица.

– Они другие, – комментирует он, жестом указывая на мою одежду.

– Почему? На тебе точно такие же.

– Да, но… – Он задумчиво ерошит свои волосы. – Я думал, ты наденешь свои джинсы с птицами.

– Мак сказал одеться презентабельно, – отвечаю я, несколько защищаясь, потому что не уверена, смеется Тео надо мной или нет.

Он всегда делает замечания по поводу моих нарядов, и, признаю, иногда они бывают… немного странными. Но когда у тебя нет дорогих вещей, которые есть у всех остальных, ты начинаешь любить то, чего нет ни у кого.

– А, ну да. Просто… – Тео отводит взгляд. – Не знаю, что-то я нервничаю. – Он смотрит на свои руки. – Думаю, лопасть, что у нас есть, выдержит, но я еще раз все посчитал и…

– И я права, да?

Я уже знаю это наверняка.

– Да. – Он переминается с ноги на ногу. – В основном.

На краткий миг в моей груди вспыхивает чувство удовлетворения. Но только на миг.

– Так почему же ты мне не поверил?

– Конечно, я поверил тебе, Бель, но какого черта! – Тео впервые смотрит мне прямо в глаза, и я вижу в них раздражение. – Ты же могла мне позвонить. Написать смс. У тебя явно нашлось время, чтобы собрать новую лопасть…

– Ты серьезно сейчас? – перебиваю я, пораженная до глубины души. – Ты готов проиграть только потому, что я не попросила тебя о помощи?

Тео одаривает меня каким-то чересчур хмурым взглядом.

– Просто забей, – бросает он и отворачивается, ровно в тот момент, когда ко мне подходит мисс Восс.

При виде удаляющегося Тео она вскидывает бровь.

– Интересно, – только и произносит она. – У вас все в порядке?

– Да, пожалуй. Наверное, – отвечаю я. Учительница бросает на меня заинтересованный взгляд, и я вздыхаю. – Кажется, пытаясь очертить свои границы, я немного… перестаралась.

– А. Да, здесь очень тонкая грань.

Мисс Восс улыбается мне, и внезапно я чувствую огромную благодарность за то, что она пришла. На ней поло нашего клуба робототехники и бейджик с надписью «Наблюдатель», так что, полагаю, она будет следить за происходящим.

– Ты рада? – спрашивает мисс Восс, глядя на меня так, словно она моя мама и очень надеется, что мне понравится новое блюдо, приготовленное на ужин. – Ты должна гордиться собой, Бель. Ты хорошо потрудилась, и что бы ни случилось, ты преодолела долгий путь, чтобы оказаться здесь.

– Да, я… Думаю, я горжусь.

Я многому научилась, чтобы попасть сюда, но определенно не испытываю восторга; во всяком случае, пока. Мой желудок занят тем, что завязывается в узлы, а весь последний час мое терпение испытывали все глазеющие на меня так, словно я забрела сюда по случайности.

– Но это не имеет значения, роботом будут управлять другие. Я здесь только для того, чтобы латать его между раундами, – заканчиваю я, не произнося вслух реальные опасения: «Если, конечно, кто-то вообще еще захочет со мной разговаривать к тому времени».

Мисс Восс обводит взглядом зал.

– Твои родители здесь?

– Нет, их тут нет.

Я даже не стала ничего рассказывать им. Мама только расстроилась бы из-за того, что она в это время будет на работе, а если бы тут появился отец, то ей стало бы еще хуже. Я думала позвать Люка, но если мы проиграем, то пусть лучше этого не увидит никто.

Ну, почти никто.

– Классно, что вы здесь, – признаюсь я мисс Восс. – Если что-то пойдет не так, я всегда смогу сказать, что это вы виноваты в том, что меня взяли в команду.

– Принимаю пари, – соглашается она, и я отправляюсь на свой первый в жизни бой роботов.

* * *

Соревнования по боевой робототехнике состоят из коротких – как вы уже могли догадаться – сражений. Роботы сталкиваются друг с другом в той странной клетке; один начинает в синем квадрате, а другой – в красном. Каждая команда получает очки за агрессию, нанесение урона вражескому боту и стратегию боя. Нашего пилотирует Тео, что, как мне кажется, являлось предметом жарких споров, предшествовавших моему приходу в команду. Не то чтобы это право кто-то оспаривал, кроме Нилам, само собой.

Перед боем каждого бота обязательно взвешивают, чтобы удостовериться, что он соответствует всем условиям участия. Обычно его создание сопровождается большой нервотрепкой, но Кай, один из самых дерганых людей, которых я вообще когда-либо встречала, скорее загрыз бы нас всех заживо, чем позволил отстать от расписания, и к тому же почти все члены команды каждую свободную минуту проводили в лаборатории робототехники. Лора тоже очень помогала держать ребят в тонусе. Думаю, все потому, что она невозможно милая – и никто не хочет быть тем, кто сообщит Лоре плохие новости. Например, что мы израсходовали слишком много материала или что нам нужен еще один день.

Последнее, что необходимо упомянуть об этих соревнованиях: они проходят в турнирном формате – после двух поражений бот выбывает. Как и в большинстве турниров, тебе всегда хочется, чтобы у твоей команды выдался удачный день, но если это не так, тогда ты надеешься, что у твоего противника он окажется неудачным. Вот и все, что я успела узнать о региональных соревнованиях от Teo до того, как он внезапно стал вечно «занят», что, по случайному совпадению, случилось сразу после того, как Дэш пригласил меня на встречу выпускников. «Я знаю, ты считаешь меня просто избалованным богатеньким мальчиком, но у меня есть чем заняться», – неприязненно брякнул он так, будто я устроила одиночный пикет против меньшинств.

Но сейчас это неважно.

Мой телефон пикает в кармане как раз в тот момент, когда Эммет, Дэш и Джастин выставляют Данте, нашего мелкого бота, на красный квадрат для проведения первого сражения.

Джейми: Как там дела?

Джейми: Хотела бы я тоже прийти… но у меня судебный процесс.

Джейми: >.<

Джейми: Сотри их в порошок, грозная повелительница роботов!!!

– Бель, – оглядываясь на меня через плечо, произносит Тео. В руке он держит пульт дистанционного управления, по виду не сильно отличающийся от джойстика игровой приставки, в которую вечно играет Люк. – Ты слушаешь?

– Да, извини. – Я засовываю телефон обратно в карман. – Что такое?

Он бросает на меня испепеляющий взгляд.

– Убери телефон.

Началось.

– А, значит, ты все еще злишься, – бурчу я. – Ну, круто, круто.

– Что ты сказала?

– Ничего. – Я вытягиваю шею, стараясь разглядеть Данте. – Мне встать здесь?

Секунду Тео выглядит так, будто собирается сказать что-то неприятное, но в последний момент передумывает.

– Нет, – отвечает он и делает шаг в сторону. – Иди сюда. Здесь будет лучше видно.

Я мрачно его благодарю, и он что-то ворчит в ответ, но должна признать, что теперь, когда наш бот стоит в клетке, меня начинает охватывать волнение. Тео же выглядит до абсурда спокойным: его пальцы расслабленно обхватывают контроллер, а руки слегка согнуты, однако нисколько не напряжены. Уверена, я на его месте не выглядела бы столь безмятежно.

– Готова? – спрашивает он меня.

Не успеваю я ответить, как кто-то толкает меня в бок, и я делаю шаг к нему, стараясь не слишком мешать подошедшей синей команде.

– Упс, извини, Тео…

– Здесь можно находиться только инженерам и пилотам, – говорит кто-то из «синих», команды школы Сент-Майкл, где учатся только мальчики.

Я не сразу понимаю, что парень с пультом обращается ко мне, ведь мое поло Эссекской Академии недвусмысленно намекает, что у меня есть право находиться здесь.

– А я инженер, – сообщаю я. Мне хотелось бы получить удовольствие от того, что впервые это произношу, но парень просто смотрит на меня пустым взглядом.

Видимо, для него инженеры определяются исключительно Y-хромосомой.

– А, ну да, – бросает он. – Очки за разнообразие в составе команды. Понятно.

Меня нечасто оскорбляют настолько, что я начинаю бурно негодовать, но такое тоже случается.

– Ты ведь сейчас пошутил, да? – ощетиниваюсь я.

– Умолкни, Ричардсон, – бросает Тео, не поворачивая головы. – Сейчас ты продуешь.

– Как скажешь, Луна. Опять вертикальная лопасть? Что ж, желаю удачи.

Я бросаю злобный взгляд на Ричардсона и сжимаю кулаки. Но он меня игнорирует, будто я и не представляю никакой угрозы. Словно меня вообще здесь нет.

– Ваш бот слишком крупный, – категорично замечаю я. – Гироскопическая сила отправит его в полет, подобно вертолету. Три к одному, что мы разнесем эту алюминиевую банку в клочья в первую же минуту.

Ричардсон с сомнением бросает на меня взгляд.

– Идет, – отвечает он.

Мне хочется двинуть ему по лицу, но тут я замечаю, что на меня смотрит Тео.

– Что? – недовольно бурчу я.

– Ничего.

И он бросает на меня еще один взгляд.

– Ну что, Тео?

– Да ничего, просто… – Он сдерживает смех. – Ты такая… колючая.

– «Колючая»?

– Да. Ну, типа, боевая.

– «Боевая»? Тео, говори по-человечески…

Он пихает меня в бок, и внезапно я понимаю, что соскучилась по его запаху. Стирального порошка и парня. Честно говоря, гормоны – это худшее, что было придумано за всю историю человечества.

– Красная команда, готовы? – окликает судья, и Джастин, Дэш и Эммет подходят к нам ближе.

Я уже было делаю шаг назад, чтобы освободить им место, но Тео меня останавливает.

– Нет, держись поближе, – шепчет он, и поскольку я одновременно и удивлена, и внезапно воодушевлена, то просто согласно киваю. – Готовы, – сообщает он судье.

– Синяя команда, готовы?

– Готовы, – скучающим тоном отвечает Ричардсон.

– Активировать роботов!

Зеленый свет загорается, и Тео нажимает на кнопку джойстика, заставляя Данте броситься вперед.

– Теперь посмотрим, насколько они быстры, – шепчу я, и Тео кивает, не отрывая взгляда от клетки.

Пару секунд боты просто кружат друг вокруг друга, но затем Данте врезается в бок вражеского бота с именем САБС– «Сделаем Америку Ботом Снова».

Данте скачет, словно боксер на ринге.

Он выбрасывает обманные удары с помощью своей лопасти, держась за пределами поражения САБСа, и вынуждает его бить туда, где вражеское оружие не сможет его достать. И я вижу, Тео беспокоится о нашем собственном оружии – его большой палец замирает над кнопкой джойстика на полсекунды каждый раз, когда САБС приводит в действие свое. Их атакующая лопасть вращается для нас слишком быстро, и сейчас это уже очевидно.

Может быть, наш бот и не идеален, но я по-прежнему не испытываю никакого сомнения в том, чей робот в клетке лучший.

– Пусть он атакует нас в лоб, – советую я, но Тео уже опережает меня на шаг.

Он заманивает САБСа к стене боевой клетки – дерзкая тактика, на которую самоуверенный Ричардсон более чем должен повестись. Костяшки пальцев Тео белеют, а грудь напрягается, пока он ждет, что Ричардсон заглотит эту наживку и бросится на убой. И я тоже затаиваю дыхание в ожидании того, что, надеюсь, станет моим искуплением.

САБС начинает заносить свое орудие на полном ходу, и происходит именно то, что я и предсказывала. Он отрывается от поверхности пола. Совсем чуть-чуть.

Но достаточно и этого.

Ричардсон рядом со мной выругивается, заслуживая укоризненный взгляд судьи, а Тео с удовлетворением улыбается и направляет лопасть Данте в днище САБСа. Она подцепляет одну из деталей и каким-то чудесным образом опрокидывает вражеского бота на спину, делая его уязвимым для дальнейших атак. Однако вместо того, чтобы широко улыбнуться, Тео сосредотачивается на атаке. Одним движением большого пальца он посылает наше орудие в основание САБСа, где, как он думает, должна располагаться главная схема электропитания. Это очень безжалостный и самонадеянный шаг, и у меня снова перехватывает дыхание. Так вот почему он всегда побеждает. Тео Луна знает, насколько он хорош, а теперь это знают и все окружающие.

– У них нет механизма автоматического центрирования, – негромко поясняет он мне, хотя я едва его слышу из-за рева Дэша и Эммета у меня над ухом.

– Боже, да заткнись ты, Тео, я же вижу все сама! – бросаю я, задыхаясь от адреналина, бурлящего в венах.

И, конечно же, это чувство смешивается с эмоциями от его близости, потому что в моменте они совершенно неотличимы. Тео и азарт поединка, его контроль и плоды моего кропотливого труда, он и я – и все это сливается в гармонию, электричество и единое целое. Оно подхватывает меня где-то в районе горла, гудит в моих костях, и каждый атом во мне начинает вибрировать.

Позади меня из зрительского зала кричат Лора и, как бы это ни было забавно, мисс Восс.

– ПРИКОНЧИ ЕГО! – вопит она.

Теперь я отлично понимаю, как Риму удавалось отвлекать народ от нищеты и голода с помощью гладиаторских боев. В бойне, даже если она и происходит между грудами металла, действительно есть что-то завораживающее.

– Ты достал их батарею! – кричит Дэш после того, как лопасть Данте снова вгрызается в электрическую схему САБСа. Движения пальцев Тео на джойстике настолько быстры и невесомы, что кажется, будто они и не шевелятся вовсе. – Все, они готовы!

Судья начинает обратный отсчет.

– Если САБС не осуществит какое-нибудь действие, то будет признан проигравшим через десять… девять… восемь…

Остальная часть зала (во всяком случае, те, кто болеют за нас) присоединяется к нему.

– … три… два… один…

– НОКАУТ! – кричит судья.

И вдруг на мою спину обрушивается огромная тяжесть весом практически со всю нашу команду, бросившуюся к нам. Я налетаю на грудь Тео и почти не замечаю этого из-за эйфории, а он обхватывает меня одной рукой, победно поднимая контроллер вверх.

– Боже мой, слава богу, – выдыхает он прямо в мое ухо, словно исповедуясь. – Слава богу… Клянусь, если бы мы проиграли Ричардсону, меня бы просто стошнило на месте…

Я истерически смеюсь, а может, и плачу. Тео смотрит на меня сверху вниз, и я поднимаю на него глаза; знаю, это всего лишь первый бой предстоящего тяжелого дня, но, клянусь, теперь я понимаю, зачем это все.

– Я все поняла! – кричу я ему, и Тео искренне улыбается мне.

Он улыбается мне так, будто мы сделали это вместе, будто мы оба в равной степени управляли ботом, хотя за пультом был только он; будто эта наша общая победа, добытая кровью, потом, слезами, раздражением и часами, часами и еще раз часами стремления к какому-то далекому, невозможному проблеску совершенства. И я поняла это, клянусь, я все поняла.

– Я знаю, – восторженно говорит он, – знаю.

И тут Тео обхватывает мое лицо ладонями, ухмыляясь, как идиот.

– Добро пожаловать в робототехнику, Бельканто! – кричит он под шум одобрительных возгласов товарищей по команде.

Сейчас Тео Луна так близко ко мне, что я почти чувствую вкус триумфа на его губах.

И в этот момент я понимаю, что окончательно погибла.

Тео

Я спортсмен, и поэтому немного суеверен. Перед следующим боем я обязательно убеждаюсь, что Бель стоит слева от меня, и, хотя мы побеждаем не нокаутом – победу отдают нам судьи, присудив дополнительные баллы за управление ботом и агрессивное ведения боя, – я все равно ощущаю, что мне это необходимо. Ее щеки раскраснелись, дыхание участилось, и она напоминает мне меня самого четыре года назад, когда я впервые попал на подобные соревнования.

Прямо сейчас я наблюдаю за тем, как Бель влюбляется (в робототехнику, разумеется), и это дарит мне такие эмоции, каких не было ни на одном турнире. И напоминает о том, насколько сильно мне нравится с ней работать. Внезапно я понимаю: отталкивать ее последние несколько недель было очень, очень глупо.

– Не знаю, как насчет него, – негромко признаю я перед последним поединком Данте.

Финальный раунд Седьмого Круга закончился техническим поражением вражеской команды: у их бота возникли проблемы с батареей, и это обеспечило нам безоговорочный пропуск на национальные соревнования. А вот с Данте все обстоит совсем иначе.

– Этот бот выглядит намного круче двух предыдущих.

Бель смотрит на робота соперников, Гробовщика, который оказался весьма хорошо подготовлен к встрече с ботом нашего типа. Он слишком устойчив, чтобы попытаться его опрокинуть, а значит, нанести ему реальный ущерб – это подвергнуть Данте риску сломать его же собственную лопасть. Ее движение задействует столько кинетической энергии, что Гробовщик просто обернет силу нашего бота против самого себя.

Жаль, что Бель не сказала мне раньше, что у нее есть идеи по модернизации лопасти. Не просто – что она хочет собрать новую, а что у нее имелись сомнения насчет существующей вообще. И это эгоистично, я знаю, но мне неприятна сама мысль, что она могла поделиться со мной своими подозрениями, но предпочла этого не делать. Наверное, это моя вина, ведь я старался держаться от Бель на расстоянии; пытаясь сосредоточиться на команде, я в итоге ей навредил.

Я же капитан. Лидер. И не должен был вот так запускать ситуацию. Я подвел нас и…

– Может быть, нам повезет, – произносит Бель.

Она смотрит на меня, и мне нестерпимо хочется, чтобы на ней были какие-нибудь блестяшки или что-то подобное, чтобы отвлечь мое внимание, потому что все время приходится заставлять себя не смотреть в ее глаза слишком долго. Я избегаю этого уже несколько дней, а может быть, и недель, подряд, потому что это всегда влияет на меня слишком сильно.

– Ты же знаешь, что делать, – добавляет она. – Ты выиграл в последнем бою. Выиграешь и сейчас.

«Это всего лишь пенальти, – тихо повторяю я себе. – Ты делаешь это постоянно».

– Да, знаю. Ладно. – Просто закончим то, что начали. – У нас в любом случае есть шанс, что у них что-то не заладится.

– Это возможно, – поддакивает Бель.

– А если дело дойдет до судейского решения, то мы все равно получим очки за ведение боя.

– Однозначно.

– Их конструкция не обязательно лучше нашей только потому, что им сложнее нанести урон. Мы же не знаем, как работает их оружие.

– Верно.

– Я могу попробовать попасть в колесо.

– Может сработать.

– Судя по всему, спереди он не такой устойчивый.

– Думаю, да, наверное.

Я поднимаю на нее глаза.

– Прости. Я никак не заткнусь.

Она отрицательно машет головой.

– Ты планируешь стратегию.

Наверное, пялиться на Бель прямо сейчас – очень глупо, но я никогда не видел глаз, которые заставляли бы меня задумываться о тайнах мироздания так, как это делают ее. Будто я гуляю по осеннему лесу и шуршу листвой под своими ногами, зная, что надо мной свободно пролетают, а подо мной мирно существуют, дышат живые существа. На мгновение я могу почувствовать связь со всем сущим в этом мире. Словно есть какой-то неиссякаемый поток времени, и я становлюсь его частью, пусть хотя бы на секунду.

– Луна, – окликает меня Мак, возвращая к действительности. – Ты все понял?

Ну, Луна, какой ответ будет правильным?

Нам очень нужна эта победа!

Люди всегда будут ждать от тебя большего, Тео, ты не можешь их подвести…

Я возвращаюсь в реальность и поворачиваюсь к нашему боту. В этом бою мы на синей стороне – впервые за весь день, – и я стараюсь не воспринимать это как дурное предзнаменование.

– Синяя команда, готовы?

Закрываю глаза, глубоко вдыхая.

Я занимаюсь этим четвертый год. И знаю, чего ожидать.

К этому моменту я уже должен знать, как победить.

Это мой последний год в старшей школе. Мои последние региональные соревнования. Мой шанс. Мой последний шанс.

Я знаю, что делаю, даже если этого не знает никто другой.

Я должен знать. Потому что другие не знают.

Я зашел слишком далеко, чтобы потерпеть неудачу сейчас. Я работал слишком усердно. Я вел за собой эту команду.

Неудача – это вообще не вариант.

– Я буду рядом, – негромко произносит Бель.

Открываю глаза и выдыхаю.

Я не могу потерпеть неудачу. Не сейчас. Не сегодня.

Не на ее глазах.

– Синяя команда готова, – подтверждаю, и мой большой палец выжидающе замирает над кнопкой контроллера Данте.

Бель

Когда все закончилось, я нахожу Тео сидящим в одиночестве.

– Привет, – говорю я. – Пойдем? Мы с ребятами собираемся в кафе.

Он качает головой.

– Спасибо, я пас.

– Тео. Ты не можешь просидеть здесь всю ночь.

– Я и не собирался, – бормочет он так тихо, что я почти его не слышу.

– Мы выиграли, – напоминаю я. – Ты победил, Тео. Каким-то чудом, но ты это сделал. Даже я не верила в нашу победу. Мы были на грани провала, но ты выиграл.

Но он ничего не отвечает.

– Их бот тоже вышел из строя, – опять напоминаю я. – Ты же сам сказал, что главное не в том, чтобы иметь идеального бота, а в том, чтобы…

– У нас еще не было бота лучше этого, – нетерпеливо возражает Тео. – Но судьи, видимо, так не думают.

– Решение было принято не единогласно. Оно и не должно быть таким.

– Если бы они не…

– Тео. – Я сажусь рядом с ним на пол. – Наверное, ты единственный человек из всех, кого я знаю, кто так расстраивается из-за победы.

Тео немигающим взглядом смотрит на свои ботинки.

– Та дубинка просто разнесла Данте в клочья, – сообщает он так, словно меня в зале и не было, чтобы увидеть это воочию. – Он труп.

– Ладно, тогда устроим ему похороны викингов. Пустим в него зажженные стрелы и все такое.

Он отворачивается, удрученный.

– Это не смешно, Бель…

– Почему?

– Да потому что я должен был придумать что-нибудь получше. Потому что у Данте были изъяны, и я должен был знать…

– Боже! – восклицаю я, заставляя свой голос звучать легкомысленно. – Столько разговоров о командной работе, а оказывается, все это время ответственность лежала только на тебе одном.

Он вздрагивает.

– Извини, я не то имела в виду. Просто хотела сказать… Понимаю, у тебя траур, – успокаиваю я его. – Наш бот скончался. Это печально и неприятно. Не очень зрелищно. Судьям потребовалось много времени, чтобы принять решение, и это, понятное дело, не та победа, которую ты хотел.

Осторожно кладу руку ему на плечо.

– Но, справедливости ради, я тоже говорила, что ничего не выйдет, – бурчу я и, когда Тео резко поднимает на меня глаза, стараюсь выглядеть как можно более наивно.

Однако он не раздражается. Вместо этого смотрит на меня как-то… Я даже не знаю как. Не думаю, что когда-нибудь видела у него такое выражение лица.

– Нам нужен новый Данте для национальных соревнований, – говорит Тео. – Давай сделаем его вместе.

Хотела бы я заявить, что какое-то время раздумывала над его вопросом. Сказать, что хотя меня и взволновало его предложение, но сомнения оставались. Однако мне и в голову такое не пришло.

– Хорошо, – отвечаю я. – Давай сделаем его вместе.

И наконец, впервые за последний час, Тео Луна улыбается.

10. Попытки

Бель

– Где ты постоянно пропадаешь? – спрашивает меня Гейб.

Это очень характерный для него вопрос. Наверное, то, что большинство друзей зовут его Габриэлем, о многом говорит. В отличие от Люка, он никогда не называет меня Ибб или каким-нибудь другим прозвищем. А еще он вечно смотрит на меня так, будто забыл, что я здесь вообще живу.

– Вовсе не «пропадаю», – отвечаю я, потому что на самом деле это не так. – И я уже сказала маме, что готовлюсь к экзамену по физике.

– На зимних каникулах? – уточняет он, хмуря брови. – Это не свойственно Бель, которую я знаю.

Что ж. Как бы мне ни нравились братские допросы с пристрастием, сегодня есть дела и поважнее.

– Да, это все классно, Гейб! Пока…

– Погоди-ка, – произносит он и встает со стула, пристально смотря на меня. – Нам нужно поговорить о той истории с Люком.

– Спасибо, но я пас, – отказываюсь, уже намереваясь уйти, но, к сожалению, Гейб начинает говорить.

– Честно говоря, мне кажется, Келлан прав. Нам нужно подойти к решению семейных проблем стратегически. Если мы хотим двигаться дальше…

– Кто-кто прав? – вздыхаю я, потому что избежать этого разговора явно не удастся. – Келлан?

– Я же говорил, это мой психотерапевт. Сейчас он получает докторскую степень, но также занимается и консультированием, так что…

– Господи, Гейб, ты ходишь к психотерапевту?

– Да, и тебе бы тоже не помешало, – жестко заявляет брат.

Не заметить, насколько он не похож на Люка, просто невозможно; может быть, они и родные братья, но выражения их лиц и характеры категорически разные. Гейб – это то, что получилось бы, если бы Люка вытянули на пару сантиметров в высоту и заставили читать по пятнадцать книг в неделю.

– С Люком мы, очевидно, уже ничего поделать не можем. Он упорно отказывается от своего будущего…

– Ладно, а кто это «мы»? Ты и мама?

– Ты и я, – отвечает Гейб, внимательно глядя на меня. – У мамы и так хватает забот.

– Так, подожди. Я знаю, что у вас с Люком кровная вражда или что-то в этом роде, но…

– Мама работает дни и ночи напролет, чтобы оплатить твою частную школу, – продолжает Гейб. – Она обеспечила тебе самое лучшее будущее. И меньшее, что ты можешь, чтобы отплатить ей, – это не упустить его.

В моем кармане гудит телефон, что, вероятно, свидетельствует о приезде Тео в школу. К сожалению, мой мозг теперь тоже начинает гудеть.

– Я думала, речь пойдет о Люке, разве нет?

Гейб качает головой.

– Я пытаюсь донести до тебя, что Люк, судя по всему, уже потерян, но ты – нет. Так что если я могу что-то сделать, проверить твои документы или помочь с вступительным эссе…

– Гейб. – От одного упоминания о незаконченных эссе для колледжа меня сразу же начинает мутить. – Мы можем поговорить об этом позже?

– Конечно. Я буду здесь, – отвечает он тщательно выверенным голосом старшего брата. – Я просто хочу, чтобы ты знала: у тебя есть человек, на которого ты можешь положиться, Бель.

Я прикусываю язык, чтобы случайно не ляпнуть, что вообще-то Гейб не обращал на меня внимания большую часть своей жизни, если, конечно, не считать споров, затормозит ли кофеин мой рост, и да, Люк совсем не гений, но насчет него брат тоже ошибается.

Но потом я перестаю думать о том, что наверняка Люк считает нас с ним похожими, так же как Гейб считает похожими нас с Люком. Необходимость принадлежности к той или иной группе плюс мысли о том, что мой отец пребывает в полной уверенности, что у нас с ним все в полном порядке, да еще и тот факт, что мама так старается ради меня, заставляют поспешно выскочить за дверь.

– Да, хорошо. Пока, Гейб!

Я быстро отправляю Тео сообщение, что уже еду, и сижу в машине целых пять минут, прежде чем завожу двигатель. Меньше всего мне хочется рассыпаться перед ним на части – и из-за чего? – поэтому я беру себя в руки и еду в школу.

– Привет, – здоровается со мной Тео, не поднимая глаз от печатной платы, с которой возится, когда я вхожу в лабораторию. – Ты захватила тот механизм, который собрала для региональных соревнований?

Черт, я совсем забыла про него.

– Нет, – морщусь я, – извини. Но можно вернуться и привезти его…

– Нет, не переживай. Я все равно только что получил сообщение, что через два часа мне нужно на игру.

– На футбол? – с недоумением уточняю я.

– Нет. То есть да, – поправляется он и поднимает глаза. – Я же рассказывал тебе, что по выходным веду общественные игры, да? Это последний матч в этом году, и в самый последний момент кто-то слинял.

– К счастью для них, на помощь всегда придет надежный и ответственный Тео Луна! – патетично восклицаю я. Хоть это и явная шутка, на его лице мелькает страдальческое выражение. – Нет-нет, вообще-то я думаю, что это здорово, – спешу заверить я его. – Общественные игры? Это когда играют дети?

– Да, сегодня играют совсем малыши. – Кажется, он собирается с силами, прежде чем просит меня подойти. – Можешь передать мне батарею?

– Что? А, да.

Я достаю батарею и приближаюсь к Тео. Бросаю свой школьный рюкзак и пристраиваюсь слева от него.

– Сегодня работаешь только с проводкой?

– Ага.

Я вижу, что он сосредоточен, и в наступившей тишине в голове снова всплывает разговор с Гейбом. Я всегда знала, что мама многого от нас ожидает, но когда Гейб поступил в Дартмут, видимо, она решила, что уже выиграла родительскую гонку. Хотя если учесть то, что Люк, возможно, бросил учебу насовсем, эта зарубка войдет в графу поражений.

Так что мне полагается сравнять счет, верно? Иронично, учитывая, что в моем вступительном заявлении до сих пор только одна строчка: «Я не знаю, чего я хочу и почему».

– Ты выглядишь странно, – замечает Тео, и я снова пытаюсь взять себя в руки.

– Что? Да я просто не крашусь, когда мы с тобой корпим над роботом.

Мне определенно нужно попросить Джейми научить меня паре женских уловок на такие случаи. У нее очень сильная энергетика Александрии Окасио-Кортез[9] (удачно применяющей и ораторское мастерство конгрессмена, и, когда нужно, извинительно поджатые, но не извиняющиеся губы, накрашенные ярко-красной помадой).

– Нет, я имел в виду другое, – закатывает глаза Тео. – С твоим лицом все нормально. Мне просто показалось, что ты выглядишь расстроенной.

– Вот как… – Я чувствую, как мои щеки начинают краснеть. – Да нет, просто мой брат приехал домой на зимние каникулы, и перед самым моим выходом у нас состоялся очень странный разговор.

Вообще-то, я не хотела ничего говорить, но, думаю, сказывается то, что Тео сейчас возится с проводами. Каким-то странным образом это успокаивает.

– Я думал, твой брат живет с вами.

– Мой старший брат Люк теперь живет с отцом. А это мой средний брат, Гейб.

– Твои родители в разводе?

– Да. Или… во всяком случае, близки к нему. Вот почему я здесь. В этой школе, я имею в виду. Я поэтому перевелась. Потому что мама решила переехать.

Похоже, Тео умышленно смотрит на плату, а не на меня, и это хорошо. Мне тоже сейчас не хочется встречаться с ним взглядом.

– Ты все еще общаешься с отцом? – осторожно спрашивает он.

– Да… общаюсь. Вроде того.

– Вроде?

– Ну, иногда я приезжаю, чтобы воспользоваться его мастерской. И чтобы повидаться с братом.

– Значит, твои отец и мать ладят? Это было… по взаимному согласию или как?

– В основном. – Я растерянно моргаю. – Хотя нет. Не знаю, почему так сказала. Нет, совсем нет.

– Тебе нравится твой отец?

– Вау… – Никто и никогда не спрашивал меня о таких вещах. – Думаю, да. А разве это не обычное явление?

Тео на секунду поднимает глаза.

– Я люблю своего отца, – медленно произносит он. – Но время от времени забываю, что он мой отец, и тогда этот мужчина становится похож на незнакомца. И я все время думаю, что, если бы он действительно был чужим. Например, если бы случайно зашел в мой дом, а я бы его не знал, каково было бы мое первое впечатление?

Я выжидательно молчу. Но пауза затягивается.

– И какое бы оно было? – подсказываю я.

Тео бросает на меня взгляд и слегка улыбается.

– Я бы решил, наверное, что он хороший начальник. Настоящий генеральный директор и все такое. Что у него большие ожидания, но он не жестокий. И что он умный, очень умный.

– Да, но нравится ли он тебе?

Тео откладывает плоскогубцы и рассеянно смотрит перед собой.

– Думаю, ему не нравлюсь я, – произносит он.

В груди у меня неожиданно колет.

– Еще как нравишься, – тихо возражаю я, но Тео качает головой.

– Нет, я имел в виду… Мне кажется, мой отец просто не любит детей. Может быть, я понравлюсь ему потом, когда стану взрослым. Полагаю, он ждет, что в какой-то момент я стану его подчиненным, а до тех пор он просто выжидает, когда стану полезнее.

– Тео, но это же ужасно…

– Да ну, на самом деле не очень. У меня есть мама. Она любит детей, младенцев, животных – всех. Наверное, в свое время папа решил: «Круто, она у нас будет отвечать за любовь, а я…» – Тео прерывается. – Извини, я не хотел откровенничать. Не то чтобы я думаю, что мой отец меня не любит или… – Он откашливается. – Я… не хотел переводить стрелки на себя. Я в порядке. Более чем в порядке, – подтверждает он, небрежно указывая на свою красивую одежду и дорогую машину, припаркованную рядом с моей, весьма и весьма подержанной. – Когда-нибудь я все это заработаю. Ну, или примерно такое же.

Он выглядит смущенным, и у меня в животе поднимается какая-то тошнотворная волна.

– Мой отец изменил матери, – неожиданно делюсь я, и брови Тео удивленно взлетают вверх. – Я делала вид, что не догадываюсь о произошедшем, но я же не дура. Не думаю, что это был кто-то конкретный, скорее всего, разные женщины. И это отвратительный, гадкий поступок, ведь моя мама… Она самый хороший, самый любящий человек, которого я знаю. Но самое ужасное, – признаюсь я на едином выдохе, – это то, что он все еще мне нравится, хотя я и знаю, что так быть не должно.

Мои губы начинают дрожать, и я вынуждена сглотнуть.

– Мне очень нравится мой отец, но он обидел маму. И теперь мои братья выбрали свою сторону, а я нет. И я не знаю, что с этим делать.

– Бель.

Взгляд Тео смягчается, и от этого мне становится еще хуже.

– А еще я знаю, что моей маме было совершенно не по карману отправлять меня сюда, но она все равно это сделала. И теперь я должна поступить в Дартмут, как Гейб, а не заниматься ерундой, как Люк, но я понятия не имею, что мне делать, на какую специальность поступать или куда подавать документы…

– Ты еще не подавала документы? – переспрашивает Тео с нескрываемым удивлением, и я издаю раздраженный вопль.

– Господи, ну не смотри на меня так!..

– Бель, прием документов заканчивается уже через две недели…

– ДА БОЖЕ ТЫ МОЙ, ТЕО…

– Ладно, ладно, извини. Прости меня.

К этому времени печатная плата уже окончательно забыта, и мы неловко стоим лицом друг к другу.

– Может… – выдыхает Тео. – Может, давай сегодня не будем работать? – предлагает он.

– Может, и не стоит.

Я смотрю на свои белые потертые кеды и замечаю, как лоферы Тео слегка сдвигаются в мою сторону.

– Почему бы тебе не съездить со мной на эту игру? Это всего лишь на час, – продолжает он. – А после мы можем перекусить и поговорить обо всем. Или нет. Я имею в виду, что совершенно не знаю, что сейчас сказать, – признается он, пожимая плечами, – но если тебе нужно с кем-то поделиться…

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? – удивленно спрашиваю я.

Мы много времени проводим вместе, но еще ни разу не тусовались за пределами этой аудитории. Я думала, что он разделяет свои увлечения: школу, робототехнику, футбол, друзей, общественные работы (т. е. меня).

– Тебе может стать легче, – отвечает он. – Детишки действительно славные. И очень, очень плохо играют в футбол.

– Ты тоже, наверное, был ужасен в этом возрасте, – напоминаю я.

– Что? Я? Не-е-ет, – возражает Тео. – Я забил гол со своей первой попытки.

– Ой, заткнись, – стону я, однако понимаю, что уже улыбаюсь. – Правда забил?

– Это произошло случайно.

Он улыбается в ответ, и мне кажется, будто я что-то выиграла.

Нет, не выиграла – скорее, заслужила. Словно у Тео Луны есть множество разных уровней, и каждый раз, когда я делаю что-то правильное или говорю что-то стоящее, я открываю следующий. Собираю все ключи и получаю доступ.

– Давай, – бросает он. – Я поведу, а потом привезу тебя назад. Нормально?

Я киваю.

– Даже отлично, – отзываюсь я, потому что именно так это и звучит.

Тео

Я предполагал, что Бель осядет где-нибудь на краю парка вместе с невменяемыми родителями маленьких футболистов, но вместо этого она отправляется бродить туда-сюда. Одна из девочек в команде третьего класса говорит Бель, что ей нравится ее неоново-розовая кофточка, и Бель отвечает, что ей тоже очень нравятся ее блестящие заколки. Она разговаривает с детьми, как со взрослыми, и это довольно забавно. Я никак не могу понять, специально ли она это делает – быть может, это какая-то ее особая проверенная стратегия – или она просто такая самая по себе.

Мне кажется, второе.

После игры я ловко уворачиваюсь от снующих вокруг малышей и обнаруживаю Бель рядом с детьми, которые уже закончили играть.

– Мне нужно убрать инвентарь, и тогда можем ехать, – сообщаю я, и она разочарованно поднимает глаза.

– А мы можем немного им попользоваться сами? – уточняет она.

– Что?

– Ну, – защищается Бель, взмахивая рукой в сторону ворот, – со стороны все выглядело весело.

Я не могу удержаться от смеха.

– А ты вообще знаешь что-нибудь о футболе?

– Никаких рук, правильно? Это же не робототехника, Тео.

Она выхватывает у меня из рук футбольный мяч и пинает его в абсолютно неправильном направлении.

– О как, – произносит она, нахмуриваясь.

Я вскидываю бровь.

– Труднее, чем ты думала?

– Ладно, немного труднее.

В результате недолгих переговоров мы идем на компромисс – я убираю половину поля, но оставляю ворота на дальней стороне. Теперь здесь тихо, большинство детей разошлись со своими родителями, и в такой на редкость серый день, как этот, у нас нет конкурентов.

– Хорошо, я буду вратарем, – предлагаю я, становясь в воротах. – А ты попробуй забить.

– А что я получу, если выиграю? – спрашивает Бель, прикрывая рукой глаза. На улице хоть и прохладно, но солнечно.

– А что ты хочешь?

– Миллион долларов и мир во всем мире.

– Может, просто мир во всем мире? Или хотя бы мороженое.

Не сочтите за эгоизм, но лично я не отказался бы от последнего – просто умираю с голоду.

– Договорились. – Она самодовольно опускает мяч на землю. – Сколько у меня попыток?

– Три.

– Десять.

– Это не торги.

– Отлично. Тогда семь.

– Пять.

– По рукам, – объявляет она и отправляет мяч в левый нижний угол.

Я ловлю его носком ноги, подбрасываю к груди и возвращаю ей.

– Попробуй еще раз.

Второй мяч летит почти в то же самое место.

– Ты что, установил в мяч навигатор? – недоверчиво спрашивает Бель.

– Ага. Не уверен, в курсе ли ты, но я очень хорошо разбираюсь в робототехнике.

Она показывает мне язык, словно шестилетний ребенок, и я снова бросаю ей мяч.

– Давай же, Бельканто.

Она закатывает глаза, а затем пинает мяч… точно в ту же точку. На этот раз, правда, я едва не пропускаю его.

– Я ввела тебя в заблуждение, – кричит она мне, держа руки у рта, как рупор.

– Ладно, значит, ты умеешь в тактику. – Я отбиваю мяч в ее сторону. – Но на этот раз пробуй целиться.

Она со стоном откидывает голову назад.

– Например, в меня…

– Отвлечение внимания! – кричит она, ударяя по мячу точно в тот момент, когда ее рука направлена в мой торс, заставляя меня увернуться в сторону. Мяч все же пересекает линию ворот.

– Забила! – задыхаясь, восклицает Бель, пританцовывая на месте. – И я прицелилась в тебя, да! – добавляет она, с триумфом вскидывая руку вверх.

– Это против правил, – сообщаю я.

– Никто не знает правил футбола, – торжественно отвечает она.

– А вот сейчас ты точно не права.

– О, Тео, Тео, Тео. – Она тяжко вздыхает. – Такой молодой. Такой глупый.

Эта девушка безнадежна.

– Отлично, тогда твой последний удар – мой, – заявляю я, направляя ее в ворота. – Таковы правила.

– Справедливо. – Она убирает волосы с глаз, ухмыляясь. – Ну же, испытай меня, Луна. Всего одна попытка.

– Один удар, да, – соглашаюсь я, ловко выхватывая мяч из ее рук. – Готова?

Она приседает в силовой стойке.

– Готова.

Я наношу удар по мячу, целясь в правый верхний угол, и он, как я и предполагал, беспрепятственно ударяется о сетку. Бель пытается поймать его, но в итоге ей все равно остается лишь смотреть, как мяч летит над ее головой.

– Ну, – оправдывается она, – ты ведь уже играл в эту игру, верно?

– Раз или два приходилось.

– А я-то думала, ты будешь снисходительнее к новичку.

– Зачем это? – Я пожимаю плечами. – Ты, например, меня никогда не жалела.

– Верно подмечено. – Бель снова убирает волосы с лица; на ее щеках играет румянец. – Значит, мы должны друг другу мир во всем мире?

Я закатываю глаза.

– Пошли уже, Бельканто, – говорю я, – нам еще ворота надо убрать.

* * *

В конце концов мы покупаем по мороженому и обсуждаем возможность терраформирования Марса. Я считаю, что это вполне реально; она же думает, что нам вообще не стоит ничего менять. И скорее всего, мы оба правы.

Потом у нее пищит телефон, и она залипает в нем. Я вспоминаю, что у меня тоже висит пара непрочитанных от Дэша.

Дэш: Мама говорит, что ты должен прийти к нам на ужин.

Дэш: Наверное, она думает, что ты какой-то грустный сиротка.

Дэш: Или снова закажешь доставку?

Дэш: Если да, то обязательно возьми дополнительную порцию самосов.

Дэш: Я могу внезапно нагрянуть к тебе.

– Хочешь заехать ко мне и захватить тот вращающийся накопитель, который я сделала? – спрашивает Бель, поднимая на меня глаза, пока я печатаю Дэшу сообщение. – Мы можем поработать над ним еще, если, конечно, твои родители не против.

– О, их нет, – сообщаю я, отвечая Дэшу, что просто куплю тайской еды и продолжу работу в лаборатории. Но вдруг краем глаза замечаю, что Бель нахмурилась.

– Их нет дома?

– Они в Женеве, – поясняю, отрываясь от телефона. – Я лечу туда с бабушкой и дедушкой позже, чтобы провести с ними остаток каникул. Мне просто хотелось немного поработать над ботом, вот я и задержался.

Отец почти всегда поддерживает мои решения позаниматься учебой дополнительно, когда они с мамой путешествуют; по его мнению, каждый упущенный день каникул – это еще один шанс для кого-то превзойти меня. К тому же он просто ненавидит собаку бабушки (что бы между ним и Латке ни происходило, судя по всему, это взаимно).

– О, – внезапно понимаю я намек. – Если хочешь, можем просто пойти ко мне. У меня дома целая куча материалов, не хуже, чем в лаборатории.

И лишь через несколько секунд до меня доходит, что я только что предложил Бель поехать ко мне после того, как сообщил, что дома моих родителей нет.

Поспешно даю задний ход.

– Я просто хотел сказать, что…

– Ну, нам все равно нужно забрать механизм, – отвечает она, и ее щеки слегка краснеют. – Может, сначала все же ко мне? Раз уж моя машина осталась на парковке.

– Конечно, – киваю я, прочищая горло. – Давай.

В машине Бель ничего не говорит, а лишь самозабвенно подпевает музыке, пока мы едем к ее дому (я разрешил ей поиграть в диджея, и она, к счастью, справляется с этой задачей намного лучше, чем Дэш, хотя песни Тейлор Свифт звучат немного чаще, чем мне того хотелось бы). Она живет в одном из тех многоквартирных домов с садиками во дворе, чего, кажется, стесняется. Но лично я нахожу его довольно симпатичным, и когда она открывает дверь, картина дополняется сиянием гирлянд и запахом еды.

– О, черт возьми, нет! – досадует Бель, когда я натыкаюсь на ее спину. – Что ты здесь делаешь?

– Изабель, пожалуйста, – раздается женский голос, – следи за языком!

– Я тоже рад тебя видеть, – отзывается парень примерно моего роста, правда, его грудь раза в два шире моей. – Вот черт, – смеется он, увидев меня. – А это кто, Ибб?

– Люк, – стонет Бель, – это Тео. Пожалуйста, веди себя нормально…

– Это теперь твоя фишка? – спрашивает Люк, с сомнением глядя на меня. – Вот чем ты теперь увлекаешься? И за этим ходишь в свою частную школу?

– Я Габриэль, – представляется худощавый парень слева, который отрывается от чтения книги с надписью «Квантовая гравитация» на обложке и встает, чтобы пожать мне руку. – Тео, говоришь?

– О боже, нет, прекрати… Это Гейб, – произносит Бель, проскальзывая между нами, чтобы оттолкнуть руку своего брата. – И Люк, пожалуйста, заткнись…

– Очень хорошо, что ты к нам присоединилась, Изабель, – говорит измученная на вид женщина, появляясь из кухни, в толстовке с надписью «Дартмутская мама». Судя по всему, это мама Бель.

Она довольно молода – не так, как моя собственная мать, однако она явно моложе моего отца, – у нее круглое лицо и разные глаза. Откуда у Бель такая улыбка, становится понятно сразу же.

– Здравствуй, добро пожаловать в наш дом… Лукас, немедленно убери свои руки!

Женщина исчезает на кухне, а сама Бель бросает на меня панический взгляд.

– Мне так жаль, – извиняется она. – Я совершенно не понимаю, что здесь делает Люк, он ведь даже не живет здесь…

– И, безусловно, наш отец его не кормит, – усмехается Гейб, устроившийся на диване.

– …так, ладно… В любом случае ты не должен…

– Тео, тебе нравится лумпия? – спрашивает мама Бель, снова материализуясь в дверном проеме.

– Эм… да? – произношу я, слегка ошеломленный, но в хорошем смысле.

Я не совсем понимаю, что такое лумпия, вроде бы это такие маленькие филиппинские яичные рулетики.

– Хорошо, тогда сейчас приготовлю, – отвечает мама Бель, и я впадаю в панику.

– О, нет, подождите, не стоит…

– Слишком поздно, – стонет Бель. – Теперь ты здесь почти живешь.

– Мне действительно не хочется причинять вам неудобства, миссис…

– Да не беспокойся, – шепчет Бель, хватая меня за руку и выдергивая из гостиной в коридор. – Ей нужно всего лишь поджарить их.

Из кухни тут же доносится запах жарящегося чеснока. Знаю, я должен чувствовать себя виноватым за то, что причинил маме Бель неудобства, но домашняя еда всегда пахнет так аппетитно.

– Тебе придется съесть все, что она поставит перед тобой, – вздыхает Бель, ведя меня к двери слева, за которой, как я с ужасом понимаю, находится ее спальня. – Так уж устроены филиппинские мамы.

Она включает свет, и я замираю в дверном проеме, рассматривая обстановку. Не знаю, чего я ожидал, но это явно больше, чем возможно воспринять за один раз; я имею в виду, здесь присутствуют не только привычные всем вещи (стол, кровать, комод, окно), но и множество других – необычных, как, например, бумажные фонарики в углу. Пока Бель торопливо запихивает грязные вещи под кровать, я обращаю внимание на стены, разглядываю уже виденный мной в «Инстаграме» арт-принт и стараюсь не сильно глазеть на незнакомые мне по фотографиям.

– Все в порядке. Еврейские мамы ведут себя точно так же, – уверяю я, умалчивая о том, что мой желудок уже начинает урчать. То мороженое было очень давно. – И уж поверь, мексиканские бабушки тоже, – добавляю я, поворачиваясь к ней.

– Ты еврей? – удивленно спрашивает Бель.

Она выглядит немного запыхавшейся после поспешной попытки навести порядок в своей комнате.

– Моя мама…

– Эй, – окликает Люк, старший брат Бель, врываясь в ее комнату, – мама хочет знать, ест ли он мясо.

Я тут же разворачиваюсь лицом к нему.

– Он стоит прямо тут, – парирует Бель, жестом указывая на меня. – Можешь сам его спросить.

Люк бросает на меня скептический взгляд.

– Ты, типа, увлекаешься парусным спортом, да?

– Нет, – говорю я.

– Значит, туфли-лодочки – это просто обувь?

– Боже, – охает Бель, выглядя ужасно смущенной, хотя я нахожу эту шутку весьма забавной. – Ты можешь уже отвалить, Люк? Он просто зашел взять кое-что для робототехники.

– О, а ты уже рассказала об этом клубе маме? – интересуется Люк.

– Подожди, она что, не знает? – перебиваю я, оборачиваясь к Бель, и она морщится.

– Я просто… мне не нужно, чтобы в мои дела совали нос, ясно? Включая тебя, Люк, – рычит она, проносясь мимо меня, чтобы вытолкать брата из комнаты.

Люк послушно отступает, позволяя вывести себя за порог, но затем резко вытягивает руку, чтобы распахнуть дверь шире.

– Никаких закрытых дверей, – предупреждает он, тыча в меня пальцем, и уходит.

Я оглядываюсь на Бель, которая падает на кровать и накрывает лицо подушкой.

– Клянусь, – выдыхает она, ее голос звучит приглушенно под толщей ткани, – я ничего этого не планировала.

Никто в здравом уме не станет устраивать подобное специально, это и так ясно.

– Да все в порядке, чудила, – заверяю я ее, пользуясь возможностью осмотреть ее комнату свободно – с намного большим любопытством, чем мне хотелось бы признавать. – Крутая вещица, – замечаю я, наклоняясь, чтобы рассмотреть ее стол получше. – Это что, старая швейная машинка?

Она убирает подушку с лица и внимательно смотрит на меня.

– Ага, – недоверчиво произносит она, как будто не уверена в моей реакции.

– Выглядит потрясно.

Я с легкой улыбкой подхожу к ее комоду. Все ручки на нем разные. Должно быть, она специально заменила каждую из них по отдельности.

– Мне нравится вот эта, – замечаю я, дотрагиваясь пальцем до латунной ручки с изображением птицы.

– Мне тоже. – Ее голос становится тише. – Это моя самая любимая.

На комоде хранится ее коллекция украшений. Ожерелья, некоторые из них мне уже знакомы, развешаны на ветвях проволочного дерева.

– Его ты тоже сделала сама?

– Ага.

– Скажи, а все это… ради забавы или…

– Да, в основном. – Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, но теперь ее речь кажется мне сбивчивой. – Наверное, я немного неугомонная. Мне нравится, когда руки заняты.

И это правда: я сам видел, как она постоянно что-то мастерит, собирает, рисует. Возится со всем подряд.

– По-моему, в этом есть смысл.

Ее полки сделаны так, что кажется, будто книги парят прямо в воздухе. Все в этой комнате – фрагменты Бель, вплоть до обложек на книгах. И я с уверенностью могу сказать, что некоторые из них она сделала сама; мне попадались на глаза ее эскизы, так что без труда можно узнать стиль.

– Это так странно, – делится она. – Ты будто смотришь прямо на меня сейчас.

Я оборачиваюсь через плечо и вижу, что она следит за мной, слегка сдвинув брови.

– Я и раньше на тебя смотрел.

– Да, но не так… – Она запинается и отводит взгляд. – Сейчас как-то по-другому.

И я понимаю, что она имеет в виду. Моя комната не представляет собой ничего индивидуального – по сути, это просто страница из интерьерного каталога, – но ее комната похожа на настоящий музей, посвященный ее личности.

– Я могу перестать любопытствовать, – заверяю я, отходя от полок, потому что, разглядывая принадлежащие ей вещи так пристально, чувствую себя немного навязчивым.

Не уверен, что хотел бы, чтобы она узнала, сколько у меня графических романов «Песчаного человека» или то, что у меня до сих пор на стене висит календарь «Лос-Анджелес Гэлакси», который я повесил, когда мне было двенадцать.

– Так где…

Она торопливо кивает, с облегчением предвкушая более обезличенную тему, и открывает верхний ящик своего стола.

– Он тут, – говорит она, доставая сделанный ею вращающийся накопитель. – Можешь взять его и бежать отсюда. Если хочешь, конечно.

Я протягиваю руку, чтобы взять накопитель, и замечаю, что она избегает моего взгляда. Сбегать я, естественно, никуда не собираюсь, поэтому просто сажусь на кровать рядом с Бель.

– Почему ты не расскажешь маме о робототехнике?

Она прижимает подушку к груди, недовольно морщась.

– Не знаю. Наверное, я просто хочу, чтобы она осталась моей.

– А если ты о ней расскажешь, то она перестанет быть твоей?

– Не знаю. Возможно.

Я вижу, что Бель ждет моей реакции, поэтому перестаю искать ее взгляд.

– Насчет твоих документов в колледж… – начинаю я, и Бель стонет в голос, бросая в меня подушку.

– Тео, не начинай…

– Поступай на машиностроительный.

Я бросаю подушку обратно, и Бель не успевает отбить ее. Та падает на пол, а Бель изумленно таращится на меня во все глаза.

– Что? Тео, ты…

– Ты в этом хороша. – На этот раз я внимательно смотрю на нее, когда произношу эти слова. – Ты прирожденный инженер.

Бель ничего не отвечает мне.

– В робототехнике ты даже лучше, чем в футболе, – серьезным тоном продолжаю, и она заливисто смеется.

Я поднимаю подушку с пола и протягиваю ее Бель, ожидая реакции.

– Тео, – произносит она и, кажется, вот-вот начнет оправдываться. Это я, как правило, вообще не принимаю за ответ.

– Бель, послушай меня. У тебя хорошо получается, – повторяю я, и она отворачивается, как будто не верит моим словам. Или, быть может, боится поверить. – Ты не обязана верить мне на слово – как и не обязана заниматься этим всю оставшуюся жизнь, – но ты должна попробовать. Я не понимаю, почему ты не хочешь просто попытаться. Если тебе нужен кто-то, кто подтолкнет, то вот он я – толкаю тебя. – И я пихаю ее в плечо в качестве доказательства. – Ведь есть еще время до первого января, так?

Бель стискивает подушку крепче и качает головой.

– Но я могу и не поступить.

– И что? Если ты не попытаешься, то точно никуда не поступишь.

Она молчит, и я продолжаю.

– Я поступил в МТИ досрочно, – делюсь новостью, и Бель удивленно моргает. – Я узнал об этом только на прошлой неделе. И это вуз моей мечты.

Когда наконец говорю это вслух, с меня будто бы спадает неподъемный груз.

– И это очень вовремя, потому что теперь я могу полностью сосредоточиться на экзаменах и робототехнике.

– Подожди, – перебивает она с широко раскрытыми глазами, – ты поступил и никому ничего не сказал?

– Ну… – Я пожимаю плечами. – Кай тоже подал туда документы, а ты его знаешь. Если бы он узнал, что меня уже приняли, то переживал бы по этому поводу еще больше.

Бель снова качает головой.

– И все же, Тео, это потрясающе… В смысле, поздравляю, это…

– Я пытаюсь сказать, что ты тоже можешь подать туда документы, – перебиваю я, и она хмурится.

– Ты хочешь, чтобы я соревновалась с Каем за место?

– Кто сказал, что это соревнование? Наверняка они берут и девушек.

На этот раз ее смех звучит мелодично и чарующе.

– А, ну да. Я же девчонка, ты это хочешь сказать, да?

Не совсем понимаю, что она имеет в виду, поэтому просто пропускаю вопрос мимо ушей.

– Подумай обо всех Ричардсонах, которым ты можешь утереть нос, если поступишь, – добавляю я, надеясь, что хотя бы это ее соблазнит.

– Тебе легко говорить. – Бель толкает меня плечом, устраиваясь так, чтобы мы оказались бок о бок на ее кровати. – Знаешь, сколько еще таких Ричардсонов в мире? – вздыхает она.

– А знаешь, на сколько Ричардсонов станет меньше, если будет больше Бель? – возражаю я.

Она поворачивается ко мне, и я смотрю ей прямо в глаза и внезапно всем телом осознаю, насколько близко Бель ко мне находится. Я ощущаю запах ее розового шампуня и то, какая у этой комнаты особенная энергетика, и впервые позволяю себе подумать, как сильно хочу притянуть эту девушку ближе к себе. Бель поднимает подбородок, делает крошечное глотательное движение, и мне кажется, она знает, о чем я сейчас думаю.

Быть может, она думает о том же самом.

Я протягиваю руку, чтобы убрать волосы с ее плеча и заправить их ей за ухо. И вижу, как Бель расслабляется, как учащается ее пульс.

– Пойдем со мной, – говорю я.

Она прикусывает губу, прежде чем ответить.

– Куда?

– В Кембридж. В МТИ.

– А, – выдыхает она, и я понимаю: момент испорчен.

– Мне просто кажется, что ты зря растратишь, Бель, весь этот талант, если…

– ИББ! – кричит ее брат из коридора, и Бель вскакивает на ноги. – МАМА ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ НАКРЫЛА НА СТОЛ!

– ХОРОШО! – рычит она в ответ, а потом морщится, вспомнив, что я сижу слишком близко и могу оглохнуть. – Извини…

– Все в порядке, но, Бель…

– Я сделаю это. – Она слабо улыбается и беспомощно пожимает плечами. – Если у меня получится получить рекомендательные письма на следующей неделе, то я подам туда документы, обещаю.

– Правда подашь?

– Ну, раз уж ты так мило меня попросил…

– ИЗАБЕЛЬ!

Она со вздохом слезает с кровати и смотрит на меня.

– Надеюсь, ты голоден, – говорит она, – потому что мама точно запихнет в тебя все, что найдется в этом доме.

Решаю умолчать, что вообще-то именно этого мне сейчас и хочется.

– Я не против перекусить, – соглашаюсь я, позволяя Бель увлечь меня в гостиную.

11. Результаты

Бель

Иногда я все еще перечитываю то письмо. Я знаю, мне следует или заархивировать его, или уже удалить с концами, как я делаю буквально со всем, что осмеливается появиться в моем почтовом ящике, но это я никак не могу выбросить из головы.

Уважаемая Изабель Майер,

Мы получили ваше заявление на поступление в Массачусетский технологический институт.

Офигеть. Святые шестеренки. Матерь божья.

Я сделала это. Я подала документы в вуз – в МТИ.

Это далось мне нелегко; кстати, никому не советую затягивать с поступлением так, как это сделала я. Мисс Восс была счастлива, что я наконец-то решилась, а у моего школьного консультанта, похоже, гора с плеч свалилась, оттого что я не собираюсь единолично обрушивать школьный индекс поступающих в вузы, однако Мак… Он был не слишком доволен подачей документов только на зимних каникулах.

Тем не менее я сделала это.

Едва Тео поговорил со мной, как эссе просто вылетело из меня само собой. «Расскажите о чем-то, что изменило ваше мировоззрение». Да легко. Я написала о робототехнике. О региональных соревнованиях и о Данте. О том, что я всегда чувствовала, что машиностроение – это для мальчиков, или, по крайней мере, для тех, кто любит математику, или буквально для всех, кроме меня, пока не поняла, что эти условности существуют только тогда, когда мы их придерживаемся. Потому что, возможно, я права, и в мире существует множество стереотипов и ограничений, которые мешают нашим увлечениям, но прав и Тео: смириться с ними так же глупо, как и позволить управлять своей жизнью. Ведь это моя жизнь, правда? Робототехника помогла мне понять, что я могу найти свое место в ней, или, что еще лучше, – создать его сама. Конечно, я использовала более красивые слова, но в общих чертах суть такова.

Несмотря на откладывание в самый долгий ящик, над своим заявлением я постаралась даже больше, чем ожидала. Даже Джейми впечатлилась.

– Я была полностью уверена, что ты так и не подашь никуда документы, – высказалась она, что, честно говоря, было вполне справедливо. – Без обид.

– А я-то думала, что безнравственный вечер, полный драм и углеводов, сделает тебя более очаровательной, чем обычно, – заметила я тогда, махнув рукой в сторону мыльной оперы, которую мы смотрели на нетфликсе.

– Что? Я же сказала, не обижайся, – напомнила она, прежде чем украсть из моей миски еще одну ложку мороженого.

И теперь, после каникул, когда снова начались занятия в школе, все закрутилось по новой. Нам нужно готовиться к выпускным экзаменам, тестам на подготовительных курсах и национальным соревнованиям одновременно. Несмотря на то, что до них, кажется, еще целая вечность, время летит практически незаметно. Я в такой запаре, что, когда Джейми и Лора появляются передо мной с кексами, приходится переспросить, по какому это поводу.

– Шутишь? – уточняет Джейми, и тут я внезапно осознаю, что в руках она держит воздушный шарик.

– Подожди, у тебя что, день рождения? – вклинивается Тео, который в этот момент случайно проходит с Дэшем мимо нас, и я вспоминаю, что сегодня мне исполняется восемнадцать. Словно персонаж какого-то ситкома, он преувеличенно резко замирает на месте. – Почему ты ничего не сказала?

Джейми бросает на меня взгляд, который говорит, что она обязательно напишет мне по этому поводу позже.

– Это не такое уж и важное событие, – слабо возражаю я, однако Тео с отвращением качает головой.

– Ты хуже всех, Бельканто. Придется нам что-то с этим сделать, – говорит он, и Дэш с энтузиазмом кивает в знак согласия.

– Я закажу доставку самосов в отдел робототехники, – заявляет он. – Устроим вечеринку, пока облегчаем конструкцию Седьмого. (На данный момент нам всем уже лень называть Седьмой Круг его полным именем.)

– Ты просто хочешь самосов! – в один голос отвечаем мы с Тео, а потом обмениваемся взглядами.

В последнее время мы с ним часто видимся. Мы собираем бота вместе, и к тому же он случайно перезнакомился со всей моей семьей, за исключением папы. Я уж думала, что теперь Тео больше никогда не захочет со мной разговаривать (по понятным причинам), но даже когда мама заставила нас всех помолиться перед ужином (что было весьма неловко), он безо всяких комментариев осенил себя крестным знамением.

– Я думала, ты еврей? – прошептала я после молитвы, и Тео бросил на меня удивленный взгляд.

– Я же сказал, что моя бабушка мексиканка, – прошептал он. – Думаешь, на свете еще существуют бабушки-мексиканки, которые не являются агрессивными католичками?

К нему потеплел даже Люк – совсем чуть-чуть. Когда я сказала, что Тео поступил в Массачусетский технологический, Гейб и мама были совершенно покорены – в качестве «награды» мама даже положила Тео дополнительную порцию еды, хотя, судя по тому, каким сытым он выглядел к этому моменту, это было скорее наказанием. Однако с Люком все их разговоры свелись к одной теме – автомобили.

– Вау! – воскликнул Тео, когда мы спустились в гараж. Люк настоял на том, чтобы именно он отвез меня обратно на школьную парковку, хотя я сама с удовольствием бы заставила Тео еще раз переслушать песню «Shake It Off» (кажется, на второй раз он уже подпевал). – Классные диски.

– Изготовлены на заказ, – незамедлительно отозвался Люк.

– А еще мне нравятся твои зеркала, – заметил Тео, после чего брат пустился в долгий и восторженный монолог о том, как трудно было их раздобыть и как он впечатлен тем, что Тео увидел хромированные вставки.

В тот момент я даже прикусила язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь банальное, вроде «Тео очень хорошо подмечает детали», несмотря на то, что это действительно так.

В общем, с того ужина я вижу Тео почти каждый день. Однако, как постоянно напоминаю Джейми, мы с ним просто друзья.

По крайней мере, я так думаю.

– Бель, – говорит мне Тео, отводя в сторону, когда мы разбредаемся по классу. В моих руках все еще такое количество кексов, какое мне никогда не съесть, однако на время я забываю о них. – Просто хочу сказать, что мы обязательно должны что-нибудь организовать. То есть я. Я должен. – Он говорит таким тихим и серьезным голосом, что мне приходится сдержать улыбку.

– Например, покорить мир с помощью роботов?

– Да нет, я не о роботах.

Он ерошит свои волосы, и – о, нет-нет-нет! – они выглядят такими мягкими.

– И что же ты предлагаешь?

– Не знаю. Дай мне подумать немного. – Он рассеянно смотрит на меня. – А почему ты никому не сказала, что у тебя сегодня день рождения?

Потому что тогда мне бы пришлось признать факт, что мне уже восемнадцать.

– Ох, – произносит он, увидев выражение моего лица. – Ну, ладно, поговорим позже. И кстати, с днем рождения! – поздравляет он, с улыбкой убегая прочь, и – о, нет-нет-нет! – теперь я точно в него втрескалась.

* * *

Нилам – кто бы мог подумать? – оказывается не в восторге от празднования моего дня рождения.

– Ты не могла бы убрать это? – спрашивает она, отмахиваясь от моего шарика. – Некоторые из нас пытаются работать.

– Да, а некоторые из нас пытаются поесть, – говорит Дэш, отодвигая инструменты Нилам от своего контейнера с картошкой карри.

– Почему ты вообще здесь ешь? – недовольно бросает она. – Иди лучше закрути несколько винтов.

Дэш закатывает глаза.

– Да, моя королева, – отзывается он, прихватывая со стола коробку с самосами.

– Бель, – зовет Тео. – Могу я узнать твое мнение?

– А? Да, конечно.

Я поворачиваюсь, чтобы проследовать за ним, но все равно успеваю поймать взгляд Нилам. Разумеется, она, как обычно, решила, что мы с Тео флиртуем вместо того, чтобы заниматься делами.

– Что такое? – спрашиваю я, когда он садится за стол с нашим роботом, которого мы временно решили называть Таносом, пока не придумаем менее банальное имя.

– Я тут подумал, мы могли бы сделать ему какую-нибудь защиту, – излагает он. – Пусть наше оружие будет тогда не таким мощным, зато мы сможем эффективно применять оружие вражеского бота против него самого. Мы же не единственные, чья кинетическая энергия может обратиться во вред нам.

Слава богу, на уроках мы уже проходили крутящий момент.

– Ты говоришь о чем-то вроде… брони? – уточняю я.

– Я подумал, что было бы здорово использовать полиуретан или типа того, – продолжает он. – А под ним мы могли бы проложить какой-нибудь сверхлегкий металл, например, титан.

– Чтобы вражеское оружие получало повреждения, прорезая наш пластик, да?

– Именно. Я просто не уверен, как совместить его с металлом.

– Можно сделать накладки. Шестиугольной формы, как в пчелином улье, – предлагаю я, немного подумав. – И наклеить его на металл, как соты.

– Да, идеально, – энергично кивает Тео. – Но я никогда не работал с пластиком, а Мак не знает, как…

– Мой отец умеет работать с пластиком, – выпаливаю я, не подумав, и тут же жалею об этом.

Тео поднимает на меня глаза и, вероятно, понимает по моему лицу, что что-то пошло не так.

– Выйдем? – спрашивает он. – На минутку.

Уж не знаю, действительно ли мы так всем интересны, или просто выбрали удачный момент, но, когда выскальзываем из класса, нас провожают глазами все. Нилам бросает взгляд на Эммета, который сразу же делает вид, что очень, очень увлечен тем, что держит в руках.

– Ты в порядке? – спрашивает Тео, когда мы выходим на улицу, и я вспоминаю, что он-то уже давно привык, что за ним все время наблюдают. Кажется, этот парень всегда чувствует себя комфортно в окружении зрителей.

– Да. Конечно.

– Неправда. – Он смотрит на меня, задумчиво водя большим пальцем по губам. – Можешь считать меня сумасшедшим, но то, что ты «забыла» о своем дне рождения, а теперь при упоминании об отце у тебя появилось такое выражение, что мне кажется, будто это как-то связано. Он что, тебя не поздравил, да?

Нет, отец не забыл. Он никогда не забывает о моем дне рождения, хоть я и чувствую себя виноватой за то, что, судя по первой догадке Тео, с его родителем подобное случалось.

– Да нет, просто… – Я сглатываю. – Просто мне уже восемнадцать.

– Ну и что? Мне тоже, – парирует он. – Мой день рождения был в ноябре. Теперь мы можем вместе ходить голосовать.

Тео, конечно, шутит, чтобы поддержать разговор, но теперь, когда он внимательно меня слушает, я понимаю, что действительно хочу поговорить об этом.

– Мне восемнадцать, я теперь совершеннолетняя, – объясняю я. – И… могу выбирать, где жить.

– О. – Тео озадаченно моргает. – Об этом я не подумал. Хочешь сказать, что ты не хочешь…

– Нет-нет, я определенно хочу остаться жить с мамой. – Я прочищаю горло. – Просто раньше мне не приходилось выбирать. А теперь… приходится.

Он медленно кивает.

– И ты думаешь, что твой отец ждет…

– Нет-нет. – Я морщусь. – Это тупо, знаю. Я просто подумала о том, что на самом деле дела обстоят гораздо хуже и что теперь все зависит от меня.

– Я понял. – Тео смотрит на меня взглядом Супермена, спасающего мир. – Так, что мы будем с этим делать?

– Что? Да ничего мы не будем с этим делать, – смеюсь я. – Не каждая проблема должна иметь мгновенное решение, Тео.

Он слегка вздыхает.

– Я знаю, но…

– Но нам нужна помощь моего отца.

Я не так много знаю о полиуретанах, и уж точно я понятия не имею, как придавать им определенную форму.

– Я почти уверена, что ячеистая конструкция – наш лучший вариант, но если говорить о выборе материала…

– Давай я поеду с тобой? – предлагает Тео, и я растерянно моргаю.

– Куда? К моему отцу?

– Да. Это ведь наше общее дело, верно? И ты обещала, – напоминает он мне.

– Я обещала познакомить тебя со своим отцом?

– Нет, – смеется он. – Ты обещала стать командным игроком.

И хотя Тео говорит о робототехнике, сейчас мне кажется, будто таким образом он пытается сказать мне, что играет на моей стороне.

– Ладно, – соглашаюсь я и поднимаю глаза. – Значит, вот что мы будем делать на мой день рождения?

– А у тебя есть другие идеи, чем заняться? – спрашивает он, поднимая бровь.

И я действительно ничего не могу придумать. Конечно, часть меня считает, что было бы очень неплохо, если бы он сделал что-то более… ну, знаете… ожидаемое. Потому что хоть я и думаю, что мы просто друзья, но… вдруг это не так? Если бы он сделал что-то, касающееся только нас двоих, а не команды, то это убедило бы меня в том, что ничего я не выдумываю или что мои чувства в какой-то мере взаимны – на что остается только тихо надеяться, ведь мы об этом ни разу не говорили.

Но если Тео может игнорировать тот факт, что каждый присутствующий в классе человек сейчас пялится на нас через оконное стекло, то я – не могу. Точнее, у меня не получается игнорировать мысли, как было бы отстойно, если бы они увидели что-то плохое, скажем, ссору или, того хуже, наше расставание. Тогда они окажутся в том же положении, что и я со своими братьями, которым нужно выбирать сторону. И давайте уж начистоту, в отличие от нас, люди в этом классе уже давно приняли сторону Тео. А кому, как не мне, знать, что не бывает ничего вечного?

Так что тихий вечер, проведенный за возней над роботом с Тео, и правда звучит как идеальный вариант. Мило, легко и удобно. А все, что выходит за рамки этого, просто запутает ситуацию еще больше.

– Ну, значит сегодня делаем броню, – резюмирую я и разворачиваюсь, чтобы вернуться обратно в класс.

Тео

– Оказывается, у меня все-таки есть подарок для тебя, – произношу я, когда сажусь в машину Бель, и протягиваю ей маленький бумажный пакет, который лежал у меня в бардачке уже не первый день.

Вообще-то я купил это неделю назад, но все никак не решался подарить. Наверное, день рождения – самый подходящий повод.

– Что это? – спрашивает она, сияя от восторга.

– Снизь свои ожидания, – предупреждаю я, и она бросает на меня заинтересованный взгляд.

– Ладно, – отвечает Бель насмешливым голосом, – я просто…

И тут она замирает.

– Тео…

– Я же сказал, что это ерунда. Если тебе не нравится…

– Мне очень нравится. – Она поднимает на меня глаза, и мне с трудом удается сглотнуть. – Спасибо тебе, – шепчет она.

Это всего лишь маленькая ручка для выдвижного ящика – ничего особенного и, честно говоря, для подарка на день рождения это не слишком впечатляюще, но я наткнулся на нее в антикварном магазине, когда мама искала на Мелроуз какое-то очень специфическое винтажное платье, и не мог не купить.

– Просто подумал, она хорошо подойдет к той птичьей ручке, – объясняю я. – Хотя, наверное, пернатых уже многовато, а?

Я ведь до сих пор ничего не знаю о… чем бы это ни было для нее.

– Нет-нет, птиц всегда должно быть две. – Бель улыбается. – Птицы одного полета, а?

И уже не в первый раз у меня возникает ощущение, что если я наклонюсь ближе, то меня притянет к ней словно магнитом. Будто я попал в некое гравитационное поле, в котором все просто и волшебным образом сочетается. Но поскольку мы собираемся в дом ее отца, и я не уверен, что произойдет, если я позволю затянуть себя в эту черную дыру возможной катастрофы, которой все это может обернуться, я просто улыбаюсь и киваю. Бель кивает и улыбается в ответ, и мы оба переводим взгляд на дорогу, когда она заводит двигатель.

Мне не хочется этого признавать, но некоторые места, которые мы проезжаем, заставили бы мою маму немного встревожиться, хотя в конечном итоге в поле зрения появляются ряды домиков, похожих на загородные. Дом, к которому подъезжает Бель, напоминает те, что показывают в кино; не мой, конечно, но и на нынешнюю ее квартиру он не похож. И это явно то самое место, где она выросла. Судя по тому, как она старается не поднимать глаз, я предполагаю, что качели, подвешенные к дереву во дворе, те самые, на которых она качалась в детстве.

– Люка нет, – сообщает она, окинув взглядом пустующую подъездную дорожку, и стучит в дверь. – Возможно, и папы тоже нет дома.

Бель выглядит так, будто вот-вот развернется и даст отсюда деру, поэтому я протягиваю руку и касаюсь ее ладони в попытке успокоить. Однако вместо этого она испуганно вздрагивает, и я поспешно отдергиваю руку.

– Прости, я просто подумал, что…

Но тут дверь открывается, и на пороге появляется мужчина во фланелевой рубашке и джинсах. Он похож на Бель и ее братьев так же отдаленно, как и я на свою маму: цвет кожи немного не тот, волосы и глаза Бель темные, в то время как у ее отца они светлые, но выражение его лица безошибочно повторяет ее.

– Бель, – удивленно произносит он. – Привет, малышка.

– Привет, пап. – Она слегка улыбается, но затем быстро и виновато поворачивается ко мне. – Это Тео, – поясняет затем, и ее отец бросает на меня стандартный отцовский взгляд. – Мы хотели спросить, не мог бы ты помочь нам со школьным проектом.

– Проектом? Конечно. Пойдемте, – соглашается отец Бель, и да, я понимаю, что сейчас невозможно понять, что она испытывает, но мне кажется, будто я уже понимаю ее чуть лучше.

Потому что, заранее зная, что этот мужчина развалил свой брак, невольно ждешь, что он будет похож на злодея или просто плохого парня, однако это не так. Отец Бель производит впечатление очень хорошего человека, и если бы я ничего не знал, то сказал бы, что он в жизни не делал ничего дурного.

Мне сразу же становится понятно, откуда Бель научилась делать все те странные штуки, которые она так умело мастерит, потому что в сарае ее отца лежат такие материалы, за которые я в детстве просто убил бы. Нет, конечно, у меня было множество дорогостоящих игровых приставок, и я возился с робомобилями, но у отца Бель, кажется, имеются абсолютно все инструменты в мире: домашняя кузница, паяльные приспособы, целая зона, отведенная, кажется, для работы с деревом, склад автомобильных запчастей…

– Я разнорабочий, – поясняет он, поймав мой взгляд. – Не могу сказать, что это приносит большую пользу, но у детей всегда были материалы для научных ярмарок.

– Ты участвовала в научных ярмарках? – удивленно спрашиваю я Бель, и она смущенно хихикает.

– Я соорудила эту, как ее… Атмосферу? Наверное, можно назвать так. Она демонстрировала влияние цвета на когнитивную деятельность, – делится она. – Было очень непросто.

– Но дочка выиграла главный приз, – с гордостью замечает ее отец.

– Это было очень давно. Еще в средней школе. Ничего особенного. Итак, полиуретан? – спрашивает Бель.

Похоже, это единственная вещь, которой у ее отца не оказалось в достатке, хотя кое-какие запасы все же нашлись. Он показывает нам, как присоединить одну пластиковую деталь к другой, и предлагает попрактиковаться на более мелких частях.

Я, в свою очередь, предлагаю прикинуть масштаб нашего бота, чтобы получить представление о том, сколько нам понадобится материала всего, так что сажусь за стол, чтобы набросать расчеты, а затем возвращаюсь и передаю их Бель. Она внимательно изучает их и кивает.

– Для чего это, еще раз? – спрашивает отец Бель, словно ожидая какого-то развернутого ответа.

– Для уроков, – не поднимая глаз, отвечает та, доставая маркер, чтобы наметить на пластике указанные мной параметры.

Ее отец смотрит на меня в поисках подтверждения, но я ничего не добавляю.

«Извините, – молча думаю я, – но я в ее команде».

В конце концов мы создаем миниатюрный (весьма крошечный на самом деле) макет нашей пластиковой брони, и, хотя Бель явно взволнована, жужжание ее телефона возвращает ее в то настроение, в котором она и пребывала, когда мы только приехали сюда.

– Что ж, судя по всему, придется нам убедить Мака включить полиуретан в бюджет, – невнятно сообщает она мне, – но все должно получиться.

Я киваю.

– Обязательно поговорю с ним.

– Это хорошо.

Она бросает на меня многозначительный взгляд; Мак ей не слишком нравится. И я понимаю, почему, однако мне трудно не скрестить пальцы за спиной и не понадеяться, что это всего лишь несовпадение характеров. Это звучит наивно или, быть может, несерьезно, но я не думаю, что они в конце концов так и не смогут поладить. Я определенно на стороне Бель, и не знаю, как это воспринимается другими. Ведь это же Мак – человек, который научил меня всему, что я знаю о кодировании и робототехнике. Могу ли я вот так просто встать ему в оппозицию?

– Ладно, пап, – произносит Бель, поворачиваясь к нему, – спасибо тебе за помощь, но, наверное, мне пора отвезти Тео домой.

Ага, значит, козлом отпущения буду я.

– Спасибо вам за помощь, мистер Майер.

Ее отец выглядит слегка разочарованным.

– Ты уверена, что не хочешь остаться на ужин, БэбиБель? (Я приберегу это прозвище на потом, чтобы поддразнить ее при случае.) Я мог бы попросить Люка захватить по дороге торт…

– Нет, пап, все в порядке. Мне правда пора возвращаться. – Она колеблется, но потом все же обнимает его. – Спасибо.

– Ну, хорошо. – Он целует ее в лоб, с грустью глядя, как дочь уходит. – Приятно было познакомиться с тобой, Тео.

– Да, мне тоже.

Мы пробираемся обратно через дворик, садимся в машину, но она по-прежнему ничего не говорит. Так что я тихо сижу с изготовленной нами броней на коленях. Машину Бель не заводит. Она вообще ничего не делает.

– Прости, – поясняет она. – Я просто пытаюсь успокоиться, понимаешь?

– Не торопись. Мне некуда спешить, – отзываюсь я, вертя в руках пластиковую миниатюру. – Все-таки броня получится чертовски крутой, – негромко добавляю, потому что хоть и понимаю, что дело в сложных отношениях Бель с ее отцом, но по-прежнему обожаю роботов.

Любое вращающееся оружие, которому придется рассечь этот пластик, будет только причинять ущерб самому себе, что весьма затруднит нанесение хоть сколько-нибудь мощных ударов в придачу, и это обеспечит нам отличные шансы на победу за конструкторское решение.

Она поворачивает голову и смотрит на меня, почти смеясь.

– Ты такой ботан.

– О, я знаю. Мама все время называет меня так. Видимо, ботаники сейчас на пике популярности.

– Так и есть.

Я вскидываю бровь, и она корчит гримасу.

– Да ладно, я же смотрю кино.

– Да неужели? Ты прочитала об этом в каком-то подростковом журнале, да?

Она стонет в голос, пихая меня в бок.

– Все ботаники, кроме, судя по всему, тебя.

– Эй, – восклицаю я, притворяясь обиженным, однако не могу удержаться от ухмылки. – Ты же в курсе, что я сижу прямо здесь, верно?

– Боже, твоя ботаническая энергетика сейчас такая душная.

– Да, прямо как дезодорант «Акс», только еще более соблазнительная.

– Боже, Тео, это мерзко…

– Удивлен, что ты вообще можешь сопротивляться мне, если честно.

– Меня удерживает ремень, – парирует Бель, поспешно пристегиваясь. – Иначе кто знает, что могло бы произойти.

– Но я не пристегнут.

И тут мы оба замираем, потому что если продолжим… Я не уверен, что сделаю, если мы продолжим.

Я не знаю, захочу ли вообще остановиться, если продолжу.

Я даже не знаю, что именно продолжу.

– К счастью, я не так безнадежна, как ты, – заявляет Бель, спасая нас обоих.

Или нет. Может быть, я не хочу, чтобы меня спасали.

– Бель, – тихо произношу я, и внезапно у меня пересыхает во рту. Думаю, как и у нее.

– Да, Тео? – шепчет она.

На ее волосы падает слабый отблеск уличного фонаря, и от нее пахнет опилками и клубничным бальзамом для губ, и на секунду мне становится совершенно все равно, что будет дальше. Я начинаю понимать, почему так разозлился, когда Дэш пригласил ее на вечер встречи выпускников, и почему весьма расстроился, когда она не попросила меня помочь с нашим мелким ботом. Почему я каждый день бегом мчусь с тренировок для того, чтобы просто постоять рядом с ней и потыкать в провода. Почему я позвал ее поехать со мной на детский футбольный матч и зачем купил ей эту маленькую глупую ручку для ящика в виде птицы. Внезапно я отчетливо понимаю, почему мне не все равно, когда ей больно.

Потому что я постоянно думаю о ней. Потому что она вечно удивляет меня и заставляет смеяться. И что бы у нас с ней ни происходило – это единственное, что дается мне легко.

Потому что, где бы я ни был, мне всегда хочется, чтобы она была рядом.

Я наклоняюсь вперед, и Бель затаивает дыхание в ожидании. В такой близи от нее я чувствую аромат роз, исходящий от ее волос, и вижу, как изгибаются ее губы, когда она смотрит на меня. Я замираю, выжидая, не отстранится ли она или не отвернет ли голову в сторону, но она не делает этого. Вместо этого наклоняет свой подбородок навстречу мне – всего на один крошечный миллиметр.

– С днем рождения тебя, Бель, – тихо произношу я, и она оказывается так близко, что я почти чувствую ее ответ.

– Спасибо, Т…

– ИББ! – раздается снаружи громкий голос, водительская дверь внезапно распахивается, и мы с Бель резко отстраняемся друг от друга. – Ну, привет, Тео! – восклицает Люк, и я тут же возвращаюсь на свое место, пристегиваю ремень безопасности и стараюсь не замечать свои пылающие щеки. – Гадость какая, – продолжает он, наблюдая за нами. – Что, серьезно, прямо возле моего дома? Где я сплю? Где я ем?

– Уймись, ничего мы не делали, – ворчит Бель, выталкивая его голову из машины. – И я еду домой.

– Что, уже? – ухмыляется Люк. – Ну-ну. А ты, – он тычет в меня пальцем, – держи его в своих штанах, понял?

– Боже мой, Люк, – стонет Бель в голос. – Мы работали над нашим роботом. В этом занятии буквально нет ничего сексуального.

– Ага, – соглашается Люк и делает жест двумя пальцами от своих глаз к моим. – Я слежу за тобой, – предупреждает он.

Бель протягивает руку, чтобы захлопнуть дверь.

– ВСЕ ЕЩЕ СЛЕЖУ! – кричит он из-за закрытой двери.

Бель заводит двигатель и делает вид, что сейчас переедет своего брата, если он не уберется с дороги.

Нужно ли говорить, что настрой у нас пропал. К тому времени, когда Бель заезжает на школьную парковку, чтобы я забрал свою машину, все очарование развеивается.

– Спасибо за подарок, – говорит она, протягивая мне миниатюру брони, которую я положил на центральную консоль.

– Спасибо за Тейлор Свифт, – отвечаю я, разворачиваясь, чтобы выбраться из машины.

Это довольно разочаровывающий финал. Но в тот момент, когда я смотрю, как она уезжает, то точно знаю одно: вмешался бы Люк или нет, но я должен был поцеловать ее, пока у меня был шанс.

12. Бомбы

Бель

Я должна была поцеловать его, пока у меня был шанс.

Почему я вообще ждала, когда это сделает он? Он же явно этого хотел, но я просто сидела, застыв как истукан и не зная, куда деть руки, и гадала, заметил ли он прыщ, который вот-вот вскочит у меня на носу. Он не попытался поцеловать меня еще раз, так что если все это произошло под влиянием момента, то я просто упустила свой шанс.

Мне действительно следует слушать больше песен Лиззо.

На протяжении следующих нескольких дней мне очень неловко в присутствии Тео, что, как мне кажется, результат того, что я постоянно пытаюсь прикинуть, подходит ли этот момент, или этот, или этот, чтобы попытаться повторить то, что произошло между нами в машине. И поскольку, очевидно, я думаю слишком долго, проходит время, или Дэш отправляет нам обоим какое-то невероятное видео с собакой, и мы отвлекаемся, или я смотрю на Тео в полном футбольном облачении и вспоминаю, насколько было бы нелепо, если бы он вдруг начал встречаться со мной. Он должен быть с кем-то вроде Джейми, которая однажды станет президентом, или с Элизой Фратичелли, у которой уже сейчас несколько тысяч подписчиков в «Инстаграме», а на прошлой неделе она якобы стащила из магазина палетку теней для век. Я не должна тратить свое время на мальчишек-старшеклассников, ведь я явно рождена для того, чтобы стать музой какого-нибудь художника, и это призвание я, скорее всего, реализую через пару лет.

То есть, разумеется, у нас с Тео общее странное хобби – конструирование роботов, но что с того? Мы ведь старшеклассники, и это логично, что мы проводим много времени, споря о математике, а если я не поступлю в МТИ, то просто больше его никогда не увижу. Даже если у нас что-то и получится, то это, как и все школьные отношения, плохо кончится. Посмотрите хотя бы на моих родителей.

И все же я жалею, что не поцеловала его. Хотя бы один-единственный раз.

Через несколько недель я почти забываю об этом (конечно, нет – я думаю об этом все время, обычно в душе или перед тем, как заснуть, но пусть будет так), а к началу марта все мы становимся похожи на зомби. До национальных соревнований остается меньше двух месяцев, как и до сдачи подготовительных тестов. Я настолько вымотана, что даже прихожу в школу в трениках, чего не делаю вообще никогда.

– Привет, ребята, – восторженно щебечет Лора, и все остальные дружно стонут в голос. – Нет-нет, подождите, – умоляет наш администратор, поняв, что ни у кого из нас нет сил на то, во что она собирается нас втянуть. – Будет весело, я обещаю…

– Веселее, чем сон? – уточняет Тео, который в последнее время явно недосыпает.

К моему несчастью, бессонница ему очень идет. Его мягкие волосы пушатся в очаровательном беспорядке, а глаза с несколько страдальческим выражением словно подернуты пеленой.

Боже, мне точно нужна помощь.

– Ладно, – заявляет Лора, готовясь перейти к ободряющей речи, – как вы знаете, в этом году я снова занимаюсь планированием фестиваля Холи…

– Холи? – переспрашиваю я, наклоняясь к Дэшу, и он кивает.

– Холи. Это индийский фестиваль, – объясняет он. – Очень забавный. Люди повсюду разбрасывают цветные порошки, и потом они оказываются везде. Еда будет веганская, но она все равно довольно вкусная…

– В Лос-Анджелесе это преимущественно вопрос культурной апроприации, – бурчит Нилам, удивляя неожиданным комментарием и заставляя Лору заранее насторожиться, какой бы ни оказалась ее критика на этот раз. – Все заметили, что его организовывают белые, для которых йога – практически синоним духовности, а?

– Нилам, сейчас семь часов вечера, вторник, – стонет Кай. – Ты не могла бы…

– Вообще-то, Нилам очень верно подметила, – возражает Лора, которая как раз является белой и занимается йогой (само собой, с большим уважением к культуре!), – однако еще фестиваль призван привлечь внимание к изменению климата и устойчивому развитию экосистемы, что касается всех нас…

– А еще на нем весело, – добавляет Рави. – Мои тетушки каждый год таскают меня на праздник, так что вам, народ, тоже стоит пойти.

– Там будут танцы, – продолжает Лора, – занятия йогой и…

– Фалафель с чесноком, – подсказывает Дэш.

– Ну да, разумеется…

– Ладно, Лора, мы придем. – Тео бросает на Нилам выразительный взгляд, который говорит, что мы не станем никому портить настроение, а затем поворачивается ко мне. – Бель, ты же придешь, да?

И я пытаюсь не акцентировать внимание на том, что он позвал меня при всех.

– Конечно.

– Вот и прекрасно. Оставь билеты на всю команду робототехники, – снова поворачивается к Лоре Тео. – Я оплачу. Нам все равно пора отдохнуть, а то мы явно сходим с ума.

– Правда? Боже мой, спасибо тебе огромное, Тео! – восклицает Лора в полном восторге. – Нам будет очень весело!

– Могла бы и потрудиться узнать заранее, о чем идет речь, – бормочет Нилам, все еще сверля взглядом мою спину. – Это же не какая-то там студенческая вечеринка с красками.

– Ладно, и что же это такое? – спрашиваю я, разворачиваясь к ней.

Нилам бросает на меня кислый взгляд.

– Это древний индуистский праздник, знаменующий окончание зимы и начало весны.

– А, то есть как с майским деревом, да? – уточняю я.

Она фыркает.

– Гиперфиксация на европейской истории в этой школе ужасает. Нет, это не как с майским деревом. Дерево символизирует плодородие…

– Оно и правда фаллической формы, – подмечаю я, что раздражает Нилам еще больше.

– А праздник Холи рассказывает о победе добра над злом. О расцвете любви, дружбы и всего такого, – фыркает она так, словно это какие-то выдуманные понятия для не слишком умных людей.

– Да ты идеальный сказитель, – устало произносит Тео, и я сдерживаю смех.

Нилам награждает нас обоих тяжелым взглядом.

– Вы закончили?

– Да, – вздыхаем мы с Тео в унисон.

– Хорошо. Как я уже сказала, – продолжает она, – это один из немногих случаев в нашей культуре, когда каждый человек является объектом празднования. Стираются все различия между классами, религиями или полами. Каждый – его часть.

– Именно поэтому он идеально подходит и для нас, – радостно заключает Лора, и Нилам пожимает плечами, видимо, удовлетворившись теми пятью секундами, в течение которых она вносила свой вклад. – Только наденьте одежду, которую не жалко будет испачкать цветной пудрой, и удобную обувь, ладно?

Тео ловит мой взгляд и корчит гримасу. Я делаю такую же в ответ.

– Ладно, за работу, – резко заявляет Нилам, раздраженная нашими переглядываниями. Я закатываю глаза, а после надеваю защитный экран для сварки.

* * *

Не знаю, чего я ожидала, но площадка, выбранная для проведения фестиваля Холи, оказывается очень красочно украшенной и битком забитой людьми. Воздух буквально пропитан запахами от фургончиков с едой, отовсюду доносятся музыка и грохот, и, кажется, на каждом квадратном метре газона танцуют разнообразные артисты, в том числе и двое ребят с обручами, которые меня совершенно завораживают.

– Так, у меня есть бирюзовый, розовый и фиолетовый, – перечисляет Джейми, впихивая мне в руки пакетики с цветными порошками.

– Давай любой, лишь бы не оранжевый. Не очень люблю его.

– А что, если мы устроим войну цветов? – предлагает Дэш, внезапно появляясь рядом со мной. – Каждый возьмет себе по одному цвету, и тот, чьего окажется больше, выиграет?

– Началось! – восклицает Кай, выхватывая пакет с красным. – Поберегись, Луна.

– Может быть, нам стоит разбиться на команды, – предлагает Тео. – Раз уж цветов не так много.

– Отлично, тогда я забираю Бель и Лору, – кричит Джейми.

– Нилам, – зову я, заметив ее позади, – хочешь в нашу команду?

Она бросает на меня многозначительный взгляд.

– Ты же понимаешь, что это не имеет никакого смысла? – произносит Нилам, как мне кажется, почти забавляясь.

– Но ты же говорила, что Холи – это про дружбу, так? – напоминаю я, нагнетая атмосферу. – Так что на деле это не столько упущение смысла, сколько его вольная интерпретация.

Нилам поджимает губы, что, как я уверена, на ее языке означает «туше».

– Все равно это глупо, – заявляет она и отворачивается, уходя к другим своим друзьям.

– Что ж, ладно, – вздыхаю я, поворачиваясь обратно к Джейми, которая заменяет мои розовые и фиолетовые пакеты на бирюзовые. – Я пыталась.

– Почему ты все еще продолжаешь пытаться? – с любопытством спрашивает подруга. – Ты же просто напрашиваешься на то, чтобы быть отвергнутой.

– Если тебе станет легче, то я не думаю, что Нилам на самом деле тебя недолюбливает, – добавляет Лора. – Просто она очень вспыльчивая.

Очень характерное для Лоры мнение, ведь она видит лучшее в каждом человеке и ситуации, независимо от того, оправдано это или нет. К сожалению, я точно знаю, что, какие бы ни были проблемы у Нилам со мной, это что-то личное. Эта девушка вполне способна вести себя дружелюбно с Лорой или Джейми, и к тому же она прямо сейчас смеется над чем-то вместе с Мари-с-обществоведения (я так понимаю, они помирились после той ссоры на встрече выпускников, что очень даже здорово), так в чем же так непростительно провинилась я? Не считая того, что говорю невпопад буквально каждый раз, когда обращаюсь к ней. Но в свою защиту скажу, что Нилам тоже не всегда адекватно себя ведет.

– Конечно, – отвечаю я Лоре, забираю выделенные мне пакеты и бросаю взгляд на ухмыляющегося Тео, который машет своими – неприлично розового цвета. – Это Дэш тебе выбрал? – уточняю я.

– А не все ли равно, какой у меня цвет, Бельканто? Мы же команда на команду! – кричит он.

Я качаю головой, пытаясь выглядеть осуждающе, но Джейми, разумеется, все понимает и по-матерински треплет меня по плечу.

– Плохи твои дела, девочка, – цокает она языком. – Удивительно, как ты еще не начала вырезать ваши инициалы на деревьях.

– Прекрати, – отвечаю я, чувствуя, как вспыхивают щеки. – Все не так, мы просто…

– «Просто друзья», да, – пересмеиваются Лора и Джейми.

– Да ладно вам, – рычу я, смущаясь и отчаянно пытаясь оправдаться. – Вы же обе это признали: все в той или иной степени влюблены в Тео Луну. Это просто какая-то примесь в воде, или в его средстве для волос, или еще в чем-то…

– Не думаю, что он им пользуется, – замечает Лора, и это нисколько не помогает мне.

– И кроме того, – добавляет Джейми, многозначительно поднимая бровь, – нам он может нравиться сколько угодно, разница лишь в том, что ему нравишься ты.

– Да нет же, это не…

Я поднимаю голову, чтобы продолжить спор, но замечаю, что взгляд Тео, стоящего рядом с Дэшем и Каем, прикован ко мне. На нем белые футбольные шорты и тонкая белая футболка, в которых даже заметная линия загара выглядит просто великолепно.

– Не переживай, ты выглядишь симпатично, – улыбается Джейми, потрепав меня по волосам, которые сегодня я решила оставить распущенными.

Я бросаю на нее взгляд, и в этот самый момент она швыряет в мою грудь горсточку бирюзовой пудры.

– Попала, – произносит она, и тут мимо нас проносится Эммет, который размазывает уже по ее спине горсть зеленой краски. – Боже мой, Эммет, а разве мы уже начали…

– Со сцены вот-вот дадут первый залп, – кричит Лора, хватая нас за руки и увлекая за собой в толпу. – Готовы, девчонки?

Она уводит нас в самый центр лужайки, где мы набираем полные пригоршни бирюзовой пудры. Артисты со сцены кричат, чтобы мы приседали, и хотя я совершенно не представляю, что мы делаем и безопасно ли это вообще – бросаться друг в друга неоновым порошком, мое сердце колотится от восторга.

– Вы готовы? Давайте считать вместе! ДЕСЯТЬ…

– Десять! – вопят Лора и Джейми.

– ДЕВЯТЬ…

– Девять!

Я украдкой бросаю взгляд через плечо на Тео, который держит наготове горсть розового порошка.

– Я иду за тобой, Бельканто, – предупреждает он меня. – Лучше берегись.

Я закатываю глаза.

– Подожди секунду, Луна…

– О, я…

– ДВА…

– Два!

– ОДИН…

– Один!

А потом небо взрывается таким взрывом красоты, какого я еще никогда в жизни не видела. В воздух взлетают и падают обратно в объятиях смеха, любви и тепла все цвета радуги.

* * *

К полудню мы уже совсем обессилели и до отвала наелись фалафеля и веганского карри. Дэш, с ног до головы покрытый бирюзовой пудрой, возбужденно таскает меня от одного ларька к другому до тех пор, пока наконец не останавливается, чтобы прилечь прямо в траве, словно усталый щенок. Лора, Джейми и я покупаем в память об этом дне одинаковые браслетики из бисера – разумеется, бирюзового цвета.

– Вот ты где, – шепчет мне на ухо Тео, ловя меня за руку и оттаскивая в сторону как раз в тот момент, когда я уже собиралась отправиться с Лорой и Рави на одно из групповых занятий йогой на лужайке.

Тео размазывает немного розовой пудры по моим щекам и смеется, когда я отпихиваю его от себя, мазнув в отместку бирюзовой по его лбу.

– Подожди, подожди, тебе нужно еще чуть-чуть… вот здесь.

И он высыпает горсть пудры мне на голову, а я бросаю щепотку своей краски ему в грудь, втирая цвет, словно детсадовец на занятии пальчиковым рисованием.

– О, смотри-ка, так гораздо лучше…

Он откидывает голову назад, смеясь во весь голос.

– Ладно-ладно, ты выиграла. Эта бирюза намного ярче розового.

– Сдаешься так легко? – спрашиваю я, снова занося руку с пудрой. – Кажется, сейчас еще раз будут стрелять краской со сцены.

– У меня почти все кончилось, – отвечает он, показывая мне свои значительно истощившиеся боеприпасы.

У меня краска тоже на исходе – остатки пачки ушли на разукрашивание его лица.

– Ладно, тогда давай еще разок. Никаких ограничений, – предлагаю я. – Кто будет больше заляпан, тот и проиграл.

– Тогда ты водишь! – Тео цепляет ногой заднюю часть моего колена, что очень похоже на какой-то футбольный прием, и я бросаюсь вслед за ним.

– Луна, это же наверняка красная карточка…

– Ох, подожди, мы же пришли сюда танцевать, – сосредоточенно хмурясь, заявляет он и хватает меня за руку. – Давай. Пошли.

– Что? – смеюсь я, но вообще-то я уже начинаю выдыхаться. – Тео, подожди!

Он тянет меня влево, умело придерживаясь указаний ведущего на сцене, и я едва не врезаюсь в него, когда он меняет направление.

– Раз-два-три, раз-два-три, вот так, – приговаривает он, придерживая меня за бедра и задавая темп. – И один шаг, и два шага… Господи, Бель, да ты просто ужасна в танцах.

– А откуда ты знаешь, как это делается? – кричу я.

Вокруг нас уже собирается толпа, готовящаяся к следующему залпу со сцены, так что это естественно, что за последние пять секунд я врезалась по меньшей мере в трех человек. Тео же, напротив, настолько в потоке, что даже имитирует соответствующую мимику.

– Не знаю. Хорошая координация, наверное, – отвечает он, выполняя какое-то чрезвычайно сложное танцевальное па как раз в тот момент, когда артист берет микрофон.

– Ну что, вы готовы? Вы ведь помните про обратный отсчет?

– Осторожнее, – предупреждает Тео, оттаскивая меня с пути еще одного не очень скоординированного, но весьма увлеченного танцора, и я налетаю на его грудь. – Ты в порядке?

Я поднимаю на него глаза, и у меня перехватывает дыхание. Даже покрытый смесью краски и пота, он выглядит потрясающе. Кончики его волос отливают фиолетовым, и мне очень хочется провести по ним пальцами. А еще чтобы он обнимал меня вот так, прямо здесь и в течение следующих сорока пяти минут.

Нет, лучше час. Или даже два.

– Что? – переспрашиваю я, выныривая из мира фантазий.

– Ты в порядке?

Я замечаю, что Тео откровенно проверяет меня на наличие повреждений, как будто я действительно могла пострадать в результате чего-то настолько безобидного, как чувак, просто размахивающий руками.

– Да, Тео, разумеется, я в порядке…

Толпа обступает нас со всех сторон, и мы оба моргаем, вспоминая, чем на самом деле должны сейчас заниматься. Он притягивает меня к себе ближе и приседает, высыпая остатки розовой пудры себе в руку, а я спешу достать последние крохи своей бирюзы.

– Готова?

– Да, а ты?

– Может, нам стоит раскрасить нашего бота вот так. – Он ухмыляется. – Бросим цветные бомбы в полиуретановую оболочку и посмотрим, что получится.

– А как мы его назовем?

– Не знаю. Может, БэбиБель?

Я шлепаю его по плечу.

– Даже не смей…

– Ладно-ладно. Тогда «Дихотомия добра и зла».

– Боже мой, ты просто ужасен.

– Я знаю.

Он убирает мои волосы с глаз, что, как я уже догадалась, является тактическим приемом, чтобы удачнее покрыть мой лоб розовым цветом, но все же. Сейчас мы даже ближе друг к другу, чем были в машине в мой день рождения.

А где-то в другом мире обратный отсчет идет по спирали.

– ЧЕТЫРЕ…

– Эй, Бель, – говорит он.

– Да, Тео?

– ТРИ…

– Неважно, как мы назовем нашего бота. Мы все равно выиграем.

– ДВА…

– Да неужели? Судя по всему, ты очень уверен в нашей победе.

– О, я очень уверен.

– ОДИН…

– Почему?

– Некоторые вещи просто знаешь, – говорит он, и затем, в порыве общей эйфории, мы оба запускаем наши цвета в воздух, наблюдая, как они кружатся, смешиваются и опадают вниз ярким неоновым дождем.

Тео поворачивается ко мне, но я уже смотрю на него.

– Если ты уверен, то уверена и я.

– Это что, фраза из «Дневника памяти»? – шутливо произносит он.

– О боже, заткнись…

И тут он внезапно притягивает меня к себе и целует.

Для протокола: я знаю, что на самом деле время никак не останавливается. Что мир не вращается вокруг меня. Но на секунду все становится совершенно как в кино, будто мы герои собственного фильма, и все люди, танцующие вокруг, ликуют так же, как и мы сами. Солнце светит ярче, радость ощущается острее, все становится богаче, насыщеннее, ослепительнее, буквально цветнее и более волнующе, и мы – наконец слившиеся в этом поцелуе. Он напоминает мне все, что мы когда-либо изучали в физике о силе притяжения, соединении материалов, прочных и магнитных связях, гравитации и тайне. Я всегда знала, что все существующее в этом мире может слиться в одно прекрасное мгновение и что иногда, если очень повезет, можно поймать его самому.

И этот момент – наш.

Я обнимаю Тео за шею, а он обнимает меня за талию, и мне кажется, я всегда догадывалась, что с ним все будет именно так.

– Прости, что так долго, – шепчет он.

Уверена, Джейми и Лора глазеют на нас прямо сейчас, а значит, Нилам тоже, вероятно, видит это, и Дэш, и Кай, и Эммет…

Да неважно.

Я притягиваю Тео к себе, чтобы поцеловать еще раз.

– И ты извини, что так долго.

– Так, значит, технически я выиграл?

Я стону в голос.

– Тео, ты…

– Хуже всех, я знаю.

Он поднимает мой подбородок и целует меня сначала один раз, а потом еще и еще.

– Думаешь, ребята все видели?

– Сто процентов.

– Хочешь пойти на попятную?

– В смысле, оттолкнуть тебя? Не уверена, что это будет правдоподобно.

– Мы можем попробовать, – предлагает он. – Или ты можешь, например, ударить меня.

– Заманчиво, но нет.

– Если ты этого не сделаешь, то будет неловко.

– Определенно будет. А что, ты хочешь пойти на попятную?

– Ни за что. Просто перестраховываюсь.

– Теперь народ будет вести себя странно, да?

– Это точно.

– И у нас есть всего несколько месяцев.

– Нет, если ты поступишь в МТИ, – напоминает он мне, – а ты обязательно поступишь.

И я чувствую легкую дрожь предвкушения. Возможно ли, чтобы все было так просто? Что жизнь сама… просто подталкивает тебя в нужную сторону? Потому что сейчас мне кажется, что все действительно так.

– Так ты в деле? – спрашивает Тео.

Я ловлю его взгляд и пытаюсь вспомнить время, когда втайне не считала его самым лучшим человеком из всех, кого знаю.

И не могу.

– Я в деле, – даю обещание, чувствуя себя совершенно обновленной и неоново-яркой.

Тео

Теперь, когда все знают, что мы с Бель встречаемся, дела, очевидно, обстоят иначе. Однако Нилам делает нам одолжение и по-прежнему продолжает вести себя как стерва.

– Ну, наконец-то, – прокомментировала она ситуацию. – Не то чтобы мы ни о чем не догадывались. Вы двое так же незаметны, как кирпич, брошенный в окно. А окно в данном случае – это мои глаза, – добавила она как бы невзначай.

– О боже, спасибо тебе, Нилам! – воскликнула тогда Бель, обмениваясь со мной взглядом.

Мне нравится, что теперь мы можем делать это беспрепятственно.

Мы с Бель по-прежнему проводим большую часть времени вместе, работая над нашим разноцветным ботом, который пока что называем «Бэтлстар Хроматика», в соответствии со старинной традицией присваивать ботам банальные и смешные имена, но кое-что все же изменилось. У нас не так много свободного времени, учитывая, как быстро приближаются национальные соревнования и экзамены, но вместо того, чтобы заниматься со своим основным классом по физике, я много «занимаюсь» с Бель.

– Итак, гармонические колебания, – объявляет она.

Наши учебники лежат на журнальном столике ее гостиной, а колени соприкасаются на ее диване, соперничая за пространство, пока мы пытаемся закончить (а точнее, начать) нашу теоретическую лабораторную работу.

– Ты ведь задаешь ритм в классе, верно? – спрашивает она. – Так научи меня.

– Бель, я почти уверен, что у тебя тоже будет пятерка по физике.

– Это да, но все же. Давай.

Она смотрит на меня так, что мне кажется, если я смогу продержаться следующие пять минут, не отвлекаясь, то определенно заслуживаю награду.

– Гармонические колебания, – повторяю я, открывая книгу на случайной странице. – Они очень… гармонические.

– Отлично, думаю, с учебой мы закончили, – говорит она, откладывая учебник в сторону и наклоняясь ко мне.

И я более чем счастлив забыть о лабораторной, поэтому притягиваю Бель к себе, пока она не навернулась с дивана.

– Привет, морячок, – соблазнительно улыбается она.

– А ты чудачка.

– Но тебе же это нравится.

– Нравится. – И она тает, когда я целую ее. Моя рука проскальзывает под ее рубашку. – Но, наверное, нам надо заниматься, да?

– М-м-м-м… – Она углубляет поцелуй, обволакивая меня ароматом роз, исходящим от ее волос, и наполняя мой рот вкусом клубничного бальзама для губ. – Кажется, там было что-то о… колебаниях.

– Гармонических колебаниях.

– Гармонических колебаниях.

Она задирает мою рубашку, и я приподнимаюсь, позволяя ей стянуть ее с меня полностью.

– Ух ты, – восхищенно выдыхает Бель.

– Не глазей на меня, – напоминаю я. – Я личность. И мои глаза здесь.

– Заткнись.

Она снова целует меня, и это срабатывает.

Но в конце концов срабатывает и будильник на ее телефоне, и мы оба застываем в напряжении.

– Значит ли это, что твоя мама скоро вернется? – спрашиваю я.

– Да. Она будет дома через несколько минут.

Бель со вздохом садится, поднимает с пола мою рубашку и протягивает мне.

– Не нужно выглядеть такой расстроенной, – со смехом говорю я, надевая рубашку и снова протягивая к Бель руку. – Чем ты занимаешься завтра?

– Завтра? Я думала, у тебя футбол.

– Да, но это просто постсезонные тренировки, которые я провожу, чтобы помочь команде, которая будет играть за школу на следующий год. Я могу сбежать пораньше.

Ради нее? Да запросто.

– М-м-м, я думаю… А, нет, – резко вспоминает она. – У моей мамы завтра выходной. Кажется. Так что мы можем что-нибудь придумать, но сюда нам нельзя.

– Понятно. – Я убираю волосы ей за ухо. – А если быстренько в моей машине?

– Ты просто отвратителен. – Бель целует меня. – Не быстренько.

– Договорились. – Я делаю паузу. – Или мы можем просто пойти ко мне.

Бель одаривает меня любопытствующим взглядом.

– Правда? Мне казалось, что ты не хочешь приглашать меня к себе.

– Что? Нет! – Такое вообще не приходило мне в голову. – Просто я бываю дома нечасто.

– Ага. То есть, конечно, – неуверенно отвечает она. – Тогда можем пойти к тебе. Твои родители будут дома?

– Скорее всего, нет.

– Оу. – Ее дыхание слегка сбивается. – А вот это уже интересное предложение.

До этого момента мы не оставались друг с другом наедине дольше нескольких коротких минут, как, например, в эти полчаса, которые только что провели в ее гостиной. Время от времени мы ходим на «свидания» – на прошлой неделе, например, побывали в кино с Дэшем, Лорой и Джейми, – но, думаю, наши отношения все еще на той стадии, когда больше хочется побыть вдвоем, чем в компании. Когда я целую ее в присутствии остальных, они раздувают из этого целый спектакль.

Я провожу пальцами по ее ожерелью.

– Нам не обязательно это делать. Ну, знаешь, то, к чему ты не готова.

– Знаю. – Она тянется вниз, завладевает моими пальцами и проводит по ним губами. – Но мы… можем это сделать. Наверное.

Кажется, я сглатываю, как волк в том мультфильме.

– Не говори об этом, когда твоя мама может появиться здесь в любую секунду.

– Почему это?

– Потому что мне будет трудно не думать об этом, – ворчливо объясняю. – И я не смогу скрывать свои истинные намерения.

– О, сгинь же, мерзкая тварь, – театрально произносит Бель, прикрывая глаза рукой, – или моя мать найдет мне короткую юбчонку…

– Короткую юбчонку?

– Самую короткую, – торжественно произносит она.

– Серьезно, – стону я, – ты такая…

– Чудачка, – заканчивает она за меня, прихорашиваясь. – Но тебе это нравится.

– Очень, – сообщаю я ей и успеваю сорвать еще один поцелуй, прежде чем мы слышим, как входная дверь открывается. – Очень, очень нравится.

* * *

Я говорю футбольному тренеру, что не хочу слишком перегружать левое колено, а он говорит, чтобы я не торопился с восстановлением, прикладывал лед, растирал его и бла-бла-бла, «у тебя большой сезон впереди, береги себя, Луна» и так далее, и тому подобное. Мне неловко врать, но я тащил эту команду на себе весь семестр. Так что, думаю, перерыв вполне заслужен, верно?

Всего один маленький перерыв.

Когда я возвращаюсь на парковку после занятий, Бель уже облокачивается на капот моей машины. На ней темно-синий сарафан в горошек, который так облегает ее бедра, когда дует ветер, что я решаю, что ради этого стоило и солгать, даже до того, как она меня целует.

– Что ты сказала маме? – спрашиваю я, обнимая ее за талию.

– Что готовлюсь к экзаменам с Джейми. Она не будет задавать вопросов, а если и задаст, то мы все уже предусмотрели. – Она показывает мне мини-фотосессию, на которой они с Джейми сидят в библиотеке, и их учебники нарочито раскрыты на страницах, посвященных гармоническим колебаниям. – В любом случае я вернусь домой раньше нее.

– Это при условии, что не будет пробок. Или что я тебя отпущу.

Мы целуемся, и она прижимается ко мне теснее.

– Давай, морячок. Поехали.

Я играю с ее пальцами на красных светофорах и подъезжаю к своему дому с незнакомым тревожным чувством, которого прежде никогда не было, когда я привозил сюда других гостей. Наверное, потому что мои друзья уже привыкли ко мне, или это я привык к их реакции? Давайте начистоту – это очень, очень большой дом. И притворяться, что я обычный парень, когда Бель наглядно может убедиться в том, какой жизнью я живу, сложно.

– Миледи, – произношу я, открывая перед ней дверь машины и предлагая руку.

– О, неужели вы хотите чего-то добиться от меня, сэр? – спрашивает она, забавляясь.

– Ну, когда ты в Риме…

– Поступай так, как поступают странные люди?

– Именно. – Я целую ее пальцы и увлекаю в дом. – Хочешь что-нибудь выпить или сразу пойдем в мою комнату?

– Как самонадеянно, – комментирует она.

Упс.

– Извини, я просто имел в виду…

– Заткнись, Луна. Идем уже, – прерывает она, хватая меня за руку, и увлекает за собой вверх по лестнице.

Мне приходится дважды подсказывать ей направление – здесь много комнат и практически целое крыло, отведенное только для меня и моих многочисленных «развлечений», так мама называет мои игровые приставки и прочее, – но в итоге нам все же удается добраться до цели. Я присаживаюсь на край кровати, и Бель наклоняется, толкая меня на спину. И вот мы оказываемся лицом к лицу.

– Ну что, поговорим о Хроматике? – спрашивает она меня.

– Давай позже.

Я провожу ладонью по ее лицу и притягиваю к себе для поцелуя, который с каждой секундой становится только глубже.

А потом еще и еще.

Ее нога проскальзывает между моих, и я запускаю руку под ткань ее платья. Скажу откровенно, мне очень нравится, когда она так близко ко мне. И весьма хочется пойти дальше, но мне не нужно, чтобы она решила, что я привел ее к себе домой только для этого.

– Все хорошо? – спрашиваю я.

К моему удивлению, она напрягается.

– Что?

– У тебя, – поясняю я. – У тебя все хорошо? С физикой, дома и… все такое.

– А. – Она откашливается. – Нам вовсе не обязательно говорить об этом.

– А если я хочу?

– Да тут не о чем говорить.

– Ну, ладно. Но я ведь все равно могу спросить, да?

Она на секунду приподнимается и смотрит на меня долгим взглядом.

– Ты правда хочешь это знать? – спрашивает Бель.

Я тоже поднимаюсь.

– Ну да, конечно.

– Но это глупо.

– Нет, не глупо.

– Да.

– Мы же говорим о тебе. Это не может быть глупо.

Бель стонет в голос и закрывает глаза.

– Ты хуже всех, – шепчет она.

И я начинаю думать, что, возможно, правильно поступил, спросив, как дела, поэтому притягиваю ее к себе и снова откидываюсь на спину, но на этот раз голова Бель покоится у меня на груди.

– Что стряслось? – спрашиваю я.

– Родители. Они ссорятся из-за того, кто будет платить за мое обучение в колледже. – Она зарывается лицом в мою рубашку. – А я чувствую себя виноватой.

– За что?

– Мама настаивает, чтобы за мою и Гейба учебу платил отец, ведь это он подбил Люка бросить университет. Я сказала, что могу попытаться взять кредит, но она продолжает твердить, что это обязанность отца. И дело даже не в том, что он не хочет, а просто…

– Много нужно? – спрашиваю я.

– Очень много, – вздыхает она. – И я ненавижу то, что мне приходится принимать чью-то сторону в этом вопросе.

– А ты сама? На чьей ты стороне?

– Честно говоря, думаю, вообще ни на чьей. Просто пытаюсь держаться подальше. – Она рассеянно чертит на моей груди маленькие кружочки. – Кажется, будто прошло так много времени с тех пор, как кто-то из них смотрел на меня, словно я особенная, понимаешь? Или просто как на свою дочь. – Снова тяжкий вздох. – А теперь я еще одна обуза, из-за которой им приходится ссориться.

– Это не так. – Я удивляюсь тому, насколько непреклонен в этом вопросе.

– Да, я знаю, что все не так. Просто…

Бель еще раз вздыхает.

– Просто хочется побыть с тобой и забыть обо всем этом кошмаре, – бормочет она. Поскольку я понятия не имею, что лучше сейчас сделать, то целую ее макушку.

– Могу помочь тебе с оформлением стипендии и всего сопутствующего в МТИ, – предлагаю я. – Там должно быть немало грантов для девушек-инженеров. Уверен, если я попрошу своего консультанта поделиться мыслями, то мы сможем найти несколько…

– Ты не должен решать эту проблему за меня, Тео. – Она резко поворачивается, чтобы взглянуть на меня. – То есть в каком-то смысле ты уже решаешь ее, – уточняет Бель, похлопывая по кровати, на которой мы в данный момент лежим.

– Не думаю, что это решение, Бель, – осторожно возражаю я. – Но я правда могу помочь тебе с документами, и тогда…

Но когда она поднимает на меня глаза, я останавливаюсь.

– Ты что, действительно… считаешь чужие проблемы своими, да? – тихо спрашивает она. – Наверное, это тяжело.

– Что? – Я недоуменно моргаю.

– Ты же… ты никогда не говоришь «ну и забей, это все отстой». Наверное, ты поэтому так тяжело переживаешь поражения, как это было на региональных соревнованиях. Ты впитываешь всеобщие ожидания, переживания и страхи, словно губка, но что насчет тебя самого?

– А что насчет меня?

Бель переползает на меня, и ловит мой взгляд.

– Необязательно делать мир идеальным только для того, чтобы люди тебя любили, – говорит она.

Я сглатываю.

– Это… это не так, я вовсе не…

– Teo. – Бель прижимается ко мне теснее, и мы оказываемся буквально нос к носу. – Я обещаю, ты будешь мне нравиться, даже если возникнут проблемы, которые тебе не удастся решить, – произносит она, и поскольку я окончательно запутался, что мне сейчас делать, я поднимаю голову и целую ее так яростно, как только могу.

Она целует меня в ответ, и атмосфера между нами меняется. Мы так увлекаемся, что никто из нас и не замечает звуков в доме, пока на лестнице не раздаются шаги.

– Тео! – окликает отец.

Бель поспешно скатывается на постель, и мне удается привести себя в умеренно презентабельный вид как раз к тому моменту, когда в комнату входит отец.

– Teo. – Отец раздраженно поджимает губы, его глаза перебегают с меня на Бель и снова на меня. – Я думал, у тебя футбол.

– Был, – отвечаю я. – Я ушел домой пораньше.

– Почему?

– Папа, это Бель, – сообщаю я, потому что ненавижу говорить о ней так, будто ее здесь нет.

Но отец, естественно, это игнорирует.

– Почему ты не на футболе, Матео?

– У меня разболелось колено, – холодно отвечаю. – Я подумал, что лучше будет отдохнуть сейчас, чем случайно усугубить ситуацию.

– И ты отдыхаешь вот так?

Ладно, я прекрасно понимаю, в чем состоит его упрек.

– Мы не делали ничего такого.

Отец переводит взгляд на Бель, чье лицо заливает яркий румянец смущения.

– Тео, выйдем. Сейчас же, – произносит отец.

Я бросаю извиняющийся взгляд на Бель и следую за ним в коридор.

– Папа, послушай, я знаю, что не должен…

– С этого все и начинается, Тео. С отвлечения. – Отец бросает на меня раздраженный взгляд, каким он награждает своих летних стажеров. – То, что ты поступил в институт, вовсе не означает, что теперь можно отвлекаться. У тебя все еще остались обязанности лидера.

– Папа, я не отвлекаюсь…

– Кто она?

– Бель? Она состоит в клубе робототехники. И поступила в МТИ вместе со мной, – добавляю я, что, конечно же, является не совсем правдой, но довольно близко к ней. – Она тоже увлекается машиностроением.

Отец бросает взгляд на мою спальню, а затем снова смотрит на меня.

– Пусть это больше не повторится, – произносит он и поворачивается, чтобы уйти.

– Пап, – окликаю я, пытаясь его задержать, – ты останешься на ужин? Потому что если бы ты мог пообщаться с ней…

– У меня встреча. А ты должен отвезти девушку домой, – бросает он. – Сейчас же, Тео. И если не хочешь, чтобы я побеседовал с твоим тренером о том, что ты делал сегодня на самом деле, я бы рекомендовал тебе запланировать несколько дополнительных тренировок, чтобы компенсировать пропущенную.

– Пап…

– Тео, позволь мне внести ясность, – резко продолжает отец. – Мы с матерью предоставляем тебе привилегию ответственности, потому что доверяем. Мы верим, что ты понимаешь последствия своих действий, и ожидаем, что ты будешь себя вести как человек, достойный этого уважения. Но если ты предпочитаешь вести себя как ребенок, то мы будем обращаться с тобой как с ребенком, так что отвези эту девочку домой и сразу же возвращайся. Ты меня понял?

Спорить с ним бессмысленно.

– Да, папа. – Я медленно выдыхаю. – Я тебя понял.

– Хорошо. Мама уже скоро вернется.

А потом он разворачивается и уходит, оставляя меня в раздумьях, как все это объяснить Бель.

– Все в порядке, – произносит она, появляясь у меня за спиной, и я резко оборачиваюсь, понимая, что весь наш разговор наверняка был отлично слышен. В этом нет ничего удивительного, ведь отец даже не потрудился скрыть своих намерений. – Я подожду.

Я притягиваю ее к себе и опускаю голову для поцелуя, но теперь между нами что-то не так. Мне кажется, будто я сделал что-то неправильное, но в очередной раз за этот день не понимаю, как поступить.

– Прости, – шепчу я, и Бель качает головой, одаривая меня слабой улыбкой.

– Не извиняйся, – отвечает она, отстраняясь, но я не могу ее отпустить.

Пока не могу.

13. Отказы

Тео

– Слушай, Луна, я тоже когда-то был молодым, веришь ты мне или нет, – говорит Мак. – Не исключено, что я могу понять, почему сейчас ты находишь кое-какие вещи более интересными, чем робототехника.

Я перевешиваю свой рюкзак с одного плеча на другое.

– Дело в том, что твои товарищи по команде очень на тебя полагаются. Вчера днем Джастин не смог до тебя дозвониться, чтобы обсудить изменения, касающиеся пилотирования Седьмого, и твоей команде не слишком-то по душе, что ее капитан отвлекается на посторонние занятия.

– Я не отвлекаюсь, – отвечаю я. – Я работал над Бэтлстар Хроматикой и…

– Конечно, конечно, – заверяет Мак, явно не веря ни одному моему слову.

По правде говоря, я работал над нашим меньшим ботом… с Бель. «Пусть с этим разберется кто-нибудь другой», – сказала она, когда Джастин написал мне сообщение, и в тот момент я был совершенно уверен, что она права.

Но, очевидно, это оказалось не так.

– Не сомневаюсь, ты понимаешь, почему остальным так неспокойно, когда они не могут тебя разыскать. Кай просто в полном отчаянии, – рассказывает Мак, усмехаясь, поскольку мы оба знаем, что этот парень по любому поводу впадает в отчаяние, – а Дэш… Он всегда первым встает на твою защиту, но все прекрасно понимают, что у него и своих дел невпроворот.

– Дэш?

Я не знаю, что на это ответить, потому что друг ничего мне не говорил. Неужели я действительно упустил из виду что-то настолько важное?

– Я просто хочу убедиться, что ты сосредоточен на главном, – говорит Мак. – У тебя впереди блестящее будущее, Тео. Если только твои планы не изменились…

– Конечно, они не изменились.

Я собираюсь в МТИ. Я уеду отсюда. Я планировал это с тех самых пор, как… да наверное, всю жизнь, и ничего не намерен менять.

– Бель не просит меня…

– Я и не говорю, что она просит, – поспешно возражает Мак. – Я имею в виду, что уже видел, как такие ребята, как ты, слишком увлекались отношениями и делали выбор, который в иных обстоятельствах они бы не совершили. – Он кладет руку мне на плечо. – Послушай, Луна, ты же знаешь, насколько ты особенный. Ты самый смышленый парень из всех, кого я когда-либо учил. И у тебя есть шанс стать кем-то по-настоящему великим, и я говорю это не только потому, что являюсь твоим учителем.

Понятия не имею, что на это ответить. Часть меня чувствует, что я должен продолжать защищать Бель; ведь так расхваливать меня, когда я отлично знаю, что добился своих результатов не один, просто несправедливо. Да даже тот факт, что при составлении своего мнения обо мне Мак не учитывает Дэша, Кая или Эммета, внезапно заставляет меня почувствовать вину перед ними.

И в то же время я понимаю, что теперь во мне действительно что-то изменилось. Я всегда приходил в лабораторию первым и уходил последним. Всегда получал звание самого важного члена команды. Я был тем, чья обязанность заключалась в поддержании остальных в тонусе. Иначе говоря, именно на меня все полагались. В случае кризиса всегда можно было прийти к Тео Луне. Я был таким человеком еще до того, как понял, что это за роль.

– Она меня не отвлекает, – в конце концов заявляю я. – Мои цели не изменились. Ничего не изменилось. Поступление в МТИ – по-прежнему мой главный приоритет. Победа на национальных соревнованиях – вот мой приоритет.

Мак бросает на меня пристальный взгляд, а затем кивает.

– Не то чтобы я был невысокого мнения о Бель… – произносит он и осекается. – Я понимаю тебя, правда понимаю.

И я знаю, что мог бы сейчас возразить ему, что именно благодаря Бель я так хорошо успеваю по всем остальным предметам, потому что каждый раз, когда она что-то говорит, она меняет мое мышление. Я чувствую, как меняюсь, перестраиваюсь и воспринимаю вещи по-новому, но Мак не захочет этого слышать; уверен, именно этого он и не хочет.

Потому что, что бы ни сказала мне Бель, людям нужна очень специфическая версия Teo Луны. И это не та версия, которая вчера весь вечер просидела в Интернете, глубоко погрузившись в изучение социальных структур средневековой Англии, только потому, что использование шекспировского лексикона так рассмешило его девушку. Не тот, кто всю прошлую неделю слушал ее разглагольствования, что экономическая модель, которую мы сейчас изучаем на курсе макроэкономики, основывается на поддержании мужчинами системы неоплачиваемого труда женщин в быту. И они определенно не хотят видеть перед собой человека, у которого скачана вся дискография Тейлор Свифт, чтобы он мог выучить все слова ее песен, которые заставят его девушку улыбаться, даже когда она того не хочет. Особенно когда она того не хочет.

Тот Тео Луна, которого ищут окружающие, предельно сосредоточен на победе. Он не говорит ни о чем, кроме инженерии, программного обеспечения и роботов. Физика дается ему легко, и он заканчивает свои лабораторные работы раньше всех; он всегда получает все награды, и его регулярно ставят в пример остальным. Он заставляет людей стараться лучше, потому что он лучше них – самый лучший, и, кроме него, больше не на кого положиться. Другие могут дрогнуть, запаниковать или сдаться, но не он. Не Тео Луна.

Не я.

Я пытаюсь убедить себя, что сейчас это не имеет никакого значения; что когда мы с Бель оба будем в МТИ, все наконец-то перестанут видеть в наших отношениях обыденную подростковую поучительную историю и начнут думать о них как о чем-то хорошем и правильном.

– Я сосредоточен, – снова повторяю я Маку. – Этого больше не повторится.

* * *

К тому времени, когда до начала экзаменов на подготовительных курсах остается около месяца, все преподаватели потихоньку начинают проводить ежедневные пробные тесты и составлять расписание выпускных экзаменов. Мы с Бель (как и все остальные ученики, посещающие курсы по физике), по сути, превращаемся в ходячих мертвецов. Мы почти ничем не занимаемся, кроме учебы – именно учебы, а не эвфемизма, потому что на данный момент нам никак не удается найти время, чтобы побыть вдвоем. Джейми настаивает на том, чтобы все время быть рядом с Бель, Дэш вообще не способен заниматься в одиночку, а Лора лучше всех нас конспектирует лекции, так что следующие несколько недель мы проводим толпой в кафетерии, из которого нас то и дело выгоняют.

Когда мы не готовимся к другим предметам, то трудимся в лаборатории робототехники. Наверное, нам всем стоит сменить почтовые адреса, как любит шутить Бель, потому что мы почти живем здесь. Национальные соревнования состоятся ровно через неделю после экзаменов на подготовительных курсах, так что народ, безусловно, находится близко к точке кипения. К тому времени, когда обнаруживаю, что Бель почти засыпает прямо во время изготовления полимерной брони для Хроматики, я понимаю, что пришло время разыграть карту заботливого бойфренда и отправить ее домой.

– Разумеется, я не против, – отвечает Бель, когда я говорю ей, что задержусь сегодня в лаборатории. – Это и моя команда тоже, Тео. И я хочу, чтобы мы победили, так что если у тебя еще остались дела… – Она пожимает плечами, и я чувствую облегчение.

Конечно, Бель не стала бы злиться. Тот, кто считает, что она может мне как-то мешать, явно плохо ее знает.

– Ты просто потрясающая.

Мне хочется сказать ей что-нибудь более приятное, но Джастин уже вертится у меня под боком и о чем-то спрашивает (Мак был прав в одном: Джастин, как и большинство людей в этой команде, вообще ничего не способен решить без меня), да и ничего подходящего на ум не приходит.

– Я просто поработаю еще немного над электрической схемой… Может, созвонимся вечером?

– Да, без проблем.

Бель выглядит какой-то рассеянной, а Джастин никак не оставит меня в покое, поэтому я чмокаю ее в щеку и возвращаюсь в лабораторию вслед за ним.

Обычно когда занимаюсь устранением неполадок, окружающие в курсе, что меня не нужно трогать, так что остаток вечера я просто вожусь с проводкой в тишине, а Джастин и Аким в это время вальяжно восседают на лабораторных стульях по соседству. В конце концов я устраняю тот баг, который отлавливал, мы проводим пробный запуск и уходим.

Сейчас уже больше десяти, поэтому нет ничего удивительного в том, что Бель не отвечает на мой видеозвонок. Я отправляю ей пожелание спокойной ночи из машины, а затем проверяю остальные сообщения.

Дэш: Это.

Дэш: Я поступил в калтех.

Я сразу же ему перезваниваю.

– Да?

– Твою мать! – восклицаю я. – Калтех? Чувак, это очень круто, я тебя поздравляю.

– А, пасиб. – Дэш звучит очень по-дэшевски, что означает, что либо он ест, либо уже спит. – Ты что, только получил мое сообщение?

– Да, только что вышел из лаборатории.

Я подключаю телефон к блютуз-системе своей машины и завожу двигатель, выезжая с парковки.

– Подожди, ты еще в школе? А я-то думал, ты с Бель.

– Боже, неужели и ты тоже, – стону я.

– Что и я тоже?

Я меняю голос, подражая своему отцу.

– Тео, очень важно, чтобы ты не отвлекался от учебы…

– А, это, – смеется Дэш. – Нет, чувак, я наоборот.

– Что наоборот?

– В смысле… То, что вы с Бель вместе, – это хорошо. А вот про учебу – не очень.

Это немного не то, чего я ожидал.

– Что?

– Да ладно. К национальным соревнованиям ты всегда в раздрае.

Хорошо, это вообще не то, что я ожидал. И к тому же неправда.

– В раздрае – сильно сказано.

– Но правильно. Не забывай, я видел это уже три раза. Ты считаешь, что если тебя не окажется рядом, то все сразу же развалится.

«Но так оно и есть», – думаю я, и тут же ощущаю укол вины.

– Ну, ладно. – Я вздыхаю. – И так что?

– И я подумал, что это здорово, что вся твоя чертова жизнь состоит не только из робототехники.

– Эй, – восклицаю я, слегка уязвленный. – Это и твоя жизнь тоже.

– Вообще-то, нет, – отвечает Дэш, а потом, после секундного колебания, заявляет: – Я не уверен, что туда пойду.

– Что?

– Я не хочу идти в Калтех.

– Что?

– Ты меня не слышишь, или…

– Нет-нет, просто… – Я замолкаю. – Я не понимаю. Почему ты не хочешь туда? Я думал, это лучший вариант.

– Думаешь, мой лучший вариант – это ходить в колледж в десяти минутах от того места, где я прожил всю жизнь?

– Скорее, в сорока пяти с учетом пробок, но я имел в виду…

– Еще я поступил в Нью-Йорк. Я узнал на прошлой неделе, – говорит он. – Все еще жду ответа от Колумбийского.

Я растерянно моргаю.

– Подожди, Нью-Йорк?

– Ага.

– А в этих вузах вообще есть машиностроительные факультеты?

Дэш на секунду притихает.

– Вообще-то я не хочу быть инженером, – медленно произносит он.

– Что-что?

– Если я буду учиться в Нью-Йорке, то буду примерно в одной электричке от тебя, – поясняет он. – Я никогда не был в Бостоне. Так что ты мог бы показать мне хорошие места.

– Дэш…

– Я знаю, ты всегда останавливался в «Ритце» или типа того, но спорим, ты никогда не видел Нью-Йорк из дерьмовой комнатки в общежитии, а?

– Дэш, – рычу я, сворачивая на свою улицу, – что значит, ты не хочешь быть инженером? Мы же четыре года ходили на одни и те же занятия. Мы вместе собирали роботов четыре долбаных года…

– Да, и мне это нравилось. Было весело. – Он делает паузу. – Но я не хочу заниматься этим вечно, чувак. Не всю жизнь.

– Но…

Признаюсь, я в легком ужасе. Даже представить не могу, как буду себя чувствовать, если больше никогда не смогу заниматься конструированием.

– Но тогда это твои последние национальные соревнования, Дэш. Самые последние.

– Ага, я знаю, – смеется он. – И?

– И все, потом все закончится.

– Ага.

– Но…

– Тео, – произносит Дэш. – Бывает увлечение, а бывает, знаешь ли, и другая чепуха. Штуки, которые ты делаешь просто потому, что тебе нравится проводить время со своим лучшим другом, например. Или то, что ты делаешь, потому что можешь, потому что у тебя это хорошо получается. Но это не то же самое, что и… любовь, понимаешь?

Я подъезжаю к своему дому и секунду сижу молча, не зная, что сказать.

– Я не знал, что в твоем случае это была не любовь, – отвечаю ему я.

Он смеется.

– А что бы ты сделал, если бы знал?

– Не знаю… что-нибудь. Постарался бы, чтобы тебе было повеселее.

– Teo. – Дэш снова смеется. – Чувак, мне было очень весело. Я провел самое веселое время в своей жизни в этой лаборатории. Но все уже позади, ну, или почти позади. – Я слышу, как он хлопает дверцами шкафов, скорее всего, в поисках какого-нибудь перекуса. – Мне не нужно, чтобы ты делал что-то определенное для меня.

– Но если бы я знал…

– Ты же не можешь волшебным образом заставить меня влюбиться в робототехнику, – возражает он. – И послушай, я правда очень хочу побывать в Нью-Йорке. Ты знал, что там больше всего ресторанов с мишленовскими звездами в стране?

– Но чем ты собираешься заниматься в жизни? – в отчаянии спрашиваю я.

– Не знаю, – отвечает Дэш, как всегда бодро. – На кого-нибудь выучусь. Найду работу в ресторане, буду ходить по музеям. Может, поступлю в аспирантуру или напишу серию детективных романов, которые станут бестселлерами. Или буду барменом. – Судя по звуку, доносящемуся с другого конца провода, он ест сыр. – Мои возможности безграничны, – с набитым ртом заявляет друг.

– Боже. – Мой желудок скручивается в узел. – А окружающие переживают, что это я теряю концентрацию.

– Эй, парень, не все мы Тео Луна.

– Что это значит?

– Это значит, что некоторые из нас не рождаются, уже твердо зная, кем им суждено стать дальше.

В моей руке жужжит телефон, и, глядя на гигантский дом, который успешно возвел мой отец, я на секунду замираю.

– Я в любом случае тебя поздравляю, – говорю я. – Но кажется, Бель только что написала мне сообщение, так что…

– Ага-ага, проваливай, – шутит он. – Тогда увидимся на английском?

– Увидимся на английском.

Я кладу трубку и глушу двигатель, продолжая разглядывать свой дом. Свет горит, а значит, кто-то дома. И надеюсь, это мама.

– О, привет, милый, – произносит она, когда я вхожу. Она хмурит брови и подзывает меня к себе, где распростерлась на полу в гостиной. – Ты выглядишь печальным, малыш. Что-то случилось? – спрашивает она, все еще продолжая тянуться к пальцам ног.

– Не знаю, если честно.

Я сажусь рядом с ней, скрестив ноги.

– Могу позвонить своему психотерапевту, если хочешь…

– Нет-нет, я в порядке, – успокаиваю я маму.

Она постоянно предлагает мне воспользоваться его услугами, и недавно я действительно согласился – мне хотелось понять, что переживает Бель в связи с разводом ее родителей.

– Думаю, мне просто грустно, что все заканчивается.

– Что именно? Школа?

– Да. И, возможно, Дэш собирается в Нью-Йоркский университет.

– О, милый. В наше время люди часто уезжают далеко и надолго, но это вовсе не означает, что вы не останетесь друзьями.

– Это не просто… – Я прерываюсь. – Думаешь, я не такой, как остальные?

– Нет, черт возьми! Ты уникальный, малыш, как и все остальные.

Она хватает меня за подбородок, и я отстраняюсь, когда она пытается поцеловать меня в губы.

– Мама, это мерзко…

– Ты все еще мой ребенок, даже если и стал сексапильным ботаником, сладкий.

– Мам! – Я отталкиваю ее, и она усмехается. – Я имел в виду… Как ты думаешь, у других людей тоже есть большие мечты, как и у меня? Или, может, они более интересные, чем мои?

Мама слегка хмурится, что, как я знаю, она терпеть не может делать. Ее очень беспокоят мимические морщинки.

– Это касается твоей девушки, да?

– Бель? Нет.

К счастью, Бель моей маме нравится, и их знакомство вышло гораздо менее неловким, чем ее встреча с отцом.

– Ну, типа того, – признаю я. – Просто иногда мне кажется, что они с Дэшем довольствуются тем, что дает им жизнь.

– Она хорошая девушка, и Дэш тоже хороший. А восемнадцать лет – это ужасно мало, чтобы быть в чем-то уверенным до конца. – Она протягивает ко мне руку, чтобы убрать мои волосы с лица. – Иногда я задумываюсь, а был ли ты когда-нибудь ребенком.

– Да ладно тебе, мам. У меня куча видеоигр и скейтбордов. Так что ты отлично справилась.

– Ну, так было написано в родительском руководстве, – торжественно говорит она, смотрит на меня еще немного, а потом бросает взгляд на часы. – Кстати, о справочнике: ложитесь спать, мистер, – командует она, толкая меня в плечо. – Сон очень важен для развития интеллекта.

– Похоже, что так и написано в этой книге, – соглашаюсь я, поднимаясь на ноги. И неожиданно вспоминаю про сообщение, которое получил во время телефонного разговора с Дэшем. – Позавтракаем утром вместе?

– У меня пилатес утром, так что конечно, милый. Поцелуй-ка маму.

Я рассеянно целую ее в щеку, и она треплет мою.

– Спокойной ночи, детка.

– Спокойной ночи, мам.

Открываю сообщения и вижу, что они были от Кая, а не от Бель.

Кай: ОМГ, Я ПОСТУПИЛ В МТИ!

Кай: МТИ-2024, ДЕТКА!

Тео: Мои поздравления!!

Но потом я замираю, потому что если Кай узнал о своем поступлении сегодня…

Значит, Бель тоже должна была узнать результаты.

Бель

– Доброе утро, hija, – произносит мама, прокрадываясь в мою комнату утром. – Тебе уже лучше?

В руке у нее стакан апельсинового сока для меня, что очень мило. Извини, мам, но на самом деле я не больна. У меня были другие причины сразу же отправиться в постель вчера вечером.

– Все в порядке, мам. – Я медленно сажусь. – Разве ты не должна быть на работе?

– Ухожу через десять минут. – Она тянется ко мне и проверяет температуру рукой. – По ощущениям жара у тебя нет.

– Я в порядке. К школе буду уже в норме.

У меня нет желания идти туда, но поскольку моя мать – медсестра, мне никогда не удавалось успешно притвориться больной. Кроме того, еще нужно закончить работу над ботом. Хотя от одной мысли о том, чтобы показаться в лаборатории робототехники, я чувствую себя предельно плохо, так что, возможно, не совсем симулирую.

– Ладно.

Мама улыбается мне, и я снова ловлю себя на мысли, как несправедливо то, что я храню от нее множество секретов. В смысле, чего именно я боюсь? Разочаровать ее. Подвести ее. Дать ей надежду, а потом отнять.

– Ты уже получила новости от каких-нибудь вузов? – спрашивает она, поднимаясь на ноги. – Моя коллега Марилу вчера вечером сказала, что ее дочь поступила в Калифорнийский университет в Санта-Барбаре.

– Думаю, Калифорнийский университет немного опережает остальные с результатами поступлений, – тоненько блею я.

– Да, наверное. – Она наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. – Хорошего дня тебе в школе, anak ko[10]. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, мам.

Она выскальзывает из комнаты, а я откидываюсь на подушки и бросаю взгляд на экран своего телефона.

Тео: Ты получила письмо от МТИ вчера?

Мой желудок снова жестко скручивает. Я задерживаюсь взглядом на его предыдущем сообщении с пожеланием спокойной ночи, чтобы вдоволь «налюбиться» его, а затем медлю перед ответом. Дело в том, что… В последнее время я действительно была счастлива. Конечно, можно практически умереть от всей этой подготовки к выпускным экзаменам, тестам на подготовительных курсах и национальным соревнованиям, но все было так хорошо, что мне следовало бы догадаться: это скоро закончится. Работа с Хроматикой продвигается прекрасно, Тео – самый заботливый парень на свете, а Джейми пребывает в таком стрессе, что я даже не успеваю ни о чем побеспокоиться сама, потому что она и так уже достаточно нервничает за нас обеих. И даже Нилам настолько загружена, что совсем перестала обращаться ко мне, разве что только для того, чтобы дать действительно дельный совет. На днях она даже задала мне вопрос – да, мне, она задала вопрос мне – о том, как лучше починить спиннер Седьмого, так что, похоже, это действительно самое счастливое время моей жизни.

К сожалению, думаю, Тео не в курсе, что я услышала немного больше, чем должна была, из его недавнего разговора с Маком. Он сказал преподавателю, что будущее – его главный приоритет, и добавил, как и до этого своему отцу, что я тоже буду учиться в МТИ. Это, конечно же, скорее всего, было ложью, призванной уменьшить напряжение, но под ворохом обещаний я разглядела тоненький слой правды. Тео объясняет время, проведенное со мной, тем, что я превосходно вписываюсь в его жизнь. Что стану инженером, как и он, и пойду учиться в МТИ вместе с ним, и Тео найдет для меня время в своей жизни только в том случае, если… если ему не придется искать свободное. Так что до тех пор, пока не поступила в МТИ, я всего лишь осложнение его планов.

Самое ужасное, что впервые в жизни мне нравилось, как выглядит мое будущее. Что я впервые по-настоящему поняла, что значит вообще хотеть будущего. Возможность получить специальность или сделать карьеру еще никогда не казалась настолько захватывающей, пока я не осознала, что создание и проектирование вещей, которые будут делать то, что мне захочется, – это и есть самая настоящая работа. На протяжении последнего месяца я мысленно жила воображаемым будущим, в котором мы с Тео обитали в одном студгородке и вместе занимались робототехникой в колледже. А потом он, возможно, стал бы работать в сфере разработки искусственного интеллекта, виртуальной реальности или чего-нибудь еще в этом роде, а я стала бы главой команды конструкторов, приносящих пользу миру. Время от времени мы бы сотрудничали, но в основном у него были бы свои дела, а у меня – свои. Но мы продолжили бы заниматься тем, чем занимаемся сейчас, – спорили бы о том, что происходит, когда ты падаешь в черную дыру, в промежутках между поцелуями.

Но, как оказалось, у меня был только один шанс на это будущее, и… надо ли говорить, что я его упустила?

Бель: Пока нет, а что?

* * *

– А можно как-то обжаловать решение приемной комиссии? – спрашиваю я мисс Восс за обедом.

Я не уверена, что она действительно может мне как-то помочь, но на всякий случай решаю держаться подальше от ребят. Вначале я все утро избегала Тео, а теперь меня начала доставать даже Джейми, так что самое безопасное место для укрытия – рядом с преподавателем.

– Попробовать можно, – медленно произносит мисс Восс, изучая электронное письмо от МТИ на экране моего телефона. – Но я не уверена, что это пойдет тебе на пользу. Мне жаль говорить это, Бель, но чаще всего люди, которые оспаривают результаты зачисления, действительно могут повлиять на ситуацию, только сделав солидное пожертвование вузу.

Я разочарованно морщусь.

– Вот как.

– Мне правда очень жаль, – искренне говорит она, возвращая телефон. – В МТИ каждый год поступает невероятное количество выпускников из этой школы, так что, может статься, тебе просто не повезло.

– Да. – Я рассеянно рассматриваю свои руки. – Думаю, это потому, что я подала заявление в самую последнюю минуту.

– Твоя предыдущая успеваемость тоже могла сыграть роль, – неуверенно добавляет мисс Восс. – В твоей прежней школе было не так много подготовительных курсов, так что твой средний балл мог оказаться… не слишком конкурентоспособным.

– Это так несправедливо! – восклицаю я, потому что в данный момент проще всего свалить все на систему. – Это так элитарно.

– Согласна, – кивает мисс Восс. – Некоторые студенты начинают готовиться к поступлению раньше других и оказываются подготовлены лучше, поэтому я боюсь, что те два мальчика из твоего клуба робототехники, которые поступили, на бумаге показались приемной комиссии более удачными вариантами.

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Ненавижу это ощущение.

– Просто потому, что они раньше поняли, чего хотят? Поэтому?

Мисс Восс смотрит на меня так, что мне становится еще грустнее.

– Я заметила, что многие преподаватели математики и естественных наук охотно подталкивают мальчиков к инженерной карьере. Я и сама надеялась подсказать тебе направление.

– Вы подсказали. – Я поспешно поднимаюсь на ноги, не желая плакать в ее присутствии. – Я… благодарна вам, мисс Восс. Если бы не вы, то я бы и не попыталась, и мне жаль, что я…

«Мне жаль, что я вас подвела» – вот уж точно переломный момент моей жизни.

– Бель, – окликает она меня, – пожалуйста, тебе не нужно ни за что извиняться…

– Простите, простите, мне просто нужно…

Я даже не заканчиваю фразу. Просто распахиваю дверь и спешу забиться в какой-нибудь укромный уголок этой дурацкой школы, чтобы утонуть в собственном разочаровании, прежде чем успею столкнуться с Тео или другими ребятами из клуба.

И едва не врезаюсь в кого-то, чудом избежав столкновения.

– Эй, нельзя ли поосторожнее…

– Извини…

– Бель?

Узнав голос Нилам, я вздрагиваю, но не останавливаюсь.

– Пожалуйста, только не сейчас…

– Господи, – произносит она скучающим тоном. – Скажи мне, что дело не в Тео Луне.

Я резко оборачиваюсь, уже готовая крикнуть ей в лицо, что несправедливо, что она вечно так груба со мной, но вместо этого… плотину прорывает. Нилам в полном шоке взирает на меня, а я унизительно перехожу к самым настоящим рыданиям.

– Это нечестно, – всхлипываю я, поспешно зажимая рот руками. – Нечестно, что я должна знать все на свете к своим восемнадцати годам, нечестно…

– Боже, – с многострадальным вздохом произносит Нилам, хватая меня за локоть и увлекая за собой в актовый зал. – Соберись, Майер.

Я вырываюсь из ее рук и сползаю по стене на пол.

– Просто оставь меня в покое.

– Так, значит, ты не поступила в институт своей мечты. Это все, что ли? – спрашивает она и смотрит на меня еще минуту, после чего что-то недовольно бурчит себе под нос и присаживается рядом со мной. – Это же не конец света. Я тоже не поступила в Йель, но, как видишь, не бьюсь в истерике.

– Дело не в институте, дело в…

Мне внезапно начинает не хватать воздуха, и я прерываюсь.

– О боже, – снова ворчит Нилам, – только не говори мне, что ты подала документы только в один вуз?

Я ничего не отвечаю ей.

– Бель, какого дьявола! – восклицает она, и это, пожалуй, впервые, когда я слышу, чтобы Нилам была настолько близка к ругани. – Разве твой консультант не сказал тебе, что нужно подавать документы в несколько универов для подстраховки?

– У меня не было на это времени. – Я вижу, что ей трудно разобрать мои слова, но, к счастью, она на меня не кричит. – Тео убедил меня подать документы в самую последнюю секунду, и я… Я просто не подумала…

Какое-то время Нилам молчит.

– Ты подала документы в МТИ, да? – спрашивает она в конце концов, и я киваю. – Ты же понимаешь, что это один из лучших инженерных вузов в стране?!

– Я в курсе, Нилам…

– В смысле, сотни тысяч людей, занимающихся тем же самым дерьмом, что и мы, мечтают туда попасть. Мало того, что они стремятся к этому больше, чем ты, так у них еще и оценки лучше, чем у тебя.

– Ладно-ладно, я все поняла…

– Хочешь знать, почему ты мне так не нравишься? – спрашивает Нилам, и я поднимаю глаза, испуганная и все еще сопящая. – Ну, хорошо, ты мне не совсем не нравишься, впрочем, какая разница. Проблема в том, что ты пришла на отборочные в клуб и получила место в команде, даже не стараясь. Ты просто не умеешь стараться, – категорично заявляет она. – И совершенно не понимаешь, насколько тяжело быть девчонкой, соревнующейся с парнями, которые даже понятия не имеют о том, что они, в отличие от нас, априори считаются более компетентными во всем, за что бы ни взялись.

– Вот и неправда, – протестую я, приходя в ярость. – Я хлебнула немало дерьма на региональных…

– Да ты только попробовала, что это такое, – возражает Нилам. – Я всю жизнь выступаю на математических и физических олимпиадах. И мне всю жизнь говорят, что девочки ничего не смыслят в математике или что они не могут собирать роботов. Мои братья учатся в медицинских вузах, и мне каждый день внушают, что я должна вести себя как леди, улыбаться и быть вежливой, красивой и изящной, а какому мальчику приходится выслушивать подобное дерьмо? Да ни одному! – рычит она. – И ты ни черта не понимаешь, что когда приходишь неподготовленной, не сконцентрированной и не имеющей даже фундаментального понимания того, чем занимаешься, то тебе просто нечем крыть. Взять, например, Мака, – продолжает Нилам, внезапно становясь жесткой, – ты же видела, как он благоволит Тео и Дэшу? Но когда ты указала ему на это, он ответил, что ты плохой товарищ по команде, и посоветовал больше заниматься. Я, например, много занимаюсь, но, что бы ни делала, люди всегда говорят стараться усерднее. Вот почему я делаю больше ожидаемого. Потому что понимаю, что этого все равно будет недостаточно.

Переволновавшись, Нилам поднимается на ноги и начинает расхаживать туда-сюда.

– Если ты действительно хочешь стать инженером, то тебе нужно быть готовой, – провозглашает она, бросая на меня выразительный взгляд. – Готовой к отказам. Готовой постоянно слышать, что ты не справишься. Готовой к тому, что ты просто кому-то не понравилась или пришлась не по душе. Конечно, тебе повезло, ты симпатичная и бойкая, и нравишься людям, – добавляет она с ноткой раздражения, – но тебе от этого даже хуже, чем мне, потому что из-за этого тебя никто не будет воспринимать всерьез. «А как же эта команда?» – спросишь ты. Они воспринимают тебя всерьез только потому, что это сделал Тео Луна. Считай, повезло. – Нилам практически выплевывает в меня эту фразу. – Повезло, потому что меня он всерьез не воспринял, и благодаря этому никто в нашей команде не видит моих заслуг.

– Но я же пыталась… – начинаю я, и она обрывает меня, качая головой.

– Я не просила тебя о помощи. Мне не нужна помощь.

– Но если бы ты просто…

– Ты не понимаешь. – Она опускается на свое место у стены рядом со мной. – Дело не в том, нравишься ты мне или нет. Я не ненавижу тебя, правда. – Она поджимает губы, но взгляда моего избегает. – Просто вижу, насколько ты не готова. Ты не заслуживаешь того шанса, который получила.

Все мои аргументы теперь кажутся неубедительными, потому что в каком-то смысле Нилам действительно права. Пусть я и заслуживаю лучшего мнения о себе, чем ее, но она все равно права. Меня перевели в этот класс и я попала в команду робототехники, лишь благодаря тому, что не сделала задание, которое должна была выполнить. Мне повезло, что учитель увидел во мне потенциал, который другой учитель – хороший или такой, как, например, Мак, – никогда бы не разглядел, в отличие от мисс Восс или Нилам, которые на собственном опыте знают, каково это, когда тебя недооценивают.

А потом меня выбрал Тео. По какой-то причине он сделал это.

Но того, что этот мальчик выбрал меня однажды, будет недостаточно в будущем. Если я хочу, чтобы мир узнал, на что действительно способна Бель Майер, мне нужно продемонстрировать это самой.

Я снова начинаю плакать, и Нилам протяжно стонет.

– Ладно, что теперь?

– Ничего, просто… – Я шмыгаю носом и прячу лицо в коленях. – Я тебя поняла. Это естественно, что меня не взяли, – с легким всхлипом признаю я. – Разумеется, не взяли. У меня же нет никаких навыков. Я вообще ничего не умею.

Вытираю нос рукавом, надеясь, что она не станет ничего говорить о моей гигиене.

И Нилам молчит. Долго-долго.

– Ну так научись, – произносит она в конце концов.

В этот момент раздается звонок на шестой урок, и Нилам встает, окидывает меня еще одним полунеприязненным взглядом, а затем протягивает руку.

– Ты же не глупая, – говорит она. – Если честно, то ты умнее большинства парней в нашем классе. Тебе просто нужен прочный фундамент. И понять, действительно ли ты этого хочешь.

Я закатываю глаза, но принимаю ее помощь и встаю.

– Что мне сказать Тео? – спрашиваю я.

Нилам корчит гримасу.

– Мне буквально наплевать, – отвечает она.

– Справедливо. – Я одариваю ее полуулыбкой. – Спасибо, наверное.

– Да пофиг. Только не вздумай упоминать об этом при других.

Она уходит прочь, а это значит, что в класс мы идем по отдельности. И это прекрасно, потому что мне есть о чем поразмыслить в одиночестве.

Наверное, неважно, что подумает Тео. Отчасти причиной моего расстройства стало то, что Мак и его отец правы. Я не хочу тормозить его. И даже несмотря на то, что Тео вряд ли примет решение, ориентируясь исключительно на меня и наши отношения, я не хочу, чтобы ему пришлось озвучивать его вслух.

Этот парень не единственное, во что я влюбилась в этом году. Моя жизнь не закончится после окончания школы.

Я достаю телефон и отправляю сообщение тому единственному человеку, который способен меня понять.

Бель: Как думаешь, ты когда-нибудь вернешься к учебе?

На экране появляются три скачущие точки, а затем приходит ответ от Люка.

Люк: Не знаю. Может быть.

Люк: Я записался на курсы в общественном центре Санта-Моники.

Люк: Решил, что, возможно, захочу научиться плотницкому делу и всякому такому.

Звенит второй звонок, означающий, что до начала занятий осталась всего одна минута, поэтому я засовываю телефон в карман и спешу на подготовительные курсы по физике, вытирая потекшую тушь и делая все возможное, чтобы выглядеть несломленной.

14. Расстояния

Тео

– Может, нам стоит сделать перерыв, – предлагает Бель.

Нет нужды говорить, что это совсем не то, к чему я готовился, когда спросил, не хочет ли она заглянуть ко мне после подготовки к экзаменам. Я ждал, что разговор пойдет совсем в другом направлении. Не то чтобы я заманил ее сюда только ради плотских утех, но на этот раз точно удостоверился, что мои родители находятся в другом штате и не собираются возвращаться домой в ближайшее время.

Я сижу на кровати и пытаюсь осмыслить происходящее.

– Что? – переспрашиваю я. Это свидетельствует о том, что процесс обработки информации в моем мозге идет не очень быстро.

– Дело не в том, что я… э-э-э… – Она запинается, а затем закрывает глаза. – Да неважно. Я просто должна… Мне нужно домой. Я не могу… Не знаю…

– Ни в коем случае. – Я поднимаюсь на ноги. – Пошли.

– Куда?

– В машину, – отвечаю я. – Разве не там проходят подобные разговоры?

Бель замирает в дверном проеме позади меня.

– Что за разговоры?

– Не знаю, – честно отвечаю я, – но, судя по всему, этот будет тяжелым.

Она медленно кивает и следует за мной. Мне кажется немного глупым садиться в машину прямо сейчас, но, по крайней мере, это оставляет мне пару минут на размышления.

– Ну, ладно, – произношу я, захлопывая водительскую дверь, когда она забирается на пассажирское сиденье. – Поговорим?

Она откидывает голову на кресло и глубоко выдыхает, глядя прямо перед собой.

– Я тебе солгала, – говорит она. – На прошлой неделе я уже была в курсе, что не поступила в МТИ.

В эту минуту мне хочется, чтобы Бель не разворачивалась ко мне, потому что выражение моего лица и определит, как пройдет остаток этого разговора.

– Ничего страшного, – отвечаю я. – Все в порядке, мы просто… Это ничего, ведь мы можем…

– Не надо пытаться это уладить. – Она по-прежнему смотрит прямо перед собой, но потом все же поворачивается ко мне. – Договорились?

– Что? Нет, я не…

Я мог бы решить этот вопрос. Сделать пару звонков. Я имею в виду, какой смысл иметь столько денег, если невозможно воспользоваться ими, чтобы облегчить себе жизнь? Я никогда не был легкомыслен в своих тратах, но если благодаря одному переводу любимая девушка будет учиться со мной в одном колледже, это, надо полагать, разумные расходы.

– Если хочешь, я могу…

– Господи. – Она шумно выдыхает. – Тео.

– Бель, я просто пытаюсь помочь…

– Помочь кому? – спрашивает она, и меня немного удивляет холодность ее тона. – Себе?

– Что? Бель, перестань.

– Слушай, я все понимаю, – с горечью произносит она. – И осознаю, что для окружающих тебя людей моя ценность гораздо ниже, если я не буду учиться в том же институте, что и ты, но если твоя первая реакция – это насильно…

– Бель, нет! – восклицаю я, протягивая к ней руку, которую она нехотя принимает. – Я действительно не хотел…

Ничего не понимаю.

– Я просто хотел предложить помощь. Тебе, – поспешно добавляю я. – Потому что если ты действительно хочешь учиться там…

– Хочу, очень хочу, – соглашается она. – Меня очень захватила эта идея.

– Отлично, тогда я просто попрошу отца сделать несколько…

Она вырывает свою руку, качая головой.

– Просто невероятно, – бурчит она, и я… не уверен, что это хороший знак. – До сих пор считаешь, что ты единственный, кто умеет добиваться желаемого, да?

– Бель! – восклицаю я, ощущая, как разговор принимает дурной оборот.

Забавно, как это устроено: ты чувствуешь, словно погружаешься все глубже и глубже на дно, но на самом деле это больше походит на зыбучие пески, в которых ты увяз и никак не можешь выбраться.

– Думаешь, я не в состоянии поступить сама? – задает она вопрос, который, без сомнений, не предвещает ничего хорошего.

– Я этого не сказал. Просто подумал…

– Ты будто хочешь, чтобы я стала тем, кем не являюсь на самом деле.

– Что? Нет, Бель, послушай…

– Думаешь, я такая же, как все остальные в клубе робототехники? Что я не могу справиться без твоей помощи? – кричит она, и я словно вижу, как мои слова отскакивают от нее, переиначиваясь и искажаясь. – Я слышала, как ты соврал своему отцу, что я поступила. И как ты сказал Маку, что поступление в МТИ для тебя – это самое важное.

– Но, Бель, я же это несерьезно. Я просто сказал так, чтобы он от меня отстал.

– Да неужели? – В ее голосе звенят скепсис и нетерпение, и это раздражает меня. – Ты все время пытаешься заставить меня…

– Потому что если бы я тебя не заставлял, то ты бы даже не начала шевелиться! – выпаливаю я.

В машине повисает гробовая тишина. Я прекрасно осознаю, что только что облажался, но ничего не могу с собой поделать.

Я злюсь.

– Не пытаюсь я тебя изменить, – кричу я, – я пытаюсь заставить тебя реализовать свой потенциал. Неужели это так плохо? Что я хочу, чтобы ты чего-то добилась?

– Значит, без этого я ничто? – жестко уточняет она. – Так?

– Я действительно думал, что ты поступишь, Бель. Я искренне верил, что так и случится. Я не лгал тебе, потому что я честно, искренне и на сто процентов считал, что мы оба туда попадем…

– Значит, ты ни на секунду не задумывался о том, что произойдет, если я не поступлю? – спрашивает она. – Тебе и в голову не приходило, что тебе, возможно, придется расстаться со мной?

Я знаю, что правильным ответом будет «нет». Лучшее, что я могу сказать сейчас, что никогда бы с ней не расстался; что мы будем вместе независимо от того, где окажемся в это время в следующем году. Я уже открываю рот, намереваясь заверить ее, что, конечно же, не имеет значения, что она собирается делать дальше и где будет учиться, и на секунду абсолютно уверен, что действительно это произнесу.

Но Бель видит выражение моего лица.

– Вот и ответ, – подытоживает она и опускает взгляд на свои руки. – Можешь отвезти меня домой?

– Бель.

Нет, нет, нет. Этого не может быть.

– Бель, – начинаю умолять я, – мы же еще не закончили с нашим ботом. И нам нужно…

– Не волнуйся. Мы по-прежнему можем работать и учиться вместе, все в порядке. – При этих словах она упорно не поднимает глаза. – Слушай, люди будут много болтать, так что, может быть, просто не будем упоминать об этом, ладно?

– Ты сейчас серьезно? – Ладно, вот теперь я действительно зол. – Ты хочешь, чтобы я просто притворился, что все в порядке, когда ты, по сути, говоришь мне, что не хочешь даже попытаться?

– О, как же это некрасиво с моей стороны, – раздраженно заявляет она. – Послушай, мы оба знаем, что тебе не нужны отношения на расстоянии, когда ты уедешь в МТИ, а я останусь тут. Так какой смысл нам притворяться?

– Значит, для тебя все это – пустяки, – констатирую я, ощущая тяжесть в желудке. – И ты просто выбросишь последний месяц жизни из головы, да?

На этот раз именно Бель говорит лишнее.

– Ага, – соглашается она.

Наверное, хорошо, что мы уже в машине. Пока я везу ее домой, не могу даже смотреть в ее сторону.

Не знаю, как отнестись к тому, что девушка, сидящая рядом, – человек, которого, клянусь, лучше бы я никогда в своей жизни не встречал.

Бель

Хотела бы я сказать, что на следующее утро после ссоры с Тео обнаружила, что экран телефона полон сообщений с извинениями и эмодзи с сердечками, но… уснуть мне так и не удалось, поэтому я уже знаю, что там ничего нет. Не скажу, что внутри клокочет злость: в конце концов, именно я с ним порвала, но сделала это исключительно ради его же блага. Я не считаю себя таким уж отвлекающим фактором для его великого будущего, каким считают меня все окружающие, и не думаю, что говорить, будто у Тео есть какой-то особый магический потенциал, которого нет у меня, только потому, что мне потребовалось чуть больше времени, чтобы разобраться со своими способностями, справедливо… Но не хочется тормозить его. Я знаю, что он за человек, даже если вчера вечером чертовски разочаровалась в нем, и мне нет смысла доставлять ему неудобства, пытаясь наладить отношения, когда мы собираемся жить буквально на противоположных концах страны.

Нам обоим будет лучше… просто двигаться дальше.

Бель: Тео и я расстались.

Бель: И я не хочу об этом говорить.

Бель: Со мной все в порядке.

Бель: Просто хотела, чтобы ты была в курсе.

Джейми::(

Джейми: Девичник?

Бель: Да, давай.

Джейми: Я все устрою, дорогая, положись на меня.

Джейми: Люблю тебя.

* * *

В школе Тео не смотрит на меня, а я не смотрю на него. Никак не могу определиться, что хуже: видеть его грустным или, наоборот, если он будет вести себя как ни в чем не бывало, поэтому просто стараюсь держаться подальше.

Мне очень хочется узнать, рассказал ли Тео Дэшу (Ему грустно? Он скучает по мне?), но при всем этом я готова прийти в ярость, если он это сделал (Дэш ведь и мой друг тоже!). Мне хочется, чтобы все узнали, что мы расстались (но если кто-то попытается заставить меня поговорить с ним прямо сейчас, то, клянусь, я…), но в то же время нет желания кому-то что-то сообщать, потому что, быть может, если я буду держать это в секрете, то все просто рассосется само собой. (Он позвонит мне и попытается помириться… ведь так, да? Да???? Ведь не может же быть, чтобы это был конец!)

Сердце болит от этих переживаний. Я не ненавижу его, наоборот, мне искренне хочется, чтобы он был счастлив, но еще я злюсь и хочу, чтобы он почувствовал то же, что и я; чтобы он страдал, потому что сделал мне больно, а я сделала больно ему. Я знала, что это произойдет, знала, что не должна была связываться с ним, но теперь никак не могу перестать перебирать в памяти наши моменты, перечитывать его сообщения – просто чтобы наказать себя, словно тыкая пальцем в болезненный синяк.

В конце концов, самое страшное – то, что жизнь идет своим чередом. Что все вокруг осталось прежним, и мне приходится скучать по нему, несмотря на то, что он совсем-совсем рядом. Внешне ничего не изменилось, однако теперь все как-то по-другому. Песни, которые мы слушали вместе, испорчены. Места, куда мы ходили, облюбовали призраки. Жалею ли я о том, что вообще встретила Тео, или о том, что попала в клуб робототехники? Иногда да, но чаще всего нет. Я скучаю по нему, но мне нужны эти вещи, эти воспоминания о том, что я ощущала и как он смотрел на меня, потому что без них я чувствую себя пустой. Теперь я не испытываю абсолютно ничего.

Часть меня хочет позвонить ему и признать, что я была не права, что не должна была делать того, что сделала, и что не хотела говорить то, что сказала, но какой в этом смысл? Ведь именно эти слова я и хотела произнести. Я не находилась под влиянием момента. Наши проблемы не исчезли, и мы тоже не изменились. Как бы хорошо нам ни было вместе, я знаю: та маленькая игра в притворство, которую мы вели, когда речь шла о нашем будущем, больше не сработает. Мисс Восс права на мой счет – как и Тео, хотя его, думаю, мне пока рано благодарить. Они оба увидели во мне то, что я никогда не умела добиваться желаемого.

Мне нужно найти свое собственное место и не искать мотивацию вовне. Какая-то тайная, отчаянная часть меня хочет последовать за Тео Луной туда, куда он скажет; чтобы он все сделал за меня, чтобы мне и пальцем не пришлось пошевелить, но я знаю – знаю, что не смогу жить в этой иллюзии.

Как бы мы с Нилам ни относились друг к другу, она увидела суть – мне просто повезло. И не пришлось добиваться успеха самостоятельно, потому что большую часть года на моей стороне был Тео Луна. Если бы я сейчас последовала за ним, то никогда не научилась бы этому. Что со мной тогда было бы? Больше всего я люблю себя, когда нахожусь рядом с ним, но в этом-то и проблема. Если я не с Тео – я не поступила в МТИ, у моих родителей никогда не будет шикарного особняка, даже если они будут работать по шестьдесят часов в неделю до самой смерти, – без него я ничего из себя не представляю. И если он выбрал меня однажды, то это не значит, что будет выбирать меня и дальше, особенно когда я перестану быть такой удобной.

Поэтому все, что я могу сделать, – это тихо скучать по Тео, хоть он и совсем-совсем рядом.

* * *

Как и происходит при расставаниях, сначала мне очень, очень тяжело, но потом становится легче. Я перестаю заглядывать в телефон, все время надеясь увидеть там его имя. Лора и Джейми всецело меня поддерживают, постоянно присылая мемы и гифки, чтобы поднять мне настроение. И я привыкаю к ощущению, что когда поднимаю на Тео глаза, то вижу, что он смотрит куда-то в другую сторону, а не ловит мой взгляд, как это было раньше. Дэш относится ко мне точно так же, как и всегда, поэтому, несмотря на то, что я больше не лежу на диване в обнимку с Тео, мы по-прежнему готовимся к экзаменам все вместе и ведем себя так, будто все в порядке. Через две недели у нас с Тео вырабатывается некая система, при которой мы просто не заговариваем друг с другом без крайней необходимости, и на деле это оказывается довольно несложно.

Большую часть времени он проводит за работой над Седьмым, так что максимум нам приходится обсуждать управление Бэтлстар Хроматикой и элементы, которые можно убрать, чтобы облегчить ее вес.

Выпускные экзамены пролетают как в тумане. Как и тест на подготовительных курсах по физике, который мы сдаем в первый же день. У Джейми, Тео и других экзаменов гораздо больше, чем у меня, поэтому какое-то время я вообще никого из них не вижу.

– У тебя все хорошо? – спрашивает Люк, похоже, наладивший свои отношения с мамой после переезда к папе. У него уже вошло в привычку пару раз в неделю забегать к нам на ужин, так что я снова могу помогать ему с ремонтом машины.

– Ну, я рассказала маме о муниципальном колледже, – отвечаю я.

Я посоветовалась с мисс Восс, и та предложила получить все общие зачеты и базовую подготовку там, а потом, через два года, перевестись туда, куда захочу. Муниципальный колледж в Калифорнии бесплатный, так что таким образом я даже сэкономлю кучу денег и все равно буду иметь возможность получить образование в одном из лучших инженерных вузов страны.

– Мама была немного разочарована, но, думаю, она все поняла.

– Ты должна отдать ей должное, – неожиданно замечает Люк, и слышать это от него странно. В конце концов, ведь это он съехал из квартиры, потому что наша мама якобы требовала слишком многого, но, возможно, это и объясняет снизошедшую на него мудрость, которой брат теперь может поделиться. – Она просто хочет, чтобы мы были счастливы.

– Знаю, – вздыхаю я.

Он заканчивает с установкой аккумулятора в машину и достает тряпку, чтобы вытереть с рук смазку.

– Думаю, тебе действительно стоит рассказать ей о робототехнике, – советует Люк, и я пожимаю плечами.

– Она думает, что это просто уроки физики.

– И ты не говоришь ей правду, потому что…

– Не знаю. Наверное, я просто не хочу, чтобы она лезла в это. Мне кажется, это чревато лишней нервотрепкой.

– А то, что я туда лезу, – ничего?

– Вообще без разницы, – размыто отвечаю я, и он бросает в меня промасленную тряпку. – Боже, Люк, какая гадость…

– Слушай сюда, ботаник, – хмыкает он. – Никто ведь и не ждет от тебя чего-то крутого. Но если тебе это нравится, то мы определенно должны быть в курсе.

– Знаешь, ты сейчас звучишь прямо как подкаст по саморазвитию…

– Тебе не нужно держать такие вещи в секрете. Вот и все, что я пытаюсь донести.

Хотела бы я сказать, что мой раздражающий брат отвлекает меня от мыслей о Тео, но, к сожалению, он лишь заставляет меня вспоминать о нем чаще.

– Кстати, а где Тео? – спрашивает Люк, словно прочитав мои мысли.

– Он переезжает в Массачусетс в следующем году. Так что нет смысла продолжать.

Чем чаще я это произношу, тем менее убедительной кажется аргументация.

– Ого, – восклицает Люк, увидев мое лицо. – Все так плохо, да?

– Нет, – отрезаю я.

Но правда в том, что хотя с каждым днем становится чуть легче, мне по-прежнему еще очень, очень больно.

* * *

В преддверии национальных соревнований разгорается нешуточная суматоха, в результате которой между мной и Тео снова происходят перемены. И если до сих пор мы были настроены достаточно дружелюбно, то теперь наши отношения переходят в самый настоящий кризисный период. Кажется, он даже не в состоянии отделить меня от всего, что связано с робототехникой.

– Ты закончила с лопастью?

– Да, она тут…

– Вчера она была на 28 граммов тяжелее, так что надо…

– Я уже все исправила, Тео, все в порядке…

– Ага, спасибо, Бельканто, – произносит он, потирая голову.

И отворачивается, даже не сообразив, как именно сейчас меня назвал, но я, конечно же, все слышу. Это слово пронзает меня, словно стрела в грудь, но, к счастью, Седьмой все еще не готов, и Нилам рявкает на нас всех, подобно армейскому генералу, требуя собраться.

Путешествие куда-либо с роботами – это, безусловно, весьма сложная задача. С другой стороны, национальные соревнования в этом году проводятся в конференц-центре Лос-Анджелеса, так что хотя нам и придется остановиться в гостинице на одну ночь после процедуры взвешивания роботов для допуска к соревнованиям, это фактически местное мероприятие. Мы добираемся до отеля, где будет проходить контрольное взвешивание, на чартерном автобусе – серьезно, у этой школы излишнее финансирование? – и выстраиваемся в очередь, чтобы забрать у Мака ключи от своих номеров. Как и ожидалось, все девушки – Лора, Нилам и я – получают общий четырехместный номер, предварительно оговорив, что у последней будет отдельная зона.

– Оружие Седьмого не функционирует. Мы в полной заднице, – объявляет Кай в типичной для него манере во время финального тестирования.

Я немного обижена на него, поскольку в курсе, что он-то, в отличие от меня, поступил в МТИ с Тео. Но сейчас он нисколько не преувеличивает. Мы последние в очереди на взвешивание, и все ощущают нарастающее давление. Эта возникшая в последнюю минуту проблема может обернуться недопуском на завтрашнюю квалификацию, что, в свою очередь, станет просто катастрофой, а тут еще и другие команды пытаются разглядеть, с каким оружием им предстоит иметь дело, так что Седьмого и Хроматику приходится чинить под наброшенными покрывалами.

– С механизмом что-то не так, он не реагирует…

– А ты зарядил контроллер? – спрашиваем мы с Тео в один голос. Тут же переглядываемся и быстро отводим глаза.

– Да, – огрызается Кай. – Я же не идиот!

– Ладно, Тео, возьми контроллер, – решаю я, забирая у Кая пульт и передавая его Тео через плечо. – Я и Дэш посмотрим на схему, может быть, мы что-то упустили…

– Мы должны починить его, – бросает Нилам, появляясь откуда-то из-под приподнятого края покрывала и бросая на кого-то, пытающегося измерить размеры Седьмого палкой, грозный взгляд. – Думаю, он повредился по пути.

– Господи, да черт с этим… – Я безмолвно извиняюсь перед мамой за свое очередное богохульство и хватаю Дэша за руку, подтаскивая к Седьмому, но тут обращаю внимание, что Тео почему-то замер на месте. – Тео, – окликаю я, – контроллер ведь у тебя, да?

– Угу, – отвечает он, не шелохнувшись, что совсем на него не похоже.

Обычно указания раздает он, а не я.

– Тео, нам нужно шевелиться, – напоминаю я, хотя все, что я знаю о Тео Луне, подсказывает, что уж ему точно об этом напоминать не нужно. – Взвешивание менее чем через пять часов…

– Угу.

Он закрывает глаза, пытаясь успокоиться, и я понимаю, что он выглядит… нездоровым.

Может быть, большую часть знаний о механизмах я и почерпнула от отца, но еще моя мама – медсестра. Поэтому я знаю, на что это похоже, и если это то, о чем я думаю…

– Нет, нет, нет! – кричу я, бросаясь к Тео. – Подержи-ка, – я выхватываю контроллер из рук Тео и сую его Эммету, который смотрит на меня так, будто я только что дала ему пощечину. – Так, ладно… НЕ СЕЙЧАС, КАЙ! – рявкаю я, прежде чем тот успевает продолжить жаловаться на что-нибудь еще. – Господи, вы такие дети, народ… Тео, поговори со мной, – обращаюсь я к нему, ощупывая его лоб и ругаясь на своем очень плохом тагалоге под нос.

Он весь горит, и теперь, когда внимательно его рассмотрела, я понимаю, что глаза Тео словно остекленели.

– Как ты себя чувствовал, когда садился в автобус сегодня утром? Что-нибудь болело, может, была температура?

Если это грипп, то все может закончиться очень и очень печально – он пропустит национальные соревнования.

Рядом со мной материализуется Дэш, который с тревогой смотрит на Тео.

– Он принимал драмамин в автобусе. Может, его укачало?

– Драмамин от тошноты, а не от качки, – поправляет Нилам откуда-то со стороны.

– Следи за очередью, Нилам! – рычу я, и отправляю Дэша помогать Каю.

– Тео, ты с нами?

– Я в порядке, – невнятно бормочет Тео, который, по крайней мере, начинает складывать слова в предложения. – В порядке. Просто нужно встряхнуться.

И если это отсылка к Тейлор Свифт, то дела у нас намного хуже, чем я предполагала.

– Нет, не в порядке. ЛОРА! – кричу я, оглядываясь через плечо в ее поисках.

Она выныривает неизвестно откуда, словно сурикат из норы.

– Можешь принести воды?

Тео тем временем все так же непреклонен.

– Я в порядке, Бель. Мне нужно управлять ботом, и…

Его речь прерывается, и он слегка покачивается. Но я все еще поддерживаю его – и продолжаю вопить на весь зал.

– Лора, воды! Ибупрофен, если есть, и… О, ЧЕРТ! – ругаюсь я, поскольку случайно привлекла всеобщее внимание к нашему углу. Тео, крутанувшись на месте, бросается к ближайшей урне, тем самым давая понять, что все наши с таким трудом выстроенные планы вот-вот рухнут.

15. Девчонки

Бель

– Тео хочет поговорить с тобой, – сообщает Дэш, появляясь у меня за спиной, когда мы наконец-то проходим регистрацию наших ботов, что происходит через три часа позже назначенного времени.

Честно говоря, я не очень-то верю, что вращающаяся лопасть, которую мы с трудом запустили на Седьмом, будет пригодна в бою, но, по крайней мере, она добавила роботу вес до нужной отметки. Придется чинить ее уже завтра, между раундами, если (а точнее – когда) что-нибудь сломается.

– Как он?

Я выпрямляюсь и неловко поправляю волосы. Они весь день были стянуты в пучок на макушке и выглядят просто кошмарно. Хотя, наверное, не хуже, чем у Тео, учитывая, что с тех пор, как сегодня днем ему стало плохо, его все время тошнит в уборной гостиничного номера.

– В данный момент, э-э-э… все жидкости в нем иссякли, – произносит Дэш.

И я понимаю, что он выбрал наименее неприятное описание текущей ситуации, однако моя мама выражалась и похуже.

– Он говорит, это важно.

– Хорошо, конечно.

Несмотря на то, что мне бы не хотелось показываться Тео в таком неприглядном виде, вряд ли это имеет значение.

– Он сказал, почему?

Дэш качает головой, что может означать как и «да» – однако братский кодекс велит ему сохранять молчание, – так и «нет».

– Ладно. Спасибо, Дэш.

– Без проблем.

Он протягивает мне ключ от номера, отвешивая учтивый поклон, и я отвечаю реверансом, а потом поднимаюсь наверх, в их с Тео общую комнату.

– Привет, – произношу я, когда проскальзываю внутрь и замечаю его, с головой зарывшегося под одеяло. – Ты в порядке, слизняк? – добавляю я, изображая что-то вроде старинного бейсбольного удара.

– Ты такая чудачка, – слабо вздыхает Тео.

А затем он садится – или пытается сесть, потому что я сразу же пикирую к краю кровати, чтобы поддержать его.

– Не вставай. Тебе нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

Он качает головой.

– Я не смогу, Бель.

– Ерунда, прекрасный принц, это же просто…

– Да не собираюсь я умирать, – стонет Тео, закатывая глаза. – Я просто не смогу пилотировать бота завтра.

Скорее всего, он прав, но я не собираюсь сообщать ему об этом.

– Ну, кто знает, – оптимистично замечаю я. – Посмотрим на твое состояние к утру…

– Бель, послушай, ботами должна управлять ты. – Тео издает опасный звук, похожий на рвотный позыв, который настораживает нас обоих. – Да, возможно, нам стоит сесть чуть подальше друг от друга, – соглашается он, когда я незаметно пытаюсь переместиться на противоположный конец кровати. – Извини.

– Не надо извиняться, Те… О-о-о, погоди. Что ты сейчас сказал? – переспрашиваю я, когда до меня запоздало доходит, в чем состояла суть его просьбы.

Он пожимает плечами.

– Ботов должна пилотировать ты. Ты единственный человек, которому я могу это доверить.

– Но это же безумие, – мгновенно реагирую я, потому что так оно и есть. – Пусть это сделает Дэш или Кай…

– У Дэша нет твоих инстинктов. А Кай по натуре паникер.

– Ладно, тогда Эммет…

– Бель, послушай. Мы выиграли региональные соревнования только потому, что рядом со мной была ты. – Несмотря на бледность, липкость и полную неспособность стоять на ногах, ему все же удается сохранить строгое выражение лица. – Наш бот был дефектным, но благодаря тебе мы победили.

– Да, потому что им управлял ты…

– Технически мы победили потому, что нам повезло, – поправляет он, – но еще и потому, что там присутствовала ты.

– Мы одержали победу благодаря тебе. Не мне, – решительно повторяю я, опуская взгляд на свои руки.

Оттого что впервые за месяц мы остались наедине, у меня щемит в груди, особенно потому, что этот разговор вызывает такие яркие воспоминания о дне, когда я впервые поняла, что питаю к нему чувства. Тогда я была так счастлива, и он тоже был счастлив, и это отстойно, отстойно… Это причиняет мне боль и культивирует тонны ненависти.

– Бель, не надо со мной спорить, я же болен, – говорит Тео.

– Но…

– Да, ботом управлял я, но именно ты говорила мне, что делать…

– Тогда это были мы, а не я одна, – бурчу я, и он вздрагивает. – У меня все получается, только когда я с тобой, Тео, – объясняю, а затем, потому что это так патетически правдиво, тяжело сглатываю. – Когда я с тобой, то становлюсь лучше.

Если он и понимает, что речь не только о нашем роботе, то делает мне большое одолжение, не акцентируя на этом внимание.

– Бель, я взял тебя в эту команду, потому что у тебя есть чутье, – говорит он. – Ты наблюдательна. И видишь, как все работает и как оно работать не будет. Это все, что нужно, чтобы управлять ботом.

– Но я никогда даже не ездила на соревнования! – протестую я.

– Но ты знаешь, что делать. И я тебе доверяю.

– Тео…

– Это твой бот, – настаивает он. – Оба они. Хроматика и Седьмой могли стать просто провалом, но благодаря тебе мы устранили все их недостатки. Ты сделала их совершенными. Ты сделала лучше нас. Мы выиграем в этом году, Бель, – уверенно заявляет он, – потому что у нас есть ты. И я горжусь тем, что мы в одной команде.

Должна признать, что это не та романтическая картина, которую я себе представляла, когда шла в его комнату. Я надеялась, что Тео скажет мне, что все это глупо и мы должны быть вместе, даже несмотря на то, что отношения на расстоянии – это трудно, но у нас обязательно все получится. Наверное, я ждала, что каким-то чудесным образом его желудочный грипп исчезнет, и он поцелует меня, а потом скажет, что скучает и что так давно хотел мне признаться: надо помириться, чтобы мы снова были вместе, несмотря ни на что.

Но реальность даже лучше. Потому что я ждала признания своих заслуг и подтверждения того, что мои товарищи по команде искренне мной гордятся, – что я действительно нужна им, – слишком долго. Этих слов я почти и не надеялась уже услышать. И внезапно я жалею о том, что не рассказала о соревнованиях родителям, потому что Люк был прав.

Это достойно внимания.

– Спасибо, – отвечаю я Тео, что оказывается не таким уж и сложным.

Он кивает, но тут же слегка зеленеет и начинает судорожно стягивать с себя одеяло.

– Извини…

– Не-не, все путем, вперед, – успокаиваю я, убираясь с его пути, и он бежит в ванную.

И когда Тео исчезает за дверью, у меня наконец-то появляется возможность задуматься о его просьбе по-настоящему. Как бы я ни была благодарна за его слова, что-то в них кажется мне… неправильным. Конечно, было бы здорово завтра управлять ботом – тем более что сегодня мальчишки снова смотрели на меня как на чужую, – но я не уверена, что смогу отстоять вероятные аргументы против моей кандидатуры.

У меня нет опыта пилотирования – раз. Я держала контроллер только на тестировании, чтобы проверить, работает тот или иной механизм бота или нет, ну, или испытать оружие, на крайний случай. Что совсем не то же самое, что сражаться с реальным противником.

Я абсолютно не прикасалась к Седьмому – два. К Хроматике – да, это мое детище. Само собой, я знаю, как устроен Седьмой, но я работала над ним только тогда, когда других занятий для меня не находилось.

Это мой первый год в робототехнике, я впервые участвую в национальных соревнованиях, и я понятия не имею, чего ожидать от соперников, – три, четыре, пять.

Я не обладаю знаниями Тео.

Но как только задумываюсь об этом, то понимаю, что в нашем коллективе все же есть подходящий человек.

Я достаю телефон; вся команда добавлена у меня в быстрый набор, так что я дозваниваюсь нажатием всего одной кнопки.

– Алло?

– Нилам, привет. Как там внизу?

– Мы только что закончили. Где ты?

– У Тео. И слушай, прежде чем ты скажешь что-нибудь еще, – добавляю я, потому что прекрасно знаю, что она была как на иголках весь день, пока все остальные всего лишь скрещивали пальцы, чтобы Тео стало лучше, – он попросил меня управлять ботами завтра, но… Думаю, я пас.

На мгновение повисает тишина.

– Он не имеет права вот так просто выбирать пилота, – бурчит Нилам, явно раздражаясь. – Это должно быть решение команды, прежде всего, и он не может…

– Вообще-то я думаю, что это должна сделать ты, – перебиваю я. – Как раз хотела спросить, не согласишься ли ты подменить меня.

И снова молчание.

– Я этого не заслужила, – продолжаю. – Но ты заслуживаешь.

Кажется, молчание в трубке не прервется уже никогда.

– Это не значит, что я не смогла бы, – торопливо поясняю я, потому что не хочу, чтобы она думала, будто я совсем неумеха. – Тео прав, мне это под силу, но, думаю, именно ты тот человек, который должен управлять ботами. Так что если ты не возражаешь, что я постою завтра рядом с тобой, то, думаю, у нас двоих все обязательно должно получиться.

Нилам по-прежнему ничего не отвечает.

– Так… что ты скажешь? – уточняю я.

Нилам молчит, и я сосредоточенно начинаю рассматривать свои ногти.

Я дам ей еще несколько секунд.

Может, секунды три. Или пять.

Пять… четыре… три…

– Да, – отвечает Нилам. – Отлично.

– Договорились, – с облегчением выдыхаю я. Наконец-то я сделала что-то правильное. – То есть не в смысле, что это отлично, а что… – начинаю отшучиваться я, – что это хорошо. Тогда увидимся через пару минут…

– Бель, – перебивает меня Нилам. – Спасибо.

Для нее поблагодарить меня – это очень значимый поступок, поэтому я пытаюсь избежать неловкости. Нилам ведь не Джейми и не Лора – она не приемлет сантименты и терпеть не может всякие банальности.

– Ну, – беззаботно отвечаю я, – мы же должны держаться вместе, так?

– Ты все испортила. Пока.

Она кладет трубку, и я закатываю глаза, убирая телефон. Как раз в этот момент Тео вяло возвращается из ванной, чтобы свернуться калачиком на своей кровати.

– Я только что слышал, как ты попросила Нилам управлять ботами? – устало спрашивает он, и хотя мне следует держаться от этого парня подальше, пока он кишит микробами, я приглаживаю его волосы, убирая их со лба.

– Да, – отвечаю я. – Это было правильно, Тео.

Жду возражений – ведь мне прекрасно известна его навязчивая потребность в разрешении возникающих трудностей, – но он лишь закрывает глаза, зарываясь поглубже под одеяло.

– Ладно, как скажешь. Я тебе доверяю.

Не очень-то похоже на Тео Луну, но, полагаю, сейчас он в принципе не очень-то похож на себя. Понимая, что в нынешнем состоянии ему нужен отдых, я поднимаюсь на ноги и уже разворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты, но тут Тео окликает меня.

– Бель?

Я поворачиваюсь.

– Да?

– Я скучаю по тебе, – шепчет он, уткнувшись лицом в подушку.

Подозреваю, Тео бредит из-за непрекращающейся тошноты и температуры, поэтому я прилагаю все усилия, чтобы сердце не слишком переполнилось надеждой.

– Я тоже по тебе скучаю, – тихо отвечаю и выскальзываю из комнаты, чтобы немного отдохнуть перед завтрашним днем.

* * *

Сегодня я хочу чувствовать себя собой, поэтому вместе с поло клуба робототехники я натягиваю любимые джинсы с птицами и крашу глаза. В прошлый раз я пыталась слиться с толпой, чтобы меня восприняли серьезно, но теперь мне кажется, что первое впечатление не должно зависеть от того, как я выгляжу. Нет никаких правил, запрещающих мне носить вышитых птиц или ленты на штанах и при этом оставаться отличным гребаным инженером, поэтому я делаю и прическу, и макияж до тех пор, пока не начинаю чувствовать себя комфортно в той версии себя, которая смотрит на меня из зеркала.

– Ты уже закончила? – вопрошает Нилам, которая, кажется, просто скатилась с кровати и надела то же, что и обычно.

Есть много способов быть девушкой, и ее вариант гораздо практичнее, но я, по крайней мере, чувствую себя собой, когда надеваю привычные доспехи. И кажется, наконец-то начинаю нравиться себе такой, какая есть.

– Ага, – сообщаю я. Честно говоря, нервничаю как никогда раньше, и поэтому Лора пожимает мне руку. – Ну что, пошли сражаться с роботами, а?

Мы спускаемся в ресторан отеля, где подают континентальный завтрак, запихиваем в рот какую-то еду («Тебе нужно съесть хоть что-то», – уговаривает меня Лора, пока Дэш насыпает в свою миску все имеющиеся виды хлопьев), а затем грузимся в автобус. К этому времени команда уже успевает узнать, что пилотировать ботов будет Нилам и то, что вначале Тео хотел поручить это мне. И я вижу, что некоторых из ребят это расстраивает. Кай, однако, выглядит каким-то успокоившимся, когда опускается на сиденье через один проход от нас с Лорой.

– Я просто рад, что если мы провалимся, то это будет не моя вина, – заявляет он. Хоть я и слышу в его словах намек на отсутствие веры в Нилам, но не обращаю на них внимания.

– Как там Тео? – спрашиваю я.

– По сути, как зомби. Мы все надеялись, что он будет в состоянии управлять ботами хотя бы удаленно, но…

– Чувак, – отвечаю я, закатывая глаза, – за последние двадцать четыре часа он не ел вообще ничего. Даже если бы он мог стоять на ногах, то вряд ли бы был в отличной форме.

– Да, но учитывая возможные варианты…

Взгляд Кая перемещается на Нилам. И впервые я понимаю, насколько трудно ей было все это время любить робототехнику, учитывая, что она постоянно находится в компании сомневающихся придурков. Вряд ли бы я ходила в школу в солнечном настроении, если бы последние четыре года у меня выдались такие, как у нее.

– Эй, она способна справиться с давлением, – защищаю я Нилам. – Она делает это каждый день.

– Да, заткнись-ка ты, Кай, – бросает Лора, что, по правде говоря, меня буквально шокирует.

Вряд ли это можно считать оскорбительным, но все-таки мы говорим о Лоре, которая вообще никогда не сердится. Совсем никогда.

– Да как хотите, – отзывается Кай, и тут в кресло у прохода опускается Дэш, оттесняющий его к окну и старательно запихивающий в рюкзак полный пакет с конфетами «Лаки Чармс».

Я не знаю, слышала ли нас Нилам, но вижу, что ее подбородок через несколько рядов от нас немного приподнимается.

Со вчерашней регистрации мы уже знаем, что на соревнование приехали команды со всей страны, но когда автобус подъезжает к месту проведения, все ощущается абсолютно по-другому, нежели на региональном уровне. Здание конференц-центра какое-то плоское и массивное, отчего больше напоминает космический корабль, чем место для проведения мероприятия, и хотя я никак не могла предположить, что робототехника в наши дни популярна, на парковке оказывается целое скопище машин, пытающихся найти свободное местечко.

– Ого, – удивленно комментирую я, выглядывая в окно, у которого сидит Лора.

– Я знаю. Круто, скажи? – отзывается Дэш, у которого даже немного затуманились глаза. – Поверить не могу, что это мои последние соревнования.

Я протягиваю руку, чтобы ободрительно похлопать его по колену. Все выпускники так или иначе испытывают легкую ностальгию, и я в их числе, даже несмотря на то, что никогда не чувствовала особой привязанности к этой школе. Тем не менее друзья, которых я обрела тут, собирая роботов, заставляют меня на секунду понадеяться, что люди в этом автобусе останутся со мной немного подольше, чем те, с которыми я училась в своей предыдущей школе.

Мак и остальные сопровождающие высаживают нас из автобуса и провожают в зону, отведенную для нашей команды. Я прошу Дэша и Эммета, чтобы они помогли Джастину с Седьмым, и тут ощущаю, как кто-то трогает меня за плечо.

– Бель? – окликает меня мисс Восс, и я рассеянно оборачиваюсь, а потом впадаю в настоящий ступор. – На этот раз я привела с собой гостей.

Мое сердце замирает, когда понимаю, что рядом с ней стоят и мама, и папа, которые выглядят немного скованно и ошарашенно, а мой брат Люк пытается заглянуть под покрывало, которым мы накрыли Седьмого. Но в первую очередь, конечно, я удивлена тем фактом, что вижу родителей рядом. В последний раз, когда я видела их в одной комнате, они ссорились.

– О, эм… Привет, – произношу я. – А как вы…

Мисс Восс вскидывает бровь, и я догадываюсь, что именно она имеет к этому отношение.

– Мы поговорим позже, почему ты решила ничего нам не рассказывать, – говорит мама, и хотя я настороженно морщусь, она делает шаг вперед и заключает меня в крепкие объятия, напоминающие захват мамы-медведицы. – Я так горжусь тобой, anak, – шепчет она мне на ухо, и, к моему удивлению, папа тоже делает шаг вперед.

– Сделай их, Бель, – вторит он, и мама едва не отпрыгивает, когда он присоединяется к нашим объятиям, но быстро приходит в себя. – Ждем не дождемся, когда ты выиграешь.

– Это еще неточно. – Я отстраняюсь от них, ощущая легкое замешательство, и запоздало вспоминаю, что вообще-то должна была тестировать Хроматику. – Мне надо тут…

– Да, – подхватывает мисс Восс, – я покажу им их места.

– Ибб, это же какая-то дичь! – восклицает Люк, резво приближаясь к нам. – В смысле, здесь же, типа, куча роботов.

– О боже, и тебе привет, Люк…

– А где Тео? – спрашивает мама. – Он ведь тоже участник команды, да?

– О, эм…

– Здрасьте, – произносит Дэш, материализуясь возле моего локтя. – Бель, можешь взглянуть кое на что?

– Конечно, – с облегчением выдыхаю я.

Я бросаю на родителей последний взгляд через плечо, но моя тревога рассеивается. Они оба машут мне, выглядя встревоженными, но в то же время очень взволнованными.

И у меня возникает странное чувство, что сегодня маме и папе будет вполне комфортно друг с другом, потому что, похоже, у них наконец-то появилось что-то общее, что еще не разрушилось окончательно. Быть может, это и есть те последствия, о которых я никогда не задумывалась раньше. Люк похож на отца, Гейб – на маму, а я – на них обоих.

Я машу им напоследок и снова поворачиваюсь к команде.

– Спасибо, – шепчу я Дэшу.

– Без проблем. Твои родители, да?

– Ага.

– А вон моя мама. – Он указывает на женщину в толпе – с ямочками и точной копией мечтательного выражения лица самого Дэша. – Она жутко смешная, – добавляет он, хотя широко улыбается, когда ловит ее взгляд. Она показывает пальцем себе на грудь, обращая внимание на свою футболку с надписью «МАМА ДАРИУША».

Я машу ей рукой, хотя женщина, скорее всего, даже понятия не имеет, кто я такая, а затем мы оба позволяем рокочущему голосу Мака призвать нас к порядку.

Скоро наш первый бой против команды из Флориды.

– Вот черт! – восклицает Эммет, глядя на расписание. – Видели, кто прошел отбор по зрительским симпатиям?

– Это плохо.

Мы с Дэшем опускаем глаза и видим имя Ричардсона, выступающего за команду Сент-Майкла.

– Да пофиг. Мы уже победили их, так что сделаем это еще раз, – заявляю я.

– Она права. – Нилам наклоняется ко мне. – Я его терпеть не могу, – шепчет она.

– Но ты всех терпеть не можешь, – также шепотом отвечаю я.

– Да, но его – особенно.

Мы с ней обмениваемся взглядами, которые явно указывают, что ей он наговорил то же самое, что и мне на региональных соревнованиях.

– Майер, Дасари! – кричит нам Мак. – Давайте подсуетимся немного!

– Ты готова? – спрашиваю я Нилам.

– Да, – решительно кивает она.

Нилам выглядит нервничающей, но отнюдь не испуганной. Но оно и понятно.

– Тогда отлично. Пора надрать задницы парочке роботов.

* * *

Наш первый бой вот-вот начнется. Нилам, похоже, ощущает себя вполне уверенно, управляя Седьмым, но в подобной обстановке у нее явно было меньше практики, чем у Тео; я вижу, что она сомневается в правильности своих действий. Тем не менее сразу же вылетает из красного квадрата – мы снова красные, и я позволяю себе счесть это за хороший знак, – и это застает пилота синей команды врасплох. Разумеется, он и его товарищи по команде не преминули окинуть нас пристальными взглядами. И это были не вежливые кивки-приветствия, а взгляды, вопрошающие «что они вообще тут делают?», от которых всегда становится не по себе.

Оружие их бота выглядит весьма мощным, а парень, управляющий им, без сомнения, знает, что делает. Он продолжает пытаться подобраться к Седьмому с тыла, и поэтому Нилам приходится держать оборону. Это не очень-то помогает нам заработать очки ведения боя. Я напряженно изучаю бота противоположной команды («Шреддера», который, учитывая его название, взятое из «Черепашек-ниндзя», явно создан командой, состоящей исключительно из мальчишек) и пытаюсь сообразить, в каком месте наша вертикальная лопасть сможет нанести наибольший ущерб.

Седьмой быстро уворачивается от орудия Шреддера, которое едва не отламывает ему лопасть даже несмотря на то, что бот-противник имеет те же самые проблемы, что были и у нашего, пока мы не пофиксили вращательный механизм. Как только они запустят его, он сразу же начнет нагреваться – прямо рядом с батареей.

– Вынуди их задействовать вращательный механизм, – советую я.

Но Нилам упирается. Желание поддразнить врага ей не присуще, и, подозреваю, чтобы им обладать, нужно… быть таким же самоуверенным, как Тео Луна, например.

– Шутишь, да?

– Просто заставь их включить его, а сама держись подальше, – кричу я. – Нам всего лишь нужно попасть под…

– Поняла.

Она наблюдала куда больше боев, чем я, так что понимает план прежде, чем я вынуждена во всеуслышание объявить о том, что мы собираемся провернуть. Она вновь и вновь уворачивается от ударов, впервые применяя оружие только спустя минуту от начала боя. Если дело дойдет до решения, то мы рискуем потерять очки за то, что не смогли быстро адаптироваться. Лучшим вариантом для нас будет нокаут, а значит, необходимо нанести вражескому боту весьма значительный ущерб.

Заставить Шреддера использовать вращательный механизм – хорошее начало, поскольку мы с Нилам обе вскоре замечаем, как он слегка отрывается от пола.

– Вот оно, слабое место! – полуистерично кричу я. – Давай!

Нилам с разгону врезается Седьмым в Шреддера, и тот подскакивает кверху под углом, а затем врубает нашу вертикальную лопасть – как раз вовремя, чтобы успеть подцепить его единственный выступ. Лопасть пробивает титановое днище Шреддера и снова подкидывает его в воздух.

– Боже мой, боже мой, боже мой! – кричу я, даже не заботясь о том, что где-то за моей спиной в толпе находится мама, которая прекрасно слышит эти богохульства. – НИЛАМ, О БОЖЕ!

Шреддер неустойчиво приземляется, и Нилам бросается в атаку. Вот где она блистает; никому даже в голову не пришло бы теперь усомниться в ее инстинктах убийцы. Седьмой отбрасывает Шреддера в угол и с помощью лопасти опрокидывает бота на спину, снова круша его электрическую схему. Через несколько секунд оружие Шреддера прекращает функционировать, и, бросив взгляд налево, я замечаю, что пилот синей команды заметно побледнел.

– Если Шреддер не осуществит какое-нибудь действие, то будет признан проигравшим, – кричит судья, – через десять… девять… восемь…

Толпа позади меня присоединяется к обратному отсчету:

– Четыре… три… два…

– Боже мой, – шепчет Нилам, которая, кажется, сейчас расплачется.

– Один! НОКАУТ! – оглашает судья, и Нилам оборачивается ко мне; на ее лбу словно горят три слова: «Я в шоке».

И я смотрю на нее в ответ, не зная, плакать или смеяться. Нилам делает шаг ко мне, чтобы, как я подозреваю, обнять меня, но в этот момент на нас налетают парни.

– ДА-А-А! – громогласно ревет Эммет, сгребая Нилам в охапку, а Дэш кладет руки мне на плечи из-за спины.

– Да, черт возьми, да, – с восторгом повторяет он. – Это было шикарно, просто шикарно…

Мы ликуем и ликуем, пока нас не прерывает синяя команда.

– Хороший поединок, – произносит их пилот, сдержанно протягивая руку.

Нилам, Дэш и я собираемся и пожимаем руки соперников во имя спортивного уважения.

– Вы, ребята, были великолепны, – произношу я.

Что, безусловно, является правдой. Хотя мы все же оказались лучше.

– Это моя сестра, – поясняет он, подталкивая ко мне девочку, по виду – ученицу средней школы. – Она думает, что вы очень круты.

– О, спасибо тебе. – Я поднимаю кулачок, чтобы стукнуться им об ее.

– А еще мне нравятся твои джинсы, – застенчиво делится она.

– Спасибо.

Я перевожу взгляд на ее брата, который пожимает плечами.

– Она не думала, что девушки могут разбираться в роботах.

– Еще как могут!

Команда начинает оттаскивать меня назад, чтобы заняться ремонтом и подготовиться к следующему бою. Однако в этот момент мне кажется, что сейчас самое время поделиться мудростью с подрастающим поколением.

– Да кто вообще сказал, что этим могут заниматься только мальчишки? – спрашиваю я. – Думаешь, это так сложно?

Ладно, это было не слишком мудро, поскольку пилот синей команды закатывает глаза, но все же. Его сестра лучезарно улыбается, и мне приходит в голову, что, возможно, если мы с Нилам сейчас поможем одной школьнице поверить в свои силы, и эта девочка, в свою очередь, поможет другой, а та девчонка поможет кому-то еще…

Я оглядываюсь через плечо на Джейми и Лору, сидящих рядом с мисс Восс, которая держит в руках яркий, блестящий плакат с надписью: «НУ, И КТО ТЕПЕРЬ ПРАВИТ МИРОМ?»

Случайно перехватываю взгляд Мака; мы смотрим на одно и то же.

– Отличная работа, Майер! – кричит он, поднимая кулак вверх в знак триумфа.

Нет, в знак солидарности.

Словно он говорит: «Я тебя вижу», – и это чувство захлестывает меня с ног до головы, как долгожданная разрядка после целого напряженного года.

Хорошо, что у меня нет времени на слезы, потому что сейчас я бы точно разревелась от гордости, если бы не необходимость снова надирать задницу вражеским роботам через пятнадцать минут.

16. Шансы

Тео

Я просыпаюсь, ощущая себя так, будто только что вышел из комы, и понимаю, что нахожусь в гостиничном номере один. Дэш, Кай и Эммет оставили после себя столько разбросанных вещей, будто здесь прошелся самый настоящий торнадо. Смотрю на часы – я пропустил уже, наверное, боя три.

Если, конечно, наши не вылетели из соревнований к этому моменту.

Потом я бросаю взгляд на телефон и вижу, что Дэш строчит мне сообщения каждые пять секунд, что в нынешней ситуации меня даже успокаивает. Я открываю сторис в «Инстаграме» Лоры и не без удовольствия наблюдаю, как Бель и Нилам нокаутируют вражеского робота, а затем изумленно поворачиваются друг к другу. На Бель джинсы с птицами, и у меня аж щемит в груди, когда я смотрю на нее; она на грани между смехом и слезами, и мне вдруг отчетливо вспоминается, как всего несколько месяцев назад я притягивал ее к себе, чтобы впервые обнять в честь победы.

С тех пор многое изменилось, но чувства, которые я испытываю, глядя на нее… остались прежними. Она такая же пылкая и полная гордости, как и раньше.

Основное внимание видео сфокусировано на роботах, которые, безусловно, тоже очень волнуют меня, но оказаться за бортом своих последних соревнований национального чемпионата – это… совсем не то, о чем я мечтал. Мне грустно, и я очень хотел бы быть сейчас с остальными, но на самом деле даже испытываю облегчение, что не держу контроллер в руках. Тащить всех на себе так долго было моей обязанностью, что, подозреваю, мое тело буквально физически восстало против этого. Когда я выныривал из забытья и слышал то и дело вспыхивающие споры Кая с Эмметом, должен ли я все равно управлять нашими ботами, несмотря на свое состояние, то мучился, ведь я человек, который никогда и никого не подводил. И если бы они пришли к единому мнению, что я должен поехать на соревнования, то, наверное, я бы просто взял и поднялся с постели. И ни секунды не сомневался бы, что это правильное решение. Но, честно говоря, хвала небесам, что в конце концов от меня ничего не зависит.

Даже если Мак прав, утверждая, что я обязан этой команде, Бель права еще больше. Как и Дэш. Я – это еще не вся команда. Команда – это мы все, работающие сообща. Мы вместе собирали этих ботов, и неправильно, что мне потребовалось проваляться в постели двадцать четыре часа, чтобы понять, насколько сильно я им доверяю – всем им. Потому что если бы они не смогли добраться сюда без меня, то и я бы не смог без них. У ребят есть все, что нужно для победы; они целый год неустанно работали ради нее, и мне легче – нет, я рад, – что теперь понимаю одну простую вещь: для триумфа я им не нужен.

Так что меня огорчает не то, что пилот ботов не я, а то, что я не с ними там, выиграем мы или проиграем. Люди, мелькающие в этом пятнадцатисекундном ролике, который я без конца смотрю по кругу, – мои самые лучшие друзья. Моя команда. И мы потратили много недель, месяцев и лет на создание того, что так легко позволяем другим людям разрушать. Ведь единственное, что никогда не сломается, – это наша связь друг с другом.

Даже, я надеюсь, наша связь с Бель.

У двери раздается шум, и я слегка приподнимаюсь, полагая, что это кто-то из ребят вернулся в номер во время перерыва, чтобы рассказать мне, как идут соревнования. Однако в комнату проскальзывает мама. Наверное, ей позвонил Мак.

– Привет, милый, – произносит она, прокрадываясь внутри на цыпочках так, словно опасается подхватить от разбросанных вещей какую-нибудь заразу, что, в принципе, не так уж и далеко от истины. – Ты не спишь?

– Нет. – Я приподнимаюсь на локте. – Но чувствую себя все равно не очень.

– А-а-а, ну ладно. – Она кладет свою сумочку и вздыхает. – Неудачное время ты выбрал, а? Ты ведь никогда не болеешь, малыш.

– Я знаю. Это вообще не круто.

Она права. Я никогда не болею.

– Но тебе не обязательно было приходить.

– Конечно, обязательно. – Мама протягивает руку, проверяя мой лоб. – Кажется, в руководстве было сказано, что нужно делать вот так, – бормочет она, слегка хмурясь, – хотя не берусь утверждать, что именно я сейчас ищу.

Я не могу удержаться от смеха.

– Ты молодчина, мам, – отвечаю. – Уверен, в том справочнике немало всяких неэффективных рекомендаций.

– Он несколько противоречив, это правда, – со вздохом признает она. – Ну-ка, подвинься. Я отменила тайский массаж ради тебя.

– Папа не приедет, да? – спрашиваю я, услужливо пододвигаясь.

Мама приобнимает меня и прислоняет мою голову к своему плечу, и это успокаивает.

– А ты хотел бы, чтобы он приехал?

Честно говоря, это будет пустой тратой его времени. Ведь обычно отец не отменяет своих дел ради таких пустяков, так что я не очень-то возражаю. Его время весьма ценно, и, поскольку мы не так уж и близки, я бы предпочел не переживать, что его работа простаивает из-за меня. Когда ему приходится исполнять отцовские обязанности, в основном я чувствую себя виноватым, что отрываю его от более важных дел.

– Да нет, – отвечаю я, удивляясь про себя, почему же мне так трудно заставить себя произнести это вслух. – В смысле, я же не на соревнованиях сейчас и вообще…

Я прерываюсь, поскольку в маминой сумочке пищит телефон. Она достает мобильник, и – удивительно! – оказывается, что по видеосвязи ей звонит отец.

– Помяни черта. – Мама принимает вызов и поднимает телефон так, чтобы мы оба поместились на экране. – Наш птенчик жив, Матео, – звонко сообщает она отцу, ероша мне волосы. – Мы все еще успешно справляемся с родительством.

– Прекрасно, – с усмешкой отзывается тот. Никто и никогда не заставлял его смеяться так, как это делает мама, но тем не менее он все же переводит взгляд на меня. – Как себя чувствуешь, сын?

Знаю-знаю, я только что сказал, что мне не нужно, чтобы отец бросал свои дела ради меня, но это не значит, что мне не приятно услышать, что он все еще интересуется собственным отпрыском.

– Нормально, пап, – отвечаю я, утыкаясь в маму чуть сильнее. – Со мной все в порядке.

Бель

– От Тео что-нибудь слышно? – спрашиваю я Дэша перед четвертым боем.

Мы уже набрали достаточное количество побед, так что следующая схватка будет решающей. Никогда не видела, чтобы моя мама выглядела такой взволнованной и испуганной одновременно – я даже успела заметить, как она закрыла глаза руками, когда Хроматика получила удар, расколовший ее разноцветный полимерный панцирь надвое. К счастью, к ней наклонился папа и стал что-то объяснять, чтобы успокоить; наверное, то, что мы сделали под ним металлическую основу. Я знаю, что они не собираются снова сходиться, но это все равно здорово. Приятно видеть, как родители поддерживают друг друга, даже если это всего на один день.

– Он только что прислал мне кучу эмодзи, – сообщает Дэш, порхая пальцами по экрану. – Смотри.

И он демонстрирует мне вереницу современных иероглифов.

– О, тогда ладно.

Не то чтобы я ждала, что Тео будет слать мне секретные послания с больничной койки, но…

– А вот это адресовано тебе. – Дэш показывает последнее всплывшее на экране сообщение, которое гласит: «Скажи Бель, чтобы она была осторожнее с МАЦ».

– Оу.

Тео имеет в виду механизм автоматического центрирования, который он сконструировал сам; это довольно хрупкая штука. Такие ставят на случай, если бот может опрокинуться на спину, и тогда МАЦ возвращает его в вертикальное положение. Но с учетом веса пластиковой брони Хроматики мы были вынуждены ограничить массу системы питания только шестью с половиной килограммами, так что МАЦ, вероятно, запустится не сразу.

Полезное напоминание, конечно, но раз он не назвал меня Бельканто или как-то еще в этом роде, то…

– Да, спасибо, – отвечаю я Дэшу. – Он просто имеет в виду деталь бота. Ничего такого.

– О, хорошо. Круто. А то я начал волноваться, что сейчас происходит какой-то интимный момент и это тайная шифровка…

– Дэш, ты же занимаешься робототехникой не первый год, ты отлично знаешь, что такое МАЦ, – говорю я, а затем ошеломленно впиваюсь в него взглядом, поняв, что именно услышала. – Подожди, что?

Друг бросает на меня пристальный взгляд.

– Он скучает по тебе, – прямо заявляет Дэш.

Услышав это, я чувствую горечь, но ведь мы с Тео расстались не просто так.

– Честно, так будет лучше…

– Нет, не будет. – Он пихает меня локтем так, как это обычно делает Люк. – Ты ведь тоже по нему скучаешь. Признайся.

Я морщусь. Можно было бы упорно все отрицать, вот только он видел мое лицо, когда сказал, что Тео прислал мне сообщение. А Дэш не полный идиот.

– Я не говорю, что не скучаю по нему, а просто…

– Это все, что я хотел услышать. Эй, соберись, Бель, – добавляет Дэш, слегка подталкивая меня в сторону Нилам, которая неистово машет мне руками. – Выиграй нам еще один бой, ладно?

Еще один.

Еще. Один.

– Постараюсь.

Я выбрасываю из головы все томительные мысли о Тео и бегом бросаюсь к Нилам. Я уже открываю рот, чтобы напомнить ей, что паниковать нет причин, как вдруг замираю, увидев, кем будет наш соперник.

– Слышал, Луна не в форме, – протягивает Ричардсон, появляясь из толпы в сопровождении двух приятелей, словно злодей из очень плохого фильма о Джеймсе Бонде. – Мы сделаем вас минуты за три.

– Как вы вообще здесь оказались? – раздраженно бросаю я. – Вы же не прошли даже региональные.

Его взгляд скользит по нашивкам на моих джинсах.

– Милые штанишки, – высокомерно комментирует Ричардсон.

На этот раз я точно ему вмажу.

– Бель, – дергает меня Нилам, – не обращай на него внимания.

– Так в чем дело? – спрашиваю я Ричардсона, по очереди заглядывая в глаза его товарищам, чтобы они тоже поняли, что имеют к происходящему отношение, даже если – особенно если – решат потворствовать ему и промолчать. – В смысле, я понимаю, проигрывать неприятно, – добавляю я, вздернув подбородок, – но мы только рады, что мальчикам тоже дают шанс попробовать.

– Ага, поздравляю за дополнительные баллы за разнообразие в команде, – огрызается Ричардсон, – но нам для победы они не нужны.

Он бросает еще один снисходительный взгляд на нас с Нилам и отходит к красному квадрату, а значит, мы снова синие. (Вот черт, я такая же суеверная, как моя мать.)

– Заставь его пожалеть, – бурчу я Нилам, чьи руки крепко стискивают пульт, пока мы идем в зону, отведенную для нашей команды.

– О, не беспокойся. Он будет рыдать, – отвечает она.

Хотела бы я сказать, что меня не напрягают насмешки Ричардсона, но все же они больно бьют по самолюбию. Не потому, что это неправда – ну да, мы девчонки, – а потому, что именно это и мешает большинству девушек пробовать себя в чем-то новом. Те из нас, кто добиваются успеха, могут и не обращать внимания на подобные вещи, но ведь это не так просто. Настоящая сила проявляется не только во внешней крутизне, а когда большинство присутствующих в помещении только и ждут твоего провала, давление может оказаться слишком сильным. Я украдкой бросаю взгляд на Джейми – самого умного человека из всех, кого знаю, и почти наверняка ту, кто произнесет выпускную речь в нашей школе, а потом на Лору – самую амбициозную из всех нас, но при этом всегда такую приветливую и никогда не опускающуюся до негатива или цинизма. Я думаю о том, насколько сильно хочу, чтобы они добились успеха; чтобы они зашли как можно дальше – так далеко, пока каждая девушка, добившаяся признания, не станет маяком для остальных.

Затем я снова заставляю себя успокоиться, потому что уже готова выложиться по полной.

– Синяя команда, готовы? – спрашивает судья.

Нилам, не раздумывая, жмет на кнопку старта.

– Готовы.

Я даже не удосуживаюсь бросить взгляд на Ричардсона. Вместо этого я смотрю на его бота, который представляет собой модернизированную версию предыдущего, выступавшего на региональных соревнованиях.

«САБС, версия два», они серьезно? Что за…

– Сосредочься, Бель, – напоминает мне Нилам. – Что думаешь на их счет?

Исправили ли они проблему с гироскопической силой или нет, так с ходу и не скажешь, но высоту бота слегка уменьшили. Насколько я понимаю, теперь сверху предусмотрен рычаг, предотвращающий падение, повлекшее их предыдущее поражение. В сегодняшних боях Сент-Майкл получили разве что пару поверхностных царапин и зазубрин, а значит, явных неисправностей у них сейчас нет.

Теперь я жалею, что не удосужилась понаблюдать за их боями, чтобы увидеть САБСа в действии. Рави и Эммет предоставили нам расплывчатый отчет о том, что удалось подсмотреть между раундами, но я не уверена, что их советы сравнимы с моими собственными наблюдениями.

– Не знаю, – честно отвечаю я Нилам. – Придется искать бреши в бою.

– Ладно. – Она выпячивает челюсть вперед. – Я справлюсь.

– Я и не сомневалась.

Нилам не знает всех нюансов Хроматики так, как знает Седьмого, поскольку мы с Тео конструировали ее только вдвоем. Тем не менее она управляет ею весь день и учится прямо на ходу.

– Сделаем это! – восклицаю я как раз перед тем, как судья объявляет начало.

Как только САБС – я отказываюсь называть этого бота полным именем – запускается, то с ревом вылетает из красного квадрата и устремляется к нам. Нилам незамедлительно реагирует, и Хроматика едва успевает увернуться от орудия, стремящегося впиться в ее пластиковый корпус.

– Тебе просто нужно выстоять, – успокаиваю я, поглядывая на судей.

Последний раунд мы выиграли именно благодаря их решению, так что я абсолютно уверена, что они находятся под впечатлением от нашей брони. Разумеется, я бы предпочла выиграть нокаутом, и мне бы очень хотелось, чтобы Ричардсон лично наблюдал, как его бот рассыпется на части, но пока мы не выясним слабые места САБСа, сражаться придется вслепую.

Нилам что-то тихонько бурчит мне в ответ, но я не слышу, поскольку неотрывно слежу за вражеским ботом. САБС снова бросается вперед, и Нилам успешно наносит удар по нему лопастью.

– Отлично. Продолжай в том же духе, – радуюсь я, и она кивает, совершая еще один выпад.

Так продолжается какое-то время. К моменту, когда до конца боя остается всего одна минута, ни у одного из ботов все еще нет преимущества. Я бросаю взгляд на Ричардсона, который явно потеет, стремясь нанести Хроматике повреждения, более существенные, чем это позволяет сделать наша цветастая броня.

Нилам теряет терпение и бросается на добивание, но момент, выбранный ею для атаки, оказывается не совсем удачным, поскольку импульс играет не в нашу пользу. От силы удара Хроматика опрокидывается, и мои руки взлетают ко рту, перехватывая судорожный вздох, когда наш бот падает на спину.

– Она не переворачивается, – сообщает Нилам, раз за разом нажимая на кнопку активации МАЦ.

Боже. Тео будто предчувствовал это.

– Я знаю, просто продолжай пробовать…

– Бель, она не переворачивается…

– Знаю, просто подожди…

Воспользовавшись нашей кратковременной бездеятельностью, Ричардсон рассекает днище Хроматики, прорезая тонкий титановый слой.

– Бель, что мне делать? – кричит Нилам.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, – повторяю я, изо всех сил пытаясь сообразить. – Слушай, просто продолжай…

– Мне ударить лопастью?

– Нет! Нам нужно зарезервировать питание для МАЦ…

– Если Бэтлстар Хроматика не осуществит какое-нибудь действие, – кричит судья, пока САБС вращается на месте, исполняя для зрителей небольшой победный танец, – то будет признана проигравшей. У вас десять секунд, синяя команда. Девять… восемь…

Нет, нет, нет. Только не это. Только не этот бот. Не наш бот.

– Бель!.. – тяжело дыша, хрипит Нилам, ее палец замирает над кнопкой активации лопасти. – Ты уверена?

– Уверена, Нилам, я уверена.

Но на самом деле нет. Я понятия не имею, что мы делаем. Этот механизм создал Тео, а не я. У конструкции есть слабые места, однако в теории МАЦ должен сработать… но это же робототехника для старших классов, а не компьютерная симуляция. А в реальной жизни все всегда идет не так, как было задумано.

– Просто подожди, ладно? Продолжай пытаться включить…

«Но это же мой бот!» – кричит мой мозг. Он создан тяжким трудом, кровью, потом и слезами – моими и Тео; ради него мы работали весь год…

– Но если я ударю лопастью, то…

– Нельзя, Нилам, нельзя! Пожалуйста, не сдавайся…

– …шесть… пять… четыре…

Я в отчаянии оглядываюсь и вижу, как Джейми и Лора крепко вцепились друг в друга. Мама закрывает глаза руками, а Мак одной ладонью зажимает себе рот. Со стороны красного квадрата доносятся насмешки; мальчишки из Сент-Майкла уже преждевременно празднуют победу и бросают на нас снисходительные взгляды, которые я изо всех сил стараюсь игнорировать.

– Просто верь мне, – умоляю я Нилам, надеясь, что она вспомнит, как прошлым вечером доверие оказали ей.

Она ничего не отвечает, но ее стиснутые челюсти ясно говорят, что лучше бы мне оказаться правой.

Я понимаю: если мы проиграем, это будет на моей совести. Дело уже даже не в Ричардсоне, хотя я прекрасно вижу его ухмылку краем глаза. Я прошу Нилам броситься со скалы, доверившись нашим с Тео теоретическим расчетам, а ведь кому, как не мне, знать, что реальность не всегда совпадает с ожиданиями. Использование оружия будет считаться движением, и оно позволит продолжить бой, но для того, чтобы спасти наше положение, этого будет недостаточно. В какой-то момент придется снова попытаться активировать МАЦ, чтобы встать.

Но если сейчас питания недостаточно, то его будет недостаточно и позже. Сейчас или никогда. Либо он заработает, либо нет. Нилам никогда не доверяла мне раньше – и не только она, я слышу, как парни за нашими спинами кричат, чтобы мы наконец что-нибудь сделали, что угодно, – но я твердо уверена, так же как и в биении собственного сердца: МАЦ должен сработать.

Я практически не дышу, а обратный отсчет тем временем то приближается, то пропадает в моих ушах.

– …три… два… один…

И в этот момент механизм наконец срабатывает. Хроматика буквально взлетает с пола, пружиня из небытия, когда питание подается в цепь. Ухмылка Ричардсона исчезает, рты его товарищей захлопываются, и в этот момент я понимаю – вот оно.

Вот что значит создать самого лучшего бота из всех.

– Я удавлю Луну за практически случившийся у меня сердечный приступ, – скрипя зубами, бормочет Нилам, бросаясь прямиком на САБСа, а я разражаюсь слезами облегчения.

Шум, доносящийся из бойцовского ринга, полностью заглушается воплями толпы, вскочившей на ноги.

17. Птицы

Тео

Я думал, команда отправится праздновать сразу после соревнований, но вместо этого они все заваливаются в мой номер. Я все еще чувствую себя не на все 100 процентов, но решение не уезжать домой с мамой, когда она предложила забрать меня отсюда, далось легко. Я хочу быть здесь – вместе со своей командой, независимо от того, выиграла она или проиграла. Хотя, судя по их лицам, я предполагаю, что мы победили.

– Седьмой просто разгромил врага, – рассказывает мне Дэш, с восторгом потрясая кулаком. – Все, что мы добавили в этом году, совершенно поразило публику. Следующему составу клуба даже не придется ничего делать, чтобы стать трехкратными чемпионами в следующем сезоне, – заявляет он, сияя от гордости за оставленное нами наследие.

– Это здорово, – с облегчением произношу я. – А как Хроматика?

– А ты думал, мы выиграли только в одной весовой категории? – ухмыляется Эммет, крепко прижимая к себе Кая. – Чувак, мы порвали всех!

– Ты бы видел, как Бель торжественно вручила Ричардсону их собственную батарею, – добавляет Кай, давясь от смеха. – Она была холодна, словно камень, и это смотрелось уморительно. Ричардсон выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Я улыбаюсь, игнорируя легкую тоску, когда слышу ее имя.

– Никому такого не пожелаю, но слышать это очень приятно.

Я оглядываюсь по сторонам и замечаю Нилам, которая пожимает плечами.

– Ты просто молодчина, Дасари, – обращаюсь я к ней.

Жаль, что это не я предложил ей управлять ботами, но… Ладно, если уж начистоту, то меня до последнего одолевали сомнения. Я ошибался в ней, однако ни капли не расстроен из-за этого.

– Я рад, что пилотом была именно ты.

– Ой, Луна. Мне уже давно известно, что я лучше тебя.

Она закатывает глаза и исчезает из поля моего зрения, выключаясь из разговора. Похоже, Нилам нисколько не поменялась с того момента, как мы виделись в последний раз.

– Это было просто шикарно, – продолжает Дэш, пускаясь в описание каждого из нокаутов, которые я пропустил.

К нему присоединяются остальные, и я практически перестаю понимать, о чем они. Вот, кстати, о страхах пропустить нечто важное.

– Блин, меня… – Я рассматриваю изможденные лица ребят и ощущаю легкую грусть, – просто бесит, что я не смог принять в этом участие!

А затем от двери раздается негромкое покашливание Мака.

– Вообще-то, ты был там с нами, – произносит знакомый голос.

Я недоуменно моргаю, и внезапно замечаю в комнате Бель.

– Привет, ребятки, – здоровается Мак, выпрямляясь, а Бель делает нерешительный шаг ко мне. – Давайте-ка дадим Луне немного пространства, ладно? А то тут микробы, все такое, – добавляет он, слегка подталкивая Дэша к двери.

Народ медленно покидает номер, и, когда комната почти пустеет, Мак останавливается рядом с Бель. Она, отмечаю я, прячет что-то за спиной.

– А то, что я могу подхватить заразу, вас не заботит, да? – уточняет у преподавателя Бель, как и прежде, не слишком-то почтительно.

– У тебя десять минут, Майер, – сообщает он. – Потом отметишься у одного из сопровождающих. Поняла?

Она кивает.

– Ну, ладно. И еще кое-что, Майер, – произносит Мак, выдерживая паузу, прежде чем оставить нас наедине. – В этом году ты действительно многому меня научила.

– Я? – переспрашивает Бель, хмуря брови.

– Большему, чем ты думаешь.

Он хлопает ее по плечу, а затем выскальзывает за дверь.

– Видишь? Кажется, у вас прогресс, – замечаю я.

Она закатывает глаза и подходит ближе, показывая то, что прятала.

– Я заставила остальных ничего не говорить, чтобы не испортить тебе сюрприз, но… – Она пожимает плечами. – Смотри сам.

В ее руках кубок. Не самый зрелищный, по моему мнению, но потом мой взгляд доходит до гравировки: «ЛУЧШЕЕ КОНСТРУКТОРСКОЕ РЕШЕНИЕ».

– За которого из ботов? – спрашиваю я, пробегая пальцами по буквам.

– Угадай, – ухмыляется она.

– За нашего?

– Ага. – Бель поднимает голову, и ее глаза встречаются с моими. – Теперь понимаешь?

– Что именно?

– Ты был там с нами. Нет, не просто был. – Она забирает у меня трофей, и я сдерживаю смех: ей явно нелегко с ним расставаться. – Ты лучший инженер, Тео. Лучший пилот и лучший капитан. Ты опора этой команды. – Тут она нехотя возвращает мне трофей. – Можешь оставить его себе. – Бель вздыхает. – В смысле, я ведь присутствовала на церемонии награждения, так что…

– Нет, возьми ты, – возражаю я.

И она даже не колеблется.

– Ладно, круто, – соглашается Бель, прижимая трофей к груди. – Извини, я все еще немного на взводе. То есть я знаю, что финансирование у нас было гораздо лучше, чем у других команд, – она снова вздыхает, – и по сути, я просто закрепила успех, которого вы добились в прошлом году…

– Бель. – Я накрываю ее руку своей. – Ты заслужила его. Никто не дарил тебе этот приз просто так.

Она смотрит на мои пальцы и сглатывает.

– Теперь ты расскажешь своим родителям о робототехнике? – спрашиваю я.

– Вообще-то, мисс Восс уже рассказала им, – отвечает она, слегка посмеиваясь. – Они приехали на соревнования.

Ух ты, оказывается, для нее это важно. Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, не переживает ли Бель из-за происходящего, но, кажется, она… счастлива.

– Оба?

– Оба. – Она рассеянно улыбается. – Если честно, наверное, меня посадят под домашний арест. Но теперь, по крайней мере, они понимают, почему я решила поступать в муниципальный колледж в следующем году, так что…

– Правда? – удивленно переспрашиваю я.

Судя по всему, мы не разговаривали уже очень давно.

– Да, я… – Она неловко откашливается. – Я просто хочу заниматься этим, понимаешь? Продолжать двигаться в этом направлении. И кто знает, может быть, через два года я снова подам документы в МТИ или, может, даже в следующем году, если мне удастся заполучить достаточное количество зачетов. – Она моргает, смущенно опустив глаза. – Не то чтобы тебе… Я не имела в виду, что…

– Бель. – Я не могу сдержать улыбки. – Это же потрясающе.

– Да? – Ее глаза удивленно распахиваются.

– Абсолютно. Я… если я скажу, что горжусь тобой, то это будет не слишком банально? Потому что я очень тобой горжусь.

Ее щеки вспыхивают.

– Ладно, сбавь обороты, Луна. Я еще даже ничего не сделала…

– Бель, перестань. Ты же знаешь, что я всегда тобой гордился, – честно признаюсь я.

Она смотрит на меня долгим, полным надежды взглядом, и я понимаю, что сейчас самое время поведать ей все, что крутится у меня в голове. Если старшая школа чему-то и способна научить, так это тому, что ничего не может длиться вечно.

– Дело было не в том, где ты собиралась учиться, – начинаю я. – Знаю, иногда я заставлял тебя думать, что тебе нужно стать кем-то другим, кем ты не являешься на самом деле, но, клянусь, это было не так.

– Теперь я это понимаю. – Бель слегка опускает голову. – Думаю, мне просто было неловко и… У меня же не было никакого плана на будущее, а тебе всегда все удается так легко…

– Да ничего не легко. До тебя мне казалось, что я тону. – Я никогда и никому этого не говорил, но сейчас все на полном серьезе. – До тебя никто в моей жизни не пытался понять, какой я на самом деле, хороший или плохой. Им нужны были только отдельные фрагменты меня: лидер, капитан…

– Послушный сын? – тихо подсказывает Бель.

– Да.

Несколько минут мы просто сидим в тишине, держа руки на трофее.

– Слушай, – вдруг произносит она, – насчет выпускного…

– Бель, я действительно очень скучаю…

И тут мы оба останавливаемся.

– Ты хотела пригласить меня на выпускной? – спрашиваю я, с трудом подавляя смех.

– Ну, с практической точки зрения… – Она осекается, неистово краснея. – Да ладно тебе, мы ведь живем в современном мире, девушки тоже могут приглашать парней…

– Я скучаю по тебе, – повторяю я, на этот раз полностью заканчивая фразу. – Я очень сильно по тебе скучаю. И мы обязательно пойдем на бал вместе. Я пойду с тобой куда угодно…

– Боже мой, да заткнись ты. – Она наклоняет голову и издает тоненький не то всхлип, не то смешок. – Господи. Я тоже по тебе скучаю, Тео.

Я опускаю глаза на то место, где она сидит, и, если честно, понятия не имею, что делать дальше.

– Над чем ты смеешься? – спрашиваю я, совершенно обескураженный.

– Да над всем.

Она снова что-то невнятно икает, а потом заставляет себя подняться, пытаясь успокоиться. Я же в это время думаю только о том, насколько же рад просто находиться рядом. Насколько лучше все становится, когда она поблизости. Я вспоминаю, каким унылым был последний месяц без нее, каким пустым он казался, в сравнении с предыдущими, и мне становится совершенно неважно, как далеко отсюда находится Массачусетс. Уже один звук ее голоса для меня намного роднее, чем гигантский особняк родителей.

– Ладно, извини. – Бель шумно выдыхает. – Это был странный день, и я…

– Мне кажется, я тебя люблю, – выпаливаю я, и когда она замирает, я делаю то же самое. Не ожидал, что скажу это, но не сомневаюсь ни на секунду. – Извини, тебе не нужно говорить что-то в ответ…

– Я тоже тебя люблю, – произносит Бель и растерянно моргает. – Надо же, мне даже не потребовалось время на размышления.

Уверен, что мы оба сейчас думаем о том, что ей никогда в жизни не было просто признаться в чем-нибудь действительно важном. Однажды Бель сказала мне, что никогда не понимала, как люди бывают настолько уверены в своем будущем или в чем бы то ни было еще, однако сейчас она, кажется, очень даже уверена в своих словах. Совершенно уверена.

– Ну, это же не так важно, как колледж, – заявляю я, пряча облегчение, несмотря на то, что в этот момент буквально воспарил к небесам. – Речь идет всего-навсего обо мне.

Бель закатывает глаза.

– Именно, Тео. Всего-навсего о тебе.

Она придвигается ближе, и мне вдруг становится ужасно жаль, что ее десять минут скоро истекут, потому что я не хочу отпускать ее от себя вообще никогда. Я заправляю ее волосы за ухо одной рукой и притягиваю к себе крепче, а потом внезапно вспоминаю.

Ах да. Я же не просто так лежу в этой постели уже тридцать шесть часов.

– Погоди, – произношу я, останавливаясь до того, как ее губы касаются моих. – Тут же полно микробов.

Бель игнорирует мое замечание и, не задумываясь, сокращает расстояние между нами.

– Ну, я же не пропущу соревнования по робототехнике из-за этого, – говорит она, и я снова приникаю к ее губам, смеясь, и прижимаю ее к себе.

Бель

В итоге весь выпускной я провалялась с желудочным гриппом. Что, в общем-то, меня устроило. Тео явился ко мне домой в смокинге и почти всю ночь придерживал мои волосы, пока я обнималась с унитазом, а Люк сделал несколько фотографий этого действия с порога. Думаю, он рассчитывает устроить шантаж, но, если честно, меня это совсем не волнует. Если ваш парень способен спокойно наблюдать за тем, как вы бежите в туалет в выпускном платье, и при этом упорно продолжать признаваться вам в любви, то это, наверное, хороший знак. Но я, конечно, не рекомендую проверять это на себе.

К счастью, я уже полностью поправилась, и после нескольких недель, проведенных в ожидании конца учебы, наконец-то наступило время вручения дипломов. Обычно последняя неделя занятий совпадает с экзаменами, но поскольку большинству выпускников пришлось сдать их до тестов на подготовительных курсах, у нас появилось время для таких вещей, как ностальгическое шатание по школе и подписание выпускных альбомов друг для друга.

Как уже достоверно известно, выпускную речь будет произносить именно Джейми. Она поступила в Стэнфорд, где также будет учиться и Нилам. Девочки, конечно, не собираются жить в одной комнате в общежитии, но почему-то мне кажется, что время от времени они будут видеться.

Лора получила стипендию от Анненбергской школы коммуникации Университета Южной Калифорнии, а Рави решил поехать в Калифорнийский университет в Сан-Диего, до которого отсюда всего два с половиной часа дороги (это без учета пробок, конечно). Дэш выбрал Нью-Йоркский университет, Эммет – Беркли, ну а Кай с Тео, естественно, будут учиться в МТИ.

Люди постоянно спрашивают о моих планах, и, признаться, поначалу я немного смущалась. Говорить, что я планирую учиться в общественном центре Санта-Моники, – это… совсем не то, что хотелось бы ответить, когда твоя лучшая подруга – почетная выпускница, а твой парень – настоящий гений. Тем не менее со временем я привыкла. Потому что знаю, это правильный выбор с моей стороны. Нилам права. Жизнь слишком длинна, и в ней полно шансов начать все с нового листа. В средней школе я получила не слишком-то хорошую базу по математике, и сейчас мне хочется подтянуть знания и приобрести еще несколько дополнительных навыков, прежде чем подам заявление на один из самых престижных машиностроительных факультетов, где на одно место приходится очень много желающих. Первым предметом, за который возьмусь, будет компьютерное моделирование, к которому я обязательно добавлю занятия по черчению. Еще я подыскиваю себе работу на осень, в чем Мак на удивление очень мне помог. Он познакомил меня со своими знакомыми в одном проекте, предоставляющем репетиторов по образовательным дисциплинам для детей из малообеспеченных семей.

К тому времени, когда я поступлю на инженера – а я непременно поступлю, – планирую уже полностью быть готовой и не потратить ни единого цента родителей на обучение.

– И каково это – иметь планы? – спрашивает меня Тео.

– Да, в общем-то, неплохо.

Я очень дорожу такими моментами, когда прогуливаюсь по площади, держа его за руку. Ведь каким бы ни было сладким предвкушение интересного будущего, я прекрасно понимаю, что буду безумно по нему скучать.

– А каково это – знать, что все идет согласно твоему плану?

– Вообще-то специальность в МТИ выбирают не сразу, – со смехом поясняет он. – Первые пару лет придется поболтаться без цели, что для меня… будет впервые.

И я не могу удержаться от смеха.

– Ого. А ты точно уверен, что справишься?

– Ага. Если речь идет о том, чтобы просто расслабиться и плыть по течению, то я кое-чему научился, – говорит Тео, слегка сжимая мою руку.

А потом мы садимся за столик в кафе.

Сейчас мне уже трудно вспомнить время, когда я не чувствовала себя настолько близкой с кем-то. Тео видел самые отвратительные, самые тайные и неопределенные части меня, и я все еще не могу поверить, что ему действительно нравится все это – и хорошее, и плохое. Но с другой стороны, я видела и его кризисы, и тоже ни за что бы от них не отказалась. Наверное, это и есть любовь – хотя что можно о ней знать в нашем возрасте? Мы слишком молоды.

Мы договорились, что в разлуке не будем ничего усложнять. Не хочу, чтобы Тео решил, что обязан все время висеть со мной на телефоне, хотя, конечно, легче сказать, чем сделать. Не хочу, чтобы он лишился каких-то новых впечатлений, так же как я не собираюсь круглосуточно тосковать по нему сама, пока разбираюсь со своими проблемами. Так что на данный момент мы просто проводим наше лучшее лето с друзьями, а потом…

Потом все пойдет своим чередом.

– Эй, пока остальные не пришли, – вдруг говорит Тео, – у меня есть для тебя кое-что.

– Что? Тео…

– Она маленькая, не переживай.

Он достает из рюкзака что-то совсем крошечное, и я не могу сдержать восторженного вздоха, когда вижу это.

– О, еще одна птичка для моей коллекции! – с волнением восклицаю я, принимая из его пальцев маленькую антикварную булавку. – Она такая красивая, Тео.

– Моя мама все еще делает покупки в том винтажном магазинчике, поэтому хозяйка отложила ее специально для меня. Я подумал, что ты можешь украсить ею свою прическу или еще что-нибудь, – продолжает он, – но я не очень понимаю в том, как одеваются девчонки, так что… решать тебе.

– Что ж, превосходно. Потому что, – отвечаю я, имитируя барабанную дробь по поверхности стола, – у меня тоже есть кое-что для тебя.

– Правда? – спрашивает он, вспыхивая, словно рождественская елка.

Вот же дурачок.

– Ты так любишь подарки?

– Ну, я был очень обделен в своей жизни, – улыбается он, – так что…

Я слегка хлопаю его по руке.

– Ладно, замолкни. Я не хотела дарить его сейчас, но раз уж ты сидишь тут с пустыми руками…

– Да! Давай сюда мой подарок, – ухмыляется Тео.

Закатываю глаза и достаю из сумки нечто побольше его булавки.

– Закрой глаза, – командую я.

– Как скажешь, Бельканто.

Тео закрывает их, и я протягиваю к нему руки.

– Хорошо, а теперь можешь открывать.

Его глаза распахиваются, и он смотрит на то, что я смастерила специально для него. По сути, это крошечный аниматронный воробей, которого я собрала из батарейки от часов и нескольких запасных автомобильных деталей Люка. В последнее время я провожу у отца все больше времени, поэтому он предоставил мне свободный доступ к своей мастерской. Я начала работать над воробьем сразу же после выпускного, хотя до самого конца не представляла, что именно делаю и для чего. Но потом меня озарило.

– Знаешь… птиц всегда должно быть две, – объясняю я, чувствуя себя немножко глупо, потому что на самом деле не знаю, до какой степени парни могут быть сентиментальны.

Тео смотрит на воробья какое-то время, а потом сразу же начинает возиться с механизмом, чтобы разобраться в нем.

– Он хлопает крыльями, если сделать вот так, – объясняю я, показывая на сочленение. – Я не хотела вынуждать тебя брать с собой в общежитие что-то глупое, но он достаточно маленький, чтобы ты мог убрать его в стол или…

– Ты шутишь, Бель? – Он наклоняется и целует меня в щеку, не отрывая глаз от подарка, все еще слишком увлеченный птицей на своей ладони. – Во-первых, я хочу узнать все о том, как ты его сделала. А во-вторых, я поставлю его на свой стол. Или на тумбочку. Или туда, куда буду смотреть чаще всего.

– Ну, если хочешь… – отвечаю я, но на самом деле мне очень приятно слышать это.

– Птицы одного полета, верно? – с улыбкой спрашивает Тео, и на мгновение мне становится тесно в груди.

Мне будет очень его не хватать. Просто безумно. Бывают моменты, когда я чувствую себя с ним единым целым, и знаю, что, когда Тео уедет, будет казаться, будто потеряна часть меня.

Тем не менее в нашей жизни не так уж часто встречаются люди, с которыми можно разделить такие моменты, и я уверена, что упускать их – непростительное преступление.

– Птицы одного полета, – соглашаюсь я так, будто обещаю ему что-то очень важное.

В любую секунду здесь появится Дэш и съест половину обеда Кая. Джейми, которая расскажет какую-нибудь уморительную историю о том, что произошло сегодня утром во время турнира по вифлболу[11]. Лора и Рави, сравнивающие контрольные списки всего, что они планируют сделать в своих комнатах в общежитии (у Лоры и ее будущей соседки по комнате уже есть общая доска в «Пинтересте» для идей по оформлению). Товарищи Тео по футбольной команде наверняка будут спорить о том, у кого больше шансов на следующем чемпионате мира. А Эммет позволит нам подтрунивать над ним, вспоминая, как близко расположен Беркли к Стэнфорду с Нилам, но при этом он старательно будет делать вид, что ему все равно.

Но сейчас здесь только Тео и я. И как бы ни был тих этот момент, по сравнению с остальными, которые мы пережили вместе, я все равно ощущаю воодушевление, ведь сейчас нахожусь в правильном месте и в правильное время. Как и тогда, когда мы вместе одержали первую победу нокаутом на региональных соревнованиях или когда мы впервые бросили цветную пудру друг в друга на фестивале Холи. Весь этот год я чувствовала, что мчусь сюда, врезаясь в препятствия снова и снова.

Может быть, жизнь не всегда направляла меня туда, куда я ожидала, но если мне настолько повезло, что Вселенная направила меня именно сюда, значит, все сложности на пути того стоили.

За мгновение до того, как Тео притягивает меня к себе, в моем кармане пиликает телефон.

Джейми: Когда я приеду, тебе лучше не целоваться с Тео.

Джейми: Вы не поверите, что только что произошло на вифлболе.

Я с усмешкой бросаю телефон в сумку и притягиваю Тео к себе за воротник.

– Сколько у нас времени? – спрашивает он, уже наклоняясь ко мне.

– О, как раз достаточно, – отвечаю я.

А потом я целую его, и в этот момент мне кажется, будто все, что мне нужно, у меня уже есть.

Эпилог

Бель

Два года спустя

Ну, в общем… В МТИ я не пошла.

На самом деле я не доучилась даже те два года, которые планировала провести в Санта-Монике. После окончания первого курса, когда я с боем победила черчение и сдала экзамены по основам исчисления, мне внезапно позвонила Нилам. До меня долетали весточки от нее время от времени, может быть, где-то раз в месяц или около того, когда мы обменивались краткими и ничем не обязывающими сообщениями, но в этот раз она позвонила мне сама – с неожиданным предложением: команде Эммета по робототехнике в Беркли требовался человек, разбирающийся в проектировании. Не хочу ли я подать туда документы? Оказалось, что преподаватель Нилам по биохимии видел нашего бота в действии, а поскольку его жена занимает должность начальника инженерного отдела в Беркли, то… она случайно услышала, что там имеется местечко для кого-то вроде меня.

Точнее, именно для меня.

Я обсудила этот вопрос с мисс Восс. Мы с ней регулярно встречались раз в неделю, я помогала ей в кружке в Эссекской Академии для девочек, интересующихся естественными науками. Так что с прошлого августа Бель Майер официально числится студенткой Калифорнийского университета в Беркли.

Я скучаю по занятиям, которые вела в репетиторском центре, посоветованном мне Маком, и мне определенно не хватает поездок на пляж после учебы в Санта-Монике, но обучение в Беркли – почти как мой выпускной год в школе, до отказа забитый робототехникой и выкрученный на максимум.

Кроме того, здорово было снова оказаться рядом с Джейми и Нилам, даже несмотря на то, что в этом семестре я была так занята, что не видела их практически неделями. Благодаря куче различных освоенных конструкторских программ я сумела убедить свою команду и профессоров позволить мне рисковать гораздо чаще, и в результате на мои плечи легла повышенная ответственность за сборку наших устройств. Так что то, чем я занималась последние два года, позволило мне здорово вырасти и дало возможность самосовершенствоваться и дальше, и теперь я, без сомнения, являюсь одним из лучших инженеров в нашей команде.

Поэтому, когда мне предложили управлять нашим ботом, я даже не колебалась. Я работала не покладая рук. Я вела эту команду вперед, как могла, и за моими плечами куда больше опыта, чем у любого из них. Я знаю этого бота как никто другой и сегодня заслуженно выступаю на национальных студенческих соревнованиях по робототехнике в качестве пилота.

Не буду скрывать: это имеет для меня очень большое значение.

Я достаю свой телефон, когда он начинает вибрировать, и просматриваю полученные сообщения от родителей и братьев. Когда меня зачислили на бюджет, отец и мать, вне всяких сомнений, вздохнули с облегчением, хотя благодаря моей подработке и деньгам, сэкономленным за год обучения в муниципальном колледже, мне удалось накопить неплохую финансовую подушку. Что еще более важно, тот факт, что они оба внесли свой вклад в мое становление, похоже, немного ослабил напряжение между ними. Возможно, родители уже никогда не будут общаться, как в браке, но я уже не беспокоюсь об этом так сильно.

Люк тоже звонил мне сегодня. После нескольких лет работы с отцом он вернулся к учебе и сейчас получает степень в области строительного менеджмента. Я отправляю в групповой семейный чат несколько сердечек, а затем выключаю телефон, пытаясь избавиться от нервного напряжения. Мне нужно изучить наших соперников как можно лучше.

– Привет, Майер, – раздается позади меня голос, и я оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с пилотом команды из МТИ.

– И тебе привет, Луна, – спокойно отвечаю я. – Уверен, что готов?

– О, с самого рождения готов. А ты уверена в высоте этого спиннера? – интересуется он.

– Увереннее, чем тебе следовало бы быть насчет этого молотка. Сколько ему нужно времени, чтобы размахнуться?

– Все бы тебе знать, – ухмыляется он, и я с удовольствием отвечаю ему тем же.

Все эти язвительные перепалки, разумеется, только во имя духа соперничества. Просто некоторые парни до сих пор не могут смириться с тем, что девчонка в блестящих мартинсах может заниматься робототехникой, но я всегда рада продемонстрировать им свои таланты. Мы с Тео знаем, что этот бой будет одним из самых сложных в турнире – я прекрасно осведомлена, насколько хороший он инженер, а его команда, без сомнения, уже наслышана о том, что наш бот побил рекорд университета во время тестирования, – однако никакой вражды на самом деле между нами нет. Все точно так же, как и тогда, когда мы торчали в лаборатории Мака, подначивая друг друга и пихая локтями, только на этот раз он в поло команды МТИ, а я – в футболке Калифорнийского университета.

Мы давно догадывались, что сегодня встретимся лицом к лицу, и, по счастливой случайности, это происходит в первом же поединке.

– Мы красные, – самодовольно сообщаю я ему. – А ты знаешь, что это значит.

– Оставь суеверия птицам, Бельканто, – отвечает Тео.

Он знает, что за птичка приколота к моим волосам; она подразумевает, что, когда этот бой закончится – моей, разумеется, победой, – этот парень должен будет мне поцелуй. Да-да, мы все еще вместе. В самый первый семестр обучения мы старались ничего не усложнять; никто из нас не пытался никого контролировать, однако мы все равно созванивались каждый день и не переставали признаваться друг другу в любви. К тому времени, когда он приехал домой на зимние каникулы, Тео сказал, что ему хочется чего-то более серьезного. И я ответила, что тоже этого хочу.

Учиться в вузах на разных концах страны не самое простое в мире дело, но мы каждый день стараемся хотя бы по несколько минут поболтать по видеосвязи. И случайно не выдать друг другу секреты о ботах, которые полностью захватили наши жизни. Примерно раз в месяц мы видимся лично, что подразумевает, что моя соседка по комнате привыкла к Тео настолько же, как и Кай – ко мне. Дэш тоже проводит немало времени на диване Тео, и я стараюсь подгадать свои визиты как раз к тем моментам, когда он уже собирается уезжать. Больше всего в этих встречах мне нравится копаться в оставшихся после Дэша пирогах.

Все это, безусловно, выглядит немного суматошно. Но с другой стороны, мы с Тео подали документы и были приняты на одну и ту же инженерную стажировку в Эдинбурге следующей осенью, так что у нас наконец-то выдастся чуть больше, чем несколько выходных вместе. Мы оба с нетерпением ждем, когда через пару месяцев сможем отправиться исследовать мир вдвоем, но сейчас…

Сейчас главное – бой.

– Красная команда, готовы? – кричит судья, и я делаю шаг в красную зону.

– Готовы, – произношу, нажимая на кнопку, включающую нашу сторону ринга.

– Синяя команда, готовы?

Тео делает несколько шагов от меня с контроллером в руке.

– Готовы, – сообщает он.

А потом мы с ним переглядываемся, охваченные азартом соперничества. Думаю, глядя на нас, никто не сможет сказать, что всего пятнадцать минут назад мы целовались или что сегодня вечером в одной из наших комнат будем смаковать всю эту драму. Ну, ладно, не исключено, что будем заниматься и другими вещами.

Свет над рингом вспыхивает, на краткое мгновение ослепляя нас. Признаться, я нервничаю. Но мне не страшно. Сердце в груди подскакивает чуть ли не до горла, и я знаю, что это будут самые долгие три минуты в моей жизни, пусть они и пролетят в мгновение ока. Такова жизнь, но я твердо намерена получить от нее максимум. Я опускаю большой палец на регулятор движения, готовясь к команде «старт».

– Эй, Бель? – Я бросаю взгляд на Тео, и он подмигивает мне. – Увидимся на той стороне.

– Ты хуже всех.

Что в переводе значит «я тебя люблю».

– Да-да.

Он улыбается. Мне приходит в голову, что независимо от того, кто из нас сейчас победит, наши с Тео Луной отношения не пошатнутся благодаря крепкому фундаменту. То, что у нас с ним, – это лучшее, что мы когда-либо строили.

Когда мы поворачиваемся к нашим ботам на ринге, весь остальной мир меркнет. Я делаю медленный вдох и выдох. Мисс Восс однажды сказала мне, что я должна найти свое собственное место в жизни, и как же она была права тогда! Думаю, сейчас мне удалось сделать еще один шаг в этом направлении. Потребовалось какое-то время, да, но, кажется, я наконец-то поняла, в чем секрет: можно отстаивать свои границы, не отталкивая от себя людей.

Знаете, что еще я узнала? Что парень, который стоит справа, очень меня любит. Те, кто рядом со мной, доверяют мне. Я не замечу этого до самого вечера, потому что сейчас мой телефон выключен, но Нилам, Джейми и моя соседка Рейчел стоят в толпе прямо позади меня. Год назад в это время у меня не было ничего, кроме компьютерной анимации и нескольких запчастей, а теперь – передо мной стоит робот моей собственной разработки.

Мои руки крепко сжимают контроллер. Я нервничаю, но мне не страшно. Это и есть мое место.

– АКТИВИРОВАТЬ РОБОТОВ! – кричит судья.

Я на своем месте.

Благодарности

Если говорить об этой книге, то количество людей, которых я хочу поблагодарить, просто бесконечно, но начну я с моего редактора Деллы Фаррелл, редакционной команды «Holiday House» и моего агента Амелии Аппель. Книги – это такие ловко замаскированные талисманы, наполненные жизненным опытом, надеждами и болью, и то, что кто-то так быстро и интуитивно разглядел, что в обычном шрифте Times New Roman моей рукописи содержится нечто, достойное внимания, не может не вызывать восхищения и не вдохновить. Я благодарна этим страстным, целеустремленным и вдумчивым женщинам, которые слушали мои разглагольствования и поддержали мою идею. Так пусть всем нам посчастливится встретить в своей жизни таких Амелий и Делл.

Спасибо и тебе, читатель. Каждая книга – это как дерево, срубленное в лесу: если ее никто не прочитает, то существовала ли она вообще? Конкретно эта книга появилась благодаря социуму, ведь история принадлежит не только мне. На самом деле иногда мне хочется, чтобы мы пореже слышали подобные рассказы – о среде, которая заставляет думать, что нам не рады, о равенстве, за которое приходится бороться, о том, что мы меньше, чем есть на самом деле. О микроагрессии, закрытости, отстраненности, с которыми мы сталкиваемся и которые иногда, в самые трудные для нас моменты, мы можем принять за правду. Но даже если наша история начинается так, на этом она не заканчивается.

Я написала эту книгу для нас – девушек, которыми мы являемся сейчас, и тех, кем мы были когда-то в прошлом. Для женщин, которыми мы станем в будущем. Для тех, кто придет после нас и обнаружит, что раз уж мы все сделали правильно, то найдется место и для них. Для тех, кто каждый день борется с синдромом самозванца и с захлопывающимися перед носом дверями, с критикой сомневающихся в нас людей. Для тех, кто пытается и устает, однако продолжает надеяться и стремиться к своей цели, потому что мы, к счастью или к сожалению, обладаем редчайшим даром – даром творчества, любопытства и познания. Для тех, кто хочет и может изменить этот мир. И я благодарна, если мне удалось озвучить хотя бы малую часть вашей истории, поэтому спасибо, что позволили мне осуществить эту попытку.

Еще я хочу сказать спасибо своей маме, которая подарила мне веру в то, что независимость ума – это право, а не просто способность. Моей семье, друзьям, родному городку, которые так искренне радуются моим успехам. Это был долгий путь, и все же, каким-то образом, они всегда верили в то, что я делаю. Спасибо за то, что вы так восхитительно и доверчиво слепы.

Особое спасибо Стейси Тернер – она первой увидела эту и многие другие мои книги – и Литтл Чмуре, моему любимому соавтору. Спасибо моему иллюстратору Жаклин Ли и дизайнеру обложки Челси Хантер за то, что они так ярко воплотили эту историю в жизнь. Отдельное спасибо команде издательства «Holiday House»: Керри Мартин, Терри Борзумато-Гринберг, Мишель Монтегю, Саре ДиСальво, Алеа Горнбейн, Энни Розенбладт, Элисон Тарнофски, Мириам Миллер, Эрин Матис, Лизе Ли, Джуди Варон и Хоселин Пичардо.

Спасибо Генри, который появился прямо на финишной прямой. Дорогой, ты заставляешь меня радоваться жизни. И, наконец, Гаррету… Вы можете просить меня о чем угодно. Спасибо вам за то, что вы такой замечательный учитель и такой прекрасный человек. За то, что каждый студент в вашей аудитории ощущает в себе безграничную тягу к величию; за то, что вы учите их, что Вселенная огромна, как и они сами. Вы делаете для них то же, что в свое время сделали и для меня: заставляете нас верить, что на самом деле никакого потолка не существует. Спасибо, что поправляли мои ошибки в области физики, неизменно смешили меня и превратили мою чистую, неокрепшую любовь к знаниям в нечто, выросшее в романтическую новеллу. В наши дни ботаники стали весьма популярны.

Примечания

1

Здесь и далее: принадлежит компании Meta, признанной экстремистской в Российской Федерации и запрещенной. – Прим. пер.

2

Американский журнал для женщин, специализирующийся на вопросах здоровья, красоты и стиля.

3

Люксовый бренд велотренажеров.

4

Канал, специализирующийся на развлекательных реалити-шоу и кино.

5

Тагальский язык, один из основных языков Республики Филиппины.

6

Американское онлайн-издание, специализирующееся на сфере высоких технологий.

7

Дочь (исп.).

8

Простой тест на гендерную предвзятость произведения.

9

Общественная активистка и самая молодая конгрессвумен в истории США.

10

Мое дитя (филип.).

11

Командный вид спорта, представляющий собой уменьшенную версию бейсбола.

Content

Алексин Фолмут Фэролл
Мой механический роман

1. Катапульта

2. Неприятности

3. Давление

4. Падение

5. Инструменты

6. Секреты

7. Эксперимент

8. Друзья

9. Трещины

10. Попытки

11. Результаты

12. Бомбы

13. Отказы

14. Расстояния

15. Девчонки

16. Шансы

17. Птицы

Эпилог

Благодарности

Примечания