Меган Куинн

(Не)идеальный момент

Meghan Quinn

A LONG TIME COMING

Серия «Подарок судьбы»

The moral rights of the author have been asserted. Печатается с разрешения литературных агентств Brower Literary & Management, Inc., и Andrew Nurnberg.

© 2023 Meghan Quinn

© Соловьева Е.Е., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Лия

– Прости, – извиняюсь я, буквально впечатываясь в долговязого парня в переполненном коридоре общежития, – не заметила тебя. Я, кажется, окончательно заблудилась.

– Ничего страшного, – произносит долговязый глубоким, чувственным голосом. У парня всклокоченные волосы каштанового оттенка, очки в темной оправе и такие густые усищи, что при ближайшем рассмотрении они кажутся накладными. Хотя кто знает, может, это и так. – Что ищешь? – спрашивает он с неподдельным интересом, потягивая «Слёрпи»[1] из стаканчика объемом чуть больше полутора литров.

– Э-э-э… – Оглядываюсь по сторонам, затем заговорщически шепчу: – Комнату 209. Но я все время хожу кругами, потому что, кажется, здесь такой комнаты нет.

На его губах играет едва заметная улыбка.

– А, фанатка «Скраббла»[2]?

– Что? – переспрашиваю я.

Он наклоняется вперед и шепчет:

– Все в порядке. Я тоже член ТОС. Комнату 209 еще придется поискать, но на то есть причина.

ТОС = Тайное общество «Скраббла».

Но первое правило ТОС – не говорить о нем. По крайней мере, именно так было написано в приглашении, которое я получила не далее как вчера вечером. Письмо с приглашением я обнаружила в своей комнате в общежитии. То был плотный конверт, запечатанный кроваво-красной сургучной печатью с символом ТОС. Увидев этот символ, я тут же заперла дверь комнаты, погасила верхний свет и включила настольную лампу. Затаив дыхание, я осторожно вскрыла конверт и, надрезав его по бокам, развернула. На внутренней стороне бумаги красовалась надпись.

ТОС выбрало меня. Мне предлагалось присоединиться к ним сегодня вечером. В течение трех недель мне пришлось пройти жесткий процесс отбора. Я обыграла самых разных, подчас безжалостных членов этой тайной организации в Интернете. После череды поражений, нескольких побед и пары ничьих отборочный процесс подошел к своему логическому завершению, и мне оставалось только ждать. И вот мое время наконец-то настало. У меня в руках приглашение, и все, что в нем сказано, – это явиться в комнату № 209 в общежитии «Пайн» ровно в 10:23 вечера, не задавать вопросов и никому ничего не говорить. Затем мне полагалось постучать по четко определенной схеме и сообщить секретный пароль, чтобы войти.

Но прямо здесь и сейчас я, такая потерянная, растерявшаяся, думаю, что уже нарушаю правила.

К сожалению, время поджимает, а я не знаю, как поступить. Я ведь не хочу опоздать, особенно в первый же вечер. Но я не могу найти комнату, и… этот усатый парень, лениво потягивающий «Слёрпи», похоже, знает, о чем говорит.

Но… но что, если это проверка? Что, если он засланец ТОС и я уже провалилась, потому как посмела упомянуть комнату № 209 и «Скраббл» и… Боже, я неудачница.

Не зная, как поступить дальше, я раскачиваюсь, перекатываясь с пятки на носок, нервно заламывая руки прямо перед собой, оглядывая толпы людей. Что здесь вообще происходит? Это же коридор общежития, а не кафетерий. Куда направляются все эти люди? Думаю, мне нужно отвязаться от любителя «Слёрпи». Он и так слишком много знает. К тому же мне не хочется ставить под угрозу свое шаткое положение в ТОС. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы получить приглашение.

– Знаешь, было приятно поболтать с тобой, но я, пожалуй, пойду поищу комнату самостоятельно. Спасибо.

Развернувшись, направляюсь в темный коридор, но в следующее мгновение незнакомец окликает меня:

– Э-э-э… там точно нет комнаты 209.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он с улыбкой потягивает свою газировку, внимательно наблюдая за моим раздраженным выражением лица с едва заметной улыбкой на губах.

– Вообще-то я туда и не собиралась, – бросаю я с нарастающим возмущением.

– Да? А мне показалось, что ты направлялась именно туда.

– Решила сбить тебя со следа.

– Прямо сейчас? – заинтересованно спрашивает он, и его улыбка становится шире. – Зачем тебе, собственно, это делать?

Выпрямляюсь, чтобы встретиться с ним взглядом, и приподнимаю подбородок, произнося членораздельно:

– Все потому, что с этими чудовищными усами и всклокоченной копной волос ты похож на хищника. Как я могу быть уверена, что ты не попытаешься наброситься на меня?

Его брови резко взлетают вверх, когда он проводит пальцами по своим усам.

– Знаешь, ты третья, кто утверждает, что эти усы мне не идут. Мне казалось, что с ними я выгляжу круто.

Этому парню стоило бы купить зеркало получше.

– Твои усы до омерзения неприятны. Уверена, они способны отбить всякое желание у любой уважающей себя вертихвостки.

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю понять, что произнесла их вслух. Неумение фильтровать то, что я говорю, – мой существенный недостаток.

Я вздрагиваю, наблюдая, как его глаза чуть не выскакивают из орбит. Да, я тоже удивилась, приятель.

– Эм, я не знаю, почему…

Прежде чем я успеваю сказать ему, что не совсем понимаю, откуда в глубинах моего естества взялось это оскорбление, он хватается за живот, наклоняется вперед и разражается затяжным смехом. Газировка в стакане в его руке от смеха идет волнами.

Ну, по крайней мере, он не обиделся. Это мне на руку. В любом случае, у меня и без того мало времени.

Пройдя мимо него, направляюсь в правую часть коридора, где нахожу дверь без опознавательных знаков. Ранее, осматриваясь, я подумала, что за ней находится кладовка. Но, присмотревшись повнимательнее, я понимаю, что на стене можно различить едва заметные очертания цифр. Может быть… просто может быть… это то, что я ищу.

Едва дыша, чтобы не спугнуть удачу, я трижды стучу в дверь, а затем, как мне и было велено, бью ногой по порогу, как раз в тот момент, когда высокая фигура отбрасывает тень за моей спиной.

– Знаешь, мне еще ни одна девушка не говорила, что я обладаю сверхъестественной способностью мигом отбить всякое желание у похотливых представительниц слабого пола одним видом растительности на своем лице.

Я сдерживаю улыбку.

– Радуйся, что я не имею привычки юлить и лебезить.

Дверь с характерным скрипом приоткрывается, и в поле зрения появляется чей-то глаз.

– Пароль.

– Валла-валла-бинг-бэнг, – отвечаю я, когда парень позади меня наклоняется вперед через плечо.

– Ты пропустила часть с «чинг-чэнг», – замечает он.

– Чего? Нет, не пропустила.

– Он прав, – перебивает мистер Глаз. – Извини, вход воспрещен.

– Подождите, нет! – судорожно выдыхаю я, не давая мистеру Глазу захлопнуть дверь, и вытаскиваю приглашение из кармана: – У меня есть приглашение… эх, то есть…

Фу, глупости, Лия. Ты не должна показывать приглашение.

Но и давать заднюю тоже.

– Вообще-то… – я убираю приглашение обратно в карман и складываю руки на груди, – у меня нет никакого приглашения, и я понятия не имею, куда ведет эта дверь. Я просто знаю, что должна быть здесь в десять двадцать три, и я здесь, поэтому уверена, что вы должны меня впустить.

– Но ты забыла про «чинг-чэнг», – парирует парень с «Слёрпи», посасывая соломинку.

– Не было там никакого «чинг-чэнга», – отвечаю я с досадой. – Там ясно сказано: постучать три раза, ударить ногой по порогу, а потом произнести: «валла-валла-бинг-бэнг». Я знаю это, потому что перечитала… перечитала текст как минимум двадцать семь раз. Так что либо это не та дверь, что, очевидно, неправда, либо вы двое не читали инструкцию, но в таком случае я требую встречи с кем-то, имеющим больший вес в организации.

– Больший вес? – переспрашивает надоедливый парень. – Это типа какой-то профессиональный сленг?

– Стараюсь говорить проще специально для тебя, – отвечаю я с издевкой. – Ну, понимаешь, поскольку у тебя такой вид.

– Какой – такой? – уточняет он.

– Как у человека, у которого недостает пары извилин.

Спишите это на нервозность, или раздражение, или просто на тот факт, что мне сложно все держать в себе, но я просто вывалила свой поток мыслей на них.

К счастью, губы долговязого снова растягиваются в улыбке, и он произносит, вперившись в мистера Глаза:

– Она хороша, парень. Впусти ее.

– Что? – спрашиваю я, настолько сбитая с толку, что начинаю раздумывать, стоит ли вообще становиться частью ТОС.

Но тут дверь открывается, открывая моему взору очень просторную комнату, гораздо большую, чем все остальные комнаты общежития – пристанище для всех вещей, которые я так люблю. Справа – приподнятая плоская платформа с письменным столом, под которым располагаются три компьютерных экрана, колонки, массивная клавиатура, а также гигантская мышь и коврик для мыши по всей длине стола… со сценами из «Властелина колец». На бежевых стенах развешаны постеры, флаги и арты в рамках из «Звездных войн». На комоде лежат настольные игры, а большая желто-голубая модель самолета подвешена к потолку. Слева – диван-футон с журнальным столиком и ящиками вместо стульев с подушками. Посередине – доска для игры в «Скраббл» на поворотном столе причудливого вида.

В этой комнате я с легкостью могла бы провести часок-другой за исследованием здешних сокровищ.

На книжной полке стоит собрание книг о Гарри Поттере – и, похоже, это оригинальное издание. У меня слюнки текут.

Над диваном висит плакат в рамке с изображением Адама Уэста в роли Бэтмена: Адам стоит в полный рост, а прямо за ним – изображение его типичного жеста в комических деталях.

А под маленьким телевизором на хлипкой подставке под телевизор стоит, похоже, оригинальная игровая приставка Atari[3]. Если у владельца этой берлоги где-то случайно завалялась игрушка Pitfall[4], мы станем лучшими друзьями на всю жизнь.

– Ух ты, комната прям отпад! – восхищенно выдыхаю я. Фантастический декор весьма импонирует моей эксцентричной натуре. А четко выверенная организация пространства, начиная с папок с ярлыками на книжной полке рядом с письменным столом и заканчивая стопками обуви на обувной полке, – поразительный уровень гиперстранности.

– Благодарю, – бросает парень с газировкой. – Она моя. И я тут человек, имеющий больший вес, как ты выразилась. – Он протягивает мне руку. – Меня зовут Брейкер Кейн. Приятно с тобой познакомиться. Может быть, если ты будешь проводить с нами чуть больше времени, ты сможешь опуститься до моего уровня интеллекта или его «недостатка», если уж переходить на личности.

При этих его словах у меня резко пересыхает во рту и краснеют мочки ушей, а на верхней губе проступают капельки пота.

Хорошая работа, Лия. Настолько хорошая, что просто нет слов.

– Э-э-э, да… Я не хотела…

– Нет-нет. Не стоит оправдываться. – Он поднимает руки в знак капитуляции. – Мне нравится твоя грубовато-нагловатая прямолинейность. Она прямо-таки заставила меня почувствовать себя по-настоящему живым. – Парень дерзко подмигивает мне.

– Ох, в таком случае… Хорошо. – Прочищаю горло. – Несмотря на то, что твоя комната явно представляет собой рай для кладоискателя, тебе стоило бы больше внимания уделять качеству заправленности кровати, а фото Рори Гилмор[5] в рамке стоит криво. Кроме того, тебе бы не помешало избавиться от усов. Они просто ужасны.

Он усмехается и кивает, перебирая пальцами буйную растительность у себя под носом.

– Все еще пытаюсь научиться заправлять кровать как в больнице. Конечно, если у тебя есть опыт в этом деле, прошу поделиться самоучителем. В комнате через стенку с моей музыка порой играет настолько громко, что фото с Рори «пританцовывает» в такт, отчего очень часто начинает коситься. Мне пришлось прекратить попытки выровнять его. А что касается усов, я уже говорил, что думал, будто они смотрятся как минимум круто. Но, похоже, мне все врут.

– Так и есть.

– Но ты, видимо, не способна врать… потому что не можешь отказаться от желания высказать то, что у тебя на уме.

– Зависит от обстоятельств и того, кто передо мной. – Взираю на него сверху вниз. – Ты показался мне достаточно крепким парнем, способным справиться с неприкрытой правдой и стрессовой ситуацией – ты знал, где нужная мне комната, и едва не нарушил все правила, раскрыв ее местоположение. Я помогла тебе остаться в рамках.

– Ну, это может означать только одно.

Обескураженно спрашиваю:

– Что именно?

– Что нам не остается ничего другого, кроме как стать величайшими друзьями всех времен.

Я ухмыляюсь.

– Только если ты сбреешь усы.

– Эх, а вот этот вопрос нам стоит обсудить поподробнее. – Он покачивается на пятках и продолжает: – Учитывая, что ты единственный новичок в Тайном обществе Скраббла, ты, должно быть, Офелия Фэйрвезер-Ферн.

– Да, это я. Но зови меня просто Лия. В моем полном имени слишком много слогов; никто в здравом уме не будет использовать его в повседневной жизни. И это я молчу про мое первое имя.

Он хихикает.

– Твое имя во время проведения отборочных сыграло тебе в плюс. Но твоя исключительная способность находить слова, о которых мы слыхом не слыхивали, стало истинной причиной, по которой выбор пал именно на тебя, особенно учитывая, что мы играем по таймеру.

– Именно сей факт стал для меня дополнительным вызовом, который я оценила по достоинству. Хотя таймер меня сначала напугал и мне потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к нему. Меня впечатлило это и еще невозможность видеть новые буквы или игровую доску до начала хода. Но мне было очень весело. Я рада, что меня выбрали.

– Это был нетрудный выбор. – Он опускает стаканчик со «Слерпи». – Народ, это Лия. Лия, это Харли, Джаром, Кристина и Имани. – Сидящие за журнальным столиком, не вставая, поднимают руки в приветственном жесте, а затем возвращаются к игровой доске. – Да, они не очень-то словоохотливы.

– Что ж, хорошо, что я пришла сюда не для общения. – Я потираю руки. – Я пришла играть.

Брейкер хихикает, а затем снова тянется за своим «Слерпи».

– Тогда чего мы ждем? Играем.

* * *

Я смотрю на Брейкера, а затем перевожу взгляд на два последних квадратика с моей стороны.

У него остался один. Комната опустела.

Остальные члены ТОС уже ушли, сославшись на то, что им завтра рано вставать.

– Твой ход, – указывает он, нарочито проводя пальцем по усам. Я вела всю игру, пока примерно три хода назад он каким-то образом не вытащил слово на восемьдесят очков, полностью обнулив мое преимущество.

– Знаю, что мой.

– Правда? А то ты сидишь в ступоре уже как минимум минут пять.

– Хочу удостовериться, что сделаю верный ход.

– Или хоть какой-нибудь. – Он откидывается на спинку дивана с самодовольным выражением лица.

– У меня имеется ход в запасе.

– Тот, что вряд ли принесет тебе победу в этой игре, верно? – давит он. Он знает, что уже победил. Это видно по его самоуверенному настрою.

– Знаешь, злорадствовать невежливо.

– И это говорит девушка, которая всего несколько минут назад буквально отбивала чечетку, полагая, что у нее имелось огромное преимущество передо мной.

Я медленно поднимаю на него глаза и бесстрастным голосом говорю:

– Тебя удовлетворит, если я скажу, что могу дать, но не могу взять?

Он сдержанно хихикает, когда я неохотно ставлю букву «Ы» после «М», чтобы заработать жалкие пять очков.

– Хороший ход. – Он смотрит на свою единственную плитку, а затем резко поднимает ее, только чтобы добавить оставшуюся букву к слову «Ура», что автоматически дает ему тридцать одно очко. – Но недостаточно хороший. – Он снова откидывается назад и кладет ногу на ногу. – Я выиграл.

Издаю страдальческий стон, после чего падаю спиной на пол. Глядя на его модель самолета, я говорю:

– Я почти сделала тебя.

– Никогда не начинай праздновать слишком рано. Никогда не знаешь, что может случиться в конце игры в «Скраббл».

– Кстати, это дешевый ход – придерживать букву «А» про запас до самого конца игры.

– Откуда тебе знать, что я придерживаю именно ее?

– Потому что видела какое-то время назад, как ты отложил плитку с ней в сторону.

– Только не говори мне, что ты относишься к игрокам, которые… ну, знаешь… тем, кто следит за буквами и знает, какая может оказаться у каждого из игроков.

– Не до такой степени, но я видела, как ты придерживал ее и не трогал до сих пор. Ты ведь зажал ее не без причины.

– Когда ты отстаешь на восемьдесят очков, нужно действовать согласно стратегии, что я и делал. Зато не стыдно признать, что я играл в игру.

– Мне неприятно это признавать, поскольку ты выиграл, но это была хорошая игра. Мне понравился вызов.

– Это была хорошая игра. Ты отлично впишешься в коллектив. – Он начинает поднимать доску, а я встаю со своего места, чтобы помочь. – В твоей заявке сказано, что твоя специализация – исследования и статистика. Чем планируешь заниматься после колледжа?

– Получу степень магистра, а затем стану научным сотрудником какого-нибудь ведомства.

Он замолкает.

– Крайне необычно, – протягивает Брейкер. – И это явно не та работа, которую можно указать в списке при ответе на вопрос, кем ты хочешь стать, когда вырастешь.

– Верно, но мне всегда нравилось проводить исследования. В детстве я обожала заполнять всякие опросники. Я тратила неприлично много времени на анкеты, которые тогда попадались моим родителям. Мне нравилась сама идея того, что кто-то может обратить внимание на мои мысли и собрать информацию, чтобы что-то изменить. И конечно, я сама составляла опросники, писала их от руки на линованной бумаге и раздавала их всем присутствующим на семейных ужинах и обедах, чтобы узнать, всем ли они довольны. Затем я составляла сводный отчет и рассылала письма по итогам года, демонстрируя, в какой сфере мы преуспели, а где стоило бы поднапрячься.

Брейкер ухмыляется.

– И тебе довелось узнать что-нибудь конструктивное из этих семейных опросов?

– Ага. – Я киваю, передавая ему несколько оставшихся квадратиков. – Иногда мой дядя Стив снимал штаны после ужина и крутил невидимый обруч, взобравшись на недавно убранный обеденный стол, что никому не нравилось. Я постаралась достучаться до членов семьи и дяди Стива, но, к сожалению, не смогла повлиять на их поведение. Я могла только наблюдать за тем, что стоит изменить, но перемены всегда происходят изнутри.

– Дядя Стив, похоже, хорошо проводил время.

– И он носил усы… В семье все называют его извращугой. Так что да, возможно, вы двое отлично поладили бы.

– Да, только я вовсе не извращенец, – говорит Брейкер, собирая игру.

– Это нам еще предстоит выяснить.

– Мы с тобой это можем быстро выяснить, потому что, уверяю, я не извращенец. – Он откладывает настольную игру в сторону и откидывается на спинку своего дивана-футона, а я перемещаю вес своего тела на руки, скрещенные у меня за спиной.

Наверное, мне стоит уйти. Все остальные уже покинули комнату, но по какой-то причине я чувствую себя здесь комфортно и пока не хочу уходить.

– Если ты хочешь.

Он дотрагивается до своего носа, затем тычет в меня пальцем:

– Полагаю, ты хотела сказать «как пожелаешь».

– О, у нас тут еще один фанат «Принцессы-невесты», да?

– А как тут не фанатеть? Месть, мечи, сказки о былых временах. Там есть все что нужно. Не говоря уже о… Фреде Сэвидже[6].

– Вообще-то согласна, так что держи плюсик в графе «не извращуга». – Он бьет себя кулаком в грудь, отчего я начинаю глупо хихикать. – Но это всего лишь одна жалкая галочка. У меня к тебе куча вопросов.

– Удиви меня. Посмотрим, как я с успехом пройду твой экзамен.

– Верно, посмотрим. С тех пор, как ты отпустил усищи, доводилось ли тебе подглядывать за кем-нибудь через окно? Желательно, конечно, чтобы этот «кто-то» был того пола, к которому ты испытываешь симпатию.

– Касаемо пола, естественно, женщины. И ответ на твой вопрос – нет.

– Хороший ответ. Следующий вопрос: возникало ли у тебя когда-нибудь непреодолимое желание зайти в женский туалет, чтобы тупо поглазеть?

– Я слышал, что в женском гораздо больше кабинок, чему я точно завидую, потому что иногда мне нравится просто писать сидя. Но нет, я этого не делал.

Я наморщила брови.

– Писать сидя?

Он пожимает плечами.

– Мне лень делать это стоя.

– Ладно, кажется, писать сидя гораздо труднее, но каждому свое. Еще один вопрос. Ты когда-нибудь создавал клуб для мужчин с усами и покупал мини-расчески и кремы для усов, чтобы можно было устраивать вечеринки с обсуждением лайфхаков по уходу за усами?

– Вау, звучит классно с точки зрения интересного времяпрепровождения. Но нет, я этого не делал. – Он протягивает руки на спинке футона. – Итак… ты уже поняла, что я не извращенец?

– Не до конца. Я назначаю тебе испытательный срок.

– Резонно.

Он кладет ногу на ногу.

– Но мне нужно задать несколько блиц-вопросов, чтобы перепроверить.

– Задавай.

– Любимый певец или группа?

– «Блонди».

– Правда? – удивилась я.

– Ага. – Он произносит «а» легко, не напрягаясь, отчего я чувствую себя рядом с ним уютно. – Ярый фанат.

– Хорошо, прекрасный ответ. Что насчет любимых конфет?

– «Смартис»[7], потому что я умный, а поедая их, чувствую себя еще умнее.

Я хихикаю.

– Думаю, это хорошая причина. Любимый телесериал?

– «Чудесные годы». Отсюда и упоминание Фреда Сэвиджа. Обожаю его. На втором месте после сериала «Чудесные годы» – ситком «Парень познает мир»… Блин, неужели я так сильно втрескался в Топангу? И, конечно, Кори.

– Фанатеешь от братьев Сэвидж?

– Они – моя любовь до гроба.

– В этом ты не отличаешься от других.

Он проводит пальцем по своим усам, говоря:

– Оставайся здесь, Лия, и ты поймешь, насколько располагает к себе студент финансового факультета со склонностью разбивать свою модель самолета всякий раз, когда решает заставить ее полетать.

– Я всегда считала Шона плаксивым.

– В нашем клубе прибыло, – закатывает глаза Брейкер. – Что думаешь о причесоне мистера Тернера?

– Секси, – отвечаю я.

– Итак, если бы я, допустим… решил отрастить волосы и сделать из них «рыбий хвост», что бы ты подумала об этом?

– Жалкое подобие. Имей смелость не подражать никому.

Он хихикает.

– Боже, ты точно знаешь, как поставить мужчину на колени.

– Видимо, это то, что мне дается лучше всего.

– Видимо, мне это в тебе и нравится. – Он закусывает губу, прежде чем спросить: – Итак, Лия, что ты думаешь о сегодняшнем вечере? Повеселилась?

– Мне было очень весело. – Не желая показаться слишком большой неудачницей, я мягко добавляю: – Здесь довольно трудно встретить людей… ну, знаешь, тех, кто со мной на одной волне. Я только недавно перевелась, так что завести друзей, не будучи первокурсницей, непросто. Хотя, – я обвожу взглядом его комнату, – я чувствую себя здесь комфортно, несмотря на то, что в этой комнате обитает усатик.

– Приму это как комплимент. А заводить знакомства с новыми людьми всегда трудно. Мне потребовалась секунда, чтобы это понять. Не зря говорят, что колледж – это то место, где ты можешь заново открыть себя и найти единомышленников. Только вот при этом забывают упомянуть, что это происходит далеко не сразу. Я уже не первак, но только-только начинаю чувствовать, что вхожу в колею.

– Аналогично. Похоже, никому не нравится проводить бесчисленные часы за игрой в «Скраббл» или вязать шапочки для кошек.

– Шапочки для кошек?

– Они довольно миленькие. Я продаю их старушкам, которые считают, что наряжать своих кошек – веселое занятие. – Я пожимаю плечами. – Занялась этим в качестве подработки, но теперь сама вложилась. Но да, сегодняшний вечер напомнил мне, что у меня есть единомышленники, и я впервые за долгое время почувствовала себя самой собой.

Его выражение лица смягчается.

– Я рад, Лия. – Он продолжает разглаживать свои усы и говорит: – Готов поспорить, что то, что ты чувствуешь себя здесь комфортно, во многом связано с наличием у меня усов.

– Дело не в усах, – возражаю я с притворным раздражением.

Он хихикает.

– У тебя есть парень? – Когда я скептически смотрю на него, он поднимает руки в знак капитуляции. – Не подумай, что я к тебе клеюсь, мне просто интересно.

– Был, пока он не порвал со мной, заявив, что я «отстойная деваха», потому что начала писать фанфик по «Сверхъестественному». Мои увлечения кардинально отличались от его, поэтому нам было трудно найти общий язык. Не похоже, что я вообще смогу найти так уж много людей, которые понимают желание сделать Сэма и Дина не братьями, а скорее… соулмэйтами.

Его глаза расширяются, и он опускает обе ноги на пол, потрясенно заявляя:

– Да, черт возьми, неужели… Ты автор «Соулмэйты, а не братья»?

– Подожди, – я сажусь, выпрямляясь, – ты слышал о нем?

– Слышал ли я?! – почти кричит он, а затем опускается передо мной на колени, так, что мы с ним встречаемся взглядами. – Лия, я по-настоящему подсел на твой фанфик. Я вроде не сумасшедший фанат, но, господи Иисусе, эти их сцены… лучшее, что я когда-либо читал. В самый кульминационные моменты у меня на шее даже пот выступал!

– И тебе не показалось странным, что в реальной жизни мы привыкли к тому факту, что эти двое – родные братья?

– Разве не в этом суть фанфиков? Создать мир, который отличается от оригинальной идеи.

Я улыбаюсь.

– Шаришь?

– Конечно шарю. Я ведь не идиот. – Он проводит рукой по своим взлохмаченным волосам. – Господи, тебе нужно продолжать писать. Этот фанфик – настоящий шедевр. Я никогда не забуду ту сцену, когда Дин напевает Eye of the tiger… – Он целует кончики своих пальцев. – Это просто вишенка на торте.

В шутку я спрашиваю:

– Ты, случаем, не сталкеришь меня?

– У тебя с этим какие-то проблемы?

Я качаю головой, затем шепчу:

– Не могу поверить, что ты это прочитал.

– Так же, как я не могу поверить, что это написала ты.

И затем мы несколько мгновений смотрим друг на друга. В комнате повисает тишина. Между нами формируется невысказанная мысль: это – начало чего-то нового.

– Брейкер?

– Да?

Я робко спрашиваю:

– Ты будешь моим другом?

Его улыбка, которую я имела удовольствие видеть сегодня не один раз, становится шире.

– Ты просишь меня… дружить с тобой?

– Полагаю, что так. Это странно? Мы ведь едва знаем друг друга. Я нахожу твои усы крайне отталкивающими, но на данный момент у нас с тобой бесконечно много общего. Тот факт, что мы можем согласиться, что братья Винчестеры в ином амплуа крайне привлекательны, беспрецедентен. Я считаю, этот факт означает одно: мы с тобой просто обязаны стать друзьями.

Он медленно кивает.

– Я считаю, что это просто необходимо.

Я поднимаю руку.

– Для справки: мы с тобой друзья только потому, что эти усы уничтожили все сексуальные чувства, которые я могла бы испытывать к тебе.

– Понимаю. Я заранее учитывал риски, которые могут возникнуть, если я буду отращивать растительность над верхней губой. – Он протягивает мне руку. – Друзья?

Я отвечаю крепким рукопожатием.

– Друзья.

Глава первая

Брейкер

Наши дни

– Ты куда-то торопишься? – интересуется Джей Пи со своего места в другом конце нашего самолета, не сводя глаз с моей подпрыгивающей ноги.

– Просто не терпится убраться от тебя к чертовой матери, – отвечаю я. Типичный ответ брата.

– Мило. – Он тяжело вздыхает. – Не переношу, когда приходиться надолго расставаться с Келси, но поездка в Нью-Йорк прошла хорошо. Не считаешь? Идея со строительством второго здания под аренду просто здоровская.

Несколько месяцев назад Джей Пи предложил мне и нашему брату Хаксли «использовать наше с ним состояние во благо». В частности, он планировал возвести несколько зданий с регулируемой арендной платой в крупных городах. Такие дома представляют собой безопасное, чистое и отремонтированное жилье. Оно станет настоящим подспорьем нуждающимся. Мы планируем открыть там детский сад для матерей или отцов-одиночек, курсы финансовой грамотности, а также продуктовый рынок с возможностью оптовой продажи. Замысел проекта заключается в том, чтобы помочь тем, кому эта помощь нужна. На мой взгляд, успешная и весьма плодотворная затея.

– Все прошло хорошо, – киваю я, вытаскивая свой телефон из кармана, пока самолет подруливает к авиационному ангару. Я открываю чат с Лией и отправляю ей короткое сообщение.

Брейкер: Приземлился. Забираю товар. Ты готова немного поработать?

На мой телефон мгновенно прилетает ответ:

Лия: Готова. Ждала весточки от тебя.

Брейкер: Извини. Вылет задержался из-за плохих погодных условий. Скоро буду на месте.

– С кем ты там переписываешься? – интересуется Джей Пи, пытаясь заглянуть в экран моего телефона.

– С Лией, – отвечаю я.

– А-а-а, – произносит он, и в его голосе проскальзывают сочувственные ноты. – Вот почему тебе так не терпится сойти с трапа самолета. Хочешь пойти и провести время со своей девушкой.

– Во-первых, она не моя девушка, она моя лучшая подруга. И если мне придется постоянно напоминать тебе об этом, это выведет меня из себя окончательно. А во-вторых, она только что получила совершенно новый набор «Стеклянных костей», в который мы с ней давно хотели поиграть.

– «Стеклянные кости»? – переспрашивает Джей Пи. – Это кажется крайне плохой затеей. Разве смысл игры не в том, чтобы кости бросать?

– Да, но сложность заключается именно в этом: встряхнуть кости так, чтобы не разбить стеклянную чашку.

Джей Пи смотрит на меня с каменным выражением лица.

– Ради такого не грех и порезаться. К этому стаканчику с костями ведь прилагается какая-то инструкция?

– Да, конечно. Это разновидность игры «На свой страх и риск». И мы готовы рискнуть. Впрочем, не волнуйся. Лия не забыла подстелить соломки. Мы действуем благоразумно.

– Благоразумные не играют в «Стеклянные кости», – бормочет он, качая головой. – Не звони мне, если тебе понадобится наложить швы.

– Не похоже, чтобы ты взял трубку, если бы мне понадобилось наложить их.

Джей Пи драматично закатывает глаза.

– Черт возьми, я вот-вот женюсь. Извини меня за непреодолимое желание проводить каждую свободную минуту со своей женушкой.

– Не думаю, что ты по-настоящему сожалеешь, – подтруниваю я над ним как раз в тот момент, когда самолет останавливается, а стюардесса открывает дверь и спускает трап.

Хватаю свою сумку и прохожу мимо Джей Пи к выходу, где останавливаюсь как вкопанный. Хаксли, старший в семье, выходит из своей машины, закрывает дверцу и прислоняется к ней, скрестив руки на груди. Его глаза скрыты за солнцезащитными очками, но и они не могут скрыть того, что его лоб нахмурен, а тело напряжено под идеально скроенным костюмом.

– Э-э-э, Джей Пи? Почему Хаксли здесь? У него такой вид, будто он жаждет крови.

– Что? – Джей Пи тоже направляется к выходу. Он заглядывает мне через плечо и произносит: – Без понятия. Он писал нам?

Вместо того чтобы выйти из самолета и выяснить, в чем проблема, мы оба ищем в наших телефонах текстовое сообщение или электронное письмо от брата, не находя ответа на этот вопрос.

– Ни слова, – недоумеваю я.

– Черт, – бросает Джей Пи. – Это означает только одно. Что бы он ни хотел нам сказать, он не хочет, чтобы его отследили.

– Что? – шокировано выдыхаю я. – Чувак, ты точно пересмотрел шпионских фильмов. Это не причина заявляться сюда собственной персоной. Может быть… может, он с хорошими новостями. Может, он хочет сказать нам что-то особенное и хочет увидеть нашу реакцию.

– Каково это – жить в царстве, в котором какахи единорога по вкусу напоминают клубничное мороженое? – С этими словами Джей Пи тычет пальцем в направлении Хаксли. – Глянь, какой он хмурый. Он здесь явно не для того, чтобы погладить нас по головке и поблагодарить за то, что мы себя хорошо вели. Очевидно, мы где-то налажали. Просто нужно выяснить, каким образом.

– Эй, вы, может, перестанете трепаться и спуститесь, блин, сюда?! – орет Хаксли.

– Чувак, у меня только что яйчишки скукожились, – парирует Джей Пи, хватая меня за плечо.

– У меня из-за тебя на полшестого. – Я делаю шаг в сторону и толкаю Джей Пи в направлении брата. – Ты первый, по старшинству. У тебя же опыта больше, чем у меня.

– Едва ли, – вздыхает он, пытаясь в ответ подтолкнуть меня к выходу, но я упираюсь ногами в пол и остаюсь непреклонным. С тех пор как Джей Пи женился, я стал проводить больше времени в спортзале, в то время как он все больше времени проводил в Келси – при всем моем уважении, – так что на данный момент я явно превосхожу его по силе.

– Просто спускайся, пока он не разозлился еще сильнее. – С этими словами я пихаю Джей Пи. – Ты же знаешь, что он не выносит, когда мы (исключительно с его слов) паясничаем.

– Хватит паясничать! – орет Хаксли.

– Видишь, – громко шепчу я.

– Не дави на меня, – кряхтит Джей Пи, наваливаясь на меня всем своим весом и прижимаясь спиной к моей груди, – иначе добьешься того, что я кубарем слечу с трапа.

– О, отличная идея. Если свалишься, то велика вероятность, что получишь травму. И какой бы ни была цель визита Хаксли, он на время забудет о ней, пока мы оцениваем степень тяжести твоих травм. Это даст нам немного времени, чтобы все обмозговать. А если ты будешь столь любезен, что сломаешь пару косточек, это предоставит нам фору в пару дней.

– Отлично, давай-ка я прямо сейчас спрыгну с трапа.

– Вот это я понимаю, правильный настрой, – хлопаю брата по спине я. – Закрой глаза. Все закончится через секунду.

– Господи Иисусе, – бормочет Джей Пи, начиная медленно спускаться вниз.

Я же внимательно слежу за происходящим.

– О, понимаю, лучше это сделать поближе к земле. Умно.

– Я не планирую падать, идиотина.

Когда мы оказываемся на твердой земле, Хаксли открывает заднюю дверцу своей Tesla S и приказывает:

– Залезайте.

Джей Пи громко сглатывает, а я шепчу ему:

– Уверен, что не хочешь хотя бы симулировать травму?

– Думаю, для этого уже слишком поздно, чувак, – вздыхает он, забираясь в машину, и я следую его примеру.

Как только мы оказываемся на заднем сиденье, Хаксли захлопывает дверцу с такой силой, что нас с Джей Пи подбрасывает. Когда Хаксли садится на водительское кресло, он даже не смотрит на нас. Вместо этого сжимает руль, делает быстрый вдох и очень, очень медленный выдох.

Он явно чем-то недоволен. Отлично.

Через несколько секунд он поворачивается к нам и спрашивает:

– Тейлор уже связывался с вами?

– Тейлор… наш адвокат? – уточняет Джей Пи.

– Верно, наш адвокат.

Мы синхронно качаем головами.

– Нет, по крайней мере, не со мной, – говорю ему я.

– Что происходит? – Джей Пи мигом посерьезнел.

– На нас подали в суд за неподобающее поведение на рабочем месте.

– Что?!

Теперь наступает моя очередь орать:

– Кто?!

Хаксли приподнимает солнцезащитные очки и смотрит на меня, прищурившись.

– Одна из твоих бывших сотрудниц.

– Гм, прости, что? – Я несколько раз удивленно моргаю. – Какого черта?

– Дай-ка вспомнить… «враждебно настроенный рабочий коллектив и незаконное увольнение».

– Подожди-ка. – Качаю головой, пытаясь вникнуть в то, что он говорит. – Кто, черт возьми, пошел на это?

– Джемма Шумахер.

– Шумахер? – От удивления у меня округляются глаза, а в вопросе слышится недоверие. – Ты о той психопатке, что тайком пробиралась в мой кабинет, переставляла мое барахло, вешала фотографии своей многочисленной родни или украшала его по случаю праздников, а потом просто исчезала? Ты о той поехавшей, что загоняла меня в угол в комнате отдыха для сотрудников, чтобы поинтересоваться, когда у меня назначен следующий плановый осмотр у стоматолога, чтобы она могла проконтролировать, достаточно ли хорошо я почистил зубы? Той девахе, что подарила мне самодельный адвент-календарь на Рождество, в котором изобразила мой уменьшенный портрет в акварельной технике в количестве двенадцати штук? По одному на каждый месяц! Ты говоришь мне об этой девушке, верно?

– Тебе понравились ее рисунки? – играет бровями Джей Пи.

– Какое сейчас, черт возьми, это имеет отношение к делу? – Я теряю остатки самообладания.

Джей Пи пожимает плечами.

– Интересуюсь исключительно из любопытства.

– Я имею в виду… Рисовать акварелью на небольшом холсте довольно сложно, так что, может быть…

– Хватит о картинах! – рявкает Хаксли. – Все очень серьезно. Она не только подала на компанию в суд, но и запятнала ее репутацию в социальных сетях. Она распространяет ложные слухи о том, как мы ведем дела, и о том, как мы окружили ее враждебно настроенными коллегами, а также оскорбляли ее прилюдно.

– Это, мать ее, неправда! – чуть не кричу я. – Я ни разу не вел себя враждебно по отношению к ней, даже когда она «по чистой случайности» подставила мне подножку, когда я нес в руках чашечку утреннего кофе. Я был очень добр к этой женщине, а причина, почему ее уволили, проста: нам стало известно, что именно она подходила к рабочим местам других сотрудников, собирая их ежедневные списки дел. Мы обнаружили целую кипу этих списков у нее на столе.

– Но она раздувает истории и нападает на нашу компанию. И к сожалению, тем самым привлекает к себе нежелательное внимание.

– Что это значит? – хмурюсь я.

– Это значит, что, поскольку она использует правильные платформы, она получает массу просмотров, а теперь и поддержку в СМИ. Вот такие новости за последние сутки.

– Как, черт возьми, это произошло? – выдыхает Джей Пи.

Хаксли качает головой.

– Без понятия, но нам постоянно названивают. Лотти слышала, как несколько сотрудников обсуждали все произошедшее в комнате отдыха и замолчали сразу, как она туда вошла. Клиенты теряют доверие к нам с каждой секундой.

– Потому что кто-то явно лжет… – говорю я с еле скрываемым гневом.

– Да, но общественность, похоже, крайне благосклонна к ее версии событий. Поэтому нам нужно предпринять меры, пока Тейлор и его команда собирают доказательства для подачи встречного иска. У нее нет поддержки, нет доказательств. Ее слово и слово ее друга, который больше на нас не работает, против нашего. Но у нас есть записи с камер наблюдения, у нас есть факты, которые назвал ты, Брейкер. К тому же у нас есть доступ ко всем ее постам в социальных сетях, их скриншоты мы сделали. Клевета – вот что ее погубит.

– Отлично. Так… что нам следует предпринять? – неуверенно уточняю я.

– Во-первых, прямо сейчас тебе нужно отступить.

– Что? – рычу я. – Ни за что, черт возьми! Я не собираюсь увольняться из-за дурацкой клеветы! Сам этот факт выставит меня виновным, хотя на самом деле это не так. Я не делал ничего, в чем меня обвиняет эта женщина. Я относился к ней профессионально и с уважением.

– Я не говорю об отставке, – останавливает меня Хаксли, его челюсть напрягается. – Нам просто нужно, чтобы ты взял… плановый отпуск. Исключительно для отвода глаз, пока мы расследуем обстоятельства ее обвинений. Тебя не должно быть в офисе на этот период времени.

– Чушь собачья…

– Он прав, – поддерживает его Джей Пи. – Если бы речь шла о ком-то другом, мы бы попросили его уйти в творческий отпуск, пока расследуем обстоятельства обвинений. У нас не должно быть особого отношения к тебе.

– Но я, черт побери, невиновен! – восклицаю я.

– Мы знаем, – кивает Хаксли. – Но нашей уверенности в твоей невиновности не хватит, чтобы убедить в этом людей. Мы оказались в весьма щекотливой ситуации, и нам нужно убедиться, что мы проявляем должную осмотрительность при расследовании всех обстоятельств дела. Если сделаем все правильно, проведем расследование корректно, то, надеюсь, это создаст прецедент в отношении будущих сотрудников, которые попытаются предпринять нечто подобное.

– Боюсь говорить тебе это, чувак, – добавляет Джей Пи, – но он прав.

Перевожу взгляд с одного брата на другого, позволяя крупицам здравого смысла проникнуть в мое сознание.

– Черт, – бормочу я, откидываясь на спинку сиденья и проводя рукой по волосам.

– Это к лучшему, Брейкер, – успокаивает меня Хаксли. – И в твое отсутствие мы обязательно разделим твои обязанности между собой – мной и Джей Пи.

– Эй, я с этим не согласен, – заявляет Джей Пи, но тут же замолкает под испепеляющим взглядом старшего брата.

– Это ненадолго. Может быть, на неделю или две, – уверяет Хаксли. – А пока, если у нас возникнут вопросы, мы свяжемся с тобой лично. Не хочу оставлять никаких бумажных следов.

– Так чем же, черт возьми, мне тогда заниматься в ближайшие недели? – вопрошаю я.

– К примеру, можешь помочь Лие с вязанием, – предлагает Джей Пи. – Знаю, ты неплохо вяжешь.

Бросаю недовольный взгляд на Хаксли, а он поддакивает:

– Вязание тебя затянет.

– Отвалите… вы оба, – бросаю я им как раз перед тем, как выйти из машины и направиться прямиком к своей.

* * *

– Вашей едой пахнет на весь лифт, – заявляет миссис Гандерсон, стоя как можно дальше от меня с зонтиком под мышкой. В Лос-Анджелесе почти никогда не бывает дождей, но она каждый день берет с собой огромный черный зонт… так, на всякий случай.

– Спасибо, что указали мне на это, – безразлично благодарю я, когда лифт замедляет ход, а затем раздается звуковой сигнал, оповещая нас о прибытии на нужный этаж.

– Сарказм – язык дьявола, – бросает она мне, прежде чем направиться к своей двери.

Я же направляюсь в противоположную от нее сторону и, минуя свою дверь, иду прямиком в соседнюю квартиру.

– Секс до брака – это тоже путь дьявола! – кричит она мне вслед, заходя к себе.

– Не выношу эту женщину, – бормочу я, трижды стуча в дверь Лии, пиная порог и приговаривая: «Валла-Валла-бинг-бэнг».

Лия открывает дверь мгновенно. Ее знакомое веснушчатое лицо разом заставляет меня расслабиться.

Помню, как впервые столкнулся с ней в коридоре своего общежития. Она была ужасно не уверена в себе, но разыгрывала такую уверенность, что засмущала сама себя. Ее ярко-рыжие волосы и глаза цвета болотного мха, выглядывающие из-под очков в фиолетовой оправе, безусловно, привлекли мое внимание. Но ее неподдельная откровенность заинтересовала меня гораздо больше, чем внешняя красота, так как отличала ее ото всех, кого я встречал до нее. Теперь же я не могу прожить и дня без того, чтобы просто не перекинуться с ней парой фраз.

– Ты забыл сказать «чинг-чэнг», – ухмыляется она.

– Чинг-чэнг в пароле не было.

С недовольным выражением лица Лия тычет в меня пальцем.

– Я так и знала.

Посмеиваясь, я разжимаю свободную от пакетов с едой руку и притягиваю ее в объятия.

– Скучал по тебе.

– Скучала по тебе, Сорванец, – говорит она, используя мое прозвище, которое прилепило ко мне как-то вечером после того, как я неправильно выложил слово «огурец» во время игры в «Скраббл». – Что тебя так задержало? Я уже съела приличный кусок десерта, который купила для нас.

– Тебе точно не захочется знать подробности, – отвечаю я с сокрушенным вздохом, заходя следом за ней в квартиру.

Помню тот момент, когда она обнаружила это место. Она потратила на поиски подходящего жилья около двух дней, а потом наткнулась на это здание в Вествуде. Она не знала, сдаются ли в нем квартиры, но ей понравились цветочные клумбы перед входом и ресторан быстрого питания «Джамба Джус»[8] через дорогу. Когда она поинтересовалась, сдаются ли в доме квартиры, оказалось, что на сдаче две квартиры по соседству. Это было настоящее чудо. Она тут же позвонила мне и поставила меня перед фактом, что я переезжаю. С тех пор мы живем в этом доме вот уже пять лет.

В моей квартире свободной планировки много окон и пустого пространства, в то время как квартира Лии «с характером». В ней почти все стены кирпичные, а благодаря тому, что отдельные апартаменты расположены по периметру, у нас смежные спальни, а балконы расположены напротив друг друга над атриумом в вестибюле.

– Мне правда интересно, что тебя так задержало, потому как «Стеклянные кости» – затягивающая игра, а если ты будешь в ярости, наша игра закончится, не успев начаться.

– Кто сказал, что я в ярости? – удивляюсь я, расставляя еду на ее девственно-белой кухонной столешнице. У меня в квартире такая же, и мы соревнуемся в том, у кого получится сделать ее еще белее. Это так глупо. Но, черт возьми, я думаю, Лия явно одержит верх.

– Я знаю тебя десять лет, Брейкер. Почти уверена, что могу точно сказать, когда ты кипишь от ярости. Что происходит?

Присаживаясь на один из барных стульев, я кладу руки на стойку.

– Не хочу портить нам вечер. Я не видел тебя больше недели, и работа – последнее, что я хочу с тобой сейчас обсуждать. Как, впрочем, и ее полное отсутствие. Спасибо Джемме Шумахер за это.

– Ага, а так как я не виделась с тобой больше недели, последнее, чем я хочу сейчас заниматься, – это ужинать и играть в «Стеклянные кости» с ворчуном. А теперь выкладывай, что стряслось, чтобы мы могли двигаться дальше и хорошенько повеселиться. – Она ставит две тарелки на стойку и добавляет: – Я потратила на планирование этого вечера пару дней. Даже не думай разрушить мои планы. – Она угрожающе тычет в меня пальцем, который я отвожу ладонью.

– Договорились. Но мы не будем заострять на этом внимание, хорошо? – Я неуверенно чешу затылок. – Мне хватило того, что я обдумывал сложившуюся ситуацию по дороге сюда. Я просто хочу забыть обо всем.

– Отлично, тогда выкладывай.

Доставая коробочку, она раскладывает лапшу ло-мейн[9] поровну по нашим тарелкам.

– Помнишь ту девушку, которая раньше работала у меня, ту, которая сделала тот рождественский календарь?

– Помню ли я ее? В моей спальне в коробке до сих пор хранятся все рисунки, которые она нарисовала с тебя любимого. Семнадцатое декабря навсегда останется моим любимым днем в календаре. То, как она подчеркнула твои ноздри, – просто что-то с чем-то. – Мои ноздри напоминали два гигантских спасательных круга на лице. Неудивительно, что Лия посчитала это зрелище самым замечательным из того, что она когда-либо видела. – Джемма – моя героиня. Грустно, что она так зациклилась и тебе пришлось ее уволить, – добавляет она.

– Ага, только теперь она подает на нас за это в суд.

Лия замолкает, усмехается, а затем качает головой.

– О, Джемма, плохой, очень плохой ход. Не вмешивайся в дела братьев Кейн и не угрожай их бизнесу. – Она смотрит на меня. – За что она пытается вытрясти из тебя твои кровные?

– Утверждает, что в компании враждебная рабочая обстановка, имели место оскорбления с моей стороны…

Лия громко хохочет.

– Оскорбления… От тебя-то? – Она указывает на меня вилкой, которую держит в руке. – Это просто смешно. Не думаю, что ты смог бы и муху обидеть, если бы попытался, не говоря уже о том, чтобы оскорблять кого-то.

– Знаю… но она вышла на своего рода тропу войны, уверяя всех и каждого в том, что ее уволили незаконно и поря всякую чушь. Она запостила свои обвинения в социальных сетях и теперь привлекает внимание прессы, потому что мы – «Кейн Итрепрайзис». Она готова на все, чтобы выбить твердую почву у нас из-под ног.

– Да, но она ведет себя как полная идиотка. Нельзя просто взять и написать что в голову взбредет в соцсетях. Если тебя поймают на лжи, пиши пропало. – Она кладет на наши тарелки немного цыпленка Генерала Цо[10]. – Так Хаксли подает встречный иск?

– Откуда ты знаешь?

– Я тебя умоляю. – Она слизывает сладковато-острый соус со своей вилки. – Я знаю тебя и твою семью достаточно долго, чтобы быть свидетельницей тяжелой работы, самоотверженности и времени, потраченного вами на создание «Кейн Интерпрайзис». Хаксли ни за что на свете не позволит какой-то сталкерше – пусть и весьма забавной – выйти сухой из воды, запятнав репутацию бренда и потопив бизнес, на создание которого у вас ушло немало времени.

– Да, они собирают необходимые доказательства, чтобы представить свою точку зрения. Не думаю, что дело в деньгах, мы в них особо не нуждаемся. Кроме того, мы не влезаем в долги. Просто Хаксли хочет создать прецедент. Убедиться, что люди в курсе, что с братьями Кейн лучше не связываться.

– Умно, ничего не скажешь, учитывая, что эта девушка открыла перед всеми перспективные возможности предъявления вам судебных исков. Но если вы все сделаете так, как надо, то вряд ли кто-то захочет связываться с вами в будущем.

– В этом как раз и заключается наш план.

– Так в чем собственно проблема? Конечно, это могло слегка задеть твое эго… Но разве раньше тебя такое заботило? Помнишь, как в колледже тебя назвали третьим лучшим игроком в «Скраббл», а не вторым? Ты воспринял это стоически, как истинный чемпион.

– У тебя сегодня прямо настоящий день смеха, не так ли?

– Просто пытаюсь тебя подбодрить. – Она достает из холодильника две бутылки «Спрайта» и ставит одну передо мной, а затем садится рядом. Наши плечи соприкасаются, когда она ерзает на сиденье, устраиваясь поудобнее. Когда она берет вилку в левую руку, то тыкает кончиком вилки в мою правую и заявляет:

– Ты сел не на то место.

– Я был поглощен своими мыслями. Обмозговывал, как с этим справиться.

– Ты правда собираешься гундеть весь вечер? Я с нетерпением ждала, что мы проведем вместе приятный вечер. Ждала, порежем мы себе руки или нет!

– Прости, – фыркаю я, гоняя курицу по тарелке. – Забыл упомянуть об одной важной вещи: ребята сказали, что я пока не смогу ходить на работу. Мне нужно взять отпуск, пока они во всем этом разбираются.

– Иными словами, хочешь сказать, что тебе только что предоставили отпуск, а ты жалуешься по этому поводу? Почему?

– Потому что люди подумают, что у меня неприятности или я сделал что-то не так, хотя я не делал ничего плохого. Я упорно трудился, чтобы поддерживать открытые отношения со своими сотрудниками, и если меня не будет на рабочем месте, страшно даже представить, что они подумают обо мне.

– Понимаю, почему это тебя беспокоит, – кивает она. – Ты склонен гордиться своим отношением к людям, а вся эта ситуация бросает тень на твою репутацию.

– Вот именно. Это очень дерьмово, – подтверждаю я сурово.

– Эй, – поворачивается ко мне Лия, – сотрудники, которые знают, какой ты, войдут в положение. Они знают, что ты не сумасшедший тиран, бегающий туда-сюда по коридору и орущий на первого встречного. А если говорить о посторонних, тех, кто мог бы поверить Джемме… В любом случае, это люди не из твоего окружения.

– Я понимаю, ты права, – мягко произношу я. – Просто, кажется, у меня в голове все это не укладывается.

Она заключает меня в объятия, а я кладу голову ей на плечо.

– Все будет хорошо. Если уж на то пошло, Хаксли непреклонен, и он не успокоится, пока с тебя не будут сняты все обвинения.

– Думаю, так и будет. – Она отпускает меня, и я тихо выдыхаю. – Я сожалею о случившемся. В таком состоянии я испорчу весь вечер.

– Все хорошо. Как насчет того, чтобы пока отложить идею со «Стеклянными костями» на случай, если тебя будут одолевать периодические приступы ярости? Мы не можем рисковать. Хочешь поиграть в карты на балконе?

– Может быть, мы можем вместо этого посмотреть какое-нибудь телешоу? Вышел новый документальный фильм под названием «Король Конга»[11], который я хочу посмотреть.

– О, я увидела его на днях, когда решала, что посмотреть с Брайаном, – кивает Лия, имея в виду своего парня. – Предложила ему посмотреть, а он лишь искоса взглянул на меня. В итоге мы с ним смотрели какой-то спортивный матч.

– Какой-то спортивный матч? – смеюсь я.

– Даже не уверена, что это был за вид спорта.

– Что-то с мячом?

– Что ж, это сужает круг поисков. – Она хихикает. – В любом случае, я бы с удовольствием посмотрела этот фильм. Может, начнем прямо сейчас? Перенеси нашу еду на диван.

– Если тебя это не смущает

Она приподнимает мой подбородок и приторным голосом говорит:

– Все что угодно ради спокойствия моего Сорванца.

* * *

– Брайану бы не понравился этот документальный фильм.

Потому, что Брайан – придурок. Но я оставлю это замечание при себе.

– Ага, это не совсем в его вкусе.

Лия ерзает, а затем тычет меня пальцем в живот:

– С тобой точно все будет в порядке? Обычно ты немного более словоохотлив, когда мы смотрим документальные фильмы.

– Да, я просто задумался. Но я буду пай-мальчиком.

– Ты ведь знаешь, если тебе нужно выговориться, я рядом.

– Знаю. – Я беру ее ладонь в свою. – Спасибо, Лия.

Она сжимает мою руку в ответ.

– Не за что. А теперь убирайся отсюда и ложись спать. Выглядишь как бомж какой-то.

Я лишь ухмыляюсь на это ее замечание.

– Всегда могу рассчитывать на то, что ты скажешь мне правду. – Затем заключаю ее в объятия и целую в макушку. – Спокойной ночи, Лия.

– Спокойной ночи, Сорванец.

Отпускаю ее и захожу в свою квартиру как раз в тот момент, как щелкает замок ее двери. Снимаю одежду, ополаскиваю лицо водой и чищу зубы. Прежде чем залезть в кровать, ставлю телефон на зарядку, после чего забираюсь под одеяло – голышом, – а затем закидываю руки за голову и пялюсь в потолок.

Остаток ночи я ворочался, продолжая задаваться вопросом, почему произошедшее так на меня повлияло. Я знаю, Хаксли со всем разберется. Весь вечер от него приходили СМС-ки с планом действий, которые необходимо предпринять, чтобы Джемма больше не трепалась обо мне, но даже с такими гарантиями у меня все равно… странное чувство.

И я думаю, что все так или иначе связано с ее нападками на мою персону. Джемма ударила по единственному больному месту, по тому, чем я горжусь больше всего, – моей репутации хорошего парня. Что касается меня и моих братьев, то у нас разные характеры.

Хаксли – сварливый, властный мужчина, который не склонен идти на компромисс. Джей Пи – забавный, в целом весьма покладистый парень, но временами не брезгует устроить провокацию.

Что касается меня… Я уравновешенный, внимательный слушатель и… просто хороший парень. Так что, когда мое честное имя пятнают вопиющей ложью, это не приносит ничего, кроме боли. Я так усердно трудился, чтобы быть безупречным во всем. Быть тем, кого уважают. Тем, кому доверяют. И тем, на кого с легкостью можно положиться.

По большей части я добился того, к чему стремился. Только вот вся эта ситуация наводит меня на мысль, что я все же не достиг того, к чему так сильно стремился.

Я провожу рукой по лицу как раз в тот момент, когда с другой стороны стены доносится легкое постукивание. От этого тихого стука я начинаю улыбаться как дурак. Дотянувшись до стены, я набиваю костяшками пальцев условный ритм. А она отвечает в унисон. Стук пять раз подряд означают слово «люблю». Четыре стука после паузы – «тебя».

Мы перестукиваемся с тех пор, как засыпаем через стенку друг от друга. Это легкое напоминание: несмотря на то, что я могу быть зол, испытывать раздражение или даже грусть, рядом со мной все еще есть Лия. Моя лучшая подруга, единственный человек, который может заставить меня улыбаться, не прилагая особых усилий. Не знаю, что бы я без нее делал.

Даже не хочу думать об этом. Даже когда что-то в моей жизни выходит из-под контроля, у меня все еще есть точка опоры. Крайне предсказуемая константа. Это Лия.

Глава вторая

Лия

– Доброе утро, – говорит Брайан в трубку. – Звоню, чтобы напомнить, что сегодня днем мы обедаем с моей мамой.

Я поднимаю свою чашку кофе и говорю:

– Да, не волнуйся, я приду на пятнадцать минут раньше, чтобы ей не пришлось подчеркивать, что я пришла заблаговременно на каких-то жалких пять минут.

– Постарайся не грубить ей, – предупреждает он.

– Я… эм-м…

– Так ты рассказала ему о нас вчера вечером?

Я перевожу взгляд на обручальное кольцо, лежащее на моем комоде. Нет, ему я не говорила. Брайан не в восторге от нашей дружбы с Брейкером.

– Пока нет. Вчера вечером для этого было не самое подходящее время.

– Лия, как может быть неподходящее время сказать своему лучшему другу о том, что ты помолвлена?

– Сейчас у него на работе не все гладко. То есть… неблагоприятная обстановка. И он узнал об этом как раз вчера вечером. Я посчитала, что было бы не совсем уместно с моей стороны вываливать на него эту новость в такой неподходящий момент.

– Что происходит?

– Совершенно секретно, – отвечаю я, потому что, хотя Брайан и мой жених, Брейкер – мой лучший друг и заслуживает, чтобы его личная жизнь оставалась исключительно его личной жизнью, особенно в том, что касается бизнеса. – Но так или иначе, я ему скоро расскажу.

– Хорошо. – Он делает паузу, а затем продолжает: – У тебя ведь нет причин избегать обсуждение этого вопроса с ним, верно?

– Что ты имеешь в виду? – удивляюсь я, направляясь к своему столу.

К счастью, я работаю из дома по договору, а это значит, что я сама распределяю свое рабочее время и не лишена личного пространства. К тому же я не очень люблю общаться с людьми.

– Это значит, что я просто хочу убедиться, что ты счастлива от мысли о нашей помолвке. Прошла неделя, Лия, а ты ему так ничего и не сказала.

– Потому что он был в командировке! Я не собираюсь сообщать ему об этом по телефону. Такими новостями хочется делаться, глядя ему в глаза.

– Ладно… – едва слышно произносит он, и я могу с уверенностью сказать, что он недоволен.

– Брайан, я расскажу ему. Я просто хочу, чтобы он воспринял это известие как повод отпраздновать, а не как что-то, о чем я упоминаю мимоходом, или когда он в плохом настроении, или когда его вообще нет в городе. Он порадуется за нас.

– Ты уверена?

– А почему бы, собственно, ему не порадоваться?

– Понятия не имею. Ты просто ведешь себя странно с тех пор, как я сделал тебе предложение.

– Странно… В каком смысле? – Я усаживаюсь на свой рабочий стул и медленно начинаю крутиться на нем.

– Ну, во-первых, мы виделись с тобой всего пару раз за прошедшую неделю. И я не знаю… Я склонен думать, что после того, как люди обручаются, они видятся чаще. И сообщения от тебя приходят совсем редко. Вот почему я позвонил сегодня утром – хотел убедиться, что ты придешь на обед.

– Брайан, естественно, я бы не пропустила обед!

– Ну, не знаю, Лия. Похоже, ты не горишь желанием быть помолвленной со мной.

– Прекрати. – Я чувствую, как этот разговор начинает все больше расстраивать меня. – Это все просто так… неожиданно для меня. Ясно? Мне приходится принимать свой новый статус по разу за день. – Я замолкаю, пытаясь выразить словами то, что не выходило у меня из головы последнюю неделю. – Возможно, я больше не обсуждаю своих родителей так часто, но я скучаю по ним, Брайан. Они были всем для меня. Центром моего мира. Они должны быть здесь, со мной, и праздновать. Помогать планировать свадьбу. Вести себя глупо и радоваться… за меня. Но… их больше нет, и это нелегко. Так что если я и веду себя странно, это потому, что я чувствую… Не знаю… Мне грустно.

– А? – Он снова замолкает. – Мне жаль, Лия. Я не смотрел на это с такой точки зрения. Я просто подумал – знаешь, учитывая, что ты так близка с Брейкером, – возможно, между вами что-то есть.

– Брайан! – издаю я стон, прижимая руку к глазам. – Я устала тебе повторять, что между нами с Брейкером ничего нет. Прошу тебя, умоляю тебя, не выдумывай! Не хочу повторять тебе это снова и снова. Ты должен был уже узнать меня достаточно хорошо, чтобы понимать: когда я что-то говорю, я говорю это искренне.

– Я знаю, извини. Черт возьми, Лия… – Он тяжело выдыхает. – Просто это была странная неделя. Мне жаль.

– Все хорошо. Но мне нужно вернуться за компьютер и доделать кое-какую работу до обеда.

– Отлично. Люблю тебя. Увидимся позже.

– Я тоже тебя люблю, – отвечаю я, прежде чем повесить трубку и положить телефон на стол. Мгновение тупо смотрю на экран телефона, пока мои мысли лихорадочно вертятся в голове.

Брайан прав. Я была не в себе. Однако меня застигли врасплох.

Я не ожидала, что Брайан сделает мне предложение. Мы даже не обсуждали это. Все произошло будто гром среди ясного неба. Он взял меня с собой на яхту в импровизированный круиз на закате, опустился на одно колено и попросил выйти за него замуж. И я ответила «да». Все было просто прекрасно.

Да еще и кольцо с огроменным бриллиантом… Он намного больше, чем мне нужно. И несмотря на то, что кольцо потрясающее, оно очень неудобно сидит на моем пальце. Все это кажется неправильным. Не знаю, то ли потому, что моих родителей не было рядом в один из самых значимых моментов моей жизни, то ли потому, что, хотя все в предложении было просто волшебным, оно было совсем не в моем стиле. А может, я не могу подобрать слова, чтобы сказать о нем Брейкеру.

С прошлого года они с Брайаном по-настоящему плохо ладили. Они вели себя приветливо и дружелюбно по отношению друг к другу, если мы все находились в одной комнате, но той дружбы, которая была у них раньше, больше нет. И в этом виноват Брайан, но он своей вины не признает. Я же просто отказываюсь выступать посредником между ними. Однажды я уже пыталась, но мне вышло это боком, потому что Брайан вышел из себя из-за того, что я была на стороне Брейкера.

Но… Брейкер не сделал ничего плохого. Брайан работает в сфере инвестиций. В числе его клиентов – немало богатеев. Как-то в один из вечеров, когда мы вместе ужинали, Брайан решил выудить у Брейкера кое-какую… информацию. Он пытался выяснить, что происходит с некоторыми акциями, которые принадлежат Брейкеру и его братьям, ценными долями в компаниях, работающих в сфере возобновляемых источников энергии. Все это было как-то… странно, поскольку Брайан перешел все границы дозволенного. И когда ему не удалось расколоть Брейкера… вернее, когда тот не стал сообщать Брайану нужную информацию, последний разозлился. Он просто взбесился.

Я изо всех сил старалась оправдать действия Брайана, но он – гордый человек из богатой семьи. Его родители придерживаются очень высоких стандартов. Если он не поднимается по карьерной лестнице, значит, он не стоит того, чтобы они тратили на него свое время. Я думаю, он пытался заработать большие деньги для своих клиентов, чтобы принести им выгоду и доказать своим родителям, что он чего-то стоит.

Я не могла себе представить жизнь, когда приходится изо дня в день оправдывать нереалистичные ожидания матери и отца, любовь которых в лучшем случае зависит от каких-то внешних обстоятельств.

В любом случае, теперь эти двое не очень хорошо ладят между собой, и я просто не представляю, что скажет Брейкер, когда я поделюсь с ним новостями. Я не уверена, будет ли он счастлив, расстроен… или же попытается отговорить меня. Понятия не имею, как он поступит. А все потому, что мы практически никогда не обсуждали Брайана. Мы как бы забываем о том факте, что он присутствует в моей жизни, каждый раз, когда решаем провести с Брейкером время вместе. Так нам намного проще.

Но теперь… теперь я не знаю, что, черт возьми, нас ждет.

Мой телефон оповещает о новом сообщении, и я опускаю взгляд на экран.

Брейкер: Кронаты[12] уже на подходе. Сегодня утром у меня встреча с нашим адвокатом, иначе я бы с радостью составил тебе компанию.

Улыбаясь, я отправляю ему ответное сообщение.

Лия: Кронаты мне? По какому поводу?

Брейкер: В качестве извинения за то, что испортил нам вчерашний вечер. Я пытался взять себя в руки, но у меня ничего не вышло. Извини, Лия.

Лия: Не стоит. Для чего еще нужны друзья? Но могу ли я попросить тебя об одолжении? Эти кости непреодолимо манят меня к себе.

Брейкер: Какие планы на вечер? Я свободен.

У меня было время все обдумать. Технически мне, вероятно, следует пригласить Брайана сегодня вечером, но я увижусь с ним в обед, а он очень хочет, чтобы я рассказала о нашей помолвке Брейкеру, так что, теоретически, провести сегодняшний вечер с ним – хорошая идея.

Лия: Прихвати тако. До встречи вечером.

Брейкер: Ты же знаешь, если я принесу тако, то они обязательно будут со вкусом маринованных огурцов[13].

Лия: Э-э-э, да, именно на это я и рассчитываю.

Брейкер: Я тебя раскусил.

Лия: Зрел в корень.

Я кладу телефон обратно и радуюсь про себя. Впрочем, так было всегда, переписываться с Брейкером – тусоваться с Брейкером – чертовски просто. И он понимает, что мне нужны быстрые углеводы в виде кронатов.

Ладно, пора бы и немного поработать.

* * *

Ненавижу это платье!

Ненавижу, и все тут.

Брайан купил его где-то месяц назад. Он сказал, что нам надо немного развеяться, и повел меня по магазинам. Хотел отпраздновать получку, прикупив мне пару новых платьев.

Во-первых, я не большая поклонница такой одежды, особенно когда она облегает каждый дюйм моего тела, лишая меня возможности не то что ходить, но даже дышать. Кроме того, это платье в цветочек. Нет, я не против цветов, просто… Эти малюсенькие цветочки напоминают мне подростковый наряд из девяностых. И в-третьих, оно короткое. Клянусь Богом, чересчур короткое. Ветер задувает под подол, и с каждым моим шагом у меня перед глазами возникает образ Мэрилин Монро.

Но Брайан купил его для меня и спросил, буду ли я его носить. И вот я здесь, в этом самом платье.

– Лия, ух ты! – восхищенно произносит Брайан, подходя сзади. – Ты выглядишь сногсшибательно!

Я поворачиваюсь в тот момент, когда он притягивает меня к себе, заключая в объятия. Его рука опускается на мою поясницу. Сначала меня окутывает запах его одеколона – свежие, древесные ноты, – затем меня берут в крепкий захват его руки, и все действо завершается легким прикосновением его губ к моей щеке.

Когда я отстраняюсь, то улыбаюсь, глядя в его красивое лицо.

Я помню, как мы впервые встретились. Мы с моей подругой Таней решили выбраться куда-нибудь, чтобы выпить. Она редко выходит в люди, потому что недавно родила близняшек. Так вот, она сообщила, что прямо за моей спиной сидел парень, который, казалось, не мог отвести от меня глаз. Когда я обернулась, чтобы посмотреть, кто мной заинтересовался, Брайан сидел в своей кабинке с пивом в руке и пристально смотрел на меня. Наши взгляды встретились, а он воспользовался этим моментом, чтобы подойти ко мне и познакомиться. Он видел, что я была с подругой, поэтому не хотел нам мешать. Вместо этого он попросил меня вбить мой номер в его телефон, чтобы он мог отправить СМС-ку с предложением как-нибудь выпить вместе чашечку кофе.

Он написал на следующий день. И с тех пор мы не расставались. После полутора лет отношений он по-прежнему красив.

– Ты тоже неплохо выглядишь, – отмечаю я, одергивая черный пиджак, под которым виднеется темно-синяя классическая рубашка на пуговицах.

– Спасибо. – Он сжимает мою ладонь и спрашивает: – Ты готова? Потому что матушка очень нервничает.

Ага. Матушка. Так он называет свою маму. Звучит так официально. Когда он впервые употребил это слово, я рассмеялась, потому что подумала, что это шутка такая. Только вот оказалось, что никакая это не шутка. Матушка и отец – вот как он называет своих родителей. Для меня же они – мистер и миссис Бивер.

Брайан Манчестер Бивер. Подходящее имя. Если я решу взять его фамилию, то буду Офелией Фейрвезер-Ферн-Бивер. Да, именно так, через дефис.

Брать фамилию Бивер на самом деле необязательно. По крайней мере, я этого не хочу. Но я понимаю, что этим оскорбила бы Брайана. Не знаю. Для меня это головоломка, о которой я стараюсь слишком часто не вспоминать.

Улыбаюсь Брайану.

– Более чем готова.

Он поднимает мою руку и целует обручальное кольцо, которое я позаботилась надеть перед тем, как выйти из своей квартиры.

– Оно так хорошо на тебе смотрится.

Правда? Или же оно смотрится так, будто я положила начало зимней коллекции неподходящих безделушек?

– Идем.

Он тянет меня к дверям клуба «Пирс 1905». Расположенное на утесах Малибу, это историческое место привлекает только богатых и знаменитых. Когда я оказалась здесь впервые, я была так напугана, что соврала Брайану, что мне нездоровится, и сбежала пораньше. После пятой встречи с ним и его родителями в стенах этого клуба меня перестала напрягать тяжесть снобизма, витающая в самом воздухе. Именно поэтому я втиснулась в это платье, накрасила ногти лаком, который чудесным образом высох до моего прихода сюда, и не забыла надеть туфли на каблуках с тоненькими ремешками, которые змеями впиваются мне в лодыжки. Если бы Брейкер увидел меня прямо сейчас, то едва ли узнал бы. В этом я почти уверена.

Швейцары, не говоря ни слова, синхронно открывают перед нами позолоченные двери. Перед нашим взором открывается роскошный вестибюль с полами, застеленными светло-голубыми ковровыми дорожками и выложенными золотой и белой мраморной плиткой. Тематика клуба – пляжная вечеринка для богатых. Достаточно упомянуть это, чтобы все встало на свои места.

– Мистер Бивер, ваша мать ожидает вас, – сообщает нам управляющий, завидев, как мы направляемся в сторону столовой.

– Она должно быть пришла сюда как минимум на полчаса раньше, – бормочу я себе под нос.

Брайан хихикает.

– Ей всегда нравится приходить первой.

Это очевидно. Она всегда приходит первой, чтобы иметь возможность отпускать колкости по поводу рационального подхода к управлению временем. И это при том, что сюда она заявилась на пятнадцать минут раньше.

– Прошу вас, следуйте за мной. – Управляющий проводит нас через столовую.

Как и в предыдущие разы, когда мы встречались с матушкой, нас отводят в заднюю часть залы и выводят прямиком на балкон, где миссис Бивер облюбовала угловой столик.

И как и во все прочие разы, она сидит в белой широкополой шляпе и смотрит прямо на вход. О том, что она пребывает в крайней степени недовольства, свидетельствуют ее скрещенные перед собой руки и неодобрительно поджатые губы.

Я люблю Брайана. Очень сильно. Но его мама – настоящее воплощение сатаны в юбке и туфлях на десятисантиметровых каблуках. В этом нет сомнений.

Когда мы подходим к столу, она даже не делает попыток встать, чтобы поприветствовать нас. Вместо этого Брайан наклоняется и целует ее в щеку.

– Прекрасно выглядишь, матушка.

– Спасибо, – говорит она голосом женщины, знающей себе цену (и цену эту можно оплатить только бесчисленным числом стодолларовых купюр).

Знаете, когда кто-то говорит так, будто очень богат, это видно сразу. Напряженная шея, плотно сжатые губы, неодобрительный тон, сквозящий в каждом слове. Именно так разговаривает миссис Бивер, причем даже когда она счастлива.

Когда Брайан отходит, я подхожу ближе и коротко киваю именно так, как ей нравится, а затем здороваюсь:

– Здравствуйте, миссис Бивер. Мне приятно видеть вас сегодня здесь.

Сначала она бросает беглый взгляд на мои туфли. Мысленно благодарю Бога, что на днях сделала депиляцию, поэтому она не комментирует, какой неухоженной смотрится кожа на моих ногах. Затем она осматривает меня всю с ног до головы – от подола платья до веснушек на лице. Слегка подергивая губами – такая у нее манера улыбаться, – она отрывисто говорит:

– Офелия, рада видеть тебя. Прошу, присаживайся. Нам с тобой многое нужно обсудить.

Похоже, ей понравилось платье, потому что у нее не вздулась вена на лбу и не дрогнули губы. Наконец-то я все сделала правильно.

Брайан выдвигает для меня стул, и я усаживаюсь, прежде чем взять со стола салфетку и разложить ее у себя на коленях.

– Погода сегодня просто прекрасная, – замечаю я, когда миссис Бивер поднимает мою ладонь, пристально изучая кольцо у меня на пальце.

– Брайан, дорогой, ты же застраховал его?

– Да, матушка. А еще для него предусмотрена ежемесячная чистка.

Миссис Бивер одобрительно кивает.

– Отлично. – Потом она отпускает мою руку и поправляет салфетку у себя на коленях. – Взяла на себя смелость заказать всем нам салат с лососем. – Тьфу… Лосось. Как-то я осмелилась его попробовать, и теперь она заказывает только его. – Не хотелось тратить драгоценное время на изучение меню. Нам нужно многое обсудить, многое спланировать.

– Спланировать? – в замешательстве спрашиваю я.

– Да, Офелия. Теперь ты помолвлена с моим сыном. А это значит, что нам нужно начинать планировать вашу свадьбу.

– Ого, так скоро?

Она пронзает меня проницательным взглядом.

– Что ты имеешь в виду под словами «так скоро»? Офелия, у нас остался всего месяц до конца лета. В клубе все расписано. Но для нас нашли время в субботу через пять недель. Так что да, так скоро.

– Подождите, вы хотите, чтобы мы с вашим сыном поженились через пять недель? – шокировано выдавливаю я, а мои глаза от удивления, кажется, вот-вот выкатятся и запрыгают по столу.

Брайан успокаивающе проводит рукой по моей руке.

– Матушка, это и правда довольно быстро.

Теперь настает очередь миссис Бивер недовольно смотреть на своего сына. Непреклонность в ее взгляде заставляет моего жениха поумерить свой пыл.

– Брайан, а ты собрался ждать целый год? Биверы играют свадьбы только летом, и ты прекрасно об этом знаешь. Это традиция. А поскольку ты сделал предложение поздно, у нас в запасе всего пять недель, чтобы все организовать.

– Что плохого в том, чтобы подождать год? – интересуюсь я. – Это даст нам время на то, чтобы убедиться, что все пройдет идеально.

– Племянница Брайана через год будет слишком высокой для того, чтобы нести цветы. Подумай, как это будет смотреться на фотографиях, Офелия.

Ах да, фотографии. Упаси боже появиться на них девочке-переростку с цветами и все испортить.

– Свадьба должна состояться в этом году, ровно через пять недель. Это единственно возможный вариант для нас. – Она подносит стакан с водой к поджатым губам, давая нам понять, что решение окончательное и обжалованию не подлежит.

– Пять недель, ну… Думаю, все получится, – пожимает плечами Брайан, прогибаясь под ее натиском, как дешевый шезлонг. – Будет весело, правда, Офелия?

Он называет меня полным именем только в присутствии своей матери, и я это просто не терплю, потому что мое полное имя в его устах звучит странно. Единственный человек, который называет меня полным именем и делает это не потому, что кто-то его заставляет (к примеру, матушка), это Брейкер. Причем делает он это исключительно в особых случаях.

Мать и сын пристально смотрят на меня сверху вниз. Они ждут от меня ответа, который не идет мне на ум, потому что от нахлынувших эмоций у меня сдавило горло.

– Э-э-э, извините. – Я делаю глубокий вдох. – Сейчас не самый подходящий момент обсуждать приготовления к свадьбе, понимаете? Я думала, что готовиться к церемонии я буду со своими родителями.

– О боже! – причитает миссис Бивер, холодно похлопывая меня по руке. – Вот почему я здесь. С тобой. Сейчас. – Она щелкает пальцами, подзывая официанта, который только этого и ждет, притаившись в нише стены. Выходя из своего укрытия, молодой человек подходит и аккуратно кладет объемную папку в кожаном переплете перед миссис Бивер. – Вот, это твой планнер, – указывает она, разворачивая ее лицевой стороной ко мне. – В нем есть все, что нужно выбрать. Конечно, учитывая, что твои родители так скоропостижно скончались, я взяла на себя смелость предоставить тебе несколько вариантов проведения свадебной церемонии. Чтобы тебе было из чего выбрать. – Она открывает папку и пододвигает ее ближе ко мне. – Очевидно, что местом ее проведения станет клуб. Наша семья устраивала здесь приемы на протяжении многих лет. Это останется неизменным. – Отлично, рада, что мне не пришлось высказываться по этому поводу. – Что касается цветов, расцветок и тематики, то здесь я предоставляю тебе некоторую свободу действий.

– Свободу действий? – спрашиваю я куда более раздраженным тоном, чем мне бы хотелось.

Пожениться через пять недель – разве этого не многовато? И иметь при этом лишь «некоторую свободу действий»? Прямо сейчас я вовсе не уверена, что меня устраивает такой расклад.

– Да, вообще-то я планирую пригласить несколько весьма влиятельных людей. Именно поэтому нам не желательно выходить за рамки приличий.

– Но как насчет наших с Брайаном желаний? – интересуюсь я. – В конце концов, это ведь наша свадьба.

Челюсть миссис Бивер каменеет, и ее улыбка превращается в оскал, подобный лезвию бритвы, готовому искромсать любую мечту собеседника единственным едким замечанием.

– Офелия, ты должна понимать всю серьезность вступления в брак с представителем рода Биверов. Это не какая-то заурядная свадебка, это возможность подчеркнуть статус. Для нашей семьи это отличная возможность продемонстрировать многочисленные достижения на пути завоевания того статуса и веса в обществе, которые у нас есть. Свадебная церемония будет ориентирована именно на это. Понимаю, ты девушка не из богатой семьи, но поскольку ты вскоре станешь частью семейства Бивер, нам стоит потрудиться, чтобы оправдать предъявляемые к тебе в этой связи требования. – Наклоняясь ко мне ближе, Брайан уговаривает: – Это просто вечеринка, Офелия. Какая вообще разница, какие цветы срежут?

– Допустим, мне это важно, – парирую я, чувствуя, как начинаю кипеть от злости.

Да, забыла упомянуть, что Биверы не склонны проявлять эмоции.

– Ладно, ладно. – Миссис Бивер снова похлопывает меня по руке. – Не нужно устраивать сцен. – Она захлопывает папку. – Вижу, у тебя есть кое-какие соображения по поводу того, как должна проходить твоя свадьба, и мне не хотелось бы портить твой особенный день. Как насчет того, чтобы… принимать решение по одному за раз? Мы можем встретиться, изучить варианты вместе, а потом ты выберешь подходящий.

– Очень мило с твоей стороны, матушка, – улыбается Брайан.

Только вот я едва расслышала его – настолько глубоко вонзился каблук его матушки ему прямо в зад.

– Ну, если уж на то пошло, я весьма понимающая женщина, – заявляет миссис Бивер. – Я не хочу, чтобы твоя невеста расстраивалась из-за поступков ее будущей родни. Так что скажешь, Офелия? Думаешь, сможешь выкроить время, чтобы встретиться со мной для принятия совместных решений?

Сглатываю комок в горле и киваю. А есть ли у меня вообще выбор? Миссис Бивер хочет, чтобы свадьба состоялась через пять недель. Брайан не собирается вступаться за нас, потому что он все еще жаждет получить одобрение от своей матушки. Так что, похоже, у меня нет другого выбора, кроме как согласиться на ее предложение.

– Замечательно, – уверенно произносит миссис Бивер. Она снова щелкает пальцами, и перед нами расставляют тарелки, наполненные салатом с лососем. – А теперь давайте поедим.

Она берет вилку и нож и нарезает лосося на маленькие кусочки, пока Брайан накрывает мою руку своей и лучезарно улыбается.

На какие жертвы мы готовы идти ради любви!

* * *

– Еще раз спасибо тебе, Лия, – говорит Брайан, провожая меня до двери квартиры. После обеда мы провели в клубе еще два часа, прохаживаясь по залу, пока организатор свадьбы показывал нам комнаты. Как и ожидалось, миссис Бивер взяла инициативу на себя. У нее было свое мнение о приеме и о том, где должен стоять столик с коктейлями, как и о свадебном ужине в целом. Танцпол, по ее мнению, должен был быть скромным. При этом – достаточно просторным для того, чтобы организовать медленные танцы. По ее словам, на нашей свадьбе не должно быть слишком быстрых телодвижений и громкой музыки. После этого она указала на комнату невесты, где мне предстояло переодеваться.

Когда я поинтересовалась у нее, во сколько платьев она планирует меня переодеть, она ответила, что не менее трех. Причем она сказала это так, будто это был самый нелепый вопрос, который ей когда-либо задавали.

Три платья? Как у кого-то вообще найдется время подобрать три разных свадебных платья? Миссис Бивер подчеркнула, что будет платье для церемонии, платье для приема гостей и, конечно же, платье для прощания с этими гостями. Фактически последнее мне предстоит надеть, чтобы просто выйти из здания. Так много бесполезных трат! К тому времени, как мы покинули клуб, было уже почти шесть вечера, и мне не терпелось оказаться в своей квартире.

Для поездки в клуб я воспользовалась Uber, потому что Брайану всегда нравится подвозить меня до дома. К тому же мне показалось, что он и сегодня хотел бы подвезти меня.

– За что? – спрашиваю я его, подходя к своей двери и поворачиваясь к нему лицом.

– Знаю, ты не ожидала, что у нас будет пышная свадьба, но моей матери важно все организовать по высшему классу.

– Да, капитан очевидность. – Поджимаю губы. Потянув за лацкан его пиджака, я спрашиваю: – Уверен, что все это и правда нужно? Неужели нам с тобой обязательно устраивать такую грандиозную свадьбу? Может быть, мы сможем по-тихому сбежать?

Он фыркает.

– Лия, моя матушка убила бы меня только за одну мысль об этом. Ведь я ее малыш, последний из ее детей, кто женится. Она просто не позволит мне сбежать.

– Знаешь, Брайан, – чувственно произношу я, проводя рукой вверх по его груди, – самое замечательное во взрослой жизни – право принимать решения самостоятельно.

Он слегка прижимает меня к двери и проводит рукой по моему бедру.

– Да, но если меня не беспокоит тот факт, что кто-то делает выбор за меня, я не буду оспаривать этот выбор.

– Но разве я для тебя ничего не значу? – спрашиваю я.

Он обхватывает мое лицо ладонями.

– Конечно ты много значишь для меня, Лия. Но я понимаю, что тебя не особо увлекает необходимость заниматься организационными вопросами.

– Но ведь это наш с тобой день. Он должен быть важен для нас обоих.

Он слегка касается моих губ прерывистыми поцелуями, прежде чем отстраниться и сказать:

– У нас с тобой впереди целая жизнь, чтобы делать все что нам заблагорассудится. Всего один день, Лия. И этот день станет незабываемым. Ты же знаешь, моя мама не хотела бы, чтобы было иначе. Доверься ей, хорошо? Ты можешь довериться ей в вопросах доведения всего и вся «до совершенства».

Я вздыхаю и в этот момент слышу звук открывающихся дверей лифта. Я бросаю взгляд через плечо Брайана как раз вовремя. Двери лифта разъезжаются, и в поле моего зрения появляется лицо Брейкера. Я мигом начинаю паниковать, поэтому привлекаю внимание Брайана драматичным шепотом:

– Брейкер здесь. Сегодня вечером я расскажу ему о помолвке. Пожалуйста, не говори ему ничего.

Слова слетают с моих губ так быстро, что смысл их практически ускользает от меня.

– Сегодня вечером? – спрашивает он. – Но я подумал, мы могли бы отпраздновать… у тебя дома.

Ага, только этого еще не хватало. Единственный раз, когда я «праздновала» с Брайаном в своей квартире, – это когда Брейкер уехал из города. Последнее, что мне нужно, это чтобы мой лучший друг услышал, как мы с Брайаном «празднуем», находясь от нас через стену. Кроме того, как ни странно, Брайан готов «праздновать» несмотря на усталость именно тогда, когда находится на пороге.

– Извини, но я обещала ему, что мы сможем потусоваться сегодня вечером. Клянусь исправиться. Прихвачу кое-какие вещи и в пятницу приеду к тебе на все выходные. Хорошо? – Его мышцы напряжены. Он не может скрыть раздражения и резко выпускает меня из своих объятий. – Брайан, пожалуйста, не злись.

– Нет, я все понимаю. – Он поправляет свой пиджак. – Но на эти выходные ты моя.

– Обещаю, – быстро шепчу я, обвивая рукой его шею и притягивая для поцелуя.

Конечно, я планировала просто чмокнуть его, но Брайан напорист, добавляет язык, рисуется. Когда он отстраняется, Брейкер уже стоит в нескольких футах от нас, терпеливо ожидая, когда мы закончим. В руках у него пакеты с едой навынос для сегодняшнего вечера.

Брайан поворачивается и улыбается Брейкеру.

– Рад тебя видеть, чувак. Как прошла поездка в Нью-Йорк?

– Хорошо, – говорит Брейкер с видом хорошего парня. Впрочем, он и есть хороший парень. Взять хотя бы то, что он и вида не подает, что не выносит общество Брайана. Он никогда не говорил мне этого в лицо, но я могу понять, когда ему комфортно находиться с кем-то рядом, а когда нет. Он натягивает на лицо фальшивую улыбку, но приподнимается только правый уголок рта. Именно так всегда улыбается Брайан. – Рад вернуться домой. Предпочитаю Западное побережье.

– Ну, не знаю. В Нью-Йорке есть то, чего нет здесь. Кто знает, может быть, однажды и мы доберемся до Большого Яблока[14], верно, Лия?

Эм-м, и что теперь?

Брейкер смотрит мне в глаза. В его взгляде застыл немой вопрос: «что он имеет в виду?» Честно говоря, я понятия не имею. Вместо того чтобы пытаться играть роль посредника между этими двумя, я говорю:

– Что ж, увидимся в выходные, хорошо?

Брайан кивает и целует меня еще раз.

– Позвони мне вечером. Хочу обсудить с тобой планы на эти выходные.

– Хорошо.

– Люблю тебя.

– Люблю тебя.

Я машу рукой, а Брайан направляется к лифту, где нажимает кнопку со стрелкой «Вниз» и засовывает руку в карман.

Когда он уверенно входит в лифт, я поворачиваюсь к Брейкеру, на лице которого застыло удивление.

– Ты переезжаешь в Нью-Йорк? – спрашивает он меня.

– Что?! – почти кричу я. – Нет! – качаю я головой. – Нет. Я не знаю, о чем он.

– Ты уверена? Потому что ты сейчас немного взволнована.

Это потому, что я пытаюсь скрыть гигантский камень на своем безымянном пальце.

– Уверена. Полагаю, это был просто какой-то бесцеремонный комментарий с его стороны. Мы не собираемся никуда переезжать.

Поворачиваюсь к своей двери, отпираю ее, а затем впускаю нас обоих в квартиру.

– Хорошо, потому что это меня бы не устроило. Я имею в виду, я бы, конечно, переехал, но мне нравится здесь, на Западном побережье.

– И я того же мнения.

Он ставит пакеты с едой на мой кухонный стол и достает коробки с продуктами, пока я пытаюсь одернуть платье.

– Кстати, ты неплохо выглядишь.

Я ощущаю на себе его взгляд, и мне хочется провалиться сквозь землю в этом платье.

– Это не мой стиль. Слишком уж оно короткое.

– Может, и не твой, но тебе оно все равно идет. По какому случаю надела?

Я поворачиваюсь к нему лицом и убираю руки за спину.

– Э-э-э, по случаю обеда с Бив.

Мы придумали это прозвище после первого знакомства с матерю Брайана. Я осторожно использую это прозвище, потому что не хочу случайно назвать мать Брайана «Бив» в его присутствии. Без сомнения, я нарвалась бы на пристальный хмурый взгляд. Вдобавок мне пришлось бы выслушать пространные нравоучения и принести самые искренние извинения. Этот мужчина любит свою матушку. В этом нет ничего плохого. Просто нужно понимать, что следует, а чего не следует делать.

– Ах… в клубе? – спрашивает Брейкер не терпящим возражений голосом, поднимая вверх мизинец.

Брейкер – миллиардер. У него предостаточно денег, чтобы утереть нос Биверам, но он совершенно не кичится богатством. Конечно, он носит идеально скроенные костюмы из самой дорогой ткани, его часы больше напоминают дорогой аксессуар, а его стрижка стоит гораздо дороже, чем следовало бы, но при этом он скромно живет в квартире по соседству с моей, потому что я могу позволить себе только такие хоромы. Он мог бы жить в роскошных апартаментах со своими братьями. Он мог бы купить пляжный домик в Малибу и даже пентхаус где-нибудь в центре города, но он предпочел жить здесь.

– Да, в клубе.

– Снова подавали салат с лососем?

– Ага, и вкус его был неизменно ужасным, как и в первый, второй, третий, четвертый и пятый раз, когда его заказывали для меня.

Бейкер слегка посмеивается.

– В следующий раз извинись после того, как сделают заказ, и скажи официанту, чтобы он принес тебе вместо салата сочный бургер.

Я в ужасе хватаюсь за грудь.

– И поставить персонал клуба под угрозу разноса? Нет, спасибо. Я бы предпочла мучить салат с лососиной.

– Прямо настоящая Жанна д’Арк. Ты ведь знаешь об этом?

– Рада стараться. Ладно, я собираюсь по-быстрому переодеться, так как не уверена, что мне будет удобно сидеть перед тобой в этом платье, еле скрывающем мое исподнее.

– О, не волнуйся, я уже имел удовольствие видеть его бесчисленное количество раз.

– Не намеренно! Иначе ты поставишь на мне клеймо распутницы.

– На Хэллоуин, пять лет назад, ты выбрала наряд горничной. Думаю, в ту ночь я видел твое нижнее белье больше раз, чем за все годы, что мы знакомы с тобой.

– Э-э-э, ну, простите, сэр. Я надела этот наряд, потому что проиграла тебе пари. И это ты выбрал его для меня. Если бы выбирала я, то бы предпочла нацепить на себя кусочек тоста с растопленным сливочным маслом поверх. Ты же знаешь, как сильно я люблю наряжаться в еду.

– Да, но в костюме горничной было веселее.

– Для тебя, неисправимый извращенец.

Он театрально закатывает глаза.

– В последний раз повторяю: я выбрал этот наряд не потому, что я извращенец. Я выбрал его исключительно потому, что знал, что он тебе не понравится.

– Вау, ты такой замечательный лучший друг.

Он расплывается в широченной улыбке.

– Знаю.

Посмеиваясь, я иду в свою спальню, где быстро переодеваюсь. Снимаю платье и туфли на каблуках, влезая в пушистые черные тапочки, пару хлопчатобумажных шорт и футболку с надписью «Загадочное убийство». Собираю волосы в пучок, затем опускаю взгляд на свое обручальное кольцо. Стоит ли мне носить его при Брейкере или же лучше сначала обо всем рассказать?

Покусываю нижнюю губу, пытаясь придумать, что делать. Пять недель пролетят очень быстро. Просто молниеносно, и конечно, конечно, я хочу выйти замуж за Брайана, я люблю его, но пять недель? Мне едва ли хватит этого времени, чтобы свыкнуться с фактом грядущего замужества

Решительно дергаю за кольцо и снимаю его с пальца. Думаю, будет лучше, если я не буду врываться на кухню с ним на пальце, а поделюсь этой новостью в разговоре.

Я кладу кольцо на комод, затем возвращаюсь на кухню, где Брейкер расставил на столе напитки и обложился тонной салфеток. Они нам пригодятся.

Тако, которые покупает Брейкер, продаются в местной закусочной на колесах прямо за углом. Они готовят тако де биррия[15], причем так вкусно, что я ела бы их каждый вечер, если бы не знала меры. А поскольку к ним прилагается соус, в котором тушилось мясо, салфеток нужно много, так как без них тут все будет залито.

– Ух, они так вкусно пахнут!

– Да, верно, так что поторапливайся, чтобы я, наконец, мог отведать их.

Я сажусь напротив него.

– Ты мог бы начать есть без меня.

– Ты же знаешь, я никогда так не делаю. Во всяком случае, я джентльмен и не начну есть первым, лучше подожду.

– Что-то ты не стал ждать в тот раз, когда я принесла с собой чизкейк.

– Ах, чизкейк.

– Именно. Ты тот еще сладкоежка.

Я беру тако, и Брейкер делает то же самое. Как всегда, когда мы покупаем эти тако, мы «чокаемся» в импровизированном тосте, после чего обмакиваем их в соус. Я откусываю очень большой кусок и жую.

Через несколько секунд он спрашивает:

– Ну, как прошел обед?

Я проглатываю тако и отвечаю:

– Ох, знаешь, все как всегда.

Его рука с тако застывает на полпути ко рту, соус стекает с хрустящей тортильи, приготовленной на гриле.

– Почему у меня такое чувство, будто ты что-то скрываешь от меня?

– Что? Скрываю? Ха! Нет, я ничего не скрываю. – Я поправляю свои очки в фиолетовой оправе и хихикаю. – Зачем мне что-то скрывать от тебя? Это бессмысленно. Ты знаешь обо мне все.

– Ты заговариваешься.

– Э-э-э, нет, тебе кажется, – пытаюсь я защититься от его нападок. – Зачем мне что-то скрывать от тебя?

Он кладет тако на тарелку и выпрямляется.

– Ты явно что-то скрываешь.

– Мне не нравится твой стыдящий меня взгляд.

– А мне не нравится, что ты оттягиваешь неизбежное – рассказать мне все как на духу. – Он кивает мне. – Валяй, выкладывай.

Уф, он слишком хорошо меня знает! Отпираться бессмысленно, он будет продолжать наседать на меня весь вечер, пока не добьется правды. Поэтому откладываю свой тако в сторону и смотрю на Брейкера.

– В моей жизни кое-что изменилось.

– Хорошо, – тянет он.

– Кое-что, что так или иначе скажется на наших с тобой отношениях.

Он морщит лоб.

– Ты переезжаешь в Нью-Йорк, верно?

– Не-е-ет! Я не переезжаю, я просто… меняю статус своих отношений.

Он изгибает бровь.

– Ты расстаешься с Брайаном? Благодарю…

– Нет, он сделал предложение, и мы собираемся пожениться.

Брейкер раскрывает рот и выдыхает:

– Поженитесь?

– Через пять недель. – Я вздрагиваю от собственных слов.

– Пять недель? – спрашивает он. – То есть это надо понимать буквально, через… пять недель?

– Да. – Он отстраняется, при этом на лице у него застыло выражение полнейшего шока. Понимаю. Я удивлена не меньше. – Знаю, все слишком быстро, но Бив хочет, чтобы мы поженились в клубе, а там как раз есть свободный день. Кроме того, в его семье всегда принято играть свадьбы летом, а в следующем году ничего не получится, потому что к тому времени его племянница сильно прибавит в росте. Так что да, через пять недель.

– Вау. – Он вытирает лицо салфеткой и бросает ее на стол. – Это… крайне информативно. Он ведь только сегодня сделал тебе предложение? – Он смотрит на мою руку. – Где же кольцо? Он же подарил тебе кольцо, верно?

– Да, оно у меня в спальне.

– Это еще почему?

– Не хотела тебя шокировать, но он сделал предложение неделю назад. Хотела сообщить тебе при личной встрече. Ты злишься? – Я снова вздрагиваю. Мое сердце колотится так, будто я пробежала больше полутора километров за одну минуту.

– С чего бы мне на тебя злиться?

– Потому что, ну, знаешь, это произошло неделю назад, а я тебе еще не сказала. Кроме того, я в курсе, что ты недолюбливаешь Брайана.

– Но он тот, кого любишь ты, так что чисто гипотетически он мне нравится, – подмечает Брейкер, но делает это крайне неубедительно. Он говорит бесцветным тоном. Затем сглатывает так, будто превозмогает боль, и произносит: – Покажи мне кольцо.

– Хочешь его увидеть? – Я чувствую, как между нами возникает неловкое напряжение.

Я ощущаю, что он не очень-то рад за меня. Понимаю, для него это как гром среди ясного неба. То же самое было и со мной. Но он натягивает улыбку и старается не выдать своего недовольства, от чего, кажется, становится только хуже.

– Да, покажи мне свое кольцо.

– Хорошо.

Я иду в комнату, беру украшение, а затем отдаю его Брейкеру, как только возвращаюсь в столовую. Не надеваю его на палец, нет, просто протягиваю его ему.

– Вау, такое миленькое, – говорит он, поднимая на меня взгляд, вероятно, пытаясь оценить, как я буду реагировать. – Надень. – Он возвращает мне подарок, а я надеваю его на палец. – Тебе идет, Лия, – мягко произносит он. Вот он, мой лучший друг. Он скажет все что угодно, чтобы точно быть уверенным, что я в порядке, хотя сам при этом, вероятно, понимает, как мне некомфортно с этим камнем на пальце.

– Я бы выбрала совсем другое, – признаю я.

– Но от этого оно не становится менее красивым. – Он улыбается и встает. – Иди сюда.

Я встаю, и он заключает меня в объятия. Его сильные руки обхватывают меня, когда я кладу голову ему на грудь. Не знаю, то ли от того, что все происходит так быстро, то ли потому, что он так добр ко мне, но меня захлестывают эмоции, из глаз брызгают слезы, и я прижимаюсь к нему еще крепче.

– Рад за тебя, Лия. – Он целует меня в макушку. – Пять недель – это очень скоро, но я уверен, что все пройдет здорово.

У меня перехватывает дыхание, и слезы вот-вот хлынут из глаз. Не хочу, чтобы он видел, как я плачу. Мне не нравится показывать эмоции перед кем-либо, не говоря уже о Брейкере, но, похоже, сейчас я не властна над ними.

Я легонько всхлипываю, и в тот же самый момент Брейкер слегка отстраняется от меня и чуть наклоняется вперед, чтобы заглянуть мне в лицо. Я вытираю следы слез, поправляя очки. Только вот скрывать их нет смысла.

– Эй, – тихо говорит он, – почему ты плачешь?

– Я… я думаю, что на душе у меня сейчас слишком тяжело.

– Иди сюда, – говорит он, беря меня за руку и подводя к дивану. Мы садимся напротив друг друга. – Поговори со мной. Что происходит? Разве ты не хочешь замуж?

– Нет, я имею в виду… Хочу. Я просто… я этого не ожидала. Мы с Брайаном никогда не говорили о браке, поэтому я была застигнута врасплох, когда он сделал мне предложение. Затем, сегодня за обедом, мне показалось, что все несется с умопомрачительной скоростью. Бив хочет, чтобы я сменила как минимум три платья за церемонию, что, по-моему, весьма расточительно. Брайан не станет перечить своей матушке, а кольцо просто… Знаешь, оно большое, а мне всегда хотелось колечко, которое символизирует прошлое, настоящее и будущее, с тремя бриллиантами[16], а тут еще и ты. Я так боялась тебе говорить, потому что знаю, Брайан тебе не нравится…

– Не продолжай, – прерывает меня Брейкер успокаивающим тоном. – Тебе не стоит беспокоиться обо мне или о моих чувствах. Хорошо? Мои эмоции, мои мысли, мое мнение не имеют значения. Все, что имеет значение, – это то, что ты чувствуешь и чего хочешь. – Он сжимает мою руку. – Итак, как ты себя чувствуешь?

– Я напугана, – признаюсь я. – Мне грустно. Мне кажется все это… неправильно. И не потому, что я не люблю Брайана. Нет, люблю, просто считаю все это неправильным. Я часто обсуждала свою будущую свадьбу с родителями, но их не будет рядом со мной в этот день. Все происходит чересчур быстро. Не знаю. Я ожидала, что буду чувствовать себя иначе, если мне сделают предложение.

– Может быть, до тебя еще не дошло, – пожимает плечами он. – Возможно, тебе просто нужно время, чтобы осознать, что происходит.

– Может быть. – Я провожу пальцем по обивке дивана, глядя вниз. – Ты не злишься?

– Лия. – Он приподнимает мой подбородок, заставляя меня заглянуть в его кристально чистые голубые глаза. – Если бы я злился на тебя, то был бы не очень хорошим другом, верно?

– Думаю, да.

– Это потрясающая новость, понимаешь? Брайан сделал тебе предложение, и ты выходишь замуж. Так, дай мне увидеть твою улыбку. – Слезы текут по моим щекам, когда я пытаюсь выдавить жалкое подобие улыбки. Он хихикает. – Ну, это просто печальное зрелище.

– Я пытаюсь. Думаю, что со мной все было в порядке, я просто ждала подходящего момента, чтобы поделиться с тобой новостями. Просто сегодня за обедом я почувствовала, как Бив загоняет меня в угол. Понимаю, свадьба важна для их семьи в силу их социального статуса, понимаю, что мне нужно не выходить за рамки приличий, когда речь заходит о них, но разве я не имею права решать, что лучше для меня?

– Э-э-э, да, Лия. Это твоя свадьба. Ты совершенно точно должна сама решать, какой она должна быть.

– Но как только я оказываюсь рядом с матерью Брайана, я превращаюсь в настоящую половую тряпку. Мне трудно выразить, что я думаю или чувствую. Понимаешь?

– Прогнуть сильную личность сложно, это мне знакомо. Я каждый день общаюсь со своими братьями.

– Когда она сообщила о дате и месте проведения приема, я попыталась перечить ей, но ничего из этого толком не вышло. Думаю, в конце концов меня просто начнет бесить тот факт, что мной помыкают, а это лишит меня предсвадебного азарта.

– Оно и понятно. Ты можешь сама решать, какой будет твоя свадьба, без Бив.

Я бросаю на него неуверенный взгляд.

– Это невозможно. У нее уже все расписано.

– Что ж, тогда… возьми меня с собой, – предлагает Брейкер, и его слова заставляют меня рассмеяться.

– Да ладно, Брейкер, будь серьезнее.

– Я вполне серьезен, – заявляет он. – Я могу составить тебе компанию. Тем более я сейчас совершенно свободен. Мне сказали держаться подальше от офиса. Это отличная возможность отвлечься. – Он улыбается. – Может быть, я даже смогу организовать твою свадьбу.

– О боже мой, прекрати, – толкаю я его в бок.

– Или стану твоим дружкой… ой, вернее, твоим шафером. Или, еще лучше, встречу тебя у алтаря.

– Ты не мог бы перестать хохмить по этому поводу?

Он хмурится.

– Э-э-э, у тебя есть еще какой-то лучший друг, о котором я не знаю, но которого бы можно было позвать на роль подружки невесты?

Я делаю паузу и обдумываю сказанное им:

– Эм-м, не то чтобы. Я никогда по-настоящему не задумывалась об этом.

– Я твой лучший друг, верно?

– Верно, – киваю я.

– А лучшие друзья всегда претендуют на звание шафера, или подружки, или дружка невесты, верно?

– Да-а-а, – выдавливаю я.

– Следовательно, в порядке исключения я – твой шафер, но мне больше нравится, как звучит «парень у алтаря». Не считаешь?

– Ты ведь это несерьезно, не так ли?

– Конечно, серьезно, – уверяет он со всей искренностью, на которую способен. – Послушай, Лия. Знаю, без твоих родителей тебе будет тяжело. Их потеря стала для тебя тяжелым ударом, и они бы не хотели, чтобы ты справлялась со всем в одиночку. У меня есть время, и даже если бы у меня его не было, я бы выкроил его для тебя. Я могу помочь. Я могу прикрывать тебя, быть твоей сводней, твоим телохранителем, твоим громилой.

– Телохранителем? Ты правда считаешь, что меня нужно защищать от Бив?

– Я встречал ее раньше. Один лишь ее взгляд наводит ужас, не говоря уже о ее способности к манипуляциям. Поверь мне, тебе понадобится телохранитель, и я им стану ради тебя.

– Но как насчет Брайана?

– А что насчет него?

– Вы же, ребята, не ладите.

Брейкер ерзает на диване, а затем одаривает меня улыбкой.

– Что ж, он намеревается стать твоим мужем. Нам придется выстраивать дружеские отношения. И лучше поздно, чем никогда, потому что я не позволю никаким обидам или неловкому напряжению в общении с твоим будущим мужем встать между тобой и мной. Поняла? – Когда я слушаю его, то, как он подбадривает меня, эмоции снова накрывают меня и слезы начинают течь с новой силой. – Что с тобой? – обеспокоенно спрашивает он.

– Просто… – я смотрю ему в глаза, – я так рада, что рассказала тебе. Много лет назад ты выглядел как извращенец со своими усами, но мне повезло, что ты есть в моей жизни.

Он слегка усмехается и говорит:

– Знаешь, если повезет, я мог бы с радостью отпустить усы ко дню твоей свадьбы.

– Даже не смей думать об этом, – бросаю я ему в лицо.

Глава третья

Брейкер

Я расхаживаю у двери дома Джей Пи. Утренняя роса только что осела на каждой травинке, а солнце только начинает входить в зенит, повышая дневную температуру.

Прошлой ночью мне удалось поспать около часа. Один, если быть точным. И мне еще повезло.

Как только я успокоил Лию и мы доели наши тако, мы сыграли несколько партий в «Стеклянные кости», но никто из нас при этом не вникал в игру. Полагаю, все наши мысли витали где-то в другом месте. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и когда я лег спать, она постучала в стену, я постучал в ответ… а потом я так и не смог заснуть.

Мой мозг продолжал прокручивать все снова и снова. Она помолвлена… с Брайаном.

Когда она сказала, что собирается изменить статус отношений, я правда подумал, что она собирается с ним порвать. И, черт возьми, я чуть не выпалил «СЛАВА БОГУ»! Представляю себе, что было бы, скажи я ей это! Но она прервала меня прямо перед тем, как я это произнес. Конечно, о чем я думал, они же целовались в коридоре, когда я пришел. Да, но язык тела говорит сам за себя, и в тот момент именно Брайан прижимался к ней, в то время как Лия слегка отстранялась. Но в поцелуе он выложился на все сто.

И, о чудо, речь идет не о расставании, а о свадьбе, и это заставляет меня… ну, черт возьми, это заставляет меня испытывать очень странные эмоции.

Все из-за Брайана. Этот парень делает ее счастливой, но он ее не понимает. Он не знает Лию так, как знаю я. Если бы он знал ее, понимал, что она хочет, то не купил бы ей обручальное кольцо с камнем, который, как мне кажется, можно будет разглядеть даже с Марса, такой он огромный. Либо спросил бы сначала у меня, лучшего друга, либо понимал, как надо действовать. Ни за что в жизни я бы не выбрал для нее это кольцо и не стал бы давить на нее, чтобы она вышла за меня замуж через пять недель, когда прошло всего полтора года со дня смерти ее родителей.

Да, она познакомилась с Брайаном всего через неделю после их похорон. Родители Лии погибли в аварии. Разбились на вертолете поздно ночью. Ее мама погибла на месте. У отца был шанс выжить, но он скончался во время операции при проведении реанимационных мероприятий. Две недели спустя Брайан подцепил ее в баре. Она была раздражена, печальна и нуждалась в том, чтобы кто-то ее утешил. И Брайан стал этим кем-то.

Но ей все еще трудно смириться с потерей родителей, и я не думаю, что он это учитывает. Все, что его волнует, – убедиться, идеально ли он соответствует требованиям своей матери.

Иметь престижную работу.

Купить хороший дом.

Обручиться с женщиной своего круга.

Организовать идеальную свадьбу.

Родить ей внуков.

Он придерживается определенного направления в жизни, только вот я не совсем уверен, что их пути с Лией совпадают. Но кто я такой, чтобы что-то ей говорить?

Поправляю волосы как раз в тот момент, когда распахивается дверь дома. На пороге Джей Пи. Из одежды на нем только шорты. На голове полный бардак, а вид такой, будто положит меня прямо на этом крыльце.

Трясу перед ним коробкой с пончиками, которую ставлю на крыльцо, и говорю:

– Я принес завтрак.

– Чувак, – он трет глаз, – только потому, что ты не можешь пойти поработать, не значит, что ты можешь вот так запросто завалиться ко мне.

– Дело не в работе. Мне нужно с тобой поговорить.

– Хочешь обсудить того психа, который сшил тебе боксеры из твидовой ткани?

– Это был мешок. И нет, я здесь из-за Лии.

– Лия? – Он оживляется, и на его лице расплывается улыбка. Он замечает мою беспокойную позу, мешки у меня под глазами, а затем… – О черт, ты наконец-то понял, что любишь ее.

Мое лицо вытягивается.

– Прямо сейчас, черт возьми, я собираюсь надрать тебе задницу за твои дерзкие слова! – рычу я, отводя ногу назад, а Джей Пи быстро отскакивает в сторону. – Это не имеет никакого отношения к моим платоническим чувствам к ней. Понятно тебе?

– Конечно. – Он галантно распахивает для меня дверь. – Надеюсь, там найдется кронат. Я давно мечтал его попробовать.

– Найдется, – киваю я. – Но ты его не получишь, если будешь вести себя со мной как полный придурок.

– Чувак, не забывай, что это ты приперся ко мне домой, и я могу обращаться с тобой так, как, черт возьми, мне заблагорассудится.

Стоя наверху лестницы, Келси, облаченная в домашний халат, с взъерошенными волосами, нервно спрашивает:

– Кто пришел?

– Брейкер, – повышает голос Джей Пи. – Ему нужно поговорить о Лие.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть улыбку на лице Келси. Прежде чем она успевает что-либо сказать, я прерываю ее:

– Нет, я не испытываю к ней никаких гребаных чувств. Здесь все иначе.

Ее улыбка меркнет.

– О, тогда ладно. Сейчас спущусь к вам, только приведу волосы в порядок. Хочешь, я позову Лотти, чтобы ты выслушал мнение со стороны?

Я уже собираюсь ответить отказом, но потом передумываю. Мнение другой девушки, возможно, не повредит, а учитывая, что Лотти и Хаксли живут прямо через дорогу от Джей Пи и Келси, это должно помочь.

– Конечно, не забудь упомянуть, что я принес пончики.

– Уверена, что она примчится сюда через пару минут.

Келси уходит в спальню, а мы с Джей Пи идем на кухню, где мой брат начинает варить кофе.

– Знаешь, я не удивлен, что ты заявился ко мне, а не к Хаксли.

– После того, как я наткнулся на Хаксли и Лотти, самозабвенно совокупляющихся у стены, я хорошо усвоил урок. Не могу выкинуть из головы вид его поджатой задницы.

– Мы с Келси не против сделать это у стены.

– Я в курсе. Единственная разница в том, что если я застукаю вас с Келси за этим занятием, вы просто посмеетесь над этим. Хаксли же неделю не разговаривал со мной, а потом читал нотации о неприкосновенности частной жизни его и его жены.

– Он все еще не может отойти от этого, да? – смеется Джей Пи. – Можно подумать, что после женитьбы на Лотти он мог бы немного расслабиться, но, похоже, он просто не в состоянии взять и перестать ершиться.

– На данный момент состояние ерша для него перманентно.

Джей Пи посмеивается, включает кофеварку и начинает готовить большой кофейник на всех. Он также расставляет все необходимое для приготовления эспрессо на случай, если кто-то решит выпить чашечку.

– Хочешь, я принесу тарелки? – спрашиваю я.

– Да, было бы здорово, если бы ты принес хоть какую-то пользу, хотя бы раз.

– Простого «да» было бы достаточно, – ворчу я как раз, когда Келси заходит на кухню. На ней шорты и одна из рубашек Джей Пи. Без сомнения, она без белья.

– Лотти будет через секунду. Мне достаточно было произнести слово «пончики», чтобы она сразу же отправилась одеваться, бросив трубку. Не уверена насчет Хаксли, но я слышала, как он недовольно застонал, когда Лотти вскочила с кровати.

Неудивительно, Хаксли крайне привязан к Лотти. С другой стороны, Джей Пи тоже очень привязан к Келси. А я… Ну, в моей жизни не было никого, о ком я заботился бы настолько, чтобы у меня развилось чувство собственничества. Вы бы решили, что я завидую своим братьям, как быстро они нашли свою вторую половинку и женились на ней. Вы могли бы подумать, что от такого развития событий мне захочется куда-нибудь уехать и найти себе кого-нибудь, но я доволен тем, что имею. И не хочу с остервенением искать свою любовь только потому, что ее ищут все вокруг. Как я понимаю, когда этот особенный человек появится в моей жизни, я точно пойму. Кроме того, захочу, чтобы она осталась со мной на всю жизнь.

Входная дверь распахивается, и из просторной прихожей доносится голос Лотти:

– Пончики, пончики, полезайте-ка ко мне в рот!

Я оглядываюсь через плечо как раз вовремя, потому что в кухню входит Лотти в майке и велосипедках. Она растрепана. За ней с недовольным видом плетется Хаксли.

– Какого черта мы все в сборе здесь в такую рань? – Хаксли подходит ко мне и кладет руку на островок. – Это из-за работы? К слову, подробности с тобой я обсуждать не буду. Тебе не стоит ошиваться вблизи компании, пока наша команда собирает доказательства.

– Дело не в работе, – отрицательно кивая головой я.

– Все дело в Лие, – сюсюкает Джей Пи, будто чертова первоклассница. Я бросаю беглый хмурый взгляд в его сторону. Он поднимает руки, сдуваясь под моим взглядом. – Я и словом не обмолвился, что она тебе нравится.

– И не сюсюкай тут.

– Да ладно, неужели так заметно?

– Что не так с Лией? – спрашивает Лотти с набитым ртом.

– Ну, раз уж вы все здесь, могу сообщить вам, что Лия помолвлена.

– О, правда? – Келси хлопает в ладоши.

– Помолвлена? Вау, это здорово! – восклицает Лотти.

– С Брайаном? – уточняет Джей Пи.

– Тем придурком? – добавляет Хаксли.

– Подожди-ка, почему это он придурок? – интересуется Келси. – Исключительно исходя из того, что он вам не нравится?

– Парням никто не нравится, – замечает Лотти, откусывая очередной кусочек пончика.

– Да, он нам не нравится, – заверяет Джей Пи, а затем поворачивается ко мне. – Что ты об этом думаешь?

– Не в восторге, – отвечаю я, усаживаясь на стул за кухонным островком и обхватывая голову руками. Джей Пи ставит передо мной чашку кофе, но я даже не притрагиваюсь к ней. – Он ее не заслуживает. Он недостаточно хорош. И вы бы видели, какое кольцо он ей подарил. Оно не в стиле Лии, ни на грамм. Похоже, он зашел в самый дорогой и безвкусный ювелирный магазин и заявил: «Покажите мне самое дорогое кольцо, которое у вас есть». А потом просто купил его. И что хуже всего, Бив хочет, чтобы свадьба состоялась через пять недель.

– Пять недель? – переспрашивает Джей Пи. – Господи, как скоро! Хотя наша свадьба тоже состоялась очень быстро. – Он ухмыляется Келси. – Но мы пошли на это, чтобы вписаться в сроки, Жужалица ты моя.

– Я всегда мечтала спланировать свадебную церемонию с голубями.

Джей Пи прижимает Келси к своей груди и целует ее в шею.

– Тебе же понравилось, как была организована наша свадьба.

– Конечно.

Переключая все внимание обратно на себя, я говорю:

– А вчера вечером, рассказывая мне о своей помолвке, она плакала.

– От счастья? – спрашивает Лотти.

Я качаю головой.

– Нет, то были слезы грусти, нервного напряжения. Она выглядела очень несчастной. В ее тоне не слышалось радостного волнения или предвкушения предстоящего события. Вместо этого она продолжала настойчиво спрашивать меня, не злюсь ли я. С чего бы мне, черт возьми, вообще злиться? – Джей Пи и Хаксли обмениваются понимающими взглядами, а девушки старательно отводят взгляды. – Что? – спрашиваю я, замечая, что они все ведут какой-то негласный спор на лишь им понятном языке.

Джей Пи заговаривает первым:

– Чувак, тебе не кажется, что маленькая частичка души Лии все еще надеется, что, может быть, чисто теоретически, ты бы в какой-то момент сделал шаг к ней навстречу?

– Что? – качаю я головой. – Нет. Мы никогда не воспринимали друг друга в таком смысле. Все это не имеет никакого отношения к нам с ней как к паре.

– Она в курсе, что тебе не нравится Брайан? – спрашивает Лотти.

– Я никогда не говорил ей прямо, что он мне не нравится. Но да, она видит, что мы не ладим.

– Может быть, именно поэтому ее так волнует, не злишься ли ты, – подхватывает Келси. – Вы двое так близки, что, возможно, она ждет от тебя одобрения, твоей поддержки.

– Но я не одобряю ее выбор. В том-то и проблема. Он ей не подходит, и я понятия не имею, что мне теперь делать.

– Ничего не делать! – отрубает Хаксли глубоким командным голосом, разносящимся по кухне. – Ровным счетом ничего. Если ты встанешь между ней и Брайаном, ты просто разрушишь ваши с ней отношения.

– То есть ты предлагаешь мне просто взять и дать ей выйти замуж за этого придурка?

– Именно это я и предлагаю, – кивает Хаксли.

Я тяжело выдыхаю.

– Но…

– Никаких «но», – прерывает меня Хаксли. – Она и так достаточно потеряла в своей жизни. Последнее, что ей сейчас нужно, – чтобы еще ты все усложнял.

– По-твоему, я должен просто вести себя как ее шафер, улыбаться и утвердительно кивать на все, что бы она ни выбрала?

– Подожди-ка. – Лотти хлопает ладонью по столу. – Ты собираешься стать ее шафером? Боже, почему мне кажется, что это самая ценная вещь на свете?

– Это и правда мило, – добавляет Келси. – Согласна, тебе стоит быть ее шафером. Но если не хочешь сделать ей еще больнее, а хочешь помочь, тогда улыбайся и во всем поддерживай ее. Да, и у меня к тебе маленький вопрос: кто такая Бив?

– Мама Брайана. Миссис Бивер, между собой мы зовем ее Бив. Представь себе Эмили Гилмор, только куда более тщеславную.

– Ох, жесть, – вздыхает Лотти.

– Она и так уже заставила Лию немало понервничать. Вот почему день свадьбы назначен через пять недель. Того требует родня жениха. Мама Брайана взяла все организационные вопросы на себя. И вчера вечером, когда Лия плакала, я сказал, что помогу, буду рядом, но, черт возьми, ночью не смог заснуть, думая об этом.

Лотти наклоняется вперед и шепчет:

– Ты уверен, что ничего не чувствуешь к ней?

– Стопроцентно уверен! – перехожу я на крик, но в ответ получаю лишь смертоносный взгляд Хаксли за то, что посмел накричать на его благоверную. Понизив голос, я говорю: – Не знаю. Думаю, меня волнуют грядущие изменения, когда она выйдет замуж за Брайана. Мы больше не будем с ней соседями, это точно. И сомневаюсь, что она сможет проводить со мной столько же времени, а если и сможет, то все наши разговоры сведутся к Брайану. Без понятия. Я чувствую, что теряю ее, и теряю очень быстро.

– Как насчет того, чтобы обсудить все с Брайаном? – предлагает Джей Пи.

– Хорошая идея, – подхватывает Келси. – Похоже, что в основном проблема в нем, потому что, если говорить откровенно, речь идет не просто о выборе сорта цветов, которые нравятся Лие. Несмотря ни на что, ты должен быть уверен, что поможешь ей любым возможным способом. Похоже, тебе нужно прояснить все недопонимания с Брайаном, чтобы тебе в будущем было комфортно в обществе Лии, которая решила двигаться вперед. Потому что очевидно, что она любит его, поскольку ответила согласием на его предложение, а это значит, она хочет идти с ним по жизни рука об руку. Возможно, ей непросто потому, что ее лучший друг и ее будущий муж не ладят друг с другом.

– Верно подмечено, – поддерживает Лотти, беря еще один пончик. – Разберись с Брайаном, и, держу пари, все наладится.

– Да, но как быть с тем, что я терпеть не могу находиться с ним в одной комнате? – удрученно вопрошаю я.

– Похоже, тебе придется себя перебороть, – улыбается Джей Пи.

* * *

Я бросаю взгляд на часы, а затем нервно верчу в руке стакан с водой. Он опаздывает на десять минут. Я и так терпеть не могу этого парня. Неужели этого недостаточно?

После того, как вышел от Келси и Джей Пи, я поехал обратно к себе и отправился на пробежку. Я не был готов безоговорочно согласиться с их предложением, но после пробежки понял, что они, скорее всего, были правы. Если я желаю спокойствия Лие и намерен сгладить углы, возможно, мне нужно дать Брайану шанс. Поэтому я отправил ему сообщение с вопросом про его планы на обед и предложением встретиться.

Он с энтузиазмом ответил и сообщил мне время и место. Теперь, когда я здесь, я чувствую, что меня подставили, потому что этот ублюдок даже не соизволил предупредить, что опоздает.

Я достаю телефон из кармана и нахожу сообщение от Лии.

Лия: Я должна встретиться с Бив в церкви. Она хочет, чтобы мы с Брайаном там поженились. Пожалуйста, скажи мне, что ты сможешь пойти туда со мной.

Церковь? Я не уверен, что Лия хоть раз в жизни была в церкви.

Брейкер: Я в деле. С радостью поддержку тебя.

Лия: Спасибо, Сорванец.

Брейкер: Может быть, если повезет, я еще и стану почетным гостем – дружкой Сорванцом.

Лия: Даже не думай подначивать меня. Ты же знаешь, я возьму и сошью футболку именно с такой надписью.

Брейкер: Я бы носил ее с гордостью.

– Привет, приятель, – слышу я голос Брайана и звук его приближающихся шагов. – Извини за опоздание. Опоздал из-за встречи с клиентом, который хочет инвестировать в биткоин. – Он протягивает мне руку в знак приветствия. – Как поживаешь?

Я кладу телефон в карман и трясу протянутую мне руку, крепко сжимая ладонь.

– Бывало и лучше, – отвечаю я как раз перед тем, как Брайан садится напротив меня за столик, который я забронировал для нас десять минут назад.

– Слышал о судебном процессе.

Отличное начало, надавить на больное. Какой придурок! Само собой, он слышал об этом судебном процессе. Я бы не удивился, если бы узнал, что он приложил к этому руку. Он всегда завидовал тому, что я добился большего успеха, чем он.

– О враждебной рабочей атмосфере?

Брайан качает головой.

– Мне трудно в это поверить.

Что ж, по крайней мере, в такой ситуации он еще способен отличить добро от зла или, по крайней мере, притвориться, что он их различает.

– Да, я не могу это обсуждать в силу юридических причин, но спасибо за поддержку.

Все равно не стал бы с ним это обсуждать. Не собираюсь добровольно отдавать ему козыри, которыми он воспользуется, чтобы нанести удар в самый неподходящий момент.

– О, конечно, да. Понял. Уверен, твоя команда разрулит это дело.

– Как всегда.

Улыбаюсь как раз в тот момент, когда официантка подходит к нашему столику, чтобы взять наш заказ. Мы заказываем газировку и два стейка с салатом.

– Итак, – начинает Брайан, – Лия сказала, что сообщила тебе важные новости.

К несчастью.

– Да, поздравляю, чувак! – киваю я, чувствуя себя при этом чертовски неловко и презирая себя в эту секунду. От этой фальшивой радости за него у меня на душе кошки скребут. – Ты уже, конечно, в курсе, что возьмешь в жены лучшую девушку в мире.

– Да, я прекрасно осведомлен. И мне чертовски повезло, я так рад, что она согласилась. Когда я сделал ей предложение, она немного замялась, прежде чем ответить мне. И мне показалось, что она скажет «нет». Но я списал это на то, что у нее перехватило дыхание от волнения. Тем более, что в итоге она дала согласие.

Хм, интересно. Держу пари, это произошло не просто так. Надеюсь, причина в том, что в глубине души она знает: этот парень не для нее.

– Кольцо тоже потрясающее, – говорю я, хотя на самом деле так не считаю. Кольцо отвратительное.

– Спасибо. Когда я увидел его, сразу подумал о Лие.

Не уверен, как это возможно, но неважно.

– Значит, через пять недель? Это довольно быстро, – бормочу я.

– Моя матушка настаивает на том, чтобы свадьба состоялась так рано. И на то есть свои причины. Лия, должно быть, рассказала тебе, что ее беспокоят обозначенные временные рамки.

– Ага, – киваю я, не желая говорить за Лию, но в то же время чувствуя необходимость заступиться за нее.

– Да, для меня это тоже быстро, но, как я уже говорил, на то есть свои причины. Я искренне рад, что ты поможешь ей пройти через это. Лия сказала, что теперь, когда у тебя появилось свободное время на период расследования, ты сможешь сопровождать ее на мероприятиях. Моя матушка может быть очень упертой, так что твоя поддержка Лие не помешает. Мне хотелось бы сделать это самому, но у меня столько работы, что не продохнуть.

– Не сомневаюсь. – Я потираю рукой подбородок. Пора бы уже стать большой шишкой. Ну, меня тебе, конечно же, не превзойти, но все же. – Итак, поскольку вы, ребята, скоро собираетесь пожениться, я подумал, что было бы неплохо нам с тобой посидеть где-нибудь и, не знаю… ну, просто поболтать. Может быть, отбросить какие-то старые обиды, которые у нас могли накопиться за это время, и начать все с чистого листа. Я чувствую, что между нами возникло некоторое недопонимание. Или же это я что-то неправильно понял?

– Нет, все и правда было более чем странно, – признается он. – Думаю, это началось после той пустой беседы об акциях. С того момента все и пошло наперекосяк.

Ну, черт возьми, я не ожидал, что он будет таким честным и откровенным со мной. Надо отдать этому человеку должное.

– Ага. – Я кручу свой стакан на столе, наблюдая, как на его поверхности оседает конденсат. – Вот тогда-то все и стало страннее некуда.

Он откидывается на спинку стула и расстегивает пуговицы на пиджаке.

– Буду откровенен: меня пугала твоя дружба с Лией и, конечно же, меня пугал твой успех в корпорации твоих братьев, поэтому я занял неверную позицию по отношению к тебе. И я сожалею об этом.

Хм…

Это разительно отличается от того, что я ожидал. Я думал, он свалит всю вину на меня, или скажет, что все в порядке, или даже затеет драку, но это… Да, я не знаю, чем крыть его честность.

Я чешу затылок.

– Благодарю за то, что извинился. Для меня это очень много значит, чувак.

– Да, мне следовало извиниться перед тобой раньше. Может быть, тогда бы мы с тобой не чувствовали себя неловко в обществе друг друга и могли бы больше общаться. Но гордость – забавная штука.

– Понимаю. Наверное, мне тоже следовало извиниться перед тобой раньше.

– Почему же ты решил сделать это сейчас? К тому же день свадьбы уже скоро.

Я пожимаю плечами.

– Просто подумал, что, возможно, так будет лучше для всех. Мне кажется, Лия почувствовала, что у нас с тобой натянутые отношения, и она уже испытывает стресс, поэтому мне не хотелось напрягать ее еще больше. Если бы мне удалось минимизировать стрессовые факторы, которые оказывают на нее влияние, это могло бы облегчить ее душевное состояние.

Мне хочется добавить, что это также развеет ее опасения, но, черт возьми, это откроет дверь, в которую я не хочу входить. Только не с этим парнем.

– Как предусмотрительно, – подчеркивает он раздраженно. Вот такого я и ожидал, а не той беспечности, с которой столкнулся минуту назад. Через несколько секунд я уже отчетливо вижу, какая у него напряженная поза, а выражение лица становится жестким, желваки медленно ходят.

Бейте в набат… этот парень настороже и готов нанести удар.

И тут меня осеняет: он усвоил урок. Мысленно потираю руки. Это именно то, чего я ждал. Стараясь говорить непринужденно, я продолжаю:

– И поскольку вы, ребята, женитесь, мне не хочется ее терять. Понимаю, все изменится, как только она станет твоей женой, и я уважаю ее выбор. Я не смогу захаживать к вам в гости постоянно, как делаю это сейчас, и наши с ней дружеские посиделки станут более редкими. Я просто не хочу, чтобы между мной и тобой возникло недопонимание.

Брайан кивает.

– Это я могу понять.

И это все, что он мне говорит.

Он не успокаивает меня.

Он не предлагает мне план, который мог бы разрешить мои тревоги из-за потери Лии.

Все, что он предлагает, – понимание. Мои подозрения подтвердились. Как только они поженятся, встречи с Лией превратятся из божьего дара в сущий ад на земле. И давайте будем честны: если бы на его месте был я, я бы вряд ли захотел, чтобы лучший друг моей жены мешал моему счастливому браку. Особенно если бы я женился на Лие – что было бы странно, – но я бы не подпустил его к ней даже близко.

Наши напитки и салаты приносят одновременно, и когда мы методично раскладываем салфетки на коленях и кладем вилки на стол, я не могу не задаться вопросом, почему он так негативно настроен против нашей дружбы с Лией. Мы никогда – подчеркну, НИКОГДА – не давали ему повода для беспокойства. Так за что, черт возьми, он меня так сильно ненавидит?

– Знаешь, я всегда восхищался твоей дружбой с Лией. – Он поднимает на меня глаза. – Ведь между вами никогда не было ничего большего, верно?

Господи… Ладно, так вот почему он меня ненавидит.

– Да, – твердо произношу я, глядя ему прямо в глаза. – Она моя лучшая подруга, вот и все, ничего большего. Тебе не стоит беспокоиться ни о чем.

Он медленно кивает.

– Ну, если все так, как ты говоришь, то предполагается, что Лия будет полностью в моем распоряжении в эти выходные, но я бы с удовольствием сходил с тобой на двойное свидание.

– Было бы круто, но в данный момент я ни с кем не встречаюсь, так что твое предложение о двойном свидании с моим статусом технически неосуществимо. Если ты, конечно, не против присутствия меня в качестве третьего лишнего на вашем свидании.

– Я в курсе твоего статуса. Вот почему у меня есть идеальная кандидатура для тебя.

Э-э-э… что?

– Ты нашел для меня девушку для двойного свидания?

Брайан кивает.

– Ага. Ее зовут Берди. Она сестра моего приятеля, и ей позарез нужен парень. Он рассказывал мне об этом вчера вечером, и я подумал, вернее, сказал ему, что у меня, возможно, есть один на примете. А поскольку, как выясняется, ты ни с кем не встречаешься и не испытываешь ни к кому романтических чувств, то для тебя это может стать отличной возможностью познакомиться с кем-либо.

«Не испытываешь ни к кому романтических чувств» – это какой-то своеобразный способ выразить – что? Чувствую, мне предстоит испытание. Это не акт доброй воли и не способ сблизиться со мной по-дружески. Это именно испытание, и если я провалюсь, он не поверит, когда я скажу, что между мной и Лией ничего нет. Так он пытается определить, есть ли хоть малейший намек на романтику между его невестой и мной.

– Двойное свидание, – улыбаюсь я ему в ответ. – Звучит весело.

Слышишь, как я лгу тебе, глядя в глаза? Никому – и когда я так говорю, то имею в виду именно НИКОМУ, – не нравится, когда его подставляют, не говоря уже о двойном свидании, где все твои действия оцениваются уже состоявшейся парочкой. Если вы вдруг хотите провести один из своих вечеров с чувством полнейшего ужаса, то это самый подходящий вариант времяпрепровождения.

Но я готов ради Лии на все, так что… похоже, у меня намечается двойное свидание.

– Отлично. – Брайан просто сияет, с его лица исчезает выражение полнейшего негодования. – Я все подготовлю и попрошу Лию сообщить тебе, где пройдет свидание.

– Звучит заманчиво, – киваю я, набирая на вилку салат.

Иди и подружись с Брайаном.

Познакомься с ним поближе.

Сгладь углы…

Да, Келси и Лотти могут идти к черту со своими советами.

* * *

Лия: Алло, Земля – Сорванцу, Земля – Сорванцу, прием… ты здесь?

Брейкер: Я не хочу этого слышать.

Лия: ДВОЙНОЕ СВИДАНИЕ?? Кто ты такой и что ты сделал с моим лучшим другом?

Брейкер: Может быть, я оставил его там, в Нью-Йорке.

Лия: Стоит ли мне просить тебя одолжить мне частный самолет, чтобы самой слетать туда и попытаться его найти?

Брейкер: Даже самая лучшая команда спецназа не смогла бы отыскать его.

Лия: Я не могу поверить, что ты согласился на двойное свидание. Говоря по правде, я немного разочарована в тебе. Ты не соответствуешь предъявляемым требованиям по социальной части.

Брейкер: Но Брайан спросил, и я посчитал, что просто обязан согласиться. Кто знает, может быть, эта девушка в будущем станет любовью всей моей жизни.

Лия: Берди и Брейкер, звучит довольно мило.

Брейкер: Нам явно следовало бы назвать всех наших детей именами на букву «Б».

Лия: Берта, Бернард и Барабас… Тетя Лия обязательно вас затискает.

Брейкер: Осторожно, Барабас все еще может невзначай обмочить штанишки, если ты обнимешь его слишком крепко.

Лия: Я думала, Берди отвела его к педиатру, чтобы узнать, как лечится выжимание мочи.

Брейкер: Слабая уретра, просто нужно дать ему время. При обнимашках не усердствовать.

Лия: Хорошо, поглажу Барабаса по головушке. А Берту с Бернардом сожму в объятиях крепко-крепко.

Брейкер: Не СМЕЙ относиться к Барабасу по-иному. Он такой же человек, как и все мы.

Лия: Ты прав… Ты прав, это было неправильно с моей стороны. Я просто аккуратно сожму его в своих объятиях и не буду надевать новые туфли.

Брейкер: Вот теперь ты хорошая тетушка.

Лия: Между прочим, Берди – блондинка, а блондинки тебе не нравятся. Так что не выказывай свое недовольство раньше времени.

Брейкер: Блондинка? Хм, может быть, эта мне как раз придется по вкусу.

Лия: Время покажет. Серьезно, ты точно настроен? Я могу отменить свидание с Брайаном.

Брейкер: Нет, все хорошо. Я серьезно. Было бы неплохо. Я не ходил на свидания… ну, очень давно.

Лия: Я никогда не видела тебя на свидании с девушкой. И осознание этого занимает все мои мысли. Я стану свидетелем того, как Брейкер играет в эту игру.

Брейкер: Прошу, только не пялься на меня все время, следя за каждым моим движением и ухмыляясь в тряпочку, вернее, в салфеточку.

Лия: Непреодолимое желание сделать так, как ты описал, давит тяжелым камнем мне на грудь, потому что радость, которую я бы испытала от этого зрелища, настолько ошеломляющая, что этого заряда позитива мне бы хватило не на дни, а на недели. Но в то же время я понимаю, что ты вспотеешь, если я буду придерживаться такого сценария. Только вот никому не нравятся потные соленые огурцы, вернее, Сорванцы.

Брейкер: Твоя забота обо мне столь искренна. Прими тысячи благодарностей.

Лия: Обращайся в любое время. Кстати, ты уже решил, что наденешь?

Брейкер: О, только не начинай, пожалуйста!

Лия: М-м-м, отличное предложение, но нет. Брайан свел тебя с Берди – это, наверное, одна из лучших вещей, которые когда-либо происходили со мной за последнее время.

Брейкер: Намного лучше твоей помолвки?

Лия: Только не говори Брайану… но, да, наверное.

Брейкер: Я всегда знал, что ты другого поля ягода, и твое замечание только подтвердило мои догадки. Я иду спать.

Лия: Но я еще не закончила дразнить тебя и испытывать твое терпение.

Брейкер: По крайней мере, ты честна, когда говоришь об этом. Спокойной ночи.

Я подношу руку к стене и стучу условленным стуком пять раз. Она стучит в ответ. И уже вторую ночь подряд… я почти не сплю.

Глава четвертая

Лия

– Тот самый день настал сегодня! – напеваю я, пробираясь через квартиру Брейкера прямиком в его спальню, где шторы задернуты, а он все еще валяется в постели. Просто тело, распростертое на матрасе. – Утречка!

– Гр-р-р! – рычит он в подушку.

– Время вставать, солнце, пора сиять! – восклицаю я, распахивая шторы и позволяя ослепительно яркому калифорнийскому солнцу залить пространство его спальни. – Сегодня день двойного свидания.

– Оно будет только вечером, так почему ты приперлась сюда в такой час? – стонет он, накрывая голову подушкой.

Я поворачиваюсь к нему и замечаю часть его ягодицы, выставленную на всеобщее обозрение.

– Боже мой! – говорю я, прикрывая глаза. – Солнце, ты светишь своим задом.

– Эта тебе награда за нежданный визит. Ты же знаешь, что я сплю голым. – С этими словами он поправляет одеяло.

– Откуда мне это знать?

– Ты же моя лучшая подруга. Ты должна знать обо мне все. – Его голос звучит придушенно из-за подушки, но я все равно могу разобрать, что он говорит. – Как, например, я знаю, что если бы убрал эту подушку с лица, то обнаружил бы тебя в паре велосипедок, какой-то случайной футболке с надписью «Zelda», с аккуратно убранными наверх волосами, потому что нельзя допускать, чтобы они касались твоей шеи ранним утром. – Он сдвигает подушку в сторону, чтобы взглянуть на меня, и когда понимает, что полностью прав, ухмыляется и кладет подушку обратно.

– Это была удачная догадка.

– Не догадка. – Он качает головой. – Ты предсказуема. Дай-ка угадаю, ты также заказала завтрак, чтобы смягчить последствия того, что разбудила меня, и он будет здесь через пять минут. Заказала блинчики, потому что очень хотела их. Но ты не стала заказывать их в своем излюбленном заведении, потому что знаешь, что я предпочитаю буррито из «Солтис». Поэтому уступила и заказала завтрак оттуда, несмотря на то, что у них нет кленово-орехового сиропа, который ты обожаешь.

– Знаешь, очень нелестно принимать комментарии от всезнайки.

Он разражается безудержным смехом.

– А я и не пытаюсь тебе льстить, так что не вижу никаких проблем. – С громким вздохом он поднимает руки над головой и говорит: – Брось мне мои шорты.

Я подхожу к комоду, где лежат шорты, беру их и подаю ему. Он засовывает их под одеяло, а я наблюдаю, как он в них влезает, не оголяя ни дюйма кожи. Затем он стягивает с себя одеяло и садится на край кровати. Рукой он трет один глаз, пытаясь окончательно проснуться.

Я же просто стою и тупо пялюсь. Брейкер – уже далеко не тот парень, которого я когда-то повстречала.

В том коридоре общежития он был высоким, неуклюжим, и у него была копна взлохмаченных волос на макушке, что делало его похожим на йоркширского терьера. Сейчас он уже не такой. Широкие плечи, бицепсы, испещренные дорожками вен, накаченные, но в меру. Он сильный, подтянутый, с развитыми грудными мышцами и прессом, которому я откровенно завидую. И его волосы больше не взлохмачены, скорее идеально подстрижены, с намеком на легкую всклокоченность, остающуюся идеальной. И вместо бледного цвета от непрерывной учебы его кожа приобрела бронзовый оттенок от бега на улице без рубашки.

Я никогда не любовалась своим лучшим другом, но… Не могу не признать, что у него действительно красивое тело. В смысле… очень хорошее.

– Этот буррито должен быть просто потрясающим, – ворчит Брейкер, вставая, совершенно не обращая внимания на то, что я только что бесцеремонно его разглядывала. Слава богу.

Он направляется в ванную, закрывая за собой дверь. Я оставляю его заниматься утренним туалетом, а сама отправляюсь на кухню, чтобы приготовить для нас кофе. У него всегда есть кофе с малиной в темном шоколаде, который я просто обожаю. Он говорит, что не чувствует вкуса, только запах, но я ощущаю малиновое послевкусие, поэтому это мой любимый сорт.

– Я чую запах малины отсюда, – хмыкает Брейкер, стоя на пороге кухни и почесывая грудь, а на его губах играет кривая улыбочка.

Мой взгляд следует вниз по его груди, к V-образным линиям на прессе, которые демонстрируют его шорты с низкой посадкой.

Ладно… у него и правда очень красивое тело. Не уверена, увеличил ли он в последнее время количество тренировок или предпринял другие действия, но он… он хорошо выглядит.

Я отворачиваюсь, пряча предательский легкий румянец на своих щеках, и быстро подхватываю тему:

– Он такой насыщенный, потому что я давно его не открывала.

– Когда в последний раз ты завтракала здесь со мной? – спрашивает он, присаживаясь на стойку.

– Не знаю, в последнее время мы стали чаще устраивать ужины.

– Да, потому что ты проводишь много вечеров в выходные у Брайана, а я обычно мечусь по утрам в будние дни, торопясь на работу. У меня нет времени на то, чтобы спокойно позавтракать.

Я поворачиваюсь к нему лицом и прислоняюсь к стойке.

– Ну, теперь ты в неожиданном творческом отпуске, и у тебя есть все время в мире.

– Может быть, представившееся время даст мне возможность ближе узнать… Берди.

Говоря это, он играет бровями, отчего я разражаюсь хохотом.

– Знаешь, я вчера вечером устроила за ней слежку на просторах киберпространства.

– Правда? И что ты нарыла?

– А ты правда хочешь знать?

– Да, хотелось бы. – Он кивает на меня. – Давай выкладывай. Расскажи мне, на что я подписался, согласившись на сегодняшнее свидание.

Я беру свой телефон со стойки и, пока варится кофе, показываю Брейкеру скриншоты, которые сделала прошлой ночью именно с этой целью – поделиться с ним.

– Ладно, во-первых, она очень хорошенькая.

– Внешность – это еще не главное, просто приятный бонус. Дай мне посмотреть.

Я показываю ему фотографию, на которой она изображена в облегающем светло-розовом платье на фоне заката. У нее длинные вьющиеся волосы, а в руках – бокал с шампанским. Удивительно, но я вижу, как расширяются его глаза.

– Вау, хорошенькая, да. Она просто прекрасна.

Я делаю паузу и говорю:

– Но она блондинка.

– Ну, думаю, я смогу с этим смириться. – Он шутливо вздыхает. – Что еще у тебя на нее есть?

Ощущая себя несколько странно от его неожиданной реакции, я возвращаюсь к скриншотам на телефоне. Не знаю, я предполагала, что он посчитает ее красивой, потому что это очевидно как день, но то, как он реагирует, указывает на его искреннюю заинтересованность.

Почему мне кажется, что это плохо? Так не должно быть.

Думаю, вся эта ситуация сама по себе странная, вот и все объяснение. Брейкер не так уж часто ходит на свидания. Он, конечно, приглашал девушек в кафе, у него были встречи на одну ночь, но настоящих отношений у него так и не появилось.

– Итак, она очень любит бейсбол. Она фанатка «Чикаго Рибелс». Не знаю точно, кто это, но у нее в профиле есть ссылка на фан-страницу пятой точки какого-то бейсболиста.

– Это значит, что ей нравятся задницы. Что мне только в плюс, так как у меня хорошая задница.

– Правда?

– Ой, не начинай, – усмехается он. – Тебе не хуже меня известно, что это правда, и даже не пытайся это отрицать. Что еще у тебя есть на нее?

Не то чтобы я часто пялилась, но он прав. У него раздражающе красивая задница.

– Ей нравятся… вот… романтические комедии.

– А что в этом плохого?

Я изучаю его реакцию буквально под микроскопом.

– Брейкер, это банальщина.

– И не просто так, – подмечает он. – Они приносят людям радость. Я знаю, что Келси и Лотти просто без ума от них, и они повлияли на мое мнение. Теперь я понимаю, почему им так нравятся ромкомы. Что-то в этом есть: ты знаешь, что все закончится хорошо, ты надеешься на хеппи-энд, и от этого становится очень тепло где-то в глубине души.

Я кладу телефон, скрещиваю руки на груди и спрашиваю:

– Кто ты и что ты сделал с моим лучшим другом? Ты ненавидишь романтические комедии.

Брейкер спрыгивает со стойки и говорит:

– Людям свойственно менять свое мнение, Лия. Все в порядке. Мир не рухнет в одночасье. – Он обнимает меня. – Ты просто ревнуешь, что я встречаюсь с этой девушкой сегодня вечером?

– Что? – Я отстраняюсь. – С какой стати мне тебя ревновать?

Он отпускает меня как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь. Принесли еду.

– Потому что ты должна быть единственной женщиной в моей жизни, так?

– Ну, да. Естественно.

Он смеется и быстро чмокает меня в макушку, прежде чем пойти забрать еду.

– Не волнуйся, Лия, ты всегда будешь моей лучшей подругой. – Он поворачивается ко мне, а затем добавляет: – Но ты не можешь предложить мне ничего большего, а у парней, знаешь ли, есть потребности. – Его хитрый взгляд заставляет меня поверить в то, что он шутит.

Я толкаю его прямо в грудь.

– Фу, мерзость. Не будь таким.

– Лия, я всегда был таким, просто ты этого не замечала, иначе вела бы себя со мной иначе.

Он ставит еду на стол, а я продолжаю:

– Так ты считаешь, она тебе понравится? Будешь встречаться с ней? – Наклоняюсь и заговорщически шепчу: – Будешь заниматься с ней сексом?

– Ты немного торопишься, но я открыт к предложениям. То есть она очень красивая. Кто знает, может, я возьму ее с собой на твою свадьбу. Может, она принесет букет, может, я получу подвязку и у нас с ней случится бурный роман, в котором вымышленные Берта, Бернард и Барабас обрастут плотью.

– Все из-за Брайана. Ты можешь себе это представить?

– По правде говоря, не могу, но сейчас я решил просто плыть по течению.

– И почему это? – спрашиваю я, открывая контейнер с блинчиками.

Он смотрит на меня из-за стойки, где освобождает буррито из фольги.

– Потому что я хочу быть уверен, что ты счастлива, Лия. Я знаю, как ты переживаешь из-за всего этого, и если я могу снять часть этого стресса, то я сделаю это ради тебя.

– Тебе не нужно снимать мой стресс, встречаясь с Берди.

– Это всего одно свидание, оно больше для успокоения Брайана и вряд ли перерастет в нечто большее.

Я подозрительно пялюсь на него.

– И с каких это пор ты начал делать что-то для Брайана?

– С тех самых, как он вознамерился стать твоим мужем… А я не хочу потерять тебя, – тихо произносит он.

Я делаю паузу, наклонив голову к плечу. Он что, серьезно? Когда я мгновение изучаю его, то замечаю, как у него вжаты плечи, и могу с уверенностью сказать, что он серьезен.

– Что? Брейкер, ты меня не потеряешь.

Он откладывает буррито и поворачивается ко мне лицом.

– Лия, нам стоит смотреть правде в глаза. Через пять недель все изменится. Ты больше не будешь жить по соседству. Ты будешь поглощена заботами новой жизни в новом статусе, и, конечно, я знаю, что ты не забудешь меня, но я не хочу, чтобы что-то стояло между нами, не считая расстояния. Не хочу давать Брайану повод вбить клин между нами.

– Я бы не позволила ему этого сделать, – выдавливаю я.

– Знаю, но если я не найду с ним общий язык, это может негативно отразиться на вашем браке. Он может обидеться, так что да, я собираюсь сделать что-то и для него. И сделаю, поскольку понимаю: если пойду на этот компромисс отчасти и с самим собой, это позволит нам с тобой беспрепятственно видеться в будущем.

Брейкер много работает, поэтому мы с ним не можем видеться ежедневно. Но с тех пор, как я встречаюсь с Брайаном, мы всегда проводили достаточное количество времени вместе. Сама мысль о том, что мы не сможем видеться друг с другом, преодолев расстояние в каких-то пару шагов до соседней квартиры, кажется пугающей.

– Ты правда думаешь, что жизнь так сильно изменится? Я имею в виду… Ты всегда можешь переехать поближе. – Я улыбаюсь. – Твои братья живут через дорогу. Ты тоже можешь переехать через дорогу от нас с Брайаном.

Он наклоняет голову набок.

– Ты просишь меня переехать вслед за тобой?

Я закатываю глаза от его поддразнивающего тона. Беру сироп, который прилагался к порции блинчиков, и обильно их поливаю.

– Нет – если ты планируешь вести себя как несносный мальчишка, и да в том плане, что нам не обязательно обрывать наше общение, когда я выйду замуж. Брайан понимает, как дорога мне наша дружба, и кто знает, если у тебя все выгорит с Берди, может быть, мы сможем продолжать ходить на двойные свидания. И на этих двойных свиданиях мы сможем раздражать их своими историями, рассказывая о бурной молодости в колледже. А им останется только сидеть и пялиться на нас.

– Упоминая «бурную молодость в колледже», ты имеешь в виду все те занудные и вгоняющие в краску вещи, которые мы продолжаем проделывать до сих пор?

Я отправляю в рот кусочек блинчика.

– Именно.

* * *

– Лия, ты готова? – спрашивает Брейкер, стуча в дверь.

Я еще раз смотрюсь в зеркало, чтобы убедиться, что ничего не забыла.

Давайте говорить начистоту. Я не из тех, кто готов проводить часы перед зеркалом, выбирая наряд. Предпочитаю минимальный макияж, потому что мне не нравится, как он отпечатывается на моих очках. Не часто делаю прически и локоны, и если у меня есть выбор между джинсовыми шортами и платьем, делаю выбор в пользу первых, но сегодня вечером я почувствовала потребность добавить пикантности в образ.

Знаю, что вы подумаете. Все потому, что Берди красавица, да?

Ну, тут вы ошибаетесь. Она здесь ни при чем. Я просто подумала, что должна соответствовать огромному камню у меня на пальце. Знаю, вы не поверите, но все дело в кольце. Не в Берди с ее прекрасными белокурыми локонами, угольно-черными длинными ресницами и даже не в том факте, что у нее настолько роскошные буфера, что моя грудь в сравнении с ее смотрится как сморщенные кукурузные шарики.

Все дело в кольце.

Расправляю свое фиолетовое платье-свитер, которое, так уж получилось, идеально сочетается с оправой моих очков. Оно также подчеркивает мои изгибы. Хоть их и надо подчеркивать, но они есть. Я целый час завивала волосы, а потом расчесала кудри, потому что так советовала одна блогерша с популярного YouTube-канала о красоте. И она оказалась права. От этого мои волосы легли красивыми волнами. Что касается макияжа, то я постаралась подчеркнуть глаза тушью, а затем накрасила губы неяркой помадой, которая бы не бросалась в глаза и смещала акцент на платье. Уверена, Брайан меня не узнает. Может, это и к лучшему: освежить отношения перед свадьбой и показать, какую красотку он получает.

Беря клатч, я открываю входную дверь и чуть не захлебываюсь собственной слюной, когда Брейкер оказывается в поле моего зрения.

С таким Брейкером я не знакома. Старый знакомый Брейкер носит старые драные футболки с Джеком Скеллингтоном и бейсболки задом наперед, потому что ему лень расчесывать волосы.

Нет, нынешний Брейкер выглядит иначе.

Изысканно.

Это версия Брейкера для свиданий.

На нем серый костюм в полоску и рубашка угольно-черного цвета с расстегнутыми верхними пуговицами. Он выглядит сногсшибательно, как если бы сошел прямо со страниц модного журнала. Брюки облегают бедра, но струятся по икрам и лодыжкам. На ногах – мокасины без носков, а волосы хаотично зачесаны набок. В целом он выглядит сексуально, чего я от него совсем не ожидала. А загорелая мускулистая грудь, проглядывающая сквозь пуговицы рубашки, позволяет предположить, что он немало времени проводит в спортзале.

Костюм сидит на нем как влитой.

Красивый.

Сексуальный.

Будоражащий воображение.

Вот какие прилагательные приходят на ум.

– Ух ты, Лия! – восклицает он, обнимая меня и поглаживая по затылку. – Черт, ты прекрасно выглядишь!

Я возвращаюсь в реальность, когда опускаю взгляд на свое платье и черные туфли на высоких каблуках, а затем снова перевожу взгляд на него.

– О, спасибо. Я… эм-м… подумала, что должна соответствовать изысканности моего кольца. – Я протягиваю ладонь, чтобы показать его ему, как будто он не видел его раньше. – Видишь? Изысканное. И я изысканная. Мы все изысканные.

Он удивленно выгибает бровь.

– Ты в порядке?

– Все отлично, спасибо. Просто убеждаю себя, что я достаточно хорошо выгляжу.

Брейкер хихикает.

– Хорошо, рад, что мы это выяснили. – Он протягивает мне руку. – Готова выдвигаться?

– Да, конечно. Готова. Никогда не была так готова. Готова, как никто другой, так что давай уже начнем это шоу.

– Ты ведешь себя странно, – недоуменно произносит он, когда я закрываю дверь, а затем иду с ним рука об руку к лифту.

Может быть, потому, что ты действительно хорошо выглядишь. И от тебя приятно пахнет. И мне кажется, что ты ведешь себя со мной очень по-джентльменски. К такому я явно не была готова.

– Нет, вовсе нет. Разве один друг не может просто сказать другому другу, что тот ему нравится? Разве это преступление?

– Насколько я знаю, нет, но могу загуглить, если хочешь.

Делаю глубокий вдох и вхожу в лифт вместе с ним. Аромат его одеколона такой насыщенный, что у меня странным, сбивающим с толку образом начинает кружиться голова.

Никогда не видела его таким, потому что он всегда скрывал, с кем встречается, с кем ходит на свидания, да и вообще не распространялся о своей личной жизни. Всякий раз, когда я расспрашивала его об этом раньше, он отвечал отстраненно, не углублялся в подробности, никогда не проявлял интереса к теме. Но сейчас, когда вижу его таким, все кажется очень странным.

– Почему ты скрывал это от меня?! – почти переходя на крик, наконец спрашиваю я.

– Э-э-э, что? – удивляется он, отпуская мою руку и поворачиваясь ко мне лицом, пока мы спускаемся в главный вестибюль нашего жилого комплекса.

– Я про свидания. Ты никогда их не обсуждал. Ты никогда ничего не рассказывал мне о женщинах, с которыми встречаешься. Почему?

– Ты о чем, собственно? – уточняет он, когда дверцы лифта разъезжаются. Машина Брейкера ждет у входа, парковщик с ключами наготове.

Я указываю на его костюм:

– Я про это… это не тот Брейкер, которого я привыкла видеть. Я не замечала, чтобы ты так одевался. Чтобы ты был таким обходительным и, знаешь… привлекательным.

Я сглатываю. Он отвечает с глупой ухмылочкой:

– Да, ну, я тоже никогда не видел тебя такой. – Он указывает на меня и говорит: – Разодетой в пух и прах и очень… красивой. Обычно я тусуюсь с леди-троллем, которая живет по соседству и любит поедать зеленые оливки прямо из жестяной банки.

Выпучиваю глаза и отталкиваю его в сторону, заставляя рассмеяться.

– Для протокола, я не леди-тролль. А что касается оливок – да, грешна, и что ты мне сделаешь?

– Твои спутанные лохмы на днях свидетельствовали об обратном. – Он дает чаевые парковщику, а затем открывает мне дверь, но когда я сажусь, он не закрывает ее сразу, а кладет руки на крышу и говорит: – Я не особо распространяюсь о том, как одеваюсь и с кем встречаюсь, потому что говорить особо не о чем. И я не из тех парней, которые бегают к своим лучшим друзьям, чтобы похвастать, как накануне вечером уложили на лопатки прекрасную мисс. Но если хочешь, могу начать.

– И многих удалось уложить?

– Да уж побольше, чем ты можешь представить, но раз уж ты все равно от меня не отстанешь, пока не расскажу, то отвечу, что в последнее время у меня на личном фронте небольшое затишье. Времени не было. Думаю, что в последний раз у меня было с твоей подругой Чариз. Ну, с той, с которой ты познакомила меня на свадьбе Хаксли.

– Подожди, серьезно? – спрашиваю я. – Ты переспал с Чариз?

– Пару раз точно было.

Он подмигивает, а затем закрывает мою дверь, оставляя меня сидеть в ступоре.

Когда он садится на водительское сиденье, я уточняю:

– Пару раз? То есть… больше одного раза?

– Как правило, пару раз значит «несколько раз».

Он заводит машину и отъезжает от дома.

– Но она никогда мне ничего не рассказывала. Ты никогда ничего мне не рассказывал. Откуда мне было знать, что ты встречаешься с моей подругой? И что из этого вышло?

– Появились тройняшки. Не люди, собаки. У нее есть право опеки, а у меня – право на свидания с ними.

– Я серьезно, Брейкер. – Толкаю его в плечо, заставляя рассмеяться.

– Нет, это был просто секс. Ни она, ни я не были настроены на серьезные отношения, к тому же сказать, что нас связывало нечто большее, чем плотские утехи, нельзя. – Он картинно играет бровями.

– Фу, только не произноси слово «плотские». – Я складываю руки на груди и откидываюсь на спинку сиденья, пока Брейкер ведет машину к ресторану в центре города, где Брайан забронировал для нас столик. – Значит, ты просто встречаешься с девушками, хорошо проводишь время и не рассказываешь мне об этом?

– Зачем мне тебе рассказывать? Для того, чтобы ты могла немного потолкать меня и пофукать? – спрашивает он, поддразнивая.

– Ну, да.

Он хихикает.

– Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

– То есть сегодня вечером ты собираешься дуться… обижаться, чтобы сорвать свидание, да?

– Если ты все это время будешь смотреть на меня задрав нос, то нет. Не уверен, что смогу пошевелиться, если твой осуждающий взгляд будет направлен в мою сторону.

– Осуждающий? Ни капли осуждения.

– Ха! – Он хохочет. – Лия, ты осуждала Берди сегодня утром, когда увидела в ее анкете, что ей нравится смотреть романтические комедии.

– Э-э-э, раньше и ты посмеивался над теми, кто их смотрит. По-видимому, благодаря своим невесткам ты поменял свое мнение. Вопрос на самом деле состоит в том, знаю ли я тебя вообще, Брейкер?

– Это ты мне скажи.

Он держит руль одной рукой, вторая лежит на подлокотнике, и на одно мгновение я думаю о том, как он будет возить Берди. Положит ли он ладонь ей на бедро? Переплетут ли они пальцы? Поднесет ли он их сплетенные пальцы к своим губам и нежно поцелует идеальную кожу на ее костяшках, смазанных кремом для рук? Не могла представить, что Брейкер сделает что-то из того, что я нафантазировала, но как выяснилось, я никогда и не знала его с этой стороны. За все годы, что мы знакомы, я никогда не видела его с женщиной.

– Назови, чего я больше всего боюсь?

– Нам нет нужды этим заниматься, – вздыхаю я.

– Нет, нужно. – Он тычет меня в ногу. – Ну же, мой самый сильный страх? Ты единственная, кто об этом знает.

– Что дом загорится, а ты не сможешь вовремя спасти из огня памятные вещи из фильма «Властелин колец» с автографами звезд. Ты боишься их потерять.

Он поморщился и похлопал себя по сердцу.

– Я до сих пор думаю об этом. Моя очередь. Ты задаешь мне вопрос о себе.

– Зачем мы этим занимаемся?

– Чтобы доказать тебе, что мы знаем друг друга лучше, чем любой другой человек из нашего окружения, и что это навсегда останется неизменным. Так что давай, задавай мне вопрос.

– Хорошо. Мое самое нелюбимое воспоминание из детства?

– День, когда у тебя впервые начались месячные. Ты была у подруги с ночевкой, и у тебя начались месячные посреди ночи на спальном мешке, который ты одолжила у подруги. Вместо того, чтобы помочь, она высмеяла тебя, потому что ты испачкала ее спальный мешок, а потом тебе пришлось ждать, пока мама заберет тебя. Кортни – настоящая сука, которая, надеюсь, будет гореть в аду.

Услышав его замечание, я расплываюсь в улыбке.

– Ей не следовало дразнить меня из-за пятна, это точно.

– Ну да, надеюсь, провидение послало ей большую, болючую мозоль на подошву. Эта болячка доставляет максимальный дискомфорт.

– Остается только надеяться.

– Хорошо, а какое мое не самое любимое воспоминание из детства? – спрашивает он.

Это легко. Я помню день, когда мы говорили об этом. Это был наш выпускной год в колледже. Мы пошли на вечеринку братства, но в итоге проболтали всю ночь на крыльце. Мы немного выпили, но не настолько, чтобы вести бессвязные речи. Тогда-то он и рассказал мне о том дне, когда умер его папа.

– Когда умер твой отец, – мягко отвечаю я. – И как ты жалеешь, что не сказал ему, что любишь его больше, чем он мог бы себе представить. Как ты сожалеешь о том, что нечасто признавался ему в любви. Я помню, как будто это было вчера, потому что я учла твой опыт и после этого при каждой удобной возможности говорила своим родителям о том, как сильно я их люблю.

Он медленно кивает.

– И ты единственный человек, который это знает. Я никогда не говорил своим братьям. Никогда не говорил ни одной живой душе об этом. Поэтому я могу не говорить о таких мелочах, как девушки, с которыми я сплю или встречаюсь, потому что это никоим образом не скажется на нашей с тобой дружбе. Это не касается по-настоящему важных вещей, поняла? Я рассказываю тебе только о значимых событиях.

– Почему ты пытаешься вывести меня на эмоции?

– Я не пытаюсь. – Он протягивает руку и берет мою ладонь. – Просто хочу донести до тебя простую вещь: что бы ни случилось, ты всегда останешься той, кто знает меня лучше всех, и на это есть причина. Ты – мой лучший друг, Лия. Ничто не может встать между ними. Я не позволю этому случиться. А теперь едем в центр города на двойное свидание.

– Ты по-настоящему хороший парень. Тебе ведь это известно, Брейкер?

– Стараюсь. – Он расплывается в широченной улыбке. – А теперь позволь мне включить тебе новую песню, под которую я теперь дурачусь.

– Боже мой, не говори «дурачусь». Это не про тебя.

– Кто сказал? – спросил он с притворной обидой.

– Я.

– А кто решил, что ты имеешь больший вес?

– Я.

– Эх, справедливо.

Он небрежно пожимает плечами. Я смеюсь, когда он включает свою новую любимую песню. Брейкер прав. Ничто не может встать между нами. Абсолютно ничто.

Глава пятая

Брейкер

Фотография Берди была бледной копией оригинала.

Ни капли сходства.

Она сногсшибательна.

И милая. Я немного опасался, что она будет красивой, но заносчивой. Или лишенной индивидуальности. Но это совсем не так. Она кажется очень трезво мыслящей и застенчивой. По крайней мере, именно это я уловил, пока мы ждали, когда нас посадят за наш столик.

Когда мы пришли в ресторан, Брайан уже был здесь и разговаривал по телефону, но как только мы подошли, оторвался от экрана, крепко обнял Лию и отвесил ей комплимент по поводу того, как прекрасно она выглядит. И он прав. Не хочу говорить об этом, потому что это прозвучит банально, но когда она открыла дверь в свою квартиру, у меня перехватило дыхание. Я всегда считал Лию потрясающей, но стоило увидеть ее в этом платье, как я четко это осознал. Разумеется, я тут же подавил мою чисто мужскую реакцию на ее внешний вид, потому что это не принесло бы мне ничего хорошего. Понял это еще в колледже, когда впервые увидел ее разодевшейся на свидание. Я был настолько ошеломлен, что начал влюбляться.

И быстро догадался, что это плохая идея, учитывая, как сильно я дорожил нашей дружбой, поэтому засунул все чувства поглубже, и мне удалось от них отгородиться. Время от времени они поднимаются во мне, но я-то знаю, как будет лучше для нас обоих. Сегодняшний вечер – не исключение. Берди тоже потрясающая, но видно, что она немало поработала над своей внешностью. С другой стороны, Лия красива от природы. У нее проницательный взгляд бездонных, цвета болотного мха глаз и очаровательные веснушки.

Как только Брайан перестал лобызать Лию – за чем было довольно неприятно наблюдать, Берди вышла вперед и поразила меня своей скромностью. Брайан представил нас, и мы перекинулись с ней парой фраз, пока администратор указывал нам наши места.

Теперь мы сидим за столом – четыре стула вокруг квадратного стола. Берди находится по одну сторону от меня, а Лия – по другую.

– Ты уже бывал здесь? – интересуется Брайан.

– Думаю, нет, – отвечаю я. – А ты, Берди?

Она качает головой:

– Это, наверное, самое шикарное место, где мне доводилось бывать.

– Ну, вагю[17] здесь отменная, если вы любители стейков, – советует Брайан, заглядывая в меню. – И пожалуйста, не стесняйтесь, заказывайте все, что вам нравится. Ужин за мой счет.

– О, в этом нет необходимости, – заверяю его я.

Брайан отрывает глаза от меню. Он натянуто улыбается.

– Это была моя идея. Поэтому угощение на мне.

Она прослеживается в его взгляде. Неуверенность в себе. Он знает, чего я стою – легко смотреть на всех задрав нос, и все же он чувствует необходимость доказать, что может быть наравне со мной. Здесь нечего доказывать, так как не может быть и речи о соревновании. Поэтому я просто оставляю все как есть. Если он хочет заплатить за мой ужин, флаг ему в руки.

– Ну, спасибо. Очень мило с твоей стороны, Брайан, – вежливо киваю я и краем глаза вижу, как Лия хихикает, прикрывшись меню. Она всегда смеется над моей манерой высокопарно говорить. Она считает уморительным, когда я перестаю язвить, а вместо этого веду себя как хороший мальчик. Лия утверждает, что со стороны я похож на ребенка, приехавшего погостить к своим дедушке и бабушке. При них дети всегда ведут себя наилучшим образом, следят за своими манерами и никогда не говорят ничего такого, что могло бы вызвать неудовольствие пожилых родственников.

После того, как официант принимает наш заказ, я решаю познакомиться с Берди поближе. Кстати, она заказала салат с заправкой на гарнир, без сухариков, лука и сыра. То есть, по сути, только салат и мясо. Разве она не знает, что сухарики – это самое лучшее, что есть в этом блюде?

– Так откуда ты? – интересуюсь я.

– Родом из Теннесси, но последние десять лет живу в Лос-Анджелесе. Я училась здесь в школе, и мне так понравилось, что я решила остаться.

– Нельзя вот так взять и покинуть Калифорнию, особенно когда пожил здесь. Изучала маркетинг в колледже?

Она кивает и убирает волосы за ухо.

– Изучала. И в магистратуре. У меня всегда хорошо получалось наплести с три короба, чтобы что-то кому-то продать.

Я качаю головой.

– Чтобы работать в вашей сфере, нужен творческий склад ума. Когда мы с братьями только начали строить свой бизнес, нам пришлось хорошенько потрудиться над маркетинговой составляющей. Причем Хаксли, мой старший брат, решил, что я отлично справлюсь с задачей по разработке брендинговой стратегии. – Подношу стакан с водой к губам, отпивая. – Скажем так, не все прошло гладко.

– Да ладно, – вклинивается в наш разговор Лия. – Мне очень понравился логотип, который ты создал.

– Даже не вспоминай об этом. – Я провожу рукой по лицу.

– О боже, – выдыхает Берди, – я просто обязана увидеть его прямо сейчас. У тебя сохранилось фото?

– Сохранилось. – Лия достает телефон из клатча. – У меня есть папка со всеми постыдными вещами, которые Брейкер делал на протяжении многих лет. Она пригодится, когда мне нужно будет приструнить его.

– Что случается не так уж и часто, – замечаю я, пытаясь убедиться, что Берди понимает, что я не мудак.

– Достаточно часто, и наличие этой папки – прямое тому доказательство. – Лия листает содержимое телефона, а затем поворачивает экран к Берди. – Вот, смотри, он объединил вместе с буквой «К» от слова «компания» первые буквы своего имени и имени своих братьев: X – от Хаксли, Д – от Джей Пи и Б – от Брейкер. Подучилось «ХДБК».

Берди сморщилась.

– Смотрится как бессмысленное нагромождение букв.

Лия смеется.

– Он хотел пойти по пути наименьшего сопротивления.

– В свою защиту скажу, что я не должен был заниматься этим. Я никогда не говорил, что у меня есть опыт в дизайне. И мои братья были недальновидны, когда поручали мне это задание. Но я поступил достаточно умно, не справившись с поставленной задачей, так как в итоге нам пришлось обратиться к услугам профессионального дизайнера.

– Умно, – соглашается Берди. – Всегда доверяй важные вопросы профессионалам.

Официант подходит к нашему столику с бутылкой вина, которую заказал Брайан, и пока тот его дегустирует, проверяя, что это именно то, что он хотел, я интересуюсь у Берди, есть ли у нее братья и сестры.

– У меня есть брат. Но он старше меня на десять лет, поэтому мы никогда не были особо близки. Не как лучшие друзья, но мы присматриваем друг за другом. Наверное, мы не так близки, как ты с твоими братьями, вы ведь работаете вместе.

– Очень близки, иногда несносно близки. Мы слишком часто вмешиваемся в дела друг друга. Когда не я, а кто-то другой натворил глупости и что-то испортил, мне нравится наблюдать за разворачивающейся драмой.

– То есть можно сказать, что в вашей семье ты играешь роль посредника.

– Ага, – удивленно киваю я, поворачиваясь к ней. Брайан, должно быть, одобрил поданное вино, потому что официант начинает наполнять бокалы. – Похоже, что я могу выступать посредником?

– Ты крайне спокоен. В тебе есть что-то, что наводит на мысль, что именно ты стараешься поддерживать мир в семье.

– Да, – киваю я, – ненавижу споры.

– Пф-ф-ф, – фыркает Лия рядом со мной.

Я оглядываюсь.

– Хочешь что-то сказать?

– В выпускном классе, во втором семестре, во время чемпионата по «Скрабблу», ты жил ради споров. Вернее, именно ты был тем, кто эти споры затевал. Флиртовал с двумя девушками из одной команды и тем самым устроил переполох, когда они узнали об этом прямо посреди игры.

– Это не любовь к спорам, Лия. Это называется – стратегический подход к игре в «Скраббл». – Я постукиваю пальцем по виску. – Стойкость к психологическому воздействию – ключевая составляющая победы в чемпионате, и если ты можешь как-то подпортить противнику настроение, чтобы лишить его этой стойкости, то ты должен что-то придумать. Так что флиртовал я с двумя девушками одновременно исключительно ради победы нашей команды. – Я поворачиваюсь к Берди и добавляю: – Я никогда так не делаю в реальной жизни. Раз мы затронули эту тему, я должен сказать об этом.

Она мягко улыбается.

– Не похоже, чтобы ты был на такое способен.

– Эй, Лия, почему бы нам с тобой не выйти на балкон, пока готовят наш заказ, чтобы дать этим двоим немного времени поболтать наедине? – пошло подмигивает Брайан.

– Ой, конечно, да, – кивает Лия, поднимаясь со стула и присоединяясь к Брайану. Насколько я могу судить по ее скованности и нерешительности ее шага, последнее, что она хочет сейчас, это дать нам с Берди немного времени побыть наедине. Нет, она как заправский вуайерист хочет наблюдать за нами каждую возможную секунду нашего с Берди общения, хочет подслушивать.

Если бы речь шла о ней, я повел бы себя точно так же.

– Они мило смотрятся вместе, – замечает Берди.

– Так и есть, – соглашаюсь я, хотя мне кажется, что я лгу сам себе.

– Так ты познакомился с Лией в колледже? – уточняет Берди.

– Да, мы с ней были членами Тайного общества «Скраббла», и она показала себя впечатляюще эрудированной особой. После первой совместной игры мы обсуждали, что нам интересно. Это в каком-то роде сблизило нас, и с тех пор мы лучшие друзья.

– Это так здорово. Что же вас так сблизило?

– Э-э-э… – Я отвожу взгляд в сторону, а затем наклоняюсь немного ближе. – Если я расскажу тебе, у тебя может напрочь отпасть желание продолжать это свидание, потому что нам с Лией обычно не нравятся популярные вещи.

– А ты попробуй. – Она подносит бокал с вином к губам, покрытым розовой помадой. – Я могу еще и удивить тебя.

– Хорошо. – Я потираю руки и поворачиваюсь к ней. – Я просто одержим «Властелином колец». Я читал серию книг, когда был моложе, и очень быстро стал ярым их поклонником. С тех пор ничего не изменилось. Я наряжался Гэндальфом на Хэллоуин бесчисленное количество раз. Еще мне нравится строить модели самолетов и наблюдать за тем, как они летают. Для меня это невероятно успокаивающее зрелище. Я заядлый игрок в настольные игры. Я играл во все существующие настолки хотя бы раз. Мне нравятся те из них, где нужно что-то искать. Спортом не увлекаюсь. Смотрю иногда спортивные каналы, но не считаю себя фанатом. Иногда мне нравится полистать какой-нибудь комикс, но не самые популярные типа Marvel или DC. Есть одна серия комиксов о Шерлоке Холмсе, которую мне действительно нравится читать. Считаю себя фанатом-переростком Диснея. У меня приобретен абонемент, по которому я могу до конца жизни посещать вечеринки по случаю празднования Хэллоуина, и у меня болезненная одержимость «Кошмаром перед Рождеством», а еще «Мулан». Та сцена, где она «превращается в мужчину», каждый раз вызывает у меня мурашки по коже. А мой любимый фильм – «Худой человек»[18]. Если быть точным, то таких фильмов целая серия, и поздней осенью в старом кинотеатре в центре города проводится марафон по старому кино. Мы с Лией ездим туда каждый год.

Берди отпивает вина и на мгновение замолкает. Через несколько секунд она наконец, произносит:

– Думаю, сексуальный парень-ботан мне по зубам.

Я издаю смешок и поднимаю свой бокал, мы чокаемся и отпиваем по глотку.

* * *

– Что ты о ней думаешь, чувак? – спрашивает Брайан. – Она великолепна, да?

Берди, извинившись перед нами, удалилась в уборную после того, как официант унес ее тарелку с салатом. Я бесстыдно наблюдал за тем, как она удаляется, нарочито демонстративно покачивая бедрами. Я оценил этот жест по достоинству.

– Да, она крутая, – соглашаюсь я, промокая рот салфеткой, а затем кладу ее на стол. – Похоже, у нас наметились небольшие разногласия в том, что касается увлечений, но она сказала, что любит пешие прогулки, что ей только в плюс.

Лия какое-то время молчит. Ну, вообще-то, она молчала большую часть ужина. Брайан рассказывал ей о своей работе, пока мы с Берди беседовали.

– Ты упомянул, что тебе нравится наблюдать за птицами во время пеших прогулок? – спрашивает Лия.

– Э-э-э, я пропустил ту часть, где упоминаю свой бинокль, панаму и блокнот.

Брайан смеется.

– Держу пари, на это стоит посмотреть.

– Не многим людям удается увидеть эту мою сторону жизни, и не без причины.

– Ну, не знаю. Лично я считаю, что панама выглядит классно, – хихикает Лия, бросая заговорщический взгляд в мою сторону.

Брайан ерзает на стуле и откашливается.

– Итак, могу ли я быть уверен, что сегодня вечером ты отвезешь Берди домой?

– Если ее нужно подвезти, конечно, – отвечаю я.

– И ты пригласишь ее еще на одно свидание? – еле слышно интересуется Лия.

Я пожимаю плечами.

– Понятия не имею. Возможно. Она кажется классной, и более близкое знакомство с ней без навязчивых свидетелей, которые любят делиться фотографиями неловких моментов, стало бы закономерным развитием событий.

– Да, но это лучшие фотографии…

– Что ж, не будем вас задерживать, – прерывает нас Брайан как раз в тот момент, когда Берди появляется в поле зрения. Не могу не отметить, с каким раздражением Лия откидывается на спинку стула. Брайан встает и застегивает пиджак. – Я уже рассчитался по счету. Нам с Лией уже пора, так как до Малибу не близкий путь.

– Да, конечно. – Я встаю вслед за ним.

Нет лучшего способа сделать ситуацию патовой, чем закончить вечер неловким, тупым прощанием. Без каких-либо подводок, просто коротко бросить в лицо «нам пора». Желая убедиться, что с Лией все нормально, я поворачиваюсь к ней и обнимаю на прощание.

– Ты в порядке? – мягко спрашиваю я. Она кивает мне, тыкаясь куда-то в плечо, так что я принимаю это за ответ и желаю: – Хороших выходных.

– Хорошо. Спасибо, – тихо произносит она, ее голос при этом звучит странно.

Собираюсь спросить, уверена ли она, что все в порядке, но не решаюсь, так как не хочу, чтобы Брайан задавался ненужными вопросами. Поэтому я отпускаю Лию со словами:

– Напиши мне о планах на следующую неделю и расписание встреч. Ты же знаешь, что я не пропущу ни одну из них.

– Напишу, – улыбается она.

Брайан подходит и кладет руку ей на поясницу. Он протягивает мне ладонь для рукопожатия.

– Рад был повидаться, Брейкер. Развлекайтесь, вечер в самом разгаре. Может, пригласишь Берди отведать десерт?

Никакого давления, да? Господи.

– Конечно, еще раз спасибо за ужин.

Они уходят, а я поворачиваюсь к своей спутнице. Она стоит там, не зная, что делать, с зажатым в руке клатчем.

– Итак… – Я засунул руки в карманы. – Когда я хожу в походы, то делаю это исключительно ради наблюдения за птицами. – Она смеется. – Просто хотел сообщить это до того, как спросить тебя, не желаешь ли отведать десерт.

– Наблюдение за птицами, да? Кажется, это хорошее времяпрепровождение. Я не так хорошо разбираюсь в пернатых, но с удовольствием бы научилась.

– В таком случае как насчет того, чтобы для начала сходить за десертом?

– С удовольствием.

Берди берет меня под руку, и мы вместе выходим из ресторана.

* * *

– Господи, этот чизкейк просто потрясающий! – довольно восклицает Берди, откусывая очередной кусочек. – Малиновое послевкусие просто обязаны объявить вне закона.

– Я же говорил, что он просто объедение, – смеюсь я. – А ты сомневалась.

– Я не сомневалась. Я просто была в шоке. Не ожидала, что возьму десерт из передвижного фургона с едой.

– Я все еще жив благодаря этим фургонам. – Я откусываю еще кусочек. – Рядом с нашим домом продают лучшее тако с соусом, в который эти тако надо макать. Мы с Лией стараемся ограничивать себя, но это не помогает, так как фургончик припаркован прямо у нас за углом.

– Вы с Лией часто ужинаете вместе?

– Ну, не то чтобы. Может быть, два раза в неделю. Каждый раз, когда она проводит время отдельно от Брайана.

– Мне бы тоже хотелось жить по соседству со своими друзьями. Так было бы удобнее проводить время вместе.

– Так и есть.

Она откусывает кусочек чизкейка и произносит:

– Думаю, я перегибаю палку, когда спрашиваю об этом, но, наверное, мне просто любопытно. У вас с Лией когда-нибудь были… романтические отношения?

Я качаю головой.

– Нет, мы просто друзья. Никогда даже не задумывались об этом. Думаю, это закономерный вопрос, который следовало бы задать, если видишь, что два человека противоположного пола общаются так часто, как мы. Мои братья всегда спрашивают меня об этом, несмотря на то, что я каждый раз отвечаю им одно и то же.

– Извини, если это был неуместный вопрос. Последние отношения выбили меня из колеи, поэтому, наверное, я просто хочу быть честной и откровенной. Не в том смысле, что я сразу рассматриваю наше свидание как начало отношений или что жду, когда ты снова пригласишь меня на свидание… Уточняю на всякий случай, так как я – девушка предусмотрительная.

– Понимаю. Лично у меня никогда не было серьезных отношений, и я не часто хожу на свидания.

– Правда? – удивляется она. – Наверное, с моей стороны было глупо предположить обратное.

– Нет, не глупо. У нас было двойное свидание, так что твое предположение закономерно.

Она откладывает вилку и кладет ногу на ногу.

– Так почему ты не ходишь на свидания, Брейкер? Ты кажешься довольно уравновешенным парнем. Милым. Добрым. Рациональным. Почему ты не показываешь себя миру?

– Вечер откровений, да? – шучу я. – Думаю, я просто не нашел еще человека, с которым хотел бы проводить больше времени. Не то чтобы я был против свиданий, но я просто не сблизился с кем-то настолько, чтобы проводить с ним больше времени, если объяснить проще. Да и при моем плотном графике я особо не стремился с кем-то сближаться.

Она кивает.

– Могу это понять. – Тут Берди отворачивается в сторону и говорит: – И думаю, что ты не так одинок, потому что у тебя есть Лия.

Очень верно подмечено. Лия всегда готова меня развлечь или поддержать, если мне это требуется.

– Да, – тихо отвечаю я.

– А что будет после того, как она выйдет замуж? Как ты думаешь, вы будете так же часто видеться? Я спрашиваю без злого умысла, просто пытаюсь понять.

– Не беспокойся о том, чтобы невзначай не оскорбить меня. Мне понятно твое любопытство. И мы уже затрагивали с ней этот вопрос сегодня, обсуждали, что могли бы найти дом поблизости друг от друга и все равно проводить время вместе. Не знаю. Не уверен, что эти встречи будут частыми. Знаю, что мы никогда не забудем друг о друге, но также понимаю, что наши вечерние посиделки за ужином будут случаться все реже.

– Полагаю, так оно и будет, ведь супружеская жизнь сильно отличается от холостяцкой, – заявляет Берди, подтверждая мои опасения.

– Верно. – Прикусываю губу. Что теперь со мной будет? Я могу ответить на этот вопрос. Похоже, скоро мне станет очень одиноко. – Черт, Берди, похоже, мне нужно начать встречаться с кем-то.

Она смеется и похлопывает меня по руке.

– Ну, когда ты будешь готов.

Я поднимаю на нее глаза и улыбаюсь.

– Возможно, я уже к этому готов. Что думаешь? Ты бы хотела повторить свидание со мной? Может быть, не с таким грустным концом и историй о неизбежных жизненных переменах.

– Он не такой уж и грустный. Я даже думаю, что это мило. Моя мама всегда говорила, что настоящего друга трудно найти, но настоящая дружба – самое важное, за что стоит держаться. То, что у тебя есть с Лией, это нечто особенное. Логично, что ты не хочешь это потерять.

– Да. Но я думаю, что ты в чем-то права. Супружеская жизнь будет иной, и я могу избегать одиночества, пока она рядом со мной, но все изменится после ее замужества. Пришло время явить себя миру. – Я заключаю ладонь Берди в свою. – Ты бы хотела пойти со мной на второе свидание? Может быть, в поход? Я могу показать тебе птиц.

Она лучезарно улыбается.

– С радостью.

* * *

Бип.

Бип.

Бип.

Я ворчу себе под нос и открываю глаза, чтобы посмотреть на горящий экран своего телефона. Кто, черт возьми, пишет мне СМС-ки?

Я еще толком не проснулся, поэтому подношу телефон ближе к лицу и мысленно отмечаю время. 1:15 ночи. Надеюсь, это сообщение чертовски важно. Смотрю на имя отправителя и вижу, что оно пришло от Лии. Я несколько раз протираю глаза, а затем нажимаю пальцем на ее сообщение.

Лия: Эй, ты не спишь?

Лия: Ты так и не написал мне после своего свидания.

Лия: Ты все еще с ней?

Застонав, я устраиваюсь поудобнее на боку и отправляю ей ответ.

Брейкер: Знаешь, этот разговор можно было бы отложить до утра.

Лия: О, ты проснулся. Посмотрите-ка на него.

Брейкер: Все из-за тебя.

Лия: Упс*улыбающийся смайлик*

Брейкер: *Недовольный смайлик*

Лия: Не сердись, не могла уснуть, меня раздирало любопытство. Итак… как все прошло с Берди?

Брейкер: Обязательно об этом говорить прямо сейчас?

Лия: Да.

Издаю очередной страдальческий стон и начинаю печатать.

Брейкер: Хорошо. Она довольно крутая. Очевидно, у нас с ней не так много общего, но она, конечно, вела себя со мной очень мило, она очаровательная и симпатичная.

Лия: Естественно. Ты пригласил ее к себе?

Брейкер: Серьезно? Нет. Я едва ее знаю.

Лия: Как будто это когда-то тебя останавливало.

Брейкер: С ней все иначе.

Лия: В чем же отличие?

Брейкер: С ней я пробую нечто новое.

Лия: Нечто новое? Поделись со мной…

Брейкер: Подумал, что неплохо было бы начать встречаться с ней.

Лия: Подожди… серьезно? Но ты же не ходишь на свидания.

Брейкер: Да, знаю, но учитывая, что ты скоро выходишь замуж и все твое время и внимание будут поглощены твоим будущим муженьком, я подумал, что, возможно, мне стоит найти кого-то, с кем, ну, знаешь… было бы приятно проводить совместные вечера.

Ответа нет.

Несколько минут я гадаю, сказал ли я что-то не так или она заснула, пока у меня в руке не зазвонил телефон. Увидев ее имя на экране, я беру трубку и включаю громкую связь, чтобы было проще говорить, положив трубку на подушку.

– Алло?

Хриплым голосом она спрашивает:

– Ты пытаешься меня заменить?

– Что? Нет. С чего ты это решила?

– Судя по последнему сообщению, ты пытаешься найти мне замену.

– Лия, перестань, ты же знаешь, что я не пытаюсь тебя заменить. Ты незаменима, но давай будем смотреть правде в глаза. Как бы нам ни хотелось верить, что ничего не изменится, это не так. Брайан станет твоим главным приоритетом, когда вы поженитесь, и ты не можешь позволить, чтобы что-то мешало тебе. Это значит, что на меня у тебя будет немного свободного времени. Я не хочу все время сидеть в квартире в одиночестве, как сыч, так что, возможно, пришло время и мне найти кого-нибудь.

– Ты не будешь один. Мы будем жить по соседству, помнишь?

– Тем не менее Брайан не захочет, чтобы я все время ошивался где-то поблизости, Лия. Признай, все меняется, и это нормально. Мы знали, что это время рано или поздно наступит.

– Но… Я не хочу, чтобы все менялось, – мягко произносит она. – Мне нравится все так, как есть.

Боже, мне тоже. Например, мне нравилось, когда у меня был полный доступ к моим братьям, но этот корабль уплыл. Такова жизнь. Но я не могу игнорировать эту возможность. Я тяжело сглатываю и говорю:

– Тогда почему ты согласилась на его предложение?

Она молчит, и я понимаю, что это вопрос, на который она вряд ли знает ответ. А может, у нее и нет этого ответа, не считая общепринятых фраз.

– Потому что люблю его.

Но любишь ли? Я так хочу спросить ее об этом, но я также не хочу все усложнять. Не хочу, чтобы она сомневалась в себе. Если она говорит, что любит его, то и я должен в это поверить.

– Что ж, вот что происходит, когда ты влюбляешься, Лия. Все меняется.

Она какое-то время молчит, а потом говорит:

– Но Берди? Она не похожа на девушку, с которой ты бы стал встречаться.

– Почему ты так говоришь?

– Ну… – Я слышу, как она делает глубокий вдох. – У вас не так много общего. Она из касты популярных девчонок, а ты, скорее… интересный молодой человек.

– Интересный? – смеюсь я. – Пожалуйста, конкретизируй.

– У вас просто разные интересы, которые не совпадают.

– А у вас с Брайаном интересы совпадают? – спрашиваю я, прежде чем понимаю, что посмел произнести этот вопрос вслух. – Насколько я знаю, он считает полным отстоем тот факт, что мы с тобой беснуемся по поводу выхода новой настольной игры.

– Он сказал об этом один раз.

– Одного раза достаточно.

– О чем ты говоришь? Ты не хочешь, чтобы я выходила за него замуж?

Нет, я бы предпочел, чтобы ты не делала этого.

– Я этого не говорил. – Я провожу рукой по лицу. – Просто пытаюсь сказать, что иногда у партнеров интересы не совпадают, и это нормально. Посмотри на вас с Брайаном. У вас почти ничего общего, но каким-то образом ваши отношения сложились. Слушай, я встречался с Берди всего один раз, так что я не собираюсь утверждать, что встретил свою будущую жену или что-то в этом роде. Но что плохого в том, чтобы выяснить, совместимы ли мы? Может быть, тот факт, что у нас с ней разные интересы, не станет для нас препятствием, как в случае с тобой и Брайаном. Есть только один способ узнать.

– Это значит, что ты снова пойдешь с ней на свидание?

– Да, мы собираемся отправиться в поход на следующих выходных. Проведу для нее мастер-класс по орнитологии. Кто знает, может, она будет от них так же без ума, как и я.

– Что происходит между братьями Кейн и птицами?

– Эй, Джей Пи обожает голубей, потому что чувствует вину за то, что их не любят, но при этом ему нет дела до других пернатых друзей.

– Прошу тебя, ради бога, не называй их пернатыми друзьями.

– Ну, если я не буду пытаться выходить в люди и не начну встречаться с кем-нибудь, они могут стать моими единственными друзьями, и, хотя перспектива одиночества в качестве свихнувшегося любителя птиц весьма романтична, не думаю, что я готов гордо носить это звание.

– Представляю себе твое пончо, панаму, трость.

– Пожалуйста… прошу, не нужно.

Она хихикает, а потом вздыхает.

– Мне жаль, Брейкер.

– Тебе жаль?.. – удивляюсь я.

– Ну, во-первых, за то, что разбудила тебя. А также за то, что не давала тебе покоя расспросами о Берди. Думаю, у меня просто стресс из-за быстротечности перемен, которые происходят в моей жизни. Мне было комфортно, я была всем довольна, а теперь моя жизнь похожа на вихрь ветра перемен, и все эти перемены происходят с пугающей для меня скоростью.

– Ты же знаешь, что можешь сама определять скорость этих перемен.

– Разочаровывая других.

– Да, но это исключительно ради твоего душевного здоровья, – возражаю я. – Не пытайся угодить другим, все равно не выйдет.

– Знаю, ты прав, Брейкер. Я знаю, что ты прав, но у меня просто нет сил разочаровывать других. Брайан такой чувствительный! Я думаю, если отложу нашу свадьбу, он решит, что это как-то связано с ним, а я не хочу, чтобы он так думал. Мне просто нужно делать по одному шагу за раз.

– Хорошо, но чтобы ты знала: если ты хочешь замедлить процесс, просто дай мне знать, и я вмешаюсь и помогу тебе.

– Я знаю и люблю тебя за это. Просто пообещай мне, что ты будешь рядом со мной, куда бы мне ни пришлось пойти.

– Обещаю.

– Спасибо.

Глава шестая

Лия

– Что ж, миленько, – кивает Брейкер, когда мы выходим из его машины и смотрим на довольно богато украшенную и величественную каменную церковь прямо перед нами. На почти пустой улице в самом центре Лос-Анджелеса стоит католический собор с высоким шпилем, уходящим далеко в небо, и арочным входом, который кажется скорее пугающим, чем приветливым.

Я поднимаю взгляд на грандиозное здание:

– На краю крыши горгульи. Этот антураж совсем не для свадебной церемонии.

Брейкер обнимает меня одной рукой.

– Ты права, но горгульи были вырезаны на зданиях в первую очередь для того, чтобы они отгоняли злых духов от входа, так что… если посмотреть на это с такой точки зрения, то, возможно, их присутствие здесь оправдано. В вашем браке не будет места злым духам.

Я поднимаю взгляд на его свежевыбритое лицо – обычно он немного растрепан, но сегодня решил солидно выглядеть.

– Как я понимаю, ты решил во всем искать позитив?

– Я буду делать так до тех пор, пока ты не сообщишь мне, что тебе это поперек горла. В тот самый момент, как ты скажешь мне об этом, я ухну с корабля под парусами позитива в омут негатива, но сначала тебе нужно хорошенько все обдумать. Кто знает, может быть, внутреннее убранство часовни по-настоящему заворожит тебя.

– Я не религиозна, Брейкер.

– Тебе и не нужно быть религиозной, чтобы оценить святость божественной архитектуры. Подумай о том, чего стоило людям построить это здание в те далекие времена. Вся эта замысловатая резьба и детали, которых ты не увидишь в эстетике современной архитектурной мысли.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но ни в одном мексиканском гриль-баре нет горгулий или замысловатой резьбы, и мне все равно очень нравится ходить в эти заведения.

– Потому что ты та еще развратница, обожающая чипсы с лаймовой солью, совсем как Лотти.

– Откуда ты знаешь? – хихикаю я.

– Именно там у Хаксли с Лотти прошло первое так называемое официальное свидание. Именно там она обсуждала условия контракта со своим «фальшивым» женихом. Честно говоря, это очень странно звучит, как нечто из ряда вон. Как бы то ни было, она прихватила с собой чипсы, которые купил Хаксли, так как они ему тогда нужны было позарез. Он жаловался на это потом еще как минимум дня два.

– Вы, ребята, миллиардеры. Вы можете купить свой собственный гриль-бар и превратить его в фабрику по производству чипсов исключительно для собственного удовольствия. Почему же он жаловался на то, что кто-то забрал его чипсы?

– Дело принципа, – пожимает плечами он в тот момент, когда Бив выходит из черного седана, припаркованного в нескольких футах от него.

Бив – это что-то с чем-то. Длинные ноги всегда в туфлях на десятисантиметровых каблуках. Неизменное недовольное выражение лица стервы. Губы цвета нюд. Она подражает королевской семье, всегда надевая накидку, по которой невозможно определить, платье это или жакет – даже в калифорнийскую жару, и непременно подбирает к ней шляпку, когда выходит на улицу. Пожалуй, она не надевает ее только на время приема пищи. Она напоминает мне Изму из мультфильма «Похождения императора», разве что у Бив не серовато-фиолетовый оттенок кожи, нет отвисших сисек, которые касаются ее пупка, и приспешника, готовящего отменную шпинатную запеканку.

– Офелия, здравствуй, – холодно приветствует меня она, а затем, когда поворачивается к Брейкеру, на ее губах появляется легкая улыбка. – Мистер Кейн, как приятно, что вы решили к нам присоединиться. – Она протягивает свою тонкую, как у скелета, руку, и Брейкер берет ее и молча пожимает.

– Пожалуйста, зовите меня просто Брейкер. Я не мог упустить возможность стать идеальной подружкой невесты для моей девочки.

Он сжимает мою руку.

– Подружкой невесты? – Бив пристально смотрит на меня. – Я не знала, что с твоей стороны алтаря будет еще один мужчина.

Я сдерживаю ухмылку. Бив не ожидала, что ее планы начнут рушиться так скоро. Несомненно, она придерживается традиционных взглядов и требует традиционной обстановки на свадьбе. Со стороны невесты – женщины, со стороны жениха – мужчины. Что ж, добро пожаловать в современный век, потому что у нас все будет не так.

– Брейкер – мой лучший друг. Я бы не хотела видеть никого другого рядом со мной в этот день.

– Ну, может, мы можем рассмотреть…

– По-другому и быть не может, – перебивает Брейкер, перетягивая одеяло на себя.

Самое дерьмовое в этой ситуации – несмотря на то, что это моя свадьба, Бив не собирается слушать никого, кроме себя любимой. Единственный человек – нет, не так, – ЕДИНСТВЕННЫЙ человек, который может ее переспорить – это Брейкер. Ни я, ни ее сын, никто другой, только Брейкер, а все потому, что Брейкер ей дороже, чем мы с Брайаном. Единственное объяснение этому – толстый кошелек Брейкера.

– Понятно.

Бив приосанивается.

– Ну, тогда я, пожалуй, это запишу. – Затем она оглядывает его с ног до головы и говорит: – Знаете, Брейкер, я слышала новости о вашей бывшей сотруднице.

Классика жанра. Боже, она точна, как часы! Я за милю учуяла, что она об этом упомянет.

Брейкер поставил ей подножку, и теперь она пытается сделать то же самое в своем стремлении уравнять шансы. Она еще не знает, что причина успеха братьев Кейн в том, что они видят людей, способных идти по головам, насквозь и не позволяют им отыгрываться на себе.

И судя по уверенности на лице Брейкера, я знаю, что он и сейчас видит Бив насквозь.

– Трагично, не так ли? – смотрит на нее Брейкер. – То, что девушка с такой низкой самооценкой распространяет лживые слухи, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Наши адвокаты занимаются этим. Извинения с ее стороны будут принесены, как только мы представим необходимые доказательства неподобающего поведения бывшей сотрудницы на рабочем месте. С другой стороны, я не должен был ничего вам говорить в силу строгой конфиденциальности.

– Ах, понятно.

– Но спасибо за беспокойство. У меня все в порядке.

Она улыбается ровной улыбкой, а затем жестом указывает в сторону церкви:

– Теперь, я полагаю, нам с вами нужно осмотреть церковь и встретиться со священником. – Она поворачивается и вместе со своей помощницей, которая появляется рядом с ней, начинает подниматься по крутой каменной лестнице, ведущей ко входу с красной дверью.

Задержавшись на мгновение, я цепляюсь за руку Брейкера:

– Мне так жаль, что она об этом вспомнила.

– Не извиняйся за нее. Она так отвратительно предсказуема! Я знал, что она заговорит об иске, и заткнуть ее было проще простого.

– Знаю, но все равно, она не должна была ничего говорить.

– Лия, я в порядке.

– Хорошо. – Я прижимаюсь к нему крепче. – Мне понадобится твоя помощь, чтобы подняться по этой лестнице. Туфли, которые Брайан купил мне, слишком велики.

Брейкер смотрит на мою обувь, изучая ее.

– Мне было интересно, где, черт возьми, ты их откопала.

– Они тебе не нравятся? – интересуюсь я, разворачивая ступни в первую позицию, как балерина.

Во всем этом наряде явственно читается вкус Брайана. Пышная красная мини-юбка с черной майкой и черные туфли на десятисантиметровых каблуках, которые я бы никогда, ни за что на свете не надела. Я чувствую себя скорее начинающим клоуном, чем утонченной леди, собирающейся замуж за очень популярного Брайана Бивера.

– Они милые, просто не твои.

– Почему ты так считаешь? Это из-за золотой пряжки на носке или из-за того, что я выгляжу как новичок, пытающийся вышагивать на цирковых ходулях?

– Может быть, и то, и другое вместе. – Он хихикает.

– Ну, по крайней мере, Бив не сказала мне ничего неодобрительного.

Мы поднимаемся по лестнице, Брейкер все время помогает мне.

– Молодец, что нашла в этом позитивный момент. Теперь давай сосредоточимся на том, нравится ли нам эта церковь.

– Думаю, мой ответ – нет.

– У тебя на примете есть еще местечко, где ты хотела бы выйти замуж? Встречное предложение? – спрашивает Брейкер, пока мы поднимаемся по лестнице.

– Вообще-то есть, но я знаю, что Бив будет против.

– Значит, оно идеально подойдет, – подмигивает Брейкер, когда мы достигаем двери и входим в роскошную церковь.

Вход плавно переходит в большое соборное помещение с балками из натурального дерева, пересекающимися на сводчатом потолке. Бесконечные ряды скамеек стоят перед алтарем, а вдоль освещенного свечами прохода тянется красный бархатный ковер. Алтарь искусно вырезан из того же натурального дерева, что и балки, а также задрапирован льняными полотнищами и цветами, что кажется довольно экстравагантным для проведения мессы в середине лета.

Наклонившись к Брейкеру, я шепчу:

– Удивительно, что зажженные свечи не представляют опасности с точки зрения пожарной безопасности.

– И эти подсвечники не выглядят слишком прочными.

– Разве здесь не божественно? – с трепетом в голосе обращается к нам Бив. – Мы не сможем вместить всех на скамьях, но будем вести прямую трансляцию свадьбы для тех, кто ждет нашего прибытия в клубе.

Я несколько раз удивленно моргаю, оглядывая многочисленные скамьи.

– Сколько человек вы планируете пригласить? – ужасаюсь я.

– Офелия, я отправила тебе список гостей по электронной почте. – Она щелкает пальцами, и ее помощница появляется рядом с ней с коробкой в руках. Бив открывает коробку и достает диадему с фатой. – А теперь давай-ка узнаем, как она смотрится на тебе.

– Подождите, какой список гостей?

Бив игнорирует мой вопрос и надевает фату мне на голову, глубоко вонзая зажим в голову, так что я почти уверена, что на самом деле она хотела взять у меня кровь на анализ.

– Я отправляла его тебе, Офелия. Боже мой, нужно ли нам с тобой обсуждать организационные вопросы?

Она вынимает остатки фаты из коробки, выплескивая из ее нутра море фатина. Господи, какой длины эта штука? И зачем она надела ее мне на голову?

– Наверное, я не заметила письмо. Я была немного занята в эти выходные.

Занята Брайаном, ее сыном.

– Ну, если бы ты выкроила время, чтобы обеспокоиться о предстоящем бракосочетании, то увидела бы, что в моем списке чуть более двух тысяч приглашенных. – Она жестом указывает в сторону прохода. – А теперь, пожалуйста, пройди к алтарю, чтобы я могла увидеть, как смотрится на тебе эта фата.

Я застываю, совершенно не понимая, что со мной происходит.

– Две… две тысячи? – ахаю я, и у меня резко пересыхает во рту. – Как две тысячи человек?

– Скорее четыре-пять. Есть пары и семьи с детьми.

Она жестом просит меня пройти к алтарю, но я стою на месте как вкопанная.

– Боже мой, – шепчу я, и чувствую, как начинаю обильно потеть. – Это… это слишком много людей. Может ли клуб вообще вместить такое количество людей?

– Конечно, нет. – Она снова машет на меня рукой. – Именно поэтому мы арендовали частный пляж. Это все для видимости, даже если люди не смогут все увидеть. А теперь будь так добра… – Она указывает в сторону прохода.

Я поворачиваюсь к Брейкеру, мое сердце бешено колотится, взглядом молю его о помощи.

– Ты это слышал? – спрашиваю я его сквозь стиснутые зубы, фата путается у меня в ногах. – Две тысячи человек, Брейкер.

К счастью, Брейкеру передается моя паника.

– Кажется, это очень много, – произносит он. – Брайан просмотрел список гостей?

Бив отстраняет его рукой.

– У Брайана есть дела поважнее, чем заботиться о свадебной церемонии.

– Но… это начало его семейной жизни. Разве вы не считаете, что он должен быть хоть немного заинтересован? – недоумевает Брейкер.

Она мотает головой.

– Он достаточно заинтересован, но список гостей – это мелочи. Вы должны знать, насколько важна его работа. Я не могу беспокоить его по таким пустякам. Вот почему я здесь за главную. А теперь, Офелия, иди к алтарю, чтобы я могла посмотреть, подходит ли тебе фата.

– Да, но это очень много людей, миссис Бивер, – продолжает Брейкер, пока я пытаюсь расправить фату. Я путаюсь в ней, в то время как помощница Бив – не знаю, как ее зовут, – тоже пытается мне помочь.

– Лия не очень хорошо себя чувствует при большом скоплении народа. Если вы не хотите, чтобы невеста упала в обморок у алтаря, думаю, вам лучше урезать список приглашенных.

Бив поворачивается ко мне:

– Это неправда, не так ли?

Со мной такого не было, но я понимаю, что это возможно, поэтому соглашаюсь с Брейкером.

– У меня слабые подколенные мышцы, – тараторю я, наклоняя диадему с фатой. – Откуда у вас эта фата?

– Она была надета на мне, когда я выходила замуж. Пожалуйста, не топчись по ней. Это драгоценная реликвия.

– Ох… – Я улыбаюсь. – Она прекрасна. В ней можно приобщиться к семейной истории, окунуться в ее атмосферу. – Очень… затхлую. – В любом случае, не могу сказать, что потерявшая сознание невеста у алтаря будет отличным началом для прекрасных свадебных воспоминаний. Если я потеряю сознание, это смутит Брайана.

Все, что может навредить, опозорить или запятнать ее сына, по определению не устраивает Бив.

– Не знала, что у тебя могут возникнуть такие сложности перед алтарем. – Она смотрит в сторону прохода. – Но если ты упадешь в обморок, это испортит всю церемонию.

Никому не нравятся хилые невесты.

– Да, а что, если я ударюсь головой об одну из скамей? – недовольно проговариваю я. – Такой поворот может привести к тому, что из раны может потечь кровь, а я не думаю, что гости захотят присутствовать на кровавой свадьбе. Особенно если я надену эту старомодную, хоть и с историей, фату. Не уверена, что пятна крови будет легко вывести. Может быть, вы знаете, какой она длины?

– Чуть больше пятнадцати метров, – рассеянно отвечает Бив.

Пятнадцать метров, боже мой, кому нужна такая длинная фата? Она даже не королевская особа.

Вклиниваясь, Брейкер говорит:

– Белое платье, рана и запекшаяся кровь ни в коем разе не соответствуют понятию о первоклассной свадьбе. Не говоря уже о том, что Лия запросто может потерять слишком много крови. Я имею в виду, что вы рискуете увидеть здесь лужи крови при плохом раскладе.

– У меня железодефицитная анемия, – киваю я.

– Ну… – Бив задирает нос. – Возможно, мне стоит поговорить со своим лечащим врачом и попросить его выписать тебе успокоительного на день, чтобы ты не потеряла сознание.

Конечно, у нее и на это есть решение фармакологического свойства.

– Это не сработает, – уверенно возражаю я, глядя на Брейкера, ища поддержки.

– Да, – улавливает он мою невысказанную мольбу о помощи, – это не сработает, потому что… э-э-э… ну, ее тошнит.

Бив отшатывается с отвращением. Я ее не виню. Она не ожидала такого поворота.

– Простите, что? – спрашивает она.

Брейкер кивает.

– Ага, серьезные приступы тошноты. – Он указывает большим пальцем на меня. – От приема любого лекарства, призванного снизить уровень ее тревожности, ее тут же рвет. И обильно. Это неконтролируемая реакция. Помню, был случай в колледже, когда она принимала какие-то успокоительные – не помню точно, какие, но она выпила их перед выпускным экзаменом по статистике и механике данных, потому что очень нервничала. Первые десять минут экзамена она подавляла рвотные позывы, а потом ее начало тошнить на экзаменационные материалы и на бедную девушку, сидящую прямо перед ней. Это была катастрофа. С тех пор она держится как можно дальше от лекарств. Я не думаю, что не стоит рисковать с приемом противотревожных препаратов в такой день, поэтому считаю, что мы должны просто сократить список гостей. Может, вы пришлете его мне? – предлагает Брейкер. – Раз уж я так разбираюсь в том, с кем можно сварить котелок каши, а чье присутствие не так уж и важно.

Тошнит во время экзамена? Мы не могли подобрать менее отвратительный образ? Теперь он будет вечно крутиться в голове моей будущей свекрови.

Я бросаю взгляд на Бив, готовая увидеть полнейшее отвращение на ее лице. Вместо этого на ее губах играет едва заметная ухмылка, как будто она обрела достойный повод для незамутненной радости.

– О! – Бив складывает руки перед собой. – Вы разбираетесь в людях?

– Конечно. Как, по-вашему, я стал миллиардером? – Брейкер подмигивает ей, и в глубине души я знаю, что ему неприятно об этом говорить. Если вам и следует что-то знать о моем лучшем друге, так это то, что он никогда не кичится своими деньгами, поэтому упоминание своего богатства перед Бив просто еще раз доказывает, что он – тот человек, который мне нужен в данный момент.

– Что ж, это было бы чудесно. Я воспользуюсь вашим щедрым предложением, – сдается Бив, прежде чем повернуться и направиться по проходу.

Думаю, это все. Меня это устраивает.

Ущипнув его за бок, я шучу:

– Вот так просто козырнул статусом миллиардера?

Он тихонько посмеивается и шепчет:

– Зато этот статус заставил ее прислать мне список, не так ли? Мы можем просмотреть его вместе. Прихвати шариковую ручку с красной пастой.

– Принесу несколько штук. Красного будет предостаточно. Запекшейся крови, может, и не будет на свадьбе, но ее, черт возьми, обязательно хватит на список гостей.

Бив поворачивается на каблуках и спрашивает:

– Полагаю, ты католичка, Офелия?

– Э-э-э, нет. – У меня зудит то место, где заколка от фаты впивается в голову.

Брови Бив сходятся в одной точке.

– По-моему, Брайан говорил мне, что ты католичка.

Я качаю головой.

– Нет, не католичка. На самом деле я не исповедую никакую религию.

– Как это не исповедуешь? – Она смотрит на меня с отвращением. – Кого тогда, черт возьми, ты благодаришь за все радости и горести в своей жизни, прежде чем лечь спать?

– Э-э-э… своих родителей? – предполагаю я.

Она усмехается.

– Ну, так не пойдет. – Она щелкает пальцами перед лицом своей помощницы и резко произносит: – Телефон.

Ее помощница быстро протягивает Бив свой телефон, и я наблюдаю, как та что-то набирает на нем. Она подносит его к уху, и пока ждет ответа, я чувствую, как она осматривает меня с ног до головы. Ее взгляд, такой осуждающий, призван поставить меня на место.

– Отец Джозеф, да, это миссис Бивер, как поживаете? Хорошо. У меня небольшая проблема. Невеста Брайана только что сообщила мне, что она не католичка. Да, я знаю… – Она замолкает. – Угу. Ну, а что, если я сделаю крупное пожертвование приходу? – Ее губы кривятся в подобии улыбки. – Да, очень большое.

Она что, подкупает священника? Боже милостивый! Разве в этом нет чего-то крайне неправильного? Разве этим она не покупает себе билет до ада в один конец? Конечно, если вы безоговорочно уверены в его существовании.

– Отлично. Спасибо вам. – Она вешает трубку и возвращает телефон своей помощнице. – Проблема решена. Отец Джозеф позаботится обо всем.

– Что это значит?

– Лучше не задавай вопросов, Офелия. Ты уже достаточно натворила. Откуда такой недостаток веры?

Разве она не прелесть?

– Разве Брайану и Лие не нужно посещать занятия перед каной[19]? – вмешивается Брейкер. – И разве это не нужно делать за шесть месяцев до свадьбы?

– Как я уже говорила ранее, нам лучше не приставать с вопросами. То, что должно быть сделано, будет сделано, так что давайте оставим эту тему. – Звучит очень… по-христиански. Она указывает на алтарь. – А теперь, пожалуйста, пройди по проходу, чтобы я могла увидеть, как смотрится фата в этом пространстве. Мы попросили перекрасить стены перед свадьбой в ярко-белый цвет, а также заменить ковер, поскольку он довольно тусклый, но именно такой роскоши мы ожидаем, когда речь заходит о свадебных фотографиях. Конечно, у твоего платья будет почти четырехметровый шлейф, чтобы оно могло спускаться по лестнице вместе с фатой.

На нетвердых ногах я начинаю идти по проходу.

– Четыре метра? – недоумеваю я. – Похоже, будет слишком много ткани.

– Ты наблюдательна, дорогая. – Она следит за тем, как я медленно – то есть очень медленно – делаю шаг за шагом. Она указывает на мои очки: – Брайан говорил с тобой о лазерной коррекции зрения? Мы не можем допустить, чтобы ты надела очки в день свадьбы.

Я замираю, моя рука поднимается к очкам в фиолетовой оправе.

– Почему нет?

– Очки бликуют на фотографиях. Ты думаешь я хочу, чтобы в семейном альбоме были фотографии моего сына, женящегося на женщине, которая выглядит так, будто она циклоп, так как из-за очков один ее глаз засвечен? Нет. К тому же ему все равно наплевать на твои очки. Он назвал их детскими. Полагаю, он собирался поговорить с тобой на днях о лазерной коррекции. У меня есть врач, который может принять тебя на этой неделе. – Она снова щелкает пальцем. – Запиши Офелию на прием к доктору Розенбладу.

– Я не хочу делать операцию по коррекции зрения. Только мысль о ней выводит меня из себя! – протестую я.

– Офелия. – Бив сверлит меня свирепым взглядом. – В некоторых обстоятельствах можно вести себя как ребенок, но в некоторых надо быть взрослым. Пожалуйста, вспомни, что ты уже взрослая, и не веди себя так, будто тебе двенадцать.

Она проходит мимо нас и направляется по проходу, одновременно подзывая свою помощницу, чтобы та сделала пометки в блокноте о месте размещения цветочных композиций.

Я же остаюсь стоять в шоке. Брайан сказал, что мои очки смотрятся по-детски? Мне казалось, они ему всегда нравились. Я и представить не могла, что во мне есть что-то, что могло прийтись ему не по душе. Но уже само знание того, что они ему не нравятся, это… ну, от этого мне не по себе.

На меня наваливается чувство неуверенности, а горло перехватывает от смущения.

– Эй, – шепчет Брейкер, обнимая меня одной рукой. Когда я отвожу от него взгляд, он тянет меня за собой и заставляет встретиться с ним взглядом. – Твои очки смотрятся офигенно, – тихо произносит он, прижимаясь губами к моему уху. – Не считая твоей доброты, твоей честности и дерзости, твои очки – одна из моих любимых черт в тебе.

– Брейкер. – Я качаю головой, но он хватает меня за подбородок, удерживая на месте.

– Они не только являются прямым отражением твоей индивидуальности, но и еще больше подчеркивают красивые светло-зеленые крапинки на радужке твоих глаз. Иногда от них просто невозможно отвести взгляд, но любой будет очарован ими, особенно в такой изысканной оправе.

Я отвожу взгляд, но он заставляет меня снова посмотреть на него.

– Мне так неловко! – смущаюсь я.

– Единственные представители рода человеческого в этом сценарии, которые должны чувствовать смущение, – это Бив – за то, что посмела сказать тебе настолько унизительную вещь, и Брайан – за то, что хотя бы на секунду допустил мысль, что твои очки некрасивые. – Он большим пальцем гладит мою щеку и тихо добавляет: – Ты великолепна, Лия. Очки подчеркивают то, насколько ты прекрасна.

– С-спасибо тебе, – вздрагиваю я, когда его слова пробивают окруживший меня кокон недовольства собой.

Я поднимаю на него взгляд, ожидая, что он одарит меня ободряющей улыбкой, но вместо этого меня встречает его убийственно серьезный взгляд. И какое-то мгновение мы стоим там, уставившись друг на друга, и его милый комплимент так и остается висеть между нами.

Он и раньше говорил мне, что я красивая.

Он даже сказал мне, что я сексуальная.

Но мне всегда казалось, что так сказал бы лучший друг.

В этот же момент все кажется совершенно иным.

Мне хочется докопаться до самой сути.

Я хочу понять, скрывается ли за этим что-то посерьезнее или это я просто так себя чувствую, но как только я открываю рот, у него в кармане звонит телефон, вырывая нас из своеобразного транса, в котором мы находились.

– Э-э-э, мне нужно ответить, – неловко говорит он. – Прости. – Он несколько раз моргает, как будто пытается собраться с мыслями, а затем достает свой телефон и отвечает на звонок. – Хм, привет, Берди.

Берди? Она что, звонит ему?

– Нет, все в порядке. Что стряслось? – Он смотрит на меня, а затем произносит: – Нет, думаю, у меня нет никаких планов на сегодняшний вечер.

Что? Мне казалось, мы договорились просмотреть список гостей, но не похоже, что мы оговаривали время.

– Да, конечно, звучит забавно. Я встречу тебя, конечно. Напиши мне где. Да, тогда увидимся. Пока. – Он вешает трубку и сует телефон в карман. – Извини.

– Встречаешься с Берди сегодня вечером? – уточняю я, неловко поправляя часть фаты сбоку.

– Похоже на то, – пожимает плечами он, а затем поворачивается ко мне с улыбкой. – Может быть, разнесем Бив в пух и прах твоим предложением о церемонии?

– Конечно, – соглашаюсь я, чувствуя себя странно из-за того, что он так быстро сменил тему.

– И в чем же суть этого предложения? – Он игриво поднимает палец. – Подожди, дай я угадаю. – Брейкер постукивает себя по подбородку. – Э-э-э, это должно быть что-то уникальное, потому что ты именно что уникальная, но вместе с тем что-то необычное и олдскульное. – Он щелкает пальцем. – Старое здание суда.

– Я бы с удовольствием, но ты же знаешь, что там не поместится даже сотня человек.

– Хорошо, что мы решили урезать список гостей. – Он забавно играет бровями.

– Она ни за что на это не пойдет. И если мне надо что-то предложить, то пусть она примет мое предложение за собственное решение.

– Хорошо, слушаю. – Брейкер складывает руки на груди.

Я дергаю за фату, пытаясь стянуть ее, но Бив кричит:

– Мы еще не закончили, Офелия! Я все еще не уверена, будет ли она хорошо на тебе смотреться.

Я закатываю глаза, глядя на друга, а затем надеваю ее обратно на голову.

– Ну, как бы сильно я ни ненавидела клуб по очевидным причинам, у них есть прекрасный сад на заднем дворе, который идеально подошел бы для церемонии. Люди могли бы наблюдать за происходящим с балкона клуба, с лужайки и со стульев перед алтарем.

Он кивает:

– Это не совсем в твоем стиле, но неплохой компромисс. Хочешь, я за тебя это предложу?

– Мне неприятно это признавать, но было бы лучше, если бы идея исходила от тебя.

– Не волнуйся, я разберусь с этим.

Он приобнимает меня за плечи и ведет по проходу к Бив. Все это время мои мысли вертятся вокруг моих очков, медового голоса Брейкера, говорящего мне, как сильно они ему нравятся, о его свидании с Берди и этой чертовой фаты. Меня от всего тошнит.

– Миссис Бивер, – зовет он.

– Да? – Она поворачивается к нам своим тщедушным телом.

– Знаете, я тут подумал, прием будет в клубе, верно? – Брейкер говорит это так небрежно, что если бы я не знала его достаточно хорошо, мне было бы неприятно видеть, как быстро он может включить свое обаяние.

– Верно, – кивает она, складывая руки вместе.

– Прекрасный выбор, между прочим. Я был там на свадьбе год или около того назад, и все прошло потрясающе.

Боже, я не выношу, когда он становится таким… таким гиперправильным. Это не тот человек, которого я знаю. Но так он ведет дела и именно поэтому он добился того, чего добился: он умеет очаровывать, как никто другой, точно так же, как Джей Пи. Хаксли другой… Ну, он – прямой как палка. Ему нелегко быть обаятельным. Для него все делится только на черное и белое. В его жизни нет места серому… ну, если не считать Лотти.

– Сразу видно, клуб очень статусный. – Бив изучает Брейкера. Я физически ощущаю, как она хочет понять, к чему тот клонит. – А учитывая его неповторимый колорит, я тут подумал: хоть эта церковь прекрасна, ее убранство меркнет по сравнению с тем, что может предложить клуб. Я был там буквально на днях, у меня была встреча с Клинтоном Марсом. Вы же знакомы с ним?

Ха! Конечно, Бив знакома Клинтона Марса. Кто его не знает! Он один из самых богатых людей Америки. Он создал малюсенькую деталь, которая является неотъемлемым компонентом каждого телефона, и заработал на этом столько денег, что теперь практически не обращает внимания на стодолларовые купюры.

Достаточно позволить Брейкеру взять поводья в руки, и он удивит вас: например, назовет нужное имя, чтобы у Бив подкосились ноги. Вот почему он мой лучший друг, мой дружка невесты.

– Да, конечно. Клинтон – удивительно проницательный и умный человек. Мне повезло познакомиться с ним несколько месяцев назад. – Глаза Бив сверкают.

– Ну, мы прогулялись по тамошнему саду в ходе нашей с ним встречи, и он все твердил о том, как там красиво и какая это идеальная обстановка для проведения свадебной церемонии. На самом деле он подумывал о том, чтобы выдать там замуж свою дочь.

– Правда? – оживляется она, а шестеренки у нее в мозгу при этом лихорадочно крутятся.

Вам знакома фраза «Не отставать от Джонсов»?[20] Да, Бив только этим и живет.

– Да, и я подумал… он прав. Сады захватывают дух, на горизонте виден океан, просто впечатляющее зрелище. – Бив медленно кивает головой. – Вы знаете, цветы распустятся полностью через пять недель.

Она щелкает пальцами, и рядом с ней появляется ее помощница.

– Немедленно позвони в клуб. Мне нужно кое о чем договориться. – Затем она поворачивается к нам. – Идея с садами звучит великолепно, но я беспокоюсь о твоей способности ходить на каблуках по траве.

– О, вам нет нужды беспокоиться об этом, – давлю улыбку я, не желая давать ей возможность найти предлог, чтобы отмести идею с садом. – Я довольно хорошо хожу на каблуках.

– Крайне искусно, – поддакивает Брейкер.

– Наискуснейше, – добавляю я, отчего, конечно же, Бив одаривает меня насмешливым взглядом.

– Эм-м… просто посмотрите. Я буду расхаживать взад и вперед по этому ковру.

Я откидываю фату за спину и с предельной концентрацией иду по проходу, делая вид, что держу букет. Мои потные ступни скользят по поверхности каблуков, но я удерживаю их на месте, пока спускаюсь к алтарю.

Слава Иисусу, я сделала это!

– Иди назад, – велит мне Бив, и ее голосе полно недоверия, поскольку она уверена, что я не умею ходить на каблуках.

Боже, она такая долбаная зануда!

Расправив плечи и выставив руки перед собой, я ставлю одну ногу перед другой и направляюсь обратно по проходу.

Завидуй молча, Бив. Ты можешь заставить меня чувствовать себя дерьмово из-за моих очков. Ты можешь отнять у меня право самой выбирать, какой должна быть моя свадьба. Но я отказываюсь прислушиваться к твоему мнению о том, что мне не справится с этими долбаными туфлями.

– Видите? – Я протягиваю руки вперед и приближаюсь к ней. – Это не проблема… – На последнем шаге моя нога выскальзывает из туфли, и я теряю равновесие. – О черт! – вскрикиваю я, хватаясь за первый попавшийся мне под руку предмет…

Подсвечник.

Я крепко сжимаю его.

– Эй, приятель. – Я прерывисто дышу. – Ты был ближе всего. – Я хихикаю, поднимая взгляд на свечу, которая покачивается на месте.

– Э-э-э, Лия, – произносит Брейкер, делая шаг вперед.

Но уже слишком поздно.

Все происходит как в замедленной съемке: свеча опрокидывается и падает на пол. Я прослеживаю ее траекторию, наблюдая, как она летит прямо на бесконечную фату.

У меня перехватывает дыхание. Мои глаза удивленно расширяются. И через несколько секунд фата загорается ярким пламенем.

– О боже мой! – кричу я. – О боже мой, я горю. Я ГОРЮ! – Я отбрасываю подсвечник в сторону и в одной туфле лечу по проходу, убегая от пламени… а оно гонится за мной.

– Фата! – визжит Бив.

– Ты горишь! – орет Брейкер.

– Погаси его, погаси его, погаси его! – кричу я.

– Господи Иисусе! – Брейкер вне себя. – Падай, Лия, и катись!

– Куда катиться?! – воплю я в ответ, обходя алтарь. Пылающая дорожка приближается все ближе и ближе к моей голове. – Дорогой Господь, не поджигай мне волосы! Пожалуйста, ради любви к твоему Отцу, не поджигай их!

– Семейная реликвия, – произносит Бив прямо перед тем, как рухнуть на скамью.

– Падай, черт возьми!

Падаю на пол и перекатываюсь, поджимая колени, чтобы не зацепиться за скамьи.

– Помогло?! – ору я. – Я все еще горю?

Оглядываюсь через плечо и вижу, как пламя преследует меня.

– А-а-а! Брейкер, оно гонится за мной. Спаси мою душу… Спаси! – Я продолжаю сворачиваться клубком и вижу, как в воздух поднимается дым. – Что это за запах? Это мои волосы? Брейкер, помоги…

Бульк. Вода окатывает меня, пропитывая до костей, и тушит огонь.

Я поднимаю взгляд и вижу Брейкера, держащего в руках очень большую металлическую миску, его грудь тяжело вздымается, в глазах застыл ужас.

– Оно… ты его потушил?

Он с трудом сглатывает и кивает.

– Да, потушил.

Я же лежу ничком на земле, мокрая и перепуганная, и глубоко дышу.

– Где ты достал воду?

Он опускает взгляд на пустую миску и морщится.

– Э-э-э… Кажется, я только что нехило так окатил, то есть, благословил тебя святой водой.

Я качаю головой.

– Фраза «крещение огнем» только что обрела совершенно новый смысл, – нервно выдаю я, слыша, как Бив бормочет что-то вроде молитвы. Я с трудом сглатываю. – Считайте меня новообращенной.

* * *

– Она ненавидит меня, – сокрушенно подвожу итог я, когда Брейкер открывает дверь в магазин канцелярских товаров.

После того, как я с опаской вернула Бив испорченную мной фамильную фату, я сообщила, что собираюсь переодеться перед нашей следующей встречей, где мы должны выбрать внешний вид приглашений. Брейкер увез меня, и вместо того, чтобы обсуждать то, что только что произошло, мы в тишине ехали по обсаженным пальмами улицам Лос-Анджелеса.

Брейкер чешет щеку и произносит:

– Думаю, ненависть – это сильно сказано.

– Брейкер, я подожгла ее драгоценную фамильную фату.

– Не специально. Думаю, нам нужно это подчеркнуть. Ты не нарочно поджигала фату.

– Уверена, она думает иначе. – Я бросаю взгляд в дальнюю часть магазина, где вижу Бив со своей помощницей за столом, рассматривающих бумагу разной текстуры. – Как мне вообще теперь к ней подойти? Нужно ли мне еще раз перед ней извиниться? Может, оставить все на ее усмотрение?

Брейкер отводит меня в сторону и шепчет:

– Это была случайность. Было ли неловко? Да, но то был несчастный случай. Она будет уважать тебя больше, если ты отправишься на следующую встречу с высоко поднятой головой и не будешь постоянно извиняться. Ты сказала то, что тебе следовало сказать, так что забудь и двигайся дальше. Хорошо?

Я киваю:

– Ты прав. Просто… двигаться дальше…

– Вот в чем и суть. – Он выпрямляется и кладет руку мне на спину, направляя к столику, за которым сидит Бив.

Когда мы подходим, она поднимает глаза:

– Офелия, я не была уверена, что ты объявишься, учитывая твой внешний вид, когда мы выходили из церкви, но, похоже, ты можешь привести себя в порядок подобающим образом.

Я натягиваю улыбку:

– Это не составило труда. – Мне кажется, что она ждет, когда я сдамся, а я и рада бы. Мне отчаянно хочется упасть к ее ногам и извиняться снова и снова, но Брейкер прав. Она будет уважать меня, если я этого не буду делать. – Так на что нам следует обратить внимание?

– На плотность и вес бумаги, – подчеркивает Бив. – Но тебе нет нужды находиться здесь.

– Нет, есть, – возражаю я, садясь рядом с ней, а Брейкер занимает место рядом со мной. – В конце концов, это мои приглашения на свадьбу. К тому же бумага – это весело. – Я беру стопку и провожу пальцем по толстым листам. – Знаете, за что я люблю бумагу?

– Уверена, что у тебя на ее счет имеется какое-то хорошо взвешенное мнение, которое мне, как тебе кажется, не терпится услышать, – заявляет Бив, скорее, осуждающим, чем язвительным тоном.

Списываю это на то, что она все еще злится на меня из-за фаты, и я уверена, что она хочет меня унизить, но как сказал Брейкер, не стоит прогибаться. Держись крепче.

– Вообще-то, да, – тяну я. – Бумага – это путешествие…

– Э-э-э, Лия, мне нужно с тобой поговорить, всего секунду. – Брейкер резко встает.

Я в замешательстве поднимаю на него взгляд:

– Что?

– Мне нужно с тобой поговорить. – Он округляет глаза. – Сейчас же!

Чувствуя срочность, я встаю из-за стола и направляюсь в угол, где Брейкер отворачивается от Бив и увлекает меня в ловушку между стеллажами и выставленной на продажу коллекцией акварельных ручек.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Просто спасаю тебя, пока ты не выставила себя круглой дурой.

– Что ты имеешь в виду?

– «Бумага – это путешествие»? – повторяет он. – И куда бы дальше завело тебя твое «путешествие»?

– Ну, если бы ты дал мне закончить, то оно бы завело меня довольно далеко. У меня была заготовлена поучительная речь о том, что бумага способна открыть людям новые миры.

– Пожалуйста, давай сведем философские разговоры к минимуму. Бив не захочет это слышать. Она и так на взводе. Просто старайся говорить поменьше. Хорошо?

Я бросаю взгляд через плечо Брейкера и мельком замечаю пронзительный, угрожающий взгляд, которым она просматривает предложенные ее вниманию шаблоны. Хм, может быть, он и прав.

– Ладно, хорошо. Может быть, ты прав, и она не хочет знать, что бумага – это путешествие.

– Могу поставить на кон свои яйца, что она не захочет этого слышать. – Он похлопывает меня по плечу. – Сделай глубокий вдох. Не болтай без причины. Это только продемонстрирует ей твою слабость. Выбирай оформление приглашения уверенно.

– Я могу это сделать. – Уверенно киваю. – Спасибо.

– Не стоит благодарности.

Мы возвращаемся к столу, и Брейкер, как истинный джентль-мен, выдвигает для меня стул, и я усаживаюсь. Бив поднимает взгляд:

– Все в порядке?

– Да, все хорошо, спасибо. – Я делаю глубокий вдох и, когда Брейкер садится, говорю: – Забавно, как производят бумагу, правда? Я смотрела об этом документальный фильм…

Брейкер тут же вскакивает со своего места:

– Лия, можно тебя еще на одно слово?

Я неохотно иду за ним обратно в угол, где громко шепчу:

– Что я еще натворила?

– Как насчет того, чтобы попробовать придерживаться моего плана? – Он кладет руку мне на плечо. – Попробуй вообще не разговаривать.

– Значит, просто сидеть и молчать?

– Да.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать. Я не выношу тишину, сразу становится слышно, как дышат окружающие. Мне от этого не по себе.

– Знаю, но твоя болтовня ничего не изменит в этой ситуации, только усугубит. Так что просто сосредоточься на выборе оформления приглашений и постарайся много не болтать.

– Разве не будет похоже, что мне все это безразлично?

– Сложившаяся ситуация не предполагает энтузиазма с твоей стороны, – хмурится Брейкер. – Теперь, после того, как ты предала огню ее фамильную фату, как жертвенное чучело, поздно сюсюкаться. Это война, и если ты не хочешь, чтобы тобой помыкали, тебе придется высоко держать голову, заткнуться к чертовой матери и выбрать то, что хочешь ты. – Я собираюсь ответить, а он добавляет: – Знаешь, как озадачивает то, что Хаксли может не сказать ни слова, но при этом получить все, что пожелает? Это потому, что он молчит, а люди прогибаются под этим молчанием. Не напрягайся. Заставь ее напрячься.

– Ты прав. Буду как Хаксли, заставлю ее напрячься.

– Вот именно. Ладно, готова вернуться туда? – Я лишь киваю. – И никаких разговоров о бумажных путешествиях и механике производства бумаги.

– Буду нема как рыба, – обещаю я.

– Отлично.

Мы возвращаемся к столу, и Брейкер снова отодвигает для меня стул.

– Извините, мне нужно в туалет. Сейчас вернусь, – говорит он прямо перед тем, как направиться в заднюю часть магазина к вывеске «Туалет».

Отлично.

Сосредоточься, Лия.

Ты тихая. Ты сильная. Ты не прогибаешься.

Не говоря ни слова, я беру папку и начинаю ее листать. Время от времени я чувствую на себе взгляд Бив, но продолжаю просматривать образец за образцом. Все они слишком причудливы, поэтому мне даже не хочется рассматривать возможность их использования в оформлении. Я не хочу чего-то очень старомодного. Это может быть красиво, но позолота уж точно не к месту.

Подняв голову, я спрашиваю владельца магазинчика:

– У вас случайно нет чего-нибудь не столь экстравагантного?

– Прости, что? – спрашивает Бив. – Что значит «не столь экстравагантного»?

Нужно ли мне отвечать?

Мне сказали вести себя тихо.

Ответил бы Хаксли?

Или он просто бы молча смотрел?

Думаю, он бы сверлил ее взглядом.

Поэтому я решаю так и поступить. Я пристально смотрю на нее.

– Офелия, я задала тебе вопрос.

Знаю, но я должна просто пялиться, так что… я продолжаю стоять на своем, несмотря на пот, ручьями струящийся по моей шее, поскольку пристальный взгляд предполагает немалые усилия.

Бив, должно быть, понимает, что я задумала, потому что складывает руки перед собой и смотрит в ответ.

О боже! Этот отстраненный взгляд. Брейкер не готовил меня к такому.

Почему он решил именно сейчас удалиться в уборную? У него был шанс облегчиться, когда мы вернулись в квартиру, чтобы переодеться. Это непродуманный ход с его стороны – оставлять меня здесь вот так, совсем одну с каплей уверенности в том, что я поступаю правильно.

И, боже, как же она хороша! Действительно чертовски хороша. Ее глаза-бусинки пристально смотрят на меня в ответ. Она понимает, что я предприняла жалкую попытку установить границы, и, если я действительно знаю эту женщину, не отступит. Хаксли, может, и король молчания, но, черт возьми, похоже, Бив может провести мастер-класс по игре в молчанку. Достаточно увидеть гипнотическое спокойствие в ее взгляде. Ни малейшего движения. Не следа волнения.

Тем временем здесь только я – туристка-одиночка-любитель, направляющаяся прямиком в огненное чрево преисподней, отчаянно пытаясь быть стойкой. Но я держусь из последних сил. Я это чувствую. Тишина поглощает. Она убивает меня. Я готова сломаться. Готова вот-вот сорваться. Я собираюсь…

– Бумага была изобретена китайцами еще в 100 году до нашей эры, – выпаливаю я, испытывая непреодолимое чувство облегчения. – И теперь из одной-единственной сосны можно изготовить более восьмидесяти тысяч листов бумаги. Можете в это поверить? Появление бумаги, конечно, само по себе является настоящей историей, но я не буду утомлять вас этим, скажу только, что она способна переносить нас из мира в мир. Хотя, конечно, некоторые люди могут сказать, что это делает автор, мол, слова просто написаны на бумаге. Но иначе и быть не может! Хотя, полагаю, можно еще читать в электронном виде, э-э-э… В любом случае, бумага сама по себе – настоящее путешествие. Вам не кажется, что мы должны ценить ее чуть больше? То есть… посмотрите на этот листок. – Я поднимаю толстый лист картона. – Как вы думаете, откуда он взялся? Какой путь преодолел? Можно предположить, что раньше он был частью дерева, на котором когда-то жил ленивец или, может быть, гиббон. Просто осознайте, что когда-то этот лист был чьим-то домом, и на самом деле этой частью – за неимением лучшего термина – своего тела дерево не планировало делиться с нами и точно не желало приглашать других людей в новое жизненное путешествие… Вы понимаете, мы ведь говорим о полном жизненном цикле? Просто потрясающе.

Я беру стопку бумаги и провожу по ней пальцами.

– Все это чудо… ай-ай. – Я резко отдергиваю руку. – Бумаге не понравились мои ухаживания. Кусанула меня прямо за палец.

Я снова трясу рукой, но на этот раз линия из красных точек брызгами разлетается по бумаге… и попадает на лицо Бив.

О…

Мой…

Бог.

Я опускаю взгляд на свой палец и сразу же чувствую слабость, когда вижу кровь.

– Боже милостивый, я это сделала. – Я раскачиваюсь и поднимаю палец вверх.

– Какого черта?! – орет Брейкер, в то время как Бив просто сидит в ступоре. – Господи, Лия! Можно нам принести какие-нибудь салфетки? – Он указывает на мой палец, а затем приобнимает за плечо, чтобы я не упала. – Что случилось?

Я поднимаю на него взгляд и шепотом произношу:

– Я прогнулась.

* * *

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Брейкер, садясь напротив меня на месте водителя.

– Как, по-твоему, я должна себя чувствовать? – отворачиваюсь я, отставляя в сторону питьевой йогуртовый.

– Помимо испытываемых тобой смущения, унижения и сожаления я хочу знать о том, как ты себя чувствуешь в физическом плане.

– Отлично. – Смотрю на офисное здание, где работает Брайан. – Думаешь, она уже позвонила ему и все рассказала?

– Не уверен, – тянет Брейкер. – Но судя по тому, как она яростно вытирала твою кровь со своего лица, предположу, что да.

– Тогда заявляю официально: я больше никогда не смогу показаться ей на глаза.

– Тебе придется это сделать, но не волнуйся, я буду рядом.

Я качаю головой:

– Сейчас я просто хочу вернуться к себе домой и зарыться в одеяло, погрузившись в горестные мысли.

– Уверена?

Я поджимаю губы и смотрю вниз на свои сцепленные руки.

– Нет. Я хочу поговорить с Брайаном.

– Тогда, считаю, ты просто обязана это сделать. – Брейкер берет мою ладонь в свою. – Могу подняться туда с тобой, если хочешь.

– Нет, это не самая хорошая идея. – Отстегиваю ремень безопасности и открываю дверь. – Я могу – и должна – пойти туда одна. – Поднимаю взгляд на Брейкера. – Спасибо за все, что сделал для меня сегодня, даже несмотря на то, что тебе приспичило свалить в туалет в самый неподходящий момент.

– Но мне нужно было отлить. Я сказал это прямо перед тем, как оставить тебя наедине с Бив.

– Отлично. – Выползаю из его машины и кидаю: – Увидимся позже.

– Удачи.

Машу ему рукой на прощание, а затем уверенно двигаюсь в направлении офиса Брайана. После того, как бумагу со следами крови убрали и Брейкер предложил покрыть «ущерб», Бив грубо показала мне три варианта, и мне пришлось выбрать тот, который ей понравился больше всего, так как больше не имело смысла настаивать на своем. В любом случае, речь о приглашениях, а не о свадебном платье. После этого Бив коротко попрощалась со мной и ушла.

Брейкер отвез меня перекусить, чтобы мне не стало плохо из-за анемии, после чего я попросила подбросить меня сюда, потому что мне хотелось прояснить ситуацию по поводу того, что произошло в церкви… и в канцелярском магазине и необходимо было выяснить у него, почему его матушка так нелестно высказывалась о моих очках. Несмотря на то, что весь день мне было не до этого, его слова то и дело будоражили мои мысли.

– Здравствуйте, мисс Фейрвезер-Ферн, как поживаете? – приветствует меня помощница Брайана Беверли, когда я подхожу.

– Все нормально, а вы? Как у вас дела?

– Просто прелестно. Поздравляю с помолвкой. Брайан без умолку говорит о ней.

Я добродушно улыбаюсь.

– Спасибо. Мы очень взволнованы. – Ложь легко слетает с моих губ. Я не столько взволнована, сколько нервничаю. Надеюсь, приятное волнение все же скоро победит. – Эм-м, Брайан свободен? Знаю, что заявилась без предупреждения, просто подумала, что смогу с ним кое-что обсудить.

– Он всегда рад вам, – улыбается Беверли. – Думаю, сейчас он работает, а не разговаривает по телефону.

– Хорошо, благодарю вас.

Я машу женщине и направляюсь к кабинету жениха. Она всегда так добра ко мне. В свои пятьдесят с небольшим она все успевает, собранна и никогда ничего не упускает из виду. Помню, когда Брайан нанял ее, его мать была в бешенстве. Заявила, что ему нужно найти кого-то помоложе. Но не за ней в этом случае осталось последнее слово. Тем не менее интуиция Брайана не подвела, потому что Беверли оказывала ему неоценимую помощь и содействие при выполнении его повседневных рабочих задач. К тому же она добра ко мне, так что это еще один плюс.

Я стучу в дверь его кабинета, затем толкаю матовое стекло и просовываю голову внутрь.

Он отрывает взгляд от стола и, заметив меня, расплывается в радостной улыбке.

– Лия! – Он встает мне навстречу. – Какой приятный сюрприз! – Брайан подходит ко мне, берет за руку и тянет в свой кабинет, закрывая за мной дверь. Прежде чем я осознаю, что происходит, он берет меня за подбородок, наклоняет мою голову, и его губы касаются моих. Я кладу руки ему на грудь, чтобы удержать равновесие, пока он целует меня так крепко, словно мы не виделись с ним несколько дней. Не уверена, говорил ли он уже со своей матерью. Не уверена, потому что иначе мне вряд ли оказали такой радушный прием. – Я так рад, что ты пришла, – шепчет он между поцелуями.

Я отвечаю на его страстное приветствие, погружаюсь в его объятия и позволяю стрессу и всем хлопотам отойти на второй план. Просто нахожусь в моменте – здесь и сейчас.

По прошествии нескольких секунд он издает стон и отстраняется. Он тяжело дышит, во взгляде пляшут огоньки.

– Достаточно, или все выйдет из-под контроля, если мы продолжим. – Он улыбается и проводит большим пальцем по моей щеке. – И кто мне скажет, почему мне выпало такое везение увидеться с тобой сегодня днем?

Боже, он такой милый, я почти чувствую себя виноватой за то, что мне придется поднять неприятную тему, но если я этого не сделаю, меня это будет беспокоить и со временем я начну обижаться на него. А обижаться на него сейчас мне хотелось бы меньше всего.

– Ты уже говорил со своей мамой?

– Нет, я был занят. Хотя она звонила мне дважды. Почему ты спрашиваешь?

– Эм-м, сегодня утром мы с твоей мамой ходили смотреть церковь.

Он тянет меня к столу и присаживается на краешек, так что я оказываюсь зажатой у него между ног.

– Как все прошло? Там красиво, правда?

– Очень, – отвечаю я. – Но я думаю, что нам бы стоило выбрать для церемонии сады при клубе.

– О, класс, это было бы… это было бы идеально. – Он улыбается с такой любовью во взгляде, что я вновь начинаю прокручивать все то, что мне наговорила его мать.

– Согласна. – Я хочу поблагодарить его и от лица Брейкера, который предложил эту идею Бив, но решаю, что это, вероятно, не самая подходящая тема для обсуждений. Последнее, чего я хочу, – это разозлить его, особенно сейчас, когда нам предстоит непростой разговор. – Но кое-что произошло, когда я была в церкви.

– Серьезно? Что случилось? – скептически смотрит на меня он.

– Во-первых, стоит подчеркнуть, что это был несчастный случай.

– Теперь я начинаю волноваться. Что произошло?

– Ну, твоя мама заставила меня примерить ее свадебную фату, потому что хотела увидеть, как я иду в ней к алтарю. На мне были те туфли, которые ты купил и которые оказались великоваты, и, короче говоря, я выскользнула из них, когда шла, потом наткнулась на зажженную свечу, и та скатилась с подставки прямо на фату. Она, разумеется, загорелась, и только благодаря Брейкеру мне удалось сохранить волосы: он облил меня святой водой.

Брайан поначалу никак не реагирует. Он просто стоит с растерянным выражением на лице. Через несколько мгновений он приходит в себя:

– Ты серьезно?

– Да, я бы не стала выдумывать подобное. Ты должен мне поверить.

– Так получается, ты подожгла фату моей матушки?

– Не специально, – быстро произношу я. – Это был несчастный случай. И это, э-э-э, не единственное, что произошло.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, видишь ли, после церкви я отправилась домой, чтобы переодеться, потому что моя одежда пропиталась святой водой, но у нас с твоей матерью была назначена другая встреча: мы должны были выбрать бумагу для приглашений. В общем, я порезалась, когда листала шаблоны, и нечаянно забрызгала лицо твой мамы и часть образцов кровью.

– Что? – Его глаза непроизвольно расширяются, становясь шире, чем когда-либо. – Ты забрызгала кровью мою матушку?

Я дергаю его за лацканы пиджака.

– Еще раз повторяю – не специально. Все это чистая случайность, но я посчитала нужным рассказать тебе, так как была почти уверена, что она уже позвонила и умоляла порвать со мной.

Брайан перестает хмуриться и заключает меня в объятия.

– Лия, она бы так не поступила.

– Не уверена. Она была очень расстроена.

– Возможно, она и была расстроена, но ты ей правда нравишься. Мне кажется, простого извинения будет достаточно. – Да, я тоже так подумала. – В любом случае, – продолжает он, – уверен, все в порядке. Но ты-то как? Почти сжечь волосы и истечь кровью… Не похоже на радостные хлопоты при подготовке к свадебной церемонии.

– Да, довольно травматичный день, однако я здесь не поэтому.

– Разве? Господи, если ты здесь не поэтому, тогда, думаю, мне следует подготовиться к худшему.

Я просовываю одну руку ему под пиджак и говорю:

– Э-э-э… наверное. – Обычно я не конфликтный человек, но понимаю, что иногда лучше все прояснить. – Когда мы были в церкви, до возгорания фаты, твоя мама упомянула кое-что, что не укладывается у меня в голове.

– Что бы это ни было, уверен, она не хотела тебя обидеть. – Он сразу же бросается на ее защиту. Излишне говорить, как меня раздражает, что Брайан никогда не защищает меня, особенно перед моей будущей свекровью. – Она испытывает ужасный стресс из-за всех этих организационных вопросов. Заверяю, что в ближайшие недели она может сказать еще очень много такого, что просто не уложится в твоей голове. Не обижайся на нее.

Просто прекрасно.

Жду не дождусь.

– Нет, дело в другом… дело в том, что ты сказал ей обо мне.

У него на лбу появляются морщинки, и он склоняет голову набок.

– Что она тебе сказала?

Я выдергиваю руки из его ладоней и сообщаю:

– Ну, она передала, что тебе не нравятся мои очки, и что они «детские», и что мне без них было бы лучше. – Я жду, когда он начнет отпираться. Начнет все отрицать. Скажет, что он такого не говорил. Но он молчит. – Ты… ты сказал ей это?

Брайан отводит взгляд, а затем кивает.

– Да. Она говорила о свадебных фотографиях и о том, что твои очки могут их испортить, и я сказал, что, может быть, тебе стоит подумать о контактных линзах, поскольку эти очки в фиолетовой оправе смотрятся как-то по-детски.

– Ох. – Я чувствую себя по-настоящему глупо. – Не каждый день твой жених говорит тебе, что ты ведешь себя по-детски. Вряд ли тебе было бы приятно услышать подобное от меня.

– Лия, я не хочу, чтобы ты обижалась.

Я вскидываю голову.

– Как я могла не обидеться на твои слова, Брайан? Я хожу в этих очках целую вечность. Их мне мама помогала выбирать. Вот почему они такие особенные для меня.

– Ох, мне очень жаль. Я этого не знал, – смущается он. – Просто подумал, что это одна из твоих… причуд. Ну, знаешь, как с футболками с персонажами из «Гарри Поттера», которые ты иронично носишь.

– Вовсе не иронично. Я ношу их, потому что они мне нравятся.

– Ну, в любом случае, я не знал, что в этих очках кроется какой-то особенный смысл. Мне жаль, Лия.

Я не знаю, что сказать. Спасибо тебе за извинения? Бесцветно и плоско? «Все нормально»? Брейкер не понимает, насколько неуместны его слова. Потому что это НЕ нормально. И вместо того, чтобы что-то ответить, я просто молчу.

– Лия. – Он тянет меня за руку. – Я же сказал, мне жаль. Пожалуйста, не сердись.

– Я не сержусь. – Я смотрю на наши переплетенные пальцы. – Просто мне кажется, что меня опозорили.

– Не опозорили. Мне не следовало такого говорить. Это и правда было неправильно.

– Считаешь, что в этих очках я выгляжу страшилой?

– Нет, Лия, – тут же возражает он. – Вовсе нет.

– Как думаешь, я нравилась бы тебе больше, будь я без них? Потому что именно так я теперь себя чувствую, так понимаю твое замечание о них, как будто… как будто я недостаточно в них красива.

– Лия, я не это имел в виду. Я думаю, очки тебе очень идут. Просто оправа у них фиолетового цвета, а мне показалось, что в твоем возрасте можно было бы сделать выбор в пользу чего-то более утонченного.

Я понуро опускаю плечи:

– Значит, по-твоему, я недостаточно утонченная особа?

– Нет, – стонет он, нервно сжимая свою шею. – Черт возьми, я неправильно подбираю слова. Просто… просто забудь, что я вообще что-то сказал.

Забыть, что он сказал? Он оскорбил меня, а такое нелегко выкинуть из головы.

Я смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как на меня снова накатывает неуверенность.

– Как ты думаешь, я достаточно хороша для тебя?

– Что? – Он смотрит на меня широко раскрытыми от удивления глазами. – Конечно, Лия. Как ты вообще могла подумать иначе?

Потому что у меня было время поразмышлять об этом. Потому что я считаю, что мы с ним двигаемся разными путями. Потому что то, что важно для тебя, – деньги и статус – для меня ровным счетом ничего не значат.

– Потому что бывают моменты, когда ты пытаешься что-то во мне изменить. Например, когда мы ходим обедать с твоей мамой, ты покупаешь мне наряды.

– Исключительно потому, что она в этом вопросе очень разборчива, а мне бы не хотелось, чтобы она заставляла тебя нервничать по пустякам.

– Или эта ситуация с очками. А когда мы куда-то ходим, у тебя как будто есть пунктик о том, как я должна выглядеть рядом с тобой.

– О чем ты говоришь?

– В прошлые выходные я предложила тебе сходить за мороженым и собиралась выйти в пижаме, а ты велел мне переодеться.

– Лия, твои соски просвечивали через белую майку. Ты считаешь, я хочу, чтобы чужие люди их видели? – Он сжимает мои бедра. – Только мне позволено смотреть на них.

Я смотрю в сторону окон офиса.

– Не знаю, просто мне кажется, что я недостаточно хороша для тебя.

– Лия, прекрати. – Он наклоняет мой подбородок к себе. – Ты достаточно хороша. Иначе зачем бы мне делать тебе предложение? Я сожалею о том, что наговорил про очки. Мне не следовало вообще этого говорить, но, пожалуйста, не заводись.

– Я не завожусь, Брайан. Просто пытаюсь убедиться, что мой парень…

– Жених, – поправляет он отрывисто.

– Верно, жених. Я просто пытаюсь убедиться, что ты осознанно принял решение о нашей свадьбе.

– О чем ты говоришь? Откуда ты этого нахваталась? Мы отлично провели выходные, а теперь ни с того ни с сего ты сомневаешься во мне? Имеет ли это, – он проводит рукой по губам, – какое-то отношение к тому, что Брейкер наговорил тебе сегодня?

– Ты это серьезно? – Я отступаю от него на шаг. – Брейкер был добр ко мне, в то время как твоя мать сказала мне, что я очкастый тролль с моста и что мое мнение о моей собственной свадьбе ее не колышит. Брейкер здесь совершенно ни при чем.

– Черт, ты права. – Он выдыхает и кладет руки на край письменного стола. – Прости. Я просто на взводе и, по-видимому, не могу перестать пороть чушь.

Так и есть, капитан очевидность.

– Ладно, что ж, я думаю… Думаю, мне просто нужен перерыв.

– Нет. – Он сокращает расстояние между нами. – Не уходи.

– Мне нужно подышать свежим воздухом, Брайан.

– Тогда давай вместе прогуляемся. Давай пойдем в парк через дорогу. Пожалуйста, Лия. Я чувствую себя полным придурком и не хочу, чтобы ты уходила в расстроенных чувствах.

Гляжу в его полные мольбы глаза и понимаю, что, возможно… скорее всего, он испытывает такое же напряжение, как и я. Потому что если бы упоминание очков было ни чем иным, как колкостью с его стороны, он не испытывал бы угрызений совести по этому поводу, а на его лице не появилось бы такое раскаяние.

– Хорошо, – соглашаюсь я, кивая.

Я беру его за руку, которую он протягивает мне. Мы вместе выходим из его кабинета в приемную, где он просит Беверли отвечать на сообщения, пока он не вернется. Выйдя из офисного здания, мы направляемся через дорогу прямиком в парк с кустами причудливых форм. Всего лишь небольшой участок площадью в три акра, но это отличное место, чтобы посидеть и отдохнуть. Есть и совсем крохотная пешеходная дорожка, идущая полукругом и обсаженная высокими тополями, в тени которых можно укрыться от палящего солнца.

Брайан сжимает мою руку:

– Мне жаль, что у тебя сегодня был тяжелый день. Мне жаль, что вся эта свадебная суета настолько выматывает. Я понимаю, тебе это нелегко дается.

– Да, верно, – подтверждаю я. – День сегодня был не из легких. И если честно, я не ожидала, что ты сделаешь мне предложение.

– Не ожидала? – Он ошеломлен.

– Не-а, ни чуточки. Я о том, Брайан, что мы никогда не говорили даже о возможности пожениться, так что ты застал меня врасплох, опустившись на одно колено на борту той яхты.

– Но… мы любим друг друга. Я имею в виду – я люблю тебя.

– И я люблю тебя, Брайан. Проблема не в этом. Я просто… Без понятия. Я думала, что мы могли бы для начала съехаться, проверить свои чувства, а потом уже говорить о женитьбе.

– Но мы вроде как живем вместе, по крайней мере большую половину времени. У тебя есть ключ от моей квартиры, у тебя есть свой шкаф с вещами. Я просто предположил, что свадьба – это следующий, вполне закономерный шаг. – Он делает паузу. – По-твоему, я слишком форсирую события?

Да. Все происходит слишком быстро. С молниеносной скоростью. И я не знаю, что чувствую. Что-то не так. Что-то кажется мне неправильным, и я не могу точно определить, что именно. Все, что я чувствую, – это как при одной мысли о грядущем торжестве начинает сводить живот, и от этого ощущения не отделаться. То, что произошло в церкви сегодня, отношение его матери ко мне как к девушке второго сорта, ее манера оскорблять меня, не заботясь о моих чувствах и не принимая их во внимание, – все это слишком.

Но я не могу сказать этого Брайану. Он все принимает близко к сердцу. Он неправильно истолкует мои опасения. Он подумает, что проблема в нем, хотя проблема в том, что все происходит чересчур быстро.

Я улыбаюсь ему:

– Нет, просто… просто я немного шокирована. К тому же не до конца осмыслила происходящее со мной.

Он кивает:

– Уверен, усилия моей матушки не особо помогают.

– Ага, она прет как танк. – Я поднимаю вверх травмированный палец, отчего он начинает смеяться.

– Она уже некоторое время наседала на меня, чтобы я поторопился сделать тебе предложение.

– Неужели? – удивляюсь я. – Судя по нашим весьма прохладным отношениям, мне показалось, что она не в восторге от того, что ты сделал мне предложение.

– Мама иногда может показаться бесчувственной и неприветливой, может быть, немного резковатой, но она в состоянии заметить, насколько я счастлив. – Брайан поворачивается ко мне. – А с тобой я счастлив, Лия. Очень счастлив.

Я склоняю голову к его плечу.

– Я тоже, Брайан.

Он притягивает меня к себе, и мы продолжаем идти по вымощенной плиткой дорожке, но сейчас его объятия кажутся чужими. Может быть, это связано с тем, что Брейкер много и искренне обнимал меня сегодня. Прикосновения Брайана – словно очередная задача в списке дел.

Подержать невесту – сделано.

Кажется, эти объятия напрочь лишены какой-либо страсти. Лишены чувства потребности в человеке, которого хочется видеть рядом. И мне неприятно это признавать, но от того, как он сжимает мою ладонь, притягивает меня к своему плечу, я почти задыхаюсь.

«Она уже некоторое время наседала на меня, чтобы я поторопился сделать тебе предложение». Неужели Брайан сделал мне предложение только потому, что так захотела его мать?

То, как он держит меня за руку, сам этот момент – все кажется неправильным.

Все это, он, мы… Впервые с тех пор, как я с ним познакомилась, он кажется мне чужим.

Глава седьмая

Брейкер

Лия: Ты так и не рассказал мне, куда намылился сегодня вечером. Не хочешь поделиться со старой каргой, которая скоро выйдет замуж?

Брейкер: Знаешь, в этом древнем застиранном халате, который ты все еще любишь носить, ты действительно похожа на старую, глубоко замужнюю каргу.

Лия: Думаю, это самая приятная вещь, которую ты когда-либо мне говорил.

Брейкер: Считаю, что тебе срочно пора повысить планку.

Лия: Так куда же ты намылился?

Брейкер: Не хочу тебе говорить.

Лия: Почему не хочешь… Подожди-ка, это что-то непристойное?

Брейкер: Нет, но ты будешь отчитывать меня за это, а я не хочу ничего слышать, так что я лучше притворюсь, что ничего тебе не говорил, и двинусь дальше.

Лия: Брейкер Сорванец Кейн, ты сию же минуту расскажешь мне, чем ты планируешь заняться с Берди. Требую.

Брейкер: О, теперь ты, значит, требуешь?

Лия: Да, клянусь накладной грудью миссис Даутфайр, если ты мне не расскажешь, я внесу кое-какие изменения в обстановку твоей квартирки в твое отсутствие, а ты и не узнаешь ничего, так как никаких видимых изменений не заметишь.

Брейкер: Во-первых, мы НИКОГДА не клянемся грудью миссис Даутфайр, это… это просто преступление. Во-вторых, НЕ СМЕЙ ничего трогать в моей квартире.

Лия: Ты думаешь, если будешь писать мне БОЛЬШИМИ БУКВАМИ, я испугаюсь?

Брейкер: На то и расчет. Ведь за ними скрывается яд устрашения.

Лия: Я бесстрашная.

Брейкер: Ты – тиранша. С такими требованиями невозможно мириться.

Лия: Просто расскажи мне. Пожалуйста.

Брейкер: Бесишь.

Лия: Знаю, а теперь прекрати избегать обсуждение этой темы. Просто признайся, какие планы на сегодняшний вечер.

Брейкер: Хорошо. Берди пригласила меня на какой-то мастер-класс по выпечке кексов, который ведет ее подруга. Та хотела пригласить как можно больше людей, чтобы доказать своему боссу, что она ценный сотрудник. Поэтому-то Берди и попросила меня пойти с ней.

Лия: Мастер-класс по выпечке кексов? Но… ты ненавидишь выпечку.

Брейкер: Я в курсе.

Лия: Причем ты так сильно, что отказался полить глазурью свой штрудель, когда он был готов. Если быть точной, то ты сказал следующее: «Я не хочу заниматься этим процессом. Просто положи его мне в рот».

Брейкер: Видишь, вот почему я не хотел тебе говорить.

Лия: Я просто ошеломлена, вот и все. Не знала, что Берди так много значит для тебя.

Брейкер: В ее голосе звучало отчаяние. Она умоляла твоего лучшего друга – этого славного парня. Что я должен был ей сказать? Я не пеку?

Лия: Именно это ты бы мне сказал.

Брейкер: Ты другая.

Лия: Ах, вот как? Можешь посетить со мной мастер-класс, на котором учат печь свадебные торты?

Брейкер: Однозначное «нет».

Лия: Ты меня не любишь!

Брейкер: Заткнись. Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете.

Лия: Больше, чем свою коллекцию марок с изображением «Звездных войн»?

Брейкер: Конечно. Я отвез их в хранилище. Очевидно, что для меня они не так уж и много значат.

Лия: Больше, чем свою кружку с Джеком Скеллингтоном?

Брейкер: Естественно. Мне нравится эта кружка, но я не вижу ее так часто, как тебя.

Лия: Хорошо… ты любишь меня больше, чем свой подписанный постер «Властелина колец»?

Брейкер: О-о-о, ты решила испытать меня. Давай сойдемся на том, что ты – самая любимая, но постер мне чуточку роднее.

Лия: Как ни странно, принимается.

Брейкер: ЛОЛ. Ладно, Берди здесь. Мне нужно идти.

Лия: Повеселись! Пришли мне фоточки.

* * *

– Знаю, мое предложение было неожиданным, но спасибо, что согласился пойти со мной, – радостно благодарит Берди, завязывая фартук.

Свой я уже напялил и отчаянно хочу снять его с себя. Терпеть не могу фартуки. Терпеть не могу муку и сахар. Ненавижу лопатки. Ненавижу прихватки для духовки. Ненавижу все, что лежит прямо сейчас передо мной на столе.

Для меня в выпечке нет ничего волшебного. Ни капельки. Единственный замечательный момент – это результат, но я бы предпочел купить готовую еду, чем возиться на кухне самому. Есть немало факторов, которые могут превратить одну попытку в настоящий кошмар. А я не хочу рисковать.

Просто купи… не пеки, а купи.

– Без проблем, – говорю я с улыбкой, хотя знаю, что она насквозь фальшива.

– На самом деле выпечка – не мой конек. – Берди поправляет завязки фартука на шее. – Но Келли только что устроилась на работу и хочет произвести впечатление на своего босса.

– Я бы поступил точно так же.

Я беру лопатку с кошачьим принтом и мило улыбаюсь:

– По крайней мере, тема вечеринки довольно крутая.

Берди прищуривает глаза.

– Это сарказм?

Я качаю головой, осматривая розовое помещение. На стенах – плитка розового цвета, на столах – тарелки цвета морской волны, а также столовые приборы с изображением котят, куда ни глянь. Что ни говори, кошкетсы точно всем понравятся.

– Я люблю кошек. У меня в детстве был кот по кличке Джигглс. Он был моим лучшим другом.

– Правда? – Она удивлена. – Ты серьезно?

– Ага, – подтверждаю я. – Думаю, в это трудно поверить, но да, мы с Джигглсом были не разлей вода. Он ходил за мной по пятам, когда я пускал свои модельки самолетов, а ночью спал на моей подушке.

– О, это так мило. Что с ним случилось?

– Рак. Но он дожил до восемнадцати лет, так что у него была приятная и во всех смыслах насыщенная жизнь.

– Ладно, теперь я чувствую себя не так ужасно из-за того, что притащила тебя в кафе с кошкексами.

– О нет, ты все равно должна чувствовать себя виноватой. – Я подмигиваю ей и ее подруга объявляет о начале мастер-класса.

Удивлен, что кексы уже готовы. Мне казалось, мы будем выпекать их с нуля, но меня позвали на занятие по декорированию, поэтому мы учимся, как готовить глазурь и как наносить ее на уже остывшие кексы. Прослушав инструкции, я провожу пальцем по краю чаши миксера и пробую сливочный крем на вкус.

– Неплохо.

Берди повторяет за мной, а я наблюдаю, как она подносит палец к губам и слегка посасывает его.

В этом нет ничего сексуального, ни капельки, но по какой-то необъяснимой причине – может быть, потому, что я давно ни с кем не встречался, или потому, что она и правда чертовски привлекательная, – когда я наблюдаю за ней, то начинаю потеть.

– О-о-о, как вкусно! – Она вытирает палец о полотенце. – Какой цвет мы выберем?

Взяв себя в руки, я размышляю:

– Ну, мы могли бы выбрать предложенный цвет – розовый. Или же можем немного пошалить и выбрать другой цвет.

– Розовая киска… кх-м, кошечка будет слишком банальной. – От ее заминки я начинаю смеяться. – Но синий… тоже не вариант.

– Никому не нравятся голубые киски… кошки, – поправляю себя я. На этот раз уже ее очередь смеяться.

– Зеленый цвет наводит меня на дурные мысли. К тому же мне бы не хотелось столкнуться с больной киской.

– И уж точно не лизнуть, – добавляю я.

– Вот именно. – Она постукивает себя по подбородку, на ее губах играет легкая улыбка. – Что насчет красного… Э-э-э, подожди, беру свои слова обратно. – Я громко смеюсь, привлекая внимание других пекарей. Берди кладет руку мне на плечо. – Тс-с-с, ты внезапно стал центром всеобщего внимания. Если мы хотим придумать что-то пооригинальнее розовой киски, нам не стоит это афишировать.

– Извини, но только не красный.

– Это было ужасное предложение. Как насчет оранжевого или желтого? Кажется, они подойдут.

– Как насчет того и другого?

– Думаю, ты понял идею. – Она протягивает мне миску. – Если мы разделим глазурь пополам, окрасим одну половину в оранжевый, а вторую – в желтый, а затем одновременно поместим их в тюбик с глазурью, то получим своего рода тай-дай[21] кошкекс.

Я хлопаю глазами, глядя на нее:

– Э-э-э, я думал, ты не разбираешься в выпечке.

– Да, но я часто бесцельно листаю ленту в TikTok. Алгоритм решил, что мне нравится смотреть видео о выпечке. И в глубине души… я с этим алгоритмом согласна.

– Вероятно, он решил так потому, что ты досматриваешь видео целиком, а не пролистываешь. Твоя лента целиком и полностью зависит от тебя.

Она мило поднимает руку.

– Виновна. Но я смотрю видео не с целью обучения, а потому, что у меня явные проблемы.

– Да ты просто преступница! Знаешь, я начинаю думать о тебе иначе.

Я подтруниваю над ней, размешивая желтую краску, пока она занимается оранжевой.

– Я все понимаю. Если ты захочешь уйти, не буду тебя останавливать.

– Я мог бы уйти и преподать тебе урок, – шучу я. – Наверное, так бы и следовало поступить, но я все-таки хороший парень, поэтому предпочту остаться.

Она улыбается.

– Не веди себя так, будто остаешься ради меня. Ты остаешься только ради кисок.

Я снова громко смеюсь. На этот раз вся аудитория мастер-класса оборачивается на меня, поэтому мне приходится извиниться, а затем, покрасневший, я поворачиваюсь обратно к Берди.

* * *

– Спасибо, что согласился прийти сегодня вечером. Это много значит для Келли, – говорит Берди, когда мы подходим к ее белому внедорожнику.

– Я скажу это всего лишь раз – потому что не хочу, чтобы у людей сложилось неверное впечатление о моих пристрастиях к выпечке, – но мне было весело.

Она хватается за грудь, прислонившись к своей машине.

– Пожалуйста, избавь меня от своей неприкрытой лжи.

– Так и было. – Я придвигаюсь ближе. – Мне понравилось проводить с тобой время. Было не так неловко, как на двойном свидании.

Она протягивает руку и одергивает мою рубашку.

– Да, двойные свидания – это всегда то еще удовольствие, особенно когда двое из четверки не знакомы друг с другом.

Я ставлю коробку с дополнительной порцией кексов на крышу ее машины и подхожу ближе, так что ей приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Так мы все еще собираемся в поход понаблюдать за птицами? Я не отпугнул тебя тем, что съел три кекса в один присест?

Уголки ее губ приподнимаются.

– Нет, картина того, как ты жуешь этих кисок, мне захотелось потусоваться с тобой еще разок.

Я заливаюсь смехом.

– Знаешь, ты могла бы показать, что у тебя отменное чувство юмора, еще на двойном свидании.

– О боже, я бы ни за что на свете не пошла на это в присутствии Брайана. Он такой… заносчивый, как и мой брат. Всякий раз, когда я нахожусь рядом с Брайаном, вспоминаю, что должна держать себя в руках. Вести себя прилично.

– Почему же ты не хочешь быть самой собой и выдаешь себя за кого-то другого?

– Так намного проще. Я лучше проведу несколько часов с поднятым мизинцем, изображая из себя модницу, чем буду объяснять своему брату, почему я посмела сказать слово «киска» в присутствии Брайана.

Я заправляю прядь волос ей за ухо.

– Да, понимаю, ты не хочешь ссориться с братом. Меня часто посещают подобные мысли. Но даже с такими условностями мы с братьями находим общий язык.

– Аналогично. – Она вздыхает. – Но, отвечая на твой вопрос: да, я все еще хочу отправиться с тобой в поход. И если у тебя найдется свободное время на ужин на этой неделе, то и я могла бы подвинуть планы. – Она морщится. – Наверно, звучит жалко, как будто у меня нет личной жизни, но кого я обманываю? Я мало чем занимаюсь, не считая спортзала и работы, так что… если ты свободен, то я с удовольствием выкроила бы для тебя время.

– Ты не жалкая. – Я опускаю взгляд на ее губы, и во мне пульсирует непреодолимое желание поцеловать ее. – Честно. И мне это нравится. – Я приподнимаю пальцем ее подбородок и задерживаю дыхание, ожидая, когда она подаст мне знак, что все в порядке. Что я могу поцеловать ее. Она облизывает губы и дергает меня за рубашку, показывая, что хочет этого так же сильно, как и я.

Я наклоняюсь, приближаю свой нос к ее носу и на мгновение замираю, давая ей секунду подготовиться, прежде чем легко прижаться губами к ее губам. Я дарю ей едва заметный поцелуй, не страстный и не глубокий. Нежный. Способный обуздать мое желание. Достаточный, чтобы почувствовать ее вкус.

Когда я отстраняюсь, она улыбается, ее глаза мерцают в свете городских фонарей.

– Я позвоню тебе, – обещаю я, отстраняясь и хватая коробку с кексами. Я засовываю одну руку в карман и наблюдаю, как она открывает дверцу своей машины.

– О, я на это рассчитываю. – Она садится в машину и захлопывает дверцу.

Я делаю еще один шаг назад и, наблюдая, как она уезжает, делаю глубокий вдох, прокручивая поцелуй в голове.

То был хороший поцелуй.

Довольно милый.

Но почему я ничего не почувствовал?

* * *

Лия касается кончиками пальцев лепестков гортензии, в то время как Бив расспрашивает флориста о вариантах композиции.

– Так ты собираешься просто проигнорировать тот факт, что ходил на свидание, где ты занимался выпечкой, и ничего мне об этом не рассказывать?

Я пожимаю плечами, беру розовую гортензию и прикладываю ее к покрытому веснушками лицу Лии.

– На самом деле нечего особо рассказывать. Это была даже не настоящая выпечка. Мы делали глазурь для кексов.

– И… – Лия пытается разговорить меня, но…

Не знаю. Я не хочу говорить об этом.

– И я принес домой кексы, – отвечаю я и ставлю цветок обратно в вазу.

– Угу, так ты утверждаешь, что на этом все закончилось? Больше ничего не было?

– Ага, то есть мы разговаривали и смеялись, и она вела себя чертовски забавно. Но да, на этом все.

– Ты поцеловал ее, пожелал спокойной ночи? – Лия понижает голос. Я делаю паузу, потому что наш разговор с ней кажется странным. Не знаю почему. Нет, речь не об отношениях с Лией. В тупик меня ставят разговоры о Берди. – Эм, судя по твоей заминке, ответ на мой вопрос, скорее всего, положительный. – Она легонько толкает меня в плечо. – Брейкер, почему ты не рассказываешь мне, что было?

– Потому что, – отворачиваюсь я.

– Потому что почему? – не отстает она.

– Просто потому что.

Она обходит меня, так что я вынужден посмотреть ей в глаза.

– Это не ответ. Ты мне все рассказываешь, так почему ты так странно ведешь себя, когда я задаю тебе этот вопрос?

– Не представляю. – Я выдыхаю и провожу рукой по волосам. – Наверное, потому, что все это немного странно. Понимаешь? Вся эта ситуация с свиданиями кажется странной. И я не знаю, как на нее реагировать.

– Ну, то, что ты ничего мне не говоришь, не помогает. Мы рассказываем друг другу все.

– Я знаю. – Я запрокидываю голову и на мгновение смотрю в небо. – Черт возьми, Лия, я совершенно искренне поцеловал Берди вчера вечером. – Теперь я смотрю ей в глаза. – Весь вечер она только и делала, что заставляла меня смеяться. Она прекрасна, а в какой-то момент она облизала свой палец, и я попросту взмок. – Лия ухмыляется. – Поэтому, когда пришло время пожелать ей спокойной ночи, мне захотелось поцеловать ее, и я это сделал. – Я дергаю себя за волосы. – И все прошло хорошо. Мило. Поцелуй был не слишком настойчивым, просто идеальным. Но я… ничего не почувствовал.

– Ничего?

Я качаю головой:

– Нет, не было искры, никакого желания прижать ее к внедорожнику и продолжить поцелуй. Было просто мило. – Я снова качаю головой. – Думаю, что со мной что-то не так. Вот почему я не хожу на свидания: я никогда ни к кому ничего не испытываю. Никогда. Это всегда просто… свидание среднестатистического холостяка. И Берди не из тех девушек, с которыми я привык проводить не более одной ночи. Она из тех, с кем хочется ходить на свидания.

– Эй, вы там, не могли бы вы перестать разговаривать?! – выкрикивает Бив, щелкая пальцами. – Мне еще нужно обсудить важные вещи.

Лия поворачивается ко мне:

– Этот разговор еще не окончен. Ты слышишь меня?

– Да я и не надеялся, что на этом все, – вздыхаю я.

Мы направляемся к цветочному магазину.

– Офелия, пожалуйста, не тяни время. Это неприлично. – Лия поджимает губы, вероятно, чтобы не огрызнуться в ответ. Настроение Бив поменялось со вчерашнего дня. И не в лучшую сторону. – Итак, я только что разговаривала с флористкой, и она сказала, что может принять наш заказ на букет красных роз, но нам нужно поторопиться.

– Красные розы? – Лия скептически смотрит на Бив: – Слишком официально.

Она не выносит красные розы. Считает их ужасно банальными. Не могу с ней не согласиться.

– Вот именно, это официальная мероприятие, Офелия. Что еще ты ожидаешь увидеть на свадьбе? Маргаритки? – Бив фыркает, как будто это самая нелепая вещь, которую она когда-либо слышала.

– Вообще-то, я подумала, что маргаритки смотрелись бы идеально. К тому же это были любимые цветы моей мамы.

Бив делает паузу, а затем складывает руки на груди.

– Офелия, я ценю твою преданность матери. Это в полной мере достойно восхищения, но это свадьба, а не поминки. Это праздник.

О, черт. Лия ахает. Почти про себя – едва уловимо, – так что простой прохожий вряд ли уловил бы дуновение ее вздоха, но я его отчетливо услышал.

И понимал, что произойдет дальше, если я не вмешаюсь.

– Миссис Бивер, – прерываю я, не сдержавшись, пока Лия не потеряла остатки самообладания, – не хочу здесь никому наступать на пятки, но считаю, что было бы уместно и целесообразно почтить память покойной матери Лии, добавив в букет маргаритки. Так вы бы отдали ей дань уважения, ведь она не сможет присутствовать на свадьбе родной дочери.

– Но розы и маргаритки плохо сочетаются друг с другом.

– Я могу включить маргаритки в букет невесты, – замечает флористка.

– Мне не нужен букет, – возражает Лия, заставляя Бив резко обернуться в ее сторону.

– Что значит – тебе не нужен букет? С чем, черт возьми, ты вообще тогда пойдешь к алтарю?

– Мы с мамой и бабушкой как-то связали цветы. Я сохранила их, чтобы однажды сделать из них свадебный букет.

Бив молчит, а затем медленно начинает хохотать.

Она хохочет. И хохочет.

И хохочет.

Это, наверное, самая оскорбительная вещь, которую я когда-либо видел. Эта женщина думает, что принадлежит к высшему обществу, хотя на самом деле это не так.

– Вязаные цветы? На свадьбу? Ты не серьезно. – Бив машет рукой перед собой, отметая это предложение.

– Я почти уверен, что Лия серьезно, иначе она бы не заговорила об этом, – заступаюсь за подругу я, теряя самообладание.

Лия нежно кладет ладонь мне на плечо, давая понять, что сама разберется.

– Миссис Бивер, я ценю ваше стремление сделать мою свадьбу идеальной, но не стоит забывать, что вы будете рядом и увидите, как женится ваш сын, а мои родители – нет, поэтому для меня важно, чтобы они хотя бы таким образом присутствовали на церемонии и приеме.

– И для вас это тоже должно быть не менее важно, – поддерживаю я ее.

Почувствовав давление, Бив выпрямляется. Выражение ее лица меняется на понимающее, и она быстро превращается в чопорную и корректную женщину, которой пытается выглядеть в глазах окружающих. Она поворачивается к флористке:

– Что ж, если бы вы смогли найти подходящий способ добавить маргаритки в букеты так, чтобы они не выглядели безвкусно… мы были бы вам очень признательны.

Флористка переводит взгляд с Лии на Бив и выглядит при этом крайне испуганно.

– Надеюсь, получится.

– Какой приятный компромисс, – выдыхаю я. Над моей головой пролетает пчела. Я отмахиваюсь от нее. – Думаю, маргаритки и розы будут хорошо сочетаться друг с другом.

– Особенно с белыми розами, – добавляет Лия.

– О, да ладно тебе, ты же несерьезно, – морщится Бив. – Белые розы? Может, вы и не собираетесь венчаться в церкви, но, ради всего святого, белые розы? Мы не собираемся лгать нашим гостям.

Я наблюдаю, как пчела кружит над головой Бив, но либо ей все равно, либо у нее нет природного чутья, потому что женщина не двигается.

– В каком смысле? – удивляется Лия.

Бив складывает руки на груди:

– Офелия, я закрывала глаза на твои ночные развлечения с моим сыном, но не все так снисходительны. Белые розы символизируют невинность и чистоту, а я боюсь, что ты не так невинна.

Наблюдаю, как щеки Лии краснеют от смущения.

– Не думаю, что это имеет значение.

– О, очень даже имеет, – возражает Бив.

– Хорошо, тогда, может быть, розовые? – предлагает Лия. – Они ведь символизируют не целомудрие, а что-то другое?

– Изящество и красоту, – кивает флористка.

– Тогда можем выбрать их, – говорит Лия как раз в тот момент, когда пчела пролетает рядом с ее ухом, и я вздрагиваю, зная, что она сейчас сойдет с ума. – О боже мой! – визжит она, прижимаясь ко мне и пригибаясь.

– Что, черт возьми, ты творишь? – недовольно вопрошает Бив.

– Пчела! – Она жужжит у Лии над головой, и та снова взвизгивает, прыгая влево. – Не жаль меня! – кричит она.

– Ради всего святого, это всего лишь пчела! Если ты не можешь справиться с такой букашкой, как вообще пройдет церемония в саду в клубе?

– Не проблема, если они не беспокоят… ай-ай-ай!.. меня. – Лия снова подпрыгивает и кружится, когда пчела пролетает сзади. – Она пристала ко мне. Она знает, что я ее боюсь.

– Офелия, ты ведешь себя как круглая дура.

– Мне жаль. – Она выпрямляется, но не вовремя, так как пчела залетает ей прямо в ухо. – Матерь Божья! – вопит Лия, размахивая руками, и, к сожалению, ударяет Бив прямо в грудь.

Хлоп!

Все присутствующие с ужасом наблюдают, как хрупкая женщина взмахивает руками в воздухе, с кончика ее языка срывается хрип, и она отступает назад.

Неизбежное остановить невозможно.

Мы все видим, что происходит.

Бив отлетает прямо к грядкам с гортензиями.

И с грохотом, стоном и характерными звуками падения приземляется на столик с цветами.

Повсюду валяются ведра с водой.

Ветки гортензии поломаны.

И на наших лицах отражается гримаса мировой скорби.

– Немедленно вытащите меня отсюда! – приказывает Бив.

Я бросаюсь к ней и помогаю выбраться, но только для того, чтобы быстро вернуться обратно к Лие для ее защиты, потому что врата ада вот-вот разверзнутся, и я почти уверен, что если я не буду держаться достаточно близко, Лию засосет внутрь.

– О боже, мне так жаль! – начинает Лия, но Бив поднимает руку, останавливая ее.

Поправляя жакет и вытирая воду с лица, она поднимает глаза на Лию и говорит голосом, который, как мне кажется, можно услышать только в ночных кошмарах:

– На свадьбе будут букеты красных роз с вкраплениями маргариток. Конец спорам. – А потом она уходит в сопровождении своей помощницы.

Мы стоим там, слегка ошеломленные, и флористка тоже покидает нас. Через несколько секунд Лия произносит:

– Кажется, э-э-э… у меня проблемы.

Ничего не могу с собой поделать. Я издаю тихий смешок:

– Кто знал, что ты сегодня доберешься до второй базы со своей свекровью? На что это было похоже? Я вот себе представлял, что ее грудь – мешочки, набитые пылью.

Она несколько раз кашляет.

– Это то, что я вдохнула, ударив ее? Пыль с сисек?

Я издаю громкий смешок, обнимаю ее за плечи и веду к выходу:

– Просто радуйся, что твоя рука не оказалась намного ниже, иначе твой рот был бы набит вагинальной пылью.

– Вагинальная пыль… Разве это не просто приправа из застарелого лаврового листа? – шутит она, заставляя меня фыркнуть.

– О, черт… Я люблю тебя.

* * *

– Знаешь, я никогда не видел, как у кого-то закипает кровь в реальной жизни. Нам всем знакома эта фраза, но никто не знает, как это происходит в реальности. – Лия откусывает от своего буррито, пока мы сидим в «Альберто», одном из наших любимых мест в центре города. – Ничего себе, сегодня мы стали свидетелями того, как кровь Бив бурлила в ее древних венах. Это было то еще зрелище.

– Если бы взглядом можно было убить, мы двое уже были бы мертвы.

– Убиты на месте. Заметила, как на нас посмотрела флористка? Я почти уверен, что она хотела съежиться и провалиться сквозь землю.

– Думаю, именно так чувствуют себя все, находясь рядом с Бив. – Лия делает глоток из большого стаканчика лимонада, который мы решили разделить. – Спасибо, что заступился за меня. Я ценю это.

– Тебе не нужно говорить «спасибо». Именно так и должен поступать дружка невесты.

Лия хихикает, но потом задумывается.

– Думаешь, букет из вязаных цветов – это глупо?

Я качаю головой.

– Из-за таких вещей ты мне и нравишься. – Она смотрит мне прямо в глаза. – Думаю, это и правда мило, и если бы я был на твоем месте, сделал бы то же самое. Это важный день, и почтить память тех, кто не может быть рядом с тобой в такой день, – единственно правильное решение. Я думаю, твоей маме понравилось бы, если бы ты пошла к алтарю с чем-то, что вы сделали вместе.

– Согласна. – Она ставит тарелку с буррито на стол. – Я продолжаю думать о том, как бы мы шли к алтарю, и о том, как папа крепко обнял бы меня, сказал, как сильно он меня любит, как он гордится мной и как долго он мечтал об этом дне. О дне, когда он мог бы выдать меня замуж. А теперь… теперь он не сможет этого сделать. Мне придется идти одной, и это пугает.

– Я поведу тебя к алтарю, – пожимаю плечами я. – Ты не будешь одна. Я буду рядом.

– Бив никогда на это не согласится, ты должен идти впереди меня, поскольку ты – почетный гость.

– Кстати, если «дружка Сорванец» не будет заявлен в программе, это выведет меня из себя. – Она улыбается. – Но меня не волнует, чего хочет Бив. Я хочу, чтобы ты была счастлива, чувствовала, что тебя окружают люди, которые тебя любят, и если это означает, что мне придется взвалить на себя ответственность в двойном размере, то кого это, черт возьми, волнует?

– Спасибо. Фу, ненавижу тяжелые разговоры. Я считаю, что если ты выходишь замуж, то этот день должен быть большим праздником. До сих пор же подготовка к свадьбе проходила так, словно мы оказались в филиале ада на земле. Единственная причина, по которой я пережила эти два дня, – это ты. Я почти уверена, что отказалась бы, если бы увидела свой номер в списке гостей.

– Все наладится. Как только со всеми оргвопросами будет покончено, все пойдет гладко.

– Надеюсь, что так. – Она берет буррито и откусывает еще кусочек. – Так ты собираешься закончить начатый нами разговор о Берди?

– А что еще тут можно сказать? – Я пожимаю плечами. – Наверное, дам ей еще один шанс просто потому, что она классная и я хорошо провел с ней время. Может быть, дело в съеденном мной сахаре, но я предложил ей вместе сходить в поход. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Почему ты настаиваешь на продолжении? Не нравится, так не нравится.

– Дело не в том, что она мне не нравится, – пытаюсь объяснить ей я. – На самом деле нравится. Я просто ничего не почувствовал, когда поцеловал ее, и ожидал большего, понимаешь? Может быть, я нервничал. Она дергала меня за рубашку, и это было сексуально, так что, возможно, у меня просто что-то поломалось в мозгу.

– Она дергала тебя за рубашку? – хмурится Лия, не донеся буррито до рта. – Типа хотела снять?

– Нет, держала, чтобы не дать мне уйти. Мне это понравилось. И ее губы были очень мягкими. Интересно, если бы я поцеловал ее, приоткрыв рот, вышло бы лучше?

– Ты целовал ее с закрытым ртом? Значит, это был просто чмок?

– Да, типа легкий поцелуй.

– Ну, наверное, именно поэтому ты ничего не почувствовал. Простой чмок не поможет определить, тянет тебя к человеку или нет.

– Хм. – Я почесываю подбородок и беру стакан с лимонадом. – Знаешь, возможно, ты права.

– Да брось.

– Не скромничай.

– А когда это мы скромничали друг с другом?

– Никогда. – Я откидываюсь на спинку стула. – Что ты делаешь сегодня вечером?

– Собиралась к Брайану. В последнее время между нами были небольшие разногласия, и он это чувствует, поэтому пригласил меня к себе. Он готовит ужин.

– Вы обсудили с ним тему очков?

Она вытирает рот салфеткой и кивает.

– Да, он признался, что сказал это своей маме. – Во мне вскипает гнев. Этот парень – настоящий придурок, и я не могу представить, что он мне когда-нибудь понравится. – Но он извинился. Не знаю. Я чувствую, что именно в этот момент все гнилое в отношениях выходит наружу. Будет лучше, если это выяснится сейчас, верно? Так я пойму, что мы с ним все преодолеем.

– Да, скорее всего. – Как раз в этот момент мой телефон издает звуковой сигнал, оповещая о сообщении. Я опускаю взгляд и вижу, что оно от Хаксли. – Одну секунду.

Я поднимаю палец и открываю текст.

Хаксли: Можешь зайти ко мне завтра? У нас есть кое-что, что я бы хотел с тобой обсудить.

Я быстро отвечаю ему СМС-кой.

Брейкер: Конечно. Во сколько?

Хаксли: В девять. Увидимся.

Я поднимаю взгляд на Лию.

– Похоже, у Хаксли есть кое-какие новости.

– О-о-о, Шумахер набирает обороты.

Глава восьмая

Брейкер

Мне до чертиков скучно.

Уставившись в свой компьютер, я играю в Тетрис и наблюдаю за кубиками, заполняющими экран. В эту секунду я четко осознаю, что моя жизнь лишена красок.

Ага.

Вот чем я занимаюсь – играю в Тетрис на своем компьютере, как какой-нибудь семидесятилетний старик, а все потому, что моя лучшая подруга тусуется со своим будущим мужем. Что касается моих братишек, то у них активная личная жизнь. Вот что я пытаюсь сказать – мне срочно нужно встряхнуться.

Мне нужны те, с кем бы я мог оторваться. Мне нужно чем-то себя срочно занять.

Я не хочу прозябать дома в одиночестве, наклеивая на сосок пластырь с изображением Бэтмена, потому что в какой-то момент это занятие показалось мне забавным.

Встав из-за стола, я потягиваюсь, вытянув руки над головой, затем набираю сообщение Джей Пи, чтобы узнать, чем он занимается. Но тут же одергиваю себя. Я знаю, чем он сейчас занят… своей женой. Как и Хаксли.

Понимаю, что и Бэннеру – нашему новому деловому партнеру и другу – написать не могу, потому что тот переспал с какой-то цыпочкой на свадьбе Джей Пи и Келси… Все связаны. ВСЕ ПОВЯЗАНЫ!

Что до меня, дурака, то мне тоже надо было бы устраивать свою личную жизнь, а не сидеть дома, пить долбаный апельсиновый сок, пытаясь побить свой личный рекорд в Тетрисе в семь часов вечера.

Беру в руки телефон, открываю чат с Берди и отправляю ей сообщение.

Брейкер: Чем занята? Лично я сейчас самозабвенно рублюсь в Тетрис в гордом одиночестве.

Затем направляюсь в спальню, где снимаю шорты и надеваю пару черных джоггеров[22] как раз в тот момент, когда от нее приходит ответ.

Берди: Смотрю «Секс в большом городе», поедая один из наших кошекексиков.

Брейкер: ЛОЛ. Хочешь составлю тебе компанию?

Берди: Только «за». Скину тебе свой адрес. Кстати, надень то, в чем тебе комфортно. Я в домашнем.

Брейкер: Как раз в эту секунду наряжаюсь в футболку.

Берди: О, разве я не говорила, что можно без футболки?

Брейкер: Кажется, нет. До встречи.

* * *

Квартира Берди находится в хорошем жилом комплексе.

Огороженная территория, роскошный бассейн и небольшой обустроенный палисадник перед домом. Не знаю, сколько она платит за аренду, но явно больше меня. Мысль об этом меня забавляет, учитывая огромную разницу в наших накоплениях на банковских счетах.

Заезжаю на парковку возле ее дома, беру с соседнего кресла коробку с кексами с нашего мастер-класса – никогда не хожу в гости с пустыми руками – и взбегаю по ступенькам к квартире 3С.

Стучу в дверь три раза. При этом у меня возникает желание пнуть порог, но приходится напоминать себе, что так я делаю только приходя в гости к Лие, и сдерживаюсь. Щелкает дверной замок, и дверь открывается. Берди встречает меня в пижамных шелковых шортах и черной майке.

– Ты прихватил кексы? Думала, их не останется после того, как ты уничтожал их в классе.

– Устраивал себе разгрузочный день.

Протягиваю ей коробку с кексами, и она подходит ко мне, кладет руку мне на грудь и приветствует поцелуем в уголок рта. Это было неожиданно, но я ничего не имею против.

– Рада, что ты пришел.

Затем она берет меня за руку и тянет в квартиру. Я разуваюсь, запираю за собой дверь, а затем следую за ней в гостиную, где она садится на диван и приглашает меня присоединиться.

Ее квартира полностью отражает ее характер. Белоснежная мебель в бежевых и коричневых тонах расставлена по периметру комнаты. Здесь чисто, броско, модерново и в то же время уютно. При этом нет ни одной статуэтки и ни одного плаката. Очень по-взрослому.

Совсем не похоже на мою квартиру. И квартиру Лии, если уж на то пошло.

Поджав ноги под себя, она поворачивается ко мне:

– Хочу кое-что тебе сказать.

– Эм-м, хорошо, – реагирую я, тоже поворачиваясь к ней.

– Ну, вообще-то я хотела извиниться.

– Ты достаточно извинилась за мастер-класс, – успокаиваю ее я. – И, как ни странно, мне было весело.

– Я говорю не о нем. Я говорю о… – она морщится, а затем добавляет: – поцелуе.

– А что с ним?

– Я знаю, тебе было неловко.

– О чем ты говоришь? – Хотя я чертовски хорошо осознаю, что поцелуй действительно был неловким.

– Я нервничала и не разжимала губы, целуясь с тобой. Честно говоря, удивлена, что ты пришел после такого целомудренного поцелуя. Когда я получила твое сообщение, у меня перехватило дыхание, ведь я ждала телефонного звонка от тебя поздним пятничным вечером с предложением отправиться в поход на выходные.

– Берди…

– Я целуюсь намного лучше, – произносит она нервно. – Намного лучше. Просто, боже, я так нервничаю, когда ты рядом.

– Почему? Никогда не воспринимал себя как Страшилу.

– Нет, ты не страшный. В этом-то и проблема. Если бы ты был похож на какого-нибудь альфа-самца или чудака на букву «м», тогда да, я, наверное, не нервничала бы, находясь рядом с тобой. Но ты хороший парень, милашка, из тех, кого трудно встретить, особенно в Лос-Анджелесе. Я продолжаю твердить себе, что все испорчу. Я и правда думала, что тем поцелуем все испортила.

– Тебе срочно нужно перестать себя накручивать, – замечаю я, хотя она несомненно права. Я думал так же. Полагаю, мы с ней в этом не одиноки. Это утешает. Может быть, в конце концов, проблема была в том, что именно я сдерживался в поцелуе.

– Прости. Просто я еще не отошла от прошлых отношений, поэтому мне трудно перестать переживать. Но я постараюсь.

– Не беспокойся. – Я кладу руку на спинку дивана. – Прямо сейчас я не планирую никуда идти, а в такой одежде в поход мы отправимся не раньше этой субботы.

– Отлично, потому что я сегодня прошлась по магазинам и прикупила подходящую экипировку.

– Правда? – довольно спрашиваю я. – Не думал, что где-то найдется идеальная экипировка для пешего туризма и наблюдения за птицами.

– Если хорошенько поискать, то найдется.

– Расскажи-ка подробнее.

– О нет, еще не время. Хочу сделать сюрприз.

– Ну, если это не футболка с изображением птицы, я точно разочаруюсь.

Она только улыбается на мое замечание. И выглядит эта улыбка очень мило. Берди такая миленькая. И забавная. И прехорошенькая. Практически все, что я, скорее всего, хотел бы видеть в своей второй половинке. Вот почему я должен приложить усилия, чтобы понять, действительно ли она – та, кого я искал все это время.

– Значит, ты помогал Лие сегодня с планированием свадьбы?

– Ага, заценил разнообразие свадебных букетов.

Она придвигается ближе. Мне кажется, ей хочется чуточку сократить дистанцию между нами, поэтому поворачиваюсь к ней, а затем начинаю выписывать пальцем круг на ее обнаженном плече. В ее взгляде мелькает облегчение, поэтому я не останавливаюсь.

– Какой ты в итоге выбрал?

– Ну же, Берди, – произношу я назидательным тоном, – каким же я был дружкой Сорванцом, если бы выложил тебе все свадебные секретики?

– Дружкой Сорванцом? А вот тут, пожалуй, тебе лучше пояснить мне, что это значит.

– Мы с Лией большие фанаты игры в «Скраббл». Мы вместе были членами клуба игры в «Скраббл» в колледже, и однажды вечером играли только мы с ней, чем обычно и заканчивались клубные посиделки. Я был измотан, но мне нужно было обыграть ее еще в одной игре. Я пытался написать слово «огурец» и случайно написал его неправильно. И естественно, тогда я был самоуверенным сукиным сыном, особенно когда речь шла о «Скраббле», поэтому я подчеркнул, что обыграл ее, а она указала на доску, сказав, что я написал слово неправильно. Вышло унизительно, а кличка прижилась. Так я стал ее маринованным Сорванцом.

Она хихикает.

– Знаешь, огурцом можно было бы назвать и кое-что другое.

Я делаю паузу, а затем качаю головой:

– Поверь мне, этот маринованный огурчик никуда не вписывался в тот момент.

Она снова смеется.

– Что ж, мне импонирует ваша дружба. Считаю, это очень мило. У тебя, наверное, немало лучших друзей? Или же Лия твоя единственная лучшая подруга?

– Ну, раньше я тусовался со своими братьями, пока они не стали женатиками. Это серьезно сказалось на качестве наших баскетбольных матчей. Я все еще вижусь с ними, но наши посиделки напоминают групповые тренинги, на которых их женушки устраивают мне допросы о личной жизни. Знаешь, они могут быть очень назойливыми, когда дело доходит до того, чтобы разузнать мельчайшие подробности о моей холостяцкой жизни и о том, как они могут посодействовать, чтобы я перестал… быть одиноким. А еще у меня есть друг Бэннер, который недавно начал работать с нами. Он реально классный парень, но встречается с девицей по имени Кензи, ну, вроде как встречается. Не знаю, на каком они этапе, но они много времени проводят вместе. Похоже, все вокруг меня разбиваются на парочки, а я единственный остаюсь одиноким.

– Я понимаю, о чем ты, – кивает Берди. – Когда я была в отношениях со своим бывшим, мне казалось, что все женятся или заводят детей. Вместе с ним я всегда была чем-то занята, а после расставания мне казалось, что у всех друзей сразу не стало на меня времени.

– Дерьмово, но мне знакомо это чувство.

– Хотя не мне их судить, – продолжает она. – В конце концов, они состоят в отношениях.

– Думаю, да. Именно это разожгло во мне желание познакомиться с кем-нибудь. Нет, я не в отчаянии, не подумай, но я и один остаться не хочу.

– Полностью согласна. Я такая же. Мне не нужен кто-то, чтобы быть счастливой, но это весело – делать что-то вместе… ну, знаешь, например, ходить в походы. – Она протягивает руку и играет с тканью моей футболки. – И поедать глазированные кексики. – Она смотрит на меня снизу вверх с сексуальной ухмылочкой.

– Вот именно. Глазированные кексики. – Осмелев, я тяну ее за руку и говорю: – Иди сюда. – К моему счастью, она делает так, как я ей велю, и усаживается мне на колени. Я прислоняюсь к диванной подушке так, чтобы видеть ее лицо. – Как прошел твой день?

– Хочешь обсудить со мной именно это, пока я сижу у тебя на коленях?

– Да, – отвечаю я, когда мои руки опускаются на ее бедра. – Я всегда обсуждаю свои повседневные дела таким образом. Видела бы ты, в какие кулачные бои я ввязываюсь со своими братьями из-за того, кто будет внизу, а кто наверху.

На этот раз она громко смеется, выписывая круги у меня на груди.

– Ох, какой образ возник у меня сейчас в голове.

– Так мы с братьями выяснили, что если расположимся друг у друга на коленях, то сможем сосредоточиться на разговоре и не отвлекаться ни на что другое. Я провел немало часов, устраивая мозговой штурм для решения деловых вопросов, сидя на коленях у Джей Пи. Если бы не очевидное нарушение трудового законодательства, мы бы заставили всех наших работников сидеть друг у друга на коленях.

– Знаешь, может быть, в этом что-то есть. Доверься моему чутью маркетолога со стажем: вы можете создать какое-нибудь устройство, которое предотвращало бы соприкосновение таза с тазом, но позволяло сохранять ту же позу. А чтобы никто не отвлекался на посторонние вещи, предлагаю присмотреться к лошадиным шорам.

– Ух ты, Берди! Это просто гениально.

Она стряхивает невидимые пылинки со своего плеча.

– Спасибочки, но идея-то исключительно твоя. Я просто профессиональная создательница грез.

– Вот как ты называешь себя на работе?

– Именно так, когда я выступаю генератором идей. Тогда я ставлю подпись «Создательница грез», подтверждая успешное завершение проекта. У меня таких бумаг целая папка. В ящике моего стола.

– Целая папка свидетельствует о том, что ты очень хорошо делаешь свою работу.

– А как же иначе.

Следующий час или около того мы болтаем обо всем на свете. Она сидит у меня на коленях, я держу ее за бедра и не двигаюсь. Словно статуя.

Она рассказывает мне, как любит заниматься серфингом – чего я никогда в жизни не делал, о том, что она большая поклонница всех видов сухих завтраков – причем, чем больше сахара, тем лучше, и о том, как однажды у нее была собака о трех ногах, и Берди сказала, что это был лучший питомец, который у нее когда-либо был.

Я поделился с ней своим желанием скупить все фигурки из «Звездных войн» из всех ранее снятых фильмов, а также тем, что я считаю оригинальным бромансом нашего времени C3PO и R2D2. Она же упомянула, что смотрела только самые последние эпизоды и что не разделяет фанатские чувства по поводу Кайло и Рей. Я чуть было не зарычал от разочарования.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – предлагает Берди.

– Нет, я в норме. Хотя мне, наверное, пора идти, потому что я уверен, что тебе завтра рано вставать. – Провожу руками по ее бедрам. – Так уж случилось, что мне нужно вставать в пять тридцать утра.

– Да, у меня завтра встреча с Хаксом у него дома.

– Ладно, что ж…

Ее пальцы касаются ткани моей рубашки.

– Думаю, мне следует проводить тебя до двери. – Она слезает с моих колен и протягивает руку. Я беру ее, и мы вместе подходим к входной двери. Надеваю обувь, встаю во весь рост и вижу, что она прислонилась к стене прямо рядом с дверью, заложив руки за спину. – Спасибо, что пришел.

– Да, я хорошо провел время, даже несмотря на то, что ты не фанатка пейринга Кайло Рена и Рей.

– Просто не могу пересилить себя. – Она стоит так, словно проглотила палку. – Извини. Но такое на меня не действует.

– Сплошное разочарование! – поддразниваю я и затем делаю шаг вперед. Я приподнимаю пальцем ее подбородок, максимально сокращая расстояние между нами, и выжидающе зависаю прямо над ее губами.

Она преодолевает оставшиеся сантиметры между нами и проводит рукой по моей груди, ее губы приоткрываются, что подстегивает меня. Упираю свободную руку в стену рядом с ее головой, нависая над ней, и целую Берди, позволяя своему языку исследовать ее.

Она тянется ладонями к моему лицу и через секунду обхватывает его. Ее язык повторяет мои движения, и впервые за несколько месяцев я готов кончить прямо там, в прихожей у девушки в гостях.

Наслаждаюсь ощущением ее мягких губ.

Утопаю в ее объятиях, тепле ее рук на моих щеках.

И когда она делает вдох, я стараюсь запомнить этот момент.

Я забыл, каково это – близость с женщиной. А это приятно.

Когда я отстраняюсь, она приоткрывает глаза, встречаясь со мной взглядом. Я улыбаюсь ей:

– Лучше?

– Намного. – Она проводит языком по губам. – Определенно намного лучше.

– Отлично. – Наклоняюсь и запечатлеваю еще один поцелуй на ее губах, прежде чем отстраниться. – Увидимся в субботу.

– До субботы, – радостно кивает она. Я открываю дверь и выхожу. – Спокойной ночи, Брейкер.

– Спокойной ночи, Берди, – желаю я перед тем, как уйти.

* * *

– Доброе утро, Брейкер, – говорит Лотти, открывая дверь своего дома. – Как дела?

– Хорошо. А у тебя?

Она еще по-домашнему в халате, с волосами, собранными в пучок.

– Все в порядке.

Как раз в этот момент в поле зрения появляется Хаксли и обнимает ее за талию. Он целует ее в макушку:

– Может, тебе чего-нибудь принести?

Она качает головой и похлопывает его по руке.

– Я в порядке.

Затем она направляется на кухню, и Хаксли взглядом следит за каждым ее шагом.

– На что это похоже? – интересуюсь я у него.

Когда он поворачивается ко мне, то недоуменно спрашивает:

– В смысле?

– Быть настолько влюбленным. Ты такой заботливый, внимательный, очарованный. Кажется, я никогда не вел себя таким образом с кем-либо.

– Конечно вел, – усмехается он. – Ты так ведешь себя с Лией.

– Только вот у нас с Лией нет отношений.

– Может, и нет, но ты же чувствуешь что-то, когда мама Брайана придирается к ней. Инстинкт – ты сделаешь все что угодно, чтобы убедиться, что никто не причинит вреда твоей девочке, не так ли? Я испытываю то же самое. Это чувство пустило глубокие корни, настолько глубокие, что вряд ли когда-нибудь пройдет.

Я медленно киваю головой.

– Согласен, мне тоже хочется оберегать Лию, но не из-за наличия романтических чувств, а потому что она моя лучшая подруга.

– Ну, когда ты наконец влюбишься в кого-нибудь, ты начнешь испытывать то же чувство, которое возникает у тебя по отношению к Лие. Почему ты, собственно, интересуешься?

Он направляется к своему кабинету, а я следую за ним.

– Я вроде как последние несколько дней пытаюсь встречаться с девушкой, с которой познакомился на двойном свидании, и она потрясающая. Красивая и умная. У нее отличное чувство юмора. У нас не так много общего, но она милая, сообразительная и интересная. Вчера вечером я был у нее дома, и мы много разговаривали, она даже некоторое время посидела у меня на коленях, но у меня не было такой непреодолимой потребности прикоснуться к ней. Я держал свои руки на ее бедрах, потому что мне в тот момент казалось это правильным, и когда я поцеловал ее, пожелав спокойной ночи, мне действительно чертовски понравился поцелуй, но не знаю… Не думаю, что у меня проснулись чувства по отношению к ней.

– Она настолько плохо целовалась? – интересуется Хаксли, усаживаясь за свой стол.

Я сажусь напротив него.

– Нет, на самом деле она потрясающе целуется. – Я тяжело вздыхаю и наклоняюсь вперед, сцепив руки в замок. – Не знаю, чувак. Думаю, со мной что-то не то, только вот выхода из этого я не вижу. Наверное, дело в судебных разборках и свадебном переполохе. У меня от них голова идет кругом.

– Ты хочешь завоевать симпатию этой девушки? – спрашивает Хаксли.

– Чего я точно не хочу, так это остаться на задворках. В полном одиночестве. Все, кого я знаю, либо женаты, либо вот-вот поженятся, либо состоят в отношениях. Один я сижу в пустой квартире и играю в гребаный «Тетрис» на своем компьютере.

– Раньше тебя это никогда не беспокоило. Ты же любишь играть в «Тетрис».

– Люблю, как и раньше, – тихо произношу я. – Мне чертовски нравится это занятие, но не знаю, просто мне кажется, что я нахожусь на том этапе своей жизни, когда уже пора завести серьезные отношения с девушкой. У меня никогда раньше их не было, и это немного странно, верно?

– Раньше тебе это и не было нужно. Если тебе была нужна женская компания, ты бежал к Лие, а если тебе нужен был секс, довольствовался случайными, ни к чему не обязывающими связями. В общем, неплохо устроился, парень.

– Подожди, ты действительно считаешь, что все из-за этого? Поэтому у меня не было настоящей девушки? Потому что я рассчитывал на общение с Лией все эти годы?

– Да, – устало вздыхает Хаксли. – Меня пугает, что ты не принял это во внимание раньше. Это же очевидно.

– Не для меня. – Я откидываюсь на спинку стула и упираю руки в бедра. – Думаешь, именно поэтому я до сих пор ни с кем не встречался? Потому что меня устраивала Лия?

Хаксли потирает висок, подчеркивая, что его терпение на исходе.

– Именно, – отвечает он. – Именно поэтому. Зачем тебе вообще нужна постоянная девушка, когда Лия – это все, что тебе нужно?

– Господи. Я никогда не думал об этом. Если твоя логика верна, это значит, что Лие, наоборот, не было достаточно моего общества. Она никогда по-настоящему во мне не нуждалась, потому что начала встречаться с Брайаном. Так что ей нет смысла беспокоиться, что между нами все изменится – это уже произошло. Теперь ей нужен Брайан, а это значит, что она не сильно-то и нуждается во мне. Боже, неужели я был слеп?

– Рад, что смог просветить тебя, братик. А теперь не могли бы мы с тобой обсудить то, зачем я тебя пригласил?

– Думаю, можем, – говорю я, а мои мысли продолжают хаотично роиться в голове. – Но секунду… Как ты считаешь, мне следует… не знаю, перестать так много проводить времени в обществе Лии?

На мой вопрос Хаксли морщит лоб.

– Зачем тебе это делать? Этим ты лишь обидишь ее.

– Да, но у нее есть Брайан, разве не должно произойти что-то вроде… сменяемости власти?

– Ты, черт возьми, не президент Соединенных Штатов.

– В курсе, – бросаю я раздраженно. – Но поскольку Брайан и Лия скоро поженятся, не стоит ли мне отступить? У Брайана и так напряги по поводу того, сколько времени мы с Лией проводим вместе. Я должен передать ему эстафетную палочку, верно?

– Понятия не имею. Валяй, если считаешь, что должен. А теперь можем мы наконец обсудить иск?

– Конечно, извини. – Я делаю паузу. – Просто я виделся с Берди прошлым вечером, и поцелуй был хорош, но я не почувствовал искры и не был уверен, должна ли она уже промелькнуть или еще слишком рано? Вот ты сразу почувствовал искру с Лотти?

Хаксли бросает ручку на стол и откидывается на спинку стула.

– Скажи-ка мне, неужели это не очевидно?

– Учитывая все вводные, мой ответ – да, сразу, – вздыхаю я.

– Причем незамедлительно, – уточняет он. – Возможно иногда мне казалось, что она только и делала, что раздражала, расстраивала и просто выводила меня из себя большую часть времени, но у меня не было никаких сомнений в том, что она была самой красивой штучкой, которую я когда-либо видел, и я хотел затащить ее в постель.

– Ага, – киваю я. – Думаешь, с Джей Пи было то же самое?

– Чувак, ты серьезно? Да ладно, ты же видел Джей Пи, когда он впервые встретил Келси. У этого человека глаза превратились в сердечки. Причем эти самые сердечки тянулись за ним шлейфом. Я думал, они вылезают у него из всех щелей.

– Да, знаю. – Отвожу взгляд в сторону. – С Берди все иначе. Но я задаюсь вопросом, может, у меня стоит какой-то психологический блок, из-за которого я не позволяю себе испытывать к ней то, что должен. Знаешь, вся эта ситуация с Лией… Как считаешь, может, проблема в этом?

– Лично я считаю, что у нас с тобой в скором времени назреет гораздо бо́льшая проблема, если мы не прекратим болтать и не перейдем прямо к делу.

– Да, хорошо… Извини. – Я грызу ноготь на большом пальце. – Можно еще вопросик по-быстрому? Что ты думаешь о пейринге Кайло и Рей? Разве я могу встречаться с кем-то, кто не верит в возможность этой любовной линии так, как я?

– Господи Иисусе, Боже милостивый…

Глава девятая

Лия

Лия: Сегодня вечером по ящику крутят «Пароль»[23]. Мне прийти к тебе или ты сам зайдешь? Если так, мне нужно сбегать в супермаркет. У меня закончились кислые змейки и «Спрайт».

Брейкер: Ой, давай перенесем встречу.

Я в замешательстве смотрю на экран телефона. Перенесем? Я почти уверена, что Брейкер никогда не использовал это слово при мне. Никогда.

Лия: Перенесем? Ты ли это, Сорванец? Спрашиваю, чтобы убедиться, что тебя не похитили инопланетные существа.

Брейкер: Не похищали. У меня на вечер планы.

Ой. Планы? С кем? С Берди? Мне должно быть все равно, но это «Пароль», мы всегда смотрим его вместе.

Мы ставим игру на паузу, и один из нас узнает пароль и заставляет другого угадать, затем мы показываем его на экране. В течение всего процесса мы поглощаем кальцоне ручной работы из нашей любимой пиццерии, закусывая разноцветными кислыми змейками до тех пор, пока наши языки не превратятся в разноцветное нечто, и запиваем все это «Спрайтом», после чего весь вечер мучаемся отрыжкой.

Это традиция! Так почему он просто… переносит наш вечер?

Я поднимаюсь из-за стола, где работала над детализацией листа из книги Excel, а затем подхожу к кровати и плюхаюсь на нее. Я должна просто пожелать ему хорошенько повеселиться и сказать, что мы увидимся с ним в пятницу на встрече с Бив. Но хоть убейте я не могу спустить ему это с рук, поэтому пишу СМС-ку.

Лия: Планы, да? С Берди?

Я отправляю сообщение и вздрагиваю, коря себя за такое любопытство.

Брейкер: Вообще-то с Джей Пи и Лотти. Мы идем в какой-то бар, о котором он упоминал. Подумывал попросить Берди присоединиться, но пока не уверен. На этой неделе это будет уже четвертый раз, когда я встречаюсь с ней. Не хочу показаться отчаявшимся парнем.

Лия: Четыре раза? Это больше, чем мы виделись с тобой.

Это замечание тяжелым грузом оседает у меня в и без того взбунтовавшемся желудке.

Четыре раза? Это… так много.

Брейкер: Ну, было двойное свидание, потом мастер-класс, и вчера вечером я был у нее дома, так что если бы я пригласил ее куда-нибудь выбраться сегодня вечером, это был бы перебор. Тебе не кажется?

Я думаю, что три раза – уже многовато.

А еще… он мог бы пригласить меня пойти в бар со всеми. Очевидно, что у меня нет планов на вечер.

Лия: Ты был у нее прошлым вечером? У тебя была причина увидеться с ней?

Брейкер: Скоротать вечерок. Мы весь вечер проболтали. Она не фанатка Кайло и Рей, что было нелегко принять, но ты же знаешь, невозможно переубедить всех. Она мне сказала, что один из фанатских аккаунтов, который я ей показал, был довольно пикантным.

Лия: Ей не нравится пейринг Кайло и Рей? Мне казалось… нет – я почти уверена, что это условие, при котором не стоит с ней больше разговаривать.

Брейкер: Знаешь, я легко это преодолел, тем более что в субботу беру ее с собой в поход наблюдать за птицами.

Лия: О, круто! По тому же маршруту, по которому мы обычно ходим?

Брейкер: Да, это лучший вариант. Кажется, ей пришлась по душе идея с походом. Сказала, что у нее есть экипировка и все такое.

Лия: На ее экипировке изображена птица?[24]

Брейкер: Она обещала устроить сюрприз.

Держу пари, она напялит спортивный бюстгальтер и шорты. Она кажется милой и все такое, но еще немного напоминает… стервятника.

Лия: Хорошо, и что прикажешь делать с «Паролем» сегодня вечером?

Брейкер: Позови Брайана. Ему в любом случае нужно приобщаться к совместной игре с тобой.

Лия: Что значит «в любом случае»? Это наша с тобой игра.

Брейкер: Да, но ты скоро выйдешь замуж. Я не могу продолжать и дальше проводить с тобой все вечера. Это к лучшему, Лия.

Лия: Подожди… Ты специально запланировал поход в бар на сегодняшний вечер? Чтобы подтолкнуть меня к какому-то переходному этапу?

Брейкер: Я и забыл, какая ты у меня умная.

Лия: Мне не нужны такие пинки. Я большая девочка, Брейкер.

Брейкер: Хорошо, тогда ступай и проведи вечер со своим женишком. Расскажи о вашей свадьбе, убедись, что он в курсе событий.

Лия: Почему у меня такое чувство, что ты отдаляешься от меня?

Брейкер: Вовсе нет, Лия. Лишь пытаюсь подготовить. Все меняется, когда ты выходишь замуж.

Лия: Звучит так, будто это какое-то наказание.

Брейкер: Нет конечно, но суровая правда жизни такова, что после твоего замужества я не смогу проводить с тобой столько же времени, сколько провожу сейчас. Я не смогу составлять тебе компанию когда захочу, как и ты. Все просто.

Лия: Составлять компанию? Откуда ты понабрался этой чепухи?

Брейкер: Ниоткуда. Факты есть факты. Это то, что происходит с нашей жизнью – мы развиваемся, меняемся, а это всего лишь очередной шаг. А сейчас мне пора. Увидимся в пятницу.

Я смотрю на телефон, раз за разом перечитывая переписку, пытаясь понять, что происходит. Конечно, я выхожу замуж и скоро буду жить со своим мужем, но это не значит, что мне нужно разрывать отношения с Брейкером или прекращать с ним общаться. Черт возьми, он виделся с Берди, которую знает всего ничего, на этой неделе чаще, чем со мной.

И это меня огорчает. Наводит тоску. А единственный человек, с которым я хотела бы обсуждать свои душевные терзания, сказал мне, что мы увидимся с ним в пятницу.

Слезы наворачиваются у меня на глаза. Неожиданно раздается стук в дверь.

Поднимаюсь с кровати, надеясь, что это Брейкер и что все его сообщения – просто очередная шутка. Быстро смахиваю слезы, бегу и распахиваю дверь, за которой нахожу Брайана с букетом роз в руках и широкой улыбкой на лице.

– Привет, милая! – говорит он, и, клянусь, блики света играют на его свежевыбеленных зубах. – Подумал, что хотел бы удивить тебя цветами и… – он трясет дорожной сумкой, – устроить вечеринку с ночевкой.

– О, вау. – Я стараюсь смягчить разочарование в своем голосе энтузиазмом. – Я была… Я этого не ожидала.

– Да, я тоже. – Он протягивает мне цветы. Красные розы, которые я презираю по причине отсутствия оригинальности при их выборе и банальности этого выбора. Мне казалось, Брайан знал об этом. – На самом деле это была идея Брейкера. – А-а-а… что? – Он сказал мне купить кислых мармеладных змеек и бутылку «Спрайта». Не уверен почему, но он передал, что это необходимые атрибуты для просмотра «Пароля».

– Брейкер велел тебе это сделать?

– Ну, идея с цветами была моей, но вечер игр предложил он. Учитывая тот факт, что его не будет рядом так часто, как тебе бы того хотелось, мне стоит научиться делать то, что ты любишь. – Брайан наклоняется и целует меня в щеку. Он протискивается мимо меня в квартиру, а я продолжаю стоять столбом в коридоре.

Брейкер все это подстроил?

Он хочет, чтобы Брайан научился делать все то, что я люблю?

Зачем он это делает? Почему пытается вычеркнуть меня из своей жизни?

Я уверена, что он делает это из вежливости, но это обидно.

И я ни за что не смогу насладиться этим вечером, пока не докопаюсь до сути.

Поэтому, осмелев, я говорю:

– Э-э-э, Брайан, мне нужно сделать очень важный деловой звонок. Позвоню из квартиры Брейкера. Не хочу мешать тебе.

– О, я могу посидеть тихо, как мышка.

Я качаю головой.

– Поверь мне, эти стены тоньше бумаги. При желании можно услышать все. Располагайся, чувствуй себя как дома, а я скоро вернусь.

– Отлично. Люблю тебя.

Улыбаюсь ему.

– И я тебя.

С телефоном в руке я выскальзываю из своей квартиры и направляюсь прямиком к двери Брейкера. Маловероятно, что он дома, но я, по крайней мере, могу попытаться, а если его нет, позвоню ему из его квартиры.

Я тихонько стучу в дверь, а затем выжидаю несколько секунд, прежде чем проверить, не заперта ли она. Заглядываю внутрь, и в этот момент Брейкер подходит к входной двери.

– Лия, все в порядке?

Я закрываю за собой дверь и складываю руки на груди.

– Нет, не в порядке.

– Ладно… – тянет он. – Ну, я как раз собирался уходить…

– Серьезно? Ты не собираешься спросить меня, что случилось?

– У меня такое чувство, что я знаю ответ, – разочарованно пожимает плечами он, направляясь в комнату для гостей, я же иду за ним следом. Это единственная комната, не имеющая общей стены с моей квартирой. Мы уже ссорились здесь раньше, пока Брайан находился у меня в гостях, и нет никаких сомнений, что именно об этом Брейкер сейчас и думает. Он садится на гостевую кровать и спрашивает:

– Что происходит?

– Что происходит? – повторяю я приглушенным, но решительным тоном. – Как насчет того, чтобы ты рассказал мне, что, черт возьми, происходит? Насколько я могу судить, ты перекладываешь на Брайана заботы по соблюдению наших с тобой традиций.

– Ничего я не перекладываю. Пытаюсь ввести его в наш круг, так сказать.

– Мне не нужно, чтобы ты вводил его в наш с тобой круг. Мы с Брайаном сами знаем, чем заняться. Что мне действительно нужно, так это чтобы ты перестал меня отталкивать.

– Мы с тобой виделись буквально вчера. С чего ты решила, что я отталкиваю тебя?

– Мы виделись в связи с организацией моей свадьбы. Ты же вычеркиваешь меня из своей повседневной жизни. – Он отводит взгляд, но я вижу, что он хочет что-то сказать. Что-то вот-вот готово сорваться у него с языка, но он сдерживается. – Просто скажи это, – настаиваю я. Он склоняет голову и качает ею. – Так вот как все будет, Брейкер? Я помолвлена и собираюсь замуж, а теперь ты даже не хочешь сказать мне, о чем ты думаешь?

– Я не могу сказать тебе, о чем я думаю.

– Почему?

– Потому что это касается тебя, – произносит он громким шепотом.

Я делаю шаг назад, пытаясь понять, почему он выглядит таким нервным, таким раздраженным.

– Ну, если это касается меня, тогда тебе следует произнести свои мысли вслух. Тебе не стоит держать такое при себе.

– Хорошо, – кивает он, а затем встречается со мной взглядом. – Ты хочешь поговорить? Можем поговорить. Мы были созависимы, а сегодня меня вдруг осенило, что у меня нет отношений ни с кем из-за тебя.

– Прости, что? – хмурюсь я. – Э-э-э, не потрудишься объяснить мне, в чем я виновата?

– Ты стала для меня страховочной сеткой. Зачем мне кто-то, когда у меня есть ты? Та, на кого я всегда могу положиться.

– То есть, по сути, из-за того, что я была твоей лучшей подругой, ты выплескиваешь на меня свою злость и пытаешься вычеркнуть из своей жизни?

– Нет. – Он в отчаянии дергает себя за волосы. – Я не это имею в виду.

– Тогда что именно ты имеешь в виду, Брейкер? Такое ощущение, что из-за моей скорой свадьбы тебя ударил кризис недоотношений. И теперь ты отчаянно пытаешься кого-то найти, а единственная девушка, с которой ты на данный момент встречаешься, не совсем тебе подходит. Следовательно, ты обвиняешь меня во всем происходящем.

– Ух ты! – Теперь он встает со своего места, возвышаясь надо мной во весь рост. – Это, мать твою, совершенно не то, что я хотел тебе сказать. Ты все переворачиваешь.

Я вскидываю руки, признавая поражение:

– Тогда о чем ты говоришь?

– Мы просто… мы с тобой слишком близки.

– Слишком близки? – Я ехидно киваю: – Ладно, значит, дружба, которую мы выстроили за последнее десятилетие, слишком хороша. В этом и заключается проблема? – Я отхожу в сторону. – Приятно после стольких лет это осознавать. Прости меня за то, что я сильно опекала тебя и стала неотъемлемой частью твоей жизни, тем самым причиняя тебе боль.

– Лия, не надо. – Он протягивает ко мне руку.

– Нет, это тебе не стоило начинать. – Я поворачиваюсь к нему. – Это просто ужасно с твоей стороны, Брейкер, отталкивать меня, потому что ты считаешь, что из-за меня ты не можешь найти вторую половинку. Только вот я к этому не имею ни малейшего отношения. Твоя личная жизнь – твоя проблема, а не моя. Может быть, вместо того, чтобы обвинять людей, которые тебя любят и поддерживают, попробуешь для начала разобраться в себе? Ты ни с кем не встречаешься не по моей вине. Причина, по которой ты одинок, одна: ты никогда не задумывался, что где-то есть человек, достойный тебя. У тебя настолько завышенные стандарты, что никто и никогда не будет в состоянии им соответствовать. В этом-то и проблема. А не во мне.

Я разворачиваюсь на каблуках, но он догоняет меня и тянет за руку.

– Лия, подожди.

Резко отдергиваю руку:

– И вообще, что в этом такого? Почему сейчас? Почему ты решил озаботиться поисками своей второй половинки именно сейчас? Только потому, что я выхожу замуж, ты наивно полагаешь, что тебе тоже нужно жениться?

– Нет, – морщится он.

– Тогда почему это должно происходить именно сейчас? Почему ты раздуваешь из мухи слона? Я и раньше встречалась с другими парнями. Да, у меня их было не так много, но были же. Почему теперь все иначе?

– Не знаю, – отвечает он с растерянным видом.

Может быть, час назад я бы усадила его на диван и поговорила с ним о его чувствах, но не в этот раз, когда мой жених, который хочет провести со мной время и заняться тем, что я люблю, ждет меня в моей квартире. Брейкер ведет себя нелепо и бездумно. Какое-то время ему придется расхлебывать кашу, которую сам же и заварил.

– Может быть, это как раз то, что тебе нужно выяснить.

Я направляюсь к выходу.

– Лия, прости меня, ладно?

– Нет, не ладно. – Я снова оборачиваюсь. – Мы так друг к другу не относимся. Я не знаю, что творится у тебя в голове и что могло навести тебя на такие мысли и породить радикальные идеи. Глупо пытаться подталкивать меня к Брайану, когда я в этом не нуждаюсь. Но знаешь что? Это вобьет клин между нами. Если ты стремился к этому, то работа выполнена на отлично, парень. – Я подхожу к входной двери и заявляю: – И не беспокойся о пятнице. Мне нужно просто выбрать платье, так что твоя помощь мне не потребуется.

А потом я выхожу из его квартиры, останавливаюсь в коридоре между моей дверью и его, и опускаюсь на пол, где беззвучно плачу. Что, черт возьми, с нами творится?

* * *

– Эм-м, я не знаю… Посудомоечная машина? – спрашивает Брайан, когда я плюхаюсь обратно на диван.

– Как у тебя вообще получилась посудомоечная машина, если я показываю акулу?

– Не знаю, – разочарованно тянет Брайан. – В этой игре нет никакого смысла.

– Как это нет смысла? Ты даешь подсказку своему партнеру, а он угадывает. Все просто.

– Но твои подсказки не помогают.

– Я дала тебе три подсказки. Рот, стоматолог и акула.

– Да, отличные подсказки. Как, черт возьми, они вообще сочетаются?! – восклицает он.

– Зубы! – кричу я. – Боже мой, Брайан, пароль – зубы! Тебе следовало обратить внимание на слово «стоматолог».

– Ну, я первый раз играю. Мне жаль, что я не так хорош, как Брейкер. Может быть, если бы ты не запихивала мне в глотку всю эту сладкую бурду, я бы догадался.

– Я не сравнивала тебя с Брейкером, – замечаю я недовольно.

– Тебе и не нужно, у тебя все на лице написано.

– Отличное предположение. – Я показываю ему поднятый большой палец, а затем встаю с дивана. – Видимо, ты всегда точно знаешь, что творится у меня в башке, за исключением того, о чем я на самом деле думаю. А прямо сейчас я думаю о долбаных ЗУБАХ! Боже! – Я, крайне раздосадованная ситуацией, перехожу на ультразвук. – Я иду спать. Можешь валить домой, если хочешь.

Я выхожу из гостиной и направляюсь прямиком в свою спальню и, залетая в ванную, прикрываю за собой дверь. Поскольку мне не нужно переодеваться в пижаму, подхожу к раковине и ополаскиваю лицо водой. А затем смотрю в зеркало, и мои глаза наполняются слезами.

Не успеваю стереть соленые капли с лица, как Брайан открывает дверь ванной и прислоняется к стойке.

– Мне жаль, Лия.

Не могу посмотреть на него. Тут же расплачусь.

Не могу пошевелиться.

Я оцепенела.

Кажется, все идет не так, как должно.

Брейкер пытается вычеркнуть меня из своей жизни.

Брайан – идиот, который не понимает, чем занимаются стоматологи.

Да и я не лучше. Подожгла фату, испачкала кровью свою будущую свекровь и ударила ее кулаком в грудь.

Но несмотря на все недоразумения, планирование свадьбы движется с молниеносной скоростью.

Я же раз за разом ставлю себя в неловкое положение.

Разругалась в пух и прах со своим лучшим другом, что делаю не так уж часто.

И самое худшее во всем этом – мне не к кому пойти.

Не к кому.

Я еще крепче хватаюсь за стойку. Начинаю раскачиваться от нарастающего давления эмоционального груза на мои плечи. Мой пульс учащается, а дыхание становится прерывистым.

– Эй, ты в порядке? – спрашивает Брайан, подходя ближе.

– Н-нет, – бормочу я, и мои ноги подкашиваются.

Брайан быстро подхватывает меня, мое имя испуганной мольбой слетает с его губ, пока он несет мое обмякшее тело к кровати.

– Господи, что происходит? – волнуется он, проводя рукой по моему лбу. – Ты такая бледная. Лия, что происходит? Хочешь, я позвоню в «скорую»?

Качаю головой, губы дрожат, слезы стекают по вискам.

– Нет. Просто… просто дай мне немного поспать.

– Думаешь, я оставлю тебя в таком состоянии? Ты чуть не ударилась головой о стойку. Я никуда не уйду. – Он садится рядом со мной и кладет руку мне на живот. – Поговори со мной, Лия. Что с тобой происходит?

– Я просто… – Мои губы снова дрожат. – Я просто схожу с ума. – Я не желаю говорить ему правду.

Между Брайаном и Брейкером установились странные отношения – это стало очевидно после показательного выступления в гостиной. Мне не стоило злить Брайана, рассказывая ему, что причиной моего нервного срыва стал поступок моего лучшего друга.

– Волнуешься из-за свадьбы?

– О… нас, – говорю я, что отчасти является правдой.

– А что с нами?

– Мы не можем назвать пароль. Мы собираемся пожениться, Брайан. Мы должны быть в состоянии разгадать пароль. И… и планирование свадьбы – сущий кошмар. Я поджигала вещи, заливала кровью людей и ударила по груди твою мать. А еще у нас с тобой не так уж и много точек соприкосновения, и тебя не особо волнуют предсвадебные хлопоты. С одной стороны, это хорошо. Я понимаю, ты занят, но… не похоже, что мы с тобой на одной волне.

– Это не так, – возражает он. – Это просто глупая игра, которая ничего не доказывает. То, что мы делаем в нашей повседневной жизни, наши мысли и наши моральные принципы – вот что имеет значение. В этом мы с тобой на одной волне. Верно?

– Да, – тихо соглашаюсь я, даже если он этого не понимает. Может быть, причина в том, что я беру пример со своих родителей, но я чувствую, что у нас с Брайаном должна быть более глубинная связь. Я хочу, чтобы он мог предугадывать, что я собираюсь сказать дальше. Я хочу, чтобы он мог понимать меня даже без слов, но на данный момент об этом остается только мечтать. – Но… ты все обо мне знаешь?

– Конечно, милая, – произносит он. – А если мне что-то о тебе не известно, то у меня впереди целая жизнь, чтобы это выяснить. Вступление в брак с кем-то не означает, что вы ответите на любой вопрос о своем партнере, как в какой-нибудь викторине. Я женюсь на тебе, потому что ты делаешь меня счастливым, потому что я не могу представить себе и дня, когда не думал бы о тебе, и потому что я люблю тебя, Лия. Я женюсь на тебе не потому, что в курсе, какие сэндвичи ты любишь заказывать за углом, или потому, что ты можешь телепатически ответить на глупый вопрос о пароле. Все это второстепенные вещи, когда дело доходит до женитьбы. Это не имеет существенного значения. – Он прижимает руку к моему сердцу. – Вот что важно. Наша любовь – она важна.

Я слышу слова, которые он произносит.

Киваю, слушаю.

И когда он прижимается ко мне, обнимая меня сзади, чтобы мы оба могли немного поспать, я соглашаюсь с ним, потому что больше ничего не могу сделать, чтобы заполнить образовавшуюся у меня внутри пустоту.

* * *

– Лия, привет! – слышу я чей-то голос, когда захожу в «Морнинг Перк», чтобы быстро выпить чашечку кофе, а затем отправиться в магазин одежды.

Я поворачиваю голову вправо как раз вовремя, так как замечаю стремительно приближающуюся ко мне Берди.

Отлично, еще этого мне не хватало.

С тех пор как я разругалась с Брейкером, я чувствовала себя не в своей тарелке. Была поглощена привычной рутиной, вела пустые разговоры с Брайаном, даже отвечала на несколько электронных писем от Бив и соглашалась на любой идиотский план, который она предлагала. Сейчас мне все равно.

Я ничего не слышала о Брейкере с момента нашей ссоры, и по ощущениям прошли не дни, а десятилетия. Мне грустно. Я в депрессии.

Скучаю по своим родителям. Боже, как бы мне хотелось, чтобы моя мама была рядом со мной. Жаль, что я не могу спросить ее, прав ли Брайан в своих рассуждениях. Ведь папе потребовались годы, чтобы понять особенности ее характера. Ведь у нас с Брейкером ушли годы, чтобы выстроить хорошие отношения. И мне нужно быть уверенной, что в конечном итоге у нас с Брайаном все наладится.

«Все это второстепенные вещи, когда дело доходит до женитьбы. Это не имеет существенного значения. Наша любовь – она важна». Прав ли он? Я. Не. Знаю. Мама знала бы ответ на этот вопрос.

А вот я хотела бы заползти в какую-нибудь нору, чтобы не разбираться в случившемся. Чувствую себя такой… хрупкой, а ведь я никогда раньше не считала себя такой.

Ну почему именно сейчас, Берди?

– Привет, Берди. – Я пытаюсь изобразить улыбку.

– Ух ты, твои волосы так красиво блестят! – Она дотрагивается до кончиков моих волос. – Они прекрасны.

– О, спасибо. Ходила в салон за углом на укладку. Сегодня я выбираю платье, и моя будущая свекровь велела мне сделать прическу, подходящую к торжеству.

– Красиво, – говорит Берди, и я не могу понять, искренна она или нет. – Это твой натуральный цвет?

– Ага, – киваю я. – У моего папы в роду было много рыжеволосых. Длинная ветвь семейного древа, так сказать.

– Я тебе завидую. – Она лучезарно улыбается. Она и вправду само совершенство. Великолепная улыбка, ярко-голубые глаза и идеальное тело. Неудивительно, что Брейкер много с ней общается. – Так ты сейчас направляешься в магазин одежды?

– Да, но сначала выпью кофе, потому что мне понадобится доза кофеина в крови, чтобы пережить этот поход по магазинам.

Сбитая с толку, Берди интересуется:

– Разве покупка свадебного платья не должна заряжать позитивом?

Верно, так должно быть, если ты не ссоришься накануне со своим лучшим другом.

– С моей будущей свекровью этот событие превращается в настоящее испытание.

Лучше не противиться.

– Ну, она не вправе решать за тебя. Но это лишь мое личное мнение. В любом случае, я не буду отрывать тебя от запланированной встречи. Просто подошла поздороваться и поблагодарить за то, что вы с Брайаном познакомили меня с Брейкером. – Она прижимает руки к груди. – Он потрясающий. Я не знаю, как его до сих пор не окольцевали, но мне повезло, потому что в нем есть все, что я хотела бы видеть в мужчине. – Она наклоняется вперед и тычет в меня локтем, как будто мы близкие подружки. – Для справки: это не так. – И неплохо целуется.

О боже мой!

Я не должна о таком слушать!

– Что ж, рада это слышать, – говорю я с широкой улыбкой, настолько фальшивой, насколько это вообще возможно.

– Ладно, развлекайся. Я сейчас должна встретиться с Брейкером.

Она машет рукой у меня перед носом, и мое сердце уходит в пятки.

– Да, пока. – Я поворачиваюсь к очереди, и у меня перехватывает дыхание. Он встречается с ней сегодня?

Знаю, я сказала ему, чтобы он не утруждал себя походом со мной в магазин одежды, но его там действительно не будет?

Я останусь с Бив один на один.

Неужели это закономерный исход моей жизни? У меня нет других друзей. Меня некому поддержать. Все, что у меня есть, – это Брайан и его мать.

И снова на глаза наворачиваются слезы, но я не позволяю им пролиться – не здесь, не в кофейне. Я заказываю себе кофе, и, к счастью, меня быстро обслуживают. Со стаканчиком в руке я решаю прогуляться до магазина свадебных нарядов, который находится в нескольких кварталах отсюда. Не придется садиться за руль.

Направляясь вниз по улице, я прижимаю стаканчик с кофе к груди и делаю глубокий вдох. Мама должна быть сегодня со мной, но ее нет.

Я так сильно дистанцировалась от других после смерти родителей, что постепенно потеряла всех друзей, которые у меня были, кроме Брейкера, потому что он был единственным, кто обнимал меня, когда я плакала. Он отвлекал меня, когда мне было грустно. Он заставлял меня двигаться вперед.

А теперь, когда мы не разговариваем и находимся в ссоре, я чувствую себя самым одиноким человеком в мире.

Приближаясь к магазину свадебных нарядов, я задерживаю дыхание, ожидая увидеть хоть какие-то признаки присутствия Брейкера, но приблизившись к витрине, я замечаю только Бив, которая выбирает платья на примерку.

На мгновение меня посещает мысль о том, чтобы ретироваться. Вот так просто взять и… убежать. Убежать, улететь от всего этого. Но я тут же отмахиваюсь от этой идеи, потому что побег никак не поможет решить проблему. Он только еще больше усугубит ее.

Итак, со стаканчиком кофе в руке и фальшивой улыбкой на лице я вхожу в двери магазина.

– А, вот и она, – произносит Бив, замечая меня. – Моя дорогая, посмотри на свои волосы. – А вот и время для оскорблений. – Они прекрасны. – Она подходит ко мне и гладит по длинным прядям: – Я бы предпочла, чтобы ты сделала свадебную прическу, но и эта смотрится довольно привлекательно.

Ее реакция меня шокировала. Я этого не ожидала, и хотя было приятно избежать каких-либо колкостей, хмурых взглядов или оскорблений со стороны моей будущей свекрови, комплимент никак не исправил мое дурное настроение.

– Спасибо, – благодарю я, а затем оглядываю пустой свадебный салон. – Мы здесь единственные клиенты?

– О, я забронировала магазин, чтобы нас не беспокоили другие люди, решившие заглянуть сюда в поисках подходящего свадебного наряда. Подумала, если он будет полностью в нашем распоряжении, мы сможем сосредоточиться на том, что ищем. – Мы… Забавно, что она так говорит о моем платье. – Нам нужно найти по крайней мере три, – добавляет она.

О, я совсем забыла об этом.

– Да, нам нужно многое купить. – Я еще раз осматриваюсь, на случай, если Брейкер здесь и я его пропустила.

– Итак, где Брейкер? Мы можем начинать без него, так? – спрашивает она.

Что ж, это подтверждает мои догадки. Его здесь нет. На меня накатывает очередной приступ паники и тоски.

– Эм-м, кое-что произошло, – тяну я. – Он не сможет присутствовать.

Ложь, исходящая из моих уст, звучит так равнодушно, что я сама с трудом в нее верю, но Бив, похоже, это успокаивает, потому что она щелкает пальцами и говорит:

– Ну что ж, тогда давай приступим. Сначала мы примерим платья для церемонии. Я попросила подобрать модели классического кроя, а также элегантные платья с открытыми плечами.

– Отлично, – говорю я, повторяя все на автопилоте.

– Сюда, мисс Фейрвезер-Ферн, – приглашает меня одна из продавщиц.

– Пожалуйста, зовите меня просто Лия. Если вам нужно добавлять обязательно «мисс», то достаточно мисс Лия. Довольно сложно использовать мое полное имя.

Продавщица улыбается мне, а затем ведет в очень большую гардеробную, где развешано то, что я должна примерить. Три очень нелепых платья, напоминающие бальные, три платья приталенного силуэта, которые больше похожи на ночные рубашки, и два платья в стиле русалки, которые с виду стоят колом.

– Вот ваш халат, – говорит мне продавщица. – Почему бы вам пока не переодеться в него? А ваша ассистентка потом зайдет и поможет вам переодеться.

– Отлично. Спасибо вам.

Когда дверь закрывается, я ставлю свой кофе и сумочку на столик, а затем снимаю рубашку и брюки. Я не из тех, кто раздевается перед незнакомыми людьми так просто, поэтому надела укороченные трусики-шорты (которые, уверена, помогут многое скрыть, ведь Бив при виде голой меня может прийти в почтенный ужас) и мой самый что ни есть базовый бюстгальтер без бретелек.

Я надеваю светло-розовый шелковый халат, затягиваю пояс на талии, а затем сажусь в кресло и рассматриваю платья.

Они ужасны.

Все.

Чересчур кричащие детали.

Чересчур облегающий силуэт.

Чересчур пышные.

В таких не больно-то развернешься.

Я бы точно не выбрала их для себя.

Я всегда думала, что надену какое-нибудь простенькое платьице, может быть, с легким намеком на кружева, а не эти пышные тканевые платья-палатки, справиться с которыми способен только специально обученный крановщик.

То, что должно было стать веселым событием, которое случается лишь раз в жизни девушки, быстро превратилось в грустный, безрадостный день, который навсегда запечатлеется в моей памяти как мрачное воспоминание, как и тот момент, когда я узнала, что мои родители погибли.

Прислоняюсь головой к стене позади себя и подношу стаканчик с кофе к губам. Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось. Я хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

Планирование.

Свадьба.

Эта боль.

Я хочу перенестись назад, в то время, когда у нас с Брейкером все было в норме и я не была так одинока, а была окружена любящими меня людьми. Я хочу, чтобы он был рядом со мной, шутил и балагурил, заставлял меня смеяться и давал мне понять, что, несмотря ни на что, он всегда будет рядом.

Но все не так.

Не сегодня.

На глаза наворачиваются слезы, и я быстро смахиваю их.

Нет, не плачь.

Пожалуйста, не плачь. Не здесь, не сейчас.

Только не перед мамой Брайана.

Тук. Тук.

Твою же мать. Я промакиваю непрошеные слезы салфеткой. Может быть, я смогу объяснить свое состояние переживаниями по поводу выбора платья. С тяжелым сердцем я громко оповещаю:

– Я готова!

Дверь открывается, и я жду, что войдет помощница, но вместо нее входит Брейкер, выбивая разом весь воздух из моих легких. Он пересекается со мной взглядом, а затем медленно прикрывает за собой дверь.

Мое сердце учащенно бьется при виде него. Меня захлестывают эмоции. И прежде чем я успеваю одернуть себя, из моей груди вырывается всхлип, а затем я закрываю глаза рукой и разражаюсь слезами.

– Ш-ш-ш. – Он опускается передо мной на колени и прижимает ладонь к моей щеке.

Я опускаюсь на пол рядом с ним и обнимаю его за талию, утыкаясь ему в грудь и утопая в его дарящих утешение объятиях.

– Я думала… – говорю я сквозь слезы. – Я думала, ты… ты не придешь.

Он гладит меня по волосам и крепко прижимает к себе.

– Я бы никогда не пропустил такое, Лия.

– Но… мы ведь… не разговаривали.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Он вытирает мои слезы большими пальцами.

– Подумал, что нам нужна время, чтобы собраться с мыслями. – Он гладит меня по щеке. – Я не все прояснил с тобой и подумал, что если дам нам минутку, то смогу рассказать о своих чувствах, вместо того, чтобы обвинять тебя в своих проблемах.

– Я не хочу возвращаться к этой теме, – всхлипываю я. – Я просто хочу обнять тебя.

Он обхватывает ладонями мой затылок, и я еще раз обнимаю его, отчаянно цепляясь за широкие плечи.

– Я не могу потерять тебя, Брейкер.

– Ты не потеряешь меня, Лия. Никогда. Я бы, черт возьми, не допустил этого.

– Обещаешь? – В моем голосе такая неуверенность, что я буквально чувствую ее привкус у себя во рту.

– Обещаю, – произносит он искренне.

Я шмыгаю носом и говорю:

– Я столкнулась с Берди в кофейне, и она сказала, что встречается с тобой. Я думала… Я думала, ты бросил меня ради нее.

– Никогда, – мягко говорит он, поглаживая мои волосы. – Мне пришлось выдать ей бинокль, чтобы она могла попрактиковаться с ним перед нашим завтрашним походом.

– Неужели? – Я приподнимаюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Да, представляешь? Это важный день для тебя, Лия, конечно, я бы не пропустил его.

– Спасибо тебе, – тихо выдыхаю я, чувствуя, что вот-вот буду готова разразиться слезами.

Он встает с пола и хватает коробку с салфетками, но только для того, чтобы снова сесть рядом со мной. На этот раз он прислоняется к моему стулу и притягивает меня к себе.

Я вытираю нос, и мы сидим в тишине. Он здесь. Со мной.

Эта мысль потрясает меня, и я снова начинаю захлебываться слезами.

– О чем ты сейчас думаешь? – спрашивает он.

– Просто благодарна тебе за то, что ты здесь. Благодарна настолько, что ты и представить себе не можешь, как сильно.

– Что бы ни произошло между нами, Лия, я всегда буду рядом с тобой. Всегда. Договорились? – Я киваю, и он целует меня в макушку. – Как бы сильно я ни хотел просто посидеть здесь с тобой, я должен вернуться. Бив уже успела сорвать на мне свою злость из-за того, что я опоздал, и я не хочу злить ее еще больше.

– Не уходи! – прошу я в панике. – Помоги мне надеть эти платья.

– Э-э-э, разве ты не хочешь, чтобы этим занялась приставленная к тебе помощница?

Я качаю головой.

– Я сейчас так чертовски взволнована, Брейкер. Я едва могу дышать. Ты нужен мне здесь, со мной. Пожалуйста, останься…

Глава десятая

Брейкер

Эти умоляющие зеленые глаза!

Слезы на ее щеках.

Выражение отчаяния на лице. Я чувствую себя бесполезным.

Не думаю, что я когда-либо видел Лию такой. Никогда. Что может означать только одно – она не готова сейчас пройти через это одна, а я ни за что не оставлю ее одну.

– Конечно, я могу остаться, – киваю я, вставая и увлекая ее за собой.

Тук. Тук.

– Мисс Лия, – окликает помощница. – Вы готовы примерить несколько платьев?

Лия смотрит на меня с испуганным выражением лица, поэтому я подхожу к двери и приоткрываю ее.

– Вообще-то, я собираюсь помочь ей надеть платья, если вы не возражаете. Не могли бы вы принести несколько простых платьев с такими кружевными вставками на них? В частности, то, что на манекене в витрине магазина.

– Да, конечно, мистер Кейн.

Я закрываю дверь и поворачиваюсь обратно к Лие.

– Если ты доверяешь мне одевать и снимать с тебя свадебные платья, то мы подберем для тебя что-нибудь, отражающее твой стиль. Долой эти вычурные, цветастые платья. Даже при том, что я не особо разбираюсь в моде, скажу, что они смотрятся ужасно.

Она улыбается на мое замечание, но это не та улыбка, к которой я привык. Это всего лишь маленькая искра в полной темноте. Придется потерпеть.

– Они и правда не очень. – Она подходит к платьям, которые выбрала для нее Бив, и дотрагивается до шелка: – Из той же ткани, что и халат, который на мне надет. При желании гости могли бы разглядеть каждую округлость моего тела, если бы я это надела.

– Ну, во-первых, у тебя нет никаких округлостей, не считая двух в районе груди, а во-вторых, я не уверен, что этот крой предполагает наличие нижнего белья.

Она съеживается.

– Мне нужно нижнее белье. Я не привыкла демонстрировать соски толпе гостей.

– Не считая нескольких из круга избранных? – шучу я.

– Очевидно, – говорит она, прислоняясь к стене раздевалки.

– Что ты делаешь? – Мы слышим, как Бив спрашивает свою помощницу. – Почему ты набираешь больше платьев? Мы даже не видели, как на ней смотрятся те, что я подобрала.

Лия умоляюще глядит на меня, поэтому не остается ничего другого, кроме как выйти из раздевалки и подойти прямо к Бив, которая сидит в кресле с нетронутым бокалом шампанского в руке.

– Миссис Бивер, можно вас на пару слов? – Я сохраняю нейтральный тон.

– Ну конечно! – Она встает, и мы вместе отходим в угол, где нас не будет слышно. Во всяком случае, эта женщина предпочитает соблюдать приличия. Она не хочет, чтобы кто-нибудь подслушал разговор, который им слушать и не следует. – Что, черт возьми, происходит в этой раздевалке?

– Платья, которые вы подобрали, красивые, но они не совсем в стиле Лии. – Я немного понижаю голос и говорю: – Она сейчас очень расстроена, и я не хочу устраивать сцену, поэтому я подумал, что мы могли бы примерить несколько платьев, которые ей больше подходят.

– Расстроена? Почему? Примерка платьев – веселое занятие.

– Согласен. Вот почему мы не должны диктовать ей, что носить, и критиковать ее выбор.

Бив щурится.

– Вы хотите сказать, что я слишком на нее давлю?

Что навело ее на эту мысль?

Представьте, как закатываются выпученные глаза.

– Вовсе нет, – отвечаю я с улыбкой. – Знаю, вы пытаетесь ей помочь, но давайте дадим Лие время выбрать, а затем, если она не сможет найти ничего подходящего, мы предложим свои варианты. Согласны?

– Наверное.

– Отлично. – Я протягиваю ей руку, и она кладет ладонь мне на предплечье, чтобы я мог проводить ее обратно на ее место. – Кстати, прошу меня простить за опоздание. Я задержался на деловой встрече.

– Вы занятой человек. Как продвигается судебный процесс?

– Все строго конфиденциально, но все скоро должно быть улажено. У Хаксли все под контролем.

– Меня бы удивило, если бы дело обстояло иначе.

Я помогаю ей сесть, а затем спрашиваю:

– Может быть, я могу вам что-нибудь принести?

– Все нормально, но спасибо.

– Хорошо, тогда я пойду помогу Лие. Мы сейчас выйдем.

Я возвращаюсь в примерочную, стучу, а затем вхожу и обнаруживаю Лию, стоящую посреди комнаты, одетую в кремовое кружевное платье с открытыми плечами, которое подчеркивает ее талию и мягкими волнами струится до пола. Святая. Мать ее. Богиня.

У меня пересыхает во рту, когда мой взгляд медленно скользит вверх по ее фигуре, к вырезу, а затем останавливается на лице и… что-то поражает меня. Что-то настолько сильное, настолько чуждое, что я не знаю, как это объяснить. Это похоже на внезапный приступ… астмы. На мгновение мое сердце перестало биться, а земной шарик разом остановил вращение, и все замерло, как только она появилась в поле моего зрения.

– Что скажешь? – смотрит на меня она, когда помощница выходит из примерочной, оставляя меня наедине с Лией. Такое чувство, будто миллион бабочек порхают у меня в животе, когда я пытаюсь выразить словами то, что происходит в моей голове. – Так ужасно? – Она поворачивается к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, открывая моему взору глубокий вырез, демонстрирующий ее стройную спину. Мой взгляд опускается туда, где ткань плавно изгибается на ее бедрах. – Думаю, оно немного чудно́е, но тебе не кажется, что это перебор? Хотя оно понравилось мне больше всех. – Лия снова оборачивается, и ее убивающий наповал взгляд умоляет меня что-нибудь сказать. – Тебе оно не нравится.

Я качаю головой.

Черт возьми, как оно может мне не нравиться?!

В нем нет ничего отталкивающего.

Она… Господи Иисусе… она… она просто сногсшибательна в нем!

С трудом сглатывая, я уверяю ее:

– Нет, оно потрясающее. Ты выглядишь… Черт, ты выглядишь в нем сногсшибательно, Офелия.

Мои слова звучат отрывисто, необузданно и немного грубо, как будто что-то застряло у меня в горле и я не могу откашляться.

Самая красивая улыбка, которую я когда-либо видел, расцветает на ее губах:

– Правда?

Я чешу затылок и еще раз оглядываю ее.

– Да, ты выглядишь… – Я с трудом сглатываю. Просто… черт. Она выглядит так хорошо, так великолепно, что у меня слюнки текут, мое сердце бьется со скоростью света, и я хочу… протянуть руку и прикоснуться к ней. – Ух ты! Просто… по-настоящему красиво.

– Ты покраснел, – замечает она.

Я чувствую, как горят мои щеки.

– Да, я просто, э-э-э, не ожидал зайти и увидеть тебя в платье.

Или что у меня перехватит дыхание. Или что у меня возникнет желание, чтоб меня, поцеловать ее.

Вот на что это похоже. Давящее, дурманящее чувство у меня в груди. Бабочки. Непонятные мысли в моей голове. Желание пульсирует у меня в ногах.

Мысль о том, чтобы поцеловать ее, поглощает меня, а у меня никогда раньше не возникало такой мысли, с того самого вечера нашей с ней первой встречи. Как будто эти десять лет кто-то на немыслимой скорости отмотал назад, и прошлое, запечатленное на моментальном снимке, развернулось вокруг меня в мгновение ока, и я вернулся в тот день, когда столкнулся с ней в коридоре. Где я впервые увидел ее идеально расположенные веснушки и замешательство на ее лице.

Туда, где она впервые остановила на мне свой взгляд, скрытый очками в фиолетовой оправе. В тот момент, когда проявилась непростая многогранность ее личности. Тогда я подумал, что она чертовски красивая. Такая забавная! Такая очаровательная! Такая живая!

А потом я узнал, какая она умная и что у нас с ней общие интересы и пристрастия. В течение всего вечера, когда мы играли с ней в «Скраббл», я не переставал думать о том, что надо пригласить ее на свидание, когда все будет сказано и сделано, но потом… она попросила меня стать ее другом. Она нуждалась в друге. И вместо того чтобы действовать, я задвинул свои чувства подальше, чтобы они настигли меня, когда я меньше всего этого ожидал. Прямо сейчас. В этот самый гребаный момент!

Она снова разворачивается к зеркалу, и я замечаю, как ее взгляд пересекается с моим в отражении.

– Может, мне показаться ей? – В ее голосе слышится неуверенность. – Но не хочу, чтобы оно ей не понравилось.

– Мне все равно, что она говорит. Мы купим это платье, – решаю я, и мой голос звучит чуть более прерывисто, чем мне хотелось бы.

– Но это только первое из многих. Разве это не плохой знак? Может, мне стоит примерить что-нибудь еще?

Я качаю головой:

– Нет, иногда ты просто знаешь, как должно быть. – Я облизываю губы. – И это платье, Лия, просто создано для тебя.

Она застенчиво улыбается, а затем снова поворачивается и подходит ко мне. Я слежу за каждым ее шагом, по мере ее приближения в моем теле нарастает напряжение. И когда она прижимает руку к моей груди, желудок ухает вниз, а ноги начинают дрожать.

– Спасибо, что ты здесь, Брейкер. Я не думаю, что ты когда-нибудь поймешь, как много твое присутствие значит для меня.

– Без… проблем, – запинаюсь я, снова сглатывая.

Она встает на цыпочки и запечатлевает легчайший поцелуй на моей щеке. Несмотря на то, что для Лии это лишь дружеский поцелуй, у меня такое чувство, что она только что заклеймила меня и отметила, что я принадлежу ей навечно.

А затем, не говоря ни слова, она открывает дверь и демонстрирует Бив свое платье, оставляя меня в полнейшем раздрае.

Что, черт возьми, только что произошло?

* * *

Брейкер: Эй, как думаешь, ты мог бы выпить со мной чашечку кофе минут через десять или когда тебе будет удобно? Мне просто нужно выговориться, а я не хочу разговаривать со своими братьями, потому что они точно наговорят мне гадостей. Мне нужен кто-то с непредвзятой точкой зрения на происходящее.

Бэннер: Какие цветастые фразы. Я заинтригован. Не хочешь заскочить ко мне? На случай, если нужно посекретничать?

Брейкер: Это было бы отлично. Я уже недалеко.

Крепко вцепившись в руль, не отрывая глаз от дороги, направляюсь на окраину города, прямо к тому месту, где живет Бэннер. Его квартира расположена в жилом комплексе в десяти минутах езды от того места, где живу я.

Нас с Бэннером свел его брат – Райот Бисли. Райот и Бэннер придумали замечательную идею под названием «Спортобзор» – своеобразная группа по интересам для поклонников спорта и околоспортивных тем, где спортсмены могут общаться со своими болельщиками из фанатских групп один на один. Когда Райот рассказал Джей Пи и Хаксли об этой идее, они сразу же захотели вложиться в проект, потому что заранее предвидели, что он выльется в нечто грандиозное. И так оно и вышло. Райот и Бэннер, которые на тот момент жили в Чикаго (Райот – завершивший карьеру третий защитник бейсбольной команды «Чикаго Бобби»), переехали сюда, в Калифорнию, где открыли представительство «Спортобзора», быстро заняв пустующую тогда нишу мира спортивных мероприятий.

Когда мы сошлись с Бэннером поближе, я понял, что мы с ним очень похожи. Несмотря на то, что по природе он азартен, мне не пришлось демонстрировать ему свои таланты. Стоит отметить, что мы оба любим компьютеры и каждый собрал свой под себя. Мы также пришли к выводу, что нашим братьям очень нравится придираться к нам при любой удобной возможности, поэтому мы создали что-то типа «союза младших братьев». Сейчас он как никто другой подойдет на роль моей персональной жилетки, потому что он в курсе, на что способен гнев старшего брата, когда дело касается твоей тонкой душевной организации.

Я сворачиваю направо на его улицу и вижу свободное парковочное место прямо перед его многоквартирным домом. Должно быть, у меня сегодня счастливый день – если его можно так назвать.

Припарковавшись, я выпрыгиваю из машины, блокирую дверь и направляюсь прямиком к нему домой. Терпеть не могу приходить в гости с пустыми руками, но когда решение приходит в последнюю минуту, то это меньшее из зол.

Я подхожу к его квартире, стучу и слышу, как он кричит:

– Открыто! – Толкнув входную дверь, я замечаю его на кухне с двумя бутылками пива в руках. – Когда ты звонил, мне показалось, что момент выпить по бокалу пива самый подходящий. Я прав?

– Чертовски прав, – соглашаюсь я.

Он кивает в сторону своего балкона.

– Давай посидим снаружи.

Бэннер живет в отличном месте. Его квартира занимает весь верхний этаж жилого комплекса. В просторных апартаментах свободной планировки больше места, чем нужно одному человеку; стены заняли французские окна от пола до потолка, а по периметру раскинулся широкий балкон. Наверное, я выбрал бы для себя точно такую же квартиру, если бы не жил по соседству с Лией.

Я иду за ним на балкон, проходя через раздвижную стеклянную дверь, а затем сажусь за обеденный стол на открытом воздухе под зонтом в черно-белую полоску.

– Знаю, я был здесь всего дважды, но не думаю, что когда-нибудь забуду обстановочку твоего жилища, – говорю я.

– Да, мне кажется, я везунчик. Хотя Райот все еще продолжает уговаривать меня переехать в Малибу с ним и Милой. Но я пока не готов к этому. Я люблю пляж, но там мне почему-то кажется, что я более или менее остепенился, а я еще не дошел до этого этапа своей жизни.

Я хихикаю:

– Прости меня, если я ошибаюсь, но разве ты ни с кем не встречаешься?

Он проводит рукой по лицу, скорчив скорбную мину:

– Не заставляй меня начинать обсуждать этот вопрос. К тому же мы собрались здесь, чтобы обсуждать твои проблемы, а не мои.

– Предлагаю подсократить вводную часть, чтобы осталось немного времени на то, чтобы обсудить и твои недоотношения.

– Да все в порядке. – Я тоже так думал. Он делает глоток своего пива и говорит: – Так что стряслось? Перечитав твое сообщение, я перевел его следующим образом: «Отчаянно нуждаюсь в помощи». К слову, я фанат красивых любовных историй, так что выкладывай.

Я тоже делаю глоток пива – ну, или, по крайней мере, это похоже на глоток, – и говорю:

– Ты ведь знаешь, что Лия выходит замуж, верно?

– Ага, а ты стал ее дружкой невесты.

– Верно. – Я смотрю на горизонт, не зная, как облечь в словесную форму то, что у меня на душе. – Черт возьми, не думаю, что смогу сказать тебе что-то осмысленное. Со стороны это может показаться бессвязной болтовней, но я не представляю, как понять, что происходит.

– Хорошо, что ты пришел. Я спец по бессвязной болтовне. Доверься мне.

– Ну, начнем с начала: я был шокирован, когда Лия сообщила мне новости о помолвке. У нее с Брайаном, не знаю… другие отношения. Мне кажется, если встречаешься с кем-то, ты отдаешься этим отношениям полностью, верно? Например, ты хочешь проводить со своей девушкой как можно больше времени.

Баннер кивает в знак согласия.

– Ага, я понимаю, о чем ты.

– Ну, Лия с Брайаном не такие. Для них в норме проводить вечера и ночи раздельно, причем регулярно. И одно это всегда казалось мне странным, поэтому, когда она сказала, что Брайан сделал предложение и она согласилась, я был в шоке.

– Ага, меня бы тоже это шокировало.

– Но потом она огорошила меня, сообщив, что свадьба будет через пять недель, ну, если быть более точным, через четыре. И я не знаю, меня охватила необъяснимая паника. Я не мог списать это ни на что другое, кроме как страх потерять ее.

– Что вполне естественно, учитывая, что вы, ребята, так близки. – Бэннер делает глоток своего пива.

– Точно подмечено. – Я поднимаю вверх большой палец. – Я тоже так подумал. Мы так близки, что я боюсь потерять нашу дружбу. И я не лажу с ее женихом, не провожу с ним время так часто, как, вероятно, следовало бы, поэтому я поднапрягся и решил встретиться с ним, чтобы все прояснить, потому что не хотел, чтобы между нами установились натянутые отношения. Не хотел давать ему козыри, которые он мог бы использовать против меня и заставить ее реже со мной видеться.

– Очень умно.

– Но кончилось все тем, что он свел меня с девушкой по имени Берди. На двойном свидании.

Бэннер вздрагивает.

– Это, наверное, было архинеловко.

– Верно. Очень неловко, но Берди оказалась по-настоящему классной и забавной, и с тех пор мы несколько раз встречались.

– Ладно, а как насчет химии? Она есть?

– В этом-то и проблема. – Я откидываюсь на спинку стула и делаю глоток пива. – Я целовал ее уже дважды, и хотя мысль о близости с ней витала в воздухе, каждый раз, когда я целовал ее, это было не совсем то, чего я ожидал. Такая реакция показалась просто нормальной. Как и в случае с другими женщинами, которых мне доводилось когда-либо целовать. И я не понимаю, что чувствую… Мне же не должно все это казаться нормальным, верно?

– Если ты хочешь услышать честный ответ, то определенно не должно. Когда ты целуешь девушку, с которой, как тебе кажется, ты мог бы встречаться, должна быть искра. Особенно эту искру важно почувствовать при первом поцелуе. Он расскажет тебе все, что нужно знать.

– Не было никакой искры. Ни единого проблеска. – Я тяжело вздыхаю. – А потом вот это все… сегодня.

– Теперь мы переходим к ложке меда, – шутит Бэннер.

Я не возражаю, потому что такой непринужденный подход разряжает обстановку, что очень ценно для меня.

– Мы с Лией поссорились пару дней назад, а сегодня была запланирована покупка свадебного платья. Она сказала мне не приходить из-за нашей ссоры, а я ни за что не позволил бы ей пройти через это в одиночку, поэтому пришел, и выражение облегчения на ее лице стало для меня полнейшей неожиданностью. А еще она цеплялась за меня так, словно я был ее спасителем…

– Угу… – отзывается Бэннер, вытягиваясь.

Поджимаю губы и наконец произношу:

– Ну, когда я увидел ее в платье… – Я качаю головой. – Чувак, богом клянусь, моя душа едва не покинула тело. Не думаю, что когда-нибудь испытывал что-то подобное. У меня пересохло во рту, я начал потеть, но в то же время меня знобило. Я забыл как дышать, но при этом мое сердце билось так сильно, что я думал, что оно разорвет грудную клетку. А потом… – Я отворачиваюсь. – Когда она встретилась со мной взглядом, у меня в животе словно миллион бабочек запорхали, и клянусь тебе, в тот момент у меня возникло непреодолимое желание поцеловать ее. И я почти сделал это. Я никогда не чувствовал ничего подобного, никогда, не считая того дня, когда встретил ее впервые. Теперь же у меня в голове полный кавардак, я абсолютно дезориентирован. Я не понимаю, что со мной происходит.

Бэннер медленно кивает головой, осмысливая все сказанное. Отхлебывает пиво, а затем ставит стеклянную бутылку на стол.

– Я расскажу тебе, что происходит. – Он смотрит мне в глаза. – Ты влюбился в свою лучшую подругу, но осознание этого пришло к тебе только сейчас…

– Да ладно, чувак, – отмахиваюсь я со стоном. – То же самое сказали мне мои братишки

– И они правы. Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но почему тогда ты не чувствуешь искры, когда целуешь других женщин? Все потому, что в глубине души ты понимаешь – они не Лия. Эти странные ощущения, которые ты испытываешь, вызваны тем, что женщина, которую ты любишь, выходит замуж через четыре недели, а ты паникуешь из-за этого.

– Но…

– Никаких «но», приятель. Посмотри правде в глаза: ты любишь ее, и чем скорее ты признаешься в этом самому себе, тем лучше.

Вытираю ладонью лоб. Его слова кинжалом вонзаются мне в живот, в грудь, лишь повышая градус беспокойства. Прав ли он? Действительно ли я всю жизнь любил ее, но осознал это только сейчас?

В моем воображении возникает ее образ в платье и то, что я чувствовал, как хотел бы оказаться на месте того мужчины, которому выпадет честь поцеловать ее, одетую в это платье. Как я не мог отвести от нее глаз, как меня буквально выворачивало наизнанку от осознания того, что это платье предназначалось не мне, а Брайану.

– Господи Иисусе. – Я поднимаю взгляд на Бэннера. – Черт, кажется, мне нравится Лия.

Бэннер качает головой.

– Не, приятель. Ты любишь ее. И спору конец.

* * *

Я расхаживаю по гостиной, прокручивая в голове слова Бэннера.

Пытаюсь убедить себя в обратном. Что это предположение, которое на первый взгляд кажется верным, на самом деле не соответствует действительности. Что, возможно, я просто неправильно воспринимаю свои чувства.

Но каждый раз, когда я слышу ее шаги за стенкой, мое тело покрывается липким потом, потому что я почти уверен: Бэннер прав.

Я ушел от него и вернулся к себе, где открыл еще одну бутылку пива и стал кружить по своей квартире. Не останавливаясь, просто расхаживаю взад-вперед, пытаясь справиться с этими чувствами, пытаясь убедить себя, что Бэннер неправ, что я неправ, что все это чертовски неправильно.

Паника.

Тошнота.

Беспокойство.

Все это накатывает на меня, отчего мне кажется, что я схожу с ума. Мне становится не по себе. Я прокручиваю в голове варианты, о рациональности которых мне даже задумываться нельзя… Что, если бы я поцеловал ее в примерочной? Что бы она сделала? Что, если я прямо сейчас отправлюсь к ней и расскажу, что чувствую? Что, если я буду умолять ее пересмотреть скоропалительное решение о вступлении в брак?

Тук. Тук.

О, черт. Это, должно быть, она. Больше некому.

Не зная, как поступить, я сжимаю свои потные ладони и откликаюсь:

– Кто там?

– Брейкер? Это я. Открывай.

– О… Лия, ты?

Я закатываю глаза от смехотворности того, что творю.

– Да, Брейкер, я. Что ты там возишься? Открывай.

– Ха, извини! – кричу я, не двигаясь с места. – Хм, просто дай мне секунду.

Я кружусь, пытаясь сообразить, что делать, как будто что-то можно сделать. Ничего, придурок, ничего нельзя сделать. С тем же успехом можно попытаться смыть свои чувства при помощи намыленной мылом мочалки. Но это так не работает. Взгляни правде в глаза. Тебе будет неловко.

Неохотно, на тяжелых ногах направляюсь к двери, открываю ее, а затем облокачиваюсь на дверной косяк, пытаясь выглядеть при этом как парень, который не втрескался по уши в свою лучшую подругу.

– Привет, э-э-э, как дела? Все хорошо? Ух ты, какая жара сегодня, не считаешь?

Она вопросительно приподнимает бровь.

– Почему ты ведешь себя так странно?

– Я не веду себя странно, я просто… пытаюсь завязать разговор. Разве мне нельзя поговорить о погоде с лучшей подругой? В любом случае, чем я могу тебе помочь?

Со скептическим выражением на лице она просит:

– Можно я останусь здесь ночевать?

– Эм-м, почему именно сейчас? – недоумеваю я, моргая несколько раз.

– Брайан сегодня вечером уехал в Сан-Хосе на срочную встречу с одним из своих клиентов, и его не будет дома до воскресенья. Я просто чувствую себя неважнецки и не хочу сейчас оставаться одна.

– А, понимаю. – Я медленно киваю.

– Так я могу у тебя переночевать?

Остаться ночевать в моей квартире? Это похоже на полнейшую катастрофу, которая вот-вот должна произойти. Я и так едва сдерживаюсь, и причина всего этого – искушение, с которым мне не справиться, – стоит прямо передо мной.

Что мне сказать? Как объяснить, что я почти уверен в своих чувствах к ней, и поэтому не могу позволить ей остаться на ночь?

Ничего.

Нет смысла что-то говорить.

Поэтому…

– Конечно, – выдыхаю я. – Да, знаешь, учитывая, что ты и раньше оставалась здесь с ночевкой. В этом не должно быть ничего странного.

Она хмурится еще больше.

– Почему ты так нервничаешь? У тебя аж пот выступил на верхней губе.

– Пот? – Я вытираю рот. – Это не пот. Наверное, просто остатки моего напитка.

Она смотрит на меня с подозрением.

– Ты странно себя ведешь, Брейкер.

– Знаешь, я выпил пива. – Похлопываю себя по животу. – Возможно, пиво было некачественным, скорее всего, оно не добродило. Может быть, тебе лучше немного поспать. Комната для гостей готова. – Я отодвигаюсь в сторону, чтобы она могла войти в квартиру. – Располагайся, чувствуй себя как дома.

– Я пока не хочу ложиться спать. Еще только восемь.

После событий сегодняшнего дня у меня сдвиг во времени. Мне кажется, что сейчас не меньше одиннадцати вечера.

– Хм, ну, действительно рановато. – Я посвистываю. – Думаю, мы могли бы чем-нибудь заняться.

– Ага, я надеялась на предложение.

Она обхватывает себя руками за талию, и я понимаю, что ей грустно. И если я в чем-то и уверен, так это в том, что забочусь о Лие больше всего на свете. Может быть даже больше, чем о ком-либо другом, поэтому мои инстинкты немедленно срабатывают.

– Все в порядке? – спрашиваю я, разом забывая о том, что влюблен в свою лучшую подругу и вообще-то не знаю, как вести себя с ней.

– Нет. – Ее глаза наполняются слезами. – Я не в порядке. Не совсем.

Вот дерьмо! Время позабыть о своих чувствах и сосредоточить внимание на ней.

Я буквально втаскиваю ее в свою квартиру и закрываю за ней дверь, прежде чем подвести к дивану и усадить.

– Что происходит?

– Мне грустно. – Она вытирает нос. – Сегодняшний день превратился в какой-то сюр. Я думала, что однажды разделю эти хлопоты с мамой, и то, что ее не было со мной рядом, просто убивает меня, Брейкер. Я все время задаюсь вопросом, понравилось бы ей платье, которое я выбрала? Заплакала бы она? Сфотографировалась бы со мной, чтобы запечатлеть этот важный момент?

– Да, – решительно отвечаю я. – Да, она бы одобрила все, что ты делаешь.

– Мне нравится это платье, – продолжает она. – Но какая-то часть моей души опустошена, я хотела бы быть счастливой, выходя замуж, но у меня есть сомнения, опасения по поводу происходящего.

– Насчет Брайана? – уточняю я.

– Я не знаю, – тихо отвечает она. – Я люблю его, но чувствую грандиозное давление с тех пор, как он сделал мне предложение. Словно я не в своей тарелке, сама не своя. Мне кажется, будто меня заперли в коробочке с нереалистичными ожиданиями, и теперь я начинаю сходить с ума из-за этого. – Она встречается со мной взглядом и продолжает: – Когда мы поссорились, мне не к кому было пойти. Ни родителей, ни друзей… И я не хотела говорить Брайану, потому что он, скорее всего, использовал бы это как очередной аргумент против наших с тобой встреч, несмотря на его слова о том, что его не напрягают наши с тобой отношения. – Она опускает взгляд на свои руки. – Я начинаю понимать, как много я потеряла, когда не стало моих родителей.

Ее глаза снова наполняются слезами, и она откидывается на спинку дивана, заливаясь слезами.

Я не знаю, что сказать, потому что согласен с ней – она многое потеряла, когда не стало ее родителей. Думаю, она сошлась с Брайаном, потому что он оказался рядом в нужное время, но как, черт возьми, я должен ей об этом сказать?

Она и так переживает трудные времена, и очевидно, что я действую из каких-то корыстных побуждений с того момента, как сегодня утром осознал свои чувства, поэтому вместо того, чтобы что-то сказать, я молчу и слушаю, как она плачет, держа ее за руку.

По прошествии, как мне кажется, часа она поворачивается ко мне и говорит:

– Все, чего я сейчас хочу, – это лечь спать.

– Хорошо. – Я встаю и тяну ее за собой. – Позволь мне проводить тебя в комнату для гостей.

Она отчаянно трясет головой.

– Нет, я не хочу оставаться одна. Можно мне поспать в твоей кровати?

Определенно нет. Очень твердое нет. Я ни за что не позволю женщине, которую я люблю, спать в моей постели, пока она принадлежит другому мужчине. Нет, это значит напрашиваться на неприятности.

– Тебе не кажется, что это может быть немного неуместно? – мягко спрашиваю я, стараясь не усугублять.

– Мы ведь делали так раньше. Почему сейчас все должно быть иначе? – удивляется она.

Очень веское замечание. Потому что мы делали это раньше, так что… что изменилось?

Что ж, причина в том, что ты, парень, любишь ее. Все изменилось. И ты все еще пытаешься разобраться в своих таких несвоевременных чувствах.

Она помолвлена, вот что изменилось. Это веское оправдание. И оно избавит меня от крайнего смущения и возможных угрызений совести, связанных с необходимостью спать с ней в одной постели. Да, давайте-ка перейдем к теме помолвки.

– Ну, теперь ты помолвлена.

В тот момент, когда слова слетают с моих губ, она вжимает плечи и разочарованно прикрывает глаза. Я как будто вонзил гребаный нож прямо в ее сердце. Из меня выбивают весь дух, когда я наблюдаю, как она медленно приходит в себя. Ага, смотри, что ты натворил, придурок.

– Но, – ловлю я себя на том, что несу полнейшую чушь, – если тебя это не сильно напрягает, ты можешь спать в моей постели.

Она поднимает на меня глаза.

– Правда?

Натягиваю наифальшивейшую улыбку, на какую только способен.

– Конечно, что ж, отлично. Давай я для начала запру дверь и все подготовлю. Ты знаешь, где твоя зубная щетка.

Да, она ночевала у меня достаточно часто, чтобы у нее была своя зубная щетка.

Это началось еще в колледже, когда она спала на футоне на полу в моем общежитии, а я – на своей кровати. Мы проводили за разговорами бесчисленные часы, пока один из нас не вырубался.

Когда мы закончили колледж и наши кровати стали шире, мы просто делили ее и засыпали лицом друг к другу. На следующее утро заказывали пончики, пили кофе и играли в домино.

Но сейчас я чувствую себя иначе. Когда она рядом, мое тело начинает гореть от желания. В голове у меня полная каша, как будто я не могу придумать, что бы такое сказать. Так что это должно быть весело. *Ставим лайк*

Я выливаю остатки пива и запираю свою квартиру. Затем жду несколько секунд в гостиной, мысленно готовясь. Конечно, это одна и та же кровать, но не похоже, что прикосновения сегодня в программе вечера.

Не похоже, что и подушка у нас будет одна на двоих. Между нами будет по крайней мере полметра нейтральной зоны. И если я в чем-то и хорош, то в уважении нейтральных зон и личных границ. Как-никак я джентльмен.

С чуть большей уверенностью я направляюсь в спальню, где нахожу Лию, расположившуюся на краю кровати в одной из моих рубашек. Чертовски… здорово.

Рукава закрывают ее плечи, а сама рубашка доходит до середины бедра, тем не менее оставляя место воображению: под тканью этой рубашки – моей рубашки – она полностью обнажена.

– Я позаимствовала у тебя одежду. Надеюсь, ты не против.

– Ага, – выдавливаю я, а затем прочищаю горло. – Извини, не знаю, почему это так прозвучало. – Я неловко хихикаю, а затем глубоким голосом произношу: – Да все нормально. – Когда она лишь едва заметно улыбается, я указываю большим пальцем в сторону ванной. – Приведу себя в божеский вид, а потом мы сможем спокойно выспаться, потому что я люблю поваляться в постели подольше. Сон – натуральное лекарство, которое просто необходимо каждому человеку в жизни.

– Ты в порядке? – Она пристально смотрит на меня.

– В полном. Все правда здорово. – Я выбрасываю кулак в воздух. – Вечеринка с ночевкой. Ура. – Ура? Господи Иисусе, Брейкер! Почему бы тебе после этого просто не сунуть голову в микроволновку? Я хлопаю в ладоши. – Так что да. А теперь время чистить зубы. – Я поворачиваюсь, направляюсь в ванную и закрываю дверь.

Хватаюсь за край тумбочки, бросаю взгляд в зеркало, чтобы увидеть в нем свое поистине жалкое выражение, и именно тогда замечаю ее розовый кружевной лифчик, висящий на одном из крючков позади меня.

О, черт! Мои мышцы резко сокращаются. Накатывает неожиданный приступ клаустрофобии, а из легких с громким звуком выходит весь воздух, отчего возникает ощущение зажатости.

Паника. Она прошивает мое тело. И все от одного вида ее гребаного лифчика!

Лифчика, который, скорее всего, нагревается от того, что она не снимает его весь день.

Лифчика, который обхватывает и приподнимает ее сиськи.

Лифчика, при одном взгляде на который у меня возникает мысль о том, как чертовски сексуально она смотрится в нем.

Прочищая горло, я говорю:

– Э-э-э, Лия, ты забыла на вешалке свой лифчик.

– Знаю. Я не хотела его складывать! – кричит она.

– Хорошо, но почему ты не надела его? – задаю я очередной глупый вопрос. Я знаю, почему она его не надела. Кто захочет спать в чертовом лифчике? Уж точно не я.

Я слышу, как она подходит к двери, затем открывает ее и просовывает голову внутрь:

– Я всегда сплю без лифчика. Между прочим, Брейкер, я уже вешала его там раньше.

Разве? Думаю, я бы заметил, учитывая размер чашки, который просто не может не обратить на себя внимание моего мозга, кричащего о том, что у нее большие сиськи. У нее огромные сиськи.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке? – спрашивает она, опуская руку мне на грудь.

– Эй-эй, поосторожнее там, хе-хе. – Издаю хриплый смешок. – Руки держим при себе.

– Что? – Она в замешательстве, а лицо ее приобретает пурпурный оттенок.

– Ты просто напугала меня, потому что у тебя рука холодная.

– На тебе рубашка.

Я опускаю взгляд себе на грудь.

– Да, но ткань, должно быть, тонкая. Бр-р-р, может, пойдешь погреешь свои замерзшие лапки? Чтобы не простудиться.

– Сейчас середина лета. – Она отступает на шаг назад. – Если ты не хочешь, чтобы я ночевала здесь, потому что у тебя на сегодня планы, просто скажи об этом, Брейкер.

– Нет, никаких планов.

Что ты творишь, придурок? Это был твой шанс соскочить!

– Хорошо, тогда не буду мешать тебе готовиться ко сну.

Она возвращается в спальню, а я закрываю за ней дверь.

Господи Иисусе! Возьми себя в руки, парень. Ты выше этого. Тебе это по плечу. Ты же гребаный Брейкер Кейн. Перестань вести себя как полный кретин, надень чертову пижаму и будь лучшим другом, в котором сейчас нуждается эта женщина. И, черт возьми, перестань вести себя глупо.

Следующие несколько минут я трачу на то, чтобы принять душ, почистить зубы и построить совершенно непроницаемую мысленную стену. Попомните мои слова, когда я лягу в эту постель, у меня не будет никаких – НИКАКИХ – романтических мыслей о моей лучшей подруге. Все мои намерения будут чисто платоническими. Это то что нужно. Со всей платоничностью, на которую только способен человек.

«Платоничность». А такое слово точно есть?

Это не важно. Если уж на то пошло, я Кейн, а у Кейнов врожденная способность стойко держаться, не прогибаться и полагаться на свою силу духа, чтобы справиться с любой ситуацией. С тем, что за этой дверью. Конец мотивационным речевкам.

Я выхожу из ванной, выключаю свет и направляюсь к кровати, где Лия уже отдыхает под одеялом. Ее красивые шелковистые волосы рассыпались по темной ткани наволочки, словно… СТОП!

Никаких мыслей о распущенных волосах и о том, как они красиво контрастируют с темно-синей наволочкой. Никаких поэтических сонетов о том, как лунный свет ласкает ее алебастровую кожу. Ни-че-го-ше-ньки. Сосредоточься, Кейн.

Я подхожу к своей стороне кровати и спрашиваю:

– Тебе удобно?

– Как и всегда. Мне нравится твоя кровать, – отвечает она, вжимаясь в матрас.

– Хорошо. – Я забираюсь под одеяло и выключаю свет, позволяя луне освещать пространство комнаты сквозь прозрачные серые занавески на окнах.

Я поворачиваюсь лицом к ней, а она придвигается ближе. Ее колено касается моего. Осторожнее, леди. Дистанция, сохраняйте дистанцию.

– Ты сегодня какой-то нервный, – замечает она. – Я что-то сказала или сделала что-то не то?

Ага, ты просто есть. В этом-то и проблема.

– Нет. – Я смотрю в ее прекрасные глаза. – Возможно, я нервничаю из-за того, что сижу без работы.

– Ты уверен? Потому что ты вел себя странно с того самого момента, как мы с тобой вышли из магазина свадебных платьев.

Потому что я не мог перестать думать о том, какая ты чертовски красивая! Подождите, я что, стараюсь дистанцироваться? Нет, вовсе нет. С другой стороны, когда она смотрит на меня своими большими зелеными глазищами, я, кажется, не могу переключить свой мозг обратно в режим «самозащита».

– Ушиб палец на ноге, – выдаю я ни с того ни с сего.

– Что?

– Э-э-э, да. Ушиб палец на ноге и с тех пор чувствую себя неважно.

– Ты ведешь себя глупо. – Она игриво толкает меня в грудь. – Это твой способ заставить меня почувствовать себя лучше?

– Ага, – отвечаю я почти в отчаянии. – Ты же знаешь меня, я тот еще шутник.

– Что ж, я ценю твою попытку, но, думаю, мне просто нужно немного поспать и дать мозгу передохнуть.

– Да, возможно, так будет лучше всего. – Я улыбаюсь ей. – Что ж, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Брейкер.

Она отворачивается от меня, и я мысленно посылаю телу сигнал расслабиться. Что ж, слава богу. Не уверен, что бы я сделал, если бы она захотела продолжить разговор. Теперь я могу просто отдохнуть и не беспокоиться о том, что мне придется смотреть ей в глаза, потеряться в мелодии ее голоса в тишине ночи или даже думать о…

Она подается немного назад.

Э-э-э, что она делает?

Потом еще немного.

Извини, но ты на опасной дистанции!

Она тыкается попкой в мою ногу.

Прием! Прием! Она слишком близко.

– Что там у тебя творится? – спрашиваю я ее, а мое тело вытянулось от напряжения, словно палка.

– Можешь обнять меня, Брейкер?

Совершенно очевидно. Нет.

Она что, с ума сошла, черт возьми?

Обнять ее?

Находясь в одной постели?

Как будто… она хочет, чтобы мы пустились во все тяжкие. Что, черт возьми, на нее нашло и почему именно сейчас? Почему именно в тот день, когда я понял, что люблю эту девушку? Это какая-то дурацкая шутка, смысла которой я не понимаю? Какая-то история, в которую я ввязался? Если так, то это ни разу не смешно.

Ни за что на свете я не буду обнимать Лию.

– Пожалуйста, Брейкер. Мне бы очень хотелось почувствовать себя в безопасности.

Что ж… раздери меня… карась.

– Эм, не считаешь, что Брайан вряд ли пришел бы в восторг, узнав, что я обнимал тебя сегодня ночью?

– Не знаю.

– А я вот уверен, – говорю я. – Ему бы это не понравилось.

– Это пустяки. Я не изменяю ему. Ты мой лучший друг, моя семья, единственный человек, который по-настоящему может успокоить меня. Если бы ты был девушкой, я бы тоже попросила тебя обнять меня.

– Правда?

– Конечно. Раньше я все время засыпала в обнимку с мамой. – Ах, значит, я для нее типа архетип матери. Я не все могу расслышать со своего места. – Ничего страшного, если ты не хочешь, – произносит она таким убитым голосом, что я чувствую, как мое сердце сжимается в груди.

– Нет, могу, – быстро отвечаю я. – Просто знаешь ли, сверяюсь со своим внутренним ориентиром по части соблюдения моральных принципов.

Я поднимаю руку и несколько секунд вожу ею, прицеливаясь. Мне просто… обнять ее? Или мне следует слегка обхватить своей крепкой мужской ладонью изгиб ее талии, чтобы казалось, что мы обнимаемся, но на самом деле я буду просто использовать ее тело как своего рода подлокотник?

Идея с подлокотником доставляет мне неимоверное удовольствие, поэтому я осторожно кладу руку ей на талию, чуть вытягивая руку, которая немного приподнимает одеяло.

Эх, это не работает, поэтому я снова поднимаю локоть и зависаю в ступоре. Приспосабливаюсь, касаюсь ее талии и замечаю, что лучше не стало.

Нет, возвращаюсь к началу. Ступор.

Не знаю, куда положить руку. Не на грудь, так как, как мне удалось выяснить по лифчику, свисающему с крючка в ванной, сейчас ее ничего не сдерживает. Можно на живот, но не слишком ли это интимно?

Остаются ягодицы, и я тоже не уверен, что это отличная идея. Прикосновение руки там, затем раздвинутые ноги и громкие стоны в ночи. Нет, это не похоже на проявление платонических чувств.

К счастью, мне не приходится долго чертыхаться и спорить с самим собой, потому что она опускает мою руку себе на живот и придвигается ближе, так что ее тело оказывается прижатым ко мне максимально близко.

Ее тело впечатано в меня.

Спиной к груди.

Аппетитной попкой к… моей промежности (запрещенной части моего тела).

Боже милостивый, парень… только давай обойдемся без стояка.

Эй, дружок, ты меня слышишь? Сейчас не самый подходящий момент, чтобы бросить мне вызов. Будь, черт возьми, хорошим мальчиком.

Собери всю свою волю в кулак. ВОЛЯ. Безвольный, обвисший, болтающийся… вялый. Вот так. О, я мог бы в этот самый момент подумать о вещах настолько отталкивающих, что предпочел бы засунуть голову в мусорное ведро.

А-а-а, я знаю.

Я зажмуриваю глаза и представляю себе Джей Пи и его друга – грязного голубя. Как его там зовут? Кокон? Карл?

– Клементина?

Я случайно произношу это вслух.

– Что? – шепчет Лия.

– Э-э-э, Клементина, – повторяю я бог знает по какой причине.

– Нравятся мандарины?

– Конечно, – отвечаю я.

– Почему ты вспомнил про них?

– Не могу вспомнить, как зовут друга-голубя Джей Пи.

– Казу?

– О-о-о, точно. – Я мысленно улыбаюсь. – Казу.

– Почему ты вдруг вспомнил о Джей Пи и Казу?

Чтобы у меня прямо сейчас не встал! Потому что ты своей миленькой попкой драконишь моего змея, и если я хоть немного пошевелюсь, то малейшего трения будет достаточно, чтобы я кончил.

– Он говорил о нем сегодня утром, и я никак не мог вспомнить его имя.

– Ну да, его зовут Казу.

– Ага, зафиксировал.

Она кладет свою руку поверх моей и говорит:

– Думаю, мне нужно какое-то разнообразие, Брейкер.

Она имеет в виду, что ей нужно переодеться? Во что? На ней и так толком ничего нет. Думаю только о том, как она в одном нижнем белье направляется ко мне, сверкая своими чертовски сексуальными сиськами… НЕТ!

Казу, думай о Казу и представь, как Джей Пи посылает воздушные поцелуи этой чертовой птице. Отвратительно.

Удовлетворенный, я говорю:

– Тебе нужны брюки или что-то в этом роде?

– Нет, я не об одежде. Я имею в виду, что мне нужно изменить свою жизнь.

Ее замечание выводит меня из состояния дурмана. Я влюблен в свою лучшую подругу.

– Изменить? Что значит «изменить»? Ты идеальна такая, какая ты есть, Лия.

– Мне кажется, что я буксую в колее, что я делаю все на автопилоте и по-настоящему не позволяю себе испытать то, что мне нужно испытать.

– Что ты имеешь в виду?

Она поворачивается так, что оказывается на спине, и моя рука ложится прямо ей на живот. Она наклоняет голову набок ровно настолько, чтобы наши взгляды пересеклись в тусклом свете комнаты.

– С тех пор как умерли мои родители, я думаю, что не давала себя возможности просто жить. Я имею в виду, что через месяц я собираюсь выйти замуж, и со стороны это больше похоже на смертный приговор, чем на захватывающее событие. Не уверена, всему виной моя скорбь или тот факт, что Бив ломает кайф от процесса, но мне не весело. А я хочу, чтобы было весело. Хочу делать то, чего никогда раньше не делала. Хочу жить полной жизнью, чтобы мои родители мною гордились. А мне кажется, что я что-то все это время делала не так.

Мой большой палец гладит ее по животу, это прикосновение успокаивает ее.

– Что бы ты хотела сделать?

– Не уверена, – тихо отвечает она. – Но одно знаю точно: нужно что-то менять прямо сейчас.

– Если ты так считаешь, я поддержу тебя, – говорю я, а она разворачивается так, что теперь оказывается лицом ко мне. Ее лицо всего в нескольких дюймах от моего. Ее рубашка задирается вокруг моей руки на ее талии.

– Ты сделаешь это?

– Конечно, Лия, но мне нужно, чтобы ты понимала, что ты идеальна, такая, какая ты есть. Понимаешь? – То, как она смотрит на меня, ее близость и чувства, быстро переполняющие меня, дают мне возможность высказаться. – Я бы абсолютно ничего не стал менять. Ни твой характер, ни то, как ты заботишься об окружающих тебя людях. Ни твой ум и ни то, как ты можешь за считаные секунды превратиться из нахалки в интеллектуалку. Ни твое доброе сердце и ни то, как ты с гордостью носишь свои шрамы. – Я хватаю ее за ткань рубашки и повторяю: – Ты идеальна.

Ее рот приоткрывается, пухлые губы блестят. Зрачки расширяются с каждым вдохом. И, возможно, всему виной мое воображение, но я чувствую, как она придвигается еще ближе, не оставляя пространства между нами.

В глубине моего живота нарастает глубокое, скручивающееся в тугой узел мучительное чувство, которое мигом растекается по венам до кончиков пальцев. Это желание прикоснуться к ней, просунуть руку ей под рубашку и почувствовать ее тело, приблизить свои губы к ее губам, чтобы увидеть, понять, испытывает ли она то же искушение, что и я.

– С-спасибо тебе, – произносит она наконец мягким, ласковым голосом.

Облизываю губы, пытаясь контролировать свое дыхание, моя рука сжимает ее рубашку ровно настолько, чтобы я мог почувствовать ее теплую кожу на своем запястье.

– Нет нужды благодарить меня, Лия. Я говорю так, как есть.

– И все же мне нужно было это услышать. Так что спасибо тебе.

– Все ради тебя. – Я опускаю взгляд на ее губы, а затем встречаюсь с ней глазами.

На что бы я ни пошел сейчас ради поцелуя этих губ! Лишь один поцелуй. Только пригубить…

Краем глаза я замечаю, как ее грудь поднимается и опускается сильнее, когда она сдвигается на дюйм ближе ко мне. Черт меня побери!

Я ослабляю хватку на ее рубашке и вместо этого кладу свою теплую ладонь на ее обнаженное бедро. Нахожу шов ее трусиков и нежно прижимаю к нему указательный палец, в то время как жар в моей крови взывает к большему. Ты так близко, просто… просто просунь палец под шов, посмотри, что она сделает. Оцени ее реакцию.

Мой пульс учащается, когда я провожу пальцем по шву, рациональная часть меня велит мне остановиться, но иррациональная, эмоциональная жаждет большего.

Я хочу ее так сильно, что это причиняет физические страдания. Когда я заглядываю в ее глаза, я не вижу ничего, кроме восхищения. Воспоминание об этом ее гребаном взгляде я всегда буду носить в своем сердце, ради него я буду жить, потому что он доказывает мне, как сильно она мне доверяет.

Даже когда я на грани того, чтобы переступить черту, она доверяет мне. Поэтому я осторожно просовываю палец под шов ее трусиков, прямо на бедре. Она улыбается.

Мой член тут же оказывается в состоянии полной готовности. Кажется, вся кровь отливает вниз, когда она протягивает руку между нами и прикасается к моей щеке. Ее большой палец скользит по моей шее, и я застываю на месте, когда она придвигается ближе.

Твою же мать. Она хочет этого. Так ведь? Она хочет этого так же сильно, как и я.

Я убираю руку и провожу ею по ее спине, где задралась рубашка, так что я могу почувствовать кончиком мизинца теплоту ее кожи. Мне так чертовски хочется скользнуть пальцами вниз, залезть ей в трусики и обхватить ее аппетитную попку ладонями.

Но я хочу понять, к чему она клонит. Хочу посмотреть, чего она хочет от меня. Так что я готовлюсь, жду, не останавливая ее, поощряя, потому что, черт возьми, я хочу этого! Меня должно беспокоить, что она помолвлена. Меня должно беспокоить, что мы лучшие друзья и секс может все испортить.

Но меня это не волнует, потому что я хочу узнать вкус ее губ. Хочу посмотреть, как она поведет себя, когда мы сольемся в поцелуе, и я буду сжимать и гладить ее.

Ее губы приближаются все ближе и ближе. По моим венам течет чистый адреналин. Мои мышцы напряжены. У меня перехватывает дыхание. А потом она прижимается губами… к моей щеке и произносит:

– Спокойной ночи, Брейкер.

Потом она снова поворачивается, зарывается лицом в подушку, и на этом все. Ничего больше.

Я зажмуриваюсь, ругая себя за то, что был таким дураком, за то, что даже допустил мысль о чем-то большем. Она, мать твою, помолвлена, ты, придурок! И лучше бы тебе это запомнить.

Глава одиннадцатая

Лия

В квартире тихо. Брейкер все еще спит, а я сижу на его диване с чашкой кофе в руке и смотрю в окно на точно такой же вид, какой открывается из окон моей квартиры. И все же здесь я чувствую себя более комфортно.

Намного комфортнее, чем дома. Вот почему я захотела прийти к нему вчера вечером. Мне показалось, что я стала неуправляемой, и пришла сюда за утешением. И получила.

Несмотря на нашу ссору на этой неделе и возникшую неловкость между нами – вся эта история с «я ушиб палец на ноге» и вправду показалась мне весьма странной, я все еще могу положиться на него. Он обнял меня прошлой ночью, сказал, как сильно меня ценит, и ни на секунду не дал мне почувствовать себя одинокой.

Отпиваю кофе, а затем смотрю на свой список. Я проснулась рано утром с мыслями, с лихорадочной скоростью крутящимися в моей голове, пришла сюда и начала записывать то, что хотела сделать до того, как выйду замуж.

К составлению списка обязательных дел я хотела подойти обдуманно, а не просто записывать все подряд. В итоге я сократила список до пяти пунктов.

Сделать что-нибудь, от чего я почувствую себя красивой.

Создать круг доверия.

Провести день, говоря всем возможностям «да».

Постоять за себя.

Следовать зову моего сердца.

Я смотрю на список с широкой улыбкой на лице, когда понимаю, что это именно то, что мне нужно, чтобы выбраться из этой ямы, из этого темного болота, в котором, как мне кажется, я погрязаю. И у меня уже есть парочка идей о том, как проверить действенность такого подхода.

– А вы что думаете, мама и папа? – шепчу я. – Считаете, что так я смогу начать жизнь с чистого листа?

Теплое чувство комфорта пропитывает меня насквозь. Возможно, все это лишь плод моего воображения, но я чувствую, что они одобрили бы это решение.

– Доброе утро, – говорит Брейкер, входя в гостиную и почесывая грудь. Он выглядит так, словно ему нужно поспать еще как минимум два часа. – Как давно ты встала?

– Около часа назад. Там греется кофе, если хочешь. Естественно, с малиной.

– Тебе и не нужно ничего говорить, я почувствовал этот аромат из спальни.

Он, спотыкаясь, идет на кухню, его ноги шлепают по кафелю, пока он добирается до кофейника и достает кружку с изображением Джека Скеллингтона, которую я подарила ему как-то на Рождество. Это был один из его любимых мультфильмов в детстве. Поскольку покупать подарки миллиардеру крайне сложно, я решила добавить сентиментальную ноту. Он часто прибегает к подобному приему. Налив себе кофе, он поворачивается ко мне и кивает на бумагу и ручку:

– Что ты там пишешь?

– Следующий величайший роман эпохи. Он о драконе, который убивает… на танцполе и на поле боя.

Он отхлебывает свой кофе, а затем спрашивает:

– Дракон одевается как трансвестит?

– Естественно.

– Я бы зачитал его до дыр, особенно если бы он был таким же захватывающим, как «Соулмейты, а не братья». – Он подходит к тому месту, где я расположилась на диване, и тоже садится. – Ты придумала дракону имя?

– Анита Сверкающий Коготь, – отвечаю я.

– Такое говорящее.

– Одним прикосновением ее когтя она перенесет тебя в стародавние времена, наполненные блестящими сражениями и многообещающими схватками на мечах.

Он хихикает.

– Многообещающие схватки на мечах, да? Мне нравится, как это звучит. Очень интригующе.

– Я обязательно пришлю тебе черновик.

Улыбаясь поверх своей кофейной кружки, он тыкает меня локтем в ногу и говорит:

– Серьезно, что ты пишешь?

– Список.

Он обводит рукой круг, как бы говоря, что это слишком обобщенно.

– Как насчет небольших подробностей?

– Ну, я тут поняла, что чувствую себя неважно, и, чтобы выбраться из этой колеи, составила список вещей, которые нужно сделать до дня свадьбы.

– Что-то вроде списка желаний?

– Да, но это можно было бы назвать списком уз.

– Списком уз? – Он мило изгибает бровь.

– Знаешь, вместо того, чтобы выкинуть все из головы, я связываю себя узами с этими обещаниями.

– А-а-а, понимаю. Ладно, так что у тебя там в списке?

Я передаю ему его и наблюдаю, как он перечитывает список, медленно кивая.

– Ну, во-первых, ты и так хорошенькая, так что не стоит об этом беспокоиться.

Я закатываю глаза и забираю у него список.

– Я хочу сделать что-то, что заставит меня почувствовать себя по-настоящему красивой. Что-то новое, и у меня есть идея. Хочешь пойти со мной?

– Пойти с тобой куда?

– Зачеркнуть первый пункт в моем списке. Я хочу поехать сегодня.

– Ох. – Он морщится. – Я… У меня сегодня свидание с Берди.

– Я забыла об этом. – Я отвожу взгляд, разочарование тяжелым грузом ложится на мои плечи. – Все в порядке. Я и сама справлюсь. – Я поднимаю на него взгляд. – Но по некоторым из этих пунктов мне понадобится группа поддержки. У меня ничего не выйдет в одиночку.

– В любой другой день я совершенно свободен, – кивает он. – Я рядом.

– Спасибо. – Я улыбаюсь и подтягиваю колени к груди.

– Не хочешь рассказать мне, чем именно ты планируешь заняться?

Я качаю головой:

– Нет, я хочу, чтобы это было сюрпризом.

– Хорошо. – Он снова отпивает кофе из чашки. – А как насчет круга доверия? Вхож ли я в него?

– Ты – центр этого круга.

Это замечание заставляет его улыбнуться.

– Отлично. Просто проверяю. – Он оглядывается по сторонам: – Итак, ты позавтракала, или я должен приютить тебя и накормить?

– Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

Он вздыхает и встает с дивана.

– И что же ты хочешь? Вафли? Блинчики? Омлет?

– Особые маринованные огурчики, пожалуйста.

Он оглядывается через плечо.

– Если это будут особые маринованные огурчики, то тебе лучше подойти сюда и помочь.

– Но я эмоционально истощена, – игриво тяну я.

– Это не оправдание. Иди сюда, сейчас же.

– Хорошо, – раздраженно произношу я.

* * *

– Так ты нервничаешь? – спрашиваю я Брейкера, сидя на его кровати, скрестив ноги и выпивая свою третью чашку кофе за это утро.

– Нервничаю из-за чего? – Он роется в своем комоде в поисках подходящего наряда. Он только что вышел из душа, с полотенцем, обернутым вокруг талии. На нем все еще есть капли воды, стекающие водопадом по его коже в тех местах, которые он пропустил, вытираясь.

Я наблюдаю, как напрягаются мышцы его спины по обе стороны позвоночника, когда он двигается вправо и влево. Когда он стоит с футболкой и шортами в руках, я замечаю, как его полотенце облегает ягодицы, позволяя мне мельком увидеть их рельеф и оценить, сколько времени он проводит в тренажерном зале. И когда он оборачивается, я отвожу взгляд, потому что при виде его грудных мышц и кубиков пресса я начинаю краснеть.

Уставившись в свою кофейную чашку, я предполагаю:

– Нервничаешь из-за своего свидания с Берди.

– Нет, – уверенно возражает он.

– Даже самую малость?

Он качает головой.

– Ни капельки.

– Ну, она совершенно ясно дала понять, что вы двое хорошо проводите время. Она сказала, что ты очень хорошо целуешься.

– Так и есть. – Он улыбается.

Я закатываю глаза.

– От скромности не помрешь.

– Никогда.

Он исчезает в ванной, и я окликаю его:

– Ты занят сегодня вечером? Я надеялась, что мы могли бы поиграть в «Разграбление»[25] или «Кодовые имена»[26]. Но я могу найти себе другое занятие, если ты планируешь перенести свое свидание на более поздний вечер.

Он выскакивает из ванной в черных спортивных шортах и черной же футболке. Забавно, что он так долго рылся в комоде в поисках этого наряда. Он настолько прост, насколько вообще возможно себе представить.

– Сообщу тебе заранее. – Он присаживается на край кровати с парой черных носков.

– У тебя и труселя черные?

– Не называй их труселями. – Смеюсь, когда он продолжает: – И ты знаешь, что они черные. Как ты могла забыть после той ночи, когда была в зюзю, что собственноручно надела их через голову и вырубилась?

– Мы можем не вспоминать об этом?

– Ты заговорила о нижнем белье. Поэтому я решил вспомнить один из любимых моментов, связанных с тобой.

– Это одно из твоих любимых воспоминаний? Ух ты, тебе и правда нужно пересмотреть свои приоритеты.

Он поворачивается ко мне, и я чувствую запах его одеколона – свежий и яркий, – от которого мне хочется уткнуться носом ему в грудь.

– Если уж мы затронули тему любимых воспоминаний, я думаю, что вчера одно из них стало для меня просто сногсшибательным. Это было неожиданно, скажу я тебе.

Его голос становится серьезным.

– Что именно? – уточняю я.

Он поднимает глаза и поясняет:

– Увидеть тебя в том свадебном платье. У меня выбило весь дух, Лия. Без шуток.

Мои щеки горят, и я подношу чашку с кофе к губам.

– Спасибо. – И затем, учитывая серьезность момента, я говорю: – Знаешь, какое мое любимое воспоминание о тебе?

– Тот раз, когда я неправильно написал «маринованный огурец», играя в «Скраббл», после чего ты навсегда прилепила мне созвучное прозвище Сорванец?

Я хихикаю.

– Не-а, но и оно очень хорошее. – Убираю прядь волос с лица. – Твой выпускной. У меня до сих пор стоит перед глазами сцена, как сильно ты обнял своих братьев, стоя там в своей шапочке и мантии. Было так удивительно видеть братьев с сильной родственной связью, которые поддерживали друг друга! Это заставило меня полюбить тебя намного сильнее.

Он лишь улыбается.

– Мне очень повезло с ними, даже несмотря на то, что они могут быть теми еще занудами и теперь с легкостью бросают меня одного ради своих женушек.

– А разве ты можешь их винить? Ты же видел, какие у них жены?

Он смеется.

– Ага, видел, и тот факт, что они поженились и живут так близко друг от друга, на самом деле мне не помогает, потому что складывается ощущение, что у моих братцев продолжается медовый месяц.

– Я почти уверена, что какое-то время так и будет.

Он проводит рукой по своему небритому подбородку.

– А я почти уверен, что и у тебя очень скоро наступит медовый месяц.

Я пожимаю плечами.

– Скорее всего, но продлится он не столь долго, как у твоих братьев. Брайан не настолько одержим мной. Мне кажется, что он из тех парней, которые даже в свой медовый месяц склонны решать рабочие вопросы. – Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их осмыслить или остановить. Когда я смотрю на Брейкера, он хмурится, и мне кажется, что он хочет что-то сказать. – Хотя кто знает, – продолжаю я. – Временами он превращается в очень внимательного и заботливого парня.

Брейкер встает с кровати и вытягивает руки над головой, обнажая участок кожи прямо над поясом своих шорт.

– Если бы я был твоим мужем, то потратил много времени на наш с тобой медовый месяц. – Он встречается со мной взглядом. – Я бы ни за что не оставил тебя одну. – Мои щеки вспыхивают, и, похоже, он понимает, что только что сказал, поэтому быстро оправдывается: – Я имею в виду мою девушку. Я бы ни за что на свете не оставил мою девушку одну.

И я безоговорочно верю в то, что он говорит.

Однажды… это было всего один раз, я слышала, как Брейкер занимался сексом, а он, должно быть, забыл, что я дома, но я все еще помню, как будто это было вчера. Девушка была отнюдь не беспардонной. На самом деле ее голос звучал мило, но я до сих пор слышу, как Брейкер глубоким и страстным голосом говорит ей все те сексуальные вещи. Как он собирается отыметь ее, в каких позах и как долго. Ничего более возбуждающего я в жизни не слышала, причем это для меня стало совершеннейшей неожиданностью, и мне потребовался день или два, чтобы снова начать нормально его воспринимать.

Если бы у него был медовый месяц, не сомневаюсь, что он из хорошего парня разом превратился бы в изголодавшегося по любви мужчину. Он хорошо ладит практически со всеми. Но он собственник, защитник, способный покорить всех и вся, точно так же, как и его братья. Ни слова полуправды. Иногда я завидовала Лотти и Келси. Брайан, кажется, всегда рад меня видеть, но он никогда не бывает… изголодавшимся по мне. Временами мне даже казалось, что он меня ценит больше как бутылку изысканного вина, которое стоит хранить, но не пить. И я знаю, что Лотти и Келси были для своих мужей – братьев Кейн – бутылками изысканного вина, которым те действительно упивались. И Брейкер в этом плане не стал бы исключением.

– Что ж, твоей девушке несказанно повезло бы. – Я пытаюсь снять напряжение, которое сразу же повисло в воздухе. – Я просто не думаю, что Брайан такой парень. Мы и так сейчас почти не занимаемся сексом.

Мое замечание повергает Брейкера в ступор, а затем он медленно поворачивается ко мне.

– Что?

Вот дерьмо!

– Не знаю, почему я об этом упомянула, – неловко оправдываюсь я.

– Это правда?

Я не могу смотреть ему в глаза, когда отвечаю:

– Просто на Брайана сейчас все и так навалилось. И я должна проявить уважение к его чувствам.

– К черту его чувства! – Брейкер начинает злиться. – Он должен укладывать тебя в постель при каждом удобном случае. Он должен ценить то, что ему удается побыть с тобой. Что он доставляет тебе удовольствие. Ваша интимная близость не подлежит обсуждению, так как это естественно. Он должен хотеть тебя каждую чертову секунду каждого чертова часа. И если он не доставляет тебе удовольствия так, как следовало бы, тогда тебе стоит обсудить это с ним.

– Он устал, Брейкер.

– Это, черт возьми, не оправдание. – Он отталкивается от кровати и хватается за волосы. – Черт возьми, если бы ты была моей невестой, моей женой, я бы не выпускал тебя из спальни. А твой голос был бы хриплым от каждого оргазма, который бы я тебе дарил.

И снова мои щеки вспыхивают, а желудок скручивает в тугой узел от неуверенности, жара и этого странного, пузырящегося чувства, когда из твоих легких выбивают весь воздух. И когда он снова смотрит на меня, я жду, что он перефразирует только что сказанное им, но он этого не делает.

– В любом случае…

Он тяжело выдыхает.

– Мне пора идти. Не стесняйся. Чувствуй себя как дома. Можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.

– Хорошо, – киваю я. – Оторвись по полной в походе.

– Спасибо. – Он добирается до двери своей спальни и затем оглядывается через плечо.

– Не могу дождаться сегодняшнего вечера. Жажду увидеть, что ты задумала. Люблю тебя, Лия.

– И я… люблю тебя. – Я запинаюсь, не потому, что я никогда не говорила ему этого раньше, а из-за того, как он смотрит на меня пронзительным взглядом, как будто пытается что-то донести. Как будто он пытается сказать что-то еще, что-то более глубокое, но прежде чем я успеваю понять, что именно, он направляется в гостиную, а затем выходит за дверь. Идет на свидание. С Берди.

Я ставлю свою кофейную кружку на прикроватный столик и плюхаюсь обратно на кровать. Что, черт возьми, все это значило?

Глава двенадцатая

Брейкер

– Надеюсь, вы оба здесь? – говорю я в трубку, вызвав Хаксли по видеосвязи.

– Да, – отвечают они одновременно, а затем Хаксли добавляет: – Лучше бы это было чертовски важно, парень. Меня ждет Лотти.

– Келси готовит блинчики голышом, так что да, поторопись, черт возьми, – поддакивает Джей Пи.

Боже, их жизнь так раздражает… Раздражает, потому что я ревную. Так безбожно ревную!

– Мне нужно поговорить с вами, ребята, потому что я собираюсь сделать кое-что глупое. Я это чувствую. Мне нужно вернуться к работе. Мне нужно отвлечься на что-нибудь, на что угодно, пожалуйста, просто позвольте мне вернуться к работе.

– Э-э-э… Отчаяние зашкаливает. Что стряслось-то? – интересуется Джей Пи.

– Я чуть не облажался, – отвечаю я. – Или, может быть, я облажался, не знаю, но, черт возьми, я сделал что-то нехорошее. По-настоящему нехорошее, поэтому, пожалуйста, просто позвольте мне вернуться к работе. Я надену парик, накладные усы, я даже займусь чем-нибудь другим. Чем угодно, лишь бы мне убраться подальше от… от этого ада.

– Усы, да? – спрашивает Джей Пи.

– Расскажи нам, что, черт возьми, происходит, – просит Хаксли отеческим тоном.

Я делаю глубокий вдох, сжимая руль и останавливаясь на запрещающий сигнал светофора. Я должен был бы испытывать стресс из-за этого проклятого судебного иска, который мне предъявляют. Мне следовало бы беспокоиться из-за того, что имя Кейн пытаются смешать с грязью. Но нет. Я переживаю из-за женщины, которую люблю, которой я только что признался, что буду иметь ее достаточно жестко, чтобы она охрипла от оргазмов. Какого хрена? Но сначала…

– За эту неделю я… э-э-э… пришел к выводу, что влюблен в Лию.

Воцаряется гробовая тишина. А потом…

– Я, мать твою, говорил тебе, что он разберется с этим за неделю, – говорит Джей Пи. – Проводить столько времени с девушкой, к которой ты питаешь нежные чувства, в то время как она пытается спланировать свою свадьбу с другим парнем… Это ли не отличный волшебный пендель?

– А мы можем не играть в игру «Я же говорил»? – ворчу я.

– Но мы именно это и делали, – произносит Хаксли. – Мы говорили тебе, что так и будет.

– Ладно, отлично, чудесно, вы двое – современные свахи. Мои поздравления. А теперь, пожалуйста, можем мы поговорить о важном?

– Рад, что ты дорос до того, чтобы наконец-то признать это, – с сарказмом отмечает Джей Пи.

– Какое отношение имеет к работе обхаживание твоей лучшей подруги? – не понимает Хаксли.

– Я больше не в силах находиться рядом с ней. Мне нужны причины, по которым я не могу помочь ей с планированием ее свадьбы.

– Так ты просто собираешься вот так взять и раздавить ее? – возмущается Джей Пи. – Чувак, это ни фига не круто.

– Что, черт возьми, я тогда должен делать? – спрашиваю я. – Я просто взял и признался ей, что если бы она была моей, я бы никогда ее не отпустил. Я бы имел ее при каждом удобном случае.

– Ого, что? – говорит Хаксли.

– Э-э-э, чувак, это уже перебор, ты же хотел «не признаваться ей в своих чувствах». Как? Ты что, ни с того ни с сего взял и ляпнул, что переспишь с ней?

– Нет. – Провожу рукой по лицу. – Мы говорили о медовом месяце, и я упомянул, что не оставлял бы ее одну ни на минуту, но быстро опомнился и сказал, что не оставлял бы одну «мою девушку». Но потом, после этого, она мне говорит, что они с Брайаном почти не занимаются сексом, потому что он, черт бы его побрал, устал, и я просто охренел. Все, о чем я мог думать, это о том, как этот удачливый сукин сын использует ее, хотя не заслуживает быть с ней, и я ей сказал, что если бы она была моей, мы бы не вылезали из постели все время, так что да… Вот такие дела. Я наломаю дров, если буду и дальше находиться с ней рядом, и если бы я мог вернуться к работе, это было бы здорово. Спасибо за понимание.

– Ты пока не можешь вернуться к работе. – Хаксли непреклонен. – Нет, пока Тейлор не скажет, что все чисто.

– Так что же мне, по-твоему, теперь делать? Продолжать быть ее дружкой, когда ясно, что все, чего я хочу, – это она?

– Ты мог бы совершить какое-нибудь эпичное дерьмо хрен знает какого уровня и поставить под угрозу ее свадьбу, чтобы она вообще не выходила замуж, – предлагает Джей Пи.

– Не слушай его, – перебивает Хаксли. – Это, черт возьми, ужасная идея. Почему бы тебе просто не сказать ей о своих чувствах?

– Я вас умоляю, – усмехаюсь я. – Мы все знаем, как это бывает. Я говорю ей о своих чувствах, но они оказываются невзаимны. В конце концов она похлопывает меня по плечу, и потом мы с ней и двух слов не скажем друг другу.

– Откуда ты подчерпнул свою доказательную базу? Из сериалов и телешоу тупых телеканалов?

– Конечно, откуда же еще? – иронизирую я, заезжая на парковку.

– Вероятно, это не самый лучший источник данных для построения твоей реальности, – резонно замечает Джей Пи. – Я думаю, Хаксли прав. Ты расскажешь ей, и если она не чувствует того же, по крайней мере ты будешь это знать и сможешь двигаться дальше.

– А как насчет той девушки – Берди? Почему ты не можешь выстроить отношения с ней? – интересуется Хаксли.

– Я собираюсь сказать ей, что больше не могу с ней видеться, потому что мне нравится другая и я не хочу ее обманывать. Кроме того, я уже дважды целовал ее и ничего не почувствовал, и я думаю, это потому… что я хочу Лию и только ее.

– Это совершенно очевидно, – соглашается Джей Пи.

Прижимаю пальцы ко лбу:

– Так как мне поступить?

– Мы уже высказали свое мнение о том, как тебе стоит поступить, – отвечает Хаксли. – Расскажи Лие, что ты чувствуешь. Если ты этого не сделаешь, то пожалеешь.

– Но сейчас она поставила перед собой цель – кое-что сделать до того, как она выйдет замуж. И как мне, по-вашему, стоит действовать?

– Ну, если ты думаешь, что она не испытывает к тебе тех же чувств, тогда помоги ей понять, что ты подходишь ей больше, чем Брайан, – советует Джей Пи.

– Да, согласен, – подхватывает Хаксли.

– Как мне это сделать?

– Стань для нее всем, чем Брайан не является, – говорит Джей Пи. – Очевидно, что ты должен это делать, не переходя черту. Ты ведь не можешь просто взять и переспать с ней, а потом сказать ей: «Видишь, я сплю с тобой, а Брайан – нет».

Я лишь усмехаюсь, выслушивая подобный сценарий.

– Я бы никогда так не поступил, но я понимаю, к чему ты клонишь. – Я откидываю голову на подголовник и спрашиваю: – Ты правда думаешь, что это могло бы сработать?

– Никогда не узнаешь наверняка, пока не попробуешь, – высказывает простую истину Хаксли.

– И я просто хочу еще раз заявить для протокола: мы были правы, твердя тебе об этом.

– Заткнитесь оба на хрен! – ору я, заставляя их обоих рассмеяться. – Я ненавижу вас.

– Нет, ты ненавидишь не нас, – продолжает Хаксли. – Ты ненавидишь то, что мы всегда правы.

– Да, и это тоже. Ладно, Берди уже здесь. Мне пора.

– Будь с ней помягче, – заявляет Джей Пи.

– Я как раз подумывал о том, чтобы закидать ее грязью и сказать ей, чтобы она катилась к чертям.

– Категорически не рекомендуется этого делать, – добавляет Хаксли прямо перед тем, как я прощаюсь с ними и вешаю трубку.

Я смотрю в окно, туда, где Берди выходит из своего белого внедорожника. На ней удобные бордовые велосипедки и спортивный лифчик. И с того места, где я сижу, я могу разглядеть на них узор в виде маленькой птички. Твою же мать!

Я снова зажмуриваюсь. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя хреново. Но именно так я и собираюсь поступить. Тут уж ничего не попишешь. Она наверняка думает, что мы устроим веселый пеший поход, чтобы понаблюдать за птицами. Как же мне сказать ей?

Ворча себе под нос, я выхожу из машины как раз в тот момент, когда подходит Берди.

– Привет, – говорит она игривым тоном, когда ее рука опускается мне на грудь, и она встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. – Как дела?

Ужасно!

– Отлично. – Натягиваю на лицо улыбку. – Э-э-э, мне нравится твой наряд, очень подходящий для наблюдения за птицами.

– Я же говорила тебе, что моя экипировка будет выглядеть очаровательно. – Она лучезарно улыбается мне, и я понимаю, что самое время сказать ей. Я не могу пойти в этот поход и притвориться, что все в порядке, а потом сказать ей правду. Это было бы жестоко с моей стороны. Она, должно быть, почувствовала мое беспокойство, потому что спросила: – Все в порядке?

Я дергаю себя за волосы и качаю головой.

– Нет.

– О, что случилось?

– Пойдем, нам надо поговорить. – Я беру ее за руку, веду к задней части моего внедорожника и открываю багажник. Я сажусь, и она делает то же самое. – Я был гребаным идиотом, Берди, и втянул тебя в эту идиотскую ситуацию.

– Что ты имеешь в виду?

Я смотрю на нее снизу вверх:

– Мне нравится кое-кто, и я решил, что, если бы я просто проигнорировал свои чувства, то перестал бы думать о ней. Но для меня становится все более и более очевидным, что мне нравится этот человек, и я не хочу водить тебя за нос.

– О. – Она опускает взгляд на свои руки и заставляет меня почувствовать себя полнейшим говнюком, каковым я и являюсь. – Я полагаю, это Лия, не так ли?

Я мог бы отрицать очевидное, но какой смысл врать?

– Да, – тихо подтверждаю я. – Как я уже сказал, вся эта ситуация странная, но я не могу притворяться, что ничего не чувствую к ней, пока пытаюсь строить с тобой отношения. Это было бы несправедливо.

– Я ценю это, – тихо произносит она, а затем спрашивает: – Она знает?

– Нет, – быстро отвечаю я. – Даже понятия не имеет.

– Ты собираешься сказать ей?

Когда она встречается со мной взглядом, я вдруг отчетливо понимаю, что разговариваю с девушкой, с которой меня свел… Брайан. Твою же мать!

– Э-э-э… нет. – Но это ложь, что очевидно даже для меня.

– Я ничего ему не скажу, – обещает она. – Я не так уж сильно забочусь о чувствах Брайана. Лично я считаю, что он для нее всего лишь средство для достижения чего-то, и, честно говоря, думаю, что Лия могла бы добиться большего. Без понятия, что она в нем нашла.

– Я тоже, – тихо бормочу я.

– Ты должен решиться и сказать ей о своих чувствах, – советует Берди. – У вас двоих такая сильная связь.

– Это мило с твоей стороны, но ты не обязана говорить мне это. Я понимаю, как странно это может выглядеть со стороны.

– Конечно, это странно. Разочарована ли я? Естественно. Я считаю, ты потрясающий, Брейкер, и если бы ты пригласил меня на свидание, я бы точно пошла, но еще я понимаю, что может произойти, когда парень не заинтересован в тебе или зациклен на ком-то другом. У меня было такое предчувствие. Могла бы предсказать это по тому, как вы двое общались и как ты отзываешься о ней. Ваши отношения не обречены, и я думаю, что тебе следует попытаться разобраться в них.

– Но она выходит замуж через четыре недели. Разве это не превращает меня в большую занозу в заднице? Как будто я не мог догадаться об этом раньше. Теперь я собираюсь ворваться в ее жизнь со своими непрошеными чувствами в самый неподходящий момент! Это кажется неуместным.

– Не уверена, что для чувств может быть неподходящее время. Но последнее, что бы ты хотел сделать, – это не сказать ей и вечно сожалеть о невысказанных чувствах.

– То же самое сказали мне мои братья.

– Они еще не забыли добавить – «они-же-тебе-говорили», верно? Было бы очень на них похоже.

– Верно подмечено. Уверен, это заметили все, кроме нас с Лией. – Я тяжело вздыхаю. – Господи, Берди, мне так жаль!

– Не стоит. – Она берет меня за руку. – Я бы предпочла, чтобы ты сказал мне правду. Честно говоря, это, возможно, самый искренний разговор, который у меня когда-либо был. И я очень ценю это.

– Что ж, спасибо, что так по-философски отнеслась к этому.

– Ты все еще хочешь отправиться в поход? Может быть, мы сможем поговорить о Лие и я смогу тебе быть чем-нибудь полезной.

– Ты же не хочешь этого делать.

– Хочу, – убедительно произносит она. – Я за настоящую любовь, и думаю, что вы с Лией любите друг друга по-настоящему. Ей просто тоже нужно это понять. К тому же я не могу не выгулять этот наряд.

– Верно, – соглашаюсь я, спрыгивая с багажника. Я протягиваю ей руку и помогаю спуститься. – Можно я тебя обниму?

– Конечно. – Она притягивает меня к себе.

– Спасибо тебе за понимание.

– Спасибо тебе за честность.

Когда мы отстраняемся, она говорит:

– Так вот, если у тебя случайно есть одинокий друг, который так же добр, мил, недурной наружности и который может быть таким же честным, как ты, я бы с удовольствием с ним познакомилась.

– Знаешь… Возможно, у меня есть кое-кто на примете для тебя.

Ее глаза вспыхивают от любопытства.

– Неужели?

Я закрываю багажник своей машины и киваю.

– Ага, он бывший бейсболист. Что скажешь?

– Хм, я скажу «да, заверните, пожалуйста».

Я хихикаю, и мы направляемся к пешеходной тропе.

* * *

– Щегол, верно? – уточняет Берди.

– Правильно. – Я чувствую гордость за свою способность к обучению других. – Посмотри, у тебя славно выходит после двенадцатого раза.

Она заливается смехом:

– Только не говори, что ничему не можешь меня научить. Совершенно очевидно, что я мастер по наблюдению за птицами.

– Ясно. – Мы поднимаемся на холм, почти на самый гребень. – Единственное, меня расстраивает, что мы не увидели большего птичьего разнообразия.

– Кажется, вороны и щеглы заключили сделку по ограничению моих наблюдениях. Но несмотря на их негласное соглашение, я навсегда останусь твоей ярой фанаткой.

– Спасибо за неприкрытое саркастическое замечание. – Я кладу бинокль себе на грудь. – Если бы это было настоящее свидание, я был бы очень смущен этим зрелищем. Вот, я веду тебя на экскурсию по экзотическим представителям пернатых, а все, что мы находим, – это стаю ворон и дюжину щеглов.

– Могло быть и хуже. Нам могли бы встретиться только вороны.

– Совершенно верно.

Когда мы достигаем вершины холма, то останавливаемся, чтобы полюбоваться видом на город.

– Не так уж плохо, – говорит Берди, находя подходящий валун и усаживаясь на него. – Не хочешь присоединиться ко мне?

Я тоже присаживаюсь.

– Я рад, что мы все-таки решили пойти в поход. Думаю, это помогает мне прочистить мозги.

– Хорошо, а это значит, что ты готов поговорить по душам обо всем, что касается Лии?

– Э-э-э, не уверен.

Она прижимается своим плечом к моему.

– Да ладно тебе, у меня уже есть некоторое понимание сложившегося. Я – девушка, и я знаю Брайана. И я могла бы дать тебе несколько дельных советов.

– Правда? Думаю, было бы не так уж плохо услышать, что ты хочешь сказать.

– Рад, что ты открыт для активного слушания. – Она хихикает. – Прежде всего тебе нужно узнать слабые стороны Брайана, и я признаюсь тебе как на духу, что общение – одна из них. Он тот еще трудоголик, но порой ведет себя неразумно, и хотя он сделал предложение Лие, это была не его идея, а идея его матушки, потому что она была крайне недовольна тем, что он до сих пор не женат. Думаю ли я, что он любит Лию? Конечно. Думаю ли я, что он мог бы жениться на ком угодно? Да и еще раз да. Но он не способен любить безоговорочно. Я видела это, наблюдая за его подружками, когда мы были с ним еще детьми. Они были больше похожи на приятное дополнение к его персоне, а не на отдельно взятые личности.

– Да, я поймал его на этом. Они с Лией начали встречаться вскоре после того, как она потеряла обоих родителей, и я смею надеяться, что то, что он оказался рядом в такой момент, стало для нее утешением. Он подарил ей ощущение привязанности, которую я не мог ей дать. Пожалуйста, никому об этом не рассказывай. Я не хочу, чтобы Лия узнала, что я обманываю ее доверие.

– Не волнуйся, Брейкер. Я на твоей стороне. Я ничего никому не скажу… Особенно учитывая, что ты открыл передо мной перспективу знакомства с бейсболистом.

Я улыбаюсь:

– И хорошим, между прочим.

– Я рассчитываю на это, но серьезно, думаю, лучшая вещь, которую ты можешь сделать, – это начать проводить с ней больше времени. Зная о недостатках Брайана в отношениях, почему бы тебе не подчеркнуть свои сильные стороны в этих областях? Она знает тебя. Но знает ли она о том, каким бы ты был парнем в романтических отношениях?

– То же самые сказали мне братья.

– У тебя умные братья. И постарайся не сдерживать себя. Может быть, даже слегка пофлиртуй с ней.

– Я не хочу переходить черту.

– Не переступай, если не хочешь, но ты должен ненавязчиво дать ей понять, что она тебе нравится. Начни намекать на то, что ты чувствуешь по отношению к ней. Когда все-таки решишься сказать ей о своих чувствах, это не так сильно шокирует ее, и она не подумает, что ты попросту решил расстроить ее свадьбу. Не думаю, что Лия подумает о таком, но важно все предусмотреть.

– Да, звучит разумно. – Отбрасываю ногой комок грязи. – Черт, мне до жути страшно!

– Тогда не стесняйся звонить мне в любое время и спрашивать совета. Я думаю, у тебя есть преимущество перед Брайаном. Единственное, что может тебя удерживать, – это ее страх взглянуть правде в глаза. А правда заключается в том, что она по-настоящему не любит Брайана. Я видела, как она общается с тобой и как с ним. Когда вы двое вместе, между вами искрит. Ваша связь становится очевидной. Я не могу сказать того же о Брайане.

– Аналогично. – Кладу руку на плечо Берди. – Знаешь, нам придется общаться. Я правда ценю твою честность и желание помочь мне. – И надеюсь, я не доверяю свое сердце не тому человеку.

– Просто пообещай мне, когда вы двое поженитесь – потому что я знаю, что так и будет, – ты позовешь меня на вашу свадьбу, а в моем приглашении будет указано «плюс один бейсболист».

Это я могу устроить.

– Я вполне мог бы даже посвятить тебе тост, если все срастется. Ты придала мне уверенности, которой я не чувствовал, покидая квартиру сегодня утром.

– Если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, кто бы дал тебе волшебного пенделя, чтобы ты обошел Брайана на финишной прямой, то ты обратился по адресу. Может, он и познакомил тебя со мной, но он все равно идиот.

– Да, не могу с тобой не согласиться.

Мы оба смеемся, а затем встаем с валуна. Я был прав с самого начала. Брайан – придурок.

– Может, нам вернуться? – предлагаю я. – Птицы сегодня решили нас проигнорировать.

– Давай, а по дороге мы можем обсудить все способы, которыми ты можешь флиртовать с Лией, не переходя черту. Пришло время организовать тренировочный лагерь под названием «ЗАВОЮЙ СВОЮ ДЕВУШКУ, ПАРЕНЬ». Ты в деле?

– Научи меня, о мудрейший сенсей.

* * *

Брейкер: Зашел в «Масала Палас» и купил тикку масала[27], решми кебаб[28], панир корму[29] и чесночный наан[30]. Ты в деле?

Лия: Ты что, издеваешься надо мной? По-моему, я истекла слюной, читая твое сообщение. Я дома. Хочешь, я приготовлю игровую доску и стол?

Брейкер: Разумеется.

Лия: Уже занимаюсь. Пожалуйста, выбери цвет своего судна в «Разграблении».

Брейкер: Почему ты спрашиваешь? Ты же знаешь, я всегда играю зелеными.

Лия: Последние три раза ты продул, так что я подумала, что ты захочешь что-то изменить. Может быть, если изменишь цвет, тебе улыбнется удача.

Брейкер: Зеленый навсегда.

Лия: Хорошо, тогда готовься к уничтожению. Кроме того, у меня есть сюрприз, который я покажу тебе, когда ты приедешь сюда.

Брейкер: Да, этот сюрприз случайно не входит в число вещей, которые ты вычеркиваешь из своего списка?

Лия: Ага.

Брейкер: Уже не могу дождаться. До скорой встречи.

* * *

С пакетами с едой в руках выхожу из лифта нашего многоквартирного дома и направляюсь прямо к входной двери своей квартиры. После того, как мы с Берди спустились с холма, я обнял ее на прощание, а затем вернулся на холм, на этот раз чтобы все хорошенько обдумать и позволить своим мыслям течь хаотичным потоком.

Прежде всего я должен признать, что люблю Лию. Я позволил этой простой истине закрепиться в моем сознании, погрузился в свои чувства и понял их. Лия – самый дорогой человек в моей жизни. Она – моя вторая половинка. Она значит для меня все. Она – та самая девушка.

Также я понял, что все мои близкие правы. Мне нужно рассказать ей о своих чувствах, но нужно найти способ облегчить ей задачу и принять их. Мое признание может напугать Лию, если я прямо расскажу ей о том, что чувствую.

Кроме того, мне нужно дать ей время вычеркнуть свои цели из «списка уз». Я не хочу ей мешать. Я хочу, чтобы она обрела гармонию с собой, когда я обрушу на нее свои чувства. Это даст ей время привыкнуть к изменениям, которые грядут в нашей дружбе.

Проведя некоторое время на холме и наслаждаясь настоящим моментом, я снова спустился вниз и заказал еду, зная, что Лия не сможет отказать мне, если я приду к ней с индийской кухней. Она ее просто обожает.

С волнением в груди я подхожу к своей двери, поворачиваю ручку и вхожу, надеясь увидеть Лию, ожидающую меня, в коридоре. Когда я ее не обнаруживаю, то кричу:

– Эй, я дома!

– Я в спальне, – отзывается она. – Иди сюда.

Сбитый с толку, но в то же время взволнованный, я оставляю еду на столе и направляюсь в свою спальню, дверь в которую приоткрыта. Что бы она ни хотела мне показать, она, несомненно, придает этому большое значение, и мне уже это нравится.

Я толкаю дверь и заглядываю внутрь. Именно там я нахожу Лию, стоящую посреди спальни, скрестившую руки на груди. На ней легинсы и укороченный топ – это не то, что она обычно носит, так как топ слегка подчеркивает ее живот, но на ней он смотрится великолепно. Она прелесть как хороша, но не это привлекает мое внимание. Нет. Дело в том, что ее длинные рыжие волосы теперь подстрижены и выкрашены. Она сделала мелирование, волосы теперь чуть выше плеч. У нее длинная струящаяся челка и беспорядочные локоны, подчеркивающие ее индивидуальность.

– Святый… боже.

На ее лице расцветает широкая улыбка:

– Тебе нравится?

– Офелия, – шепчу я, делая шаг вперед. – Господи Иисусе, ты выглядишь сексуально.

Ее улыбка сияет еще ярче.

– Неужели?

Я сокращаю расстояние между нами и протягиваю руку, чтобы коснуться ее коротких локонов.

– Несомненно, – говорю я, затаив дыхание.

– Это немного дерзко, но я чувствую себя обновленной с новой стрижкой, и я подумала, что мелирование стало бы прекрасным дополнением, но я боялась переборщить, потому что мне все еще нравятся мои рыжие волосы.

Осматриваю ее с головы до пят, и мое сердце бешено колотится в груди. Черт возьми, она и раньше была великолепна, но теперь я не знаю, смогу ли держать свои руки при себе!

И прежде чем я успеваю остановиться, я говорю ей именно то, что у меня на уме:

– Ты выглядишь чертовски сексуально. Не то чтобы раньше было не так, но, черт возьми, Лия! Ты выглядишь просто потрясающе! Мне нравится твой новый образ.

– Спасибо! – Легкий румянец проступает на ее щеках. – Я отправила фотографию Брайану, все еще жду ответа от него. Надеюсь, ему мой образ понравится так же сильно, как и тебе

Держу пари, что ему, черт возьми, понравится. Но мне, блин, все равно.

– Ему понравится, – заверяю я, все еще касаясь ее волос, когда меня внезапно захлестывает волна желания.

Я хочу провести рукой по ее волосам. Хочу прижать ее к себе. Хочу просунуть руку под ее укороченный топ. Хочу показать ей, насколько сильно меня заводит ее преображение. И дело не только в том, как она выглядит. Все дело в ее уверенности, ее улыбке и том, как она гордится собой. Хочу прямо сейчас вдавить ее тело в матрас и провести губами вверх и вниз по ее шее.

– А наряд не чересчур? Я решила попробовать что-нибудь новенькое.

Я опускаю взгляд на топ, замечаю кружевную бретельку лифчика на плече и качаю головой.

– Нет, вовсе нет. Ты выглядишь просто крышесносно, Офелия.

– О-о-о, ты уже дважды назвал меня полным именем. Скорее всего, ты более чем одобряешь мое преображение.

Я сглатываю и выдавливаю:

– Да, именно так.

Я так сильно одобряю его, что изо всех сил пытаюсь напомнить себе, что она помолвлена и что мне нужно придержать коней. Что я не могу сейчас прикоснуться так, как мне того бы хотелось. Собравшись с духом, я спрашиваю:

– Но что более важно, как ты себя чувствуешь в новом образе?

– Ну, увидев, как ты на него среагировал, я чувствую себя по-настоящему сексуальной.

– Так и должно быть.

– Мне просто не терпится узнать, что скажет Брайан.

Ах, да, мы все затаив дыхание ждем реакции Брайана. Вы услышали мой сарказм?

Из кухни раздается звонок телефона, и она поднимает на меня взгляд.

– Помяни черта. Держу пари, это он собственной персоной. Я отвечу, и мы сможем поделить еду. Не жопь чесночный наан.

– Даже не думал об этом, – говорю я, и она проходит мимо меня. Я же прослеживаю за ней взглядом, опуская взгляд на ее пятую точку.

Черт, вы бы только видели ее! Игривая, дерзкая, вся выставленная напоказ в своих облегающих брюках.

Я клянусь, Вселенная испытывает меня на прочность и решит мою судьбу в зависимости от того, как долго я смогу контролировать себя. Моя лучшая подруга, которую я всегда считал невероятной, за несколько коротких часов превратилась в горячую штучку.

Я неохотно отрываю взгляд от ее задницы и иду на шаг позади нее. Пока она тянется за своим телефоном, я открываю пакет с индийской едой, в то время как мой взгляд случайно снова направляется в ее сторону. Пользуюсь еще одной возможностью заценить ее. Даже ее грудь смотрится просто потрясно в объятиях этого топа. Да, Вселенная наверняка испытывает меня!

– Привет, Брайан, – весело говорит она. – Как дела?

Я пытаюсь не вмешиваться в ее разговор, потому что не хочу слышать, как он говорит ей, как сильно ему нравится ее новая прическа, поэтому сосредотачиваюсь на раскладывании еды по тарелкам.

И делаю так до тех пор, пока я не слышу, как она произносит:

– Что? Тебе не нравится?

Это привлекает мое внимание. Я совершенно забываю о еде и вместо этого сосредотачиваюсь на ней.

Уверенность, которая всего несколько мгновений назад заставляла ей идти, гордо выпятив грудь вперед, мгновенно испаряется.

Ее прекрасная широкая улыбка дрогнула.

И я чувствую болезненное разочарование в ее потухшем голосе, когда она пытается ответить:

– Мне захотелось что-то в себе изменить, – оправдывается она. – Потому что я чувствовала себя не в своей тарелке. Да, теперь я чувствую себя самой собой. – Она замолкает, а затем отворачивается от меня. – Брайан, мы можем поговорить об этом позже? – Еще одна пауза, а затем: – Как надолго? Неделя? Я имею в виду – я же не могу тебя остановить, верно? Бизнес есть бизнес. – Я мну бумажный пакет в руке, продолжая слушать, и моя ненависть к этому человеку только разрастается. – Да, но мы же скоро поженимся. Было бы здорово, если бы ты был здесь. – Было бы здорово, если бы его здесь не было. – Хорошо, хорошо. Да, поговорим позже.

Она откладывает телефон в сторону.

Я жду несколько мгновений и, заметив, что она не собирается двигаться, решаю подойти к ней. Я сажусь на диван, поднимаю ее лицо за подбородок, чтобы она смотрела на меня, и тогда замечаю слезы.

Я укокошу этого ублюдка на хрен!

– Уверена, что тебе удалось уловить суть этого разговора, – говорит она. – Но ему не понравилась моя новая прическа. Сказал, что это решение было ошибочным.

Да, в ему уготована смерть.

– Он неправ. – Я обхватываю ладонью ее щеку и вытираю слезы. – Он узколобый дурак, потому что в тот момент, когда я увидел тебя, мое сердце пропустило удар, Лия. Ты выглядишь великолепно. Так сногсшибательно, что мне пришлось напомнить себе, что ты моя лучшая подруга.

– Ты просто так это говоришь.

Она отчаянно трясет головой.

– Это не так, – возражаю я, когда мой взгляд падает на ее губы, но я возвращаю его к ее фантастически красивым глазам. – Я бы никогда не сказал что-то просто так, чтобы успокоить тебя. Брайан – идиот. Как можно не заметить, что ты сияешь с новой прической, не увидеть твоей уверенности в себе?

– Он сказал, что его матушку взбесит мой новый образ.

Кого, черт возьми, это волнует? Он все еще привязан к своей мамаше пуповиной или что?

– Хорошо, – киваю я. – Надеюсь, она та еще дуреха. Потому что это дает нам больше поводов постебаться над ней.

Она слегка посмеивается.

– Он собирается в командировку на неделю, может, больше. Полагаю, его работа в Сан-Хосе требует много внимания, и это здорово. У нас же не запланирована свадьба с недели на неделю. – Она вздыхает. – Боже, ну почему ему обязательно быть таким ослом?! Может быть, он стрессует?

– Стресс никому не дает повода становиться мудаком. А он именно так себя и вел. Как чудак на букву «м», и мне нужно, чтобы ты это поняла: он поступил как полный придурок. Ты меня слышишь?

Она моргает, а затем кивает.

– Да.

– Отлично. Теперь мы собираемся забить на то, что только что произошло, потому что у нас с тобой запланирован веселый вечер, и я не позволю ему все испортить. Поняла меня?

– Да, – снова говорит она, а затем прижимается к моей груди. Я обнимаю ее и позволяю поплакать еще несколько минут. Все это время я думаю, что бы сделал, если бы Брайан лично высказал ей свое недовольство по поводу смелой прически.

* * *

– Ты едва притронулась к своему наану, – замечаю я. – Так нельзя.

– Извини. – Она отодвигает его в сторону. – Я просто… не в настроении.

– Так вот почему мы еще не начали играть в «Разграбление»?

– Может быть, мне стоит вернуться домой.

– Да, конечно, как будто я тебе позволю, – продолжаю я. – С этим хмурым выражением лица, от которого ты, кажется, не можешь избавиться, я бы ни за что не позволил тебе дуться в одиночестве. Нет, извини, ты здесь, со мной, до конца вечера.

Ее глаза снова наполняются слезами, губы дрожат, и я тяну ее за руку, чтобы усадить к себе на колени как раз в тот момент, когда она снова начинает рыдать.

* * *

– Я сожалею обо всем этом, – тихо произносит она, когда мы сидим на диване и смотрим старые повторы «Семейной вражды»[31].

После того, как она немного поела, мы упаковали все в контейнеры и поставили в холодильник. Поскольку у нее не было настроения играть в настольную игру, мы оба уселись на диван, на котором до настоящего момента смотрели сериал. Несколько раз мне хотелось притянуть ее к себе, скрестить ноги, помассировать ступни, сделать что угодно, лишь бы прикоснуться к ней и заставить ее почувствовать себя лучше.

– Не извиняйся, – успокаиваю ее я.

– Я знаю, но я даже не спросила тебя, как прошло твое свидание с Берди. Я испортила вечер своими проблемами.

– Ты ничего не испортила. Ты имеешь право расстраиваться. Брайан подвел тебя, и тебе нужно справиться с этими чувствами. Тебе не за что извиняться.

– И все же… – Теперь она поворачивается ко мне. – Как прошло наблюдение за птицами с Берди?

Небрежно пожимаю плечами, не отрывая взгляда от телевизора, и говорю:

– Мы с ней решили остаться друзьями.

– Что? Это еще почему?

Я снова пожимаю плечами.

– Так вышло, нам обоим это далось нелегко.

– И она была не против? Она упоминала, что была сильно взволнована знакомством с тобой.

– Правда? – удивляюсь я. – На самом деле у нас с ней состоялся очень честный разговор. Она поняла, что я не чувствую того, что чувствует она, и сказала, что все в порядке. Берди предпочла бы узнать это сейчас, не затягивая. Тем не менее мы с ней вместе сходили в поход. Немного поговорили, и я сказал, что познакомлю ее с одним из своих друзей, который, как мне кажется, идеально ей подойдет.

– Кем? – Ее губы слегка приподнимаются.

– Пенн.

На мгновение забыв о своих горестях, Лия наклоняется и хватает меня за предплечье.

– Боже мой, Брейкер, они бы стали самой милой парочкой!

– Я тоже так подумал, к тому же Пенн честны и по-настоящему хороший парень. Именно такой Берди и нужен.

– Он встречается с кем-то?

– Думаю, иногда, просто не нашел никого, с кем бы захотел завязать серьезные отношения. Этим кем-то могла бы стать Берди.

– Ну, взгляни на себя как на сваху. Хотя мне жаль, что из этого ничего не вышло, я думала, ты искал именно таких отношений, – произносит она.

– Искал, но она оказалась не такой, как я хотел.

– Чего же ты хочешь?

Тебя. Всего, что касается тебя. Твою душу. Твой разум. Твое сердце. Твое тело. Я хочу тебя всю, до последнего дюйма.

– Все еще пытаюсь понять. Дам знать, когда буду готов обсуждать это.

– О, у тебя есть идея?

– Да, у меня есть идея, но она потребует некоторой доработки, так что давай пока поставим этот разговор на паузу.

– Ладно, крайне дипломатично с твоей стороны.

– А то.

Я подмигиваю, а она пихает меня ногой.

– Это раздражает.

– По крайней мере, мы перестали считать Брайана тупицей.

Она откидывается на спинку дивана.

– Он вел себя как придурок, да?

– Да, потому что совершенно упустил из виду тот факт, что с этой прической ты – настоящая горячая штучка.

– Горячая штучка, да? А раньше я кем была?

– Горячей штучкой, – отвечаю я. – Но без уверенности. Твоя новая стрижка просто заставляет тебя сиять ярче.

– Я чувствовала себя по-настоящему уверенно.

– Он дипломированный тролль по части говорить гадости. Держу пари, он думает, что ты сейчас слишком привлекательна, как будто ты не в его лиге, и он беспокоится, что ты можешь бросить его.

– Ну, если он продолжит вести себя как осел, я вполне могу это сделать.

Таков наш план, детка. Уходи от него, прямо в мои объятия.

Не желая развивать тему, я поворачиваюсь обратно к телевизору и спрашиваю:

– Мы будем снова подавать заявку на участие в «Семейной вражде» в этом году? У нас есть Келси и Лотти, которых мы можем добавить в команду, а также Джей Пи, так что я думаю, шансы есть. За Келси – точные науки, Джей Пи отвечает за шутки, а Лотти поделится универсальными знаниями.

– Нас никогда не выберут.

– Мне не нравится такой настрой. Мы должны заявить о себе. Да ладно, мы были рождены для участия в «Семейной вражде»! Только представь, мы с тобой на этапе быстрых денег! Мы бы раздавили всех. Стив Харви не знал бы, куда себя деть, потому что мы бы всех обошли. И Бог знает, я не против заплатить людям за участие в шоу.

– Я же говорила тебе, что мы попадем в шоу благодаря нашим достижениям, а не из-за суммы, которую ты можешь написать в своей чековой книжке.

– Да, но чековая книжка была бы верным способом добиться попадания в шоу.

– Куда же делись твои моральные принципы, Брейкер Кейн?

– Скажем так, я очень в них сомневаюсь, когда дело доходит до «Семейной вражды».

– Я это вижу. – Посерьезнев, она говорит: – Спасибо, что провел время со мной и стал личным защитником моего образа. Я даже на секунду почувствовала себя особенной.

– Ну, ты должна чувствовать себя особенной. Потому что так оно и есть. Я буду подбадривать тебя всю оставшуюся жизнь, каждый день.

– И именно поэтому ты мой лучший друг, – улыбается она.

Эх, если бы только я смог стать для тебя кем-то большим.

Глава тринадцатая

Лия

Лия: Чем занимаешься?

Брейкер: Пялюсь в потолок, боюсь идти к брату.

Лия: Воскресный бранч?

Брейкер: Да, но они собираются любезничать со своими женами, пока я пью посредственно приготовленную «Кровавую Мэри» и наблюдаю за воркующими голубками.

Лия: О, забавно… Мне нравятся посредственно приготовленные «Кровавые Мэри».

Брейкер: Это твой способ напроситься?

Лия: Мне нужно больше друзей! Если быть точной, мне нужны подружки. Лотти и Келси кажутся крутыми, и если они собираются быть в нашей команде по «Семейной вражде», то мне нужно познакомиться с ними поближе.

Брейкер: Значит, ты напрашиваешься?

Лия: Пожалуйста… Сорванец!

Брейкер: Ух, ладно, но клянусь богом, Лия, если ты начнешь нести обо мне постыдную чушь, как на последнем бранче, на котором не было жен, я выбью из тебя всю дурь.

Лия: О нет, только не это! *Испуганный смайлик*

Брейкер: Ага, пну гигантской ступней прямиком в твою верблюжью лапку.

Лия: Однажды у меня была верблюжья лапка! Прекрати издеваться надо мной.

Брейкер: Я помню, словно это было вчера…

Лия: И ты говорил, что не хочешь, чтобы я говорила о тебе что-нибудь постыдное твоим братьям…

Брейкер: О, ты только посмотри на это! Воспоминание о верблюжьей лапке испарилось.

Лия: Как это, интересно, работает? Сколько у меня времени на сборы?

Брейкер: Я ухожу через двадцать минут. Выбери наряд посексуальнее.

Лия: Посексуальнее? Это еще зачем?

Брейкер: Было бы забавно отправить Брайану еще одну фоточку.

Лия: Слишком рано, Брейкер, слишком рано.

Брейкер: ЛОЛ, поверь мне. Увидимся через двадцать минут.

* * *

– Мне нужно купить такой же одеколон, – говорю я, когда мы подъезжаем к дому Хаксли, большому белому особняку в прибрежном стиле с окнами в черных рамах и черными акцентами на деревянных панелях. Он поражает своими ухоженными газонами и ящиками со свежими цветами под окнами. Живописный. Именно в таком доме мне однажды хотелось бы жить.

– Зачем тебе мой одеколон? – спрашивает Брейкер, паркуясь на круговой подъездной дорожке.

– Пахнет восхитительно. Хочу купить такой же для себя.

– Ты не можешь пользоваться моим одеколоном. – Он одаривает меня странным взглядом.

– Почему, черт возьми, нет?

– Потому что мы не можем пахнуть одинаково. Кроме того, мне нравится запах твоих духов. Viktor & Rolf[32] очень тебе подходят.

– Меня пугает, что ты помнишь марку моих духов. Я не уверена, что Брайан смог бы даже описать этот аромат, если бы я его попросила.

– Тонкое сочетание розы, жасмина и орхидеи, – сообщает Брейкер, а затем пристально смотрит на меня.

А потом мы несколько секунд пялимся друг на друга в машине, а мир кружится вокруг нас. Откуда он это знает? Я бы не стала описывать так детально, но Брейкер знает все. Все, что касается меня, до последней мелочи.

Он знает, что когда у меня месячные, меня мучают ужасные мигрени, и он всегда рядом с пачкой «Ибупрофена», лошадиной дозой кофеина и кислыми змейками.

Он знает, что я не очень люблю физические нагрузки, но иногда у меня возникает желание позаниматься, поэтому у него сохранены несколько классов, на которые я могу записаться, когда прихожу к нему в зал. Он хранит их в заметках в своем телефоне.

Даже не спрашивая, он покупает для нас VIP-билеты на Comic Con и разрабатывает дизайн наших костюмов, потому что я люблю ходить туда, но очень стрессую, когда мне приходится заниматься всеми организационными моментами самостоятельно.

И, по-видимому, он точно знает, какими духами я пользуюсь. Заметки и все такое.

Не уверена, что я могла бы сказать то же самое о Брайане. С другой стороны, как сказал мой жених, у нас впереди вся жизнь, чтобы узнать друг о друге все.

Так почему теперь мне кажется, что он досадно ошибается в своих суждениях?

– Давай! – Он открывает дверцу своей машины. – Я умираю с голоду, а на завтрак подают тако «сделай сам».

Качая головой, отгоняя все мысли о Брайане, я тоже тянусь к ручке двери, но Брейкер обходит машину и обгоняет меня.

– Что это ты делаешь? – спрашиваю я, глядя на него снизу вверх, и моя рука скользит в его теплую ладонь.

– Помогаю тебе.

– Зачем мне помогать?

– Эм-м, не знаю… Ты нечасто надеваешь платья, поэтому я не был уверен, умеешь ли ты в них ходить. – Я прижимаю ладонь к его лбу, что заставляет его рассмеяться и отстраниться. – Разве парень не может быть джентльменом без того, чтобы его за это не отчитывали?

– Неужели девушка не может надеть платье без того, чтобы ее не дразнили из-за этого?

Его шутливое настроение тут же испаряется, и он произносит:

– Можешь, и если я не говорил этого раньше – ты прекрасно выглядишь, Лия.

Эти ярко-голубые глаза смотрят на меня, в них читается искренность, настолько явственная, что кажется почти осязаемой. Как будто эти слова родились в глубине его души, в которой есть место не только для дружбы.

– Спасибо, – говорю я, ожидая, что он проводит меня до двери, но он этого не делает.

Он остается на месте, стоя передо мной, изучая темно-синее платье макси, поверх которого я надела несколько золотых ожерелий. Я уложила волосы мягкими волнами, как это делал вчера парикмахер, и максимально накрасила глаза, чтобы сделать их выразительными.

Он тянется к моим волосам, накручивая несколько прядей между большим и указательным пальцами.

И по какой-то причине у меня перехватывает дыхание, когда наши взгляды пересекаются.

– Тебе не нужно надевать платье, чтобы выглядеть красиво. Ты прекрасна в своих фланелевых шортах и футболке, но и в этом наряде ты выглядишь великолепно.

Я с трудом сглатываю, мои нервы на пределе, потому что я не понимаю, что происходит. Как будто в нем включили… нет, выключили рубильник, и он стал более… ласковым. Его комплименты слишком интимными. И в том, как он смотрит на меня, в его взгляде виден голод.

Прежде чем я успеваю что-либо осознать, он снова вкладывает свою ладонь в мою и тянет меня к входной двери.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то ел тако на завтрак? – спрашивает он, как будто только что не заглядывал мне в душу своим не терпящим возражения взглядом.

– Э-э-э… нет.

– Это чертовски вкусно. Хаксли обо всем позаботился. Там будут на выбор «Мимоза», «Кровавая Мэри» – посредственная, конечно, – огромная корзина, больше напоминающая витрину магазина, с фруктами, а также разнообразные круассаны, которые, я уверен, изменят твое отношение к жизни. Со мной уже случалось такое несколько раз. – Он похлопывает себя по животу.

– Ага, эти шесть кубиков пресса просто кричат о том, как круассаны тебя покорили, – улыбаюсь я.

Очаровательная ухмылка появляется на его губах прямо перед тем, как он отпускает мою руку и звонит в дверь.

– Заметила мои кубики, а?

– Астронавты на МКС заметили бы твои кубики.

Он прижимает руку к груди.

– Не льсти мне. А то мое эго не пройдет в дверь.

Я толкаю его плечом, когда дверь открывается, и с другой стороны появляется Хаксли.

Надо ли говорить о том, что братья Кейн выиграли генетическую лотерею? Потому что каждый из них необычайно красив. У всех темные волосы, четко очерченные скулы, тела атлетов и характер, которые заставили бы влюбиться в них любую.

Хаксли – высокий, темноволосый и задумчивый, но может переключиться, когда ему это требуется, например, прямо сейчас, когда он улыбается мне.

– Лия, я рад тебя видеть. Прошло немало времени с тех пор, как мой брат приводил тебя сюда. Поздравляю с помолвкой.

– Спасибо, – говорю я. – И прими мои поздравления по поводу вашей свадьбы. Брейкер показывал мне фотографии.

– Он должен был пригласить тебя. – Хаксли смотрит на своего брата.

– С Чариз было неплохо. – Брейкер отходит в сторону.

– С Лией было бы лучше. – Хаксли тоже отходит в сторону и жестом приглашает войти: – Все уже ждет вас на заднем дворике. Наслаждайтесь.

– Спасибо. – Я захожу в его прекрасный дом, где у входа висит большая фотография его и Лотти в день их свадьбы. Они запечатлены на фоне заката. Он собственнически держит ее за подбородок и целует. Это грубая, красивая… эротичная фотография, которую мы с Брайаном никогда бы не сделали.

Брайан никогда бы не позволил мне позировать подобным образом. Поцелуй, который мы, скорее всего, никогда не подарим друг другу. В нем нет этой страсти, желания целоваться до одури. Он не считает, что я принадлежу ему. Он не смотрит на меня так и не думает так обо мне.

Это никогда меня не беспокоило, но по какой-то причине, глядя на эту фотографию Лотти и Хаксли и воскрешая в памяти слова Брайана, сказанные мне прошлым вечером, я начинаю переживать теперь.

– Ты в порядке? – Брейкер подходит ко мне вплотную.

– Да. Прекрасное совместное фото.

– Это была шикарная свадьба, – кивает он, а затем проводит рукой по моей пояснице, прямо над изгибом моих ягодиц. – Готова съесть немного тако? – шепчет он мне на ухо прямо перед тем, как отвести меня в заднюю часть дома. Его ладонь почти обжигает мою кожу через ткань платья.

– Да, – отвечаю я.

Он выводит меня на задний двор, где Джей Пи и Келси наполняют свои тарелки едой, пока Лотти наливает бокал шампанского.

– Привет всем! – Брейкер взмахивает руками, заставляя все три пары глаз уставиться на нас. – Привел Лию с собой, потому что, честно говоря, она сама напросилась.

Я щиплю его за бок, заставляя рассмеяться, и шепчу:

– Поэтому игра продолжается.

Я обращаюсь ко всем присутствующим:

– Брейкер сказал, что «Кровавая Мэри» на вкус весьма посредственна.

– Ах ты, сучка! – шепчет он, заставляя меня рассмеяться.

– Что? – спрашивает Джей Пи. – Мои «Кровавые Мэри» не посредственны.

– Ты понятия не имеешь, что только что натворила, – бормочет Брейкер.

– Вообще-то, имею, – усмехаюсь я, когда Джей Пи ставит свою тарелку, хватает Брейкера и ведет его к напиткам, где рассказывает о каждом этапе приготовления идеальной «Кровавой Мэри».

– Привет, Лия! – Келси машет рукой и берет тарелку. – Угощайся.

– Спасибо, – благодарю я, забирая у нее тарелку, а затем оглядываю стол.

Свежие тортильи уложены стопкой на приспособление для разогрева. Здесь есть омлет, разнообразные сыры, сальса, обжаренная фасоль, бекон, колбаса, авокадо и кинза. Брейкер был прав. Все выглядит потрясающе. Справа – огромная миска с фруктовым салатом, состоящим из клубники, черники, малины, ежевики и вишни. А справа от него – круассаны с вазочкой джема.

– Все выглядит потрясающе! – не могу сдержать восторга я.

– Не торопись, – говорит Келси. – Мы пробудем здесь следующие несколько часов, медленно разбираясь со шведским столом. Это событие. Я бы начала с двух тако и выпивки.

Лотти садится рядом со мной.

– Тогда возьми вазу с фруктами в качестве нейтрализатора вкусовых сосочков.

– Затем круассан, только один для начала, – добавляет Келси.

– Запей все это небольшим количеством воды, – советует Лотти. – Потом возьми еще тако, потом круассан, потом фрукты… потом круассан.

– Делай это медленно и равномерно, запивая алкоголем. – Келси протягивает мне «Мимозу».

– Я не собираюсь запоминать последовательность, так что, возможно, мне понадобится, чтобы вы двое направляли меня.

– Мы тебя услышали. – Лотти указывает на столик по другую сторону бассейна. – Встретимся вон там, если только ты не хочешь полчаса слушать, как Джей Пи бубнит о том, как он готовит лучшие «Кровавые Мэри».

– Ему лучше выложить все это сейчас, – ворчит Келси. – Я не хочу слышать об этом, когда мы вернемся в дом.

Посмеиваясь, я накладываю себе на тарелку два тако, приготовленных из яичницы-болтуньи, обжаренных бобов, сыра, бекона и авокадо, а затем направляюсь на другую сторону бассейна, в тень, к девочкам. Как раз то, чего я хотела.

– Я так рада, что Брейкер привел тебя, – воркует Келси. – Мы всегда просим, чтобы он тебя звал, но он жалуется, что ты часто проводишь выходные с женихом.

Я киваю.

– Да, его сейчас нет в городе, так что я была свободна.

– Ну, и восславим же Всевышнего за это, – радуется Лотти. – Кстати, вязаные прихватки, которые ты нам подарила, – моя самая любимая вещь на свете.

– И моя, – добавляет Келси. – Мне нужно знать, как ты их связала. Я уже давно хотела обзавестись хобби, но не понимаю, с чего начать.

Лотти хватается за стол и говорит:

– Боже мой, нам нужно основать клуб вязальщиц.

– Не дразните меня. Я всегда хотела вступить в клуб вязальщиц.

– О, мы не дразнимся.

Лотти оглядывается через плечо и зовет:

– Майла, иди к нам!

Я оглядываюсь и замечаю Райота Бисли – бывшего третьего защитника «Чикаго Бобби» – я знаю это, потому что Брейкер рассказывал мне о нем, – и его жену Майлу. Недавно они с братьями Кейн стали партнерами, так что меня не удивило, что они здесь.

Райот тянет Майлу за руку, шепчет что-то ей на ухо. Я наблюдаю, как их взгляды пересекаются. Невысказанная искра проскакивает между ними, и он берет ее за подбородок и нежно целует в губы.

От вида их счастливых лиц у меня внутри все сжимается, когда мысль «Я тоже так хочу» проносится у меня в голове. Но разве у меня этого нет? Разве у меня нет этого с Брайаном?

Я хочу верить, что это не так. Хочу иметь возможность сидеть здесь и думать, что если бы я привела Брайана на этот бранч, он бы не отправил меня восвояси, чтобы сосредоточится на общении с сильными мира сего, а скорее тихо шептал бы мне на ухо нежные слова, держал за руку, желая, чтобы все знали – я принадлежу ему.

Майла направляется к нам, и на ее соблазнительное тело невозможно не обратить восхищенный взгляд. Неудивительно, что Райот смотрит ей вслед. Черт, я тоже не могу отвести от нее глаз!

– Привет, девочки. – Когда она замечает меня, то произносит: – Мы не знакомы. Меня зовут Майла.

Она протягивает мне руку, и я жму ее.

– Я – Лия, лучшая подруга Брейкера.

– О, наслышана о тебе. Поздравляю с помолвкой.

– Спасибо, – благодарю я, хотя теперь мне кажется, что поздравления неуместны.

– Ты что не ешь? – спрашивает Лотти перед тем, как откусить большой кусок от своего тако.

– Я тебя умоляю. – Майла садится. – Как будто я отказалась бы от тако-бара. Райот сказал, что достанет мне тарелку и принесет сюда.

– Это так мило! – говорю я.

Майла улыбается и обращает взгляд на Райота.

– В этом весь он, всегда в первую очередь думает обо мне. – Майла приподнимает брови. – Даже в постели. – Затем она наклоняется вперед и заговорщически шепчет: – Девочки, прошлой ночью, я не шучу, у меня случился внетелесный опыт.

– О, с этого места поподробнее, – оживляется Лотти, а мои щеки вспыхивают. – И потом, нам нужно укрепить наш клуб вязальщиц, потому что я серьезно отношусь к этой идее.

– О-о-о, я бы с удовольствием вязала, – поддакивает Майла.

– Тогда теперь все официально, – добавляет Келси, потягивая свою «Мимозу». – Мы собираемся стать вязальщицами, и Лия научит нас всему.

– Подожди… – Майла замолкает. – Это ты сделала те вязаные прихватки?

– Ага.

– Ох, научи и меня, потому что я без ума от этих вещиц!

Боже, она такая красивая и дружелюбная.

– Видишь, – улыбается Лотти. – Они нравятся народу и станут гораздо лучшим свадебным подарком, чем хрустальный шар, который мы получили от одного из клиентов Хаксли. Что, черт возьми, мы должны с ним делать? Хаксли хочет заложить его, а затем пожертвовать деньги кому-нибудь случайному фонду, например положить их на карточку, вручить им ее и уйти восвояси. Я на это возразила, мол, а если этот партнер когда-нибудь придет к нам в гости и захочет увидеть шар? Мы должны сохранить его. Так что его запихнули подальше в шкаф. В любом случае, – Лотти поворачивается к Майле, – расскажи-ка нам лучше о бурной ночи.

– Райоту нравится ласкать меня губами там. Я начинаю думать, что это одна из его любимых вещей.

Я беру свой напиток и начинаю потягивать его, потому что у меня никогда раньше не было таких откровенных бесед. Даже с Брейкером. На самом деле мы никогда не обсуждали с ним подобное.

– Ну, прошлой ночью он сосал мой клитор, а в меня вставил вибратор, и я чуть не слетела с кровати.

Я делаю глоток и, поперхнувшись, начинаю кашлять.

– Ты в порядке? – спрашивает Келси, поглаживая меня по спине.

– Да, извините. – Я кашляю еще несколько раз. – Просто не в то горло попало.

– Ты уверена?

Я киваю, мои щеки вспыхивают от смущения. Вибратор в ней, а его лицо – между ее ног? Кто бы знал, что такое сочетание вообще возможно?

– Хаксли проделал нечто похожее со мной прошлой ночью, и это был, несомненно, лучший оргазм в моей жизни. Конечно, мне нравится, когда он внутри меня, но что-то в его умении работать языком сводит меня с ума.

– То же самое и с Джей Пи, – вторит Келси. – Но ему нравится направлять вибратор, потому что он знает все мои эрогенные точки.

– А что насчет тебя, Лия? – спрашивает Майла, и тут все взгляды устремляются на меня.

– Э-э-э… – Я оглядываюсь по сторонам. – Ну, Брайан, он…

Он не часто занимается со мной сексом. Ему не нравится делать куни. Ему не нравится, когда я делаю ему минет, и он заявил, что я делаю это неправильно…

– Он не очень-то любит оральный секс, – сообщаю я, заставляя девушек замолчать. Атмосфера сразу же меняется с приятной и веселой на неловкую и неуютную. – Но мы работаем над этим, – продолжаю я в отчаянии, чтобы не выглядеть полнейшей неудачницей. – Он очень занят, поэтому нам трудно найти время, тем более что мы не живем вместе.

– О, да, когда вы будете жить вместе, все изменится, – уверяет Лотти, но я понимаю – это слова вежливости.

– Конечно, – вторит Майла.

– Совместная жизнь все меняет, – улыбается Келси.

– И у вас больше не будет Брейкера по ту сторону стены, что, уверена, пойдет на пользу, – добавляет Лотти. – Я не могу себе представить, как можно заниматься сексом, когда тебя подслушивают.

– Особенно после того, как мы столкнулись с той девушкой, которая была на твоей свадьбе. Как там ее звали?

– Чариз, – подсказываю я.

– Да, верно.

Лотти тычет в меня пальцем.

– О боже, она сказала нам, что у нее никогда в жизни не было оргазмов, подобных тем, что были у нее с Брейкером.

Оргазмов? В множественном числе?

– Она вечно твердила об этом в продуктовом магазине – как-то неловко. Она сказала, что хочет увидеться с ним снова, и попросила нас что-нибудь ему сказать. Мы этого не сделали, – ухмыляется Келси. – Он не ищет отношений.

– Однако это заставляет задуматься. – Лотти смотрит на мужчин. – Возможно, мы недооценили младшего братца Кейн. – Он выглядит таким милым и обаятельным, но я готова поспорить, что в постели он – настоящая секс-машина.

– Могу себе представить, – вмешивается Майла.

– Да тут и представлять не нужно, – говорит Келси. – Я почти уверена, что это так. Просто посмотри на него. Разве сможет хоть один мужчина, кроме него, затрахать девушку до смерти?

О. Мой. Бог. Разве я теперь смогу смотреть на Брейкера как прежде?

– И еще. – Келси наклоняется ко мне. – И вы, девчата, должны поклясться, что вы от меня этого не слышали, но Джей Пи однажды рассказал мне историю о Брейкере.

Лотти вытирает рот салфеткой:

– Ну-ка, выкладывай. Брейкер всегда был для меня загадкой. Мне нужно узнать о нем больше.

Келси смотрит на меня:

– Я уверена, ты это уже знаешь, но Джей Пи сказал, что однажды был в деловой командировке с Брейкером, и тот подцепил девушку в баре. Он отвез ее обратно в пентхаус, в котором жил на тот момент с Джей Пи. Так вот Джей Пи признался, что никогда в жизни не слышал, чтобы девушка кончала так много раз. И это было не только в их спальне. Очевидно, Брейкеру было все равно, где: на кухне, на обеденном столе, на балконе.

Я с трудом сглатываю, когда легкие капли пота выступают у меня на коже. Почему этот образ возникает у меня в голове? Почему я могу ясно представить себе его сильное, мужественное тело, пульсирующее в женщине на балконе?

– Пока брат был в другой комнате? – уточняет Лотти и качает головой. – Боже, это дерзко, но по-настоящему сексуально. Мне нравится мысль о сексе на публике, но, конечно, Хаксли никогда бы на это не пошел.

– Райот тоже не стал бы, – добавляет Майла. – Учитывая то количество раз, когда этот мужчина шептал мне на ухо слово «моя».

– Аналогично, – кивает Келси. – Джей Пи скорее оскопит себя, чем позволит кому-либо увидеть меня голой.

Я думаю о Брайане и о том, что бы он сделал… Если бы нам заплатили, он наверняка устроил бы шоу. Разве нормально о таком думать?

– В любом случае, – прерывает мои размышления Лотти, – вернемся к нашему клубу вязальщиц. Что нам нужно для того, чтобы начать?

И вот так мы соскакиваем с темы. Не уверена, что оправлюсь от этого разговора, потому что, черт возьми, я узнала слишком много о своем лучшем друге такого, чего никогда не знала. Несколько оргазмов подряд. Я не знала, что такое возможно. И тут мне вспоминаются вчерашние слова Брейкера: «Черт возьми, если бы ты была моей невестой, моей женой, я бы не выпускал тебя из спальни. А твой голос был бы хриплым от каждого оргазма, который бы я тебе дарил».

Хриплый. От каждого гребаного оргазма! Я прочищаю горло и пытаюсь вести себя нормально, но мысль о том, что Брейкер трахает кого-то, не покидает мою голову.

– Ну, нам понадобится пряжа.

– Подожди. – Лотти достает свой телефон и набирает текст. – Я делаю заметки. Мы приложим все усилия, чтобы клуб состоялся.

* * *

У всех дам в руках по круассану, и каждая откусывает по кусочку.

Сочный, липкий, маслянистый и слоеный, с легким привкусом джема. Боже милостивый, это самое великолепное, что я когда-либо пробовала!

– О боже, как же это вкусно! – говорю я с набитым ртом.

– Если бы я не была так обеспокоена тем, что моя талия растет вширь, я бы ела их каждый день, – сообщает Лотти. – Рейн – наш личный шеф-повар, и он проводит весь день, готовя их. Он следит за тем, чтобы по утрам круассаны были обжигающе горячими. А его джем домашнего приготовления по вкусу словно запретный райский плод.

– Джей Пи пытается переманить Рейна, и он попросил меня помочь ему, – признается Келси. – Я же сказала ему, что ни за что не стану вмешиваться в этот бой.

– Умный ход, сестренка. – Лотти игриво смотрит на Келси сверху вниз.

– Знаешь, – Майла рассматривает свой круассан, – возможно, мне придется попросить Райота присоединиться к кампании «Захватить Рейна». Это же просто дружеское соревнование.

Лотти бросает свирепый взгляд на Майлу.

– Стоит ли мне напоминать тебе, что я дерзкая и не против пустить в ход свои ногти-когти?

Майла наклоняется ближе:

– Стоит ли мне напоминать тебе, что я выросла в семье военных, где меня научили постоять за себя? Я уничтожу тебя.

– Моя суперсила – тайный гнев, – парирует Лотти в ответ, заставляя нас всех хихикать.

– Для меня это ничего не значит. – Майла злобно сверкает глазами.

– Знаешь, – вмешивается Келси, – может быть, я просто сделаю вам всем одолжение и украду Рейна для Джей Пи, и тогда нам не придется воевать по этому поводу.

– Или же я могу просто взять и забрать его себе. – Я поднимаю руку.

Все девочки поворачиваются ко мне, и Лотти улыбается первой.

– Я думаю, ты прекрасно впишешься в нашу компашку.

– Согласна, – кивает Келси.

– Я тоже так думаю.

Я потягиваю свою «Мимозу» и улыбаюсь, потому что не могу не согласиться. Это именно то, что я искала: группу девчонок, с которыми я могла бы поговорить, сблизиться и просто посмеяться, когда мне кажется, что мир вокруг меня разваливается на части.

Конечно, у меня есть Брейкер, но в тот момент, когда мы не разговаривали, мне казалось, что у меня никого нет, и от этого у меня просто скрутило живот. Общаясь с этими девушками, заводя друзей, я выполняю один из пунктов моего контрольного списка – создаю круг доверия. Я знаю, что еще рано судить, но это может стать началом чего-то большего.

– Ты ничего не рассказала нам о свадьбе, – обращается ко мне Келси.

– Верно, – подхватывает Лотти. – Единственное, что я слышала, – это то, как потрясающе ты выглядишь в своем платье.

– Ты это слышала? – удивляюсь я.

– Ага. Брейкер рассказывал Хаксли. Я думаю, точная формулировка была такой: «Она выбила из меня дух».

– Вау, если Брейкер сказал это, я могу только представить, что скажет твой жених, – добавляет Майла.

Да, интересно, что бы сказал Брайан. Я знаю, что думает его мать – она не была сторонницей моего выбора. Ни одного из трех платьев, которые она заставила меня купить.

– Я уверена, ему оно понравится, – говорю я, хотя не могу быть полностью в этом уверена, особенно после его вчерашней реакции на мою прическу и наряд.

– Где состоится свадьба? – спрашивает Келси.

– В клубе «Пирс 1905», – отвечаю я. – Семья Брайана – члены этого клуба. Свадьба состоится в саду.

– О, должно быть красиво! – мечтательно произносит Келси.

– Да. – Я вздыхаю и понимаю, что, возможно, это был бы хороший способ сблизиться с девочками. Связь на более глубинном уровне. – Это не идеальное место для меня, но я вроде как должна отмечать свадьбу именно там, поскольку моя будущая свекровь – дальняя родственница самого Люцифера.

– Неужели? – Лотти ставит свой бокал и поворачивается ко мне. – Она одна из тех мам, которые хотят все контролировать?

– Ага. У мамы на уме самая настоящая свадьба, и ни одна из моих идей даже не рассматривается ею как стоящая.

– Как ей это сходит с рук? – хмурится Келси. – А Брайан знает?

– О да, он знает, и ему это безразлично. Он продолжает твердить, что я должна позволить его матери принимать все решения, потому что свадьба для его семьи – это не союз по любви. Скорее шоу с участием лошадей и пони. У меня, как вы понимаете, иное мнение.

– Э-э-э, и почему Брайан тебя не поддерживает? – интересуется Лотти.

Отличный вопрос.

– Он маменькин сынок, и я почти уверена, по его мнению, он должен делать все, чтобы угодить матушке, также известной как Бив. Он постоянно ищет одобрения своих родителей, и это всего лишь один пример его поведения.

– Ну, это просто смешно! – возмущается Келси. – Хотя мне нравится это прозвище. Ваша свадьба должна стать одним из самых особенных дней в вашей жизни, а не фантазией на тему любви в понимании матери мужа.

– Согласна. Брейкеру довольно хорошо удалось сгладить углы и не усугублять еще больше. Свекровь хотела, чтобы мы обвенчались в церкви, но Брейкер помог перенести свадьбу в сад. Платья, которые она выбрала для меня, были ужасными, и Брейкер настоял на других вариантах. Честно говоря, я бы пропала без него.

Келси и Лотти обмениваются понимающим взглядом, прежде чем снова повернуться ко мне.

– Это потому, что Брейкер всегда думает о тебе в первую очередь, – мягко произносит Келси. – Он действительно дорожит тобой. Я уверена, он не говорит тебе всего, что говорит нам, но ты для него – номер один. В этом нет никаких сомнений.

Я оглядываюсь через плечо и вижу Брейкера, смеющегося со своими братьями и Райотом. Все они держат в руках по «Кровавой Мэри» и выглядят при этом как кучка фитнес-моделей из мужского журнала, готовящихся к своей следующей съемке. В эту секунду Брейкер бросает на меня взгляд, и от его простого подмигивания в мою сторону у меня внутри все переворачивается.

– Да, он всегда ставит тебя на первое место, – подхватывает Лотти, когда мы все делаем по глотку из стаканов с напитками.

* * *

– Ты пробовала круассаны? – спрашивает Брейкер, присаживаясь на край моего шезлонга и кладя руку мне на голень.

– Ага, – киваю я, ощущая тепло его ладони.

– И…

Я пытаюсь смотреть куда угодно, только не ему в глаза, но это бесполезно. Они ярчайшего синего цвета, а это значит, что они притягивают меня своим успокаивающим теплом.

– Они оказались фантастическими, – удается мне выдавить из себя.

– Я же говорил тебе! – Он сжимает мою голень. – Мне показалось, что тебе было весело с девочками? Я даже услышал об открытии клуба вязания. И как мне получить приглашение? Держу пари, Лотти и Келси понятия не имеют о моих скрытых талантах.

Его обаяние снимает напряжение, которое я только что испытывала.

– Твое умение вязать едва ли можно назвать навыком. Ты можешь связать леску, и на этом все.

– Ложь! – возражает он. – Я связал шарф.

– Твой так называемый «шарф» состоял из трех переплетенных нитей, и ты сказал, что он предназначается для мыши.

– Верно, мышам тоже нужно держать шейки в тепле. И, возможно, если бы меня пригласили в клуб вязания, я бы развил свои навыки во что-то большее, например дорос бы до вязаной шапочки.

– В прошлый раз, когда я пыталась научить тебя, ты проткнул стену вязальной спицей, потому что был расстроен.

– Эта ситуация выводила меня из себя. Сейчас мне лучше, я менее нетерпелив.

– Ага, конечно.

Он кивает мне:

– Подвинься поближе.

Я придвигаюсь к широкой части шезлонга как раз в тот момент, когда Брейкер садится рядом со мной и обнимает меня за плечи. Мы лежим там вместе, глядя на небо, в то время как все вокруг нас болтают и наслаждаются крепкими коктейлями и явно не такими уж посредственными «Кровавыми Мэри» Джей Пи.

– О чем еще ты говорила с девочками?

Что ты, скорее всего, настоящий жеребец в постели. Как ты заставил женщину кончить столько раз за одну ночь, и что Джей Пи был по-настоящему впечатлен.

– Э-э-э… обо всем и ни о чем, – говорю я.

– Ни о чем? Очень содержательно. Никогда бы не подумал. – Я тычу его в живот, заставляя смеяться. – Серьезно, о чем вы говорили?

– О свадьбе и о том, как ты заботишься обо мне.

– Я действительно забочусь о тебе. – Он притягивает меня ближе, чтобы я могла положить голову ему на грудь. – Ты важна для меня. Ты рассказала им, что я был твоим рыцарем в сияющих доспехах, когда дело касалось проведения свадебной церемонии?

– Упомянула, но не столь витиевато.

– Я думаю, им важно знать, что я вел себя как герой во время твоей репетиции прохода к алтарю. Это чрезвычайно важно знать…

– Кому?

– Всему миру.

– Ты такой смешной.

– Может быть, но именно ты сделала меня почетным гостем.

– Как я вообще могла об этом забыть? – иронизирую я.

Его рука гладит мое плечо. Приятно тепло человеческого тела. Он не просто щупает и чмокает в щеку. Скучает ли Брайан по мне, когда он не рядом? Скучает ли по моим объятиям? Прикосновениям?

– Я смел надеяться, что ты не забыла про эту важную деталь. Вы говорили о чем-нибудь еще?

– Кое о чем. Но ни о чем таком, что я стала бы обсуждать с тобой, сидя на заднем дворе дома твоего брата.

– Хорошо, тогда мы можем уйти?

– Мы не обязаны этого делать. Я имею в виду, что мы не обсуждали ничего важного.

– Да, но если мы останемся еще ненадолго, Джей Пи заставит меня выпить еще одну «Кровавую Мэри», а я не думаю, что смогу ее переварить. Я тянул ту, которую он дал мне два часа назад, как только мог, а потом вылил ее в кусты, пока никто не видел.

– Нет, ты этого не сделал.

Он указывает на красивый куст справа от калитки в заборе.

– Вот туда, прямо туда. Если этот куст начнет умирать, мы будем знать причину.

– Ага, очередной секрет, который я повешу у тебя над головой вместо меча.

* * *

– Хорошо. – Брейкер плюхается на свой диван и закидывает руки за голову. – Выкладывай мне все грязные подробности. О чем вы говорили?

Когда мы вернулись в наш многоквартирный дом, я пошла к себе и переоделась, потому что я ни за что не стала бы слоняться по квартире Брейкера в платье. Я переоделась во фланелевые шорты и обычную футболку. Также смыла макияж, потому что от него у меня были странные ощущения в глазах. Брейкер переоделся в свои спортивные шорты и футболку с изображением внутреннего устройства компьютера. Он думает, что она смотрится круто, я же говорю, что это самая скучная вещь в его гардеробе.

– На самом деле это не так уж и важно. – Я сажусь, скрестив ноги, на его диван и сжимаю в руках подушку.

– Должно быть, это что-то серьезное, если ты не хотела говорить об этом на заднем дворе Хаксли. Так что выкладывай, Лия, в чем дело?

– Боже, ты меня раздражаешь. Но ты не должен дразнить или высмеивать меня из-за того, что я сейчас скажу, ладно? Я довольно щепетильно отношусь к этой теме.

– Хорошо. – Он садится и поворачивается ко мне. – О чем речь?

– Ну, Майла начала разговор с того, как… они с Райотом… наслаждались обществом друг друга.

– Занимались сексом? – уточняет Брейкер.

– Да, занимались сексом. И прежде чем ты скажешь, что в этом нет ничего особенного, я подчеркну всю важность затрагиваемой темы, потому что обычно мы не говорим о таких вещах, так что я чувствую себя странно, понятно?

– Ясно, – успокаивающе говорит он, и я рада, что он уловил мой тон и не собирается надо мной смеяться.

– Итак, она говорила о том, что Райот – профи в оральном сексе, а потом вмешались Келси и Лотти. Я чувствовала себя странно, потому что Брайан такое не делает, и когда я пытаюсь сделать ему приятно… он отталкивает меня и говорит, что… ну, что я не настолько хороша.

– Он сказал это тебе? – Брейкер гневно сдвигает брови.

– Не совсем так, но да. Не знаю, слушая их рассказы о своей интимной жизни, я подумала, что, может быть, мне нужно разнообразить свою, понимаешь? Может быть, мне нужно больше стараться.

– Сомневаюсь. – Он отводит взгляд.

– Ты этого не знаешь. Может быть, я – бревно в постели.

– Офелия, – произносит он отрывисто, – бревно – это не про тебя.

– Ты этого не знаешь. Насколько тебе известно, я могла бы быть настоящей дохлой рыбой. Я думала, что знаю, что делаю, когда дело доходит до минета, но, видимо, это не так. – Поднимаю на него взгляд. – Например… что тебе нравится в минете?

Он чешет затылок.

– Каждый парень индивидуален.

– Но женский рот на твоем члене тебе точно придется по душе. Я почти уверена, что любому парню нравится, когда женские губы касаются его члена, так что… что тебе нравится?

Он откашливается. Ему неловко. Конечно, так и есть. Боже, держу пари, ему никогда не приходилось жаловаться на то, что одна из его подруг была не активна в постели. Вероятно, у них у всех было больше опыта, чем у меня, особенно учитывая, что он потрясающий мужчина-жеребец в постели. Неудивительно, что ему неудобно обсуждать эту тему со мной. Он – самый сексуальный из братьев Кейн, да еще и обладает талантами по части разнообразия интимной жизни.

– Знаешь что, не бери в голову. Это было глупо. Мне не следовало поднимать эту тему. Просто я не думаю, что моя интимная жизнь настолько хороша. А разве она не должна быть хороша, раз уж мне предстоит выйти замуж? Разве мы не должны заниматься сексом все время? Или сексом по телефону? Мы просто… не такие. Он ложится спать и даже не думает о том, чтобы доставить мне удовольствие. Я продолжаю твердить себе, что это потому, что он измотан работой, но… Хаксли, Джей Пи и Райот тоже устают, но они все еще…

– Мне нравится, когда девушка сначала медленно играет с кончиком, – говорит он чувственным голосом, но как-то вымученно. Он поднимает на меня взгляд, и до меня доходит, что он сказал. Он одаривает меня настолько пристальным взглядом, что я сразу же попадаю в плен его глаз. Тону в них. – Мне нравится, когда меня дразнят, насмехаются, и при этом у меня нет уверенности в том, разрешат ли мне завладеть ее ртом. Мне нравится, когда девушка проводит языком по головке, затем проводит по нижней стороне снова и снова, пока я не становлюсь таким твердым, что мне хочется большего. – Мои щеки пылают. Я потрясена. – Мне нравится гладить ее по щеке, тем самым подталкивая ее принять меня. И когда она все-таки засасывает меня в свой теплый, влажный рот, мне нравится смотреть в ее глаза, видеть, как они наполняются слезами, видеть, как она может принять меня всего в свое горло. И пока она втягивает и выпускает меня, мне будет достаточно легчайшего прикосновении ее зубов, ровно настолько, чтобы подразнить меня.

– О! – Я переворачиваюсь, ощущая, как мое тело нагрелось.

Я впервые слышу, как он говорит такое, и от этого у меня мурашки по коже.

– И, э-э-э… это доведет тебя до оргазма?

– Сильнейшего, – отвечает он. – И я предпочитаю, чтобы моя девочка глотала, так как мне нравится наблюдать, как ходит ее гортань, пока я недвижим у нее во рту.

У меня резко пересыхает во рту. И появляется тупая пульсация между ног, потому что я не ожидала такого признания от него. Конечно, я знала, что в нем была и скрытая от моих глаз сторона – я слышала об этом, но пускать в ход зубы… Это то, о чем говорили сегодня девочки.

– Понимаю. – Я медленно киваю. – Что ж, это было информативно.

– Что тебе нравится, когда парень ласкает тебя языком? – спрашивает он.

– М-м-м, ну… Я не уверена, Брайан так не делает.

– Он многое упускает, – бросает он, облизывая губы. Обращаясь прямо ко мне с напряженным взглядом, он говорит: – Я бы опустился перед своей девушкой на колени. Поскольку я отчаянно хочу попробовать ее на вкус, доставить ей удовольствие и свести с ума, я медленно раздвигаю ей ноги и прокладываю себе путь вверх поцелуями по внутренней стороне бедра, дразня ее. Я покрывал бы ими каждый дюйм ее тела, пока бы не увидел, как она потекла от меня, готовая к тому, чтобы мой язык окончательно довел ее до экстаза. Ее клитор так бы набух, что я смог бы пощекотать его языком. Она бы тяжело дышала, почти задыхалась. Мои пальцы раздвигали ее губы, чтобы я мог провести языком по ее клитору одним длинным движением.

О, черт, почему я чувствую все, о чем он говорит?!

– Это, э-э-э…, – я сжимаю ноги вместе, – …это было бы здорово.

– Это было бы лишь началом. Мне нравится слышать, как моя девушка кричит, дергает меня за волосы, так сильно впивается ногтями мне в спину, что я ощущаю это на следующий день. Мне нравится посасывать ее клитор, пробовать ее на вкус, вводить в нее свои пальцы и испытывать сладость ее возбуждения у себя на лице. И потом мне нравится проделывать все это снова. Я получаю от нее все до последней капли удовольствия, и когда понимаю, что ей больше нечего мне дать, позволяю ей кончить.

Мое тело покрывается испариной, когда в моих мышцах начинает пульсировать тупая боль. Я чмокаю губами.

Ну, это… Брайан такого не делает. Даже близко.

– Итак, это было весьма познавательно. Может, мне стоит опробовать этот приемчик с игрой языком?

– Ты хочешь попробовать? – спрашивает он.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты хочешь доставить удовольствие Брайану?

– Ага… Я имею в виду, что еще я должна делать?

– Ты не должна ничего делать. Но когда женщина берет меня в рот, то это происходит только потому, что она этого хочет, потому что она считает мой член таким соблазнительным, что не может не представить, какой я на вкус. Я хочу, чтобы моя девочка отчаянно нуждалась и умоляла меня о моем члене, поэтому, когда она возьмет меня в рот, она будет преклоняться перед моим дружком. Точно так же, как я бы преклонялся перед ее изнывающей о моих ласках киске.

Господи… Черт возьми. Потому что она считает мой член таким соблазнительным, что не может не представить, какой я на вкус. Точно так же, как я бы преклонялся перед ее изнывающей о моих ласках киске.

Слышать, как он произносит «киска» – следующий уровень извращенности. Как легко это слово слетает у него с языка, как будто он произносит его постоянно. И он, вероятно, именно так и делает. Этот разговор точно показал мне, какой он мужчина, когда дело доходит до интимной близости с женщиной. Непристойно разговаривающий, испытывающий вожделение, доминирующий. Разительный контраст с милым, забавным лучшим другом, которого я так хорошо знаю.

– Ну, я хочу доставить ему удовольствие, – тихо произношу я. – Думаю, каждый хочет иметь возможность доставить удовольствие своему партнеру.

Нахожу ли я член Брайана настолько соблазнительным, что не могу не представлять его себе на вкус? Очевидно, нет.

– Что ты с ним обычно делаешь? – спрашивает он, придвигаясь ближе ко мне, теперь между нами всего несколько дюймов, так что наши колени соприкасаются, а его рука ложится прямо у меня за спиной.

Может ли он понять, насколько… я возбудилась от одного только нашего с ним разговора на эту тему? Может ли он почувствовать исходящий от меня жар? Видит ли он мои порозовевшие щеки или легкую испарину, выступившую на моей коже?

Боже, надеюсь, что нет.

– Э-э-э, что я делаю с Брайаном? Что ж. – Прочищаю горло, чувствуя себя неуютно. Я начала этот разговор, так что с таким же успехом могу пойти ва-банк. – Мы целуемся, что и так очевидно.

– Это само собой разумеется. – Его взгляд опускается на мои губы.

Мне приходится отвести глаза, потому что мне кажется, что в его зрачках тлеет голод, но это может быть просто преувеличенная реакция моего тела на то, что он только что сказал.

– И мы прикасаемся друг к другу. Он ласкает мою грудь и, э-э-э… – я сглатываю, – я трогаю его яйца и пенис. Но мы как бы просто занимаемся этим, понимаешь? Ему очень нравится быть сзади.

О боже мой, я не могу поверить, что только что сказала это вслух. Мои щеки горят от смущения. Брейкер тянет за прядь моих волос и накручивает ее на палец.

– Он шлепает тебя, когда трахает?

– Что? – Мои глаза округляются, и спустя несколько мгновений я качаю головой. – Нет. Он никогда не шлепал меня.

– Позор. Держу пари, ты бы от этого промокла. – Боже милостивый! – Ты раздеваешься для него? – спрашивает он таким глубоким голосом, что я едва понимаю, о чем он.

Я нежно потираю бедра, стараясь сосредоточиться на его вопросе, а не на его ответах.

– Я делала это несколько раз.

– Приватный танец?

– Э-э-э, не совсем. Но я прикупила кое-какое нижнее белье, которое, как я знаю, ему понравилось. Черное прозрачное кружево.

Брейкер снова облизывает губы и кивает.

– Это сексуально, Лия.

– Да? – Теперь мои щеки пылают.

– Очень сексуально. Мне нравится, когда моя девушка думает о выборе нижнего белья. Мне нравится, когда она хочет нарядиться для меня, показать мне свое тело, потереться об меня. Все дело в поддразнивании, так что даже если тебе неловко танцевать приватный танец, поверь мне, если бы ты была в нижнем белье и слегка терлась о мой член, я был бы в неописуемом восторге.

– Но… что мне делать? Просто сидеть и все?

– И двигать бедрами. Это его работа – продлить момент, проводя руками по твоим бедрам вот так. – Он проводит пальцами по моей ноге, порождая вспышку желания прямо между моих бедер.

Черт, это так приятно!

– О, – бормочу я, затаив дыхание.

– И он должен провести рукой по твоему животу, особенно если ты стоишь лицом в другую сторону, спиной к его груди. Предполагается, что он попытается дотронуться до твоей груди, но на самом деле этого не делает. Он должен приблизиться, провести пальцем по коже под ней, но затем отстраниться. Он возбуждает тебя настолько сильно, что, когда опускает руку вниз по твоему животу и играет с поясом твоего нижнего белья, твои ноги раздвигаются еще шире. Ты должна быть влажной, пульсирующей, настолько возбужденной, что будешь готова кончить, когда он проведет пальцами прямо по твоему клитору.

Я не могу дышать. Я не могу говорить. Я едва слышу его из-за грохота собственного пульса в ушах. Я на волне… Да, именно там. Я понимаю, что я уже мокрая, я знаю, что я пульсирую, и Брейкер точно знает, как соблазнить женщину.

– Он пускает в ход пальцы?

– М-м-м… иногда, – признаюсь я.

– Он облизывает их после того, как потрогает тебя?

– Э-э-э, нет, Брайан так не делает.

– Это, мать его, лучшая часть. – Брейкер облизывает губы. – Я люблю пробовать женщину на вкус. Мне нравится ощущать ее на своем языке, когда я вхожу в нее.

– Ох, Брайан этого ни разу не делал, – признаюсь я, пытаясь отвести взгляд от его притягательных глаз.

– Как он тебя трахает? Он тебя привязывает? Он позволяет тебе ездить на нем верхом? Он использует игрушки?

Я сглатываю и в этот момент жалею, что у меня нет выпивки, чего угодно, лишь бы утолить разыгравшуюся жажду от нашего разговора.

– Обычно, знаешь ли, ничего особенного. Типа, мы меняем… э-э-э… позы, но ничего сверхъестественного. – Закрываю лицо руками: – Мне так неловко.

– Почему? – спрашивает он, убирая мои руки от лица.

– Потому что очевидно, что ты более ненасытен в постели. А я по сравнению с тобой просто девушка с розовыми очками на глазах.

– Не сравнивай себя ни с кем. Именно из-за таких вещей ты начнешь чувствовать себя ужасно.

– Трудно не сравнивать, когда обсуждаешь секс-игрушки и связывание. И потом – этот разговор с девочками, когда они хвастались, как их мужчинам нравится доводить их до оргазма. Может быть… может быть, со мной что-то не так.

Брейкер с силой сжимает мой подбородок, и когда наши взгляды встречаются, он говорит:

– С тобой все в порядке. Несомненно. Все дело в химии, и, может быть… может быть, у вас просто нет этой химии с Брайаном.

Почему у меня такое чувство, что он, скорее всего, прав?

– Связывать тебя, пускать в ход игрушки – это то, чего ты хочешь?

– Я… не знаю, чего я хочу, я просто… Думаю, что хочу большего, чем то, что у меня есть сейчас.

– Ты заслуживаешь большего, – заверяет меня он, а затем прерывисто огорошивает: – Твоя киска заслуживает того, чтобы ее ласкали языком, поглощали и трахали так сильно, что на следующий день ты не сможешь нормально ходить. – Мое дыхание становится тяжелым, делать вдохи все труднее и труднее. – Ты такая чертовски сексуальная, Лия, и если бы это был я…

Тук. Тук. Если бы это был ты, что было бы? Мне хочется закричать, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на дверь.

Я замечаю, как он хмурит брови, и задаюсь вопросом, знает ли он, кто стоит за ней, потому что кто бы это ни был, Брейкер, похоже, не слишком этому рад.

– Кто это? – спрашиваю я, как будто мой друг может видеть сквозь дверь.

– Понятия не имею.

И впервые со дня нашего знакомства я смотрю ему вслед, и мои мысли сосредотачиваются на его заднице, на упругости его ягодиц, мышцы которых сокращаются под мысленный аккомпанемент того, что он только что сказал мне. Ты чертовски сексуальна, Лия.

Я проигрываю его слова на повторе, снова и снова, пока не слышу, как он открывает дверь.

– О, привет. Э-э-э, что ты здесь делаешь?

– Лия у тебя? – спрашивает он.

Брайан? Он здесь?

Я подхожу к двери, где вижу Брайана с единственной спортивной сумкой в руке.

– Брайан, я думала, ты в деловой командировке.

Он бросает взгляд на Брейкера, а затем снова на меня.

– Я там и был, но мне не понравился наш последний разговор, поэтому я вернулся на одну ночь. Завтра утром я должен улететь обратно.

– Что?

Я складываю руки на груди, температура моего тела сразу же понижается.

– Мы можем пойти к тебе? – В его взгляде читается мольба.

– Да, можешь только дать мне одну секунду? Встретимся там, – отвечаю я, неловко стоя на месте.

– Конечно. – Брайан бросает взгляд на Брейкера.

– Рад тебя видеть, чувак.

– Да, взаимно, – отвечает Брейкер, когда Брайан разворачивается в указанном мной направлении.

Брейкер закрывает дверь и проводит рукой по волосам. От этого движения низ его рубашки задирается, и я замечаю пояс его трусов.

– Итак, Брайан дома.

– Так и есть, – бормочу я. – Это было неожиданно.

– Весьма. – Брейкер прислоняется к стене своего коридора с видом почти побежденного парня. Хотя я не могу себе представить, почему он так выглядит. – Так что тебе, наверное, стоит пойти и поговорить с ним.

Я делаю шаг вперед. Моя потребность прикоснуться к нему настолько непреодолима, но я сдерживаюсь, потому что не уверена, что произошло бы, если бы я это сделала. Если бы я поддалась этому загадочному ощущению, которое пульсирует в моей крови. Возможно, я не смогу остановиться.

– Да, наверное, мне стоит сделать именно это. – Я топчусь на месте, мне нужно сказать что-то еще, поэтому я спрашиваю: – Может, мне поговорить с ним о сексе?

Его проницательные глаза фокусируются на мне:

– Думаю, стоит, если ты этого хочешь. Если ты считаешь, что сейчас подходящее время.

– Думаю, это нужно сказать, не так ли? Мы поженимся через четыре недели.

– Так и есть, – фыркает он, а затем отталкивается от стены. – Да, Лия, иди и скажи ему, чего ты хочешь, и не бойся рассказать ему все.

Брейкер делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Он заправляет выбившийся локон мне за ухо и тихо произносит:

– Скажи ему, что хочешь, чтобы его язык оказался у тебя между ног. Скажи ему, что ты хочешь, чтобы он дразнил тебя, издевался над тобой, чтобы ты почувствовала себя такой чертовски влажной, что могла бы просто кончить от того, что он перекатывает твои соски между пальцами. – Мое дыхание снова становится прерывистым, и взгляд невольно опускается на его губы, когда он продолжает: – Скажи ему, что хочешь, чтобы он трахнул тебя. Трахал тебя так безжалостно, чтобы ты не могла больше выносить постоянных толчков его члена внутри себя, пока не кончишь так ярко, что не сможешь думать о сексе иначе, кроме как о плотском удовольствии.

У меня перехватывает дыхание. У меня покалывает пальцы на ногах. И мое тело испытывает искушение рухнуть прямо здесь, на пол, от эротической энергии, прошивающей мое тело с головы до ног. Я хочу этого. Я хочу того плотского чувства, о котором он говорит.

Я хочу чувствовать мужчину так глубоко внутри себя, что у меня бы на глаза наворачивались слезы.

Я хочу, чтобы меня растягивали, облизывали и трахали до такой степени, что я не смогла бы вспомнить ничего, кроме этого неоспоримого ощущения его и только его.

– Что, если он не захочет трахать меня? – шепчу я, а моя неуверенность от этого только нарастает.

Брейкер замолкает и проводит указательным пальцем по моему подбородку. Он поднимает мое лицо, встречаясь со мной взглядом. Очень осторожно он говорит:

– Тогда он тебе не подходит, потому что, Лия… ты заслуживаешь того, чтобы тебя трахали. Точно так же, как ты заслуживаешь поклонения. Со всеми вытекающими.

И прежде чем я успеваю сказать еще что-нибудь, он просто уходит.

Глава четырнадцатая

Брейкер

– Чувак, разве ты только что не бросил нас? – спрашивает Джей Пи, открывая свою дверь. – Я проталкиваюсь мимо него и направляюсь прямиком на кухню. – Э-э-э, входи, конечно. Я же не занят.

– Где твоя отвратительная «Кровавая Мэри»? – спрашиваю я, расхаживая по его кухне.

– Если ты не помнишь, у нас был поздний завтрак у Хаксли. Все там. – Джей Пи следует за мной на кухню.

– Тогда где у тебя припрятана выпивка? Я знаю, что у тебя кое-что есть. Где именно?

– Хорошо, притормози секундочку. – Он кладет руку на стойку. – Почему ты такой нервный?

– Просто налей мне выпить, ладно?

Я усаживаюсь на один из барных стульев и провожу руками по волосам.

– Что происходит? – спрашивает Келси, входя с озабоченным видом.

– Брейкер, очевидно, нуждается в порции выпивки, но пока не сказал почему.

– Потому что я влюблен в свою лучшую подругу, которая выходит замуж через четыре недели. Мне нужно еще вам что-то объяснять?

– Нет, я думаю, этого достаточно, – прерывает меня Джей Пи как придурок, а затем подходит к шкафчику справа от холодильника и достает бутылку скотча. – Это подойдет?

– Да, неважно, мне все равно. Просто налей мне что-нибудь, что угодно.

Келси садится рядом со мной и успокаивающе кладет руку мне на спину.

– Что стряслось?

– Я чувствую, что вот-вот потеряю ее.

Мое тело сотрясается от выброса адреналина, когда эмоции захлестывают меня.

Джей Пи пододвигает ко мне стакан скотча, и я немедленно осушаю его и возвращаю стакан ему.

– Еще.

– Окей.

– Брейкер, поговори с нами, – вмешивается Келси.

Я выпиваю следующий стакан залпом и ставлю его на стол, сжимая его при этом обеими руками.

– Помнишь, когда вы двое были в Сан-Франциско и вы еще не были парой?

– Да, – отвечают они одновременно.

– А ту ночь, когда Келси встречалась с тем парнем, и ты, Джей Пи, не знал, как с этим справиться, потому что тебе действительно нравилась Келси? Ты напился тогда и отправил ей то дурацкое электронное письмо.

– Да, к сожалению.

– Ну, та боль, которую ты чувствовал, – вот именно это я чувствую прямо сейчас. – Я дергаю себя за волосы. – Черт.

– Где сейчас Лия? – спрашивает Келси.

– Дома… с Брайаном. – Хлопаю рукой по стойке. – И самое худшее во всем этом, что благодаря вашей болтовне «между нами девочками» на позднем завтраке она расспрашивала меня обо всем, что касается секса, потому что Брайан настоящий чертов придурок в постели и не доставляет ей удовольствия языком.

– Что? – с отвращением восклицает Джей Пи. – Это чуть ли не лучшая часть – заставить свою девушку кончить тебе на язык.

– Именно об этом я и говорил ей, а она спрашивала совета о том, как сделать хороший минет. – Протягиваю свой стакан, и Джей Пи быстро наливает в него немного скотча. – И я, черт возьми, объяснил ей. Прямо там я ей все рассказал, так что теперь она у себя дома, наверное, стоит на коленях перед Брайаном, гребаным придурком, и сосет его член, потому что я – чертов мудак, который научил ее, как делать правильно. Черт!

Я откидываюсь на спинку стула и допиваю скотч, прежде чем снова поставить стакан на стол.

– Ух ты, как много подробностей вскрывается! – замечает Джей Пи. – Ты научил ее, как делать хороший минет? Зачем?

– Не знаю. Потому что у меня крышу сорвало. Потому что я не могу смотреть ей в глаза и видеть в них печаль, причиной которой Брайан. Потому что я не мог позволить ей чувствовать себя плохо, когда она явно старается, а он – нет. Так что да, я рассказал ей, как доставить ему удовольствие, и теперь, когда они в ее квартире, я не мог там оставаться. Я не мог слушать, как она ублажает его. Не было никакой возможности, когда все, чего я хочу, – это чтобы она была со мной. Господи Иисусе, у меня все было хорошо! – кричу я, протягивая руку. – У меня все было прекрасно, а потом я увидел ее в том свадебном платье, и это как… мой мир перевернулся с ног на голову, а я не могу перестать вращаться по спирали. Почему я не мог понять этого год назад? Месяц назад, в любое другое время, когда не было еще обратного отсчета до конца света, когда она привязалась к другому парню, который, черт возьми, ее не заслуживает? Даже близко не было.

– Честно говоря, мы с Хаксли уже много лет твердим тебе, что Лия тебе нравится, – утверждает Джей Пи.

Я свирепо смотрю на него, пока Келси не прерывает:

– Джей Пи, это бесполезно.

– Я не пытался быть полезным, я пытался донести до него свою точку зрения, как я пытался на протяжении многих лет.

– Ты мудозвон! – ругаюсь я.

– Как ты хочешь, чтобы я ответил? – Джей Пи протягивает руки. – Ты хочешь, чтобы я взял тебя за руку и сказал, что все будет хорошо? Что мы всегда будем знать тебя только с лучшей стороны? Экстренные новости, чувак, она выходит замуж. И если ты ничего с этим не сделаешь, то она уйдет с этим придурком, а тебя оставят умирать в одиночестве в твоей квартире.

– Серьезно, Джей Пи, – стонет Келси. – Ты ведешь себя грубо.

– Я говорю правду. Если он хочет ее, то он должен сказать ей об этом.

– Нет, он не может, – удивляет меня Келси. – Поверь мне, если он просто постучит в ее дверь и скажет, что любит ее, она плохо это воспримет. Ему нужно продолжать показывать ей, насколько он лучше этого Брайана.

– У него это не получается. Лия делает минет другому парню, потому что мой брат-идиот научил ее премудростям этого ремесла. Ты пытался ее возбудить? Ты пытался показаться половым гигантом?

– Не говори, черт тебя дери, что я пытался ее возбудить! – кричу я. – Это был сексуальный момент, ясно? Я увидел, как покраснели ее щеки. Я показывал ей, что я из тех мужчин, которые доведут ее до оргазма несколько раз за одну ночь, а не глупый Брайан.

– И смотри, чем это закончилось для тебя?

– Чертовски плохо. – Я прижимаю пальцы ко лбу. – Я думаю, Келси права, хотя понимаю, что могу просто сказать ей об этом. Я чувствую, как она задает вопросы ему, задает вопросы себе. Но черт возьми… Она же из тех, кто не любит сдаваться. Так что сделает все, чтобы попытаться спасти их отношения, и я готов поспорить, что именно этим она и займется сегодня вечером. Может быть… может быть, я смогу притвориться, что мне больно, или что-то в этом роде. – Я оживляюсь. – Да, типа, я могу сломать ногу или что-то в этом роде, и тогда вы, ребята, можете позвонить ей и сказать, что я в больнице; это оторвет ее от Брайана сегодня вечером, она не сделает ему минет.

– Ты сейчас себя слышишь?

– Прекрасно слышу. – Встаю со стула и начинаю расхаживать по кухне. – Это отличная идея, потому что это вызовет у нее чувство сострадания и она, конечно, захочет заботиться обо мне, потому что Лия такой человек. И я смогу подобраться к ней максимально близко, чтобы украсть ее у Брайана. Это же гениально!

– Это глупо, потому что если ты сломаешь ногу, как, черт возьми, ты сможешь убежать, когда Брайан узнает, что ты сделал? Может, этот парень и придурок, но он разозлится, и я думаю, он мог бы стать хорошим бойцом, – произносит Джей Пи.

– Помимо этого, сломать ногу – это плохой способ заполучить девушку, – говорит Келси. – Боже, вы, ребята, такие идиоты.

– Сломать мне ногу пока что лучшая идея. Что еще я должен сделать? О! – Я щелкаю пальцами. – Могу сказать ей, что отравился твоими «Кровавыми Мэри».

– Черта с два ты это сделаешь! – кричит Джей Пи. – Не порти мне репутацию, черт возьми, ради собственной выгоды.

– Это единственное, что пил я, но не пила она, и мое пищевое отравление отдалит ее от Брайана.

– Угу, и как, по-твоему, тебя вырвет у нее на глазах? – спрашивает Джей Пи.

Я оглядываю кухню.

– У вас есть сырая курица?

– Ради бога. – Келси поднимается со стула. Она берет меня за руку и усаживает. Ее руки лежат на моих плечах, когда она смотрит мне в глаза. – Ты ничего не будешь делать сегодня…

– Но…

– Если она случайно сделает ему минет, то так тому и быть. Это цена, которую ты платишь за попытку показать ей, как она тебе нравится. Но тебе нужно помнить, что она слышала все, что ты сказал. Она внимательно слушала, и если я хорошо знаю Лию, это запомнится ей надолго. Каждый раз, когда вы будете видеться, она будет думать о твоих фантазиях, о том, как тебе нравится минет и как ты обожаешь куни, как легко ты можешь доставить женщине удовольствие. Она запомнит это, и это будет фундамент, на котором ты начнешь выстраивать ваши отношения по-новому.

– Детка, серьезно, продолжай в том же духе, и мы с тобой окажемся в спальне раньше, чем ты думаешь.

Келси поднимает взгляд на Джей Пи:

– Если ты не начнешь помогать своему брату, который тут явно умирает на твоих глазах, то я не поднимусь в спальню в ближайшее время. Он любит ее, Джей Пи, и заслуживает того, чтобы быть с ней вместе. – Она снова обращает свое внимание на меня и продолжает: – Время действовать, Брейкер. Забудь о том, что происходит между Брайаном и Лией. Веди себя так, будто он никогда не возвращался домой, и действуй. Поверь мне, мы говорили о тебе на собрании нашего «девичьего клуба», и я уловила, что Лия перестает думать о тебе только как о лучшем друге. Полагаю, у тебя есть шанс, но ты должен сделать все правильно. Брайан дрогнет. Он уже это сделал, так что наберись терпения.

– У меня осталось всего четыре недели! – произношу я в отчаянии.

– Она сломается еще до этого, поверь мне. Ты отличаешься от Брайана – харизмой и способностью сделать эту девушку счастливой. Она быстро это поймет. Брайан – это временно. Ты – навсегда.

– Детка. – Джей Пи хватается за грудь. – Черт, это было мило.

– Согласен, – киваю я.

– Ты заставляешь мое сердце трепетать, – добавляет Джей Пи. – И мой член готов преклоняться пред тобой.

Господи Иисусе! Игнорируя своего брата, я обращаюсь к Келси:

– Ты действительно думаешь, что наша история с Лией навсегда?

– Если уж на то пошло, Брейкер, я люблю само понятие о любви, и я бы никогда с этим не шутила. Я искренне верю, что вы с Лией – родственные души. Я рада, что ты наконец-то все осознал.

– Хорошо, – киваю я. – Так что же мне теперь делать?

– Ну, когда мне казалось, что я двигался по спирали, я решил пожертвовать деньги, чтобы почувствовать себя лучше, – произносит Джей Пи. – Я знаю о замечательном фонде спасения голубей, которым не помешал бы другой спонсор.

Я смотрю ему прямо в глаза и говорю:

– Я не потакаю твоей голубиной одержимости. Можешь отвалить от меня с этим.

Лия

– Итак, как прошел твой обратный перелет? – спрашиваю я, не зная, что еще сказать. Появление Брейкера стало для меня полнейшей неожиданностью. Мне трудно даже осознать, что он здесь, не говоря уже о том, чтобы осмыслить разговор, который у меня только что состоялся с Брейкером.

– Все прекрасно. К счастью, я кое-что сделал. – Брайан ослабляет галстук.

Да, слава богу. Не могу себе представить, что случилось бы, если бы он не успел вовремя прийти.

– Ты голоден? Я могу заказать еду.

– Просто хочу поговорить с тобой. – Его взгляд скользит по моим волосам, когда он приближается ко мне. Неужели он все еще ненавидит мою новую прическу? Он не сказал, что ему она нравится, это уж точно. Он берет мои руки в свои: – Все в порядке?

– Что ты имеешь в виду?

– Давай присядем. – Он подводит меня к дивану. Как только мы усаживаемся, разделенные несколькими дюймами, он продолжает: – Я знаю, что планирование свадьбы сопряжено для тебя со стрессом, и беспокоюсь, что ты плохо справляешься с этим, отсюда и новая прическа, и цвет твоих волос.

Прошу прощения?

– Что ты имеешь в виду? Я подстригла волосы и сделала мелирование, потому что сама этого захотела, а не из-за стресса, связанного со свадьбой.

– Лия, – начинает он своим снисходительным тоном, – я знаю тебя уже больше года, и ты никогда раньше не совершала столь радикальных перемен, как эта. Я просто беспокоюсь, что ты не можешь справиться со всем, что на тебя навалилось. Твоих родителей нет рядом, ты пытаешься обрести хоть какое-то подобие контроля, и твоя внешность – это единственное, что, как тебе кажется, ты можешь контролировать. Итак, ты подстригла свои волосы. Я беспокоюсь, что такое поведение будет продолжаться, и кто знает, что ты вытворишь потом.

Я отступаю назад, оскорбленная его предположением. Во-первых, с чего он взял, что будто имеет право голоса по поводу моей внешности? Во-вторых, неужели он действительно не видит, как я была счастлива на той фотографии, которую прислала ему?

– Брайан, это стрижка. Это не значит, что я взяла и вдруг вытатуировала изображение пениса у себя на лице. И мое решение сделать это не имеет никакого отношения к тебе, оно связано со мной. Я хотела чувствовать себя красивой.

– Раньше с тобой все было просто прекрасно. Не было необходимости что-либо менять в своей внешности.

– Просто прекрасно? – Я поднимаюсь с дивана. – Раньше у меня все было просто прекрасно? Не мог придумать лучшего прилагательного, чем это?

Он прижимает руку ко лбу.

– Хорошенькая, я имел в виду, ты хорошенькая. – Он раздраженно выдыхает: – Это был долгий день. Я беспокоился о тебе, и попасть на этот рейс было нелегко, так что извини, если я подбираю не совсем верные слова.

– Мне не нужно, чтобы ты говорил со мной снисходительным тоном. Я не так уж о многом тебя прошу.

– Откуда все это берется? – хмурится он. – Я чувствую, что ты злишься на меня.

Что тебя натолкнуло на эту мысль? Боже милостивый!

– Я злюсь на тебя! – кричу я. – Господи, Брайан! Эта свадьба, общение с твоей мамой, твоя реакция на мои волосы – это сущий кошмар. А ты… ты никогда не хочешь заниматься со мной любовью. Почему?

Он смотрит на меня в замешательстве.

– Понял, – говорит он наконец.

– О, ты и понятия не имеешь. У нас не было секса уже две недели. Тебе не кажется это странным? Тебе не кажется, что мы должны ласкать друг друга при каждом удобном случае, снимать одежду и получать удовольствие друг от друга?

– Это были тяжелые две недели, Лия.

– У нас даже не было секса в ту ночь, когда ты сделал мне предложение. Я заснула, пока ты разговаривал с кем-то по телефону.

– С клиентами из Японии. Какой у меня выбор? – Его тон становится все более сердитым.

– У тебя есть выбор, и он называется – я, но ты не выбираешь меня. Я что, просто какой-то… аксессуар в твоем списке достижений в жизни?

– Нет, Лия. – Он встает и направляется ко мне. – Я люблю тебя. Ты станешь моей женой.

– Тогда почему ты не хочешь заняться со мной сексом?

– Хочу. – Он кладет руки мне на плечи. – Просто… в последнее время мне было тяжело, понимаешь?

– Ты… ты мне изменяешь? Ты занимаешься сексом где-то в другом месте и именно поэтому ты не хочешь заниматься этим со мной?

– Лия, – сурово произносит он, – даже не произноси этого вслух, черт возьми. Ты же знаешь, что я не такой.

И я верю ему, потому что он может работать долгими ночами и иногда говорить неправильные вещи, но я точно знаю, что Брайан никогда бы так не поступил. Его отец много раз изменял его маме, и он видел, какую боль ей это причиняло. Он всегда говорил, что никогда бы так не поступил со своей женой.

– Знаю. Мне жаль. – Я чувствую стыд, что заговорила об этом. – Ты думаешь, мы буксуем в какой-то колее? Я имею в виду, тебе даже не нравится, когда я делаю тебе минет.

– Это мне никогда не нравилось, Лия. Дело не только в тебе. Я чувствую себя неловко, когда девушке приходится сидеть и сосать мой член, ясно?

– Но что, если бы я этого хотела? – Я провожу пальцами по его рубашке.

Он останавливает меня и соединяет наши руки вместе.

– Я все еще считаю, что это унизительно. Ты заслуживаешь лучшего, чем доставлять мне удовольствие подобным образом.

– Это не унизительно, – возражаю я. – Это способ показать своему партнеру, как ты его любишь.

Он качает головой.

– Это унизительно для меня.

– Ладно, тогда как насчет… порки или игрушек? Мы никогда этого не пробовали.

– Потому что нам не нужны такие вещи. Мне не нужен вибратор, чтобы возбудить тебя. Я могу сделать это сам.

Хоть и не каждый раз…

– Дело не в том, что ты не можешь заставить меня кончить. Речь идет о том, чтобы получать удовольствие, делать что-то новое вдвоем.

– Давай просто сменим тему, хорошо? В данный момент у меня это не вызывает беспокойства.

– Зато очень беспокоит меня. – Я повышаю голос. – Я не хочу выходить замуж за того, кто не хочет заниматься со мной сексом, Брайан.

– Извини? Ты не хочешь выходить за меня замуж?

– Нет, хочу. Просто пытаюсь донести до тебя, что у нас возникли некоторые проблемы, и я думаю, что с ними нужно разобраться, прежде чем мы поженимся. Это важно.

– Единственная проблема, с которой я сталкиваюсь, заключается в том, что у тебя в голове рождаются странные идеи, и я понятия не имею, откуда они берутся. У нас все было хорошо до этого момента, так почему изменилось? Почему ты сомневаешься в наших отношениях?

– Я не сомневаюсь, я просто пытаюсь внести ясность, и не думаю, что меня следует за это наказывать. Когда я попросила тебя поддержать меня, ты встал на сторону матери. Тебе не кажется, что следовало принять сторону своей будущей жены?

– Почему обязательно должна быть какая-то сторона? Почему не может быть компромисса?

– Потому что твоя мама не понимает слова «компромисс».

– Почти уверен, что она сократила список гостей, теперь мы поженимся в саду, а не в церкви, и на свадьбе будут маргаритки, напоминающие тебе о твоей маме. Начнем с того, что ничего из этого не было в списке моей матушки.

– У твоей матушки даже не должно быть списка. Твоя матушка не должна была в этом участвовать.

– Она представляет мои интересы, Лия. Поскольку я занят, она берет на себя ответственность отстаивать то, чего я хочу.

– О, правда?! – восклицаю я. – Значит, ты считаешь, что на вашей свадьбе обязательно должны быть букеты из роз?

– Да, я думаю, они говорят сами за себя.

– Умоляю, Брайан! Тебе было бы абсолютно все равно, что происходит на свадьбе. Ты просто собираешься появиться там.

– Неправда. Я хочу, чтобы все было красиво, олицетворяло мою семью. Чтобы свадьба стала днем, который мы сможем запомнить навсегда.

– Но дело же не в красоте праздника.

– Почему ты продолжаешь со мной спорить? Ты все делаешь по-своему. Почему ты придаешь этому такое большое значение?

– Потому что если бы мы делали так, как хочу я, мы бы не устраивали свадьбу в клубе, мы бы не приглашали людей, которых я не знаю, и я бы не переодевалась в три платья.

– Но дело не только в тебе, Лия. Может, ты и невеста, но я жених, и в планировании свадьбы тоже должна быть частичка меня. Моя матушка знает, чего я хочу.

– Быть может, если бы ты поговорил со мной, мы смогли бы найти решение, которое устроит нас обоих.

Он тяжело выдыхает.

– Ты раздуваешь из мухи слона. Как я уже говорил, что-то засело у тебя в голове, и ты пытаешься найти любое оправдание, чтобы не… не проходить через это. И если это так, Лия, просто скажи мне сейчас. Я не хочу, чтобы в день нашей свадьбы ты сбежала от меня только потому, что набралась смелости сделать это.

– Брайан, я не пытаюсь от тебя избавиться. – Я чувствую себя побежденной. – Я просто хочу, чтобы ты понял, к чему я клоню. Хочу, чтобы у нас все было хорошо. Хочу, чтобы ты был на моей стороне. Чтобы ты захотел меня. Чтобы не думал, что я переживаю какой-то кризис из-за смены прически. Неужели… ты собираешься и дальше осуждать мои поступки, когда я пойду к алтарю? Твердить себе, что мое платье уродливое? Мне следует беспокоиться?

– Нет, моя матушка прислала фотографию. Красивое платье.

Я делаю паузу и склоняю голову набок.

– Твоя матушка… прислала тебе фотографию моего платья?

– Да, она хотела убедиться, что я одобряю его.

– Это не… это не твой выбор! Это мое решение.

– Ты себя слышишь? – спрашивает он. – Ты такая эгоистка. Эта свадьба не только твоя, Лия.

– Я этого не говорила! – кричу я. – Боже, ты меня бесишь! Я так рада, что ты, черт возьми, пришел сюда, чтобы все исправить. Хорошая работа.

Направляюсь на кухню и беру бутылку газированной воды.

– Имеет ли что-нибудь из этого отношение к Брейкеру?

Я делаю паузу, волосы у меня на затылке встают дыбом, и я чувствую, как моя внутренняя ярость достигает первого уровня повышенной боеготовности.

– Клянусь богом, Брайан, – говорю я, поворачиваясь на каблуках, – заикнись о нем еще хоть раз, и я разорву эту помолвку, эту свадьбу и эти отношения. Это не имеет к нему никакого отношения, а связано с нами и нашей разобщенностью.

– Я не чувствую разобщенности.

– Потому что тебя здесь нет! – кричу я. – Ты такой слепой, такой невежественный! Черт возьми, я предлагаю доставить тебе удовольствие оральными ласками, а ты даже не можешь уловить суть идеи. Ты должен хотеть, чтобы твой член был у меня во рту.

– Ты хочешь отсосать у меня? – Теперь уже он кричит. Он садится на диван и откидывается на спинку. – Прекрасно, Лия. Отсоси.

– Ты такой засранец! – Я возвращаюсь в спальню.

Брейкер

– Я чувствую себя неважно, – сообщаю я, когда Джей Пи и Хаксли провожают меня до моей квартиры.

– Потому что ты влил в себя три порции скотча за десять минут, осознал свою ошибку, попытался устранить опьянение круассанами с маслом и водой, и теперь твой желудок понятия не имеет, как на это все реагировать, – объясняет Джей Пи.

– Если тебя стошнит на мои ботинки, я убью тебя, – добавляет Хаксли.

– Почему мне обязательно возвращаться домой? Я не хочу слышать, как она занимается сексом. – Кладу голову на плечо Хаксли. – Держу пари, она может быть очень громкой.

– Ты можешь не дышать мне в лицо?

– Держу пари, у нее самая вкусная киска на свете, как… свежее поле цветов.

– Когда ты в последний раз пробовал на вкус чью-нибудь киску? – усмехается Джей Пи, когда мы подходим к моей двери.

Хаксли отпирает ее и впускает нас внутрь.

– Не могу вспомнить, но держу пари, что у нее фантастический вкус.

– Просто уложи его на диван, – предлагает Хаксли.

– Нет, в спальню. Я хочу понюхать подушку, на которой она спала прошлой ночью. Моя подушка пахнет ею. Я хочу вцепиться в нее.

– Не думаю, что когда-либо видел более жалкого мужчину, – бормочет Джей Пи. – Если бы только Келси не отобрала у меня телефон, я бы смог это заснять.

– Келси – ангел, посланный с небес. – Я сжимаю Джей Пи в объятиях. – А Лотти, забавная, и мне нравится, что она все время держит тебя за яйца, Хаксли. Я никогда не видел, чтобы женщина ставила тебя на место так, как она. Боже, то, как ты пресмыкаешься перед ней, свидетельствует о твоей великой любви! Именно так я бы относился к Лие! Я бы поклонялся земле, по которой она ходит.

– Звучит здорово. – Хаксли толкает меня обратно на кровать.

Я с грохотом падаю на матрас, поднимаю ноги и говорю:

– Туфли. Пожалуйста, сними с меня обувь.

Хаксли указывает на меня, затем на Джей Пи:

– Давай снимай обувь.

– Почему бы тебе не снять с него обувь?

– Потому что я старший брат, что автоматически ставит меня на пост руководителя всего этого балагана.

– Ты хочешь сказать, что будешь руководить тем, как я буду снимать с него ботинки?

– Да, а теперь сними их.

– Как насчет того, чтобы вы оба сняли по одному ботинку? – Я покачиваю ногами. – Мне бы не помешало немного попить. И, может быть, еще ведро. Я не хочу блевать на пол, а у меня предчувствие, что это может произойти в моем-то состоянии.

Джей Пи поворачивается к Хаксли:

– Обувь или ведро для блевотины с водой?

Он издает стон и удаляется на кухню.

– Он такой ворчун, не правда ли? – с трудом выговариваю я.

– Я ненавижу тебя, ты в курсе? Ты испортил мое воскресенье. Келси должна была провести весь день голой в доме, а вместо того, чтобы наслаждаться видом, мне пришлось таскать твою жалкую тушу и снимать с тебя чертову обувь.

– И носки. – Он снимает с меня ботинки, потом носки как раз в тот момент, когда Хаксли входит в спальню со стаканом воды и ведром для блевотины. – Ух ты, вы двое – настоящие герои. Лучшие братья, о которых только можно мечтать. – Я широко раскидываю руки на кровати. – Подойдите и обнимите меня.

– И рисковать тем, что тебя стошнит прямо на нас? Нет, спасибо, – отмахивается Джей Пи.

Хаксли вытягивает шею, наблюдая за мной.

– Ты считаешь, нам нужно остаться с ним?

– Он не настолько пьян. Он проспится, и с ним все будет в порядке.

– Я могу сказать точно, что в будущем меня ждет головная боль. – Я делаю паузу, а затем сажусь. – Подожди-ка… Я сделал пожертвование голубям?

Джей Пи качает головой:

– Я пытался уговорить тебя, но Келси остановила меня.

– Спасибо, черт возьми, за твоего ангела. – Я испускаю глубокий вздох, затем хватаю подушку, на которой спала Лия, прижимаю ее к груди и сильно сжимаю. – Черт, она так вкусно пахнет! Как поле цветов.

– Я думал, ее киска на вкус как поле цветов, – улыбается Джей Пи. – Тебе стоит разнообразить описательную часть.

– Цветы повсюду. Один гигантский цветок. – Я со стоном произношу ее имя. – О, Офелия.

– Ладно, с каждым словом все чудесатее. – Джей Пи делает шаг назад. – Я думаю, что мы имеем право удалиться, брат.

– Да, я думаю, ты прав.

Хаксли похлопывает меня по ноге.

– Позвони нам, если тебе что-нибудь понадобится.

– Мне нужно, чтобы вы, ребятки, отменили свадебку. Спасибо вам и хорошего дня.

– Да, мы поработаем над этим по возвращении, – произносит Джей Пи, когда они оба уходят.

– Ангелы, все вы ангелы. – А потом я теряю сознание, утыкаясь прямо в подушку.

Лия

Входная дверь закрывается, и я подтягиваю ноги к груди, крепко прижимая их к себе.

После еще двухчасовой ссоры мы с Брайаном оба подумали, что, возможно, было бы лучше воспользоваться моментом, чтобы остыть. Он вернется к себе на остаток ночи, а я останусь здесь. Он спросил, собираюсь ли я пойти поговорить с Брейкером, и я отрицательно помотала головой. Я даже не уверена, что он дома, так как слышала, как он уходил. Понятия не имею, чем он занят. И я не в настроении кого-либо видеть.

Ошибаюсь ли я в этой ситуации? Не веду ли я себя эгоистично? Я так не думаю. Я не прошу от него многого. Я просто прошу его поговорить со мной, захотеть меня, быть женихом, которого я заслуживаю. И если он не может уделить мне того внимания, которого я заслуживаю прямо сейчас, кто сказал, что он сможет уделить его мне, когда мы поженимся? И еще эта Бив прислала ему гребаную фотографию платья, которое я выбрала, чтобы узнать, одобрил ли он. Кто я? Дошкольница?

Не думаю, что когда-либо в своей жизни была в большем замешательстве.

Я откидываю голову на спинку дивана как раз в тот момент, когда на моем телефоне загорается текстовое сообщение.

Брейкер: Как прошел минет?

Если бы он только знал.

Лия: Никак.

Появляются точки, указывающие на то, что он отвечает, поэтому я ложусь на бок на диване и натягиваю на себя одеяло, ожидая его ответа.

Брейкер: Жаль. Я дал тебе несколько дельных советов. Действительно хороших. Как будто… по-настоящему дельных.

Лия: Я уверена, что советы и правда были хороши.

Брейкер: Мне нравится, когда посасывают головку, это чертовски приятно, Лия.

Э-э-э… ладно. Не понимаю, что происходит, но, возможно, это продолжение предыдущего разговора.

Лия: Да, ты говорил об этом ранее.

Брейкер: А как насчет тебя, тебе нравится… головка?

Лия: Э-э-э, не знаю, поскольку я этого не делала.

Брейкер: Тебе бы понравилось. Я знаю, тебе бы понравилось. Я вижу это по твоим глазам. Черт, держу пари, ты бы справилась очень хорошо.

Мои щеки снова вспыхивают, и я уже готова пойти к нему домой и посмотреть, все ли с ним в порядке, потому что не понимаю, к чему он клонит. Вместо этого я отвечаю ему СМС-кой.

Лия: Пока что шансы не в мою пользу.

Брейкер: Потому что ты сосешь не тот член.

Лия: Очевидно.

Брейкер: Что он сделал? Он успел попробовать тебя на вкус?

Лия: Нет.

Мое дыхание учащается, становясь более затрудненным, пока я жду, когда он ответит мне.

Брейкер: Хорошо.

Хорошо? Теперь я сажусь и смотрю на свой телефон.

Брейкер: Он не заслуживает того, чтобы попробовать тебя на вкус.

Я бросаю взгляд на стену, которая нас разделяет, как будто могу видеть сквозь нее. Что он делает? Он дома?

Лия: Все в порядке, Брейкер?

Брейкер: Это ты мне скажи.

Лия: Что ты хочешь этим сказать?

Брейкер: Почему ты пишешь мне СМС-ки, а не трахаешься с Брайаном?

Мои ладони потеют, пальцы скользят по телефону, его слова кажутся мне лишенными всякого смысла, но также в моей голове повторяется звук его страстного голоса, который я слышала ранее.

Лия: Мы поссорились, и нам нужно немного времени, чтобы остыть.

Брейкер: Он снова сказал о тебе какую-то чушь? Клянусь богом, я прикончу его, если он это сделал. Ты такая чертовски красивая, Лия. Не позволяй ему заставить тебя думать иначе.

Я бросаю телефон на диван и встаю. Мое сердце бешено колотится. Что происходит на самом деле?

Это Брейкер. Мы всегда заступаемся друг за друга, но сейчас все по-другому. Все выглядит по-другому.

Мой телефон снова оповещает о приходе сообщения, и я вижу, что оно от Брейкера. Мой разум приказывает не смотреть, но сердце умоляет открыть сообщение.

Сердце берет вверх.

Брейкер: Что он тебе сказал?

Я меряю шагами свою гостиную, отправляя ему ответное сообщение.

Лия: Только спросил, не испытываю ли я стресс, раз решила сменить прическу и поговорить о сексе.

Брейкер: Брайан – чертов дурак. Он должен трахать тебя при каждом удобном случае, особенно с твоей новой прической. Ты такая сексуальная, Офелия, черт тебя дери…

Я издаю низкий стон, мои глаза наполняются слезами. Как может Брейкер, мой лучший друг, так говорить? Как он может говорить все то, что я хочу слышать от Брайана? Брайан едва ли может даже взглянуть на меня, поцеловать или признать, что я немного отвлекаю его от бесконечной работы.

Приходит еще одно сообщение.

Брейкер: Почему он не спит с тобой?

Отказываясь от попыток понять, что происходит, я иду в свою спальню, где плюхаюсь на кровать, ударяясь изголовьем о стену.

Лия: Я не знаю, Брейкер.

Брейкер: Ты только что легла в свою постель?

Лия: Да, ты дома?

Брейкер: Да, в своей постели, думаю о тебе.

Я зажмуриваю глаза и считаю до пяти, прежде чем ответить, прежде чем сморозить что-нибудь глупое – потому что я доведена до ручки.

Лия: Почему ты думаешь обо мне?

Брейкер: Я всегда думаю о тебе.

Лия: Ты не можешь все время думать обо мне.

Брейкер: Но так и есть. Когда я просыпаюсь, я задаюсь вопросом, как я могу пообщаться с тобой, как я могу мельком увидеть твою улыбку. В течение всего дня я знаю, что если мне понадобится помощь, какое-то утешение или развлечение, ты та, кого я хочу видеть. И ночью, когда я ложусь спать, перед тем как закрыть глаза, я вспоминаю только о тебе.

Я прикусываю нижнюю губу, когда отвечаю ему.

Лия: Ты говоришь это так, словно наша дружба для тебя значит нечто большее.

Брейкер: Может быть, так оно и есть.

Лия: Что ты пытаешься сказать?

Брейкер: Ничего.

Лия: Мы не говорим друг другу подобных вещей.

Брейкер: Да. Что ж, может быть, нам пора начать.

Лия: О чем ты говоришь?

Брейкер: Не бери в голову. Ты все равно не поймешь. У тебя есть Брайан.

Лия: Брейкер, что, черт возьми, ты пытаешься мне сказать?

Брейкер: Ничего. Ни черта. Мне нужно проспаться. Я поговорю с тобой завтра.

Лия: Нет, поговори со мной сейчас.

Когда он не отвечает, я отправляю сообщение снова.

Лия: Брейкер, мне нужно прийти к тебе?

Лия: Брейкер…

Я смотрю на свой телефон, ожидая ответа, а мое сердце бешено колотится. О чем он говорит? Похоже… как будто у него есть чувства ко мне или что-то в этом роде, но это не может быть правдой. Это Брейкер. Он не умеет испытывать чувства, верно?

Когда он не отвечает, я почти подхожу к его квартире, пока не слышу один уверенный, тяжелый стук в стену. Затем еще пять. Затем еще четыре. А потом наступает тишина. Один. Пять. Четыре.

Мой разум быстро переводит это как: я люблю тебя. Он никогда раньше так не стучал. Никогда в трех словах, никогда сам по себе. Так что же это все значит? Что все это, черт возьми, значит? Слезы разочарования подступают к моим глазам, когда мой телефон оповещает о приходе текстового сообщения.

Надеясь, что это Брейкер отправил сообщение, чтобы все объяснить, я быстро проверяю экран, но меня ждет разочарование.

Брайан: Я сожалею о нашей ссоре. Я очень сильно люблю тебя, помни об этом. Ты станешь моей женой через четыре недели, и у нас есть вся оставшаяся жизнь, чтобы разобраться в деталях.

Застонав, я отбрасываю телефон в сторону и прикрываю глаза руками.

Мне нужно сбежать от всего этого.

Глава пятнадцатая

Брейкер

Джей Пи: Как ты себя чувствуешь, Большой мальчик?

Сжимая в руке чашку кофе, я отправляю сообщение Джей Пи и Хаксли в наш групповой чат.

Брейкер: Не называй меня так. И я чувствую себя совсем не здорово. Прошлой ночью я написал Лие очень глупое сообщение.

Джей Пи: Мне понадобится копия этой переписки исключительно для моего собственного удовольствия.

Хаксли: Обычно я не участвую в проделках Джей Пи, но мне тоже интересно, что ты ей сказал.

Брейкер: Мне нравится, как вы двое поддерживаете друг друга.

Джей Пи: Если что, мы всегда рядом, братан.

Брейкер: Да, верю на слово.

Хаксли: Что ты ей сказал?

Брейкер: О, почти все, кроме того, что я люблю ее и хотел бы, чтобы она была моей. Просто обошел все это стороной. Ее ответы по понятным причинам свидетельствовали о явном замешательстве, и теперь мне нужно собраться, чтобы пойти отведать торт с ней и ее будущей свекровью, потому что ссора, в которую она ввязалась с Брайаном прошлой ночью, явно была недостаточно серьезной, чтобы стать причиной отмены этой недосвадьбы.

Джей Пи: Звучит как седьмой круг ада.

Брейкер: Если не больше.

Хаксли: Собираешься упомянуть при ней о сообщениях?

Брейкер: А мне стоит? Или я должен просто сделать вид, будто ничего не произошло?

Джей Пи: Я бы остановился на втором варианте. Не акцентируй внимания на своей глупости. Ей хватает проблем и с Брайаном.

Хаксли: Я не склонен часто соглашаться с Джей Пи, но должен сказать, что в этом он, вероятно, прав. Просто веди себя так, будто ничего не произошло.

Брейкер: А если я увижу ее и захочу протянуть руку и поцеловать ее?

Джей Пи: Э-э-э, помни, что согласие никто не отменял.

Хаксли: Ты не можешь поцеловать женщину без ее желания, так что держись. Следи за тем, чтобы на тебя не подали в суд. У нас уже начат один судебный процесс, с которым нам предстоит иметь дело.

Брейкер: Спасибо за напоминание. Ладно, мне пора идти. Не собираюсь говорить с ней о сообщениях, не собираюсь целовать ее и не собираюсь вести себя так, как будто все нормально.

Джей Пи: Лучший план действий.

Хаксли: Все еще жду от тебя переписку с Лией.

Брейкер: Хакс, ты начинаешь говорить, как Джей Пи.

Джей Пи: Не могу утверждать, что это плохо.

Я встаю, делаю последний глоток кофе, а затем возвращаюсь в ванную, где чищу зубы, а затем ополаскиваю рот жидкостью для полости рта. Я в последний раз проверяю, как выгляжу, а затем направляюсь к входной двери как раз в тот момент, когда в нее стучат.

Как раз вовремя. Я заставляю себя улыбнуться, открываю дверь и говорю:

– Доброе утро, Лия!

Говорю это самым веселым, непринужденным тоном, как будто вообще ничего не произошло.

На ней фиолетовые шорты и белый кружевной топ, часть волос она собрала в небрежный пучок, убрав передние пряди с лица, что подчеркнуло ее великолепные зеленые глаза. Черт, она такая красивая!

– Привет, – застенчиво говорит она.

Мне нужно быстро увести тему от неловких сообщений прошлой ночи и сразу перейти к главному, ведя себя так, как будто ничего не произошло.

– Ты готова идти? – спрашиваю я. – Может быть, еще рано, но я отложил завтрак, чтобы съесть немного торта.

Вообще-то, поедание торта – последнее, черт возьми, дело в моем списке на данный момент, поскольку я все еще мечтаю опохмелиться, но мы идем на жертвы ради тех, кого любим, верно?

– Э-э-э, да. Я тоже не завтракала.

– Две горошины в стручке, не так ли? – Я обнимаю ее одной рукой, закрываю за собой дверь и веду к лифту. Судя по растерянному выражению ее лица, мне, возможно, придется немного сбавить обороты. Нажимаю кнопку «Вниз» и засовываю руку в карман. – Хорошо выспалась? – спрашиваю я, не зная, что еще сказать.

– Не совсем, – отвечает она.

– Нет? Не слишком ли много ты думала о том, какой вкус торта выбрала Бив? Я думаю, что-нибудь скучное, например двойная ваниль.

Она поднимает на меня взгляд и смотрит, пока не открываются двери лифта. Я чувствую ее замешательство и желание поговорить о прошлой ночи, но как я уже сказал, мы двигаемся вперед. Не нужно зацикливаться на прошлом и на том, что я мог наплести под влиянием зеленого змия. Отрицание. Отрицание. Отрицание.

– Итак, как ты думаешь, что она выберет?

Мы спускаемся на лифте, и она говорит:

– Ну… наверное, ты прав. Двойная ваниль.

– Но мы собираемся испортить ее планы, не так ли? – Я подмигиваю ей.

– Да, я думаю, так и поступим.

– В этом вся соль.

Мы выходим из лифта и направляемся к моей машине.

– А теперь есть одна вещь, о которой нам нужно поговорить, прежде чем мы приедем в кондитерскую. – Я открываю для нее пассажирскую дверцу и говорю: – Как насчет того, чтобы настоять на «Красном бархате»? Мы оба его большие фанаты, но хватит ли этого, чтобы свести ее с ума?

На ее губах появляется едва заметная ухмылка.

– Я так не думаю. Возможно, нам придется попросить добавить ароматизатор сахарной ваты.

Она подходит к машине, и я хватаю ее за руку, чтобы помочь сесть. На мгновение ее взгляд падает на наши соединенные руки, прежде чем она снова возвращается в реальность.

– Вот моя девочка, – бормочу я. – Сладкая вата, весь день, каждый день.

* * *

– А, Брейкер! Я не была уверена, что вы появитесь и на дегустации торта, – говорит Бив. На удивление, она сегодня задрала нос выше некуда.

– Я буду участвовать во всем. К тому же это торт. Не могу упустить шанс получить несколько бесплатных образцов.

По дороге мы с Лией прекрасно справлялись с умалчиванием событий вечера, и вместо этого перечисляли все известные нам вкусы тортов, которые могли бы довести Бив до ручки. Мы словно нашли вечную тему, которую нам бы никогда не надоело мусолить.

– Очень хорошо. – Бив одергивает легкий жакет в тон юбке. – Может, зайдем внутрь?

– Давайте, – киваю я, что вызывает у Лии смешок.

Я придерживаю для них дверь, а затем проскальзываю внутрь позади Лии, где толкаю ее в бок, а затем шепчу ей на ухо:

– Не смейся надо мной, или Бив узнает, что мы в сговоре.

– Почти уверена, что волноваться об этом уже слишком поздно, – произносит она как раз в тот момент, когда кондитер приветствует нас.

– Миссис Бивер, большое спасибо, что присоединились к нам сегодня.

– Конечно. – Она указывает на Лию: – Это Офелия, невеста, а это ее друг Брейкер Кейн.

– Здравствуйте, очень приятно с вами познакомиться.

Дверь позади нас открывается, и я оборачиваюсь и вижу, как Брайан входит в кондитерскую. От одного только вида его обаятельного лица мое раздражение нарастает. Какого хрена он здесь делает?

– А, вот и ты, дорогой, – улыбается Бив.

– Брайан, – испуганно произносит Лия. – Что… что ты здесь делаешь?

– Мне удалось перенести несколько встреч. Не мог пропустить дегустацию торта. – Он наклоняется, хватает ее сзади за шею и целует в губы. Когда он отпускает Лию, то поворачивается ко мне, хлопает по плечу и говорит: – Привет, приятель. Я сегодня за тебя. Можешь идти.

Ух-х…

Я смотрю на Лию, надеясь, что она не согласна с этим решением, и, к моему счастью, она говорит:

– Нет, Брейкер может остаться. Я бы все еще хотела узнать его мнение.

Спасибо, черт возьми, за это.

– Хорошо, конечно. Чем больше народу, тем веселее, – кивает Брайан с фальшивой улыбкой.

Все верно, ты, ублюдок. Как будто он может просто, мать его, кружить здесь и вести себя так, будто он безумно любящий жених.

Конечно, это дегустация торта для его свадьбы, но он ведет себя так, будто был на каждой встрече, а это не правда. Чем больше народу, тем веселее… Он может проваливать к черту, если это прокатит.

– Что ж, тогда почему бы вам четверым не присесть, а я подготовлю образцы для презентации. Я скоро приду. А пока вы ждете, не хотели бы вы выпить шампанского?

– Пожалуйста, – соглашается Бив. – По одному бокалу для всех.

Скорее по одному в каждую руку.

Я тянусь, чтобы отодвинуть для Лии стул, но Брайан бросает на меня самый злобный из всех злобных взглядов, на которые только способен, так что я отступаю. Вместо этого я выдвигаю свой собственный стул и мысленно благодарю за то, что веду себя так по-джентльменски. Бив сидит рядом со мной, Брайан – рядом с Бив, а Лия – между нами. Вместе мы смотримся как маленькая счастливая семья.

Хотя об этом, конечно, и речь быть не может.

– Итак, я сообщила пекарю о наших предпочтениях, – начинает Бив.

– Что бы это могло быть? – спрашиваю я. – Мне показалось, что вы не советовались с Лией.

– Я сказал матушке, что нравится Лие, – заявляет Брайан.

– О, и что ты сказал? – интересуюсь я.

Брайан выпрямляется:

– Ванильные коржи с ванильной глазурью.

Ха, мы, черт возьми, так и знали!

– Но она это не любит, – возражаю я, и волосы у меня на затылке встают дыбом – вот-вот начнется драка двух кобелей. – Если ей придется поедать что-то столь скучное, как ваниль, то она предпочтет добавить к ней малиново-лимонную пропитку. Ей еще нравится «Красный бархат» с сливочным сыром, но в торте обязательно должна быть шоколадная крошка. Если ее нет, она не захочет даже пробовать «Красный бархат». Но ее любимый вкус – лимонно-черничный, который, я уверен, вы даже не рассматривали.

Брайан надменно щурится и поворачивается к Лии:

– Раньше ты очень любила ванильные десерты.

Лия переводит взгляд с меня на него и обратно.

– Ну, я бы не выбрала его на свадьбу.

– Но это еще не все, – вмешивается Бив. – Поскольку у нас будет более трех тысяч приглашенных, мы должны выбрать самый распространенный вкус, чтобы все остались довольны.

– Три тысячи? – Лия смотрит на Бив, затем на Брайана. – Я думала, мы сократили этот список.

– Мы собирались, – кивает Брайан, – но вчера вечером я разговаривал с матушкой, и мы думаем, что лучше никого не обижать.

Кроме твоей чертовой невесты.

– Никого не обижать? – вмешиваюсь я – Откуда ты знаешь три тысячи человек? Мне это кажется абсурдным.

– Что ж, хорошо, что это не твоя свадьба, – парирует Брайан. – Может быть, когда ты наконец сможешь заставить кого-то влюбиться в тебя и пойти с тобой к алтарю вместо того, чтобы приставать к девушкам других парней, тогда ты сможешь выбрать, сколько человек придет на твою свадьбу.

– Эй, – останавливает его Лия, – Брайан, он ни к кому не пристает.

– Ладно, ладно, – примирительно произносит Бив, пытаясь нас успокоить. Сжимаю руки под столом. Откуда, черт возьми, этот парень вылез? Он даже не знает, какие торты любит Лия, и думает, что может вот так разговаривать со мной? Прежде чем я успеваю ответить, Бив добавляет: – У нас с Брайаном был долгий разговор по поводу планирования свадьбы, который, честно говоря, прошел не очень гладко, и мы договорились о некоторых вещах вчера вечером.

– Как, к чертовой бабушке, вы могли обсуждать детали без Лии? – Мой гнев стирает остатки вежливости.

– Прошу прощения? – хмурится Бив. – Мистер Кейн, вы оказали бы мне неоценимую услугу, если бы не оскорбляли меня.

Ага, только сегодня я не собираюсь терпеть это дерьмо.

– Миссис Бивер, вам было бы крайне полезно начать относиться к Лие с некоторым уважением. На случай, если вы вдруг забыли, мы с моими братьями владеем этим городом, этим штатом, этой страной, поэтому если вы не хотите, чтобы ваша репутация была окончательно испорчена, вы поведаете Лие, как вы собираетесь изменить те планы, которые вы уже составили.

Краем глаза я замечаю, как Лия молча разевает рот, поворачиваясь ко мне.

Сегодня я не собираюсь валять дурака. Не после того, что Лия рассказала мне о Брайане. Только не после того, что я сказал ей прошлой ночью.

Хватит значит хватит. Они не будут помыкать моей девочкой ни одной чертовой секунды больше.

– С чего ты взял, что ты вправе угрожать моей матушке? – Брайан хватается за край стола, как будто собирается его перевернуть.

Бив похлопывает его по руке:

– Расслабься, дорогой, я справлюсь. – Уравновешенная и спокойная, Бив складывает руки вместе. – Как вы знаете, я считаю, что этот союз не совсем подходит для Брайана…

– Что вы имеете в виду? – Лия переводит взгляд на Брайана.

– Мама, это неправда. Тебе же нравится Лия.

– Верно. Я думаю, ты милая девушка, но будь моя воля, Брайан женился бы на ком-нибудь со статусом, а у тебя, к сожалению, его нет. И поэтому я плачу за свадьбу, которая отражает наш статус, даже несмотря на то, что он женится на тебе. Вот почему мы вернули место празднования в церковь, избавились от маргариток в букете и пригласили тех людей, которых изначально хотели пригласить.

Вау. Она не может говорить это серьезно. Как может кто-то, у кого есть хоть капля совести, действовать за спиной невесты и менять те детали ее свадьбы, которые она уже обговорила?

Я смотрю на Брайана, ожидая, что он что-нибудь скажет, вступится за Лию, но вместо этого он сидит там, как жалкий, ничтожный сопляк, каким он и является.

Похоже, мне придется вступиться за нее, доказать, что я тот мужчина, на которого она может положиться. Я тот мужчина, который заслуживает ее руки. Я тот мужчина, который может и сделает ее счастливой.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, когда Лия поворачивается к Брайану.

– Ты позволил ей так поступить? Одно дело просто сидеть и позволять ей оскорблять меня, говоря в лицо о том, что я не подходящая для тебя женщина по ее мнению, но поговорить с ней прошлой ночью после того, как мы поссорились, и позволить ей изменить все в нашей свадьбе? Ты сделал это назло?

– Вот наши образцы. – Кондитер ставит перед нами поднос, явно не замечая напряженной обстановки за столом, пока ее помощница разносит шампанское по кругу. – У нас есть, как вы и просили, ванильный бисквит с ванильной глазурью, ванильный бисквит с шоколадной глазурью, торт с шоколадной помадкой и ванильной глазурью и шоколадный торт с шоколадной глазурью. – Она кладет несколько вилок и предлагает: – Наслаждайтесь. – После чего оставляет нас одних.

Когда кондитер больше не может услышать нас, Брайан заявляет:

– Я ничего не делал назло. Моя матушка утешала меня после нашей ссоры, и мы с ней решили, что предстоящая свадьба спровоцировала у тебя стресс и что мы должны просто позволить ей заняться планированием.

Лия выпрямляется, ее уверенность растет.

– Единственная причина, по которой планирование свадьбы вызывает стресс, заключается в том, что нас заставляют пожениться через четыре недели, твоя мать пытается взять все на себя, и, похоже, никто, кроме Брейкера, ко мне не прислушивается.

– Потому что Брейкер ничего так не хочет, как увидеть крах наших отношений, – горько усмехается Брайан.

Ух ты, только посмотрите на это! Наконец-то у нас с ним появились точки соприкосновения.

– Он поддерживал меня все это время! Он даже дал мне советы, как сделать тебе минет… от которого ты решил отказаться.

– Господи, Пресвятая Матерь Божья! – произносит Бив, прижимая руку к груди, в то время как Брайан пристально смотрит на меня сверху вниз. Я просто пожимаю плечами, потому что, честно говоря, не знаю, что еще могу сделать в данный момент. Я откидываюсь на спинку стула и делаю глоток игристого, наслаждаясь зрелищем.

– Может, мы хоть немного соблюдем приличия?

– Какого хера ты обсуждаешь с Брейкером нашу сексуальную жизнь?! – едва не кричит Брайан.

– Какая еще сексуальная жизнь? – объявляет Лия, и мне требуется все мое самообладание, чтобы не рассмеяться. – Ты почти не смотришь на меня, когда я голая.

Детка, я бы смотрел на тебя обнаженной при каждом удобном случае. Затем продолжал бы трахать тебя до тех пор, пока ты больше не сможешь этого выносить.

– Офелия, говори тише, – возмущенно смотрит на нее Бив.

– Зачем? Чтобы люди не услышали, что ваш сын предпочел бы проводить ночи за компьютером, чем трахаться со мной?

Я почти уверен, что вздох, вырывающийся изо рта Бив, можно услышать за три квартала отсюда. А то, как она теребит нить жемчуга у себя на шее, – прекрасное дополнение к ее возмущению. Незабываемая картина.

Происходящее приводит меня в восторг. Я не могу сдержать улыбку и едва сдерживаюсь, чтобы не высказать Брайану то, что о нем думаю. Продолжай в том же духе, Лия.

– Лия, хватит! – повышает голос Брайан. – Это совершенно неподобающее поведение в присутствии моей матушки.

– Но она же может вести себя так, будто я – второсортная бабенка, и у тебя с этим не возникает никаких проблем? Разве ты не видишь проблемы, Брайан?

Я вижу. Мысленно поднимаю палец вверх. Это ясно как день.

Тихо, ровным тоном Бив произносит:

– Давайте все сделаем глубокий вдох и сосредоточимся на торте.

Лия полностью игнорирует ее и поворачивается к Брайану.

– Ты всегда будешь на ее стороне, несмотря ни на что. Она может сказать мне в лицо, что я не соответствую ее стандартам, но поскольку она так отчаянно хочет видеть тебя женатым, она согласится на меня в качестве невестки. Ты понимаешь, насколько это хреново, Брайан? Почему я должна хотеть войти в семью, которая так относится ко мне? Почему я должна хотеть быть с мужчиной, который позволяет своей матери так обращаться со мной?

Брайан переводит взгляд на свою мать, а затем снова на Лию.

– Матушка права. Я думаю, нам всем нужно сделать глубокий вдох.

– Мне не нужен глубокий вдох, – возражает Лия. – Я никогда в своей жизни не видела ничего настолько ясно.

Она встает из-за стола, снимает с безымянного пальца обручальное кольцо и кладет его на стол. Еще один мастерски поставленный вздох Бив эхом разносится по кондитерской.

Я хочу разразиться аплодисментами, чтобы поощрить доблестное поведение своей лучшей подруги, потому что, боже всемогущий, при виде яростной Лии, я ощущаю, как у меня твердеют соски.

– С меня хватит, Брайан. Я должна была покончить с этим еще некоторое время назад, но, возможно, мне просто нужны были неопровержимые доказательства того, почему я должна поставить на этом точку.

– О чем ты говоришь? – Во взгляде Брайана проскальзывает паника. Не могу сказать, беспокоит ли его то, что может сказать его мать о всем происходящем или он действительно беспокоится о Лие. Печально, что он даже на секунду может не поставить Лию на первое место.

– Ты относишься ко мне так, словно я занимаю третье место в твоей жизни, непосредственно после работы и твоей матери, и я не хочу быть с кем-то, для кого я не номер один. Ты оскорбляешь меня, когда говоришь, что у меня чуть ли не нервный срыв из-за стресса, что мне никогда не следовало менять прическу и что ты ненавидишь мои очки. Ты причиняешь мне боль, когда не хочешь прикасаться ко мне ночью, когда ты даже не хочешь пробовать со мной что-то новое. Я думаю, единственная причина, по которой я держалась так долго, заключается в том, что, когда я встретила тебя, ты помог мне пережить горе от потери моих родителей. Но теперь мне интересно, было ли это по доброте душевной, или ты пытался использовать их потерю, чтобы сблизиться со мной.

– Лия, это неправда.

Она подталкивает к нему кольцо.

– С меня хватит. Мы закончили. Мне надоело чувствовать себя дерьмово, когда ты рядом. Я больше не волнуюсь, поцелуешь ты меня или нет, когда увидишь. Я больше не спрашиваю себя, достаточно ли я хороша для тебя, достаточно ли хороша для твоей семьи. И мне надоело иметь дело с твоей матерью-психопаткой. Я хочу большего. И я совершенно уверена, что заслуживаю большего. Пойдем, Брейкер.

Я встаю со своего стула, готовый бежать за ней на край света. Но поскольку у меня хорошие манеры, я сначала обращаюсь к присутствующим за столом, прежде чем уйти:

– Если что, звоните.

Я собираюсь вывести Лию за дверь, когда она оборачивается и заявляет:

– Кроме того, выбранный вами клуб, вероятно, одно из самых уродливых мест, которые я когда-либо видела, и в нем нет никакой элегантности, кроме пустых попыток выдать его за место, где собираются сливки общества.

Затем она тянется к столу, хватает шоколадный торт, покрытый шоколадной глазурью, и берет его в руки.

– Прихвачу его с собой, потому что это единственный приличный вариант на блюде.

А потом она поворачивается и выходит за дверь, я следую за ней с самой широкой, раздери меня карась, улыбкой на лице.

* * *

– Боже милостивый, – произношу я, когда мы подходим к моей машине. – Лия, я, черт возьми, не могу поверить, что ты это сделала.

Она дрожит и расхаживает взад-вперед, держа торт в руках.

– О боже мой, о боже мой… Неужели я только что сказала все это?

Я хватаю ее за плечи, не давая пошевелиться, и наклоняюсь к ней, чтобы заглянуть в глаза.

– Ты, черт побери, сделала это, и я бесконечно горжусь тобой.

– Правда?

Ее губы дрожат, и я вижу, что уровень адреналина начинает сходить на нет.

– Да, Лия. Это было потрясающе, и их семейка вполне заслужила таких слов! Господи, у меня там соски затвердели, когда я тебя слушал!

От этого замечания она начинает улыбаться.

– Затвердели соски, правда? – Я выпячиваю перед ней свою грудь, и провожу по затвердевшему бугорку ее свободной ладонью. – Очень твердые.

– Видишь. Черт возьми, я так горжусь тобой! Как ты себя чувствуешь?

Она кивает, слегка покачивая головой.

– Я чувствую… Я чувствую себя хорошо. – Ее глаза встречаются с моими. – Свободной.

И это заставляет меня улыбаться. Я беру ее на руки и кружу, прижимаясь своей головой к ее, пока она не протягивает мне торт.

– Нам нужно отпраздновать. – Я опускаю ее, и она указывает на торт между нами. – У меня есть чем.

– Думаю, нам нужно нечто большее, чем просто торт, но да, давай его съедим.

Она подносит торт ко рту и откусывает большой кусок, прежде чем предложить его мне. Я откусываю второй кусочек, и вместе, стоя перед моей машиной, мы едим украденное ею угощение прямо с ее рук.

Через несколько мгновений она говорит:

– Мне кажется, я знаю, чем хочу сегодня заняться.

– Твои предложения?

– Давай возьмем парочку пицц на обед, много-много крепкого сидра, возвратимся к себе и поиграем в «Разграбление».

– Вот как ты хочешь отпраздновать?

– Я и мечтать о большем не могла. – Она снова одаривает меня своей прекрасной улыбкой.

– Тогда давай съедим пиццу и поиграем в «Разграбление».

Я открываю ей дверцу и достаю из бардачка несколько салфеток, чтобы она вытерла руку от остатков торта, и, помогая ей привести себя в порядок, спрашиваю:

– Просто хочу убедиться: ты счастлива? Ты только что отменила свадьбу и порвала с Брайаном.

Ее глаза встречаются с моими, когда она говорит:

– Да. Это был правильный шаг, спасибо, что спросил.

– Раз у тебя все хорошо, тогда давай отпразднуем.

– У меня все в порядке. Клянусь.

* * *

Опупеть. Одуреть. Боже. Милостивый!

Я меряю шагами свою спальню, пока Лия переодевается в своей квартире. Выйдя из кондитерской, мы отправились в нашу любимую пиццерию, заказали две большие пиццы – одну с сосисками и луком, другую с ананасом и пепперони, сбегали в магазин за двумя упаковками сидра «Энгри Орхард» по двенадцать штук в каждой, а затем вернулись домой. Она сказала, что хочет быстро ополоснуться в душе, потому что чувствовала себя отвратительно после посещения кондитерской, и переодеться.

Из-за чего я здесь расхаживаю, уставившись на свой телефон, и жду, когда мои братья ответят мне на сообщение.

Наконец мой телефон пищит, и я провожу по экрану пальцем, чтобы прочитать то, что они написали.

Джей Пи: Подожди, она порвала с ним прямо там, в кондитерской, с кольцом и всем прочим? Черт возьми!

Я яростно выстукиваю ответ, как раз в тот момент, когда мой телефон выдает еще одно сообщение, на этот раз от Хаксли.

Хаксли: Ух ты. Мне нечего сказать, кроме «вау».

Брейкер: Ага, нечего сказать. Я был в таком восторге, что мои соски затвердели.

Джей Пи: А это показатель! Это говорит мне о том, что ты прислушиваешься к своим эмоциям.

Хаксли: Тебе нужна помощь.

Джей Пи: Просто рассказываю все как есть.

Брейкер: У меня есть несколько минут до того, как она придет, и мне нужно знать, как вести себя с ней дальше.

Хаксли: Что ты имеешь в виду? Она только что рассталась со своим женихом и отменила свадьбу. Ты ничего не делаешь. Будь ей другом.

Джей Пи: Э-э-э, да, чувак. Ты думал сделать первый шаг? Это ужасная идея. Дай ей хоть секунду погоревать, прежде чем пойдешь в атаку и дашь ей понять, что хочешь с ней переспать.

Брейкер: Во-первых, я не хочу с ней просто переспать. Во-вторых, я и так держу себя на коротком поводке. Я не знаю, сколько еще смогу.

Хаксли: Ничего сегодня не делай! Господи, это было бы самое ужасное время для признаний.

Джей Пи: Да. Очень неподходящий момент, чувак. Кем ты хочешь быть, парнем на замену? Черт, нет. Дай ей время во всем разобраться.

Брейкер: Да… Черт возьми, я думаю, вы правы.

Хаксли: Естественно.

Джей Пи: Серьезно, не делай больше ничего. Ты же не хочешь ничего испортить. Действуй осторожно, и когда придет время – бей!

Брейкер: Ладно… еще немного. Это все, что я должен продолжать твердить себе. О черт, она только что пришла. Поговорим позже.

Я кладу телефон на прикроватную тумбочку, а затем направляюсь в гостиную, где Лия склоняется над коробками с пиццей, одетая во фланелевые шорты, черно-зеленую рубашку «буффало»[33] и белую майку, которая открывает дюйм ее кожи на животе. И ее черный кружевной лифчик просматривается так хорошо, что у меня слюнки текут.

Она надевала этот наряд несколько раз, но сейчас мне кажется, что он – моя погибель. Я так много хочу сделать с этим нарядом, а точнее с женщиной, которая его носит. Я хочу просунуть руки под ее укороченный топ. Хочу провести пальцами по кружеву. Хочу стянуть эти шорты вниз, обнажив все, что на ней надето под ними.

Но парни правы. Я поступил бы как полный идиот, если бы попытался что-либо предпринять в такой момент. Мне нужно сохранять нейтралитет. Быть дружелюбным. Платонические отношения.

– Я собираюсь попробовать по кусочку каждой. А как насчет тебя? – спрашивает она, держа в руке одну из моих тарелок.

– Да, я думаю, что поступлю так же. Я схожу за выпивкой.

– Встретимся на диване.

Мы купили одну упаковку крепкого сидра, которая уже была охлаждена, а другую положили в холодильник. Я беру две холодные банки, несколько салфеток и подхожу к дивану, где я успел разложить «Разграбление». Думаю, эту игру модно назвать ребенком «Риска» и «Морского боя».

– О боже, можем мы просто поговорить об этом торте минутку и о том, каким сухим он был? Бив на самом деле думала, что это лучшее заведение в городе! Не в обиду кондитеру… Но боже упаси.

Я издал низкий смешок.

– Может, тогда выберем другой десерт? Я могу заказать доставку. Все что угодно за твой сегодняшний героизм. Победа над Бив означает, что на твоем пути теперь должно быть только хорошее.

– Хм. – Я протягиваю ей напиток, а она протягивает мне пиццу, и я кладу салфетки между нами. – Знаешь, я всегда считала, что пончики можно есть в любое время. Давай купим дюжину глазированных с желе у Арнольда.

– Дай-ка я возьму свой телефон. Я закажу.

Я возвращаюсь в спальню, хватаю свой телефон и замираю, когда вижу сообщение от Брайана. Мой желудок сжимается, и я задаюсь вопросом, какого черта он пытается со мной связаться. Что он хочет мне сказать?

Я должен просто удалить его. Даже не читая.

Если бы только моя голова работала как надо. К сожалению, лишь в моих снах, потому что любопытство берет верх.

Брайан: Я знаю, что Лия у тебя. Она не отвечает на мои сообщения. Я знаю, мы были не в лучших отношениях, но не мог бы ты, пожалуйста, сказать ей, чтобы она мне перезвонила?

– Ха! – Я громко смеюсь. – Да, конечно, Брайан.

Удаляю его текстовое сообщение и возвращаюсь в гостиную.

Мечтай дальше, придурок.

* * *

– А-р-р, ты, сухопутный придурок, отдавай свои ресурсы. – Лия протягивает руку и переплетает пальцы.

– Но если ты выпьешь остатки моего рома, мне нечего будет есть. Ты действительно хочешь так закончить игру? – спрашиваю я, замявшись. – Пьешь мужской ром?

– Я сказала – отдай его.

Она тычет меня в бок поддельным крюком, который принесла из своей квартиры. Я поднимаю руки в знак поражения.

– Отлично. Возьми мой ром, но я надеюсь, что ты будешь гореть в аду.

Она поднимает бокал в знак абсолютной победы и запрыгивает на диван, расхаживая по нему. Я откидываюсь назад и наблюдаю.

– Победа снова за мной, – воркует она, плюхается обратно на диван и отбрасывает свой крюк в сторону. – Думаю, мне нужно еще выпить. Хочешь одну?

Я бросаю взгляд на уже восемь пустых банок.

– Может быть, воды? Если мы будем продолжать в том же духе, то вырубимся в восемь.

– Разве это проблема? Продолжительный сон полезен для организма, тебе ведь об этом известно?

– Совершенно верно. Ладно, принеси мне еще. Я приберусь на доске.

– Уже убираешь доказательства моей победы? Ты такой никудышный, парень.

– Лия, я только что проиграл тебе трижды. Сейчас пять вечера, и мне нечего больше доказывать; сегодня я подбадривал тебя, когда ты отчитывала Бив, вырывал торт у тебя из рук и съел за один присест шесть кусков пиццы.

– Похоже, ты многого добился.

– Не так много, как ты.

Она игриво взбивает свои волосы:

– Что ж, никто не может добиться того, чего добилась я. Я схватила торт и выбежала из кондитерской.

Я хихикаю.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу выкинуть этот образ из своей головы.

Она берет нам обоим по банке, и я перестаю убирать игру, когда она протягивает мне сидр. Мы открываем их вместе и делаем большие глотки.

– Знаешь, я тут подумал о твоем списке дел, которые ты хотела бы выполнить до того, как выйдешь замуж.

– Что с ним?

– Я думаю, тебе не следует его бросать. Очевидно, это придало тебе уверенность в том, что ты способна взять на себя ответственность за свою жизнь, и было бы жаль, если бы ты остановилась на полпути. К тому же ты отметила еще одну вещь в своем списке.

– Ты помнишь, что есть в моем списке?

– Лия, я помню о тебе все, – говорю я, прежде чем перечислить пункты ее списка. – «Сделать что-нибудь, от чего я почувствую себя красивой». Что ж, ты сделала, изменив прическу и прошвырнувшись по магазинам. Не то чтобы тебе это было нужно, но я вижу, как тебя это порадовало, а значит, это радует и меня. – Ее щеки краснеют. – Вторым шагом было создание круга доверия. Что ж, у тебя есть я, и, кажется, на днях ты подружилась с Келси, Лотти и Майлой, а также основала клуб вязания. Это отличное начало.

– Так и есть. Они мне очень нравятся. Они забавные.

– Третий пункт – потратить целый день на то, чтобы всем возможностям говорить «да». Просто назови время и место, и я все время буду рядом с тобой.

– Дай мне закончить работу, которую я отложила, и тогда мы превратим этот день в чудесное событие. – Она делает глоток и подтягивает ноги к груди.

– Четвертое – постоять за себя. Что ж, ты можешь это отметить, потому что, черт возьми, Лия, ты сегодня взяла мир штурмом, и за этим было одно удовольствие наблюдать. Я был в восторге.

– Спасибо. Это было приятно. – Она отводит взгляд в сторону. – Я не могу поверить, что он просто сидел и позволял ей говорить такие гадкие вещи обо мне. Это только доказывает, что он на самом деле не был влюблен в меня, и я теперь тоже не думаю, что была влюблена в него. По крайней мере, не в последнее время. Трудно быть влюбленным в кого-то, когда этот кто-то не относится к тебе должным образом. Такие люди могут говорить красивые слова, как это делал он, но не подкреплять их делами. Он действовал не из любви ко мне. Все дело в мелочах, понимаешь? В том, чего ты даже не замечаешь, пока эти мелочи, которые делают твою жизнь удобной и комфортной, не иссякнут. Как… как, например, ты, который запасается моим любимым кофе, потому что знаешь, что я не могу пить никакой другой. Брайан никогда этого не делал для меня.

– Я не такой придурок. И я бы не хотел, чтобы ты пила что-нибудь еще, – подмигиваю я.

Она мягко улыбается.

– Я думаю, что мой сегодняшний выбор также совпадает с моей пятой задачей: следовать зову сердца. Страшно разрывать помолвку, потому что не хочется разочаровывать людей или задевать их чувства, но я почувствовала острую необходимость в этом, понимаешь? После разговора с девочками мне показалось, что все идет не так, как надо. А потом, когда Брайан даже не защитил меня, я поняла, что все кончено.

– Я рад, что ты прислушалась к себе.

Она откидывает голову на спинку дивана:

– Ты его терпеть не мог?

Я допиваю остаток своего напитка, делая это довольно большими глотками.

– Брайана? Да. Верно. С яростью тысячи человек.

– Подожди, ты так сильно его ненавидел? – удивляется она.

– Э-э-э… да, Лия. Единственная причина, по которой я пытался наладить с ним отношения, заключалась в том, что я старался ради тебя. Не потому, что я думал, что мы могли бы стать с ним друзьями или что я считал его хорошим парнем. Все это было ради тебя.

Она встречается со мной взглядом и облизывает губы. Хотел бы я знать, о чем она думает; если бы я только мог понять, что происходит у нее в голове, это упростило бы задачу. Я бы не так боялся сделать шаг… когда придет время, конечно.

– Ты должен был сказать мне.

Я качаю головой.

– Я не хотел влиять на твое решение. Мои чувства по этому поводу никогда не должны были тебя волновать.

– Но, Брейкер, если бы я вышла замуж за Брайана… Это было бы то же самое, как если бы один из твоих братьев женился на ком-то, кого ты ненавидишь?

Даже близко нет. Но я понимаю, к чему она клонит.

– И да, и нет. – Вот тут-то я мог объяснить, что для меня значит любовь к ней, но еще слишком рано. Я это понимаю. Возможно, можно слегка намекнуть. – Лия, если я чему-то и научился за время твоей короткой и бурной помолвки с Брайаном, так это тому, что я слишком сильно люблю тебя, что был бы несказанно счастлив, если бы любил тебя меньше.

– Что это значит? – Она выглядит такой растерянной и несчастной.

– Это значит, что единственный вариант твоего замужества, при котором я буду счастлив – это если ты будешь на сто процентов предана ему и только ему. Если бы ты выходила за меня, я бы ни за что на свете не смог делить тебя с другим мужчиной, будь то хоть лучший друг. Если бы ты вышла за меня, я стал бы для тебя и тем, и другим. Лучшим другом и мужем.

Она отводит взгляд, и я могу только надеяться, что в ее прекрасном мозгу что-то щелкает. Теперь я знаю, что никогда не смог бы отказаться от нее. Вот что такое любовь.

Глава шестнадцатая

Лия

Я не могу выносить, когда он говорит подобные вещи.

Его пленительный взор говорит мне, что я всегда должна быть на первом месте, и именно эти слова я всегда хотела услышать от Брайана. Это единственное, о чем я его просила, но Брейкер говорит мне об этом так легко.

Если бы ты выходила за меня, я бы ни за что на свете не смог делить тебя с другим мужчиной, будь то хоть лучший друг. Если бы ты вышла за меня, я стал бы для тебя и тем, и другим. Лучшим другом и мужем.

Я опускаю ноги на пол и допиваю остатки своего сидра.

– Хочешь еще? – спрашиваю я его, направляясь на кухню.

– Конечно, – отвечает он, но я слышу дрожь в его голосе.

Я не утруждаю себя расспросами, потому что я и так знаю, что произошло. Он беспокоится, что я топлю свои печали в выпивке, но это не так. Я пытаюсь заглушить раскаленные эмоции, пульсирующие во мне всякий раз, когда он смотрит в мою сторону. Я осознаю, что это я попросила его быть моим другом – и единственным другом – много лет назад. Я также помню слова его невесток: Брейкер не из тех парней, что с легкостью начинают новые отношения. Так что мне нужно перестать фантазировать.

Однако… Я не могу выбросить из головы мысли о том, как он ублажает женщину языком.

Как он предпочитает, чтобы ему отсасывали.

Как бы он обращался со своей женщиной, как будто она драгоценность.

И я не могу перестать думать о том, как выглядят его глаза в спальне. Они темнее? Яснее?

Не говоря уже о том, как он бесстыдно говорит мне, какая я красивая… Это начинает вводить меня в ступор, потому что я не должна так смотреть на своего лучшего друга. У меня не должно быть таких мыслей, поэтому, если мне придется употреблять алкоголь, чтобы справиться с ними, я готова напиться вусмерть.

Я открываю банки для нас и протягиваю ему одну.

– Давай посмотрим какое-нибудь шоу, – предлагаю я. – Или фильм. Мы можем пересмотреть «Худого человека»[34].

– Ты уверена, что не хочешь разгромить меня в другой настольной игре?

– Я пытаюсь спасти твою гордость.

– Какая же ты невнимательная. – Он хватает пульт, а я допиваю свой напиток. У меня начинает кружиться голова, а это как раз то, что мне сейчас нужно. Я рада своему помутненному сознанию. – О, я записал несколько повторов «Пароля» на случай, если ты захочешь поиграть. – Он приподнимает брови, глядя на меня. – Ты в деле?

– Ты же знаешь – я всегда за.

– Отлично. – Он подмигивает, а затем тоже делает большой глоток из своего бокала.

* * *

– Прекрати. – Я смеюсь так сильно, что чуть не писаюсь в штаны. – Стоп… Как я должна догадать о слове «ложка», если ты показываешь мне молочные продукты?

Он сгибается пополам и смеется на полу в круге из наших пустых банок из-под сидра.

– Потому что ты хлебаешь молоко ложкой, – сообщает он, раскинув руки и уставившись в потолок. Его рубашка задралась на несколько дюймов, и я замечаю его потрясные кубики пресса.

– Ты бы и сказал, спорщик. Ты утратил свою хватку.

– Я пьян. – Он отшвыривает ногой несколько банок. – И я только что съел пончик, так что мой мозг работает не очень хорошо.

Я опускаюсь на пол и подползаю к нему, мои волосы падают на щеки, когда я смотрю ему в светящееся улыбкой лицо. Я протягиваю руку и несколько раз похлопываю его по щекам:

– Раньше ты был таким умным. Что с тобой случилось?

– Всему виной ты и твои напитки, – говорит он перед тем, как обхватить меня рукой за талию и повалить на пол рядом с собой.

– Мы не так уж много выпили.

– Мы выпили по десять банок каждый, – уточняет он.

– Где-то больше… десяти.

– Лия Фейрвезер-Ферн, не прошло и десяти часов. А мы выпили три за последний час, так что… мы пьяны.

– Может, ты и пьян, но я не пьяна.

– О, да? Тогда вставай и иди по прямой линии.

– Полегче! – Я перекатываюсь на бок, а затем медленно заставляю себя встать. Он прислоняется к дивану, чтобы понаблюдать за мной. Я делаю глубокий вдох и говорю: – Смотри на это совершенство.

Я ставлю одну ногу перед другой и начинаю идти, мои ноги подкашиваются, я теряю равновесие и чуть не падаю на стулья на островке, заставляя Брейкера покатываться со смеху.

– Ладно, конечно, ты не пьяна.

– В этом нет моей вины. – Я делаю еще один глубокий вдох.

– Разве? Тогда кто подменил твои ноги?

– Я, но… во всем мой лифчик виноват, – смеюсь я. – Он препятствует притоку крови к пальцам ног, и именно поэтому мне трудно ходить.

– Ух ты, это вполне научное объяснение.

– Ну, а ты попробуй ходить в лифчике. – Я протягиваю руку перед собой, расстегиваю переднюю застежку лифчика, а затем снимаю его и бросаю Брейкеру: – Попробуй сам.

Он поднимает на меня взгляд, держа в руке мое нижнее белье, а затем его взгляд спускается вниз по моей шее, проходит мимо ключиц и направляется прямо к груди, где, как я догадываюсь, сквозь белую ткань топа просвечивают мои соски.

– Это было сексуально, Лия. – Он облизывает губы, а затем осматривает мой лифчик. – Без шуток.

Его взгляд снова опускается на мою грудь, и я чувствую, как все запреты снимаются, когда я выпячиваю ее:

– Пытаешься хорошенько рассмотреть?

– Ага, – отвечает он с бесстыдной ухмылкой.

– Ну, прекрати. – Я пинаю его ногой. – Я тут серьезным делом занята. – Я делаю глубокий вдох и развожу руки в стороны. – Смотри, как красиво и грациозно я хожу.

– Давай посмотрим.

Хотя, когда я украдкой бросаю на него еще один взгляд, он продолжает смотреть на мою грудь без лифчика.

Я ставлю одну ногу перед другой и скольжу, не пропуская ни шага и доказывая, что на самом деле я не пьяна.

– Ха, – выдыхаю я, когда заканчиваю. – Я же говорила тебе, что это из-за лифчика.

– Ой, да ладно заливать! – Он встает. – Это все из-за твоей удачи. Держу пари, я могу ходить прямо в этом лифчике.

– О, ты так думаешь?

– Я это знаю.

Он кладет лифчик на подлокотник дивана, стягивает рубашку через голову и отбрасывает ее в сторону.

Привет, кубики.

– Э-э-э, что ты делаешь?

– Надеваю лифчик. – Он пытается просунуть руки в бретели. – Черт, почему он так туго идет?

– Может быть потому, что ты крупнее меня?

Одна рука у него продета через бретельку, но он крутится на месте, пытаясь ухватиться за другой конец лифчика. После нескольких поворотов он упирает одну руку в бедро и поворачивается ко мне.

– Можешь, черт возьми, помочь вместо того, чтобы просто смотреть, как я бегаю кругами, словно собака, пытающаяся поймать свой хвост?

– На самом деле мне нравится просто наблюдать за тобой.

Он ворчит, снимает лифчик, а затем надевает его задом наперед, так что задняя часть бюстгальтера проходит по его соскам. Поскольку я намного меньше его в плечах, его руки выворачиваются внутрь, удерживаемые лишь бретельками бюстгальтера. Он опускает взгляд, а затем снова поднимает его на меня.

– Знаешь, я не думаю, что мне идет такой образ.

Я разражаюсь хохотом, качая головой.

– Я видела и получше.

– Тогда давай просто покончим с этим, пока я не потерял терпение и не начал подбирать помаду в тон к моим соскам.

– Что? – хихикаю я. – Почему ты подбираешь ее в тон к соскам?

– Я видел, как какая-то девушка рассказывала об этом в Тик-Токе. Она сказала, что идеальный оттенок губ должен сочетаться с цветом твоего соска. Это неправда?

– Почему ты смотришь уроки макияжа в Тик-Токе?

– Я не выискиваю их специально. Они просто всплывают. У девушки был бостонский акцент. Думаю, ее звали Майкайла. Она чертовски забавная, и я посмотрел несколько ее видео. И мне не стыдно. На самом деле она очень вдохновляет. Живет своей жизнью, так, как ей самой хочется. И теперь ты знаешь, как подбирать помаду в тон кожи своих сосков. Не за что.

Затем он разводит руки в стороны и идет по прямой, все время держась ровно.

– Ты же знаешь, что это не считается, верно? – спрашиваю я. – Ты неправильно носишь бюстгальтер.

– Потому что он недостаточно большой.

Я пожимаю плечами.

– Это не моя проблема.

– Тогда что это, черт возьми, такое? Что я делаю не так?

– Скажи сам, это ведь ты напялил мой лифчик.

– Какая глупость. – Он снимает его, а затем стреляет им словно из рогатки прямо мне в лицо.

Ткань бьет меня по щеке, и я задыхаюсь от шока.

– О боже мой, ты мог запросто оставить меня без глаза.

– Не сильно ли ты преувеличиваешь?

– Держу пари, у меня теперь красная отметина. – Я хватаюсь за щеку и притворяюсь. – Смерть от бюстгальтера произошла впервые.

– Э-э-э, извините меня, сэр. У меня нет сомнений в том, что многие женщины познакомились со своим создателем из-за некачественно изготовленного бюстгальтера, скорее всего, разработанного мужчиной, который не имеет ни малейшего представления о том, какой вред могут нанести разрушительные косточки ничего не подозревающей душе.

– Ты ведь понимаешь, что можно и не носить бюстгальтер, верно? – Его ухмылка говорит мне, что он всего лишь дразнит меня, но это меня не останавливает. – О, конечно, лифчик надо уметь выбирать, так что если я начну ходить с выставленными напоказ сиськами, ка думаешь, на меня не будут жаловаться из-за того, что у меня видны торчащие соски или что они слишком сильно просвечивают?

Он засовывает руки в карманы спортивных шорт и говорит:

– В данном случае я без претензий.

– Тьфу, извращенец.

Я иду на кухню и беру еще сидра для нас обоих.

– Ты не можешь говорить такое всерьез. Меня может стошнить.

– Или сморить сон. Я предпочитаю сон.

Вскрываю обе банки и протягиваю ему одну. Мы чокаемся, а затем садимся на диван, прижавшись плечами друг к другу, и смотрим в телевизор.

Сделав глоток, я говорю:

– Знаешь, нет никого другого, с кем я хотела бы провести время после того, как отменила свадьбу и рассталась со своим женихом, кроме тебя. – Я кладу голову ему на плечо.

– Аналогично, Лия.

Мы оба берем по банке.

– Когда ты впервые увидел меня в коридоре своего общежития, ты когда-нибудь думал, что мы закончим вот так? Соседи, лучшие друзья, сидящие бок о бок перед экраном телика?

– Э-э-э… не в тот момент, но после того вечера у меня закралось такое подозрение.

– Как так?

– Мы просто совпали. Например, когда в тот вечер все ушли из комнаты и мы остались одни, я почувствовал, что мой недостающий кусочек головоломки встал на место.

– Я чувствовала то же самое. – Мы оба подносим наши бокалы ко рту и делаем большие глотки. – Я бы пропала без тебя, Брейкер.

– Я бы тоже пропал без тебя.

– Не похоже на то. – Мои мысли принимают мрачный оборот. – У тебя так много всего впереди. Твой бизнес, у тебя крепкие семейные узы и невестки, с которыми бывает весело. У тебя есть перспективы, тебя окружают единомышленники и у тебя так много возможностей.

– А у тебя ничего этого, значит, нет? – спрашивает он, и по его тону можно предположить, что ему интересно, к чему я клоню.

– У меня есть ты. Я выстраиваю круг доверия. И у меня есть работа, которую я люблю, но не знаю, просто чувствую, что у тебя есть гораздо больше.

– То, что есть у меня, есть и у тебя. Ты же знаешь, Хаксли и Джей Пи относятся к тебе как к сестре. И ты выстроила свой бизнес с нуля, не многие люди могут похвастать этим. Это все из-за твоей потери, из-за того, что твои родители не могут быть рядом с тобой.

– Наверное, да, – вздыхаю я. – Боже, как думаешь, я когда-нибудь смогу пережить это?

– Вряд ли. Потерю родителей не так-то просто пережить, но я думаю, что тебе обидно, что ты осталась одна, без них. На это уйдет время, но с каждым днем тебе будет становиться только легче.

– Иногда я все еще ощущаю их присутствие, – тихо признаюсь я, прежде чем отпить очередной большой глоток сидра. – Ночью, когда мне одиноко в своей квартире, я иногда чувствую, что они там, наблюдают за мной.

– Так и есть, – произносит Брейкер. – Они всегда присматривают за тобой. И ты знаешь, когда тебе станет одиноко, ты всегда можешь прийти ко мне. Вот для чего я здесь.

– Несомненно. – Он просовывает руку мне за спину и притягивает к себе поближе. – Ты так важен для меня, Брейкер.

– Ты тоже важна для меня, Лия.

Я сажусь и смотрю ему в глаза.

– Например… как если бы «что бы я без тебя делал»?

– Я стараюсь не думать о том, на что был бы похож день без тебя, – говорит он.

Я смотрю на него, его глаза бегают по моему лицу, мой взгляд также изучает его, и улыбка растягивается на моих губах.

– Почему ты улыбаешься? – спрашивает он, прежде чем допить остатки сидра и поставить банку на стол.

Я присоединяюсь к нему и ставлю пустую банку на кофейный столик.

– Ты совсем не похож на того парня, которого я встретила в колледже. Помнишь ту гусеницу, которая росла у тебя на верхней губе? Отвратительно.

– Эй, нескольким девушкам в колледже мои усы очень нравились.

– Ты про Аманду Фултон? Да, поскольку ей нравился каждый парень с двумя сосками и пенисом, она не обращала внимания на растительность у тебя под носом.

– Правда ли, что соски были для нее обязательным требованием?

Обхватываю ладонями его лицо и отталкиваю, заставляя его рассмеяться.

– Я устала. – Я широко зеваю.

– Потому что мы слишком много выпили, – поясняет он.

– Что ж, я хочу лечь спать. Пока.

– Тогда отправляйся спать. – Он ложится на диван и кладет обе руки за голову.

– Я так и сделаю. – Я поднимаюсь на дрожащие ноги. – Просто сначала мне нужно сходить в ванную.

Я направляюсь к его спальне, а он говорит:

– И куда ты пошла? Твоя квартира дальше по коридору.

– Но удобная кровать прямо здесь. Спасибо.

Машу ему рукой, а затем направляюсь в его ванную, где привожу себя в порядок и чищу зубы.

Я не беспокоюсь о своих волосах, потому что они и так в беспорядке. Я подхожу к его кровати и ложусь на прохладные простыни. Да… это блаженство.

Однажды на Рождество Брейкер купил мне такие же простыни, как у него, потому что я сказала, что очень их люблю, но по какой-то причине на моей кровати они не приносят столько удовольствия. Думаю, дело в матрасе. А еще его постель пахнет его одеколоном, что может вызвать у любого желание утопать в ней.

– Чувствуй себя как дома, – говорит он, расхаживая по ванной.

– Мне не нужно было твое разрешение, но спасибо. – Я перебираюсь на середину кровати и ложусь на обе подушки, оставляя ему ограниченный выбор. Он всегда любит повторять, что я постельный боров, так что вполне могу позволить себе соответствовать этому прозвищу.

Слышу, как он спускает воду в туалете, а затем чистит зубы. Когда Брейкер выключает свет в ванной, он переходит в спальню и опускает механические шторы – чего у меня в квартире нет, и комната погружается во мрак.

Кровать прогибается под его весом, а затем он прижимается ко мне.

– У тебя моя подушка. – Он дергает за нее.

– Эй, я ее уже взяла.

– Ты не можешь спать на двух подушках сразу, – возражает он.

– Я могу делать все что захочу. Я добралась сюда первой.

– Да, но это моя кровать. – Он снова тянет, но я держу крепко. – Отлично. Если ты собираешься продолжать вести себя так, то у меня нет другого выбора, кроме как сделать следующее. – Он обхватывает меня рукой за талию и прижимается своим телом вплотную к моему, чтобы вырвать из моих рук подушку.

– Ты хочешь сказать, что это наказание? Очень на него похоже. – Но в этот самый момент я наслаждаюсь теплом его тела.

– Оно наступит, когда я откачусь в сторону посреди ночи, а ты упадешь с кровати, – предупреждает он.

– А еще говорят, что рыцарский кодекс не канул в Лету.

Он хихикает.

– Если бы ты была моей девушкой, тогда я бы позволил тебе делать все что тебе заблагорассудится. Но дело не в этом. Ты – моя лучшая подруга-тролль.

– Тролль, ничего себе, – поддразниваю я. – Не потрудишься объяснить мне, чем отличается твой захват? Потому что кажется, что ты обнимаешь меня, как свою подружку.

– Нет. – Он сдувается. – Это чисто по-дружески. Если бы ты была моей девушкой, моя рука была бы совсем в другом месте.

– Фу, мужчины всегда хотят засунуть руку женщинам между ног.

– Это не то, о чем я думал.

– О, прости, тогда груди. – Я закатываю глаза, хотя он и не может видеть этого.

– И не о ней, – шепчет он.

– О… дырка в заднице? Не самый очевидный выбор, на первый взгляд, но каждому свое.

Он слегка посмеивается, и я чувствую, как он качает головой у меня за спиной.

– Снова ошибаешься.

– Ну, можешь считать меня окончательно сбитой с толку, потому что я не могу придумать другого места, куда можно засунуть твою руку. Можно, конечно, попробовать в рот, но я могу задохнуться.

– Я бы не стал засовывать руку ни в одно из указанных тобой мест. – Он медленно проводит ладонью по моему животу, заставляя его напрячься от его прикосновения. – Видишь ли, дело не в очевидном прикосновении. Речь идет о еле заметном. – Он скользит рукой вниз к обнаженному участку кожи и очень легко проводит по нему пальцем. – Вот как бы я прикоснулся к моей девушке. Так, чтобы она знала, что я здесь, но без намека на что-то большее.

– О! – Я слегка задыхаюсь, потому что мне очень приятно. – Брайан, э-э-э… Он никогда так ко мне не прикасался. Он был не большим любителем обниматься.

– Его упущение. – Брейкер продолжает водить пальцами по моей коже.

– Он никогда ничего не делал со мной. Это заставляет меня задуматься, не считал ли он меня просто непривлекательной.

– Невозможно. – Его пальцы играют с краем моей рубашки, слегка проскальзывая под нее. – Ты желанна, Лия. – Он понижает голос до шепота, приближает губы к моему уху, в то время как его рука скользит еще на дюйм под мою рубашку, заставляя мое тело пылать.

Я лежу, оглушенная и неспособная пошевелиться из-за алкогольного тумана, заполнившего мой мозг. Я все время думаю – что он делает? Он прикасается ко мне так, как прикасался бы к своей девушке? Но в глубине души я хочу, чтобы он двигался быстрее.

– Я никогда не чувствовала себя желанной, – признаюсь я, когда его теплая ладонь касается моего живота и его рука полностью забирается под рубашку.

– Потому что ты была не с тем мужчиной. – Он придвигается ближе, так что я чувствую тепло его обнаженной груди на своей спине. – Если бы ты была с правильным мужчиной, то он всегда обращался бы с тобой так, чтобы ты понимала – ты желанна.

Его рука скользит вверх по моему животу, и он проводит большим пальцем под моей грудью. Твою же мать!

Жар охватывает меня, и мои щеки горят. Мой живот опускается и напрягается, в то время как Брейкер медленно ведет рукой вниз, пока не достигает места чуть выше пояса моих шорт. Покалывание пробегает по моей коже, когда его мизинец проводит по резинке. Я прикусываю щеку, мое сердце колотится так сильно, что я слышу его грохот у себя в ушах.

– Все в тебе желанно, Лия. – Он притягивает меня еще ближе, так что моя попка прижимается к его тазу.

И затем он просовывает свой мизинец за пояс шорт, удивляя меня не на шутку. Я задыхаюсь, моя грудь наполняется неожиданной надеждой, что он опустится еще ниже, но прежде чем я успеваю даже подумать о последствиях, он снова поднимает свои пальцы вверх.

Его прикосновение такое легкое, едва ощутимое, но от ощущения его груди за моей спиной и самого короткого физического контакта все мое тело реагирует. Меня бросает в холодный пот.

– Ты… ты заставляешь меня чувствовать…

– Что? – Он опускает руку чуть ниже моей груди.

Его большой палец двигается вверх и вниз, вверх и вниз, едва касаясь того места, где я хочу, чтобы он ласкал меня, создавая это адово пламя так глубоко внутри меня, что я начинаю чувствовать физическую потребность.

Жажду его прикосновений. Его руки. Чтобы он передвинул ее дальше. Поступил так, как не поступает лучший друг, но я хочу, чтобы он поступил именно так. Мне остается мысленно жаждать и умолять его раздвинуть мои ноги и заставить почувствовать что угодно, только не пустоту.

– Брейкер, – шепчу я задыхающимся голосом.

– Хм? – Он опускает руку вниз, так что кончики его пальцев проскальзывают за пояс моих шорт.

Да, боже, да. Не останавливайся. Прикоснись ко мне, пожалуйста. Сильно зажмуриваюсь, непроизвольно приподнимая попу вверх. Я не должна хотеть этого. Мне не нужно чувствовать потребность в этом. Я бы не хотела потеряться в его прикосновениях в этот момент. Это все действие спиртного, верно? Всему виной неожиданная потеря жениха… верно? Я чувствую одиночество.

Я в замешательстве. Вот и все. Я не… Мне не нужен Брейкер. Он мой лучший друг.

Но затем его пальцы скользят прямо над моей лобковой костью, и мое тело смещается, прогибаясь на дюйм назад. Это едва уловимое действие, но от этого его пальцы опускаются еще ниже.

Пульсация. Жжение. Глупая надежда.

Жажду большего. И как раз в тот момент, когда я думаю, что он собирается провести рукой у меня между ног, он скользит ладонью обратно к середине моего живота. Издаю стон разочарования.

– Ты собиралась что-то сказать? – шепчет он, его губы так близко к моему уху, что я вот-вот могу воспламениться.

– Я… я не помню…

– Думаю, ты все помнишь. Ты просто не хочешь этого говорить. – Его пальцы танцуют вверх по моему животу к грудной клетке. – Ты говорила, что я заставляю тебя чувствовать… – Облизываю губы, напрягаясь в ожидании его прикосновения, но он не двигается. Он продолжает обнимать меня, не теряя самообладание. – Просто скажи мне, Лия. – Его губы скользят по моему уху, отчего по моей коже пробегают мурашки.

– Возбуждаешь, – выдыхаю я, тяжело дыша. – Ты меня… возбуждаешь.

– Это потому, что ты чертовски сексуальна, – произносит он как раз в тот момент, когда кончик его большого пальца скользит по моей груди.

– О… ч-е-е-е-рт.

– Господи, ты такая сексуальная, – шепчет он. Его таз прижимается ко мне, и мои глаза распахиваются от удовольствия, когда я чувствую его эрекцию у меня за спиной.

О боже мой. Он так же возбужден, как и я.

Его пальцы скользят по моему животу, и на этот раз, без колебаний, прямо под мои шорты, где его мизинец ходит взад-вперед, прямо над моим холмиком. Он прикасается ко мне не там, где я хочу, но в этот момент я возбуждена больше, чем когда-либо с Брайаном.

Я хочу этого. Неистово. Жажду этого. Жажду освобождения.

И я так боюсь, что если я что-то скажу или пошевелюсь, это жгучее желание рассеется. Я не хочу этого, потому что чувствую что-то вроде… пробуждения от глубокого, кошмарного сна, в котором я находилась больше года.

Нуждаясь в максимальном доступе к его телу, я поворачиваюсь так, что почти полностью оказываюсь на спине.

Новый угол заставляет его усилить хватку, и когда он снова двигается вверх по моему животу, моя грудь наливается тяжестью, соски твердеют, и я жду. Молюсь. Надеюсь, что его действия станут чаще, резче, грубее. Что на этот раз он прикоснется ко мне в нужных местах.

Глаза закрыты, я задерживаю дыхание, мои ноги дрожат, когда он все ближе и ближе прижимается к моей груди. Почти добрался до нужного места. Просто прикоснись ко мне, пожалуйста!

Должно быть, он способен читать мои мысли, потому что его рука скользит прямо на мою грудь, а большой палец проводит по моему соску.

– Боже, – стону я. Моя спина выгибается дугой, когда я полностью ложусь на спину, показывая ему, что хочу большего. Я хочу гораздо большего.

– Господи Иисусе, у тебя самые нежные сиськи. – Он вжимается своей плотью мне в ногу, а его губы прямо у моего уха. – О, чтобы я с ними сделал…

– Ч-что?

– Сниму с тебя эту рубашку и засуну свою голову меж твоих грудей. Я хочу ощутить их вес в своей руке, ущипнуть твои твердые, как камешки, соски, посасывать их, пока ты не закричишь, а затем пометить их своими зубами. Я хочу, чтобы ты проснулась на следующее утро и увидела, что прошлой ночью ты принадлежала кому-то другому, а не тому, кого хотела назвать своим мужем еще сегодня утром.

Мои ноги непроизвольно раздвигаются, когда тупая пульсация между ними превращается в неистовую потребность. Глубокий, грубый, словно присыпанный песком, сексуальный голос Брейкера, тот самый, который я однажды слышала через стену, рушит все мои преграды. Он пользуется этим. Влияет на меня.

Жду, что он опустит руку обратно, но вместо этого он снова проводит большим пальцем по моему соску, и снова… и снова, из-за чего с моих губ слетает страстное желание большего.

Я прижимаюсь грудью к его руке, надеясь, что он осуществит свой план, но он отступает, и я стону от разочарования.

– Брейкер, – говорю я, затаив дыхание.

– Ты нуждаешься во мне? – спрашивает он с ноткой дерзости в голосе.

Даже это заводит больше, чем что-либо другое.

– Да, – шепчу я, желая сбросить с себя одежду.

К счастью, он быстро преодолевает преграду в виде моих шорт, направляя палец строго на юг. Я раздвигаю ноги в сладостном предвкушении, и, к моему удовольствию, он скользит двумя пальцами по моей щелочке. Он не вдавливает пальцы внутрь, даже не пытается отстранить меня, он просто ведет ими по чувствительной коже. Поэтому я раздвигаю их еще шире, заставляя его пальцы проскользнуть внутрь, где он ощущает мое сильное возбуждение.

– Черт, – произносит он таким вымученным голосом, что я чувствую, как этот звук пробирает меня до самых костей.

Он убирает пальцы, оставляя дорожку моей влагой на животе, и когда мне кажется, что Брейкер вернется к моей груди, он убирает руку, и я зачарованно наблюдаю, как он засовывает пальцы в рот, посасывая их.

У меня перехватывает дыхание, когда он проводит ими по губам и говорит:

– Я знал, что твоя киска будет самой сладкой из всех, что я когда-либо пробовал, черт возьми.

– Брейкер! – Мой разум буквально разлетается на куски. – Что… что ты делаешь?

– Пытаюсь контролировать себя.

– Мы… мы напились, – произношу я по какой-то причине, может быть, чтобы почувствовать себя лучше из-за того, что переступила черту со своим лучшим другом.

– Может, и так, но я чертовски долго хотел попробовать тебя на вкус.

– Что? – ошеломленно восклицаю я. – Н-нет, ты врешь. Это было… ты просто показывал мне, что я могу быть желанной.

– Да, Лия. – Его глаза встречаются с моими. – Ты чертовски желанна.

А затем он снова опускает руку к моей груди, подносит указательный палец к моему ноющему соску и щиплет его.

– О боже! – Я издаю стон, моя рука опускается между нами, прямо на его затвердевший член.

Чем мы занимаемся? Мы не пересекаем эту черту. Но ощущение его твердости сейчас, когда он играет с моим соском, заставляет меня сделать то, к чему, как мне кажется, я никогда не была готова. Я просовываю руку ему под шорты и провожу пальцами вниз по его боксерам, вдоль его…

– О боже… боже, – шепчу я, затаив дыхание, пока он продолжает покручивать мой сосок. – Брейкер, ты… ты огромный.

И это правда. Длинный. Толстый. Пожалуй, даже мощный.

Мои пальцы скользят вдоль выпуклостей его вен сквозь ткань трусов, а затем возвращаются к головке.

Его дыхание учащается, но он не перестает возбуждать меня, поигрывая с моим соском.

Я хочу большего, намного большего, поэтому полностью поворачиваюсь на бок, лицом к нему. Я едва могу разглядеть его лицо в темноте ночи, но могу различить очертания его резко очерченной челюсти.

– Я возбуждена, – сообщаю я, как будто он этого не знал.

– Я тоже.

– Я жажду освобождения.

– Как и я.

– Мы не должны были этого делать. Это переходит все границы. – Он ничего не говорит на это. Он просто проводит рукой по моей спине и спускается по шортам, крепко сжимая мои ягодицы. – Брейкер, мне нужно, чтобы ты кое-что сказал. Скажи мне, что это переходит все границы.

– Я не собираюсь говорить ничего, что могло бы остановить это. Не дождешься.

– Почему нет? – Мое сердце бешено колотится.

– Я думаю, ты знаешь ответ.

Я качаю головой.

– Нет, Брейкер. Не знаю.

Он снова молчит, и как раз в тот момент, когда я думаю, что он ничего не собирается делать, он переворачивается на спину. Он откидывает одеяла, а затем хватает меня. Одним плавным движением он поднимает меня к себе на колени, прямо над своей эрекцией.

– О боже, – тяжело выдыхаю я.

Он протягивает руку между нами и устраивается так, чтобы я опиралась на его спину.

– Хочешь разрядки, Лия? Так возьми ее! – уверенно произносит он. – Используй мой член.

Это предложение одновременно озорное и эротичное. Я никогда не ожидала услышать от него нечто подобное, и все же оно что-то переключает внутри меня. Вместо того чтобы уклоняться, я чувствую, что подчиняюсь ему.

– Н-нравится так? – Я двигаю тазом, а мой клитор при этом плавно скользит вдоль его члена.

Он кивает:

– Именно так.

– В одежде?

– Да. Ты что, никогда раньше не трахалась всухую?

– Н-нет.

– Тогда позволь показать тебе.

Он без усилий садится на кровати, как будто я не лежу на нем сверху, и прислоняется спиной к изголовью. Я все еще прижимаюсь к его эрекции, но в этой позе я чувствую давление его члена на свой клитор.

Его рука проникает мне под рубашку и поднимается к груди, где он обхватывает ее и удовлетворенно сжимает. Моя голова откидывается назад, а таз подается вперед, создавая такое восхитительное трение, что я повторяю движение.

– Вот так. – Теперь его большой палец играет с моим соском. – Оседлай мой член, Лия. Я хочу, чтобы ты полностью отдалась ощущениям удовольствия. Я кончу, когда кончишь ты.

Он кончит, когда кончу я? Самоотверженность… его самоотверженность подзадоривает меня еще больше.

Я кладу руки ему на плечи, и пока он играет с моим соском, я ускоряю темп, двигая своим клитором по его члену, наслаждаясь ощущениями и давлением, пульсирующим во мне, как раз в тот момент, когда он тянет мою грудь на себя и засасывает сосок в рот через ткань рубашки. Моей рубашки.

У меня вырывается вздох, когда он точно так же дарит ласку другому соску, тоже посасывая и покусывая. Моя рубашка едва защищает меня, поэтому я опускаю вырез вниз, обнажая верхнюю часть груди. Он не сбивается с ритма, посасывая ложбинку меж моих грудей, двигаясь с одной стороны на другую, все время пуская в ход зубы.

– Да! – кричу я, чувствуя себя застенчивой, но в то же время сумасшедшей, как будто не могу удержаться от удовольствия. Я не хочу и вместе с тем хочу выпустить это наружу. Я хочу выпустить все это на свободу.

Я была так расстроена, так замкнулась в себе, что мне кажется, будто Брейкер только что прорвал плотину и я наконец-то позволяю себе пожить хоть мгновение.

Я сильнее прижимаюсь к нему, когда давление между моими ногами нарастает, и моя нижняя половина начинает неметь. Я могу сказать, что до моей разрядки осталось всего несколько мгновений.

– Боже, да, – шепчу я, когда он прикусывает мою грудь сбоку, боль от этого быстро превращается в удовольствие, и я направляю его голову в другую сторону. – Еще, – прошу я, когда он опускает мой вырез ниже, и звук рвущейся ткани раздается в тихой комнате. Его рот находит мой сосок, и он втягивает его одним большим всасывающим движением. Черт возьми, это невероятное ощущение!

Издаю стон и оседлываю его по всей длине, пульсируя все сильнее и сильнее. Он стонет, и волна мурашек пробегает по моему телу. Он прикусывает другой мой сосок, полностью распахивая мою рубашку, и я сильнее прижимаюсь к нему.

Его губы восхитительны на вкус, его руки сильны и внимательны, он думает только о том, чтобы доставить удовольствие мне, а не себе. Это так сексуально, так невероятно приятно, что я обхватываю его сзади за шею, запрокидываю голову назад и позволяю удовольствию от его восхитительного члена, прижимающегося к моему клитору, довести меня до предела.

– Черт, Брейкер! – кричу я, двигаясь на нем быстрее. Мой оргазм пронзает меня так быстро, что я делаю все, что в моих силах, чтобы продлить его. Как только оно начинает ослабевать, он стонет у моей груди, он пульсирует, прижимаясь ко мне, а затем рычит мне в плечо, тоже кончая.

Я так поражена, так опьянена звуком приближения его разрядки, что просто сижу, ошеломленная, обнимая его, не заботясь о том, что моя рубашка разорвана или что он просто обсосал мою грудь. Или что я только что переступила самую жирную черту в отношениях со своим лучшим другом.

– Господи, черт, – шепчет он, переводя дыхание. Он поднимает голову, а затем прислоняется к изголовью кровати. В темноте ночи я могу уловить, как поднимается и опускается его грудь, но это все.

О боже мой, мы только что заставили друг друга кончить. Я… Я не могу в это поверить. Теперь, когда все закончилось, я чувствую себя потрясенной.

Не зная, что сказать, я отодвигаюсь от него, а затем шепчу:

– Можно мне одолжить рубашку?

– Конечно, – говорит он. – Я дам ее тебе.

– Нет, все в порядке. Я могу сама взять ее.

Встаю с кровати, чувствуя себя так неловко, что запахиваю свою разорванную одежду и подхожу к его комоду, где беру рубашку, а затем иду в ванную. Я закрываю за собой дверь и прислоняюсь к стойке.

Что, черт возьми, я только что натворила?

Я… Я только что поимела своего лучшего друга до такой степени, что мы оба испытали оргазм.

Я схожу с ума. Самое время. Мы переступили черту, большую черту, и я почти уверена, что только что все испортила.

Раздается стук в дверь, и я слышу его вопрос:

– Лия, ты в порядке?

Нет. Я совсем не в порядке.

– Да! – кричу я. – Просто переодеваюсь и хочу освежиться. Выйду через секунду.

– Лия, ты хочешь поговорить об этом?

Его голос искренний и успокаивающий. Не тот, которым он предлагал мне использовать его член для удовольствия. Этого Брейкера я знаю. И люблю.

– Что? – вскрикиваю я. – Нет, разумеется, нет. Не о чем говорить.

Я снимаю свою одежду и натягиваю его рубашку, которая, конечно же, пахнет им.

В сумбурном состоянии, от которого у меня скручивает желудок, я иду в ванную, умываюсь, а потом не утруждаю себя тем, чтобы посмотреть в зеркало перед уходом. Какой в этом смысл? Я знаю, что увижу – кого-то невероятно напуганного тем, что только что произошло.

Я выхожу из ванной и нахожу Брейкера по другую сторону двери с новой парой шорт в руках.

– Эй! – Он приподнимает мой подбородок, так что я вынуждена смотреть ему в глаза. – Ты в порядке?

Я натягиваю фальшивую улыбку, потому что если я чему-то и научилась у Брайана за последние полтора года, что я была с ним, так это умению изображать радость.

– Конечно. Просто сейчас я несколько вымотана. – Я похлопываю его по обнаженной груди. – Измотал меня. Ты, э-э-э, хочешь, чтобы я вернулась к себе?

– Нет. – Он морщит лоб. – Нет, я хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной.

– Хорошо, просто хотела убедиться.

Я улыбаюсь, а когда прохожу мимо него, он прижимает руку к моему животу, останавливая меня.

– Ты точно в порядке?

– Определенно.

Я знаю, что это его не убедило, но он отпускает меня. Он направляется в ванную, а я пробираюсь к кровати и забираюсь под одеяло. На этот раз я беру только одну подушку и ложусь на бок, пока мои мысли мечутся. Наверное, я только что испортила нашу дружбу. Это было потрясающе – ощущать прикосновение его губ ко мне. Я очень быстро потерялась в ощущениях, и в тот момент меня не волновало ничего, кроме трения и тепла наших тел.

Действительно ли все это того стоило? Стоило ли разрушать нашу дружбу?

Выйдя из ванной, Брейкер подходит к кровати и ложится на нее. Я почти ожидаю, что он останется лежать на боку, но он притягивает меня к своей груди за живот и зарывается лицом в мои волосы.

Я задыхаюсь, не зная, что делать. Он снова прижимается ко мне. Он ласкает меня. Все его тело находится под контролем моего.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спрашивает он, его дыхание ласкает мой затылок.

– Да, – шепчу я, мое сердце бешено колотится.

– Отлично. Спокойной ночи, Лия.

Я с трудом сглатываю и шепчу:

– Спокойной ночи, Брейкер.

Он прижимается ко мне еще плотнее, пока я лежу без сна.

Вместо того чтобы заснуть, я беспокойно ворочаюсь, захваченная в плен его сильной рукой, мечась между наслаждением от того, как он прижимает меня, и паникой из-за того, что я только что все испортила.

Когда он засыпает и его хватка ослабевает, я пользуюсь моментом, чтобы выскользнуть из постели, из его спальни и отправиться в свою квартиру, где лежу без сна остаток ночи.

Ты облажалась, Лия.

Ты здорово облажалась.

Глава семнадцатая

Брейкер

Улыбаясь про себя, вспоминая прошлую ночь, как будто это было всего минуту назад, я вытягиваю руку в сторону, чтобы притянуть Лию поближе к себе, но когда моя рука натыкается на пустоту, я приоткрываю глаза и не обнаруживаю ее в постели.

– Черт, – бормочу я, прижимая тыльную сторону ладони к глазу.

Она сбежала. Я должен был, черт возьми, догадаться.

В тот момент – боже, это было потрясающе – она была прямо там, со мной.

Но после, хотя она и не хотела этого признавать, я почувствовал, что она может сбежать со скоростью света. Мысленно Лия не верила в «нас» и сходила с ума от того факта, что вероятность «нас с ней» можно было вообще допустить.

Я сажусь на кровати и оглядываю комнату в поисках каких-либо ее следов. Может быть, если мне повезет, она на кухне или в гостиной со своей любимой чашкой кофе, но я не чувствую ее присутствия.

Я быстро иду в ванную, когда тупая пульсация начинает отдаваться в основании моего черепа, напоминая мне о том, сколько я выпил прошлой ночью.

Я хотел бы сказать, что мы допустили ошибки во всем и вся, но для меня прошлая ночь не была ошибкой. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что не сказал об этом вслух и не прислушался к своему внутреннему голосу, кричавшему, что с ней не все в порядке.

Но я не жалею, что дразнил ее. Я не жалею, что облобызал ее упругую грудь. Я не жалею о том, как ее теплое естество скользило по моей длине. И я ни капли не жалею о том, что услышал ее стон, когда она довела себя до оргазма.

Я мою руки и направляюсь в гостиную и кухню, которые совершенно пусты. Именно так, как я себе и представлял. Поэтому, ни о чем больше не думая, я выхожу из своей квартиры, иду по коридору и стучу в ее дверь. Я жду несколько мгновений, и когда она не открывает, я стучу снова. Еще несколько секунд – и ничего.

Меня начинает охватывать паника.

– Лия, ты там?

Я продолжаю стучать. Мертвая тишина. Твою же мать.

Я возвращаюсь в свою квартиру и нахожу телефон. Я подумываю позвонить ей, но по какой-то причине у меня появляется чувство, что меня сразу переведут на голосовую почту, поэтому вместо этого я отправляю ей сообщение, стараясь, чтобы оно было легким, а вовсе не навязчивым или жалким, хотя именно так я себя и чувствую.

Брейкер: Доброе утро, я подумал, что мне придется приготовить тебе завтрак. Похоже, мне повезло.

Я кладу телефон и иду на кухню, где завариваю кофе, беру пачку «Ибупрофена» из шкафчика и отправляю замороженный буррито на завтрак в микроволновку. Пока все готовится, я хватаюсь за кухонный стол и смотрю на свой телефон, моля о том, чтобы она ответила на сообщение.

Когда мой кофе и буррито на завтрак готовы, а я так и не получаю ответа, меня охватывает настоящая паника.

– Черт, – шепчу я, проводя рукой по волосам.

Что я натворил? Хаксли и Джей Пи были правы. Я должен был какое-то время побыть ее другом, в котором она нуждалась прошлой ночью. Мне следовало держать свои руки при себе. Мне не следовало рвать на ней рубашку и сосать ее соски. Это было так чертовски…

Дзынь.

– О, черт возьми, спасибо! – кричу я, поднимая свой телефон и видя сообщение от нее.

Лия: Что бы ты приготовил?

Меня охватывает облегчение от ее беззаботного ответа.

Вздохнув, я сажусь со своим буррито, «Ибупрофеном» и кофе и отправляю ей ответ.

Брейкер: В данный момент ем на завтрак буррито из морозилки, так что, возможно, это.

Лия: Правда, ты бы разогрел буррито на завтрак? Вау.

Брейкер: Чего бы ты хотела?

Лия: По крайней мере, слойку.

Брейкер: Ну, если бы ты попросила, я бы приготовил.

Лия: Позор. Теперь мы никогда этого не узнаем.

Брейкер: Почему ты ушла? Разве я не сказал тебе вернуться в постель?

Лия: Встреча ранним утром.

Эх-х, почему-то я в это слабо верю.

Наверное потому, что я знаю ее расписание, и у нее никогда не бывает встреч ранним утром. Ей было бы сложно жить по такому графику. Если у нее назначена встреча с клиентами, то всегда на позднее утро или во второй половине дня. Слово «ранний» отсутствует в ее словарном запасе.

Брейкер: Ты мне лжешь?

Лия: Ты действительно думаешь, что я стала бы тебе лгать?

Да. Я так считаю. И так оно и есть. Так что я могу либо сидеть сложа руки и смириться с ее ложью, либо быть с ней честным, как и всегда. Самый простой выход – прибегнуть ко лжи. Но лучшие вещи в жизни никогда не даются легко, поэтому я решаю вызвать ее на откровенность.

Брейкер: После того, что произошло прошлой ночью, ты бы солгала.

Ей требуется несколько мгновений, чтобы ответить, но, слава богу, она это делает.

Лия: Мы можем не затрагивать тему прошлой ночи?

Брейкер: Сожалеешь?

Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет».

Лия: Я… Я не знаю, Брейкер. Это было… странно.

Брейкер: Ух ты, я просто в восторге от твоих точных формулировок.

Лия: Брось. Я имею в виду… та часть, где мы занимались этим, была просто потрясающей, но ты – это ты, и оттого все становится только страннее.

Брейкер: Я понимаю, но это не значит, что тебе нужно отстраняться.

Лия: Я не собираюсь, мне просто нужно чуточку времени, чтобы переварить то, что произошло. А произошло много. Мы узнали друг о друге столько всего за несколько коротких минут.

Брейкер: Я ничего не узнал, просто многое окончательно устаканилось в моем мозгу. У тебя потрясающие сиськи, которые на вкус словно райский плод.

Я знаю, что не должен этого говорить, но я не хочу, чтобы она думала, будто для меня произошедшее – ошибка. Это было… это было началом чего-то нового, глупо это отрицать.

Лия: Брейкер, я серьезно.

Брейкер: Как и я. Я всегда знал, что у тебя потрясающие сиськи, но прошлой ночью… Черт, это была одна из самых сексуальных вещей, которые я когда-либо делал, и я все еще чувствую твой вкус на своем языке.

Лия: Я… Я не знаю, что сказать.

Брейкер: Тебе не нужно ничего говорить. Просто знай, что тебе вообще не о чем сожалеть. И это ничего не меняет. Я по-прежнему твой лучший друг. Всегда так будет.

Я жду другого сообщения, но оно не приходит.

После того, как я заканчиваю завтракать и принимаю «Ибупрофен», чтобы справиться с сильной головной болью, я принимаю душ, а затем снова проверяю свой телефон. Ничего. Поэтому я решаю отоспаться, чтобы избавиться от головной боли. Когда я просыпаюсь час спустя, от нее по-прежнему ни слова.

Думаю, я все-таки облажался.

* * *

– Благодаря всем доказательствам, которые вы нам предоставили, и внимательности команды наших специалистов мы собрали веские аргументы, и у нас есть что противопоставить судебному иску и заставить Джемму принести извинения через СМИ, – говорит Тейлор, наш адвокат.

Хаксли хлопает меня по плечу, явно обрадованный этой новостью.

Что касается меня, я едва могу выдавить из себя «ура». После того, как я проснулся после дневного сна, я получил сообщение от Хаксли – я подумал, что оно от Лии, и выругался, увидев имя брата, – с просьбой прийти в офис в два. Поскольку он просил меня приехать в «Кейн Энтерпрайзиз», я понял, что для меня это означало окончание судебного процесса.

И это так, но, учитывая последние двадцать четыре часа, проведенные с Лией, мне, честно говоря, было бы наплевать на то, что происходит с сумасшедшей мисс Шумахер.

– Это фантастика, – говорит Джей Пи. – Она напишет письменное заявление, которое потом зачитает?

– Сейчас она работает над этим со своим адвокатом, и мы утвердим его текст до того, как она выйдет в эфир с извинениями, – отвечает Тейлор.

– Пожалуйста, пришли мне его, как только получишь, – просит Хаксли, прежде чем протянуть руку Тейлору. – Твоя кропотливая работа над этим делом будет оценена по достоинству. Спасибо тебе, Тейлор.

– Мне было очень приятно, мистер Кейн. – Тейлор захлопывает свой портфель. Он пожимает нам с Джей Пи руки, прежде чем выйти из конференц-зала в сопровождении двух своих помощников.

Когда дверь за ним закрывается, Хаксли поворачивается ко мне, вцепившись в стол для совещаний:

– Ты счастлив?

– Угу! – Я откидываюсь на спинку стула, явно не выказывая того волнения, которого они ожидали.

– Забавно, – констатирует Джей Пи. – Потому что со стороны это выглядит так, будто кто-то переехал твой член и ты оплакиваешь невосполнимую утрату.

– Я предполагал, что ты будешь рад вернуться на работу, – замечает Хаксли. – Что ж, нам следует провести общекорпоративную конференцию по этому поводу. Нам нужно внести ясность в ситуацию. Те, кто не сможет присутствовать лично, должны будут принять участие в дистанционном режиме.

– Наверное, нам лучше так и сделать, – кивает Джей Пи. – Но прямо сейчас мне любопытно, что же творится в башке у Брейкера. Я хочу знать, почему он не потрясает кулаком в воздухе и не кричит «ура», как обычно.

Оба моих брата смотрят на меня сверху вниз, их взгляд не дрогнул, но я продолжаю молчать. Через несколько секунд Хаксли догадывается:

– Ты вчера все испортил с Лией?

– Что? – Я прикидываюсь дурачком. – Что заставило тебя так думать?

– Отличное наблюдение, – улыбается Джей Пи, похлопывая Хаксли по спине. – Красивый, умный и наблюдательный. Вот почему он всем заправляет.

– Я ничего не испортил, – издаю я раздраженный стон. Хотя да, я облажался по-крупному. Я проверял свой телефон на протяжении всей этой встречи и не получил от нее ни единого текстового сообщения.

– Ты этого не сделал? – удивляется Джей Пи, теперь расхаживая вокруг меня. – Итак, поведай мне, что ты делал вчера с Лией?

– Просто тусовался, – вру я. – Съел немного пиццы. Поиграл в какие-то игры. Выпил немного сидра.

– Немного? Ха! – Джей Пи срывается. – Посмотри на эти мешки у него под глазами, Хакс. Похоже на то, что он выпил немного сидра? – Джей Пи указывает на меня ручкой, которую он взял со стола для совещаний. Хаксли наклоняется вперед и разглядывает меня.

– Он выглядит ужасно.

– Вот именно, – драматично произносит Джей Пи. – А это значит, что он много выпил прошлой ночью. Итак, скажи нам, Брейкер, сколько именно сидра ты влил в себя?

Я закатываю глаза.

– Не знаю, около десяти банок.

– Десять? – скептически смотрит на меня Хаксли. – Это слишком много для тебя, парень.

Джей Пи наклоняется ко мне:

– Отсюда и темные круги у него под глазами. И посмотри на его прическу. Волосы растрепаны, хотя, кажется, мы можем извлечь из этого пользу. – Джей Пи подходит ко мне сзади и проводит ручкой по моим волосам. – Неухоженность является результатом…

Хаксли почесывает подбородок и продолжает его мысль:

– Того, что он часто проводил по ним рукой.

– Ага, – кивает Джей Пи, и мне хочется ударить его прямо в грудь оттого, в какого зануду он иногда превращается. – А почему у него впалые глаза и он часто проводит рукой по волосам?

Хаксли садится напротив меня и с самодовольным видом выдает:

– Потому что он все испортил с Лией.

– Вы, ребята, в корне не правы. – Я откидываюсь на спинку стула. – Тем не менее, было весело.

– Неужели? – Джей Пи продолжает расхаживать позади меня. – Тогда почему на тебе носки разных цветов?

– Что? – Я опускаю взгляд на свои ноги, а затем снова поднимаю его на Джей Пи. – Я не ношу носки.

– Вот именно!

– Что? – в замешательстве спрашиваю я.

Джей Пи делает паузу и поворачивается к Хаксли:

– Возможно, я потерял нить происходящего.

Закатив глаза, Хаксли смотрит на меня:

– Дай мне свой телефон.

– Зачем? – Пот начинает выступать у меня на затылке.

– Я хочу его посмотреть.

– Посмотри лучше в свой телефон, – ворчу я.

– Нет, я хочу посмотреть твой, потому что если я не прав насчет того, что ты облажался с Лией, тогда тебе нечего скрывать, верно? – Он шевелит пальцами. – Отдай свой телефон.

– Да, неплохо. – Джей Пи усаживается рядом с Хаксли. – Отдай ему свой телефон.

– Нет, это глупо.

Я складываю руки на груди, понимая, что они давят на меня.

– Что здесь глупо, так это твое отрицание, – возражает Хаксли. – Так что отдай нам свой телефон или признай, что ты все испортил.

– Я ничего не испортил! – кричу я, а затем тихо добавляю: – Просто, возможно, немного все усложнил.

Я сдаюсь, потому что в этом нет смысла. Они собираются помочь мне разобраться с этим, так что я мог бы с таким же успехом покончить с их издевательствами, чтобы решить, что делать с Лией.

– Усложнил. – Джей Пи хлопает ладонью по столу в конференц-зале. – Мы так и знали.

Господи, он что, перепил кофе перед тем, как прийти сюда? Он чертовски раздражает.

– Что, черт возьми, ты наделал? – спрашивает Хаксли.

Почему он так злится? Это моя жизнь, а не его.

Я провожу рукой по волосам, и Джей Пи быстро указывает на меня:

– Видишь, он – само страдание. – Он с тоской взъерошивает свои волосы. – Мы были правы с самого начала. Ура!

– Не говори, на хрен, ура. Достаточно того, что это делает Брейкер, – произносит Хаксли. Затем он поворачивается ко мне и продолжает: – У меня нет времени возиться с тем, как ты завоевываешь свою девушку, и вытягивать из тебя признание в том, что ты облажался. Я приглашаю Лотти на ужин вечером, и мне не хочется, чтобы вы двое все испортили. Так что просто расскажи нам все. Мы объясним, какой ты идиот, а затем поможем найти решение.

– Прекрасно. – Я издаю стон. – Прошлой ночью мы напились, она легла спать в мою постель, я обнял ее и каким-то образом оказался у нее под рубашкой и дотронулся до ее сисек. Она застонала и схватила меня за член. Мы трахались всухую, а потом она взбесилась и ушла посреди ночи. Мы коротко перекинулись СМС-ками, и она до сих пор не ответила мне.

– Ты гребаный идиот, – констатирует Хаксли.

Джей Пи зажимает нос.

– Мы сказали тебе ничего не делать, а ты намеренно не послушался нас. Как ты думаешь, что мы чувствуем?

– Дело не в тебе, Джей Пи, – возражаю я.

– Ты прав, ты прав. – Джей Пи смотрит мне в глаза. – Ты идиотина, ты ведь это знаешь?

– Прекрасно знаю. – Я ссутуливаюсь на стуле и прижимаю пальцы ко лбу. – И что, черт возьми, я должен теперь делать?

– Как насчет того, чтобы не трахать всухую свою лучшую подругу? – Хаксли тоже откидывается на спинку стула. – Позволь мне спросить тебя вот о чем: ей все понравилось, как думаешь?

– Да, – отвечаю я ему. – Она была так увлечена процессом, что просила о большем. Но потом она накрутила себе что-то и сбежала.

– Вероятно, потому, что ты единственный человек, который есть в ее жизни, и она боится, что только все испортила, – предполагает Джей Пи с некоторой своевременной проницательностью.

Меня это шокировало не меньше.

– Черт, ты такой тупой, – ругается Хаксли. – Мы говорили тебе ничего не предпринимать и оставаться ей другом.

– Да… Ну, легче сказать, чем сделать, верно? – Я провожу рукой по лицу. – Было невозможно не прикоснуться к ней. Особенно после того, как она сняла лифчик, и от нее так чертовски хорошо пахло, и я просто… Черт, я захотел ее.

– Ты когда-нибудь слышал о терпении? – спрашивает Джей Пи. – Потому что если бы ты проявил терпение, ты бы не оказался в таком переплете.

– Вау, спасибо, Капитан Очевидность.

– Эй. – Джей Пи поднимает руки в знак капитуляции. – Не злись на меня. Не я же все испоганил. Это все из-за тебя.

– Да, но ты не помогаешь.

– О, мне очень жаль. Мы, наверное, пропустили ту часть, когда ты попросил нас помочь тебе?

Я стискиваю зубы, а затем говорю:

– Помогите мне выпутаться.

Джей Пи поворачивается к Хаксли.

– О, теперь ему нужна наша помощь. Слышишь, брат?

– Да, я слышал. Хотя не уверен, что мы сможем. – Хаксли начинает действовать мне на нервы.

– Потому что вчера мы предложили ему помощь, а он ею не воспользовался, – продолжает Джей Пи. – И разве это не самое худшее, когда кто-то просит у тебя совета, а потом не следует ему, особенно если это дельный совет?

– Верно.

Хаксли проводит пальцем по подбородку.

– Не уверен, что он заслуживает еще одного совета от нас.

– Господи Иисусе, – бормочу я, прежде чем встать со стула.

С меня довольно. Я рад, что могу вернуться к работе, но я не собираюсь терпеть эту пытку.

Когда я направляюсь к двери в конференц-зал, Хаксли кричит:

– Трахни ее!

– Что? – Я оглядываюсь через плечо.

Он поворачивается на стуле и смотрит мне прямо в глаза.

– Трахни ее. Сделай так, чтобы она не смогла тебе отказать. Ты уже сделал один неверный шаг, так что прими это и живи дальше. Вы не можете снова стать просто друзьями, так что покажи ей, почему именно она не хотела бы остаться с тобой просто друзьями. Отымей ее! Отымей жестко. Отымей по самые помидоры.

Джей Пи заглядывает Хаксли через плечо и говорит:

– Поверь мне, если он смог заставить Лотти влюбиться в него, стоит прислушаться к его совету.

Джей Пи сжимает плечо Хаксли.

– Он прав. Ваша дружба с ней испорчена. Так что покажи ей, почему она не сможет устоять перед тобой.

– Она сказала, что это было странно, потому что это произошло у нее не с кем-то, а со мной.

– Тогда я предлагаю тебе познакомить ее с другой, сексуальной своей стороной точно так же, как ты когда-то познакомил ее с Брейкером-лучшим другом. Ты же опытен в делах любви, так докажи это.

Тяну себя за волосы на затылке и говорю:

– Думаешь, это сработает?

– Есть только один способ выяснить, – уверяет Джей Пи. – Но, ради всего святого, предохраняйся.

– Вау, спасибо за совет. – Я открываю дверь в конференц-зал и направляюсь к лифту, чтобы покинуть здание.

Мне неприятно это признавать, но, возможно, они правы. Лие комфортно быть моей подругой, потому что она знает меня только с одной стороны. Но быть ее парнем? Быть близким с ней? Ей пока неуютно, так что я мог бы с таким же успехом познакомить ее с другим собой и сделать так, чтобы Лие захотелось стать моей девушкой.

* * *

Брейкер: Ты дома? Либо ты ответишь мне, либо я ворвусь к тебе в квартиру и поймаю тебя на горяченьком, черт возьми. В любом случае я увижу тебя сегодня вечером.

Лия: Я иду прогуляться. Буду дома через десять минут.

Брейкер: Буду ждать тебя.

* * *

Я откидываюсь на спинку ее дивана. На мне из одежды только спортивные шорты – должен был показать ей товар лицом, даже если она этого не просила. Я слушаю, как она открывает дверь. Не уверен, что она ожидает увидеть меня на своем диване, но в любом случае, я не двигаюсь с места.

У меня было время обдумать совет Хаксли, и я полностью с ним согласен, но я не хочу трахать ее прямо сейчас. Я не хочу торопить события еще больше. Мне нужно подтолкнуть ее к этому – вот чем я планирую заняться.

Открывается входная дверь и входит она. На голове наушники, кожа слегка блестит от пота, так как на улице 32 градуса. На ней спортивные шорты и футболка со Смурфиками, которая, я почти уверен, осталась еще со времен ее юности. Когда она поднимает взгляд, то заикается от шока, увидев меня, и прижимает руку к груди.

– Господи, Брейкер. – Она снимает наушники и кладет телефон на кухонный стол. – Ты мог бы сказать мне, что будешь здесь.

– Я сказал, что буду ждать тебя.

– Я подумала, что ты будешь ждать меня у себя.

Подхожу к ней.

– Как прошла прогулка?

Она опускает взгляд на мою грудь, но быстро переводит его на мое лицо.

– Все было прекрасно.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене.

– О чем ты думала?

Она изучает меня, а потом разворачивается и направляется в ванную.

– Ни о чем конкретном.

– О, понимаю. – Иду за ней. – Значит, ты не думала о том, как я сосал твои сиськи прошлой ночью?

Она натыкается на дверь ванной, прежде чем оглянуться через плечо.

– О боже мой, Брейкер!

– Что? – Натягиваю чеширскую улыбку. – Это было. Мы можем обсудить то, что произошло.

– Я не хочу обсуждать с тобой то, что произошло.

Она заходит в ванную и собирается закрыть дверь, когда я останавливаю ее:

– А почему нет? Было ли тебе так хорошо, что от одного воспоминания об этом тебя снова бросит в жар?

Она сердито смотрит на меня, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не расхохотаться.

– Нет. Я не хочу говорить об этом, потому что это было неловко. Я не знаю, как теперь находиться с тобой рядом, так что обсуждение произошедшего только все усложняет.

– Интересно. Я подумал, что если заговорить об этом, станет лучше.

– Не станет.

Она закрывает дверь и включает душ. Через несколько секунд я стучу в дверь и спрашиваю:

– Там нужна помощь?

– Уходи, Брейкер.

Хихикаю и направляюсь в ее спальню, где растягиваюсь на кровати и кладу руки за голову. Жду там несколько минут и, услышав, как выключается душ, готовлюсь. Это может быть неловко для нее, но я собираюсь снять эту неловкость.

Дверь ванной открывается, и она входит в спальню, завернутая лишь в полотенце. Ее волосы не мокрые, но маленькие капельки стекают по груди.

– О боже мой! – кричит она, отшатываясь и натыкаясь на дверь спальни. – Я думала, ты ушел.

– Лия, ты же хорошо меня знаешь. – Осматриваю ее беглым взглядом. – Новый наряд? Мне нравится.

Она закатывает глаза и подходит к своему комоду, откуда достает шорты и рубашку. Я спрыгиваю с кровати и подхожу к ней сзади как раз в тот момент, когда она задвигает второй ящик. Она замирает, когда чувствует мое присутствие рядом.

– Что ты делаешь? – Она напрягается, когда я провожу пальцем по изгибу ее шеи.

– У тебя было несколько капель воды прямо здесь. – Мой голос становится глубже, чем обычно, от простого прикосновения к ее нежной коже.

Она поворачивается так, что прижимается спиной к комоду и оказывается лицом ко мне.

– Вот поэтому человечество изобрело полотенца, – бормочет она.

Ее дыхание становится учащенным.

– Похоже, ты пропустила немного вот здесь. – Я провожу пальцем по ее ключице. – И вот здесь…

– Я спешила. – Она прислоняется спиной к комоду.

– Да, почему?

– Не знаю, – отвечает она, облизывая губы.

– Что ж, ты плохо вытерлась, потому что и здесь у тебя капли воды. – Я провожу пальцем по выпуклости ее груди.

Она закусывает нижнюю губу, когда ее грудь приподнимается под прикосновением моего пальца. Я расцениваю это как хороший знак и продолжаю двигаться вперед. Я подношу руку к краю полотенца, зажатого у нее под мышкой, и играю с ним, наблюдая, какой будет ее реакция. Когда она ничего не говорит, я слегка дергаю за него, ослабляя полотенце.

– Что ты делаешь?

– Помогаю тебе вытереться, – отвечаю я. – Если ты, конечно, хочешь, чтобы я тебе помог. Я буду не против понаблюдать, как ты делаешь это сама.

– Почему… почему ты хочешь наблюдать?

Она такая податливая. Завоевать ее будет проще, чем я думал, но я все равно не хочу форсировать события, потому что не желаю все испортить. У меня всего один шанс сделать ее своей, один гребаный шанс, и на этот раз я не собираюсь забывать о силе терпения.

– Потому что. – Я снова тяну за полотенце, максимально ослабляя его. Причина, по которой оно все еще на ней, в том, что я удерживаю его, но она не делает ни малейшего движения, чтобы остановить меня. – Прошлой ночью я не разглядел как следует эти сиськи.

А затем я отпускаю полотенце, позволяя ему упасть на пол между нами. Тут же сосредотачиваюсь на ее груди, и от одного вида ее обнаженного тела мгновенно твердею.

Упругие, но мягкие груди со светло-розовыми сосками, заостренными бусинками, манят прикоснуться к ним. У нее узкая талия и широкий изгиб бедер. Миниатюрная, но ровно настолько, чтобы можно было целиком заключить ее в свои объятия. Ее киска обнажена, от чего у меня еще больше слюнки текут. А когда я снова поднимаю взгляд к ее лицу, я вижу голод в ее глазах цвета мха.

– Мне нужно рассмотреть получше. – Я беру ее за руку.

– Лучше рассмотреть что? – спрашивает она, когда я подхожу к окну ее спальни и раздвигаю занавески. – Брейкер! – Она прижимается к моей груди.

– Стекла тонированные. Никто не увидит, – шепчу я ей на ухо. Это, кажется, расслабляет ее настолько, что я беру обе ее руки в свои, а затем поднимаю их над головой и прижимаю к окну, идущему от потолка до пола.

С ее губ срывается вздох, прежде чем она произносит:

– Ч-что ты делаешь?

– Вытираю тебя, – отвечаю я и затем прижимаю ее руки к окну. Я говорю прямо ей на ухо: – Не двигайся. Поняла?

– Брейкер…

– Поняла? – повторяю я вопрос, на этот раз строже.

Она кивает и дрожащим голосом произносит:

– Да.

Убедившись, что она меня послушала, я беру полотенце с комода и возвращаюсь к окну, где она стоит, ожидая меня.

Не тороплюсь. Не тороплюсь, пожирая глазами каждый дюйм ее тела. Эта женщина совершенно очаровала меня с первого дня нашей встречи, и того, что она позволяет мне видеть ее такой и прикасаться к ней, достаточно, чтобы заставить меня сойти с ума от желания.

Накручиваю полотенце на руку и подхожу к ней сзади.

– Я вытру тебя, хорошо?

Она кивает, и я кладу свою ладонь, обернутую в полотенце, ей на грудь, прижимаясь обнаженным телом к ее спине. Медленно провожу полотенцем по ее животу, а затем вверх. Когда я прикасаюсь к ее сиськам, ее голова склоняется набок, и легкий стон слетает с ее губ, заполняя тишину комнаты. Перехожу к другой груди и покручиваю ее сосок, отчего она задыхается. Подвожу полотенце к ее шее, где крепко сжимаю ее, достаточно для того, чтобы показать ей, что я здесь главный.

Приближаю свои губы к ее уху и говорю:

– Раздвинь ноги.

– Брейкер… – шепчет она, и я чувствую, как она сглатывает.

– Раздвинь их, Офелия, – повторяю я, и на этот раз она слушается меня. – Умница. – Я опускаю полотенце вниз, ведя им меж ее грудей, мимо живота, направляя прямо между ног. Она откидывает голову назад, на мою грудь, и снова стонет.

Я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу, когда я поднимаю полотенце обратно вверх по ее животу только для того, чтобы подстроиться так, чтобы ее попка оказалась перед моим лицом. Подношу полотенце к двум упругим ягодицам и делаю вид, что вытираю их, сам же слегка сжимаю их.

Ее попка такая идеальная, и я стану счастливым человеком в тот день, когда Лия позволит мне ее отшлепать. Но не сегодня.

Провожу полотенцем вниз по ее левой ноге, а затем снова вверх, где я ненадолго задерживаюсь на ее киске, а затем провожу полотенцем вниз по ее другой ноге. Тем временем она стоит неподвижно, прислонившись руками к окну.

– Вот. – Я отбрасываю полотенце в сторону. – Давай посмотрим, получилось ли у меня.

Кладу обе руки на ее лодыжки, а затем медленно провожу ими вверх по бокам ее ног, используя кончики пальцев, а не ладонь. Мурашки пробегают по ее телу, когда я продолжаю выпрямляться, пока не оказываюсь стоящим во весь рост и мои руки не ложатся на ее талию.

– Пока сухая. – Я провожу руками вверх по ее животу, а затем прижимаюсь грудью к ее спине, обхватываю ладонями каждую грудь и провожу большими пальцами по ее соскам.

– Черт, – шепчет она, когда ее голова снова откидывается назад.

– Тебе нравится, когда с твоими сиськами играют, не так ли? – Когда она не отвечает, я сжимаю ее сосок и говорю: – Не так ли?

– Да, – тяжело выдыхает она.

– Я так и думал. – Продолжаю удерживать одну грудь, слегка массируя ее, в то время как другую руку поднимаю к ее горлу и крепко сжимаю его. – Тебе также нравится, когда я вот так обнимаю тебя, не так ли? – Она кивает, уткнувшись мне в грудь, и ее безоговорочное подтверждение заводит меня еще больше. – Хороший ответ. Похоже, все сухо, но мне нужно проверить еще одно место.

Держу руку у ее горла, большой палец прижат к ее подбородку, в то время как другой рукой скольжу вниз по ее животу, мимо пупка, прямо к местечку у нее между ног. Скольжу одним пальцем по ее щелочке и наслаждаюсь тем, насколько она чертовски возбуждена.

– Офелия, я думал, что вытер тебя насухо. – Провожу пальцем по ее клитору, заставляя ее застонать. – Но ты невероятно мокрая. Как такое могло произойти? – Вынимаю палец из нее и подношу его ко рту, позволяя ей услышать, как я посасываю его, все еще держа ее за шею. – Черт, ты такая вкусная. – Я кладу руку ей на бедро и тихо говорю с ней: – Теперь у тебя есть два варианта. Я могу либо вылизать тебя дочиста, либо снова засунуть полотенце тебе между ног. Скажи мне, чего ты хочешь. – Она хватает ртом воздух, и я ослабляю хватку лишь на мгновение. – И что же это будет? – спрашиваю я.

– Я… Я не знаю, – отвечает она, слишком застенчивая, чтобы просить об этом.

Что ж, это не то, что я хочу услышать, так что мне придется заставить ее умолять об этом. Я знаю, что она хочет меня. Мне нужно приложить немного усилий, чтобы вывести ее из зоны комфорта.

– Хорошо, тогда я решу за тебя. Я воспользуюсь полотенцем.

Я отпускаю ее шею и тянусь за полотенцем как раз в тот момент, когда она говорит:

– Нет.

Делаю паузу и спрашиваю:

– Нет – что?

– Я… Мне не нужно полотенце.

Ухмыляюсь, а затем поднимаю руки к ее грудям и нежно играю с ними, позволяя своим пальцам пощипывать и теребить ее соски.

– Тогда чего ты хочешь?

Она делает несколько неглубоких вдохов, прежде чем сказать:

– Твой… твой язык.

Издаю стон ей в ухо, давая понять, что я доволен:

– Хороший выбор. – А потом, без предупреждения, я разворачиваю ее так, что теперь ее задница прижимается к окну, и снова поднимаю ей руки. – Держи их здесь и раздвинь ноги пошире.

Она делает, как я ей велю, и когда я думаю, что она уже готова, я прижимаюсь поцелуем к выпуклости ее груди, а затем провожу языком по ее соску, лаская его. Она извивается у моего рта, желая большего, но я не тороплюсь. Двигаюсь в своем собственном темпе, и когда я готов, я перемещаюсь вниз по ее животу, прокладывая дорожку из поцелуев, пока не оказываюсь перед ней на коленях.

Ее дыхание теперь короткое и прерывистое, живот полностью втянут, таз наклоняется ко мне, когда я целую ее лобковую кость, переходя к мягкой коже ног, а затем на внутреннюю поверхность бедра. Она стонет в предвкушении, поэтому я перехожу на другую сторону, сводя ее с ума от желания, и когда считаю, что достаточно помучил ее, раздвигаю ее двумя пальцами, а затем провожу языком по ее клитору, лаская его одним долгим движением.

– О боже! – почти кричит она, когда ее ноги начинают дрожать прямо передо мной. – Так несказанно хорошо! – Я погружаю свой язык в нее, лаская ее клитор, наслаждаясь каждой чертовой секундой происходящего. Она такая вкусная! Ей так хорошо! Так правильно. Как будто это то место, где я должен быть. Это то, что я должен делать. Раздвигаю ее еще шире и провожу языком по ее клитору.

– О… о, Брейкер! – кричит она, когда одна из ее рук опускается на мою голову. Обычно я бы приказал ей вернуть руку обратно, но я позволяю ей прикасаться ко мне, потому что чувствую, что ей нужна эта связь.

Ее пальцы перебирают мои волосы и теребят короткие пряди, в то время как я продолжаю ласкать ее клитор снова и снова, наслаждаясь тем, как ее хватка на моих волосах становится крепче по мере того, как я подвожу ее все ближе и ближе к краю.

– Ощущения… ощущения такие приятные. – Ее тело прижимается к окну. Должно быть, ей нужно более удобное положение, поэтому я поднимаю ее, обхватываю за талию, а затем медленно опускаю на пол. Прижимаюсь ладонями к внутренней стороне ее бедер и раздвигаю ее еще шире, предоставляя себе гораздо лучший доступ.

Я скольжу языком по ее щелочке долгими, медленными движениями, и она пытается сжать ноги вместе, но я не позволяю этого.

– О боже мой! – шепчет она, когда ее рука снова находит мои волосы.

Прижавшись носом к ее холмику, провожу языком вверх-вниз, наблюдая, как ее дыхание учащается, рот приоткрывается, и она дергает меня за волосы.

– Черт возьми, Брейкер. Господи, я… Я…

Снова убыстряю темп, несколько раз быстро поглаживая ее клитор, наблюдая, как нарастает ее возбуждение. Ее таз выгибается, обе руки опускаются мне на голову, удерживая меня на месте, и она добровольно раздвигает ноги, когда из ее вздымающейся груди вырывается глубокий, низкий стон.

– О боже! – кричит она, кончая, ее киска истекает обильными соками. Я упиваюсь ими, вылизывая ее досуха, пока не остается ни следа ее разрядки.

Ее руки ослабляют хватку на моих волосах и безвольно падают по бокам, пока она пытается отдышаться.

Удовлетворенный, я поднимаюсь с пола и, глядя на нее сверху вниз, чувствуя, что мне самому не помешала бы разрядка прямо сейчас, говорю ей:

– Одевайся и встретимся у меня дома в десять. Я закажу еду, и мы сможем поиграть в игру.

И с этими словами я возвращаюсь в свою квартиру, чтобы подрочить в душе. Офигеть. Божественный перепихон. Теперь понятно, почему я держался все это время. Это то, что ей явно по вкусу. Ее тело тоже в моем вкусе. Она – все, чего я хотел… вероятно, всю свою жизнь.

Глава восемнадцатая

Лия

Стою перед дверью квартиры Брейкера, мой клитор все еще пульсирует после того, что он сотворил со мной, не уверенная, стоит ли мне постучать или просто войти.

Обычно я бы просто зашла, но после прошедших двадцати четырех часов я не уверена, что мне следует поступать так сейчас.

Брейкер набросился на меня. И не просто набросился на меня, но и устроил так, будто я была его угощением на День благодарения, а он умирал с голоду. Никогда в своей жизни я не испытывала такого эйфорического удовольствия. И это удовольствие подарил мне его язык. При этом он ничего не попросил взамен. Просто взял то что хотел и ушел.

Понятия не имею, как все это переварить.

И хотя я хочу спрятаться в своей квартире, потому что не знаю, как себя вести, он ни за что этого не допустит. Кроме того, я хочу получить ответы. Хочу знать, что происходит.

Поэтому я берусь за дверную ручку и вхожу в его квартиру. Он расположился на диване. Сейчас у него мокрые волосы, и на нем другие шорты, но ничего, кроме них.

Я много раз видела его без рубашки, но он, как правило, надевает ее, если я прихожу. Не уверена, что изменилось сегодня, но я не собираюсь жаловаться. Он такой красивый… сексуальный, с его рельефными грудными мышцами и сильными, мускулистыми руками. Не говоря уже о том, какой у него накачанный пресс и четко очерченная V на бедрах. Он такой красивый, что все эти годы я говорила себе никогда не смотреть на него как на мужчину, потому что он был моим другом, но теперь… теперь я позволяю себе это.

– А вот и ты, – произносит он веселым тоном, как будто его голова только что не была у меня между ног. – Я заказал тайскую кухню. Будет здесь через двадцать минут. Как относишься к игре «Кодовые имена»? Мы давненько в нее не играли.

Я стою ошеломленная.

Потому что мужчина, на которого я сейчас смотрю, сильно отличается от того, кто только что сжимал мое горло, говоря мне, что я была хорошей девочкой, что послушалась его. Мужчина передо мной – мой лучший друг. Парень, с которым мне было комфортно, человек, на которого я так долго полагалась. Но человек, которого я видела десять минут назад, он… он на другом уровне, и я не знаю, как мне к этому относиться.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Э-э… не совсем. – Я скрещиваю руки на груди. – Я просто немного сбита с толку.

Он похлопывает по дивану.

– Подойди и поговори со мной.

Поднимаю руку.

– Я думаю, я постою здесь, спасибо.

– Хорошо.

Когда он улыбается, я вижу по его глазам, что он точно знает, что делает.

– Можешь поговорить со мной оттуда. В чем дело, Лия?

Лия… Лия?

Просто так, непринужденно. Полностью игнорируя тот факт, что он доминировал надо мной в моей собственной спальне, называя меня полным именем и приказывая моему телу делать то, чего я никогда не делала.

– В чем дело? – Я повышаю голос. – Как насчет того, что ты мой лучший друг, но только что заставил меня кончить так сильно, что я не уверена, что мой клитор все еще на месте.

Он усмехается:

– Поверь мне, он на месте. Но если ты хочешь, чтобы я проверил, я не против спуститься туда еще раз. Однако на этот раз я бы предпочел, чтобы ты села мне на лицо.

– Брейкер! – кричу я, прежде чем прикрыть глаза.

– Что? – смеется он.

– Мы не говорим таких вещей друг другу и не делаем таких вещей…

– Ты, может, и нет, но я да. – Он поднимается с дивана. – Хочешь чего-нибудь выпить?

Я наблюдаю, как он небрежно передвигается по своей квартире, берет стакан, наполняет его льдом, а затем наливает в него «Гаторейд»[35].

Когда я не отвечаю ему, он берет другой стакан, наполняет его льдом и доливает оставшимся «Гаторейдом». Не сводя с меня глаз, он приносит напиток и предлагает его мне.

По какой-то причине мое тело ощущает, насколько он близко ко мне, насколько он выше меня, насколько мускулистее… Температура снова резко повышается.

– Держи, – тихо произносит он.

– Я не говорила, что хочу выпить.

– После всего, что ты только что вытворяла в спальне, тебе понадобится восстановить электролитный баланс. – Он ухмыляется, и я тычу ему в живот, заставляя его рассмеяться.

Я беру у него напиток и следую за ним в гостиную, где сажусь на противоположный край дивана.

– Пытаешься держать свои руки при себе? – спрашивает он. – Мне понятна твоя реакция.

– Нет, я пытаюсь держаться от тебя подальше.

– Если бы это было так, ты бы сюда не пришла.

– Как будто ты позволил бы мне отсидеться в моей квартире, – усмехаюсь я, прежде чем сделать глоток лаймового «Гаторейда». Освежает. Я действительно часто дышала. У меня пересохло во рту.

– Я бы так и сделал, если бы тебе это было нужно, но очевидно, что если ты пришла сюда, ты нуждалась… во мне. – Он снова ухмыляется и отпивает из своего стакана.

– М-м-м, не очень ли высокомерно?

– Нет, просто говорю все как есть.

– Тогда скажи мне вот что: какого черта ты делаешь?

Он смотрит на себя сверху вниз, оценивая свою внешность, а затем снова на меня.

– Похоже, я наслаждаюсь прохладительным напитком со своей лучшей подругой. А что делаешь ты?

– Перестань валять дурака, – сержусь я. – Скажи мне, что происходит? Мы… мы друзья с особыми привилегиями или что-то в этом роде? Потому что из этого никогда ничего не выходит. Доверься мне.

– Ты думаешь, мы друзья с особыми привилегиями? – спрашивает он, и на его лице невозможно ничего прочесть.

– Нет. Я думаю, мы друзья и один из нас сошел с ума.

– Все в порядке. – Он подмигивает. – Я уверен, что скоро у тебя снова прояснится в голове.

Я стискиваю зубы.

– Я говорила о тебе. Ты тот из нас, у кого поехала крыша.

Он почесывает затылок:

– Хм, странно. Мне кажется, она пока на месте. На самом деле я чувствую себя вполне нормально.

– Боже мой, Брейкер! – кричу я. – Ты начинаешь выводить меня из себя.

– Я могу это почувствовать. Как же мне заставить тебя меньше злиться?

– Например, объяснив мне, что, черт возьми, происходит? Я имею в виду… я тебе нравлюсь или что-то в этом роде?

Вопрос звучит так по-детски, слетая с моих губ, что я ненавижу себя за то, что задаю его.

– Ты мне всегда нравилась, Лия, – отвечает он.

– Я имею в виду… в романтическом смысле.

– Ну что ж. – Он потирает рукой подбородок. – Давай посмотрим. Я думаю, ты невероятно сексуальна. Ты на вкус словно самая сладкая конфета. Твои сиськи навсегда прописались в моих мокрых снах, и я не могу дождаться того момента, когда твои ноги обхватят мою голову, так что принимай это как хочешь.

Он улыбается, а затем наклоняется к кофейному столику, чтобы разложить игру. И я позволяю его словам проникнуть в мои мысли.

Не уверена, что я когда-нибудь подумала бы, что Брейкер скажет мне что-то подобное. Никогда не думала, что он когда-нибудь прикоснется ко мне так, как сейчас. Но то, как он ответил мне, даже не сказав, что я нравлюсь ему в романтическом смысле, просто отметив, что ему нравится во мне, выводит меня из себя.

– Я не просто та, с кем ты можешь трахаться когда тебе вздумается, – выпаливаю я, прежде чем успеваю остановиться.

Он замирает и поворачивается так, что наши взгляды пересекаются.

– Ты думаешь, я бы так с тобой поступил? – Его голос становится мрачнее.

– Я не знаю, Брейкер. Сейчас мне кажется, что я просто твоя игрушка.

Он отталкивается от дивана, затем поворачивается ко мне всем телом.

– Это оскорбительно, Лия. Ты правда думаешь, что я бы так обесценил нашу дружбу?

Нет. Я думаю, он очень серьезно относится к нашей дружбе.

– Тогда в чем же дело?

– Как насчет того, чтобы перестать навешивать ярлыки на вещи и просто наслаждаться моментом? Я знаю, что делаю.

– Было бы здорово, если бы ты просветил и меня.

Он поворачивается обратно к кофейному столику и тасует несколько карт, прежде чем сказать:

– Позволь мне обо всем позаботиться самому. А ты просто сядь поудобнее и расслабься.

На этом он обрывает разговор.

Остаток вечера мы едим тайскую еду, разыгрываем кодовые имена, шутим и не говорим о том, что между нами произошло. Когда приходит время ложиться спать, он провожает меня обратно в мою квартиру, и когда я думаю, что он собирается поцеловать меня, он заключает меня в объятия и целует в макушку.

Когда мы ложимся по постелям, он стучит в стену пять раз, и с неприятным чувством в груди я стучу в ответ четыре раза.

* * *

– Посмотри на эту разноцветную пряжу, – говорит Лотти. – И она блестит.

– О, вау, это мило, – произношу я, пока девочки показывают мне все принадлежности, которые они купили для нашего первого собрания клуба вязания.

После того, как закончилась та история с полотенцем, я взбесилась, написала девочкам СМС-ку и спросила, не хотят ли они встретиться. К счастью, они были свободны на следующий день. Они думают, что я собираюсь научить их вязать, хотя на самом деле у меня есть скрытые мотивы. Мне нужно выяснить, что происходит с Брейкером, чтобы я знала, как к этому подступиться. К нему.

– У меня нитки красного цвета. – Майла выглядит побежденной. – Я не знала, что нам разрешалось купить блестящую пряжу.

– Век живи, – произносит Лотти с ухмылкой, в то время как Келси занимает свое место в нашем кругу после того, как вышла ответить на звонок.

– Ладно, извини за это. Джей Пи думал, что мы собираемся поужинать сегодня вечером, и мне пришлось напомнить ему, что ужин запланирован на завтра.

– Куда вы двое направляетесь? – интересуется Майла.

– В это новое суши-заведение, куда он давно хотел сходить.

– Нори? – уточняет Лотти.

– Да. Хаксли водил тебя?

– На прошлой неделе. Там вкусно.

Затем она поворачивается ко мне и спрашивает:

– А ты поклонница суши?

– Мне нравятся суши. Мы с Брейкером постоянно ели их в колледже. В центре города было одно местечко, которое было не слишком дорогим, но оно было потрясающим.

– Кстати, о Брейкере, – с улыбкой произносит Лотти. – По слухам, он делает кое-какие шаги.

Слухи распускал ее муженек.

– Что? – удивляется Келси. – Джей Пи мне ничего не говорил.

– Я в шоке. – Лотти наклоняется и берет одно из печений, которые я испекла на сегодняшний вечер. – Он еще больший сплетник, чем Хакс.

– До меня доходили кое-какие слухи, – ненароком бросает Майла. – Но мой муж и его брат ничего не могут держать в секрете, а Брейкер общается с Бэннером достаточно часто, чтобы какие-то слухи просочились. – Майла вопросительно смотрит на меня. – Итак, это правда?

Когда все смотрят на меня, я знаю, чтоименно этого я и хотела, но от этого не становится легче, просто беседа становится более непринужденной.

– Э-э, да, он их сделал.

Все девочки хлопают и подбадривают, но все это кажется таким странным.

– Этот парнишка плохо обошелся с тобой, – напоминает Лотти. – Боже, я так рада, что он наконец-то все разрулил. Как все прошло?

Я делаю паузу и склоняю голову набок.

– Он плохо обошелся со мной? – в замешательстве переспрашиваю я.

Лотти бросает взгляд на Келси, а затем снова на меня:

– Я имею в виду… Что? – Она несколько раз моргает.

– Ты сказала, что он плохо обошелся со мной. Что ты хочешь этим сказать?

– Э-э, я не думаю, что я это говорила, верно, Келси? Я этого не говорила.

– Да, я не думаю, что она сказала это.

– Но именно это я и услышала, – возражает Майла с ухмылкой, и когда девочки смотрят в ее сторону, она просто пожимает плечами. – Послушай, мы здесь не просто так. Наши мужчины часто одерживают верх, и чем больше у нас преимуществ перед ними, тем лучше, так что мы могли бы быть с ней честны. Да, Брейкер плохо обошелся с тобой.

– Он тебе этого не говорил? – У Лотти виноватый вид.

– Нет, он этого не говорил. На самом деле он ничего не сказал, кроме того, что знает, что делает.

– Конечно, ему ли не знать. – Келси закатывает глаза. – Все братья Кейн знают, что делают, а мы всего лишь пешки на доске их планов.

– Ой, да ладно тебе, – машет Лотти. – Я не вижу, чтобы кто-нибудь из нас жаловался на оргазмы. Кстати, ты мне не ответила. Было ли это классно?

Я поджимаю губы и киваю.

– Да, это было захватывающе. Как… непохоже ни на что, что я когда-либо испытывала.

– Так всегда бывает. – Келси откидывается на спинку стула. – Я клянусь, у этих мужчин есть что-то вроде тайного общества, где они учатся, как правильно играть с женщиной, чтобы они не испытывали больше ничего подобного с любым другим мужчиной.

– Это правда, – кивает Майла. – Райот всегда мог контролировать мое тело, превращая меня в безвольную игрушку.

– Хаксли такой же. Я так сильно ненавидела его, когда мы впервые встретились, но каким-то образом он удерживал меня при себе одним мановением своих пальцев.

– Брейкер использовал язык, – решаюсь пооткровенничать я, пропуская мимо ушей болтовню, потому что не уверена, что смогу вникнуть в их слова. – Но он начал с того, что «помог мне вытереться после душа». – Я использую воздушные кавычки, заставляя девушек рассмеяться. – И прежде чем я поняла, что происходит, он прижал меня к окну моей квартиры, совершенно голую, и обрушился на меня.

– Боже, звучит так сексуально! – улыбается Лотти. – Мне нравится, когда Хаксли имеет меня у окна. Это кажется таким неприличным!

– Значит, тогда это было великолепно, – делает вывод Келси. Когда я киваю, она добавляет: – Тогда почему я чувствую некоторую нерешительность?

– По двум причинам, – объясняю я. – Во-первых, я буквально только что рассталась со своим женихом и отменила свою свадьбу. Думаю, это заставляет меня выглядеть невероятно распутной.

– Я так не думаю, – возражает Майла. – Думаю, что ты просто выясняешь, чего ты хочешь, и это важно.

– Согласна, – поддерживает ее Келси.

– Присоединяюсь. А вторая причина? – спрашивает Лотти.

– Брейкер. Он для меня значит все, и даже несмотря на то, что когда мы вместе, когда он прикасается ко мне, заставляя меня чувствовать то, чего я никогда раньше не испытывала, я не могу не волноваться. Что произойдет, если из этого ничего не выйдет? Что, если что-то пойдет не так? Что, если я ему надоем и он переступит через меня, двинется дальше? Это странно сейчас, когда мы друзья, будет намного страннее, если я привяжусь к нему, а он решит двигаться дальше.

– Этого не случится. – Лотти качает головой. – Брейкер никогда бы этого не сделал.

– Но у него никогда раньше не было настоящих отношений, – добавляю я.

– Потому что у него была ты, – говорит Келси. – Потому что ты была всем, в чем он когда-либо нуждался, и теперь, когда он понял это, он пытается вывести ваши отношения на новый уровень.

– Но… он даже не поцеловал меня. Он просто подарил мне оргазм.

Лотти и Келси замирают, обмениваясь взглядами. Мы с Майлой обе выглядим смущенными, когда Лотти качает головой.

– О нет.

– О нет – что? – спрашиваю я.

Келси вздрагивает.

– Мы точно знаем, что он делает.

– Что? – Я начинаю волноваться сильнее.

– У него есть план, тщательно продуманный план, как заставить тебя влюбиться в него, – предполагает Лотти.

– Это правда. – Келси кивает. – Братья Кейн, ну, с ними все обстоит совсем иначе. Когда они что-то решили, они делают так, чтобы все произошло по их плану. Это значит, что он не поцеловал тебя, потому что ждет подходящего момента.

Лотти соглашается:

– Ага. Первый поцелуй что-то значит для него, поэтому он приберегает его.

– А то, что он набросился на меня, ничего не значит? – спрашиваю я.

Келси и Лотти задумываются об этом как раз в тот момент, когда вмешивается Майла:

– Ребята, вы когда-нибудь были близки раньше в период всей вашей дружбы?

– Никогда, – отвечаю я.

Она кивает.

– Тогда он, вероятно, показывает тебе, что это может быть нормально.

– Ах, да, – кивает Келси. – Боже, это очень похоже на то, что сделал бы кто-то из них. Подумайте о том, сколько раз Джей Пи дразнил меня, прежде чем мы действительно занялись сексом. Или взять тебя и Хаксли. Это их стиль. Это то, что они делают. Они превращают тебя в податливую глину до тех пор, пока ты не сможешь делать ничего, кроме как следовать за ними повсюду, ожидая их следующего шага.

– Это факт, – соглашается Лотти. – Первый раз, когда Хаксли прикоснулся ко мне, стал прикосновением, которое превратило меня в расплавленное золото – вот насколько сильным оно было. Тебе оно показалось таким же?

Я вспоминаю спальню – не тогда, когда мы были пьяны, а когда он прижимал меня к окну, потому что мы оба очень хорошо понимали, что происходит.

– Это было… это было не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Это было так, как если бы я была для него всего лишь инструментом и он точно знал, как играть на мне. Я имею в виду, я позволила ему схватить меня за горло. Позволила ему поставить меня в положение, в котором я никогда бы не оказалась раньше, и меня склонили к этому только его прикосновения, его голос.

Келси и Лотти кивают.

– Да, он разыгрывает с тобой свои карты, – заключает Лотти.

– Так что же мне делать? – спрашиваю я.

– Ничего, – отвечает Келси. – Ты абсолютно ничего не можешь сделать. Ты можешь попытаться бороться с этим, но я не думаю, что это возымеет силу.

– Возможно, я немного перегибаю палку, – вмешивается Майла, – но мне почти кажется, что ты испытываешь к нему те же чувства. Я права?

– Я никогда по-настоящему не задумывалась об этом, – бормочу я. – Я всегда просто считала его своим лучшим другом. Но на прошлой неделе или около того все стало по-другому. Он посмотрел на меня по-другому. Он сказал мне, какая я красивая. Он говорил это раньше, но это было… это было так, как будто он говорил это безразлично. А потом он начал легонько прикасаться ко мне, то тут, то там. Как в ту ночь, когда мне было по-настоящему грустно из-за потери родителей и я попросила его обнять меня. Мы лежали в его постели, и ничего не было, но его рука действительно блуждала по моему бедру. Тогда я не придала этому особого значения, но после той ночи, когда мы напились…

– Вау. – Лотти поднимает руку. – Что произошло в ту ночь, когда вы напились?

– Удивлена, что ваши мужья не рассказали вам. – Я отложила пряжу, полностью забыв об азах вязания. – В тот день я порвала с Брайаном. Мы с Брейкером пошли отпраздновать, оба напились и легли спать. Мы игриво боролись за его подушку, а потом он прижался ко мне. Я спросила его, так ли он держал бы свою девушку, и он сказал «нет», а затем продолжил показывать мне, как именно он будет прикасаться к своей девушке.

– И как он тебе это показал? – Майла сдвигается на краешек своего стула.

Мои щеки пылают при одной мысли о той ночи.

– Дразнящими прикосновениями. Он медленно опускал руку чуть ниже моей груди, а затем просовывал ладонь за пояс моих шорт.

– О боже милостивый! – Келси обмахивается веером. – Это поддразнивание к чему-нибудь привело?

Я прикусываю нижнюю губу.

– Я, э-э, закончилось все тем, что я в буквальном смысле поимела его, доведя до оргазма.

– Обоюдного? – интересуется Лотти, и я киваю. – Ну… тогда ты просто открыла ему все, что ему нужно было понять, чтобы взять все в свои руки.

– Ага, – соглашается Келси. – А потом эта история с полотенцем. У него есть свое видение, и тебе нужно решить, позволишь ли ты этому снова произойти или же нет.

– Я… Я действительно не знаю. Я не хочу его терять.

Он говорил мне, что любил меня много лет, и это всегда было по-дружески, но в последнее время… в последнее время мне кажется, что это нечто большее. Но как я могу распознать разницу? А что, если меня ему недостаточно в сексуальном плане и его интерес ко мне угаснет, как это было с Брайаном? Что, если я тоже потеряю его?

– Если то, что вы говорите, правда и он пытается склонить меня к романтическим отношениям, что произойдет, если он не поверит, что у нас получится? Как у пары, имею в виду? Не думаю, что смогла бы смириться с тем, что его не будет в моей жизни.

– Иногда самые лучшие отношения складываются из крепкой дружбы, которая становится фундаментом, – объясняет Келси. – Так произошло у нас с Джей Пи. Мы очень сблизились, и я считала его отличным другом. Пересечение этой черты показалось мне естественным.

– Мне же это кажется неестественным, – замечаю я.

Лотти постукивает себя по подбородку.

– Думаю, что Брейкер поможет тебе понять и принять, насколько все может быть просто.

* * *

Брейкер: Только что пришел с работы. Направляюсь к тебе домой.

Лия: Ты действительно собираешься просто взять и пригласить себя ко мне в гости?

Брейкер: Как будто мне раньше нужно было приглашение.

Лия: Может быть, сейчас оно тебе не помешало бы.

Брейкер: Хорошо… Лия, можно я приду к тебе поиграть?

Лия: Что ты подразумеваешь под словом… «игра»?

Брейкер: В игры. *Смайлик, закатывающий глаза*

Лия: Хорошо, если мы правда будем играть в игры. Я могу сварить немного тортеллини[36], если хочешь. Я купила новый сорт.

Брейкер: Приготовь мне миску. Я делаю короткую остановку.

Лия: Это еще зачем?

Брейкер: Принесу десерт.

Лия: Хорошо, до встречи.

* * *

– Привет, – произносит Брейкер, заходя в мою квартиру. Я оглядываюсь через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как он снимает пиджак, открывая взору свою облегающую рубашку на пуговицах, где несколько верхних пуговиц расстегнуты, намекая на его крепкую грудь. – Вкусно пахнет.

– О, спасибо! – Я поворачиваюсь к плите, и мое лицо вспыхивает от одного взгляда на Брейкера.

Он заходит на кухню, подходит прямо ко мне сзади и кладет руку мне на бедро, заглядывая через плечо. Я сразу же возбуждаюсь, и это меня раздражает. Я не должна была так сходить с ума по этому мужчине. Я должна быть в состоянии контролировать себя, но, похоже, девочки правы. Почти невозможно контролировать себя рядом с братьями Кейн.

Его рука скользит под мою рубашку и обхватывает меня за талию, когда он говорит:

– Хочешь, я принесу выпить?

– Э-э, да. – Я сглатываю. – Это было бы здорово.

– Хорошо. – Затем он утыкается лицом мне в шею и оставляет на моей коже легчайший из поцелуев. – Кстати, ты потрясающе пахнешь.

А потом он отстраняется, и я остаюсь лихорадочно помешивать соус, пытаясь контролировать свой пульс, который резко участился.

С ним все дело в мелочах. Внимание. Прикосновения. Его слова.

Все, чего я хотела от Брайана, – все это Брейкер делает даже не спрашивая. Как будто это укоренилось в нем и ему не нужно об этом думать. Это просто происходит само собой.

– Как прошел твой день? – спрашивает он, доставая из холодильника две бутылки «Спрайт».

– Прекрасно. – Я все еще чувствую себя скованно.

– Просто прекрасно? – уточняет он, ставя напитки на стол.

– Да ничего особенного не произошло.

– Что ж, нам придется это изменить. – Он берет тарелки, а я снимаю соус с плиты. – Я разберусь с этим. Иди, садись.

– Ты не обязан этого делать, Брейкер.

Он приподнимает пальцем мое лицо за подбородок и удерживает меня на месте, говоря:

– Я этого хочу.

Тогда ладно.

Я позволяю ему обслужить нас, и когда я сажусь, то наблюдаю, как он закатывает рукава. И одно это проигрывается у меня в голове, как какое-то порно, судя по тому, как изгибается его мускулистое предплечье. Боже, он действительно такой сексуальный! Почему я позволяю себе заметить это только сейчас? Я имею в виду, я знала, что он сексуальный, но эта мысль никогда раньше не посещала меня так часто. Как будто ждала часа, когда я не буду знать, как ее осмыслить.

С тарелками в руках он подходит к столу и ставит их передо мной, при этом обхватывает меня сзади за шею и говорит:

– Нужно что-нибудь еще?

– Э-э, я так не думаю, – отвечаю я, в то время как его ладонь обжигает мою кожу.

Он легонько сжимает меня в объятиях.

– Дай мне знать, если что-то понадобится. – Прежде чем сесть, он придвигает свой стул поближе к моему, а затем садится только для того, чтобы положить руку на мое голое бедро. Я чуть не давлюсь своими тортеллини. – Проблемы? – спрашивает он.

– Твоя, э-э, твоя рука на моем бедре.

– И…

– Она должна быть там? – Я смотрю на его великолепную ухмылку.

– Вообще-то да.

Он накалывает на вилку тортеллини и отправляет его в рот.

Ладно… Наверное, придется смириться, что его рука лежит у меня на бедре.

Я возвращаюсь к своей тарелке и стараюсь не зацикливаться на том, как его большой палец медленно ласкает мою кожу. Как будто он убаюкивает меня какой-то сексуальной колыбельной. Срочные новости, это работает.

– Ты не собираешься спросить меня, как прошел мой день? – интересуется он.

Я сглатываю и делаю глоток своего «Спрайта».

– Как прошел твой день?

– Довольно хорошо. У нас было собрание с участием всех сотрудников компании, чтобы обсудить дело Шумахер, а затем нам задавали вопросы. Это заняло большую часть дня. Мы распределили вопросы по отделам, чтобы не заставлять людей ждать. Я был рад вернуться в офис.

– Это хорошо. Ты счастлив?

Он бросает на меня взгляд и улыбается.

– Очень.

И по какой-то причине мне кажется, что дело тут вовсе не в работе.

* * *

– Я могу этим заняться. – Брейкер подходит ко мне сзади, пока я стою у раковины и мою кастрюли. Его руки снова скользят под мою рубашку и за пояс шорт, опускаясь мне на бедра. Когда его грудь прижимается к моей спине, эта поза кажется более интимной, чем все, что я когда-либо делала с Брайаном.

– Я могу справиться сама.

– Ты уверена? – Его пальцы скользят внутрь, вызывая тупую пульсирующую боль у меня между ног.

– Да. – Я кладу голову ему на грудь. Всего на мгновение.

Он хихикает, и я чувствую гул во всем своем теле. Он подносит одну руку еще ближе, останавливаясь чуть выше того места, где я хочу его почувствовать.

– У меня нет проблем с тем, чтобы убрать со стола. В конце концов, ты же готовила.

Его губы тянутся к моему уху, и я бросаю губку в раковину и полностью расслабляюсь в его объятиях.

– Я… Я могу это сделать.

– Хорошо. – Он снова покусывает меня за ухо. – Я приготовлю десерт.

Он убирает руки, и я чуть не издаю неудовлетворенный стон, чтобы позвать его обратно.

На протяжении всего ужина он держал руку на моем бедре, пока мы говорили о том, что старый кинотеатр в Калвер-Сити снова открывается, и о старых фильмах, которые там будут показывать. Он был внимателен, смеялся вместе со мной, слушал и задавал вопросы. Мы разговаривали как обычно.

И все же этот разговор ощущался иначе. Все теперь кажется другим. И это пугает.

Что особенно страшно, так это то, что я чувствую себя опустошенной, когда он уходит. Это должно быть самой волнующей вещью из всего этого. Я никогда не чувствовала ничего подобного с Брайаном. Мне не следовало бы сравнивать егоо с Брайаном, но если то, что сказали девушки, правда и Брейкер хочет превратить нашу дружбу в отношения, то я могу сравнивать только с бывшим. И я начинаю понимать, что это очень низкий показатель. Сегодня он снова написал мне СМС-ку, но на этом все. Я не читала ни одного из его сообщений, потому что зачем беспокоиться? Мы закончили. Конец истории. Я бы ни за что не стала так себя вести, если бы все закончилось с Брейкером. И это меня пугает.

Я заканчиваю мыть кастрюлю, вычищаю раковину, а затем протираю столешницы. Когда я поднимаю взгляд и не вижу Брейкера за обеденным столом, я окликаю:

– Брейкер?

– Сюда, – доносится его голос из моей спальни.

О боже милостивый! Какой десерт мы могли бы отведать в спальне?

Одергиваю подол своей рубашки, направляясь на звук его голоса. И тут я слышу, как ванна наполняется водой. Я высовываю голову из-за угла и вижу, что Брейкер закрывает кран. Ванна наполнена водой и покрыта пузырьками, а единственным источником света в комнате являются свечи.

– Что это? – Я не знаю, что и думать.

Брейкер поворачивается ко мне, и мой взгляд тут же падает на его расстегнутую рубашку и обнаженные грудь и живот.

– Время купаться, – произносит он, прежде чем подойти ко мне и взять в руки край моей рубашки. Но он не останавливается. Он ждет, когда я дам ему добро. Часть меня задается вопросом, что случилось бы, если бы я ушла, но другая часть меня – отчаянная часть меня – хочет увидеть, на что он еще способен.

Итак, я поднимаю руки, и он медленно стягивает мою рубашку через голову, а затем бросает ее на пол.

– Повернись, – командует он, и я так и делаю.

Он расстегивает мой лифчик и позволяет ему упасть на пол, перед тем как стащить с меня шорты и трусики, оставляя меня полностью обнаженной.

Его руки снова опускаются на мои бедра, когда он прижимается своим теплым телом к моему. Его губы ласкают мою щеку, в то время как его руки скользят вверх по моему животу к груди. Брейкеру, похоже, действительно нравится моя грудь, что уничтожает остатки моей неуверенности в себе из-за отсутствия интереса к этой части моего тела со стороны Брайана. Перестань думать о нем. Перед тобой сексуальный мужчина, который трогает твои сиськи.

– Ты такая чертовски завлекательная, – шепчет он, пощипывая мои соски.

Непроизвольно запрокидываю голову назад, и его губы находят мою шею. Он прокладывает дорожку поцелуев вверх по шее, а затем обратно вниз, играя с моими сосками.

– Черт, – шепчу я, когда мое тело начинает пылать.

– Тебе это нравится, не так ли? – Я киваю, даже не пытаясь разыгрывать холодность. Мне нравится, когда он прикасается к моей груди, когда он играет с ней, когда его пальцы щиплют и теребят мои соски. – Отлично. А теперь слушай внимательно, Лия. Мне нужно, чтобы ты скользнула в ванну, положила голову на край и раздвинула ноги. Поняла?

Я снова киваю и следую его указаниям. Он помогает мне забраться в ванну, и я погружаюсь в роскошную теплую воду.

– Как ты себя чувствуешь?

– Потрясающе! – Я устраиваюсь поудобнее.

– Отлично. – Затем он лезет в коричневый бумажный пакет, который я не заметила, и достает фаллоимитатор. Мои глаза расширяются, когда он включает его. Вытянутая часть этой штуки вибрирует и вращается, в то время как маленькая деталь у основания движется вверх и вниз.

О боже, он собирается использовать эту штуковину на мне? Мои щеки немедленно вспыхивают, когда он садится на край ванны.

– Ты когда-нибудь пользовалась чем-то подобным раньше?

– Н-нет, – нервно отвечаю я.

– Все просто.

Он подносит его к ванне и снимает пузырьки с моей груди, прежде чем позволить ему вибрировать у моего соска.

– Просто засунь это в свою восхитительную киску и позволь ему сделать всю работу.

– В… в ванне?

– Ага.

Он убирает его от соска и проводит им вниз по моему животу, отчего я выгибаюсь, а Брейкер тем временем опускает руку в воду и проводит фаллоимитатором по моей киске.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я.

– Смотри, – просто отвечает он. – Возьми мою руку и помоги мне ввести его внутрь тебя.

– Но он такой большой.

Он ловит мой взгляд:

– Если ты думаешь, что он большой, подожди, пока не окажешься верхом на моем члене. Теперь направь его внутрь.

Потрясенная его словами, я помогаю ему ввести фаллоимитатор, отмечая, как он растягивает меня, но не чувствую боли. Ощущение просто кажется… невероятным.

– Как ты себя чувствуешь?

– Потрясающе.

– Отлично. Держи его на месте.

Он включает его, и я чуть не вылетаю из ванны от жужжания внутри меня и стимуляции клитора снаружи.

– О, черт возьми! – кричу я, когда вода расплескивается вокруг меня, а мои ноги сжимаются.

– Расслабься, – велит он, опуская мою грудь вниз.

– Но… О боже, Брейкер. Это уже чересчур.

– Это не так. Просто расслабься.

Он щиплет мой сосок, немедленно расслабляя меня, что усиливает ощущения у меня между ног.

– Откуда? – Я медленно кручу головой.

– Откуда что? – Он отпускает мою грудь и возвышается надо мной.

– Откуда ты знаешь, что мне нужно? – Я поднимаю взгляд и вижу его серьезное выражение лица, голодное, жадное.

– Потому что я знаю о тебе все, Лия, даже то, что заставит тебя кончить.

– Ты точно знаешь, – шепчу я, погружаясь в воду и позволяю вибратору делать свою работу. – Это так приятно, как будто…

Он выключает его, я поднимаю на него взгляд и вижу, что он держит в руках пульт дистанционного управления.

– Что это ты делаешь?

– Контролирую ситуацию.

А потом он снова включает вибратор, шокируя меня и вызывая судорогу в ногах.

– О боже мой! – издаю я сдавленный стон.

Стимулятор клитора в сочетании с вибрацией – это ощущение, которого я никогда раньше не испытывала, и я наслаждаюсь каждой секундой. Впитывая его, позволяя себе отпустить все свои мысли и беспокойства, сосредоточившись на том, что я чувствую, и на мужчине прямо передо мной, с расстегнутой рубашкой и изголодавшимся взглядом.

– Поиграй со своими сиськами, Лия.

Его голос звучит как наркотик, просачивающийся в мои вены и управляющий каждым моим движением. Мои руки на автопилоте поднимаются вверх по телу к груди, и я сжимаю их вместе. Чтобы удержать вибратор на месте, я сжимаю ноги вместе. Милостивый боже, как же мощно!

– Брейкер, – шепчу я, проводя пальцами по своим затвердевшим соскам.

– Черт, ты такая сексуальная, – говорит он, и я слышу, как он расстегивает молнию на штанах.

Я распахиваю глаза и опускаю взгляд на его талию, когда он запускает руку в трусы и достает свой длинный, толстый член.

О. Мой… Твою же мать. Неприлично толстый. Длинный. И такой… такой твердый.

Брейкер пристально смотрит на меня, пока я рассматриваю его.

У меня слюнки текут, ноги дрожат, и в глубине души я понимаю, что не думаю, что он смог бы поместиться во мне. Ни при каких обстоятельствах.

– Брейкер, ты… ты такой большой.

– И чертовски твердый из-за тебя.

Он увеличивает скорость вибрации на пульте дистанционного управления, и я зажмуриваюсь, когда мое тело сотрясается от удовольствия.

Я слышу, как он кряхтит, и отчетливо слышу, как его рука скользит вверх и вниз по всей длине. Это так эротично! Мы не прикасаемся друг к другу, но все же заводим друг друга.

– Скоро я окажусь внутри тебя, – сообщает он, когда я открываю глаза и вижу, как он теребит свой член, мышцы его груди и пресс напрягаются с каждым движением.

– И я собираюсь трахнуть тебя, Лия. Я собираюсь убедиться, что ты не захочешь ничего, кроме моего члена, до конца своей чертовой жизни.

Вибратор движется быстрее, и я не могу сделать ничего, кроме как позволить ему взять верх. Поэтому я опускаю одну руку к вибратору, удерживаю его на месте, а другой рукой играю со своим соском, обводя его пальцем кругами, а затем пощипывая его так, как это делает Брейкер.

– Черт, это так приятно, – сообщаю я, когда мои бедра начинают двигаться в такт вибрациям.

– Ты бы хотела, чтобы мой член оказался внутри тебя?

– Твой член слишком большой, – шепчу я, когда мои ноги начинают сводить судорогой от удовольствия.

– Мой член идеально подходит для твоей киски, – возражает он, и его голос заставляет меня поднять на него глаза. – Ты меня слышишь? – спрашивает он с решительным выражением лица. – Мой член чертовски идеален для твоей восхитительно тугой киски.

Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Голова идет кругом. Я киваю в знак согласия, но только для того, чтобы он снова нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Фаллоимитатор теперь вибрирует в бешеном темпе, от чего у меня сводит живот.

– О боже мой… О черт! – кричу я, когда мое тело сжимается. Стимулятор трет мой клитор в нужном месте так приятно, что мое тело покрывается испариной.

Давление все нарастает и нарастает у основания моего живота, позволяя моему удовольствию подниматься все выше, пока оно не оказывается прямо там, готовое вот-вот взорваться, разлетевшись на тысячи осколков.

– Брейкер… О боже мой! – скулю я.

– Ты хочешь кончить? – спрашивает он.

– Да, – выдавливаю я, а затем мгновенно вибратор выключается. Я удивленно открываю глаза, и, затаив дыхание, спрашиваю: – Что ты делаешь?

– Заставляю тебя не кончать без меня.

Он продолжает двигать рукой по стволу вверх-вниз, но подходит ко мне все ближе и ближе, пока его бедра не оказываются прямо у моего лица.

– Возьми меня в рот.

– Что?

– Ты слышала меня, Лия. Отсоси у меня.

– Но я не…

– Не надо, – говорит он. – Только, черт возьми, не говори мне, что у тебя это плохо выходит. Просто по одному движению твоих губ я знаю, что ты заставишь меня кончить за считаные секунды. Так что засоси мой гребаный член себе в рот. Сейчас же.

Такая возбужденная, но в то же время неуверенная, я поворачиваюсь в ванне и становлюсь перед ним на колени. Все еще держа вибратор между ног, я протягиваю руку и обхватываю его у основания. Он сразу же закрывает глаза от одного прикосновения моей руки, что придает мне уверенности, а затем я медленно подношу его ко рту, где облизываю по краешку.

– Иисус, мать твою, Христос, – бормочет он, когда его ладонь опускается мне на голову. Он не принуждает меня и не поощряет. Это похоже на то, как если бы ему нужно было держать свою руку там, чтобы не упасть.

Я несколько раз обвожу языком головку, втягиваю его в рот, а затем отпускаю, повторяя ритм несколько раз. Я зачарованно наблюдаю, как его грудь поднимается и опускается все быстрее. Мне нравится, как его пальцы впиваются мне в голову, а стоны, срывающиеся с его губ, настолько эротичны, что их звук усиливает и мое удовольствие.

Я обвожу головку языком еще несколько раз, а потом вспоминаю, как он говорил, что ему нравится, когда уделяют внимание нижней стороне его дружка. Я провожу языком по основанию, а затем облизываю по всей длине ствола, до того места, которое, как я знаю, ему нравится больше всего. И вот тогда я начинаю одновременно дрочить его, активно работая рукой.

– Черт, – выдыхает он. – Черт возьми, Лия! – Он теребит руками мои волосы. – Твой рот. Такое приятное место. Такой теплый.

Я втягиваю его в себя, и на мгновение его ноги подгибаются. Я выпускаю его длину на мгновение только затем, чтобы принять ее полностью. Выпуская его, я позволяю своим зубам медленно скользить по всей его длине.

– Черт! – кричит он, напрягаясь, а затем вибратор снова включается в полную силу. Я издаю сдавленный стон, прижимаясь к его члену, когда восторг прошивает меня насквозь.

– Брейкер, я… Я в раю.

– Тогда поработай хорошенько, – просит он, что я и делаю. Я дергаю его за член так сильно, что мне кажется, я сделаю ему больно. Но нет. Это движение только подстегивает его еще больше, и по мере того, как мой оргазм приближается все быстрее и быстрее, мое тело немеет, зрение затуманивается. Все, о чем я могу думать, – как я хочу, чтобы он кончил. Как я хочу слышать его стоны.

Я провожу языком, обхватываю ртом его член, оттягиваю его крайнюю плоть зубами, и когда я больше не могу сдерживаться, издаю громкий стон, прижимаясь к его головке, пока все мое тело содрогается в судорогах.

– Так чертовски… классно! – выдыхает он, когда все его тело напрягается. – Глотай! – велит он прямо перед тем, как семя его страсти начинает пульсировать у меня во рту, и он кончает.

Я проглатываю все до последней капли, и когда больше ничего не остается, я падаю в ванну, пытаясь отдышаться и глядя на него снизу-вверх. Он опускается на колени и протягивает ко мне руки, обхватывая меня сзади за шею и подтягивая ближе к краю.

– Иисусе! – Он тяжело дышит, когда смотрит мне в глаза. – Господи, Лия!

– Тебе… тебе понравилось?

– Мне понравилось? – потрясенно смотрит на меня он. – Мне это более чем понравилось. У меня уже развилась стойкая зависимость от твоего рта. – Он проводит большим пальцем по моим губам и нежно произносит: – Теперь мой член живет здесь всегда. Это мой рот. Это мои зубы. Это мой язык. – И когда я думаю, что он собирается поцеловать меня, когда он притягивает меня ближе, он целует меня в макушку и затем отстраняется. – Спокойной ночи, Лия. – Он отстраняется.

С неожиданным для себя протестом я останавливаю его:

– Подожди, ты уходишь?

– План был в том, чтобы уйти после десерта. – Он встает, и я наблюдаю, как он засовывает свой пенис обратно в штаны, но не утруждает себя тем, чтобы застегнуть их. – Хорошенько отдохни.

А потом он уходит, не сказав больше ни слова. Я не знаю, как долго я остаюсь в ванне, по крайней мере, пока вода не остывает. Я сливаю воду, ополаскиваюсь, а затем, даже не утруждая себя поиском одежды, чищу зубы и голышом забираюсь в постель, мой разум переполняют мысли о том, чем мы только что занимались.

Я протягиваю руку, чтобы выключить прикроватную лампу, когда мой телефон оповещает о приходе СМС-ки.

Брейкер: Спасибо тебе за ужин, Лия.

Я смотрю на текст, как мне кажется, целую минуту. Это такой разительный контраст с тем, как он покинул мою квартиру. Как он может вот так просто включать и выключать эмоции? В моей голове все еще крутятся все эротические события, произошедшие между нами сегодня вечером. Разве у него нет тех же мыслей? Я решаю спросить его, потому что мне нужно лучше это понять.

Лия: Как ты можешь вести себя так, будто ничего не произошло?

Брейкер: Я не веду себя так, будто ничего не произошло. Поверь мне, я все еще чувствую твой рот на своем члене.

Лия: Тогда… тогда почему ты так легкомысленно относишься ко всему этому? Я понятия не имею, что происходит между нами, и твои поступки не помогают мне понять.

Брейкер: Мне это кажется нормальным, Лия. Как если бы я уже был близок тебе последние десять лет, но я знаю, что тебе требуется время, чтобы понять это. Я хочу, чтобы ты поняла, насколько это естественно.

Лия: Это не кажется естественным. Это странное чувство.

Брейкер: Тебе не показалось странным, когда ты вот так запросто водила зубами по моему члену?

Лия: Ну, нет. Но это было в тот момент.

Брейкер: Точно. Продолжай жить настоящим моментом и перестань слишком много думать. Спокойной ночи, Лия.

А потом, потом он стучит в стену пять раз, а я неохотно стучу в нее четыре раза.

* * *

Я даже не потрудилась достать пряжу из сумки, садясь на диван Келси. Я созвала экстренное совещание клуба после вчерашнего вечера, и девочки были более чем счастливы прийти. Чего не скажешь об их мужчинах.

Лотти ставит на стол тарелку с мини-пирожными с заварным кремом, которые приготовил Реайн, а также тарелку с его восхитительными круассанами.

– Это было похоже на мастер-класс по приготовлению круассанов, – сообщает она.

Келси приносит миску с джемом, тарелки и кухонные принадлежности, в то время как Майла входит с напитками.

– Что происходит? – спрашивает Келси.

Переходя прямо к делу, я говорю:

– Вы, ребята, были правы. У него есть план, и он ему следует.

Лотти наклоняется и берет мини-пирожное с заварным кремом. Прежде чем отправить его в рот, она говорит:

– У братьев Кейн всегда есть план… всегда.

– Что произошло? – интересуется Майла.

Я подробно рассказываю о прошедшем вечере и о том, как мы славно поужинали, и он держал себя в руках, и разговор прошел в нормальном русле. А потом, когда дело дошло до десерта…

– Подожди, у него был фаллоимитатор с пультом дистанционного управления, а потом он засунул тебя в ванну? – Лотти моргает.

Мои щеки пылают, когда я киваю.

– Да. И позвольте мне сказать вам, что никогда в своей жизни я не делала ничего подобного. Даже в одиночестве.

– Я знала, что он наиболее извращенный из них, – шепчет Лотти.

– Причем это даже не самая извращенная часть, – признаюсь я.

Майла подносит свой стакан к губам и говорит, отпивая глоток:

– Вот с этого места поподробнее.

– Э-э, ну, он велел мне отсосать ему, пока вибратор все еще был во мне. – Все девочки в шоке. – И я это сделала, – добавляю я.

Лотти сглатывает и спрашивает:

– Как тебе его член?

– Вы же все видели бревно? – Девушки разразились громким смехом. – Серьезно, было так здорово! Я сказала ему, что он мне не подойдет, а он сказал мне, что его член идеально подходит для моей… киски.

– Он так сказал? – недоверчиво смотрит на меня Келси. – Подруга, не знаю, смогу ли смотреть на Брейкера как раньше.

– Как и мы все, я полагаю, – вставляет Майла.

– Небольшое уточнение. – Лотти поднимает палец вверх. – Ты отсосала у него?

Я уже чувствую себя более комфортно во время подобных разговоров и киваю.

– Да, я так и поступила, и… Мне это действительно понравилось.

– Вот это наша девочка. – Лотти похлопывает меня по коленке.

– Так в чем же, собственно, проблема? – пожимает плечами Майла.

– Проблема в том, что все по-прежнему кажется странным. Например, когда мы находимся в настоящем моменте, в этом нет ничего необычного. Это так естественно. И, конечно, он ошеломляет меня своими словами и тем, что он хочет, чтобы я сделала, но после… после – это то, что убивает меня. И когда я обсудила с ним это вчера вечером, он посоветовал мне поменьше накручиваться.

– Он прав, – кивает Келси. – Тебе нужно просто научиться жить настоящим моментом.

– Согласна. – Майла намазывает джем на круассан. – Похоже, он пытается приучить тебя к естественности происходящего, а если ты будешь сопротивляться, ему будет трудно это сделать.

– Главный вопрос в том, хочешь ли ты от него чего-то большего? – вопрошает Келси.

Я откидываюсь на спинку дивана и обдумываю вопрос.

Жизнь без Брейкера – это жизнь, с которой, я думаю, я бы не справилась, да я и не хочу жить без него.

Этот новый уровень нашей дружбы, он другой, но, кажется, мне это тоже нравится. Ложь. Я знаю, что мне это нравится. Безоговорочно.

– Думаю, что да, – отвечаю я. – Но это пугает меня.

– Понятно, – говорит Лотти. – Но ты же знаешь, что Брейкер никогда не сделает тебе ничего плохого. Он дорожит тобой.

– Он действительно тобой дорожит, – подтверждает Келси. – Готов целовать песок, по которому ты ходила.

– И он намерен перевести ваши отношения не просто в горизонтальную плоскость, а превратить их в нечто большее, – добавляет Лотти.

– Думаю, да. Но… все странно, – размышляю я.

– Тогда не пытайся выискивать в его действиях странностей, – перебивает Майла. – Возьми инициативу в свою руки. Не позволяй ему рулить. Удиви его, сделай первый шаг сама. Может быть, это избавит тебя от ощущения странности происходящего с тобой.

– О-о-о, хорошая идея, – улыбается Лотти.

– О, мне как-то страшно, – признаюсь я. – Я много раз раньше становилась инициатором каких-то действий, но Брейкер намного опытнее. Я бы почувствовала себя полной идиоткой, если бы взяла инициативу на себя.

– Все, что тебе нужно сделать, это подойти к нему и схватить за пенис, и он будет у твоих ног. Спасибо не говори, – советует Майла, вызывая у нас приступ смеха.

– Да, возможно, мне понадобится нечто большее.

– Значит, ты открыта для идеи с инициативой с твоей стороны? – уточняет Келси.

– Думаю, что да. Я имею в виду, в этом есть смысл. Если я чего-то хочу, мне тоже нужно двигаться вперед в этом направлении, и, возможно, тогда мне будет менее неловко, если я сделаю первый шаг.

– Думаю, ты права. – Майла постукивает себя по подбородку. – О, придумала. Ты можешь отправить ему сообщение непристойного содержания.

– Угу.

Лотти хлопает по подлокотнику дивана.

– Сообщение с сексуальным подтекстом! Прекрасная идея. Ты можешь спрятаться за экраном, чтобы не испытывать первоначальной неловкости, а кроме того, ты сама можешь контролировать, куда вас заведет этот разговор.

– Это отличная идея, – подхватывает Келси. – Что там должно быть написано? Что-то, что действительно привлечет его внимание. Например… Мне нравится твой пенис.

Лотти закатывает глаза.

– Извини мою сестричку. Она в этом деле полный профан.

Келси складывает руки на груди.

– Хорошо, что бы ты написала?

– Ну, раз уж ты ставишь меня в неловкое положение, я не собираюсь быть такой красноречивой, мне потребуется время, чтобы придумать что-то по-настоящему стоящее. Но она могла бы написать что-нибудь вроде… Я так возбуждаюсь, просто думая о прошлой ночи.

– Лучше. – Майла качает головой. – Но недостаточно хорошо. Нам нужно что-то, что соответствовало бы стилю Брейкера, что-то, что действительно привлекло бы его внимание. – Она задумывается об этом на секунду, а затем на ее лице появляется улыбка. – Придумала.

– Пожалуйста, поделись. – Лотти закидывает ногу на ногу.

– Четко и незатейливо… Я хочу сесть тебе на лицо.

– Что? – Я чувствую, как мои щеки словно кто-то поджег.

– Да-а-а, – тянет Лотти. – Боже, Хаксли сходит с ума, когда я говорю подобные вещи.

– Джей Пи это тоже нравится, – добавляет Келси.

– Вы, девчата, отправили бы такое сообщение своим мужьям? – Я в недоумении.

– Ага. – Лотти достает свой телефон. – Смотри. Я напишу ему прямо сейчас и покажу вам его ответ. Мы все должны это сделать.

– У меня с этим нет проблем. – Майла достает свой телефон, и Келси делает то же самое. Они все отправляют СМС.

– Секундочку, просто подождем, – предлагает Лотти, и тут у нее пищит телефон. С улыбкой она прочищает горло. – Я сказала, что хочу сесть ему на лицо, и он ответил… – Она облизывает губы. – Возвращайся домой. Сейчас же!

На телефоне Келси зазвенело сообщение.

– Это, должно быть, мой муж. И он ответил: «Детка, ты же знаешь, что у твоей киски есть постоянный резерв – вечеринка у меня на лице в любой из дней».

Я ухмыляюсь как раз в тот момент, когда у Майлы пиликает телефон.

Она открывает свое сообщение:

– Райот прислал сообщение с языком и тремя каплями слюны. А также припиской: «Когда придешь домой, сними одежду, я буду ждать тебя в спальне».

Хм, интересно, что бы ответил Брейкер.

Любопытство берет надо мной верх, поэтому я тоже достаю свой телефон.

Лотти хлопает в ладоши:

– Она пишет.

Они правы. Мне нужно преодолеть неловкость, если я хочу, чтобы у меня все получилось, и я это делаю. Я не хочу его терять. Я хочу от него большего, но мне страшно. Единственный способ не бояться – это ухнуть головой вниз.

Я открываю нашу переписку и отправляю ему сообщение.

Лия: Привет.

– Что ты написала? – спрашивает Келси.

– Я просто написала «привет», подумала, что сначала нужно обработать его. – Мой телефон издает сигнал, и я зачитываю его сообщение вслух: – «Привет, я как раз думал о тебе».

– О-о-о, спроси его, о чем конкретно он думал, – инструктирует Келси.

Я отправляю ответное сообщение.

Лия: О чем ты думал?

У меня звонит телефон.

– «О том, как я хочу увидеть тебя сегодня вечером. Зайдешь ко мне?»

Я поднимаю взгляд на девочек.

– Стоит ли мне говорить это ему сейчас?

Они все кивают. Прерывисто дыша, я отправляю ему ответное сообщение.

Лия: Я приду… Я хочу сесть тебе на лицо.

Зажмуриваюсь и нажимаю кнопку «Отправить».

– О боже, я не могу поверить, что только что сказала ему это. Что, если он подумает, что это странно?

– Гарантирую, что он так не подумает, – возражает Лотти. – Ему это так понравится.

– Вот именно, – добавляет Майла. – Просто подожди.

Я смотрю на свой телефон и когда вижу синие точки, указывающие на то, что он печатает, у меня внутри все переворачивается. И тут по гостиной разносится оглушительный звон.

Вместо того чтобы сначала прочитать это вслух, я читаю его сообщение про себя.

Брейкер: Заметано. Сегодня ночью твоя киска принадлежит мне. Умираю с голоду.

Мои глаза расширяются, когда я смотрю на девочек.

– О-о-о, он отреагировал на это лучше, чем хорошо, – решает Лотти.

Я поворачиваю телефон, чтобы они все прочитали это вместе, потому что я не могу произнести вслух то, что он написал.

– Боже милостивый, – выдыхает Келси.

– М-м-м, Брейкер только что победил? – смотрит на нас Лотти.

Майла кивает головой, откидываясь на спинку стула:

– Ага, он превзошел всех парней своим ответом. – Затем она переводит взгляд на меня: – Повеселись сегодня вечером. Похоже, это будет охренительный вечерок.

Глава девятнадцатая

Брейкер

Я обязан Лотти и Келси выдать медаль почета, потому что я точно знаю, что причина, по которой Лия написала мне о желании сесть мне на лицо, кроется в них. Я знаю, что сегодня вечером у них было заседание клуба вязания, потому что Джей Пи скулил о том, как он хотел пойти и буквально изнасиловать свою жену, но не смог.

Лия участвовала во всем, что я до сих пор инициировал, и это было потрясающе. Но потом я прочитал… Я хочу сесть тебе на лицо. Черт, неужели это вызвало широченную улыбку на моих губах? Значит ли это, что она начинает чувствовать себя более непринужденно при мысли о нас? Так скоро? Черт возьми, да, я надеюсь на это. У меня нет никаких сомнений в том, что девочки убедили ее выйти за пределы своей зоны комфорта. И я чертовски благодарен им за это.

Лия сейчас у себя дома, переодевается, не знаю, во что, но она переодевается, и я с нетерпением жду, когда она придет сюда. Я думал о том, как все это устроить, потому что я хочу, чтобы она чувствовала, что может взять на себя инициативу, но я также знаю, что она, скорее всего, застесняется, поэтому мне придется изучить ее реакцию.

Меряю шагами свою гостиную, и когда слышу, как закрывается соседняя дверь, я задерживаю дыхание. Смотрю на свою дверь, и через несколько секунд ручка поворачивается и дверь открывается.

– Эй! – окликает она.

Я бросаю взгляд в сторону входа и замечаю ее в зеленых шелковых шортах и белой майке. Она без лифчика. Это видно по тому, какие твердые у нее соски.

– Привет. – Я появляюсь в поле зрения.

Ее взгляд тут же опускается на мою грудь. Я заметил, что за последнюю неделю она потратила на изучение ее рельефа больше времени, чем когда-либо прежде, и я этим наслаждаюсь. Вот почему я продолжаю ходить без рубашки, когда нахожусь рядом с ней.

Я подхожу прямо к ней, обнимаю ее за талию и притягиваю к груди, затем целую в макушку.

Хотел ли я поцеловать ее в губы? Каждую чертову секунду, что я нахожусь рядом с ней, но я выжидаю. Этот первый поцелуй, это будет особенный момент, который я, черт возьми, хочу запомнить навсегда, поэтому я сдержался, хотя мне было больно.

– Как прошло собрание клуба вязания? – спокойно спрашиваю я ее. Оставаться хладнокровным сложно, так как мое тело гудит от ее сообщения.

– Было весело. – Она отстраняется.

Сразу могу сказать, что она не проявляет такой уверенности, как в своем сообщении, так что мне нужно взять инициативу в свои руки.

Вообще не проблема.

Я беру ее за руку и веду к дивану, куда усаживаюсь сначала сам. А затем сажаю ее между своих ног так, чтобы ее спина была прижата к моей груди. Мы вытягиваем ноги вдоль дивана, и поскольку у меня уже играет музыка и приглушен свет, настроение задано.

Ее голова покоится на моем плече, и я обхватываю ее за талию, в то время как одна рука скользит под ее рубашку, так что я касаюсь ее живота.

– Ты видела, что группа «Синий человечек» приезжала с концертом в Лос-Анджелес? – спрашиваю я.

– Правда? Пожалуйста, скажи мне, что мы сходим на их концерт.

Я улыбаюсь.

– Знаешь, я всегда мог бы отвезти тебя в Вегас посмотреть на них. В конце концов, я богат. Черт возьми, я могу организовать приватное выступление группы здесь, у нас в квартире.

– А, теперь мы уже швыряемся деньгами?

Мне нравится ее беззаботный тон, поэтому я соглашаюсь.

– Мне кажется, что мне нужно произвести впечатление.

– Знаешь, как ты можешь произвести впечатление? – хитро смотрит она. – Назвав всех персонажей «Гарри Поттера» в алфавитном порядке с указанием соответствующего дома – если он у них есть.

– Хм, есть над чем поработать. – Я провожу рукой по ее животу, а затем поднимаюсь к груди, едва касаясь ее пальцами. – Знаешь, что Джей Пи сказал мне сегодня?

– Что? – Она, кажется, запыхалась.

– У Хаксли, очевидно, есть слабое место, и я говорю не о Лотти.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, – тяну я, проводя пальцами по ее животу, наслаждаясь тем, как он опускается и расширяется с каждым ее вздохом и каждым моим прикосновением. – Хаксли был в своем кабинете, и Джей Пи зашел к нему и увидел, что у него на глазах стоят слезы.

– Нет, я в это не верю. – Она качает головой. – Хаксли не плачет.

– Знаю, именно это я ему и сказал. И когда Джей Пи спросил его, что происходит, Хаксли закрылся.

– Да как будто этот человек мог так просто рассказать о своих чувствах.

– Точно! – Я восхищаюсь, как много Лия знает о моей семье. – Но ты же знаешь Джей Пи, он неумолим, и он так сильно разозлил Хаксли, что тот в конце концов проболтался и сказал, что смотрел присланное ему Лотти видео, на котором ребенок впервые слышит после того, как не мог слышать с рождения. В конечном итоге Хаксли показал Джей Пи видео, и они вместе расплакались. Затем, конечно, Джей Пи пожертвовал полмиллиона долларов фонду, который помогает семьям, которые не могут позволить себе купить оборудование, необходимое для того, чтобы их дети могли слышать.

– О боже, это так мило! – восклицает Лия. – Думала, ты собираешься рассказать мне что-нибудь нелепое, вроде… Помешательство Джей Пи на голубях.

– Я тоже так думал, что все к этому приведет. – Я снова подношу руку к ее груди. – На этот раз я слегка обхватываю ее и провожу большим пальцем по низу. – Но я был удивлен, услышав, что речь шла о ребенке. Это наводит меня на мысль, что они что-то скрывают.

– Что ты имеешь в виду? – настораживается она.

– Без понятия. Я думаю, Лотти, возможно, беременна.

– Нет. – Лия качает головой. – Она выпивала с нами прошлым вечером.

– Да, но Джей Пи также сказал, что видел несколько безалкогольных напитков – подделок под алкогольные. Или она не добавила алкоголь в коктейль.

Лия поворачивается так, что теперь сидит у меня на коленях, прислонившись спиной к дивану и свесив ноги с края дивана.

– Нет, она не может быть беременна. Я уверена, что смогла бы это определить.

– У тебя есть суперспособность просвечивать рентгеновским зрением женские матки, о которой я не знаю? – усмехаюсь я.

Она прижимает ладонь к моему лицу, заставляя меня рассмеяться.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Я правда не знаю. Я думаю, что так оно и есть. Все признаки налицо. В последнее время Хаксли особенно опекал ее. Больше, чем обычно. И он отменил несколько встреч. Джей Пи рассказал мне об этом. Он думает, что они ходили к врачу. – Я кладу руку ей на бедро, пока она изумленно смотрит вдаль.

– Я не могу этого представить… Хаксли – отец. С другой стороны, я никогда не думала, что он женится. – Теперь она поворачивается ко мне, устраиваясь верхом у меня на коленях. Я устанавливаю переключатель в нужное положение и просовываю руки ей под шорты, до самого места соединения бедер. – Но вот он на каждом шагу убеждает меня в том, что я была не права. Лотти действительно приручила его.

– Да, я рад, что судьба свела их вместе. Мне очень нравится Лотти.

– Мне тоже, – соглашается Лия. – И Келси, если уж на то пошло. Они с Джей Пи пытаются завести ребенка?

– Я не спрашивал у него, но по выражению глаз Джей Пи, когда он говорил о возможной беременности Лотти, я мог прочитать желание в его глазах. Я думаю, Джей Пи был бы отличным отцом.

– Я тоже так думаю. – Она кладет руки мне на грудь. – Мне нравится сплетничать о твоих братьях и сестрах. Они являют собой образ строгости и непререкаемости, даже забавно наблюдать за закулисьем этих могущественных людей.

– А как насчет меня?

– Я уже все о тебе знаю, – улыбается она.

– Не все.

Она проводит руками по моей груди:

– Чего же я не знаю?

– Что в тот первый вечер, когда ты пришла ко мне в общежитие, я сказал себе на середине игры в «Скраббл», что собираюсь пригласить тебя на свидание, когда все будет сказано и сделано.

Ее голова склоняется набок.

– Нет, это не так.

Я киваю.

– Да, так. Я набирался смелости, чтобы сделать это.

– Почему же ты этого не сделал? – растерянно произносит она.

– Потому что ты сказала, что тебе нужен друг, и я не хотел разрушать нашу связь, поэтому я сказал тебе тогда: «Хорошо, я стану твоим другом».

Она облизывает губы и спрашивает:

– Так почему сейчас? Почему ты изменил своим принципам сейчас?

– Потому что, – отвечаю я, хватая подол ее рубашки и медленно стягивая ее через голову. – Я понял, что видеть, как ты выходишь замуж за другого мужчину, было для меня лично наихудшим сценарием, потому что я питаю к тебе глубоко укоренившиеся чувства, Лия.

Опускаю руки ей на грудь, и она, задыхаясь, приподнимает грудь, двигая попкой в ответ на мою нарастающую эрекцию.

– Как ты думаешь, ты могла бы испытать те же чувства по отношению ко мне?

Она закусывает нижнюю губу, и когда встречается со мной взглядом, говорит:

– Я думаю, да.

– Хорошо, – киваю я, прежде чем подхватить ее на руки и встать с дивана.

Она обвивает руками мою шею, а ее груди прижимаются к моей обнаженной груди. Это такое восхитительное чувство, что мне почти грустно из-за того, что я скоро должен буду разорвать контакт кожи с кожей.

– Все это так… странно и ново для меня, – признается она. – Мне трудно уложить все это в голове.

Я несу ее в свою спальню и кладу на кровать, прежде чем обхватить за талию и снять с нее шорты, оставляя ее полностью обнаженной. Возможность видеть ее обнаженной, когда я захочу, похожа на сон.

– Я тоже все еще пытаюсь осмыслить это. – Я стягиваю шорты и сжимаю свой эрегированный член у основания. Я сжимаю его и издаю шипение, любуясь ее идеальным телом. Округлостью ее бедер. То, как ее соски все время набухают, черт возьми. Легкий изгиб ее губ, когда она наблюдает, как я глажу себя.

– Скажи мне вот что, Лия, как тебе понравилось вчера чувствовать мой член у себя во рту?

Она глубоко сглатывает, прежде чем сказать:

– Мне понравилось… очень.

– Хороший ответ. – Поглаживаю свою длину, провожу рукой по головке, в то время как глаза Лии остаются прикованными к тому, что я делаю. – Ты играла с вибратором после этого?

– Нет. – Она отчаянно трясет головой.

– Почему нет?

– Потому что.

Ее рука скользит по грудям, и я с ревностью наблюдаю, как она играет с ними.

– Я не думала, что мне позволено играть… без тебя.

Клянусь, мой член становится еще тверже от ее ответа!

Облизывая губы, я опускаюсь на кровать, где нависаю над ней, держа руки по обе стороны от нее.

– Это еще лучший ответ! – Я одаряю ее груди поцелуем, а затем прикусываю кожу. – Не стесняйся играть, когда захочешь, без меня, но… – Я поднимаюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. – Всегда думай при этом обо мне.

А потом я осыпаю поцелуями ее грудь, переходя с одной стороны на другую, посасывая ее кожу, покусывая, оставляя свой след, чтобы, когда она проснется завтра и посмотрит в зеркало, она точно знала, кому она принадлежит.

Ее руки скользят вверх по моей спине к шее, где она играет с короткими прядями моих волос.

– Ты… ты действительно считаешь меня привлекательной? – спрашивает она, удивляя меня.

Во время наших последних встреч она почти ничего не говорила, кроме того, что сказала мне, что ей нравится то, что я делаю, но сегодня все иначе. Сегодня она смелее, она более открыта. Более любопытна.

Чтобы ответить на ее вопрос, я беру ее руку и кладу ее на свой стояк.

– Это ты мне скажи.

Она слегка поглаживает его, и ее прикосновение ощущается как огонь, разжигающий пламя во мне с каждым движением ее руки.

– И… и ты правда хочешь меня? – с сомнением произносит она.

Я беру ее сосок в рот и сильно всасываю, заставляя ее грудь приподниматься над кроватью. Когда я отпускаю маленький комочек, я говорю:

– Я думаю о тебе каждую секунду каждого божьего дня, Лия. Я хочу тебя больше, чем когда-либо чего-либо хотел в своей жизни.

Я целую ее живот и зависаю там, наслаждаясь тем, как она извивается от моих прикосновений.

– Есть еще вопросы? – Она облизывает губы и кивает. – Поторопись, потому что я чертовски изголодался.

Опускаюсь ниже и провожу языком по ее киске, заставляя ее стонать.

Она зажмуривается и с хриплым стоном спрашивает:

– Я просто развлечение для тебя… или что-то большее?

Приближаю свой рот к ее киске и раздвигаю складочки. Я пока не лижу ее, я только нависаю, и когда она смотрит на меня сверху-вниз, я говорю:

– Это гораздо больше. – А потом я поклоняюсь своим языком ее клитору.

– О боже мой, – выдыхает она, когда ее ноги непроизвольно раздвигаются, а руки опускаются на мои волосы.

Это мое гребаное счастливое место, прямо здесь, между ее ног. И это я заставляю ее стонать мое имя. И я чертовски зол на себя за то, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это. Конечно, она всегда привлекала меня, но мне потребовалась всего секунда, чтобы понять, что я хочу ее. И это приводит меня в бешенство. Потому что я чуть не потерял ее. Я бы возненавидел себя навсегда, если бы потерял ее.

Я провожу языком по ее клитору, медленно скользя по нему, и когда она слегка выдыхает мое имя, я знаю, что время настало. Я отодвигаюсь, а поскольку она протестует, переворачиваю ее на живот.

– Ч-что ты делаешь? – спрашивает она.

Я провожу рукой вниз по ее позвоночнику и по изгибу попки. Проведя рукой по упругой коже ягодицы, я, не задумываясь, шлепаю ее по заднице, оставляя красный отпечаток ладони.

– Черт!

Она стискивает под собой одеяло, но не возражает. Поэтому проделываю то же самое снова.

– Брейкер, – тяжело выдыхает она.

– Что? – Я провожу рукой по красному пятну.

– Я… Я не знаю.

Я снова шлепаю ее, и на этот раз она издает шипение.

– Тебе нравится, верно?

С легким стоном она шепчет:

– Да.

– Но ты не ожидала, что тебе это понравится?

Она отчаянно трясет головой. Улыбаясь, я шлепаю ее снова… и еще раз. Звук эхом разносится по моей спальне, и я знаю, что этот звук я собираюсь запечатлеть в памяти, потому что он это так сладко – слышать, как она тихо стонет при каждом шлепке.

Я провожу рукой по ее попке, слегка массируя ее, позволяя моей ладони смягчить боль от шлепка. А потом, спустя еще несколько секунд, я снова шлепаю ее.

– Брейкер! – кричит она.

Улыбаюсь, а затем приподнимаю ее попку, просовываю руку ей между ног и чувствую, насколько она влажная.

– Чертовски верно, Лия. – Провожу пальцем по ее щелочке. – Ты готова для меня. – Я отпускаю руку, обхожу кровать и затем ложусь. Я кладу руки за голову и говорю: – Хорошо, теперь иди сюда.

Она поднимает взгляд с того места, где ее голова покоится на матрасе:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же хотела сесть мне на лицо. Так что иди и сядь на него.

– А?

Ее щеки краснеют, приобретая опасный оттенок смущения.

– Я, ну… мы не обязаны.

Я щурюсь.

– Ты сказала, что хочешь этого. Следовательно, ты это сделаешь. Иди сюда. Сейчас же!

– Брейкер, я просто… Я никогда…

Поднимаюсь, хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Затем я поворачиваю ее так, чтобы ее спина была обращена ко мне спереди, и располагаю так, чтобы она оседлала мою грудь.

– Что ты делаешь? – Прижимаю руку к ее спине и опускаю ее вниз, а затем подношу ее попку прямо к своему лицу. – О боже, Брейкер! – восклицает она перед тем, как я просовываю в нее два пальца. – Черт! – выдавливает она, и я чувствую ее дыхание на своем пенисе.

Хотел бы я, чтобы она взяла меня в рот, пока я это делаю? Конечно. Но собираюсь ли я заставить ее? Никогда.

Я приподнимаю ее бедра еще выше и притягиваю ее ближе, так что мой рот оказывается прямо напротив ее мокрой киски. Вот тогда-то я и начинаю водить пальцем. Ее ноги сжимаются вокруг меня, и она падает вперед, ее рот оказывается прямо рядом с моим членом.

Пока я лижу ее, ее руки бегают по внутренней стороне моих бедер, поэтому я раздвигаю их для нее, и тогда она просовывает руку под меня и обхватывает мои яйца.

– Черт, Лия, – бормочу я, когда моя голова на секунду опускается.

– Тебе так нравится? – спрашивает она.

– Черт возьми, да, – отвечаю я, и она продолжает обхватывать их, в то время как другой рукой сжимает мой член. – Ты не обязана, – говорю я в спешке, хотя отчаянно хочу снова оказаться у нее во рту.

– Я хочу, – возражает она, прежде чем засосать кончик в свой влажный теплый рот.

Гребаный рай!

– Так чертовски хорошо! – бормочу я, продолжая водить языком по ее клитору.

Она устраивается поудобнее, и пока я играю с ней, она играет со мной, и это так сексуально! Я никогда ни с кем раньше этого не делал, и я могу честно сказать, что рад, что пробую это с Лией, потому что она чертовски идеальна. В этом что-то есть.

Она вводит меня в свой рот и вынимает из него, играя с моими яйцами. Мой позвоночник немедленно начинает покалывать, пока нарастает моя разрядка.

Это будет быстро. Очень быстро, поэтому я сосредотачиваюсь на том, чтобы заставить ее кончить. Я напрягаю свой язык и делаю короткие, быстрые движения по ее клитору, заставляя ее стонать.

– Господи, – прошу я. – Сделай это еще раз, и я кончу тебе в рот.

Она мурлычет, проходясь вдоль моего члена, и мои пальцы ног поджимаются, а яйца напрягаются. Черт, мне нужно, чтобы она кончила.

Я двигаю языком быстрее, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что она делает со мной, и мой разум может сосредоточиться только на одном – мой приближающийся с молниеносной скоростью оргазм.

Когда она в последний раз сжимает мои яйца и тянет их зубами, мое тело напрягается.

– Черт, кончаю! – сообщаю я, кончая ей в рот, и она сглатывает, прижимаясь к головке моего члена. – Ух-х-х-х, черт! – кричу я, когда удовольствие прошивает меня насквозь.

Она обхватывает мой член, как только мои бедра перестают двигаться, и именно тогда я понимаю, что она еще не кончила. Поэтому я сбрасываю ее с себя и переворачиваю на спину. Она смотрит на меня снизу-вверх с дьявольской ухмылкой на лице. Она настолько довольна собой, что я даже не могу злиться из-за того, как она взяла верх.

– У тебя большие неприятности. – Я раздвигаю ее ноги.

– Почему? – Ее улыбка растягивается от уха до уха.

– Потому что.

Я протягиваю руку и щиплю ее за сосок, заставляя вздрогнуть.

– Это должно было быть для тебя. Тебе не следовало засасывать меня в свой прекрасный рот.

– Но я хотела этого сама. – Ее довольные глаза встречаются с моими. – Я хотела твой член, Брейкер.

И, раздери меня карась… Если у меня снова… не встанет от ее слов.

* * *

– Вот. – Я протягиваю Лие одну из своих футболок. – Надень ее сегодня вечером.

Она берет футболку с кубиком Рубика спереди и говорит:

– Знаешь, я могла бы просто вернуться к себе домой и взять одежду.

Я помогаю ей надеть футболку на голое тело.

– Могла бы, но для этого тебе пришлось бы разгуливать обнаженной в общественном месте, а я этого не одобряю. Это также означало бы, что тебе придется уйти, что я также не одобряю.

Она хихикает и прижимает руку к моей груди.

– Никто не говорил мне, что ты здесь главный.

– Ну, так и есть.

Целую ее в макушку, так отчаянно желая завладеть ее ртом.

– Что также означает, извини, но сегодня ты будешь спать здесь.

– И почему же?

Ее руки опускаются мне на талию, и хотя я всего несколько минут назад заставил ее кончить, у меня возникает непреодолимое желание повторить это снова.

– Потому что я позволял тебе спать у себя последние две ночи, и самое время тебе переночевать здесь, чтобы я мог первым делом проснуться рядом с тобой утром.

– Я думала, что я здесь любитель подушек? – Она поглаживает руками мою грудь.

– Так и есть, но это то, на что я могу пока не обращать внимания.

– Ух ты, ты настоящий герой!

Она хихикает, а затем заключает меня в объятия. Я провожу рукой по ее затылку:

– Все нормально? – Она кивает, уткнувшись мне в грудь, но не отстраняется. – Ты уверена? Ты только что была очень молчалива.

– Уверена. Просто размышляю.

– Скажи мне, о чем ты думаешь. – Я провожу рукой по ее спине, а затем снова вверх.

– О том, насколько это все безумно. – Она смотрит на меня. – Я никогда бы не ожидала оказаться с тобой в таком положении или в том положении, в котором мы были несколько мгновений назад. Полагаю, я все еще пытаюсь все это осмыслить.

– Но ты, кажется, готова к этому.

– Верно, я готова.

Теперь она отстраняется достаточно, чтобы мы смотрели друг на друга.

– Ты мне очень нравишься, Брейкер. И, кажется, я испытываю к тебе такое сильное влечение, о котором никогда не подозревала. И когда ты прикасаешься ко мне, командуешь мной, это заставляет меня чувствовать себя в безопасности, защищенной, как будто я… дома. Я просто не хочу, чтобы что-то испортило то, что есть между нами сейчас, понимаешь?

– Понимаю. – Провожу пальцем по ее подбородку. – Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что все в порядке. Поняла?

Она кивает.

– Да.

– Ты мне доверяешь?

– Ты – человек, которому я доверяю больше всего на свете, – отвечает она.

– Отлично. – Снова заключаю ее в объятия. – Тогда мне нужно тебя кое о чем спросить.

– Что? – удивляется она. Подвожу ее к краю своей кровати, и мы оба садимся. – Ты заставляешь меня не на шутку нервничать, – говорит она, когда я заключаю ее руки в свои.

– Не нервничай. Я просто хочу задать тебе вопрос. – С улыбкой я спрашиваю ее: – Ты пойдешь со мной на свидание завтра?

– Прекрати… Это не то, что ты хотел спросить.

– Я хотел спросить именно об этом, – возражаю я. – Я серьезно, Лия. Я хочу встречаться с тобой, и теперь, когда я знаю, что ты открыта для этого, я хочу, чтобы все было официально.

– Неужели?

Я киваю, а она отводит взгляд.

– Что случилось? – Она явно о чем-то думает. – Разве это не то, чего ты хочешь? Я что, неправильно тебя понял?

Она отчаянно трясет головой.

– Нет, вовсе нет. Ты не ошибся во мне. Просто… все это так неожиданно. Я только что порвала с Брайаном и отменила свадьбу. Если бы я начала встречаться с тобой так скоро, ты не думаешь, что это… я не знаю… выглядело бы нехорошо?

– Перед кем?

– Я не знаю… в глазах людей.

Я медленно киваю.

– И кто эти люди, о которых ты говоришь?

– Прекрати. – Она хихикает. – Ты знаешь, что я имею в виду.

– Да, но мне интересно, когда тебя начало заботить, что подумают другие? Потому что, сколько я тебя знаю, тебе на самом деле было плевать на мнение окружающих.

– Ты прав. Мне все равно. Наверное, всему виной тот страх, который я продолжаю испытывать.

– Что ж, если ты не готова, я подожду. Я могу ждать столько, сколько ты захочешь, – уверяю я. – Я никуда не собираюсь уходить, Лия. Если ты хочешь, чтобы я притормозил, я приторможу. Если ты хочешь, чтобы я дал тебе немного времени подумать, я дам тебе время, потому что очень сильно хочу, чтобы ты была частью всего этого, как и я.

Она прикусывает нижнюю губу и говорит:

– Я тоже этого хочу, Брейкер. – Она издает стон, а затем плюхается обратно на кровать, прикрывая глаза руками. – Боже, я такая зануда.

Я смеюсь и ложусь рядом с ней, положив руку ей на живот.

– Почему ты такое говоришь?

– Разве это не очевидно? Что я должна просто быть с тобой и не иметь никаких условий, сдерживающих меня? Ты – очевидный выбор, но я так боюсь сделать этот шаг к свиданию, потому что это означало бы… это означало бы, что нашей дружбе конец.

– Э-э… прошу прощения? – спрашиваю я. – Что значит – «нашей дружбе конец»?

– Если мы сделаем этот первый шаг к свиданиям, Брейкер, то это может закончиться двумя совершенно разными путями. Мы вместе навсегда, и даже думать об этом кажется безумием. Или мы расстанемся, и я сомневаюсь, что мы сможем остаться друзьями после расставания.

Я почесываю щеку.

– Почему вариант «быть вместе навсегда» кажется тебе безумием?

– Ну, а ты вообще хочешь когда-нибудь жениться? С тех пор, как я тебя знаю, у тебя не было серьезных отношений с девушкой, так ты этого хочешь или нет? Тебя совсем не пугает связь со мной?

– Ни в малейшей степени, – заверяю я. – И я думаю, это потому, что мысленно я всегда был с тобой. Ты всегда принадлежала мне.

– Это раздражающе мило.

Я улыбаюсь, а затем обхватываю ладонями ее лицо.

– Ты говорила, что доверяешь мне, верно?

– Да.

– Тогда позволь мне показать тебе путь, хорошо? Ты можешь это сделать? Я обещаю, что не буду давить слишком сильно.

Она сглатывает и кивает.

– Хорошо, да, это для меня не трудно.

– Умница.

Я ухмыляюсь:

– А теперь, если ты хочешь вернуться к себе и поспать, милости прошу. Только сначала одолжи у меня какие-нибудь штаны. Если ты хочешь остаться здесь, это тоже хорошо. Но выбор за тобой.

– Я хочу остаться здесь. – Она не сводит с меня глаз.

– Тогда давай готовиться ко сну, потому что я очень устал. – Я поднимаюсь с кровати и тоже поднимаю ее.

После того, как мы по очереди приняли душ и почистили зубы, я подвожу ее к кровати, откидываю одеяло и помогаю ей лечь.

Как только я все запер и поставил телефон на зарядку, я проскальзываю к ней сзади, прохладные простыни резко контрастируют с ее разгоряченным телом. Я обвиваю рукой ее талию и притягиваю к своей груди.

– Ты в порядке?

– В полном, – заверяет она. – Это мой любимый способ засыпать. Всегда.

Я запечатлеваю поцелуй на ее шее.

– Как и мой.

– Брейкер? – произносит она после небольшой паузы.

– Хм?

– Завтра… эта дата все еще рассматривается?

Я улыбаюсь, уткнувшись лицом в ее шелковистые волосы.

– Верно.

– Отлично. Я думаю, что готова к этому.

– Ты думаешь или знаешь?

– Я знаю, но разве это не может оказаться какое-нибудь неловкое свидание, на котором ты наденешь костюм, а я приоденусь? Но мы так не поступаем.

– Поверь мне, я знаю. У меня запланировано нечто совершенно иное. Кое-что, о чем я уже некоторое время размышляю.

– Серьезно? Что это?

– Это сюрприз. – Я просовываю руку ей под футболку. – А теперь спать.

– И ты оставишь меня в таком подвешенном состоянии?

– Ага. – Я целую ее в макушку. – Но вычеркни все дела на завтрашний день, потому что ты моя всецело.

– На весь день? – уточняет она.

– Да. На целый день. Может, я и не заставлю тебя наряжаться, но я все равно произведу неизгладимое впечатление. Считай, что это твое последнее первое свидание в жизни.

– Ужасно самоуверенный, тебе не кажется?

– Это не самоуверенность, Офелия, – шепчу я. – Это данность.

Глава двадцатая

Лия

– Повязка на глаза действительно необходима? – спрашиваю я, когда машина, кажется, останавливается на светофоре.

– В десятый раз – да.

– А одевать меня самому было так необходимо? Или ты сделал это только для того, чтобы поиграть с моими сиськами?

– Лия, – произносит он строгим голосом. – Мне не нужно завязывать тебе глаза и говорить, что мне нужно одеть тебя, чтобы ты почувствовала себя лучше. Я могу сделать это в любое время, когда захочу.

– Ой ли? И когда именно мое тело вдруг стало принадлежать тебе?

– В тот момент, когда ты кончила мне в рот, – отвечает он, и его рука опускается на мое бедро.

– Ладно, что ж, достойный ответ.

Он хитро улыбается.

– Мы почти на месте, осталось совсем немного. И я должен сказать, что ты отлично справилась со своим пончиком сегодня утром. На тебе не осталось ни крошки.

– Я не в первый раз ем пончик. И это был совсем другой опыт – есть его с завязанными глазами.

– Ах, видишь, день уже начинает складываться удачно. – Он останавливает машину, и окно опускается. – Доброе утро, – говорит он кому-то.

– Застать ее врасплох, а не похищать.

Я только смеюсь на это.

С кем бы он ни разговаривал, собеседник отвечает:

– Наслаждайтесь, мистер Кейн.

И Брейкер куда-то въезжает.

– Мистер Кейн? Ты сегодня показываешь свою карточку миллиардера?

– Возможно, – отвечает он с улыбкой в голосе. Он сжимает мою руку и разворачивает машину, чтобы припарковаться.

– Мы на месте?

– Да. – Он отстегивает ремень безопасности. – Оставайся здесь.

Я слышу, как он выпрыгивает из машины, а затем через несколько секунд он открывает дверцу с моей стороны.

– Мне что, придется идти с завязанными глазами?

– Нет. – Он протягивает руку мне за спину и снимает повязку с глаз.

Мне требуется несколько секунд, чтобы освоиться; осмотревшись, я вижу, что мы на подземной парковке.

– Где мы? – спрашиваю я и тут вижу его футболку.

Она черная и облегает каждый дюйм его мускулистой груди, но по-настоящему мое внимание привлекает фотография Джека Скеллингтона на ней, а также надпись «Ее Джек». Я опускаю взгляд на свою футболку, и на ней изображена Салли и надпись «Его Салли».

– М-м-м… мы в Диснейленде?

Он приподнимает мой подбородок, и я натыкаюсь на его улыбку, когда он кивает:

– Ага.

Мои глаза наполняются слезами. Я откидываюсь на спинку пассажирского сиденья.

– Не могу поверить, что ты вспомнил.

Он берет меня за руку.

– На первом курсе колледжа, это было сразу после того, как ты пошла на свидание с прожорливым любителем кальмаров. Возможно, одно из твоих худших первых свиданий в жизни. Ты вернулась в мое общежитие и жаловалась на то, что парни такие идиоты и они не знают, как провести настоящее первое свидание. Я спросил тебя, каким было бы твое идеальное первое свидание, и ты ответила, что в Диснейленде. Ты бы устроила парню проверку, чтобы посмотреть, наденет ли он одинаковую футболку. Если бы он это сделал, то это была отметка в графе «за». – Он указывает на свою футболку. – Почти уверен, что пока у меня все хорошо получается.

О боже мой. Пока все идет довольно хорошо… Я просто ошеломлена. Я также испытываю взрыв эмоций от того, что он смог запомнить все детали нашего тогдашнего разговора? Но как?

Слеза скатывается по моей щеке, он наклоняется и вытирает ее.

– Почему ты плачешь?

– Потому что… это… это заботливо. – Я поворачиваюсь к нему. – Ты единственный человек, который сделал для меня что-то подобное. Никогда прежде…

– Потому что ты особенная для меня. – Его большой палец ласкает мою щеку. – Я бы горы свернул ради тебя, Лия. – Он снова вытирает мои слезы, а затем тянет меня за руку. – Ну же, хватит плакать. Пришло время оторваться по полной.

Позволяю ему помочь мне выбраться из машины, а потом, когда мы идем и он держит меня за руку, я прижимаюсь к его сильному телу, к этому мужчине, который всегда относился ко мне так, как будто я для него единственная на свете. Тот, кто запомнил обо мне все – от сорта кофе, который я люблю, до моего представления об идеальном первом свидании.

Я никогда не представляла его таким любящим мужчиной, и все же, кажется, это так идеально сочетается с его характером! Кажется, он мне идеально подходит.

Я долго и упорно думала о том, почему он преследует меня. О его точке зрения прошлой ночью – почему у него никогда не было постоянных отношений.

Думаю, это потому, что мысленно я всегда был с тобой. Ты всегда принадлежала мне.

Эти слова, это откровение сразили меня наповал. С того момента, как у Брейкера что-то перемкнуло, он обращался со мной так, словно я драгоценность. Я никогда не испытывала ничего подобного. На самом деле его отношение в нескольких световых годах от того, как Брайан относился ко мне. Брейкер обращался со мной так же, как я видела, как Хаксли и Джей Пи обращались с Лотти и Келси. И это придало мне больше уверенности, чтобы сделать следующий шаг в отношениях с Брейкером. Потому что я ему верю. Я верю в него. Он не из тех, кто лжет. Ты всегда принадлежала мне. И если я всегда принадлежала ему, то становится понятным, что он тоже всегда принадлежал мне.

Считай, что это твое последнее первое свидание в жизни.

Когда он сказал это прошлой ночью, мне захотелось в это поверить. Когда я прижимаюсь к нему, проходя мимо стоящих рядов машин, я верю в это.

Я это вижу. Я это чувствую.

* * *

– Брейкер, – шепчу я, крепко сжимая его руку, – ты достал нам VIP-пакет?

– Больше похоже на пакет «Брейкер Кейн», – шепчет он мне на ухо.

Стоянка, на которой мы припарковались, была какой-то особой, позволяющей миновать все очереди. Мы направились прямиком в VIP-зону, где нас встретили ушками Микки, разумеется, в стиле «Кошмар перед Рождеством», и самое милое во всем этом то, что Брейкер беззастенчиво носит свою милую футболочку.

Сейчас он напоминает мне парня, которого я встретила еще в колледже. Ему наплевать, что о нем думают другие, он делает то, что ему нравится, и не задумывается об этом.

– Мистер Кейн, добро пожаловать в Диснейленд. Я Хорхе, ваш персональный гид на сегодня.

Брейкер протягивает руку.

– Хорхе, рад с вами познакомиться. Пожалуйста, зовите меня Брейкер.

– С удовольствием, – говорит Хорхе и затем протягивает руку. – Это, должно быть, мисс Фейрвезер-Ферн.

– Пожалуйста, зовите меня Лия. – Я пожимаю ему руку.

– Мисс Лия, очень приятно. – Прижимая к себе iPad, он говорит: – Я понимаю, что сегодня у вас всего лишь небольшая вечеринка. Я получил запланированное расписание мероприятий и организовал бронь. Похоже, у нас с вами будет отличный день.

– Так и будет, – заверяет Брейкер.

– Замечательно, и, пожалуйста, если вы захотите остановиться, чтобы перекусить, или вам понадобится, чтобы я купил вам еду, пока вы в пути, я буду более чем счастлив сделать это для вас. Я здесь для того, чтобы сделать ваш отдых незабываемым.

– Спасибо вам, Хорхе, – благодарит Брейкер.

– Что ж, если мы готовы, я думаю, первое, что стоит сегодня в нашем расписании, – это покататься на Маттерхорне[37].

Я поднимаю взгляд на Брейкера, который улыбается, потому что знает – конечно, он знает, – что Маттерхорн – мой любимый аттракцион. Мне нравится, какой он старый и обшарпанный. Когда меня швыряет из стороны в сторону, я смеюсь больше, чем катаюсь.

– С таким же успехом можно начать с «ура», верно? – спрашивает он.

– Ты меня сегодня балуешь, не так ли? – интересуюсь я, пока Хорхе ведет нас через парк.

– Да, но не для того, чтобы произвести на тебя впечатление. Я не чувствую, что мне это нужно прямо сейчас. – Он подносит наши переплетенные ладони к своим губам. – Я балую тебя, потому что хочу, потому что у меня получается и потому что ты заслуживаешь только самого лучшего, Лия. – Он нежно целует мои костяшки пальцев.

Я не знаю, как это произошло, как мне так повезло быть с этим человеком, но каким-то образом Вселенная сделала так, чтобы это стало явью – возможно, это произошло, потому что помогли мои родители, которые всегда любили Брейкера, которые всегда ждали, что рано или поздно мы будем с ним вместе. Может быть, они сыграли небольшую роль в том, что соединили нас.

– Ты тоже многого заслуживаешь, – говорю я Брейкеру, который только качает головой.

– У меня есть все, что мне нужно, Лия, – произносит он, глядя мне в глаза.

* * *

– Ты готова к этому? – шепчет мне на ухо Брейкер, когда перекладина нашего корабля «Питер Пэн» падает нам на ноги.

– Да, – говорю я, когда мы уносимся в темноту аттракциона.

– Хорошо, теперь снимай свои шорты.

– Что? – спрашиваю я со смехом, а затем поворачиваюсь к нему.

– Мы едем две минуты, Лия. Если я не смогу довести тебя до пика за две минуты, тогда я не знаю, что я за мужчина.

– Прекрати. – Я толкаю его в грудь. – Ты меня не заводишь из-за Питера Пэна. Шепотом я добавляю: – На этих аттракционах катаются дети.

– Но это вызов Питеру Пэну.

– Кто это тебе сказал? – усмехаюсь я.

– Говорят секс-энтузиасты.

– Да ну, ты можешь связаться со своими секс-энтузиастами и сказать им, что они уроды. Дисней – это святое!

– Та-а-ак… это означает «нет»?

Хихикаю и качаю головой.

– Категоричное… нет. Боже мой, Брейкер.

Он смеется, а затем обнимает меня одной рукой.

– Ты знаешь, я всего лишь пошутил.

– По какой-то причине я тебе не верю.

Наш корабль пролетает через Лондон и отправляется в Неверленд, очаровательный детский аттракцион, также один из моих любимых. Пока что мы проехали через всю Страну фантазий, это наша последняя поездка, а затем мы направляемся к аттракциону «Звездные войны: Край Галактики». Нам не пришлось отстаивать очередь, и когда мы вышли из «Заколдованного желания Белоснежки», Хорхе принес нам воду и крендельки с начинкой из сливочного сыра. Мы нашли местечко, чтобы присесть, и я съела свой крендель. Конечно, мы поделились с Хорхе, который отнесся к этому жесту более чем благосклонно. Мы остановились сфотографироваться перед замком, а также перед Маттерхорном, и даже зашли в сувенирный магазинчик, где Брейкер купил нам одинаковые футболки с изображением Диснейленда с указанием года на них. Классический сувенир. К счастью для нас, Хорхе нес нашу сумку.

Это было волшебно!

– Спасибо, – благодарю я Брейкера. – Это действительно был такой прекрасный день. Идеальное первое свидание.

– Оно еще не закончилось. – Он хитро смотрит на меня. – После нам с тобой придется отправиться в «Калифорнийское приключение»[38].

– Мы едем в «Калифорнийское приключение»?

– Э-э, да, это займет целый день.

– Мы заканчиваем фейерверком?

– А ты как думаешь? – спрашивает он с ухмылкой.

– Ух ты, Брейкер. Знаешь… если бы ты так сильно хотел, чтобы я у тебя отсосала, ты мог бы просто попросить об этом. Тебе не обязательно было проходить через все это.

Он наклоняется ко мне.

– О, я знаю, Лия. – Его губы совсем рядом с моим ухом. – Поверь мне, я знаю, как сильно ты хочешь мой член.

Мои щеки горят, и я рада, что мы в темной комнате, иначе люди смогли бы увидеть выражение моего лица и желание, которое я испытываю к этому мужчине.

* * *

– Я правда думаю, что у меня встал, когда я катался на аттракционе «Звездные войны: Край галактики», – сообщает Брейкер, когда мы садимся на наши зарезервированные места в Стыковочном отсеке № 7. – Меня прошибло до мурашек.

– Аналогично, – киваю я. – Хотя я не могу говорить о стояке. Меня действительно пробрал озноб. Это, должно быть, одно из самых захватывающих впечатлений, частью которого я когда-либо была. И то, как актеры кричат на тебя. Я правда чувствовала себя заключенной.

– Да, мы снова это повторим.

Брейкер откидывается на спинку стула в маленькой круглой кабинке, предоставленной нам в полное распоряжение.

– Мне хочется достать свой костюм Чубакки и начать бегать по квартире.

– Он все еще у тебя? – удивляюсь я.

– Да, и у меня все еще сохранился твой костюм Леи, который… Я думаю, нам нужно апгрейдить их, знаешь ли, раз уж теперь я могу видеть тебя обнаженной. Я думаю, что заслуживаю видеть тебя в золотом бикини.

– О боже мой, серьезно? Ты собираешься придерживаться такого клише?

– Да, у тебя есть возражения?

Я прижимаюсь к нему.

– Нет, я на самом деле думаю, что это было бы очень сексуально.

– Не дразни меня, черт возьми, Лия. Ты же знаешь, я куплю это бикини прямо сейчас.

Я собираюсь сказать ему сделать это, когда Хорхе приносит нам поесть. Брейкер захотел копченых ребрышек, а меня потянуло на лапшу с креветками. Хорхе также заказал нам несколько бутылок «Спрайта», а затем сказал:

– Мне нужен перерыв на минутку, пока вы двое будете есть. У вас есть мой номер, если вам что-нибудь понадобится.

– Спасибо вам, Хорхе, – благодарит Брейкер.

– Выглядит аппетитно, – отмечаю я, когда Брейкер протягивает мне вилку.

– Так и есть.

Он обнимает меня за талию и притягивает ближе, прежде чем положить руку мне на бедро, удерживая меня рядом с собой.

Пока мы поглощаем наш обед, я спрашиваю его:

– Ты всегда был таким собственником по отношению к женщинам, с которыми встречаешься?

– Нет, – отвечает он, прежде чем проглотить свой первый кусочек. – Ты единственная.

– Могу я спросить почему?

– Почему? Тебе это не нравится?

Я качаю головой.

– Нет, мне это нравится, но все совсем по-другому. Я никогда не встречала парня, который обнимал бы меня так, как это делаешь ты. Или хотел прикоснуться ко мне, как ты. И, наверное, я и сама не знала, насколько мне это нравится, пока не появился ты.

– Да, я тоже не знал, насколько сильно я в этом нуждался, пока не прикоснулся к тебе. – Он ухмыляется мне, а затем запихивает вилку с едой в рот и выглядит при этом глупо и до смешного мило. Когда я качаю головой, он толкает меня локтем: – Что?

– Ты просто… Боже, ты возбуждаешь своей сексуальностью. Ты можешь просто ухмыльнуться, и от этого у меня внутри все скручивается в узел.

– Я считаю, что это хорошо.

– Конечно, ты все это делаешь, потому что думаешь, что я у тебя под ногтем.

– А разве нет?

Я накалываю на вилку кусочек креветки и бормочу:

– К сожалению.

Он улыбается:

– Не расстраивайся из-за этого.

– Ты просто очаровательный, милый и вдумчивый, и, тьфу… из-за этого трудно найти в тебе недостатки.

– Ты ищешь недостатки? – спрашивает он, отхлебывая из своего стакана со «Спрайтом».

– Разве мы не всегда ищем недостатки в других? – Я накручиваю лапшу на вилку. – Наши недостатки делают нас людьми.

– Верно, – отвечает он. – Так что если ты ищешь недостатки, у меня есть кое-что для тебя, над чем можно поразмыслить.

– О, серьезно?

– Очень. Я все время думаю об этом и о том, как я мог бы добиться большего, – отвечает он.

– Хорошо, просто скажи это. – Я откусываю еще кусочек со своей вилки и внимательно слушаю.

– Одной из моих величайших ошибок было то, что я не пригласил тебя на свидание в первый же вечер, как встретил тебя.

Я закатываю глаза.

– Заливай, Брейкер.

– Я серьезно. – По тону его голоса и выражению глаз я действительно могу сказать, что он уверен, что это правда. – С тех пор, как я попробовал тебя на вкус, я продолжаю думать о том, какой же я идиот, что не пригласил тебя на свидание раньше, что не сделал первый шаг раньше. Я не могу поверить, что ждал так долго, чтобы взять тебя за руку, чтобы ты оказалась в моей постели. Это заставляет меня чувствовать себя настоящим идиотом. И все эти годы у меня не было девушки… из-за тебя. Потому что у меня были глубоко укоренившиеся чувства к тебе, которые я не позволял себе испытывать. Так что да, это моя вина, я веду себя как настоящий идиот, когда дело доходит до того, что я чувствую к тебе.

– Ух ты, да ладно! – Я не знаю, как на это реагировать. – Не знаю, были бы у нас такие же отношения, как сейчас. Я, вероятно, не была бы так откровенна с тобой в некоторых вопросах, если бы искала чего-то романтичного. Когда вы просто друзья, кажется, что вы можете разрушить все стены и быть самими собой, но когда вы пытаетесь выстраивать романтические отношения с кем-то, вы почти всегда прячетесь за масками приличий, чтобы показать, что вы достаточно хороши, чтобы быть с этим человеком. Недавно я вроде как почувствовала то же самое с тобой.

– Почему? – Он перестает есть и смотрит на меня.

– В этом нет ничего особенного, просто тонкие намеки, но у меня бывали моменты застенчивости, и я просто думаю, что это приходит вместе с опытом, когда кто-то более опытен в сексуальном плане. Я имею в виду – на прошлой неделе, Брейкер. – Мои щеки розовеют. – Я никогда не делала и половины того, чем мы с тобой занимались. Я даже не подозревала, что во мне есть такая сексуальность.

– Ты все еще так думаешь?

– Порой. Ты просто… Я не знаю, это глупо.

Я поправляю очки на голове и возвращаюсь к своей еде.

– Я просто кто? – Он дергает меня за руку.

Зная, что он этого так просто не оставит, я объясняю:

– Ты уже не тот зануда из колледжа. Конечно, если бы я тогда могла не обращать внимания на твои усы и распущенные волосы, я, скорее всего, просто бы испугалась. Но я не испугалась тогда, потому что ты вел себя глупо, и мне это в тебе нравилось. Теперь, когда ты совсем взрослый и… ну, ты знаешь… мускулистый, в твоем преображении есть что-то пугающее. Я не чувствую, что я в твоей лиге.

– Господи, Лия, ты же не можешь говорить это всерьез.

– Я знаю, я сказала, что это глупо, но трудно не чувствовать себя так, когда парень, который… Ну, что бы ни было между нами, когда он великолепен, богат и чрезвычайно хорошо одарен таким опытом, который заставил бы покраснеть любую женщину. Я не чувствую себя достойной его.

Он заставляет меня посмотреть на него, обхватывая пальцем мой подбородок.

– Я не могу сказать тебе, что чувствовать, и я помогу тебе справиться с этими чувствами, но я хочу, чтобы ты знала это прямо здесь и сейчас. Это я чувствую себя счастливчиком, ясно? Я тот, кому кажется, что в тебя пытаются вонзить когти, чтобы ты не сбежал. Эта неуверенность тяжелым грузом осела в моем сердце. Я боюсь, что однажды ты проснешься и поймешь, что совершила ошибку, что ты скучаешь по Брайану, что тебе не следовало отменять свадьбу. Или что, может быть, я парень на побегушках, что мне не следовало так скоро приставать к тебе.

– Брейкер, ты же знаешь, что это не так.

– Я хочу в это верить, но в глубине души я знаю, что все равно поступил неверно. Я не ухаживал за тобой как положено. Мне следовало бы больше внимания уделять сексуальному аспекту.

– Почему же ты сломя голову побежал заниматься со мной сексом? – спрашиваю я.

– Потому что хотел показать тебе, что между нами была химия. Я не хотел давать тебе понять, что химии нет, когда она есть. И, честно говоря, я хотел тебя. Я хочу тебя. Словами не выразить, как сильно я хочу тебя, Лия. В тот момент, когда ты надела это свадебное платье, все изменилось.

Я мягко улыбаюсь. Если я вспомню его реакцию, когда он увидел меня в свадебном платье, я расплачусь. Я была очень взволнована в тот день, и безоговорочная поддержка Брейкера была единственным, что не давало мне развалиться на куски. Я никогда не видела, чтобы на его лице было такое выражение… обожания. Или, возможно, он был поражен. – Ты выглядишь… Черт возьми, ты выглядишь сногсшибательно, Офелия.

– Я думаю, что во мне тоже все изменилось в тот момент.

* * *

– Ненавижу тебя, – говорит Брейкер. Он прислонился к низкому забору, делая глубокие вдохи, в то время как я хихикаю рядом с ним. Хорхе тоже наблюдает за происходящим и старается не рассмеяться.

– Почему ты меня ненавидишь? – спрашиваю я.

Его глаза устремляются на меня, когда он произносит:

– Ты знаешь, я презираю эту богом забытую поездку. Это смерть, ожидающая своего часа.

– Это детский аттракцион. – Я имею в виду горки Гуфи.

– Это, блин, не детская поездочка, это… это кошмар. – Он делает глубокий вдох, и Хорхе подходит к нему:

– Могу я принести вам немного воды, Брейкер?

– О, с ним все в порядке, – успокаиваю его я, но Брейкер кивает:

– Водичка бы не помешала. Большое тебе спасибо, Хорхе.

– Без проблем. Сейчас вернусь.

Как только Хорхе уходит, Брейкер выпрямляется и хватает меня за запястье, притягивая ближе к своей груди. Крепко удерживая меня, он предостерегающе шепчет:

– Ты заплатишь за это позже.

– Почему? Я не заставляла тебя кататься. Ты сам это решил.

– Ты потешалась надо мной, а потом начала упрашивать. Как будто я, черт возьми, могу тебе в чем-то отказать. – Он кивает в сторону аттракциона позади меня с резкими С-образными изгибами, из-за которых кажется, что ты вот-вот свалишься с трассы. – Ты знала, что мне не понравилась идея с этим аттракционном с самого начала.

– Я бы прекрасно справилась сама.

– Брехня. – Он хихикает, а потом резко прижимает меня к груди. – Господи, ты такая врушка! Посмотри правде в лицо, Лия: ты за это заплатишь.

– Что ты собираешься делать? Отшлепаешь меня? – интересуюсь я.

Его глаза темнеют, когда его руки опускаются на мою поясницу.

– Да, я мог бы отшлепать тебя, черт возьми! Я отшлепаю тебя так сильно, что твоя киска промокнет насквозь, а ты будешь умолять меня, чтобы я засунул в нее свой член, а потом… Я оставлю тебя полностью неудовлетворенной.

Я с трудом сглатываю.

– Ты… ты бы этого не сделал.

– А потом, когда ты будешь лежать там, беспокойная, твое влагалище будет пульсировать в ожидании разрядки, я кончу на твою прекрасную спину, просто чтобы напомнить тебе, кому ты принадлежишь.

Что ж, боже милостивый.

– Держите, Брейкер. – Хорхе подходит к нам.

И как будто кто-то выключил в нем рубильник, так быстро Брейкер превращается из доминирующего альфа-самца в веселого гостя парка.

– Большое тебе спасибо, Хорхе. – Он качает головой. – Этот Гуфи достает меня каждый раз.

– Меня тоже. Моей племяннице он нравится, и всякий раз, когда я привожу ее сюда, покататься на нем – обязательное условие. Думаю, она испытывает мою любовь на прочность каждый раз, когда заставляет меня согласиться на это.

– Я думаю, Лия делает со мной то же самое… испытывает мою любовь на прочность.

И стоит мне только подмигнуть, как мой желудок опускается до самого низа. Это подмигивание и то, что он употребил слово «любовь», почти заставляют меня обвить руками его шею и поцеловать его.

И… почему он до сих пор не поцеловал меня? На мгновение, за обедом, мне показалось, что это должно было случиться. Или раньше, когда мы были на колесе обозрения, наслаждались видом, пока я сидела у него на коленях, я думала, что, может быть, это произойдет тогда, но этого не произошло.

Если бы он уже не был тесно связан со мной, я бы заподозрила, что этого никогда не произойдет.

Или даже прошлой ночью, это был бы идеальный момент; после того, как мы покончили со всеми этими… плотскими утехами, когда я отдыхала в его объятиях, поцелуй вписался бы идеально. Так что я не понимаю этого ожидания.

– Ты готова к следующему аттракциону? – спрашивает Брейкер. – Я думаю, мы направляемся к «Русалочке», верно?

Улыбаюсь я ему в ответ.

– Да, думаю, что готова.

А затем, взявшись за руки, мы двигаемся дальше.

* * *

– Сюда. – Хорхе поднимает красную бархатную веревку, отгораживающую скамейку от публики.

После еще нескольких аттракционов нас отвезли обратно в Офис, секретный ресторан в парке «Калифорнийское приключение» с прекрасным видом на пирс. Именно там нам подали одного из лучших омаров, которых я когда-либо пробовала. И обстановка была такой располагающей. Нам пришлось пройти через хранилище, чтобы попасть в него, а все стены в нем были оклеены фотографиями аниматоров в костюмах мультяшных героев.

Конечно, Брейкеру приходилось сидеть рядом со мной в кабинке, где он всегда мог держать меня за руку и время от времени кормить со своей вилки. Я наслаждалась каждой секундой.

После этого мы отправились обратно в Диснейленд, где еще раз прокатились верхом на Индиане Джонсе, а затем отправились за десертами в «Карамельный дворец». Я взяла себе рисовые хлопья, а Брейкер – карамельный попкорн. Мы катались на поезде по парку, пока ели наши десерты, и Брейкер даже купил печенье для Хорхе. А потом, после еще одной прогулки по «Космической горе», где Брейкер все время держал меня за руку, смеясь, Хорхе отвел нас к нашей огороженной канатом скамейке, с которой открывался вид на замок.

– Скоро должен начаться фейерверк. Могу я предложить вам что-нибудь еще? – спрашивает Хорхе.

– Нет, спасибо, думаю, мы дальше справимся сами.

Хорхе уточняет:

– У вас есть пропуск, чтобы вернуться на свою парковку?

Брейкер кивает.

– Ага. – Затем он лезет в карман и сует что-то в руку Хорхе. – Большое вам спасибо за все. Вы были неподражаемы.

– Конечно. Спасибо вам, Брейкер. Мисс Лия, было приятно познакомиться с вами. Прежде чем я уйду, могу я предложить вам еще раз сфотографироваться вдвоем?

– Нет, думаю, не нужно. Тем не менее спасибо вам, Хорхе.

И, еще раз попрощавшись, Хорхе уходит, оставляя нас одних.

– Что ты сунул ему в руку? – спрашиваю я.

– Тысячу долларов, – небрежно отвечает Брейкер.

– Одну тысячу долларов? О боже мой, Брейкер.

Он хихикает.

– Что? Он проделал хорошую работу.

– Ты, наверное, только что испортил ему день.

– Да ну, это меньшее, что я могу сделать после того, как он сделал этот день таким особенным для нас двоих. – Он кладет руку на спинку скамьи и прижимает меня к себе. – Ты хорошо провела время?

– Я отлично провела время. – Я прижимаюсь к нему. – Это был такой день, о котором ты всегда мечтаешь, но он никогда по-настоящему не воплощается в реальности.

– Ну, он же реален. Все это реально, – убежденно произносит он.

– Трудно поверить.

Люди ищут свободные места перед замком, коляски натыкаются на тротуары, плачущие дети, уставшие от событий дня, и множество усталых людей, борющихся за свободное место, где можно присесть. Как ни странно, эта суматоха добавляет волшебства.

Я поворачиваюсь к нему и кладу руку ему на бедро:

– Спасибо тебе за сегодняшний день.

– Не за что, Лия. Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все что угодно, верно?

– Да, знаю.

– Так что просто скажи, что ты хочешь, и оно станет твоим.

– Думаю… – Я поднимаю руку к его груди. – Я знаю, что хочу чего-то, но я нервничаю, когда пытаюсь произнести это.

Он поворачивается ко мне, придвигаясь, и спрашивает:

– Что это?

Как раз в этот момент начинается шоу, и толпа замолкает, когда из динамиков, установленных по всему парку, льется музыка.

– Это может подождать.

– Э-э, нет, не может, – возражает он. – Просто скажи мне.

Я протягиваю руки к низу его футболки и перекручиваю ее в руках:

– Это прозвучит действительно глупо, но я не знаю. Наверное, я просто хочу убедиться, что это реально.

– Что именно? – спрашивает Брейкер.

Когда я поднимаю на него взгляд, первый фейерверк взмывает в небо, освещая темное ночное небо.

– Я хочу убедиться, что мы, ну, ты знаешь… действительно встречаемся. Что мы особенные, что… Я не знаю, что я твоя девушка или что-то в этом роде.

Улыбка, озаряющая его лицо, – самое милое, что я когда-либо видела.

– Ты просишь меня стать твоим парнем, Лия?

– Я имею в виду, если ты хочешь клеить ярлыки. Я просто не хочу, чтобы это было что-то вроде вспышки на солнце. Ты знаешь? Как… просто секс и интрижка. Я этого не хочу.

Его лицо становится серьезным, и он кладет руку мне на шею.

– Ты никогда не была бы для меня интрижкой, Лия. Никогда. То, что есть между нами, это серьезно, и я не буду относиться к этому иначе.

– Хорошо, – говорю я, отводя взгляд, набираясь смелости сказать то, что я хочу сказать дальше. Когда снова встречаюсь с ним взглядом, добавляю:

– Тогда если это так, поцелуй меня.

Его рука сжимается на моем затылке, притягивая меня к себе. Я никогда раньше не видела на его лице такого решительного и в то же время обожающего выражения. Я чувствую себя такой… любимой.

У меня перехватывает дыхание. Я облизываю губы перед тем, как он приближает меня на последние несколько дюймов, и его губы накрывают мои.

Я чувствую, как мои глаза невольно закрываются, когда его мягкие губы захватывают мои в свой плен.

Мягкий, требовательный поцелуй. Абсолютное совершенство.

Это самый напряженный, приносящий удовлетворение и волнующий момент в моей жизни – целовать Брейкера, целовать моего лучшего друга, чувствовать, как между нами пробегает электрический разряд, когда наши губы соприкасаются. Над нами взрывается фейерверк, его губы обхватывают мои, другой рукой он слегка наклоняет мое лицо, контролируя момент.

И я позволяю ему, потому что не могу сделать ничего другого, кроме как упасть в объятия этого мужчины, когда его губы завладевают моими.

Подавляющий. Принимающий. Напряженный.

Когда его рот приоткрывается, я приоткрываю свой. Когда он поворачивает направо, я поворачиваюсь налево. Когда его хватка становится крепче, моя усиливается. И когда его язык прижимается к моему, я издаю стон и провожу своим языком по его. Он такой вкусный!

Я переплетаю свой язык с его, моя рука крепче сжимает его футболку. Нуждаюсь в том, чтобы он был ближе, мне нужно больше, и когда я просовываю руку ему под футболку, он отстраняется, ошеломляя меня.

Я моргаю несколько раз как раз в тот момент, когда над нами взрывается огромный фейерверк.

Переводя дыхание, он несколько мгновений пристально смотрит на меня, а затем говорит:

– Я, э-э… Я не хочу устраивать шоу для детей.

И я возвращаюсь к реальности. Мы все еще в Диснейленде. Окруженные детьми.

– О боже. – Я прижимаю руку к груди. – Прости, я просто… Наверное, я увлеклась.

– Все в порядке, я тоже так подумал. – Мальчишеская улыбка расползается по его лицу. – Ты действительно чертовски хорошо целуешься.

Мои щеки вспыхивают, когда я говорю:

– Я собиралась сказать то же самое о тебе.

Он теребит маленькие пряди своих волос.

– Просто еще один повод сожалеть. Мы могли бы начать делать это давным-давно.

– Похоже, у нас есть немного времени, чтобы наверстать упущенное.

– Да. – Он берет меня за подбородок и запечатлевает еще один поцелуй на моих губах. Несмотря на то, что это легкий как перышко поцелуй, в нем чувствуется сила, потому что это было желание и способ выразить его желание ко мне.

От этого в моем животе порхают бабочки. Это подтверждение того, что мы делаем это… мы становимся самими собой. И я вздрагиваю, когда слышу нежный голос моей мамы, говорящий мне:

«Как раз вовремя, сладкие щечки. Как раз вовремя».

Глава двадцать первая

Брейкер

Вцепившись руками в стойку в ванной, я смотрю в зеркало и делаю несколько глубоких вдохов.

Я люблю ее.

Я влюблен в нее.

Я не хочу никого и ничего, кроме нее.

Этот гребаный поцелуй чуть не сбил меня с ног.

Я никогда не испытывал ничего подобного. Как будто в тот момент, когда наши губы встретились, электрический разряд пронзил меня насквозь, заставив стать другим человеком.

Я чувствую потребность всегда иметь ее подле себя.

Я чувствую непреодолимую потребность прикоснуться к ней.

Я чувствую потребность раздеть ее и заняться с ней любовью.

Я хочу, чтобы она знала, что я принадлежу ей навсегда. Что мне не нужен никто другой, кроме нее.

Но мне также нужно делать это постепенно. Я не хочу ее спугнуть. По одному чертову шагу за раз, чувак.

Я отталкиваюсь от стойки, беру свою зубную щетку и выдавливаю на нее пасту.

После фейерверка мы вернулись к машине, держась за руки. По дороге домой я положил руку ей на бедро, и она положила свою ладонь поверх моей. Мы говорили о выходе новой настольной игры, в которую хотели поиграть, вспоминая о том времени, когда мы ходили в Диснейленд, когда учились в колледже. Этот поход обернулся полнейшей катастрофой, так как мы отправились в час пик и смогли прокатиться в общей сложности на трех аттракционах.

Когда мы вернулись домой, я проводил ее до квартиры и легонько поцеловал на ночь, наслаждаясь ощущением ее губ на своих и тем, как мне отчаянно хотелось пригласить ее к себе. Но я пожелал ей спокойной ночи и вернулся сюда, чтобы принять душ.

Все еще с влажными волосами, обернув полотенце вокруг талии, я чищу зубы как раз в тот момент, когда слышу, как захлопывается моя входная дверь.

– Лия?! – кричу я, у меня изо рта стекает пена.

– Да, это я, – отзывается она, когда я слышу, как она приближается.

Я быстро заканчиваю чистить зубы, прополаскиваю рот и направляюсь в свою спальню, где нахожу ее стоящей посреди комнаты, одетую в шелковый халат, с влажными волосами.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

Она смотрит на мою грудь, затем на полотенце, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. Она качает головой как раз в тот момент, когда расстегивает свой халат и позволяет ему упасть на пол. Под ним обнаруживается фиолетовый комплект нижнего белья. Шелковая майка на бретелях и кружевные трусики в тон.

– Я не хочу засыпать одна, Брейкер.

Она подходит ко мне и легонько кладет руки на мой пресс и проводит ими вниз, к моему полотенцу.

– Я не хочу спать одна, и я не хочу, чтобы наша ночь закончилась поцелуем на ночь у моей двери.

– Нет? – Легкая испарина выступает у меня на лице.

Она качает головой и распахивает мое полотенце, отчего оно падает на пол.

– Ты поцеловал меня сегодня вечером, а это значит, что я хочу тебя всего. Больше нас ничто не сдерживает. Я хочу тебя целиком.

Мой член набухает между нами, когда я дотягиваюсь до ее щеки и обхватываю ее ладонью.

– Ты же знаешь, что я хочу того же самого, верно? Я просто хочу убедиться, что ты готова.

Она хватает меня за руку и тянет к кровати.

– Я более чем готова.

Когда ее ноги касаются края, я не толкаю ее на кровать. Я тяну ее майку вверх и снимаю ее через голову, затем бросаю ее на пол.

Я провожу руками по ее бокам, обхватываю ладонями ее лицо, а затем прижимаюсь к ней губами в поцелуе. На этот раз я не беспокоюсь о том, что нас окружает, и позволяю себе раствориться в настоящем моменте. В ней.

Ее руки сжимают мои запястья, удерживая их на месте, когда наши губы раскрываются, а языки переплетаются. Это самое сладкое, восхитительное чувство – чувствовать, как она вот так прижимается ко мне, чувствовать, как сильно она хочет меня, точно так же, как я хочу ее.

Ее поцелуи глубокие, доставляют удовольствие и временами кажутся неземными. Как будто я держу в своих руках самую драгоценную вещь в мире.

И я верю в это, потому что так оно и есть.

Она такая чертовски ценная, и я никогда не сделаю ничего, что могло бы все испортить. Никогда. Я знаю, сколько времени потребовалось, чтобы добиться ее, оказаться с ней в этом моменте, и будь я проклят, если все испорчу.

Опрокидываю ее на кровать и тянусь к ее стрингам, стягивая их вниз и отбрасывая в сторону. Мы оба укладываемся в изголовье кровати, и когда она раздвигает ноги, я устраиваюсь на ней сверху, мое тело идеально помещается меж ее бедер. Я слегка глажу ее по мокрым волосам и смотрю на нее сверху-вниз.

Наши взгляды встречаются, и на мгновение я чувствую, как слова вертятся у меня на кончике языка. Я люблю тебя, Офелия. Я хочу их произнести. Я хочу прокричать их. Я хочу, чтобы она точно знала, каким счастливым она меня делает, как я чувствую, что моя чаша желания всегда переполнена, когда я с ней. Ничто никогда не сможет причинить мне боль, потому что она в моих объятиях.

Но я подавляю свои чувства и прижимаюсь губами к ее губам, и мы целуемся. Она проводит рукой по моим волосам, я же опускаю свою к ее груди, слегка обхватывая ее.

В моих прикосновениях нет ничего грубого, но и ничего дикого в них тоже нет. Потому что я не чувствую необходимости грубо иметь ее. Я хочу наслаждаться этим моментом.

Отрываюсь от ее губ и скольжу вдоль ее подбородка и вниз по шее. Она цепляется за меня, когда я дотягиваюсь до ее груди. Я облизываю ее сосок, обводя его несколько раз, прежде чем слегка втянуть в рот.

– Да-а-а. – Она играет с моими волосами, что мне уже давно нравится.

Я перехожу к другой ее груди и играю с ее соском, прежде чем облизать ее живот и между ног, которые она охотно раздвигает для меня. То, что она так открыта для меня, вызывает вспышку вожделения в моей груди, потому что она доверяет мне, и я хочу сохранить это доверие.

Я провожу языком по ее щелочке и медленно поднимаюсь вверх.

– Боже, Брейкер, – выдыхает она. – Я обожаю твой рот.

Я снова провожу пальцем. И снова, каждый раз погружаюсь все глубже и глубже, пока я не прижимаюсь к ее клитору.

Я хочу подвести ее к краю, к тому моменту, когда она кончит, а затем отстранится, поэтому я продолжаю прижиматься к ней, наслаждаясь тем, как ее ноги прижимаются к моим плечам, и как ее ногти впиваются в мои волосы, и как поднимается и опускается ее грудь, изгибаясь, и поворачивается с каждым движением моего языка. Она такая отзывчивая, что очень способствует нашему с ней обоюдному удовлетворению, и мне это в ней нравится. Мне не нужно гадать, что ей нравится, потому что она сама говорит мне об этом.

Ее ноги дрожат на моих плечах, становясь все тяжелее и тяжелее.

– Да… почти, – произносит она как раз в тот момент, когда я отстраняюсь. – Что? – Растерянное выражение на ее лице такое милое, что мне хочется немедленно его расцеловать.

– Я хочу, чтобы ты кончила на мой член. – Выражение ее лица смягчается, когда она вытягивает руки над головой. – Ты хочешь этого, Лия?

Она кивает.

– Да, но поторопись.

Я ухмыляюсь и тянусь к своей тумбочке, откуда достаю презерватив и открываю упаковку. Я ловлю ее напряженный взгляд, пока натягиваю презерватив на свой ноющий член и убеждаюсь, что он прилегает плотно.

– Хочешь, чтобы я был сверху, или ты сама хочешь быть сверху? – спрашиваю я ее.

– Я… Я не знаю. Может быть, ты сверху.

Я возвращаюсь назад, между ее ног, и вместо того, чтобы сразу же скользнуть в нее, я прижимаюсь губами к ее губам и снова целую ее, раздвигая ее губы своим языком.

Она расслабляется подо мной, поэтому я трачу время на то, чтобы ласкать ее рот, пока играю с ее грудью, наслаждаясь ощущением ее в моей ладони, такой мягкой, словно бархат.

И когда я думаю, что она по-настоящему расслаблена, я прижимаю свой член к ее влажному, открытому для меня входу. От одного только ощущения моего члена рядом с ней она снова напрягается.

– Тебе нужно расслабиться, Лия.

– Я знаю, – выдыхает она. – Я просто нервничаю.

– Не из-за чего нервничать.

Я выцеловываю дорожку вдоль ее подбородка, вниз по шее, а затем снова вверх. Держа свой член у ее входа, я осторожно вжимаюсь в нее, всего на дюйм, и позволяю ей приспособиться.

– О боже! – выдыхает она. – Брейкер, ты слишком большой.

– Нет, Лия. Я идеально подхожу тебе.

Покусываю ее ушко и играю с ее соском, прежде чем снова прижаться губами к ее губам. Это занимает у нее секунду, но она целует меня в ответ с такой же страстью. И я позволяю ей затеряться в поцелуе, когда снова медленно двигаюсь внутри нее. Она такая чертовски тугая, что я покрываюсь потом, мой разум кружится от того, насколько невероятными будут эти ощущения. Такими крышесносными!

– Ты в порядке? – спрашиваю я ее, целуя в подбородок.

– Да, – выдыхает она, и я продвигаюсь еще на дюйм. – Господи! – шепчет она.

– Ты уверена, что у тебя все в порядке?

– Да. Я просто… Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

– Ты хочешь, чтобы я продолжал?

– Боже, да! – Она снова находит мои губы и еще немного расслабляется, чтобы мне было легче проскользнуть внутрь. Еще через несколько минут, когда она податлива от моего поцелуя, я могу войти в нее на всю длину.

Она прижимается ко мне своей грудью и открывает рот, делая глубокий вдох. Я подгадываю момент, чтобы взять ее грудь в рот и пососать сосок.

– Ты такой хороший, Брейкер!

Ее слова ободряют меня, поэтому, прикусывая ее сосок, я раздвигаю бедра на самый последний дюйм, достигая последней точки, когда она сжимается вокруг меня.

– Черт возьми… черт возьми! – издаю я стон, опуская голову ей на плечо.

Она крепко обнимает меня, ее дыхание затруднено.

– Такой большой, Брейкер!

Я поднимаю голову и вижу слезы в ее глазах. Моя рука быстро опускается на ее щеку, и я спрашиваю:

– Черт, ты в порядке?

– Все просто идеально. – Она оттягивает мой затылок и приближается ко мне губами.

На этот раз я крепко целую ее. Я просовываю свой язык глубже в ее рот, и она соответствует глубине. Наши соприкасающиеся губы посылают мурашки вверх по задней поверхности моих ног, отчего я начинаю двигать бедрами.

– Я… прости, – говорю я ей в губы. – Мне нужна разрядка.

– И мне, – шепчет она, вращая попкой.

– Черт возьми, Офелия, не двигайся. – Я прижимаю свою руку к ее бедру. – Ты заставишь меня кончить. – Она ухмыляется, а затем снова двигает попкой. Пронзаю ее убийственным взглядом. – Я сейчас абсолютно серьезно. Ты такая тугая! Я в нескольких мгновениях от того, чтобы кончить.

– Тогда кончай! – просит она, когда ее ноги обхватывают мои, позволяя мне проникнуть еще глубже.

– Черт! – бормочу я, упираясь рукой в матрас и начиная входить и выходить из нее, стараясь двигаться одновременно вниз и внутрь, чтобы она получила такое же количество удовольствия, как и я. Судя по прерывистому вздоху, срывающемуся с ее губ, я предполагаю, что попал в нужное место.

Поэтому я проделываю это снова. И еще раз. И еще раз. Она цепляется за меня. Вцепилась ногтями мне в грудь.

Ее бросает из стороны в сторону, но я не сбавляю темпа, подводя ее все ближе и ближе к тому, что нужно нам обоим.

– Да, Брейкер. Да, пожалуйста, не останавливайся.

Ее пальцы впиваются в мою кожу, ее грудь выгибается дугой, а ее киска сжимается вокруг моего члена как раз перед тем, когда она издает самый сексуальный стон, который я когда-либо слышал. Звук ее стона вибрирует у моего сердца, когда она кончает.

– Черт, Офелия! – выдыхаю я, делая еще несколько толчков. Я хочу, чтобы это чувство эйфории длилось вечно, я хочу вечно пребывать в этом состоянии блаженства, но поскольку она продолжает сжиматься вокруг меня, я знаю, что это невозможно, поскольку мой член набухает, а оргазм прокатывается вверх по моей спине и вниз по ногам.

– Ух-х-х-х, черт меня… побери! – кричу я, кончая. Мои бедра замирают, и самое райское чувство переполняет меня.

– О боже мой, – шепчет Лия, когда мы оба погружаемся в негу. Ее рука опускается на мои волосы, когда я покрываю легкими поцелуями ее ключицу, прежде чем приподняться, чтобы посмотреть ей в глаза.

Я не знаю, что делать. Я просто… улыбаюсь, потому что мне нечего сказать, кроме…

Я люблю тебя. Я хочу тебя навсегда. Я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Она легонько гладит меня по щеке.

– Ты довольно глупый.

Я хмурюсь.

– Что?

Не то, что вы ожидаете услышать после самого умопомрачительного оргазма в вашей жизни.

Она хихикает.

– Потому, что не предпринял никаких действий намного раньше.

– Ах, это? – Я тоже смеюсь. – Поверь мне, я буду жить с этим чувством сожаления всю оставшуюся жизнь. Я просто благодарен, что сейчас у меня есть ты.

Я запечатлеваю еще один легкий поцелуй на ее губах, и она обхватывает меня руками, крепко прижимая к себе.

* * *

– Ты нервничаешь? – спрашиваю я Лию, когда мы подходим к входной двери дома Хаксли и Лотти.

– Нет, с чего бы мне нервничать?

Я качаю головой.

– Нет, если кому и следует нервничать, так это мне. Как только мои братья увидят, что мы держимся за руки, они никогда не позволят мне забыть о том, что давным-давно сказали мне, что мы созданы друг для друга. Но их подколки того стоят.

– Я думаю, что это необходимо. После сегодняшнего утра… очень, очень необходимо. Ты помешал нам разделить столько… совместной радости.

– Так вот как ты это называешь? Радость?

– Ага.

Она мило улыбается.

Ну, думаю, я бы тоже назвал секс в душе с Лией радостью. И секс на кухонном полу. Единственная причина, по которой мы здесь одетые, это потому, что Хаксли потребовал моего присутствия на позднем завтраке. Сказал, что у него есть новости о компании. Я спросил его, ничего, если Лия присоединится, и он сказал, что не видит в этом ничего страшного. В противном случае я был бы в своей постели с Лией, обнаженный, просто наслаждался ее телом и ее сладкими губами.

Я звоню в дверь, наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на ее шее:

– Я уже говорил тебе, как прекрасно ты выглядишь в этом платье?

– Всего пять раз, – отвечает она.

– Просто хочу убедиться.

Она выбрала светло-желтое платье макси практически без спинки и с глубокими вырезами спереди. По ее словам, это сарафан, но я не могу быть в этом слишком уверен, особенно учитывая то, что через него просвечивают ее торчащие соски.

– О, и просто, чтобы ты знал… – Она встает на цыпочки и шепчет: – Я забыла надеть белье.

– Лия! – Из меня исторгается стон как раз в тот момент, когда открывается дверь.

Рейн, их личный шеф-повар, встречает нас теплой улыбкой.

– Привет, Брейкер. Все уже на заднем дворе.

– Круто. Спасибо. – Останавливаюсь и хлопаю его по плечу. – Пожалуйста, скажи мне, что Джей Пи не готовит «Кровавую Мэри».

– Извини, парень, я пытался предложить что-то другое, но он был уверен, что всем понравилось.

– Только вот нам не очень. Определенно не понравилось.

Он хихикает, и, взяв Лию за руку, я веду ее на задний двор, где замечаю Джей Пи, Хаксли, Райота, Лотти, Келси и Майлу, которые стоят кружком и разговаривают.

Когда мы появляемся в широко распахнутой раздвижной двери, взгляды всех присутствующих устремляются на нас, а затем на наши соединенные руки.

– Я, черт побери, говорил тебе! – орет Джей Пи Хаксли, закатывая глаза.

Лотти и Келси хлопают в ладоши, в то время как Райот целует Майлу в макушку.

– Скажи нам, скажи, что это правда. Вы пара… официально? – интересуется Лотти.

Я смотрю на Лию, а затем снова на нашу семью и друзей. Я поднимаю наши руки и подтверждаю:

– Все официально.

Девчонки визжат, в то время как парни отвешивают мне свои «Я же тебе говорил».

После нескольких объятий и рукопожатий девушки уводят Лию, а парни остаются готовить для них тарелки.

– Итак… – начинает Джей Пи.

– Полагаю, в данный момент тебя можно назвать очень счастливым человеком, братец.

Я готовлю тако с яйцом для Лии и киваю:

– Не думаю, что я когда-либо был счастливее.

– Забавно, как это бывает, знаешь, ты мог бы стать счастливым еще много лет назад, но…

– Чувак, мне не нужно это слышать, поверь мне. Я и так достаточно наказывал себя.

– Хотя он прав, – произносит Хаксли, готовя тарелку для Лотти.

– В курсе. Я пришел сюда не для того, чтобы слушать, как ты бубнишь о том, как ты был прав все эти годы. Я пришел сюда, чтобы отпраздновать то, что я наконец-то чувствую себя… наполненным.

– Господи, чувак! – говорит Джей Пи. – Я не думал, что ты так эмоционально отреагируешь на наши замечания.

– Я не плачу, но, черт возьми, я действительно счастлив. Я ощущаю, что все на своих местах.

Я оглядываюсь на девушек, которые жмутся друг к другу, а затем замолкаю, прежде чем взять фрукт и сказать:

– Прошлой ночью мы впервые поцеловались, а потом у нас был самый интимный секс в моей жизни. После этого я понял, что мне хана. С меня хватит. Я знаю, что мне больше ничего не нужно, кроме нее.

– Ты сказал ей об этом? – спрашивает Хаксли.

– Черт, нет. Не уверен, что она пока готова все это услышать, но было трудно держать это все в себе, это точно. Я просто хочу сказать ей, как сильно я ее люблю. Я имею в виду… Черт, я бы сделал предложение сегодня, если бы знал, что она будет открыта для этого.

– Что ж, я рад, что ты практикуешь самоконтроль, – ерничает Джей Пи. – Это прогресс.

Мы заканчиваем наполнять тарелки для наших девочек, а затем с «мимозой» в руке относим им еду.

– Спасибо, – благодарит Лия. Вкладываю бокал с «Мимозой» ей в руку, а затем наклоняюсь и беру ее за подбородок. Нежно целую ее в губы только для того, чтобы Келси, Майла и Лотти стали ворковать рядом с нами. Лия улыбается мне в губы, а затем отстраняется.

– Леди, весело вам поболтать, – желаю я.

– О, спасибочки, мы так и сделаем. – Лотти играет бровями.

Да, их разговор, вероятно, будет крутиться вокруг нас с Лией.

Я возвращаюсь к буфету, беру розовую тарелку и голубую салфетку, а затем налегаю на тако и «мимозу», полностью отказываясь от «Кровавой Мэри» Джей Пи. Я не намерен подвергать себя этому пыталову сегодня.

Как только я сажусь, Бэннер и Пенн выходят на задний дворик.

Пенн – бывший питчер «Чикаго Бобби». Он прошел через настоящий ад и вернулся, чтобы улучшить свою жизнь. Находясь здесь, в Калифорнии, и работая с Райотом и Бэннером, он действительно смог обрести покой.

– Бэннер Бисли! – кричит Лотти с того места, где сидят девочки. – Где моя кузина?

И да, предположительно, он пытался встречаться с кузиной Лотти и Келси, Кензи, но все, что я знаю об этом, это то, что все идет не так, как он хочет.

Бэннер тяжело вздыхает:

– Знал, что мне не следовало приходить.

– Похоже, тебе не помешает… «Кровавая Мэри». – Джей Пи встает со стула. – Я принесу тебе стаканчик.

– Спасибо. – Бэннер встает вместе с Джей Пи. Я чувствую, что должен предупредить его, но я также не хочу нагоняя от Джей Пи.

– Возьми что-нибудь поесть, чувак, – говорит Хаксли Пенну. – Угощайся.

– Спасибо, – говорит Пенн, выглядя при этом почти застенчивым, когда берет тарелку.

Хаксли бросает на меня взгляд, и пока мы остаемся наедине, он говорит:

– Я действительно рад за тебя, Брейкер. Если отбросить в сторону все поддразнивания, я думаю, она идеально тебе подходит.

– Спасибо. – Я снова бросаю на нее взгляд. – У меня что-то руки чешутся сделать следующий шаг, понимаешь?

– Это еще зачем? – недоумевает Хаксли. – Просто наслаждайся моментом.

– Продолжаю твердить себе об этом, но я не знаю. Мы сблизились с ней в тот день, когда она рассталась с Брайаном, и у нее на самом деле не было времени оплакивать эти отношения. Наверное, я просто беспокоюсь о том, что может случиться, если однажды она проснется и поймет, что совершила ошибку.

– Этого не произойдет, – уверяет Хаксли. – Вам двоим суждено быть вместе. Она это знает. Перестань волноваться и просто получай удовольствие, чувак.

– Да, ты прав, – соглашаюсь я как раз в тот момент, когда Пенн возвращается на своем место.

– Я думал, нам никогда не позволяли говорить Хаксли, что он прав. Что-то насчет непомерно раздутого эго, а?

– И кто тебе это сказал? – Хаксли поворачивается к Райоту, который не донес тако до рта.

– Только не я. Поговори со своим братом.

Я поднимаю руки.

– Это, должно быть, тот другой брат. Я бы никогда не сказал что-то подобное, чтобы меня отлучили от воскресных бранчей, которые… Кстати, что это за розово-голубые шарики и декор? – интересуюсь я. – Пытаешься оживить воскресный бранч?

– Что? – Келси перебивает всех нас и встает с того места, где сгрудились девочки. Ее взгляд встречается с Хаксли, а затем возвращается к Лотти.

– Э-э, все в порядке, детка? – спрашивает Джей Пи.

– Нет, – качает головой Келси. – Все не в порядке.

А потом она заливается слезами, заставляя Джей Пи бросить все ингредиенты для «Кровавой Мэри» и броситься к ней.

– Келси, что случилось?

Хаксли тоже встает из-за стола, и поскольку я не понимаю, что происходит, я тоже встаю. Лия в замешательстве оглядывается на меня. Я тоже в недоумении, и тут Лотти начинает плакать.

Э-э-э…

Хаксли немедленно заключает ее в объятия, прижимая к своей груди. Я стою, не зная, что делать.

Через несколько секунд я спрашиваю:

– Я могу что-нибудь сделать? Кому-нибудь, кому я могу позвонить?

Лотти отстраняется от Хаксли, и они оба обмениваются взглядами, прежде чем повернуться к нам и сказать:

– Добро пожаловать на нашу вечеринку по раскрытию гендерной проблематики.

– Ген… в смысле… в смысле у вас будет ребенок? – потрясенно спрашиваю я.

– Верно. – Лотти прижимает руку к животу. – И Келси злится, потому что я не говорила ей до сих пор.

– Я злюсь не поэтому. – Келси вытирает глаза. – Я вовсе не злюсь.

Джей Пи целует Келси руку, а затем произносит:

– Она счастлива, потому что и у нас будет ребенок.

Э-э, что сказать?

Лотти издает крик, похожий на предсмертный, прежде чем они обе бросаются в объятия друг друга и плачут вместе, а их мужья тупо пялятся на них.

Я подхожу к каждому из своих братьев и обнимаю их.

– Ну, это объясняет, почему сине-розовый декор, – говорю я, отпуская Хаксли.

– Это была идея Лотти. – Он заключает Джей Пи в объятия. – Черт, поздравляю, чувак.

– Взаимно!

– Господи, я не могу поверить, что вы двое будете отцами. Не знаю, стоит ли радоваться за вас или беспокоиться.

– Может быть, понемногу того и другого, – советует Джей Пи. – Потому что я до смерти напуган.

Хаксли почесывает щеку и шепчет:

– Как и я.

Я громко смеюсь и хлопаю их обоих по спине.

– Послушайте, если я что-то и знаю наверняка, так это то, что вы двое были замечательными старшими братьями, так что я уверен, что вы станете не менее замечательными отцами.

– Черт, как трогательно-то! – Райот пихает Бэннера. – Почему ты никогда не говоришь мне нечто подобное?

Баннер, у которого в руках «Кровавая Мэри», отвечает:

– Если бы ты был хорошим старшим братом, тогда я бы…

– Ой. – Пенн хихикает. – Это больно.

– Не очень хороший старший брат, а? – спрашивает Райот. – Кто же тогда помог тебе выпутаться из твоего… затруднительного положения…

– Секретное затруднительное положение, – произносит Бэннер сквозь стиснутые зубы.

– Ну что ж… – начинает Райот.

Баннер закатывает глаза.

– Прекрасно, ты хороший старший брат. Лучший во всей стране.

Райот прижимает руку к груди.

– Это так трогательно, спасибо тебе.

– Ух ты, ты действительно можешь почувствовать любовь. – Пенн заставляет нас всех хихикать.

После очередного раунда поздравлений и множества объятий Хаксли и Лотти стоят у бассейна, готовые сообщить нам пол ребенка. Келси потребовалась секунда, чтобы не разозлиться на свою сестру за то, что она не сказала ей раньше, но я думаю, что все это было мило, и мне это понравилось. Информация о ребенке и его поле. Вот как это делается.

– Вы все готовы к грандиозному открытию? – спрашивает Лотти.

Обнимая Лию, я прижимаю ее к себе, пока все присутствующие выкрикивают «да».

– Хаксли, ты оказываешь мне честь.

Лотти протягивает мне свой телефон, и я понятия не имею, что происходит, но Хаксли нажимает кнопку на телефоне, и бассейн загорается всеми цветами радуги. На заднем плане играет инструментальная музыка, превращая все в грандиозное шоу, а затем начинают мигать огни. Лотти крепко сжимает Хаксли в объятиях.

Огоньки вспыхивают синим. Затем розовым. Затем синим. Затем розовым, и розовым… и снова розовым, как раз в тот момент, когда музыка достигает кульминации и все стихает.

– Это девочка! – Лотти кричит и бросается обнимать Хаксли. Он крепко обнимает ее, целует в макушку, и… Господи Иисусе… Это что, слеза у него в глазу?

Нет, этого не может быть! Правда ведь? А потом, о чудо, он протягивает руку и трет свой глаз. О боже мой, Хаксли Кейн плачет!

– Это то, о чем я думаю? – тихо говорит Лия.

– Если ты думаешь, что Хаксли плачет, то ты права.

– Ух ты, никогда не думала, что доживу до этого дня.

– Я не думаю, что кто-то это подстроил.

Но, черт возьми, посмотрите на него! Посмотрите на Лотти и их волнение. Оно осязаемо. Я могу только надеяться, что однажды мы с Лией окажемся в таком же положении. Это было бы самое лучшее будущее из всех возможных.

* * *

– Ты думаешь, мы должны брать домой круассаны, потому что теперь мы пара? – спрашивает Лия, когда я убираю волосы с ее лица, пока мы лежим в постели.

Как только мы вернулись домой с позднего завтрака, который продолжался еще три часа после объявления о беременности, мы сразу отправились ко мне домой, где я медленно снял с Лии одежду и занялся с ней любовью. Вот как я это вижу – заниматься любовью – потому что именно так, черт возьми, я к ней отношусь.

– Здорово подмечено, потому что Пенн и Бэннер не смогли забрать с собой ни одного домой.

– О боже, ты действительно думаешь, что это привилегия парочек? Мы что, теперь в каком-то неофициальном круассановом клубе?

– От ТОС до круассанового клуба, посмотри, как далеко мы продвинулись.

Она хихикает.

– Сегодняшний день был каким-то сумасшедшим, все эти объявления, вопросы.

Лежа на боку, чтобы я мог смотреть на ее прекрасное лицо, я провожу рукой по ее бедру и спрашиваю:

– Они спрашивали обо мне?

– О да. Очень подробно.

– Что именно?

– Основы. Целовались ли мы, потому что они знали, что я ждала этого, и я сказала им, что мы целовались под фейерверком в Диснейленде. Они, конечно, все посчитали, что ты лучший из братьев Кейн.

– Неужели? – Я улыбаюсь.

– Да, но потом я сказала им, что с тобой все в порядке в постели, и они изменили свое мнение.

Я щекочу ее бок, заставляя рассмеяться:

– Ты этого не говорила.

– Нет, я так и сказала. Я сказала им правду, что у тебя самый большой член, который я когда-либо видела, и что он слишком большой, что превращает секс с тобой в пытку.

– Врушка. – Снова щекочу ее.

– Ладно, ладно. Я с легкостью рассказала им о лучшем сексе, который у меня когда-либо был.

Довольный, я наклоняюсь и запечатлеваю легкий поцелуй на ее губах.

– Лучший.

– А что насчет меня? – спрашивает она, поглаживая прядь моих волос. – Ты бы сказал то же самое обо мне?

– Серьезно? – интересуюсь я. – Тебе действительно нужно об этом спрашивать?

Она пожала плечами.

– Может быть.

– Лия, – тихо бормочу я, обхватывая ладонью ее щеку. – До тебя секс был всего лишь средством достижения цели. В этом не было ничего, кроме разрядки, но с тобой… это полностью изменило все во мне. Связь, которая между нами существует, настолько сильна, что я чувствую себя так, словно нахожусь в другом мире, когда я с тобой. Секс с тобой не сравнить ни с чем.

Она улыбается.

– Ух ты, ты точно знаешь, как заставить девушку чувствовать себя хорошо.

– Тем не менее это правда. С тобой все по-другому. Как будто я могу лучше видеть, лучше слышать, лучше пробовать на вкус. Ты привнесла яркие краски в мою жизнь, Лия. Ты та, кто прокачивает кислород по моим венам.

– Ты это серьезно?

– Да, – отвечаю ей.

Ее взгляд смягчается, когда она кладет руку мне на затылок и притягивает меня к себе, целует глубоко, интимно, каждым дюймом своего тела. Когда наше дыхание становится прерывистым, она толкает меня на спину, а затем спускается поцелуями по моей шее к груди, а затем вниз к животу.

Она откидывает простыни и обнажает мой пенис, который берет в руку и начинает водить рукой по стволу вверх-вниз, одновременно приближая свой сладкий ротик к моему члену.

– Лия, – шепчу я, отчаянно желая, чтобы она знала, какие чувства я испытываю благодаря ей.

Она ничего не говорит. Вместо этого она опускается передо мной на колени, а затем берет меня в рот, где усердно посасывает головку моего члена.

Громкое шипение срывается с моих губ, когда я раздвигаю ноги и освобождаю для нее место. Я запускаю пальцы в ее волосы, пока она проводит ртом по моему члену, водя языком, подводя меня к задней части своего горла и поглаживая рукой вверх и вниз по всей длине, пока у меня не начинают дрожать ноги.

– Лия, я уже близко, – шепчу я. – Я хочу, чтобы ты была на мне. – Она поднимает на меня взгляд, и я вижу, что она колеблется, не зная, что делать. – Пожалуйста! – прошу я. – Мне нравится твой рот, но я хочу твою киску прямо сейчас. – Она бросает на меня лукавый взгляд, а затем еще несколько раз проводит языком по моему члену, прежде чем отстраниться и оседлать мои колени. – Ты готова? – спрашиваю я ее.

Уверенная в себе лиса берет мою руку и кладет ее себе между ног, где я чувствую, насколько она возбуждена.

– Господи, Лия! – говорю я прямо перед тем, как она приставляет мой член к своему входу, а затем опускается вниз одним плавным движением, окутывая меня таким теплом, что я чуть не кончаю прямо там.

– Черт! – кричу я, стискивая зубы. – Лия, помедленнее. Я кончу слишком быстро, если ты будешь продолжать в том же духе.

Она приподнимается так, что я почти полностью выхожу из нее, и снова опускается, заставляя мои яйца напрягаться. Она такая чертовски тугая, такая теплая, такая скользкая, что это убивает меня.

– Лия, серьезно.

Она проделывает это снова. И снова.

И я понимаю, что не контролирую ситуацию. Она хочет этого момента, и я собираюсь подарить его ей, поэтому я прикрываю глаза рукой и позволяю ей взять все под свой контроль.

Она опускается еще несколько раз, отчего мое дыхание становится настолько прерывистым, что мои конечности немеют, их покалывает, и моя потребность в этой женщине становится неистовой.

– Черт, я так близко!

Она полностью приподнимается с меня, пока мой член не упирается мне в живот.

– Какого черта? – спрашиваю я, когда она наклоняется и проводит языком снизу, прямо по головке. – Черт возьми, Лия… Господи, нет, прекрати. Я не хочу кончать на живот. – Стискиваю зубы, моя воля ослабевает. – Черт, пожалуйста, я хочу кончить в тебя.

– Ты уверен? – произносит она елейным голосом.

Она наслаждается каждой секундой этого!

– Да. Дай мне свою киску. Сейчас же!

Она тянется к моей тумбочке, достает презерватив и натягивает его на мою ноющую длину. Она поворачивается так, чтобы оказаться ко мне спиной, затем снова ставит меня у своего входа и позволяет мне скользнуть внутрь. Это так чертовски приятно, что я не думаю, что что-либо когда-либо превзойдет эти ощущения. Никогда!

– Отшлепай меня, – говорит она, медленно, и я имею в виду чертовски медленно, пульсируя на мне вверх-вниз.

Зная, чего она хочет, я шлепаю ее по заднице, звук разносится по комнате.

– Да! – стонет она, когда ее киска сжимается вокруг моего члена.

Черт, она тоже близко!

Поэтому я снова шлепаю ее, на этот раз по другой ягодице. Затем еще раз. Все это время она пульсирует надо мной, подводя нас обоих все ближе и ближе к нашей разрядке.

Я бью ее снова, на этот раз сильнее, и она стонет так громко, что, я уверен, наши соседи могут нас услышать.

– Это так приятно! – мурлычет она, когда я поднимаю и притягиваю ее так, что она прижимается к моей груди.

– Раздвинь ноги еще шире, – шепчу я ей на ухо.

И в нашей новой позе, когда она лежит на мне сверху, а мои руки обхватывают ее, моя попа приподнимается, я беру ее соски между пальцами и жестко вбиваюсь в нее.

– О боже мой, Брейкер! – кричит она. – Это… о черт… Я собираюсь…

Она не заканчивает фразу, так как ее перекрывает громкий стон, ее киска сжимается вокруг меня, ее сотрясает волнами удовольствия. Это самая сексуальная вещь на свете – чувствовать, как волны удовольствия пробегают по ней. Это так сексуально, что после еще двух толчков я напрягаюсь под ней. Я прикусываю ее плечо, когда тоже кончаю. Все вокруг меня чернеет, а мое тело отдается волнам неги и блаженства. Это достигается только тогда, когда я с Лией. Когда остаемся с ней наедине.

Через несколько секунд, когда мы переводим дыхание, она скатывается с меня и затем ложится плашмя на кровать, где тяжело дышит.

– Это был… новый опыт. – Она задыхается.

Я не могу сдержать слез от смеха.

– Тебе было приятно?

Она поворачивается ко мне и кладет руку мне на грудь, кивая.

– Да, для меня это был совершенно другой оргазм. Как будто я чувствовала его внутри, – улыбается она. – Я хочу повторить.

Я хихикаю.

– Хорошо, просто дай мне секунду. Надо, знаешь ли… подзарядиться.

Она улыбается, а затем прислоняется к моей груди и проводит рукой по моим волосам, прежде чем запечатлеть нежный поцелуй на моих губах.

– Я все еще не могу поверить, что могу вот так запросто целовать тебя. Это все еще кажется таким нереальным.

– Все это очень реально. – Я возвращаю поцелуй. – Все, что касается нас с тобой, реально. Самый лучший вариант развития настоящего.

Ее пальцы вырисовывают узор на моей груди.

– Я ведь тебе не надоем, правда?

– Ты издеваешься надо мной, что ли? Если ты мне не надоела за последние десять лет, я уверен, что не надоешь и сейчас.

– Но отношения со мной – это совсем другое.

– Как так? Ты кажешься мне такой же.

– Я очень прилипчивая.

– Когда это ты стала такой?.. Ну, я люблю прилипчивых.

– А еще я, по-видимому, очень возбуждена.

– Еще раз повторяю, когда ты возбуждена – это потрясающе.

– И требовательная, а еще мне нужно будет держать тебя за руку на всех наших с тобой совместных прогулках.

– Я думаю, что справлюсь с этим требованием.

– И мне потребуется по крайней мере одно свидание в неделю.

– Мне разрешат только одно или я могу напроситься на больше?

Она ухмыляется.

– Ты можешь устраивать их столько, сколько захочешь.

– Отлично. – Я провожу рукой по ее затылку и смотрю в ее прекрасные глаза.

Черт… Я люблю тебя, Лия. Я хочу всегда быть с тобой. Ничто, и я имею в виду абсолютно ничто, не будет лучше тебя. Ты моя навеки.

– Почему ты так на меня смотришь? – спрашивает она.

– Как так?

– Я не знаю… типа… глазами-сердечками.

– Может быть, потому, что у меня глаза-сердечки, когда ты рядом.

Она обхватывает ладонями мое лицо и смеется.

– Не будь занудой.

Я поворачиваю ее так, чтобы она оказалась спиной к матрасу, и прижимаю к себе.

– Я никогда не был занудой, но если ты думаешь, что я такой, то, может быть, тебе стоит просто уйти.

– Хорошо. – Она пытается встать.

– О, черт возьми, нет.

Снова прижимаю ее к себе, заставляя рассмеяться.

– Теперь ты принадлежишь мне.

А потом я прижимаюсь губами к ее шее и целую каждый дюйм ее тела.

Глава двадцать вторая

Лия

– Лия, – стонет Брейкер, когда я прохожу мимо него.

– Что? – Я ставлю пустую кружку из-под кофе в раковину.

– Ты убиваешь меня одним видом этого платья.

Он прислоняется к дверному проему своей кухни, одетый в темно-зеленый костюм и белую рубашку на пуговицах.

Я убиваю его? Единственная причина, по которой я надела это платье, заключается в том, что он решил надеть этот костюм сегодня на работу, и мне требуется все мое мужество, чтобы не влезть в этот костюм перед тем, как он отправится на работу.

Поэтому, чтобы отразить его лобовую атаку костюмом, я надела сарафан, который обычно никогда не надеваю на рабочий день из дома, но, знаете, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Изображая беспечность, я опускаю взгляд на свое платье, а затем снова поднимаю на него.

– Это просто обычное платье.

– Это не обычное платье. – Он подходит ко мне и проводит пальцами по тонкому ремешку. – Обычно ты не носишь платьев, так есть ли какой-то особый случай, о котором я не знаю?

– Нет, – отвечаю я. – Разве девушка не может просто надеть платье, чтобы ее не пожурили за это?

– Я тебя журю?! – восклицает он. – Я не знал. – Он хватает меня за шею, собственнически прижимая к себе и притягивая ближе. – Мне просто интересно, не пытаешься ли ты склонить меня на то, чтобы я остался с тобой дома, когда мне следует идти на работу.

– Ты взрослый мужчина, Брейкер. Ты можешь сам решить, что хочешь делать со своей жизнью. Мне не нужно надевать платье, чтобы соблазнить тебя.

– Чушь собачья.

Он улыбается прямо перед тем, как приподнять мою челюсть большим пальцем, а затем целует меня так глубоко, что я хватаюсь за лацканы его костюма, чтобы не упасть. Я провожу языком по его губам, и он стонет, а затем прижимает меня к шкафчикам на кухне.

– Черт, – выдыхает он мне в губы, когда просовывает руку мне под платье и находит кружевную полоску моих стрингов.

– Мне пора идти. – Он натягивая мои стринги и спуская их вниз по ногам. Я отбрасываю их ногой в сторону и раздвигаю для него ноги.

Он медленно начинает ласкать меня пальцами, пока его губы терзают мой рот.

– Господи, Лия. Ты уже вся мокрая!

Я расстегиваю его рубашку и провожу рукой по его прессу.

– Ты такой сексуальный в костюме.

– Я знал, что ты надела это платье специально. – Он усаживает меня на стойку. Затем снимает пиджак, расстегивает брюки, достает свой твердый член и задирает мне платье. Он поднимает меня, и я обвиваю руками его талию, когда он находит мой вход, и я полностью насаживаюсь на него.

– Черт, это никогда не надоест! – произносит он прямо перед тем, как прижать меня к стене и толкнуться вверх.

Я настолько ошеломлена и застигнута врасплох этой резкой переменой, что мое тело свободно отдается ему. Я чувствую, как мое тело поднимается, особенно от того, как он входит в меня.

– Брейкер, – шепчу я ему на ухо, отчего все его тело вздрагивает.

– Черт, Лия! Это будет быстро.

Крепко держа меня, он толкается еще несколько раз, и я чувствую, что мой оргазм стихает. Я крепко сжимаю его, запрокидываю голову назад, где его губы опускаются на мою шею, и когда он осыпает мою кожу поцелуями, я издаю гортанный стон, кончая.

Он толкается еще несколько раз, а затем отпускает меня, выходит и отворачивается, дроча свой член, пока не кончает прямо там, на кухонный пол. Мое лицо вспыхивает от одного этого вида. Он прижимается к стойке рукой, и мы оба переводим дыхание.

– Черт! – шепчет он, когда я подхожу к нему и, едва касаясь, беру его член в руку. Я глажу его несколько раз, а затем беру с кухни влажное бумажное полотенце и вытираю все, прежде чем помочь ему привести себя в порядок.

Когда я заканчиваю, он кладет обе руки мне на щеки, а затем несколько мгновений целует меня в губы, прежде чем отстраниться.

– Это невозможно.

– Что невозможно? – спрашиваю я.

– Оставить тебя и свалить на работу, – объясняет он. – Я просто хочу пробыть здесь с тобой на весь гребаный день… и ночь.

– И кто же теперь у нас прилипала?

Он хихикает и вздыхает, прежде чем заключить меня в объятия.

– Отлично. Увидимся позже.

– Хорошо.

Он целует меня еще раз, прежде чем застонать и отстраниться.

– Пока, Лия.

– Пока, Брейкер. Хорошего дня.

Я машу ему рукой, и он уходит. Когда дверь закрывается, я прижимаю руку ко лбу и прислоняюсь к стойке.

Боже… это было стремительно и, о, как же это было приятно!

* * *

Брейкер: Как проходит твой день на данный момент? Мой был довольно убогим. Я думаю, что собираюсь выпросить у Джей Пи и Хаксли возможность перейти на дистант.

Лия: Вероятно, это не самая лучшая твоя идея. Мы бы ничего не успели сделать.

Брейкер: Это не моя проблема.

Лия: Это компания принадлежит тебе и твоим братьям. Так что это в значительной степени ваша проблема.

Брейкер: Тогда мне нужно уехать в отпуск. Давай куда-нибудь съездим.

Лия: Я все еще пытаюсь наверстать упущенное за последние несколько недель.

Брейкер: Уволься со своей работы. Я найму тебя.

Лия: Кем?

Брейкер: Контролером моего члена. Это очень востребованная должность.

Лия: О, даже так?

Брейкер: Э-э-э, это прозвучало неправильно.

Лия: Потому что я надеюсь, что больше никто не подаст заявление на замещение этой должности.

Брейкер: Твоя заявка будет в единственном экземпляре. Так что скажешь? Я дам тебе любую компенсацию, какую захочешь.

Лия: Привлекательно, но боюсь, я буду страдать от трения. Пожалуй, откажусь.

Брейкер: По крайней мере, предлагаю рассмотреть пробный период, чтобы, так сказать, обкатать.

Лия: Извини, но ты кажешься мне чересчур требовательным. Не думаю, что смогу всецело посвятить себя работе в такой напряженной рабочей обстановке. Вычеркни меня из этого списка.

Брейкер: Черт возьми. По крайней мере, приходи пообедать со мной.

Лия: Не могу. Я направляюсь в магазин канцелярских товаров, потому что у меня закончился тонер и мне нужно распечатать кое-какие документы для работы.

Брейкер: То есть ты хочешь сказать, что я должен подождать до вечера?

Лия: Выживешь.

Брейкер: Едва ли.

Лия: Держись, Сорванец.

Брейкер: Это заставило меня улыбнуться.

Лия: Ты заставляешь меня улыбаться. Поговорим позже.

Брейкер: Хорошо. Пока.

* * *

– Извините, не могли бы вы показать мне, где у вас тонер? – спрашиваю я продавца.

– Да, двенадцатый ряд, – отвечает он. – Справа.

– Спасибо.

С пачкой фломастеров в руке, потому что у меня нездоровая навязчивая идея к радужным вещицам, я иду к двенадцатому ряду и замечаю тонер. Я достаю свой телефон, чтобы посмотреть заметку, которую написала, чтобы знать, какой тонер взять, когда вижу на экране сообщение от Брейкера.

Брейкер: Джей Пи только что пришел в мой офис и начал плакаться, потому что он не думает, что будет хорошим отцом, и он чертовски волнуется. Что происходит с моими братьями?

Я улыбаюсь и быстро отвечаю ему.

Лия: Кто знал, что дети станут тем, что их погубит?

Как только я нажимаю отправить, я перехожу к своим заметкам как раз в тот момент, когда кто-то похлопывает меня по плечу. Я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Брайаном.

– О боже мой, – бормочу я, делая шаг назад. – Брайан… э-э-э… привет.

Одетый в костюм и такой же красивый, как всегда, он печально улыбается, засунув руки в карманы.

– Привет, Лия, – мягко произносит он.

– Вау, э-э… – Я оглядываюсь по сторонам, надеясь, что Бив здесь нет. – Что ты здесь делаешь?

– Мой помощник уволился по уважительной причине. В последнее время я был тираном, поэтому пришел сюда, чтобы забрать кое-какие необходимые мне принадлежности.

– Разве в вашем офисе нет канцелярии?

– Есть, но только не узкопрофильные.

– Мило. Ну, я забежала за тонером.

– И ручками, как я посмотрю. – Он указывает на ручки в моей руке. – Ты никогда не сможешь избавиться от привычки покупать фломастеры.

– Это нездоровая навязчивая идея, с которой я не против уживаться.

– Наверное, могло быть и хуже. – Он покачивается на каблуках, и неловкость исчезает.

– Ну, я просто собираюсь вернуться к выбору тонера. – Я указываю пальцем на полки.

– Поужинай со мной, – быстро предлагает он.

– Что?

– Ужин. – Он поднимает на меня умоляющие глаза. – Я просто… Я хочу поговорить.

Я крепче сжимаю ручки.

– Брайан, я не думаю, что это хорошая идея. Я вроде как встречаюсь кое с кем.

– Правда? – спрашивает он, и его шок быстро переходит в понимание. – Дай-ка я угадаю… Брейкер.

Чувствуя себя предательски виноватой, я говорю:

– Клянусь, Брайан, между нами ничего не было до тех пор, пока мы с тобой не расстались. Он никогда не приставал ко мне, никогда. Мне нужно, чтобы ты это знал.

Он кивает:

– Я верю тебе.

И хотя он говорит, что верит мне, это не уменьшает чувство вины, переполняющее меня, потому что я знаю, что Брейкер был для него такой щекотливой темой.

– Итак…

– Я все еще хочу поужинать или даже просто выпить кофе, – настаивает он. – Я просто… Ну, черт возьми, Лия. – Он дергает себя за волосы. – Я просто хочу прояснить ситуацию. Я знаю, ты двигаешься дальше, но, думаю, мне просто нужно расставить точки над «i».

Когда я смотрю в его остекленевшие глаза, в глаза, в которые я раньше смотрела мечтательно, я понимаю, что да… возможно, мне тоже нужно поставить точку.

Поэтому, прежде чем я успеваю остановиться и подумать, я соглашаюсь:

– Кофе – неплохая идея.

– Отлично. Спасибо. Я, э-э, я отправлю тебе СМС-ку с деталями, а пока оставляю тебя наедине с полкой тонеров.

– Звучит неплохо. Спасибо, Брайан.

Он едва заметно улыбается, а затем отворачивается. Когда он скрывается из виду, я резко выдыхаю, не подозревая, что все это время задерживала дыхание.

Закончить. Я думаю, он прав. В глубине души я знаю, что что-то удерживало меня от того, чтобы полностью отдаться Брейкеру. От того, чтобы дать ему все, чего он заслуживает. Всем моим сердцем. Может быть, я еще не закрыла главу с Брайаном. И хотя он никогда не занимал единственного места Брейкера в моем сердце – теперь я это отчетливо понимаю, – он был важен для меня.

Перед тем как начинать новую главу, нужно закрыть старую.

Может быть, тогда выйдет что-то, что будет навсегда, а не на время.

* * *

Лия: Я идиотка.

Я меряю шагами свою спальню, ожидая ответного сообщения от Майлы. Я не хотела беспокоить Келси или Лотти, потому что они, похоже, тяжело переживают свою беременность и своих неуклюжих мужей. На тот случай, если они могут что-то сказать Джей Пи и Хаксли, которые могут что-то сказать Брейкеру, я думаю, держать их в неведении разумно.

Пищит мой телефон, и я быстро читаю сообщение.

Майла: Сомневаюсь, но поведай, что стряслось.

Мои пальцы порхают по клавиатуре телефона. Отправляю ей ответное сообщение так быстро, как только могу.

Лия: Я столкнулась с Брайаном в магазине канцелярских товаров, и он пригласил меня на кофе. Я согласилась.

Я нажимаю кнопку «Отправить» и вздрагиваю.

Майла: Ха, это кажется довольно идиотским решением. Есть ли на то причина?

Лия: Я сказала ему, что встречаюсь с Брейкером, и он это понял. Он сказал, что хочет покончить с этим, и часть меня тоже этого хочет. Но я чувствую, что Брейкер взбесится.

Майла: Как ты думаешь, почему тебе нужно сейчас успокоиться?

Лия: В какой-то момент я представила себе, что вышла бы замуж за этого мужчину. Несмотря на то, что все закончилось плохо, у нас все равно были и хорошие времена, и он сыграл важную роль в моей жизни. Я думаю, что ради нас обоих и Брейкера я обязана закрыть эту главу.

Майла: Предсказуемо. Так в чем же проблема?

Лия: Я просто хочу убедиться, что это уважительная причина. И конечно, когда я увидела Брайана сегодня, я подумала, что он красивый, но я бы НИКОГДА, я имею в виду никогда, даже не подумала о том, чтобы вернуться к нему. Брейкер… ну, он мой навсегда, но когда я собираюсь рассказать ему о встрече с Брайаном, я чувствую этот ментальный блок. Я думаю, что этот ментальный блок – Брайан.

Майла: Думаю, ты, возможно, права. Так что тогда просто скажи Брейкеру, что тебе нужно покончить с Брайаном, и сделай это.

Лия: О БОЖЕ МОЙ! Я не могу сказать Брейкеру. Он взбесится. Он и так очень привязан ко мне. Если бы я сказала ему, что мне нужно встретиться с Брайаном, он бы все переиначил, перевернул с ног на башку, и я почти уверена, что это бы пошатнуло его уверенность в себе. Я не хочу так с ним поступать.

Майла: Мне знакомо это чувство. Райот ведет себя точно так же, когда дело касается меня. Итак, если считаешь, что это нужно сделать, чтобы поставить точку, чтобы вы с Брейкером могли свободно двигаться дальше, просто сделай это.

Лия: Серьезно?

Майла: Серьезно. Если ты хочешь освежить отношения с Брейкером и хочешь быть уверенной, что ничего тебе не помешает, тогда тебе нужно удостовериться, что ты мыслишь ясно. Поверь мне, я знаю это по собственному опыту.

Лия: Я думаю, ты права. Отлично. Огромное спасибо. Я действительно ценю твои советы.

Майла: Обращайся в любое время!

* * *

– Где ты, черт возьми, шляешься? – орет Брейкер, влетая в мою парадную дверь.

– Сюда, милый! – зову я из спальни.

Слышу, как он что-то ставит на стол, сбрасывает ботинки, а затем вбегает в мою спальню. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он налетает на меня и прижимает к кровати.

Его губы находят мою шею, подбородок, рот.

– Черт, я скучал по тебе! – Он дергает меня за футболку.

– Подожди… подожди, – протестую я.

– Что значит – подожди? Я ждал этого весь день.

Он приподнимается, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Я знаю. Я просто… Мне нужно кое-куда сходить сегодня вечером.

Он приподнимается еще выше.

– Что значит – тебе нужно уйти? Я думал, что ты уделишь мне все свое внимание, когда возвращался сюда.

– Кое-что произошло, и мне нужно встретиться с другом.

– А? – Он позволяет мне подняться. – Все в порядке?

– Ага.

На прикроватном столике загорается мой телефон с сообщением, и я быстро хватаю его и засовываю в задний карман джинсов. Это, должно быть, Брайан.

– Просто экспромт какой-то. Не уверена, когда вернусь домой.

Он чешет в затылке.

– Отлично. Что ж, мне подождать, чтобы поужинать с тобой?

– Нет, все в порядке. Ешь один. И не думай, что тебе нужно здесь тусоваться. Ты можешь вернуться к себе, если хочешь.

Я направляюсь к выходу, легкая струйка пота стекает по моей пояснице. Мне просто нужно убраться отсюда с минимальным количеством вопросов с его стороны. Но, конечно, он идет за мной.

– Ты выглядишь встревоженной. Ты уверена, что все в порядке? – недоверчиво вопрошает он.

Я поворачиваюсь, кладу руку ему на грудь и запечатлеваю быстрый поцелуй на его губах, не позволяя ему углубить поцелуй, как я сделала ранее сегодня.

– Все замечательно. Напишу тебе, когда буду дома.

– Хорошо.

Поворачиваюсь, чтобы направиться к двери, но он останавливает меня и прижимает к своей груди.

– Ты бы сказала мне, если бы что-то было не так, верно? Например, если бы я что-нибудь сделал не то?

Видишь ли… именно поэтому я не хочу рассказывать ему о Брайане, потому что он бы был неуверен в целесообразности моего поступка.

– Ты ничего такого не сделал. Хорошо? Увидимся позже.

Целую его еще раз, а затем направляюсь к двери. Я достаю из кармана телефон, набираю координаты места, где мы встречаемся с Брайаном, и направляюсь прямиком туда.

* * *

Ужин показался мне чересчур богатым. Кофе был идеальной идеей и помог мне быстро отвлечься.

Я подхожу к маленькой кофейне, в которой никогда раньше не была, и замечаю Брайана в окне. Перед ним на столе стоят две чашки с кофе. Я удивлена, что он заказал для меня. Что ж, думаю, я посмотрю, правильно ли он выбрал.

Я толкаю стеклянную дверь причудливой кофейни и направляюсь к нему. Когда он замечает меня, легкая улыбка появляется на его губах, но это не та улыбка, которая была у него раньше. Он больше не в костюме, а в простых джинсах и футболке. И его волосы растрепаны, уложены не так, как обычно. Я почти не узнаю его, когда подхожу ближе.

Но что действительно привлекает мое внимание, так это большой белый чехол для одежды, разложенный на моем стуле.

– Эй… Брайан! – Я подхожу к столу.

– Привет. Спасибо, что пришла. Я, э-э, я принес одно из твоих платьев. Его доставили в дом моей мамы. Судя по всему, два других будут доставлены на следующей неделе. Я подумал, что ты захочешь сама разобраться с этим. Может быть, изменить адрес доставки…

– О, спасибо! – Я поднимаю сумку и откладываю ее в сторону.

Я определенно отменю заказ на другие платья. Смогу ли я получить возмещение? Как только я сажусь, Брайан протягивает мне кофе.

– Заказал тебе капучино, подумал, что это будет лучший выбор для тебя.

Ах, так он не знает моих вкусовых пристрастий. Не то чтобы заказ кофе мог укрепить или разрушить отношения, но подобные мелочи сводили меня с ума. После более чем года отношений как он мог не знать?

– Я… Я не пью капучино, Брайан.

– О, извини. – Его плечи опускаются. – Наверное, я действительно не знаю, что бы ты выпила.

– Я думаю, именно в этом и заключалась одна из наших самых больших проблем, – произношу я.

– Значит, мы просто перейдем прямо к делу? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

– Хорошо.

Он передвигает и крутит свою чашку на столе.

– Итак, я точно не знал, какой кофе ты себе заказывала.

– Дело не только в этом, – говорю я. – Дело в том, что я не думаю, что ты вообще много знал обо мне. В принципе я тоже не очень много знала о тебе.

Он кивает:

– Думаю, ты права, и я, вероятно, отчасти виноват в этом. – Он вздыхает. – Вижу, что был настолько одержим идеей чего-то добиться в жизни и отмечал все пункты того, что мне нужно сделать, чтобы достичь этого, что мне кажется, я на самом деле не жил. – Он поднимает на меня глаза. – В тот день, когда ты ушла из кондитерской, я даже не разозлился. Я знал, что это должно было случиться. Я чувствовал напряжение между нами, я чувствовал, как ты ускользаешь, и я знал, что винить некого, кроме себя.

– Мне тоже следовало прилагать больше усилий, – возражаю я.

Он качает головой.

– Я знаю тебя, Лия. Ты сейчас пытаешься вести себя вежливо, но вина целиком и полностью моя. Я оттолкнул тебя. Мне стало неинтересно. Я не был… Черт возьми, я даже не участвовал в этих отношениях, когда делал предложение. Я сделал это только потому, что моя мать давила на меня. Это было неправильно по отношению к тебе, и это было неправильно по отношению ко мне.

– Ты бы пошел на это, если бы я не отменила свадьбу? – интересуюсь я.

Он кивает:

– Да. Я бы так и сделал, и я бы только делал тебя все более и более несчастной, потому что я ни за что не положил бы этому конец. Я бы продолжал это делать до тех пор, пока ты, вероятно, не смогла бы больше этого выносить.

– Почему?

– Потому что мои родители вели себя так, что им ни в чем нельзя угодить. Статус настолько важен для них, что я сделал бы все, чтобы сохранить его.

– Могу это понять. Я, наверное, сделала бы все, чтобы мои родители были счастливы, и я думаю, именно поэтому я тоже пошла с тобой на свидание. Они никогда не хотели, чтобы я была одна. Когда я поступила в колледж, они были так напуганы, что мне не на кого было опереться, как на родного брата, поэтому, когда я встретила Брейкера, они вздохнули с облегчением. Они знали, что он всегда будет рядом со мной. Когда они умерли незадолго до того, как я встретила тебя, я думаю, я пыталась дать им понять, что со мной все будет в порядке, если в этом есть хоть какой-то смысл.

– Определенно смысл есть, – говорит он. Он смотрит на свой кофе и спрашивает: – Ты когда-нибудь любила меня?

Я тянусь через стол и кладу свою руку на его.

– Конечно, Брайан, – мягко отвечаю я. – Я любила тебя по стольким причинам, но я не думаю, что мы с тобой были влюблены по-настоящему. Я думаю, мы оставались в этих отношениях ради галочки.

– Так и было, и я сожалею об этом.

– Не стоит, – качаю я головой. – Думаю, меня бы взбесило, если бы ты прилагал усилия, даже несмотря на то, что наши отношения изначально были ложью.

– Моя любовь к тебе не была ложью, Лия.

– Прости, я выразилась неправильно. Я думаю, твои намерения были ложью.

Он выглядывает в окно и вздыхает.

– Знаешь, если бы все было по-другому, если бы мне не приходилось жить под постоянным давлением и я мог бы быть тем мужчиной, которым я действительно являюсь для тебя, тем, кого ты впервые встретила, я думаю, у нас могла бы быть прекрасная совместная жизнь.

– Наверное, у нас бы получилось, – соглашаюсь я, потому что в какой-то момент Брайан был веселым парнем, но его соревновательная сторона – его натура трудоголика – одержала над ним верх.

Он откидывается на спинку стула:

– А. К черту все это. – Потом встречается со мной взглядом. – Ты счастлива, Лия? С Брейкером… Он делает тебя счастливой?

Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах.

– Да, я в восторге. Это все еще кажется нереальным, но я счастлива.

– Я рад. Он хороший человек, хотя со стороны могло показаться, что мы не поладили. У вас двоих всегда была особая связь, которой я очень завидовал, и я уверен, что это не помогло бы нашему совместному будущему.

– Было тяжело общаться с вами обоими, но это больше не имеет значения.

Когда он отводит взгляд, я спрашиваю:

– Брайан?

– Хм?

– Собираешься ли ты позволить себе быть счастливым? Или всегда будешь искать, что будет дальше в твоей карьере? Что ты можешь сделать, чтобы твоя мама была счастлива?

– Я хотел бы сказать, что однажды обрету счастье, но я не уверен. – Он переводит взгляд на меня. – Мой мозг устроен по-другому. У меня есть внутренняя потребность нравиться и чего-то достигать, и, если я не делаю что-то из этого каждый день, я чувствую зуд, выхожу из-под контроля, как будто моя жизнь разваливается на части. Я не уверен, что счастье может подпадать под категории, которыми я мыслю.

– Я знаю, что это не мое дело, но тебе, возможно, было бы полезно поговорить с кем-нибудь, например, с психотерапевтом, чтобы он помог тебе справиться с этими чувствами. И, может быть, для того, чтобы ты стал сильнее. Мне было так больно, когда ты не заступился за меня перед своей матерью, и от имени твоей будущей миссис Брайан могу я на правах бывшей попросить тебя научиться этому?

Он улыбается и гримасничает.

– Ты права. Я знаю, что все именно так, как ты говоришь. Мне жаль, что я этого не сделал. Сначала мне нужно набраться смелости. – Он смотрит на меня. – Возможно, этот разговор был тем пинком, в котором я нуждался.

Я улыбаюсь ему.

– Что ж, я искренне надеюсь на это.

Следующие несколько минут мы тратим на то, чтобы быстро наверстать упущенное, но не углубляемся. Я мало рассказываю ему о Брейкере, потому что думаю о чувствах Брайана. К тому времени, когда мы прощаемся и я забираю у него свое свадебное платье, я ощущаю, как тяжесть спадает с моих плеч, как будто я сделала то, что должна была сделать, и теперь я свободна.

Я свободна быть с Брейкером. Я свободен любить. И я свободна жить той жизнью, о которой всегда мечтала, с мужчиной моей мечты.

Я достаю свой телефон и отправляю сообщение Майле.

Лия: Только что покончила с кофе. Это было все, что мне было нужно. Я готова отдать Брейкеру все, что у меня есть.

Майла: Это именно то, что я хотела услышать.

Глава двадцать третья

Брейкер

– Ты что, дышишь в пакет? – спрашивает Джей Пи, когда я разговариваю с ним по телефону.

– Да! – кричу я сквозь оберточную бумагу.

– Это еще зачем?

– Потому что я чертовски волнуюсь. – Я расхаживаю по своей спальне.

После того, как Лия отшила меня, я несколько минут постоял в ее квартире, думая, что, возможно, она просто пошутила и вернется, но когда она этого не сделала, страх начал заполнять мой мозг.

Почему она просто так ушла? К кому она собирается пойти? Почему она не составила четких планов относительно времени, когда вернется? Почему я похож на маленькую саламандру, которой постоянно нужно находиться рядом с ее упругой грудью?

Черт!

– Почему ты так волнуешься?

– Весь день я тосковал по своей девушке, а когда вернулся домой, она уже собиралась уходить. Сказала, что ей нужно с кем-то встретиться, но с кем, черт возьми, она встречается? Я имею в виду, у нас были планы, Джей Пи, неофициальные, но предполагалось, что мы будем проводить каждую чертову секунду друг с другом, когда мы не работаем, и она не работает, и я не работаю, но ее здесь нет, потому что она где-то гуляет, и она действительно уклончиво говорила об этом, и теперь я задаюсь вопросом, достаточно ли я хорош и не нашла ли она кого-то другого, кто больше соответствует ее представлениям о настоящем мужчине.

– Ладно, что ж… Во-первых, вау. Может, передохнешь секунду, чувак? Твое отчаяние налицо.

– Я знаю, что налицо, – говорю я, расхаживая взад-вперед. – Чувак, послушай, я в ужасе, ясно? Я чувствую, что мы вместе, но что-то мешает ей полностью быть со мной, и я знаю, что это всего лишь предчувствие, но оно есть, и эта мелоч подтолкнуло меня к чертовой грани. Я не могу потерять ее.

– Ты не потеряешь ее, придурок. Вероятно, она пошла куда-нибудь с подругой.

– Какой подругой?! – кричу я. – Да, может быть, я вел себя как психопат и спросил Райота, была ли с ним Майла, и, может быть, я спросил Хаксли, и, может быть, я позвонил тебе, чтобы узнать, где Келси. Она больше ни с кем не общается.

– Да, ладно, отчаяние твое поистине велико. Возможно, у нее была назначена неприятная встреча и она не хотела обсуждать это с тобой. Может быть… Без понятия. Ей нужно удалить родинку или что-то в этом роде.

– Я облизал каждый дюйм тела этой женщины. Поверь мне, ей ничего не нужно удалять.

– Соглашусь, ибо я проделал то же самое с Келси, и она идеальна. – Он замолкает на секунду. – О-о-о, может быть, она хочет удивить тебя чем-нибудь, например… новой тачкой.

– Что это, черт возьми, такое? С чего бы такие подарки? Она не купит мне новую тачку, ясно тебе?

– Ладно, да, но, может быть, это что-то другое, например, нижнее белье! Вот это возбуждает, и нет ничего такого, из-за чего твой член мог бы завестись.

– Да, мог бы… Я могу себе представить. Может быть, она хочет мне что-нибудь купить.

– Держу пари, так и есть, приятель. Она приготовила старине Брейкеру небольшой сюрпризик. Какой же ты тупица, вот ты и сам подумал… – Его голос затихает, а потом я слышу, как он говорит: – Э-э, чувак.

– Что?

– Вопрос. Ты помнишь, как выглядит Брайан?

– Естественно, я помню, как он выглядит. Непробиваемый кусок дерьма, а что?

Он секунду молчит, а потом произносит:

– Ну, я думаю, я знаю, где Лия.

Волосы у меня на затылке встают дыбом.

– Что значит – ты знаешь, где она? – И снова ужас наполняет меня.

– Итак, Келси попросила меня купить немного моцареллы в гастрономе, на котором она помешана, и поскольку она беременна и в последнее время не может удержаться от того, чтобы не поесть, я делаю практически все, чтобы она почувствовала себя лучше, включая двадцатиминутную поездку в гастроном за моцареллой.

– Какое, черт возьми, это имеет отношение к Лие? – Я почти кричу на него.

– Ну, гастроном находится рядом с кофейней, и в витрине кофейни я вижу Лию… с парнем, которого, я думаю, зовут Брайан.

– Что?! – кричу я. – Сделай снимок. Сделай чертов снимок прямо сейчас же.

– Не слишком ли это похоже на преследование?

– Джей Пи, я, черт побери, оторву тебе яйца, если ты прямо сейчас не сделаешь снимок.

– Хорошо, хорошо. Господи. – Он замолкает на секунду, а затем сообщает: – Я только что отправил тебе СМС с фотографией.

Я просматриваю свои текстовые сообщения как раз в тот момент, когда приходит сообщение от него. Я лихорадочно нажимаю на него, и когда изображение появляется в поле зрения, я увеличиваю масштаб, и, конечно же, там Лия, ее рука на руке Брайана, когда они оба пьют кофе.

Я опускаюсь на кровать и смотрю на нее.

– Судя по твоему гробовому молчанию, осмелюсь предположить, что тебя сейчас нехило так приложило.

Это даже близко не подходит к описанию происходящего.

– Почему она мне не сказала? – Я смотрю на фотографию. – Черт, ты думаешь… ты думаешь, она снова с ним встречается?

– Ни хрена себе вариантик, – бормочет Джей Пи. – Да ладно тебе, приятель. Она была несчастна с Брайаном.

– Тогда какого черта она тайно встречается с ним?

– Ха, отличный вопрос.

– Что они сейчас делают? – спрашиваю я. – Свяжись со мной по FaceTime. Дай мне посмотреть, что происходит.

– Ты что, издеваешься? Чувак, я сразу же сбежал оттуда. Я в гастрономе.

– Что ж, возвращайся. Встань у окна, наблюдай за происходящим, расскажи мне все. Они собираются обняться? По-целоваться? Черт, кажется, меня сейчас вырвет.

– Может, ты остынешь, брат? Мне хватает жены с гормональным сдвигом. Не хватало мне еще братца с гормональным сдвигом по фазе.

– Извини меня, но когда Келси встречалась с другим парнем, я почти уверен, что, черт возьми, был рядом с тобой.

– Да, и ты тоже был одинок, и тебе нечем было заняться, кроме как успокаивать мою саднящую душу. Прямо сейчас я пытаюсь купить гребаную моцареллу, черт возьми. Ты требуешь от меня слишком многого.

– Почему от тебя толку как с козла? – Я плюхаюсь обратно на кровать.

– Послушай, я уверен, что есть логическое объяснение тому, что происходит. Почему бы тебе просто не подождать ее, а когда она вернется домой, ты спросишь ее? Не вступай с ней в споры. Не вини ее. Просто спроси ее. Думаешь, сможешь это сделать?

– Да, думаю да. – Я делаю глубокий вдох.

– И, ради всего святого, не говори ей, что я видел ее и прислал тебе фотографию. Это дерьмо дойдет до Келси, и она-то уж точно оторвет мне яйца. – Он понижает голос. – Я реально напуган, парень. Она ведет себя иначе, когда беременна. Это другой человек.

– Вау, из-за тебя желание иметь семью постепенно сходит на нет.

– В настоящее время для меня это три балла из десяти. Я бы не рекомендовал тебе заводить семью.

– Отлично. – Я встаю со своей кровати. – Я собираюсь наведаться к ней домой. Чем скорее я ее увижу, тем лучше.

– Помни, не выходи из себя.

– Да, спасибо. – Я кладу трубку и провожу рукой по волосам.

Черт, меня сейчас вывернет!

Делаю глубокий вдох и, одетый только в кроссовки для бега трусцой и белую футболку, захожу в ее квартиру, где кладу свой телефон на кухонный стол и начинаю мерить шагами гостиную. Она не может снова быть с ним вместе, верно? Без вариантов.

Меня так и подмывает смотреть на фотографию, анализировать ее до тех пор, пока внутри меня не останется ничего, кроме осколков несбывшихся надежд, но я знаю, что это ничего не изменит. Вместо этого я продолжаю расхаживать взад-вперед и не накручиваюсь, чтобы не выйти из себя.

Я люблю ее.

Все четко, ясно и понятно. Я люблю ее, и я, черт возьми, не потеряю ее. Не отдам ее ни Брайану, ни кому-либо еще.

* * *

Лифт внизу по коридору звенит, и я вскакиваю с ее дивана, где пытался медитировать, но получалось у меня это из рук вон плохо. В итоге я думал только о фотографии, которую прислал мне Джей Пи, и задавался вопросом, какого черта она к нему прикасалась. И почему она все еще была с ним через час после того, как появилась эта фотография. Ее нет уже больше двух часов.

Шаги раздаются по коридору и постепенно приближаются к ее квартире, пока ее ключ не поворачивается в замке. У меня перехватывает дыхание, и когда дверь открывается, пот выступает у меня на теле, когда в поле зрения появляется ее прекрасное лицо.

Когда она поднимает глаза и замечает меня, она вздрагивает, сжимая в руках огромный белый чехол для одежды.

– Господи, Брейкер. Я не знала, что ты здесь.

Мой взгляд падает на чехол, и я знаю, что это… ее свадебное платье.

Что, черт возьми, происходит?

– Привет. – Я с трудом сглатываю.

– Ты был здесь все это время?

– Нет. – Я чувствую нарастающую нервозность. – Я вернулся к себе, чтобы переодеться, но потом решил прийти к тебе, чтобы дождаться тебя.

– О. – Ее взгляд падает на чехол, а затем снова на меня.

Черт, черт, черт. Почему она держит его в руках? Почему она не целует меня? Почему она встречалась с Брайаном?

– Ты, э-э… хорошо провела время? – спрашиваю я.

– Именно так и было, – говорит она, открывая шкаф для одежды, чтобы повесить туда чехол.

Она хорошо провела время? С Брайаном? Мой желудок урчит, когда я сжимаю руки вместе, пытаясь удержать себя от совершения какой-нибудь глупости. Когда она закрывает дверцу, то смотрит на меня:

– Послушай, нам нужно поговорить.

Меня сейчас вырвет. Как? Как он вообще мог вернуться в ее жизнь? И Лия смирилась с этим? Она даже сама призналась мне, что окончательно разлюбила его. Она была довольна своим выбором. Так что же заставило ее передумать? Дело во мне? Я сделал что-то не так? Я думал… Ну, черт возьми, я думал, что у нас все в порядке. Лучше, чем в порядке. Я думал, у нас все потрясающе…мы были потрясающими.

– Как ты думаешь, мы могли бы присесть…

– Не выбирай его! – кричу я, не в силах остановиться. – Пожалуйста, Лия.

Мой голос дрожит. Не… не выбирай его.

Выражение ее лица становится растерянным, когда она переспрашивает:

– Не выбирать кого?

– Брайана! – выпаливаю я. – Я… черт. Джей Пи видел тебя в кафе с Брайаном, вы держались за руки, и я знаю, что это дерьмово с моей стороны говорить и оказывать на тебя такое давление, но, пожалуйста, не возвращайся к нему. Выбери меня. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. Что угодно, просто…

– Брейкер. – Она подходит и берет меня за руку. – Я не собираюсь снова встречаться с Брайаном.

– А, нет? – Волна облегчения захлестывает меня, отчего мои глаза наполняются слезами.

– Нет. – Она обхватывает ладонями мое лицо. – О боже мой, мне так жаль, что ты вообще допустил такую мысль.

А потом она приподнимается на цыпочки и прижимается к моим губам. Я испытываю такое облегчение, что чуть не падаю в обморок.

– Мне нужно… черт, мне нужно присесть, – бормочу я.

Она подводит меня к дивану, на который я сажусь, и сама садится рядом со мной. Я качаю головой, желая, чтобы она была как можно ближе, и сажаю ее к себе на колени, где она оседлывает мои ноги, чтобы я мог обнять ее.

– О боже, ты все это время думал, что я вернусь к нему?

– Да, – шепчу я, проводя руками вверх и вниз по ее бокам.

– Нет. Я бы никогда. Брайан и я… Ну, я думаю, мне следует начать с самого начала.

Я лишь киваю.

– Да, идея хорошая.

Она прижимает руку к моей груди и начинает рассказывать:

– Я столкнулась с Брайаном в магазине канцелярских товаров. Было действительно странно снова увидеть его, по понятным причинам. Он был доброжелательно настроен и спросил, не могли бы мы пойти куда-нибудь поужинать. – Мое тело напрягается при мысли о том, что они ужинали вместе. – Я же сказала ему, что встречаюсь кое с кем, и он догадался, что это ты. Я не знаю, был ли он рад за нас, но он был счастлив, что я счастлива. Не уверена, на чьей он стороне, учитывая, что ты это ты.

– Как будто мне не плевать! – бормочу я.

Она хихикает.

– В любом случае, он подумал, что все закончилось внезапно, и спросил, не могли бы мы просто обсудить всю ситуацию, поставить своеобразную точку. По сути, он хотел извиниться. Сначала я была не уверена. Я попросила его написать мне, где с ним встретиться, но после этого мне стало не по себе. Я написала Майле, спросив ее о том, надо ли мне идти или нет, когда поняла, что этот вопрос не стоило даже поднимать. Мне нужно было встретиться с ним.

– Чтобы… э-э… узнать, остались ли у тебя к нему чувства?

Она слегка улыбается.

– Нет, Брейкер, чтобы поставить точку. Видишь ли, так случилось, что у меня отношения с человеком, который мне действительно небезразличен. Я не отдавала ему всего, что могла, потому что дверь с Брайаном все еще была открыта. Мне так и не удалось по-настоящему закрыть ее. Сегодняшний вечер стал логическим завершением наших с ним отношений. Я закрываю эту главу в своей жизни, чтобы начать все с чистого листа… с тобой.

Еще большее облегчение захлестывает меня, и я откидываю голову на спинку дивана.

– Господи, – шепчу я. – Почему ты просто не сказала мне об этом?

– Потому что ты бы взбесился.

– Нет, я бы не стал.

Она бросает на меня осуждающий взгляд, прежде чем сказать:

– Если бы я сказала тебе, что собираюсь выпить кофе с Брайаном, ты бы взбесился. Даже не пытайся это отрицать.

Я отвожу взгляд и бормочу:

– Да, возможно, так бы оно и было. Но ты могла бы намекнуть про эти свои… точки и двери

– Наверное, я не была на сто процентов уверена в том, что мне нужно это делать. Но я рада, что сделала это.

– И что тебе нужно? – интересуюсь я.

Она проводит большим пальцем по моей тени на покрывале.

– Ты нужен мне, Брейкер. Мне нужны мы с тобой. Я хочу, чтобы мы были вместе. – Она облизывает губы. – Я не уверена, что до этого момента всецело отдавалась нашим отношениям, но я правда могу сказать, что знаю, что чувствую. Я знаю, где мне самое место… рядом с тобой. – Она наклоняется и прижимается своим лбом к моему. – Я влюблена в тебя, Брейкер, и, возможно, еще слишком рано говорить об этом, но это то, чего я по-настоящему хочу.

Я просовываю руки ей под футболку и крепко обнимаю ее, в то время как моя грудь переполняется таким количеством эмоций, что аж больно.

Она любит меня. Всемилостивый боже! А я тут напридумывал себе, что она собирается порвать со мной.

Я хихикаю, и она отстраняется.

– Что тут смешного?

– Черт, извини. Я не хотел смеяться над этим. Неподходящее время. – Делаю вдох и медленный выдох. – Я уже некоторое время планировал признаться, что люблю тебя, но сдерживался, потому что не хотел тебя пугать. И вот сегодня я думал, что ты бросаешь меня, но вместо этого ты говоришь мне, что любишь меня. Я имею в виду, черт возьми, я прошел через мясорубку.

Она улыбается и наклоняется ближе, играя с воротником моей рубашки.

– Ты любишь меня?

– Отчаянно! – восклицаю я. – Трогательно. До такой степени, что мне было бы не стыдно последовать за тобой повсюду, даже если бы ты вернулась к Брайану. Я так чертовски влюблен в тебя, Офелия, что чувствую это до мозга костей. Это часть меня. Ты – часть меня.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что она собирается поцеловать меня, она встает с моих колен.

– Куда-то намылилась? – в замешательстве спрашиваю я.

Она протягивает мне руку, и я принимаю ее. Она ведет меня через всю квартиру в свою спальню, а затем поворачивается ко мне лицом. Одним плавным движением она снимает футболку через голову.

– Черт, – бормочу я, снимая с нее фиолетовый кружевной лифчик.

Она просовывает руки мне под рубашку:

– Ты тоже часть меня, Брейкер. Мне жаль, что мне потребовалось время, чтобы осознать это, но я рада, что все-таки осознала.

– Ты хочешь сказать, что ты моя… навсегда?

Она помогает мне снять рубашку и кивает.

– Да, я твоя… навсегда.

Затем она укладывает меня на кровать и садится верхом мне на колени. Я переворачиваю ее на спину и прижимаю к матрасу. Прижимаюсь губами к ее губам и целую от всего сердца. И она отвечает на поцелуй, ее рот приоткрывается, давая пространство для моего языка.

Когда я отстраняюсь и смотрю в ее прекрасные глаза, я делаю признание:

– Я люблю тебя, Офелия. Сильно, страстно.

Она улыбается:

– Я тоже тебя люблю… маринованный Сорванец-огурец.

Смеясь, я утыкаюсь головой в ее плечо и целую в шею, пока она устраивается подо мной, позволяя мне взять инициативу в свои руки.

Жалею ли я, что несколько лет назад не понял, что отношения с Лией были неизбежны – кто-то мог бы сказать, что к этому все давно шло? Конечно. Но я также чувствую ту необыкновенную связь, которую мы создали за эти годы, и Лия, возможно, права. Я не уверен, насколько близкими мы были бы на самом деле, если бы у нас не было этих лет, позволивших нам с ней стать самыми родными людьми.

Все, что я знаю, это то, что я чертовски счастлив, и мои братья никогда не позволят мне забыть об этом. Никогда.

Эпилог

Брейкер

– Это глупо, правда? Мне кажется, глупо, – говорю я, пока Лия в нашей спальне, и Майла помогает подобрать ей запасную рубашку, так как мы пролили на нее коктейль.

– Не глупо. Все сделано превосходно, – возражает Джей Пи. – А теперь не запори мне все. Я что, зря трудился?

– Ты купил воздушные шарики, – констатирую я.

– Эй, и мне пришла в голову идея с «Кровавой Мэри»! Лию получилось удивить. Не за что.

К сожалению, в этом он прав.

Вскоре после того, как мы с Лией признались друг другу в любви, мы решили продать наши квартиры и купить дом. Это было важное решение, к которому мы отнеслись со всей серьезностью. Мы обошли двадцать три дома, пока не нашли идеальный… в квартале от моих братьев. Лие нравилось, что мы жили недалеко от Лотти и Келси, а мне нравилось, что Лия наконец-то была счастлива в своем доме.

Мы переехали две недели назад и сегодня устраиваем воскресный бранч с небольшим содействием со стороны Рейна. Нет, мы его не украли у брата, но мы принимаем гостей. И я хотел сделать Лие предложение, но так, чтобы это стало для нее сюрпризом.

План был такой: мы едим, болтаем, хорошо проводим время, а потом Майла проливает коктейль на рубашку Лии. Ее задача – продержать Лию наверху хотя бы пять минут. В тот момент, когда они исчезли, все уже были по местам. Мы расставили все украшения, а также прилепили гигантскую светящуюся вывеску с надписью «Выходи за меня замуж».

Когда дело дошло до предложения, я подумал, как бы мог это сделать. Например, в Диснейленде, так как именно там мы впервые поцеловались. Я думал об этом еще до того, как мы съехали из наших квартир. Я думал об этом, когда играл с ней в «Скраббл». Но когда дело дошло до принятия решения, я понял, что поддержка друзей и семьи – это то, что нужно. Кроме того, мне нужны были фотографии и видео, поэтому я поручил Лотти и Келси заняться этим вопросом.

Я искренне верю, что одна из главных причин, по которой Лия сейчас со мной, – это люди, что нас окружают. Они помогли сблизить нас своими советами и нежными ободряющими пинками. Ладно, вполне обоснованными пинками. Поэтому здорово, что сегодня все собрались здесь.

– Кольцо у тебя? – спрашивает Хаксли, подходя ко мне вплотную.

– Конечно, у меня. – Я поднимаю руку.

Неделю назад Хаксли, Джей Пи и я выбрали кольцо, которое обязательно понравится Лие. Три камня – прошлое, настоящее и будущее на ободке из белого золота весом в два карата. Я подумывал о том, чтобы купить что-нибудь побольше, но я знаю, она бы этого не одобрила. Оно идеально.

– Ты волнуешься?

– Угу, – киваю я. Ноги дрожат так, что я едва могу устоять на месте. – Я думаю, она готова к этому. В конце концов, мы вместе купили дом, но часть меня все еще боится, что она откажет.

– Этого не произойдет, – заверяет меня Хаксли. – Она смотрит на тебя так же, как Лотти смотрит на меня и как Келси смотрит на Джей Пи. Такая любовь длится вечно.

– Спасибо, – благодарю я, когда он хлопает меня по спине.

Что-то случилось с Хаксли за последние пару месяцев, с тех пор как они объявили о беременности Лотти. Он стал более чувствительным и заботливым. Кажется, теперь у него появились настоящие человеческие чувства. Единственные моменты, когда прежний Хаксли – резкий и непреклонный – вновь выходит на свет – когда кто-то не так смотрит на Лотти или ему нужно поставить кого-то на место. Но этот новый чувствительный парень временами выводит меня из себя.

Что касается Джей Пи, он стал очень надоедливым, цепляется за меня при каждом удобном случае, чтобы держаться подальше от того, кого называет «дьяволицей», более известной как Келси. Ее настроение, меняющееся под влиянием гормонов, по-видимому, напугало Джей Пи до смерти. Не уверен, что не так, потому что она была крайне любезна со мной.

– Что-нибудь еще нам нужно сделать? – спрашивает Бэннер, следя за музыкальным сопровождением. Его подружка Кензи стоит рядом с ним с хлопушкой с конфетти в руках. Она и правда забавная. Я познакомился с ней месяц назад, и она – прекрасное дополнение к нашей компашке. Причудливая и странноватая, но в целом очень даже милая девушка.

– Думаю, у нас все отлично. – Я оглядываюсь по сторонам. – Все на своих местах?

Келси и Лотти показывают мне большие пальцы, держа в руках телефоны и готовые записывать происходящее с разных ракурсов.

Джей Пи и Хаксли стоят в стороне, придерживая занавески на заднем дворе, чтобы Лия не видела, что происходит, когда вернется на поздний завтрак.

Райот и Пенн тусуются у стола с мешалкой для конфетти в руках. Кстати, я слышал, что Пенн наконец-то пригласил Берди на свидание, но он еще не рассказал мне, как все прошло. Я надеюсь, что все хорошо, хотя знаю, что у парня полно своих тараканов, так что я не совсем уверен, состоится ли у них второе свидание.

– Она идет, – громко шепчет Лотти, привлекая мое внимание.

– Ты справишься. – Джей Пи демонстративно поднимает вверх большие пальцы.

Я затаиваю дыхание, молюсь, чтобы не бухнуться в обморок, и когда братья раздвигают занавески, открывая Лию в дверном проеме, смущенную и удивленную, я не могу даже вдохнуть.

Бэннер включает негромкую инструментальную музыку, в то время как все остальные отходят на задний план.

Лия смотрит прямо на меня, и ее глаза тут же наполняются слезами.

– О боже мой, – тихо произносит она, поднося дрожащую руку ко рту. Я делаю шаг вперед и протягиваю ей руку.

Она так и делает, и когда я вывожу ее во внутренний дворик прямо к подсвеченной вывеске «Выходи за меня замуж», я не могу не заметить, насколько я нервничаю.

– Офелия, – тихо шепчу я, – когда я впервые встретил тебя, я думал, что ты – это все, что мне нужно в моей жизни. Тебе нравилось все, что нравилось мне. Ты заставила меня смеяться. Ты ставила меня на место. И ты была так чертовски красива, что я сказал себе в тот вечер, когда увидел, что приглашу тебя на свидание. К несчастью для меня, ты искала друга, а не бойфренда, и я рад, что так оно и было, потому что я не могу представить, как бы мы провели последнее десятилетие нашей жизни друг без друга. – Я опускаюсь перед ней на одно колено, а по ее щекам текут слезы. – Ты делаешь меня таким чертовски счастливым, что мне ничего не нужно в жизни, кроме тебя. – Я делаю глубокий вдох. – Офелия Фейрвезер-Ферн, не могла бы ты оказать мне честь и стать моей женой?

Она кивает, даже не задумываясь об этом ни на секунду. В воздух взлетают хлопья конфетти, наши друзья и семья ликуют, и когда я встаю, чтобы надеть кольцо ей на палец, меня внезапно охватывает всепоглощающее чувство облегчения.

Она будет моей навсегда.

– Боже мой, Брейкер! – произносит она, а затем обхватывает меня за шею и притягивает к себе для поцелуя.

Это короткий поцелуй, потому что она плачет, и все толпятся вокруг нас, чтобы обнять, но когда я смотрю в ее глаза, сквозь ее идеальную фиолетовую оправу очков, я точно знаю, что она навсегда завладела моим сердцем, а я навсегда завладел ее. К этому ли все шло? Возможно. Но каждый проведенный вместе день, каждое испытание, с которым мы сталкивались, каждая радость, которую мы делили, каждая игра, в которой она побеждала, сближали нас с ней все сильнее и сильнее. Я люблю эту девушку, и приложу все силы, чтобы сделать ее жизнь такой же замечательной, как и она сама. Она будет нести цветы, связанные вместе с мамой, в руках, идя к алтарю, и вокруг будет столько маргариток, сколько она сама захочет. Я осуществлю каждую ее мечту. А больше всего мне не терпится произнести эти три слова, которые будут сопровождать нас до конца нашей жизни.

Примечания

1

«Slurpy» – замороженный газированный напиток.

2

Настольная игра, в которой от двух до четырех игроков соревнуются в образовании слов с использованием буквенных деревянных квадратиков. В русскоязычной среде известна как «Эрудит».

3

Игровая приставка, разработанная и выпускавшаяся американской компанией Atari.

4

Видеоигра жанра платформер, разработанная и изданная в 1982 году компанией Activision под приставку Atari 2600.

5

Вымышленный персонаж телесериала WB/CW «Девочки Гилмор» в исполнении Алексис Бледел.

6

Американский актер и режиссер, наиболее известный по роли Кевина Арнольда в телесериале «Чудесные годы».

7

Smarties – разноцветные глазированные шоколадные конфеты. «Smart» в переводе с английского – «умный».

8

Jamba Juice – американская сеть ресторанов быстрого обслуживания и соковых баров, торгующих купажированными фруктовыми и овощными соками, смузи и другими продуктами питания.

9

Lo mein – простое и вкусное блюдо на основе лапши, к которой добавляются различные овощи, кусочки мяса, морепродукты и зелень.

10

Цыпленок генерала Цо – сладкое и острое блюдо из курицы, обжаренной во фритюре, которое подают в североамериканских китайских ресторанах.

11

«The King of Kong: A Fistful of Quarters» («Король Конга: пригоршня четвертаков») – американский документальный фильм 2007 года об аркадных играх режиссера Сета Гордона.

12

Кронат – выпечка, похожая на пончик, из теста для круассана, наполненная ароматным кремом и обжаренная в масле из виноградных косточек.

13

Намек на прозвище, которое Лия дала Брейкеру. Английское слово «pickle» переводится не только как «сорванец», но и как «маринованный огурчик».

14

Самое известное прозвище Нью-Йорка. Нью-Йоркские экскурсоводы с Брайтон Бич утверждают, что связь «яблока» с Нью-Йорком возникла в силу того, что первое дерево, посаженное первыми переселенцами, которое дало плоды, было яблоней. Поэтому яблоко стало символом Нью-Йорка.

15

Тако де биррия – мексиканское блюдо, состоящее из приготовленной по-биррийски говядины, свернутой в лепешку с плавленым сыром и поданной с гарниром из бульона для макания.

16

Лия имеет в виду золотое кольцо производства компании De Beers с тремя бриллиантами разных размеров. По центру располагается крупный бриллиант, по краям – два более мелких. De Beers презентовала кольцо как сентиментальный символ «прошлого, будущего и настоящего». Оно изображало время, которое пара проводит вместе. Первый маленький камень символизировал прошлое – момент знакомства, начало романтических отношений, воспоминания. Центральный камень – нынешняя стадия отношений. Третий бриллиант – символ планов на будущее, грядущей магии и романтики.

17

Японская мраморная говядина.

18

Американский комедийно-мистический фильм 1934 года режиссера У. С. Ван Дайка, снятый по мотивам одноименного романа Дэшила Хэмметта.

19

Единение супружеских пар в католицизме.

20

Фраза происходит из комикса «Идти в ногу с Джонсом». В комиксе показана жизнь бедной семьи Макгини, которая изо всех сил пытается «не отставать» от своих успешных соседей Джонсов.

21

Техника тай-дай (англ. tie-dye – «завяжи-покрась») – узелковое окрашивание.

22

Брюки спортивного покроя для повседневного ношения.

23

Американское телевизионное игровое шоу, в котором две команды, каждая из которых состоит из известного игрока и участника, пытаются передать друг другу загадочные слова, используя подсказки только из одного слова, чтобы выиграть денежные призы.

24

Имя Берди (англ. Birdy) буквально означает «птичка».

25

Plunder – дополнение к настольной ролевой игре для RuneQuest. Первоначально опубликованная Chaosium в 1980 году, она была переиздана в 2016 году в формате PDF как часть RuneQuest: Classic Edition от Chaosium на Kickstarter.

26

Настольная игра, придуманная Владей Хватилом и опубликованная в 2015 году издательством Czech Games Edition. В России локализована издательством GaGa Games и известна под названием Codenames: Кодовые имена.

27

Индийский куриный шашлык из филе курицы на шпажках.

28

Разновидность индийского куриного шашлыка.

29

Прессованный творог высокой жирности (панир), тушенный с томатами, луком и специями.

30

Индийская лепешка.

31

Австралийское игровое шоу, основанное на одноименном американском шоу. Оно транслировалось по сети Ten с 14 июля 2014 года по 22 июля 2018 года и в августе 2020 года в специальном сериале из 10 серий.

32

Туалетная вода амстердамского дома моды.

33

Классическая американская фланелевая куртка в крупную клетку, выполненная в виде рубашки.

34

Получасовой еженедельный телесериал, основанный на детективном романе Дэшиелла Хэмметта «Худой человек» (The Thin Man).

35

Общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.

36

Итальянские пельмени из пресного теста с мясом, сыром или овощами.

37

Бобслеи Маттерхорна – это пара переплетенных стальных американских горок в Диснейленде.

38

Диснеевский калифорнийский парк развлечений.

Content

Меган Куинн
(Не)идеальный момент

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Эпилог

Примечания