Джулия Вольмут

Виноградные грезы. Обрести и сохранить

© Вольмут Д., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Перед прочтением

Наркотики – зло. Я показываю, как разрушительно они действуют на человека и его отношения с близкими. Все события в книге – вымысел. При зависимости, пожалуйста, обратитесь к специалисту. В книге также упоминается насилие. Если вас это триггерит, читайте с осторожностью.

Плей-лист

LaFee – Ring Frei

Мукка – Мертвые цветы

Reamonn – Faith

Sunrise Avenue – All Because Of You

Rihanna – Unapologetic (full album)

Cazadores – American Lights

Papa Roach – Gravity

Poets Of The Fall – Late Goodbye / Seek You Out

Three Days Grace – Last To Know

Natalia Kills – Marlboro Lights

Alicia Keys – Girl On Fire

Enrique Iglesias – Heartbreaker

Мукка – После тебя

Charlie Puth ft. Selena Gomez – We Don’t Talk Anymore

She Wants Revenge – Little Stars / What I Want

The Doors – Riders On The Storm

Under Delusion – Burning Under Water

Dido – White Flag / Life For Rent

Depeche Mode – Lie To Me (Barabash Remix)

Selena Gomez – Wild Love

Shannon – Let The Music Play

Dolores O’Riordan – Are You Listening? (full album)

Camila Cabello – I Have Questions

Alec Benjamin ft. Alessia Cara – Let Me Down Slowly

Loney Dear – I Lose It All

Кукрыниксы – Никто

Lana Del Rey – Body Electric

Tokio Hotel – Covered In Gold

Depeche Mode – A Pain That I’m Used To

Poets Of The Fall – Choice Millionaire / Standstill / Dancing On Broken Glass

Пролог

Горькая правда, сладкие вина

И только чужое бывает красиво.

© Мукка, «Мертвые цветы»

Он метался. Зверь в тесной клетке. Вернее, в отельном номере. Промозглая Северная Дакота, колючий свитер и литры горького кофе, чтобы не отрубиться посреди съемочного дня. Холод он ненавидел с детства: отец заставлял его часами гулять по окрестностям, а сам трахал очередную девицу. Их визиты отец называл «отпущением грехов». И чтобы не отморозить конечности, приходилось вприпрыжку бежать до церкви. Садиться на дальнюю лавку, спрашивать Господа: почему эти женщины не могут помолиться в воскресную службу?! Ха. Наивный сын пастора.

Он выругался. За сквернословие получил бы оплеуху. «Не греши, мальчишка, – вспомнился приятный отцовский баритон, контраст с угловатой внешностью и темной душой. – Мы праведные англичане». Отец включил бы Сэма Кука[1] на стареньком граммофоне и продолжил играть роль. «Ах, я несчастный вдовец…» Глаза цвета пожухлой травы, отличный музыкальный вкус и умение манипулировать людьми – вот его наследие.

– Грядут перемены…[2]

Чертов контракт. Проклятый клип. Дебильные обстоятельства. Он хотел уехать. Хотел увидеть ее. Коснуться мягкой щеки. Вновь сжать упругие бедра. Он хотел… ее. И привести в действие план, расписанный по пунктам.

– Джер? Идешь?

Стивен. Романтичный идиот. В черной футболке с названием их группы – Grape Dreams обвивает виноградная лоза – и взлохмаченными темными волосами, которые она так любила перебирать пальцами.

– Я тоже не хочу видеть Марти, – по-своему, в простодушной манере, фронтмен растолковал недовольный взгляд гитариста. – Наш менеджер – скотина! Не отпустить в Рождество домой! Но сегодня… праздник. – Рэтбоун почесал небритый подбородок. – Время проявить великодушие.

«Надеюсь, ты будешь великодушен, Стив, когда твоя жизнь разобьется вдребезги, как моя машина осенью две тысячи десятого года».

– Встряхнем Сад мира[3]! – воскликнул Джерад и направился к выходу из номера. – Поверь, друг, следующий год будет незабываемым.

Это копилось так давно,

Но я знаю, перемены грядут, о да, грядут…[4]

Глава 1

Я буду охранять эту сказку,

Пусть она будет моей реальностью,

С тобой это возможно…

© Sunrise Avenue, «All Because Of You»

Ари

Пш-ш-ш-ш…

– Меня видно?

Еще несколько секунд на экране танцевали помехи, и я увидела румяное лицо Стивена. Он, в черной дутой куртке и обмотанный шарфом, стоял посреди заснеженного парка. В темноте из-за отблеска фонарей снег казался пропущенным через фильтр «сепия». За спиной Стивена взрывались салюты. «Новый, две тысячи четырнадцатый год!» – кричали жители Северной Дакоты. Ностальгия по холодной Москве сдавила мне ребра.

– Ари?

– Да. – Я вышла на крыльцо и закрыла заднюю дверь бара Cotton Candy. – Видно. – Пока Эмилия и Джеймс готовились скромно провожать старый год, я опять разговаривала со Стивеном. Быть с ним на связи вошло в привычку – в самую полезную и необходимую.

Он обещал вернуться в декабре, но съемки одного клипа перетекли в съемки второго. Наша совместная песня «Цветочные облака» понравилась продюсерам, и те захотели выпустить ее следом, вместе с клипом. Сингл-подогрев к новому альбому, запланированному на конец весны. Я радовалась, что теперь не девочка-проблема: не мешаю карьере Grape Dreams. Я помогаю создавать хиты! Но Стивену пришлось задержаться. А мне – смириться.

– Ари, смотри!

Стив наклонился, и на фоне сугробов я увидела его ноги в синих джинсах. Когда он вернулся, то сжимал в ладони снег. Пальцы покраснели от холода, а глаза, темные из-за освещения, сияли.

– Ты впервые видишь снег? – удивилась я.

– Нет, бывал в холодных штатах, но видел снег не так часто, как рус-с-з-кая душа, – протянул «с-з» с отвратительным акцентом – от которого я, на мой взгляд, избавилась! – «Она всего лишь русская девушка. У нее в крови водка, и она танцует с бурыми медведями»[5], – пропел Рэтбоун.

Опять. Раз в сотый. Он услышал текст песни, и ему показалось забавным постоянно напоминать мне о стереотипах России.

– Мы могли бы радоваться снегу вдвоем. – Стивен ушел от толпы, встал под ветвистым деревом и с паром выдохнул: – Я скучаю.

– Ты скоро вернешься. – Мне не хотелось думать, как заманчиво его предложение приехать в столицу штата, город Бисмарк. Любить Стивена, наслаждаться зимой, посетить парки или музеи. – У меня работа, – напомнила я, облокотившись о перила.

Да, помогла с песней. Да, менеджер группы Марти Эванс принял мое присутствие в жизни фронтмена. Но я не вписывалась в коллектив. Что мне там делать? Путаться под ногами, отвлекать… и видеть ухмылку Джерада Андерсона, а также слышать его подколы.

Я встрепенулась. Нет. Хватило мне поездки на виллу в Малибу.

В дополнительных съемках были и плюсы: Стивен мечтал отвезти меня на Рождество в Техас, познакомить с родителями. А я до дрожи боялась разочаровать его близких. Они казались правильными людьми: ходили в церковь, устраивали барбекю на заднем дворе, содержали свою ферму. Американская семья с рекламной открытки. Моя биография их шокирует.

– Сделай снежного ангела, – попросила я. – Мне нравилось их делать.

Там, в другой жизни.

Стивен покорно упал в снег и вновь пропал из кадра. Телефон зацепил темное небо и пару наряженных деревьев. Почти Красная площадь…

– Увидимся в новом году, мой солнечный свет.

Стив показал результат – силуэт на снегу – и завершил звонок, когда я кивнула. В Северной Дакоте новый год наступал через пару минут, а у меня оставалось два часа. Проглотив ком в горле, я смотрела на пустую парковку. Пот защекотал спину, и я сняла свитер. Мне жарко! Тридцать первого декабря!

Зима в Калифорнии не такая, как в России. Вместо сугробов редкий дождь, а гирляндами украшены пальмы. Спустя четыре года мне по-прежнему трудно поверить, что Новый год в Америке – это повод закатить вечеринку и позвать друзей, а не семейный праздник. Проводам старого года не сравниться с Рождеством и Днем благодарения.

Покончив с наркотиками, я возненавидела вечеринки: тусовщики рады поделиться порошком… Поэтому я напросилась к Эмилии и Джеймсу. С друзьями и трехлетней Ким мы собирались уютно провести вечер: приготовить ужин, поиграть в настольные игры, посмотреть «Интуицию» и «Холодное сердце». Cotton Candy закрыли до выходных, и в лофте на втором этаже нам никто не мешал.

– Как поговорили? – Эмилия вытерла муку со лба и поставила в духовку штоллен[6]. Подруга приехала из Мюнхена, и немецкий кекс был частью ее рождественской традиции.

Я жила в Германии пару лет, но и мне штоллен напомнил о празднике. О волшебном, беззаботном времени…

– Ты в порядке, Ари?

Обычно я рассказывала подруге все, но… ее зеленые глаза счастливо сияли, и я вспомнила блеск в глазах Стивена, когда он показал мне снег. Физически больно оттого, что Стив далеко.

Я через силу улыбнулась и устроилась на диване: кинула свитер рядом, достала из кармана телефон.

Джеймс и Ким украшали маленькую елку, Эми занялась пуншем. Мои друзья были семьей, вновь напомнив, что своей у меня нет. Никогда не было, наверное. Оттого больно вспоминать Новый год: в зимний праздник я чувствовала дом – домом, в плане не house, а home, домашний очаг. «Мы должны быть как все», – твердила мать. Для нее имидж был превыше всего. А я радовалась притворной нормальности. Мы ставили ель до потолка, нарезали салаты, звали родственников, смотрели концерты по телевизору, говорили тосты, открывали подарки…

Я до боли сжала корпус телефона. Иллюзия. Светлое пятно среди тьмы.

Эмилия и Джеймс шутливо спорили, нужно ли добавлять в пунш ягоды, Ким гремела пластиковыми елочными игрушками.

Снег… идиллия друзей… традиционная немецкая выпечка… и Стивен далеко. Что-то из этого меня добило. Твердила – прошлое в прошлом, но ввела на экране «Александр Тешер». Чего я хотела? Поздравить отца? Узнать, помнит ли он единственную дочь?

Пальцы свело, а сердце забилось так сильно, что в ушах зашумело. Поиск. В браузере. А на моем лбу словно точка лазера. Огромный красный крест. Отец точно меня найдет. Страница загружалась, и я не дышала. Но первые же статьи помогли наполнить легкие воздухом, густым из-за аромата выпечки. «Александр и Анна Тешер заявили: их дочь Арина Тешер учится в закрытом университете в горах Европы». Одна строчка о без вести пропавшей, а вернее, сбежавшей дочери. Лживые улыбки на пиксельных снимках. Сверкающий «Ролекс» на его запястье и блестящие украшения от «Тиффани» на ее шее.

Родители. Это слово не вызывало теплых ассоциаций, словно любое бытовое обозначение – окно, стул, комната. Тогда почему я будто потеряла равновесие, вцепившись в обивку дивана? Голова кружилась, во рту сухо. Я давно не Арина. Не Тешер. И никто не понесет наказание за то, что убил ту девочку.

– Ари, скажи моему глупому парню – пунш должен быть с вишней! И со специями! А не только с водкой!

Эми выдернула меня из водоворота противоречивых эмоций. Злость, обида, облегчение, тревога. Ариэль Мэлоун не интересна Тешерам. Или все-таки?.. Я отключила телефон и спрятала его за диванные подушки.

– Ты права, – сказала я. – Джеймс хочет напиться.

Как, собственно, и я.

Стивен объявил, что послезавтра они вернутся в Лос-Анджелес. Скоро не выпущу любимого музыканта из объятий! И из постели тоже. Но сейчас я сидела на кровати одна и слушала его томный голос с южной хрипотцой:

– Вот так, представь, что твои руки – мои…

– Тогда надо опустить их в морозилку, – не сдержалась я. Руки Стивена всегда холодные. – Сейчас, подожди, сбегаю на кухню.

– Ар-р-ри, – прорычал он в трубку, – мой член каменный и требует разрядки, раз ты отказалась приехать.

Я прикусила губу, едва сдерживая смех. Секс по телефону казался мне глупостью. Но воздержание для рок-звезды – пытка, и Стив постоянно об этом напоминал. Зато я не сомневалась в его верности.

Когда Рэтбоун часто задышал, усилив пульсацию между моих ног, я почти согласилась на глупый пошлый разговор.

– Два дня, Стив… И я вся твоя.

Ни за что ему не признаюсь, но я миллион раз пожалела о своем отказе приехать в Бисмарк. Я все та же Ари. Неуверенная, влюбленная. Думаю, а сколько красавиц вьются вокруг фронтмена Grape Dreams в долбаной Северной Дакоте? Они мечтают стать группи[7]. Я – первая фанатка, для которой нашлось место в сердце вокалиста. Но вдруг были другие?

– Ты спал с фанатками после нашего расставания?

– Спасибо, Ари, теперь мой член напоминает желе, – сухо ответил Рэтбоун. – Разговоры о нашем расставании – самой огромной моей ошибке – не возбуждают. Разговоры о других цыпочках тоже, к слову.

– «Цыпочках»? Фу, Стив. Откуда ты набрался словечек?

– Бен в ярких красках рассказывает о своих похождениях. – Стивен щелкнул зажигалкой. Он помолчал, прикуривая, и возмущенно добавил: – Кто мог подумать, мальчишка-барабанщик останется свободным ковбоем! Раньше ему ни черта не перепадало. Даже обидно, знаешь ли.

А мне обидно за Бена: стеснительный малый, он получал от участников группы снисхождение и насмешки.

– Джерад, мать его, спокоен, как буддийский монах! Асоль точно его приворожила.

Я сдавленно усмехнулась, когда Стивен упомянул гитариста. Самовлюбленный бабник точно не из тех, кто выберет «воздерживаться».

– Он и целибат? Смешно!

– Да, это так. Он верен Асоль.

Что происходит… Асоль летала по Cotton Candy на крыльях любви, что разбивало мою теорию о недолговечности их союза. Асоль извинилась, и мы вновь разговаривали. Нейтрально, вежливо. Вряд ли когда-нибудь снова станем подругами. И все же пусть она будет счастлива.

Я помотала головой, отгоняя грустные мысли:

– Так что насчет фанаток?

– Не помню, – ответил Стивен, – может быть.

Боль уколола в солнечное сплетение.

– Я постоянно пил, – добавил Рэтбоун.

Вновь боль – теперь за него.

– Держишься?

– А ты, Ари?

Я кинула, но поняла, что он не мог увидеть.

– Держусь, – ответила, подтянув одеяло. – Всегда на связи. Люсиль – отличная наставница, я звоню ей, когда мне… – воспоминания о Neon Cloud защекотали ноздри, – захочется. Она говорит, я сильная. – Но разве «сильная» вляпалась бы в наркозависимость?

– Ты сильная. Ты борешься. – Словно прочитал мои мысли. – Я горжусь тобой.

От тепла его голоса я таяла. Когда Стив говорил мне нежные слова, то забывал контролировать техасский акцент.

– Я сказал ребятам, что на антибиотиках, а потом… как есть. Они поняли меня. Пью колу, высыпаюсь. Мы дали пару концертов, и приятно помнить их от и до.

– Не скучаешь по алкоголю?

Стивен засмеялся. Вот бы поставить его смех на повтор.

– Я скучаю только по тебе, Ари.

Мои губы заболели от улыбки.

– Скоро приеду, – добавил шепотом. – И сделаю с тобой много всякого…

Из-за фантазий Рэтбоуна у меня вспыхнули щеки.

– Нет. Нет, Ари. И еще раз – нет!

– Брось, Эмилия, будет весело!

Подруга строго посмотрела на меня и сделала глоток из чашки.

Я опять позвала Эмилию и Асоль в Sunshine, lollipops and rainbows[8]. Владелец кофейни Йоран Берг переехал в Лос-Анджелес из Стокгольма. В Sunshine сочетался минимализм и уютные мелочи, словно владелец приглашал гостей в европейскую квартиру: белые, сиреневые и желтые тона, деревянная мебель, живые цветы. Из колонок звучала музыка шестидесятых, а на прилавке – огромный выбор десертов, как дополнение к основному меню.

Кофейня выделялась среди американского фастфуда. Но первое время для меня нелюбовь к кофе казалась сильнее. Я прошла мимо два раза, а на третий повернула ручку резной белой двери. Звякнул колокольчик, кроссовки коснулись мягкого ковра. Бариста настаивала, чтобы я взяла мокко с карамельным сиропом… И мне открылась новая Вселенная. Никакой горечи, привкус шоколада, взбитые сливки и шапка из маршмэллоу.

Пока смаковала напиток, увидела объявление о работе и заполнила анкету на вакансию официантки. Именно здесь я проходила собеседование в день отъезда Стивена, и мне перезвонили в тот же вечер! Попрыгав от счастья, я ушла из стриптиза, а в Cotton Candy возвращалась, чтобы танцевать в студии и общаться с друзьями. Спортивная подготовка помогла не свалиться без сил после двенадцатичасовых смен. Но от усталости не спасла, и я в те моменты думала о Neon Cloud…

– Весело не будет, Ари. Вечеринки тоже не будет.

Подруги приходили в кофейню поболтать в мой перерыв. Сегодня разговор не задался. Эмилия редко выглядела недовольной, но сейчас ее глаза ловили блики теплой лампы и недобро сверкали. Хм, как делает Ким, когда хочет от мамы новую игрушку?

Я выпятила нижнюю губу и протянула:

– Пожа-а-а-лу-у-у-йста-а-а…

Стивен называл меня «солнечным светом», но Эмилия – это целое солнце. Согревала доброй улыбкой, теплым словом, крепкими объятиями.

Благодаря Джеймсу она светилась и заряжала позитивом остальных. Когда я вернулась в Эл-Эй, отношения между влюбленными только начинались: помню восхищение в глазах Эмилии, когда Джеймс принял ее маленькую дочь как родную, а сам отдалился от криминала. Любовь меняет…

Я покосилась на Асоль, которая накручивала на палец локон рыжих волос и улыбалась: уверена, вовсе не из-за моей с Эми перепалки… Любовь меняет всех.

– В прошлый раз Стивен избил Джеймса, – напомнила Эмилия, отломив вилкой кусочек торта. Подруга знала: за прошедшие месяцы Стивен и Джеймс стали приятелями. Но держала оборону. – Не хочу, чтобы Стив убил моего возлюбленного, если вы вновь поругаетесь.

– А надо было ему сразу правду сказать!

Дымчатый кот Каспер – звезда кофейни – дернулся на коленях Асоль от ее громкого голоса и вновь уткнулся курносой мордочкой в ее джинсы. Пушистый и ленивый, Каспер не прыгал по столам, но был не прочь задремать на коленях посетителей. Растроганные, они не спешили уходить и заказывали дополнительное блюдо или напиток. У кота даже есть своя банка для чаевых: мы исправно покупали ему вкусности. Каспер – наш король маркетинга!

– «Возлюбленный». Вы что, в «Аббатстве Даунтон»? – ухмыльнулась Асоль. На днях она посмотрела рождественский спецвыпуск сериала и тонко намекала, что мы обязаны сделать то же самое.

– Кто-то вернулся с облаков, – заметила Эмилия.

Стоило усилий простить Асоль, но мы сошлись на общей теме: наши мужчины в другом штате и видят толпы легкодоступных девиц. Тут хочешь не хочешь, а будешь держаться вместе. И ревновать. Но я доверяла Стивену, чего нельзя сказать о сладкой парочке. Асоль регулярно устраивала Джераду допрос: «Что делал? С кем?» Один раз она позвонила гитаристу при мне, и Джерад говорил так… искренне, что я впервые засомневалась в своих выводах. Спросить бы у Стивена: «Инопланетяне не похищали твоего друга?» Но сдержалась. Стив любил безумного идиота как родного брата.

– Ари, я считаю, это плохая идея. – Эмилия отложила десерт. Тонкие черные брови соединились на переносице, выдавая, как подруге тяжело мне отказывать. – Стивен сойдет с ума. Сегодня он три раза спросил, как твои дела, тепло ли ты одета и встретит ли Джеймс тебя после смены. Представляешь, что будет, когда Рэтбоун узнает о вечеринке? Ему рановато инфаркт в двадцать восемь.

– Он тебе пишет?! – Лицо опалило стыдом. Зачем? Мы разговаривали утром! И я убедила Стива, что все в порядке.

– Да, – кивнула Эмилия. – И мне, и Джеймсу. Они наладили общение, но разговоры всегда сводятся к тебе, Ари.

Асоль попыталась скрыть фырканье кашлем. Стивен ей не нравился. Или она завидовала? Вряд ли Джерад настолько радовал Асоль вниманием. А Рэтбоун привык заботиться о других – он вырос с младшими сестрами – и боялся потерять меня после передозировки основателя группы Аарона. Но Асоль этого не знала, а я не спешила ей рассказывать.

Когда Стив уехал, я боялась, что за его время придется сражаться: съемки клипа, новый город, концерты, поклонники, друзья. Но Стивен выходил на связь каждый день. Один раз он забыл о разнице в два часа и искал меня, когда по времени его штата моя смена должна была кончиться. Я не ответила, и он забил тревогу. Стивен не злился, но сильно волновался, и теперь всегда был на связи с Эмилией и Джеймсом.

– Вот! Сам увидит, что вечеринка пройдет отлично, – объяснила я. Глянула на круглые часы у входа: – Мой перерыв закончился. Эми, я не планирую грандиозный прием. Я, ты, Джеймс, Асоль, ребята из группы, коллеги из кофейни. Классно проведем время.

– Если Стив опять не приревнует, – проворчала Эмилия. Она посмотрела на Асоль – та закивала, радуясь шансу провести с Джерадом время. Ненормальная. Каспер проснулся и, мурлыкая, перепрыгнул на колени Эмилии, окончательно растопив ее сердце. – Хорошо, – сдалась Эми. – Но если что-то случится…

– Разрешаю Джеймсу врезать Стивену. – Под смех подруг я вернулась к работе. Настроение стало в тысячу раз лучше. Я достала из кармана фартука блокнот и направилась к гостям, крикнув напоследок: – Я не шучу!

– Учту, – засмеялась Эмилия.

Недавно прошел ливень. Ловко переступая через лужи, я радовалась: операция «устрой вечеринку в лофте друзей, хотят они того или нет», прошла успешно. Вчера был день рождения Стивена, и нельзя оставить его без праздника. Стив бы обязательно что-то придумал для меня! Вспомнился пикник, который не состоялся в мое совершеннолетие. Проклятые наркотики.

В новом году владелец Cotton Candy закрыл первый этаж на ремонт, а второй оставил нетронутым: лофт Эмилии и Джеймса, гримерки, танцевальный зал. Моим друзьям выплатили отпускные на время ремонта. Они негодовали, откуда у хозяина дыры лишние деньги, но приняли щедрый подарок. Для меня давно не существовало стрип-бара. Выступать и придумывать номера мне нравилось, а откровенные наряды не казались унизительными. Дело в том, что танцовщицы всегда отдыхали в гримерках… и нюхали. Вот почему на самом деле я ушла.

По телу волной озноб. Устала… как же я устала. «Организм долго будет искать легкий допинг. Эта усталость не настоящая», – повторяла слова Люсиль как мантру. Как способ не потерять контроль. Я остановилась посреди улицы и поставила на паузу песню Reamonn «Faith». Выдохнула пару раз. Я часто возвращалась пешком и могла пройти путь от кофейни до квартиры с закрытыми глазами, но сейчас будто забыла дорогу. Шум автомобилей, гул прохожих, гудки велосипедистов… Бардак в мыслях.

Последний раз я принимала порошок более трех месяцев назад, сгребая по кафельному полу жалкие остатки. Теперь, когда думала о дозе, звонила в клуб анонимных наркоманов: пойти туда и взглянуть в глаза зависимым людям – выше моих сил. Стивен был согласен на звонки. Он, наверное, думал, я выкину визитку в тот же вечер. А я не собиралась сдаваться. И ни разу не говорила, как мне трудно: снились кошмары, тряслись руки, случались приступы удушливой паники, агрессии или апатии. Я никогда не была в порядке, а наркотики усугубили это.

Главное, я жива. Победила зависимость. Поменялась к лучшему. Я включила музыку и зашагала в сторону дома. У меня есть друзья, работа, хобби. Есть Стивен. Пусть он не рядом, я слышу его голос по телефону, вижу лицо на видеозвонках, читаю сообщения. Ариэль Мэлоун достойна счастья.

Пагубную привычку бросила и Асоль, хотя Джерад считал Neon Cloud развлечением. Вот так забота… Не исключаю, что Асоль нюхает, но меньше – она употребляла дольше. И легкомыслие Джерада… Черт с ними.

На моей вечеринке не будет наркотиков. Не будет алкоголя. Все пройдет хорошо. Я никому не позволю испортить праздник.

Дома я переоделась в пижаму, заварила листовой чай из Чайна-тауна[9], села в кресло и открыла ноутбук. В месяцы разлуки я писала Стиву электронные письма. И, предвкушая встречу, прочитала некоторые из них.

«Пусто без тебя… Нет, обещала, что не буду грустить, все отлично! Ем полезные продукты (в отличие от тебя), соблюдаю режим. В Cotton Candy прихожу, чтобы понянчиться с Ким и поиздеваться над вышибалами. Танцую в студии, выучила пару новых движений.

Мне нравится работать в кофейне. Днем, как все обычные люди. Больше чаевых оставляют мужчины… Но я с ними не флиртую!»

«Кофейня открылась пару месяцев назад. Владелец Йоран из Швеции – грузный и светловолосый, эксцентричный и юморной. Со мной работает студентка Дори (она низенькая, и голос у нее, как у мультяшки, волосы пепельно-русые, постоянно в высоком хвосте) и музыкант Кевин (у него ирокез, много татуировок). Кевин мечтает о сцене… пригласим твоего менеджера Марти на чашечку кофе?)».

«Всей душой полюбила Sunshine! И музыку шестидесятых! Кевин недовольно морщит нос, а я прониклась. Особенно люблю Петулу Кларк, Дасти Спрингфилд и Лесли Гор.

Я поняла всю прелесть кофе. Да-да! Ты не рассказывал о вкусных сиропах! Ребята постоянно придумывают интересные сочетания, а я подглядываю и запоминаю. Представь такой слоган: от противника кофе до бариста. Стив, мы выкидываем какао и покупаем кофемашину!

Хочу поступить в колледж. Мне необязательно оканчивать школу, я Ариэль Мэлоун – девушка без прошлого. И будущее могу создать какое угодно. Раньше не задумывалась, сколько дверей передо мной открыто».

«Зачеркиваю маркером дни на календаре. Поздравляю, Стив! Наши чувства прошли проверку временем и вредными привычками. И я теперь… обычная! Но я рада, в моем понимании обычность – это гармония.

Мои дни состоят из трех этапов: работа в кофейне, танцевальная студия и посиделки с друзьями (приличные посиделки). Я много гуляю, вспомнила, как прекрасен Лос-Анджелес, и подыскиваю место учебы.

Не хватает тебя рядом. Когда ты приедешь, я буду абсолютно счастлива.

Увидимся завтра!»

Глава 2

Забавно. Ты сломлен,

Но это я нуждалась в спасении.

Когда не видно света, то сложно сказать,

Кто из нас идет ко дну.

© Rihanna. Mikky Ekko, «Stay»

Ари

День выдался жаркий. Изнывая от духоты, я прислонилась спиной к автомобилю и оттягивала воротник серой водолазки. Январь… Не верится. Как и не верится, что о встрече со Стивеном Рэтбоуном я когда-то мечтала, а теперь жду вокалиста Grape Dreams на парковке – в аэропорт меня и Асоль не пустили из-за фанатов и папарацци.

Шон, пиарщик группы, сказал мне по секрету, что вне официальных мероприятий фотографы не бегают за знаменитостями, как безумные сталкеры. Да, таблоиды охотно выкупают снимки артистов в аэропорту, у студии звукозаписи, на съемках. Но для интереса прессы, когда «ни шагу не удается ступить без вспышки», надо угодить в скандал или быть на волне популярности (например, играть главную роль в «Игре престолов»). Агенты и менеджеры часто сами заказывают «папиков», а потом оплачивают места в газетах и посты в социальных сетях.

Поэтому я ни разу не столкнулась с журналистами. О них и не думала. Сильнее меня пугали фанатки: я хорошо помнила, что они пытались сделать со мной в Сан-Диего. Но поклонницы Grape Dreams выросли. Или переключились на One Direction? Так или иначе, меня они не трогали. Только Дори, бариста кофейни, спросила, кто мой парень, и сама же ответила на вопрос. Но Дори с ума сходила по новостям о селебрити. «Песня “Солнечный свет” о тебе?» – допытывалась она.

– Ари, я волнуюсь, – окликнула меня Асоль.

– Не волнуйся, – ответила я на автомате.

Водителя для нас заказал ассистент группы. Второй водитель приехал на машине Джерада: гитарист соскучился по своей малышке. Не удивлюсь, если встречу с тачкой он ждал больше, чем с любимой девушкой.

Асоль стучала по ноге пластиковой бутылкой и поправляла рыжие локоны. Она нервно изучала толпу, а я пусть и храбрилась, но искусала щеку. Чтобы отвлечься, решила со всех сторон рассмотреть автомобиль Джерада. Только Андерсон мог выбрать гоночную модель для поездок по мегаполису. Темно-фиолетовый цвет, длинный, низкий капот с фирменным логотипом, а на бампере надпись Porshe GT3. Машина блестела, ни царапины. Интересно, сколько Джерад отдал за ремонт пару лет назад, когда чуть не сбил меня и въехал в столб? Улыбка тронула губы. Надеюсь, много.

– Они здесь! – К нам выбежал ассистент. – Раздают автографы.

Асоль подскочила, выронив бутылку. Мое волнение было приятным, но подруга… бывшая подруга на грани истерики. Я подняла бутылку и поставила на капот «Порше».

– Асоль, успокойся. – Секунду помедлив, я обняла ее. Аромат ягод, мягкость пышной груди. Я ненавидела Джерада Андерсона за то, что мне больно обнимать Асоль. Ее злые слова звучали эхом: «Мир не крутится вокруг тебя, избалованная девчонка!» Сглотнув горечь, я сказала: – Они вернулись. Все хорошо.

Когда я разжала объятия, Асоль выглядела так, словно я вылила на нее холодную воду. Растерянная. Смущенная. Она покрутила шарик пирсинга над верхней губой, и ее лицо стало непроницаемой маской. Стена между нами так же реальна, как стена в аэропорту между мной и Стивеном. И единственная общая тема – отъезд музыкантов – только что иссякла.

Но предать меня было ее выбором! Я сосредоточусь на хорошем: Стивен вернулся. Через стекло я видела Рэтбоуна в кольце толпы: он раздавал автографы. Вернее, я видела его шляпу, темные волнистые волосы, солнечные очки и ослепительную улыбку.

Он счастлив… Со мной тоже счастлив. Он никогда не узнает, как трудно мне было в его отсутствие и в жизни до него.

– Идут, Ари! – взвизгнула Асоль.

Мои ладони предательски намокли. Я вытерла их о джинсы. Что сказать? Как встретить? Я нормально оделась? А накрасилась? Надо было остаться дома? Десятки вопросов за минуту пронеслись в голове.

Закончив общение с фанатами, Стивен, Джерад, Бен и Логан направились к запасному выходу. Стив увидел меня на парковке: снял очки, подмигнул. Улыбка тут же приклеилась к моему лицу. Будь он простым уборщиком, я все равно бы с восторгом смотрела на него – харизма!

Автоматические двери открылись.

– Привет. – Он поставил чемодан и сгреб меня в охапку.

– П-привет, – промямлила я. Стивен не успел покурить и окутал меня ароматом: древесный парфюм, недавно выпитый кофе.

Я отстранилась, чтобы рассмотреть его. Сильно небритый и уставший, Рэтбоун выглядел как истинная рок-звезда в клетчатой рубашке и потертых джинсах. Снял шляпу и надел мне на макушку: знал, я бы сама украла головной убор. И тоже высматривал изменения.

Мое тело перестало быть слишком худым, изнуренным и жилистым, оно приобрело мягкость и плавные изгибы, а кожа – золотистый оттенок благодаря калифорнийскому солнцу, а не автозагару. Волосы стали короче сантиметров на десять, я хотела отрастить их здоровыми.

– Прекрасно выглядишь, – прокомментировал Стивен.

Я собиралась ответить, но слова застряли в горле.

Двери открылись, и на улицу вышел Джерад Андерсон. Он спрятал глаза за стеклами очков-авиаторов Ray-Ban, но все равно жег взглядом. Темно-русые пряди блеснули бронзой, а тонкие губы изогнулись в ухмылке. Он расстегнул верхнюю пуговицу шелковой белой рубашки. Шелк…

Я содрогнулась. Незнакомец из темной комнаты. Даже если то был не гитарист Grape Dreams, он все равно напоминал о загадочном искусителе. Фарфоровая белая маска, черная шелковая рубашка, длинные, музыкальные пальцы… И пожар, что разгорался во мне.

Я отвернулась. Мерзко. Джерад того и добивался провокацией: влезть мне в голову, поселить сомнения и, как следствие, сломать все хорошее, что удалось построить. Не выйдет. Моя любовь к Стивену сильнее. И его любовь ко мне. Но, признаю, в Рэтбоуне не хватало подобной чертовщины. Или он ее скрывал?

– К тебе или ко мне? – будничным тоном спросил Стивен.

Провел ладонью по моей спине. Я отвлеклась на холодное касание, и Джерад прошел мимо, к Асоль. Он больше не смотрел на меня. Или не смотрел вовсе? Наверное, показалось.

Я стиснула зубы. Джерад любит мою подругу! Вот доказательство: Асоль повисла на его шее, а он положил руки на ее задницу и запихнул язык ей в рот. Мне легче. Я ему неинтересна.

Люди покидали аэропорт, с парковки уезжали автомобили, остальные участники группы помахали нам и сели в такси.

– Ари? Ко мне?

В ответ я выдавила бессвязное: «Э-э, ну-у-у».

Стивен усмехнулся и повел меня к черному авто. По асфальту стучали колесики чемодана. Я в последний раз оглянулась на Джерада: он открыл перед Асоль дверцу «Порше». М-да, признак настоящих чувств! Я фыркнула, а Стивен посчитал это недовольством по другой причине. Он прошептал:

– Потерпи немного.

Внизу живота запульсировало. Ох… Правда, к черту Джерада!

Стив поздоровался с водителем, убрал чемодан в багажник и открыл заднюю дверцу, приглашая меня сесть. Когда я устроилась на кожаном сиденье, Рэтбоун сел рядом и спросил:

– Глянем на новый ремонт в моей квартире?

Помнил, я боялась приезжать в место, где когда-то была счастлива. Но теперь мне все равно. Главное, с ним. Я нетерпеливо кивнула, и тогда его губы коснулись моих: легкий поцелуй, намекающий на долгое продолжение. Как же мне мало! Я посмотрела на водителя, увлеченного дорогой, и тихо застонала. А Рэтбоун, поддразнив, поцеловал меня в висок.

Левая бровь Стива игриво дернулась вверх вместе с уголком губ. Чтобы скрыть явное смущение, я задиристо взъерошила его темные волосы – кажется, они стали длиннее, но такие же мягкие и волнистые. Стивен в долгу не остался – принялся щекотать. Виртуозно пересчитал мои ребра!

– Хватит, пожалуйста! – сквозь смех умоляла я, извиваясь на сиденье.

– «Хватит» ты простонешь через пару часов, – ответил самодовольно.

Водитель громко включил музыку.

Звон ключей. Попадание ими в замочную скважину – с третьей попытки. Входная дверь едва не слетела с петель. Коридор темный, прохладный. И мы одни. Поездка длиною в двадцать девять этажей оказалась сладкой пыткой. Могли начать в лифте, но, боюсь, не остановились бы… как три года назад. Тогда Стивен взял меня на полу, был груб и напорист. Вот бы увидеть его таким снова.

Провоцируя, я толкнула Стивена к стене и едва не сорвала пуговицы на его рубашке. Начнем здесь, повторим безумие. А финал – другой. Счастливый.

Цепляясь друг за друга, мы споткнулись о чемодан. Рэтбоун придержал меня за талию. Секунду смотрел… и отпустил.

– Медленнее.

Хриплый голос, южный акцент и горящие пламенем изумруды твердили: «Быстрее». Я поперхнулась возмущением. Шутит?

Но Стивен зачесал волосы назад, стер со лба пот, а с лица – всякое выражение. Сбросил ботинки, повесил на крючок шляпу, достал мобильный. Набрал менеджера и отчитался о приземлении. Засмеялся, а я вздрогнула. Что пошло не так?

Закончив разговор, Стив глянул на меня через зеркало. Дернул уголком губ, и мои бедра свело от возбуждения. Играет? Девчонка не в силах устоять перед знаменитым рок-музыкантом! Набросилась, отчаянная фанатка! Пф…

Я откинула волосы за спину и ровным тоном сказала:

– Ты прав. Спешить не стоит.

Рэтбоун кивнул и направился вдоль коридора, насвистывая какую-то мелодию. Он в своем уме?! Абсолютно озадаченная, я отвернулась от зеркала. Липкое белье, пылающее лицо… Не знаю, в чем дело, но так я это не оставлю. Посмотрим, кто кого.

Взмахнув локонами, я освободилась от одежды: водолазка, майка, бюстгальтер – все полетело на паркет, а голое тело обдало прохладой. Цвета в спальне теперь светлее, мебели меньше. Я села на кровать и занялась ремешком босоножки. Надеюсь, челюсть Рэтбоуна встретится с полом! Злорадствуя, я поправляла волосы, касалась ключиц, прикусывала губы – делала прочие хитрости, использованные мной миллион раз. Мужчины забывают обо всем, кроме своего желания.

Стивен замер у дверного проема. Зрачки расширились, кадык дернулся, пот блеснул на висках. Рукой Стивен потянулся к горлу, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу. Шумно сглотнул. Проучить рок-звезду оказалось приятно. Не скрывая победной улыбки, я выгнула спину: грудь подскочила, кончики волос ударили по лопаткам. От сквозняка соски стояли, а лучи полуденного солнца играли бликами на загорелой коже. У Стивена просто не было шансов. Он пересек комнату. Наши взгляды встретились. Он снял с запястья часы, кинул на тумбочку. М-м-м… Наши губы…

Но Стивен отвернулся и провел пальцами по стене. А должен был – по моему телу! Я скрипнула зубами. Внутри клокотал гнев. Тело требовало разрядки. А Рэтбоун… оценивал ремонт! Я, мать его, часть интерьера?!

Запах новой мебели, холодное постельное белье, тесные джинсы – бесило все. Пару минут я вновь мучила застежку обуви, а заодно и себя. Хотела же помучить кое-кого другого!

Выругавшись, я разулась и подошла.

– Ари…

– Сядь.

Стивен подчинился. Он избегал прямого контакта, но я стиснула его небритый подбородок. Тогда Рэтбоун уставился на мою голую грудь. Мужчины! Словил перегрузку системы?

Надоело. Буду главной. Я расстегнула его рубашку – на пол отлетели пуговицы. Стив не сопротивлялся, но и не помогал. Сначала пересплю с ним, а потом все выясню. И прибью. Когда мои пальцы достигли массивной пряжки, Рэтбоун проявил решительность. Но не так, как мне бы хотелось.

– Остынь, милая. – Его ладонь перехватила мое запястье. Крепко. Стивен кинул мне рубашку: – Прикройся. Поговорим.

– О чем?! – Я накинула хлопковую ткань, вернулась к кровати и сжала подушку. Обида комом подкатила к горлу. Уверенность бледнела. Я правда сделала что-то не так? – В чем дело, Стив?

– Одна птичка напела, что моя девушка устраивает вечеринку, а я не люблю сюрпризы. Тебе мой тоже не понравился, верно?

Пару секунд я растерянно разглядывала небоскребы за окном. Птичка… Я перевела взгляд на Стивена: он напоминал довольного кота. Каспера!

Эта «птичка» явно из моих подруг.

– Асоль, – процедила я.

– Не угадала.

– Эмилия!

– Она отчаялась. – Стивен развел руками. – Но я наладил общение с Джеймсом. Он отличный парень, исключая роль наркодилера.

– Бывшего наркодилера. Какое счастье, что у Эмилии есть твой номер! – проворчала я, намекнув на его излишнюю заботу.

Рэтбоун намек не понял. Или проигнорировал?

Он строго спросил:

– Ари… Ты фанатка вечеринок?

Ком в горле увеличился. Щека искусана до боли.

Стив тоже сомневался во мне. Несколько месяцев в завязке не показатель, что я смогу сдержаться. А я смогу! И повода не будет – это домашняя вечеринка. Избегать любого веселья, будто чумы, – дико!

Я потерла лоб указательным пальцем. Рискнула объяснить:

– Твой сюрприз… на мой день рождения. Ты хотел устроить пикник. И я решила сделать что-то для тебя. Двадцать восемь лет! Как восемнадцать, но на десять старше. – Я сжала край подушки. – Мы соберемся в лофте, чтобы отдохнуть и весело провести время.

Вердикта ждала, зажмурившись. Прикосновение к лицу. Когда открыла глаза, то увидела кривоватую улыбку. Стив погладил мой подбородок. Сердце сжалось – и забилось сильнее. «Не надо от меня защищаться. Я на твоей стороне». Мой любимый.

– Ари… я зря волнуюсь?

– Более чем, – кивнула я. – Пунш сделаем безалкогольным!

– Ты победила. – Стив засмеялся и сдернул меня с верха кровати.

Взвизгнув, я выронила подушку. Пульс окончательно взбесился, когда Рэтбоун навис сверху. Бедром я почувствовала его стояк.

– А теперь проверим, как сильно ты ждала встречи со мной.

Принять душ после перелета – замечательная идея.

– Потерпи пять минут.

Я осталась в спальне. Разгоряченная. Полураздетая. Одна! Эта идея – не замечательная! Я встала с кровати, проклиная ненормального музыканта. Черта с два буду сидеть и ждать!

В ванной комнате клубился пар, запотело зеркало, по плитке разбросана одежда, витал аромат зеленых яблок – его любимый гель. Злость возбуждала сильнее прелюдий. Я точно убью Рэтбоуна! Но сначала…

Сквозь шум воды и свое пение он не расслышал, как я отодвинула дверцу кабины. Стояла абсолютно голая.

– Думал, ты продержишься дольше, – усмехнулся с напускной скукой. Подставил лицо тропическому душу, чтобы смыть гель. Густая пена стекала по крепким плечам, подкачанному торсу, татуировкам… – Сделать погорячее? – развеселился Рэтбоун. Он выдавил шампунь и помассировал голову. – Уже соскучилась, Аристель?

Вот блин! Знал, что я приду.

– Не льсти себе. – Я протиснулась в кабину и встала на резиновый коврик. От пара – да, именно от пара! – кружилась голова. – Хочу принять душ. – Я покрутила кран, сбавив температуру воды. – Сегодня жарко.

Стивен опять усмехнулся, и в его сиплом смехе послышалось что-то дьявольское… Он резко прижал меня к стене. Волосы намокли, косметика потекла по лицу. Но я сосредоточилась на ощущениях. Плитка под моими лопатками. Сильные руки на моих бедрах, а губы рядом с шеей – прикусил зубами. И капли воды, попадая на грудь, усиливали возбуждение. Его поцелуи – настойчивые, дерзкие. Стивен показывал, как на самом деле хотел меня. Без игр. Без притворства.

Вода мешала открыть глаза и попадала в рот. Мы ничего не замечали. Языки сплетались, дыхание сбито. Скользкими от геля пальцами Стив проник внутрь меня – горячую, мокрую. Я насаживалась на его пальцы, а когда он согнул указательный, застонала. Кровь от искусанных губ с привкусом железа. Стив зачем-то пытался привнести в безумие нежность: гладил меня, обнимал за талию… Я сжала его твердый член.

– Твою мать. – Стивен на ощупь выключил кран.

Стало тихо. Казалось, я слышала, как гремит мое сердце. Или его?.. Я увидела неуверенность, оттененную желанием. Стив нахмурился, словно боролся с собой. Что… Он раздвинул мои ноги, и я согнула одну в колене.

– Ах, черт… – Удовольствие волнами поразило тело, когда член оказался внутри. – Черт, – повторила. – Стив… Да… Сильнее…

Стивен выругался. Он держал мою ногу и задавал темп, а второй ладонью искал опору. Стиснул мое плечо, но захотел поцеловать ключицу, поэтому направился рукой выше, к шее. Сжал до едва уловимой боли: тело отозвалось хлесткой волной оргазма – я застонала, подаваясь навстречу. Он входил во всю длину, управлял ситуацией, забыл про осторожность и думал не только обо мне, но и о себе. Потемневшие от воды волосы упали ему на глаза, брови сдвинуты на переносице, на руках видны вены… Что-то темное вырвалось наружу. И мне это понравилось.

Стивен убрал с моей шеи руку. Побледнел. Отшатнулся.

– Извини. – Обнял, чтобы не видеть. Двигался медленно, трогал аккуратно, звучал надломленно. – Извини…

Обращался, как с хрупкой вазой. Сдерживался из-за моего прошлого? Он знает, что лучше, чем все те мужчины. Видит во мне юную фанатку? Меня не надо спасать. Это не насилие, мне нравится… узнавать иные его стороны. «Грешен, как и все», – сказал он когда-то. Почему же так стремится быть идеальным?

– Стивен. – Я отстранилась, погладила его, растерянного, по скулам и вернула ледяные пальцы на свою шею: – Если ты… Я не против.

Он округлил глаза, словно я предложила пойти на убийство. И почувствовала себя так же, маньячкой – неправильной, ненормальной.

Стивен почесал щетину. Его лицо покраснело из-за пара. Или из-за стыда… Отвернулся. Покачал головой. Нет, ему не понравилось. Зря начала эту тему. Прикрыв глаза, я поцеловала уголок его губ:

– Продолжай, Стив. – И подалась навстречу.

Он аккуратно углубил поцелуй и вновь возбудился. Развернул меня спиной. Двигался медленно, плавно. Не позволял себе лишнего. Ритмичные движения, громкое дыхание. Накрутил на кулак мои волосы, ускоряясь. Не хотел меня видеть? Или не хотел, чтобы таким его видела я? С губ срывались стоны, глаза щипало. Мы долго здесь. Проклятый пар.

– Я люблю тебя, Ари.

– И я тебя, Стивен.

Я любила его. Любила любым. Но мечтала перестать стесняться своих желаний. И узнать желания моего героя.

Стивен

В другой раз Аристель полетит со мной! На съемки, в тур. Куда угодно! Хер я клал на ее работу, друзей и другие отговорки. Я. Не могу. Без нее! И крышу мне рвет как никогда.

Ари давно украла мое сердце, но, оказывается, и в голове прочно поселилась. Где она, с кем, как ее настроение, что на ней надето, а что не надето… Секс! Секс! Секс! Со старших классов я не дрочил так часто! Позже проблема исчезла: найти разрядку для музыканта не было проблемой. А теперь я держался, я не хотел смотреть на других. Спокойствие лучшего друга только сильнее выводило из равновесия. Джерад не позвал в номер ни одну девушку за все месяцы в Северной Дакоте! «Воздержание, Стивен, откроет путь в самые темные уголки твоей души». Я не понимал, как секс связан с душой, но когда увидел Ари… Дорвался до ее тела… Слетели предохранители. Она моя. Моя. Моя!

Я искал в душевой опору, чтобы достать до чувствительной точки, быть к Ари максимально близко. Член без резинки скользил вдоль ее узких стенок. Хотел проучить? А она не промах! Вспоминал смелую выходку, расхаживать полуголой, и врезался сильнее. Мстил? Себе. От перевозбуждения разум отключился. И я не заметил, как моя рука переместилась с плеча на ее шею. Я надавил, чтобы насадиться сильнее, и Ари вскрикнула, сжалась вокруг меня. Ей… понравилось?

Мне, вероятно, понравилось тоже, но в голове зазвенел голос: «Оберегай тех, кто тебе дорог, Стивен. Не разочаруй их». Она дорога мне, отец. Очень дорога. Я принадлежал Аристель. Она принадлежала мне. Ослабил хватку. Лицо будто вспыхнуло. «Ты ответственен за мать и сестер. Ты ответственен перед своей женщиной. Ты мое продолжение, сын. Ты – Рэтбоун». Но придавливая Ари к плитке душевой, оставляя на ее теле красные полосы, прикусывая до синяков кожу и придушивая горло, я забыл, что обязан дарить моей женщине любовь, а не бездумно ее трахать.

– Стив? – Ари выдернула меня из стыдливых раздумий.

После секса мы заказали обед из японского ресторанчика и ни разу не заговорили о моем поведении. Я улыбнулся, глядя, как Ари красит ресницы у зеркала. Идет-таки на свою вечеринку.

Аристель выглядела здоровой и счастливой. В ее жизни остались только одни «Облака» – написанная нами песня[10]. Критики предвещали, что «Цветочные облака» станут хитом на уровне первого сингла Grape Dreams «Сломленная девушка». И какого черта я когда-то поверил Марти и Джераду? «Она разрушит твою карьеру». Она подарила мне хит! Два хита, ведь «Солнечный свет» я тоже посвятил Ари. Моя муза. И если на Джерада я не злился – он верил, что я верну Ари, и помогал мне, то Марти… На него я не злился тоже. Он типичный менеджер, для него риск дело неоправданное. Мы все совершили тогда ошибку. А я так и не узнал, от чего бежала моя «сломленная девушка».

Рассказы о кофейне, о студии танцев и учебе в колледже – вот что важно. Я помог Ари стать счастливой. Единственное, что мне не нравилось, – вечеринка. По тону Эмилии я понял: ей вечеринка не нравилась тоже. Но мы слишком любили Ари, чтобы отказать. Ее не остановило присутствие Джерада! Надеюсь, Асоль убедила Ари, что Андерсон не опасен.

– Какой галстук лучше? – Это был мой четвертый вопрос: про брюки, ботинки и рубашку я спросил. Планировал провести первый вечер вдвоем и сейчас дурачился. Вдруг передумает?

– Стивен! – Ари закончила красить ресницы и нетерпеливо подпрыгивала. Ее каблуки стучали по паркету. – Какая разница?

– Ну, я должен соответствовать, – поддразнил я, указав на ее наряд: короткие шорты, майка, длинный пиджак и лодочки с острыми носами – все черное. Официально. И сексуально. – Какой галстук мне выбрать?

Ари вставила в уши серьги-кольца и облокотилась на комод.

– Стив, мы едем к Эмилии и Джеймсу. Там не носят галстуки!

– Может, никуда не поедем?

Или поехать, чтобы увидеть ее новых друзей? Подумаю, ревновать ли Аристель к тому европейцу. Он назвал кофейню «Солнечный свет, леденцы и радуга»! Во-первых, солнечный свет принадлежит мне, во-вторых, леденцы и радуга? Он точно извращенец!

Я сдернул галстук. Ненавидел с детства эту удавку. Церковь, школьные балы, семейные торжества… «А ради нее мог бы постараться и завязать долбаный галстук». Почему нельзя врезать внутреннему голосу?

– Мы ненадолго. Будем слушать Рианну!

– М-м-м… Мне плевать на Рианну? – Последняя попытка: я встал перед Ари, оперся ладонями на комод за ней, игриво раздвинул коленом ее ноги. И… наткнулся на недовольный взгляд. А следом – щенячий. – О'кей, о'кей. Идем. Обойдусь без галстука.

– Я и так буду ревнивой девчонкой. – Ари поцеловала меня в губы.

Ха! Один-один, влюбленные собственники. И все-таки надо быть сдержаннее. Оберегать ее. Ари досталось и без моих закидонов.

Глава 3

Что за любовь без трагедии?

© Rihanna, «Love Without Tragedy»

Ари

Эмилия встретила нас у запасного входа в Cotton Candy. Подруга, похожая на лесную фею в белом платье и с цветами в волосах, крепко обняла сначала меня, следом Стивена.

– Мы проиграли, – страдальчески протянул Рэтбоун, а Эми развела руками.

Так-то! Не получилось сорвать мою вечеринку, нытики!

Я показала Стиву язык, и под звонкий смех Эмилии Стивен открыл дверь. Ни розовых диванов, ни S-образной сцены, ни приват-комнат. Голый бетон, строительные материалы и лампа без абажура. Интересно, что владелец планирует построить? Магазин? Караоке-клуб?

Со второго этажа доносилась музыка – песни Рианны из альбома «Unapologetic». Дерзкие мелодии, пение барбадосской дивы, смех гостей.

– Опоздали!

– Без тебя веселье не начнется. – Губы Стивена щекотали мне висок.

– Без тебя! Это твой праздник.

– Да? Правда? – удивился Рэтбоун.

Когда я его стукнула, он бархатно рассмеялся. Не размыкая рук, мы шагнули на ветхую лестницу: я отвыкла от высоких каблуков и оступилась.

– Аккуратно. – Стив обнял мою талию и решил держаться чуть позади.

Наверное, я слишком нарядилась для посиделок с друзьями, но я давно не веселилась. Стив же выбрал брюки и черную хлопковую рубашку, расстегнутую на три верхних пуговицы. Мне хотелось расстегнуть все… Близость согревала, подпитывая недавний пожар.

– Ого.

Стивен смотрел поверх меня. Я проследила за его взглядом.

В коридоре, у входа в лофт, Асоль и Джерад страстно целовались. Джерад задирал подол ее платья, Асоль приподнимала край его свитера. Охренеть! Кролики! Я прокашлялась – эти озабоченные оторвались друг от друга – и смерила их презрительным взглядом. Асоль покраснела, Джерад ухмыльнулся. Надеюсь, мы больше не пересечемся.

Стив пожал ладонь другу, а я фыркнула:

– Пусть тут и остаются.

– Ари, где потеряла улыбку?! – Гостей в лофте встречал Джеймс.

Он отсалютовал стаканом апельсинового сока. Если Джеймс и расстроился из-за безалкогольной вечеринки, то виду не подал.

Кухня в лофте, она же гостиная, была украшена гирляндами. Меня восхищало, как Эми и Джеймс сделали из помещения с кирпичными стенами, балками по всему потолку и минимумом мебели уютное гнездышко.

Джеймс повел Стивена к барной стойке, чтобы взять пиццу из коробки и налить пунш в пластиковый стаканчик. Гости танцевали или отдыхали на диване. Все как я планировала. Но… я не планировала столько людей! Девицы в откровенных платьях флиртовали с участниками Grape Dreams. Я пригляделась. Моника? Сэмми? Стриптизерши из Cotton Candy. Значит, кто-то пустил слух о вечеринке… Это домашняя вечеринка! Моя вечеринка!

Какого. Хрена? От обиды и злости подступили слезы, в носу защипало. Стив поэтому сомневался? Думал, я такое устрою? Но я ни при чем, я не знаю, кто мог бы…

– Ой, Ари!

В меня врезалась Асоль. Окутав ароматом фруктов, она инстинктивно обняла мои плечи. На секунду я представила, что мы подруги, и собиралась пожаловаться на беспредел. В ответ бы услышала: «Вот найду эту сволочь…»

Догадка – лед за шиворот. Я отстранилась и прямо спросила:

– Ты их позвала?

Асоль захлопала ресницами:

– Джер сказал, так будет веселее.

Джер… Почему я не удивлена?

Музыка стихла, настолько гремели мысли. Асоль, что с тобой не так?! Ты знала, что мне важна вечеринка! Как ты и кретин Андерсон посмели решать за меня! За Стивена! За моих друзей!

Но я не успела ничего сказать, Асоль сменила тему:

– О том дне, когда Джерад и Стивен пришли в бар…

– Забудь. – Я выискивала в толпе Йорана, Дори и Кевина.

Коллеги из кофейни могут узнать: я танцевала стриптиз и принимала наркотики. Благодарю, подруга!

Пока осматривалась, заметила Стивена, Бена и Логана. Они уничтожали пиццу, смеялись, что-то обсуждали. Если Стива не напрягает ситуация, пусть все остается как есть. Незачем портить праздник.

– Обидно, что ты считаешь моего парня клиентом-насильником. Джер посещал многих девушек. – Я пыталась не слушать, но Асоль жужжала над ухом: – Признайся, Ариэль, ты бы хотела видеть его в темной комнате.

– С ума сошла?! – Музыка избавила от любопытных взглядов, но я все равно понизила голос. И вкрадчиво объяснила: – Джерад моральный урод. Я девушка его друга, а он приходил ко мне, в гребаной шелковой рубашке. Бил меня. И приехал позлорадствовать!

Асоль насупилась, топнула ногой. Подруга напоминала маленького ребенка. Или загипнотизированную идолом жертву. Ради него готова гореть на костре. И мосты сжигает. Скоро Андерсон изолирует ее ото всех.

– Закрыли тему. – Я заметила светлые волосы владельца кофейни и помахала: – Йоран!

Асоль грубо дернула меня за руку:

– Это был не Джерад. Его веселит твоя теория.

– О чем ты? – В горле пересохло. Теория?

– Это просто рубашка, Ари. Рубашку Джераду отдал Стивен!

– И?

– Забавный факт. – Асоль отпустила мое запястье и, довольная, удалилась. Кое-что от прежней подруги осталось… Она больно била словами.

Откуда Стивен узнал про Cotton Candy? Никогда его не спрашивала. Сколько раз он бывал там? А в приват-комнатах? С другими девушками? Неприятный холодок змейкой по позвоночнику.

– Джеймс и Стивен неплохо ладят! – Рядом оказалась Эмилия и дала мне стакан пунша. – Мы были против, чтобы Асоль звала девочек. Выгнать их?

Я покачала головой.

Эми тихо добавила:

– Пытаюсь быть нейтральной, но вынуждена согласиться: друг Стивена плохо на нее влияет.

Плохо влияет? Джерад подменил мою самоуверенную, яркую Асоль! Она его тень, собачка! Я посмотрела на него: Андерсон хохотал над шуткой Моники, запрокинув голову и скалясь в усмешке. Есть в гитаристе Grape Dreams что-то от дикого зверя. Когда он решит вновь напасть?

Или мне следует напасть первой. Когда Моника, виляя задницей, отошла, я отдала Эмилии стакан и уверенно протиснулась мимо гостей.

– Не помню, чтобы просила помощи с организацией вечеринки. – Мой голос звучал ровно, что удивительно. Внутри я бурлила, как вулкан. – Может, хватит дурить мою подругу?

Джерад повернулся. Его идиотский свитер с лисятами на секунду сбил весь настрой. То одевается, как модель с миланского показа, то как безобидный чудак-хипстер. Он отпил из фляжки. Угловатое бледное лицо оставалось безучастным. Не узнает меня?!

– Хм… Малышка Ари.

Он взял мою руку и прислонил к себе. Я инстинктивно разжала ладонь, ощутив под мягким хлопком твердую грудную клетку. Что он делает?.. Обжег непривычным теплом. Обездвижил наглостью.

– Я люблю ее. – Наклонился, опалил запахом водки.

Сердце Джерада бросилось вскачь, ударяясь о его ребра и мою ладонь. Дыхание поверхностное, а губы приоткрыты, блестят от выпивки. «Я люблю ее». Он говорит про Асоль? Но смотрит мне в глаза, держит мою руку…

Я выдернула ладонь из длинных пальцев. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело, и я едва удержалась на каблуках. Благо стена рядом. Опираясь о кирпичную кладку, пыталась вернуть самообладание.

Растерянность – о ком он? Злость – он издевается! Отчаяние – мне не выиграть эту войну.

Пульс нормализовался. Я выпрямилась.

– Ты не умеешь любить, Джерад.

Гиена покинула клетку, мне следует уйти. Не провоцировать. Казалось, Андерсон потерял интерес к разговору, постукивая в такт музыке носом черного лофера, и сделал глоток из фляжки. А я до сих пор чувствовала его сердцебиение под своими пальцами.

– Ты ошибаешься, я умею любить… – Он сделал театральную паузу. И повторил за Рианной: – «Что за любовь без трагедии?»[11]

Его голос напомнил морозный ветер. Ночью. На кладбище. Внезапная улыбка придала сходство с безумцем-Джокером. Зеленые глаза остались пусты. Ему весело? Скучно? Я не понимала. Мой пульс опять взбесился, голова разболелась. Игра. Для него все – игра. Нельзя это забывать.

Я подошла вплотную. Водка. Парфюм с нотами морского бриза. Пф. Мы не на твоей вилле, Джерад Андерсон. Превозмогая подступающую к горлу панику, я отчеканила:

– В белой маске был ты. В темной комнате был ты. И я это докажу.

Он обязательно сказал бы что-то в ответ. Попытался бы сбить с толку. Но я развернулась, стиснула липкие ладони в кулаки и, наконец, смогла идти. Вернее, бежать, врезаясь в гостей. Смело. Глупо.

Песня изменилась, стала романтичнее. Мягкие биты, чувственное пение. «Давай жить настоящим, в котором мы есть друг у друга»[12]. Я посмотрела на Стивена – он подпевал с закрытыми глазами – и улыбнулась. Когда-нибудь осмелюсь рассказать ему правду. Обо всем плохом, что было в моей жизни. Когда-нибудь…

После общения с неприятными личностями я пожалела, что на вечеринке нет алкоголя. Меня трясло, и несколько минут я стояла в ванной комнате: резкий вдох, медленный выдох. Уверенность уступила тревоге. Угрожать – не лучшая идея, тем более без доказательств.

– Объясни все Стивену, пусть набьет Джераду морду. – Я оперлась ладонями о раковину. Но из зеркала смотрела напуганная девочка, ее слова не воспринимали всерьез.

– Ари, ты в порядке?

Вернувшись в лофт, я наткнулась на встревоженного Стивена. Он словно почувствовал мое состояние: крепко обнял, погладил по волосам, и я позволила его сильным рукам забрать беспокойство.

– Вечер проходит не так, как тебе бы хотелось?

Я помотала головой. Нет. Мы будем веселиться! Как я и планировала.

– Джеймс подарит тебе пластинку Дэвида Боуи, а это был мой подарок. Он сам ничего не придумал!

Зато придумала я – эту ложь. Джеймс, затейник, наверняка выбрал что-то оригинальное, а моей скудной фантазии действительно хватило на виниловую пластинку. Надо предупредить друга.

Уловка сработала. Стив снисходительно улыбнулся:

– Ты – мой подарок, Ари. Не забивай голову чушью.

И закинув руку мне на плечо, Рэтбоун повел нас к друзьям.

Оказалось, Дори и Кевин не пришли из-за учебы. Шон (командировка) и Марти (занимался другой музыкальной группой) тоже не приехали. Под «Diamonds» все разбились на пары, исполняя медленный танец, а под «Pour It Up» Моника и Сэмми станцевали на коленях Бена и Йорана – единственных свободных мужчин.

В студии мы нашли старую гитару, и Grape Dreams сыграли пару песен. Вечер проходил прекрасно и завершился бы под утро… Но в ладони Моники сверкнули таблетки.

Безалкогольная вечеринка. И «веселые» таблетки. Я смотрела, как Моника и Сэмми запивают наркотики пуншем. Они издеваются?! Сил ругаться не было. Если я подойду, то… В носу засвербело, мозг услужливо подкинул картинки: мне станет легко, радостно.

Употребить на вечеринке – обычное дело. Я отказывалась ходить в клубы, хотя скучала по энергии танцпола. Это причина – настоящая причина, – почему Эмилия была против, почему Стивен волновался.

Это проверка? Сдержусь ли я?

Свинцовыми веками я глянула на Эмилию – она была в панике. Что-то говорила Джеймсу и показывала на Монику и Сэмми. Нет. Вряд ли она знала. Мне хотелось спать, пропала вся энергия. Мозг помнил, какой активной я могу быть под стимулятором.

Музыка громкая. Объемная. Очередная песня Рианны, дуэт с Эминемом[13]. Барбадосская дива пела под восточный мотив, погружая лофт в истому наркотического опьянения.

Меня окликнул Йоран. Он рассказывал всем шутку про овец (видимо, популярную в Швеции). Я вежливо засмеялась, но смех походил на разбитый о кафель бокал. Резкий. Громкий. Мой взгляд скользнул по дивану: Асоль поглядывала на употребивших подруг. Джерад сидел рядом, и пусть его ладонь была в ладони Асоль, его совершенно не заботило состояние любимой девушки.

– Эй, красотки! – крикнул он. – Угостите?

Те захихикали и направились к дивану. А я осознала, что сейчас произойдет: Джерад закинется при Асоль, которая, мать его, в завязке! И страх за подругу затмил критическое состояние. Я бросилась в сторону дивана. За талию меня поймал Стивен. Он хмурился. Он все понял. И он явно не причастен к происходящему.

– Нет, я… – Оправдания даже в голове звучали убого. – Асоль.

Перед глазами точки. Я сильнее, я… я…

Стивен посмотрел на Монику и Сэмми: они лениво двигались, зрачки расширены. Посмотрел на Джерада: тот ловил кайф, щелкая пальцами в ритм. Посмотрел на Асоль: она грызла ногти и поглядывала на таблетки. Сорваться с обрыва «завязка» в бездну «употребление» так просто.

– Уходим, – тон Стивена не терпел возражений.

А у меня не осталось сил.

Рэтбоун потянул меня к выходу, ни с кем не попрощавшись, не разобрав подарки. Подарки… Я попыталась сказать о них, но рот наполнился вязкой слюной. Ноги подкашивались, я едва поспевала за Стивеном.

Вспомнила, как он так же приехал за мной в бар и подрался с вышибалами. Вспомнила, что употребляла тогда. Стала ли я сильнее?

Думать о его глазах. Нужно думать о его глазах. В голове взрывались салюты. Какая я жалкая без наркотиков, что он вообще во мне нашел…

Стивен застыл у лестницы, глянул на мои каблуки – я и в нормальном состоянии спотыкалась, – подхватил меня на руки и спустил на первый этаж. Обнимая его шею, я вдыхала древесный аромат, и только близость сохраняла рассудок.

– Дойти сможешь?

Я оторопело кивнула, и мы понеслись вдоль строительного мусора, словно за нами гнался огнедышащий дракон. Жар опалял спину. Пот катился по шее в воротник майки. Наверное, у меня температура.

Когда мы дошли до выхода, я остановилась:

– Подожди, стой.

– Что? – Рэтбоун стиснул мой локоть. – Если придется, я донесу тебя до машины.

Я покачала головой. Волновалась не о себе.

– Асоль. Она не сдержится. Она…

– О ней позаботится Джерад, – перебил Стивен и поморщился: понимал, как неубедительно прозвучал. – Она теперь с ним.

Горькая усмешка тронула губы. Я вспомнила лицо Андерсона. Безразличное. Под кайфом. Он ни на секунду не задумался, каково будет Асоль?

В лофте гремела музыка, пол вибрировал. Вечеринка продолжалась. Эми и Джеймс… Во что я их втянула… Лоб покрылся испариной, а пальцы, наоборот, поледенели. Шаг – и я на улице, в безопасности. Шаг – и я наверху, могу получить дозу… то есть помочь подруге.

Стивен кивнул.

– Ладно, – произнес он на выдохе, – иди. Я скоро.

На парковке тихо, пусто, холодно. Легкие приняли ночной воздух, даруя облегчение. Я вспотела, и прохлада казалась ознобом. Вытерев нос рукавом, я облокотилась на черный «Ниссан». Подняла лицо к небу, пытаясь разглядеть звезды. Молилась – пусть все обойдется.

Стивен пришел. Один.

– Где…

– Вырубилась. Джерад увезет ее домой, садись в машину. – Стив на ходу вытащил из кармана ключи и снял сигнализацию.

– Но… – Я покачала головой. Сомнения схватили за горло и мешали сделать вдох. Никто, кроме меня, не понимает, что сейчас чувствует Асоль и какой трагедией может обернуться ее пребывание на вечеринке. Асоль принимала дольше меня и находилась рядом с наркоманами. – Джерад не позаботится, – выдавила я сквозь слезы.

– Ари, в машину. Вечеринка окончена, – отрезал Рэтбоун, теряя терпение. Утомленный, взвинченный, он думал хорошо провести время.

Как и я.

Он открыл заднюю дверцу автомобиля и посадил меня внутрь. Я упала на сиденье, на секунду потерявшись в пространстве. В глазах потемнело, в солнечном сплетении кололо. Лоб снова покрылся испариной.

– Нет, – у меня тряслись руки, – без Асоль я не уеду. – Вцепившись в дверцу, тем самым лишив Стивена возможности захлопнуть ее, я умоляла: – Пожалуйста. Твой друг не будет о ней заботиться. Он сам обдолбан.

– Ари…

– Стивен, вернись и приведи Асоль!

Огромных усилий стоило подняться на ноги. Тонкие шпильки не прибавляли равновесия. Прижимаясь спиной к дверце, чтобы вновь не оказаться внутри салона, я пыталась показать, что говорю серьезно. Мне нельзя назад, а значит, Стивен – моя единственная надежда увести Асоль, иначе она сорвется.

– Прошу, иди. Я не оставлю ее с ним!

– Хорошо, – сдаваясь, Стив улыбнулся уголком губ. – Я приведу ее. Только сядь в салон, включи печку и не нервничай, ты дрожишь.

Хлюпая носом, я выполнила все действия: открыла дверцу, рухнула на переднее сиденье и включила систему обогрева салона. Подавила истерику, взяла ремень безопасности. Затуманенным разумом думала, как застегнуть ремень. Где взять энергию на простое действие?.. Стивен быстро вернулся: он нес на руках Асоль. Ее веки закрыты, лицо белое, тушь размазалась.

Стивен молчал, пока укладывал Асоль на заднее сиденье. Когда он сел за руль и пристегнулся, то посмотрел на мои наверняка красные от слез глаза: я не смогла совладать с ремнем безопасности, жалкая.

– О господи, Ари! – устало рявкнул Стивен и в одно мгновение защелкнул ремень. – Незабываемый праздник, – проворчал себе под нос.

Всю дорогу я всхлипывала, зажимая рот ладонью. Смотрела на ночной город через стекло. И думала: почему? За что? Из-за чего? В магнитоле крутился диск одной из любимых групп Стивена – Hurts. Их творчество идеально подходило для поездок. Но сейчас я не могла наслаждаться видом и думать о чем-то, кроме испорченной вечеринки.

Решили переночевать у меня – эта квартира ближе к бару.

– Я оставлю Асоль на диване в гостиной.

Вместо ответа я кивнула, плетясь следом. Ноги ныли. Скинув туфли, я повесила пиджак на вешалку. Споткнулась, но свет не включила. Даже в темноте мои глаза, опухшие, воспаленные, болели.

В кухне я налила ледяную воду из-под крана. Поднесла стакан к губам и жадно выпила, а когда поставила стакан на стол, посмотрела на бледные костяшки. Когда-то… этими пальцами… собирала крупицы Neon Cloud… Я сжала кулаки. Потерла плечи. Не могла отделаться от озноба: в квартире тепло, но я до сих пор чувствовала холод ночной улицы, страх, беспомощность. Стив спас меня… в который раз.

Я переоделась в длинную футболку и легла в спальне. Почему праздник превратился в кошмар? Я поджала ноги и всхлипнула. На что надеялась, когда разрешила двум наркоманкам остаться? Наивная. «Ты всегда будешь частью того общества, Ари», – вот что они пытались доказать. Но я вырвалась. Я уехала. И забрала с собой Асоль.

Стивен включил ночник на стене, озаряя комнату теплым светом.

Выпрыгнув из-под одеяла, я залепетала, всхлипывая и заикаясь:

– Я не знала. – Головная боль пульсировала в висках. Стыд усиливал истерику. – Не знала, что там будут наркотики. Я правда не…

– Все нормально. – Стив усадил меня на кровать, сел рядом. – Я не обвиняю тебя. – Поцеловал в щеку, повторил: – Не обвиняю.

– Тогда в чем дело?

Стивен погасил свет и накрыл меня одеялом. Разделся и лег рядом, заключив в объятия. Его тело согревало, но молчание – пугало. Я открыла рот, чтобы повторить вопрос, но Стивен тихо сказал:

– Джерад.

– Что – Джерад?

– Он не изменился.

Глава 4

Сколько дней потрачено зря,

Непостижимая ты, непостижимый я.

Затянут в перепалку, падаю навзничь,

А наши дикие сердца пылают.

© Cazadores, «American Lights»

Ари

Посетители с долей сочувствия наблюдали за бренчанием на гитаре: Кевин, бариста кофейни, пытался выдать красивое соло, но пальцы в ободранном черном лаке дрожали и скользили мимо струн.

– Не торопись, – мягко посоветовал Стивен. Он сидел напротив, сцепив ладони в замок, и слушал игру молодого рокера.

Кевин из-за встречи с вокалистом Grape Dreams будто напрочь забыл, как управлять гитарой. По пятницам он давал акустические концерты в кофейне и боролся с Каспером за самые большие чаевые в неделю. Сейчас кот дремал на коленях Стивена.

– Твою мать. – Кевин помотал головой, и внушительный ирокез рассек воздух, словно острый клинок. – Минуту, черт!

Каспер дернулся, и Стив почесал кота за ухом. Это самое милое, что я видела в жизни. Я улыбнулась, наблюдая за сценой из-за барной стойки.

Кевин позеленел от волнения. Хорошо, что мы познакомили будущую рок-звезду с вокалистом, а не с менеджером, как хотел Кевин. И я бы воскликнула: «Я была права!» Но бариста-музыкант и без того выглядел несчастным. Надеюсь, в первую встречу со Стивеном я выглядела лучше.

– Мы полчаса не включали музыку в колонках, – напомнила Дори, выкладывая на прилавок хрустящий кленат и мягкую семлу – выпечку, популярную в Швеции. – Йоран скоро вернется.

– Всех тошнит от шестидесятых! – Под звон дверного колокольчика в кофейню ворвался новый грузчик Майк.

Я натянула улыбку. Светловолосый и кареглазый Майкл не был похож на моего покойного спасителя, но его имя…

– Охота застрелиться! – Майк приложил два пальца к виску. Парень думал, это смешно, и Дори захихикала.

А я… я перестала воспринимать происходящее. Перенеслась в Чикаго. Застрелиться. Оглушающий хлопок выстрела. Кровь. Много крови…

– На сегодня хватит. Ты молодец! – воскликнул Стивен. Его голос приглушен, словно под водой. – Солнечный свет? – Рэтбоун вскочил и под недовольное мяуканье Каспера пересек зал.

Как ни старалась скрыть эмоции, он все понял. Он знал мою историю.

– Все нормально. – Я избегала смотреть ему в глаза, уязвленная. – Через десять минут моя смена закончится. Попрощайся с Кевином.

Стив нахмурился, оценивая ситуацию, а я закипела:

– Все нормально!

– Ладно-ладно. – Он ретировался обратно: пожал руку Кевину и пообещал замолвить словечко перед Марти. Но время от времени поглядывал в мою сторону. Взволнованно. Наверняка вспоминал историю в деталях.

Стыд затмил чувство вины за смерть Майка. Прошлое всегда со мной. Навсегда со мной. Клеймо «жертва» напоминает пощечину. Я словно голая перед Стивеном, но это не возбуждает. Схватив блокнот, я поправила платье-униформу и направилась к пожилой паре. Заказ пролетел мимо ушей, и я предложила им десерт дня.

Посетители ободряюще похлопали Кевину. Он повеселел, поклонился и ушел в подсобку. К Стивену подбежал мальчик лет тринадцати и попросил автограф. Вокалист улыбнулся фанату, позабыв о моих бедах.

– Ариэль, до завтра! – окликнул Кевин. – Спасибо, что познакомила со своим парнем. Он крутой!

Ариэль. В кофейне не в курсе моего прошлого и незачем посвящать их в трагедию Арины-Аристель Тешер. Для них я Ариэль Мэлоун, примечательна отношениями с фронтменом рок-группы. Приехала из Кливленда, мечтаю открыть студию танцев. Люблю книги, собак, какао. Не сбегала из дома, не употребляла наркотики, не занималась проституцией.

Когда-нибудь и я забуду ту поломанную девочку.

Переодевшись в джинсы и блузку, я вернулась из подсобки.

– Спасибо. Кевин счастлив.

– Было весело. – Стивен переплел наши пальцы.

Окутанная ароматом кофейных зерен и выпечки, повторяя за Лесли Гор слова песни и погладив Каспера по спинке, я покинула любимую работу.

Прошла неделя с вечеринки. Асоль даже не поблагодарила за спасение: утром она молча ушла, а хрупкое перемирие треснуло, как тонкий лед. Окончательно меня добило то, что Асоль переехала к Джераду.

Стивен находил время среди репетиций, записи альбома, интервью и выступлений, чтобы встретить меня после работы. Если не успевал, присылал машину. Обычно мне нравилось его внимание, и мы обсуждали прошедший день: я рассказывала забавные истории о гостях, а Стив делился успехами в студии звукозаписи. «Цветочные облака» гремели по всей Америке, и выпустить полноценный альбом Grape Dreams планировали в ближайшее время. А там снова концерты, туры, разлука…

– Ты грустишь, – заметил Стив. – Все из-за него, да? Из-за того парня с именем Майк.

Лицо вспыхнуло, словно январская прохлада сменилась на знойный июль. Поморщившись, я отмахнулась:

– Глупости. – Заусенец завладел моим вниманием, и я искусала палец до крови. – Ну, Майк и Майк.

Стивен достал из кармана салфетку и аккуратно забинтовал мой пораненный палец. А почему не подул? Не наклеил пластырь с мультяшками? Я маленькая и слабая! Он так ко мне относится!

Черный «Ниссан» терпеливо ждал команд на пустой парковке, а я начала заводиться:

– Что?

– Если бы его звали Карлос? Тебе было бы хуже. – Стивен похлопал по карманам и достал пачку сигарет. – Постоянно думаю о том, что он сделал с тобой, что тебе пришлось пережить… А я никак не отомстил.

– Прекрати.

– Я не могу забыть, Ари.

– Но ты должен! – Собственный крик удивил. Я понизила голос, подошла к Стиву и забрала «Мальборо». Смяла пачку – он ведь пытается бросить! – кинула на асфальт, раздавила кроссовками. – Ты должен. – Мне хотелось, как сигареты, растоптать его жалость. Открыться – значит нести ответственность за чужие чувства, а это невыносимо. Я схватила Стивена за край футболки: – Месть привязывает. Месть губит.

– Ты не простила. Ты прячешь воспоминания в дальние углы. Все воспоминания, – намекнул на побег из дома. – Они тут, – указал пальцем на мое сердце, – они всегда тут.

Я проигнорировала намек. Спрятала воспоминания в дальние углы. Вместо этого вкрадчиво объяснила:

– Не думаю, что его на самом деле зовут Карлос и он живет в той квартире. Наверняка снимает, чтобы отлавливать таких дурочек, как я. Он опасный человек, и я не помню, где находится бордель. Я сбежала ночью. – Футболка Стивена натянулась под моими пальцами. – Я победила.

Мне нравилось делать вид, что ничего не было. И пошел к черту мир, раз напоминает об обратном.

– Тебе нужна помощь…

– Ты, – я обняла его за торс, – ты – моя помощь. Просто будь рядом.

Ошибку я не повторю. О причине побега из дома Стивен не узнает. Правильный, эмпатичный, любимый. Он не поймет. А я перестану быть его светом. Я перестану быть.

В Лос-Анджелесе утро. Ни я, ни Стив не спешили покидать постель до тех пор, пока не замучает голод или Стивену не позвонят по срочному делу – у меня заслуженный выходной. Мы страстно целовались, и его холодная ладонь коснулась моего бедра, отодвигая трусики…

Идиллию нарушил стук в дверь.

– Мы кого-то ждем?

– Не знаю, – ответил Стив. – Но этот «кто-то» настойчив.

И правда, стучать не переставали.

Перед тем как накинуть халат, я заметила восхищенную улыбку Стивена. Думаю, я так же смотрела на его голый торс и приоткрытые губы. Обязательно закончим начатое.

Надо только выпроводить незваного гостя. Асоль, Эмилия или Джеймс? Они бы позвонили. Друзья Стивена? У меня дома им делать нечего. Больше никто адрес не знал. Внутри кольнуло. Плохое предчувствие.

На пороге стояла Асоль. Заплаканная, в темных очках, грязных шортах и растянутой майке – она выбежала из дома, в чем была?

– А ты разве не должна быть…

– Ари-и-и, это конец!!!

– …с Джерадом, – закончила я.

Ее вид вогнал меня в ступор. Кричать, посылать на хер, драться – это Асоль. Всхлипывать, убегать от проблем, просить помощи – не Асоль. Почему она тут? Эмилия утешает гораздо эффективнее.

– Кто там? – крикнул Рэтбоун.

Подруга зарыдала громче. Усадив ее на табурет, я вернулась в спальню и объяснила:

– Асоль. Мы попьем кофе на кухне.

– Хорошо. – Стив пожал плечами. – Надеюсь, она пришла с миром.

Ну, как сказать…

– Мы ненадолго. – В коридоре я обратилась к Асоль: – Теперь ты. Что случилось?

Подруга не реагировала. Она бросила очки на тумбочку и ринулась в кухню. Мне оставалось покорно пойти следом.

– Хочу выпить! Водку, виски, коньяк! Что угодно! – Асоль рывком распахнула домашний бар, но тот давно пустовал. – Умоляю, Ари! – Всхлипы делали ее грубоватый голос писклявым.

– Могу предложить воду…

Асоль открыла кран и до краев наполнила стакан. Сделала глоток, вздрагивая всем телом, и шарик пирсинга над ее губой ударился о стекло. Молочного цвета плечи приподняты, на лице красные пятна, нос опух. Мгновение – и случится новая истерика.

Так и вышло. Асоль, выплюнув воду, захлебывалась новой волной слез. Выронила стакан: тот, встретившись с полом, разбился. В спальне гремели спецэффекты домашнего кинотеатра, и Стивен ничего не услышал. А жаль. Мне бы пригодилась помощь. В конце концов, его лучший друг допустил это состояние! Асоль заплакала громче. Рыдания напомнили волчий вой.

Что делать? Бежать к Стивену! Я отмахнулась и собрала осколки стакана. Асоль пришла не для того, чтобы я наблюдала. Она пришла за помощью. Ко мне. С учетом последних событий весьма странно, и я предупреждала ее. Но прогнать не могла.

– Скажи, милая, – попросила я, – что случилось?

Асоль туманно-серыми глазами посмотрела сквозь меня и на ощупь отыскала табурет. Села, наклонив голову, спрятала лицо за огненной завесой локонов и забормотала:

– Он не любит меня. Никогда не любил.

– Кто? – Легкие сжались. Андерсон не посмеет… – О ком ты?

Асоль до белых пальцев впилась в корни волос. Раскачиваясь из стороны в сторону, она маниакально бормотала:

– Я дура, Ари. Прости меня. Ты была права.

Тишину пару минут нарушали только взрывы в фильме. «Ты была права». Я мечтала услышать эти слова! Оказалось, они причинили мне не меньше боли, чем предательство. Асоль запрокинула голову, пытаясь остановить слезы, и одними губами произнесла:

– Джерад…

Имя гитариста Grape Dreams, имя лучшего друга Стивена Рэтбоуна, имя человека, которого я ненавидела всем сердцем. Бедная Асоль. Она верила, что сможет изменить самовлюбленного циника.

– Что он сделал? – спросила я – получилось сквозь зубы.

– Он сказал: «Разлука – это предвестие разрыва, поскольку она приучает нас к мысли, что мы можем жить друг без друга»[14]. Он… меня… не любит, – выдавила Асоль и разразилась новой порцией всхлипов. Она вскочила, вцепилась в мои запястья, выпалила: – Он любит другую!

– Отпусти! – Я попыталась вырваться и выдохнула с облегчением, когда Асоль разжала пальцы. Ее поведение аналогично наркоману в ломке, но ее наркотик – конченый сукин сын.

– Ему нужна другая. Он любит ее! Любит!

– Асоль!

– Любит…

Подруга завалилась на табурет и замолчала.

Мало Джераду моих страданий… Я выругалась. Зря провоцировала его на вечеринке. Как он сказал? «Ты ошибаешься, я умею любить». Вперемешку с планом мучительного убийства появились вопросы. Если Джерад любит другую, зачем ему Асоль? Для чего цирк с чувствами к ней? А если любит, то кого? И почему он не с этой женщиной?

– Он великолепный, Ари. Самый лучший.

– Асоль, он козел. И не достоин твоих слез, даже мыслей твоих не достоин. Он любит только себя.

– Неправда! – закричала Асоль и вскочила с табурета.

Я отступила, испугавшись, что она кинется с кулаками.

– До него мне попадались отморозки. Унижали, издевались… – Асоль скривила лицо, вспомнив испытанную боль. – Джерад увез меня с «Улицы Гортензий», он обещал заботиться, дарил подарки. А как он трахается, Ари!.. Я никогда не найду никого похожего на него.

– Найдешь, – уверила я. – Найдешь лучше!

Асоль втянула воздух и прикусила губу, чтобы вновь не зарыдать.

– Ты эгоистка, Ари. Когда ты страдала по Стивену, все сочувствовали. А Рэтбоун, мать его, сделал то же самое! Пообещал шлюхе красивую жизнь. Ничем мы не отличаемся!

Я вздрогнула. Она расстроена. Она злится. Она так не думает.

– Ты обязательно встретишь достойного мужчину, Асоль. Джерад – не Стивен. И, помяни мое слово, это к лучшему.

– Мне не нужен достойный мужчина, мне нужен Джерад! – заорала Асоль, будто я виновата в ее боли. – Убью! Убью эту суку! – Отчаяние уступило гневу. Наркоманы быстро привыкают к эйфории, а Джерад дарил Асоль взрывные эмоции, отказаться от которых она не могла.

– Успокойся. – Я некстати вспомнила визиты в темную комнату стрип-бара. В горле запершило. – Может, проверяет тебя: как ты отреагируешь…

– Нет! – Асоль вытерла блестящие щеки. – Нет. Он не будет с ней. Никогда! – И замотала головой, лихорадочно повторяя: «Никогда».

Давно Джерад сделал все, чтобы разрушить мои отношения со Стивеном. Но какие игры ведет теперь? Упивается чужой болью? Как незнакомец из темной комнаты. Я быстро заморгала. Это точно он. Дура! Побоялась рассказать Стивену. Он вышвырнул бы Джерада из своей жизни, из нашей жизни, и все были бы счастливы. Рэтбоун узнает сегодня. Поверит? Нет? Без разницы! Андерсон перешел все границы.

В спальне снова загремели спецэффекты. Надо позвать Стива. Он должен быть свидетелем происходящего. Должен узнать, какой на самом деле его друг!

– Налей воды, Ари.

Я засуетилась. Ура! Подруге лучше. Она скоро осознает правду, а я буду рядом. Асоль протянула руку, но не успела взять стакан – заиграла музыка из заставки сериала «Как я встретил вашу маму». Веселая мелодия казалась сюрреалистичной в данной ситуации, и Асоль не сразу поняла, что звонит ее телефон. Она шмыгнула носом и ответила:

– Алло…

– Сладкая, куда ты пропала? Выслушай меня…

Я отвернулась. Первый импульс – выхватить телефон и наорать на собеседника. Но я надеялась, Асоль его пошлет.

Я… надеялась зря. Подруга отвечала односложно, невпопад. Говорил в основном Джерад: я слышала его ленивую интонацию и британский акцент, но не могла разобрать слов.

Асоль спрятала телефон в шорты и сказала:

– Он все объяснил. Мне пора.

– Стой. – Я поперхнулась воздухом. – Подожди! Асоль!

Она не слушала. Вскочила с табурета, убежала в коридор.

– Прости, Ари. – Грустно посмотрела, словно за что-то извинялась. За потраченное время? За очередное предательство? – Мне надо идти. – Асоль поправила прическу, одернула майку.

В коридоре я спросила:

– К нему?

– Он хочет увидеть меня. Нам нельзя быть вместе, но… Он хочет меня увидеть. – Ее щеки раскраснелись, улыбка маниакальная. Тон мечтательный: – Он – божество, Ари. Когда-нибудь ты поймешь, о чем я говорю.

И Асоль, пританцовывая, покинула квартиру. Я осталась стоять, оглушенная увиденным. Утерла слезы злости. Или плачу от бессилия?

Битва Джераду проиграна. Он показал, что имеет власть над моей подругой, и вновь посмеялся над «малышкой Ари». Зря я провоцировала его на вечеринке.

Я вернулась в спальню, чтобы рассказать Стивену все: о темной комнате, о клиенте, о моих догадках. Он убьет Джерада! Мокрого места не оставит! Усмехаясь, я не сразу заметила: Стивен выключил телевизор и стоял у комода в полной тишине. Спина чуть сгорблена, плечи напряжены.

– О, ты слышал разговор? – истолковала я его позу. – Теперь согласен? Твой друг – подлый лгун!

– Лгунья ты, Ари.

Стивен повернулся и окинул меня брезгливым взглядом. Зеленые глаза потемнели, словно погасли. Я отступила на шаг.

– Что…

– Невероятно, черт возьми. – Стивен отыскал край постели, рухнул на матрас, уронил голову на ладони. – Какой же я идиот.

– Стив?

Было в позе, в голосе, в действиях Стивена что-то схожее с обреченностью, с неизбежностью конца. Я смотрела на его спутанные волосы, выпирающие позвонки, на чернила татуировок россыпью по рукам. Солнце на ключице. «Эту я набил, чтобы всегда помнить о тебе».

– Ты лгунья.

Он повернулся и просил взглядом: «Признайся, ты знаешь, что случилось». Но я не знала. Да, не рассказала о прошлом… Александр Тешер отыскал меня? Господи. Нет. Отношения Асоль и Джерада мгновенно вылетели из мыслей. Все за пределами спальни растворилось в тумане.

– Мой отец… Он…

Стивен никак не отреагировал, и я запуталась сильнее. Дело не в отце. Тогда в чем? Я попятилась к двери – привычка убегать. В этот раз я не знала, почему активировался инстинкт. Это мой Стив…

Рэтбоун взъерошил волосы, вкладывая злость в резкие движения. Он вернулся к комоду, открыл ящик – третий, туда я много дней не заглядывала – и что-то достал.

– Наивный. Глупый. Поверил наркоманке.

– О чем ты? – Кровь прилила к лицу. Руки похолодели. Я дрожащими пальцами коснулась выемки около его лопатки: – Ты пугаешь меня, Стив.

– Не подходи! – Отпрянул. Повернулся. Смотрел с ненавистью.

За что? Почему? Это из-за слов в адрес Джерада?

– Стивен…

– Об этом! Вот об этом! Искал, называется, батарейки для пульта! – Рэтбоун открыл ладонь, а там – прозрачный пакетик с блестящим белым веществом. Я сразу узнала Neon Cloud. – Только не говори, что это не твое.

Наркотики. В моем доме. В моей спальне.

– Это… не мое. – Растерялась и быстро моргала. Говорила правду.

– Не лги! Черт побери, не лги мне! Смешно! – Он приблизился, и я испуганно попятилась. – Дрянь, – прохрипел, обдувая мое лицо сладко-мятным дыханием. Теперь в его глазах пылал огонь, а брови были сильно сведены на переносице. – И про наставника из центра ты лгала?

– Я сдержала обещание. Я бросила и больше не употребляю, – тихий, твердый голос. Если бурно спорить, он окончательно выйдет из себя. – Прошу, верь. Не знаю, откуда это. Может, старая заначка.

Я попыталась обнять Стивена за голые плечи. Мне нечего скрывать. У него нет причин мне не верить. Но Стив отпрянул и рассмеялся:

– Старая заначка! В ящике комода! Не нужно делать из меня дурака.

Пол казался неустойчивым – в любой момент упаду в бездну.

Стивен не верил мне… Он никогда не верил, что я вылечусь и мы будем счастливы. Негативный опыт с передозировкой основателя группы убил его веру. Отключил критическое мышление. Выкрутил вспыльчивость на максимум. Но в нас верила я.

Царапая словами горло, я выдавила жалкое, но полное искренности:

– Поверь мне.

– Аристель… – Стивен сел на кровать. Лучше бы он громил комнату, а не выкапывал могилу для нашей любви разочарованным тоном. – Я хотел бы поверить… Ты представить не можешь, как сильно я хочу тебе поверить.

– Так поверь, – повторила эхом.

– Аарон говорил так же, слово в слово. Он был виртуозным обманщиком. Все наркоманы хорошо врут.

Моя теория подтвердилась. Стивен готов убить нас из-за ошибок его друга. Рэтбоун говорил, что я игнорирую прошлое, но сам лелеял годами старую боль. Мы разные! Я не такая, как Аарон!

Но сил доказывать обратное не осталось. Тщетно. Ноги подкосились. Прерывисто хватая ртом воздух, я осела на пол. Слезы закапали на щеки. Это абсурдно. Не может быть правдой. Шутка? Проверка? Кошмарный сон?

– Откуда? – Стив скрестил руки на груди и подался вперед. – Хорошо, допустим. Это не твое. Откуда наркотики в комоде?

– Не знаю! – Я всплеснула руками и смотрела на его сжатые губы. Он давал мне шанс, но что я могла сказать? – Меня, наверное, подставили!

– Подставили? – Стивен вскочил и рывком поднял меня за локоть. Горячее дыхание жгло губы. На миг показалось, он засмеется: «Я пошутил, Ари! Подложил эту гадость, чтобы напугать». Но Стивен знал – с наркотиками не шутят. Поэтому буравил взглядом и выплевывал слова, приправленные сарказмом: – Кто подставил тебя, Ари? Русские шпионы? Отец? Карлос?

– Не знаю, – повторила я. Свободной рукой дотронулась до его щеки…

– Не трогай меня! – Он отпрянул, и я шмякнулась на пол.

Я ему противна. Противна человеку, который утром говорил мне о любви. Все казалось иллюзорным, и я не сразу испытала боль: когда он поднимал меня, то больно, до синяка, сдавил предплечье.

– Не унижайся. Не надо ничего говорить, – добавил без всяких эмоций. – Я не верю тебе, ясно? Хотел бы поверить, но вы – наркоманы – актеры, достойные «Оскара». Вам наркота ценнее всего на свете. Ты представить не можешь, какую боль причинила мне, Ари. Ты пила кофе с подругой, а я чуть не умер от горя, осознав, что потерял тебя. Снова проиграл наркотикам.

– Но…

– Перестань! – Он взял со стула рубашку и накинул на плечи. – Ты не скажешь ничего нового, все это я слышал от Аарона. – Быстро застегнул пуговицы. – Я оставлю тебе квартиру, деньги, что угодно. Только исчезни из моей жизни, перестань причинять мне боль. – Закончив с рубашкой, он переоделся из домашних штанов в джинсы. – Хочу запомнить тебя живой, Аристель. Когда-то я все разрушил. Сегодня разрушила ты.

Во мне что-то щелкнуло, и я осознала: он говорит всерьез. Он собирается уйти, и мне надо его задержать. Горло заболело от хриплого крика, а слезы размыли комнату. Я не помнила половину того, что делала, как уговаривала его:

– Поверь мне! Это ты делаешь мне больно! Клянусь, я чистая, давай сдам анализы, я сделаю все, я умоляю тебя… Богом клянусь…

Он сплюнул на пол рядом со мной и направился к шкафу. Сгребал с полок одежду. Рубашки, хранящие его запах. Брюки, которые я неумело, но старательно гладила. Футболки, в них я спала. Его вещи стали нашими, и сейчас он забирал их. А я наблюдала.

– Куда ты? – выдавила сдавленно.

Рэтбоун повернулся и закинул на плечо спортивную сумку.

– Уезжаю.

– Куда уезжаешь? – На языке вертелся другой вопрос: «Вернешься?»

– Мне нужно подумать.

Он убрал волнистые пряди за уши. Лицо как камень.

– Ты едешь к себе?

Шаткость разговора незнакома: как общаться с самым дорогим человеком? С тем, кто много раз спасал, помогал, верил в меня…

– Подальше отсюда.

И он, смотря четко перед собой, покинул сначала нашу спальню, а следом и нашу квартиру. Мою. «Я оставлю тебе квартиру, деньги, что угодно. Только исчезни из моей жизни, перестань причинять мне боль».

Мгновение я не могла дышать, а когда хлопнула дверь – зарыдала.

Сказкам всегда приходит конец.

Стивен

Бар похож на родной техасский. Деревянная мебель, бильярдный стол, а на стене американский флаг и ковбойские шляпы. Одна и та же кантри-песня из колонок. Заело? Или время остановилось? Я пил бокал за бокалом. Чистый виски, мой давний друг. Бармен едва успевал наливать, а парочка завсегдатаев поглядывала с тревогой. Сколько-то-там-месяцев-трезвости – на хер. Ей можно сорваться, значит, мне можно тоже. Вкус алкоголя щекотал горло, туманил рассудок, согревал изнутри, а главное – помогал забыть.

Аристель предала меня. Все было зря. Она сорвалась и будет лгать дальше, я-то знаю. Оказалось, она копия Аарона. Но как искренне умоляла! Наркоманам место в кино.

– Это не мое! Клянусь всем, что у меня есть! – Ари рыдала и некрасиво хрипела.

Она не знала, куда деть руки, и тянулась ко мне, желая то ли обнять, то ли крепко вцепиться.

– Не трогай.

– Клянусь любовью к тебе!

– Ты еще на колени встань.

– Я встану!

Бедняжка. Не в силах поверить – оступилась и все разрушила. А святой Рэтбоун не простил. И как я не заметил, что она употребляет? Думал, из-за любви ко мне такая счастливая.

– Умоляю, Стивен. – Она правда опустилась на колени. Вздрагивала, с перебоями дышала. Смотрела, запрокинув голову.

Фанатка. Готова на что угодно. Уже и рот приоткрыла.

В начале карьеры, когда обрушилась прежде невиданная любовь поклонниц, мне снесло крышу. Я не трогал этих девушек, но подпитывался их энергией. Джерад говорил, они готовы на любые унижения. Но мне было неинтересно. Я исполнил мечту: пел и выступал. Фанатки – девчонки с ветром в голове. Но сегодня вернулось то забытое чувство… превосходство над кем-то. Человек – существо тщеславное. Мысль, что я для Ари по-прежнему кумир и она сделает все, чтобы я остался, окатила волной эйфории. Плохо скрывая ухмылку, я наблюдал, как Ари ползла на коленях. Голая кожа, покрасневшая от твердого пола, распахнутый халат.

Она ничего не видела, кроме Стивена Рэтбоуна. Ее руки пытались обнять мои ноги, она что-то лепетала. За минуту я уничтожил ее личность, унизил, как она предательством унизила меня. Смотреть забавно, но скучно. Мне скучно. Сейчас в Аристель – ухоженной и милой – было куда меньше достоинства, чем в проститутке из стрип-бара.

Я презрительно сплюнул и собрал вещи.

Аарон тоже плакал. Он обещал: «Принял в последний раз». Он твердил: его подставили, одурачили, заставили, а мы находили основателя группы в рвоте на полу студии. Мертвым я нашел его там же.

Пора осознать – Ари не бросит. Одной любви мало. А я не смогу пережить потерю снова. Невыносимо наблюдать, как она убивает себя. Врет. Манипулирует. Она не моя Ари, не солнечный свет. Она пустая оболочка. Мечтает о дозе, готова ради наркоты на все.

Ее лицо, искаженное отчаянием, слезы в карих глазах, просьбы поверить… Дал слабину – разозлился, попросил бармена повторить напиток. Подставить! Кому надо тебя подставлять? Ты сама себя подставила.

Бордель изменил Аристель, что ни говорил бы ее дружок-наркоман Майк. Скулы свело: я причина ее морального падения, я оставил ее одну. Но, отпуская Ари, я дал ей денег, раз она так хотела отдохнуть от родителей. Знал бы о намерениях Ари остаться в Америке, лично бы посадил на самолет до Москвы. Нет, поехал бы с ней и проследил, чтобы она вернулась к родителям. Жаль их. Раньше думал, вдруг случилось что-то… серьезное. Теперь уверен: Аристель Тешер – инфантильная избалованная девица. Сбросив с глаз пелену, я готов признать: в текущей ситуации нет ни моей вины, ни вины ее родителей. Ари разрушила свою жизнь.

Чтобы занять руки, я листал ленту. Софи Штерн опубликовала новый пост: позировала на Таймс-сквер. Я перешел в профиль Соф и полистал фото. Нормальная же. Красивая. И вопросов не задавала. Проведать ее, что ли. Помню, давно звала меня в гости.

Я купил билет до Нью-Йорка. Сумма за бизнес-класс, мнение пиарщика, истерика менеджера – «Ты обо всем должен сообщать, Рэтбоун!» – гребаные мелочи. Злость на Ари и жалость к себе смешались, как виски и лед в бокале. Я на автопилоте приехал в аэропорт, прошел регистрацию, сел в самолет. Логичнее было бы поехать к себе, отоспаться, но фото Софи – мед для уязвленной гордости. И я забылся в тревожном сне на шесть часов.

Длинноногая стюардесса предупредила, что мы приземляемся, и кокетливо улыбнулась. А я попросил бутылку виски. Сон отрезвил, голова раскалывалась, сердце заныло. Алкогольная анестезия пошла на спад, надо исправлять. Телефон я не включил. А теряя периодически координацию, поймал такси. Назвал адрес, и желтая машина повезла меня в центр Манхэттена. Еще в баре я без труда вычислил, где остановилась любительница роскоши, а также скинул СМС Джераду – пусть от него Марти узнает о моей поездке. Что скажу Софи? Хрен знает. Мозг ошалел от непривычной дозы алкоголя.

Блондинка за стойкой ресепшен окинула взглядом помятого музыканта в распахнутом пальто и с полупустой бутылкой виски. Наверняка подумала: вызвать ли охрану? Но сначала позвонила гостье отеля.

– Номер люкс «Престиж», – нехотя сказала девушка-администратор. Она повесила трубку и объяснила, на какой этаж мне подняться.

Я усмехнулся и отдал ей честь. Виски булькнул в бутылке, я сделал глоток обжигающего пойла, направляясь к лифту. Интересно, Соф обрадуется? После игнорирования сообщений и нелепого расставания.

Дверь она открыла после второго удара костяшками.

Выглядела Соф сногсшибательно. Она поправила короткую ночную сорочку с внушительным декольте и перекинула на левое плечо темные длинные волосы. Ее губы приоткрылись, а брови поползли вверх.

– Стивен?

– Привет, дорогая. – Я расплылся в улыбке.

Глава 5

Ты любишь меня, ты ненавидишь меня,

Ты целуешь меня, ты разрушаешь меня.

Ты поднял меня ввысь лишь затем,

Чтобы увидеть, как я падаю.

© Papa Roach, «Gravity»

Стивен

Сны о любимой Аристель причиняют особую боль. Разум проигрывает сердцу, а воспоминания – реальности. Что было бы, останови я ее тогда?

…Она бежала под дождем, волосы скрыты капюшоном, джинсы ниже колен темные, мокрые. Ари рыдала в унисон грозе, и ее слезы смешались с небесными каплями. Я распахнул дверь виллы и хотел крикнуть: «Подожди! Не предавай меня!» Но в ту ночь я предал ее. И никак не остановил. Такси увозило Ари во тьму, а я смотрел… смотрел…

В клочья доверие, вдребезги мечты. Ари повзрослела. И секундой позже – работает в стрип-баре. Она больше не фанатка, тщеславный ты ублюдок. Она девушка, душу которой ты разбил.

Остатки прежнего восхищения мной слились с грязью души – я кинул Аристель в грязь в ту ночь. Измена – есть грязь. Мне не за что винить Ари.

Я проснулся в поту, с застывшим на губах криком. Обида на Аарона затмила рассудок, и я второй раз предал мой солнечный свет. Что бы Аристель ни сделала, как глубоко ни воткнула бы в мое сердце нож, я не имел права ранить ее в ответ.

В горле – вязкий ком. По голове будто ударили молотком. Я встал с дивана и направился на кухню. Где я вообще? По чему я не скучал, так это по похмелью. И стертым напрочь воспоминаниям. Я налил воды из графина и задумчиво посмотрел в окно на сонный город. Нью-Йорк? Нью-Йорк!

– Стив?

Софи! Модель стояла в проеме светлой кухни, идеально сочетаясь с дорогим интерьером: ухоженная, красивая, совершенная. Кукла. Без косметики Штерн казалась невиннее, и эти карие глаза подстреленной лани… Я допил воду. Как бы свалить? Она ведь не надеется, что…

– Будешь завтракать? – спросила Соф будничным тоном, словно мы начинали так каждое утро. Она протанцевала босиком до холодильника и выгнула бровь. – Я вчера приготовила лазанью.

Мое любимое блюдо в исполнении Соф. Это петля времени? Мы снова вместе? Что я тут делаю?

Я закрыл глаза, пытаясь восстановить события вечера.

Не мог… Я же не мог изменить Ари?

– Привет, дорогая.

– Я надеялась, это глупая шутка. Стивен… Что ты тут делаешь?

Вопрос звенел обидой, и совесть кольнула под ребра. Я не вспоминал о Соф, пока мое счастье не разлетелось в щепки.

– Софи-и-и, – передразнил ненавистной ей формой имени, на что Штерн поморщилась. Понял, зря. – Соф! – исправился. – Ты не рада меня видеть?! – Из-за опьянения я плохо контролировал громкость голоса. Заткнуться бы. Но я лишь сбавил тон: – Зв-звон-н-нила мне, звала приехать.

– Стивен… Проспись.

Она хотела закрыть дверь, но я подставил ногу.

– Никуда не пойду! Я к тебе приехал!

– Зачем? – Она вздернула слегка курносый нос, а руки скрестила на груди. И вдруг в карих глазах блеснула печаль, контрастируя с прямым вопросом и желанием оставаться невозмутимой. – Для чего приехал?

– Впусти меня.

Я понятия не имел для чего. Но я уже здесь. Поэтому отодвинул Штерн и оказался в номере. Окутанный ароматом изысканных духов и… звенящей пустоты. Соф жила одна. И почему это меня порадовало? Я огляделся. Сумерки опустились на город, и гостиную освещал тусклый торшер: антикварная мебель, картины на светлых стенах. Ночь в отеле наверняка стоит целое состояние. Откуда у модели деньги? Я сделал глоток виски. Любопытно. За панорамным окном никогда не спал Нью-Йорк. Я протопал к балкону, едва не споткнувшись о ковер. Мне нужен воздух, чтобы прояснить мысли и понять, какого хрена я тут забыл.

– Красиво живешь, Соф.

– Уверена, и ты не жалуешься.

Ха. Я посреди руин. И похоже, собираюсь растоптать даже их.

Опираясь о перила балкона, я подставил лицо ветру. Софи дотронулась до моих скул. Ее мягкие руки, острые ногти… Я пытался сфокусировать взгляд. Ее карие глаза, призывно открытые губы… Я услышал что-то… Щелчок. Отдаленно напомнило фотовспышку. Я качнул головой, и мир закружился. Босоногая Соф встала на цыпочки. Ее не беспокоил запах выпивки и мое безразличие. Влюбленная, глупая Соф…

– Твою мать! – Горячая рвота подкатила к горлу, и я ринулся прочь с балкона, надеясь быстро попасть в ванную.

Где дверь?! В темноте я ориентировался плохо. А после двух бутылок виски – ориентировался дерьмово. Ударялся о мебель, сшибал предметы. Обои двигались, как чертов тетрис. Я зажимал ладонью рот. Кислый привкус добрался до языка. Перед глазами звезды. Меня держат ноги? Чудо! Вспомнил о конечностях, и они подкосились. Вовремя дернул ручку и упал на колени перед унитазом, извергая содержимое желудка. Ничего не ел, и желчь лилась из меня, скручивая внутренности в узлы. Как. Мне. Херово. Я вытер рот. Надеюсь, мне грозит алкогольная кома.

– Возьми, – мягкий голос сквозь туман.

Я не отрубился? Жаль.

Когда повернул голову, словил очередные вертолеты.

В проеме силуэт. Ари? Она протягивала мне стакан. Ари… Я конченый мудак. Прости, Ари. Я думал, что уехал черт знает куда, я поверил: ты предала меня. Но ты не могла, да? Не могла, Ари…

– Стиви, выпей воды.

«Стиви». Французский акцент. И восточные нотки дорогих духов. Страшно вдыхать, вдруг предъявят счет.

Софи прошла в ванную. Включила подсветку над зеркалом. Холодный искусственный свет подсветил бронзовую кожу и гладкие локоны. Неземное создание. На секунду я подумал, что она проводит меня на тот свет.

Но Соф присела на край ванны и протянула мне стакан. Винтажный, с замысловатыми узорами. В стиле Софи Штерн.

– Не надо, – прохрипел я, – разо…бью.

Соф склонила голову. Мягко улыбнулась. Все же рада видеть? Я поморщился. На балконе она собиралась меня поцеловать! Конечно, она рада. Надо как-то объяснить… Между нами все…

Софи шумно вдохнула, и ее идеально-округлая грудь дернулась в шелковой ночнушке. Капелька пота сверкнула меж ложбинок, у родинки… Член вяло дернулся, а я нахмурился. Нет. Перебьется.

Я схватил воду и залпом выпил. Ледяная. Охладила. Вызвала новый приступ рвоты. Я отвернулся и сблевал в унитаз выпитое только что.

Соф безучастно смотрела, как я прислонился затылком к стене. Вот что ждет меня после срыва: алкоголь, похмелье, алкоголь, похмелье. Презрение к себе. Провалы в памяти. Этого я и хотел, верно? Чтобы физически не осталось сил думать о том, как…

Прежде чем отрубиться, я сказал:

– Ты не могла меня предать.

– Ты не могла меня предать, – повторил шепотом.

Я считал себя хорошим человеком. Я был хорошим человеком, когда в мой мир ворвалась Аристель. Милая, наивная. Ангелу нужно соответствовать. Не проще ли испортить ангела?

С приезда в Нью-Йорк минуло несколько часов, я протрезвел, эмоции утихли. Пораскинув мозгами, я осознал – Ари бы спрятала наркотики: она не в состоянии жесткой ломки, чтобы творить глупости. Я в любой момент мог открыть комод. И раньше мне не удавалось найти ее тайники.

Она бы не сбежала из своей страны просто так, не смогла бы играть со мной и не осталась бы в Америке без веских на то причин. Я чувствовал это.

– Стиви, ты как?

И едва не совершил непоправимое.

Сексуальное тело в ночнушке цвета шампанского, убранные в пучок темные локоны, миндалевидные глаза, пухлые губы, вздернутый носик, татуировки… Софи выглядела так же роскошно, как и вчера, но все, что я испытывал – ненависть к себе. Приехал, испортил вечер… Я потеребил ворот рубашки, а Соф спокойно разложила по тарелкам лазанью.

– Как я оказался на диване?

– Вызвала персонал в номер. Они тебя перенесли.

Я кивнул. Ничего не было! Но все равно надо стереть неловкую ночь из памяти. Надеюсь, Ари никогда ничего не узнает.

– Извини, Соф, я… – Я – что? Блевал вчера в твой унитаз? А в твои уши несколько долгих месяцев, пока снова не встретил Ари. И хочу обратно, к ней. – Мне нужно в Лос-Анджелес.

Софи склонилась над лазаньей, отрезала кусочек и отправила в рот.

– Соф… Прости.

Пиар держал ее рядом или настоящие чувства, но струна лопнула.

– Прекрасно! – Софи кинула вилку и под звонкий удар металла о тарелку направилась в гостиную. Достала из сумочки сигареты.

Я любовался кошачьей грацией и плавными изгибами спортивного тела. Идеальная пустышка со слезами на ресницах.

– Ты делаешь мне больно, ты знаешь? Я люблю тебя, Стив…

Как не вовремя.

– И мне неприятно… – Она щелкнула зажигалкой.

– Я просил тебя не курить рядом со мной! – Выхватил сигарету, потушил о край пепельницы. – Как шлюха!

– Разве я не твоя шлюха, Стивен Рэтбоун? – спокойно отреагировала Соф. – Приходишь когда удобно… исчезаешь, не звонишь, оставляешь странные сообщения на автоответчике… Я думала, все кончено.

– Почему впустила меня?

Миловидные черты исказила печаль. Мы оба знали: если бы не впустила, я бы устроил скандал в отеле. Но мои мысли сейчас занимала Ари. Она не принимает наркотики, она не…

– Надеялась, ты дашь нам второй шанс. – Плечи поникли, ресницы влажные. Но Соф все равно говорила с достоинством. – Это правда все?

– Правда. – Я надел пальто, пропахшее алкоголем и дорогими духами. А вчера пальто хранило аромат Ари… – Хватит! Я устал врать ей, тебе, всем! Прошу простить за беспокойство, мисс!

– Ей? Ты о той девочке, да? Ты променял меня на нее? Серьезно?

Я покинул номер, ничего не ответив.

Больше не хотелось уладить конфликт и соврать о любви, только бы было куда прийти, если Ари бросит меня. Бросит. Я содрогнулся. Когда я потерял ее и понятия не имел, где она находится, надежда казалась сильнее, чем сейчас. Тогда я не знал, какой сильной Ари стала.

В Эл-Эй я прилетел в обед. Принял душ и дважды почистил зубы, выдворяя запах перегара. Пропустить бы стаканчик, для храбрости… Я мотнул головой и включил кофеварку.

Хм, не поздно сбежать из города, пропасть на неделю-две… Но сбегать – по части Ари. Я пнул столешницу. И почему не поехал домой? Сдался мне этот Нью-Йорк и эта Софи Штерн!

Телефон я так и не включил. А вскоре топтался у квартиры Ари. Страх парализовал. Боялся девчонку, которую обидел! Так сильно я боялся маму, когда она сердилась на мои шалости. Мама не воспитывала меня в строгости, она «добрый полицейский». И от стыда за проказы всегда горели уши. Для своей мамы я хотел быть лучшим. Для Ари – тоже.

Постучал в дверь – ничего. Пару секунд постоял и повернул ручку: оказалось, не заперто. В квартире тихо. Пахнет выпечкой. Куртка на вешалке. Ари дома, но в каком состоянии…

– Милая? – Я выругался – что за клише. Голос получился сдавленным и полностью выдал мое волнение. – Ты дома?

Она сидела на диване и пила какао. Из-за макияжа и строгого наряда – песочного цвета кофты и юбки-карандаш – казалась взрослее; образ дополнила прическа – легкие волны в стиле пятидесятых.

Куда-то собиралась, но в последний момент передумала? Ари смотрела в стену и никак не отреагировала на мое присутствие. Я подошел ближе и, наклонившись, поцеловал Ари в щеку. Не возразила.

Следовало извиниться, сказать, что я не должен был грубить и не верить, что во всем виноваты триггеры, Аарон, моя вспыльчивость… Но язык не подчинялся. Сглотнув горькую слюну, я выдавил:

– Привет.

Ари поставила чашку на стеклянный столик и взяла пачку сигарет. Когда я представлял Аристель во время трехлетней разлуки, она выглядела именно так: гордая, самодостаточная, неприступная.

– Ты изменил мне.

Я поперхнулся воздухом:

– Что? Нет!

Ледяное спокойствие пугало сильнее истерик. Ари вытащила одну сигарету, щелкнула зажигалкой, закурила. Я открыл рот, но сразу закрыл. Да, милая, не имею никакого права указывать тебе, что делать.

– Стивен. – Она выпустила кольцо белого ды-ма. – Мне казалось, я слабая личность. Наркотики и прочее… А ты повзрослел. Спонтанные поступки – не про тебя.

– Ничего не было, клянусь! – Я повысил тон, сцепил руки в замок. – Понимаю, как это выглядит, но я приехал и вырубился. Клянусь тебе!

Черт побери, вот так ирония! Копирую ее вчерашнее поведение. Не знаю, как доказать свою невиновность. У меня есть свидетель – Софи. Но вряд ли обиженная модель выступит в мою защиту.

– Когда ты узнала эту информацию?

Сука Штерн! Решила нагадить напоследок!

– Несколько часов назад, – уклончиво ответила Ари.

– Кто тебе сказал?

Пальцы чесались заказать билет в Нью-Йорк и придушить Софи.

– Забыл, кто ты такой?

Я не решился посмотреть Ари в глаза.

Она хлестко бросила:

– Ты звезда, Рэтбоун. – Моя фамилия прозвучала ругательством. – Газеты узнают все раньше тебя самого. И единственное, что тебя волнует, – кто мне сказал?

– Ари, я…

– Мало того что ты не поверил мне… Ты клялся, что с той моделью все кончено. – Аристель помахала сигаретой: – Ложь, ложь, ложь.

Затушив окурок о край стола, Ари достала из-за спины кипу снимков, вероятно, напечатанных на домашнем принтере, и кинула мне в лицо. Снимки цветастым веером разлетелись по гостиной.

Я взглянул на фотографии, и легкие будто высохли. Пытался вдохнуть, но не мог. Моя жизнь – карточный домик. Ветер – и бам. Я поднял одну фотографию. Снимки нечеткие, но на них можно распознать Софи… и меня. Мы стоим на балконе. И Софи тянется, чтобы меня поцеловать. Фотографировали из соседнего номера. «Жаль, не успел позвонить Шону и выкупить снимки», – пронеслось в голове. Но я одернул себя – не смог бы долго врать Ари. Рассказал бы ей, что ездил к Софи. И ничего не было.

– После этого, – я провел ладонью по взмокшему лбу, – я ушел блевать и отрубился. Утром уехал. К тебе.

Ари молчала. Ее темные глаза ничего не выражали. Вот что она чувствовала, когда я уходил вчера, – конец, и ничего нельзя исправить. Ну же, Ари, кричи. Ори на меня! Ударь! Сделай что-нибудь, и я буду знать: не все потеряно… Она оставалась отчужденной. Сидела и глядела в одну точку.

Вдруг Ари улыбнулась. Она встала, подбежала и обняла так, как обнимают на перроне – часто в последний раз. В последний раз. Я крепко обнял мой солнечный свет, утопая в родном цветочном аромате. Не отпущу. Не отдам никому.

Но Ари выпуталась из моих рук, и сил ее держать не осталось. Я сел на край дивана и пнул ближайшие фото. Челюсть заболела – сильно стиснул зубы. Почему Ари не верит мне? Да, на вилле Джерада я изменил, но все было не по-настоящему. А она верит, что я способен… Меня опять замутило.

Ари тем временем подняла один из снимков, села на другой край дивана и принялась разглядывать изображение. Наверняка она занималась этим все утро. Разбивала свое сердце снова и снова.

– Если ты не общался с Софией, почему поехал к ней?

– Со́фи, – автоматически поправил я.

– Со́фи, – повторила Ари. – Верно.

Она коротко, невесело рассмеялась.

И было в этом смехе столько слез, пролитых из-за меня. Хватит на целый океан. Вскочив, я вырвал из ее рук фотографию и кинул к стене. Ари вздрогнула. Секунду мы непрерывно смотрели друг на друга. Она сдалась первой – отвернулась.

– Вспомни, что я говорил тебе. – Ари попыталась встать, но я наклонился и обнял ее. – Тот вечер, свидание, – шептал ей в волосы. – Я назвал тебя самой дорогой мне, самой нужной… – Я помолчал, слушая ее сбитое дыхание. – И я до сих пор так считаю, Ари. Я люблю тебя, а вчера… Я напился. Мне захотелось сбежать, уехать… Утром я понял, какую ошибку совершил, какую боль причинил тебе. Мной руководил алкоголь. Обида на прошлое, на Аарона. Я знаю, ты не употребляла, я верю тебе.

Ари молчала, и я подумал, она поняла. Она всегда была сильнее меня. И готова дать нам шанс. Разобраться… поверить друг другу. Но когда разжал пальцы, Аристель забралась подальше на диван.

– Перестань причинять мне боль. Не унижайся. – Отстраненно, как суфлер, повторила мои слова, сказанные ей вчера. Злая ирония.

– Ари, – я сорвался на хрип, – мой друг… Аарон… Он… умер из-за наркотиков. Мне стало страшно, что с тобой будет так же, а потом я напился и… – Не зная, что еще сделать, я встал перед ней на колени и в отчаянии выкрикнул: – Я верю тебе! Прости меня…

– Клянусь любовью к тебе!

– Ты еще на колени встань.

– Я встану!

Господи…

– Люблю тебя. – Она спустила ноги на пол, и я обнял их. – Только тебя.

– Встань, пожалуйста, – сипло попросила Ари.

Она не гнала меня, не кричала, не бросала обидные слова. Не была мной. Она лишь слабо улыбнулась, закатала рукав и встала. Я тоже вскочил.

Пусть эта история сблизит нас. Клянусь, я отпущу Аарона. И не усомнюсь в Аристель. А она обязательно расскажет мне о жизни до меня, и все будет хорошо…

– …Что это такое? – Я держал Ари за руку, мгновение назад крепко сжимая ладонь, а сейчас смотрел на вздутую вену в сгибе локтя: разорвался сосуд, рухнули мои надежды. – Ты кололась?

Перевел глаза на ее лицо и увидел только профиль – Ари отвернулась, кусая губы. Она ответила ровно, без эмоций:

– Ты ушел. Мне было плохо. Не пропадать же добру. Могла нюхнуть, но так ярче.

– Больная совсем?! – заорал я, отпрянув. Все встало на свои места – и ее спокойствие, и ее отстраненность. – Ты забыла, через что нам пришлось пройти, чтобы ты оставила наркотики?!

– Нам? – передразнила она. Повернулась, смотрела с вызовом. – Ты все равно сделал это снова.

Обескураженный, я не понимал, о чем она говорит, и Ари тихо пояснила:

– Предал меня.

– Какая разница, что я сделал?! – Воздуха чересчур много, я давился, кашлял. – Речь идет о твоем здоровье! О твоей жизни! ТЫ начала это! Я правильно сделал, что не поверил, потому что я, черт возьми, оказался прав!

– Заткнись! – крикнула Ари. Она всхлипнула и закрыла лицо.

Видимо, наркотики прекратили действие, и вернулась настоящая Ари – истеричная, слабая. И просто дура.

– Ты клялась мне! – Схватив пульт от телевизора, я кинул его в стол. Мой крик смешался со звоном стекла: – Клялась!

Ари

Стивен громил комнату, а я сидела, запустив руки в волосы, и боялась дышать. Он любил меня. И я любила его.

– Эгоистка!

– Убирайся, – попросила, свернувшись клубочком на диване.

Знобило. Догнаться бы. Я стучала зубами и утирала слезы.

Плохо не только от окончания прихода, но и от ощущения дежавю: ярость Рэтбоуна напоминала поведение Карлоса. Я боялась, что он, мой Стив, не совладает с собой на этот раз. Вероятно, я заслужила. Наверное, я правда ужасна. Не смогла вписаться в его мир. Мечтала быть с ним, с обычным человеком, но он всегда больше, чем Стив, он – Стивен Рэтбоун. Моя любовь однажды наскучила ему, поэтому он пошел на измену, выбрав этот легкий способ выкинуть меня из своей жизни. Ему надоело вновь. Повторим сценарий, незачем выдумывать что-то новое. Лучший вариант, как расстаться с надоедливой девушкой… простите, фанаткой.

– Уходи.

– Хочешь, чтобы я ушел? – уточнил Стивен. Его грудная клетка вздымалась под тяжестью сбитого дыхания. Он слышал только себя, не пытался понять причину, по которой я приняла наркотик, да и таким образом, чтобы он увидел. – Мне уйти, Ари?!

– Да. Да, я хочу, чтобы ты ушел!

– После всего? Я спас тебя! Я вытащил тебя со дна! – То ли от бессилия перед ситуацией, то ли от задетого самолюбия он активно жестикулировал и давился возмущением.

– Ты предал меня. – Слова давались тяжело, но я старалась говорить ровно. Воспоминания о минутах, когда увидела злосчастные фото, стояли комом в горле. – Ты снова меня предал.

– Много сил было положено на твое отвыкание. И зря! Все было зря!

– Уходи.

Он буравил меня взглядом.

Невероятно, да? Девчонка, которую спас, ради которой ломал свою звездную натуру, эта девчонка не хочет прощать «ошибку».

Столько часов у меня было на то, чтобы выплакать боль, умереть и воскреснуть. Я вымотана, а он продолжал кричать:

– Думаешь, дело в наркоте? В том, что я не поверил… Дело не в этом. Не только, Аристель! Недоверие… Ты не рассказала мне, почему уехала из России, ты так и не доверилась мне по-настоящему!

– Как вижу, правильно сделала.

В стену полетела ваза. Разбилась. Прекрасная иллюстрация наших больных отношений.

Рэтбоун поломал немного вещей в гостиной, надеясь вывести меня, но я была пуста и разбита, как чертова ваза. Плечи обдало холодом, когда Стивен открыл входную дверь, чтобы уйти. В этот раз навсегда?

Дверь захлопнулась, но мне по-прежнему было холодно.

В спальне – следы преступления: тарелка, пятна порошка, игла.

Упав на постель, я разрушила пальцами укладку и расстегнула юбку, избавляясь от одежды. Мне теперь не для кого быть красивой.

Он убил нашу любовь. Мы все разрушили. Я все потеряла.

Утром я проснулась с хрупкой надеждой. Птичкой в клетке трепетала мысль: обойдется. Стивен одумается и поверит мне.

Час, два. Ногти сгрызла под корень. В ванной аптечка, хотела взять пару таблеток аспирина, но увидела шприцы в прозрачной упаковке. Стив вводил обезболивающее, когда ныло запястье от долгой игры на гитаре. Этого не случалось месяца два, шприцы лежали без дела. Я сглотнула отчего-то кислую слюну. Вот спусковой крючок – шприцы с тонкими, блестящими иглами. А Стивена рядом нет…

Минус на минус дает плюс, и через минуту я рвала упаковку с яростью голодного зверя. Пальцы не слушались, в горле пересохло. Пакетик лежал там, где Стивен его бросил – на тумбочке. От ванной до спальни идти семь шагов. Я задержала дыхание. Пара движений – тепло растеклось по телу.

Спустя минуту блаженства я поняла, что натворила. Я нарушила обещание. Как клептоманка – не сдержалась и совершила кражу. Но чувство вины быстро исчезло. Энергия пульсировала по венам. Настроение подлетело до небес. Разбитость волшебным образом пропала.

Вскочив, я подошла к шкафу: нарядилась в красивую одежду, сделала укладку, накрасилась. Я такая симпатичная! Девушка, достойная быть со Стивеном Рэтбоуном. Вот бы он вернулся сейчас, я буду восхитительной любовницей. Его нет. Подожду! Напеку кексов, накрою стол. Крутилась у плиты, танцевала под музыку в моей голове. Смеялась и подпрыгивала. Для кексов не хватает изюма, и я спустилась в супермаркет.

Улыбалась прохожим, отправляла им воздушные поцелуи. Подошла к кассе. Взгляд скользил по ярким упаковкам конфет. Ждала свою очередь, и вдруг телефон пиликнул. Стивен проснулся! Я разблокировала экран. Замерла. Увидела знакомую, нет, любимую фамилию, и наркотик съехал, словно поезд с рельс, с моих вен. Всматриваясь в фотографии от портала-TMZ[15], я не стала покупать изюм.

В квартире пахло мукой и сахаром, но я уже не хотела готовить. И не хотела, чтобы Стивен возвращался. Не больно – я во власти Neon Cloud. Но и не весело. Топливо кончилось. Тремор в пальцах. Я налила какао в кружку и прошла в гостиную. Разглядывала фото. Снова и снова. Опять и опять.

«Милая? Ты дома?»

Птичка не выбралась из клетки. Не обошлось.

Я проснулась через несколько часов и потерла опухшие глаза. На улице уже стемнело. Мысль – «А вдруг все было плохим сном?» – разбилась о реальность. Вена на сгибе локтя опухла. К черту, лучше нюхну. Я умная девочка, я разделила порцию. Знала, Стив не простит «маленькой оплошности». Специально воспользовалась иглой – чтобы он увидел, чтобы не только я ощутила груз предательства.

Завязав волосы в хвост, я высыпала содержимое пакетика на тумбочку и собиралась отключиться от реальности.

Дзинь!

От неожиданности я смахнула Neon Cloud. Мать твою! Я упала на колени и начала собирать крупинки по паркету. Нет, нет… А в дверь звонили. Настойчиво, решительно. Стивен уже остыл? Мы оба погорячились. Да, я видела фото, но… вдруг он все-таки не соврал мне? В груди дрогнуло сердце, теплом отдаваясь в кончиках пальцев. И ради него я бы попробовала вновь завязать. Я приняла от злости, от боли…

Дзинь! Дзинь!

Иду, Стив. Иду! Я накинула спортивный костюм и вышла из спальни.

– Стивен?

– Не угадала, малышка Ари.

Глава 6

Надменный враг любви, гордец суровый, в ком,

Казалось, пробудить немыслимо участье,

Глухой к мольбам, к слезам, живой пример бесстрастья,

Жестокосердный тигр, – осилен, прируче́н.

© Жан Расин, «Федра»

Ари

Рядом с Джерадом я – мушка в логове паука. Он мог прихлопнуть меня метким ударом хлесткой фразы. Но сейчас его лицо казалось бледнее обычного, а изгиб тонких губ едва напоминал улыбку.

Уставший, словно не спал несколько ночей, Джерад прислонился к дверному косяку. Скулы впалые, под глазами тени. Русые волосы в беспорядке. Одна ладонь спрятана в кармане потертых джинсов, вторая – за спиной. На нем кожаная куртка, толстовка с «Микки-Маусом», черные «Конверсы». Он вполне… безобидный.

– Не очень презентабельно выгляжу? – Потряс краем толстовки, и я увидела под ней белую футболку. – Угадал?

Только Джерад Андерсон мог начать диалог с себя любимого. Стоп. Меня кроет? Гитарист Grape Dreams не мог быть здесь. Для чего? Между нами всегда искрилось напряжение. Его снисходительность, мое недоверие.

– Пришел позлорадствовать?

– Думал, обрадуешься старому приятелю.

Приятелю? Он смеется?

– Виноват. Не приятелю… Знакомому. – Улыбка стала шире, показывая ровные белые зубы и ямочку на левой щеке. Складкой на высоком лбу мелькнула грусть. Или мне показалось. С чего ему сожалеть, что мы не стали друзьями? Помню, как он радовался, когда я исчезла, и его равнодушие, когда вернулась.

Шлейфом аромат морского бриза: Джерад обогнул меня, чтобы пройти в коридор. Так сильно выбила его наглость, поэтому я не возразила.

Джерад достал из-за спины бутылку красного вина:

– С новосельем. Лучше поздно, чем никогда, верно?

Эм… Я в параллельной вселенной? Дружу с врагом? Пью с ним вино? Раздражение граничило с любопытством.

– Зачем пришел, Андерсон?

– Ари… – Он отсалютовал бутылкой. – Зови по имени, не чужие люди. И… отлично выглядишь.

Я глянула в зеркало: синяки под красными от слез глазами, опухшее лицо со следами от подушки, сероватая кожа, волосы неаккуратно торчат из хвоста. М-да. «Отлично».

– Спасибо, что позволила войти.

– Ты не спрашивал.

– Верно, не спрашивал. – Он задумчиво посмотрел за мою спину.

Искал Стивена? Я обернулась. Вспомнила, что Стивена тут нет. И если Джерад что-то задумал, никто мне не поможет.

– Уходи. Нам не о чем говорить.

Андерсон перевел глаза на меня. Глубоко посаженные, они будто покрыты зеленой тиной. И где-то там прячется озеро…

Я скептически хмыкнула. Обида от предательства туманит мозг. Не надо искать намеков там, где их нет. Для Джерада Андерсона я наивная девочка-фанатка-которая-портила-ему-карьеру.

– Ари? Ты здесь?

– Не боишься, что Стивен придет?

Джерад ухмыльнулся:

– Мы разговариваем, да? Стив не настолько ослеплен ревностью, правда? Ревновать тебя ко мне… Ему и в голову не придет, верно?

Я неопределенно пожала плечами. Надо сменить тему:

– Пару дней назад ко мне приходила Асоль и рыдала из-за тебя.

Андерсон стиснул горлышко закрытой бутылки. Чувство вины? Разве он способен на подобное? Я добавила увереннее:

– Теперь пришел ты. Поговорим о моей подруге? Она любит итальянскую еду…

– Нет. Я здесь не ради Асоль. – Поджал губы. Без того тонкие, они исчезли с его гладко выбритого лица. Он вновь приоткрыл рот: – Пойдем на кухню? – Джерад указал на вино. – Не бойся меня.

Легко сказать, больной ублюдок! Я последовала за ним. Откуда он знает расположение комнат?.. Ах да, он трахал Асоль в моей гостиной! Злость рокотала внутри. Я быстрее Джерада попала на кухню и села на дальний стул. Скрестила руки на груди и со всей язвительностью выпалила:

– Ну и?

– Минуту. Отходил в туалет. – Джерад кинул куртку на спинку стула, взял из ящика штопор, а бокалы отыскал в одном из шкафчиков. Невоспитанный сукин сын. Я наблюдала, как он откупорил вино и разлил по бокалам. – Будешь?

– Какая разница? Ты уже налил.

Он коротко рассмеялся моей дерзости, и это придало сил. Да-да, я могу выпускать когти. Тебе не увидеть снова, как Аристель убегает в слезах.

Джерад передал бокал, и я случайно коснулась его пальцев – горячие. Пальцы Стивена ледяные. В горле пересохло. Я поспешно сделала глоток из бокала. Стивен. Где он? А что делаю я? Пью вино с врагом. Тревога стальной проволокой стиснула ребра.

– Если ты подсыпал мне что-то…

– Малышка Ари. – Джерад склонил голову. Алое вино окрасило его губы в бледно-малиновый цвет. – Ничего плохого я не задумал, клянусь.

Грош цена его клятвам! Но я заинтригована. Посмотрим, что он скажет.

– Хочу поговорить о том вечере… – Андерсон запнулся и повертел бокал, – когда ты и Стивен расстались на моей вилле.

Из легких выбило весь воздух. Я выпалила:

– Чувствуешь себя виноватым? Не утруждайся.

Хватило одного воспоминания о вечеринке, чтобы ненависть вновь стала резкой и яркой, как вспышка от фотоаппарата в полной темноте.

– Отчасти да, чувствую, – последовал ответ. – Я позвал Синди…

Узнаю Джерада. Копается в мерзких подробностях, смакует, злорадствует. Пришел напомнить: я была дурой, дурой и осталась. Стивен вновь бросил меня ради красивой куклы.

Я допила вино и со звоном поставила бокал.

– Чего ты хочешь, Джерад? Прощения?

– В тот вечер… – Он поставил бокал и начал водить по горлышку пальцем. Нервничает? – Я признал, что влюбился.

Его пауза – гулкий удар моего сердца. Не скажет ведь он…

– Когда пригласил тебя на танец, помнишь?

Играла медленная песня… Он протянул мне ладонь…

– Ты отказала, – с болью, но без упрека. Джерад задумчиво ударил пальцами по губам. – Я ощутил тогда… Вернее, я и раньше… что-то. Чувствовал. Но тогда… сильно. – Он опустил голову, неловко рассмеялся. – Как мне, черт побери, стало страшно. Я не мог пойти на поводу у чувств. Стивен – романтик, но я… Я! Я никогда бы не подставил группу. Да и если… Ты бы не ответила взаимностью, а я бы потерял все – и группу, и друга, и тебя. – Джерад замолчал. Стиснул ладони в замок. Слова давались ему с трудом, а когда он поднял глаза, те до краев были наполнены страданиями. Никакой морской тины – кристально чистая, изумрудная вода. – Мне казалось, если ты уйдешь, все будет как раньше. Но стало хуже. И я убедил Стивена найти тебя, чтобы издалека любоваться…

Джерад протянул руку и накрыл мою ладонь. Я верила ему? Столько эмоций от эгоистичного циника я ни разу не видела. В голове неразбериха.

– Я причинил тебе много боли, Ари, это правда. Я хотел, чтобы ты ушла. Бежала без оглядки. От Стивена, а значит, от меня.

«Я умею любить».

«Он любит другую».

– Ты вернулся! – Отдернув руку, я отъехала на стуле. Ножки скрипнули, и я поморщилась. – Мы могли стать друзьями! А вместо того… Ты выбрал Асоль. И разбил ей сердце!

– Да, – кивнул. Отвергнутую руку он сжал в кулак и прислонил ко рту. Вновь рассмеялся, и смех – контраст со сведенными бровями. Джерад резко хлопнул в ладоши. – Подловила! Не смог забыть тебя, а также смотреть на страдания Стивена, поэтому помог. Знаешь, я эмпатичный человек…

– И праведный, как Дева Мария.

Он дернулся, будто я всадила ему в бок нож.

– Показываю эту сторону не всем подряд. – Вдруг Джерад стушевался. Он вылил в бокалы остатки вина, а уронив пару капель на стол, торопливо вытер рукавом толстовки.

Верующий католик?

– Извини, если задела…

– Мне очень не хотелось тобой делиться. – Он пригубил из бокала, смаковал и вино, и слова. – Мы не могли продолжать, верно? Рано или поздно пришлось бы раскрыть карты.

Со стороны он казался сумасшедшим и нес бред. Но я поняла все.

– Ты был моим клиентом? Правду, Джерад.

Каплями пота на его лбу блеснуло замешательство. Соблазн все отрицать наверняка огромен, но Джерад ссутулился, будто пойман в ловушку. Когда он снял маски, читать его эмоции оказалось легко.

Джерад кивнул. А в моих легких закончился воздух. Облегчение – интуиция не обманула! Ужас – это он… он…

– Это был ты, – сказала на выдохе. Дотронулась до бедер – там вспыхнули воспоминания о его шлепках. – Ты приходил… и бил меня.

Он снова кивнул. Коротко. Поверженно.

Я втянула носом воздух:

– Зачем ты так поступал?

– С тобой? Или со Стивеном? – Легкая улыбка коснулась сухих губ. Очередная маска Джерада Андерсона. Маска… Он и в темной комнате носил маску. Сильнее намека не придумать.

– Со мной.

– Тебе нравилось? – Он встал, пересек кухню, наклонился и зашептал мне на ухо, как Змей-искуситель: – Ты красиво стонала…

Да. Казалось, я заслуживаю подобного отношения. Рядом не было Стивена, который показал бы мне искренность и заботу. Стивен… Боль уколола под ребра. Он показал мне искренность, заботу и разбитое сердце.

– Мне нужны были деньги, – произнесла я сквозь зубы.

– Или ты оценила нежную жестокость? – Он опалил дыханием мочку уха. – Ари, я не насильник и никогда бы не взял тебя силой. Моя тьма тебе понравилась. Признай. Мы похожи сильнее, чем ты думаешь…

Я вскинула руку, но Джерад успел перехватить запястье, и ладонь не долетела до его щеки. Я отпрянула:

– Убирайся в ад.

Он выпрямился, а следом наклонился, чтобы я в мельчайших деталях рассмотрела царапины от бритья на его лице. Джерад подначивал:

– Давай, бей. Пусть тебе станет легче. Пусть проще будет убедить себя, что ты миленькая иностранка. Солнечный свет, – передразнил он. – Ари, ты больше, чем кажется Стивену. Ты сильнее, чем думаешь. Ты достойна…

– Тебя?

Джерад выпрямился и присвистнул. Оценил дерзкий выпад. Удивительно, Джерад Андерсон меня не пугал, и то, что он способен на грубые прелюдии, напротив, обрело какой-то смысл. Я узнала его. Мужчина в черной шелковой рубашке, в приват-комнате. Он видел друга с девушкой, которую тайно любит. И приходилось прятаться за масками, совершать отвратительные поступки. А я осуждала его, не зная всей истории. Не предполагая, что эгоизм, цинизм, жестокость – все от бессилия, от недостатка любви. Сломленным людям нужны такие же.

– Я узнал от Марти, что Стив не придет на репетицию, и видел фото с той моделью. Я долго ждал, не лез, я презираю себя за все, что происходит в моем сердце, но… Я приехал сюда, как мальчишка. – Джерад прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Вновь посмотрел на меня, словно не видел ничего прекраснее, и выдохнул: – Я люблю тебя, малышка Ари.

Чтобы усидеть, пришлось вцепиться в стул. Джерад Андерсон признался мне в любви. Лучший друг Стивена Рэтбоуна признался мне в любви. Он годами обманывал Стивена. Он месяцами обманывал Асоль.

– Это подло. – Я обняла плечи руками. – Он твой друг.

– Вы расстались, разве нет?

Я промолчала. Где сейчас Стивен? Да, наверное, мы расстались.

– Влюбленные не соблюдают правил. – Хриплый голос Джерада источал трепетную ласку и ревностную грусть.

Стивен уехал к Софи? Он забыл обо мне?

– Я не любил Асоль. – Джерад говорил без всякого раскаяния. – И был с ней, только чтобы быть рядом с тобой. Я использовал ее, а любил тебя. Она была рядом, а ты – недоступна.

В другой момент это взбесило бы. Я говорила! Я предупреждала! Но я – пустой сосуд. Предательство Стивена забрало все силы. На чужую боль их не осталось. Изнеможденная, я потерла виски.

– Значит, Стивен играл со мной, пока Софи Штерн в Нью-Йорке?

– Не знаю. Может, играл.

Вот оно что. Красавица-модель не в городе, и он использовал бывшую фанатку. Развлекался, изображал героя. Для такой идиотки, как я, прокатило.

Джерад помог мне подняться. Я смотрела на него, запрокинув голову: очень высокий… худой. Совсем не Стивен. И я поверила в слова Джерада. Для чего ему притворяться? Какой смысл? Мы все разрушили сами. Рэтбоун все разрушил. Я вытерла слезы, не позволив им скатиться по щекам. «Собери осколки моего сердца», – умоляла взглядом. И Джерад крепко обнял меня. Зашептал в волосы:

– Я счастлив признаться, Ари. «Ведь я прошу одного, прошу права надеяться, мучиться, как теперь; но если и этого нельзя, велите мне исчезнуть, и я исчезну. Вы не будете видеть меня, если мое присутствие тяжело вам…»[16]

Поступок Стивена вырвал с корнем мою способность сопереживать, и я смотрела на несчастного влюбленного. За что над нами посмеялась судьба?

Принять Neon Cloud – вот о чем я думала.

– Можно поцеловать тебя? – Шепот щекотал губы.

Джерад Андерсон о чем-то просит!

– Позволь, – дотронулся большим пальцем до моих губ, и они приоткрылись, – я так давно хотел тебя поцеловать.

Neon Cloud раскидан в спальне. Смогу насобирать на дозу?

– Прошу, Ари. – Джерад говорил и уже касался моих губ своими. – Всего один раз.

Манера Стивена – романтичность, плавно перетекающая в страсть – Джераду не знакома. Он ворвался языком в мой рот, как собственник. Горячие длинные пальцы стиснули подбородок, приподнимая мою голову. Я слабо ответила на поцелуй, и по телу заискрилась волна, осев горячим спазмом внизу живота. Этот парень точно знал, что делает. «А как он трахается, Ари!» – некстати вспомнились слова Асоль. Я застонала – возражала или требовала большего? Его руки воспламеняли: одна на моей талии, вторая – сжала волосы в кулак. Резинка соскользнула, и пряди рассыпались по моим плечам, скрыв нас темной завесой.

Джерад целовал, целовал… И я почти забыла, как больно в груди.

– Ари, получил твое сообщение. Признаю, погорячился. И ты тоже. Давай все спокойно обсудим. Ари?!

Бархатный голос… техасский акцент…

Стивен толкнул Джерада и сбил с ног. Накинулся и бил, высоко замахиваясь. Его кулак быстро окрасился в алый, костяшки разбиты.

– Дж… Джерад?

Стивен занес новый удар и застыл. Он не сразу увидел за ослепляющей яростью, что бил лучшего друга. Наверное, уже бывшего лучшего друга.

Джерад воспользовался моментом и скинул Стивена, потрогал челюсть и стер с подбородка кровь. Из носа сразу закапала новая.

– Какого хрена?! – заорал Рэтбоун.

В ответ – сиплый смех. Запрокинув голову, Андерсон спросил:

– Вернулся к любимой? Благородно! Или любимая в другом штате?

Эмоции Стивена менялись молниеносно: удивление, растерянность, гнев. Рэтбоун сидел на кухонном полу с растрепанными волосами, в застиранной кофте и синих джинсах. Таким он был в Сан-Диего. Влюбленный в фанатку рок-музыкант. Он приехал из дома?

Нет. Ностальгии меня не обмануть.

Я отошла к стене, надеясь слиться с белой поверхностью. Завязала волосы в хвост. Одернула майку. Механические движения. Все бы не зашло далеко, я уверена. Я бы смогла остановиться. Но лицо горело.

– На что намекаешь?! – Стивен вскочил. Указал в мою сторону: – Ари написала сообщение, что хочет поговорить. А ты… какого черта тут делаешь? Вздумал изнасиловать мою девчонку?!

– Я… – Губы плохо слушались. – Стив, я не писала никаких сообщений.

– Сообщение написал я, – признал Джерад.

«Отходил в туалет», – вспомнила его слова перед тем, как он пришел в кухню. Дурочка, которая не ставит пароль на телефон, – это я!

– Мы болтали с малышкой Ари, – Джерад задумался, – минут двадцать. Где ты был, Рэтбоун?

Андерсон встал и по-хозяйски пересек кухню. Подошел к Стивену, принюхался.

– Ты напивался, – сделал вывод. – Как банально.

Сколько лет их дружбе? Пять или больше. В голове Стивена, наверное, происходил сбой сильнее, чем у меня. И это могло привести к катастрофе.

– Прошу, – сказала я, непонятно к кому обращаясь. – Не надо.

– Мстила? – Рэтбоун криво улыбнулся. – За Софи, да?

– Стив!

– Закрой пасть, Джерад! – Очарование «Стивена из прошлого» испарилось. Он напоминал злого двойника. – С моим лучшим другом… Да, я недооценил твою обиду. Но я не делал того, в чем ты меня обвиняешь.

– Или трахнул кого-то понезаметнее, – встрял Джерад.

– Ты! – вновь накинулся на него Рэтбоун. – Все из-за тебя! Ублюдок! – Он схватил Андерсона за край толстовки. – Что ты ей сказал?!

– Правду.

Все случилось быстро: Стивен замахнулся и врезал Джераду в челюсть. Я вскрикнула. Не смотреть. Не смотреть! Страх подкатил к горлу волной слез. Стивен потерял контроль. И если в первый раз он не знал, кого бил, уподобляясь ревности, то сейчас им руководила злость. Мы оба его предали. Заслужил ли Стивен? «Я не делал того, в чем ты меня обвиняешь».

– Остановись, прошу тебя, – хотела крикнуть, но получился хрип.

Я скатилась вниз и закрыла уши. Остановись… остановись…

В бордель девчонка привела своего парня, и Карлос застал их вместе. Он избил того парня, взялся за девчонку. Я никогда ее больше не видела. Утром Майк вынес два черных пакета.

Стивен убьет нас?

– Ари. Ари!

Я отползла к стене, пряча лицо в ладонях. От рыданий болело горло. Я виновата! Я очень виновата перед тобой, Стивен!

Холодные пальцы коснулись плеча.

– Не трогай!

– Ари, извини. – Стивен сел передо мной, поспешно вытер окровавленные ладони о джинсы. – Извини, не бойся. Я не трону его. Тебя тоже не трону. Тихо, девочка моя… – Стив прижал к себе, и я вцепилась в его кофту. На мгновение удалось забыть обо всем произошедшем.

– Ну и придурок, – прозвучал саркастичный тон гитариста.

Я выглянула. Облегчение расслабило, и я едва не потеряла сознание. Живой! Почти невредимый. Толстовка в бурых пятнах, скулы опухли – будут гематомы, – а по всему лицу пятна крови.

– Рэтбоун, – Джерад сплюнул темно-розовую слюну, – ты думал, только ты можешь влюбиться в нее? Избранный? Гребаный Нео[17]?

Тишина отзывалась в ушах гудением. Кухня – поле боя, и у нас недолгое перемирие. Джерад доковылял до столешницы, взял салфетки: заткнул ими ноздри и вытер под губой, но кровь уже засохла.

– Ты влюбился в… Ари? – Стивен медленно встал.

Его агрессия уступила замешательству, и я смогла вдохнуть. Но вдох получится рваным. Я далеко не прошла – упала на ближайший стул.

– Влюбился, Стив. Влюбился и дал тебе херовую кучу шансов быть с ней. Но, чувак, ты безнадежен.

Рэтбоун запустил руку в волосы, взъерошил темные пряди и сел на стул – рядом со мной. Бедром я касалась его бедра, плечом – плеча, и каждое прикосновение – колючая проволока.

– Ари, прими решение, – вдруг сказал Джерад. – Попробовать со мной? Или терпеть измены? Контроль? Недоверие? Быть фанаткой…

– Он манипулирует тобой! – В голосе Стивена звенело отчаяние. – Ты сама говорила! Он всегда и всеми манипулирует! А я… столько сделал. – Стив выругался. – Чтобы помочь тебе, чтобы мы…

– Она тебе ничего не должна. Спасатель.

– Замолчите! – Я оборвала их охрипшим голосом.

Странно вместо слов защиты в адрес друга слышать, как Стивен оскорбляет Джерада, а Джерад, напротив, пытается отгородить меня от давления. Но разве дело в Джераде?

Я встала напротив Стивена и, глядя ему в глаза, спросила:

– Ты был у Софи? Сейчас ты был у нее?

– Нет, она в Нью-Йорке.

Я рассмеялась:

– Жалко, наверное!

Стивен вскинул бровь. Не понимал, что не так? Или ему нечего скрывать? Знаю, что не будь здесь Джерада – я бы упала в объятия Стивена. Он казался искренним, несчастным… Я мысленно ударила себя. Он не поверил насчет наркотиков и, вероятно, изменил.

Стивен поднялся, и мы стояли вплотную друг к другу.

– Мне не нужна Софи. Ты знаешь это.

– Фотографии…

Не дал мне договорить. Обхватил ладонями мои щеки. Его изумруды тлели. Брови сведены у переносицы и приподняты. Руки дрожат. Любимый…

– Поверь, Ари. Я тебе верю.

– Почему пришел он? – Я указала на Джерада. – Почему он, а не ты? – Древесный аромат парфюма оттенял запах виски. – Точно. Были дела важнее. – Покусав щеку, ударила словами: – Представляешь, я чуть не приняла порошок. Опять. Но Джерад постучал в мою дверь. Я надеялась, это ты.

– Прости. – Стивен наклонился и оперся лбом о мой. – Я был дома, пил, спал… Мне нужно было подумать. Погасить эмоции.

– Чем ты лучше меня?! – Я отпрянула. Смех царапал горло – звонкий, неуместный. – И что собирался делать? Опять поехать к ней?

– А что собиралась сделать ты? Найти утешение в кровати человека, которого считала последним дерьмом? – ответно вспылил Стивен.

Стыд обжег шею, поднялся выше.

– Ари, мы исправим все.

– Уходи, Стив. Вы оба. – Я бросила взгляд на Джерада – он стоял в дверном проеме, сцепив руки за спиной. – Не хочу вас видеть.

Хочу отрубиться, забыть все.

– Где выход, вы знаете.

Стивен отшатнулся, словно я ударила его в грудь. Он боролся за нас, а я – нет? Мое сердце верило ему. Но я не могла связно мыслить. Не в состоянии. Я ведь помню, что в спальне ждет Neon Cloud.

– Поговорим, когда погашу эмоции.

Стив упрямо закачал головой – волосы ударили его по небритым скулам. Он даже не понял, что я ответила его словами. Он не осознавал ничего, кроме своей правды. Мы должны поговорить. Я обязана ему поверить. «Ари, прими решение».

– Ари, я не уйду! Я останусь, пока мы не поговорим!

– Стив… – начал Джерад.

– Заткнись, а то снова получишь в морду! – рявкнул на него Рэтбоун и обратился ко мне: – Выпроводи этого мудака, и все обсудим.

Присутствие Джерада Андерсона казалось иррациональным. А произошедшее не получалось оформить в мысли и тем более в слова. Гитарист Grape Dreams, чуть сутулясь, топтался у дверного проема, будто предлагал мне выбор: уйти или остаться. Стивен же был повсюду: в моей квартире, в моей голове, в моем сердце. Я задыхалась. Его много. Он решает за меня. Опять. Всегда?

Стивен дернулся в порыве подойти: шлейф его парфюма окутал кухню облаком. Стены давили. Я погибну здесь. Он не оставляет выбора.

– Джерад, увези меня. – Просьба наполнена горьким отчаянием и произвела эффект взрыва бомбы.

– Ари… – начал Стивен.

– Идем, – одновременно с ним сказал Джерад.

Они схлестнулись взглядами.

Нет, только не новая драка! Я встала между ними. Удушливая паника запустила пульс под двести. Вот бы стать невидимой. Но я словно на сцене, голая. Не знаю, куда деться. Стивен смотрел на меня безумными глазами. На что он теперь способен? Я всхлипнула.

Уйти. Уйти, уйти, уйти!

Я отвернулась и схватила Джерада за запястье – непривычно теплое:

– Умоляю, поехали!

Повторять не пришлось. Он смерил Стивена усталым взглядом, подхватил меня под локоть и увел в коридор. «Не оборачивайся», – твердил рассудок, но я все же обернулась. Будь я Тихиро[18], домой бы не попала.

Стивен застыл посреди кухни, опираясь ладонями о стол. Одинокий. Покинутый. Любимый. Мое сердце рвалось обратно, и я смотрела на Стивена, пока Джерад уводил меня дальше и дальше… Входная дверь за нами закрылась. Мое сердце замерло. Кажется, оно осталось в квартире.

Секунду мы молчали. Я не сразу ощутила под босыми ногами холод плитки. Джерад это заметил и переместил меня на ковер, словно я ничего не весила. Он сказал:

– Стой тут, я вернусь за обувью. Что еще взять?

– Он смотрел так, будто я предала его… – ответила невпопад.

Джерад хмыкнул:

– Всего лишь ответно вонзила нож в спину.

Я осталась одна и обняла себя руками.

«А ты вонзил ему в спину самурайский меч, друг».

Джерад давно готовил это предательство, но… Они столько знали друг друга. Дружили. Осев на пол, я закрыла лицо. Что творю? Собираюсь уехать с врагом. В неизвестность. Куда угодно, подальше отсюда. Но сейчас я доверяла Джераду больше, чем Стивену. Невероятно, как все обернулось.

Улица пуста. Луна исчезла за облаками. Джерад протянул мне кофту от спортивного костюма и, когда я наспех накинула ее, набросил на мои плечи свою куртку. За вещами вернусь завтра или не вернусь.

Подрагивая от перепада температуры, я забралась на переднее сиденье. Ха, когда-то гитарист Grape Dreams на милю бы не подпустил меня к «Порше».

Джерад поехал прочь, играла песня Poets Of The Fall «Late Goodbye». Я не знала, куда мы направляемся и что будет дальше, но главное сейчас – уехать от любимых зеленых глаз. Пусть их заменят другие.

Наши сокрушенные планы и моя ложь.

Одинокие уличные огни, линии электропередачи

Продолжают проноситься мимо, гореть.

И мы едем дальше в ночь[19].

Глава 7

Она была моей первой любовью,

Она же ушла первой.

И когда она бросила меня ради тебя,

Я был последним, кто узнал об этом.

© Three Days Grace, «Last To Know»

Ари

Сколько мы ехали? Минут тридцать. После очередной песни Poets Of The Fall я перестала считать. На весь салон звучал альбом «Signs of Life».

– Финны творят гребаные шедевры, – заявил Джерад.

Я согласилась. Но Марко Сааресто[20] запел «Seek You Out»…

«Ты никогда не говорила о своих обещаниях. Я никогда не говорил, что буду слепо тебе доверять, и никогда не думал, что ты причинишь мне боль. У нас не было ни одного шанса, не так ли? Мне не следовало плакать, когда ты ушла. Никогда не думал, что ты оттолкнешь меня».

И я попросила выключить музыку.

Остаток пути мы провели в тишине. Джерад следил за дорогой, а я смотрела в тонированное окно и вытирала слезы. Лицо покалывало – так часто и упрямо я вытирала щеки, прогоняя мысли о Стивене.

– Приехали. – Джерад затормозил. – Припаркуюсь, а то угонят.

Он высадил меня и отъехал в переулок, а я осмотрела тихий район в пригороде Лос-Анджелеса. Далеко позади Голливудские холмы, бульвар Сансет, моя квартира в небоскребе. «Квартира Стивена, – поправила я. – Квартира всегда принадлежала ему».

Я куталась в куртку и рассматривала улицу: дома выстроены в ряд – по четыре-семь этажей, – похожи на картонные коробки. Вывески магазинов выцвели, лужайки заросли травой, а на тротуаре припаркованы развалюхи без номеров – «Порше» точно бы выделялся. Шумел океан. Потрескивали лампы в фонарных столбах. Шелестели листьями пальмы. Что тут забыл участник популярной рок-группы и обладатель виллы в Малибу?

Джерад вернулся и кивнул в сторону невысокого серого дома с длинными балконами. На стенах много граффити, но в подъезде чисто. Я проигнорировала попытку гитариста взять меня за руку и пошла за ним по ржавой лестнице. На двери в его квартиру красовалась надпись синей краской из баллончика: «Оставь надежду, всяк сюда входящий»[21].

– Не апартаменты Рэтбоуна, но вроде неплохо, – ухмыльнулся Джерад.

Чтобы опять не зарыдать, я сосредоточилась на интерьере. Цвета теплые, ремонту лет двести. Справа от входной двери кухня: три столешницы, холодильник и плита. Гостиная не отделена перегородкой. Старый диван, поцарапанный журнальный столик, телевизор на подставке. Скромно. Закрытые двери наверняка ведут в спальню и ванную.

– Нужно обработать раны, – спохватилась я. Под искусственным светом смогла разглядеть разбитый нос Джерада, будто измазанный вареньем, ссадины и багровые гематомы. – Есть аптечка?

– Посмотри в шкафчике.

Я достала с полки антисептик, пластыри и ватные диски. Посадила Джерада на диван, стерла с его лица кровь, до спазмов в животе чувствуя вину за произошедшее. Оказалось, Джерад как по холсту краску размазал кровавые полосы, и после обработки раны оказались не такими страшными. Нос не сломан, зубы не выбиты.

– Уютно. – Я не знала, как иначе прервать молчание.

– Понимаю, ты не к такому привыкла…

Мне не удалось подавить смех.

– О, дорогой, то, к чему я привыкла, по карману бродяге! – Я замолчала, смутившись («дорогой»), и потерла глаза. – Вспоминаю твою виллу, и трудно поверить, что сейчас ты… тут.

– Люблю уединение. И пляж недалеко.

– Точно! Помню сёрфинг в Малибу. Ох, мои смешные попытки стоять на доске. – Я рассмеялась. В той поездке было что-то хорошее.

– Я научу, – улыбнулся Джерад. – Но виллу я продал. – Он отвернулся и сухо добавил: – После той поездки.

«Там я признал, что влюбился», – эхом прозвучало в голове. Неловко улыбнувшись, я наклеила на скулу Андерсона пластырь.

– «Порше» не продам, не проси. – Он вновь смотрел на меня с теплыми искорками в зеленых глазах.

Я смутилась, начала собирать использованные ватные диски, а Джерад поднялся с дивана и, ругнувшись от боли в боку, доковылял до холодильника.

– Пиццу?

В ответ я покачала головой. Надо же, какая легкость! Потерял лучшего друга, отбил у него девушку, поставил под сомнение будущее группы – и спокойно предлагает мне пиццу. В этом весь Джерад!

– С ананасами и ветчиной, – настаивал, уплетая холодный кусок. – Даже не скажешь, что я извращенец? – Он веселился, а мне было не до смеха.

«Отбил девушку»? Мы не вместе!

Острый приступ удушья. Я схватилась за горло. Второй рукой сжала обивку дивана. Вдох… выдох… вдох… Секунда темноты. Лавина воспоминаний. Осознание: я в квартире врага, я ушла от Стивена.

– Ари?

Легкие сжались как смятая бумага, и я прохрипела:

– Мне надо в ванную.

Не дождавшись ответа, бросилась к одной из дверей.

– Левая, – подсказал Джерад. Он с волнением уточнил: – Ты как?

– Нормально, – соврала я. – Просто… устала.

Джерад вернулся к пицце, а я скрылась за дверью, хлопнув ей чересчур громко для «нормально» и «просто устала».

Три медленных вдоха. Резких выдоха. Оглядев помещение, я попыталась сосредоточиться на предметах. По бокам раковины стаканчик с зубной щеткой, паста, электробритва, дезодорант. Ванны нет, только душ.

Не думая, во что переоденусь, я сняла одежду и залезла в кабину. Открыла два крана с холодной и горячей водой, сделала напор на максимум. Капли били по лицу, смешиваясь с новой порцией слез и заглушая всхлипы.

Мысли затопили сознание, как вода заливала нос и рот. Что мне делать? Решение уйти теперь не казалось верным. Как я буду без Стивена? Кто я без Стивена? Когда он бросил меня три года назад, я все равно ждала, неосознанно цепляясь за чувства к нему. Теперь ждать глупо. Любить – глупо. Я его бросила. Предала в ответ. Если наши отношения – это ваза, и он разбил ее, то я скинула разбитую вазу со скалы.

От пара в глазах помутнело. Я опустилась на плитку, обхватила колени руками. Ничего не исправить, ничего…

– Ари?

Я вздрогнула от голоса за дверью и выключила воду. Джерад… Казалось, он помог мне, но… Кто я без Стивена?

Вновь надев спортивный костюм, я вытерла волосы и вернулась в гостиную. Кожа горела, глаза щипало. Непривычно холодный воздух.

– Я завтра съеду…

– Не надо. – Джер коснулся моего плеча. – Я буду спать на диване. Зови, если что. – Он попытался обнять, я увернулась и кивнула.

Ложная надежда отвратительна. Но вернуться в квартиру, подаренную Стивеном, я не могла: много счастливых воспоминаний, они доведут меня до безумия. Понадобится пара дней, чтобы найти жилье, и я пережду их здесь, не стесняя в маленьком лофте Эмилию и Джеймса.

Проигнорировав любопытный взгляд Андерсона, я ушла в спальню и рухнула на постель. Моя логика проста – все проблемы решаемы через постель. Каждый думает в меру своей испорченности, но я про сон.

Двуспальная кровать занимала почти все пространство. Рядом с дверью шкаф, в углу две гитары и стеллажи с CD-дисками. На тумбочке книги: «Герой нашего времени» Лермонтова, «Преступление и наказание» Достоевского, «Анна Каренина» Толстого. Но самая потрепанная – «Портрет Дориана Грея» Уайльда.

Я усмехнулась. «В нашей жизни не осталось ничего красочного, кроме порока»[22].

Задернув жалюзи, чтобы пронырливый фонарь не светил в комнату, я спряталась под одеяло и вновь дала волю слезам. После сна всегда легче.

Но станет ли мне когда-нибудь легче?

Стивен

Плати, Рэтбоун. Плати за эгоизм, идиотизм, вспыльчивость. За все приходится платить, и ты не особенный. Думай, как исправить ошибки. Но стоит ли бороться за Ари? Она предала меня, выбрав наркотики и Джерада.

Я проследил за тем, как Ари села в «Порше». Блеснула вспышка – скоро скандальной новостью запестрят интернет-издания и фан-странички. Марти до потолка прыгнет: «Она ушла от солиста к гитаристу – сенсация!» Интересно, что Марти подумает, когда узнает: Grape Dreams больше не бывать в полном составе. Фанаты взбунтуются, это точно. Но я не представлял, как вести дела с гребаным Джерадом Андерсоном.

Я понимал: виноват сам. Но Джерад… В голове не укладывалось. Я винил его за подлость, а себя – за доверчивость. Мне все говорили, она говорила: ему нельзя доверять. Отчего же сама поверила?

Ты был первым, кто сказал,

Что у нас не все в порядке.

Ты был первым, кто солгал,

Когда все стало рушиться.

Трясло. Колотило. Нестерпимо хотелось напиться или что-нибудь сломать. Я покрутил телефон: порывался позвонить Ари и умолять ее вернуться… Но знал, она не станет меня слушать. Не теперь, когда Джерад все перевернул. Черт возьми, а он предупреждал меня о Софи! Говорил, что Ари будет больно, если я не порву все контакты с моделью!

Ари… Ари… Мой солнечный свет. Как ты могла меня предать?

И когда она бросила меня ради тебя,

Я был последним, кто узнал об этом[23].

Срочно в студию. Уйти в мир музыки. Записать песню. Творчество – мои нитки. Они заштопают сердце, разорванное на куски.

Ари

Утром я не сразу поняла, где нахожусь. Вместо светлой и просторной комнаты – темная и маленькая спальня. В телефоне ни одного пропущенного или СМС. А я ждала?.. Ночью мне снились кошмары: темный коридор, закрытые двери, зеленые глаза.

– Проснулась? Будешь кофе? – В дверном проеме потягивался Джерад.

Я уставилась на его голый торс. Молочно-белая кожа без татуировок и родинок, рельефный пресс, выпирающие косточки на бедрах, полоска темных волос уходит в джинсы. Я резко подняла взгляд. Его лицо слегка опухло, но гематомы посветлели, а раны покрылись корочкой.

– Привет, – сказала я невпопад.

Джерад улыбнулся, вновь демонстрируя ямочку на щеке, и направился к шкафу. Достал хлопковую белую рубашку, накинул на плечи.

– Привезу твои вещи, – предложил он.

– Нет! – Наверное, я возразила слишком громко. Джерад удивленно приподнял бровь. – Спасибо. Я сама. Знаю, где что лежит, и все такое.

Андерсон застегнул пуговицы. Надеюсь, я не обидела его отказом.

– Ладно, Ари. Тогда поеду на новую работу, а после в студию. Соберу вещи. Очень мне хочется их где-нибудь собрать. – Он подмигнул и пригладил волосы перед зеркалом.

– Собрать вещи? – переспросила я. – Рэтбоун выгнал тебя из группы?

– Стивен. Он – Стивен. – Джерад присел на кровать, щелкнул меня по носу и скрипучим голосом спародировал Дамболдора: – «Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит»[24].

– Не приплетай Волан-Де-Морта.

– Ну да, Стивен живой. Пока что!

Андерсон рассмеялся, а у меня похолодели конечности. Иногда его юмор… пугает. Джерад поцеловал меня в уголок губ и пошел к выходу из комнаты. Мое сердце не пропустило лишнего удара. Мы можем быть только друзьями – признайся ему, Ари!

Но вместо этого я выпалила:

– Стивен выгнал тебя из группы и ненавидит нас обоих?

Сказать легче, чем принять. Ненавидит.

– Я ухожу сам. – Джерад был спокоен, будто группа для него ничего не значила. – Мне не место в Grape Dreams.

Или он боялся меня расстроить? Слона в комнате не спрятать. Всем известно, что я – главная причина ухода гитариста из группы.

Джерад показал знак мира:

– Постараюсь не провоцировать Стивена и прийти домой без новых синяков. – Джер остановился в дверном проеме: – Думай о хорошем, Арина. Твоя новая жизнь тебе понравится.

– Как ты меня назвал?

– До вечера, Ари! – Он не обернулся.

В десять утра началась моя смена в кофейне. Расставание плохо сказалось на внешнем виде (от бледной официантки шарахались посетители) и работоспособности (я роняла подносы, путала заказы). Йоран шокированно наблюдал за моей несобранностью, а Дори – за унылостью. Каспер, наоборот, мурлыкал и ластился, будто пытался утешить.

Я бесконечно прокручивала в памяти, как Стивен ждал конца моих смен у дальнего столика, как просил, чтобы кофе ему делала я, как помог Кевину поверить в свои силы, как слушал забавные истории о гостях… Сегодня мне тоже не терпелось рассказать: вместо яблочного штруделя я принесла женщине миндальный шведский торт. Но Стивену все равно.

Я злилась. Ностальгировала. Сходила с ума. И через пару часов мне надоело фальшиво улыбаться, а от музыки шестидесятых тошнило, словно я последний сноб. Гости раздражали, коллеги надоели. Все бессмысленно. Выкарабкавшись на поверхность, я вновь упала на дно.

– Возьми отпуск, Ариэль, ты заслужила, – с вымученной улыбкой сказал Йоран. – Отдохни. Кевин доработает смену. – Хозяин кофейни крепко, по-родному, обнял меня и вручил зарплату на месяц вперед.

Мы оба в тот момент понимали – я не вернусь.

Облака на небе напоминали воздушное безе. Оторвать бы облачко и съесть. И выпить латте, и погладить Каспера, и послушать новую песню Кевина… Но в кофейню Sunshine, lollipops and rainbows мне дорога закрыта. Все лучшие воспоминания опять связаны с Рэтбоуном.

Чудом не прищемив подбородок, я застегнула кофту спортивного костюма. Надо съездить за одеждой… И почему не попросила Джерада? Пару раз я набрала номер Эмилии, но не решилась позвонить. Вдруг осудит? Вдруг попросит поговорить с Асоль? Асоль… Она уже, наверное, знает правду из интернета. Но мы друг у друга в черном списке.

Я бесцельно шаталась по городу, а Наталия Киллс снова и снова разбивала мне сердце балладой «Marlboro Lights». Принять бы. Но я держусь. Не ради Стивена. Ради себя.

Я доехала на метро до Даунтауна, чтобы прогуляться по площади Першинг: островок зелени и высоких деревьев среди небоскребов. Иногда на площади проходили фестивали, но сегодня только афроамериканец играл на пианино грустную мелодию, а в тени спали бездомные. От мысли, что я снова одна, как в Чикаго, меня затошнило. Я побежала и остановилась, когда закололо в груди.

Отдышалась. Осмотрелась. Зеркальное здание сверкало в лучах заката. Я громко рассмеялась. Студия звукозаписи! Тут несколько месяцев назад Стивен познакомил меня с участниками группы и менеджером. Теплая атмосфера, веселая болтовня, приятная встреча с пиарщиком группы Шоном… Тогда я обрадовалась, что Джерад Андерсон не приехал. Забавно, теперь он единственный, кто рад меня видеть.

Стивен

– Ты как?

Хм. Как я? Схожу с ума.

– Нормально, Бен.

Он помотал кудрявой головой. Сочувствие бесило до скрежета зубов. Бен и Логан узнали вчерашнюю драму из сети и достали меня звонками, допытываясь, где я, как я. Волновались? Конечно, у нас выступление на телешоу через три дня. Там, кстати, и объявим, что гитарист покинул группу.

Я провел ночь в студии. Днем ребята приехали на запланированную репетицию с пачкой журналов. Оперативно, пресса. Марти ворвался в комнату через двадцать минут и заявил, что «всегда знал – эта русская девчонка нас погубит». Лицемер. Моя любовь к Ари принесла ему несколько хитов! И, словно вспомнив это, менеджер сально ухмыльнулся:

– Сучка тебя вдохновляла. Когда порадуешь новой песней? – Клянусь, видел значки доллара в его глазах.

– Новая песня готова. Спою ее на телешоу. «Цветочные облака» отменяем из промо.

– Но… – возмутился Марти.

– Без «но».

Менеджер цокнул языком. Спорить не стал. Я не парень с единственным хитом, я – успешный проект, и Марти это понимал. Меня не напугать неустойками. Читать контракты я научился. Во всем, что касалось творчества, последнее слово было за мной и ребятами. Отныне и навсегда.

Болело запястье, но я упрямо учил партию – когда Джерад свалит, мне придется играть за него. Бен листал журналы. Логан по телефону уверял Сьюзан, что группа не распадется. Нервы у всех были на пределе. Отказаться от Джерада – выстрелить себе в ногу, мы это понимали. Он один из продюсеров нового альбома: сочинял музыку, помогал с концептом, аранжировками, визуальной частью… Выпустить альбом без него казалось неправильным, с ним – нереальным. За альбомом обязательно последует тур.

Марти ушел, избавив всех от причитаний. Осталось выбрать песню и начать репетировать. Выбирал обычно Джерад.

– Привет, парни.

А вот и его предательская задница. Кулаки зачесались.

– Опоздал, простите, – улыбнулся Джерад. Он глянул на меня с превосходством, будто намекал – ты знаешь, из-за чего опоздал.

Я представил Ари под ним: она стонала, царапала его спину… Я подскочил, но вспомнил, с каким ужасом Ари смотрела, когда я бил Джерада. Боялась. Меньше всего я хотел, чтобы она потеряла чувство безопасности рядом со мной. Поэтому сел на диван и вернулся к гитаре.

Бен и Логан проигнорировали Джера: барабанщик сел за установку, а бас-гитарист вышел, чтобы закончить телефонный разговор. Они со мной, а не с тобой, я им важнее! – радовался, как мальчишка.

Да, но Ари уехала с ним.

Подмывало крикнуть: «Как я мог считать тебя другом?! Почему ничего не заметил?!»

– Песню выбирай, – холодно сказал я.

– М… «Сломленная девушка»?

Бен закивал, одобряя. Логан вернулся и взял гитару. Я скривился: песня, из-за которой Ари приехала на концерт. Совпадение или доводит меня? Если врезать не могу, то ударю словами.

– Бен, ты интересовался, как у меня дела? – перефразировал я недавний вопрос. Смотрел четко на Джерада и говорил взглядом: «Ты был моим другом. Ты убеждал меня, что Ари нам не нужна. Никому из нас. От Ари одни проблемы. Как ты мог, мать твою?!»

Нет. Не при свидетелях. Я выдохнул, успокоился.

– Так вот, у меня все отлично. Скоро приедет девушка, которую я люблю. – Брехня. Мучаю. – А эта… как там ее? Объедок, подобранный моим другом, – слова вылетали небрежно, а во рту горчило. – Ах да. Аристель. Глупая фанатка. Я уверен, она приползет ко мне, когда Джер наиграется и бросит ее, как ту, из бара. Он всех бросает. Понимает, что не достоин ничего в этом мире, он – кусок дерьма!

Говорить о Джераде, будто его нет рядом, говорить про Ари, будто она ничего не значит, приплести Асоль… Аплодисменты. Поклон. Занавес.

– Стив… – начал Джерад.

Но я не дал ему сказать: заиграл аккорды другой песни. К черту. Сменили отношение друг к другу, сменим и традиции.

– Стив, поехали в бар? – предложил Бен.

Мы вдвоем убирали инструменты.

После репетиции Джерад объявил, что покидает группу и передает Марти права на свои идеи и музыку. Как благородно! Кланяюсь в ноги!

– Нет, – ответил я Бену. – Стараюсь не пить.

Наивно надеялся: Ари тоже борется с зависимостью.

– Кстати, Джер сказал, что Ари переехала к нему, – вдруг выдал барабанщик. – Я подумал… Вдруг тебя поддержать надо.

Меня будто по затылку битой ударили. Я резко обернулся:

– Ари уехала вчера к Джераду, чтобы переночевать.

Он увез ее по одной причине – из-за моего упрямства. Ари просила, чтобы я ушел, а я стоял как придурок и настаивал на разговоре. Ей пришлось уйти первой. Куда-то. С кем-то. Вот почему. Но какого хрена она осталась? Квартира принадлежит ей! Я был уверен, Ари вернется домой!

– Ублюдок ее держит в заложниках? – прорычал я.

– Нет, Ари переехала. Он именно так сказал. Я еще удивился…

Бен вновь начал болтать, обсуждая тему ухода Ари, как очередной выпуск шоу Джерри Спрингера[25].

– Вали, а! – рявкнул я. – Не надо мне никакой поддержки.

Глупый мальчишка.

Бен пробубнил что-то и скрылся за дверью.

Я рухнул на диван. «Ари переехала», – стучало в висках.

А я… Как же я? Думал, приеду вечером, попробую все исправить. Или пришлю цветы. Или позвоню. Я схватил телефон. Крепко сжал в кулаке. Какой смысл? Она выбрала Джерада. Одиночество острым осколком рассекло сердце. Пальцы набрали номер на автомате.

– Софи… Соф… – Я повторял имя модели, а голос ломался, как сухая ветка. – Вернись, пожалуйста. Мне так плохо.

Я убрал телефон от уха. Она молчала. И моя жалкая просьба висела в воздухе.

– Соф?

– Контракт в Нью-Йорке закончится через десять дней. Могу я вернуться за вещами? – Лед в ее голосе идеально бы дополнил мой бокал.

Я неловко закашлял и уронил голову на свободную руку.

– Дело в том, Соф, – взъерошил волосы. – Твоих вещей, ну… их нет.

– Как это «нет»?

– Квартиру затопило… А ты игнорировала звонки. Но мы можем купить тебе много новой одежды, если ты вернешься ко мне.

Не верю. Что. Сказал. Это.

Эгоистичная потребность быть кому-то нужным? Естественно для любого человека. Поэтому Ари осталась с Джерадом, а я звоню бывшей.

– Если контракт закончился… – Я потер переносицу. Извини, Соф, опять втягиваю тебя в неприятности. – Давай снова, как тогда, жить вместе. Мне… нужна ты. Рядом.

Штерн медлила с ответом. Еще бы! Я приехал, использовал, пусть и не буквально. Слил, как в унитаз, на Соф всю обиду на Аристель, всю злость на себя и уехал. Достоинство боролось с очевидными удобствами.

– Ладно, – согласилась Соф. – Вернусь. Но, Стиви, никакого секса в ближайшие недели. Я злюсь.

Едва удалось подавить смех. В тоне Софи было столько кокетства! Типичное женское «нет», означающее «вымаливай прощение, и будет да, много раз да, в разных позах да». Знала бы Софи, что последнее, о чем я думаю, – это секс с ней.

– Жду, – коротко ответил я.

Ари

– …Ах да. Аристель. Глупая фанатка. Я уверен, она приползет ко мне, когда Джер наиграется и бросит ее, как ту, из бара.

Пару секунд я не могла дышать. Подавив импульс вбежать в комнату и врезать Стивену, я отошла на безопасное (для Рэтбоуна) расстояние.

Как быстро он забыл! И дня не прошло! Выступили слезы, но я смахнула их и уверенно пошла к выходу из студии. Звездный мудак!

– Мисс? – окликнул меня охранник. – Уходите?

– Да. – Я слабо улыбнулась. Голос дрогнул. – Услышала достаточно. Спасибо, что пустили.

– Это распоряжение мистера Рэтбоуна. Ему передать…

– Нет. Ничего не надо передавать. Хорошего вечера.

Я вылетела из студии, всхлипнув, и последние слова охранник вряд ли разобрал. Но рыдать от злости не так унизительно. Я пнула бордюр. Ненавижу. Ненавижу-ненавижу-ненавижу! Когда-то Стивен говорил, что я чего-то стою, а сейчас подтвердил – я была игрушкой. Заменой…

Влюбленный Джерад Андерсон – замена для меня. Переключусь. Забуду. Я стояла посреди улицы, смеялась, плакала и наверняка выглядела сумасшедшей. Пользоваться другим мужчиной, пока зализываю раны? Звучит легко.

Почувствуй себя Асоль, Джерад. Почувствуй себя мной, Стивен. И знай, Рэтбоун: никто не полюбит тебя так, как любила я.

В кого я превращаюсь?..

Легче добраться до мексиканской границы, чем до нужного района. Три раза я уехала не на том автобусе, и гитаристу Grape Dreams пришлось забирать меня из какого-то гетто.

Всю дорогу я собиралась с мыслями, а дома спряталась в душе, после которого Джерад отдал мне свою футболку – потертую, с белыми и красными треугольниками на принте: обложка альбома IAMX. Моя жизнь потерпела великое кораблекрушение[26].

За поеданием пиццы Джерад рассказал о себе: он вырос в английской деревушке, после смерти отца изучал русскую литературу, но бросил университет, чтобы уехать в Париж. Спустя пару лет обучился игре на гитаре и выбрал путь рок-музыканта. Наконец-то мне было с кем обсудить любовь к Достоевскому и электронной музыке. Мы правда могли бы стать друзьями. Но я все решила. И поцеловала Джерада первой. Оказывается, это просто – использовать кого-то. Кого-то харизматичного и горячего. Кого-то влюбленного. Совесть скоро заткнется, и мне будет хорошо.

Ничуть не растерявшись, Джерад ответил на поцелуй, а я схватила его за ворот рубашки и повела в спальню. Завершим начатое в темной комнате. Он уложил мое тело на простыни и лег сверху, опираясь на локти.

– Ты чертовски красивая, малышка Ари. – Он убрал с моего лица мокрые после душа волосы и повел ладонь ниже.

Когда его рука коснулась внутренней стороны моих бедер, я свела их. Джерад замер. В полумраке свидетель – только фонарь за окном. Но я все равно стеснялась. У Джерада Андерсона было много женщин!

А дело точно в этом? Или я отвыкла от чужих рук? От теплых, а не холодных… Нет. Не позволю глупым мыслям испортить мой план.

– Продолжай.

Он спустился на пол. Я изумленно смотрела: что Джерад делает? Циничный и жестокий, эгоистичный и своенравный, он стоял передо мной на коленях. Секунду медлил и опустился между моих ног.

Когда его язык дотронулся до клитора, я не смогла сдержать стон. Длинные пальцы вошли внутрь, подстраиваясь под ритм его языка. Джерад хорош. Чертовски хорош! Он слегка прикусывал, целовал и облизывал меня, но оставался главным в процессе. Руководил. Я вцепилась в его волосы, приближаясь к оргазму: мышцы начали сокращаться, а ноги трястись.

Но без любви удовольствие не имело смысла. Я приглашала домой много парней. Клиентов Cotton Candy, и не только. Некоторые были ничего, но… ни один из них не Стивен, пусть я и выбирала брюнетов, иногда с щетиной, иногда с зелеными глазами. Сейчас я думала о том, как неправильно происходящее. Мерзко, как с очередным клиентом. И если получу оргазм, Джерад захочет что-то взамен.

Я отодвинулась к спинке кровати. Клитор пульсировал, требуя разрядки, но я проигнорировала свою похоть.

– Прости, не могу. Асоль и…

– Стивен.

Я неловко кивнула, а Джерад выпрямился. Он вытер ладонью блестящие от моей влаги губы и усмехнулся:

– Ты умеешь испортить момент.

– Извини…

– Давай просто поспим.

Он забрался на кровать, лег рядом и повернулся на бок, прижавшись. Твердый стояк коснулся моего бедра.

Я отпрянула:

– Извини. Я правда не могу.

Джерад притянул меня обратно.

– Ты намного важнее, чем секс, малышка Ари.

Но я знала мужчин. Долго терпеть он не станет.

Ночью мы поехали в клуб. Джерад перестраивал режим для новой работы, а у меня работы не было, и я согласилась составить компанию. В клубе гремела музыка и светили разноцветные прожекторы. Мы сразу прибились к тусовке каких-то людей, оказалось, к друзьям Джерада. Отвязные, как подростки: они танцевали, пили, принимали наркотики…

– Ари, давай! – крикнула одна из девушек – блондинка со стрижкой каре. В ее руке блестели таблетки со смайликами.

Я помотала головой:

– Нет, спасибо, я завязала!

– Это маленькая шалость, – ладони Джерада оказались на моей талии, – так веселее. – От него пахло водкой с апельсиновым соком.

– Мне не грустно! – отшутилась я, двигаясь под заводной трек.

Вибрация битов синхронизировалась с пульсом, напомнив – я еще жива. Танцы спасут сломленную девушку? Раз Стивен не смог. Я подняла руки и позволила волнам музыки унести меня. Но Джерад быстро вернул птичку в клетку. Он загадочно улыбнулся, когда вел к туалетам. Музыка тут звучала приглушенно, и мы могли говорить спокойно.

– Ты чего, Ари, боишься? – пристыдил Джерад.

– Нет. – Голос надломился: я боялась, и очень сильно. – Понимаю, для вас таблетки – развлечение. Но я могу опять подсесть на Neon Cloud. Или… что-то посильнее. – Мысли о наркотиках осели в моем животе свинцовым камнем. За кайфом всегда следует расплата.

Но Андерсон ухмыльнулся и стал наступать, как дикий зверь загоняет оленя в ловушку. Мгновение – и я прижата к стене. Откинув волосы с моего лица, Джерад сказал:

– Я постоянно тусуюсь, мне нравится. А Стивену никогда не нравилось. Он домашний и… скучный. Может, когда нам будет сорок, начнем жить, как Стив. Но ты молода, девочка! Не хочешь развлекаться?

– Мне достаточно развлечений, – тихо парировала я.

Джерад хмыкнул – неубедительно.

Прокуренный воздух резал глаза. Горячее дыхание щекотало мне губы. Капкан захлопнулся. Зверь выжидал. Ладно. Пусть все узнает:

– Я работала в стрип-баре, я нюхала, я танцевала каждую ночь, и мне не нравилось! Не нравилось! – Кричала, рыпалась, но знала, так капкан сжимался сильнее. – Мне не сорок, – я впилась ногтями в запястье Джерада, и он отошел, – но мне нравилось жить, как Стивен.

– Иди к нему. – В ленивом тоне сквозили британский акцент и ядовитая ревность. – Он тебя ждет?

Слова ударили в солнечное сплетение, выбив весь воздух из легких.

– Вот именно, Ари. Потому что Стивен Рэтбоун – как домик в пригороде: с виду чистенький, а на заднем дворе закопаны трупы.

Я промолчала, опустив глаза. Джерад оперся руками с двух сторон от моей головы. Опять запах водки. Прекрасное дополнение к аромату отчаяния.

Капкан – зависимость. Переступив порог клуба, я знала, к чему это приведет. И позволила капкану захлопнуться. Зверь близко. И зверь – не Джерад. Это наркотики. Они помогут мне забыть. Я смогу остановиться.

– Вижу, шестеренки в твоей голове крутятся в правильном направлении. – Джер наклонился и зашептал: – «Ты думаешь, стоит захотеть, и ты бросишь, но это как сон. А сон нельзя остановить. Он продолжается вопреки твоей воле. И вдруг ты понимаешь, что ты бессилен»[27].

Я не ответила. Притянула Джерада к себе: я готова на все. Он взял меня за руку и повел обратно на танцпол. И кто-то принес косяк, и я смеялась громче всех, и в моей руке были те самые таблетки со смайликами.

Глава 8

Она просто девочка, и она в огне,

Жарче, чем фантазия, длиннее, чем автострада.

Она живет в этом мире, что охвачен огнем.

© Alicia Keys, «Girl On Fire»

Ари

Эмилия долго извинялась перед мужчиной за соседним столиком, а официанту к извинениям достались неплохие чаевые. За моральный ущерб: не каждый день в кофейню приходит истеричка в спортивных штанах и в футболке с IAMX, размахивает сигаретой, ругается русским матом и просит сделать кофе по-ирландски[28]. Но о вежливости я напрочь забыла.

– Поверить не могу! – Затушив окурок так сильно, что он развалился, я испачкала пальцы. – Как можно быть таким…

– Ари. – Подруга убрала пепельницу на другой конец стола. – Все смотрят.

– Да? Супер! – Я повернулась и показала двум девчонкам, на вид школьницам, журнал: – Тут интервью про меня. Хотите автограф?

Впервые за три дня я покинула квартиру раньше девяти вечера. Отношения с Джерадом напоминали бесконечную вечеринку: мы танцевали, пили, употребляли. Знаться приходилось с огромным количеством людей, половины я не помнила, и мой затуманенный мозг не думал о Стивене, что меня, конечно, радовало. Но утром я прочитала интервью, а Эмилия прислала очередное сообщение – и пазл сложился.

В популярной сети кофеен напитки дорогие и скучные, особенно в сравнении с меню Sunshine, lollipops and rainbows. Я скучала по работе, но, когда думала, что стоит вернуться, ложилась спать.

– Рэтбоун пиарит новую песню про суку-бывшую и предательство друга. А сам он? Гребаный святоша? – Сначала я подумала, что интервью – фальшивка, Стивен не сказал бы такого. Но у журнала хорошая репутация. Стивен ненавидит меня – вот и вся правда.

– Вам бы поговорить… – Эмилия попыталась отнять у меня салфетку.

Нет уж, ей удалось забрать пачку сигарет и пепельницу, на салфетку пусть не покушается!

– Он все сказал. – Я порвала салфетку. – Обидно, что я не могу оправдаться! Люди не знают правду, но у них сложилось мнение обо мне, удобное Стивену. Как с песней «Солнечный свет». Он тогда не признался: мы расстались из-за него! И сейчас он изменил первый.

– Ты же не веришь, что Стивен мог? – Вопрос Эмилии звучал утвердительно.

Я дернула плечами. Какая разница? Он не пытается меня вернуть.

Эмилия замялась, накрутила на палец локон-пружинку.

– Только спокойнее… – предупредила подруга и достала из сумки журнал. На первой полосе огромными буквами: «Вокалист Grape Dreams представил новый хит – о разбитом сердце».

– Когда, черт возьми?! – вырвалось сквозь смех. Еще интервью! – Ему заняться нечем?! Музыкант, ага! Он стоит расфуфыренной Софи Штерн.

Посетители вновь недовольно покосились, но я занялась поиском нужной страницы, и мне было не до извинений. Пальцы скользили по глянцевым страницам.

– Двадцать восьмая, – подсказала Эми, помешивая ложкой остывший кофе. Не только мне нужно чем-то занять руки. – Сильно он злится…

– Это взаимно, – буркнула я и прочитала:

– Мистер Рэтбоун, как вы прокомментируете уход девушки из вашего дома вместе с мистером Андерсоном, гитаристом группы? Давно ходят слухи, что вы с этой девушкой состоите в отношениях.

– Ну, начнем с того, что не стоит прибавлять мне неприличное количество лет, называя «мистером». Для вас я Стивен.

– Хорошо, Стивен. Ответите на вопрос?

– Все в прошлом. Разошлись пути.

– Стивен, каково это – потерять любовь?

– Что?! (смеется) Она не носок в моей спальне. Я никого не терял. Между нами был короткий, ничего не значащий роман.

Я кинула журнал на пол и наступила несколько раз. Парень за соседним столиком цокнул языком и засобирался уходить. Да пошел он к черту. На чувства других плевать, если внутри – выжженная земля.

– Сочувствую, золотце. – Эмилия сдвинула темные брови.

– Как можно говорить подобное? – Я через силу улыбнулась. – Он… Я знаю его. Он не такой. И пусть я замена Софи. Он… казался искренним.

– Он был искренним, Ари. И никакая ты не замена, поверь. Его самолюбие задето. – Подруга накрыла ладонью мое плечо: браслеты на ее запястье зазвенели. – Пусть остается на его совести. Живи своей жизнью.

– Точно! – Я схватила телефон. – Опубликую фото с Джерадом. Пусть Рэтбоун увидит: у меня все прекрасно! – В галерее я нашла забавное селфи.

– Асоль тоже увидит. Она подписана на тебя, – заметила Эмилия.

Привкус во рту стал горьким. Я сделала глоток холодного капучино (а заказывала горячий!) и неловко спросила:

– Как у Асоль дела?

– Поехала к клиенту, в другое время не выходит из дома. Смотрит по кабельному сериалы про медиков. – Эми склонила голову: – Асоль думает, ты избегаешь ее, потому что тебе стыдно, ведь она была права. – Эмилия запнулась. – Ну, насчет Стивена.

– Она видела… – Я не смогла закончить предложение.

– Да, – поняла подруга. – Асоль не верит прессе. Она даже защищает тебя в комментариях.

Я кивнула. О да, негатив лился рекой, и я совсем перестала заходить в интернет. Многие «виноградинки» сменили хрупкое уважение (благодаря мне Стивен написал столько красивых песен!) на лютую ненависть. Высовываться из пригорода мне хотелось еще меньше – я знала, на что способны разъяренные фанатки. Джерада тоже оскорбляли, но мнение простых смертных его не волновало.

– Асоль поверит только тебе. Когда-нибудь придется рассказать правду, – сказала Эмилия.

Или голос моей совести?

Асоль разрушила нашу дружбу и позволила Джераду себя обмануть. Но ее предательство меркло на фоне того, как лицемерно поступила я. Люди мало чем отличаются от животных – инстинкт выживания у нас на первом месте. Наркотики и влюбленный в меня мужчина – это способ выжить.

Когда я вошла в квартиру, Джерад говорил по телефону и коротко кивнул. Уставшие после рейвов, мы редко проводили время вместе: отсыпались или Джерад уходил по делам. Мне не хватало заботы… Нет. Мне все нравится! Без контроля и нравоучений!

– Не спросишь, где я была?

Он убрал мобильный в карман брюк и ухмыльнулся:

– Где ты была?

– Повидалась с Эмилией, – охотно ответила я и поправила лацканы его пиджака. – А ты куда? Думала, пообедаем вместе.

– На лейбл, разрывать контракт.

Я уставилась в пол.

– Ты уверен? Ты не должен… Тем более из-за меня…

– Вовсе не из-за тебя, малышка Ари. – Он ответил резко, явно раздражаясь. И смягчился, тронув мой подбородок. – Я хочу покинуть тонущий корабль. Рэтбоун пишет неплохие тексты и поет так, что у девчонок мокнут трусы… – Я поперхнулась, а Джерад засмеялся: – Но в остальном группа была на мне. Альбом порвет все чарты. Да, я самовлюбленный засранец! – Он погладил большим пальцем мои губы. – Я оставил им свои наработки, а от них потребовал процент от продаж. Разошлись мирно.

Ну… пусть так. Джерад не дал мне ответить. Его язык требовательно ворвался в мой рот, а руки проникли под футболку.

Он всегда берет, что хочет?

– Могу немного опоздать, – сказал игривым шепотом.

Всегда берет. А меня не взял.

– Нет. Не надо. – Я помотала головой, когда он подцепил застежку бюстгальтера. – Тебя ждут. До вечера.

Абсурдные оправдания. В моем прошлом секс – это товар. Переспать не было проблемой. Отработанные, механические движения. Выгода. Оргазм. Но я хранила Стивену верность – ненужную ему верность – и оттягивала момент. Меня устраивали поцелуи, флирт и объятия ночью.

Вряд ли это устраивало Джерада. Он относился с пониманием, но сегодня на его лице мелькнула тень. Андерсон стиснул кулаки до белых костяшек, резко разжал пальцы и поправил брюки: ширинка оттопырилась.

Стыд заставил мой пульс подскочить. Я торопливо занялась кофеваркой. Использую Джерада, чтобы… позлить Стивена? Отомстить? Не знаю. Но то, что без Рэтбоуна не обошлось, – очевидно.

– Жаль, я не такой, как Стивен. Надеюсь, Ари, ты когда-нибудь увидишь меня.

За Джерадом закрылась дверь, и я со всей силы кинула в нее свою куртку. Конечно, черт побери, он не Стивен! Я это понимаю!

Интересно, Стивен скучает по мне? Ему плохо? Хоть немного? Я грустно усмехнулась. Верно. Интервью.

«Разошлись пути».

Я проводила вечер в кровати за просмотром сериала. Без Джерада, но с его ноутбуком. Надо искать съемную квартиру… Вместо этого я включила следующую серию. Я даже съездить за вещами не смогла! Купила в «Волмарте»[29] белье и средства личной гигиены, носила один и тот же спортивный костюм и таскала футболки Джерада. Он, кстати, вернулся час назад и поехал в клуб. Я отказалась. Сил тусоваться не было, и я знала, что помогло бы, но все же пыталась не подсесть снова.

От «Отчаянных домохозяек» меня отвлекло уведомление. Шон Мюрель, пиарщик Grape Dreams, просился в друзья. Я щелкнула «добавить», но Шон ничего не написал. Новости о Стивене я игнорировала, а они, как назло, попадались в ленте. Сегодня на телешоу группа анонсировала дату нового альбома. «Цветочные облака» исключили из трек-листа. Ожидаемо.

Я приготовила кофе и вернулась в комнату. Выглянула в окно: блеклые вывески, редкие прохожие. Тихий район. Будто я снова в Сан-Диего. Да, с Адамом. Ностальгия мешала сосредоточиться на сериале. Я свернула браузер. На рабочем столе фильм «Донни Дарко» и папка с названием «Нереально». Внутри – аудиофайлы. Воспроизвести.

Из колонок, подключенных к ноутбуку, зазвучал… голос Стивена. Бархатный тембр с хрипотцой и южным акцентом. Он словно оказался рядом, а по моей коже рябью пронеслись предатели-мурашки. Grape Dreams творили магию. Томное сочетание искренности и драйва. Я сползла на пол, подтянула колени к груди и позволила музыке окутать меня, словно завернуть в одеяло. Унести далеко-далеко. Заводная мелодия, быстрый ритм, игривый текст. А по моим щекам потекли слезы, и трясло, будто песня из репертуара Placebo или Radioheard. Голос Стивена я знаю не только из наушников. Перед сном: «Спи сладко, Ари». Утром: «Просыпайся, любимая».

До темноты в глазах помотала головой. Он сказал в интервью – ты не нужна. Мне снова семнадцать, я не знаю, как справляться, и его голос отвлекает. Помогает. Придает сил. Растворяюсь в музыке. Песня за песней. Не вслушиваюсь. Не разбираю слов. Обняла свои плечи. Мои руки слишком горячие и маленькие для его рук. Я помню. Холодные, сильные.

Очередная песня – барабаны, гитара – и голос-повелитель. Пожалуйста, не замолкай. Не оставляй меня. Давай я представлю, что все хорошо? Мы на кухне в Сан-Диего. «И она не забывает улыбаться, когда я прошу ее никогда не курить; я покажу ей корабли в этом городе; братик Лос-Анджелеса, открой свои тайны». Та песня, моя, «Солнечный свет». Вернуться бы, сказать: «Представляешь, спустя три года мы попробуем опять, и у нас получится! Может, не будем расставаться?» Он бы согласился. Я бы не подсела на наркотики. Мы бы не расстались снова.

Когда открыла глаза, увидела темную спальню и себя, зареванную, в зеркале. Пол вибрировал от гитарных риффов. Стивен пел: «Девочки любят ошибки своих мальчиков, полюби мои ошибки». О да. Я любила его ошибки, его злые слова, его всего. И к чему это привело?

Я встала, чтобы закурить. Все пачки пусты, а свои сигареты Джерад забрал. Песня в колонках сменилась другой – «Сломленная девушка». Ненавижу. И за мелодию, и за текст, и за то, что когда-то эта песня разделила мою жизнь на «до» и «после».

– «Я смогу найти лекарство, стану противоядием для тебя, сломленная девушка», – повторила строчку из припева. Рок-звезды всегда лгут наивным фанаткам. – Ты стал моей отравой, Стивен Рэтбоун. – Я захлопнула крышку ноутбука.

Песня прервалась. От резкой тишины на секунду накрыла дезориентация: я моргала и осторожно дышала, пробуя вдохи на вкус.

Жажда никотина сильнее и сильнее, я пыталась сосредоточиться на зависимости и забыть остальное. Не покурю – захочется большего, а он уничтожит меня. С этими мыслями я выскочила из квартиры, так и не разобравшись: он – наркотик или Рэтбоун?

Я планировала зайти в магазин, купить сигареты и вернуться в квартиру. Но когда ночной воздух прояснил мысли, я поняла: если вернусь, то продолжу заниматься самокопанием. Нет. Хватит.

Водителю такси я назвала адрес Cotton Candy. Алкоголь и музыка – хорошая компания. Верю, что Джерад в клубе тоже не скучает.

– Вы меня туда привезли?

Огромная сиреневая надпись на сверкающей стене вместо маленькой, часто перегоравшей вывески, очередь у входа длиной во весь тротуар и охрана в дорогих костюмах. Это… Cotton Candy? Стрип-бар?

– Да, мисс. Клуб Chocolate, – кивнул водитель и повторил адрес.

«Сладкая вата» стала «Шоколадом»? Забавно.

Сколько прошло? Несколько недель? Вот к чему был ремонт! Я надеялась снова танцевать… Меня и на порог не пустят. Я растерянно погрызла завязку от кофты. В спортивном костюме, без макияжа, без укладки. Фейс-контроль точно не пройду. А мои друзья? Их уволили? Асоль, Моника, Сэмми – стриптизерши. Эмилия, Кортни – официантки. Джеймс – техник. Том и Оливер – бармены. Люк, Робби и Джим – вышибалы.

Я попросила у парня из очереди сигарету и, обогнув клуб, закурила. Вдыхая дым, пыталась понять, как дешевый бордель-тыква стал модным ночным клубом-каретой. Когда я стану принцессой?

– Мэлоун? Привет!

Я подскочила на месте.

Ко мне бежал вышибала Робби: темнокожий парень с голливудской улыбкой и нескончаемым зарядом оптимизма. В шутку его прозвали «братом Эмилии». Отлично. Значит, хоть кого-то не уволили.

– Что тут произошло? – не распыляясь на приветствия, спросила я.

Робби закурил и прислонился к стене клуба.

– Новый хозяин, Трэвис, отличный мужик. Сделал из бара приличное место и поднял зарплату.

– Он никого не выгнал?

– Он и не собирался выгонять! – воскликнул Робби. – Трэвис счастлив, что ему достался в подарок ценный набор сотрудников. Он также оставил нетронутым второй этаж. Правда, Эми и Джеймс все равно съезжают – слишком шумно. Но Трэвис помог им с жильем!

Моя скромная студия осталась нетронутой, а друзья переедут в тихое место – эти новости вызвали искреннюю улыбку.

– Со стриптизом, значит, покончено?

Вышибала расхохотался:

– Детка, ты чего. Фишка заведения! Не в каждом клубе девчонки умеют крутиться на шесте. А! Приват остался – прибыльное дело.

– Что-то вообще изменилось? – усмехнулась я.

– Go-Go-девчонки на тумбах, – загибал пальцы Робби, – шикарная VIP-ложа наверху, пульт диджея и танцпол. А так, – Робби сделал паузу, – добро пожаловать в родной Cotton Candy, дом похоти и разврата!

Я хмыкнула:

– Пойду посмотрю. Пустишь без очереди?

Друг подал мне руку и предостерег:

– Новый персонал – до чертиков противный. Держись от них подальше, Ариэль, и не забывай документы. – Мы одновременно докурили и бросили окурки на асфальт. – Идем.

Я попыталась пройти, но Робби все еще держал меня за руку. Наклонившись, он сказал:

– Мне тут привезли европейское…

– Не интересует, – игнорируя жжение в горле, сказала я.

– Ариэль… – Он достал баночку из-под антибиотиков с розовыми таблетками внутри. Помахал перед моим носом – таблетки весело звенели, как монетки в копилке. – Не пожалеешь.

Что руководило мной в тот момент? Я хотела расслабиться? Или согласиться назло Стивену: именно ему было дано обещание никогда…

– Давай.

Ничего не изменилось. Пустышка? Или веселье впереди? Многие запрещенные вещества действуют внезапно.

– Найдем для тебя что-нибудь в гримерке. – Робби следом закинулся таблеткой и повел меня на второй этаж.

Там я отыскала свою косметичку и старые вещи: узкие черные джинсы, красную майку с вырезом, белую накидку из искусственного меха и босоножки на шпильках. Глаза подвела черным, губы накрасила красным. Бросала вызов – себе, прошлому, голосу из ноутбука.

Настроение поднималось, как температура на термометре летним днем. Я едва не визжала от восторга. Танцпол занимал всю площадь, а в центре за пультом диджея стройная брюнетка ставила поп-хиты. Новый владелец построил балконы с диванчиками, а в основном зале – тумбы для танцовщиц-Go-Go. Музыка пульсировала по моим венам и отдавалась дрожью по всему телу. Нырнув в толпу, я двигалась под «Girl On Fire» Алиши Киз.

Но от меня не скрылась другая сторона клуба, родная сторона стрип-бара: девушки в откровенных нарядах и мужчины с похотливыми улыбками скрывались за малиновой ширмой. Что ж… мне есть куда вернуться.

Я сидела у бара и завистливо смотрела на танцовщиц: совсем другой уровень, чем дрыгаться в толпе. И мне хотелось чем-то заниматься. Быть на тумбе. Зажигать в красивом обтягивающем костюме. Приковывать взгляды.

Заиграла одна из моих любимых песен.

– М-м-м… Сладкоголосый Энрике. Сердцеедка[30]. – Эмилия поставила поднос на барную стойку. – Музыка позвала тебя домой, Русалочка?

– Да, – кивнула я. – Возьми «Маргариту». Сегодня за мой счет.

Подруга хихикнула и поправила собранные в пучок черные локоны.

– Недолго ты будешь гостем. – Эми забрала мою меховую накидку и приказала: – Иди. Трэвис наслышан о тебе.

Я постукивала ногой в такт песне: тело отзывалось на сексуальный ритм. Но мое нутро пугливо сжималось. Я? Перед толпой? Сегодня?

– Ты хочешь танцевать! – Подруга заставила меня встать с табурета. Хлопнула в ладоши: – Вперед! Танцпол для смертных. Живо на тумбу!

– Что-то ты на себя не похожа, – попыталась я перевести тему.

Эмилия не слушала. Она крикнула блондинке с ближней от нас тумбы. Танцовщица кивнула и ушла, освободив место, а мои жалкие отпирания утонули в голосе Энрике и мягких битах.

Люди удивленно смотрели – кто лезет танцевать Go-Go в джинсах?! – но, когда я начала двигаться, охваченная волшебством песни, многие зааплодировали и одобрительно засвистели.

Эмилия кричала громче всех.

– Что с тобой? – смеясь, спросила я.

– Джеймс сделал мне предложение! – завизжала подруга. Она продемонстрировала кольцо на безымянном пальце и скрылась в толпе.

Что? Почему я узнаю обо всем последней? Я вцепилась в перила тумбы. Эмилия не хотела делать мне больно счастливой новостью, ведь моя жизнь летит в кювет? Я отвратительная подруга! Едва не пропустила радостное событие друзей!

Буду отвечать на их звонки, а в клуб – наведываться чаще.

Заиграл припев, и я приступила к танцу. Сделала пару манящих движений, провела ладонями по бедрам, облокотилась о гладкую сталь перил. Почти как шест. Мои движения становились увереннее, соблазнительнее. Я откинулась назад, резко подалась вперед, взмахнула волосами. Несколько мужчин прекратили танцевать и приоткрыли рты. Энергия заразительна. Я в своей стихии.

Песня сменилась, а с ней и ритм. Быстрее, экспрессивнее. Наркотики Робби действовали? Нет. Музыка – тот наркотик, к которому пора вернуться. Позволить музыке завладеть моим телом и освободить разум. Наконец-то я показывала, на что способна! Танцевала так, как нравилось мне. Как в студии. Как в своих мечтах. Толпа кричала, хлопала, поощряла: не зря я репетировала часами в надежде, что мои танцы увидят.

Один взгляд… Я обернулась. Ничего не видно из-за ярких софитов. Закончилась вторая песня, и я застыла, рассматривая толпу. Много рук. Много лиц. Показалось? Краски смешивались, пульс гремел в ушах. Эйфория испарилась. Сдулась, как воздушный шарик. Один взгляд… Точка лазера на моем затылке. Шея покрылась испариной, во рту пересохло. Один взгляд… Смотрит тот, кто знает меня. Очень хорошо знает. И я вспомнила – с этого взгляда все началось снова. Тот же адрес. Другой танец. Другая я.

Поп-хиты рвали колонки, и я могла продолжить танцевать, но знала, что не смогу расслабиться и не думать о том, кто смотрит.

– Детка, круто двигаешься!

– Сладкая, ты шикарна! Уединимся?

Я проталкивалась сквозь толпу. Нужно уйти. Быстрее! Я обозналась. Он не любил клубы, особенно Cotton Candy. Мой Cotton Candy! Опасно надеяться на встречу. Опасно – надеяться.

– Золотце, ты была восхитительна! – Побег не удался. Эмилия словно выросла из-под земли и крепко обняла меня, окутав ароматом фруктов и счастья. От меня наверняка воняло паникой. – Бесподобный танец! – щебетала Эмилия. – Трэвис обязан взять тебя на работу! Ты вернешься?

– Не знаю, – пробормотала я, пока искала выход. Или обладателя прожигающего взгляда? Какая разница.

Он нашел меня сам:

– Любопытно. Мне захотелось вновь посетить приват-комнату.

Ошибки быть не могло.

Глава 9

После тебя остановилась планета Земля.

Время не ставило все по местам,

И убивала нещадно весна,

После тебя.

© Мукка, «После тебя»

Стивен

Она бы звонко смеялась, если бы узнала, что я пришел в клуб. Один. По своей воле. Музыка гремела, а я сидел в VIP-ложе и пил невкусный дорогой коктейль. Безалкогольное пойло всегда такое дерьмовое?

После выступления на телешоу, где я спел новую песню и выпустил всю боль в мир, очень кстати оказалось приглашение от приятеля в его новый ночной клуб. Шуткой судьбы – это Cotton Candy.

Трэвис отлучился по делам, и я полулежал на диване. Глянул на танцовщиц. Не знаю, как они двигаются на первом этаже, но рядом со мной танцуют отвратительно: их движения казались резкими, неестественными, словно девиц било током. Бездарности. Ари показала бы им…

Ари. Из социальных сетей я узнал, что она перестала общаться с друзьями и проводила время с Джерадом. Он заменил ей всех, как я когда-то.

Что оставалось мне? Упиваться злостью и делать Ари больно через мерзкие слова на страницах прессы. Я ожидал, что после сказанной мной чуши Аристель выйдет на связь, и мы поговорим. Но ее телефон оставался недоступен.

Первый этаж взорвался восторгами и аплодисментами. Я встал, чтобы рассмотреть происходящее. На тумбе миловидная брюнетка. Танцует в джинсах. Странно… А следом узнал ее по фигуре, движениям, энергии. Слишком хорошо знал ее. Помнил. Ари подчиняла себе музыку, как богини подчиняют силы природы.

Я спустился, чтобы посмотреть танец. Восхищался ее грацией, ее талантом. Но для чего Ари танцует? Вернулась к прошлому? Стриптиз, приват… Эта мысль уколола, и я сострил:

– Любопытно. Мне захотелось вновь посетить приват-комнату.

Она не смеялась, когда узнала, что я пришел в клуб. Она разозлилась.

– Что ты тут забыл, Рэтбоун?

Я видел ее затылок и напряженно сведенные лопатки, но по ломаному голосу догадался – побледнела. Что я тут забыл? Хороший вопрос. А ты? Где-то недалеко Джерад?

Но я спрятал горькую ревность за маской.

– Меня пригласили на открытие клуба, – указал на балконы. Ари не обернулась, и мой жест канул в пустоту. Я обратился к Эмилии: – Доброй ночи. Передай Джеймсу спасибо за приглашение на церемонию. Я обязательно буду. Со спутницей.

Оказывается, Софи Штерн может быть полезна. Хотел бы я видеть, как поменялось лицо Аристель после моих слов. Жаль, она стояла спиной.

Эмилия, запинаясь, сказала:

– К-конечно.

– Благодарю. – Я наклонился к уху Ари: – Тебе пора спать, солнышко.

От нее пахло духами: тяжелый ванильно-кофейный аромат. В сочетании с милым личиком, сексуальным телом и вульгарным видом аромат производил сокрушительный эффект на мой самоконтроль. Ариэль Мэлоун, верно. Аристель Тешер предпочитала малину в карамели.

– Спать? – уточнила она. – Если только с Джерадом.

– Рад, что ты спишь со своим парнем, а не с его лучшим другом, – процедил я сквозь улыбку, от которой болели скулы.

Ари наконец повернулась. Задержала взгляд на моих волосах: я состриг их к черту, пряди не касались подбородка, а были зачесаны назад и уложены гелем. Я сменил стиль, чтобы отражение меньше напоминало неудачника, влюбленного в фанатку. Ари презрительно фыркнула – статьи прочитала?

– Эми, я тоже приду с парой.

– С любовником.

Подтруниваю. Провоцирую. Но не думаю, что они спят. Вернее, не пускаю эти мысли в голову, иначе «нас» уже никогда не будет.

– Мне пора, – уловив искры, сказала Эмилия птичьим голоском.

– И мне пора. – Не отрываясь, я смотрел на Аристель. – Раньше ты танцевала лучше, – сказал с целью уколоть. Вранье. Смотрел и любовался.

– А у тебя прическа была лучше! – подыграла моему ребячеству. Забавно дуясь, Ари утянула Эмилию прочь.

Я выругался. Обида вела по кривой дорожке. Я острил Ари! Она отвечала тем же! Но мне понравилось: я был готов на все, только бы не дать Ари забыть обо мне – поэтому лгал и обесценивал в интервью. Я хотел быть кем угодно для нее: надоедливым воспоминанием, звездным ублюдком, врагом. Безразличие – худшая форма отношений.

– Рэтбоун? Стивен Рэтбоун?

Я изобразил привычную улыбку: «да-да, я весь ваш и у меня все отлично», а в кармане куртки отыскал маркер: полезно брать его наравне с бумажником и ключами.

– Какой сюрприз! – взвизгнула высокая блондинка.

Понадобилось не более секунды, чтобы понять, кто передо мной. Черт возьми, я согласен на фанатку. На самую безумную фанатку из всех существующих. Но Бекки Хантер… После общения с Ари мне хотелось спокойствия, а не тайфуна.

– Привет, – выдавил я.

Следовало ожидать: Бекки – сестра Трэвиса Хантера, владельца клуба, и акула желтой прессы. Джерад говорил, что она мечтает прославиться. В общем, психованная версия Софи Штерн. Благодаря Джераду мне удавалось избегать общества Бекки: когда пронырливая особа замечала нас, Джер заводил с ней долгий и нудный разговор, а я мог пересечь границу, пока Бекки болтала. Черт побери, я впервые пришел в клуб без него.

– Как поживаешь, Стив? Что за шумиха на личном? – Бекки увела меня к бару. – Два интервью за неделю! И не для меня!

– Это через Марти, – отмахнулся. – Как ты, Бекки?

– Замечательно! Вернулась из командировки! Была на Гавайях! – затараторила девица и села на табурет. – Ура! Спокойно поболтаем. – Она огляделась. – С тобой нет этого, как там… Джерарда.

– Джерада. Ты одна? Или с подругами?

В глазах Бекки вспыхнули ревнивые огоньки.

– Нет, я сама по себе! Но из общих знакомых здесь Карен и Джуди. Ну, как тебе клуб? Трэвис рехнулся: потратил столько денег на бывший бордель!

– Карен… Карен…

Знакомое имя.

– Модель из агентства Эвана, – подсказала журналистка. – Что думаешь насчет совместной фотографии, Стив? Запостим в соцсети!

Мне было наплевать и на соцсети, и на фото, и на Бекки. Я вспомнил Карен: пару лет назад она скрасила мой вечер, когда Grape Dreams выступали на показе Victoria’s Secret. Единственное, что я знал о моде: «ангелы»[31] роскошные, словно правда спустились с небес. Карен похожа на Софи, а значит, на Ари. Оливковая кожа, темные волосы, карие глаза, пухлые губы, бесконечно длинные ноги…

– К черту! – выпалил я.

Оригинал мне все равно не светит – я глянул наверх, в сторону лофта, и развернулся к толпе. Но Бекки вцепилась в рукав моей куртки:

– Одно фото.

– Нет, – спокойно ответил я.

– Отлично! – крикнула назойливая журналистка. Ее круглое лицо покраснело. Она отпустила мой локоть и замахала руками: – Напишу, какой ты на самом деле хам, Рэтбоун!

– Пиши, – отозвался, выискивая Карен, – что хочешь!

Я заметил модель – ее золотистая кожа блестела, как дискотечный шар, а короткое платье подчеркивало стройную фигуру. Волосы собраны в хвост, и я представил, как сожму темные пряди в кулак. Предвкушая разрядку, я устремился к цели.

Мимо пронеслась Ари, вихрем из сладко-пряного аромата духов, копны взлохмаченных кудрей и влажного от пота тела. Майка прилипла к ее груди, очертив на ткани горошины-соски. Опять на танцпол?

Но когда я посмотрел на лицо Аристель, то понял: что-то не так. Бледная, с размазанной косметикой. Ари промчалась мимо, к выходу.

– Стивен! – Да, это Карен. Она кокетливо улыбнулась и помахала.

Пара шагов. Коктейль в подарок. Комплимент. Флирт. Такси. Номер в отеле. Карен раздевается. Она моя. На всю ночь.

А где-то в толпе Ари. Растерянная. Напуганная? Ей нужна помощь. Я прекрасно знал, что идея трахнуть безликую модель – обречена на провал.

– Аристель, – прорычал сквозь зубы. – Ты мое сладкое проклятье.

И пошел к выходу.

Она спустилась по лестнице и, держась рукой о стену, блевала. После шумного клуба на заднем дворе чересчур тихо: Ари проклинала какого-то Робби. В тени козырька меня сложно было заметить, но Ари было не до меня. Пахло скисшим молоком.

Ари упала на грязный асфальт: черные джинсы покрылись пылью, а ладони покраснели. Отхаркиваясь, она пошмыгала носом. Фонарь осветил ее лицо: красная помада размазана по подбородку, на бледных щеках черные разводы. Не мог смотреть. Не мог не вмешаться.

– В больницу или к Джераду?

– Что? – прохрипела, фокусируя взгляд. Ореховые глаза покрыты дымкой. Ожидал, что взбешусь, но внутри, на уровне грудной клетки, что-то с хрустом разбилось. Как Джерад мог отпустить ее? Как мог позволить принять наркотики?

– Идем. – Я обвил ладонью ее тонкое запястье и потянул на себя.

Ари попыталась вырваться, но ее вновь затошнило. В последний момент она успела отвернуться – и ее вырвало на асфальт. Когда Ари повернулась, то выглядела белее мела. Я дотронулся до ее лба – горячий. Ари упрямо боднула мою ладонь головой.

Ответ очевиден – больница. И будь моя воля, ни за что бы не отвез девчонку-беду обратно к Джераду. Безответственный придурок.

– Убери… от меня… руки. – Ари вновь упала. – Не хочу… тебя… видеть.

Я поднял ее и потащил к парковке, как тряпичную куклу.

– Сейчас позвоню ему, – сообщил я. Говорить трудно. Кому – ему? Моему другу? Ее парню? – Приедет за тобой.

Я аккуратно усадил Аристель на бордюр – свежий воздух не повредит. Она покорно, а вернее, безразлично оперлась о фонарный столб. Черт побери, сильнее всего на свете я хотел забрать ее, привезти домой, укрыть одеялом… Скрипнул зубами. Она этого не хочет. Она выбрала не меня.

– Стив? Стив?! – Джерад перекрикивал музыку и гул голосов.

Он на тусовке?!

– Какого хрена ты позволил ей уйти? Какого хрена отпустил? – Я видел протест в глазах Ари, но не мог остановиться. – Любит он… Мудак!

– Что стряслось? – Стало тише – Джерад покинул клуб. – Я на работе, она дома. Почему…

– Потому что ТЫ должен приехать СЕЙЧАС в ее стрип-бар!

Сбросил вызов. Вдох-выдох. На хер. Ее. Его. На хер. Сделал все, что мог. Вернусь в клуб, найду Карен… Я знал: модель мне не поможет. Спасет только согласие Ари поехать со мной. Я покосился на нее: сонную, беззащитную. Никогда не смогу злиться всерьез.

– Скоро приедет.

Она молчала. Старательно вытирала рот – помада поблекла, стала малиновой, будто Ари долго с кем-то целовалась. Я порылся в карманах и достал пачку салфеток. Когда-то давно, после драки, на заднем дворе Cotton Candy, Ари протягивала мне салфетки, чтобы я вытер разбитое лицо…

«Я должен был поехать за тобой, понимаешь?» – сказал тогда.

– Поехали со мной, – сказал сейчас.

Ари уставилась на салфетки.

– Зачем ты пришел? – Она выбила салфетки у меня из рук и проследила, как они упали в лужу. – Иди… отсюда.

Я втянул носом воздух. Она не собиралась выяснять отношения после моих интервью. Я облажался. В глубине ее черных зрачков лишь презрение. Она не просто «выбрала не меня». Она вычеркнула меня из своей жизни. Что, наверное, пора сделать и мне?

– Ты все так же попадаешь в неприятности. – Я снял сигнализацию с машины, сел в салон, хлопнул дверцей. Нет. Не все сказал. Опустил стекло и добавил: – Я помог бы тебе снова, и снова, и снова. Ясно? – Посмотрел на нее через зеркало заднего вида.

Ари спрятала лицо за волосами. Не волнуйся, сейчас уеду. Ауфидерзейн[32], или как там говорят на твоей родине.

– Спасибо.

Мне послышалось? Разумеется.

Я не ответил и поднял стекло.

«Клянусь, я думал, что Ари дома. Мне тебя не хватает, Стив. Прости».

Не могу простить. Ножище в спину.

«Как она?»

«Смешала алкоголь и какую-то дрянь. Промыли желудок».

Я кинул телефон на сиденье. Трудно поверить, но вместо того, чтобы соблазнять Карен, я бесцельно катался по городу под альбомы Hurts.

Именно я вытаскивал Ари из передряг, я был ее героем. Сейчас ее спасает Джерад. Он везет ее в больницу, он сидит с ней в палате, он винит себя, что проглядел. Он. Он. Он. Не я.

– Софи, – тихо, сомневаясь. Я не помнил, как набрал ее номер. Скользнул пальцами по экрану и долго слушал гудки, а следом – голос на автоответчике. – Соф…

Рассвет. Небо цвета чайной розы. Легкий ветерок подталкивает, торопит зайти в квартиру. Мне нужно сюда? Мне можно сюда?

Простыни смяты – Ари уехала, не застелив постель. Наше последнее утро. Повернуть бы время вспять. Я лег в кровать и провалился в сон.

Мне должно быть плохо, тоскливо, одиноко. А я спокоен. Почти счастлив. Тут ее вещи, ее аромат, ее воспоминания, связанные со мной. Как у Ари получилось все это оставить? Беглянка. Отказалась от родителей, ушла от меня. Она способна на привязанности? На любовь? Или страдаю только я?

Звон ключей. Шуршание в замочной скважине. Удар по входной двери.

– Черт!

Я открыл глаза и скатился с кровати, ударившись о тумбочку. Потер лоб и не сразу понял, где нахожусь. Опять грохот. Не показалось. Я доковылял до коридора, разминая затекшую спину. Зевнул и достал из двери ключ. В замочную скважину сразу просунулся другой, и дверь распахнулась с ироничным криком открывшего:

– Аллилуйя!

Не знаю, кто был шокирован сильнее: Ари на пороге квартиры или я – заспанный, но довольный. Нелепая встреча. Ари могла оправдаться, а я…

– Что ты тут забыл, Рэтбоун? – Она очнулась первой. – Второй раз за сутки задаю тебе этот вопрос. Преследуешь меня?

Да-да, боишься, изнасилую… Я глянул на пол. Вспомнил, как страсть завладела моим рассудком после трехлетней разлуки. Поправил ширинку.

– И тебе доброе утро, Аристель.

Она выглядела безумно сексуально. Одежда новая, непривычно строгая: черные брюки, белая майка, приталенный пиджак, туфли на высоком каблуке. Волосы выпрямлены. Абсолютная противоположность вчерашней Ариэль.

– Мой акцент мешает понять слова? – спросила громче.

– У тебя нет акцента, – буркнул я. Акцент, конечно, был. Слегка заметный. – Я пришел… пришел… искать записную книжку.

Ари отвернулась к зеркалу: сняла пиджак и туфли, собрала волосы в небрежный пучок. Выглядела как моя девушка. Юная, милая, влюбленная.

Я оперся о стену, чтобы не потерять равновесие. Мы точно не вместе? Она не вернулась из кофейни? Не будет отдыхать за чтением любовного романа? Не позовет, чтобы рассказать мне о великой любви героев? Не попросит сделать какао? Нет, не верю.

– Собираешься искать?

– Что искать? – не понял я.

Ари усмехнулась и прошла в спальню – я за ней. Там Ари распахнула шторы: в спальню хлынул дневной свет, а взору открылся беспорядок, пыльная мебель, увядшие цветы.

– Так и думала. Записную книжку ты не терял, у тебя ее вообще нет.

– Есть. Терял, – упрямо буркнул я. – А ты что тут делаешь?

– Это моя квартира, забыл? – Ари покусала губу. – Пришла за вещами.

– За вещами?

– Продам квартиру. Ты против?

– Против! – Тревога сдавила мою грудную клетку. – То есть… зачем?

– Сюда я не вернусь.

Воткни она меч мне в сердце и проверни трижды – было бы не так больно. Я через силу улыбнулся:

– Не заморачивайся. Я купил, я и продам. Деньги твои. – А сам надеялся, она блефует. – Дело во мне? Я не приду больше…

– Дело не в тебе! – зазвенели нотки… бессилия? Ари шумно выдохнула. – Вернее, как раз в тебе. «Разошлись пути», – процитировала интервью.

– Я ведь не всерьез…

– Я всерьез.

Ари обняла голые плечи и смотрела в окно. Интервью не раззадорили ее, а моя помощь на парковке не вызвала ностальгию. Стена между нами будто стала плотнее. Я не знал, что предпринять, и сказал:

– Закроешь.

Я повернулся к дверному проему, когда Ари ответила:

– Угу.

Останови же меня! Тебе плохо – попроси остаться. Поговори со мной! К чему гордость? Мы оба несчастны. Вижу. Чувствую. Знаю.

Она молчала. Я покинул квартиру.

Такого рассеянного кретина, как я, не найти во всем штате. Я топтался на пороге. Забыл бумажник и ключ от машины! Вернуться стыдно: подумает, что опять преследую. Но куда я без денег и личного транспорта? Я дернул ручку – не заперто. Или все же искал повод вернуться?

Тихо. Чересчур тихо для человека, который собирает вещи. Вот мой бумажник и ключи. Что дальше? Отражение в зеркале не знало. Глаза карие, теплые. Моргнул – нет, привычный цвет: зеленый, без примесей. Мои, а не ее. Пригладил непослушные волосы. Смахнул пылинки с рубашки.

Я мог уйти, но…

– Ари?

Она сидела в спальне. Вокруг разбросана одежда и фотокарточки с поляроида. Ари сгорбилась, водила пальцами по снимку. Она не ответила, даже когда я позвал ее громче, и я коснулся острого плеча.

– Ты ушел, – старалась говорить ровно, но я видел слезы, застывшие в уголках ее глаз. – Опять забыл что-то? – Подняла голову и улыбнулась: иронично, по-доброму.

– Не поверишь, да. – Голос сел, и я говорил шепотом. – Счастливые…

Она проследила за моим взглядом – на совместное фото. Вдруг Ари вскочила, разорвала снимок на две половины и кинула обрывки на пол. С хмурой сосредоточенностью начала вытаскивать одежду из комода и кидать, формируя кучу, а я поднял то, что осталось от фото. От беззаботных «нас». Сидим на диване, обнимаемся, смеемся. Мы были счастливы? Или я идеализирую? Я убрал все, что осталось от снимка, в карман.

– Ари, я не изменял тебе. – «Нас» можно спасти, я верил. – Люблю тебя, мой солнечный свет. Скоро вернется Соф, и я попрошу ее рассказать…

– Мне верить твоей Софи Штерн?!

Ари наспех засунула в дорожную сумку вещи и покинула комнату.

Я ринулся следом.

– Да, верить! Соф скажет правду! – До боли я вцепился в дверной косяк. Легкие горели от частых вдохов. – Не делай того, о чем пожалеешь…

Ари проигнорировала мои слова. Она обулась, надела пиджак, распустила волосы. И, закинув сумку на плечо, потребовала:

– Открой дверь.

Забавное зрелище: сумка явно перевешивала и тянула Ари к земле. Мой гневный запал иссяк, и, умиляясь, я предложил:

– Подвезти тебя?

– Открой дверь.

– Мне несложно.

– Открой дверь.

– Позволь…

– Иди ты, Рэтбоун! – Ари бросила сумку – та приземлилась с грохотом.

Я, посмеиваясь, наблюдал за упрямой дурочкой: она открыла дверь и пинками вытолкнула сумку через дверной проем. Вышла из квартиры и допинала сумку до лифта. Створки закрылись, погрузив холл в тишину.

И каким образом упрямая дурочка дотащит свое богатство до метро или такси? Наспех закрыв квартиру, я выбежал на улицу.

Так и думал: одной рукой Ари пыталась достать из кармана мобильный, другой – удержать на плече сумку, плюс к тому устоять на высоких каблуках. Меня заводило ее упрямство, но сперва надо помочь.

Я поймал съехавшую с ее плеча сумку и будничным тоном спросил:

– Адрес?

Ари не оценила порыв. На ее личике не было даже облегчения.

– Отдай сумку.

Холод ее тона мог заморозить океан. Ари написала сообщение, убрала телефон в карман и посмотрела на меня устало. Я улыбался, но смешно не было. Она настолько гордая?

– Хочу помочь…

– Спасибо, Супергерой. – Ари забрала сумку. – Но я не нуждаюсь в твоей помощи. Спасай мир.

Аристель пошла прочь, постукивая каблуками по гравию. Из-за угла выехал фиолетовый «Порше». Мои кулаки сжались, лицо вспыхнуло. Пора признать – Ари покинула меня три года назад, я отпустил свою Ари. Бросил. Временами она возвращалась, картинка на телике при плохом сигнале. Ариэль Мэлоун – ее новое имя, ее новая жизнь.

– Сука! – выругался я.

Ари показала мне средний палец, направляясь к машине Джерада.

И помогай после этого людям, Супергерой-неудачник.

Ари

Юркнув в салон, я обернулась: Стивен стоял посреди улицы. Растерянный, задетый, любимый. Ему идет новая прическа – очевидный факт, как и то, что я хорошо танцевала. Мы задевали друг друга, и я старалась держать в голове его гадкие слова, сказанные в интервью. Но когда меня накрыло синтетической дрянью от Робби, именно Стивен оказался рядом. «Ты все так же попадаешь в неприятности». Да пошел он! Я смогу без Стивена. Мне не впервой отказываться от того, что меня уничтожает.

Утром я поехала в квартиру с целью вычеркнуть из памяти человека, с которым «разошлись пути». О да, мне понравилась эта фраза. Я долго оттягивала приезд, а в итоге наткнулась на сценарий, где мы вместе. Стивен впервые пришел? Или жил там? Маньяк. Помешанный. А в груди тепло…

– Он приставал к тебе? – Джерад завел мотор и поехал прочь. Цепкий взгляд болотных глаз требовал немедленный ответ.

Я помотала головой. Не приставал. Скорее, проявлял навязчивую заботу. То, чего мне не хватало. То, на что я опять боялась «подсесть».

– Ари, – Джерад потеребил ворот своей футболки, – я попробую объяснить, как обстоят дела. – Он затормозил у обочины. Одну руку оставил на руле, второй приподнял мой подбородок. – Стивен пожалел, что расстался с тобой. Его самолюбие задето. Ты – фанатка. Ты – его собственность.

Я поморщилась.

– Была его собственностью. – Джерад похлопал меня по колену, словно гордился, и я почему-то улыбнулась. – А ты выбрала свободу. Не забывай, Стивен думал о той модели, когда был с тобой. Наверное, и сейчас о ней думает. Стивен разобьет твое сердце, а ты – разобьешь мое.

Андерсон никогда не отводил взгляд первым и сейчас завел «Порше» после моего неуверенного кивка. Джерад прав. Он столько сделал для меня, стольким пожертвовал! Стивену почти удалось меня обмануть. Но что было бы потом? «Скоро вернется Соф».

Зазвонил телефон.

– Твой, – кивнул Джерад, выруливая на дорогу.

Асоль. Черт побери.

– Джерад, это…

– Ответь. Она тебя не съест.

– Ты говорил с ней? – Я растерянно смотрела на экран. – Ты должен объясниться. Ты. Не я.

– Ари, – его желваки заходили, – бери трубку и веди себя как взрослая.

Он сосредоточился на дороге, постукивая пальцами по рулю. Непробиваемый. Я сделала глубокий вдох и поднесла телефон к уху.

– Да? – весело, на выдохе.

– Привет, Ариэль! Где пропадаешь? Эмилия сказала, ты возвращаешься в клуб! Бомбезный, а? Трэвис душка!

«Трэвис поможет тебе забыть Джерада?» – взмолилась я.

Асоль смеялась как ни в чем не бывало, но от нашей дружбы остались развалины. Джерад спокойно вел авто, пока я боялась сболтнуть лишнее. «Влюбленные не соблюдают правил». Он поэтому причинял Асоль боль? Поэтому лгу я? И поэтому Стивен говорил гадости в интервью?

– Что у тебя с Рэтбоуном?

Я встрепенулась. Она подслушала мои мысли? Асоль тараторила, но я знала: ей трудно. Джерад ее игнорировал, интернет пестрил слухами, а подруга отмалчивалась.

– Эй, Русалочка!

– Мы… расстались. – Я глянула на Джерада: он и бровью не повел.

– Козлина, – выругалась Асоль. – Я всегда говорила, что Стивен…

– Не надо. – Я поерзала на сиденье и тихо сказала: – Я люблю его. – Слова вылетели изо рта, ошпарив горло.

Джерад нахмурился. Эгоистично, но мне нравилось, что эмоции в нем вызывала я. Андерсон погладил мое колено, а второй рукой резко крутанул руль: превысил скорость, обогнал пару машин по встречной.

Я вцепилась в ремень безопасности. Что он творит?! Губу щипало: прикусила, чтобы не закричать. В миллиметрах я видела бампер грузовика, когда Джерад сбавил скорость и поехал спокойно. Он… наказал меня? Пальцы дрогнули, я едва не выронила телефон.

– Когда встретимся? – спросила Асоль. – Может, сейчас?

– Сейчас? – повторила я.

Джерад отрицательно мотнул головой. Сжал мое колено.

– Ага. Если у тебя нет дел. – На том конце трубки чиркнула зажигалка. – Поболтаем, как раньше, разве не здорово? Мужики идут на хрен!

– Здорово. Но я не могу. Эта история со Стивеном… Мне бы хотелось побыть одной. – Я врала в надежде, что Эмилия не проболталась о нашей встрече. – Давай завтра?

– Ловлю на слове! Пока, Ариэль.

– Пока.

Я убрала мобильный в карман.

– Ты любишь его? – Слова звучали выстрелом.

– Не знаю.

Джерад повернулся вполоборота.

– Это не ответ.

– Другого ответа у меня нет. Следи за дорогой!

Он опять крутанул руль, и я зажмурилась, но Джерад лишь заехал в какой-то переулок. Я огляделась: темно, несмотря на ясный день, и тихо, только вода капает по трубе. Кап-кап.

– Джер…

Секунда – и я в ловушке. Двери заблокированы, а сильные руки прижали меня к сиденью. Потемневшие зеленые глаза смотрели с пытливым интересом, а мятное дыхание раздражало ноздри.

Я отвернулась, чихнула, и Джерад повернул мою голову обратно, схватив за подбородок. Я затравленно моргала, а он выжидал, как хищник. Часто я сравнивала его с диким зверем. Опять пугает? Он обещал, что не причинит мне вред. Он не Карлос. Он не…

– Люблю тебя, малышка Ари.

Джерад поцеловал мои губы, прикусив нижнюю. Больно. Но я не подала виду. Я заслужила. Я была плохой. Когда длинные пальцы проникли мне под майку, я не смогла сдержать шумный вдох – соскользнув с губ, вдох потерялся на его губах. Пальцы напористые, горячие. Он поддел застежку бюстгальтера и отпустил, словно спрашивал: можно?

Я слабо кивнула.

Зверь все равно возьмет меня. Стивен все равно предал меня.

Я в темной комнате с незнакомцем в шелковой рубашке. Он царапал и кусал мою плоть, рвал одежду, оставлял синяки, слегка придушивал. Подводил к самому краю. Пусть страх, стыд, любовь, верность – пусть все, что беспокоит, исчезнет. Никто не причинит мне боль, ибо я – не я.

Глава 10

Я сломленный человек, погрязший в грехах,

Мне опротивел весь этот ад, в котором живу.

Но когда я пытался уйти, меня лишь сильнее тянуло к тебе.

© Papa Roach, «Gravity»

Стивен

Обои вздулись, матрас в углу застелен пожелтевшими тряпками, паркет в царапинах. На потолке лампочка без абажура и облупленная краска. Подташнивает от запаха мочи и спиртного – пахнет весь этаж. Из мебели в комнате круглый стол и изъеденное молью кресло. Я неосознанно попятился. Сделал над собой усилие, чтобы остаться. Пальцы до боли сжали дверной косяк, вернее, бетонный. Двери нет: арка в стене, а наверху ржавыми гвоздями прибита простыня. Отодвигаешь – и ты в комнате Асоль Мэндес.

– Посмотрел, как я живу?

Она стояла у окна, оперевшись на подоконник молочно-белыми руками. Окно я заметил не сразу – стекло мутное, а рама перекосилась, впуская сквозняк. Асоль упрямо вглядывалась в ночь, ни разу не вздрогнув от холода. Ее пышные бедра соблазнительно покачивались. Майка задралась, оголяя поясницу.

– С первой встречи хотел узнать о тебе больше. Почему ты агрессивная? Грубая? Дикая? Если купить тебе квартиру, подобреешь? Проверено на твоей подруге.

– Да? – Асоль обернулась, и рыжие пряди ударили ее по щекам. – Ничего мне не надо от такого, как ты.

Сколько яда… Хмыкнув, я бросил недокуренную сигарету на пол, растоптал ботинком. Вряд ли квартира станет грязнее от моего окурка.

– Ари здесь нет, Рэтбоун, я ее давно не видела.

Глотнув бурбон из бутылки, я в четыре шага пересек всю комнату.

– Мне не нужна Ари, – прохрипел я. – Мне нужна ты.

Асоль прищурилась. Оценивала: опасен я или просто пьян? Раньше думал, что ее глаза серые из-за стали в них, но, оказалось, это плохо замерзшая речка. И сегодня я разобью лед кувалдой.

– Хватит изображать недотрогу.

Мне нравились сиськи Асоль: вызывающе просвечивают через майку. Мне нравилось ее замешательство. Мне, конечно, больше всего нравилось то, что я пьян до безобразия.

– Давай, – подначивал я джеровскую подстилку, – тебе понравится. – Когда подошел совсем близко, Асоль уперлась ладонями в мою грудь. Я брезгливо скинул ее руки. – Ты отговаривала Ари простить меня. Завидовала? В твоей жизни любви никогда не было.

– Умолкни, – прошипела Асоль.

Она откинула край моего пальто и смяла в кулаке рубашку: пуговицы в любой момент отлетят. Нетерпеливая, я хотел раздеться позже. Но не стал ее останавливать. Пусть распускает руки. Я тоже скоро распущу.

– Отвали, животное.

Асоль попятилась на безопасное, как ей казалось, расстояние – до кресла. Выругалась, когда я повторил ее шаги.

– Я закричу, Рэтбоун.

Наклонился. Поцеловал в щеку. Асоль заколотило, будто я ей врезал. Нежность. Не ценишь, да? Боишься. Ари боялась. Теперь… Как ее целует Джерад? Ей нравится? А трахает он ее ласково? Нет… Ей нравится жестче.

– Ари спит с моим другом. – Откровенничаю перед шлюхой? Зачем? – Он меня предал, давно предал. – Нести груз в одиночку невыносимо, а бутылки – плохие собеседники. Вот я и выбрал, с кем разделить ношу. – Мой друг – Джерад Андерсон. Мы оба проиграли, Асоль.

Она вытаращила глаза. Стиснула зубы. Ее аппетитная грудь пошла пятнами, уродливыми, красными. Пятна поднимались к шее, дополняли рыжий цвет волос.

– Что за хрень? – занервничала Асоль. – Новый вариант съема? Мог заплатить…

– Он ее любит. Джерад любит мою Ари. Он так сказал.

Никакого удовлетворения. Я поднес ко рту горлышко бутылки. Медленно вливал в себя алкоголь, наблюдая, как Асоль сорвалась с места, чтобы найти телефон. Бегала по комнате как ужаленная. Отыскала мобильник на матрасе. Я сдавленно гоготнул: Асоль набрала номер и ходила кругами, слушала гудки. Ари или Джер, кто-то из них не отвечал.

– Ты врешь. – Асоль накинулась, опаляя меня дыханием. Крепкие сигареты, арбузная жвачка, духи Dolce & Gabbana. Дешевая подделка духов Софи Штерн – я дарил оригинал. Асоль – дешевая подделка моей Ари.

– Мне тоже больно, – выдохнул я в губы огненной красавице. Второй рукой коснулся ее груди: упругая, мягкая. – Очень больно…

Звон разбитой бутылки – и боль мы топили в поцелуях. Я снял с Асоль майку, расстегнул джинсы. Под подошвами ботинок хрустело стекло, в воздухе пахло спиртом. Вот бы кто-то швырнул спичку… Я целовал Асоль, и она жадно отвечала. Сброшенное наспех пальто, оторванные пуговицы рубашки, приспущенные брюки; мокрые тела, скрипучее кресло, громкие стоны.

– Ни черта не стало легче, верно, Стивен? У тебя даже не встал.

Искусанные губы Асоль перестали казаться вишней. Уйди, просто уйди. Я зачесал волосы, которые прилипли ко лбу, и потер подбородок – щетина колола пальцы. Наступил на стекло. Черт, зря разбил бутылку.

– Ари лучше. Она предала тебя, но все равно лучше. – Асоль натянула джинсы: научись, мать твою, подбирать одежду по размеру.

Я зевнул. Развалился в кресле со штанами на щиколотках. Сожалел, что бутылка разбилась. Бурбон был хорош. А то, что после Ари мне не удается никого трахнуть – это мелочи.

– Пустота стала острее, да?

– Да.

– Иди на хрен, Стивен! – выпалила Асоль. Серые глаза вновь покрылись ледяной коркой. Уже я-то знаю: самый плотный на вид лед крошится быстрее. – Козел поганый. – Асоль вихрем пронеслась мимо и исчезла за грязной простыней.

Ровно неделю я не видел Аристель.

Ари

– Почему ты остановился?

Я лежала на заднем сиденье «Порше» и с трудом дышала. Задрана майка, спущены брюки. На груди и бедрах – красные следы, они станут багровыми синяками. Царапины на животе пощипывали от воздуха кондиционера. Больно глотать после пальцев на шее.

Сейчас все случится. Я дала согласие.

Но Джерад убрал руки. Он не расстегнул ширинку, не достал из джинсов футболку. Он сидел и смотрел на полуголую меня.

– Неинтересно, – спокойно ответил и перебрался на водительское место. – Трахать безвольную девчонку. Одевайся.

Я на дне и не хочу всплывать. Я на диване в неубранной комнате, смотрю в потолок и киваю в такт электронной музыке. Волосы грязные, лицо сальное, халат воняет. Когда я последний раз была в душе?

Трэвис принял меня на работу, а я игнорирую звонки, много сплю, мало ем, смотрю телевизор и слушаю музыку. Зачем что-то делать? Куда-то стремиться? Моя жизнь бессмысленна.

Скрипнула входная дверь.

– Ты что устроила?

– Ничего, папуля. – Я перекатилась на другой бок.

Джерад выключил музыку и загородил собой беспорядок на столе. Я цокнула языком – потом уберусь! От пересыпа голова чугунная.

Я сфокусировала взгляд: Джер чертовски горяч в деловом костюме. Когда мы переспим? Вне клубных рейвов он меня не трогает. Ему противен мой внешний вид? Ну пусть достает наркотики посильнее.

– Принес?

– Немного. Ты скоро с кровати встать не сможешь.

– Благодарю за заботу, – съязвила я, демонстративно вскочив с дивана – и тут же села обратно. Виски пульсировали, и я застонала. Андерсон не замечает – я уже не встаю с кровати! Или с дивана. Или со стула. – Дай наркоту, мне через полчаса в клуб. – Странно называть Cotton Candy клубом.

Джерад скривил губы – все-таки волнуется? Он высыпал на журнальный столик красно-белые таблетки.

– Колеса? – Меня затрясло, а в глазах на несколько секунд потемнело. От ярости я закричала: – Ты издеваешься?! Ты, блин, издеваешься?! Так ты меня любишь, сволочь?!

Джерад дернул меня за локоть, прежде чем я смахнула таблетки.

– Будешь характер показывать – ничего не получишь.

Я зарычала или застонала – выдавила что-то жалкое. Взяла одну таблетку, покрутила, повертела. Разве я – убогий клубный торчок?

– Нет! – Моя рука дрогнула, и таблетка выпала. Укатилась под стол. Я заревела, будто кто-то нажал на кнопку. Нечестно! Несправедливо! – Я хочу нормальную дозу! – Топала ногами, выла, куталась в халат. Меня знобило, по лицу размазались сопли. Я упала на колени и вцепилась в штанину его брюк: – Джерад, ты подсадил меня снова, дай мне больше! Дай!

– Мы глотаем таблетки почти каждый день, ты в своем уме?

– Мне надо… – Я трясла его, как ребенок, и всхлипывала.

Он секунду медлил. В болотных глазах что-то мелькнуло… Торжество? Восторг? Нет. Это презрение к наркоманке.

– Иди к своему дилеру и попроси. – Джерад отдернул штанину, тогда я уцепилась за его рукав. – Совсем уже… – Он пихнул меня, и я стукнулась о диван. – Смотреть противно!

Хлопнула дверь.

Я закричала. Мне надо. Надо. Надо! Мое топливо, мой смысл… Я взяла со стола таблетку. Проглотила. Взяла следующую. Пять таблеток спустя меня начало мутить, и я выблевала наркотики в туалет. Там же упала на пол, царапая стену, ломая о плитку ногти. Таблетки не для меня. После них тянет танцевать, а танцевать я и так люблю, или хочется заняться сексом, а Джерад считает, я не готова к близости.

Всхлипывая, я вспомнила дозу, которую нашел в комоде Стив. Не знаю, откуда там порошок, но спасибо. Спасибо! Вот бы… Я вскочила, игнорируя рвоту на подбородке, и побежала в спальню. Вытаскивала вещи Джерада из шкафа, залезла под кровать, осмотрела все углы – вдруг у него есть… Откуда?

Я захохотала.

Дело не в слабом эффекте таблеток. Мне просто их мало, а первая ломка всегда накрывает внезапно: боясь повторения, идешь за дозой. Круг опять замыкается. «Остановись!» Это… техасский акцент? Я легла на ковер и раскинула руки. Слезы заливались в уши. «Не делай этого!» Стивен…

Мы – убийцы любви. Он – предательством. Я – наркотиками. Любовь мертва, а все, что от нее осталось, – воспоминания. То настоящее, ради чего стоит жить и бороться.

Стивен

Тук-тук. ТУК-ТУК. Я сплю! ТУК-ТУК-ТУК.

– Не могу дозвониться до Ариэль, не отвечает, – виновато сказала Асоль, когда я, зевая, открыл дверь. Рыжая выглядела приличнее: пальто застегнуто на все пуговицы, волосы идеально прямые. – Пустишь?

Я сделал галантный реверанс. Асоль фыркнула, пряча улыбку.

Для нее нормально делать вид, что ничего между нами не было? Тогда оба забудем о моей пьяной выходке.

– Чем могу помочь? – спросил я, пригладив волосы и одернув футболку. – Аристель мне не рассказывает о своих планах.

– Какая Аристель? – огрызнулась Асоль. – Ее зовут Ариэль! Тоже мне, любимый, имени ее не знаешь. – Асоль опустилась на пол в коридоре.

Я опешил. Разозлился слегка.

– О, чудесная подруга, – в тон ей проворчал и сел рядом. – Я знаю Ари намного дольше тебя. В моем прошлом она звалась Аристель.

Ее первая «новая жизнь». Узнаю ли я когда-нибудь про судьбу Арины Тешер?

Я опомнился и добавил:

– Аристель была моим солнечным светом.

– Ага, и ты бросил ее! – рявкнула Асоль. Стушевалась: – Прости. Иногда я плохо себя контролирую. Зря ты ее бросил. У нее житуха несладкая была. А ты ее, блин, уничтожил! Как она смогла тебя простить… никогда не пойму.

– Ты знаешь о прошлом Ари? – Сердце пропустило удар. Может, сейчас? Выясню правду. – Знаешь, почему она уехала в Америку?

– Не так много… – поняла, что сболтнула лишнее. Асоль вцепилась в рукав пальто и оттянула его. – У меня с Ари много общего. Блин. Неужели она тебе не рассказала? Вы… любили друг друга.

– Нет. Ари сказала: отец хотел, чтобы она пошла в бизнес, а она хотела свободы. Я ей не поверил. Было в ней изначально что-то… трагическое.

Невероятно: откровенничаю с Асоль в коридоре квартиры Ари. Бутылки не хватает.

– Молоток, что не поверил, – грубовато похвалила Асоль. – Чушь. Но раз не рассказала, значит, ты не должен знать. А я поклялась молчать.

– Да перестань! – От нетерпения свело скулы. – Она предала тебя. Обманывает тебя. Растоптала твои чувства. Забудь девчоночьи правила о секретах и расскажи. Мне надо знать!

– Она бы призналась, – упрямо стояла на своем Асоль. – Но ты не хочешь ей помочь. Обычное любопытство.

– Хочу! Я всегда хотел ей помочь! Скажи она все, я бы не бросил ее…

– Но ты бросил! – воскликнула рыжая, словно дело касалось ее лично. На миг показалось, я разговариваю с Ари. – Бросил и не поверил, когда она говорила: наркотики не ее. Если бы ты тогда не оставил Ари, не дал бы опять обратиться к наркоте, – Асоль судорожно вдохнула, – если бы, блин, не был кобелем, у которого хер из ширинки выпрыгивает… – Она замолчала, выругалась. – Все были бы счастливы! Я и Джер помирились бы!

– Счастливой с Джерадом ты бы не была.

– Тебе почем знать? – вспылила Асоль. – Вы – хорошие парни – прячете грехи под ковер и надеетесь остаться чистенькими. Но так же грешите, мать вашу!

– Да, я не святой, – ответил я. – Но с Софи у меня ничего не было. И с тобой… ничего не получилось. – Мое тело умнее меня! Пора бросать пить.

Рыжая рассмеялась, получилось нервно.

«Асоль знает, – крутилось в голове. – Знает, почему Ари уехала и решила не возвращаться. Знает и никогда не расскажет мне».

– Я не смогла завязать. – Асоль откровенничает? Она скинула пальто – под ним симпатичное платьице с оборочками – и понизила голос: – Ари думала, я вместе с ней завязала, а я не смогла. У меня не было, – запнулась, буравя взглядом стену, – не было такого мужчины, как ты. – Эти слова Асоль просипела, давясь гордостью. Восхищение и зависть между строк.

Не таким мерзким я ей кажусь, оказывается.

– Значит, Ари зря просила забрать тебя с домашней вечеринки?

– Да, зря. – Асоль помолчала, погрызла ноготь и вдруг взбодрилась: – Позвоню-ка я Ари еще раз.

Ари

Меня кроет. Начала блевать посреди улицы. В бедном пригороде никому дела нет до чужих проблем, и это прекрасно. Никто не мешает словить приход. Только кайфа все нет. Робби опять продал мне гниль. Сказал, Neon Cloud. Но я не узнаю своего друга.

Знакомая пальма с облезлым стволом – до дома шагов пять.

Организм отвык от убойных доз: я, за исключением таблеток, была чистой. Я опять в дерьме. Организм яростно сопротивлялся, болел желудок. Пару раз я упала на асфальт, испачкав колени и разодрав до крови ладони.

Когда пришла домой, сидела несколько часов в спальне, у кровати на полу, размазывала по лицу кровь и слезы. Разбитые ладони щипало. Жалкая. Пройти через ад, заставить его пройти через ад, и сдаться.

Джерад не придет на помощь: сам торчит, да и плевать ему. Раньше меня все устраивало, а сейчас мечтаю о чрезмерной опеке Стивена. Я содрогнулась от новых спазмов. Выворачивает наизнанку: может, это любовь оберегает? Что-то вроде психосоматики. Стивен… Он больше обо мне в интервью не говорит ни слова. И правильно – я потерянная наркоманка. Судьба дарила мне кучу шансов, а я их променяла на обиду и дозу.

Стивен

– Сделать тебе минет? – предложила Асоль.

Я засмеялся и откинул голову назад, слегка ударившись о стену.

– Нет, спасибо. Ты горячая, правда, – оправдался, заметив, как помрачнело ее румяное личико. – Мне это не поможет. Боюсь разочаровать.

Мы сидели на полу, ждали невесть чего. Обрывки светской беседы и притупленная радость, что я не один на один со своим горем. Забавный день.

– Нюхнуть бы. – Асоль теребила молчаливый телефон, бросив затею дозвониться до Ари. Наверняка Ари опять загуляла с Джерадом.

– Я никто, чтобы отговаривать тебя, но, – придвинувшись ближе, я погладил пальцы Асоль, – аккуратнее.

Она встрепенулась, но руку не убрала. Ари. Ари делала так же.

Моя девочка, как ты там? Надеюсь, держишься. Ты сильная. Это я срываюсь, пью, творю глупости… Но мое тело не обманешь – оно ждет тебя.

Асоль поднесла ладонь к губам. Решалась на что-то? И через мгновение я узнал, почему ее лицо покраснело, а глаза заблестели.

– Я подложила Ари наркотики, – выдавливая из себя слова, призналась Асоль. – Вы расстались из-за меня. Помнишь, вы забрали меня с вечеринки и отвезли к Ари домой? Я встала, пока вы спали, и кинула пакетик в ящик комода. Мне очень… очень жаль.

Я не спешил с ответом. Не мог смотреть в сторону подруги, которой Ари доверяла. За которую Ари волновалась.

– Ты сделала… что? – Я охрип. Руки из холодных стали мертвецки-ледяными. Пульс отбивал в ушах безумный ритм.

– Наркотики. Ари о них не знала.

На секунду меня оглушило. Тот день, мольба поверить, ее истерика и отчаяние – я увидел все вновь. «Меня подставили». Солнечный свет… Ты говорила правду.

– Убирайся. – Запястье обдало судорогой. Я сжал ладонь в кулак и медленно опустил руку на паркет. – Уходи, или я убью тебя.

– Стивен, мне жаль, – начала оправдываться Асоль. Захрипела, вытирая слезы: – Дай шанс объяснить…

Объяснить? Что? Ясно как день. Ари связалась с бывшим – со мной. Ослушалась манипуляторшу! Асоль и Джерад стоили друг друга.

– Пошла вон!

Завистливая дрянь. Не надо объяснений, я все понял! По мнению рыжей девицы, Ари ошиблась, когда простила меня. И после подложенных наркотиков вернется в стрип-бар, будет нюхать, заниматься проституцией, губить свою жизнь. Мне всего-то следовало поверить Аристель. Не вспоминать Аарона, не ехать в Нью-Йорк.

А я повелся на провокацию и все разрушил.

Глава 11

Вижу, ты пытаешься меня ненавидеть.

Можешь пытаться делать все что хочешь,

Но я у тебя в голове.

© She Wants Revenge, «Little Stars»

Стивен

Кажется, в аэропорту нет свободного дюйма. Глаза слепят вспышки, солнечные очки неуместны, но стоило бы прихватить. Рядом нет Джерада, Бена и Логана – только пресса с камерами и микрофонами.

Кто-то толкнул меня в сторону встречающих. Зачем? Из дверей показалась девушка. Ари? Куда она летала? Почему рядом не Джерад, а двое телохранителей? На девушке малиновое платье и кожаная куртка. Ари сняла темные очки вполлица, подошла ко мне и обняла так, будто я вешалка.

Уловив запах дорогих духов, заметив татуировки, идеальную укладку и огромный чемодан, я понял – это не Ари.

– Софи, – сказал я. Разочарование пришлось скрыть улыбкой.

Софи не успела ответить. Люди за моей спиной хлынули бурным потоком, затопив нас вниманием, вопросами и фотовспышками.

– Мисс Штерн, добро пожаловать в Лос-Анджелес!

– Вы и Стивен вместе?

– Софи, соскучилась по Стивену? А вы, Стивен, по Софи?

Уклоняясь от микрофонов, я тянул Соф к выходу. Поехал встречать ее по привычке. Раньше мы с энтузиазмом отвечали на вопросы журналистов и позировали перед камерами: работал пиар на благо обеим сторонам.

Абсурдное помутнение рассудка, иным не назовешь: перепутать Ари и Софи! Они разные – одна с милым личиком, среднего роста и русско-немецкими корнями, вторая – бразильянка, высокая, с изящными татуировками и французскими манерами. Самообман.

Я позвонил Ари сегодня, чтобы поговорить о секрете Асоль, о правде. Ари не взяла трубку, и я подумал: эгоистично вытаскивать ее из других отношений только потому, что я понял ошибку. Может быть, ей лучше не знать о предательстве подруги. Асоль призналась мне, признается и Ари. Тогда, что бы ни решила Аристель, я приму ее выбор.

– Стив, подожди. – Софи указала на свои высокие каблуки.

– Извини. Внимание нервирует, – ответил я и сбавил шаг.

Лицо Софи омрачило понимание: охотницы за славой устают?

Телохранители помогли нам выбраться из толпы, и на парковке я смог выдохнуть. Соф снимала видео для соцсетей, а я прислонился затылком к стене и прикрыл глаза. Мучила совесть, камнем осев в желудке, но Софи нужна мне для свадьбы. Не моей, к счастью. Эмилии я сказал, что приду с парой. Если после этого в душе Ари ничего не дрогнет, я оставлю попытки ее вернуть. Счастлива с Джерадом? Ее выбор. Через два месяца я уеду в тур, расставив все точки – и с Ари, и с Соф. Все будет как раньше.

Я нервно усмехнулся. Кого я обманываю? Джерада не будет.

– Поехали? – Соф накрутила на палец шоколадный локон.

Я открыл глаза. Посмотрел на очень красивую, очень наивную Софи Штерн. Сил нет ее обманывать.

– Мы можем быть только друзьями, – отчеканил я.

Ее пухлые губы приоткрылись буквой «о».

– Если дело в квартире, помогу снять жилье.

Готовился к слезам, обвинениям, крикам. Но Соф промолчала. Она отдала водителю чемодан и села на заднее сиденье машины. Дверь не закрыла. Черт. Скандал ждет меня в салоне? Я сел и закрыл дверцу.

– Софи, я серьезно…

Она коснулась указательным пальцем моих губ. Во тьме тонированных стекол ее глаза блестели как обсидиан. Куколка, твое место на витрине, а не с вокалистом рок-группы.

Когда она переместила пальцы на мою небритую щеку, я поймал ее запястье. Тонкое, хрупкое, нежное.

– Извини меня, Соф.

Она будто не слышала. Чуть склонила голову и улыбнулась:

– Я помогу тебе ее забыть.

Дома Софи прошлась вдоль коридора, заглядывая в комнаты.

– Неплохой ремонт. Это было необходимо?

– Угу. – Я втащил ее огромный чемодан в квартиру.

По пути мы не касались неловкой темы: позвонил Марти, избавив от дальнейших объяснений перед Софи. Надеюсь, она приняла мою позицию, и если выбрала жить вместе до моего отъезда в тур – я не против. В компании с воспитанной красоткой стыдно будет напиваться как свинья.

– Выглядит бездушно… – Софи провела ногтями по белым обоям в спальне. – Будто тут никто не жил.

Нет, Соф. Тут жили. Я и девушка, которую я безумно люблю, жили счастливо. А потом она ушла к моему другу, и ты, мать твою, должна знать об этом из сети! Почему ведешь себя так, будто тебе все равно?

– Ладно, – сказала Софи и хлопнула в ладоши. – Я верну прежний уют. Пойдем, съедим что-нибудь. Я проголодалась!

Софи достала из холодильника яйца и бекон, кинула продукты на сковородку, а хлеб отправила в тостер. Она нелепо смотрелась у плиты с вычурной укладкой и в дорогом платье.

– Составишь компанию или надо идти по делам? – спросила с обидой.

Неужели я настолько часто оставлял ее одну?

Я неловко почесал затылок:

– Весь твой. Бен и Логан поехали к семьям, Марти занят новым проектом, Шон завтра вернется из Европы. – Отчитавшись, я снял пиджак и рубашку. Пока она готовит, я переоденусь.

Софи даже не моргнула, увидев мой голый торс: не то чтобы я был тщеславен, но вспомнив типичную реакцию Ари…

– А Джерад? – поинтересовалась Штерн, перевернув бекон. – О нем ты ничего не сказал, а раньше: «Джерад то, Джерад се».

Я ушел в спальню, чтобы выбрать из кучи нестираного белья более-менее чистую футболку. Переоделся и долго не отвечал. Стиснул ладонь правой руки в кулак и прислонил к зеркалу. Джерад, значит.

– Стиви?

– Джерад ушел из группы. – Сказать это – прочувствовать заново. Будто внутренности раскромсали и зашили, как получилось.

Подавив импульс разбить зеркало, я вернулся в кухню, где Соф раскладывала еду по тарелкам. Какое Штерн дело? Она вопросительно приподняла бровь. Любопытство, конечно же. Очевидный людской порок.

– Не хочу об этом говорить. – Я налил стакан воды. – Так вышло.

– Ого! – Софи изумленно рассмеялась. – Вы были как дети малые, неразлейвода. Джерад, по твоим словам, отличный парень.

– Тебе какая к чертям разница?! – рявкнул я, и Софи поежилась. Конечно, Андерсон замечательный для всех! Особенно для Штерн – она знать его не знала! И даже не пыталась узнать. – Иди отсоси ему, раз он такой прекрасный!

– Я и этот деревенский придурок?!

Ну а что? Дернув плечами, я серьезно смотрел на модель. Ари тоже презирала его, а теперь делит постель.

– Отлично! – Софи бросила вилку в тарелку. – Выяснили, какого ты обо мне мнения, Рэтбоун! Или пытаешься сбагрить кому-нибудь? – Она встала напротив и указала на меня длинным ногтем: – Я не шлюха.

– Не называл я тебя…

Она вдруг прижалась ко мне, обнимая за шею, словно искала отголоски былых чувств – там, на дне моего сердца, и сбивчиво зашептала:

– Мне без разницы, Стив. Называй меня последними словами, гони прочь, обзывай. Я останусь. Я хочу быть в Лос-Анджелесе. С тобой.

Ари

Скрывать зависимость легко: главное, не видеться с друзьями и убедительно врать. Среди приятелей Джерада я нашла дилера, который продал Neon Cloud. Сегодня моя первая смена на тумбе, и без топлива я облажаюсь. На хер Робби и его дерьмо.

Чтобы не оставаться одной, я не пропускала ни одной тусовки – Джераду приходилось много работать, и если бы я не развалила группу, то в деньгах он бы не нуждался. Дни тянулись поразительно медленно, напоминая дни в борделе: не убежать, не обрести покой. Вернулись кошмары и панические атаки. Благодарность к Джераду граничила с острым предчувствием, что я опять падаю на дно.

– Давно нюхаешь, Ари?

Я вздрогнула, пойманная с поличным. Эмилия застыла на пороге танцевальной студии и наблюдала, как я ползаю по паркету и прячу в карман остатки порошка.

– Ой, – пискнула я.

Подруга вздохнула, подобрала край сарафана и села рядом.

– Ты вновь в депрессии.

– Вовсе нет! – возмутилась я. – Нет у меня депрессии. Танцую и радуюсь жизни, вечером буду выступать. Я нашла старые запасы и прикончила их. – Беспорядочная ложь, быстрый темп речи – язык наркоманов. – Скорее бы ваша свадьба. – Я поднялась с пола. Эми вскочила следом. – Мы выбрали музыку, блюда!

Подруга неуверенно кивнула, и мы спустились вниз. До открытия клуба оставалось полчаса, и мы, как всегда, проводили время за болтовней. Смена владельца не поменяла наш досуг, а сильнее всего я радовалась студии на втором этаже и возможности танцевать там.

– Отозвать пригласительный Рэтбоуна?

Рэтбоун. Я старалась не вспоминать о Стивене, ведь Софи вернулась.

Выдавив улыбку, я сказала:

– Бесполезно убегать…

– Найдет и убьет! – Огненные пряди посыпались на лицо. Асоль обнимала меня и смеялась, а мои внутренности крутило от чувства вины.

– Точно, – пробормотала я.

Эмилия отвела глаза.

– Завтра вечеринка в честь помолвки! – Асоль кружилась в легком белом платье.

Вечеринка, верно. Асоль увидит меня и Джерада (пока я врала, что нашла сожителя и переехала на побережье). Слухи из интернета станут реальностью.

Но сейчас подруга упорно игнорировала факты. Она веселилась и кричала:

– Танцуем до упада в честь Эмилии и Джеймса Алленов!

– Я не Аллен, пока что, – ответила Эмилия.

– Зануда, – махнула рукой Асоль. – Пойду переоденусь. Тусовки – тусовками, а работать надо. Мы с тобой на соседних тумбах, Ари!

Асоль скрылась в гримерке, а Эмилия многозначительно хмыкнула.

– Что? – пытаясь унять жар, переспросила я. – Не могу… Не могу!

– Пусть увидит…

– Попросить Джерада не приходить?

– Проблема не решится, милая. Асоль живет в розовом мирке, но пора ей спуститься на землю. – Эмилия направилась в кладовку за алкоголем, крикнув напоследок: – Советую подготовить объяснительную речь!

Клуб переполнен. Грохотала музыка. Бармены едва успевали наполнять бокалы. Мой первый вечер в новом Cotton Candy проходил отлично. Да, владелец вернул название: клиенты привыкли, а смена направления с бара на клуб оказалась ширмой к тому, что происходило в приват-комнатах. Больше клиентов, больше денег, больше унижений. Я надеялась, что не вернусь к привату. Владелец того не требовал, он недурно платил за танцы на тумбах и был заинтригован личными номерами, которые я планировала исполнять на выдвижной сцене.

– Ариэль. – В коридоре я столкнулась с мулаткой Джел, танцовщицей и частой посетительницей приват-комнат. – Тебя ждут в комнате.

– Мне надо в гримерку… припудрить нос. – Вечер в разгаре, а я устала – непорядок! – И в привате я не работаю.

– Помню, – согласилась Джел. – Но клиент особенный. Он сказал, что не уйдет, пока не увидит тебя. Цену назвал огромную. Трэвис не простит, если ты откажешься, скорее тебя вышвырнет, чем такого клиента.

Особенный клиент? Богатый клиент?

– А у него шелковая рубашка?

– Что? – не поняла Джел.

Я рассмеялась. Ох, Джерад, извращенец!

– Ладно, приду.

Джерад решил воссоздать наши тайные встречи? Закончить начатое? Воспоминание о неловкой попытке отозвалось тремором в теле. На заднем сиденье «Порше» он почти воспользовался моим отвращением к себе.

Но я не собиралась играть по его правилам.

– Ари, выпей для храбрости.

Я взяла из рук мулатки алкогольный коктейль и залпом выпила. Ни черта не выйдет, Андерсон. Поставлю тебя на место.

Оглядела отражение в зеркале: растрепанные локоны, ярко накрашенное лицо в блестках, синий костюм из мини-юбки и топика, горошины пота в декольте, черные стрипы. Вульгарно. Доступно. Тем круче будет его обломать.

Когда я толкнула металлическую дверь, меня встретил полумрак. Я огляделась: шест на круглой тумбе, диван с бархатной обивкой, неоново-розовая подцветка по всей комнате и зеркальный потолок. Как в старые добрые… На диване сидел мужчина, но его верхняя часть скрыта в тени. Я видела только ноги в темных джинсах и край белой рубашки. Белая… Хм. Я присмотрелась: маски не было. Все-таки не Джерад?

Из колонок гремела песня «What I Want» группы She Wants Revenge.

У меня кружилась голова от душного помещения или выпитого коктейля. Я понимала, дерзость может плохо кончиться, но выпалила:

– Особенный? Нет. Вали!

«Когда-нибудь, девочка, ты проснешься, и меня не окажется рядом, чтобы смягчить падение или после него отказаться от тебя»[33].

Сквозь музыку – смех: бархатный, волнующий и… знакомый? Мои ноги одеревенели. Нет… Этого не может быть.

«Тебя ведь не убьет, если покажешь свою мягкую сторону? Она такая привлекательная и чувственная, что я непременно возбуждаюсь».

Незнакомец подался вперед и вкрадчиво сказал:

– Привет, Аристель. Меня огорчает твое поведение. Отправимся в прошлое? Я вновь буду твоим клиентом, но не убегай в слезах. Выполни работу. Ты рада вернуться сюда, верно?

В его пальцах тлела сигара, и я закашлялась, отступая назад.

– Зачем ты… что тебе… что нужно, Стивен? – Я споткнулась о ворсистый ковер, упала и сняла обувь – танцевать перед ним я не буду!

«Разве не этого ты жаждешь? Возбудить меня?»

Он затушил сигару о пепельницу и встал. Атмосфера – сочетание прокуренного воздуха, далекого шума битов, полумрака – это будто сделало Стивена особенно сексуальным и опасным. Он возвышался надо мной. Глаза потемнели, придавая зеленому цвету змеиный оттенок, рукава закатаны, обнажая татуировки, а губы изогнуты в кривой усмешке.

– Отойди, – потребовала я.

Почему у меня затвердели соски? Почему сижу с горящими бедрами?..

Стив наклонился. Когда его ледяные руки обхватили мою талию, дыхание вконец сбилось. Он заставил меня подняться. Оценил взглядом. И этот взгляд едва не довел до исступления. Бежать… Бежать, пока не поздно.

Я на ковре. Темнота. Я у Стивена на коленях. Провалы в памяти? Откуда? Что со мной? Растеряна. Заинтригована? Прижата к его каменной груди. Рэтбоун, не скрывая техасского акцента, сказал:

– Довольна, Аристель? – Шлепнул по бедрам. – Таким ты мечтала меня увидеть? – Он пытался придать голосу пьяную интонацию. Был трезв и попросту лгал. Во второе очень хотелось верить.

Сбросил меня на пол, и я оказалась напротив его ширинки. Что он себе позволяет?! Пробовала встать. Ноги не подчинялись. Что со мной?! Подняла руку, но кисть осталась на полу. Что-то не так…

Стивен опять поднял меня, как марионетку.

– Что скажешь?

– А что ты хочешь… услышать? – прохрипела.

Опять усадил к себе на колени. Какого черта? Это не смешно. Желание росло против воли: его член напрягся, и от трения в моем белье скапливалась влага, а клитор пульсировал. Стивен… Властный. Подчиняющий. Страсть на грани жестокости. Он принял свою темную сторону? Новый Стивен будоражил и пугал в равной степени.

– Давай.

Прижал так сильно, что я оцарапалась о пряжку ремня. Надоело быть хорошим парнем? Сдержанным. Правильным.

– Твоя работа – давать. И употреблять наркотики. Я прав? Ариэль.

Это не повод смешивать меня с грязью! Почему не оставит в покое?

Она вернулась из Нью-Йорка!

– Довела София, и ты пришел выместить злобу?

– Повторить громче? – Его голос скрипнул, как шины на скорости. Стивен схватил мою шею, как тогда, в душевой, но не отнял руку в стыдливом испуге, а сдавил пальцами: – Действуй!

– Зачем? – Глаза щипало от слез. Я сидела на его коленях, плотно прижатая, и подцепляла пуговицы рубашки. – За что ты так?

Рэтбоун долго не отвечал. Когда рубашка была расстегнута, он сказал:

– Я просил не делать глупостей.

– Это мое дело.

Красивое лицо исказилось, словно в разбитом зеркале.

– И мое тоже. Я обещал заботиться о тебе. Но ты… непослушная. Ты всегда была такой… упрямой.

Стивен тянул время. Он идеально воссоздал тот день в приват-комнате, когда я не знала, что это он, и принялась делать свою работу – грязно, пошло. Он хотел напомнить, к чему я могу вернуться совсем скоро. А я думала: хочу его. Мое тело руководило разумом, требовало разрядки.

Я целовала Стивена в шею, поднимаясь губами к его колючему подбородку. Возбуждение волнами расходилось по бедрам. Стивен прав – я упрямая, и он всегда шел у меня на поводу. Рассудок словно помутился. Контроль потерян. Что… когда… Коктейль Джел! С чем-то запрещенным. И Neon Cloud усугубил ситуацию. Смогла бы я устоять, будь я трезвой? Сердце отчаянно билось. Какая разница? Стивен Рэтбоун – мой главный наркотик. Стивен Рэтбоун, принявший свою тьму, – моя погибель.

И лети оно все к черту.

Стивен резко отвернулся, и я ударилась лбом о спинку дивана. Ощутила не только пустоту, но и обиду.

– Твои губы мне нужны не для этого.

– Стив! – не веря его словам, прохрипела я. – Ты не такой.

– Я – нет. – Он в насмешку ласково убрал пряди с моего лица, чтобы видеть глаза, полные слез. – А ты – такая.

– Я давно не занимаюсь тем, о чем ты говоришь, – сказала уверенно, громко, но Стивен рассмеялся. Почему он смеется? Или шум в моей голове?..

– Сколько в тебе алкоголя и наркоты? – Его рука сжимала мою шею, а вторая бродила вверх-вниз по телу: бедра, талия, грудь. – Ты всегда обдолбанная или только ради меня?

– Я не знала, что здесь будешь ты!

– И все же? – Он скинул меня на диван. Для чего? Мы поговорим или займемся страстным сексом? Стив навалился сверху: – Хочу знать, что делает мою милашку податливой, как воск. Амфетамин? Кокаин? Экстази?

– Не знаю, не помню, – захныкала я. – Забудь и возьми меня…

– Ты даже не поняла, как опять обдолбалась!

Его пальцы гладили внутреннюю сторону моего бедра, раскрывая ноги. Я подалась навстречу. Трезвой вела бы себя так же. Я скучала по его пальцам внутри меня. Но он только водил ими по коже, издеваясь.

Я схватила его за ворот рубашки и поцеловала, настойчиво проникая языком в рот. Стив что-то простонал: хорошо ему или он зол? Целовал в ответ, наши языки сплетались, и пульсация в моем клиторе становилась сильнее. Я кончу от поцелуя! Стивен направил мою руку на пряжку ремня. Понятный намек. Попыталась расстегнуть треклятый ремень его джинсов. Рэтбоун усмехался сквозь поцелуи: чертовски трудная задача, я будто морской узел завязывала – точнее, развязывала.

Победный звон, и я потянула молнию ширинки. Стивен не позволил спустить с него джинсы. Он выпрямился, сел на диван, усадил к себе на колени. Желание пылало везде, я – оголенный провод в ливень.

– Не останавливайся, Стив…

Он подвинул мои колени так, чтобы я упиралась ими в спинку дивана, находясь нестерпимо близко, и царапалась о расстегнутую ширинку. Чего он хочет, мать его?!

Я не рискнула озвучить вопрос. Рэтбоун опустил меня на пол. Поставил на колени. Потянул за волосы. Что? Нет. Я не буду этого делать. Мне нужна взаимность.

– Я не…

Стивен облизал губы и направил мою голову к своему члену.

Какая взаимность, идиотка? Он предупреждал, что не простит наркоманку. Для него я потеряна. И я физически ощутила волну страха: она захлестывала, как цунами. Желчь поднялась к горлу, и я начала всхлипывать. Если бы это был не Стивен? Если бы в комнате сидел кто-то другой? Такой, как Карлос?

– Нет! Стив… – Я попыталась встать, но упала лицом в его колени. – Стив, – повторяла, – Стив, я… я буду хорошей.

Пот катился по вискам, всхлипы корябали горло. Я закрыла мокрое от слез лицо. Плечи напряжены. Руки ледяные. Свернуться бы в клубочек. Снова стать его Ари. Солнечным светом.

Меня подняли – нет, прошу, молю! – аккуратно переложили на диван. Мою немногочисленную одежду поправили, руки сместили с лица, и на щеке я почувствовала поцелуй.

– Бросай наркотики, Ари.

Звук молнии, звон пряжки ремня, шаги. Дверь закрылась.

Секунду я не могла дышать – и разрыдалась.

Удача, что это был Стивен, а не кто-то другой. Он был кем-то другим, предоставив мне шанс взглянуть со стороны на свою беспечность. Наркотики губили не только мое здоровье и психику, они так же притупили инстинкт самосохранения. Обдолбанная девушка – легкая добыча.

От мысли о дозе к горлу подкатил ком. Это не исцеление.

Глава 12

После тебя ночь распадалась на крошки стекла,

Медленно таяла соль на губах.

После тебя расцветали сады,

Но там мертвые цветы.

© Мукка, «После тебя»

Ари

– …и я ему говорю: Алекс, обменивать минет на проход в клуб… Херня! Нет, Ари, я не святой, но Алекс, похоже, совсем с катушек слетел и… Ари?

Ура. Джерад замолчал. Притворившись, что сплю, я отвернулась. Ремень безопасности больно впился в грудь, но после «урока» Стивена меня не волновал какой-то ремень.

Улица окутана туманом, шел дождь. Ненавижу дождь, и не только из-за того, что волосы становятся похожи на шерсть барашка. Тревога и уныние. Никакого романтичного настроения от стучащих по стеклу капель.

Сейчас утро – Джерад заехал за мной после работы, – но, казалось, на улице вечер. Зябко, противно. На душе так же. «Урок» Стивена хорошо запомнился. С чего я взяла, что в клубах, где я бываю с Джерадом, не будет похотливых ублюдков? Мне везло, но… Надо слезать. Как-то. Пытаться.

– Ты в порядке? – Джерад потрепал меня по плечу.

Я улыбнулась и поцеловала его ладонь.

Он любит меня по-своему, как умеет. Поддержал, когда я сообщила, что завязываю. Старается быть лучше, но никогда не будет Стивеном, не заменит мне Стивена. Сердце не обмануть.

В небе сверкнула молния, дождь усилился. Из магнитолы играл старый рок. Джерад барабанил пальцами по рулю, иногда поглядывая в мою сторону, а я смотрела в мутное окно. Стив… Мысли о нем грели, пусть мы встретились при отвратительных обстоятельствах, и он ушел. К Софи?

– Мне нужно оплатить бензин. – Джер затормозил у заправки. – Посидишь тут?

Я кивнула и достала из бардачка пачку сигарет.

Вновь обеспокоенный взгляд темно-зеленых глаз, и Джерад, накинув капюшон, скрылся в промозглом тумане, а я, крутанув колесико магнитолы, сделала музыку громче. Под The Doors «Riders On The Storm» достала прикуриватель и нажала кнопку: на черном кружке проглядывался красный обруч. Сырой воздух щекотал ноздри. Я прикурила и сделала затяжку.

Почему мне плевать на все? Почему я ничего не чувствую?

А если так? Поднесла прикуриватель к запястью левой руки. Нажала. Черт побери! Боль острая, колет. Подавившись сигаретным дымом, я выругалась. Больно. Значит, жива. Значит, Стивен меня спас. Я бросила прикуриватель в бардачок и держала сигарету ослабшими пальцами.

– Ари? Твою мать, Ари!

Открыла глаза. Джер: перепуганный, бледный.

– М-м? – отозвалась я. – Бензин подорожал? – Хихикнула, довольная шуткой. – Заправился?

– Заправился… Да, черт побери, заправился! Всего на минуту отошел! – Он залез в салон. – Что с твоей рукой?!

Я глянула на запястье: узор как на прикуривателе. Почти искусство.

– Все нормально. – Я кинула сигарету за окно. – Мы едем или будем стоять? Погода отстой.

Джерад не двигался. Подумаешь… Сегодня будет вечеринка, на которую придут Стивен и Софи. Вот что больно.

– Куда мы едем? – спросила я, заметив, что Джер пропустил поворот.

– Куда? В больницу!

– Зачем? – переспросила я, подув на свежий шрам. – Разворачивайся.

Джерад выругался и прибавил скорость. Вау, ему не все равно. Прямо-таки образцовый парень. Прямо-таки Стивен.

Выпрямившись, я положила пальцы на руль и сказала:

– Разворачивайся.

– Нет! – заорал Андерсон. – На такое я не подписывался! Ты из психушки сбежала? Что дальше? Ручку воткнешь мне в горло?! Что с тобой происходит?! Это… ненормально!

Я откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. А что нормально, Джер? Предавать лучшего друга? Жить с его девушкой?

Когда я потянулась к сигаретам – они были в бардачке рядом с прикуривателем – Джерад выбил пачку у меня из рук. Закрыв на секунду глаза, я тихим, но уверенным голосом сказала:

– Поехали домой. Насчет моего поступка… Я вымоталась, и меня клонило в сон.

Джерад скосил глаза, демонстрируя недоверие.

– Правда. Меня вырубило. Очнулась от твоего крика и жгучей боли. Давай сходим в гости к дядям в белых халатах в другой раз?

Ответ неинтересен. Я подняла с пола пачку и достала сигарету. Взяла злосчастный прикуриватель, нажала, долго смотрела на красный дугообразный обруч. Все просто – поджечь сигарету и убрать прикуриватель. Через минуту я справилась.

Джерад хмыкнул и развернул «Порше». Не думаю, что он поверил мне. Ни у него, ни у меня не было настроения ругаться. Мы берегли силы для разговора с Асоль.

Джерад лег спать. На вечеринке, по его словам, следует быть отдохнувшим и очаровать организаторов, чтобы позвали снова. Джер прятался за юмором и цинизмом, но я видела, как он выкурил половину пачки и расковырял заусенцы. Встреча с другом, которого предал, и темпераментной бывшей… Идти на вечеринку – смелость или глупость?

Вымыв кружки, я поставила их на полку. До боли знакомый, приятный ритуал – мыть две кружки. Меня вдруг охватила колющая ностальгия: я и Стивен. По утрам мы пили кофе и спорили, какой сироп вкуснее. В последние дни я мыла только одну кружку – свою. Джерад не пьет по утрам кофе, он вообще не завтракает со мной.

Распустив по плечам локоны, я оделась просто: блузка, джинсы. Оставила на журнальном столике записку и покинула квартиру.

Что-то я стала на вид хорошей девочкой. Но перед человеком, с которым я планировала встретиться (он написал первый!), хочется выглядеть паинькой. Свежий шрам на запястье я спрятала за массивным браслетом.

Играл брит-поп. Дождь прошел, выглянуло солнце. Весна, здравствуй. Я пила карамельный латте и смотрела то на светло-коричневые стены, то в окно, на прохожих. Старалась не вспоминать о кофейне, в которой работала, и не проводить параллелей. Вернуться? Подкрепляла смелую идею запахом кофе и вкусом чизкейка, моей очередной попыткой бросить наркотики и наблюдением за шустрой официанткой.

– Привет! Рад, что ты пришла, Аристель!

Я вскочила и заморгала. Отвыкла от прошлого имени, от прошлой себя. «Аристель» меня называет Стивен. Но захочет ли он после вчерашней ночи хоть раз меня так назвать? Или поставил точку, в последний раз спас?

Нет. Нельзя о нем думать. Страшно. Сейчас у меня встреча с другим человеком. Его пиджак источал аромат гвоздики, и улыбка расцвела на моих губах, словно цветок. Мне хотелось по-детски, с обидой спросить: почему у тебя нет времени со мной дружить?

– Добрый день!

– Могу присесть? – Он пригладил клетчатую рубашку и положил пальцы, будто янтарные от загара, на спинку стула напротив.

– Да. – Я неопределенно дернула плечами, стесняясь. – Но… Зачем?

При всех положительных качествах, ему что-то нужно от меня.

Его лицо помрачнело. Он сильнее сжал спинку стула и сказал:

– Есть разговор.

Стивен

Я сверил алкоголь из списка с алкоголем на барной стойке и поставил недостающие галочки. Теперь есть все.

– Благодарю, Стив. – Почти невесомая ладонь упала на мое плечо. – Мы ценим твою помощь.

– Ничего особенного. – Я улыбнулся.

Эмилия улыбнулась в ответ.

– Почему ты хорошо ко мне относишься? – выпалил я. – Ты и Джеймс. Вы друзья Ари…

Эмилия забрала список и проверила проделанную мной работу.

– Мы взрослые люди, Стивен. – Кинула список на барную стойку. – То, что происходит между тобой и Ари, не мое с Джеймсом дело. Ты неплохой парень, ты друг моего будущего мужа, и мы любим Ари, поэтому не давим на нее. Вы разберетесь сами.

Что ж, стало легче. Я признателен Эмилии и Джеймсу: они неосознанно помогали мне чувствовать себя живым и нужным.

– Как еще я могу помочь?

– Спасибо. – Эми вновь улыбнулась. – Дальше я сама.

– И советую исчезнуть. Скоро придет Ариэль. Ты и так вечеринку, а потом и свадьбу испортишь своим присутствием. – Асоль спускалась по лестнице на первый этаж закрытого до вечера клуба. Она не пыталась утаить в серых глазах неприязнь. Взаимно. А совсем недавно мы стали почти друзьями… или любовниками.

Я поморщился.

Ари до сих пор не знала, что Асоль своим поступком все разрушила. Вернула Аристель в Cotton Candy. Вернула к наркотикам. Надеюсь, я не переборщил вчера. Когда Ари зарыдала, мне стоило огромных усилий уйти. Ее нужно было напугать. Слушать меня она бы не стала.

Но что было до… Воспоминания о приват-комнате обожгли скулы. Жар устремился вниз, к члену, и вызвал болезненную пульсацию. Черт возьми, дать своим порокам волю оказалось восхитительно. Впервые я выкинул из мыслей установку «быть хорошим парнем, быть достойным фамилии Рэтбоун». Мне нравилось, как Ари стонала. Нравилось, как хотела меня.

– Зачем пришел? – открыто хамила Асоль. Видимо, лучшая защита – нападение. – Надоели звезды и модели? А? Козел.

Потребовались нешуточные усилия, чтобы не сорваться и не рассказать этой даме, что сегодня на вечеринку придет ее бывший. Но я сдержался: как сказала Эмилия – не наше дело. Пусть Джерад разбирается сам.

– Он пришел ко мне, чтобы выпить пива. – Следом за Асоль со второго этажа спустился Джеймс, в руках он нес две бутылки.

Проследив, как Джеймс подошел к Эмилии и поцеловал ее в щеку, я скривился от зависти. Друг повернулся ко мне и протянул пиво. Мы чокнулись, чтобы выпить.

Входная дверь открылась, пуская внутрь лучи дневного света. В клуб зашел мужчина тридцати лет в потертых джинсах, черном пиджаке и рубашке в разноцветную клетку – Шон Мюрель. Удивление при виде пиар-агента наверняка отразилось на моем лице. Откуда он знает, что я здесь?

Шон смущенно помахал и показал в сторону улицы.

– Прости, выпьем в другой раз. – Я отдал Джеймсу бутылку.

– Нет проблем, – согласился он. – Сегодня на вечеринке.

О да, повод выпить точно найдется.

Я повел Шона на парковку за клубом.

– Знаю, мы договаривались в четыре, но я освободился раньше. Кафе недалеко отсюда. Я не сильно помешал? – затараторил Шон.

Иногда мне казалось, что я его начальник. Но это Шон контролирует имидж «музыканта Стивена Рэтбоуна», то есть спасает мою задницу.

– Спасибо, что нашел время. – Я едва не предложил приятелю свои сигареты, но Шон давно курил только кретек[34]. – Может, мои мозги встанут на место. А то опять натворю глупостей, и ты придешь меня бить.

– Или воду на тебя, пьяного, выливать, – подмигнул пиарщик.

Да, первая встреча Шона и Ари. Моя первая ссора с Ари.

– Как я мог отказать?! – сменил тему Мюрель. – У меня степень по психологии. – Он без тени хвастовства усмехнулся и почесал нос с горбинкой. – О чем ты хотел поговорить?

Моя очередь теряться.

– Обо всем, – коротко ответил я.

– Ладно. – Шон облокотился о кирпичную стену и закурил. Кретек потрескивал при затяжках, как сухие поленья. – Говорил тебе про Джерада: он скользкий тип…

– Ой, давай без этого. Твоя степень в умении читать нотации?

Шон покачал кудрявой головой и спросил:

– Зачем тебе Софи?

Прямой вопрос, но я медлил. Взъерошил волосы, докурил. Сконфуженно объяснил:

– Чтобы не выглядеть одиноким жалким придурком на свадьбе друзей Ари. И Соф не дает мне скатиться в алкогольную яму. – Я промолчал о том, что мне льстило обожание от королевы подиумов.

– У этой… мадемуазель нет ни капли гордости.

О Софи мне говорить было абсолютно не интересно, и я проворчал сквозь зубы:

– Чертова Аристель бегает от меня, держится за этого ушлепка…

– Но-но! – возмутился Мюрель.

И у него чувства к Ари? Стоп, Рэтбоун. Паранойя.

– Сам виноват.

– Обожаю твою прямолинейность.

Мы курили, и я рассказал Шону все, утаив поход в приват-комнату. Лишь Ари способна принять меня всего. И тем тяжелее, что она не рядом.

– Она вернется?

– Мне нравятся хеппи-энды. – Пиарщик помолчал и тихо добавил: – Винить тебя сложно, Стив. Все мы помним Аарона.

Минуту безмолвие улицы нарушали проезжающие мимо автомобили. Мы почтили память основателя Grape Dreams, талантливого музыканта, хорошего друга.

– Но Ари тоже могу понять. Импульсивная, расстроенная девочка. Ты «изменил» ей на вилле. Что она могла подумать в этот раз?

– Я придурок и люблю ее – вот что.

– Aimer c’est avant tout prendre un risque[35].

Э-э-э? Не понял.

– По-английски, пожалуйста, Abruti[36]!

Шон громко захохотал. Ага, Соф, научила меня парочке слов!

– Скажу банальную вещь, Стивен, никогда не поздно все исправить, – отсмеявшись, мягко сказал Мюрель. – Ты любишь ее, а она тебя.

– Откуда ты знаешь, что Ари меня любит?

Друг опять рассмеялся. Перед тем как уйти, он воскликнул:

– С Аристель разговор оказался эмоциональнее. Она по-прежнему такая милая девочка!

Ари

У Шона Мюреля особая аура. Я немного волнуюсь, когда он рядом, но в целом мне уютно, словно он кто-то близкий. Тот, кто всегда выслушает.

– Капучино, пожалуйста, – попросил Шон.

Милая официантка раскраснелась под французским обаянием и принесла кофе быстрее, чем остальным гостям. Я хихикнула. Для меня Шон был кем-то вроде доброго дядюшки.

После того как чашка оказалась у Шона в руках, он сделал глоток, помурчал от удовольствия и обратился ко мне:

– Поговорим – и поеду к Стивену…

Я с шумом втянула воздух, подавив желание уйти. Разумеется, о чем со мной поговорить, если не о Стивене? Но говорить-то бессмысленно.

– Не подскажешь, где мне его найти?

– Не знаю, – бросила я. Шон спокойно ждал, и я, дернув плечами, предположила: – У моих друзей скоро свадьба. Возможно, он в Cotton Candy.

– Спасибо. Мы будем говорить о тебе, Аристель.

– Ари. – Я поморщилась.

– Ари, – согласился Шон. Улыбнулся, показывая белые зубы, и щелкнул пальцами: – Я запомню, Ари. Ты никогда не думала, почему Стивен бросил тебя?

Я оцепенела.

– Потому что недотягиваю до уровня топ-моделей?

Шон рассмеялся, будто я сказала дикую глупость.

– О Софи мы поговорим позже. Я имел в виду первый раз, на вилле.

Воспоминания вихрем закружились, подгоняя к глазам слезы.

– Ты не была честна, – сказал без упрека. – Все, чего хотел Стивен, – знать правду. И помочь тебе.

Я отвернулась к стеклу, сипло вздохнула. Шон дал мне время: молча пил кофе. А когда я повернулась и была готова, он продолжил:

– Стив столько раз спрашивал тебя. До последнего надеялся. Мы все надеялись, что у тебя была веская причина уехать в никуда. Джерад бы успокоился, скажи ты правду. Ведь ты знаешь: все началось с подачи Джерада Андерсона, твоего нынешнего парня…

– Не скидывай вину и не перекручивай! У Стивена есть голова на плечах, – резче, чем хотела, ответила я. Схватив салфетку, я смяла ее в кулаке. – Рэтбоун услышал то, что должен был. Если для него какая-то там правда важнее, чем любовь… значит, мне не нужна такая любовь.

Я врала. Сквозь зубы, с комом в горле. Стивену нельзя знать, вот и все. Общение с Шоном не принесло ожидаемой радости.

– Извини, Ари. Я расспрашиваю не для того, чтобы потеребить старые раны, а ищу логику в поступке Стивена. Он был раздавлен горем и не увидел разницы между тобой и Аароном. – Шон в один глоток допил кофе. – А ты не увидела разницу между Синди и Софи. Между расчетливым планом расстаться и необдуманным поступком. Я не верю, что Стивен тебе изменил. А ты?

Вопрос повис в воздухе.

– Что мне делать, Шон?

Его улыбка теплая. Он поможет мне? Скажет, что делать?

– Ари, никто, кроме тебя и Стивена, не во власти исправить ваши отношения. – Мюрель взял салфетку, которую я смяла, и аккуратно расправил. – Порой мне хотелось найти тебя, привести к Стивену, как тогда, в нашу с тобой первую встречу.

Он хохотнул, а по моему телу растеклось тепло. Наивная домашняя девочка впервые поссорилась с парнем.

– Но я бил себя по рукам. У меня дома говорят: «L’amour est une sottise faite à deux», или «Любовь – это глупость, сотворенная вдвоем». – Шон достал из кармана несколько купюр, кинул на стол и собрался уходить.

Когда он встал, я вскочила и вцепилась в рукав его рубашки.

– Я очень люблю Стивена! Очень! Но… Он презирает меня за наркотики и предательство, а я боюсь… довериться. – Меня заколотило, и я села, чтобы удержаться на ногах. – Моя тайна… Я поклялась похоронить ее, когда приехала в Америку. Мне важно быть нормальной для Стивена.

Серые глаза Шона погрустнели. Он отцепил мои пальцы от рубашки.

– Я выяснил, что те снимки из Нью-Йорка слила Софи Штерн. И фотографа наняла тоже она. Свечку не держал, но я бы хорошенько подумал: а правда ли ты увидела то, что было на самом деле?

Мюрель махнул на прощание и направился к выходу. Звякнул колокольчик над дверью. Я смотрела, как Шон уходит. Мое воображение правда дорисовало детали: на снимках Софи тянулась к Стивену, они не поцеловались. Громкий заголовок и ситуация с Синди сыграли Софи на руку. Но почему уверенная в своей неотразимости модель так поступила?

Стивен

– Стиви, как я выгляжу?

– Отлично, Софи, – ответил я, даже не взглянув на нее.

Пол вибрировал, внизу, в клубе, вечер был в разгаре. До лофта доносилась тихая музыка, позволяя общаться. Но я не знал никого, кроме своей спутницы, виновников торжества, бывшего лучшего друга, его бывшей девушки и моей бывшей девушки, поэтому скромно стоял в углу. О внешнем виде – своем и тем более Софи, – я думал в последнюю очередь. Главное, выглядел презентабельно: надел чистые брюки, рубашку и пиджак.

Взгляд рассеянно блуждал по лофту. Всю мебель вынесли, помещение потеряло былое очарование и уют. Бетонные стены, некрасивые балки, аляпистые ковры. Эмилия и Джеймс принимали поздравления о предстоящей свадьбе и прощались с домом. В лофте осталась барная стойка – я вспомнил, как впервые увидел полуголого Джеймса и вмазал ему. Усмехнулся. Сегодня на стойке расположили блюда и закуски. Вдоль стены расставили складные стулья. Гостей оказалось немного – все из Cotton Candy. Маленькая семья. Кроме меня, Соф…

– Малышка Ари, налей пунш!

И Джерада. Я надеялся, «малышка Ари» ответит привычное для моих ушей: «Иди к черту, Джерад». Но Аристель послушно кивнула и взяла стакан. Выглядела она задумчивой, но вроде бы трезвой. Я вполуха слушал рассказ Софи о Нью-Йорке, а сам рассматривал Аристель. Бледно-розовое платье в пол, распущенные, слегка волнистые волосы, естественный макияж. Вот кто выглядит отлично. Вот с кем я бы хотел прийти сюда.

Посмотрел на Джерада. Он оделся как придурок из Оксфорда: брюки со стрелками, кожаные лоферы и воротник белой рубашки выглядывает из треугольного выреза свитера. Но я-то знал, что Джерад не студент университета. Поправить бы ему довольную физиономию.

– Стив, мне сделал предложение бренд аксессуаров. – Софи говорила с легкой грустью. Она не рада? Работа в Америке – ее мечта. – И я уеду в Сан-Франциско, – добавила Штерн. – Через три дня они дадут точный ответ.

Три дня… День свадьбы Эмилии и Джеймса. День, после которого я планировал расстаться с Софи Штерн. Надеюсь, бренд ее возьмет!

– Можно…

Соф замялась. Я редко видел, как она смущается. В такие моменты Софи напоминала живого человека, а не манекена с витрины.

– Можно я останусь у тебя? Все мои знакомые из Штатов… Я им не доверяю. А ты… ты…

Я несу ответственность за европейскую богиню. Вдох. Выдох.

– Угу, – ответил, искоса глядя: Ари снимала со свитера Джерада пылинки. – Оставайся. Мы же друзья.

– Да, – ответила эхом. – Друзья. – И, словно по щелчку, повеселела. Она улыбнулась: – Спасибо, Стиви! Мне надо в дамскую комнату.

– Иди, Соф, – сказал я.

Ари тоже отошла – к Эмилии. Я залпом выпил бокал шампанского. Время поговорить, друг.

– Она подсела на наркотики из-за тебя, – я толкнул его, – опять!

Андерсон повернулся.

– Мы развлекаемся! – Он миролюбиво поднял руки. – Кто же знал, что малышка Ари потребует еще и еще…

Челюсть заболела – настолько сильно я стиснул зубы.

– Потому что она, мать твою, зависимая!

– Или расстроилась из-за очередного интервью? – парировал Джерад. Он всегда умел бить словами точно в цель.

Меня словно окатили водой из душа. Я виноват? Она сорвалась из-за интервью? Презрение к себе из-за гадкой лжи в разы возросло.

– Не смей ее втягивать в свои дела, – прорычал я и собирался уйти.

Джерад крикнул мне в спину:

– Опять ищешь повод ее вернуть? Ты ей не нужен, смирись.

– Да пошел ты. – Я не обернулся. – И Аарона не смей упоминать.

– Стив…

Джерад нагнал меня и вцепился в руку. Я посмотрел на него убийственным взглядом, и бывший друг отпустил. Серьезно добавил:

– Клянусь, я не знал, что она захочет принимать свой сраный порошок!

– О чем-то ты вообще думал?!

Джерад несколько секунд не разрывал зрительный контакт. Он ухмыльнулся, глотнул из фляжки. Его голос напоминал сладкий мед:

– Думал, в каких позах и как глубоко взять ее сегодня ночью.

В голове зашумело. Я ринулся к ублюдку, чтобы съездить ему по морде, но изящная ладонь опустилась на мое запястье, останавливая.

– Мальчики, не надо портить праздник.

Софи многозначительно посмотрела в сторону Эмилии и Джеймса – влюбленные перешептывались, как и остальные гости. Черт. Спасибо, что не дошло до мордобоя. Соф увела меня к бару. На Джерада она бросила один быстрый скучающий взгляд.

Остаток вечера я старательно избегал Джерада и Ари. Но все равно неосознанно искал Аристель глазами. Волновался. План – показывать заинтересованность в Соф – провалился с треском. На Штерн я почти не смотрел. Она заскучала в моей компании и пошла знакомиться с другими гостями. Асоль опаздывала, и я надеялся, рыжая не придет. Ари не обязана объясняться перед ней, учитывая обстоятельства.

– Асоль…

Но рыжая все-таки пришла.

– Что, Ари? Ненавижу вас! Как вы могли?! У меня карма такая? Да пошли вы к херам! Особенно ты, Джерад! Вот чем ты мне отплатил!

Рыжая пронеслась мимо, чудом не выбив бокал из моей руки.

Да, Асоль, заслуживаешь. Я бы на твоем месте не был так категоричен. Удобный момент выдать Ари свои грешки.

– Кто это? – презрительно фыркнула Софи.

– Бывшая Джерада.

– Нет. – Соф указала на Ари. – Кто это с твоим экс-другом?

– Это… – Я прикусил щеку, всматриваясь в лицо Ари. Она – расстроенная, разбитая – стояла посреди лофта, а гости шептались.

Подойти, обнять, увести – импульсы, которым я не последовал.

«Ты ей не нужен, смирись».

– Не знаю. Его девушка, наверное. Как, ты говоришь, зовут того дизайнера? – вернул я разговор в привычное для Софи Штерн русло.

– А пойдем познакомимся? – настаивала Соф. – Они единственные не сказали мне комплиментов.

– Не надо. – Я схватил ее за руку. – Мы с ним больше не друзья.

– И что? – Штерн выдернула запястье из моих пальцев. В темных глазах надменность, азарт. – Я с ним не ругалась, а ее впервые вижу.

Иногда Соф бывает чертовски несносной.

Ари

Все предупреждали – кончится плохо, соберись с мыслями, подготовься, объяснись заранее. Не слушала. Тупица.

– Мы обязаны пойти за ней.

– Расслабься, – отмахнулся Джерад. Он взял кусок пиццы и принялся есть. – Асоль нужно побыть одной.

– Но мы ее обидели!

Я знала, что он сухарь и эгоист, и лгал Асоль о чувствах, но неужели в нем нет ни капли сострадания?

– Мы обязаны попытаться! – не унималась я.

Джер наклонился, опаляя кисловатым из-за алкоголя дыханием.

– Мы обязаны радоваться за твоих друзей. – Он посмотрел на Эмилию и подмигнул ей. – Все обойдется. Асоль – королева драмы.

Я не успела возразить: Джерад коснулся губами моих, лишая не только слов, но и мыслей. Он потрясающе целовался, выбивая почву из-под ног, но сегодня, здесь, его губы мне неприятны. Где-то рядом Стивен.

– Я отойду. Веселись. – Высокая худощавая фигура исчезла в толпе.

Может, он прав. Асоль нужно время.

Кто-то тронул мое плечо. Я обернулась и мысленно выругалась: кукольная брюнетка в платье цвета спелой малины и темноволосый мужчина в костюме. Мое сердце пропустило удар. Кончики ушей загорелись. Я вспомнила разговор с Шоном – «Я люблю тебя, Стив»; вспомнила приват-комнату – «Я хочу тебя, Стивен»; вспомнила, что он пришел с другой – «Я презираю тебя, Рэтбоун».

– Софи Мари Штерн. – Брюнетка сладко улыбнулась и протянула загорелую руку.

Если она улыбнется так снова, у меня будет диабет.

Девушка, на которую он меня променял, поразительно красива: волосы, фигура, лицо. Еще краше, чем на фото. Я опустила глаза на свое простое платье. Провалиться под землю – отличная идея.

Итак, Стивен предложил подойти, покрасоваться, подействовать мне на нервы? Я ответила Софи Мари Штерн такой же натянутой улыбкой, но руку не пожала, а демонстративно помахала и посмотрела на Стивена: он изучал зал, а встретившись со мной глазами, сразу перевел взгляд на Софи. Никакого злорадства: пустота. Неожиданно обидно.

– Французский акцент, немецкая фамилия, внешность латиноамериканки… Мило. Стивен вновь отличился. Когда-то ему нравилась русская. В интернете прочитала.

Софи прищурилась, в угольных глазах сверкнуло что-то недоброе.

– Я Ари, – запоздало представилась я.

– Любишь острить, Ари, – с холодом ответила Софи. – Не так остроумно, как думаешь. Но для твоего возраста простительно. Сколько тебе? Шестнадцать?

– Соф…

Имя подружки сорвалось с губ Стивена слабым укором. Рэтбоун виновато глянул на меня, а я молча выдержала его взгляд и поспешила уйти.

Софи не нравилась мне высокомерностью, и, конечно, я ревновала, но также я чувствовала исходившую от нее опасность. И не только для меня.

Асоль не вернулась. Эми и Джеймс согласились с Джерадом – Асоль стоит побыть одной, а завтра мы все обсудим. Но внутри росло нехорошее предчувствие: Асоль не из тех, кто отсиживается, чтобы переждать бурю.

Мы всей толпой спустились в клуб. Стивен и Софи не попадались мне на глаза, поэтому я увидела Стивена лишь через полчаса. Он фотографировался с фанатами, а когда закончил, то поднес ко рту указательный и средний пальцы – пару раз побил себя по губам. Умный ход: в таком шуме докричаться до тех, кто стоит дальше двух шагов, бессмысленно. Данный жест предназначался Джеймсу: мой друг покачал головой и показал на Эмилию, с которой танцевал.

Недовольно хмурясь, Стив пошел к запасному выходу. Что заставило меня пойти за ним? От громкой музыки болела голова, Джерад ушел за выпивкой, а мои друзья развлекались без меня. Но главная причина – поговорить. Стивен должен узнать про поступок своей ненаглядной Софи.

– Я пойду с тобой! – крикнула я, догнав Стивена.

Он развернулся и медленно приподнял левую бровь.

– Давно не курила, – объяснила я.

Стив кивнул. Отлично, даже не считает нужным ответить мне.

Из-за посетителей клуба добраться до выхода, ведущего на парковку, оказалось проблематично. Я потеряла Стивена и, решив, что он уже на улице, протолкнулась к двери. Но когда дотронулась до металлической ручки, дверь распахнулась.

В его зеленых глазах плескался ужас, лицо бледное, почти слилось с цветом рубашки. Стив, вцепившись в мой локоть, сказал:

– Не ходи туда.

– Почему?

– Стой здесь. Где Джерад?

– Где-то. – Я попыталась вырваться, но Рэтбоун обнял мою талию.

Сигаретами не пахло, но любимый парфюм и близость вскружили мне голову. На пару секунд я позволила себе насладиться близостью. Но иллюзия разбилась, когда Стивен повторил:

– Не смей. Туда. Ходить.

Ему настолько понравилось командовать в приват-комнате, что он теперь всегда будет отдавать приказы?

– Объясни нормально, Рэтбоун.

Он сильнее свел брови.

– Ты привидение увидел?

Стив наклонился, и я затрепетала. Его губы коснулись моего виска:

– Найди его. – Ослабил хватку и повторил: – Найди Джерада!

Рассматривая бесцветного Стивена, я наполнялась, как сосуд, паникой. На шутку не похоже. Предчувствие трагедии забарабанило кровью в ушах. Я сорвалась с места и побежала. Не за Джерадом, а на улицу.

Я всегда была непослушной девчонкой.

– Ари!

Крик Стивена – последнее, что я смогла воспринять. Крик, свое имя. Затем неразбериха, будто оборвали антенну. Вместо слов диктора – шум, перед глазами – рябь. Ночной воздух паром выходил из моего рта.

Стивен оказался рядом. Вновь обнял меня. Никакого трепета я не почувствовала. Его крепкие объятия просто не дали мне свалиться на землю.

Рядом с мусорными баками лежала Асоль. Глаза широко открыты, волосы рассыпаны по грязному асфальту. Неестественная, ломаная поза. Распухшая вена на предплечье левой руки и шприц недалеко от правой ладони.

Я вдыхала ртом, горло болело от ночного воздуха. Это неправда… Кожа Асоль окрасилась в неестественно-синий оттенок, серые глаза мутные. Я вырвалась из рук Стивена и побежала к подруге. Мрамор. Застывшая навеки. Мертвая Асоль.

– Нет, нет! – Упав на колени, я потрогала ее. Холодная. – Нет…

Послышались голоса:

– Передозировка, – сказал кто-то с отвращением.

– Вызовите «Скорую»!

– Ари! – Я узнала голос Эмилии.

– Ари, вставай, – британский акцент, ленивые нотки.

Обернувшись, я увидела Джерада. Он стоял на лестнице, спокойный. Тоже в шоке? Я позвала его, не стыдясь слез.

Мой голос затерялся на фоне женского крика:

– Она мертва?!

– Да, Софи, она мертва. – Стивен с сожалением посмотрел на меня.

– Что за место такое? Откуда тут наркоманская шваль? – возмутилась Софи, когда Стивен уводил ее обратно в клуб.

Сука! Асоль была человеком. Живым человеком!

Андерсон скрипнул зубами. Он злится на себя за безразличие к Асоль? Понял, что был не прав? Пусть! Пусть его душу съедают сожаления! Он подошел и попытался меня поднять.

– Останусь здесь. – Я скинула его руку. – Асоль узнала о нас, а потом…

– Совпадение, – отрезал Джерад. Он цинично объяснил: – Передозировка. Никто не знает, когда это произойдет с ним. Каждый раз как последний, тебе ли не знать, малышка Ари.

Его слова не отрезвили меня, напротив, чувство вины сильнее скрутило внутренности. Я осталась сидеть на асфальте и всхлипывать.

– Твое дело. – Джерад развернулся и ушел.

Меня бы затопило возмущение, будь я в состоянии испытать что-то кроме скорби. Все те эмоции, что я испытала, потеряв Майка, вся та боль, которую я пыталась пережить и объяснить себе бесконечное количество раз – я не виновата. Все это хлынуло, смывая меня в бездну. Я падала… и падала… и падала.

– Асоль, зачем ты сделала это? – озвучила мои мысли Эмилия. – Зачем?

Глава 13

Время от времени я думаю о тебе.

Может, ты хочешь, чтобы я появилась около твоей двери?

Но я очень боюсь совершить ошибку.

© Charlie Puth ft. Selena Gomez, «We Don’t Talk Anymore»

Ари

Гремела сирена «Скорой помощи», небо затянули тучи, посетители клуба толпились на парковке, а врачи переносили на носилки завернутое в пакет тело. Эмилия сбивчиво рассказывала полицейскому, что здесь произошло. Джеймс обнимал ее, поддерживал, утешал. Джерад поступил бы так же, но ушел в клуб. Ему, наверное, так легче справиться. А я хотела быть рядом с Асоль. Меня оттеснило от нее толпой, и я бросилась вперед.

От резкой боли подкосились колени, из легких вышибло весь воздух. Кто-то схватил меня за запястье и заломил руки. Чертыхнувшись, я попыталась вырваться – мне нужно к подруге! Она не мертва. Сейчас Асоль скажет, что пошутила, ведь я и Джерад обидели ее! «Довольны, сволочи? Извиняйтесь!» – засмеется она. И я буду молить о прощении. Пусть она никогда не простит, пусть мы перестанем общаться, только бы…

Слезы бессилия смешивались с каплями дождя: я могла брыкаться ногами, но бесполезно – держали крепко. Ледяные пальцы. Сильные руки. Обернувшись вполоборота, я увидела, что меня держал Стивен Рэтбоун.

Я перестала сопротивляться. Впервые со страшной находки испытала умиротворение. Но лишь на секунду. Реальность сильнее.

– Не трогай! Отпусти!

– Ей не поможешь.

Я игнорировала правду.

– Отпусти! – застонала, повиснув на руках Стивена.

– Отпущу, когда Джерад, Эми, Джеймс или кто-нибудь придет, чтобы увести тебя отсюда.

«Кто-нибудь».

– Ты можешь увести меня.

Я искала глазами Асоль, но упорно натыкалась на край черного пакета, торчащий из машины «Скорой помощи». Нет, я не в силах смотреть. Вернусь в клуб. Но меня трясло, одна не пройду и пяти шагов.

– Ты можешь увести меня, Стивен.

Хватка ослабла.

– Я вижу Эмилию. Идем. – Он говорил быстро и сосредоточенно. Я не могла разобрать эмоций. – Тело скоро увезут, тебе нечего бояться.

Стив тащил меня к Эмилии: бледная, заплаканная, она что-то объясняла копу. Джеймс стоял поодаль, от нас его скрывала спина другого полицейского, поэтому мы увидели Джеймса, только когда подошли.

– Позаботьтесь о ней, – ровным голосом сказал Рэтбоун.

Друг кивнул, а я почувствовала: руки вновь свободны. Лопатки ныли от боли. Но внутри, от того, что Стив уходит, ныло сильнее.

– Соболезную. – Он пошел к зданию.

Джеймс попытался дотронуться, обнять – не знаю, как именно друг хотел утешить, – но я увернулась и побежала. Но бежала не к Асоль. Бежала к Стиву. В висках пульсировала кровь, щеки раскраснелись, дыхание сбитое.

– Почему?! – крикнула я. – Почему не отвел меня в клуб?!

Стивен остановился на полпути. Его волосы блестели от капель и в лунном свете казались гладкими и черными. Рэтбоун выдержал спиной мой взгляд, а когда я отчаялась получить ответ, негромко объяснил:

– В клубе Софи. Не хочу, чтобы она видела нас вместе.

Я усмехнулась:

– Приревнует?

Внутри торжество: я – опасность, я – в его сердце.

Он повернулся и посмотрел снисходительно; улыбка сползла с моего лица. Я нахмурилась, а Стивен сказал:

– Боюсь, тебе станет хуже от встречи с Софи.

– Хуже?

Самоуверенность рассыпалась на осколки, будто кто-то разгромил молотком мою теорию о нужности Стивену Рэтбоуну. «Урок» в приват-комнате клуба был всего лишь уроком. Софи вернулась.

– Ты потеряла подругу, Ари.

Он приподнял воротник пиджака в попытке спастись от ветра. Я впервые за вечер вспомнила о холоде: мои голые плечи иголками пронзил дождь.

– К чему новый стресс, верно?

Стивен ушел. А я поняла: единственная опасность – мои чувства.

Асоль покончила с собой? Она жила назло проблемам и неудачам, любила друзей, сериалы, танцы…

– Случайность? – предположил Джеймс. – Хотела забыться и…

– Она была в завязке. – Эмилия погладила Джеймса по русым волосам – всем нам сейчас необходима забота. – По крайней мере, мы думали, что она завязала с наркотиками. – Эми поставила передо мной бутылку воды.

Я кивнула в знак благодарности.

С момента, как нашли Асоль, а нас отправили в полицейский участок, прошло не более часа. У нас взяли показания и отпустили. Полиция посчитала очевидной версию случайной передозировки. Джерад протаскался со мной от участка до клуба, и я попросила его уехать. С друзьями мы вернулись в пустой лофт.

Мои волосы завились от дождя, и ничего не напоминало о веселом празднике. Осознание, что подруга умерла, никак не приходило. Голову занимала одна мысль – виноваты мы: я и Джерад. Асоль поэтому хотела забыться, поэтому случилась передозировка.

– Ты не виновата, Ари, – вымученно улыбнулась Эмилия. – Наверняка наркотики оказались плохими. Ты жаловалась на вышибалу Робби. Он мог продать некачественный товар.

– Заявим на него, пусть разгребает, урод! – горячо поддержал Джеймс.

– В полиции сказали, это несчастный случай. Дело будет закрыто, – тихо ответила Эмилия. – Ари, ты… завяжи, прошу.

Никому нет дела до наркоманов. Скололся и умер. Виноват сам.

Я сжала крышку бутылки. Дай мне кто-нибудь порошок, я бы, не раздумывая, нюхнула, и стало бы легче. Ненадолго. Стивен показал, что может случиться. Асоль подтвердила, что точно произойдет. Смерть стоит рядом и спрашивает: пойдем? Нет. Рано! Я займу каждую свободную минуту танцами и учебой, вновь позвоню в анонимную службу и забуду дорогу во все клубы, кроме Cotton Candy, ведь тут мой дом. Я переборю зависимость и стану чистой ради за Асоль.

– Ну, – Джеймс оперся ладонями о барную стойку, – свадьбу отменим, деньги нужны на похороны.

– Нет! – Я вскочила со стула. Эмилия и Джеймс переглянулись. – Вы не поступите так, ясно? Асоль бы… Она бы не позволила! Она ждала свадьбу, очень радовалась за вас!

– У нас нет выбора. – Эми легким касанием заставила меня сесть. – Денег на все не хватит. Тем более какая может быть радость? После такого.

Джеймс кивнул, соглашаясь.

– Нет, – повторила я. – Асоль ни за что бы не разрешила вам так поступить. Она бы сказала: «Поднимайте жопы, и вперед, праздновать! За Эмилию и Джеймса Алленов!»

– О да! – Джеймс хохотнул и спародировал интонацию Асоль: – «Вы чего раскисли, слабаки?! Я хочу, чтобы свадьба состоялась!»

– «…и пофиг, насколько все плохо», – добавила Эмилия.

– Именно. – Я помолчала. – Деньги… Я найду деньги.

За окном опять барабанил ливень. Не частое явление для Лос-Анджелеса, но погода будто плакала вместе с нами. Я засобиралась уходить.

– Подвезти? – Джеймс накинул любимую куртку-бомбер с американскими нашивками. – Охранник Том одолжит тачку.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Останься с Эмилией. Ей ты нужнее.

– Вызвать такси? – не унимался друг.

– Я пешком. Тут до остановки недалеко.

– На улице дикий ливень! – Джеймс, протестуя, указал на окно.

– Мне нужно побыть одной. – Я обулась и потянула на себя дверь. – В голове бардак. Водичка будет кстати.

– Возьми. – Джеймс скрепя сердце отдал мне любимую куртку.

Поступок хорошего друга – не бросить в беде. Для Асоль я была ужасным другом. Ее обидные слова забылись, и я помнила хорошее: мы откровенничали, смеялись, поддерживали друг друга. Мы были заодно.

Я надела куртку, утонув в ее размере, и вышла из лофта.

Стивен

Оставив Ари с друзьями, я вернулся в клуб. Играла музыка, особо пьяные гости не заметили трагедии на улице. Я встретился глазами с Джерадом, когда тот выходил из туалета – кончики волос и воротник рубашки мокрые, видимо, умывался в попытке протрезветь. Или перестать чувствовать горящее от стыда лицо? Кто его знает. Передоз или нет, с подачи этого кретина Асоль натворила дел.

– Вот ты где! – Я подбежал к барной стойке. – Думал скорее вернуться и забрать тебя, но полицейские попросили ответить на пару вопросов.

Притихшая Софи водила ногтем по ножке бокала.

– Ты как? Сильно испугалась?

Модель перевела на меня глаза и заморгала длинными ресницами.

– Что?

– Ты в порядке, Софи? – спросил медленнее. От шока не понимает слов, и музыка грохочет. Человек умер! Хватит веселиться! – Поедем…

– Я хочу домой, – перебила Штерн. Неловко улыбнулась. – Твои друзья… Тебе нужно остаться? Я вызову такси.

Не скрывая удивления, я приподнял левую бровь. Королева предлагает мне остаться с друзьями? Сколько ты выпила, королева?

– Нет, Соф, – ответил я. – Идем, отвезу. Тебе нельзя сейчас быть одной.

– А тебе нельзя за руль. – Она поднялась с барного табурета и поправила мою прическу. – Ты пил шампанское, я видела.

Аромат сладких духов окутал, напомнив – когда-то, словно в прошлой жизни, мы были счастливы или вроде того. В гармонии. Стабильны. Никаких аттракционов и драм, не то что с Ари.

Ари… Ей хуже, чем Софи. Ей хуже, чем всем в гребаном мире. Но у нее есть Эми и Джеймс, у нее есть Джерад, в конце концов. А у Софи никого нет. Поэтому я был жесток на улице, иначе бы просто не смог оставить Ари.

– Поедем на такси. – Придерживая за талию, я повел Соф к выходу.

Она не выпускала мою руку из своей, смотрела в пол и дрожала. В конце концов, Софи на вечеринке из-за меня, и уехать с ней – правильно.

Всю дорогу мисс Штерн молчала, вздрагивая от молнии за стеклом. Удивительно, я впервые за долгое время беспокоился о ком-то помимо Ари.

Соф не истерила, что я взял ее на проклятую вечеринку, и не требовала перестать общаться с «отбросами». Невероятно. Я был готов выслушать претензии и капризы, это же Софи, я ее отлично знаю. Оказалось, нет. Смерть Асоль напомнила Соф о прошлом? Или что-то случилось в Нью-Йорке? Или Софи поняла: потеряет меня, если будет вести себя как дрянь? Она все равно потеряет меня после свадьбы Эмилии и Джеймса. Но до того момента я буду о ней заботиться.

Дома Штерн попросила принести свитер и оставить ее одну. Но оставлять ее ни в коем случае нельзя, непривычно тихая она, кроткая.

Тогда почему я посидел немного и сорвался назад, в клуб? Почему мне есть дело до Ари, когда она с Джерадом? У меня предательски защемило солнечное сплетение, когда я вспомнил Аристель на улице, в легком платье.

Попросил водителя припарковаться у поворота и собирался закурить, когда из клуба вышла девушка. На улице ливень, барабанящий каплями по асфальту, а она без зонта, в мужской куртке и собирается идти пешком. Ари. Из всех, кого я знаю, так могла поступить только Ари. Я потянулся к дверце машины – привычка помогать, оберегать, быть рядом. Но убрал руку. Ари мокла под дождем, я наблюдал. «Опять ищешь повод ее вернуть?»

Сколько можно, действительно. Я миллион раз протягивал ей ладонь.

Назвал водителю адрес, и такси проехало мимо тротуара, чуть не обрызгав Аристель – Ариэль – водой из лужи. Не засну сегодня. Попросил остановить у студии звукозаписи. И только гитара поймет меня в эту ночь.

Ари

Я промокла, устала и вернулась в квартиру глубокой ночью. Нигде не горел свет. Джер дома? Или уехал тусоваться? Не удивлюсь, если так. Бездушная сволочь. Я сняла платье и приняла горячий душ. Знобило. В холодильнике опять пицца, я засунула кусок в микроволновку, следом – в себя. Съела, не чувствуя вкуса, и направилась в спальню.

Милая картина: Джерад по ноутбуку смотрел футбол. Обычный субботний вечер.

– Ты серьезно?! – Голос сорвался на писк, и я убежала из комнаты.

Он пришел через пять минут. Провел ладонями по моим плечам и прислонил к столешнице. Его губы на моей шее, а пальцы – под майкой. Низ живота приятно тянуло. Забыться в страсти… Отличная идея.

Но я вспомнила Джерада, с которым познакомилась, – не влюбленного. Тот Джерад презирал новую девушку – фанатку вокалиста группы, мечтал избавиться от нее, смеялся, придумал жестокий план… Я обманулась? История, логично объясняющая его поведение, – фальшивка? Ведь он так умело играл с чувствами Асоль. Может играть и с моими?

Он был ласков: целовал, обнимал, шептал что-то. Он не был таким никогда, и я не знала, как реагировать. Застыла, не в силах оттолкнуть, но и не стремясь помогать. В итоге Джерад разочарованно вздохнул и сел на диван. Я осталась у кухонной тумбы.

– Ты не хочешь ничего сказать?

– Что? – Джер взял со стола пачку сигарет. – Не стоит ходить под дождем без зонта? Или мне следовало устроить цирк? Закатить истерику? «Убирайся, Джер, ты слишком спокоен!» Идем на лестницу, покурим.

Я не сдвинулась с места, а Джерад пошел к входной двери, сдернув с крючка куртку. Мы уходим? Я не вернусь? Ничего не оставалось, как пойти за ним, прихватив кардиган.

– В клубах я провел полжизни и сто раз видел девочек с передозом, – спокойно пояснил Джерад. Он вытащил сигарету зубами и чиркнул зажигалкой. – Не повезло твоей подруге, и что? Вслед за ней? – закурил с наслаждением. – «Смерти не нужны причины, ей достаточно просто повода. Смерть – это пустота. Разве может быть причина у пустоты?»[37]

Я поперхнулась возмущением. Его цинизмом. Философией.

– Она умерла, Джерад!

– И что? – повторил и взмахнул сигаретой. – Что дальше, Ари? Ты не хуже меня знаешь – произошел несчастный случай. Мы не виноваты.

Меня затошнило от его ухмылочки.

– Иди сюда. – Он раскинул руки для объятий, но я осталась на месте, прижимаясь спиной к стене. Андерсон театрально вздохнул. – Нет? Жаль.

Сероватый дым поднимался вверх, оседая на кирпичных стенах.

– Умерла девушка, которая любила тебя! – взывала я к его чувствам. Не бывает настолько все равно. – Где твое сердце, Джерад?!

– У Железного дровосека[38], – отозвался, рассматривая пыльное, грязное окно. – Ему нужнее.

– Сволочь! – Боль и скорбь трансформировались в ярость и ненависть. Толкнув Джерада в плечо, я закричала: – Мы виноваты! Ты виноват!

Джерад выпрямился в полный рост. Обычно он слегка сутулился, а сейчас возвышался надо мной – высокий и безразличный. В болотных глазах мелькнуло что-то недоброе.

Андерсон затушил окурок о стену, оставив на побелке уродливый след. Асоль, я, другие девушки – как сигареты для него: покурил и выкинул. Я – игрушка? Для чего? Он завидовал Стивену? Ревновал к фанаткам? Тешил самолюбие?

– Ты – единственное, что мне важно, – словно прочитал мои мысли и спокойно объяснил: – Я считаю смерть Асоль несчастным случаем. Ты думаешь, она умерла из-за твоих слов? Или наших с тобой отношений? Нет. Она умерла, потому что была глупой наркоманкой, вот и все.

– Она любила тебя!

– Она искала богатого придурка, который подарит ей особняк в Беверли-Хиллз, но, – Джерад указал на свою квартиру, – мне и тут хорошо.

О да, он скорее купит новые брюки от Giorgio Armani, чем нормальное жилье. Асоль… Да, она, как и все, хотела счастья, но Асоль восхищалась Джерадом. Поклонялась ему! А он… считал ее мусором.

Подбородок задрожал. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не зарыдать. Он точно не тот человек, которого тронут слезы.

– Ты ее убил. – Голос надломился. – Ты. Не надо было вообще разыгрывать комедию, чтобы стать ближе ко мне, – передразнила я его грустный тон, каким он рассказывал мне причины интрижки с Асоль. – Разве ты не понимаешь, если бы ты не вел себя как мудак, страдая от чувств ко мне и мучая других, она была бы жива!

– Ари…

– Нет. – Я попятилась, прерывисто глотая воздух. – Мы. Мы ее убили! Она была моей подругой! Ее больше нет. – Все. Истерика. – Мы, Джерад! Лгали ей, сторонились, а потом огорошили новостью, оба предали ее. Ты и я!

Перед глазами плыло, я старалась выровнять дыхание, но кислорода не хватало. Легкие сжались. Я схватилась за горло, споткнулась о собственные ноги – упала. Бедро пронзила резкая боль. Я всхлипнула – боль физическая и моральная смешались в ядовитый коктейль.

– Как ты мог! – Мне не нравилось, что Джерад стоял надо мной: высокий, зловещий. Кое-как я встала. – Ты! ТЫ сказал мне, что она ушла подумать и она вернется. Она не вернулась, сюрприз! Она умерла! Я должна была пойти за ней, ТЫ должен был пойти за ней. Мы оставили ее одну!

– Успокойся, – бросил сквозь зубы.

– Асоль умерла! Умерла! Ее нет!

– Успокойся, я сказал!

Снова боль. Не в бедре, выше – на лице. Через мгновение левая щека запылала, будто к ней прислонили утюг. Джерад тер ладонь о край футболки. Он. Меня. Ударил. Я не заметила, как перестала плакать. И чувствовать что-либо помимо отвращения к Джераду.

– Извини, – сказал он. – У тебя началась истерика. Я думал успокоить…

– Есть другие способы. – Тон выровнялся. Слезы закончились.

Со Стивеном я ругалась до сорванного горла, но без согласия он бы никогда не ударил меня – это основа безопасности и доверия. Поцеловать, обнять, орать в ответ, швырять предметы, уйти, в конце концов. Но не бить.

– Так поступал Карлос.

– Ари? – позвал Джерад, нервно заламывая свои пальцы. – Кто такой Карлос? Ари, я не знал, что делать… Я не хотел…

Плевать, что ты не знал. Плевать, что не хотел. Единственный человек, нужный мне – посмеялся в лицо моей утрате, принимая скорбь за истерику взбалмошной девицы, успокоить которую способна лишь грубая сила.

Нет.

Джерад не единственный человек, который мне нужен. Он вообще не тот человек.

– Куда ты? – Андерсон попытался поймать мою руку.

– Подальше от тебя! – выкрикнула я, отшатнувшись, как от прокаженного. – Ты. Ты разрушаешь все!

Кутаясь в кардиган, я побежала вниз по лестнице. И я знала, к кому пойду.

Он сидел на диване, согнув одну ногу в колене, и перебирал струны гитары. Склонил голову, что-то хрипло напевал. Волосы растрепались, упали ему на глаза. Грустная мелодия обволокла студию; пахло сигаретным дымом.

Стивен в простой футболке и потертых джинсах напомнил Стивена из Сан-Диего. Мою ожившую мечту. Увидев его впервые, я переживала меньше, чем сейчас. Я все потеряла, кроме любви к нему.

Меня словно магнитом потянуло в студию звукозаписи. Сегодня мы пережили кошмар, а музыка всегда успокаивала вокалиста Grape Dreams. Тенью я скользнула мимо охраны и застыла на пороге у приоткрытой двери. Постучала костяшками по косяку.

Стив поднял голову. В глазах – удивление. Секунду спустя – облегчение.

Никаких масок.

– Аристель? – Он медленно моргал, будто только проснулся. Отложил гитару в сторону.

Не верил, что я тут? Я тоже не верила.

Аристель. Он назвал меня Аристель!

И это придало смелости. Я, вздрагивая, преодолела расстояние между нами. Забыла Джерада, Асоль, Софи… Все забыла. Он и я. Одни в студии. Одни в целом мире. Забравшись к нему на колени, я целовала, гладила, обнимала его. Безупречный. Создан для меня. На пару секунд он впал в ступор. Пробормотал что-то вроде: «к черту» и ответил на поцелуй.

Я всегда буду любить тебя, Стивен Рэтбоун.

Глава 14

Если бы ты мог сделать это снова

И вернуть меня к жизни,

На этот раз ты не пожалеешь.

Прошу, позволь мне сделать вдох.

Я горю под водой.

Помоги мне!

© Under Delusion, «Burning Under Water»

Ари

– Что ты делаешь, Ари?

– Какая разница?

Не реагируя на протесты и сменяя их прерывистыми вдохами, я дергала пряжку его ремня. С подобным нетерпением я переспала с ним впервые: Стивен тогда колебался, переступал через принципы, а я, напрочь позабыв, что он известный музыкант, отдавалась мужчине-спасителю. И сейчас он был моим спасителем – страсть освободит, притупит боль.

Едва ли мои действия походили на принуждение, но Стивен начал сопротивляться. Ох, его принципы… Радость сменилась замешательством, и он перехватил мои ладони, пытаясь остановить.

– Стив… – умоляла. – Мне это нужно. Мне… нужен ты.

Его руки замерли на моей талии. Я видела в зеленых глазах свое отражение: растрепанная, сломленная, дикая. Ясно, почему он не хочет меня здесь, в студии с белыми стенами. Стерильно. Чисто. Он на своей территории: музыкальные инструменты, работа над альбомом, воспоминания о друзьях, о Джераде Андерсоне. Девчонка и так отняла многое.

– Дело не в этом, – словно зная, о чем я думаю, сказал Рэтбоун.

– Тогда…

Он не дал мне договорить: впился губами в мои – обветренные и сухие. Исследовал тело: его пальцы всюду. Я в нирване без всяких наркотиков. Стивен снял мою майку: воздух из кондиционера остудил влажную кожу. Стивен позволил снять его футболку. Подкачанный, загорелый.

Я засмотрелась на татуировки: черное солнце – он не свел рисунок.

Стивен приподнял меня, чтобы спустить джинсы, и я забыла не только татуировку, но и свое имя. Пара движений – и он во мне. С губ сорвался стон-крик.

Стив приложил пальцы к моему рту – легкий укор его взгляда вызвал волну возбуждения. Я застонала ему в ладонь, впиваясь ногтями в плечи, и он переместил руки на мою талию. Поддерживал безумный темп. Откинул голову, выругался. Волосы растрепаны, прилипли к взмокшему лбу. Секунду я любовалась, а потом нагнулась, чтобы обвести языком его татуировки. Соленый привкус кожи, резкий аромат одеколона, секса, возможности быть пойманными, опасности пожалеть о содеянном.

Стивен опять выругался. Он схватил меня за волосы, чтобы сделать быстрый темп неистовым. Не думать. Главное, не думать, что будет потом. Удовольствие с ним: так хорошо, так правильно…

Оргазм накрыл внезапно, я прикусила плечо Стивена, чтобы не закричать. Мышцы сократились, и я почувствовала, как он тоже кончил, пропустив сквозь стиснутые зубы воздух. Все еще пульсировал внутри меня. Когда зрение прояснилось, я увидела: он вновь откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок.

Ритм сердца успокаивался, тело приятно ломило.

Что. Мы. Натворили.

Я дернулась, чтобы встать.

– Сиди, – приказал.

Я слегка приподнялась, Стивен надел боксеры, и я села обратно. До меня медленно доходило, что случилось, но муки совести не беспокоили. Я виновата не больше Джерада или Стивена – они оба могли остановить меня.

– Что это? – Выпрямившись, я с ужасом поняла: Стив держит мое запястье и смотрит на свежий шрам от прикуривателя. – Я спросил: что это?! – Рэтбоун перевел взгляд на мое пылающее лицо. – Это он сделал? Джерад?

– Нет! – выпалила я, пряча руку за спину. – Не Джерад.

Стив нахмурился. То, что он волновался обо мне, согревало.

– Просто… – Я помолчала и принялась подбирать с дивана вещи, выигрывая секунды на обдумывание ответа. Села подальше от Стивена, надела нижнее белье и тихо забормотала: – Все получилось спонтанно, я…

– Ты это сама? – Он вернул на место спущенные джинсы и сидел, скрестив руки на блестящей от пота груди. – Совсем двинулась со своей наркотой? – спросил, не повышая голос, а мне было больнее, чем от крика. Или от «урока» в приват-комнате. Тогда были эмоции, сейчас – только жалость.

– Это мое дело, не лезь, – огрызнулась я.

Наспех оделась, вышла в коридор к кулеру с водой. Драгоценная минута, чтобы подумать. Мы переспали, и что? В первый раз? Нет. Мы оба хотели этого? Да. Назад я вернулась со стаканчиком в руках и непринужденной улыбкой. Посмотрим, как Рэтбоун разыграет карты.

Первые лучи солнца пробивались в окно студии звукозаписи. Лос-Анджелес просыпался. Золотые отблески играли на волосах Стива, но он упорно делал вид, что не замечает ни наступившего утра, ни меня.

– Приравняю шрам к татуировке, – рассуждала я и неспешно пила воду, – способ самовыражения.

– Идиотский способ, – проворчал Стивен. – Зачем ты их напялила?

Он дернул за край моих джинсов. Пуговица не застегнута – и молния разошлась. Дерзкий флирт. Мне понравилось. Такой «контроль» не бесит, а интригует. Я сняла джинсы, оставшись в белье. Стивен довольно кивнул.

– Шрам на всю жизнь, понимаешь?

– Как и твоя сто одна татуировка. – Я села на край дивана.

– К сожалению, – его рука по-хозяйски легла на мою талию, притягивая обратно к себе на колени, – их пока меньше, чем сто одна. – Он поставил особый акцент на слове «пока».

– Боже, это отвратительно! – Смех вырвался вольной птицей.

Стивен усмехнулся.

Внутри трепетал восторг. Я и забыла, как легко нам общаться, как мы близки. Беседуем, словно ничего не случилось: никаких предательств и расставаний. Сделали вид, что ничего не было. Но принять – труднее.

– Как ты? – аккуратно спросил Стивен. – Бледная.

Я бросила пустой стакан на столик. В горле саднило.

– Асоль.

И вновь я увидела заботливого Стивена. Он переместил руки на мои плечи, крепко обнял. Хотелось уткнуться ему в плечо и выплакать всю боль. Но я лишь осторожно дышала.

– Извини, что не поддержал после ее смерти.

Я вздрогнула, словно впервые услышала шокирующую новость. Воспоминания похожи на лавину – не спрятаться. Асоль, моя дорогая Асоль… Я потупила взгляд и сильнее вжалась в объятия Стивена. Наверное, ему больно от моих ногтей, но он молчал.

– Ты не обязан был.

– Обязан. Мне следовало поговорить с тобой. Я понимаю. Знаешь же…

– Твой друг. – Я смотрела вниз: меня заинтересовала черная полоска его боксеров, и я остановила на них взгляд. Только бы не думать, какой дурой я была, когда ни во что не ставила боль Стивена, не понимала, каково это – терять друзей из-за наркотиков и насколько важно отказаться от саморазрушения.

– Да, мой друг.

– Ужасно, но это дало мне мотивацию завязать навсегда.

Мир замедлился, пока Стив погладил мою спину. Утешал. Заботился. Вот что было нужно, вот что Джерад не в состоянии мне дать. Стивен наклонился к моему уху и под аккомпанемент скрипящего дивана сказал:

– Ты не одна.

Я резко вдохнула, сжав ногами его бедра. Чересчур… чересчур, как раньше. Губами он касался моих волос, пальцами гладил скулы.

– Ты не одна, – повторил и целовал в висок, – мой солнечный свет.

Близость прервал телефон.

Поколебавшись, Стив опустил меня на диван и ответил:

– Да, Софи.

«Как раньше» стерлось в пыль. Убийственно быть ему никем.

– Я работаю в студии… Срочно? Ладно. Успокойся.

Рэтбоун положил телефон на стол и посмотрел на меня виновато. А может, мне хотелось так думать. Глупо предъявлять претензии.

– Ты надолго в городе? – Вопросом я заполнила неловкую паузу. – Когда гастроли? – спросила, будто не знала наизусть его график.

– Альбом в апреле. – Стивен говорил медленно. Боялся, что я – бомба замедленного действия? Где истерика, Ари, он общался с Софи Штерн! Что я могла сделать? Мне с ней не соперничать. – На этой неделе будем промить сингл по городам, но в тур уедем после выхода пластинки. Получается, через месяц-полтора, – закончил Стивен.

Так долго он будет в Эл-Эй! Мне противно от своей радости.

– Ну… – Стив надел футболку. – Я… Мне…

– Иди, – сказала я, поджав колени к груди: радость уступила стыду – неловко быть голой перед ним. – Иди, она ждет тебя. Я все понимаю.

Стивен задумчиво потрогал подбородок.

– Софи… Я никогда не слышал ее настолько встревоженной. Что-то случилось. – Рэтбоун застегнул джинсы. – Давай съездим вместе? Проверим, как она, а потом где-нибудь позавтракаем. Обсудим… Ситуацию.

Ситуацию? Мое откровение, мой первый шаг, моя любовь к нему – си-ту-а-ция! От собственной дурости и смешно, и грустно. Мы приедем, Рэтбоун рассмеется мне в лицо и скажет, что я вновь использована. Или начнет играть за две команды? Не расстанется же со своей ненаглядной – торопится к ней!

Размышления заняли не более секунды.

– Нет, спасибо. У меня дела.

Стивен задержал на мне взгляд, щурясь. Пригладил растрепанные волосы и придал лицу безразлично-надменное выражение.

– Ну, вперед. По делам. – Он… злится? Не перепутал роли?! – Закроешь. – Ко мне в руки полетели ключи от студии, я машинально их поймала.

Стивен надел пиджак, повесил на плечо чехол с гитарой и покинул комнату. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Я устало прикрыла глаза. А хотела же, чтобы он остался.

Новый день. Почти сутки на то, чтобы осуществить мечты. Утро обманчиво, холодок ветра и отпечатки ночи на синеватых веках напоминают: ничего не изменилось.

Я подремала в студии, а в шесть утра пробежала несколько кварталов. Город лениво просыпался, ругался с ночью – она не планировала уступать и подменяла рассвет грозовыми тучами. Рядом со Стивеном время остановилось, а сейчас, без него, летело слишком быстро.

Когда-то неправильно расставленные приоритеты помогли мне начать новую жизнь: я уехала и верила, что быть со Стивеном Рэтбоуном важнее всего на свете. Увы, прошлое накладывает отпечаток на настоящее. Стивен мог сколько угодно винить себя, что было после, но ему не узнать, отчего я, счастливая, влюбленная, дрожала по ночам. Осенью две тысячи десятого я до боли стискивала зубы, когда Стив спрашивал о причинах. Все просто – я не собиралась помнить эти причины. Игнорирую их по сей день. Меняю на любые другие переживания. И храню тайну. Я использовала вокалиста Grape Dreams с момента, когда услышала его песню, его обещание стать лекарством для сломленной девушки.

Сегодня я поступила так же: заместила переживания. Думала о том, как скучаю по Стивену Рэтбоуну, а не о том, что моя подруга умерла, Джерад – манипулятор, прошлое все так же осязаемо. Был Стивен и была я.

Но звонок Софи, его Софи, и бух! – иллюзия рассеялась. Я одна на автобусной остановке. Стивен выбрал свой путь: стабильность, счастье, свобода. Три волшебных «С». Мне с грузом воспоминаний такого не видать.

Привыкнув к клубному ритму, я не чувствовала разбитости от того, что не спала всю ночь. Легкая сонливость пропала после стаканчика кофе из автомата. Дзинь-дзинь. Четвертое сообщение от Джерада. Извинения. Я не злилась. Смысл? Три бюджетных, как раз для меня, «С» – спаси себя сама. Но я вновь и вновь нахожу утешение в замещении и чужих руках.

Я допила гадкий кофе в автобусе и, засунув телефон в карман, с досадой обнаружила, что забыла отдать ключи охраннику. В студию звукозаписи придется вернуться.

А пока я гуляла по знакомым кварталам в компании любимой музыки и теплых лучей весеннего солнца. Бросила грустный взгляд на когда-то мою квартиру и пошла в клуб. Cotton Candy – мой дом, несмотря ни на что, и перемены я приняла, хотя не люблю их. Вот, например, свыклась, что со Стивеном мы расстались. И вдруг… и винить некого. Могла пойти к друзьям, в мотель, на улице заночевать. Но пошла к нему. Хотела к нему. Опять все мысли сводятся к Стивену Рэтбоуну.

Новый владелец отвалил немало денег: клуб внутри и снаружи выглядел так, будто ничего не случилось – смерти от передозировки не было, полиция не приезжала.

Стараясь не думать о произошедшем, я поднялась в свою студию. Просторно. Гладкий паркет, большое окно, зеркало во всю стену, балетный станок. На тумбочке музыкальный центр и CD-диски – не знаю, чьи они. Рояль прежний владелец забрал с собой.

Я всегда начинала тренировку с выбора диска. Баллады Ричарда Маркса идеально впишутся в мое меланхоличное настроение, но я буду плакать, а не танцевать. Остановившись на альбоме Dido «Life For Rent», я открыла тумбочку, вынула спортивную одежду, переоделась и подошла к зеркалу. Волосы из-за влажности завились на концах, пушистые и объемные. Такой гривой весело взмахивать, как в рекламе шампуня!

Первые ноты из стареньких колонок и первые неуверенные движения. Я трогала зеркало: мечтала раствориться в мире «наоборот». Под поп-музыку я особенно пластичная, словно плыла по облакам. Уплывала.

Мой выбор сыграл злую шутку. Лучше бы пел Ричард.

«Я знаю, ты думаешь, что мне больше не следует любить тебя или, по крайней мере, не говорить тебе о своей любви, – звучал то ли мой внутренний голос, то ли голос Dido. – Я знаю, что оставила слишком много беспорядка и разрушений, чтобы вернуться. И я причиняла тебе одни неприятности. И если ты живешь по правилу “все кончено”, то я уверена, в этом есть смысл».

Порой музыка сама находит нас, и мы осознаем, что не одиноки. Песни рассказывают о волнующем, помогают разобраться в чувствах, разделяют боль.

«Когда мы встретимся, а я не сомневаюсь, что это произойдет, все, что было между нами, будет по-прежнему на месте»[39].

Секунда тишины – и следующая композиция: быстрее, сексуальнее. Музыка также способна влиять на наше настроение, и я перестала грустить. По телу волной – освобождение, я флиртовала с зеркалом, выполняла танцевальные элементы. В середине песни закрыла глаза, наслаждаясь свободой от мыслей.

– Ты восхитительно двигаешься, малышка Ари.

Голос Dido резко стал тише, будто у певицы заболело горло. Музыка играла, но теперь не заполняла весь зал, а служила фоном к беседе, к которой я оказалась совсем не готова. Нехотя остановившись, я распахнула веки.

Он во всем черном, не считая нелепой рубашки горчичного цвета. Я не могла выдавить ни звука, глядя сквозь него.

Джерад ленивой походкой направился ко мне.

– Сначала танец. – Подал руку.

Я прислушалась к песне – «Life For Rent». И опять музыка точно попала под мои чувства: «Я еще раз извиняюсь за то, что не влюблена. Но это не значит, что я хочу, чтобы твое сердце было разбито»[40].

– Ари, я не кусаюсь.

Ответить бы что-то резкое, обидное. Но я не решилась, пугливо дернув плечами. Джерад наступал, и под его напором я отходила на шаг в нужное направление, тем самым воссоздавая упрощенную версию аргентинского танго. Джер отлично вел, поймав меня в объятия. Дыхание сбивалось скорее от близости, чем от плохо знакомых движений, а злость и обида становились бледнее. Каким-то образом я успела привязаться к этому самовлюбленному эгоисту.

– Жаль, ты не согласилась танцевать со мной на вилле.

Малибу, вечеринка, просьба Джерада, мой отказ, предательство Стивена, конец. Джерад планировал задержать меня, чтобы я не увидела измену? Едва ли. Он знал, я откажу. И отправлюсь на поиски Стивена.

– Не думай, что ты прощен.

Я оттолкнула его, но он ловко поймал меня за талию и вновь сократил расстояние между нами. Рваный пульс гремел в висках. Не знаю, что именно заставляло мои щеки гореть – чувство вины или опасная близость.

– Понимаю, – согласился Джерад. Он отошел и выключил музыкальный центр. – Но это не мешает тебе восхититься моим мастерством… танца?

Я закатила глаза, из последних сил сохраняя достоинство.

– Где ты была? – вдруг спросил, прожигая взглядом дыру во мне.

На секунду показалось, он знает, где и с кем я была, и ждет, когда я признаюсь. Кончики ушей запылали, ладони предательски-липкие.

– Здесь.

Я достала из тумбочки бутылку и полотенце. Сделала глоток воды, промокнула полотенцем лоб и нажала play. Почему мне есть дело до реакции Джерада? Почему вру? Нас трудно назвать парой. Но легко осознать, что из-за меня он потерял все.

Я вернулась в центр зала, чтобы танцевать дальше. Увидела через зеркало, как на лице Андерсона отразилось негодование, следом усмешка. Он крутанул колесико громкости на музыкальном центре, снизив до минимума.

– Что?! – От нервов голос сорвался.

– Это у тебя надо спросить.

– Мне нечего сказать, Джерад! – Я подошла и крутанула колесико – Dido вновь запела на всю студию. – То, что ты сделал, было… гадко. И я говорю не только о пощечине. Вся ситуация… Я верила твоим словам. Я верила твоим чувствам ко мне. А сейчас не знаю, чему верить.

Джерад обогнул тумбочку и выдернул музыкальный центр из розетки. Тишина рокотала внутри тревогой. Я приготовилась, что Джерад снова ударит меня. Теперь я всегда буду этого ожидать.

– Сам не знаю, кто я, и ты ничего обо мне не знаешь, – отчеканил он, заламывая пальцы. – Согласен, глупая идея воспользоваться Асоль. Ей с тобой не сравниться. Но еще глупее – признаться тебе в своих чувствах. – Джерад понуро выдохнул: – Я сломаю тебе жизнь.

Он признает, что не идеален? Джерад Андерсон всегда прав. А если нет – то убедит в обратном. Для признания своих недостатков нужна смелость. Или отчаяние.

Хлопок в голове, и я поняла: неправильно было идти к Стивену. Забыть то, что он сотворил со мной предательством. Джерад резкий, циничный, но он готов на все ради любви, а Стивен… поехал к Софи.

– Сломаешь мне жизнь? Ты спас меня, Джерад! После предательства Стивена я бы вернулась к самоуничтожению, я бы… я бы сделала то же, что и Асоль!

– Нет лекарства, Ари! – в тон мне ответил Джерад, напомнив о песне «Сломленная девушка». – Он тебя предал, и тебе больно. Никого я не спас.

Андерсон цеплялся за свои маски, и видеть его сломленным и честным дорогого стоит. Он старается, как умеет, но я все равно иду к Стивену. А Стивен выбирает не меня. От обиды свело скулы.

Потоптавшись на месте, я обняла Джерада. Он сутулился сильнее обычного, виновато опустил глаза. Я полюблю тебя, я так благодарна.

– Знаю, кто ты, Джерад. Вижу. Будь всегда таким искренним.

– Я люблю тебя, Ари.

Вместо ответа я погладила его по спутанным волосам.

Он тихо, с сочувствием, добавил:

– Мне жаль Асоль.

Я забыла, как дышать, и выдох получился рваным. Асоль…

– Ого, – протянул Джерад, – нереальная подборка дисков. У кого-то великолепный музыкальный вкус! – Джер вмиг собрал себя по кирпичикам.

– Я передам, – пообещала я и спросила: – Что известно насчет Асоль?

– Когда ты, – он выдержал паузу, разглядывая альбом The Cranberries, – гм… танцевала, пришли результаты вскрытия.

Мысли исчезли, уступая эмоциям. В носу закололо, а ноги подкосились. Я осела на пол. Нет. Нет. Лучше не знать!

– Сердечный приступ от передозировки, – пояснил Джерад.

– Она могла таким образом покончить с собой.

– Ари, – Джерад помог мне встать, – наверное, ты слышала, что значит передозировка. И что будет, если смешать наркотики с алкоголем.

Я кивнула. Сотрясалась от невысказанной боли. Обними же, сделай хоть что-нибудь, чтобы стало легче. У Стивена получилось. Ненадолго, но получилось.

– Говорят, – я прочистила горло, отгоняя неуместные воспоминания о сегодняшнем утре, – говорят, последние минуты – хуже ломки: ты физически ощущаешь смерть, но не можешь ничего сделать, не можешь помешать… убивать тебя.

– Именно. Согласись, если бы она хотела умереть, выбрала бы более гуманный способ. И, зная характер этой сучки, умирать из-за неразделенной любви Асоль бы не стала.

Я понимала – в словах Джерада есть смысл, но совесть грызла. Я могла помочь, остановить, предотвратить. Я предупреждала ее!

– Дорогой человек умер на моих глазах. – Я посмотрела в окно, на сонный город. – Не было возможности помочь ему, и я поклялась: больше никто не погибнет вот так, когда я могу спасти…

– Ты говоришь о Майке?

Я повернулась.

– Что?

– Дорогой тебе человек – Майк? – В зеленых глазах вспыхнул интерес. – А я-то думал, где уже слышал имя Карлос, и вспомнил еще одно – Майк. Точно помню, они связаны с тобой, но каким образом? Карлос… Майк…

Я быстро заморгала.

– Откуда ты… – И осеклась. – Рэтбоун! Он рассказал?

Кровь зашумела в голове. Я доверила тайну ему, только ему!

– Господи… – Я поразилась слепой вере в порядочность Стивена Рэтбоуна. Сдавленно усмехнулась: – Он все рассказал, да?

– Ари… да. – Веснушки виднелись сильнее, когда Андерсон бледнел. Легко догадаться: он пожалел, что не удержал язык за зубами. Но жалеть следует Стивену! Джерад попытался смягчить удар: – Стив был подавлен…

Я махнула рукой, сделав вид, что меня не волнует неприятное открытие, а утренняя нежность стерлась в пыль.

– Идем завтракать, – сказала я. – Хочу есть.

И врезать кое-кому.

Глава 15

Вера – это привычка,

Привычка невинных.

И, когда я говорю «невинных»,

Я имею в виду наивных.

© Depeche Mode, «Lie To Me»

Стивен

Я помассировал виски. Как мог забыть, что произошло? Как мог поддаться обольстительному натиску? Ари использовала меня! Когда все было нормально, она не прибегала в слезах, не целовала страстно и не смотрела влюбленно – у нее был Джерад. И когда я попросил ее остаться, проверить со мной Соф – потому что, черт возьми, Штерн была на грани паники! – Ари меня послала. Что это было? Одноразовая акция?

Я постучал в дверь, спрятав подальше чувства к Аристель. Они не нужны. Она не нужна. Свалила к Андерсону. Опять. Тогда почему я не могу выкинуть из памяти утро? Теплое, страстное утро…

– Привет, Стиви! – Софи встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

– Что у тебя случилось? – без долгих приветствий спросил я.

Штерн задумалась.

– Ой! Ноготь сломала! Так грустно…

– Ты издеваешься?

Она помотала головой.

– Оторвала от важных дел? – И посмотрела будто в душу. Догадывалась, чем я занимался? Пф. Я ей ничего не должен. – Извини, – добавила Соф без капли раскаяния.

Сучка. А я мягкотелый болван. Злость поднялась и обожгла грудную клетку. Если бы Софи не устроила по телефону истерику, я бы не отпустил Ари. Мы бы поговорили. Что у Ари за дела? Вымаливает прощение у Джерада? Я скривился. Не могу о них думать.

– Пойдем на завтрак в ресторан?

– Прямо сейчас? – Соф состроила рожицу и указала на полное отсутствие макияжа, укладки и нарядного платья.

Я закатил глаза. Прелесть! Очень жаль, но не любимая.

Софи взахлеб рассказывала о контрактах. Последние несколько лет она работала в Европе, поднявшись из модели для каталогов до глянца и подиума, но всегда мечтала приехать в Америку. Нью-Йорк покорил Софи: она участвовала на неделе моды и снималась для агентства, поэтому в мельчайших подробностях рассказывала, что видела и с кем познакомилась. Я похож на человека, которому это интересно? Но я улыбался и кивал. Соф, несомненно, было что предложить миру. Дело в красоте и в харизме – она талантлива, артистична. Из Софи Штерн можно лепить кого угодно внешне и внутренне. Как по взмаху волшебной палочки стервозная Штерн превращалась в милашку Штерн, и наоборот. Может ли она играть со мной?

– …предвзятых дизайнеров. Какое им дело до моих татуировок?! К счастью, не все зануды. Андре обещал познакомить меня с Кларком Дэвисом. Ему понравилось, как я дефилировала на показе коллекции Дерека Грина.

– Ничего себе, – я попытался изобразить восторг, склонившись над тарелкой со спагетти, – круто. – Знать бы еще, кто эти люди.

– Стив, это Кларк Дэвис! Он модельер с большой буквы!

– Вау, – выдохнул я и мечтательно протянул: – Купим мне его коллекцию сумочек?

Софи перегнулась через стол и стукнула меня кулачком. Она флиртовала кошачьими горько-карими глазами даже в момент обиды.

– Дурак. Нет у тебя чувства прекрасного!

– Раз встречался с тобой, значит, есть, – польстил я.

– Не такой уж ты и дурак, Стиви! – веселилась Штерн. – Сколько лет твоим джинсам? Ты их вообще снимаешь?

– Ну…

Опасная тема.

– Так! – Соф хлопнула в ладоши, на ее загорелом лице сиял румянец. – Шопинг! Приодену тебя, красавчик! Коллекцию Кларка тоже оценим.

Вилка вывалилась из моих рук и со звоном упала.

Чертовка не шутила: устроила ревизию в моем шкафу.

– Соф, я тусуюсь только с Марти и ребятами, – простонал я. Модель скидывала с полок мою одежду – на кровати стояли десятки пакетов с новыми вещами. Я предпринял очередную попытку ее вразумить: – Джинсы моего менеджера лет на десять старше, чем я!

Соф не реагировала. Она сделала на полу две горы: «нормальные вещи» (большинство из них мы покупали вместе) и «барахло» – мои любимые клетчатые рубашки, футболки и джинсы.

– Всегда рада помочь, дорогой, – ответила она с видом профессора модных наук.

Я рассмеялся. Спасибо, Софи, ты отвлекаешь. Благодаря тебе я не топлю горе в бутылке, не тону в воспоминаниях. Ты чудесная. Но я не смог тебя полюбить. Мы – терпеливые друг к другу соседи и, наверное, друзья. Я заботился о Соф как о друге и давно не испытывал физического влечения.

Мысли вновь ускользнули в сегодняшнее утро. Я подумал о девчонке, к которой у меня огромное влечение, даже зависимость. Все закончится, когда мы оба этого захотим. Утро показало – мы не хотим.

Приятно провести день с Софи. Порадовать ее. Но приятнее оставить и поехать в Cotton Candy. Сегодня вечером Ари выступала сольно, и я не мог это пропустить.

– По воскресеньям у нас мясо, добро пожаловать.

Что-что? В ресторане я был утром, а сейчас приехал в клуб.

Заинтригованный, я поднялся в VIP-ложу. Сел на диван, заказал колу.

Рваный электробит дополнил женский манящий тембр[41]. В центр танцпола выехала прямоугольная платформа. Гости клуба переговаривались, предвкушая интересное выступление. Я предвкушал тоже. Все софиты устремились на пустую сцену… Нет. Пригляделся. В центре – стальной блестящий шест. Опять стриптиз? Ари, Ари… Не смей раздеться, иначе… Я сжал бокал. Мокрое стекло скрипнуло под пальцами.

FKA Twigs рвала колонки томным голосом, наполняя клуб мистической атмосферой. Ари направилась к шесту. Она в черном боди и в колготках в крупную сетку. Волосы убраны в пучок, на лице много косметики и холодная решимость. Зал аплодировал, свистел. Вкупе с громкой музыкой, я не расслышал стук высоких каблуков и лязг… длинной железной цепи, которую Аристель тащила за собой на сцену.

Я едва усидел на месте. Что она собирается делать?! Узнал через секунду: Ари накинула цепь и притянулась к стальному шесту, как магнит. Обвила цепь вокруг себя, кольца били ее, оставляя на нежной коже красные полосы. Ари совместила привычную стрип-пластику, элементы современных танцев и насилие над собой. За что… Почему…

Она обвила цепь вокруг запястий, как кандалы, закрутила другой конец на шесте и танцевала, насколько позволяли связанные руки.

«Она наказывает себя, – понял я. – За смерть подруги».

Отвратительно. Жестоко. Печально. Возбуждает?

Член напрягся, и я был рад, что сидел один. Похоть пятнами пота стекала по спине. Никогда чужая боль не казалась мне сексуальной, но все, что делала Ари, – сексуально, добровольно, – меня будоражило. Она извивалась у шеста, пытаясь вырваться из наручников, в которые сама себя заковала. Символично. Издалека я видел: ее запястья покраснели, а на серебряной стали блестели капли крови.

Вскочить и освободить Ари? Да, следовало бы. Накрыть своим пальто, увести, отчитать… Но я сидел и смотрел, трогал эрегированный член и матерился сквозь зубы. Представил: никого, кроме нас, здесь нет. Она танцует для меня. Отдает свою боль, и я напитываюсь, чтобы освободить ее. Искоренить чувство вины, подарить свободу.

Я прикрыл глаза и представил, как тяну за цепь: Ари подползает ко мне, смотрит огромными карими глазами, мой олененок; я хватаю ее за волосы, она стонет…

Бокал выпал. Сладкая газировка разлилась по дивану.

– Твою мать. – Я вскочил и вытер обрызганную штанину.

Подойдя к перилам, дальше смотрел выступление. Ари прогибалась, дергала цепь – не могла освободиться. Ее тело ласкало шест. Порочно, сладко. Я пропустил сквозь зубы воздух. Смотреть и не трогать – пытка. Ее аппетитные бедра, тонкая талия, красивая грудь. Я трахал ее утром, но опять хотел. Нежно, жестко – как попросит.

Ари в мою сторону не смотрела. Она потянула железную цепь, оттолкнулась и обхватила ногами шест. Повисла вниз головой, и резинка соскользнула с волос: ее темные локоны рассыпались, касаясь сцены. Ари медленно спустилась и легла. Секунды не двигалась, и я не дышал тоже.

Песня заканчивалась, и Ари отвернулась, перекрутив цепь на груди. Приподняла бедра и провела ягодицами по шесту, медленно поднимаясь. Черт подери. Я вцепился пальцами в перила. Сердце гулко билось.

Приват-комната. Я и она. Удастся заманить ее сегодня? Последние аккорды. Певица выдохнула последние слова. Ари прекратила бороться. Сползла по шесту. Голова откинута назад, грудь вздымалась под тяжестью дыхания. Свет погас. Рассеялся по клубу. Тишина. Восторг публики.

Перегнувшись через перила, я увидел похоть в глазах мужчин. Многие отправились на поиски разрядки, а сладкие девочки любезно шли с ними в приват-комнаты. Ревность похожа на ртуть. Кто-то обязательно планирует заполучить ее.

Я ринулся вниз по лестнице, искать мой солнечный свет. Или, точнее сказать, лунный?

В висках шумела кровь. Я представил ее тело. Тонкие запястья, выпирающие ключицы, хрупкая шея. «Если ты… Я не против», – сказала она однажды. О да, я точно не против. Ты наказываешь себя за смерть Асоль?

Не надо. Я накажу тебя сам.

Ари

Завязка от наркотиков – это когда после выступления перебинтовываешь запястья, но охота перемотать бинтами все тело и стиснуть потуже, чтобы потерять сознание. На сцене мне было хорошо: музыка, танец, боль – я отвлеклась. Но слабость, как при простуде, и одышка напомнили: мне далеко до полного восстановления. Главное, не сорваться. Не выбрать легкий путь.

Я переоделась и, пошатываясь, спустилась из гримерки к бару. Выпью что-нибудь и отрублюсь в своей студии. Отличное завершение вечера.

– Коктейль, любой, – позвала я темноволосого бармена, – водки туда побольше. Утомительная ночка!

– Документы, – ответил бармен и отдал двум парням, на вид подросткам, их напитки. Ясно. Он из новых, «клубных». Сопляк.

Я поправила вырез на платье. Никогда в Cotton Candy у меня не спрашивали документы. Это мой второй дом, черт возьми!

– Ты не понял, – объяснила я неопытному сотруднику, – я здесь работаю. Мне без документов можно все, что захочу. И без денег.

– Я знаю, что ты здесь работаешь. – Бармен не старался скрыть надменную ухмылку. – Это ничего не меняет. Документы – выпивка.

От возмущения я поперхнулась. В Cotton Candy все друг другу помогают, одно из правил! Завтра схожу к новому владельцу – что за придурков он нанял? Я хочу выпить. Мне нужно выпить. Имею право!

– Мне двадцать один, придурок! – Я ударила ладонью по барной стойке. – Хер слепой, я сейчас танцевала на сцене.

– Вдруг ты подружка охранника? – спокойно ответил бармен, протирая стаканы. – Да и выглядишь, честно, лет на семнадцать.

Издевается?!

– Не, на пятнадцать, – поддержал его белобрысый дружок – второй бармен. Ему я врезала у подсобки, когда руки начал распускать? Ах, вот оно что. Неудачники долбаные.

Просверлив парней взглядом «вы пожалеете», я отвернулась от барной стойки и, облокотившись на нее, в шутку пробормотала:

– С кем бы перепихнуться, чтобы получить выпивку?

– Со мной. Привет, Ари.

Сердце радостно подпрыгнуло в грудной клетке, но здравый смысл сжал мое сердце в кулак, чтобы оно заткнулось и не лебезило перед предателем. Я резко повернулась, отчего в глазах заплясали искры:

– Какого хрена тут забыл? Тусовщиком стал? Или… преследуешь, Рэтбоун? Успокоил ненаглядную Софи?

А внутри огонь горит. Я вспыхнула от злости, но сжечь бы предателя. До безумия сексуального предателя! Одет как наркобарон – черная рубашка, узкие джинсы, ботинки с острыми носами, на рукаве висит пальто. Он подровнял бороду, а волосы зачесал назад гелем. Низ моего живота приятно тянуло. Главный предатель – это я, влюбленная дура.

– Где живешь? – проигнорировал вопросы. – Съехала от Джерада?

– Нет, я с ним.

– Ясно, – бросил Рэтбоун. – А я проходил мимо.

– Вот и проходи дальше.

– Бокал виски и «Отвертку», – обратился к бармену.

Тот покосился на меня.

Я пожала плечами, едва скрыв улыбку, а Стивен угрожающе прокашлялся.

– Бокал виски и коктейль. Или мне сделать заказ у Трэвиса Хантера?

Бармен ругнулся, услышав имя владельца, и поразительно быстро сделал напитки.

Рэтбоун бросил на стойку пару купюр, а потом подкатил коктейль ко мне. Я грустно посмотрела на его бокал – сорвался, значит. И часто он пьет? Нет. Мне плевать. Как он мог рассказать? Как он мог?!

– Получается, я изменила Джеру, раз снова с ним.

– Получается, – ответил Стивен. На его лице не дрогнул ни один мускул. Ожидаемо, что ему все равно. – Классный танец.

Я потерла бинты на запястьях. Он смотрел?.. Я схватила коктейль и отпила из трубочки. Водка с апельсиновым соком – беспроигрышный вариант.

– Зачем ты тут, Стивен? Я вернулась к Джераду.

Стивен залпом выпил янтарный напиток и подошел ко мне вплотную. Наклонился – наши лица на одном уровне. У меня перехватило дыхание. Дурманящий аромат одеколона, сигарет, алкоголя. Он смотрел… смотрел, что я творила… Зеленые глаза горели, улыбка не предвещала хорошего. Я растеряла остатки злости.

Его губы рядом с моим ухом. Опасный шепот:

– Значит, поиграла со мной? Утешилась и помахала ручкой? Оставь меня, иначе я потребую плату за алкоголь. В извращенной форме.

Он отпрянул и пошел прочь. Секунды я приходила в себя, а следом – обида, злость, ярость. Угрожает! Да как смеет?! После того, что он сделал!

– Давай! – подначила я. Рябь мурашек от музыкальных битов, а может, от чего-то иного. – Сделай это! Слабак.

Развернулся. Желваки на его челюсти напряглись.

– Не провоцируй, Аристель.

– Я провоцирую? – Скрестив руки на груди, подошла к нему вплотную. – Только и можешь, что болтать. Не отказал мне, а теперь изображаешь порядочного парня. Всегда легко соглашаешься на измену? Много раз ты изменил Софи? Мне жаль ее!

Рука Стивена неестественно дернулась – я зажмурилась. Но ледяная ладонь опустилась мне на спину. Через ткань платья он вдавил пальцы в кожу. Что собирается делать? Потащит в приват-комнаты? В свое авто?

За спиной я услышала встревоженный голос:

– Ари? Все нормально?

Стивен убрал руку и собрал невидимые пылинки со своего рукава.

– Нет, Джеймс. – Трясясь от обиды, я прокричала: – Ненормально! Меня предали. Представляешь, я рассказала близкому человеку тайну, а он растрепал ее!

Стивен выгнул бровь. Гнев покинул его лицо, уступая недоумению.

– О чем ты… – начал Джеймс.

– …говоришь? – закончил Стивен.

Переживаешь, скотина? Или вспоминаешь, о каком предательстве речь? Слезы защекотали ресницы, и я выкрикнула:

– О моем дневнике и твоем друге! – Я подошла и ткнула его в солнечное сплетение. – Как ты мог? Я прочитала дневник ТЕБЕ. Не для того, чтобы ТЫ делился впечатлениями с каждым встречным!

– Ари! – одновременно произнесли мое имя Джеймс и Стивен.

Я потеряла контроль. Представила, если бы доверила ему тайну побега из дома – и мой позор, мой страх, что я годами затыкала внутри, вырвался, как джинн из бутылки. Ударить, сделать больно…

Я кинулась на Стивена, но руки Джеймса обхватили меня за талию раньше. Вырваться не получалось. Я брыкалась, вспоминая, что совсем недавно так же отчаянно рвалась к мертвому телу Асоль. Она бы точно не мешала мне врезать Стивену.

– Черт, Джеймс, отвали! Не до тебя! Отпусти! Твою мать!

– Ари приняла что-то? – спросил Джеймс у Стивена, с трудом удерживая меня в каменных объятиях. – Все-таки приняла?

Я выла в голос от бессилия и злости.

– Понятия не имею, – в недоумении ответил Рэтбоун. – Ари, сколько ты продержалась? День?

Я убью его. Убью!

Утром он был тем Стивеном, к которому я хотела бы вернуться, о котором грезила, а теперь… передо мной бесчувственный чурбан!

– Да отпусти ты, Джеймс, – обессиленно пробормотала я, наблюдая, как Стивен Рэтбоун скрывается в толпе. – Мне все равно на него.

– Не похоже, – смеясь, отозвался друг.

О'кей, за выпивку спасибо. Я двигалась на танцполе: лениво водила пальцами по воздуху и качала бедрами. Алкоголь расслабил, тело будто невесомое. Запястья чесались от царапин. Не знаю, повторила бы я опыт с цепями, но то, что мое выступление видел Стивен, определенно возбуждало.

Парфюм с яркой древесной ноткой выделялся среди прочих, оттеняемый сигаретным шлейфом. Я ни с чьим бы не перепутала его аромат. А когда его рука оказалась под моим платьем, я ахнула. Отвыкла? Испугалась? Если бы. Стыдливое предвкушение. Тело задрожало – соскучилось, глупое. Я намеревалась обернуться. Он не позволил: увел к стене. Никто в клубе не заметил, как легко я предала гордость. Заинтригованная, ждала, что он со мной сделает.

Ледяное прикосновение, а следом – горячий шепот:

– Ну, здравствуй.

Я не двигалась, позволяя его губам касаться моего уха.

– Решил извиниться. И сказать, что мне действительно понравилось твое выступление.

– Засунь свои извинения в задницу.

– У моих извинений немного другие планы. – Его пальцы, его гребаные, наглые пальцы, словно по струнам прошлись по моей коже и остановились около трусиков. – Если я доверюсь тьме, ты оценишь?

Я ждала? Мне нравилось? Черт его знает. Белье намокло.

– Да. Оценила. – Он усмехнулся, потрогав влажный хлопок.

От унижения я скрипнула зубами, но предпринять ничего не успела: указательный палец отодвинул преграду и проник в меня.

– Ах… – Я откинула голову и затылком упала ему на плечо. Посмотрела, что губы плотно сжаты, а зеленые глаза потемнели. – Стив…ен…

Он промолчал. Второй рукой обхватил мою талию, не позволив потерять равновесие. Переполненный танцпол отделен словно невидимой стеной. Есть только мои ощущения. И его пальцы. На мне. Во мне.

Тело дрожало не из-за клубной музыки. Я почти не слышала ее. Стивен загнул указательный палец, и я застонала. Щеки горели. Гордость полетела в тартарары. Пусть продолжает.

Рэтбоун переместил ладонь с талии на мою грудь и наверняка почувствовал учащенное сердцебиение. Предательское… Я думала вырваться, но до дела не дошло. Его палец ритмично двигался внутри, загибался, посылал по телу волны удовольствия. Я сжималась вокруг него, думая, что скоро кончу. Но когда Стивен присоединил второй палец, с массивным, железным кольцом…

– Охренеть, – вырвалось у меня.

Ребристый перстень задевал чувствительные стенки. Металл холодил плоть. Было бы больно, не будь я так возбуждена. Забыла, что массивные кольца – часть нового Стивена. Рокер с разбитым сердцем.

Он вытащил пальцы, и я едва не застонала – вовремя прикусила губу. Повернулась и увидела его взгляд – сосредоточенный и недобрый, – сжатые губы, нахмуренные брови. Только выпуклость на джинсах выдавала: он тоже на краю. Он тоже не в порядке.

– Что ты…

Мой голос затерялся в музыке. Стивен вновь проник в меня указательным и средним пальцами, а на клитор положил большой, – и я взорвалась. Возбужденному телу плевать на гордость, и я терлась о его холодные пальцы, испытывая новые ощущения из-за железных колец. Грубо, грязно, – не думала, что он способен на это. Не думала, что мне понравится.

Мы двигались под ремикс на «Lie To Me» Depeche Mode. Из-за битов голос Дэйва Гаана звучал сексуальнее, дополняя мою агонию. Стивен тяжело, прерывисто дышал, каждая нота – шаг вперед, шаг назад. Мы танцевали, как незнакомцы. Никаких обещаний. Никаких сожалений. Рэтбоун не говорил со мной, продолжая трахать пальцами, а я подняла руку и вцепилась в его волосы. Нам было чертовски хорошо, словно мы не разрушили друг друга. Словно не танцевали сейчас на пепелище.

– «Так солги мне, но сделай это искренне», – донеслось из колонок.

Когда мой клитор запульсировал, Стив резко убрал руку. Опять. Я пропустила сквозь зубы воздух, готовясь насадиться на пальцы снова. Да! Да-да-да! Я отпустила его волосы и хотела обернуться, чтобы поцеловать. Но пустота слишком долгая, слишком… осязаемая.

Я огляделась. В толпе мелькнули его темные волосы, которые он поправлял на затылке пальцами. Железные кольца блестели от моей влаги.

Глава 16

Это просто дикая любовь,

Она толкает на безумства.

Дикая любовь,

Убегаешь и бежишь обратно.

© Selena Gomez, «Wild Love»

Ари

Почему я не могу оставить ключи у охраны и уйти? Нет, мисс, вы должны передать ключи мистеру Рэтбоуну. Лучше бы он дал мне вчера кончить! Бедра сжались. Стивен определенно изменился. Оставался заботливым в нужные моменты, но и давал волю тьме. Я будто заново влюблялась в него, и это пугало.

Сделав глубокий вдох, я вновь обратилась к охраннику:

– Передадите ключи? Я спешу.

– Таково распоряжение. – Дяденька лет пятидесяти погладил свои длинные усы. – Извините, не хочу потерять работу.

Распоряжение, значит… Ваше начальство – отличный стратег!

– Хорошо. Он… – Сдаваясь, я указала в сторону коридора.

– Да, мистер Рэтбоун репетирует.

Как на казнь, я пошла туда, где вчера утром целиком и полностью принадлежала мистеру Рэтбоуну.

– Ключи, забирай. – Ворвалась в комнату и протянула ему связку.

Дежавю заволокло мысли: он сидел на диване с гитарой, я стояла в дверях…

– А постучать? – насмешливым тоном вернул в реальность. Поправил очки в квадратной оправе и цокнул: – Ты воспитанная девушка, Ари.

Я кинула ключи на столик – те со звоном приземлились на гладкую поверхность. Стивен не отреагировал, лишь криво улыбнулся и продолжил настраивать гитару. Сегодня он скорее напоминал учителя музыки, чем фронтмена музыкальной группы: рубашка с галстуком, темные брюки и вдумчивый, строгий взгляд. Любоваться им я могла бы долго.

Но безопаснее – бежать. Я попятилась к выходу, когда меня остановили знакомые аккорды. Музыка нашей любви. «Цветочные облака».

Стало жарко.

– Помнишь? – Вызов в хриплом голосе. – В твоем исполнении…

– Не надо. – Я нервно поправила ворот кофты. Как ты можешь играть эту песню? И говорить о прошлом? Почему мы оба осмеливаемся думать о тех днях?! – Я теперь не играю на рояле.

– Думаю все-таки вернуть песню в трек-лист, – вслух рассуждал Стивен. – Поклонникам понравится.

– Софи тоже. – Выдавила улыбку. Фальшиво, жалко, но улыбнулась.

– И ей.

Стив отложил гитару и подошел. Окутал ароматом: парфюм, сигареты, мятная паста. Я застыла, подрагивая от предвкушения, но Стивен обогнул меня и достал конверт из кармана куртки. Что-то в груди свернулось в комок: эта куртка. Он накинул ее мне на плечи, когда Джерад чуть не сбил меня и я поехала домой к Стивену, когда… Наша первая ночь.

– У вас финансовые трудности с похоронами Асоль.

Я вернулась в студию, отмахиваясь от ностальгии.

– Твоя помощь не нужна.

– Хм. – Глаза цвета скошенной травы смеялись. – Я хочу, чтобы свадьба состоялась.

– И прийти со своей пассией?

Его брови соединились на переносице. Рэтбоун вложил деньги мне в ладонь и вкрадчиво произнес:

– Возьми. Не будь гордой эгоисткой.

Возразить нечего. Он помогает моим друзьям, а не мне. Джеймсу. Эмилии. Я всего-то передам деньги – успокоила себя и убрала конверт в сумку. Но не спешила уходить. Стояла посреди комнаты, зачарованно наблюдала: Стивен вернулся на диван, чтобы играть на гитаре. Неизвестный мне мотив. Горечью на кончике языка, осознание: теперь я не первая, кому он дает послушать новую музыку.

– Все, – сказал он и перестал играть.

– Зачем ты рассказал Джераду?

Эх… Что уж…

– Не знаю. – Стивен побарабанил по корпусу гитары. – Надеялся, Джерад не проболтается.

– Но я просила! Это не просто какая-то история, это моя жизнь!

Стивен вскочил. Вместо извинений – его губы накрыли мои. Целовал напористо, страстно. От такой наглости я замешкалась, а его язык проник в мой рот, и руки обвили талию. Когда ладонь Стивена тронула край моих джинсов, забираясь под кофту, я наконец нашла силы возмутиться:

– Что ты делаешь?!

– Отзываюсь на чувства как истинно творческий человек. – Его пальцы очертили мой подбородок, а обольстительная улыбка – тронула душу.

Но я ударила его по плечу:

– Пусть твои чувства отзываются где-то в другом месте!

Стив улыбнулся. Вновь притянул к себе и прошептал:

– А вчера была сговорчива.

Губы на моих. Сладко, горячо.

– Нет…

Поцелуй.

– …не надо…

Коснулся ключицы, направляясь ладонью к груди.

– …неправильно…

Его ладонь под моей кофтой.

– …Стивен!

– Что?!

– Не поступай так с Софи. – Я оттолкнула его, Рэтбоун попятился.

– Ох, правда? – Он коротко рассмеялся. – Не поступай так с Джерадом. Если и происходит что-то несвойственное, то с нами обоими! С Соф мы, кстати, друзья. А тебя что связывает с Джерадом?

Я промолчала, и Стивен снова заговорил:

– Мне было сложно воспринимать Соф… воспринимать кого-то после тебя серьезно. Но я привык к ней и был верен, пока… не возникла ты! Ты обвиняешь меня, что я пользуюсь тобой, пользуюсь Софи, но разве вчера ты поступила иначе? Захотела того, что было? Думала только о себе. Какая здесь любовь!

– Я люблю тебя, – правда легко сорвалась с губ.

– А я люблю тебя! – Он выдержал паузу. – Мне не следовало устраивать спектакль с Синди, не следовало разбивать твое сердце. – Стивен судорожно вздохнул. – Когда ты уехала с моим лучшим другом… Я как в бреду пил и пил. Ты не вернулась. Ты выбрала придурка, которого ненавидела. Скажи мне, о каком «Не поступай так с Софи» может идти речь, когда мы говорим о нас?! – Он закашлялся. – Черт возьми, Ари!

Я изумленно молчала. Люблю его, люблю его, люблю его.

Мы одержимы друг другом, а значит, неминуем взрыв. Мне бы нестись прочь, пока в легких не кончится воздух, а каблуки под напором асфальта не рассыпятся. Но от пылкой речи Стивена и нахлынувших чувств я стояла и не двигалась.

– Можешь идти к Джераду и делать вид, что ничего не было. Но после того, как узнаешь правду, – добавил Стивен тихо.

– Какую правду? – По позвоночнику прошел холодок.

– Выслушай, – коснулся моего запястья, – я должен извиниться за то, что не поверил тебе. В нашем расставании нет твоей вины.

– Стив…

– Тебе незачем испытывать вину перед Асоль. – Он крепко обнял меня. – Ты права, наркотики тебе подложили. И сделала это твоя покойная подруга.

Слова, которые я хотела ему сказать, превратились в вязкую кашу.

Стивен продолжил:

– Я не знал, стоит ли говорить. Но ты мучаешься…

– Зачем ей это?!

Нет, нет. Вранье! Свалить вину на человека, который не сможет оправдаться – низко. Я дернулась, чтобы уйти. Но Стивен отлично меня знал, поэтому и обнял, добив причиной предательства Асоль:

– Банально до безобразия – зависть.

– И она тебе все выложила? – Я хмыкнула. – По старой дружбе?

– Не все. О твоем прошлом умолчала, как настоящая подруга. Но в грешке созналась. Мне стыдно, что я не поверил тебе.

В горле словно застрял ком размером с мячик для настольного тенниса. Я медленно моргала, обдумывая услышанное. Наркотики мне подложили – я была уверена в этом с самого начала. Но Асоль… На нее я бы подумала в последнюю очередь.

– Когда? Когда она могла сделать это?!

– На вечеринке, – молниеносно отреагировал Стив. – Ты настойчиво просила забрать ее и отвести к тебе. Асоль тогда…

– …легла спать на диване в гостиной, – вспомнила я. – Наркотики нашлись в спальне!

– Пробраться туда, пока мы спим, не составило труда. Ари, я проклинаю себя, что не поверил и уехал. Ты ни в чем не виновата.

Я хмурилась до боли в переносице. Асоль приняла наркотики из-за того, что увидела меня с Джерадом. Но что, если ее погубило чувство вины? Думать о предательстве подруги было слишком больно, и я сменила тему:

– Мне тоже есть что тебе рассказать. Шон узнал, что Софи заказала те снимки из Нью-Йорка, которые я увидела в интернете.

– Что? – Стив рассмеялся. – Да зачем ей это!

– Не знаю. – Мне не понравилось, как он ее защищал. – Шон так сказал.

Стив открыл рот и сразу закрыл. Помотал головой.

– Это не имеет значения, Ари. Главное, у нас с Соф ничего не было ни в ту ночь, ни в следующие. – Развернув мое лицо к своему, он осторожно меня поцеловал. – Ты самая близкая. Мой солнечный свет.

Его поцелуи – благословение и проклятие. Стивен не догадывается, как много места занимает в моем сердце. Есть категория – в нее относят родных, – даже если человек сделал больно, все равно его простишь. Неосознанно, инстинктивно. Это делает меня слабой, развязывает Стивену руки на самые подлые поступки, но я не могу ничего поделать. Моя благодарность велика. Моя любовь сильна.

Ирония в том, что он занял место другого человека. Того, кого я должна прощать за все. Прощать, потому что он…

– Ты прощаешь меня?

В мыслях загремели слова Джерада: «Стивен пожалел, что расстался с тобой. Его самолюбие задето. Ты – фанатка. Ты – его собственность».

– Мне пора. – Я направилась к двери.

– Мы увидимся? – хриплый голос дрогнул, словно трещины по зеркалу.

– Люблю слушать твой голос… – Я запнулась, сжав дверной косяк.

– Завтра днем я заеду в клуб.

Джерад прав, Джерад прав, Джерад…

– Хорошо, Стивен. Нам есть что обсудить.

Джерад прав. Но мне все равно.

После непривычных для Калифорнии дождей люди опасались новой разозленной тучи и спешили по домам. Пальмы накренились из-за сильного ветра, солнце едва грело. Я зябко потирала плечи, гуляя по улицам.

Мысли о непонятных отношениях со Стивеном ушли на второй план. Асоль. Как она могла? Я всегда относилась к Асоль по-особенному. Эмилия и Джеймс любили меня, как сестренку, но они из другого мира, светлые внутри, им просто не повезло. Асоль – с трагедией в крови. Я тоже.

Асоль была моей подругой. Зависть погубила ее, но сначала зависть разрушила кое-что важное. Я и Стивен были бы вместе, никакой Софи, никакого Джерада. И мы все равно… вроде как… можем быть вместе. Что-то неизбежно. Что-то навсегда.

Слова Джерада врезались осколком в мое сознание: «Не забывай, Стивен думал о той модели, когда был с тобой. Наверное, и сейчас о ней думает», не позволив окунуться в омут сильных чувств. Мы встретимся. Мы поговорим. Мы что-то решим. Стивен сказал, что он и Софи друзья, но зачем таскает ее с собой? Почему живет с ней? Я запуталась. Поверить словам Стивена? Или остаться с Джерадом, пусть и нелюбимым, но верным. С тем, кто ради меня потерял карьеру и друзей. У меня к нему иная благодарность, вынужденная. «Стивен разобьет твое сердце, а ты – разобьешь мое».

Сердце Асоль, Джерад, ты без зазрения совести разбил.

Фигура в кремовом плаще и легком платье под мелодичный звон колокольчика впорхнула в кафе. Я подала знак рукой, и, освободив от капюшона черные локоны, она поспешила к моему столику. Зрачки ее зеленых глаз с каждым шагом увеличивались.

– Вот это да!

– И тебе привет, Эмилия. – Я положила на стол конверт с деньгами.

Эмилия села напротив. Она выглядела усталой, поэтому я решила не рассказывать о предательстве Асоль. Какие бы ни были мотивы, Асоль мертва, судить ее бессмысленно. В конце концов, остальные поступки совершали мы.

– Стивен?! – воскликнула Эми. – Он дал деньги на похороны? Почему?

– Загадка, – ответила я, принявшись за десерт – земляничный чизкейк, мечты о котором не дали мне сойти с ума в те минуты, пока Эми добиралась до кафе. – Видимо, успели подружиться. Устроим поминки завтра?

Эмилия кивнула, сделала глоток из чашки (вместе со своим заказом я взяла для нее кофе) и неуверенно потянула руку к деньгам. Неловко? А мне-то как трудно было хранить их в сумке: камень – тянет, напоминает.

– Бери. Не хочу их больше видеть. «Никогда не бываешь в расчете с теми, кто нам помог. Когда денежный долг возвращен, остается долг благодарности»[42].

– Его звать? Раз подружился с Асоль…

– И Джерада не надо, – перебила я. – Не говори Джеймсу, от кого деньги. Хватит и двоих, по гроб жизни обязанных.

На мой вопрос: «Не интересно, где я была?» Джерад ответил: «Я тебе доверяю». Раньше о подобном я мечтала (опека Стивена порой была чересчур) и знала: Джерад не способен на красивые слова и романтичные поступки. Он любит меня, он отказался от всего ради меня. Я должна быть благодарна и ненавидеть себя за измену. За ложь. За интриги.

Но меня охватывало приятное тепло, когда я вспоминала минуты, проведенные в студии со Стивеном.

– Кремировать – лучшее решение. Эмилия нашла деньги.

– Угу. – Джер гладил мое тело, не выпуская из кольца рук. – Люблю тебя, Ари. Ты сладкая, красивая, безумно горячая, малышка Ари!

Я покачала головой, ощутив внезапный приступ головной боли. Списала на плохое самочувствие: слабость, насморк, плохой иммунитет и прочие последствия отказа от наркотиков. С другой стороны, у меня нет сил думать, где достать дозу.

– Впервые встречаю такого человека, как ты, Джер… Это не комплимент.

Он громко рассмеялся, запрокинув голову. Острый кадык дернулся. Джерад навалился на меня, придавливая к матрасу, и сипло сказал:

– Я не против утреннего…

– Мне нужно собираться. – Сбросив его, я выскочила из кровати.

Именно сейчас он решил, что я готова?!

Лоб и щеки пекло, будто я делала что-то постыдное и вот-вот буду поймана. А я всего лишь в кровати со своим парнем. Или мой парень сейчас занимается неизвестно чем с моделью? Гадко играть чувствами. Я сделаю выбор. Но в пользу кого?..

Джер проворчал что-то и, обнимая подушку, провалился в сон. Непосредственный, веселый, умный, сексуальный… Гляди, Ари, то что нужно. Но ты мечтаешь о вокалисте рок-группы, который дважды разбил твое сердце.

На похороны я собиралась торопливо. Черное платье с рукавами-фонариками, туфли на шпильке – Асоль бы понравилось.

Когда я надела чулки, Джерад бесшумно оказался рядом. Он опустился на колени и провел пальцами по моей ноге, поднимаясь выше, задевая край чулок. Я сидела на стуле, затаив дыхание. Возбуждение жгло изнутри, разгораясь с новым прикосновением. Так некстати я вспомнила, насколько хорошо он целует… не только в губы.

Джерад задрал край платья и неспешно гладил меня по обнаженным бедрам. Шумный вдох – и его пальцы скользнули по кружеву, приспустив чулки. Кожу обдало мурашками. Андерсон тихо усмехнулся, прислонил губы к моему колену. Целовал сантиметр за сантиметром. Касался языком, прикусывал зубами.

– Джер… – простонала я, зарываясь пальцами в его волосы.

Хриплый смех. Чулки стянуты, оголяя мои ноги. Он действовал решительнее, проник под мое белье. Я вспомнила вечер в клубе, пальцы Стивена во мне: с массивными кольцами, с настойчивостью. Прикрыла глаза, представила, что это Стивен…

– Малышка Ари.

Я резко открыла глаза. Со мной не Стивен! Лицо запылало сильнее.

– Джер, – повторила, но с другой интонацией.

Не ответил. Обнял меня за талию, приподнял над стулом.

– Джерад! – Я отпихнула его. – Я опаздываю. – Извиняясь, коснулась его сомкнутых губ в коротком поцелуе. – Увидимся вечером, хорошо?

Не смотреть в глаза – все поймет – и выбирать побег.

Быть сразу с двумя мужчинами… Нет. Не смогу лгать, использовать, притворяться. Днем поговорю со Стивеном. Мы должны разобраться, где стоят запятые, а где вместо них ставить точки.

На поминках самые близкие: я, Эмилия, Джеймс и девушки из Cotton Candy – Джел, Сэмми и Моника. Родственников у Асоль не было, со старыми друзьями она потеряла связь, поэтому ничего грандиозного затеять не вышло. Каждый произнес речь и выпил любимый напиток Асоль – текилу. Почтили минутой молчания.

Я простила Асоль и буду помнить о ней только хорошее. Надеюсь, там, где она сейчас, ей лучше. Пусть передаст привет Майку.

– Ой, – воскликнула Джел, глядя на дверь.

– Ари, там…

Я остановила Эмилию взмахом руки и направилась к дверям лофта. Слова лишние. Я ждала его.

– Привет. Не вовремя, да?

– Разве может быть «вовремя», Стив?

– Верно. – Он почесал затылок. – Нагло врываться, понимаю…

– Давай не здесь? – Я спиной чувствовала любопытные взгляды.

Стивен хохотнул и помахал собравшимся (ответил на приветствие только Джеймс). Но меня не взгляды смущали, а любимая улыбка.

Мы приехали в район «Маленький Токио» и выбрали суши-бар в черно-белых тонах, чтобы пообедать подальше от суеты и высоких домов. Стивен изо всех сил пытался воспроизвести хрупкую иллюзию начала наших отношений. У него даже глаза сияли так же. «Ты смешная, Ари, и очень милая». Помню-помню.

В моей голове царил бардак, и, вместо того чтобы разбираться, я пила зеленый чай. А что сказать? «Стивен, ты и Джерад – два козла. Ни во что не ставите женщин, используете их, а когда влюбитесь – начинаете ценить. Мне льстит, что вы влюблены в меня, а играете другими, но я была на их месте. Поэтому не пойти ли вам далеко и надолго?» В идеале моя речь звучала бы так. Потом я, гордая, мчусь в закат на крутой тачке. Но проблема в том, что я никого не бросала первая, а также сама использовала то одного, то другого.

– О чем задумалась?

Я уставилась на Стивена, будто видела его впервые. Он рассмеялся моей заторможенности – так он смеялся первое время, когда я, шальная от счастья фанатка, любое его слово и действие воспринимала с восхищением.

– Ну… – Я удобнее села на диване и положила затылок Стиву на плечо. – Спасибо, что рассказал про Асоль. Мне стало легче… отпустить ее. Конечно, о мертвых не говорят плохо, но и вины я больше не чувствую.

Стивен просиял:

– А тебе спасибо, что поверила.

Подошел официант, и разговор прервался. Когда заказ был сделан, тишина осталась. Наверняка Стив тоже гадал, что между нами.

– После твоих слов я искала в воспоминаниях доказательства, что меня предала Асоль, – вдруг начала я, играя с зубочистками, – и нашла. В тот день, когда ты показал мне наркотики, Асоль приходила и собиралась что-то рассказать. Видимо, это.

Рэтбоун нервно усмехнулся:

– Невероятно! Почему не рассказала?

– Асоль остановил звонок Джерада, и она совсем потеряла голову… – Задумчиво хмыкнув, я принялась рассуждать вслух: – И на вечеринке в честь помолвки, помнишь? «Вот чем ты мне отплатил». О чем она говорила? Джерад… – Я подавилась воздухом от внезапной догадки. – Асоль сказала, Джерад любит кого-то, но не может быть с ней… со мной. Джерад причастен? Чтобы я и ты расстались. Вполне в его духе. Он манипулировал Асоль?

– Я ни в чем уже не уверен. – Стивен взъерошил волосы на затылке. – Оказалось, я совсем не знал своего друга.

Тыкая зубочисткой в салфетку, я молчала. Джерад будто владел гипнозом: я осознавала его плохие стороны, но ему удавалось убедить меня в своей искренности. Он говорил логичные вещи, влюбленно смотрел. Невозможно так играть. Да и зачем? Способы завоевывать любовь у него такие же, как и все остальные – подлые.

– Ари? – Стивен переплел наши пальцы. – Ты не со мной сейчас. Что тебя беспокоит?

И вот пора начать сложный разговор: кто мы друг другу?

– Поцелуй меня, Стив.

Слова вырвались раньше, чем я осознала их смысл. Я собиралась поставить точку или дать нам зеленый свет – сделать выбор, а в итоге запутывалась сильнее. История наших отношений соткана из хрупких мостиков, уютного затишья перед бурей, горького недоверия и новых шансов, соленых от слез. Одна мысль ясна – ее и озвучила. Поцелуй меня, Стив.

Он удивленно поднял бровь. Наклонился. Выполнил просьбу. Я прижалась к нему всем телом, и мы целовались, не обращая ни на кого внимания. Медленно, чувственно. Прекрасно.

Джерад ни разу меня так не целовал.

– Милая… – Стив ни на секунду не отпускал мою руку. – Если бы я мог все исправить… – прошептал он с горечью.

– Но ты не можешь. – Я резко выпрямилась. – Мы здесь, чтобы поговорить. Я не могу, как ты, оставаться спокойной: вместо того чтобы быть со своим партнером, я целуюсь с тобой!

– «Партнером?» – Стивен засмеялся. – Это теперь так называется?

– Заткнись.

Молчание повисло над столом грозовой тучей. Насупившись, я ела нигири, а Стивен листал ленту в телефоне.

Через пять минут Рэтбоун не выдержал:

– Но чувства есть, верно? Желание быть здесь. Я рад, что ты пришла.

Повернув голову, я долго смотрела на него: на кривоватую улыбку, морщинки в уголках зеленых глаз, взъерошенные темные волосы.

Я ответила:

– Как не быть чувствам? Ты рядом… близко.

Снова поцеловал. Крепко, отчаянно.

– И… чтобы ты знал. С Джерадом я не спала.

Некоторое время мы походили на до тошноты счастливую парочку: кормили друг друга японской едой, смеясь, когда рыба падала с палочек, шепотом обсуждали посетителей, целовались, фотографировались.

– Через час я должен посетить какую-то вечеринку, иначе Марти сдерет с меня шкуру. – Стивен сокрушенно вздохнул и оплатил счет. – Как бы я хотел, чтобы этот день не заканчивался.

Счастье стремительно улетучилось, из яркого воздушного шара превратилось в лоскутки резины. В реальность я вернулась, словно шмякнувшись о бетонный пол.

– Встретимся на свадьбе. – Стивен поцеловал меня на прощание.

– Я не буду в белом, – тихо ответила я.

Стивен

Ты делаешь все, чтобы уничтожить меня,

Но я оказываюсь сильнее и уничтожаю себя сам.

Я написал эти строчки для новой песни пару часов назад, но они до сих пор не давали заснуть. Соф спала в другой комнате, и я лег поперек кровати.

Все хорошо начиналось… с Ари, имею в виду. В суши-баре она просила поцеловать ее, светилась от счастья. Но мы не поговорили. Она поверила мне, но готова ли снова довериться? Я едва не сделал сальто, когда узнал, что Ари не спала с Андерсоном. Чем же он привязал ее к себе?

Пронизанный ознобом, бессонницей и ностальгией, я умер несколько раз, пока писал песню. Опять посвятил ей. И готов закричать на весь Лос-Анджелес. Ты. Меня. Уничтожаешь. Но я и сам отлично справляюсь. Вот бы повернуть время вспять: не поддаться на уговоры коллег, не испугаться ее возраста, ее юности, ее тайн. Вот бы… Прошлое разорвано на части.

Я пытался уснуть. Дрожь по всему телу. Из-за ветра? Сквозняк отыскал лазейку. Да, поэтому мне зябко. Ари была сегодня со мной, но не была моей.

Вскочив, я пытался разглядеть в темноте дорогу на кухню. За что ты так, Ари? Для чего нам эти встречи? В итоге засыпаем отдельно.

Чувства и эмоции отчего-то усилились, обнажились, как оголенный нерв. Я узрел все ярче, чем когда-либо. Вспомнил, как изменил Ари на вилле – ударило током. Вспомнил, как оскорбил ее, не поверил и уехал – электрический ток эгоизма бил снова и снова. Агония.

В кухне просторно. Зачем я сюда пришел? Открыл дверь балкона, схватил сигареты, вывалился на воздух. Мысли быстро сменяли друг друга. Зависимость от алкоголя на новом уровне? Почему? Благодаря Соф я держался. Почти не пил. Сегодня один бокал на вечеринке. Дома работал трезвым. Отчего трясет всего? Зубами достал сигарету, пытался заставить работать зажигалку. Руки не слушались.

– Черт побери, сука!

Поток оранжевого огня обжег пальцы, и сигарета выпала, улетев за балкон. Я долго следил, как она исчезает в ночи. Глядел вниз с двадцать девятого этажа и не чувствовал страха. Представил, как мое тело будет лететь следом, и словил приступ смеха. Ха, когда-нибудь мы все умрем.

Лоб будто сковал медный обруч, обожженный палец покрылся корочкой. Что мне делать? Я вернулся на кухню и стал искать в мини-баре что-то… что-то… Неужели так много пью? Бутылки звенели, падали, разбивались. Ни хрена себе! Я написал песню трезвым? Я БОГ! Я написал песню трезвым! Как раньше, когда она была рядом. С ней я лучше. С ней я лучшая версия себя. Я был с ней. Был!

И я смеялся до сорванного горла. Разобью все бутылки? Разбужу Софи? Соседи вызовут полицию? Мне. Насрать!!! Я схватился за голову. Крутой, ага. Герой. Неудачник ты, Рэтбоун. Лучше Джерада? Не смеши. Ты – никто. Ничтожество.

– Стивен? Что ты делаешь?

Теплая ладонь на плече. Успокаивает, а я вновь обжегся. Штерн, ты – спичка. Сожгла все, когда я решил, что отличный способ отомстить Ари за наркотики – это приехать в Нью-Йорк. Ты испепелила все! И не знаешь об этом! ХА-ХА-ХА!!!

– Я! В порядке! – Вязкая слюна мешала говорить. Я смотрел на Соф не моргая, пока не заслезились глаза. – Где мой «Джек»? Где выпивка? – Махал руками, ходил из стороны в сторону, пинал кафель и натыкался на пустоту – никакого разбитого стекла, никаких бутылок. – ГДЕ МОЙ АЛКОГОЛЬ? С-о-о-о-ф…

– Стиви, ничего нет.

Я упал на колени и заглянул в мини-бар. Не удержался от истеричного хохота. Бутылок не было. Не разбил ни одной, потому что выкинул их много месяцев назад. Но я видел их… Видел! Я… сошел с ума? Сиганул за балкон, и это мой ад? Не могу напиться, не могу уйти, не могу рассказать Софи правду, не могу увидеть Ари.

– Извини меня, – пробормотал я и покинул кухню.

Одеться очень трудно. Уже не смешно, но еще не страшно. Я ржал, когда пытался засунуть ноги в рукава рубашки. Если я умер, то предостерегаю всех самоубийц: ад – это не светские беседы с дьяволом.

– Да?

– Ари. Я на остановке. Следующая после той, где студия звукозаписи.

– Что с голосом?

Физически ощутил, как она хмурится. И зевает, сонная.

– Не знаю, ничего не знаю… – Прислонился затылком к стене остановки, пытаясь унять бетономешалку в голове. На улице легче. Нет безумных мыслей, но есть ощущение, что меня пожевали, выплюнули и раздавили ботинком. – Приезжай, Ари, пожалуйста.

Сбросила. Гудки. Не оставляй меня…

– Стивен! Стивен Рэтбоун, очнись!

– М…

Голова трещала, ноги ватные. Через секунду я, нагнувшись, блевал на асфальт. Прополоскало и отпустило. Опираясь о скамью, я привстал и огляделся: мы сидели на остановке, я вытирал рукавом куртки рвоту с губ, а встревоженная Ари глядела себе под ноги – чудом не задел ее белые кеды.

Я придурок. Ари очень красивая.

– Что произошло?

Я ожидал услышать эту фразу от Аристель, но вопрос задал я. Как же трещит голова! Я сел прямо и, взлохматив волосы, уставился на Ари, надеясь, что она знает о моем состоянии. Потому что я не понимал ничего.

– Ты не в курсе, правда? – Ее лицо отливало синевой из-за подцветки остановки. Одета неряшливо – видно, собиралась впопыхах. Джинсовые шорты, свитер, кеды на босую ногу. Ни грамма косметики. Прелесть. – Вот, – она помахала перед моим носом пакетиком, размер которого не превышал чайный, – говорит, что я наркоманка. Пф, – добавила с обидой.

Уставившись на пакетик с таблетками, я пытался сообразить, как это случилось. Да, я ездил на вечеринку, но там все свои… Это смешно.

– Это смешно, – сказал я вслух, вырвав из рук Ари наркотики и, не задумываясь, кинул в ближайшую урну. – Смешно!

Ари проследила за моими действиями и досадливо прикусила губу. Вытащила из кармана сигареты и сказала:

– Наркотики были в твоих джинсах. Как себя чувствуешь? – Брошенная вскользь фраза, а я знаю: она волнуется. Иначе не приехала бы.

Я смотрел, как Ари делала первую затяжку: огонь осветил ее сонное личико. Тоже не прочь покурить – во рту кисло.

– Это кокаин? – спросил я.

– Ха, кому ты нужен, давать тебе кокаин. Или ты заплатил за него?

Я пожал плечами:

– Не помню.

– Психоделик, наверное. – Ари стряхнула с бедер сигаретный пепел. – Галлюцинации были?

Я неуверенно кивнул.

– Или психоз от большой дозы. У меня бывали такие: ты должен помнить, когда мы вновь встретились, ты пришел ко мне отдать зажигалку. Я тогда чуть с белым светом не попрощалась. Накрыло меня люто.

– Знаешь, начинаю опасаться твоих знаний. И твоего сленга.

– Приходилось быть в курсе последствий, – сосредоточенно ответила Ари. – Забудь. Ты легко отделался, мог не звонить.

Внутри все свернулось в узел. Кретин. Она сорвалась, приехала.

– Не употреблял и не буду, – проворчал я. – Кошмар: жажда, навязчивые мысли, температура повысилась. Энергия – не мог спать, но все валилось из рук. Думал, что разбил бутылки, а их не было… Софи сказала.

– Охотно верю.

– Спасибо, что приехала, – осторожно поблагодарил я, наблюдая: Ари откинулась назад, облокотившись спиной о стеклянную стену остановки. Прикрыла глаза. Несколько секунд молчала, сжимая в пальцах сигарету.

– Джерад работает, – выпустила изо рта дым, – все равно делать нечего.

– Будь он дома, ты бы не приехала? – Как ни старался скрыть радость, самодовольная усмешка все-таки украсила интонацию.

Я выхватил у Ари сигарету и затянулся. Крепкие. С привкусом ее губ.

– Нет. Не приехала бы, – твердо ответила Аристель.

Отвернувшись, я заулыбался, щелчком отправив докуренную до фильтра сигарету в урну. Ари не умеет врать. Мне, по крайней мере. Самонадеянно. Придает сил. Не хочу ее отпускать. Не хочу, чтобы она возвращалась к Джераду. Не хочу, чтобы хотела вернуться к нему.

– Я могу идти? Вижу, ты отлично себя чувствуешь.

– Мне плохо. Боюсь, потеряю сознание, – соврал я, присев к Ари ближе и быстро заморгал – надеюсь, похож на милого щеночка. Я погладил Ари по запястью: – Посидишь со мной немного?

Она задумалась:

– Ладно.

Тишина, как хрупкий мостик, позволяет Аристель быть рядом. Я согревался ее присутствием. Ночной воздух окончательно привел меня в порядок, об инциденте с наркотиками напоминала только серовато-желто-зеленая лужа на асфальте. Мы одновременно уставились на нее.

– Может быть…

– …прогуляемся? – закончил я.

Ари всегда умиляло, когда люди заканчивали фразы друг за другом. Мы смотрели романтические фильмы, и когда герои делали так, она тут же кричала: «Это настоящая любовь! У фильма будет счастливый финал!» Ари всегда оказывалась права. Могу ли я надеяться на наш счастливый финал?

От остановки мы прогуливались вдоль многоэтажных домов в сторону пригорода. Освещение поддерживали фонарные столбы, вывески баров и круглосуточных магазинов. Я касался плечом плеча Ари и до боли желал взять ее за руку. Глупый Стивен, как ты мог все испортить…

– Я пыталась смириться с нашим расставанием, – сказала Ари, когда молчание приобрело оттенок неловкости. – Обед в суши-баре вызвал во мне столько воспоминаний… Помню момент, когда влюбилась в тебя. Не дома, во время просмотра музыкального клипа, не на концерте. Тогда был интерес.

Она замялась. Остановилась посреди улицы. Глаза блестят, в уголках слезы.

– Я влюбилась, когда ты проявил доброту и предложил поехать к тебе после аварии. Мне это было нужно. И я потеряла голову. Забыла все плохое. – Ари вдруг заговорила с надрывом в голосе и пошла вперед, мне оставалось лишь поспевать. И внимательно слушать ее откровение. – Тебе было мало моей любви, ты хотел честности, а может, ничего не хотел, у тебя другое было в приоритете. Я не виню тебя, Стивен. В итоге все хорошее было уничтожено глупым стечением обстоятельств.

Ари смотрела куда-то вдаль. Ее монолог должен был состояться в суши-баре, но тогда нам не хотелось портить то, что восстало из пепла.

– Второе расставание, – шепот, сдавленный. Ари покусала губы. – Мне казалось, я схожу с ума. Все повторилось. Шон, спасибо ему, напомнил о причинах. На мне лежит часть вины за то, что ты не поверил. Я врала тебе раньше.

– Иди сюда. – Я раскрыл руки для объятий. – Ты никогда – слышишь? – никогда не была ни в чем виновата.

Ари сделала вид, что шмыгает носом из-за насморка, и прижалась ко мне. Так мы и стояли посреди улицы. Обнимались. Верили в лучшее.

– Уи-и-и! – Ари указала на придорожное кафе с красной неоновой вывеской. – Выглядит как в кино! – Хлопая в ладоши, Ари ринулась к входу.

Зевнув, я пошел следом. Не каждое кафе работает в три утра, нам везет.

Обстановка – действительно кадр из старого американского фильма: барная стойка, высокие табуреты, плитка в красно-белую мозаику, ретроплакаты на стенах, окна с желтыми занавесками, ряд квадратных столиков, кожаные диваны. Посетителей мало: двое мужчин спорили о чем-то в конце зала, в углу дремал пьяница. Тихо играла диско-музыка.

– Удивительно! – озвучила мои мысли Ари, подбежав к одному из столиков и плюхнувшись на бордовый диван.

Я сел напротив, и официантка в голубой форме спросила:

– Что будете заказывать?

– Ничего не хочу, – отозвалась Ари, дальше разглядывая кафе.

– Американо, – заказал я, чтобы нас не выгнали. – И молочный коктейль девушке.

Моей девушке.

Кивнув, официантка удалилась.

– Мне очень нравится! – подвела итог Ари. Ее настроение улучшилось, о грустном разговоре напоминали лопнувшие сосудики на белках глаз от несдержанных слезинок. Надеюсь, ей стало легче. – Стив, давай танцевать?

– Что? – Я осмотрелся. – Здесь? Сейчас?

– Почему нет? Классная песня! – Аристель, как маленький ураган, вскочила и побежала к музыкальному автомату. – Shannon – «Let The Music Play»! – прокричала через весь зал.

Я засмеялся в кулак. Вдруг мы в петле времени? Я не столько хочу в девяностые или восьмидесятые, сколько в то время, когда Ари была моей.

Конечно же, я согласился танцевать! Ари повела меня к барной стойке: там больше места. Нас не волновали любопытные взгляды посетителей и застывшая с подносом официантка. Аристель улыбалась и дурашливо двигалась – под стать мне, отвратительному танцору. Она развлекалась, смеялась, радовалась. Придерживая ее за талию, я не заметил, как сам начал вытанцовывать что-то невообразимое.

Под утро, когда бледно-розовый рассвет заглядывал в окна, я пробрался в спальню, откинул одеяло и залез в кровать. За стеной сладко спала нелюбимая. Я до сих пор ощущал привкус счастья. Надеюсь, Ари сейчас испытывала то же самое.

Глава 17

Пока дни идут своим чередом,

Свет моих очей,

Я всегда буду ждать тебя.

© Dolores O’Riordan, «Apple Of My Eye»

Стивен

Солнце не радовало улицы Эл-Эй несколько дней, а сегодня ярко светило. В дни свадеб должна быть хорошая погода – это негласный закон.

Джеймс сделал меня шафером, что удивительно. Помнится, в первую встречу я планировал его убить. Итак, сегодня я поеду помогать жениху, вернусь за Софи, и мы отправимся в пригород – на свадьбу. Быть на торжестве с парой – еще одно негласное правило. Особенно если самая красивая подружка невесты тоже придет не одна.

Я собирался выходить, когда из второй спальни выглянула Соф.

– Привет. – Я осекся, удивленный ее измученным видом: темные пряди в колтунах, губы потресканные, оттенок кожи серый. – Что с тобой?

– Кофе, мне нужен кофе. – Штерн слабо улыбнулась. – Ты уходишь?

– Джеймс просил помочь, – объяснил я.

– Точно. Свадьба. – Софи оттянула рукав свитера. – Я буду в форме.

Ее поддержка неоценима. Напился бы вдрызг, увидев Ари и Джерада.

– Спасибо, что согласилась пойти. – Мысленно добавил: тебе недолго осталось со мной мучиться, Соф, честно.

Она кивнула и поплелась в кухню. На свитере был вырез, и обнаженные лопатки то и дело приподнимались, будто напоминали о себе шрамы давно срезанных крыльев.

Шон подтвердил, что Софи слила фото в TMZ. И я должен злиться, но мне жаль Соф. Глупая, влюбленная. Наверняка думает о скором отъезде – бренд аксессуаров согласился с ней сотрудничать, оттого и грустит. Точно глупая, без меня ей станет легче.

Мне также вспомнились другие слова Шона – про Ари. Когда-то давно он сказал: «Если все серьезно, женись». Звучало смешно. Минуло более трех лет, а я, вместо того чтобы сделать Ари предложение, поеду на свадьбу ее подруги и буду держать за руку девушку, которую не люблю.

Интересно, где в Лос-Анджелесе приличный ювелирный магазин?

Я приехал в долину Сан-Фернандо, где Эмилия и Джеймс приобрели уютный дом. Надеюсь, они никогда не узнают, что Трэвис помог им лишь словами, а дом оплатил я.

– Привет! – Эмилия выглянула во двор. – Джеймс в гостиной.

– Хорошо. – Я рассеянно улыбнулся.

Чем занята Ари? Выбирает платье? Или костюм Андерсону?

– Эми, я уложила Ким, мы чудесно поиграли в кубики…

Она была с друзьями. Не с Андерсоном. Идиотская улыбка приподняла уголки моих губ. Ари застыла на ступеньках, я – на лужайке. Кто мы друг другу? Как нам общаться?

Эмилия наблюдала за нами с легкой усмешкой.

– Поехали, Эми, – пискнула Аристель, первой прервав зрительный контакт.

Я проводил ее взглядом. Зайчонок, все равно далеко не убежишь.

В приподнятом настроении я зашел в дом. Джеймс ждал меня при параде: официальный костюм, начищенные ботинки, волосы, рыжеватые из-за искусственного света, зачесаны у висков.

– Стивен! – воскликнул друг. – Ты на хромых койотах добирался?!

– А ты, смотрю, нервный.

– Я женюсь! На Эмилии! – Джеймс мял в руках бабочку. Его костяшки побелели, и какое облегчение, что бабочка не живая, а деталь одежды.

– Поздравляю. В чем проблема? – Я сел на диван и закинул ноги на журнальный столик. – Ты же любишь ее.

– Конечно, люблю! – Джеймс нервно пригладил волосы. – Если бы не любил, мне было бы пофиг, что она подумает, когда увидит меня.

– Но тогда бы ты на ней не женился, – возразил я, мысленно отметив, что никогда, ни при каких обстоятельствах не женюсь на Софи.

– А как же брак по расчету? – Он оставил попытки завязать бабочку. – Черт! – Дернул воротник белой рубашки. – Стивен, помоги мне!

Я взял из его рук черный лоскуток. Завязал как надо и вернулся на диван. С теплом в груди я наблюдал за человеком, который вдруг случайно стал моим другом.

– Почему ты позвал меня, Джеймс? На вечеринку в честь помолвки, на свадьбу и сюда – наводить последние штрихи. У тебя нет друзей?

Джеймс сел на диван. Я почувствовал себя ребенком: подошел к одинокому мальчику и задал бестактный вопрос.

– Прости, – я потер переносицу, – не хотел обидеть.

– Все нормально, Стив. Рад, что ты согласился. Иначе позвал бы вышибалу или бармена, а им я не доверяю. Они хорошие ребята, но вспыльчивые, любят выпить. Как бы свадьба не превратилась в мордобой.

Я решил не расстраивать друга: присутствие меня и Джерада в замкнутом пространстве может закончиться так же неприятно.

Джеймс откровенничал:

– Я сирота, рос в приюте, а что до корешей… этим наркоманам нечего делать на моей свадьбе. – Непонятно, чего в его голосе больше – презрения или сожаления. – Из всех моих друзей только Майк был хорошим парнем. Но, думаю, ты знаешь от Ари, его больше нет. С остальными я не общаюсь без острой необходимости. Мое прошлое мне не нравится.

Ари

Хлопнула дверь, послышались приветствия. Джеймс, наверное, заключил Стива в крепкие объятия. На секунду я представила, что Стивен привез меня сюда на своем «Ниссане», чтобы я помогла Эми, а он – Джеймсу. А после мы бы вместе поехали в домик у озера – на свадьбу. И провели бы этот день, не размыкая рук. Но… я буду с Джерадом. Потому что никак не могу найти в себе силы расстаться с ним.

– Что-то ты недоговариваешь, – весело пропела Эмилия.

До возвращения Стивена в мою жизнь подруга сказала, что верит: у нас все закончится счастливо. Вдруг она права? Мы планировали разобраться с нашим многоугольником после свадьбы, чтобы не портить друзьям праздник, но, честно говоря, я боялась решать. Все и всегда решали за меня.

– Идем! – Я подхватила Эми под локоть. – Хочу приехать быстрее всех!

Эмилия нечасто общалась с родителями, но когда те узнали, что их единственная дочь выходит замуж, сразу приехали и оплатили все расходы. Их инициативой было сыграть пышную свадьбу и позвать несколько десятков гостей. Эми не возражала: ей было все равно, как пройдет торжество, главное, она выходит замуж за любимого человека.

Я с открытым ртом и коробкой в руках стояла у машины. Это не «домик», а роскошный особняк. Веранду украсили бумажными фонариками, белыми орхидеями и свечами. За верандой был ряд скамеек и арка – там Эмилия и Джеймс произнесут клятвы. К арке провели дорожку из розового кирпича. Через стеклянную дверь виден зал – там пройдет сбор гостей и вечеринка после церемонии.

Я глядела на все с восхищением – свадьба как у принцессы! Эмилия же ничуть не удивилась. Любопытно расспросить ее, почему богатая девочка оказалась в Cotton Candy, но я не решилась – я тоже богатая девочка.

– Восторг, – только и смогла сказать я.

– Твою и мою радость поменять бы местами, да? – Эми забрала коробку. – Я приехала в третий раз. Никакой интриги! На твою свадьбу не позволю тебе увидеть торжество раньше времени. Облом.

– Облом?

Подруга смутилась:

– Джеймс так говорит. – Она заторопилась в дом, бодро выстукивая каблуками черных туфель по кирпичной кладке.

До меня не сразу дошел смысл ее слов. Моя свадьба…

Прибыли гости. Я познакомилась с родителями Эмилии, они приехали из Мюнхена, и заболталась с ними минут на тридцать, впитывая информацию о Германии. Когда-нибудь я уеду на свою родину. Также среди гостей оказалось много знакомых из Cotton Candy, друзей со школы Эмилии, но ни одного родственника или друга Джеймса.

Зная о его дружбе с Майком, я понимала, почему он не привел друзей. Но школьные приятели? Родня? Никого. Как мало я знаю о своих друзьях. И как мало они знают обо мне. Одно известно точно – Джеймс хороший человек, он вытащил Эмилию из депрессии, принял ее дочку Ким, помог мне. Раз у него получилось наладить свою жизнь, значит, у всех есть шанс.

– Привет, малышка Ари.

– Привет, – отозвалась я. А у Джерада есть шанс справиться с разбитым сердцем и заново построить будущее? Я не знала. И поспешила сменить тему: – Романтично, правда?

– Подойти к шведскому столу можно только после церемонии?

Я треснула Андерсона по рукам – тянулись к курице.

– Жених приехал, – объяснил он. – Кого ждем?

Цокнув языком, я потащила Джерада в комнату Эмилии: мне надо было переодеться, а оставлять Джера с едой просто-напросто опасно.

– Ты выглядишь неплохо. – Я указала на его классический смокинг. – Ждем мы шафера… Стивена. И его… гм… спутницу. – Я прикусила язык: неприлично много интереса в моем тоне.

Когда я вошла в комнату невесты, Эмилия стояла перед зеркалом, вплетая в волосы белую орхидею. На подруге приталенное платье из легкого шелка, цвет классический белый. Смоляные волосы уложены на одну сторону и заплетены в косу.

Увидев меня, Эми заулыбалась. Сейчас она олицетворяла все то, чем являлась: свет, доброта, легкость.

– Привет, Джерад, – поздоровалась Эмилия.

– Да-да. – Мельком глянув на невесту, он оперся руками о туалетный столик и продолжил начатую в зале тему: – Стивен не приедет?

– Он приедет, – заявила я и надела свое платье: с пышной юбкой и без бретелек, отделано блестками. – Приедет.

– Надеешься? – ухмыльнулся Джерад. В его тоне издевка и… ревность.

Эмилия молча наблюдала за разговором. Она помнила, как сверкали мои глаза сегодня, когда я встретила Стивена. Но в разговор не лезла.

– Стивен – шафер, он обязан быть здесь, – пояснила я.

Джерад фыркнул, а я нервно заломила пальцы. Он догадался? Он все знает? Наверное, так было бы проще. Мне не пришлось бы ничего объяснять. Но Джерад молчал.

– Мне надо помочь Эми. – Под его насмешливым взглядом трудно сосредоточиться, так что придется рискнуть и выпроводить. – Джер, иди в зал, не набрасывайся на еду и… на людей тоже не набрасывайся.

В ответ он скорчил гримасу и оставил нас.

Мое платье цвета шампанского отлично сочеталось с жемчужными сережками и колье, подаренными Эмилией на Рождество. Волосы я закрутила в высокую прическу, слегка накрасилась и походила на младшую сестру невесты, а не на ее подружку. И как сильно я радовалась за Эмилию! Словно она правда была мне сестрой.

– Ари, я выйду через пятнадцать минут. Пригласи всех во двор.

Вручив Эмилии букет, я вновь восхитилась ее красотой и покинула комнату. Сначала пройдет церемония, следом – празднование. Меня колотило от множества пристальных взглядов, но я смогла позвать гостей на улицу и рассадить их на белые скамейки в указанном порядке. Переспросив у музыкантов, когда они должны начать играть, я получила верный ответ и напоследок проверила целостность свадебного торта.

Фух, все в порядке! Я собиралась идти на свое место, но кто-то схватил меня за руку, оттащив под ветвистый дуб.

– Эй… – Сердце пропустило пару ударов.

– Ари, я волнуюсь.

Улыбка расцвела на моих губах.

– Джеймс?

Он кивнул. Выглядел друг изумительно, похож на принца!

– Все будет хорошо, – заверила я, отгоняя привкус разочарования – его ладони вовсе не холодные, и почему, дурочка, решила, что меня схватил за руку кое-кто другой. – Где Стивен? Разве не он должен успокаивать твои предсвадебные истерики?

Друг на пару мгновений обиделся, потом указал в сторону веранды: там Стивен и Софи беседовали с гостями. Он в дорогом темном костюме с галстуком, она в кружевном светлом платье. Ревность вихрем поднялась к горлу, вызывая горечь. Да, я была готова, что Рэтбоун испытает мое сердце на прочность, когда придет с подругой, но удар оказался мощнее, чем я ожидала.

Софи поправляла прическу Стивена, держала руку на его спине и стреляла глазками, словно вокруг были камеры. Время от времени Стив наклонялся к уху Софи и что-то шептал сквозь обаятельную улыбку.

– Джеймс… – Я резко перевела глаза на друга. Сейчас есть только Джеймс и Эмилия. – Церемония пройдет отлично! Иди.

Уговаривать долго не пришлось, Джеймс кивнул.

– И шафера оторви от важных дел! – крикнула я вслед.

Меня лихорадило от одной мысли – придется стоять напротив Стивена. Не выдавать своих чувств. Не мечтать поцеловать его после церемонии.

Я дошла до нужного места – слева от арки. Отец Эмилии повел дочь к алтарю: я проследила за ними и, конечно, рядом с женихом, скрестив руки за спиной, стоял шафер. На мгновение жених и невеста перестали существовать: у свадебной арки только я и Стивен. Прикусив губу, я пыталась не думать, как у некоторых все просто – встретились, полюбили, женились – и как сложно вышло у нас.

Играла песня «Apple Of My Eye»[43], священник читал речь, а я искренне радовалась за друзей. Долгожданный момент: громкое «Да», клятвы, кольца, поцелуй. Аплодисменты. Слезы счастья. Невеста бросила букет в толпу.

Девушки визжали и тянули руки, а я наблюдала со стороны. Мне свадьба точно сейчас ни к чему.

– Зомби, – пробормотала я, – а букет – мозги.

Легкий смешок над ухом:

– Тебе не нужны мозги?

– Своих хватает. – Я положила голову Джераду на плечо.

Оглушительный визг оповестил всех, что мозги – тьфу, букет! – успешно пойман. Снова аплодисменты.

– Пойдем посмотрим на самую везучую девушку-зомби, – сказал Джерад.

Как только я протиснулась сквозь толпу, тут же забыла и Джерада, и все на свете. На зеленой лужайке в окружении гостей стояли Софи и Стивен. Софи звонко смеялась и держала букет, который совсем недавно принадлежал Эмилии…

Софи Штерн?! Та модель со Стивеном? Замуж? И что, за него? Я не очень-то хотела поймать букет, но с удовольствием бы посмотрела на лица мужчин, что клянутся мне в любви. А сейчас могла довольствоваться только выражением лица Стивена: по его словам, он и Софи друзья, поэтому на губах Рэтбоуна сияла насквозь фальшивая улыбка. Значит, не планирует брать ее в жены. Это утешает. Стоп. Утешает? Кого? Меня? Мне-то какое дело? Никакого. Пусть женятся.

Я закусила губу. Даже в моей голове этот сценарий причиняет дискомфорт.

– Пойду, съем что-нибудь, – сказал Джерад. – Шоу закончилось, Рэтбоуну удачи.

Я поплелась следом. А вдруг Стив решит, что Софи ему подходит? Не хочу отдавать его… О чем это я? Уже отдала.

Гости переместились в зал, поели, поздравили молодоженов, подарили им подарки и теперь танцевали под живую музыку.

– Сыграешь? – попросила Эмилия.

Я играла на клавишах только для Стивена, не считая годы в музыкальной школе. На втором этаже бара я музицировала в одиночестве. Но, наблюдая за мольбой в глазах Эмилии, не заметила, как согласилась. Будь что будет.

Эми тут же оповестила гостей о моем незапланированном выступлении. Музыканты остановились, погрузив огромный зал в тишину. Десятки глаз уставились на меня. А я, быстро моргая, села за рояль. Ни на кого не смотреть. У меня же все на лице написано… для кого я играю.

Я выпрямилась и пробежалась по клавишам, проверяя, хорошо ли настроен инструмент. Пальцы сами начали наигрывать ту самую мелодию, к которой Стивен придумал слова. «Цветочные облака». Казалось, вот-вот услышу бархатный тембр с южным акцентом. Но Стив не так глуп, как я, он понимает, когда стоит притормозить и сделать вид – между нами ничего нет. Проучивая тем самым за мою нерешительность.

Я повернула голову: гости распределились по парам и танцевали. Стивен танцевал с Софи. Улыбался ей… Я одернула себя, сфальшивив, и мысленно выругалась. Мне же самой хотелось подождать, подумать, не торопиться с выбором. Почему я дрожу?

Закончив играть, я поклонилась. Гости захлопали. В моей голове и без того шум. Я смотрела в родные глаза-изумруды, пытаясь понять…

– Спасибо, Ари, – поблагодарила Эмилия.

Она подошла и заключила меня в теплые объятия. Переведя на подругу взгляд, всего на миг, я потеряла Стивена из виду.

– Ари?

– Не за что, – запоздало ответила я. Соберись! Не порть праздник! – Эмилия Аллен… звучит отлично! – Схватив у официанта шампанское, я подняла бокал и залпом осушила. – Ты Джерада не видела?

– Он у столика с закусками.

Эмилия указала на столик в трех шагах от нас: Джерад увлеченно поедал канапе и метал молнии глазами цвета крыжовника. Видимо, компания бывшего друга выводила его из равновесия.

– Гм, точно. – Я рассеянно хихикнула и собиралась выйти на воздух.

Подруга меня остановила:

– Ари, не переживай насчет Стивена. Понимаю, его девушка поймала букет, но ты посмотри, – Эми указала в толпу, – он похож на тень себя любимого и явно не рад сюрпризу.

– Мне все равно, – отмахнулась я. – Для меня все закончилось в тот момент, когда я эту девушку впервые увидела. – Врала, не краснея. – Буду только рада за него и «скорозамужнюю» Софи.

– Ари, Ари… – К нам подкрался Джеймс.

– Что?

– Мы оба видим, как ты на него смотришь.

– Как, Джеймс? – процедила я. – Как на главного придурка вечера? Из-за его опоздания могла сорваться самая прекрасная в мире свадьба!

Эмилия и Джеймс переглянулись и в один голос пропели:

– «Мо-о-о-е, никому-у-у не от-да-а-ам!»

Многие гости стали с любопытством поглядывать в нашу сторону.

– Ах вы! – прошипела я хохочущим молодоженам. – Надейтесь, что ваш свадебный торт не отравлен!

Попытки угрожать вызвали у друзей лишь очередную порцию смеха. Верно говорят: «Муж и жена – одна сатана». И как я раньше не замечала их слаженности? Точно, они никогда не использовали ее против меня!

Я ретировалась, пока очередные аргументы от друзей не вынудили меня признаться: «Да, я сплю с Рэтбоуном! Старые добрые времена!»

Мне нужно выпить. Найти Джерада. И скомандовать гостям, чтобы шли смотреть, как невеста разрезает торт. Я сама выбирала: трехслойный, бело-черный, кремовый, с ленточками из глазури и, конечно же, фигурками на верхушке. Красота.

– Твою ж… Простите, умоляю!

Удар в спину. Я слегка подалась вперед. Но не удар стал причиной извинений – я налетела на официанта, а он нес поднос с бокалами. Шампанское оказалось на моем платье, украшая ткань пятном.

Официант тут же бросился оправдываться и вытирать испорченное платье салфетками. Спасибо, что шампанское, а не красное вино.

– Бывает, – сквозь зубы процедила я, забирая у официанта салфетки.

Персонал мигом затерялся в толпе, а я повернулась к виновнику неловкой ситуации с диким желанием ударить его тем самым подносом, который могла бы отнять у официанта.

– Еще раз извините… Ари?

Я просила встречу с Джерадом, а не со Стивеном.

– К чему удивление? – Я попробовала спасти платье и терла пятно салфеткой. Не смотри на него, Ари, не смотри! – Я – подружка невесты. Понимаю, ты был занят спутницей. Насколько знаю, она поймала букет. Поздравляю! Когда свадьба? – Протараторив насквозь пропитанную иронией речь, я сделала глубокий вдох и все-таки подняла глаза.

Ох, чертовски горячий, и побрился!

– Смешно, – ответил Стивен, поправив галстук. – Ты не первая, кто спрашивает. А что наговорила Софи…

– Свадьба, дети, старость вместе? – усмехнулась я, кивнув.

Кивнул в ответ. Тоже засмеялся.

Стивен выглядел шикарно: в официальном костюме, волосы уложены, по бокам выбивается по прядке. Ничего общего со Стивом из Сан-Диего, а я смотрела с восхищением.

– Да, – согласился Рэтбоун и повертел полупустой бокал. Он пил апельсиновый сок, и это меня радовало. – Все, о чем я мечтал с тобой.

А вот это меня не радовало. Я помрачнела, когда воспоминания заплясали перед глазами. Он даже не представляет, как сильно об этом мечтала я.

– Мне пора идти, – сказал он. – Извини за испорченное платье… вечер…

Ага, жизнь.

– Стив! – Я вцепилась в его рукав и спросила: – Когда мы увидимся? – Безумная потребность смела на пути все «а если» и «а вдруг».

Стивен улыбнулся, плохо скрывая грусть:

– Когда захочешь ты.

Глава 18

Почему ты бросил меня здесь сгорать?

Я слишком юна, чтобы переживать всю эту боль.

Чувствую себя такой подавленной в гостиничных номерах.

© Camila Cabello, «I Have Questions»

Ари

Едва слышно работал телевизор, по музыкальному каналу показывали клип новой рок-группы: смазливый вокалист, заедающий ритм, текст «про ту единственную». Я сидела на кухне в номере отеля, накрывшись пледом. В окно через занавески проникал рассвет. Цветы за ночь завяли, выглядели понуро. Стивен на встречи в отелях дарил мне что-то приятное: цветы, шоколад. То, от чего можно избавиться утром без особых сожалений.

Третий день после свадьбы Эмилии и Джеймса. Я вру Джераду о делах в клубе и сбегаю, чтобы вновь и вновь принадлежать Стивену. И до сих пор не могу сделать выбор.

Я отпила воду из стакана и посмотрела на запястье: браслет с гравировкой. Подарок Стивена мне восемнадцатилетней. Почему не избавилась? Почему в жуткую ломку и бедность предпочла добывать деньги телом, а не продала кусок белого золота с бриллиантами?

Кинула стакан в стену. Потому что я идиотка!

На шум прибежал Стивен.

– Ари? Что случилось?

– Ничего. Упал и разбился.

Я, откинув плед, в одном белье, голыми руками принялась собирать остатки стакана. Колени заныли от жесткой плитки, спина покрылась мурашками из-за сквозняка. Браслет словно прибавил в весе и тянул руку вниз. Пальцы не слушались, я размазывала воду, сгребая осколки.

В итоге оставила бесполезное занятие – уборщица справится лучше – и подняла глаза на одетого Рэтбоуна. Наш час истекает. Возможно, я напишу ему вечером, когда Джерад уедет на работу. Или позвоню через полчаса, требуя новой встречи. Не испытанное ранее чувство контроля – я зову, он приходит. Я подчиняюсь в постели, он рад дать волю темным желаниям. Оставить бы все как есть. Безопасно. Но конечно, нечестно.

– Упал? – беззлобно усмехнулся Стивен. – В стену?

– Да. Именно так.

От моей язвительности он поморщился, будто съел лимон, и перестал смотреть на пятно – я испортила обои номера «люкс». Стивен ушел, а вернулся с полотенцем: аккуратно приложил к моей ладони, вытирая воду.

Пораниться я не успела. Немного физической боли, возможно, привело бы меня в чувство, остановило поток мыслей. И я бы не спросила:

– Стивен, я дура?

Он с тревогой и любопытством глянул на меня. Из-за короткой стрижки его лицо казалось выразительнее: густые брови, высокие скулы.

– Почему ты дура?

Я накинула на плечи кофту. Бороться с собой, а особенно с мыслями, – заведомо проигранная битва, мысли рвутся наружу. Отсутствие наркотиков приводит к тому, что я совершаю импульсивные поступки.

– Из-за меня все это… – Воспоминания о страстной ночи отразились внизу живота пожаром. – Ты не подумай, если бы Эмилия и Джеймс были здесь, я бы ныла им. Но я не могу лишить их свадебного путешествия, ясно?

– О чем ты, Ари?

Стив бросил полотенце в раковину.

– Я дура, потому что устроила все это? Скрываемся, врем.

Рэтбоун задумчиво хмыкнул и прислонился к тумбе. Его вовсе не удивил мой вопрос. Скорее, повеселил.

– Нет, – в итоге сказал Стивен. – Ты боишься, я понимаю. Ты против, чтобы я говорил с Джерадом – я понимаю. Единственный шанс быть с тобой – вот так, это я тоже понимаю. У поступков есть логика, значит, ты не дура. – И он нервно рассмеялся. – Я даю тебе время, Аристель. Тебе же этого не хватало? Свободы в решениях.

– Мы поменялись местами, Стив. Заметил? Ты когда-то боялся, что люди узнают: я твоя девушка. Теперь скрываемся из-за меня.

– Дело было в контракте, – возразил Стивен. – Не сравнивай. Я начал карьеру. Тогда группа казалась важнее всего на свете.

– А мне важнее Джерад, чем ты.

Стивен оторопел, на вороте его рубашки блеснули капельки пота. Он пробормотал что-то и покинул кухню. Я выругалась. Желудок скрутило, как от плохого вина, и я, завернувшись в плед, пошла за Стивеном.

– Стой!

Он замер, перекинув через локоть пальто. Прижаться бы к широкой спине, вдохнуть древесный аромат. Сказать «останься». Но каждый раз отступаю, когда Стивен протягивает мне белый флаг.

– Я не то имела в виду…

– Ари, – Стив надел пальто и обнял меня, – до встречи. – Он ровным голосом попрощался и оглядел комнату, проверяя, ничего ли не забыл.

Затем поцеловал меня в лоб и ушел.

Одной благодарности мало, чтобы построить отношения. Но я никогда не бросала мужчин. Никого не бросала. Меня оставляли, и я помнила, как это больно. Поэтому от мысли, что я расстанусь с Джерадом, тело прошибал холодный пот.

Не рассчитав время, я столкнулась с ним на лестничной клетке.

– Малышка Ари! – Он улыбнулся.

– Привет, – ответила, спрятав в карман наспех снятый браслет.

Джер выглядел плохо: синяки под глазами, лицо осунулось, улыбка натянутая. Ему приходится много работать: помимо ночных смен в клубах, он и днем куда-то ездил.

– Пойдем? – позвал Джер, поднимаясь по лестнице. Обернулся: – Ари?

Вынырнув из своих мыслей, я кивнула, заправляя выбившуюся прядь из хвоста за ухо. Я шла следом, перепрыгивая через ступеньку. Джерад имеет право знать, что мое сердце отдано другому. Считаю я свой выбор правильным или нет, принесет мне этот выбор радость или разочарование, но с Джерадом мне не быть счастливой, как и ему со мной.

Пока он возился у двери в поисках нужного ключа, я твердила себе: «Ари, будь с тем, кого любишь ты. Нужно отпустить Джерада и дать ему возможность найти ту, кто полюбит его в ответ».

– Джер, я думаю, что…

– Что? – переспросил он.

Джерад смотрел с любовью, улыбка на его тонких губах ласковая. Уставший после смены, уязвимый, он все равно мне улыбался. Стыдно, что я не могу тебя полюбить, Джер…

От несправедливости в уголках глаз защипало. Не представляю, как разбить чужое сердце. Его сердце.

– Хотела сказать: очень соскучилась по тебе за эту ночь! – И я обняла Джерада, пытаясь шмыгать носом потише, ненавидя себя за вранье.

Я спала до обеда, но проснулась разбитой. Угрызения совести отнимали много сил. Зевнув, я потопала на кухню – заварить кофе.

– Что значит, ты хочешь уехать? Ты никуда не поедешь! Я не позволю тебе уехать! – кричал в телефон Джерад и метался по кухне, словно тигр в клетке.

Я застыла в дверном проеме.

– Оставайся на месте! Сейчас приеду! – Он закончил вызов и увидел меня: – Что стоишь, как овца? Чего хотела?!

Я попятилась. Нечто звериное отразилось на угловатом лице. Маска, которую он мне раньше не показывал. Взбешенный, жестокий, язвительный.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Не твое дело! – рявкнул Джерад и направился к выходу.

Остановить его. Не дать уйти. Вдруг случится что-то страшное?

– Джерад!

Он набросил на плечи куртку и замер, стиснув молнию.

– А ты много мне рассказываешь, Арина? – процедил мое имя, презрительно ухмыляясь, и вышел из квартиры.

Я доковыляла до дивана. Легла. Долго смотрела в потолок.

Вот он – Джерад Андерсон с виллы: усмехается, ни во что меня не ставит. Тогда он скрывал симпатию ко мне… Или притворялся сейчас, последние недели? Голова гудела, виски пульсировали. С кем он говорил? О чем он говорил? Зачем ему я? Вопросы взрывались, как салют. Или как снаряды. Мое сердце – поле боя.

Из квартиры я выбежала, в чем была: шорты, майка, кеды. Пробежав несколько кварталов, я остановилась у автобусной остановки. Истерика отступила. Ее выбил из легких вместе с воздухом прохладный ветер. Только один человек способен утешить. К нему я побежала, когда Джерад ударил меня. К нему я приехала в Америку.

Но разве можно бесконечно искать в ком-то утешение?..

Стивен

Я изучал алые капли на раковине. Они разбрызгались по белой керамике, нарушая безупречность дорогой ванной комнаты. Мне неуютно, как оборванец во дворце. Но Софи рада, она декорировала квартиру. «Для тебя стараются, Рэтбоун, чтобы ты понял, кем стал и чего достиг», – сказал менеджер Марти, когда я поделился мыслями о проделках Соф.

Поморщился. Выключил кран. Раковина вновь засверкала белизной: никаких следов крови, напоминаний о конфузе. Вторую руку поднес к носу и вытер коричневую слизь. В горле привкус ржавого железа. Как сказал доктор? Слабые сосуды, частые стрессы, крепкие сигареты и алкоголь? Слышали, слышали.

Я вернулся из отеля, а во время завтрака меня застало врасплох кровотечение из носа. Много нервничаю? Тяжело без эмоций реагировать, когда она говорит: «Мне важнее Джерад». Я терпелив, но всему есть предел. Я дал девчонке неделю. А Софи… Софи попрошу съехать сегодня.

Честно говоря, думал, Соф нос мне сломает, когда узнает, что ее любимая скатерть испорчена. Но нет – покачала головой и отправила в ванную. Заботливая. Прости, Соф, я не думал о тебе. Я ни о чем не думал, наслаждаясь Ари. Мы пили газировку и катались на качелях в парке. Поехали в отель. Надеюсь, Ари позвонит снова.

В комнате я застал Софи за любованием собой. Она сидела за туалетным столиком и строила глазки зеркалу. Ее поведение не выглядело самовлюбленно, скорее мило. Кукла не в силах поверить, что прекрасна.

– Стивен, ты меня пугаешь… – Кукла смутилась, ожила и, элегантно развернувшись в мою сторону, глядела с волнением.

Я понял, о чем Софи говорила: мое безумие под наркотиками. До сих пор не выяснил, кто мог их подсыпать, а главное – зачем. Но благодаря инциденту я поговорил с Ари по душам.

– Все замечательно, ты красивая, – лаконично ответил я, присев на край кровати. – Рад, что ты вернулась. – После свадьбы Джеймса и Эмилии модель спешила в Нью-Йорк на срочную съемку, а вчера прилетела в Лос-Анджелес. Наконец я смогу поставить точку.

Соф пропустила улыбку и начала красить ногти. Такие улыбки принято называть вежливыми, когда человек не хочет, но улыбается.

– В двенадцать поеду к Луи.

Я озадаченно нахмурился, а Софи закатила глаза, поясняя:

– Луи – фотограф. Я рекламирую парфюм.

– А… точно.

Не поверила, разумеется. Хотя когда я ее слушал?

– Как у тебя дела? – Она открутила крышку лака, заполняя комнату едким запахом. – Пишешь новые песни?

– Ага, вот ту, что сочинил на днях, будем записывать. Марти говорит, «Уничтоженное мраком» – хит.

– Интересное название.

Модель водила кисточкой, окрашивая ногти в синий цвет. Только не спрашивай, о ком песня, Соф, пожалуйста, я не выдержу снова тебе лгать.

– Как группа? Вернули деревенщину? – по-светски любезно спросила Штерн.

– Нет.

Софи приоткрыла рот, думая узнать что-то еще, но скривилась от боли.

– Соф? – испуганно позвал я, вскочив с кровати. Модель выронила кисточку и стиснула зубы, бледнея. – Соф, что с тобой?

– Ничего, – произнесла на выдохе, – сердце прихватило. Дай таблетки… там, в сумке.

Я кинулся к одной из ее сумок и достал из кармашка белые круглые таблетки в прозрачной баночке. Отдал. Софи, ломано улыбаясь в знак благодарности, высыпала две на ладонь и проглотила.

– Что это было?

– Ничего, – спокойно повторила Штерн. – Сердце проказничает.

Мое беспокойство ее не волновало. Она вновь красила ногти, насвистывая французскую колыбельную. Но я видел: глубокая морщинка залегла на переносице, а на щеки не вернулся румянец.

– Соф… – позвал я, потрепав ее по плечу.

Она с теплом посмотрела на меня. Хрупкая, но со стержнем внутри. Софи взрослее, чем Ари, мудрее, и никогда не будет дурить мне голову. Я знал, Софи подходит мне больше, но я должен отпустить ее.

Кондиционер в дорогом итальянском ресторане неисправен. Или я слишком взволнован, поэтому весь взмок? Сидел за столиком у окна и барабанил пальцами по столу. Сверлил взглядом входную дверь. Она опаздывала. Конечно, она всегда опаздывала, но сегодня время тянулось особенно медленно. Капли пота текли по моей шее, заставляя вздрагивать, а рубашка неприятно липла к телу.

Когда я посмотрел на часы, она соизволила прийти. Как всегда, словно сошла с подиума: локоны красиво уложены, волосок к волоску, а белое вязаное платье обтягивает бедра и контрастирует с цветом кожи – из-за загара девушка похожа на жженую карамель.

Она остановилась у столика, и я, прочистив горло, сказал:

– Здравствуй, Софи.

Модель не изменилась в лице.

– Садись, – добавил.

Софи осталась на месте, постукивая пальцами по столу – как и я, минутами ранее; только ногти у Штерн значительно длиннее, что усиливало раздражающий стук. Она чего-то ждет от меня…

– Черт. – Я поднялся со своего места и отодвинул стул.

– Спасибо, – ответила Штерн, присев. – Уже заказал еду?

Она ни о чем не догадывается. Совершенно ни о чем! Говорит спокойно, жестом зовет официанта и точно не ждет от этого разговора перемен. Но жду я.

– Соф… – Я потупил взгляд, не зная, как начать. – Соф, думаю, ты заметила, все уже не так… не так, как было раньше. Нам нужно разъехаться. Давно нужно было закончить все это. Прости, что тратил твое время.

Она подняла глаза и сказала то, что я совсем не ожидал услышать:

– Ты не такой умный, как считаешь. И твое чувство вины… бесполезный фарс.

– О чем ты? – Я напрягся, искоса смотря на ее спокойствие.

Официант принес блюдо, и Соф поводила вилкой в салате.

– Я знала про роман с ней после моего отъезда. Твой «солнечный свет». – Софи поморщила вздернутый носик. – Но это не повлияло на мои решения. Хотя должно было.

Понимание, что я никогда не был знаком с настоящей Софи, молотом ударило по голове. Она все знала. Софи показывала мне то, что я хотел видеть. Мне незачем было копать глубоко, узнавать ее. А она строила свои планы.

– Почему ты решился именно сейчас, глупенький? – Соф с любопытством разглядывала меня. Ее пухлые губы цвета земляничного варенья растянулись в улыбке. – У тебя было столько шансов поставить точку, Стивен Рэтбоун. Столько… возможностей. – Она обреченно выдохнула.

– Извини, Софи.

Мозг отказывался функционировать. Я сжимал стакан с минералкой, не замечая, как рукав рубашки окунается в соус пасты. Раньше я гордился: мне удалось поймать в сети крупную рыбу, нет – акулу. Неприступную королеву подиумов Европы!

– Зачем я был нужен тебе, Соф? Сдалась тебе Америка с Тайрой Бэнкс и ее шоу[44]. И если ты все видела и понимала… Почему согласилась быть рядом со мной?

В дорогих ресторанах женский смех – редкость. Дамы предпочитают воспитанную сдержанность – или из-за ботекса не могут разомкнуть губы. Но Софи Штерн хохотала: звонко, наигранно, привлекая внимание.

– Потому что я люблю тебя, Стив! И смотрю на все сквозь пальцы.

– Ни к чему жертвы, – пробормотал я стыдливо. – Я пытался полюбить тебя, Соф.

– Но любишь ее! – взорвалась Софи, выронив вилку: серебряный прибор звонко ударился о поверхность тарелки. – Я все знала! Ты полагал, я буду наслаждаться подиумом, как обычная пустышка? Или ты неуязвимый? Ты о ком-нибудь, кроме себя, думал?!

Софи перебросила шоколадные локоны через плечо, вкладывая в жест отвращение и злость. Маска окончательно слетела с ее лица, отклеилась по кусочку и разбилась.

– Я видела тебя с ней и продолжала любить! Зачем? Почему? Не знаю, Стивен! Я надеялась, получится все исправить. Но… Я не хочу проиграть. Ох, о чем я, мы проиграли. Осталось узнать – с какими потерями. Давай уедем? Пожалуйста, давай все бросим и уедем!

Что за бред она несет? Беспорядочно говорит, маниакально смотрит. Тонкие пальцы мнут край скатерти.

– Зря, очень зря ты не удалил мой номер, когда нашел ее. Ты благородный! Правильный! Честный! У тебя была сотня возможностей уйти красиво, а ты… – Соф помолчала. Ее загорелые костяшки побелели. Штерн вцепилась в мое запястье: – Можем не расставаться. Если мы уедем, все будет хорошо. Да. Оставим позади чертово пепелище.

– Софи, – позвал я, ничего не понимая, и осторожно накрыл ее руку своей, чтобы разжать миниатюрные, но сильные пальцы. Соф казалась безумной, и я попытался ее вразумить: – Извини, что не смог разойтись с тобой красиво. Ты достойна…

– Проиграли. Мы проиграли.

– О чем ты?

Воздух накалился, дышать я мог, делая усилия.

– А ей, – Соф глянула на меня с вызовом, – ты позволил ей испортить твою жизнь. Эта девочка… Не понимаю, что в ней особенного. – Штерн говорила не со злобой – с грустью. – Ты проиграл, она проиграла. – Софи добавила с надеждой в голосе: – Но ты можешь спасти меня…

Секунды я молчал. Бардак в голове. Я совсем не знал Софи. Она мазохистка, которой нравилось, что ее обманывали. Больная любовь. А Софи – сумасшедшая.

– От чего спасти? – как можно ласковее спросил я, надеясь успокоить девицу – вдруг воткнет вилку себе или мне в горло.

Штерн в ответ произнесла что-то неразборчивое, то ли стон, то ли всхлип, то ли ругательство.

– Идиот! – Соф резко вскочила и закинула на плечо сумку. Криво приклеенная маска сияла на ее личике. – Девчонка выбрала не тебя, она запуталась и все испортила. Поздно! Остается бежать, прятаться…

По лицу красавицы Штерн словно полоснули ножом, и в маске возник изъян – искреннее раскаяние. Перед тем как уйти из ресторана, уйти из моей жизни, Соф бросила:

– Мой тебе совет, в благодарность за все: оставь девчонку и беги. Беги со всех ног из города, Стивен! Иначе осколки взрыва раскромсают и твое сердце.

Глава 19

Не опускай меня на землю, не избавляйся от меня,

не бросай на произвол судьбы.

Когда-то я был человеком достоинства и милосердия,

А теперь проскальзываю сквозь трещины

в твоих холодных объятиях.

© Alec Benjamin ft. Alessia Cara, «Let Me Down Slowly»

Недолго я думал о психопатке Штерн. Мне позвонила Ари и сказала заветное: «Встретимся в отеле через полчаса». Сорвавшись с места, я поехал по нужному адресу.

Администратор не мог понять, зачем я рвусь в дешевый номер и упорно отказываюсь от бесплатных полотенец. Твою мать, а!

Ари в кресле недалеко от стойки регистрации листала журнал.

– Вы дадите номер, или мне искать другой отель? – Я бросил взгляд на пульсирующую от жары венку на шее Ари и глубокий вырез ее майки.

– Сейчас… сейчас, мистер…

– Рэтбоун, – устало подсказал я.

Когда ключ оказался в моей ладони, я схватил Ари за запястье и рывком поднял с кресла. Она последовала за мной по лестнице: ждать лифт я бы не вытерпел. Кто знает, когда Аристель решит убежать?

Открыв дверь, я втолкнул ее в номер, мы упали на кровать. Желание Ари слилось с моим. Скольких проблем я избежал бы, забыв интриганку Софи месяцами ранее! И всю злость я вымещал в страсть. Ари не боялась ни моих безумных глаз, ни грубых действий. Бисер пота на ее груди скользил вниз, возбуждая до предела. Губами я исследовал ее всю. Как хорошо, как охренительно хорошо наслаждаться тем, что принадлежит мне.

Ари

Я принадлежала Стивену. Он более не относился ко мне, словно к хрупкому цветку. Для него я наконец стала женщиной, с которой он мог прислушиваться к своим желаниям и быть разным. Быть понятым. Он перестал сдерживаться. Ему все еще нравились долгие прелюдии, ласковые слова, смена темпа. Оказалось, ему также нравилось целоваться до искусанных в кровь губ, отдавать приказы сбивчивым шепотом, оставлять следы – синяки и засосы. Я гордилась. Я восторгалась. Я любила его.

И тем больнее от решения, которое я приняла.

Но сейчас я не думала о последствиях. Я позволила Стивену кинуть меня на простыни недорогого мотеля и торопливо раздеть.

– Повернись, – приказал он.

Между моих бедер запульсировало предвкушение. Я выполнила просьбу, и он накрутил на кулак мои волосы. Медленно вошел, поймал грубый ритм. Ладонь на моем рту, и я покусывала его кожу. Мы сменили позу, и он вошел так глубоко, что я выгнулась. Смотрела на него, пока он двигался: волосы упали на мокрый лоб, глаза прикрыты, мышцы напряжены. Не налюбоваться им. Не насытиться. Каждый раз – как в последний.

Последний…

Стивен кончил, прошипев ругательство. Увидел, что я не на пике, и присоединил пальцы. Жаль, сегодня на нем не было колец. Он мял мой клитор и целовал губы. Пара точных движений, и я простонала его имя.

Когда дыхание восстановилось, Стив сказал:

– Мы разъехались с Софи.

И что? Мне похлопать?

– Молодец. – Я изучала свой локон: тот щекотал мой подбородок.

– А ты… почему выбираешь его? – Голос Стивена охрип.

Тянуть не было смысла. Мои ноги дрожали после оргазма, а влага испортила только что надетое белье, но мой мозг лихорадочно работал. Со Стивеном я возносилась к небесам, но он также способен кинуть меня с высоты на камни. Улыбка тронула мои уставшие от притворства губы.

– Случилось то, чего ты так боялся, да, Стивен? Ты один.

Он замер. Даже перестал моргать.

– Один? – переспросил тихо. – Я хочу быть с тобой! – Голос надломился, как сухая ветка. Рэтбоун вскочил и громко продолжил: – Веду себя как мальчишка – из-за чувств к тебе. Из-за чувств, ясно тебе?!

Я следом выбралась из-под хлопковых простыней и осталась сидеть на месте. Пусть кричит. Искренность. То, что я буду вспоминать после.

– Одевайся! Вали из номера! – Стивен надел на бедра джинсы и бросил мне в лицо майку. – Дура!

Перед тем как встретиться с ним, я нацепила броню. Поняла, что оба они – и Джерад, и Стивен – медленно убивали меня. Но его слова… Боль в его глазах. Моя уверенность пошатнулась. «Стивен, я дура?»

– Я сказал: одевайся и уходи! Он всегда будет стоять между нами! Как бы я ни старался, Джерад Андерсон будет здесь!

Стивен заходил кругами по номеру, сцепив руки на затылке. Я кожей ощущала его безысходность. Знает ведь, я не посмотрела бы в сторону гитариста, если бы Стивен мне поверил. Если бы не разрушил все.

– Извини. – Я надела майку и взяла шорты.

Видеть боль Стивена – приятное самоуничтожение. Ему не все равно. Коснуться бы его голой груди, отчертить татуировки…

– Не трогай меня! – отпрянул Стив. – Уходи, пока я не выгнал тебя силой! – Схватил меня за запястье, встряхнул и прорычал: – Мне это надоело.

Ослабив на мгновение хватку, он толкнул меня за дверь. Легкие сжались, и я захрипела. Поставить точку оказалось так сложно. Я начала сомневаться. Вот перекошенное гневом красивое лицо, и вот – мои колени царапаются о шершавый ковер. Окончательно растворился образ, на части разлетелась броня. Нет, нет, не бросай меня, подожди…

Замахнулся. Ударит? Но Стивен вырвал из моих рук свою рубашку, которую я не помню как схватила и крепко прижимала к груди. Захлопнул дверь. Тишина.

Несколько минут я сидела в холле отеля и смотрела на закрытую дверь в надежде, что Стив пустит назад. Идиотское желание, учитывая мои слова, но я надеялась. Чем чаще моргала, тем сильнее размывались цифры на двери номера. Резкие смены настроения, странные поступки, панические атаки – давно часть меня, а отказ от наркотиков обострил расшатанную психику. Я вытянула ноги на полу коридора и оделась. Что я натворила?..

Слишком просто израсходовать вечность, убегая от проблем. Отрицать. Бездействовать. Находить оправдания поступкам в воспоминаниях, что застряли в сознании, как осколки: громоздкие, острые. Простит ли он мне очередную выходку? Примет ли его безумную Ари?

Кто я без Стивена?

Я поднялась и пошла к лифту. Покурила на крыльце отеля. В ушах звучал бархатный голос: «Веду себя как мальчишка – из-за чувств к тебе». Ха, мое поведение тоже. Думала, будет проще, если сама все закончу. Но…

Кто я без Стивена?

В кафе я указала официанту на горячий шоколад.

Телефон в кармане завибрировал.

– Прости меня, Ари.

– Ты прости, Стивен.

Молчим.

– Скажи, что чувствуешь ко мне? – Он тут же ответил на свой вопрос: – Ты любишь меня.

– Стив, – запротестовала я, а сердце согласилось, пропустив удар. – Это зависимость… Наши отношения. Зависимость.

Разговор продолжался, текли минуты. Сделай за меня выбор, снова.

– Что мне делать, Стивен?

– Понятия не имею, Аристель. Я еду переночевать в студию, чтобы Софи собрала вещи. Буду спать там, на диване.

Ох, этот диван… Я выругалась.

Бродить по городу в одиночестве иногда полезно. Думать, во что превратила собственную жизнь. Немного жалеть себя, немного ругать.

– Ари. Ари!

«Порше» затормозил у обочины, а из приоткрытого окна высунулся Джерад. Ни следа утренней злости. Улыбался, показывая ямочку на щеке. Но я его маскам больше не верила.

– Что? – Я остановилась напротив автомобиля. – Как ты меня отыскал?

– Ты в нашем квартале. – Он показал на знакомые пальмы и малоэтажные ветхие здания. – Куда пропала? Я вернулся, а тебя нет.

Лучше бы меня и правда не было.

Закусив губу, я смотрела в мутно-зеленые, с болотным отблеском глаза Джерада. Он перестал казаться мне притягательным, а его влюбленность… Пусть ищет другую дурочку. Безразличие к Андерсону росло с каждой секундой, оттеняемое презрением.

– Зачем – это?

– Это? – Фонарь осветил его самодовольное лицо. Джер склонил голову и полагал, наверное, что я не в своем уме.

– Мы, – пояснила я. – Зачем?

Джерад откинулся на спинку водительского кресла. Ну, говори, зачем мы потеряли столько времени! Почему ты не мог приложить больше усилий, измениться, стать лучше.

Джерад побарабанил по рулю и сказал:

– Весело. Разве нет?

– Весело? – Я подавила нервный смешок. – И это все?

– Послушай… – Джер почесал затылок, потом крутанул руль и подъехал к тротуару – ко мне – вплотную. – Извини, вспылил. Маргарет спустила все деньги на наркоту и не смогла заплатить в ресторане, я поехал ее выручать.

Маргарет я помнила – она из компании торчков Джерада. Прожигатели жизни неопределенного статуса и возраста.

– Ари, в твоем понимании любовь – вечные страдания, обиды, истерики, а не то, чтобы людям было весело вместе?

– Ты безрассуден.

– Но я такой! – Джерад развел руками. – Всегда был таким, Ари!

Я не нашла что ответить. «Изменись ради меня, Джер!» Но любовь – это принимать людей такими, какие они есть. Стивен меня принимал.

– Поехали домой. – Джер указал на салон «Порше». – Хватит дуться из-за ерунды. Клянусь, чуть-чуть потерпеть – и станет легче. Помощь близко.

Опять устроил спектакль. Помощь? Какая помощь? Увезет меня из Лос-Анджелеса? Вновь подсадит на наркотики? Или подарит столько внимания, что я забуду о Стивене? Я не хочу забывать.

– Извини, Джер. Мне надо сходить по делам. Это все Джеймс, он заказал для Эмилии подарок и попросил забрать: совершенно забыл, что доставка в день, когда их не будет в городе. – Ложь выскользнула из моего рта легко, будто правда.

– Хорошо, тебя подбросить? – спокойно предложил Джерад.

– Нет! Мне близко. Как раз туда шла. Увидимся дома.

И, помахав на прощание, лгунья Ари убежала.

На улице пахло костром – необычно для мегаполиса. Кто-то жег покрышки? Сожгите заодно мои ошибки.

Скоро Grape Dreams уедут в Атланту. Зачем я помню расписание группы? Фанатка. Я искренне верила в успех нового альбома, поэтому шла в студию звукозаписи с мыслями пожелать Стивену удачи.

Остановившись у стеклянных дверей, я усмехнулась. Да, конечно, чтобы пожелать удачи. И выяснить, здесь ли Стив. Если он не с Софи… если не соврал мне…

– Ари, ты должна верить сердцу. Нужно быть с человеком, которого любишь ты. Это честно. Не исключай, что вновь ошибешься и тебе будет больно. Разодранную рану залатать трудно, но труднее жить с пустотой. Ты счастлива рядом с ним, ты любишь. Стоит рискнуть.

– Чертовски верно.

Я подпрыгнула на месте и, поправляя растрепанные ветром волосы, обернулась. Стив с нежностью смотрел на меня, не решаясь подойти. В левой руке он держал пакет с азиатской едой.

– Проголодалась? – Пересек расстояние между нами, окутав любимым ароматом. – Я взял две порции лапши.

– Ты знал? – Мои губы болели: я не могла решить – улыбаться или кривить их от внезапно нахлынувших слез.

Стивен крепко обнял меня свободной рукой. Я утонула в его объятиях, хлюпала носом и стискивая плечи самого близкого человека.

– Надеялся, – шепотом ответил он.

Соревнование, кто быстрее съест лапшу, выиграл Рэтбоун. Я расстроенно заулюлюкала, опустив большой палец вниз.

– Ты жульничал!

– Как я мог жульничать? – довольно ухмыляясь, спросил Стив.

Мы сидели на ковре в студии. Я ткнула его палочкой:

– Не знаю! Вешал лапшу на уши глупеньким фанаткам, а не ел!

– Я вижу здесь только одну фанатку. – Он пересчитал щекоткой мои ребра и поцеловал, чтобы я не начала возмущаться.

А я и не начала, обвивая его шею руками и углубляя поцелуй. Идеальный вечер. Только…

– Откуда Джерад знает мое настоящее имя? Его не было в студии, когда я это рассказала. Утром он назвал меня Ариной. Ты ему сказал?

– Нет. – Стивен на миг задумался, копаясь в памяти. – Нет, точно не я.

Плечи обдало мурашками. Я судорожно вздохнула, пытаясь унять тревогу. Андерсон не может знать о моем прошлом. Откуда? Даже Стивен не знает.

– Ари, все хорошо?

– Мне надо прямо сейчас поехать к Джераду, – перебила я.

Стивен выругался и бросил в угол пустой стаканчик из-под еды.

– Нет, нет, я не убегаю, – заверила я, переплетая наши пальцы. – Выбор сделан. Я с тобой. Я люблю тебя. Но…

– Поехали утром…

– Я должна рассказать ему. Сейчас. Не могу ждать до утра, – опередила я предложение объясниться завтра. – Еще одна секунда обмана – минус в карму, понимаешь?

– Хорошо, я поеду с тобой. – Его челюсть напряглась. – Не доверяю конченому придурку.

Мне самой до дрожи страшно, особенно зная, как Джерад умеет быть убедительным, но я устала врать и бояться – это выматывало. Тем не менее я не хотела превращать расставание в спектакль. Поэтому постаралась объяснить:

– Я сделаю это сама. Ему будет больно. Не хочу, чтобы он думал, будто мы планировали это или приехали злорадствовать.

Стивен молчал, пока я обувалась.

– Ты прекрасный человек, Ари, – сказал он. – Созвонимся.

Джерад мылся, и я радовалась лишним минутам до начала объяснений. Когда я ехала в автобусе, то смотрела в окно на ночной город и проговаривала прощальную речь. Но, оказавшись в квартире, забыла все слова. Я знала: увидев прожигающий взгляд темно-зеленых глаз, растеряюсь, как пойманная яркими фарами белка. Ну почему, почему я такая трусливая?!

Ругая себя, я собирала одежду и кидала в сумку – в крайнем случае, молча уйду. Не дурак, поймет. И, надеюсь, простит. Обреченные на провал, вымученные из-за моего нездорового чувства благодарности отношения необходимо закончить.

Извлекая с верхней полки вещи, я задела коробку, и та с грохотом упала на пол. Коричневая, из-под обуви – что она делает среди верхней одежды? Я смотрела на коробку перед моими ногами. Любопытство боролось с совестью. Но я всего-то девчонка.

Присев перед коробкой, я прислушалась (в ванной лилась вода) и открыла крышку… Черт возьми! В горле застыл крик. Приложив ладонь ко рту, я смотрела на содержимое коробки. Черный револьвер: курок-запятая, пузатый барабан. Я дотронулась до металла…

– Что ты делаешь? – Голос Джерада звучал непривычно сурово.

Обернувшись, я хватала ртом воздух, как рыба на берегу. Выдавила:

– Зачем тебе это?

Он посмотрел на оружие, ероша волосы полотенцем, и вдруг просиял.

– Когда грустно, играю в русскую рулетку, – объяснил легко и весело, будто говорил о вязании. – Садишься за стол, наливаешь что-нибудь покрепче, вставляешь один-два патрона вместо всех, крутишь барабан и… – Прислонил пальцы к виску и дернул ими, изображая выстрел.

Я ахнула.

– Ты… можешь умереть.

– Правда? – наигранно удивился Джер, схватив из коробки револьвер; ловко повертел им на указательном пальце. – Пока мне везет.

Я хрипло дышала. Вид огнестрела приводил меня в ужас.

– Расслабься. – Андерсон кинул револьвер в коробку – металл ударился о картон. – Много проблем решится, если игра окажется удачной. И признай, это весело.

– Нет, Джер, невесело.

Ему, как всегда, безразличны мои слова, он равнодушен к моему ужасу. Насвистывая мелодию из фильма «Убить Билла», Джерад покинул спальню.

Я рискнула заглянуть в коробку еще раз: на дне были патроны. Все необходимое, чтобы отнять жизнь. Я ненавидела холодную сталь и расчетливые пули. После смерти Майка я много раз видела во сне пистолет. Исход рокового дня решил один выстрел – Майка убили. Любой из дней Джерада Андерсона решит один выстрел. Джерад умрет. Из-за меня.

Глава 20

Это такой огромный-огромный мир,

И жизнь может быть похожа на роман,

Или стать клеткой полного отчаяния.

© Poets Of The Fall, «Choice Millionaire»

Ари

Стивен не должен узнать, что я до сих пор с Джерадом, поэтому я сбрасывала входящие вызовы. Стыд горел на щеках от конвертиков на экране. «Мне приехать?» – СМС после четырех звонков. – «Ари, в чем дело?», «Возьми гребаную трубку!»

Джерад ушел рано. Он часто пропадал, и мне было все равно, до вчерашнего дня. Мысли о револьвере не покидали голову, я ужасно спала и утром закинулась обезболивающим, чтобы не думать о смерти или наркотиках.

Асоль тоже переводила в шутку свои проблемы, а в итоге сломалась.

«Он что-то сделал?! Ари! Я убью его!»

Скрываться – не выход. Вести двойную игру – не выход.

«Я в порядке, увидимся в два часа. Давай в кофейне, в которой я работала».

Каспер дремал на коленях Стивена. Я сидела рядом и гладила кота по заостренным ушкам. Дори и Кевин рады были поболтать, но я попросила нас не трогать. Разговор предстоял непростой. Перебирая на запястье разноцветные фенечки, Стив пил кофе и задумчиво смотрел в окно.

Я рассказала все как есть: быстро и громко, чтобы он понял: иначе поступить я не могла, и мне нужно больше времени, чтобы расстаться с Джерадом без последствий.

Стивен отмахнулся, мол, ничего удивительного, у Андерсона крыша всегда протекала. «Разберемся потом», – добавил он. Я ожидала скандала, но Рэтбоун был словно не здесь.

Пообедав, мы направились в отель. В номере пахло лавандой и стиральным порошком: запах чистоты там, где случаются грязные измены. Я поцеловала Стивена. Не знаю, чего хотела – ощутить, что все в порядке? Но Стивен ответил на поцелуй неохотно. Его рот остался закрытым, уголки губ опустились в немом извинении.

Хмурясь, я отошла и села на кровать.

– Что случилось?

– Хм… – Стивен споткнулся о ковер. – А что-то должно… гм… случиться?

– Брось. – Тревога сдавила горло. – Мне вновь извиниться за Джерада? Я расстанусь с ним. Дай мне время сделать это аккуратно.

Удивительно, но Стивен, вопреки вспыльчивости, не возмутился из-за девчачьей нерешительности. Он, сдувая со лба отросшую челку, спросил:

– Ты не наладила связь с родителями?

Я похолодела, собирая край простыни в кулак.

– Нет.

– Слушай, Ари…

Я перебила:

– Не хочу ничего слушать! Не хотела, когда ты просил рассказать, не хочу и сейчас! Думаешь, что-то изменилось?

– Он позвонил мне. Сегодня утром. – Внутри на секунду все замерло. – Твой отец, – уточнил Стивен, будто я не поняла. А я очень хотела не понять.

Стивен выдержал паузу, наблюдая за изменениями на моем лице. Они точно были: кровь отлила от щек, а глаза стали сухими и слезились. Я моргнула. Что?

– Сначала я решил, звонит фанат или кто-то из звездной тусовки, я не подхожу к незнакомым номерам. Он был настойчив, я взял трубку, мы поговорили. Твой отец в городе и хочет увидеть те…

– Нет, – оборвала на полуслове. В ушах гремело. – Нет! Скажи, что это неправда! – Вскочив с постели, я вцепилась в его кофту, оттягивая без того растянутый рукав. – Пошутил, да? Ты пошутил?

Я разжала пальцы и поднесла их ко рту: кусала мягкие подушечки зубами, дергала ногтями за обветренные губы в попытках остановить панику.

Кошмар примерил реальность, и она впору, словно любимое платье, хотя этот ужас всегда был трафаретом из мела под самоубийцей и очерчивал меня неровным краем. Не забыть. Не освободиться. Глотая ртом воздух, я застыла посреди номера, который вмиг сузился до размеров спичечного коробка.

– Нет…

– Ари. – Стивен поймал мои запястья и приложил к себе: сердце билось хаотично, то лишний удар, то затихнет; но тон голоса спокойный – правду Стивен не знает. – Ари, твой отец сожалеет, он хочет увидеть тебя.

– Нет! – взвыла я. Холодные ладони жгли кожу.

– А я хочу помочь.

Помню. Все помню: Стивен Рэтбоун просил рассказать правду, и когда не получил ответов – бросил меня. Повторим?

– Мне не нужна твоя помощь! – Я оттолкнула его. – Отвали!

Металась по комнате. Дезориентированная. Нехватка кислорода сеет в мыслях ужас, но одно знаю точно – необходимо уйти. Сбежать, как и всегда.

– Он в кафе через дорогу, – не обращая внимания на мой нервный срыв, сообщил Стивен. – Мне надоели загадки, Ари. Я люблю тебя. Я выдержу правду. Сейчас мы пойдем и все выясним. Или я пойду один и узнаю, что, черт побери, случилось.

Приходилось делать усилия, чтобы дышать, дышать, дышать. Вдох… выдох… вдох… Еще больше усилий потребовалось, чтобы сказать, а не захлебнуться словами:

– Мне плевать! – Выдох. – Плевать на него! Плевать на прошлое! Ты понятия не имеешь, что произошло! И это не твое дело!

Музыкант думает, он вправе судить фанатку.

– Ненавидь меня, отлично! Но с отцом ты поговоришь, Ари. Идем вместе.

Страх мешает фанатке понять: музыкант пытается помочь.

Минуту я смотрела Стивену в глаза: зеленые луга успокаивали. Только с ним я в безопасности, как я могла забыть. Впервые и навсегда.

Честно сказать, я бежала слишком долго.

Стивен

Все в Александре Тешере говорило о достатке и высоком положении в обществе: дорогие часы, новый костюм, телефон последней модели. Александр поднял на меня взгляд, и я утонул во тьме его глаз. Не тепло-карие, как у Ари. Расчетливые. Змеиные. Но в остальном он казался обычным мужчиной. Подтянутый, крепкий, с лучиками-морщинами в уголках глаз. Его короткие волосы темнее, чем волосы дочери, почти черные.

Аристель жалась ко мне, будто я мог сделать так, чтобы отец ее не заметил.

Он заметил, когда до столика оставалось несколько шагов. Александр сказал Ари что-то на русском и улыбнулся. Голос низкий, прокуренный и вязкий, словно мед.

Ари молчала. Боится, отец накричит на нее за побег из дома? Отчасти я понял бы его гнев. Но Тешер не собирался кричать и ругаться. Его лицо сияло от довольной ухмылки.

Когда мы сели, Александр снова заговорил, но Ари перебила его:

– На английском. Хочу, чтобы Стивен все слышал.

Он посмотрел на меня, будто только заметил.

– Меня зовут Александр Тешер, – представился. Я отлично помнил его имя из телефонного разговора и негодующе выгнул бровь. Во время звонка он производил совсем иное впечатление: казался несчастным отцом и умолял помочь ему связаться с дочерью.

Я хрипло отозвался:

– Стивен Рэтбоун.

– Ты с ним спишь? – дротиком с ядом прямой вопрос.

Меня передернуло: вопрос задан с противоестественной интонацией. Похоже на… Ревность? Грубая ревность, словно у него отобрали игрушку.

Ари фыркнула:

– Какая разница?

– Я твой отец. Имею право знать, на кого ты променяла свое светлое будущее. – Александр вальяжно откинулся на спинку стула и обратился ко мне: – Стивен, значит… Трахаешь ее, да? Мою милую дочурку?

Пару секунд я не знал, что ответить.

– Я люблю ее.

– Я тоже люблю ее. – Он облизнулся. – О-о-очень люблю. Но она плохо воспитана – мой промах. Сбежала, несносная девчонка.

Звучало мерзко. Я одернул себя: он зол на Ари, я бы тоже был зол и нес всякую чушь, если бы моя дочь уехала черт знает куда и пропала на годы!

Но почему Ари дрожала, цепляясь под столом за мои пальцы, сжимая их до боли? Тешер пугал ее. Образ заботливого отца рассеялся в пыль. Ари боялась его так сильно, что едва могла дышать. А когда он вновь заговорил, Ари едва слышно застонала.

– Рассказывай, зачем уехала? – Он, как гребаная акула, почувствовал кровь и кружил вокруг, загоняя в угол. – Не ожидал от тебя такой дерзости.

Ари ответила с безразличием, но насквозь фальшивым:

– У нас оставалась виза, почему нет?

– Посреди учебного года? – Голос Александра наполнился льдом, а по моим рукам прошлись рябью неприятные мурашки. – Представь, как волновалась твоя мать!

– Еще скажи, ты волновался, – парировала Ари.

Тешер хмыкнул и почесал небритый подбородок.

– Да. У меня были на тебя планы. – Он скрипнул зубами и кивнул в мою сторону: – Давай поговорим без твоего… бойфренда. Уходи, Стивен.

Я не сдвинулся с места и перевел взгляд на Ари: ее спина сгорбилась, фигурка маленькая, несчастная. Я миллион раз пожалел, что настоял на встрече. Не стоило мне лезть.

– Арина, – требовательно, с напором. Он щелкнул пальцами перед лицом дочери. – Ты не поняла? Я хочу, чтобы твой мальчик встал и вышел.

– Мы будем говорить при нем или не говорить вовсе, – бесцветным голосом пискнула Ари. Ее рука стала липкой от пота.

– Ладно, – согласился Тешер. – Мне больно говорить это, но… Помнишь день, когда ты собралась убить себя, Арина?

Он поднес пальцы к левому запястью. «Ролекс» выглянул из-под рукава пиджака и сверкнул в теплых лампах кофейни. Тешер дотронулся до зеленовато-синих вен на загорелой коже и резко провел пальцем. Как ножом. Я пытался вспомнить, видел ли шрамы на ее руке. Наверное, не видел. Убить себя… вскрыть вены… Что же было за отчаяние? За мрак?

– У тебя получилось, Арина. – Что он несет?! – И все это, – скалясь в ухмылке, Тешер обвел ладонью кофейню, – не настоящее.

– Ч… что?

Она верит ему? Очнись, Ари!

Я посмотрел на нее. Аристель сомневалась, но скорее верила: нервно кусала верхнюю губу и теребила край юбки. А ее отец серьезно кивнул:

– Самоубийцы попадают в ад. Не хочешь искупить грехи? Покаяться, что заставила нас, твоих родителей, нервничать? Страдать? – Он втянул носом воздух, выдерживая театральную паузу. Добивал ее чувством вины. Перемешивал реальность и вымысел. Сводил с ума. Наконец он прорычал сквозь зубы: – Испорченная девчонка, признайся…

– Закрой пасть! – не выдержал я.

Ари бледнела на глазах, ослабла и едва сидела на стуле. Ее клонило вбок, и только мое присутствие не позволило Ари свалиться на пол. Я не мог больше слушать этот бред. Не мог видеть, что она в этот бред верит. Я схватил Аристель за плечи и развернул к себе.

– Он лжет. Он больной ублюдок. – Я провел ладонью по ее щеке. Сухая, холодная. – Чувствуешь? Я настоящий. Я – Стивен. Твой Стивен.

– Ох, парень, – проворчал Тешер, – не лезь. Я так давно не видел дочурку. – Он вновь обратился к Ари: – За день до твоего совершеннолетия ты взяла нож с кухни и… Ну, вспоминай. Столько было крови.

Она бесцветно ответила:

– Я попросила вызвать врача.

– Чего-чего? – Он издевался над ее тихим голосом.

– Я попросила вызвать врача!

Посетители за соседними столиками обернулись. Мне передалась дрожь запуганной девушки, и я взял Ари за руку. Пальчики липкие от пота. В какую кривую реальность я попал? Отец издевается над дочерью. Манипулирует. Врет.

Александр Тешер с неприятным скрипом отъехал на стуле и засмеялся.

– Сладкая, никакого врача не вызывали! Ты истекла кровью и умерла.

Я вскочил, и стул отлетел в сторону. Громко ударился о кафель. Но я не обратил внимания на шум. Пульс подскочил до помутнения в глазах. Я замахнулся, желая разукрасить самодовольное лицо ее мучителя, превратить нос и губы в кровавое месиво. Он не достоин даже говорить с Аристель!

Но хрупкие пальцы стиснули мое запястье. Ари смотрела на меня полными слез глазами. Ее радужки будто посветлели на пару тонов.

– Ты… настоящий?

Я замер. Спустя четыре года… она верит ему, а не своим глазам и чувствам. От шока я не смог найти слов. Поднял стул и сел. Александр Тешер перестал меня волновать. Его вальяжная поза, мерзкая ухмылка, дорогая одежда… Пусть сколько угодно упивается превосходством. Он проиграл – Ари начала сомневаться.

– Стивен?

– Да. Я настоящий. – Он не сможет отобрать мою любовь. Этот ублюдок не понял, с кем связался. Я обнял Аристель и прошептал ей в волосы: – Все между нами, все хорошее, было настоящим. Ты смогла сбежать.

Думал, она заплачет. Или закричит.

Но Ари отстранилась. Спокойно посмотрела на отца. Всегда удивлялся ее способности брать себя в руки в самых сложных ситуациях. Она могла реветь над сопливым фильмом, но когда надо проявить смелость, ей не было равных. И ее голос звучал твердо:

– Ты убил меня тогда, за день до совершеннолетия. Но я возродилась как феникс. Я смогла сбежать, – повторила мою фразу. Гордо. Торжествующе. Выпрямилась на стуле.

А я наблюдал, как Тешер меняется в лице. Что? Невесело?

– Теперь я понимаю, – сказала Ари, – бежать было бессмысленно.

Уголок его тонких губ пополз вверх. Нет… Не сдавайся!

Я потянул к ней ладонь, но Ари отмахнулась.

– Покончим с этим. Давно пора было покончить с этим. Стивен. – Решительно посмотрела на меня. – Уходи. Жди в машине.

– Ты уверена?

– Ты уверена? – передразнил меня Тешер. Его белоснежные зубы… Выбить бы их к чертовой матери. – Ладно, Арина, ты всегда любила придумывать. Мне захотелось показать, как нелепо это выглядит со стороны.

Она не отреагировала, а я с шумом втянул воздух. Это не моя война.

– Приду по первому зову, – сказал я, поднимаясь со стула.

– Беги, беги… щенок! – крикнул Тешер мне в спину, но я не обернулся. Его акцент стал сильнее. Нервничает. Теряет контроль.

Уничтожь его, сломленная девушка.

– Я порезала не запястье, а вену у сгиба локтя, – донесся до меня ее ровный голос перед тем, как я вышел из кофейни.

Почему она не объяснила мне, кто ее отец? Эгоист? Тиран? Собственник?

На парковке я стоял пятнадцать мучительно долгих минут. Курил и следил через стекло за Ари – она активно жестикулировала – и за спокойным Александром. Под конец их беседы, перед тем как Ари направилась к выходу из кафе, едва не сбив официанта, Александр Тешер побелел и нахмурился. Разговор, видимо, принял не тот оборот, который ему хотелось. Внутри я ликовал, гордился. Ари дала отпор! Возможно, я не зря настоял на встрече.

Толкнув дверь, Аристель выбежала на улицу, глотая ртом воздух. Я позвал ее, и Ари, спотыкаясь, ринулась в мою сторону; она моргала, как будто до конца не осознавая, где находится. Когда я протянул ладонь, она резко отвернулась, и ее стошнило.

Я смотрел на Ари, измученную, но храбрую. Искал в покрасневших глазах ответы – что случилось? как мне поддержать тебя? как помочь?

– В порядке, – донесся шепот Ари, – перенервничала. Отвези меня куда-нибудь… – она глянула на кафе, – подальше отсюда.

Мы приехали в отель. Я дал свою куртку, но Аристель по-прежнему дрожала. Когда мы оказались в номере, она скинула куртку и убежала на балкон. Там она стояла пару минут.

Я был поражен увиденным: я вырос в любящей семье, отец к моим сестрам относился как к принцессам, а тут…

– Миленько. – Я и не заметил, что Ари вернулась. Она оглядывала номер. – И кровать большая.

Не успел ответить, как приземлился на эту кровать. Ари сидела на мне и целовала в шею. Я знал, она попытается сделать так, чтобы я забыл о ее прошлом. Вновь, испуганная, сводит все к похоти.

Мое тело отзывалось на ее действия. Будто сирена, она готова утащить на морское дно. К сожалению для Ари, я не собирался сдаваться. Я чувствовал: на самом деле она хочет рассказать, как бы тяжело ей ни было.

– Ари, я люблю тебя настолько, что выдержу любую правду.

Она проигнорировала мою реплику, наклонилась и целовала везде, куда могла достать губами. Пряжка ремня под ее ловкими пальчиками начала позвякивать.

– Ари! – Дышать трудно, но я смог остановить милого дьяволенка.

– Что? – Флиртуя, запустила пальцы в волосы на моем затылке.

– Скажи. – Поцеловал ее в висок. – Давай сломаем эту стену.

Маска напускной веселости покинула ее лицо. На меня смотрела Арина Тешер, измотанная тайнами.

– Нет, – она сняла майку, – сначала ты поможешь мне забыть.

Секс был стремительным. Фиаско. Ари пыталась забыться, но ее тело пугливо сжималось, каменное, не отзывалось на мои прикосновения. Я не кончил. Ари, думаю, тоже, хотя стонать пыталась громко и вульгарно.

Я предложил заказать еды, Аристель в ответ неопределенно хмыкнула – ее мысли явно не здесь. Пока я разговаривал по телефону, она оделась, заправила постель, убрала в пучок волосы и села по-турецки.

– Салат «Цезарь» и кофе с ванильным сиропом, – проинформировал я.

Буду говорить спокойно, вести себя повседневно. Буду дарить ей уверенность, что ничего не изменилось – я так же ее люблю. Но оба мы понимали: разговор с Александром Тешером навсегда изменил наши отношения. К точке, которую мы поставили на вилле Джерада Андерсона, подрисовали маленький, но заметный хвостик, превратив в запятую. Сейчас произойдет то, что должно было случиться тогда, – ее откровение.

– Ты не помог мне забыться, теряешь форму, – попыталась пошутить Ари. – Мне так не хочется, чтобы груз твоей вины стал больше, мне приятнее думать, что я для тебя избалованная богатая девица…

– Говори.

Что бы ни было, мы через многое прошли. Когда-то Джерад мог сбить Ари на дороге, а бывший парень – убить в порыве ревности; я переспал с Аристель в первую встречу, игнорируя принципы; я оказался слабым и предал ее, а потом вернул доверие; мы вместе боролись с ее наркозависимостью; я не поверил Ари, она ушла к моему другу; мы сошлись и вновь пытаемся построить нечто прекрасное. Не думаю, что ее трудности с отцом повлияют на нашу крепкую связь.

Я коснулся затылком бетонной стены и приготовился слушать.

Ари

– Спасибо, что не искал меня. Было дерьмово, но все лучше, чем жизнь с тобой.

– Парень из телевизора научил тебя ругаться? – Отец со скукой ухмыльнулся. – Ты перестала интересовать меня еще в пятнадцать. Последние три года я тебя терпел.

Холод прошелся по позвоночнику. Нет, те годы терпела я!

– Но видимо, не очень хорошо тебя воспитал. – Он оскалился. – Ты убежала и спутала все планы. Зимой, после совершеннолетия, ты бы вышла замуж за Михаила. Это отлично бы сказалось на моем бизнесе.

– Михаила? Твоего делового партнера? Ему шестьдесят три…

– Он любит опытных девушек.

Тошнота подкатила к горлу. Я нервно сглотнула.

Поступок в духе моего отца.

– И только то, что ты связалась со звездным отродьем, успокоило твою мать и спасло тебя от того, чтобы я силой вернул тебя домой. Мне не нужны скандалы и внимание прессы. Интернет – рой с пчелами, не отделаться без последствий.

– Благодарю за отличную идею. – Я вскочила, чтобы уйти. Была на грани истерики, но отец этого не увидит.

– Сядь.

Его ледяной тон пригвоздил меня к стулу. «Сядь», «Делай», «Не выдумывай». Он всегда общался со мной командами. И я слушала. Как я могла не слушать его? Он старше. Он авторитет. «Молодец, Арина». «Правильно, Арина». «Иди в свою комнату, Арина».

Но я больше не Арина.

– Иди к черту. – Я отодвинула стул. – Если решишь преследовать или угрожать, я обращусь на телевидение. Да, у меня нет доказательств, но нервы СМИ тебе попортят. Кстати, не забудь предоставить доступ к моему личному счету. Ты задолжал мне… папа. – Последнее слово я выплюнула. Оно обожгло рот, но я не показала ни боли, ни слез.

Я больше его не боялась.

Стивен

– Ари? – позвал я.

– Прости. Задумалась. – Ее брови взметнулись вверх, плавно опустились, и лицо стало непроницаемым. Эмоции она заточила под толстое стекло. – Предположи… – Ари едва шевелила губами, – предположи, что случилось между мной и отцом. Почему я сбежала из дома?

Я молчал. Думаешь, не предполагал? Не строил догадок? Пока ты, милая Ари, была неизвестно где (я надеялся, вернулась домой), я гадал, из-за чего ты боялась заводить разговоры о семье. Почему цеплялась за любой шанс остаться в Америке. Почему лгала.

– Стивен?

– Не знаю. Не знаю, Ари.

Она заговорила ровно, без запинок. Репетировала текст? Или исповедь всегда звучит складно? Наконец-то ты освободишься.

– Винить ли твое окружение, Стивен, что ты не знаешь о насилии в семье, никогда не сталкивался с подобным и не можешь понять, что я чувствую? Наверное, нужно благодарить их – ты счастливчик.

– Мне известно, что такое насилие. Детей бьют пьющие родители, в темных переулках насилуют женщин, в школе подростки издеваются…

– Прошу… – Она помассировала веки. – Мне и так кажется, когда я заговорю о прошлом, внутри меня сработает детонатор и я разлечусь на кусочки.

Ари устроилась в центре кровати.

– Ты знаешь, что такое насилие, Стив. Ты не в мыльном пузыре жил. Но ты не сталкивался с насилием лично. Видел по телевизору, слышал от знакомых. Но понятия не имеешь, что чувствуют эти… как бы лучше выразиться… сломленные люди. И как они ищут лекарство, чтобы спасти свою психику.

«Лекарство для сломленной девушки». Я вкладывал в песню иной смысл, про разбитое сердце, но для Ари, в ее ситуации, песня стала спасением.

– Знаешь, почему я ему почти поверила там, в кофейне? – Ари шмыгнула носом, но не заплакала. Отстраненно, как суфлер, она цитировала: – «Не придумывай». Это была его любимая фраза. «Я приходил к тебе в спальню? Не придумывай, Арина». «Я трогал тебя? Не придумывай, Арина»! – Ее голос начал срываться. – Не придумывай!

– Ты говорила правду, – прошептал я.

Ари смотрела загнанным в угол зверем, ее глаза метали искры.

– А моя мать? «Что они подумают, Арина!», «Не хочу ничего слышать, Арина!», «Твой отец – прекрасный человек, Арина!» Поэтому у меня и в мыслях не было рассказать… «Я тебе не верю». Вдруг ты бы сказал то же самое? Все взрослые… они мне не верили. А если бы ты поверил… Как бы смотрел на меня?

Я молчал.

– Так, как смотришь сейчас. С жалостью.

Да, мне было жаль ее. Жаль по-человечески. Никто не заслуживает подобного отношения к себе. Особенно маленькая девочка. Особенно от родных. Но повлияло ли это на мои чувства? Немного. Мне еще сильнее захотелось ее любить.

– Это похоже на… Кричишь «Нет», а тебя не слышат. Словно ты под водой. Пузыри вместо слов. И стыд, – отрывисто добавила Ари. – Ты бы смотрел… ты и будешь смотреть на меня и каждый раз видеть насилие. Но потом… когда я рассказала про свой дневник, я подумала, что… может быть, и нет ничего такого, но… Мне не хотелось портить те воспоминания обо мне. Из две тысячи десятого. Твой солнечный свет.

Я с трудом подавил импульс подойти и крепко ее обнять.

– Ты без того жалел меня. Я рассталась с парнем и осталась одна в городе. Но шанс, что ты полюбишь меня, грел душу. Признайся я – и Ари бы не было. Я бы стала ярлыком… Не перебивай.

Мне оставалось до боли сжать зубы и слушать дальше. Ярлык! Да ты лучшее, что случилось в моей жизни, я не оставил бы тебя, знай правду! Единственной преградой была эта чертова правда!

– Когда я сбежала из дома, то пообещала себе: «Арина, начни новую жизнь. Стань Аристель. Забудь всю грязь, сделай вид, что ничего не было».

Она выглядела взрослой, циничной из-за холодных рассуждений и одновременно хрупким, ранимым, одиноким подростком.

– Извини, отклонилась от темы. Мне… сложно произнести это. Но я должна. Встреча с отцом напомнила: все было реально. Я сделала вид, что ничего не было. Но это было. Психологическая травма. Убийство души. Именно так в книгах по психологии называют инцест – убийство души. Ребенок вмиг взрослеет, хотя его разум… не готов. – Ари продолжала говорить, пока я давился воздухом. – Ребенок навсегда искалечен внутри: стираются установки, что хорошо, а что плохо. Как нужно относиться к этой ситуации – к насилию. Привязанность к родственнику и понимание того, что происходящее неправильно, сводят детский разум с ума. Растерянность, обида, страх. Он запугал меня, как взрослый способен запугать ребенка. Тогда я закрылась от реального мира, потому что в мой мир то, что отец приходит ко мне ночью, не вписывалось. И тут возник ты, Стивен Рэтбоун. Ты стал моей путеводной звездой. Я мечтала: однажды ты заберешь меня. Или уеду я. Видишь, смогла. Ты близкий мне человек, а не он. Но мои грани стерты, и ты мой любимый человек, желанный. Как думаешь, что было бы, расскажи я все? Ты не воспринял бы это спокойно. Ты бы потребовал, чтобы я заявила на отца в полицию. Ты захотел бы, чтобы я вернулась в Москву и начала там новую жизнь. Жалость к внутреннему ребенку сильнее, чем симпатия к юной девушке. Ты стал бы для меня снова иллюзорным спасителем. Но я не хотела этого. Ни тогда, ни сейчас. Я влюбилась в тебя, как в личность, как в мужчину…

Ари вздохнула:

– Борьба с деньгами Александра Тешера заведомо проиграна. У меня не было сил возвращаться, бороться, говорить правду… – Ари улыбнулась, видимо, вспомнив Сан-Диего. – Я хотела быть обычной девчонкой, у которой строгий папа и ветер в голове. Она просто приехала на концерт. Она случайно попала под колеса машины, в которой был вокалист… Увы, реальность сильнее, и моей любви оказалось мало. Но без тебя я бы не уехала. А как ты относился ко мне первое время… Я боялась засыпать, вдруг окажется сном то, что ты влюбился в меня. И я помнила это добро всегда.

Захотелось обнимать ее до боли в ребрах, но Ари не закончила:

– Моя психологическая защита – замещать старые переживания новыми. Наркотики, секс, неправильные поступки. Случился бордель, Карлос. Но к тому моменту я уже была сломлена внутри, понимаешь? Не Карлос меня сломал и тем более не ты. Поэтому я никогда не винила тебя, Стивен. И благодарна сильнее, чем ты думаешь. Я… чувствую себя такой измотанной. Можно мне сигарету?

Ее просьба дошла с опозданием. Когда я взглянул на пачку, Ари уже достала сигарету и прикуривала о старенькую зажигалку.

У меня скрутило внутренности, и я прислонился лицом к стене. Неприязнь, вызванная обращением Александра к дочери в кафе, перетекла в ненависть. Здесь какая-то ошибка. Подобное не может происходить в мире. Ари права – я не понимал. Как можно сделать такое со своим ребенком? Как можно перейти черту? И я не мог найти слов, чтобы поддержать Ари.

Мои костяшки побелели, а вены на запястьях заболели от напряжения. Я почувствовал, как из носа течет кровь. Вязкий металл. Заливает губы. Вот бы захлебнуться сейчас. Окрасить поганый мир в алый цвет. Мир не достоин света, раз такое происходит: родные отцы, вместо того чтобы защищать, ломают жизни своих дочерей.

– Подойди, любимый, – позвала Ари.

Я оттолкнулся от стены и выполнил ее просьбу. Ари встала и вытерла кровь с моей верхней губы, а ладонь – о свое бедро.

– Тебе противно смотреть на меня? – проследив за взглядом, тихо спросила Аристель. Ее голые ноги, трусики, короткая майка… На миг я увидел в миловидной девушке запуганного ребенка, у которого забрали детство.

– Ари, я…

– Меня каждый осудить может. – Она резко повысила голос, а я, согнув ватные конечности, рухнул на край постели. – Сама виновата в своих приключениях: переспала с малознакомым мужчиной на шесть лет старше нее, осталась в чужой стране, выбрала вариант стать отбросом общества. Ну не дурочка ли?

– Ари…

– Но как, скажи мне, я могла вернуться туда?! – воскликнула то ли с упреком, то ли с мольбой понять. – Ты видел его – порядочный, влиятельный. Мне бы никто не поверил!

– Я бы поверил.

Ари засмеялась и вновь похолодела. Ее большие глаза стали огромными, с паутинкой лопнувших красных сосудов.

– И что бы ты сделал? Что, Стивен?! Разбил ему лицо? Позвонил в полицию? Обратился к прессе? Я никому не нужна. Девица, которой скучно, обвиняет отца в домогательствах! Сразу бы замяли дело. Для таких людей, как мои родители, имидж – главное. Деньги – решают.

Ари замолчала. Я обнял ее за плечи. Содрогается, цепляясь за мои руки, хрипит. Так же она цеплялась за жизнь, за всевозможные шансы, только бы не видеть мучителя снова.

– Прости меня, – прошептал я, – прости. Нельзя было тебя отпускать.

Заботу и доверие – вот что я должен был дать взамен любви и преданности. Она, разрушенная внутри, отдавала мне свет, делилась сокровенным, дарила то, что ему не удалось отнять, то, что она берегла для меня.

– Не могла я вернуться. – Спустя много лет Ари высказывалась, слова лились из нее бурным потоком. – Опьяненная свободой, я, наверно, казалась безумной, даже когда притворялась «нормальной». Я не могла разобраться, что хорошо, а что плохо. Вела себя как чокнутая. И продолжаю вести. Боюсь остаться одна, боюсь принимать решения. У меня никогда не было выбора. – Она быстро заморгала. – Уехать на твой концерт – мое первое самостоятельное решение. Только мысль, что я далеко от него, дарила мне подобие свободы. И твоя любовь. Я видела, ты полюбил меня, я достойна быть любимой. Ты навсегда будешь тем первым, кого полюбила я.

Ари замолчала, позволяя мне переварить услышанное.

– Все кончилось, любимая. Все позади.

Она отстранилась, смотрела куда-то вниз.

– Извини за ложь и мою «загадочность». Я хотела рассказать, но боялась: ты откажешься от меня. А в притоне я быстро деградировала, остатки принципов скомкала и выбросила, это спасло меня. Я выжила. И я благодарна, что ты от меня не отказался.

На Аристель накатили воспоминания, я читал их на ее лице. Мой солнечный свет, ты никогда не была беззаботной богатой девочкой…

– Спасибо, что рассказала мне правду.

Ари дернула плечами. Замолчала.

Я испугался, что она больше ничего не скажет. Никогда.

Ари

Тишину, уютную, необходимую, портило тиканье часов. Я глубоко дышала; Стивен, кажется, не дышал вовсе. Он встал и направился к мини-бару в углу номера. Со скрипом открылась дверца. Загремели бутылки. Он вернулся с портвейном, прихватил два бокала.

– Странное чувство – держать эту историю внутри много лет и вот наконец рассказать. Тебе рассказать.

Могу только догадываться о мыслях в его голове. Насилие произошло со мной, и я не представляла реакцию человека, который не сталкивался с подобным. Не могла представить. Наверное, жутко. Пропадает чувство безопасности – мерзость всюду. Но суть в том, что мы, сломленные, не жертвы. Мы – выжившие.

– Твоей вины нет, Ари. – Он словно угадал ход моих мыслей. – Ты ни в чем не виновата. – Стивен наполнил бокалы и протянул мне один. – Легко рассуждать со стороны: «Иди в полицию». Но ты была ребенком. Запуганным. Одиноким. Ребенком.

Сжимая стекло бокала, я молчала. Стив перебирал вены на моем запястье. Незачем пить и забываться – напротив, хочу упорядочить в голове.

– Жалеешь, что рассказала?

– Я не хотела этого говорить. Ни тогда, ни сейчас. Пообещала себе ни с кем не обсуждать. С мужчиной, которого буду любить, – тем более.

– Но я рад, что ты рассказала. – Красивый голос Стивена царапнул по ушам. Стив тихо добавил: – Конечно, предпочел бы не знать. Вернее… предпочел бы, чтобы это никогда не случалось с тобой.

Себе он так и не налил. Откуда у него проблемы с алкоголем? Это началось после меня? Или он тоже мне чего-то недоговаривает?

Прочистив горло кашлем, я спросила:

– А твоя семья? Правда такая идеальная?

– Мне казалось, что да. – Стивен помолчал. – Мой отец воспитывал во мне настоящего мужчину – своего единственного наследника среди дочерей. И, теперь понимаю, перегнул палку. Слишком много ответственности для простого смертного. – Стив погладил меня по щеке. – Ты показала, что я могу прислушиваться к своим желаниям. И ты все равно будешь меня любить.

– Сильнее, чем прежде, – усмехнулась я.

Стивен взял пачку сигарет. Я гоняла по бокалу алкоголь, Стив курил.

По моему отцу не скажешь, что он извращенец. По всем подобным ему не скажешь. Клиенты борделя – они тоже приличные, богатые, многие живут с семьями… Воспоминания обрушились как лавина. Презираю их всех.

– Я в душ.

Стивен кивнул, а я вскочила, понеслась в ванную.

Тошнит, но не буквально, как при отравлении, а внутри – вывернуло душу. Тереться бы мочалкой до содранной кожи и стоять под обжигающими струями воды. Но я знала, что не смогу отмыться. Остается принять реальность – это случилось.

Когда я вернулась, Стивен в спешке одевался. Ха, глупая Ари. Думала, он останется? Будет любить как раньше? Сильнее, может? Наивная идиотка. Заметив меня в дверном проеме, Стив поджал губы и опустил глаза. Стыдится меня? Но на его лице отразилась иная эмоция – гнев.

Стивен

– Стив? – позвала Ари, мягко ступая по ковру.

Она приближалась, а я не мог смотреть на нее, отворачивался. Страшно осознавать: я узнал и полюбил Аристель из-за того, что отец вынудил ее сбежать из дома.

– Убью его, – прохрипел я. – Найду и убью. Плевать на его деньги.

Ари вымученно улыбнулась и положила руку на мой сгиб локтя в утешающем жесте. От нее пахло мылом, свежестью, невинностью…

– Помнишь, я говорила тебе о Карлосе? Месть привязывает, месть губит. Оставь.

– Как?! Как, черт возьми, оставить?! – Вырвавшись из ее хватки, я, заведенный, мерил шагами комнату. – Убью его, потом уеду в Голландию: там, говорят, отличные условия для заключенных.

Шоколадные глаза переполнились до краев состраданием, горькие.

– Нужно было давно рассказать тебе, Стивен, извини меня…

– Нет! – Рассерженный ее чувством вины, я закричал: – Не нужно было мне лезть не в свое дело! – Ударил по тумбочке. – Пусть горит в аду!

Ари силой усадила меня на кровать. Скрестила руки за моей спиной. Худенькая, но хватка железная. Секунд десять я трепыхался в попытках освободиться из ее нежных оков и воплотить план в действие, но в итоге сдался и мрачно пробурчал:

– Я такой же, как и он. Он использовал тебя…

– Ты совсем не похож на него, – с напором в голосе среагировала Ари. – Ты спас меня. От него спас. Он ни разу не раскаялся в содеянном: ты видел, как он вел себя в кафе – думает, до сих пор держит меня на коротком поводке. А ты всегда уважал мой выбор. – Ари глубоко задышала и сказала: – Ты делал ошибки. Как любой человек в мире. Ты делал больно. Как близкий человек. Но ты раскаялся, ты столько раз просил прощения…

Ее губы близко. Поцеловала меня и добавила:

– Знаешь, что неправильно? Упрекать себя. Ты понятия не имел, кто я и что творится в моей жизни, когда я, мистическими шутками судьбы, оказалась рядом. Я не могла рассказать о насилии с порога, я вообще не могла об этом рассказать. И вот я поведала в надежде, что ты примешь факт, как приняла я – со смирением.

Вместо ответа я вскочил и бросился к своей куртке. Все, что за пределами номера, действительно не важно.

– Стив… Стивен! – Аристель звала, но я плохо слышал. Рылся по карманам. Где же оно?! – Стив…

– Ари. – Я победно выдохнул, нащупав бархат. – Между нами нет тайн, а доверие – фундамент. И если мы, – я посмотрел на нее с нежностью, – обретем и сохраним доверие, мы справимся со всем. – Я достал из кармана бархатную коробочку: – Выходи за меня, Ари.

Глава 21

Стало так темно,

На пути вниз.

© Loney Dear, «I Lose It All»

Ари

Это безумие.

– Это безумие, – сказала я вслух, глядя на обручальное кольцо.

Картинки-воспоминания: давным-давно Стивен устроил свидание на крыше, и я по ошибке приняла коробку с браслетом за кольцо; славно было думать о замужестве, когда Стив вернулся и вернул к жизни меня; да и на свадьбе Эми и Джеймса я пускала в голову шальную мысль. Сейчас… после откровения о терзавшем годами насилии… я хотела свыкнуться с мыслью – Стивен все знает. «Долго и счастливо» не вязалось с грязью, которую я вновь пережила.

– Безумие?

– Да, безумие, – повторила я, опустив глаза.

– Почему? Почему, Ари?

Воздух накалился, казался отравленным. Ладони вспотели, я приложила их к щекам и отошла от Стивена. Встала напротив зеркала и, моргая, вглядывалась в свое побледневшее лицо, искала ответ: и правда – почему? Столько мечтала, представляла. Казалось, заветная фраза – я согласна – слетит с губ молниеносно…

Нет. Горло сдавило в тиски, я молчала.

Кольцо в руках Стива красивое, из белого золота, с бриллиантом.

– Ты опять жалеешь меня, – склонив голову, осторожно формулировала причины отказа. – В квартиру к тебе напросилась девчонка, и ты почувствовал ответственность за нее. Может быть, потому что не удержался и переспал с ней, может быть, ради кармы: образ хорошего парня впаян в тебя, как программное обеспечение, несмотря на неправильные поступки. Увидев меня в стрип-баре, ты вновь стал героем. А теперь… теперь… – я всплеснула руками, – узнал правду. Самую главную причину для жалости. И не придумал ничего лучше…

– Я купил кольцо пять дней назад.

Монолог опустошил, и в ответ я выдавила жалкое:

– Купил? Зачем?

– Устал. – Стивен, вопреки обыкновению, не собирался успокаивать меня или орать в тон, он говорил сухо и твердо: – Не может эта ерунда длиться вечно. Хочу, чтобы ты была со мной. Твой отец тут ни при чем. Ничто из прошлого ни при чем.

Я молчала.

Револьвер. У виска Джерада. Выстрел.

– Сейчас не время, нужно разобраться… Джерад… – забормотала я, преодолев ком в горле. Страшно. Страшно. Страшно!

– Не время, серьезно? – Голос Стивена сорвался, будто заскрипели шины: неприятно, резко. – Джерад! Бедный Джерад Андерсон! Любит тебя, ждет в квартирке недалеко от пляжа. Как ты можешь так поступить с ним? Со святым Джером?!

Я хотела сказать, что ничего не обещала Джераду и в любом случае планирую с ним расстаться, но не придумала, как сделать это мягко. Издевка в голосе Рэтбоуна отбила всякое желание что-то объяснять.

– Ну что, Ари? Я решил связать с тобой будущее из-за чувства вины? Не думаешь ли, пачка денег и квартира лучше подходят для извинений?

С моих губ не сорвалось ни звука. Верно: когда Стив нашел меня в стрип-баре, он не любил меня, он хотел искупить вину. Любит сейчас? После предательств (его и моего), откровений, громких слов? Я запуталась. Много всего, сразу.

– Не дави на меня.

– Выбирай, Ари. – Он меня не слышал. – Прямо сейчас. Сколько можно? Мне надоело, тебе – нет? – Захлопнул коробку с кольцом и с грохотом положил на тумбочку. – «Да», или я пошел?

– Стив… – Я над пропастью, а каждое его слово толкает меня к краю. Остановись. – Не в Джераде дело. Я говорила: когда ты узнаешь, все изменится. Мне нужно время. Свыкнуться, что ты знаешь.

Стивен, взвинченный, подошел вплотную и наклонился к моему уху:

– С первого дня знакомства ты скрывала тайну, и вот – я знаю. Небо не обрушилось на землю. Я хочу быть с тобой. А чего хочешь ты? Что мне сделать?! Что мне, – он заорал, – мать твою, надо сделать?!

– Ты узнал… Ты…

– Не будь дурой, Ари. – Он плохо скрывал презрение.

Мой пульс участился.

– А ты не делай из предложения руки и сердца соревнование, кто лучше – ты или Джерад.

Лицо Стивена смягчилось, а руки затряслись.

– Умоляю, – тихо сказал, – не отвергай меня.

– Я не говорю «нет». – Коснулась ладонью его колючей щеки. – Прошу, дай мне время. Поговорим завтра?

Прищурился. Взлохматил волосы, выругался сквозь зубы.

– Времени было достаточно.

И, сутулясь, он покинул номер.

Коробка с кольцом осталась на тумбочке.

Стивен

Я раздавлен отказом. Уничтожен. «Дай мне время».

Нельзя спасти того, кто не хочет спасения. Ари заперлась в шкафу, играя с жизнью в прятки. Согласен, мне никогда не понять, что она испытала и что чувствует сейчас. Но я устал. Оставил ее? Я умолял ее. После откровения, которое она доверила мне, я был готов открыть шкаф, где Ари пряталась. Распахнуть дверцу, пустить в пыльное помещение свет. И ключ нашел (ключ остался на тумбочке в номере отеля, в бархатной коробке). Но, забившись в угол, Ари попросила дать ей время. Она остается в запертом шкафу: покрытая паутиной, задыхаясь от плесени и спертого воздуха.

Вечерело. Фонари освещали промозглые улицы. Я зачерпнул ботинком лужу, раскидывая грязно-серые капли по асфальту. Гребаная весна хуже осени. Точно хуже – осенью я нашел Ари и смог вернуть. А весной… Кисло улыбнулся стеклу круглосуточного магазина. Взял несколько бутылок, поехал домой.

– Соф, я напьюсь, и похер мне, что ты думаешь!

Нет ответа.

– Соф!

Мой голос отлетел от стен зловещим эхом. Точно. Я выгнал Софи. Что ж, Рэтбоун, ты остался один. Идиотский поступок Ари в отеле я простил быстро: знал, что страх лишает рассудка, толкает на безумства. Но, черт возьми…

Мысль я не закончил. Открыл бутылку в коридоре и жадно выпил. Да. Наконец-то. Анестезия. Катись оно все… Пусть Джерад разгребает.

Я осел на пол. Хватит с меня… Любви. Буду жить для себя, как делал раньше Андерсон, а он пусть нянчится с девчонкой, травмированной и пугливой. Скоро Джер взвоет. Откуда у него столько терпения?

Я выпил половину бутылки, алкоголь жег пищевод. Мой друг вряд ли замечает: Ари не в порядке. И меня, черт побери, это беспокоить не должно.

Проснулся я на кровати, в компании облеванной рубашки и похмелья. Помнил мало. Напился и вырубился. Повторить бы… Я кое-как встал, переоделся и засобирался в студию, чтобы вносить финальные штрихи в альбом, обсуждать концерты, доучивать партии бывшего гитариста и согласовывать группу для разогрева – дел предстояло много.

Взгляд скользнул по крафтовому пакету. Унесу-ка бутылки на кухню. Там я достал их, чтобы поставить в мини-бар. Горло пересохло. Я налил стакан ледяной воды. Башка раскалывалась. Нет. Нет! Я не буду пить. Скоро тур, концерты. Оперся руками о раковину. Ладно, немного выпью. За руль все равно нельзя.

Открыл бутылку. Вторую. Крепкий алкоголь покрывал сердце коркой безразличия, и я давил, как гребаных тараканов, воспоминания. Пил до тех пор, пока не перестал видеть девушку с горько-карими глазами. Моя милая Ари. Уйди.

По телевизору ведущий новостей объявил: сегодня понедельник. Я был уверен, сегодня пятница. Или суббота. Дни смешались, как выпивка – я лил в бокал все, что находил в каталоге интернет-магазина.

Урчало в животе – я редко вспоминал о еде. Спотыкаясь, доковылял к холодильнику, распахнул дверцу. Морозный воздух остудил красные из-за опьянения щеки. Я вынул яблоко, бутылку водки и пару кубиков льда; положил лед в бокал и залил до краев водкой. Откусил яблоко: вернее, вгрызся зубами до боли в деснах. Ха. Что-то да чувствую.

Надо собраться. Нормально есть, бросить пить, меньше курить, вернуться к работе. Но все, чего хотелось, – давиться горькой водкой, чередуя с медовым виски. Яблоко хрустело, отдаваясь в голове свинцовой дробью.

Мы расстались. Снова. Но так сильно накрыло впервые. Энтузиазм от успешной карьеры, поддержка лучшего друга, знакомство с Софи – и мои запои кончались быстро. Да и бросил Аристель я сам. Теперь у меня нет ничего. И ничего мне не нужно. Рад, отец? Я не оправдал фамилию Рэтбоун.

Лед начал понемногу таять, и я опорожнил бокал. Налил второй.

Телефон истерично надрывался, вибрируя на прикроватной тумбе. Любимая песня бесила сильнее будильника. Гитарные риффы и барабаны устроили рок-концерт в черепной коробке. Я перевернулся на спину и на ощупь достал до экрана телефона: ответил на вызов, включил громкую связь.

– Да! – прохрипел. – Живой, – добавил, отыскивая бутылку.

– Живой? А карьера твоя мертва! – заорал Марти. – Ты похоронил ее! Все уничтожил! Из-за девчонки сопливой!

– О! – Я радостно воскликнул, тронув стекло бутылки. – Вот ты где…

– Издеваешься?! – кричал менеджер. – И что делать? Что говорить фанатам? Все, сдулась группа Grape Dreams? Стивена любовь убила! Отличный пиар-ход, но дальше что? Кто музыку выпускать будет? В тур поедет? Кто неустойку лейблу заплатит? А мой авторитет, – Марти никак не мог заткнуться, и я спокойно слушал его поросячий визг, поглощая остатки виски, – мой авторитет!

– Заткнись уже, – попросил я, когда горькая смесь в бутылке закончилась, а с ней – и мое терпение. – Смысл? – Я приподнялся, сел и кинул пустую бутылку в стену. Звон стекла прогремел как бомба, но я не дернулся. – Джерада нет в группе. Группы нет! Делаем вид, что ничего не изменилось, но изменилось все. Джерад создал альбом: аранжировки, концепция – все его. И сейчас продвигать это… петь это… Пошло оно. И ты иди, придурок.

– Тексты твои, – не унимался Марти. – Я говорил с Андерсоном, он не против, чтобы материал продвигался без его участия…

– Дело не в этом. – Я махнул, будто менеджер стоял рядом, и я мог прогнать его. Опустив ладонь, коснулся чего-то склизкого и мокрого – собственная рвота, прекрасно. Сам себе кажусь жалким. – Перезвоню.

Или нет.

Вскочив, я направился в ванную, пока меня не стошнило снова. От резкого подъема потемнело в глазах, а к запаху рвоты добавился «аромат» потного тела – я не мылся несколько дней.

– Сожалею, что так получилось! – крикнул я, на ходу снимая липкую футболку. – Найдите другого вокалиста. Даю подсказку: таких музыкантов, как я, полно в барах Техаса. Мне не обидно за альбом. Большую часть работы сделал Джерад. А я соберу себя по кусочкам, вернусь, потому что музыка – моя жизнь. Но не сейчас. Отвали, Мартин!

Его ответ заглушил шум воды. Помоюсь, и в кровать.

За креслом вроде бы завалялась бутылка водки…

Бен и Логан сыпали в трубку банальности: «Не переживай, двигайся дальше», «Встретишь других красивых фанаток». Я перестал отвечать. Марти звонил раза три, ругался на автоответчик и в итоге напыщенно заявил, что релиз альбома откладывается, а мне «следует быстрее лечить разбитое сердце». Я посоветовал ему сходить далеко и надолго.

Мобильный разрядился, я не стал его заряжать. Надеялся, все от меня отстали. Но на порог явился Шон Мюрель. Психолог рискнет вправить мне мозги? Или боится, имидж конченого алкоголика ему не исправить?

– Ты один? – удивился я, впустив пиарщика в квартиру. – А мои замечательные друзья? Марти, Бен, Логан? В поисках нового вокалиста?

Мюрель отобрал у меня бутылку. Я испытал непривычную пустоту.

– Талант не пропьешь! – заявил я. – Скоро буду как новенький!

– Талант – нет, возможности – запросто.

Мне стало душно. Ватная от похмелья голова. Я бездельничал, а сил нет. Шон говорил что-то, но я был сосредоточен на задаче: дойти до гостиной и лечь на ковер. Несколько минут я восстанавливал сбитое дыхание и прогонял из глаз черные мушки.

– Чего надо? – Я прислонился спиной к дивану и неловко ковырял ногти. Шон открыл занавески. Светло, болят глаза. Шон распахнул окно. Много свежего воздуха, кашель. – Посмеяться над тем, какой я стал?

Мюрель присел и спокойно ответил:

– Никто не смеется. Всякое бывает, мы волнуемся.

Я состроил гримасу. Улыбка Шона теплая, с сочувствием. Ненавижу сочувствие. Это мой выбор – послать все на хрен.

Телефон Шона подал сигнал. Он прочитал уведомление.

– Стив…

Я его перебил:

– Что, доктор, очередной психоанализ? Ты в себе разберись! Откуда можешь знать о моих чувствах? С кем-нибудь вообще трахался? – Я скрипнул зубами. Мне бы заткнуться, но я едко добавил: – В чем дело? Импотент? Или просто больной?

Шон оцепенел. Его серые глаза растерянно заблестели, а небритые щеки зарделись. Он выпрямился во весь рост, но все равно казался маленьким, несчастным. Одиноким.

– Да, – буркнул я. – Мы много раз обсуждали отсутствие твоей личной жизни.

Любой парень после бутылки пива рад потрепаться о своих подвигах. Но Шон отмалчивался и уклонялся, когда мы звали его в бар, клеить пьяных красавиц. Разбитое сердце? Специфические предпочтения? «Мне неинтересно», – только раз сказал он. Скорее всего, Шон асексуал, и его выбор никак не влиял на нашу дружбу или работу. Но уколоть его в момент своего морального разложения казалось приятно – на секунду.

– Шон, извини меня…

– Я хотел сказать, что пришла Аристель. – Голос Шона чуть заметно дрогнул, как и губы – в натянутой улыбке. На меня друг не смотрел.

А из моей головы пропали все мысли.

Ари

У входной двери в квартиру Стива я отправила Шону СМС: «Я здесь».

Страшно было приходить. Несколько дней я блокировала мысли о встрече с отцом и предложении Стивена, хотя попросила время, чтобы разобраться. Я чувствовала себя голой, смущенной. Оказалось, мне принять себя как девушку с психологической травмой намного сложнее, чем Стивену. Дни я проводила в танцевальной студии Cotton Candy или на собраниях анонимных наркоманов. Нюхнуть хотелось, но я сразу вспоминала мертвую Асоль и в итоге обратилась за помощью. Стив бы мной гордился…

Джерад нечасто бывал дома; кажется, он окончательно потерял ко мне интерес, растворившись в работе диджеем. Я лишилась обоих мужчин. Нет сил вернуть их или оставить окончательно.

СМС от Шона меня взволновало: «Ари, ты нужна ему». Вдруг что-то случилось? Стивен всегда будет близким мне человеком. И я пыталась разобраться: кого я люблю – Стивена Рэтбоуна, звезду из телевизора, Стива-доброго-незнакомца-из-Сан-Диего или Стивена, что предал и был предан, растоптал и был растоптан?

Дверь распахнулась. Шон чудом не сбил меня с ног, в последнюю секунду я успела отскочить.

– О, – кивнул, – привет.

– Привет…

– Мне пора.

Шон, всегда невозмутимый, был расстроен и взвинчен. Жутко представить, что наговорил ему Стив – вспыльчивости Рэтбоуну не занимать. Я сняла куртку и застыла с ней в руках, провожая взглядом Шона.

Стивен и алкоголь в трудные минуты – лучшие друзья. Но я представляла Рэтбоуна за столом кухни, слегка взлохмаченного. А Стивен передо мной сидел в гостиной, оперевшись спиной о диван. В одной руке бутылка, в другой – сигарета. Пепел и окурки усеяли пол. Воняло страшно, несмотря на распахнутое настежь окно. Его аккуратная щетина стала неопрятной бородой, волосы грязные, слиплись и спадали на глаза: мрачные, с синяками и красными прожилками.

– И? – спросил Рэтбоун.

Голос звучал странно. Стивен много дней ни с кем не говорил?

– Зачем ты так много пьешь?

– Не так уж много, – прохрипел Стивен. Футболка в пятнах и разводах доказывала обратное. – Решил взять отпуск. Все отлично.

– Ага, – возмутилась я. – Ты бутылки считал? Они по всей квартире разбросаны! Только здесь я насчитала десяток…

– Не выкидывал давно, – ответил он и простонал: – Говори тише.

– Я не буду говорить тише! – Меня не остановить: зачем он наматывает сопли на кулак?! Проблемы в отношениях – не повод ломать свою жизнь! – Что на тебе надето? А этот запах? В кого ты превратился?!

Стивен изумленно моргнул и уставился на меня, пытаясь сфокусировать взгляд. Негодование на его зеленовато-сером лице сменила ярость, багровыми пятнами проглядывая сквозь бороду.

Затушив сигарету о ковер, Стивен переспросил:

– Ты отчитываешь меня? – Он отыскал подлокотник дивана и медленно, как раненый, встал. Подлокотник под напором его тела заскрипел. – Как ты смеешь приходить в мой дом и упрекать меня?

Он словно лазером прожигал взглядом. Кем ты стал…

– Мне жаль, Стивен. Я хочу помочь.

– Иди на хрен со своей помощью! – Он ринулся вперед, и я невольно отступила. – Ты мне поможешь?! Лучшее, что ты можешь сделать, – никогда не попадаться мне на глаза! – Он рухнул на пол. Вцепился в свои волосы – грязные пряди стояли на голове иголками.

Вот что он испытывал, когда я нюхала. Бессилие – оно разъедало, как кислота. Видеть моего супергероя сломленным оказалось чересчур больно. Я пересекла комнату, опустилась перед ним на колени – Стивен демонстративно смотрел вдаль – и крепко стиснула его запястье. Я рядом.

– У меня все отлично, Ари. Правда.

– Неправда, – мягко возразила я.

Он поднял плечи, опустил, промолчал. Я не сдавалась:

– Ты кричишь. Проявляешь эмоции. Мы справимся…

– Нет никаких «мы». – Скинул мою ладонь. – Уходи.

– Я не готова выйти замуж, но это не значит, что ты мне не дорог.

Стив поднял голову, и я отпрянула, задетая болью в его взгляде.

– О да, я всего-то буду вторым после Джерада. Уходи.

– Не уйду.

Какой Джерад? Какой, к черту, Джерад?! Я не могу принять нас, Стив, после всего, что случилось. Ты знаешь слишком много, всю меня. Давай аккуратно, по шажочкам, выстраивать наш путь, а не прыгать в безумный водоворот.

– Майк говорил…

– Майк умер, если ты забыла! – Стивен схватил бутылку и жадно отпил. – Его убили, потому что он лез не в свое дело! Так же закончить хочешь?! – Бутылка полетела на паркет и со звоном разбилась.

Вспыльчивость – демон Стивена. И я принимала его, но сегодня установка дала сбой. «Лез не в свое дело». Майк спас меня!

– Когда протрезвеешь, не смей мне звонить.

Хватит цепляться за девичьи мечты. Я потратила столько лет, тоскуя по прошлому. Тот Стивен, в моих фантазиях… он не сомневался во мне, и его любви не мешали никакие обстоятельства. Того Стивена нет. Возможно, и не было. Я очаровалась им в Сан-Диего. Да и ехала с определенным образом в мыслях. Подогнала под свои мечты, в итоге – обожглась. Лучшее решение – стать эфемерной тенью, такой была для него до встречи на концерте, такой была ему всю жизнь – никем. Осколки в гостиной пусть собирает сам.

Я кидала в сумку вещи. Отец скоро откроет мне доступ к счету, ведь он серьезно воспринял угрозу. Я могу уехать в Германию. Быть Аристель Тешер, богатой наследницей с именем, которое выбрала сама.

– Что ты делаешь?

Джерад сидел на кровати и, щелкая зажигалкой, наблюдал за моими сборами. Он не произнес ни слова с момента, как я влетела в квартиру и закрылась в ванной, и молчал, когда я спокойно начала сгребать одежду с полок. С чего вдруг проявил интерес?

– Не видно? Собираю вещи.

Джерад фыркнул и снова открыл зажигалку. Смотрел на огонь, но на деле сверлил взглядом меня.

Я зачем-то стала оправдываться:

– Еду в Германию.

Джер ничего не ответил. Ему все равно? Отлично! Так даже проще!

– Подкинь до посольства. – Спортивная сумка, удобные джинсы, стоптанные кеды, теплая куртка-бомбер поверх футболки – я готова к долгой дороге и новым приключениям. – Поехали?

Он с щелчком захлопнул зажигалку и убрал ее в карман. Стивен попытался бы обсудить со мной варианты, а Джерад взял с тумбочки ключи и зашагал следом. Я списывала его поведение на особенность характера, но безразличие перешло все границы. Зачем я нужна? Отомстить Стивену? Ему и так несладко. Развалить группу? И кто выиграл от этого?

Кинув сумку на заднее сиденье «Порше», я села вперед, пристегнулась и многозначительно посмотрела на водителя. Он повернул ключ зажигания, и мы поехали в нервном молчании. Единственное, что могло разрядить обстановку, – пустая болтовня.

– Я соскучилась по снегу, – барабаня по приборной панели, рассказывала я. – В Германии снега больше, чем в Америке. Ты был в Германии, Джер? Или только в Англии и во Франции?

Он молчал. Хмурился, думал о чем-то. Редко Джерад Андерсон выглядел настолько задумчивым. Его маска равнодушия спала, и тонкие ноздри подергивались. Жалеет, наверное, что отказался от группы ради меня.

Я задремала, а когда проснулась, увидела знакомые пальмы.

– Какого черта? Зачем мы вернулись?

Джерад молча вышел, открыл заднюю дверцу и кинул мою сумку на асфальт. Вопли истеричной девчонки его не заботили. Мы несколько секунд переглядывались: Джерад с обочины, я – из «Порше».

– Без вещей обойдусь, – выплюнула, отстегнув ремень.

Что ему от меня надо?! Я издала звук, похожий на рык, и перебралась на водительское место. Вжала педаль газа и вывернула руль в сторону. Джер знает, с моим умением водить его крошка врежется в первый столб. И говоря смазливое «крошка», я имею в виду не себя, а его машину. Из-за четырехколесной дьяволицы я и влипла в историю Рэтбоун – Андерсон.

– Стой! – как и думала, запротестовал Джерад. – Ари!

Вздохнув, я опустила стекло и громко, отделяя слова, крикнула:

– Я! Не хочу! Оставаться! И я уеду! С тобой! Или без тебя!

– О’кей, вперед. – Он рассмеялся. Облегчение в ленивом тоне, издевка в широкой улыбке. – Все равно далеко не уедешь.

– Я разобью твою тачку всмятку.

Джерад изменился в лице. Почему ему настолько важна эта машина?! Будь она проклята! Джерад потянул за фиолетовую дверцу:

– Выходи.

– Нет.

– Выходи.

– Мне нужно уехать! – Я ударила по рулю.

– Ты никуда не поедешь! – заорал в тон, и я подпрыгнула от страха. – Что бы за дерьмо с тобой ни происходило, ты останешься здесь!

Джерад впервые показал эмоции так бурно. Раскраснелся, вытаращил глаза, резко распахнул дверцу и взглядом потребовал выйти. Он уже ударил меня раз, и, боясь повторения, я медленно вылезла из «Порше».

Андерсон кивнул и подхватил мою сумку. Мы вернулись в квартиру. Сердце до сих пор бешено колотилось. Я пыталась восстановить дыхание на полу в ванной. Нельзя злить Джерада. Как нельзя было злить отца или Карлоса.

Мне точно надо уехать, и как можно быстрее.

На следующий день Джерад опять куда-то ушел. Я вывалила из сумки одежду и принялась аккуратно складывать вещи. Раньше в Эл-Эй меня держали друзья и Cotton Candy, а наркотики заменяли любимого мужчину. Проще, чем уехать, было бы вернуться к Neon Cloud: действия опережают мысли, никаких тревог. Я остановилась. Пальцы смяли одну из маек. К горлу подкатила желчь. Грязь, похоть, обесценивание меня в приват-комнате. Смерть Асоль. Ее пустые глаза. Не хочу думать о наркотиках!

Вопрос первый: куда ехать? У меня нет на примете музыкальной группы с красивым солистом. Вопрос второй: где взять деньги? Отец пока не разморозил средства. Копилки на черный день у меня не было. Зарплату официантки я тратила сразу, как получала – зачем мне откладывать, думала я, на жизнь хватает, Стивен помогает.

Я выругалась. Прекрасно! Верила, что Стив меня не бросит, будет рядом, незачем самой заботиться о себе. Всегда нужно заботиться о себе! Но мне нравилось не помнить, как я выживала в Чикаго. Стивен… Стивен! Надеюсь, он не обидится, если я продам СВОЮ квартиру. Ему не убудет, может, перестанет терзаться, что испортил фанатке жизнь. Ох, милый, ты лишь кусочек пирога. Моя жизнь была испорчена задолго до того, как я увидела твой клип по телевизору.

Вышибала Люк, в прошлом юрист, через знакомых помог мне найти хорошего риелтора. «Ты должен мне, Люк. Помнишь, ты избил моего парня?» И не важно, что парень бывший.

Я позвонила, договорилась и отправилась на встречу, надеясь быстро осуществить сделку, получить деньги и заняться визой в посольстве.

– Ари! – окликнул меня звонкий, как у мальчишки, голос.

Я обернулась и замерла у входной двери с ключами в руках.

– Мы знакомы? – По ногам судорога, а к щекам прилила кровь.

Всегда со мной страх пойманного зверя, когда здоровается незнакомец или звонит неизвестный номер. Мне казалось, я победила отца, но привычка озираться и бояться призраков прошлого со мной навсегда.

– Отец послал вас? – Горло сдавило от слез. – Я не поеду. Лучше убейте!

– Эй, эй, успокойся. – Парень выставил ладони вперед, показывая, что неопасен. – Не знаю я твоего отца. Меня зовут Бен. Я друг Стивена Рэтбоуна.

Я оглядела Бена, сжимая в кулаке связку ключей. Через пару секунд отпустило. Барабанщик Бен! Самый младший из группы, самый тихий. Бледный, щуплый, наивный, похож на птенчика. Заподозрить его в чем-то плохом… насколько нужно быть запуганной…

– Вспомнила. – Я неловко улыбнулась. – Извини, что развалила группу. Джерада нет дома.

Бен занервничал, переминаясь с ноги на ногу.

– Я пришел к тебе.

– Хм… – Раздражение на смену испугу. Я обогнула Бена и пошла вниз по лестнице. – Стивен тебя прислал? Передай, чтобы забыл обо мне!

Свежий ветерок приятно охладил лицо. А в Германии тепло? Дрезден или Берлин? Смешаюсь с толпой, а на вопрос – «Ты встречалась с тем музыкантом?» – буду качать головой и смеяться: «Ха, точно нет!»

Я направилась к автобусной остановке.

– Ари! Ари!

Его в детстве по голове не били? Надоедливый такой.

– Ари, это важно!

Бен, запыхавшись, несся за мной. Цветные кеды и футболка с Микки-Маусом прямо-таки вопили: «Выслушай меня, иначе я буду плакать всю ночь, обнимая плюшевого мишку!»

– Чего Стивен хочет? Он понятно объяснил: бутылка важнее. Так вот, обрадуй – я уезжаю! И не мешай мне это сделать.

– Я не от Стивена.

Автобус приехал, но я не сдвинулась с места. На бледных щеках Бена проступили алые пятна. Думаю, Бен не меньше меня хотел уйти, но вместо этого стоял рядом.

– Тогда от кого?

– М-м-м… прогуляемся?

– Бен, извини, у меня нет времени.

– Я от Джерада! – выпалил барабанщик и помотал черными кудряшками.

– Пф. Мог бы сразу сказать. Он забыл что-то и попросил тебя привести? Хотя мне не говорил, что собирается в студию звукозаписи…

– Нет. – Бен медлил. – Идем, парк недалеко.

Я хотела отказать, но в эту секунду на мой телефон пришло СМС от риелтора с извинениями и просьбой перенести встречу на другой день. От нелепого совпадения я застонала.

– Какого…

– Это Джерад. Он позвонил и все отменил.

У меня похолодели конечности.

– Бен, вы решили поиздеваться? Я не в настроении. Мне надо покинуть город, и если Джер хочет остаться – это его проблемы.

– Джерад не даст тебе уехать, – пояснил Бен.

Барабанщик схватил меня под локоть и повел прочь. На мгновение я опешила, удивленная, откуда в щуплом парне столько силы, а когда собралась возразить, Бен зашептал:

– Ты должна вернуться к Стивену. Вам следует помириться.

– Или ты меня сейчас отпустишь, или я буду кричать. Понимаю – избитая угроза. Но, Бен, ты обдолбался?

Бен молчал, пока мы шли в сторону парка. А когда достигли ветвистых ворот, отпустил и пошел рядом, дергая свои кудри.

– Если думаешь, Джерад мой друг – ты ошибаешься. Если думаешь, Джерад любит тебя – ты ошибаешься.

– Стоп. – Я терпеливо вздохнула. – Ты решил вытащить Рэтбоуна из ямы и вернуть в группу? Похвально. Но меня это не касается. Я пробовала с ним поговорить. Бесполезно.

– Я не оправдываю Стива, – волнение Бена контрастировало со спокойным тоном, – но ты не видела, как Джерад его зомбировал. Думаю, ты поняла, о чем я. Ты тоже отключаешь здравый смысл, когда Джерад что-то внушает тебе? Да-да, внушает. Я не говорю, что Стив не виноват. Ты встретилась ему в пик карьеры, мы тогда были на хрупком мостике – либо обратно в бары Техаса, либо вплавь до вершин. А ты, прости, балласт. Но Стив влюбился в тебя, а ты влюбилась в него. И вы бы обязательно преодолели все трудности: контракт, популярность, твои тайны. Но Джерад вмешался, – Бен фыркнул, – «здравый смысл» победил, и ты уехала. На самом деле победил Джерад, как всегда.

Звучало красиво. Но некрасиво перекинуть свои ошибки на плохое влияние извне.

– Джерад все объяснил. Он тоже влюбился в меня…

– Аристель Тешер, ты действительно дура?!

От изумления я споткнулась и чуть не полетела вниз, представив, как мои колени в рваных джинсах встретятся с асфальтом. Бен в последний момент подхватил меня и помог дойти до лавочки.

– Что значит «дура»?! – в тон ему крикнула я. – Нет, смотри на меня, Бен! Почему ты назвал меня дурой?!

Птенчик стал нашкодившим котенком.

– Потому что Джерад не любит тебя.

Я всплеснула руками.

– Опять та же песня! – А в грудной клетке кольнуло – догадывалась.

Бен неотрывно смотрел на асфальт.

– Джерад, – повторил он, будто ребенок – любимое слово.

– Да-да, – рявкнула я, теряя терпение, – именно Джерад помог мне, когда Стивен уехал к Софи Штерн!

– Ладно, – барабанщик тяжело вздохнул, – тебе надо узнать…

Мне вдруг захотелось остановить Бена. Попросить уйти. Наорать. Джерад любит иначе, живет иначе. Но Джерад не лгал мне. Смысл? Где тут смысл?!

– Я должен молчать. Я обещал. Но раз группе все равно конец, раз я могу уехать из города и надеяться, что Джерад никогда не найдет меня… Могу очистить совесть.

Я не ответила.

– Джер шантажировал меня и Марти, но я не понимал зачем. – Бен сцепил ладони в замок. – Ну да, он чокнутый. Ему нравится играть чужими судьбами. Сейчас до меня дошло: Джерад не вернул ее. – Бен замотал головой. Он говорил сам с собой, я ничего не понимала. – Хотел… хочет… Я не связывал события воедино, я думал, он забыл ее.

– Бен…

– Джерад искал способ отомстить, – барабанщик грустно хмыкнул, – и ты, Ари, стала прекрасным оружием.

– Отомстить?

– Софи. – Бен усмехнулся. – Софи Штерн. Мне Марти сообщил по секрету. Джерад был с ней и, думаю, хочет быть. Типично для Джерада – его игрушки только его. Стивен его. Софи его. И ты – его.

– Бен, ты, конечно, извини, но ты не в себе…

– А я-то думал, почему Джерад заговорил о тебе, почему помог Стиву найти тебя… – Бен потер лоб. – Стивен представил нам свою новую девушку. Уж не знаю, под стать Андерсону она затеяла игру и выбрала своим парнем Стивена или случайно вышло. – Бен сделал паузу. – Но факт есть факт. Стивен начал встречаться с Софи и хвастался нам, какая она покладистая, безотказная, влюбленная… Джерад не выносит делить что-то. Пусть даже это его бывшая подружка. Он лучше отберет, чем попросит.

– Ложь! – Я вскочила. – Замолчи! – Сердцебиение бешеное. Не словить бы приступ. – Ты говоришь все это, чтобы я пошла к Стивену! Как низко, Бен!

– Я сам только понял, Ари! – отозвался Бен. – Сначала ты была помехой, потому что едва не разрушила Джераду карьеру и чуть не отобрала друга. Джерад тогда был одержим Стивеном – пытался сделать из него свою романтичную копию. Андерсону были противны любые отношения, все думали, он бабник, а он, видимо, испытывал что-то к Софи. Вот и захотел ее вернуть. Или проучить. А заодно тебя и Стивена.

– Джер сам бросил группу! – напомнила я.

– Думаю, ему плевать на группу, – задумчиво ответил Бен. – На кону что-то важнее… Поэтому ты не уедешь, пока спектакль не будет сыгран до конца. Джерад не позволит тебе уехать. Извини, Ари. Я не мог поверить, что Джерад всерьез способен испортить кому-то жизнь.

Неправда. Он любит меня. Он поэтому использовал Асоль, лгал Стивену…

Я обмякла на лавочке.

– Сыграл на том, что один верит в дружбу, а другая – в любовь.

– Уходи! – Я скривила губы.

Теперь могу логично объяснить поведение Джерада. Как «вовремя» он оказался у моей двери и признался в чувствах. Отправил СМС Стивену, чтобы тот вернулся и увидел нас. Почему вдруг охладел. Для чего держал рядом. Теперь все обрело смысл.

Глава 22

Жизнь и смерть во мне объявили мне:

«Будешь жить, не кидая тени.

Обладая горячим телом,

Обжигая холодным взглядом – станешь ядом».

© Кукрыниксы, «Никто»

Молния пронзала тучи и озаряла комнату вспышками, а ливень упрямо стучал в окна гостиничного номера. Девушка наблюдала за каплями: барабанят, врезаются в стекло. Ее загорелые пальцы держали сигарету, а маленький огонек пылал во тьме. Брюнетка подносила сигарету к губам, оставляя на фильтре след губной помады: красный, с каждой затяжкой след становился ярче и размашистей.

– Софи.

Она встрепенулась, чудом не выронив сигарету. Зажегся свет, резанул по глазам. Прищурившись, Софи напоминала кошку. Выпустить бы коготки… Но вместо этого она потушила окурок о подоконник и взглянула на гостя. Ей надоело убегать, прятаться, бороться… Она устала.

– Дождь льет. – Худощавый мужчина скинул с плеч куртку. Он шагнул на ковер, и там образовались пятна воды. – Мы словно в хреновом Лондоне, – ухмыльнулся. – Нам ближе Париж, верно?

– Все в прошлом, Джерад. И Париж, и мы.

– Софи, Софи…

Софи Штерн красива – очевидный факт. Но сегодня она – его милая Соф. Не в дизайнерском платье, а в обычных джинсах и хлопковой блузке; вместо вычурной укладки – природные локоны собраны в хвост, а каблукам предпочла балетки. Не смогла отказаться от красной помады – единственное доказательство, что Софи другая. Не его.

Лопатки зачесались – Джерад изучал ее пытливым взглядом. Любовался. Отойдя от окна, Соф села в глубокое кресло и тоже любовалась им, тайком: Джерад едва изменился. Он, будто герой книги, заключил сделку с портретом[45]. Джерад достал из мини-бара бутылку красного вина и два бокала. Не спрашивая, будет ли Софи, наполнил оба ровно наполовину.

– Я не хочу, – отрезала Соф.

Джерад сел в кресло напротив и поднял бокал, отсалютовал, сделал глоток.

– Изумительный вкус, – прокомментировал.

– Не сомневаюсь.

Андерсон пристально смотрел на Штерн. У него в голове, сколько он себя помнил, эмоции существовали отдельно, притупленно блуждая по сознанию, и ему приходилось тщательно обдумывать, что испытать и зачем. Сейчас он испытывал… нетерпение?

Джерад спросил:

– Как угораздило подиумную пустышку запасть на вокалиста рок-группы? – Звучал небрежно, оскорбительно, но интонация получилась громкой и выдала нетерпение. – Думал, гитарист больше в твоем вкусе.

Соф сдавленно хмыкнула:

– А ты почему запал на русскую немку? Напомнила кого-то?

Ох, как прекрасно она научилась отбивать удары. Наконец-то достойный соперник. Джерад задумался: что он испытывал к Софи? Горячо любил, страстно желал, сильно ненавидел или… всецело подчинен? Соф удалось вывернуть его наизнанку, показать, каким бы он мог бы быть, будь нормальным. Эмоции по отношению к Софи захлестывали его, как драматичную школьницу, и били со всей остротой чувств.

– Ты сука, Штерн.

– Кто сделал меня такой?

Джерад вспомнил их знакомство. Глуповатая на вид блондинка подбежала к нему в клубе и воспользовалась способом Барни из сериала «Как я встретил вашу маму»: Эй, а вы знаете Софи?

– Софи́? – переспросил Джерад.

Он только-только спустился со сцены, где несколько часов работал диджеем, и, со звоном в ушах от громких битов, пил в компании приятелей.

– Нет, Со́фи! – крикнула блондинка и убежала.

Джерад обернулся, увидел милую брюнетку. Он помахал ей.

– Я пыталась понять тебя, Джерад. Все те дни, что была с тобой, и все те годы без тебя. Но ты… Кто ты? – Грусть в ее голосе – не обреченность.

Он вернет ее, как и планировал. Ради чего все и затеял.

– Хорошо. – Глотнул вина, закинул ноги на подлокотник кресла. Его тело приняло горизонтальное положение, и, сложив ладони вместе, он начал рассказ: – Джерад был хорошим мальчиком…

– Трудно поверить, – пробормотала Софи. Она не удивилась странной манере повествования. Все, что делал Джерад, превращалось в спектакль.

– Он рос без матери, с отцом-священником. И верил в законы Божьи. Но Андерсон-старший был лицемером, коих свет не видывал. Он твердил, что все чувства – грех. Эмоции – блажь. Но трахал прихожанок. Забавно, правда? – Джерад криво усмехнулся. – Приходилось прятаться в церкви, чтобы не слышать стоны этих шлюх.

– Мне жаль, – искренне сказала Софи.

– Когда отец умер, Джерада забрала тетка. В обычную семью. И Джерад был обычным. Увы, порой становится паршиво без причины. Его никто не обижал, новая семья пыталась принять несчастного мальчишку. – Джерад скривился. – Когда все началось? В переходный возраст, я полагаю. Джераду поставили диагноз «депрессия». Ну, вредит себе, – завернул штанину и продемонстрировал на щиколотке белесые шрамы, – ну, безразличен к переживаниям других, агрессивен порой. Ах, подростки… Он вредил себе не чтобы навредить, а ради интереса. «Как далеко я смогу зайти?»

Софи свернулась клубочком в кресле. Она представила маленького мальчика: с доверчивыми зелеными глазами, веснушками на личике и огромной дырой внутри, ведь никто – ни отец, ни мать, ни другие родные – не научил его чувствовать.

– Спасибо, заботливая тетка! Она испугалась, что репутация семьи Андерсон под угрозой. Где Джерад оказался? В психушке с кучей психов. – Он стиснул бокал. – Отвратительный запах лекарств, ор по ночам и мозгоправ, который твердил: «Джерри, ты в порядке, у тебя хорошая семья, талант к музыке, да и в точных науках ты гений, почему ненавидишь себя? Почему безразличен ко всему?» Джерад не знал. Депрессия и странное поведение сошли бы на нет с возрастом, или не было никакой депрессии, а истинный диагноз далек от самобичевания. Депрессия требует лечения у специалиста, но трагичных подростков не упекают сразу в клинику для душевнобольных, верно? Джерада упекли.

Софи представила: мальчик стал подростком. Из-за всплеска гормонов испытывал много всего, но не знал, как показать. И спрятал чувства. Она опять жалела его, но решила промолчать.

– Джерад стал правильным, как и хотели. – Рассказчик расслабленно развалился в кресле и описывал круги в воздухе наполненным до краев бокалом. – Старался изо всех сил быть нормальным, чтобы тетка не отправила его обратно. Она обещала в случае чего отправить в психушку навсегда.

Он содрогнулся, будто последнее слово – ледышка, кинутая за шиворот. После паузы спокойно продолжил:

– Социопаты отлично притворяются. Джерад решил, что он социопат. Прочитал статью и начал копировать поведение тех, кто не умеет испытывать эмоции. Прекрасно манипулируют людьми… Спустя время пришел к выводу, что здоровый человек не способен так хорошо притворяться, и, вероятно, благодаря хитрому сплетению генов и особенностям воспитания – Джерад Андерсон социопат. Он отучился показывать негативные эмоции; вообще показывать эмоции. Или никогда и не умел по-настоящему их испытывать. Но увлечение одной леди… – Рассказчик замолчал и сжал бокал с такой силой, что тот норовил разлететься на осколки. Расслабил пальцы. – Расскажу немного о поведении социопата, чтобы ты, Софи, понимала. Итак, ключевые симптомы: неспособность к раскаянию, нежелание соблюдать социальные нормы, склонность к обману.

Джерад вскочил и поклонился, потом занял ту же позицию.

– Другими словами, я умен, уверен в себе, харизматичен. Из недостатков: импульсивность и скука – не могу долго быть на одном месте, на одной работе или с одним человеком. Я люблю риск и скорость. Эмоции социопата неглубокие и притупленные. Но они есть. Если бы я не испытывал эмоций – смог бы играть на чужих? Я не всегда понимаю, что испытываю. Когда тебя пугают, мозг сразу это понимает, когда пугают меня, я анализирую ситуацию, думаю, что испытал бы человек в этом случае, а потом реагирую, как пробираюсь сквозь густой дым. И если на меня вдруг наваливаются сильные эмоции – влюбленность, агрессия, скорбь, – я не знаю, что делать. Я встретил тебя, Софи Штерн, в клубе Парижа и не знал, что делать.

Софи закусила губу, дабы не застонать в голос. Она прекрасно помнила знойный летний вечер, худого высокого диджея, его лающий смех…

– Ты полюбил меня, – ответила тихо. – Ты испытал эмоции.

– Меня замкнуло, – поправил он. – Вся любовь, что предназначалась моим родителям, моим близким, моим домашним животным, в конце концов! Вся любовь нашла свое предназначение в тебе… Но вернемся к истории Джерада.

– Не хочу слушать! – выпалила Софи.

Она знала, что будет дальше. Незачем озвучивать, переживать снова. Соф вскочила с кресла и замерла под тяжелым взглядом зеленых глаз. Он мог ничего не говорить, посмотреть – и она все забывала, настолько любила его. Но в последний раз она ушла.

Джерад сейчас говорил взглядом: «А не ты ли нашла меня, не ты ли выбрала в любовники моего лучшего друга? Ты. Поэтому сиди». И Соф опустилась в кресло.

– Спасибо, – с иронией поблагодарил Джерад и вернулся к рассказу: – Забегая вперед, скажу, эта девушка ничего не знала о моем диагнозе – или лжедиагнозе – до сегодняшнего вечера, и я аплодирую ей за то, что она встречалась с чудовищем! – Он захлопал. – Я не тороплюсь?

– Не знаю. – У нее першило в горле.

Джерад подвинул бокал с вином. Софи неуверенно отпила.

– Начнем с того, что Джер окончил школу в захудалом городишке на севере Англии и перебрался в Лондон. Он жил по принципу: «Меня никто не понял: и я выучился ненавидеть»[46]. Лермонтова наверняка ты не читала.

Соф помотала головой. Наверное, стоило прочитать.

– Джерад создал новую личность, он видел в Печорине родственную душу. Русская классика занимает отдельное место в моем сердце, до сих пор грустно, что я бросил учебу. Итак, внешность худого болезненного парня легко компенсировалась обаянием, начитанностью и хорошими манерами. Разбивать сердца красавиц, как бутылки в тире, стало хобби.

– Ты к этому и вернулся, – подала голос Соф. – Тридцать, а ведешь себя…

– Отличный способ забыть, – отметил Джер, не сводя глаз с ее точеной фигурки. – Увы, с тобой не вышло. Помнил, буду помнить. И любить.

– У меня вышло.

– Ну да, ну да. – Андерсон подавился смехом, неудачно скрывая то, как на удивление больно прозвучали ее слова. – Любишь Рэтбоуна и всеми силами будешь отбивать его у малышки Аристель?

Штерн промолчала. В любую ложь, перед тем как сказать, нужно поверить. А в эту она верить не хотела.

– Так вот, жил Джерад Андерсон без преувеличения восхитительно. – Справившись с воспоминаниями, Джер выровнял мысли и вернулся к рассказу. – Манипулировать людьми оказалось легко. Джерад искусно подделывал сочувствие, заботу, даже любовь – смотрел на других и повторял. Представляешь, Соф, многие находили его поведение очаровательным! В Париже, куда Джер переехал, девушек немыслимое количество, а его тренировки над собой – как физические, так и психологические – дали весомые плоды: красивые дуры, такие на самом деле слабые, рады быть использованными. Они искали в Джераде защиту и опору, а он строил карьеру и развлекался с ними. Вел счет: по понедельникам – блондинки, по четвергам – брюнетки, а выходные – время рыжих.

– Я поняла. – Слушать о его приключениях не только противно, но и ревностно. Соф откинула пряди волос за спину и добавила: – Мне все понятно. Расскажи «Историю Джерада» Стивену. Он достоин знать правду.

– О-о-о, – протянул Джерад, рассмеявшись, – мы как раз подобрались к самому интересному, я бы на твоем месте сбегал за попкорном. – Глаза Андерсона поблескивали. – На одной из вечеринок, где Джерад выступал, он познакомился с девушкой. Ее звали Софи.

– Это я точно не собираюсь слушать! – выпалила Соф. Она надеялась, ее бывший блефовал и не собирается рассказывать подробности их прошлого. Ее голос звучал звонко. Запылали щеки. – Переходи к той части, где ты вновь один и трахаешь все, что отдается. А также манипулируешь, запугиваешь, издеваешься, ломаешь судьбы…

Джер усмехнулся – нет у тебя выхода, слушай. Он надавил на плечо Софи и не позволил встать. Его рука, горячая, сильная, оставила пылающий след на ее коже. Бедра предательски свело от возбуждения.

– Соф – красавица. – Он опять лег на кресло, свесив с подлокотника ноги, и крутил бокалом в воздухе, вырисовывая узоры. – Начинающая модель. Она не осознавала, куда попала. Пираньи из мира моды схватят ее за задницу. И даже деньги мамочки не спасут.

Он краем глаза смотрел на раскрасневшуюся Соф: она поджала губы, гипнотизируя бокал с вином. Стыдно вспоминать ту себя, до неприличия наивную.

– Джер с самого начала знал: она умнее, чем другие, и… не знаю, чище.

Софи опустила глаза. Веки стали тяжелыми. Она сделала глубокий вдох, мысленно повторяя: все в прошлом. Но он сидел здесь, рядом, по ее вине. Андерсон выдержал паузу, давая шанс прийти в чувство. Ему, судя по бледному виду, тоже не по себе. Они когда-то были счастливы.

– Они переспали. Джерад понял – хочет еще. Не просто заниматься с Софи сексом, он хочет разговаривать с ней, узнать ее… – Рассказчик запнулся и, прочистив горло, заговорил тише: – Напоминает историю Стивена и Ари, да? Меня тошнило, когда Рэтбоун говорил о фанатке. Я был таким же. Я пытался его предупредить. – Джерад вернул голосу спокойный тон: – Итак! Кто-то скажет, Софи повезло: Джерад успешен, красив, талантлив. Но Джерад понимал, ничего хорошего не выйдет. Он не сможет измениться.

– Ты менялся со мной, – тихо возразила Соф. – Ты меня любил.

– Да? – Он сбросил ноги с подлокотника и сел напротив, прожигая взглядом. – Как ты объяснишь, что было дальше? Когда Джерад начал встречаться с Софи? Вернее, он не называл это отношениями, но это были именно отношения. Настоящие, мать твою, отношения.

– Знаю.

– Расскажешь, что было дальше?

Софи качнула головой. В уголках глаз, где начинаются ресницы, слезы. Дрожь в пальцах. Она тогда вырвалась из-под опеки матери, пробовала модельный бизнес, считала себя взрослой. А он оказался рядом. Не принц, совсем нет, но харизматичный до одурения и влюбленный до беспамятства.

– Ладно. – Джер вновь закинул ноги на подлокотник. Его самого трясло, и вино, которое он пил жадными глотками, не помогало вернуть спокойствие. Картинки в голове – осязаемые. – Он был словно под кислотой – только наркотики помогали Джераду испытывать эмоции ярко и полноценно. В объятиях европейской модели он забывался. Таскал Соф по вечеринкам, знакомил с влиятельными людьми, наряжал как куклу, покупал все, что она просит и не просит. А Соф ласково шептала: «Ich liebe dich»[47].

Софи отвернулась и тихо всхлипнула.

Джерад услышал, но сделал вид, что ничего не заметил. Боль в грудной клетке приятна – эмоции. Испытывать эмоции к Соф приятно вдвойне.

– Карьера Джерада набирала обороты: успешные выступления, дуэты со знаменитостями, запись собственных треков. Джерада Андерсона любили многие, но ему было плевать. В его голове и сердце – Соф. Соф. Соф!

Джерад замолчал. Они подобрались к финишной черте. Джераду понадобилось несколько минут и очередной бокал вина, чтобы продолжить.

Соф охватила молчаливая истерика. Они поговорили о лучшем времени в ее жизни и подобрались к худшему.

– После очередной вечеринки, которые так любила его Софи, Джерад устроил скандал. – Он начал сильно хмуриться. – Виноват алкоголь. Или плохой сон. Или, как у любого психа, у Джерада случилась фаза «Беги, спасайся!». Эгоистичный подросток с неустойчивой психикой вырвался на свободу. Софи убежать не успела… Джерад сорвался. Он частенько был агрессивен – нарывался на плохие компании в переулках, затевал перепалки в барах, превышал скорость, спал с женами криминальных авторитетов – он любил риск. Но при ней сдерживался. До той ночи. Он начал кричать. Что он кричал, Софи?

Она повернулась, моргая покрасневшими глазами.

– Много чего.

– Например?

– Молю тебя, – покусала губу, – прекрати.

– «Тебе нужны от меня только деньги! Шлюха! Ты не любишь меня! Ты трахаешься с мужиками в туалетах! Ты отсасываешь всем этим продюсерам и дизайнерам!»

Он замолчал, выравнивая дыхание. Слово в слово. С той же интонацией, с тем же презрением. Джерада бросило в холодный пот: Соф отчетливо видела, как прозрачные капельки потекли вдоль его висков. Руки тряслись: он не стал наливать в бокал вино, а взял бутылку и сделал пару жадных глотков из горлышка.

– Ударил ее, выгнал на улицу, следом исчез, – прошептала Софи.

– Верно. Это не вспышка ревности, а расчетливый контроль над своей марионеткой. Ему показалось тогда, что Софи поставила его авторитет под сомнение. Она не имела права действовать не по сценарию. Джерад видел, как раскаиваются другие парни: пишут сообщения с извинениями, присылают цветы, всячески унижаются… Да, тебе больно сейчас слышать это, но своих эмоций у меня не было.

– Ты снова запретил себе испытывать их, – возразила Соф.

Он не слушал ее. Упрямый.

– Джерад переехал в Лос-Анджелес. Соф его игнорировала, и он подумал, что сможет начать заново. Без нее. Очевидно, что он облажался? Не будем опускаться до банальных объяснений. – Оскалился. – Ты ведь снова сидишь передо мной.

– В Лос-Анджелесе ты встретил Стивена? – Она проигнорировала его очередное самодовольство и вытерла рукавом блестящие щеки.

Времена, когда их историю поставили на паузу. Не окажись Софи вновь поблизости, кассета их любви закончилась бы, а Соф не узнала, почему Джерад, предприняв несколько попыток ее вернуть, бесследно исчез.

– Сначала встретил Марти. Я планировал выступать с другим его артистом, когда Марти познакомил меня со Стивеном и его группой. Они неплохо начинали, но умер их гитарист и основатель. Марти решил создать новую группу. Мы пошли в бар. Стивен тогда знатно надрался и, запрыгнув на стол, вопил, что написал хит.

– И тебе не жаль, что ты потерял все? Карьеру, группу?

– Группу? – Андерсон расхохотался. – Насрать мне на эту группу! Ты-то должна понимать, для чего я это затеял. Я представил, как ты видишь мое лицо на билбордах, слышишь обо мне по радио, из телика, от своих подруг. Grape Dreams, Grape Dreams, Grape Dreams!!! Я бы и петь, сука, научился, чтобы тебя тошнило от моего голоса. Но план сработал и так. Верно? – Он подмигнул. – Ты меня заметила.

– Мне рок-музыка не интересна, – ощетинилась Соф – все было не так! – А если бы я вернулась в твою жизнь через десять лет? Через двадцать? Ты бы ждал меня?

– Разумеется, – кивнул. – И ты бы обязательно вернулась.

Софи цокнула языком.

– На группу тебе все равно, ясно. Но ты оставил свою жизнь, карьеру, Париж! Ты все бросил ради чего? Ради мести?

Он наклонился, опаляя Софи дыханием, и прошептал:

– Ради любви.

Клоун! Но ее сердце предательски ускорило ритм.

После того как Джерад и Софи заново пережили расставание, беседа пошла легче. Софи стало интересно: что толкнуло Джерада на предательство? Зачем причинять боль лучшему другу? Человеку, который спас тебя, подарил новый шанс в музыке? Который тоже случайно полюбил?

– Рэтбоун – твой друг, зачем ты вставлял палки ему в колеса? Он правда любит… эту девочку.

– С чего такая забота? – огрызнулся Джерад. – Ты им крутила-вертела. Бедняжка, одна во всей Америке! Ты на деньги матери могла купить половину города, но жила со Стивеном. Как… пиявка.

– Все было не так! – горячо возразила. Щеки запылали.

– Ага, и фото в социальные сети ты «удачно» выкладывала, и снимки в прессу слила, и наркотик подкинула. Находчиво, я восхищен. Наркотиками ты спровоцировала Стивена на примирение с Ари. Они не сошлись, но я начал стремительно терять эту дурочку.

Софи стыдливо опустила ресницы.

– Откуда я знаю про наркотики? Бен проболтался. Стивен сказал коллегам по группе: на вечеринке ему что-то подсыпали. Ну я и сложил два и два.

Джерад замолк. Когда вновь заговорил, в его тоне не было привычной иронии:

– Серьезно, Соф, ты знаешь, как Стивен относится к наркотикам после смерти друга…

– Мне надоело его нытье, – отрезала Софи. Ей вдруг захотелось смеяться – строит козни, а ее отчитывает из-за ерунды! – По ночам Стивен просыпался в поту, однажды назвал меня ее именем и не заметил! Я надеялась, они помирятся, и цирк закончится. Все закончится! – Соф полезла в карман джинсов за сигаретами. – Но он вернулся… с идиотской улыбкой.

Джерад смотрел, как Софи курит: нервно покашливая и глотая дым. Подождал, пока она успокоится, и вернулся к истории:

– Джерад и Стивен стали друзьями. Лучшими друзьями. В группе были еще парни, но с ними Джер и Стив не были так близки, как между собой. Ходили по барам и клубам, устраивали вечеринки. Стивен редко думал о девушках. Переспать с красоткой – отличная затея. Но Рэтбоуну никто всерьез не нравился. Трудоголик, романтик, фаталист. Джер умело отводил от Стивена опасных для сердца женщин. – Рассказчик хмыкнул. Кульминация. – Все было отлично. Джерад смог вернуть циничного себя и воротил нос от романтичного Стивена, который ждал свою единственную.

Софи сделала несколько затяжек. Она всеми силами пыталась показать, что ей не больно. Но обидно – она не прекращала думать о Джераде в годы их разлуки. Обидно за Стивена – зачем Джерад втянул друга в свою игру?

– Появилась эта… Ари. – Джерад поморщился. – Стивен легко подписал контракт и был холостяком, у которого последние отношения закончились в колледже. Никто не сомневался, что год или два он обойдется без постоянной девушки. Нам не до этого было! Выступления, съемки, премии. И тут – влюбился! Да еще в кого – в фанатку!

Джерад поднес пальцы ко рту, изобразив рвоту.

– Самое обидное: Джерад позволил им столкнуться на дороге, позволил Стиву увести девчонку домой, позволил им сблизиться! – Он разочарованно хмыкнул. – Джер узнавал себя: влюбленного, покоренного. Рэтбоун отодвинул на задний план группу, свои мечты и цели. Она. Она. Она. Джерад не мог допустить, чтобы Стив совершил те же ошибки: разочаровался и остался ни с чем. Джерад невзлюбил эту девочку. Чего ей дома не сиделось?! Куда смотрели ее родители?! Вот оно – молодое поколение! – возмутился с усмешкой. – Но я-то знаю, почему она сбежала. Это Стивен простак. Ему и в голову не могло прийти, что родители желают детям не только добра. Потому девчонка легко обманула его (нет, ты подумай, девчонка – обманула!), солгав о причинах своего приезда, и он ее бросил. Дело сделано.

– Не она, так другая… – сказала Софи. – Ари ни в чем не виновата. Допустим, ты помог Стиву бросить ее, но потом? Зачем помог найти?

На самом деле ей слушать про Ари даже неприятнее, чем о своем прошлом. Стивен любил Аристель, как Софи ни старалась быть лучшей.

– Джерад думал, Ари приехала за красивой жизнью – любой бы так думал! А когда Стивен рассказал, что девчонка избегает разговоров о семье, ненавидит отца, легко пошла на близость… Джер догадался. В психушке с попытками суицида он видел десятки жертв абьюза. Поломанный видит поломанного. В судьбе Джерада не было насилия, но я узнал в Ари сломленную душу. Умаляет ли тот факт, что она жертва, ее мечты о красивой жизни? Нет. Джер знал, чем все кончится – Ари оставит Стивена с разбитым сердцем и упущенными возможностями. Джерад решил спасать друга. Кто, если не он? Ари, наверное, стоило помочь, отвести к психологу, но Джерада волновало лишь то, что касалось его самого. Менеджер группы поддержал идею, ведь Grape Dreams были новой кровью на музыкальном Олимпе и либо выиграли, либо проиграли бы. Все случилось до невозможности легко: вечеринка, алкоголь, потаскуха Синди, которой без разницы, с кем спать, а девчонка ранима, одного намека хватило. – Андерсон усмехнулся. – Ари ушла. – Рассказчик задумался о чем-то, потирая переносицу. – И знаешь, Соф, Земля действительно круглая, а мир – тесный. Ты стала девушкой Стивена Рэтбоуна, а Джерад Андерсон остался его другом.

Софи нахмурилась. Они оба понимали, что Земля ни при чем. Притянулись своими поступками, магнит и железка.

– Стивен долго не мог забыть Ари, но переживания скоро бы закончились, Джерад был уверен. И отчасти оказался прав.

Нахмурился. Вспоминать те события унизительно.

– Однажды Стивен позвонил и в красках описал девушку, которую встретил на вечеринке. Ни о каких вспыхнувших чувствах речи быть не могло, Стив, как в былые времена, хвастался уловом. Джерад не волновался. Подумаешь, красавица, Стивен выставит ее за дверь следующим утром.

Софи закатила глаза, а Джерад невинно развел руками.

– Но Стивен не выставил. Он решил, цитирую:

«…жить дальше, а эта девушка – неплохая партия, на Ари чем-то похожа». Ну, после таких слов Джерад только и думал: скорее бы познакомиться с загадочной моделью.

– Можно я? – поинтересовалась Соф и заерзала на месте, взмахнув ладонью, будто просила у учителя возможность ответить.

Андерсон вскинул бровь и кивнул.

– Софи была удивлена, когда увидела Джерада. Пребывала в шоке! – Штерн рассказывала с фальшивым восторгом, словно городскую легенду. – Удивление затмило непонимание: как порядочный и приятный молодой человек, Стивен Рэтбоун, подружился с Джерадом Андерсоном?

– Из-за любви к музыке, – недовольно пробубнил он и обиженно добавил: – Ты не умеешь рассказывать, нужно быть беспристрастной. Так вот, перед ним стояла Софи Штерн. Его вновь тянуло к ней. И больше всего на свете Джерад хотел все исправить… – Мгновение он молчал, взвешивая то, что собирается сказать. Махнув рукой, потянулся к бутылке и решился: – Софи улыбнулась и поцеловала Стивена, будто он был ей дорог.

– Он мне дорог.

Джерад сделал глоток вина.

– Абсурдно ненавидеть Стивена (он ни о чем не догадывался, сукин сын), но Джерад ненавидел. И завидовал. Чем больше Стив рассказывал, как хороша Софи в постели, как мило флиртует и вкусно готовит, тем сильнее Джераду хотелось убить Стивена. Он не пытался узнать Софи, полюбить ее! Для Рэтбоуна она была безотказной куклой. Джерад ревновал. Мучительная ревность душила его, он не мог спать, есть, думать. Его власть ускользнула, перешла к другому. – Андерсон ухмыльнулся. – Но одно грело душу: Стивен не забыл Ари. И тогда в голове Джера замкнуло, повернулся рычаг, около которого горела надпись: «Не поворачивать! Возможны необратимые последствия». Опережу твой вопрос, Соф. – Джерад поднял указательный палец, и Штерн потупила взгляд. – Да, было бы разумнее все рассказать Стивену, он бы понял. Обязательно бы понял и отошел в сторону, но тебе не кажется, Соф, что это слишком просто?

– Просто?

– Ага. Джерад знал, что безразличие Стивена к Софи взаимно, а играть с чувствами нехорошо. Поэтому Джер вздумал проучить их. Всех проучить. И эту девчонку, Ари, тоже.

Софи сидела с широко распахнутыми глазами. Безумец! А Джерад говорил и говорил, наслаждаясь своей больной гениальностью:

– Стивен не смог удержать Ари, как Джерад не смог удержать Софи. Но раз Джераду выпал шанс вернуть Софи, – (она фыркнула), – значит, и Стивен мог попробовать. Я люблю играть в Бога: у меня это, без лишней скромности, получается. Я позвонил кому надо, дал денег и узнал, что Аристель Тешер сменила имя на Ариэль Мэлоун и вернулась в Лос-Анджелес. Я подумал: «Ты впервые вызвала у меня уважение! Ты осталась в стране!» Самому общаться с девчонкой было бессмысленно: я все-таки инициатор их расставания, Ари не послушала бы меня. Тогда я стал напоминать о девчонке Стиву и делать вид, что не все потеряно. Рэтбоуном легко управлять. – Джерад поставил бутылку на стол и сел, убрав ноги с подлокотника и выпрямив спину. – К примеру, я подкупил гадалку, чтобы Стивен нашел клуб. И обе парочки ждал хеппи-энд, – (Софи вновь фыркнула), – но Рэтбоун долго находился в моем обществе. Он решил, что вправе играть чувствами. Он осторожничал, держал Софи при себе. Возможно, и расстался бы с ней сразу, как захотел вернуть Ари, но Софи уехала в Нью-Йорк, а у Стивена появился шанс оттянуть расставание.

Джерад замолчал, выжидающе глядя на Софи. Та дернула плечами.

– Работа подвернулась.

В ответ Джер расхохотался.

– Ладно, я не собиралась участвовать в этом. – От стыда у Соф горели уши. – Да, я знала, что ты в группе Стивена, когда познакомилась с ним, и знала, что встречу тебя. Мне хотелось сделать тебе больно за то, что ты исчез. Думала, повстречаюсь с Рэтбоуном, мое самолюбие успокоится, и я уеду обратно в Европу.

Джерад не был удивлен. Он ждал, что Соф скажет что-то еще, но она молчала, пораженная собственной откровенностью. И коварством.

– Можешь считать себя отчасти виноватой, что я не оставил их в покое. Но какая разница, верно? Я вошел во вкус. Поставил цель: проучить, а заодно и научить их ценить любовь.

Джерад разлил остатки вина по бокалам. «Поразительно, – думала Штерн. – Он считает, что сделал все во благо. Гордится собой».

– Сценарий продуман, роли распределены. Я планировал оставить их в покое, когда Стивен отправил тебе на автоответчик сообщение о расставании. Но мне захотелось доказать самому себе, что любовь выдержит все – и травмы прошлого, и подложенные наркотики. Я в самом деле верил в этих романтичных глупцов. Увы, механизм чужих эмоций сложнее: Стивен потерял друга из-за наркотиков. – Джерад попытался оправдаться: – Но я исправил промах, сломал все преграды между ними. Я устроил встречу с отцом Ари, не дал ей уехать сегодня, чтобы она и Стивен могли помириться.

Джерад посмотрел на Софи так, словно ничего в мире, кроме нее, не существовало. В его мире оно так и было. Он преклонил колени перед своей богиней, взял ее за руку и сказал:

– Мне трудно испытывать эмоции. В большинстве случаев и незачем. Но я видел любовь со стороны и хочу подражать тому, что видел – с тобой, Софи. Я привязался к тебе. Как собака. Я хочу быть к тебе привязан.

Софи откинулась на спинку кресла. Джерад признался по привычке саркастично, кривя губы в ухмылке, абсолютно не подходящей к словам. Он не до конца определился, какое у него должно быть лицо, поэтому выглядел безумным, жестоким и, как ни странно, искренним. Наверное, он произнес самые искренние слова за всю свою жизнь.

– Иди сюда, – прошептала Софи. – Я люблю тебя.

Он недоверчиво, будто пес перед хозяином, покосился на нее и встал с колен. Софи потянула к нему руки и крепко обняла. Он вдыхал запах дорогих духов, дрожал всем телом. Стивен обязательно поймет его: если бы Софи и Джерад не испытали ударов судьбы, они наверняка разбежались бы снова, сейчас – нет. Джерад уверен: Стивен поймет и когда-нибудь поблагодарит.

– Давай уедем, – прижимаясь щекой к его теплому плечу, попросила Соф. – Прямо сейчас, далеко.

– Нет, – отозвался Джерад, – я хочу досмотреть спектакль.

– Наши роли сыграны, пора за кулисы. Оставь их…

– Хочу все рассказать Ари. – Глаза Андерсона горели. Он помахал перед Софи телефоном: на дисплее горело «малышка Ари», девчонка настойчиво звонила ему. – Хочу, чтобы она знала. И Стивен тоже. Теперь они будут счастливы.

Джерад подхватил Софи на руки, целовал жадно – в губы, в шею. Расстегивал блузку, сдернул резинку с волос и запустил в темные локоны длинные пальцы. Его единственная Соф. Показала ему, что такое – любить.

Глава 23

Моя одежда пахнет тобой,

И все фотографии говорят,

Что ты по-прежнему молод.

Я притворяюсь, что мне не больно,

Хожу по миру, притворяясь, что мне весело.

© Lana Del Rey, «Body Electric»

Наша любовь отвратительна, но я в золоте.

Покрыт золотом.

© Tokio Hotel, «Covered In Gold»

К главе 15 (Найти и потерять)

– Привет, как дела в Нью-Йорке? Читал, дождливо сегодня. Туфельки, сумочки – все в порядке?

– Кто это? – Во рту пересохло. Софи узнала его голос, не могла не узнать. Но до последнего сохраняла лицо. – Откуда у вас мой номер?!

Он помолчал, выдержал театральную паузу.

– Мой лучший друг трахал вас, мисс Штерн.

Ее черед молчать в трубку.

– Так как? Нормально все? – Джерад повеселел. Ему нравилась ее растерянность – милая, кроличья. Хищник торжествовал. И за его усмешкой она не заметила ревности и боли. – Поездку не омрачает факт, что Рэтбоун с другой развлекается? Он ее любит, а с тобой связался, потому что ты похожа на нее. Ты из-за этого уехала? Не выдержала конкуренции?

– Эта девочка не имеет ничего общего со мной. Он счастлив? Я рада. С самого начала было понятно, что его сердце занято. – Софи прикусила язык, едва не ляпнув: «Мое тоже». – Ничего мне не нужно от Стивена, кроме пиара и заботы. Да-да, он заботливый. Моему первому парню стоило поучиться.

Джерад хмыкнул. Неплохой удар, куколка.

– Соглашусь, твой первый парень – козел.

– Верно. – Соф и не заметила, как улыбнулась. Одернула себя, будто Джерад мог увидеть ее предательски-глупую, счастливую улыбку. Он позвонил! – Чего хочешь? Я все сказала в тот день, когда…

– Когда Стивен, как трофей, продемонстрировал тебя участникам группы, – закончил Джер.

Софи хорошо помнила тот день. Помнила, что тряслась и волновалась. Она знала о встрече и обязана была подготовиться. В конце концов, именно Соф инициировала эту встречу. Но, будто ей снова двадцать, растерялась сильнее, чем Джерад, для которого встреча с Софи стала неожиданностью.

Интересно, думал ли Джерад Андерсон, что судьба вновь столкнет их? Он мог видеть Софи Штерн на обложках журналов, рекламных плакатах, по ТВ – она бы хотела, чтобы он видел. Соф ничего не слышала о Джераде, пока не встретила Стивена. Она не интересовалась рок-музыкой, поэтому пришлось залезть в интернет и узнать, кто такой Стивен Рэтбоун и почему ее подруги-модели пищат от восторга в присутствии зеленоглазого брюнета. Стивен оказался вокалистом популярной музыкальной группы, а Джерад… гитаристом. Вот на что он променял Париж. И променял ее.

Обида захлестнула. На следующей вечеринке Софи появилась во всеоружии, а через три дня отправилась со Стивеном на свидание. Она испытывала легкий укол вины, используя хорошего парня, но, погружаясь в биографию нового любовника, узнавала, что сердце музыканта давно отдано другой и он согласен на взаимовыгодную привязанность.

Софи бросило в жар, потом в холод, как в тот день, когда Стивен решил познакомить ее с участниками Grape Dreams, а главное – с лучшим другом.

Невозмутимый взгляд темно-зеленых глаз, вежливый поцелуй ее руки сухими губами…

Не узнал?

– Приятно познакомиться. Вы красавица. Стиву повезло.

– Разве? – переспросила она. Ее мозг отказывался работать.

– Конечно, повезло! Ты чудо, – ответил довольный Стивен.

Ох, Стивен… Наивный, простодушный Стивен. Тогда, смотря на побелевшего Джерада и окаменевшую Софи, ничего не понял.

Рэтбоун вышел из-за телефонного звонка, а Джерад и Софи впервые за много лет остались наедине. Воздух накалился. Соф пыталась занять себя чем-нибудь: отряхивала платье от невидимых пылинок, поправляла прическу, думала, куда сходить на обед…

Джер понимал: возможно, это единственный шанс что-то исправить. Впервые за много лет его сердце едва заметно встрепенулось в попытке напомнить – ты жив.

Он не собирался извиняться, знал – сделает хуже. Он подошел. Взял ее за руку.

– Молчи, – сказал. – Молчи. У тебя два выхода: либо уйти отсюда, собрать вещи, сесть в самолет и исчезнуть, или забудем прошлое. Наша встреча предопределена Богом.

Джерад был уверен, что Соф его заметила из-за Grape Dreams, нашла и теперь недолго поломается. Он вспомнил, как был несчастлив рядом с другими женщинами после Софи, и прямо спросил:

– Что выберешь?

Она скрывала за улыбкой страх – гениальный план отомстить оказался идиотской затеей. Ей далеко до его мастерства.

– Почему я должна уходить? Мне нравится Стивен.

«Назло тебе останусь, придурок», – думала Софи, играя высокомерие.

– Стив заботится обо мне.

Джерад не ответил. Наступал, прижимая ее к стене. Софи судорожно глотнула ртом воздух. Дрожала. Что-то давно забытое… Его губы коснулись ее губ. Низ живота приятно тянуло. Он… был первым. Он был самым лучшим.

Софи отвернулась.

– Злишься на меня?

– Нет, – ответила, совладав с эмоциями. – Такой пустяк.

– Вернись ко мне. – Он сжал ее руку.

Софи как током ударило:

– Не прикасайся.

Ее спасло появление в комнате Стивена. Счастливый, ни о чем не подозревает. Представить не может…

«Твой друг – дерьмо!» – хотелось крикнуть Софи, но она ласково улыбнулась, подошла к Рэтбоуну и поцеловала его. С вызовом посмотрела на Андерсона.

Ты не сломаешь меня.

– Ты не сломаешь меня, – сказала Софи в трубку.

Он не звонил ей больше. Он ждал, когда у Стивена и Ари все наладится. Софи, оставшись без протеже, окутанная ностальгическим туманом встречи, пойдет на контакт. И он вернет ее. Бросит вызов самому себе, попытается совладать с жаждой подчинять, управлять, ломать. Он будет лучшим мужчиной на свете. Он станет ее рабом.

Но Стив не спешил. Он отмахивался, когда Джерад намекал, что пора бы проявить хваленое благородство и расстаться с моделью.

Джерад негодовал. И задумался, истинны ли чувства Стивена к Ари? А ее чувства к нему, раз она не рассказывает про отца? И про незнакомца из темной комнаты? Зависть грызла. Почему Стивен имеет все – вернул (благодаря Джераду!) любимую, не отпускает Софи, еще и жалуется!

Настало время быть богом. Послать на мир людской испытания, проверку настоящей любви. А ведь Джер хотел разойтись мирно. Наверное.

К главе 25 (Найти и потерять)

Джерад испытал нечто схожее с удивлением, когда Софи написала ему. Он сидел в студии, слушал, как Стивен болтал про Ари, гастроли и прочую чушь, и тут – сообщение.

«Кое-кто сегодня звонил мне. Спрашивал, когда я вернусь. Скучает, пусть и спит со своей девочкой. Печально. И печальнее, что твои прогнозы не сбываются: я нужна, ты – нет. Ты никому не нужен».

«Серьезно? Я – никому не нужен? У меня таких, как ты… Не забывай, твой новый папик – мой лучший друг! – сколотил неплохую банду, у которой фанатки по всему миру! Хотел дать тебе шанс вернуться, но гламур испортил куколку, ты стала дрянью», – гневно настрочил Джерад в ответ.

«И пусть. Я рада, что ты сделал меня дрянью. Пустышкой в глазах других. Они недооценивают меня. Ты меня недооценивал. Я больше не смотрю в сторону ничтожеств. Да, ты популярен, но все равно никому не нужен, потому что сгнил внутри».

От злости Джерад разбил телефон. Агрессия – что-то давно забытое. Опять чертовка Штерн помогает ему чувствовать. Но быстро совладал с собой. Ухмыльнулся. Подтрунил над ревнивым Стивеном и принял приглашение съездить в бар Cotton Candy.

«Пошла ты, Соф, – кипел Джерад, внешне высказывая спокойствие. – Я никому не нужен?! Сейчас найду какую-нибудь шлюху и поступлю с ней так же, как Рэтбоун с тобой – лишь бы было. Использовать. А она, дурочка, решит, что дорога мне. И в итоге я выкину ее, как Стивен выкинет тебя. Поджимай хвост, лисица, скоро придется убегать. Лисица?..»

Так Джерад сочинил легенду о любви к Асоль. Плюс к тому это оказался отличный способ убедить Ари в искренности своих чувств.

К главе 26 (Найти и потерять)

– Я все сделал, – доложил Марти в трубку. – Начал расспрашивать про ее имя, попросил Бена упомянуть Софи. Бен туповат, даже не спросил зачем. Ты доволен?

Джерад хмыкнул. Он пару минут назад вернулся домой после секса с Асоль и сыгранной сцены влюбленного в Ари. Эта рыжая оказалась ничего.

– Спасибо.

– Спасибо?! Ты бы видел, какими глазами она на нас смотрела… – Менеджер скривился. – Маленькая девочка… В душе она маленькая девочка, которую обижал отец.

– Ты сразу понял? – Андерсон лил в бокал бренди. – Про папашу ее.

– Было легко, – сказал Марти. – Стив бы тоже понял, если бы захотел. Но он отказывается верить, что мир полон дерьма. – Менеджер задумался. – Стив увел Ари в коридор. Но в конце концов они пришли к чему-то и казались счастливыми.

– Они скрывают тайны друг от друга… – задумчиво протянул Джерад. – Зачем?

– Джер, – Марти звучал робко, – фото…

– Фото? – Джерад расхохотался, а Марти передернуло: он заключил сделку с дьяволом. – Тебя и той девицы? Блондинки? Челси.

– Это была ошибка, – смутился менеджер.

– Забудь. Сара ничего не узнает. Фотографии удалены.

Владеть информацией – полезно. Джераду удалось ловко обмануть своего менеджера и вынудить его помочь: фотографий Марти и его любовницы не существовало.

К главе 13 (Обрести и сохранить)

Штерн задумчиво крутила ножку бокала, когда Андерсон подошел к барной стойке. Сквозь громкую музыку Соф осмелилась спросить:

– Ты ее убил?

Софи заговорила с ним. Впервые с приезда из Нью-Йорка обратилась к нему. Не важно, что она спросила. Неважно, зачем. Она сдалась.

– Асоль умерла из-за тебя?

– Я, – Джерад ткнул себя в грудную клетку, – ее не трогал.

– А тебе и не нужно. Ты умеешь убивать иначе.

– И кого же я убил? – Принял правила игры.

– Не убил, – тихо поправила. – Уничтожил.

Он сделал вид, что не расслышал. Бесстыдно разглядывал любимую женщину в зеркале, любовался и восхищался. Ей нет равных: связавшись с Ари, он вновь это понял.

Софи никак не могла успокоиться:

– Ты был с ней. А теперь она мертва.

– Нелепая случайность.

Соф внутри сжалась в комок и, кусая губы, ощущала на кончике языка горьковатый вкус помады. Джерад любит ломать и крушить. Энергетический вампир, как сказала ее мать: доморощенный психолог с миллионами на счете. Удивительно, эта стерва оказалась права.

«Он заберет твою энергию, опустошит тебя».

«Мам, я его люблю».

Бум! Хуже: он ее разбил, а осколки – растоптал.

Но сейчас Софи полна решимости. Она стала сильнее, она научилась давать отпор и отлично лгать: Рэтбоун и правда верил, что небезразличен ей!

– Ты должен проследить, чтобы провели экспертизу и выяснили причину… – Соф запнулась, столкнувшись через зеркало с потемневшими глазами Джерада. – И если она умерла не случайно, если она хотела этого…

Софи не знала, откуда в ней столько решимости заговорить с ним спустя столько времени, пока она здесь, играет подругу его лучшего друга. Соф держалась стойко, и Джер не отставал. Два упертых эгоиста. Сломленные, но предпочитают ломать других. Достаточно же было отвести Стивена в сторону и все объяснить или лучше исчезнуть, оставить в покое и Андерсона, и Рэтбоуна. Но уязвленная гордость – страшная сила. Он уничтожил Софи. И она хотела уничтожить его: целовала при нем тюфяка Рэтбоуна. А Рэтбоун подыгрывал: нет ничего приятнее для мужчины, чем любовь роскошной женщины. Штерн, привыкшая жить с бизнесменами и представителями власти, прекрасно знала, на какие кнопки нажимать.

Она думала об этом несколько минут, а Джерад смотрел на ее губы. Вспоминая о прошедших впустую месяцах, осознавая, что она все-таки заговорила с ним, пусть и по другой теме, Соф ощутила, как дыра внутри стала больше. И одновременно с этим жаждала, чтобы пальцы Джерада дотронулись до нее, чтобы губы поцеловали (она, разумеется, будет сопротивляться, может, закричит, но внутри будет трепетать).

– Если ты довел Асоль до самоубийства, ты должен ответить за это.

Джерад внимательно смотрел на Софи. Старался понять, какое дело больше-не-влюбленной-в-него-мисс-Штерн до наркоманки из стрип-бара. Но в карих глазах не мог ничего прочесть: годами Софи закаляла себя, примеряла маски. Училась быть Джерадом. Равнодушие, ровная осанка, вздернутый подбородок. Обаятельна, красива… пустая. А раньше всегда раскрытая книга, дурочка с оленьими глазами; она была такой, как Ари.

– Я уверен на все сто, что не причастен, – отчеканил Джерад, подавшись вперед. – Без экспертизы понятно, что Асоль пустоголовая девица и не рассчитала дозу. Это не мое дело.

– Какой ты…

Соф не договорила. Возбуждение захлестнуло волной, когда его ладонь легла ей на запястье. Прикосновение электрическим током разлетелось по каждой клеточке тела. Окунуло в прошлое. Переполненный бар. Его крик. Ревность. Ярость. Их последняя ночь вместе. Голова у Софи заболела, дыхание Джерада горело на ее шее. Воспламеняло кожу.

– Отпусти…

Джерад смотрел Софи в глаза, Софи смотрела Джераду на руки. Всегда питала слабость к его пальцам.

Изящные, но сильные.

– Не делай глупостей, – без упрека и угроз посоветовал он.

Мгновение, и его губы – ох, его губы – касаются тыльной стороны ее ладони. Джерад поклонился, усмехнулся, исчез в толпе.

Вовремя – в клуб зашел Стивен.

К главе 14 (Обрести и сохранить)

– Я ударил ее. – Легкая улыбка на тонких губах.

– Что-то в этом мире не изменилось.

Софи села на диван и, подперев рукой голову, искоса смотрела на Джерада. Она соскучилась? Нет. Никогда не признается, особенно себе. У нее есть Стивен Рэтбоун: надежный и удобный, как домашние тапочки.

– Зачем пришел, Джерад? – усталость в голосе.

Взгляд зеленых глаз скользнул по щеке Софи. Левой. По левой щеке он ударил Ари ночью. Софи – годами ранее. Забавно, но ему не смешно.

– Так… зачем? – Соф замялась.

– Возражаешь? – спросил с надменной усмешкой.

Софи усмехнулась в ответ.

– Я в отношениях со Стивеном, – отчеканила она, пытаясь убедить в этом больше себя, чем незваного гостя. – А время – пять утра.

Того, что их застукает Рэтбоун, она явно не боялась. Гость распознал притворство и хрипло засмеялся, обнажая клыки. Зверь…

Издевательств терпеть она не будет! Софи направилась в ванную, чтобы закрыться и разрыдаться, вспоминая сладко-горькое прошлое.

Но Джерад не позволил. Его бледная ладонь легла на дверную ручку, и он резким движением дернул – так, что дверь чудом не слетела с петель, ударившись о стену.

– Какого черта?! – Софи вздрогнула, но едва ли его боялась.

Он слишком долго искал ее, чтобы все испортить.

– Тихо. – Улыбка – шире, дыхание – ближе. – Моя любимая… Соф…

Штерн онемела. Она до жути неправильная, больная на всю голову, наслаждается его зависимостью от нее. Помешательством. И своим – от него.

Сильные руки коснулись ее шеи, очерчивая пульсирующую артерию. Здравый смысл боролся с желанием. Когда его рука нагло пробралась под кофту, тронув подушечками пальцев спину, Софи задрожала. Он прислонился губами к ее виску, где билась птицей в клетке вена. Провел губами вниз, до линии подбородка. До предательских мурашек.

Соф готова сдаться, обмякла, и Джерад в последнюю минуту успел подхватить ее. Обнял за талию. Смотрел. Смотрел… Соф представить боялась, что было бы дальше, не заметь она ухмылку на его губах. Победную, торжествующую.

– Отвали от меня! – Голос сел, похож на писк. Из последних сил Софи отшатнулась. – Сволочь! – Посмотрела на его приподнятые брови – обаятельная сволочь.

Стивен бы извинился, обнял, утешил.

– Глупенькая, – бросил Джерад.

– Уйди.

На его узком лице мелькнуло презрение. Он приподнял уголок губ. Тщеславный ублюдок. Софи отвернулась, пытаясь сдержать слезы. Она не будет плакать. Нет, не сейчас.

Джерад постоял пару секунд, пытаясь понять, что делать дальше. Действия, которые он совершил, и слова, которые сказал, уже не казались правильными, и ее реакция это доказывала.

– Извини. – Он внезапно понял эту эмоцию – сожаление. Всего на секунду оно комом свернулось в груди. – Я пришел сказать, что узнал результаты экспертизы: у Асоль передозировка.

Софи не ответила.

– Я не убивал ее.

– Уйди!

И он ушел. Привычная пустота не казалась привлекательной, он скучал по липкому кому вины. Или по пожару в легких, когда смотрел на Соф и не мог надышаться. Или по теплу в кончиках пальцев – отзывался на ее прикосновения. Он неумело испытывал эмоции из разных спектров, растерянный, злился, но не хотел возвращаться к пустоте.

Софи же взяла мобильный телефон и, утирая слезы, набрала номер Стивена. «Вернись! Вернись сейчас же!»

– Я работаю в студии… Срочно? Ладно. Успокойся.

Джерад впервые подумал: зря он это затеял. Он не бог, а мужчина, покоренный женщиной. Готов на все, чтобы вернуть свою Соф.

Нужно ехать мириться с Ари, изображать влюбленного, чуткого, небезразличного к смерти наркоманки Асоль. И Джерад дал слабину: «Сам не знаю, кто я, и ты ничего обо мне не знаешь». На миг решил признаться Ари. Девчонка способна понять, она объяснит Джераду, что ему делать с эмоциями, которых сегодня вдруг слишком много.

Но маятник запущен. Вжи-и-их! Не остановить без потерь.

К главе 16 (Обрести и сохранить)

Софи ненавидела вкус мяты, эту колющую свежесть. А Джерад – специально ли? – но жевал мятную жвачку.

– Девчонка сейчас с ним. С любимым.

В голосе – спокойствие. Мужчины, которые узнают, что их девушка с другим, ведут себя не так беспечно, верно? Софи тоже хороша: накачала «любимого» наркотиками и отправила к ней, «той самой». Не похоже на поступок влюбленной женщины.

– Развлекаются…

– Зачем ты приехал? – зевнув, спросила Соф. – Хочешь, чтобы он узнал? Увидел тебя здесь?

Джерад отрицательно качнул головой, лукаво прищурился. Улыбка приклеилась к его лицу, напоминая ей, каким харизматичным он может быть. Подойдя, Джерад провел пальцами по волосам Софи.

Она инстинктивно увернулась и севшим голосом повторила вопрос:

– Зачем ты приехал?

– Мы не договорили.

– Нам не о чем, – она смерила его презрительным взглядом, – говорить.

– Дрожишь, Соф. Забыла, с кем играешь?

– У меня есть Рэтбоун, – заявила, вскинув подбородок. Она знала: для Джерада любое упоминание о Стивене – красная тряпка, и не важно, что ее саму выворачивает от наивного дурака.

– Про малышку Ари не забывай, – парировал Джер. Улыбка на его губах становилась все натянутее и неправдоподобнее.

– Забудешь тут…

Они стояли на кухне, освещаемые лунным светом. С балкона дуло прохладой, от Джерада пахло мятой, от Софи – сигаретным дымом.

– Я хочу все забыть. – Соф потерла лоб указательным и средним пальцами. – Мне отлично жилось без тебя.

– Не хочешь. Не жилось.

Штерн собиралась сказать много гадостей, но поток мыслей оборвался, когда Джерад коснулся ее ключицы. Аккуратно. Бережно. Софи подняла голову. Зрительный контакт. Ей захотелось бить его, причинить боль, много боли. Но это граничило с дикой потребностью целовать и раздевать.

– Я уезжаю. Сейчас. – Софи скинула его руку и ушла из кухни.

Джерад дотронулся до своего запястья – тепло. В ступоре наблюдал, как ее силуэт пропадает в темноте коридора. Она серьезно считает, что он отпустит ее? Верит, что ей будет лучшего без него?

– Нет! – крикнул властным тоном.

Невозможно было не остановиться, не застыть на месте.

Ее растерянность дала фору, и через пару секунд Джерад был рядом: крепко стиснул талию Софи, не позволяя сдвинуться с места. В кольце его рук она застыла и смотрела так, как смотрела давно – в Париже. Безграничные, искренние чувства.

– Пожалуйста, Соф…

Она видела другого Джерада. Влюбленного. Покоренного. Его глаза по цвету как разбитое зеленое стекло бутылки. Без холода и насмешки.

Нет. Нельзя сдаваться.

– Я не верю тебе. – Прежде чем он успел среагировать, Софи вырвалась и ринулась в комнату; горло сдавили слезы. Она кричала: – Никогда у нас не будет все так, как у Стивена и этой… Ари. Мы другие! – Судорожно глотала воздух и слезы. Руки шарили по столу: в темноте, на ощупь, она искала ручку и бумагу. – Другие! – Заправляя волосы за ухо, писала записку для Стивена. Почерк размашистый, в конце сердечко, чтобы ничего не заподозрил. – Мы должны перестать верить в это дерьмо! Я не верю. – Последние слова она прошептала и, закинув на плечо всегда собранную сумку с необходимым для путешествий минимумом, направилась к входной двери.

– Куда ты? – Джер попытался схватить ее. – Не твори ерунду.

– Я улетаю в Нью-Йорк! – Софи восстановила сбитое дыхание, но дрожала. – Меня тошнит от этого города, тошнит от тебя!

– Останься ради Стивена, – попросил Джерад. – Скоро свадьба, не подводи его.

Штерн в упор посмотрела на Андерсона и расхохоталась. Переживает? Увел девушку, развалил группу, но волнуется, что Стивен будет глупо выглядеть на торжестве подруги Ари! Комично, в стиле Джерада – беспокоиться о ерунде, игнорировать важное.

– Я вернусь к этому дню, – пообещала Софи. Она прослезилась от смеха и вытирала глаза большими пальцами.

Перекинув через плечо сумку, Соф хотела обогнуть Джерада, но он отрицательно покачал головой. Штерн задумалась: наркотики потеряют силу, а стресс не пойдет на пользу изнуренному организму Стивена.

– Уеду после свадьбы. – В подтверждение словам она кинула сумку на пол. – Но ты уйдешь. Сейчас.

– Ха.

– Я серьезно. Стив может вернуться в любую минуту.

Джерад хотел возразить – от Ари влюбленного Стивена разве что пожар в студии оторвет, и то вряд ли, – но не стал. Противный ком в горле не давал ответить. Джерад ушел, не сказав больше ни слова.

К главе 18 (Обрести и сохранить)

– О чем вы говорили?

– О погоде, – издевалась Софи.

Джерад завел «Порше» и поехал вдоль улицы. Тишину в салоне разбавляли капли по стеклу и автоматические «дворники».

«Начался дождь, – заметила Софи. – Не убежишь: туфли жалко».

Джерад включил печку, а Соф положила ладони на колени и уставилась в окно. Улица пуста и размыта. Софи думала, что было бы, уговори она Стивена уехать с ней из города. Вероятно, ничего хорошего. Но тогда казалось, начать сначала – неплохое решение. Много раз она пробовала, с разными мужчинами, но все равно оказалась в фиолетовом «Порше».

– Сколько лет твоей развалюхе? – Соф брезгливо оглядела салон.

Джерад хмыкнул, погладил руль. Как Штерн идет стервозность!

– Я меняю машину каждый год. Это новая модель.

– Но что-то остается неизменным…

– Да. Фиолетовый цвет и марка, – подсказал, будто она не видела. Будто не знала. Не помнила. – Помнишь, Софи? Ты, я, ночной Париж. Та моя тачка и правда была развалюхой.

Воспоминания, приправленные ностальгией, сладкие.

Джерад нахмурился. Ему не нравилось молчание, не нравилось быть не в курсе. И он, завернув за угол, подальше от ресторана, потребовал:

– Рассказывай, чего Стивен хотел от тебя.

– Ничего. – Штерн проследила за тем, как Андерсон припарковался у тротуара и, развернувшись вполоборота, сидел к ней лицом. Софи глубоко вздохнула: – Я ничего не хочу рассказывать, это ты предложил подвезти.

Джерад кивнул:

– Хорошо. Вы расстались?

– С чего ты взял? – поймав интонацию собеседника, переспросила Штерн. – Все замечательно. Он пригласил меня в ресторан, делился планами на совместный отпуск, – врала Софи. – Рэтбоун очень мил.

– Так уходи! Вали к Стивену!

– Ты заблокировал двери, – ответила ровным голосом.

Их взгляды встретились. Всего на секунду: холодно-зеленые и карие, обжигающие.

Софи давно ждала, когда комплекс «спасателя» Стивена померкнет на фоне типичного для всех людей желания – быть счастливым. Соф испытала облегчение. Но не собиралась говорить об этом Джераду.

– Я разблокировал двери.

Она глянула на огонек «заблокировано» и улыбнулась.

– Там дождь, – подыграла. И нервно заломила пальцы: – Я чуть не призналась Стивену во всем. Не знаю, что меня удержало. Наверное, я такая же мерзкая, как и ты.

– Спасибо за ответ. – Джерад разблокировал двери.

Софи не могла на него смотреть. В носу противно защипало. Ничего не изменилось. Ни черта, мать его, не изменилось! Джерад сыграл и раскаяние, и ревность, чтобы она рассказала правду о беседе со Стивеном. И Софи повелась. Глупая, глупая Софи!

– Больной. – Она толкнула дверь. Плевать на туфли.

Джерад вновь сделал все, чтобы выглядеть в ее глазах ублюдком. Неосознанно, по привычке. И Соф не узнала, что он до последнего надеялся: она останется, а не побежит без зонта. Не узнала и то, что Джерад мысленно умолял ее остаться. Умолял помочь ему.

Последний шанс – пригласить ее в отель и все-все рассказать.

Глава 24

Гордец отверг меня. И думала я так:

Он враг всем женщинам, самой любви он враг.

Но нет, есть женщина (как я узнала ныне),

Что одержала верх над этою гордыней.

© Жан Расин, «Федра»

Ари

Всю ночь я лежала одна в постели Джерада и пыталась ни о чем не думать. Но мысли устроили дебаты: правда – неправда, верить – не верить. Когда щелкнул дверной замок, у меня не было сил даже плакать.

Андерсон зашел в комнату.

– Доброе утро, – пропел он.

Я вскочила и крепко его обняла.

– Скажи, что это неправда, – прошептала ему в ухо.

Он отлепил меня и удивленно уставился, всем видом показывая, что сомневается в моей вменяемости.

– Плохой сон? – предположил и направился к шкафу. Джер поменял футболку на рубашку и покинул спальню: на кухне зазвенела посуда.

– Что между тобой и Софи Штерн?

Не услышал или не захотел услышать. А я не осмелилась повторить вопрос. Убежать бы. Уехать, как планировала. Главное – не знать, правду ли сказал Бен. Но я ждала ответа. Тревога стиснула горло, стало трудно дышать.

Я покинула спальню и застыла в дверном проеме.

Джерад что-то пел, пока делал коктейль из водки и сока.

– Будешь? – предложил, подняв бокал.

Я отрицательно качнула головой и на негнущихся ногах подошла к столу. Быстро отчеканила, давясь воздухом:

– Ты слышал вопрос. Ответь.

– Ой, – махнул ладонью, – я устал. – И сделал глоток.

– Скажи правду хоть раз! – Мой голос сорвался, а рука дернулась, выбив из пальцев Джера бокал. Звон. Осколки. Жидкость темным пятном расползлась на его джинсах.

– Какого…

– Ответь! Вы встречаетесь? Любите друг друга? Что происходит?!

Зрачки его глаз увеличивались, зеленая радужка блестела.

– Ну, как сказать… – Ботинком Джерад сгреб осколки. Я следила за каждым его действием. Триумфальная улыбка на тонких губах красноречивее слов. – Ты всегда была не в меру любопытной, малышка Ари. И нетерпеливой.

– Поверить не могу…

– Теперь финал окажется не таким ярким.

В глазах то темнота, то белый свет.

Я выбежала прочь из квартиры.

Стивен

Разговор с Ари произвел волшебный эффект: презрение к себе настолько сильное, что алкоголь не помог забыться. Я выкинул бутылки – закрытые тоже, – принял ванну, вызвал домработницу и отправился в студию. А также позвонил в рехаб[48], туда я отправлюсь перед туром.

Черт дернул сказать грубость про Майка… Несправедливую грубость.

Творчество хорошо лечит, и я написал уже три песни для нового альбома. Бен отказался присоединиться. Когда я позвонил, он начал мямлить в трубку и театрально кашлять. Так и скажи: ведешь кого-то на свидание! Я жалок, но способен выслушать о чужом счастье. Бен настаивал на своем. Пришлось сдаться первым, и я поплелся в студию один.

В здании меня прошиб ледяной пот. Я сел на диван и закрыл лицо руками. Здесь Ари целовала меня. Хотела меня. Любила меня.

Я взял гитару и пару раз перебрал струны, но это не помогло. Думал, как там Ари, что планирует делать дальше.

Отложив гитару, я оглядел комнату. Взгляд задержался на маленьком шкафчике у стены: его трудно заметить, много хлама навалено сверху, будто внутри что-то ценное спрятано от посторонних глаз… Вскочив с места, я убрал мусор и открыл первый ящик. Среди огрызков карандашей, фантиков и потрепанных медиаторов лежал пакет с зеленой мелкомолотой травкой.

Никогда не курил в одиночестве. Вообще бы не курил, не подначивай меня Джерад. Накуриваться вдвоем было весело. Джер… Я скучал по нему.

Горло саднило от предвкушения, когда я поджигал край самокрутки и прикуривал. Слюна вязкая и пульс гремит в ушах. Но с первой затяжкой все исчезло. Я сел на диван и прикрыл глаза. Вдохи и выдохи стали глубокими, дым нежно обволакивал легкие. Происходящее за этими стенами – незначительно. Отпускал прошлое. Отпускал все.

Ари

Стивен покинул ванную и хмуро глянул на меня, застывшую в коридоре. Серый тон кожи, покрасневшие белки глаз, сухие губы. Стив наверняка озадачен тем, что я заглянула без приглашения.

– Хорошо проблевался?

Он вытер ладонью рот:

– Отлично, Ари. Спасибо за заботу.

Стивен подошел к письменному столу и оперся руками о деревянную поверхность. Спина напряжена. Не знал, как со мной разговаривать. Я сделала пару шагов и застыла посреди гостиной. Ладони вспотели, и я вытерла их о край джинсов. Я не злилась на Стивена за грубые слова о Майке. Вероятно, на фоне поступков Джерада это пустяк. Или моя благодарность за все хорошее сильнее обид.

Я молчала, собираясь с мыслями. Стив постукивал пальцами по столу. Да к черту! Выпалила все как есть, местами сбиваясь и повторяясь:

– Стивен, я пришла… пришла сказать… Джерад, он… был с Софи… и он, наверное, с ней сейчас. Ты, скорее всего, знаешь…

– Что? – переспросил Стивен. Не сдвинулся с места, не повернулся, только локти дернулись. – Джерад и Софи? Бред.

Стивен не знает. Ничего не знает!

– Я пришла, – голос ломался, – сказать то, что сказала. Ты должен знать: Джерад нас обманывал. – Я замолчала, сделав пару шагов в глубь комнаты. Рука сама потянулась к плечу Стивена. – Прости меня, – добавила, задев кончиками пальцев ткань его футболки.

– Ари. – Он повернулся и перехватил мою ладонь.

Мы смотрели друг другу в глаза. Стивен трогал меня за запястье, вторая его рука коснулась щеки. Холодные снежинки-пальцы. Стив мягко улыбнулся, скользнув ладонью до подбородка. Я, не отрываясь, смотрела ему в глаза: непривычно пустые, как выжженные зеленые поля. Рэтбоун отпустил мое запястье: оно выпало из его руки и безвольно повисло вдоль моего тела.

– Все будет хорошо, Стив.

– Да. – Он тепло улыбнулся и провел ладонью по моим волосам, убирая прядь за ухо. – Конечно, Ари.

Наступило будущее. Мгновение «где-то не здесь» оборвалось; стрелки на наручных часах Стивена сократили этот день еще на минуту.

– Не могло быть никакого счастливого конца для нас, верно?

Он прислонился лбом к моему лбу и прошептал:

– Я не твой отец, не сутенер Карлос, не Джерад… Поэтому не буду пытаться удержать тебя силой. Хочешь уехать? Имеешь право.

– Ты хочешь, чтобы я уехала?

Время вновь замерло. Но не так, как замирало минутой ранее: не волшебное мгновение, а заледеневший миг.

– Ари, я хочу счастья для тебя. И всегда хотел. – Стивен направился к столу и открыл один из ящиков. – Бен сказал, ты собираешься продать квартиру. Сегодня утром, – он что-то достал и закрыл ящик, – я снял столько денег, сколько стоит квартира. Пока не получишь визу, живи там, я не буду тебя беспокоить. Вот, – когда он повернулся, в его руках был конверт. – Начать новую жизнь – хорошая идея. Ты столько лет бегала… пряталась… Живи для себя.

Так отпускают в долгую дорогу близких: без слез и криков, знают – нельзя иначе. От его искренности мое сердце разрывалось. Я любила его, и он любил меня. Но Стивен прав, я всегда относилась к Америке как к временному пристанищу, а у вокалиста Grape Dreams здесь все.

– Спасибо. Прощай, Стив… Стивен.

Я займусь получением визы сегодня. «Мне нужно время». Наверное, я имела в виду больше чем неделю или две. Будет ли Стивен меня ждать?

Он кивнул и отошел к столу. Занял ту же позу, в которой стоял ранее, только напряжение с плеч спало. Я вышла, уверенная, что он не обернулся. Может, хотел, но не стал.

Пока я ехала в автобусе, заказала анкету для получения визы. Получить разрешение на въезд дочке бизнесмена, к тому же в страну, где она родилась, не составит труда – через неделю буду в Германии.

Дверь в квартиру Джерада не заперта. Плотно занавешены окна, я споткнулась, добираясь до спальни. Когда включила свет, силуэты у окна приобрели очертания: Джер и Софи слились в поцелуе.

Увидев меня, Андерсон просиял:

– Ари! Почему ты не улыбаешься? Не рада меня видеть?

– Не хочу разговаривать с тобой, – выдавила я, пытаясь унять дрожь. – Дай мне собрать вещи.

Джерад рассмеялся, словно я сморозила глупость.

– О, ты хочешь поговорить, – закивал он. – Уверен, тебе интересно поболтать с нами.

– Нет!

– Присядь, пожалуйста.

От удивления я села на край постели: Софи впервые обратилась ко мне мило.

– Необходимо… объяснить все. – Она избегала смотреть мне в глаза. Хоть у кого-то осталась совесть!

Но я знала, как убедительно Джерад Андерсон манипулирует людьми, поэтому ничего, кроме жалости, к Софи Штерн не испытывала. Сказать честно, мне интересно услышать, почему Джерад и Софи не могли сойтись, а втянули меня и Стивена.

– Мы не отнимем много времени, – пообещала Софи.

Она села в кресло. Джерад стоял у окна, скрестив руки на груди, и внимательно слушал. Впервые я увидела на его лице искреннее восхищение. Он смотрел на Соф неотрывно, как на божество.

– Ари, ты всегда считала, что это твоя история. Ты прилетела из далекой страны, рискнула. Но эта история о Стивене. Он… – Софи печально усмехнулась, – романтик. Верил в любовь, в семейные ценности, в судьбу. Он был жесток с тобой – и со мной – по неопытности. А мы были жестоки, потому что жестоки: привыкли кусать тех, кто тянет руку. Ты научила Стивена любить, доверять, брать ответственность за свои поступки. Помогла ощутить вкус искренности и вкус предательства; помогла понять, что с разбитыми людьми трудно. Мы все пытаемся уничтожить, верно? То хорошее, что получаем. Мы думаем, мы недостойны. Поэтому ты, Ари, охладела к Стивену, когда он узнал о твоем отце. Поэтому Джерад решил убить то, что было между тобой и Стивеном. Поэтому я… я…

– Чему ты его научила? Что такое «нож в спину»?

Софи не ответила. А меня трясло, так правдиво звучала ее речь: Стивен считал меня светом, но свет всегда был грязной лампочкой.

– Проникновенная речь, Соф! – Джерад захлопал.

Я и забыла о его присутствии. К сожалению, он не собирался быть сдержанным, он, по своему обыкновению, принялся разыгрывать представление.

– Малышка Ари…

Меня передернуло: вот он – Джерад без масок.

– Ари, – повторил, пробуя мое имя на вкус, – ты думаешь, все тебе должны? Из-за папаши-извращенца? Из-за того, что не испугалась приехать в Америку? Покорила знаменитость?

– Мне никто ничего не должен.

– О, правда? – Джерад присел на подлокотник кресла и с ухмылкой спросил: – Почему считаешь, тебе разрешено изображать обиженную девчонку, но бегать от одного парня к другому? Ты злишься на меня, Стивен злится на меня, но я – результат того, что у вас не все было в порядке. У меня есть повод злиться на Стивена.

– А я?! Я что тебе сделала?!

Джерад пожал плечами:

– За «Порше» обидно.

Серьезно?!

– Я ничего не разрушил и не сломал, Ари. Вы сами это сделали. Мне чувствовать вину за чужие поступки? Люди постоянно друг друга провоцируют. Софи и Стивен закрутили искусственный роман. Ты использовала меня, ведь я был в тебя «влюблен». – Он брезгливо поморщился. – Мы, люди, упиваемся властью над другими. Разница в том, что у меня получилось отключить шум эмоций и зайти немного дальше.

От его ледяной расчетливости по моей спине прошелся холодок.

– Ты лгал! – Отчаяние сквозило меж слов, и голос стал сиплым. Теперь понятно, почему я вдруг начала защищать Джерада: он создал ситуацию, которая разбила мои отношения, придумал образ героя и подхватил меня в эмоционально неустойчивый момент. Сыграл как по нотам. – Ты сам все испортил! Стивен оставил Софи в покое! Он уже бросил ее!

– В этом-то и дело. – Спокойствие собеседника выводило из себя, но я промолчала. – Стивен бросил Софи, когда ты на сто процентов отдалась ему. Выбросил как ненужную игрушку. А я сходил с ума от невозможности быть с ней. Я наблюдал, как Стивен использует Соф… Стивен мог остановиться. Меня не заботили ваши отношения, я был занят своими. И когда узнал твою тайну, года два назад, понял, откуда в тебе привычка быть жертвой.

– Что?

– Пара сломанных ребер – и Александр Тешер поведал правду моим друзьям. – Джер подмигнул. – Как удачно, что он приехал в США в командировку.

– Ты не сказал отцу, где я? Стивену не сказал, почему я уехала из дома?

– Нет. Зачем? Ты Ариэль Мэлоун. Я приберег сладкое напоследок, когда ты ускользала, а игра подходила к концу.

Джерад закурил, наполняя спальню едким сигаретным дымом. Софи закашляла, и Андерсон, метнув на нее взгляд, тут же потушил сигарету о пепельницу на подоконнике. Софи улыбнулась и нежно погладила Джерада по руке. Мило, если не вспоминать, что они оба больные на голову.

– Ты выбрала Стивена, – рассказчик вновь сосредоточился на мне, – метания закончились. Врать ты не умеешь, «Сходить кое-куда, только не подвози, Джер» означало – ты идешь к Стивену. Я понял, что упускаю тебя, а мой план не был доведен до конца. Вы молодцы – Ари и Стивен – научились делать выбор, а не подчиняться ниточкам, за которые я вас дергал.

– Тогда ты подложил в коробку пистолет?

– Напомню: ты решила взять на себя ответственность. А что может быть хуже для девчонки, которая не смогла спасти от пули наркомана с изумительными душевными качествами? Отчаянный влюбленный Джерад пускает пулю в висок. – Он вновь, как в тот вечер, изобразил выстрел, и я, как в тот вечер, за него испугалась. – Эта картинка произвела на тебя впечатление. Ненадолго, и я сыграл по-крупному. Не говори, что не благодарна. Рассказать про отца труднее, чем по факту показать его, верно?

– Поэтому он позвонил Стивену… – Все сходилось. – Ты дал моему отцу номер?

– Ага. – Джерад помолчал. – Ну, Ари, где благодарность? Стало легче, когда Стивен узнал твой секрет? И кольцо было кстати? Удивлен, что ты не согласилась. Почему?

– Откуда ты все знаешь?!

Гребаное «Шоу Трумана»!

– Своевременно подложенная брошюра, – подала голос Софи. – И наркотики. Вы чудесно поболтали, когда Рэтбоуна отпустило?

Я сжимала кулаки, не в силах поверить.

– Вы… два психа!

– Ари, мне далеко до Шона Мюреля, я не получал никаких ученых степеней. – О, как в стиле Джерада менять тему на угодную ему. – Но я живу не чувствами, а опытом, я вспоминаю, где видел определенное поведение. Собранность и отсутствие эмоционального шума помогают молниеносно реагировать. В моей голове – компьютер с сотней файлов. Увы, иногда система срабатывает не так, как нужно. К примеру, ты устроила истерику из-за смерти Асоль, а я вспомнил истерику Софи и отреагировал так же, как и тогда – ударил по лицу. По той же щеке.

– Я поеду в отель, – выдавила Софи, раскрасневшись.

– Отдохни, mon amour[49], завтра самолет. – Тон Джерада сменился с язвительного на теплый. – Возьми мою машину.

Софи не ответила. Ей по-прежнему больно вспоминать его поступок? Она взяла из его ладони ключи и покинула квартиру.

– Ари, не грусти! – Джерад потрепал меня по плечу, и я отпрянула, едва не свалившись с кровати. – Вы простили друг друга – это восхищает. Вы лгали, предавали – все ради любви! Вы достойны счастья. Между вами нет тайн и преград! Вы свободны!

Я застонала в голос и бросилась к шкафу: взяла сумку, принялась кидать в нее одежду. Руки плохо слушались. Пелена слез перед глазами.

– Стивен тебя убьет, – прохрипела я.

– Стивен? – Джерад задумался. – Стивен напишет пару песен, возможно, сломает мне нос… – Андерсон выдержал паузу. – Он поймет.

– Тут понимать нечего! – Я застегнула молнию на сумке, чудом не прищемив палец. – Ты больной, Джер! Тебе лечиться надо!

– Не кричи. И это не у меня проблемы с наркотиками. Я бы поспорил, кому из нас нужно лечение. Считаешь, завязала благодаря заточению с Рэтбоуном? Или его внушению тебе? Ты сорвешься, милая Ари.

Его слова остудили мой пыл, словно удар под дых, и я осела на пол.

Ты сорвешься.

– Нет. Я уеду в Германию. А со Стивеном мы разошлись, – я вытерла слезы, – твой план провалился.

– Вы помиритесь. Извини, Ари, наш фальшивый роман никогда не составит конкуренцию истинным чувствам. Зачем ты мне? Я ходил в стрип-бар, чтобы у вас было поровну секретов: у Стива – Софи, у тебя – «незнакомец». Но вы все равно не признались, упрямые идиоты, берегли друг друга. У Стивена с Соф действительно ничего не было в Нью-Йорке, поверь мне. Его поездка – лишь способ вернуть ее в город. Для партии нужны все фигуры, а пешками приходится жертвовать. Бен…

– Бен? – переспросила я.

– Он должен был рассказать тебе на день позже, когда я разберусь с делами. Ты правда думала, те мысли сами пришли в его голову? – Джерад отыскал зажигалку и прикурил. – Другая пешка интереснее. Она стала проверкой – великая любовь выдержит наркотики в комоде? Но даже гении ошибаются: я не учел, вернее, не прочувствовал боль Стивена от потери Аарона. Прости, Ари, у тебя не было шансов убедить Стива.

– Ты подговорил Асоль?

У меня рьяно забилось сердце. Она умерла из-за его интриг!

– Ты напоминаешь мне ее. – Он оскалился. – Одно время Асоль думала, что я в нее влюблен. Разве я произвожу впечатление романтика? Асоль была сукой, искала богатого кобеля. Она готова была делать что угодно. Например, предать подругу…

Захотелось вцепиться в шею ублюдку и душить его или расцарапать самодовольное лицо, будто я дикая кошка. Но я стояла и до боли в пальцах сжимала ремень сумки.

– Ты убил Асоль.

– Я не ответственен за ее смерть. Она была наркоманкой с расшатанной психикой и много раз находилась на грани. Поэтому наш роман развивался стремительно: она любила, чтобы ей причиняли боль, а мне нравилась безграничная власть над ней.

Я анализировала услышанное:

– Значит, Асоль сказала Стивену правду.

Джерад докурил сигарету до фильтра и бросил окурок в пепельницу.

– Я придумал игру, сценарий, называй как хочешь. Но без тебя, Стивена, Асоль, Бена, Марти, Александра Тешера и Майка ничего бы не получилось. Благодарю, вы вернули мне Соф.

Слезы сдавили горло. Потерять бы память, забыться, исчезнуть. Но я могла только жить дальше. Повесив сумку на плечо, я ушла сначала из комнаты, потом из квартиры. Джерад что-то кричал, но мне было все равно.

Ветер хлестал по мокрым щекам. Я спотыкалась, но продолжала идти. Казалось, прошла милю, но преодолела не более десяти шагов. Я прокручивала в голове все, что узнала от Джерада, словно кто-то включил его рассказ на повтор. Тряхнула головой, пытаясь перестать терзаться мыслями, главное сейчас – уехать. Остальное ерунда, того не стоит, уже закончилось, все будет нормально. Я запрыгнула в автобус, и он повез меня прочь отсюда. Стивен… Могли бы мы все исправить?

Грохот. Оглушило. Автобус затормозил, и я вместе с другими пассажирами упала на пол. Локти и колени пронзила боль. Я пыталась сквозь темные пятна увидеть, что происходит. Это продолжалось несколько секунд: мучительно долгие секунды тишины и слепоты.

– Сохраняйте спокойствие! Впереди авария, дорога перекрыта!

Люди ринулись в открытые двери. В нос ударил противный запах гари, салон наполнился едким дымом. Страх вместе с кровью бежал по венам; я поднялась на ноги и схватила сумку.

Выбравшись на улицу, первым делом осмотрела свое тело – царапина на колене, синяки на руках. Жива. Я моргала, надеясь сквозь толпу и дым разглядеть, что произошло. Подпрыгнув, увидела: грузовик и… «Порше». Лобовое стекло раскрошилось и осыпалось внутрь, из разбитого капота струился дым. Обычная авария, я была бы рада, что Андерсон лишился дорогой тачки, но мое внимание привлекла кровавая струйка на дверце.

«Возьми мою машину».

Софи! Я сделала пару неуверенных шагов. Ее кукольное личико на руле. Из носа и рта текут струйки крови. Я пыталась сказать хоть что-то, позвать на помощь, но язык не подчинялся.

– Мисс, уходите отсюда! – крикнули мне. – Водитель «Порше» не справился с управлением и вылетел на встречную!

Бежали люди, образовалась пробка, а водитель грузовика… Я не смогла закончить фразу. А когда подумала, что с Софи, меня начало трясти. Глаза щипало от дыма, но я смогла набрать 911 и продиктовать адрес. Услышала: «Мы уже получили звонок с места аварии, оставайтесь на месте».

Я облегченно вздохнула и побежала. Ноги стали нормально слушаться, только когда я оказалась за углом, а на той улице, где произошла авария, зазвенели сирены «Скорой помощи».

Глава 25

В твоей душе зияет дыра.

Ты как животное: без совести, без раскаяния.

Заплати цену за свой рай.

Зло кормится семенами, что были посеяны.

© Depeche Mode, «A Pain That I’m Used To»

Стивен

Часы на запястье помогли сориентироваться: Ари приходила ко мне в час дня, я как раз собирался пригласить ее, чтобы отдать деньги.

Я любил Аристель, но понимал, что она впервые за много-много лет вдохнула свободно. Да, я любил ее. Тем не менее наступает момент, когда человек хочет уйти. И ты должен его отпустить.

Шон Мюрель рассказал, что никогда не вступал в сексуальные отношения. Пару раз влюблялся и мог понять, каково мне. Он также хотел извиниться, что молчал о своей тайне.

– Извиниться?! – Моему стыду не было предела. – Это я поступил как свинья! Обидел друга! Черт, Шон, прости меня.

Мы вновь встретились, как и в день свадьбы Джеймса и Эмилии. Столько всего потом случилось…

Мюрель поставил на стол две чашки кофе.

– Кто-то должен был открыть мне глаза на меня самого, – сказал Шон. – Нечего стыдиться своей истории. Я такой, какой есть. А ты – мой друг.

Друг. Интересное слово. Относится ли оно еще к Джераду?

В квартире Андерсона пахло сигаретами и морским бризом. Я испытывал приятное волнение: так бывает, когда впервые за долгое время видишь дорогого человека… Мне противно от самого себя.

Джерад долго копался в шкафу и наконец вытащил бутылку бурбона – ту, что я подарил ему на прошлый день рождения. Специально? Показать, какие мы, мать его, были отличные друзья, пока он все не испортил?!

– Зачем позвал?

– Тебе интересно. – Джерад разлил алкоголь по бокалам.

Я отодвинул бокал подальше.

– Ты спал с Софи. – Мне хотелось, чтобы звучало как вопрос, но звучало как гребаная претензия.

– Да, – согласился Джер, – спал, и задолго до тебя.

Кухня, перетекающая в гостиную, маленькая, а из-за напряжения, что витает в воздухе, – совсем крошечная. Кулаки зачесались, и я поспешил скрестить руки на груди – это единственный способ не врезать Джеру раньше времени. Сначала хочу получить ответы.

– Давай сядем, успокоимся, и я не буду ломать тебе челюсть?

– Успокоиться должен ты, Стив, – без единой эмоции ответил Джерад.

Металлический вкус в горле. Я дотронулся до носа и увидел красные капли, они текли по пальцам. Дьявол! Я размазал кровь по футболке.

– Ты похож на убийцу, – сказал Андерсон. – Кровь, бешеный взгляд…

– Если ты сейчас же все не объяснишь, я стану убийцей!

– Расслабься, – отмахнулся Джер и отправился к кухонным шкафчикам. – Кто тогда будет спасать фанатку от нападок жизни?

– Говоря о нападках, имеешь в виду себя? – съязвил я и сдержанно кивнул, когда Джерад протянул мне полотенце. Промокнув лицо, я ухмыльнулся и добавил: – Все-таки разобью тебе нос. Второй раз.

– Тогда меня увезут в больницу, и я не смогу ничего рассказать, – театрально взгрустнул Джерад. – На, выпей. – Он подтолкнул бокал.

Игнорируя способ унять ярость алкоголем, я саркастично заметил:

– Шлюха-Штерн по кругу у участников группы Grape Dreams, неплохой пиар-ход, да?

Джер криво улыбнулся:

– Твоя девочка половину Лос-Анджелеса обслужила, – парировал он. – Но я, кстати, с ней не трахался. Ценю дружбу.

Я шумно выдохнул. Нельзя его сейчас бить. Рано.

– Не вздумай злиться на Соф. Напомнить, как ты вел себя? Запасной вариант, похожа на Ари… Ты использовал любовь всей моей жизни, вытирал об нее ноги. Так почему мне не поступить так же? Но злодей всегда я.

Удар ниже пояса. Я безразличен Софи. Всегда был безразличен.

– Ты мог просто сказать, Джерад.

Он поправил свитер, сел на диван и сцепил ладони в замок.

– Стив, я думал остановиться. Ты был покладист, согласился бросить девчонку ради успеха. Очень самоотверженно. И мы двигались дальше. Но… Софи. Она хорошо обучилась у меня основам манипуляций. Вертела тобой, изображая влюбленную дуру… А ты страдал по фанатке! – Джерад отрывисто хохотнул, будто хотел разозлиться, но не смог. – Ты нашел девчонку. Я нашел ее для тебя! Уговорил Марти провести заключительный концерт в Сан-Диего, подкупил уличную гадалку, чтобы она указала на нужный стрип-бар…

Глаза Джера яростно блестели, а я от изумления не мог и слова сказать.

– А ты… – Он взъерошил русые волосы. – Ты не отпустил ее!

– Джер, – я изумился, – она не вещь. Ее нельзя передать как трофей. Она бы не вернулась к тебе только потому, что я ее бросил…

– Вернулась бы! Она – моя. А я – принадлежу ей. Так всегда было и будет. – Джерад залпом выпил алкоголь из моего бокала. – Если бы ты отстал от Софи, отпустил, отдал мне… – Он замолчал и стиснул пустой бокал. – Я надеялся, ты отстанешь от нее. – Усталость подкосила Джерада, он закончил шепотом: – Я всего-то хотел, чтобы Софи вернулась ко мне.

Его речь прервал звонок мобильного.

– Кто там?! – Он достал из джинсов трубку и рявкнул: – Алло!

В разговор я не вслушивался. Когда я глянул на Джерада, он, белый как стена за ним, закончил звонок, но продолжал кивать. Наша разборка перестала его заботить. Джер хмурился, не выпуская из рук телефон. От нехорошего предчувствия мои внутренности свернуло узлом.

Я спросил:

– Что случилось?

Он не ответил. Поднял голову, заморгал. Скулы напряжены, волосы прилипли ко лбу. Джер потянул ко мне руку и, когда я неуверенно подал ему ладонь, вцепился в нее. Встал с дивана, крепко обнял меня.

– Что произошло? – повторил я, похлопав его по спине. – Кто звонил?

Друг молчал, продолжая часто дышать мне в плечо.

– Это Софи? Она хочет порвать с тобой?

Друг напрягся. Значит, Софи.

– Что ж…

– Она… – Джерад разомкнул объятия, отвернулся и кинул телефон на стол. – Она в реанимации.

– Поехали! – выпалил я и схватил Андерсона за воротник.

В машине Джерада било мелкой дрожью. Он матерился и смотрел в окно. Я молчал, боялся ляпнуть не то, а банальностью «все будет хорошо» его не успокоишь. Он никогда не признается, но ему необходима поддержка. Пусть такая молчаливая и бесполезная, как я.

Мы влетели в холл больницы. Джерад прислонился к стене, щурился от яркого света флуоресцентных ламп, едва стоял на ногах. Поэтому я взял дело в свои руки – подошел к ресепшен и спросил про Софи.

Женщину за стойкой мои бормотания про аварию мало трогали. Вы родственник? Муж? Нет? Тогда ничем не можем помочь.

Я обернулся проверить Джерада и увидел, что он купил в автомате стаканчик кофе и сел на скамейку. Сделал пару глотков, а я так некстати вспомнил: Джер ругал дешевый кофе из автоматов. Но сейчас он пил отвратительный напиток большими глотками. Все действия Джерад совершал на автопилоте: пил кофе, бубнил что-то, лохматил волосы.

– Все плохо, да? – прямо спросил он, когда я подошел.

– Мы не родственники. – Я развел руками.

Женщина за ресепшен встала и, покачивая бедрами, направилась к автомату с кофе.

Бегом я вернулся к стойке и изучил стол. Я мог легко представить Джерада, который копается в чужих документах ради собственной выгоды, наплевав на правила и риск; себя я представлял мрачным и потерянным, с дешевым кофе в руках. Почему мы поменялись местами? Почему я (а не он!) ищу в стопке бумаг фамилию Софи? Какое мне дело? Наверное, потому что Джер все равно мой друг. И я его друг.

Так, нужный этаж и номер палаты. Схватив ледяную от пота руку Джерада, я потащил его к лифту. Персонал, что остался на ночное дежурство, не обратил на нас внимания. Охранник посапывал у дверей лифта.

– Идем, идем! – подгонял я: Джерад шел, медленно передвигая ноги и сжимая в руках пластиковый стаканчик.

В палате я увидел девушку. Спустя минуту осознал – это Софи. Бинты, трубки… Ее карие глаза закрыты, лицо будто присыпано белой пудрой. Страшно, когда видел безупречную красавицу, а сейчас – это тело. Признаки жизни в Соф подтверждал лишь писк приборов.

– Джерри… – только и смог сказать я.

Из-за ширмы показался врач.

– Кто вы? – спросил он строго. Итальянский акцент и тревога в голосе.

– Мы… друзья. Что случилось, доктор? Она в порядке? – Я нес чушь.

– Кто из вас ее друг? – уточнил мужчина.

Я открыл рот для ответа, но не успел.

– Меня зовут Джерад.

Врач поправил прямоугольные очки и внимательно посмотрел на взвинченного, слегка пьяного и абсолютно потерянного Джерада Андерсона.

Я положил руку Джеру на плечо, пытаясь показать – я с тобой.

– Джерад… – Итальянец бросил взгляд на койку: – Все позади.

– Что вы хотите этим сказать?! – выпалил я, стиснув плечо друга.

– «Скорая помощь» приехала сразу, очевидцы аварии позвонили 911. Мисс Штерн нужен отдых. Она счастливица, иначе не сказать.

Мы одновременно выдохнули. Я заметил на лице Джера тень улыбки.

– Хочу быть с ней, – заявил он, расправив плечи.

Узнаю засранца.

– Мисс Штерн без сознания. – Врач секунду помолчал. – Подождите в холле, пока ослабнет наркоз. Но учтите: встреча будет короткой.

Джерад кивнул, а я облегченно засмеялся. Все позади.

– Твою ж! – выругался Андерсон, когда мы вышли в коридор. Скинув со своего плеча мою руку, друг нахмурился: начинает приходить в себя.

– Все хорошо, Джерри…

– Не называй меня так! – огрызнулся он. – Никогда не называй меня так, Стивен!

– Ладно, ладно, – пробормотал я. Не было сил обижаться.

– Джерри, блин.

Он сел на кушетку, пару секунд хмурился. Дыхание прерывистое. Ударил кулаком по кожаной обивке, четко и громко заговорил:

– Я во всем виноват. Почему это произошло с ней? Почему она? Почему меня не было рядом? – Он издал почти животный рык. – Гребаный «Порше». Проклятая тачка! – Андерсон глянул на меня: – Прости за все, Стив. Лучше бы на ее месте оказался я.

Таить обиду не имело смысла, судьба наказала Джерада хуже не придумаешь: единственный дорогой ему человек мог умереть, и кто знает, какие последствия принесла авария.

Я сел рядом и похлопал друга по спине.

Джерад поднял на меня глаза и сказал:

– Прости. Я не достоин твоей дружбы.

– Давай не сейчас.

– Мне жаль! Мне жаль! Мне жаль! – отчеканил Джерад и облокотился на стену затылком. Его рот скривился в подобии улыбки. – Я пытаюсь понять, что должен чувствовать. Но я чувствую только пустоту.

– Это пройдет.

Он не ответил. Повернулся и обнял меня; я успел заметить его слезы.

– Почему ты поехал со мной? – Успокоившись, Джерад смял пустой стаканчик из-под кофе. – Я поступал как сволочь с тобой, с Ари, а ты… поехал. Почему?

Я нервно дернул плечами. Упоминание о любимой Ари подняло во мне цунами из чувств. Нет, нельзя о ней думать. Ари скоро уедет.

– Ты мой друг.

– Не понимаю. – Джерад усмехнулся. Встретившись глазами с моим взглядом, он недоверчиво добавил: – Серьезно? После всего?

– Да, – подтвердил я. – Ты скотина, Джерад. Вряд ли мы когда-нибудь будем общаться, но сегодня я рядом.

Андерсон слабо моргал.

– Спасибо, Стив. И мне жаль. Сейчас я понимаю, надо было рассказать тебе про Софи. Но я заигрался. Думаю, я чувствовал боль. Ты не поставил точку в отношениях с Софи, когда сошелся с Аристель, и это стало спусковым крючком. Я помогал тебе искать Ари, вернуть ее, а ты… ты не отпускал мою Соф.

Я не успел ответить.

Двери лифта открылись: нервно поправляя спадающий больничный халат, к нам бежала Аристель Тешер. Мое сердце едва не пробило грудную клетку. Я думал, никогда ее снова не увижу. И смирился с этой мыслью.

Ари оказалась рядом и застыла напротив меня и Джерада. На щеках румянец, темные волосы спутаны. Растерянная, зареванная, милая и родная. Я с трудом преодолел желание обнять ее.

Как она посмела прийти сюда? Она так сильно хотела уехать!

Я встал, возвышаясь над ней, и спросил:

– Ты что тут делаешь?

– Я… – Ари опустила глаза. – Я волновалась… за вас… За вас обоих.

С шумом втянув воздух, я поразился нелепости ситуации. Джерад внимательно смотрел на нас, по привычке ожидая драмы.

– Ари, уходи. Не до тебя.

Аристель опешила от моих слов и отступила на шаг.

– Я хотела поддержать…

– Кого? Джерада? Или меня? Мы распрощались. Ты захотела уехать! – Я стиснул зубы, чтобы подавить душевную боль. Ей трудно оставить меня. Она зависима. Я приму решение за нее. – Исчезни из наших жизней, наконец-то живи своей.

Обогнув Аристель, я направился к лифту.

– Прости, Ари, – услышал я хриплый голос Джерада. Почувствовал рядом его шумное дыхание – Джерад следовал за мной.

Мы покинули ее. Оба.

Курили на крыльце больницы, думали каждый о своем. Джерад наверняка думал о Софи. А я корил себя за грубость. Но ведь жестоко: отталкивать и приходить… Призрак: рядом – но не получить.

Я выругался. Еще не поздно найти Ари. Убедить ее остаться.

Вдруг из здания выбежала медсестра:

– Где вы ходите?! Мисс Штерн очнулась и хочет видеть мистера Андерсона! Она не дает вколоть лекарство и приблизиться к ней. Быстрее!

У меня отлегло от сердца: Соф вернулась – всегда получает что хочет.

Джерад устремился в больницу, я поплелся следом.

Пока мы курили, мимо нас пробежала Ари. Опять начался дождь, и ее хрупкая фигурка в синей толстовке с капюшоном и узких джинсах напомнила мне девчонку, которая бежала сквозь ливень к такси, прочь от виллы, прочь от Стивена Рэтбоуна и Джерада Андерсона.

Запах лекарств вызвал головокружение. Я прислонился к стене и наблюдал: Джер стоял на коленях у кровати Софи. Он крепко сжимал ее руку, целовал тоненькие пальчики, всхлипывал.

– Обидно, что это – не фильм. – Софи выдавила вымученную улыбку. – Я не могу воскликнуть: «Я в главной роли, поэтому обязательно выживу!» – Она засмеялась и, скривившись от боли, добавила: – Клише, верно? Мы не знаем, чего ожидать от судьбы. А меня подвело сердце. Прихватило в неподходящий момент – за рулем. Я потянулась за таблетками, открыла сумочку, а потом… Заставила тебя понервничать, да, Джер? Ты вспомнил правильные эмоции. – Штерн бросила взгляд на меня и смутилась. – Я помирила вас? Тогда я довольна исходом.

Джерад не оценил ее юмора. Он ломким голосом спросил:

– Ты выкарабкаешься, Соф? – Посмотрел на меня: – Стив, она сможет?

От его надежды на лучший исход у меня защипало в уголках глаз.

– Конечно, друг. – Я потрепал Джера по плечу и вышел из палаты.

Мои мысли крутились вокруг Ари. Я был груб с ней. Типичное поведение вспыльчивого Рэтбоуна. Но Ари необходима новая жизнь, вдали от драмы. И я как-нибудь. Смогу. Быть дальше.

– Ты как? – спросил я у Джерада.

Уверен, его выгнали в коридор.

– Нормально. Софи нужно отдохнуть.

Сев на кушетку около входа в палату, я усадил Джерада рядом.

– Как думаешь, куда она пошла?

– Ты про…

– Угу. Что она делает? Бронирует билеты? Ищет квартиру в Европе?

Джерад всерьез задумался.

– Она была расстроена… сбита с толку. – Он просчитывал возможные варианты: думал, как думала бы Ари – великий кукловод! – Вот черт! – Джерад резко поднял голову. Его зрачки расширились от ужаса.

– Что? – Беспокойство стрелой пронзило мою грудную клетку.

– Черт, черт! – Андерсон вскочил и заходил кругами. – Стив, надеюсь, я ошибаюсь, но… Она могла сорваться. Огромный стресс – завязала с наркотой, встретилась с отцом, рассталась с тобой, узнала про мой план, увидела аварию, а ее друзья уехали… – Он похлопал по карманам. – Мои ключи… Она не отдала мне ключи!

– Говори, Джер!

Он набрал в легкие воздуха и протараторил:

– Ари нашла мой револьвер, а я придумал историю про русскую рулетку. Говорил, когда плохо и выхода я не вижу, я играю.

– Что?! – Я впечатал Джерада в стену. – Ты идиот – такое говорить ей?!

Он выглядел жалким: сгорбился, сдвинул брови, опустил уголки губ и развел руками.

– Я сказал, если исход будет удачный, все проблемы решатся. Стив, я, как обычно, нес брехню. Я не думал, что она…

– Ты вообще, похоже, не думал! – Я дал другу хорошего пинка. – Никогда не думал! Надеюсь, хранишь патроны отдельно?

Джер отрицательно покачал головой.

Твою мать! Надо идти. Нарушая данные самому себе обещания и посылая к черту последствия. Сотрясаясь от ярости, я вмазал Джераду, чудом не выбив пару-тройку зубов. Он ничего не ответил, только отполз к кушетке и закрыл лицо руками.

Сорвавшись с места, я понесся к лифту. Сердце часто ударялось о ребра, на лбу выступил пот. Джерад знал каждый следующий шаг Ари, и не будь он так занят Софи, то сказал бы мне о намерениях Аристель раньше… Нет, не хочу даже предполагать, что не успею.

Пока я ехал, звонил Ари снова и снова. Нет ответа. Дождь стал ливнем, дороги размыло, фонари горели через один. Я не могу ее потерять.

Ари

Перед глазами я видела их лица – безучастное лицо Джерада Андерсона, полное презрения лицо Стивена Рэтбоуна. И я всегда помню лицо своего отца. Изначально не было никаких шансов на спасение, на счастье. Любовь подарила мне лишь недолгую отсрочку.

Искать наркотики долго, а Джерад сделал одно доброе дело: показал, где лежит его револьвер. Сегодня я видела аварию, смерть не унесла ничью жизнь. Но Костлявая здесь. Дышит мне в спину. Ну, забирай. Я готова.

Пытаясь попасть ключом в замочную скважину, я переосмысливала все, начиная с момента, когда я поняла: мне восемнадцать. Я могу уехать, могу увидеть Стивена Рэтбоуна и получить шанс на иную жизнь. На что я потратила свой шанс? На тайны, вранье, наркотики.

Я повернула ключ и открыла входную дверь. Стивен достоин лучшего. А если я не могу быть с ним, могу ли быть? Я включила свет и сняла мокрую обувь. На столе недопитая бутылка. Я взяла алкоголь и пошла в спальню.

Слезы на щеках высохли. Револьвер лежал на своем месте, в коробке.

Куда спешить? Вряд ли Джерад оставит Софи и приедет домой. В глубине души я не хотела умирать, я любила жизнь. Среди тьмы было очень много хорошего: отношения, дружба, музыка, танцы, планы… Я оттягивала страшный момент: пила алкоголь и любовалась револьвером, его блестящей рукояткой, сверкающим барабаном, изящным спусковым крючком. Банальная смерть. Я не спасла от пули Майка. Не спасу и себя.

Костлявая стоит позади меня и кивает. Патроны в той же коробке. Я высыпала их на ладонь. Надеюсь, смерть будет милосердна.

Стивен

Дождь хлестал по лицу, замедлял бег, утяжелял одежду, но я изо всех сил несся по тротуару, зачерпывая ботинками воду из огромных луж.

Хоть бы успеть!

Нужный дом. Нужный этаж. Сердце гремит и дрожь в пальцах. Ступеньки. Дверь открыта. Горит свет. Мое лицо мокрое, щиплет веки. В глазах будто песок. На ощупь до спальни. Распахнул дверь. Темно. Силуэт у стены. Ударил по выключателю. Секунду привыкал к свету. Опасения подтвердились – у стены Ари, держит револьвер. Смотрит на меня. Никаких эмоций на заплаканном лице.

«Нет, пожалуйста», – одними губами.

Ари улыбнулась.

Эпилог

Ты не заметила, как твоя боль стала твоим спутником,

Ты всегда думала, что настанет лучший день,

Хотелось бы, чтобы ты могла вернуть то, что упустила.

© Poets Of The Fall, «Standstill»

Стивен

Ари спустила курок. Выстрел прозвучал оглушающе. Я зажмурился и шагнул назад. Она попала в меня? Показалось. Но этого хватило, чтобы прочувствовать жгучую боль в легких и закашлять. Ощутить себя мертвым.

Когда я открыл глаза, то не знал: мне радоваться? Аристель жива. Пистолет направлен не в висок, а в потолок. Штукатурка осыпалась, и волосы Ари стали белыми, будто в снегу. Но глаза… черные дыры.

– Спасибо, – облегченно выдохнул я и направился к ней.

Мой солнечный свет, моя милая, что мы сделали с тобой…

– Не подходи, – приказала Ари. Не разрывая зрительный контакт, она крутанула барабан. Миловидная девчонка с оружием выглядела противоестественно. – Зачем ты здесь, Стив? Джераду что-то понадобилось?

– Ари, послушай… – начал я, но она перебила:

– Замолкни!

Дуло пистолета нацелено в мою сторону. Железо в голосе, решительность во взгляде, но я-то знаю: сквозь броню пробивается свет. Тот свет, что я увидел, когда она считала себя грязной.

Вернись ко мне…

– Не делай глупостей, – попросил я, выставив руки вперед. Ари не убьет меня. Она любит меня. – Мне очень жаль.

– Мне тоже. – Она помолчала. Ее пальцы побелели, настолько сильно она сжимала револьвер. – Будет лучше.

Колебалась – убить себя или меня? Уйти или остаться?

– Давай поговорим, Ари.

Психолог из меня хуже некуда, я гулял по острию лезвия. Ари в любой момент выстрелит! Не снимая меня с прицела, она встала. Пошатнулась. Пьяна? Задела ногой пустую бутылку, зазвенело стекло. Пьяна.

– Я не выстрелю? – пробивались истерические нотки.

– Ари…

– Отвечай! Я сделаю выстрел?!

Я молчал.

Ее пальцы дрожали, со второй попытки раздался хлопок. Не менее громкий, не менее страшный. Пуля дымилась в стене.

Мое дыхание сбилось, и я с поднятыми руками сделал шаг к Аристель. Нужно ее отвлечь, чтобы забрать оружие. Третий раз может стать роковым.

– Стив, я услышал выстрелы…

Напряжение и так дошло до максимальной отметки, появление Джерада предвещало взрыв. Джер осекся на полуслове, увидев меня, застывшего посреди комнаты, и Ари у стены с револьвером.

Я обернулся, взглядом спросил: «Какого хрена?»

Но Джерад не смотрел на меня. Довольно улыбаясь, он прохрипел:

– Ты проиграешь, Матильда[50].

Он так и не понял, что должен был испытать. Перепутал эмоции. Чувство собственной неуязвимости граничило с безумием. Мой друг болен, Ари права. Но сейчас она забыла об этом.

Аристель перевела револьвер и нажала на спусковой крючок. Добрая, светлая… Ари выстрелила в Джерада! Без колебаний сделала гребаный выстрел!

На его свитере проступило алое пятно крови. Джерад рухнул на пол, ударился о паркет и потерял сознание. Пуля попала в плечо. Не знаю, специально Ари промахнулась или рука дрогнула.

– Ублюдок, – выругалась Ари. – Ты проиграл.

– Господи, – только и смог сказать я, хватаясь за телефон.

Я совсем забыл: если перестану осторожничать, Ари потратит пулю и на меня. Упав перед Джерадом, я параллельно набирал номер службы спасения.

– Ты могла его убить! – воззвал к ее здравому смыслу. – Надо позвонить в «Скорую»!

– Делай что хочешь, – спокойно ответила Аристель и кинула револьвер на пол. Она направилась к выходу из спальни, но я оказался быстрее.

Преградив путь, произнес:

– Ты останешься.

Ари указала в сторону Джерада:

– Он не похож на Леона[51].

Я поперхнулся воздухом. Сколько напускного цинизма…

Пока я диктовал в трубку адрес, Ари сидела на кровати и смотрела в одну точку. О чем она думала? Винила отца, меня, Джерада или Софи в таком исходе? А себя? Переживала о будущем? Думала о нас?

Когда я убрал телефон в карман, Ари вскочила и подняла с пола револьвер. Вновь будет изображать террористку? Я никак не отреагировал. Если смотреть на Джерада больно, то на Аристель – невыносимо.

Я подошел к подоконнику, взял сигареты Джерада и закурил. Решения, принятые мной несколько часов назад, слова, что я хочу ее отъезда, деньги, которые дал… Все потеряло смысл.

– Люблю тебя, Ари, – признался я. – Сумасшедшую, травмированную, невыносимую. Люблю.

– Люблю тебя, Стивен. – Ари коснулась ладонью моего плеча. – Упрямого, вспыльчивого, слишком самоотверженного.

Я повернулся и хотел поцеловать ее – наклонился к губам, но она отпрянула:

– Сыграем?

На виске я ощутил холодное дуло револьвера.

– Сыграем.

«Ты не сделаешь этого. Я тот, ради кого ты приехала в Америку».

– Давай, жми.

Револьвер с грохотом упал на паркет одновременно с сигаретой, которую я затушил о подоконник. Мы улыбнулись друг другу, а в следующую секунду я прижимал Ари к стене, впиваясь губами в ее губы. Мой солнечный свет. Несмотря ни на что.

Шесть месяцев спустя. Америка, штат Аризона

Я ждал ее у ворот реабилитационного центра. Она вышла на залитую солнцем улицу, и мое сердце пропустило удар. Здоровая, красивая, в клетчатом сарафане и с распущенными темными локонами. Сильная и смелая.

Увидев меня, Ари засияла:

– Привет, Стивен.

– Привет. – Я отдал ей букет белых роз и неуверенно наклонился, чтобы поцеловать. Думал, откажет, но Ари не возражала, и я коснулся ее губ. – Пообедаем? – предложил я. Меня окутал карамельно-малиновый аромат.

Аристель кивнула, и мы поехали в ближайшее кафе.

– Андерсон…

– Джерад жив, – успокоил ее совесть. – И сделал Софи предложение, – зачем-то сказал я, наблюдая за реакцией Ари. – Они пригласили нас на свадьбу.

– Моя пуля заставила мозги Джерада встать на место? – усмехнулась Ари, рисуя на запотевшем стекле цветочек. – Рада за них.

– Как там было? – спросил я, когда мы расположились за столиком в кафе: сели рядом. – Меню, пожалуйста. Позовем вас, – обратился я к официантке.

Ари поерзала на диванчике. Ее вдруг заинтересовали зубочистки, поэтому я не надеялся на ответ. Вдруг Аристель заговорила:

– Я не хотела себя убивать, ты ведь понял? Это был очередной крик о помощи. Спасибо, что помог. Мое лечение? Я прошла реабилитацию от наркозависимости. Психотерапия мне также помогла. Все началось с отца, с его… действий. И я сбежала. Ты был ангелом для меня. Спасителем. Я таким тебя сделала, Стивен. Но забыла, что ты не должен оправдывать мои ожидания… Мне повезло, что ты оказался хорошим человеком.

– Ари, – по моей спине прошел холодок, – тогда я и не думал…

– Я не злюсь, Стив.

Она погладила меня по руке. По телу – приятное тепло. Захотелось поцеловать мою Ари, и я аккуратно убрал локоны с ее плеча, оголяя ее шею.

– Но ты предал меня, и я сломалась. – Пальцы замерли в паре сантиметров от ее лица. – Тогда клубок закрутился. Чересчур многого я ждала от знаменитого музыканта.

– Прости меня…

Притянув Ари к себе, я желал чувствовать ее рядом.

– Это я прошу прощения, что втянула тебя в свою жизнь.

Я все-таки поцеловал ее щеку и мягко ответил:

– Ни разу всерьез не жалел об этом. Ты – мой солнечный свет.

Ари слабо улыбнулась. Благодарность в ее глазах теперь сияла теплым шоколадом, а не темной мутной водой, в которой Ари плавала все те годы.

– А ты, Стивен? – Она отстранилась. – Как девочки?

– Какие девочки?

– Ты наверняка заприметил спутницу на свадьбу лучшего друга. – Ари вернулась к изучению зубочисток. Говорила беззлобно, но слова хлестали, словно мокрые ветки.

– Я ждал, когда ты вернешься, и очень… скучал. – Я говорил правду и видел по глазам Ари: она мне верит, но эта правда ее мало интересовала. – Ты здорова, свободна, и мы… могли бы попробовать…

– Да, – эхом отозвалась Аристель. – Я свободна. Как у тебя дела?

– Пишу сольную песню с начинающей певицей, ее зовут Шая. Она забавная. – Потупив взгляд, я не знал, что добавить.

Шае двадцать пять, она любит ту же музыку, что и я, приехала в Лос-Анджелес из Техаса, да и внешне была моей копией: темноволосая, зеленоглазая. Она мечтала о том же, о чем и я – заниматься музыкой и создать крепкую семью. С Шаей весело, но я думал о своей Ари. Дикостью казалось флиртовать с кем-то в то время, пока Ари проходила реабилитацию.

– Пригласи ее на свидание, Стивен. Ты не должен чувствовать вину. Понимаешь…

Ари облизала губы и накрыла ладонью мое запястье.

– Терапия помогла мне двигаться вперед без обид на прошлое, наркотиков и зависимости от других людей. Завтра я улетаю в Германию. Поступлю в университет и открою студию танцев. Возможно, заведу собаку. Организую фонд помощи пострадавшим от насилия в семье. Планов много. Я бы хотела, чтобы ты входил в них, Стив. Если и ты этого хочешь. Но сначала тебе нужно отпустить меня как девочку, которую ты всегда спасал. И подумать, смог бы ты полюбить просто меня. Возможно, мы еще встретимся. – Она помахала рукой: я увидел на ее безымянном пальце кольцо – то самое, что я подарил, сделав импульсивное предложение.

Я понимал, Аристель права. Понимал, что должен отпустить ее. Наша история любви была страстной, волнительной, невероятно сильной. Всему приходит конец, и не всегда это смерть или клятва у алтаря. Все, чего я хотел сейчас, – осесть на окраине Лос-Анджелеса и записать сольный альбом. Все, чего хотела Ари, – осуществить свои планы.

Я стал лекарством для сломленной девушки.

– Ты точно будешь в порядке?

Ари улыбнулась:

– Точно, Стивен. Теперь я знаю, что мне делать со своей жизнью.

Бонусная глава

Я хочу, чтобы ты знала: я еще люблю тебя,

Несмотря на то, что мы танцевали на осколках.

Те моменты, которые мы пережили,

Никогда не поблекнут.

© Poets Of The Fall, «Dancing On Broken Glass»

Четыре года спустя. Германия, Дрезден

Ари

Второй бокал игристого был лишним. В зале много людей. Жарко. Достали хиты восьмидесятых, узкое платье и высокие каблуки – это вероятные причины моих галлюцинаций. Потому что Стивен Рэтбоун в Дрезден приехать не может. Ему в Европе делать нечего. Или… все-таки…

Я нашла в клатче телефон, периодически поглядывая на Стивена. Он, в строгой белой рубашке и темных брюках, пил воду из бутылки, а локтем опирался на высокий круглый столик. Его собеседник, низкий немец с пивным животом и растрепанными темными волосами вряд ли был артистом. Наверное, менеджер.

Я отвлеклась на телефон, чтобы открыть браузер и ввести имя… бывшего. Да.

«Американский певец Стивен Рэтбоун впервые приехал в Европу с мини-туром. Он уже посетил Париж, Амстердам, Прагу…»

– Ари? Это ты?

Его южный акцент ни с чем не спутать. Память учтиво подсунула с десяток ситуаций, когда я слышала невнятный английский типичного техасца. Где, в каких локациях, в каких позах… Щеки предательски вспыхнули. Черт возьми! Но если акцент, значит, Стивен волнуется.

– Да. – Я убрала телефон в клатч. – Германия – мой дом.

Стивен пытался не пялиться, но его взгляд то и дело возвращался к моим волосам, уложенным в легкие волны, к натренированным, слегка загорелым ногам, к зоне декольте. Иногда он решался взглянуть мне в глаза, но быстро терял контакт. Неловкость. Или… восхищение? Я точно выглядела лучше, чем четыре года назад. Здоровая, успешная. Но… Счастливая?

– Ты тут… – начал он и обвел ладонью толпу знаменитостей.

– Моя студия танцев сотрудничает с благотворительным фондом. Нас пригласили выступить. – Гордость сквозила в каждом слоге. Мои ребята, младшему из команды всего одиннадцать, сегодня покажут класс. Они могли пойти по дороге своих непутевых родителей, выбрав зависимость, насилие и тьму, но танцы спасли их. Как меня когда-то.

Стив слушал, склонив голову. Не было ничего необычного в том, что он посетил музыкальный благотворительный вечер. После распада Grape Dreams Стивен сразу начал сольную карьеру. Это все, что я знала.

Молчание затянулось. Мы отошли к дальнему столику, чтобы никому не мешать. Стивен смотрел в сторону бара, и я тоже: какой-то молодой рокер говорил с Белладонной[52] – немецкой певицей. Кажется, она сегодня выступает. Я посмотрела на Рэтбоуна. Интересно, его проблемы с алкоголем не вернулись? Эгоистичная часть меня надеялась, что он переживал после нашего разрыва. Но недолго. Необходимо было двигаться дальше, восстанавливать из руин свои жизни.

Стивен выглядел хорошо. И пока он избегал смотреть на меня, я нагло его разглядывала. Возраст украсил, как дорогое вино. Сколько ему? Тридцать? Он снова отрастил волосы: зачесаны назад и слегка вьются на концах. Пара седых прядей блеснула серебром в тусклых прожекторах. Лучики-морщинки под зелеными глазами стали глубже, как и складка меж бровей, а лоб остался почти гладким – из-за привычки поднимать одну бровь. Секрет молодости раскрыт… Я машинально погладила свой лоб.

– Все в порядке? – неверно истолковал мой жест Стивен.

Мы столкнулись взглядами, и я коротко вдохнула. Пульс предательски подскочил, тело приятно покалывало. Как давно я такого не испытывала…

– Да, – улыбнулась. – А зачем ты приехал? Выступаешь?

Рэтбоун отрицательно кивнул:

– У меня был концерт, и мой агент предложил развеяться.

Концерт… Прилетев в Германию, я удалила все, что напоминало о Стивене Рэтбоуне. Только когда я встала на ноги: прошла терапию, получила диплом переводчика, открыла студию танцев, – вбила его имя в поиск. Мне хотелось знать, что и у него все хорошо.

Стивен записывал сольные альбомы: рок с элементами кантри. Как говорится, Техас из парня не вывезти. Он перестал быть «фронтменом популярной музыкальной группы», не попадал в новости, не ездил в масштабные туры. Но стал крепким артистом, предпочитая выступления в барах (с чего и начинал). Выиграл несколько статуэток «Грэмми» и был наставником в шоу «Америка ищет суперзвезду». Я порадовалась за Стивена, искренне. И вновь удалила его страницу.

Посмотрела на его левую руку, привычно украшенную кольцами. На безымянном кольца не было. И почему это вызвало у меня улыбку?

Я весело спросила:

– Скоро будет выступление Белладонны, хочешь посмотреть?

Зачем, Ари, зачем?! Где вежливое «приятно увидеться, я побежала по своим делам»? Мои подопечные ждут в гримерке, а я… Не могу перестать рассматривать свою первую любовь.

– Конечно, – согласился Стивен, – идем ближе к сцене.

Мы направились через толпу, и его рука касалась моего локтя. Нос сразу уловил древесные нотки и выделил их среди прочих ароматов. Я улыбнулась. Не было страха, неловкости. И желания уйти. Простите, ребята!

Около сцены свободный дугообразный диван. Я села на бархатную обивку и прикусила губу, чтобы не рассмеяться: Стивен не мог решить, куда сесть – рядом или напротив? Я бы тоже не знала. Все-таки сел рядом, сохраняя легкую, уважительную дистанцию. Но его приоткрытые губы в опасной близости от моих.

– Как дела у Джерада? – выпалила первое, что пришло в голову. Пф. Прекрасная тема для разговора. О гитаристе я эти годы не вспоминала.

– Живет с Соф в Ницце и воспитывает сына. Мы не общаемся. Иногда мне звонит Софи, ее мучает совесть за… – Стив запнулся. – Ты знаешь.

Надеюсь, удалось сделать вид, что счастье этих больных людей меня не волнует. Действительно, дело минувших лет. Бог им судья.

– Мы бы сами все разрушили. Рано или поздно.

Стивен нахмурился. Мои слова производили эффект пощечины. Выдернув из вежливого «все в прошлом». Куда там… Александр пытался завоевать мое сердце два года. Он был отличным партнером – как в танцах, так и в жизни. Но всегда чувствовал, будто он второй, замена. Я пыталась убедить себя, что дело в имени – его зовут, как моего отца. Но… встретив Стивена, я поняла, что история моего детства давно прожита и отпущена в терапии. Казалось, и Стивена я отпустила. Теперь я смотрела на него по-новому. Не проецируя старые чувства, а снова им очаровываясь.

– Я хотела сказать, – горло запершило, и я взяла закрытую бутылку воды с маленького столика, – что в той ситуации, травмированные и обиженные, мы бы не смогли построить крепкие отношения.

Часть меня ожидала услышать «А сейчас?» и надежду в голосе. Но Стивен молчал. Он кивнул, согласившись, и мы синхронно нашли глазами друг друга. Господи… Как глупо…

– Наша встреча подстроена?

Рэтбоун коротко хохотнул. Он забрал у меня бутылку, и я вздрогнула от холода его пальцев. А следом – легкое головокружение. Я не сразу расслышала, что он ответил.

– Повтори, пожалуйста.

– Я сказал, что знал: ты занимаешься благотворительностью и живешь в Германии. Но я не знал, что ты будешь здесь сегодня.

Кивнула. В судьбу я безоговорочно верила. Столько раз она нас сталкивала…

– Честно, я рад, что увидел тебя. – Он покрутил крышку бутылки, тщетно скрывая волнение. – Выглядишь замечательно.

– Спасибо, ты тоже.

Как по-идиотски звучит! Формальность старых знакомых.

– Ари, я… – Его голос – хриплый от смущения и… громкий?

Он наклонился ближе, опаляя теплым дыханием, чем едва не довел меня до помутнения рассудка. Это притяжение… спустя годы…

Договорить Стивен не успел. Ведущий объявил Белладонну и какого-то музыканта, я прослушала его имя. Когда он выпрыгнул на сцену с гитарой наперевес, я узнала рокера у бара. Темные локоны, сверкающие голубые глаза, харизматичная улыбка… Вот он, новый кумир девочек-подростков. Таким когда-то был Стивен Рэтбоун.

Ностальгия окутала дымкой. Сколько бы боли я ни испытала, нечаянно попав под колеса «Порше», я бы все повторила. Я бы вновь приехала в Америку на концерт, а после аварии пошла к Стивену домой. Я бы простила его через три года, я бы вернулась к нему от Джерада. Я бы… не приняла предложение о замужестве. Эти годы были нам нужны.

Следом на сцене показалась Белладонна. Густо подведенные серые глаза, а длинные черные волосы скрывают бледные щеки. Она же несколько лет на сцене, что с ней… Я перевела взгляд на рокера.

– Да они влюблены! – прошептала, позабыв, что сижу не одна.

– Как мы когда-то, – вдруг добавил Стивен.

Я искоса глянула на него, до раздражения серьезного.

– Певицей я никогда не была.

– Но песни писать помогала, – парировал.

– Думаешь, я не способна на такое сейчас? – Что я несу…

Стивен дернул левой бровью. Нет, нет…

– Проверим? Тут есть студия звукозаписи.

Я поперхнулась от возмущения воздухом. Эксплуататор!

– Нет уж, Рэтбоун. Только если ты станцуешь в моей студии.

– Я никогда не говорил, что умею танцевать! – запротестовал он, вытянув руки.

Не рассчитал и коснулся моей ключицы. Мозолистая подушечка пальцев, ледяная сталь колец.

Я вздрогнула. Стивен отпрянул. Мы, словно намагниченные, опять притягивались.

– Вдруг ты научился танцевать, – дыхание сбивалось, я едва выдавливала слова, – с какой-нибудь подружкой.

– Мне далеко до твоего танцора, – сухо бросил в ответ.

Я заморгала. Он об Александре?

– Мы расстались.

– Знаю.

Секунд тридцать мы смотрели на выступление: нереально отрицать искры между музыкантами. Белладонна и рокер творили магию на сцене. Но если между мной и Стивеном сейчас что-то положить, оно наэлектризуется.

– Сталкер, – поддразнила я.

– Фанатка.

Смех вырвался из груди, и несколько человек рядом неодобрительно на меня покосились. Изобразив, что закрываю рот на молнию, я посмотрела на сцену. Музыканты заканчивали песню, глядя друг другу в глаза. Интимность.

– «И с кем-то…» – пел рокер.

– «И с кем-то…» – пела Белладонна.

– «С кем-то вроде тебя», – запели они вместе.

Как романтично! Я покрылась мурашками.

А когда пальцы Стивена мягко, но уверенно коснулись моих, мурашки превратились в крупную дрожь. Захотелось бросить все и уехать с ним. Не думать о последствиях и выступлении моих ребят. Стереть из памяти четыре года, что прошли то не с тем человеком, то в одиночестве. Я взглянула на Стивена иначе. Он не спасатель, не лекарство. Я – свое спасение и лекарство. А он – мужчина, которого я всегда… всегда буду любить.

– Я тут на два дня, Ари.

Он почувствовал?

Как мне хотелось, чтобы он почувствовал то же самое.

Стивен

Жаль, она сегодня не танцевала. Ари могла покорить Голливуд или стать звездой видеоклипов, но выбрала спокойствие и благотворительность. Возможно, дело в Grape Dreams. После нашего расставания ее некоторое время доставали журналисты и фанаты. Они считали Аристель причиной распада группы, отчасти так и было. Но…

«Мы бы сами все разрушили. Рано или поздно». Когда она сказала эту фразу, во мне все оборвалось. «В той ситуации, травмированные и обиженные, мы бы не смогли построить крепкие отношения». К Grape Dreams я чувствовал что-то похожее. Добивался высот ради Аарона, благодаря Джераду…

Воспоминание о бывшем лучшем друге кольнуло в грудь. Она упомянула его… Вспоминает? Но в карих глазах – презрение и пустота. Не то что когда смотрела на меня: увлеченно, внимательно. А мои глаза бегали по ее лицу и фигуре, запоминая в деталях, словно хотели отпечатать на сетчатке, как фотографию.

Ари стояла в глубине сцены, хлопала танцорам – мальчишкам-подросткам, нескладным и улыбчивым.

У меня так и не сложились длительные отношения с женщинами. Я не сравнивал их с Ари, я правда пытался кого-то полюбить. И порой влюблялся, как казалось, надолго. Но… то одно, то другое… А привычка раз в месяц заходить к Аристель в соцсети все ухудшала. Я смотрел на нее, счастливую, в объятиях спортивного брюнета, и пытался радоваться. Честно. Она исполнила свои мечты. Не в депрессии. Не вернулась к наркотикам. Она занималась любимым делом. И я делал то же самое: не выпивал, не проявлял агрессию, не бросал музыку. Но кого я обманываю! День, когда фото этого Александра пропали из профиля Ари, я отметил новой татуировкой. Набил какую-то ерунду, первую из каталога.

– Потрясающий номер. Смотрел с открытым ртом, – прокомментировал я, когда Ари, проводив мальчишек за кулисы, спустилась по ступенькам со сцены.

«Смотрел на тебя», – добавил мысленно.

Она вскинула голову, и пара темных прядей ударила ее по щекам. Во взгляде Ари читалось удивление: «Ты еще здесь?» А я останусь и на неделю, и на год, если нужно. Мне понравилось в дрезденской студии звукозаписи.

– Недавно столкнулся в студии с певицей, – я показал на сцену, – которая выступала. Спросил, что посмотреть в городе, а она посоветовала…

Я волновался, путал слова, а эта брюнетка еще и что-то непонятное сказала, никак не вспомню. Я стукнул себя по макушке. Ари терпеливо ждала.

– Вспомнил! Турецкую шаурму! – Я нервно усмехнулся. – Мигранты покорили город? – Я осекся, осознав: Ари тоже переехала, пусть и была наполовину немкой. – Я к тому… – Прокашлялся. Идиот! – Если ты голодна, мы можем… ну… прогуляться после вечера.

Идиот дубль два, на благотворительном банкете еды было до отвала. Лучше бы бездомным отдали, умники. Кроме того, играло диско, и я вспомнил, как Ари танцевала в забегаловке под музыкальный автомат. До этой минуты я не думал, что так сильно скучал.

– Мне нужно проводить мальчиков…

Хм, неплохой перевод «Отвали, прошлое».

– …и переодеться, – закончила Ари.

Точно! Зима в Дрездене – не то же самое, что зима в Лос-Анджелесе. Но похоже на зиму в Северной Дакоте. Я вновь ощутил тепло от воспоминаний.

– Тогда до встречи. – Я назвал ей адрес и, потоптавшись, ушел. Не знал, как с ней прощаться. И не хотел.

Как же, мать его, холодно! Я прыгал под фонарем, зарывшись лицом в воротник пальто. Мой ассистент и по совместительству хороший друг, Картер, посмотрел погоду в Лос-Анджелесе и убедил, что на улице тепло. Ага, конечно. Пальто на футболку теперь не казалось хорошей идеей.

– Привет.

Взглянув на Ари, я позабыл о холоде. Из-под белого пуховика выглядывали сапоги без каблуков. На голове вязаная шапка, а на кудрявых из-за влажности волосах блестели снежинки.

Я взял два рулета в фольге заранее, чтобы не терять время, и вручил один Ари. Мы пошли вдоль заснеженного парка, приступив к еде.

– Как дела у Эмилии и Джеймса?

– Они переехали в Мюнхен, к родителям Эми.

Я пытался слушать, но думал только о том, как сексуально Ари ест непонятное турецкое блюдо. Ее губы касались еды и слегка блестели.

– Я приезжаю к ним в гости. Ким такая взрослая! И они завели второго ребенка, назвали Майком…

Ари замолчала. Точно, тот парень, он спас ее, когда меня не было рядом. Земля пухом, Майк.

– А я из всей команды общаюсь с Шоном, – сказал я. – Он и уговорил меня сделать тур по Европе. Мол, зимой тут особенно красиво. И съездить в Дрезден в этих числах он мне сказал… – Я осекся. Знал, что ли?! – Он, кстати, живет…

– Во Франции, – кивнула Ари, – я тоже с ним созваниваюсь. Он посоветовал мне поучаствовать в благотворительном вечере.

Я хохотнул. Чертова фея крестная!

«Вы говорите обо мне?» – вертелось на языке, но я промолчал.

– Стив! – Ари остановилась. Она засмеялась и потянула ко мне ладонь. – У тебя вся щетина в соусе! – Принялась тереть мой подбородок и не сразу осознала, что подошла близко.

Я замер. Оглушенный ее смехом, ее красотой… Просто ей. И мне очень захотелось поцеловать Ари. Всего-то надо наклониться и приоткрыть губы. Но я знал: четыре года и наше нелегкое прошлое не сотрутся мгновенно. Нельзя спешить. Действовать надо аккуратно. Пусть сердце несется галопом, а вожделение туманит рассудок, но я остановился.

– Спасибо, – сказал почти ровно. – Поправь шапку, с простудой ты мальчишкам не нужна. – И я свободной рукой натянул ей шапку едва ли не на глаза. Посмотрел на ее руки и увидел кольцо – то, что подарил ей.

Ари смутилась, кивнула. Ее щеки, розовые от легкого мороза, зарумянились сильнее.

Я откусил шаурму и мысленно поблагодарил немецкую певицу за повод провести с Ари больше времени. Восполнить крупицы потерянных впустую минут.

Аристель рассказывала о забавных ситуациях в студии – подопечные и другие работники были ее семьей. А я делился тем, что чаще стал ездить в Техас, проводить время с пожилыми родителями. В Калифорнии меня ничего не держало.

Мы обошли весь парк, говорили и говорили, наверстывая… упущенное? Кто знает, может, через пару дней я улечу обратно в Штаты. Или Ари попросит меня исчезнуть. Словно по тонкому льду озера, мы балансировали и шли на другой берег, оставив за пределами темное прошлое, испытания и горести. Вместе.

Я не фронтмен рок-группы. Она не моя фанатка. Мы изменились. Верю, что в лучшую сторону. Но кое-что от прежних нас осталось. Ари все так же казалась мне солнечным светом, способным осветить мою реальность. А во мне сохранилось упрямство. И желание опять ее завоевать.

Полный список упоминаемых в тексте произведений и их авторов

Мукка, «Мертвые цветы», автор текста – С. Сидорин

Sam Cooke, «A Change Is Gonna Come», автор перевода – M.L.

Sunrise Avenue, «All Because Of You», автор перевода – Energizer

Jenia Lubich, «Russian Girl», автор перевода – Дж. Вольмут

Rihanna. Mikky Ekko, «Stay», автор перевода – VladimiR

Rihanna, «Love Without Tragedy», автор перевода – Дж. Вольмут

Cazadores, «American Lights», автор перевода – Deer from Aberdeen

Papa Roach, «Gravity», автор перевода – xundr

Poets Of The Fall, «Late Goodbye», автор перевода – Неизвестно

Three Days Grace, «Last To Know», автор перевода – Катерина

Poets Of The Fall, «Seek You Out», автор перевода – Белочка

Alicia Keys, «Girl On Fire», автор перевода – Arina V

Мукка, «После тебя», автор текста – С. Сидорин

She Wants Revenge, «Little Stars», автор перевода – SRQ

She Wants Revenge, «What I Want», автор перевода – В. Борискина

Charlie Puth ft. Selena Gomez, «We Don’t Talk Anymore», автор перевода – Дж. Вольмут

Under Delusion, «Burning Under Water», автор перевода – Дж. Вольмут

Dido, «White Flag» / «Life For Rent», автор перевода – Елена Орлова

Depeche Mode, «Lie To Me», автор перевода – VladimiR

Selena Gomez, «Wild Love», автор перевода – Дж. Вольмут

Dolores O’Riordan, «Apple Of My Eye», автор перевода – Oceanborn

Camila Cabello, «I Have Questions», автор перевода – Вест

Alec Benjamin ft. Alessia Cara, «Let Me Down Slowly», автор перевода – slavik4289

Poets Of The Fall, «Choice Millionaire», автор перевода – Ярослава Волкова

Loney Dear, «I Lose It All», автор перевода – Дж. Вольмут

Кукрыниксы, «Никто», автор текста – А. Горшенев

Lana Del Rey, «Body Electric», автор перевода – Дж. Вольмут

Tokio Hotel, «Covered In Gold», автор перевода – Дж. Вольмут

Depeche Mode, «A Pain That I’m Used To», автор перевода – Неизвестный и CYRUS BORN

Poets Of The Fall, «Standstill» / «Dancing On Broken Glass», автор перевода – L.E.V

От автора

Я люблю исследовать в своих книгах психологические травмы и их последствия.

Для Ари защитой стало избегание и замещение. Мне хочется верить, что таких девочек, которые стыдятся своего прошлого, будет все меньше. Всегда виноват насильник.

Стивен должен был стать героем, принцем, идеалом. Но я рада, что получилось и ему накинуть травм (прости, Стивен), сделать живым и напомнить: при падении маску следует надеть сначала на себя. Я надеюсь, у героев все сложится. Бонусную главу я написала много лет спустя, испытывая только благодарность.

Джерад долго не мог принять свои эмоции. И да, я понимаю, не все рады его счастью. Серая мораль? Реализм? Не знаю. Но, думаю, он осознал свои ошибки. Или я просто очень люблю этого героя))

«Виноградные грёзы» со мной так давно, что я могу написать целую книгу об их создании. Дилогия стала моей терапией. Надеюсь, в чем-то она поможет и вам. Путь был долгим, тернистым, и, конечно, я могла бы вернуться к Грёзам опять (надеюсь, нет). Всем нам пора двигаться дальше. Спасибо, что прошли путь с моими героями!

Благодарности

Зеленоглазому. Он – причина, в лучшем смысле этого слова.

Людям, с которыми мы когда-то начинали: Ирина Х., Маша Л., Алина Ф., Саша П., Тома Ш. Если вы когда-нибудь случайно прочитаете – спасибо.

Редактору Екатерине и всей команде «Эксмо». Благодаря вам осуществилась моя мечта. Спасибо за волшебство, веру и поддержку.

Швач (_SHVACH_). Талантливой художнице, которая рисует потрясающие обложки.

Люде (snow_book_fox), спасибо, что вычитывала со мной дилогию и комментировала каждую главу. Без тебя я бы не справилась.

Веронике (Элис Кларк), много лет назад ты впервые прочитала «Виноградные грёзы» и поверила в них. Спасибо за дружбу, я очень тебя люблю!

Наде (Ари Серен). То, как ты верила в моих героев, греет мое сердце. Обнимаю!

Писателям Катерине Райдер, Ольге Вуд, Хелене Хейл, Лане Фиселлис, Кристине Той, Ксении Черриз и всем, кто творит и поддерживает коллег. Вместе мы – сила! Люблю вас и ваши книги. Также спасибо Ксюше – маме самиздата.

Каждому, кто когда-либо прочитал эту историю – не важно, в каком виде. Даже если мы потеряли связь, даже если никогда не общались – огромное спасибо! Как я всегда говорю: история живет, пока ее помнят. Пожалуйста, пишите отзывы на книги, которые вам понравились. Для авторов это важно. Я буду благодарна, если вы напишете о своих впечатлениях. Найти меня можно по нику teenage_tragedy_j.

Примечания

1

Сэм Кук (полное имя Сэмюэль Кук) – музыкант, внес большой вклад в соул-музыку.

2

Отсылка к песне Sam Cooke – «A Change Is Gonna Come».

3

Прозвище Северной Дакоты.

4

Sam Cooke – «A Change Is Gonna Come».

5

Переделанная строчка из песни Jenia Lubich – «Russian Girl».

6

Традиционная немецкая рождественская выпечка из дрожжевого сдобного теста.

7

Группи – поклонницы, сопровождающие музыкантов во время гастролей.

8

Солнечный свет, леденцы и радуга (англ.). Отсылка на песню Лесли Гор.

9

Китайский квартал в Лос-Анджелесе.

10

Neon Cloud – вымышленный наркотик, переводится как «Неоновое облако».

11

Rihanna – «Love without tragedy / Mother Mary».

12

Та же песня.

13

Rihanna. Eminem – «Numb».

14

«Горькая луна», Паскаль Брюкнер.

15

Американский интернет-портал о мире шоу-бизнеса.

16

«Анна Каренина», Лев Толстой.

17

Отсылка к фильму «Матрица» (The Matrix), 1999.

18

Отсылка к аниме «Унесенные призраками» (Sen to Chihiro no Kamikakushi), 2001.

19

Poets Of The Fall – «Late Goodbye».

20

Вокалист финской рок-группы Poets Of The Fall.

21

Концовка надписи, размещенной над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.

22

«Портрет Дориана Грея», Оскар Уайльд.

23

Three Days Grace – «Last To Know».

24

«Гарри Поттер и философский камень», Джоан Роулинг.

25

«Шоу Джерри Спрингера» (англ. The Jerry Springer Show) – американская ТВ-передача в формате ток-шоу производства телекомпании NBC.

26

Отсылка к песне IAMX – «The Great Shipwreck Of Life».

27

«Дневник баскетболиста» (The Basketball Diaries), 1995.

28

Кофе с виски.

29

Walmart – американская сеть супермаркетов.

30

Enrique Iglesias – «Heartbreaker».

31

Ангелы Victoria’s Secret – особые модели, представляющие бренд.

32

Auf Wiedersehen (нем.) – Прощайте.

33

She Wants Revenge – «What I Want».

34

Кретек – сигареты из индонезийских сортов табака с добавлением измельченной гвоздики.

35

Любить – это прежде всего рисковать (фр.).

36

Идиот (фр.).

37

«Возьми с собой плеть», Анхель де Куатье.

38

Отсылка на сказку Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз».

39

Dido – «White Flag».

40

Dido – «Life For Rent».

41

FKA Twigs – «Video Girl».

42

«Граф Монте-Кристо», Александр Дюма.

43

Dolores O’Riordan – «Apple Of My Eye».

44

«Топ-модель по-американски» (англ. America’s Next Top Model) – телевизионное реалити-шоу, созданное моделью Тайрой Бэнкс.

45

«Портрет Дориана Грея», Оскар Уайльд.

46

«Герой нашего времени», Михаил Лермонтов.

47

Я люблю тебя (нем.).

48

Реабилитационный центр для зависимых.

49

Моя любовь (фр.).

50

Отсылка к фильму «Леон» (Leon), 1994.

51

Отсылка к фильму «Леон» (Leon), 1994.

52

Отсылка к другой книге автора «Лепестки Белладонны».

Content

Джулия Вольмут
Виноградные грезы. Обрести и сохранить

Перед прочтением

Плей-лист

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Бонусная глава

Полный список упоминаемых в тексте произведений и их авторов

От автора

Благодарности

Примечания