Геновева Димова

Ведьмин справочник по чудовищам. Книга 1. Темные дни

Genoveva Dimova

THE WITCH’S COMPENDIUM OF MONSTERS:

FOUL DAYS

Copyright © 2024 Genoveva Detelinova Dimova

This edition published by arrangement with Transatlantic Literary Agency Inc. and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© В. О. Михайлова, перевод, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Азбука®

1

Был канун Нового года, близилась полночь, но в окруженном Стеной городе никто не праздновал. Местные отлично знали, что приходу Нового года, как и приходу в этот мир чего угодно, сопутствуют лишь муки, страх и смертельная напасть.

В эту ночь работал всего один паб, ютившийся в сугробах. Вокруг высились шпили Чернограда. В пабе было многолюдно, но тихо. Посетители жались друг к другу так, что всякий раз, поправляя очки, кто-нибудь непременно терся плечом о соседа. За угловым столиком, занавешенным пеленой табачного дыма, было особенно тихо. Был черед Косары делать ставку, с чем она не спешила.

Чтобы выиграть сегодня, нужно было уметь не столько играть, сколько хорошенько сжульничать. А сжульничать как раз и не удастся, если этот треклятый камин не разгорится ярче.

– Ну? – спросила Роксана. – Играешь?

С ее подбородка прямо на стол стекала сливовая ракия, сверкая янтарными каплями в тусклом свете электрической лампы. Толстые косы Роксаны были соединены меж собой двумя блескучими золотыми бусинами, которые контрастировали с ее загорелой кожей. Пальцами Роксана барабанила по колоде карт, готовясь к раздаче.

К Косаре были прикованы взгляды троих ее соперников: Роксаны, Маламира и мужчины, чьего имени она не знала. «Уголки губ расслабить. Громко не сглатывать, ладони о штаны не вытирать, сердцу не давать частить», – сосредоточилась она.

– Еще секунду, – был ответ. – Размышляю.

– Черт возьми, Косара! – Роксана грохнула кружкой о стол, заставив некоторых посетителей за другими столиками подпрыгнуть: страшно было наблюдать, как женщина столь внушительного роста выходит из себя. – Ты до утра размышлять будешь?

Косара не дала громкому голосу Роксаны напугать себя. Та могла изображать злость сколько влезет, но Косара знала, что все это притворство. Роксану вообще не заботила игра, это было очевидно. Ее взгляд то и дело прыгал к часам, стрелки которых все ближе и ближе подбирались к двенадцати.

– Тсс, надоеда. – Косара посмотрела на свои карты.

«Трефовая дама, – машинально подумала она, – черноволосая, черноглазая. Должно быть, я». С этой картой в ее руке соседствовали трефовый король и бубновая пятерка. Эх, заменить бы пятерку на туз, и вышла бы вторая по силе комбинация в «Короле».

Косара бросила взгляд на стопку дров в камине, что тлели уже несколько часов, иногда шипя и выделяя клубы дыма. Она могла бы аккуратно поддать огоньку, но стоило ли ставить под угрозу раскрытия ее замысел?

Долгую-долгую минуту лишь тихо пел граммофон в углу паба, да мягко хлюпала курительная трубка Роксаны.

Кто не рискует, тот не выигрывает. Косара почти беззвучно щелкнула пальцами под столом. В камине послышался треск. Пламя охватило дрова.

Косара огляделась вокруг. Роксана затягивалась трубкой, полуприкрыв глаза. Несколько верхних пуговиц на ее рубашке были расстегнуты, и в вырезе виднелись многочисленные ожерелья с амулетами от сглаза и медными колокольчиками. Маламир и незнакомец думали каждый о своем, кусали губы, тасовали карты, пересчитывали фишки.

Тень Косары у ее ног становилась больше, темнее и гуще от света разгоревшегося пламени. Косара изо всех сил старалась не приклеиться к ней взглядом и вообще не смотреть под стол лишний раз. Вместо этого она взглянула на зарешеченное окно.

– О боже! – вырвалось у нее.

Снаружи кружился снег, небо пронзали лучи прожекторов, а за ними вздымалась громада Стены. Издалека она казалась возведенной из темного массивного гранита, но вблизи напоминала что-то живое – подергивалась рябью, колыхалась, словно тысячи пальцев скреблись с другой стороны.

В любой другой день соперники Косары обвинили бы ее в неуклюжей попытке отвлечь их возгласом. Но этим вечером их взгляды устремились туда же.

– Ну что, вот и они? – Роксана медленно вытянула из кобуры пистолет, до нелепого крохотный в ее большой руке.

Кожаные штаны Маламира заскрипели, когда он заерзал на сиденье. Косара почти ощутила укол вины, увидев панику на его лице. Почти.

– Не может быть, – пробормотал он. – Еще не пробил час.

Незнакомец продолжал оттягивать свой шейный платок в горошек, словно тот его душил. Его взгляд метался между окном и пистолетом Роксаны. Из приоткрытого рта, казалось, вот-вот вылетит вопрос, но все-таки незнакомец, хоть и с трудом, проглотил слова.

Темный палец тени Косары показался из-под стола и прошерстил колоду так быстро, что края карт слились в размытое пятно. Найдя нужную карту, палец скользнул обратно.

– Никого не видать, – сказал Маламир, быстро мигая глазами, которые из-за очков с толстыми линзами казались особенно большими.

– Никого. – В голос Роксаны закралось подозрение. – Я тоже не вижу.

Тень под столом передала Косаре туза. Та быстро подменила им бубновую пятерку.

– О нет, простите. – Косара изобразила искреннее смущение, но так, чтобы не перебрать с эмоцией. – Наверное, показалось. Увидела бездомного кота, не иначе.

Маламир пристально посмотрел на нее поверх золотой оправы. Ей стало бы стыдно, не знай она, что он точно так же жульничал с картами. И незнакомец явно пытался их обдурить: у всех игра шла плохо. «А раз жульничают все, то всё как будто бы честно», – рассудила она.

– Извините, – сказала она еще раз. – Сегодня все немного на взводе, да?

Трубка покачивалась во рту Роксаны, пока она обдумывала это. Дым шел такой густой, что у Косары заслезились глаза. Воздух пропитался ароматами пролитого пива, полных пепельниц и слишком большой толпы в слишком тесном пабе, но среди всех этих запахов витала сладкая нотка шалфея предсказателей. Косара узнала бы эту травку где угодно: мощное успокоительное, оно входило в состав всех ее зелий, навевающих сладкие сны. Запах шалфея предсказателей расходился волнами всякий раз, когда Роксана затягивалась трубкой, и стоило ему коснуться ноздрей Косары, как ее веки тяжелели.

Надо бы пожурить Роксану за то, что она нарочно усыпляла игроков, но спорить с раздающим – себе дороже. Косара одарила ее обаятельной улыбкой.

– Так что, вернемся к игре?

Вздохнув, Роксана сунула пистолет обратно в кобуру.

– Ты так и не сказала, пасуешь или нет.

– Играю.

– Ну вот, делов-то! Маламир?

– С меня хватит, и так уже припозднились. – Меж дрожащих пальцев Маламира качнулись часы на цепочке, и Косаре страшно захотелось удвоить свою ставку.

Вы только полюбуйтесь! Гипнотизирующие часы! Раньше она таких ни у кого не видывала.

– Где достал? – поинтересовалась она.

– Часы-то? – Маламир ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами. – Красивые, да? Я их в карты выиграл.

Ну еще бы старый пройдоха не выигрывал кон за коном, с такой-то вещицей. Если бы он только что не спасовал, Косара с радостью сдала бы его Роксане. А так лучше приберечь эту информацию на всякий случай.

– Хорошо, – ответила Роксана. – А что насчет вас, господин…

– Мое имя вам ни к чему, – сказал незнакомец.

Косара закатила глаза. Этот тип явно перестарался, строя из себя ох какого мрачного да загадочного. Всю игру он открывал рот только затем, чтобы повысить ставку. Когда же он не просматривал свои карты, то наблюдал за Косарой, будто ждал, что она что-нибудь выкинет. Ей-богу, ведьм раньше не видел, что ли?

– Ну-с, господин Никчему? – И Роксана рассмеялась собственной шутке. – Играете?

– Возможно. – Незнакомец закрутил узел шейного платка, постукивая носками красных брогов по пыльному полу. – Я мог бы принять ставку поинтереснее.

Косара взглянула на свою стопку фишек. Сегодня она неплохо справилась. Выигранного серебра хватит, чтобы месяц питаться по-царски. За бронзу можно выручить то платье с витрины лавки портного, бархатно-черное, как сама полночь; Косара давно его приметила. А на железки она завтра проставится всем в этом пабе, если они переживут эту ночь, – чем не повод для праздника.

Она почесала шрам на щеке – три выпуклые царапины. Ни одна уважающая себя ведьма не обходилась без боевых ранений.

– Сколько хотите?

– Я не о деньгах, – ответил незнакомец.

– А о чем же тогда?

Медленно он развязал шейный платок. Роксана присвистнула.

Его шею обвивала тонкая цепочка с черными бусинами. Он коснулся их ладонью, и те задрожали, как пламя свечи на ветру.

Косара закусила губу почти до крови. Он носил ожерелье из теней ведьм.

– Я хочу вашу тень, – произнес он.

Сквозь алкогольно-шалфейный туман в голове Косары проступила острая тревога. Она так быстро замотала головой, что волосы упали ей на лицо.

– Нет. Вот уж нет.

– Подумайте хорошенько. Вы ставите одну свою тень. Взамен я ставлю… – он взвесил тени в руке, – целых одиннадцать. Это отличное предложение.

– Я ведьма. Без тени я, считай, пустое место.

– Ведьма из вас заурядная. Я же предлагаю вам обрести настоящее могущество.

Заурядная ведьма. Она бы обиделась, не будь это правдой. Щелчком пальцев она могла вскипятить кофейник или попросить свою тень принести пальто. В особенно удачный день – сотворить парочку фейерверков. Так, фокусы.

А вот если бы она сорвала куш, то стала бы настоящей ведьмой, как в древних сказках. Расплачивалась бы в гостиницах, кафе и ресторанах алхимическим золотом. Соткала бы себе платье из лунного света. Превратила бы реку в вино, и пускай весь город пьет задарма.

Но вот если она куш не сорвет…

Все знали, что случается с ведьмой, потерявшей свою тень: она сама медленно превращается в тень. Она могла существовать без тени годы, десятки лет, но печальный исход неминуем. Так стоило ли рисковать материальным телом в надежде обрести безграничную мощь?

– Ну же, Косара, – сказал незнакомец. – Вы подумайте, что можно совершить, имея столько магии в запасе. Вы могли бы пересечь Стену, оставить этот богом забытый город. Ну неужели вам бы этого не хотелось?

Косара закусила губу, вот как раз в этом он фатально ошибался. В отличие от большинства жителей Чернограда, она и не помышляла о том, чтобы пересечь Стену. Она не смогла бы жить счастливо с той стороны, зная, что оставленный ею город разоряют монстры.

Чего она на самом деле желала, так это чтобы с чудовищами было покончено раз и навсегда. И если у нее будет столько магии, она легко этого добьется.

– Не делай глупостей, куколка, – испуганно вперился в нее Маламир.

– Кто не рискует… – Роксана выпустила в сторону Косары облако дыма, – тот не выигрывает.

– Ну что? – сказал незнакомец. – Слыхал, вам трудно устоять перед хорошей ставкой.

– От кого слыхали? – спросила Косара.

– От друга вашего.

Косара подняла брови, глядя на Роксану и Маламира. Их она вряд ли могла назвать «друзьями». Но хорошими знакомыми – вполне.

Роксана ухмыльнулась, ее лицо было наполовину скрыто завесой дыма.

– Не я проболталась.

– И не я, – поспешил добавить Маламир. – Я бы ни в жизнь.

– Мы с тобой уже сколько лет знаем друг друга? – продолжала Роксана. – И за это время я ни разу не обмолвилась о тебе плохо.

– Я тоже ни разу, – добавил Маламир. – Вот вообще ни разу.

Косара раздувала ноздри. Грязные врунишки. Повезло же им, что они ей нравились.

Она взглянула на свои карты в дрожащих пальцах. Ее «рука», слегка расплывавшаяся перед глазами, была практически непобедимой. Ну разве что незнакомцу пришли дама, король и пиковый туз.

Косаре случалось играть и с картами похуже, но никогда еще она не ставила что-то настолько ценное.

– Давайте, Косара, – снова сказал незнакомец.

Он явно был непростым соперником. Ведь тень ведьмы нельзя украсть – ведьма должна отдать ее добровольно. И он уже убедил одиннадцать других ведьм отдать ему свои тени.

Косара залпом осушила стакан сливовой ракии. Выпивка обожгла язык и горло, но нисколько не помогла не нервничать.

– Косара, куколка. – Маламир коснулся ее плеча, и она, не глядя на него, краем глаза заметила гипнотизирующие часы, покачивающиеся в темноте его пальто. – Что-то мне не кажется, что это умно…

– Да хорош уже на нее давить, черт тебя дери, – отрезала Роксана. – Ей решать. Наша Косара знает, что делает.

«Да неужто я знаю?» Косара изо всех сил старалась держать руки на весу. Ее сердце бешено колотилось. В ушах громко звенело. Так громко, что она едва не пропустила бой часов.

Наступила полночь.

Странно, но на какое-то мгновение Косаре стало легче от мысли, что теперь решение – играть или нет – придется отодвинуть. Затем ее сердце забилось еще быстрее. Полночь!

– Итак? – сказал незнакомец. – Что вы решили?

– Мы продолжим игру в другой раз. – Косара мрачно взглянула на него.

– Это еще почему?

– Часы пробили полночь.

– И? – Он, должно быть, шутил. Не мог же он не знать. – В чем дело? Что происходит?

Косара кивнула в сторону окна. Сначала все было тихо. Слышны были только хлопки и шипение фейерверков по другую сторону Стены. Черноград покоился, укрытый снегом.

А затем начался кошмар.

Свет прожекторов стал ярче, заметался быстрее, лихорадочно ощупывая черное небо. Зазвучала сирена, да столь громко, что даже снежная завеса не могла заглушить ее вой.

На обнесенный Стеной город налетели монстры. Их крылья маслянисто блестели в свете луны высоко в небе, а глаза сияли, как фонари. Приземляясь, они скрежетали по булыжнику мостовых изогнутыми когтями.

Косара быстро пошарила в карманах брюк, проверяя все свои талисманы. Один, сделанный из кроличьей лапки и петушиного гребня, ей особенно не терпелось пустить в ход: с ним она легко нашлет смертельное удушье на любого, кто бы к ней ни прикоснулся.

Пусть приходят. Ее глаза были прикованы к окну. Уличные фонари мерцали, освещая то появлявшиеся, то исчезавшие темные силуэты. «Приходите, чудовища».

Кто-то царапал дверь паба, низко мурча.

– Уличный кот? – вырвалось у незнакомца. – Прошу, скажите, что это всего лишь…

Мурлыканье переросло в рычание, и что-то массивное ударилось в дверь. Петли скрипели, напрягаясь под давлением. Когти полоснули по дереву – достаточно глубоко, чтобы острые кончики пронзили дверь насквозь.

Маламир перекрестился. Роксана взвела курок.

– Что это за чертовщина?! – воскликнул незнакомец.

Пальцы Косары стиснули талисман в кармане, волшебные слова готовились слететь с ее губ. Если оберег, который она нарисовала перед дверью, не выдержит…

Снаружи раздался громкий звериный визг, точно от сильнейшего ожога.

Косара улыбнулась. Заклинание сработало как надо. Этой ночью она впервые, но, несомненно, не в последний раз проверяла его на прочность. На цыпочках она подошла ближе к окну, стараясь не высовываться из-за занавески.

Несколько мохнатых фигур перебежали улицу, оставляя глубокие следы на свежем снегу. В темноте их можно было принять за детей – настолько они были крохотные, – если бы не зубы размером с кинжалы. Когда они проносились мимо бутика модистки, все стекла в витрине разбились вдребезги.

– Караконджулы, – сказала Косара, вернувшись на свое место. – Они уже ушли. Наверняка почуяли где-то более легкую добычу.

– Кара-кто? – переспросил незнакомец. – Что еще за твари? Они вроде диких собак?

Роксана громко рассмеялась, сверкнув золотым зубом.

– Где вы видели кровососущих рогатых собак? Где это видано, чтобы собаки кровь у людей высасывали, да еще рога поотращивали? Волколаки – всем собакам собаки.

– Неправда, – отрезала Косара. – Они волками оборачиваются. Господи, Роксана, ты же на чудовищ охотишься, а несешь ерунду.

На улице вновь что-то громко зашумело. Незнакомец подпрыгнул.

– А это что?

Что-то застучало по крыше, отчего в пабе закачались лампы. С потолка полетела пыль.

– Это юда, всего вероятнее, – ответила Косара. – Юды порой любят гнездиться на крышах. – Незнакомец все еще выглядел оцепеневшим, поэтому она добавила: – Пока они не окликнут вас по имени, бояться нечего.

– А если окликнут?

– Тогда верная смерть. Что, учебную брошюрку не открывали?

– Чего не открывал?

Ну просто обалдеть. Каждый год Ассоциация ведьм и колдунов переиздавала брошюру, содержавшую подробную информацию о различных типах монстров и способах борьбы с ними. Косара лично часами заклеивала конверты с брошюрами, которые потом рассылались во все дома Чернограда.

Однако год за годом оказывалось, что никто не удосужился прочитать их.

Черноград так и не освободится от ига чудовищ, если и дальше будет отмахиваться от советов ведьм. Конечно, купить сделанное шарлатаном ожерелье «антимонстр» куда проще, чем самому вырезать осиновые колья и дистиллировать святую воду, но разница-то налицо: первое не работало, в отличие от второго.

Незнакомец дернул кадыком, сглотнув.

– Минуточку, вы хотите сказать, что там сидит какая-то громадная вещая птица…

– Полуженщина, полуптица. – Косара прислушалась: на самом деле по черепице барабанили не когти, как у всех юд, а словно копыта. – А может, это самодива. Всюду-то они раскатывают на своих златорогих оленях, чтоб им пусто было!

Последнюю фразу ей пришлось выкрикивать, пока бармен стучал по потолку прикладом винтовки, чтобы заставить улететь незваных гостей.

Незнакомец огляделся, словно не веря, что только он здесь поднимает шум. Остальные посетители паба молча заливали за воротник.

– Какая, к черту, самодива? – спросил он.

– Красивая такая, заставляет плясать с ней, – ответила Косара.

– Чего ж тут плохого?

– А то, что плясать будете, пока замертво не упадете.

– Ой. – Капля пота скатилась по лбу незнакомца прямо в глаза, и он сморгнул влагу. – Но откуда? Откуда вдруг столько чудовищ?

– Так сегодня же канун Нового года, если вы забыли, – рассмеялась Роксана.

– При чем здесь это?

– Темные дни подоспели, – важно произнес Маламир, словно цитируя какой-то древний фолиант; в свое время он недолго подрабатывал актером и так и не избавился от пристрастия к хорошей драме. – Новый год народился, но его еще не крестили. Теперь монстры свободно бродят по улицам.

– Вы правда раньше никогда не слышали о них? – прищурилась Косара, глядя на незнакомца.

– Почему же, слышал. Но я представить не мог, что они будут вот так сыпаться с неба. Как… как какой-то чудовищный град из клыков и когтей.

– Положим, сыплются далеко не все, – заявила Косара. – Это все вторженцы. Караконджулы, самодивы, юды… А, и русалки.

– Русалки?

– Людорыбы, – пояснила Роксана.

– Не совсем, – возразила Косара. – Но почти.

– Ясно, – сказал незнакомец. – Вторженцы, значит.

– Им дозволено лететь сюда, лишь когда наступят Темные дни, – продолжал серьезным тоном Маламир, – когда граница между их миром и нашим тонка, как волос.

– А остальные?

– Остальные – наши доморощенные монстры, – сказала Косара. – Они просто становятся более активными в Темные дни – и более могущественными. Все до единого упыри восстают из могил, призраки являются, волколаки оборачиваются волками…

– И как вам только удается с ними справляться!

– Не так уж это и трудно. – Косара покосилась на незнакомца, чье преступное незнание уже не объяснялось пренебрежением брошюрами: он что, проспал все новогодние ночи? – Поверить не могу, что вы ничего об этом не знаете.

– Конечно, до меня доходили слухи, но я считал их чистым преувеличением. Все говорят, что вы народ суеверный. Не в обиду.

«Станешь суеверным, когда речь идет о жизни и смерти. Только зная наперечет все свои амулеты и талисманы, можно спасти свою шкуру».

И вдруг до Косары дошел смысл его слов: «Вы народ суеверный».

– Вы пришли с другой стороны Стены, не так ли? – спросила она.

Незнакомец промолчал, чем убедил ее окончательно. Теперь, присмотревшись к нему повнимательнее, она уже не видела в нем местного. Он был явно старше ее, ему было около тридцати пяти, но какая гладкая кожа, ни единого шрама! Носил он легкое пальто – посреди зимы! – и щеголял в замшевых брогах вместо башмаков. Ноги небось отморозил.

Вот же горе луковое. Из всех дней в году выбрать именно канун Нового года, чтобы наведаться в Черноград. Либо он очень смелый, либо совершенный невежда. Судя по тому, что она видела до сих пор, Косара уверенно ставила на невежество.

– С другой стороны Стены? – Длинным указательным пальцем Маламир поправил очки на носу. – Как же вы сюда попали?

– А вот это не ваше дело, – отрезал незнакомец.

Косара смерила его взглядом. Действительно, как он это провернул? Каким образом пришлый недотепа оказался по эту сторону Стены с одиннадцатью тенями ведьм на шее?

Перебираться через Стену было опасно. Сверху, высоко над головой, рассекали воздух ее щупальца, не давая пролететь ни одной живой душе. Корни же Стены уходили глубоко под землю, так что и тоннеля не прорыть.

Но «опасно» не значит «невозможно». Существовали же амулеты, которые могли телепортировать вас, и талисманы, защищавшие от гнева Стены. И то и другое стоило приличных денег. Косара знала нескольких человек, продавших буквально все, что у них было, лишь бы покинуть Черноград.

И еще она слышала, что богачи постоянно пересекают Стену ради шелковых одеяний иностранного пошива и странно пахнущего импортного алкоголя, который подавался на закрытых вечеринках. У Косары почти не было шансов познакомиться с одним из «денежных мешков» и расспросить его: в Чернограде они встречались не чаще, чем убежденный трезвенник в пятницу вечером.

Однако она никогда не слышала, чтобы кто-то пересекал Стену не отсюда, а оттуда. Кто-то из Белограда.

Белоградцы, они ведь трусы. Поэтому они построили Стену: чтобы чудовища не осаждали их бесценный город. И плевать на людей, которых они тут заперли.

В общем-то, Косара подозревала, что для белоградцев и в этом был свой резон. Чего проще для богатого Белограда избавиться от нищего соседа раз и навсегда? Для них Черноград был раковой опухолью, которую нужно было изолировать, прежде чем она заразит весь мир.

– Итак, что вы намерены делать? – заерзал незнакомец.

Косара пожала плечами.

– То же, что и каждый Новый год: сидеть сложа руки и ждать, пока угроза не минует.

– Выживать и выживать любой ценой, – поддакнул Маламир, а Роксана подняла бокал.

– Лично я предвкушаю, как напьюсь вдрызг.

– Вот я и говорю, – быстро глянула на нее Косара, – то же, что и каждый Новый год.

– И как долго это будет длиться?

– До первого петушиного крика в День святого Иордана, – сказал Маламир. – Я о святом Иордане Крестителе, конечно же.

– Двенадцать дней, – пояснила Косара, поскольку незнакомец все еще выглядел сбитым с толку.

– Двенадцать дней! – Голос незнакомца становился все выше и выше. – Вы серьезно говорите, что следующие двенадцать дней чудовища будут бродить по вашим улицам, пока вы отсиживаетесь в пабе?

– Здесь можно забаррикадироваться так же хорошо, как и много где еще, – ответила Косара. – Много спальных мест, консервов, яркий свет, чтобы юд отпугивать, чеснок, чтобы упырей не пускать.

– Много выпивки, – добавила Роксана.

Незнакомец оглядел паб:

– Вы все чокнутые! Как вы можете оставаться такими спокойными?

– Уж поверьте, мне не так уж спокойно. – Косара была приятно удивлена, что незнакомец не слышал ее бешеного сердцебиения.

– Да вы привыкнете! – Роксана хлопнула незнакомца по плечу, чем заставила его покачнуться.

– Что-то я не уверен.

– С вами все будет в порядке, – заверила его Косара. – И мы тоже будем в порядке.

Да, монстры были ужасающими, но отнюдь не вечными. У всех видов были свои слабости: караконджулы ненавидели загадки, которых не могли отгадать; юды страшились своего отражения в зеркале; самодивы легко отвлекались на музыку. Выживание сводилось к тому, чтобы знать их слабости, и никто не знал чудовищ лучше, чем ведьмы. У Косары при себе был талисман, который поможет в любой ситуации, поможет против любого врага…

Кроме одного. Лишь одно чудовище оставалось непобежденным – она знала это на собственном горьком опыте. От мысли о нем у нее по спине пробегали мурашки, а на коже выступал холодный пот. Как бы она хотела никогда больше не встречать этого монстра…

– Значит, это все чудовища, что есть? – спросил незнакомец, по-прежнему крепко сжимая в кулаке шейный платок; должно быть, он что-то прочел по лицу Косары. – Других не будет?

– Нет, – сказал Косара. – Будут и еще.

– Что же нас ждет?

– Кто, а не что. – Косара глубоко вздохнула: так нелепо, что она была не в силах даже произнести его имя без дрожи, как будто одно лишь имя могло призвать его сюда. – Змей. Царь чудовищ.

И она, не удержавшись, выглянула в окно, почти уверенная, что увидит его бледное лицо в обрамлении уличных теней.

Но его там не было. Ну разумеется. Змей всегда являлся самым последним.

Иногда Косара задавалась вопросом, не хотел ли он тем самым помучить ее. Не нарочно ли заставлял каждый год ждать себя чуть дольше, чтобы дать и тут же отнять у нее надежду, будто он все-таки не придет.

Но ведь у Царя чудовищ были дела поважнее, чем измываться над ней?

– И что в нем такого особенного, – спросил незнакомец, – в этом вашем Змее? Он, очевидно, больше и ужаснее других монстров? – И он нервно хихикнул.

«Рада слышать, что тебя все это так забавляет, белоградец».

– Нет. – Косара крепче сжала талисман в кармане. – Просто он ближе всех к нам, людям.

2

Чуть раньше в тот же день Косара вынула прядь волос Змея, тщательно спрятанную между страницами старой книги заклинаний. Весь год она хранила фолиант на прикроватной тумбочке, опасаясь, что он может исчезнуть, если надолго потерять его из виду.

Раздобыть волосы Змея было непросто. Последние семь лет у Косары и Змея был некий ритуал, и они повторяли его каждый год, с тех пор как она покинула его дворец. Каждый год она делала все, чтобы укрыться от Змея. Каждый год он все равно настигал Косару. Улыбался своей красивой улыбкой и сладчайшим голосом вопрошал: «Сыграем в карты?»

Ставка? Прядь волос.

И это был не просто сентиментальный подарок на память. Ведьма, вроде нее, многое могла сделать с волосами. А значит, Косара, выиграв партию, в конце концов получила бы оружие против Змея. Недостаточно сильное, чтобы причинить ему вред, но, возможно, достаточно сильное, чтобы держать его на расстоянии.

Вот почему Змей так наслаждался игрой. Он всегда побеждал – до прошлого года.

Косара спустилась на кухню и повесила свой котел над очагом. Комнату озарял свет камина, отражавшийся в медных кастрюлях и сковородках, развешанных по стенам. Чем ярче разгорался огонь, тем темнее становились тени, и ее собственная тень танцевала с ними.

На коже Косары выступили капельки пота, в которых отражались языки пламени, как будто она была охвачена огнем сотен маленьких костров. Она разделась до нижнего белья, и сорочка прилипала к ее влажной коже. Вместо того чтобы потушить очаг, она разжигала огонь. Ей нужна была вся сила, которую она могла получить.

Поблизости не было никого, кто мог бы пожаловаться на жару. Косара жила одна.

В какой-то из спален наверху послышался громкий стук.

Поблизости не было никого живого, поправила себя Косара, знающая, что в одной из спален обитает призрак ее сестры.

Послышалось еще несколько громких стуков. Странно, обычно Невена не вела себя так беспокойно. Вероятно, она все-таки чувствовала жар очага или магию в руках Косары.

– Невена! – закричала Косара. – Не могла бы ты прекратить стучать? Мне нужно сосредоточиться.

Стук продолжился, и Косара вздохнула: ну разве кикимору урезонишь.

Сперва Косара выудила из ведра с соленой водой два мешочка с чернилами русалки. Она проткнула мешочки ножом, чтобы темная жидкость капнула в котел, шипя при соприкосновении с медным дном.

Затем Косара в поисках остальных ингредиентов порылась среди множества банок и бутылок, разбросанных по кухне. Сок осины служил натуральным связующим, ржавый гвоздь, повергший караконджула, – протравой, тимьяновое масло и кальцинированная сода – консервантами. Наконец она бросила в котел прядь волос Змея.

Смесь быстро закипела. Большие пузырьки, поднимаясь на поверхность варева, лопались и забрызгивали стены котла липкой черной жидкостью.

Наблюдая за этим, Косара спрашивала себя, верно ли она поступает. Что, если ее попытка сдержать Змея только сильнее разозлит его?

Он уже говорил ей: если она еще хоть раз попробует бросить ему вызов, он отнимет у нее больше, чем просто прядь волос. Он заберет саму Косару. Заставит ее вернуться под его контроль. Ему нравилось, что она осознавала, что ее свобода зависит лишь от его благоволения.

Нет, решила она. Она помнила, что есть грань, но не переступала ее. Он воспримет ее борьбу как вызов, как часть их игры в кошки-мышки. И через год он явится к ней подготовленным, но к тому времени Косара уже придумает другое заклинание, с которым выступит против него.

Ну или ее заклинанию не хватит мощи, чтобы его остановить. Он посмеется над ней своим раздражающе приятным смехом, похожим на перезвон сотни колокольчиков, после чего вынудит ее сыграть с ним новую партию. И она будет часами ерзать под его ледяным взглядом, глядя, как он мечет на стол все новые, более сильные карты. А под конец она отрежет прядь своих волос ему в подарок и всякий раз, глядя на себя в зеркало, будет вспоминать этот миг.

Косара вздохнула. Нужно убедиться, что ее заклинание точно сработает. Она убила целый год на его подготовку, на поиск достаточно мощной защиты от Змея. Она прочитала множество книг по этой теме. Она выучила все руны до единой. Нет, заклинание должно сработать.

Разве что кто-нибудь впустит к ней Змея, распахнув перед ним дверь, но кто в здравом уме додумался бы до такого?

Наконец Косара сняла котел с огня, перелила жидкость в стеклянный флакон и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Затем она щелчком пальцев потушила очаг.

В кухне потемнело, тут и там мерцали лишь газовые лампы. Сквозь стены тут же начал просачиваться холод снаружи.

Косара утеплилась: она надела черные шерстяные брюки, теплый свитер и длинное пальто, обула кожаные ботинки, которые уже до того затаскала, что подметки потихоньку стирались. Она не могла произнести заклинание у себя дома – именно здесь Змей искал бы ее в первую очередь после полуночи.

– Пока, Невена! – крикнула Косара.

Призрак молчал. Иногда Косара задавалась вопросом, понимает ли ее Невена.

Большинство призраков мало чем отличались от тех людей, какими они были при жизни. Но Невена не принадлежала к большинству. Она была кикиморой, призраком, восставшим из крови, пролитой после ее убийства. Все, что осталось от родной сестры, которую помнила Косара, – это ее боль и гнев.

Косара вздохнула и открыла входную дверь. Она приготовилась мерзнуть на зимнем ветру, уткнувшись подбородком в ворот свитера. Выйти на улицу из теплой кухни было все равно что нырнуть в холодный бассейн.

Она переваливалась через грязные сугробы, брела мимо темных домов и заснеженных садов, сжимая в кармане флакон с чернильной жидкостью. На плече ее тяжело болталась сумка, полная заметок и эскизов, которые Косара переписывала из книг заклинаний.

Высоко над головой возвышались гранитные шпили, с их искусно вырезанных контрфорсов свисали сосульки. Их величественные формы напоминали о том процветавшем Чернограде, каким он был раньше, до строительства Стены. Нынче каменная кладка была черной от грязи и сажи, а арки осыпались.

Вдалеке длинные трубы магических фабрик выдыхали темный дым, который ярко выделялся на фоне белых улиц и бледного неба. Большинство фабрик производили лекарства, косметику и парфюмерию для продажи их за Стену, в Белоград. По иронии судьбы, мало кто из черноградцев мог позволить себе приобрести их продукцию.

Мимо Косары сновали люди в темной одежде, чьи мрачные лица выглядывали из-под уродливых шарфов ручной вязки и таких же, но еще более уродливых джемперов. Пальто прохожих больше напоминали лоскутные одеяла, сшитые вместе в надежде продержаться еще зиму. Время от времени мимо пролетала конная повозка, разбрызгивая мутную воду по тротуарам. Ругань пешеходов, которых с ног до головы обдали из лужи, заглушалась топотом лошадиных копыт.

Орудуя локтями, Косара пробиралась сквозь толпу перед магазинами на Главной улице. Истекал последний день в году – и последний шанс спокойно запастись святой водой и осиновыми кольями, переплавить оставшиеся семейные реликвии в серебряные пули, нанять ведьму, чтобы та нарисовала защитный оберег вокруг дверей и окон в доме. Покупатели и продавцы торговались каждый себе под нос, напряженным шепотом, точно базарные крики могли нарушить тот хрупкий покой, который оставался у них до полуночи. Одни сжимали в ладонях дымящиеся чашки кофе, коричневого, густого и потому похожего на грязь, а другие уже крепко напились вина, и их дыхание вырывалось резкими клубами.

Наконец Косара добралась до паба. У входа ее ждал бармен Баян, между меховой шапкой из караконджула и шарфом виднелась лишь тонкая полоска его лица. Он вопросительно сощурился и, стоило Косаре кивнуть ему, отпер дверь.

Она опустилась на колени на заледеневшую землю. Открутила крышку флакона, обмакнула в него палец и начала рисовать.

– Косара! – Знакомый голос раздался у паба сразу после полуночи. Он не кричал, но все же перекрывал завывание ветра, рев чудовищ и людские крики. – Косара!

Вся кровь бросилась Косаре в голову. Ее ногти оставили следы-полумесяцы на мягкой коже ладоней.

Вот и он. Как, черт возьми, он нашел ее так быстро?

Она опустила взгляд на нарисованный ею оберег. Половина защитной печати виднелась на полу внутри паба, изгибалась вокруг двери и окон: то была серия рун, нарисованных черной жидкостью. Другая половина находилась снаружи. Если Косара выполнила свою работу правильно, то ни снегу, ни граду, ни подошвам не стереть этот оберег все следующие двенадцать дней.

Она лишь надеялась, что у нее будет час-другой для проверки оберега на чудовищах поменьше, вроде караконджулов. Можно было бы дочертить оберег, если понадобится, или же вообще попробовать другой, если этот окажется слишком слабым. Но Змей уже был здесь и звал ее.

– Косара!

Его голос приближался, отчего по ее спине пробежала дрожь.

«Спокойно, ради всего святого». У них каждый год одно и то же: он приходит, напоминает ей, насколько она ничтожна, слаба и беспомощна, а потом уходит себе восвояси.

Но почему-то на этот раз все было по-другому. Что-то такое было в его голосе, чего она уже давно не слышала, – натянутое, как гитарная струна.

Гнев.

– Косара!

Его тень промелькнула мимо окна. Змей стер со стекла иней ладонью и заглянул внутрь.

Его глаза были ярко-голубыми, как сердце свечного огонька, а волосы были как расплавленное золото. Стоило его взгляду упасть на зеркало над барной стойкой, как оно треснуло.

– Вот и ты.

Дверная ручка задребезжала.

Косара резко вдохнула, глядя в оцепенении, как начерченные линии ее оберега перекручиваются, проминаются под давлением чужой воли, но не ломаются. Пока что.

Через несколько долгих секунд дверная ручка замерла. Косара все еще не осмеливалась выдохнуть. Змей ударил плечом в дверь.

Оберег расплывался, держась едва-едва. Его руны словно могли расплавиться в любую минуту и протечь сквозь щели половиц, как грязная дождевая вода в сточной канаве.

Косара не отрываясь смотрела на оберег, будто приклеившись к стулу. Все ее движения были вялыми, воздух загустевал патокой.

Змей снова ударил в дверь. Оберег на полу все сильнее искривлялся.

Но не ломался.

Не ломался.

Косара облегченно вздохнула. Заклинание выстояло. Она оглядела паб: растерянные лица посетителей, своих нервных собеседников за столом и бармена Баяна, который показал ей большой палец.

Вскоре Змей перестал стучать в дверь, и наступила долгая пауза.

А потом он засмеялся. Косара съежилась на стуле, когда его голос зазвенел в ее ушах.

– Неплохо, моя маленькая Косара. Совсем неплохо.

– Я тебе не маленькая, – выплюнула Косара, в основном проверяя, не онемела ли она от страха. – И уж тем более не твоя. Чего надо?

– Не желаешь пригласить меня внутрь? Здесь ужасно холодно. – Голос его дрожал, словно в ознобе.

Косара не верила ему ни на секунду. Она видела, как падавшие снежинки с шипением испарялись, едва касаясь его кожи.

– Что тебе нужно? – повторила Косара, стараясь, чтобы голос был ровным.

Она была ведьмой. Ведьмы не боялись монстров.

«Никчемная ведьма. – Голос в ее голове очень напоминал голос Змея. – Слабая ведьма. Без меня, Косара, ты никто».

Настоящий Змей – не тот, что жил в ее голове, – вновь рассмеялся. Как будто он и Косара были закадычными друзьями и подшучивали друг над другом.

– Хотелось бы знать, почему ты вообще решила, что обмануть меня – хорошая идея.

Рот Косары наполнился металлическим привкусом крови.

Он знал. Господи боже, он все знал.

Да, в прошлом году она сжульничала, играя с ним партию – иначе не видать бы ей победы, – но она приняла всевозможные меры, чтобы ничем себя не выдать. И он ей поверил. А теперь, спустя год, обман раскрылся.

Косара никому не рассказала, что сжульничала. В самом деле, она была полностью в этом уверена. Ладно, она любила поболтать, перебрав немного с выпивкой, но о той партии точно не распространялась. Правда же?

Она бросила взгляд на Маламира, теребившего края рукавов, и на Роксану, которая затягивалась трубкой так часто, что выпускала облако за облаком сладко пахнущего дыма.

– Кто тебе сказал? – спросила Косара у Змея, держа в руке горячий и тяжелый талисман.

Назови он имя любого из них – и Косара применит к ним магию не колеблясь.

– Мне нет нужды кого-либо спрашивать, моя дорогая Косара. Я Царь чудовищ, ты не забыла? Я ведаю обо всем, что происходит в моем городе.

«Этот город не твой».

Косара ослабила хватку на талисмане. Возможно, Змей говорил правду. Возможно, она не так уж хорошо держала рот на замке весь прошлый год, как ей казалось. Всегда одни и те же грабли.

– Ну, будет тебе, прохвостка! – Змей повысил голос, явно теряя терпение. – Пригласи меня внутрь.

Остальные посетители наблюдали за Косарой в ожидании ее следующего шага с легким любопытством на лицах, как будто это была всего лишь театральная постановка. Ну да, это ведь не они разозлили Змея. И вообще, он не был похож на других монстров, жаждущих человеческой плоти и ослепленных жаждой крови. Держались бы эти люди подальше от Змея, он бы их и не побеспокоил.

– Очень хорошо, – сказал Змей, когда стало очевидно, что Косара не двинется с места. – Добрые люди, Косара грубить изволит, так не может ли кто-нибудь из вас пригласить меня войти?

Ропот посетителей наполнил паб. Их глаза пронзали Косару. Она обхватила себя руками, как будто хотела уменьшиться, а то и вовсе стать невидимкой.

– Ты, Стамен! – крикнул Змей крупному мужчине у очага. – Ты почему сегодня один? А женушка где?

Пальцы Стамена так крепко сжимали стакан, что тот, боялась Косара, мог вот-вот треснуть. Дрожащие тонкие губы мужчины округлились от ужаса.

– Постой, дай угадаю, – продолжил Змей. – Еще одна семейная склока, не так ли? Так она к сестре уехала. Дом на улице Иглика, розы на балконе? Возможно, чуть позже я нанесу ей визит. Если только ты не хочешь пригласить меня войти?

Стамен посмотрел на Косару. Его ногти заскользили по подлокотнику кресла, когда он попробовал встать.

– Нет, погоди, Стамен… – начала Косара, но что ему сказать, она не знала.

Не угрожать же ему? Есть же у нее хоть какая-то совесть? Да как она не додумалась, что все может так обернуться? Она полагала, что другие люди в пабе будут так же отчаянно, как и она, не пускать Змея к ним. Вот только эти люди не знали, на что он способен. Косара единственная во всем Чернограде знала его хорошо.

Во всяком случае, она была единственной, кто выжил после встреч с ним.

– Стой где стоишь! – прорычал Баян Стамену. – Ноги этого гада не будет в моем пабе.

Стамен отшатнулся, не сводя глаз с винтовки в руке Баяна. Косара одарила Баяна благодарной улыбкой. Но бармен не спешил улыбаться в ответ.

Роксана наклонилась ближе, и запах дыма из ее трубки окружил Косару липким головокружительным облаком.

– Может, тебе все же стоит открыть эту дверь, пока кому-нибудь не стало худо.

– Если я открою дверь, худо придется мне, – испуганно повернулась к ней Косара.

– Брось, ничего подобного. Ты ведь его знаешь. Ты для него важна.

– Змею важен разве что он сам, Роксана.

Роксана пожала плечами и откинулась на спинку стула, небрежно положив пальцы на рукоятку пистолета.

– Ты не понимаешь, – сказала Косара, – он зол на меня! Ты не знаешь, что бывает, когда он злится.

– Ну а что он сделает?

Пальцы Косары невольно коснулись шеи. Синяки давно исчезли, но она все еще чувствовала призрачную хватку Змея на горле.

– Отвезет меня обратно в свой дворец.

– Он ведь не сделает этого против твоей…

– Еще как сделает.

Роксана наконец-то замолкла.

– А что насчет тебя, Мария? – На этот раз Змей обратился к женщине, вязавшей в углу, и стук ее спиц тут же прекратился. – Твоя маленькая дочурка сегодня вечером гостит у своего отца, не так ли? Могу поспорить, твой прежний ухажер поскупился и не предохранялся должным образом. Ты ведь поэтому в конце концов ушла от него…

– Не смей… – Мария вскочила со своего места.

– Что-что? Ты собираешься позвать меня к вам?

Бармен удержал Марию за руку и не дал ей подойти к двери. Старый добрый Баян, Косара знала, что может на него положиться…

Пока он не повернулся к Косаре, сжимая винтовку.

– Даю тебе шестьдесят секунд, чтобы убраться.

Проклятье!

– Убраться? – Она попыталась изобразить обезоруживающую улыбку, но все мышцы ее лица были напряжены, и поэтому он, наверное, думал, что она оскалилась. – Да будет тебе, Баян, ты не можешь вот так бросить меня на съедение…

– Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь…

– Баян, прошу…

– Баян, – послышался голос из-за соседнего столика, – нельзя так поступать.

Косара узнала молодую женщину, ту, что недавно пробовалась в ее ученицы. Косара отказала ей, потому как считала себя посредственной ведьмой. Чему она могла бы научить и кого?

К удивлению Косары, еще несколько голосов за соседними столиками выразили согласие.

– Девушка права, – сказал пекарь Сава, встав и скрестив на груди большущие руки. – Не советую так поступать.

– А твое какое дело, – рявкнул Баян. – Это ведь не пекарне грозит крах в любую минуту!

– Ты обещал убежище любому. – Сава сделал шаг вперед.

Косара отчаянным жестом предложила ему сесть обратно. Он был крупным мужчиной и мог выглядеть устрашающе, но единственной причиной, по которой он мог держаться на своих подгибающихся коленях, была припарка, которую для него готовила Косара каждую неделю. Нет, Сава не был бойцом.

Баян рассматривал его поверх ствола винтовки.

– Положение дел изменилось. – И затем добавил, подчеркивая каждое слово: – Пятьдесят шесть, пятьдесят пять, пятьдесят четыре…

Незнакомец кашлянул в кулак, и Косара подпрыгнула. Она уже и забыла о нем.

– Уверяю, я могу помочь, – сказал он.

– Каким образом?

– Я могу вывести вас за Стену. Там вас будет не достать. Но это будет стоить дорого.

– Сколько?

– Вы же сами все понимаете.

«Моя тень».

Первым инстинктивным желанием Косары было отказаться. Она не могла покинуть Черноград. С каждым годом ведьм, готовых сразиться с чудовищами, становилось все меньше. С такой профессией обычно не доживали до пенсии.

Вдобавок местные нуждались в Косаре, в той защите от Змея, которую она предлагала. Она знала его. Всякий раз, когда он собирался атаковать определенный район, она прибывала первой для эвакуации людей и их питомцев. Всякий раз, стоило ему положить глаз на очередную молодую девицу, именно Косара предупреждала ее семью об опасности.

Но не то чтобы ее многие слушали.

– …сорок шесть, сорок пять…

И Невену тоже нельзя было оставить. Какая бы крохотная частичка ее сестры ни сидела внутри кикиморы, это все еще была Невена. Без Косары ей будет так одиноко.

– …сорок два, сорок один…

И потом, отказаться от тени? Да это же смерть. Она проведет несколько лет или десятилетий в качестве бестолковой, беззащитной ведьмы, а затем сама растворится в тени.

– …тридцать девять, тридцать восемь…

С другой стороны, если Змей заполучит ее, это тоже считай что смерть. Она не могла вернуться в его дворец. Никогда больше.

– Косара, не надо… – начал Маламир.

– Не трогай ее, – отрезала Роксана. – Пусть сама решает.

Косара так сильно зажмурилась, что перед глазами заплясали разноцветные пятна. Она все еще видела зубы Змея, по-собачьему острые, оскаленные в улыбке. Она чувствовала запах серы в облачках его дыхания, вырывавшихся в холодную ночь. Чувствовала его пальцы, всегда обжигающие, когда те обхватывали ее шею, сдавливали и не отпускали, как бы Косара ни умоляла.

Мир вокруг расплывался, каждый вдох обжигал, и одна лишь мысль воссияла в ее полусознательном разуме: так и так умру.

Косара взглянула на свою тень.

«Не надо, – вскричал в ее голове отчаянный голосок, – будешь жалеть!»

Но был и другой голос, повторявший раз за разом: «Умру, умру, умру…»

Ее городу придется обходиться без нее. В любом случае она, вероятно, была слишком высокого мнения о себе. Никуда не денется Черноград без одной ведьмы.

Ну а Невена? Невена мертва.

– …двадцать девять, двадцать восемь, двадцать семь…

Косара стиснула свою тень в кулаке. Сначала тень пыталась бороться, извивалась, выкручивалась и скользила меж пальцев. Потом – замерла. Косара скатала ее в ладонях до размеров крохотной черной бусины.

Не давая себе засомневаться, она поспешно вложила тень в ладонь незнакомца. Как только ее пальцы отпустили тень, что-то дернуло ее под пупком, так резко, что она чуть не упала. Она стояла посреди комнаты, осиянная светом. И когда она подняла руку, на стене напротив не было тени, чтобы поднять руку в ответ.

«Что. Я. Наделала».

Она сделала то, что должно.

– …семнадцать, шестнадцать, пятнадцать…

Змей застучал кулаками в дверь.

– Если не впустите меня прямо сейчас – вы все об этом пожалеете!

Незнакомец швырнул в лицо Косары свой шейный платок.

– Глаза завяжите.

Ее руки тряслись так сильно, как будто бы она возилась с платком часы и дни.

– Сейчас я надену кое-что на вашу ногу.

Он сорвал с ее левой ноги ботинок, холодный воздух защекотал пальцы ног.

– Давайте сюда руки. – Он схватил их и потянул, раскручивая Косару, подталкивая ее пятки, будто в диковинном танце.

Затем он что-то пробормотал. Заклинание?

– …пять, четыре, три…

И тогда ее осенило: она покидает Черноград. Ей захотелось крикнуть: «Стойте! Я не готова! Я передумала!»

Слишком поздно.

Все ее тело задрожало, в ушах раздался звон. На какое-то мгновение она повисла в воздухе, невесомая. Затем ее ноги ударились о твердую землю, и теплый бриз бросился ей в лицо. Пахло привозными специями и экзотическими цветами, далекими ветрами и морской солью.

Белоград.

Незнакомец приподнял левую ногу Косары и снял с нее привязанный амулет. Чтобы удержать равновесие, Косаре пришлось опереться на его плечо. На секунду его рука обвила ее талию, а потом он отстранился – и Косара пошатнулась, ничего не видя и потеряв ориентацию… И все-таки она не упала.

– Уже можно снимать? – спросила она и, не дожидаясь ответа, дрожащими пальцами стянула с глаз шейный платок.

Ее левый ботинок лежал рядом с ней на белых булыжниках мостовой. Незнакомец исчез.

В небе над головой сверкнул фейерверк. Барабанный бой был оглушительным. Смеющиеся люди в ярких одеждах натыкались на бредущую Косару.

Она могла чувствовать отсутствие своей тени кончиками своих совершенно не магических пальцев.

«Что я наделала…»

Косара пятилась, пока не ударилась обо что-то твердое. Стена. Спиной Косара прижалась к холодным камням. Она оперлась на них, закрыла глаза и глубоко дышала, пока ее сердце не перестало подпрыгивать, как испуганный кролик.

Как жестоко она ошиблась. Все в этом городе казалось неправильным. Все даже пахло неправильно. Ей здесь не место. Она была ведьмой, ведьмой из Чернограда.

Хотя могла ли она вообще называться ведьмой – теперь, променяв свою магию?

Ах, если бы она не была такой трусихой, если бы она нашла в себе силы противостоять Змею… Ее закрытые веки щипало из-за слез.

«Возьми себя в руки», – строго подумала она. Уж чего-чего, а слабости перед этим новым странным городом она не проявит.

Она была ведьмой, она сражалась с бесчисленной ордой чудовищ. С Белоградом можно сладить и без магии. В любом случае она тут все равно не задержится.

Влекомая отчаянием, она приняла поспешное решение, но ведь все сработало, не так ли? Она сбежала от Змея. Теперь оставалось только найти незнакомца еще раз и заставить его переправить ее в Черноград. Она убедит его вернуть ей тень. Ответа на вопрос «как» пока что не находилось, но должно же его что-то заинтересовать.

А ну как откажется? Тогда она просто-напросто выкрадет тень обратно. За годы жульничества в картах ее пальцы обрели изрядную ловкость.

Она укроется от Змея до окончания Темных дней, и позже у нее будет целый год, чтобы найти на него управу.

«Ага, ведь в этот раз ты так надежно от него спряталась», – прозвучало в ее голове. «Заткнись», – тут же подумала она.

Ее глаза распахнулись. Перед ней заблистали яркие огни Белограда. Толпа мчалась мимо нее бесконечным потоком. Чужие громкие голоса резали слух, тяжелые ароматы духов кружили голову.

Кто-то сунул ей в руки бокал глинтвейна и воскликнул: «С Новым годом!»

3

День первый

Пока Косара пробиралась сквозь толпу, ей на ноги наступали блестящими туфлями и пинали ее локтями, обтянутыми шелком. То один, то другой незнакомец хватал ее за руку и пытался вовлечь в танец. Ей что-то кричали – скорее всего, поздравляли с Новым годом, – но она не различала слов за непрекращающимся шумом и треском фейерверков. Лица кругом озарялись разными цветами: синим, зеленым, фиолетовым, снова синим, снова зеленым…

«Даже армия караконджулов не так страшна…»

Адреналин постепенно сходил на нет, и внезапно она начала замерзать. Ветер прорезал ее рубашку, проник глубоко в кости. Она пробормотала заклинание и хлопнула в ладоши, ожидая, что между ними разгорится пламя и согреет пальцы. Когда ничего не произошло, она выругалась себе под нос.

Верно. Она же продала свою магию.

К счастью, никто не заметил, как она хлопала самой себе, словно сумасшедшая. Косара и так чувствовала себя ужасно выделяющейся из толпы – она была единственным темным пятном из-за своих черных одежд. Модники Белограда предпочитали яркие цвета и вышивку, бисер, жемчуг, драгоценные камни. Ей трудно было оторвать от них взгляд.

Почему все эти вещи не привозили к ним из-за Стены? Бо́льшая часть тканей шла в Черноград как раз из Белограда, так неужели белоградцы нарочно присылали все самое уродливое?

Косара продолжала шагать, вертя головой до боли в шее. Она словно угодила в перевернутый Черноград. Вот дома в том же стиле, те же высокие окна и остроконечные крыши, но они сияют свежей штукатуркой и яркими красками, а не покрыты копотью и грязью. Брусчатка тоже блестит, до того начищена. И люди кругом казались такими счастливыми. Должно быть, потому что самым большим отличием Белограда от Чернограда было отсутствие чудовищ.

Это было… так странно. Косара никогда еще не встречала Новый год, после наступления которого не следовало бы вторжение монстров.

Она должна была признать, что эта новизна была приятной: не нужно заглядывать в каждый темный уголок – не притаился ли там караконджул? – или время от времени замирать как вкопанная, чтобы уловить хлопанье крыльев юды. Однако она отлично понимала: мир по эту сторону Стены оплачен страданиями людей по другую сторону. Ее людей.

И нельзя было этому радоваться. Это было бы неправильно.

Ей нужно домой.

Порыв ветра ударил в лицо, и она вздрогнула. Косара, вздохнув, призналась себе, что поиски незнакомца придется отложить до завтра. Были дела и поважнее: для начала стоило бы поискать ночлег, если она не хочет замерзнуть насмерть на улице.

Но до этого еще нужно было подкрепиться. От запахов, разносившихся от прилавков на каждом углу, у нее текли слюнки: тут были и горячий шоколад, и жареные каштаны, пшеница с кардамоном, медовое печенье, шкворчащие кюфты и шашлыки. Некоторых запахов она не узнавала: часть специй она никогда не пробовала, а часть трав не упоминались ни в одном из ее ботанических справочников. На прилавках возвышались горы разноцветных фруктов, пирожные, с которых капал сироп, и карамельные конфеты, сверкавшие, как драгоценности. Совсем не то что банки холодца, которые нагреб Баян в свой паб.

Она с опаской подошла к одному ларьку. Над решеткой с углем вращался на вертеле кусок баранины размером с ее руку. Торговка раскладывала лепешки на большом каменном куполе, время от времени вытирая фартуком пот со лба.

– Сколько стоит? – спросил Косара.

– Два грошика за маленькую, три за большую.

Косара выругалась про себя. В животе умоляюще заурчало. За ней выстроилась очередь.

– Ну? – спросила торговка.

Косара окинула ее оценивающим взглядом. Мелкие морщинки обрамляли ее рот. Пошел седьмой десяток, может, чуть меньше. На безымянном пальце левой руки блестело золотое кольцо. Значит, замужем. Постоянно прижимает ладонь к виску, глаза покрасневшие из-за бессонницы. Захворала.

– А хотите, в качестве оплаты я предскажу вашу судьбу? – спросила Косара.

– А не хочешь уйти и не мешать покупателям, у которых есть деньги?

– У вас в глазах все плывет. Голова раскалывается, и сама мысль о еде вызывает тошноту. Что очень прискорбно, ведь вы всю ночь провели за готовкой. Я ведь права?

– Может быть… – Торговка облизнула пересохшие губы.

Женщина в очереди позади Косары захлопала в ладоши.

– Как увлекательно! Что же с ней?

«Всего лишь мигрень».

– Это проклятие, – ответила Косара. – Есть завистник, он и заплатил ведьме, чтобы та вас прокляла.

– Да откуда у меня завистники? – Торговка обвела рукой ларек. – Я тут, вообще-то, не шикую.

Взгляд Косары вновь упал на обручальное кольцо.

– Брак у вас слишком удачный.

– Ну кстати, Мариам, твой и правда красавец, – сказала женщина из очереди, и другие стали с ней вслух соглашаться.

О такой замечательной массовке Косара и мечтать не смела.

Мариам демонстративно проигнорировала всех.

– Что нужно сделать?

«Выспаться, пить больше воды, сделать себе чашку хорошего теплого чая».

– Дня три лучше подежурить дома. Зажгите свечу в своей спальне и следите, чтобы не погасла. Не отходите ни на минуту.

– На три дня дома себя запереть! А как же мой ларек?

– Пускай вас кто-нибудь подменит. Другого выхода все равно нет.

– Пришли мужа поработать за тебя, Мари! – крикнула женщина из очереди. – Я бы, например, стала заглядывать в два раза чаще.

Мариам мрачно посмотрела на нее. Женщина хихикнула и подняла почти пустой стакан с глинтвейном.

– Значит, свечу зажечь, – повернулась Мариам к Косаре. – Это все?

– Нет. Еще нужно приготовить зелье: отварите кусочек имбиря размером с большой палец в пинте святой воды и принимайте этот отвар каждое утро и вечер.

– И вы уверены, что это снимет проклятие?

– Как пить дать.

Мариам мгновение поколебалась. Затем она отрезала кусок баранины и завернула мясо в дымящуюся лепешку. Прежде чем передать сверток Косаре, она полила еду чесночным йогуртом.

– Возможно, небольшой отпуск не повредит, – произнесла Мариам. – Спасибо вам.

– Нет… – У Косары так сильно текла слюна, что она едва могла говорить. – Вам спасибо!

– О-о-о, теперь на меня взгляните! – сказала женщина из очереди, и Косара не могла ей отказать, учитывая, как та ей помогла.

– Я следующая! – донесся еще один голос из толпы.

– Потом я!

Следующие полчаса Косара выписывала целебные зелья, снимала проклятья и гадала на высоких смуглых незнакомцев. К концу «приема» ее карманы были битком набиты грошами. Торговка лепешками уже давно закрыла свой ларек и пошла домой пить имбирный чай, но очередь не расходилась. Подходило все больше и больше людей, желающих, чтобы им погадала настоящая черноградская ведьма.

Оказалось, что сильно выделяться из толпы может быть полезно: у Косары очень быстро собралась немалая клиентура. Она знала, что ведьмы были редкостью по эту сторону Стены, но даже не подозревала, что белоградцы настолько нуждались в колдовстве.

«Какое счастье, что Вила меня сейчас не видит!» Бывшая наставница Косары не обрадовалось бы, узнав, что ее любимая ученица стала уличной шарлатанкой в Белограде.

На мгновение что-то полузабытое шевельнулось в животе Косары. Чувство вины. Она быстро отбросила его, понимая, что прокормить себя могла только колдовством и никаких других призваний у нее не было.

Белограду все равно не нужны были настоящие ведьмы. Чудовищ здесь не водилось. Местные жители сами не знали, как им хорошо живется, избалованным баловням судьбы. Их проблемы казались такими незначительными: «О, госпожа ведьма, моя невестка вечно забывает про мои именины!» или: «Как бы в следующую среду дождь отвадить, ведь мы с супругом собирались полюбоваться звездами!» А вот вы попробуйте любоваться звездами, отбиваясь от упырей. Почему нет? И кусочек именинного торта прихватите, чтобы не сильно отличаться от волколаков, пока те будут глодать ваши икры!

Да, Косара была шарлатанкой, но именно в этом люди и нуждались. Она сидела бы тут хоть всю ночь, выжимая из кошельков белоградских простофиль все до гроша, если бы так не устала. Однако ее веки после каждого моргания размыкались все тяжелее.

– Благодарю всех, кто подошел ко мне, – сказала она наконец. – Боюсь, я вынуждена заканчивать. Уже поздно.

– Где нам вас искать? – крикнул высокий, но согбенный мужчина из конца очереди, прижав руку к пояснице.

«От боли – чертов коготь, – машинально подумала Косара, – как и кора белой ивы».

– Не знаю, – ответила она. – Я только что прибыла. Мне негде остановиться.

Ее слова заставили толпу заметно притихнуть. О, значит, так, да? Просить ведьму из Чернограда о помощи – это пожалуйста, а как в свой дом ее пустить, так сразу нет желающих.

– Дальше по дороге увидите отель… – пробормотал кто-то.

Косара посмотрела на свой кошель. За последние полчаса он стал потолще, но она чувствовала, что на постой ей все же не хватит. Достаточно было посмотреть на высокие, внушительные здания вокруг, на оконные украшения в виде гипсовых херувимчиков с арфами и на мраморных тритонов, чьи мускулистые плечи подпирали входные арки. Проходившие мимо господа были одеты в прекрасные шелка и льняные ткани. На шеях и запястьях дам сверкали драгоценные камни и жемчуг. Ее занесло в шикарный район.

– Ба, отель! – сказала высокая женщина, прислонившись к стене пекарни.

Пламя ее сигареты мерцало, как светлячок. Фартук усеивали белые отпечатки ладоней, в волосах тоже была мука. Когда Косара услышала ее акцент, ей захотелось подбежать к ней и обнять, чего она, конечно же, не сделала. Эта женщина была из Чернограда, и она точно залепила бы Косаре оплеуху за одну попытку прикоснуться.

– Можешь поселиться у меня на чердаке, – сказала женщина. – Два гроша за ночь, что скажешь, цыпленочек? Пыли и пауков там полно. Ведьма вроде тебя точно будет чувствовать себя как дома.

Косара не могла поверить своему счастью. Ее переполняла такая благодарность, что последние неприятные реплики можно было и пропустить мимо ушей.

– Лучше некуда.

Вдвоем они выбрались из толпы, причем Косара всячески делала вид, что не слышит выкриков себе в спину: «Как снять семейное проклятие?», «А я скоро выйду замуж?» или «Так встречу я высокого и смуглого?»

В то время как новая квартирная хозяйка Косары вела ее по городу, белые булыжники сменялись серым асфальтом и выбоинами, залитыми мутной водой. Здания оставались такими же высокими, но становились все менее грандиозными, в открытых дверях виднелись узкие лестничные клетки, с фасадов большими кусками сходила штукатурка. Улицы сузились настолько, что приходилось прижиматься к стене, если мимо проезжала одна из белоградских безлошадных карет.

Косара читала о них, но никогда не видела своими глазами. Их выпуклые металлические тела напоминали огромных жуков. За собой кареты оставляли след черного дыма и запах химикатов.

– Я, кстати, Гизда, – сказала через некоторое время хозяйка.

– Косара.

– Как ты очутилась в Белограде, Косара?

– Это был своего рода несчастный случай.

– Ха! – гаркнула Гизда, но на ее румяном лице не было ни смешинки. – Несчастный случай, скажешь тоже!

Косара знала, как нелепо это звучало. Люди тратили все, что у них было, чтобы приехать в Белоград. По случайности сюда точно было не попасть.

– Вот не вру, – ответила Косара, – я не хотела покидать Черноград.

– Правда, что ли?

– Правда. Я ведьма. Мое место в Чернограде.

– Я тебя умоляю, цыпленочек. Давай без всей этой патриотической чуши. Ты же ведьма; уж мне-то не рассказывай, как ты якобы недовольна тем, что находишься по эту сторону Стены и гадаешь по руке доверчивым дурачкам, а не сражаешься с чудовищами где-то там.

Косара закусила губу. Конечно, она была рада не сражаться с чудовищами.

Но тогда кто будет делать это вместо нее? Как коллеги-ведьмы воспримут ее побег?

Как воспримет это Змей?

Он решит, что обставил ее. Снова. Да, именно так все и выглядело: что ему наконец удалось выжить ее из города.

– Однажды я подумывала пересечь Стену, – осторожно сказала Косара. – Несколько лет назад. Даже денег подкопила. Но потом передумала.

– Почему?

Косара замялась. В основном сыграло роль то, что она лишилась всех сбережений, но было и кое-что еще.

– Потому что я не уверена, что смогу здесь пригодиться. Чем бы я тут занималась? Предсказывала дурачкам их судьбу – и все?

– А в Чернограде ты чем полезна, скажи на милость?

– Там я многим могу помочь. Я знаю, как сражаться с чудовищами.

– И что, к тебе прислушиваются люди? Или их переманивают горластые шарлатаны, обещая быстро и просто решить все их проблемы?

– Ну… – Косара поколебалась. – Некоторые слушают. Мы в Ассоциации ведьм и колдунов изучаем вопрос, и мы видим медленное, но неуклонное снижение числа ежегодных смертей от нападений чудовищ, и…

– Ясно, ага. Но ты сейчас с этой стороны Стены. Обо всех горестях можно забыть. Чудовища больше не твоя проблема. Ты что, не рада? – Гизда настойчиво изучала ее лицо, словно решила проверку ей устроить.

Косара покачала головой:

– Я слишком многим пожертвовала, чтобы пересечь Стену.

В глазах Гизды она увидела вопрос, и все же она знала, что та промолчит. Они обе были из Чернограда, а значит, уважали право друг друга на тайны.

Гизда вздохнула.

– Понимаю, о чем ты, цыпленочек, честное слово. Всю свою жизнь я урезала себя и копила, чтобы заплатить контрабандистам за проезд. Столько денег – и все впустую.

– Вам тут не нравится?

– Это просто такой же город, как и любой другой. Ненавидеть его не за что. Но стоило ли оно того? – Она пожала широкими плечами, помолчала, а затем начала быстро говорить: – Мой брат эмигрировал, едва окончил школу. Ему только-только восемнадцать исполнилось, а он уже отстегнул контрабандистам, чтобы те его переправили. Он продолжал слать нам письма, никогда нас не забывал. Именно он убедил меня, что нужно переехать. Спросить его, так тут повсюду розы да солнечные лужайки.

– А если спросить вас?

Гизда затянулась сигаретой.

– Так кажется на первый взгляд, не так ли? Послушай, цыпленочек. Белоград похож на город-ярмарку, но в сахарной вате спрятаны бритвы, а яблочки сплошь отравлены. Не желают местные, чтобы мы были здесь. Таков итог. Они предпочли бы, чтобы мы оставались за нашей Стеной, там, где нам и место.

– Они утверждают, что Стена была построена для защиты от чудовищ… – сказала Косара, стараясь ни соглашаться, ни не соглашаться, ведь у Гизды, очевидно, были твердые взгляды на многие вещи, а Косаре сегодня очень хотелось где-то да переночевать.

– Ба, чудовища! Если оно так, то почему они не оградили Стеной только чудовищ? Знаешь ведь, какое наказание ждет тех, кого ловят за переправкой людей в Белоград? Уедешь на пожизненное!

Ответ на этот вопрос знали даже школьники, так что Косара заговорила без задней мысли:

– Они боялись, что мы распространим по эту сторону Стены болезни, вызванные чудовищами. В основном ликантропию. – Она увидела лицо Гизды и быстро добавила: – По крайней мере, так говорят.

– Никто не убедит меня, что им хватило сил наколдовать гигантскую Стену вокруг нашего города за одну ночь, но не хватило ресурсов на создание лекарства от ликантропии. Нет, им просто было плевать. Для них мы, черноградцы, не лучше чудовищ. И знаешь почему? Потому что мы голытьба.

– Я здесь совсем недавно… – И Косара закусила губу.

– Вот и подожди немного. Сама скоро поймешь, что я права. Но раз уж ты мне напомнила: тебе нужно сходить в полицейский участок и отметиться там. Они должны поместить тебя в карантин.

– Что? Зачем?

– Чтобы проверить, не разносишь ли ты заразу, конечно же. Всем новоприбывшим из Чернограда положен карантин в первую же полную луну.

– Ну а если я заражена?

Косара спрашивала лишь гипотетически, но подозрение в глазах Гизды заставило ее пожалеть, что она вообще задала этот вопрос. Квартирная хозяйка молчала несколько долгих неловких секунд, прежде чем ответить:

– Если ты заражена, тебя пристрелят.

От холодка, который пробежал по спине Косары, не мог спасти даже терможилет. Машинально она поднесла руку к шраму на щеке, в ее памяти всплыло лицо Невены, и на глазах выступили слезы, размывая тушь. «Просто пристрели меня, – шептала Невена. – Если я обращусь, пристрели меня тут же».

– Но мне нельзя в карантин, – громко, чтобы заглушить голос в своей голове, сказала Косара. – У меня же дел невпроворот.

– Не у тебя одной. Слушай, решать, конечно, тебе, но я настоятельно советую самой сходить в участок. Иначе тебя арестуют. Ты сегодня произвела фурор, так что не думаю, что тебя будет сложно найти.

Ей даже не приходило это в голову.

– Есть о чем поразмыслить, – вздохнула Косара.

Уличные фонари попадались все реже, становились тусклее; уже вскоре Косара и Гизда шли почти в кромешной тьме. Косара чувствовала себя беспокойно, ее пальцы цеплялись за один из талисманов в кармане. Она не могла не воображать, как бледные глаза Змея смотрят на нее из темных переулков, хоть и знала, что он был в ловушке по ту сторону Стены, равно как и она сама – по эту.

С ненавистью она подмечала, как трясутся руки, как заходится сердце от каждого шороха. Не отдай она свою тень, ей не было бы боязно разгуливать после наступления темноты в этом странном городе. Раньше ей в глубине души даже хотелось бы пересечься с каким-нибудь чудовищем: чем не повод опробовать новый талисман.

Но теперь талисманы были бесполезны. Ее бусы от сглаза стали красивой безделушкой. Амулет из вареного яйца сгодился бы разве что подкрепиться. Она была беспомощна.

Послышался свист, и Косара повернулась на звук. Вдали светились два ярких огня, заставивших ее отшатнуться и нечаянно удариться о стену.

– Какого черта…

Неестественно яркие огни летели на нее так же неестественно быстро. Косару вдруг осенило: то были очи гигантского чудовища, чье тело блестело в лунном свете, скользя вдоль улиц. За его спиной вздымался черный пар.

Косара смотрела на него, оцепенев от ужаса. Она сдавила вареное яйцо в кармане так сильно, что скорлупа треснула и желток вытек меж ее дрожащих пальцев.

Ночную тишь пронзил хриплый гогот. Косару подбросило в воздух чуть ли не на фут, так что она оцарапала лопатки о шершавую стену. У нее ушло целое мгновение, чтобы узнать в гоготе смех Гизды.

– Тихо, тихо, цыпленочек!

У Косары отвисла челюсть. Что значит «тихо»? Гизда что, ослепла и не видит монстра?

– Это называется поезд, – сказала Гизда. – Он вроде безлошадной повозки…

Конец ее фразы потонул в громком шипении и скрежете, с которым поезд проезжал по мосту над их головами. Окна его блестели, а внутри него сидели люди: кто разговаривал, кто смеялся, а кто привалился щекой к окну, захрапев.

Поезд! Косара перевела дух. Поезд, ну конечно же.

Во многих любовных романах, к которым ей случалось припасть, описывались поезда. Авторы часто вставляли драматические погони по крышам вагонов или страстный шепот в укромной темноте купе. Просто она и представить не могла, что поезда, оказывается, такие большие, громкие, яркие…

Но то же самое можно было сказать обо всем, что встретилось ей в Белограде.

Косара взглянула на свой испорченный талисман и выпустила раздавленное яйцо из руки. Глядишь, какая-нибудь из оравы бездомных белоградских кошек неплохо поужинает.

– Простите. Я решила… – Косара прочистила горло: о, в глазах Гизды она наверняка выглядела дремучей деревенщиной. – Я приняла его за чудовище. День выдался тот еще.

– Ничего страшного. Я сама перетрусила, когда впервые поезд увидала. – Гизда снова рассмеялась. – Мы почти пришли. Зря я не предупредила, что живу рядом с железнодорожной станцией. Надеюсь, шум тебе не помешает.

Измотанная Косара пожала плечами. Вряд ли что-то могло помешать ей уснуть.

Наконец они добрались до ветхого дома, зажатого между двумя более высокими зданиями. Гизда повела Косару вверх по узкой лестнице, где стояла вполне знакомая вонь: смесь грязи, плесени и черноградской кислой капусты.

В комнатке на чердаке едва хватило места, чтобы они вдвоем могли потоптаться возле шаткой кровати. Ветер врывался в единственное окно и свистел в трубе. Гизда потянулась к шнурку электрической лампочки, свисавшей с потолка, и та отозвалась треском и шипением, тут же наполнив комнату ярко-желтым светом.

Косара невольно ахнула: боже, какая роскошь! В Чернограде электричество проводили лишь в общественные здания.

– Знаю-знаю, я давно не прибиралась. – Неверно расценив реакцию Косары, Гизда махнула рукой в сторону кровати с разбросанным тряпьем и битком набитых коробок на полу. – Здесь будто Ламия побывала, как сказала бы маменька, хотя я понятия не имею, что это значит. Но пару дней вполне перекантуешься. В шкафу найдешь еще одеяла. Я и старую одежду там храню, бери что вздумается.

– Спасибо, – сказала Косара. Гизда посмотрела на нее так, словно была благотворительницей (что было недалеко от истины). – У меня не было времени собрать вещи…

– Не бери в голову. Мы, черноградцы, должны помогать друг другу. Видит бог, рассчитывать нам больше не на кого. Ты знаешь кого-нибудь по эту сторону Стены? Если хочешь, помогу их найти.

– Никого не… – начала Косара, но вдруг поняла, что это не совсем так.

Вообще-то, кое-кого она здесь знала. И этот кое-кто все еще был должен ей приличную сумму, а кроме того, он знался с контрабандистами и, вероятно, слышал о незнакомце Косары.

Ей не терпелось увидеть выражение его лица, когда она явится к нему на порог.

– Вы знаете Севара Табакова? Он примерно моего роста, волосы темные…

– Еще бы мне не знать Севара! – Гизда хлопнула в ладоши. – Что же ты не сказала, что ты его подруга?

– Я не то чтобы его…

– Батюшки, подумать только! Ты приехала как нельзя кстати: послезавтра он празднует свою помолвку. Точнее… – Гизда взглянула на часы, – ну да, уже завтра. Там будет весь город.

– Он что, женится? – уточнила Косара, подразумевая: неужели нашлась такая дуреха?

– Ага, на одной белоградской барышне, представляешь? Я слышала, ее родители были вне себя. Как бы там ни было, вот тебе его адрес. – Гизда полезла в сумку в поисках бумаги и ручки. – Он будет рад тебя видеть, вот уж не сомневаюсь! Такой милый мальчик.

Косара мысленно закатила глаза, но не стала ее разубеждать. Нужно было отдать Севару должное: он умел быть очаровательным. Иначе он в жизни не вытянул бы из нее все до гроша.

Их знакомство устроила Роксана через пару лет после того, как Косара вырвалась из рук Змея. Через пару лет после смерти Невены. Севар поступил, как любой успешный прощелыга: он безжалостно сыграл на слабостях Косары, как только сумел их отыскать.

– Ну вот, цыпленочек. – Гизда вручила ей записку с адресом. – Вижу, спящей царевне пора на боковую. Я буду внизу. Если тебе что-нибудь понадобится – зови, не стесняйся. Подруга Севара, ну надо же, чудеса какие!

Косара выдавила улыбку, которая сошла с ее лица, как только за широкой спиной Гизды закрылась дверь.

Косара подошла к окну и выглянула в щель между пыльными шторами. Комнатка ей досталась самая простая, но вид, чего уж скрывать, был великолепен. В четвертом часу ночи Белоград по-прежнему не спал. Ярко сияли разноцветные фонарики, украшавшие рыночные прилавки и витрины магазинов. Уличные фонари обрамляли дороги, словно гирлянды. Высокие башни и маковки-купола церквей, мечетей и дворцов блестели в лунном свете: всюду, куда ни глянь, зеленая медь, полированная латунь и яркое сияющее золото.

Косара невольно улыбнулась. Она пережила непростой день – да что уж там, кошмарный! Но был в нем и положительный момент: возможность подпортить Севару завтрашнюю помолвку. И желательно вытянуть из него адрес того незнакомца.

Она прижалась лбом к холодной оконной раме. Ее разум несколько прояснился. Впервые за долгие часы, оказавшись вдали от угрозы Змея и суеты Белограда, ее голова снова заработала.

Змей нашел ее так быстро, спустя какие-то минуты после полуночи. И как же кстати рядом оказался незнакомец, предложивший спасение ценой всего лишь всей ее магии. Зачем бы несведущему чужаку ехать в Черноград в канун Нового года, нацепив на себя ожерелье из теней ведьм?

Вот оно что. Кто-то сдал ее Змею. Кто-то навел на нее незнакомца в нужное время и в нужном месте с единственной целью – украсть ее тень.

Ее заманили в капкан, и она охотно сунула в него голову.

Косара выругалась себе под нос и впилась ногтями в ладони. Ну, берегись, крыса, кем бы ты ни была! Как только Косара найдет предателя, все узнают, на что способна ведьма, когда у нее в кармане кроличья лапка и петушиный гребень!

И тогда ей придется встретиться со Змеем. Но на этот раз она спланирует дело тщательнее. На этот раз она примет все меры предосторожности. Ему больше не удастся застать ее врасплох.

Ей надоело жить, оглядываясь, в своем собственном треклятом городе.

«И как же ты этого добьешься, моя маленькая, лишенная магии ведьма?» – зазвучал знакомый голос в голове, тот самый, который говорил теплым баритоном Змея.

«Как-нибудь, – подумала она. – У меня вся жизнь впереди».

«Правда? Но что, если тебя настигнет теневая хворь?»

Косара оттеснила его голос внутрь себя, так глубоко, чтобы он не мог ее тревожить.

Как-нибудь она со всем этим справится.

4

День второй

К моменту появления Косары гулянья по случаю помолвки были в самом разгаре: празднество гремело в доме, захватывало сад и, наконец, простиралось все дальше по улице. Гости сидели под фиговыми деревьями, курили, смеялись, согревались глинтвейном. Косара прошла мимо усатого мужчины с аккордеоном, который подыгрывал пляске какой-то женщины с – Косара моргнула, протерла глаза, – большой бурой медведицей.

– Не бойтесь! – крикнул мужчина, заметив взгляд Косары. – Она ручная! И медведь тоже!

Громко застонав, Косара продолжила свой путь. Меньше чем за два дня в Белограде (притом что бо́льшую часть первого дня она проспала) ей было не привыкнуть к тому, как легко белоградцы завязывали пустые беседы с совершенно незнакомыми людьми.

Она стояла возле двери, не находя в себе смелости войти. С тех пор как она в последний раз видела Севара, минули годы. Разве не странно было вдруг оказаться у него на пороге, чтобы испортить один из важнейших дней в его жизни?

На столике возле нее возвышалась гора лакомств: кунжутная халва с фисташками, тыквенная выпечка, политая медовым сиропом, разноцветные кусочки рахат-лукума, обваленные в кокосовой стружке. Сперва Косара лакомилась, чтобы унять скорее нервы, нежели голод. Потом она набила сластями карманы – на будущее. Вряд ли ей снова выпадет шанс посетить такой банкет, а вдобавок ей было неловко пользоваться гостеприимством Гизды. Когда накануне вечером квартирная хозяйка пригласила ее отужинать, Косара слишком остро почувствовала себя в долгу.

Таких сладостей она еще не пробовала. Фисташки? Кокос? На ее родине это были редкие лакомства. Основная часть продовольствия шла в Черноград из Белограда, еду доставляли за Стену при помощи беспилотных воздушных шаров. И обычно в корзине прибывала лишь самая необходимая провизия, но не деликатесы.

Она только успела надкусить ореховую пахлаву, как теплая рука легла ей на плечо.

– Приветствую, – произнесла молодая женщина и улыбнулась, отчего на ее щеках появились ямочки. – Вы со стороны Севара?

Косара постаралась прожевать пахлаву побыстрее, но медовый сироп склеил зубы. Наконец ей удалось сглотнуть.

– Как вы это поняли?

– По одежде: она словно для поминок. Ей-богу, вам, черноградцам, не повредили бы яркие цвета! – рассмеялась женщина.

Сама она была одета как раз ярко: в ее наряде сочетались подсолнечно-желтый, бирюзовый и травянисто-зеленый цвета. Ее широкие штаны шуршали при ходьбе.

– Заходите в дом, не все же стоять на пороге! Уверена, Севар обрадуется вам.

Косара выдавила улыбку. «О, это вряд ли».

В гостиной было тесно, не протолкнуться, но женщина ловко лавировала, держа Косару за руку. В углу играл оркестр – бодро звучала гитара, яростно гремели барабаны, но даже их Косара едва могла расслышать из-за всеобщей болтовни.

Люди стайками восседали на разбросанных по полу шелковых подушках, курили кальян и выдыхали клубы ароматного дыма. В нем чувствовались нотки кислой вишни и темного шоколада, горькой корицы и сладкой ванили. Тяжелые шерстяные ковры устилали пол, а гобелены на стенах пропитались запахами, звуками и телесным теплом. У Косары закружилась голова.

Неужели Севар мог позволить себе всю эту роскошь? Ковры, гобелены, мебель красного дерева, шелковые подушки, привозной алкоголь и табак? Кажется, по эту сторону Стены его дела шли хорошо.

– Кстати, я Нур, – вновь взглянула на Косару женщина. – Я невеста Севара.

О нет, вот же бедняжка!

– А вы… – попыталась спросить Нур, как вдруг раздался возглас:

– Косара!

Косара тут же узнала голос Севара, который протискивался к ней сквозь толпу. Он остановился в нескольких шагах от нее, пронзив ее взглядом и раздувая ноздри.

Да уж, постарел. Пуговицы рубашки чуть не трещали на пузе. Волосы на висках понемногу седели… Глядя на него, Косара осознала, что и сама, должно быть, здорово изменилась за прошедшие полдесятилетия.

– Ты что тут забыла? – спросил Севар и тут же добавил, не дав ей ответить: – У меня нет денег. Расходы на свадьбу, все такое… Ты выбрала не лучший момент, чтобы…

– Да не нужны мне твои деньги, – соврала Косара, которой очень нужны были деньги, но еще больше – ответы. – Я просто хочу поговорить.

Нур нервно рассмеялась и отступила назад.

– Я лучше оставлю вас наедине. Кажется, вам есть о чем поговорить, а мне нужно поприветствовать гостей.

Севар смотрел, как его невеста исчезает в толпе. Затем он повернулся к Косаре.

– Знаешь, я очень рад, что ты наконец пересекла Стену. Ты ведь всегда об этом мечтала.

Как у него язык повернулся…

– А тебе почем знать, о чем я мечтала.

Он тепло улыбнулся, и Косаре вспомнилось на миг, почему он ей нравился, – но лишь на миг.

– Брось, – ответил он. – Ты же мне все уши прожужжала о том, как сбежишь и откроешь собственную мастерскую по эту сторону Стены. С мягкими коврами, хрустальными люстрами и дым-машиной, да? О том, как будешь работать для избранной клиентуры: предрекать большие прибыли магнатам, академический успех – юным интеллектуалам и высоких смуглых незнакомцев – знатным дамам…

Косара поежилась, слушая, как он напоминал о ее наивных девичьих глупостях. Когда Севар уехал за Стену без нее, до нее дошло, что ни одна ее проблема не связана с Черноградом. Сбежав из города, она не сделала бы свою жизнь лучше.

– Не будем об этом, – сказала Косара. – Мужчину одного ищу, контрабандиста. Он помог мне пересечь Стену. Вдруг ты с ним знаком.

Улыбка Севара все-таки померкла.

– С чего бы мне водить такие знакомства?

– Ты некогда ладил с контрабандистами. Вот я и решила, что ты мог что-то слышать о нем. Он высокий, худощавый, носит ожерелье из ведьминых теней.

Глаза Севара расширились. Бросив взгляд на пол, он заметил, что Косара не отбрасывала тени.

– О, Косара, мне очень жаль! Я ведь понятия не имел. Болтаю тут про мастерскую, понимаешь, сыплю соль на рану…

– Мужчину знаешь или нет? – огрызнулась Косара, не вынося его жалости.

Севар провел рукой по волосам.

– Слушай, Косара, я изменился. Я больше не общаюсь с контрабандистами. Я женюсь, мы с Нур хотим семью, и мне не нужны неприятности…

Вот же врун. Косара видела этикетки на вине, которое пили гости, – вся выпивка сплошь черноградская. Толстые и вонючие сигареты, которыми здесь дымили? Черноградские. Журналы на столиках в гостиной? Черноградские. Книги на полках? Черноградские.

Как глупо было с его стороны выставлять их напоказ, зная, что контрабанда незаконна.

Впрочем, Севар всегда был таким. Из любых неприятностей он выходил с очаровательной улыбкой, потому что знал, в чью руку порой нужно вложить пару купюр. Он не боялся последствий, ведь сам с ними не сталкивался. Ничего удивительного, что он открыто хвастал контрабандными товарами перед своими белоградскими друзьями.

– Севар, прошу, – сказала Косара. – Мне нужно быстро найти этого человека. Если тебе хоть что-то известно, прошу, скажи.

Севар облизнул губы. Он понимал, насколько плохи ее дела, она видела это в его больших, обманчиво честных глазах. Хоть он и был мошенником и пройдохой, его нельзя было назвать бессердечным.

– С контрабандистами я правда не работаю, – сказал он, – но когда я пересек Стену…

На ее деньги.

– …и оказался здесь совсем один…

Потому что бросил ее в Чернограде.

– …и без денег, мне пришлось немного подработать. Ты слыхала про Константина Карайванова?

– Самого знаменитого контрабандиста Чернограда? – рассмеялась Косара. – Кто же про него не слыхал?

Ей и самой случалось брать у него пару заказов. Сложно было жить в Чернограде и ни разу не столкнуться с Карайвановым.

– Я так и думал. Константин поручил мне доставку контрабандных талисманов и амулетов в роскошный бутик на Главной улице. Он называется «Ведьмин котел». – Севар увидел ее лицо и пожал плечами. – Да уж, затасканное название. Но именно в этот бутик, как правило, из Чернограда идет вся волшебная нелегальщина. И если тот, кто тебе нужен, захочет заложить твою тень, я не представляю, куда еще ему пойти.

– Не знаю, захочет ли он ее заложить. Мне показалось, что он… – Косара заколебалась. – Как будто коллекционер.

– Не захочет – пускай, но там о нем всяко слышали. Тень ведьмы – это такая вещь, на которую многие исподтишка наложили бы свои грязные лапы.

Косара искоса улыбнулась ему. Грязные лапы? Уж кто бы говорил.

– Значит, бутик находится на Главной улице?

– Напротив большой аптеки у фонтана.

– Спасибо.

– Не за что, подруга. Поспеши туда как можно скорее.

«О нет, так просто ему от меня не избавиться».

– Сейчас уже восемь вечера. Наверняка он закрыт. – И Косара взяла с подноса бокал глинтвейна. – Думаю, я задержусь у тебя ненадолго. Приятно видеть, что ты процветаешь после всех этих лет. Ковры фанарионские, да? Должно быть, стоят целое состояние.

– Косара…

– Может, продашь парочку, тогда и деньги мои вернутся.

– Я же сказал: подожди, вот свадьбу сыграю… И тогда я верну тебе деньги, обещаю.

– Не обижайся, но твоим обещаниям веры нет. Наверное, стоит предупредить об этом Нур, она кажется такой разумной…

Севар побледнел. Шагнув в сторону, он словно преградил Косаре путь к своей невесте. Как будто это могло ее остановить.

– Ей-богу, Косара, ты совсем не повзрослела за пять лет?

– Я не повзрослела? Ты украл мои деньги. Ты заставил меня поверить, что у нас с тобой будут билеты до Белограда. Я всю ночь, сидя на чемоданах, ждала твоего возвращения, но ты так и не появился. Ты пересек Стену без меня!

Наконец-то ему хватило совести покраснеть.

– Ты правда все еще переживаешь из-за этого? Спустя пять лет!

– Конечно, я все еще переживаю! А Нур знает, что выходит замуж за мошенника? Мне кажется, ей стоит знать.

На этот раз он шагнул уже к Косаре.

– Не смей приближаться к ней, – прошипел он. – Да, вот почему я бросил тебя, Косара. Ты не способна отпустить былое. Мы бы просто не дотащили до Белограда весь твой эмоциональный багаж. Куда бы ты ни направилась, у тебя на хвосте всегда призраки твоего прошлого.

Косара не могла поверить, что он и впрямь это сказал.

– Призрак у меня на попечении всего один, и ты не хуже меня знаешь, что она не может выйти за пределы моего дома в Чернограде.

– Я образно говорю. Знаешь, дело ведь не только в Невене. Ты на этом своем Змее просто зациклена…

Раздался громкий хлопок. Острая боль пронзила руку Косары. Не сразу она осознала, что ударила Севара так сильно, до боли в запястье. Красный отпечаток ладони расцвел на его щеке.

Он медленно, с широко распахнутыми от шока глазами, поднял руку, чтобы потереть место удара.

– Севар!

Веселый голос Нур раздался словно издалека: Косара была так зла, что в ушах у нее гудело. Она заставила себя улыбнуться, и Севар тоже. Скорее всего, они выглядели одинаково фальшиво.

– Я не помешала? – Нур вернулась с бутылкой глинтвейна, чтобы сделать из нее глоток и заново наполнить опустевший бокал Косары.

– Нисколько, дорогая! – Севар схватил ее за талию и развернул прежде, чем она успела увидеть отпечаток на его щеке.

Нур склонила голову ему на грудь, говоря:

– Еще одна твоя подруга только что приехала. Я сказала ей, что ты в гостиной. А вот и она! Ее трудно не заметить, правда?

Так оно и было – она возвышалась над другими гостями по крайней мере на голову. Ее волосы, заплетенные в две длинные косы, сияли в свете лампы, словно навощенные. Черная шелковая рубашка гостьи была заправлена в широкие штаны-потури, а ее ожерелья с множеством колокольчиков звенели при каждом шаге. В уголке ее рта торчала трубка, от которой к потолку устремлялись клубы дыма с ароматом шалфея предсказателей.

Роксана. Какого черта?

– Севар, друг мой любезный! – Широкая улыбка озарила лицо Роксаны, когда она приблизилась с раскинутыми руками.

Затем она заметила Косару, и улыбка застыла.

– Косара?

– Роксана.

– О, видите? – произнесла Нур, ускользая в толпу. – Еще гости прибыли! Скоро я к вам вернусь.

– Давай-ка я помогу тебе, дорогая! – Севар кинулся за ней так поспешно, что споткнулся и чуть не упал.

Роксана и Косара долго смотрели друг на друга. Косара изо всех сил пыталась ассоциировать знакомое лицо охотницы на чудовищ с этим странным новым окружением. Оркестр позади нее заиграл веселую мелодию, щеки флейтиста с каждой секундой все сильнее розовели.

– Что ты здесь делаешь? – предвосхитила Роксана ее реплику.

– Нет, что ты здесь делаешь?

Роксана вытащила трубку и выдохнула облако дыма Косаре в лицо. Веки Косары отяжелели, но она покачала головой, не давая шалфею предсказателей подействовать на нее, – пусть Роксана даже не надеется ее одурманить.

– Севар – мой лучший друг с детских лет, – сказала Роксана. – Ты же не думала, что я пропущу его помолвку.

Косара даже удивилась тому, какую боль вдруг испытала. Они с Роксаной не были близки – после случившегося с Невеной Косара никого не подпускала слишком близко, – но тем не менее охотница на чудовищ ей искренне нравилась. Она была рядом с Косарой после гибели сестры, всегда готовая вложить в ее руку стакан и сыграть партию в карты, не задавая вопросов.

– Он украл мои деньги, Роксана, – сказала Косара. – Твой лучший друг – вор.

– О, только не заставляй меня выбирать сторону. – Роксана попыталась положить руку ей на плечо, но Косара отступила на шаг. – Я ведь сказала, что знаю Севара с пеленок. Он мне как брат. И он хороший парень в глубине души.

– Я думала, ты уже встала на мою сторону, когда разрешила мне плакать на твоем плече целую ночь после побега Севара из Чернограда.

– Это было пять лет назад, Косара. Вдобавок ты знала, что ему нужны были деньги, чтобы сбежать от долгов, ну и так далее… Но клянусь, он изменился. Возможно, к этому его сподвигло осознание, что он плохо поступил с тобой.

Косара закатила глаза. Больно ей нужно, чтобы кто-то что-то там осознал за ее счет. И потом, Севар не был бы в долгах как в шелках, не трать он столько на выпивку, азартные игры и всякие безделушки.

– Как ты вообще сюда попала? – спросила Косара. – Незнакомец и тебе предложил сделку?

– Нет-нет, это Севар вывез меня на своем воздушном шаре.

Косара выругалась про себя: «Вот лживый ублюдок! А сам говорил: я больше не общаюсь с контрабандистами». Хотя, может, тут он не наврал: он и правда не общался с ними, просто был одним из них.

Что, конечно же, означало, что все это время он мог вернуться за ней. «Я очень рад, что ты наконец пересекла Стену…» Да, конечно! Он был бы рад больше никогда ее не видеть! Косара полагала, что старая рана давно затянулась, но сейчас она снова почувствовала, как та ноет.

А вот теперь стой и болтай с этой дюжей идиоткой.

– Ты совсем выжила из ума? – спросила Косара более высоким голосом, чем намеревалась.

– Не лучшая идея, признаю. – В ухмылке Роксаны блеснул золотой зуб. – Знаешь ведь – люди говорят, что опасно пересекать Стену по воздуху? Правильно говорят. Я не смогла даже сосчитать, сколько раз нас чуть не убили. Сбилась на втором десятке.

– И поделом тебе. Честное слово, Роксана! Ты рисковала своей жизнью, пересекая Стену на воздушном шаре, чтобы попасть на дурацкую помолвку?!

– Повторюсь, этот парень мне как брат. Да и с каких пор ты так расстраиваешься, что люди пересекают Стену? Белоградцы были бы счастливы, сиди мы шито-крыто за Стеной, не так ли? Но будь на то моя воля, я бы сровняла эту чертову Стену с землей.

– Плевала я, что ты сунулась за Стену! Я расстроена потому, что ты рисковала своей жизнью. – Косара смерила глазами Роксану, чувствуя, что сказала это как-то не очень искренне. – Колись, почему ты на самом деле это сделала?

Роксана замялась.

– Обещаешь никому не говорить?

– Я обещаю. – Косара подошла ближе.

– Я хотела взглянуть на Стену своими глазами. После того как ты сюда переместилась, я вдруг поняла, что никогда и не помышляла о таком…

– Взглянуть своими глазами? Но зачем?

– Ты же знаешь, в каком страхе мы живем, – пожала плечами Роксана. – Этот страх – еще одно чудовище, взявшее Черноград в свои когти. Но я-то охотник на чудовищ, и я точно знаю: любое из них можно победить.

Косара усмехнулась, посчитав это чепухой. Стена не относилась к чудовищам хотя бы потому, что тогда ее можно было бы обрушить одной серебряной пулей.

Роксана что-то недоговаривала. Что ж, ладно. У всех есть право на тайны.

– Ну и дура, – сказала Косара. – Для чего вообще смотреть на нее вблизи?

– Оказалось, зрелище того не стоит, – рассмеялась Роксана. – Ну, не считая того, что это действительно так опасно, как говорят. Ты права, я дура редкостная. И не волнуйся, я усвоила чертов урок. Вернусь обратно каким-нибудь более безопасным способом. Я деньгами разжилась, так что…

– Ты хочешь вернуться? – спросила Косара, почему-то удивленная, хотя сама собиралась вернуться как можно скорее; большинство было бы счастливо забыть Черноград навсегда.

– Ну конечно! Я же охотница на чудовищ, Косара! По эту сторону Стены мне останется лишь в потолок плевать.

– Могла бы стать дезинсектором.

– Очень смешно. Нет уж, вернусь домой, как только смогу. Здесь мне не по себе. Все слишком… славненькое.

– Славненькое?

– Угу. Все такое с иголочки, блестючее, аккуратное. И люди ну такие душки, что как-то не хочется им доверять. Вот чего они всегда улыбаются? О чем таком смешном думают? Ты, конечно, можешь вернуться со мной, если хочешь. Ума не приложу, зачем местным понадобилась бы ведьма.

– Ты бы удивилась, – усмехнулась Косара.

Она сама не ожидала, насколько Белоград полагался на черноградскую магию. Половина всех лекарств и косметики завозилась в аптеки из Чернограда. Ювелирные лавки ломились от амулетов и талисманов. От парфюмерных магазинов так и несло волшебством.

Косара, конечно, знала, что сюда ежегодно привозят тонны магических вещиц из Чернограда. Она знала нескольких ведьм, которым за создание этих вещиц платили прямо из государственной казны. Однако увидеть столько магии по эту сторону Стены все равно было шоком.

В то же время в этом был плюс. Если бы Белоград не нуждался в магии, черноградцы давно умерли бы от голода.

Роксана затянулась трубкой и снова дохнула дымом в лицо Косаре. Косара подавила зевок. Боже, как же все кругом ее утомили… Вот бы просто свернуться калачиком на одной из этих подушек, прямо на полу, и забыть о Севаре, о незнакомце, о своей тени…

– Пойдем, – сказала Роксана, – налью тебе еще бокал вина. Тебе это явно не помешает.

Косара позволила взять себя за руку. Как бы ей ни было неприятно это признать, но она была рада встретить охотницу на чудовищ. Ей отчаянно нужен был хоть кто-то знакомый в этом странном чужом городе.

Роксана подвела ее к куче подушек в углу, и Косара рухнула на это ложе. Наполнив два бокала вином, Роксана протянула один ей, и Косара сделала большой глоток и прислонилась головой к стене.

– Рада видеть, что ты в порядке, – сказала Роксана. – Все случилось так быстро. Я постоянно думаю о том, что могла бы как-то остановить его…

– Змея или того незнакомца?

– Да хоть обоих разом.

– Ты бы ничего не изменила. Я сама решила отдать свою тень. – И это было очень, очень глупое решение. – Я хочу отыскать ее, вернуть, но даже не знаю, с чего начать поиски.

Роксана прижалась плечом к Косаре.

– Это займет время. Уверена, кто-то что-то да слышал. Контрабандист в ожерелье из теней ведьм? Такого точно запомнишь.

– Нет у меня времени. Мне нужно домой, в Черноград, – вздохнула Косара. – Вот бы тот чужак никогда не заглядывал во вчерашний паб.

– Понимаю.

Косара положила голову на плечо Роксаны. Сладкий запах шалфея предсказателей наполнил ноздри. Оркестр заиграл медленную мелодию, и гости принялись танцевать. Закружились женщины, их юбки описывали разноцветные круги по всей комнате. Ноги мужчин двигались так быстро, что их было почти не видно.

Косара изо всех сил старалась не обращать внимания на Нур и Севара: они смотрели в глаза друг другу, прижавшись в танце. Бога ради, снимите комнату!

Ей было жаль бедняжку, решившую связать свою судьбу с Севаром. Он обладал змеиной гибкостью и принципами стервятника. Но под жалостью, свернувшей кольца в глубине живота Косары, скрывалось другое чувство. Чувство, в котором ей было бы стыдно признаться. Ревность.

– Не пялься ты так на нее, – сказала Роксана.

Косара вздрогнула, теплая кровь прилила к ее щекам.

– Прости, что?

– Не смотри на нее с такой жалостью. Эта крошка знает, во что ввязывается.

– Думаешь?

– Они созданы друг для друга. Хочешь знать, на что они прикупили столько ковров? Она ограбила банк. Целый чертов банк! В одиночку. С игрушечным пистолетом.

– Быть не может…

Теперь Косара взглянула на Нур с возросшим уважением. Возможно, у самой Косары было что-то не так с принципами…

– Севар рассказывал, как познакомился с ней, пока они грабили одного и того же мужика на рынке, – продолжала Роксана. – Буквально столкнулись руками в его заднем кармане, пытаясь выудить кошелек.

– Он, наверное, шутил.

– Зная их обоих, не удивлюсь, если это правда, – пожала плечами Роксана.

Глаза Косары следили за Нур и Севаром, которые с сияющими улыбками кружились по комнате. Даже мошенники и преступники в конце концов находят тех, кто будет искренне о них заботиться. Эта мысль должна была обнадеживать.

Или, может, Косаре следовало бы разочароваться в жизни еще сильнее, ведь ее случай был еще более тяжелым, чем у этих двоих. Возможно, ей суждено было жить одной, в компании одних только призраков прошлого.

Верно прочувствовав ее настроение, Роксана предложила еще вина, и Косара согласилась, хотя знала, что не стоило.

– На самом деле мне повезло встретиться с тобой сегодня, – сказала Роксана. – Нужен совет бывалой ведьмы.

– В чем дело? – встрепенулась Косара.

– Так-то ни в чем, но мне просто интересно: ты когда-нибудь слышала о существе, которое зовут Ламия?

Косара заколебалась. Она смутно припоминала, что слышала это имя, но, хоть убей, не могла вспомнить, где именно.

– Не уверена. А кто это?

– Чудовище. Я прочла о ней в старинной книге. Говорят, в свое время она здорово накуролесила в Чернограде. Считается, что ее не одолеть: отрежешь одну голову – тут же вырастут еще три.

– Для охотника на монстров это знатная добыча. Представь, сколько глаз, рогов и ушей можно будет продать! Возобновляемый ресурс, как ни крути.

По лицу Роксаны было видно, что ей не до шуток.

– Ты уверена, что никогда о ней не слышала?

– Точно тебе говорю. Я своих чудовищ знаю наперечет.

Хотя теперь, задумавшись об этом, она вспомнила подозрительную лакуну в древнем бестиарии, который подарила ей Вила. Остатки вырванной страницы между «караконджулом» и «кикиморой» чернели, оставляли на пальцах след, как от сажи. Страницу словно выжгли дотла.

– Хм. – Роксана поиграла кончиком косы, сверкая золотыми кольцами. – Ну ладно. Тогда еще вопрос. Что ты можешь рассказать мне о магии замуровывания?

Приятный туман, навеянный вином, рассеялся в голове Косары. Замуровыванием называлась старая темная магия, одна из самых опасных, ведь она действительно работала. Ее не практиковали уже очень давно. Если честно, Косара подозревала, что единственной ведьмой во всем Чернограде, которая еще помнила, как это делается, была Вила.

Ну а Косара просто понимала принцип. Вила всегда говорила, что осуждать можно только то, о чем имеешь представление.

– Этой магией больше не пользуются, – быстро сказала Косара. – И уже давно. А что? Ты подозреваешь, что кто-то…

– Нет-нет. Говорю же, мне просто любопытно.

– Если в твой дом замуровали призрака…

– Не волнуйся, ничего такого! – рассмеялась Роксана. – Я прочла об этом в старинной книге, только и всего.

– Интересное у тебя чтиво, – пробормотала Косара.

– Так как, что именно ты знаешь?

– Жуть это, а не магия.

– Я так и думала. Насколько я поняла, ее принцип в том, чтобы замуровать кого-то заживо в стенах здания, и тогда оно получит защиту от злых духов.

Косара вздрогнула, налила себе еще бокал вина и сделала большой глоток.

Черноградскую магию нельзя было назвать чистенькой. Никаких расписных карт Таро и блестящих хрустальных шаров, ничего, что было в ходу у белоградских шарлатанов. Однако были определенные вещи, которые даже ведьма из Чернограда никогда бы не сделала.

Она глубоко вздохнула:

– Да, принцип верный.

– В книге также упоминалось о строительстве Дьяволова моста. Я знаю Черноград как свои чертовы пять пальцев, но этой достопримечательности не знаю.

– Это не настоящий мост. Просто старая легенда.

– Да? Не расскажешь?

– Охотно расскажу. – Теперь Косара ломала голову, пропитанную вином, пытаясь вспомнить подробности. – До того как Стена была воздвигнута, Черноград окружала река. Мы могли бы путешествовать до Белограда на лодках, но река была строптива, а плавание – опасным. Мэр, что правил городом в ту пору, нанял самого известного архитектора, мастера Манола, и поручил построить мост от одного города к другому. Манол и восемь его братьев начали строительство, но столкнулись с проблемой: что бы они ни возводили днем, ночью все обрушивалось в реку. Девять братьев быстро смекнули: их мост был проклят самим Дьяволом.

– Забавно, – сказала Роксана. – В моей книге написано, что мост по ночам разрушала Ламия.

– Нет, я точно помню, что моя мама рассказывала именно про Дьявола. Потому мост и прозвали Дьяволовым. Как бы там ни было, братья поняли, что решение только одно. Им надо замуровать в устое моста молодую женщину, чтобы защитить его от обрушения.

– Молодую женщину… – Роксана застонала. – Ну конечно же.

– Каждое утро жены братьев приходили на мост и потчевали их завтраком. Так что братья договорились выбрать жертву самым честным способом: чья жена первой явится наутро, та и будет замурована. Братья Манола не смогли умолчать о столь страшной тайне, все они предупредили своих жен, чтобы те не приходили. Только Манол был слишком благороден и ничего не сказал своей жене.

– Тоже мне благородство! Это просто глупость.

– Ну да. На следующий день спозаранку к мосту пришла жена Манола с корзиной снеди в одной руке и маленьким сыном в другой. Увидев лица братьев, она сразу поняла, что они задумали. Она не стала плакать, не стала кричать. Она просила только одного: когда ее будут замуровывать, пускай оставят одну ее грудь выступать из камня, чтобы она могла и дальше кормить своего ребенка.

Косара умолкла. Последовала неловкая пауза. Черноградские байки почему-то портили всем настроение на любой вечеринке.

– Лично я не думаю, – вскоре продолжила она, – что эту историю следует понимать буквально. Это метафора о тех ненужных жертвах, на которые женщины должны пойти ради карьеры мужей.

Роксана отпила вина. Несколько капель задержались в тонких волосках над ее верхней губой.

– Может, ты и права. В любом случае спасибо за рассказ.

Косара пристально посмотрела на охотницу на монстров. Роксана попыхивала трубкой, нахмурив брови. Теперь Косара была уверена, что Роксана снова во что-то ввязалась и только потому она сейчас была на этой стороне Стены, расспрашивая о магии замуровывания и мифических гадах. Возможно, она взяла заказ на убийство замурованного призрака – самого опасного и самого кровожадного из всех призраков. Ей случалось делать глупости и похуже.

Или, возможно, ей заплатили за поиски этой Ламии, и она пыталась придумать, как ее заманить. Косара была убеждена в бессмысленности этой затеи. Наверняка эта Ламия была вымышленным мифическим существом. Это не первый раз, когда чудовище оказывалось не чем иным, как плодом чьего-то бурного воображения. Вот, к примеру, пару лет назад толпа торговцев на рынке уверяла, что все они видели над Черноградом дракона. А оказалось, что местный аэроклуб испытывал новую экспериментальную модель, неосмотрительно выкрасив ее в зеленый цвет.

В любом случае у Косары не было сил выпытывать еще что-то у Роксаны. У нее хватало своих проблем. Сегодня вечером она позволит себе расслабиться, а завтра нужно будет распутать целый клубок. Она надеялась, что в бутике «Ведьмин котел» найдутся все ответы.

5

День третий

Несмотря на солнечное утро, в «Ведьмином котле» было очень мрачно. Слои шелковой сетки окутывали светильники на потолке, отчего те мерцали, как звезды в туманную ночь. Граммофон играл медленную фортепианную балладу. Несколько приодетых мужчин и женщин мерили дорогие ожерелья и богато отделанные шляпы, пробовали на ощупь пальцами в кольцах изысканные ткани и кружились перед высокими зеркалами.

Меньше всего это место походило на то, где Косара могла бы найти свою тень.

Она быстро просмотрела ряд платьев. Все они были черные, но не такие потертые и выцветшие, как ее собственное. Нет, тут атлас был гладким, кружево вычурным, бархат мягким. У декольте и на манжетах сверкали драгоценные камни.

Служащие бутика расхаживали между вешалками, стуча каблуками по паркету. Косара слышала, как один из них подходит все ближе, но не оборачивалась, пока ее не окликнул испуганный женский голос:

– О, дорогуша! Нет-нет-нет!

– Прошу прощения?

– Это вам совершенно не подойдет. Ну-ка! – Она схватила Косару за предплечье и потащила к стойке с одеждой по скидке, нашарила что-то, подозрительно напоминающее черный мешок, и приложила это что-то к туловищу Косары. – Самое оно!

Косара повесила мешок обратно на вешалку и покосилась на именной бейджик служащей.

– Вообще-то, Бистра, одежда меня не интересует.

– По вам как раз видать, – сказала Бистра.

– Во всяком случае, не интересует сегодня. Я бы посмотрела что-то более… аутентичное.

– Есть коллекция украшений из русалочьей чешуи!

– Еще более аутентичное. – Косара наклонилась ближе. – Я ведьма.

И тут Косара вновь ощутила судорогу в животе из-за чувства вины. Она не совсем понимала, откуда это. Она ведь всамделишная ведьма. Все ее знания, весь опыт при ней, просто она временно не могла колдовать. Пианист же не перестанет называться пианистом, если у него сведет запястье, верно?

– Ой, – сказала Бистра. – Ой! – И огляделась вокруг. – Пожалуйста, ждите здесь. Я буквально на минуточку.

Она ушла, оставив Косару неловко стоять посреди магазина. Женщина средних лет рядом с ней, примерявшая жилетку из меха волколака, судорожно пыталась попасть рукой во вторую пройму да все никак не попадала. Мех жилетки больше напоминал лисий. В углу стайка девушек громко обсуждала ожерелья из кос самодивы; будь это настоящие косы, вся комната озарилась бы, словно солнцем.

Косара смотрела и не верила своим глазам. Белоградцы превратили черноградских монстров в модный тренд! Тогда как монстры – это грозные потусторонние существа, а вовсе не набор аксессуаров. Они сами или их части вряд ли «привнесут пикантность в ваш наряд для выпускного», как гласил висевший рядом плакат с ожерельем из упыриных клыков.

– Боже мой! – раздался голос за спиной Косары, и, когда та обернулась, к ней бросилась девочка-подросток с весело подпрыгивающим хвостиком волос. – Вы правда ведьма?

– Эм… – Косара не видела смысла отрицать это. – Да.

– Из Чернограда? Настоящая ведьма? Божечки! – Девчонка достала из сумки скомканный чек и ручку: – Можно мне автограф?

– Э-э-э, конечно… – Никто раньше не просил у Косары автографов, и поэтому она добавила к своей подписи побольше завитушек.

– Это так волнительно! Моя прабабушка была ведьмой, смотрите, смотрите! – Она выудила из-под рубашки пузырек на длинном шнурке, стекло было старым и мутным, но Косара разглядела внутри что-то черное. – Амулет на удачу. Здорово, правда?

– Это тень? – спросила Косара, стараясь, чтобы голос не прозвучал испуганно.

– Крохотный кусочек. У прабабушки было много внуков. Перед смертью она оставила нам всем по частичке себя.

– Как мило с ее стороны…

Косара одарила девочку натянутой улыбкой. Белоградцам, наверное, это казалось глупым суеверием, но в Чернограде разделить свою тень считалось столь же страшным, как разделить душу. Ни одна ведьма не пошла бы на такое без крайней необходимости.

– Вообще-то, – продолжила девочка, – я состою в Обществе друзей Чернограда. Вам непременно стоит прийти и выступить перед нами! Мы встречаемся по средам вечером в публичном зале, что на улице Лале.

– И о чем вам рассказать?

– О Чернограде, о колдовстве, о Стене… Кстати, я так рада, что вы перебрались через Стену. Мы уже много лет шлем петиции в мэрию, призывая эвакуировать людей из Чернограда, но пока безуспешно.

Эвакуировать?

– Но Черноград – наш дом, – пробормотала Косара.

– Простите, что?

– Я сказала, что Черноград – мой дом.

– Вы же это не серьезно. Да он так и кишит чудовищами!

Косара действительно говорила серьезно. Черноград был местом, где она выросла. Там были ее дом, ее работа и семья – по крайней мере, то, что от семьи осталось.

А для кого-то и чудовища были семьей. Попробуйте убедить кого-то «эвакуироваться» и бросить дядю Димитара только потому, что в полнолуние он немножко покрывался шерстью. Да и тетушку Калину не оставишь дома одну, не ее же вина, что она уже полвека мертва.

– Нет, – настаивала девочка, – вы это точно не всерьез. Как только Королевский совет даст добро, мы эвакуируем всех. Вот увидите.

Королевский совет? Она же не про тех двенадцать колдунов, которые воздвигли Стену сто лет назад?

– А разве все члены Королевского совета не преставились… – произнесла Косара.

– Большинство из них уже давно заменены, это да, но, хотите верьте, хотите нет, Великий маг Климент все еще на посту. Его каждый Новый год привозят на радио, и он выступает с речью о том, что нельзя позволить черноградцам приехать сюда и… – Девочка показала пальцами кавычки. – …отобрать рабочие места. Ну и бред. Шовинист проклятый.

Косара видела, что девчонка вот-вот снова примется яростно отстаивать Черноград. К счастью, сквозь толпу к ним уже шла Бистра, произнося одними губами: «Идите за мной».

– Прости, мне пора, – сказала Косара девочке.

– По средам в семь! – крикнула та ей вслед. – У нас есть и вино, и сыр!

Бистра провела Косару через бутик, умело ориентируясь в лабиринте тканей и драгоценностей. В задней части магазина, между двумя переполненными вешалками, обнаружилась маленькая дверь. Бистра выбрала ключ из связки у себя на шее, отперла дверь и жестом предложила Косаре следовать за ней.

Комната скорее напоминала музей, нежели бутик. Лишь мягкий свет витрин рассеивал темноту. Внутри сияли настоящие волосы самодивы, источали яд настоящие клыки упырей, матово блестел в электрическом свете настоящий мех волколака. Увидев ценники, Косара пошатнулась.

– Вы уж простите за то, что я так глупо обошлась с вами, – сказала Бистра, – я не знала, что вы ведьма. Кстати, туфельки ваши ну просто прелесть!

Косара окинула взглядом свои грязные ботинки.

– Спасибо…

– Чисто богемный шик. Мне следовало сразу понять, что вы ведьма, у вас такой неординарный вкус!

Косара чувствовала, что где-то в этих словах крылось тонко завуалированное оскорбление, но где?

– На самом деле, – продолжала Бистра, – у нас с девочками есть такая игра. Как зайдет к нам посетительница, так мы в шутку пытаемся определить, на кого она похожа: на ведьму или на котелок, ха-ха-ха!

А вот и оскорбление.

– Ха-ха-ха… – Косара даже не улыбнулась, зато Бистра сияла.

– Итак, чем я могу помочь? У нас большая коллекция амулетов и талисманов, лучшая во всем Белограде, уж поверьте. Например, к нам только что поступил глаз прорицателя. Уверена, вы знаете, какие они редкие.

Косара услышала свой голос будто со стороны:

– Можно посмотреть?

Странно, но ее обуяло какое-то дикое любопытство.

Бистра надела пару хлопчатобумажных перчаток и отперла одну из витрин, чтобы вручить Косаре кольцо с настоящим глазом вместо минерала. Пара тонких кровеносных сосудов пересекала глазное яблоко и исчезала в серебряной оправе. Косара поводила рукой перед глазом – тот следил за ее движением.

– Дорого? – спросила Косара, вздрогнув.

– Двести девяносто пять.

– Он, кажется, не в лучшем состоянии.

– Ну да, близорук. Зрение минус четыре, – призналась Бистра, – но как от аксессуара глаз не оторвать, уж простите за каламбур. За двести девяносто возьмете?

– Я подумаю, – сказала Косара, стараясь произвести впечатление человека, у которого денег больше, чем здравого смысла. – Вообще-то, я здесь ради ведьминой тени.

Что-то мелькнуло в глазах Бистры всего на мгновение. Замешательство? Страх? Она скрыла это за очередной улыбкой.

– Какое чудесное совпадение! Вовремя вы зашли. Очень скоро мы ожидаем крупную поставку.

Косара сохраняла нейтральное выражение лица, несмотря на то что сердце у нее застряло в горле.

– О, как чудесно. И сколько теней я смогу прикупить для коллекции? Двенадцать наберется?

– Вот это да! Именно столько мы и ожидаем.

Итак, Севар был прав. Незнакомец торговал тенями. Ну да, один мошенник другого всегда поймет.

– Вы тоже прорицательница, да? – спросила Бистра.

– Самую малость, – сказала Косара, а затем глубоко вздохнула и нашла в себе смелость спросить: – Сколько за штуку?

Улыбка Бистры стала ярче.

– Десять тысяч грошей каждая! Но если хотите все двенадцать, можем обсудить скидку на оптовый заказ…

Дальше Косара уже не слушала, ошеломленная. Десять. Тысяч. Грошей. Столько и представить себе невозможно! Где ей столько раздобыть? Ограбить банк? Нет, это слишком опасно. Влезть в долги к какому-нибудь бандиту из Чернограда? Ограбить банк, пожалуй, безопаснее. Продать почку? А вот это самый разумный вариант.

Кто-то ведь захочет потратиться на ведьмину почку. Можно пустить слух: мол, почка – надежное средство от прыщей, бородавок и лишнего веса. Да и кому вообще нужны обе почки?

Или можно попробовать по-другому. Если ей удастся лично встретиться с тем незнакомцем и как-нибудь с ним договориться…

– Могу ли я пообщаться с вашим поставщиком? – спросила она. – Хочу побольше узнать о тенях.

– В этом нет необходимости. – О, Бистра видела ее насквозь. – Мы сами всесторонне изучим ваш заказ. Поверьте, нашей экспертизе можно доверять. У нас очень серьезная клиентура. Мы даже осуществляем доставку на дом, вам и пальцем шевелить не придется.

Кто ж знал, что купить контрабандные магические предметы не сложнее, чем заказать шляпку у модистки?

– В таком случае могу ли я оставить вам свой адрес? – сказала Косара. – Свяжитесь со мной, как только тени будут у вас.

– Конечно. Секундочку.

Бистра распахнула потайной ящик под витриной с клыками упырей и вынула блокнот в кожаном переплете. Его страницы были исписаны сверху донизу мелким почерком: то был список имен, адресов и номеров телефонов.

Должно быть, в нем были также имя и адрес незнакомца. Лишь руку протяни. Косара вытянула шею, чтобы заглянуть в блокнот, но Бистра резво отвернулась и спросила, держа ручку наготове:

– Как вас записать?

– Косара Попова. Проживаю на…

Из коридора донесся стук каблуков, и Бистра выругалась себе под нос.

Дверь распахнулась. На пороге стояла высокая женщина, которую делала еще выше пара невероятно головокружительных шпилек. Еще на ней была… мантия (Косара дважды протерла глаза: это точно не галлюцинация?). Черный бархат, красная подкладка. Полы мантии шуршали по паркету, пока женщина направлялась к ним.

– Что тут происходит? Дай сюда! – Высокая женщина схватилась за ключ, висевший на шее Бистры, резко дернула, и цепочка расстегнулась.

Улыбка Бистры даже не дрогнула.

– Э-э-э, госпожа Русева, это Косара. Она ведьма и…

– Она не ведьма. Сколько раз я говорила тебе проверять, кого сюда приводишь? – Русева уронила ключ во внутренний карман мантии.

– Вы были на обеде, – сказала Бистра, все еще улыбаясь, но глаза ее наполнились слезами. – Я просто пыталась проявить инициативу, как мы с вами обсуждали на последнем собрании по поводу карьерного роста. Она сказала, что она ведьма…

– Я, вообще-то, здесь! – сказала Косара. – И я ведьма.

Русева сморщила нос, точно Косара была грязью, прилипшей к ее подошве.

– Не лгите мне, милочка. Никакая вы не ведьма. Знаете, откуда мне это известно?

Косара закусила губу. Она понятия не имела, что ее выдало. В бутике было слишком темно, чтобы хоть кто-то мог заметить отсутствие ее тени.

В Чернограде ведьмы были довольно-таки распространены. Косара подозревала, что это из-за близости города к царству монстров. В конце концов, первые ведьмы учились магии как раз для того, чтобы сражаться с чудовищами.

Но с тех пор как построили Стену, ведьм и колдунов повсюду становилось все меньше и меньше. Поэтому то, что сказала Русева дальше, стало полной неожиданностью.

– Я знаю, потому что сама ведьма.

«Черт! Вот Косаре повезло».

– Я могу учуять ведьму за несколько миль, – продолжила Русева. – От вас, милочка, пахнет не волшебством, а дешевыми духами и кислой капустой.

«А от вас – бытовой ксенофобией и комплексом превосходства».

Косара не сжала кулаки, не замахнулась, не ударила Русеву по большому, гордо вздернутому носу. Вместо этого она улыбнулась.

– Это мы еще увидим. – Проследовав к двери, она толкнула Русеву плечом, отчего высокая женщина пошатнулась. – Прошу прощения.

А затем Косара тихо положила ключ от комнатки в карман своего пальто.

Заслонки на окнах бутика с грохотом опустились. Стук каблуков затих вдали.

Внутри воцарилась устрашающая тишина, единственным звуком было царапанье коготков бродячих кошек, носившихся по черепице. Когда Косара потянулась, ее шея захрустела оглушительно громко.

Она не знала, который час, потеряла счет времени, пока пряталась за стойкой со скидочными шалями из прошлогодней коллекции и ждала закрытия бутика. От тошнотворно-сладкого аромата духов, которыми провоняла ткань, у нее кружилась голова. В какой-то момент ее чуть не поймал чрезмерно рьяный шопоголик, которому очень нужно было перерыть всю стойку. От обнаружения ее спас ребенок шопоголика, который вдруг заплакал и потребовал мороженого.

Косара снова размяла шею, растерла затекшие плечи. Лишь бы ее трюк стоил того.

Вскоре она брела по бутику в полной темноте, натыкаясь на стены из бархата и еле-еле проползая сквозь узкие тоннели из шелковых тряпок. Все еще слегка дезориентированная, она повернула в правильном, по ее мнению, направлении. И – врезалась в манекен.

Косара бросилась за ним, чтобы предотвратить падение… Поздно.

Манекен рухнул на пол. Вытянутые руки Косары зацепились за одно из ожерелий, и оно порвалось, разбрасывая вокруг сотни стеклянных бусинок.

Косара замерла. Прошла секунда, две… Тишина. Только тогда она позволила себе выдохнуть. «Черт бы побрал, Косара, и тебя, и твои неуклюжие пальцы-сосиски».

Она продолжала идти, медленнее, осторожнее. Наконец добралась до двери, спрятанной в задней части бутика. Ключ повернулся в замочной скважине с приятным щелчком.

Косара пересекла комнату, стараясь не прикасаться ни к одной блестящей витрине. Она прочла достаточно детективных романов, чтобы знать: оставлять отпечатки пальцев – плохая идея.

Адресная книга, слава богу, все еще лежала в том же ящике. Косара наклонилась ближе к светящейся витрине и перелистнула блокнот на последнюю страницу. Там было ее имя с припиской: «Интересуется тенями ведьм». «Косара Поп» – это все, что успела записать Бистра, прежде чем ей помешала Русева.

Косара читала имена, не совсем представляя, какое ей нужно. Ее сердце билось быстрее всякий раз, когда она натыкалась на слово «ведьма». Вскоре она поняла, что бутик сполна торгует ведьминскими шляпами, платьями, рубиново-красными туфельками, ведьминскими жезлами, котлами и ножницами для трав, ведьминскими зубами – фу! – и бородавками – дважды фу! – а также обрезками ногтей – да кто вообще отдаст деньги за такое?!

А затем, когда Косара уже начала терять надежду, ее взгляд упал на следующую запись под вчерашней датой: «Поступил запрос на 12 ведьминских теней. Послать М. для проверки». Вторая приписка от того же дня гласила: «Все еще нет ведьминских теней. Еще раз отправить М. завтра». Отправить М. куда?

Косара лихорадочно листала блокнот взад-вперед в поисках новых подсказок. Ну же… Где-то должен быть адрес. Ну же!

Наконец на полях случайной страницы она нашла наспех нацарапанную заметку: «Ведьма ш. на ул. Томбул 19. Сказать М.!!!»

Да! Улица Томбул, 19. Косара позволила себе небольшой победный танец. Да!

Теперь ей нужно было просто на цыпочках покинуть комнату, вылезти через окно бутика и поискать улицу Томбул, где бы, черт возьми, та ни находилась. Ее тень была так близко, что она почти чувствовала вкус заклинаний на языке. Да-а-а!

Косара снова открыла ящик, собираясь сунуть туда блокнот, как вдруг заметила что-то влажное и блестящее на кончиках своих пальцев. Она тут же узнала запах. Краска.

Улыбка застыла на ее лице. Опустившись на колени, она внимательно осмотрела ящик. Как она и думала: на нижней стороне ручки ящика блестела цепочка свеженанесенных символов. Каким-то образом она сумела не коснуться их, когда в первый раз открывала ящик, но во второй раз ей не повезло.

Они не были похожи на черноградские острые и угловатые символы. Эти были элегантными и плавно перетекали друг в друга. Она не могла их прочесть, но могла предположить их назначение: это были охранные чары.

Блокнот выскользнул из ее рук и с грохотом упал на пол.

Косара бросилась к выходу, ее сердце колотилось в ушах.

Едва она сделала шаг, как дверь распахнулась. Драматично постояв с развевающейся мантией в дверном проеме, Русева указала на Косару.

– Ты правда думала, что я не замечу пропажи ключа? – Ее голос эхом разнесся по комнате: – Господа!

Русева шагнула в сторону, придержав мантию так, чтобы та развевалась как можно эффектнее. И тогда полицейские в темно-синей форме наводнили помещение. Один из них зазвенел наручниками.

Косара выругалась себе под нос. Да, странно, что за много лет ее едва ли законных проделок она впервые окажется под арестом. Надо было, наверное, что-то сказать, как учила Роксана: адвокат, присутствие адвоката, говорить буду, или не буду, или…

Не мозг, а яичница.

– Я буду говорить только в присутствии моего адвоката! – наконец выдала она.

У нее не было адвоката. Она не могла позволить себе адвоката. Зато полицейский в наручниках воспринял ее слова как сигнал, что можно подойти. Его пальцы – горячие – сомкнулись на ее запястьях. Господи, такие горячие, что невольно всплыло в памяти дежавю из того времени, что она провела у Змея.

Внезапно она почувствовала себя загнанной в угол. «Беги!» – кричал ее разум, но куда бежать? Повсюду были люди в синей форме.

– Да не нужно наручников, констебль Петров. – В комнату вошел темноволосый мужчина, чье ярко-красное пальто контрастировало с морем синей униформы.

Полицейские замолчали, видимо, потому, что он был главным. Несколько человек отдали честь.

Он снял шляпу перед Косарой, как будто они повстречались на танцах, а не в ходе взлома с проникновением.

– Я уверен, госпожа Попова поедет с нами добровольно. – И он одарил ее яркой улыбкой.

«Кто, черт возьми, этот парень?»

– Сержант криминальной полиции Асен Бахаров, – сказал он, словно прочитав ее мысли. – Отдел сверхъестественных преступлений.

– Я…

– Я знаю, кто вы. – Он указал на дверь. – Прошу, после вас.

Выходя, Косара почувствовала затылком сердитый взгляд Русевой.

– Обязательно обыщите ее! – крикнула Русева, а потом буркнула себе под нос: – Грязная черноградская крыса.

6

День четвертый

Отдел сверхъестественных преступлений располагался в переоборудованной кладовой. Стол помещался в нем только по диагонали, и, если бы Бахаров сел на стул у двери, та не закрылась бы. Вместо этого он прислонился к столу, скрестив руки, и указал на кресло напротив.

Косара села и вцепилась в подлокотники, чтобы унять дрожь в пальцах.

«Успокойся, черт возьми». Она выберется отсюда, но только если сохранит спокойствие. В бутике она ни к чему не прикасалась, так что ее не смогут привлечь за кражу со взломом. Верно?

Лучше всего было прикинуться, что она не осознает своих противоправных действий. То есть как это: в Белограде нельзя проникать в закрытые магазины? Да в Чернограде это народная забава! Так ей и удастся обмануть этого наивного белоградского полицейского.

Косара изо всех сил старалась не ерзать. У нее болела спина, а шея затекла. Одинокий солнечный луч протиснулся в крохотное окошко напротив и ослепил ее с мощностью прожектора.

Страшно хотелось выпить кофе, принять душ, почистить зубы. Во рту стоял привкус, как будто лизнула пепельницу. Ее одежда пахла вчерашним потом и тошнотворным парфюмом из «Ведьминого котла». Как выглядели ее волосы, лучше было даже не представлять.

Детектив Бахаров изучал ее, стоя перед ней в идеально наглаженной белой рубашке. Он положил на стол какое-то устройство.

– Не расскажете ли, что вы делали этой ночью в «Ведьмином котле»?

– Это что? – Косара кивнула в сторону устройства.

– Это диктофон.

– Вы мой голос хотите записать?

– Стандартная процедура. Не волнуйтесь, это не опасно.

Не опасно? В его глазах она выглядела суеверной дурой. Из тех, что боятся фотографироваться, потому что камера якобы может украсть их душу.

Косара была из Чернограда – это не делало ее идиоткой. Ей просто не нравилась мысль, что он запишет ее слова, что у него будет возможность снова и снова послушать то, что она скажет, и все проанализировать.

Устройство пристально смотрело на нее со стола, его крошечный красный свет был ровным и не мигал.

– Итак, – спросил Бахаров, – расскажите мне, что вы делали этой ночью в «Ведьмином котле».

Косара как ни в чем не бывало рассматривала маленький скол лака на своем ногте.

– Я просто хотела взглянуть.

– Посреди ночи?

– Я терпеть не могу толпы.

– Похоже, вы не осознаете серьезности ситуации. От ваших ответов зависит, окажетесь ли вы в камере предварительного заключения в ожидании приговора или все-таки на свободе.

Приговор? Ждать приговора у Косары уже точно не было времени. Просто невероятно, что ее поймали сейчас, когда ее тень ждала ее на улице Томбул, 19. Она повторяла в уме адрес, боясь, что забудет его, если остановится: Томбул, 19, Томбул, 19…

– Вам не удержать меня здесь.

Косара подняла взгляд и посмотрела на него в упор своими глазами, заслезившимися от солнца, вскинула руку, по-хитрому повернула запястье и щелкнула пальцами. На кончике ее большого пальца появилось миниатюрное пламя. Она прятала этот козырь в рукаве специально на случай таких ситуаций. Каждая ведьма иногда использовала дым и зеркала.

– Нет оков, которые я не могла бы разрушить. Нет двери, которую я не могла бы открыть. Нет тюрьмы, из которой я не могла бы сбежать.

– Я вижу, у вас нет тени.

– Оу. – Она потушила пламя, сжав кулак.

Ладно, может, он был не таким уж и наивным.

Бахаров наклонился. Наверное, из-за солнца, светившего ей в глаза, или из-за недосыпа ей вдруг показалось, что он страшно похож на Орхана Демирбаша, известного актера. У него были такие же карие глаза и густые темные волосы.

– Умно, однако, – сказал он. – Раньше вы были огненной ведьмой, не так ли?

– Я и сейчас огненная ведьма. Откуда вы знаете?

Он кивнул на ее руки, покрытые шрамами от ожогов.

– Оу, – снова вырвалось у нее, – это не я сделала.

– А кто?

Змей.

– А какое это имеет отношение к допросу?

Бахаров улыбнулся:

– Тоже верно. Послушайте, госпожа Попова…

– Откуда вам известно мое имя?

– Это одна из моих служебных обязанностей: следить за всеми колдунами в Белограде. Особенно новоприбывшими.

Косара беззвучно выругалась, припоминая все недавние случаи, когда она явно нарушала закон: занималась колдовством без лицензии, продавала поддельные талисманы, принимала оплату без выдачи квитанций…

Пересекла Стену, не села в карантин.

Она глубоко вздохнула и сказала – слишком быстро, чтобы в это можно было поверить:

– Я как раз собиралась заглянуть к вам, чтобы вы поместили меня в карантин, но…

– Ну разумеется. Мы вернемся к этому позже. Для начала я хочу знать, что вы делали этой ночью в «Ведьмином котле».

– То, что и говорила: я просто осматривалась.

– И что именно вы искали?

Косара уставилась на него. Тут он попал прямо в точку.

– Можете не говорить, – сказал Бахаров, – попробую сам догадаться. Госпожа Русева убеждена, что вы пришли украсть ее товар, но мы обыскали комнату и знаем, что вы даже близко не подошли к витринам. Мы взяли вас с поличным, когда вы держали в руках адресную книгу бутика. Полагаю, вы ищете свою тень.

Косара скрестила руки на груди и ничего не сказала.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – продолжал Бахаров, – но зачем еще ведьма без тени прокралась бы в магазин, который торгует магическими артефактами…

– Незаконно ввезенными магическими артефактами, – выпалила Косара, прежде чем успела одернуть себя.

Бахаров улыбнулся ей. Признаться, для полицейского у него была очень приятная улыбка.

– Вот именно! Я рад, что мы с вами все понимаем. Видите ли, госпожа Попова, беда в том, что мы знаем, что хозяева бутика нелегально привозят товар из Чернограда. Да и откуда бы еще? Однако нам очень трудно это доказать. У нас есть осведомители, но они помалкивают. Расследования неизбежно заходят в тупик. Я убил годы на это дело, однако в нем, как мне видится, наконец-то наступил прорыв.

– Вам видится? – спросила Косара. – И что за прорыв?

Его улыбка стала еще ярче.

– Появился свидетель.

О нет. Косара еще глубже вжалась в кресло. Он предлагал ей сделку. У них в Чернограде для людей, которые заключали сделки с легавыми, было свое слово. Самым точным переводом на белоградский диалект было бы «подонки».

– Я прекрасно понимаю, что у вас полиция не в чести, – сказал Бахаров. Он что, мысли ее читал? – И также понимаю, почему новоприбывшая беженка из Чернограда даже не подумала обратиться к нам за помощью в поисках своей тени. Но если вы сейчас заявите, что вашу тень похитили…

Косара покачала головой: он явно не понимал, как это работает.

– Никто не похищал ее. Тень ведьмы невозможно украсть. Я отдала ее человеку, с которым играла в «Короля». – Она увидела его растерянное лицо и добавила: – В карты.

На миг ей захотелось вернуться на минуту назад и никогда этого не говорить. Вот теперь она точно выглядела полной дурой. Но кого волнует мнение белоградского полицейского?

– Ладно, – сказал Бахаров. – Неудачный план, но не все потеряно. – Он достал из ящика стола папку и пролистал ее содержимое, пока не нашел фотографию. – Вы знаете этого человека?

Сердце Косары подпрыгнуло к горлу так резво, что она машинально захлопнула рот: вдруг оно вылетит?

– По лицу вижу: вы его точно знаете, – сказал Бахаров. – Что вы можете мне о нем рассказать?

– Это с ним я познакомилась за партией в «Короля». Этот человек забрал мою тень.

– Где вы повстречали друг друга?

– В Чернограде.

Бахаров вытащил из нагрудного кармана блокнот и начал писать.

– Обувь его, случайно, не ярко-красная?

– Кажется, да. А что?

– Да видите ли, пару недель назад из Королевского музея археологии вынесли такую пару.

– Зачем? Они разве дорогие? – Насколько она помнила, на нем были вполне обычные старые броги из замши.

– Ну, если мне не изменяет память, куратор отзывался о них как о «бесценных». – Бахаров бегло взглянул на Косару. – Эту информацию следствие может вам выдать, ведь ограбление до сих пор мусолят на первых полосах газет. Обувь эта – магический артефакт, известный как «броги-телепорты». Говорят, их создал белоградский волшебник вскоре после постройки Стены, чтобы без помех навещать свою черноградскую возлюбленную.

Косара не могла поверить своим ушам. Вот знала же она, что у белоградцев нет никакого почтения к магии, но это было просто возмутительно. Столь мощный артефакт – и похоронен среди пыльных ваз и старых мумий в каком-то там музее?

– И вы просто держали их там? В этом вашем Королевском музее?

– Уверяю вас, под очень строгой охраной. А дело вот в чем: академическое сообщество Белограда считало, что волшебные слова, активирующие броги, умерли вместе с тем, кто их изготовил. Теперь мы знаем, что они ошибались. Очевидно, Ирник Иванов использовал их, чтобы пересечь Стену. – Бахаров постучал по фотографии незнакомца.

Ирник Иванов. Косара постаралась запомнить это имя.

– Он, конечно… – продолжал Бахаров, – был у нас под подозрением в причастности к ограблению, ведь незадолго до этого он как раз и поступил на службу в музей. Но вот с доказательствами мы промахнулись: он исключительно ловко замел все следы. И у нас нет доказательств, что он имеет хоть какое-то отношение к бутику «Ведьмин котел», кроме визитной карточки, которая была при нем на допросе, куда мы его пригласили. Одним словом, дело разваливается. Если, конечно, вы не согласитесь дать показания.

И вот снова эта обезоруживающая улыбка. Косара не позволила себе поддаться его чарам – хоть он и был не в форме, но полицейский есть полицейский. И сейчас он строил из себя «хорошего полицейского».

Она покусала губу. Неудивительно, что он ничего не смог добиться от осведомителей. Черноградские контрабандисты не отличались склонностью к всепрощению. Любой доносчик рисковал очутиться на дне моря с парой свинцовых браслетов на щиколотках.

– Послушайте, детектив Бахаров…

– Вот что, зовите меня Асен.

– Я не уверена, что моих сведений вам хватит. Я даже имени Ирника Иванова не знала, пока вы мне его не назвали.

Он почесал подбородок концом карандаша.

– Возможно, вы знаете больше, чем вам кажется. Почему бы вам не рассказать мне всю историю? Начнем с того, как вы познакомились с господином Ивановым за партией в, как вы его назвали, «Короля».

Косара не видела причин что-либо утаивать. Насколько ей казалось, лично она не совершила ничего противозаконного: через Стену ее тайно перебросил Ирник Иванов. И теперь сотрудничать означало вскоре вылезти из всей этой передряги. Так что она рассказала Бахарову все, опустив лишь те нюансы о Змее, которые были для нее слишком личными.

Пока она говорила, ее глаза бегали по кабинету. Здесь не было никаких личных вещей, ни горшков с цветами на подоконнике, ни детских рисунков на стенах, ни семейных фото на столе. Стены были голыми, если не считать доски объявлений у входа, на которой висели сертификаты об обучении, газетные вырезки и хвалебные благодарственные письма от самого мэра Белограда.

Одна из газетных вырезок привлекла ее особое внимание. На фотографии Бахаров вел к зданию вокзала пожилого мужчину. Мужчина, несмотря на то что был в наручниках, улыбался в камеру. Косара узнала бы его самодовольную ухмылку где угодно. Это и был Константин Карайванов, печально известный черноградский контрабандист.

Ниже висела еще одна газетная вырезка, на этот раз смятая, и в ней сообщалось о побеге Карайванова из тюрьмы. Вырезка выглядела так, словно ее скомкали, стиснули в кулаке, а потом разгладили и прикрепили к доске.

«Я убил годы на это дело…» О боже, Бахаров думал, что Ирник связался с бандой Карайванова, самой известной контрабандной группировкой Чернограда. Бахаров верил, что именно Карайванов украл ее тень!

А мог ли это действительно быть Карайванов? Вполне. На вдохновителя операции Ирник не очень походил. Но как можно в такое поверить?

Карайванов, конечно, был тем еще грязным хорьком, но он прекрасно знал, что нельзя наступать на пятки магическому сообществу Чернограда. Он знал, что единственное, чего ведьмы не выносят больше, чем друг друга, – это людей, пытающихся их облапошить.

Но в то же время он знал, что тени ведьм ценятся очень дорого.

– Как я уже сказала, – подытожила Косара свой рассказ, – я не думаю, что эти сведения могут представлять хоть какую-то ценность.

Бахаров продолжал писать в блокноте, не поднимая глаз.

– Спасибо. Вы очень помогли. Надеюсь, вы не откажетесь повторить все это в суде? – (Косара уклончиво хмыкнула.) – Или, может быть, хотите обратно в камеру?

Нет, в камере она потеряет слишком много времени.

– Хорошо, повторю, – сказала она, надеясь, что обнаружит свою тень раньше, чем друзья Карайванова доберутся до нее.

– Настоятельно прошу вас залечь на дно, пока мы не уладим это дело. Я не могу подвергнуть опасности своего единственного свидетеля. Не знаю, нашли ли вы в «Ведьмином котле» то, что искали, но я не хочу, чтобы вы занимались самодеятельностью. Делом займемся мы. Вы поняли?

«Черта с два, займутся они».

– Ну конечно же, – сказала она, улыбаясь: он был здесь не единственный, кто умел обезоружить улыбкой.

Бахаров пристально посмотрел на нее и медленно сказал:

– Хорошо.

– Теперь насчет того, что я могу отсюда уйти…

– Конечно можете! После карантина. Дайте мне секунду, найду форму заявления для беженцев. Вы заполните ее и в ближайшие сорок восемь часов придете к нам. – Он внимательно изучил ее лицо, прежде чем добавить: – Надеюсь, вы понимаете, что карантин – для вашего же блага, а также для блага Белограда.

«Еще как понимаю. А если вы обнаружите, что я разношу заразу, то сразу меня и пристрелите. Для моего же блага».

И все же спорить с Бахаровым было бы пустой тратой времени. Не он устанавливал правила, он просто до яростного строго их соблюдал.

Он попросил ее подписать по два экземпляра как минимум двух десятков различных форм и соглашений. Так, она подтвердила, что не является ликантропом, поклялась, что никто из ее семьи не страдал обращениями в упыря, и пообещала, что ни при каких обстоятельствах не станет призраком, как будто она могла это обещать…

А напоследок она официально согласилась вернуться в полицейский участок через сорок восемь часов для задержания. Да, конечно. Как только к ней вернется ее тень, ни один полицейский не вынудит ее прийти сюда. Она ведь ведьма. И нет оков, которых ей не разрушить.

– Даже не думайте бежать и прятаться, – сказал Бахаров (возможно, ей нужно будет поработать над бесстрастным выражением лица). – Все, что наше правительство просит, – это побыть в участке, пока не закончится полнолуние. Три дня – и можете идти восвояси.

– Конечно.

Она встала, Бахаров проводил ее до двери и протянул ей руку.

– Был рад пообщаться.

– Ага, – сказала Косара, но не могла заставить себя сказать то же самое. – Что ж, до свидания.

По-прежнему глядя на него, она попыталась пожать ему руку, но почему-то ее пальцы хватали лишь воздух. Сами пальцы покалывало, словно от предвкушения перед мощным заклинанием; это чувство походило на фантомный зуд.

Косара нахмурилась и посмотрела вниз.

Только что ее рука выглядела как обычно: покрытой шрамами от ожогов, сухой от зимнего воздуха, с мозолистыми от заклинаний пальцами. Но затем – в мгновение ока – рука обратилась в черный и плоский силуэт, похожий на рисунок тушью. На тень.

Косара подавила крик. Нет, не может быть. Не может быть.

«Конечно может, глупенькая. Сама знаешь, что бывает с ведьмами, которые так сглупили, что продали свою тень».

«Да, верно, – призналась Косара, – я знала, как все будет, но не может быть, чтобы это происходило так быстро…»

Она думала, что болезнь настигнет ее спустя годы. Десятилетия. Не через четыре дня.

Может, ей это просто показалось? Последние дни были тяжелыми и… Косара подняла голову, встретилась взглядом с Бахаровым и по его виду сразу поняла: ей не показалось.

– Мне очень жаль, – быстро сказал он, впервые за все их знакомство казавшийся встревоженным. – Это ужасно. Ужасно. Я никогда не видел, чтобы это проявлялось так быстро.

Косара вздохнула. Да уж, он точно знал, чему стал свидетелем. А ведь это был очень личный момент, и его, конечно, так хотелось разделить с совершенно незнакомым человеком. По сути, она только что узнала, что умирает.

И он это знал, об этом говорила жалость в его глазах. Ну почему хворь всегда начиналась с кончиков пальцев, выставляя себя на всеобщее обозрение? Почему не с подмышек, не с поясницы?

– Я когда-то знал одну старую ведьму, – сказал Бахаров с той же поспешностью. – Она променяла свою тень на новую печень и прожила после этого тридцать пять лет. У нее было двенадцать внуков, двадцать четыре правнука и…

Что же он такое несет.

– Ну, тридцать пять я точно не проживу, – прервала его Косара, хотя и не особо вслушивалась в его слова: она была слишком занята тем, что со слезами на глазах наблюдала за своими руками, которые каждые пару секунд обращались в тень и обратно.

Ей нужно было срочно пойти куда-нибудь, чтобы не зарыдать перед полицейским.

– Могу ли я как-то… – начал он.

– Нет, – быстро ответила Косара. – До встречи через сорок восемь часов.

Шаркая, она почти бегом покинула комнату.

Хоть она и старалась не встречаться с ним взглядом, все выдало его лицо: он знал, что Косара лжет. Теперь нельзя было тратить время на карантин. Нужно было спешить. Если к ней не вернется магия, она будет даже не мертва, нет…

Она станет тенью.

* * *

Обернув вокруг головы пушистое полотенце, Косара сидела на кровати. Из-за распахнутой двери в ванную вырывались облака пара, наполняя комнату. Косара отскребла себя чуть ли не до царапин, но все еще чувствовала запах дешевого лимонного чистящего средства из камеры предварительного содержания.

Ей бы быстро высушить волосы, одеться и поспешить на улицу Томбул, чтобы вернуть свою тень, – но она не могла. Бо́льшая часть дня прошла впустую, а теперь идти в ту часть города, где жил Ирник Иванов, было бессмысленно.

Пальцы, лежавшие на коленях, постоянно мерцали, становясь то тенью, то плотью. Одолженная расческа лежала на полу у ее ног.

Косара прижала ставшие тенью ладони к глазам. Можно ведь было что-то с этим сделать… А если нет, то скоро хворь поразит всю руку. Ей и так едва удалось отпереть дверь – она все время роняла ключ, и тот с громким звоном падал на пол. Чудо, что Гизда не нагрянула к ней узнать, что происходит.

Косара рассматривала свои темные кончики пальцев. Должно быть, это было какое-то волшебство. Явно не обычное заболевание. Но ведь любой магией, однажды примененной к телу, можно управлять, если сосредоточиться.

И Косара сосредоточилась на кончиках пальцев, сосредоточилась так, что перед глазами заплясали яркие разноцветные пятна. Ничего не произошло.

Она тихо выругалась. Что еще могла потребовать магия? Травы, песнопения, руны, магические слова… На ум пришла непрошеная песня, ее для маленькой Косары пел отец, чтобы та не забывала мыть руки перед ужином.

«Эй, ладошка, эй, другая, мойся, левая, мойся, правая, вами мы лицо умоем…»

Вдруг кончики пальцев Косары перестало покалывать. На долгую-долгую секунду теневая хворь исчезла.

Но потом она возникла снова, еще хуже и темнее, чем раньше, прокатываясь от ладоней вверх по рукам, щекоча ключицы и, наконец, достигнув подбородка…

Она вскочила с кровати и побежала в ванную, шлепая мокрыми ногами по холодной плитке. В отчаянии она вытерла пар с зеркала.

Теневая болезнь почти достигла ее лица, темные щупальца обвили шею. Все, что она сделала, – это ускорила болезнь.

«Замечательно, Косара», – с горечью подумала она.

Но потом ее осенило. Она посмотрела на ту часть зеркала, где ее пальцы стирали влагу, а затем на сами пальцы. На кончиках хвори не было. Сработало!

Хворь покрывала ее шею, кисти рук, пока вновь не очутилась на кончиках пальцев.

– Эй, ладошка, – полупропела, полупробормотала Косара. – Эй, другая…

Хворь снова оставила ее руки в покое.

Хм. Не идеально, конечно, но хотя бы что-то сработало. Она коснулась узора из теней на шее и вынуждена была признать, что это выглядело интересно. Как сложный кружевной воротник или татуировка. И самое приятное то, что можно было надеть шарф и полностью скрыть свою хворь от окружающих.

Пока та не достигнет лица, разумеется.

7

День пятый

Улица Томбул словно сошла с почтовой открытки: фасады были недавно оштукатурены, брусчатка блестела, ветви кустов в садах были усыпаны розами. Это была одна из тех улиц, где все знали друг друга по имени и никто не запирал дверей; где молодежь не курила, мужчины не ругались, а женщины ходили по магазинам ради развлечения. Косара ступала с осторожностью исследователя дремучих незнакомых джунглей, и, пока она шла по улице, за ней следили десятки любопытных глаз.

Повсюду шевелились занавески. На нее пялились старухи, те, что вязали и сплетничали на садовых скамейках. Мужчина, затянувшись трубкой с длинным мундштуком, забыл выдохнуть дым и начал кашлять. Местная ребятня бросила футбол, просто чтобы взглянуть на Косару.

Когда Косара наконец очутилась у дома № 19, она несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, чтобы успокоить сердцебиение. В рукаве она прятала нож, придерживая его дрожащими пальцами.

Косара все еще не знала, что сказать Ирнику Иванову. Мысленно она заводила с ним беседу, но понятия не имела, чем закончить фразу. «Слушайте, я понимаю, вам не хочется злить главного бандита Чернограда, но… Слушайте, я понимаю, вы пообещали мою тень людям, которые отмывают деньги на всей торговле вдоль Главной улицы, однако…»

Что «но»? Что «однако»? Как объяснить ему, сколь много он у нее отнял? Как объяснить, что забрать тень у ведьмы – это все равно что забрать ее душу и жизнь без тени вынудит ее саму медленно раствориться в тени? Но даже если она отыщет нужные слова, разве ему не плевать на ее судьбу?

Косара глубоко вздохнула. Был только один способ это выяснить.

Она постучала в дверь. В ответ – тишина. Через пару секунд она постучала снова. Старик, куривший на соседнем балконе, бросил на нее подозрительный взгляд.

Она попробовала дернуть ручку. Дверь была не заперта.

Разумеется, никто ведь здесь двери не запирал. Ирник был счастливчиком, раз жил в таком шикарном районе. В черноградском квартале он бы не отказался от двери с тремя замками и серии ловушек у черного хода.

Ее потная рука соскользнула на рукоять ножа. Все будет хорошо. Они просто поговорят. В этом нет ничего такого.

Еще несколько раз глубоко вдохнув, она вошла. Первое, что она увидела, был тканый гобелен, украшенный золотой нитью, окаймленный большими кистями, пропитанный кровью. Потом она увидела тело.

Косара была ведьмой. Она перевязывала укусы от зубов упырей, обрабатывала раны от стрел самодив и пришивала разорванные волколаками конечности. Она привыкла иметь дело с покойниками – иногда годы спустя после их смерти, когда они вылезали из могил в поисках человеческой крови.

Но такого она еще не видела. Незнакомец лежал на спине, а все же она не узнала бы его, если бы не шейный платок в горошек. На него напали, возможно, с каким-то изогнутым ножом, может, даже с кинжалом. Да с чем бы на него ни напали, это было омерзительно. Орудие сняло целые куски плоти с его лица.

Его убили жестоко. Бессмысленно. Очевидно, в порыве ярости.

Косара вздрогнула, но не сразу отвела взгляд. Осторожно она стянула с Ирника пропитанный кровью шейный платок, и стон вырвался из ее горла: вместо ожерелья из теней она увидела тонкую кровавую линию, которую и не заметила бы среди прочих увечий, если бы не знала, что искать. Кто-то сорвал с него ожерелье с такой силой, что взрезал кожу.

Она была уверена, что убили его ради этого ожерелья. Потому что нельзя просто так разгуливать с двенадцатью ведьмиными тенями на шее и не привлечь нежелательного внимания.

Комната закружилась. Кислота, поднявшаяся из желудка, обожгла горло.

Косаре пришлось выбежать из дома и прислониться к дверному косяку. Холодный воздух щипал вспотевшую кожу. Кругом пахло свежескошенной травой и приближающимся дождем. Она глубоко вдохнула, чтобы прогнать застывший в ноздрях запах смерти.

Всего пару дней назад она разговаривала с Ирником. Он был жив – пил, играл в карты, задавал глупые вопросы. И вот он, на полу в луже собственной крови. Из-за ожерелья с ведьмиными тенями.

Косара подождала, пока у нее перестанет кружиться голова, прежде чем вернуться в дом. Ей нужно было сосредоточиться. Она пришла к нему не просто так. Ей нужно было найти свою тень.

На полу рядом с телом лежал забрызганный кровью телефон, трубка была снята. Ну конечно же, Ирник был достаточно богат, чтобы позволить себе телефон. Сигнал набора номера эхом разносился по молчаливой гостиной. Косара знала, что ей следует позвонить в полицию, но не раньше, чем она хорошенько все обыщет.

Она опустилась на колени рядом с телом. Запах ужаснул ее: металлический как кровь, гнилой как смерть. Тем не менее она старалась держать себя в руках, дыша быстро и неглубоко, отчего у нее всего лишь кружилась голова.

Подняв глаза, она встретилась взглядом с целым калейдоскопом таких, как она, Косар, смотрящих на нее из разбитого зеркала над диваном. Их лица были пепельными, глаза – панически расширены. «Дыши, – напомнила она себе, – дыши».

Косара порылась в карманах Ирника, хотя это было особенно трудно, когда ее пальцы переключались, словно огни семафора, от тени к плоти. Она продолжала отгонять хворь от кончиков пальцев, но всякий раз, стоило Косаре отвлечься, хворь возвращалась – темнее, чем была раньше.

Все, что она нашла, – это визитная карточка из «Ведьминого котла» и брошюра Общества друзей Чернограда. Похоже, Ирник тоже встретил в бутике ту болтливую девочку.

Пока Косара засовывала бумаги обратно ему в карман, кое-что привлекло ее внимание. На полу рядом с телом, едва заметный в луже крови, лежал рисунок. Выглядел он так, будто кто-то окунул в кровь указательный палец и наспех нацарапал какой-то символ.

Две переплетенные буквы «К». Знак банды Константина Карайванова. Косара громко выругалась: ну еще бы Карайванов не был причастен!

Что такого сделал бедный Ирник, чтобы так разозлить его? Попытался обмануть Карайванова? Неужели он потребовал слишком много за тени? Косара терялась в догадках, какой проступок мог повлечь за собой столь страшное наказание.

Если Карайванов причастен к убийству, скорее всего, он задействовал в деле своих черноградских дружков. Нужно будет поспрашивать людей, кто-то что-то да слышал – по словам Гизды, в черноградском квартале секреты долго не живут.

Жаль, что Роксана уже вернулась в Черноград. Она работала у Карайванова в те времена, когда была моложе, глупее и хотела зарабатывать сразу много и быстро. Возможно, она навела бы Косару на людей, у которых могли быть нужные сведения.

На мгновение в открытую дверь залетел порыв ветра, развеивая зловоние смерти. В комнате повеяло страшно знакомым запахом.

Шалфей предсказателей.

* * *

Полицейские ползали по месту преступления как трудолюбивые муравьи. Темно-синяя униформа повсюду, куда ни взгляни: трудяги фотографировали улики, снимали отпечатки пальцев, наполняли пробирки, писали заметки, рисовали эскизы. Патологоанатомы отмечали положение тела булавками, натягивая меж ними веревку. Бахаров обменялся с ними несколькими словами, прежде чем склониться над Ирником и самолично осмотреть раны.

Косара позволила оттеснить себя из гостиной в коридор. Ее живот был напряжен, как сжатый кулак. Ирник погиб из-за ее тени. Кто-то хотел ее тень плюс еще одиннадцать так сильно, что пошел на убийство. В комнате по-прежнему воняло шалфеем предсказателей, но этого же не могло быть! Должно быть разумное объяснение. Роксана вряд ли была единственной, кто курил шалфей предсказателей, хотя, конечно, он произрастал лишь в Чернограде…

Косара поняла, что Бахаров задал ей вопрос.

– Извините, что вы сказали?

– Я спросил, говорит ли вам что-нибудь имя Роксаны Татаровой?

Косара моргнула. «Да нет же, нет».

– Да, говорит. А что?

– Ее отпечатки пальцев повсюду на месте преступления.

Косару вот-вот могло стошнить прямо на начищенные ботинки Бахарова. С трудом, но ей удалось сглотнуть желчь.

– Итак, что вы можете о ней рассказать? – спросил Бахаров.

Косара хотела сказать: «Вы ошибаетесь» или «Роксана не может быть в этом замешана». Но она начиталась детективных романов и поэтому знала, что «пальчики» обычно не врут.

Ей следовало сразу все понять. Даже Роксана не была столь безрассудна, чтобы рискнуть пересечь Стену просто ради помолвки старого друга. Охотница на чудовищ пустилась в погоню за незнакомцем и его ожерельем из ведьминых теней. Вопрос: почему?

Когда они встретились на вечеринке у Севара, Роксана притворилась, что ей очень жаль Косару. Она вела себя так, будто не знала, где прятался незнакомец. И Косара поверила ей, потому что Косара, очевидно, была наивной дурой.

Что могло подтолкнуть Роксану украсть ее тень и убить человека? Что такого мог наобещать ей Карайванов, что оправдывало бы ее?

Ничего, поняла Косара. Такое не оправдать.

Возможно, все объяснялось вполне невинно. Роксана была не убийцей, но вспыльчивой идиоткой. Косара знала ее много лет, и та точно не была убийцей.

Возможно, Роксана пришла в гости к незнакомцу, рассчитывая выпить стаканчик ракии и сыграть в карты, а потом кто-то другой ворвался к ним и убил Ирника.

«А может, ты все-таки наивная дура», – прошептал тихий голос в голове Косары.

В любом случае, как только Косара отыщет Роксану, то добьется от нее объяснений. И если окажется, что Роксана в этом замешана, Косара заставит ее пожалеть, что та не послала Карайванова к черту.

Косара быстро заморгала, рассеивая красную пелену, застилавшую ей глаза. Разжала кулаки. Затем глубоко вздохнула и рассказала Бахарову все, что помнила о встрече с Роксаной на вечеринке. У нее не было причин покрывать охотницу на чудовищ.

Бахаров записал все в свой блокнот.

– Благодарю, – сказал он, когда она закончила свой рассказ. – А еще: когда я сказал вам залечь на дно и ничего не делать, каким образом вы услышали: «Иди прямиком к Ирнику Иванову»?

– Я не очень хорошо знаю белоградский диалект. Должно быть, я неверно расслышала.

Бахарову явно хотелось закатить глаза, но он сохранил профессиональное выражение лица. Он взглянул на место преступления, вздрогнул и снова отвернулся.

– Вы что-нибудь трогали?

– Нет, конечно, нет. Я сразу же позвонила вам.

– Ладно… – По лицу Бахарова было видно, что он ей не верит. – И это все, что вы можете мне рассказать? Уверены?

– Знай я больше, то рассказала бы. – Косара подняла руки вверх. – Я не меньше вашего хочу, чтобы все скорее раскрылось.

– Полагаю, что так.

– Вы должны допросить ту гарпию из «Ведьминого котла». Спорим, она замешана. Она писала в своем блокноте, что ей кровь из носу нужны были эти тени…

– Поверьте мне, – сказал Бахаров, будто она могла вот так просто ему поверить, – мы изучим все возможные зацепки. Расследование – это не ваша забота. Вы, как я уже сказал, должны залечь на дно. И лежать смирно. Найдем мы вашу тень.

– Хорошо, – ответила Косара. – Конечно.

Между бровями Бахарова залегла морщинка.

– Я не ожидал, что вы так легко согласитесь.

– Что тут скажешь? Я убеждена в компетентности белоградской полиции.

Морщинка углубилась. Кажется, Косара перегнула с притворством.

– Неужели…

– Детектив Бахаров! – крикнула женщина-офицер, осматривавшая место происшествия. – Вам надо это увидеть!

– Прошу прощения. – Бахаров бросился обратно в комнату, причем ему пришлось наклониться, чтобы пройти под лестницей перед дверью; рядом с ней стоял полицейский и соскребал с потолка в пробирку капли засохшей крови.

Косара хотела пойти за Бахаровым, но ей преградил путь полицейский размером с трехдверный шкаф. Тогда она встала на цыпочки и заглянула поверх его широкого плеча.

– Что у нас тут, Лила? – спрашивал Бахаров.

Она подала ему какое-то устройство, которое издало громкий звуковой сигнал. Между двумя торчащими проводками промелькнула электрическая искра.

– Магическое вмешательство в этой комнате зашкаливает, – сказала Лила, в чьих глазах отражался свет от устройства. – Шкалить начало сразу, как только я подключилась, но взгляните, что происходит, стоит подойти прямо к жертве… – Между проводами с шипением снова проскочила вспышка электричества.

Косара прищурилась, пытаясь увидеть, на что направлено устройство. Она различила уже знакомый символ Карайванова, с двумя «К», но на полу рядом с ним был еще один символ. И еще один на комоде, а еще на занавеске… Она не заметила их прежде, потому что они сливались с брызгами крови повсюду, но издалека их проще было распознать. Это был волшебный круг, и он охватывал половину гостиной.

Бахаров смотрел на устройство, постоянно нажимая большую красную кнопку.

– Может, неисправно?

– Тогда надо попробовать выключить его и включить заново, – предложила Лила.

– Я знаю, что это! – вскричала Косара. Высокий полицейский выпрямился, пытаясь перекрыть ей обзор, но не успел, и она помахала рукой. – Бахаров, я знаю, что это такое!

Секунду Бахаров обдумывал ее слова.

– И что это такое?

– Пройти дадите?

– Нет, разумеется. Это место преступления. Так что это?

– Это магический круг. Видите, вот этот символ связан с тем, что напротив него. Вот тот… с другим, вон там. Видите?

– Ловушка, что ли? Это убило Ирника Иванова?

– Нет, не ловушка. Символы, разбросанные по комнате, – это направления. Вот здесь буквально написано «Север». – Косара указала на стрелку севера, нацарапанную на раме зеркала. – А это… – Она кивнула на две буквы «К». – Это пункт назначения. Это заклинание телепортации. Кто бы ни был убийца, при нем амулет Карайванова для перехода через Стену. Он телепортировался прямо в Черноград.

Не это ли имела в виду Роксана, говоря, что найдет другой способ снова пересечь Стену? Господи.

Бахаров посмотрел на два «К». Его губы произнесли ругательное слово совершенно беззвучно.

– Что это значит? – спросила Лила, устройство еще шипело в ее руке.

– Это значит, что они снова ускользнули, – вздохнул Бахаров.

– Мне снова запросить помощь у черноградской полиции?

– Да. Снова. Косара… – Бахаров прошел мимо полицейского, охранявшего дверь, наклонился и прошептал: – Вы уверены, что это заклинание телепортации?

– Абсолютно.

– И в том, что оно ведет обратно в Черноград?

– Да.

Он задумался об этом на секунду и заключил:

– Черт бы их побрал. Спасибо за помощь. И все же я повторю свой совет: залечь на дно. Не подвергать себя опасности. Сейчас вы нам нужнее всего. Возможно, именно вы поможете нам распутать весь этот клубок.

– Буду держаться подальше от неприятностей, – сказала Косара, молясь, чтобы Бахаров не заметил кровь, прилившую к ее щекам, как всегда бывало, когда она нагло врала.

– Надеюсь, вы уже собираетесь домой, чтобы собрать вещи и завтра же прийти в карантин.

– Прямо домой.

– Славно. – Бахаров проводил ее до входной двери. – Славно.

Косара пробиралась сквозь толпу собравшихся перед домом соседей, стараясь не обращать внимания на их взгляды. На ее руках осталась засохшая кровь. Взгляд Бахарова был прикован к ее затылку.

Он точно собирался пойти за ней.

А она собиралась домой. И поэтому нельзя было позволить, чтобы любопытный полицейский шел за ней по пятам.

Косара порылась в сумке в поисках флакона. Ведьмы могут обходиться дымом и зеркалами, но всегда наступает момент, когда нужна настоящая магия.

Она открутила крышку и вдохнула запах мха и мяты. Потом она заколебалась. Во флаконе осталось всего несколько капель сильнодействующего зелья против слежки. Косара приготовила его прошлой зимой, чтобы скрыться от Змея. Но, как потом оказалось, горстка мха и пара листьев перечной мяты не помеха нюху Царя чудовищ. Не сразу, но он все-таки ее учуял.

А вот наивный белоградец… Тут и пары капель хватит.

Косара выпила зелье в один глоток и увидела, как следы на снегу растворились за ее спиной.

Она улыбнулась. Она направлялась прямо домой.

В Черноград.

8

День пятый

– Я не повезу тебя в Черноград, – сказал Севар.

Он стоял на пороге своего дома в ночной рубашке, его тощие ноги торчали из-под нее, как волосатые кавычки. Судя по тому, как тихо он говорил, Нур, должно быть, была в постели. Косара на мгновение растерялась и лишь потом вспомнила: они же преступники, вот и спят днем.

– Ну же, Севар! – сказала она. – Ты мне ровно эту сумму должен!

– Сумму, а не свою жизнь. Зачем тебе вообще возвращаться в эту адскую дыру?

– Эта «адская дыра» – мой дом. И там моя тень.

Секунду Косара размышляла, не спросить ли Севара о Роксане, но передумала. Даже если Севар знает что-то об убийстве – все равно не расскажет. Преступники вечно прикрывают друг другу спину.

– Ты вывез Роксану… – эту лживую дрянь, – буквально на днях. А теперь говоришь, что это так опасно!

Севар так сильно закатил глаза, что его радужки на секунду исчезли под веками.

– А она рассказала тебе, как мы чуть не погибли при этом?

– Но не погибли же, верно? Вдобавок ты постоянно возишь туда-сюда вино и табак.

– Да ведь Стене плевать на вино и табак. Она атакует только людей. Я сам никогда не летаю, воздушный шар заколдован и сам сбрасывает товары в нужное место.

– Но когда ты вывозил Роксану…

– Мы с ней оба знаем, как о себе позаботиться, и все равно чуть не погибли.

– Хочешь сказать, я не могу о себе позаботиться?

Взгляд Севара метнулся к земле, где Косара не отбрасывала тени.

– Ну…

– Перевези меня через Стену, и я больше никогда не напомню тебе о долге. Будем квиты.

Он почесал щетину на подбородке.

– Я не знаю, Косара…

– Ты ведь хочешь от меня избавиться, не так ли? Хочешь, чтобы я покинула Белоград? Хочешь, чтобы носу не казала на твоей свадьбе? Или на крестинах первенца? Никто не хочет видеть ведьму на крестинах первенца, ты ведь не дурак и знаком со сказками.

– Ты не сдашься, да? – Севар глубоко вздохнул, и Косара покачала головой. – Тогда учти: я считаю твою затею идиотской. – И он снова вздохнул: – Жди здесь.

Севар исчез на несколько минут. Когда он вернулся, на нем была большая шуба, закрывавшая его от шеи до щиколоток. Зажженная сигарета дымилась в уголке рта, каждая затяжка сильно укорачивала ее.

– Давай за мной.

Косара одарила его яркой улыбкой. Тот не улыбнулся в ответ.

Она едва могла сдержать волнение. Наконец-то она вернется домой! Вернется и найдет свою тень!

Вернется к чудовищам. Вернется к Змею.

Улыбка сошла с ее лица. По одной проблеме зараз, Косара. По одной зараз.

Севар вел ее по улице к шаткому сараю, примостившемуся у стены высокого здания. Отперев дверь сарая, он жестом пригласил Косару войти.

Она нахмурилась, едва увидела пыльные верстаки и инструменты на стенах. В ноздри ударил запах моторного масла.

– Для чего мы здесь? – спросила она, размышляя, надо ли ей уже бояться – безоружной, лишенной магии ведьме наедине с преступником.

Да нет, не надо. В конце концов, это был всего лишь Севар.

Он не ответил на ее вопрос. Вместо этого он начал крутить инструменты на стене: повернул отвертку на девяносто градусов, повернул плоскогубцы. Косара сузила глаза, пытаясь увидеть закономерность в его действиях, но не смогла ее обнаружить.

Наконец он отступил назад и осмотрел свою работу. Миг спустя верстак в центре сарая стал вращаться с оглушительным скрипом и провалился под пол, открывая взору винтовую лестницу.

– Та-да, – сказал Севар без намека на юмор.

Косара подняла брови. А он подошел к делу серьезнее, чем она ожидала. Раньше она только читала о таких секретных ходах, да и были они в древних замках из любовных романов.

Севар нетерпеливо махнул Косаре, призывая следовать за ним, и она сделала это, теперь с большей опаской. Быть беззащитной ведьмой в сарае – это одно; быть беззащитной ведьмой в подземном тоннеле – вообще другой уровень. Случись с ней что, кто и как отыщет ее тело?

– Нам точно туда? – пробормотала она.

– Это Белоград, Косара. Уверяю, тебе не встретится ничего опаснее подземной крысы.

– Что-то мне от этого не легче.

– Серьезно? Пересечь Стену не страшно, но крыс боишься? Ну давай же. – Он осторожно подтолкнул ее вперед.

Прежде чем продолжить путь, Косара проверила, на месте ли еще нож, который она прятала в рукаве.

У Севара был с собой фонарик, но его яркости хватало лишь на то, чтобы освещать путь ему. Косара рылась в карманах, пока не нашла свой миниатюрный фонарик. В его свете все казалось плоским, даже лестница представляла собой черно-белые полосы, проносящиеся под ногами.

Она не осознавала, что они достигли конца лестницы, пока не споткнулась о внезапно выровнявшуюся землю.

Некоторое время они шли вдоль того, что выглядело как старый канализационный тоннель, шлепая ногами по лужам. Время от времени у ног Косары мелькали крохотные тени. «Просто крысы», – напомнила она себе. Все лучше, чем в тоннелях Чернограда, где день мог считаться удачным, если вы не встретили ползущую по сырой земле русалку или полуспятившего от голода караконджула.

Наконец Севар открыл еще одну дверь – и вот они снова снаружи. Косара вдохнула холодный воздух, прогоняя запах плесени из горла.

Они стояли в небольшом дворике, окруженном четырьмя высокими промышленными зданиями. Сюда не выходило ни единого окна. Посреди дворика был привязан воздушный шар. Его легко было заметить среди снега: и сам шар, и корзинка были выкрашены в темно-серый цвет, чтобы не бросались в глаза на фоне черноградских небес. Севар без единого слова включил насос и начал надувать шар.

Косара обернулась, закусив губу. Насос издавал очень сильный шум. Если бы Бахарову каким-то образом удалось ее выследить…

Нет, что за ерунда. Его усилия – ничто против ее зелья. На странное покалывание у нее в затылке, такое, будто кто-то наблюдал за ней издали, она старалась не обращать внимания.

Всего через несколько минут воздушный шар, казалось, был готов к полету, покачиваясь на ветру между зданиями. Косаре было интересно, летал ли шар на какой-то магии, а то он казался слишком большим для такой маленькой горелки.

– Где ты взял весь этот шелк? – Косара провела рукой по оболочке шара. – Должно быть, он стоил тебе целое состояние. – (Севар не ответил.) – Своровал, да?

Он молчал. Его взгляд был устремлен куда-то за ее плечо.

Косара обернулась и тихо выругалась, когда во двор вступил Бахаров с нацеленным в грудь Севара револьвером.

Косара прикусила щеку изнутри. Прежде на нее еще никогда не направляли оружие. Она остро осознавала, что шевельни Бахаров пальцем – и разразится катастрофа. В ушах у нее гудело.

– Стоять на месте! – крикнул Бахаров. – Больше ни шагу! – И затем, как только Косара решила, что у него закончились полицейские клише: – Держите руки так, чтобы я их видел!

– Ну спасибо, Косара… – Севар медленно поднял руки. – Нас просто обязаны были арестовать из-за тебя, да? Знаешь, сколько лет я этим занимался – и хоть бы хны?

Взгляд Косары был прикован к Бахарову. Изредка перед ее глазами то появлялось, то исчезало дуло револьвера.

– Вы шпионили за мной?

– Вообще-то, – сказал Бахаров, – в полицейских кругах это называют «преследованием преступного элемента».

Невозможно. Она ведь выпила зелье против слежки!

Может, она сварила не такое уж удачное зелье, как думала? Или оно уже год как выдохлось? Может, она плохо завинтила крышку, когда пила его в последний раз? Ей везло как утопленнице.

– И почему же вы шпионили за мной?

– Я преследовал вас, потому что у вас на лице было написано, что домой вы не собираетесь. Решил, вы приведете меня в местечко поинтереснее. И вот оно.

Косара усмехнулась. Она думала о Севаре что хотела, но никогда не считала все, что с ним было связано, таким уж интересным.

– Прошу, господин полицейский, – тихо сказал Севар. – Я сам по себе нисколько не интересен. Я человек маленький. Честное слово, я не занимаюсь ничем опасным!

– Возить контрабанду через Стену весьма опасно.

– Но вы ведь согласны, что есть разница между продажей пары бутылок вина беженцу, тоскующему по дому, и перевозкой людей…

– А вы разве не собирались переправить эту женщину через Стену?

– Эта женщина все еще здесь, – сказала Косара. Почему белоградцы вечно говорили о ней в третьем лице? – Он отвезет меня назад в Черноград. Это нельзя назвать нелегальным. Я там живу.

– Можно, – пробормотал Севар. – Контрабанда чего угодно, в любую сторону… Нелегальнее некуда.

Бахаров водил дулом пистолета между Севаром и Косарой.

– Умоляю, господин полицейский! – вскрикнул Севар. – Мы ведь наверняка сумеем договориться!

Косара хихикнула: плохая ставка, Севар. Бахаров был явно не из тех служащих, которые шли на подобные сделки. Вот сейчас он возьмет и скажет, сколько месяцев Севар прибавил к своему тюремному сроку одним простым предложением…

– Хм… – Бахаров провел рукой по подбородку. – Наверняка.

«Какого черта?»

Севар все еще выглядел так, словно собирался заплакать, но на этот раз – от счастья.

– У меня есть деньги!

– Да ладно.

– Просто скажите, сколько нужно.

Бахаров несколько секунд рассматривал его.

– Как насчет того, чтобы перевезти меня через Стену?

Во дворе воцарилась тишина, когда Косара и Севар уставились на него.

– Чего? – сказала Косара, и это прозвучало так, словно у нее было эхо, потому что Севар задал тот же вопрос.

– Перевезите меня через Стену, – повторил Бахаров. – Я не могу арестовать вас за контрабандный груз, если груз – это я сам, не так ли?

– Зачем вам в Черноград? – спросил Севар.

– По секретному служебному делу.

– Если это какая-то уловка…

– К чему уловки? У меня уже достаточно оснований для ареста.

Севар медленно, дрожащими пальцами закурил еще одну сигарету.

– Назад уже не повезу. Могу предложить билет только в один конец.

– Значит, договорились.

Кривая улыбка тронула уголок губ Косары. Вот зачем он столько притворялся. А Бахаров оказался на удивление хорошим актером, хотя теперь можно было сказать, что слова «держите руки так, чтобы я их видел» были немного лишними.

Ведь Косара была уверена, что его «служебное дело» явно несанкционированное. Он был сам по себе, готовый преследовать опасного преступника в еще более опасном городе.

А она-то полагала, что Бахаров принадлежал к мифической породе честных полицейских. Что белоградская полиция, верно, делала все по правилам и сообща, в отличие от черноградских коллег. Но оказалось, Бахаров был таким же жуликом, как и все: пришел сюда, помахал револьвером, как игрушкой, вымогая у людей билет за Стену.

И хуже всего было то, что он выглядел полностью довольным собой. В своих глазах он, вероятно, не делал ничего дурного, раз нарушал закон исключительно для поимки преступника.

И еще кое-что: вероятно, у него не будет никаких проблем в дальнейшем. По возвращении в Белоград он получит еще одно красивенькое благодарственное письмо от мэра.

– Вы преследуете банду Карайванова, не так ли? – спросила она.

Бахаров даже не взглянул на нее.

– Не думаю, что это касается вас, госпожа Попова. Можете идти.

– Идти? Куда идти? Я должна отправиться с вами. Сейчас же пора Темных дней!

– Да на что вы мне сдались, – похлопал по револьверу Бахаров.

Косара едва сдержала смех. Вот тупой белоградский полицай.

– Еще как сдалась. Я, вообще-то, ведьма.

– Нет, вы шарлатанка.

Она схватилась за грудь, притворяясь, что он нанес ей смертельный удар. Самой ей виделось, что она была в равной мере ведьмой и шарлатанкой.

– Вы ведь знаете, как не угодить под напевы самодив? – спросила она.

– Нет, а что?

– Или чего боятся волколаки?

– Не знаю.

– Как поставить капкан на караконджула?

– Не-а.

– Как упыря одолеть? Как юду обезвредить? Как русалке не достаться?

Он покачал головой.

– Вам нельзя лететь без меня, – подытожила она.

– Ну хорошо.

– Серьезно, Бахаров, вы и пяти минут там не… Подождите, вы что, согласны?

– Да. Согласен. Можете лететь с нами. Видит бог, мне пригодится любая доступная помощь. – Бахаров выглядел раздраженным, но под этим Косара видела просачивающуюся панику: прежде он наверняка не сознавал, сколь многого он не знал о чудовищах.

Вот и хорошо. Пускай попереживает.

– Отлично, – пробормотал Севар. – Еще один мертвый груз.

Он забрался в плетеную корзину воздушного шара. Несмотря на холод, на лбу у него выступил пот. Одно его веко задрожало в нервном тике.

– Чего вы ждете? – помахал он рукой. – Все на борт!

Бахаров и Косара устроились на скамейке в корзине, и Севар разжег горелку. Сладкий запах газа наполнил воздух. Волосы Косары взлетели вверх, щекоча лицо, завязываясь вокруг снастей. Снежинки кружились и таяли, подлетая слишком близко к огню.

– Надеюсь, вы знаете, как этим пользоваться, – кивнул Севар в сторону револьвера Бахарова.

– И весьма неплохо знаю. – Бахаров раскрутил револьвер на пальце.

– Позер, – пробормотала Косара.

Сперва они летели так низко над землей, что Косаре казалось, она бы могла дотянуться и схватить снежок с какой-нибудь крыши. Постепенно они набрали высоту, дворик становился все меньше и меньше, пока не превратился в белую точку вдалеке. Воздушный шар определенно был напитан магией – обычные не летали так быстро. И вдобавок на нем, похоже, было некое маскировочное заклятие, чтобы шар было труднее обнаружить.

Улыбка расплылась по лицу Косары, когда из тумана показались темные шпили Чернограда. Стена обвивала город, словно огромная змея, ее чернильно-черное тело покоилось между домами, разделяло улицы пополам. Единственное, что отделяло Косару от нее, – это тонкий плетеный пол корзины.

У нее начинала кружиться голова. Она обхватила колени руками, и ногти проделали стрелки на колготках и бороздки на коже.

– Порядок? – спросил Севар.

– Меня, кажется, укачало.

– Замечательно. Постарайся не заблевать весь пол.

– Постараюсь, – сказала Косара сквозь стиснутые зубы, – но обещать не…

Бахаров шикнул на них, его глаза метались по небу.

Косара обернулась. Они плавно парили сквозь облака. Горизонт потемнел, и в воздухе пахло приближающейся бурей. Было так тихо, что до Косары доносилась музыка из танцевальных залов Белограда и пиано-баров далеко внизу.

Она нахмурилась, глядя на Бахарова.

– Вам что, нейме…

И тут что-то ударило по корзине, воздушный шар подпрыгнул на невидимой кочке. Косара пошатнулась, больно ударившись лицом о плечо Бахарова.

– Что это было? – вскрикнул он.

– Мое лицо, – сказала Косара, массируя ушибленную скулу.

– Нет, я имел в виду…

Еще удар. Теперь воздушный шар накренился, словно его сдувало сильным порывом ветра. С нового ракурса Косара ясно видела Стену прямо под ними.

Сначала поверхность Стены была неподвижной, как стоячая вода. Затем из нее вылезло щупальце: черное, почти невидимое в сумерках. Когда оно ударилось о корзину, сверкнула молния, вдалеке послышались раскаты грома.

– О нет! – Косара отползла назад, как можно дальше от края.

Еще одна молния озарила небо вокруг них. Их окружало море щупалец, хлеставших по плетеной корзине и обвивающих шелковый шар.

Севар отчаянно натягивал стропы, пытаясь скорректировать траекторию полета, но это ничего не дало. Всякий раз, как щупальце ударялось о воздушный шар, аппарат разворачивался в другом направлении.

Косара тихо выругалась. Вот именно поэтому люди тратили последние деньги на амулеты, помогающие пересечь Стену. А не просто прыгали в корзину самодельного воздушного шара с бесполезным контрабандистом, как полные идиоты.

«И тени у тебя больше нет, – напомнила она себе. – Самое время подумать об осторожности».

Выстрелы из револьвера Бахарова прозвучали почти без перерыва. Пуля за пулей вонзались в плоть Стены, заставляя ее отводить назад щупальца и давая шару драгоценные секунды, чтобы вырваться из их хватки.

Хотя Косаре не хотелось этого признавать, Бахаров хвастал не просто так: он действительно был отличным стрелком. А она, она чувствовала себя такой бесполезной без магии, глядя, как он целится, нажимает на спусковой крючок снова, снова и снова…

Затем револьвер защелкал.

– Вот черт! – Бахаров упал на одно колено, перезаряжая оружие, и тогда Косара краем глаза заметила что-то темное, движущееся к ним.

Одно из щупалец пролезло между веревками в корзину и рыскало в поисках добычи.

– О боже мой, – пробормотала она и произнесла уже громче: – Осторожно!

Поздно. Щупальце обвилось вокруг лодыжки Бахарова. Тот закричал, все еще пробуя запихнуть патроны в свой револьвер.

– Боже мой! – Теперь Косара просто завопила, вытаскивая нож из ботинка.

Щупальце продвигалось вверх по ноге Бахарова медленно, едва касаясь, но при малейшем соприкосновении его с кожей полицейского того прошибала судорога, как от удара током. Патроны выскользнули из его пальцев и покатились по полу корзины.

Косара бросилась вперед. Но прежде чем она успела нанести удар, ее пальцы онемели. «О нет, не сейчас!» – подумала она, когда нож со звоном упал на пол.

Щупальце задрожало, привлеченное звоном, и повернулось к ней, – на плетеном дне корзины от него оставался чернильный след. По-прежнему бесполезный Севар с пепельным лицом отпрыгнул с пути щупальца.

Не сейчас! Косара рухнула на дно корзины за ножом.

– Эй, ладошка! – крикнула она. – Эй, другая!

Ее руки дрожали, все еще не находя рукоятку ножа. Бахаров смотрел на нее со смесью ужаса, боли и растерянности на лице.

– Мойся, левая! Мойся, правая! Вами! Мы! Лицо! Умоем!

Руки мигнули, обрели плоть и сомкнулись на рукоятке ножа – и тогда Косара прыгнула и вонзила лезвие глубоко в плоть щупальца. Оно отдернулось, его рана задымилась. Нож в руке Косары становился все горячее, пока она не уронила его, а щупальце не отлетело назад и не исчезло в Стене с шипением разъяренной змеи.

– О боже мой… – заключила Косара, ее рука болезненно пульсировала от ожога.

Она взглянула на ожог – красный, блестящий, уже покрывавшийся волдырями, – и широко улыбнулась. Как же она была рада чувствовать свою кожу.

Бахаров бросился собирать патроны, и Косара помогла ему. Теплая липкая жидкость стекала по ее лицу – то была смесь пота, слез и тающих снежинок.

– Спасибо, – сказал он, когда ему наконец удалось перезарядить револьвер. – Что это вы такое пели?

– Это что-то вроде гимна.

– А я мог бы поклясться, что это считалочка.

– Нет, определенно не… – Ее прервал выстрел.

Еще одно щупальце зашипело и исчезло в темноте внизу.

– Держимся! – крикнул Севар. – Лететь осталось немного.

Косара подавила желание запечатлеть влажный поцелуй на его блестящем лбу. Лететь осталось немного… Самые прекрасные слова за весь день.

Корзину воздушного шара ударило еще пару раз, отправляя ее то влево, то вправо… А потом все стихло. Щупальца остались позади, они покачивались, словно махая им на прощание. Воздушный шар на мгновение завис в воздухе, а затем медленно полетел вперед.

Косара рухнула обратно на скамейку. Смех вырвался из ее горла: они сделали это! Они пересекли Стену на воздушном шаре. Этот полет был не самым глупым, на что она когда-либо отваживалась, но он точно входил в пятерку главных глупостей в ее жизни.

Она оперлась головой на такелаж. Холодные снежинки падали ей на лицо. В ноздри ударил знакомый запах Чернограда: дым труб и горящие угли, свежеиспеченный хлеб, табак и волшебство.

Это же запах дома.

С глубоким вздохом Бахаров сел рядом с ней. Его волосы торчали во все стороны, а щеки покрывала сажа.

– С вами все в порядке? – спросила Косара.

– Со мной все в порядке, – сказал он, его голос дрожал. – Как вы?

Косара открыла рот, но не ответила. Вместо этого она развернулась, и ее вырвало за борт. Вкус желчи обжег нёбо. Хорошо, если она не испортила вечернюю прогулку случайному прохожему.

Она повернулась к Бахарову:

– Да, я в порядке.

– Отлично, – сказал Севар, – рад, что все вокруг в порядке. Подождите, я дам вам парашюты.

Косара приподнялась с места.

– Какие еще парашюты?

– Мне-то приземляться незачем. Очень надо, чтобы какой-нибудь голодный караконджул штурмовал мою корзину. – Он сунул Косаре в руки сверток мягкой ткани. – Надевай. Примерно в тридцати шагах над землей потянешь за шнур и…

– Какой еще шнур? – крикнула Косара столь высоким голосом, что сама его не узнала.

– Вот этот шнур! – Севар положил ее руку на шнур. – Сбрендила, что ли? Это ж легче легкого.

Голова Косары закружилась так сильно, что могла вот-вот оторваться и уплыть в ночь. Они летели низко, уже можно было различить людей на улице – они быстро шагали, держась за пальто и шляпы, чтобы их не унесло ветром.

– Легче легкого, – сказала она и зажмурилась.

– Благодарю за выбор путешествия на борту моего шара, – сказал Севар так, словно проклинал их, – и за то, что мы славно провели время вместе. – И тут он ударил обеими руками по ее боку.

– Стой… – крикнула она, уже падая.

Ветер шумел в ушах. Брусчатка быстро приближалась. В панике она чуть не забыла потянуть за шнур парашюта, но в последний момент нашла его дрожащими пальцами. Вовремя, ведь спустя секунду ее руки превратились в тень.

Она повисла в воздухе на мгновение, прежде чем мягко приземлиться на задницу во влажную землю. И только после этого она перестала кричать.

9

День пятый

В Чернограде было тихо: толстая завеса снега заглушала все звуки. Уличные фонари зажигались один за другим, освещая улицу впереди. Шипение, вспышка света – Косара каждый раз вздрагивала, ожидая появления чудовища.

Для разнообразия ей наконец-то начало везти. На заснеженной улице не было никого, кроме нее и полицейского. Ночь еще только начиналась, и все монстры спали.

Бахаров рядом с ней слегка расслабился, снял руку с кобуры револьвера.

И все же ногти Косары, казалось, не могли не впиваться в ладони. Мышцы шеи напряглись, когда она бросила быстрый взгляд через плечо. Она чувствовала, что смотрит на знакомую фигуру Змея в темном углу, пока не моргнула и тот не исчез. «Обманщица, – прошептал он в ее ухе. – Ты правда думала, что сможешь сбежать от меня?»

Косара зажмурилась. Надо сосредоточиться. Время для паники будет позже, а сейчас ей нужно было сделать еще очень много – и для начала отвязаться от этого приставучего полицейского. Еще не хватало стать нянькой для белоградского простофили.

Ну вы посмотрите, как он вертел головой, пытаясь охватить взглядом всю улицу разом. Он вел себя, как турист.

– Закройте рот, – произнесла Косара, – а то его снегом занесет.

Он захлопнул рот, но потом прошептал:

– Никогда раньше ничего подобного не видел.

– Что, снег удивил?

– Нет. Город без красок.

Сперва Косара его не поняла. В смысле, без красок? Снег был столь белым, что у нее слезились глаза. Гранитные здания возвышались над землей, темные от копоти и грязи. Их остроконечные крыши пронзали серое небо.

Но потом она вспомнила главную улицу Белограда с ее разноцветными фонарями, ярко освещенными витринами и пестро разодетыми людьми.

– Советую купить другое пальто, – сказала она, – ваше слишком приметное.

Фактически его красное пальто было единственным цветным пятном на всю округу.

Он поднял воротник, чтобы защитить шею от ветра.

– Мне и мое нравится. Почему здесь так много снега? В Белограде он едва припорошил улицы.

– Это как-то связано с царством чудовищ. Чем ближе Темные дни, тем больше наша погода напоминает ту, что у них. Вот вы знали, что мех караконджула такой же густой, как у песца?

– Понятия не имел.

Косара пошла быстрее, под ее сапогами плескался грязный снег, и Бахаров бросился ее догонять.

– Куда мы идем?

«Куда-нибудь, где я смогу вас бросить», – подумала Косара, а вслух сказала:

– Греться. Я пальцев ног уже не чувствую.

Следуя за ней, Бахаров все время озирался.

– Знаете, такого я вообще не ожидал. Все выглядит таким… заурядным.

Косара понимала, что он имел в виду. Кроме одной страдающей бессонницей юды, что время от времени рассекала небо высоко над головой, вокруг не было монстров, а люди занимались привычными делами: ходили по магазинам, забирали детей, оставленных под присмотром бабушек, заглядывали в церковь на вечернюю молитву.

Но Косара была местной, и она чувствовала их напряжение. Корзины для покупок были полны не продуктов, а чеснока и осиновых кольев. Родители шли быстро, чтобы поскорее укрыть детей за запертыми дверьми. Перед каждой церковью стояла очередь, потому что людям нужно было пополнять запасы святой воды лишь в Темные дни.

– Поверьте мне, – сказала Косара, – скоро тут такое начнется…

Из соседнего паба доносились громкая музыка и крики. Бахаров замедлил шаг, чтобы поглазеть: здание было переполнено, и толпа высыпала на улицу. Вышла официантка с бочонком вина и принялась наполнять все пустые стаканы, что попадались ей на глаза.

– А для чего все собрались? – спросил Бахаров.

– Сами видите: выпить.

– Но ведь ночь на дворе! Разве им не нужно готовиться к ночи?

– Им на все хватит времени. – Косара пожала плечами.

– Но пьянствовать за пару часов до общегородского ЧП…

– В Чернограде пьют вовсе не ради веселья. Серьезное дело, вообще-то.

Казалось, Бахаров ей не верил, и Косара вздохнула.

– Послушайте, у нас тут каждый год сплошь разрушения, мрак и ужас. Нужно иногда давать себе волю, иначе мы просто сломаемся под этим гнетом. И поверьте мне, хоть мы и выглядим как унылые ворчуны, но только истинный черноградец знает, как забыть о проблемах.

Из паба послышалось громкое хихиканье, чей-то большой бюстгальтер упал в грязный снег к их ногам.

– Видали? – Косара переступила через него. – Вы не умеете отдыхать, если не были в Чернограде. – Она потянула Бахарова за руку, чтобы он пошел за ней. – Вперед. Дам вам несколько советов, возможно, вам стоит их записать. На случай, если разделимся.

Он приподнял одну бровь – как он это делал? – и вытащил из нагрудного кармана блокнот.

– У всех чудовищ свои слабости, – сказала Косара. – Упыри ненавидят чеснок, волколаки – серебро. Впрочем, это общеизвестно. А вот вам парочка хитростей от настоящей ведьмы: встретите юду – обманом сделайте так, чтобы она взглянула на свое отражение. Юды страсть как этого не любят. Увидите самодиву – пойте.

– Петь?

– Да, они любят музыку. И не причинят вам вреда, пока рот не закроете. С волколаком, собственно, тот же совет. А если заметите караконджула, задайте ему загадку, и он замрет до тех пор, пока не сможет ответить. Ежели вы случайно наткнетесь на Змея… – Косара остановилась. – Эм, тут только бежать.

– Вы же сказали, что все чудовища чем-то да уязвимы. Что у него за слабость?

«Подозреваю, это как раз я», – подумала Косара, но ничего не сказала. Вместо этого она пренебрежительно махнула рукой.

– На вашем месте я бы не беспокоилась о Змее. Просто не связывайтесь с ним, и он вряд ли начнет докучать.

– Почему это?

– Просто вы не юная девица.

Бахаров с отвращением сморщил нос.

– Да уж, тот еще тип. Похоже, вы много о нем знаете.

– В любом случае… – кашлянула Косара, – еще один последний нюанс, особенно важный. – Она дождалась, пока он снова взглянет на свой блокнот, затем сделала шаг в сторону и проскользнула в подъезд многоквартирного дома, тут же прижавшись к влажной стене за рядом почтовых ящиков.

– Косара? – крикнул Бахаров. – Косара? – Этот окрик прозвучал ближе, – вероятно, полицейский сунул голову в дверной проем, чтобы цокнуть: – Ох, боже ты мой.

Снег хрустел под его ногами, пока он шел дальше по улице.

Косара позволила себе выдохнуть, но уходить с места не спешила. Он уже разок обманул ее сегодня, проследив за ней до дома Севара.

Спустя несколько минут она оторвалась от стены и осмотрела улицу. Бахаров ушел, в этом она была совершенно уверена. В этом нелепом пальто он бы все равно не спрятался. Вероятно, он был так же рад избавиться от нее, как и она – от него.

Косара глубоко вздохнула: наконец она осталась одна, наконец-то она свободна и наконец-то – дома. И уже скоро она во всем разберется.

Она сунула руки глубоко в карманы, а нос – поглубже в шарф и направилась к пабу Баяна на Главной площади. Роксана наверняка была там, как всегда в Темные дни. Вот пускай и объяснит Косаре, что она забыла в доме Ирника Иванова.

Веревки для стирки пересекались над головой Косары, а вывешенные заледеневшие одежки стучали друг о дружку на ветру. Время от времени мимо нее проходили мужчины и женщины, их дыхание вырывалось белыми шлейфами. Косара позволила их голосам окутать ее, как теплое одеяло. Хорошо было вернуться домой.

У аптеки она заметила молодую ведьму, палившую огненными шарами вслед испуганному караконджулу. Косара намеренно скрыла лицо за шарфом и пошла быстрее. Она узнала девушку: то была Сияна, что прошлой зимой вступила в Ассоциацию ведьм и колдунов. Ее вместе с Косарой однажды послали охранять от чудовищ церковь на Главной площади. Юная Сияна смотрела на Косару так, будто у той были ответы на все вопросы. Теперь Косара просто не могла попасться ей на глаза, только не такая – лишенная тени и беспомощная.

Паб был единственным светлым пятном на темной площади. Его окна сияли, роняя полосы света на свежевыпавший снег. Из трубы вырывались клубы черного дыма. В шаге от двери Косара помедлила, уже подняв руку, готовая постучать. Конечно, Роксана ничего ей не сделает в пабе, полном свидетелей, но Косара все еще не была уверена, готова ли она встретиться с ней лицом к лицу.

– Кто там? – послышался грубый голос Баяна с другой стороны; должно быть, он увидел ее в окне.

– Это я. Косара.

– Уходи!

Косара вздохнула. Какой уж тут теплый прием.

– Баян, дружище, не надо только…

– Нашла себе дружище! Как ты смела навлечь Змея мне на голову?

Косара поймала себя на том, что в ужасе оглянулась через плечо, как будто Змей был прямо за ней.

– Не навлекала я его! – сказала она. – Он сам нашел меня.

– Ну, тогда катись отсюда, пока он снова тебя не нашел!

– Да ладно, Баян, ты ведь знаешь, что я с ним справлюсь. Мне жаль, что все так вышло в тот день. Я запаниковала. Я давно не видела его таким злым…

– Неправда.

– Прости, что?

– Змей тебе не по зубам. Ты не совладала с ним сейчас и не совладала тогда, много лет назад, когда старушке Виле пришлось спасать от него твою прыщавую задницу. А теперь вали к черту.

Косара хотела возразить, но поняла, что ей нечего сказать. Он был абсолютно прав. Будь она в силах справиться со Змеем, ей не нужно было бы жертвовать всей своей магией, чтобы от него сбежать.

– Хорошо, хорошо! – сказала она. – Я уйду. Мне просто нужно увидеть Роксану. Она ведь…

Было слышно, как Баян взводит винтовку по ту сторону двери.

– Роксану тебе подавай? Надо было догадаться, что вы тут обе постарались. Змеюки изворотливые, вот вы кто.

– Обе постарались? Баян, прошу тебя, я уйду, как только задам Роксане пару вопросов…

– Ее здесь нет.

Не может быть. Роксана все Темные дни проводила в этом пабе.

– Как так – ее нет? А где же она?

– Хрен ее знает! Увидишь ее – скажи, чтобы на порог ко мне не являлась, а не то накормлю ее отборным свинцом!

– Почему? Что она натворила?

– Маламира, этого беднягу, спроси, что она натворила.

– Где он?

– Что, охота его добить? Мой рот на замке. А теперь не пошла бы ты!..

Косаре ничего не оставалось, как уйти. С Баяном, когда он бывал так зол, а тем более вооружен, спорить было бессмысленно. Она побрела по сугробам, ругаясь себе под нос.

– Господи, Роксана, что еще ты натворила?

Она шла быстро, пытаясь согреться, но ноги словно сами несли ее. По логике, следующим местом, которое следовало бы проверить, был дом Роксаны, но нечто вроде безотчетного и хорошо отточенного инстинкта самосохранения подсказывало: идти туда одной, неподготовленной не очень-то разумно. Будь она во всеоружии, с магией – ворвалась бы к Роксане без колебаний. Хотя и это казалось очень рискованным теперь, когда Роксана проявила себя как по-настоящему опасная дамочка.

Как же быстро Косара утратила доверие к ней, просто не верилось. Когда она свернула в темный переулок, позади послышались шаги – приглушенные снегом, но вполне различимые в тишине. Она заметила кого-то краем глаза.

На мгновение Косара замерла. Что, если Змей уже нашел ее?

Однако силуэт в переулке был не таким большим, как Змей. И пахло отнюдь не им: до носа Косары доносился знакомый мистический коктейль из дальних морей, дыма, огня и магии. Нет, у этой персоны был дорогой парфюм, и она ступала по сугробам осторожно, чтобы не намочить элегантные туфли.

– София, – пробормотала Косара.

– Косара, – ответила София.

Косара повернулась взглянуть на нее, их взгляды скрестились. София была, как всегда, безупречно одета – сплошь привозной шелк и кашемир. Ее темные волосы роскошными волнами спадали вдоль спины, кожа сияла белизной, какую давали лишь лучшие зелья в городе. Да и в целом она выглядела бодрее и здоровее любой ведьмы в Темные дни.

За ней следовали две тени: одна принадлежала самой Софии, другая досталась ей в наследство от крестной матери. Косара смотрела на тени недолго, ей было не по себе: крестная Софии пошла на все, чтобы убедиться, что ее тень переживет ее смерть. Нелегкий подвиг даже для самой могущественной ведьмы. И что же сделала София? Растратила такой потенциал.

– Чего ты хочешь? – спросила Косара несколько резче, чем собиралась.

– Итак, ты вернулась, – завела светскую беседу София, игнорируя вопрос Косары. – Как любопытно. Я думала, ты сбежишь себе в Белоград и назад уже не оглянешься.

– Как видишь, я здесь. Чего ты хочешь?

– И зачем ты вернулась? На твоем месте я была бы благодарна за любой шанс.

– Уверена, уж ты-то можешь позволить себе заплатить контрабандисту…

– О, я уж точно никуда не собираюсь. Я счастлива здесь. А вот ты… Когда Змей идет по пятам… Я бы не нашла в себе столько храбрости.

Косара глубоко вздохнула и медленно повторила:

– Чего ты хочешь?

– Да просто пришла поздороваться. В конце концов, мы коллеги.

Косара усмехнулась. Они с Софией обе были ведьмами, это была правда, но вряд ли «коллегами». Коллеги – это когда перед началом Темных дней вы с другими членами Ассоциации ведьм и колдунов мерзнете в снегу по много часов, рисуя обереги у бесчисленных окон и дверей. А не-коллеги прячутся по своим шикарным салонам на Главной улице и с радостью пользуются возможностью вытянуть побольше из богатеньких дураков.

В этом София отличалась от всех остальных: львиную долю своих денег она заработала в Темные дни, когда граница между миром людей и миром чудовищ и духов почти размывалась. Она проводила сеансы – эксклюзивные, невероятно дорогие, но люди платили, чтобы попасть на них, ведь ни одна другая ведьма не растрачивала себя на подобные пустяки в самое трудное время года. София же давала людям редкую возможность пообщаться с призраками своих близких.

– Ну что, поздоровалась? – выплюнула Косара. – Слушай, я не настроена на пустую болтовню. Если есть что сказать…

– Две вещи. Во-первых, я знаю, где Маламир.

– Где? – вскинула брови Косара.

– В больнице Святой Марины.

– Господи Исусе. Что с ним случилось?

– Слышала, он с Роксаной сцепился.

Косара вздрогнула. Да уж, Роксана запросто могла отправить в больницу кого-то и вдвое крупнее Маламира.

– А вторая вещь? – спросила она, желая поскорее избавиться от ведьмы и поспешить навестить Маламира.

София наклонилась, как будто собиралась поделиться великой мудростью. Ее приторный аромат обволакивал Косару.

– Не стоило тебе возвращаться. На днях я встретила Змея, и он просто в ярости. Меня всегда впечатляло то, как долго тебе удавалось держать его поодаль, но, похоже, чаша его терпения наконец переполнилась. Ну зачем ты вернулась?

Косара не ответила. Не Софии требовать у нее объяснений. В любом случае она не могла больше тратить время на этот разговор. София уже и так дала ей крупицу полезной информации, что было для нее весьма необычно.

Не утруждая себя прощаниями, Косара развернулась и помчалась в больницу.

* * *

– В нерабочее время нельзя, – снова и снова повторяла регистратор больницы, пока за ее спиной непрерывно звонили телефоны. – Ступайте домой.

– Но у меня жена только что родила… – спорил с ней мужчина, стоявший в очереди перед Косарой; она могла видеть только его широкую спину и волосатую шею, выглядывающую из-под меховой шапки.

У входа в больницу собралась стая упырей, привлеченная запахом крови. Их разлагающиеся тела бились о дверь, языки царапали толстое стекло и оставляли следы ядовитой слюны. Их вопли становились все громче и громче, ведь они продолжали обжигаться о начерченные у входа обереги.

– Мои поздравления, – сказала администратор. – Ну же, идите домой. В нерабочее время никаких посещений.

– Но…

Косара переступила с ноги на ногу. Вскоре он сдастся, и ей тоже придется побороться за то, чтобы ее впустили. Она не знала точно, что именно нужно сказать, но, если что-нибудь не солгать, ее, скорее всего, выгонят. Строгие глаза администратора пронзили мужчину насквозь, ее ярко-красные губы сжались в тонкую линию.

– Но… – попробовал еще раз мужчина.

– Домой, господин хороший!

– Да ради всего святого! – раздался крик из коридора, а затем мимо стойки регистрации пролетела врач с растрепанными волосами, в развевающемся белом халате. – Кто-нибудь ответит на чертов звонок?!

Администратор закатила глаза и развернулась на стуле, чтобы взять трубку.

– Слушаю! – рявкнула она. – Нет, конечно, с укусами волколака не приезжайте! Карантин на что придумали?

Косара почувствовала, что это ее шанс, и заозиралась. В коридорах было полно людей, но никто не обращал на нее внимания. Врачи и медсестры были слишком заняты уходом за больными, а больные – тем, что старались поменьше истекать кровью.

– Что значит, у вас нет клетки в подвале? – крикнула администратор в трубку. – Что значит, у вас нет подвала?!

Косара сделала один осторожный шаг назад, затем еще один, а затем скользнула в коридор. Там она выпрямилась и уверенно пошла вперед. Опыт работы ведьмой давно позволил ей отточить до совершенства свою походку, кричавшую: «Мне сюда точно можно!»

Никто, казалось, не замечал ее, пока она украдкой заглядывала в одну палату за другой. Мимо нее пробегали врачи и медсестры с каталками и носилками, требуя срочно дать дозу того или иного лекарства. Некоторые перевязывали раны и делали искусственное дыхание прямо на полу. Все койки были отданы стонущим окровавленным людям.

Вот группа родственников сгрудилась вокруг кого-то, похожего на израненную бабушку или, может, дедушку, судя по торчащему из-под одеяла пучку седых волос. Женщина у койки, держа плачущего ребенка, все шептала: «Пожалуйста, тише, тише. Не замолчишь – я кликну старую Вилу, она придет, сцапает тебя и съест!»

Косара закатила глаза и продолжила идти. Ну это уже за гранью: там, на улицах, голодные упыри по стенам ползают, волколаки завывают, юды реют над головой, предвещая смерть. А эта мамаша пугает ребенка Вилой, как будто ничего страшнее Вилы и быть не могло! Косара совершенно не понимала, откуда вообще взялись все эти слухи о Виле, но зато точно знала, что в них не было правды. Серьезно, она заманивала детей в свой пряничный домик, чтобы испечь и их? Ерунда какая. Виле никогда не давалась выпечка. И пряники ее вечно крошились.

– Эй, вы!

Этот крик заставил Косару подпрыгнуть. Она ускорила шаг. Хоть бы не к ней обращались…

– Да, вы, госпожа ведьма! Из Ассоциации, верно?

Ох ты ж.

Когда Косара развернулась на каблуках, на ее лице играла приветливая улыбка. К ней подошел молодой врач. Его стетоскоп подпрыгивал при каждом шаге, а вся передняя часть белого докторского халата измаралась в подсохшей крови.

– Добренького вам, доктор… – Косара быстро взглянула на его бейджик. – …Крустев. Видимо, вам интересно, что я здесь делаю!

Он нахмурился – его густые брови сошлись над носом, как две целующиеся гусеницы.

– Разве вы здесь не из-за протечки в отделении травматологии?

– Конечно! Именно из-за протечки.

– Ну, так бегом тогда! – Он схватил ее за плечо и потащил по коридору; а Косара была так ошеломлена, что он осмелился коснуться ведьмы, что даже не попыталась возразить. – Мы вас ждали весь день. Я звонил дважды!

– Да вы же знаете… – Косара изо всех сил старалась поспевать за ним, таким длинноногим. – Темные дни на дворе, всюду хаос.

Его налитые кровью глаза нашли ее лицо.

– О, я знаю!

В самом сердце больницы стоны упырей уже не так громко звучали, зато усиливались визги юд. Косара могла видеть их из окна, сидящих на стоках больницы с видом горгулий. Их было так много, что слов было не разобрать, и это, пожалуй, к лучшему: последнее, что нужно было пациентам, – это слышать свои имена, выкликаемые юдами.

В другом коридоре, куда затащил ее Крустев, Косара высмотрела Маламира в одной из палат. Его бледное лицо виднелось из-под шерстяного одеяла. Вверх торчала его закованная в гипс нога, подвязанная над кроватью.

Он тоже увидел ее, в его взгляде мелькнула растерянность. Медленно он поднял руку, чтобы помахать ей, но она не могла помахать в ответ, ведь доктор Крустев утащил ее дальше.

– Вот! – Доктор наконец остановился перед рядом символов, наспех нацарапанных на стене над туалетом.

Почерк был неровным, но, похоже, это была защита от упырей. Одна из рун была так плохо нарисована, что явно перестала работать.

– Утечка началась вчера, – сказал Крустев, – и с тех пор у нас пять воскрешений.

– В смысле, пять?! – Косара услышала свои слова будто со стороны, но как можно было не злиться на такую небрежность? – Вы не помните указаний Ассоциации? Нужно в обязательном порядке класть по серебряной монете на глаза усопшего и…

– Да где взять время на монеты, заклятия и формулы, дамочка! Мы заказали обереги.

– Обереги – это лишь крайняя мера. Не панацея.

– Мне уж не рассказывайте про панацеи. Всё, разбирайтесь, – фыркнул он и пулей вылетел в коридор.

Косара взглянула на печальное зрелище на стене. Конечно, тут не было ничьей вины. Создание оберегов требует кропотливой, медленной, умелой работы. А здесь Косара видела работу перегруженной низкооплачиваемой ведьмы, которой явно не хватало опыта для защиты больниц.

Увы, Косара не могла это исправить – по крайней мере, без тени. Убедившись, что доктор Крустев ушел, она на цыпочках вернулась в палату Маламира.

– Косара! – Маламир изо всех сил пытался приподняться на локтях. – Что ты здесь делаешь?

На соседней койке лежал другой пациент, храпевший так громко, что Маламиру буквально пришлось кричать.

– Я пришла с тобой повидаться. – Косара села к нему на кровать. – Выглядишь ужасно.

Он улыбнулся ей, обнажив рот без нескольких зубов. Один его глаз опух и не открывался, став ярко-фиолетовым с оттенками темно-синего и оливкового.

– Тот еще портрет расписной, да? – Он смеялся, растянув полные губы. – Кажется, в ближайшее время возвращение на сцену мне не светит. Никогда не угадаешь, кто это сделал.

Косара подождала, пока храпящий мужчина на мгновение утихнет, и спросила:

– Роксана?

Маламиру наконец удалось приподняться на кровати.

– Ух ты! Да как ты догадалась? – Он несколько раз моргнул, словно очнувшись. – А вообще, что ты здесь делаешь? Я думал, ты на другой стороне Стены.

– Тень свою ищу.

– Ой. – Он старательно и как всегда тактично избегал ее взгляда, уставясь в пол. – Ну зачем, зачем ты отдала ее? Я не могу даже представить, как…

Косара подняла руки в перчатках.

– Знаю, знаю! Не говори ничего. Ничего глупее я в жизни не делала. Я запаниковала.

– Тебе правда нужно как-то выкинуть из головы всю эту историю со Змеем, куколка. Он ведь жизни тебе не даст.

Выкинуть из головы? Будто это было так просто. Косара пробовала сделать это снова и снова. А Змей возвращался снова и снова.

– Расскажи, как у вас так вышло с Роксаной, – попросила она.

Маламир закатил единственный здоровый глаз.

– Я и сам хотел бы это знать. Все случилось вскоре после твоего исчезновения. Она подкралась ко мне, подстерегла на выходе из туалета. Я такой разъяренной ее никогда не видел! Она вжала меня в стену и рявкнула, чтобы я отдал ей гипнотизирующие часы. Сначала я решил: ну, может, она выпила крепко, чего ей только не приходит в голову по пьяной лавочке, сама знаешь. Но, потеряв пару зубов, я понял, что она не шутит. – Маламир усмехнулся. – Хорошо, Баян прибежал и оттащил меня, иначе… Честно говоря, я так и не понял, зачем ей мои часы.

Что ж, Косара рискнула бы предположить, что с помощью этих часов Роксана, должно быть, рассчитывала убедить Ирника отдать ей тени без боя. Судя по кровавой каше в его гостиной, ей это не удалось.

– Ты знал, что она снова стала работать на Карайванова? – спросила Косара.

Маламир вздохнул:

– Ходили такие слухи. А может, она никогда не переставала работать на него. Когда я ушел из банды, Роксана обещала, что тоже уйдет, но, если честно… Я бы не удивился, наври она с три короба. Я-то думал, что знаю эту девчонку, но… – Маламир поднял только левое плечо, так как правое было загипсовано, и Косара вздрогнула, заметив татуировку на его груди, проглядывающую сквозь тонкую ткань больничной рубашки.

Две переплетенные буквы «К». Уродливое напоминание об ужасном выборе, который он сделал в юности.

– Видимо, я не слишком хорошо ее знал.

– Да уж. – Косара посмотрела на свои руки на коленях, чувствуя, как пальцы дрожат и исчезают каждые несколько секунд; она молила их перестать. – Вот и я тоже. Вся эта история с незнакомцем в Новый год…

Вдруг Косара замолчала, осознав: до самого последнего момента какая-то маленькая, робкая ее часть верила, что все это ошибка. Что Роксана не виновата в смерти Ирника. Но теперь, глядя на беднягу Маламира, нужно было признать: Роксана жестока и очень опасна. Он убила человека. И она же продала тень Косары Константину Карайванову.

Это было похоже на удар под дых.

– Тот незнакомец? – спросил Маламир. – Тот, что забрал твою тень?

– Да. Похоже, что Роксана расправилась с ним. Ирник. Его звали Ирник.

– Быть не может! Он мертв? Но как?

– Из-за теней ведьм. Наверное, Карайванов послал ее за ними. На месте преступления было полным-полно ее отпечатков.

Маламир выругался:

– Мне так жаль, куколка! Это ужасно.

Косара пожала плечами. Почему такие вещи продолжали удивлять ее? Буквально все, кому она когда-либо доверяла, делали одно и то же: подводили ее. Севар украл ее деньги и сбежал в Белоград, Змей… ну… Он Змей. Невена, черт побери, вообще умерла.

Вот и Роксана была всего лишь новым именем в длинной череде разочарований.

Маламир покачал головой. Он выглядел скорее грустным, чем злым.

– Честно говоря, с теми деньгами, которые мог предложить Карайванов…

– Тсс, – сказала Косара.

Что-то было не так. Волосы на затылке встали дыбом. Ни движения. Ни звука.

Ни звука… Крупный мужчина на соседней койке перестал храпеть. А буквально за стенкой палаты была протечка… Черт! Косара отвлеклась. Ей нельзя было отвлекаться.

Она соскочила с кровати и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза мужчины на койке распахнулись. Ярко-красные глаза.

Упырь бросился к ней. Она успела сплести половину защитного заклинания, прежде чем вспомнила, что у нее не было магии; заклинание завершилось громким ругательством.

Склизлые пальцы погрузились в ее плечи. Что-то влажное коснулось ее щеки – язык? Она моргнула, и в следующую секунду упырь прыгнул на нее, прижал к стене. От его дыхания несло гнилью.

– О господи! – вскричал Маламир. – На помощь! Кто-нибудь, помогите!

Косара попыталась оттеснить упыря, но ее руки соскальзывали с его липкой кожи. Кости упыря под разлагающейся плотью были жесткими, словно железные стержни, заключенные в желе. Его вес душил ее.

В кармане ее пальто был осиновый кол, точно был; только бы дотянуться…

– На помощь! – Маламир продолжал кричать. – Спасите!

Косаре удалось высвободить одну руку из-под упыря и потянуться к карману. Ее пальцы нащупали кол.

Но орудие не сдвинулось с места. Косара в панике продолжала его тянуть, не обращая внимания на жжение от заноз, пронзивших ее ладонь. Должно быть, кол зацепился за подкладку.

Игольчато-острые зубы задели шею. Ей хотелось кричать, но она не могла дышать.

– Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! – Маламир поперхнулся.

«Вот так я и умру». Все это время Косара думала, что в конце концов ее настигнет Змей, но нет, это должен был быть только что воскресший упырь средних лет с сильным апноэ во сне и зловонным дыханием. «О боже мой, вот как я…»

Раздался громкий хлопок. Сначала Косара подумала, что это хрустнула ее грудная клетка, ломаясь под выпуклым туловищем упыря. Но затем чудовище отшатнулось с растерянностью в глазах.

Воздуха! Косара глубоко вдохнула, и горячие слезы заструились по ее щекам. Боже, воздух!

Кто же дал ей этот шанс? Не имело значения. Теперь Косара не мешкала.

Она резким движением вытянула осиновый кол из кармана – подкладка наконец порвалась, освободив его. Кол вонзился глубоко в грудь упыря, так что рука Косары покрылась густой черной кровью. Упырь рухнул на спину, и эхом прозвучал влажный шлепок груды плоти о линолеум.

Косара моргнула, наконец-то сфокусировав зрение. Упырь содрогнулся на полу, словно раздавленный червяк, и замер. На его оскаленных зубах, на заостренных кончиках клыков блестели алые капли крови. Ее крови.

В виске чудовища дымилась дыра. В груди зияла еще одна дыра от торчащего кола, и изнутри сочилась черная жидкость.

Косара попятилась прочь от этой лужи. Тогда пара рук схватила ее за плечи, и она закричала.

– Все в порядке, это я, – сказал знакомый голос.

Вскинув голову, она увидела обеспокоенное лицо Бахарова. Вот ведь клещ, никак от нее не отцепится.

– Вы в порядке? – спросил Бахаров.

– Господи боже, Бахаров! – Косара прижала руку к сердцу, пытаясь не дать ему вырваться из грудной клетки. – Я так перепугалась, чуть из кожи своей не выпрыгнула.

– Это было потрясно! – крикнул Маламир с койки и нацелил палец-пистолет на упыря. – Паф-паф! Ты бы видела это, Косара!

– Извини, я была немного занята, задыхаясь под бешеным кровососом. – Косара помассировала ушибленные руки, дыра в виске упыря продолжала дымиться. – Как вам удалось так сильно его ранить?

– Я натер пули чесночным соком, – ответил Бахаров.

«Умно», – призналась Косара самой себе, но не вслух.

Чернограду понадобилась всего пара часов, чтобы научить жизни этого чистоплюя. Его рубашка, прежде идеально выглаженная и белоснежная, уже не была такой идеально выглаженной и белоснежной. Один рукав был закатан, предплечье наспех обмотано грязной повязкой. Недостаточно туго, видела Косара.

– Вы и здесь преследовали меня? – спросила Косара.

– Нет, – ответил Бахаров, – похоже, мы идем по одним и тем же следам. Но вы разве не рады, что я появился?

«О боже, да!»

– Вообще-то, еще секунда – и я бы сразила упыря и без вас. Что вы здесь делаете?

– Пришел задать вашему другу пару вопросов.

«Так-то мы просто знакомые», – подумала Косара, но потом поняла, что это было не главное. В голосе Бахарова произошла внезапная перемена: этой стальной нотки Косара раньше не слышала.

– Вы же не думаете, что он тоже как-то замешан, правда? – спросила она.

– Я…

– Невероятно! – Косара махнула рукой в сторону Маламира. – Да вы взгляните на него! Как, вы полагаете, он мог это провернуть? Доползти до дома Ирника на животе и заболтать его до смерти?

– Я не имел в виду…

– Это потому, что он из Чернограда, да? Уж вы-то в Белограде сплошь милые, вежливые и пахнете весной, но мы, черноградцы, такие же чудовища, как… ну… чудовища.

– Да нет же. – Бахаров повысил голос, это было настолько необычно, что Косара замолчала. – Мне нужно, чтобы он объяснил, как его отпечатки оказались на месте преступления.

– Что? – сказала Косара.

– Что? – раздался тихий голос Маламира.

Это было невозможно. Косара могла признать, что была не права, доверившись Роксане. Но Маламир? Да нет же. Он однажды наступил на слизняка и целый день плакал.

– Ну, господин Петросян, у вас есть объяснение, как такое возможно? – спросил Бахаров.

– У меня… э-э-э… нет объяснения, – весь побелев, пробормотал Маламир. – Нет, я правда не знаю. Я даже в Белограде никогда не был, клянусь. Вы же сами видите, в каком я состоянии! Куда бы я отсюда делся?

– Мы проверили время. Вас госпитализировали спустя сорок минут после приблизительного времени смерти жертвы. Этого хватило бы, чтобы покинуть паб…

– Ради всего святого, я лежу со сломанной ногой! Мне и сюда-то было нелегко добраться.

Косара закусила щеку. Что-то не складывалось.

– Подождите минутку. Где вы нашли отпечатки пальцев?

Бахаров бросил взгляд на нее, затем снова на Маламира.

– Боюсь, этого я не могу сказать.

– Маламир, подумай, – наклонилась к нему Косара. – Ты прикасался к чему-нибудь, что принадлежало тому незнакомцу? К чему-нибудь, что он мог бы взять с собой в Белоград?

Маламир закусил разбитую губу и сделал страдальческое лицо.

– Честно говоря, не припоминаю… Постойте! Знаю! Я спросил, можно ли примерить его очки для чтения. Я как раз хотел приобрести пару черепаховых.

Косара повернулась к Бахарову, подняв брови.

– Теоретически следствие могло обнаружить отпечатки Маламира на очках жертвы, – очень неохотно признал Бахаров.

Косара одарила его победоносной улыбкой. Ну и кто тут теперь сыщик?

– Слава богу! – громко вздохнул Маламир. – Чуть не ошалел. Пришлось бы посылать медсестру за уткой.

– Господин Петросян, – строго сказал Бахаров, – мне нужно задать вам еще несколько вопросов. Не могли бы вы описать как можно подробнее события в канун Нового года и последующие дни?

Маламир повторил то, что сказал Косаре. Бахаров записывал все в свой блокнот, время от времени хмурясь.

Пока Бахаров и Маламир разговаривали, Косара позаботилась об упыре. Даже будучи воскресшим трупом, он, как и все, заслуживал посмертной заботы. Она дотащила его до кровати и укрыла одеялом. Его раны были черными, но их вполне можно было замотать бинтами, пока за ним не прибудет его семья. Жаль, не было под рукой серебряных монет, чтобы положить ему на глаза, хотя не то чтобы они могли помочь чем-то теперь.

В завершение разговора Бахаров поблагодарил Маламира за сотрудничество.

– Береги себя, ладно? – сказала Косара, сжав здоровое плечо Маламира. – И дай мне знать, когда выйдешь. Приготовлю для тебя обезболивающее, в больнице такого не делают.

Они с Бахаровым вышли из палаты и направились вдоль оживленных больничных коридоров. Косара заметила, что у него такая же походка, которая так и кричала: «Мне сюда тоже можно!»

– Итак, что с вами случилось? – кивнула она на его перевязанное предплечье.

– На меня напал один из ваших караконджулов.

– Караконджул? Я же просила загадать ему загадку!

– Хотите верьте, хотите нет, но все загадки вылетели из головы, когда мне в руку вонзились четыре ряда клыков размером с кинжал. – Бахаров провел рукой по волосам. – А знаете, вы были правы.

– Мм?

– Нет уж, вы не заставите меня повторить это. Какого ж черта меня понесло в Черноград в Темные дни? Когда вы бросили меня на улице, я подумал, что это к лучшему. Я предпочитаю работать один и был уверен, что наши методы не совпадут. Я даже обрадовался, что вы ушли. Не обижайтесь.

– Ничего, – сказала Косара. – Я пряталась от вас за почтовыми ящиками.

– Я знаю, – к ее удивлению, спокойно ответил Бахаров.

Итак, он заметил ее укрытие.

– В любом случае всего несколько часов в этом треклятом городе показали мне, насколько я ошибался. За мной увязались эти… караконджулы, – осторожно произнес он, незнакомое слово неуклюже слетело с его языка. – Затем меня чуть не сбил с ног огромный златорогий олень, а наездница только смеялась, хотя, будь это Белоград, я бы в жизни не отпустил ее без огромного штрафа.

Косара вздрогнула, представив, как Бахаров пытался оштрафовать самодиву.

– Я к этому не привык, – признался Бахаров. – Не привык быть беспомощным. Револьвер мне не слишком помогает. А единственное, что помогает, – это ваши знания.

Косара пожала плечами. Она бы позлорадствовала, если бы не чувствовала себя такой же беспомощной, как и он. Вот будь у нее магия, она бы уложила упыря за считаные секунды. На самом-то деле вовремя подоспевший Бахаров – вот единственное, что ее спасло.

– Судя по тому, как вы позаботились об упыре, не такой уж вы и беспомощный, – сказала она. – Вы помогли мне… – Будь она проклята, если с ее языка сорвется слово «спастись»! – Сделать мою работу.

– Я знал, как с ним справиться, только благодаря вам!

Косара больше не могла сдерживаться – и она одарила его слабой натянутой улыбкой.

– Тем не менее… спасибо.

Он улыбнулся в ответ, хотя его улыбка была более открытой и, пускай ей не хотелось этого признавать, раздражающе красивой.

– Пожалуйста.

Она схватила его за запястье. Когда он попытался отпрянуть, она не позволила.

– Ради бога, Бахаров, я не кусаюсь.

Размотав часть повязки, Косара поморщилась.

– Выглядит нехорошо.

– Все будет нормально. У меня при себе был йод.

Косара усмехнулась. Для дезинфекции раны от укуса караконджула нужно было нечто посильнее, чем просто йод. До чего же мерзкими были эти тварюшки.

– Вам нужны припарки из тысячелистника, меда и календулы, – сказала она.

– Как хорошо, что мы в больнице.

– Я ни за что не брошу вас на попечение здешних мясников. Они бы вам просто руку отрезали, и все. Нет, вы идете со мной.

– И куда же мы пойдем?

Косара не смогла сдержать вздох.

– Ко мне домой.

10

День пятый

Пол в ее отсутствие покрылся пылью, а балки крыши – паутиной. Ветер свистел в трубе, бился в окна, хлопал дверьми. Стены стонали. Половицы поскрипывали. Черепица стучала. В доме все еще оставалось немного жизни, но лишь немного.

Кухня встретила ее темнотой и холодом, а совсем не так, как обычно. Здесь не было отца, что насвистывал бы, нарезая овощи. И мамы не было, чтобы разогревать кастрюлю вчерашнего супа, помешивая в ней и громко ругаясь из-за горячих брызг бульона.

Бахаров огляделся:

– Ваши родители…

– Умерли прошлой зимой. Несчастный случай.

– Их убило чудовище?

– Пьяный водитель экипажа.

– Мне жаль.

Косара пожала плечами:

– Это Черноград. Здесь все время кто-то да умирает. – Она попыталась проглотить комок в горле.

«Это Черноград», – напомнила она себе. Ей даже повезло, что оба ее родителя столько лет были живы и здоровы. Они успели увидеть, как она завершила обучение и открыла собственную мастерскую. Они были рядом, вытирая ей слезы после всех ее горестей и перевязывая раны после бесчисленных ошибок. Ей повезло куда больше, чем многим горожанам.

Косара зажгла газовую лампу, поставила ее на полку над камином и спросила:

– А вы? Ваши родители еще живы?

Лишь секунду спустя она поняла, что, возможно, в Белограде это был бы не самый обыденный вопрос.

Бахаров печально улыбнулся.

– Мама – да, а отца я никогда не знал. Даже не знаю, что страшнее: если о моей поездке в Черноград узнает моя мама или моя начальница.

Итак, Косара был права: Бахаров действовал неофициально.

– Ваша начальница доставит вам массу неприятностей, когда вы вернетесь в Белоград, не правда ли?

Он поднял ладонь примерно на фут над своей головой.

– Вот столько будет неприятностей. Но, надеюсь, она так ничего и не узнает, если я верно разыграю карты. Мне удалось подать заявление на ежегодный отпуск незадолго до отъезда.

А, ну да. Большинство людей спешили бы поскорее пересечь Стену ради несанкционированной погони за убийцей, но возиться ради этого с документами мог только Бахаров. Заявление на отпуск, надо же.

– Если повезет, – продолжил он, – она никогда не узнает, что я не на горячих источниках Хисара и не лечу старую травму спины. Ну а если узнает, может, поимка убийцы ее успокоит.

Косара сморщила нос. Как часто полицейские нарушали закон и уходили от последствий? Слишком часто, по ее мнению.

За разговором она зажгла спичку и поднесла ее к куче газет и растопки в камине. Огонек зашипел и погас, тогда она зажгла еще одну. И еще одну.

До того как потерять магию, она щелкала пальцами, и огонь ярко разгорался. Она подняла руку вверх, повторив заклинание так, как ее учила Вила, плавными движениями развернула запястье и точным жестом пальцев…

«Что я делаю?» Она бросила быстрый взгляд на Бахарова, чтобы убедиться, что тот не видел, как она размахивала руками. Он то ли не видел, то ли притворился, что не видел.

И Косара зажгла еще одну спичку. Наконец-то растопка вспыхнула. Запах горящей бумаги наполнил комнату. Косара на мгновение закрыла глаза и подставила лицо потокам теплого воздуха. Они овевали ее, пока нос не перестал напоминать кубик льда. Затем она подвесила котел над очагом и наполнила его водой, чтобы сделать припарки для Бахарова. Вода из-под крана шла мерзлая, нужно было дать ей время вскипеть.

– Вы голодны? – Косара распахнула дверцу шкафа и осмотрела банки. Вила всегда говорила ей, что нельзя варить зелье натощак. – Не знаю, как вы, а я так и не успела ничего перехватить перед отлетом. Умираю с голоду.

Бахаров заколебался.

– Что вы, не утруждайтесь…

Из коридора послышался громкий хлопок.

Косара оглянулась через плечо: Бахаров уже выхватил револьвер и занял оборонительную позицию у стены рядом с дверным косяком.

– Прекрати! – вскричала Косара. – Гостя пугаешь!

Из коридора донесся слабый стон сожаления, тихий, как вздох, почти неслышный в завывании ветра.

Не убирая револьвера, Бахаров уставился на Косару.

– Что это было, черт возьми?

Та пожала плечами. Голос был слишком тихим, она его не узнала. Но это уж точно была не Невена: кикимора и не подумала бы извиниться.

– Какой-то домашний дух, наверное, – сказала Косара.

Бахаров все озирался, водя револьвером взад-вперед.

– Что?

– Домашний дух. Не могли бы вы убрать эту штуку?

Бахаров посмотрел на свой револьвер, будто впервые его заметив. Наконец он вернул оружие в кобуру.

– Говоря «духи», вы имеете в виду, что у вас дома водятся призраки?

– Да, полагаю, можно сказать и так. Не волнуйтесь, вы с ними еще познакомитесь.

– Вот как?

– Думаю, они выйдут поздороваться. Не грубите, они могут быть очень обидчивыми, но не опасными. Если вы их не видите, не паникуйте: не все это могут. Моя мать вот не могла. Ну, вы голодны или нет?

Бахаров не отвечал. Его глаза все бегали по сторонам, вероятно выискивая призраков в темных углах дома.

– Ну же, – сказала Косара. – Хозяйку оскорбите.

– Думаю, я мог бы что-нибудь съесть, – вздохнул он.

Косара выбрала несколько баночек с консервами и солениями с прошлой зимы. Паста из жареного перца, маринованные корнишоны, зеленые помидоры и торши, соус релиш из баклажанов, квашеная капуста… У нее потекли слюнки. Наконец-то нормальная еда.

Бахаров внимательно изучил предложенное меню.

– А в Чернограде вообще бывает еда не маринованная и не ферментированная?

Косара закатила глаза. На его месте она бы так не придиралась к дармовой еде.

– Не в этом доме. – Она открыла банку жареного перца и вдохнула дымный аромат: даже год спустя казалось, что его только-только закатали, кухонный дух отлично потрудился. – Бо́льшую часть продуктов питания привозят из Белограда. Многие теряют руки-ноги, пытаясь пересечь Стену, так что нам шиковать не приходится.

– А как насчет кофе или табака?

– А это уже товары первой необходимости. Сюда в первую очередь везут кофе, алкоголь и табак. Остальное – по желанию, если место в корзине есть. Вы только представьте, что началось бы в Чернограде, не будь табака! Массовая истерия!

– Все, что вы только что перечислили, ужасно вредно для здоровья.

– Но и средняя продолжительность жизни в Чернограде – пятьдесят семь лет. Так почему мы должны себе в чем-то отказывать?

– Может быть, продолжительность жизни выросла бы, если бы вы вели более здоровый образ жизни.

– А может, и нет. Никогда не знаешь, как скоро до тебя доберутся чудовища. Карпе дием.

– Карпе?

– Да без разницы.

Бахаров на мгновение задумался, опустив вилку с куском корнишона. Всякий раз, поднося вилку ко рту раненой рукой, он вздрагивал.

– Что вы вывозите взамен? – спросил он.

Косара удивилась его незнанию, он ведь был полицейским. Опять же, белоградское правительство любило делать вид, что Чернограда нет под боком. И торговлю между двумя городами не афишировало.

Она проглотила кусочек дымного перца.

– Магию. Амулеты, талисманы, зелья и яды, зачарованную косметику, особо сильные травки.

– Ага, – сказал Бахаров. – Это разумно.

Когда вода наконец закипела, Косара приготовила припарку для раны Бахарова. Она выбрала правильные травы, точно взвесила их и в нужный момент бросила в кипящий над огнем котел. Мед, чтобы предотвратить инфекцию; тысячелистник, чтобы замедлить кровотечение; сало, чтобы закрыть рану; календулу, чтобы ускорить заживление.

Когда она бросала в котел новый ингредиент, вверх поднимались облачка пара. Запах трав наполнил кухню. Пламя вспыхнуло вокруг котла, нагревая металл до тех пор, пока он не раскалился докрасна, отбрасывая на стены мерцающие тени.

Вот и все колдовство, что у нее осталось. Для приготовления лекарств и целебных зелий магия была не нужна, только знания и опыт. И того и другого Косаре хватало с лихвой. Так что она сделает лучшую припарку во всем чертовом Чернограде.

Бахаров не произнес ни слова, пока она яростно мешала варево в котле. Когда отвар трав закипел, Косара сняла его с огня. Развязав старую повязку Бахарова, она резко вдохнула сквозь зубы.

– Все плохо? – спросил он.

– Да уж, ничего хорошего.

Рана после ее очищения выглядела еще хуже: изогнутые зубы караконджула глубоко пронзили плоть, почти до костей. Придется приглядеть за Бахаровым, вдруг заразится. Выходит, она застряла с ним на какое-то время.

– Как вам удалось отбиться от караконджула? – спросила она, накладывая на рану толстый слой травяной припарки.

– Я просто стрелял, – сказал Бахаров.

Косара поборола желание закатить глаза. Было что-то смущающее в той легкости, с которой Бахаров стрелял по всем подряд. Да уж, типичный полицейский, раз считает, что пулей можно решить все проблемы.

Хотя, конечно, она не имела права критиковать его действия. Именно его револьвер спас ее от упыря.

– И как, помогло? – спросила она.

– Нисколько. Так что я сбежал. К счастью, ноги у меня оказались длиннее, чем у него.

– Это вам повезло. Караконджулы очень быстрые. – Косара наложила на его руку свежую повязку, отступила на шаг и оценила свою работу. – Вот, так хорошо.

Бахаров пошевелил рукой.

– Уже чувствую себя намного лучше! Боль полностью прошла. Как вы это сделали?

– Я же ведьма, забыли?

Он продолжал тыкать пальцем в повязку, словно ожидая, что рана вот-вот снова начнет болеть.

– Спасибо. Знаете, это ведь стрелковая рука, и она может мне понадобиться уже завтра.

Косара напряженно улыбнулась. Она старалась не думать про следующее утро, когда им придется нанести Роксане неожиданный визит. Тем не менее эта мысль грызла ее, всегда оставаясь поблизости, всплывая откуда-то из глубины сознания.

– Надеюсь, не понадобится.

«О нет, точно понадобится, Роксана не из тех, кто сдается без боя».

Бахаров на секунду задумался над ее словами.

– Вы уверены, что готовы с ней увидеться?

«Ни в малейшей степени».

Все это по-прежнему не укладывалось у Косары в голове. Роксана украла ее тень. Знала ли она, что, делает, обрекая Косару на медленную смерть?

Конечно знала. Ее это вообще волновало?

Судя по всему, она не испытывала ни малейших угрызений совести в связи с убийствами. И почему Косара ожидала, что ее жизнь – жизнь ведьмы – хоть чем-то ценнее для охотницы на чудовищ, чем жизнь Ирника Иванова?

Вероятно, потому, что Роксане все эти годы удавалось умело скрывать свою истинную натуру. Косара очень сглупила, что доверилась ей. Она ведь прекрасно знала, что не все убийцы похожи на монстров. Косара сама была живым доказательством этого.

– Я готова, – сказала она. – Мне нужно вернуть себе тень как можно скорее. Когда мы отправимся? Сразу с утра?

– Мы? – Уголки губ Бахарова дернулись. – Вы имеете в виду, что больше не попытаетесь бросить меня посреди улицы?

– Что ж, я тщательно все обдумала и решила, что вы можете быть весьма полезны. – Она старалась не встречаться с ним взглядом. – Особенно при встрече с упырями.

– Итак, – протянул он руку, – команда?

Косара нисколько не колебалась, сказав:

– Давайте-ка не будем спешить. Я пойду спать. – Она встала, забрав со стола свою грязную тарелку. – Вы можете занять комнату моих родителей, она рядом с ванной. В шкафу найдете дополнительные одеяла. Только, прошу, не заходите в спальню с красной дверью.

– Что не так с этой спальней?

Это была комната Невены.

– Там потолок прохудился. – И Косара ушла, не дожидаясь новых вопросов.

Он явно забеспокоился в тот момент, когда она рассказала ему о домашних духах. Не зная о Невене, он явно будет спать крепче. И она, Косара, тоже будет спать крепче, если он не узнает о Невене.

Вскоре Косара свернулась калачиком на кровати под шерстяным одеялом. На стене напротив висела театральная афиша с известным актером Орханом Демирбашем в роли упыря. Он хватал за талию девушку в белом платье с глубоким декольте, впиваясь в ее горло фальшивыми зубами.

Под афишей, на туалетном столике, покоилась дешевая бижутерия: серьги-паутинки и подвески в виде крыльев летучей мыши, браслеты с черепами и кольца с лунным камнем и куда больше заряженных кристаллов кварца, чем могло бы понадобиться любому. Косара постоянно носила все это, когда была подростком. Сейчас она не испытывала необходимости так явно афишировать свою принадлежность к волшебной братии. И все же у нее не хватило духу избавиться от этих безделушек.

Из приоткрытого ящика выглядывали несколько прядей париков из конского волоса, светлых, рыжих и ярко-синих. Они пригодились ей после побега от Змея, когда ее волосы обгорели так сильно, что пришлось обрить голову. Парики она тоже хотела выбросить, но руки так и не дошли.

Из ванной доносился шум льющейся воды. Асен, должно быть, решил помыться перед сном.

Только Косара начала засыпать, как ее разбудил крик:

– Косара!

Она вздохнула.

– Что?

– Тут в ванной старик!

– Какой старик?

– Высокий, долговязый, с длинными седыми усами и бородой. Голый!

– О, так вы его видите!

– Он тоже меня видит! – Пауза, а затем: – Я тоже голый!

– Это дух ванной. Не волнуйтесь, он дружелюбный.

– Дух ванной?

– Да, живет в ванной. Ему нравится тепло.

– А ему обязательно так на меня смотреть?

– Попробуйте попросить его дать вам немного уединения. – В наступившей тишине Косара подождала пару секунд, прежде чем спросить: – Ну что, сработало?

– Это сработало!

Она снова закрыла глаза.

– Косара!

Она открыла глаза.

– Что?

– На кухне старушка. С большущей скалкой. – Пауза. – Это кухонный дух?

– Ага…

– А с ней что делать?

– Оставьте для нее пару банок открытыми. Та, что с квашеной капустой, ей особенно по вкусу.

– А как насчет мужчины в очаге?

– Попробуйте догадаться.

– Это дух очага?

– Верно.

– Мне скормить ему дрова для растопки?

Надо отдать ему должное, он быстро учился.

– Хорошая идея. – Она снова закрыла глаза.

– Косара!

Ну что теперь?!

– А в туалете тоже кто-нибудь обитает?

Она притворилась спящей.

* * *

Наутро Косару разбудил вежливый кашель. Когда она открыла глаза, то увидела у кровати духа очага, который заламывал мохнатые руки. На нем было плотное кожаное пальто, черно-желтое, как кожа саламандры. Борода у него была огненно-рыжая, глаза черные, как угольки.

– Госпожа Косара, – сказал он, – наконец-то ты вернулась домой!

Косара потерла глаза.

– Здравствуй, дядя, – поприветствовала она его несколько официально, точно дальнего родственника, которого сто лет не видела.

Но он не был ее родственником и поэтому ущипнул ее за щеку.

– Ты так подросла!

На самом деле Косара не подросла с тех пор, как видела его в последний раз. Но по сравнению с его ростом примерно в две пяди, а может быть, в целых две с половиной пяди, она была практически великаншей.

– Мы все скучали по тебе, – сказал дух. – Последние дни с тех пор, как мы проснулись, в доме было очень тихо. Конечно, госпожа Невена все еще здесь, но она… хм… не та, что раньше.

– Нет. – Косара глубоко вздохнула. – Нет, не та, что раньше.

Дух вытащил из кармана трубку с длинным мундштуком и закурил, глубоко затянувшись. Комната наполнилась запахом гари: не табака, а дерева, покрытого мхом и пропитанного смолой.

– Подсоби-ка мне, – сказал дух, – у тебя всегда был отменный вкус… – Он поднял в воздух два галстука, один был ярко-фиолетовый с большими оранжевыми подсолнухами, а другой – алый с золотыми звездами.

Косара узнала их, ведь они оба принадлежали ее отцу.

– Ну, фиолетовый красивый, – задумалась она, – но красный отчетливо праздничный…

– Красный, – сказал дух. – Ты права. Красный!

– Что, есть повод надеть?

– Конечно же! Пир! – А потом он исчез в клубе дыма, пахнущего горящей сосной.

Пир. Косара вздрогнула. Она совсем забыла про это, спрятала глубоко в своей памяти, как уродливое платье, засунутое в самый дальний угол шкафа. Три дня питья, кушаний, плясок и еще раз питья во дворце Змея. Ежегодное последнее «повеселимся же, братцы!» для всех чудовищ, пир, который затевался перед рассветом в день Святого Иордана.

Косара припомнила это ясно, будто не прошло и семи лет. Слишком тесное платье, в которое она еле втиснулась, сдавливало ее в талии. Тяжелые духи, свечи, с которых капал воск, крепкий алкоголь, который Змей сунул ей в руки. Его голос шептал ей на ухо тогда еще сладкие обещания, а не угрозы.

От одной мысли о празднике у нее по спине пробежала дрожь. Если бы не Вила, она бы так и не смогла уйти от Змея.

Косара крепко зажмурилась и попыталась заснуть, но в доме было слишком шумно. Духи опрокидывали вещи, звенели кастрюлями и сковородками, плескались в лужах в ванной. Ветви близрастущего конского каштана хлестали по окнам, и каштаны падали на тротуар.

Дверь ее спальни снова открылась. На этот раз на пороге стоял кухонный дух. Ее фартук покрывали разноцветные пятна: ржаво-красное – от томатного пюре, ярко-розовое – от клубничного сока, темно-желтое – от горчицы. Волосы ее ниспадали почти до пола, заплетенные в тугую, золотисто-коричневую, как спелая пшеница, косу.

– Капуста, – серьезно сказала она.

Косаре потребовалась секунда, чтобы распознать в этом слове вопрос.

– Очень вкусная, тетушка! Ох, до чего кислая.

– Я весь год над ней хлопотала. Лето было теплое, помнишь, ой, непростое лето. Какие-то по-настоящему пронырливые бактерии из канала пытались заразить подвал, а я боролась с ними день и ночь, день и ночь…

Косара представила кухонного духа со скалкой в одной руке и разделочной доской в другой, храбро защищающую подвал от полчищ вредных бактерий и диких дрожжей. Ее губы дернулись, но она не осмелилась улыбнуться: духи могли быть ужасно обидчивыми. Если решат, что она над ними подшучивает, начнут причинять всякие неудобства, и тогда в ее доме станут пропадать ключи в самый нужный момент, или еда подгорит, стоит только отвернуться, или из каждой пары носков обязательно исчезнет один.

– Спасибо, – сказала Косара. – Капуста была расчудесная, как и маринованные зеленые помидоры. Я всему Белограду рассказывала про твои маринованные помидоры.

«Тетушка» сияла, ее щеки алели.

– Слышала, у тебя отличный вкус… – Она достала из-за спины две шляпы, широкополую изысканную, усыпанную восковым виноградом и вишенками, а также простую шляпку с вышитой розой сбоку.

Значит, набег на шкаф ее матери тоже состоялся.

– Определенно с широкими полями, – сказала Косара. – Виноград подчеркнет ваши глаза.

Кухонный дух кивнула.

– И я так подумала.

– Ты тоже готовишься к пиру?

– Конечно! Я бы ни за что его не пропустила. – А потом она исчезла в клубе дыма с ароматом свежеиспеченного хлеба.

Косара снова закрыла глаза. Плеск-плеск, то куролесил дух ванной; бах-бах, это стучал каштан по окнам; тук-тук-тук, это Асен расхаживал туда-сюда по коридору.

Плеск-плеск. На этот раз звук был в ее спальне.

Открыв глаза, она обнаружила духа ванной у своей кровати. Все его тело покрывали вьющиеся седые волосы, а кожа сморщилась после нескольких часов пребывания во влажном помещении. В руках у него были старые купальные костюмы ее отца, ярко-желтый и в сине-белую полоску.

– Дай угадаю, – произнесла Косара. – Ты за модным советом пришел.

– Это для пира.

– Пускай будет полоска. В нем ты вылитый моряк.

Дух обдумал это.

– Мне нравятся моряки. В мое время к нам плавали моряки со всего мира. Ох и умели же эти ребята закатывать вечеринки. – Он вздохнул, его взгляд стал расфокусированным. – Твой друг тоже моряк?

– Асен? Полицейский он. И вовсе мне не друг.

– Полицейские тоже славные. Хорошо выглядят в своей униформе. А вы двое… – Дух пошевелил густыми бровями и подмигнул ей.

– Э-э-э, нет! – Честно говоря, иногда духи были похожи на бестактных престарелых родственников.

– Ну что ж, в любом случае я рад, что ты вернулась. Приятно, когда рядом есть люди. В ванной трубы начали ржаветь. – И он исчез в дыму, от которого пахло домашним мылом.

Косара натянула одеяло на голову. Вот теперь ее посетили все духи, и, может быть, ей дадут поспать.

Ну, все, кроме одного. Но она не могла себе представить, чтобы Невена пришла к ней за модным советом. Что бы она спросила? Какое окровавленное платье надеть?

* * *

Косара уже засыпала, когда услышала крики.

В полусне она встала с кровати, прошла полкоридора, подол ее ночной рубашки шуршал по полу. Плитка казалась босым ногам ледяной. Красная дверь в конце коридора была приоткрыта.

Асен сидел на кровати, тяжко дыша, и его лоб блестел от пота. Его пижама была мокрой и прилипала к грудным мышцам так, что Косара залюбовалась бы, если б не злилась так сильно.

– Какого черта ты делаешь в комнате Невены? – крикнула она прежде, чем одумалась, и попробовала сказать спокойнее: – Я же просила не заходить в спальню с красной дверью.

– Я услышал про протекающий потолок, но ничего – о призраке!

– Не хотелось волновать. Что случилось?

– Мне приснился кошмар. Когда я проснулся, я не мог пошевелиться.

Косара знала, отчего это, но тем не менее задала вопрос, надеясь, что ошиблась.

– И почему же?

– Здесь была девушка. Подросток. Она сидела у меня на груди и становилась все тяжелее и тяжелее, я едва мог дышать; она смотрела на меня такими черными огромными глазами…

– Это Невена. Кикимора. И глаза у нее карие.

Косара не собиралась произносить последнее предложение вслух. Какая разница, какие у нее глаза?

«Это не Невена, – еще раз напомнила она себе, как делала это уже много лет. – Это олицетворение страхов Невены, гнева Невены. Это не твоя сестра».

– Как она выглядела? – невольно спросила она. – С ней все в порядке?

Асен моргнул.

– То есть? У нее в груди ножевая рана, и кровь текла по ее волосам. – Он посмотрел на простыни, сбитые в комок, до того он ерзал во сне. – А где кровь? Я же видел у нее на волосах кровь.

– Это была ненастоящая кровь. Я же говорю, Невена – кикимора.

– Что такое кикимора?

Косара щипала кожу вокруг ногтей, наблюдая, как та меняет цвет от плоти до тени между кончиками пальцев.

– Подвид духа. Дух убитого человека. Кикиморы восстают из лужи пролитой крови.

– А предупредить было нельзя?

– Я предупреждала. Я сказала: не заходить в эту комнату. Это комната Невены.

К лицу Асена начал возвращаться цвет.

– Ее можно прогнать?

Косара заколебалась.

– Единственный способ прогнать кикимору – это воздать по заслугам ее убийце.

– Понятно. И кто ее убил?

«Я убила. Боже мой, это я убила ее. Как сейчас помню звук, с которым мой нож вонзился ей в грудь. Мне все еще не отмыть рук от ее липкой крови».

– Я, в общем-то, понятия не имею, – легко ответила Косара.

– Никогда не хотелось узнать?

– Не из всех выходят сыщики, Бахаров. Всё, вон отсюда, в комнату моих родителей.

– Там неудобно: сломана кровать, и матрас весь выпотрошен.

Косара так и знала, что домашние духи устраивали вечеринки, пока ее не было.

– Отлично. Тогда можем пойти ко мне в комнату.

Она построила баррикаду из подушек посередине кровати так, чтобы было совершенно очевидно: эта половина – ее, а другая – его. Когда он вошел, сжимая подушку, она демонстративно проигнорировала его. Ей вообще не было интересно, в насколько коротких боксерах или в насколько тесной майке он спал. Вообще не интересно.

– Надеюсь, храпа не будет, – пробормотала она, затем повернулась и не услышала ответа Асена, потому что тут же заснула.

11

День шестой

Косаре снилась Невена, ее карие глаза были полны слез.

«Просто убей меня, ладно? – твердила сестра. – Убей меня, ну же».

Когда Косара проснулась, комната перед ее глазами расплывалась. Она вытерла глаза рукавом ночной рубашки.

Асен уже спустился вниз и разжег плиту, лязг металлической решетки разносился по всему дому. В спальню проникал запах кофе.

Косара взглянула в зеркало над туалетным столиком. По лицу бежали покрытые коркой соленые полосы, впадая в три царапины на щеке. Глаза были красные, но можно было прикинуться, что припухли после сна.

Только не плакать.

«Убийца, – шептал Змей в ее голове. – Ты убила сестру, и ты это знаешь».

Косара зажмурилась. «Уходи».

«Сама по себе ты ни на что не годна. Тебе нужен я».

– Это не твоя вина, – прошептала она себе перед зеркалом. – Ты защищалась. Не. Твоя. Вина.

Родители никогда не обвиняли ее. Так почему же она не могла перестать винить себя?

Косара несколько раз глубоко вздохнула. Она умылась в ванной, и прохладная вода успокоила опухшие веки. Прежде чем спуститься по лестнице на кухню, она захлопнула красную дверь. Если бы этот глупый полицейский не открыл ее…

На кухне было темно, свет шел лишь от тлеющих углей в камине.

– Доброе утро! – сказал Асен, увидев ее; на нем был фартук ее мамы, а на его лице – торжествующая улыбка. – Сколько яиц?

Косара моргнула. Ее веки все еще были тяжелыми и липкими от слез.

– Что?

– Яиц, – повторил он, – сколько?

– Э-э-э, два?

На манер фокусника, достающего кролика из шляпы, он поставил перед ней тарелку с яйцами пашот, которые плавали в лужице густого йогурта и растопленного масла.

– Где ты все это раздобыл? – спросила Косара.

– У Свилена, соседа твоего. Обменял на них банку маринованных помидоров.

– Но зачем?

– Я отказываюсь есть консервы на завтрак. И потом… – Асен пододвинул к ней дымящуюся чашку. – Он только что закончил варить утренний кофе.

Сердце Косары екнуло. Настоящий черноградский кофе! Она пять мучительных дней пила тошнотворно-сладкую, насыщенную сахаром смесь, которую в Белограде выдавали за кофе.

– Ты уверен, что ты не колдун? – спросила она, и он засмеялся. – Что ты ему за это отдал?

– Пообещал рецепт помидоров.

– Это же семейная тайна!

– Но кофе-то хочется?

Косара крепко сжала чашку ладонями.

– Кофе хочется.

Она сделала большой глоток. Ей-богу, это было лучшее, что она когда-либо пробовала, пускай слегка водянистое и с крупицами.

– А что это? – Она проткнула яйцо вилкой.

– Яйцо пашот.

– Нет, я имею в виду порошок, которым это посыпано.

– О, это кайенский перец.

– Кай… что?

– Специя. Просто попробуй.

– У тебя что, всегда при себе специи?

– Только самые необходимые. Кардамон, лавровый лист, корица, мускатный орех, гвоздика…

Косара осторожно попробовала. Кайенский перец обжег ей губы и оставил огненный след в горле. Она должна была признать, что ей это понравилось. И вообще, было безумно вкусно.

– Неплохо, – отметила она.

– Рад, что тебе нравится. – Асен сидел напротив нее с чашкой в руке. – Ну что, готова ловить убийцу?

«Ох, если бы…»

– Всегда готова.

* * *

Как только они подошли к дому Роксаны, стало очевидно, что внутри никого нет. Окна были темными, дым из трубы не шел. На крыше образовался настоящий купол из снега.

В желудке Косары шевельнулась странная смесь облегчения и отчаяния. С одной стороны, не придется встречаться с Роксаной. С другой стороны, теневая хворь уже поразила одну ее руку целиком и подползала к груди. Ее время было на исходе.

Асен трижды постучал в дверь, подождал секунду, постучал снова. Это было не дружеское «тук-тук, есть кто дома?» обеспокоенного соседа или коммивояжера, а уверенный стук полицейского. Ответа не последовало.

– Черт возьми, – заключила Косара.

– Знаешь, куда еще она могла пойти?

Косара покачала головой. Роксана знала Черноград лучше, чем кто-либо. Она исследовала каждый темный уголок города в поисках самых экзотических монстров, которые могли попасть к ней в руки. Так что сама она могла прятаться где угодно.

Асен прикрыл глаза от солнца и посмотрел на дом.

– Да это почти особняк.

– Роксана хорошо зарабатывает.

– То есть она могла бы заказать обереги на дом. Так почему же она была в пабе в канун Нового года?

– О, это ты сам увидишь. Как только мы войдем.

Косара достала из сумки брелок с ключами. Она отперла первый замок, затем второй, но, когда добралась до третьего, ключ отказался поворачиваться. Она попробовала несколько раз, прежде чем выругаться и сунуть брелок обратно в сумку.

– Эта сволочь поменяла замок. На кой черт ей менять замок?

– Потому что она знала, что ты захочешь пошарить у нее дома. – Асен глубоко вздохнул. – Держись рядом.

– Что?

Он осмотрел замок. В его сжатом кулаке блеснуло что-то металлическое. Отмычка.

Косара в последнюю секунду едва удержалась от того, чтобы не разинуть рот от удивления. Сам Асен арестовал бы любого, кто хотя бы подумал о покупке отмычки. И посмотрите-ка, стоит, довольный, с полным набором медвежатника, примеряя отмычки к замку, одну за другой!

– Что ты делаешь? – задала она глупый вопрос.

– Ты же хотела войти, не так ли? Держись рядом, – повторил Асен. – Пожалуйста.

Косара стояла рядом с ним, заслоняя его от любопытных глаз, особенно от тех, что могли глядеть на них из окон близлежащего полицейского участка. Она не сомневалась, что там внутри полно служащих правопорядка: в Темные дни они редко казали свои носы. Косара вспомнила, как однажды, несколько лет назад, они повысили нового, необычайно преданного делу сержанта, который отважно заявил, что его бравые ребята и девчата будут ежевечерне патрулировать город и помогать горожанам благополучно добраться домой. А к обеду его уже уволили.

– Все ли в Белограде умеют взламывать замки? – спросила она.

– Я так не думаю, – сказал Асен. – Это сильно осложнило бы мне работу.

– Вскрытие замков – это стандартная часть полицейской подготовки?

– Не-а.

– Тогда как ты этому научился?

– Я вырос в Доках.

Косара уставилась на него: она слышала о Белоградских доках, чаще всего в контексте фразы «никогда не ходи в Белоградские доки». Говорили, что там не место респектабельной юной особе или юному господину. Зато самое место для сомнительных личностей, захудалых пабов и подозрительной уличной еды.

– Почему ты говоришь не так, будто ты из Доков?

– Что ты имеешь в виду?

Косара замялась, секундой позже осознав, что ляпнула глупость. Сама ведь ненавидела, когда белоградцы подмечали ее знание языка: «Неплохо для черноградки!» Словно она была цирковой зверушкой, совершающей впечатляющие сальто.

– Мне казалось, у ребят из Доков более заметный акцент, – осторожно сказала она.

– Моя мама учила: если говорить с сильным акцентом, люди примут тебя за дурачка.

– Мудрая женщина.

Косара смотрела, одновременно разочарованная и очарованная, как его руки быстро двигались, поблескивая отмычкой. Он явно занимался этим не впервые, но замок оказался не из простых. Тонкая морщина между его бровями стала глубже, Косара даже уловила, как он раз или два выругался. Сама она переминалась с ноги на ногу, бросая нервные взгляды в сторону полицейского участка.

Чтобы умерить беспокойство, она принялась болтать.

– Знавала я парня, который как-то до того напился, что вломился в собственный дом, а на следующее утро заявил о себе в полицию.

– Ты шутишь.

– Ей-богу! Однажды вечером он шел домой из паба, совершенно никакой, и увидел дом, который остался незапертым. В общем, он пробрался внутрь, нашел секретный тайник под матрасом и пошел купить еще выпивки. На следующее утро он проснулся, решил, что его ограбили, пошел в полицейский участок и сообщил об этом.

– Он был из Чернограда?

– Почему сразу из Чернограда? Хочешь сказать, все мы воры и пьяницы, а вы, белоградцы, паиньки как на подбор?

– Я не имел в виду…

– Да, он здешний.

Косара замерла, когда дверь полицейского участка открылась. Наружу вышел молодой офицер, плотно закутанный в темно-синий плащ, с незажженной сигаретой в стиснутых зубах. Он попытался зажечь сигарету, прикрывая ее рукой от ветра.

– Черт возьми, – прошептала Косара, – полиция! – Спохватившись, она добавила: – Я имею в виду, черноградская полиция. Поторопись!

– Стараюсь, как могу!

Полицейский еще раз щелкнул зажигалкой, затем покачал головой и огляделся. Его взгляд упал на Косару. Он направился к ней.

– Сюда идет, – сказала Косара, заметив, как Асен сует отмычку в карман.

В следующее мгновение он небрежно прислонился к дверному косяку с зажженной сигаретой в руке. Ну просто фокусник.

– Прошу простить, – сказал молодой полицейский. – Огонька не найдется?

Асен протянул ему коробок спичек.

– Спасибо. Промозглое утро, не правда ли? – Смысл вопроса был ясен: что вы двое здесь делаете?

– Как и всегда, – ответила Косара, – в это время года.

– Держу пари, вам обоим не терпится войти уже внутрь и славно погреться.

Косара рассмеялась.

– О, вы и не представляете. Сейчас, только курить закончит. Моя хозяйка не любит, когда он курит в доме, – указала она большим пальцем на Асена.

Он превосходно умудрялся казаться черноградцем, молчаливым и задумчивым. Картину портило лишь дурацкое красное пальто.

– Издалека прибыли? – Полицейский кивнул в сторону снега на крыше.

– Родных навещали, – сказал Косара, молясь, чтобы он не спросил: а где же сумки. – Моя мама вечно готовит уйму еды на праздники! Она настояла, чтобы мы остались, пока не прикончим хотя бы пахлаву.

Полицейский на секунду задумался и ответил:

– Вылитый мой папаша. Помню, в канун прошлого Нового года я заболел гриппом и отменил встречу с ним, а он, представляете, пригрозил ворваться ко мне с большим подносом баницы. А я ему такой: «Да-а-а, взлом, проникновение; мне придется арестовать тебя!»

Косара тяжело сглотнула, и улыбка молодого полицейского стала хищной.

– А он что? – спросила Косара.

– А он мне: «Не согласишься отвернуться, сынок, даже ради баницы?» Ха-ха-ха! Шутник он, мой папаша. Но его тесто фило просто лучшее в Чернограде.

– Ха-ха, – пробормотала Косара, тыкая Асена локтем в бок.

– Ой! – встрепенулся Асен. – Что?

– У тебя есть деньги? – процедила она сквозь стиснутые зубы, не прекращая улыбаться.

– Что? Зачем?

Косара снова толкнула его локтем.

– Ой! Почему ты… а! Понял. У меня не так уж много с собой…

Асен порылся в своем бумажнике и достал новенькую блестящую банкноту.

Когда полицейский увидел сумму, написанную на банкноте блестящими золотыми чернилами, его глаза расширились.

– Пожертвование доблестной черноградской полиции от обеспокоенных граждан, – сказала Косара. – Уверена, что вы, наши бравые ребята и девчата, очень усердно трудитесь.

– О, спасибо за вашу доброту. – Полицейский положил банкноту в карман. – Приятного вечера.

– И вам, и вам.

Косара смотрела, как он возвращается в участок, и только когда он исчез внутри, позволила себе выдохнуть.

– Заканчивай уже, – сказала она, – иначе они налетят, как стервятники.

– Это было невероятно! – Асен растоптал сигарету на тротуаре, тут же поднял окурок, положил его в коробок, а тот – в карман. – Так нагло просить взятку? Ужас какой.

– Сказал полицай с отмычками в руках.

Отмычка в руке Асена тихо звякнула, ударившись о замок.

– Тут ты права, – ответил он. – Я даже не хочу представлять, что бы сказала начальница, если бы меня тут, в Чернограде, арестовали за взлом с проникновением.

Замок наконец-то щелкнул, и Асен открыл дверь. Его лицо оставалось серьезным, хотя уголки рта дергались. Кажется, он был доволен своей работой.

Как только Косара вошла внутрь, ее ноздри защекотал знакомый запах. Магия. Дом был пропитан ею: от пушистых ковриков на полу до звенящих люстр на потолке.

Она проверила комнаты по обе стороны коридора. Роксана точно была дома совсем недавно. Буханка хлеба на кухонном столе только-только начала плесневеть. Турка была наполовину наполнена холодным кофе, а рядом с жирной сковородкой лежало несколько яичных скорлупок.

Чем глубже они заходили в дом, тем сильнее становился запах волшебства. Когда они дошли до двери спальни в конце коридора, запах стал настолько сильным, что у Косары закружилась голова.

Она толкнула дверь одним пальцем и отпрыгнула назад. Ее рука инстинктивно исполнила жест защитного заклинания, но… Ничего не произошло. Войдя в спальню, Косара бросила через плечо извиняющийся взгляд на Асена. Тот вернул револьвер в кобуру. А когда он переступил порог, его глаза чуть не выкатились из глазниц.

– Вот почему Роксана проводит Темные дни в пабе, – пояснила Косара.

Вся стена напротив кровати была увешана чучелами чудовищ. На караконджулов хоть не так жутко было смотреть, ведь их маленькие оскаленные лица не походили на человеческие, но вот все остальные…

– Но зачем? – спросил Асен.

– Она любит делать трофеи из побежденных монстров. – И Косара вздрогнула, представив лицо Ирника, смотрящее на нее рядом с монстрами. – Бо́льшую часть года, я полагаю, это просто украшения. А вот в Темные дни попробуй с такими заснуть.

– И ты удивлена, что эта женщина способна на убийство?

Косара пожала плечами:

– Ну, это же просто чудовища.

Не считая того, что среди них могли быть дядя Димитар, чуть более шерстистый в полнолуние, и тетушка Калина, умершая пятьдесят лет назад…

Косара вздохнула. Чудовища есть чудовища. Убей их, или они убьют тебя. Она была ведьмой и не имела права судить. Напротив, она бы спокойно приготовила множество снадобий от зубной боли, в которые входили упыриные клыки. И с радостью растерла бы в ступке ушки караконджула – в зелье для мужской силы.

Она старалась игнорировать обвиняющие взгляды монстров, которые будто следили за ней, бродившей по комнате. Стук ее подошв по кафелю внезапно стал напоминать взмахи крыльев юды. Шорох листьев на улице звучал как смех самодивы.

Асен опустился на колени, чтобы заглянуть под кровать, затем проверил шкаф. Косара взяла книгу с прикроватной тумбочки.

– О, я это читала! Надо же, она остановилась на самом интересном месте – перед тем, как выяснится, что тринадцать пассажиров по очереди… Постой-ка!

Асен замер, положив руку на ручку шкафа.

– Что?

– Должно быть, отсюда исходит запах волшебства.

Но ведь в комнате не было ничего, что хоть отдаленно казалось бы волшебным.

– Какой еще запах?

– Шаг назад. – Она засучила рукава.

Асен вытащил револьвер. «О, господин полицейский собрался стрелять по огненному шару». Затем она посмотрела на свои руки. «А госпожа ведьма без тени готовилась снять заклинание».

Резким движением Косара открыла шкаф. Ее сердце стукнуло раз, другой, третий, прежде чем вернуть привычный ритм. Всего лишь шкаф. Внутри – груды темной одежды. С дверцы свисали два пучка трав: лаванда от моли и валериана, базилик и полынь от чудовищ. Рядом висела и униформа Роксаны для охоты: мех на этой одежде был старым и потертым, а многочисленные медные колокольчики давно покрылись патиной.

Запах все-таки остаточный, поняла Косара. В этой комнате когда-то жила сильная магия, но теперь ее нет.

Она выругалась себе под нос. Они опоздали.

Асен покачал головой и подошел к окну. Что же он надеялся увидеть снаружи? Аккуратный след на свежевыпавшем снегу, ведущий прямо туда, где пряталась Роксана? Не могло же им так повезти.

Тут она заметила два ярких белых пятна на коленях Асена, контрастирующих с темной тканью его брюк.

– У тебя что-то здесь… – указала она на брюки.

Он похлопал себя по коленям, поднимая белые облачка.

– Это мел.

– Мел, – повторила Косара, нахмурив брови.

Она опустилась на колени и провела пальцем по половицам. На пальце осталась белая меловая пыльца, поэтому Косара откинула ковер.

Бо́льшая часть магического круга исчезла, будто кто-то быстро смазал его ногой, после того как исполнил задуманное. В углу осталась видна лишь пара символов.

Но Косаре этого было вполне достаточно. Она узнала бы этот почерк где угодно.

– Что это такое? – спросил Асен.

Косара коснулась одного из символов и вытерла мел о пальто.

– Заклинание телепортации.

– Как то, что в доме Ирника?

– О, совсем нет. Для этого не нужен амулет. Этот сплетен из чистой магии.

– Неужели? Я думал, что это очень сложно.

– О да, ужасно сложно. В человеческом теле так много органов, попробуй уследи за всеми, пока чертишь это. Считай, нам повезло найти такой круг – и не найти рядом с ним тело, сидящее в луже крови.

– Почему же этот круг вообще сработал?

– Его нарисовал человек, который точно знал, что делает. Кроме того, таким кругом легче управлять, когда он ведет на небольшое расстояние. У этого, например, пункт назначения находится менее чем в десяти минутах пешком.

Асен посмотрел на круг:

– Ты так в этом уверена?

– Просто я знаю, кто это нарисовал.

Других кандидатов просто не было. Никому больше и в голову не пришло бы творить сложное, опасное заклинание, когда лень пройти десять минут пешком.

– Ну, – сказала Косара, – нам надо идти.

– Куда?

– Повидаться с Вилой.

Ох, не к добру все это. Если в деле замешана старая Вила, вполне возможно, что Косара замахнулась на что-то себе не по зубам. И получит в итоге по зубам.

12

День шестой

Ботанический сад сверкал белизной под зимним солнцем. Скамейки прятались под снежными холмами, окна теплиц украшали замерзшие цветы. Отовсюду выглядывали полузасыпанные сугробами доски объявлений с названиями растений.

– Вила – ботаник? – спросил Асен, проходя с Косарой мимо зарослей цветущих розовых кустов; каждый порыв ветра вздымал в воздух красные лепестки и оставлял их на снегу, точно капли крови.

– Она ведьма, – сказала Косара. – Старой закалки. Будь поблизости лес, она поселилась бы в хижине.

– Понятно. И почему ты так нервничаешь перед встречей с ней?

Она нервничает? Тут Косара поняла, что закусила нижнюю губу, и заставила себя этого не делать.

– Я не нервничаю.

Асен поднял брови.

Косара вздохнула:

– Вила учила меня когда-то давно.

– Боишься, что она разочаруется в тебе, ведь ты потеряла свою тень?

– Может быть… немного.

По правде говоря, он попал в самую точку. Косара и впрямь боялась разочаровать Вилу, а разочаровать было чем: она и тень свою потеряла, и со Змеем связалась, и снова поставила свою жизнь под угрозу.

– Вряд ли ты единственная из ее учениц, для которой наступило трудное время. Она поймет.

– Подозреваю, что единственная, – пробормотала Косара.

– Прошу прощения?

– Держу пари, что я единственная ее ученица, утратившая всю свою магию. А она ведь неохотно набирает новых учеников. Не думаю, что она вообще взялась кого-нибудь учить после меня.

– Как ты убедила ее взяться за тебя?

– У меня был дар магии огня, и Вила это знала.

Чего Косара недоговаривала, так это того, что Вила была единственной ведьмой во всем городе, которая согласилась ее учить. Юные ведьмы вечно становились причинами несчастных случаев, причем одни чаще других. Но Косара была ходячей катастрофой.

– Ты устраивала пожары? – спросил Асен, явно начиная что-то понимать.

– Моей маме не нравилась мысль, что ее дочь может стать ведьмой. Она хотела, чтобы я освоила настоящую профессию, подходящую молодой особе. Сначала она отправила меня к модистке. Ее бутик сгорел уже через неделю. Потом я решилась стать часовщиком. Три дня – и мастерская загорелась. Пекарня и вовсе продержалась только один день.

– Почему?

– Когда я переживала или расстраивалась – например, колола пальцы иголками или крошечными отвертками или обжигалась о печку, – все кругом загоралось.

– Звучит очень опасно.

– Вот и Вила так сказала. Она убедила мою маму, что мне нужно пройти обучение, прежде чем я спалю весь город. И в то лето я начала учиться на ведьму. Утром занималась с Вилой, а днем шла помогать модистке, часовщику и пекарю восстанавливать их рабочие места. Слава богу, они были не слишком обижены. В Чернограде пожары – дело нередкое, а страховка вполне приличная.

– И все из-за юных огненных ведьм?

– Огненные ведьмы, вообще-то, довольно редки. Нет, все из-за Змея.

Сообразив, что Асен вот-вот спросит что-то еще, Косара ускорила шаг и оставила его догонять. Перед теплицей с гардениями их ждал огромный черный кот, сверкавший желтыми глазами и нетерпеливо постукивавший лапами по булыжнику.

– Привет, Мот, – сказала Косара. – Как оно?

Кот зевнул, намекая, что у него нет времени на любезности.

– Полная кличка – Мотылек? – спросил Асен.

– Нет, Бегемот. – Косара снова повернулась к коту. – Не проводишь нас к твоей хозяйке?

Мот поскакал между деревьями, высоко воздев пушистый хвост. Время от времени он оборачивался и пронзал их обоих взглядом, явно требуя поторопиться.

– Я думал, ты знаешь, где живет Вила, – сказал Асен.

– Знаю, что она где-то здесь, но не знаю, где именно. Ее дом не стоит на месте.

– А, как караван?

– Ну, вроде того. У ее дома есть ноги.

– Ноги? Ты шутишь, что ли…

– Нет, клянусь. Сейчас сам увидишь.

Их встретило замерзшее озеро, окруженное стеной заснеженных папоротников и тростника. Дом Вилы стоял на скалистом выступе посреди ледяной глади, опираясь на огромные куриные ноги, и был похож на огромную сонную курицу.

– Да, ты не шутила, – сказал Асен. – У дома есть ноги.

– Да, такой вот дом. Он ей вроде как достался после развода.

Мот явно устал ждать двух неуклюжих людей и бросился через озеро. Его когти оставляли белые царапины на льду, а потом зацарапали и по стене дома, когда он взбирался по ней, чтобы нырнуть в дымоход.

Косара потрогала ботинком поверхность озера. Лед был крепким. Она сделала осторожный шаг, еще один. Асен последовал за ней, скользя и пошатываясь в неудобной обуви.

Вскоре они добрались до дома. Косара подняла руку, чтобы постучать, но дверь сама с громким скрипом отворилась. В дверном проеме стояла Вила, уперев руки в бока. Должно быть, ждала их.

Асен растерянно моргнул и нахмурился, а Косара подавила желание ткнуть его локтем под ребра. Что он ожидал увидеть? Какую-то дряхлую жуткую колдунью? Нет, Вила всегда выглядела так, будто ей было не больше тридцати. У нее, лучшей травницы во всем Чернограде, всегда в ходу были зелья молодости. Единственное, что выдавало ее истинный возраст, – это длинная коса, белая, как только что выпавший снег.

– Привет, Вила, – пробормотала Косара.

– Косара! Какой сюрприз. – Вила не выразила ни малейшего удивления. – Заходи.

Она повела их внутрь – коса маятником покачивалась за ее спиной. Резиновые сапоги оставляли на полу мокрые следы. Вероятно, Вила только что собирала травы: ее руки были в земле.

Косара переступила порог и словно попала в прошлое – в доме ничего не изменилось. Полки вдоль стен так и были заставлены банками и бутылками, среди них виднелись закатки с корнишонами и капустой. В других банках моргали глаза, стучали зубы и дергались щупальца. С потолочных балок свисали пучки трав и нитки с нанизанной копченой рыбешкой, перемежающиеся с сушеными ушами волколаков и языками юд. Асен не мог идти не горбясь, иначе те щекотали ему макушку.

В камине пылал огонь, над ним кипел чугунный котел. С зельем? Зайдя вглубь дома, Косара почувствовала запах лимона, свежих мидий и голов скумбрии, петрушку, мяту, тимьян… Значит, уха. У нее заслезились глаза.

Вила села в кресло у очага, и Мот прыгнул к ней на колени. Она провела по его шерсти грязными пальцами, заставляя мурлыкать тихо-тихо, с вибрацией циркулярной пилы. Косара и Асен остались стоять перед ведьмой-наставницей как плохо воспитанные дети.

– Кто твой друг? – спросила Вила.

– Это Асен. Он не друг, он офицер полиции.

Вила захлопала в ладоши, как будто Косара сделала ожерелье из макарошек лучше всех в ее детском саду.

– Полицейский! Ну разве не удивительно?

«Конечно, неудивительно, старая ведьма, – подумала Косара. – Ты же лучшая прорицательница в городе. Да ты с утра небось увидела, что мы придем».

Вместо этого она сказала:

– Сегодня я припасла много удивительного.

Вила жестом предложила Асену подойти и, стиснув его руку в ладонях, сморщила большой нос.

– Чую запах Белограда…

– Он как раз оттуда, – сказала Косара.

Так, понятно, куда ветер. Возможно, надо было предупредить Асена о Виле.

– Ты останешься на ужин, мой милый мальчик?

– Мм, – протянул Асен, – а что на ужин?

– Ну, я готовила уху, но теперь мне хочется некой экзотики…

Она снова понюхала его руку и на долю секунды – не длиннее подмигивания – изменилась: волосы у нее поредели, свесились на лицо жирными прядями; глаза стали молочно-белыми и закатились внутрь черепа; кожа обвисла, как свечной воск. Асен резко отдернул руку.

Вновь помолодевшая Вила захихикала. И повернулась к Косаре.

– Как думаешь, он поместится в котле?

– Очень смешно, – сказала Косара. – Мы не можем остаться на ужин. Немного спешим.

– Вот как? А я-то думала, ты решила навестить свою старую наставницу, соскучилась, поди. Так что вам нужно?

– Мы ищем Роксану.

– И почему ты думаешь, что я с этим помогу?

– На полу ее спальни был меловой круг, твой меловой круг.

– Ах… Да, я заходила к ней в гости, но ее не застала. Признаться, я и сама не прочь с ней поболтать.

– Почему?

– Всякое чудно́е болтают об этой девушке. И видения в последнее время тоже чудны́е. Я надеялась, она кое-что прояснит.

Косара покачала головой. Ох, она тоже надеялась.

– К сожалению, – продолжила Вила, – то, что я обнаружила, лишь подтвердило мои подозрения. Она связалась с кем-то очень опасным.

– Я знаю. С Константином Карайвановым.

Вила цокнула языком.

– Нет. – Она сделала паузу, и несколько долгих секунд единственным звуком было потрескивание огня в очаге. – Со Змеем.

У Косары кровь прихлынула к ушам. Этого не может быть. Должно быть, она ослышалась.

– Что? – сказала она почти беззвучно.

– Роксана собирает ведьмины тени для Змея.

* * *

Теперь в ушах Косары стоял гул. Невозможно, нет. Вила, должно быть, ошиблась. Она просто не разобралась, старость подвела, вот и все. Роксана никогда бы не выдала Косару Змею. Никогда.

Точно так же, как не продолжила бы знаться с Севаром. Не совершила бы убийство. Не украла бы тень Косары.

А как же тот символ Константина, нацарапанный на полу Ирника? Неужели Роксана сделала это просто для того, чтобы сбить со следа Косару и полицейских? Или она солгала Карайванову ради его амулета для перехода через Стену? Роксана не настолько глупа, чтобы решиться разозлить Карайванова. Правда же?

Но видимо, она настолько глупа, что решилась работать на Змея.

– Ты уверена в этом? – спросила Косара.

– Абсолютно.

Косара выругалась себе под нос. Все начинало вставать на свои места. Змей всегда мечтал заполучить ведьмину тень. У него была своя магия, но грубая, дикая, неконтролируемая. А ему хотелось владеть магией, которой можно управлять.

Ему была нужна магия Косары. То, что придавало ей сил. Единственное, что, по его мнению, мешало ей вернуться к нему.

Он ведь уже пытался купить ее магию, когда она была моложе. Он предлагал ей дворцы, построенные за одну ночь, и пещеры, полные золота, и горы жемчуга и драгоценных камней. И хотя было очень трудно сказать ему «нет», она отказалась.

Ну а он нашел другой способ получить желаемое. В этом был весь Змей.

Вдобавок он украл не только ее тень, не так ли? Ему досталось все ожерелье Ирника Иванова. Что же Змей решит сделать с такой магической силой? Косару бросило в дрожь уже от самого вопроса.

И что такого он наобещал Роксане, чтобы уговорить ее работать с ним? Роксане, которая встречала Косару в ту ночь, когда она вернулась из дворца Змея. Роксане, которая помогала Косаре перевязать обожженные руки.

Пол закачался под ногами Косары.

Роксана и впрямь помогала ей перевязывать руки.

Но ведь до этого они не были близки. Так почему же, как только Косара сбежала из дворца Змея, Роксана вдруг очутилась рядом и охотно стала ее жилеткой?

Роксана присосалась к Косаре, словно пиявка. Поначалу Косара держала охотницу на чудовищ в отдалении, но потом умерла Невена, и ей, Косаре, нужен был кто-то, не важно кто. Та, с кем можно было напиться до потери сознания; та, кто не осудит ее за все сомнительные решения.

На этот раз Косара выругалась вслух. Как она могла быть так глупа!

Ну конечно, Роксана работала на Змея! Все эти годы правда была прямо перед глазами. А как еще Змею удавалось бы всегда находить Косару, где бы она ни пряталась? И как он мог знать подробности ее жизни, о которых она ему никогда не рассказывала…

– Косара! – Голос Вилы раздался словно издалека. Косаре казалось, что ее уши набиты ватой. – Косара!

Косара закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Роксана… Вот же змея. Ну и что? Косара и так всегда знала, что глупо заводить друзей, живя по эту сторону Стены. Они только делают тебя уязвимее.

– Извините, – сказала она. – Я была за много миль отсюда. Что ты сказала?

– Асен тут поинтересовался, откуда я знаю, где сейчас Роксана. А знаю я это вот почему.

Вила хлопнула в ладоши, и, когда она раздвинула их, что-то блеснуло между ее ладонями.

Косаре потребовалась пара секунд, чтобы присмотреться. Нить. Тонкая, как волосок, и блестит, точно одинокий лунный лучик.

Косара так резко вдохнула, что комната закружилась.

– Лунная пряжа!

– Лунная пряжа, – подтвердила Вила. – Она была привязана к столбику кровати в ее доме.

– Как будто я в это поверю. Однажды завязанную лунную пряжу невозможно развязать, это все знают.

Фыркнув, Вила завязала узелок на пряже и развязала его быстрым движением.

– Ого, – сказала Косара. – Как так?

– Может, однажды я и тебя научу.

– Простите, – произнес Асен, – что такое лунная пряжа?

Косара почесала шрам на щеке.

– Дворец Змея, он лежит за пределами… – Она сделала беспомощный жест рукой. – Вне…

– Пространства-времени, – подсказала Вила.

– Пространства-времени. Добраться туда можно, но найти путь назад удастся, только если в руках клубок лунной пряжи. Один конец привязываешь к чему-нибудь здесь, в мире людей, и дальше по пути разматываешь клубок. А когда захочешь вернуться, просто иди по нити.

Послышался стук и шипение: это Мот потянулся за пряжей и получил удар по лапе.

– Чужого не тащи! – Вила погрозила ему пальцем; он мяукнул, спрыгнул с ее колен и исчез в дымоходе, сопровождаемый ее взглядом. – Ну вот, теперь целыми днями не будет со мной разговаривать.

– Зачем вы прихватили пряжу? – спросил Асен как истинный полицейский, и он был в опасной близости от того, чтобы сообщить Виле, сколько лет ей дадут за кражу. – Разве это не значит, что, когда Роксана попытается вернуться, пряжа приведет ее сюда?

– Именно это и означает. И ей предстоит приятный, долгий разговор.

Пламя в камине разрасталось, удлиняя черты лица Вилы и делая тонкие морщинки на ее лице глубже. Ее тень танцевала на стене позади нее. Косара подозревала, что разговор Вилы с Роксаной будет долгим, но уж точно не самым приятным.

Нужно было добраться до Роксаны раньше старой ведьмы.

Вила хлопнула ладонями по коленям, рассеивая созданное пламенем видение.

– Так, кто хочет чашечку горячего чая?

Косара пила чай, только когда болела. Она и сейчас попробовала об этом напомнить, но Вила настояла, что ей нужно успокоить нервы, и сунула в руки чашку. Что ж, Вила была права. Косара не осмелилась спросить, что было в чае – она чувствовала только запах ромашки, – но после всего лишь одного глотка ее сердце наконец успокоилось.

– Вкусно? – спросила Вила.

– Вкусно, – призналась Косара. – Кисловато чуть-чуть.

– Ох, боже! – Вила громко хлопнула себя по лбу. – Мед-то я и забыла! Послушай, мой мальчик, – повернулась она к Асену, – не принесешь нам меда из шкафчика наверху? Мои старые колени уже не те, что прежде, боюсь, оступлюсь на лестнице…

Косара закатила глаза, готовая биться об заклад, что с коленями Вилы все в полном в порядке.

Асен, однако, принял обеспокоенный вид и ответил:

– Конечно.

Вила подождала, пока он скрылся на лестнице.

– Ну что? – спросила Косара.

– Твой друг не так уж неприятен для глаз, верно? – наклонилась и драматично прошептала Вила, закрывая рот ладонью.

– Никогда не замечала, – солгала Косара. – И он мне не друг.

– Ну-ну, не позволяй смазливому лицу тебя обмануть. От него воняет магией.

– Нет, не воняет, – нахмурилась Косара.

– О, этот старый гудок никогда не брешет. – Вила постучала себе по носу. – Вонь так и стоит. Советую тебе узнать почему.

Косара вздохнула. Это было последнее, о чем она сейчас беспокоилась.

– Наверняка он пользуется черноградской косметикой. В Белограде ею много кто пользуется.

– Ну, тогда он охотно об этом расскажет. А все же обязательно узнай. Вдруг он опасен.

На лестнице послышались шаги Асена, и Вила шикнула на Косару так, будто они обе еще не замолчали.

Вылив в чайник чуть ли не половину улья меда, Вила приканчивала свою чашку молча, пару минут. Косара знала, что не стоит радоваться этой редкой передышке от вопросов: все равно она продлится недолго.

И точно: Вила не допила даже половины чашки, когда вдруг спросила:

– Где твоя тень?

Косара чуть не выплюнула чай от неожиданности. Нет, этого вопроса она ждала, но почему-то все равно потеряла дар речи. Вила наблюдала за ней немигающими темными глазами.

– Это не важно, – пробормотала Косара, устремив взгляд в пол, надеясь, что, если она вперится в него достаточно пристально, он сжалится и поглотит ее. – Ерунда.

– Что значит «ерунда»? Твоя тень исчезла.

– И в этом нет ничего этакого. Я и разницу-то едва замечаю. – (Вила фыркнула.) – Сама знаешь, я всегда была посредственной ведьмой, – сказала Косара.

– Вот уж нет. Ты всегда была нетерпеливой, импульсивной, часто откровенно недалекой ведьмой. Но посредственной? Я не беру таких учеников.

– Мои заклинания никогда не работали должным образом.

– Просто тебе не хватает усидчивости. Нельзя пробовать сотворить заклинание один-два раза и, если оно не работает, тут же сдаваться.

Косара продолжала рассматривать свои ботинки. Ей будто снова было десять лет: запястья сводило судорогой от размахивания руками, пальцы онемели от заклинаний, а глаза были полны слез.

Вила заставляла ее прорабатывать одно и то же заклинание снова и снова, днями, неделями, месяцами, пока у нее не начинало получаться. Чаще всего у Косары уходили месяцы.

– Я знаю, что случилось, – сказала Вила. – Все ждала, когда ты явишься ко мне на порог. Могу поспорить, ты просто отдала ему тень, стоило ему попросить, не так ли? Ты даже не попыталась сразиться с ним.

– Я бы не смогла одолеть Змея! – Косара услышала, как ее голос разнесся по комнате, и заставила себя говорить тише. – Ты же знаешь, каков он в гневе.

– Да, знаю очень хорошо. Насколько тебе известно, я уже сталкивалась с его гневом. И я сражалась с ним.

Косара посмотрела на свои руки. Тень, плоть, тень, плоть… Она была слишком отвлечена, чтобы заставить их повиноваться.

– Но я не ты, – произнесла она. – Я вовсе не так могущественна.

– Глупая ты ведьма. При чем тут вообще могущество? Змей питается страхом и неуверенностью. Единственный способ победить его – это встретиться лицом к лицу с этим тихим жутким голосом в своей голове, который твердит, что ты недостаточно хороша, и заставить его замолчать.

Косара закатила глаза. Виле легко говорить, ее-то Змей действительно боялся.

– Итак, что ты собираешься делать? – спросила Вила. – Сидеть здесь и ждать, пока не превратишься в тень, или…

– Как мне найти дворец Змея? – Косара выдавила вопрос, ведь это было последнее место, где она хотела бы оказаться.

– Вот ты мне и скажи, – сказала Вила. – Ты же бывала там.

– Не думаю, что смогу воспользоваться тем же транспортом, что и в прошлый раз.

– А что это был за транспорт? – спросил Асен.

Он казался совершенно спокойным. Косара ожидала, что разговоры о посещении дворца Змея встревожат его, но опять же, он был белоградцем. Должно быть, он и не представлял, насколько опасной будет эта поездка.

Или дело было не в этом? Косара уже наблюдала Асена в нескольких опасных ситуациях, и, похоже, этого человека было непросто лишить самообладания. В Темные дни он расхаживал по Чернограду как ни в чем не бывало. Да, спустя всего несколько часов после прибытия он чуть не потерял руку из-за голодного караконджула, но все же Косара не могла не впечатлиться.

Она сделала вид, что не услышала его вопроса. Она не могла сказать ему правды: что она летала на спине Змея.

– Не сможешь, конечно же, – сказала Вила. – Но подумай сама. Ты помнишь, что ты тогда видела?

Косара закрыла глаза и попыталась вспомнить ту самую ночь семь лет назад. Ее сильно укачивало. Желчь обжигала ей горло, руки дрожали. То горячие, то холодные волны пробегали по телу.

Но было и еще кое-что… Запах рассола и водорослей.

Тогда она всего лишь на секунду осмелилась открыть один глаз и увидела лишь простиравшееся внизу море.

Ну конечно. Это короли пускай сидят себе в замках, окруженных рвами, а Змею нужно было целое чертово море.

– Нам пришлось пересечь море. – Косара открыла глаза и встретилась взглядом с Вилой. – Я вспомнила.

– Подожди, – сказал Асен. – У вас тут море есть?

– Только в Темные дни. А в другие сезоны это небольшое озеро в самом дремучем уголке парка. Змей говорил, что оно заколдовано, перенесено прямо из его владений. – Косара повернулась к Виле. – И якобы ни один человек не сможет пересечь его без приглашения. Как, черт возьми, тебе это удалось?

Вила рассмеялась:

– Этой старой змее хотелось бы думать, что его море невозможно пересечь! А ведь все, что нужно, – это компас Черной Бороды. Знаешь ведь Черную Бороду, морского капитана?

– К сожалению.

Несколько лет назад Черная Борода обратился ко всем ведьмам в городе, прося помощи в поисках его волшебного компаса. Косаре он предложил достаточно денег, чтобы та весь вечер терпела его капризы, перепробовав все заклинания, амулеты и талисманы, какие только могла придумать.

Компаса она так и не обнаружила, тот словно растворился в воздухе – или, может, его спрятала ведьма, достаточно могущественная, чтобы стереть любые следы.

– Он все еще у тебя? – спросила Косара.

– О нет, я избавилась от компаса много лет назад. Ненавижу хранить всякий хлам.

Косара оглядела тесную комнату, полную бесполезных безделушек.

– И куда ты его дела?

– Ну… – Вила уставилась на свои испачканные грязью ногти, и если бы Косара ее не знала, то подумала бы, что старая ведьма смущена. – Я когда-нибудь рассказывала тебе, как Черная Борода женился на Альгаре, одной из моих прежних учениц? Женился – и сразу запретил ей практиковать. Этот дуралей страшно боялся колдовства. Ну и на что такому ведьма-жена, спрашивается?

– Рассказывала, – ответила Косара. – И неоднократно.

– В любом случае Альгары не стало несколько лет назад. Вот я и решила: было бы такой великой поэтической справедливостью захоронить вместе с ней компас этого ублюдка. Вещь, которую он ценил больше всего на свете, рядом с сокровищем, которое он так и не научился ценить.

Косара тихо выругалась: компас лежал в могиле! Что ж, кладбище находилось сразу же вслед за дворцом Змея в ее списке мест, где ей меньше всего хотелось бы побывать в Темные дни. После того как она заглянула на кладбище в последний раз, ей неделю снились кошмары.

– Ты ждешь, что я пойду и выкопаю его? – спросила она.

– Ой, не смотри на меня так, – сказала Вила. – Я думала, он уже и не пригодится, та история со Змеем была давно. Откуда мне было знать, что тебе снова понадобится компас?

А почему было не воспользоваться своими пресловутыми способностями провидицы?

– Слушай, хочешь, я заглажу свою вину? – Вила начала рыться в своих многочисленных карманах, и, когда из них полетели грязные носовые платки, старые обертки и давно забытые конфеты, весь мистический ореол вокруг нее куда-то испарился.

Наконец она выудила клубок лунной пряжи. Серебряный свет осветил ее лицо и поселил блеск в белках глаз.

– Можешь взять мою лунную пряжу, – сказала она. – Мне она больше не нужна. И, по правде говоря, я уже слишком стара для набега во дворец. Надеюсь, ты понимаешь, что я не смогу прийти и спасти твою задницу, если ты снова облажаешься.

Затем внезапно она бросила клубок пряжи. Косара так переполошилась, что чуть не позволила ему ударить себя по лицу. Но в последнюю секунду все же поймала клубок.

На ощупь он был не таким, как она представляла. Она ожидала, что лунная пряжа будет шелковисто-мягкой, но плотной, как хороший кашемир. Однако ее руки словно держали пустоту. Она могла видеть клубок, покоившийся в ее ладонях, но ее пальцы ощущали лишь воздух.

– Спасибо, – сказала она, и клубок лунной пряжи слегка подпрыгнул при звуке ее голоса, как бы подгоняя ее вперед: «Идем, нам пора. Пора к Змею!»

Казалось, Вила была согласна со своим артефактом, потому что сказала:

– Тебе лучше тотчас же отправиться в путь. Времени у тебя не так уж много.

«Моя маленькая Косара, – прошептал на ухо голос Змея, звуча так реалистично, что ей было трудно не оглянуться через плечо. – Наконец-то ты вернешься ко мне. Я знал, что ты вернешься».

Косара застегнула пальто. Это заняло у нее целую вечность, так как кончики пальцев каждые несколько секунд мерцали между тенью и плотью. Ей не хотелось, чтобы Вила видела ее такой, но ей просто не удавалось сфокусироваться и овладеть собственными руками.

Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, Вила уже подталкивала их к двери.

– Ты ведьма, – добавила Вила, словно читая ее мысли. – И училась у лучшей из лучших. Иди и верни свою тень.

«Слабая ведьма. Бесполезная ведьма. Ты никто без меня, Косара».

А правда ли у нее получится? Сможет ли она вернуться во дворец Змея?

Да и был ли у нее выбор?

– Да, – сказала Косара. – Непременно верну.

Напоследок Вила схватила Косару за локоть и наклонилась к ее уху: «И не забудь проверить, почему твой белоградец воняет волшебством». Затем она захлопнула дверь.

13

День шестой

В доме было непривычно тихо. Единственными звуками были скрип половиц и свист ветра в дымоходе. Духи наконец уснули после того, как суетились всю ночь. Косара поставила медную турку на плиту и принялась ждать, пока кофе закипит.

Была поздняя ночь, и ее глаза сами собой закрывались, но нельзя было тратить время на сон. Ей нужно было отловить чудовищ.

Она бросила быстрый взгляд на Асена: тот сидел возле очага, вырезал осиновые колья и насвистывал себе. Теперь, когда Косара знала кое-что о нем, она была вынуждена признать, что Вила была права. От него пахло Белоградом – специями, фруктами и морем, – но под этим запахом был другой, очень стойкий. Магия. Едва ощутимая, умело спрятанная, но безошибочно распознаваемая, поскольку Вила смогла на нее указать.

– У тебя при себе амулет? – спросила Косара совершенно непринужденно, возясь у плиты.

– Прошу прощения?

– Амулет. Или талисман. Или нечто похожее?

– Насколько мне известно, нет.

– А как насчет зелья? Эликсира? Настойки какой-нибудь?

– У меня в кармане лишь бальзам для губ, если хочешь – возьми.

– Нет, если только он не содержит магии.

– Лишь пчелиный воск, уверяю. Что-то не так?

– Мне просто любопытно.

Этому должно было быть некое безобидное объяснение. Может, он покупал волшебное средство от облысения или от прыщей, но стеснялся в этом признаться. Да и Белоград был полон волшебства, даже если сам его не производил. Вила, как обычно, драматизировала.

С чего ему приобретать что-то волшебное да опасное в Белограде? В конце концов, он был всего лишь невежественным полицейским.

Невежественный полицейский, который выглядел так, будто готов хоть сейчас сопроводить ее во владения самого могущественного чудовища Чернограда…

– Послушай, – сказала она, – ты уверен, что хочешь отправиться со мной? Это ведь чистое самоубийство.

– Но ты же идешь.

Но у нее-то не было выбора. Теневая хворь Косары теперь нацелилась на ее плечо и протягивала темные щупальца к ее груди, чтобы однажды обратить в тень само ее сердце.

Хотя, вообще-то, она понятия не имела, как это будет. Обсуждать теневую хворь было не принято, и поэтому она относилась к плохо изученным болезням. Ее воспринимали как справедливое наказание за глупость, которая побудила ведьму отказаться от тени. Такую глупость, какую сделала Косара.

А что, если теневое сердце будет перекачивать теневую кровь по венам, состоящим из плоти? Косара вздрогнула. Лучше будет, если она этого никогда не узнает.

– Это другое, – сказала она. – Я должна вернуть свою тень.

– А я должен поймать убийцу.

– Это очень опасно.

– Я тебя умоляю. Я незаконно пересек Стену, пропустив запрет начальницы мимо ушей. Опасность меня только стимулирует.

– Правда? – Косара смерила его взглядом.

– Конечно нет. Прежде я как-то не отваживался на такие глупости.

Интересно. А ведь Косара уже начинала подозревать, что Асен в принципе пренебрегал правилами. Он с такой легкостью пересек Стену, вломился в дом Роксаны… И теперь был готов рискнуть своей жизнью, чтобы поймать убийцу.

– Что такого в этом убийстве? – спросила она. – Почему из-за него ты решился нарушить все правила?

– Меня оно очень злит, – сказал он, чем вовсе не ответил на вопрос.

– Это как-то связано с бандой Карайванова? – надавила она.

– Нет. Я просто делаю свою работу.

Да, конечно. Альтруист выискался. Нет, это расследование было для Асена очень личным. Возможно, оно было связано с унюханной Вилой магией. Ведь Карайванов славился прежде всего тем, что переправлял через Стену магические артефакты.

«Асен не такой простофиля, каким кажется», – напомнила себе Косара. Ее вновь начинало очаровывать его дружелюбие, но нельзя было ослаблять бдительность.

Значит, он побудет при ней, пока полезен. Он и впрямь мог быть полезен. Но как только окажется, что его поиски чего бы то ни было могут помешать ей вернуть тень, она, не колеблясь, бросит его, как бросают курить.

– В любом случае, – продолжил Асен, – этот твой Змей не может быть страшнее моей начальницы.

«Этот твой Змей…» Он, конечно, просто пошутил, но тем самым он напомнил ей слова Севара. О том, что она все еще зациклена на Змее…

Косара обернулась и сняла кофе с огня за секунду до того, как тот закипел. Поставив кружку перед Асеном, она наполнила свою.

На дне турки скопилась кофейная гуща. Косара пыталась не смотреть туда, потому что побаивалась, что зловещие кофейные узоры покажут ей то будущее, видеть которое она не хотела.

– Если повезет, ты даже не узнаешь, насколько страшен Змей, – сказала она. – Его дворец велик. Он будет слишком занят, развлекая гостей, так что нас он и не заметит. Мы прокрадемся внутрь, поймаем мою тень и твоего убийцу и выскользнем обратно. Проще простого.

Асена, похоже, это не убедило, он криво улыбнулся.

– Итак, теперь на кладбище?

Косара провела пальцами по волосам, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Не прямо сейчас. Упыри уже скоро проснутся. Подождем до утра. А затем, когда компас будет у нас, мы попросим взамен Черную Бороду переправить нас через море.

– Ты собираешься вернуть ему компас? Виле это не понравится.

– О, она будет вне себя. Но выбора нет, если только у тебя в кармане не завалялся кораблик.

– И еще нам нужно придумать, как проникнуть во дворец.

Косара покачала головой. Нет, не нужно: она уже знала, как проникнуть внутрь. Ведь целых три дня в году двери дворца распахивались сами.

– Мы сходим на пир к Змею. Он устраивает его каждый год для всех своих чудовищ.

– Но ведь мы совсем не похожи на них.

– Я подумала, что мы смогли бы притвориться домашними духами.

– Какими же? – на миг задумался Асен.

– Я буду каминным духом, – сказала Косара; она уже размышляла о том, где бы ей хотелось обитать после смерти. – Люблю дым, тепло и запах костра.

– А мне кем быть?

– Не знаю. Есть ли место, где ты абсолютно счастлив? Место, где ты чувствуешь себя дома?

Асен осторожно отпил кофе, поморщился, добавил еще кусок сахара и сказал:

– Мне придется над этим подумать.

– Конечно же, нам понадобится приглашение.

– Предлагаешь выкрасть его?

– Предлагаю вежливо выпросить его у местного монстра.

Асен посмотрел на нее так, словно не понимал, шутит ли она. Но она не шутила. Она уже некоторое время обдумывала это и припоминала все сплетни, которые слышала о дворце Змея. Волколаки не ладили с упырями. Упыри ненавидели караконджулов. Юды не любили вообще никого, и никому не нравились русалки.

Самодивы когда-то жили во дворце Змея, но много лет назад съехали после сильной ссоры с ним.

– У кого мы его выпросим? У твоих домашних духов?

– Нет уж. Если нас поймают, у них будут те еще неприятности. Я спрошу у самодив.

Он кашлянул, поперхнувшись кофе.

– Что?

– Самодивы. Им приглашения без надобности. Змей и так зовет их каждый год, а они нос воротят.

– Думаешь, они так просто поделятся приглашением?

– Ну, очевидно, что нет. Придется их убедить.

– Итак, каков план?

«План»? Глупый белоградец. Глупый, раз решил, что можно спланировать встречу с потусторонним созданием из другого измерения.

Косара закусила губу. Кожа на вкус была горькой, как кофе.

– Пристанище магии ведьмы – это ее тень, магия самодивы содержится в ее вуали. Нужно только снять с одной из них вуаль, и она будет беспомощна.

– И как ты это сделаешь?

Хороший вопрос. Косара никогда раньше не охотилась на вуали самодив. Что делать, она знала только в теории. Вила научила ее, как выследить чудовище. Как состричь перья юды, собрать яд упыря, выдернуть шерсть из уха караконджула и обрить волколака. Старая ведьма считала предметом своей профессиональной гордости то, что она сама собирала все ингредиенты для своих зелий.

Косара, напротив, без колебаний запасалась всем необходимым в аптеке. Ингредиенты попадали к ней в руки уже высушенными, с четкими этикетками и дистиллированными до нужной крепости.

– У самодив есть одна слабость, – сказала она, вспоминая уроки Вилы. – Они любят музыку. Они известны тем, что ловят музыкантов и заставляют их играть до тех пор, пока те не упадут замертво от изнеможения.

– И это слабость?

– Да, ведь пока играет музыка, самодивы будут танцевать. Если их этим отвлечь, я смогу стащить одну вуаль.

На лице Асена отразилось беспокойство.

– Я умею играть только на аккордеоне. Не очень хорошо, заметь, но ради дела…

– Извини?

– Может, я и на тамбуре возьму несколько аккордов, но за это вообще не ручаюсь.

– Ох, – ответила Косара, – не волнуйся, ты со мной не пойдешь.

– Тогда кто будет отвлекать самодиву, пока ты попытаешься стянуть вуаль?

Косара улыбнулась и подошла к большому угловому шкафу.

– В войне с монстрами наш лучший союзник – это современные технологии.

В шкафу обнаружился пыльный граммофон. Это ее отец много лет назад заказал его из Белограда как подарок ей на именины. Косара даже не стала выяснять, во сколько это ему обошлось.

– Вообще-то, очень умно. – Асен, к ее сожалению, действительно удивился. – Уже выбрала пластинку?

– Не важно, какую я им поставлю, – сказала Косара, подчеркнув «я» так, чтобы он понял. – Они пляшут подо что угодно.

Асен опустился на колени рядом с граммофоном и просмотрел вынутые ею пластинки. Вытащил одну из футляра, поднес к свету – и перед ним предстал темно-синий снимок грудной клетки.

– Этот альбом записан на рентгеновском снимке?

– Да. Это дешевле, чем записывать на винил.

– «Ты – моя группа крови», группа «Сгнившие упыри»?

– Классика.

– «Ночной укус» от «Запаха псины»?

– Отличная группа!

– А «Буль-буль-буль» от «Тонущей русалки»?

– Весь альбом хорош.

– А что такое «Тайна черноградских голосов»?

– О, это моей мамы. Фолк, знаешь ли, с флейтами, барабанами, гадулками и гайдой. Скука смертная.

Асен вытащил эту пластинку и изучил обложку, на которой несколько женщин в традиционных одеждах позировали под цветущей вишней, а краснолицый мужчина играл им на флейте.

– По-моему, выглядит довольно привлекательно, – сказал он.

– Ну еще бы тебе не нравилось…

– Я думаю, мы должны выбрать ее.

Ох, опять это мы.

– Говорю же: ты никуда не пойдешь.

– Что, если что-то пойдет не так? Я хоть спину тебе прикрою.

– Будешь путаться под ногами.

– Прошу прощения?

Косара лихорадочно подыскивала аргументы. Немало она повидала мужчин и немало женщин, очарованных самодивами. К ней этих бедняг приводили их родственники среди ночи, все жертвы обычно еле дышали от истощения, были в ссадинах и синяках, пучили дикие глаза и пускали пену изо рта. Они отказывались от еды, воды и сна, ведь всё, чего они хотели, – это вернуться к самодивам.

– Колдовство самодив очень сильное, – сказала Косара.

– Думаешь, они очаруют меня, но не тебя?

– Именно так я и думаю.

– Но почему?

Косара уставилась на него.

– Тебе ведь женщины нравятся?

– А какое это имеет значение? – спросил он слегка растерянно.

– К магии самодив – самое прямое. Мне Вила рассказывала. Так-то тебе может нравиться кто угодно, но у самодив ведь фараон.

– Кто?

– Не кто, а что. Вроде так зовется их особый запах…

– Тебе не стоит обо мне беспокоиться. Их магия на мне не сработает.

– Как это так?

– Просто поверь мне. Ты ведь знаешь, моя работа – арестовывать ведьм и колдунов, вот и представь, сколько проклятий на меня сыпется: «Чтоб тебе жабой обернуться», «Да чтоб твой нос сгнил», «Погоди, дружочек, вот вскочит у тебя на заднице вот такущая бородавка»… И что, думаешь, есть у меня вот такущая бородавка?

– Откуда мне знать?

– А вот и нет ее.

Косара прищурилась. Он был так уверен в себе, особенно для человека, от которого несло магией, что это даже раздражало. Он и не подозревал, что бородавка на его заднице все еще может появиться.

– Слушай, – сказала она. – Мы с тобой не о проклятии какого-то недоделанного колдуна говорим. Самодивы владеют истинной магией, и она действует на всех.

– Только не на меня.

– Да не упрямься же ты, глупый! Я знаю, на что способны чудовища, с которыми я борюсь. Их магия не похожа ни на что, что тебе прежде встречалось…

– Именно поэтому я не оставлю тебя один на один с ними. Мне понадобится помощь, чтобы поймать убийцу, и я не могу позволить, чтобы тебя убили. Я иду с тобой, и точка.

«Я не могу позволить»? Как будто кто-то спрашивал его разрешения, убивать ее или нет! Косара раздраженно вздохнула.

– Знаешь что? Хорошо! Всё на твой страх и риск.

Глупый, упрямый полицейский! Да его просто очаруют, а черта с два она станет тратить время на его спасение! Останется вечным рабом у самодив – сам виноват.

Но раз он так на этом настаивает, значит нужно найти ему дело.

– Ты умеешь танцевать? – спросила она.

– Пока никто не жаловался.

– Нужно быть очень хорошим танцором, чтобы не отставать от них. Они резвые.

– Уверен, что справлюсь.

– Есть несколько правил, обязательно запомни их. Они могут действительно спасти тебе жизнь.

– Какие правила?

Косара сделала чуть более зловещий голос, просто чтобы подчеркнуть серьезность ситуации. И сразу же поняла, что ведет себя как Вила.

– Если все же надеешься избежать магии самодив, есть три вещи, которые ни в коем случае нельзя делать при встрече с ними. Во-первых, что бы ты ни делал, не смотри им в глаза.

– Это легко.

– Во-вторых, что бы они ни обещали, никогда не называй им своего имени.

– И это легко.

– В-третьих, и это самое важное, никогда не пей их вина.

– Хорошо, без проблем.

Он по-прежнему выглядел совершенно спокойным. Глупый упрямый иногородец. Косара выбрала один из больших кухонных ножей, висевших на стене, и сунула его в ботинок. Если бы только у нее был кинжал с серебряной ручкой или меч из слоновой кости – что-то чуть более эффектное, чем разделочный нож ее отца, истончившийся за годы заточки. Но не то чтобы эффектность была важнее эффективности.

– Пойдем, – сказала Косара. – Время танцев.

14

День шестой

Когда Косара и Асен приблизились к площади, где обитали самодивы, улица начала меняться на глазах. Серый булыжник порос травой, высокой, темно-зеленой, клонившейся под тяжестью росы. Здания оказались опутаны плющом, который скрывал под собою мрачный гранит и острые углы. Вместо уличных фонарей возвышались высокие дубы, и сквозь их кроны тут и там прорывалось лунное сияние, падая под острым углом, точно свет прожекторов.

Воздух стал удушающе теплым, но Косара не спешила снять пальто. На самом деле никакого тепла не было, это все иллюзия. Еще одна хитрость самодив. Вот только знание этого не мешало ее телу потеть, а коже покраснеть.

А вот Асен все еще дрожал в своем пальто. Кажется, магия на него и впрямь не действовала, либо же он был просто неженкой-белоградцем, который, как и все они, никогда не видел настоящей зимы.

Из тумана выплыли бледные фигуры самодив. Одна из них стянула с неба луну, словно та была на невидимой привязи. Вторая обвила светило обеими руками, третья принялась доить его, сжав лунные края в длинных пальцах. Вместе они собирали сверкающий лунный свет в большую бутыль.

Самодивы облачились в простые платья из белого льна, которые свободно свисали с плеч. Их лица таились под полупрозрачными вуалями. Они сошли бы за людей, если бы не яркая, до неестественности белая кожа и блестящие волосы цвета луны.

Когда они услышали приближение Косары и Асена, то подняли глаза. В них заблестело что-то дикое, как у хищников, почуявших добычу.

Они отпустили луну, которая тут же взмыла в небо, на прежнее место, точно большой воздушный шар.

Косара прошла мимо них и установила граммофон посреди площади. Как только она опустила иглу на пластинку, тишину наполнил звук барабанов и флейт. Раздался сонм женских голосов, одни – низкие и гортанные, другие – пронзительные; все они пели о смерти своих мужей на войне, или на море, или в шахте. Косара закатила глаза: ох уж этот фолк.

Однако Асен был прав, самодивам нравилось. Их ноги уже отстукивали ритм в высокой траве.

– Как мило с твоей стороны… – сказала одна из них, – принести нам подарок.

– Я так и думала, что без музыки вы заскучали.

– О, я не о музыке. – И самодива протянула в сторону Асена длинную тощую руку: – Ты потанцуешь с нами?

Он поймал ее руку, затем поднял взгляд и встретился с ней глазами. Глупая улыбка озарила его лицо.

– Конечно!

Черт! Косара же предупреждала, чтобы не смел смотреть им в глаза.

Самодивы схватили обе протянутые руки Асена и вовлекли его в свой танец. Они танцевали дико: их волосы рассекали воздух, как кнуты, платья развевались как корабельные паруса, а ноги стучали по земле не хуже боевых барабанов. Асен на удивление хорошо держался, ступал осторожно, дышал размеренно, но время от времени он отставал, и тогда они резко тянули его за собой.

– Как тебя зовут? – спросила одна из них.

– Асен! – выкрикнул он.

– Асен, – повторила самодива.

Косара чувствовала, что их магия пленяет его все сильнее. Ругаясь про себя, она подумала: «Ну как можно было не запомнить ни единого ее слова? Глупый упрямый полицай!»

Ветер усилился. Дубовые листья зашуршали, срываясь с ветвей и опадая на землю под собственным весом. Трава колыхалась, как бурное море. Роса плескалась под ногами самодив.

Косара видела, что Асен устал. Его шаги становились все тяжелее, а дыхание – быстрее. Он снял пальто, под которым его футболка была мокрой от пота и прилипала к груди. Одна самодива протянула ему бутылку, и он отхлебнул; лунный свет стекал по его подбородку и падал на грудь большими блестящими каплями.

Косара снова ругнулась, на этот раз вслух. Она сама не понимала, на кого злилась больше: на Асена – за то, что он не послушал ее; на себя – за то, что поддалась на его уговоры; или на самодив, просто за то, что они были.

– Бахаров! – крикнула она.

«Посмотри на меня, – мысленно взывала она. – Посмотри на меня!»

Спустя долгий миг ему удалось оторвать взгляд от самодив, и Косара резко выдохнула. В его глазах по-прежнему была его душа, то не был остекленевший дикий взгляд зачарованного бедолаги. Косара все еще могла успеть спасти его.

Хотя, признаться, это была не ее забота. Она говорила ему не идти, говорила же? А он настоял. Как ему выучить правила, если она будет защищать его от каждой потусторонней твари, угрожавшей заплясать его до смерти?

Косара вздохнула. Ну конечно же, она его спасет. Она все же ведьма. И ее работа – спасать вот таких ротозеев от чудовищ. Она наклонила нож так, чтобы на него упал луч луны, и направила свет в глаза Асену.

Он моргнул. Косара сердито посмотрела на него. «Если в тебе есть еще хоть капля здравого смысла…»

Тут Асен схватил одну самодиву за талию. Склонившись к ее шее, он вдыхал аромат весенних цветов, источаемый ее кожей…

Прежде чем потащить ее за собой через площадь, мимо деревьев, в ближайший проулок.

Косара понеслась за ними. И хотя она все еще слышала музыку, трава уже потихоньку исчезала, виднеясь лишь пятнами между булыжниками.

Асен крепко держал самодиву. Они танцевали так быстро, что превратились в два размытых пятна: он – красное и черное; она – бело-серебристая.

Косара опустилась на колени в траву. Ее белеющие от напряжения пальцы стискивали рукоять ножа. Холодная роса просачивалась сквозь брюки. Тени Асена и самодивы проносились мимо так быстро, что у Косары закружилась голова.

– Сейчас! – крикнула она.

Ничего не произошло. Они продолжали танцевать, прижавшись друг к другу. Косара прикусывала щеку, пока не почувствовала вкус крови. Неужели она все-таки опоздала?

– Сейчас! – повторила она.

Он не обращал на нее внимания.

– Бога ради, Бахаров! Давай же!

Наконец его взгляд встретился с ее взглядом, и Асен замер как вкопанный. Самодива пошатнулась, держась за его плечо. Резким движением он сорвал с нее вуаль и швырнул Косаре.

Взвизгнув, самодива прыгнула за вуалью, но – поздно! Косара проткнула вуаль ножом и пригвоздила к земле.

Самодива рухнула на колени. Блеск сочился из ее кожи. Волосы ее тускнели, словно покрываясь патиной. Ее вуаль на земле трепетала и извивалась шелковой змеей. Косаре приходилось держать рукоятку ножа обеими руками.

Асен оперся на одно из деревьев и тяжело задышал.

– Ты в порядке? – спросила Косара.

Он открыл рот, чтобы ответить, но начал кашлять. Вместо слов он поднял большой палец вверх.

– Уверен?

На этот раз он поднял оба больших пальца.

Косара взглянула на пойманную самодиву, стараясь избежать ее темного взгляда. Это было непросто, поскольку их глаза находились на одном уровне, ведь они обе стояли на коленях. В высокой траве чудовище казалось до странного маленьким.

– Отпусти меня, маленький гремлин! – произнесла самодива. – Зачем ты меня мучаешь?

Действительно, зачем? Для чего было причинять боль столь прекрасному созданию?

Косара поймала себя на том, что собралась выдернуть нож из земли. Она покачала головой, не поддаваясь магии самодивы, и погрузила орудие глубже во влажную землю.

– Я отпущу тебя, – сказал Косара, – только окажи мне услугу.

– Что ты хочешь?

– Мне нужно твое приглашение на пир Змея.

Самодива запрокинула голову и громко засмеялась, сверкнув белыми зубами в лунном свете.

Вроде бы Косара ничего смешного не сказала.

– Что?

– Ты хочешь сходить на тухлую вечеринку Змея? Там же от скуки только на стенку лезть!

– Не твое дело.

– Признаться, на старости лет он стал таким занудой. Даже плясать бросил.

– В таком случае можно мне твое приглашение?

– А зачем просить об этом меня? Я уверена, он выдаст тебе такое же, если вежливо попросишь. Попасть во дворец для тебя будет легко, а вот о том, как покинуть его, придется подумать.

Косара пристально посмотрела на самодиву: да, в том-то все и дело.

– Слушай, я ведь все понимаю, – сказала самодива. – Ты от него бегаешь. Не осуждаю тебя, ведь я тоже. Честно говоря, мой милый карлик. – Самодива наклонилась к ней, словно делясь великой тайной. – С тех пор как исчезла его сестра, он здорово переменился.

– Какая сестра?

– Он винит себя, винит нас; в этом нет и капли нашей вины, ведь мы танцевали, когда все это случилось. Может, с ней вообще все хорошо, понимаешь? Просто захотела девица немного личного пространства – сама знаешь, насколько властным он может быть… Ну, теперь ты меня отпустишь?

Левая рука Косары потянулась к рукоятке ножа, но правая тут же поймала ее за запястье и прижала к телу.

– Какая сестра? – спросила она еще раз. – О чем ты говоришь?

– О боже, вечно я забываю, до чего коротки ваши жалкие жизни. Для вас, людишек, это, должно быть, древняя история.

Косара раздраженно вздохнула. Ну почему нельзя было повести откровенный, честный разговор с самодивой, чтобы та не начала все запутывать, уклоняться от вопросов, трезвонить байки о том, что было сотни лет назад?

Нельзя было, конечно же.

– Можно мне приглашение? – еще раз сказала Косара.

Самодива уставилась на нее черными и блестящими, как жуки, глазами.

– Может быть. Я подумаю. Не то чтобы оно мне нужно. Я не желаю возвращаться в его дворец, пока он не извинится. Запомни эти слова, мой тролленок, запомни эти слова.

Косара небрежно оперлась ладонью на рукоять ножа и заставила его еще глубже погрузиться в землю. Самодива вскричала:

– Ладно, ладно, противный гоблин! – Она щелкнула пальцами.

В ее руке материализовался тонкий серебряный диск. Вздохнув тихо, словно ветер шуршал среди деревьев, она протянула диск Косаре.

Он был твердым, но хрупким, как кварц, хотя Косара понимала, что материал, из которого он был сделан, вряд ли принадлежал ее миру. На нем не было ни единой надписи, а когда она провела по нему пальцем, его поверхность оказалась абсолютно гладкой.

– И это все? – спросила она.

– Все, – ответила самодива.

– Если ты пытаешься меня обмануть…

– Ты же знаешь, что я не могу лгать тебе, пока у тебя моя вуаль, мой милый спятивший хобгоблин. Поднеси диск к лунному лучу.

Косара так и сделала, тут же ахнув. На диске появилась цепочка символов, сияющих, как яркие звезды. Такого диалекта ей еще не приходилось видеть. Символы были настолько сложными, что казалось, они были придуманы не для функциональности, а в чисто эстетических целях.

– Видишь? – сказала самодива. – Теперь я могу идти?

Косара знала, что не сможет долго удерживать самодиву в плену. Земля под вуалью уже дымилась, деревянная рукоятка ножа почернела, и вскоре лезвие станет плавиться. Кроме того, Косара получила то, за чем пришла. Она вытащила нож из земли.

Самодива глубоко вдохнула, словно до этого задыхалась. Ее вуаль взмыла в воздух, и хозяйка поймала ее и накинула на лицо. Она встала, возвышаясь над Асеном и Косарой, вновь с сияющей кожей, со струящимися по спине серебристыми локонами. Теперь она выглядела не испуганной, но пугающей.

– Пришло время мне вернуться к сестрам. Пойдешь со мной? – Самодива протянула руку Асену, ее пальцы зависли в воздухе, белые, длинные, как у статуи.

Ее глаза были как два черных зерцала. Если раньше ему еще удавалось каким-то образом противостоять волшебству самодив, сейчас у Асена просто не было шансов. Магии было столь много, что даже Косара почувствовала притяжение, мощное, как у магнита.

– Он никуда не пойдет. – Пальцы Косары на рукоятке ножа вновь побелели; она сама была удивлена тем, насколько разозлилась.

«Ты ведь не начинаешь привязываться к чертовому полицейскому?» Главное, чтобы не как в тот раз, когда ее отец принес домой кролика, чтобы откормить его перед забоем у мясника, а Косара по глупости своей дала кролику имя.

– Ты идешь? – повторила самодива, и ее магия сделалась еще сильнее, затуманивая разум Косары.

– Никуда он не пойдет, – повторила Косара сквозь стиснутые зубы.

Она представила, как вонзит нож глубоко в белоснежную грудь самодивы. Хотя вряд ли это поможет: чтобы убить самодиву, нужно что-то покруче. А удар ножом только обозлит чудовище.

Самодива сделала жест в сторону Косары, словно прихлопнув муху.

– Идешь? – сказала она в третий раз.

Ее магия теперь была столь мощной, что напитала воздух, отчего в ушах Косары зазвенело. Она почти чувствовала во рту ее вкус.

Косара схватила нож. Надо было что-то делать. В противном случае смерть Асена породит еще одного призрака, который будет преследовать ее. Нужно сразиться с самодивой, пусть и без магии. Косара глубоко вздохнула, готовясь нанести удар…

– Нет, благодарю, – сказал Асен, – я что-то устал.

– Что? – вырвалось у Косары.

Она не знала, кто из них выглядел более удивленной – она или самодива.

Самодива очнулась первой.

– Ты уверен?

– Определенно.

– Что ж, очень хорошо.

Самодива развернулась на каблуках и направилась обратно к площади, но, прежде чем скрыться между деревьями, она обернулась и взглянула на Асена. В ее глазах было легкое замешательство.

– У нас есть то, что нам нужно? – спросил Асен.

Косара положила руку ему на лоб. Вроде не горячий. И глаза нормальные. Говорит связно. Как-то все это странно.

– С тобой все в порядке? – спросила она. – Голова, к примеру, не кружится?

– Да я просто утомился с ними плясать. Ты не шутила, когда сказала, что они очень резвые.

– Но ты смотрел им в глаза, назвал свое имя, вино их пил…

– Так и я не шутил, когда сказал, что магия на меня не действует. Я подумал: вот сейчас ты поверишь.

– Но ты выглядел очарованным!

– Ну, их-то я должен был в этом убедить, верно?

Косара выдохнула, когда напряжение наконец схлынуло. Все было в порядке. Он не был зачарован.

Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ, широко и взволнованно. Они получили приглашение на пир Змея. Вот так запросто.

Удивительно просто. Легче легкого! Тут улыбка Косары померкла. По ее опыту, такими редкими проблесками удачи вселенная одаривала ее в преддверии новой катастрофы.

Косара воспроизвела в памяти события вечера, ища подвох. Вроде бы все шло по плану: приглашение добыто, Асен не очарован…

И вдруг Косара выругалась. Асен танцевал с самодивами – смотрел им в глаза, называл свое имя, пил их вино, – и он не был очарован.

Не удача это была, а кошмарная, пугающая удача. Ведь было лишь одно объяснение, как такое могло быть возможным, и оно ей не нравилось. Совсем.

Его не могли очаровать самодивы, потому что он уже был очарован кем-то другим. Тем, чья магия сильнее, чем у самодив. Таких людей во всем Чернограде – не больше горстки.

Вот же Косара «везучая». Мало того, что визит к Царю чудовищ был сам по себе опасным, так еще и полицейский, который точно увяжется помогать ей, находился во власти заклятия.

* * *

Косара поднесла приглашение самодивы к кухонному окну, чтобы луна осветила символы. Она просмотрела несколько своих книг в поисках чего угодно похожего, но все было тщетно. Какой бы алфавит ни был в ходу у чудовищ, казалось, ни одна ведьма не пробовала его записать.

Делая это теперь, Косара пыталась отвлечься от более насущных проблем. Она аккуратно переносила символы на пустую страницу толстого фолианта. Асен сидел напротив нее за столом, чистил револьвер и насвистывал одну из фолковых песен с пластинки. И выглядел он при этом так, словно взбодрился после тренировки, а не вышел еле-еле живым из сражения с монстром.

Косара, трудясь над символами, продолжала украдкой бросать на него взгляды. Как же так получилось, что он под чарами? Где он вообще мог повстречать ведьму или колдуна сильнее самодив?

– Что ты все смотришь и смотришь на меня? – спросил он.

Очевидно, у Косары не получалось делать это украдкой.

– Ты помнишь, когда именно ты стал неуязвим для магии?

– Вскоре после того, как поступил на службу в полицию. Начал сталкиваться с большим количеством ведьм и колдунов и тогда, я так думаю, увидел их такими, какие они есть.

– Преступниками?

– Просто людьми.

– Может, в то же самое время случилось что-нибудь необычное? Скажем, тебе попалась особенно сильная ведьма? Или колдун?

– Нет, не припоминаю. А что?

– Я боюсь, что ты можешь быть околдован.

Он рассмеялся.

– Сильно в этом сомневаюсь! Такое я бы заметил.

– Это далеко не факт. Порой чары бывают столь коварны, что бездействуют в течение многих лет, прежде чем активироваться.

– Ага. И что их активирует?

– Стресс. Адреналин. Сильные эмоции. Заранее не угадаешь.

– Значит, мне нужно просто сохранять спокойствие.

Косара вздохнула. Он не понимал, насколько все может быть серьезно. Учитывая его работу, было вполне вероятно, что эти чары могли ему вредить. Косара даже готова была поспорить, что это не просто чары, а проклятие. В любую минуту оно могло заставить его сделать что-то ужасное, и ей, Косаре, его не остановить. Без помощи магии.

Он мог быть проклят и даже не знать этого. Ведьмы и колдуны были экспертами в сокрытии проклятий внутри вполне безобидных талисманов и амулетов. Косаре однажды встретился человек, купивший приворотное зелье у ведьмы, но вместо того, чтобы приворожить одну красавицу, он сам волшебным образом влюбился. В ведьму.

Асен зевнул:

– Пойду-ка спать. Поверить не могу, до чего устал.

– Поверить не могу, что ты вообще на ногах после плясок с самодивами.

– Это еще что! Свожу тебя как-нибудь на свадьбу моих родственников, на таких люди пляшут по три дня кряду.

Если бы Косара не переживала так сильно, она удивилась бы тому, что он звал ее на свадьбу. Большинство людей не хотели бы видеть ведьму на семейных сборищах.

Асен исчез на лестнице. Косара подождала, пока не раздастся его храп, а затем прошла в гостиную, к старому зеркалу на каминной полке. Это зеркало Косаре подарила Вила, еще когда была ее наставницей. И предупредила, что использовать зеркало нужно лишь в чрезвычайных случаях. Поколебавшись, Косара решила, что этот как раз был такой.

Она стерла пыль рукавом с поверхности зеркала, затем постучала по стеклу.

– Эм, привет?

– Косара? – В зеркале мелькнуло раздраженное лицо Вилы, одетой в ночную рубашку.

Ее белые волосы падали на плечи, пока она вглядывалась в чашу с водой, которую обычно использовала для связи.

– Ты соображаешь, который час?

Косара взглянула на часы над диваном. Было три часа ночи.

– Извини.

– Я уже очень стара, Косара, и остро нуждаюсь во сне.

– Извини! – повторила Косара. – Но мне нужно мнение знатока. Мы с Асеном только что вернулись после танцев с самодивами, но…

– Откуда? Зачем ты взяла его с собой?

– Дай мне закончить. Их магия на него не подействовала.

После секундного молчания Вила выругалась.

– Что думаешь? – спросила Косара, хотя знала ответ.

– Он уже очарован. Есть предположения, кто это сделал?

– Понятия не имею.

– А он сам-то знает?

– Нет, не думаю. Наверное, его проклял кто-то, кого он пытался арестовать.

Вила долго цокала языком, как делала всегда, когда думала.

– Это может быть опасно, – сказала она наконец. – Ты уверена, что проклятие еще не активно? Что, если им прямо сейчас движут чары?

– Вряд ли. Он не ведет себя как очарованный. Его глаза…

Ее прервал громкий стон.

– Да забудь ты про его глаза! Дыхание, ты чуешь его запах?

Косара замялась.

– Магией от него не пахнет, и не думаю, что…

Еще один стон.

– Это может быть и впрямь опасно, – снова сказала Вила.

– Я знаю.

– Где он обычно спит?

– В моей комнате.

– А ты?

– Там же, но это не то, что ты думаешь!

– Не неси чепухи. Сколько лет я тебя знаю? Когда ты в последний раз приводила к себе незнакомого мужчину?

– Не знаю, но…

– Тебе нужно выгнать его и запереть дверь. Запереться изнутри и снаружи. Ты понятия не имеешь, в какой момент проклятие сработает и что оно заставит его делать. Он как бомба с часовым механизмом. Узнай, кто его проклял. И еще раз: выгони! – А потом Вила прервала разговор, зеркало потемнело.

Косара смотрела на темную гладь, массируя виски. Выгнать Асена? Еще день назад она бы не колебалась. Но теперь, после того как они вместе боролись с чудовищами, было трудно относиться к нему как к незнакомцу.

Этой ночью она поспит на диване, возможно, с ножом под подушкой, но выгонять его не станет. Как можно? Темные дни еще были в самом разгаре. В одиночку на улице Асен просто не выживет.

Если повезет, проклятие так и будет бездействовать, пока Косара не вернет свою тень. И тогда она сможет поправить дело.

Косара намеренно старалась не думать о том, что до сих пор ей везло как утопленнице.

Она приготовилась ко сну, устроившись на диване. Он был для нее слишком короток, ее ноги торчали под подлокотником. Она чувствовала, как в нее тычет нож под подушкой. И все же она так устала, что почти сразу уснула.

* * *

Ее разбудил крик Асена.

Предупреждение Вилы отчетливо прозвучало в ее сознании: нельзя было предугадать, когда проклятие все же сработает. Выхватив из-под подушки нож, Косара бросилась в спальню.

Ей потребовалась секунда, прежде чем глаза привыкли к темноте, и она увидела его, завернутого в кокон из простыней. Он тяжело дышал и хмурился, но не выглядел так, словно был околдован – просто ему приснился кошмар. Косара вздохнула с облегчением.

– Боряна! – крикнул он. – Боряна, не надо!

Кто такая, черт возьми, эта Боряна? Может, именно та ведьма, что прокляла его? Косара трясла его за плечо, пока он не перестал кричать.

– Что? – пробормотал он.

– Тебе приснился кошмар. Ты как?

– Я в порядке. – Судя по его виду, нет.

– Кто такая Боряна? – спросила она.

Асен уставился на нее широко раскрытыми глазами.

– Просто женщина, которую я когда-то знал.

Уточнять он не захотел. Его дыхание все еще было прерывистым. Косара подумывала о том, чтобы потянуться к нему, сжать его руку, а может, ободряюще похлопать его по плечу.

Но она не стала. Ведь он был тикающей бомбой.

– Почему у тебя в руке нож? – спросил он, ведь его глаза, видимо, тоже привыкли к темноте.

– Ох. – Она посмотрела вниз, будто до этого не помнила о ноже. – На всякий случай.

– На какой такой случай?

Косара пожала плечами и сказала:

– Попробуй немного поспать. Завтра будет долгий день.

Она вернулась на диван. В комнате стало холоднее: огонь в очаге погас, не сдавалась лишь пара тлеющих угольков. Сколько бы одеял ни накидывала на себя Косара, у нее по-прежнему мерзли пальцы ног.

Снова раздался крик. Косара со вздохом встала и вернулась в спальню.

Руки Асена были сжаты в кулаки. Он снова кричал на Боряну, умоляя ее перестать. Не проклинать его?

Косара шикнула на него, но это ничего не дало.

– Асен!

Он не просыпался. Тогда она все-таки потянулась к нему и взяла его руку в свою. Его кулак разжался, Асен крепко сжал ее ладонь и наконец-то перестал кричать.

Спустя несколько минут, когда он, казалось, уже крепко спал, Косара попыталась стряхнуть его руку. Пальцы его сжались крепче.

С глубоким вздохом она легла на свою сторону кровати, протягивая руку над подушечной баррикадой. Так, одной рукой она сжимала нож, а другой – ладонь Асена.

Когда Косара проснулась утром, оказалось, что она все еще держит его за руку да еще и льнет к нему: ее голова лежала у него на плече, а он обнимал ее свободной рукой.

Секунду Косара просто лежала. И потому, что не хотела случайно разбудить его и долго искать объяснение, и потому, что – надо было признать – с ним было тепло и уютно.

Затем она медленно и осторожно выпуталась из его объятий и на цыпочках вышла из комнаты.

«Молодец, ты прекрасно справилась с тем, чтобы не подпускать к себе чертова полицейского, – отругала она себя. – Ну просто молодец».

15

День седьмой

Утро выдалось очень холодным. Ветер хлестал Косару по лицу, заставляя ее глаза слезиться и тут же замораживая слезы на ресницах. Бледное солнце отражалось в сугробах и слепило ее.

Асен шел рядом, громко стуча зубами. Он ничего не сказал о прошедшей ночи: ни о своих кошмарах, ни о Боряне, ни даже о ноже, который обнаружил на полу рядом с кроватью. Косара, в свою очередь, больше не упоминала о его проклятии. Им пришлось сосредоточиться на более важной цели – поиске компаса в могиле Альгары.

– Кладбище далеко? – спросил Асен, продолжая дышать на свои руки в тщетной попытке согреть их.

– Всего в паре минут отсюда, – сказала Косара. – Однако сначала нужно забрать ключ у Маламира. Власти запирают кладбище во время Темных дней, хотя упырям это совершенно не мешает. Ни упырям, ни глупым подросткам, которые приходят на кладбище погулять.

– Почему ключ у Маламира? Я думал, он работает в театре.

– Да, но он также помогает с похоронами, подрабатывает, одним словом. Он делает макияж.

– Какой макияж?

– Наносит грим на мертвецов. Прежде чем их похоронят.

Асен сморщил нос, будто ему стало неприятно от одного упоминания о мертвых.

– Что-то не так? – спросила Косара.

Он замешкался, его пальцы теребили медные пуговицы на манжетах пальто.

– Просто это напомнило мне, что мы собираемся выкопать тело, и я… Мне правда не по нраву роль гробокопателя.

Косара и так об этом догадывалась. Белоградцы явно питали особое отвращение к тем, кто тревожил мертвых, – вероятно, потому, что их мертвые обычно не тревожили живых.

– А что, полицейским разве не приходится порой раскапывать могилы? – удивилась она. – Что, если кого-то убили, но вы узнали об этом после того, как его уже похоронили, и вам нужно тело, чтобы собрать улики?

– Иногда мы и вправду эксгумируем тела, – признался Асен. – Очень редко. И только по решению суда. Но у нас с тобой нет ордера.

– Тогда представь, что он есть.

– Я не могу просто взять и нафантазировать ордер. Это скользкий путь к тому, чтобы стать… – Он понизил голос. – Оборотнем в погонах.

– Говорит тот, кто самим своим присутствием по эту сторону Стены нарушает закон.

– Тем не менее раскапывать могилу…

– Слушай, я уверена, Альгара не будет возражать.

– Откуда тебе знать?

– Она ведьма. Я ведьма. Я была бы только рада, если бы меня время от времени выкапывали. Ей, верно, придутся по душе свежий воздух, смена обстановки, приятная компания…

– Она мертва, Косара.

– Здесь, в Чернограде, ты что жив, что мертв – всё едино.

– Не уверен в этом…

– Вот уж поверь мне. Мы ее выкопаем, заберем компас и вернем тело куда надо. Никто даже не заметит.

Асен снова вздохнул, прежде чем кивнуть. Косара одарила его яркой улыбкой.

Она никогда бы этого не признала, но ей было легче от мысли, что не нужно идти на кладбище одной.

Наконец они подошли к дому Маламира, низкому, ветхому зданию без черепицы и без краски на стенах. Несколько окон на верхнем этаже были заколочены, чтобы не уходило тепло.

Дверь открыла мама Маламира. На ней красовалась ночная рубашка с рисунком в виде подсолнухов, подол развевался на ветру. Глиняная маска на ее лице треснула, стоило женщине нахмуриться. Ее молочно-белые глаза смотрели прямо на Косару. Трость женщины застучала по земле перед ногами ведьмы.

– Кто тут? – спросила она.

– Это Косара, госпожа Петросян. Маламир дома?

– Косара, который час? Маламир еще в постели…

– Не могли бы вы его разбудить? Это срочно.

Госпожа Петросян глубоко вздохнула и снова исчезла в доме, бормоча что-то про нынешнюю молодежь; в ее волосах лязгали бигуди. Косара заметила, что она двигалась медленнее, чем всегда, и постанывала при каждом шаге.

Вскоре в дверях показался Маламир, моргая от неяркого солнечного света. Один его глаз все еще наливался синевой и был опухшим, тело свободно висело между костылями, но Маламир, казалось, был в хорошем настроении.

– Косара! – широко улыбнулся он. – Как приятно, что ты заглянула.

– Тебе лучше?

– Намного лучше, спасибо. Доктор Крустев говорит, что я восстанавливаюсь рекордными темпами! Иногда я даже недолго гуляю.

– А что твоя мама? Кажется, ей нездоровится.

Маламир отмахнулся.

– Она в порядке. Она уже несколько часов наводит чистоту в доме. Мама есть мама.

– Если ей нужно зелье…

– Я обязательно обращусь к тебе, куколка.

Косара кивнула, а затем смолкла, не зная, как направить разговор в правильное русло.

К счастью, Маламир сделал это за нее.

– Итак, мама сказала, что я тебе срочно понадобился.

– Так и есть. Ключи от ворот кладбища все еще у тебя?

Рот Маламира превратился в тонкую бледную линию.

– Ты же не будешь ходить на кладбище во время Темных дней?

– Буду, но только днем, – рассмеялась Косара так, будто не понимала ужаса, что мелькнул в его глазах. – Да ладно, Маламир, не смотри на меня так. Все будет хорошо.

– Точно?

– Точно. Я знаю, что делаю.

– Но в тот раз, когда ты…

– Пф-ф-ф, тот раз, когда я!.. – Косара пренебрежительно махнула рукой. – Это было много лет назад. Теперь я старше и мудрее. Ну, во всяком случае, точно старше.

– Хорошо… Если ты уверена, что это безопасно…

– Конечно, я уверена. Я бы даже не вздумала туда соваться, не будь я уверена.

Маламир рассматривал ее несколько секунд, прежде чем сдаться.

– Подожди здесь.

Ритмичное щелканье костылей затихло, когда он исчез в темном коридоре. Вскоре он вернулся с блестящим кольцом для ключей в виде сверкающего скелета на шарнирах.

– Дикая безвкусица, правда? – спросил Маламир, увидев выражение лица Косары.

Косара открыла рот, чтобы согласиться, но ее прервал громкий стук внутри дома. Раздалось рычание.

– Маламир! – вскрикнула госпожа Петросян. – Ты снова выпустил эту бестию из своей комнаты! Говорила я тебе: держи дверь закрытой!

Маламир тихо выругался и крикнул через плечо:

– Прости, мама! Я отловлю его через секунду!

– О боже, мои диванные пледы, я ведь сама вязала их крючком, Маламир!

– Секунду, мама! – Он снова повернулся к Косаре и, видно, заколебался, болтая ключами в перевязанных пальцах. – Слушай, мне надо идти. Обещаешь быть осторожной?

Косара выхватила ключи.

– Обещаю! Черт, что у тебя там за «бестия»?

– О, да мы собаку завели. Мама слишком переживает. Хочет собачка вязаные пледы – пусть ест, они, честно сказать, безобразные.

Косара нахмурилась. Это рычание не походило на собачье.

– Маламир! – снова крикнула госпожа Петросян. – Теперь оно грызет ковер!

– Секунду! – Тут Маламир схватил руку Косары и сжал ее. – Я должен бежать. Вы двое будьте осторожны, хорошо?

– Говорю тебе, я знаю, что делаю.

По лицу Маламира было легко угадать, как сильно он в этом сомневался.

– Я тебя тут буду ждать. Если ты не вернешься до захода солнца…

– Мы уйдем с кладбища еще до обеда, не волнуйся.

– Маламир!!

– Иду, мама! – Он долго рассматривал Косару. – До скорой встречи. Я надеюсь. – И затем Маламир закрыл дверь.

– Неужто это так опасно? – тихо спросил Асен.

Лицо его стало пепельным, только кончик носа и уши пылали красным на холодном ветру.

– Не-а, – сказала Косара, стараясь говорить непринужденно. – Маламир беспокоится ни о чем. Упыри днем спят. Мы раскопаем могилу, достанем компас и уйдем до обеда. Проще простого.

– Уверена? Ты как будто жутко нервничаешь.

Пальцы Косары, сжимавшие ключи, так сильно дрожали, что блестящий скелет зазвенел. Теневая хворь щекотала ключицы. Каждый раз, закрывая глаза, она видела лицо Невены.

Последний раз, когда она посещала кладбище во время Темных дней, был и последним разом, когда она видела сестру живой и здоровой. Именно с того момента все и пошло под откос.

Но Косара ободряюще улыбнулась Асену.

– Я уверена. Все будет хорошо.

* * *

Ворота кладбища возвышались перед Асеном и Косарой. Сзади до них долетали запахи пробуждающегося Чернограда: веяло ароматами свежесваренного кофе, теплой выпечки и только что зажженных каминов. Кладбище впереди пахло по-другому – дикорастущим зеленым мхом, вековыми соснами и магией.

Было холодно, но не как в городе, где просто краснели щеки и хотелось чашку горячего шоколада. Холод здесь был живой. Он вцепился в горло Косары острыми когтями, скользнул по ее позвоночнику, как змея, свернулся в ее легких, словно в норке.

Косара толкнула металлические ворота. Решетка была погнута там, где пытался прорваться разъяренный упырь, на петлях виднелись следы клыков. Косара с такой силой сжала серебряную монетку в кармане, что, вероятно, остался след на коже.

– Итак, каков план? – спросил Асен.

– Обойдемся без плана, – сказала Косара. – Заходим внутрь, ищем компас и выходим обратно.

– А если возникнут проблемы?

– Тогда сбежим.

– Мое искреннее мнение: нам нужен план действий. Надо решить, кто постоит на стреме, кто будет защищать фланг…

– Вот ты этим и занимайся. Лично я собираюсь бежать.

Свежий снег укрывал могилы, точно мертвые спали под белыми одеялами. Тут и там в земле зияли глубокие ямы. Все, кроме самых ленивых упырей, давно покинули свои пристанища.

Между потрескавшимися замшелыми надгробиями блестело одно, новое и блестящее. Возле него лежал букет красных роз. Косара наклонилась и прочитала надпись: «Дамьян Петров, кардиохирург. Любящая жена убита горем…»

Земля треснула. Почерневшая рука взлетела вверх и потянулась к лодыжке Косары.

– Ой! – Косара отпрыгнула назад и пнула руку. – Страшно же!

Рука заметалась, ее пальцы тряслись, словно задавая вопрос. Тогда Косара вонзила каблук в ее плоть, раздался громкий треск сломанной кости. Рука, используя четыре пальца, быстро зарылась обратно под снег.

– Попробуй-ка это вылечи! – крикнула ей вслед Косара.

– Он был кардиохирургом, – сказал Асен.

– И что?

– Он не по переломам. Здесь нужен ортопед.

– О, ему явно понадобится ортопед, если не будет лежать себе смирно! – сказала она громко, что упырь точно слышал.

– Ты же сказала, они обычно спят днем…

– Так и есть. Этот, должно быть, только-только ожил. Вообще-то, нам даже повезло.

– Почему?

– Он юн и неопытен. Потому и не пробовал нас обмануть.

– Обмануть нас? Как?

– Кто знает? Он мог бы притвориться ребенком, застрявшим под снегом. Или прикинуться кем-то из знакомых. «Асен, дружище, не видел тебя целую вечность, не поможешь мне выползти из могилы, старина?» Умеют они запудрить мозги. Однако это, конечно, стыдоба, да и только.

– Ты о чем?

– Об этом! – Косара указал на руку, которая как раз выползла обратно. – Жена врача, скорее всего, богатая образованная женщина, а мужа по-людски похоронить не удосужилась, так, чтобы уберечь от воскрешения! Ни осиновых колов, ни свечек церковных на могиле, ни ладана, и, готова поспорить, про серебро на глаза она тоже забыла. Я просто в шоке! Сперва сами не заботятся о своих мертвецах, а потом бегут к нам. «Помогите, мой муж умер, и теперь он пытается напиться крови из кошки!» Ну конечно, пытается, вы же его не похоронили как следует! Информации кругом навалом, Ассоциация ведьм и колдунов каждый год выпускает по брошюре, да только не читает их никто!

Косара сердито вытащила головку чеснока, очистила зубчик и натерла им кожу за ушами. Затем передала его Асену, и тот взял чеснок осторожно, словно боялся, что она оттяпает ему руку.

Возможно, она слишком горячо обругала тех, кто неправильно хоронил умерших, но ей просто трудно было поверить в такое невежество. Черноград был бы более безопасным местом, если бы люди слушали своих ведьм.

Они осторожно шли по кладбищу, держась заснеженной тропы. Время от времени Косара останавливалась и прислушивалась, проверяя, не проснулись ли упыри. Асен все оборачивался, словно что-то ища. Возможно, и он представлял себе голодных упырей за каждым надгробием.

Они легко нашли могилу Альгары, помня указания Вилы. Альгара была похоронена в сердце кладбища, всего в нескольких минутах от церкви. Надгробие настолько заросло кустарником, что голые ветви полностью оплели его. Под растительностью едва-едва проступало имя: «Альгара Яланджиева, ведьма».

– Невероятно, – сказала Косара. – Черная Борода даже не следит за ее могилой. Как хорошо, что Альгара так и не воскресла: она бы, наверное, заново умерла от стыда. – Косара вытерла руки. – Ну что, готов копать?

Судя по лицу Асена, он не был готов. Он перекрестился и кивнул.

Инструменты они позаимствовали в шаткой сараюшке под стенами церкви. Могильщикам лопаты все равно не понадобятся, поскольку в Темные дни никого не хоронили.

Вскоре стало очевидно, что Косара недооценила, сколько времени занимало рытье могил. Земля промерзла насквозь. Асен колотил ее мотыгой, и каждый раз звучал громкий звон удара оземь. Косара копала, но комья земли были твердыми и тяжелыми, как речные камни.

Они проработали весь день, прервавшись лишь на мучительно короткий обед: пару пирожков с овечьим сыром и теплый кофе из ближайшей пекарни. Ели они прямо на улице, стоя в снегу, боясь, что, если сядут, у них не хватит сил встать.

Сразу после обеда Асен исчез примерно на полчаса, заявив, что отойдет по важному делу. Косара заметила, как он направлялся к большому мраморному памятнику.

Ей не хотелось расспрашивать, а все же она не могла не задаться вопросом, что за дела ждали белоградского полицейского на черноградском кладбище. Она продолжала работать, пот катился по ее лбу. Как бы ей хотелось пойти за Асеном…

«Не глупи. Он, верно, отлучился в туалет». В конце концов, они были друг у друга не на привязи, и Асен мог ходить без нее куда ему заблагорассудится.

Когда Асен вернулся, уже начало темнеть. Вдалеке с шипением загорелись уличные фонари. Зимние дни в Чернограде были коротки, и очень плохо, что так, ведь чем длиннее ночи, тем больше чудовищ.

– Нужно поторопиться. Мы не можем копать после наступления темноты. – Затем она внимательнее посмотрела на него: – Ты что, плакал?

Он нахмурился, вытирая красные глаза рукавом.

– Это все ветер.

– Ясно, – прищурилась Косара: да уж, надо было все-таки пойти за ним.

– Сколько у нас есть времени? – спросил он, хватая мотыгу.

– Не больше часа. Но мы, наверное, уже почти все раскопали.

Они должны были все раскопать! Мышцы Косары ныли, и руки саднило. Когда она стянула с себя пальто, то под ним оказалась мокрой от пота. И чем дольше она копала, тем сильнее зябла.

А потом вдалеке послышался вой, заставивший ее похолодеть еще больше.

– Волколаки? – спросил Асен.

– Ага.

– Теперь пора уходить?

Пожалуй.

– Мы не можем сейчас сдаться, – сказала она.

– Можем вернуться завтра.

– А что, если кто-то узнает, зачем мы копали, и заберет компас раньше нас? Маламир всем хорош, но он не умеет держать язык за зубами.

– А что, если к нам нагрянут упыри?

Косара облизнула губы и поняла, что зря сделала это в такой мороз. От этого губы только сильнее сохли.

– Еще пять минут, – сказала она. – И тогда пойдем.

Не зная, откуда вдруг взялись силы, она начала копать еще быстрее. Малейшее движение пронзало ее ноющую спину. Все новые и новые комья казались тяжелее предыдущих.

– Вот оно! – крикнул наконец Асен, соскреб мотыгой еще один слой земли и обнажил темную деревянную крышку гроба.

– О, слава богу!

Было так темно, что она едва могла разглядеть лицо Асена, когда тот упал на колени и потянул на себя крышку. Косара присоединилась к нему, помогая, – гниющее дерево осыпалось в ее руках. Железные петли, испещренные ржавчиной, были ярко-оранжевыми. Наконец крышка, вместо того чтобы открыться, просто-напросто сломалась пополам, громко треща в кладбищенской тишине.

Целую секунду Косара боялась заглянуть в гроб. Как ведьме ей приходилось видеть множество мертвецов, иногда уже спустя много лет после похорон, когда им вздумалось вылезти из могил. Однако открывание гробов всегда навевало на нее жуть и трепет, точно открывание худших в мире подарков на именины: никогда не знаешь, что за гадость внутри.

К счастью, от Альгары мало что осталось. Бо́льшая часть ее одежды сгнила, сохранились лишь пуговицы из слоновой кости и золотые украшения. Ее череп торчал из-под вороха подвесок, во лбу зияло пулевое отверстие. В одной из ее глазниц извивался толстый дождевой червь. Асен отвернулся, прислонившись к надгробию, и Косара не могла винить его в слабости. Вонь над могилой стояла тошнотворная, отдавая сыростью, плесенью и гнилью.

Руки Альгары были сложены на груди, а между ними что-то золотисто блестело. Косара пробормотала извинения на случай, если призрак Альгары задержался на этом свете, и вытащила компас из костлявых пальцев.

Сразу же Косара взвесила компас на руке. Вещица сияла так ярко, словно ее похоронили только вчера. Стрелка, указывающая на север, дрожала, как крыло бабочки. На крышке компаса было выгравировано имя: «Черная Борода».

Косара усмехнулась, опустив компас во внутренний карман пальто, и застегнулась. После целого дня махания лопатой ее пальцы покраснели, болезненно опухли. Ладони саднило, и все-таки оно того стоило: они с Асеном отыскали компас Черной Бороды. Единственную драгоценность бывалого капитана. Теперь он точно не откажется помочь им.

– Давай уйдем отсюда, – сказала она, – пока не подоспели упыри.

– Не хочу пугать, но, боюсь, с этим мы опоздали. Слышишь?

Косара прислушалась и различила царапанье когтей по мерзлой земле, шарканье лап по снегу, булькающий звук, с которым монстры сопели остатками носовых хрящей.

Секундой позже она увидела их белые фигуры, что подкрадывались среди надгробий все ближе и ближе. В лунном свете блеснули клыки.

До этого Косара не замечала упырей, слишком занятая компасом. Ошибка новичка. Находясь на кладбище во время Темных дней, всегда нужно быть начеку, это знала каждая ведьма.

Асен вытащил револьвер.

– Может, нам стоит…

– Бежим!

Косара выкарабкалась из могилы, зарываясь пальцами в почву, скользя ногами по влажным земляным стенкам. Она помчалась по тропинке к выходу, в ботинках, облепленных тяжелыми комьями глины из могилы Альгары. Земля липла к подошвам и отягощала ноги не хуже привязанного якоря.

Между надгробиями возникали все новые и новые бледные фигуры. Косара чувствовала, как они роются в ее разуме, словно копошащиеся черви. Она сдавила виски ладонями, хотя от этого не было проку.

– Ты чувствуешь их? – бросила она.

– Чувствую что?

Слава богу. Она беспокоилась, что проклятие Асена от магии упырей не защищало. Конечно, если смотреть шире, обратное совсем ее не радовало, так как оно означало, что Асен был проклят кем-то посильнее самодивы и упыря. Но сейчас его самообладание было как нельзя кстати.

Издалека до ее ушей доносилась песня, громкая и фальшивая. Косара узнала голос сразу. Невена никогда не умела петь.

О боже, только не так, не сейчас. Из всех ее воспоминаний упырям просто надо было откопать именно это!

Опять же, глубоко зарываться им не пришлось, ведь Косара весь день только об этом и думала – о том дне, когда она очутилась на кладбище в Темные дни в последний раз. Это было семь лет назад, это была ужасная трагедия, и это была вина Косары.

– Слушай внимательно. – Она повернулась к Асену и лишь спустя миг поняла, что перекрикивала песню, которую могла слышать только она; пришлось понизить голос. – Не дай мне пойти к ним навстречу. Что бы я ни говорила, как бы ни умоляла, не пускай меня к ним.

– Не буду, – искренне сказал Асен, – не бойся. Я тебя не отпущу.

Они бежали по сугробам к высоким кладбищенским воротам, на которых громоздились чугунные горгульи, а за воротами мерцал огнями город.

Они почти добрались. Скоро они будут в безопасности и…

Косара остановилась как вкопанная. У выхода с кладбища собралась большая стая упырей, став непреодолимой стеной из бледной гниющей плоти.

Проклятье!

– С этими мы не справимся, нужно повернуть назад!

– И куда нам идти? – Асен водил револьвером из стороны в сторону, словно не зная, в какое чудовище целиться.

Косара видела только один вариант.

– В церковь.

– Внутри безопасно?

– Безопаснее, чем здесь.

Она уже неслась по тропинке, возвращаясь по их собственным следам на снегу. Время от времени Асен оборачивался, целился из револьвера, но так и не нажал на спусковой крючок.

Церковь чернела на фоне снежной пелены, встречая их темными закрашенными окнами. Лишь один-единственный фонарик мерцал высоко на колокольне, под покрытым патиной куполом. Возможно, заботливый священник не гасил его, желая направить в лоно церкви заблудшие души – или заплутавших кретинов, самих себя загнавших в ловушку кладбища во время Темных дней.

Косара распахнула дверь, скрип эхом разнесся по пустому нефу. В нос ударил сильный запах благовоний: должно быть, священники жгли их для защиты от злых духов. Хотелось надеяться, что это могло помочь.

Со стен смотрели длиннобородые, мрачные лики святых, облаченных в изысканные одежды и с золотыми нимбами над головами. Их взоры казались Косаре полными сурового неодобрения: как-никак, ведьмам не следовало осквернять храмы своим присутствием. Мерцание свечей создавало впечатление, будто глаза следили за ней со всех сторон, пока они с Асеном двигали церковное убранство – деревянные скамьи, высокие подсвечники, огромный резной крест, баррикадируя ими двери. После такого святотатства Косаре, ведьме, здесь точно было не место: вы посмотрите, как она обходилась с роскошным интерьером!

Асен прислонил к двери последний стул, затем отступил назад, оценивая результат.

– Не ахти что, но на какое-то время это их задержит.

Косара не расслышала его из-за пения в своей голове, зато прочла слова по его губам.

– Надолго, думаешь? – спросила она.

– Зависит от того, сколько там упырей. Может, нам стоит подняться и посмотреть? – Он указал на лестницу, ведущую на колокольню.

Лестница была такой узкой, что оба касались плечами стен, когда поднимались по ней. Ступеньки скрипели, каждая на свой лад, как плохо настроенное фортепиано.

На балконе песня Невены зазвучала еще громче. Косара закрыла уши ладонями, тщетно пытаясь заглушить голос сестры.

Поднявшийся холодный ветер принес запах смерти. Косара дрожала, несмотря на множество слоев шерстяного белья. Внизу, в тумане, ползали бледные тени.

– Приготовься стрелять, – сказала Косара. – Пули их не убьют, но замедлят.

Ей было все труднее связывать слова в предложения. Казалось, что голова набита сладкой ватой. Ветер усилился, разгоняя туман, и внизу возник знакомый силуэт. Высокая, длинноногая, шатающаяся на высоких каблуках. Невена.

Такая яркая, такая настоящая… Девичьи щеки краснели от холода, волосы были растрепаны после целой ночи танцев. На губах ее блестела любимая помада, темно-красная, как густое вино. Ветер разносил повсюду ее запах, в котором соединились жасмин, розы и табак.

Косара помнила: именно так Невена и выглядела в ту ночь, когда они свернули на кладбище семь лет назад. Они шли домой после концерта какой-то малоизвестной местной группы. В голове у Невены застряла одна из песен, и она распевала ее всю ночь напролет.

Косара отчетливо помнила теплую руку Невены в своей ладони, спрятанную в рюкзаке флягу дешевой ракии и сигарету, которой они делились друг с другом, – ни одной из сестер не удавалось выкурить целую так, чтобы не почувствовать головокружение. А затем – следующее воспоминание, как раз о том, что было дальше: о стае волков во главе с их вожаком.

Раздался выстрел. Невена с паникой в глазах отшатнулась назад, прижав руку ко лбу. Между пальцами полилась кровь.

– Нев! – Косара шагнула к перилам, но кто-то оттащил ее назад.

Она обернулась, ожидая увидеть оскал вожака стаи, но вместо этого перед ней было встревоженное мужское лицо. Смутно знакомое лицо, но кто это был? Его пальцы стискивали ее плечи, точно плоскогубцами.

Она принялась выворачиваться. Мужчина не разжимал хватки; боже, кто-то стрелял в ее сестру, а теперь сама Косара оказалась в заложниках. Боже!

Невена была права: не стоило им приходить на кладбище. Это была глупая затея. Глупая затея Косары.

Невена мотала головой, рассыпая по снегу капельки крови. Она приближалась к церкви. Она шла к Косаре.

– Укройся, Нев! – закричала Косара. – Брось меня и спрячься где-нибудь!

Еще один выстрел. Невена споткнулась на своих высоких каблуках. В левом ее колене зияла дымящаяся рана. Она потрясла ногой, проверяя, подвластна ли ей конечность, и продолжила идти, не сбавляя шагу.

Косара попыталась вырваться из рук мужчины, но он держал крепко. Она ударила его локтем в живот, отчего тот согнулся пополам, задыхаясь. Извернувшись, она наконец выскользнула из его рук и отшатнулась к краю балкона.

Перила под ее ладонями были ледяными. Надо прыгать. Не так уж это и высоко. Возможно, она вывихнет лодыжку, да пускай даже ноги переломает, все равно надо прыгать! Невена нуждалась в ней, им обеим нужно было выбираться с кладбища, пока волки не подоспели.

Еще один выстрел – и Невена упала лицом в снег. Под ней растекалась багровая лужа.

«О боже, нет, только не снова! Я не могу еще раз ее потерять!»

Косара пробовала перелезть через перила, когда мужчина снова схватил ее и потянул назад левой рукой. В правой руке он сжимал револьвер. Вялый разум Косары наконец сообразил, кто сделал выстрел.

«Чудовище!» – хотела крикнуть она, но вырвался только дикий рев. Она замахнулась на него – он не пошевелился, и ее рука врезала ему по лицу. Ее ногти глубоко впились в его кожу. Он продолжал сжимать ее.

– Боже, Нев, беги, пожалуйста! Найди помощь!

Невена вздрогнула и подняла глаза. Она не собиралась убегать, она ползла вперед на животе, оставляя на снегу красный след и не отрывая взгляда от Косары. Ее глаза блестели сквозь кровавую маску, глаза теплые, карие, какими они были всегда.

Столько крови. Она потеряла слишком много… Она умрет снова.

«И это все моя вина».

– Нев! – Косара снова потянулась к сестре, вцепившись в перила.

– Так, переходим в стратегическое отступление, – сказал странный мужчина и, прежде чем Косара успела отреагировать, поднял ее, перекидывая через плечо.

Она била по его спине кулаками, пиналась, кричала, но он не отпускал ее.

Она взглянула на Невену и в последний миг перед тем, как образ ее сестры исчез из виду, увидала темные волчьи тени, крадущиеся в тумане. Среди них был тот, кого она так страшилась, – его и зиявшей на его лице зубастой ухмылки. То был вожак, глаза его мерцали в темноте синим, как сердцевинки свечного пламени, а волосы ниспадали на плечи расплавленным золотом.

Косара попыталась закричать, но голос ей не подчинялся. Она только рыдала.

Скрипнула дверь. Запах благовоний обжег ноздри. Со стен глядели сварливые старики в золотых нарядах. Под ее взглядом они оживали, один из них подмигнул ей.

Затем кто-то ударил ее по голове, и все потемнело.

16

День седьмой

Косара открыла глаза. Высоко над ней парили пухлощекие крылатые малыши с арфами.

Она моргнула. Ощутила запах ладана и плавящегося воска. Увидела сияние свечей.

На стенах кругом собрались святые. Она вспомнила, где находится: по горло в неприятностях.

– С тобой все в порядке? – Асен вроде бы кричал, стоя посреди церкви с высоким подсвечником в руке, но Косара едва слышала его из-за звона в ушах.

Она приподнялась на локтях и обнаружила себя лежащей на полу, застеленном пальто Асена. Под ее щекой образовалась лужица слюны. Она попыталась вытереться рукавом так, чтобы он не заметил, и виновато улыбнулась, когда он все же заметил.

Острая боль пульсировала в затылке. Она нащупала увесистую шишку.

– Зачем ты меня ударил? – спросила она.

– Это не я. Ты ударилась головой о стену, когда брыкалась. – Он осторожно установил подсвечник в одной из немногих пустот перед дверью, между резными деревянными стульями.

Снаружи кто-то застонал. Что-то тяжелое билось о дверь. Сваленная кучей груда церковной мебели скрипела.

– И слава богу, – добавил Асен, тут же быстро перекрестившись. – Сам бы я тебя не сдержал.

– Почему? Что я делала?

– Пыталась сигануть с колокольни! Кричала что-то неразборчивое и лезла на перила, и уж поверь, внизу твоего прыжка ждали, пуская слюнки.

Кровь прилила к щекам Косары. Она с тревожной ясностью вспомнила кладбище, упырей, пение, Невену. Она расцарапала Асену все лицо, пока тот держал ее.

Но в тусклом свете свечей царапины были едва заметны. Хорошо что она недавно подстригла ногти.

– Прости. – Она указала на царапины.

– Не извиняйся. Ты была не в себе. Эти упыри явно тебе голову заморочили.

– Ты их видел?

– Конечно видел. Разлагающиеся трупы. Серокожие, волосы сходят клочьями. Мерзость, да и только.

Косара кивнула: мерзость да и только.

– Спасибо, что не пустил меня к ним.

– Не стоит благодарности, – улыбнулся Асен. – Друзья затем и нужны.

Косара почти улыбнулась в ответ, прежде чем встревожилась: друзья? Неужели он уже считал их таковыми?

Нет, конечно нет. Он просто старался вести себя с ней вежливо после того, как она чуть не выцарапала ему глаза.

Она обернулась к двери. Что ж, по крайней мере, упыри перестали петь, снаружи доносились лишь стоны и бульканье. Должно быть, шумели они знатно, раз она могла ясно слышать их сквозь звон в ушах.

Упыри снова ударили в дверь, и тогда один резной стул упал и раскололся.

– Долго нам тут не отсидеться, – сказал Асен. – Нужен другой план.

Косара кивнула и тут же пожалела об этом из-за болезненной пульсации в голове.

Асен провел рукой по своим волосам, но не смог пригладить их.

– Вот что я предлагаю. Я пойду первым и постараюсь вывести из строя как можно больше упырей. Ты пойдешь следом за мной, добивая тех, у кого еще будут признаки жи… – Он осекся. – Словом, любого, кто шевельнется.

– Плохая идея. Если им удастся снова заколдовать меня, я перережу тебе горло прежде, чем ты спохватишься. А если они заколдуют тебя, ты начнешь палить по мне.

Он открыл рот, чтобы возразить, и Косара добавила:

– Знаю-знаю! Ты устойчив к магии и так далее. Но я-то нет.

– Есть идеи получше?

Идей у нее не было. Они угодили в капкан. Из-за нее они оказались заперты в церкви. Да когда же она, наконец, научится? «Не ходить на кладбище в Темные дни» – какой бы еще глупый, несусветный идиот дважды совершил одну и ту же глупую, несусветную ошибку?

Асен не собирался этого говорить, но она знала, что он тоже так думает. Она ненавидела этот его до боли знакомый взгляд, сообщавший: а я говорил, что не надо этого делать.

Косара зажмурилась. Нет времени для паники, нужно включить голову.

Они не могли сражаться с упырями из-за ее восприимчивости к их чарам. И она не могла защитить себя – без тени, без магии, разве что…

– Сколько у нас еще чеснока?

– Несколько головок. А что?

– Давай их сюда.

Косара села на пол и стала чистить головки чеснока, в спешке царапая их мякоть. Шелуха так и липла к дрожащим пальцам.

– Что ты задумала? – спросил Асен.

– Я все это съем. – И она взяла горсть чеснока, засунула его в рот; глаза ее наполнились слезами, когда чеснок обжег язык.

– Для чего это? – Асен наблюдал за ней, склонив голову набок.

– Надо, чтобы я была как можно более невкусной. Тебя они не заколдуют, потому что не могут, а меня – потому что не захотят. Стану, считай, ходячим отпугивателем упырей. Первый ингредиент – чеснок.

– Понял. – Асен сел рядом с ней и помог ей дочистить оставшиеся головки. – И много для этого нужно чеснока?

Косара пожала плечами. Она роняла чеснок на пол каждый раз, когда ее пальцы превращались в тень. «Эй, ладошка, – упорно думала она. – Эй, другая, мойся, левая…»

Наконец перед ней оказалась кучка очищенного чеснока. Пока она жевала, слезы текли по ее щекам, а язык онемел. Этот вкус будет стоять у нее во рту ближайшие несколько дней.

– Думаешь, это сработает? – спросил Асен.

Косара снова пожала плечами, не в силах говорить с набитым ртом. Кто знает?

– Что дальше? – сказал Асен. – Какой второй ингредиент?

Косара все еще не могла ответить, поэтому указала на искусно выполненный фонтан со святой водой у входа. Он был достаточно большим, она поместится в нем согнувшись. Само предназначение фонтана было для Косары загадкой, хотя ей казалось, что ответ крылся в каких-нибудь песнопениях и отрывках из Священного Писания. Наверное, это касалось всего в церкви.

– Я пробовал сдвинуть его, чтобы забаррикадировать дверь. – Асен хлопнул рукой по бортику фонтана – по нефу разнеслось эхо. – Но слишком тяжелый. Сделан из мрамора, наверное.

– Я не прошу тебя его двигать. – Косара встала и отряхнула колени, провела языком по зубам, пытаясь вытолкать застрявшие между ними кусочки чеснока. – Я прошу тебя помочь мне забраться в него.

Асен задумался над этим.

– Уверена, что не воспламенишься? Ты же ведьма и все такое…

– Ха-ха, – невесело сказала Косара. – Ну же, дай мне руку.

Она закинула руки на плечи Асену, отвернув лицо, чтобы не дышать на него чесноком. Он поднял ее, помогая опереться коленями о мраморный бортик фонтана. Святая вода под ней казалась чернильно-черной в тусклом свете, в ее глубине отражалось пламя свечей. Несколько пухлых херувимов уставились на Косару с неодобрением в гипсовых глазах.

А если она действительно воспламенится?

Она осторожно окунула в фонтан палец. Холодная вода соскользнула с ее кожи, заставив дрожать. Нет, не воспламенится. Косара глубоко вздохнула и с головой погрузилась в воду.

Холодно… Так чертовски холодно… Так холодно, что можно отморозить мозги… Она задержала дыхание на столько, на сколько могла. Ее волосы плавали вокруг нее – она не могла видеть их в темноте, но чувствовала, как они щекочут ей лицо. Зубы стучали, холодная вода заполняла рот.

Через несколько секунд она вынырнула и глубоко вдохнула. В ее носу и ушах стояла святая вода, глаза щипало от воды и растекшейся по лицу туши.

– Чувствуешь себя так, будто заново родилась? – спросил Асен.

– В основном чувствую, как холод пробирает.

– Что теперь?

Косара закусила губу. Что еще она могла сделать, чтобы отвадить от себя упырей? Смастерить себе доспехи из икон святых? Выучить несколько отрывков из Священного Писания и шептать их нараспев? Но она была неверующей, вдруг все это не сработает?

Куча церковной мебели покачнулась, опасно близкая к обрушению. У них оставалось не так уж много времени. И, как подозревала Косара, если ее не достанут упыри, то точно убьет зверский холод.

Святая вода стекала по ее волосам и собиралась в лужу у ног. Все тело дрожало. Ее кожа состояла из одних только мурашек. Косара выхватила из груды перед дверью большой серебряный крест и сжала его дрожащими руками на манер двуручного меча. Асен перехватил ее взгляд и вытащил револьвер.

Он осторожно потянул за ножку один из сваленных в груду стульев. Гора мебели снова закачалась, Косара видела, что, если толкнуть вон тот стол, все остальное рухнет, как карточный домик.

– Готова? – спросил Асен, все еще держа руку на стуле.

Косара кивнула. Ее зубы стучали так громко, что звук эхом разносился вокруг.

Асен сказал:

– Один… два… три…

– Стой!

Что-то было не так. Косара чувствовала это собственной гусиной кожей. Стоны снаружи словно поутихли. Дыхание упырей участилось, влажный булькающий шум теперь был частым, словно в кипящем котле.

– Кажется… – засомневалась Косара.

Лапы упырей зашаркали по снегу, а потом послышались удары, будто монстры наталкивались друг на друга, пытаясь убежать.

– Кажется, они бегут.

Несколько секунд Асен прислушивался.

– Похоже на то. Но почему?

Косара встретила его взгляд. Неужели она так хорошо постаралась, превращая себя в отпугивателя упырей, что они учуяли ее сквозь дверь? Конечно нет. Для такого ей не хватало как минимум половины ингредиентов.

– Понятия не…

Раздалось рычание, которое почему-то показалось ей знакомым. Она была уверена, что уже слышала этот низкий рокот раньше.

А затем послышался ритмичный звук, словно стук дерева по мерзлой земле: клик-клик-клик, все ближе, ближе…

Какого черта?!

Что-то гораздо сильнее, чем упырь, ударило в дверь. Тут уж груда церковной мебели не выдержала, качнулась взад-вперед и рухнула. Инкрустированное серебром и золотом резное дерево посыпалось градом, разбиваясь об пол рядом с Косарой и разбрасывая щепки.

Дверь распахнулась. В снегу у порога лежал мертвый упырь, глядя в небо остекленевшими глазами. Над ним склонился караконджул размером с большую собаку; между четырьмя рядами его клыков свисали куски разлагающейся плоти. Снежинки блестели в его коричневой шерсти и собирались в бороздках изогнутых рогов. Его ослиные уши стояли торчком, ушная шерсть колыхалась на ветру. Вся его морда чернела от крови упыря.

Рогатая голова повернулась и уставилась на Косару желтыми голодными глазами. Рычание стало громче.

Проклятье! Из огня да прямо караконджулу в пасть…

Косара попыталась нашарить в кармане осиновый кол. Против караконджула он не очень-то помог бы, но мог хотя бы замедлить чудовище. Знала бы, она бы все последние полчаса готовилась к встрече не с упырями, а с ним! В панике она засуетилась, отчаянно вспоминая хоть какую-то загадку. Асен был прав. Нелегко помнить такие вещи, когда на тебя смотрят глазами-семафорами и скалят клыки.

«Что ходит весной на одной ноге, а зимой – на двух?»

А это точно загадка? Или ей в голову лез всякий бред?

Пасть монстра исторгла гнилую руку упыря. Похоже, караконджул собрался перекусить свежатинкой с ведьминым вкусом. Косара замерла, загипнотизированная его глазами, и железный привкус наполнил ее рот.

Асен нацелил револьвер, но не нажал на спусковой крючок. В его глазах Косара видела ту же панику. Однажды на него уже напал караконджул, и он знал, что пули его не остановят.

Плечи монстра напряглись, мышцы под толстой шкурой напружинились. Он готовился к прыжку. Косара тихо выругалась, сжав бесполезный осиновый кол обеими руками.

– Сидеть, малыш! – послышался знакомый голос.

Да, прекрасно. Как будто можно вот так раздавать команды кровожадному зверю из другого измерения.

Караконджул моргнул. Его когти скрежетали по полу. И вдруг он сделал шаг назад и сел на задние лапы, стуча хвостом по земле, как счастливый щенок.

Косара уставилась на него: «Что, черт побери?»

Из тумана за спиной монстра вынырнул встрепанный Маламир, опираясь на деревянные костыли. Клик-клик-клик – щелкали они по мерзлой земле. Он едва дышал от натуги, но слабо улыбался.

– Хороший мальчик! – крикнул Маламир, бросая караконджулу кусок белого мяса.

Курица? Косара, конечно, надеялась, что это именно курица, а не кто-то побольше. Угощение исчезло в разинутой пасти быстрее, чем она успела присмотреться.

– Лапу!

Существо положило свою мохнатую лапу на протянутую руку Маламира. «Что, черт побери?»

– Не надо больше бегать где ни попадя, хорошо? – Маламир погрозил караконджулу пальцем. – Или буду выводить тебя только на поводке.

Косара тихо выругалась. На поводке? У нее что, галлюцинации?

– Боже, Косара! – повернулся к ней Маламир. – От тебя чесноком так и несет. А волосы почему мокрые?..

– Маламир… – сказала Косара тоном терпеливой наставницы, чуть заикаясь, потому что у нее стучали зубы. – Маламир, – повторила она, – это караконджул.

– Я в курсе. Не бойся, он знает команды.

– Маламир, – медленно, терпеливо произнесла Косара. – Караконджулы не поддаются дрессуре.

Маламир поднял брови и свистнул. Караконджул уже хотел было убежать, но тут же потрусил к нему. Его морда все еще была черной, в уголках рта пузырилась слюна. Только теперь Косара заметила на нем ошейник с золотым медальоном, на котором была выбита надпись: «Пуговка». Пуговка!

Маламир потрепал караконджула за ушами.

– Хороший мальчик! Иди поздоровайся с тетушкой Косарой.

Когда зверь подбежал к ней, она изо всех сил постаралась подавить первый инстинкт, уговаривавший ее спасаться бегством; а может, ей следовало так и сделать? Но караконджул положил ей на колени большие лапы и посмотрел на нее. Кровь упыря капала с пасти и пачкала носки ее ботинок.

– Э-э-э, хороший мальчик… – Косара осторожно погладила его по голове.

Его мех был на удивление мягким и пах маргаритками. Маламир, должно быть, мыл его с шампунем.

– Как ты его выдрессировал? – спросила Косара.

– Понадобилось много терпения и еще больше лакомств. Признаю, сперва мы не очень дружили. – Маламир закатал рукав, чтобы показать заживающий красный след от укуса. – Но похоже, мы наконец нашли взаимопонимание. Да, Пуговка?

Караконджул коротко пролаял.

Косара сделал шаг в сторону.

– Как ты нас нашел?

– Я ковылял на крики.

– От самого своего дома?

– Нет. Мы с Пуговкой просто мимо проходили.

Косара на секунду потеряла дар речи.

– Ты что, следил за нами? Какой дурак пойдет на кладбище посреди Темных дней?

– Ну… – сказал Асен, но Косара как отрезала:

– У нас не было другого выбора.

Маламир пожал плечами.

– Ты явно задержалась, и я подумал, что тебе может понадобиться помощь. – Он хихикнул, воздев одну руку, все еще наполовину перевязанную, в бинты быстро впитывалась липкая кровь; на гигиену ему явно было начхать. – Почему ты так недовольно смотришь, куколка? Я ведь только что спас тебя от кучки голодных упырей…

Косара переступила с ноги на ногу. Да, возможно, она выглядела не очень благодарной. В то же время она не могла поверить, что ее только что спас человек на костылях с ручным караконджулом.

– Что ж, – произнесла она, – спасибо. Но уверяю, у меня все было под контролем. А тебе следует быть в постели.

«А этому караконджулу следует быть в клетке», – подумала она, но не стала озвучивать мысль, опасаясь, что зверь как-то ее поймет. Его зубы находились в опасной близости от ее икр.

– В постели я уже належался, мне безумно скучно.

– Так книжек себе набери! Маламир, ну ей-богу, ты не в том состоянии, чтобы охотиться на упырей.

Тут Маламир споткнулся, тяжело опираясь на костыли.

– …Возможно, ты права, куколка.

– Конечно же я права! – заявила Косара. – Ну ладно. Нужно отвести тебя домой.

Косара позволила ему опереться на себя и повела его к выходу с кладбища. Караконджул следовал за ними, виляя хвостом.

Они дошли до кладбищенских ворот, не встретив больше никого. Косаре не хотелось в этом признаваться, но, кажется, за это нужно было благодарить Пуговку.

Домашний караконджул. Бред какой-то.

* * *

Вечером того же дня, когда ей удалось вытащить себя из ванны и почистить зубы примерно десять тысяч раз, Косара открыла бутылку вина, чтобы отпраздновать их успех. Это было одно из вин ее отца: каберне совиньон с оттенком тех фруктов, которые в год сбора винограда были подешевле. Асен от вина отказался, и Косара его понимала – один лишь запах был настолько сильным, что у нее слезились глаза. Она налила Асену стакан лимонада.

– Спасибо. – Чтобы взять стакан, он отложил пальто, которое чистил.

Кухня утопала в запахе лимонного сока. Пищевая сода пенилась и шипела в раковине. На его пальто была кровь упыря еще с самого возвращения из церкви.

Косара оперлась на кухонную тумбу, потягивая вино. Она кашлянула, затем взяла бутылку и прочла этикетку, просто на всякий случай. Да, там определенно было написано «каберне совиньон», а не «винный уксус».

– Почему ты так расстроена? – спросил Асен.

Косара подняла глаза и поняла, что он некоторое время наблюдал за ней.

– И вовсе я не расстроена!

– Ты вот-вот прокусишь себе губу. В чем дело?

– Ни в чем. Все прекрасно. Мы нашли компас. Мы выбрались с кладбища живыми.

– Что ты видела на том кладбище?

«Я видела Невену».

Косара снова хотела было закусить губу, но остановила себя. Она не могла ему сказать. Они были временными союзниками, не друзьями. Не друзьями, понятно? И вообще, упыри, добравшись до ее воспоминаний о Невене, лишний раз закрепили в ее голове мысль, что друзья любого делают уязвимым.

– На кладбище? – небрежно спросила она. – Не припоминаю. Должно быть, я слишком сильно ударилась головой.

– Тогда из-за чего ты нервничаешь? Из-за завтрашней вылазки?

– Вылазки?

– В логово самого опасного чудовища Чернограда.

– Нервничаю? Нет, совсем нет. С нами все будет в порядке. Я же сказала, Змей даже не узнает, что мы там были. Мы прокрадемся во дворец, отыщем Роксану, заберем мою тень и ускользнем обратно. Элементарно!

Раздался тихий звон, и что-то теплое защекотало ее ладонь. Косара глянула вниз: это лопнул ее бокал, крошечные кусочки стекла блестели на полу. Ее пальцы были красными от вина и – тут она заметила осколок, торчащий из ее ладони, – от крови.

Должно быть, она стиснула бокал так, что тот не выдержал. Боли она пока не чувствовала, но была уверена, что это ненадолго.

– Ох, – пробормотала она.

Асен посмотрел на нее, и кровь отхлынула от его лица.

– Боже мой! – Он с плеском бросил пальто обратно в раковину, мигом склонился над Косарой, рассматривая ее окровавленную руку. – Где у тебя бинты?

– Большой шкаф в гостиной. Второй ящик сверху.

Он еще раз взглянул на ее руку.

– А пинцет?

– Туалетный столик в моей спальне, – сказала она, а затем, вспомнив особенно пикантный любовный роман, который лежал там же, в одном из ящиков, быстро добавила: – Левый ящик. Другой не трожь.

Асен исчез в коридоре и вскоре вернулся с коробкой бинтов и пинцетом. Он начал выдергивать осколки стекла из ее кожи, складывая их блестящей окровавленной кучкой на столе.

Косара втянула воздух сквозь зубы. Вот теперь она чувствовала боль. Он работал медленно, его пальцы вертели ее руку, пока глаза выискивали осколочки. Его прикосновения были легкими, словно Косара была чем-то хрупким и могла разбиться, нажми он чуть сильнее. Косара не привыкла, чтобы к ней прикасались так нежно. Ее огрубевшие, покрытые шрамами руки знавали и худшие времена.

Его брови сосредоточенно хмурились. В свете очага его глаза были темно-карими. Подбородок покрывала многодневная щетина. Ему даже шло. Он поднял глаза, поймал ее взгляд и улыбнулся, отчего стал только красивее. Он был так близко, что Косара видела тонкие морщинки в уголках его глаз.

Так близко, что она чувствовала исходящий от него запах магии. Под его футболкой, возле шеи, виднелась небольшая выпуклость – как будто кулон. Она сразу же поняла, что именно эта вещица и источала магию. Определенно. Даже без своей тени она могла распознать столь могущественный талисман.

Она инстинктивно потянулась к нему – и Асен отшатнулся, его улыбка померкла, в глазах воцарилась паника.

– Что ты делаешь? – спросил он, хватаясь за кулон сквозь футболку.

Он поймал себя на этом движении, отпустил талисман и разгладил ткань.

– Прости, – сказала она, понимая, что перешла все границы. – Мне стало любопытно, что у тебя там за талисман.

– Какой талисман?

– Твой кулон. Можно посмотреть?

– Нет. Нельзя.

Рука Косары все еще кровоточила, лежа у нее на коленях; невольно она прижала ладонь к ткани брюк, вынудив осколки стекла войти в раны глубже. И вздрогнула от боли.

– Прости, – повторила она. – Я не удержалась.

– Это всего лишь кулон.

Это точно не был «всего лишь» кулон. Итак, он либо не знал, что кулон волшебный, либо не хотел, чтобы она это знала. В конце концов, это могло быть что-то другое, помимо проклятия. Что-то слишком личное, как зелье для приятного дыхания или заклинание, которое бы делало его ресницы длиннее. А впрочем, кто бы смог изготовить зелье для приятного дыхания настолько сильное, чтобы нейтрализовать чары самодивы…

– Кто дал тебе этот кулон?

– Не твое дело.

– Вдруг он проклят?

– Я так не думаю.

– Уверен? Это может быть опасно.

– Ничего подобного. Выкинь это из головы и дай мне руку. Пожалуйста.

Она так и сделала, и он продолжил вынимать пинцетом осколки стекла; правда, теперь он немного спешил. Собрав все до последнего осколочка, он принялся накладывать повязку.

– Я могла бы и сама, – сказала Косара, видя, как он расстроился: он даже перестал болтать.

Он сказал, не глядя:

– Одной рукой? Не глупи.

Асен перевязал ее руку быстрыми и умелыми движениями, с видом человека, успешно окончившего курс оказания первой помощи в полицейской академии. Надо сказать, с ее раной он справился лучше, чем могла бы Косара.

– Думаю, сегодня я посплю на диване, – сказал он наконец. – Моя очередь.

– Шутишь? Он и для меня-то коротковат. Тебе придется спать полусидя.

– Ничего страшного. Бывало и хуже. – Он встал, вынул из раковины мокрое пальто и повесил его в ванной, а потом сказал: – Спокойной ночи.

Он явно пытался сбежать от нее.

– Слушай, – сказала Косара, – насчет этого кулона…

– Спокойной ночи, – повторил он и опрометью выскочил за дверь.

Он знал, что кулон зачарован. Никто бы не вел себя так из-за обычного украшения. Когда Косара попыталась дотронуться до кулона, Асен подпрыгнул чуть ли не до потолка!

В то же время он, казалось, был уверен, что эта вещь не опасна. Возможно, Косаре не следовало больше лезть в явно личное дело, да еще и когда это касалось человека, который ни разу не дал повода в нем усомниться. Если не считать того, что он был полицейским, – им по определению веры нет.

Косара налила себе еще бокал. Ее раненая рука болезненно пульсировала. Другая рука дрожала, поднося вино к губам.

Нет уж, она не сдастся. Она выяснит, что это за талисман.

Не потому, что она заботилась о нем. Больно нужен! Ее заботила лишь сохранность собственной шкуры; трудно представить, что мог бы натворить зачарованный Асен, когда она будет меньше всего к этому готова. Посреди ночи, стоит ей крепко уснуть…

Представить только, что баррикада из подушек снова будет прорвана и Косара очнется в его объятиях, но он уже не будет самим собой. Он проклят. Потенциально опасен.

Она закусила щеку. «Ладно, – призналась она себе. – Возможно, я самую малость забочусь о нем». И Косара допила вино одним глотком.

«Возможно, – произнес в ее голове голос разума, привыкший, что его игнорировали, – тебе следует уважать чужое право на тайны. У тебя свои секреты. У него – свои».

«Какие еще секреты?» – огрызнулась Косара.

Голос стал еще тише: «Ну, знаешь ли, о Невене…»

Это было совершенно другое. Если Асен узнает, что случилось с Невеной, он больше никогда не посмотрит на Косару как прежде. Он и так уже считал ведьм преступницами. А что он подумает, узнав, что помогал убийце?

17

День восьмой

Косара успела взглянуть на море в Белограде: голубое, зеркально-плоское, с белыми парусниками, лениво покачивающимися посреди блестящей глади, и полураздетыми женщинами на пляже.

Море Змея было другим. Его волны вздымались высоко, окаймленные белоснежной пеной, и с оглушительным грохотом разбивались о скалы. Ветер разносил повсюду запах морской воды, гниющих водорослей и чего-то потустороннего. От этого у Косары волосы вставали дыбом.

В темных водах плавали бледные русалки, их волосы развевались позади них: зеленые, как мох, коричневые, как водоросли, черные, как морские ежи, а чешуйчатые хвосты блестели в померкшем свете солнца. Время от времени та или иная русалка протягивала костлявую руку к низко летящей чайке, чтобы схватить ее и утащить под воду.

Со лба некоторых русалок свисали фонарики, словно у рыб-удильщиков, мерцая вдалеке. Косара подумала бы: то огни рыбацких лодок, но она знала, что это были не они.

– На помощь! – Шум волн не мог заглушить крики. – Помогите!

Косара шла по пляжу, держась за пальто обеими руками, не давая ветру сорвать его. Асен осторожно брел за ней, скользя подошвами по гладким камням. Лунная пряжа распускалась позади них, едва различимая в тумане. Впереди светился маяк Черной Бороды.

– Пожалуйста, помогите! – раздался громкий, хриплый крик. – Они утащили меня! Боже, мамочка!

– Ребенок? – Асен замер как вкопанный, испуганно всматриваясь в волны.

– Это не ребенок, – возразила Косара, – это русалка. Они сделают все, чтобы заманить вас в воду. И пожалуйста, в двух шагах от моря старайся говорить шепотом. Они голоса похищают.

– Голоса?!

– Тише ты! Вот именно. Это ты и слышал: чей-то украденный голос.

– Прошу, помогите мне! – Этот крик звучал как испуганный голос юной девушки, чья голова поминутно уходила под воду; можно было бы и поверить, если бы вблизи нее не звучали столь же убедительные разномастные голоса.

– А что, если там действительно ребенок? – спросил Асен.

– Это не так.

– Разве русалки не утаскивают детей?

– Иногда.

Косара изо всех сил старалась не думать о сонме обеспокоенных родителей, которых ей приходилось утешать в свое время. Они приходили в ее мастерскую с заплаканными лицами, умоляя помочь им найти детей. Отцы обычно кричали, размахивали кулаками, а мамы оправдывались так, как будто Косара хотела их обвинить: «Я только на секунду выпустила Надюшу из виду, клянусь! Она, верно, заблудилась. Она любит собирать ракушки на пляже…»

– А если какая-нибудь русалка и впрямь похитила ребенка, как это проверить? – спросил Асен.

– Никак. Вот почему нельзя приближаться к воде: кричи не кричи, все равно никто не ответит. Не поддавайся на их уловки, сколько бы они ни молили, какими бы слезливыми голосами ни…

– Слабоумные ублюдки! – раздался голос. – Черт бы вас побрал!

Косара и Асен переглянулись.

– Как-то это не очень слезливо звучит, – произнес Асен.

– Нет, я хренею! Вам подохнуть охота?

Косара огляделась. Берег был пуст.

– Прочь от воды, идиоты! Бегом! Валите, я сказал!

Косара наконец подняла глаза: на балконе маяка возвышался Черная Борода, его силуэт чернел на фоне ярко освещенной комнаты.

В любое другое время года маяк выглядел очень странно, стоя на берегу небольшого озера. Но и в Темные дни это здание – совершенно обычное – тоже казалось чем-то из ряда вон у диковинного моря, которое Змей перенес в Черноград. Облупившиеся белые стены маяка контрастировали с темным песком.

– Черная Борода, мой старый друг! – крикнула Косара. – Сто лет с тобой не виделись!

– Ты еще кто, черт тебя дери? – ответил Черная Борода. – Хотя знаешь, мне плевать! Все равно ты скоро станешь обедом для русалок, если будешь торчать у воды!

– Да вода-то далеко!

– Это тебе так кажется, а у русалок размах рук втрое длиннее их собственного роста, ты в курсе?

– Вообще-то, да. Слушай, нам нужно поговорить, ты не против спуститься?

– Хрена с два, я слишком занят! Мне бороду пора мыть.

Тогда Косара достала из кармана компас и показала его, раскачивая на длинной цепочке.

– Смотри, что мы нашли!

Черная Борода тут же исчез с балкона, и спустя какие-то секунды дверь маяка отворилась.

Его борода уже была не черной, а седой и густой, как дым из трубы. Он заплетал ее в крошечные косички и украшал их янтарными бусинами. В сетке его полопавшихся глазных капилляров увязло раздражение.

Выйдя на берег, Черная Борода потянулся к компасу. Косара была быстрее. Уж этот старый негодяй ее не проведет. Она снова спрятала компас в карман.

– Верни! – рявкнул Черная Борода. – Это мое.

– Чем докажешь? – спросила Косара.

– На нем выгравировано мое имя.

Косара выругалась: надо же, она совсем про это забыла.

– Это не значит, что все, на чем написано твое имя, можно присвоить.

– Отдай обратно! – Его слова гремели, как пушечные выстрелы. – Или я вызову полицию!

Косара фыркнула. Позовет он полицию, как же: на этом маяке полным-полно краденых вещей.

– Ваша удача… – Асен вытащил значок из кармана. – Я как раз полицейский.

Неприятный скрежет эхом отдался от скал. Косара не сразу поняла, что это скрипел зубами Черная Борода.

– Я должен был догадаться, – сказал он. – Чертовы вымогатели. Чего вам надо?

– Мы хотим, чтобы ты отвез нас во дворец Змея, – ответила Косара.

Черная Борода рассмеялся, звеня бусами в бороде.

– То есть ты хочешь себя угробить!

– Раньше ты туда плавал.

– Когда был молод и глуп! Поверь мне, во дворце Змея для вас не найдется ничего стоящего. Думаешь, мне есть прок от золота, которое я у него украл? – Черная Борода обвел рукой скалистый берег, море и маяк. – Проклятий на этом золоте не счесть! И понеслось: садишься сыграть партийку – проигрываешься в пух и прах. Опрокинешь чарку – ром на вкус хуже уксуса. Тратишься на девиц – а потом рыдаешь полночи в подушку!

Косара подумала: «Вряд ли в этом виновато проклятое золото Змея, просто Черная Борода очень непостоянен».

– Нас не интересует золото Змея, – сказал Асен. – Мы расследуем убийство.

– Да ну? – спросил Черная Борода. – Я бы посмотрел, как ты, сопляк, попробуешь арестовать Змея!

– Он не подозреваемый. Скорее свидетель.

– Ты чё, хочешь вызвать его на допрос?!

– Ну, нет… наверное…

– Не важно, какие у нас дела во дворце, – сказала Косара. – Важно одно: ты хочешь вернуть компас или нет?

Брови Черной Бороды походили на дождевые облака, нависшие над горизонтом.

– Я доставлю вас во дворец, если вы немедленно отдадите мне мой компас.

«Нашел дураков».

– Ну уж нет, – ответила Косара. – Ты доставишь нас туда, потом обратно и уже после этого получишь свой компас.

– Вымогатели. Все вы гребаные вымогатели. Возвращайтесь завтра, тогда и…

«И у тебя будет достаточно времени, чтобы подготовить для нас ловушку?»

– Нам нельзя терять ни минуты, – сказала Косара. – Нужно плыть сейчас.

– Ты шутишь? В такую погоду?

Косара посмотрела на бледное небо. Ей показалось, что она почувствовала каплю дождя на лице, но с тем же успехом это могла быть и морская вода. Вполне приятный для Чернограда зимний денек. Старый пройдоха явно тянул время.

– Хочешь назад свой компас, или мне поискать другого капитана? Уверена, многие обрадовались бы такой полезной вещице…

Черная Борода хмыкнул.

– Надо было бросить вас русалкам на съедение. Жди здесь.

Он развернулся и исчез в глубине маяка. Через минуту он вернулся, разодетый в желтый клеенчатый плащ и в надвинутой на глаза широкополой шляпе. Он повел их вокруг маяка к каменному причалу, где стоял его корабль.

Причем не какая-то прогулочная яхта или рыболовецкое судно, нет. Настоящий корабль! Две высокие мачты тянулись к небу, паруса реяли на ветру, словно взволнованные призраки. Носовая фигура была выполнена в виде русалки с обнаженной грудью, чья золотая чешуя отражала свет зимнего солнца, а в волосах ее блестели изумруды. Лицо у русалки было совсем человеческое, глаза были устремлены куда-то вдаль.

– Все на борт! – крикнул Черная Борода, уже не походя на потрепанного жизнью старика: глаза его блестели, точно русалочьи фонарики, и он ухмылялся от уха до уха, сверкая золотом и драгоценностями в зубах.

– Ш-ш-ш! – шикнула Косара, ее взгляд метнулся к бледным телам за кормой. – Русалок приманишь.

– Думаешь, я тупой? – закатил глаза Черная Борода. – На моем корабле этих тварей нечего бояться.

– Угу, – ответила Косара.

Она в самом деле считала его либо тупым, либо спятившим на старости лет.

Она осмотрелась. Корабль казался пустым, но над палубой плыл туман, густой и белый, как молоко. Однако как только Косара и Асен поднялись наверх, паруса сами резко опустились, ветер усилился, свистя между снастями. Корабль заскользил по воде.

– Север где? – спросил Черная Борода.

Косара вынула компас и указала на горизонт, туда, где собирались темные тучи.

– Сафина, – крикнул Черная Борода кому-то невидимому, – право руля, хей-хо!

Корабль начал разворачиваться. Штурвал на шканцах вращался сам по себе. С криками над ним зависла стая чаек.

Двигаясь вдоль залива, корабль протаранил группу русалок. Одна из них вытянула руку, раздался птичий визг… Чайка исчезла. Спустя минуты волны выплеснули на палубу кучку обглоданных птичьих костей. Косара вздрогнула.

– Сафина, – снова крикнул Черная Борода, – руль влево на десять градусов, старая перечница, на десять градусов!

Штурвал снова повернулся. Когда ветер слегка разогнал туман, Косара могла поклясться, что на мгновение увидела за мутной пеленой темный силуэт женщины. Но когда ведьма моргнула, женщина исчезла.

– Сафина, держать курс!

Им потребовалось несколько часов, чтобы покинуть залив. Волны становились выше, врезаясь в корпус корабля, отчего дерево скрипело и постанывало. Чем дальше в море они уплывали, тем больше менялось небо. Звезды становились ярче, мерцали и образовывали созвездия, которых Косара никогда прежде не видела. Солнце село, и взошла огромная луна, низко повиснув над горизонтом, как фонарик русалки.

Черная Борода тоже переменился. Сделав пару глотков из фляжки, он принялся болтать, рассказывать морские байки о своих странствиях, о далеких островах и о поверженных чудовищах. Косара слушала вежливо, хотя ей страшно хотелось пойти в трюм погреться. Вот если бы Черная Борода поделился фляжкой…

Наконец он, верно, услышал стук ее зубов. Он проводил Косару и Асена в трюм сквозь лабиринт бочек и ящиков. Запахи засоленной рыбы и маринованных корнишонов плохо сочетались друг с другом, волнами обрушиваясь на Косару.

– Две каюты в конце свободны. Спать можете там. – Черная Борода указал нужный коридор. Косара не осмелилась спросить, кто же обитал в других каютах. – Чувствуйте себя как дома и так далее. Лично я перехвачу на ночь чарочку. Никто не хочет присоединиться?

– Спасибо за предложение, но я пойду спать, – сказал Асен. – Я очень устал.

Косара тоже устала, но ей было слишком любопытно: почему Черная Борода вдруг стал таким гостеприимным?

– Давай же, – сказал Черная Борода, чувствуя ее колебания. – Всего чарочку на сон грядущий.

– Хорошо, всего одну.

Асен пристально посмотрел на нее, как бы говоря: «Будь осторожна». Косара попыталась ответить взглядом: «Не бойся, он сварливый старый ублюдок, но он не опасен». Столько слов ее взгляд вместить не мог, но Асен, кажется, более-менее понял, потому что кивнул и ушел.

Черная Борода привел ее в свою каюту, где абажур качался вместе со всем кораблем, а на иллюминаторах белела морская соль. Он сел за стол, закинув на него ноги, и закурил трубку. Большой деревянный глобус служил ему пепельницей. Все было выкрашено в синий цвет, тут и там виднелись рукописные заметки и рисунки морских чудовищ. Кабина наполнилась густым дымом, щекочущим ноздри Косары.

– Вина? – спросил Черная Борода.

– Да, пожалуйста.

Он вынул из ящика стола пыльную бутылку и два стакана. Косара взяла свой стакан, сделав вид, что не заметила на нем жирных пятен.

– Твое здоровье! – Он выпил залпом.

Косара сделала глоток. Вино было темно-красным, почти дочерна, кислым, как черноградский лимонад. Она старалась не гримасничать.

– Играешь в кости? – спросил Черная Борода.

– В последнее время я стараюсь держаться подальше от азартных игр, – сказала Косара, но он все равно достал три игральные кости.

– Давай, будет весело.

– У меня нет при себе денег.

– Больно мне нужны деньги! На что бы я их тратил?

– Тогда на что хочешь играть?

Он ухмыльнулся. Несколько капель вина скатились по его усам, окрасив их в красный цвет.

– На истории.

– Какие истории?

– Желательно интересные.

Косара улыбнулась ему в ответ. Вот зачем он ее позвал. В неожиданном гостеприимстве Черной Бороды не было ничего зловещего, просто он был одиноким стариком, который соскучился по хорошим историям. И неудивительно: он торчал на маяке совершенно один со дня убийства Альгары.

Косара разочек бросила кости на пробу. Три шестерки? Сегодня ей явно везло.

– Предлагаю правила, – сказал Черная Борода. – Бросаем три раза. Победитель слушает историю проигравшего. Но самое главное: история должна быть правдивой.

– И как именно ты узнаешь, что я не лгу?

Черная Борода поднял указательный палец вверх и пошевелил бровями, прежде чем достать из ящика пыльный пузырек. На дне перекатывались капли ярко-розовой жидкости. Косара где угодно узнала бы и эту розовую пенку, и разводы на стеклянных стенках. Это была сыворотка правды.

– Она же под запретом, – сказала Косара.

– И что?

Косара пожала плечами:

– Да ничего.

Почему она вообще об этом упомянула? Кажется, она начинала уподобляться Асену.

Черная Борода плеснул сыворотку правды в бокальчики размером с наперсток и разместил их посреди стола, рядом с игральными костями.

– Играем до трех побед, – сказал Черная Борода.

Косара схватила кости и бросила первой. Двойка, тройка и пятерка. Ужасная комбинация. Она что, потратила всю удачу на пробный бросок? Черная Борода тут же выиграл у нее с двумя пятерками и четверкой.

Тогда Косара снова бросила кости. И снова у нее оказалась слабая комбинация. К счастью, кости Черной Бороды были еще хуже.

– Один-один, – сказал он так, будто лишь он здесь умел считать.

Прежде чем снова бросить кости, Косара потерла их между ладонями, подула на удачу. Это не помогло. Три единицы! Хуже некуда.

Черная Борода также потер игральные кости в своих больших ладонях и подул на них, его усы дернулись, когда он пытался скрыть ухмылку.

Он выбросил три шестерки. Невероятно!

– Ты выиграл, – сказала она со вздохом: вот почему ей следовало бросить азартные игры как можно скорее.

Вместо ответа он подтолкнул к ней бокальчик с сывороткой правды.

Она выпила его одним глотком. Жидкость скользнула в горло, густая, как сироп, и тяжело осела в желудке.

Черная Борода долго смотрел на нее. Капли вина, задержавшиеся у него в усах, скатились по бороде и заблестели ярче янтарных бусин.

– Расскажи мне… – сверкнул он глазами, – как ты лишилась своей тени.

Косара постаралась скрыть удивление.

– Так ты заметил.

– В Чернограде трудновато дожить до моих лет, если не знаешь, куда смотреть. Ну?

Косара начала говорить. Она не могла остановиться. Ее язык сам формировал слова, губы двигались против ее воли. Она рассказала ему все: и об игре в «Короля» с Ирником, и о брогах-телепортах, и о Змее… Последняя часть была особенно неловкой.

Она явно совершила ошибку, придя сюда. Нужно было пойти спать, как Асен, а не сидеть здесь, изливая душу перед незнакомцем. Единственное, что немного грело душу, так это то, что она, вероятно, больше никогда не повстречается с Черной Бородой.

Завершая рассказ, она поняла, что эффект сыворотки ослабевает. На всякий случай она солгала пару раз, это далось ей непросто. Ее язык сопротивлялся, пока она пыталась произнести слова, но в конце концов она победила.

– …И вот так я спасла князя-регента Белограда от утопления, – закончила она.

Черная Борода провел рукой по бороде, и бусины зазвенели.

– Не знал, что у ведьмы можно забрать ее тень.

– Сам ты ее не заберешь, тень нужно отдать добровольно.

– И как только ты отдала ее…

– …я потеряла всю свою магическую силу.

– Я слышал, тени стоят недешево.

– Да уж, немало, – сказала Косара, прежде чем ей наконец удалось остановиться: ей очень не нравилось то, куда он клонил. – Но это другая история.

Черная Борода понимающе улыбнулся ей и допил свое вино одним большим глотком.

– Сыграем еще? – спросила Косара.

Раз сев за игральный стол, она с трудом могла остановиться; она явно потворствовала дурной привычке.

Черная Борода взял кости и сразу же выиграл первый раунд, но Косара обыграла его во втором. В третий раз он с таким азартом швырнул кости на стол, что две из них скатились и упали на пол, а такой бросок не засчитывался.

– Упс, – рассмеялся он. – Ты победила.

Похоже, его не расстроил проигрыш – Косара уже успела увидеть, что он любил рассказывать истории.

Бокал сыворотки правды блеснул в свете лампы, когда он поднял его в воздух.

– Твое здоровье! – Он выпил его разом и быстро покачал головой, словно отгоняя неприятный привкус. – Спрашивай.

– Компас, – сказала Косара, ощущая вес вещицы в кармане; у нее было время подумать над своим вопросом. – Где ты его взял?

– Здорово, что спросила, – сверкнул улыбкой Черная Борода. – Это интересная история.

Он налил себе еще один бокал вина и отпил, прежде чем начать.

– Я прирожденный моряк. Некоторые рождаются ведьмами, другие – великими певцами или художниками, а я вот такой. Могу отыскать Полярную звезду в непогожую ночь. Могу учуять перемену ветра за несколько часов. Могу провести тебя через бурю, и ты даже не поймешь, что она была! Я едва научился ходить, а уже служил юнгой на корабле моего отца, чтобы в тринадцать лет стать капитаном. В четырнадцать я впервые обошел вокруг света. Мое имя было известно всем и в Чернограде, и в Белограде. Тогда, еще до Стены, они мало чем друг от друга отличались.

Косара подняла брови, но не стала перебивать. Неужели он был настолько стар, что помнил Черноград еще до создания Стены? А на вид и не скажешь. Может, он и не человек вовсе?

– Как-то вечером, – продолжал Черная Борода, – много лет назад в мою дверь постучали. Открываю и вижу: трое пердунов, разодетых в модные костюмчики и говорящих ой как мудрено. Ну вылитые белоградцы. «Мы прибыли из Королевского совета, – говорят, – и требуем вашего содействия в вопросе национальной безопасности». Требовали, ха, даже не просили! В те дни было не принято спорить с Королевским советом, чтобы поутру случайно не проснуться с полудюжиной ножей в спине. Они хотели, чтобы я переправил их через море Змея. А я им прямо так и говорю: да ни в жизнь! Как-то я уже пробовал заходить в те воды, но ориентироваться в них невозможно: звезды другие, компасы выходят из строя. Но вдруг один из пердунов протягивает мне этот самый компас. «Можете оставить его себе, – говорит, – если сумеете доставить нас туда и обратно в целости и сохранности».

– А корабль тебе тоже они подарили? – не могла не спросить Косара, чувствуя себя вновь ребенком на коленях у бабушки, слушающим сказки на ночь.

– О нет, корабль мой. Он принадлежал моему отцу, а до этого и его отцу. Но это другая история. Так или иначе, мы с тремя пердунами пересекли море и достигли дворца Змея. В первый раз я не осмелился сойти с корабля. «Ждите здесь, – сказал один из них, – мы сейчас вернемся». Честно говоря, я перетрусил до смерти. «А если меня поймает Змей?» – спрашиваю я. – Что, если выйдет с пира на перекур, а тут сижу старый добрый я?» Но один из них просто подмигнул мне и такой: «Может, сегодня вечером охотник обернется добычей». И что это было, спрашивается?

Оказывается, я волновался не о том чудовище. Пердуны вернулись, ведя на поводке – как будто это был чертов щенок – самую ужасную зверюгу, какую я когда-либо видел. Три головы на трех длинных шеях, и мечется, как бешеный пес, поднимая такой ветер, что и на ногах не устоишь. Каждый шаг – словно землетрясение. А рога этой нечисти пронзали облака, высвобождая молнии и гром, ей-богу, не вру! Гром и молнии! Три ее пасти были полны зубов длиной с мечи, а между ними вырывался огонь! Огонь! На деревянном корабле! Говорю пердунам, вот прямо так и говорю: «Пшли вон с этой бестией с моего корабля!» – а они такие: «Не волнуйтесь, мы ввели ей успокоительное, она вот-вот заснет». И тварь действительно заснула. Рухнула, понимаешь, на палубу, как выбросившийся на берег кит. И спала как младенец до самого Чернограда.

Шестое чувство Косары вдруг проснулось, и она поняла, что слушала не просто сказку на ночь. Несколько капель сыворотки правды блестели ярко-розовым цветом на усах Черной Бороды. Эта история была правдой от начала до конца.

И она воскрешала в памяти что-то… Черная Борода сказал: эти люди были из Королевского совета?

– Что стало с чудовищем? – спросила она, боясь, что уже знает ответ.

– Кто знает? Я могу говорить лишь за себя, но знай: я благополучно доставил их обратно в Черноград. Потом лег спать. А когда проснулся, вокруг моего города стояла Стена.

Косара тихо ахнула, когда последний кусочек головоломки встал на свое место. Она и раньше задавалась вопросом, как Королевскому совету удалось наложить такое заклинание, чтобы оно просуществовало столько лет? Теперь ответ стал очевидным. Лучший способ обеспечить долговечность любой конструкции – это замуровать в ней кого-нибудь. Древняя черная магия. Она действительно работала.

Они замуровали в Стене чудовище. Теоретически, идея была неплохой, ведь магия чудовищ была сильнее магии людей. Надежнее защиты и представить нельзя. Единственная проблема заключалась в том, что магия замуровывания не могла убить чудовище. Лишь серебряные пули и осиновые колья, лишь святая вода и зеркала, но не…

Значит, монстр в Стене был все еще жив. Метался и корчился, бился о темницу всем телом. Вот почему порой, тихими ночами, люди говорили, что слышали крик Стены.

Косара выругалась себе под нос. В ее памяти всплыл разговор с Роксаной на помолвке Севара.

Роксана спрашивала о трехголовом чудовище, а затем сразу же – о магии замуровывания. Она даже назвала Косаре имя чудовища: Ламия.

Роксана знала. Она выдала почти все, но Косара и не подумала обратить на это внимание. А потом Роксана сказала: «Стену, как и любое чудовище, можно победить».

Не для того ли они со Змеем собирали ведьмины тени? Они хотели сразиться со Стеной?

Быть того не может. Чтобы разрушить столь старую и сильную магию, нужно было нечто большее, чем просто грубая сила. Для уничтожения заклинания требовалось столько же навыков и знаний, сколько и для его создания; это все равно что распутать и смотать обратно в клубки джемпер искусной вязки.

– Сыграем еще? – спросил Черная Борода.

Косара покачала головой:

– Уже поздно.

По правде говоря, она не могла сосредоточиться на игре. Ее разум беспокойно метался. Она встала и покачнулась то ли от волн, то ли от вина. Звезды за иллюминатором плыли и перемещались.

Если Змей попытается разрушить Стену, это точно обернется только пламенем и опустошением. Ему просто не хватит концентрации, его магия была похожа на лесной пожар, а не на точно нацеленную пулю.

И хуже всего было то, что Косара сомневалась, что его беспокоят последствия. Пускай разрушение Стены снесет хоть половину Чернограда – не проблема! Стена падет, и к его ногам ляжет весь мир. Кого волнует старый Черноград?

Он разрешит своим чудовищам сеять хаос на другой стороне. И хотя крохотная, довольно вредная частичка Косары считала, что белоградцам отчасти стоило бы преподать урок, она была уверена, что Змей на этом не остановится. Таким уж человеком – нет, монстром – он был. Раз ощутив вкус крови, он уже не сможет себя сдержать.

Она вздрогнула. Ей нужно было вернуть свою тень.

18

День восьмой

Косара свернулась калачиком на жесткой койке в своей каюте. Корабль скрипел и стонал, волны бились о корпус, кричали чайки. Это был долгий день, и ей следовало бы спать как убитой, но она не могла перестать думать о чудовище, замурованном в Стене. И о Змее. И о том, как с каждой минутой они приближались к его дворцу.

Стоило ли вообще преследовать Роксану? Будь у Косары чуть больше времени, она подготовилась бы лучше, она бы изобрела блестящий надежный план.

Вот только времени у нее как раз нет. Через три дня ворота дворца снова закроются до будущего года. И она станет тенью. Косара зажмурилась и перевернулась на спину. Затем на живот. И снова на спину.

А Асен? Асен с его зачарованным кулоном и паникой в глазах в тот момент, когда она попыталась коснуться этой вещицы. Асен, который явно что-то скрывал. Не совершила ли она ошибку, доверившись ему?

Это был не первый раз, когда она доверилась не тому человеку. Или первый раз, когда она проигнорировала очевидные признаки того, что кто-то только притворялся, будто она ему нравится, просто потому, что ей хотелось, чтобы это было правдой.

Косара снова повернулась на бок. Хоть кто-то же должен был заслужить ее доверие. Хоть кто-то, кого она могла бы подпустить к себе, не боясь предательства.

Но неужели это как раз Асен? Или он такой же, как Роксана? Косара откинула одеяло в сторону. Ее босые ноги коснулись холодных половиц, отчего по спине пробежала дрожь.

Она пересекла коридор, направляясь к каюте Черной Бороды. Тот храпел, натянув на голову одеяло, из-под которого торчали его волосатые ноги в шерстяных носках. Косара вошла на цыпочках, тихо проклиная каждую скрипучую половицу.

Черная Борода не прибрался после ее ухода. Сыворотка правды все еще стояла на столе, как и недопитая бутылка вина и два бокала. Косара забрала все это.

– Эй, ладошка, – на всякий случай нашептывала она, покидая каюту, – эй, другая…

Вернувшись в коридор, она вылила сыворотку в вино и встряхнула бутылку, перемешивая жидкости.

Затем замерла на миг. Она правда собиралась пойти на это? Сыворотка правды была под запретом. И вообще, нельзя же поступать так аморально.

Но Асен – бомба замедленного действия. Его нужно обезвредить.

Косара прекрасно знала, что не ее это дело – поддерживать нравственные ориентиры. Она была ведьмой, чье назначение – делать дело. После секундного колебания она постучала в дверь Асена.

Он открыл с растрепанными волосами и затуманенными глазами. Косара не была напрочь лишена хороших манер, поэтому она упорно смотрела ему в глаза, хотя и не могла не заметить, что на нем нет брюк. Зато на нем были трусы в бело-голубую полоску. Интересно, он подобрал их специально для плавания?

– Косара? – спросил он. – В чем дело?

– Не могу уснуть, – ответила она.

Он отступил в сторону, впуская ее. Косара поставила бутылку и стаканы на тумбочку и села на койку. Убрав со стула свою тщательно сложенную одежду, он тоже сел и развернулся к ней лицом.

– В чем дело?

– Кошмары замучили. Вина? – Не дожидаясь ответа, она налила два стакана.

– Это из-за того, что произошло на кладбище?

– Да. – Косара подтолкнула к нему один из стаканов и подняла свой. – Твое здоровье! – И она сделала вид, что пьет.

– Что ты там увидела? – Он и не притронулся к своему стакану.

– Где?

– На кладбище.

Поначалу Косара решила, что этот вопрос вызван простым любопытством, а может, профессиональным стремлением вынюхивать правду. Но затем она увидела в его глазах искреннее беспокойство.

Чувство вины пронзило ее. Он волновался за нее, а она подлила сыворотку правды в его напиток. Косара облизнула губы.

И тогда знакомый вкус наполнил ее рот, такой приторно-сладкий. Что-то густое, сиропное скользнуло ей в горло. Косара замерла. О нет…

Она почувствовала, как у нее развязался язык.

О нет! Она посмотрела на свой бокал с вином; притворяясь, что пьет, она не заметила размазанной по краешку красной капли.

«Замечательно, Косара. Это его нужно было напоить, не себя же!»

Надолго эта мысль не задержалась. Ее губы уже принялись болтать:

– Я видела Невену.

Проклятье!

– Что с ней случилось?

Косара глубоко вздохнула, и слова полились из нее так, словно они ждали этого годами. Как она ни старалась, она не могла остановиться.

– То были Темные дни. Нам было по шестнадцать. Мы шли домой после концерта в каком-то захудалом баре – в шикарных барах нам бы не продали алкоголь, – и я решила, что пойти через кладбище будет хорошей идеей. Я собиралась стать ведьмой, а Невена – лучшей охотницей на чудовищ во всем Чернограде. Что могло пойти не так? – Косара рассмеялась слишком громко и хрипло. – Мы перепрыгнули через ограду. Прогуливаясь, читали эпитафии, смеялись над безвкусными статуями и старомодными именами. Сначала мы вели себя очень тихо, осторожно, но потом раздухарились. А фляжка домашней ракии сделала все еще хуже. Должно быть, мы изрядно шумели, и тогда нас нашла стая волков. Волколаков.

– О нет, – сказал Асен.

– Дальше – хуже. Я уже какое-то время училась на ведьму и знала, что волколаков можно успокоить пением. Я попросила Невену продолжать петь ту ужасную песню, которую мы слышали на концерте. Я почти поверила, что мы убежим…

Косара остановилась. Именно здесь ее память не могла проясниться уже долгие годы. Ей всегда было интересно, что же такое случилось, как до такого дошло.

Именно это она и хотела озвучить, но ее язык поступил по-своему:

– Там был Змей.

– Что? – спросил Асен.

«Что?» Косара мысленно повторила его вопрос. Конечно, Змея там не было. Что она такое говорит?

Но затем она вспомнила, что накануне на кладбище видела его, когда упыри копались в ее воспоминаниях. Вожак стаи с золотистыми волосами и голубыми глазами. По этим самым волосам она бесчисленное количество раз водила пальцами. И эти самые глаза следили за ней в ее кошмарах.

Долгие годы она подставляла на место его лица чье-то еще, расплывчатое. Какого-нибудь невзрачного черноградца, способного легко затеряться в толпе, но теперь она знала, что это был вовсе не он.

Вожаком стаи был Змей.

– Да, – сказала она, и ее голова закружилась: хоть она и знала, что в ней говорит сыворотка, но все равно была рада с кем-то поделиться. – Там был Змей. Я совершенно забыла об этом, представляешь? Но это был он.

– О нет, – повторил Асен.

– Он был так зол на меня за то, что я сбежала… Нет, он был просто в ярости. Я никогда не видела его таким злым – ну разве что в минувший канун Нового года.

Косара глубоко вздохнула. Как она могла забыть эту часть? Неужели Змей каким-то образом зачаровал ее? Или это ее собственный разум подтер воспоминание, пытаясь оградить ее психику?

– Он натравил своих волколаков на нас, – продолжила она. – Теперь я вижу это так ясно. Мне удалось убежать бог знает как, но Невена… В последний момент, когда мы перелезали через ограду, один из них укусил ее за лодыжку.

– И она превратилась в волколака? Она напала на тебя?

– Нет, не так. До следующего полнолуния укушенный сохраняет человеческую форму. Все это время я надеялась, что она не заразилась, что укус был неглубоким. А она умоляла меня просто убить ее, если она когда-нибудь обратится. Что за глупости, говорила я ей. Я же ведьма, меня учили справляться с подобными случаями. Мы ничего не сказали нашим родителям, чтобы те не волновались, но теперь я понимаю, что это было ошибкой. Вместо того чтобы во всем признаться, я, как только наступило следующее полнолуние, убедила их поехать на несколько дней в гости к дядюшке, на другой конец города. А сама заперла Невену в подвале с парой банок буженины и достаточным количеством воды. Я думала, три дня мы уж как-то протянем.

– Но?

– Но оказалось, волколаки сильнее, чем я думала. Она выломала дверь. Я проснулась, когда мне на лицо стало капать что-то горячее. Когда я открыла глаза, то увидела ее надо мной, распахнувшую пасть и истекающую слюной. Ее дыхание воняло мокрой псиной. Она ударила меня по лицу… – Косара провела пальцами по шраму на щеке: вот они, три выпуклые царапины. – Я же ударила ее ножом, не дожидаясь укуса. Мне хватило ума спрятать нож под подушкой. И знаешь, что хуже всего? Глаза все еще были ее: карие и теплые. Я никогда не забуду ту боль, которая поселилась в них, когда мой нож пронзил ее грудь.

Косара быстро заморгала, чтобы прогнать слезы. Все было тщетно. Они катились по ее щекам, тяжело приземлялись на грудь. Ей не хотелось смотреть на Асена и видеть в его глазах осуждение. О, если бы она только не растрепала все это перед ним…

Тут рука Асена коснулась ее руки, и Косара подпрыгнула. Что он собрался делать? Арестовать ее?

Вместо этого он сжал ее руку и нежно сказал:

– У тебя не было выбора. Это не твоя вина.

«Он лжет, – прошептал Змей в ее голове. – Ты убийца. Ты это знаешь. А теперь знает и он. Ты во всем виновата».

Косара зажмурилась: «Заткнись». И она с яростью вытерла слезы рукавом.

– Косара, посмотри на меня, – сказал Асен без осуждения, но с состраданием. – Это была не твоя вина.

– А кто же тогда, черт побери, виноват? – сказала она, ее голос надломился.

Она не могла вынести, чтобы он был с ней так добр после того, как она призналась в убийстве. Он же чертов полицейский, почему он просто не сделает свою работу?

– Кто же тогда виноват? Я предложила ей пойти через кладбище. Я была безрассудна. Я чувствовала себя так легко, когда наконец-то освободилась от Змея, и так хотела наверстать все проклятое время, которое провела в его проклятом дворце; я просто принимала одно глупое решение за другим, пока наконец не дошло до самого глупого! И Невена умерла. Из-за меня.

Произнести это последнее предложение вслух было непросто. Ее язык сопротивлялся, как вчера, когда она лгала Черной Бороде о поездке в Белоград. Эффект сыворотки становился слабее.

Вот только тот факт, что она убила Невену, не был ложью. Ведь так?

Асен на мгновение странно посмотрел на нее, и Косара спохватилась: она раньше не рассказывала ему о себе и о Змее. Но он не стал допытываться, а только сжал ее руку крепче.

– Тебе было шестнадцать. Самый возраст, чтобы делать глупости.

«Ну вот, я же говорил: он винит тебя. Ты убийца. Это была твоя ошибка. Это все твоя вина, потому что ты меня разозлила!»

– Но в том, что произошло, нет твоей вины, – продолжил Асен. – Змей убил твою сестру. Он сделал это не из-за тебя, а просто потому, что захотел. Просто потому, что он – чудовище.

Косара уставилась на Асена сквозь слезы, из-за которых его лицо казалось ей вдвое, втрое больше.

– Я привела ее туда, – сказала она, но уже с меньшей уверенностью. – Змей – чудовище, он не может нести ответственность за то, что поступил, как чудовище.

– Почему нет, черт возьми?

Косара открыла рот и снова закрыла его. «Почему нет, черт возьми?»

«Потому что ты так напугана, маленькая Косара. Потому что, признав, что это я убил твою сестру, ты будешь вынуждена выступить против меня. Потому что легче сражаться с самой собой, чем со мной. Потому что ты знаешь: ты слишком слаба, чтобы укротить огонь».

Теперь Косара рыдала, громко и некрасиво. Она не могла остановиться. Асен смотрел на нее своими большими встревоженными глазами, явно беспомощный, но время от времени его рука сжимала ее руку.

Целый миг он выглядел так, будто знал, как ей помочь. Будто хотел нежно вытереть слезы рукой, встать со стула, крепко обнять ее.

Но он этого не сделал. Что-то его останавливало. В лице его была тревога, но потом к этому примешалась вина – вина из-за того, что он вообще прикасался к ней.

Если бы Косара не была так занята, вытирая лицо рукавом и громко, гортанно рыдая, глотая воздух, она бы не пропустила эти сигналы. Что-то мешало Асену приблизиться к ней, хорошо, но она все равно уже полностью открылась ему и теперь не могла отстраниться.

Так горько она не плакала уже много лет.

«Возьми себя в руки, ради всего святого!»

Еще глоток воздуха. Еще один, но на этот раз тише. Ее признание ничего не изменило, абсолютно ничего. В глубине души Косара всегда знала, кто убил Невену. Ведь если бы не знала, она бы уже упокоила своего бедного призрака.

«Да, моя маленькая Косара. Это была ты. Ты убила ее».

«Нет», – подумала она, удивив этим себя.

– Нет, – повторила она вслух, и язык ее не противился, потому что это была правда.

Внезапно ей стало легче перебарывать Змея, пусть даже и в своей голове. «То была не я. Это сделал ты».

– Ты что-то сказала? – спросил Асен.

– Ничего. Ничего не говорила. – Косара сделала пару глубоких вдохов, пытаясь остановить слезы и оттеснить внутренний голос на задворки сознания.

Это ведь совсем несложно, она делала это годами.

Вот только на этот раз она ничего не забудет Змею. Она собиралась принять весь свой страх и боль, кристаллизовавшиеся после всех этих лет, чтобы обратить их в свое оружие.

Как только она вернет свою тень, она заставит Змея заплатить за то, что он сделал. Даже если ей потребуются годы, чтобы превзойти его силой. Даже если все закончится ее гибелью.

Хватит убегать, довольно.

– Серьезно, Косара, – сказал Асен, – зачем так цепляться за безрассудство, на которое ты отважилась семь лет назад, если можно выбирать из целого вороха безрассудств, которые мы с тобой уже совершили?

Косара не то шмыгнула, не то фыркнула. И снова вытерла слезы.

– Спасибо. Думаю, мне нужно было с кем-то поговорить об этом. Прости, что я тебя разбудила.

– Ничего страшного, я все равно не спал.

– Снова кошмары?

Асен кивнул. Он явно собирался умолчать о деталях.

– Ну же, – сказала Косара, ее глаза все еще горели. – Я доверила тебе свою самую глубокую, самую темную тайну. Твой черед.

Асен рассмеялся, как будто она пошутила. Но она не шутила.

– Может, как-нибудь в другой раз, – сказал он.

Он отпустил ее руку и потянулся к своему бокалу с вином. Вместо того чтобы пить из него, он вертел его в руках, перекладывая из левой в правую и обратно.

Косара снова заколебалась. Она все еще могла помешать ему выпить сыворотку правды. Дважды испытав на себе ее воздействие, она уже не хотела применять ее к другим: неспособность контролировать свою речь – это так неприятно… Она могла бы признаться и все объяснить; и он, вероятно, поймет и простит ее, он же такой хороший.

«Нет», – подумала она. Севар обманул ее именно так: мнимым неравнодушием. Роксана тоже.

Еще одного раза не будет.

Косара вновь поднесла бокал к губам, делая вид, что пьет, но на этот раз соблюдая особую осторожность, чтобы не коснуться губами стакана.

– Кстати, вино неплохое, – сказала она.

Асен посмотрел вниз, словно только сейчас увидев свой бокал.

– Я, вообще-то, не пью. Я что, не говорил? Извини, надо было предупредить тебя раньше.

– Но это всего лишь вино! Обычный виноград, ничего такого. А витаминов сколько!

Он пожал плечами.

– И тем не менее.

Косара про себя выругалась. Снова ей не повезло. Сохранить бы сыворотку и подмешать ему завтра в чай, но нет, вместо этого она потратила зелье впустую. Не повезло.

Косара поставила бокал. Ей нужно было подумать. Должен был быть какой-то другой способ обхитрить его и добиться рассказа о том, что это за талисман.

Она подняла руку, притворяясь, что поправляет волосы (ее пальцы запутались в узелках). Локтем она сбила бокал вина, тот качнулся, затем упал. И струя вина, описав широкую дугу в воздухе, усеяла своими брызгами футболку Асена.

– Боже мой! – воскликнул Косара. – Прости, прости!

Асен осмотрел свой торс и засмеялся.

– Не волнуйся. Красный так и так мой любимый цвет.

Он не собирался ее снимать. Он просто сидел там, совершенно невозмутимый, а пятна на его футболке становились все больше по мере того, как вино впитывалось глубже.

Ладно. Отлично. Время для нового плана.

Над его головой, на полке, стоял большой подсвечник. Все свечи были зажжены. Если Косаре удастся его опрокинуть, она сможет поджечь дурацкую футболку и… Или, может быть, она опалит ему волосы и лицо. Или корабль загорится. Тогда Черная Борода бросит их обоих прямо в море, на поживу русалкам.

Косара глубоко вздохнула, сообразив, что остался последний вариант. Она встала. После секундного колебания она обошла стол, схватила Асена за ворот футболки, притянула к себе и поцеловала.

В то мгновение, когда его плотно сжатые губы прижались к ее губам, ей показалось, что он вот-вот оттолкнет ее. Должно быть, она выглядела ужасно: растрепанные волосы, красное лицо, опухшие от слез глаза… Та еще соблазнительница.

Затем его губы смягчились. Он выдохнул так, словно все это время ждал поцелуя, и зарылся лицом в ее волосы. Его нос щекотал ее шею. Его дыхание обжигало ее ключицу. Он улыбался в перерывах между поцелуями.

Ей пришлось признать, что его пальцы ласкали ее кожу довольно приятно. Прикосновения были нежными, но настойчивыми; он чертил невидимые узоры на ее пояснице.

Она провела рукой по его спине до края футболки и остановилась. То, что она готовилась сделать, разрушит все, что между ними было, хотя она не знала, что между ними было.

Но она должна была это сделать. Она должна была знать.

Ее рука поползла вверх, ее пальцы танцевали по напряженным мышцам его живота и груди, пока подбирались к кулону у него на шее. Украшение казалось таким же теплым, как и его кожа, оно было сделано из какого-то мягкого металла и имело форму… кольца?

Рука Асена взметнулась и схватила ее за запястье. Он отстранился от нее, его глаза расширились, и в них была боль.

Он был не похож на того, кто в будущем неизбежно предал бы ее, если бы она не пыталась ему помешать. Напротив, преданным здесь выглядел он.

Косара смотрела в ответ, ее губы все еще горели от поцелуя, но не знали, что и сказать. На языке крутилось полуоформленное объяснение, но оно казалось бессмысленным, поэтому она проглотила его.

Все, что она когда-либо делала, за последний час предстало перед ней в совершенно другом свете. Хотя всего миг назад ее поступки и большинство ее глупых решений казались такими обычными. Но теперь она видела лакуны в истории, которую нафантазировала для самой себя. Лакуны, которые ее разум заполнил каким-то несуществующим недобрым намерением со стороны Асена. Ведь, по правде говоря, он не дал ей ни единого повода подозревать себя и не сделал ничего плохого, кроме того, что носил талисман, о котором не хотел ей рассказывать.

– Извини, я… – Она замолчала.

Что «я», Косара? «Я – идиотка»? Так?

– Пожалуйста, уходи, – сказал Асен ровным голосом, и лишь одна пульсирующая венка на его виске говорила о том, насколько он зол.

– Мне жаль…

– Убирайся.

Он открыл дверь, подождал, пока она выйдет, и заперся. Косара стояла в коридоре одна, разгоряченная от смущения, злющая… На себя. Слеза щекотнула ее щеку. Только не плакать. Не плакать.

Только самые жалкие неудачники плачут дважды за ночь, но не Косара, вот уж нет. Глаза у нее щипало просто от морской соли, а слезы выступили от холода.

Она все испортила. Разрушила их хрупкую дружбу с Асеном. Нарушила их план проникнуть во дворец. Теперь у Асена было полное право вернуться в Черноград и оставить ее сражаться со Змеем один на один.

Но одна она никогда не победит.

Косара подняла руку, чтобы постучать в дверь. Она могла бы попытаться объяснить: «Послушай, я ведь уже спрашивала, кто тебя околдовал, но ты мне не сказал, и я забеспокоилась…»

Но затем она опустила руку. Слишком поздно.

19

День девятый

Когда Косара наконец уснула, ей приснился Змей. Его глаза сделались из голубых совершенно черными, как у самодивы, и он смотрел на нее с открытым ртом, не мигая.

Скрипнула дверь. Он был здесь. Он нашел ее.

Косара открыла заплаканные глаза. Некий темный силуэт, покрупнее Змея, рылся в карманах ее пальто. Его волосы жирными прядями спадали на широкую спину, задрапированную желтым клеенчатым комбинезоном.

Косара ругнулась: она ведь знала, что на корабле есть кто-то, кому нельзя доверять. Только это был не Асен. Конечно же нет!

Она старалась сохранять спокойствие, но Черная Борода, должно быть, услышал, как она затаила дыхание, и повернулся к ней. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. Затем он бросился на нее и прижал к койке.

– Где мой компас? – От него несло алкоголем, морской водой и гнилью, как от водорослей на берегу. – Где он?!

Косара ударила его коленом между ног. Черная Борода задохнулся от боли, и тогда она оттолкнула его и пустилась бежать.

– Бахаров!

Она надеялась, что Асен еще не лег спать. И что он не проигнорирует крик о помощи, даже если Косара помощи не заслуживала.

Позади раздался топот Черной Бороды. Русалки вскричали. Сердце Косары билось все громче, пока не заглушило все звуки в мире.

Она бросилась на палубу: волны бились о борт корабля, раскачивая его и брызгая соленой водой ей в лицо. Мокрая ночная рубашка прилипла к телу и задубела. Ноги скользили по просмоленным доскам.

Она добралась до кормы и развернулась, прижавшись спиной к металлическим перилам. Ее взгляд панически метался по сторонам.

Черная Борода двинулся к ней, намеренно не спеша. Ему было некуда торопиться, он знал, что она в ловушке.

– Что тебе нужно? – Косара перекрикивала шум волн, пытаясь выиграть время, ведь она знала, что ему нужно.

– Ты и сама догадываешься! – Вот и он знал, что она знала.

– У нас соглашение! Я верну компас, как только ты отвезешь нас во дворец Змея.

– Нет. Ты вернешь его сейчас, и тогда я, возможно, не брошу вас в море!

Взгляд Косары скользнул мимо Черной Бороды к темным водам позади, где бултыхались несколько бледных силуэтов. Компас вдавливался ей в грудь; как она вообще додумалась спрятать его в бюстгальтере на ночь? Не иначе как ей подсказал инстинкт.

И он же подсказывал ей, что, даже если Черная Борода вернет свой компас, он бросит ее в море в любом случае. Инстинкт ее был силен. Косара слишком много болтала за игрой в кости. И у него был этот блеск в глазах, когда он расспрашивал ее о тенях; то были уже не глаза одинокого вежливого старика, а азартный взгляд мошенника, давно ушедшего на покой, но внезапно почуявшего легкие деньги.

– Ты хочешь пойти во дворец один, не так ли? – спросила Косара, убирая ладонью мокрые волосы с лица. – Черная Борода остановился в нескольких шагах от нее и смотрел на нее, не отвечая. – Ты думаешь, что сможешь украсть тени ведьм, – продолжила она. – Но не будь так уверен.

– Это еще почему?

– Ты ведь не знаешь, где Змей их держит.

– Где?

Внезапно она вспомнила старую сказку, которую ей читала мама.

– Он прячет их в своем железном сундуке с тройным замком.

– Что?

Ну же, Асен… Не мог же он заснуть в такой суматохе, обычно у него был чуткий сон. И хотя Косара причинила ему сильную боль, он не оставит ее в руках Черной Бороды. Он просто не может.

– О да, – сказала Косара, – я говорю о легендарном железном сундуке Змея.

– Что еще за сундук?

– Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

Асен, давай!

– …а заяц в сундуке под зеленым дубом, что на острове Буяне в синем море-океане!

Рука Черной Бороды была столь быстрой, что за ней было не уследить глазами. Он схватил Косару за воротник и толкнул ее поясницей на перила, отчего по ее позвоночнику прокатилась волна боли.

– Безумная ведьма. – Теплая слюна Черной Бороды капала ей на лицо.

Косара пыталась пнуть его, но он уже знал ее трюки, поэтому легко уклонялся и продолжал переваливать ее через перила: верхняя половина ее тела уже висела над водой.

Ее руки царапали чужое лицо, оставляя красные следы на грязной коже. Как вдруг Косара перестала чувствовать кончики пальцев: их лизала теневая хворь.

– Стой! – крикнула она, но Черная Борода не отпускал ее.

Его глаза блестели под полями шляпы. Пальцы его впились в нежную плоть ее предплечий. В ушах Косары гудело, все больше крови приливало к ее голове.

– О боже мой, да постой же!

Она не могла отбиться, не теперь, когда ее руки были полностью поглощены теневой хворью. Она также не могла вывернуться из его хватки: он был слишком силен. Она могла лишь…

– Не будь идиотом! – снова крикнула она.

Черная Борода поколебался секунду, и Косара воспользовалась этим.

– Ты ведь не знаешь, как сделать тени своими! А не зная, ты их не получишь!

Должно быть, он слышал искренность в ее голосе, поскольку ослабил хватку.

– И как же их заполучить?

– Нужно произнести волшебные слова.

– И что за волшебные слова?

– «Пошел на хрен!»

И Косара усилием воли направила теневую хворь вверх по рукам, туда, где пальцы Черной Бороды только что впивались в ее кожу… а теперь хватали лишь бесплотную тень.

Когда он в замешательстве обернулся, она выскользнула из-под него и пнула по его голени. Он пошатнулся вперед, врезался в перила, ища, за что бы ухватиться.

Черная Борода был высок, а перила были низкими. Он согнулся пополам над водой. Его глаза расширились. Ногти тщетно царапали перила. И была доля секунды, когда Косара могла бы ухватить его и затащить обратно на палубу. Его испуганные, умоляющие глаза смотрели на нее, его руки тянулись к ней.

Но затем Косара поняла: он просто хотел утащить ее за собой.

И она пихнула его изо всех сил, так, что его ноги потеряли всякую опору.

Последнее, что увидела Косара перед тем, как он рухнул за борт, были расширенные от ужаса глаза.

Раздался всплеск, затем хриплый крик:

– Вытащите меня! Вытащите, прошу! – Еще один всплеск. – Человек за бортом, человек за…

Внизу завизжали русалки. А потом всё смолкло… Косара схватилась за перила обеими руками, у нее кружилась голова. Она вглядывалась в темные воды, покуда ее дыхание вырывалось быстрыми сдавленными вздохами.

От Черной Бороды осталась лишь его широкополая шляпа, плывущая по волнам. А вскоре и его кости всплывут на поверхность, белые от соли и обглоданные.

Косара не знала, как долго она стояла там, в ожидании глядя на море. Краем глаза она уловила какое-то движение, что-то красное вынырнуло из густого тумана, в котором утопал корабль. Асен положил руку ей на плечо.

– Косара… – Он пытался сохранить нейтральный тон, и она это видела, но его глаза были полны беспокойства. – Я слышал, как ты кричала. В чем дело? Ты выглядишь так, словно увидела привидение.

Косара повернулась обратно к волнам. Где же Черная Борода? Его кости уже должны были всплыть. Она попыталась прогнать образ русалок, держащих его под водой, их когтей, разрывающих его плоть, их бурлящего смеха, эхом окутывавшего его.

– Где Черная Борода? – спросил Асен.

Косара кивнула в сторону шляпы на воде.

– Он хотел забрать свой компас. – После всех этих криков ее голос охрип. – Он упал. – Она поразмыслила еще. – Я столкнула его.

– Ты ведь защищалась.

Косара хрипло рассмеялась: где же она слышала это раньше? Куда бы она ни пошла, за ней шли ее призраки.

Асен долго рассматривал ее, прежде чем в нем возобладал прирожденный полицейский. Он накинул ей на плечи свое пальто, и Косара попыталась оттолкнуть его: не заслуживала она, чтобы он был так добр к ней, – но затем передумала. Его шерстяное пальто было мягким, теплым и благословенно сухим. И оно пахло Асеном. Косара плотно завернулась в него, и вскоре ее зубы перестали стучать.

– Идем же. – Асен осторожно повел ее вниз по лестнице. – Мы простудимся, если будем торчать здесь.

Черная Борода был мертв. Они плыли по морю, кишащему чудовищами, на корабле без рулевого. Но Асена беспокоила простуда!

– Ну же. – Он придерживал ее за плечо, пока они не достигли нижней палубы; от ног Косары по ковру расходились мокрые следы.

– Ты умеешь управлять кораблем? – спросил Асен.

– Что? – моргнула Косара.

– Может быть, ты знаешь, правильным ли курсом мы идем? Черная Борода выпал за борт…

– Ты хотел сказать: я столкнула его за борт.

– Нет, я хотел сказать: выпал за борт.

Косара огляделась. Она понятия не имела, с чего начать. Хотя, конечно, она прочла множество любовных романов про пиратские суда и поэтому знала, что штурвал – это что-то вроде велосипедного руля, которым задаешь направление; мачты – это длинные шесты с парусами; а трюм обычно нужен, чтобы срывать в нем рубашку с молодого капитана, пока твои чресла горят желанием.

Косара вытащила из бюстгальтера компас, не обращая внимания на то, как Асен быстро отвел глаза. Она открыла крышку компаса, поглядела на стрелку. Насколько она могла судить, они все еще шли верным курсом.

– Сафина, – вскричала она так же, как слышала это от Черной Бороды, – держать курс!

Нет ответа.

– Думаешь, сработает? – спросил Асен.

– Если повезет.

Асен ничего не сказал, но на его лице было написано, что́ он думает об их везении. Они стояли так долгое время в повисшей между ними тишине.

– Послушай, о том, что было вчера… – начала Косара.

Асен отмахнулся:

– Я не хочу сейчас об этом говорить. У нас хватает проблем.

Косара не смела ни на что надеяться, но ей понравилось это его «у нас».

– Значит, ты не бросишь меня, чтобы вернуться в Черноград?

– Что? Нет. Для этого уже поздновато, тебе не кажется?

Косара подавила вздох облегчения. Но затем сомнения вновь начали глодать ее. Почему он все еще хотел во дворец? Что именно он надеялся там найти?

«Не сейчас», – строго сказала она себе, потому что он и так сегодня с ней намучился. Ей просто нужно было извиниться. Вот и все. Это же легко. Пусть знает, что она сожалеет. Раньше она уже извинялась перед людьми, и никто от этого не умер. Она глубоко вздохнула.

– Я только хотела сказать…

– Все завтра, – ответил он. – Иди спать, Косара. Ты похожа на смерть.

Она пристально смотрела на него, пока с ее волос капала соленая вода на ковер.

– Я имею в виду, ты совсем вымотанная, – сказал он. – Спокойной ночи.

И он развернулся и оставил ее, мокрую и дрожащую в его пальто.

Она вернулась в свою каюту и спряталась под одеялами. Кошмары таились в темных уголках ее сознания, готовые наброситься, как только она заснет, – а она не могла не уснуть, настолько устала. Бледное и опухшее лицо Черной Бороды всплыло перед внутренним взором, в его волосах гнили морские водоросли. «Где мой компас? – кричал он снова и снова. – Где мой компас?..»

Он барахтался в волнах, пытаясь удержаться на плаву, а вокруг него море выплевывало труп за трупом: Ирника, Альгару, Невену в окровавленной ночной рубашке…

Наутро Косара проснулась чуть свет, запутавшаяся в простынях. Лицо ее было мокрым от слез и холодного пота. Она все еще слышала голос Черной Бороды: «Где мой компас? Где он?»

Кажется, его голос достался какой-то русалке. Кожа Косары покрылась мурашками. Его хриплые крики рано или поздно точно свели бы ее с ума.

К счастью, теперь она слышала не только их, но и эхо волн, разбивающихся о берег вдалеке. Ветерок донес до нее сквозь открытый иллюминатор запах моря и водорослей, а кроме него – другой аромат, от которого ее бросило в дрожь. Магия.

Дворец Змея был совсем рядом.

* * *

Когда Косара вышла из каюты в огненно-красном платье своей матери, с оранжевыми веками и багровыми, как тлеющие угли, губами, Асен уже ждал, опираясь на стену и наблюдая за морем в крошечный иллюминатор.

На нем был один из старых костюмов ее отца. Он ему не очень-то шел, да еще и стягивал плечи. Вдобавок костюм отставал от нынешних тенденций примерно лет на десять: лацканы были слишком широкими, пуговицы – слишком большими, но вряд ли монстры так уж следили за модой.

Услышав ее шаги, Асен повернулся к ней лицом, и его глаза расширились от удивления. Она могла поклясться, что слышала его резкий вдох. Это была немного чрезмерная реакция на старое платье и макияж, но Косаре все равно стало приятно. Раньше он и не видывал, чтобы она наряжалась. Да что там, в последние дни ей редко хватало времени причесаться.

Она улыбнулась ему. Он не улыбнулся в ответ, и уголки ее губ опустились. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но он поднял руку.

– Не надо. Пожалуйста, не извиняйся. Просто дай мне время.

Косара закрыла рот и, вздохнув, поднялась к штурвалу. Ей еще предстояло научиться управлять треклятым кораблем.

Они готовились пристать к острову с противоположной стороны дворца Змея, чтобы остаться незамеченными. Не сразу Косара, не знавшая морского жаргона, убедила корабль лечь на правильный курс. И так же не сразу она поняла, как правильно швартоваться, поэтому корабль сделал это за нее. Якорь упал за борт, словно его толкнула пара невидимых рук. Судно плавно причалило к берегу.

Дворец был виден вдалеке, он то появлялся, то исчезал из поля зрения. Он стоял на скалистой возвышенности, густой туман клубился над его башнями. Они пришвартовались на таком расстоянии, что дорога до дворца заняла еще полдня.

Косара чувствовала себя совершенно нелепо, пока брела в бальном платье по пыльным камням. Она была рада, что не стала надевать каблуки, хотя надо было признать, что грязные башмаки портили весь вид. Макияж, не будь он заколдован лучшей травницей во всем Чернограде, растекся бы по лицу еще пару часов назад.

Асен шел впереди, в нескольких шагах от нее, не оборачиваясь, не произнося ни слова. Она пыталась не отставать от него, но склон становился все круче. Ей приходилось цепляться за редкие пучки травы, а Асен все скакал вперед, как горный козел.

Косара не совсем понимала, чего он теперь от нее ждал. Сейчас, при свете дня, все случившееся казалось такой глупостью. К чему вся эта драма? Ну поцеловались. Подумаешь!

Люди ведь целуются по разным причинам, в том числе и для того, чтобы добыть информацию. Когда Косара была маленькой, она целовала мальчиков на детской площадке в обмен на сладости. Она даже не думала, что делает что-то аморальное, пока мама не поймала ее с полными карманами печенья с медом и орехами и не обругала, назвав «бабочкой малолетней»…

«Да и плевать», – настойчиво повторяла она себе, хотя что-то, несомненно, сосало под ложечкой. Остановившись и разобравшись в этом чувстве, Косара узнала бы в нем чувство вины.

Так что она решила не останавливаться.

В глубине души она знала, что, если хорошенько покопаться в своих чувствах, на поверхность всплывут две вещи: во-первых, она перешла черту, а ни одна ведьма в жизни не признала бы этого за собой; во-вторых, ей было плохо исключительно потому, что ей стал небезразличен Асен, а этого Косара не могла признать вне зависимости от того, была она ведьмой или нет.

Солнце уже садилось, когда они достигли беломраморной стены и арки, заросшей плющом. Асен замешкался, наконец бросив взгляд на Косару.

– Сады Змея. – Об этих садах разное говорили: запах здешних цветов отравлял, деревья были живыми, а их листья были острее кинжала. – Будь осторожен.

Асен серьезно кивнул и наклонился, чтобы пройти под аркой. Косара последовала за ним.

Она не могла не ахнуть. Скалы позади них были голыми, за исключением тех мест, где время от времени искореженные ветром деревья вгрызались корнями в пыль, скопившуюся между трещинами. Но здесь, в садах, росли большие дубы, их листья блестели золотом и звенели, как колокольчики. Травинки гнулись на ветру, как тонкие нити из всамделишного металла. Тут и там проглядывали полевые цветы, от их запаха у Косары кружилась голова. Воздух был насыщен магией.

Косара ощутила покалывание в затылке и посмотрела на дворец, маячивший далеко вверху, почти ожидая увидеть темный силуэт в окне или блеск бинокля на балконе. Там никого не было.

И все же она не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают.

Они шли в глубину сада, когда над их головами послышался свист. Кроны деревьев почти соприкасались, словно старые кумушки-сплетницы, шепчущие что-то друг другу на ухо, и на тонкой полоске неба меж листьев мелькнуло что-то и тут же исчезло. Ветви затряслись. Пара листьев спланировала к ногам Косары.

– Стой здесь, – сказала она.

Асен поднял брови, но ничего не стал спрашивать.

Косара ухватилась за низко свисающую ветку и полезла в густую крону. Ствол дерева под ее пальцами был гладким и холодным, больше напоминая металл, чем кору.

Она достигла вершины и высунула голову. Вечерний воздух свежо овевал лицо, запах цветов стал менее удушливым. Сотни огней пронеслись по небу: все они летели из Чернограда во дворец, а за ними тянулись тонкие нити лунной пряжи.

Косара нырнула под крону дерева, чтобы случайный огонек не врезался в нее. Оказалось, то был фонарик, свисающий с ручки летающей метлы. Метлу оседлали три старухи, их юбки развевались на ветру и обнажали полосатые носки. В их растрепанных волосах блестели золотые листья. Смех колдуний эхом разносился вдалеке.

Косара провожала их взглядом, пока они не исчезли в воротах дворца.

– Что это было? – Асен наконец нарушил молчание.

– Летающая метла, – ответила Косара.

– Прости, что?

– Метла, которая летает.

Фонари всё свистели мимо. Время от времени Косаре удавалось разглядеть, к чему они прикреплены: по небу кружило больше летающих метел, чем она могла сосчитать, а с ними – летающие коврики, кастрюльки и сковородки, стулья, табуреты, диваны и даже одна кровать с балдахином, который натянулся, как парус.

– Что там происходит? – снова позвал Асен.

– Похоже, на пир Змея начали съезжаться гости.

Косара щурилась, ища в ночи знакомые лица, и вот она наконец обнаружила своих домашних духов. Дух ванной сидел в старой чугунной ванне ее бабушки. Кухонный дух летела в огромном медном котле для ракии. Дух камина в фиолетовом галстуке оседлал кочергу.

Косара помахала им рукой. Кухонный дух заметила ее раньше других, и ее глаза округлились – и это страшно напомнило Косаре маму, когда та однажды застукала ее, подростка, курящей в туалете. Дух распахнула рот, но, прежде чем она успела сказать что-нибудь, котел унес ее прочь.

Косара начала спускаться.

– Похоже, мы прибыли вовремя, – крикнула она. – Нам ведь не хотелось бы опоздать на…

Раздался громкий треск. Ветка, на которой она стояла, сломалась под ее весом, ноги Косары потеряли опору. Инстинктивно она схватилась за ветку над собой, а сломанная упала на землю.

Косара громко выругалась. Ее руки напряглись, еле удерживая тело на весу. Мышцы так и горели.

– Отпусти! – Под ней появился вытянувший руки Асен. – Я поймаю тебя.

Косара колебалась. Интересно, он все еще был зол на нее? Настолько ли, чтобы дать ей упасть и сломать себе шею?

– Отпускай! – сказал он еще раз.

Не то чтобы у нее был выбор… Она пыталась подтянуться к следующей ветке, но нижняя половина ее платья была слишком тяжелой, и Косара осталась висеть, как перезрелый плод. Теневая хворь щекотала ей пальцы.

Она глубоко вздохнула и за секунду до того, как ее пальцы превратились в тень, отпустила ветку. Асен поймал ее.

– Спасибо, – сказала она, задыхаясь.

Секунду они смотрели друг на друга, пока он все еще обнимал ее, а она держалась за его шею.

Затем он быстро отпустил ее и отошел.

– Было бы некстати, сломай ты ногу именно сейчас, верно? – Он явно прятался за шуткой, и она получилась вымученной.

– Да уж, досадно было бы. – Косара поправила платье.

Наступила долгая, неловкая пауза, когда единственным звуком был шелест травы у их ног.

– Послушай, насчет вчерашнего… – начала она, не совсем уверенная, как продолжать; не лучше ли признаться, что она подлила ему сыворотку правды?

Нет, этого делать явно не стоило. Он среагировал бы слишком остро, равно как и среагировал на поцелуй.

К счастью, ей не пришлось больше ничего говорить, потому что он быстро перебил ее:

– Давай не будем. Очевидно, это было временное помешательство. С обеих сторон.

Внутренне Косара вздохнула с облегчением. Ее такой вариант устраивал. Как хорошо, что они оба не очень-то любили говорить о чувствах.

Они продолжали идти по саду в тишине, но теперь молчание уже не было таким напряженным, Асен не бежал впереди нее, а шел рядом, плечом к плечу. Приятно было, как честно признала Косара, снова увидеть его в нормальном состоянии, хоть он и был еще расстроен.

Она пнула на ходу травинку, заставив ее звенеть. Чем ближе ко дворцу, тем громче становился голос Змея в ее голове. Время от времени она слышала его так ясно, что ей приходилось оглядываться.

«Приползла наконец, маленькая Косара? Ты всегда знала, что наш разрыв лишь временный».

Возвращение во дворец словно воскресило в ней воспоминания о тех днях семь лет назад, когда Змей впервые привез ее сюда. Тогда она была еще слишком глупа, чтобы противиться.

Она заметила, что Асен бросает на нее обеспокоенные взгляды, и заставила себя улыбнуться.

«Глупая ведьма, – повторял Змей в ее голове. – Слабая ведьма. Никчемная ведьма».

* * *

Дворец Змея гнездился на скалах, как стервятник, его словно покрытые чешуей купола блестели золотым, зеленым и фиолетовым. Окна мягко светились изнутри и не отражали свет снаружи, а ворота были раскрыты, как голодная пасть. Кожа Косары вздыбилась от сотен невидимых иголочек.

Она вернулась. Спустя семь лет. Еще более бессильная, чем в прошлый раз. Очень храбрая либо очень глупая.

О, да кого она обманывала? Она, разумеется, была глупее всех на свете.

Между деревьями разносился гул пиршества – крики юд и русалок, смех самодив и завывания.

– Собаки? – с надеждой спросил Асен.

Косара покачала головой.

– Это волки.

Вдоль лестницы, ведущей к дворцовой двери, стояли в ожидании два ряда волколаков. На их лодыжках блестели серебряные оковы, от которых к перилам тянулись серебряные цепи.

Косара решила подержаться за сгиб локтя Асена. Его мышцы на мгновение напряглись под ее прикосновением, а затем расслабились. Они уверенно шли вперед, словно два домашних духа просто-напросто пришли воздать почести своему царю.

Как только они ступили на лестницу, волколаки по обе стороны ощетинились и натянули грохочущие цепи. Рука Асена дернулась под рукой Косары: должно быть, ему не терпелось вытащить револьвер.

Волколаки рычали и скалили зубы. Косару мучил запах мокрой шерсти и их гадкое дыхание. Образ Невены в ночь ее смерти все время пытался возникнуть в сознании Косары, а она все время его отталкивала.

Она оглянулась на сад, где во тьме блестела лунная пряжа. Ну, если что-то пойдет не так, можно даже не бежать. Волки все равно будут быстрее.

Один из них подошел к Косаре и обнюхал ее, коснувшись влажным носом ее лодыжки. Его рычание стихло. Один за другим волколаки утихомирились. Некоторые из них свернулись на полу, похожие на сонных псов.

Косара наконец выдохнула. Пока она поднималась по лестнице, волки приветствовали ее, виляя хвостами. Один лизнул тыльную сторону ее руки своим шершавым языком. Слава богу, они не чуяли разницу между ведьмой и домашним духом.

Однако Косара знала, что ей и Асену предстоит преодолеть еще одно препятствие, там, перед воротами на верху лестницы, и этим препятствием был чрезвычайно умный, не то что волки, древний упырь.

Этот был не похож на какого-нибудь кладбищенского монстра с кровожадным разумом и телом, ослабленным от недоедания. Древний упырь явно отужинал недавно: его раздутый живот натягивал рубашку на пуговицах. Его волосы ниспадали на плечи, тонкие, как паутинка.

Когда он заметил Косару и Асена, то протянул руку. Локоть упыря скрипел, точно старые петли.

– Ваше приглашение?

Косара протянула ему серебряный диск.

– Хм. – Он оглядел Косару сверху вниз, потом снизу вверх – она изо всех сил старалась не ежиться. – Не самодива. Кто же ты такая?

«Черт!»

– Я-то? – Косара рассмеялась ужасно фальшиво. – Конечно нет! Самодива? Ха-ха. Ха. Я всего лишь обыкновенный домашний дух.

– Это приглашение для самодивы.

– Ах, это? Я давно не утруждаю себя чтением. Наверное, произошла какая-то путаница. Обязательно скажите начальству, чтобы впредь подобного не допускалось. А теперь, если вы меня извините… – Косара попыталась протиснуться мимо упыря, но тот устоял и лишь громко выдохнул через ноздри.

– Что вы вообще за духи?

– Домашние, – ответила Косара.

– Конкретно?

– Я – каминный дух с улицы Кокиче, семнадцать. А это… – Она умоляюще посмотрела на Асена.

– Дух полицейского участка, – сказал он.

Косара моргнула. Она же сама просила его выбрать место, где он чувствовал себя как дома… О боже.

– Хм. – Упыря это явно не убедило. – Вы воняете.

Косара проследила за его взглядом – он смотрел на ее сумку. Чеснок!

– Что за вонь? – спросил упырь, сморщив нос.

– У меня новый парфюм. – Косара одарила его напряженной улыбкой.

– Пахнет ужасно.

– Ну да, бывает, иногда аромат плохо сочетается с телом. Я вот люблю запах жасмина, но на мне он воняет кошачьей мочой.

– Хм.

Волколаки по обе стороны лестницы снова забеспокоились. Их рычание поднялось, как волна.

Асен взялся за рукоятку револьвера. Косара полезла в сумку за осиновым колом. Долго ли они продержатся против всех этих чудовищ? Вряд ли долго, хоть Асен и хороший стрелок.

По крайней мере, умирая, Косара непременно заберет с собой эту древнюю тварь. Она стиснула кол.

– А-а-а… – раздался крик, и что-то пролетело мимо Косары, заставив ее отшатнуться.

– …а-а-а… – Громкий хлопок: котел для заваривания ракии промчался мимо, с визгом ударяясь о камни, позади него летели искры.

Глаза упыря расширились.

– …а-а-а…

Котел наконец остановился. Из него торчали, дергаясь, две ноги в разноцветных чулках.

– …а-а-а! – вопила кухонный дух. – Неужели никто не поможет старушке подняться?!

Волколаки привстали на задних лапах и зарычали, но не напали. Их глаза искали древнего упыря – и не находили.

Из-под котла выглядывали только острые носки его ботинок. Косара бросилась на помощь кухонному духу. Дух поправила пышные волосы и многочисленные нижние юбки, а потом наконец взглянула на упыря.

– О боже мой! Мне так жаль!

– Мф-ф-фх, – сказал упырь из-под котла.

– Я проверила тормоза перед вылетом, клянусь! – Она ударила кулаком по котлу. – Но они отказали при снижении. Ничего-то сейчас нормального не производят, да?

– Мф-ф-ф-ф!

– Слушайте, не волнуйтесь, эти ребята… – она махнула рукой в сторону волколаков, – сильные, они помогут мне сдвинуть котел, не так ли?

Волколаки оглянулись, словно не совсем понимая, о ком это она. Один из них беспомощно заскулил.

– Ну же! – крикнула кухонный дух. – Давайте-ка, вот вы подтолкните с той стороны, а остальные пусть тянут… – Дух бросила быстрый взгляд на Косару с немым вопросом: ну чего же вы двое встали?

– Спасибо, – шепнула Косара.

Кухонный дух здорово рисковала, помогая ей подобным образом, и теперь Косара была должна ей бесконечную прорву банок квашеной капусты и маринованных корнишонов. Она схватила Асена за руку, и они проскользнули через ворота во дворец.

20

День девятый

Снаружи, в темноте, дворец казался белоснежным, как мрамор. Косара знала, что это лишь иллюзия. Он был построен из расплавленных костей: колонны черепов поддерживали реберные арки, пальцы переплетались на стенах, а ряды зубов обрамляли окна. Некоторые кости принадлежали чудовищам, тут и там торчали кривые рога и шипы. Резцы волколаков и упыриные клыки украшали потолок. Восковые люстры представляли собой изящные крылья юды.

Но были здесь и человеческие косточки, от этой мысли у Косары сводило желудок. С колонны напротив на нее смотрели пустые глазницы черепа. Он выглядел таким заурядным между вытянутыми, сплющенными головами монстров.

Косара легко могла представить, как ее собственный скелет станет частью этого убранства, если она не будет осторожна. Ее передние зубы из-за щели в них, наверное, забросят в дальний угол. Тазовые кости вполне могли бы заполнить какую-нибудь щель. Череп идеально вписался бы в центр арки над входом, чтобы служить немым предупреждением всем и каждому: никогда не жульничайте, играя со Змеем, особенно если позже вы собираетесь пробраться в его дворец.

Кончики ее пальцев дернулись. Она наблюдала, как теневая хворь поглотила их, поползла по рукам, потянулась к шее. Ее дыхание участилось.

Косара закрыла глаза и заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть.

Без паники, на нее нет времени. Запаниковать можно будет позже, когда она вернет свою тень и они сбегут из дворца.

– Ты в порядке? – спросил Асен.

Косара кивнула.

– Давай покончим с этим.

Жуткий декор явно не смущал гостей на пиру. Духи кружились в диком танце, топая и хлопая. Некоторые из них водили за собой караконджулов на длинных поводках, но порой теряли контроль над тварями и позволяли им залезать на столы, на груду блюд. Упыри, постанывая, медленно покачивались в танце; к ним присоединились несколько волколаков, насколько им хватало длины цепей.

Косара не могла избавиться от ощущения дежавю. Она почти ожидала увидеть себя, юную, бегущую сквозь толпу, и преследующего ее Змея, – они оба тогда смеялись.

Она ясно помнила платье, которое было на ней той ночью, семь лет назад. Его ей подарил Змей. Такое ярко-розовое, в оборочках, совершенно не ее стиль. Беготня тоже не была в ее стиле. Хихиканье? Боже упаси.

«Ты без меня никто», – шипел Змей в ее голове.

«Возможно, но с тобой я никогда не была самой собой».

В то время она провела во дворце Змея всего одну ночь, но ей казалось, что все длилось месяцами. Она не пила ничего, кроме лунного вина, и не ела ничего, кроме фруктов, вложенных ей в руки Змеем; и ей с трудом удавалось вспомнить своих друзей и семью и даже себя.

Теперь она знала, что нельзя прикасаться ни к одному из переполненных блюд в костяных залах. Когда какое-нибудь чудовище предлагало ей лунного вина, она качала головой и отталкивала бокал.

Они с Асеном расхаживали из одного зала в другой, звонко ступая по затвердевшему полу. Высоко над ними звенели люстры. Музыка эхом разносилась между колоннами, звуча непонятно откуда.

Каждый новый зал был больше предыдущего, и в нем было больше чудовищ, вовлеченных в танец, больше столов с блестящими кубками лунного вина, больше фруктов, таких раздутых, что они походили на восковые. Высокий потолок исчезал в темноте над головой. Музыка становилась все громче.

Косара ускорила шаг, у нее перехватывало дыхание.

Как долго они пробыли здесь? Будто бы пять минут и – пять лет. Или пятьдесят. Косара посмотрела на свои руки, почти ожидая увидеть старческую морщинистую кожу.

Но это все еще были ее руки, переключающиеся между плотью и тенью.

– Мы ходим кругами, – сказал наконец Асен.

Косара прислонилась спиной к колонне, пытаясь отдышаться.

– Не может быть. Я знаю этот дворец.

– Но в этом зале мы уже были. Я точно помню.

– Невозмо… – начала Косара, но затем заметила человеческий череп в центре арки, прямо над входом.

Да, они прошли полный круг. Она позволила себе соскользнуть на пол и взяться за голову.

– Мы здесь уже целую вечность!

Вокруг нее, как в тумане, вращались яркие огни праздника. Музыка стала еще громче, пульсируя в такт сердцу Косары.

Во рту было так сухо, что язык напоминал наждачную бумагу. Но можно протянуть руку и взять бокал лунного вина…

Асен оттолкнул ее ладонь, а затем протянул ей бутылку воды из своей сумки.

– Держи.

Косара отпила, не мешая ледяной жидкости стекать по подбородку. Затем она плеснула немного воды на ладони и умыла лицо, прижав подушечки больших пальцев к глазам. Яркие пятна, которые танцевали перед ее взором, выглядели совсем как огни на пиру.

Но гул в ушах постепенно проходил. Голова переставала кружиться.

Косара открыла глаза и нашла в сумке компас Черной Бороды.

– Наверное, я готова поискать еще. А ты?

Асен кивнул. Теперь компас вел их все дальше и дальше на север, вглубь дворца, где было ощутимо жарче.

От запаха магии Змея сердце Косары забилось сильнее. Они прошли под высокой аркой и оказались в незнакомом зале. На низкой сцене в углу играл оркестр: три перепуганных гитариста, один зашуганный флейтист, почти окаменевший волынщик и нервный барабанщик. Люди. Интересно, сколько Змей им за это отстегнет?

– Почему нам пришлось притворяться духами? – прошептал Асен на ухо Косаре. – Вон, смотри, здесь люди.

– Их здесь наверняка хорошо знают. Змей, наверное, предупредил своих подданных: кто навредит музыкантам, тот ответит лично перед ним. Они неприкосновенны, по крайней мере, на этом пиру.

Музыка стихла, и зал наводнили аплодисменты. Волынщик робко помахал толпе. Пожилой дух, стоящий рядом с Косарой, оперся ей на плечо и выдохнул: «Отличная мелодия, да?»

Наконец аплодисменты стихли, звучали лишь медленные хлопки одной пары рук.

– Браво! – сказал голос, от которого у Косары по спине пробежал холодок. – Браво!

Она посмотрела вверх. Высоко над ней, на площадке из черепов, прямо под усеянным клыками потолком, восседал на своем костяном троне Змей. Даже издалека она видела его широкую ухмылку. У него на коленях сидела девушка в белом платье, ее лицо пряталось за вуалью. Косара вздрогнула, когда ее захлестнули волны отвращения, ужаса и гнева.

Неужели она сама выглядела тогда такой юной? Да, скорее всего. Ей было всего шестнадцать. Она была еще дитя.

«Убийца», – прошептал голос в ее голове – ее собственный для разнообразия.

На другой площадке, чуть ниже, сидели вразвалочку любимые игрушки Змея. Две самодивы все-таки ответили на его приглашение, несомненно ничего не сказав об этом сестрам. Несколько юд клевали тарелку с фруктами, сражаясь за самые спелые ягоды. Пожилая русалка купалась в небольшой гидромассажной ванне, ее чешуйчатое тело скрывалось под водой, а седые волосы плавали на поверхности.

Сердце Косары подпрыгнуло к горлу, когда ее взгляд упал на последнюю особу из цветника Змея. Она сидела рядом с какой-то юдой, обвивая рукой ее талию и прижимаясь губами к уху чудовища. Ее волосы были собраны в две толстые косы – связывавшая их золотая нить блеснула, когда юда схватилась за эти косы и притянула к себе их хозяйку для поцелуя.

Роксана.

Горло Косары сжалось само собой. С удивлением она поняла, что до этого момента какая-то маленькая часть ее надеялась, будто бы она все восприняла неправильно. Присутствие Роксаны на пиру Змея говорило о ней вполне однозначно. Возможно, Косаре нужно было увидеть ее собственными глазами, чтобы полностью осознать всю глубину предательства.

У Роксаны не хватало даже совести выглядеть виноватой! Напротив, она вполне неплохо проводила время.

Косара коснулась руки Асена и указала вверх.

– Это она? – спросил Асен.

– Она.

Косара глубоко вздохнула, чтобы успокоить сердцебиение. Роксана была так близко. А раз так, то и тень Косары тоже была где-то рядом.

– Нам нужно подняться туда, – сказала Косара.

– Уверена, что это хорошая идея? Змей может нас заметить. Лучше дождаться окончания пира и загнать Роксану в угол на выходе.

– Я не могу ждать, я должна вернуть свою тень.

Косара не могла разглядеть ведьминых теней у Роксаны на шее – или та уже продала их Змею? Нет, скорее всего, Змей отложил бы торг до окончания пира, вдобавок охотница на чудовищ сейчас была слишком пьяна от лунного вина.

Косара ожидала, что Асен начнет с ней спорить, скажет, что он должен ловить убийцу, а не гоняться за ее тенью…

– Как мы туда заберемся? – вместо этого спросил он.

Косара улыбнулась ему, несмотря на чувство вины, свернувшееся у нее в животе. Это же его она подозревала в обмане вчера вечером. И все же он был здесь, готовый рискнуть свободой ради ее тени. Наверное, не доверять людям она умела так же плохо, как и доверять.

Она подняла взгляд, прикрывая рукой глаза от яркого света люстры. Насколько она могла судить, единственный способ добраться до площадки – это взлететь.

– Придется найти кого-нибудь, кто нас подбросит.

– А как насчет твоих домашних духов? Мы наверняка сможем влезть в тот громадный котел.

– О таком я их просить не могу. Домашним духам строго запрещено приближаться к своим людям. Кухонный дух сильно рисковала, помогая нам пробраться сюда. Кроме того, – кивнула она на площадку, – разве там есть хоть один домашний дух? Все логично: здесь, рядом с нами, веселятся чудовища рангом пониже, а рядом со Змеем – лишь его почетные гости.

– Хорошо, – сказал Асен. – Предположим, мы найдем кого-нибудь из окружения Змея и попросим его. Но что дальше? Схватим Роксану за косы на лету и унесем ее в ночь, прямо из-под носа у Змея?

– А что, неплохо. Он, кажется, отвлекся.

Он как раз увлеченно общался с девушкой у себя на коленях. Она яростно жестикулировала, Змей же откинул голову назад и засмеялся. Затем он протянул руку, поднял ее вуаль и одарил ее долгим поцелуем, но девушка не отстранилась, а, напротив, прижалась к его груди. Косару вот-вот могло стошнить.

– По какому именно случаю все пируют? – спросил Асен с подозрением в голосе.

Косара изо всех сил старалась сохранить нейтральный тон.

– Мы с тобой гуляем на свадьбе Змея.

– Но ведь ты говорила, что этот пир ежегодный…

– Ну да.

Он сделал паузу.

– Эта девушка – человек.

– Точно.

– Он ее похитил?

– Нет, все они идут к нему добровольно.

Асен снова сделал паузу.

– Почему?

Косара почесала шрам на щеке. Отличный вопрос. Она задавала его себе годами.

– Он страшно обаятелен.

– Но он убивает по одной каждый год!

– Формально не своими же руками. Вот смотри: караконджулы едят человеческое мясо, упыри пьют кровь, а юды питаются падалью, да? А вот Змей поглощает любовь. Каждый год он приезжает в Черноград на охоту и ловит себе новую невесту.

– Как?

– Да ты только взгляни на него: сильный, умный, красивый…

Асен снова поднял глаза, он явно не был впечатлен.

– Но с зубами у него непорядок.

– Ну же, представь, что ты молодая девушка и на тебя обратил внимание сам Царь чудовищ. Он ведет себя так любезно с тобой – и только с тобой, с ним ты чувствуешь себя особенной… Как же тут не влюбиться?

– Но они ведь знают, что все его бывшие мертвы.

– Некоторые знают, но думают: уж с ними-то все будет иначе. Уж с ними-то у него настоящая любовь, не как у других! Любовь все побеждает, и вообще, может, получится его изменить.

Было неправильно говорить все это, словно о ком-то другом, ведь Косара некогда тоже так думала. Сейчас, с высоты своего возраста, опыта и знания того, что произошло потом, было легко представить, что она была умнее. Но это было не так.

Он обманул ее, она позволила себе обмануться; он сказал ей то, что она хотела слышать: она так сильна, так умна; он клялся ей в вечной любви. Он врал, что она не такая, как все, врал, что и он рядом с ней не тот, кем был раньше… «Только ты, Косара, делаешь меня лучше…»

И она не сомневалась: ровно то же самое он говорил и вон той бедняжке у него на коленях. Как и тем, что были до нее.

От унижения у нее скрутило живот.

– И потом он их ест? – спросил Асен.

– Нет, говорю же, он питается только их любовью. Вначале они ведут себя как обычные счастливые молодожены. Он весь из себя милый, нежный и заботливый. Жена порой восхваляет его в письмах родителям, а иногда она даже выбирается посидеть с подружками. Затем мало-помалу он вытягивает всю ее любовь к семье и друзьям, все ее радости до единой, пока не останется только любовь к супругу… А потом он отбирает и это. Жена перестает выходить на улицу, затем – вставать с постели, затем – есть. И в конце концов… дышать.

Асен тихо выругался. Прямо-таки крепким словцом. Косара не привыкла слышать такие выражения из его уст, а тут еще и рука медленно потянулась к револьверу.

– Ты же не собираешься сделать глупость, правда? – спросила она. – Прошу, не пытайся арестовать Царя чудовищ!

– Мы должны помочь ей сбежать, – сказал Асен.

– Мы не можем. – Косара пыталась убедить не только его, но и себя, что никто этой девочке не поможет, покуда она сама ввязалась в эти отношения. – Ты не слышал, что я говорила? Ее никто не принуждал быть здесь. Она сама этого хочет. Что ты предлагаешь, похитить ее?

– Да, черт возьми! Ей же наверняка еще нет восемнадцати, Косара!

Косара снова взглянула на девушку. Асен был прав: она еще совсем молоденькая. Но это не имело значения, ведь девушка не хотела бы ничьей помощи. Косара, побывавшая на ее месте, тоже не хотела.

«Тебе страшно, маленькая Косара?» – прошептал в ее голове голос Змея, да так реалистично, что ей пришлось проверить, все ли еще он на своей площадке.

– Мы не можем просто оставить ее здесь, – сказал Асен. – Нужно вернуть ее семье.

«Ты что, бросишь ее здесь, только бы не разозлить меня, да?»

– Ее родители, должно быть, с ума сходят, Косара! – сказал Асен.

– Ладно! – крикнула Косара и Асену, и Змею в своей голове. – Хорошо. Займемся этим, как только я верну свою тень. Я попробую с ней поговорить. Мы можем отвезти ее к родителям, но, если она захочет вернуться к Змею, – чур я ни при чем. Теперь мы можем сосредоточиться на более насущной проблеме?

Асен снова взглянул на Змея и сморщил нос, словно почуял что-то гнилое.

– Откуда ты так много о нем знаешь?

Косара еще раз глубоко вздохнула. Ну да, этого вопроса было не избежать. Рано или поздно ей пришлось бы все рассказать ему. Она махнула рукой подчеркнуто небрежно.

– О, у нас с ним были отношения.

Ее желудок свело судорогой. Это были не отношения. Он обманул ее, сыграл на ее чувствах, воспользовался ею. Не дал ей взаимности! У них не было никакого «мы», был только он.

– Прости, что? – произнес Асен.

– Я была вполне в его вкусе, когда мне было шестнадцать. Молодая была, глупая.

Асен посмотрел на нее так, будто она только что обнаружила тухлятину и подарила ему под видом вкуснейшего деликатеса.

– Как это вышло?

– Моя мама запретила мне видеться с ним.

– И ты послушалась?

– Нет, конечно! Во всяком случае, не сразу. Но затем Змей начал показывать истинную свою натуру. Поначалу он был идеальным женихом, самым человечным из всех людей… Но вскоре я начала замечать чудовище под этой маской. Он дал мне понять, что вокруг него нужно ходить на цыпочках, чтобы не вызвать его гнев. Его любовь была слаще меда, когда я во всем подчинялась ему, но едва я высказывала свое мнение… – Она покачала головой. – А потом, уже после жестокого наказания, он извинялся и обволакивал меня нежным вниманием. Постоянный изнурительный цикл, и так длилось, пока я наконец не поняла, что от такого монстра нужно бежать, пока дело не кончилось моей смертью. Увы, в момент осознания я уже была здесь, во дворце, в ловушке. С ним.

– Но тебе же в конце концов удалось сбежать?

– Только потому, что Вила отыскала меня. Моя мама отчаялась и обратилась к ней за помощью. Вила пробралась сюда и тайком меня вытащила.

– Слава богу, – пробормотал Асен.

Косара избегала встречаться с ним взглядом, боясь увидеть жалость в его глазах. Вместо этого она смотрела, как монстры танцуют вокруг; время от времени они наталкивались на нее.

– Да уж, слава богу. Однако ему это не понравилось. Он так и не простил меня.

– А он что, ожидал, что ты покорно ляжешь и умрешь?

– Скорее всего. Он же Царь чудовищ. Он не привык, чтобы ему отказывали.

Наконец она посмотрела на Асена и не увидела в его глазах жалости, а только что-то, напоминающее гнев. «Прошу, пожалуйста, не пытайся арестовать Царя чудовищ!»

Она прочистила горло.

– Нам лучше найти кого-нибудь, кто поможет нам попасть наверх.

Их окружали чудовища, но ни одно из них не выглядело так, будто им было место на площадке Змея. Несколько кухонных духов взялись за руки и водили хоровод, поднимая облака муки. Дух камина топал, пламя полыхало под его ногами. Дух ванной схватил какого-то водного духа – то ли реки, то ли озера – и они вдвоем поплыли по коридору, оставляя за собой лужи.

Барабанщик исполнил особенно сложное соло, затем пошатнулся и рухнул на сцену. Косара машинально сделала шаг к нему, чтобы помочь, но вовремя вспомнила: она была домашним духом, и ее не заботили простые люди. Остальные гости даже не взглянули на измученного музыканта. Рядом с ним опустился на колени флейтист, отпаивая его водой.

В тишине Косара услышала знакомое слово:

– Играем.

Она проследила за голосом и увидела трех юд, тех самых, с площадки Змея: сейчас они восседали на одной из костяных скамеек и резались в карты с усатым каминным духом. Дух громко выругался, швырнул пригоршню фишек в лицо самой высокой юде и удалился.

Должно быть, юды спустились, чтобы поиграть в «Короля». А Асен еще говорил, что Косара невезучая…

– Смотри, – прошептала она.

Асен проследил за ее взглядом.

– Может, не надо? Ты же угодила во все это как раз из-за «Короля».

– Я угодила во все это, потому что доверилась не тем людям.

– Что, если ты просто постоишь вот здесь минутку и подумаешь, надо ли постоянно подвергать себя опасности…

– Себя? Вообще-то, я собиралась подвергнуть ей тебя.

Рот Асена на секунду приоткрылся, и он выдал:

– Чего?

– Видала я тут, как ты танцуешь. Весьма неплохо.

– Скажи лучше: превосходно.

– В общем, я предложу им сыграть на тебя. Мол, если я проиграю, они смогут потанцевать с тобой.

Асен задумался над этим, нахмурив темные брови.

– Почему всегда, когда ты придумываешь план, я в нем наживка?

– Так что скажешь? – Косара широко улыбнулась.

Асен взглянул на возвышение, туда, где Роксана допивала бокал лунного вина размером с салатницу.

– Ладно.

– Правда? Я-то думала, тебя придется уговаривать.

– Не хочу, чтобы она снова сбежала. Давай иди, делай, что должна.

Косара отвернулась, чтобы он не увидел, как она закатывает глаза. Господи… Она ведь не предлагала ему жениться на юде… Просто потанцевать.

– Красавицы! – крикнула Косара, подойдя к ним ближе. – Как насчет игры?

Юды обратили свои сияющие взоры на Косару. Их лица были бледными, раздражающе человеческими, окруженными коронами из восковых перьев. Сложенные крылья меняли цвет, переливаясь от черного до фиолетового и темно-синего, блестя, словно намасленные. Юды нависли над Косарой, по-прежнему сидя, пока их когтистые лапы цеплялись за костяную скамейку.

– Пожалуй, можно, – сказала одна из них громким и хриплым, как крик ястреба, голосом. – Зависит от того, на что будем играть.

– Если я выиграю, вы доставите нас на ту площадку, чтобы мы могли поймать опасного преступника.

– Кого?

– Роксану знаете?

Одна юда толкнула другую крылом.

– О, кое-кто здесь отлично знает Роксану, да, Соколица?

– Мы просто общаемся, – ответила Соколица, даже не взглянув на подругу, ее ярко-желтые глаза были сосредоточены на Косаре. – А что, если ты проиграешь?

– Если ты выиграешь, – сказала Косара, – ты потанцуешь с моим парнем.

Асен хмыкнул за ее спиной. Он опирался на одну из колонн, скрестив руки, и всем своим видом изображал из себя великомученика.

– Он превосходный танцор, – добавила Косара.

Одна из юд открыла клюв и издала громкий гортанный звук. Косара даже не сразу поняла, что это был смех.

– Уверена, Соколице это понравится.

– Заткнись, Орленок, – пробормотала Соколица.

Юды подвинулись, чтобы Косара могла сесть между ними на скамейку. Ее окутал их запах хвои и озона, словно они только что летели сквозь кучевые облака.

– Ну, красавицы, кто будет сдавать? – спросила она.

С их версией «Короля» Косара была не очень хорошо знакома, но она быстро разобралась – или, по крайней мере, она так надеялась. Орленок сдала ей две карты и начала выкладывать карты на стол лицевой стороной вверх. Косара была совершенно уверена, что ей придется составить комбинацию из всех доступных карт.

Она несколько раз повышала ставку, прежде чем проиграла. Как, собственно, и планировала. Пусть думают, что ее легко победить.

Орленок снова сдала. На этот раз Косара сделала высокую ставку, несмотря на плохую «руку». Юды не почуяли блефа. Один – один.

– Итак, Соколица, – сказала Косара, пока Орленок тасовала колоду. – Как давно вы знакомы с Роксаной?

– С прошлого года, – ответила Соколица. – И мы просто разговариваем!

– Я ничего другого и не думала.

– Что она сделала? – спросила третья юда, имени которой Косара не знала.

– Убила кое-кого. – Косара быстро вспомнила, кем она тут прикидывалась, и добавила: – Одного моего друга-духа. Она охотница на чудовищ.

– Я так и знала, – выплюнула Орленок, – знала, что ей нельзя доверять. Змей с ней носится как с писаной торбой, но твоя Роксана…

– Не моя она! – вскрикнула Соколица, ее когти крепче вцепились в сиденье. – И охотится она лишь на опасных монстров. Твой друг, должно быть, плохо себя вел.

– А вот и нет.

Соколица пожала плечами.

– Да кого вообще волнуют духи? Вы совсем как обычные люди, только полакомиться нечем. Не в обиду.

Не в обиду? Почему все всегда добавляют «не в обиду», как только скажут что-нибудь оскорбительное?

– Во всяком случае, – продолжала Соколица, – твой друг мог и сам ее об этом попросить.

Соколице очень нравилась Роксана, поняла Косара. Не настолько, чтобы защищать ее всеми силами, но достаточно, чтобы флиртовать с ней на глазах у других чудовищ и терпеть их шуточки. Интересно, каково это – влюбиться в свою еду? Косара едва не поморщилась.

– Как насчет в третьем раунде сыграть моей колодой? – Соколица вытащила из-под крыла новую колоду карт. – Это моя счастливая колода, – сказала она в ответ на поднятые брови Косары.

– Если только она не меченая…

Смех Орленка был таким пронзительным, будто скреб по костям.

– Не меченая, не волнуйся. Мы следим, чтобы никто не жульничал.

Косара напряженно улыбнулась. Асен за спиной Соколицы обеспокоенно посмотрел на нее, и она слегка пожала плечами. Ей это совсем не нравилось, но она ничего не могла поделать. Не дай бог юды разозлятся и вообще откажутся играть. Лучше было не упоминать Роксану…

Сначала Орленок выложила на стол несколько карт лицевой стороной вверх. Поначалу все они казались знакомыми – пятерка, шестерка, туз… Но вот пришла последняя карта.

«Какого черта?»

На этой карте было изображено чудовище, которого Косара никогда раньше не видела: трехголовое, с острыми зубами и изогнутыми рогами. Из больших ноздрей твари валил пар, а над головой сверкала молния.

Косара с ней прежде не встречалась, но слышала о ней. Ламия. Чудовище, которое Королевский совет похитил из дворца Змея и замуровал в Стене.

– Черт, что это? – Косара выпалила прежде, чем одумалась.

– Что за карта? – Орленок постучала по карте своим длинным когтем. – Дама червей.

– Нет, я имею в виду, что это за чудовище?

– То есть что это за создание?

Отлично, Косара, юдам ведь так приятно, когда их собратьев сравнивают с чудовищами.

– Да-да, конечно же, – сказала Косара. – Кто это?

– Ламия, сестрица Змея. Ее уже давно никто не видел. Исчезла без следа. Нам так и не удалось выяснить почему: ей категорически запрещалось покидать дворец в Темные дни, она вроде как страдала припадками ярости…

Дальше Косара уже не слушала, в ушах шумела кровь. Сестра Змея. Чудовище, замурованное в Стене, было сестрой Змея. Почему он никогда не упоминал о ней, ни разу?

– Они были близки? – спросил Косара.

– Мм? – Соколица едва ли оторвала взгляд от карт.

– Змей и его сестра.

– О, они ссорились, как любые братья и сестры, но он, кажется, действительно любил ее. С тех пор как она исчезла, он очень переменился.

Вот почему он никогда не упоминал о ней. Он все еще скорбел. Мог ли Змей горевать? Это было сюрреалистично – осознавать, что когда-то давно он действительно мог любить кого-то. Возможно, встреть Косара его раньше, все было бы иначе…

Она покачала головой. Снова она угодила в ту же знакомую, старую как мир ловушку оправдания. «О, он совсем не злой, его просто никто не понимает!» Это был скользкий путь. Змею протяни палец – он всю руку оттяпает.

Косара заставила себя вернуться к игре, сохраняя нейтральное выражение лица, пока Соколица вручала ей две карты. На первой был упырь, выползающий из могилы, из его разинутого рта капала кровь. На второй было изображено крылатое чудовище, покрытое золотой чешуей и дышащее огнем. Змей. Он, верно, карточный король. И если Косара знала Змея так хорошо, как она думала, то это был определенно король червей.

Она подавила ухмылку. Король червей в ее руке – дама червей на столе. У нее неплохие шансы. Она подняла ставку.

Безымянная юда сбросила карты и вскрылась. У нее тоже были чудовища: волколак, воющий на луну, и трио покрытых водорослями русалок. Но расстроенное лицо юды говорило о том, что это была не очень хорошая «рука».

Косара и Соколица продолжали повышать ставки до вскрытия карт. Лицо юды было непроницаемым. Ее перистые брови хмурились, как и в течение всей игры. Уголки ее рта время от времени подергивались, но Косара не могла сказать, сдерживала она раздражение или радость.

Наконец они сделали последние ставки. Соколица позволила улыбке растечься по своему лицу. Она не стала показывать «руку», ожидая, что Косара сделает это первой.

Косара перевернула свои карты – и Орленок втянула воздух сквозь зубы. Кажется, шансы были очень хороши.

Только улыбка Соколицы не дрогнула. Юда медленно раскрывала свои карты: сначала трефовую шестерку, а затем карту-чудовище. На ней была изображена юда с высоко поднятыми крыльями, обрамляющими полную луну.

– Я выиграла, – сказала Соколица.

Косаре потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл ее слов.

Она проиграла? Судя по реакции Орленка, у нее были две отличные карты, но она проиграла шестерке и юде?

– Почему? – спросил Косара.

– Юды бьют любые карты, – сказала Соколица, как будто разговаривала с ребенком.

– Это не очень-то честно.

Соколица пожала плечами. Удивительно человеческим был этот жест, если забыть о шорохе перьев.

– Садясь за стол с юдами, ты вынуждена играть по их правилам.

Косара не могла в это поверить. Она проиграла.

– Может, еще пару раундов?

Соколица пронзительно рассмеялась, затем вскочила со своего места и протянула руку Асену. Он не пытался протестовать, он даже не дал разочарованию отразиться на лице. Какой галантный кавалер.

Косара хотела его предупредить: будь осторожен, не подходи к ней слишком близко, не дай ей учуять твой страх, – но прежде чем она успела что-нибудь сказать, они оба исчезли в толпе.

Косара осталась стоять среди чудовищ, кусая губы в поисках новой идеи. Волколаки уже вымотались: некоторые из них спали стоя, поджав хвосты. Упыри тоже устали, их движения становились все медленнее. Большинство духов сидели на полу, пили медовуху, курили травы и рассказывали истории.

Время от времени Косара замечала в толпе Асена и юду. Танцпол вокруг них медленно пустел, все больше монстров останавливались взглянуть на них. Духи встали, окружили пару и хлопали в такт музыке. Он действительно был хорошим танцором.

Пожалуй, даже слишком хорошим… Чем больше внимания он к себе привлекал, тем выше была вероятность, что их раскроют. Косара ждала, ее ногти глубже погружались в ладони, ее сердце билось все быстрее и быстрее.

Наконец песня закончилась. Асен поклонился Соколице, и та кивнула. Косара вздохнула с облегчением, но тут же задохнулась от ужаса, когда юда заключила Асена в объятия.

Соколица замерла. Ее глаза стали больше. Зарывшийся в волосы Асена нос дернулся. Лицо исказилось.

О нет, нет, нет!

Бросившись к ним, Косара схватила Асена за руку и попыталась оттащить его от Соколицы, но опоздала.

– От него человечинкой тянет! – вскрикнула Соколица.

Круг монстров сжался вокруг них. Бежать было некуда. Духи перешептывались, Косара не могла понять ни слова, но чуяла их неодобрение. Их взгляды так и ощупывали его.

– Человечинкой? От него-то? – Улыбка Косары была такой напряженной, что у нее едва не сводило челюсть, а ее голос дрожал. – Вы, конечно, ошибаетесь!

Соколица полоснула Асена по щеке когтем. Секунда – и выступила рубиново-красная кровь. Человеческая кровь.

Волколаки тут же очнулись, вскочили на ноги, их низкое рычание наполнило внезапно затихший зал. Упыри вздрогнули и вышли из транса. Они двинулись к Асену, словно его кровь взывала к ним, причем теперь они были резвыми, куда резвее, чем думала о них Косара. Стоило ей моргнуть, как один из них оказался прямо перед ней и схватил Асена за лицо костлявыми пальцами.

Асен выругался и стукнул упыря рукояткой револьвера.

– Отойдите! – кричала Косара. – Мы гости Змея!

– Мы вас не знаем, – сказала Соколица.

Толпа подхватила ее слова: «Не знаем, не знаем, не знаем…»

Косара сделала шаг назад и наткнулась на большое влажное туловище духа ванной. Кухонный дух направила скалку ей в голову, но Косаре удалось пригнуться за секунду до того, как скалка могла бы размозжить ей череп.

Группа караконджулов окружила Асена. Один оскалился, целясь в его лодыжку.

Он размахивал револьвером, не зная, в кого стрелять: чудовища были повсюду. Все больше их выползало из темных углов, выскальзывало из коридоров и спускалось с площадки наверху. Куда Косара ни поворачивалась, она видела когти и оскаленные зубы.

Она вытащила осиновый кол и стиснула его покрепче. Она не сдастся без боя.

Асен был прав. Это была ужасная идея. Нет, это была целая цепочка ужасных идей, и спасало их лишь то, что Змей пока не учуял ее. Чудовища… они хотя бы устроят ей быструю смерть. Им слишком хотелось поскорее испить ее крови. Поскорее оторвать кусок плоти.

Змей, вот он бы с ней поигрался, унижая ее и радуясь, что он снова смог ее отловить.

– Моя маленькая Косара, ты правда думала, что сможешь сбежать от меня?

От этого голоса волосы на ее затылке встали дыбом. Эхо словно отдалось за пределами ее головы, в коридоре.

О нет, пожалуйста, нет…

– Добро пожаловать, моя маленькая Косара. – Он говорил тихо, но его слова были слышны во всем зале.

Чудовища умолкли. Змей сошел с возвышения. Кланяясь, его подданные уступали ему дорогу.

– Я ждал тебя. – Голос Змея источал мед. – Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

21

День девятый

Змей шагнул под свет костяных люстр. Сердце Косары упало в желудок.

Он выглядел точно таким, каким она его помнила. Его голубые глаза были прикованы к ней. Последние несколько пуговиц своей вышитой рубашки он оставил расстегнутыми, и волосы на его груди блестели золотом. Косара все еще помнила, головокружительно-ярко помнила, как они ощущались под ее пальцами. Его пальто шуршало по полу, пока он шел, переливаясь от темно-фиолетового до ярко-зеленого, как змеиная кожа.

Однако кое-что в нем значительно изменилось. У него была не одна тень… а целых двенадцать.

Они скользили у его ног, такие разные: низкие и высокие, худые и полные, длинноволосые и стриженые… С тревогой Косара узнала в них тени молодых женщин. Свою она тоже заметила. Ни с чем бы она не спутала эту тень с ее пышными волосами и легкой сутулостью.

Они опоздали.

Косара взглянула на площадку Змея как раз вовремя, чтобы увидеть, как Роксана запрыгивает на спину Соколицы. Вдвоем они вылетели в арочное окно и исчезли в ночи. Ногти Косары впились в ладони. Проклятье!

– Вижу, ты оценила мои новые приобретения, – сказал Змей. – Двенадцать ведьминых теней. Разве они не прекрасны?

Он щелкнул пальцами, и тени затанцевали, кружась и порхая, как снежинки на ветру. Глаза Косары следовали за ее собственной тенью в развевающемся плаще: та яростно трясла волосами и, проскальзывая под ботинками Змея, показала ему язык.

Глаза Косары расширились. Сама она оцепенела от страха. Хотелось бы ей быть такой же стойкой, как ее тень…

Огонь Змея не мог навредить ее тени, но вот Косаре – вполне. Пламя будет ласкаться к ее коже, поначалу нежное, как прикосновение любовника. Потом оно станет жарче. Оно начнет проникать все глубже, пока она не почувствует, будто ее кости горят. Кругом будет лишь запах опаленных волос, костей и плоти, пульсирующие волдыри усеют ее кожу и будут лопаться, пока она не перестанет шевелиться от боли. Ей будет больно кричать. И даже дышать.

Косара сильно вздрогнула. Как ее могло знобить и бросать в жар одновременно?

– Почему ты не говоришь со мной? – сказал Змей. – Почему ты боишься?

Он смотрел на нее с беспокойством и растерянностью в глазах. Как будто он не знал. Как будто не смеялся, когда семь лет назад обжигал ее своим пламенем. Она все еще помнила, как сладко, медово он с ней тогда ворковал, и это чувство, накатывая, душило ее.

Зачем он тянет? Какой смысл во всей этой пустой болтовне, если они оба знают, чем все кончится? «Просто сожги меня уже, – мысленно пожелала она. – Спали меня дотла».

– Как насчет танца? – сказал Змей.

– Что? – Слово едва протиснулось сквозь комок, застрявший в горле Косары.

Змей протянул к ней руку. Его пальцы походили на мертвого, опрокинувшегося навзничь паука.

– Потанцуй со мной. Ты не можешь отказать мне на моей свадьбе.

Конечно же, он не хотел просто сжечь ее, ведь какое в этом веселье?

Чудовища вокруг Косары смотрели и перешептывались. Асен напрягся рядом с ней, его пальцы медленно тянулись к спусковому крючку револьвера. Она не могла позволить ему вмешаться. Была еще надежда, что он сможет выбраться отсюда живым, так что пусть и не думает сражаться со Змеем. Это был ее бой.

Косара вложила ладонь в руку Змея, постаравшись не вздрогнуть от его прикосновения. Ее губы изогнулись в улыбке.

– Конечно, давай потанцуем.

Она позволила Змею вести ее к пустому пространству в центре зала. Пока они шли, она посмотрела через плечо на Асена и произнесла одними губами: «Беги».

Заиграла музыка. Вокруг нее и Змея сомкнулось кольцо чудовищ, и она потеряла Асена из виду. Ей оставалось только надеяться, что он послушается. Впервые встретив его в Белограде, она увидела в нем эгоистичного, бессердечного полицая, и хорошо бы ему сейчас поступить согласно этой его натуре.

Хотя теперь ей казалось, что в их первую встречу она в нем ошиблась.

– Ты, кажется, отвлеклась, – прошипел ей на ухо Змей с плохо скрытым раздражением: да как она смела думать о ком-то, кроме него?

Его рука крепче обхватила ее талию, впившись в бок. Музыка была медленной, и поначалу Косара была этому рада: дикая пляска со Змеем была ей вовсе не нужна. И танцевала она всегда ужасно, особенно на публике. А тут чудовища голодными глазами следили за каждым ее движением.

Потом она поняла, что медленный танец был для Змея отличным предлогом держать ее рядом. Она чувствовала каждый до отвращения знакомый изгиб его тела, которое прижималось к ней. Когда он притрагивался к обнаженным участкам ее кожи, та горела и чесалась, словно от крапивницы. Косару могло вот-вот вырвать.

Но она держала улыбку.

– Просто размышляю о том, как эта ночь напоминает мой первый приезд в твой дворец…

– Вот как? Могу только надеяться, что ты выучила свой урок. В этот раз я не дам тебе уйти.

Улыбка Косары не дрогнула, но теневая хворь ползла по ее лицу, и всякий раз, когда та касалась ее век, Косара видела темные пятна. Хворь выдавала ее страх.

– А что, если я не хочу уходить? – спросила она.

Его рука скользнула вниз по ее боку к бедрам. Она боролась с собой, чтобы не отбросить его руку.

– О?

– Возможно, я осознала, что не стоило мне бросать тебя. Из нас вышла отличная команда. Помнишь, как я помогала тебе отловить того мятежного волколака?

– Помню. Мы его сожгли.

«Ты его сжег». Косара старалась не смотреть на зал вокруг, чтобы случайно не наткнуться на украсившие его кости того волколака.

Взгляд ее упал на невесту Змея в толпе, наблюдавшую за их танцем с лицом унылым, как прокисшее молоко. «Глупенькая, да не бойся, что я отниму его у тебя. Лучше бойся, что не отниму…»

– А ты думал, я просто так пришла сюда? – сказала Косара. – Я хочу вернуться. Нам было бы здорово вместе.

Змей развернул ее, оттолкнув от себя, а затем снова притянув к себе. Его ногти впились ей в бедро.

– Ты правда думаешь, что я настолько глуп? – Его дыхание щекотало ей ухо. – Ты здесь только ради своей тени.

Болезнь ослепила Косару на одну ужасающую секунду. Когда туман рассеялся, Змей уставился на нее, оскалив зубы.

Она пожала плечами совершенно небрежно.

– Ну, попытаться стоило.

Змей рассмеялся. В его взгляде, однако, не было и намека на веселье.

– Конечно, стоило. Вот почему ты мне всегда нравилась, Косара: ты никогда не признаешь поражения.

– Нравлюсь ли я тебе достаточно, чтобы вернуть мне мою тень?

Змей поднял руку, и она вздрогнула в ожидании удара. «Ты слишком много болтаешь, Косара, слишком…» Он игриво толкнул ее в плечо.

– Возможно. Я сказал, что рад тебя здесь видеть, и это правда. Вдруг ты сумеешь мне помочь.

Косара нахмурилась. Он это серьезно? Или это был один из его трюков? Неужели он собирался воскликнуть: «Ты поможешь мне… своей смертью!» – прежде чем прыгнуть на нее, точно злодей из романа, и пронзить ей сердце кинжалом, спрятанным в рукаве?

– Помочь тебе?

– Именно. Мне нужна твоя помощь. Спорю, что тебе нравится это слышать?

Да. Действительно нравилось. Если только это не была его очередная игра.

Косара позволила себе немного расслабиться. Хворь все еще ползала по ее лицу, теневые щупальца щекотали щеки, но все равно можно было немного выдохнуть. Кажется, не все еще потеряно. Кажется, еще был шанс – пусть и ничтожный – выбраться живыми.

– Чего ты хочешь? – спросила она.

– Хочу, чтобы ты научила меня магии замуровывания.

Пожалуй, она все-таки собиралась упасть замертво. Разумеется, из всего, о чем он мог ее попросить, он выбрал именно это!

Косара хотела отказать, но слова не шли с языка. Она не могла отказать Змею. И в то же время она не могла учить его. Магия замуровывания была под запретом не просто так.

Ей приходилось слышать о школе ведьм, которые танцевали на горячих углях, чтобы отогнать злых духов. Для таких трюков нужны были ловкость, техничность, выносливость… Так вот, Косара сейчас чувствовала себя как на углях, когда один неверный шаг мог ввергнуть ее в геенну огненную.

– Кого ты собрался замуровать? – спросила Косара, но потом задумалась.

«Ясно же: сестра Змея была замурована в Стене, а значит, он хочет не наслать заклятие, а снять его».

Он засмеялся:

– Я никого не буду замуровывать, Косара. Ты же знаешь, я бы никогда не совершил такой подлости. Я собираюсь разрушить Стену. – Его глаза сверкали, его зубы блестели, белые и острые. – Что ты так удивляешься? Ты ведь хочешь этого так же, как и я. Как и весь Черноград. Представь, что будет, когда Стена падет!

Косара зажмурилась и представила. Представила, как гуляет от серых улочек Чернограда до белых мостовых Белограда. Представила, как просыпается в своей спальне в Чернограде, чтобы позавтракать в Белограде горячим шоколадом и пахлавой. Представила черноградских купцов с телегами, груженными амулетами и талисманами для заморских рынков. Представила черноградских ребятишек, которые посещают знаменитые научные школы Фанариона и музыкальные академии Одесоса.

Но для всего этого надо было освободить сестру Змея, и Косара представила ее тоже: темную тень Ламии над Белоградом, проносящуюся под крики горожан. И пламя на алых крышах. И кровь на светлом булыжнике.

– Представляю, – сказала Косара.

Змей улыбнулся ей хищной, жадной улыбкой, и она содрогнулась.

– Ты поможешь мне, Косара?

Музыка резко прекратилась. Змей отпустил ее, и она отшатнулась от него. Он смотрел на нее, ожидая ответа. Чудовища смотрели на нее не моргая.

Косара закусила губу, пока не почувствовала вкус крови. Змей хотел освободить одного из самых опасных монстров, которого когда-либо видел Черноград.

Тем самым он освободит Черноград от Стены. Что же из этого правильнее? Ей казалось, что ни то ни другое.

– Я не могу научить тебя магии замуровывания, – услышала она свой голос.

Шепот чудовищ поднялся волной, но снова затих, когда Змей резко вздохнул.

– Не можешь?

– Я обещала Виле, что никогда не буду учить этому никого, кроме своей ученицы.

Это была правда. И то, чего явно не следовало говорить.

– Никогда больше не упоминай при мне имя этой ведьмы, – прошипел Змей. – Ты меня поняла?

Косара оступилась, танцуя на углях, и пламя жгло ее от макушки до пят. Она зажмурилась и стала ждать, когда разверзнется ад.

Долгое время единственными звуками были резкие, гневные вздохи Змея и прерывистое дыхание Косары. В любую минуту…

– Ты научишь меня магии замуровывания, – сказал он наконец, – хочешь ты этого или нет. Ты сделаешь это или по своей воле, или пресмыкаясь у моих ног, умоляя сохранить тебе жизнь, утопая в моем огне. Я тоже не забыл ту ночь семь лет назад, Косара. Ты выглядела такой жалкой.

Лицо Косары онемело, поскольку от него отлила вся кровь. Ее губы дрожали, пока она думала: «Жалкой я была оттого, что доверилась тебе».

– У тебя ночь, чтобы все обдумать, – сказал Змей. – Увести ее.

Глаза Косары распахнулись. Как же это так? Ни запаха серы, ни горящих волос, ни паленой плоти. Ее не тронуло пламя. Она жива! Она отвергла Змея и осталась жива! Снова! По крайней мере до завтра.

О боже, как же сильно ему нужна была ее помощь.

– А что насчет него? – спросила одна из юд.

Ощущение триумфа быстро улетучилось, когда Косара увидела, кого держит юда. Длинный изогнутый коготь был прижат к мужской шее. Струйка крови стекала по коже. Темные глаза распахнуты в испуге. Асен.

«Непослушный идиот, – подумала Косара так громко, словно он мог ее услышать. – Сказано тебе „беги“, значит беги!»

И все же улыбка, слабая и горькая, просочилась на ее губы. Асен не ушел, не бросил ее.

– Что, он? – спросил Змей. – А кто это?

– Никто, – быстро ответила Косара. – Просто знакомый. Не стоит внимания.

– От него пахнет магией.

– Он… – Косара замешкалась, ища объяснение. – Он, хм…

– А ну-ка, – произнес Змей, – отдай мне эту вещицу.

Асен открыл рот, закрыл рот, снова открыл… Его пальцы сжимали сквозь футболку талисман, который он носил на шее.

– Дай ее мне, – повторил Змей, подходя к Асену.

«Боже, просто отдай, не зли его!» Асен не шевелился, все еще безмолвно стоя с разинутым ртом.

Когда юда схватила талисман и сжала его в когтях, Асен потянулся остановить ее. Но не успел: юда швырнул талисман Змею вместе с длинной металлической цепочкой.

Змей поймал вещицу и поднял повыше, осматривая. Выглядел талисман как простое кольцо, и, насколько могла видеть Косара, на нем не было никаких надписей: ни магических символов, ни рун.

– Что это за ерунда? – сказала она, не особо ожидая ответа.

Асен не смотрел на нее. Его глаза были прикованы к талисману.

– Это мое обручальное кольцо.

* * *

– Ты что, женат?!

Да, Косаре пришлось орать, чтобы он мог слышать ее, а не ветер, свистящий меж прутьев клетки, и не крики парящих снаружи юд. Тюрьма располагалась на вершине самой высокой башни дворца. Куда ни глянь, повсюду было темное небо и мерцающие звезды.

– Косара, пожалуйста… – сказал Асен. – Я не хочу сейчас об этом говорить.

Он выглядел ужасно. Мешки под глазами приобрели неприятный фиолетовый оттенок. Он продолжал трепать свои волосы пальцами, снова и снова, отчего те стояли торчком. Змей, отняв кольцо, будто забрал у него что-то несоизмеримо большее.

– Серьезно? – закричала Косара. – И когда бы ты хотел поговорить об этом? Ты мог поговорить об этом в любой момент. Например, перед тем как лезть языком мне в рот!

– Не было такого. Мы же не с языком…

– Это сейчас не важно!

– Косара, прошу…

Она закатила глаза и отошла от него как можно дальше, а ведь клетка была не так уж и велика. Косара соскользнула на пол. Спину холодили металлические прутья.

Далеко внизу волновались кроны садов, то переплетаясь, то вновь расходясь. Трава тихо шуршала, листья звенели, как маленькие колокольчики. За садами простиралась темная гладь моря, и звук разбивающихся о скалистый берег волн отдавался эхом в ночи.

А за морем лежал Черноград. Его огни казались такими близкими, что Косара будто бы могла протянуть руку и собрать их в ладонь, словно светлячков. Однако она знала, что город на самом деле спал очень, очень далеко. За садами-лабиринтами, за морем-океаном и полным чудовищ дворцом.

Змей забрал ее лунную пряжу. Теперь Косара никогда не выберется отсюда без его подсказки. Всеми силами она пыталась нафантазировать положение дел похуже, но…

– Косара? – позвал Асен через некоторое время.

Наконец-то! Пускай извиняется теперь! Он и так с этим долго тянул.

– Что?

Он не смотрел на нее. Взглянул ли он на нее вообще хоть раз с того момента, как Змей забрал его обручальное кольцо?

– Косара, я… – Он откашлялся. – Нужен совет. Сколько крови человек может потерять без угрозы для жизни?

– Я подумаю и дам тебе ответ, – сказала Косара и только тут поняла, что он не просил прощения. – Постой, что?

– Сколько крови можно потерять?

– Смотря как быстро ты ее теряешь, – осторожно произнесла Косара; кажется, вот оно, положение хуже некуда. – А что?

Асен вздохнул и закатал штанину. На его икре алел свежий след от укуса. Четыре ряда длинных кривых клыков. Зубы караконджула.

Косара резко вздохнула.

– Когда?

– Когда чудовища окружили нас. Еще до появления Змея. Не волнуйся, рана неглубокая. Да и вообще, это просто царапина, я уверен, заживет в мгновение ока…

Тут его голова опустилась, с грохотом ударившись о металлическую решетку, и Асен рухнул на пол.

– Асен! – бросилась к нему Косара.

Нет, эта глубокая, грязная рана, из-за которой вся штанина уже пропиталась кровью, явно не была просто царапиной.

– Асен! Черт!

Оторвав кусок юбки, Косара прижала его к ране и в панике оглянулась на темное небо и юд, круживших за пределами клетки. Крики чудовищ пронизывали ночь. Косара боялась представить, как те будут выкликать имя Асена.

– На помощь! – завопила она. – Кто-нибудь слышит меня? На помощь! Помогите! Помо…

– Ой, да замолчи уже, а? – произнес высокий голос.

Косара обернулась и увидела хлопающую крыльями Соколицу в шаге от клетки. Ее перистое лицо было все таким же непроницаемым, но Косара уже знала: ей нравились люди. В противном случае она бы проигнорировала крики Косары, как и остальные юды.

– Соколица! – Косара улыбнулась так, как будто встретила давно потерянного друга. – Ты-то мне и нужна! Можешь мне помочь?

– Чего ты хочешь?

– Мой… – Косара замялась: кем он был для нее на самом деле? – Этот человек ранен. Караконджул укусил.

– Неприятно.

– Не принесешь мне что-нибудь, чтобы продезинфицировать рану? И бинты?

Несколько неловко долгих секунд Соколица смотрела на нее своими большими блестящими глазами. Затем, не сказав ни слова, развернулась и полетела в ночь.

Ох, только бы она принесла то, о чем ее просили… Укус караконджула – та еще напасть. Если не позаботиться о ране, начнется инфекция, а это последнее, чего можно было желать, сидя в самой высокой башне дворца Царя чудовищ. Для возможной ампутации здесь была не самая гигиеничная среда.

Внезапная мысль поразила Косару: «О чем вообще я думаю? Не важно, ранен Асен или нет, если мы оба все равно умрем здесь».

Нет, тут же возразила она самой себе. По крайней мере, она думала о вещах, которые еще могла контролировать.

Она была права, доверившись Соколице. Юда вскоре вернулась с рулоном бинтов и бутылкой дешевой виноградной ракии.

– Спасибо. – Рука Косары еле-еле прошла сквозь прутья клетки, когда она потянулась к ним. – Где ты их взяла?

– Прошлой зимой какой-то незадачливый искатель приключений пытался вскарабкаться на стены дворца. Упал, конечно. Все это было в его рюкзаке.

– Спасибо, – повторила Косара, не зная, что еще сказать.

А правда, почему бы не завести светскую беседу, спросить еще что-нибудь? Например, каков был тот искатель приключений на вкус?

– Не за что. – Соколица кивнула в сторону Асена. – Он чудесно танцует. Жаль, когда такие таланты пропадают.

– Я-то думала, ты с нетерпением ждешь нашей кончины, – не очень тактично заявила Косара, и Соколица поморщилась.

– Я не ем тех, с кем можно поговорить.

И затем, прежде чем Косара успела спросить еще что-нибудь глупое («А, так ты юда-вегетарианка?»), Соколица улетела прочь. Она взмахнула крыльями и присоединилась к своим сестрам в их неутомимом хороводе вокруг башни. Косара пыталась разглядеть ее в массе вощеных перьев, рассеянно размышляя, интересно ли летать вокруг клетки снова и снова, ночь за ночью. Наверное, интереснее, чем застрять внутри.

Косара вздохнула и открыла бутылку ракии. От резкого алкогольного запаха у нее заслезились глаза.

Она промыла рану Асена, медленно и осторожно. Лишь изредка, когда ее сердцебиение учащалось и руки начинали дрожать, она останавливалась, чтобы сделать глоток из бутылки. Только не слишком много: алкоголь был нужен ей для очистки раны.

Закончив перевязывать ногу Асена, она оставила его спать. Во сне он шевелился, пот выступил у него на лбу. Его кожа сделалась нездорового желтоватого оттенка. Косара еще раз опрокинула бутылку, но промахнулась мимо рта, и обжигающая жидкость потекла по подбородку.

Асен тихо храпел. Его веки трепетали, как крылья бабочки. От него сильно пахло болезнью, потом, дымом и… Косара подошла поближе, чтобы убедиться. Да, магией.

Как такое возможно? Свой талисман он отдал Змею. Косара снова вдохнула: нет, определенно пахло волшебством, очень сильной магией.

Медленно она протянула руку и коснулась воротника его рубашки. Асен резко вздохнул, тогда Косара отстранилась. Он пробормотал что-то себе под нос, повернулся на бок и затих. Косара вновь осторожно наклонилась, чтобы сдвинуть воротник вниз; щетина Асена царапала тыльную сторону ее ладони. Грудь его под пропотевшей рубашкой вздымалась и опускалась от быстрых, неравномерных вдохов и выдохов. Какой-то темный узор едва виднелся возле правой ключицы, контрастируя с пепельной кожей. Татуировка? Странно, неужто Асен был из тех, кто набивал себе тату.

Косара сдвинула рубашку чуть ниже – и отпрыгнула назад, будто его кожа обожгла ее.

Это была не татуировка, а метка. Две переплетенные буквы «К».

Знак Константина Карайванова.

22

День десятый

– Сколько ты выпила?

Голос Асена разбудил Косару, уснувшую на полу клетки. Дождь тихо барабанил вокруг нее, намочив одежду. Шея Косары затекла, спина болела, плюс начинало подкрадываться похмелье.

Рядом с ней стояла пустая бутылка из-под ракии.

– Стаканчик, – пробормотала она.

– Тебе не стоит так рьяно глушить алкоголь. Загубишь печень.

– Оставь в покое мою печень. Почему у тебя на груди клеймо Константина Карайванова?

Асен выглядел так, будто она дала ему пощечину. Его взгляд заметался по клетке. Если бы он потянулся за револьвером, он бы его не нашел, потому что его уже забрала Косара.

Он потянул за тряпки, которыми она привязала его запястья к прутьям клетки, как будто только сейчас заметил их. Затем приподнялся, чтобы посмотреть на свои связанные лодыжки. Наконец его взгляд упал на разорванный подол платья Косары.

– Это так необходимо? – спросил он.

– А тебе так нужно было молчать, что ты из людей Карайванова?

– Я не из его людей. И не видел его уже много лет.

– А что насчет клейма? А как же зачарованное обручальное кольцо? Кто ты вообще? Ведь сейчас ты точно не походишь на белоградского полицейского дурачка.

– Я самый настоящий белоградский полицейский дурачок. Клянусь тебе.

Тогда Косара воздела нож и провела пальцем по лезвию, что, по ее мнению, должно было припугнуть его: говори, а не то… «Черт, порезалась».

– Косара, ты должна мне поверить, – сказал Асен. – Зачем мне так надрываться, расследуя это убийство, если бы я и вправду работал на Карайванова?

Косара уже обдумала это между пятым и шестым стаканом ракии и выдвинула теорию.

– Может, ты вообще ничего не расследуешь. Может, ты просто притворяешься, чтобы упасть ко мне на хвост и украсть мою тень.

– Да, точно. Я бесчисленное количество раз рисковал своей жизнью, и все только ради твоей тени.

Косара пожала плечами. Вообще-то, это было не так уж и странно. Люди совершали и более глупые поступки ради ведьминых теней.

– А в чем тогда дело? – спросила она. – Почему на тебе метка Константина?

Асен вздохнул. Затем он начал говорить, не глядя Косаре в глаза.

– Я работал под прикрытием. Когда я поступил на службу, моим первым заданием было внедриться в банду Карайванова. Я был парнем из Доков, и Карайванов никогда бы меня не заподозрил. В отличие от большинства его наемников, я мог связать хотя бы два слова, так что я сразу ему понравился. Мне пришлось согласиться на татуировку, когда он настоял, понимаешь…

– Ты знаешь, что эта метка привязывает тебя к нему навсегда? Что это, как не клятва в вечной верности, только сильнее, потому что она написана магией на твоей чертовой коже?

– Я знаю.

– И ты думаешь, я поверю, что ты согласился на что-то подобное только ради того, чтобы не раскрыться? Либо ты еще более наивен, чем я думала, либо ты врешь.

– Не верь, если не хочешь, но я говорю тебе правду. – Он попытался привстать на локтях и заглянуть ей в глаза, но она связала его слишком туго, так что он сдался. – Я согласился нанести это клеймо только потому, что магия, как ты знаешь, на меня не действует. Ты сама видела. Так что на мне это не какая-то там волшебная роспись, а просто уродливая татуировка.

– Значит, ты уже знал, что невосприимчив к магии, когда начал на него работать?

– Я узнал это, когда один из приспешников Карайванова попытался убить меня с помощью магии воды. Позавидовал, что Карайванов доверял мне больше. Он хотел наполнить мои легкие водой, а потом, когда я буду уже мертв, бросить меня в реку. Все выглядело бы так, словно я нечаянно утонул. Никто бы не усомнился, зная, сколько наркотиков и алкоголя скармливал и спаивал мне Карайванов.

Асен замолчал, когда Косара начала сосать раненый палец.

– Продолжай, – сказала она. – Его заклинание не сработало?

– Не сработало. Я подумал, что этим я уникален. Что в моих генах должно быть что-то, что защищает меня от магии. Я не понимал этого до недавнего времени, пока ты не начала задавать вопросы, а потом понял: магия перестала на меня действовать, как только я женился.

– А женился ты когда? – спросила Косара, стараясь не допустить в голос горечи.

– Вскоре после того, как начал работать на Константина. Раньше я был не совсем честен с тобой. Да, я ему нравился, потому что был для него полезен. Но еще одна причина в том, что я его зять.

Косара поняла, что смотрит на него с открытым ртом. Она еле-еле смогла захлопнуть его.

– Ты женат на дочке Константина Карайванова? Как? Как это вышло?

– Мы познакомились, когда я начал работать у ее отца. Вместе совершили несколько налетов, разок ограбили банк, не раз возили контрабанду. Мы полюбили друг друга. И поженились. Я не знал, что она ведьма.

– А ты ожидал, что дочь Константина Карайванова будет – кем? Столяром?

– На самом деле она хотела изучать архитектуру. Когда-нибудь. Как только мы накопим достаточно денег.

– Грабя банки.

– Грабя банки. Она не хотела жить в тени своего отца. Потому, видимо, и скрыла от меня, что она была ведьмой.

Была ведьмой… Была… О боже.

– Так она зачаровала твое обручальное кольцо, чтобы защитить тебя от магии, – сказала Косара.

– Очевидно.

Косара прикусила щеку. Она никогда прежде не слышала о такой мощной магии, и инстинкты подсказывали ей две вещи: во-первых, даже у такой магии должны быть ограничения; и, во-вторых, дочери Карайванова не хватило бы собственной магии, чтобы напитать подобный артефакт. Потери такой колоссальной энергии она просто не пережила бы, даже будь она сильнейшей ведьмой во всем Чернограде.

– Знаешь, сколько заклятий может поглотить твое кольцо? – спросила она.

Асен нахмурился:

– Нет. А что?

– А то, что, как я подозреваю, наша вылазка во дворец Змея должна была перегрузить кольцо. И я полагаю, ты понятия не имеешь, как твоя жена смогла его зачаровать?

Глаза Асена вперились в пол. Он что-то пробормотал.

– Что-что? – переспросила Косара.

– Я не ведьма, – вздохнул он, – и я действительно не знаю, как все это должно работать, но… Полагаю, она замуровала в нем свою тень.

Косара вздрогнула.

– Почему ты так думаешь?

– О нет, ты решишь, что я спятил.

– Нет, обещаю!

– Я вижу ее иногда. Краем глаза. Я все думал, что схожу с ума, что не справляюсь со скорбью. Но сейчас… Я думаю, она все еще здесь. Со мной.

Косара выругалась про себя. Дочь Карайванова, скорее всего, была неопытной ведьмой-самоучкой. Ее попытка замуровать свою тень внутри кольца могла кончиться катастрофой. И кто гарантировал, что это не навредит Асену, тем более что он всюду носил кольцо с собой? Катастрофа все еще может произойти, когда артефакт наконец треснет под напряжением всех проклятий, которые он впитал. Замуровывание тени – идея ничуть не лучше, чем замуровывание чудовища.

Косара оглядела клетку на случай, если где-то в уголке пряталась тень жены Асена. Но ее не было.

– Ты должен был рассказать все раньше.

Асен не ответил.

Даже если кольцо было настолько нестабильным, как полагала Косара, она смогла бы извлечь из него пользу. Но Асену вздумалось держать все в тайне! Косара вздохнула. Похоже, не только по ее пятам гнались призраки прошлого.

– Что сказала твоя начальница о том, что ты женился на дочери Карайванова? – спросил Косара.

– Она так ничего и не знает. Мы с Боряной поженились тайно. Я мечтал, как однажды все наладится: я арестую Константина, а начальница поймет меня и простит… Мы бы порой навещали его в тюрьме, приводили бы детей знакомиться с дедушкой… – Он покачал головой. – Я был молод и глуп.

Это уж точно.

– Что с ней случилось?

Асен глубоко вздохнул и сказал хрипло, будто что-то застряло у него в горле:

– Ее убил Константин.

Он замолчал. А дождь все шел. Капли барабанили по полу, отмеряя секунды неуютного молчания: тук, тук, тук…

Косара хотела сказать что-нибудь, что не звучало бы бесчувственно и безразлично.

– Мне жаль это слышать, – наконец промямлила она («Прекрасно, Косара, это было одновременно и бесчувственно, и безразлично»). – Как это произошло?

– Я был близок к тому, чтобы поймать его за руку. Однажды ночью мы устроили ему засаду в Доках, когда он ожидал большую партию контрабандного товара. Но вдруг он как-то разузнал, что я работаю в полиции. Не спрашивай меня, как именно, я и сам до сих пор не понимаю. Итак, он потребовал отпустить его, иначе он взорвет бомбу, которую спрятал под нашей супружеской кроватью. Боряна была там одна, я ведь сам… – Он сделал еще один глубокий вдох. – Я сам попросил ее остаться дома. Она числилась у отца в помощницах, и я так боялся, что она попадет под перекрестный огонь, я просто…

Он замолчал. Косара не смотрела ему в лицо, не пыталась понять, плачет ли он. Она могла услышать это в его голосе.

– Он спрятал бомбу под кроватью собственной дочери?

– Не думаю, что он правда хотел ей навредить, – сказал Асен. – Думаю, он просто собирался припугнуть меня, но неправильно рассчитал момент взрыва. На свете просто не бывает таких чудовищ.

Косара молчала. Ей встречались разные чудовища, и даже хуже этого.

– Самое паршивое, что похоронил он ее в Чернограде, просто назло мне. Она ведь не жила там с четырех лет, вот и зачем ему понадобилось хоронить ее там, как не для того, чтобы помешать мне приходить на могилу? – Асен глубоко и неровно вздохнул: – И знаешь, о чем я думаю все время? О том, что это я во всем виноват.

– Это не твоя вина, – сказала Косара, услышав эхо своих мыслей в его словах, услышав то, о чем она спрашивала себя каждый день, с тех пор как умерла Невена.

Ей почти захотелось развязать его. Почти.

Асен еще раз глубоко вздохнул.

– Но что, если моя? Что, если он убил Боряну, потому что подозревал, что она снабжала меня информацией?

– А она разве не снабжала? Вы же были женаты.

– Да, но я так и не сказал ей, что работаю в полиции. Она знала лишь то, что я был мелким преступником из Доков и…

– Стоп, – прервала его Косара, ничегошеньки не понимая. – Минуточку. – Она все еще ждала, когда его слова обретут смысл; должно быть, она ослышалась. – Что значит, ты ей не сказал?

– Я не мог ей сказать, расследование все еще шло. Я работал под прикрытием.

– Ты не мог… – повторила Косара, перекатывая слова во рту так, будто она могла каким-то образом заставить их звучать разумно. – Ты не мог ей сказать, потому что работал под прикрытием. – Нет, это все равно не имело никакого смысла. – Ты был женат, Бахаров!

– Да, и при этом работал под прикрытием. Если бы я раскрылся ей, это поставило бы под угрозу всю операцию и всех моих коллег.

– Ты был женат! – сказала Косара, на этот раз еще громче. – Вы с этой женщиной принесли друг другу свои клятвы, а ты все это время лгал ей?

Она была так зла, что ей хотелось убить его; и почему юды снаружи все еще не выкрикивали его имя?

– У меня не было выбора. Я не мог сказать ей правду. Для ее собственного блага, и для моего тоже.

– О нет-нет-нет! Даже не начинай! Взгляните на него, весь из себя важный, высокомерный! Ты ничего не сказал ей, потому что знал: она бросит тебя тут же!

Асену наконец удалось приподняться и посмотреть на Косару. Он являл собой жалкое зрелище, этот мужчина с усталыми глазами, растрепанными волосами и слезами на щеках, которые смешались с дождем. Не будь Косара в такой ярости, ей стало бы жалко его.

Он солгал своей жене. Хуже того, он солгал ведьме.

– Я пытался защитить ее, – тихо сказал он.

– Нет, ты пытался защитить свою драгоценную гордость. Думаешь, ты весь из себя такой чистенький, как свежевыпавший снег? – Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она ему не позволила. – Ну так вот: нет! Есть разница между формальной правотой и моральной правотой, и ты всегда делаешь выбор в пользу формальной правоты. Даже если это означает, что из-за этого погибнут люди.

Косара замолчала: не слишком ли далеко она зашла? На лице Асена застыла обида. Ей ли, Косаре, рассуждать о совести и морали?

– Тебе ли твердить о совести? – отрезал он, снова читая ее мысли. – Сама то и дело лжешь, лукавишь, манипулируешь! Стоит мне только подумать, что ты все-таки заслуживаешь хотя бы крохи моего доверия, ты тут же это опровергаешь своими выходками!

О, неужели он заново поднял эту тему?

– Послушай, – терпеливо сказала она, – я ведь уже сказала, что сожалею насчет сыворотки и поцелуя, но это никоим образом не сравнимо с…

– Какой сыворотки?

Косара уставилась на него глазами караконджула в свете огненного шара. Он же не знал про сыворотку. Черт побери… Почему ее язык всегда быстрее мозгов?!

– О, – поспешила сказать она, – это такая старая черноградская присказка. Сыворотка и поцелуй. Строчка из песни, если не ошибаюсь…

Асен продолжал смотреть на нее. Ладно, попытка вывернуться была не из лучших.

Косара вздохнула:

– Прошлой ночью я добавила каплю сыворотки правды в вино.

– Ты меня одурманила?!

– Не говори так, звучит ужасно…

– А как еще это назвать?

– Ну, я использовала безопасное, экологически чистое средство, чтобы немного поговорить по душам. – (Он ничего не сказал. Его взгляд просверливал дыру во лбу Косары.) – Пойми же, – продолжила она, – я волновалась за тебя, за нас обоих. Не пойми какой талисман, взятый не пойми откуда, мог подвергнуть нас большой опасности.

– Да? Ну, я-то точно знал, какой он и откуда, спасибо.

– Так почему было не сказать мне? Если бы я узнала, что твоя жена…

– Потому что это не твое дело! – Его голос был опасно близок к крику, поэтому он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. – Я не знаю тебя, а ты – меня. Мы не даже друзья.

Косара резко выдохнула.

– Что, обидно стало? – спросил Асен. – Друзья не пытаются обмануть друг друга. Друзья не подливают друг другу сильнодействующие запрещенные зелья!

Косара колебалась. Что она могла на это сказать? Что ей очень жаль? Жалела ли она о том, что пошла на это, или только о том, что попалась?

А вообще, какое это имело значение, Асен ведь был прав: они не друзья.

– Я твердил тебе, что при мне нет никакого опасного волшебства, – сказал Асен. – Почему ты не могла просто довериться мне?

Потому что доверие ведет к краху. Косара доверяла Змею. Доверяла Севару. Доверяла Роксане.

Потому что, по правде говоря, большинство людей не заслуживали доверия. Асен только что доказал ей это. Его жена уж наверняка ему доверяла.

Косара развернулась и ушла в свой конец клетки. Она легла на холодный пол, дрожа под мокрым пальто, и попыталась заснуть.

Асен какое-то время молчал, а потом испустил дикий крик. Она не стала вставать, чтобы его утешить. Пускай себе орет во все горло. Сам виноват.

Ей не нужны друзья. Друзья лишь делают тебя уязвимее. Слабее. Ничтожнее. За них ты боишься больше, чем за себя, а это неправильно. Сейчас она чувствовала себя очень неправильно.

* * *

Луна, ползущая вверх по небу, начала соскальзывать обратно. Горизонт стал светлее. Звезды исчезали одна за другой, как гаснут уличные фонари.

Косара то засыпала, то просыпалась. Каждый раз она надеялась очнуться в своей постели от явно дурного сна. Она ведь не могла быть настолько глупа, чтобы пробраться во дворец Змея, правда?

Наконец она села и протерла сонные глаза. Юды уже улетали восвояси, устав кружить над башней, – их крылья блестели розовым, оранжевым и желтым в лучах восходящего солнца. Косара настолько привыкла к их воплям, что тишина внезапно показалась ей неуютной. В этой тишине она могла слышать свои мысли, а это нравилось ей меньше всего.

«Такой теперь будет моя жизнь», – вдруг поняла Косара. Змей не отпустит ее, если она не даст ему то, чего он хочет, а этого Косара делать не собиралась. Магию замуровывания не зря так старались предать забвению.

А кроме того: ну обучит она его, и что помешает ему сразу же ее убить?

В этой клетке она проведет остаток своих дней. Как долго? Максимум несколько недель. Болезнь постепенно брала верх, и вскоре останется только тень. Асен прожил бы не дольше ее, не позаботься она о его ране.

Косара окажется здесь в ловушке, снаружи будут кричать юды, а в углу будут лежать кости этого проклятого лжеца. Став тенью, она останется во дворце навечно, станет еще одним жутким призраком в темнице Змея.

И винить она, черт возьми, могла только себя, потому что отважилась прийти сюда. Она, что ли, вправду думала просто убедить Роксану вернуть ей тень? А потом? Сразиться со Змеем?

Чушь. Она была посредственной ведьмой. Ей никогда не одолеть Змея. Никогда не вернуть свою тень.

Она закрыла лицо руками. «Глупая ведьма, – сказал Змей в ее голове, и она не нашла в себе сил заставить его замолчать. – Никчемная ведьма. Слабая ведьма».

– Заткнись, – прошептала она.

Он не щадил ее, повторяя эти слова снова и снова: «Глупая ведьма. Никчемная ведьма. Слабая ведьма. Глупая. Никчемная. Слабая. Глупая…»

– Косара? – произнес кто-то знакомый.

Косара не отозвалась. В ее голове было место лишь одному голосу: «Глупая ведьма, никчемная ведьма, слабая ведьма…»

– Эй, Косара? – настаивал кто-то. – Косара!

Косара наконец подняла глаза. Несколько раз моргнула: это правда не галлюцинация? Возможно, она спала и видела сон. Возможно, крики юд уже свели ее с ума.

– Роксана? – произнесла она.

Роксана сидела на спине Соколицы, крепко держась за ее перья. Юда сохраняла все то же непроницаемое выражение лица. Кажется, ей даже становилось скучно.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Косара.

Роксана рассмеялась. Две ее косы развевались на ветру.

– А ты как думаешь?

Асен зашевелился на полу, открыл опухший, покрытый коркой глаз.

– Что происходит?

– Черт, я тут спасаю вас, вот что, – сказала Роксана. – Ну, голубки, готовы лететь, или вам нужна минутка, чтобы перестать себя жалеть?

Косара засомневалась. Что, если это очередная ловушка? Нет, это почти наверняка очередная ловушка.

И все же выбор был невелик: либо остаться гнить в этой клетке, либо довериться убийце и предательнице.

Она встала. Теперь главным было ничем не намекнуть Роксане, что та в каком-то смысле заслуживала доверия. Или прощения.

– Роксана, – сказала Косара, – не будь я так рада тебя видеть, я бы порвала тебя на клочки.

Роксана ухмыльнулась:

– Моя милая Соколица заверила меня, что в ближайшем будущем неминуемая смерть мне не грозит. Да, я спросила ее на всякий случай. А теперь, – достала она ключ из кармана, – запрыгивайте.

23

День десятый

Люди не созданы, чтобы летать. Косара чувствовала это каждой своей плотной и тяжелой косточкой. Она крепко вцепилась в сальные перья Соколицы, пока юда криком не потребовала ослабить хватку. Высокая трава, колыхавшаяся под ними, походила на целое море острых кинжалов.

Сначала Соколица спустила вниз Роксану, затем Асена, и оба, кажется, перенесли это прекрасно. Сверху Косара видела их, дожидавшихся ее посреди садов. Но конечно же, именно ее полет должен пойти не по плану: либо Косара сорвется и камнем упадет вниз, либо у Соколицы все же лопнет терпение и она стряхнет с себя неуклюжую ведьму. На ее месте Косара так бы и сделала.

Сама того не осознавая, она снова схватилась за перья юды.

Наконец Соколица начала спускаться. Ах, неужели они правда летели так долго? Дворец все еще казался таким близким, а гул пирушки эхом разносился между деревьями. Косара кулем свалилась со спины Соколицы и упала на колени в траву. Ее живот болезненно скрутило, вчерашняя ракия поднялась к горлу.

– Спасибо, – выдавила она.

Соколица смерила ее взглядом, прежде чем взмахнуть крыльями и улететь.

– Как ты убедила ее помочь? – Косара повернулась к Роксане, которая с улыбкой смотрела вслед Соколице.

Эту улыбку так и хотелось сбить с ее лица.

– Что тут скажешь, я очень убедительна. Идемте, нужно вывести вас отсюда.

И она попыталась схватить Косару за руку. Какая наглость!

Косара оттолкнула ее. Она была уверена, что Роксана вела ее прямо в ловушку. Это было бы в духе Змея: дать Косаре ненадолго вкусить свободы, а потом снова ее отобрать.

– Брось, – сказала Роксана. – Нам нужно скрыться, прежде чем Змей поймет, что ты сбежала. Мне жаль, я правда не знала, что он захочет посадить тебя под замок. Я думала, он соображает, что ты скорее умрешь, чем поможешь ему.

«Мне жаль»? И это все, на что она расщедрилась после всего содеянного? «Мне жаль»?

Косара уперлась пятками в землю.

– Я никуда с тобой не пойду. Как ты могла так поступить?

– Черт побери, Косара! Нашла время.

Почему все всегда ей говорят, что ее претензии не вовремя?

– Ты украла мою тень. – Косара старалась не кричать, но тщетно. – Ты обманула меня. Продала меня Змею!

– Я просто одолжила твою тень, на время. Змей обещал вернуть ее, как только освободит Ламию. Говорю же, я и представить себе не могла, что ты погонишься за мной. Я собиралась вернуть ее тебе уже через пару дней, тихо-мирно.

– Тихо-мирно? Ты хоть представляешь, что я пережила за последние несколько дней? – И Косара сдвинула воротник, показывая, как щупальца теневой болезни ползут по ее шее.

Отвращение мелькнуло на лице Роксаны, будто та увидела открытую рану.

– Мне жаль. Я не хотела, чтобы все так случилось. Все это я делала ради Чернограда. С меня хватит, Косара, понимаешь? Не могу больше смотреть, как с каждым годом в нашем городе все меньше света и больше страха.

– И ты решила, что самое лучшее – это обратиться к Царю чудовищ?

– Именно. Страшнейшее из чудовищ – это Стена, ты и сама это понимаешь. Стена медленно душит нас. Белоградцы, отгрохавшие ее, – вот кто настоящие злодеи, им пора расплатиться. Я не могу дождаться, когда они получат по заслугам. Сплю и вижу! Все это ради Чернограда!

У Косары не было времени на философские дебаты с убийцей.

– Неужели бедняге Ирнику тоже пришлось умереть за Черноград?

Улыбка Роксаны наконец померкла.

– Жестокая случайность!

И вправду жестокая.

– Ты случайно раскромсала ему лицо?

– Нет, я… – Роксана бросила взгляд на Асена, пытавшегося украдкой вытащить револьвер, – попавшись, он пожал плечами и просто направил оружие на нее. – Я этого не делала. – Роксана медленно подняла руки вверх так, как будто ей часто приходилось сдаваться полиции. – Черт возьми, ну неужели ты веришь, что это я сделала! Ты ведь знаешь меня, Косара.

– Прости, но я не верю ни единому слову.

– Мне нравился Ирник. Вы вообще знаете, зачем он приехал в Черноград? Фольклор изучать. Черноградский фольклор изучать, чтоб его растак и разэтак! Именно так он и наткнулся на волшебные слова для брогов-телепортов. Именно так я и заставила его помогать: пообещала ему показать все свои трофеи, рассказать про свои славные битвы с чудовищами… Он не заслужил такого конца.

– И какого же конца он не заслужил?

Роксана бросила быстрый взгляд через плечо, словно Змей мог быть за ее спиной. Потом она прошептала:

– Змей придумал план, как забрать твою тень. У него уже было одиннадцать. Ему была нужна двенадцатая. Он настоял на том, чтобы забрать твою, почему – не знаю, но он заказывал музыку. Мне очень жаль, Косара. Я чувствую себя такой сволочью. Я делала это ради Чернограда, клянусь.

– Стой. – Косара остановила ее, не дожидаясь нового потока патриотической чепухи. – Дай-ка я уточню, верно ли я все поняла: тебе встретился случайный белоградец, собирающий сказки, и ты решила, что он именно тот человек, который вам нужен для осуществления вашего безумного плана.

– Ну, не такой уж и случайный. Мы с Ирником некоторое время переписывались. Он все расспрашивал меня о чудовищах, и я только потом поняла, что он считал их полумифическими существами. Именно он навел меня на байку о Дьяволовом мосте.

– Значит, ты привезла его в Черноград и попросила играть в карты до тех пор, пока я не проиграю свою тень. И ты же как сдающая подтасовывала нужные карты для его победы…

– Только ты бы ни за что не стала играть на собственную тень. Я же не такая дура. Поэтому мы перешли к другому плану.

– Змей, – сказала Косара, и Роксана кивнула. – Поверить не могу, что ты доверила какому-то незнакомцу двенадцать ведьминых теней!

Роксана вздохнула:

– А что мне оставалось? Он не хотел ни с кем делиться заклинанием телепортации. И потом, тени мы отбирали лишь временно. Они должны были все время быть у меня на виду. Он не должен был увозить их в Белоград, он обманул меня, и я…

– И ты убила его.

– Я его не убивала! Говорю, я и пальцем не тронула этого человека.

Косару начинала утомлять эта изворотливость.

– Что случилось с Ирником?

– Чертов Маламир случился с Ирником! – Роксана так внезапно повысила голос, что Косара подпрыгнула. – Жадный ублюдок, чтоб еще раз я показала ему хоть что-то! Он немедленно ноги в руки и растрепал про тени своему боссу!

– Своему боссу?

– Константину, чтоб его, Карайванову!

Косара покачала головой: господи, как же она изворачивается, сил нет.

– Что на самом деле произошло?

Роксана крутила кончик косы между пальцами.

– Ирника заметно расстроило то, что я не все рассказала ему о чудовищах, и он отказался вернуть мне тени, несмотря на все гребаные договоренности. Я последовала за ним в Белоград, хотела вразумить его. И только мне это удалось, как – угадайте, кто появился? Чертов Маламир. С чертовым караконджулом.

Рот Косары открылся.

– Он привез Пуговку в Белоград?!

– Пуговку? По-моему, эту тварь звали Огурчиком.

Боже, сколько же караконджулов держал Маламир?

– Короче, – продолжила Роксана. – Маламир требует отдать ему тени. Константину они позарез нужны, говорит он. А дальше? А дальше оказывается, что Маламир не так уж хорошо приручил своего зверя, как он думал. Мы с ним ссоримся, я, возможно, поминаю в разговоре его маму, а еще даю ему по мозгам… И тут этот его караконджул как взбесится! Я этим не горжусь, но как только он стал вгрызаться в лицо Ирника, я дала деру. Что дальше было с Маламиром, не знаю.

– Попал в больницу, – отстраненно сказала Косара.

– Неудивительно. Этот караконджул впал в исступление. Ему явно не нравилось быть на поводке.

Косара прикусила щеку. Была ли в этой истории хоть капля смысла? Поначалу Косара думала, что Роксана просто пыталась заморочить ей голову, но теперь казалось, что все могло быть именно так, как она рассказала. И даже, скорее всего, было именно так. Это объясняло разбитые зеркала в гостиной Ирника и – Косаре стало немного дурно – его раны…

– Такие раны, как у Ирника, мог нанести караконджул? – спросил Асен, очевидно размышляя в том же направлении и не отрывая глаз от Роксаны.

– Да, – ответила Косара. – Еще как. Особенно в порыве ярости.

Косара полагала, что Ирника убили искривленным ножом или кинжалом. Мысль о том, что караконджул мог каким-то образом пересечь Стену, ей даже в голову не пришла. Теперь же все вставало на свои места: не нож это был, а изогнутые когти и зубы размером с кинжалы!

Маламир, ты полный идиот!

Караконджулы не поддаются дрессуре. Чудовищ нельзя держать как домашних питомцев.

И все же Косаре казалось, что Роксана чего-то недоговаривает. Она не упомянула о попытке украсть часы Маламира. Или о том, что некоторые травмы Маламиру причинило явно не чудовище.

– Что случилось с караконджулом?

Роксана пожала плечами:

– Хрен его знает. Думаю, Маламиру в конце концов удалось успокоить его и провести обратно через Стену.

– Но как? Он же был тяжело ранен.

– При нем был один из амулетов Карайванова для пересечения Стены. Возможно, он заманил зверюгу в круг телепортации… Черт возьми, Косара, ничего я не знаю, просто предполагаю. Спроси его сама.

Асен долго рассматривал Роксану, прежде чем убрать револьвер обратно в кобуру.

– Ты ей веришь? – спросила Косара.

– Верю. Когда я сказал, что мы нашли отпечатки пальцев Маламира на месте преступления, я имел в виду не только очки. На горле жертвы также был частичный отпечаток.

– И ты мне не сказал?

– Я не мог. Это закрытая информация.

Косара громко выругалась, ее руки до боли сжались в кулаки, и единственное, что спасало Асена и Роксану от побоев, так это то, что она не могла решить, с кого начать.

Это, а еще тот факт, что она никогда никого не била, опасаясь в гневе переломать себе пальцы.

– Косара, – сказала Роксана, – надо идти. Не то Змей поймает тебя.

Косара едва слышала ее из-за приливавшей к голове крови. Значит, Роксана говорила правду. Маламир был контрабандистом и преступником, а Роксана – предательницей и тенекрадом. Ни один из них не был убийцей, по крайней мере, намеренно. Косара хрипло рассмеялась: ну и лестные же характеристики!

А еще Асен, который все еще что-то утаивает от нее, хотя они вместе прошли через ад. Но чему тут удивляться? Он от собственной жены скрыл, что был легавым.

Роксана потрясла ее за плечо, и Косара съежилась под ее прикосновением.

– Косара! Прошу тебя, пойдем.

– Роксана права, знаешь ли, – сказал Асен (молодец, занял сторону предательницы). – Нам пора.

Пойдем? Но куда им идти? У Змея все еще была ее тень. Для Косары побег означал верную смерть. Оставаться здесь – тоже верная смерть. Косара посмотрела на тропинку, вьющуюся через сады Змея, за которыми ее ждал корабль мертвеца. Еще одна бессмысленная непреднамеренная смерть. Столько смертей. Столько призраков…

Сад вокруг нее растревожился. Запах цветов стал тошнотворно сильным, заполнил ноздри Косары и затуманил ее разум. Деревья шумели, их ветви хлестали небо, листья рассекали воздух, словно падающие звезды. Их корни ползли по влажной земле, выпростанные наружу, и тянулись к Косаре, чтобы обхватить ее лодыжки. Она пинала один из них до тех пор, пока тот не ушел обратно под землю.

Сады будто знали, что ее не должно было здесь быть. Они словно чувствовали гнев Змея.

– Косара, – послышался обеспокоенный голос Асена, чьи глаза обшаривали темные лакуны между деревьями. – Надо уходить.

– Ну же, идем, – настаивала Роксана. – Сейчас же!

Она слышала их обоих как будто издалека. Ветер трепал ее волосы, слезы наполняли глаза.

– Вы правда уходите? Так скоро?

Этот голос вырвал Косару из задумчивости, скользнул по ее позвоночнику, обвил и сжал его. Она оглянулась через плечо: должно быть, ей показалось… Этот голос должен был быть только в ее голове.

Но ей не показалось. Змей стоял позади нее. Его пальто развевалось на ветру, меняя цвет с серебристого на фиолетовый и зеленый, точно машинное масло на поверхности лужи. Двенадцать теней танцевали у его ног. Его лицо было непроницаемым, точно фарфоровая маска.

– Ваше сиятельство, – сказала Роксана, низко кланяясь.

Косаре стало не по себе. Она не могла поверить, что это та самая Роксана, которую она знала много лет. Это было поистине волшебное превращение: Роксана внезапно превратилась в бесхребетную, съежившуюся дурочку.

– Это не то, что вы думаете, ваше сиятельство! – Роксана не отрывала глаз от земли. – Я пыталась убедить ее помочь нам, ваше сиятельство.

Змей даже не взглянул на нее, его глаза были прикованы к Косаре.

– И куда же ты направляешься, моя маленькая Косара?

– Не зови меня так, – отрезала Косара, проверяя, могла ли она еще говорить: теневая хворь бежала по ее лицу и щекотала губы.

От смеха Змея у нее свело желудок. Снова ей вспомнилась та ночь семь лет назад, когда он, смеясь, гнался за ней сквозь толпу, а она, Косара, так хотела быть пойманной.

– Взгляни на себя, – сказал Змей, – ты сгинешь без моей помощи. Прими же ее.

– Косара, пожалуйста, – сказала Роксана, – ты знаешь, что это разумно.

– Я верну тебе твою тень, – сказал Змей, – если ты поможешь мне освободить мою сестру.

Косара так сильно стиснула челюсти, что у нее заболели зубы. Он имел наглость просить ее о помощи? После всего, что он сделал? После того, что случилось с Невеной?

И он ждал, что она просто поверит ему?

Ну уж нет. Он не вернет ей ее тень. Змей никогда ничего не отдавал, он только отнимал и отнимал.

Косара посмотрела ему в глаза.

– Нет.

– Прошу прощения? – Голос Змея резал бритвенно-остро.

– Я сказала: «нет».

Вот и все. Она перешла грань. Последние остатки его самообладания испарились, и взметнулся огонь. Его лицо исказилось; Косара всегда удивлялась тому, как он мог выглядеть таким красивым в одну секунду, а уже в следующую – таким уродливым.

Ее внезапно осенило: он, это древнее мистическое существо из другого измерения, казался таким взрослым, когда ей было шестнадцать.

Теперь она понимала, почему он преследовал совсем юных и неопытных. Он сам эмоционально был на уровне юнца. Жаль только, что он обладал могуществом древнего мистического существа из другого измерения…

– Что происходит? – прошептал Асен.

– Я его разозлила.

– Это я вижу, а с ним-то что происходит?

Грудь Змея вздымалась, когда он резко вдыхал, и с каждым вдохом она раздувалась сильнее. Его кожа пузырилась. Чешуйки занимали свои места, одна к другой, сверкая золотом. Сначала они укрыли его лицо, потом шею, потом исчезли под рубашкой, но лишь на миг – тут грудь его снова вздулась, разрывая одежду.

Он был столь высок, что его изогнутые рога торчали над верхушками деревьев. Взмах его крыльев заставил листья полететь в воздух.

– Никогда, – прозвучал в ушах Косары голос Змея, – никогда больше не бросай мне вызов!

Ухмыльнувшись, он открыл рот, полный зубов-ятаганов. Ноздри его раздулись, из них повалил пар.

Косара застыла. Она никогда не видела его таким злым. Даже семь лет назад не было так страшно, как и в минувший Новый год. Ей хотелось бежать. Ей надо было бежать. Но она не могла пошевелиться.

Затем она почувствовала теплую руку в своей ладони. Это Асен тащил ее за собой. Она споткнулась и только потом сумела подстроиться под его широкий шаг. Ее ноздри обжег запах серы.

– Осторожно! – Асен нырнул на землю, потянув за собой Косару.

Вовремя. Волна огня прокатилась над ними, задевая затылки. От вони опаленных волос Косара поперхнулась. Воздух стал настолько горячим, что в нем виднелась рябь. Стволы деревьев светились красным, трава горела, превратившись в море огня.

Глаза Косары жгло от дыма, слезы катились по щекам. Она бежала в траве, спотыкаясь, не зная куда. В панике она потеряла руку Асена, но ей слышался его голос, зовущий ее все дальше и дальше.

Вот почему Змея не стоило злить. О чем она думала? Ее мысли застряли в уже знакомом речитативе: «Я умру, я умру, я умру…»

Тут Косара ударилась головой обо что-то твердое. Она подняла руку и – о боже! – почувствовала кончиками пальцев чешую Змея. Гладкую, обжигающе горячую. Ее зрение прояснилось настолько, что она увидела его сквозь слезы, увидела оскаленные зубы и отражение пламени в его глазах.

– Попалась! – сказал он игриво, как будто для него это была забава, и схватил Косару, его когти вонзились в ее плечи. – Ты еще не поняла, что тебе никогда не убежать от меня?

Каждое его слово было подобно пронзающей кожу игле. Ей хотелось плакать, но в такой близости от его жара глаза были сухими, как пергамент. Она брыкалась, била его кулаками, пока костяшки пальцев не закровоточили. Змею было хоть бы хны.

В его пламени ее кожа шипела и покрывалась волдырями, и каждый вдох обжигал легкие. Она попыталась закричать, но ее язык превратился в тень. «Я умру, я умру, я…»

А затем сработал какой-то отчаянный инстинкт выживания. Ее разум прояснился, будто в окне рассеялся туман.

Он был прав. Ей не спастись от него. Не тогда, когда его чудовища каждый год осаждали ее дом. Не тогда, когда он мог подкупить ее народ обещанием лучшего будущего.

Выход из этой ситуации был только один… если только ей хватит смелости.

– Хорошо. – Ее голос прозвучал хрипло и едва слышно.

– Прошу прощения? – переспросил Змей. – Я не совсем тебя расслышал.

Косара глубоко вздохнула. Воздух на вкус был горьким, как дым.

– Я помогу.

* * *

Ладони Косары снова были в руках Змея, но на этот раз его прикосновения были мягкими, успокаивающими. Но даже от таких касаний она все равно вздрагивала.

Он вознес ее на один из многочисленных балконов дворца. Сквозь арочные окна позади них проникал яркий свет и шум праздника. Далеко внизу, в саду, Косара могла разглядеть темные силуэты Роксаны и Асена в нескольких шагах друг от друга. Они остались ждать ее.

Змей снова принял человеческий облик. Одежда его тоже была человеческой, безупречно скроенной и облегающей каждый мускул. Он одевался нарочито медленно, будто думал, что вид его обнаженного тела сможет пробудить в ней что-то давно похороненное. Зря он так считал.

Шепча заклинание, он снова и снова гладил обожженную кожу Косары. Кровь свернулась. Раны затянулись. Хотя поначалу даже от легкого ветерка у нее вздувались волдыри, теперь осталось лишь фантомное жжение, словно ее воссозданная кожа была слишком тугой, чтобы облегать тело.

Пряди обгоревших волос падали ей на глаза. Неудивительно, что кругом так воняло паленым. Ей стало плохо. Или, может, ее тошнило от прикосновений Змея?

Его пальцы продолжали накладывать на ее руки исцеляющее заклинание. Он умел быть и таким: нежным. Именно это делало его таким опасным, ведь будь он всегда яростен и жесток, она бы ни за что в него не влюбилась. Прежде в такие моменты, как сейчас, она ловила себя на мысли, что, возможно, любовь и забота его исправят.

«Но нет, – напомнила она себе, – такой не исправится».

– Тебе лучше? – улыбнулся он ей.

Это была красивая улыбка. От нее по спине Косары пробежала дрожь. Он водил ее за нос и раньше, когда она была моложе, зато теперь она знала, как искусно он мог играть роль человека, притом что не был им. Под его дружелюбной маской таился лик монстра. Двенадцать теней кружились и порхали по полу вокруг него.

– Намного. – Ее голос сипел от того, сколько дыма она наглоталась.

– Я рад. Я не хотел причинять тебе боль. Пожалуйста, не вынуждай меня снова причинять тебе боль.

Косара отвела от него взгляд. Ей вдруг показалось, что она увидела в саду внизу блеск металлической ручки Асена. А это что, блокнот в его руках?

Он допрашивал Роксану? Сейчас?

– О чем ты думаешь? – спросил Змей.

Ну да, ведь Косара совершила величайший грех, не уделив ему достаточно внимания.

– О заклятии, – сказала она, повернувшись к нему лицом. – С ним будет непросто.

Он пожал плечами.

– Ты сама сказала, что мы отлично работаем в команде.

Косара посмотрела на свои руки. Недавно возникшие шрамы от ожогов были гладкими и ярко-красными. Скоро они побелеют. Она знала, что Змей не станет помогать ей с ними, хотя ему хватило бы всего нескольких слов, чтобы заставить их исчезнуть. Нет, он оставит шрамы ей как напоминание.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Не думай, что я возьмусь за это без какой-либо подготовки. Я знаю, что заклинание требует много чистой магической силы.

– Тогда на кой черт тебе я? Силы у тебя предостаточно.

– Это также требует большого мастерства. Все будет как в старые добрые времена, когда мы вместе творили заклинания. Моя сила и твои искусные руки. Никто не сможет нам помешать.

Косара избегала его взгляда, не желая, чтобы он видел ужас в ее глазах. Как в старые добрые времена… Это означало: она должна будет обуздать его, если он войдет в раж. А если они потерпят неудачу, то на нее ляжет вся вина.

– Я давненько не практиковала…

– Ты, как всегда, себя недооцениваешь. У тебя всегда выходили бесподобные руны. Вдобавок у тебя еще есть время потренироваться – при условии, что ты будешь готова до конца Темных дней.

– Это же через два дня!

– Ты быстро учишься. Помнишь, как ты вечно втискивала зубрежку в последнюю ночь перед экзаменом Вилы?

– Это не экзамен. Это опасное и мощное заклинание, которое может стоить жизни нам обоим. А кроме того, на экзаменах у меня были шпаргалки.

– Ну, так за чем дело стало? Напиши себе шпаргалки. Уверен, ты справишься.

«Здорово, что хоть один из нас уверен…»

Змей смерил ее взглядом и продолжил:

– Я попрошу духов разместить тебя в одной из комнат для гостей.

Косару остро кольнула паника – как всегда, прежде чем бросить вызов Змею.

– Нет. Мне нужно домой.

– Зачем же?

– Мне нужны тишина и покой.

– Я скажу духам, что тебя нельзя беспокоить.

– А еще мои книги и записи.

Змей ничего не сказал. Его пальцы перестали наводить магию на ее руки, и несколько едва-едва заживших ран медленно раскрылись, словно красные болезненные цветы.

– Ты знаешь, что я не смогу сбежать, – сказала она. – К тому же это бессмысленно. – (Змей продолжал наблюдать за ней.) – Мне нужна моя тень, чтобы победить хворь. А ты единственный, кто может вернуть ее мне. Встретимся у Стены в последнюю ночь Темных дней. Обещаю, что приду.

Глаза Змея замерцали, когда в них отразился свет из окон. Он смотрел на Косару несколько долгих секунд.

– Скажи мне, Косара, ты счастлива?

Она вздрогнула.

– Прости, что?

– Я ведь наблюдаю за тобой. И с каждым годом, приходя, я все отчетливее вижу, как ты слабеешь. Ты теряешь хватку. Становишься все несчастнее. Под моим крылом ты стала бы великой ведьмой, вместе мы могли бы многого достичь.

– Под твоим крылом я уже была бы мертва.

– Может, да, – пожал плечами Змей. – Может, нет. Ты сильнее, чем думаешь. Знаешь, не всем моим невестам обязательно уготован печальный конец. Просто спроси Вилу.

Косара моргнула. Не может быть. Это неправда. Он просто морочил ей голову, заставлял усомниться. Вила ненавидела его, а он ненавидел Вилу.

Хотя недаром же говорят, что грань между любовью и ненавистью тонка… Змей вздохнул, его горячее дыхание щекотало ей кожу.

– Можешь идти. Я пошлю с тобой Роксану.

– Мне не нужна нянька. Сказала же, не сбегу…

– Но что, если кто-нибудь проведает о нашем плане? Роксана поедет с тобой ради твоей же безопасности. Вопрос закрыт.

Косара мысленно закатила глаза. Вопрос закрыт? Он что, строил из себя мамочку?

– Нет, – произнесла она, – мне нужна спокойная обстановка, а Роксана никогда не закрывает рта. Я еду домой, и никто из твоих чудовищ мне там не нужен.

Змей цокал, его раздвоенный язык то появлялся, то исчезал между зубами.

– Всегда такая упрямая… – Он ухмыльнулся. – Тебе повезло, что мне это даже нравится.

Вряд ли Косара могла хоть в какой-то степени применить к себе слово «повезло».

– А через два дня ты придешь один. Я не допущу, чтобы какой-нибудь безмозглый караконджул или бешеный волколак мешали творить заклинание.

– Конечно. Я приду за тобой в полночь.

Когда Змей сжал ее руку, его когти впились в кожу до крови; он почти сразу же исцелил ее снова, но сперва дождался, пока она не вздрогнет и не попытается вырвать ладонь.

– Ты моя, Косара. Тебе от меня никуда не деться. Ты ведь хорошо это знаешь?

Косара вздохнула:

– Знаю.

* * *

Косаре не верилось, что она вернулась в Черноград. Было так странно идти по улицам, которые она не надеялась больше увидеть; и странно, что уличные фонари мерцали над ее головой, а не где-то вдалеке. Когда показался ее дом, то она чуть не зарыдала от облегчения.

Она смотрела, как юды, сопровождавшие ее и Асена обратно в Черноград, исчезают вдали. Как хорошо, что Змей сдержал слово и отозвал их. Меньше всего ей было нужно, чтобы его чудовища дышали ей в спину, пока она будет заучивать заклинание.

Очутившись в безопасности внутри запертого дома, Косара прислонилась лбом к холодному дверному косяку. Она так устала и так измучилась. Каждый вдох царапал ей горло.

– Пожалуйста, скажи, что я все перепутал. – Асен стоял позади нее, скрестив руки на груди. – Скажи, что ты не собралась натравить на наши города опасного злого монстра.

У Косары не было сил спорить с ним. Он хочет, чтобы она делилась с ним планами? Вот и нечего было скрывать от нее информацию. Она попыталась пройти мимо него в ванную – он последовал за ней.

– Я имею в виду, – продолжал он, – просто представь, какой хаос устроят чудовища в Белограде, если Стена падет! Там люди будут умирать.

– Но зато когда чудовища сеют хаос и смерть в Чернограде, это нормально…

– Нет, конечно же! Но с Белоградом все по-другому. Вы, черноградцы, знаете ваших монстров.

Косара закрыла глаза и не открывала их, пока не перестала видеть красную пелену.

– Наших монстров?

– Белоград не знает, как бороться с чудовищами, – продолжал он трещать. – Никому там невдомек, что упырей нужно валить серебряными пулями, а волколаков – осиновыми кольями…

– Наоборот.

– Что?

– Все наоборот! – Ее голос эхом разнесся по дому.

– Видишь? Мы и этого не знаем. Чудовища нас всех убьют!

– Значит, учитесь выживать, – отрезала Косара, – или вам крышка.

– Ты это, конечно же, не всерьез.

Косара оттолкнула его плечом, и Асен раздраженно хмыкнул, прежде чем развернуться и выбежать за дверь, в холодную ночь. Ну и ладно. Не больно-то и нужна была Косаре его помощь. Ни его, ни чья-либо еще.

Сперва она смыла с себя грязь и сажу. Черные ручьи с нее стекали между плитками ванной. Вода была страшно холодной, но она не стала увеличивать температуру, чтобы не раздражать недавно зажившие раны.

Как бы сильно она ни терла себя губкой, она не чувствовала себя чище. Липкий остаток разговора со Змеем все еще ощущался на коже.

«Ты моя, Косара. Тебе от меня никуда не деться».

Она вытерлась, все еще стуча зубами, и поднялась по лестнице в спальню. От усталости у нее дрожали колени, саднили глаза, но времени на сон не было. При нормальных-то условиях изучение магии замуровывания заняло бы недели и месяцы, но вместо нормальных условий Змей дал ей всего два дня.

Ей предстояло просмотреть все свои старые записи по замурованным. Примерно так люди пытаются вспомнить иностранный язык, который изучали давным-давно, но так и оставили без должной практики. Чем глубже она погружалась в исследования, тем больше находила зияющих пробелов в своих знаниях. К тому же, будучи подростком, Косара в классе в основном не училась, а занималась тем, что выводила сердечки над именем актера Орхана Демирбаша на полях тетради.

Стопка нужных книг оказалась выше ее роста. Сном придется пренебречь.

24

День одиннадцатый

Косара проснулась на кровати, прижимаясь щекой к твердому переплету книги. Она подняла голову и поняла, что пускала слюни на «Магию для продвинутых пользователей», из-за чего чернила потекли. Вила отругала бы ее до хрипа.

После стольких часов, которые Косара провела, вглядываясь в мелкие буковки, виски ее болезненно пульсировали. Стоило закрыть глаза, как под веками проплывали магические символы. Кофе хотелось до безумия.

Но она сделала это. Она одолела заклинание. Теперь Косаре казалось настолько очевидным то, как оно работало, что она словно могла видеть его очертания, вдавленные в темную поверхность Стены.

Косара, шатаясь, встала с кровати. Проходя мимо туалетного столика, она мельком увидела себя в зеркале.

Выглядела она действительно жалко. Щупальца теневой хвори мелькали на лице каждые несколько секунд, словно чернильные вены прямо под кожей. Ей пришлось отрезать бо́льшую часть своих волос и убедиться, что, если она не преуспеет в ведьминском бизнесе, о карьере парикмахера тоже можно и не мечтать. Самое время достать на свет старые парики.

Косара спустилась по лестнице на кухню, к холодной и устрашающей кухонной плите. Она колебалась, говоря себе, что ей всего-то нужна минута продрать глаза, а вовсе не справиться со страхом огня, вид которого словно отсылал ее во дворец Змея.

Ну уж нет, она была огненной ведьмой, и никакому Змею не отнять у нее пламя.

Косара зажгла спичку. Та озарила кухню мягким, нежным светом желтого, оранжевого и красного цветов. Совсем не то, что жестокое пламя Змея, горячее до синевы в сердцевине. Она улыбнулась, наблюдая за пламенем и позволяя ему почти коснуться кончиков пальцев, прежде чем бросить спичку в очаг.

Теперь, с разожженным очагом, на кухне было уже не так холодно, но помещение все равно казалось пустым. Ей было не с кем выпить кофе. Некому было пожарить ей яйцо и посыпать его какими-то разноцветными заморскими специями.

«Он тебе не нужен, – напомнила она себе. – Тебе никто не нужен».

Сидя у огня, она ждала, пока закипит вода. Мерцание света пробежало по стене над камином. Косара моргнула, и свет исчез. Она нахмурила брови, ища его источник в комнате, но на кухне было темно.

Тогда она подошла к окну, шторы на котором были раздернуты и открывали вид на белую улицу. На крыше дома напротив блеснуло что-то металлическое. Тень крупной женщины нырнула за ближайший дымоход. Теперь был виден только дым ее трубки, клубящийся на ветру.

Косара закатила глаза. Разумеется, Змей не сдержал своего обещания. Она задернула шторы и, как только вода в котле начала пузыриться, не стала класть туда кофе. Вместо этого она выбрала несколько пучков трав и помешала их в воде. Из котла поднялись клубы дыма.

Косара перелила смесь во флягу. Затем она надела пальто, сменила тапочки на пару ботинок, пересекла ветреную улицу, прижав подбородок к груди, и поднялась по пожарной лестнице дома напротив.

– Привет, Роксана, – сказала она.

На мгновение крыша показалась пустой, если не считать облака дыма с запахом шалфея предсказателей. Затем Роксана отлепилась от дымохода и застенчиво улыбнулась, отчего ее трубка подпрыгнула.

– Что меня выдало?

– Бинокль. – Косара кивнула в сторону бинокля у Роксаны на шее. – Линзы отражали солнечный свет.

– Ох. Ох, ну да, тут я опростоволосилась. Слушай, я здесь только потому, что…

– Я знаю: только для моей защиты.

– Правда знаешь?

– Представь, как бы люди отреагировали, если бы знали, что мы затеяли. У многих в Белограде целые семьи.

– Точно! Я рада, что ты понимаешь. Я боялась расстроить тебя своим присутствием.

– Я не расстроена.

«Я в ярости».

– Да? Мне чертовски приятно это слышать. Да, я знаю, я все испортила. Ты не представляешь, как мне жаль. – Роксана переминалась с ноги на ногу. – Я просто хочу, чтобы ты знала… Я действительно ценю нашу дружбу, Косара, правда.

– Неужели?

– Ну конечно! Ты всегда была рядом со мной. Прости меня. Я бы сделала что угодно, чтобы все уладить.

– Что угодно?

– Что угодно.

– Тогда как насчет помочь мне украсть мою тень у Змея?

Роксана резко рассмеялась:

– Очень смешно.

Косара мысленно вздохнула. А ведь какую-то секунду она чуть ли не надеялась.

– Змей рассказал, как ты согласилась помочь, – сказала Роксана. – Он не ожидал от тебя такой рассудительности. Лично я рада, что ты смогла взглянуть на это другими глазами. Как только мы разрушим Стену и ты вернешь свою тень, все будет хорошо. Вот увидишь.

– Надеюсь, ты права. – Порыв ветра пронесся по крыше, заставив Косару вздрогнуть. – Боже, Роксана, ты, должно быть, замерзаешь, сидя здесь. – Косара вытащила фляжку из кармана и открутила крышку, выпуская пар в воздух. – Вот, я приготовила тебе чаю.

Роксана не взяла его.

– Что тут? – В ее голос закралось подозрение.

– Просто немного трав. В основном лаванда. Смотри. – И Косара сделала небольшой глоток.

Тогда Роксана расслабилась и взяла фляжку. Надо же, какая беспечная. На ее месте Косара осмотрела бы флягу на предмет маркировки, но Роксана, вероятно, считала себя непобедимой – якобы ничто не могло сломить женщину, постоянно дымившую шалфеем предсказателей.

Однако Роксана не учла, что Косару обучала лучшая травница во всем Чернограде.

Роксана отпила со стороны, отмеченной маленькой черной точкой, а эта сторона была натерта мелиссой, корнем валерианы и корой магнолии.

Она закашлялась и пошатнулась. Ее глаза обвиняюще уставились на Косару, затем закрылись.

В последнюю секунду, прежде чем голова Роксаны ударилась бы о крышу, Косара поймала ее под мышками и позволила телу сползти по дымоходу.

Роксана громко храпела. Она выглядела такой безобидной, ее веки поблескивали во сне, струйка слюны стекала по подбородку.

Косара спустилась по пожарной лестнице и постучалась к соседям.

– Доброе утро, – сказала она, когда ей открыла соседка.

Косара ведь точно помнила ее имя, что-то такое распространенное… Мария? Может, Десислава? Увидев Косару, женщина нахмурила седые брови.

– Косара? В чем дело?

– У вас на крыше женщина, она без сознания. Не могу ее разбудить. Возможно, вам захочется позвонить в больницу.

– Боже мой! Что с ней?

«Я ее отравила».

– Да кто ж ее знает? Ох уж эта молодежь, чем только не закидывается.

– Боже мой, – повторила женщина, – я звоню в «скорую помощь».

– Не торопитесь, – сказала Косара. – Думаю, она какое-то время поспит.

Косара развернулась и пошла обратно домой, а соседка в замешательстве смотрела ей вслед.

Она могла бы усыпить Роксану на сто лет – такое зелье она тоже знала и умела варить. Вместо этого, поразмыслив, выбрала недельный сон. Да и так Роксана, наверное, очнется раньше, прямо посреди процедуры промывания желудка. Ее ждут сухость во рту – суше, чем в пепельнице, – головная боль и худшее в мире похмелье.

Так ей и надо. Пусть поспит до конца Темных дней, не путаясь под ногами.

Косара налила воды в турку, села у камина и протянула замерзшие ноги к огню. Запах кофе наполнил комнату. Ее глаза метнулись к часам на стене: черт, она уже потеряла много времени. И зачем только прилегла поспать…

О, да кого она обманывала? Даже проводя за чтением каждую свободную минутку, быть всесторонне готовой к заклинанию все равно невозможно. Объем задачи был просто непосильным.

Она выпила кофе одним большим и долгим глотком. Затем встряхнула осадок, перевернула чашку на блюдце вверх дном и подождала, пока не стечет гуща. Как и всегда, символы она различила не сразу, однако как только она их увидела, они показались ей ясными: змея, разбитое сердце и… собака? Она прищурилась.

Нет, не собака. Волк.

Косара вздохнула. Гадание на кофейной гуще только подтвердило то, что она уже знала. Она ни за что не справится в одиночку. Ей нужен был кто-то, кому она могла доверять. Кого-то, кто согласится помочь ей вернуть тень и при этом не рассмеется ей в лицо.

Ей нужен был друг.

* * *

Косара повсюду искала Асена. В больнице его, слава богу, не оказалось. Она не нашла его ни в Ботаническом саду, ни в парке… На ходу пиная сугробы, она шла все более быстрым шагом и за счет этого неплохо вписывалась в число тех немногих прохожих, кто еще оставался на улице. Начинало темнеть. Все спешили.

Асен уже доказал, что он мог позаботиться о себе, но Косара все же беспокоилась. Что, если упыри почуяли его рану на ноге? Что, если караконджулы учуяли то же самое и вернулись закончить начатое?

Наконец, когда она проходила мимо группы школьников, которые меняли флаконы святой воды на сигареты, ее осенило. Асен говорил, что его жена похоронена в Чернограде. О нет, ты, белоградский идиот…

До кладбища Косара почти бежала, поднимая в воздух снежные хлопья; ее длинный шарф развевался позади нее. Она кралась между надгробиями тихо, как только могла, прислушиваясь: не проснется ли кто? До захода солнца оставался почти час, но она не хотела рисковать. Она сжимала свой осиновый кол в сумке, а ее кожа пахла чесноком.

Вскоре она нашла памятник, совершенно белый на фоне быстро темнеющего неба. Это было высокое безвкусное сооружение в виде группы ангелов, которые плакали, уронив лицо в ладони. На плите была вырезана сентиментальная эпитафия в стихах. Ничто в этом мраморном страшилище не указывало на то, что здесь похоронена ведьма, не говоря уж о подающем надежды скульпторе. Как виделось Косаре, Карайванов воздвиг этот монумент, чтобы продемонстрировать свое богатство, а не отдать дань уважения погибшей дочери.

Асен стоял на коленях у подножия памятника, похожий на помятое красное пятно. Косара осторожно подошла к нему, но все же не слишком тихо, чтобы не напугать. Снег хрустел под ее ногами.

– Привет, – сказала она.

Он вскочил. Все-таки испугался. Прежде чем повернуться к ней лицом, он быстро вытер глаза рукавом. Пальто тут же увлажнилось, в глубоком ворсе рукава блестели слезы.

– Привет, – хрипло сказал он.

Косара присела на холодный камень возле него. Казалось, Асену стало не по себе, и целое мгновение он хотел уйти, но не сделал этого. Хороший знак.

– Мне очень жаль, – быстро, чтобы не передумать, сказала она.

Он долго рассматривал ее.

– За что ты просишь прощения?

– За то, что манипулировала тобой. И сыворотку тебе подлила.

– И?

– И за то, что не поверила, будто ты знаешь, что делаешь. Видит бог, ты не раз доказывал, что можешь позаботиться о себе, а иногда и обо мне. Не стоило мне смотреть на тебя свысока.

Он медленно кивнул:

– И это больше не повторится?

– Больше никогда. И потом, мороки с тобой! Ты даже не выпил эту чертову сыворотку!

Асен засмеялся и взглянул на нее опухшими красными глазами.

– Ты тоже извини.

– Ну а ты за что просишь прощения?

– За то, что поступал формально, а не правильно.

Косара улыбнулась. Видно, он не пропустил ее слова мимо ушей. Внезапно до нее дошло, что перед ней извинялись уже второй раз за сегодня. Второй казался искреннее, чем первый.

– Я должен был рассказать про отпечатки пальцев Маламира, – продолжил он. – Не стоило утаивать. В конце концов, мы расследовали это вместе.

– Почему же утаил?

– Вначале я не знал, могу ли я тебе доверять. А еще я хотел проверить все как можно тщательнее, прежде чем обвинять твоего друга в убийстве. Я видел, как больно тебе было узнать об участии Роксаны, и не хотел, чтобы это повторилось. В смысле, чтобы тебе вновь было больно. Мне жаль.

Косара кивнул и протянула ему руку.

– Команда?

Он улыбнулся, пожимая ее ладонь.

– Команда.

Вдалеке что-то скрипело. Наверное, всего лишь ставни или дверь в многоквартирном доме, но сердце Косары забилось быстрее. Слишком уж этот звук походил на стонущие ржавые петли гроба.

– Асен, слушай…

– Я знаю, что ты собираешься сказать: мне не следовало приходить сюда, слишком опасно.

Косара промолчала. Именно это она и хотела сказать.

– Я просто хотел повидаться с ней. – И Асен провел пальцами по волосам.

Косара с некоторой завистью отметила, что его волосы после пожара были в полном порядке.

– Хотел ей все объяснить. Извиниться. Ты была права, я поступил с ней как полный кретин.

– Ну, теперь, когда ты извинился перед ней…

– Нет, ты не понимаешь. Я хочу ее увидеть.

Косара моргнула, медленно осознавая смысл его слов.

– Ты надеешься, что она обернется упырем?

– Не упырем. Кикиморой. Я посмотрел одну из твоих старых книг. Там написано, что кикиморы обитают либо в том месте, где их убили, либо в том, где они захоронены. А ведь я никогда не встречал ее в нашем старом доме. Еще там говорится, что кикиморы нередко пробуждаются, если к ним приблизится кто-то, нанесший им большой вред. Я причинил Боряне много боли. Хочу попросить ее, чтобы она простила меня.

Косаре захотелось со вкусом выругаться. Его идея была настолько глупой, что она даже не знала, с чего начать.

– А ту часть в моей книге, где описано, что такое кикимора, ты разве не читал?

– Прочел, конечно. А что?

– А то, что перед кикиморой извиняться бессмысленно.

– Да почему нет?

– Потому что они не люди, Бахаров! И на духов не похожи. Они… – Она все пыталась подобрать слова. – Они не что иное, как обозленные, шипящие на всех кругом человекоподобные вместилища плохих чувств и эмоций. Их невозможно вразумить.

– Я помню Невену. Она казалась разумной.

Косара хрипло рассмеялась, хотя ей было не до смеха.

– Невена при жизни была одним из самых спокойных и уравновешенных людей, которых я встречала. А ее кикимора только и делает, что кричит на людей и плещет повсюду кровью.

– Не думаю, что Боряну можно было назвать спокойной. – Асен, видимо, еще помнил, сколько головной боли у него было из-за этого, но все равно улыбнулся. – Она была совершенно, невероятно, до безумия вспыльчивой. Увидь она меня сейчас, она бы мне голову отгрызла.

Косара вздрогнула. Ей показалось, или земля задрожала?

– Тогда не лучше ли тебе убраться отсюда поскорее?

Асен провел рукой по вырезанным буквам имени Боряны.

– Ты права, – сказал он. – Уже пора.

Но все же он медлил.

Вот теперь земля точно дрожала, снег ломтями падал с надгробий. Ветер завывал, становясь сильнее и заставляя ветки тощих деревьев царапать памятник.

Косара моргнула: ангелы у надгробия как будто двинулись. Она могла бы поклясться, что слышала их крики.

«Это всего лишь ветер, – успокаивала она себя. – И это у них не слезы, а просто тающий снег».

Она едва подавила желание рывком поднять Асена на ноги и потащить его прочь с кладбища. Господи, да когда же до нее дойдет, что нельзя ни при каких обстоятельствах, никогда-никогда-никогда ходить на кладбище в Темные дни?

– Нам правда нужно убираться отсюда, – сказала она.

– Да, – пробормотал он, затем наконец встал и стряхнул снег с колен. – Идем.

Косара быстро развернулась, чтобы уйти. Но тут же ей пришлось остановиться так внезапно, что она чуть не отшатнулась назад: на ее пути стояла фигура. Косара проглотила крик и попятилась, ударившись спиной о мраморное надгробие.

Кикимора парила, ее черное платье развевалось, босые ноги болтались в шаге от земли. Ярко-рыжие волосы расползались в воздухе вокруг ее лица, словно лужа только что пролитой крови.

– Боряна, – выдохнул Асен, и Косара увидела, каких усилий ему стоило не сделать шаг навстречу призраку; даже его пальцы дернулись, чтобы коснуться ее.

– Это не Боряна, – напомнила Косара. – Лишь олицетворение ее гнева.

И, о боже, в каком же она была гневе! Кикимора открыла рот, и крик прозвучал меж надгробий. Ее ноги ударились о землю, миг – и она ринулась на Асена, прижав его к мрамору и вцепившись в его лицо.

И он позволил ей это. Кровь стекала по его щекам, собиралась под ее длинными ногтями. Ногти были выкрашены в красный, как и ее волосы. Как и его пальто.

– Черт возьми, Бахаров, сражайся! – кричала Косара, но он застыл.

Рука его безвольно покоилась на рукоятке револьвера. Он даже не расстегнул кобуру.

Косара потянулась, чтобы оттащить его за руку, схватилась за нее дрожащими пальцами… Это была ошибка. Кикимора повернулась к Косаре и ударила по лицу. Левая щека теперь горела, Косара поднесла к ней пальцы и почувствовала три царапины, симметричные тем, что уже были у нее на правой щеке.

Косара выругалась. Была на свете лишь одна кикимора, которой можно было ее ранить.

И она ударила призрака в ответ, отбрасывая его назад.

– Очнись! – закричала Косара.

Не успели они с Асеном двинуться с места, как кикимора снова полетела на них, оскалив зубы. Ее ногти вцепились в грудь Асена, прорезали его рубашку, впились в кожу под ней.

Когда кикимора увидела на коже Асена символ своего отца, то откинула голову назад и закричала. Ее руки мелькали все быстрее и быстрее, сливаясь в ярко-красное пятно из лака для ногтей и крови.

Желчь подступила к горлу Косары. Она знала, что будет дальше, но была бессильна вмешаться. Кикимора будет терзать его до тех пор, пока не обнажит грудную клетку, с тем чтобы сунуть в нее руку, вырвать еще бьющееся сердце и сожрать у него на глазах.

И этот чертов дурак, похоже, не собирался с ней драться. Револьвер из кобуры он вынул, но не целился, его рука с оружием безвольно повисла. Его большие встревоженные глаза были прикованы к призраку жены. Казалось, вот-вот он спросит ее, не желает ли она чашечку чая, чтобы смягчить горло после этой истерики.

Косара выругалась себе под нос. Время было на исходе. Паника превратила ее мозг в кашу. Должно быть что-то, с помощью чего она могла переключить на себя кикимору, что угодно, ох, надо сосредоточиться…

Пальцы Косары вновь нащупали рану на лице. Ну конечно. Клятва на крови, та, что не может быть нарушена.

– Эй, Боряна!

Кикимора повернулась к ней. Убедившись, что призрак теперь смотрит только на нее, Косара провела пальцем по кровоточащей щеке.

А затем – по мраморному надгробию, оставляя красный блестящий след.

Кикимора перестала кричать. Она отпустила Асена, и тот повалился на землю, прижав руку к раненой груди. Кикимора наблюдала за Косарой, время от времени моргая – ее длинные ресницы то и дело касались щек.

Закончив, Косара посмотрела кикиморе в глаза. Они были яркого, почти золотисто-орехового цвета. И в них была вся боль человеческая. Неудивительно, что Асену было так трудно ей противостоять.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Ветер смолк. На кладбище стало очень, очень тихо.

Затем Боряна кивнула. Она подняла руку в жесте, напоминающем волну. Тонкие клубы дыма поднимались над землей там, где она стояла, и окутывали ее. Ее темная тень, плывущая над землей, была почти неразличима.

Когда дым снесло порывом ветра, Боряны уже не было. Все, что от нее осталось, – это следы босых ног на снегу и слабый запах крови.

Выдохнув, Косара рухнула наземь. В ушах все еще звенело. Несмотря на холод, пот катился по ее лицу и клочья волос прилипали ко лбу. Она попыталась отодвинуть их, но ее пальцы превратились в тень.

Асен опустился на колени рядом с ней.

– С тобой все в порядке?

– В порядке. – Ее голос был едва громче шепота, ведь до этого она слишком много кричала. – Как ты?

Он не ответил. Да уж, стоит признать, глупый был вопрос.

– Как, черт возьми, ты это сделала без своей тени? – спросил Асен.

Он надавил на грудь, кровь текла между его пальцами. Еще одна неприятная рана, о которой придется позаботиться Косаре. Когти кикиморы были не чище зубов караконджула.

– Как я сделала что?

– Это!

Он кивнул в сторону кровавых символов на надгробии. Почерк Косары всегда был так себе, а тут его было практически не разобрать; хорошо, что Боряна поняла написанное.

– Ты только что нарисовала какой-то магический круг, верно? Заклинание?

– Это не заклинание. Обещание.

– Какое обещание?

Она посмотрела на него сквозь остатки опаленных волос.

– Единственное, которое имеет значение для кикиморы. Что до следующих Темных дней я свершу правосудие над ее убийцей.

25

День одиннадцатый

Когда они вернулись в дом, Косара развела огонь в камине и подвесила котел с водой. Она выбрала из ящика несколько баночек и пучок трав.

– Скажешь мне, что ты задумала? – спросил Асен.

Он сидел на своем обычном месте за столом с перочинным ножом в руке. Хотя больше ему не нужно было вырезать осиновые колья, Косара подозревала, что он делал это, чтобы успокоиться.

– Задумала? – переспросила она.

– Ну, сестру Змея ты точно выпускать не станешь. Итак, каков план?

Косара рассматривала кипящий над огнем котел.

– Я расскажу, но у меня два условия. Первое: ты позволишь мне перевязать твои раны.

– Не вопрос. А второе?

– Ты разберешься с моими. – И Косара поднесла руку к своей щеке. Три пореза перестали кровоточить, но ей приходилось сохранять невозмутимое выражение лица, чтобы раны не открылись снова. – Кажется, мне понадобятся швы.

Асен почти незаметно вздрогнул, но быстро скрыл это улыбкой.

– Договорились.

Сначала Косара по новой очистила укус караконджула. Рана выглядела уже намного лучше, ракия отлично предотвращала инфекцию.

Затем Косара развязала импровизированную повязку на его груди, чтобы залечить ссадины от когтей кикиморы. Эти раны были глубокие, но очень ровные: когти чудовища были острыми как бритва. Все замечательно заживет.

Ее пальцы нежно распределяли антисептик, чувствуя, как мурашки пробегают по его груди. Всякий раз, когда она заботилась о раненых клиентах в своей мастерской, ей удавалось абстрагироваться от личных переживаний. Но то, что она была не в своей мастерской, а на собственной кухне и пациентом ее был не кто-нибудь, а Асен, значительно усложняло задачу. В последний раз она прикасалась к его обнаженной коже, когда притворялась, что хочет его поцеловать.

А может быть, это было совсем не притворство.

Убедившись, что антисептик подействовал, она села зашивать раны. Всегда было что-то неприглядное в сшивании человеческой плоти: шов смотрелся неестественно, как новая заплатка на пальто. Косара работала быстро, не прикасаясь к Асену, насколько это было возможно. Господи, что это с ней? Она ведь бывалая ведьма, а не какой-то там застенчивый подросток.

Наконец Косара наложила повязки на туловище и сделала столь необходимый ей для спокойствия шаг назад.

– Вот, все готово.

– Спасибо. – Он развернулся, проверяя плотность повязки. – Твоя очередь.

И Косара позволила ему обработать порезы на ее щеке. Его прикосновения были нежными, но она все равно едва могла скрыть гримасы боли. Вся щека ощущалась как открытая рана, а иногда вообще как ничто, когда она ненадолго превращалась в тень. Она не могла сказать, что из этого беспокоило сильнее.

– Итак, – сказал Асен, занимаясь ее ранами: теперь, когда он сосредоточился, морщина между его бровями стала глубже. – Ты скажешь мне, что ты задумала?

Косара колебалась.

– Мой план может не сработать. Планы вообще не моя сильная сторона.

Асен встретился с ней взглядом, и она заставила себя перестать кусать губы. Они и так уже были сухими и шелушились, а она делала им только хуже.

– Почему? – спросил он. – Чего ты боишься?

– Даже не знаю. Жутко оплошать с опасным заклинанием? – Только произнеся это, она поняла, что слукавила, но если они собирались действовать сообща, то нужно было быть честной. – Просто я не хочу, чтобы Змей увидел, что он был прав с самого начала. Что я слаба и никчемна. Что без него я никто.

– Если ты слаба, зачем же столь могучему созданию из другого измерения так стараться, чтобы прихлопнуть тебя?

Говоря это, Асен натирал ее щеку травяной смесью. Раны горели, но Косара стиснула зубы и не издала ни звука. Вскоре травы начали действовать, и левая сторона лица онемела.

– И что еще более важно: почему он не прихлопнул тебя, если ты никчемна? – продолжил он.

Несмотря на боль, она не могла сдержать улыбку.

Однако это было не единственное, что ее беспокоило. В прошлом Косара была неосторожна, и это закончилось смертью ее сестры. Ей нужна была помощь, но рисковать ради этого жизнью Асена?

Опять же, он мог сам за себя решать, не так ли? Ей нужно было перестать думать за него: он не просто так приехал в Черноград. А кроме того, снова и снова он доказывал, что не пропадет.

– Это будет опасно, – сказала она.

– О, я знаю.

– И мы оба можем погибнуть.

– Да, я так и думал. А теперь, пожалуйста, посвяти меня в свой план.

Косара глубоко вздохнула:

– Кажется, я разгадала заклинание замуровывания. – Невольно в ее голос просочилось волнение: эта магия была столь удивительной! – Я убила на него так много времени, потому что мне все время казалось, что что-то тут нечисто. Там целые обрывки заклинания просто болтаются неиспользованные. И оказалось, я была права. Кое-что не вяжется.

– Не вяжется?

– И на то есть причина. Королевский совет забрал Ламию, но искали они вовсе не ее. А Змея.

Асен поднял брови:

– Ты уверена?

– Определенно. В своей основе заклинание затрагивает кинетическую энергию… – Увидев, что взгляд Асена поплыл, Косара махнула рукой. – Не буду утомлять тебя подробностями. Просто когда они разрабатывали заклинание, они как бы кроили его под Змея. Вместо него им пришлось довольствоваться Ламией, и, хотя заклинание все равно сработало, кое-что пошло не так, как планировалось.

Асен опытными руками вдел нить в хирургическую иглу. Косара изо всех сил старалась не обращать на него внимания, пока он подносил иголку к ее лицу.

– Что ты имеешь в виду, говоря: «не так, как планировалось»?

Теперь, когда анестетик начал действовать, Косаре приходилось произносить слова только правой стороной рта, и они выходили приглушенными.

– Предполагалось, что Стена будет предназначена только для сдерживания чудовищ, а люди смогут без помех ее пересекать. Представляешь, как это было бы здорово?

Асен медленно кивнул. Косара не позволила себе развить тему. Ей самой, когда она наткнулась на разгадку, стало трудно сосредоточиться на самом заклинании: она отвлекалась на фантазии о том, каким светлым и прекрасным мог бы быть мир.

– Понимаешь, Змей – это что-то среднее между монстром и человеком, – сказала она. – Он, конечно, чудовище, но выглядит как человек. Думает как человек. И ищет себе невест среди людей.

– Верно.

– Верно. Итак, он – то, что нужно Стене, чтобы та работала правильно. И совет это знал. Вот только что-то пошло не так. Змея не было дома, а им нужно было выбраться из его дворца как можно быстрее. Заклинание, которым можно было утихомирить чудовище, не могло держаться вечно. Они схватили Ламию…

– И замуровали ее вместо него. Какое отношение все это имеет к нашему плану?

– Самое прямое, ведь теперь я знаю, как было создано заклинание.

– Я уверен, с академической точки зрения это очень увлекательно, но…

– Это значит, что я знаю, как заставить его работать так, как задумано.

– Ох. Понял.

Косара чувствовала, что он еще не совсем понял. Да и не нужно ему было это понимать. Достаточно будет, если он просто пойдет за ней.

– Змей хочет, чтобы я вместе с ним исполнила заклинание, чтобы освободить Ламию, – сказала она. – Но чтобы сделать то, что планирую я, он мне нужен бессильным. Я не могу завершить заклинание, пока в его руках тени ведьм.

– Значит, надо заставить его отказаться от них.

– Да. И тут мне нужна твоя помощь. Мне нужен кто-то, кто сможет пробраться в театр и одолжить пару прожекторов. На время Темных дней его запирают.

Косара ожидала, что Асен забросает ее вопросами, но он этого не сделал. Вместо этого он продолжал методично зашивать ее раны. Казалось, он полностью согласен с ее планом, каким бы он ни был.

– Это все? – спросил он.

– Еще мне нужен твой диктофон.

– Тут я не знаю, Косара, это специализированное оборудование, полиция выдала мне его под расписку…

Косара посмотрела на него долгим и невозмутимым взглядом. И он вздохнул:

– Да шучу я, шучу!

Вытащив диктофон из кармана той рукой, которая не держала иглу, он положил его на стол.

Косара полуулыбнулась:

– Какую кнопку нужно нажимать?

* * *

Косара продолжала листать страницы «Магии для продвинутых пользователей», читая одни и те же пару абзацев снова и снова, но ничего не усваивала.

Она осталась дома, за чтением, пока Асен отправился в театр. Она знала, что во время Темных дней театр закрыт, но все равно нервничала. Что, если охранник поймает его на краже? Что, если он наткнется на чудовище, притаившееся в каком-нибудь темном углу за реквизитом?

Но, говоря откровенно, миссия Асена была не единственным, что ее нервировало. Больше не в силах усидеть на месте, Косара встала. Медленно прошла по коридору и постучала в красную дверь. Ответа не последовало. Чего она ожидала?

Она толкнула дверь. Комната выглядела точно так, как той ночью семь лет назад. Только на всех поверхностях лежал толстый слой пыли, а в абажуре жили пауки. Задернутые шторы пропускали лишь полоску света. Простыни были скомканы с той единственной ночи, которую провел здесь Асен, – на пыльном полу остались следы его босых ног.

– Невена? – сказала Косара, после всех этих лет чувствуя себя чужой.

Долгое время ничего не происходило. Затем, всего на короткую секунду, на краю периферического зрения Косары мелькнул силуэт. Косара взглянула на саму себя, мерцающую, меняющуюся между плотью и тенью.

Она заранее отрепетировала, что будет говорить. Сначала она извинится за то, что не навещала Невену. Потом скажет, как сильно скучает по ней. Но слова застряли у нее в горле, внезапно показавшись такими бессмысленными. Какое дело призраку до всех этих нежностей? Невена хотела услышать только одно.

Косара сняла пластырь со щеки и расчесала рану, пока та снова не начала кровоточить. Когда она прикоснулась к царапинам, ее пальцы покраснели, и Косара поморщилась. Она сидела перед туалетным столиком и писала кровью на зеркале то же самое обещание, которое она дала Боряне: «Я свершу правосудие над твоим убийцей».

А потом она подумала и добавила: «или умру».

Косара не была уверена, но ей показалось, что она видела Невену в зеркале, улыбающуюся ей в ответ, прежде чем ее призрачная фигура снова исчезла. Косара посидела так некоторое время. В воздухе витал слабый аромат духов Невены: жасмин и розы. Ее сумка все еще висела на двери, из переднего кармашка выглядывала ее любимая помада. На глазах Косары выступили слезы, и она яростно вытерла их ладонью. Невена бы посмеялась над ней, если бы увидела, что она сидит здесь, в пустой комнате, и рыдает как ребенок.

– Прощай, Невена, – прошептала Косара, – я буду скучать по тебе.

Она встала и в последний раз оглядела комнату. Затем она на цыпочках вышла обратно.

Вместо того чтобы вернуться в спальню, Косара накинула пальто и пошла к двери. Ей очень хотелось немного поспать, но нужно было сделать кое-что. Позвонить.

* * *

На почте было тихо. Одинокая телефонистка сидела за столом за грязной стеклянной панелью, соединяя исходящие вызовы и вздрагивая каждый раз, когда снаружи раздавался сильный шум.

Косара прошла в кабинку, указанную телефонисткой. Некоторое время она смотрела на телефон и прокручивала в голове разговор. Не ошибется ли она, если вовлечет опасного преступника в эту и без того запутанную историю? Вероятно. Был ли другой способ выполнить данное Боряне обещание? Кажется, нет. В конце концов она сняла трубку.

– Это я. – Глупо было представляться, телефонистка уже и так уведомила его, кто звонит.

– Привет, куколка, – ответил Маламир, говоря быстро, не давая Косаре вставить ни слова. – Я так рад твоему звонку! Я уже начал волноваться. Ты вернула свою тень?

Волосы на затылке Косары встали дыбом. Она сомневалась, что это просто из-за холода на улице.

– А что? – спросила она. – Хочешь сдать меня своему боссу?

Маламир молчал несколько секунд.

– Нет, – сказал он наконец. – Просто беспокоюсь о тебе. Роксана забила тебе голову своими глупостями?

– Мы с ней поболтали.

– И ты ей доверяешь? Она убийца, Косара! Убийца и сумасшедшая.

– А ты – один из дружков Карайванова, невзирая на все то, что ты мне говорил.

Снова тишина, а затем:

– Это вряд ли то же самое. – Ну вот, он не отрицал этого. – Роксана украла твою тень. Она рассказала тебе, что пыталась сделать?

– Она хочет разрушить Стену.

Маламир застонал.

– Это самая глупая затея, какую можно себе представить, не правда ли?

– Почему? Потому что твой босс потеряет источник навара, если не будет Стены, через которую контрабандой можно провозить магические предметы?

Раздался громкий, но глухой стук. Косаре потребовалась секунда, чтобы понять: Маламир ударил перевязанным кулаком по твердой поверхности.

– Нет! Потому что Стена защищает нас от порочного влияния Белограда. Ты была там. Ты знаешь, какие они.

Порочное влияние? Какое милое заявление для контрабандиста.

– И какие они? – спросила Косара.

– Разбалованные. Размякшие. Легкая жизнь превратила их всех в трусов.

Косара неловко поерзала на своем стуле. До того как она увидела Белоград, она бы охотно согласилась с ним, но… После нескольких дней в Белограде, а также нескольких дней в Чернограде с Асеном она поняла: Белоград – такой же город, как и любой другой, а его жители – такие же, как все. У них были свои монстры. Некоторые монстры даже вышли из Чернограда – например, Константин Карайванов.

– Не понимаю, в чем проблема, – сказала Косара.

Маламир колебался.

– Потому что они нас ненавидят, понимаешь? Видеть нас не могут. Для них мы недочеловеки. Если Стена падет, они упрячут нас в гетто и вспомнят о нас, только когда нападут чудовища. И даже тогда они не будут относиться к нам по-людски, а нашу магию примут как должное. Нам лучше за Стеной. Она защищает нас от них.

Косара была слишком уставшей и раздраженной, чтобы спокойно слушать подобную чепуху. Но ей было очевидно, что Маламир тянет время, пытаясь отвлечь ее от настоящей проблемы.

– Скажи мне правду, – сказала она. – Ты ведь не ждешь, что я поверю, что ты вновь согласился работать на Константина только ради высоких идеалов.

Маламир что-то пробормотал.

– Прости, что? – спросила Косара.

Маламир вздохнул:

– Дело в маме. Боже, она убьет меня, если узнает, что я тебе сказал.

– Не узнает.

– Она болеет. Ты заметила, как ей трудно ходить? И она меня просто не слушает, она должна побольше отдыхать, а не маниакально чистить ковры и мыть пол… Ей нужна операция, а она стоит дороже, чем весь наш дом.

– Константин обещал тебе деньги?

Маламир снова вздохнул:

– Если я принесу ему тени. Клянусь, Косара, я не ожидал, что все так пойдет. Встретив Ирника в пабе, я решил, что он простачок. Я думал, что без проблем смогу убедить его отдать мне тени, но… – Маламир замолчал.

– Это твой караконджул убил его, не так ли? – спросила Косара.

– Огурчик ни в чем не виноват, Косара, верь мне! Это все Роксана, вот же сволочь. Мы с Ирником вели вполне дружескую беседу. Он две минуты как согласился продать мне тени ведьм, ведь они доставляли ему одни неприятности. Твою тень я, конечно, вернул бы тебе…

Косара закатила глаза, радуясь, что он не мог ее видеть. Вернул бы, ну да.

– А потом, – продолжил Маламир дрожащим голосом, – врывается эта больная ублюдица, размахивая кулаками и ругаясь. А у меня, понимаешь, Огурчик, такой славный, но еще не до конца дрессированный… Он растерялся, испугался, я слегка утратил контроль над ситуацией… Клянусь, Косара, это нейдет у меня из головы! Совесть – мой самый страшный судия! Ты даже не представляешь, какую я вину чувствую из-за случившегося… И вдобавок мне пришлось усыпить Огурчика…

Маламир негромко рыдал на другом конце провода. Действительно, очень трогательное выступление. И Косара даже поверила бы, что ему искренне жаль, если бы он сразу после того, как один его караконджул разорвал на куски человека, не взял себе второго караконджула…

– Тебе нужно избавиться от этого караконджула, – сказала Косара. – Они не домашние животные.

– Я… – На секунду его голос зазвучал так, словно он собирался поспорить, но потом он вздохнул: – Ты права. Я знаю, ты права. Но я просто не могу устоять перед этими милыми мордашками…

Косара бросила взгляд в окно: там как раз бежала по снегу стайка караконджулов. Их изогнутые клыки скрестились перед кривыми мордами, слюна тянулась длинными липкими нитями и падала на тротуар, оставляя радиоактивно-зеленые лужи. Милые – не первое слово, которое приходило на ум.

– Я отпущу Пуговку на волю, – мечтательно сказал Маламир. – Так он сможет насладиться последними Темными днями, сея хаос вместе со своими братьями и сестрами.

– Да уж, – заерзала Косара, не совсем понимая, что в этом хорошего. – Слушай, я звоню тебе не просто так. Помнишь, что ты говорил мне о Змее? О том, что мне нужно забыть его?

– Не припомню, но с точкой зрения в целом согласен.

– Я, кажется, поняла: я не могу забыть его, пока он является сюда каждый год. Я должна избавиться от него раз и навсегда.

– Слушаю.

Косара постаралась не давить.

– Скажи, а твоего босса он не заинтересует?

– Заинтересует… разговор со Змеем?

– Нет. Он сам, Змей. Твой босс не желает его купить?

Маламир какое-то время молчал, единственным звуком был треск телефонной линии.

– Не уверен, что понимаю, о чем ты.

– Я хочу, чтобы Змей был уничтожен. Хочу, чтобы его голубые глаза пошли на перстни. Хочу, чтобы ему вырвали зубы один за другим и сделали ожерелье. Хочу, чтобы с него содрали чешую, как с дохлой рыбины, и выплавили из нее корону. Только представь, сколько денег можно заработать, продавая Царя чудовищ по частям. И я могу добыть его для вас.

– Я… – Маламир громко сглотнул. – Мне надо поговорить с боссом.

Косара ждала, стараясь не думать о том, сколько будет стоить этот телефонный звонок. Спустя пять минут на той стороне взяли трубку.

– Да? – сказала Косара, ожидая вновь услышать Маламира.

Вместо этого она услышала ровный голос Константина Карайванова:

– Назови цену.

26

День двенадцатый

Ровно в полночь раздался стук в дверь. Косара вытерла потные ладони о брюки и пошла открывать.

За дверью стоял Змей. Клочья пара поднимались всякий раз, как снежинки падали ему на лицо. Его пальто из чешуйчатой кожи развевалось на ветру. Змей улыбался.

– Можем идти? – Он протянул ей руку, но она не взяла ее.

– Мне нужно захватить несколько вещей.

– Давай я тебе помогу.

Косара сглотнула, в горле пересохло. Змей ни разу еще не переступал порог ее дома. Да, даже неоднократно являясь к ней среди ночи и зависая за окном ее спальни. Ей всегда хватало здравого смысла не пускать Змея в свой дом.

Однако теперь он не оставил ей выбора. Она жестом предложила ему следовать за ней, пытаясь не замечать судороги в животе.

Свой первый шаг внутрь он намеренно сделал не спеша, вероятно ожидая какой-нибудь западни. И разочаровался. Змей ухмыльнулся, когда острый носок его туфли коснулся кафельного пола.

В тесной прихожей он выглядел неуместно – ни дать ни взять царевич в крестьянской избе. Его взгляд пробежался по выцветшим коврам, облупившейся краске на стенах и плесени, растущей в углах.

– У тебя тут красиво, – сказал он.

Косара закатила глаза и повела его на кухню. На столе она разложила все нужное для заклинания: стопку записей и книг; кусок мела; еще один кусок мела – на случай, если первый сломается; и крошечный, размером с наперсток, стаканчик ракии. Для сложного заклинания требовался поистине несложный реквизит, куда важнее были знания, опыт и мастерская рука.

– А это для чего? – Змей кивнул в сторону ракии.

– Для нервов, – сказал Косара и выпила залпом.

Ракия обожгла ей горло и заставила глаза слезиться, но, по крайней мере, ее руки перестали трястись. Косара сунула записи Змею в руки.

– Вот, возьми их.

– Ну а теперь… – Он указал на дверь. – Веди.

Они шли плечом к плечу по заснеженной улице. Издалека они, вероятно, выглядели как пара: красивый молодой человек провожал девушку после школы, у обоих в руках были стопки конспектов и учебники. Но вблизи все узнавали Змея. Людей было немного – в основном то были охотники на чудовищ, бродившие по улицам с заряженными винтовками и обнаженными ножами. Они старались не встречаться с Косарой взглядами.

Зато было много чудовищ, и они сполна наслаждались своей последней ночью в Чернограде в этом году. По крышам разносился топот копыт, когда самодивы ехали на своих золоторогих оленях. Мимо Косары пробежала стая караконджулов с раздвоенными языками, болтавшимися, словно маятники. Одна из мохнатых голов коснулась руки Косары, и она вздрогнула, хотя знала, что они ее не тронут, пока она гуляет в компании Змея.

– Ты дрожишь, – сказал он.

О, так он заметил.

– Сегодня холодно. – Она уткнулась лицом в шарф, чтобы защитить себя не только от холода, но и от его взгляда.

Он снял пальто из змеиной кожи и протянул ей. Ну что за дамский угодник.

– Вот.

Косара накинула его пальто поверх собственного. Ее окутала шуршащая мерцающая ткань, которая тошнотворно-сладко пахла Змеем. Сперва запах казался вполне приятным. Но как только Косара ощутила вонь гниения под верхними нотами аромата, то уже не смогла это игнорировать. Волосы на ее затылке встали дыбом.

– Спасибо, – пробормотала она.

По мере их приближения к Стене снегопад утихал, но ветер усиливался. Он свистел вдоль пустых улиц, спускался по холодным трубам и заставлял дребезжать заколоченные окна. Большинство домов, расположенных так близко к Стене, давно были заброшены: кому охота просыпаться под аккомпанемент темных щупалец, пробирающихся в окно спальни.

Косара подняла голову: Стена, возвышаясь над ней, уходила высоко в небо. Ее поверхность рябила и вздрагивала, как будто чувствовала их присутствие. Как будто испытывала нетерпение.

– Что теперь? – спросил Змей.

Косара кивнула на обручальное кольцо Асена, болтавшееся на длинной цепочке на шее Змея.

– Тебе придется это снять.

– Почему?

– Потому что это средство подавления заклинаний. А еще потому, что я так сказала.

Змей сорвал цепочку и бросил обручальное кольцо Косаре; та спрятала его в карман, едва сдержав вздох облегчения. Она боялась, что он начнет с ней спорить.

– Что теперь? – спросил он.

– Дай мне руку. – Косара протянула ему свою, ладонью вверх.

– Что? – изогнул он идеальную бровь.

– Руку дай. За нее я буду держаться.

– Зачем?

Косара раздраженно вздохнула.

– Кто здесь ведьма? Если хочешь, чтобы все сработало, делай, как я говорю.

Змей взял ее за руку. Она вздрогнула, когда жар его кожи коснулся ее. Затем она почувствовала что-то еще: теплое ощущение, шевелящееся в глубине живота, пробегающее по всему телу и заканчивающееся покалыванием в кончиках пальцев. Ее теневая хворь растворилась, как капля чернил в воде.

Косара словно сделала первый вдох после долгого заточения под водой. Краски мира стали более яркими. Каждый звук приятно звучал в ее ушах.

Ее магия вернулась.

Конечно, не целиком – пока что она делила ее со Змеем. Пока она держала его за руку, они были одним целым.

Косара чувствовала волшебство, но она также чувствовала самого Змея. Его темный, липкий морок в уголках своего сознания. Она не могла прочесть его мысли, но различала их искаженные, мерзкие очертания. Этой ночью в них не было ничего человеческого.

Косара счистила сапогом снег с земли и упала на колени, потянув за собой Змея. Булыжники были холодными, мокрыми, чрезвычайно твердыми. Она не обращала ни на что внимания. Ее пальцы схватили мел, и она начала рисовать.

Нужные символы пришли в голову сами, хотя ей так и не удалось попрактиковаться. Косаре даже не нужно было часто сверяться со своими шпаргалками. Когда же все-таки пришлось заглянуть в одну, записку чуть не унес ветер.

Все свое внимание она отдала рисованию круга, чтобы не допустить ни единой помарки. Магия замуровывания, уже ища жертвы, претендовала на ее собственное тело. Если заклинание не получится, магия заберет Косару в качестве воздаяния – а быть замурованной в Стене было, пожалуй, хуже, чем стать тенью.

Только не думать о том, что Змей следит за каждым ее движением. Не думать о его руке в своей. Не думать про эхо его мыслей, подробно описывающих, что именно он хотел бы с ней сделать…

Нет, Змей теперь был не так важен, как не важна была и близость Стены, и чудовищ, и горожан в темном городе. Косара полностью отдалась рисованию и мелку в своей руке.

Она закусила губу, видя, что круг почти завершен. Повернувшись, чтобы нарисовать следующий символ, она на мгновение подняла глаза: да, так и есть, Змей наблюдает за ней. Его голодные глаза следили за каждой линией, появлявшейся под кончиком мела.

– Что это значит? – немедленно рявкнул он, указывая на последний символ.

– Что? – Косара заерзала, делая вид, что разглядывает символ поближе; ее рука с мелом ушла ей за спину, ближе к другому символу, этому замысловатому переплетению линий, означавшему «стена».

– Вот эта руна. – Змей постучал пальцем рядом с символом, сузив глаза до щелочек. – Что она значит?

– О? – Косара снова заерзала, водя мелом по символу позади себя, и счастье, что шорох змеиного пальто заглушал звуки черчения. – Часть круга, конечно же.

– Нет. – Змей сильнее сжал ее руку, его когти впились в ее кожу. – Не часть круга. Ты действительно думала, что я не исследую заклинание самостоятельно, прежде чем просить тебя о помощи? Отвечай, что за символ!

Косара застенчиво улыбнулась ему и стерла символ тыльной стороной ладони. По правде говоря, это был даже не настоящий символ. Просто закорючка.

– Извини. Должно быть, я отвлеклась и нарисовала не то.

Улыбка Змея вернулась на его лицо, теперь она была чуть острее.

– Со всеми случается.

И только потом, как только Змей занялся изучением новой руны, нарисованной поверх старой, Косара рискнула бросить взгляд через плечо, на символ прямо позади нее.

«Идеально». Над символом «стена» появилась почти неразличимая точка – маленькое белое окошко над довольно сложным рисунком. Она означала пространство размером со Змея.

Косара беззвучно вздохнула с облегчением, но праздновать было пока рано. Ей пришлось повторить свой трюк. Она дождалась, пока Змей ненадолго переведет взгляд на Стену, и тогда под символом «воля» появилась крошечная, почти невидимая линия. Теперь там было написано: «неволя».

Включить эту руну в круг было рискованной затеей. Будь у нее чуть больше времени, она бы придумала что-то менее очевидное. Но все, что она могла сейчас сделать, – это попытаться скрыть руну из поля зрения. Она снова заерзала, накидывая полы пальто Змея на символы и постаравшись только не испачкать его.

Змей издал громкое хмыканье, заставив ее подпрыгнуть.

– Почти все? – спросил он.

– Скоро будет все.

Она нарисовала последние несколько символов быстро и уверенно. Ее руны безупречно перетекали из одной в другую. Ее линии были точны. Каждый символ стоял на своем месте, и его невозможно было истолковать неправильно. Такой волшебный круг заставил бы гордиться саму Вилу. Оставалось только посмотреть, сработает ли он.

Косара отложила мел и схватила Змея за другую руку, крепко сжала ее. Он держал ее, его глаза всматривались в ее лицо.

– Работает?

– Ш-ш-ш!

Косара начала читать заклинание точно так же, как она записала его в блокноте – теперь потрепанном – много лет назад. Ровно так, как ее учила Вила. Двенадцать теней зашевелились, будто едва сдерживали волнение. Они двигались вокруг магического круга все быстрее, становились все темнее с каждым разом.

Губы Змея вслед за губами Косары повторяли каждое слово, создавая заклинание. Его магия так хорошо сочеталась с ее магией, так легко заполняла оставляемые ею пробелы. Его длинные пальцы переплелись с ее. Его разум тянулся к ней и окутывал своим темным, успокаивающим присутствием.

Она ожидала вновь услышать в своей голове обвинения, что звучали бы его голосом. Вместо этого произошло неожиданное. Он мурлыкал ей: «Умная ведьма. Хорошая ведьма. Моя ведьма». И больше в его тоне не было угрозы, а лишь что-то…

Что-то странное и приятно знакомое.

Она вдруг вспомнила, почему влюбилась в него когда-то. Они сочетались. Пламя встретилось с пламенем. Вместе они были бы достаточно сильны, чтобы разрушить Стену и освободить Ламию. Косара могла в мгновение ока повернуться, стереть небольшие коррективы, внесенные в магический круг, и тогда сестра Змея сможет вволю сеять ужас в городе, который когда-то ее заточил. Который заточил их всех.

Если так, у кого повернулся бы язык осудить Косару? Белоград заслужил того, чтобы поближе познакомиться с чудовищами. Для белоградцев каждый Новый год был праздником и ничем иным. Они поднимали тосты, в то время как по эту сторону Стены прибывали монстры. Город Косары медленно умирал, пока в Белограде люди пили за новое счастье.

Косара встретилась взглядом со Змеем – его глаза пронзили ее насквозь. Он не мог знать, о чем она думает, но чувствовал, какую форму обретали ее мысли. Он ухмыльнулся.

Набирая силу, заклинание заставляло воздух потрескивать. Уличные фонари мерцали, удлиняя все тени – все, кроме тени Косары и Змея. Двенадцать теней водили вокруг них хоровод.

Воодушевленная темными мыслями Змея, переплетающимися с ее собственными, Косара почувствовала горечь в глубине горла. Она зажмурилась. Под ее веками представали все те дни, когда кто-то ее предавал. Когда кто-то, кого она любила, разочаровывал ее. Она могла бы выжечь сам мир дотла и начать все сначала. Восстать из пепла подобно Жар-птице.

Но разве она могла и впрямь принести в жертву Ламии целый город? Столько невинных людей умрет, и среди них будут такие, как Асен. Такие, как Гизда. Хорошие люди. И ради чего? Чтобы Ламия смогла утолить свое желание возмездия за решение, принятое сборищем старых бюрократов сто лет назад? Чтобы показать Змею, что Косара вовсе не слабая?

Он смотрел на нее, и глаза его тлели. Он был так красив. Его кровожадная ухмылка делила его лицо пополам. Огонь в его глазах был прекрасен.

«Это чудовище убило Невену. Надо. Сосредоточиться».

Голос Косары охрип. В висках у нее стучало, оттого что она старалась следить за языком, дабы не совершить фатальную ошибку. Небо над крышами близлежащих зданий становилось все светлее.

А Змей терял терпение. Его взгляд пробежался по записям в руках Косары.

– Много еще?

– Несколько страниц, – сказала Косара, отмечая пальцем, как далеко они продвинулись.

На самом деле осталось всего несколько предложений. Последние пару минут она медлила, затягивая заклинание, дожидаясь именно этого момента.

– Уже почти…

– Осталось немного.

– Мое время на исходе. Уже почти рассвет. – Его глаза были устремлены на быстро светлеющее небо.

Косара собиралась снова его заткнуть, но не успела. Где-то загорланил петух.

Глаза Змея расширились, и его маска треснула, обнажив нечто, очень похожее на ужас. Пожалуй, это был первый раз, когда Косара видела его по-настоящему испуганным.

– О нет, – прошептал он. – О нет.

– Нам нужно закончить, – сказала Косара. – Или мы оба можем оказаться замурованы. Соберись!

– Как я могу собраться, ты, глупая ведьма! Меня же сейчас изгонят! – выплюнул он, больно сжав ее пальцы.

Запел еще один петушок, на этот раз громче.

Косара глубоко вздохнула. Сейчас или никогда.

– В таком случае придется отдать тени мне.

– Что?

– Другого пути нет. Я должна буду закончить заклинание, когда ты исчезнешь.

Змей посмотрел на свои руки, держащие руки Косары, словно не понимая, почему он до сих пор не начал исчезать. Ну же, давай же…

– Ну давай же! – Даже она сама услышала отчаяние в собственном голосе. – В следующий год ты встретишься с Ламией, но для этого мне нужно закончить заклинание!

Змей резко выдернул руки из рук Косары.

Она ожидала, что вместе с ним исчезнет и его сила. Но нет: она все еще чувствовала волшебство в своих пальцах. Двенадцать теней окружили их обоих, ожидая, пока она завершит заклинание. Слава богу.

– Что ты делаешь? – спросила Косара, изо всех сил удерживая в своем разуме нити заклинания.

Змей встал и направился прямо во свет.

– Куда ты идешь? – Голос Косары был высоким и безумным.

Все должно было пойти не так. Все шло не по плану!

Она побежала за ним, дергая его за руку, чтобы замедлить его шаг. Змей стряхнул ее руку и направился дальше, пересек улицу, втиснулся в щель между темными домами. Чувствуя его гнев, тени убрались с его пути.

Косара последовала за ним в эту щель, грубый камень царапал ей спину. Она оказалась в заснеженном саду за домом. А посреди этого сада стоял Асен, за его спиной возвышался театральный прожектор, плюс еще несколько были расставлены вокруг и направляли свой свет в небо.

В руке у Асена был диктофон, чей красный индикатор мигал. Запись пения петухов прозвучала снова, громко, лишь слегка потрескивая. Небо позади него все еще было черным.

Асен смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Косара поняла, что на ее лице застыло то же выражение.

О чем она думала? Обмануть Царя чудовищ с помощью театрального освещения и диктофона? Этот план был идиотским с самого начала. Не стоило и пытаться.

Вкус крови наполнил ее рот: это все была ее вина.

– Стой! – Косара снова попыталась схватиться за Змея, но тот вывернулся; краем глаза она увидела, как ее собственная тень на земле повторяет ее движения.

Любопытно…

Асен попытался вытащить револьвер. Змей ударил его по лицу, небрежно, словно отгоняя муху, и Асен полетел назад. Его голова с грохотом ударилась о подставку прожектора, и он рухнул под нее и больше не двигался.

Косара ощутила себя так, словно ее ударили в солнечное сплетение. Хотелось закричать, но голос пропал. О нет, нет, нет. Она шагнула к Асену, но на ее пути вырос Змей.

Грудь Асена поднялась, когда он глубоко вдохнул. Косара выдохнула: с ним все было в порядке. Он всего лишь лежал без чувств.

Змей снова повернулся к Асену, явно раздумывая, не закончить ли начатое. Косара висела на его руке, пытаясь оттащить его назад, и, боже, это работало. Он снова устремил все свое внимание на нее. О боже.

– Ты. Безмозглая. Ведьма.

Она сделала шаг назад, ее сердце совершило сложную серию прыжков и кульбитов, под конец ударившись о грудную клетку.

– Нам нужно закончить заклинание! После этого ты волен делать со мной все, что хочешь, но…

– Я убью тебя. Клянусь, в этот раз я и правда тебя убью.

Косара развернулась и побежала к Стене, страшась оглянуться. Но оборачиваться было ни к чему, она и так слышала учащенное резкое дыхание Змея и его топот, пока тот преследовал ее по снегу.

Вернувшись к Стене, Косара остановилась и почти коснулась спиной темной поверхности. Змей стоял в шаге от нее, дыша прерывисто.

– Лгунья, обманщица, змеюка, – выплюнул он.

Надо же: ее обругал змеей некто, на ком уже начинала расти чешуя.

Косара представила, как его рогатая голова поднимется над крышами. Как он разверзнет пасть, и пламя вырвется наружу, и запах серы и горелой плоти пропитает саму ночь…

– Послушай, давай ты успокоишься.

Но, едва открыв рот, она поняла, что его не урезонить, все зашло слишком далеко. Пар вырвался из его ноздрей, растапливая снежинки между ними. Сугробы под его ногами превратились в воду, потоком хлынувшую между булыжниками. Не дай бог вода доберется до круга Косары и сотрет хоть один символ – тогда и она сама, и Змей окажутся в ловушке Стены.

Он сделал шаг к ней. Тени старались уйти от него как можно дальше, сбившись в темный угол у подножия Стены. Даже будучи тенями, они все еще боялись его. Так же сильно, как и Косара.

Змей стиснул ее предплечье в кулаке, и Косара закричала. Ее кожа шипела от его прикосновения. Только не снова…

– Послушай меня, – произнесла она еще раз. – Если хочешь снова увидеть свою сестру, ты должен успокоиться.

Хватка Змея вокруг ее руки слегка ослабла. Его глаза изучали ее.

– Тебе нет веры, – прошипел он.

Затем он схватил ее обеими руками и перенес через улицу. Ее тело рухнуло на землю, боль пронзила позвоночник. Горячая кровь текла по ее рукам из ранок, где в них впились когти Змея.

– Послушай меня… – пробормотала она, но ей больше нечего было сказать.

В любом случае он ее не услышит. Он навис над ней, высокий и устрашающий, за его спиной возвышалась Стена.

Она чувствовала себя такой же ничтожной, как и семь лет назад. Крохотной, как испуганный крольчонок в логове змеи. Как и положено кролику, она думала, что ее сердце вот-вот остановится, и это была бы более милосердная смерть, чем то, что задумал для нее Змей.

«Нет, – настаивал голос в ее голове. – Ты больше не та маленькая трусишка. Думай».

Но тут же зазвучал и другой голос, его она хорошо знала: «Я умру, я умру, я умру, я…»

«Думай! Ты в долгу перед Невеной».

Косара посмотрела на свою тень, стоявшую перед остальными одиннадцатью и защищавшую их своим чернильно-черным телом. Она, Косара, была в долгу и перед ними тоже: перед одиннадцатью другими ведьмами, потерявшими свои тени из-за Змея.

Одиннадцать ведьм…

Идея начала обретать плоть. Тень ведьмы нельзя отнять, ее должно отдать добровольно. И насколько же охотно были отданы эти двенадцать? В случае Косары Змей забрал ее тень обманом и хитростью, но, глядя на эти одиннадцать, Косара могла поклясться: их хозяек запугали.

Эти тени были отданы из-за страха. Они никогда не принадлежали Змею по-настоящему.

Косара подняла руку вверх, точно защищаясь от Змея, и увидела, как ее тень подняла свою. Несмотря на страх и панику, Косара не могла не улыбнуться. Она как будто снова сражалась с чудовищем в компании верного друга.

– Прошу, помоги, – прошептали ее губы.

Обжигающие пальцы Змея сжались на ее горле. На долгую ужасающую секунду все стало черным. Косара быстро заморгала сквозь слезы.

– Пожалуйста, – снова прошептала она.

Змей, наверное, думал, что она обращалась к нему. Он сжал ее горло сильнее. Косара вцепилась в его руку, царапая себя и его, теплая кровь хлынула по ее пальцам. Она чувствовала лишь запах серы. Каждый вздох обжигал.

Возможно, она все-таки ошиблась. Возможно, она умрет здесь.

– Прошу вас, – попыталась сказать она, но не издала ни звука. – Помогите мне, и я защищу вас.

Лицо Змея поплыло перед глазами, то фокусирующимися на нем, то нет. Он обнажил клыки. Двенадцать теней кружили по земле позади него, дрожа на ветру. Какое-то время они просто наблюдали.

Затем медленно, одна за другой, они оторвались от земли, и Косара резко вздохнула. Она старалась не смотреть на них, чтобы Змей не заметил, что что-то не так.

Тени подкрались к нему за спиной. Только бы не обернулся, нет, не оборачивайся…

В последний момент перед тем, как его окружили, он обернулся. Слишком поздно.

Огонь в его глазах угас, сменившись затравленным взглядом, который Косара раньше видела только раз. То был взгляд бесконечного ужаса. Он отпустил Косару, и та упала на землю, вдохнула холодный зимний воздух, давая ему успокоить горящее горло. Как же вкусен был этот воздух!

Змей сделал шаг назад, спотыкаясь на снегу. Ему явно не хватало резвости. Тени накатывались на него, как волна чернил, липли к его бледной коже и золотистым волосам.

– Косара! – Его испуганные глаза всматривались в нее. – Косара, пожалуйста…

Тени заполнили его рот, обвивая раздвоенный язык. Его дыхание стало учащенным и поверхностным, как будто он тонул.

– Пожалуйста, помоги!

Косара поднялась с земли, тяжело дыша. Она оскалила зубы в улыбке. Сам он никого бы не пощадил, не дрогнул бы перед мольбами, вот и она не собиралась щадить его.

Ее сердце ударилось о грудную клетку раз, другой, третий… Волшебные слова уже были готовы слететь с ее губ. Заклинание взывало к ее разуму, требуя завершения. Стена требовала еще одной жертвы, немедленно.

Но Косара колебалась. Голубые глаза Змея с надеждой смотрели на нее.

«Чего, черт возьми, ты так боишься?

Что как только призраки моего прошлого уйдут, я останусь совсем одна».

Она узнала этот тихий голос. Он был очень похож на ее голос в юности. Голос той девочки, что была готова умереть за него.

Косара знала: не так страшно жить одной, как с чудовищами в голове.

– Пожалуйста. – Змей потянулся к ней, цепляясь за воздух. – Моя маленькая Косара…

– Я не маленькая. И не твоя.

Косара произнесла последние слова заклинания, замыкая, запечатывая круг. В ее голове одиннадцать других голосов повторяли за ней слова.

Змей закричал. Его лицо с широко раскрытыми глазами то появлялось, то исчезало в тенях, пока его тащило к Стене. Он пытался бороться, брыкаясь, царапая темные силуэты, но они были слишком сильны.

Каким-то образом Косара была самой собой, но также и ими, одиннадцатью другими ведьмами. Она видела Змея их глазами, слушала его крики их ушами. Стояла в снегу, но также и рядом с ним, хватая его, волоча и толкая, утаскивая туда, где ему и место.

Стена жадно поглощала его тело, как бы сильно он ни бился. Тьма льнула к нему, скользила по бледной коже и кутала в удушающих объятиях. Его умоляющие глаза не отрывались от Косары. Изо рта исходил непрекращающийся крик…

За секунду до самого страшного его ужас превратился в гнев, а крик превратился в рев.

Застывшая Косара смотрела, как пламя вырывается из его рта и катится к ней волной, готовое вернуть ее к нему любой ценой.

«Я никогда не вернусь».

Косара щелкнула пальцами перед тем, как пламя охватило ее. Языки огня безумствовали вокруг нее – желтые, оранжевые и ярко-бирюзовые, ласкающие ее кожу, гладившие ее по опаленным волосам.

Она не чувствовала боли.

Ее магия защищала ее – та, что сильнее огня Змея. Ее магия была сильнее, чем когда-либо. Косара – темная тень в бушующим пламени – стояла и смотрела, как Змей исчезает в Стене.

И она смеялась двенадцатью голосами.

* * *

Кругом было пугающе тихо.

Змей сгинул, оставив после себя лишь призрачное тепло и запах серы. Косара одна стояла посреди лужи талого снега. Сажа покрывала булыжники, за исключением одного ярко-белого очертания в форме Косары.

Она обернулась, почти готовая к тому, что он все еще прятался в темном углу. «Здравствуй, Косара. – И он улыбнулся своей красивой улыбкой. – Ты правда думала, что от меня так легко избавиться? Как мило».

Но его голос в ее голове уже не был таким ясным. Он, скорее, походил на далекое воспоминание.

Ее смех эхом разнесся по пустой улице, пронзительный и слегка истеричный. Она победила его. Это заняло у нее всего семь лет – и вот его нет.

Ее тень скользнула по земле и остановилась у ее ног. Одна за другой последовали и остальные, пока Косару не окружили все двенадцать теней.

В их окружении она чувствовала себя больше. Со Змея ростом. С него же силой.

Она щелкнула пальцами и произнесла огненное заклинание просто на пробу. После столь продолжительного ритуала замуровывания она была на грани истощения и не удивилась бы, ничего не наколдовав.

Но все получилось. На кончике ее большого пальца танцевало пламя, красное и такое горячее, что она чувствовала жар на своем лице. Оно треснуло, зашипело, и Косара улыбнулась. Наконец-то она была целой.

Затем ее пламя дернулось и стало еще жарче, изменило свой цвет с красного на блестящий синий. Такой же синий, как у Змея.

Косара тяжело сглотнула. Конечно же, козни Змея не могли не отразиться на ее магии. Косара не давала улыбке сойти со своих губ: теперь даже на ее магии, как и на руках, остались шрамы. Но все же волшебство принадлежало только ей.

Змей исчез.

«Его нет. – Она могла бы поклясться, что слышала торжествующий шепот еще одиннадцати своих теней: – Его больше нет!»

Косара побрела к саду между домами. Двенадцать теней следовали за ней, пока она, шатаясь, шла к Асену. Тот все еще лежал спиной к прожектору, отдыхая в куче грязного снега.

Косара ощупала его затылок: рана уже припухла. Завтра будет ужасная шишка.

– Честное слово, Бахаров, – пробормотала она, – продолжай в том же духе, а то у меня бинты-то не переводятся.

– Мм? – Он разлепил глаза и моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на ней. – Косара? Что случилось?

– Мы победили.

Асен улыбнулся ей своей яркой улыбкой. Затем, не сказав больше ни слова, он снова закрыл глаза.

«Ленивый ублюдок», – с нежностью подумала Косара. Схватив его под мышки, она потащила его по снегу, пыхтя. Ее дыхание вырывалось клубами в холодном воздухе.

Да уж, приволокла она его назад, домой, не скоро. И только там задумалась: почему же она не попросила свои тени понести его? Они бы ему не навредили.

Ведь так?

27

Косара щелкнула пальцами, и голубое пламя заплясало на их кончиках. Двенадцать теней ждали, лежа у ее ног. Рядом с ними она чувствовала себя такой крохотной, но в то же время огромной, как будто она заполонила всю кухню, и, если она вдохнет слишком глубоко, стены просто лопнут.

Было нелегко поддерживать концентрацию. Шепот теней заполнил ее голову. Некоторые из них показывали ей видения прошлого, бледные очертания, призраки на краю периферического зрения. Другие нашептывали ей о будущем; и она не могла убедить их, что не хочет ничего знать.

Змей, держа при себе двенадцать теней, тоже себя так чувствовал? И если да, то как он это терпел?

Косаре казалось, она может сломаться в любую минуту. Как будто она теряла собственные мысли в постоянной болтовне теней. Или даже саму себя.

А может, это было бы и неплохо? Она могла бы стать чем-то бо́льшим, нежели собой. Чем-то более сильным – и более опасным.

«Сосредоточься, – приказала она себе. – С этим разберешься позже».

Позже – это когда ей придется искать владелиц теней, и кто знает, найдет ли она их живыми или мертвыми. Если же она обнаружит их живыми, сможет ли она добровольно отказаться от теней? Теперь, вкусив этой силы, способна ли она довольствоваться самой обычной?

«Все потом. Давай сосредоточься».

Она открыла флакон и осторожно направила голубое пламя внутрь. Целую секунду огонь сопротивлялся, пытаясь взобраться по стеклянным стенкам и выскользнуть обратно. Косара выругалась и закрутила флакон.

Затем она написала простую записку: «Он у меня». Обвязала шнурком горлышко флакона, снова щелкнула пальцами – и тот испарился в клубах дыма.

Карайванов хотел доказательств, что Змей у нее. Что ж, извольте.

Всего спустя несколько минут в дымоход Косары влетел листок бумаги. Она выкопала записку из пепла и улыбнулась, прочитав ответ Карайванова: «Встретимся на каменном мосту на рассвете».

* * *

Это было первое утро после Темных дней. Черноград спал. Единственными силуэтами, носившимися по крышам, были тени бездомных кошек. Косара специально подождала не только первых петухов в день святого Иордана, но и на всякий случай вторых, а то мало ли.

Они с Асеном пересекли темные улицы. Его светлый парик отражал свет уличных фонарей, а пальто из змеиной кожи шуршало по заснеженной земле. Когда они подошли ближе к месту встречи, он прислонился к Косаре, будто тяжелораненый. Ему не нужно было особо притворяться, поняла она, видя, как он еле волочил ноги по сугробам. Этим утром, после нескольких часов сна, он выглядел намного лучше, но, должно быть, в голове у него до сих пор гудело от удара. Пряди парика скрывали его лицо.

Когда они подошли к мосту, Карайванов уже ждал их, сидя на каменных перилах. Свесив ноги над землей, он сжимал в пальцах сигарету. Своим круглым лицом и румяными щеками он больше походил на дружелюбного дядюшку, чем на преступного гения. Единственное, что намекало на его истинное положение в обществе, – это два широкоплечих телохранителя в черном, не прятавших оружия.

Заметив Косару, Карайванов спрыгнул с перил. Морщины в уголках его глаз стали глубже, когда он широко улыбнулся ей. Они встретились посреди моста, чей каменный горб выгибался над рекой.

– Вы опоздали, – сказал Карайванов.

Его телохранители стали позади него, глядя на Косару и человека, которого она привела. Один из телохранителей небрежно положил руку на рукоять пистолета.

Косара пожала плечами:

– Побеждая Царя чудовищ, торопиться не стоит.

На долгую минуту на мосту воцарилась напряженная тишина. Затем Карайванов рассмеялся – смех был как громкий лай, от которого Косара подпрыгнула.

– Ну-ка, давайте взглянем. – И он одним пальцем осторожно убрал прядь светлых волос с лица Асена.

После чего Карайванов отпрыгнул, словно обжегшись.

– Привет, Константин, – выпрямился Асен.

Он снял один из париков Косары, и тот упал на землю. Змеиное пальто Змея блеснуло, когда Асен вытащил револьвер и направил его в грудь Карайванова.

– Как твои дела?

– Привет, сынок, – выплюнул Карайванов, и, надо отдать ему должное, он быстро скрыл удивление. – Давно не виделись.

Позади него его телохранители синхронно взвели курки.

– А где же Змей? – спросил Карайванов. – Я слышал, чудовища поговаривали, что его больше нет. В противном случае я никогда не согласился бы на встречу. Так где он?

Косара оскалилась.

– Он воссоединился со своей сестрицей.

Карайванов выругался, но беззлобно. Даже почти весело.

– Я должен был догадаться. Удивили, признаю, а ведь удивить меня не так-то просто. Тебе, например, мой мальчик, это редко удавалось. – Повернулся он к Асену, разговаривая так, как будто они встретились в парке во время прогулки. – На самом деле все это уже избито. Вот вам рыцарь на белом коне, штурмующий замок злодея, и никто не сможет ему помочь, кроме опозоренной ведьмы. Ты совсем ничему не учишься, не так ли?

– Полагаю, что нет, – сказал Асен.

Косара щелкнула пальцами, призывая к ним пламя. В ярком свете двенадцать ее теней появились у нее под ногами. По дороге сюда она делала все возможное, чтобы прятать их, но теперь могла дать им волю. Они кружили вокруг Карайванова, как стайка голодных акул.

– На этот раз, – сказал Асен, – я привел подкрепление.

Один из телохранителей позади Карайванова ахнул. У другого, с отвисшей челюстью, задрожала рука, и его золотые кольца застучали о рукоятку пистолета.

«Неплохо для опозоренной ведьмы, да?» – ухмыльнулась Косара. Прежде на нее так не реагировали. И надо сказать, к этому можно было легко пристраститься.

– П-попрошу вас затушить пламя, – сказал Карайванов, пристально глядя на Косару, не на ее тени. – Давайте обсудим дела. Я уверен, мы придем к соглашению.

Она заставила заикаться самого известного контрабандиста Чернограда! Ох, вот бы скорее рассказать об этом Виле и другим ведьмам.

– К какому же? – спросила Косара.

– Просто назовите цену, – развел руками Карайванов. – Все, что пожелаете. Хотите денег? Я сделаю так, что вы в них утонете. Я сделаю вас самой богатой женщиной Чернограда.

Деньги? Да почему жадные ублюдки вроде него всех меряют по себе?

Косара сделала вид, что обдумывает его предложение, просто чтобы еще минуту посмотреть, как он нервничает. Она увидела, как ее пламя отразилось в его широко раскрытых глазах. Огонь был синим. Лазурным, как у Змея.

«Убей его», – прошептала одна тень ведьмы в ее голове.

«Убей же», – присоединился другой голос.

Вскоре разум Косары был наполнен их криками: «Убей, убей, убей…»

Она могла сжечь Карайванова на месте, щелкнув пальцами, и тогда от самого известного преступника Чернограда осталось бы лишь обугленное пятно на земле. Человек, готовый навек продать свой город за хорошую цену, исчезнет. Человека, который пытался помешать Змею разрушить Стену, потому что это могло повлиять на прибыли, больше не будет.

Именно это и сделал бы Змей.

– Мне нечего с вами обсуждать. – Косара снова щелкнула пальцами.

Карайванов подпрыгнул, из его горла вырвался сдавленный звук. Когда он понял, что она просто заставила пламя исчезнуть, то скупо улыбнулся ей.

– Мне с тобой тоже не о чем говорить. – Асен щелкнул наручниками. – Но знаешь, кто с удовольствием с тобой пообщается? Отдел расследования контрабандных перевозок полиции Чернограда.

– Ах, ну конечно, – сказал Карайванов с заметным облегчением.

Косара была готова к бою, но старый контрабандист явно знал, когда пришло время сдаться. Он жестом приказал своим телохранителям успокоиться и протянул руки ладонями вверх, чтобы Асен мог надеть на них наручники.

– Тебе нравится играть по правилам. Мне стоило это знать. – Но, когда Асен потянулся вперед с наручниками, Карайванов схватил его за запястья: – Зато я эти правила презираю.

Асен закричал, отшатнувшись, и его тело содрогнулось; сквозь рубашку светилось у него на груди алое клеймо – переплетенные буквы «К».

Косара выругалась: надо было быть бдительнее! Она полезла в карман за обручальным кольцом Асена, которое она в ужасе прошлой ночи совершенно забыла ему вернуть. Типичная ошибка дилетанта.

Она мысленно призывала свои тени. Но, будучи в панике, она не могла дать им четких указаний, и тени беспомощно кружились вокруг нее. Она готовила их к тому, что придется останавливать пули и огненные шары, но не к такой магии, чем бы она ни была.

Прежде чем она успела натравить тени на Карайванова, один из телохранителей ударил ее локтем в живот. Болезненный выдох сорвался с ее губ. Она выпустила полусформировавшееся, деформированное пламя в сторону телохранителя, и тот отступил, но не раньше, чем залил ей глаза чем-то жгучим и ослепляющим. Это «что-то» зудело, прилипая к ее лицу, и с шипением склеивало ресницы.

Косара лихорадочно пыталась утереться рукавами. Асен продолжал кричать.

– Мы еще встретимся, уверяю, – эхом разнесся вокруг них мягкий голос Карайванова, каким-то образом перекрывая суматоху. – Приветствую.

К тому времени, когда к Косаре наконец вернулось зрение, Карайванова и его людей уже не было. Сквозь слезы она увидела мост, пустой, если не считать помятого Асена. Он встал на колени, хватаясь за клейменую грудь, где все еще, сияя сквозь ткань и сквозь пальцы, светилась красным метка Карайванова.

– Черт возьми, – пробормотал он. Затем громче: – Черт! – И ударил кулаком по булыжнику.

– Осторожно, – сказала Косара.

Она опустилась на колени рядом с ним и разжала его кулаки. Сначала тот, которым он ударил оземь – костяшки пальцев уже покраснели, – а затем тот, который он держал у груди. Его клеймо было горячим на ощупь.

– Ты поранишься.

– И поделом, – пробормотал он. – Это ж каким дураком надо быть, чтобы без боя дать заклеймить себя меткой Карайванова?

Косара прильнула ближе и позволила ему положить голову на ее плечо. Двенадцать теней с любопытством кружили вокруг них.

– Может, ты и дурак, – сказала она, – но, если ты будешь продолжать в том же духе, у меня кончатся бинты.

Земля под ее коленями была холодной и влажной. Но Косара не двинулась с места, пока клеймо на груди Асена не потемнело.

Когда он наконец вновь заговорил, его слова были едва слышны, хотя его голова была рядом с ее ухом.

– Знаешь, ты была права.

– Мм? – Она отвлеклась, наблюдая, как ее тени плывут среди снежинок.

Асен глубоко вздохнул. Затем он отстранился и посмотрел ей в глаза.

– Ты была права. Всякий раз, когда ты обвиняла меня в нарушении запретов, все так и было. Я пересек слишком много границ, пытаясь поймать его.

– У тебя была веская причина.

– Да, именно так я и успокаивал себя. Но когда этим нарушениям придет конец? Где та грань между оправданием и осуждением? И как я могу быть уверен, что вообще способен почувствовать эту грань? – Он поколебался, а затем тихо добавил: – Я ведь собирался его пристрелить.

– Что? – сказала Косара, не уверенная, правильно ли она его расслышала. – Что?

– Карайванова. Когда я наставил на него пистолет. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не выстрелить. – Асен сделал паузу. – Я боюсь себя.

Они были одного поля ягоды. Косара тоже боялась себя. Вернувшись домой, она планировала сложить одиннадцать теней – все, кроме своей собственной – обратно в бусы, а затем спрятать их, сберечь – даже от самой себя – пока не отыщутся их законные владелицы.

Она подумала об Асене, стоявшем на коленях на земле напротив нее.

У них был такой славный разговор по душам, который в любую минуту мог прервать проезжающий мимо фургон молочника.

– А может, надо было пристрелить его, – сказала Косара. – Или спалить дотла. Тогда он бы не ушел от нас.

Асен рассмеялся:

– Ты это не всерьез.

– Нет, конечно же. – Косара вздохнула. – Мы его достанем. В следующий раз не сбежит.

– Мы? – Асен поднял бровь.

– Конечно! Я дала Боряне обещание как ведьма ведьме и не собираюсь его нарушать. Чтобы найти этого ублюдка, я переверну в Чернограде каждый чертов камень.

Асен наконец встал и отряхнул со своих брюк воду из лужи.

– Ну а я тогда – в Белограде. Там засела половина его преступной сети. Вполне вероятно, что он пойдет к ним, если захочет на время затаиться там, где о нем еще не каждая собака знает. Как только ты или я наткнемся на зацепку, мы свяжемся друг с другом. – Он протянул руку Косаре. – Идет?

– Идет. – Косара взяла его за руку, и он помог ей подняться. – При условии, что уж этот план точно сработает.

– Вот и проверим!

* * *

С каждым шагом чернильная тень Стены становилась все больше, нависая над ними. Всякий раз, когда ветер стихал, Косара могла поклясться, что слышала его крик. Она узнавала его голос. Он заставлял ее вздрагивать.

– Каково это – наконец избавиться от него? – спросил Асен, его глаза были устремлены на Стену.

– Приятно, – сказала Косара. – Стало так тихо.

И это правда: чудовища покинули Черноград после двенадцати долгих дней. Более того, ее собственный монстр исчез. Впервые за семь лет она не слышала его голоса в голове.

– Ну а ты? – спросила она. – Готов отправиться домой?

– Ага. А ты?

Косара глубоко вздохнула. Она не была готова. Как можно? Но она также не могла больше откладывать это.

Заклинание, заманившее Змея в Стену, было самым сложным из всех, что она когда-либо творила. Косара до последнего момента не была уверена, что у нее хватит сил закончить ритуал. Она никогда прежде не делала ничего масштабнее.

А что, если все-таки не сработало? Что, если ей удалось запереть его в Стене, но не замуровать? Что, если он все еще жив, все еще там и ждет, чтобы наброситься на нее, едва она окажется вблизи?

– Косара, – сказал Асен, очевидно чувствуя ее страх, – я видел, как ты без труда проникла во дворец Змея. Видел, как ты сплела заклинание, чтобы замуровать его в Стене. У тебя все получится.

Косара выдохнула через нос.

– Ничего ты не видел. Ты лежал без сознания.

– Ну да, но мне очень бы хотелось. Спорим, ты выглядела великолепно.

– Не подлизывайся, – сказала Косара, но улыбнулась.

Она протянула руку и коснулась темной поверхности Стены. Было очень холодно – настолько, что это казалось ожогом, но она не шевелилась. Она ждала. Несколько мучительных секунд ничего не происходило.

Затем Стена начала расступаться перед ее ладонью.

Косара поднажала. Стена двигалась под ее пальцами, мягкая и податливая, пока вся ее рука не исчезла внутри. Косара ничего не чувствовала. Ее рука словно висела в воздухе.

Глубоко вздохнув, она сделала шаг вперед. И Стена поглотила ее. Косара моргнула, ожидая, пока ее глаза привыкнут к темноте, пока не заметила свет, просачивающийся издалека, со стороны Белограда.

Прежде чем идти дальше, Косара обернулась. Асен стоял позади нее в снегу. Он был слегка размыт, как будто она смотрела на него сквозь матовое стекло.

– Попробуй тоже, – сказала она, но не издала ни звука.

И все же он, должно быть, мог читать по губам. Он положил ладонь на Стену, и та медленно поглотила его. Он огляделся вокруг, быстро моргая.

– Кажется, работает, – сказал он приглушенно, будто кричал под водой. – Вперед?

Косаре не нужно было предлагать это дважды. Она чувствовала себя такой уязвимой здесь, пока Стена окружала ее со всех сторон. Будто в любую минуту Стена могла решить сомкнуться вокруг и запереть ее внутри навсегда. Сердце Косары колотилось в глубине горла, эхом отдаваясь в тишине.

Косара сделала шаг к свету, затем еще один. Рядом с ней небрежно шел Асен – он словно не чувствовал давления Стены со всех сторон. Молния сверкнула высоко над их головами. Дыхание Косары стало учащенным и поверхностным; она боялась вдохнуть слишком много плоти Стены.

Как будто плоть эта могла отравить.

Она могла поклясться, что краем глаза заметила танцующее голубое пламя Змея. Его лицо с оскаленными зубами появлялось за ее веками каждый раз, когда она моргала. Ей казалось, что она слышит его вдалеке: как он плачет, мечется и бьет кулаками по поверхности Стены.

Она почувствовала руку Асена в своей, и он крепко сжал ее.

– Он больше не сможет тебя поймать.

Сердце Косары забилось чаще. Как Асену так часто удавалось угадывать, о чем она думала? Или он тоже заметил огонь Змея?

Нет. Асен знал, потому что наблюдал за ней. Он узнал неглубокое дыхание Косары и страх в каждом ее движении.

«Успокойся, – приказала она себе. – Змею теперь тебя не достать». Она проверила, следует ли за ней ее тень, затем выпрямилась и продолжила идти.

В конце концов, они справились. В одну секунду она плыла во тьме, в другую – ее каблуки уже стучали по булыжникам Белограда. Шум наполнил уши Косары: смех и болтовня из кафе и ресторанов, громкая музыка из танцевальных залов и уличные музыканты на каждом углу. Влажный морской бриз трепал ее волосы.

На улице было оживленно, но никто не заметил, как Косара и Асен выходили из Стены. Никто не заметил снежинок в их волосах, хотя погода в Белограде была ясной. Никто не обратил внимания на комья снега, облепляющие их ботинки.

А если кто-то и заметил, то ничего не говорил, боясь, что друзья подумают, что он спятил: «Ты видел мужчину и женщину, проходящих сквозь Стену? Сколько ты выпил?»

Косара спрашивала себя, сколько времени пройдет, прежде чем люди начнут свободно пересекать Стену. Она планировала позвонить в несколько газет и, возможно, на радио, чтобы распространить радостную весть, но подозревала, что пройдет некоторое время, прежде чем кто-либо еще наберется смелости и последует за ней.

Однако Косара чувствовала: как только черноградцы будут уверены, что это безопасно, они устремятся к оживленным улочкам Белограда. Связь между двумя городами станет такой же, как и до Стены. Проходить сквозь барьер станет так же нормально, как сесть на поезд до Фанариона или на лодку до Одесоса.

– Это сработало, – сказал Асен, отпуская ее руку. – Слава богу.

– Слава богу. – Косара не стала говорить, что им нужно благодарить лишь самих себя. – Рад вернуться домой?

– Очень. Черноград – красивый город, не пойми меня неправильно, но мне не терпится выпить чашечку настоящего чая.

Косара повернулась к нему. Некоторое время она задавалась вопросом, кто из них выглядел изможденнее. Она, с ее ужасной прической и израненным лицом, или он? Волосы Асен сохранил, но мешки под глазами были достаточно глубокими, чтобы он мог складывать в них мелочь.

Но теперь он ярко улыбнулся ей, и стало видно, что он явно сохранился неплохо. Черт его побери, у него была чудесная улыбка.

Ее взгляд метнулся к его глазам, затем снова к его рту. Чего она действительно хотела, так это поцеловать его. Но она не могла. Не после прошлого раза.

– Что? – спросил Асен, вряд ли что-то подозревая.

– Ничего, – сказала Косара, отвернувшись от него и чувствуя, как жар поднимается к ее щекам. – Здесь слишком тепло.

– Так это же хорошо? – Асен снял пальто и повесил его на руку.

Косара неловко заерзала, не желая снимать пальто, несмотря на жару. Она пришла только для того, чтобы проверить, сработало ли ее заклинание, и убедиться, что Асен вернется в Белоград целым и невредимым. Она не собиралась оставаться тут надолго.

Она открыла было рот, чтобы попрощаться, но Асен прервал ее:

– Итак, ты заглянешь к моей маме на ужин?

– Прости, что? – Косара была уверена, что ослышалась: никто никогда не представлял ее маме.

– К моей маме, поужинать? Уверен, она будет рада с тобой познакомиться.

Косара очень сомневалась, что мама Асена захочет видеть у себя дома сварливую усталую ведьму.

– Я не могу. Ее не предупредили, что будет гость, и…

– О, не волнуйся, она всегда готовит слишком много. Хватило бы и на десятерых.

– Я… – Косара снова повернулась к Стене.

Ей нельзя было медлить. В Чернограде так много дел. Нужно навестить Вилу. Нужно выяснить, где владелицы теней. Нужно решить, что делать с Роксаной и Маламиром, и разыскать Карайванова. И, кроме того, они с Асеном в последнее время явно проводили вместе слишком много времени. Им обоим нужно было пространство. Может, побыв вдали от него какое-то время, она перестанет думать о его улыбке и краснеть, как школьница.

– Может быть, в другой раз, – сказала она. – У меня есть планы.

Асен выглядел встревоженным.

– Планы?

«Да, я собираюсь принять ванну, выпить полбутылки вина и проспать тысячу лет».

– Да, и, к сожалению, их нельзя отложить.

– Ох. Ну что ж. В другой раз тогда.

Какое-то мгновение Косара стояла, не зная, что делать дальше. Пожать руку? Будет слишком формально. Обнять? Слишком дружелюбно.

Она решила похлопать его по плечу.

– Увидимся.

– Верно, – сказал Асен. – Увидимся.

Взгляд Косары скользнул за его плечо, на ярко освещенные витрины магазинов Белограда и разноцветные фонари, покачивающиеся на ветру. Она вдыхала запах морских водорослей и рассола, специй и цитрусовых, дорогих духов и дешевой уличной еды.

А потом, когда Стена за ее спиной уже почти сошлась, она развернулась на каблуках и помчалась назад в Черноград. Домой.

Эпилог

Вернувшись домой, Косара больше не могла ничего откладывать. Пора было наконец успокоить тихий голосок в глубине души, постоянно спрашивавший: «А что, если?..»

Что, если она потерпела неудачу? Что, если просто замуровать Змея недостаточно?

Косара на секунду остановилась, чтобы успокоить сердцебиение, прежде чем постучать в красную дверь в конце коридора. Не дожидаясь ответа, она распахнула ее.

Комната была пуста. Не так, как в прежние дни, когда шелест ветра в деревьях за ее пределами напоминал чей-то шепот, а частицы пыли в воздухе составляли слова и сообщения, если смотреть на них под правильным углом.

Нет, комната была пуста. Слабый запах духов Невены исчез. В этот раз ее силуэт не возник в углу и не пропал снова, когда Косара сфокусировала зрение. Ее крики не раздавались в разуме сестры.

Косара вытерла слезы тыльной стороной ладони. Она свернулась калачиком на кровати, обняла подушку и разрешила себе плакать до тех пор, пока в горле не пересохло. Какое же невероятное облегчение она чувствовала. Наконец-то она помогла сестре так, как та того заслуживала.

Но еще она чувствовала себя такой… одинокой.

* * *

Она не заметила, как уснула. Когда она проснулась, в комнате царил холод, подушка под щекой была влажной.

Она приподнялась на локтях. Ветер снаружи был столь силен, что пробирался через плохо утепленные окна и приподнимал шторы. Морозные цветы расцвели на стекле, искажая свет газовых ламп снаружи. Косара могла поклясться, что на секунду заметила рогатый силуэт караконджула на крыше напротив.

Потом она моргнула, и видение исчезло.

Она усмехнулась про себя. «Глупая ты, глупая, Косара». Темные дни миновали. Черноград был в безопасности – по крайней мере, до следующего Нового года. А пока что ее уставший разум играл с ней злые шутки.

Косара зевнула и потянулась, ее босые ноги коснулись ледяного пола.

Она столько раз обещала себе горячую ванну, и, кажется, сейчас было идеальное время для нее, пока пальцы на ногах не отвалились от холода.

– Пока, Невена! – весело сказала Косара просто по привычке и вышла из комнаты.

Невена ушла. Наконец-то ушла безвозвратно.

Но, когда пальцы Косары уже коснулись дверной ручки, занавески зашевелились, лаская ее обнаженные руки. Ветер засвистел в трубе: «Косара…»

Она замерла.

Не может быть. Это невозможно. И все же ей явно слышался голос Невены: «Косара, прошу, не покидай меня».

Ассоциация ведьм и колдунов Чернограда

ПРЕДСТАВЛЯЕТ ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО О ЧУДОВИЩАХ

(издание «Темные дни»)

Дорогие черноградцы и гости города! Темные дни уже близко! И когда же, как не сейчас, стоит заново познакомиться с черноградскими чудовищами: от обыкновенного упыря до жестокой самодивы; от вещей юды до кровожадного караконджула! Я знаю, о чем вы думаете: разве о монстрах Чернограда можно узнать что-то новое? У любого горожанина найдется история о том, как друг двоюродного дяди одолел караконджула хитрой загадкой или сразился с волколаком голыми руками. Однако мы в АВК считаем, что быстро освежить свои знания не будет лишним! Мы намеренно написали это руководство так, чтобы оно было доступно людям всех возрастов и уровня образованности, и мы рекомендуем вам распространить его среди родных и друзей. Помните: быть наготове – значит быть в безопасности. (Тем, кто хочет узнать больше о самих Темных днях, мы рекомендуем обратиться к разделу «Назад к основам» под перечнем чудовищ.)

Упыри

ЧТО ЭТО: Беспокойные духи мертвых, которые поднимаются из могил, чтобы мучить живых. Встречаются круглый год, но особенно активны в Темные дни.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Упыри напоминают ходячие трупы на разных стадиях разложения, нередко с частично разложившейся плотью и налитыми кровью глазами. Встретившись с живым человеком, упырь попытается укусить его тело острыми как иглы зубами и обескровить. Во время Темных дней они, как правило, массово поднимаются из могил и чаще передвигаются группами.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Чтобы любимый человек не восстал в виде упыря, обязательно соблюдайте соответствующие погребальные ритуалы. Ваша безопасность начинается с поминок: не позволяйте домашним кошкам ходить по покойнику! Похороны включают в себя следующие меры предосторожности: положить монету в рот умершему; закопать его лицом вниз; пронзить его серпом или другим сельскохозяйственным орудием; отрезать голову; проткнуть сердце осиновым колом; перерезать коленные сухожилия, чтобы упырь не смог встать на ноги. Звучит как куча работы, но лучше перестраховаться!

Если человека укусил упырь, но ему удалось уйти, рекомендуем обратиться к профессионалу, поскольку зубы упыря часто содержат яд. Упыри владеют уникальным видом иллюзорной магии, с помощью которой они могут заставить своих жертв поверить, что они слышат или видят людей, а также сцены из собственных воспоминаний. Эта магия усиливается, когда множество упырей собираются в одном месте.

Существует множество историй, некоторые из них вам, несомненно, рассказывали в местном пабе, о том, как упыри воскресают из мертвых и пытаются возобновить свою нормальную жизнь: идут домой, приветствуют семью, как будто ничего не произошло. Если вы подозреваете, что ваш недавно похороненный, но теперь таинственным образом воскресший родственник – упырь, не паникуйте. Упыри ненавидят чеснок и святую воду, поэтому особенно важно держать эти вещества под рукой во время Темных дней, чтобы отпугивать упырей.

Если дело дойдет до худшего и вам придется вступить в сражение, достаточно убить упыря осиновым колом, пронзив его сердце или отрезав голову.

Волколак

ЧТО ЭТО: Волколаки – люди, которые в полнолуние превращаются в больших волков. Ликантропия – заразная болезнь, передающаяся через укусы, и лекарства от нее нет. Известны народные предания, в которых зафиксировано, что разгневанные волколаки вызывали затмение, откусив кусок Луны; но у авторов нет убедительных доказательств, подтверждающих или опровергающих подобные явления. Хотя волколаки представляют собой обычную угрозу в полнолуние в течение всего года, они становятся особенно агрессивными в Темные дни.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Волколаки, как правило, крупнее обычных волков. К тому же в Чернограде волков не было уже сотни лет, поэтому их обнаружение – верный признак того, что вам лучше держаться подальше.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Если вы подозреваете, что вашего друга или родственника укусил волколак, необходимо соблюдать соответствующие карантинные процедуры. Во-первых, заприте его в клетке в подвале. Во-вторых, немедленно обратитесь к лицензированной ведьме или колдуну.

Если вы подозреваете, что вас укусил волколак, обратитесь в ближайшую мастерскую ведьмы или колдуна. Неразумно пытаться скрыть свое состояние, поскольку для сдерживания волколаков требуются рунические круги и талисманы, доступные только лицензированным практикующим магам.

ПОМНИТЕ: Волколаки обладают сверхчеловеческой силой, зрением, обонянием и слухом. Волколаков не обогнать. От них не спрятаться. Их единственная слабость – серебро, но мы понимаем, что в сии трудные времена доступ к драгоценному металлу сильно ограничен. Было обнаружено, что пение временно отвлекает волколаков, но эффект длится недолго. Лучшее, что можно сделать, чтобы обезопасить себя и своих сограждан, – это сохранять бдительность и следить за признаками заражения в ближайшем окружении. Укус волколака не обязательно приводит к смерти, если соблюдать все соответствующие меры предосторожности. Фактически многие люди после укуса прожили долгую и полноценную жизнь, и их состояние доставляло лишь незначительные неудобства в полнолуние.

Если ничего не помогает, волколака можно убить серебряной пулей. АВК хотела бы напомнить, что это крайняя мера. Волколаки – такие же люди, и они заслуживают человеческого отношения.

Домашний дух

ЧТО ЭТО: Также известные как «стопани», домашние духи – это отголоски предков семьи, оказавшиеся в ловушке между царством живых и мертвых из-за любви к семейному очагу и желания защитить род. Хотя их присутствие можно ощущать круглый год, обычно их замечают только во время Темных дней.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Домашний дух напоминает умершего предка, от которого он произошел, но с преувеличенными чертами, связанными с его местом обитания. Таким образом, духи очага часто имеют огненно-рыжие волосы и глаза, похожие на горящий уголь, в то время как дух конюшни может быть одет в одежду для верховой езды и вооружен плеткой. Некоторые духи могут превращаться в змей, поэтому особенно важно быть осторожным с любой змеей, обнаруженной у порога.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Они обычно доброжелательны, хотя и вредничают. Лучшая стратегия – поддерживать их хорошее настроение, содержа дом в чистоте и порядке.

Если они требуют еды, покормите их. Если хотят выпить, налейте то, что им нравится, например молоко. Если вы нравитесь духам, они, как известно, принимаются помогать с домашними делами – например, предотвращают слишком быструю порчу еды. Никогда, что бы ни случилось, не смейтесь над ними, так как это их злит. Хотя домашние духи, как правило, не могут причинить большого вреда, они могут причинить достаточно мелких неудобств и сделать вашу жизнь невыносимой.

Кикимора

ЧТО ЭТО: Дух жертвы убийства, поднимающийся из лужи пролитой крови. Излюбленное оружие кикиморы – длинные ногти, которыми они впиваются людям в грудь и вырывают их сердца. Технически кикиморам не обязательно есть, но, когда им предоставляется такая возможность, они весьма неравнодушны к сердцам. Из-за общего роста насильственных преступлений в Темные дни частота появления кикимор именно в этот период резко возрастает.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Кикиморы напоминают убитого, за исключением того, что они часто покрыты обильным количеством крови и имеют длинные острые когти.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Хотя кикиморы олицетворяют гнев и боль жертвы и поэтому очень непостоянны и агрессивны, они обычно направляют свой гнев на своего убийцу и всех, кто стоит на пути к этому убийце.

Если вы вынуждены проживать совместно с кикиморой, важно оставить ей достаточно места, так как кикиморы склонны к буйным припадкам. Никогда не засыпайте в одной комнате с кикиморой: известно, что они любят сидеть на груди своих жертв во время их сна, становясь все тяжелее и тяжелее, пока жертва не проснется и не обнаружит, что не может двигаться.

Караконджул

ЧТО ЭТО: Маленькое злобное существо с всеядной диетой, в которую чаще всего входит человеческое мясо. Караконджулы встречаются в Чернограде только во время Темных дней, чаще всего они роются в мусорных баках и гоняются за бездомными животными.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Это чудовища размером с большую собаку, с густым мехом, желтыми блестящими глазами и изогнутыми рогами. У них ослиные уши и плоские морды с выступающими изогнутыми клыками.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Караконджулы, как известно, наименее сообразительные из всех чудовищ, и возникает соблазн относиться к ним не иначе как к бешеным собакам. Однако следует иметь в виду их способность воспринимать человеческую речь. Ваше лучшее оружие против караконджулов – это загадать им загадку: из-за ограниченных интеллектуальных способностей им редко удается найти ответ. В эту минуту они замирают, а их маленькие мозги перегреваются, что позволит вам сбежать. В то же время следует упомянуть о стандартной реакции человека – оцепенение, – когда он видит пару глаз-фонарей, смотрящих на него из темного переулка, из-за чего загадки не приходят ему на ум. Мы предлагаем подготовить несколько загадок заранее, еще до выхода на улицу после наступления темноты.

Встречались сообщения, что караконджулы умеют превращаться в обычные предметы, такие как кусты или большие валуны. На данный момент доказательства этому остаются неубедительными, но мы тем не менее рекомендуем не приближаться к подозрительным крупным валунам после наступления темноты.

Русалка

ЧТО ЭТО: Духи утонувших людей; русалки – всеядные существа, питающиеся рыбой, чайками и заблудившимися моряками. Русалки встречаются в Чернограде только во время Темных дней.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Русалки обычно выглядят как люди, но часто имеют рыбьи черты, такие как хвост, чешуя, частично покрывающая тело, и волосы, напоминающие морские водоросли.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Держитесь подальше от воды, любой воды! Проточной или застойной, включая каналы и канализационные трубы. У русалок необычайная длина рук, а это значит, что они могут легко достать свою жертву. Если вам все же необходимо подойти к воде, сохраняйте бдительность: не позволяйте обмануть себя мерцающим вдалеке светом. Это не фонари затерянных рыбацких лодок, а фонарики, свисающие со лбов русалок. Что делает русалок особенно опасными, так это их умение похищать человеческие голоса: если вы услышите, как кто-то зовет на помощь из воды во время Темных дней, скорее всего, этот человек уже мертв, и единственное, что от него осталось, – это голос, украденный русалками для приманивания.

Юда

ЧТО ЭТО: Юды – чудовищные птицы, питающиеся падалью и обладающие пророческими способностями; их часто можно увидеть в Чернограде во время Темных дней.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Юды напоминают крупных птиц с человеческими лицами и клювом вместо рта. У них короны из перьев, большие перистые крылья и когтистые лапы. Подобно самодивам, они почти всегда являются самками по причинам, которые мы можем только предполагать: например, некоторые считают, что самки юд покидают гнездо, в то время как самцы остаются, чтобы присматривать за птенцами. Их социальная структура может быть похожа на пчелиный улей.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Юды практически безвредны для живых, поскольку их основным источником питания является полуиспорченное человеческое мясо. Однако они могут быть весьма неприятными чудовищами, и мы настоятельно рекомендуем избегать их, особенно детям, пожилым людям и неврастеникам. У юд есть способность предсказывать будущее и привычка выкрикивать имена людей, которым скоро предстоит умереть; иногда эти сведения сопровождаются ужасными подробностями, такими как время, место и причина смерти.

Самодива

ЧТО ЭТО: Лесные духи, известные своей жестокостью и кровожадностью. В отличие от других чудовищ, они склонны убивать не ради пропитания, а ради развлечения. К счастью, эти злобные монстры могут пересечь границу между царством чудовищ и Черноградом только во время Темных дней.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Самодивы напоминают молодых женщин, длинноволосых, обычно босых, одетых в белое полотно и с полупрозрачной вуалью, закрывающей их лица. У них яркая, неестественно белая кожа, блестящие волосы цвета лунного света и большие, совершенно черные глаза без белков. На охоту они ездят на золоторогих оленях и вооружены луками.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Первое и самое очевидное, что вы можете сделать, – это избегать мест, где обитают самодивы. Такие места легко распознать, поскольку они напоминают густые леса, возникшие за одну ночь посреди города. Что бы вы ни делали, не музицируйте и не пойте возле логова самодив. Они обожают музыку и, как известно, похищают музыкантов, заставляя их играть до тех пор, пока те не упадут замертво от истощения.

Если вы проигнорируете этот совет и встретите самодиву, правила просты:

• не пейте вино, которое она предлагает;

• не смотрите ей в глаза;

• если она зовет вас по имени, не отвечайте;

• не принимайте ее приглашение присоединиться к пляске самодив, так как, потанцевав с ними, вы уже никогда не вернетесь домой.

Музыка – это способ привлечь внимание самодивы, но также и отличный способ отвлечь ее, если вас поймали. Пока вы играете или поете, самодива вас не убьет. Если вы оказались в ловушке самодивы, единственный способ освободиться – это взять ее «було» (вуаль) и спрятать, чтобы самодива не смогла ее вернуть. В вуали содержится вся сила самодивы. Однако при попытке сделать это следует соблюдать осторожность, поскольку самодивы не лучшим образом воспринимают попытку украсть их силу, а их стрелы, как правило, очень и очень смертоносны.

Змей

КТО ОН: Царь чудовищ.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Когда Змей спускается в Черноград во время Темных дней, он принимает облик красивого мужчины с ярко-голубыми глазами и золотистыми волосами. В форме монстра он огромен, с телом, покрытым золотой чешуей, широкими крыльями, как у летучей мыши, и рогатой головой. Лучше не сталкиваться с этой формой, так как он принимает ее только тогда, когда злится. Это также форма, способная дышать огнем.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Особому риску подвергаются молодые женщины в возрасте от 16 до 20 лет, особенно зачатые или рожденные во время Темных дней, а также те, кто проявляет склонность к колдовству. Женщины, передвигающиеся группами, могут почти ничего не бояться. Змей имеет обыкновение скрываться в местах, где он может застать свою жертву в одиночестве и врасплох: возле фонтана, чтобы предложить ей помощь с тяжелыми ведрами; рядом с библиотекой, чтобы предложить ей помощь с тяжелыми книгами. Он обаятелен до невозможности, и зачастую никакое предварительное знание не спасет вас от того, чтобы увлечься. Возможно, он зачаровывает своих жертв, хотя убедительных доказательств этому не обнаружено.

Как только жертву доставят в его дворец, ваши шансы вернуть ее резко уменьшатся, особенно когда она выпьет его лунного вина и съест предложенный им зачарованный фрукт. Не позволяйте ему забрать жертву в свой дворец. Как только Змей женится на ней, ее можно считать мертвой. Скорее всего, для нее все будет кончено в течение ближайших сорока дней.

Назад к основам

Что такое Темные дни? Это двенадцать дней между полночью Нового года и первым криком петуха в День святого Иордана, когда Новый год уже родился, но еще не крещен; в эти дни по улицам свободно бродят монстры, призраки и духи. Вот основные правила, которые помогут вам выжить в течение этих двенадцати дней:

1. Не выходите на улицу после наступления темноты, так как в это время чудовища не спят.

2. Не стирайте одежду (вода не освященная!).

3. Не мойтесь (да, двенадцать дней… Вы хотите уберечься от чудовищ или нет?).

4. Не устраивайте свадьбы, помолвки или похороны – по сути, любое крупное сборище людей так и напрашивается на неприятности.

5. По возможности не допускайте зачатия, так как любой ребенок, зачатый в Темные дни, станет пьяницей и негодяем и/или попадется на глаза Змею.

Для АВК профилактика стоит на первом месте. Советуя вам что-либо, мы всегда отдаем приоритет тому, чтобы вы избегали чудовищ, насколько это возможно. Однако, чтобы учесть все возможные вероятности, мы также добавили подсказки, как отвлечь монстров и сбежать или, если ничего не помогает, сразиться с ними.

Да поможет вам Бог.

! ВАЖНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ!

Помните, что ведьм и колдунов АВК можно нанять для наложения защитных оберегов на жилища.

Для получения дополнительной информации свяжитесь с местной ведьмой или колдуном.

Благодарности

«Темные дни» заняли целых шесть лет, с момента, когда туманная идея только пришла мне в голову, пока я, полузамерзшая, ждала утреннего поезда, и до того, как она стала настоящей книгой. Естественно, учитывая такой долгий и извилистый путь к публикации, список людей, которых нужно не забыть поблагодарить, стал длиннее моих рук.

Во-первых, огромное спасибо команде «Tor», включая моего редактора Сану Али-Вирани, за то, что они увидели суть книги и помогли мне превратить рукопись в ее лучшую версию. Моей художнице по обложкам Ровине Кай и дизайнеру обложек Джейми Стаффорд-Хиллу, которые оживили Черноград. Верстальщику Грегу Коллинзу, ведущему редактору Рафалю Гибеку, Эмили Хонер в отделе маркетинга, редактору по производству Джеффу Ласале, менеджеру по производству Жаклин Хубер-Родригес, специалисту по рекламе Кэролайн Перни, редактору Саре Уокер, корректору Тане Бисселл и корректору Риме Вайнберг. Для меня большая честь поработать со всеми вами!

Спасибо моему замечательному агенту Бренне Инглиш-Лёб за ее усердную работу и несокрушимую поддержку, а также остальной команде «Transatlantic Agency» и соагентам, включая Лору Кук из отдела трансатлантических контрактов, Терезу Лэнг и Леони Кресс из литературного агентства «Liepman AG», Ренате Пачевской и Мартине Ковалевской из литературного агентства «Book/lab», Мире Друмевой из «A.N.A. Sofia Ltd.», Меган Хусейн и Саре Дрей из «Anna Jarota Agency», Кате Ильиной из «Elizabeth Van Lear Agency» и Джулии Гарригос Марти из МИД.

«Темных дней» не было бы без моей наставницы Ребекки Шеффер, которая прислала мне первое редакционное письмо и научила меня, как создавать структуру истории. Благодарю вас – вы что-то увидели в этой книге раньше, чем кто-либо другой.

Спасибо Эду Макдональду, Мари Бреннан, Эллисон Сафт, Лилит Сэйнткроу, Мэлан Холладей, Фрэнсис Уайт, Камиле Коул, Хане Ли и Лоре Р. Самотин за прекрасные аннотации. Для меня очень много значит то, что авторы, на которых я равняюсь, от опытных профессионалов до коллег-дебютантов, нашли время в своем плотном графике, чтобы прочитать мою книгу, и получили от нее достаточно удовольствия, чтобы порекомендовать.

Спасибо моим замечательным бета-читателям: Эшли Эйри, Мили Текелиевой, Теодоре Георгиевой, Ширлин Обуоби и Гвенит Рейтц.

Всем друзьям-писателям, которые подбадривали меня и предоставляли столь необходимое пространство для выражения мнений в различных групповых чатах и дискуссиях, особенно в эдинбургской группе SFF, «the Salon and the Corner» и дебютной группе 2024 года. Я также благодарна сообществу r/pubtips за рассмотрение моего запроса и за то, что это сообщество остается ценным источником знаний о публицистике; а также огромное спасибо Анне Клоп за то, что она помогла мне определиться с названием книги.

Наконец, спасибо моему другу Кеннету – он выслушивал мои жалобы на то, что это худшая книга за всю мировую историю, и хвастовство, что это лучшая книга за всю мировую историю, – и моей семье, особенно моему брату Мартину (он перечитывал «Темные дни» чаще, чем кто-либо другой, не считая меня самой), моей бабушке Маре и моей матери Софии за то, что они были лучшими альфа-читателями, о которых только можно мечтать, никогда не стеснялись честно отзываться о прочитанном и никогда-никогда не сомневались в этой книге.

Content

Геновева Димова
Ведьмин справочник по чудовищам. Книга 1. Темные дни

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

Эпилог

Благодарности