Михаил Злобин

Книга III: Симфония теней

Глава 1

Ночь давно уже перевалила за середину, но глава рода Мисхейв всё еще сидел в своем кабинете, поглощенный тягостными раздумьями. Он напряженно рассматривал карту южных предгорий и прилегающих государств, пытаясь отыскать решение. Но как бы он не старался, а выхода из критичной стратегической ситуации найти не мог.

Тихо отворилась дверь и на пороге появился двоюродный брат. Адилин наградил его тяжелым взглядом и хотел уж было выставить прочь. Но почему-то передумал.

— Всё еще ищешь способ вернуться домой? — без тени веселья спросил Фенир.

— Что тебе нужно? — проигнорировал реплику визитера глава Мисхейв.

— Просто хотел проведать тебя, — нисколько не обиделся на такой не самый радушный прием мужчина. — Ты уже больше года терзаешь и загоняешь себя. Семья волнуется.

— Я не успокоюсь, пока мы не выкинем алавийцев из своей вотчины! — стиснул кулаки хозяин кабинета.

— И как успехи? Есть подвижки? — иронично хмыкнул Фенир.

Аристократ на это мог лишь только зло скрипнуть зубами и наградить ночного визитера испепеляющим взглядом. Да, недовольство среди высокородных в Южной Патриархии велико. Многих оскорбляет то, что их правитель якшается с нелюдью из Капитулата. И население уже готово бунтовать против семейства гран Блейсин! Но проблема в том, что Адилин привык заглядывать несколько дальше, чем на один шаг. Этому отец учил его в первую очередь. И вот тут-то крылась основная проблема. Заговор против монарха мог принести лишь временный успех. А потом альвэ, проникшие в самое сердце их державы, уничтожат всех мятежников. Сил им для этого хватит. В один только Медес они скрытно провели целых три легиона молдегаров — Медвежий, Собачий и Змеиный. И как бы ни старался лидер рода Мисхейв, а сыскать достаточно сильных союзников для противостояния столь многочисленной армии ему не удавалось. Таковых попросту не было…

— Дела в Медесе совсем плохи, — печально выдохнул глава семьи, устало массируя лицо. — Я разузнал, что помимо Рожденных для битв алавийцы переправили еще и целое крыло Дев войны. Армия королевства разбита. И единственный, кто мог бы оказать помощь соседу, это наш патриарх…

— Но он не очень-то с этим спешит, — подметил Фенир.

— Да… Леоран гран Блейсн не только спокойно смотрит, как темноликие прибирают к рукам самые плодородные земли континента, но и мешает войне за побережье Элдрима. В кои-то веки у нас там намечался прорыв…

— Ходят слухи, будто северные княжества, отправившие свои войска на запад, обвиняют патриарха в том, что он блокирует поставки продовольствия для солдат и не в полной мере исполняет военные обязательства.

— Отчасти так. Прикрываясь неурожаем, монарх срывает обеспечение объединенной армии. А после того, как он по надуманному поводу недоплатил котерии «Железных рубах», с ним и наёмники не очень-то охотно ведут дела. Однако же формально он остается в рамках заключенных соглашений.

— Да, хитрый ублюдок этот Леоран, — цыкнул Фенир. — Я уж думал, меня ничто уже не удивит после того случая, как он обманул Королевство Медес. Подумать только, вместо военной помощи патриарх бросил на заклание целый полк необученного молодняка!

— Это мы с тобой знаем, кого он отправил на самом деле, — грустно усмехнулся Адилин. — А сам гран Блейсин на публику заламывает руки и сокрушается, заявляя, что потерял при этом больше двух десятков озарённых.

— И что характерно, не врет, паршивец!

— Ну, опять же, чисто формально, да… Хотя от тех озарённых было одно название.

Визитер неодобрительно покачал головой и без приглашения обошел рабочее место главы. Склонившись над картой, Фенир задумчиво принялся её рассматривать, нервно покусывая губы.

— Твари выдавливают нас на север, дальше от побережья, — изрек он наконец.

— Я и без тебя это вижу, братец, — хмуро отозвался Адилин.

— Если кто-нибудь нанесет поражение нелюдям в Медесе, это решит большинство стоящих перед нами проблем! Во-первых, у армий северян появится альтернативный маршрут для снабжения. Во-вторых, отодвинет наступление голода на всем континенте. В-третьих, лишит подлого патриарха поддержки темноликих. В-четвертых…

— Довольно, Фенир, — раздраженно стукнул ладонь по столу хозяин кабинета. — Твои фантазии не имеют ничего общего с реальностью! Здесь на тысячи вёрст вокруг не сыщется достойных противников для алавийцев. Они накопили уже слишком большие силы. В теории, патриархия могла бы дать им бой, объединившись с Равнинным княжеством. Корпус Вечной Звезды при поддержке Сыновей копья легко разбили б легионы молдегаров по одному! Но патриарх на это никогда не пойдет…

— Да, ты прав, Адилин… — неохотно кивнул визитер.

Повисла неловкая пауза. Родственникам явно было, что сказать друг другу, но никто не решался заговорить первым.

— Интересно, как там дела у юного Адамастро… — будто бы невзначай обронил Фенир.

— Не упоминай при мне имя этого полоумного пьяницы! — рыкнул гран Мисхейв.

— А мне он таким не показался, — упрямо возразил собеседник. — Ни во дворце патриарха, ни во вторую нашу встречу.

— К счастью, есть люди более осведомленные, нежели ты, Фенир. Те, кто знал этого Ризанта долгие годы. Все они были поразительно единодушны в своих заключениях. Нор Адамастро — никчемное ничтожество. Плесень на теле современного дворянства. Мне стыдно осознавать, что мы с ним принадлежим к одному сословию. И те безумные речи, которые он изрыгал ярчайшее тому подтверждение. Единственное достоинство этого недотёпы только в том, что он один умудрился выжить из всего Сарьенского полка. Да и тогда, наверное, прятался под брюхом своей лошади…

— Я чувствую, что ты ошибаешься насчет мальчишки, — возразил двоюродный брат. — Ты и сам это понимаешь, просто не желаешь признавать. Иначе бы зачем ты посылал ему приглашение?

— Потому что из него вышел бы прекрасный мститель. Молодой аристократ из третьесортного рода. Имеет не очень чистое прошлое и, как мне намекали, пристрастие к Ясности. Склонен к пьянству. Соверши такой тип нападение на властвующую семью, никто бы сильно не удивился. Его требовалось только чуть подтолкнуть и разжечь в нем жажду возмездия. А благодаря статусу героя подобраться к патриарху не составило б огромного труда…

— Мне кажется, брат, ты и сам не веришь в то, что говоришь, — откровенно усмехнулся Фенир. — На такое безрассудство согласился бы только полный болван.

— Я пытаюсь прорабатывать все возможные варианты, — вяло огрызнулся глава рода. — И вообще-то этот Адамастро соответствует званию болвана чуть больше, чем полностью.

— Если так, отчего ж он твоё «великодушное» предложение не стал и слушать? — состроил ехидную мину визитер.

— Прекрати мне голову морочить, Фенир! — ругнулся гран Мисхейв. — Какие демоны тебя вообще дёрнули вспомнить об этом непутёвом пьянице?

— Да так… — неопределенно пожал плечами родственник. — Просто вдруг подумал, что давно о нем ничего не слышал. За последние шесть лун я не встречал его ни на одном мероприятии в Клесдене. А ведь обозначенный им срок подходит к концу…

— Я скорее поверю, что сам повелитель битв Анрис спустится с небес и разберется с алавийцами, чем нам поможет пропойца Адамастро, — сердито сложил руки на груди хозяин кабинета.

— Ладно-ладно, брат, как скажешь, — примирительно выставил перед собой ладони Фенир, чувствуя, что стремительно закипает собеседник. — Давай закончим этот разговор.

— Я его не хотел и начинать, — фыркнул глава рода.

— Может, попробуешь поспать? — без особой надежды предложил визитер.

— Обязательно. Только не сейчас. Ступай, брат. Тебе незачем коротать ночь здесь. В одиночестве мне думается гораздо лучше.

— Как скажешь, Адилин.

Мужчина вполне спокойно воспринял сей непрозрачный намёк и направился к выходу. Только в самых дверях он замешкался, бросив на родственника долгий изучающий взгляд.

— Ну что ты еще хочешь, Фенир? — почти простонал гран Мисхейв.

— Ничего особенного. У меня осталась одна маленькая просьба.

— Какая еще просьба? — нахмурился хозяин кабинета, подумав, что его сейчас снова попытаются выпроводить из-за рабочего места в опочивальню.

— Сообщи мне, если с юга придут какие-нибудь вести, ладно?

Сначала главе семейства захотелось с криком выставить неугомонного братца прочь. Но спустя несколько ударов сердца злость и раздражение вдруг улеглись. Да, их фамилия сейчас переживала не лучшие времена. Больше года они не видели своих родовых земель и не имели понятия, что там происходит. Всем им хотелось верить в чудо. Даже если оно настолько невероятное и несбыточное…

— Хорошо, Фенир, я обязательно тебе расскажу, ежели случится что-нибудь интересное, — устало выдохнул Адилин.

— Спасибо, брат! Спокойной тебе ночи!

Дверь за родственником затворилась, и глава вернулся к своим напряженным думам. По чести говоря, они ему больше напоминали поиск углов в совершенно круглой комнате. Но да какой у него выбор? Ксандор гран Мисхейв, его отец, возложил на сына огромную ответственность. И нужно оправдать ожидания родителя во что бы то ни стало…

Глава 2

За Насшафой и караваном её тварей мы ходили по пятам около седмицы. Ночная тьма мешала моим спутникам, но не мне. Тем более что благодаря связке двух плетений, изобретенных мной, мы всегда знали, где находится Висант нор Палви. Следовательно, и его похитительница тоже. Бесполезный, в общем-то, конструкт «Паразит» испускал совершенно безвредную энергетическую пульсацию. А заклинание «Компас» её улавливало по неповторимой частоте и указывало направление. В теории, такой нехитрый симбиоз чар мог работать на расстоянии до нескольких сотен или даже тысяч километров. Пока кривизна поверхности планеты позволяет им «видеть» друг друга. Однако же проверять на практике свои предположения не хотелось. Ведь это риск потерять не только наживку, но и клюнувшую на неё рыбку. Поэтому мы держались вне зоны видимости альбиноски и её уродливых спутников.

Дважды абиссалийка забредала в покинутые и разрушенные поселения в поисках пленников. Но уходила, не солоно хлебавши. Люди в эти места возвращаться не желали. Зато, судя по следам на земле, Насшафа отыскала чьи-то могилы, содержимое которых беззастенчиво перегрузила на своих иштассов. Но на этом, пожалуй, всё. Не очень богатая добыча — престарелый покалеченный милитарий и горстка давнишней дохлятины. Отец улья вряд ли будет доволен своей дочерью.

Для кьерров в этой части света, насколько я видел, в целом наступали трудные времена. Пришедшие в Медес алавийцы границы с Абиссалией стерегли на совесть, отчего белые дьяволы стали испытывать острую нехватку сырья для своих нужд. Нет, ночью они, конечно, подобно тараканам всё так же прокрадывались между аванпостов и крепостей. Бесчинствовали в селениях и деревнях, похищая скот, крестьян и разоряя кладбища. Однако теперь всё чаще они натыкались на засады, организованные Рожденными для битв и Девами войны. И даже если ночью им удавалось уйти с добычей, то преследователи нагоняли тварей при свете дня, когда те наиболее беззащитны.

На севере в этом обстановка оставалась куда благоприятней для глубинного народца. Там людские государства уступали драгоценные метры земель, постепенно отодвигая границы. Однако отсюда путь до тех широт был очень неблизкий. Да и не уверен, что остальные ульи обрадуются появлению в своих угодьях конкурентов. Об альбиносах известно критически мало. Однако моё мнение таково, что они не сильно отличаются от людей, когда речь заходит о дележке ресурсов. Поэтому вряд ли обитатели Абиссалии рискнут сунуться к соплеменникам.

Вот на горизонте забрезжил рассвет. Крохотные фигурки вдалеке засуетились, выискивая укрытия. Насшафа споро попрятала в трещинах и норах своих чудищ, после чего и сама залегла где-то неподалёку. Я не спускал с неё глаз до тех пор, покуда небесное светило не взошло на высоту двух пальцев над далеким краем земли. И удостоверившись, что под такой солнцепёк красноглазая дочь пустошей не рискнет выбраться из своего временного убежища, вернулся к своим последователям. Правда, обнаружил одного только Лиаса.

— Ну как? — ровно поинтересовался он.

— Все нормально. Можем передохнуть до темноты, — ответил я. — А где остальные?

— Лагерь обустраивают, — лаконично бросил милитрий. — Идём, я покажу.

Озарённый провел меня по бугристому взгорку, который, кажется, когда-то был вековым лесом. А сразу за ним моему взору предстали развалины отнюдь не маленькой постройки. Если прикидывать по расстоянию до ближайших заселенных мест, то с этих земель человечество ушло еще в прошлом или вовсе позапрошлом веке. Интересно, что это? Остатки каменной крепости? Да нет. Маловаты. Наверное, всё же чей-то дворец…

Войдя внутрь покрытых пылью и пропахших тленом помещений, я коротко поприветствовал свой отряд. Усевшись рядом с малозаметным магическим огнём, я принял от спутников закопченный котелок и приступил к трапезе. Рацион у нас был нехитрый, но полноценный. Крупа, сало, высушенное до состояния камня мясо и зерно, которое мы вручную перетирали в муку. Иными словами, в миллион раз лучше, чем вонючая плоть шаксатора, которой я давился, сбегая из проклятых пустошей. Из этого всегда можно было приготовить сытную и вкусную похлёбку.

— Риз, как там Висант? Ты его видел? — оторвал меня от ужина нор Эльдихсен.

— А в чем дело, экселенс? Жалеете его после всех совершенных им преступлений? — немного резковато отозвался я.

— Мне кажется, никто не заслуживает такой участи… — потупил взгляд Нест.

Лиас нарочито громко фыркнул, заставив аристократа нахмуриться. Он явно поддерживал моё решение наказать нор Палви именно таким образом. Но остальные двое магистров, похоже, колебались, частично соглашаясь с рефлексиями господина Эльдихсена. И-эх! Кажется, придется мне немного надавить на жалость. Симпатии людей должны оставаться на моей стороне. Это важно. В идеале мне предстоит сделать из них преданных последователей, готовых по моему приказу прыгнуть на собственный меч. Но ни черта у меня не получится, если они будут сомневаться в своем лидере и наставнике.

— А я, экселенс, заслуживал? — зазвенел мой голос от сдерживаемой скорби.

Мне, конечно, не хотелось разыгрывать тут спектакль. Но прошлое неожиданно больно царапнуло мою душу. А серебряный браслет эльдмистра Сарьенского полка каким-то потусторонним холодом обжег запястье.

— Нет, Риз. Разумеется, нет! — открестился магистр. — Висант поступил как распоследний подлец, тут я не спорю. Но ведь изначально он мог и не подозревать, куда тебя посылает…

— Он всё знал, экселенс, поверьте. Я долго собирал застарелые слухи в Клесдене. Рекрутёрам было известно, что кавалерийский полк, который они формируют, будет принесен в жертву. Туда умышленно записывали исключительно опальных офицеров, вроде Кирея Вердара, и молодых дворян из не самых именитых родов. Всё ради того, чтобы избежать шумихи.

— Но…

— Скажу больше, — повысил я тон, дабы пресечь любые возражения, — нор Палви сам прозрачно о том намекал в письмах моей мачехе. Так что бросьте выгораживать этого мерзавца, Нест.

— Пожалуй, ты прав, Ризант… — вздохнул милитарий.

Аристократ сдался, однако, насколько я видел по взглядам спутников, перетянуть их на свою сторону в этом вопросе у меня не получилось. Нехорошо… это только наш первый поход, а они уже сомневаются во мне. Нет-нет, надо вести борьбу за их умы. Иначе мне это вылезет в будущем боком. Клятва клятвой, но колебания снижают нашу боеспособность.

— Господа, вы ведь прекрасно понимаете, что мне хватит таланта, чтобы в магической дуэли от Висанта не осталось даже праха? — прямо осведомился я, отставляя в сторону котелок с пищей.

— Разумеется, нор Адамастро! — ответил за всех экс-Вердар. — Я думаю, что ты самый способный озарённый на всём белом свете! Мне еще не доводилось видеть оперария, который создавал бы свои собственные конструкты словно бывалый ингениум!

— В таком случае, вы должны понимать — смерть Палви для меня мало что значит. Я мог убить его в любой день, подкараулив по пути из цитадели. И мне не понадобилась бы даже верёвка.

Примерно половина спутников на этом моменте тихо хмыкнули. Им понравилось ставить ловушки на подлого дворянина.

— Но я проявил великодушие и оставил ему жизнь.

— Смерть в данном случае выглядит более милосердно, — упрямо возразил Нест.

— Разве? — наигранно вскинул я брови. — Позвольте с вами не согласиться, экселенс. Покуда человек дышит, у него есть шанс склонить чашу весов судьбы на свою сторону. У покойника такой привилегии уже нет. Или, по-вашему, мне тоже следовало сдаться и наложить на себя руки?

— Кха… нет, Ризант, я вовсе не это имел в виду! — смутился нор Эльдихсен. — Ты совершил настоящий подвиг, и я не посмею его умалять. Но у Висанта нет даже кольца…

— Оно ему и не поможет, — категорично рубанул я ладонью воздух. — Кьерры прекрасно знают, кто такие милитарии. Они убьют любого пленника сразу, как только найдут его. Так что Палви нынче находится в тех же самых условиях, в которые попал и я. Да, я мог колдовать без перстня. Но какой в этом толк, ежели я знал всего одно простейшее плетение? Да и то вполне могло убить меня самого в тесноте подземных тоннелей…

Нест примолк, раздумывая над своими новыми аргументами. Ну а я принялся дальше продавливать свою точку зрения, обращаясь сразу ко всем.

— Поймите, господа, не жаждой мести я движим, но тягой к справедливости. Я уже прошел по этому пути сам, и знаю, что он посилен. По крайней мере, я взваливаю на Висанта ту ношу, тяжесть которой мне знакома лучше, чем любому из вас! Если высшие силы решат, что нор Палви достоин спасения, то так тому и быть. Ну а пока нам следует сосредоточиться на текущем задании. Ежели что, то предлагаю считать, будто ваш бывший товарищ отдал свою жизнь во имя искупления свершенных грехов. Пал ради спасения человечества от нашествия нелюди. Это хотя бы немного прольет белой краски на его запятнанную честь!

Янтарные глаза Ризанта грозно сверкнули, обводя каждого из магистров. И никто из них не решился мне возражать. Только Нест негромко пробормотал:

— Ты настоящий сын своего отца, Риз…

Хотя я и не понял, к чему это было сказано, однако же, во взглядах моих соратников потух огонёк сомнений. Они явно пришли к выводу, что не имеют морального права меня осуждать. Пусть Висант и их бывший сослуживец из Корпуса Вечной Звезды, но и я ведь не чужой человек, а отпрыск Пепла.

Посчитав, что ничего сегодня красноречием больше не добьюсь, я быстро доел и решил укладываться на сон. Здесь, в старых руинах, дырявой крыши всё еще хватало для создания тени. А прохлада, идущая от облезлых стен, способствовала скорейшему погружению в приятную дремоту. Последнее, что я увидел, закрывая веки, это выгравированный символ на колонне. Наполовину стертый временем, но всё еще узнаваемый. Ба! Да это же знак Кларисии, богини плодородия и великой заступницы. Похоже, мы случайно набрели на её заброшенный храм. Да уж, любит жизнь иронию…

Мне показалось, что прошло меньше минуты, а моё плечо уже кто-то затормошил. И я вскочил, формируя боевое плетение раньше, чем продрал глаза.

— Эй, эй, Риз, тише, это я! — взволнованно залепетал нарушитель моего спокойствия.

— Нест? Ты чего? Еще ведь светло! — недовольно пробормотал я.

— Да-да, я понимаю, но… кхм… тут такая проблема… Я дежурил и захотел сходить до ветру. Не в храме же это делать, да простят меня боги. Вот только…

— Что «только?» — поторопил я собеседника.

— Выход исчез! — зашептал нор Эльдихсен, выпучивая глаза. — Куда бы я не шел, везде одни глухие стены!

Первым моим порывом было поинтересоваться, не сошел ли магистр с ума от утомления. Но что-то в его голосе заставило меня ему безоговорочно поверить. Я окинул остальных спящих милитариев завистливым взглядом и с протяжным кряхтением поднялся на ноги.

Истинность слов Неста подтвердилась сразу же. Я попытался выйти на свет, но вместо дверного проема наткнулся на темный сплошной тупик. Но даже не это мне показалось самым странным. Больше всего меня поразил воздух… он изменился. Стал каким-то слишком затхлым и неподвижным. Нечто подобное я подмечал только когда выходил из царства Гесперии. Только в её вотчине наоборот дышалось полной грудью…

— Ох, проклятье… — прошептал я, озарённый внезапной догадкой.

— Вот-вот, Риз! Я тоже обескуражен! — поддакнул нор Эльдихсен, совершенно неверно интерпретировав мой возглас.

— Поднимай всех, Нест, — распорядился я. — Будем выбираться…

Не совсем понимая, что я имел в виду, аристократ воздержался от дальнейших расспросов и кинулся будить остальных милитариев. Те, как и положено опытным солдатам, проснулись быстро и без ворчания. Не то что я. Но мне простительно, я-то в армии недолго пробыл.

— Экселенсы, мы в дерьме! — без экивоков объявил я. — Ничего не спрашивайте, ибо я сам пока еще имею лишь смутные подозрения насчет происходящего. Будьте готовы к любому развитию событий и ничему не удивляйтесь.

От такого «жизнеутверждающего» напутствия чародеи подобрались и посмурнели. Они рефлекторно поправили перстни на пальцах и протерли об плащи грани драгоценных камней.

Ну, с богом! А лучше с богами…

— Эй, хозяин! Покажись! — заорал я в потолок.

Тишина. Никто не отозвался. Только мои люди посмотрели на меня, как на умалишенного. Эх, парни, да я и сам буду рад, если ошибусь. Но что-то мне интуиция подсказывает совсем иное…

— Мы тебе не враги! — продолжал я надрываться в пустоту. — Но если будешь упорствовать, снесем тут стены и всё равно уйдем!

И снова ничего. Ну ладно, хочешь проверить насколько я решительно настроен? Держи…

Над моими пальцами одно за другим стали загораться магические проекции. Модифицированные чары, которыми Лиас когда-то сломал ворота поместья Адамастро, в моих руках обрели вторую жизнь. При правильном использовании ими можно было камень превращать в пыль, а металл в ржавую труху. Хотя и я не имел полной уверенности, что они в данной ситуации помогут.

Когда я уже решился расшвырять плетения, под сводами заброшенного храма вдруг пронесся невесть откуда взявшийся ветер. Поднялась пыль, а в углу, неподалеку от разрушенного алтаря, заплясал песчаный смерч. Небольшой, примерно метра три в высоту. Мы со спутниками прикипели взглядами к нему, готовясь к схватке. У одних магистров над кольцами засияли конструкты защитных заклинаний. У других — боевых. Что бы нас тут не ждало, но встречу мы ему приготовим горячую…

Но вот миниатюрный торнадо с шорохом опал. И пред нашими взорами очутилось весьма причудливое создание — лысый четырехрукий гуманоид, покрытый толстым слоем засохшей грязи. Хотя, возможно, это была его кожа…

— Я приветствую тебя, первородный дух! — проговорил я, исполнив уважительный поклон. — Извини за мои угрозы. Я не знал, как еще тебя призвать.

Создание ухмыльнулось своим непропорционально огромным ртом и издало звук, похожий на смешок.

— Ты думаешь, смертный, мне есть дело до каких-то развалин? — выдал грязевой человек. — Я — сердце пустоши. Мне совершенно неважно, что вы сотворите с этим сараем.

— Зачем ты так говоришь? — мягко укорил я духа. — Это ведь дом богини Кларисии.

— Ха, в таком случае, богине следовало бы получше следить за ним! — развеселилось существо. — Для меня нет разницы, когда всё это обратится в прах. Сотней лет раньше, сотней позже…

Милитарии слушали наш странный диалог затаив дыхание. Уж не ведаю, что больше ввергало их в смятение. То ли сам факт появления мифического создания. То ли то, что я с ним вполне спокойно разговаривал. Надеюсь, им хватит выдержки не пальнуть в повелителя пустошей чем-нибудь…

— Почему ты держишь нас, первородный дух? — в лоб спросил я. — Разве мы чем-то навредили твоим угодьям?

— Если бы вы мне насолили, смертный, то ваши сушеные трупы уже б глодали муравьи, — осклабился своей внушительной пастью собеседник. — Я пришел взглянуть на вас по иной причине.

— Так назови её, — ровно предложил я.

— Ты.

— И чем же я заинтересовал… прости, не знаю твоего имени…

— Можешь называть меня Азархан, — существо уперло четыре кулака в свои шершавые бока и подошло ко мне в упор.

Я не дрогнул и встретил приближение духа с высоко поднятой головой и прямым взглядом. Хотя желание наколдовать что-нибудь поубойней во мне было очень велико.

— Ты смердишь лесом, человек. И мне это не нравится. Лес — мой враг. Мы воюем с тех самых пор, как на небе зажглись первые звёзды. Это тварь Гесперия? Она послала тебя⁈

— Я пришел по своей воле и не имею никаких злых намерений в отношении тебя, Азархан. Меня никто не посылал. Клянусь, что мы вскоре уйдем, как покончим с делами.

— Как будто бы не врешь… но почему-то мне не хочется тебе верить, — с сомнением потер подбородок дух двумя из четырёх ладоней.

— А о чем тебе волноваться? — пошел я в наступление. — Ты хозяин пустошей. Как вообще мы можем навредить твоему дому? При всем желании, мы не взрастим здесь рощу и не прольем море.

— Разумеется нет. Но и вдыхать исходящий от тебя растительный смрад я тоже не желаю, — выставил на всеобщее обозрение полсотни устрашающих зубов Азархан. — Но я готов проявить милосердие. Если ты желаешь спасти своих спутников, то тебе придется принести в жертву себя. Твоя кровь станет моей платой. Зато остальные уйдут спокойно.

Я взялся продумывать контраргументы на это «великодушное» предложение. Но дух, как оказалось, всё уже решил сам. Внезапно его толстые руки устремились ко мне, намереваясь заключить в смертельные объятия. С учетом того, что каждый палец у этих граблей был толщиной с запястье худосочного Ризанта, то уверен, переломал бы он меня с легкостью. Однако же и я не зевал. Я проворно отскочил назад, попутно бросая в физиономию Азархана сразу два разрушающих плетения.

Когда проваливается дипломатия, начинают говорить клинки и магия! К счастью, у нас есть и то, и другое.

Глава 3

Два накачанных энергией «Праха», которые крутились у меня на пальцах, угодили в духа. Первый в район высокого лба, а второй под правую скулу. Однако эти чары не были универсальными. В плетение требовалось вносить определенные изменения в зависимости от материала, который подвергался уничтожению. Конкретно эту пару конструктов я готовил для разрушения стен, а потому не знал, какой эффект они возымеют на Азархана.

К счастью, кожа существа оказалась по составу близка к каменной кладке. С некоторым трудом, но заклинания расщепили небольшие участки на физиономии повелителя пустошей. Каждый размером с половину ладони, примерно. Лицо Азархана потеряло гротескные черты, делавшие его похожим на человеческое. Но, к сожалению, духа это не остановило. Буквально через долю секунды мне пришлось сотворить купол, закрываясь сразу от трех могучих кулаков, летящих в меня.

Защитные чары хоть и выдержали атаку, но моментально треснули, после чего развеялись. Тем не менее, я успел спрятаться за новой алавийской сферой, по которой тотчас же пришелся очередной удар духа. Моё плетение жалобно зазвенело, словно хрустальный бокал, по которому стукнули тыльной стороной столового ножа. И я осознал, что недолго моему заклинанию жить…

Чёрт, этот пыльный голем слишком быстро ломает колдовские щиты! Если так пойдет дальше, то я только и буду, что без конца их создавать. На контратаку времени уже не останется.

Подтверждая мои опасения, Новый купол точно так же раскололся при следующем попадании кувалдоподобной пятерни. Я отступил, выставив еще одну полусферу. И тут опомнились Безликие. Ослепительно белая молния, фирменные атакующие чары Лиаса, влетели в грудь Азархану, но видимого вреда не причинили. Следом за «Зарницей» первородный дух угодил в огненный смерч. А потом в центр этого пламенного буйства вонзились два ледяных копья, мгновением позже взорвавшиеся паровыми бомбами.

Наступило секундное затишье, которое дало нам время перегруппироваться. Я отошел назад к милитариям. Рядом со мной, как обладатель наибольшего атакующего потенциала, встал Лиас. А четверо магистров за нашими спинами приготовили защитные плетения.

Вскоре раскаленный торнадо улёгся. И перед нами предстал слегка пропечённый Азархан, свернувшийся в клубок, будто броненосец. Поверхность его землянистой кожи, потемнев как глина после обжига, испускала белесый дымок. Но оболочка духа оставалась неподвижной.

— Он… всё? — напряженно спросил один из милитариев позади меня.

— Похоже на то, — тихо изрек экс-Вердар.

А вот я отрицательно помотал головой. Как-то не верится мне, что мы так легко успокоили воплощение пустошей…

— НИЧТОЖЕСТВА!!! КАК ВЫ ПОСМЕЛИ!!!

Оглушительный вопль, дробясь и отражаясь от стен, заставил задребезжать барабанные перепонки. Магистры, да и я в том числе, испуганно отпрянули. А двухметровая фигура Азархана резко распрямилась. Его обожженная до состояния камня кожа духа треснула и разлетелась тысячами осколков во все стороны. Кто-то из моих спутников наудачу успел накрыть нас защитной сферой. И об нее одномоментно хлестнуло пару сотен черепков, разбившихся от столкновения в пыль.

— ВЫ ВСЕ СГИНЕТЕ! УНИЧТОЖУ! НЕ ПРОЩУ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ ВАМ, КУСКИ МЯСА!

Азархан принялся натурально бесноваться, круша всё, до чего дотягивались его пудовые кулачищи. Одним ударом он свалил старую колонну, другим развалил на куски мраморный алтарь. А потом стал швырять в нас огромные каменные глыбы. Атаки сущности имели такую мощь, что играючи раскалывали колдовские щиты. Благо нам хватало рук, чтобы успевать выставлять новые. Да вот только долго ли выстоит кровля заброшенного храма при таких активных и безрассудных действиях? Она уже опасно дрожит и осыпается. Еще чуть-чуть и рухнет на наши головы…

— Лиас, нет! Нас самих похоронит взрывом! — предупреждающе выкрикнул я, когда увидел, как изгнанник формирует сразу на трёх перстнях сложное атакующее плетение. — Давай еще раз «Заревом!»

Магистр коротко кивнул, в знак того, что услышал, и стряхнул недостроенный конструкт. Он довольно быстро сотворил два огненных вихря. А затем, воспользовавшись краткосрочной паузой между атаками обезумевшего Азархана, бросил чары в разбушевавшегося повелителя пустошей.

На сей раз пламенные смерчи взметнулись до самого прохудившегося потолка. Весь зал храма захватили оранжевые языки, и даже за преградой магического щита стало невыносимо жарко. Горячий воздух раскалённой оплеухой ударил по коже и ворвался в легкие со вдохом. И я на всякий случай накрыл мой отряд еще одной полусферой.

«Зарево» Лиаса кружилось значительно дольше, нежели первое. Энергия заклинания пошла на убыль лишь спустя минуты полторы. А окончательно иссякла примерно через три. И вновь мы увидели Азархана, скрученного в клубок. Только уже закопченного до черноты. И опять он с разъяренным воплем распрямился, выстреливая в пространство тысячи осколков своей внешней брони.

— Так дело не пойдет! — проорал я, с трудом перекрывая рёв ополоумевшего духа. — Надо что-то придумать!

— Ты прав, Ризант! Но что? — выкрикнул сзади Нест, утирая рукавом испарину со лба.

— Да как бы знать… — пробормотал я себе под нос.

Разумеется, сказал я это негромко, чтоб не подрывать боевой дух товарищей. А сам сотворил заклинание огненного смерча. Но не вливал в него столько силы, как экс-Вердар. Не хватало еще самим поджариться тут. Когда пламя в очередной раз заключило в свои жаркие объятия Азархана, он вновь затих, спрятавшись от обжигающих ласк. И это дало нам немного времени подумать и перегруппироваться.

— Значит так, расходимся полукругом! — принял я решение. — Лиас, дуй на ту сторону зала. Нест, ты с оставшимися экселенсами стой здесь. А я пойду вон туда…

Магистры быстро распределились по залу, как я и указал. Однако проклятый дух, кажется, тоже не бездействовал. Потому что в помещении вдруг поднялся неслабый ветер, хлещущий пылью и мелким сором по лицам.

— Формируйте «Снаряды» на всех гранях, но кто-нибудь один оставьте место для щита!!! — прокричал я, силясь перекрыть завывание локальной бури.

— Ри-и-из! Это опасно-о-о! — донесся до меня голос нор Эльдихсена. — Крыша может обрушится-а-а!

— Отставить болтовню! Делать, как я сказал! — срывая связки заорал я. — Когда Азархан встанет, бейте всем, что есть в арсенале! Гото-о-овсь!

Истово надеясь, что мои инструкции были услышаны, я сформировал девять плетений «Снаряда», заготовил две защитные полусферы и заклинание «Пелены». Последнее — это чары, которые широко использовались милитариями для тушения магического и обычного пламени. Что-то похожее я видел в исполнении алавийцев во время битвы Сарьенского полка с молдегарами.

Да, я собирался сам потушить агрессивного духа, а не ждать, пока выдохнется «Зарево». А то нас тут всех погребет в обломках и пыли!

«Пелена» полупрозрачной дымкой возникла над пламенным торнадо. Огонь втянул в себя этот невесомый туман и моментально распался на искристые лоскуты. Показалась туша Азархана, который как и до этого начал разгибаться, чтобы окатить нас каменной шрапнелью. Но прежде, чем он успел это сделать, я скомандовал:

— Бе-е-ей!

С трех сторон зала с завидной синхронностью понеслись атакующие плетения. Мои товарищи выстрелили пятью заклинаниями, а я сразу девятью. Фактически, я по огневой мощи превзошел магистров почти в два раза. Но похвастаюсь этим обстоятельством как-нибудь потом, если доживу.

Сейчас от меня требовалось предельная точность действий и тщательнейший расчет. Ну или сказочное везение. Признаюсь, я больше надеялся на последнее. Поэтому когда «Снаряды» уже впились в големоподобную фигуру духа пустошей, но еще не разорвались, я моментально сотворил защитный купол. Только не над собой, а над воплощением сил природы. У меня на это было не больше четверти секунды, но я, обдури нас всех Ваэрис, успел!

Взрывная волна уже взбухла под сферой. И я запоздало сообразил, что слитная мощь полутора десятков «Снарядов» легко разметает моё плетение. И за долю мгновения, как это произошло, накинул поверх еще один щит. Я влил в него столько энергии, что проекция заклинания опасно засияла краснотой. От этого магический барьер получился каким-то мутным и совершенно непрозрачным. Но зато достаточно большим и крепким.

Необычайно сильная вибрация через пол так больно лягнула по пяткам, что у всех нас подогнулись ноги. Второй купол мигнул и растворился. Но нужную функцию он выполнил отлично — задержал ударную волну, не позволив ей распространиться дальше своих границ. И когда полусфера исчезла, то под ней осталось густое-густое облако из клубов пыли, которое держало форму исчезнувшего колдовского щита. Но призванный духом ветер быстро его закрутил и разнес по всему залу.

Мы с магистрами оперативно приступили к творению нового атакующего залпа. Но остановились, поскольку на том месте, где стоял Азархан, уже никого не было. Осталась только глубокая воронка в полу, от которой разошлись широкие трещины. Взрыв наших плетений попросту перетёр несговорчивого духа в мелкую крошку.

— Ну а теперь-то всё? — настороженно подал голос с другой стороны помещения Лиас.

Я прислушался к ветру, который стал значительно слабее, а потом и вовсе затих. Но расслабляться не спешил.

— Двигаем отсюда! — распорядился я.

Наша пятерка бегом кинулась к походному снаряжению, сложенному у стены. Там мы похватали свои пожитки и рванули из этой обители. На наше счастье, проём со сгнившими створками вернулся на своё законное место. И ничто не помешало нам выскочить под закатные лучи небесного светила.

— Фух… Создатель Многоокий! — сдавленно прохрипел Нест. — Ризант, что это за бестия была⁈

— Первородный дух пустоши. Он же представился, — хмыкнул я, тщетно пытаясь отряхнуть плащ.

— Боги и их апостолы, это же всё сказки для малышей! — эмоционально влез в диалог Лиас, а оставшиеся соратники поддержали его согласным гудением.

— Ну, значит нас только что чуть не прикончила детская сказка, — жизнерадостно хохотнул я.

— Экселенс нор Адамастро, тебя вообще что ли ничего не способно удивить⁈ Неужели ты когда-то насолил самому Драгору и он заморозил твои эмоции⁈ — возмутился экс-Вердар.

— Не поминай бога смерти ни к месту, Лиас, — строго отчитал его нор Эльдихсен, а потом воззрился на меня: — Так мы сразили это создание, Риз? Или оно всё может вернуться?

— Мы всего лишь уничтожили физическое воплощение Азархана, — со знанием дела поведал я. — Поскольку он дух, то его невозможно убить. Он живет, покуда существует то, что его породило. В данном случае — Абиссалия.

— То есть, он не оставит нас в покое? — нахмурился изгнанник.

— Скорее всего, — равнодушно пожал я плечами.

— И откуда ты столько знаешь об этих порождениях? Уже встречался с ними? — подозрительно сощурился Лиас.

— Книжки умные читал! — фыркнул я, давая понять, что не хочу продолжать тему. — Покончим с праздными беседами, экселенсы! Скоро закат, и нам снова предстоит всю ночь провести на ногах. Не мешало бы до того срока подыскать новое убеж…

Внезапно налетевший ураганный порыв вбил продолжение реплики обратно мне в глотку. Да еще и с целой горстью песка. Я аж закашлялся от неожиданности. Всего мгновение назад безоблачную высь сейчас затянуло непроглядным облаком пыли. Ветер принялся трепать нашу пятерку с неистовством сторожевого пса, поймавшего пастью жирного крота. А потом над головами прогремел заунывный трубный глас, исходящий с небес:

— Пу-у-устоши ста-а-ану-ут ваше-ей моги-илой, ни-и-ичтоже-ества-а…

Буря усилилась до такой степени, что невозможно было открыть глаз. Мелкий сор больно жалил кожу, оставляя воспаленные красные царапинки. Ручаюсь, не пройдет и минуты, как обезумевшая стихия начнет медленно стёсывать мясо с наших костей. А к следующему утру от нас останутся только отполированные до блеска скелеты.

Спешно сформировав защитный купол, я накрыл им сразу весь наш отряд. Тончайшая полусфера отгородила нас от буйства стихии, даря возможность не только прожить подольше, но и посоветоваться. Уф, ну и дела! Вот же Азархан, падлюка зловредная! Сам напал и сам же обиделся. В очередной раз убеждаюсь, что первородные духи не умеют думать наперед, руководствуясь какими-то собственными сиюминутными веяниями. Странные создания, в общем…

— Итак, экселенсы, вынужден повторить: «Мы в дерьме!» — лаконично изрек я, когда проморгался от набившейся под веки пыли. — Как видите, я оказался прав. Наш противник всё еще жив и жаждет мести.

— Весьма точно подмечено, господин нор Адамастро! — саркастично отозвался Лиас. — Но, смею надеяться, вы держите в запасе какой-нибудь план действий?

— Такого никто предвидеть не мог, так что многого от меня не ждите, — честно признался я. — Пока предлагаю спрятаться в каком-нибудь ущелье, где нас не достанет ветер. С поднятыми щитами мы не простоим вечно.

Милитарии поддержали меня. Поэтому мы сориентировавшись по месту расположения заброшенного храма, пошли по выбранному направлению. Где-то там, примерно в полутысяче шагов, должны проходить глубокие трещины в изъеденной эрозией почве. Я, как самый магически выносливый из отряда, самовольно взял на себя обязанность по поддержанию купола и толкал его вслед за нами. Энергии плетение потребляло немного, но само действо требовало от меня высокой умственной концентрации. Я словно бы играл гамму, строго соблюдая размер тактов и длительность нот. И будь передо мной сейчас рояль, то мне не составило б труда исполнить подобный номер хоть с закрытыми глазами. Но плетение чар — это немного другое. Так что я даже разговоров старался пока избегать.

Когда по моему субъективному представлению прошло минут пять, я хотел озадачить спутников вопросом: «А где, собственно, искомый овраг?» Но потом всё же решил, будто мне под тяжестью ментального напряжения показалось, что минуло так много времени. Я пока предпочел воздержаться от болтовни, чтобы не сбить сосредоточение. Однако тут вдруг мои опасения озвучил и Лиас.

— Мы уже давно должны были добраться до ущелий! Ну и где же они? — произнес он, безуспешно всматриваясь в сплошную пыльную стену, клубящуюся по ту сторону колдовского барьера.

— Может, мы промахнулись и прошли мимо? — предположил боевой товарищ экс-Вердара.

— Черное небо Абиссалии! Как⁈ Тут же идти всего ничего!

— Когда в дело вступают духи, то запутаться можно даже в собственных штанах, — многозначительно поведал я.

— Вот ничуть не полегчало от ваших слов, экселенс! — раздраженно дернул плечом бывший аристократ.

— Ладно, Лиас, не пыли. Перехвати пока у меня щит, — попросил я.

— Лучше свой сотворю… — буркнул милитарий и приступил к плетению волшбы.

Я получил возможность перевести дыхание и размять немного затекшие пальцы. Что-то они у меня слегка задеревенели. Ну да ладно, не смертельно. Сейчас лучше прикинуть, что делать дальше? Ужель Азархан решил нас водить кругами по своим пустошам? Ну да, похоже на то. Думаю, это вполне в его власти. Но чем нам сломить злую волю мстительного духа? Может, этим?

Я воспроизвел плетение «Компаса» и над моей ладонью появилась сверкающая вытянутая стрелка.

— Не хочу прослыть паникёром, Риз, но, боюсь, что проклятый властелин пустынь каким-то образом обманул твои чары, — напряженно потёр лоб Нест, пристально наблюдавший за мной. — Они показывают не туда, потому что Висант с абиссалийкой находятся совсем в другой стороне…

И вот тут я был склонен согласиться с нор Эльдихсеном. Я тоже держал в голове абсолютно иное направление. И если вывод моего соратника верен, то нам всем крышка. Глухая и неподъемная, как у каменного саркофага. А как хорошо всё начиналось…

Глава 4

Лихорадочно размышляя над нашим положением, я прошелся взад и вперед, не выходя за границы защитной сферы. Черт-черт-черт! Ну что ж делать⁈ Так, Сашок, выдыхай. Успокойся. Не паникуй. Нельзя терять лицо перед людьми. Не бросит же Ваэрис своего эмиссара на растерзание какому-то дикому пустынному духу? Будем решать возникшую проблему, следуя строгой логике. Ну и щепотка удачи от покровителя не помешает…

— Мое плетение в полном порядке, экселенс Нест, я это ясно вижу, — объявил я после затяжной паузы. — А кроме того, духи совсем не дружат с классической для людей и альвэ магией. Она совершенно чужда их природе. Мне кажется, мы действительно шли не в ту сторону.

Желая проверить свою догадку, я двинулся вперед. Лиас поспешил за мной, двигая купол. Но через десяток шагов потерял концентрацию. Нас опять захлестнула пылевая буря, ставшая, кажется, еще более яростной. Тут уже мне пришлось вновь укрывать себя и спутников сферой.

Эх, всё-таки полгода слишком мало, чтобы переучить взрослого милитария. Да, я разработал для них множество новых плетений. Да, благодаря моим оптимизированным конструктам они научились творить чары быстрее, чем любой из человеческих озарённых. Да, Мои товарищи пропускали через себя гораздо меньшие объемы энергии, но добивались лучшего эффекта от заклинаний. Если провести аналогию с музыкой, то теперь они нажимали на нужные клавиши на инструменте, как и подобает. А не расходовали прорву сил, чтобы пробить крышку рояля и вслепую дергать за струны.

Уже сейчас экселенс Нест со своим одиноким перстнем мог заткнуть за пояс любого магистра высших ступеней по части выносливости. Он создаст раза в три больше плетений, пока его не срубит диссонатия, чем смог бы сотворить тот же Лиас до встречи со мной. Про успехи самого экс-Вердара я уж и не говорю.

Однако моим соратникам не доставало кое-чего очень важного. А именно понимания. Пока что они просто научились бездумно обращаться к незнакомым истинным слогам. Но с осмыслением теории у них возникали огромные проблемы. Ветераны Корпуса Вечной Звезды слепо следовали моим инструкциям, не в полной мере осознавая, что они делают и зачем. И вот это отсутствие осмысленности частенько приводило к таким вот казусам, как сейчас.

— Лиас, я буду толкать купол, а ты держи передо мной «Компас», — определил я новый порядок.

Изгнанник пристыженно кивнул и без лишних препирательств сплел требуемое заклинание. Когда над его перстнями замерцала светящаяся путеводная стрелочка, я уверенно взял курс в ту сторону. Однако не прошли мы и десятка метров, как магический указатель стал немного отклоняться. А еще через полторы дюжины шагов он уже смотрел куда-то направо.

— Я не понял… мы разве сворачивали? — озадаченно нахмурился я.

— Нет, Ризант, шли прямо, — покачал головой Лиас. — Я готов за это поручиться.

Остальные трое магистров согласно загудели, подтверждая сей вывод.

— Я же говорил, чары не работают… — нервно потеребил воротник плаща нор Эльдихсен.

— Так, спокойно, экселенсы, не паникуем! — напустил я на себя уверенный вид. — Идем туда, куда показывает «Компас». Когда я говорил, что запутаться можно и в своих штанах — это не была фигура речи. Человеческое сознание обмануть легче, чем магию.

Разумеется, стопроцентной убежденности в своей правоте у меня не было. И я переживал ничуть не меньше остальных. Пока мы брели сквозь беснующуюся стихию, успело окончательно стемнеть. Кто-то из милитариев позади меня зажег улучшенную версию «Лучины». Но легче от этого не стало. Поскольку сразу за границей защитной сфера клубилась сплошная стена из пыли.

Казалось, что мы окончательно заплутали. Ибо стрелка заклинания норовила повернуться уже при каждом шаге. Разум истово сопротивлялся, убеждая, что мы бестолково наворачиваем круги. И в небольшом отряде всё явней зрели протестные настроения и недовольство.

Я уже и сам готов был признать ошибочность своих суждений перед всеми. Повиниться, что сделал неверную ставку и попытаться сообща найти какой-нибудь другой выход. Но тут вдруг мне под ногу подвернулась трещина. Небольшая, не шире мужской ладони. Но её хватило, чтобы я запнулся и едва не грохнулся на землю. Не потерять концентрацию мне лишь каким-то чудом удалось.

— В чем дело, Риз? — взволнованно поинтересовался Нест, видя, что я остановился.

— Готов руку дать на отсечение, что поверхность почвы в том месте была абсолютно гладкая, пока я туда не наступил, — поделился я своими мыслями.

— И что с того? — не понял аристократ.

— А то, что невзирая на сопротивление Азархана мы дошли до цели, — не сдержал я радостной улыбки.

Ветераны корпуса магов мне не особо поверили. Но отчетливо приободрились. Мы проследовали вдоль обнаруженного разлома, не сводя с него пристальных взглядов. Словно боялись, что стоит только неосторожно моргнуть, как наведённый духом пустошей морок скроет его от нас. И уже через сотню шагов расселина переросла в полноценный овраг, глубиной метра три.

— Да! Молодец, Ризант! Я нисколько в тебе не сомневался! — обрадованно воскликнул нор Эльдихсен, тактично упуская тот факт, что всю дорогу пытался меня убедить строго в обратном.

Спустившись вниз и оказавшись под защитой земных недр, я с облегчением деактивировал плетение купола. Ветер сюда практически не задувал, предпочитая разозлено гудеть где-то на поверхности. А вот песка сыпалось порядочно! Меня и остальных магистров сразу же припорошило серо-желтой взвесью.

Милитарии оживленно загалдели, но я на них шикнул и приказал вести себя тише.

— Альбиноска и ее твари рядом, — пояснил я, усиленно принюхиваясь к воздуху.

Эта вонь… Я ни с чем её не спутаю. Отталкивающе-прогорклый запах, исходящий от иштассов, всё еще преследует меня в кошмарах. И раз уж где-то здесь сумели разместиться такие крупные твари, значит тут не просто глубокий овраг, а целое, мать его, ущелье. Надо вести себя осторожно. И опасность даже не в том, что в каждой трещине может таиться шаксатор. А в том, как бы вспыльчивый дух нас тут не похоронил, устроив обвал. Всё-таки истинных границ его власти над пустошью я не ведаю.

Дав знак ждать, я приступил к творению «Мантии-невидимки». Очень сложное и длинное заклинание, которое воспроизвести пока под силу лишь мне одному. В нем почти сорок тактов, на «проигрыш» которых я трачу более двух минут. В разгар схватки таким не воспользуешься. Слишком уж много в нем заложено параметров и переменных — интенсивность и направление света, доминирующий тон окружения и цветовая температура, наличие теней… Может когда-нибудь в будущем я найду, как его сократить и модифицировать. Но на этапе разработки у меня времени на это не было.

Мутноватый полупрозрачный купол накрыл нашу группу. Изнутри казалось, что по его поверхности плавают радужные разводы. Но по другую сторону он оставался совершенно невидимым глазу. Обнаружить его можно только если налететь носом. Хотя сыплющийся сверху песок и сильно демаскировал нас.

Мы осторожно двинулись по ущелью. Люди в кромешной тьме не видели ничего. И я со своим острым алавийским зрением стал их провожатым. То здесь, то там мне попадались выгрызенные в камне норы и даже целые тоннели. Вероятно, эта здоровенная трещина часто использовалась кьеррами как перевалочный пункт. Но после череды пустующих отнорков мы наткнулись на торчащую из очередного ответвления уродливую башку иштасса. Я отреагировал вполне спокойно, а мои спутники и вовсе во мраке не заметили порождение улья. Но когда мы проходили совсем рядом с ним, отродье испустило протяжный вздох, который было слышно даже сквозь завывание бури.

Милитарии вздрогнули и кинулись рефлекторно творить боевые плетения. Однако я, сформировав сразу четыре двойных «фазиса» из контроктавы, оперативно внедрил их в готовящиеся конструкты и разрушил заготовки заклинаний.

— Без моей команды ничего не предпринимать! — строго прошептал я, видя, как тяжеловесная тварь заинтересованно подняла голову. Кажется, она тоже нас услышала.

Но на этот раз пронесло. Монстр продолжил валяться, закупоривая собой проход. Ну а мы пошли дальше. Неоднократно я сверялся с «Компасом», однако в этом изрытом норами лабиринте от него было не очень много толку. Но всё же именно с его помощью я отыскал очередной темный вертеп. А в нём…

— Вот и свиделись, Насшафа, — негромко произнес я, опуская «Мантию» и зажигая на ладони чары «Лучины».

Глава 5

— Вот и свиделись, Насшафа, — негромко произнес я, опуская «Мантию» и зажигая на ладони чары «Лучины».

Сидящая здесь троица — сама альбиноска, пленный Висант и сторож-шаксатор, синхронно вздрогнули. Тварь почти сразу же кинулась в атаку, щелкая костяным хвостом. Но в тот же миг с моих пальцев сорвалось три маломощных боевых заклинания. Я такие называл «Зонтик», потому что во время тестирования на сырой глине они оставляли похожие следы. Эти чары при попадании в тело жертвы расщеплялись на более мелкие фрагменты, нанося обширные повреждения. Прыгучему отродью кьерров хватило бы и одного плетения. А сразу три измолотили его худосочную тушу в фарш, который неопрятными зловонными грудами вывалился на каменистый пол сквозь чудовищного вида раны.

Белокожая демоница вскинулась, подслеповато щурясь от чрезмерно яркого для нее света, и отступила на полшага.

— Риз-з? Это ты? — потерянно пробормотала Насшафа.

— Да.

В следующую секунду лицо альбиноски скривилось в зверином оскале. А из её красных глаз брызнули слёзы.

— Ш-ш-шр-р-ра-а-а! Подлец-ц-ц! — яростно зашипела подземная жительница и ринулась на меня.

В обеих её женственных ладошках мелькнули изогнутые ножи, которыми абиссалийка управлялась крайне виртуозно. От первого выпада я увернулся, а второй пропустил мимо туловища, развернув корпус. Насшафа, ясно дело, на этом не успокоилась, а собралась атаковать дальше. Но мне удалось немного нарушить её планы. Сформировав в пятерне чары «Морфея», я подгадал момент и отвесил смачную затрещину белокожей. Хлопок раздался такой, словно воздушный шарик лопнул. Алые глаза моей бывшей похитительницы закатились, а сама она опрокинулась назад. Звякнули выпавшие ножи. И тут же подал голос Висант нор Палви…

— Ох, создатель Многоокий! Как же вы вовремя! Я буду молить всех богов, чтобы даровали вам долгие лета жизни…

Пленник белокожей бестии неуклюже пополз, подволакивая сломанную ногу. Но я, как стоящий ближе всех, его поприветствовал совсем не так, как ему хотелось. Мой подкованный сапог с хрустом влетел ему в морду. И подлый аристократ, успев что-то удивленно хрюкнуть, точно так же растянулся на полу, потеряв сознание.

— Не подумайте, что я много на себя беру, наставник, — осторожно тронул меня за плечо один из сослуживцев Лиаса, — но эта нелюдь только что обратилась к вам по имени?

— Да, вам не послышалось, — ровно ответил я. — Веревка есть?

— Э-э-э… есть ремни, которыми мы Висанта связывали, — с небольшой задержкой откликнулся нор Эльдихсен, рассматривая своего распластавшегося бывшего друга.

— Подойдет!

Не доверяя никому столь ответственную миссию, я тщательно обыскал Насшафу, избавив от дюжины разнокалиберных ножей и отравленных игл из рукавов. Затем я крепко спутал её конечности, чтобы абиссалийка даже пошевелиться не могла, когда очнется. Пока я этим занимался, Лиас пробормотал нечто вроде: «Я уже устал удивляться…», но остальные от комментариев воздержались.

«Божественный перст» влился в тело альбиноски. Дыхание ускорилось, пышная грудь, стянутая кожаным комбинезоном, стала подниматься чаще. Пушистые белые ресницы задрожали, а на черные уста наползла блаженная улыбка.

— Риз-з… мой милый шаас-с… Я так скучать по тебе… — негромко, но поразительно отчетливо выдохнула Насшафа, находясь где-то между сном и реальностью.

Кто-то из милитариев крякнул что-то нечленораздельное. Мне стоило бросить через плечо лишь один недовольный взгляд, и несдержанный на язык соратник тотчас же предпочел изобразить покашливание.

Альбиноска тем временем продрала свои красные глазки и уставилась на меня, как на призрака. Секундное замешательство. Её мозг спешно обрабатывает информацию, отсекает реальность от наваждений. И вот уже нечеловечески острые зубки белокожей обнажаются в зверином оскале. Ага, ну значит, точно очухалась.

— Ты-ы! Гряс-с-сный хашсу! Я раз-зорвать твоя нухам и вонзить туда твой с-с-собственный ваш-шифф! Ты, подлое желтоокое отродье, мерз-з-завец! Ненвидеть! Ненавидеть всем с-сердцем! Ты убить мои братья! Ты разорить моя дом! Нет прощение! Только с-с-смерть!

Насшафа принялась истерично биться в путах, тщетно пытаясь достать меня хоть как-нибудь. Но тугие кожаные петли держали её крепко. Поэтому она лишь бесполезно трепыхалась, будто гигантская гусеница.

На меня её истерика не произвела впечатления. Абиссалийка вообще не вызвала в моей душе никаких эмоций. Ни злости, ни жажды мести, ни предвкушения. Хотя я помню дни, когда мечтал швырнуть «Объятия ифрита» прямо в это до остервенения милое лицо. Но сейчас в моей душе стоял полнейший штиль. Тот Александр, которого могло всё это волновать и снедать давно ушел. Возможно, сгинул в темных тоннелях улья. Или обессилел и погиб на безжизненных просторах пустошей. И теперь во мне не нашлось места даже для крохотной капли сострадания. А вот для моих Безликих происходящее было всё равно что реалити-шоу.

Хорошенько накачанный энергией «Шок» соскользнул с моего указательного пальца прямо в лоб Насшафы. Белокожую демоницу скрутило в жесточайшем пароксизме боли, прерывая на полуслове нескончаемую оскорбительную тираду. Глаза у нелюди полезли из обрит, в уголках рта выступило немного пены. Тело выгнулось дугой и держалось так около полуминуты, мелко подрагивая от напряжения. Но закричать моя пленница не могла практически до самого конца действия плетения. Лишь под самый занавес она обрела способность дышать и надсадно завыла, не вынося столь жесткой пытки.

Но ничто не может длиться вечно. И абиссалийку вскоре отпустило. Теперь, когда она смотрела на меня, в её взгляде не осталось даже намека на то бешенство. Я увидел там лишь плывущие в океане слёз ужас, отчаяние и тоску.

— Твоё произношение стало хуже, Насшафа, — огорченно покачал я головой. — Неужели перестала практиковаться на нашем языке?

Альбиноска сжалась, словно ждала, что я её изобью еще и за это. Но моя ладонь всего лишь мягко коснулась её гладкой бархатистой щеки. От прикосновения нелюдь дернулась, как от удара током и попыталась отползти. Однако я удержал жительницу улья и заставил смотреть на себя. Наши глаза встретились. Красные и янтарные. Как и тысячи раз до этого, когда я находился в плену у кьерров. Только сейчас я не притворялся. Не изображал из себя покорную зверушку. Я был настоящим собой. Тем, кем меня сделали наполненные испытаниями месяцы в новом мире. И мне показалось, что Насшафа эту перемену уловила очень точно. Но не выдержала и отвела взгляд.

— Вот теперь мы можем поговорить, — удовлетворенно хмыкнул я, оценивая произведенный на абиссалийку эффект.

Надеюсь, она будет достаточно сговорчивой и благоразумной. В противном случае, колдовская пытка может растянуться и до утра. Мне не доставляет удовольствия мучать Насшафу. Но когда на кону стоят наши жизни, есть ли у меня выбор?

Глава 6

— Первое, что тебе нужно усвоить, Насшафа: ты из этой норы не выйдешь, — принялся я выстраивать диалог. — По крайней мере, без нашей помощи.

Изрядно перепугавшаяся в начале фразы абиссалийка немного успокоилась после её окончания. И опасливо покосилась на молчаливых милитариев за моей спиной.

— Ты заметила разразившуюся наверху бурю? — на всякий случай уточнил я.

Красноглазая бестия медленно кивнула.

— И ты, наверное, решила переждать её, а потом выдвинуться в дорогу, да?

Снова согласный кивок.

— Ну тогда забудь. Ураган не утихнет, поскольку это не просто разыгравшаяся непогода.

Альбиноска недоуменно подняла одну бровь, но так ничего еще и не сказала.

— Ты знаешь, кто такой Азархан? — в лоб осведомился я.

— Да. Хоз-з-зяин великая пустош-ш-шь, владыка ж-жалящего ветра и отец пес-с-ка, — разлепила наконец пленница свои черные губы.

— Вот-вот, именно, что владыка ветра, — выделил я слово интонацией. — В общем, мы с ним немного повздорили и теперь он жаждет нас убить. Ну а поскольку ты оказалась рядом, то и тебя тоже. И только сообща мы сумеем выбраться. Полагаю, земные недра скроют нас от пристального взгляда Азархана на некоторое время, ибо это чуждая для него вотчина.

— Ты… ты хочешь, чтобы я отвес-сти тебя в улей? — блеснула эрудицией Насшафа.

— Умная девочка. Именно это мне и нужно.

— Нет. Можеш-ш-шь сразу убить меня, человек. Я не предавать с-свою колонию! — гордо вскинула подбородок пленница.

— Эх, жаль. Я уж надеялся, что мы обойдемся без этого, — пробормотал я себе под нос, а потом развернулся к спутникам. — Экселенсы, вы не могли бы оставить нас одних? Посторожите проход. Если на крики сбегутся твари, испепелите их. Но не убивайте всех. Они понадобятся нам для побега.

Милитарии по-военному отсалютовали мне и дружно вышли из отнорка. А мы с Насшафой остались наедине. Раскинув ладони, я сформировал множество проекций «Шока», нетерпеливо пульсирующих от влитой в них энергии, и воззрился на абиссалийку.

— Может, пересмотришь своё решение? — без особой надежды предложил я.

Альбиноска отрицательно помотала головой. Однако в её взгляде поселился огонёк истового страха. Боль очень пугала её. Так что я думаю, сломить сопротивление пленницы будет совсем несложно.

— Что ж, твой выбор, — равнодушно пожал я плечами и приблизил руку к лицу подземной жительницы.

Абиссалийка шарахнулась от меня, как от раскалённой кочерги. Что-то жалобно заскулив на родном языке, она вжалась в неровную каменную стену. Не очень-то характерная реакция для того, кто минуту назад просил его убить.

Я еще раз пристально осмотрел нелюдь, и понял, что ошибся в первоначальном выводе. Можно, конечно, принудить её к сотрудничеству пытками. Но это нерационально. Потому что здесь уже нечего ломать. Гораздо быстрее будет пойти другим путём…

Магические конструкты в моих руках погасли. А сам я притянул Насшафу к себе. Когда я заключил красноглазую в объятья, она замерла, будто испуганная птаха. Напряглась, ожидая вспышки боли. Но её так и не последовало. Белокожая демоница слабо дернулась, намереваясь отстраниться. Но я прижал её к себе крепче. А для верности влил еще и маленькую проекцию «Божественного перста» в район затылка. И лишь после этого пленница обмякла и разрыдалась у меня на плече. Она плакала долго, самозабвенно и безутешно. С всхлипываниями и завываниями. Почти как ребенок. Я даже на короткий миг позабыл, что передо мной сидит жестокое порождение пустошей. Создание, которым матери пугают детей. Злобное, беспощадное, любящее помучить своих жертв и привыкшее наслаждаться их страданиями. Сейчас в Насшафе проступила вполне понятная мне человеческая черта. Она считала себя преданной и обманутой. И я бы даже мог её искренне пожалеть, не доведись мне целых полгода быть её живой игрушкой.

— Поч-чему, Риз-с-с? — прошептала альбиноска, глотая слёзы. — За что ты с-со мной пос-с-ступил так?

— Полагаешь, мне следовало тебя убить при побеге? — сухо спросил я.

— Это было бы милос-сердней…

— Я не твой ручной зверёк, Насшафа, и никогда им не являлся, — прямо высказал я. — Ты пленила меня. Держала в ваших подземельях против воли. Для тебя не существовало никаких моих желаний и стремлений. Я с самого первого дня воспринимал тебя как своего тюремщика. Разве это не ясно? Но всё же я сохранил твою жизнь. Другим твоим братьям, повстречавшимся на моем пути, повезло меньше. Тебе не за что меня упрекать, ведь я сражался за свою свободу.

Альбиноска пристыженно примолкла, не зная, что возразить. Невероятно, но похоже эта простейшая и сама собой напрашивающаяся мысль никогда не приходила ей на ум.

Наплевав на условности и решив в очередной раз пойти на поводу у своей азартной и авантюристичной натуры, я стал распускать тугие петли ремней. Сначала распутал ноги. Затем руки. Как я и рассчитывал, Насшафа не бросилась выцарапывать мне глаза. Напротив, она заметно присмирела.

— Я всё равно не смогу тебе помоч-чь, Риз-з… — виновато произнесла абиссалийка. — Пос-сле твой побег верховный отец-с наказывать меня. Мне нельзя возвращаться домой, пока я не воз-зместить причиненный тобой ущ-щерб. Я обречена скитаться по поверх-хность и охотиться до самая с-смерть. Стоит только нам с-с-с тобой появитьс-ся в поле з-зрения страж-жей, на нас сразу нападут.

— И всё же, я не вижу пока другого выхода, как выбраться из пылевой бури. Так что мы попытаемся. А там, кто знает, может я уговорю твоего верховного отца простить тебя?

— Что⁈ Нет, Риз-з! Даже не смей! Он казнить тебя и меня! Он… он…

— Тс-с! Спокойно, Насшафа. Как ты понимаешь, я вернулся не просто так. И уж поверь, о безопасности я позаботился. От тебя мне нужен только один ответ: ты поможешь мне?

Я требовательно вперился в белокожую демоницу, ожидая вердикта. И по слабо заалевшим щекам и блуждающему взгляду красных глаз понял, что она не откажет. А если всё-таки не согласится, то «Шок» у меня всегда наготове…

* * *

Подходя к расположившимся на расстеленных плащах Безликим, я невольно подслушал их негромкую беседу.

— … что ж получается? Он соблазнил нелюдь?

— Вот это силён, парень!

— Ага…

— Не то слово!

— Да уж, нелегко ему дался путь к свободе. Таким образом из плена еще никто не сбегал…

Поняв, что отряд обсуждает меня, я нарочито громко прокашлялся:

— Кхе-кхе! Экселенсы, не хочу прерывать ваше увлекательное обсуждение, но нам пора готовиться к выходу!

Заскучавшие милитарии при моём появлении спешно вскочили, будто застуканные за чем-то постыдным шаловливые дети. Но еще больше их лица вытянулись, когда следом за мной в тусклом круге света от «Лучины» появилась Насшафа и один из её шаксаторов.

Магистры с ходу кинулись творить чары. Но я грудью встал на защиту нашей невольной союзницы. Не решившись бить заклинаниями по своему наставнику, аристократы с некоторой заминкой распустили колдовские плетения.

Удовлетворенно кивнув, я взял альбиноску под локоть, провел в круг озарённых, усадил на чей-то плащ и сам пристроился рядом. Мои спутники с изрядной долей настороженности, косясь то на абиссалийку, то на чудище с костяным хвостом, тоже в конце концов устроились и приготовились слушать.

— Значит так, если кто еще не понял, то это Насшафа. И да, она кьерр. Однако предлагаю на некоторое время забыть о всех предрассудках и разногласиях между нашими видами, поскольку цель у нас сейчас общая. Объясняю задачу. Видите вот эту милую тварюшку? Она называется шаксатор. Белые дьяволы используют их для… э-э-э, извини, Насшафа, не воспринимай близко к сердцу, но вас действительно так называют. В общем, эти хвостатые отродья помогают кьеррам охотиться, устраивать засады и вести разведку. А всё благодаря одной своей маленькой особенности…

Я повернулся к альбиноске и поощрительно кивнул, предлагая начинать демонстрацию. Она поняла меня без слов, а потому что-то отрывисто выкрикнула на своём наречии. При звуках её голоса шаксатор встрепенулся и кинулся приплясывать, издавая ритмичные пощелкивания. И через считанные минуты дно глубокого ущелья наполнилось шорохами и утробными стонами. Это на зов сбежались остальные твари абиссалийки.

Милитарии вновь напряглись, но не слишком сильно. Они понимали, что пятеро озарённых без малейшего труда перебьют всю нечисть и даже не вспотеют. Это же прекрасно осознавала и Насшафа.

— Моя задумка проста, — продолжил я брифинг. — Выпускаем шаксатора, который подгоняемый ветром выходит за пределы бури. По идее, он перед Азарханом чист, и тот не должен обратить на него внимание. Чтобы тварь не посекло до смерти мелким сором, кому-то придется уступить ей свой плащ. А дальше она, указывая направление, будет вести за собой исштассов. Если кто не в курсе, я про вот этих крепышей говорю…

Я привстал и бесстрастно похлопал ближайшего ко мне тяжеловоза по обезображенной морде. От моих панибратских шлепков у отродья изо рта тонкой струйкой пролилась какая-то мутно-бурая тягучая слизь. И мои спутники брезгливо сморщились. Нест так и вовсе закрыл рот ладонью. Кажется, он сильно сожалел о том, что совсем недавно решил перекусить.

— Ну полно хмуриться, господа! — немного насмешливо выдал я. — Вам ведь еще на этих отродьях предстоит ехать верхом!

— Что-о-о⁈ — четыре ошарашенных возгласа слились в один, но я не уступил перед всеобщим возмущением.

— Ну да, а кто щиты держать будет? Сидя на иштассе купол толкать гораздо проще. Но не волнуйтесь, они не кусаются. Правда ведь, Насфаша?

— Исштасса легко перегрызать рука или нога. И даже перетирать з-з-зубами с-ствол дерева, — поведала кьерр.

— А, да? Честно, не знал, — невозмутимо покачал я головой. — Но как бы там ни было, без них нам не обойтись. Сферу будем держать посменно. На один день нас должно хватить. Потом отдых и новый рывок. Всем всё ясно? Тогда вперед, экселенсы! Надо спешить, ведь ночь не вечна!

* * *

Верховный отец улья устало вздохнул и отошел от груды вяло трепыхающейся плоти. К ней сразу подскочили чараны с кривым мешком, сшитым из лошадиных шкур, ловко собрали каждый кусочек мяса и унесли дозревать в инкубаторий. Через тринадцать лун, если условия будут благоприятными, из него выберется новый воин улья. Преданный, бесстрашный и сильный. Но, Великая Тень, как же сложно стало разыскивать сырьё!

Кто бы знал, что обильный улов Насшафы вскорости навлечет на их колонию ужасное и опустошительное бедствие. Не покладая рук и не смыкая очей верховный отец работал с мертвой плотью. Словно гениальный скульптор он вылепливал из сотен трупов свою новую армию. И всё ради того, чтобы какой-то презренный слаф уничтожил их в середине цикла формирования!

От неприятных и болезненных воспоминаний кьерр зарычал, скаля острые зубы. Сколько трудов пошло насмарку… сколько его драгоценных детей отдали свои жизни, пытаясь остановить раба. Просто немыслимо! Ну почему же он не убил его сразу, как и собирался? Зачем пошел на поводу у взбалмошной дочери? Ведь стольких ошибок можно было избежать.

Успей дозреть новые солдаты, то их улей смог бы легко дать отпор поползновениям соседей, которые в своей неуёмной наглости прорылись в северные тоннели и принялись там хозяйничать. Да что там… сил хватило бы даже на то, чтобы покорить наглецов и присоединить! Но теперь верховный отец вынужден униженно делать вид, что не замечает дерзких захватчиков, вторгшихся во владения его семьи.

Ополоснув руки, запачканные кровью по самые локти, кьерр тщательно обтер их. Браться грязными пальцами за Священную Реликвию, с помощью которой он проводил ритуалы, было подлинным кощунством!

Осторожно держа за цепочку, верховный отец снял с шеи внушительных размеров кристалл и водрузил его на вершину каменного идола. Эта фигура символизировала Шарр’Ссхай Великую Тень — богиню подземного народа, их покровительницу и защитницу. Кьерры верили, что наступит день, когда она придет в этот мир и потушит солнце на небосводе. И тогда жители Абиссалии будут безраздельно властвовать как на поверхности земли, так и в её недрах.

Реликвия заняла своё место, и отец улья уже собирался покинуть центральный вертеп. Но вдруг…

— Занятная штуковина. Где нашел такую?

Белокожий от неожиданности подпрыгнул и резко развернулся. То, что он увидел, повергло его в состояние неописуемого шока. Там, где мгновение назад никого не было, стоял тот самый желтоглазый слаф-беглец. Но что самое жуткое, мерзкий полукровка держал в своих гадких лапах её… Наиценнейшую вещь во всём улье — её сердце. Ведь без реликвии владыка не сможет плести сложнейшие чары, не сотворит ни одного паршивого чарана! Без неё вся семья будет обречена на гибель или порабощение другими соплеменниками…

— Положи на место… — прорычал кьерр, не сводя с незваного гостя выпученных красных глаз.

— Да ладно тебе, это ж цельный минерал! Что с ним сделается? — нагло усмехнулся бывший пленник. — Или он хрупкий? А если уроню, разобьется?

— Осмелишься отколоть от камня хотя бы пылинку, и уже никогда не выйдешь отсюда живым! — пригрозил верховный отец.

В подтверждение его слов в центральный вертеп ворвалась дюжина измененных созданий. Но все, включая владыку, испуганно замерли, когда чужак взял Реликвию за цепочку и стал опасно раскачивать над полом.

— Еще шаг, и этому улью потребуется новый папаша! — ничуть не устрашился полукровка. — Я слышал, у тебя тут соседи есть? Их, наверное, очень обрадует известие, что ты лишился своего главного инструмента.

— Пр-р-рекрати играть со мной, человек! — проревел в бессильной злобе белокожий.

— Слушай, ну успокойся! Ты всё равно мне ничего не сделаешь. Я ведь не просто так стою здесь, как дурак, время своё трачу, пытаюсь диалог выстроить. А мог бы сразу убить и тебя, и твоих отродий…

Священная Реликвия в руках желтоглазого засияла, порождая магические проекции. И кьерр обомлел, узнав до боли знакомые очертания некоторых конструктов. ЕГО конструктов.

— Ка-ак⁈ Откуда ты… — верховный отец задохнулся и не смог подобрать слов.

Ему понадобилось изрядно времени, чтобы прийти в себя. Но он всё же совладал с эмоциями.

— Я понял… ты доминант, да? — почти спокойно изрёк кьерр. — Людские озарённые, как правило, не способны одновременно видеть энергию и творить заклинания. Но ты можешь. Насшафа привела ко мне в дом очень опасного врага…

— Не совсем понимаю, о ком ты говоришь, но готов обсудить это несколько позднее. А сейчас я пришел к тебе с выгодным предложением. Выслушаешь?

— Что ты задумал? — подозрительно сощурился верховный отец.

— Для начала предлагаю познакомиться. Меня ты можешь звать Риз. А тебя как величать? — с возмутительным хладнокровием поинтересовался полукровка.

— Я Шаграсс, верховный отец каменного улья, — процедил сквозь сжатые зубы подземный житель.

— Что ж, Шаграсс, тогда возрадуйся, ведь сегодня настал для тебя самый счастливый день! — расплылся в широкой улыбке чужак. — Я пришел, чтобы сделать твой улей величайшим в этих ваших пустошах!

Кьерр скрежетнул зубами, решив, что над ним издеваются. И желтоглазый тут же посерьезнел:

— Вообще-то, я не шучу. Сколько у тебя осталось в улье асшатари?

— Почему я должен отвечать тебе? — воинственно выдвинул вперед челюсть верховный отец.

— Потому что я крепко ухватил тебя за жабры, красноглазый, — ледяным тоном припечатал беглец. — Любое твое решение, которое меня не устроит, приведет к гибели всей твоей семьи. Я могу уничтожить тебя. А затем уйти так же тихо, как и пришел. А знаешь, куда я направлюсь? Прямиком в соседний улей. Уверен, что тамошний владыка отвергнет моё предложение? Особенно, если я принесу ему твою драгоценную реликвию.

Кьерр снова зарычал, не зная, что противопоставить такому неприкрытому шантажу. Но тут вдруг вторженец сменил кнут на пряник.

— Как видишь, я с тобой откровенен. Если б мне хотелось отомстить за свой плен и отправить твоё мерзкое семя в ту черную бездну из которой вы все вылезли, то я не стал бы строить таких сложных схем. Наши виды враждуют. Это глупо отрицать. Но иногда и враги могут стать союзниками. Ну? Что тебя больше прельщает? Гибель и забвение твоего улья или могущество и процветание? Понимаю, выбор непростой. Смотри не ошибись, Шаграсс.

— Вы, жители поверхности, все отъявленные лжецы! Я никогда не поверю вашим словам! — стиснул белые кулаки верховный отец.

— Ну, тут я тебя не могу осуждать. Это вполне логично. Ну а что насчет клятвы? Если наше взаимовыгодное сотрудничество скрепит кровь, ты изменишь своё мнение?

Желтоглазый чужак, словно базарный ловкач, выудил из своих одежд пару угольно-черных голышей. И кьерр прикипел к ним немигающим взглядом.

— По глазам вижу, Шаграсс, ты прекрасно знаешь, что такое камни крови, не так ли? — понятливо ухмыльнулся полукровка. — Теперь-то ты готов мне поверить?

Абиссалиец недолго поколебался, а потом всё же шагнул вперед, протягивая ладонь. Беглый слаф загнал его в угол. Но отец улья обязательно заставит дерзкого вторженца об этом пожалеть. Не сегодня, так завтра. Век кьерров долог. И они прекрасно умеют ждать…

Глава 7

Стоя на холме, я глядел, как внизу ползет целое море абиссалийских тварей, шурша панцирями и стуча костяными отростками. Даже в таком небольшом улье, как у Шаграсса в совокупности нашлось более трех тысяч асшатари и примерно столько же шаксаторов. А где-то позади основной орды, еще не успевшие покинуть пустоши, неспешно ковыляли сотни медлительных исштассов в сопровождении сколопендр. Этим существам торопиться пока было некуда. Им предстояло заняться сбором трупов и доставкой их через пустоши.

Просто интересно, сколько же тогда отродий накопилось у северных кьерров в совокупности? Сотни тысяч? Миллионы? Возможно ли истребить эти полчища голой силой? Что-то сомневаюсь. Выковыривать их из-под земли задачка та еще… (умеют обходиться без еды или питаться выделениями чаранов)

— Мне интересно, Риз, как ты умудрился договориться с белыми дьяволами? — подал голос Нест нор Эльдихсен, который хоть и не мог видеть в кромешной тьме всего отвратительного величая скопища измененных порождений, но прекрасно их слышал.

— Я просто умею быть убедительным, — хмыкнул я.

— О да, с этим не стану спорить. Уже испытал на себе… — криво улыбнулся собеседник. — Снова камни крови?

— В том числе, — не стал отрицать я.

— И не жалко потратить такую прорву золота на нелюдь? — поинтересовался милитарий. — Камни стоят по сорок солнечников за штуку, насколько я слышал.

— Вообще-то, с тех пор, как я их стал активно скупать, в Клесдене они подорожали до полутора сотен, — поправил я.

— Кха… о, боги… — поперхнулся аристократ. — Это больше, чем годовое содержание целого поместья!

По нор Эльдихсену было видно, что его так и подмывает спросить, где я заработал столько монет. Для рода средней руки, каковым являлся Адамастро, это являлось слишком неподъемной суммой. Но такие вопросы в высшем обществе задавать не принято. Потому боевой товарищ Одиона смолчал.

— Давайте лучше о насущном, Нест, — мягко свернул я с неудобных расспросов. — Сегодня ночью нам предстоит бой. Вас это не волнует?

— Сказать по чести, Ризант, я жду его с великим предвкушением, — немного смутился дворянин. — Я сгораю от нетерпения испытать свои силы. И вот это меня пугает куда больше.

— Почему же?

— В последний раз меня подобное чувство посещало еще в молодости. Когда я только вступил в Корпус Вечной Звезды. Я был зелёным магистром, едва окончившим обучение, и мнил себя виртуозным милитарием, которому любая задача по плечу. Как понимаешь, окончилось это для меня не очень хорошо. Из первой схватки я вышел живым исключительно благодаря твоему отцу. Пепел вынес меня на крупе своего скакуна. И мне страшно думать, что это может повториться.

— Уверен, на сей раз всё будет иначе, — заявил я.

— Почему-то мне тоже так кажется, Риз. После нашего безумного путешествия по Абиссалии какое-то сражение видится чем-то обыденным и знакомым.

— И всё же, легким оно не будет, — предостерёг я собеседника. — Кьерры отправили нам в подмогу много своих тварей. Но без поддержки милитариев они не более чем смазка для клинков и пушечное мясо для алавийских озарённых. И нам, и Лиасу с парнями предстоит попотеть, чтобы отвлечь темноликих и позволить отродьям пустошей добраться до их порядков.

— Я это понимаю… — вздохнул Нест. — Но нам, по крайней мере, повезло оказаться с тобой в одной связке. А вот за экселенса Лиаса и его ребят я переживаю. У них не будет поддержки от молодого гениального чародея.

— Я надеюсь, что со своей частью работы они справятся. Всё-таки перипетии войны в прошлом заводили их и не в такие передряги. А на нашей стороне выступит много факторов. Ночь, внезапность и даже численный перевес. Вполне достаточно для победы.

— Если твоя задумка воплотится в жизнь, Ризант, то о сегодняшней битве будут слагать легенды! — патетично воскликнул нор Эльдихсен.

— Очень надеюсь, что мое имя при этом звучать не будет…

* * *

Палаточный лагерь молдегаров издалека выглядел внушительно. Высокий земляной вал, заостренные колья, деревянные башенки дозорных, забор из длинных тонких жердей, сквозь который обороняющимся удобно колоть противника копьями… Иными словами, полноценная походная крепость. Как говорят ветераны, Рожденные для битв возводят такие укрепления всякий раз, когда останавливаются вне пределов городов. И занимает у них это не более пары часов.

С востока к идеальному прямоугольнику военного лагеря подбиралась лавина измененных порождений. Они шли, оглашая мрак шуршанием, издалека похожим на шелест листвы. А безлунная ночь надежно скрывала их уродливые силуэты от посторонних глаз. Даже острое зрение Ризанта могло различить лишь смутную границу между двумя оттенками тьмы.

Но невзирая на это среди педантично ровных рядов белых палаток наметилось какое-то оживление. Существенно возросло количество факелов, выглядящих с моей позиции просто светящимися точками. Послышались далекие перекрикивания. А еще спустя половину минуты истерично зазвенел тревожный набат. Сотни рослых воинов, повинуясь его сигналу, покидали палатки, на бегу вооружаясь и вздевая броню. Кто бы не стоял у молдегаров в дозоре, он явно не зевал. А жаль… я рассчитывал, что твари кьерров успеют подобраться гораздо ближе, прежде, чем их обнаружат.

— Ты помнишь, что должна делать, Насшафа? — спросил я у альбиноски, которая сидела на плечах шаксатора как на скакуне.

— Да, — сквозь стиснутые зубы процедила она.

— Рассчитываю на тебя, — мирно кивнул я, на что вовсе не получил ответа.

Не знаю в чем причина, но всю обратную дорогу из пустошей абиссалийка вела себя несколько странно. Она сторонилась меня. Была крайне немногословна и избегала компании милитариев. Причем, эта перемена произошла с ней сразу после того, как я принудил к сотрудничеству её верховного отца. Он явно что-то шепнул своей дочери на ушко перед уходом из улья. И это «что-то» напрочь лишило Насшафу покоя. Однако сейчас у меня есть дела поважнее, чем разбираться, что же всё-таки происходит в недрах её белоснежной головушки.

Тем временем в лагере молдегаров уже вовсю готовились к встрече нежданно нагрянувшего врага. На крутой склон земляного вала летели десятки факелов, разрывая темноту на клочья. А алавийские маги явили истинные чудеса прозорливости. Они поняли с кем имеют дело практически сразу. И стоило только в неровных пятнах света мелькнуть уродливым силуэтам первых асшатари, как они начали творить чары.

С юго-западной угловой башни словно сигнальная ракета вылетел огненный росчерк. Кометой промчавшись по мраку небес, он расцвел в огромный пламенный шар, подвешенный на высоте метров двадцати от земли. Яркое сияние залило восточную сторону лагеря, лишая наступающую орду тварей защиты покрова темноты. Мощные солдаты улья, уже цепляющиеся за крутой склон вала костяными косами, будто уродливые альпинисты, зло заревели. Переродившись в подземельях кьерров, они возненавидели свет так же яро, как и их хозяева. Движения асшатари замедлились, стали более дерганными и нескоординированными. Но отродья всё равно продолжали упрямо двигаться к своей цели.

— Отлично… один маг себя обнаружил, — удовлетворенно пробормотал я, ни к кому не обращаясь.

Рожденные для битв в кратчайшие сроки выстроили поразительно плотную линию обороны. Несмотря на то, что им противостояли не люди, а куда более сильные и живучие существа, они не допустили прорыва внутрь лагеря. Всякое чудище, взобравшееся на вершину вала, было встречено ударами копий и бросками дротиков. Пролилась первая кровь и послышался рёв раненных тварей.

Насштафа нервно стиснула кулачки, наблюдая вместе со мной из темноты за тем, как умирали слуги её отца. А тут еще подключился и алавийский колдун с деревянной каланчи. Он методично швырял в самую гущу асшатари огненные плетения, сжигая десятки перерожденных солдат. Но я пока не спешил противодействовать ему. Нужно было выяснить, есть ли в лагере еще милитарии, чтобы не столкнуться с непредвиденными проблемами в самом разгаре боя.

Грохот отчаянной схватки нарастал, неприятно давя на уши. Плечистые молдегары героически сдерживали натиск полчища отродий. Порождения кьерров уперлись в стену щитов, ощетинившуюся копейными остриями. Жердяной забор, не выдерживая напора тварей, разлетался на щепки от ударов их костяных кос. Однако в целом успехи подземных созданий были невелики. Они уже потеряли более сотни особей, а сами зарубили всего лишь около дюжины защитников. И пусть сделали они это со звериной жестокостью, но на Рожденных для битв их кровавая изощренность не оказала никакого эффекта. Они всё так же непоколебимо встречали врага, пронзая прочные шкуры ночных отродий.

Наступление завязло. И тогда шаксатор, на котором сидела абиссалийка, вдруг защелкал хвостом, пританцовывая на одном месте. Повинуясь его сигналу под брюхами асшатари забегали быстрые и проворные разведчики. Они выскакивали перед строем Рожденных, разили алавийскую пехоту отравленными жалами, а затем опять ныряли под защиту более крупных собратьев. И тогда люди стали сдавать позиции. Каким бы стойким ты ни был, а яд шаксатора превратит тебя в визжащую от боли девчонку. По себе знаю.

Маг с вышки активно сжигал тварей, еще не успевших подойти к молдегарам. Восточный склон был освещен огненными всполохами так хорошо, что не оставалось темных пятен, где создания кьерров могли бы спрятаться. Но вражеский колдун не мог бить слишком близко к своей пехоте, дабы не сломать строй собственных воинов. Из-за этого линия обороны темноликих опасно прогнулась, грозя прорваться. Но желтоглазые командиры не были дураками. Они понимали, чем это чревато. Тогда весь военный лагерь погрузится в хаос. И ни о каком организованном отпоре речи идти не будет. Поэтому в схватку вступил второй милитарий…

— Попался! — наползла на мои уста злая торжествующая улыбка.

Другой алавийский чародей объявился на земле, практически в самой гуще сражения. Там он мог спокойно орудовать прямо через головы молдегаров, не опасаясь скосить первые ряды своей пехоты. Операрий темноликих щедро осыпа́л ослепленных светом чудищ изощренными боевыми плетениями, калеча и разрывая их исковерканную плоть. Но самое главное, что происходило это достаточно близко к позиции Неста и его напарника. Если они не ликвидируют колдуна, то хотя бы задержат. Ну а я пока начну собственный дебют…

Подчеркнуто неспешно надев на пальцы перстни, взятые в качестве трофеев с трупа Дядюшки Лиса и его телохранителя, я принялся творить заклинания. Сквозь драгоценные камни энергия проходила необычайно мягко. Та поразительная легкость, с которой выстраивались конструкты, окрыляла и вдохновляла меня. Я будто бы снова сел за рояль, собираясь дать концерт перед сотнями зрителей. Странный восторг, смешанный с мстительным удовлетворением, стиснул грудь, заставляя дышать часто и прерывисто. Сейчас, желтоглазые ублюдки, вы сполна ответите за то, что сделали. За Сарьенский полк!

С моих пальцев сорвался десяток идентичных плетений и устремился к первой линии молдегаров. Это была продвинутая версия «Зонтика», которую я шутливо окрестил «Матрешкой». Предназначались они для массового поражения живой силы противника. И в отличие от алавийцев, я не опасался выкашивать заодно и кьеррских отродий. Потому что для меня обе бьющиеся стороны были врагами. Чем больше их сдохнет, тем ярче воссияет радость в моей душе.

«Матрёшки» представляли из себя сложные по структуре, но совсем не энергоёмкие заклинания. В одно шарообразное воплощение, которое играло роль средства доставки, я запихал десятки более мелких магических конструктов. А в них, в свою очередь, сидело еще по три-четыре совсем крохотных. При столкновении с любой преградой, внешняя оболочка лопалась, высвобождая начинку. И та, подобно фугасному снаряду, веером разлеталась, пробивая доспехи и плоть.

Сейчас плетения показали себя необычайно эффективно. Они прорубили целую просеку в рядах армии алавийцев и беспорядочной орде тварей. Молдегары не успели заткнуть неожиданно возникшую брешь. И этим тотчас воспользовались пронырливые шаксаторы. Они быстро ринулись вглубь лагеря, беспорядочно тыча ядовитыми жалами каждого, кто им подворачивался. Многих порождений Абиссалии рослые воины в черных доспехах, конечно же, быстро пришпилили копьями к земле. Но это им не помогло. Потому что слаженная работа легиона Рожденных уже была нарушена. Они перестали быть единым организмом, а распались на десятки отрядов, бьющихся сами за себя. И великолепная систематизированная оборона лагеря стала стремительно скатываться в хаос…

Маги алавийцев отчаянно старались выправить ситуацию. Но у них пока не особо это получалось. Похоже, они не поняли, что произошло и почему умер авангард молдегаров. А я уже готовил для них новое испытание.

Полдюжины плетений «Пелены», накаченных энергией по самую завязку, поочередно устремились от моей фигуры к горящим огням и висящему над полем боя маленькому колдовскому солнцу. Через несколько мгновений заклинания активизировались, высвобождая прозрачную дымку, и та быстро затопила собой восточную часть военного лагеря. Жаркое пламя, всё это время помогавшее защитникам и тормозившее атакующих, пугливо затрепетало и бессильно погасло. Ночь снова властно опустила свою тёмную длань на землю, лишая алавийцев преимущества.

Солдаты улья торжествующе завизжали, приветствуя благословенный мрак. И с новыми силами ринулись в нападение. В слабом свете далеких факелов, я видел, как смерть врывается в ряды пехоты темноликих и собирает там обильную жатву. Как здоровенные асшатари в один замах перерубают тела молдегаров и яростно протыкают их своими костяными отростками. Как килограммы кишок из распотрошенных тел наматываются на кривые лапы тварей. Чаша весов определённо качнулась на сторону кьерров…

Внезапно с вышки к моей позиции с небольшими промежутками полетело сразу три боевых заклинания. Чертов милитарий альвэ успел меня обнаружить и решил быстро вывести из игры. И должен заметить, окажись на моем месте обычный человеческий магистр, скорее всего, у противника бы всё получилось.

Первое плетение я принял на купол, укрывая себя и Насшафу. Оглушительный взрыв грянул без каких-либо визуальных спецэффектов. Но он сразу же разнес мой магический щит в пыль. Слава богам, у меня на кончиках пальцев крутилось еще несколько заготовленных проекций. Поэтому остальные две атаки я парировал без особого труда. Конечно, меня сильно напрягло, что полусферы раскалывались от первого же удара по ним. Но тут я больше переживал не за себя, а за Неста с напарником. Сдюжат ли они, ежели им на головы обрушится такая плотная череда?

Дождавшись, когда заклинания вражеского милитария разрушат третье моё защитное плетение, я без промедлений осыпал трехметровую каланчу самыми обычными «Снарядами» вперемешку с модифицированными «Объятиями ифрита». Где-то на верхней площадке дозорной башни тускло блеснул кокон магического барьера. Ха-ха, похоже, алавиец так и не понял, что мне не обязательно бить строго по нему. Да я, собственно, в него и не целился. Я метил в саму каланчу…

Череда разрывов разметала деревянное строение на щепки. Вспышки высветили, как три темных силуэта, стоявших на смотровой площадке, подлетели еще метра на два вверх. Они нелепо размахивали руками, но, разумеется, затормозить своего падения так и не смогли. Все противники грузно рухнули наземь, прямо на головы молдегаров. Вряд ли после такого они сумеют продолжать схватку. Но я для верности запустил туда еще сонм «Матрёшек». Разработанные мной заклинания выкосили всё живое в радиусе пяти метров. Они убивали и алавийских воинов, и подвернувшихся кьеррских отродий. Ну вот и сделана половина дела. Как там у Неста успехи?

А нор Эльдихсен с сотоварищем, тем временем, отрабатывали со всех колец по второму милитарию темноликих. Они одну за другой вонзали ослепительно-белые молнии «Зарниц» в то место, где сияла чужая защитная сфера. И вражеский озарённый ничего не мог им противопоставить. Ибо все его силы уходили только на поддержание и обновления купола над головой.

Прикинув расстояние от себя до оставшегося колдуна, я в сомнении пожевал губу. Далековато. Метров двести пятьдесят до него. А дальнобойность моих «Снарядов» с этого пригорка будет не больше ста пятидесяти. «Пули» полетят в два раза дальше. Но ты ими поди еще попасть попробуй! С другой стороны, чем я рискую? Асшатари в связке с шаксаторами показали себя грозными противниками не только в тесных подземельях, но и под открытым небом. Такими темпами они вырежут лишившихся магической поддержки молдегаров уже через полчаса. А мне заодно тренировка будет.

Приняв решение, я стал выцеливать полусферу алавийского чародея и смутный силуэт под ней. Из трех моих «Пуль» две ушли мимо, и только одна бесполезно чиркнула по самому краю колдовского полога. «Зарницы» в это время всё с той же размеренной частотой продолжали вонзаться в защитное плетение. Примерно через каждые полторы секунды. И это совершенно не давало темноликому милитарию продохнуть.

Но стоило лишь мне поймать кураж и азарт, как до альвэ добрались подземные отродья. На купол напрыгнуло сразу несколько солдат улья. Магическая сфера, конечно, могла сдерживать и физическое воздействие, но и у неё существовал свой предел. Удар топора, копья или пару десятков стрел — без проблем. А несущегося во весь опор всадника уже нет. Вот и под натиском двухсоткилограммовых асшатари щит не сдюжил и раскололся на миллионы фрагментов. Они растворились в воздухе как лёд в кипятке, не долетая до земли. А самого колдуна постигла незавидная участь. Твари в едином порыве опустили на него свои ужасающие косы, потроша обмякшее тело. Они топтали несчастный труп до тех пор, пока от темноликого не осталась лишь не поддающаяся опознаванию мешанина из окровавленных костей, тряпья и разодранных кишок.

Кажется, ненависть властителя улья к милитариям передалась и его созданиям. Потому что дальше они рванули добивать отступающих молдегаров уже гораздо более сдержанней. Экономили и берегли драгоценную плоть для своих будущих собратьев…

— Ну что, Насшафа, вот я и закрыл твой долг перед верховным отцом, — криво ухмыльнулся я. — Этих трупов ему хватит надолго.

Абиссалийка ничего мне не ответила. Она с самого начала битвы не переставала напряженно хмуриться. Её кроваво-алые глаза неотрывно следили за тем, как чудища истребляли остатки алавийской пехоты. Возможно, альбиноску впечатлил масштаб развернувшегося сражения? Вряд ли ей доводилось видеть, а тем более участвовать в подобном. Но тут уж ничего не поделать. Вот именно так и выглядит суровый оскал войны…

Глава 8

С отрядом Лиаса и второй ордой тварей, ведомых братом Насшафы по имени Ташек, мы объединились под самое утро. Экс-Вердар, как и ожидалось от милитария с его опытом, со своей миссией справился на отлично. В легионе молдегаров, который они атаковали, оказался всего один колдун. И группа из четырёх магистров его задавила играючи.

Но сегодня перед нами стояла отнюдь непростая задача. Гораздо сложнее тех, что мы решали минувшей ночью. Во-первых, мы должны были перегнать несметную отару монстров на расстояние более ста километров вглубь Королевства Медес. Встретиться там с последним из Безликих, оставленным следить за передвижением вражеских армий. Во-вторых, сделать это по возможности незаметно. Ну и в-третьих, схлестнуться не только с Рожденными для битв, но и с Девами войны. А их, по моим разведданным, алавийцы переправили полноценное крыло. То есть, около пяти сотен мечей. С учетом того, что это первоклассные воительницы, проведшие с клинком в руках минимум по полсотни лет, силу они представляли более чем грозную.

К сожалению, всё пошло не по плану с самого начала. Какой бы острой ни была нужда, подгоняющая нас вперед, какие бы жесткие условия не диктовали нам текущие обстоятельства, а против природы не попрешь. Днем кьерры и их создания становились абсолютно бесполезными. Они не могли не то что биться, а даже просто идти. На зеленых равнинах спрятаться было особо негде. Поэтому твари зарывались прямо в плодородную почву, словно гигантские кроты. А мне с милитариями приходилось охранять их покой. На случай, если алавийцы решат ударить на упреждение и при свете солнца вырезать всю орду. Иными словами, морально-психологические ресурсы Безликих стремительно истощались. И уже сейчас мы держались относительно бодро только благодаря «Божественному персту» и «Энергетику».

Но вот самой главной бедой стало то, что с наступлением ночи на месте военного лагеря противника мы обнаружили лишь потухшие кострища и оставленные укрепления. Соглядатай доложил, что вести об исчезновении сразу двух легионов опередили нас буквально на половину суток. Темноликие без разговоров снялись со стоянки и ушли в сторону ближайшего города. На то, чтоб их догнать мы и потратили остаток ночи.

И вот сейчас я сидел, глядя на полосу рассвета над далеким лесом, и думал, что же делать дальше? Штурмовать населенный пункт с пятью тысячами душ за стенами в мои планы не входило. И тут даже вопрос не в том, что вытрясти войска альвэ будет гораздо сложнее. А в том, как поступить с мирными жителями королевства? Тварям кьерров при всём желании не получится объяснить, кого можно грызть, а кого не следует. Для них все люди добыча. И если я отправлю подземных отродий в атаку, то ненужных жертв будет слишком много. А кроме того, я не хочу, чтобы у грядущего сражения были свидетели.

— Риз, позволишь на пару слов? — отвлек меня от нелегких размышлений экс-Вердар.

— Говори, Лиас, — меланхолично отозвался я.

— Фаренхолд достаточно крупный город с мощными укреплениями. Я не уверен, что у этих уродцев получится его взять, — изгнанник обвел рукой поле, на котором словно прыщи вспухли земляные бугорки с зарывшимися в мягкую почву порождениями Абиссалии.

— Не поверишь, но я прямо сейчас размышлял об этом же, — негромко ответил я.

— Кроме того, там же обычные люди, — продолжал магистр. — Не подумай, что я тебя собираюсь отговаривать или перечить, но до меня донеслись кое-какие разговоры моих парней. Ты рискуешь потерять их доверие, если…

— В первую очередь, Лиас, это мои парни, а не твои, — жестко перебил я собеседника. — Они согласились стать Безликими. Точно так же, как и ты. Они поклялись на своей крови.

— Разумеется, экселенс, — заметно похолодел голос милитария. — Но всё-таки есть определённые…

— Нет! Никаких «но!» — припечатал я. — Либо они со мной до конца, либо пусть валят на четыре стороны и забудут обо всём, чему я их научил! Коли хоть один из них решится применить новые знания вне братства Безликих, то его душа мучительно сгорит, оставив только пустую телесную оболочку. Это будет просто кусок мяса, пускающий слюни и испражняющийся под себя. Обязательно напомни им об этом, Лиас. А заодно скажи, что я насильно никого не держу. Если кто-то мной не доволен, то он в любой миг может вернуться к своей старой жизни. Я не собираюсь нянчиться с каждым изнеженным аристократиком, убеждая в необходимости того или иного шага. Потому что нас ждёт суровая война, цена победы в которой существование самого человеческого рода. В ней слишком часто придется делать сложный выбор и принимать тяжелые решения. Тот, кто готов спасовать уже сейчас, слаб для дальнейшего пути. Таким людям нет места среди Безликих. Тебе всё понятно?

— Да, мой экселенс… — изгнанный аристократ не выдержал моего взгляда и потупил взор.

— Сегодня после заката мы подойдем к стенам Фаренхолда. Если кому-то хочется уйти, то пусть делает это прямо сейчас. Я не буду препятствовать. Те же, кто встанет рядом со мной, пойдет дальше. Грядущая ночь станет испытанием воли и духа для всех нас.

— Как скажете, экселенс…

Лиас почтительно поклонился, хотя обычно пренебрегал подобными церемониальными жестами. А после оставил меня наедине с невесёлыми думами.

Ну посмотрим, чего стоят твои люди, Вердар. А заодно и ты сам…

* * *

Укрывшись вместе с Насшафой и Безликими под куполом-невидимкой, я наблюдал за Фаренхолдом. От нас до крепостных стен было каких-то полторы сотни метров. Но защитники под покровом «Мантии» не могли нас заметить.

Сегодняшней ночью вокруг города полыхали сотни костров. Пламя освещало все подступы к городу, а ворота были наглухо закрыты. Чертовы темноликие быстро смекнули, что в Медесе творится нечто недоброе. А потому предусмотрительно приготовились к обороне. За пределы укреплений они выгнали больше сотни человек, чтобы те поддерживали многочисленные огони. Судя по скромным нарядам, этими бедолагами были простолюдины. Обычные жители Фаренхолда. Алавийцы понимали, что в этой части света им некого бояться, кроме белых дьяволов. Стало быть, они собирались пустить всех этих горожан в расход. Швырнуть их на растерзание тварям, будто мясные обрезки стае голодных волков.

Но на беду иноземных захватчиков, я тоже готов принести жертву. И куда более кровавую…

— Насшафа, пусть твой брат начинает, — приказал я.

Абиссалийка что-то рявкнула своему ручному шаксатору, и тот стал выписывать замысловатые фигуры костяным хвостом. Безликие невольно затаили дыхание, ожидая, когда безумство битвы разорвёт покой тихой ночи. Первые горбатые силуэты асшатари показались в мерцающем свете костров с южной стороны. Огонь пугал их и злил. Он им не нравился. Но твари всё равно шли, подчиняясь воле своих хозяев.

— А-а-а-а!!! Демоны-ы-ы! — заорал кто-то из выставленных за городские стены простолюдинов.

— Бежи-и-и-им!

В полуночной тишине их крики разнеслись далеко. Они ширились и множились, подхватываемые десятками глоток. И вскоре вся команда хранителей огня стремглав помчалась к воротам. При виде убегающих людей в отродьях пустошей взыграли заложенные верховным отцом инстинкты. Они хрипло заревели и кинулись догонять добычу, пускаясь в устрашающий неровный галоп.

Вот на южных стенах наметилось оживление. Алавийцы пустили первый залп стрел. Большинство из них воткнулись в землю. Часть засела в шкурах солдат улья. А некоторые и вовсе угодили в улепетывающих крестьян.

Я видел, как одного несчастного ранили в бедро. Он этого поначалу даже не заметил, ничуть не снизив скорость. Но через десяток шагов споткнулся. Простолюдин поспешно встал и захромал за своими товарищами, но очень скоро его настиг один из асшатари. Острозаточенный костяной отросток врубился бедолаге в правое плечо, прошел до середины спины и застрял около позвоночника. Кровь, кажущаяся в свете костров черной, обильным фонтаном выплеснулась из раны. А тварь буднично стряхнула труп со своей конечности и заспешила дальше.

Со стен уже сыпался полноценный дождь из стрел. Однако толстокожим отродьям он причинял лишь небольшой дискомфорт. Они дергались, когда их шкуры расцветали десятками белых оперений, но боеспособности не теряли. Скорее даже наоборот, становились еще злее.

Убегающие крестьяне уже достигли городских ворот. Они ломились в створки, давя и топча друг друга. Но иноземные захватчики не спешили открывать им. Отчаянные крики рабочих с нашей позиции было слышно очень хорошо. Вопли пронзительным скрежетом царапали мои барабанные перепонки, вынуждая гневно стискивать кулаки. Совесть яростно бесновалась, требуя сделать хоть что-нибудь. Но холодный разум безжалостно душил её. Душил и приговаривал: «Они уже обречены. Смирись».

Торжествующий рёв разнёсся над равниной, когда асшатари на полном ходу кинулись рубить на куски простолюдинов. Запах крови и жажда убийств настолько вдохновила тварей, что они не обращали внимания ни на стрелы, ни на падающие сверху камни, ни даже на льющийся кипяток. Сейчас их занимало только одно — бойня.

Несчастные крестьяне полегли под изогнутыми костяными косами порождений ночи за считанные минуты. Отродья их стоптали как молодую поросль. Теперь перед самыми воротами образовалось багряное болото, в котором асштатари вязли, как в неглубокой трясине.

И в этот момент активизировался вражеский милитарий. К сожалению, никто из нас не успел заметить, откуда он запустил чары. Ослепительный столб огня просто ударил в скопление абиссалийских созданий, превращая их в живые факелы. От болезненного рёва содрогнулся сам воздух. Насшафа напряженно нахмурилась и закусила губу, явно переживая за солдат своего улья. И тут я отдал вторую команду.

— Отправляй остальных.

Красноглазая вздрогнула, словно успела позабыть, что стоит здесь не одна. А потом вновь обратилась к своему шаксатору.

Что ж, примерное представление о тактике защитников я получил. Альвэ не изобрели ничего принципиально нового, а действовали строго по осадной науке. Теперь дальнейший исход штурма будет зависеть от количества магов, сидящих за стенами. И от того, как быстро мои Безликие их нейтрализуют.

Новая волна тварей, выскочившая уже с востока, кажется немного удивила алавийцев. Они никогда не видели, чтобы кьерры использовали даже такие примитивные тактические хитрости. Всё что умели белые дьяволы — это наваливаться всем скопом или сидеть в засаде. Однако молдегары на стенах перегруппировались невероятно быстро. Не истекло и минуты, как в восточном направлении тоже полетели стрелы.

Половина орды, подчиняющаяся Насшафе, действовала уже иначе, нежели толпа чудищ её братца. Тут асшатари, как и в схватке в военном лагере Рожденных для битв, служили живыми щитами, прикрывая проворных шаксаторов. Так ночным существам удалось добраться до укреплений, практически не получив серьезных повреждений. А затем разведчики кьерров принялись карабкаться по отвесным крепостным стенам, словно уродливые скорпионы.

У более тяжелых солдат улья с этим дела обстояли гораздо хуже. Они с трудом крошили кладку и пробовали втыкать костяные отростки между каменными блоками. Но двигались они так медленно, что защитники без малейших усилий сбивали их камнями. А вот попадать по юрким шаксаторам было не так уж легко. Поэтому хвостатые отродья быстро взобрались до самого верха и… И все там полегли. Молдегары, конечно, тоже понесли первые потери. Ведь ловкие твари, вооруженные ядовитым жалом на гибком подвижном хвосте, в ближнем бою были чрезвычайно опасны. Однако закрепиться за парапетом у них всё равно не получилось. При первых признаках продавливания обороны среди черных плечистых фигур появились уточенные крылатые силуэты. В бой вступили Девы войны…

Движения алавиек были безукоризненны и экономны. Они разили и грациозно уклонялись от атак тварей, словно искусные танцовщицы. Каюсь, но я сам залюбовался их пластикой, хищным совершенством и невероятной слаженностью действий. На их фоне даже Рожденные для битв смотрелись зелеными новобранцами, потому что здесь чувствовался совсем другой уровень. Это была живая демонстрация превосходства высшей расы над быстроживущими людьми. Само воплощение столетий боевого опыта…

Девы войны уничтожали шаксаторов, как самых обычных диких псов. Они рубили их мечами, протыкали копьями и сталкивали вниз, не получая ни единой царапины. Разведчики белых дьяволов оказались абсолютно бессильны против алавиек. Возможно, в связке с асшатари они бы и продержались дольше против темноликих воительниц. Но твари-стражи пока никак не могли преодолеть трехметровый рубеж высоты. А у основания стен уже копошилась изрядная такая кучка израненных отродий, многие из которых не могли подняться на переломанные конечности.

А тут на восточную стену подоспел еще и маг… Я очень хорошо рассмотрел его фигуру, накрытую защитной полусферой. Он стал творить какие-то невиданные ранее мной воздушные лезвия и пускать их поверх парапета. Заклинания пролетали, легко кромсая кьеррских чудищ. А вниз падали только кровавый дождь, отсеченные головы, хвосты и располовиненные тела. При этом купол всякий раз исчезал на короткое мгновение, когда колдун творил атакующие чары.

Не покривлю душой, если скажу, что у подземных созданий не было ни малейшего шанса переломить сопротивление войск альвэ. Но это только с условием, что мы им не поможем, конечно же…

— Работаем, экселенсы! — коротко распорядился я, сбрасывая с нашей группы «Манитию».

Защитники если и удивились появлению десятка существ на расстоянии полета стрелы от стен, то виду не подали. Прицельно достать нас здесь мог только маг, но он слишком увлекся истреблением тварей. А потому никто не помешал мне вместе с семеркой милитариев засыпать восточную часть городских укреплений ворохом атакующих конструктов.

В общей сложности в защитников полетело около десятка «Снарядов» и примерно столько же «Матрёшек». Проклятый колдун их заметил и успел сбить три или четыре заклинания. Но остальные достигли цели. Сначала череда мощных взрывов разрушила парапет и снесла половину воинов со стены. А потом, тех, кто выжил, выкосила магическая картечь. Тварям, конечно же, досталось не меньше. Но да кто их считает, кроме Насшафы?

Уцелел после такого лишь вражеский чародей. Его купол поразительно стойко выдержал все плетения. Но на участке с обваленным парапетом алавиец был перед нами как на ладони. Мои Безликие быстро раскололи его щит «Зарницами». А я только и успел, что метнуть три «Зонтика», которые не просто нашинковали тело противника, а буквально вывернули его наизнанку.

Теперь пронырливым разведчикам никто не мешал перебираться через стену. И совсем скоро отчаянная схватка кипела уже на городских стенах…

Хвост шаксатора Насшафы неожиданно распрямился, а затем свернулся в спираль, и абиссалийка тут же судорожно вцепилась в мой рукав:

— Риз-з, они там погибнут! Творения верховного отц-ца, им больно! — почти закричала она. — Их снова встретили те крылатые девы! Сделай что-нибудь! Их уже осталось слишком мало!

М-да, вот как бы я мог предусмотреть, что темноликие воительницы окажутся хвостатым порождениям не по зубам даже без магической поддержки? И что мне делать теперь? Много отродья кьерров там не навоюют в одиночку, да и сложных команд не поймут. На большом расстоянии красноглазая сможет им приказать только «Вперёд!», «Стоять!» или «Отступать!». И последний вариант, вроде самый оптимальный сейчас. Но рассвет не будет ждать и подстраиваться под наши планы…

Крошить монументальную стену, чтоб асшатари через неё перебрались — не вариант. Это займет непозволительно много времени. Как, собственно, и взлом ворот со стальной решеткой. Мы с магистрами их сумели бы разбить быстро, только подойдя вплотную. То есть под стрелы, камни и льющийся на голову кипяток. Но чёрта с два я туда сунусь даже под сотней магических щитов! Однако другого выхода, пожалуй нет. Потому что иначе приступ Фаренхолда грозит провалиться.

Я ведь не полководец и не стратег. Вся моя военная хитрость проста, как медный грошик: заваливать противника мясом и окучивать боевыми чарами. С лагерями молдегаров эта тактика себя оправдала. Но об полноценную крепость я фактически обломал зубы. Потери среди тварей оказались слишком велики. Еще немного, и вместо лавины по городским улицам потечет только вялый ручеек… А там и утро наступит. И сражаться с выжившими алавийцами придется уже нам — уставшим и не спавшим несколько суток магам. Звучит как-то авантюрно… Эх, Ваэрис, на что же ты меня вечно толкаешь⁈

Уже набрав в грудь воздуха и приготовившись отдать приказ своим Безликим идти на штурм, я на несколько секунд замер. Рука рефлекторно скользнула под плащ, ощупывая потайной кармашек на поясе. И через пару мгновений я уже извлек мешочек из широкого листа неведомого растения. Чистейшая Ясность… я прихватил её на всякий случай, полагая, что она понадобится при противостоянии с чародеями темноликих.

Кажется, я знаю, что делать…

Глава 9

Мои спутники воззрились на меня полными недоумения глазами, когда я заученным движением сыпанул щепотку зелья под нижнее веко. Хотя, возможно, это просто игра лунного света придавала их лицам такое ошалелое выражение. Но я уже настроился действовать и меня чужая реакция не заботила.

После приступа нестерпимого зуда, который я героически вынес, настал момент долгожданного просветления. Мозг заработал на повышенных оборотах, мысли ускорились, память стала практически совершенной и даже зрение обострилось. Воображение ярчайшими мазками принялось рисовать в моем разуме картины прошлого. Ночь сменилась погожим днем. И я словно наяву перенесся в тот самый день, когда умирал Сарьенский конный полк.

Моя верная Мурашка несла меня навстречу трем фигурам в масках и дорогих доспехах. Чуть позади во весь опор скакали мои соратники. Я услышал голоса ильгельда нор Вердара и магистра Элдрика. Но всё моё внимание было сосредоточено на алавийских колдунах, которые… Да чтоб Ваэрис мои карманы вывернул! Теперь, просматривая этот эпизод под воздействием Ясности во второй раз, я по совокупности сотен мелких деталей определил, что это те же самые желтоглазые, которые присутствовали на приёме у патриарха! Как правитель их представил? Члены Великого Совета и кардиналы Высшего Капитулата? Выходит, убивать нас пришла политическая верхушка альвэ? Или, точнее будет сказать, сильнейшие чародеи соседнего континента. Ведь темноликие выстроили магократическое государство, где уровень персонального могущества напрямую коррелирует с высотой занимаемого поста. И так уж вышло, что все ключевые должности в Капитулате отданы двухсотлетним колдунам.

Я осознал кристально ясно, что у Сарьенского полка не было даже тени шанса вырваться из западни. И эта мысль подняла в моей душе настоящую бурю гнева. Проклятые алавийцы ответят за всё. Как и подлый Леоран гран Блейсин, впустивший их на южные окраины человеческих земель. И сейчас я сделаю первый шаг к отмщению!

Мои пальцы запорхали в воздухе, будто над клавиатурой невидимого рояля. В темноте зажигались десятки светящихся проекций, которые подвисали, складываясь в сложные узоры и конструкты. Я уже разбирал это невероятно громоздкое плетение, когда впервые попробовал Ясность. А в дальнейшем даже проигрывал на металлофоне, заучивая наиболее трудные его отрывки. Все основные узлы многогранного заклинания были разобраны мной практически досконально. Одна его часть вызывала управляемый взрыв, а другая каменные шипы, которые добивали выживших. И я сейчас взялся за вторую, модифицируя её прямо по ходу пьесы.

О том, что творение чар пошло не по плану я понял, когда тело налилось свинцовой тяжестью. Сперва я попытался отмахнуться от неё и продолжить плести магическую симфонию. Но потом меня окатило таким приступом головокружения, что аж желудок к горлу подпрыгнул. И тут разогнанное редчайшим зельем сознание само подкинуло мне ответ. Диссонатия. Впереди меня ждало еще около трети колдовской мелодии, а я уже истощил свой резерв.

Да что за дерьмо?!! Почему сейчас⁈

— Лиас! Помогайте! — прохрипел я, из последних сил удерживая сложное кружево из истинных слогов от распада.

Все семеро милитариев проявили чудеса сообразительности и разом подскочили ко мне. Их перстни засияли, прогоняя через тела хозяев сырую энергию. И я немедля зачерпнул её, вплетая в контуры неоконченного заклинания. Стало значительно легче. Пусть головокружение не отпускало, но его пока удавалось с лихвой компенсировать феноменальной концентрацией, дарованной Ясностью. И тут мне явилось еще одно небольшое откровение. Сейчас, когда диссонатия лишила меня возможности полноценно творить магию и вынудила пользоваться заёмной силой, я вдруг уловил один маленький нюанс. Та энергия, что наполняет истинные ступени, не течет внутри наших тел. Она разлита по всему миру. А озарённые — это лишь ходячие биотрансформаторы, которые преобразовывают её в физические явления. И уровень милитария, в первую очередь, определяется не количеством перстней на его пальцах. Они лишь инструмент, который словно линза концентрирует ментальное усилие и облегчает создание чар. А тем, сколько сырой энергии он способен через себя пропустить. Если я всё правильно понял, то это качество подвержено развитию. Тренировкам, если угодно, как, например, мышцы. Но каков предел этого роста? Может ли он быть бесконечным? Вот это мы и узнаем…

Плетение алавийцев, а точнее одна только его часть, оказалась неимоверно энергоёмкой. Она насухо выжала сначала меня. Потом один за другим стали отваливаться магистры первых ступеней. Диссонатия срубала их в прямом смысле. Нор Эльдихсен бессильно опустился на траву пятым, потеряв сознание. Остались только Лиас и его бывший подчиненный из Корпуса. Однако последний ненадолго перестоял экселенса Неста. Буквально через полминуты он тоже лишился чувств. И вся тяжесть легла на наши с экс-Вердаром плечи.

— Дав-в-вай! Ещ-щ-щще чуть-чуть! — сквозь стиснутые зубы прохрипел я.

— Я уже на пределе, Риз, — надтреснутым голосом отозвался изгнанник. — В глазах плывёт…

— Нет-нет, Лиас, держись! — приказал я, перебарывая собственное натужное дыхание. — Я почти закончил…

— Не могу… ноги… уже… не держ…

Милитарий не успел договорить. Его зрачки закатились под веки, и он с тихим шуршанием упал в высокую траву. Прямо на остальных собратьев.

Ясность еще действовала, но единственное, что я мог благодаря ей сделать, это задержать распад незавершенного конструкта. Но вот выжать хотя бы каплю энергии для его заполнения — увы. А ведь осталось совсем немного! Фактически последний такт! Просто ничтожный объем по сравнению с тем, что уже сделано…

Нет, это провал. Полнейший. Причем, вляпался я там, где абсолютно не ждал подвоха. Мне-то казалось, что я выдающийся маг, плюющий на законы этого мира. Но вот снова судьба мне наносит очередную пощечину. Болезненную и отрезвляющую. Видимо, я настолько дурак, что даже на собственных ошибках учиться не могу. Безнадёжный и неисправимый. И чего только Ваэрис во мне разглядел?

С другой стороны, кто знал, что плетение темноликих окажется таким архисложным? Его целиком творили одновременно три алавийских кардинала. Но восемь человеческих магистров не осилили даже жалкий отрывок. А кто виноват? Ну я, конечно же. Снова посчитал, будто взлетел так высоко, что местные законы на меня не распространяются. Возомнил себя великим операрием. А в реальности оказалось, что я играл ва-банк, наивно полагая, будто делаю обычную ставку.

После таких мощных откатов мы с магистрами будем не опасней котят. И это рядом с кьеррами и их тварями, которые наверняка горят желанием поквитаться со мной за всё хорошее… Ох, Сашок, ну что ты за дебил, а?

От злости на самого себя захотелось зарычать. Чувствуя себя придавленным бетонной плитой, я со стоном продолжил прогонять через себя энергию. «Сунд», «ним», «адай», потом малый конструкт из «ун» двух октав. Четыре быстрых «ним» и вертикальный конструкт из доминантных ступеней… готово! А теперь вернулись в тонику, и…

О боги…

Я сделал это. У меня получилось. Я завершил заклинание не то что на последнем издыхании, а значительно дальше. На крохотный шажок, но всё же заступил за границы своих возможностей. Совершив акт неподдельного насилия над собой, я с иступлённым криком выдавил через себя последние крохи магической энергии. Они подобно микроскопическим пылинкам в песочных часах заполнили собой плетение, и оно ярко полыхнуло, переходя в стадию активации. Руки мои опали бессильными плетьми, и я грохнулся на колени. Диссонатия кувалдой вдарила по затылку, но я упрямо заставил себя держать спину. Зрение, затуманенное цветными пляшущими мушками, постепенно вернулось ко мне. И я увидел плоды своих титанических трудов.

У восточной стены Фаренхолда, по которой тысячи асшатари пытались бестолково карабкаться наверх, растрескалась земля. Утробный гул затмил все другие звуки. Крики раненых, стоны умирающих, лязг металла, визги отродий. Абсолютно всё утонуло в нем. А затем из почвы вырвалась первая пара каменных столпов. Они выстрелили вверх, за долю секунды вырастая до самого края снесенного взрывами парапета. За ними появилась вторая. Совсем рядом, практически впритык. Но она оказалась уже на полметра ниже. Потом третья, четвертая, пятая, шестая… каждая последующая пара была несколько меньше предыдущей. И таким образом у меня получилось создать полноценную лестницу, по которой горбатые солдаты улья радостно побежали вырезать оставшихся защитников.

Я смотрел, как темная масса тварей переливается внутрь города. Как они заполоняют стены, снося молдегаров и Дев войны, яростно топчут факелы. Фаренхолд стал медленно погружаться во тьму. А создания Абиссалии уже вовсю прыгали на крыши построек. Наводняли улицы и вламывались в дома.

Ну вот и всё. Судьба захватчиков и несчастных жителей предрешена. Воины улья не пощадят никого. Молодец, Сашок, можешь собой гордиться. Надеюсь, этот подвиг не помешает тебе засыпать по ночам.

Где-то справа раздались по-кошачьи тихие шаги. Это Насшафа спрыгнула со своего хвостатого уродца и подошла ко мне.

— Ты невероятен, Риз-з… мой народ никогда не зах-хватывал городов.

— Всё когда-то случается впервые. Особенно, если ты открыт для нового, — сипло буркнул я.

— Тебе плохо? Можеш-шь встать? — отчего-то забеспокоилась альбиноска.

— Всё нормально, — постарался я придать голосу уверенность, — просто вымотался. Дай немного передохнуть.

— Прош-шу тебя, поторопись! — нервно выдохнула абиссалийка. — Ташек наверняка скоро придет!

— Твой брат? — иронично вскинул я бровь. — Ну и что с того? Почему меня это должно заботить?

Красноглазая демоница закусила губу и шумно задышала носом. В любой другой момент меня бы сильно насторожило такое поведение. Но не в нынешнем состоянии. Сейчас я был опустошен не только морально, но и физически. Мне было совершенно безразлично, что там задумали эти бледномордые нелюди…

— Риз-з, вс-с-стафать! Твоя нуж-ж-жно быть с-с-сильно! — от волнения у Насшафы прорезался такой акцент, что я едва мог понимать её. — Таш-ш-шек идти с-с-сюда! Я видеть!

Но я не шелохнулся, а только лишь что-то неразборчиво пробормотал. Даже сам не понял, что именно. Откровенно говоря, меня поражало, как я вообще умудряюсь держать веки открытыми. Какой уж там встать?

А братец абиссалийки действительно бодро шествовал в нашу сторону, избегая приближаться к кострам, догорающим вокруг крепостных стен. Уже и я мог различить в темноте его силуэт. Увидав меня, сидящего на коленях, да еще и в окружении бесчувственных магистров, он, кажется, улыбнулся.

— Насшафа, ахан шиса хесс вишин? — изрек он на шипящем кьеррском диалекте.

Альбиноска что-то холодно ему ответила, но для меня её речь прозвучала бессмысленной тарабарщиной.

— Вреш-ш-шь, сестрица! — видимо, персонально для меня перешел на человеческий язык Ташек. — Я виж-ж-жу, ш-што с ними! Отец-с-с говорил, с магами так быф-ф-фает. Пос-с-сле долгой волш-шбы они не в с-силах даж-же поднять рук. С-с-смотри, он ж-же совс-сем без-з-защитен!

В качестве подтверждения, абиссалиец подошел ко мне и отвесил хлёсткую пощечину. В черепе зазвенело, рот наполнился металлическим привкусом крови и вроде бы где-то в душе шевельнулось нечто похожее на злость. Однако сил от этого у меня не прибивалось ни на гран. Тело напрочь отказывалось подчиняться приказам разума. И уже то, что я не опрокинулся, было настоящим чудом.

— Насш-ш-шафа, с-с-сделай это с-с-сама! — развернулся к сестре кьерр. — Я рас-с-скажу отц-с-су, и он прос-с-стит тебя! Ты вернеш-ш-шься под родные с-с-своды, в наш-ш прекрас-с-сный дом! Х-хоть ты и привела беду в улей, но с-сегодня вс-сё обернулос-сь к лучш-шему. У нас-с так много добыч-чи, что нес-сти её придется даже с-солдатам и разведчикам! Отец-с будет доволен…

— Но я не х-хотеть этого… — опустила лицо альбиноска.

— Ш-ш-што⁈ Ты смееш-ш-шь противиться воле наш-шего владыки⁈ — округлил красные глаза брат. — Он приказ-зал убить полукровку с-с-сразу же! При первой возмож-ж-жности! Отомс-с-стить за то гнусное святотатс-с-ство, что он соверш-ш-шил!

— Я з-знаю, Ташек! — оскалила зубы Насшафа. — Но мне тяж-жело решиться!

— Это плохо, моя с-с-сестра, но не беда! — хмыкнул кьерр. — Хочеш-шь, я сам убью твоего слаф-фа? А отц-су с-с-скажем, что это твой клинок перерез-з-зал ему глотку. Ради тебя, я готов с-с-солгать даже наш-ш-шему владыке.

Абиссалийка промолчала, а потом и вовсе отвела взгляд. И её братец воспринял это как согласие. В бледной ладони альбиноса тускло сверкнул короткий клинок, отражая мертвенный лунный свет. Но я бесстрастно следил за всем происходящим, как зритель в кинозале. Будто бы меня оно не касалось. Страх? Ха. Ха. Ха. Я слишком истощен даже для этого. Та часть мозга, которая за него отвечает, уже отключилась. Пожалуй, только благодаря продолжающемуся действию Ясности мне удается воспринимать окружающую реальность.

Ташек грубо ухватил меня за волосы и запрокинул голову, оголяя шею. Сталь холодом поцеловала кожу чуть повыше кадыка. Всего одно движение, и меня уже ничто не спасёт. Даже если я найду в себе силы сотворить «Божественный перст», он лишь продлит мою агонию. Да ну и пусть. Надоело. Я… слишком… устал…

И вот на моё лицо брызнуло что-то горячее. По вкусу и запаху — кровь. Неужели моя? Знатный, должно быть, фонтан ударил из моей распоротой глотки. Но почему я ничего не ощущаю? Я ж захлёбываться должен…

Лениво распахнув веки, я застал странную картину. Ташек всё так же стоял надо мной. Его лицо окаменело от напряжения, а челюсти сильно сжались. Рядом с ним замерла сестра. А на меня периодически капало что-то тёплое.

— Нас… шафа? — прерывисто выдохнул кьерр. — Ш-што… ты… ах-х-х…

Не договорив, он пошатнулся, словно пьяный. И только сейчас, опустив взгляд, я заметил, что из груди у абиссалийца торчит рукоятка ножа. А сжимает её узкая ладошка Насшафы.

— Прос-сти, Ташек… но Риз-з мой шаас, — тихо проговорила она.

Братец в последний раз посмотрел стремительно стекленеющими глазами на свою родственницу. После чего испустил дух. Клинок альбиноски с хирургической точностью нашел его сердце. Поэтому смерть пришла быстро.

Проводив равнодушным взором падающее тело кьерра, я даже отыскал в себе силы усмехнуться. Нет, ну я просто каким-то дьявольским везением овеян. Вот бы мне за карточным столом в прошлой жизни так фортуна улыбалась. Неужели Ваэриса за это надо благодарить?

Насшафа тем временем извлекла свой нож из убитого сородича, тщательно обтёрла его, тяжко вздохнула и… практически неслышно разрыдалась. Она опустилась на колени прямо передо мной, закрывая ладонями лицо. Абиссалийка глотала слёзы, не позволяя издавать себе громких звуков. Но плечи её содрогались так сильно, что казалось будто альбиноску колотит лихорадка.

— Почему ты плачешь? — шепотом спросил я.

— Я… я… я предала с-с-свою… с-с-семью… Риз… — поведала нелюдь в перерывах между всхлипываниями. — М… м… мне нет боль-ш-ше дороги наз-з-зад… Я из… из-з… из-згой! Я долж-жна была убить тебя. Ис-скупить вину перед ульем. Так приказал отец-с-с… Но вмес-с-сто этого…

Она шумно всхлипнула и ненадолго замолкла, борясь с собой.

— У меня больш-ше нет дома. Мне некуда идти. Пустош-ш-шь станет моей могилой… — закончила свою речь Насшафа.

Я честно задумался над услышанным. Меня порадовало, что от абиссалийки не прозвучало ни единого упрёка или обвинения в мой адрес. Она приняла своё решение сама. И ответственность готова была нести за него единолично. Не знаю, как у кьерров, а в человеческом обществе это весьма ценное качество. И далеко не самое распространенное. Что ж, видимо, судьба у меня такая, собирать вокруг себя отщепенцев…

— Если тебе некуда возвращаться, пойдем со мной? — предложил я. — Наши города огромны, и жизнь в них зачастую не замирает даже ночью. Одинокая красноглазая красотка без труда растворится в темноте переулков. И заскучать тебе там будет некогда.

Насшафа от моих слов замерла, перестала плакать, но ладоней от лица не отняла. Возможно, она сейчас думала, что неправильно поняла неродной для неё язык. Но я, чтобы развеять все сомнения, с титаническим усилием поднял непослушные руки, взял альбиноску за запястья и развёл их в стороны. Вернее, это она позволила их развести. Потому что сам бы такое вряд ли смог осуществить в своем нынешнем состоянии.

Наши глаза встретились. Её кроваво-красные и мои янтарно-желтые. Зрительный контакт лучше всяческих доводов помог убедить абиссалийку, что я не шучу.

— Поч… чему, Риз-з? — одними губами произнесла она. — Зач-чем это тебе? Я думала, что была для тебя лиш-шь тюремщ-щиком.

— Я только что уничтожил целый город своих соплеменников, — грустно молвил я. — Тысячи душ ушли из этого мира по моей воле. Должен же я совершить хоть одно доброе дело сегодня?

— Нет… прос-с-сти! Я не с-смогу! Ж-ж-жить среди людей это слиш-ш-шком… — отрицательно замотала головой белокожая демоница и попыталась отстраниться.

Однако я удержал её. Хотя нет. Она вновь позволила мне это сделать.

— Я же освоился в твоем улье, Насшафа. Чем ты хуже меня?

— Но… я… мне… ш-ш-ша!

Нелюдь не сумела выдумать аргументов и зло зашипела на саму себя. А я, преодолевая сопротивление непослушной плоти, протянул ладонь и погладил её по белоснежной щеке. И, пожалуй, впервые за всё время сделал это искренне.

— Не бойся, — ласково прошептал я. — У тебя получится. Я научу тебя всему.

Абиссалийка вжалась в мою руку, словно потерявшийся котёнок. И я кожей ощутил влагу её пролитых слёз. Кажется, она действительно готова на всё, ради своего шаас…

Глава 10

Виды вырезанного под корень Фаренхолда угнетали и леденили душу. Как-то даже не хотелось верить, что я ответственен за это зверство. Восходящие лучи солнца осветили горы трупов, заботливо сложенные и обмазанные сколопендрами какой-то пахучей гадостью, замедляющей гнилостные процессы. Даже без приказов хозяев отродья покорно следовали заложенным в их разумы установкам. Можно не сомневаться, что этот жуткий караван доберется до улья без Насшафы. Впрочем, мне бы хотелось, чтоб все падальщики сгинули по пути. Пусть Азархан поглотит их…

Мертвецов было так много, что создания кьерров не успели собрать всех. Сейчас, при наступлении дня, чудища попрятались в сырых подвалах, отложив сбор свежей плоти до следующей ночи. И я имел «прекрасную» возможность полюбоваться плодами трудов своих.

Я шел по опустевшим улицам, заглядывал в зияющие проёмы с обломками дверей, высаженных тушами горбатых асшатари. Вдыхал запах свернувшейся крови. Слушал мертвенное безмолвие. До утра не дожил ни один из защитников и жителей Фаренхолда. Порождения Абиссалии достали абсолютно всех. Даже животных.

За очередным поворотом я обнаружил переулок, до которого сборщики падали еще не успели добраться. Здесь последствия кровавой бойни остались в первозданном виде. Рассеченные костяными косами трупы, причем, преимущественно женские. И, как ни печально, детские. И ни одного солдата. Куда эти люди собирались бежать из кишащего измененными созданиями города? Никто уже и никогда не узнает.

Пожалуй, мне стоит поблагодарить Ясность и диссонатию за свалившийся на меня отходняк. Сейчас я превратился в заторможенного и апатичного зомби. И смотреть на вымерший Фаренхолд было не слишком больно и противно. Однако даже так я не решился зайти в залитый багровым переулок. А тут еще и Лиас нагнал меня…

— Риз, какого дьявола ты здесь шатаешься⁈ Мы тебя потеряли! — сердито прокричал он.

Последствия применения зелья для озарённых сделали его еще ворчливей, нежели обычно. Остальных Безликих тоже, но те не решались мне ничего высказывать, предпочитая огрызаться друг на друга.

Изгнанник ускорил шаг, поравнялся со мной, но по пути невольно заглянул за угол дома, где валялись распотрошенные тела горожан. На чело милитария тотчас же наползла сумрачная тень.

— Боги милосердные, за что вы так с ними… — прошептал магистр, опускаясь на колено и закрывая глаза ближайшей покойнице.

— По легендам, Лиас, Многоокий создатель породил богов. А те из плоти и крови своей сотворили наш мир. Если у них получилось такое детище, то они какие угодно, но не милосердные, — сплюнул я.

— Но разве это не наших рук дело? — поджал тонкие губы мужчина.

Я негромко фыркнул, но ничего не ответил. В какой-то степени мы оба правы. Однако рассыпаться в объяснениях мне не хочется. Не уверен, что известие о том, что я эмиссар смеющегося бога и действую в соответствии с его волей, будет воспринято с радостью. Люди просто не поверят, что их спасением озаботился покровитель воров, а не, к примеру, Кларисия — великая заступница. Но, что поделать, если только жуликоватый Ваэрис беспокоится о судьбе человечества?

— Скажи, Лиас, ты уже восстановился? — сменил я тему.

— В каком смысле? После диссонатии? — не понял милитарий.

— В том числе.

— Ну-у… вроде как да, — задумчиво протянул экс-Вердар.

— С сотворением чар проблем не возникает? — проложил допытываться я.

— Да как-то не проверял. А ну-ка…

Изгнанник поднял руку с перстнями, пропустил энергетический разряд через каждый драгоценный камень, а после воззрился на меня.

— Как видишь, Риз, всё со мной в порядке. Но к чему эти вопросы? Неужели ты… о, боги! Нет, только не говори, что…

— Да, Лиас, — согласно прикрыл я веки. — После прошлой ночи у меня не получается плести магию.

— Даже с перстнем? — уточнил собеседник, нервно закусывая губу.

— Вообще никак. Ты когда-нибудь слышал о подобном?

— Проклятый Драгор и его гиблое царство! Я обучался у десятка наставников и никто ни о чем таком не упоминал! Что же ты намерен делать⁈ — искренне разволновался милитарий.

— Для начала вернуться в Клесден, — спокойно пожал я плечами.

— Разрази тебя Анрис, я не о том! Я про…

— Я понял, о чём ты, Лиас, — подбавил я в голос металла. — Но ничего не могу поделать, находясь здесь. Раз уж о таких случаях не слышал даже ты, то поиск информации мне предстоит без сомнений кропотливый. Но ты не волнуйся. Обучение Безликих будет продолжаться. И данное мной обещание остается в силе.

— Не знаю, что меня больше поражает… то, что весь мой мир перевернулся после встречи с тобой, или то, что ты столь безмятежно воспринимаешь всё происходящее с нами безумство? — буркнул в сторону экс-Вердар.

— А смысл паниковать? — развёл я руками. — Этим делу не поможешь. Ладно, довольно болтовни. Я не хочу здесь больше находиться. Отправляемся домой. Гран Мисхейв, наверное, уже заждался моего возвращения…

* * *

— Веил’ди, покорнейше молю простить за вторжение! У меня важное послание! — в дверях кабинета, в котором кардиналы Капитулата размеренно потягивали пряное вино, показалась солдат из крыла Дев войны.

Темноликие лениво повернулись к входу, небрежно рассматривая визитёршу с головы до ног. К ним пожаловала зрелая альвэ. Лицом, конечно, как и многие соплеменники, она была юна и гладка. Однако оттенок кожи, приближенный цветом к мокрому камню, выдавал её истинный возраст. Эта алавийка явно переступила порог в полторы сотни лет. А то и всех двух. Но при этом, за столь выдающийся срок, она не продвинулась дальше звания рядовой воительницы. Пусть и в элитном боевом подразделении. Стало быть, их посетило полнейшее ничтожество, стоящее выше двуногого скота всего на одну ступеньку. Такому даже легкий приветственный кивок отвесить зазорно.

— Говори, — властно приказал старейшина Зонн.

— Разведка доложила, что потеряла из виду три легиона Рожденных и крыло Дев, расквартированных на юге…

— Потрудитесь объяснить, что сие означает⁈ — гневно пророкотал второй кардинал. — Это все наши силы сдерживания в Медесе! Как их можно потерять в полном составе⁈

— Я не знаю, веил’ди! — согнулась в поклоне воительница. — Я всего лишь передаю послание.

— Действительно, Нилле, давай для начала выслушаем, — мягко укорил товарища Зонн.

— Продолжай, — сквозь зубы выдохнул алавиец.

— Легионы перестали присылать вестовых около седмицы назад. Спешно прибывшая из Арнфальда поисковая миссия не смогла обнаружить войск Капитулата. На местах дислокации временных лагерей Медвежьего и Собачьего легионов пусто, хотя следопыты усмотрели признаки схватки. А из города Фаренхолд, куда без согласования с командованием отступили Бронзовое крыло Дев войны и Змеиный легион, заодно исчезли и все жители.

Зонн и Нилле изумленно переглянулись. Они ожидали услышать какую угодно небылицу, но реальность заткнула за пояс все их предположения.

— Так… я ничего не понимаю, — устало помассировал переносицу один из кардиналов. — Что значит «пусто?» Как это «исчезли?» Им нанесли поражение? Разведка пропустила вражеское войско? Легионы разбиты?

— Не совсем, веил’ди, — покачала головой воительница. — Были обнаружены только признаки схватки и пропитавшаяся кровью земля. Но ни одного трупа.

— Это что еще за шутки? — нахмурился Зонн. — Хотите сказать, подземные падальщики растрепали наши силы сдерживания⁈

— Пока невозможно понять, мой господин, — в пояс поклонилась посыльная. — Мастера изучают следы, и еще не вынесли точного вердикта. Но одна из основных версий — это нападение орды тварей из пустошей.

— Vrimmelbak skrog gelrat! Я найду и вздёрну каждого ответственного за такую постыдную халатность! — яростно зарычал старейшина Зонн. — Потомки этих blitsen будут тысячелетиями раскаиваться за их грехи! Я низведу целые семьи до уровня рабов! Где, разорви ваши души Каарнвадер, были маги⁈ Почему они не остановили нашествие порождений Абиссалии?!!

— Мой веил’ди, пятеро озарённых сгинули вместе с воинами, — бесстрастно ответила дева, хотя внимательный взгляд заметил бы бисеринки пота, выступившие на её лбу.

— Тогда как всё это могло случиться? — куда спокойней спросил кардинал Нилле.

— Господин, у стен Фаренхолда обнаружились следы применения Арикании.

— Ч… что? — оба члена Великого Совета вмиг осипли и привстали с роскошных кресел.

— Так сказано в послании, веил’ди, — смиренно произнесла воительница.

— Уйди с глаз, и не появляйся, покуда не поступят свежие доклады, — повелительно махнул рукой один из Зонн, и алавийку сразу же будто ветром сдуло.

Темноликий порывисто встал с кресла и принялся расхаживать по кабинету, нервно стуча по своей изящной маске, подвешенной к поясу.

— Откуда у подземных варваров доступ к высшему магическому искусству⁈ — задал риторический вопрос Зонн, наблюдая за метаниями товарища.

— В наших рядах предатель! — тут же предположил собеседник.

— Ты сам веришь в это, Нилле? — фыркнул кардинал. — Тебе не хуже моего известны мотивы и интересы каждого члена Великого Совета. Никому из нас проблемы на юге Старого континента не нужны!

— Да, в этом ты прав. Но что делать с фактами?

— Положим, фактов еще никто нам не явил. Посланник донёс лишь предварительные версии. Дождемся полной информации и тогда сделаем выводы.

— Вот так просто? — поднял одну бровь Нилле.

— У тебя есть иные предложения?

— Нужно отправиться в Медес самим и узреть всё собственными глазами! — выпалил кардинал.

— Мы не можем оставить Патриархию в столь важный момент, — с нажимом произнес собеседник. — Леоран Блейсин вступает в фазу жесткого противостояния с недовольным высшим сословием. Число разочарованных в его правлении аристократов растет с каждым днем. Эту плотину может прорвать в любой момент. Если мы покинем свой пост, то рискуем потерять влияние еще и здесь. И тогда снова вернемся к тому, с чего начинали. Пойми, Нилле, юг очень важен для Капитулата. Это источник пищи для всего двуногого скота на Старом континенте. Не захватив его, мы не сумеем поставить грязнорожденных на колени.

— Я всё понимаю, Ней-Зонн, но спускать такое тоже нельзя!

— Чего же ты хочешь, брат мой? — сложил руки на груди темноликий.

— Как там здоровье Йос-Ваасифа? Он оправился от ранений, полученных в прошлом году? — на пятках развернулся кардинал.

— Насколько мне известно, не до конца. Рука всё еще плохо слушается его. Предлагаешь, возложить эту миссию на него?

— Это наименее болезненный вариант для нас.

— Пожалуй, в твоих словах есть зерно истины, — признал соратник. — Я отправлюсь к нему лично!

— Да будет так, брат. Пусть Лучезарный Каарнвадер направит твои стопы…

* * *

Возвращение домой вышло будничным. Мы с магистрами и таинственной фигурой, замотанной по самую маковку в плотные ткани, под покровом подступающей темноты проскользнули в ворота поместья. Насшафа, украдкой подглядывающая из-под непроницаемой вуали, в иной момент дрожала то ли от страха, то ли от удивления. То, как живут простые люди, кажется, производило на неё сильное впечатление.

Не успел я толком вытянуть гудящие после долгого пути ноги, как слуги принесли мне на стол стопку писем. Обреченно вздохнув, я взялся за их сортировку, чтобы не выпадать из обоймы светской жизни. О, а Ризант нор Адамастро постепенно становился весьма популярным парнем в Клесдене! За тот срок, что меня не было, пришло больше дюжины приглашений от разных родов. Желтоглазого красавчика-полукровку звали на маскарады, на представления семейных артистов, на выездную охоту, на азартные встречи, на философские вечера и даже на одну свадьбу. Все эти конверты я отложил в сторонку. Выдастся свободная минутка, и я отвечу всем адресатам. Потому что просто проигнорировать высокородные семьи будет крайне невежливо.

Следующими мое внимание привлекли послания от Эрмина. Соблюдая строжайшую секретность, мы с ним не доверяли бумаге никаких откровений, которые могли подорвать мою репутацию. Вот и сейчас среди парочки финансовых отчетов от щербатого бандита у меня на столе обнаружилось два письма. Одно срочное. А другое очень срочное.

Это значило, что у моих помощников приключилась какая-то беда, которая требовала моего вмешательства. Стало быть, никакого отдыха мне сейчас не светило…

Откинувшись в кресле, я устало помассировал лицо. А потом попытался вызвать плетение «Божественного перста». Но после той злосчастной ночи магия отказывалась подчиняться моей воле. И вместо желанного конструкта я сотворил лишь пустую проекцию, в которую не упало ни капельки энергии. Вот, значит, как ощущают себя ингениумы…

М-да… Не было печали, теперь еще и с этим разбираться придется. Но я даже не знаю, с чего начинать! Разве что разослать десятки обращений всем именитым наставникам. Вдруг кто-то из них сталкивался с подобной аномалией? Столько неотложных дел, столько проблем, требующих срочного решения. А тут еще и мой кошмар в реальность воплотился…

Яростно отшвырнув от себя холодные когти восстающего в разуме отчаяния, я вернулся к нехитрому занятию. И почти сразу же наткнулся на пергаментный конверт с оттиском в виде скрещенных топоров позади латного нагрудника. Это чей еще герб? Не припомню таких у Клесденской знати. Может, кто-то из столицы?

Сломав печать уверенным движением, я развернул бумагу и углубился в чтение послания. Направила его мне, как оказалось, свободная наемничья компания. Называла она себя «Котерия 'Железные рубахи». А автором письма значился некто Эг Кожаный. В памяти вроде что-то шелохнулось при виде этого имени, но ничего конкретного на ум так и не пришло.

Автор в своих строках обращался ко мне, как к хорошему знакомому. Заявлял, что до него дошли слухи о моих подвигах. Соболезновал ввиду уничтожения Сарьенского полка. Сильно извинялся, что не написал ранее, но уверял, будто отправил весточку сразу, как только их котерия пришла в Клесден в поисках очередных нанимателей. В завершение Эг Кожаный приглашал меня посетить временный штаб отряда, выпить вина за здравие живых и упокой павших, да развлечься игрой «в хлебный шарик».

И только под конец я понял, кто мне пишет. Это же тот самый наёмник, который едва не проиграл свою кирасу алавийской ковки! Матерь божья, как мир-то тесен! Не думал, что мы когда-нибудь увидимся, а вот поди ж ты. Запомнили меня, да еще и первыми пригласили. И это ровно в тот момент, когда я и сам разыскивал подходящее военное формирование для своих целей. Ведь армия Медеса разогнана. А теперь, когда я с ордой кьеррских тварей уничтожил и легионы темноликих, угодья южного соседа Патриархии остались фактически беззащитны перед обитателями Абиссалии. А такие стратегически важные земли отдавать белым дьяволам никак нельзя. Их нужно спешно чем-то прикрыть. Да вот беда, у меня еще нет столько денег, чтобы проспонсировать такое затратное мероприятие. Но, может, это сам Ваэрис направил мне подсказку? Надо обязательно проверить.

Твердо вознамерившись посетить штаб Железных рубах, я переоделся в один из своих представительных костюмов и приказал подготовить небольшой фаэтон. После гибели Мурашки я разлюбил ездить верхом. Поскольку к своему скакуну волей-неволей, но привязываешься. Поэтому по городу передвигался исключительно в транспорте. По пути к месту назначения приказал возничему заехать на увеселительную улицу, где располагалось конспиративное убежище моих криминальных помощников. Хотел послушать от Эрмина, что за проблемы у него приключились. Но щербатого коротышку на месте не застал. Зато встретил Орвандела, который при моем появления сначала испугано вздрогнул, потом облегченно выдохнул, а затем скукожился, будто побитая собака.

— Ма… Маэстро! Наконец-то вы вернулись! — выпалил он выглядя больше взволнованным, нежели радостным.

— И тебе не хворать, — глухо произнес я из-под своей маски. — Признавайся, что у вас с Эрмином стряслось?

— Ох, экселенс… дурные вести. Очень дурные вести! — начал причитать Орвандел.

— Не тяни кота за ус, выкладывай! — подбавил я строгости в голос.

— Я даже не знаю, с чего начать… — помялся помощник. — У меня две новости. Одна ужасная, а вторая просто кошмарная…

— Прекрати нагнетать и начни уже с какой-нибудь!

— Да-да, Маэстро, как прикажете… в общем, один из конкурирующих продавцов Ясности выкрал весь наш товар…

Орвандел высказал это и сжался, словно ожидал удара. Ведь, по сути, это была целиком его промашка.

— Ты мне подробнейшим образом расскажешь, как это с тобой произошло, но позже, — недобро прищурил я свои янтарные глаза. — Не завидую я тебе, если ты затеял какую-то игру за моей спиной.

Под моим взглядом мужчина съёжился еще сильнее.

— Н-н-нет, экселенс, ничего подобного! Это просто досадное недоразумение, которым воспользовались третьи лица! Я не снимаю с себя ответственности за произошедшее, но могу поклясться на крови, что не имел никаких злостных намерений!

— Обязательно поклянешься, но стоимость камня я вычту из твоего жалования, — с нажимом высказал я.

— К… конечно, Маэстро, это будет справедливо… — кисло выдавил из себя Орвандел, уже прикинувший, какой огромный долг на нем повиснет.

Но лучше уж так, чем ножом по горлу и в канаву.

— Ты знаешь, кто тебя ограбил? — сухо осведомился я.

— Да, экселенс… Это были люди Во́рона.

— Случайно, не того, который держит салон «Под подолом Фортуны?» — припомнил я подробности из досье на конкурентов, прилежно составленным для меня Орванделом.

— Вы совершенно правы, Маэстро, у вас потрясающая память, — льстиво склонился собеседник.

— Что ж, одну лисицу я уже пустил на воротник. Настала очередь и обнаглевшую ворону ощипать. Жди меня к вечеру. Я приду с Безликими и мы жестоко спросим за подобную дерзость. Ну а пока я займусь своими делами.

— Да, конечно, я всё понял, экселенс.

— Ну а вторая какая новость? — вдруг вспомнил я.

— А?

— Ты в начале сказал, что у тебя для меня припасено ужасная и кошмарная новости, но озвучил только одну.

— Ах, да… экселенс, пожалуйста, присядьте. Наверное, такое лучше не выслушивать, стоя на ногах…

— Говори! — рыкнул я.

— Ваша Ясность привлекла внимание алавийцев! — поспешно выпалил Орвандел. — Они активно интересуются личностью Маэстро и наводят о вас справки!

В первую секунду я даже пожалел, что не воспользовался советом и не занял какое-нибудь кресло. Еще этих ублюдков темномордых мне не хватало! Приплыли, называется…

Глава 11

Несмотря на своё крайне дерьмовое положение, опускать руки или поддаваться панике я не намеревался. Чертовы алавийцы выбрали наилучший момент, чтобы разыскивать меня. Ведь сейчас, лишенный магии, я превратился в легкую мишень. Но! Нет худа без добра, как говорится. За время моего отсутствия, Орвандел превзошел самого себя и перерыл весь черный рынок Клесдена. Ему удалось приобрести двадцать один камень крови. Во-первых, это значило, что я снова остался без денег. Мой помощник спустил всё золото, которое я заработал на Ясности. Моя задумка с массовой рекламной акцией показывала себя хорошо, но и кошель опустошала с космической скоростью. Но с другой стороны, я теперь мог привести к нерушимой присяге еще два десятка милитариев. И если моих Безликих станет уже не семь, а в четыре раза больше… Хо-хо-хо! Это могучая сила, с которой невозможно не считаться! И алавийцы обязательно умоются кровью, ежели рискнут наехать на меня.

Эх, если б мои сослуживцы из Сарьенского полка были полноценными магистрами, то мы бы стоптали молдегаров без потерь. Даже не вступая в ближний бой. И эти драные кардиналы нас бы не остановили… И это не преувеличение. К примеру, Корпус Вечной Звезды, состоящий из одних озарённых, в самые лучшие свои дни насчитывал до полутора сотен воинов. Сегодня его численность чуть менее восьмидесяти человек. Но при этом Корпус остается элитным подразделением, решающим очень глобальные задачи. Не соврать бы, но в реалиях средневекового мира, это что-то вроде тактического ядерного оружия. Но самое главное — темноликим нечего ему противопоставить! У них нет столько чародеев.

Если мне удастся в кратчайшие сроки переучить еще два десятка операриев, то никакая желтоглазая мразь не посмеет покуситься на меня. Я уничтожу всех. Так что еще поборемся! Мне надо всего лишь очень громко заявить о братстве Безликих. Чтобы не я бегал за озарёнными и упрашивал их примкнуть ко мне, а они сами выстраивались в очередь ради тайн, которыми я обладаю. И демонстрацию силы я собирался устроить сегодня ночью. Совместить приятное с полезным. И зарвавшегося Ворона проучить, который отжал мой товар, и прославить Безликих на весь Клесден. Но до этого момента еще целый день. А пока я навещу старину Эга…

— Чавой изволите, господин? Вы по делу али как? — смело остановил меня у входа в штаб-квартиру котерии «Рубах» молодцеватый воин с простоватым деревенским лицом.

— Мне нужен Эг Кожаный, он пригласил меня навестить его, — махнул я перед глазами караульного вскрытым конвертом.

Вряд ли, конечно, он умеет читать. Но герб собственной наемничьей компании узнать обязан.

— А, тогда милости просим! Вам, господин, наверх надобно. Прегельд Эг, обычно, находится там. Я бы проводил, да никак отлучаться нельзя.

Я мысленно присвистнул. По дорогущему облачению наемника и его товарищей мне с самой первой встречи стало понятно, что он не рядовой рубака. Но чтоб прегельд? Высоко забрался! Вслух, разумеется, я удивления не выказал. Буркнул солдату с усмешкой: «Не заблужусь!» и вошел внутрь.

Времена Железные рубахи, судя по увиденному мной, переживали не самые радужные. Но и не совсем уж безнадёжные. По пути мне встречалось слишком много безусых юных бойцов. А вот те, кто выглядели старше и опытней, через одного попадались израненные. То с замотанной рукой, повешенной на ремне, то с деревянным костылем подмышкой, то с наполовину обожженной физиономией. Кто-то щеголял с повязками из бинтов и тряпок на головах. Другие просто прихрамывали. Судя по всему, котерию в прошлом году изрядно потрепали. И в Клесдене они активно зализывали раны.

Тем не менее, недостатка в здоровых солдатах наемники не испытывали. И несмотря на молодость, по их повадкам было ясно — они знают, с какого конца браться за меч. После недолгого обучения в Сарьенском полку я теперь подмечал многие особенности, которые упускал ранее. Начиная с характерных изменений в осанке из-за однотипных фехтовальных упражнений и заканчивая состоянием амуниции. И сейчас мне казалось, что подготовка этих ребят значительно лучше моей.

Но самый главный аргумент в пользу «Рубах» — они под свой штаб арендовали (либо вовсе выкупили) целый дом, расположенный в далеко не бедном районе. Стало быть, золото у них в казне водилось в достаточном количестве. А разве не желтый металл является истинной целью всякого наемника? Не на него ли они разменивают свои жизни?

— Чем могу помочь, экселенс? — не в пример более грамотной речью поприветствовал меня покрытый шрамами ветеран на втором этаже. — Вы по вопросу найма?

— Мне нужен Эг Кожаный, — коротко отозвался я, снова демонстрируя письмо.

— А вы никак Ризант нор Адамастро? — удивил меня своей осведомленностью воин. — О боевых подвигах единственного выжившего из Сарьенского полка ходит много слухов. Для меня честь повстречаться с вами лично.

— Я всего лишь сражался за свою жизнь, — равнодушно пожал я плечами.

— Скромность — это второе лучшее украшение истинного воина, — понятливо улыбнулся ветеран. — Первое, как вы понимаете, шрамы. Давайте я помогу вам найти прегельда Эга. Кажется, я слышал его голос где-то здесь…

Мужчина провел меня по коридору мимо полудюжины дверей, а затем остановился возле одной из них. Благодарно кивнув сопровождающему, я без стука потянул за ручку и попал в просторную комнату, скорее даже зал. Тут сейчас находилось около десятка мужчин, и все донельзя сурового вида. Наверняка из офицерского состава котерии. Окажись я в такой компании год назад, то наверняка бы ощутил напряжение и стеснение. Но к сегодняшнему дню за моими плечами скопился такой объемный багаж, что одними грозными физиономиями меня уже было не напугать.

Моё появление осталось незамеченным, поскольку между собравшимися кипела весьма оживленная дискуссия. И среди нескольких затылков, повернутых ко входу, я безошибочно узнал блестящую лысину искомого наемника.

— … нечего здесь делать! Из Патриархии нужно уносить ноги на север. Там всегда найдется работенка! — тыкал пальцем в расстеленную на столе карту один из мужчин.

— Но у нас нет зимнего обмундирования! — возразил ему кто-то. — Четыре года мы воевали в южных землях, где снег видят только издалека на горных пиках. На закупку мы потратим до пятой части казны! Да еще и осень на носу!

— Чертов Леоран Блейсин задолжал нам кучу золота за прошлогоднюю кампанию! — вставил другой воин. — Нужно потребовать с него возмещения хотя бы шерстью и шкурами!

— Ха-ха, Воур, ты будто с облака свалился! А то не разумеешь, что здешний монарх не пожалует нам даже позеленевшей медяшки, покуда в его дворце шастают темноликие ублюдки!

— И что, предлагаете просто взять и забыть об этом⁈

— В первую очередь, нам надо смириться с тем, что мир меняется, — узнал я голос Эга. — Альвэ крепко схватили правителей юга за яйца. Не успеете оглянуться, как Патриархия и Медес станут их новыми колониями. Поэтому нам надо выбрать сторону. Либо мы уходим на север, либо остаемся здесь, чтобы кормиться с алавийского золота.

— А ты уверен, Эг, что темнорожие простят нам резню близ Горного Предела, которую мы им устроили, а не перевешают всю нашу котерию?

— Я вообще ни в чем не уверен, Нарон! Но с удовольствием послушаю твои предложения! — огрызнулся лысый наемник.

— Кха-кха! — громко прокашлялся я, привлекая к себе внимание.

Офицеры «Рубах» синхронно повернули шеи и удивленно примолкли, не понимая, что здесь делает какой-то чужак. И только лишь в глазах бритоголового ветерана через пару секунд загорелось узнавание.

— Риз? Я не спятил, и это действительно ты?

— Истинно так, Эг, здравствуй! Рад тебя видеть, — степенно прикрыл я веки.

— Господа, предлагаю сделать небольшой перерыв! — громогласно объявил прегельд. — Нас почтил своим вниманием экселенс Ризант нор Адамастро! Герой, обманувший саму смерть! Так давайте же послушаем его захватывающие истории!

Офицеры согласно загудели и поднялись со своих мест, разминая ноги. Похоже, это напряженное заседание длилось у них не первый час. И небольшую передышку они восприняли с радостью.

И уже через пяток минут я словно вернулся в шкуру Александра Горюнова. Снова застолье, хмельные напитки, толпа незнакомцев, на которую мне нужно произвести положительное впечатление. Всё как тогда. Только декорации другие. Эг затянул меня в компанию своих сослуживцев и стал со всеми знакомить. Большинство лиц и имен я даже не пытался запоминать. Потому что мне нужен был только один командир котерии. Но он-то, к сожалению, в настоящий момент и отсутствовал за столом. Ну да ничего. Может, через подчиненных удастся донести до него нужные мысли.

Поначалу наша весьма сдержанная трапеза спустя три-четыре кувшина вина стала набирать обороты. Во многом благодаря мне. Я как заправский тамада лихо жонглировал словами, меняя темы. Сначала рассказал слушателям о своих злоключениях и предложил почтить память моих соратников кубком рубинового напитка. До дна и не чокаясь. Затем перешли к прошлогодним неудачам Железных рубах в боях за элдримское побережье. На сей раз выпили уже за их погибших. Потом вдруг заговорили о женщинах. Ну как тут не хлопнуть еще вина? А теперь настало время для скабрезного анекдота, замаскированного под реальный случай!

И вот так неспешно на нашем столе один кувшин приходил на смену другому. Наемники разгонялись все сильнее и уже без моего вмешательства активно наполняли свои ёмкости. А вот я, напротив, голову сохранял трезвой, лишь делая вид, что поддерживаю каждый тост.

Вскоре очередь дошла и до полюбившейся Эгу игры в наперстки. Захмелевшие ветераны под азартные выкрики достигли нужной мне кондиции. И тогда я решил, что пора поговорить и о моих проблемах…

— Знаешь, Ризант, а ты изменился со дня нашего знакомства, — констатировал лысый наемник немного заплетающимся языком. — Даже сейчас, во время веселого застолья, из твоих глаз не уходит тоска. Раньше её не было в твоем взгляде. Я такие вещи подмечаю сразу…

— По правде говоря, у меня не так-то много поводов для веселья.

— Как и у нас, — доверительно сообщил бритоголовый. — Ну ты, наверное, слышал наше обсуждение…

— Да, признаю. Но мне решительно непонятно, в чем ваша проблема. Шли бы в Медес, да и не переживали о переходе на далекий север, — беззаботно пожал я плечами, чем снискал парочку снисходительных взглядов от офицеров.

— Кха… Риз, ты, видимо, не совсем владеешь ситуацией, — мягко осадил меня Эг. — Королевство под плотным контролем алавийцев. Три легиона молдегаров попросту парализовали государство.

— Три легиона и полноценное крыло Дев войны, вообще-то, — многозначительно поиграл я бровями.

— Раз знаешь, отчего глупости всякие говоришь? — фыркнул мужчина справа от бритоголового наемника.

Я в упор посмотрел на болтуна, позволившего в мой адрес не самую дипломатичную реплику. И тот поначалу с вызовом вскинул подбородок, но потом Эг что-то горячо зашептал ему на ухо. У мужчины сперва суетливо забегали зрачки. Судя по тому, что он принялся блуждать взором по моим рукам, лысый прегельд предостерёг, его о том, что я милитарий. Не обнаружив колец с камнями у меня на пальцах, сосед бритоголового немного успокоился, но всё-таки нашел в себе силы для извинений.

— Э-э-э, простите экселенс, не хотел вас обидеть, — гораздо тактичней пробурчал он. — Мы простые люди, да и вино уже затуманило разум.

Я молча кивнул, показывая офицеру, что не держу на него зла. А потом выложил на стол козырь, от которого разом онемели все собравшиеся наемники:

— Ничего-ничего, я понимаю причины вашей реакции. Скорее всего, вы просто не знаете, что алавийцев выбили из Медеса.

За столом повисла гробовая тишина. Даже те ветераны, которые не слушали нашу беседу, прервали свои занятия и уставились на меня.

— Ч… что? — глупо переспросил Эг.

— Я сказал: темноликих больше нет на юге. Их истребили.

— Но кто⁈ — хором воскликнуло несколько человек.

— Пока неизвестно, — пожал я плечами. — Поговаривают, что кьерры совершили массовый набег.

— Пф… это невозможно! — категорично возразил усатый офицер напротив. — У альвэ сильные маги! Абиссалийским отродьям ни за что не одолеть их!

— Экселенс, будьте добры, посмотрите на меня, — проникновенно попросил я.

Ветеран хмуро поднял лицо и заглянул в мои глаза. Секунда. Две. Три. Не моргаю. Прожигаю его тяжелым взором. Но тот не спешит сдаваться.

— Хотите обвинить меня в том, что я лжец? — обманчиво мягко спросил я.

Вот тут наемник не выдержал, выдохнул и отвёл взгляд. Ввязываться в конфликт с аристократом ему не хотелось. Не из-за такого пустяка, по крайней мере.

— Ни в коем случае, господин Ризант, — пробурчал мужчина. — Просто я воюю не первый десяток лет, и знаю, о чем говорю.

— Ну а я вам сообщаю, что только сегодня утром вернулся из Медеса, где лично видел опустевшие улицы Фаренхолда! — припечатал я. — Можете убеждать меня в чем угодно, но своим собственным глазам я доверяю больше.

— Что же это получается… — задумчиво поскреб лысую черепушку Эг.

— Что спрос на ваши услуги в Королевстве Медес сейчас будет как никогда высок, — кончиками губ улыбнулся я. — Король сумеет сколотить хоть сколь-нибудь боеспособную армию в лучшем случае года через два. А защищаться от абиссалийской напасти нужно уже сейчас.

— Эх, нет, ничего не выйдет, — огорченно цыкнул мой знакомец. — В нашей котерии совсем нет озарённых, к сожалению. А соваться к пустошам без милитариев в отряде — чистое самоубийство.

— Хм… да, пожалуй, что ты прав. Твари кьерров в темное время суток превосходят обычного солдата во всём. Они могучи и не знают страха. Их невозможно разжалобить или заставить отступить. Это жуткие противники…

Я сделал вид, будто задумался, а затем картинно щелкнул пальцами:

— Ручаюсь, что слухи о таинственном исчезновении молдегаров доползут до городов Патриархии уже к исходу текущей луны, — вынес я вердикт. — Стало быть, у Железных рубах есть неплохая фора, чтобы подготовиться. А я, тем временем, могу позаботиться об укреплении вашей котерии магами.

— Подожди-подожди, Риз! Не гони коней! О чем мы вообще говорим, если казна Медеса пуста! Темноликие вынесли её подчистую. Королю нечем платить за наши услуги, — вставил резонное замечание Эг.

— А с чего ты взял, что вас будет нанимать именно король? — хитро прищурился я.

— Кто ж еще?

— Ты для начала обсуди этот вопрос с командиром. А уж потом, ежели он согласится, я организую встречу с заинтересованным, а самое главное, платежеспособным заказчиком. Что скажешь?

Наемники сперва переглянулись, а потом Эг по прозвищу Кожаный встал с зажатым в руке кубком:

— Скажу, что Железные рубахи никогда не забывают тех, кто им помогает! Поэтому предлагаю выпить за экселенса Ризанта нор Адамастро! Самого порядочного и великодушного аристократа, которого я встречал!

Остальные офицеры поддержали товарища радостными возгласами. И уже через секунду полтора десятка серебряных чаш, наполненных вином, звучно столкнулись, расплескивая содержимое. Можно сказать, я сделал еще один крохотный шажок к освобождению людских земель. Теперь пора заняться и оборзевшим в край конкурентом Маэстро…

Глава 12

Сегодняшняя ночь была невыносимо душной. Воздух, словно приставучая уличная девка, обнимал и обволакивал своей чрезмерно теплой массой. Где-то с востока слышались раскаты грома. Но благословенный ливень проходил где-то вдалеке от пыльного и грязного Клесдена, которому не досталось и капельки живительной влаги. Тем не менее, я, семеро моих Безликих и Насшафа шествовали по темным переулкам при параде, обеспечивающим полное инкогнито. Темные плащи с глубокими капюшонами. Отрезы тончайшего шелка, черной вуалью скрывающие лица моих подчиненных. На мне — сплошная покрытая гравировкой маска, в которой сделаны прорези только для глаз. На руках кожаные перчатки, чтобы никто не мог даже до конца быть уверен, к какой расе мы принадлежим.

Увеселительная улица приветствовала наши мрачные фигуры светом фонарей, многоголосым галдежом и приглушенными раскатами смеха. Чтобы избежать ненужных встреч, мы старались двигаться в глубоких тенях. Все шумные компании обходили стороной. И совсем скоро добрались до игорного дома «Под подолом Фортуны».

— Ты и ты, за мной, — приказал я, указав пальцем на Лиаса и Насшафу. — Остальные считают до сотни, а потом врываются с центрального входа. Нест, ты остаешься снаружи. Пресекаешь побеги или задерживаешь подкрепление.

Восемь моих спутников в непроницаемо-черных одеяниях кивнули и разделились. Здешнее заведение имело похожую планировку, как и «Шанс» Дядюшки Лиса. С обратной стороны у здания был неприметный ход. Использовался он либо для служебных нужд, либо для того, чтобы скрытно провести особо уважаемых гостей. А то знатным аристократам тоже хочется повеселиться. Но не каждый желает при этом афишировать любовь к посещению подобного места.

Приблизившись к монументальной дубовой двери, обитой стальными полосами, я повернулся к Лиасу:

— Попробуем? — скрывая волнение спросил я.

— Хуже точно не будет, — пожал плечами милитарий.

— Ну тогда заряжай…

Я сформировал два пустых конструкта «Праха», но наполнить их так и не смог. Мне на выручку пришел экс-Вердар, который щедро плеснул сырой энергией из своих перстней, и… о чудо! Мои плетения оформились в полноценные заклинания. Значит, не так уж я безнадёжен. При наличии рядом лояльного оперария я всё еще могу задать жару. А заодно и скрыть свою внезапную инвалидность в магическом плане…

Оба «Праха» я подсадил в район косяка. Железные петли отгнили и рассыпались ржавыми хлопьями менее, чем за десяток секунд. Дверь перекосилась, повиснув на одном засове, и я без особого труда выбил её сапогом.

Нашему неожиданному появлению очень подивился одинокий охранник. Он резко вскочил с табурета, да так и остался стоять, вытаращив глаза. Одна ладонь его до побелевших костяшек вцепилась в эфес короткого меча, а вторая медленно потянулась к неприметной веревочке, висящей чуть в стороне.

— Не делай этого, если хочешь жить, — предостерег я.

Но упрямый сторож не внял. Он резко схватил шнурок, и где-то за соседней стеной зазвенел колокольчик. Однако это последнее, что сделал мужчина. Потому что долей мгновения позже с одного из колец Лиаса сорвалось плетение «Зонтика», которое залетело противнику в область живота и там раскрылось.

Охранник одновременно и жалобно, и удивленно, крякнул, когда его перемолотые кишки брызнули в разные стороны. А потом глаза вышибалы закатились, и он рухнул в фарш из собственных внутренностей.

Придерживая плащи, чтобы не измазаться в расплескавшемся кровавом месиве, мы прошли дальше. И в следующем помещении встретили еще полдюжины бойцов с клинками наголо.

— Теперь моя очередь, — глухо обратился я к Лиасу, и тот без возражений поделился со мной энергией.

Люди Ворона успели сделать один шаг, а в моих ладонях уже засиял готовый конструкт «Серпа». Так я назвал переработанный аналог заклинания алавийского мага, защищавшего стены Фаренхолда.

— Эй, а вы еще кто⁈ Взять их! — рявкнул боец, бегущий в авангарде.

Еще шаг — и от моей фигуры отделился ворох полупрозрачных смазанных росчерков. Они стремительно полетели, вращаясь и оставляя на стенах глубокие царапины, а потом достигли людских тел. Магические воплощения вонзились в плоть, перерубая конечности подобно топору мясника. Сразу двое стражей лишились голов. Кому-то отсекло ноги, кому-то вскрыло грудину. Однако болезненные крики и стоны затихли очень быстро. Чары нанесли слишком обширные повреждения. И те, кому повезло не умереть сразу, испустили дух через считанные секунды.

— Я и подумать не могла, что в городах людей так вес-с-село, — хмыкнула позади меня Насшафа.

— И это мы еще даже не начали, — отозвался я из-под своей маски.

Где-то в другой половине здания вдруг послышался раскат грома. За ним еще один. Потом чьи-то истошные крики и топот. Кажется, мои Безликие уже вошли в общий зал. Мы со спутниками не сговариваясь ускорили шаг и тоже ворвались в помещение с гостями. Тут сейчас царил знатный переполох. Мои милитарии вступили в полноценную магическую дуэль с парой озарённых, работающих на Ворона. Хотя, можно ли это избиение назвать дуэлью?

Все силы двоих колдунов уходили на то, чтобы отразить направленные в них заклинания. Но превосходство моих подопечных над классическими операриями оказалось слишком подавляющим. Они опережали противников во всём, начиная от скорости плетения чар и заканчивая их разрушительной силой. А потому не успели мы даже принять участия в этом увлекательном мероприятии, как защитные конструкты вражеских магов развеялись, а в них самих влетело по два «Зонтика» и несколько «Снарядов».

Кровавое шоу получилось знатным. Я изначально инструктировал своих последователей, чтобы они расправлялись с врагами максимально жестоко и зрелищно. Но от вида той кровавой бани, которая получилась от комбинации этих плетений даже у меня во рту немного пересохло. А ведь я полгода жил в улье кьерров, где насмотрелся всякого…

Гости игорного дома, которым не посчастливилось коротать здесь ночь, впали в истерику. Несколько служанок сомлели и потеряли сознание. Представительно разодетые господа сползли под столы и затаились там, словно трусливые мыши. Кто-то испуганно заорал, кто-то рванул к выходу, но налетел носом на выставленные Безликими колдовские щиты.

Переполох быстро набирал обороты, так что мне пришлось взять немного сырой энергии у Лиаса и сформировать в каждой руке усеченные конструкты «Пуль». Вернее сказать, лишь одни оболочки для них без боевого наполнения. При резком соединении ладоней получился такой оглушительный хлопок, что с потолка мелкая пыль посыпалась. Бедную Насшафу от неожиданности чуть удар не хватил. Но этого никто кроме меня и экс-Вердара не заметил.

Посетители заведения, из числа тех, кто оставался на ногах, подумали, что начался второй этап магической перестрелки. Они попадали на пол, где стояли, и закрыли головы руками. И в этот момент мои милитарии прошлись по всему залу, пинками и крохотными разрядами «Зарниц» сгоняя всех в центр помещения. При беглом обыске было изъято четыре перстня. Но магистерских или же простых побрякушек — неясно. Да и разбираться некогда. Надо найти Ворона, пока не упорхнула пташка…

Оставив двоих озарённых присматривать за гостями, мой отряд поспешил дальше. Честно говоря, я уже не ждал сопротивления. Думал, что охрану мы если не перебили, то желание вступать с нами в схватку отшибли напрочь. Но я ошибся. Потому что за первым же поворотом коридора мне в лицо понеслась полоска стали, зажатая в чьем-то огромном волосатом кулаке.

Слава богам, Лиас на протяжении всего пути не прекращал подачу энергии. Да и я держал подготовленной защитную сферу. Так что чужой клинок с тонким звоном отскочил от полупрозрачной плёнки алавийского купола, не причинив мне вреда. И не успели мы с магистрами ничего предпринять, как из-за моей спины выскочила разъярённая Насшафа…

В ладонях абиссалийки словно по волшебству возникла пара загнутых ножей. Орудуя ими со скоростью лопастей, она ринулась в атаку. Первый замах, и противник вскрикивает, роняя меч. Кривое лезвие альбиноски распороло ему запястье до самых костей и рассекло сухожилия. Затем второй короткий клинок вонзается стражу Ворона в сгиб локтя другой руки. Кровь густоватой струёй бьет из раны, заливая пол. Охранник в испуге отшатывается назад, но нелюдь не отстаёт. Она рвётся следом, осыпая его градом ударов. Каждый раз её ножи безошибочно находили слабые места в доспехе из дублёной кожи и вонзались по самые рукояти. Враг безуспешно пытался защититься, заслоняясь израненными конечностями. Но его это не спасло. Буквально за три секунды красноглазая дьяволица превратила воина в истыканную кучку сочащейся плоти, которая неопрятной грудой осела возле стенки.

— Спасибо, — шепнул я Насшафе, отчего та горделиво приосанилась.

Мы поспешили дальше. Снесли по пути еще несколько дверей, грохнули троицу стражей. А потом, наконец, добрались до гнёздышка Ворона. Первым туда ворвался Лиас, «Прахом» разрушая дверь. В него тотчас же полетело какое-то убийственное заклинение, но, столкнувшись с предусмотрительно выставленным куполом, бессильно стекло на дощатый пол. Там чары зашипели, прожигая дерево почище кислоты. А экс-Вердар разразился целой серией боевых плетений, заставляя дрожать всё здание.

Другие Безликие тоже в стороне не остались. Они по одному заскочили внутрь, формируя на перстнях энергетические конструкты. Громыхнуло еще несколько раз. И это стало последней каплей для защитников хозяина игорного дома…

— Стойте!!! Стойте!!! Я сдаюсь! Прекратите! — прозвучал истеричный вопль изнутри.

И вот только после этого я величественно вплыл в разгромленный кабинет, расшвыривая сапогами куски уничтоженной взрывами мебели и осколки мраморных статуй. В углу помещения, за пылевой завесой, отчетливо мерцал выставленный магический щит. Не сферического типа, как у алавийцев. А обычный клиновидный, каким привыкли пользоваться человеческие милитарии.

Позаимствовав немного энергии у Лиаса, я создал воздушную волну и сдул весь мелкий сор. Перед моим взором предстала троица мужчин, двое из которых носили на пальцах по одному магистерскому перстню. Однако о сопротивлении они даже не помышляли. Все их силы уходили на поддержание щита. А вот последний участник этой компании — высокий брюнет с угольно-черными глазами, жмущийся между колдунами, кажется, был тем, кого я искал. По крайней мере, одёжка у него выглядела ничуть не дешевле роскошного наряда почившего Дядюшки Лиса. Да и длинный горбатый нос этого типа навевал стойкие ассоциации с птичьим клювом. Скорее всего, Ворон из-за колоритной внешности своё прозвище и получил.

Все трое следили за тем, как моя укутанная плащом фигура неспешно приближается к магическому барьеру. У них на лбах от напряжения аж бисеринки пота выступили. Но особенно перепуганный взгляд был именно у Ворона. Этот проныра сразу понял, кто забежал к нему на огонёк…

Подчеркнуто неспешно подняв руку, я коснулся чародейского щита. Капелька энергии от Лиаса, и с моих пальцев сорвалась новая магическая разработка, названная «Штопор». Небольшое плетение, которое не оказывает никакого воздействия на человека, но зато играючи пробивает энергетические препятствия. Штука очень полезная, но с одним великим недостатком. Я пока не нашел способа заставить лететь это заклинание прицельно. Оно всякий раз выбирало какую-то непредсказуемую траекторию, что исключало его применение на большой дистанции. В схватке лучше уж «Зарницей» вдарить, которая за счет огромной мощности перегружает и раскалывает даже алавийские сферы. Но сейчас, когда враг деморализован и подавлен, почему бы и не выпендриться? Такой ход смотрится очень эффектно даже глазами неозарённого.

Колдовской щит, столкнувшись со «Штопором», ярко вспыхнул и погас. Конструкты над камнями перстней магов мигнули красным и рассыпались. А сами милитарии ошарашено уставились на свои кольца.

— Это ты Ворон? — на всякий случай уточнил я у долговязого брюнета.

— А в чем, собственно, дело? — не спешил откровенничать конкурент.

Не став ударяться в полемику, я просто оприходовал здешнего заправилу чарами «Шока». Тот истошно заверещал, содрогаясь в конвульсиях, и упал под ноги своих защитников. Милитарии дернулись, собираясь то ли кинуться на выручку нанимателю, то ли отойти подальше. Но замершие вдоль стен фигуры Безликих предупреждающе вскинули руки с перстнями, вынуждая парочку озарённых стоять на месте.

Пока Ворон бился в болезненных припадках, я неспешно разоружил его телохранителей, изъяв кольца. Они их отдали без разговоров. Скорее даже с какой-то охоткой. В процессе успел заметить, что у обоих магистров в одежде зияют пропалины, а у одного рукава синего камзола и вовсе потяжелели от крови. Невзирая на то, что они явно стояли в глухой обороне, натиск Безликих эти два милитария пережили лишь чудом.

— Не люблю, когда тратят моё время, — произнес я вкрадчиво, склоняясь над прерывисто дышащим брюнетом. — А твоя дерзость, Ворон, и так уже сильно нарушила мои планы. Ты забрал у меня кое-что. И поэтому я пришел вернуть должок.

— Не… понимаю… о чем… ты… — прохрипел хозяин игорного дома, сплёвывая розовую слюну.

Безразлично пожав плечами, я вновь потянулся к нему, чтобы взбодрить «Шоком». Но стоило только мужчине увидеть мою приближающуюся ладонь, как он отшатнулся от неё, будто от ядовитой змеи.

— А-а-а-а! Не трогай! Ладно, стой, я всё понял! Всё отдам! — затараторил брюнет.

Он потянул за цепочку на шее и извлёк на всеобщее обозрение небольшой позолоченный ключик с подвижными бородками. Пошаманив над ним с десяток секунд и выставив нужную комбинацию, он протянул его мне.

— Вот, забирай! Всё в моем сейфе за тем гобеленом!

Я сорвал посеревшее от пыли тканое полотно и действительно обнаружил под ним матовую металлическую дверцу, вмонтированную в стену.

— Ты! — ткнул я пальцем в ближайшего телохранителя Ворона. — Открывай!

На физиономии главаря сразу же отразилась досада пополам с нервным волнением. И от моего взгляда это не укрылось.

— Что такое? — наиграно хмыкнул я. — Вспомнил о чём-то?

— Э-э-э… возможно, я ошибся в комбинации на ключе, — нехотя признал темноволосый.

— Ну так проверь.

Я вернул ему цепочку, и Ворон сделал вид, словно ногтём измеряет расстояние от каждой бородки до упорного бурта.

— Нет, всё правильно, можешь отпирать, — уверенно объявил хозяин кабинета.

Хех, вот же заливает, гаденыш. Я же видел опытным глазом, как он незаметно сдвинул на одно деление верхнюю и нижнюю коронку. Ну да ладно, сделаю вид, что я немножко слепой.

Один из магистров, подчиняясь моему повелению, открыл сейф и отошел. После быстрого инспектирования я извлёк оттуда три полукилограммовых кошеля, туго набитых золотом. Несколько склянок с непонятной жидкостью, стоявших в специальных пазах. Скорее всего, это была ловушка, на которую рассчитывал подловить меня Ворон. Наверняка в стекле содержится какой-нибудь летучий и жутко смертельный яд, который при неверной комбинации ключа разлетелся бы здесь повсюду. Затем я обнаружил шкатулку с расписками и тремя камнями крови. А на самом нижнем отделении сейфа… О, да. Вот он, мой пропавший товар!

Мешочки из огромных листов покоились в изящном ящичке из красного дерева. Все шесть штук. Вот только два из них успели заметно уменьшиться в объемах…

— Здесь не всё, Ворон, — обратился я к хозяину игорного дома, подбрасывая находки в ладони.

— Да, э-э-э… точно. Часть я уже успел реализовать… Послушай, ты же Маэстро, да? В Клесдене о тебе ходит много разных слухов. Я вижу, что тебе опасно перебегать дорожку, и, клянусь, у меня не было такого намерения! Мы оба деловые люди, поэтому давай не будем рубить с плеча. Всё, что произошло, это огромное недоразумение! Не подумай, будто я пытаюсь как-то оправдаться. Вовсе нет! Я готов покрыть все твои убытки. И, разумеется, за разгром моего заведения не буду иметь никаких претензий. Забирай всё золото! Если считаешь, что этого мало, то назови цену, и я хоть завтра…

Горбоносый брюнет принялся фонтанировать словами, являя чудеса дипломатии и красноречия. Он всячески старался убедить меня, что ситуация пустяковая. Якобы ни у меня, ни у него нет причин конфликтовать дальше. Что мы отныне квиты по всем статьям. Более того, он предложил еще и взаимовыгодное сотрудничество, сулящее мне вполне неплохие барыши. И, должен признать, звучали его задумки довольно соблазнительно. Если Ворон пустит мою Ясность по своим отлаженным каналам сбыта на льготных условиях, то доходы Маэстро возрастут кратно. Я легко покрою все свои текущие издержки и обеспечу финансирование дальнейших планов.

— Заманчиво-заманчиво, — неторопливо постучал я по своей маске затянутыми в тонкую перчатку пальцами. — Я вижу, что ты действительно жаждешь загладить свою вину.

— Разумеется, Маэстро! — всплеснул руками брюнет. — Мне в самом деле искренне жаль, что я по неосторожности стал участником возмутительной авантюры с твоим товаром. Но я также умею смотреть в будущее! Торговать всегда выгодней, чем воевать. А с твоими умениями, моими связями и золотом, мы поставим на колени весь город!

— Для начала, Ворон, нам предстоит кое-что уладить.

— Конечно, всё что скажешь! — охотно согласился хозяин кабинета.

— Я рад, что ты не возражаешь, — ухмыльнулся я под маской.

Сделав полшага в сторону, я указал Насшафе взглядом на брюнета. Абиссалийка моментально рванула вперед, раскручивая короткие клинки. Два ножа вонзились повыше кадыка криминального босса. Ворон дернулся и издал булькающий звук, давясь кровью, но мою спутницу это не остановило. Она с хирургической точностью располосовала глотку конкурента, а затем её рука, уподобляясь гибкой змее, юркнула в зияющий разрез. Там нелюдь нащупала сопротивляющийся язык жертвы и умелым движением вытащила его через распоротое горло.

Мужчина упал на колени и пополз, что-то нечленораздельно хрипя. Багровый фонтан хлестал из него, заливая пол. Но я пресёк его трепыхания, опрокинув ударом сапога на спину. Подкованный каблук с чавканьем впечатался во влажную рану на шее бандита, и тот судорожно вцепился в мою подошву.

— Я простил тебя, Ворон. Но прощение не отменяет наказания, — произнес я, глядя в медленно затухающие глаза хозяина игорного дома. — Ибо истинное искупление вины нельзя обрести за золото. Его дарует лишь пролитая кровь. Не обессудь, но вы сами установили такие законы в своём порочном теневом мире. А я всего лишь вынужден им следовать.

Брюнет скрёб ногтями голенище, тщетно силясь отпихнуть мою пятку со своей глотки. Но у него ничего не вышло. Он так и затих, позорно распластавшись под моей стопой подобно раздавленному таракану. И только тогда я убрал ногу.

— Господа, у вас есть какие-либо претензии ко мне? — развернулся я к парочке телохранителей, лишившихся своего нанимателя.

— Нет, экселенс! — твердо ответили они. — Вы были полностью в своем праве.

— Уверены? Быть может, желаете меня в чем-то упрекнуть или обвинить?

— Нет, экселенс! — синхронно повторили магистры.

— Что ж, тогда всего хорошего. Если захотите вернуть свои перстни, вам придется разыскать меня позднее. Сейчас я их не отдам.

— Мы всё понимаем и не настаиваем, — тактично поклонился ближайший ко мне милитарий, опасливо поглядывая на темные силуэты Безликих.

Забрав всю добычу, включая шкатулку с расписками, я повел свой отряд к выходу. Мы нашумели тут изрядно, и вполне возможно, что городские стражи совместно с Пятым Орденом уже направляются к кварталу увеселений. А мне пока хватает проблем и без прямых столкновений с властями. Но как бы там ни было, я могу с уверенностью сказать, что очередное кровавое выступление Маэстро в Клесдене запомнят надолго…

Глава 13

Моя жестокая вендетта всколыхнула не только весь криминальный мир, но и светскую публику. Правда, ноги мы в ту ночь унесли исключительно благодаря моей «Мантии», поскольку на поимку дерзкого наглеца в маске поднялось необычайно много народу. Сначала на шум пришла городская стража. Потом подтянулся Пятый Орден. Затем аристократы, коротавшие ночь в заведении Ворона, разнесли весть о том, что им довелось пережить. И тогда к поискам присоединилось еще полтора десятка возмущенных знатных родов со своими личными гвардиями.

Переполох грянул такой, что через седмицу о заварушке в «Под подолом Фортуны» уже судачили в столице Патриархии. Не остался в стороне и сам Блоговестивый Леоран гран Блейсин, чтоб его дизентерия прохватила. Он решительно потребовал разыскать и покарать Маэстро, отрядив на сие мероприятие кого-то из своих приближенных ищеек.

В общем, мне на некоторое время пришлось залечь на дно. Даже Орвандел с Эрмином свернули всякую подпольную деятельность, оставив за себя лишь нескольких малозначимых посредников. Продажа Ясности застопорилась окончательно. Однако я за это не переживал. Экспроприированных в качестве компенсации денег Ворона должно хватить минимум на пару месяцев. А потом, как уляжется суматоха, и можно будет возвращаться к работе.

Однако моя кровавая акция не сделала Маэстро персоной нон грата в теневом мире Клесдена. Уже на следующее утро по каналам Орвандела стали поступать осторожные запросы от криминальных воротил. Всем страсть как хочется узнать о причинах столь суровой разборки. Посему я дал помощнику поручение не скупиться на ведение рекламно-информационной кампании. И примерно на третий день по городским тавернам уже зазвучали шепотки, объясняющие мотивы Маэстро и пересказывающие историю в нужном мне свете. А заодно и нахваливали мою Ясность. Мол, из-за плохого товара так отчаянно резать глотки никто не стал бы. А раз за него целого авторитета закололи, будто свинью крестьянскую, то это должно быть нечто совсем уж невообразимое!

Без ложной скромности могу добавить, что мои Безликие тоже произвели сильное впечатление на свидетелей. Их описывали как суровых и безжалостных милитариев, которые не только творят магию со скоростью вздоха, но и владеют десятками невиданных заклинаний. Разумеется, гости заведения многое приукрасили, чтобы не выглядеть в глазах слушателей трусами. А я лишь воспользовался ситуацией и стал эти слухи раздувать еще активней. Оттого народная молва нередко добавляла к названию моего небольшого братства слово «демоны». И этот всеобщий страх перед неизведанной силой меня полностью устраивал.

Собственно, в моей жизни настал период относительного затишья. Новости о разгроме альвэ еще не докатились в Клесден из Медеса. Либо же дошли, но в виде слухов, которым трудно верить. Потому семейство гран Мисхейв сохраняло молчание. Пришлось напомнить о себе туманным и лаконичным посланием, в котором я сообщал, что сдержал слово. Но ответа пока еще не получил. Видимо, экселенсу Адилину требовалось время, чтобы гарантированно удостовериться.

В семье у меня всё тоже было стабильно. Велайд отбыл в армию и с той поры не присылал вестей. Наверное, боялся, что я кинусь читать его письма. Хотя, здесь он не ошибался. Я не простофиля Ризант, и плести интриги за своей спиной больше не позволю никому. Илисия томилась под домашним арестом, больше полугода не видя белого света. Я даже её не навещал, оставив содержание мачехи целиком на охрану и прислугу. Однако условия создал максимально невыносимые. Ну, по меркам аристократии, конечно. У нее не было доступа ни к каким удобствам и благам. Ни излюбленной косметики, ни ароматных масел, ни духов, ни даже нормального отхожего места. Справлять нужду вдове приходилось в обычное ведро, которое меняли каждое утро. А для купания ей раз в седмицу притаскивали бадью едва теплой воды, где она после помывки еще и одежду свою стирала. Кормили её пусть и не объедками, но и не той пищей, к которой она привыкла. Обычный рацион простолюдина из хлеба, каши и воды. И если первые несколько дней дамочка протестовала, не притрагиваясь к скромному пайку, то к исходу третьих суток уже перебесилась и исправно съедала всё, что ей приносили.

Развлечения Илисии я тоже ограничил по максимуму. Даже разговаривать с ней запретил. И мой наказ слуги исполняли строго. А чтоб наверняка, навесил на Лиаса контроль по соблюдению режима. Единственное, что я оставил мачехе, так это дневник, набор пишущих принадлежностей и пучок дешевых свечей. Пусть исповедуется бумаге о своих проступках. А я уж потом придумаю, что с этой гадюкой делать. К сожалению, взять и просто прикончить её я не мог. Высокородные не поймут такого отношения к родственнице. Особенно, семейство нор Лайде, из которого и происходила Илисия. Они и так слали весьма нервные письма, интересуясь, почему не получают ответов.

С сестрой Ризанта, к сожалению, встретиться вновь не удалось. Я направил курьера с небольшими подарками для всей её новой семьи. Но ответ пришел мне такой, мол де: «Веда, сопровождаема благородным супругом, отправилась резидировать в дальнюю усадьбу, дабы там в уединении и окружении умиротворяющей тишины продолжить свои настойчивые попытки даровать миру долгожданного наследника». Однако сваты любезно приглашали меня познакомиться вживую. Да вот только на кой хрен они мне нужны без сестрицы-то?

В общем, истосковавшись по простой человеческой ласке (не считать же таковой полузвериные ухаживания Насшафы?) я стал частенько сбегать в царство Гесперии. Там меня никто не трогал. Ни Лиас со своими нескончаемыми допросами по магической теории, ни абиссалийка, выпрашивающая моего внимания, ни слуги, ни гости, ни помощники. Здесь меня встречали абсолютная безмятежность и покой. Даже тревога по потерянной способности творить чары не дёргала душу. Хотя нет, вру. Конечно же, меня это снедало. Просто не так сильно, что уже само по себе хорошо.

Вот и сейчас мы валялись с первородным духом на мягком мшистом ковре под сенью раскидистого дерева. А над нашими лицами светлячки исполняли свои замысловатые танцы. На моих коленях покоилась колимба, и я неспешно дергал её серебряные язычки, наигрывая минорную и тоскливую мелодию.

— Александр, что у тебя случилось? Вот уже который день ты приходишь с кровоточащей раной в сердце, — обеспокоено подалась ко мне дриада.

— Да так… ничего особенного, — попробовал отмазаться я.

— Ты лжешь, — нахмурились зеленоватые бровки хозяйки лесов. — Я же чувствую.

— Эх, вот ничего от тебя не утаишь, — грустно хмыкнул я, откладывая инструмент и наблюдая за тем, как постепенно затухают в воздухе разноцветные звездочки-светлячки.

— Может, поделишься со мной? — предложила она.

— Боюсь, что я даже не знаю, как описать произошедшее со мной…

— Ты выглядишь как человек, который себя за что-то винит и укоряет, — со знанием дела определила Гесперия. — Но ты можешь без страха рассказать всё мне и не опасаться неодобрения. Я дух, и мыслю совершенно иначе.

— Поэтому ты и не поймешь, что меня гложет, — отказался я сугубо из врожденного упрямства.

— Или помогу взглянуть на твою беду со стороны, — не отступилась нимфа. — Не волнуйся, я никому не открою твоих тайн. Говори смело.

Покосившись на гладкое лицо собеседницы я беспомощно вздохнул и сдался.

— Мне кажется, что я представляю угрозу для всех, кто меня окружает. Многое, к чему я прикасаюсь, обращается в прах. Взять хотя бы моих сослуживцев из Сарьенского полка. А однажды мне захотелось отблагодарить девицу, пришедшую на помощь в трудный час. Но вскоре её зарезали из-за того золота, что я ей вручил. Потом я отправился с тайной миссией в Абиссалию, где моему отряду мало кто мог серьезно угрожать. Но вместо спокойного путешествия мы поссорились с Азарханом, духом пустошей, и он чуть нас всех не прикончил. Мое знакомство с одной кьерркой окончилось для неё вечным изгнанием. Собираясь вышибить алавийские войска с территории соседнего королевства, я попутно вырезал целый город. Грубо говоря, истребил тысячи соплеменников, имея благие намерения. Если посмотреть на семью Ризанта, то у них тоже всё пошло кувырком с моим появлением. Отец умер. Мачеха в заточении. Брат отправился на войну. Только сестра, надеюсь, успела вовремя сбежать в супружний дом от всех напастей…

— Но это ведь не всё, что тревожит тебя? — проницательно подметила дриада.

— Да… есть еще кое-что.

Я недолго помялся, размышляя, стоит ли вообще такое озвучивать. Но в конце концов решился:

— Я потерял способность колдовать.

Глаза Гесперии удивленно распахнулись, и она отстранилась немного дальше, внимательно разглядывая моё лицо. Вероятно, решила, что я вру. Но вскоре она по-матерински нежно обняла меня и прижала к себе. А я и не сопротивлялся. Просто лежал и вдыхал травянисто-цветочный аромат её тела.

— Я чувствую противоречия, которые терзают тебя, Александр, — прошептала нимфа, перебирая мои волосы. — Ты удивительный человек, открытый одновременно и для света, и для тьмы. В этом вы очень похожи с Ризантом. Только сейчас ты совершаешь много вещей, которые противоречат твоим убеждениям и толкают тебя в тень. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Мне кажется, что да… — так же тихо отозвался я.

— Какая-то маленькая, но очень значимая частичка твоей души не хочет растворяться во мраке. Она рвется к солнцу, а ты её душишь. Твоя внутренняя гармония разрушена, и это приносит тебе страдания. Может, именно в этом корень твоих бед?

Признаться, логика в словах духа была. Её умозаключения заставили меня задуматься. Со дня возвращения из Абиссалии я не только проштудировал все доступные материалы по магической теории, но и разослал письма всем известным наставникам Патриархии. От вымышленного имени, разумеется, а не от семьи Адамастро. Во избежание разного рода слухов. Однако нигде не сыскал даже маленькой зацепочки. Как ни крути, но людские знания о чародействе крайне ограничены. Возможно, трактаты темноликих операриев могли бы направить меня. Но проще достать звезду с неба, чем хотя бы увидеть вдалеке корешок таких философских трудов. Да и алавийского я не знаю, раз уж на то пошло…

— Ты полагаешь, виной всему ментальный конфликт, разгоревшийся во мне? — несколько упростил я версию Гесперии.

— Почему бы и нет? Вы, люди, странные существа и часто склонны к саморазрушению. Просто перестань делать то, что тебе претит. Поставь во главу угла себя, и тогда твои терзания облегчатся.

— Не могу. Я сдуру заключил сделку с тем, кого невозможно обмануть.

— И что будет за её нарушение? — участливо поинтересовалась нимфа.

— В том и дело, что не знаю, — печально усмехнулся я. — Может смерть, а может чего и похуже. Как-то не хочется проверять.

— Ты никогда мне не говорил, по чьей воле тебя занесло в наш мир, Александр. Но может за всеми бедами, что окружают тебя, стоит именно это существо? Если оно достаточно могущественно, чтобы вселить душу в чужое тело, то ему вполне по силам наказывать тебя за неверные решения.

— Вот же тварь ты, Эрис Ваар… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

Свою реплику я произнес на русском. На языке прошлой жизни. Поэтому дриада её понять не смогла. Но интонации уловила точно. Уж не знаю, права ли в своих предположениях Гесперия, но звучит весьма реалистично. Вполне в духе бога обмана, я бы сказал.

Хозяйка леса привлекла меня к себе, убаюкивая в своих нежных объятьях. Она не любила, когда я злился. А потому всякий раз старалась успокоить. Иногда, правда, обращалась дух со мной словно с новорожденным дитя. Но, Многоокий бы меня раздавил, это действительно работало. Складки на лбу разглаживались, а дыхание выравнивалось. Спустя пару минут таких укачиваний даже легкая сонливость появлялась…

— Спасибо тебе, Гесперия… — пробормотал я, закрывая глаза. — С тобой так хорошо, что мне и уходить не хочется.

— Ты можешь быть здесь столько, сколько нужно, Александр, — ласково улыбнулась мне нимфа.

— Не возражаешь, если я немного вздремну? — состроил я щенячьи глазки.

— Нисколько. Мне нравится смотреть, как ты спишь, — зеленоватая ладошка погладила мой лоб. — Отдыхай, Александр. Тем скорее зарастут твои душевные раны.

И я, лежа на коленях у первородного духа, отрубился будто младенец. Не так часто мне в этом мире выдаются минутки безмятежности. И я хочу взять от них всё.

* * *

— Что это ты делаешь? — строго воззрился я на одного из Безликих.

— Взываю к промежуточной ступени «Адай», экселенс! — браво отчитался один из новичков, хотя на лбу его тотчас же выступила испарина. Стало быть, моё недовольство он уловил.

— Если ты вольёшь энергию, то этот уродливый конструкт расплавится прямо перед твоим лицом! — продолжил я разнос. — Ты что, не чувствуешь свои линии?

— Я… кхм, прошу прощения, господин, — смущенно потупил взор милитарий.

— Лиас, почему ты не наставляешь новопосвященных братьев на путь истинный⁈ — рассерженно рявкнул я в другой конец просторного подвала, переоборудованного под класс для магических практик.

— Я уже полсотни раз им всё объяснил! — ворчливо отозвался экс-Вердар. — Но они словно дворняги, выросшие в клетках! Я открываю им дверь, а им боязно выйти из-за своих решеток!

— Понятно, зови сюда второго своего товарища, — вернулся я к новичку. — Я так понимаю, у вас одинаковая проблема?

Озарённый смущенно потупился и едва заметно кивнул.

Когда передо мной вытянулись в струнку два милитария, я вперил в них требовательный взгляд. Совсем недавно они, защищая Ворона, подняли перстни против меня и Безликих демонов, но я сохранил им жизнь. И вот несколько седмиц назад они разыскали меня через связных Орвандела. Сначала вроде разговор шел только о возвращении колец, которые я у них конфисковал. Но потом оба признались в желании примкнуть к моему братству. Причем, стремление их было так велико, что они ничуть не смутились от требования принести клятву над камнем крови.

Вот такая она, сила слухов! Теперь в моем подчинении было уже не семь чародеев, а девять! Правда, у новичков обнаружились некоторые проблемы с дисциплиной. Поскольку они, в отличие от остальных милитариев, опыта военной службы не имели. Но ничего, я их быстро научу Родину любить!

— Значит так, уясните раз и навсегда: чего-то не знать — это не стыдно, — изрек я, чеканя каждое слово. — Стыдно тратить моё время, упорствуя в навязанных вам когда-то заблуждениях. Ваши звания магистров всего лишь условность. В сравнении с моими ребятами вы не дотягиваете даже до послушников. Всё, что от вас требуется — слушать, подчиняться и учиться. И если какие-то элементы у вас не получаются, то нужно просто их оттачивать. Долго. Муторно. Изнурительно. Но ничего не выйдет, если вы будете игнорировать наставления ваших старших братьев. Понятно?

— Да, экселенс…

— Разумеется, господин…

— А теперь объясните мне, в чем ваша проблема? — потребовал я.

— Дело в том, что я не могу призвать ту ступень, о которой говорит брат Лиас, — признался один из милитариев. — Ведь она должна диссонировать с истинным слогом, идущим перед ним.

Его товарищ лишь покивал, подтверждая, что у него ровно те же самые опасения.

— Выходит, вы оба испугались диссонанса? — хмыкнул я.

— Конечно, экселенс, это же крайне опасно! Мы не ингениумы, и не сумеем предвосхитить каскадный распад…

— Вздор! — эмоционально взмахнул я рукой. — Идите сюда, и я покажу вам глубину ваших заблуждений!

Я подвел новичков к металлофону, стоящему у стены, и надел на пальцы специальные напёрстки. Да, вот таким нехитрым способом я практически воссоздал механику игры на фортепиано. Педалей, конечно, не хватало. Но да это я уже привередничаю. Настанет время, и я спроектирую полноценную челесту! Вот придумаю только подходящую конструкцию молоточков, и как их увязать с клавишами. Ну а пока обходимся тем, что есть.

— Слушайте, гармоничны ли эти два звука?

Мои пальцы стукнули по пластинкам, порождая тоненький звон. Я сыграл чистую квинту, которую в моем прошлом мире обычно характеризовали как призывную и торжественную. С этого интервала нередко начинаются гимны, марши и прочие знаменательные произведения. Полагаю, такой пример даже далекие от музыки люди поймут.

Магистры заторможено кивнули, не переставая коситься друг на друга.

— Хорошо. На всякий случай поясню — это называется консонанс. Запомнили. А что скажете теперь? — напёрстки выбили на металлофоне малую секунду, которая звучала откровенно немелодично и несогласованно.

— Неприятно, — поморщился первый.

— Точно… внушает какое-то беспокойство даже, — поддакнул ему товарищ.

— Именно. Это и есть тот самый диссонанс. Но запомните пластинки, которые я затронул. Сейчас, я потревожу их снова, только добавлю к ним еще одну… — я сыграл трезвучие и развернулся к подопечным. — Ну? Можете ли вы теперь сказать, что аккорд звучал остро и раздражающе?

— Нет, экселенс, на сей раз он весьма приятен слуху, — признали озарённые.

Как-то незаметно вокруг нас столпились и остальные братья. Они делали вид, что заняты тренировками, а сами активно грели уши. И хоть им эта премудрость магической теории была давно уже знакома, они никогда не упускали шанса послушать меня. Как поведал мне по секрету нор Эльдихсен, Лиас, может, и был невероятно талантливым чародеем. Но наставник из него вышел ниже среднего. Поэтому Безликие всегда стремились испить мудрости именно из моих рук напрямую, а не через экс-Вердара.

— Но как так получилось, что две пластинки звучат диссонантно, а три — сливаются воедино в слуховом сознании? — озадачил я новичков.

Милитарии вновь беспомощно поглядели друг на друга, и не смогли ответить.

— А всё потому, что я этот диссонанс разрешил! — воздел я палец с напёрстком к потолку. — То же самое и в плетениях. «Неблагозвучный» конструкт превращается в «благозвучный», если подобрать к нему правильное продолжение. И в заклинании диссонанс точно так же преобразуется в консонанс, как я вам только что продемонстрировал.

На лицах новоприбывших братьев отразилось такое ошеломление, словно они познали самое величайшее откровение вселенной. Я буквально услышал треск полотна картины мира, которую им рисовали старые наставники на своих занятиях.

— Вижу, кое-что вы всё же усвоили, — не удержался я от легкой усмешки. — Ну а теперь возвращайтесь к своим попыткам. Если что, обращайтесь к…

Договорить я не успел, поскольку меня прервал громкий стук со стороны выхода. Слуги сюда соваться без особого дозволения не решались, поэтому мне пришлось самому отправляться к двери.

— В чем дело⁈ Я же велел не беспокоить меня! — высунулся я наружу, не скрывая раздражения.

— Экселенс, не серчайте, не по собственной воле тревожу! — поднялись на меня испуганные глаза прислужника. — Но там… там люди пожаловали. Справляются о вас.

— Что еще за люди? — нахмурился я.

— Дык эти, Пятый Орден же…

От такой новости у меня кровь отлила от лица. Дьявол… где же я прокололся, что ищейки патриарха так скоро разнюхали о моих темных делишках? Но как, если все, кому ведомо альтер эго Ризанта нор Адамастро, скрывающееся под маской Маэстро, принесли клятву⁈ Но да смысл теперь голову ломать? Надо прорываться! Вряд ли орденцы ожидают столь яростного отпора, который мы с Безликими демонами можем им дать. Обидно, конечно, что многие мои усилия пойдут прахом. Но даже после такого провала я начну новую главу своей жизни не с пустыми руками…

— Братья, готовьтесь к схватке! — объявил я, нарушив затянувшееся молчание. — Пятый Орден пришел за нами. Сейчас я пойду наверх. А вы пока прячьте лица. В бой вступите по моему сигналу. Живых за спиной не оставлять. Всё ясно?

— Да, экселенс! — со злой решимостью в глазах ответили Безликие.

Что ж, вот и посмотрим, чего мы сто́им! И на сей раз я даже не буду просить у богов помощи. Справимся сами. Своими силами…

Глава 14

Наверное всякий не лишенный воображения человек размышлял над тем, что будет делать, если у него возникнут проблемы с законом. Особенно, если он занимается темными делишками, за которые грозит виселица. Естественно, у меня давно подготовлен план на случай преследования властей. Однако с потерей большей части своих магических способностей он претерпел значительные изменения. Но всё же каждый из моих Безликих прекрасно знал, что ему надлежит делать. Ну кроме, пожалуй, новичков. Этим ребятам придется импровизировать прямо по ходу пьесы и ориентироваться на более опытных братьев.

Для начала я приму визитеров вот здесь. В небольшой комнате, ближайшей к спуску в подвал. Тут мы сможем застать законников врасплох…

— Сопроводи сюда гостей, — попросил я слугу, поправляя свой повседневный наряд.

Простолюдин глубоко поклонился и умчался исполнять поручение. Он отсутствовал не больше минуты. А когда вернулся, то мой слух вычленил в коридоре топот всего двух пар обуви. В унисон с негромкой поступью, принадлежащий явно моему прислужнику, звучала другая. Более тяжелая. Будто шел закованный в латы рыцарь. Неужели орденцы решили перестраховаться и заслать сначала парламентёра?

— Доброго дня, экселенс нор Адамастро, — с порога поприветствовал меня мелодичный женский голос. — Надеюсь, вам не доставляет больших неудобств тот факт, что я решила воспользоваться вашим приглашением, не предупредив заблаговременно?

— Милария нор Гремон? — удивленно вскинул я брови, разглядывая сплошной матовый доспех так называемого Серого Рыцаря. — Безумно рад привечать вас в доме моего отца! А я-то уж всю голову сломал, что могло понадобиться от меня Пятому Ордену.

— Для вас, Ризант, я просто Иерия, если вы не возражаете, — произнесла гостья и сняла с головы свой глухой шлем.

Каскад её благородно-пепельных волос с тихим шорохом обрушился на холодный металл доспеха, покрывая его словно вуаль. Я невольно залюбовался этим движением. Столько в нем было женственности и уверенности.

— Что вы, буду только рад, — почти не наигранно улыбнулся я. — Судя по облачению, вы ко мне по службе, Иерия?

— В каком-то смысле. Решила, знаете ли, совместить в одном деянии приятное с полезным, — дернулись вверх уголки губ у озарённой. — А вы против, Ризант?

— Нисколько, милария. В таком случае, пойдемте в кабинет моего отца. Там решать дела сподручней. Вы прибыли не одна? Может, приказать, чтобы ваших людей покормили и предоставили место для отдыха?

— Нет, не волнуйтесь, экселенс. Мои братья привыкли к тяготам нашего служения. Не следует их баловать.

— О, вполне понимаю, о чем вы говорите… — начал было я, но вдруг услышал грохот подкованных сапог снизу.

О-ох, Ваэрис! Это же Безликие! Сейчас они ворвутся в своих масках, и всё моё реноме благочестивого аристократа рухнет в один миг!

Не совсем отдавая себе отчет, я рванул к двери, за которой находился спуск в подвал. Только бы успеть раньше, чем выскочат мои парни!

Дернув ручку на себя, я просунул голову в образовавшуюся щель и заорал, что есть мочи:

— А ну-ка немедленно прекратите этот грохот! Услышу еще хоть один звук, и велю выпороть всех на конюшне!

От ударов сердца, эхом отдающихся в ушах, я не сразу осознал, что внизу наступила тишина. Фу-у-у-х… слава всем богам! Кажется, милитарии догадались, что я таким образом просигналил отмену. Бойня пока откладывается…

— Да, экселенс, как я погляжу, вы действительно меня понимаете, — лукаво сверкнули янтарные глаза квартеронки.

— Всё так, всё так, милария, — картинно покачал я головой. — Стоит только ослабить хватку, как все слуги тотчас же распоясываются. Приходится держать их в ежовых рукавицах.

— Но всё же они любят и чтят вас, Ризант. Это заметно сразу.

— Видимо, я всё же недостаточно с ними строг, — изобразил я легкомысленное пожатие плечами. — Мне предстоит долгий путь, чтобы стать таким же твёрдым, как отец.

— Вы так говорите, будто экселенс Одион всё еще жив, — заметно погрустнела гостья. — Даже дом называете отцовским, а не своим. Хотя вы давно уже здесь полноправный хозяин.

— Если честно, Иерия, то я видел столько смертей, что во мне с некоторых пор поселилось ощущение нереальности происходящего. Мне иногда думается, что рано или поздно я проснусь, ощущая во рту привкус вчерашней выпивки. А всё это окажется дурным похмельным сном.

— Скоро это пройдет, поверьте мне… — безжизненно отозвалась озарённая.

В беседе наступил пауза, поскольку мы добрались до моего кабинета. Уважительно пропустив закованную в латы даму вперед, я предложил ей располагаться на любом понравившемся месте. Но милария нор Гремон вдруг заинтересовалась моей калимбой, висящей на стене, и самым первым прототипом металлофона.

— Что это за причудливая конструкция, экселенс? — удивленно вскинула она бровки.

— Это, Иерия, музыкальный инструмент, — коротко пояснил я.

— Надо же, никогда подобных не видела. Вы его сделали сами, Ризант?

— Что вы, конечно же нет! Он изготовлен ремесленниками, но по моим чертежам.

— Удивительно… а вы не могли бы… хм, извините. Наверное, слишком нагло с моей стороны простить об этом…

— Хотите, чтобы я показал, как он звучит, милария? — угадал я невысказанное желание.

— Да… хотя это и совсем нетактично, но…

— Бросьте. Я буду только рад играть для вас.

Иерия скромно примостилась в уголке, затаив дыхание. Черты её лица, обычно выражавшего строгую решительность и твердость, сейчас смягчились, а глаза заискрились поистине детским восторгом и предвкушением. Легкая и вместе с тем слегка застенчивая улыбка заиграла на губах. Полное боевое облачение Иерии в этот момент показалось мне как никогда чужеродным и неподходящим для неё. На секунду сквозь образ суровой и дотошной ищейки монарха, привыкшей насмерть грызть врагов Патриархии, проклюнулась невинная и мечтательная девочка. Та, которая грезит о чистом небе, ярком солнышке и пении птиц. Но, к сожалению, проза жизни уготовила ей совсем другую роль.

Я взял две пары маллетов с кожаными наконечниками. Немного освежив в памяти ноты и пробежавшись по пластинкам, высекая пару гамм, я ударил по первому аккорду. Перезвон наполнил помещение своим решительным и серьезным ритмом. А в моем разуме сами собой зазвучали слова: «Вставай, страна огромная…» Такая стройная и величественная мелодия. Короткие и четкие фразы, будто у военного марша, будоражили кровь и заставляли расправлять плечи. В глазах загорался огонь, а челюсти стискивались, словно передо мной уже стоял враг, которого я жаждал уничтожить.

На миларию нор Гремон, не знакомой с историей композиции, музыка произвела несколько иное впечатление. Зрачки расширились, будто Иерия закинула под веко щепотку Ясности. А дыхание участилось. Я видел боковым зрением, как девушка замерла, загипнотизированная монументальным звучанием мелодии. Её восхищение вдохновило и меня самого, так что последние такты я доиграл значительно эмоциональней.

В какой-то миг мне почудилось, что внутри шевельнулось нечто позабытое. Будто душа воспрянула, подобно раненому солдату, которого впереди ждал смертный бой. И вроде бы даже энергия мира вновь потекла в мое тело, как раньше. Нет, магия ко мне не вернулась. Но если верить предположению Гесперии, то я стал на шаг ближе к принятию нового себя. Я перешел на новую ступень осознания своей миссии. Переосмыслил задачу, возложенную на меня Ваэрисом. А заодно понял кое-какую пугающую вещь: моему личному кладбищу за спиной суждено разрастись многократно. То, что есть сейчас — это даже не сотая часть. И если я на данном этапе не преодолею свои сомнения, то дальше мне идти нельзя. Сломаюсь…

Маллеты стукнули по пластинкам, завершая финальную фразу музыкального произведения. И я развернулся лицом к визитёрше.

Иерия медленно встала, не сводя с меня своих желтых глаз, и эмоционально зааплодировала.

— Потрясающе, Ризант! — восторженно сказала она. — Я не слышала ничего подобного даже при дворе нашего Благовестивого патриарха! Ваша музыка… необычайная! Она словно бы говорила со мной! Захватила меня своим потоком и призывала к великим свершениям! Эта мощь преисполняет одновременно мужеством и почему-то грустью. Как называется эта композиция?

— Она называется «Священная война», — ответил я.

— Невероятно. Сложно придумать для неё что-нибудь более подходящее, — покачала серыми локонами гостья. — Я поражена, что слава о вашем таланте еще не гремит по всему югу.

— В этом, как раз, нет ничего удивительного. Кажется, вы вообще первая во всей Патриархии, кто слышал мое исполнение. Я никогда не играл на широкую публику.

— Но почему??? — широко распахнула веки девушка, став похожей на изумленного ребенка, по какой-то непонятной прихоти одетого в боевой доспех. — У вас же так хорошо получается, Ризант. Вы могли бы стать… ах, впрочем, простите меня. Я перехожу границы деликатности. Мне не следует лезть в ваши дела.

— Да перестаньте, Иерия. Мне действительно приятно слышать от вас подобные слова, — мягко улыбнулся я. — Почему-то я чувствую к вам небывалое расположение, будто мы дружим сотню лет. Наверное, это отчасти оттого, что вы были знакомы с моим отцом.

— Вы скучаете по нему, экселенс? — сочувственно спросила визитерша.

Я не ответил, поскольку не знал, что я испытываю. С Одионом мне довелось пообщаться крайне мало, чтобы составить о нем полноценное впечатление. А сам Риз папашу боялся почище лесного пожара.

— Позволите мне задать личный вопрос? — не отступилась квартеронка. — Вы любили своего отца?

— Как минимум, я его уважал, — честно признался я.

— А вы не расскажите мне, каким был экселенс Одион? Я видела Пепла только на поле боя, но мне очень хотелось бы узнать его и с другой стороны.

— Он был твердым, бескомпромиссным, жёстким, а иногда и жестоким. Спорить с ним не решалась даже его собственная жена. А уж сколько раз мне от него перепадало на орехи… Не берусь и сосчитать.

— Почему-то я ждала именно такого ответа, — принялась задумчиво накручивать Иерия пепельную прядь на палец. — У меня никак не получалось представить Пепла в ином образе, кроме как перемазанного сажей и кровью верхом на коне.

— Кстати, отец не любил этого своего прозвища, — поведал я. — Мне о нём довелось узнать только из уст экселенса нор Палви, когда он принимал у меня военную присягу.

— Вот оно что… неожиданно, — произнесла девушка и замолкла.

— Не посчитайте, Иерия, будто я от вас тороплюсь избавиться. Вовсе нет. Мне очень приятно вести с вами беседы. Но всё же холодная логика мне подсказывает, что вы навестили меня не просто так.

— Да, Ризант. Как я сказала ранее, мне пришлось совместить приятное с полезным. Дело в том, что Благовестивый патриарх Леоран гран Блейсин отправил меня в Клесден, чтобы расследовать кое-какое происшествие. Я разыскиваю торговца Ясностью, называющего себя Маэстро. Но поскольку у меня в этом городе отсутствуют какие-либо устойчивые связи, то я решила попробовать обратиться к вам. Надеюсь, вы не затаите на меня обиду за то, что я втайне интересовалась вашим прошлым. Мне стало известно, что за вами числятся эпизоды, когда вас заставали за употреблением зелья для озарённых. Но молю, не надо отпираться, Ризант! Я пришла не осуждать вас. Я прошу вашей помощи. Клянусь мудростью Сагариса, что ни единого сказанного вами слова не обернется против вас!

Зловещая самодовольная ухмылка с такой настойчивостью лезла на лицо, что мне стоило огромных усилий её сдержать. Иерии со стороны, должно быть, показалось, будто я кривлюсь и морщусь. И потому она встала со своего места и подошла ко мне вплотную. Утонченная, но покрытая мозолями ладонь легла на моё предплечье, а желтые глаза квартеронки просительно, но вместе с тем и требовательно, заглянули в мои.

— Пожалуйста, Ризант, расскажите мне, всё что знаете. И я не останусь у вас в долгу.

Ох, чертовка! Как же ты жаждешь исполнить поручение монарха! Ну ладно. К твоему счастью, я действительно теперь знаю очень много о теневой изнанке Клесдена. А уж про торговцев Ясностью, благодаря Орванделу, могу целую диссертацию написать.

— К сожалению, милария, я не открою вам многого, — с нарочито печальным придыханием молвил я. — Однако я сделаю всё, что в моих силах. Хотите узнать, как и через кого я приобретал Ясность?

— Да, это могло бы дать мне и братьям отправную точку для расследования, — загорелся азартом взгляд гостьи. — В свою очередь я готова вам гарантировать от имени Пятого Ордена абсолютную неприкосновенность. Никто не посмеет бросить в вашу сторону даже косого взгляда.

— Хорошо, тогда давайте приступим…

Ну что ж, похоже, на нелегальном рынке Ясности грядет масштабный передел. Ворон был первым и единственным конкурентом, убранным руками Маэстро. А остальными займутся ищейки Пятого Ордена…

* * *

Разбирая свежую почту я обнаружил сразу два письма, которые меня заинтересовали. Первое было от Железных рубах, подписанное лично их командиром. А второе от семейства Мисхейв. Судя по преувеличено почтительному тону послания, до них наконец-таки дошли вести о странных событиях в Медесе. И теперь грану Адилину требовалось услышать подробности именно из моих уст.

Готовясь к посещению поместья, я решил прихватить с собой калимбу. Без какой-либо конкретной цели. Просто захотелось выступить на публике. Побыть в центре внимания, как раньше, когда меня знали как Александра Горюнова. Аудитория в этом мире неизбалованная и весьма благодарная. Правда, не знаю, подвернется ли шанс. Однако в теории это поможет наладить связи с кем-нибудь из гостей Мисхейв. Что тоже немаловажно.

Сегодня вечером погода потчевала наши края неимоверной духотой. Поэтому я не стал заморачиваться с арендой дорогого транспорта, а взял свою двуколку. В закрытой карете я бы задохнулся. Но первым делом я поехал не к дому грана Адилина, а в штаб-квартиру наемников. Там меня вновь беспрепятственно пропустили внутрь, а после демонстрации письма от командира еще и сопроводили к нему. Офицер котерии принял меня сразу, хотя по сборищу посетителей в его кабинете не было похоже, что время для аудиенции удачное.

— Господин нор Адамастро, приятно познакомиться с вами лично! — пробасил седовласый плечистый воин.

— Взаимно, экселенс Торвен, — важно кивнул я.

— Эг Кожаный отзывался о вас, как о человеке высоких принципов и кристальной чести. Поэтому я не смог пройти мимо вашего предложения. Хотя, вынужден признать, юг континента сегодня не совсем соответствует нашим интересам.

— Да, я знаю, вы опасаетесь, что без поддержки милитариев не сумеете дать достойный отпор тварям Абиссалии, которые совершают регулярные поползновения в тех землях.

— Именно, экселенс нор Адаматсро, вы абсолютно правы, — медленно прикрыл нависающие веки собеседник.

— Собственно, цель моего визита и состоит в том, чтобы развеять ваши сомнения. Не желаете ли немного отвлечься от дел и, как говаривала моя знакомая, «совместить в одном деянии приятное с полезным?»

— Что вы имеете в виду? — не понял мужчина.

— Я приглашаю вас посетить одно мероприятие, которое устраивают люди, заинтересованные в ваших услугах, — открыто признался я.

— Позволено ли мне будет узнать, кто они? — осторожно осведомился пожилой офицер.

— Семья гран Мисхейв, — поделился я, наблюдая, как кустистые брови Торвена ползут вверх.

— Это… кха-кха… неожиданно, — выдавил из себя командир котерии. — А что конкретно они от нас хотят?

— Пожалуй, лучше вам будет это спросить непосредственно у них, — уклончиво изрек я. — Мне видится только один вариант — вы нужны, чтобы закрыть границы с пустошами на замо́к. Иными словами, это даже не масштабная война, как на западе с активными наступательными действиями, где безжалостно стачивается ваш боевой потенциал. А стоячая служба за укреплениями и с регулярным патрулированием.

Наемник крепко задумался, потирая щетинистую щеку. С одной стороны его, вероятно, смущала заманчивость моих посулов. А с другой — слишком громкая фамилия прозвучала в нашем разговоре, чтобы вот так запросто отмахнуться.

— Вы предлагаете мне выехать немедленно? — определился наконец офицер.

— Вовсе нет. Время переодеться у вас еще есть, — ухмыльнулся я.

— Что ж, в таком случае, я велю седлать своего коня.

— Это необязательно. В моем транспорте найдется для вас местечко, — мягко намекнул я на то, что без сопровождения его вряд ли пустят за ворота.

— Вы слишком любезны, экселенс нор Адамастро, — благодарно склонил голову командир котерии.

— Тогда, если не возражаете, я подожду вас на свежем воздухе.

Я степенно поднялся, придерживая ножны с декоративной разукрашенной рапирой, и удалился. Пока всё идет как надо…

Глава 15

Роскошный дом Мисхейв сегодня тоже не пустовал. Гостей здесь хватало, но всё же было не так много, как в прошлый мой визит. Да и обстановка в целом выглядела поспокойней. Не столь официозно и более непринужденно. Мы с командиром Железных рубах немного припозднились. А потому прибыли, пожалуй, самыми последними.

На крыльце поместья я своим острым зрением различил ладную девичью фигурку в пышном платье. Она стояла неподвижно, будто изваяние. Но при моем появлении сразу оживилась. Её тонкие пальчики пробежались по всему наряду, от завитых локонов до складок на платье, исправляя мелкие изъяны. Похоже, Адилин Мисхейв снова решил подослать ко мне свою дочурку.

— Дорогой экселенс, я с нетерпением ждала новой встречи с вами, — исполнила девица идеальный книксен при моем приближении. — Позвольте мне проводить вас. Все уже собрались, но отец велел ждать вашего прибытия.

От такой приветственной речи глаза офицера-наемника стали квадратными. На его слегка раскрасневшейся физиономии сейчас печатными буквами проступил единственный вопрос: «Да кто такой этот Адамастро, что его так тепло привечает один из древнейших и могущественных родов во всей Великой Унии людских земель?»

— И вам доброго вечера, милария Эфра, — ледяным тоном ответил я, не простив юной аристократке те уловки, которыми она меня старательно охмуряла полгода назад.

Господин Торвен, видимо, достаточно часто имел дело с дворянами, чтобы различать тонкости их общения. А потому у него лицо совсем уж вытянулось, едва он заслышал нотки моего голоса.

Дочка главы гран Мисхвейв, разумеется, тоже не могла не заметить мою показную неприветливость. Она сразу же сникла и нарочито печально вздохнула. Однако я, памятуя, какую выдающуюся актерскую игру она демонстрировала ранее, на её грустную мордашку не клюнул. Нет уж, дорогуша. Может, юный Ризант и попался бы на твою удочку, но не я. Мне за жизнь каких только искусительниц не встречалось.

— Я вас чем-то обидела, дорогой экселенс? — слегка надтреснуто поинтересовалась Эфра, подпуская дрожи в голосок. И я готов руку дать на отсечение, что после этого невинного вопроса растаяли бы сердца у девяноста девяти мужчин из ста. Даже у самых суровых и черствых. Вполне возможно, что еще год назад и я бы поддался воздействию дамских чар. Но теперь, после всего того, что я видел и делал — исключено.

— Нет, — ограничился я сухим ответом на формальную часть вопроса.

Девушка немного похмурилась, покусала пухлые губы, а затем сдалась.

— Тогда позвольте проводить вас и вашего спутника к остальным гостям, — улыбнулась она заметно натянутей, нежели в начале беседы.

Я коротко кивнул, и вот мы уже отправились в путешествие по богатым коридорам поместья. Вскоре Эфра привела меня в просторное помещение, уставленное креслами, диванчиками и мягкими пуфиками. Здесь находилось, пожалуй, человек тридцать высокородных экселенсов и миларий. И все они негромко беседовали друг с другом, попивая белое вино из хрустальных бокалов. Горели дюжины больших свечей, создавая ощущение уюта и спокойствия. Иными словами, обстановка вполне тянула на непринужденную.

Глава рода Мисхейв заприметил мое появление сразу же. Не успел я сделать и двух шагов, как он поднялся с кресла, воздел изящный бокал на уровень груди и постучал по пузатому сосуду серебряным ножичком. Раздался мелодичный звон, и разговоры стихли. Все дворяне замолкли, обращая взоры на хозяина дома.

— Друзья, позвольте засвидетельствовать моё высочайшее почтение и искреннее восхищение перед особым гостем! Нас одарил вниманием Ризант нор Адамастро! Герой, чьи стойкость, храбрость и самоотверженность вдохновляют каждого из нас. Тот, кто уже вписал своё имя золотыми буквами в летописи нашей истории. Доблестный экселенс, эти бокалы поднимаются в твою честь!

Дворяне радостно подхватили тост и воздели кристально-прозрачные фужеры вверх. Тут уж мой спутник, присутствие которого словно бы замечал лишь я один, окончательно обалдел. Он постарался спрятаться за моей неширокой спиной от взглядов высокородных. Но едва ли ему удалось. Ведь командир Железных рубах был раза в полтора меня шире.

Я в первую секунду удивился, посчитав, будто меня так восторженно превозносят за победу над алавийцами в Медесе. Но потом, поймав многозначительный взгляд главы Мисхейв, понял, что эта информация достоянием широкой публики не стала. Из трех десятков присутствующих здесь, только три или четыре экселенса сверкнули таинственными улыбками.

А мне от этого приторного признания аж тошно стало. Нет, я совсем не герой…

— Прошу вас, Ризант, проходите, — поторопил меня гран Адилин. — Не заставляйте испытывать смущение оттого, что мы позволяем себе сидеть в вашем присутствии.

Гости зашевелились, освобождая для нас с наемником места. И по «невероятному» стечению обстоятельств мне достался именно тот диван, на котором примостилась и Эфра. Да чего ж они меня так настойчиво с ней столкнуть пытаются? Я вроде бы уже дал понять, что на меня эти трюки с «медовой ловушкой» не действуют.

— Ой, экселенс, а что это у вас на поясе? — заметила одна из почтенных дам, когда я проходил мимо. — Какая замысловатая работа! Вы разрешите посмотреть?

— К сожалению, милария, я не могу. Это музыкальный инструмент, благодаря которому я не сошел с ума, томясь в непроглядной темноте подземелий Абиссалии, — вполне тактично отказал я.

— О, Создатель Многоокий, простите меня, я не знала… Эта вещь настолько ценна для вас? — сочувственно прижала ладонь к пышной груди женщина.

— Очень. Эти язычки выкованы из офицерских браслетов моих сослуживцев. Мне хочется думать, что играя на них, я обращаюсь к павшим товарищам.

По рядам гостей пронесся печальный вздох. Причем, как по мне, не слишком-то и наигранный. Словно дворяне в самом деле жалели молодого желтоглазого парня, который успел к своим годам побывать в плену у абиссалийских отродий.

— Простите, экселенс нор Адамастро, но что это за инструмент? — позвал меня женский голос с другой стороны. — Я музицирую с самого детства, но не встречала ничего подобного. Как на нем играть?

Я повернул голову и едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Дамы из высшего света в большинстве своем очень тщательно следили за внешностью. Среди них хватало писаных красавиц, чье великолепие впору было ваять в мраморе. Но эта особа затмила просто всех, кого я встречал за обе свои жизни. Утончённая и изысканная, словно воплощение благородства и грации. От неё исходила какая-то необыкновенно сильная аура, заставляющая каждого без исключения мужчину украдкой коситься в её сторону. Удивляюсь, что я не заметил гостью дома Мисхейв сразу же. Ведь в ней было идеально всё. От превосходно подобранного наряда до безукоризненно уложенных золотых кудрей. Но особенно меня пленили её глубокие, полные мудрости и доброты глаза. На короткий миг они вытеснили весь остальной мир, поглотив меня словно два бездонных океана.

Ох, Абиссалия и её проклятые обитатели… надо как-то заставить себя перестать пялиться на дворянку. Иначе как бы аристократы не подумали чего.

— Простите, милария, мне неведомо ваше имя. Как вы позволите к себе обращаться? — слегка осип мой голос.

Судя по кривым ухмылкам у мужской части знатной компании, они прекрасно поняли, отчего я подзавис.

— Вайола гран Иземдор, — продемонстрировала мне в улыбке милые ямочки девица. — Рада познакомиться с вами лично.

— Не могу выразить словами, насколько это взаимно, — с достоинством кивнул я.

Звучание знакомой фамилии частично вернуло мне самообладание. Надо же, в революционном кружке Мисхейв затесалась родственница убитого мной Дядюшки Лиса! Интересно, кем она ему приходится? Судя по отсутствию числительного в имени, чья-то супруга, перешедшая из другого рода. Вот же невезуха! А впрочем, разве можно ожидать чего-то иного? Такие красавицы нарасхват в любом сословии и любом времени. С этим остается только смириться.

Эфра, сидящая слева от меня, нервно поёрзала и демонстративно отвернулась. Она достала декоративный веер, и отгородилась им, делая вид, будто ничто и никто из этой половины просторной комнаты её не интересует.

— Экселенс нор Адамастро, и всё же, возвращаясь к моему вопросу. Расскажите о вашем инструменте, — не дала перевести тему белокурая Вайола.

— Может, пусть за меня всё расскажет музыка? — произнес я, и дворяне оживлённо зашушукались.

— Мы бы не посмели о таком просить, но раз уж вы, Ризант, предложили сами, то отказываться просто глупо! — на правах хозяина заявил Адилин гран Мисхейв, а остальные гости активно поддержали его.

— Что ж, не стану вас разочаровывать…

Я положил калимбу перед собой, водрузив на колени, а мои ладони нежно огладили замысловатую деку, созданную духом лесов. Выдержав небольшую паузу я заиграл. Пальцы ловко запрыгали, цепляя серебряные язычки. Комнату заполнил волшебный звонкий перебор. Настало время этому миру услышать песню моей юности. Великолепная Долорес О’Риордан и её неповторимый Zombie. Почему-то именно на серебряных пластинках этого инструмента она звучала особенно необычно и живо. Значительно лучше, чем на любом из моих металлофонов…

Лирическая мелодия лилась звонким ручейком. И в уголках глаз некоторых особо впечатлительных миларий заблестели капельки слёз. Даже суровые мужчины, многие из которых бывали на войне, замерли и задумчиво смотрели куда-то в пустоту. Нельзя было сказать, что мы думали об одном и том же. Ведь музыка у каждого рождала свои собственные ассоциации. Но направление для течения мыслей она задавала одинаковое.

Я ждал, что почувствую то воодушевление, какое накатило на меня перед Иерией. Что где-то в душе вновь шевельнется отмершая магия. Но нет. Мне просто стало грустно и немного тоскливо. Что ж, глупо было ждать, будто небольшой концерт-квартирник решит мою проблему. Но зато я теперь могу со спокойной совестью двигаться дальше и искать новые способы сбросить с себя энергетический паралич.

Пока я играл, аристократы не проронили ни звука. Дамы даже перестали веерами размахивать, чтобы шуршанием шелка и перьев не нарушать мелодичный перелив. Но вот я тронул язычки в последний раз и артистично приглушил вибрацию. И это движение словно бы сняло чародейское оцепенение. Люди встряхнулись и ожили, будто некто всемогущий вернул течение времени в привычное русло.

— Ваше умение бесподобно, экселенс, — с придыханием изрекла Вайола Иземдор. — Никогда я еще не слышала ничего более чувственного и волнующего.

— Вы необычайно талантливы, Ризант, — прошептала справа от меня Эфра, перестав изображать холодную обиду.

— Это действительно своеобразно и свежо! — поддакнула другая дама, сидящая напротив.

Комплименты посыпались на меня как из рога изобилия. Мужчины подходили и крепко жали мне руку, а миларии одаривали невесомыми прикосновениями и кокетливыми взглядами. Равнодушным не остался никто. И дальнейшая беседа потекла настолько непринужденно, как будто я с этими людьми на одном горшке рос. Правда, темы поднимались какие-то странные. Несвойственные сообществу бунтовщиков, я бы сказал.

Говорили о ценах на зерно, о налогах, об успехах и провалах на западном фронте, о новых веяниях в моде, о качестве шелка из Равнинного княжества, об отсутствии какой бы то ни было культуры в обществе северян… В общем, пустопорожний трёп, не несущий никакой особой важности. И я даже первое время изо всех сил напрягал мозг, стараясь уловить какой-либо заложенный подтекст. Но вскоре понял, что его здесь попросту нет. Эти высокородные дамы и господа собрались элементарно поболтать.

— О, а вы слышали, почтенные, о страшных событиях в доме развлечений «Под подолом Фортуны?» Я долго не могла поверить, что подобное произошло совсем рядом, прямо в нашем городе…

— И не говорите, милария Кенара! Бандиты никогда еще не наглели столь сильно, чтобы покушаться на покой высокородных!

— Мне рассказывали, что за этим стоит головорез, которого все зовут Маэстро, — поделился хозяин дома. — Он не местный, а потому ведет себя невероятно дерзко.

— Ха, ручаюсь, что скоро его тело будет болтаться в петле, дабы каждый прохожий мог плюнуть ему в гниющую морду! — убежденно произнес Фенир.

— Оу-у-у, экселенес гран Мисхейв, нельзя ли обойтись без таких высказываний? Здесь вообще-то дамы! — брезгливо скривилась не представленная мне женщина в канареечно-желтом платье.

— О, молю о прощении, милария Нуала, — виновато склонил голову брат главы рода, — просто я еще не успел свыкнуться с мирной жизнью. Знаете, последние шесть лет меня окружали только воины. И мы все там привыкли изъясняться жестко и коротко. Потому что там нет времени на филигранное словотворение.

— Н-да, это заметно, экселенс, — иронично хмыкнула дама.

— Фенир, мальчик мой, вам просто пора уже жениться, — выдала непрошенный совет пожилая матрона с соседнего диванчика.

— Э-э-э… милария Наэсса, ну что вы такое говорите! — вдруг покраснел дворянин. — Ну какая женитьба в столь непростое время? К тому же, я еще не встретил свою суженую…

— Мой дражайший брат пытается сказать, что ни одна женщина не выдержит его несносный характер достаточно долго, чтобы он успел её затащить под венец, — вклинился Адилин, и гости залились звонким смехом. Даже сам Фенир заразительно захохотал, нисколько не обидевшись на родственника.

— Ох, повеселили, господа, — пробормотала женщина, поднявшая тему про Маэстро. — Но всё же, что нам делать с дерзким отребьем, захватывающим наши улицы? Мне, откровенно признаться, не хочется жить, опасаясь внезапного нападения. Одному Многоокому ведомо, что разбойникам взбредёт в голову в следующий раз! Вы знаете, что они сделали с несчастным хозяином игорного дома и охраной⁈ У меня кровь стыла в жилах, когда я слушала эти мерзейшие подробности…

— Полагаю, основная проблема не сам Маэстро, а его Безликие демоны, — со знанием дела поведал дворянин с двумя магистерскими перстнями на пальцах. — Так вышло, что в ту злосчастную ночь мой племянник решил испытать удачу в «Под подолом Фортуны». А Селестар, если вы помните, весьма талантливый озарённый. Лучший послушник у наставника Хангса. И он говорил, что напавшие милитарии творили чары с такой скоростью, каковой он не видел даже у своего учителя!

Гости дружно заохали и встревоженно закачали головами. Ведь престарелый магистр Хангс был самым известным преподавателем магической теории в Клесдене. Он с десяток лет назад достиг звания озарённого полной руки и для создания заклинаний вообще мог не использовать кольца.

— Погодите ужасаться, ведь это не всё! — продолжил нагонять жути аристократ. — Те демоны в чёрных одеяниях еще и плетения применяли необычные! Я о таких даже слыхом не слыхивал. А уж мне опыта в волшбе не занимать, вы знаете.

— Кларисия, великая заступница, спаси наши дома, — суеверно пробормотала старушка Наэсса, закрываясь веером.

— Теперь понятно, почему из столицы прислали Серого рыцаря! Будем надеяться, что ему удастся совладать с такой напастью…

Постепенно аристократы перешли на пересказ тех слухов и страшилок, которые я сам же и запустил в народ. И эта праздная болтовня мне окончательно наскучила. Однако тема таинственного Маэстро будоражила людские умы. И не было похоже, что она скоро угаснет.

Откинувшись на спинку дивана и пригубив белого вина, я заметил, что в оживленной дискуссии не принимает участие еще и Вайола гран Иземдор. Она неподвижно сидела, напряженно сцепив пальцы. А под её милыми щечками гуляли бугорки желваков.

— Милария, что с вами? Вы так неестественно молчаливы, — тихо повернулся я к ней, дабы не мешать остальным гостям.

— Прошу, не обращайте на меня внимания, достопочтенный экселенс, — выдохнула аристократка. — Мне просто крайне неприятен предмет данной беседы.

— Настолько не любите преступность? — предположил я.

— Не совсем. Дело в том… хм… — красавица замялась, явно не горя желанием со мной откровенничать, но потом всё же продолжила: — В общем, я ненавижу этого Маэстро. Только и всего.

— Не откроете мне причину своей антипатии? — не очень деликатно пошел я в наступление, хотя уже и сам предполагал, какой ответ получу.

— В том нет никакого секрета, экселенс нор Адамастро, ведь об этом не судачил только ленивый. Маэстро убил моего мужа.

— Велланта гран Иземдор? — мои брови поползли вверх помимо воли.

— Именно. Я же говорю, что эту тему обсуждали везде. Посему простите, но мне не хочется больше затрагивать подобные вопросы.

Отстав от высокородной, я вновь откинулся на спинку. Как всегда у каждого события, произошедшего на сумрачной стороне беззакония, было два толкования. Одно для сведущих, кто знал, что Дядюшку Лиса, владельца «Счастливого шанса» устранил более удачливый конкурент. А другое для остальной благочестивой публики, в глазах которой какой-то обезумевший бандит расправился с ни в чем неповинным и уважаемым экселенсем.

Вот же старый Лис, ну каков проныра! Да он же этой юной прелестнице в отцы годится! Но всё равно захапал в жёны молодую миларию.

От этих мыслей по какой-то причине в душе поднялось неприятное чувство. Я зачем-то представил, как убитый мной криминальный воротила лапает огромными ручищами прекрасную Вайолу и прижимает к своему толстому брюху. Но затем я мстительно улыбнулся, вспомнив, как жирный ублюдок давился кровью, поймав в шею моё заклинание.

Черное небо Абиссалии, Сашок, да что с тобой⁈ Это что, ревность? С чего вдруг? Ты эту дамочку в первый раз видишь! Или это молодое и пылкое тело Ризанта фортели мне подкидывает и гормональным штормом затрудняет мыслительный процесс? Так-то у меня проблемы поважнее всяких влюблённостей. А эти амурные дела только отвлекать будут. Может, в бордель пора зайти?

— Ну что ж, обворожительные миларии, разрешите на некоторое время оставить вас! — прервал поток моих размышлений глава Мисхейв. — Ваша компания скрасит любой вечер, но мужчинам нужно обсудить кое-какие вопросы. Боюсь, что вы заскучаете слушать нас, поэтому мы с вашего позволения уединимся.

— Гран Адилин, снова вы о своих делах! — разочарованно протянула старушка Наэсса.

— Приходится, милария, — развел руки в стороны хозяин поместья.

— Тогда, быть может, вы оставите нам экселенса Ризанта? — неожиданно подала голос Эфра. — Его игра так необыкновенна и чарующа, что хочется слушать вечно.

Гран Мисхейв так зыркнул на своё чадо, что у той кровь от щек отлила. Однако когда он заговорил, то голос его звучал вполне обычно. Я бы даже сказал, по-своему ласково. Вот что значит голубая кровь! Чертовы лицедеи…

— Сожалею, моя дочь, но без господина нор Адамастро мы бы даже и не собрались сегодня.

Под преувеличенно огорченные вздохи дам мужчины, а вместе с ними и я с командиром Железных рубах, поднялись и отправились на верхний этаж дома. Ну что же, теперь-то, надеюсь, у семьи Мисхейв не осталось выбора. Они выслушают Ризанта со всем тщанием и серьезностью. Иначе, ради чего я принес такие жертвы?

Глава 16

Процессия из почти десятка аристократов, сопровождаемая слугами со светильниками, добралась до просторной комнаты с круглым столом. Огоньки полутора сотен свечей, коптящих в изысканных канделябрах, шандалах и массивной люстре разгоняли мрак, отчего в помещении было светло, будто днем. Здесь нас уже дожидался добровольно ушедший в отставку глава Мисхейв. Но, как я вижу, старик Ксандор по сей день принимал активное участие в делах рода и имел большое влияние на наследника. Вот прямо сейчас он выразительно поглядел на сына, пока мы рассаживались. И Адилин смущенно прокашлялся:

— Первым делом, Ризант, позвольте мне принести глубочайшие извинения за… кхм… моё не самое образцовое гостеприимство, — публично попросил прощения он. — Вы доказали, что являетесь человеком слова, и выполнили обещанное. Мне и моей семье стыдно, что мы не проявили должного уважения к вашей персоне.

— Если вы говорите искренне, экселенс, то почему милария Эфра всё еще продолжает свои попытки очаровать меня? — иронично ухмыльнулся я. — Вроде бы в прошлый визит я достаточно прямо обозначил, что на меня бессмысленно воздействовать подобным образом.

После моего заявления на лицах нескольких собравшихся мелькнули легкие улыбки, которые те задушили в зародыше. И только седая бровь Ксандора гран Мисхейв медленно поползла вверх.

— Понимаете ли, Ризант, в чем дело… — сконфуженно опустил голову Адилин, — в ваш первый визит я действительно просил Эфру… э-э-э… выказать вам особое расположение. Однако более я ни к чему такому её не призывал. Если моя дочь по-прежнему проявляет к вам повышенный интерес, то делает это исключительно по собственной инициативе.

— А я говорил, что для девчонки это может плохо кончится, — проворчал в свойственной ему прямолинейной манере Фенир Мисхейв.

На нем тут же скрестились взоры всех дворян.

— Чего? — недоуменно захлопал глазами аристократ. — Ну только не делайте вид, экселенсы, что я один вижу это! Нор Адамастро выглядит как само воплощение всех порочных женских мыслей! Конечно же, Эфра заразилась молодым красавчиком.

— А ты не мог бы, дорогой брат, избрать другое место и время для столь личного обсуждения моей дочери⁈ — натурально прорычал глава рода.

— Да, разумеется, Адилин, как скажешь! Да вот только это очевидно любому сидящему здесь экселенсу. — ничуть не смутился родич.

— Фенир-р-р!

— Всё-всё, молчу! — примирительно выставил ладони озарённый и действительно заткнулся.

— Итак, экселенс нор Адамастро, для начала я бы хотел выслушать вас, — вернул беседу в деловое русло глава Мисхейв. — Представьте вашего спутника, пожалуйста.

— Господа, прошу любить и жаловать — энгор Торвен, командир наёмничьей котерии «Железные рубахи!» — патетично объявил я. — Он предварительно согласился отправиться на юго-восток, чтобы закрыть границы Медеса от поползновений абиссалийских тварей. Единственное, что ему требуется помимо оплаты, это поддержка милитариев. Но я предполагаю, у вашего рода, экселенс Адилин, достаточно возможностей, чтобы обеспечить им усиление.

— Вы даже об этом позаботились, молодой человек? — прокряхтел со своего места старик Ксандор. — Впечатляет.

— Позвольте поинтересоваться, Торвен, сколько у вас людей? — без малейшего намёка на любезность вцепился в наёмника глава рода.

— Две тысячи копий, экселенс! — тут же отозвался офицер. — Мы одна из крупнейших наемничьих компаний на всем континенте!

— И сколько вы хотите за службу?

— Мы берем чуть дороже, чем остальные отряды солдат удачи, — начал будто бы оправдываться командир котерии, — однако отрабатываем каждую монету нанимателя своей верностью и умением…

— «Верность наёмника?» Смешно-смешно… — пренебрежительно скривился солидный господин слева от меня.

— Вы напрасно потешаетесь, экселенс, — заступился я за своего протеже. — К вашему сведению, Железные рубахи больше года честно воевали на подступах к Элдриму. Они потеряли много солдат, но до последнего исполняли взятые обязательства. Даже когда наш патриарх окончательно отказался выплачивать им «погребальные» за павших бойцов.

Говорливый аристократ недовольно поморщился, словно над его ухом зубьями вилки по стеклу провели. Однако желание раскрывать рот у него пропало.

— Я спросил «сколько?» — жестко припечатал Адилин, игнорируя посторонние реплики.

— Триста серебряных в год за пешего воина. Четыреста за конного, по семьсот монет каждому фелькору, по тысяче лирантам. Старшие офицеры котерии получают три тысячи серебряников.

Я мысленно присвистнул, переводя озвученный ценник в золото. Выходило, что услуги наемников обходились приблизительно в пятнадцать-двадцать сотен солнечников в год. Даже с доходами от Ясности я пока не мог себе позволить таких трат. Поскольку остальные расходы выгребали мою казну подчистую. Но гран Мисхейв, вестимо, имел другую точку зрения.

— Приемлемо, — кивнул он. — Возвращайтесь завтра с рядными списками. Обсудим всё более обстоятельно. Фенир, твоей задачей будет осмотреть войско котерии. Если нас всё устроит, то подпишем грамоты.

Двоюродный брат главы кивнул, молча принимая под козырёк поручение. А Торвен нервно вскочил с места и поклонился. На этом интерес к наемнику был исчерпан, и слуги проводили офицера восвояси. Теперь в комнате остались только высокородные. И тут же градус откровенности беседы пошел на повышение. Дворяне без утайки костерили патриарха и открыто размышляли о том, как его свергнуть или хотя бы отвратить от якшаний с алавийцами. И вот это уже больше походило на собрание революционеров. Причем, весьма влиятельных, поскольку у всех джентльменов за этим столом фамилии имели приставку «гран». За исключением меня, конечно же.

Однако мое общество никого не смущало. Меня не считали белой вороной и никак не пытались задеть или принизить. Скорее напротив, почтенные экселенсы неоднократно делали оговорки, которые давали мне понять — часть аристократов прекрасно осведомлена, что именно мои старания привели к исчезновению темноликих из Медеса. Из-за этого дворяне считали меня если не своим, то как минимум заслуживающим доверия. И пока это полностью соответствовало моим целям.

Наше заседание затянулось далеко за полночь. В процессе челядь периодически заходила менять прогоревшие свечи, подавали на стол закуски и кувшины с вином. Я даже немного захмелеть успел, и сейчас жалел, что не могу разогнать опьянение «Божественным перстом». А то у меня аж веки потяжелели.

Тем не менее, в некоторых обсуждениях я старался принимать активное участие. Причем, слушали меня подчеркнуто внимательно и заинтересованно. Но больше приходилось помалкивать, мотая на ус новую информацию. У представителей высшей аристократии в загашнике водилось множество различных сведений, за которые в иной другой ситуации пришлось бы платить полновесными солнечниками. А то еще и чем подороже денег.

Помимо крайне ценных экономических и политических знаний, я дополнительно выяснил, что пропажа трех легионов молдегаров и крыла Дев войны переполошила всех темноликих в столице. И спохватились они поразительно быстро. Похоже, алавийцы поняли, что в этом темном деле замешаны кьерры. Именно эта их активность и заставила род Мисхейв пересмотреть мнение обо мне.

Я буквально кожей ощущал нетерпение, разрывающее дворян. Их так и подмывало с жаром броситься вызнавать у меня, как же я провернул такую немыслимую операцию. Как стравил нелюдей? Однако они вполне уверенно сдерживали сии недостойные порывы, оставляя своему лидеру честь разгадать эту тайну.

Так оно и оказалось. Когда все стали расходиться, гран Адилин попросил меня задержаться. К моему удивлению, даже старик Ксандор не остался послушать грядущую беседу. И теперь мне предстоял разговор тет-а-тет.

— Ризант, снова хочу поблагодарить за твой подвиг, однако же я понимаю, никакие слова не могут быть достойной платой за него, — без намека на лесть изрек гран Мисхейв. — Ты не просто совершил чудо, ты спас от голодной смерти сотни тысяч жизней на всём континенте. От Горного Предела и до ледяных северных тундр. Если б не ты, то алавийцам не потребовались даже мечи, чтобы сразить наши армии. Ведь без зерна Медеса мы бы пали сами.

— Меня определенно радует, что вы перестали видеть во мне сумасшедшего, экселенс, — позволил я себе вежливую улыбку. — Однако интуиция подсказывает, что на самом деле вам хочется высказаться совсем о другом.

— Ваша правда, Ризант, — не стал отпираться аристократ. — Меня интересует, какова истинная граница ваших возможностей? Как вам удалось осуществить задуманное? Что на самом деле произошло в Королевстве Медес?

— Сие тайна, покрытая мраком, экселенс Адилин, — загадочно ответил я.

Гран Мисхейв, поняв, что я не настроен откровенничать, нахмурился и постучал ногтем по столешнице.

— Не хотел озвучивать эту информацию даже в обществе союзников, потому что она может поставить вас под удар. Но я ведь узнал кое-что еще…

— Мне воспринимать вашу реплику как угрозу или как шантаж? — ровным тоном отозвался я.

— Нет, Ризант, вы не так меня поняли. Во дворце патриарха ходят робкие слухи, будто бы Бронзовое крыло и Медвежий легион темноликих пропали вместе со всем населением Фаренхолда. И всё бы ничего, но возле городских стен алавийцы обнаружили следы применения Арикании…

Аристократ сделал красноречивую паузу и посмотрел мне в глаза. Он явно ждал от меня какой-то реакции, но я из-за недостатка осведомленности не знал, какой именно.

— Простите мне моё невежество, гран Адилин, но что такое Арикания? — решил я сыграть в открытую.

— Вы сейчас серьезно? — удивленно выдохнул собеседник.

— Абсолютно.

Дворянин вперился в меня цепким взглядом, выискивая малейшие признаки неискренности. Но поскольку я вправду не имел понятия, о чем идет речь, то он ничего подозрительного не заметил.

— Кхм… Ариканией называют высший раздел магии темноликих. Она описывает сложнейшие энергоёмкие заклинания, воспроизвести которые вряд ли сможет даже сотня наших озарённых. Но вот в чем загвоздка… Тайнами Арикании владеют только старейшины. Лучшие чародеи. Те, кто возглавляют Великий Совет и носят звания кардинала Высшего Алавийского Капитулата.

— Вроде тех кукловодов, которых приставили к нашему патриарху? Как их там… Зонн, кажется, и Нилле? — припомнил я.

— Именно, Ризант. И потому я хочу спросить, как вы связаны с альвэ?

— Моя мать была алавийкой, — равнодушно пожал я плечами.

— Пожалуйста, не надо со мной шутить, экселенс нор Адамастро, — посуровел голос Адилина. — Кто-то из Капитулата ведет собственную игру? Проводником чьей воли вы являетесь? Я хочу знать, друг вы или враг?

— Надо мной только боги, господин Мисхейв, и никто более, — в лоб заявил я. — Я вам не друг, однако и не враг. Мы можем стать союзниками, не более того. Я уже доказал, что способен решать нетривиальные задачи, но делиться своими секретами не обязан.

— И вы можете поклясться, что не замышляете ничего против меня или моих сторонников? — прищурился аристократ.

— Разумеется, — согласно прикрыл я веки.

— Хорошо, тогда будьте добры!

С торжествующим видом глава рода водрузил на стол красивую резную шкатулку и пододвинул ко мне. Я откинул крышку и без особого удивления обнаружил внутри черный гладкий камушек. Камень крови.

На устах Адилина красовалась ленивая ухмылка, словно говорящая: «Ну и как ты выкрутишься теперь?» Он не был уверен в моей лояльности и полагал, что этим ходом загнал меня в угол. Однако я невозмутимо взял реликвию в руки, ткнул себя в палец изящным шилом, лежащим тут же на красном бархате, и сжал кулак.

— Я, Ризант нор Адамастро, клянусь своей душой и телом, что не несу ни вреда, ни беды для семейства Мисхейв. Что ни обманом, ни злобой не намереваюсь прикоснуться к благополучию их союзников. Пусть кровь моя станет знаком моей честности и засвидетельствует пред лицом всего сущего — меня ничто не связывает с Высшим Капитулатом альвэ.

Я изо всех сил напряг руку и стиснул зубы, изображая, словно терплю боль. Однако же, на деле ничего я не испытывал. Мироздание не могло принять клятву от тела, в котором жила чужая душа. А потому я смело разбрасывался формулировками, зная, что эти заверения на крови меня ни к чему не обязывают.

— Кхе… прошу не держать зла, экселенс, но вы должны понимать, что в нашем деле нельзя допускать беспечности, — явно впечатлился моей речью Адилин.

— Не переживайте на этот счет, гран Мисхейв, мне известно, сколь высоки ставки в таких играх.

Я вернул в шкатулку черный камень, бесследно впитавший всю мою кровь. И аристократ поспешно убрал её подальше от меня. Как будто боялся, что я передумаю и сломаю реликвию, освободив тем самым себя от клятвы.

— Мне теперь значительно легче доверять вам, Ризант, — признался хозяин поместья. — Позволите ли мне спросить, какой вы планируете совершить следующий шаг? К чему нам готовиться?

— Моя дальнейшая цель — столица, — в упор воззрился я на собеседника. — А за ней настанет черед города-порта Элдрима.

— Это очень… масштабно и смело, — неуверенно почесал кончик носа гран Мисхейв.

— Сомневаетесь во мне? — иронично хмыкнул я.

— Пожалуй, что такой ошибки я больше не совершу, — вернул мне улыбку глава рода. — Отныне мне будет достаточно вашего слова. Просто скажите, что потребуется от нашей коалиции?

Вот! Это уже пошел деловой разговор! Не зря я всё-таки выворачивался наизнанку, калеча себя конструктами высшей магии. Готовь перо и чернила, экселенс Адилин. Сейчас я тебе такой список выкачу, что со стула упадешь…

* * *

Из поместья Мисхейв я вывалился уже глубокой ночью. Луна потерялась где-то в тучах, и окрест нельзя было сыскать ни единой живой души. Даже со стороны увеселительной улицы, находившейся метрах в пятистах отсюда, не доносилось никаких выкриков. Похоже, горожане и владельцы заведений еще не в полной мере отошли от карательной вылазки, совершенной Маэстро.

Я забрался в свою двуколку и устало потянулся. Мышцы от долгого сидения в мягких креслах затекли, а мозги от длительных бесед словно разжижились. С каким же удовольствием я сейчас завалюсь спать! Доехать бы только до дому…

— Не спи, приятель, погоняй лошадей! — распорядился я, хлопая возничего по плечу.

Заснувший слуга как-то странно покачнулся и завалился набок. При падении мужчину немного развернуло, и я своим острым зрением отчетливо увидел, как уставились в небо его остекленевшие глаза. А буквально через секунду, справившись с шоком, рассмотрел и широкую рану на его шее. Кто-то распорол ему горло от уха и до уха…

— Ах, твою мать! — выругался я, понимая, что не взял с собой никакого оружия, кроме щегольской рапиры, с которой еще и обращаться толком не научился.

Соскочив на землю, я успел снять с плеча ремешок калимбы, а потом сразу же заметил пару темных фигур, приближающихся ко мне с двух сторон. Но мгновением позже еще одна, словно чёртик из табакерки, выскочила из-под двуколки и вцепилась мне в ноги.

— Хрен ты угадал, падла! — на исконно русском прошипел я, извлекая из ножен тонкий клинок и отбрасывая в сторону свой памятный инструмент.

Всё-таки благодаря службе в Сарьенском полку я многое узнал. Конечно, мне не довелось стать там мастером фехтования. Однако рубить длинным лезвием я научился. Моя рапира со свистом рассекла воздух, а затем упала аккурат на шею злоумышленника. Закутанное в темные тряпки тело беззвучно дернулось и сразу же обмякло. А из-под него медленно стала растекаться густая черная лужа. Похоже, одного можно вычеркивать!

Высвободив сапоги, я отпрыгнул подальше от транспорта, опасаясь, как бы снизу еще кто не вылез. И в ту же секунду рванулся в сторону, избегая тесного знакомства с увесистой дубиной, летящей мне в лоб. Дрын с угрожающим гудением пронесся в паре сантиметров от моего лица, и я, пользуясь отличной возможностью, сразу же контратаковал. Моя рука распластались в длинном выпаде, а острие рапиры вошло точно в живот нападающему, уже успевшему приблизиться ко мне на дистанцию удара. Однако, вопреки моим чаяниям, незнакомец не сложился пополам, зажимая смертельную рану. Мой клинок с жалобным «звяк» ткнулся во что-то твердое. Похоже, в кольчугу. И противник лишь сдавленно хекнул, неуклюже отступив на полшага.

Длинная дубина вновь взмыла в воздух, метя куда-то мне в голову. Но я проворно уклонился, даже не думая блокировать эдакую бандуру своим легким орудием. Собрался сделать новый выпад, на сей раз в лицо, чтобы посягнувший на меня подонок уж точно не пережил его. Но тут… ай, проклятье!

Еще одна массивная колотушка с хрустом опустилась на моё плечо. Второй урод успел огреть меня сзади. Клинок выпал из враз онемевших пальцев и со звоном укатился под колеса двуколки. Я рванулся было за ним, но напоролся на смачный пинок, который лишь чудом угодил мне не в солнечное сплетение, а в грудную клетку. Упав на землю и вляпавшись в чужую кровь, я, позабыв о гордости, завопил:

— Наших бьют! Все сюда-а!

— А ну, захлопни пасть! — зло рявкнул один из нападающих, и огрел меня дубиной.

Увернуться из такого положения было практически невозможно. Я только смог закрыть голову, спасая свой череп от участи быть расколотым. И орудие с глухим шлепком прилетело мне по ребрам. Дыхание испуганной мышью выскочило из груди и долго еще не хотело ко мне возвращаться. А пока я силился побороть этот спазм, парочка негодяев успела хорошенько меня отделать. Они отбили мне каждую часть тела, да так, что я едва мог шевелиться.

— Кто это кричал? — разобрал я сквозь звон в ушах чей-то голос.

Кажется, в поместье меня услышали.

— Пожри тебя Драгор, сваливаем! — испугался один из бандитов.

— Подожди, надо забрать Гведна! — возразил ему второй.

Чьи-то руки подхватили меня и забросили под сиденья двуколки. А сверху придавили еще теплым трупом прирезанного подельника. Свистнул хлыст, заржала лошадь, и транспорт затрясся, уносясь в неизвестном направлении.

Я лежал, истекая кровью. Ощущал пульсацию в каждой отбитой мышце и упрямо пытался воззвать к потерянной магии. Пальцы, помогая разуму, двигались, повторяя рисунок истинных слогов. Но сколь бы простые конструкты я ни строил, а через моё тело не прошло ни единой капли энергии. От охвативших меня злости и отчаяния, захотелось рычать. Однако сознание сдалось раньше и упорхнуло куда-то в непроглядные чернильные дали…

Глава 17

— Лиас, нам нужно поговорить!

В облюбованный Безликими подвал ворвался Нест нор Эльдихсен и безошибочно нашел среди милитариев бывшего члена семьи Вердар.

— Мы вообще-то новые плетения отрабатываем, — недовольно отозвался изгнанник. — И тебе, кстати, тоже бы не мешало этим заняться.

— Это срочно! — сквозь зубы выдохнул визитер.

Лиас демонстративно громко цокнул и закатил глаза, но всё же вышел из подвала на лестницу вслед за Нестом.

— В чем проблема, Эльдихсен? Выглядишь так, словно на тебя красноглазая Насшафа охоту открыла.

— Ризант исчез! — выпалил аристократ, даже не улыбнувшись в ответ на шутку собеседника.

— Как это… исчез? — округлил глаза экс-Вердар.

— Он уходил от рода Мисхейв, но, судя по всему, подвергся нападению. Слуги поместья слышали крики. А когда вышли с факелами, то обнаружили только убитого слугу, лужу крови и музыкальный инструмент Риза!

— Не может быть… нор Адамастро никогда бы не оставил эту свою драгоценную музыкальную коробочку… Он же так над ней трясется!

— Вот именно! А это значит, с ним случилось что-то серьезное!

Мужчины напряженно переглянулись. Они оба доверились сыну Пепла и поставили на него очень многое. Скорее даже всё, что имели. Будет крайне обидно, если начинания пойдут прахом…

— Я одного не понимаю, кому и как удалось застать Риза врасплох? Он уже к своим двадцати годам стал самым сильным милитарием, которого я только встречал! Ризант творит чары быстрее, чем птица машет крыльями! Неужели, кто-то из рода Мисхейв его опоил?

— Кхм, нет, не думаю, что в этом дело… — смущенно потупился изгнанник.

— А в чем же? — моментально насторожился Нест.

— Чего ты от меня хочешь, Эльдихсен? — подозрительно ворчливо отозвался магистр. — Я отщепенец, который на улицу выходит только под покровом темноты и с глубоким капюшоном на глазах. Это я у тебя должен спрашивать…

— Лиас, рассказывай! — не отступил дворянин.

— Забудь, это не твоего ума дело…

— Нет уж, еще как моего! Мальчишка дал мне то, чего я не видел в своей жизни уже долгие годы. Он указал цель, к которой я хочу стремиться. Я наконец-то ощутил себя частью чего-то большего! И я не успокоюсь, пока не отыщу Ризанта! В конце концов, как бы отреагировал Одион, узнай, что я бросил его сына в беде?

— Я понимаю тебя, Нест, но здесь всё-таки немного другой…

— ЛИАС! Кончай морочить мне голову и выкладывай всё, что знаешь!!! — рявкнул пухлощекий Нест, не испытывая ни капли пиетета перед магистром четвертой ступени.

— Ладно-ладно! Чтоб тебя эта дикая абиссалийка оприходовала… — буркнул под нос экс-Вердар. — В общем, у Риза появилась кое-какая проблема. После возвращения из Медеса он разучился призывать магию.

К концу фразы изгнанник так сильно понизил голос, что нор Эльдихсену пришлось податься вперед, чтобы его расслышать.

— Это как? — задохнулся от удивления аристократ. — Что ты такое говоришь, Лиас⁈ Я же сам видел, как Риз творил чары, когда мы штурмовали «Под подолом Фортуны!»

— Э-э-эм… видишь ли, на самом деле это был я, — признался милитарий.

— Под маской Маэстро⁈

— Да нет же! Я делился с Ризантом энергией, чтоб он мог наполнить свои плетения. Сейчас он как обычный ингениум!

— Черное небо Аибссалии, почему вы об этом не сказали⁈ — разозлился Эльдихсен.

— Нор Адамастро приказал никому не говорить, — пожал плечами Лиас. — Он опасался, что это пошатнет его авторитет в братстве.

— Что за вздор⁈ Да Безликие в полном составе боготворят его!

— Попробуй сам это объяснить парню, — проворчал экс-Вердар. — Он мало кому доверяет и не слушает советов.

— Создатель Многоокий, ты же понимаешь, что Ризанта могут убить? — нервно закусил губу Нест.

— Я, по-твоему, болван какой-то⁈ Конечно, понимаю! Но что нам делать⁈

— Для начала — держать глаза и уши широко раскрытыми. Может, сумеем что-нибудь разузнать. Давай так: ты иди в город с Безликими. А я попробую отыскать этого… как там Риз его называл? Энама?

— Эрмина, — поправил собеседника Лиас. — Мелкий, плюгавый, с жиденькой бородкой.

— Да, именно его! Может на городском дне, где этот отброс и обитает, что-то слышали.

— Идет. Встретимся вечером.

* * *

— Олухи, вам же было сказано сделать всё тихо! — прозвучал из темноты чей-то голос.

— Так мы и сделали… никто ничего не видел, веил’ди! Клянемся! — промямлил кто-то в ответ.

— А зачем вы оставили мёртвого возничего⁈ — не унимался невидимый собесденик. — Надо было сесть вместо него на ко́злы и увезти Адамастро подальше! А там уже делали бы с ним, что хотели!

— Этот ублюдок Гведну башку начисто смахнул! — пожаловался подчиненный. — Даже позвоночник перерубил. Черепушка только на куске кожицы болтаться осталась…

— Об этом я и говорю, грязь ходячая! Делать надо было, как я вам сказал! Всё, бросайте дворянчика сюда и проваливайте! Глаза мои вас больше видеть не желают!

— Конечно, веил’ди, как прикажете…

Я ощутил, как меня протащили сквозь густой упругий мрак. Тьма сопротивлялась подобно текучей воде. А потом подо мной оказалось нечто жесткое. Зазвенел металл, и мои запястья вместе с лодыжками охватили обжигающе ледяные полоски железа. Именно этот момент организм избрал, чтобы пробудиться. Я пришел в себя рывком, словно вынырнул из колодца. И увиденное меня вовсе не обрадовало…

Вокруг глухое каменное подземелье без единого окошка. Тускло тлеет оранжевыми углями кованая жаровня с торчащими из неё прутьями. Но испускаемый ей свет не дарит ощущение тепла. Наоборот. Он только усиливает царящий здесь пронизывающий холод, от которого хочется сжаться в крохотный и незаметный комочек. Беглый осмотр показал, что меня успели раздеть донага. Под задом массивная деревянная колода со спинкой (не поворачивается язык назвать это креслом). А надо мной возвышается закутанная в плащ фигура. Лица не видно. Только пару ярко-желтых глаз, сверкающих из-под капюшона.

Альвэ! Чтоб тебя Абиссалия пожрала! Как они на меня вышли⁈ Я же прекратил пока всю деятельность под личиной Маэстро. Мне просто негде было подставиться! Или… о, боги… неужели они нашли меня после событий в Медесе? Это совсем дерьмово…

— Ризант Адамастро, я полагаю? — заговорил со мной темноликий.

— И вам доброго дня. Ну или ночи, — нашел я в себе силы успокоиться. Если не убили сразу, значит, что-то им от меня нужно. А там, чем Ваэрис не шутит, авось побарахтаюсь еще…

— Ты именно такой наглый, как о тебе и говорят, — то ли презрительно, то ли с одобрением хмыкнул нелюдь. — Наверное, будет лучше, если я сразу укажу твоё место. Это сэкономит нам время…

С этими словами альвэ натянул толстую кузнечную перчатку и взял из жаровни раскалённый докрасна прут. Я дернулся, но стальные зажимы держали крепко. Грудь ожгло болью. Пронзительная вспышка взорвалась в мозгу фейерверком. Не в силах контролировать себя, я задёргался и забился подобно выброшенной на берег рыбине. Запахло горелым. И от осознания, что это воняет моя собственная плоть тошнота подступила к горлу.

Мучитель убрал полоску металла от моего тела секунд через десять. Но мне они показались поистине бесконечными. Прут звякнул, падая в жаровню, а темноликий вновь воззрился на меня.

— Итак, Ризант Адамастро, как ты видишь, церемониться с тобой никто не собирается. Если придется, то я правду выну из тебя клещами.

— Ка… кую… прав… ду? — просипел я, учащенно дыша.

— Говорить будешь, когда я позволю, vaail mingsel! — сплюнул алавиец и снова схватился за раскаленный стержень.

— Не-не, убери от меня эту… А-а-а-а! С-с-с-у-у-у-у…

Вновь шипение и запах горелого мяса. Мозг медленно затапливает паника, но я отгоняю её, повторяя словно мантру: «Держись, Сашок! Всё проходит и это пройдет!» В таком состоянии даже не получается сосредоточиться, чтобы попытаться создать чародейский конструкт. Маловероятно, конечно, что магия вернется ко мне именно сейчас, но вдруг?

— Еще что-то хочешь сказать, смесок? — презрительно процедил темноликий, убрав прут.

— А это счи… тается за… разреше… ние… гово… рить? — выдавил я из охрипшего от рычания горла.

— Gulen ung swattah mingsel… — проворчал желтоглазый ублюдок и опять приласкал меня раскаленным железом.

Странно. Еще не прозвучало ни одного вопроса, а на моей груди уже не осталось живого места. Кожа вокруг глубоких ожогов покраснела и распухла. А черные припаленные полосы делали мой торс похожим на кусок мяса, брошенный в барбекюшницу. Про ощущения, которые меня терзали, я уж и не говорю. А ведь это была только прелюдия к настоящему допросу с пристрастием…

Алавиец склонился ко мне так низко, что я смог наконец рассмотреть его лицо. Темное, практически пепельно-черное. Это могло значить, что ему вряд ли меньше сотни лет. У молодых альвэ кожа на несколько тонов светлее. Нечто среднее по цвету между слабозаваренным чаем и бронзой. А у совсем уж древних, как, например, кардиналы во дворце патриарха, она имела синеватый отлив. Что-то вроде оттенка маренго. Этим мамонтам уж наверняка за пару веков перевалило…

— Отвечай коротко, но предельно полно. Уяснил, полукровка?

— Да…

— Кто тебе поставляет Ясность? Или ты добываешь сырье для зелья и готовишь сам?

Фух… ну слава богам, меня взяли по линии Маэстро, а не за использование Арикании. Но на чем я прокололся? Откуда этот ублюдок так безошибочно меня вычислил? Эх… надеюсь, мне хватит сил вытерпеть, чтобы узнать…

— Я не понимаю, веил’ди, о чем вы гово…

Очередная вспышка боли бритвой полосонула по плечу. В первое мгновение я даже не понял, что произошло. Но потом заметил, как темноликий накручивает кольцами вокруг ладони небольшой тонкий кнут. Нестерпимое жжение, сравнимое с действием яда шаксатора, распространилось до самого локтя. Я боязливо покосился на новую рану и сдавленно охнул, увидав рассеченную до самой кости плоть. Ни черта ж себе шнурочек! Да таким и выпотрошить можно! Из чего сделана эта адская хреновина⁈

— За каждое лживое слово я буду тебя наказывать, вонючий смесок, — угрожающе сузились желтые глаза алавийца. — Но отделять истину от неправды тоже предстоит мне. И ты только что сильно усложнил нашу дальнейшую беседу, vaail mingsel. Отныне, зная какая ты изворотливая тварь, я стану сомневаться в каждом твоем слове…

— Но я… честно не понимаю, почему вы… задаете мне эти вопросы! — прошипел я сквозь зубы.

— Тупой выродок!

Хлыст свистнул, рассекая воздух, и очередная кровоточащая отметина появилось поперек моей обожженной груди. Тут уже я не сдержался и заорал во всю глотку. Крик вроде бы помог справиться с этой му́кой. Но ненадолго…

Мое сознание сейчас выполняло по-настоящему титаническую работу. Оно лихорадочно просчитывало варианты развития событий для меня, оценивало ухудшение дальнейшей перспективы, пыталось достучаться до упрямого источника, не желающего давать энергию для сотворения заклинаний. Да еще и подавляло порывы паникующей плоти. Удивительно, но терпеть истязания стало легче, когда я внушил себе, что терзают не моё тело. Я ведь Александр Горюнов, который мирно спит мордой в салате где-то невообразимо далеко. А пытают Ризанта нор Адамастро. Я тут всего лишь зритель. Правда, с эффектом полнейшего погружения…

— Я даю тебе последний шанс ответить. А потом уже перейду к серьезным аргументам. Итак, где ты берешь чистую Ясность⁈

«Ох, мать, а это еще не было серьезно⁈» — отчаянно подумал я. Но вслух произнес другое:

— Да с чего вы взяли, что я имею к этому какое-то отношение⁈ — вскричал я, подбавляя в голос побольше истерических ноток. Не думаю, что моя игра обманет темноликого палача. Но всё же хоть немного придаст мне убедительности.

Моё тело сжалось, ожидая новых слепящих вспышек боли. Но на сей раз алавиец почему-то решил проявить милосердие.

— Я знаю, что раньше чистой Ясностью торговал Дядюшка Лис, скидывая товар через головореза Чегеня, — снизошел истязатель до пояснений. — К твоему несчастью, мне ведомо о грязном полукровке, поставлявшем её. Я говорю о тебе, Ризант Адамастро. Затем у вас с Лисом случился некий конфликт и товар исчез с рынка. Вернулся он лишь тогда, когда ты сам объявился в городе, приведя за собой нового покровителя. Подробности этой возни можешь оставить при себе, нас они не интересуют. Но мне очень любопытно, где ты брал Ясность? Отпираться бесполезно, mingsel. Говори всё, как есть. И тогда сохранишь свою жизнь.

О, значит, мы уже перешли от кнута, в буквальном смысле, к прянику? Ух… повезло, Многоокий тебя разрази! Теперь главное не вызвать никаких лишних подозрений.

— Маэстро… убьет меня… — прошептал я, спешно набрасывая в уме схему своей новой легенды.

— Но это случится потом, — равнодушно пожал плечами альвэ. — А я тебя могу провести через такое, что смерть будет за радость. Смотри…

Темноликий принялся творить какую-то замысловатую волшбу, сплетая в единый конструкт больше полусотни истинных слогов. Он колдовал без перстня, но делал это, на мой взгляд, не слишком умело. Контуры его заклинания местами то опасно спускались вниз, то стрелой улетали вверх, грозя разрушить всю гармонию. Линии законченных фраз выглядели как-то небрежно. Да и в целом строил он свои чары довольно медленно. Вот тебе и первородные носители магических знаний. Высшая раса, мать её…

Когда алавиец всё-таки завершил свой конструкт, у него в ладони засияла неровная мутно-серая сфера, похожая на парящий в невесомости вчерашний бульон. Он бережно поднёс её ко мне, а потом резко опустил на мою кисть. Я от неожиданности вздрогнул, а через секунду напрочь позабыл о том кто я, где нахожусь и какие цели преследую. Первозданная Боль стеганула по нейронам, выжимая из лёгких весь воздух. Я ревел почище раненного медведя, но не слышал себя. По сравнению с этим зверством даже мой «Шок» стыдливо курил в сторонке. Мозг забуксовал, не в силах обработать столь массированную атаку на нервные окончания. Сознание подернулось мутной пеленой, и меня начало засасывать в спасительное беспамятство. Однако жестокий палач не позволил мне ускользнуть из реальности.

Когда прекратилась эта пытка я не запомнил. Просто в какой-то момент вновь осознал себя распластанным на деревянной колоде со спинкой. Полумрак. Ненавистная физиономия моего мучителя. Жаровня с прутами. Изо рта ниточка слюны падает на грудь. Но сил нет даже на то, чтобы её сплюнуть.

Глаза неохотно совершают движение в орбитах и поворачиваются к моему запястью, над которым колдовал альвэ. Ох-х, что за жесть… кожа слезла пластами, обнажая непонятную ворсистую требуху из плоти и сухожилий. Складывалось впечатление, словно мою кисть изрезали мириады крохотных лезвий, превратив в… господи, я даже не могу подобрать слов этому зрелищу…

— Всё еще хочешь поспорить со мной, полукровка? — ехидно осведомился темноликий.

— Н… нет… нет… я всё скажу! Не надо больше…

— Тогда выкладывай, тварёныш! И не приведи Каарнвадер мне покажется, что ты снова лжешь!

И я заговорил. Плёл небылицы, снабжая их ворохом ненужных подробностей. Рассказывал про таинственного мастера, с которым мы встречаемся каждый пятый день растущей луны за городом. Про его невероятную алхимическую лабораторию со змеевиками, перегонными кубами и кюретками, которую мне якобы довелось тайком видеть. Тут, слава богам, очень помогли знания из прошлой жизни. И эта часть моей исповеди особенно впечатлила палача. И он, кажется, поверил…

— Ну и стоило ли врать мне изначально? Я же обещал, что вытащу из тебя правду, — самодовольно осклабился нелюдь. — Сейчас ты выглядишь искренним, однако я вынужден на всякий случай проверить…

И желтоглазый ублюдок снова взялся за каленое железо. Пытки, к моему сожалению, не закончились. Они продолжились, но уже без магии. Алавиец задавал по кругу одни и те же вопросы, пытаясь подловить меня на несоответствии. Но мой мозг цепко держал в голове всё то нагромождение деталей, которые я только что выдумал. И это было единственным моим спасением. Ведь если я хоть где-нибудь ошибусь, то всё для меня начнется с самого начала…

Глава 18

Темнорожий подонок мучил меня еще долго. Чего он только на мне не использовал. Клещи, лезвия, раскалённое железо и прочие дробилки костей. Но ничто не могло сравниться с пыткой, причиненной его магией. Поэтому я всякий раз украдкой облегченно вздыхал, когда понимал, что терзать мою плоть будут традиционными методами, а не колдовством. В какой-то момент внутри меня произошел очередной слом. И боль перестала казаться невыносимой. Как будто мой мозг, чтобы окончательно не закипеть от гаммы непередаваемых ощущений, идущих по нервам, возвёл вокруг себя стену. Ну или, быть может, изолировал ту свою область, которая отвечала за восприятие боли.

С гордостью и горечью могу признать, что достойно вытерпел все истязания. С гордостью –поскольку не ожидал от себя подобной стойкости. С горечью — потому что тело красавчика Ризанта отныне выглядело просто жутко. Но, надеюсь, когда раны заживут и срастутся кости, смотреться это всё будет не столь отвратительно.

— Как твои успехи, Нес-Хеенс? Ты долго развлекаешься с этим mingsel. Неужели он так ничего тебе и не рассказал?

С трудом отделяя реальность от бреда, я с усилием поднял голову и сквозь частокол слипшихся от крови и пота волос, падающих на глаза, рассмотрел еще одного алавийца. Точнее, алавийку. Одета она была так же неприметно, как и мой мучитель — черный плащ, глубокий капюшон, темные одежды, сливающиеся с тенью. Но чувственный грудной голос выдавал её половую принадлежность. Да еще и эти движения… Визитерша не шла, а словно бы плыла. Пластично и грациозно. Даже не как профессиональная танцовщица, а как вышедшая на охоту пантера.

— Ты недооцениваешь меня, Гир-Лаайда. Ни одно живое существо не способно что-либо утаить, когда я берусь за работу, — самодовольно отозвался палач. — Грязнорожденный всё мне выложил. Я просто уточнял детали и проверял, насколько он был искренен.

— И каков твой вердикт, веил’ди? — скрестила алавийка руки под грудью.

Ткань её одеяний при этом натянулась, облегая выдающиеся формы. Но на Хеенса эта демонстрация не произвела никакого впечатления. Ужель не врали, когда рассказывали про потерю влечения у темноликих?

— Эй, животное, поведай госпоже то же, что и мне, — приказал мучитель.

Я послушно затараторил, повторяя в сотый раз придуманную бесхитростную байку про алхимика-отшельника, который обосновался в половине дня пути от Клесдена. Там он, якобы, обустроил себе лабораторию. Замаскировал превосходно, поэтому только я смогу их отвести туда. И поскольку ничего другого темноликий из меня не вытянул, то как минимум до того момента, когда раскроется мой обман, я буду жить.

Алавийка выслушала меня и вновь обратила взор на соплеменника:

— Нес-Хеенс, нам нужно отправляться. Чем раньше мы доставим в Блейвенде этого алхимика, тем лучше. Наши поиски и без того выдались долгими.

— Мне требуется еще немного времени, я не закончил, — с ленцой отозвался темноликий.

— А я считаю, что закончил, — с нажимом произнесла визитерша. — Или придется доложить старейшинам, что ты вместо исполнения своих обязанностей занимаешься посторонними делами.

— Будь по-твоему, Гир-Лаайда. Можешь приказывать грязнорожденным готовить транспорт, — высокомерно хмыкнул истязатель, по виду не слишком испугавшись угрозы.

Алавийка молча удалилась, а её соплеменник склонился над зажимами, удерживающим мои конечности.

— Жаль, что нам не дали закончить, Ризант Адамастро, — нехорошо ухмыльнулся нелюдь. — Но не переживай, у нас еще будет шанс побыть наедине.

— Ты… обе… щал… оставить ме… ня… в живых, если ска… жу… всё, — прохрипел я, не узнавая собственный голос.

— Ну конечно же, всё так и будет, — неправдоподобно ласково ответил палач. — Ты нам не интересен, нам нужен только создатель чистой Ясности.

Разумеется, я не поверил ни единому слову темноликого. Но демонстрировать свой скепсис побоялся. Пока надо придерживаться легенды. Просто будь последователен, Сашок. Потерпеть осталось немного…

Вскоре меня освободили. Но встать без поддержки я не смог. Организм после многочасовых пыток был истощен. Ноги подгибались и отказывались слушаться. Поэтому альвэ позвал тех двух уродов, что напали на меня перед поместьем Мисхейв. Они бесцеремонно набросили на моё изувеченное тело какое-то грубое рубище, жесткая ткань которого прошлась по моим ранам наждачкой, и поволокли к выходу. Протащив по каким-то темным коридорам, так и норовя стукнуть об каждый угол или протоптаться по моим пальцам, злоумышленники зашвырнули меня в воняющую шкурами кибитку. Очень похожую на те, в которых нелюди вывозили крестьянских детишек.

— Хоть звук издашь, прирежу, падаль! — зло прошипел мне на ухо один из конвоиров. — Ты за Гведна еще ответишь…

— Пошли прочь отсюда, я сама присмотрю за пленником! Вы, недоумки, даже за младенцем не уследите.

Неожиданно объявившаяся алавийка забралась в крытую телегу и погнала головорезов едва ли не пинками. И те, как подзаборные шавки, трусливо ретировались. Темноликая уселась напротив, не сводя с меня пристального взгляда. Да так и сидела, покуда транспорт не тронулся. Мы выехали с подворья, но у меня не было сил, даже чтобы поднять голову и понять, в какой части города мы находимся. Единственное, что я мог различить, так это сгущающиеся сумерки. Получается, долбанный садист измывался надо мной остаток ночи и весь следующий день.

Если честно, то мне уже ничего не хотелось. Ни заниматься реализацией своих великих планов, ни выполнять поручение Ваэриса, ни даже жить. В разуме царило полнейшее опустошение. И только желание жестоко отомстить всем, кто причастен к моему пленению упрямым угольком жгло душу. Попытался было обратиться к магии, но не сумел создать даже каркаса для будущего заклинания.

Через полчаса езды тьма окончательно накрыла землю и возничим пришлось запалить каретные фонари. А еще спустя час, когда мы должны были уже покинуть Клесден, моя надзирательница вдруг вскочила и приблизилась. Она распростерла надо мной руку и сплела несколько колдовских конструктов. Не успел я испугаться, как блаженное тепло и расслабление разлились по страждущему телу. И хоть моё состояние всё еще было далеко от нормального, я мог сказать, что мне стало значительно лучше. Чем-то эти чары походили по эффекту на усечённую версию «Божественного перста». Но состояли из совершенно других истинных слогов. Всё-таки магия кьерров воздействовала на живой организм гораздо благотворней и мощнее…

— Слушай внимательно, мальчик мой, у тебя мало времени и всего одна попытка, — прошептала нелюдь, обжигая кожу горячим дыханием. — Сейчас ты возьмешь это и ударишь меня по голове. Вот сюда. Не бойся, бей так сильно, как сможешь. Ты ослаблен настолько, что вряд ли сумеешь серьезно навредить мне. А кости у меня крепкие, уж поверь…

В смуглой ладони алавийки появился увесистый булыжник, который перекочевал в мою руку. А затем темноликая наклонилась, подставляя темечко, и проговорила:

— Давай. А потом беги, как можно дальше. На севере должно отыскаться местечко для тебя. Не вздумай возвращаться в поместье. Навсегда забудь о том, какую ты носил фамилию. Только тогда, может быть, тебе посчастливится выжить.

Если б я мог, то наверняка бы изумился. Но истерзанный пытками разум отказывался испытывать какие-либо эмоции.

— Зачем тебе это? — разлепил я пересохшие губы, не торопясь следовать совету желтоглазой.

— Ты еще будешь задавать мне вопросы⁈ — опешила она. — Бей и беги!

— Откуда мне знать, что это не провокация?

— Придется поверить на слово!

— Что ж, спасибо за предоставленную возможность, но нет, — устало усмехнулся я. — Однако взамен я готов подарить тебе легкую смерть, которую твои спутники заслужат еще очень не скоро.

— Ты совсем повредился разумом, мой мальчик… Пожалуйста, соберись и действуй! Тебе предстоит сложный путь, и я уже не смогу помочь!

— Не вижу причин для этого, — фыркнул я. — Пока что мне не встречалось алавийцев, достойных доверия.

— И всё же, на одного из народа альвэ ты можешь положиться, — убежденно отозвалась темноликая.

— Это на кого?

— Посмотри на меня внимательней, Риз. Разве не узнаешь?

— Нет, впервые тебя вижу, — честно признался я.

— Что ж, неудивительно. Но в этом нет твоей вины. Только моя и Одиона. В других обстоятельствах я бы ничего тебе не рассказала. Но сейчас, когда на кону стоит твоя жизнь, у меня не остается выбора. Ты можешь положиться на меня, Ризант нор Адамастро, потому что я твоя мать. И я не могу желать зла своему дитя. Пожалуйста, беги отсюда…

Мой изможденный мозг запоздало отреагировал на имя, прозвучавшее еще в подвале. Как там назвал алавийку мой мучитель? Гир-Лаайда? Не знаю, почему мне сразу не резануло слух. Наверное, потому что не так уж и часто слышал это имя…

Темноликая, полагая, что убедила меня, вновь склонила голову, подставляясь под удар. Я поднял руку с камнем. Замахнулся и… вышвырнул его из телеги.

— Что ты творишь⁈ — зашипела Лаайда. — Не верь лживым обещаниям Хеенса! Он убьет тебя сразу же, как только доберется до алхимика!

— Да, я знаю. Но если ты хочешь помочь, то просто помолчи, ладно? — грубовато попросил я.

Алавийка осеклась и в самом деле затихла. Я же пока неспешно прикрыл свои веки, слушая цокот копыт, стук колес и шорох одежд нетерпеливо мнущейся матери Ризанта.

— Что ты делаешь? — не выдержала нелюдь и пяти минут тишины.

— Сплю.

— Каарнвадер непобедимый, ты совсем спятил⁈

— Просто дай мне немного прийти в себя. Твой кровожадный дружок истязал меня почти сутки. Думаешь, мне сейчас хочется выслушивать еще и тебя?

— Ризант, моё сердце плачет, когда я представляю то, через что тебе пришлось пройти, но ты должен…

— По-мол-чи, Лаайда, иначе я позову Хеенса, — слегка повысил я голос, и темноликая тотчас же шарахнулась и испуганно втянула голову в плечи.

Угроза подействовала. И до самого пункта назначения алавийка не проронила ни слова. Только её янтарные глаза слабо поблескивали в темноте, смотря на меня с плохо скрытой печалью и тревогой. Вот так встреча, блин…

Когда телега остановилась, небо на горизонте уже посветлело на половину тона, предвещая скорый рассвет. Та дорога, которая верхом при свете солнца заняла бы часа четыре, для кибитки растянулась на всю ночь.

Оба алавийских прихвостня грубо выволокли меня из транспорта и потащили вперед. Туда, где стояла богатая лакированная карета. А возле неё обнаружился и ненавистный мучитель в компании сразу трех Дев войны. Итого, значит, пять альвэ, если считать вместе с Лаайдой. Плюс пара шестёрок из числа людей. Без магии нечего и думать их одолеть.

— Ну, mingsel, показывай, куда дальше, — приказал Хеенс, неспешно разминаясь после долгой поездки.

— Туда, — кивнул я в сторону ближайшего лесочка. — Создатель ясности обитает там.

Сделав знак своим прихлебателям, темноликий повел всю процессию к деревьям. Я после короткого прерывистого сна и целебного плетения Лаайды смог бы уже идти и сам, пусть не слишком твердо. Однако предпочел изображать из себя полнейшую немощь. Так что алавийским подстилкам приходилось прикладывать много усилий, чтобы нести меня. На глазах у своего нанимателя они не решались обращаться со мной бесцеремонно. А лишь сквернословили сквозь зубы и злобно шипели, когда я будто бы случайно цеплялся и спотыкался об каждую ветку.

И вот мы сделали первый шаг под своды лесной рощи. Я посмотрел на затылок Хеенса и на мои губы наползла мстительная ухмылка.

— Гесперия, прости, что прихожу в твои владения вот так, но мне срочно нужна твоя помощь, — отчетливо произнес я.

— Не припомню, чтобы разрешал тебе раскрывать пасть, смесок, — обернулся алавиец. — К кому ты обращаешься?

— Скоро узнаешь, мразь, — осклабился я.

Физиономия палача напряглась. Ноздри раздулись, как у разъяренного быка, а желтые очи полыхнули огнём. Однако уже в следующее мгновение он вскрикнул от неожиданности и его гнев моментально сменился на испуг.

Тысячи тонких побегов выстрелили из земли, опутывая моих конвоиров. Гибкие ветви и отростки густо оплели их, сделав похожими на кусты с головами. Послышалась ругань и сдавленные проклятия, но они никак не могли помочь алавийцам высвободится. А в следующую секунду из темноты чащи выметнулась и сама Гесперия, покрытая древесной броней. Дриада сейчас была оч-чень зла и напоминала разъяренную дикую кошку, мчащуюся спасать своих котят.

Первородный дух быстро приблизилась ко мне и отбросила рваную накидку. Глаза её шокировано распахнулись, а потом заполнились густыми смолянистыми слезами.

— Кто посмел с тобой это сделать⁈ – пророкотала лесная чаща. — Укажи мне на того выродка, чтобы я могла сотворить с ним то же самое!

Я уже собирался было представить нимфе виновника, но тут вдруг заметил, как в прижатых к туловищу руках Хеенса рождаются чародейские проекции. Подонок сдаваться не хотел, и готовил какой-то неприятный сюрприз. Гесперия пока ничего не замечала, поэтому я сам, преодолевая сопротивление непослушных мышц подскочил к нему. Свою более-менее уцелевшую руку я сжал в кулак и со всего маху залепил темноликому в челюсть. Не знаю, откуда взялись силы в ослабевшем теле, но удар получился что надо. Голова Хеенса мотнулась назад, а взор стал мутным, как дешевая брага. Концентрация сбилась и незаконченный конструкт распался. Однако я на этом не остановился…

— Что, сука желтоглазая, теперь моя очередь водить, да? — с ненавистью выплюнул я, отыскивая в зелени ладонь алавийца.

— Отпусти-и-и… ы-ы-ы-ы… — засипел спутанный побегами алавиец, когда я с противным хрустом вывернул из суставной сумки его указательный палец.

Как и многие садисты, любящие причинять страдания другим, мой недавний истязатель очень плохо умел терпеть боль сам. Он трепыхался как пойманный сурок. Плевался, верещал, а потом и стонал, покуда я методично ломал ему кости. Физическая работа, которая раньше не вызвала бы у меня и испарины, сейчас заставила пот литься градом. Но, Многоокий создатель, какое моральное удовлетворение я испытал… Мне даже показалось, что где-то в душе шевельнулось нечто потерянное в окрестностях Фаренхолда. То, что позволяло мне колдовать…

Вдруг нестерпимо захотелось сделать с Хеенсом что-нибудь очень-очень плохое и злое. Такое, чтоб даже боги народа альвэ ужаснулись. И я на полном серьезе собирался приступить к задуманному. Но тут мне вдруг на обожженное каленым железом плечо легла прохладная ладонь Гесперии.

— Остановись, Александр. Мне страшно видеть тебя таким. Это не настоящий ты… — прошептала она.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы вынырнуть из пучины ненависти к своему пленителю, и отойти от него. Любуясь плодами своих трудов, я осмотрел кривые неестественно изогнутые пальцы Хеенса, торчащие в разные стороны, словно ветви больного дерева. Ну ладно, так тоже сойдет. Хотя, по чести говоря, это слишком малая плата даже за одну только мою изувеченную чарами руку. Семеро остальных соучастников похищения с вытаращенными глазами следили за каждым моим движением. Новоявленные пленники боялись даже дышать полной грудью, чтобы не привлечь мое внимание. Как же быстро мы с ними поменялись местами…

— Прости, Гесперия, но теперь это тоже часть меня, — глухо откликнулся я. — Можешь освободить вон ту алавийку?

— Зачем? Тоже хочешь помучить её? — с нескрываемым подозрением спросила дух, видимо, позабыв, что не так давно сама грозилась подвергнуть пыткам моих обидчиков.

— Нет же. Это моя мать. Она пыталась спасти меня. Мне нужно скорее возвращаться, пока мои люди не наломали дров. А то я даже думать боюсь, что они могут наворотить без моего пригляда…

Дриада поверила мне, и гибкие ветви мгновенно выпустили Лаайду из своих тесных объятий. Однако темноликая осталась стоять в том же неестественном напряжении, словно её всё еще опутывал растительный кокон.

— Ри… Ризант, что это такое? — еле слышно спросила она, когда я подошел к ней.

— Разве вы не хотели найти того, кто создаёт чистейшую Ясность? — иронично ухмыльнулся я. — Я исполнил ваше желание. А теперь ты, Лаайда, исполнишь моё. Меня нужно немного подлатать, прежде, чем я отправлюсь в Клесден. К сожалению, вам всем придется пока остаться в гостях у обворожительной Гесперии. Но не печальтесь, ведь я вернусь за вами. И очень скоро…

Глава 19

Иерия, прибывшая по неподписанному приглашению из поместья Адамастро, поднялась на второй этаж и остановилась напротив двери кабинета молодого главы рода. Происходящее казалось ей каким-то странным и нелогичным. Однако игнорировать просьбу о встрече от сына Пепла она не могла. Во-первых, слишком сильно милария нор Гремон уважала экселенса Одиона. Во-вторых, Ризант согласился быть её союзником в поисках Маэстро. А начинать сотрудничество с игнорирования писем — дурная затея. Наверняка у мальчика что-то случилось…

Вежливо постучав в дверь, квартеронка вошла внутрь и замерла. Потому что сидящего в кресле пухлого мужчину спутать с юным обаятельным аристократом мог бы только слепец. Тем не менее послушница Пятого Ордена не сильно встревожилась, потому что знала этого человека еще по службе в Корпусе Вечной Звезды.

— Какая неожиданная встреча, господин нор Эльдихсен, — произнесла она переступая порог.

— Экселенс Серый Рыцарь, спасибо, что откликнулись. Я очень ждал вашего визита. Но позвольте… откуда вы знаете моё имя?

На лице круглощекого магистра отразилось легкое беспокойство. Но в остальном он остался практически невозмутим.

— Скажем, нам доводилось встречаться раньше, — хмыкнула под забралом девушка.

— И где же? Я не припомню подобных обстоятельств в прошлом…

Вместо ответа квартеронка сняла с головы шлем, встряхивая густую гриву пепельных волос. И у аристократа натурально отвалилась челюсть.

— Иерия нор Гремон?!! — изумленно выдохнул он. — Так Серый Рыцарь это ты⁈

— Как видите, экселенс, — сдержанно улыбнулась гостья. — Но я попрошу не предавать сие обстоятельство огласке.

— Не могу поверить… столько лет прошло, а ты практически не постарела!

— Вы мастер комплиментов, Нест. Впрочем, это всегда было вашей отличительной чертой, — уколола собеседница дворянина. — Интересно, свою супружницу вы так же балуете?

— Э-э-э… как-то так вышло, что я еще не женился, — смутился мужчина.

— Ах, и отчего я не удивлена? — покачала головой служительница ордена. — Но давайте перейдем к сути. Что происходит? Почему вы зовёте меня в чужое имение? Как вы оказались в этом доме?

— Вообще-то, я поддерживал связь с Пеплом до самой его смерти! — огрызнулся аристократ. — И теперь по мере возможностей помогаю семье Адамастро. Но причина, по которой я был вынужден обратиться к Серому Рыцарю весьма серьезна. Ризант пропал.

— То есть как… пропал? — вскинула бровь квартеронка.

— Мы подозреваем, что он похищен. На месте исчезновения мальчика Одиона была найдена кровь и его драгоценный инструмент, — Нест кивнул на столешницу, где покоилась калимба молодого главы Адамастро.

— Что еще известно об этом происшествии? — крайне серьезно восприняла эту информацию Иерия.

— Немногое, но мы с ветеранами Корпуса активно собираем новые сведения…

Нор Эльдихсен пустился в объяснения, излагая всё, что ему удалось разузнать. Но свой рассказ он завершил как-то уж слишком быстро. И милария нор Гремон неодобрительно поджала губы.

— Этого мало, чтобы вести поиски, — вынесла она вердикт. — Вы молодец, Нест, что пытались распутать это дело по горячим следам. Однако в первую очередь стоило бы начать с врагов Ризанта. Вам известны таковые?

— Я не могу сказать с уверенностью. У мальчика в прошлом году случился громкий конфликт с нор Палви, если ты, Иерия, помнишь такого. Но Висант куда-то исчез, по-видимому, не выдержав тяжести своей вины. Не буду вдаваться в подробности о том, что у них произошло, ибо обещал Ризанту молчать.

— А может, стоит рассказать? — надавила гостья. — Ведь Палви мог вернуться, чтобы реализовать свои реваншистские мотивы?

— Э-э-э… нет, не думаю, вряд ли это был он, — замялся Эльдихсен.

От внимания Иерии не могла укрыться неохота, с которой говорил её давний знакомец. Она половину жизни провела, расследуя преступления по приказу Благовестивого патриарха. И на недомолвки у неё выработался профессиональный нюх.

— Что ты утаиваешь, Нест? — в лоб спросила нор Гремон, прищуривая свои нечеловеческие глаза.

— Я? Ничего помимо того, о чём поклялся молчать, — выкрутился мужчина.

— Хорошо. Поверю твоим выводам. Но что насчет родственников Ризанта? Я слышала будто, младший брат и мачеха объявили его погибшим, чтобы присвоить главенство в семье. Это очень точно перекликается с моим опытом. Ведь больше половины преступлений против аристократов совершается членами их рода. Могло ли произошедшее быть очередным витком борьбы за власть в семье?

— Не уверен. Риз воспользовался правом фамильного старшинства, чтобы отправить Велайда на военную службу. А Илисия находится здесь, в поместье. В добровольном уединении, денно и нощно размышляя над своими ошибками.

— А мальчик экселенса Одиона острый, как лезвие охотничьего ножа, да, Нест? — уважительно подметила Иерия. — Соперников со своего пути он расшвыривает как котят.

— Пожалуй, что так…

— Наверное, и с нор Палви что-то подобное случилось? — хитро глянула на собеседника квартеронка.

— Вот уж чего не знаю, — развел руками нор Эльдихсен, не выдавая волнения.

— Ладно. Вы говорили, что Ризант пропал возле дома, в котором поселилось семейство Мисхейв? А зачем он их навещал в столь поздний час? Это ведь очень сильный и богатый род. К тому же весьма критически настроенный по отношению к нашему правителю.

— И вновь мне нечего тебе ответить, Иерия. Кажется Риз имеет романтические виды на миларию Эфру — дочку главы Мисхейв.

Нор Гремон показалось, что её бывший сослуживец опять начал юлить. И она настроилась взяться за него всерьез. Но её намерения были прерваны внезапно распахнувшейся дверью. Послушница Пятого Ордена обернулась и обомлела. На пороге стоял Ризант собственной персоной. Только выглядел он настолько ужасно, будто его скинули с самого высокого пика Горного Предела…

Нор Эльдихсен, казалось, удивился даже больше Иерии. Он вскочил с кресла и бросился к желтоглазому юноше, но тот повелительным движением руки остановил его. Словно Нест был не аристократом, равным ему по положению, а каким-то слугой…

— Ризант, что с тобой произошло? — выдохнул мужчина. — На тебе места живого нет!

— Я потом расскажу, экселенс, — глухо произнес молодой глава. — Я вижу, что вы не сидели сложа руки и активно искали меня. Благодарю вас за это. А пока разрешите переговорить мне с миларией нор Гремон?

— Да-да, конечно! Я подожду… э-э-э… внизу!

Эльдихсен поспешно удалился. И послушница Пятого Ордена проводила его задумчивым взглядом. Что за отношения связывают этих двоих?

— Иерия, насколько вы уверенны в своих соратниках? — без какого-либо перехода осведомился нор Адамастро.

— Я… эм… Ризант, может вы сперва…

— Насколько вы уверены в своих соратниках? — с нажимом переспросил избитый дворянин.

Серый Рыцарь ощутила какое-то постыдное желание подчиниться этому человеку. Он и в первую встречу произвел на неё неизгладимое впечатление. Возможно, даже более сильное, чем экселенс Одион примерно два с половиной десятка лет назад, когда нор Гремон вступила в ряды Корпуса. Но сейчас… сейчас молодой аристократ вовсе заставил её оцепенеть. Его яркие желтые глаза, почти такие же, как у самой Иерии, излучали холод и отчужденность. Красивое лицо, без сомнения сводящее своими идеальными чертами с ума многих дам, ныне казалось высеченной из камня посмертной маской. Даже голос стал звучать иначе. Напрочь лишенный теплоты и дружелюбных ноток, он был подобен скрежету металла.

Иерию шокировали такие перемены. Какие ужасы и испытания оставили столь глубокий след на душе и теле Ризанта? Она хотела найти ответ в глазах молодого мужчины. Но видела в них лишь не стихающий пожар…

— Я… я уверена в своих людях, как в самой себе, экселенс, — выдавила послушница ордена, стряхнув наваждение. — Но почему вы спрашиваете?

— Боюсь, кто-то узнал о нашем сотрудничестве, — обличительно заявил нор Адамастро, словно считал собеседницу в чем-то виноватой. — Меня схватили и пытали. Очень интересовались, что известно Пятому Ордену о Маэстро. И это после того, как вы обещали мне неприкосновенность!

— Что⁈ — опешила гостья. — Но это невозможно! Я ни с кем не обсуждала наш уговор!

— Значит, кому-то хватило остроты ума, чтобы догадаться и без слов, милария.

— Но кто это был⁈

— Вы не поверите, Иерия, но алавийцы.

— Я… я не понимаю…

— Скажите, я могу вам доверять? — неожиданно сменил нор Адамастро тему диалога.

— Конечно, Ризант. Я никогда не подведу сына моего спасителя! — патетично вскинула подбородок квартеронка.

— Хорошо. Тогда обучите меня бою на мечах. Вы ведь, насколько я слышал, выдающийся мастер в этом деле? Правду же говорят, что таким как мы из-за примеси алавийской крови не подходят приемы из классических фехтовальных школ? Но в то же время нам не хватает физических кондиций, чтобы в полной мере освоить стили темноликих.

— Да, это так, — не стала отрицать девушка. — Но почему это так срочно?

— Взгляните на меня, милария, — обвел красноречивым жестом своё изуродованное тело аристократ. — Этого бы не случилось, обращайся я с клинком более умело.

Только сейчас Иерия заметила, что одна ладонь Ризанта выглядит так, будто ее пропустили через мясорубку, и ужаснулась. Однако сам нор Адамастро этим обстоятельством нисколько не был обеспокоен.

— Но вы… вы же в таком состоянии, экселенс… Вам нужен целитель…

— О, не волнуйтесь! На мне всё быстро заживает, — криво ухмыльнулся молодой человек, однако его лицо от этой улыбки не стало живее.

— Х… хорошо, я сделаю для вас всё, что смогу, — почему-то виновато опустила голову Иерия.

— Буду вам благодарен, милария. А теперь простите, но я нуждаюсь в отдыхе…

* * *

Заживление моих ран и восстановление организма шло ударными темпами. «Божественный перст» творил чудеса, конвертируя энергию Безликих в ресурсы для ускоренной регенерации тканей. Даже искалеченной магией рукой я уже управлялся вполне спокойно. Правда, выглядела она так стрёмно, будто досталась мне от Фредди Крюгера. Отныне в высший свет без пары элегантных перчаток лучше не выходить. Вот еще одна головная боль… А, кстати о боли! А как там мои гости поживают? Надо сходить проведать!

Перед проверкой пленных альвэ я решил наведаться к конюшне. Там сейчас полным ходом велось строительство. Мои слуги и нанятая бригада сухопарых рабочих заканчивали рыть четырехметровый погреб. Через седмицу уже можно приглашать каменщиков, чтобы укреплять стены и потолок. И будет готова моя компактная темница, которая должна иметься у каждого уважающего себя аристократа.

Убедившись, что отлаженный процесс не требует моего вмешательства, я вернулся в поместье и направил стопы к спуску в подвал. За неимением других подходящих помещений пока приходилось держать своих пленников там в состоянии магической комы. Озарённые алавийцы опасные противники. Потому я разрешал их пробуждать только на короткое время для приемов пищи.

В огороженном деревянными ширмами углу подвала царил глубокий полумрак. Стоило мне войти сюда, как в мою сторону обратилась пара кроваво-алых глаз.

— Риз-з, как ты? Тебе уже лучше? — обеспокоено подалась вперед Насшафа, отвлекаясь от ухода за узниками.

— Неплохо, спасибо за заботу, — кивнул я.

— Как бы я хотела помоч-чь тебе, мой шаас. Магия верховного отца могла бы быстро исцелить твои раны. Но…

Абиссалийка, вспомнив о доме, моментально погрустнела. Она вроде бы и достаточно быстро осваивалась в человеческом обществе, однако всё равно чувствовала себя здесь чужой. Единственный, к кому она тянулась — это я. Вот только из-за миллионов неотложных дел у меня не было возможности уделить белокожей демонице много внимания. Остальные же безликие Насшафы сторонились. Да она и сама не очень-то рвалась с ними налаживать контакт. Потому я и назначил альбиноску на должность тюремщика. Пусть хоть куда-то направит свою энергию. В конце концов, я совсем не возражаю, если она устроит для моих врагов маленький персональный ад. Уж у кьерров в этом богатый опыт.

— Не переживай, Насшафа, я быстро восстанавливаюсь. Лучше расскажи, как дела у моих дорогих гостей?

— Все хорош-шо, Риз. Тебе не о чем волноваться. Эти выродки проживут долгую и безрадостную ж-жизнь. Я позабочусь о том, чтобы с-смерть не украла их у тебя.

— Именно это мне и нужно…

Я неспешно прошел внутрь и внимательно оглядел пару бесчувственных тел, покоящихся на грубых лавках. Мать Ризанта и ублюдок, оставивший на мне около сотни жутких отметин. Оба закованные в тяжелые стальные кандалы. Чуть дальше у самой стенки, свернувшись будто замерзшие собаки, жалась троица Дев войны, которые сейчас больше напоминали рабынь, нежели элитных солдат капитулата. При моем появлении они подняли головы и одна из них хрипло застонала:

— Veil’de, frogten ti vasta… Отпустить нас, прошу. За нас вам дать награда…

В ту же секунду рука Насшафы метнулась к поясу, выхватывая короткую нагайку. Яростный свист, звучный щелчок, и пленница болезненно вскрикивает, заслоняя лицо.

— Ш-ш-ша! Как смееш-шь ты раскрывать пасть без разре-шения⁈ — разъяренно зашипела абиссалийка.

Темноликие, при виде разгневанной надсмотрщицы, съежились еще сильнее. А я позволил себе легкую презрительную усмешку. Нет уж, враги от меня не дождутся жалости. Надо будет сказать альбиноске, чтоб воспитывала их пожестче. А то она явно бережет их.

Потеряв интерес к алавийкам, я склонился над погруженным в магический сон Хеенсом. Рассматривая его посиневшие ладони, я отметил, что они распухли словно надутые резиновые перчатки. Вокруг переломанных пальцев налились плотные гематомы, доходящие почти до запястий. Признаться, выглядело очень скверно. Как бы заражение какое не началось из-за этого.

— Насшафа, взгляни на руки моего особого гостя. Это не убьет его?

— Пока нельзя сказать, Риз-з, — возникла рядом со мной абиссалийка. — Я внимательно слежу за его состоянием. Надежда сохранить ублюдку все конечности еще ес-с-сть.

— А зачем? — невозмутимо поглядел я на собеседницу.

— Как? Он же алавиец! Оч-ч-чень ценный экземпляр…

— Мы же не в улье, к чему нам рисковать его жизнью? Я не планирую обращать Хеенса в шаксатора.

— Что же ты предлагаешь, Риз-з?

— Ампутацию, — коротко ответил я.

— Воля твоя, мой шаас, — равнодушно пожала плечами красноглазая.

Похоже, Насшафа восприняла мои слова как призыв к немедленному действию. Она взялась раскладывать свою внушительную коллекцию ножей и протирать лезвия какими-то жидкостями. Меньше чем через минуту кьерр уже стояла наготове с широким тесаком, склоняясь над пленником.

— Подожди, еще один маленький штрих, — остановил я её.

Отлучившись на миг, я кликнул Лиаса, попросил у него немного энергии и сплел конструкт, чтобы пробудить алавийца. Сперва на лбу моего недавнего мучителя появились напряженные складки. Затем из горла вырвался тихий стон, похожий на всхлип. Кажется, возвращение в реальный мир не было для него приятным.

— Вот теперь можешь начинать, — скомандовал я.

И Насшафа споро взялась за работу. Хеенс еще бредил, не придя в сознание окончательно. Но тут тяжелое лезвие тесака с хрустом упало ему пониже локтя. Темноликий резко распахнул янтарные глаза, и я увидел, как в ужасе расширяются его зрачки.

Под глухими сводами подвала пронесся исступленный вопль, до дребезга напрягая мои барабанные перепонки. Узницы у стенки скукожились на полу, закрывая уши. И даже Лаайда, пребывая в магическом забытьи, слабо пошевелилась.

Еще один замах, и снова хруст. Крик не затихает. Пленник неистово бьется, гремя цепями кандалов. Но Насшафа профессионально подавляет сопротивление алавийца. Новый удар, и посиневшая распухшая кисть с противным звуком шлепается на пол. Абиссалийка откладывает широкий нож и берется за кривую изогнутую иглу. Зажав между коленями обрубок, она с ловкостью искусной швеи заштопала рану, стянув края и сформировав культю. После этого красноглазая сняла ремень, затянутый выше места отсечения, и завернула конечность в тряпки, пропитанные какими-то снадобьями.

Сорвавший голос Хеенс уже перестал орать и лишь сдавленно хрипел. Блуждая обезумевшим взглядом по нашим лицам, он сплюнул пенистую слюну себе же на подбородок, и просипел:

— Ч… то… тфу, кха-кха… за что⁈ Что вы де… лаете?

— Спасаем твою жизнь, — хмыкнул я.

— Нет… не надо… убей… просто убей, умоляю… — замотал головой узник. — Не хочу… не хочу… перестань…

— Ну-ну, тише, Хеенс, — по-издевательски ласково забормотал я. — Зачем так рано сдаешься? Надо мной, помнится, ты трудился гораздо дольше и изощренней.

— Прости! Я не желал этого! Кардиналы Великого Совета поручили мне эту миссию! Сам бы я ни за что…

— Ох, Многоокий создатель, как же глупо и наивно звучат твои оправдания, — фыркнул я.

— Нет-нет, клянусь! Смилуйся, веил’ди Ризант!

— О-о-о, то есть я уже не грязный смесок, а веил’ди? Какая честь, Хеенс.

Алавиец что-то заскулил, вымаливая пощаду. Но я лишь равнодушно смотрел на этого червяка, не испытывая ни жалости, ни даже морального удовлетворения. Досадно. Ведь именно последнего мне в жизни стало сильно не хватать.

— А теперь вторую, Насшафа, — холодно изрек я, направляясь к выходу.

— Нет! Подожди, Ризант! Моя магия! Я же никогда не смогу колдовать!

— А ты неисправимый оптимист, Хеенс, если думал, что тебе это позволю, — изобразил я на прощание кривую улыбку, и покинул отгороженный закуток с пленниками.

Через три шага меня в спину догнал истеричный вой алавийца. Видимо, альбиноска уже взялась за работу.

Безликие, занятые тренировками, нервно супили брови. Их эти вопли явно не радовали, мешая сосредоточению и концентрации. Но ничего, потерпят немного. Скоро все темноликие отродья переедут в отдельное умеренно-комфортабельное жилье за конюшней. И здесь снова станет спокойно.

— Лиас, будь добр, подойди, — распорядился я.

— Слушаю тебя, Ризант, — дисциплинированно возник рядом со мной изгнанник.

— У меня есть для тебя кое-какое небольшое поручение.

— Я весь внимание.

— Отправь Орванделу послание, — произнес я.

— И какое?

— Попроси его распространить информацию о том, что отныне Маэстро объявляет щедрую награду за каждую пару алавийских ушей. Пять… нет, десять золотых! Пусть жизнь темноликих ублюдков на наших землях станет немного сложнее.

Глава 20

В кои-то веки моя жизнь текла размеренно и неспешно. Безликие росли в мастерстве и параллельно подбирали кандидатов на вступление в наше братство. На торговой улице наконец-таки открылся мой магазин. Мудрствовать с названием не стал, обозвав его «Лавка неповторимых плетений семьи нор Адамастро». Там я продавал схемы заклинаний, наглухо запечатанные в оловянные тубусы, чтобы обеспечить сохранность информации и гарантировать покупателям их уникальность. Конечно, далеко не весь товар у меня имелся в единственном экземпляре. Иначе мне бы только и пришлось денно и нощно корпеть над свитками, выдумывая новые комбинации истинных слогов. Да еще и ограниченность людских озарённых семью ступенями одной октавы не позволяла развернуться на полную.

Городские магистры проявили огромную заинтересованность в моем продукте. Еще бы, ведь торговых точек подобного толка не было во всех людских землях! Как и говорил мне Лиас, информация ценилась в этом мире дороже золота. И все талантливые ингениумы вверяли свои знания строго ограниченному кругу семей. Нельзя было вот так зайти с улицы и приобрести у них схему боевого плетения. Потому что чем известней чары, тем больше методов противодействия им изобретают. И у каждого уважающего себя магистра в загашнике хранились заклинания, которыми он пользовался только в самых отчаянных ситуациях.

Собственно, поэтому я и не стал скромничать с установлением цен. За обычное плетение я просил от пяти солнечников. А за эксклюзивное — от сотни и вплоть до бесконечности. И меня нисколько не смущали отпадающие челюсти посетителей, когда те узнавали о моих запросах. По словам Орвандела, не все интересующиеся сдерживали свои эмоции. Многие осыпали наемного бедолагу-продавца ругательствами и проклятьями, после чего тотчас же покидали магазин. Однако меня это не волновало. Я не расстроюсь, даже если у моего работника вообще ни единого плетения не купят. Ведь это всё изначально задумывалось как прикрытие для моих грязных доходов.

Чтобы усложнить работу ревизорам патриарха, я провозгласил девизом своего заведения полную анонимность клиентов и организовал возможность курьерской доставки. Пока что никто этой услугой не воспользовался. Но это не мешало Эрмину вносить в гроссбух записи о несуществующих приобретателях. И постепенно в мою родовую казну потёк ручеек отмытого золота, тратить которое я мог совершенно открыто.

Полученные во время пыток увечья окончательно зажили. Спасибо магии кьерров и персонально Насшафе. Абиссалийка так трепетно и старательно ухаживала за моими ранами, будто желала вернуть телу Ризанта первозданный облик. Однако чудес не бывает, и на память о том дне, когда меня похитили алавийцы, осталось очень много отметин. Из-за этого красноглазая нелюдь не прекращала страдать и неподдельно сокрушаться. Но тут уже ничего не попишешь. Даже похитители лиц, о которых в народе ходило целое море баек и страшилок, не могли полностью убрать шрамы от своих магохирургических манипуляций.

Особенно сильно пострадала моя грудь, испещренная полосами, оставшимися после каленого железа. И рука, подвергнутая воздействию плетения Хеенса. Теперь приходилось всегда носить одну перчатку, скрывая отталкивающего вида сеточку бугристых шрамов на коже. Но функциональность пальцев и запястья, слава богам, не пострадала. Для озарённого в этом мире вообще нет участи страшней, чем потерять собственные руки. Потому что именно от их движений напрямую зависит результат девяноста пяти процентов плетений. Главнейшим образом это касается носителей перстней. Хотя в теории, простецкие чары вроде «Лучины», непригодные к дистанционному использованию, можно попробовать создать и без рук. Но да и так ясно, что ценность такого магистра-калеки будет стремиться к нулю.

— Мой экселенс, к вам пожаловала милария Иерия нор Гремон, — прервала мое уединение служанка.

— Как? Уже? — удивился я, бросая взгляд на настольную клепсидру, доставшуюся от Одиона. — Ох, и в самом деле, почти полдень! Как летит время…

Вежливо поблагодарив челядинку, отчего у той заалели щеки, я отправился на задний двор поместья. Квартеронка строго придерживалась данного слова. Она приходила упражняться со мной в фехтовании каждый день, когда солнце стояло в зените. В любую погоду, даже в грозу. На этот счет у Серого Рыцаря имелся собственный пунктик. Ибо проще задержать наступление ночи, чем отложить тренировку с Иерией. Принимая во внимание данный факт, можно было догадаться, насколько дотошного и требовательного учителя она из себя представляла.

Вероятно, благодаря именно этому качеству нор Гремон, я прогрессировал в своих навыках с колоссальной скоростью. Даже не знаю, кто сильнее этому удивлялся. Я или моя наставница.

— Доброго дня, Ризант! — отсалютовала мне учебной рапирой гостья.

— И вам не хворать, прелестная милария! Как же жестоко с вашей стороны пользоваться против меня таким нечестным приемом.

— Это каким еще? — от удивления послушница Пятого Ордена аж острие оружия на землю опустила, хотя меня всегда за подобное действо костерила.

— Ваша невообразимая красота столь ослепительна, что я не сумею заметить за ней ни единого вашего выпада! — широко улыбнулся я.

— Прошу, экселенс, оставьте пустую лесть. Не за этим я вас навещаю.

Невзирая на нарочито строгий тон голоса, по шее гостьи пошли пунцовые пятна, которые быстро спустились вниз и спрятались под воротом васильковой сорочки.

— Ох, как скажете, моя милария, — заигрывающе подмигнул я девушке. — Вам нужно время на разминку?

— Разогреемся в поединке! — раздраженно буркнула она, злясь то ли на себя, то ли на меня.

— Вас понял, один момент!

Скинув с плеч расшитый золотистыми узорами камзол, я остался в одной рубашке. Жаркие полуденные лучи быстро нагрели ткань, и мне с сожалением подумалось, что сегодняшняя тренировка не будет легкой.

— Готовы, Ризант?

— Вполне! — заявил я, делая пробный замах затупленной шпагой.

— Тогда приступим!

И Иерия сорвалась с места, совершая молниеносный укол. Но я был начеку. Всё-таки не первый урок, уже знаю, чего от пепельноволосой дамочки ждать. Так что её выпад пришелся мимо меня. Следующий я отвел в сторону скользящим блоком. А потом уже и сам контратаковал.

Признаюсь, наука миларии нор Гремон сильно отличалась от той, что мне преподносили в Сарьенском полку. Тут и оружие было другое, со своими особенностями, недостатками и задачами. Да и сам алавийский стиль фехтования отличался кардинально. В нем основная ставка делалась на скорость и выносливость, выбрасывая из этого уравнения силу. Во главе всего стояли стремительные атаки, которые совершались под непривычными для людских школ углами, и смертоносная точность. С первым у меня не наблюдалось вообще никаких проблем. Без ложной скромности скажу, что здесь я обыгрывал Иерию подчистую. А вот по второму аспекту безнадежно отставал от нее.

Сама квартеронка отточила свое мастерство до такого уровня, что безошибочно умела рассекать строго вдоль волокон деревянную щепку едва ли толще зубочистки. В этом плане она являла поистине потрясающий контроль собственного тела. С такими навыками вонзить тонкий клинок в сочленение доспеха так же просто, как попадать пальцем в собственный нос. А так уж вышло, что в этом мире сплошные латы вещь не самая распространенная. И на то есть две причины. Во-первых, экономическая. Стоит такое облачение крайне дорого. Во-вторых, даже оно беззащитно против магических средств поражения. Поэтому усредненный воин здесь носит наручи, кирасу и шлем. И такой боец будет перед Иерией все равно, что голый. Она исколет его как подушечку для иголок в первую минуту схватки.

Но я не расстраивался по поводу своего отставания. Глупо ждать, что за пару лун я освою фехтование на уровне Серого Рыцаря. Вот сколько ей лет? Вряд ли меньше сорока. Ну просто исходя из факта их знакомства с Одионом в Корпусе Вечной Звезды. Стало быть с рапирой милария нор Гремон провела больше времени, чем Ризант живет на этом свете. Как говаривала сама аристократка: «Практика, практика и еще раз практика!» Вот и весь секрет.

— Выше локти, Ризант! Ваши уколы теряют силу! — поделилась замечанием гостья.

— А то… я… сам… не знаю… — прерывисто пропыхтел я.

Да-а, сегодняшний бой дается мне совсем уж трудно. Мы махали железом пять подходов по пять минут. Смуглая кожа Иерии к концу тренировки только начала поблескивать в свете солнечных лучей, словно намазанная маслом. А я уже пролил столько пота, что моя рубашка пропиталась насквозь и липла к телу. Дышалось тяжело, плечи горели от напряжения. Держаться мне помогали только природное упрямство и хорошая наследственность. НО! Квартеронка меня еще ни разу не достала! Такого еще не бывало в наших спаррингах. А это ли не повод для гордости?

— Перерыв! — вскинула руку с тренировочной рапирой девушка. — Вы прекрасно держались, экселенс. Видит Многоокий, я поражена вашими успехами!

— Спа… сибо… мил… ария, — выдавил я в ответ на похвалу.

— Не подумайте, что я преувеличиваю, Ризант, ведь мои слова исходят из самого сердца! Сейчас я вас практически не жалела, но вы успешно отразили все мои финты. Не хочу признавать, но, кажется, у меня осталось ничтожно мало того, чему я бы могла вас научить.

Я позволил себе сдержанную улыбку, но от комментариев пока воздержался. Абиссалия знает этих хитрых аристократов. Может нор Гремон просто пытается таким образом соскочить с тренировок? Хотя, вроде, не похоже. Слишком уж она прямолинейная для подобных приемчиков. Если б хотела, сказала бы откровенно.

Воспользовавшись предоставленным временем для отдыха, я стянул через голову промокшую от пота сорочку. Ох… кайф! Ветерок сразу своим нежным дуновением потрогал кожу. Можно немного остыть…

Краем глаза заметил, что на заднем дворе как-то уж слишком многолюдно. Но мелькают одни только юбки. У колодца сразу две барышни. У ограды еще три. Вон служанка старательно метёт одно и то же место вот уже минут пять. Другая зачем-то в дровнице ковыряется… И у всех вид исключительно занятой! Даже поругать не за что. И чего это, интересно мне знать, тут у нас происходит?

— Они приходят, чтобы тайком на вас посмотреть, — словно прочла мои мысли Иерия.

— Как будто им не хватает лицезреть меня в открытую…

— Ах, Ризант, если бы мужчины могли понимать женщин, то наша жизнь выглядела бы совсем иначе, — загадочно изрекла гостья.

Пламенно-оранжевые глаза девушки оценивающе пробежались по моей худощавой, но подтянутой фигуре. Особенно подолгу задерживаясь на зарубцевавшихся отметинах. Показалось, или где-то в глубинах взгляда промелькнула грусть?

— Судьба не была к вам ласкова, экселенс, — глухо констатировала собеседница.

— Удача дама переменчивая. Вчера ты был на коне, а сегодня сверзился под копыта. Главное не отчаиваться, — отделался я ничего не значащими фразами.

— Вы очень зрело мыслите для своих лет, Ризант. Это меня восхищает в вас.

— Но? — с подозрением прищурился я.

— Никаких «но». Просто факт, — улыбнулась мне Иерия. — Не перестаю сравнивать себя с вами. И неизменно прихожу к выводу, что вы во всём лучше меня. Мне даже в какой-то степени стыдно вспоминать, какой я была наивной девочкой в вашем возрасте. А вы… всегда такой спокойный и уверенный. Словно бы проживаете свою вторую жизнь, успев познать и понять всё на свете.

— К чему вы это говорите, милария? — не подал я виду, что насторожился от поворота нашей беседы.

— Вам нужно двигаться дальше, экселенс, а я вас торможу, — вздохнула девушка. — Я вижу, что алавийская кровь в вас значительно сильнее моей. И если вы продолжите брать у меня уроки фехтования, то я скорее всего загублю ваш невероятный потенциал. Вам нужен кто-то более умелый. В идеале — мастер из чистокровных альвэ.

Ну, как я и думал. Если Иерия что-то решила, то обязательно скажет об этом в лоб. А то, выходит, была лишь подводка.

— Наверное, будет совсем непросто, найти учителя из народа темноликих… — задумчиво изрек я, скромно умалчивая о веселой компании, заточенной в подвале моего поместья. — Они очень недолюбливают таких, как мы с вами.

— А кто нас любит, Ризант? — грустно усмехнулась нор Гремон. — Но вообще, можете поверить моему опыту взаимодействия с ними. Общество алавийцев неоднородно. У них тоже есть свои лидеры и изгои. Да даже чудаки. Как знать, может вам посчастливиться встретить именно такого? Всё-таки, с каждой луной иноземцев все больше прибывает в Патриархию.

— Кстати, а неужели вас не беспокоит данное обстоятельство? — не сдержал я легкого упрека.

— Годы научили не лезть в дела, которые меня не касаются, — холодновато бросила Иерия. — Наш Благовестивый Леоран гран Блейсин мудрый правитель. Он знает, что делает.

«Угу… вот это как раз и страшно», — подумал я, но дальше развивать тему не стал.

Повисла неловкая пауза. Высокородная визитерша периодически набирала в грудь воздух, словно хотела заговорить. Но потом в последний миг выдыхала, так и не проронив ни слова. А я помогать аристократке не намеревался. Просто сидел, греясь на солнце, и ждал, когда же она наконец созреет.

— Ризант? — решилась-таки квартеронка.

— Да, милария?

— Я бы хотела вас поблагодарить. Ваши сведенья помогают Пятому Ордену продвигаться в нашем расследовании…

— О, так вы уже поймали Маэстро? — изобразил я из себя круглого дурачка.

— Нет, к сожалению. Иначе, я б уже вернулась в столицу. Но мы хотя бы не стоим на месте, бестолково тратя время.

— Всегда рад помочь. Если я что-то могу для вас сделать, Иерия, вы только скажите, — учтиво предложил я.

— Хм… вообще-то можете, экселенс. Но мне крайне неловко вас об этом просить. После той передряги, в которую вы угодили из-за нашего сотрудничества, я чувствую себя виноватой.

— А вы так никого и не поймали? — наивно поинтересовался я.

— Нет, ваши похитители растворились словно тени в полдень. Но, кажется, мы вышли на их вероятный след.

— Я с вами.

— Что? — удивилась нор Гремон. — Но я же даже не назвала, какая именно…

— Да я уже понял, что вам нужна приманка, чтобы вынудить преступников показаться. Однако, если не возражаете, я бы хотел себя обезопасить.

— Каким образом?

— Попрошу экселенса нор Эльдихсена меня подстраховать.

— Не думаю, что его вмешательство потребуется. Но если вам, Ризант, так спокойней, то у меня нет возражений. Единственное, хочу вас предостеречь. Будьте осторожны с этим человеком. Мне кажется, господин Нест что-то скрывает…

— У каждого из нас есть право на тайны, — легкомысленно пожал я плечами.

— Как скажете… — не очень охотно согласилась Иерия.

На этой ноте я уже стал подыскивать причину, чтобы завершить нашу сегодняшнюю встречу. Очевидно, что это была последняя моя тренировка с Серым Рыцарем. Но тут судьба сама подкинула мне отличный повод. Из-за угла поместья почти бегом выметнулся наемный работник, которого мы с Эрмином втемную использовали для обмена информацией.

— Мой эксленес, я повсюду вас ищу! — издалека прокричал он, завидев нас с квартеронкой. — Меня отправили, чтобы ознакомить вас с торговыми докладами! Седмица закончилась весьма удачно!

— Все-таки ваш магазинчик приносит прибыль? — неопределенно хмыкнула аристократка.

— Даже больше, чем я смел мечтать, — в тон ей отозвался я.

— Радостно об этом слышать. Ну что ж, Ризант, пожалуй, мне тоже пора. Не хочу отвлекать вас от дел.

— И даже не останетесь на обед? — притворно огорчился я.

— Не могу. Братья ждут моего возвращения, — вздохнула Иерия.

— Тогда до скорого, милария нор Гремон. Надеюсь на нашу скорую встречу, — галантно склонил я голову.

— Всего хорошего, экселенс. Я навещу вас несколько позже. Нам надо будет многое обсудить.

Проводив квартеронку, я принял посланника в своем кабинете. Там я стал перебирать ворох принесенных им бумаг, в которых не содержалось ничего принципиально нового для меня. Но тут среди сухих финансовых отчетов я обнаружил лаконичную записку, начертанную на идеально ровном бумажном прямоугольнике.

«Я нашел виновного, экселенс. Сегодня после заката в 'Белом Фениксе».

Невзирая на то, что никаких пояснений больше тут не содержалось, я прекрасно понял, о чем, а точнее о ком, идет речь. Кулак до хруста сжался, сминая послание, а из горла вырвалось тихое едва слышимое рычание.

— Скоро я сдержу данное тебе слово, Улька. Твой убийца проклянет тот день, когда увидел тебя.

Глава 21

— Ризант, как же приятно наконец-таки встретиться с тобой лично! Ты уж прости за мой будничный внешний вид, но я полагал, что нам предстоит по-семейному неформальная встреча.

Тучный господин в просторной рубашке, которой вполне можно было бы накрыть целый диван, и расшитой безрукавке добродушно развел руки в стороны, предлагая обняться.

— Взаимно, экселенс Бердал! Признаться, мне немного стыдно, что знакомство с дражайшими свёкрами Веды произошло только сейчас. Я и помыслить не мог, что управление родом отнимает столько времени!

Глава семьи Эсим по-свойски сжал меня в медвежьих объятиях и гулко расхохотался:

— Ох-хо-хо, мальчик мой, то ли еще будет! Но я верю, что ты справишься! Слышал, ты весьма хватко взялся решать финансовые проблемы своего дома? О твоем необычном магазинчике гуляет очень много пересудов в высшем свете. Прибыльное дельце?

— О, да, экселенс. Более чем.

— Ой, брось ты эти церемонии, терпеть их не могу! Зови меня просто Бердал! — громогласно объявил толстяк. — В общем, если возникнут какие проблемы, то всегда можешь обращаться к нам!

— Я приму к сведению, — вежливо кивнул я.

— Что ж, ты проходи-проходи, слуги уже накрыли стол. Вся семья с нетерпением ожидает твоего прибытия!

Мужчина сопроводил меня в просторный и светлый зал, где за длинным столом собралось никак не меньше двух десятков человек. Но я не запомнил их лиц, потому что взгляд мой зацепился за миловидную мордашку Веды, да так и сдвинулся больше. Как же долго мы с ней не виделись…

— Ри-и-и-из! Ты все-таки пришел! — ультразвуком резанул по ушам девичий визг.

А уже через секунду на меня словно хищник из засады бросилась сестрица. Она обхватила мою шею и прижалась, не прекращая радостно верещать. А я обнял девушку за талию и закружился вместе с ней, всецело поддерживая веселье.

— Боги, как же я рада тебя видеть, братец! Я знала! Знала, что ты не погиб!

— Я давно пытался навестить тебя, но никак не получалось застать в городе, — прошептал я Веде на ухо.

— Я знаю, читала в твоих письмах. Ой, на нас же все смотрят…

Опомнившись, барышня отпустила меня, но тут же взяла под локоть. На лицах ее новой семьи, наблюдавшей эту сцену, показались легкие чуть смущенные улыбки. Однако с виду никто нас вроде не осудил за такое яркое проявление чувств, недостойное дворян.

— Ризант, позволь тебе представить почтенный род нор Эсим. Это наш уважаемый и всеми любимый глава Бердал нор Эсим. Это его старший сын и мой супруг Гаэнар нор Эсим. Это наша добрая матушка Оттеда нор Эсим…

Девица провела меня вдоль накрытого стола, представляя каждого человека. Я степенно кивал и улыбался, а мне улыбались в ответ. Потом меня усадили на почетное место по правую руку от отца семейства, подвинув наследника со свекровью. А сама Веда расположилась напротив, рядом с чьей-то там двоюродной сестрой, имя которой я даже не запомнил.

— Ну что, почтенный шурин, не соблаговолишь ли ты со мной выпить крепкого равнинного вина, а? — тут же взял меня в оборот муж сестрицы.

— Я бы с превеликим удовольствием, но меня сегодня ждут еще важные дела, — будто бы досадливо отказался я.

— И всё же парочку бокальчиков не помешает? — подмигнул он.

— Сожалею, но мне понадобится кристально чистое сознание.

— Гаэнар, ты видишь господина Ризанта впервые, а уже пытаешься напоить! Что экселенс нор Адамастро подумает о нашей семье⁈ — пришла мне на помощь мадам Оттеда.

— Мам, ну что ты так сразу! Я же всего лишь хотел скрепить знакомство, — виновато потупился парень.

— Лучше бы ты смотрел на нашего гостя и учился у него серьезности! Он младше тебя, но крайне успешно взялся за преумножение славы своего рода. Когда-нибудь это и тебе предстоит. Не трать свое время понапрасну.

— О, сынок, радуйся, что твоя прекрасная Веда не похожа на мою жену! — басом прогромыхал пузатый Бердал. — Представь себе, что я эти нравоучения слушаю вот уже тридцать лет, ха-ха-ха!

Гаэнар рассмеялся в ответ и звучно чокнулся с родителем кубками. После чего они до комичности одинаковым движением влили в себя их содержимое залпом.

— Яблочко от яблони, — осуждающе покачала головой Оттеда, наблюдая за ними. — Не обращайте на них внимания, экселенс, иногда они бывают и серьезными.

— Кстати, Ризант, а как там Илисия? Уж не припомню, когда видел её в последний раз! Надеюсь, она не захворала? — вновь переключил на себя внимания глава Эсим.

— Боюсь, что у неё никак не получается побороть тоску по ушедшему супругу, — скорбно покачал я головой. — Какое-то время моя мачеха еще держалась. Но потом, когда Велайд отправился на войну, она сломалась окончательно.

— Ох, Многоокий, как же грустно слышать…

Естественно, я тактично не стал упоминать, что это я по праву фамильного старшинства заслал братца послужить на благо Патриархии. Но что-то мне подсказывает, об этом нюансе все и так прекрасно знают. Тем не менее, представители рода Эсим в полном составе сочувственно покачали головами. Но особенно сильно огорчилась Веда. Все-таки она любила и мать, и отца, и обоих братьев. И её, пожалуй, больше всех тяготили напасти, свалившиеся на Адамастро.

Девушка стала осторожно вызнавать у меня, как ей можно увидеться с Илисией. Но я отвечал уклончиво, избегая давать прямых обещаний. Поэтому этот вопрос вскоре окончательно утух, и застольные разговоры перешли к более нейтральным темам. Обсудили мистическое исчезновение алавийцев из Медеса и последовавший сразу за этим обвал цен на пшеницу. Вспомнили о таинственном Маэстро и его жертвах. Подняли кубки за мои подвиги в рядах Сарьенского полка. И, должен заметить, что в обществе этих людей я не чувствовал стеснения или скованности. Сверх этого, я словно бы ощутил себя членом большой семьи, которой у меня никогда не было.

Род Эсим принял меня благожелательно и приветливо. Но исключительно положительное впечатление я произвел на мадам Оттеду. Свекровь Веды ухаживала за мной почище, чем за собственным первенцем. Лично подкладывала в тарелку лучшие кусочки, не доверяя столь ответственное дело слугам, следила за уровнем жидкости в моем бокале, постоянно интересовалась, не хочется ли мне чего-нибудь еще. Меня так тепло даже в самых дорогих ресторанах обеих миров не привечали. И мне казалось, что такие знаки внимания могут настроить Гаэнара против меня. Но зятёк наоборот воспринимал всё крайне благосклонно.

— В кои-то веки матушка нашла того, кто полностью отвечает её высоким запросам и отстала от меня, — шепнул он мне по секрету, а потом заговорщицки подмигнул и наполнил кубок крепким вином, покуда не видела милария Оттеда.

— Кстати, экселенс нор Адамастро, а как так вышло, что мы ничего не слышали о вашей невесте? — огорошила меня внезапным вопросом юная особа, возрастом едва ли старше Веды.

Аристократы сразу же навострили уши. Даже беседы на дальней половине стола стихли. Всех вдруг очень заинтересовало, что я отвечу.

— Скорее всего потому, что у меня её нет, — не стал я делать тайны из этого обстоятельства.

— Ка-а-ак⁈ — прижала руки к груди супруга главы. — Наше общество определённо сошло с ума! Если даже такой мужчина не может найти себе избранницу, то что говорить об остальных? Нам точно грозит вырождение и вымирание!

— О, не нужно так остро реагировать милария, Оттеда, — ласково улыбнулся я, — ведь проблема кроется во мне. У меня слишком высокие запросы к будущей невесте.

Почему-то в разуме непрошено возник образ обворожительной Вайолы гран Иземдор. Чем-то меня она зацепила. Да так, что не отпускала и по сей день. А ведь мы с ней виделись лишь единожды…

— Ризант, мальчик мой, я понимаю, что дела рода первостепенны, но ты, как глава, не должен забывать и о важности вопроса наследования, — посерьезнела дама. — Если у тебя нет времени, то я могла бы заняться поиском выгодной партии. Всё-таки у меня весьма обширные связи в высшем свете. Я знаю больше дюжины влиятельных семей, имеющих девиц на выданье…

— Ха-ха-ха! Сочувствую тебе Риз! — прогрохотал со своего места экселенс нор Эсим. — Если моя супружница решила тебя женить, то ты уже обречен! Оттеда терпеть не может холостяков!

— Не говори глупостей, Бердал, — одернула его мадам. — Ризант очень ответственный и умный молодой человек. В отличие от вас, он не так беспечен и понимает, что важнейшее предназначение мужчины — это дать продолжение своему роду. Ведь так, мой мальчик?

— Разумеется, милария, — изобразил я вежливый полупоклон.

— Вот! Берите пример с нашего дорогого гостя! Между прочим, это относится ко многим присутствующим за столом. Я ведь права?

— Не печалься, шурин, я тебя выручу, — прошептал Гаэнар, пихая меня локтем. — Уж мне ли не знать, какой матушка бывает настойчивой! К твоему счастью, я мастерски научился её отвлекать!

Преувеличенно громко прочистив горло, зять вдруг всплеснул руками и воззрился на сестру Ризанта:

— Ох, Веда, радость моя, а тебе не пора ли кормить малыша Одиона?

От неожиданности я чуть не поперхнулся. Кого-кого кормить⁈

— И правда, дорогой, наш карапуз уже должен проснуться! — подскочила девушка. — Риз, не хочешь подержать на руках своего племянника?

— Моего… племянника? — глупо переспросил я.

— Мы решили не освещать рождение внука, а представить его в высшем свете только когда ему исполнится год, — любезно пояснила мне милария Оттеда.

Широко распахнутыми глазами я уставился на Веду. Многоокий создатель, а ведь правда, как я не заметил ее округлившиеся формы? Хоть пышные юбки и тугой корсет скрывали изменения в стройной фигуре сестрицы, но вот щечки у неё точно выросли! Да и лиф платья выглядел тесноватым. А я-то думал, она просто питаться хорошо стала…

— С превеликим удовольствием присоединюсь к вам, — немного невпопад пробормотал я.

Веда с мужем и свекровью тотчас же отправились куда-то на второй этаж, прихватив с собой меня. Вскоре мы пришли в небольшую комнату с деревянной колыбелью, над которой хлопотала пожилая служанка.

— А вот и твоя мамочка, экселенс Одион, — проворковала женщина и подчеркнуто аккуратно передала шевелящийся сверток из пеленок моей сестре.

Та бережно взяла трепыхающегося сына и поднесла ко мне.

— Посмотри, мой хороший, это твой дядя. Дядя Ризант. Ты же не будешь его пугаться?

Я обмер, рассматривая пухлую детскую мордашку, которая при моем виде расплылась в беззубой улыбке.

— Алугу-гу? — пробалякал что-то на понятном одному ему языке малыш.

— Ну же, Риз, возьми его, — подтолкнул меня Гаэнар.

— Мне… э-э-э… я не умею обращаться с детьми. Боюсь ему навредить, — попробовал я отказаться от такой чести.

— Ой, да брось! — фыркнула Веда. — Здесь нет ничего сложного. Берешь вот так… ладонь под затылочек. Ага… расслабься, не напрягайся так сильно. Ну вот. Правда, он милашка?

— Ага… — сдавленно выдохнул я, держа маленькую жизнь на сгибе локтя.

— Я так хотела назвать его в честь нашего папы, но боялась обидеть миларию и экселенса Эсим. Однако Гаэнар поддержал меня, — поделилась девушка.

— Да, я всегда восхищался стойкостью и силой господина нор Адамастро, да упокоят боги его дух. И мне бы хотелось, чтобы вместе с именем мой сын унаследовал эти качества, — подтвердил супруг.

— Ой, смотрите, как он сердито супит бровки! — умилилась мадам Оттеда. — И в самом деле, вылитый Одион!

— Гу-га-кхя! — проворчал ребенок.

— Это поразительно… Веда, Гаэнар, я поздравляю вас от всего сердца! — запоздало спохватился я.

— Спасибо, Риз, твои слова действительно многое значат для меня, — смахнула одинокую слезинку сестра.

Боясь лишний раз дышать, я осторожно переложил Одиона на руки его мамы. Она посмотрела на своего малыша с такой нежностью и любовью, что заныла моя израненная душа. Подумалось, что человек с такой черной совестью как у меня, вообще не должен касаться этих светлых и чистых созданий. Ведь кровь, которой я обагрен с ног до головы, пятнает всякого, кто меня окружает…

— Расти большим и сильным, Одион нор Эсим, — вполголоса проговорил я. — Будь опорой и гордостью своего рода.

Гаэнар одобрительно хмыкнул и похлопал меня по плечу. А затем подошел к супруге. Он трепетно обнял Веду, вместе с ней склоняясь над младенцем. И я невольно залюбовался этой идиллической картиной.

— Теперь-то ты понимаешь, Ризант, насколько важны наследники? — не упустила случая поделиться капелькой своей мудрости Оттеда. — Они не только являются продолжением нас самих, но и скрепляют наши узы. Дети — это наше всё. Наше будущее. Гордость. Надежда. Наш смысл пребывания на этом свете…

И я, не сводя взгляда со счастливых супругов, тихо ей ответил:

— Вы совершенно правы, милария…

* * *

С наступлением темноты в «Белом Фениксе» заметно прибавилось посетителей. В среде высокородных это заведение пользовалось большой популярностью. А потому и цены здесь были соответствующие. Я сначала подумал, что Эрмин в своей записке перепутал названия. Но нет. Подсев ко мне за занавешенный шелковой шторой столик, он объявил:

— Доброй ночи, экселенс. Я всё узнал. Вашу служанку убил тип по имени Рафайн нор Аурлейн.

— Аристократ? — удивился я.

— Именно. Мы с Орванделом потому так долго и не могли его найти, поскольку тщательно просеивали городское дно, когда следовало задирать голову повыше.

— И что же вы откопали? — сдержанно осведомился я.

— Продавец на углу Торговой и Кожевенной улиц поведал, что его лавку навещала девица, похожая по описанию на Ульку. Он хорошо запомнил её, потому что выглядела она как простолюдинка, но расплатилась полновесным солнечником за все покупки. В это же время там присутствовали двое нобилей, один из которых Аурлейн. По-видимому, он увидел деньги служанки и решил их отнять…

— «По-видимому?» — скептически задрал я бровь. — То есть конкретных доказательств у тебя нет?

— Вроде того, экселенс, — не стал отпираться Эрмин. — Но мы подослали к нему продажную девку с наказом вести себя более вызывающе. Тогда во хмелю Рафайн пригрозил ей, что уже убивал шлюх, и не прочь повторить это снова. Кроме того, у работников кухни «Белого Феникса» я выудил, что приблизительно в тот вечер, когда умерла Улька, Аурлейн со своей компанией праздновал что-то на очень широкую ногу. Тогда они прогуляли здесь больше пяти золотых. Да и после этого события неоднократно сорили деньгами в других заведениях, что для молодых представителей тех родов нехарактерно. Но примерно через луну всё вернулось на круги своя. И больше столь импульсивных расходов ими не совершалось.

— Что можешь сказать мне про семейство Аурлейн?

— Ничем не примечательный род, — пожал плечами помощник. — В основном, мелкие чиновники на патриаршей службе. Но есть в их рядах и три милитария. Сам Рафайн приходится главе внучатым племянником, и какого-либо веса или ближайших перспектив не имеет.

— Где его можно отыскать?

— Прямо здесь, экселенс. Обычно он приходит первым, заказывает кувшин самого дешевого в «Фениксе» вина и ждет друзей. Их облюбованное место — на втором этаже, сразу возле лестницы.

— Отлично. Он уже пришел?

— Да, я видел его спину, когда он поднимался наверх, — покивал Эрмин.

— Опиши его.

— Высокий, носит кожаный дублет, волосы цвета соломы, собраны в конский хвост, под правым глазом неприметный шрам. По слухам, получен в дуэли больше двух лет назад, — принялся дотошно перечислять помощник.

— Понял. Что ж, тогда закажи мне лучшего вина, пойду с ним знакомиться. Твоей задачей будет не пустить сюда друзей Аурлейна, ежели они заявятся. Желательно, чтобы с ними случилось что-нибудь неприятное еще по дороге сюда, но без посягательства на их жизни.

— Всё исполню, экселенс, — поклонился собеседник. — Но что вы задумали? Подойти и заговорить с Рафайном?

— Если упростить, то да. Я должен убедиться, что ты нашел именно того, кто мне нужен.

Игнорируя бандита, который в ответ на мои сомнения оскорбленно поджал губы, я поднялся с кресла, отряхнул наряд и внес пару штрихов, придающих моему облику легкую небрежность.

— Ну шт-то, Эрмн, я пхож на того, кто сдня изрядно набрлся? — изобразил я пьяную речь.

— Оч… очень похожи! — вытянулась от изумления физиономия у бывшего приспешника Лиса. — Я и не думал, что у вас такой талант к лицедейству!

— Это ты еще не видел, как мы армян разводили на вокзалах, — самодовольно хмыкнул я.

— Что? — не понял меня помощник.

— Ничего. Вино, говорю, заказывай быстрей!

— Ох, да, простите, экселенс! Я сейчас!

Эрмин убежал, оставляя меня в одиночестве. А я пока готовился к очередной авантюре имени Александра Горюнова. Сегодня на кону будет стоять жизнь. Но, слава Многоокому, вовсе не моя…

Глава 22

— Оп! А вот и я… ик! Прстите, что так длго, мня немнго здержали в… Э-э-э? А ты кто?

Я ввалился за ширму с парой кувшинов вина, старательно изображая из себя хорошенько поддатого. На меня с удивлением уставился молодой аристократ, у которого еще даже усы толком расти не начали. Эрмин хоть и описал его внешность исчерпывающе точно, но я не ожидал, что Аурлейн окажется настолько юн.

По пренебрежительному прищуру белобрысого Рафайна я понял, что его прямо-таки распирает от желания грубо вытолкать меня отсюда. Однако вид моих дорогих одежд, за стоимость которых можно купить неплохую кирасу, ему непрозрачно намекнул, что мое положение в обществе Клесдена значительно выше, чем его. Завистливый взгляд дворянина прошелся по моему костюму, но особенно долго задержался на кувшинах, запечатанных золотистым воском. Кажется, этот малыш понял, что дерзость в мой адрес доставит ему неисчислимое количество проблем. А потому заговорил он весьма сдержано и вежливо:

— Боюсь, почтенный экселенс, вы ошиблись столиком.

— Да-а? Вот же отрыжка Абиссалии! — пьяно нахмурился я. — Неужели я снова… ик! Перпутал… эти… как их там…

— Скорее всего, так и есть, экселенс, — не дослушал меня Рафайн.

— Хм-м-м… но если так, то не же… жло… жило… тьфу! Не желаешь ли тогда ты вкусить со мной этого чудесного блейвендского вина? А то я слишкм сильно хочу выпить, чтобы искть своих приятлей.

— Я-то не откажусь, но скоро должны подойти и мои товарищи… — осторожно намекнул на расширение компании Аурлейн.

— Не беда! Этого славного нап… ик!…питка хватит на всех! — опасно махнул я рукой, едва не жахнув кувшинами друг об друга.

— В таком случае, буду рад стать вашим визави, экселенс! Позвольте представиться, я — Рафайн нор Аурлейн.

— Ризант нор Адамастро, к вашим услугам! — изобразил я кривоватый поклон.

— Так это вы⁈ — опешил парень. — Боги, я столько слышал о ваших подвигах! Вы же единственный выживший из Сарьенского полка, ведь так?

— К сожалению, юноша, так, — показательно помрачнел я. — И именно поэтому я сегдня ищу забы… ик!…тья…

Молодой аристократ нахмурился из-за моего снисходительного обращения к нему, но быстро совладал со своей мимикой. Я же сделал вид, что ничего не заметил, сломал печать на одном из кувшинов и наполнил бокалы.

— Первый тост за павших! — провозгласил я, после чего залпом влил в себя вино.

Рафайн повторил за мной, и я сразу же наполнил наши емкости вновь.

— А что с вашей рукой, экселенс? — полюбопытствовал Аурлейн. — Зачем вы носите перчатку?

— Ты действительно хочешь знать? Ну смотри…

Рывком сдернув предмет гардероба, я продемонстрировал сплошь покрытую шрамами кисть. После магической пытки я лишился двух ногтей на пальцах. И это тоже не добавляло красоты моей конечности.

— Ох, боги… — скривился собеседник, но быстро прогнал брезгливое выражение со своей физиономии. — Это война сделала с вами? Сочувствую, экселенс.

— Ты еще остальное мое тело не видел, — ухмыльнулся я. — Веришь, нет, но у меня выше колена в ноге чужая кость.

— Немыслимо… как же так получилось?

Я принялся фонтанировать наполовину выдуманными историями, в каждой второй превознося себя. Между ними я будто бы невзначай поддевал Рафайна на тему того, что он крови не нюхал. И чем больше вина вливалось в глотку молодого аристократа, тем сильнее супились его брови.

В процессе разговора я старательно забалтывал Аурлейна и подбавлял ему в чашу дорогого вина. И к концу первого кувшина дворянин уже заметно так набрался. Взгляд его подернулся пьяной дымкой, а уголки глаз сползли вниз, как у сильно уставшего человека. А мои уколы, тем временем, становились все более неприкрытыми.

— Эх… молод ты еще слишком, мой друг! — снисходительно вещал я. — Тебе не понять меня.

— Почему вы так думаете, Ризант? — оскорбленно поджал губы аристократ.

— А что, я разве не прав? О чем говорить с человеком, который не знает, каково это, отнять чужую жизнь? Когда сталь медленно погружается в плоть, и горячая кровь брызжет на руки… Это поворотный момент, который меняет тебя навсегда.

— Вы, конечно, верно заметили, что мне не доводилось принимать участие в сражении, но с чего вы взяли, что я никогда не убивал? — по-детски обиженно надул губы Рафайн.

— Серьезно? — недоверчиво хмыкнул я. — Ну расскажи, как это было?

— Не считаю это уместным, — открестился дворянин.

— Ну, дело твоё…

Подошла очередь второго кувшина. И Аурлейн совсем уж расслабился. Он растекся по креслу, словно его скелет размягчился. Про своих друзей, которые должны были присоединиться к нему, парень окончательно забыл. Сейчас я целиком занимал его интерес, прочно удерживая фокус внимания. Постепенно между нами установился совсем уж доверительный диалог. И когда вино закончилось, я предпринял новую попытку разговорить соседа по столику.

— Не желаешь еще вина, Рафайн?

— Не отк… не откажусь, — пьяно отозвался тот.

— Отлично! Тогда я схожу… Ах, пожри их Абиссалия! Кажется, я на мели! — пробормотал я, хлопая себя по карманам. — У тебя не найдется пары монет?

— Боюсь, что нет, эк… эк… экселенс, — с трудом произнес тот.

— Дерьмо… что ж делать? О, идея! Видел когда-нибудь такое?

Моя ладонь нырнула в подкладку камзола и выложила на стол крохотный бумажный конверт, размером не превышающий спичечный коробок. Сверху его запечатывала капелька темного сургуча с оттиском замысловатой буквы «М». Именно в таком виде я отпускал свою Ясность на черном рынке Клесдена.

— Это… то о чем я думаю? — от удивления Аурлейн аж слегка протрезвел.

— Да. Самое чистое зелье на всем континенте. Доводилось пробовать?

— Кхм… нет, экселенс. Только слышал, — жадно сглотнул слюну парень.

— О-о-о, завидую тебе! Первый раз он самый необычный! — мечтательно закатил я глаза. — Ты будто бы переосмысливаешь все свои прожитые годы. Находишь ответы на давно позабытые вопросы, вспоминаешь то, что уже и не чаял. Но самое главное — тебе открывается будущее. В переносном смысле, конечно же. Эта штуковина не зря называется «Ясностью». С ней твои мысли станут такими кристально чистыми, что можно спрогнозировать, что с тобой случится через год!

Я подался вперед, понижая голос до шепота:

— Я знаю одного экселенса, который под действием зелья предсказал падение цен на пшеницу. Представляешь, сколько он смог на этом заработать?

— Вы рассказываете очень крас… крас… красноречиво, Ризант… — загорелись глаза Аурлейна. — А я мог бы попробовать эту… это чудесное снадобье? Я полагал, что ст… ик! стоит оно невероятно дорого…

— Всё так, но оно окупает каждый потраченный солнечник. Ты мой добрый друг, Рафайн, а я для своих друзей не жалею ничего! Есть только одна загвоздка, которую я вынужден выяснить. Помнится, ты утверждал, что отнимал чужую жизнь? Ты не шутил?

— Нет, экселенс, я сказал пр… правду, — настоял на своем собеседник.

— Что ж, не обессудь, но ты должен мне рассказать, как это было. А я уже решу, сколько Ясности тебе можно будет засыпать за веко. Ведь если неправильно подобрать количество порошка, то ты снова переживешь тот кошмар как наяву.

На лице Аурлейна отразились сомнения. Все-таки, если он действительно сгубил Ульку, то это не тот поступок, которым захочет похвастаться высокородный. Но награда за откровенность была слишком соблазнительна. Кроме того, на протяжении всего разговора я проталкивал единственный тезис — убивать незазорно. Это почетно, невзирая на то, кто находится на острие твоего клинка.

— Не бойся от меня порицания, Рафайн, — подтолкнул я колеблющегося аристократа. — Я совершал невероятно ужасные вещи, чтобы быть кому-то судьей. Кроме того, ручаюсь, что наутро я даже не вспомню о нашем разговоре. Слишком уж много выпил…

— Это была какая-то молодая просто… людинка, — выпалил дворянин, убежденный моими аргументами. — Я даже не знал её имени.

— Но ты запомнил, как она выглядела? Я вот свою первую жертву никак не могу забыть.

— Да… она была весьма мила собой, но ничего особенного. Каштановые волосы, серые глаза. А, еще родинка вот тут, над щекой…

Я слушал исповедь ублюдка и понимал, что он описывает Ульку. Всё-таки не промахнулся Эрмин…

— Что ты испытал при этом? — глухо осведомился я, сдерживая клокочущий в сознании гнев.

— Хм… странно об этом говорить, но мне понравилось. Я держал девку за шею, а мой кинжал раз за разом вонзался в её тело. Она сначала трепыхалась, пыталась вырваться. Но с каждым движением постепенно затихала…

Рассказывая об этом, Аурлейн явно испытывал удовольствие. Кривая улыбка тронула его губы, взор приобрел осмысленность и даже хмельная речь стала более связной.

— За что ж ты её так? — спросил я.

— Да так… были причины, — внезапно прекратил поток откровений Рафайн.

— Хех, ну ладно, я услышал всё, что мне надо. Думаю, Ясность не вызовет у тебя проблем, — подытожил я. — Досчитай до ста, встретимся за «Белым Фениксом».

— А? Что? Почему? Разве нельзя прямо здесь? — захлопал ресницами парень.

— С ума сошел? Да за этим порошком сейчас идет настоящая охота! Я не хочу проблем, приятель! Давай же, не упрямствуй. Иначе потом всю жизнь будешь жалеть, что отказался. Жду тебя, дружище, не подведи!

Я откинул штору и поспешно вышел, потому что иначе рисковал сорваться. На улице я встретился с Лиасом, укутанным по самые глаза в черный плащ, и принялся ждать Аурлейна. С экс-Ведаром мы не обменялись ни словом. Я просто кивнул ему, и он поделился со мной магической энергией. На моих пальцах возникла проекция «Мантии», после чего я накрыл изгнанника невидимым куполом.

Высокородный убийца появился здесь же спустя минуту. Он заметно пошатывался и в темноте не сразу различил мой притаившийся силуэт. Рафайн замер, напряженно вглядываясь во мрак, и мне пришлось призывно помахать ему, чтобы подозвать.

— Давай руку, — приказал я, когда аристократ приблизился.

Тот безропотно протянул ладонь, а я резко схватился за неё и сформировал плетение «Морфея». Пьяный мозг дворянина под действием чар отключился мгновенно. Глаза закатились, и Аурлейн рухнул как подкошенный, распластавшись в грязном переулке.

— Ты знаешь, куда его доставить, Лиас, — распорядился я. — Только потрудитесь, чтобы вас никто не видел.

Тьма рядом со мной треснула, и иллюзия распалась, обнажая фигуру изгнанника.

— Сделаю, экселенс, — ответил он. — Я уже всё подготовил.

* * *

Сознание возвращалось к Рафайну неспешно. Сначала пришел холод. За ним боль и жажда. Голова у парня раскалывалась и пульсировала, словно ему череп набили ветошью. А рот пересох до состояния пустыни. Потом появились звуки, которые доносились будто бы сквозь вату. Кажется, это были чьи-то приглушенные разговоры и металлический лязг. Аристократу стоило огромных усилий заставить себя разлепить веки.

— О-о-ох… что за… у-у-у… — хрипло простонал Аурлейн, пытаясь потрогать гудящий затылок.

Но что-то помешало ему. Рывок, еще один. Безрезультатно. Черно небо Абиссалии, да его руки связаны! И ноги тоже! Какого…

— Как тебе спалось, друг мой? — раздался над ухом молодого человека голос.

Парень дернулся от неожиданности, резко повернул голову и узрел янтарно-желтые глаза, взирающие на него с плохо скрытой ненавистью.

— Р… Ризант? — пробормотал Рафайн, с трудом ворочая сухим распухшим языком. — Что всё это значит⁈ Где я⁈ Почему в таком виде⁈

— Её звали Улька, — произнес полукровка.

— А? Ты о ком? Я не понимаю…

— Девушку, которую ты зарезал. Её имя Улька. А монеты, находившиеся при ней, были дарованы из моих рук.

Аурлейн закрутил головой, оценивая антураж глухого помещения и набор инструментов на стенах. Страх ледяной когтистой лапой так стиснул сердце, что молодому аристократу стало тяжело дышать.

— Нет-нет, всё не так! Я никого не убивал! Я это выдумал ради бахвальства! — затараторил узник.

— Врёшь, Рафайн, — покачал головой нор Адамастро. — Лучше расскажи, ты действовал один или с подельниками? Назови мне имена.

— Да говорю же, ничего такого не было! П… п… просто я неудачно пошут-т-тил…

Дворянин подумал, что желтоглазый сейчас его ударит, но тот вместо этого отошел куда-то за спину. Аурлейн принялся выворачивать шею, пытаясь рассмотреть, что происходит сзади. Но ничего толком так и не увидел.

— Эй… Ризант, подожди, давай обо всем забудем! Похищение высокородного суровое преступление, но я клянусь, что никто и ничего не узнает! Я согласен, что у нас возникло недопонимание по моей вине!

— Улька была доброй и наивной, — проигнорировал мольбы пленника Адамастро. — Она мечтала жить в домике у океана…

— Эй, ты разве не слышишь, что я говорю⁈

— Я вознаградил её за помощь, которую она мне оказала. А ты не только отобрал у неё все деньги, но и лишил жизни, — продолжил монотонно бубнить Ризант. — Зачем? Неужто тебе, отпрыску знатной фамилии, они были так необходимы?

— Да я ничего не…

— И ведь тебя сподвигла на убийство не какая-то острая нужда. В этом случае я б хоть как-то понял твой поступок. Не простил бы, но принял. Однако ты незатейливо спустил все монеты со своими друзьями-повесами.

— Риз… Ризант, прошу, поверь мне! Я не понимаю, о каком золоте ты ведешь речь! Если бы ты позволил…

Рафайн по-женски взвизгнул, когда затянутая в перчатку пятерня прилетела откуда-то из-за спины и звучно ударила его по уху. Узник жалко скукожился, рефлекторно пытаясь заслониться и подтянуть колени к груди. Но путы держали крепко…

— А откуда ты тогда знаешь, что я наградил её именно золотом, мразь? — прошипел Адамастро.

— Так… ты же… сам… — промямлил Аурлейн.

— Нет, получше напряги память, недоносок. Про желтый металл я и словом не обмолвился. Поэтому ты сам себя выдал.

Поняв, что действительно допустил фатальную оплошность, Рафайн решил сменить тактику:

— Э-э-э-э… ладно! Хорошо! Я всё компенсирую! Мой дед глава рода, он занимает высокий пост в патриаршей канцелярии! Я могу вернуть деньги!

Желтоглазый аристократ усмехнулся, но ничего не ответил. Он вновь встал перед молодым дворянином, и тот узрел в руках у полукровки обычную деревянную кадку, которой простолюдины черпают воду из колодца. Ризант приладил её под ноги пленнику, а затем посмотрел куда-то ему за спину.

— Лиас, будь добр…

То, что произошло потом, ввергло Рафайна в настоящий шок. Адамастро сделал несколько пасов пальцами, после чего в его ладонях возникло какое-то явно магическое воплощение! Но что поразительно, он сотворил его без использования колец! Да как такое возможно?!! Этот парень слишком молод, чтобы быть столь искусным магистром!

— Я подсмотрел этот конструкт у алавийцев, — доверительно сообщил пленитель. — Даже успел испробовать на себе. Однако я внес в него кое-какие изменения, так что тебе должно понравиться, Аурлейн…

— Ч-ч-что т-т-ты соб-бираешься д-д-делать⁈ — выдохнул узник, стуча зубами.

Мутный пузырь, парящий в воздухе, подчиняясь движению рук полукровки, облепил обнаженные и посиневшие от холода ступни Рафайна. А потом…

— Й-й-й-я-я-а-а-а-а-а!!!

Пронзительный вопль вырвался из горла убийцы. Его рассудок утонул в бездне боли и ужаса, оставляя вместо себя только первобытные животные инстинкты. Каждая пора на коже стонала, терзаясь невыносимой агонией. Но когда сознание попыталось трусливо сбежать, оставив тело страдать в одиночку, на кончике пальца Адамастро воссияло новое плетение. Оно погрузилось в лоб бьющегося в припадке аристократа, заставляя сердце биться еще чаще, а кровь быстрее бежать по венам. И спасительное беспамятство предательски отступило.

Когда немыслимая пытка закончилась, молодой дворянин едва мог дышать. Вместо ступней он ощущал два колючих комка, изнывающих от боли. Но она была значительно легче уже пережитой. И тут сам претёмный Драгор дёрнул пленника посмотреть вниз. От открывшегося зрелища у Рафайна перехватило дыхание. И он понял, зачем ему подставили под ноги кадку.

Дьявольское заклинание пережевало его плоть от кончиков пальцев и до щиколоток. Сочащиеся кровью лоскутья торчали во все стороны, медленно наполняя багряной влагой деревянную ёмкость…

— Я развяжу твой язык, Аурлейн, — бесстрастно констатировал Ризант. — Клянусь тебе. Даю тебе последний шанс. С кем ты был?

— О… один! Я был один! Поверь, умоляю! Я все расскажу! Без утайки, как на духу! Только… пожалуйста… не надо-о-о больше-е-е…

Рафайн разрыдался в голос, как не плакал даже в детстве. Он не рассчитывал разжалобить мучителя, просто не мог больше себя сдерживать. Однако, слава Кларисии, Адамастро вполне удовлетворила реакция узника.

— Теперь он твой, Насшафа, — произнес полукровка. — Делай с ним, что пожелаешь, но проследи, чтоб твареныш раскаялся.

— Как с-с-скажешь, мой шаас…

Не успел Аурлейн облегченно перевести дух, как в поле его зрения возникло новое действующее лицо.

— О, боги милосердные! Кьерр! Это же кьерр! — захрипел Рафайн, неистово дергаясь всем телом. — Ри-и-иза-а-ант! Не оставля-я-яй меня ту-у-ут!

Высокородный даже не счел нужным удостаивать пленника ответом. Он молча развернулся и ушел, уведя за собой незнакомца в черном плаще. Дворянин остался наедине с парой алых глаз, сияющих жутким кровожадным блеском.

— Не волнуйся, ч-ч-человек, от меня еще никто не сбегал в царство вечной тени раньш-ш-ше срока… — прошипела нелюдь.

Аурлейн завопил, из последних сил напрягая голосовые связки. Но его отчаянных криков никто так и не услышал.

Глава 23

Подкованные каблуки моих сапог звучно колотили по дубовым ступеням. Я спустился по широкой лестнице, прошел мимо миниатюрного алтаря с фигурками богов и мазнул взглядом по статуэтке Ваэриса. Покровитель обмана и торговли стоял на почетном месте в самом центре, задвинув на задний план даже всеми обожаемых любимцев вроде Кларисии-защитницы и Сагариса-мудреца. Интересно, это кто-то из домочадцев балует или мой наниматель сам так развлекается? Хотел бы я сейчас с ним встретиться, чтобы передать парочку ласковых…

Повернув в левое крыло, заселенное преимущественно слугами, я приблизился к кладовой, которую не посещал уже много месяцев. Аккурат с тех пор, как она стала местом заточения Илисии. Пора бы проведать, как там моя дражайшая мачеха поживает.

Кивнув безмолвному стражу, вытянувшемуся при моем появлении в струнку, я повернул массивную щеколду, выточенную из толстой доски. Внутри царил полумрак, который не стал препятствием для моего острого зрения. На медном блюдце тускло горел огонёк дешевой кривой свечки, бросая отсветы на ссутулившуюся возле крохотного столика фигуру. Стоило только скрипнуть петлям, как силуэт вздрогнул и резко обернулся. Н-да… домашний арест очень плохо сказался на вдове экселенса Адамастро. Она заметно исхудала. Глаза запали внутрь черепа, утонув в черноте синяков. Без дорогостоящих масел, которые ранее неслабо били по казне рода, кожа Илисии утратила былую упругость и красоту. Без услуг дамских цирюльников её волосы иссохли до состояния соломы и пушились, торча неопрятной копной. Я, конечно, не запрещал узнице иметь пусть и совсем простецкий, но гребешок. Однако его оказалось недостаточно для полноценного ухода за капризной прической высокородной миларии.

— Здравствуй, Илисия, как ты поживаешь? Всего ли тебе хватает? — обманчиво мягко поинтересовался я.

— Р-ризант… — попыталась изобразить холодное презрение дамочка, но у неё ничего не вышло. Голос подвел её в самом начале.

— Как надлежит приветствовать главу своего рода⁈ — угрожающе пророкотал я, повышая тон.

Вдова сразу же жалко съежилась и опустила лицо, не выдерживая тяжести моего взгляда.

— Мой экселенс, прошу простить меня! У меня нет нужды в чем-либо! — как по писаному отчиталась женщина.

— Умница, Илисия, ты всегда умела хорошо читать обстановку, — благосклонно кивнул я и уселся на жесткую лавку, заменяющую мачехе ложе. — Знаешь, для чего я пришел?

— Чтоб-б-бы… у… у… убить? — сдавленно выдохнула она, трясясь словно в лихорадке.

— А ты бы этого хотела?

Вдова лихорадочно замотала головой, боясь посмотреть на меня.

— Ты понимаешь, что с треском проиграла мне? — продолжил я додавливать собеседницу.

— Зачем ты мучаешь меня? — пискнула милария.

— Отвечай на вопрос! — прорычал я.

— Да… Ты не просто победил, экселенс. Ты уничтожил меня. Растоптал. Унизил. Я со смирением признаю это. Моя жизнь в твоих руках…

— Я рад, что у тебя не осталось иллюзий. Но скажи, хочется ли тебе выйти отсюда? Вернуться в свою опочивальню, прогуляться по Вековой аллее, заехать на торговую улицу, увидеть внука…

— В… внука? — дрогнули губы женщины.

— Да. Ты ведь не знаешь, но у Веды с её супругом родился мальчик. Они назвали его Одион. В честь моего отца, которого ты убила.

Мачеха прижала дрожащие ладони к лицу и всхлипнула:

— Прости… прости меня…

— Нет, Илисия, такое не прощается. Подобное искупается очень и очень долго. Для начала ответь, почему ты так рвалась к главенству в семье? Зачем сгубила мужа? Зачем пыталась устранить меня? Только будь осторожна, потому что от твоего ответа сейчас зависит всё. Если я почую фальшь или недомолвки, мое предложение аннулируется.

— Я… я боролась за всех Адамастро, — судорожно всхлипнула вдова. — Боялась, что если старшинство перейдет тебе, то ты промотаешь всю родовую казну! Я не желала такого позора, не хотела остаться нищей. Но Одион не слушал меня. Он всегда испытывал к тебе какие-то особенные чувства, которых я не видела по отношению к другим его детям. К моим детям. Я считала, что Велайд гораздо лучше подходит под эту роль. Твой младший брат свободен от пагубных пристрастий и пороков, а кроме того, он операрий. Мне не хочется перед тобой оправдываться, потому что не существует таких слов, которые бы обелили меня даже в своих собственных глазах. Поэтому я просто говорю, как есть…

В принципе, нечто такое я предполагал. Единственное, что меня удивило это известие о том, что младший сын Адамастро озарённый. Но оно абсолютно ничего не меняет.

— Ну а сейчас, когда семья под моим руководством не только не зачахла, но и воспрянула, когда золото заполнило пустующие закрома, ты готова признать, что твои опасения были напрасны? — проникновенно поинтересовался я.

Илисия подняла на меня вытаращенные глаза, словно с ней заговорил сам Многоокий. Кажется, она не поверила мне, поэтому пришлось перечислить некоторые из своих достижений:

— Я открыл лавку магических плетений, которая приносит хороший доход. Обо мне наслышан, пожалуй, всякий аристократический род в Клесдене и Арнфальде. А не так давно за одним столом я на равных беседовал с экселенсами, среди которых каждый носил приставку «гран» к фамилии. И теперь, когда ты это знаешь, я спрошу вновь: ты готова признать беспочвенность своих опасений, Илисия нор Адамастро, урожденная нор Лайде⁈

— Ес… если это правда, то я… жестоко ошибалась на твой счет… — выдавила из себя милария.

— Ты готова забыть наш конфликт, инициатором которого, кстати говоря, был вовсе не я, и стать мне союзником, дабы вместе работать на общее благо нашей семьи?

— Это… это правда? Ты сейчас искренен? Не пытаешься надо мной издеваться? — засиял огонёк истовой надежды в зрачках вдовы.

— Поверь, Илисия, я знаю гораздо более изощренные способы мучений, — криво ухмыльнулся я, и женщина поспешно отвернулась от вида моей злой усмешки.

— Боги… милостивые боги, что же я наделала, — пробормотала она. — Если бы ты всегда был таким, Ризант, то ничего бы этого не произошло. Одион был бы с нами, а Велайд не отправился рисковать жизнью…

— Сделанного не воротишь, Илисия. Над прошлым ни у кого нет власти. Мы можем повлиять только на свое будущее, — философски пожал я плечами.

— Я согласна, — медленно прикрыла веки женщина. — Я устала быть одна. Мне очень хочется вернуться в семью. Что я должна ради этого сделать?

Я поднялся с лавки и неспешно приблизился к низкому столику, за которым сидела Илисия. Взяв книжицу, оставленную ей в качестве дневника, я пролистал все страницы, знакомясь с содержимым. Стихи, рисунки, переиначенные отрывки из популярных эпосов и совсем немного личных переживаний. Не для этого я оставлял мачехе бумагу.

— Ты так и не рассказала о своих подлых начинаниях, милария, — укорил я собеседницу.

— Мне стыдно об этом вспоминать… — опустила плечи вдова.

— И всё же, придется. Да не просто вспомнить, а описать во всех мельчайших подробностях.

— Я не понимаю… — промямлила узница.

— Ты напишешь письма всем близким — Веде, Велайду, семействам нор Лайде и нор Эсим. В них признаешься в отравлении моего отца, своей порочной связи с Висантом Палви и попытках убить меня. В конце ты скажешь, что груз вины слишком велик, а потому ты молишь у всех о прощении и просишь не искать тебя. И если ты, Илисия, вздумаешь продолжить играть за моей спиной, то для всех попросту исчезнешь, а эти послания отправятся к адресатам.

— Я готова пойти на это, — обессиленно выдохнула женщина. — Всё что угодно, лишь бы покинуть это место…

— Хорошо, тогда пока ограничимся этим, — удовлетворенно кивнул я. — Ты вернешься в свой будуар, когда закончишь с письмами. Но в дальнейшем тебе придется принести клятву на крови. Иначе ты не сможешь полноценно помогать мне.

— Но… мой экселенс, камни крови стоят баснословных денег, откуда… — открыла было рот мачеха.

— А ты думала, я шутил, когда говорил, что у меня теперь свой магазин? — перебил я дамочку, прекрасно зная, что она собирается сказать.

Решив все вопросы с женой Одиона, я собрался уходить. Илисия смотрела на светлый дверной проем полными мольбы глазами, мечтая тоже пройти сквозь него. И когда я закрывал дверь, она не выдержала:

— Ризант, постой! Прошу, скажи мне… что стало с Висантом? — прижала руки к груди вдова.

— Не имею ни малейшего понятия, — честно признался я. — Всё что мне известно о нём наверняка, это то, что он покинул земли Южной Патриархии.

— Сбежал? — ахнула мачеха, то ли радуясь за него, то ли оскорбляясь, что нор Палви её бросил.

— Можно и так сказать, — уклончиво пожал я плечами. — Подумай о нем, когда будешь укладываться спать. Возможно, боги пошлют тебе видение и расскажут, как живет твой любовник.

Поняв, что большего от меня не добьется, женщина вернулась к столику. А я, заперев дверь, отправился разгребать необъятный ворох дел, которых с каждым прожитым днем становилось все больше. Тут уж вправду не мешало бы часть из них делегировать помощникам. А где их взять, если не в собственной семье?

* * *

Висант брёл по темным коридорам подземного улья, хромая из-за плохо сросшихся костей, и тащил на себе жуткий груз. Вернее, жутким он ему бы показался раньше. Но теперь, когда мужчина провел столько времени в вотчине белокожих людоедов, его уже сложно было напугать.

Сияния бледной настенной плесени не хватало для человеческих глаз, поэтому пленный аристократ нес в свободной руке тонкую лучину. Она светила совсем тускло, но это было значительно лучше, чем пробираться по тоннелям на ощупь. Кроме того, огонёк помогал отгонять особо ретивых чаранов, которые вполне могли броситься на человека.

Милосердные боги, кто бы мог подумать, что из-за пьяницы-полукровки Висант окажется в такой тяжелой ситуации⁈ И ведь у желтоглазого ублюдка ничего даже не ёкнуло, когда он бросил своего соотечественника на растерзание тварям ночи! Пожалуй, только ненависть к Ризанту нор Адамастро придавала узнику сил и упрямства, чтобы продолжать цепляться за жизнь. Когда-нибудь, он сбежит. И тогда малолетний подонок ответит за всё!

— Тупой слаф-ф! Убери свет, пока я не выпотрош-ш-шил тебя! — раздалось злобное шипение из-за угла.

— Ох, простите, господин, я вас не заметил! — затараторил Висант, лихорадочно задувая лучину и туша тлеющий уголёк.

— Глупое отродье, кто тебе поз-з-зволил бродить здес-с-сь с огнём⁈ — набросился на человека низкорослый кьерр.

— М-мой хозяин, неустрашимый Шиготс, отправил меня в коптильню, чтобы я принес ему пищи! — стал оправдываться Палви. — Я не могу видеть в темноте так же хорошо, как вы, господин, поэтому мне приходится…

— Ты думаеш-шь, меня долж-жны заботить твои проблемы, ничтожный слаф⁈ — рыкнул абиссалиец.

— Нет, конечно же нет, я просто объясняю…

Висант раболепно склонился, выражая полное подчинение обитателю улья. И подземный житель наградил аристократа за это мощным ударом по лицу. Мужчина вскрикнул и повалился навзничь. Корзина с человеческими останками упала, и её содержимое рассыпалось по пыльному полу, пачкаясь в каменной крошке и земле. Сушеные кисти рук, вываренная голова со снятым скальпом, копченые ступни — всё разлетелось по темному тоннелю.

— Ах-х-х, глупый слаф-ф, что ж-же ты наделал! — преувеличено скорбно произнес альбинос. — Ты испортить еду! Значит, ты сам стать едой!

— Нет, пожалуйста, я всё исправлю! — взмолился нор Палви, но кровожадный кьерр к нему не прислушался.

Алые глаза полыхнули предвкушением во тьме подземелья. Этому существу не хотелось глодать вяленые кости. Он жаждал свежего мяса. Дрожащего от страха и просящего пощады.

— А-а-а-а! Не-е-е-ет! — завопил Висант, когда короткий загнутый клинок абиссалийца вонзился ему под ключицу.

Пленник брыкался, дрался и как мог отталкивал белокожего дьявола, рвущегося до его плоти. Но силы были слишком неравны. В практически кромешной тьме улья, аристократ мог видеть только смутный силуэт противника на фоне слабого свечения настенной плесени. Но предвосхитить его атаки и защититься уже не получалось. Кьерр рвался к своей добыче с неистовством хищника, почуявшего запах крови.

Пребывая в отчаянии, нор Палви попробовал нащупать глаз альбиноса и надавить на него. Но большой палец угодил прямиком в усеянный тонкими зубами рот. Мужчина заорал от боли, когда челюсти подземного обитателя с хрустом сомкнулись. На лицо человека упали крупные теплые капли, а проклятый абиссалиец блаженно заурчал, жадно вгрызаясь дальше.

Наплевав на всё, Висант из своего неудобного положения размахнулся и засветил кулаком прямо в морду кьерра. Сделать это было легко, поскольку тварь повисла на второй его руке. А потому Палви прекрасно чувствовал дистанцию и местонахождение врага. Белокожий дьявол разъяренно зашипел, но пленник улья не остановился и добавил еще.

— На! На! Как тебе это на вкус, ублюдок⁈ — ревел аристократ избивая людоеда.

В какой-то миг узнику почудилось, что он склонил чашу весов в этом противостоянии на свою сторону. Альбинос разжал зубы и осел вниз, закрываясь от сыплющихся на него ударов. Висант воспользовался дарованной возможностью и поднялся на ноги, после чего с утроенной яростью насел на низкорослого обитателя тоннелей. Однако кьерр неожиданно дернулся, и дворянин ощутил, как что-то леденяще-жгучее вонзилось ему в живот.

Мужчина, холодея от страха и ужаса, ощутил, как что-то с чавканьем и хлюпаньем выпадает из широкого разреза. Словно бы его брюхо стремительно опустошали, как перевернутую торбу. Боли не было, поскольку горячка схватки напрочь вытолкала за пределы разума это ненужное чувство. Но вот слух-то никуда не делся…

Ноги ослабли и разъехались на чем-то склизком. Висант попытался в последний раз ударить противника, но руки стали ватными и практически не слушались. В глазах наверняка потемнело, но из-за окружающего мрака было сложно понять.

— Тупой слаф-ф! Ты ответиш-ш-шь за всё! — мстительно зарычал кьерр, после чего принялся пластать на куски обессилившую жертву.

Экселнес нор Палви лежал, уставившись стеклянным взглядом в пустоту. И в его умирающем мозгу тлели последние мысли: Неужели, всё закончится вот так? Столько планов, столько чаяний, столько незавершенных дел! Он так и не познал радостей отцовства. Не поцеловал последний раз Илисию. Не отомстил подлецу Ризанту. Не обзавелся собственным домом. Как же бесполезно и глупо он растратил свою жизнь…

Нож кьерра с противным скрежетом срезал мясо с костей еще дышащего Висанта. Но тому уже было плевать. Судьба всё решила за него. Не стоило влезать в дела проклятой семейки Адамастро…

Глава 24

Глава 24

Получив свежую почту, я перебирал письма, сортируя их по степени важности. Почти сразу мое внимание привлек белоснежный конверт с золотым гербом правящей семьи. Ба! Да неужели Адилин Мисхейв так быстро справился со своей частью сделки? Вот что значит связи у человека…

Бережно вспоров дорогостоящую гладкую бумагу, я извлек само послание и пробежался глазами по красивым витиеватым буквам. Ну и показушник, конечно, этот патриарх. У него страна на грани катастрофы, едва голод не случился, налоги взвинчены до небес, а Леоран Блейсин спускает сотни солнечников ради своего имиджа. Чтоб никто не забывал, что это он тут самый главный… Тьфу!

Как мы и договаривались с лидером Мисхейв, он после моего небольшого выступления стал активно распространять слухи о музыкальном таланте Ризанта. Эти пересуды множились, обрастали новыми подробностями и в конце концов достигли столицы. Если верить им, то даже солнышко разгоняло облака, чтобы послушать игру на моем необычном инструменте. Сильное преувеличение, конечно же, однако мне надо было, чтоб патриарх заинтересовался. И он клюнул. Вот это самое письмо, которое я держу в руках, есть не что иное, как персональное приглашение для Ризанта нор Адамастро на годовщину Восхождения во дворце. На праздник, посвящённый тому, что четырнадцать лет назад Леоран гран Блейсин принял патриаршие регалии.

На этом мероприятии помимо самого монарха должны присутствовать все его ближайшие сторонники и верные последователи. Скорее всего, будут там и темноликие кукловоды. И лучшего момента для осуществления моего плана выдумать попросту невозможно.

Поэтому приготовления закипели немедленно. До срока, указанного в приглашении, оставалось меньше трех седмиц. И от навалившихся хлопот я едва ли мог продохнуть. Костюмы, транспорт, подготовка моего особого металлофона к перевозке, выбор подарков для правящей четы, репетиция выступления, подбор свиты… Просто голова кругом!

Недели промелькнули как пара дней. Но зато теперь у меня все было готово к посещению Арнфальда. Ну и я, разумеется, в далекий ящик поездку откладывать не стал. А то ведь помимо времени на дорогу нужно еще на постой устроиться. А потому, отдав все необходимые распоряжения слугам и проинструктировав нор Эльдихсена, я уже готов был забираться в карету. Осталась сущая мелочь — погрузить в отдельный грузовой экипаж здоровенный полнооктавный металлофон, который в сборе весил не меньше двухсот кило.

— Эй, а ну полегче там! Не дрова тащишь! — прикрикнул я на одного из челядинов.

— Прошу звинить, мой экселенс! Но больно уж громоздкая энта ваша диковинка! Многоокий не даст сбрехать, руки ажно выворачиваются!

Я грозно нахмурился, вспоминая извечные упрёки Лиаса по части моего излишне мягкого обращения с прислугой. Может с ними и правда нужно построже быть? Как Одион.

Видимо, мои размышления слишком красноречиво отразились на лице. И потому чрезмерно болтливый простолюдин побледнел и забормотал извинения. Но, самое главное, он стал значительно аккуратней с драгоценным грузом.

Что ж… скоро можно отправляться.

* * *

Гостей у патриарха оказалось так много, что яблоку негде было упасть. В большом зале стояли накрытыми около дюжины длинных столов, за которыми пировали представители высшей знати. Генералы, советники, верные сподвижники, да и просто спонсоры престола, поддерживающие начинания Леорана гран Блейсина в финансовом плане. Должен признать, что на фоне этой толпы революционный кружок Мисхейва казался до обидного малочисленным. И бедным.

Многие дворяне прибыли на праздник Восхождения со своими семьями. С супружницами, с малыми детьми и с отпрысками постарше. Последние будто молодые львята косились на напыщенных родителей и старались во всем им подражать. И со стороны это смотрелось весьма забавно.

Пока не началась официальная часть приема, вельможи не теряли времени даром. Они активно о чем-то договаривались, заключали сделки, союзы и плели кружева политических интриг.

Меня, кажется, считали гостем второго сорта и внутрь пока не пускали. Я обретался у самых дверей с группой таких же приглашенных аристократов, не имеющих достаточного веса и влияния. Нас таких набралось человек сорок, наверное. И частенько снующие мимо нас достопочтенные граны усиленно делали вид, что мы для них не существуем.

Хотя были и такие, кто расщедривался на насмешливо-пренебрежительный взгляд. А публика помоложе едва ли пальцами в нас не тыкала. Они, смотря на нашу выставленную за пределы зала группу, о чем-то перешептывались и гаденько хихикали. Ну хоть пальцами не тыкали, и на том спасибо.

Н-да, вот она какая, истинная физиономия столичного общества. В прошлый мой визит сюда я был на коне и центре внимания. Потому меня эта характерная черта дворянства практически не коснулась. Зато сейчас я полной грудью вдыхал аромат метафорического отхожего места, возле которого мне предстояло находиться.

Но я спокойно выносил всё это показное пренебрежение. Патриарх лишний раз указывал мне, что я для него никто. И чхать он хотел на моё закрепившееся в народе звание героя. Я жив только благодаря его мягкосердечию и снисхождению. Учитывая, что он с меня еще и клятву крови взял, то подобное отношение ничем ему не грозит даже в теории.

Вот истошно взвыли фанфары. Гости притихли и подобрались, ожидая своего сюзерена. А затем Леоран Блейсин торжественно появился в окружении пышной свиты. Я изо всех сил напрягал зрение, стараясь рассмотреть в этом пёстром водовороте черные одеяния алавийских кардиналов. Но смог обнаружить только одного. Зато четверка магистров пятой ступени, выступающая в качестве телохранителей монаршей особы, была тут как тут.

Началась официальная часть церемонии, которая длилась не меньше часа. И только после нее аристократам на столы в дополнение к богатым закускам подали первую перемену основных блюд. Виночерпии в слитном порыве метнулись наполнять чаши и бокалы гостей. А покуда пиршество набирало обороты, то его Благовестие решил разместить и нашу компанию, околачивающуюся на пороге залы.

Вышколенные до механической безупречности лакеи спешно потащили нас вдоль стен, отводя в самый дальний угол. Здесь мы просидели еще около часа, как настоящие отщепенцы. И лишь после того, как знать успела откушать и ополовинить кувшины с вином, патриарх вспомнил о моем существовании.

С почтительным поклоном ко мне подошел слуга и попросил следовать за ним. Он хоть и повел меня вдоль стен обширного помещения, однако направление движения я уловил точно. Мы шли строго к отдельному столу, за которым сидел монарх и его самые высокопоставленные вельможи.

Я приблизился и покорно склонился, выражая готовность слушать и внимать.

— А, экселенс нор Адамастро, — сухо изрек правитель. — Как вам мой праздник?

— Здравствуйте, Ваше Благовестие. Долгих лет жизни вам и сиятельной семье гран Блейсин, — еще раз прогнул я спину. — Вы организовали великолепное торжество. Мне льстит, что я удостоился чести находиться здесь.

Государь удовлетворенно кивнул. По-видимому, его устроило мое раболепие.

— До меня дошли слухи, что вы сконструировали необычный инструмент, экселенс. И будто бы вы виртуозно умеете исполнять на нем различные потешные мотивы?

— Истинно так, мой господин. Я привез его с собой из Клесдена. И если вы пожелаете, то я с радостью продемонстрирую свое мастерство для вас и ваших несравненных гостей.

— И вы не боитесь опозориться? — иронично задрал бровь Леоран.

— Ничуть, Ваше Благовестие. Я уверен в своих навыках, — смело заявил я.

— Что ж, да будет так. Ежели вы настаиваете, то я послушаю, — с показной ленцой согласился патриарх.

Я поклонился еще раз, поймав на себе жадный взгляд дочери монарха. Девица, раскрасневшаяся от выпитого, беззастенчиво пожирала меня глазами. Я уже тактично собирался уйти, делая вид, что не замечаю, как она пялится. Но тут вдруг меня остановил тот самый темноликий, которого я заприметил при появлении монаршей свиты. Вблизи я мог с уверенностью сказать, что это какой-то новый персонаж в моей пьесе. Ранее мы с ним не встречались и друг другу представлены не были.

— Молодой человек, не могли бы вы уделить мне немного времени после вашего выступления? — с каким-то недобрым прищуром осведомился алавиец.

— Разумеется, веил’ди, как вам будет угодно, — безропотно ответил я, хотя осознавал, что ничего хорошего от него не дождусь.

Патриарх повелительно взмахнул дланью, и шестеро коренастых слуг, пыхтя от натуги, внесли мой металлофон в роскошный зал. Аристократы, заметив суету, стали с интересом тянуть шеи, пытаясь разгадать, что же тут происходит.

— Почтенные экселенсы и прекрасные миларии, — заговорил правитель обращая на себя сотни взоров. — Сегодня юный Ризант нор Адамастро нашел в себе смелость порадовать вас своей музыкой. Да, не удивляйтесь, вот эта несуразная громадина по заверениям молодого человека есть полноценный инструмент!

Придворные лизоблюды подобострастно захихикали, но в моей душе не шевельнулось ни малейшей неприязни. Я со смертью в прятки играл, что мне насмешки этих надутых индюков?

— И всё же, я слышал весьма положительные характеристики о таланте экселенса нор Адамастро, а потому пригласил его во дворец, — немного смягчил уничижительный тон монарх. — Однако же судить его предстоит вам, мои дорогие гости! Пожелаем господину Ризанту удачи.

Под аккомпанемент жиденьких аплодисментов я приблизился к втиснутому меж двух длинных столов металлофону. Взяв обитые кожей палочки-маллеты, я быстро пробежался по пластинкам, вызывая каскад кристально-чистых звуков. И тут даже самые скептически настроенные вельможи примолкли, жадно вслушиваясь в них.

— Ваше Благовестие, могу ли я просить приглушить свет? — подал я голос.

— Для чего? — не спешил идти на уступки патриарх.

— Дело в том, что произведение, которое я собираюсь исполнить, называется «Симфония теней». И в полумраке она будет звучать гораздо таинственней. Если позволите, то я бы посоветовал установить свечи только вокруг моей фигуры.

— Зачем вам это? — всё еще упрямствовал Леоран.

— Затем, что я собираюсь не просто сыграть для вас. Я хочу, чтобы тени ожили, — загадочно улыбнулся я.

В этот момент дочурка монарха навалилась на плечо папаши и что-то с жаром зашептала ему в самое ухо. Гран Блейсин недовольно поморщился, но спустя пару секунд всё-таки дал отмашку слугам.

Лакеи засуетились и затушили сразу половину медных шандалов. Другие ринулись затворять плотные портьеры, чтобы закатное солнце не нарушало грядущее таинство. И очень скоро густая полутьма создала в просторном зале неповторимую мистическую атмосферу.

Находясь в центре пятна света, окруженный множеством свечей, я артистично вскинул руки с двумя парами маллетов и замер. Выдержал театральную паузу и заиграл. Звонкая мелодия полилась ручьем. Благодаря отличной акустике она разносилась по всему помещению, долетая до самых отдаленных его уголков.

Гости враз онемели, завороженные симфонией, которая то взлетала вверх пронзительным крещендо, то успокаивалась. Шуршание одежд, бряцание столовых приборов и редкие шепотки стихли окончательно. Даже патриарх замер со вскинутыми бровями, приятно удивленный моим перформансом. Но я уже давно выступал перед публикой, а потому знал, что это оцепенение долго не продлится. Если затянуть номер, то слушатели заскучают и начнут глазеть по сторонам, чего мне совсем не хотелось бы.

Боковым зрением я отметил, как шевельнулась густая тень у дальней стены залы, но виду не подал. Затем движение повторилось с другой стороны. Потом с третей. Но никто кроме меня этого не замечал. Даже милитарии патриарха, которые не должны терять бдительности, беззастенчиво проморгали момент, когда темнота породила горстку черных силуэтов…

Мои Безликие, сливаясь с мраком, показались на самом краю освещенного пространства. Надо мной тотчас же замерцал защитный купол, за пределами которого секундой позже разверзся настоящий мясной ад. Полетели чары, перемалывающие высокопоставленных гостей в фарш. Зазвучали истошные крики, началась паника. Во мгновение ока в стол, где восседала правящая семья Патриархии, прилетело сразу шесть боевых плетений. Алавийский кардинал оказался единственный, кто успел среагировать на опасность. Но он позаботился лишь о собственной шкуре, но никак не об остальных соседях.

Череда взрывов слилась в короткую, но оглушительную канонаду. Телохранители государя разлетелись по углам, словно тряпичные куклы. А потом в них еще вонзилось по нескольку «Зарниц», окончательно испепеляя озарённых. Сам Леоран упал с распаханной грудиной, в шоке глядя на переломанный частокол своих ребер, прорвавших ткань богатых одеяний. Семье монарха и советникам повезло еще меньше. Их посекло «Серпами» в кровавый винегрет, в котором вообще с трудом можно было опознать людей.

«Зонтики» кометами проносились по залу, потроша дворян десятками. «Снаряды» попадали в завалы трупов и взрывались там багряными фейерверками, зашвыривая куски плоти даже на потолок. Дюжины «Матрёшек» выкашивали беспорядочно бегущих гостей. Очень скоро во всем зале не осталось ни единого относительно целого трупа, а только изломанные ошметки, завернутые в обрывки дорогих одежд.

Распахнулись монументальные створки, проливая на царящий в помещении полумрак чуточку больше света. В широком проеме показался целый отряд гвардейцев в начищенных до блеска нагрудниках. Они в шоке замерли на самом пороге, ошеломленные открывшейся их глазам кровавой панораме. А уже через половину секунды Безликие метнули в них полдесятка конструктов. «Матрёшки» перебили всю подмогу раньше, чем воины успели побороть ступор и поднять пики на уровень груди.

И тут внезапно всё остановилось. Буквально. Словно кинопленка поставленная на паузу. Я недоуменно огляделся, не понимая, что происходит. В воздухе застыли ломти падающей плоти. Пламя чудом не погасших свечей замерло, будто замороженное. Зависли смертоносные чары, стремящиеся к еще живым целям. Недобитые гости патриарха окаменели в неподвижных позах, уподобляясь пугающим изваяниям сумасшедшего скульптора. Да какого черта⁈

Я ошарашено озирался, но всё равно упустил момент, когда рядом возникла долговязая человекоподобная фигура в сплошных черных одеждах. Она появилась за границей защитного купола, но играючи раздвинула его ладонями и вошла под свод. Приблизившись ко мне, неизвестное создание замерло, возвышаясь надо мной на две головы. Его неестественно яркие глаза, цвета космической туманности и звёздной пыли, воззрились на меня, обжигая льдом вселенского вакуума.

— Что творишь ты, глупый смертный? Зачем нарушаешь порядок вещей и вмешиваешься в хрупкий баланс равновесия⁈

— А вы, собственно, кто такой будете? — буднично осведомился я, полагая, что столкнулся с очередным первородным духом.

— Я — Каарнвадер! — пророкотало существо. — Хранитель небес и светоч высшей расы, называющей себя альвэ! Я их защитник и покровитель, а потому спрашиваю вновь: что ты делаешь, полкуровка⁈

— Ого, целый бог темноликих почтил меня своим вниманием? — присвистнул я. — А позволь спросить, кто дал тебе право вмешиваться в дела людей?

— Мне плевать на человечество, — ответствовал тот. — Я здесь только из-за тебя.

— И чем я вам не угодил, господин Каарнвадер? — нисколько не стушевался я.

Странно, но мной овладело подозрительное безразличие, которое попросту не позволяло испугаться небесного создания. Ну божество, и что? С одним таким я вообще водку пил. Чего теперь, на колени падать? Ага, разбежался…

— Попридержи язык, смертный, ибо я могу наслать на тебя такую кару, что ты проклянешь день, когда родился на свет! — грозно прорычал алавийский покровитель.

— А что на это скажет то самое «хрупкое равновесие», которое ты упоминал? — позволил я себе ехидную усмешку.

Забавно, но бог не нашелся с возражением. Только его яркие глаза вспыхнули гневным слепящим огнем.

— Твой разум примитивен и ограничен, а посему ты не ведаешь тех откровений, которые доступны мне, — немного сбавил обороты черный гигант. — Я пришел, потому что вижу в тебе угрозу для моей паствы. Ты не только ломаешь свою судьбу, полукровка, но и представляешь опасность для всех обитателей этого мира. Кто ты и как смог попасть сюда?

— А существо с таким величайшим и проницательным разумом не стыдится задавать столь простые вопросы? — поддел я божество.

— Не играй со мной, смертный червь! Иначе я…

— Тс-с-с, не надо криков, — повел я себя совсем уж дерзко. — Мне неведомо, почему мироздание построено именно таким образом, но я точно знаю, что богам запрещено вмешиваться напрямую в судьбы людей. А я, к твоему сожалению, как раз и есть человек. Пусть и наполовину. Если ты хоть как-то навредишь мне, то это будет грубейшим нарушением равновесия. За такое тебя распнут твои же собратья. Разве нет? Поэтому, если ты не возражаешь, я бы хотел закончить то, что начал.

— Жалкий упрямец, ты даже не представляешь, какого могущественного врага себе наживешь!

— Возможно. Тем не менее, позволь тебя поблагодарить. В данный момент ты очень помог мне, хоть, наверняка и не желал этого, — вежливо кивнул я Каарнвадеру.

Божество нахмурилось, явно не понимая, к чему я клоню. Эх, тоже мне всеведущий прорицатель нашелся! Видимо, людская душа остается непостижимой материей даже для высшего создания.

— Ты ведь сам сказал, будто я угрожаю твоей пастве, — приоткрыл я завесу тайны. — И совершенно очевидно, что речь шла об алавийских ублюдках, которые активно эксплуатируют людей и видят в них только двуногий скот. Так уж вышло, что именно они являются на данном историческом этапе главными врагами моего вида. И коли от моих действий всполошился сам Каарнвадер, то я понимаю, что иду верным курсом. Ты развеял мои сомнения. И теперь я понимаю, ради чего приношу такие жертвы…

Глядя прямо в сияющие глаза божества, я отшвырнул маллеты и обратился к заснувшей половине своего дара. Сплести конструкты получилось без проблем, как и всегда. Но теперь сквозь меня снова потекла энергия мира.

Вот и настал тот миг. Я принял нового себя, как и советовала Гесперия. Вряд ли, конечно, миролюбивый лесной дух вкладывала именно такой посыл в свои слова. Но тут уж ничего не поделать. Отныне я с этого пути больше не сойду…

Эпилог

Каарнвадер не останавливал меня, пока я формировал «Штопор» и вскрывал пузырь защитного плетения. Однако когда я отвернулся от божества и собрался атаковать магический купол алавийского кардинала, то небесное создание чудесным образом возникло передо мной вновь. И куда бы я ни поворачивал голову, там всегда оказывался покровитель темноликих.

— Заклинаю тебя смертный, отрекись от своих намерений, иначе страшные беды обрушатся на тебя и этот мир, — пригрозил бог в черных одеяниях.

— На твоих-то подопечных в первую очередь, — хмыкнул я.

— Упрямец! Ты вмешиваешься в естественный ход истории! Пока мне неведомо, откуда ты возьмешь для этого силы, но уже вижу страшные последствия для всех живущих!

— Предлагаешь просто сидеть и ждать, пока твои приверженцы всех нас поработят и уничтожат? Нет, Каарнвадер, так не пойдет. Либо они, либо мы. Мне понятно, почему ты печешься о благе своих почитателей. Но тем сильнее крепнет во мне убежденность, что нужно действовать.

— Ты так рьяно взялся за защиту людей, хотя сам являешься человеком лишь отчасти, — изрек бог. — Зачем тебе это?

— Пока что твой народец обрушил на мою голову одни только беды. А люди вырастили и воспитали. Поэтому извини, но мне местные жители по духу ближе.

— Местные жители? — изогнулись уголки губ моего собеседника. — Разве ты не знаешь, что эти земли некогда принадлежали альвэ?

— Знаю. Но это было так давно, что к настоящему моменту уже потеряло значение.

— Ошибаешься. Моя паства живет долго и очень бережно относится к своей истории. Взгляни, как это было…

Каарнвадер провел перед моим лицом непропорционально длинной ладонью, и мир вокруг меня преобразился. Я вдруг оказался на высоком холме, с которого открывался вид на безбрежный океан. На береговой линии копошились тысячи маленьких фигурок. Они вытаскивали небольшие лодчонки, сматывали паруса, что-то мастерили, таскали, разжигали костры.

— Вот так переселенцы с Калдоры прибыли на Старый континент, — поведал мне бог. — Если где и находится ваша родина, которую нужно защищать, так это там. А здесь не ваш дом.

— Три четверти Большой Калдоры занимает Великая степь, — блеснул я знаниями географии. — Она не прокормит такое количество лишних ртов. Да и тамошние хозяева наверняка не захотят делиться ни ресурсами, ни территориями, ни даже знаниями, без которых в той части света не выжить. Поэтому у нас нет выбора, кроме как сражаться за земли, которые мы считаем своим домом. И плевать, как на это смотрят твои альвэ.

Божество взмахнуло рукой снова, и передо мной развернулась батальная сцена, поражающая своими масштабами. Нестройные толпы людей шли в атаку на идеально ровные полки темноликих, которые по всем параметрам выглядели внушительней. Оружие, доспехи, выучка — с первой секунды становилось ясно, что они во всем превосходили противников. Однако со стороны представителей человеческой расы летело слишком много заклинаний, и алавийские милитарии успевали отразить далеко не всё.

Даже боюсь предполагать, сколько жертв было положено на алтарь победы в той давней войне за свободу и независимость…

— Как видишь, смертный, у альвэ есть причины не любить твой вид. Вы вторглись в их дом, а потом и вовсе выгнали из него хозяев, — назидательно произнес Каарнвадер.

— Боюсь, не могу с этим согласиться, — тяжело вздохнул я, — ведь сначала твой народ надел рабское ярмо на шеи переселенцев. Я понимаю желание алавийцев восстановить историческую справедливость. Однако для нас это равносильно гибели. Поверь, у человечества и лично у меня ответных поводов для ненависти к темноликим наберется не меньше. Теперь эти земли наши, и мы будем за них сражаться.

— Ты мыслишь слишком плоско. Ты готов ставить личные обиды выше, чем…

— Брось свои попытки, Каарнвадер, я же сказал, что тебе меня не переубедить, — прервал я божество. — На Веспе́ре, где алавийцы обитают уже несколько тысяч лет, им не так уж и плохо. По крайней мере, на грань выживания их вид не поставлен. Поэтому я клянусь тебе, что сделаю всё, лишь бы выкинуть их за большую воду.

— К твоему сожалению, полукровка, я вижу, что ты на этом не остановишься, — покачало головой небесное создание. — Ты пойдешь дальше. И это принесет только боль и горе для всех нас. И для смертных, и для небожителей.

Устав слушать пустые увещевания, я зажмурился и создал десяток воздушных волн. Поднявшийся сквозняк взъерошил мне волосы, и когда я распахнул веки, то навеянные Каарнвадером видения истаивали, как утренний туман. Меня вновь перенесло в заваленный окровавленной плотью зал дворца, а черное божество осуждающе выдохнуло:

— Скоро ты пожалеешь о своем выборе. Сейчас я и правда не могу вмешиваться. Но когда ты станешь угрозой для законов мирового равновесия, за тобой придут пантеоны всех трех народов и уничтожат. Остановись, пока не поздно…

С этими словами силуэт Каарнвадера засиял по контуру. Свет стал поглощать его фигуру, словно языки пламени бумажный лист. Секунда, две, три, и бог исчез, уменьшившись до ослепительно яркого сгустка размером с половину кулака. Полыхнула вспышка, и на том месте, где стоял покровитель темноликих осталась лишь крупная раскалённая капля неизвестного материала. Она с глухим шлепком упала на пол, сплющиваясь будто расплавленное стекло, и время тотчас же возобновило свой привычный ход.

Оказавшись в самой гуще бойни, я выбросил из головы странный диалог с высшим созданием и сосредоточился на обстановке вокруг. По сути, мои Безликие справились с ситуацией, перебив практически всех последователей гран Блейсина. Уцелели лишь несколько вельмож из числа озарённых, которые сумели каким-то чудом не умереть в первые секунды боя. Они организовали слабенькое сопротивление, которое магистры в черных масках нещадно сейчас продавливали.

Единственная серьезная заминка у Безликих возникла только с алавийцем, который накрылся необычайно прочным куполом и уже полным ходом творил под его покровом какие-то объемные чары. Толстые мутные стенки магического щита не позволяли мне рассмотреть, что конкретно он делал. Однако интуиция бывалого игрока неприязненно заворочалась, предсказывая нечто оч-чень плохое. Если я не вмешаюсь, то рискую вместе со своими людьми присоединиться к кровавому винегрету, размазанному здесь по всем углам…

Ну что ж, время действовать!

Заслоняясь от свистящих повсюду боевых конструктов колдовским куполом, мчусь к кардиналу. На ходу пробую на крепость его укрытие, перебирая весь свой арсенал. «Снаряды», «Пули», энергоёмкие «Зарницы», «Ледяные осы», «Серпы» — без толку. Все чары бессильно рассыпаются, столкнувшись с полупрозрачной стенкой барьера. А тот даже не мигнул от перегрузки.

Уже вблизи мне удаётся разглядеть, что воплощение защитной сферы алавийца не сплошное, как у моих заклинаний. Оно имеет вид… хм, рыбьей чешуи? Или нет, скорее пчелиных сот. Очень занятная реализация. Если выживу, то обязательно попробую повторить…

Сквозь пелену полусферы с каждой секундой проступает все более явное сияние — первый предвестник того, что темноликий заканчивает свое плетение. Если это что-то из их высшей магии, то нам тут всем конец. Но я ведь уже возле самого купола, так что шанс успеть еще есть!

Мой инновационный «Штопор», которым я вблизи играючи вскрывал все известные оборонительные конструкты, срывается с кончика пальца. Вот только срабатывает он не так, как мне хотелось. Заклинание соприкасается с колдовским барьером, но не разрушает его целиком. Оно перегружает контуры только лишь одного сегмента, создавая в куполе окошко размером с ладонь.

На меня из отверстия уставились округлившиеся от изумления глаза кардинала. Но долго играть в гляделки я не стал, а сыпанул прямо в образовавшуюся брешь полдесятка «Матрешек». Погорячился, наверное, но Абиссалия знает, какие хитрости у алавийца в загашнике.

Не успел я сделать и двух шагов, как мои чары раскрылись. Из каждого крупного плетения вылетела дюжина конструктов поменьше. А из тех еще более мелкие. И всю эту россыпь чужеземец поймал собственным телом. Бедолагу буквально разорвало, как лягушку в блендере. Магический щит изнутри забрызгало кровью и небольшими мясными ошметками. Нечто похожее я когда-то давно наблюдал на стенках маминой микроволновки, когда по глупости решил разогреть в ней сырое яйцо.

Странное дело, но полусфера не развоплотилась вместе со смертью своего создателя. Только некоторые её сегменты потускнели и испарились. Пришлось выбить «Штопорами» еще с десяток окошек, чтобы убедиться, что кардинал не выжил. К счастью, мои предосторожности были напрасны. Кровавое месиво, стекающее на пол густоватой жижей, оказалось мертвее всех мёртвых. Ну и слава богам… теперь можно выдохнуть.

Пока Безликие, ликвидировав всех магистров, сосредоточено ходили по залу, добивая случайных выживших, я отыскал среди кучи трупов Леорана гран Блейсина. Ему, можно сказать, повезло. Тело осталось практически целым, если не считать ужасающей кривой раны на груди. Но если сравнить с тем же кардиналом алавийцев, то это действительно не худший вариант…

— Насшафа, можешь выходить, — позвал я.

Боковая дверца громоздкого металлофона тотчас же отпала, и оттуда проворно выкатилась абиссалийка. Она с наслаждением втянула витающий в помещение смрадный запах выпавших внутренностей и облизнулась, будто голодная кошка. Подхватив по пути чью-то оторванную кисть, альбиноска со звучным хрустом откусила одну фалангу на пальце, заставляя меня поморщиться.

— Ч-что такое Риз-з? — невинно похлопала глазками нелюдь.

— Ничего. Мне нужен вот этот, — указал я пальцем на мертвого патриарха.

Насшафа деловито кивнула, зажала в зубах свое «лакомство» и сняла с пояса кожаную сумку. Там у нее хранилось множество различных мазей, отваров и зелий, которые абиссалийка готовила самостоятельно. И этими же снадобьями она умело принялась обрабатывать труп, предотвращая процесс разложения.

Меня наблюдение за подобным действом изрядно напрягало, возвращая памятью в те дни, когда я катался на спине иштасса в качестве живой добычи, а позади плелся караван тварей с трупами моих сослуживцев. Поэтому я отвернулся, рассматривая панораму изуродованного банкетного зала дворца. И тут вдруг я вспомнил о той странной раскалённой капле, оставшейся после визита божества. Поискал её взглядом рядом с собой и… Многоокий создатель, не могу поверить! Неужели это…

Остыв, непонятное образование потемнело, став похожим на гладкий речной голыш совершенно черного цвета. Совсем как… камень крови. Вот, значит, что они такое? Следы, оставленные божественными сущностями. И судя по обилию таких реликвий, небожители в этот мир заглядывают частенько…

— Риз! Я видел, к тебе вернулась магия! — возник рядом со мной экс-Вердар. — Поздравляю тебя! Как же я рад!

— Спасибо, Лиас, — ровным тоном ответил я. — Сколько еще тебе нужно времени?

Изгнанник что-то коротко скомандовал Безликим, получил ответ и отчитался:

— Выживших больше нет, можем уходить.

— Нет, один всё-таки остался, — мрачно улыбнулся я.

— Ты про себя? Всё еще не отказался от этой затеи? — моментом посмурнел бывший аристократ, зная, к чему я клоню.

— Именно. Действуй, Лиас.

Вокруг нас собрались остальные Безликие. Их лиц под масками из темной ткани не было видно. Но я готов поклясться, что они сейчас напряженно хмурятся.

— Придерживайтесь плана, и всё будет хорошо, — произнес я напоследок. — Увидимся в поместье.

— Береги себя, мой шаас, — нервно прошипела Насшафа, только что закончившая обработку трупа.

— Да помогут тебе боги, мой экселенс…

С этими словами экс-Вердар поднял руку с перстнями. Драгоценные камни засветились, наливаясь энергией. Яркая вспышка парализовала сознание, став последним отпечатком в разуме, за которым следовала лишь непроглядная темнота. Даже боли не успел ощутить. Я просто упал в объятия колючей черной ваты, которая душила любые мысли, чувства или волнения. И мрак поглотил всё.

Конец третьей книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Книга III: Симфония теней

Content

Михаил Злобин
Книга III: Симфония теней

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Nota bene