Астерий: Не стой у мага на пути! (2)

Глава 1

Там, где играют в берт-хет

Ее рычание пробрало до озноба. В глазах госпожи Арэнт — теперь уже глазах опасной хищницы — вспыхнули рубиновые искры. Однако, превращение пока не завершилось: шерсть, покрывавшая ее, стала гуще; морда вытянулась еще, издавая ужасающий хруст; и клыки в приоткрытой пасти прибавили в длине.

В какой-то миг мне казалось, что Ольвия бросится на меня. Возможно, стоило активировать магический щит, но она стояла так близко, что я бы не успел развернуть защиту — оборотень сразу бы снесла меня лапой. Эти страхи большей частью исходили от Райса Ирринда. Я-то, как Астерий, понимал, что у моих страхов не так много оснований. Из прежних разговоров с Ольвией я уяснил, что в моменты перерождения в оборотня ее человеческое сознание оставалось достаточно сильным и главенствовало над сознанием зверя. Однако, имелся повод для опасений. Я помнил, что сказала графиня в последний момент перед превращением: «Райс! Райс! Я падаю в нее!» — речь шла о точке Оннакэ. Благодаря моему ментальному импульсу, Ольвия могла погрузиться слишком глубоко, настолько, что человеческого сознания в ней почти не осталось — лишь кровавые инстинкты хищника.

— Спокойно, Ольвия. Все хорошо, дорогая, — я сделал маленький шаг назад, на всякий случай все-таки активируя «Щит Нархана», но не раскрывая его, чтобы не спровоцировать зверя, которым стала госпожа Арэнт.

— Ты сейчас хорошо понимаешь, что я говорю? — успокаивающим тоном спросил я.

Она снова зарычала, выпустив когти. Зарычала так, что наверняка ее рык разнесся по коридору, где могли оказаться слуги.

Я сделал еще шаг назад, готовясь в случае необходимости, развернуть щит и с беспокойством думая, что делать мне, если графиня в самом деле слишком провалилась в точку Оннакэ. Я знаю случаи, когда маги, заигрывая с темными силами и черпая там энергию, проваливались в Оннакэ навсегда.

Все-таки я слишком поспешил с первым уроком для госпожи Арэнт. Теперь ситуация могла оказаться тупиковой: если она бросится на меня, я долго не смогу противостоять ей. Отбрасывать ее кинетикой бессмысленно — оборотня это только раздразнит. Убить я ее тем более не могу.

— Ольвия, если ты меня понимаешь, подними левую лапу, — мягко попросил я.

Она слабо зарычала, чуть наклонившись ко мне и подняла правую.

Ладно, это похоже на добрый знак — она просто могла перепутать левую с правой. В ее-то состоянии это нормально.

— Молодец, моя девочка. Все хорошо. А теперь сделай шаг назад, — попросил я.

И она попятилось. Слава богам! Скорее всего, она понимала меня! Значит ее человеческое сознание осталось на достаточно высоком уровне, и дальше все будет проще.

— Очень хорошо, — сказал я, улыбнувшись ей. — Теперь закрой глаза и расслабься, точно так как ты делала до превращения. Я снова укажу точку, на которую надо обратить внимание. Она поможет вернуться в обычное состояние.

Ольвия зарычала, теперь негромко. Повернулась к окну и направилась туда, скрипя когтями по полу. Отдернула лапой штору, надорвав ее, и открыла окно. Ее действия сейчас были необъяснимы.

— Ольвия, пожалуйста, сделай что я прошу — это очень важно, — я рискнул подойти к ней, держа наготове левую руку, чтобы в миг развернуть щит «Щит Нархана». Коснулся ее правой, поглаживая всклокоченную шерсть на плече.

Графиня повернулась, диковато глядя на меня, глазами потустороннего хищника. Волки так не смотрят: в их взгляде куда больше покоя и смирения. Сами глаза у них другие. Вдруг Ольвия опустила голову и закрыла глаза. Причина могла быть совершенно иной — не моя просьба сделать это, но я решил воспользоваться хоть небольшим шансом. Тоже закрыл глаза, выходя на тонкий план. Торопливо нашел узел света и указал графине на него ментальным импульсом. Потом еще одним импульсом — здесь ментальный посыл лишним не будет.

— Ольвия, чувствуешь эту точку? Она позади тебя. Переведи все внимание туда! Это важно! Прочувствуй ее! — как можно более внятно произнес я, при этом стараясь соблюдать спокойствие и снова указывая на узел света своей направленной энргией.

Госпожа Арэнт слабо зарычала. Скорее даже заскулила. Я открыл глаза, понимая, что она подчинилась и сейчас начнется обратное превращение.

— Просто смотри на эту точку, прочувствуй ее, — сказал я, уже уверенный, что графиня на верном пути в свое изначальное тело.

Ее снова затрясло, не так сильно, как прежде. Лапы стали укорачиваться, превращаясь в пока еще безобразные руки, и шерсть постепенно исчезала. Обрывки платья упали на пол. В глазах, становившихся все больше похожими на человеческие, появился страх.

— Молодец, Ольвия. Ты возвращаешься в себя. Расслабься и ничего не бойся, — я погладил ее плечо, почти лишенное шерсти, по-человечески голое.

Она попыталась произнести мое имя, но вышло лишь:

— Ррассс!..

Через несколько мгновений по ее щека потекли слезы.

— Иди ко мне, — я обнял ее, ощущая, как она подрагивает. — Испугалась, да?

— Чуть не сошла с ума, Райс! — она прижалась ко мне, и я чувствовал, как его ногти царапают мою спину, но это уже были ноготки обычной госпожи Арэнт.

— Пожалуй, вышло слишком резко. Следовало сначала больше тебе объяснить и начать с удержания внимания на узле света. Не думал, что ты такая чувствительная к точке Оннакэ, — я погладил ее волосы и поцеловал в щеку, потом подбородок. — Все, успокоилась?

— Нет! Нет! Меня всю трусит! Что ты сделал со мной, шетов маг⁈ — она подняла голову, глядя на меня с испугом, который постепенно растворялся, перерастая в смятение.

— Я научил тебя управлять собой. Пока еще ты не освоила эти хитрости, но самый главный шаг сделан, — я погладил голую спину госпожи Арэнт и поцеловал в приоткрытые губы, не давая ей возразить. Поцеловал еще, теперь уже с жаром.

— Райс! Я стою перед тобой голая! Ты понимаешь это⁈ Отпусти меня немедленно и отвернись! — она уперлась ладонями в мою грудь, отталкивая меня.

— Ольвия, но это неизбежно… — я подчинился, отпустив ее и отведя взгляд. — Ты же знаешь, одежда в этих случаях рвется всегда. И повторяю, я не думал, что ты так чувствительна к точке Оннакэ. Ты не должна была так быстро провалиться в нее.

— Отвернись совсем! — она чем-то зашуршала, наверное, остатками одежды. — Повернись к окну! И задерни штору, чтобы тебя никто не видел — в саду ходят охранники! Боги, они уже могли видеть нас у окна! — возмущалась она. — Так и стой! Я сейчас вернусь!

Она вышла, несильно хлопнув дверью. А я стоял у окна, задвинув до конца плотную штору. Действительно вышло не очень хорошо. Нехорошо и с ее неожиданно быстрым превращением, и с тем, что я мог ее снова скомпрометировать. Не знаю, насколько хорошо видно из сада происходящее в комнате — все-таки мы не на первом этаже, но мы стояли близко к окну, обнявшись. При чем госпожа Арэнт была практически голой, если не считать обрывков платья. Если же учесть, что она еще стояла у окна в виде оборотня, и все это видел кто-то, то я даже не могу предположить какую волну слухов это могло бы поднять.

— Идите сюда, Райс! — позвала Ольвия, открыв дверь.

Я прошел в первую комнату покоев графини. Она стояла возле дивана, одетая в шелковый аютанский халат, взволнованная и, наверное, сердитая. Ее темно синие глаза испытывающе смотрели на меня, и мне показалось, что в ее зрачках до сих пор не угасли те опасные рубиновые искры.

— Наверное, вас следовало убить Райс. И я бы могла это сделать, — произнесла она так, что на какой-то миг мне показалось, что передо мной снова то опасное существо с крупными белыми клыками.

— В странные игры играют боги. Меня почему-то очень многие хотят убить: вчера эльфы на берегу реки; перед этим парни из Медной Руки; сегодня пытались убить некроманты на кладбище Альгера; и даже моя подруга Ионэль тоже высказывала подобное желание, — мрачно заметил я. — Вы-то, госпожа Арэнт, за что? Лишь за то, что я хотел вам принести пользу: научить быть свободной от нежелательных состояний? Мы теперь снова на «вы»?

— Как ты мог так поступить, Райс Ирринд⁈ Ты прекрасно знаешь, что я замужем! Мой муж Малагр Арэнт! — с болью произнесла она. — Ты прекрасно знал, что случится с моей одеждой после превращения. Ты этого ждал, да? И воспользовался потом: обнимал меня, с вожделением целовал! Представляю, что случилось бы дальше, если бы я не опомнилась. Зачем ты пришел в мою жизнь⁈ Зачем ломаешь ее, доставляя мне боль и ставя надо мной эти жуткие эксперименты⁈

— Простите, госпожа Арэнт. Я уже пытался объяснить вам, для чего все это было сделано: лишь для того, чтобы научить вас контролировать превращения, стать хозяйкой своих состояний. Это не так просто. Возможно, в этом мире мало магов, способных на такое или их нет вовсе, — сказал я, отвернувшись от нее. — Вы ожидали, что все с первого раз пройдет безупречно и вы получите то, чего желали по щелчку пальца? Так не бывает. Обнимал я вас и целовал потому, что хотел успокоить. Хотел дать вам своего тепла, чтобы вы почувствовали, что в эти трудные мгновения вы не одна. И еще потому, что вы мне небезразличны. Сожалею, что вы все это восприняли совершенно иначе.

Она молчала, тоже отвернувшись от меня. Тяжелая тишина длилась долго, пока я не сказал:

— Уже поздно. Не смею больше мучить вас. Позвольте, я пойду.

— Куда ты пойдешь? Можешь остаться до утра в той комнате, — холодно произнесла она.

— Не важно куда. Важно то, что тебе не придется убивать меня. Чтобы я больше не портил твою жизнь, я просто из нее исчезну, — я направился к двери.

Как же все это напоминало, произошедшее недавно между мной и Ионой: снова обиды, непонимание. И я, конечно, хорош: ведь я, как Астерий все прекрасно осознавал. Осознавал, что могу все изменить прямо сейчас. Для этого нужно лишь проявить больше терпения, объяснить ей ее заблуждения, развеять ее страхи. С другой стороны, я не должен быть нянькой госпоже Арэнт. Если разберется в себе, передумает, то знает где меня найти, а нет — так нет.

— Странная у тебя обида, Райс Ирринд, — сказала она, и ее голос снова показался холодным.

Я сбежал по лестнице вниз. Из дома меня выпустил дворецкий Шолан. Он же, ни слова не говоря, проводил до ворот.

Даже переходя Весту по Железному мосту я не стал проверять, не ждут или меня впереди какие-либо неприятности. Было как-то пусто на душе. Пусто настолько, что если бы я сейчас расстался с этим телом, то не слишком бы пожалел. В какой-то момент во мне шевельнулась злость, что первые дни новой жизни в Вестейме складываются для меня так неудачно. И подумал, а не пойти ли мне в сторону Портового района. Память прежнего Райса подсказывала, что там есть улочки, где в темное время суток можно нарваться на неприятные приключения. Возможно, именно этого мне сейчас хотелось: наткнуться на каких-нибудь мерзавцев, которых заинтересует мой кошелек и испытать на них, насколько хорошо работает в «Острие Льда» в привязке к этому телу. Там же, на восточной границе Среднего города был хороший кабак, где можно как следует выпить и сыграть в кости или берт-хет*. А можно пойти еще дальше — порт, где еще больше кабаков и больше не во всем приличных развлечений.

(* Берт-хет — игра в карты на поверхности с расчерченными игровыми зонами, историки приписывают ей древнее нубейское происхождение. Скорее всего так и есть, потому как на старших картах значатся нубейские боги.)

Я так и сделал: свернул за мостом направо и зашагал по улице, освещенной факелами и кое-где светильниками из толстого стекла с самосветными нитями. Такие светильники висели на бронзовых цепях выше второго этажа. Район здесь был богатый — жители могли себе позволить.По пути мне встретилось несколько стражей, суровых, в кожаных кирасах, с копьями, какая-то веселая компания и множество летучих мышей, с тихим писком часто пролетавших над головой.

* * *

Хотя уже стемнело и стоило вернуться в таверну, где Иона сняла комнату, эльфийка решила прогуляться еще. Она помнила, что у входа в заведение «Лунный Гонец» имелась доска объявлений. Там иногда появлялись предложения по работе, способной ее заинтересовать. Шансов, что там появится какой-то серьезный заказ с приличным вознаграждением мало, но сейчас Тетива Ночи была готова согласиться на такое беспутство, как перерезать горло какому-нибудь негодяю за горсть медяков. И дело было не в деньгах, а в том, что Ионе хотелось отвлечься от мучивших целый день мыслей. Пожалуй, лучшее для этого средство — это кровь. Кровь негодяя на сияющем лезвии ее Эрока — вот, что нужно. Меч приятно отягощал пояс эльфийки, и рука сама тянулась к нему за этот день много раз. Правда могло повернуться так, что прольется не чужая, а ее чистая эльфийская кровь, и если так выйдет, то… То это тоже неплохо. Даже очень хорошо. Возможно, именно с пролитой кровью вытечет вселившаяся в нее глупость. Имя этой мучительной глупости — Райс.

В этот вечер эльфийке даже хотелось встретить его. Если бы так случилось, то Иона точно не знала, как поступила бы. Возможно, уперла бы острие Эрока в его грудь, в то место, где билось его бессовестное сердце, и глядя в глаза этому магу-недоучке сказала все, что не успела написать в той записке. Убивать бы не стала, просто плюнула бы, высказавшись от души, и ушла. А может, дала бы ему возможность высказаться тоже, послушать его оправдания — мужчины всегда готовят их много, и они всегда лживы.

«Лунный Гонец» располагался между Портовым кварталом и Средним городом, на углу весьма оживленных улиц. Даже с наступлением темноты здесь прогуливалось немало людей. Еще издали виднелось каменное пятиэтажное здание с острыми башенками по углам. У входа, на освещенной площадке топилось с десяток мужчин той неприятной категории, у которой денег на выпивку нет. Они околачиваются у дверей, в надежде встретить кого-то из щедрых приятелей или полагаясь на иной счастливый случай.

Не обращая внимание на собравшихся и звучащие скабрезности, Ионэль подошла к доске, пробежалась взглядом по объявлениям. Из всех приклеенных бумажек ее заинтересовала лишь одна: «Умоляю, избавьте нас от вампира. Плата 250 гинар. Обращаться к Талонэль…» далее был указан адрес где-то в новых домах в пригороде за Луврийскими воротами и дата: «16 день Диких Скакунов» — то есть свежее, вчерашнее. Заинтересовало прежде всего тем, что оно подано от имени эльфийки. Вряд ли она из Лойлэна, но все равно здесь, на востоке любая эльфийка своя. А своих нужно выручать, и неважно, что награда неоправданно низкая. Расходы на серебро с лихвой покроет то, что можно извлечь из кровопийцы и сдать алхимику.

После минутного раздумья Тетива Ночи решила поужинать здесь — кухню «Гонца» последнее время хвалили. Слегка оттолкнув с пути, какого-то тщедушного мужика, она вошла в главный зал. Изначально «Лунный Гонец» был обычным шумным кабаком, занимавшим нижний этаж. Но дела у хозяина пошли столь хорошо, что он выкупил два верхних этажа и начал сдавать там комнаты, приходившиеся кстати для не бедных и слишком загулявших личностей.

Большая часть столиков была занята, и эльфийка не сразу нашла свободное место. Устроилась рядом с большой бочкой, стоявшей для декорации и служившей поставкой светильнику из бронзы и разноцветного стекла. Здесь, в стороне от игровых столов, было не так шумно, правда раздражал кислый запах эля. Подходя к пустому столику, Ионэль чувствовала липкие взгляды подвыпивших мужчин, и это тоже несколько раздражало. При Яркусе мало кто отваживался смотреть на нее так. Едва она присела, к ней подбежал мальчишка из подавальщиков:

— Что прикажите подать? — услужливо спросил он, наклонившись к эльфийке, и заученной скороговоркой начал перечислять, чем богата их кухня.

— Кроличьи лапки в сметане, сырную лепешку и бокал «Красной розы», — сказала эльфийка и тут же поправилась. — Два бокала. Один принеси сразу.

Мальчишка оказался на редкость расторопный, и первый бокал вина появился меньше, чем через несколько минут. Стараясь не обращать внимания, на назойливые взгляды мужчин, Иона отпила несколько глотков, но даже не почувствовала вкуса вина — мысли опять вернулись к Райсмару Ирринду. В течении дня несколько раз эльфийка даже думала, что может в этой ситуации неправа. Вдруг с Райсом что-то случилось по пути в таверну? Ведь могло же быть такое? Например, встретил своих недругов из медноруких. В какой-то момент эльфийка была близка к тому, чтобы вернуться в «Добрый Лирки» и поговорить с этим шетовым магом. Но когда вспоминала с каким желанием он оставил ее и побежал прочь, в предвкушении встречи с графиней, то всякое желание возвращаться в «Добрый Лирки» мигом пропадало. А когда Иона вспоминала, как он любезно общался с этой госпожой вчера в лавке алхимика, вдобавок выгонял, ее — Иону, чтобы она не мешала разговору, то на эльфийку накатывала лютая злость.

— Позвольте скрасить ваше одиночество, — произнес прилично одетый мужчина с коротко стриженной бородкой.

Ионэль подняла к нему взгляд и не ответила, а он решительно сел рядом и представился:

— Капитан Волран, госпожа. Чего это вы только с вином? Заказать приличную закуску?

— Не стоит. Все заказано и мне сейчас подадут, — отозвалась Тетива Ночи и подумала, что может не нужно слишком твердо отвергать притязания этого кавалера. Если не считать его бесцеремонности, то в нем вроде не было ничего отталкивающего. Эльфийка прикрыла глаза и подумала, что так она отомстит Райсу Ирринду, хотя он об этом даже не узнает. Впрочем, наплевать на него. Главное, что боль от его измены после этого не будет такой острой.

Когда ладонь капитана Волрана легла на ее колено, Иона даже не шевельнулась.

— Странно видеть такую красивую женщину одну, — негромко проговорил он, бархатистым голосом и придвинулся ближе.

Глава 2

Они как ветер

Глаза капитана, если он таковым являлся, с явным вожделением изучали эльфийку: задерживались на ее лице, опускались ниже к декольте, где его явно дразнила глубокая ложбинка.

— Разве красивая женщина обязана быть с кем-то? — ответила Ионэль на его слова и отвернулась, наблюдая за вышедшей на помост танцовщицей и музыкантами.

Стоявшие у стойки подвыпившие мужчины и две женщины разразились аплодисментами, раздались выкрики:

— Орланда! Орланда! — наверное таким было имя танцовщицы.

— Но быть с кем-то намного приятнее, чем быть одной, правда же? Как твое имя? — спросил капитан Волран, поглаживая колено эльфийки и тихонько задирая юбку.

Иона снова не ответила. В это время подошел парнишка-подавальщик и поставил перед ней блюдо кроличьими лапками, пропитанными сметанным соусом, сырную лепешку и еще один бокал вина.

— С вас 6 гинар и 40 стеций, — сказал он.

— Я заплачу, — капитан важно зазвенел кошельком.

— Я сама в состоянии, — Ионэль оказалась быстрее и вручила мальчишке 7 гинар.

— Малыш, мне подай свинину с горохом и тройной брум, — небрежно заказал Волран и снова вернулся к эльфийке. Она ему, несомненно, нравилась. На редкость роскошная женщина. Невообразимо, что она здесь одна. При чем она не похожа на шлюху — те обычно собирается за помостом, по ту сторону зала и не заказывают себе сразу еду и питье.

— Мы могли бы провести прекрасную ночь, — полушепотом произнес он, наклонившись к Ионэль и лаская ее голое колено. Пальцы тихонько собирали ткань юбки.

Тетива Ночи откусила кусочек лепешки и запила вином. Ей пришла мысль, от которой стало особо больно. Она была очень простой и даже честной: «Райс был лучше всех мужчин, кого она знала». Да, он — негодяй. Он самый последний негодяй на этом свете. Очень хочется вырезать его сердце и бросить псам. Но для нее он был лучше всех! Никто не сравниться с ним и никогда уже такого она не встретит! За что Аолис обходится с ней так⁈ Иона сделала несколько крупных глотков вина, старясь запить ком, застрявший в горле — ком горечи, нестерпимой обиды, готовой вот-вот превратиться в слезы. Рука капитана ласкала бедро эльфийки уже с запредельной наглостью.

— Слушай, сволочь, — злым шепотом произнесла Ионэль глядя в глаза своего соседа, — я тебе сейчас отрежу твою наглую руку!

— Чего? — капитан Волран нахмурился и крепко сжал ее колено. — Что ты такое несешь, дурочка?

Ни слова не говоря, все так же глядя в глаза капитана, Иона медленно вытянула из ножен Эрлок. Взяла его поудобнее под столом и полоснула им по руке, сжимавшей ее колено. Волран вскрикнул отшатнувшись. Вскочил на ноги. Тетива Ночи вскочила тоже, перевернув бокал с вином и держа наготове клинок:

— Ни один скот не смеет лапать меня! Ясно⁈ — не опуская меч, она обвела взглядом притихший зал.

— Ты точно дура, — капитан Волран попятился, держа навису руку, с которой густо текла кровь. Хотя он был не из робкого десятка и на его поясе висел палаш, выхватывать его он не стал. Отступил к стойке, роняя негромкие, но хлесткие маты. Потом крикнул мальчишку-подавальщика, попросив скорее брума и чистую ткань, чтобы перевязать рану.

Иона сделала несколько глотков вина из второго бокала и направилась к выходу. Ужин был испорчен. Впрочем, как и весь сегодняшний день.

* * *

По пути через Средний город мне встретилось две таверны и кабак, но они не привлекали убогим видом. Я пытался вспомнить, какое именно место интересовало меня, но память прежнего Райсмара Ирринда в этот вечер отказывалась помочь. И зря я вообще на нее понадеялся — не было у того Райса в достатке денег, чтобы гулять по приличным заведениям, он мог только околачиваться возле них или заходить ненадолго, чтобы с завистью посмотреть на людей, сидящих за щедрыми столами.

— Эй, уважаемые, не подскажите, где тут кабак поприличнее? — спросил я у троих идущих навстречу мужчин. Они вели столь оживленный разговор, что мне подумалось, питейные заведения должны быть им знакомы.

— Так тебе, парень, надо в «Лунного Гонца», — отозвался тот, что повыше.

— Определенно! — поддержал другой. — Прямо так и иди дальше. Сам увидишь на перекрестке.

Я так и пошел. И наверное, без всяких подсказок меня бы туда вывела интуиция. Интуиция мага, который решил выпить и, может быть, сыграть в кости, потому как у него сегодня выдался поганый день. Требовалось чем-то скрасить хотя бы вечер этого дня.

Названый кабак я увидел сразу, как вышел на перекресток: высокое здание с башенками по углам, с освещенным факелами фасадом и небольшой суетой у входа. Что меня особо привлекло, так это доска объявлений слева от двери. Возможно, именно поэтому меня тянуло сюда. Ведь я в течение дня ни раз подумывал о том, что неплохо бы найти какую-то работу и в памяти Райсмара, вероятно, шевельнулось смутное воспоминание, что можно попытать удачу здесь.

Объявлений на почерневшей от времени доске собралось много, но большей частью даты значились старые. Меня привлекло лишь одно в нижнем ряду слева. Я еще раз пробежал пять строк, выведенных аккуратным почерком: «Умоляю, избавьте нас от вампира. Плата 250 гинар. Обращаться к Талонэль»… Адрес, написанный ниже, указывал на пригород за Луврийскими воротами, и я примерно знал это место — новые дома на самой окраине, рядом с пекарней «Тучный Мук». Дата: «16 день Диких Скакунов». Я сорвал это объявление, свернул его пополам и убрал в карман. Завтра после обеда можно прогуляться за Луврийские ворота. Кстати, там особо велики шансы повстречаться с парнями из Медной Руки.

Я вошел в кабак. Зал был полон. От множества голосов стоял гул, в нем едва слышалась мелодия флейты и удары тамбурина, под которые ритмично покачиваясь танцовщица на помосте. Справа к возбужденным голосам добавился перезвон монет — там за несколькими столами играли в кости и берт-хет. Возможно, я присоединюсь к игре позже, а пока меня интересовала выпивка хорошая закуска. Несмотря на сытный ужин у госпожи Арэнт, я был не против побаловать себя еще чем-то.

Протиснувшись мимо говорливых франтов, окруживших двух девиц, я добрался до стойки, свернул налево, оглядывая дальние углы зала в поисках свободного места. Полностью свободных столов не было. Имелось лишь несколько мест за длинным общим столом, что стоял под тяжелой бронзовой люстрой. Еще дальше двое бородатых наемников в кожаных кирасах занимали большой стол и можно было устроиться возле них. Но я прошел еще и остановился у столика рядом с бочкой, где сидел хмурый мужчина с забинтованной рукой.

— Позволите? — спросил я, взявшись за спинку стула напротив него.

— Позволю, — мрачно сказал он и, обернувшись, замахал мальчишке-подавальщику. — Эй, тройной брум мне! И что-нибудь сожрать! Хоть кусок колбасы дай!

Подавальщик подошел к нам и уточнил, что именно мой сосед желает из еды, и я воспользовался моментом, заказал хорошее вино и баранину с овощами.

— Капитан Волран, — представился мой сосед, когда мальчишка отошел. — Капитан не такой уж скверной посудины под названием «Келлет», — добавил он, потирая левой рукой коротко стриженную бородку. — Ты кем будешь?

Я не имел ничего против внезапного перехода на «ты» и ответил:

— Буду Райсом Ирриндом, — слово магистр я, разумеется, добавлять не стал, потому как с давних пор к научным и магическим регалиям отношусь с недоверием. Если я представлялся раньше магистром, тем более великим магистром, то делал это ради забавы.

— Дворянин что ли? — он вскинул бровь.

Если имя сопровождалось фамилией, то здесь, в Арленсии, это зачастую связывалось с каким-то дворянским родом — так было раньше. Теперь же это правило не работало. Тем более в Стейлане и окрестностях, откуда родом был Райс Ирринд. Для важности там часто пытались связать свое имя с древним родом, но вовсе не дворянским. Хотя всякое могло быть: возможно, Райсмар Ирринд на самом деле был потомком какого-то дворянского рода, разорившегося и опустившегося до самых низов.

— Не думаю, — ответил я. — Родителей толком не помню. Да и неважно это, — я задержал взгляд на его руке: рана явно была свежей — кровь проступила сквозь повязку. — Что с рукой?

— Не поверишь… — он приподнял руку, слегка пошевелив пальцами. — Какая-то полоумная девица совсем без причин полосонула мечом почти до кости. Еле кровь остановили, пришлось четыре рюмки брума потратить.

— Бывает, — рассмеялся я. — Думаешь, что делаешь ей добро, а она видит в тебе врага. Я только что с одной расстался. Хотел ее кое-чему полезному научить, она же… Ладно, — я махнул рукой, понимая, что рассказывать свою трогательную историю с госпожой Арэнт я не стану даже в самых общих чертах. Тем более разговор прервал парнишка-подавальщик. Он поставил передо мной стеклянный бокал и небольшой, глиняный кувшинчик с вином, а перед капитаном стакан на две трети полный напитком янтарного цвета — видимо брумом.

— Мясо для вас жарится, уважаемый. Скоро будет. С вас ровно семь гинар, — сказал он, обращаясь ко мне.

Я отсчитал, накинув пол гинара сверху и получив вежливый поклон.

— Давай, чтобы женщины не были злыми, — капитан Волран поднял свой стакан.

— Давай, — согласился я, наполняя бокал вином из кувшина и думая, что мне тоже стоило заказать не вино, а напиток посерьезнее. Такой, что огнем пробрало до задницы.

— Так, она, понимаешь ли, эльфийка, — продолжил Волран свою историю. На миг замолчал, чтобы опрокинуть в рот сразу треть стакана, скривился, качая головой. — Красивая эльфийка. И явно не какая-то шлюха. Я прямо растаял, как ее увидел. Если бы осталась со мной, я бы ей жемчуг свой подарил. Думал, она нормальная. Руку ей на колено положил, глажу с нежностью, и она вроде бы ничего, не против. А потом на пустом месте в нее словно демон вселился. Глаза стали сердитые, говорит мне: «Сволочь, сейчас отрежу твою руку». Сам не понял как меч она достала. И зачем такой красотке меч? Раз им меня по руке! Вскакивает и орет, мол, никто не смеет меня лапать! А клинок у нее дорогой, лойлэнский.

— Постой, — прервал я его словоохотливость. — Опиши мне ее и клинок. Или, давай лучше это сделаю я, — уже почти не сомневаясь, что речь идет об Ионэль, я описал ему эльфийку. Все в точности: ее глаза, волосы и черты лица; описал ее заметный лойлэнский меч.

— Откуда знаешь? — приоткрыв рот, капитан Волран смотрел на меня.

— Догадался. Мы с ней расстались вчера. Не простила, что я не пришел к ней на ночь, — коротко объяснил я. — Она здесь остановилась? — я даже привстал.

— Нет. Руку мне порезала, допила вино и ушла с полчаса назад, — капитан, игнорируя вилку, схватил с тарелки кусок свиной колбасы.

— Не знаешь, куда пошла? Где ее искать? — мое сердце забилось чаще, и я налил себе еще вина, не дожидаясь закуски.

— Да, кто ее знает. Вышла из кабака и все. Я здесь часто бываю, портовые забегаловки не люблю из-за прилипчивых приятелей. Но эту эльфийку тут не видел, — сказал он, задумчиво потирая бороду. — Меня извини, если что не так.

— Ладно. Ты-то здесь при чем, — наверное, я сказал это излишне сердито, от мысли, что если бы этот Волран не приставал к Ионе, то она бы не ушла, и я бы мог застать ее здесь. Только глупости все эти «если». Все происходит в этом мире так, как оно должно быть, и глупо сокрушаться, когда события идут не так, как хочется лично тебе.

Я выпил до дна второй бокал вина. Оно было в самом деле неплохим на вкус и пьяным. Капитан осушил стаканчик с брумом. И некоторое время мы молчали. Я поглядывал на танцовщицу, обгладывая горячие бараньи ребрышки.

— Знаешь ее? — спросил Волран, вертя в пальцах пустой стаканчик.

— Нет, — я мотнул головой. Танцовщица мне была не интересна, при том, что она была хороша особенно в этом наряде, прикрывавшим лишь ее грудь и отчасти бедра. Десятка два ее поклонников толпилось у помоста, ограниченного с двух сторон разноцветными лентами.

— Это Орланда, — по ней здесь много страдальцев. Да не грусти так, Райс. Посмотри по сторонам, может кто-то приглянется. Здесь не все шлюхи. Бывают и честные женщины. Вижу, ты помоложе меня. За мою жизнь всякое было, и поверь, я знаю, что говорю, — теперь глаза капитана казались пьяными и язык его слегка заплетался. — Женщины — они как ветер в море: то добрый и ласковый, то злой до треска парусов, то его нет вообще, то его слишком много. Встретишь ее еще, а нет так будут другие, — рассказывал он мне вечные истины, которые я знал точно не хуже его.

И я мог бы отбросить эту грусть, но зачем? Я в этом мире, чтобы испробовать все вкусы жизни, а не только те, что кажутся сладкими. Горечь, она тоже нужна, как особая специя.

— Идем сыграем в кости? — предложил он.

— Идем, — согласился я, выливая в бокал остаток вина из кувшина.

Выпил в несколько больших глотков, встал, закусывая куском зажаренной до хруста ягнятины.

Мы подошли к среднему столу, за другим слева играли в берт-хет — эта игра интересовала меня, но я плохо знал ее хитрости, поэтому не стал столь откровенно рисковать деньгами и решил сыграть в кости. Есть несколько вариантов этой игры: здесь, за столом к которому мы подошли с Волраном играли в «Чижа». Правила просты: в игре должно быть не менее четырех и не более шести человек, каждый перед тем, как сделать ход, делает оговоренную ставку, затем бросает сразу три кубика. Тот, у кого выпало больше, забирает все деньги на столе.

После того как мы с капитаном присоединились к игре, за столом стало пять игроков. Ставки были небольшие, всего по пять гинар, и победитель получал все двадцать пять — вполне приличная сумма, чтобы от души напиться и угостить одну из красоток, что были в центре внимания мужчин справа от стойки.

Моему новому знакомому определенно везло: из семи туров он выиграл три и забрал семьдесят пять гинар. Я выиграл только раз. А старичок, стоявший от меня, слева проиграл все, выругался, ударив кулаком о стол и ушел. Все поменялось, когда к столу подошел здоровяк, одетый в темно-зеленый колет. С его приходом двое игроков тут же покинули игровые места.

— Это Юрлак, — шепнул мне капитан, дыша на ухо перегаром. — Не знаешь его что ли? Не надо с ним играть.

— Жульничает? — догадался я.

— Хуже того…

Капитан хотел сказать что-то еще, но его слова прервал Юрлак. Он тяжело оперся на столешницу и проговорил:

— Предлагаю ставки по 20. Чего мелочь туда-сюда гонять. Согласны?

— Давай попробуем, — я отсчитал 20 гинар — они звякнули в красном кругу посредине стола.

Волран с явной неохотой тоже сделал ставку. Следом за ним с показной небрежностью уронил монеты на стол Юрлак. Когда позади него, стало четверо лихого вида парней, я понял в чем дело. Подобное практиковали некоторые наиболее дерзкие ребята из Медной Руки. Они промышляли в таверне возле Южного рынка. Там играли в основном хозяева мелких ферм, продававшие на рынке урожай, и редко кто из них уходил с выигрышем, когда вмешивались меднорукие.

— Начинай, — Юрлак придвинул мне деревянный стакан с кубиками, потому как я стоял на третьей позиции стола, а первые две были пустыми.

Я встряхнул стакан и перевернул в зеленую выемку. Кубики недолго повертелись и остановились — выпало 11. Следующая очередь была капитана, прежде чем перевернуть стакан, он мне шепнул:

— Готовься проиграть, Райс. Так он не отпустит, — и бросил кости на зеленое поле.

Выпало 17. Этому шетовому моряку явно везет. Что у меня день не задался, ясно было с утра.

Юрлак небрежно встряхнул стакан и высыпал кубики. Выпало 14.

Волран как-то без особой радости сгреб монеты.

— Молодец! — Юрлак осклабился, показывая желтоватые зубы. Кто-то из парней, стоявших позади него, отпустил глуповатую шутку, послышался смех.

— Теперь играем в «Гору», — решил Юрлак. При чем решил это он абсолютной наглостью сам, не спрашивая ни меня, ни Волрана.

— Нет! — левая рука капитана легла на рукоять палаша. Правую, перевязанную он отвел в бок.

— Нет⁈ — Юрлак грозно посмотрел на него. Его приятели перестали ухмыляться и напряглись.

— У моего приятеля не так много денег. Сыграем вдвоем ты, — я указал пальцем на Юрлака, — И я. Правила обычные: два кубика, кто первый выбросит 12, тот забирает все деньги, — сразу уточнил я, чтобы не было разногласий.

— Парень, ты свихнулся, — шепнул мне капитан. — Уйдешь без кошелька, еще и убить могут.

— Будь готов выбежать на улицу, — тихо сказал я ему, замечая, что позади меня стал один из парней Юрлака.

Пожалуй, это было скверным знаком. Очень не люблю, когда в такой ситуации кто-то маячит за моей спиной. Даже в многоголосом гуле зала, я услышал, как нож или кинжал покинул ножны на его ремне.

— Делаем ставки, отважный юноша! — рассмеялся Юрлак. — И твой первый ход. У нас же все по правилам! Можно даже сказать, по твоим правилам!

Снова послышался смех, зазвенели монеты, падая в центре стола.

Я бросил кубики: повертевшись оба застыли двойкой и пятеркой вверх — итого семь. Ход Юрлака, и кости легли, тройкой и шестеркой вверх.

Мы сделали по шесть ходов, каждый раз докладывая на стол по 20 гинар и в центре уже образовалась приличная кучка серебра.

На седьмой ход я выбросил 8. Кости Юрлака легли как 6 и 1. Но он ловко перевернул кубик слева так, что вместо единицы вышла шестерка.

— Вот и все. «Гора» моя! Все видели? — он обернулся к своим парням. Тут же раздались возгласы одобрения и нетрезвый смех.

— Эй, ты ошибаешься. Сейчас был мой ход и эти кости кинул я. У тебя выпала всего лишь восьмерка. Двенадцать выбросил я! — заявил я с абсолютной наглостью, и тут же почувствовал, как мне под левую лопатку кольнуло острие клинка.

— Говорил же я тебе, парень… — обреченно простонал капитан. — Лучше не спорь. Смирись…

Вот смириться, стать прилюдно ограбленным и униженным — это точно не входило в мои планы при всем затянувшемся невезении сегодняшнего дня. И капитан Волран сейчас вряд ли был мне помощником, если он вообще собирался быть на моей стороне. Что он мог поделать со своей раненой правой рукой, в то время как рука какого-то мерзавца из приятелей Юрлака была готова всадить клинок мне под лопатку? Я знаю, что это можно сделать так ловко, что никто из окружающих сразу не поймет в чем дело. Один умелый и достаточно сильный тычок, и мое мертвое тело сползет под стол, а пьяное веселье в «Лунном Гонце» продолжится, как ни в чем не бывало.

— Повтори еще раз, что ты сказал! — Юрлак мрачно навис над столом.

Глава 3

Бессонница

Я понимал, что негодяй, стоявший у меня за спиной, клинок в ход не пустит без одобрения Юрлака. Разве что, если я сам не нарвусь на неприятность, например, попытаюсь повернуться, наброситься на него. Сохраняя внешнее спокойствие, натянув на лицо улыбку, я сказал:

— Вы все слышали? Юрлак становится глухим, когда проигрывает денежки и слышит правду!

Потешаясь над своим противником, я активировал в кинетику в правую руку, «Щит Нархана» в левую.

Юрлак побагровел. Его круглая физиономия с раздутыми щеками смотрелась точно томат на салатных листьях, над зеленым воротником его колета. Ярость моего нового врага достигла той величины, за которой могут последовать самые отчаянные действия. Дальше медлить было нельзя. Я повернул ладонь правой руки в сторону стоявшего позади меня мерзавца. Магическая сила потекла от плеча вниз, разливаясь по мышцам теплом и легким зудом. Один миг и удар кинетики отбросил стоявшего позади меня так, что его отнесло до стены. Этого я не видел — слышал по грохоту и вскрикам. И точно знал: в ближайшее время ни его клинок, ни он сам для меня угрозы не представляет.

— Смотри лопнешь от ярости! — бросил я Юрлаку, вскидывая правую руку, резко выбрасывая ее вперед — удар широкой волной кинетики я пустил точно над столом.

Широкая волна не может нанести серьезных травм: чем больше площадь воздействия, тем меньше силы на единицу площади. Преимущество в том, что не акцентированная кинетика сбивает с ног всех или многих в ближнем секторе. Юрлака и его парней, еще какие-то людей, игроков в берт-хет попросту снесло. Они отлетели шагов на десять, кто-то дальше, переворачивая табуретки и игровые стулья, карты берт-хет закружились в воздухе точно сорванные ветром листья. Раздались испуганные и изумленные крики.

— Быстро к выходу! — бросил я Волрану, сгребая деньги со стола. Успел поднять с пола дорожный мешок и поспешил за капитаном.

— Шет, Райс! Да ты маг! — выдавил потрясенный капитан «Келлет», и сдвинулся с места, лишь когда я подтолкнул его к выходу.

— Ты — сильный маг! — причитал он, направляясь к двери, возле которой возникла суета. — С дороги, сукины дети! — Волран выхватил палаш левой рукой, правой, перевязанной, махнул, призывая очистить проход.

Я обернулся. Юрлак уже вскочил на ноги, и что-то орал матом своим, приходившим в чувства. Кто-то из его наиболее шустрых парней метнулся к двери, не той куда направились мы, а другой, выходящей на северо-западную сторону «Лунного Гонца». Уже выбегая на улицу, я понял, что эти лихие парни нас в покое не оставят. И сложность вся в том, что моего магического ресурса пока еще недостаточно, чтобы противостоять такой банде.

— Шетова каракатица! — выругался капитан, повернувшись на крики и видя, что из соседней двери выскочило двое или трое из людей Юрлака, а за ними еще с пяток им сочувствующих или просто ротозеев.

Путь в Средний город нам был отрезан. Тут же из «Лунного Гонца» вырвался сам Юрлак. За ним еще четверо: один с саблей, трое с кинжалами. Освобождая руки, я отбросил вещмешок к стене.

— Эй, маг, не знаю кто ты, но ты слишком наступил на мою больную мозоль! — крикнул Юрлак, останавливая своих парней движением руки и давая понять, что желает сначала поговорить. — Есть предложение, которое устроит меня и тебя, если ты не дурак.

— Прекрасно. Я не люблю зря пролитой крови. Ели твое предложение не будет идиотским, то я его выслушаю, — сказал я, сомневаясь, что мы сейчас найдем понимание.

Похоже в этом сомневался и капитан Волран: держа наготове палаш, он расположился позади меня чуть слева, как бы прикрывая мою спину. Не сговариваясь, мы сдвинулись на несколько шагов к стене, освещенной факелами. Я активировал в левую руку «Острие Льда», понимая, что сейчас, магический щит теряет смысл. Ведь раненый капитан может не выстоять против двоих или троих, и тогда для меня будет важнее не защита, а подвижность и больше атакующих возможностей.

— Ты сейчас отдашь мои деньги и извинишься. Я забуду, твои слова и все, что между нами произошло. Все честно, правда? — чеканя каждое слово произнес Юрлак.

— Так же честно, как и любая игра с тобой, — усмехнулся я. — Верно, народ? — я обвел взглядом толпу ротозеев, жавшихся ближе к фасаду «Лунного Гонца» и освещенных холодным блеском Андры. В ответ раздался неясный ропот.

— Встречное предложение, куда более полезное для тебя, — продолжил я. — Мы с моим другом спокойно уходим с законным выигрышем. И ни одна сука не посмеет нам препятствовать, тем более преследовать нас. Тогда вы все останетесь живы. Правда, это тоже неплохое предложение?

— Взять их! — в ярости крикнул Юрлак.

Облегчая непростое положение капитана, я повернулся на несколько мгновений, выбрасывая вперед левую руку, пуская «Острие Льда» в ближнего из двоих набегавших. Лютым холодом пронзило кончики моих пальцев. Два ледяных конуса сверкнули в ночном воздухе голубым отблеском. Один со стеклянным звоном разлетелся на куски, угодив в мостовую. Второй пронзил набегавшего в точно живот. Раздался громкий вскрик боли.

Я успел повернуться. Успел как раз вовремя, чтобы отбросить ударом широкой кинетики троих почти добежавших до меня. Четвертого кинетика не зацепила, и я едва уклонился от взмаха его кинжала. Тут же, резким движением левой руки, всадил ему в бок еще один ледяной конус. Пожалуй, чуть перестарался — у парня посинело лицо, и изморозь выступила на коже. Так расточительно разбрасываться магией в моем положении не стоило. Перекинув кинетику в левую руку, правой я выхватил свой лувийский кинжал. Его я пока не использовал в бою. Как говорится, с боевым почином!

Я успел повернуться, убеждаясь, что у Волрана дела обстоят неплохо. Даже левой рукой он справлялся, отбиваясь от двоих наседавших с кинжалами. Все-таки капитанский палаш — штука посерьезнее, чем короткие клинки этих обозлившихся лиходеев.

Чувствуя близкое движение справа, я повернулся, сразу пуская в ход широкую кинетику, при этом не прикладывая много силы. Успел отбросить двоих. Красная физиономия Юрлака появилась сбоку от меня. У него сабля, как и у его приятеля успевшего вскочить на ноги. Сабли против моего короткого клинка — это плохо. Поэтому, пришлись ударить еще раз жестко, приседая на одну ногу, выбрасывая левую руку вперед — таков один из базовых приемов лемурийского боя. Кинетический удар был точен и сломал ногу лиходею с саблей. Он упал на мостовую, заорал, отбрасывая теперь бесполезное оружие.

Отпрыгнув в сторону, я едва уклонился от тычка кинжалом и тут же подловил на ложном замахе Юрлака. Ударил клинком своим, рассекая мышцы правой руки, прошелся острием по груди. Зеленый колет моего противника тут же заалел от крови.

— Бросай оружие! — рявкнул я Юрлаку.

Он лишь заревел от злости. Размашисто полоснул клинком сверху. Я присел, резко ткнул кинжалом его в бедро. Ткнул глубоко, до кости и откатился влево.

Все складывалось в нашу пользу. Один из их банды сбежал, затерявшись среди вышедшего из кабака народа. Еще двое лежали на мостовой, и они уже были не бойцы. Тем более тот, которому я всадил почти в упор ледяной конус. Еще один, оставшийся на ногах попятился, явно не горя желанием сражаться со мной.

Я повернулся, в один прыжок подскочил к Юрлаку, стоявшего на одном колене и упер в его горло луврийский клинок. Упер так, что на кончике появилась кровь.

— Прикажи своим бросить оружие! — повелел я.

— Эй, остановитесь! — хрипла произнес он. — Победа за ними.

— Видишь, какова твоя глупость, Юрлак? Думал, что ты здесь бог. Можешь устанавливать свои правила, грабить и унижать других? Теперь ты сам унижен и будешь ограблен, — я повернул голову к Волрану: похоже его кто-то задел кинжалом в плечо. Но вряд ли рана была глубокой. И капитан вообще держался молодцом. Убедившись, что капитану помощь не нужна, сказал, чуть сильнее нажал стальным острием на горло Юрлака: — Отвяжи от пояса свой кошелек! Теперь это мои деньги!

Он нехотя повиновался, возился долго. Были даже опасения, что он возится с кошельком лишь для отвода глаз, а сам собирается схватить меня за ногу и попытаться повалить на мостовую. Все-таки физической силы в нем было побольше, и в таком поединке он бы, мог одержать верх, если бы не моя магия. К счастью мой поверженный враг на эту глупость не решился и наконец протянул мне кошель из дорогого сафьяна с кожаной застежкой. Кошель весьма увесистый.

— Стража! Стража идет! — крикнул кто-то из ротозеев, перегодивших улицу со стороны Среднего города.

Со стражами общаться мне не хотелось. Тем более память прежнего Райсмара подсказывала, что это общение бывает крайне неприятным. Я подхватил свой дорожный мешок, кивнул капитану, и мы поспешили в сторону порта, по мостовой вниз.

— Шет морской, ты кто такой, Райс⁈ — воскликнул капитан «Келлет», едва мы свернули за угол. — Ты сильный маг! И в то же время с клинком ты на зависть верткий! Я думал, они порежут тебя, а вышло все наоборот!

— Да так, бывает, — усмехнулся я, — думаешь одно, а получается другое. Вижу тебя немного попортили? — перевел я разговор на другую тему, поглядывая на его плечо.

— Да задел сволочь, пес его задницу порви! Но это не страшно. Просто нужен брум. Сейчас зайдем в «Асдоль», там хороший брум. И рану можно полить и в себя пару рюмок опрокинуть, а то я уже совсем протрезвел — это дело никуда не годно. Отплывает мы не скоро, можно для души напиться. Даже нужно, — с вдохновением рассуждал он.

Идущие нам навстречу люди — двое мужчин и женщина — свернули в темный переулок, возможно испугались нас из-за слишком громкой речи моего приятеля. Дальше улица, по которой мы шли, была пуста. Кое-где темноту разбавлял блеск масляных светильников или огни факелов, освещавшие фасады жавшихся друг к другу зданий. Над головой висела половинка Андры и край Мельды появился над крышами.

Я не знал, что такое «Асдоль», куда вел меня моряк. Наверное, какой-то припортовый кабак или таверна. У меня не было желания напиваться. Если оно как-то маячило по пути к «Лунному Гонцу», поскольку еще была слишком свежа горечь расставания с Ольвией, то сейчас, после пролитой крови и волны других эмоций, хотелось не пьянки, но обычного покоя. В то же время, возвращаться почти через весь город в «Радостный Лирки» тоже не представлялось мне веселой идеей: идти далеко и среди ночи можно влезть в неприятности, а мой магический ресурс значительно истрачен. Поэтому я решил составить кампанию моряку и заночевать в любой подходящей таверне — благо денег у меня аж два кошелька и еще в кармане, все что я сгреб с игрового стола.

* * *

Ольвия не могла уснуть. Хотя ночи Двоелуния миновали, сейчас она чувствовала такое же неукротимое возбуждение, как во время власти двух лун. Возможно, дело было в том, что несколько часов назад она снова испытала превращение прямо в своих покоях. И причиной произошедшего стало вовсе не лунные силы, а Райс — его магия, обратившая ее на некоторое время в зверя.

Графиня до сих пор чувствовала легкую ломоту в теле — она обычно наступает после превращений, и в этом не было ничего странного. Странным было другое: то, что госпоже Арэнт это понравилось. А понимание, что она сама могла бы управлять своими превращениями, воспламеняло ее воображение и теперь Ольвия всерьез верила, что она способна обрести власть над тем, чего раньше боялась.

Встав с кровати, графиня накинула халат и вышла из спальни. Остановилась напротив дивана, где не так давно сидел Райсмар Ирринд. Стоя там неподвижно несколько минут, она вспоминала разговор, который их рассорил. Зря она сказала ему все это. Ну зачем стала его обвинять в том, что он намеренно подтолкнул ее к превращению лишь для того, чтобы на ней порвалась одежда⁈ Какая же это глупость с ее стороны! Поступок глупой девчонки, которая видит обиду там, где ее вовсе нет. Она сказала это Райсу на эмоциях — уж слишком много их было. Ольвию тогда прямо-таки трясло от эмоций так же сильно, как трясет в момент превращения. Конечно же, Райс не сделал это для того, чтобы она оказалась перед ним в обрывках одежды.

А обнимал и целовал он ее… Райс сам сказал: сделал так, потому что хотел успокоить ее и передать свое тепло. Еще он сказал, что она небезразлична ему. При чем он говорил это уже второй раз. Госпожа Арэнт хорошо помнила его слова и старалась не думать над ними, потому что они ей казались опасными, но чем больше она старалась отталкивать воспоминания об этих словах, тем чаще они лезли ей в голову. А теперь добавилось еще кое-что: те коварные ощущения, которые графиня пережила, когда Райсмар прижимал к себе ее обнаженное тело. Иногда Ольвии казалось невозможное: то, что эти ощущения еще ярче, еще безумнее тех, которые возникают при превращении в зверя.

Она налила в чашку травный чай из остывшего чайника и сделала несколько глотков. Этот напиток, настоянный на травах с Карнасских гор, ее успокаивал, может быть потому, что травы были собраны в ее родовом поместье на южной границе Арленсии, где Ольвия провела значительную часть детства и юности. Там же она впервые повстречалась с Малгаром, ставшим ей мужем. Он появился в ее жизни внезапно, ошеломил ее и попросту взял в плен. Оглядываясь назад, Ольвия ни раз задавалась вопросом: любила ли она когда-либо его. И всегда отвечала: нет! Боялась, может за кое-что уважала, но не любила никогда. Малгар всегда был для нее чужим человеком. Хотя, человеком оборотня можно назвать лишь с большой натяжкой.

Ольвия часто с содроганием вспоминала ту первую ночь Двоелуния, когда Малгар увел ее из замка к реке и взял ее там, повалив в траву. Она никогда не забудет его дикие глаза в миг столь же дикой страсти. Не забудет его восторженное рычание — рычание зверя, получившего свое. А потом он и вовсе превратился в зверя, исцарапал ее, правда, сделав это осторожно, и убежал в лес, в сторону деревни.

Ольвия тогда долго лежала в траве, испуганная, потрясенная настолько, что ее не слушались ни руки, ни ноги. Лишь после полуночи вернулась в замок и заперлась в своих покоях. Малгар вернулся утром к завтраку, отвел ее в сторону и сказал, что она станет такой же, как он. Что и случилось уже на следующее Двоелуние. А еще из деревни пришли слухи будто ночью какой-то зверь разорвал молодую женщину на сеновале.

Все это графиня Арэнт не любила вспоминать, но воспоминания иногда сами лезли в голову с такой силой, что казалось, в следующий миг она начнет царапать стены. Однако сегодня, в эту ночь от мыслей о прошлом имелась польза — они на какое-то время отогнали мысли о Райсе. Чуть успокоившись, Ольвия вернулась в спальню, легла на кровать и, положив подушку повыше открыла книгу. Книга иногда помогала уснуть. Прочитав несколько страниц, графиня вдруг замерла. Ей показалось, что сейчас она чувствует точку, указанную магом.

Как он ее называл? Точка Оннакэ… И область оборотня якобы расположена вокруг нее. Обычный человек не может ощущать ментальное тело, тем более видеть его — это доступно лишь некоторым магам. Ольвия Арэнт никогда не имела магических способностей, но она была достаточно образована, чтобы иметь представление об устройстве человека, мира вокруг и этих понятиях. И еще она помнила, что Райс утверждал будто со временем Ольвия сама сможет находить эту точку, как и ту, что называлась «узел света», и сможет сама управлять своими состояниями.

Теперь Райсмара нет, и ее некому учить. Почему бы не попробовать самой? Ольвия понимала, что это опасно, но, с другой стороны, она проходила через эту опасность каждое Двоелуние. Графиня решила попробовать, но сначала решила найти узел света — графиня уяснила, что именно от этой точки зависело ее возвращение в нормальное состояние. Она обратила внимание туда, куда направлял ее Райс, на пустое пространство примерно на ладонь дальше затылка.

Да, там была на данный момент подушка, но внимание человека способно проникать за пределы физического мира — в этом госпожа Арэнт успела убедиться сегодня. Она сосредоточилась, пытаясь почувствовать хотя бы что-то, за что может зацепиться внимание. Через какое-то время госпоже Арэнт показалось, будто она чувствует слабое тепло. Оно не было рассеяно, а как бы собиралось в точке с размытыми краями. И то, что Ольвия ощущала сейчас, было очень похоже на то, что ей показывал Райсмар Ирринд.

Глава 4

Лисы пустыни

Проснулся я от лучей солнца, коварно упавших мне на лицо, а может от сухости во рту.

Остаться трезвым вчера не получилось — пришлось составить компанию прилипчивому капитану. Насколько я помню, мы расстались лишь когда он подцепил какую-то красотку: рыжую с большими ярко накрашенными губами и куда-то повел ее. Но прежде, чем уйти, Ворлан вытянул из меня обещание, что я постараюсь найти его в порту — двухмачтовый каррук* капитана Волрана должен был стоять на рейде еще несколько дней в ожидании груза. Обещание мое было лишь в том, что я постараюсь его найти, то есть никаких суровых обязательств.

(* Каррук — небольшое одна-двухмачтовое судно, небольшого водоизмещения, довольно быстроходное, как правило, арленсийской постройки).

Капитан Волрана по первому знакомству мне понравился. Вчерашний вечер провел нас через некоторые испытания и по его итогу стало ясно, что с таким человеком можно быть хороших товарищах или даже друзьях. Однако я большей частью одиночка: не люблю кампании и всяческую приятельскую суету. Тем более у меня слишком много планов на ближайшие дни, чтобы тратить время на бесцельное общение. Если заскучаю, то, возможно, спрошу на причале, как найти капитана Волрана или хотя бы издали поглазею на его хваленый каррук.

Повалявшись еще немного, пока солнце не начало слепить глаза, я встал, оделся и привел себя в сносный вил перед тусклым зеркалом, встроенным в дверку старого шифоньера. Условия в этой таверне оставляли желать лучшего: комната маленькая, кровать узкая, мебель старая. Помыться можно было только на первом этаже в общей водной комнате. Хотя, я сам виноват, что оказался в таких условиях. Ведь даже не спрашивал у распорядителя, какие варианты заселения есть, просто заплатил 15 гинар и получил ключ. В любом случае здесь оставаться не имелось смысла, пора было вернуться в «Добрый Лирки». Я еще надеялся, что Иона одумалась и как-то проявила себя, может оставила записку или передала что-то на словах.

Спустившись на первый этаж, я отдал ключи и ни слова не говоря вышел из таверны, вдыхая прохладный утренний воздух. Был соблазн прогуляться в порт. Он находился рядом, и даже здесь слышались крики чаек. Пахло водорослями и рыбой — ее запах доносился от Морского привоза. Мне хотелось посмотреть на корабли, набережную, само море. Порты даже в маленьких городах — место всегда важное и достойное внимания. А Вестейм — город большой, и порт здесь — явление особо важное, даже более важное, чем порт столичный. Однако, я решил, что прогулки, навеянные обычным любопытством, можно отложить на будущие дни, а сейчас много насущных вопросов.

Я направился в сторону Среднего города, рассчитывая потом пройти через Важный рынок, купить там новую обувь, щетку для чистки зубов и что-нибудь из одежды. Учитывая, что на мне даже новая одежда быстро приходит в негодность, следовало иметь хотя бы еще пару запасных сорочек, запасные штаны и еще один камзол. Теперь деньги позволяли не скупиться, ведь вчерашний вечер принес немалую прибыль: 140 гинар я заработал на игре с Юрлаком, и более 500 оказалось в его кошельке. Нельзя сказать, что я богат, но это кое-что, достаточное чтобы скромно приодеться и жить с комфортом в ближайшие дней пять-семь.

С выбором одежды я слишком не мудрил: сразу направился к той полненькой девушке, у которой делал покупки прошлый раз. По пути к ней завернул в аютанскую трапезную под названием «Фальмахат». Там купил два пирожка с мясом и пряной зеленью: один съел по дороге, второй донес той самой продавщице. Она меня сразу узнала, заулыбалась, а когда я протянул ей еще теплый пирожок, то сообщила доверительным полушепотом, что я ее любимый покупатель.

— Льстите мне, милая госпожа. У вас здесь без сомнений множество поклонников, — сказал я, развеселившись, обнял ее и поцеловал в краешек губ.

— Я замужем, — она слегка оттолкнула меня и тихо добавила: — Не надо это делать при всех — это грешно.

— Да, при всех точно грешно, — согласился я, глядя в ее смеющиеся глаза.

После минутных объятий у меня возникло желание увлечь ее за полог из парусины между палаток, где я прошлых раз мерил штаны. Там бы я с удовольствием выяснил, где можно делать с ней «это». Но против такого соблазна я устоял. С шутками и взаимными любезностями мы вместе выбрали для меня две сорочки, хорошие штаны, вполне приличный камзол и плащ взамен старого, который я здесь же оставил. Все это, плотно сложенное, вполне поместилось в мой дорожный мешок. Купленные позже сандалии пришлось надеть сразу, выкинув старые. Затем я еще прошелся по лавкам, приобрел всякую мелочь: два платка, новое огниво, душистое мыло и щетку для зубов с меловым порошком, иголки, нитки, и прочее, прочее.

В «Радостный Лирки» я попал, когда стрелки на часах миновали Час Василиска. Паренек за стойкой распорядителя приветствовал меня и порадовал почти с порога:

— Вы же господин Райсмар Ирринд? — спросил он, справляясь с записью в книге.

— Именно он, — согласился я, подходя к нему.

— Вам записку передал посыльный от господина Хаз-бу-ла, — прочитал он по слогам. — За нее, как вы поручили, я выдал пять гинар ваших, — паренек протянул мне сложенный вчетверо и склеенный листок. На нем коряво было выведено: «Райсмару Ирринду в таверну 'Добрый Лирки».

— Вот спасибо! — я с благодарностью принял послание. Не ожидал я такой расторопности от помощников моего приятеля-аютанца. — Больше никого не было? Эльфийка, которая раньше жила в моей комнате не появлялась?

— Нет, больше никого, господин Ирринд, — ответил он и добавил: — Напомню, ваш номер оплачен до вечера двадцатого дня месяца Диких Скакунов.

Я кивнул и направился к лестнице. Сегодня было восемнадцатое, и по-хорошему мне следовало пройтись в поисках менее дорогой и более удобной таверны уже бы завтра. А Ионэль, конечно, зря так сделала, оплатив номер за меня и не собираясь здесь жить… Как-то это неприятно мне, унизительно. Наверное, эльфийка хотела задеть меня не только словами в записке, но еще неприятным щелчком по носу в виде оплаты комнаты.

Взбежав по лестнице, я повернул налево, недолго поколдовав с замком, открыл дверь. На кровати все так же лежала записка, оставленная Ионой. Увы… вместо этой печальной бумаги я бы предпочел видеть саму эльфийку. Оставив на табурете вещевой мешок, я открыл окно, впуская свежий воздух, и сел на край кровати. Пальцы разорвали склеенную бумагу. Теперь можно было без суеты прочесть таинственное послание от Бурухи Хазбула или кого-то из его помощников.

С первой строки я понял, что написаны они не тем человеком, который начеркал мое имя на обратной стороне записки. Сам текст записки был выведен ровным, аккуратным почерком: «Хартун Тран — название эльфийского клана, основанного выходцами из южного Элатриля ниже Золотых гор в пустыне. Они поклоняются нубейской богине Леноме, считая, что она и есть эльфийская Мэрэилин, потому как символом и одной и другой богини является лиса. Промышляют поиском ценностей в древних руинах в пустыне, затем продают их в Арленсии, Аютане и самом Элатриле. В Вестейме дом их клана находится на набережной в Речном районе, рядом с Аютанскими банями — трехэтажное здание с эльфийской руной Ночи над входом. Клан занимает только первый этаж».

Вот так, почти энциклопедическая справка, явно мальчишки-помощники Хазбула такое не могли написать. И по-хорошему мне бы самому следовало заглянуть в библиотеку и поискать сведения об этом клане, чтобы яснее представлять, чем полезна может быть им смерть Райсмара Ирринда. В Вестейме имелось две весьма солидных библиотеки: университетская и Книжные Залы Альгера. Недолго поразмышляв, я решил вместо ковыряния в старых книгах просто явиться в дом клана Хартун Тран. Рискованно? Да, но взамен я могу разом решить, одну из главных своих проблем, если явлюсь неожиданно и проявлю достаточно осторожности.

В Речной район я решил пойти после обеда. Поскольку в запасе у меня имелось более двух часов, использовал я их с пользой: разобрал вещи, потом посвятил с около получаса тренировке тела и отработке навыков лемурийского боя. Хотя правильнее сказать не отработке навыков, а закреплению этих навыков в теле Райсмара, потому как я, как Астерий, владел лемурийскими техниками в совершенстве. Для полноценной тренировки комната была тесновата, но в этом имелся свой плюс: боевые приемы следует отрабатывать так же и в тесном помещении, ведь в реальной сражении жизнь не всегда предоставляет комфортные условия.

Порядком вспотев и устав, я навестил водную комнату, помылся теплой водой и, после энергичного обтирания лег на кровать. Расслабление пришло почти мгновенно, как и выход на тонкий план. Был соблазн активировать еще один шаблон боевой магии, но не стал рисковать — адаптация боевого шаблона не проходит бесследно и вряд ли мой ресурс восстановится до визита в дом эльфийского клана. Я решил потратить время на прокачку самого магического ресурса. Начал я с раскрытия чакры Аджны, потом пустил широкий поток через чакру Манипуру и Муладхару. Пролежал в глубоком погружении больше часа и полностью удовлетворенный результатом пошел на обед.

Найти дом клана Хартун Тран оказалось проще простого. Он располагался между Железным мостом и мостом Арака прямо на набережной Весты. Недалеко было место, где я не так давно подарил Ионэль цветы и сказал те слова, которые эльфийка хотела от меня услышать. Знала ли она о том, что здесь рядом дом одного их эльфийских кланов? Вряд ли. Лойлэнские эльфы всегда держались особняком. Вообще всех этих эльфов непросто понять, при внешнем сходстве они слишком отличаются от нас людей взглядами на жизнь, привычками, правилами.

Прежде чем зайти в дом клана, я решил осмотреться. Подошел к реке, делая вид, что наблюдаю за рыбаками, расположившимися на каменном уступе. Сам же, иногда поворачиваясь, оценил здание, сложенное из блоков желтого песчаника, как и многие дома в Вестейме. Из записки от Бурухи следовало, что клан занимает только первый этаж. И это хорошо: пять окон с одной стороны от двери, пять с другой — не так много площади занимают поклонники Леномы в этом здании. Дом их клана на фоне Аютанских бань — видного сооружения с мраморными колоннами и фонтаном у входа — казался совсем неприметным.

Постояв еще минуту, оценив прочность окон, через которые мне, возможно придется удирать, я закрыл глаза и перенес внимание на тонкий план, старясь интуитивно почувствовать угрозу. Не почувствовал. Хотя это не значит, что угрозы нет. Тогда я расширил сферу восприятия, захватывая целиком дом эльфийского клана и постарался определить сколько на первом этаже людей. Задача эта непростая, и иногда при подсчете весьма ошибаешься. Я насчитал одиннадцать человек: один у входа, вооружен, в кожаных с металлическими вставками доспехах — его я почувствовал сразу хорошо; еще четверо в большом зале, который слева; трое в двух комнатах справа и кто-то по проходу дальше, и еще дальше там, кажется трое.

Активировав в левую руку «Щит Нархана» я направился к двери — над ней на фризе из темного камня был высечен эльфийский символ Ночи. Войдя, я сразу увидел того самого эльфа, облаченного в легкую броню. С левого бока у остроухого висел меч, при чем не эльфийский, а эльнубейский или даже нубейский, что косвенно подтверждало связь этого клана с пустыней и ее древними развалинами. Воин не отреагировал на меня агрессивно и вряд ли он мог знать, как выглядит Райсмар Ирринд, отправивший к Авию* двух его собратьев.

(* Авий — бог подземного мира в эльфийской мифологии. Имеет темную ипостась, которой поклоняются некоторые лойлэнские культы).

Мне сразу бросилось в глаза, что на столике справа от воина, наверное, исполнявшего здесь роль стража, лежали в определенном порядке красные лилии с переломанными стеблями и горело три свечи. Явно пахло травяным бальзамом. Так эльфы выражали траур. Почти сразу я сложил на груди руки знаком Хеленорн*. Воин ответил мне тем же знаком, значит я сделал все правильно, в согласии с их традицией.

(* Хеленорн — эльфийский жест (знак) выражающий одновременно приветствие и сожаление или соболезнование: левая ладонь прикладывается к левой стороне груди пальцами вверх, правая прикрывает ее).

— Вы хотели что-то заказать или купить? — спросил он.

— Есть что-то готовое на продажу? — ответил я вопросом на вопрос, не совсем понимая, о чем речь, но догадываясь.

— Всегда что-то есть, — он пожал плечами и указал взглядом на дверь слева: — Пройдите к Келейрин — она подскажет.

Я открыл дверь и вошел в просторную комнату с голубыми стенами покрытыми нубейскими орнаментами. Комната не имела окон, ее освещало несколько ярких самосветных колб, свисавших с потолка на бронзовых цепочках и стоявших на столе. Справа располагалось два длинных шкафа, занимавших весь простенок. На полках стояли в ряд небольшие вазы, вырезанные из камня: нефрита, оникса и яшмы, дальше было много статуэток нубейских богов, зверей и людей. Теперь у меня не осталось сомнений, что остроухие Хартун Тран промышляют добычей нубейских древностей, которые можно найти в руинах. Эти руины иногда обнажают пески пустынь, расположенных за Западным Карнассом и Темными Землями.

Когда я повернул голову, то увидел, на меня внимательно смотрит эльфийка с пепельно-белыми волосами — она сидела на табурете за маленьким столиком. Хотя она не выглядела старой, я догадался что этой дочери Элатриля не меньше сотни лет. Повернувшись к ней, я тоже сложил руки знаком Хеленорн. Когда она мне ответила, спросил, подходя к статуэтке девушки из черной бронзы:

— Сколько стоит такая прелесть? — я взял статуэтку в руки, отмечая изящество формы и то, как естественно сделаны глаза и лицо.

— Пять с половиной тысяч гинар, — отозвалась эльфийка, ее голос походил на шелест осенней листвы, в нем явно проступала печаль. — Но мне кажется вы пришли не за этим.

— Почему такой вывод, уважаемая госпожа Келейрин? — я заподозрил, что она маг-менталист, и на всякий случай поставил ментальную защиту, но эльфийку не стал сканировать, чтобы не спровоцировать на враждебность.

— Я чувствую, что вам нужно что-то другое. Боги дали мне обостренное чувство, — она встала, отложив какие-то желтые камешки, которые до этого держала в руке.

— Верно. Мне нужен глава вашего общества. Сразу скажу, я с ним не знаком, не знаю даже имени, но вопрос мой очень важен. Одинаково важен для меня и для вас. И этот вопрос без преувеличений касается жизни и смерти, — произнес я, глядя прямо в ее серые, глубокие глаза.

— Довольно неожиданно, — ответила она после долгого молчания. — Почему вы не хотите ваш важный вопрос открыть мне?

— Потому, что я вас не знаю. Не сомневаюсь, что вы в Хартун Тран дама уважаемая, безусловно почтенная, но я не знаю, каков ваш статус и не знаю, каков круг вопросов вы можете решать, — говоря это, я надеялся, что мне удастся уйти из дома эльфийского клана без кровопролития, при этом хотя бы приблизиться к пониманию, зачем эльфы хотели убить Райсмара Ирринда.

— Я могу позволить вам поговорить с моим мужем, — холодно сказала она. — Главу клана вы не найдете в Вестейме, но Тенарион решит любые важные для вас вопросы.

— Хорошо, — я кивнул. — Как мне его увидеть.

Ни слова не говоря, эльфийка прошла мимо, шурша длинным платьем, гордая, надменная. Она вышла в ту же дверь, в которую я зашел. Я догадался, что мне нужно следовать за ней. Странно, что она оставила меня одного в комнате со столь дорогими нубейскими вещицами.

Когда я вышел за ней, то увидел, что в вестибюле стоит уже не один страж, а два. Второй в постарше, с цепкими зеленоватыми глазами, смотрел на меня с неприязнью. Тут же открылась еще одна дверь и появился эльф в длинной синей одежде, который был магом — это я почувствовал сразу и ясно. Скорее всего он тоже почувствовал мои способности, потому как сразу насторожился. На миг я подумал, что он и есть тот самый Тенарион, к которому меня вела эльфийка. Но нет, она, сказав, что-то быстро на эльфийском свернула в коридор. Из ее слов я понял лишь: «…в покое. Ждите здесь…».

Эльфийка подвела меня к высокой двери, покрытой резьбой. Открыла ее и, не переступая порога, сказала на эльфийском:

— Тенарион, к тебе гость. Он мне непонятен. Будь осторожен — он маг.

— Зайди сама, — ответил сухой голос из комнаты.

Эльфийка зашла, и я остался в коридоре один. Через пару минут Келейрин жестом пригласила меня войти.

За столом возле окна со стальной рамой сидел эльф с длинными пепельными волосами из-под которых торчали острые кончики ушей, его бледно-голубые глаза внимательно изучали меня. Как я понял, говорить с ним мне придется при Келейрин, но это не имело большого значения.

Ближе к углу его стола лежало несколько лилий со сломленными стеблями и горела свеча. Приветствуя Тенариона, я сложил руки на груди знаком Хеленорн, одновременно оценивая возможную угрозу и сделав два шага влево.

— Вижу, вас постигло горе. Всей душой соболезную. Пусть боги будут справедливы к ушедшим и добры к живущим, — сказал я, совмещая арленсийское соболезнование с эльфийским. — Я пришел для того, чтобы было меньше смертей. Тем более смертей пустых, которым нет причин. Прошу отнестись к моему вопросу спокойно и рассудительно, — я выдержал паузу, видя, как эльф нахмурился и лицо его напряглось. Затем я медленно произнес: — В первую очередь хочу понять, зачем вы охотитесь на Райсмара Ирринда?

Я даже не успел договорить имя, как Тенарион вскочил, выхватывая кинжал.

Глава 5

К чему лишняя кровь?

Эльфийка тут же отшатнулась от меня, что было очень кстати. В любой миг я был готов раскрыть «Щит Нархана» или снести кинетикой эльфа или его жену, но предостерегающе поднял палец и сказал:

— Сначала поговорим!

Он остановился, пронзительно глядя на меня. Его рот открылся, и эльф было набрал воздух в грудь, чтобы что-то прокричать или призвать своих. Но я продолжил, пресекая его порыв:

— Поговорим, Тенарион! Пролить кровь — дело не хитрое! Вы же вместе женой уже не молоды, и ваша мудрость должна идти впереди необдуманных решений!

— Ты и есть Райсмар Ирринд⁈ Или этот подлец послал тебя, в трепете за свою жалкую жизнь⁈ Кто ты⁈ — губы Тенариона побелели. Его жена попятилась от меня, держа руки с расставленными пальцами перед собой и обходя стол.

— Давайте, будем разумны, неторопливы и последовательны: сначала вы ответите на мой вопрос, который я уже задал. Потом я с абсолютной честностью отвечу на ваши. Могу это сделать даже под клятвой перед богами, — сказал я, теперь уже говоря намеренно негромко, потому как тихая речь успокаивает.

— Райсмар Ирринд изнасиловал и убил нашу дочь! — прошипела Келейрин, не опуская рук. Казалось, она готова броситься на меня точно дикая кошка.

— Теперь ты отвечай: ты тот самый Райсмар Ирринд⁈ По описанию это ты! — Тенарион сделал едва заметный шаг, обходя стол — видимо его желание пустить в ход клинок еще не пропало, но эльф решил вести себя более расчетливо.

— Как ты думаешь, достопочтенный Тенарион, Райсмар Ирринд позволил бы прийти сюда и задавать подобные вопросы? — я перешел на «ты» подобно ему. — Подумай над этим хорошо. И подумай еще над тем, зачем бы ему спрашивать о причинах охоты на него. Ведь если он в самом деле виновен в столь страшном преступлении, то такой вопрос с его стороны более чем глуп. Верно же? — теперь я понимал, что траур в доме клана и тем более в комнате Тенариона вовсе не из-за убитых мной эльфов на берегу Весты, а по его дочери. — Когда и где случилось это гнусное преступление? — спросил я, видя, что эльф слегка озадачен и уже умерил свой пыл.

— Странно, что ты этого не знаешь. Или делаешь вид, что не знаешь, — ответила за него Келейрин, ее глаза по-прежнему недобро блестели. — Ее убили на закате четырнадцатого дня Скакунов Речным и Вестеймом. Напали втроем из засады, у священного источника Алти, где многие останавливаются набрать воды. Это сделал маг по имени Райсмар Ирринд — человек очень похожий на тебя.

— В это время четырнадцатого дня я находился или на пути к Темной Балке дорогой от перевала или уже в самом поселке, в таверне «Пасть Дракона». Это может подтвердить эльфийка из Лойлэна по имени Ионэль и графиня Ольвия Арэнт, которая подвозила меня на своей карете. То есть я никак не мог оказаться одновременно в то же самое время между Речным и Вестеймом, — уверенно сказал я, замечая, что рука эльфа с кинжалом постепенно опускается вниз. — Кто вам вообще такое сказал⁈ Кто распускает подобную ложь⁈

— Все-таки ты Райсмар Ирринд, тот никчемный маг, который занимается грабежом и насилием на дорогах? — эльф прожигал меня взглядом.

— Давайте будем последовательны: только так можно установить истину и не наделать непоправимых глупостей, — повторно призвал я. — Я спросил, кто вам донес эту ложь. Скажите это мне, и мы сразу выясним кто такой Райсмар Ирринд.

— Донесли крестьяне, которые везли в тот вечер урожай в город. Они были свидетелями, но были напуганы, спрятались в роще и не могли вмешаться. Потом приходило еще двое, мне незнакомых и рассказывали то же самое. И все как один описывали человека, очень похожего на тебя. Двое последних знают негодяя, напавшего на нашу повозку. Знают, что его имя Райсмар Ирринд и что он маг, но ввиду своих очень посредственных способностей вынужден зарабатывать участием в мелкой банде налетчиков, промышляющих у родника Алти, — проговорил Тенарион, тут же его рука судорожно сжала рукоять кинжала и он вопросил: — Теперь отвечай: ты тот самый Райсмар Ирринд⁈ Если нет, то какое отношение ты к нему имеешь⁈

— Вас обманули. Давайте не будем терять здравый смысл: если Райсмар Ирринд плохой маг, настолько плохой, что вынужден был податься в банду ничтожных грабителей, то тогда каким образом он в одиночку справился с вашими людьми, посланными убить его? Ведь вы знаете, что случилось на берегу Весты? Подумайте, разве плохой маг способен противостоять двум эльфийским лучникам? — я видел, что эльф едва сдержался, чтобы не броситься на меня и продолжил спокойнее: — Итак, те, кто вам сказал, будто Райсмар Ирринд плохой маг явно лгут. Тем более они явно лгут еще и потому, что Райсмар находил в печальный для вашей семьи вечер далеко от Речного и никак не мог быть человеком, напавшим на вашу дочь. То, что я был в тот вечер в Темной Балке может подтвердить не только графиня Арэнт, но и магистр Гархем Дерхлекс, вся свита графини, сопровождавшая ее карету. Надеюсь, вы достаточно разумны, чтобы поверить этим людям, а не тем, кто пытается вас обмануть. И, конечно, тот негодяй, который убил вашу дочь, не посмел бы прийти в этот дом и пытаться доказать вам свою невиновность. Райсмар Ирринд — это я, но клянусь перед всеми богами, перед небесной судьей Наирлесс, что я никаким образом не причастен к смерти вашей дочери!

Тенарион молчал, глядя на мерцающий огонек свечи. Первой заговорила его жена:

— Он говорит очень разумно. В этом человеке есть мудрость, которая не может жить в негодяях, нападающих из засады. Тем более напавших в святом месте.

— В моих и в ваших интересах найти людей, обманувших вас. Их цель: очернить меня и увести вас по ложному следу от истинных убийц вашей дочери, — скорбно сказал я.

— Фаленор! — громко призвал эльф, упирая острие кинжала в стол.

Я отступил от двери в угол, опасаясь, что меня может атаковать вошедший.

Послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, на пороге появился эльф в длинной темно-зеленой тунике, подобранной широким поясом.

— Фаленор, отправь кого-нибудь, пусть разыщут магистра Дерхлекса — есть такой где-то в Заречье. Пусть вежливо расспросят его, выяснят, был ли вечером четырнадцатого дня он в Темной Балке. И обязательно узнайте у магистра, был ли там в тот же вечер человек по имени Райсмар Ирринд. Так же пошли еще кого-то, чтобы он узнал то же самое у людей сопровождавших графиню Арэнт, — распорядился Тенарион, и когда вошедший, уточнив кое-какие вопросы на эльфийском, скрылся, Тенарион обратился ко мне: — Тебе придется задержаться, пока мне не принесут ответы и я не буду уверен, что ты никак не причастен к произошедшему у святого источника.

— Не придется. Только я решаю, насколько мне задерживаться и где находиться. Я уйду отсюда сразу, как мы решим все интересующие меня вопросы. Если твои люди попытаются задержать меня, то с ними будет то же самое, что и со стрелками на берегу Весты, которые, кстати, пытались стрелять мне в спину. Ты хочешь еще раз пролить кровь своих людей? — жестко спросил я.

— Это наш дом — дом Хартун Тран. И здесь наши законы, — эльфу явно не понравился мой ответ.

— Я чту ваши законы и ваши традиции. Ты прекрасно знаешь, что я вошел в ваш дом, соблюдая должное почтение. Но это лишь до тех пор, пока соответствующее уважение оказывается мне и соблюдаются мои интересы. Если у тебя появится желание вместе со мной найти тех лжецов, которые оговорили меня и выяснить, кто на самом деле виновен в смерти твоей дочери, найдешь меня в таверне «Добрый Лирки», а сейчас я ухожу. Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы не проверять насколько хорош маг Райсмар Ирринд, — я повернулся и, толкнув дверь вышел.

Я спиной чувствовал его негодование, едва не превратившееся в скрежет зубов. Келейрин что-то шепнула на эльфийском — он ответил. Держа наготове «Щит Нархана», я дошел до фойе, где стояло несколько эльфов, в том числе их маг и два воина. Я шел к входной двери так, чтобы в случае угрозы тут же прикрыться разом от атаки мечников и мага, но при этом у меня за спиной могли оказаться два эльфа, у которых я не заметил оружия.

— Стой, Райсмар! — крикнул Тенарион, нагоняя меня.

— Мне не понравились твои слова про ваш дом и ваши законы. Если есть что сказать, выходи на улицу — там поговорим, — ответил я, не оборачиваясь и приближаясь к входной двери.

— Ты убил моих людей! — крикнул он, и после его слов, эльфы клана явно всполошились.

— А мне нужно было позволить им убить меня⁈ — отозвался я. Сделав еще два шага, я повернулся. Теперь за моей спиной была лишь входная дверь — до нее оставалось не более нескольких шагов.

Воины выхватили мечи, остроухий маг поднял руки, его пальцы пошли холодным голубым свечением.

— Ты хочешь еще смертей из-за своей торопливости и недостаточной разумности⁈ — продолжил я, готовый распахнуть щит. Сейчас меня заботил только маг — он активировал какую-то разновидность магии льда, и мог нанести удар первым. Но если я поспешу распахнуть щит, то тогда схватка станет неизбежной, как и связанные с ней смерти.

Я ждал. Тенарион стоял в нерешительности, понимая справедливость моих слов и в то же время пылая гневом.

— Я дам тебе уйти, Райсмар Ирринд, но если твои слова, что ты в тот вечер был в Темной Балке, окажутся ложью, ничто не спасет тебя от расплаты не только передо мной, но и всем домом Хартун Тран. Знай, что это будет не просто смерть — за твоей душой придет Черная Лиса, — сказал он и после этих слов, эльфы-мечники опустили клинки.

— Какая из небесных лис: Ленома или Мэрэилин? — усмехнулся я, и пожалел об этом: мою шутку эльфы клана приняли с явной неприязнью, глаза Тенариона снова недобро сверкнули. Да, я знаю, с остроухими не всегда стоит шутить на божественные темы. Вообще у них с юмором намного хуже, чем у людей. Я тоже посерьезнел и сказал: — Полагаю, тебе не придется меня искать. Я зайду сам сегодня вечером или завтра. А ты за это время подумай над моими словами, и подумай, какая может быть причина, что те люди солгали тебе. Подумай, как их можно найти.

Сказав это, я вышел, спустился по ступеням и направился по набережной в сторону моста Арака. От него лежала почти прямая дорога к Луврийским воротам, и на грядущий вечер моей целью было посещение эльфийки, которая молила избавить ее от вампира. Кстати, как ее имя…

Я остановился как раз возле фонтана перед Аютанскими банями, достал из камзола свернутый листок и прочитал: «Обращаться к Талонэль…». Как же похожи иной раз эльфийские имена. Я смотрел на красивый почерк и пытался представить его обладательницу, воображение мне почему-то рисовало Ионэль. Впрочем, понятно почему. За многие жизни от меня не так часто уходили женщины, гораздо чаще случалось наоборот по причине моей ветрености. И поэтому проступок Ионы меня все-таки задел, может быть какая-то потайная часть меня, смешавшаяся с прежним Райсмаром, желала хоть какую-то замену сбежавшей эльфийки. Но я прекрасно понимал, что Талонэль вряд ли может быть похожа на Иону. Уже можно судить по ее почерку и по характеру ее объявления. Скорее всего, я увижу по-эльфийски утонченную натуру, одинокую, напуганную, не способную за себя постоять.

Я ненадолго задержался на мосту Арака из-за того, что через него пошли пустые повозки, возвращавшиеся с рынка. Стало тесно, не хотелось попадать в толчею. Держась за перила и глядя на тихие воды Весты, я вошел во второе внимание, проверяя нет ли за мной хвоста или какой-либо угрозы. Было чисто. И вряд ли после разговора в доме клана Хартун Тран меня мог кто-то выслеживать, хотя просто проследить мой путь эльфы могли. Если следят — пусть. Скрывать мне нечего.

После повозок под крики погонщиков по мосту прошло несколько быков, и запахло навозом. Наконец путь освободился, и я спокойно перешел на другую сторону реки. По дороге к городским воротам было желание свернуть на Южный рынок. Прежний Райсмар провел в торговых рядах много времени, имел там немало знакомых. Возможно, поэтому сейчас такое влечение передалось мне. Я не поддался на этот порыв, тем более на рынке были велики шансы встретить кого-нибудь из банды Медной Руки, а у меня не имелось желание вступать с ними в беседу и вообще иметь хоть какие-то отношения, потому как они могли быть либо скверными, либо смертельно скверными.

К Луврийским воротам я подошел в неудобное время. Близился Час Раковины и из города выезжали пустые обозы с Южного рынка, навстречу шел поток народа, прибывающего в город, тех, кто ехал из Луврии или южных поселений и стремился до темноты добраться до дома или подыскать место в таверне. Прежний Райсмар любил толкотню, потому что в ней проще срезать кошелек у зеваки с пояса. Мне же его стремление оказаться в толпе, к счастью, не передалось, а если бы передалось, то я бы сразу очистил его.

Пристроившись за одной из повозок, я ворота прошел. Дальше начиналась дорога на Луврию, размытая с одного края долгими дождями. Справа до виноградников герцога тянулись кривые улочки южного поселения. Глинобитные, реже деревянные дома чередовались небольшими огородами и лужайками для выпаса коз. Кое-где виднелись дома каменные в два и даже три этажа, но таких взгляд находил мало. Ближе к оврагу поднимался желтоватый дым над гончарной мастерской. Я направился туда — так было удобнее пройти к адресу, указанному в объявлении.

Примерно на полпути к гончарной я услышал оклик:

— Эй, Кремень, ты что ли? Постой!

Я повернулся и увидел троих. Двое были мне знакомы: Дубина и Зелл из медноруких, третьего я не знал, но не было сомнений, что он входил в число лихих парней, работавших на Барона. «Кремень» — было моей кличкой, потому как я родом из поселка Кремни, что под Стэйланом, и так меня в Медной Руке называли большинство. Не все знали, что я на самом деле Райсмар.

— А я-то думал, Хурдж брешет, что тебя видел, — рассмеялся Дубина, подходя со стороны скобяного склада. Ростом он был на полголовы выше меня, светловолосый, довольно широк в плечах.

— Говорит, ты с девкой-эльфийкой был, — весело добавил Зелл. — Наши попросили у тебя девку на ночь, а ты оказался жадным.

— Да, я жадный. Свое никому не отдам. Тем более женщину, — сказал я, мрачно глядя на них. Щит активировать не стал, но кинетику на всякий случай вложил в левую руку. И добавил: — А ваш Хурдж не сказал, что я его едва не убил, за излишнюю невежливость?

— Ты Хурджа⁈ Правда, что ли? — скалясь, Дубина остановился в трех шагах от меня. — Он лишь сказал, что ты должен Барону деньги. И твой долг растет каждый день.

— А ты неплохо одет, наверное, деньжонки водятся. А Кремень? Поделись с нами по старой дружбе, и мы за тебя замолвим слово перед Бароном, — Зелл скрестил руки на груди. Клонившееся к закату солнце румянцем легло на правую часть его лица.

— Прежнего Кремня нет, Зелл. Запомни это очень хорошо. И ты, Дубина, запомни. И ты, как там тебя, — небрежно бросил я незнакомцу. — Если кто-то нуждается, то я достаточно добр для подачки, но подаю тем, кто именно просит. А если кто пытается на меня надавить, то добром это для него не кончится. Ясно?

— Эй, Кремень, ты где научился так грамотно и нагло разговаривать? — Зелл убрал слипшиеся черные волосы со лба, улыбка слетела с его лица, теперь он волком смотрел на меня.

— Ты я видно, тупой, Зелл. Тогда еще раз: нет больше Кремня. Есть только Райсмар Ирринд. На этом распрощаемся, — я повернулся и пошел дальше. Не закрывая глаз, перенес часть внимания назад, чтобы быть готовым отреагировать, если моим старым знакомым взбредет сделать какую-нибудь глупость.

— Эй, Кремень, ты так же возвращаться будешь к воротам? — с усмешкой спросил Дубина.

Было у меня желание резко развернуться и ударить кинетикой, чтобы до этих тупых голов дошло: нет больше Кремня, и прежнего Райса нет. Но я не стал этого делать. Зачем являть мое магическое мастерство этому быдлу. И не на полезно это: поползут обо мне лишние слухи. Барон заинтересуется. А у меня не было ни времени, ни желания решать проблему еще с ним.

Пройдя вдоль оврага, я добрался до пекарни «Тучный Мук». На самом деле это была самая окраина поселения. Дальше начинались виноградники, правее на холме виднелась ферма и несколько крестьянских домиков.

— Здесь где-то живет эльфийка по имени Талонэль. Не подскажите, где ее дом? — спросил я у пожилой женщины, рыхлившей грядку.

— Там дом, — оторвавшись от работы и опираясь на мотыгу, она махнула на небольшой деревянный домик и добавила. — Вон же она, стоит у изгороди.

Я направился в указанном направлении. У деревянной изгороди, увитой тонкими стеблями с маленькими резными листьями, на самом деле стояла эльфийка. Она смотрела на близкое к горизонту солнце и перебирала что-то в руках.

С виду эльфийка была молода, примерно, как 25-летняя девушка. Светло-льняные волосы обрамляли приятное, даже красивое лицо. Голубые с холодным оттенком глаза, вопросительно взглянули на меня, когда я подошел ближе.

— Вы та самая госпожа Талонэль, которая оставила объявление на доске у «Лунного Гонца»? — спросил я, замечая на ее шее повязку и уже понимая, что она прикрывает.

При упоминании объявления, улыбка мигом слетела с ее лица, глаза эльфийки перестали быть добрыми.

Глава 6

Ради Аолис!

Я подошел ближе к изгороди, чтобы рассмотреть эльфийку и видеть, что в ее руках. Оказалось, пальцы ее держат увядшую розу. Талонэль перебирала жесткий стебель так, что шипы искололи ее пальцы и на них выступила кровь.

— Теперь еще вы. Боги, зачем⁈ — она сокрушенно покачала головой. — Не надо было приходить!

— В чем дело, госпожа? Разве не вы писали это объявление? — я достал из кармана листок, развернул его, показывая ей.

— Я… — нехотя признала она. — Хорошо, что вы его сорвали. Надеюсь, больше никто не придет.

— Кто-то приходил еще кроме меня, — я оперся на изгородь, и она пошатнулась, пришлось убрать руку.

— Да, наемница-эльфийка, но она родом из Лойлэна. Сразу поняла по ее грубой речи и отсутствию воспитания. Я не люблю выходцев с запада. Тем более их женщин, — она сделала несчастное лицо, всем видом показывая свое страдание. — Ну чего вы стоите здесь? Мне больше ничего не нужно! Нет никаких вампиров! И я не могу ничем заплатить вам за беспокойство этим объявлением.

— Госпожа Талонэль, что у вас с шеей? Сдвиньте повязку, — попросил я, убирая в карман листок с объявлением, при этом понимая, что он мне больше не потребуется.

— Нет!.. — она отшатнулась от изгороди.

— Покажите, Талонэль! — решительно настоял я и направился к калитке. — Иначе мне придется это сделать самому!

— Нет! Ради Аолис, не надо! — она попятилась к дому.

— Талонэль, это необходимо. Я знаю, что там у вас. И нам придется поговорить, — я открыл калитку и вошел в ее дворик.

Слева от дорожки, выложенной плоскими камнями, на клумбах росли цветы, в то время как справа земля пустовала.

— Вы не убьете меня? Скажите, что не убьете! — она обернулась, наверное, собираясь бежать.

— Разумеется, нет. Я пришел тебе помочь, — я не стал подходить ближе, чтобы ее не спугнуть и для убедительности, сложив руки знаком Ваэйлин*, произнес: — Клянусь, от меня твоей жизни ничего не угрожает.

(*Ваэйлин — эльфийский жест-знак, обозначающий искренность, и то, что следующие слова равны клятве, которую засвидетельствует небесная судья Наирлесс. В этом знаке сплетаются средний и указательный палец двух рук, руки держат на уровне подбородка. Однако, для многих эльфов, этот знак не имеет изначальной силы)

— Хорошо. Я принимаю, — она сложила руки на груди и прошептала что-то на эльфийском. — Назовите свое имя и тогда мы пройдем в дом. Здесь не нужно говорить.

— Райсмар Ирринд. Или проще — Райс. Я маг, госпожа, и постараюсь быть полезен вам, хотя бы советом. Скажу сразу, я примерно представляю вашу ситуацию, но будет лучше если вы мне расскажите все честно сама, — я направился к дверям ее дома, пропуская эльфийку вперед и ощущая ее страх. Позволить мне войти и вступить в диалог, давалось ей нелегко, в то же время на это явно были причины.

Она провела меня в комнату, располагавшуюся сразу за прихожей, напротив входной двери. Солнце уже уходило за горизонт, поэтому два окна, обращенных на юг, давали мало света, и дальнюю часть помещения сложно было разглядеть. Здесь же имелся эльфийский стол и стулья на витых ножках, маленький диван у окна.

— Вы одна живете? — спросил я, присаживаясь на стул после ее приглашающего жеста.

— Теперь одна. Муж бросил меня, связавшись с какой-то женщиной из Арсиса. Деньги, которые он мне оставил почти кончились, и я стараюсь заработать, вышивая туники, — она, наконец, выпустила из рук увядшую розу. Взяла с полки в шкафу самосветную колбу и поставила ее в центре стола, так что она освещала мое лицо и отчасти ее.

— Снимите повязку, Талонэль. Я знаю, что там след укуса вампира, вам нет смысла скрывать его передо мной, — я придвинул стул, чтобы сесть ближе к ней. — Мне нужно посмотреть какой именно остался след от укуса.

— Боюсь, вы решите, что я тоже стала вампиром и убьете меня, — с опасением сказала она, но при этом ее руки начали распускать узел на шее.

— Во-первых я поклялся, что от меня вашей жизни ничего не угрожает. Во-вторых, эльфы чрезвычайно редко подхватывают вампиризм. Но все же мне нужно осмотреть рану, — я наклонился к ней и дотронулся пальцем до шеи, между двух маленьких красных лунок. Края их не опухли сильно и не стали лиловыми, значит она не заражена. — Могу вам точно сказать, что вампиризма в вас нет и вряд ли будет. Расскажите, как это все получилось и почему вы решили, что вам больше не нужна помощь против вампира?

— Он начал приходить сюда с начала двоелуния. В дом не заходил, но ходил под окнами. Сначала ходил молча. Во вторую ночь я чуть не умерла от страха, когда услышала шорох за окном, отодвинула штору, чтобы посмотреть, а там его бледное лицо так же близко, как сейчас ваше. Я вскрикнула, отскочила и забилась в угол. А он с усмешкой смотрел на меня и молчал. Одну ночь он не приходил, и у меня возникла надежда, что он отстанет от меня, но потом он появился снова и заговорил со мной. Сказал, что я очень красивая и мне не нужно его бояться. Обещал не причинить вреда и просил открыть двери. Так просил, что я зажала уши руками и ушла в другую комнату, чтобы не слышать его. Меня пробирал такой страх, что не спала до утра, а днем написала это объявление, готовая отдать все оставшиеся деньги, чтобы меня спасли от него, — она замолчала, ее рука снова потянулась к лежавшей на столе, увядшей розе.

— Дальше, — попросил я.

— Дальше… Он пришел, когда еще не наступила ночь. Уже были сумерки, появились две первых звезды, а я… — она встала, принесла подсвечник и продолжила, разжигая свечи: — Я забыла занести в дом белье, которое сохло. Вышла и встретила его. Почти столкнулась с ним обходя дом. Я так испугалась, что не смогла даже закричать. В горле будто застрял кусок льда. А он схватил меня на руки и занес в дом. Сказал, что я ему очень нравлюсь и он меня не обидит. Потом попросил один глоток моей крови. Сказал, что очень голоден, и если я позволю, то он будет иногда пить немного моей крови. Обещал, что если я сама того не пожелаю, то не стану вампиром и мы будем любовниками.

— Ты провела с ним всю ночь. Переспала с ним? — мне показалось, что эльфийка не против обращения на «ты», тем более я такое уже позволял, когда надавил на нее, чтобы она показала шею.

Она замялась, опустила взгляд, и я пояснил:

— Талонэль, я не просто так спрашиваю. Это важно: переспала ты с ним или нет?

— Он подарил мне эту розу, — эльфийка сжала стебель прокалывая пальцы до крови. — Да, я переспала с ним, если это так важно. Я просто не сопротивлялась. Не могла…

— Ясно. Какое у него тело: холодное совсем или чуть прохладнее, чем у людей и эльфов, — по реакции ее рук я понял, что эльфийка испытывает такие же острые эмоции, как шипы, которыми колет руку.

— Как у обычного мужчины после купания в прохладной реке. Но я не замерзла. Если хотите знать, мне это понравилось. Мне понравилось, как он целует в шею, и слизывает мою кровь. Я чуть не сошла с ума, но уже не от страха. Давайте больше не будем об этом говорить. Я и так сказала достаточно. И, пожалуйста, не надо его трогать. И меня больше не надо трогать. Просто уходите и забудьте о моем глупом объявлении, — она отвернулась, и повисла тишина.

— Хорошо, Талонэль, я сейчас уйду, но хочу предупредить, такие отношения редко держатся долго и еще реже заканчиваются хорошо. Когда ты ему надоешь, он выпьет тебя досуха. Может быть менее трагичный вариант, но более мучительный для твоей души: он однажды исчезнет навсегда, а ты не сможешь обходиться без него. Поверь, я знаю, что говорю. Это очень опасная связь, у которой мистические и алхимические корни: от его поцелуев в твоем теле появляются особые вещества и без них ты будешь чувствовать сильное мучение. Такое случается не всегда и вампир вампиру рознь, но с тобой произошел именно тот самый нежелательный случай, — проговорил я. О том, что это именно так, я понял по ее реакциям. Стало ясно, что она с первой ночи с ним попала на крючок и с нетерпением ждет его появления; ждет его прохладных объятий, рождающих дрожь в душе; ждет его поцелуев, укусов и его холодного семени в своих отверстиях горячих отверстиях.

— Нет! Не говорите мне это! Он не бросит меня! Он меня любит! — она вскочила и отошла к окну. — Скорее уходите отсюда! Я не хочу вас слушать!

Из прошлых жизней я знал, что такие отношения имеют или три финала. И все три очень печальных: или смерть от такого любовника, или сумасшествие, или самоубийство, не в силах вынести мучения от разлуки с ним. Я встал, подошел к ней и сказал:

— Хорошо, я сейчас уйду. Но ты подумай над моими словами. Пока ты не слишком к нему привязалась, еще можно все изменить. Если надумаешь и тебе потребуется моя помощь, ищи мага по имени Райсмар Ирринд в городе. Запиши это…

Она не шевельнулась. Так и стояла, глядя в окно и грезя встречей со своим опасным любовником.

— Запиши! — настоял я. Сказал громко и твердо.

Она повернулась, подошла к шкафу, взяла листик. Ясно, что эта эльфийка склонна к подчинению — прямая противоположность Ионэль. В этом одна из причин, почему она так легко попала под влияние вампира. И тут же я подумал: «Иона… Уж не она ли приходила сюда передо мной?». Ведь Талонэль сказала, что приходила наемница-эльфийка, родом из Лойлэна. Да, в Вестейме немало эльфиек, но вряд ли много тех, которые берутся за подобные задания.

— Говорите, что записать? — она положила листок рядом с подсвечником и там же поставила чернильницу в виде статуэтки бога Дэолина.

— Мое имя: Райсмар Ирринд. Я не знаю, в какой таверне я буду проживать в то время, когда у тебя возникнет такая потребность, но потребность может наступить очень быстро. Начни искать меня с «Добрый Лирки» — чаще всего я оставляю у распорядителя сообщение, куда переселился. Теперь у меня к тебе вопрос: как выглядела эльфийка, которая приходила передо мной по этому же объявлению? — я кратко описал ей Ионэль.

— Да, похоже на нее, — согласилась хозяйка дома.

— Она не назвала свое имя? Не сказала, где ее искать? — я смотрел на лицо Талонэль, освещенное пламенем трех свечей и думал, что она прекрасна особой утонченной красотой, свойственной некоторым эльфийкам из средних земель Элатриля. И будет очень жаль, если ей придется погибнуть в мучениях из-за прихоти какого-то кровососа.

— Нет, она не назвала имя. Я с ней мало говорила. Пожалуйста, уходите! — эльфийка снова схватила увядшую розу. — Уже стемнело. Он может прийти, увидит вас и подумает, что я ему изменяю.

— Хорошо, ухожу, — я направился к двери и сказал ей: — Не надо меня провожать.

Когда я шел по дорожке через ее дворик, то почувствовал его. Он стоял шагах в тридцати от калитки за высоким кустом роз.

— Послушай меня, кровопийца, — произнес я достаточно громко, — если она погибнет, я найду тебя и убью. Сгоришь в огне как полено.

Он не ответил, лишь злобно посмотрел мне вслед.

Я пошел к Луврийским воротам тем же путем, которым шел сюда, продолжив размышления о вампирах. В разных, известных мне мирах они очень похожи, и именно поэтому я смел делать выводы по случившемуся с Талонэль. И еще потому, что память прежнего Райса хранила достаточно много информации о вампирах — от слухов до реальных историй — это позволяло мне сопоставлять мои знания с тем, что происходило в этом мире. В прошлом я неоднократно пересекался с вампирами. Скажу более: у меня в любовницах в разных жизнях было две вампирши и ночи, проведенные с ними очень памятны. Эти клыкастые сучки бывают божественно красивы, милы в общении и безумны в постели. Ради такого не жалко поделиться кровью, даже очень большой кровью. Вампирши привязывают не меньше, чем вампиры. При чем, для них любовь — этот особая игра, которая мало похожа на нашу людскую, почти такая же, как игра темных демониц. Я слишком не привязывался лишь потому, что обладаю волей мага, при чем в самой развитой ее форме. И вышло так, что в тех любовных историях страдал не столько я, сколько обе мои кровавые любовницы. Страдали от того, что им не удавалось завладеть мной так, как они хотели.

Размышляя об этом, я дошел до гончарной мастерской, над которой до сих поднимался дым, белесыми клубами видный в темном небе. Под навесом горели факела и там кипела работа глиномесов. Дальше дорога шла вниз, изгибаясь между длинных сараев, редких домов, разделенных небольшими огородами. Вот здесь я и почувствовал, что за мной кто-то внимательно приглядывает. Неужто эльфийский клан послал за мной одного из остроухих? Эту мысль я отверг почти сразу. Вспомнил о встрече с Зеллом и Дубиной, когда шел к Талонэль. Так что более вероятно, кто-то из медноруких. Тем более Дубина задавал мне вопрос с подковыркой, мол, какой дорогой я буду возвращаться.

Не подавая виду, что чувствую хвост, я пошел дальше. Положение осложняло лишь то, что стало темно. Мельда недавно всплыла над горизонтом, была почти скрыта тучами. А я, увы, не могу похвастаться хорошим ночным зрением. Кстати, я собирался этот навык поднять из магических шаблонов. В моем архиве много полезной мелочи, о которой вспоминаешь, лишь тогда, когда припечет.

Дойдя до сарая, тянувшегося глухой бревенчатой стеной до изгороди, я зашел за угол, пропадая из поля зрения, тех кто увязался за мной. Присел так, чтобы, когда выгляну, моя голова скрывалась за кустом. Выглянул. За мной шли трое и рядом с ними семенил здоровый, лохматый пес. Хотя в темноте особо не разглядишь, я определил, что среди них нет ни Дубины, ни Зелла. Так что может ложное беспокойство. Но расслабляться не стоило и лучше проверить. Терпеть не могу, когда чувствую излишне липкое внимание на своей спине.

Я вышел из-за угла, когда до них оставалось меньше тридцати шагов. Все трое остановились как вкопанные — явный признак, что шли именно за мной. Если бы я их не интересовал, пошли бы дальше.

Пес тоже остановился и зарычал, он был на поводке, который держал невысокий бородатый мужичок.

— Эй, ты что здесь делаешь? — первым нашелся парень в светло-серой, надорванной тунике.

— Прогуливаюсь, — беззаботным тоном ответил я.

— Ты не там гуляешь, — хрипло произнес длинноволосый, подошел ближе, остановился, опираясь на длинную палку. — Здесь ночью ходят только свои. А если чужой кто, то должен заплатить за проход 5 гинар.

Я знал эту хитрость. Она была в ходу у медноруких, и других поселковых и городских банд. Суть в том, что специально называлась небольшая сумма, на которую соглашались многие. Ведь мало кому охота оказаться с разбитым лицом всего на несколько гинар. Нежелающие стычки доставали кошелек и тут же его лишались.

— Ладно, — согласился я и сунул руку в карман. Сделал вид, что вытянул монету и протянул ее длинноволосому.

— Так просто? — удивился он, протянул руку, чтобы взять монетку и тут же обнаружил, что в моих пальцах ничего нет. — Ты издеваешься⁈

— Да, — с нескрываемым удовольствием сказал я. — А ты, высерок из медноруких? Зелл или Дубина послал меня выпотрошить?

Длинноволосый растерялся.

— Эй, ты чего несешь? Кости твои сейчас раскрошим! — подал голос тот, что в серой тунике, но подойти ближе побоялся.

Я понял, что это новички из Медной Руки. Проверить их, на что они способны, наверное, вывел тот бородатый, что держал на поводке лохматого пса. А может Зелл находился где-то рядом и приглядывал на происходящим.

— Знаешь, почему они тебя послали? — продолжил я. — Потому, что сами боятся ко мне подойти. Боятся потому, что я могу сделать так…

Левой рукой я схватился за его палку, кулаком правой резко снизу вверх врезал ему в подбородок. Громко клацнули челюсти, голова запрокинулась, и он тяжелым мешком упал на дорогу. Как говорится, минус один.

— Кто еще хочет пять гинар? Или предложить больше? — усмехнулся я, перехватив палку в правую руку, в левую активируя кинетику, хотя надеялся, что магией пользоваться не придется.

— Я сейчас Трома спущу! — вскрикнул бородатый, и собака, услышав своре имя и поняв намерения хозяина, начала лаять и рваться с поводка.

— Побереги пса! — предупредил я. — Не дорога его жизнь? Давай, рискни, отпусти!

Твердая уверенность в моем голосе добавила бородатому здравомыслия: собаку он не отпустил, дернул за поводок, что-то негромко сказав своему питомцу. Тот, что в серой надорванной тунике, молча попятился, проявляя трусость. Я же, ловко повертев палку в руках, указал ее концом на длинноволосого и сказал:

— Передай Зеллу, Дубине или тем дурачкам, которые вас послали: если они еще хоть раз попытаются мне чем-то досадить, то с ними будет гораздо хуже, чем с этим.

Повернувшись, я направился к городским воротам, уверенный, что меднорукие оставили меня в покое. По крайней мере на сегодня. Луна поднялась выше, полностью вышла из-за туч, освещая пустую дорогу и, раскинувшиеся по обе стороны домики и постройки поселения.

Палка в моей руке, напомнила кое-что подзабытое из моих ранних воплощений. А именно лемурийский бой с длинным посохом. Я владел им, не в совершенстве, но весьма неплохо. В те забытые тысячелетия в другом мире он назывался «олиссин сано лауруд» — или в прямом переводе искусство быстрых линий. В этом же мире, на Кайлосе такое искусство не известно вовсе. Я подумал, что неизвестное другим, может оказаться очень полезным мне, хотя бы потому, что будет неожиданными для противника. Атака длинным посохом может пригодиться в тех случаях, когда боевую магию использовать нежелательно, но есть необходимость воспитать кого-нибудь, не проливая много крови. Разумеется, это лучше сделать, нанося удары посохом, чем пронзать клинком. И смертей будет меньше, и я сам подвергаюсь меньшему риску, не подпуская всяких мерзавцев на дистанцию атаки кинжалом или мечом. Правда моя трофейная палка не совсем подходила для этих целей. Нужно будет подыскать что-то покрепче, хотя бы еще на локоть длиннее и удобнее в хвате. На один конец можно добавить не слишком заметное стальное острие — но это так, для особо выпрашивающих мерзавцев.

По пути к дому клана Хартун Тран, куда я собирался заглянуть, у меня имелось много времени. Я решил использовать это время с пользой: поднять из архивов памяти навыки защиты и атаки посохом. Возможно, со стороны я выглядел странно, то произнося, то выкрикивая для кого-то странные слова на неизвестном здесь языке. При этом вращая палку то в левой, то в правой руке, делая быстрые выпады и замахи. Пусть думают, что я свихнулся.

Глава 7

Письмо госпожи Арэнт

Хотя уже стемнело, и сегодня госпожа Арэнт не нуждалась в его услугах, магистр Гархем Дерхлекс решил не откладывать визит к графине на утро. Причин имелось несколько и одна важнее другой. Во-первых, для старого хитреца Гархема важно было знать, насколько Ольвия стала близка с этим мерзавцем Райсом и не остается ли он у нее случайно на ночь. Вот если бы остался, то это стало бы еще тем подарком судьбы! А во-вторых, над Гархемом, нависла неожиданная и серьезная угроза. Очень возможно, что ее причиной был все тот же проклятый маг — Райсмар Ирринд. Иначе как объяснить, что эльфы из клана Хартун Тран приходили со столь дурацкими вопросами? Похоже, что Тенарион что-то разнюхал и перестал верить, будто в смерти его дочери виноват Райсмар. Если так, то причины, сводить счеты в Райсом, у эльфов пропали. Это плохо. Очень плохо, потому как Райсмар совершенно не нужен в Вестейме живым.

Ненависть магистра к Райсу Ирринду имела вполне рациональную основу: он знал о симпатии графини к этому магу-выскочке, и не без оснований опасался, что Ольвия в один мрачный день объявит, что больше не нуждается в услугах магистра Дерхлекса — его место займет этот неведомо откуда появившийся Райс Ирринд. Лишившись этой работы, магистр лишится невероятно щедрого источника дохода. Тогда он вряд ли сможет покупать зелье «Свежесть Велиссы» у алхимика и продлевать свою относительную молодость и жизни.

Конечно, можно поискать иные источники дохода, но вряд ли ему удастся найти столь щедрых клиентов, которые заинтересованы в его услугах постоянно. Вот так, ни много ни мало вопрос заключался в самой жизни магистра Дерхлекса. Ведь возраст Гархема перевалил за 140 лет, и смерть он отгонял только благодаря безумно дорогому зелью алхимика Ирдемса. А за свою жизнь Гархем Дерхлекс собирался побороться самым решительным образом.

Кроме того, ненависть к Райсмару у магистра была иррациональной. Он не мог объяснить ее, но точно знал, что этот человек представляет для него угрозу. Это Гархем понял с первых минут, как только странный человек с виду больной или раненый встретился им на дороге к Темной Балке и сел в карету графини.

Калитку магистру открыл дворецкий, нисколько не удивившись поздним визитом мага, ведь тот часто приходил и уходил по ночам, особенно в Двоелуния.

— Графиня у себя? — спросил Гархем, неторопливо направляясь по аллее ночного сада.

— Да, господин. Как обычно, в своих покоях. Пришла после вечерней прогулки, — ответил Шолан, глядя в сторону беседки, где сидело два охранника.

— Она одна или с ней этот… — магистр не страдал забывчивостью, но прежде, чем произнести имя Ирринда, он намеренно замаялся, потом небрежно сказал: — Райсмар?

— Нет, его не было сегодня, — отозвался дворецкий.

— Послушай, Шолан, хочу с тобой поговорить без свидетелей и, разумеется, без передачи нашего разговора кому бы то ни было, даже нашей многоуважаемой госпоже. Давай не будем пока заходить в дом, — шагов за десять до ступеней, ведущих в особняк, Гархем свернул к лавочке.

Дворецкому такой оборот разговора не понравился, но он вынужден был последовать за магистром, зная, что тот — человек опасный, и лучше не портить с ним отношения.

— Вот что, Шолан, я тебе скажу, — Дерхлекс сел на лавочку, глянул на свет в окнах второго этажа и продолжил: — Этот Райс, который захаживает к вам, опасный человек. Он маг и своими чарами околдовал графиню. Наша госпожа Арэнт может влипнуть в очень нехорошую историю. Скажу тебе по секрету, сам граф Малгар Арэнт приедет через несколько дней. Приедет несколько раньше, чем ждет его Ольвия и тогда может случиться невероятно большой скандал, — заметив недоверие и растерянность в глазах дворецкого, магистр продолжил. — Его сиятельство Малгар Арэнт поручил мне приглядывать за его супругой, и я стараюсь относиться к возложенной на меня миссии со все добросовестностью. Как ты понимаешь, именно мнение и решения графа Малгара имеют наибольшую силу в этом доме, а вовсе не Ольвии, и если ты не хочешь потерять работу или попасть в очень опасную немилость графа, то тебе нужно определиться на чьей ты стороне. Я знаю, как ты предан графине, но в данной ситуации твоя преданность может сослужить ей дурную службу, потому… — магистра дождался пока дворецкий поднимет к нему вопросительный взгляд и, пронзительно посмотрев в его глаза, сказал: — Ольвия околдована. Следи за ней и Райсмаром, когда он здесь. Следи, запоминай, что происходит между ними. Потом обо всем расскажешь мне, и если потребуется, то его сиятельству Малгару Арэнту. Все понятно? Особо замечу, от твоих усилий может зависеть твоя жизнь. Ты же знаешь, граф — человек очень непростой.

— Когда приедет его сиятельство? — сдавленно произнес Шолан. В его преклонные года только не хватало таких проблем, когда сами важные господа заставляют вступать его в очень опасное противостояние. Да еще эта угроза жизни… Такого никогда не случалось, за многие десятилетия службы в этом доме.

— Тебе об этом не надо знать, но это случится скоро. И ни слова Ольвии. Я сам с ней поговорю, так как это требуется, — по глазам дворецкого Дерхлекс понял, что тот на крючке. Конечно, гарантий, что он его послушает не было, но скорее всего старик исполнит его волю. Тем более, если подкрепить влияние на него небольшой суммой денег и еще более внятной угрозой, да так, чтобы она исходила от самого графа.

Магистр встал и направился к входу в дом. Он знал, что Ольвия ложится поздно, и сейчас было вполне подходящее время для разговора. Если беседу с ней повернуть достаточно хитро, то ее тоже можно будет посадить на крючок. Малгара она боится не так панически, как дворецкий, но побаивается, несмотря на то, что иногда проявляет боевой дух и вступает с мужем в споры. Пока Гархем не собирался сообщать Ольвии, что он знает о ее излишне теплом отношении к Райсмару. Вообще во всей этой истории магистр собирался остаться в тени, так, чтобы не портить отношения с Ольвией, не нажимать на нее без особой необходимости. А такой серьезный аргумент как когти оборотня, которые госпожа Арэнт купила у Ирринда, он приберег на особый случай, как могущественную карту Туран игры в берт-хет. Конечно, же магистр догадался, чьи когти лежали на прилавке в лавке алхимика. Каков же будет гнев графа Малгара, если он узнает, что его жена приютила в своем доме убийцу самого барона Варгума Харса! Но об этом Дерхлекс будет молчать, и может не скажет никогда, если Ольвия поведет себя достаточно разумна.

Сейчас, направляясь к ее покоям, магистр собирался просто понять планы графини относительно него самого, еще раз предостеречь ее насчет Райсмара, при этом не вступая с ней в споры и многое недоговаривая. Дерхлекс был из тех людей, кто умеет выжидать и действовать основательно, наверняка.

* * *

В эту ночь я активировал сразу два шаблона из архива магических навыков прошлых жизней. Один был совсем легкий под названием «Усы Тигра» и давал мне подвижность, быстроту реакций и движений. Нельзя сказать, что он особо эффективен, но реакции физического тела ускорял на треть, в иных случаях даже раза в два. Обычно этот шаблон я активирую одним из первых, потому как он очень полезен в первые дни новой жизни и забирает мало ресурсов. За «Усами Тигра» я активировал «Дыхание Севера». Это уже более сложная магия, позволяющая пускать плотный поток холода с одной или двух рук. В первые секунды этот поток замедляет врага, останавливает его, покрывая тело ледяной коркой, при дальнейшем воздействии убивает. Убивает не всех, но большинство — тех, кто больше восприимчив к холоду.

Из-за активации сразу двух шаблонов утром я чувствовал недомогание. Легкое, но все же неприятное: болела голова, немного ныли мышцы, ослабло зрение — физическое тело перестраивалось. Все это должно было пройти к обеду или раньше. И я не ожидал, что тело Райса отреагирует так капризно на два шаблона сразу: все-таки «Усы Тигра» — штука достаточно простая. Но ладно, такие реакции сложно предугадать.

Встав с постели, я не стал напрягать себя тренировкой, лишь сделал легкую разминку, несколько минут повертел в руках посох — вернее говоря обычную парку, ставшую моим вчерашним трофеем. После недолгих упражнений я направился в водную комнату, привел себя в порядок и спустился на завтрак. За три гинара я получил ломтик ветчины, сыр и горячую лепешку. Чуть позже подавальщица поднесла травный чай, ароматный и особо вкусный с клубничным вареньем.

Первым в моих планах на утро стояло посещение дома клана Хартун Тран. Вчера вечером я заходил туда, но не застал ни Тенариона, ни его жены, и какой-то хмурый эльф сказал мне прийти сегодня до полудня. Из его слов я понял, что Тенарион что-то выяснил, и это «что-то» в мою пользу — клан остроухих вроде перестал видеть во мне врага. В тот же вечер, вернее уже ночь, я остановился у Железного моста и долго смотрел в сторону дома госпожи Арэнт. Смотрел с сожалением, что между мной и Ольвией вышло такое глупое непонимание. Глядя то на противоположный берег Весты, то в воду, отражавшую серебряный серп Андры, я боролся с желанием пойти поговорить с графиней. И может быть пошел, если бы не было так поздно для визита. Я чувствовал, что Ольвия нуждается во мне, и в ее душе происходит что-то сложное.

Допив чай, я поднял дорожный мешок, взял посох и направился к выходу. Спросил на всякий случай у девушки за стойкой распорядителя, не было ли для меня записок. Она, не отрываясь от своих дел, покачала головой.

Выйдя на улицу, я с минуту прислушивался к шуму, доносившемуся с площади Арно: лошадиное ржание, чьи-то крики, ругань — в общем-то дело обычное: кто-то с кем-то что-то не поделил. Мне до этого не было дела. Перехватив удобнее посох, а направился вниз, в сторону храма Алеиды — его высокие, позолоченные купола виднелись над крышами соседних домов и оттуда доносился долгих звон гонга.

— Господин Ирринд! — услышал я окрик и быстрые шаги за спиной.

Повернулся и увидел запыхавшегося, взъерошенного Гурвиса.

— Прошу, подождите, — он подбежал ко мне. — Понимаете, у меня случилась неприятность… Как бы вам сказать…

— Скажи, как есть, — я ободряюще улыбнулся ему.

— В общем, я потерял письмо госпожи Арэнт. Она мне поручила отнести вам письмо и… — он поднял глаза к небу, словно рассчитывая на помощь богов, — … его больше нет.

— Подробнее, Гурвис, как это вышло? Что на словах передала графиня? — несмотря на явные трудности, которые переживал паренек, меня эта новость обрадовала. Обрадовала тем, что вчерашние чувства меня не обманули: я нужен графини, и она желает видеть меня. Иначе зачем бы она отправляла послание прямо с утра пораньше.

— Вышло так, я положил письмо в карман камзола этого, для выхода в город, — он подергал полу своей одежды. — Потом меня отвлек Шолан и сказал, что зовет Иветта отчитаться о вчерашних покупках. Я пошел к ней, пояснил ей все по списку купленного, потом вернулся, надел камзол и скорее к вам. Уже здесь обнаружил, что письма у меня нет. Не знаю, как это может быть, уважаемый господин Ирринд. Такого как бы быть не должно, но вот есть. Может я его выронил — все-таки карман неглубокий и оно торчало. А может… — он с опаской глянул на меня, — может его украли.

— Кто его мог украсть, Гурвис? — версия с кражей письма мне показалась сомнительной, скорее всего мальчишка просто опасался вызвать очередное недовольство графини, и решил придумать несуществующих виноватых. Украсть могли кошелек на рынке или где-то в толпе, но письмо из кармана — для такого нужны очень ловкие руки. Если, конечно, не предположить, что письмо стянули еще в доме Арэнт.

— Не знаю, господин. Может, Шолан. Хотя такого тоже не может быть. Зачем ему письмо нашей госпожи? — Гурвис пожал плечами и сделал несчастное лицо.

— Не знаешь, что было в письме? И вспомни хорошо, что говорила графиня, когда отправляла тебя ком мне, — я переложил палку, в левую руку и направился в сторону храма Алеиды.

— Не могу знать, что там. А ее сиятельство сказала лишь, чтобы я утром сходил к вам и передал письмо лично вам или оставил его у распорядителя, — ответил он, поспевая за мной.

— Сделаем так, Гурвис. Я приду к вам немного позже, примерно часов в 12. Раньше не могу — сейчас нужно по одному дельцу к эльфам.

— Госпожи в это время может не быть. Знаю, она собиралась к герцогине Альгер, — прервал меня паренек.

— Ладно, тогда я приду попозже. Скажи, что буду у нее ближе к вечеру. О том, что письмо не получил, я промолчу. За это не переживай. Но ты мой должник, Гурвис, — я усмехнулся и шутя погрозил ему пальцем. При этом подумал, что добрые отношения со слугами графини мне могут пригодиться.

Спускаясь через Масляный квартал, я вспомнил, что здесь недалеко находилась оружейная лавка. Она почти соседствовала с башней стражников. Поскольку лавка находилась почти по пути, и я позволил потратить себе лишние полчаса, свернул в переулок. Память Райса не подвела: в конце переулка над кронами акаций показалась островерхая башня караульной стражей. Не доходя до нее две сотни шагов, я остановился, оглядывая двухэтажный дом за зеленым газоном. Над приоткрытой дверью красовалась деревянная вывеска «Жизнь Воина», рядом с ней висел рыцарский шлем с красным плюмажем и открытым забралом. Отчего-то он напомнил мне отрубленную голову.

Зал освещало несколько самосветных колб, поскольку света от маленьких зарешеченных окон не хватало. У простенка напротив входа стояло в ряд с десяток копий и алебард, напротив несколько щитов, которые здесь вряд ли были ходовым товаром. Двое мужчин деловито обсуждали полуторный меч арсийского образца с витой гардой и безупречно прямым клинком. То ли хозяин лавки, то ли продавец им что-то живо подсказывал, похлопывая по прилавку ладонью. К мечам у меня интереса не было. В данный момент меня интересовали только алебарды с достаточно длинным, в меру толстым древком. Именно алебарды потому, что как правило на древко такому оружию идут самые прочные сорта древесины.

— Уважаемый, интересует что-то? — раздался за моей спиной голос мужчины средних лет, который, судя по уверенности был хозяином лавки.

— Мне нужен посох. Эта штука… — я потряс палкой, отобранной вчера у медноруких, — меня не слишком устраивает — нужно бы на локоть-полтора длиннее, прочнее и немного тяжелее. Вот смотрю, может есть подходящее древко на какой алебарде.

— Вы думаете купить алебарду ради древка и превратить ее в посох? — усмехнулся он.

— Нет, я думаю попросить вас, чтобы вы заказали у оружейников то, что хотелось бы мне получить. Если есть бумага, я могу нарисовать, что мне требуется и оставить задаток. Такое возможно? — тут же я засомневался в своей поспешности. Не назначит ли он из-за нее слишком грабительскую цену, и спросил: — Сколько вы за мой каприз возьмете?

— Ну видите… Такое как бы нечасто заказывают. Если ломается древко, то идут не ко мне, а в мастерскую. Но у меня есть очень хорошие мастеровые, которые что угодно сделают, если внятно им объяснить. И достойно заплатить, — сказал он, набивая цену.

— Так сколько? — задал я немаловажный вопрос.

— Пятьдесят гинар задаток и сто потом, по готовности. Я сегодня иду к Туроису, может он сделает сразу, — хозяин лавки надел на лицо добрейшую улыбку. — Но это так, цена прикидочная. Может выйдет дешевле, — тут же поправился он, видя, как исчезает мое вдохновение.

— А может дороже. Грабеж, — рассмеялся я. — Если за двести можно купить кое-какую алебарду, то за древко те же деньги как бы многовато. Не находите?

— Так это на заказ, из самой лучшей древесины, учитывая все ваши пожелания к посоху. Может резьбу какую захотите, может твердый наконечник или красивое навершие, разумеется, не из дорогих материалов. Сразу предупреждаю: я не могу сказать наперед, сколько возьмет Туроис — он славный мастер, не из дешевых. Я назвал лишь примерную сумму, зная его расценки, — пояснил хозяин лавки.

— Хорошо, надеюсь ваш Туроис окажется милостив в моему кошельку. Есть бумага, перо или карандаш? — я решил все-таки исполнить свой каприз. Хотелось. Ведь с боевым посохом, исповедуя древние техники «Олиссин сано лауруд» я ходил очень давно, в тех первых перерождениях, когда арсенал моей боевой магии был скуден и посох служил тогда очень хорошим помощником. Вот захотелось вспомнить былое, воскресить полузабытые умения.

Хозяин, подвел меня к прилавку, дал листок бумаги, карандаш и перо с чернильницей. Мне хватило карандаша. Я сделал эскиз желаемого, указав размеры, пожелания по древесине, весу изделия. Крошечной пирамидкой обозначил стальной наконечник, разумеется, не как у копья, а просто как небольшой, стальной выступ, который иногда будет полезен. Отметил места хвата — их следовало обвить полосками мягкой кожи. И позволил себе маленькую шалость: написал на лемурийском: «Мастер Ирринд» и еще «Искусство быстрых линий» — пусть эти надписи, изящно вырезанные или выжженные с двух сторон выше места центрального хвата, украсят мой посох.

Заплатив 50 гинар, я вышел из оружейной лавки и направился к дому клана Хартун Тран. Когда впереди показался Железный мост, мне подумалось, не сходить ли сначала к госпоже Арэнт. Быть может в ее письме содержалось вовсе завуалированное желание видеть меня, как это умеют преподнести женщины, а нечто более важное, не терпящее отлагательства. Но я рассудил, что если Ольвия, со слов слуги-мальчишки, собиралась после полудня к герцогине, то вряд ли ее вопрос ко мне был столь срочным — иначе бы ждала, никуда не отлучаясь.

Дойдя до набережной Весты, я свернул налево и скоро оказался перед домом эльфийского клана. Воин, стоявший на страже в фойе, узнал меня. Тут же призвал кого-то из своих по имени.

Меня проводили прямиком к Тенариону.

Он сидел на том же месте, за столом на котором лежал древний фолиант и обложкой из какой-то диковинкой кожи, рядом возвышалась статуэтка Мэрэилин из черного, с красными прожилками камня. Свеча все так же горела в подсвечнике среди свежих лилий, с поломанными стеблями.

Войдя, я сложил руки жестом Хеленорн, он принял мой знак и, чуть помолчав, сказал:

— Магистр Дерхлекс, говорит, что некий Райсмар Ирринд действительно был в Темной Балке, но улетел оттуда на драконе, что значительно сокращает время пути до Вестейма.

Глава 8

Сердитый голос магистра

Я обернулся на звук открывшейся двери — вошла Келейрин и еще какой-то незнакомый мне эльф.

— А сам вы как думаете, мог ли тот вездесущий Райсмар везде успеть? — спросил я, зная, что здравомыслие не чуждо Тенариону.

— Учитывая то, что вы вылетели на Гирхзелле пятнадцатого числа — есть тому свидетели, а моя дочь была убита вечером четырнадцатого, то никак не могли. Я заметил, что полет на драконе значительно сокращает время пути лишь потому, что именно эти слова произнес магистр Дерхлекс. В сказанном им будто был намек, будто вы могли везде успеть, что показалось странными для моих людей. Ведь магистра никто не спрашивал на чем и когда вы отбыли из Темной Балки. Дерхлекс словно понимал, что именно мы хотим выяснить и сказал все так, чтобы на вас остались подозрения, — его взгляд скользнул по мне и остановился на пламени свечи.

— При этом он вас ни в чем не обвинял. Он делал вид, будто не понимает, причину наших вопросов, но дважды дал нам понять, что вы куда-то спешили, поэтому воспользовались столь дорогим удовольствием как полет на драконе, — добавил эльф, вошедший вместе с женой Тенариона. — Еще он сказал, что вы выглядели, как оборванец, у которого нет денег даже на ночлег, у вдруг такой неожиданный поворот — полет на драконе!

— Вообще-то я никуда не спешил. Полетел на драконе лишь потому, что не хотел расставаться с одной приятной мне дамой-эльфийкой. Причину ее спешки я вам, разумеется, не открою — это личное. И отчасти, магистр прав: в тот момент мой кошелек был почти пуст, но я быстро заработал сумму достаточную для полета на драконе. Давайте подведем главный итог: ваши подозрения с меня сняты? — я перевел взгляд с незнакомого мне эльфа на Тенариона.

— Сняты. Но извинений мы приносить не будем — вы убили трех нанятых нами людей, — высказалась Келейрин, отодвинув стул, собираясь сесть, и пояснила: — Я понимаю, что вы лишь защищались и в том, что они напали нет вашей вины. Но их убийство можно расценивать как жертвенную кровь, которая пролилась от ваших рук. Перед богами вы получили удовлетворение.

— Перед темными богами, — уточнил я, зная некоторые хитросплетения эльфийских законов. — Но я не мелочен и согласен закрыть вопрос. Готов подтвердить, что не имею претензий к вам, при условии, что вы не имеете их ко мне, — сказав это, я отставил посох к стене и сплел пальцы двух рук жестом Милсэлис*.

(*Мистэлис — эльфийский знак-жест, выражающий, что все противоречия сняты и восстановлено понимание, согласие, добрые отношения.)

Тенарион встал и первый из эльфов ответил мне тем же знаком, обозначая согласие и восстановление мира. За ним ответила Келейрин и стоявший рядом с ней эльф.

— Если располагаете временем, прошу задержаться ненадолго, — сказал Тенарион, жестом предлагая мне сесть. — У нас есть подозрение, что магистр Дерхлекс как-то связан с теми людьми, которые посмели оболгать вас. Я желаю найти истину, чтобы покарать мерзавцев, убивших мою дочь. Несколько моих людей отправлены к святой роще Алти, чтобы узнать, не появляется ли там какая-то банда, и может найти свидетелей произошедшего в тот скорбный вечер. Мы будем искать убийц и к тому причастных по всем возможным направлениям.

— Источник Алти — то место, где останавливаются многие держащие путь из Вестейма, — добавила Келейрин. — Я сама останавливалась там много раз, но не слышала, чтобы в тех местах бесчинствовала какая-то банда. Хотя времена меняются — становится все больше злых людей.

— Пока единственная наша зацепка, это магистр Дерхлекс. Он явно что-то знает. Возможно, знает тех лжецов, которые указали на вас и назвали ваше имя, — высказался эльф, присевший рядом с женой Тенариона и тут же, обращаясь ко мне, представился: — Мое имя — Данарел. По поручению уважаемого Тенариона вчера я ходил к магистру и расспрашивал кое-каких других людей. У меня сложилось впечатление, что магистр Дерхлекс настроен к вам крайне недоброжелательно. И если так, то, возможно, именно он подослал тех людей, указавших на вас. Конечно, это мало приближает нас к разгадке трагедии, случившейся у источника Алти, и магистр вряд ли может иметь какое-то отношение к случившемуся. Ведь он сам был в пути из Темной Балки, сидя в одной карете с уважаемой госпожой Арэнт. Кроме того, Дерхлекс достаточно известен в Вестейме, разговоры о нем хоть не слишком добрые, но все равно такого видного человека трудно заподозрить в столь мерзком преступлении. Скажите, господин Ирринд, у Дерхлекса есть причины ненавидеть вас?

— Особых причин нет, но ненависть у него ко мне имеется, — произнес я и кратко рассказал о моем знакомстве с Гархемом и споре, который он проиграл. Потом добавил: — Заметьте, ваши люди, посланные меня выследить, поджидали меня именно в то время и в том месте, через которое я должен был идти к дому графини Арэнт. Полагаю, вы тоже знали когда и куда будет идти тот самый Райсмар Ирринд? — я глянул на Тенариона, он нехотя кивнул, и я продолжил: — А ведь не так много людей знали, на какое время меня пригласила графиня. По сути, время и место точно знала сама Ольвия и Дерхлекс — охранник графини и алхимик, вряд ли слышали наш разговор. Теперь у меня почти не осталось сомнений, что именно магистр причастен к попытке покушения на меня и именно он ввел вас в заблуждение. Однако, мне бы и в голову не пришло, что Дерхлекс готов убить человека лишь за то, что с ним не заладились отношения и возник мелочный спор, — сказал я, размышляя о произошедшем.

По мере размышления над этим, мне на ум пришла еще одна мысль, которую я не стал озвучивать перед эльфами: у Гархема Дерхлекса мог быть иной мотив. Мотив, куда более серьезный, чем необоснованная ненависть ко мне. А именно: мое сближение с Ольвией! Магистр явно был против этого. Почему? Вряд ли между этим стариком и молодой красавицей Ольвией может быть нечто большее, чем отношения хозяйки и нанятого мага-исполнителя. А вот то, что я, как маг, могу занять его место при графине — это да. Такую угрозу Дерхлекс мог распознать раньше меня и она — серьезный аргумент, чтобы меня убрать. Ведь, по всей видимости, дело касалось очень приличного заработка за весьма деликатные магические услуги. Теперь мне было понятно почти все. В этом городе самый опасным врагом для меня мог стать или уже был магистр Гархем Дерхлекс. И очень вероятно то, что он поспешит указать на меня графу Малгару Арэнту, когда тот вернется в город.

— Больше вы нам ничем не поможите, господин Ирринд? Может заметили что-то необычное в день прилета в Вестейм? Может, возле вас появлялись какие-то странные люди? — хмуро спросил Данарел.

— Нет, — я покачал головой после минуты размышлений. Моя встреча с парнями из Медной Руки была без сомнений случайной, да и не могли они иметь отношение к происходящему возле речного. — Вам нужно как-то надавить на магистра. Допустим, сказать, что вы знаете, что это именно он подставил меня. Я же со своей стороны тоже не упущу возможности прижать его, может откроется еще какая-то истина. Но что-то подсказывает мне, что Дерхлекс не имеет даже косвенного отношения к гибели вашей дочери, — я с сожалением глянул на Келейрин. — Скорее всего, он просто использовал эту весть, появившуюся с его приездом в город, в своих неблаговидных целях. Услышал от кого-то, у него созрел простенький план насчет меня. Затем он просто нанял случайных или знакомых людей, заплатил им, чтобы они под видом свидетелей пожаловали к вам и сказали то, что сказали.

— Возможно так и есть, — согласился Тенарион. — В любом случае мы будем искать и обязательно найдем убийц. Моя девочка будет отомщена — так требует мое сердце, и Судья Небесная — Наирлесс, — на минуту-другую наступила тишина. Потом старший эльф спросил: — Вы, господин Ирринд чем занимаетесь, как зарабатываете на жизнь? Я понимаю, вы маг, и невзирая на столь молодой возраст, маг высокого мастерства.

— Да, я хороший маг. Как вы знаете, я прибыл в Вестейм недавно. Собираюсь зарабатывать как маг-наемник, — я подумал, что Тенарион — явно не последнее лицо в клане Хартун Тран, не просто так спрашивает меня об этом. Учитывая то, чем промышляют «лисы пустыни», я бы мог им стать интересен, так же как и они мне. Поэтому я сказал так, не слишком нахваливая себя, но давая понять, что я непростой маг: — Меня, уважаемый господин Тенарион, интересуют только сложные миссии, за которые не берутся большинство других магов. Разумеется, при соответствующей оплате за непростую работу. Но пока я здесь человек новый, мог бы взяться и за работу попроще, чтобы заработать себе репутацию.

— Насколько сложные миссии, господин Ирринд? — переглянувшись с супругой, он улыбнулся.

— Не сочтите за излишнюю хвальбу, но практически любой. Я не бог, и многое мне не по силам, но я не боюсь сложностей. Они меня даже привлекают. В магическом мастерстве готов поспорить с любым магистром в Вестейме, — наверное эльфам мои слова показались слишком самонадеянными, тем более при моем слишком юном облике, но то, что случилось со стрелками, пытавшимися меня убить, должно было сказать о многом.

— А если это задание будет связано с гробницей, в которой живет демон? — голос Тенариона звучал сухо и серьезно.

— Мне это будет особо интересно. Гробница нубейская, в пустыне? — догадался я. Меня в самом деле такое дело могло бы увлечь, даже несмотря на неблизкий путь и скитания по горячим пескам. Но на такое предложение я бы согласился лишь в том случае, если эта миссия не требует отправки в ближайшие дни. Ведь я еще не освоился в Вестейме и пока еще не утратил намерения найти Ионэль и наладить отношения с госпожой Арэнт

— Да, в пустыне. Несколько севернее Гор-Ха, — подтвердил старший эльф. — Мы будем иметь в виду вас, господин Ирринд. Как только прояснятся кое-какие детали, известим вас.

Выйдя из дома клана, я хотел направиться к Дерхлексу и немедленно выяснить отношения с этим негодяем. Однако, постояв на берегу Весты, посмотрев на неторопливое течение воды, решил не спешить. Возможно, я загляну к нему сегодня. Благо, Данарел подсказал, как найти магистра: дом его не так далеко от особняка госпожи Арэнт. И там же находится его школа, где он обучает магии с десяток способных учеников. Но ладно, вопрос с магистром мог подождать. Сначала я решил пройтись по Речному району и окрестностям подыскать таверну менее дорогую, чем «Добрый Лирки». Мой каприз — заказанный посох, обещал вытряхнуть едва ли не половину кошелька, а на сегодняшний день работой я еще не обзавелся. Обращаться к Бурухе Хазбулу как-то не хотелось. Он и так помог, неожиданно быстро разузнав, что означает Хартун Тран, и озадачивать аютанца очередной проблемой было бы излишним. У меня имелось желание, сходить к «Лунному Гонцу» и посмотреть доску объявлений: там вполне могло появиться объявление с предложением работы для мага, которая не по зубам другим. А следом, как только пришла мысль об этом кабаке, меня посетила и другая, забавная и лихая: не подождать ли в «Гонце» этого, как его… игрока-отжималу Юрлака. Прошлая игра для меня вышла весьма прибыльной. Почему бы не сыграть еще раз, ведь теперь я знаю, как легко выиграть в «Гору». Нужно без всякого стеснения самому повернуть кости так, чтобы вышла нужная сумма, например, двенадцать. Если Юрлак что-то возразит, то мой посох поможет втолковать мерзавцу особые правила игры со мной. Отобрать деньги у того, кто привык отбирать их у других — это в моем понимании не только прибыльный поступок, но и вполне благородный.

Еще немного поразмыслив, глядя на тихие воды Весты, я решил отложить визит в «Лунный Гонец» на завтра или сегодняшний вечер, если не задержусь у госпожи Арэнт. Сейчас было подходящее время и место, чтобы подыскать удобную таверну, в которую я переселюсь завтра. Найти ее я собирался здесь же, в Речном районе или между Средним Городом и Высокими Домами. Эта часть Вестейма мне нравилась гораздо больше, чем та, где мы остановились первый раз с Ионой.

Обогнув Аютанские бани и отойдя уже от дома клана Хартун Тран на почтительное расстояние, я подумал, что о хорошей таверне стоило спросить у того же Тенариона или более разговорчивого Данарела. Но ладно, не грех разузнать у прохожих. Как только на глаза мне попался приличного вида господин, одетый не слишком богато, но явно не нищенствующий, я спросил:

— Уважаемый, не подскажите, где здесь поблизости приличная таверна или постоялый двор? Так, чтобы не слишком дорого, но с хорошими условиями.

— Э-э… Это вам в «Вечернюю Звезду» надо. К набережной спуститесь, — он махнул рукой в сторону Весты, откуда я как раз поднимался. — Заведение новое, цену пока не ломят. И место хорошее: вид на реку, рядом мост Арака, порт, рынок и привоз, — любезно пояснил он, думая, что я не знаю города. Затем уточнил, как проще найти указанную таверну.

Вернувшись к набережной, я прошел треть лиги от Аютанских бань, и вот справа от меня за зеленью кустарника элатрильских абрикос и ирисов появились краснокирпичные стены «Вечерней Звезды». Таверна оказалась немаленькой: три этажа и в ширину с приличным размахом. Вход стерегли две волчицы из темного туфа. Как известно, статуи у входа часто подчеркивают солидность заведения. Теперь оставалось уточнить, что в понимании прохожего, указавшего на эту таверну, «не слишком дорого».

Я поднялся по ступеням, вошел в зал с высокой стойкой распорядителя под огромным циферблатом эльфийских часов. Напротив, располагалось три дивана, два из которых были заняты постояльцами, живо обсуждавшими дорогу в Арсис. За стойкой застыла в ожидании рыжеватая девица лет двадцати.

— Красавица, есть свободные номера, да так, чтобы с водной комнатой? — полюбопытствовал я, успевший привыкнуть к столь полезному удобству, когда можно помыться, не выходя из номера.

— Нннет… — неуверенно ответила она, но улыбнулась. Видимо мое обращение пришлось ей по душе.

Хотя девица красавицей не была, но на личико я счел ее вполне приятной, и ее неуверенность в том что такого номера нет, решил развеять душевным разговором. Сказал ей полушепотом, опираясь на стойку и потянувшись к ней:

— Понимаешь, мне очень надо. Когда узнаешь зачем, то сразу обнаружишь, там у себя, — я постучал пальцем по стойке, намекая на книги с записью постояльцев, — что такой номер есть. Вот посмотри прямо сейчас…

— Сначала скажи, зачем, — она клюнула на мою игру.

— Сначала посмотри. Уверяю, причина тебе понравится, — я подмигнул ей.

Она порозовела, перелистнула страницу книги и сказала полушепотом:

— Только послезавтра освободится. Номер дорогой, — сообщила она.

— Дорогой, это сколько? — я улыбнулся, хотя понимал, что заигрывания с девушкой не могут сбавить цену — она установлена хозяином.

— Тридцать гинар. Все, говори зачем! — она кокетливо скруглила губки.

Тридцать… Я с трудом удержал улыбку на лице. В «Добром Лирки» я платил 35 — как бы не велика разница. Многовато тридцать. Все-таки я рассчитывал найти что-то ощутимо дешевле. Но, с другой стороны, здесь удобный район и 5 гинар экономия, равная стоимости скромного ужина. Если номер окажется не хуже, то можно взять и за тридцать.

— Говори, зачем⁈ — не унималась рыженькая любопытница.

— Чтобы тебя чаще видеть. Нравишься ты мне, — рассмеялся я.

— Шутник, — отозвалась она. По глазам рыженькой я понял, мой ответ ее не разочаровал.

Дальше, она еще охотнее отвечала на мои вопросы. Договорились мы до того, что я сначала сниму на день недорогую комнату за 12 гинар, чтобы переселиться сюда завтра, а через день освободится тот номер, что с водной комнатой, и я займу его. За него пришлось уплатить сразу на день вперед.

Сидя за обедом, здесь же, в трапезном зале «Вечерней Звезды», я думал, что из-за моих вовсе не обязательных трат я снова близок к тому, чтобы оказаться с пустым кошельком, и визит в «Лунный Гонец» теперь напрашивался сам собой. Если бы не намерение посетить магистра Дерхлекса и не обязательный визит к госпоже Арэнт, я бы так и сделал. Но вместо решения денежного вопроса, я неторопливо доел жаркое по-карлотски, встал и, выйдя из таверны, направился к мосту Арака.

Поиски магистра Дерхлекса я начал с его дома, который располагался между Южным рынком и правым берегом Весты — так указал эльф, подсказав как этот дом сразу найти. Дверь открыла женщина лет пятидесяти в переднике и сером чепчике — наверное служанка. Меня оглядела как-то недобро, прикрыв один глаз, попросила назваться. С именем я ее обманывать не стал, но немного схитрил. Сказал:

— Я — Астерий. К магистру по вопросам истинной магии, — хотя мои слова прозвучали скорее, как «истины и магии».

— Магистр о вас не предупреждал, — сказала женщина. — Если вам что-то нужно, могу передать на словах или вынесу бумагу, напишите сообщение.

— Нет, не надо. Позже зайду, — решил я, и направился к магической школе Гархема Дерхлекса.

Она располагалась от его дома меньше чем в полулиге, чуть выше по берегу Весты, там, где начиналась небольшая ореховая роща.

Услышав громкие голоса со стороны двора, я подумал, что Гархем может проводить занятия во дворе и направился туда вдоль высокой каменной стены, за которой явно что-то происходило. Почти дойдя до ее конца, я услышал сердитый голос, явно принадлежавший магистру Дерхлексу.

Глава 9

Уроки мастерства

Дилижанс прибыл в Вестейм примерно к Часу Береса, что соответствовало 16 часам в арленсийском исчислении. Если учесть, что Яркус сегодня не завтракал — выехали из Речного рано — и обеденное время он провел в пути, то сейчас самым насущным желанием для Бороды было заглянуть в ближайшую харчевню. Как ни странно, эта неумолимая потребность стала даже сильнее желания побыстрее найти Иону. Вообще, в последний день Двоелуния и последовавшие за ним дни у Яркуса разыгрался нешуточный аппетит. Можно было бы назвать его волчьим, если бы эта метафора не была так слаба и не навевала нерадостные мысли. Когда на последней остановке в Речном Яркус вместе с другими пассажирами вышел из дилижанса, то стал свидетелем сцены, порядком встряхнувшей его и заставившей задуматься о происходящих в нем изменениях. Он увидел, как за углом таверны забивают двух селезней. Теплая тушка первого еще дергала перепончатыми лапами на грязной колоде, рядом лежала отрубленная голова с приоткрытым клювом, из шеи еще стекали густые капли крови. В этот миг Яркус даже зарычал. Он с трудом сдержав желание подбежать к колоде, схватить птицу и вонзить в нее зубы. Девушка, шедшая за ним, услышав это рычание отшатнулась. Какой-то важный господин, всю дорогу от Темной Балки угрюмо смотревший в окно, теперь глянул на него с опаской, как на умалишенного.

Но все это было вчера. Сегодня желание насытить свою утробу не стало меньше, но в Яркусе наметились кое-какие успокаивающе перемены: теперь его почти не одолевало то, невыносимое и, казалось бы, беспричинное беспокойство, мучившее прежние дни и исчезнувшее лишь вчера. Все происходило точно так, как сказала ему знахарка Арсикея. Еще Борода ясно запомнил ее последние слова перед уездом: «Очень скоро ты поймешь, быть оборотнем не так плохо. Для такого сильного мужчины как ты, это может быть даром богов. Прими его с благодарностью. Ничто не происходит просто так. Может когда-то ты поймешь в чем твое предназначение». Все бы так, и может быть в самом деле оборотнем можно жить, если в ночи Двоелуния убегать подальше от города. Но Иона… Вот, что больше всего заботило его! Иона! Что скажет она⁈ Что будет теперь между ними? Примет ли она его, как возлюбленного брата⁈ Прежде, они иногда говорили на эту тему, понимая, что оба очень рискуют подхватить оборотничество, но никогда не обсуждали такое всерьез. И сам Яркус, и Ионэль, когда возникал такой разговор, просто начинали отшучиваться. Иона говорила: «Я вырежу твое сердце. Несомненно, оно будет самым дорогим сердцем в мире». Яркус не позволял таких слов, но говорил, что если такое случится с Ионой, то попросит ее расцарапать его, чтобы стать зверем как она.

И еще Иону ждало огромное разочарование: ее любимый лук, которым она неизменно пользовалась три года, был сломан. Сломан им же в приступе безумия, нашедшего на Яркуса в Двоелуние. Он знал, как Тетива Ночи трепетно относится к своему оружию, и конечно, случившееся станет для нее ударом. Да, можно купить новый, и Борода непременно сделает это, не пожалев никаких денег, но Иона будет очень расстроена. Обе половинки лука Яркус привез с собой, завернув их в отрез дорогой бархатной ткани. Вообще, в этот раз Яркус был весьма загружен: кроме своего большого дорожного мешка, ему пришлось нести много вещей Ионэль, ведь она улетела налегке, а у Тетивы Ночи всегда было много вещей, даже несмотря на то, что их значительную часть эльфийка оставляла в Вестейме.

Входя в Столичные ворота Яркус попал в толчею. Cлучилась она большей частью из-за того, что несколько карлотов*, длиннобородых, с волчьими шкурами, наброшенными на плечи, проявили обычную наглость и влезли без очереди. Их огромные тюки, полные пушнины, на какое-то время перегородили проход. Из-за этого, почувствовав себя ущемленным, Яркус зарычал второй раз. Вышло это намного звучнее, чем первый. Если кто слышал, рык оборотня, то может представить тот жуткий звук, пробирающий до костей. При чем столь грозное рычание удалось Яркусу, в то время как он был в человеческом теле. Народ расступился перед ним, и даже несколько северян отошли в сторону, однако нашелся самый воинственный, который вцепился в его дорожный мешок и заорал:

— Чего лезешь, дурачок⁈ Вархалд здесь идет!

(*Карлоты — народ, живущий на севере, прославившийся диковатым и задиристым нравом).

Яркус повернулся к нему, окинул северянина презрительным взглядом. Ни слова не говоря, собрал в пятерню складки его одежды на груди, прихватив при этом бороду, и оторвал от земли. Поднял высоко, так что сам удивился, неожиданному порыву силы. Народ ахнул, многие попятились подальше, а кто-то заорал:

— Стражу! Скорее стражу!

Яркус отбросил карлота шага на три, и ударом ноги разорвал один из тюков с товаром северян. Неожиданно ловко вышло: в стороны полетели шкуры северных лис, голубых белок-летяг и ледяных волков, которые здесь особо ценились за красивый, сребристо-голубой мех.

Карлоты все как один заорали благим матом и выхватили мечи. Это и было их главной глупостью. С первых дней в Вестейме Яркус усвоил одно из главных правил: никогда не обнажать оружие рядом с городскими воротами или при стражах. Кулаком в морду можно, драться можно, хотя за это тоже не похвалят, но выхватывать оружие перед воротами — на это строгое табу! Кто такое позволяет, с такими наглецами стража не церемонятся. Так вышло и в этот раз: почти сразу послышался топот воинов в кирасах. Яркус благоразумно отошел с прохода, карлотов быстро утихомирили ударами тупых концов копий, связали, не обращая внимания на протесты и попытки что-то объяснить.

Задерживаться здесь было ни к чему, поэтому Борода наклонился, выдернул шкуру ледяного волка, заманчиво торчавшую из разорванного тюка, и пошел дальше. Изъятие добротной шкуры он не счел за воровство — просто отобрал как малую компенсацию за оскорбления в свой адрес. Шкура ему, конечно, была ни к чему, но может сгодиться для чего Ионе.

Войдя в город, Яркус сразу направился к таверне «Добрый Лирки». Вряд ли Иона остановилась там, но это место, многим памятное ему было по пути — разумно заглянуть, разузнать не отметилась ли там Тетива Ночи вместе с новым приятелем по имени Райс.

* * *

Двор магической школы окружал каменный забор. Забор основательный и высокий — этакая стена выше человеческого роста. Я прошел до ее конца, слыша сердитые выкрики Дерхлекса, обращенные к подопечным. Видимо магистр проводил занятия и не все складывалось как ему хотелось. В каменной кладке со стороны реки имелась кованая калитка, зашитая листами бронзы. Нетронутая ржавчина на ручке и петлях свидетельствовала, что этим ходом во двор пользовались редко. Я попытался открыть ее, но безуспешно — калитка оказалась запертой изнутри на надежный засов. Мне оставалось либо вернуться и попытаться зайти в школу со стороны улицы, имея большое сомнение, что меня пропустят, либо перебраться через каменную стену где-нибудь здесь, и во всей прекрасной неожиданности предстать перед господином Дерхлексом и его учениками.

Окинув взглядом стену, я приметил несколько мест, где кладка оказалась менее ровной: некоторые камни выступали достаточно, чтобы за них можно было зацепиться. Я выбрал участок стены с поврежденной местами кладкой. Там более, чем в человеческий рост поднималась верхушка персикового дерева — за листовой меня могли не заметить сразу, и я бы имел возможность осмотреться. Сложности при штурме стены мог создать лишь мой дорожный мешок. Я спрятал его в кустах. Подставил посох к стене, цепляясь за неровные выступы кладки забрался наверх и, прячась за ветвями дерева, оглядел территорию магического заведения Гархема Дерхлеса.

Меня пока не видел никто: пятеро молодых людей в длинных синих робах стояли ко мне спиной, перед ними расхаживал Дерхлекс, сердито рассказывая о практике приятия магических потоков и удержании баланса. Наклонившись, я кое-как дотянулся до своего посоха и уже с ним спрыгнул во двор магической школы. Хруст сухих веток под ногами тут же выдал меня, но я уже не пытался оставаться незаметным. Ученики мага разом повернулись ко мне. Первые мгновения они лишь недоумением смотрели, как неведомо откуда взявшийся незнакомец продирается через кусты.

— Что за шет? — негромко вопросил парнишка в робе, подхваченной шелковым кушаком.

— Через стену что ли перемахнул? Что ему надо⁈ — возмущенно произнес стоявший рядом с ним.

— О, сам Гархем Дерхлекс! — воскликнул я, не обращая внимания на недобрые возгласы учеников. — Как же интересно вертит нами жизнь! Где бы мы еще встретились⁈ Наверное, сам всезнающий Волгарт не мог предположить, что во дворе какой-то захудалой магической школы окажемся мы оба разом!

— Райсмар, вас сюда никто не приглашал. Вообще, я удивлен, что вы до сих под живы: ни боги, ни сама жизнь долго не терпит таких наглецов! — пронзительно глядя на меня, магистр скрестил руки на груди. — Даю вам две минуты, чтобы убраться из моей школы!

— Всего две⁈ Вы беспощадны, Гархем! Время так скоротечно, а вы вдобавок пытаетесь ограничить им меня какими-то минутами! — рассмеялся я, остановившись в пяти шагах от его учеников и активировав в левую руку «Щит Нархана».

— Позвольте, магистр, проучить этого гостя? Как я понимаю, этот человек вам неугоден! — вызвался парень, стоявший от меня вторым справа. Возрастом он выглядел лет на двадцать с небольшим, был чуть выше меня и, пожалуй, покрепче. Но разве физические данные имеют значение, если речь о стычке магов?

— Ты снова спешишь, снова горячишься, Каррид! Каждый день я указываю на то, что желание и страсть не должны бежать впереди ума, но ты будто не слышишь меня, — ответил Гархем, неотрывно наблюдавший за мной.

— Каррид, ты не слышишь магистра потому, что господин Дерхлекс не уделял должного внимания урокам покоя или вовсе не проводил их. Как же глупо это выглядит со стороны, когда учитель, не научивший учеников невозмутимости и душевному равновесию, требовать этого от своих подопечных. Это все равно, что требовать от ученика не делать ошибки в словах, не обучив их алфавиту, — опираясь на посох, я оглядел притихших учеников.

— Не лезь не в свое дело, Райсмар! Говори, зачем пришел, иначе тебе сейчас переломают кости без всякой магии и вышвырнут отсюда! — Гархем Дерхлекс занервничал — его зацепили мои слова.

— Ах, как это не гостеприимно! Я пришел по очевидной причине. Вспомни, зачем вчера приходили к тебе эльфы из Хартун Тран. Если ты слаб памятью или умом, подскажу: они хотели знать, через каких именно людей ты распространял ложь, будто в смерти дочери Тенариона повинен Райсмар Ирринд. Заметь, эльфы больше не клюнут на твою ложь. Они вытянут из тебя правду так или иначе. И чем больше ты будешь изворачиваться, тем злее будут эльфийские боги и Тенарион, — припугнул я его. — Еще заметь, остроухий, будучи обманут тобой, нанял кое-кого, чтобы убить меня, ведь он может привлечь других наемников, чтобы наказать того, кто породил эту ложь. Тенарион имеет основания подозревать: тот, кто распространяет ложь, тот знает о гибели его дочери гораздо больше и может быть сам причастен к случившемуся.

— Ложь здесь распространяешь только ты, жалкий маг-недоучка! У тебя нет никаких оснований обвинять меня! Нет никаких фактов! — улыбка Дерхлекса вышла на редкость злой.

Ученики мага, о чем-то негромко зашептались. Я не слышал, о чем — разобрал лишь пару слов «эльфы», «убийство».

— Правда, что ли? — я же в ответ Дерхлексу рассмеялся беззлобно. — Ты в самом деле сильный маг? Как насчет стрел, которые летят неожиданно в спину или с разных сторон? Справишься? Я, как маг недоучка, справился и положил всех стрелков, охотившихся на меня благодаря твоим стараниям. Возможно, скоро испытание с эльфийскими стрелками придется пройти тебе. Но я пришел не только для того, чтобы предупредить своего врага о грозящей ему опасности, но и для того, чтобы кое-что предложить.

Морщины на лице магистра стали глубже, а глаза будто потемнели. Он ждал моих слов. Я неторопливо, но громко продолжил:

— Ты, Гархем, хотел убить меня. Убить чужими руками, оболгав перед эльфийским кланом. Хотел убить из-за денег, которые ты боишься потерять, если я займу твое место возле графини Арэнт. Убийство из-за денег — это одна из самых мелких и грязных причин убийства. Так вот…

— Глупец! Жалкий недоучка! — оборвал он меня. — Мне незачем заботится о твоей смерти! Знаешь, почему? Когти!.. Когти оборотня на прилавке у алхимика. Мне-то известно чьи именно когти были там! Достаточно сказать об этом господину Арэнту и в тот же день тебя не будет в живых.

Надо признать, сейчас он привел крепкий аргумент. Значит, когти оборотня, проданные мной, не укрылись от глаз Дерхлекса. А раз так, то у него имелись какие-то особые причины не сообщать о когтях Малгару. Или о том, что те когти — не просто когти оборотня, а именно когти барона Харса, магистр узнал лишь недавно, уже после того, как подсунул ложь о моей причастности к убийству эльфийки.

— Каково, Райсмар⁈ Теперь доходит, что твоя жизнь очень зависит от меня⁈ — с насмешкой продолжил он. — Ты ничего не способен предложить мне. Это я могу тебе кое-что предложить: никогда не приближайся к графине Арэнт, исчезни навсегда из Вестейма и я, может быть, тебя пощажу!

— Жизнью распоряжаешься не ты, Гархем, а боги или более высокая сила, о которой ты не имеешь даже понятия. А за кем из нас правда, за кем ложь, давай предложим определить это богам. У магов в некоторых землях есть вполне достойный способ разрешения разногласий — дуэль. Давай ты против меня в честном поединке прямо здесь, перед твоими учениками. Заодно выясним, кто из нас никчемный маг-недоучка, а кому больше к лицу высокая степень магистра, — я рисковал, предлагая ему поединок, ведь я был еще очень далек от всей полноты своей магической силы, а истинная сила Дерхлекса мне была неизвестна. Однако осознание рисков, не помешало мне подковырнуть его: — Как слабой стороне, могу предоставить тебе выбор правил и ограничений. Можно биться до смерти или до признания поражения. Можно использовать защиту, можно не использовать. Выбирай!

— Райс, глупый мальчик, ты пытаешься уколоть меня, намекая на мою слабость? Я — магистр. А ты — много возомнивший о себе драчливый петух. Магистр может принять вызов только от равного себе, — с насмешкой произнес Дерхлекс.

— Позвольте, магистр, принять его вызов! Он задевает не только вас лично, но и всю нашу школу! — воскликнул тот же парень, стоявший среди других вторым справа. Кажется, имя его было Каррид.

— Позвольте, магистр, принять вызов всем пятерым сразу? — не без иронии спросил я. — Будет любопытно посмотреть, на что способны ваши ученики, и какая будет ваша физиономия через несколько минут.

Дерхлекс замялся, не ожидая такого решения от меня. Ведь было ясно: если ученики все впятером потерпят поражение, то это скажется крайне скверно на репутации школы и самого Дерхлекса. Я же, не давая ему времени на ответ, сказал школярам:

— Давайте, сучьи дети! Все разом покажите на что вы способны!

Я отбросил посох, готовясь распахнуть «Щит Нархана». Одновременно активируя «Усы Тигра» — высокая скорость реакций против пятерых мне могла потребоваться, если ученики Гархема достаточно быстры.

— Что можно использовать? — выкрикнул щуплый паренек с серебряной вышивкой на робе.

— Можно все! — объявил я. — Но всем вам будет очень больно за лжеца и негодяя — вашего учителя! Больно за то, что он побоялся принять мой вызов!

Первым, как и ожидалось, атаковал Каррид. Чуть согнув колени, он начал формировать между двумя ладонями сферу, вспыхивающую голубыми искрами. Делал он это недопустимо долго — более пяти секунд. В реальном бою его уже не стало бы в живых. Его сосед, как и Каррид пытался притянуть какую-то низкотемпературную магию, но выходило у него это еще медленнее. Только темноволосый парнишка оказался быстрее других — с двух его рук сорвались зигзаги электрических разрядов.

— Обходите его! — крикнул Дерхлекс. И это могло бы стать для них действительно полезной тактикой.

«Щит Нархана» раскрылся громким хлопком, принимая устремившиеся ко мне молнии и вызывая изумление противников. Ясно, они не были знакомы с защитой такого вида. Скорее всего, с ней не был знаком и Гархем Дерхлекс. Краем глаза я успел заметить изумление на его лице. Тут же рядом с учеником крайним слева появился огненный волк. Еще один. Оба зверя жутко завыли и бросились ко мне, атакуя с левого бока. Я не стал поворачивать щит, зная, эти «волки» — лишь формы астральной энергии. Подобная астральная атака опасна лишь для тех, кто поверит в угрозу от ненастоящих зверей и поддастся страху. Первое астральное существо, разбрасывая клочья холодного пламени, будто вцепился мне в ногу, второй в высоком прыжке, наверное, целил слева в горло. Я не стал уклоняться — почувствовал лишь безобидное касания плотного астрала. Гораздо больше меня волновала атака Каррида и его приятеля. Они синхронно пустили две сияющих синими искрам сферы. Почти сразу ударил темноволосый, найдя силы еще на один электрический разряд.

— Обходите его! Окружайте! — размахивая руками, орал Дерхлекс. — Шевелитесь! Мгновения решают все! Нарлон, почувствуй злость! Злость — это начало Силы!

Тусклые молнии легко поглотил «Щит Нархана». Со сферами вышло чуть хуже: одновременно они разорвались справа и слева от меня. Щит прикрыл, но все равно ледяное облако долетело до меня. Пальцы левой руки скрючило от холода, тело пронзило ледяными иглами.

— Каррид, обходи справа! — орал Дерхлекс.

С этой минуты я решил, что больше не стоит оставаться в защите и проявлять неуместное милосердие. Холод, так холод. В левую руку я активировал «Дыхание Севера». «Острием Льда» атаковать не стал, не желая обрывать ничью жизнь. Правой рукой толкнул волну неакцентированной кинетики, сбивая с ног двоих, пытавшихся меня обойти. Парнишка, тот, что пытался третий раз накрыть меня электрической магией, откатился под ноги к магистру и фиолетово-синие зигзаги разрядов, зацепили самого Дерхлекса. Магистр отшатнулся, выматерился, содрогаясь от электрических импульсов. Я же пустил «Дыхание Севера»: поток жуткого холода, похожий на дыхание ледяного дракона, вырвалась из центра ладони. Первый в него попал Каррид, следом его приятель, пытавшийся атаковать меня морозной сферой. Оба они застыли, покрытые слоем инея, с синими лицами и приоткрытыми ртами. Подхватив посох, я в два прыжка оказался между школяром, оставшимся без моего внимания, и магистром. Взмаха моего оружия хватило, чтобы снести парнишку, не слишком навредив ему. Резким тычком в живот я сложил пополам Дерхлекса, второй удар посоха оставил красную отметину на его лбу. Поскольку Гархем смел отдавать подсказки и пытался управлять ходом магического сражения, я счел его участником, а значит, по справедливости, имел право атаковать его.

— Не пытайтесь играть со мной в скверные игры, Дерхлекс! Это пока предупреждение! — сказал я, надавив концом посоха на его кадык. — И мой вам урок: вовсе не Злость — начало Силы, а Направленное Внимание и Покой. А вы, — я повернулся к ученикам, — выбрали не того наставника. Если он до сих пор не научил вас, что защита — это самое первое и важное в боевой магии, то такое обучение не стоит и гнутого медяка.

Глава 10

Тысяча причин сказать «нет»

Забрав припрятанный в кустах мешок, я направился в сторону Железного моста. Перед глазами все еще была изумленная физиономия Гархема Дерхлекса с пунцовой шишкой на лбу и косившим от обалдения левым газом. Скорее всего, магистр недоумевал вовсе не от эффективности моего магического щита, а от ловкости, быстроты моих движений. Большей частью от того, как я в один миг очутился перед ним и преподал ему урок. При чем урок не атакующей магией, а ударами обычной палки. Наверное, такой финал поединка стал особо обидным для высокомерного мэтра магических наук. При желании я мог бы убить Дерхлекса и всех его учеников — вряд ли бы Гархем успел бы выставить надежную защиту от моей безупречной кинетики. Однако его ученики ни в чем не виноваты передо мной, чтобы стать жертвами разборок, их не касающихся. Отправлять к предкам Дерхлекса я тоже не собирался. Во-первых, его вина не доказана, хотя для меня во многом очевидна. А во-вторых, убив его, я мог бы попасть под довольно суровые арленсийские законы. И мои объяснения, мол, эта оказия произошла в момент честного поединка и увещания, что Дерхлекс заслужил такую участь за свои злодеяния — все это лишь слова, имеющие не много веса. Хотя магистр Дерхлекс Гархем не аристократ, но человек он видный в Вестейме, и расправиться с ним на виду у многих без последствий не выйдет. И, в-третьих, такую жестокость точно бы не одобрила бы госпожа Арэнт.

При этом я понимал, что мое противостояние с Гархемом отнюдь не закончено. Скорее всего, оно только начинается. Он будет мне мстить за то, что я опозорил его второй раз, теперь уже с удвоенным рвением. Вероятно, он снова попытается убить меня. Возможностей у него для этого более чем достаточно. Однако, я не просто Райсмар Ирринд — я еще и Астерий. Тот, на кого покушались гораздо более сотни раз, и лишь в редких случаях мои враги добивались успеха.

С этими мыслями, посещавшими меня не первый раз, я почувствовал, что кто-то преследует меня. Дошел до угла — до него осталось с десяток шагов — свернул за него и там остановится. Ученик магистра Дерхлекса едва не налетел на меня. Вернее, на мой посох, который я выставил вперед.

— Надо осторожнее на поворотах, — рассмеялся я. — Куда так спешишь? Твоему наставнику потребовался врач, чтобы положить компресс на шишку на лбу? Вроде я не слишком усердствовал в назиданиях вашему учителю.

— Господин Райсмар!.. — паренек, часто дыша и подбирая слова замялся.

И я поправил его:

— Райсмар Ирринд. Хотя я вряд ли намного старше тебя. Можно и по-простому: Райс.

— У меня к вам огромная просьба, господин Райсмар Ирринд! — он снова замолчал, переводя дух и убирая с глаз черные слипшиеся волосы. — Возьмите меня учеником! — наконец выпалил он.

— Учеником⁈ — я покачал головой, оглядывая его и спросил: — Как твое имя? И сколько тебе лет?

— Салгор, — его серые глаза с надеждой ожидали ответа. — И мне уже восемнадцать. Восемнадцать полных лет.

— Послушай, Салгор, ты совершенно не знаешь меня. Не знаешь, на что я способен и есть ли вообще во мне достаточная сила. Может я не маг, а шарлатан. Удачливый шарлатан, показывающий фокусы, похожие на магию. Кстати, именно так думал обо мне ваш магистр Дерхлекс, — говоря все это, я был озадачен его просьбой. Озадачен, потому что видел — мальчишка желает этого искренне, но я не имею возможности заниматься обучением. У меня нет на это времени, ни возможностей, ни капли желания. Но самое скверное в том, человек возле меня добавляет мне уязвимости. Она возрастет многократно, когда в город пожалует граф Арэнт.

— Я видел, на что вы способны. Меньше минуты мне хватило понять, что вы — большой маг. И я знаю, что ваша юная внешность обманчива. Не откажите, господин Ирринд! — он неотрывно смотрел на меня и решительно добавил. — Еще я знаю, что деньги для вас не главное, а у меня с ними как раз не очень хорошо. И еще…

— Ну, что еще? Вываливай. Добей уже меня своими неотразимыми причинами, — я перенес часть внимания на тонкий план, сканируя тонкие тела паренька. Мне стало любопытно, как он мог определить, что моя «юная внешность обманчива». Сделать такое вот так сразу с наскока не мог бы даже маг высокого уровня.

— Еще потому, что я распрощался с магистром Дерхлексом — больше к нему не вернусь. Кстати, Нарлон и Корпис тоже ушли от него. Вы бы слышали, как магистр орал сейчас на них, да в общем-то и на вас. Он считает, что вы использовали посох вопреки правилам. Честный поединок запрещает использование вспомогательных магических предметов без предварительного согласия с другой стороной конфликта, — Салгор отвел взгляд в сторону и добавил: — Это не мои слова, господин Ирринд. Так сказал магистр.

— В общем-то он прав. На, держи, — я сунул ему в руку свою палку. — Чувствуешь великую магическую силу этой штуки?

— Да, господин Райсмар Ирринд! Ее сила огромна, если ей приложить по чьей-нибудь башке. Верно, на ней нанесен рунный заговор на смачные шишки и синяки! — рассмеялся он, потряхивая палкой и показывая, что с чувством юмора у него вполне неплохо.

— Верно. Вижу, ты не лишен некоторых талантов, — признал я. Этот парень мне нравился. Если вспомнить его атаки электрическими разрядами во дворе школы Дерхлекса, то они были самыми быстрыми и эффективными. Но опять же: мне не нужен ученик. Тем более сейчас. Сейчас мне он остро не нужен: у меня куча своих проблем и забот. — Хочешь еще кусочек истины? — прищурившись, спросил я. Его зрачки тут же расширились в ожидании и не без удовольствия произнес: — С палкой ты угадал. А вот с деньгами ошибаешься. С чего ты взял, будто для господина Ирринда деньги не важны? Вполне себе важны.

Салгор с непонятным изумлением смотрел на меня, потом сказал:

— Но как же так? Я же вижу, что вы — человек нежадный. И дело в том, что… В общем, у меня почти не осталось денег. Четыре дня назад я заплатил магистру до конца месяца семьсот гинар. У меня осталось меньше сотни просто на еду, — он чувствовал себя расстроенным, сбитым с толку. — Мне нечего предложить вам. Хотите, я буду вам просто слугой? А потом, как мне выплатят за работу в порту, я заплачу вам сколько смогу.

— Послушай, Салгор, — я положил руку ему на плечо и прикрыл глаза. Мое мимолетное исследование его тонких тел дало не много результатов, но я уже понимал, что у парня хорошая интуиция и великолепные энергетические каналы — с него в самом деле мог бы выйти очень хороший маг.

— Я слушаю, господин Райсмар Ирринд! — напомнил о себе недавний ученик Дерхлекса.

— Ага, молодец, слушай дальше: я не могу взять тебя учеником по тысяче причин. Вот тебе несколько самых важных и честных. Первая — рядом со мной ты будешь в смертельной опасности. Вторая — я на самом деле неважный наставник, я не люблю кого-либо учить. Третья — у меня нет на это ни капли желания, честное слово. Четвертая — у меня нет ни то, что школы, но даже своей захудалой коморки в Вестейме. Шестая — со мной ты обретешь гораздо больше проблем, чем полезных знаний. Седьмая — у меня нет на тебя времени, — я видел, как с каждым моим словом на его лице проступает все больше разочарования и остановился в перечислении причин.

— То есть вы мне откажите? Оставите на краю дороги, как блохастого щенка? — проговорил он, со всем драматизмом разыгрывая обиду.

— У тебя что, блохи? — я забрал у него палку и видя, в глазах этого хитреца веселую искру и то, как он замотал головой, добавил. — Я отказываюсь брать тебя в ученики. Но…

— Что «но», господин Ирринд⁈ Говорите же! Добейте меня своей беспощадной истиной! — он сделал столь горестный взгляд, что любой, видя его, прослезился бы.

— Но, чтобы ты не расплакался, готов тебе кое-что предложить, — продолжил я.

— Да, господин Ирринд! — он застыл во внимании.

— Ты можешь навещать меня, когда у тебя будет такое желание и потребность. Если я в этот момент буду свободен, то поделюсь с тобой своими знаниями и полезными навыками. Иначе говоря: я остаюсь свободным от тебя, а ты от меня. Но при этом ты сможешь извлечь от общения со мной доступную тебе пользу, — заключил я, разъяснив свое предложение. — Устроит?

— Да, господин Ирринд! Я был уверен, что вы не откажите! Может быть со временем вы пожелаете принять меня, как полноценного ученика, а пока хотя бы так, — он улыбнулся и это вышло даже как-то нахально. Настолько, что мне понравилось. В нем было именно то ограниченное, но необходимое нахальство, которое позволяет добиваться целей, не делая человека слишком бесцеремонным.

— Тогда подходи завтра часам этак к восемнадцати к «Лунному Гонцу». Поскольку денег у тебя нет, то выиграешь их для меня в кости, — сказал я, опираясь на посох и представляя игру нашей маленькой команды против команды Юрлака.

— Но… господин Ирринд, я очень плохо играю в кости. Больше шансов, что я проиграю, чем выиграю что-то для вас… — он поправил упавшие на глаза волосы и повернулся к проходившим мимо нас двум девушкам — они одарили нас насмешливыми взглядами и поспешили в сторону Железного моста.

— О шансах не волнуйся — это моя забота. Если за игровыми столами окажется некий известный мне господин, то без выигрыша мы не уйдем. Хотя просто так денежки не достаются — придется немного потрудиться нам двоим, — сказал я, все еще тихонько сканируя его энергетические тела. — Если по каким-то причинам не сможешь подойти к «Лунному Гонцу», то ищи меня в «Вечерней Звезде» — это таверна возле Аютанских бань. На месте я не сижу, но если потребуюсь, найдешь.

— Я обязательно приду, господин! — с уверенностью выпалил Салгор.

— Отлично. Тогда тебе задание на этот вечер и ближайшие дни, — вытянув указательный палец, я дотронулся им выше переносицы бывшего ученика Дерхлекса. — Вижу у тебя не так плохо с выходом на тонкий план. Я сделал тебе маленький подарок. Называется он «Звезда Харши». Ищи ее в себе. Найдешь, как инородное тело, потому как в нем частица моей энергии. Она нужна лишь для того, ты обратил внимание именно на этот участок ментального тела. Перед сном перенести туда максимум внимания, это позволит тебе значительно расширить энергетические каналы. И вот еще важное задание… — я потратил еще минут пятнадцать и на простых примерах рассказал ему, как тренировать разделенное внимание.

После этого мы расстались. Салгор явно довольный, даже вдохновленный моими наставлениями, ушел в сторону Речного района, а я к дому госпожи Арэнт, забыв о магистре Дерхлексе и полный предвкушения встречи с красавицей-графиней.

Калитку мне открыл дворецкий. Вид его был взволнованным, глаза беспокойны и растеряны, и в какой-то миг я даже подумал, все ли хорошо с ним самим. Однако спрашивать его ни о чем не стал, лишь удостоверился, что госпожа дома и ждет меня. Шолан проводил меня в дом и попросил подождать внизу, сам же шустрой для старика походкой, исчез за дверью в хозяйственном крыле. Вскоре появился Гурвис, встреча с которым была памятна с утра. Он проводил меня на второй этаж и уже там, по пути к покоям графини напомнил о мучившем его вопросе:

— Вы же не предадите меня, господин Ирринд? Ее сиятельство, наверное, думает, что я передал вам письмо.

— За это не беспокойся, — заверил я. — Все будет, как мы договорились: насчет письма я промолчу. Если разговор повернется так, что госпожа начнет расспрашивать о чем-то, касающимся ее послания, то я, прежде, чем сказать, что-то о письме, попрошу ее не наказывать тебя. Думаю, она пойдет мне навстречу.

— Спасибо вам, господин Ирринд! — горячо произнес Гурвис. — Я ваш большой должник. За последние дни я провинился трижды и уже боюсь, как бы не прогнала меня наша госпожа.

Он постучал в высокую дверь с красивой резьбой по золотисто-коричневой древесине карнасского дуба, приоткрыл створку, услышав ответ Ольвии, попустил меня в покои графини.

Я вошел, увидев Ольвию, сидевшую за книгой и листом исписанной бумаги.

— Светлого вам вечера, ваше сиятельство! — приветствовал я и хотел было добавить слова о благосклонности богов, чтобы приветствие соответствовало арленсийской традиции, но Ольвия прервала меня.

— Спасибо, что пришел, Райс. Неужели не мог прийти раньше? — она встала и подошла, заглядывая мне в глаза своими необычными, серовато-синими в которых иногда словно распускались золотистые лепестки, и тогда их цвет менялся.

— Разве я был нужен срочно? Ты же уезжала к герцогине Альгер. Общение высоких господ бывает небыстрым, и я рассудил, что ты не вернешься раньше, чем к вечеру, — оправдался я, чувствуя нарастающее желание ее обнять.

— Я вернулась от Альгеров почти сразу. Сразу, Райс! Или ты так сделал специально. Не спешил меня видеть, чтобы показать обиду на меня? Я же извинилась. Признаю, повела себя очень глупо. Разве этого мало или тебе настолько все безразлично? Или… — она отступила на шаг и нахмурилась, — … эльфийка вернулась к тебе?

— Нет, я ее больше не видел. Ольвия, зачем все эти домыслы? Ты сама выдумываешь, чего не было. Кстати, почему спрашиваешь про эльфийку? Ревнуешь? — я тоже решил слегка нажать на нее неудобными вопросами.

— А для тебя это имеет значение? Ты ушел прошлый раз так, будто для тебя не имело значения, что думаю я и о чем переживаю. Даже не попытался поговорить со мной. Не попытался понять, почему я так рассердилась и что со мной происходит, — госпожа Арэнт обиженно поджала губы.

— Ольвия, дорогая моя, это не так. Давай оставим в стороне все эти упреки. Они вряд ли полезны и вряд ли от них будет больше понимания. Хорошо? — я взял обе ее ладони своими. Она не возражала, и тогда я продолжил: — Ты мне очень небезразлична. И все что происходит с тобой для меня очень важно. Я много думал о тебе вчера и сегодня. Знаешь, как обрадовался, когда увидел идущего ко мне твоего Гурвиса? Глядя на посыльного, я без всяких слов понял, что нужен тебе, — я обнял графиню и прижал к себе.

— Райс, не надо так, — засопротивлялялась она. — Я хочу продолжить обучение тому, что ты показывал прошлый раз, — Ольвия поспешила сменить тему разговора.

— И мы продолжим! Продолжим все начатое. Я это очень хочу, — держа графиню в объятиях, я наклонил голову, ища ее губы. Поцеловал в краешек губ, чувствуя прекрасный трепет ее тела, в котором сразу было и желание, и все женские страхи.

— Райс, пожалуйста, не надо. Ты очень меня сейчас мучаешь. Идем на ужин, — она освободилась от моих рук.

Мы спустились в столовую, где был накрыт стол. За окном сгустились сумерки, и мы как прошлый раз ужинали при свечах. Возможно, такова была традиция в доме Арэнт, но самосветные колбы здесь не горели за исключением нескольких тусклых возле посудного шкафа и подсобного столика. Нам прислуживала шустренькая девушка, которую прежде я не видел и рядом часто появлялся дворецкий. В какой-то миг мне показалось, что Шолан прислушивается к нашему разговору.

Пока я терзал в тарелке ломоть поросенка, запеченного с инжиром, госпожа Арэнт негромко пересказывала все то, что случилось с ней вчера перед сном, когда она удерживала внимание в узле света, а потом рискнула снова коснуться точки Оннакэ.

— Меня начало трусить, как это обычно бывает, — полушепотом произнесла она, отрезая кусочек кровяной колбасы. — Как я почувствовала, что растут ногти, то сразу перенесла внимание на точку бога. Я едва смогла, остаться собой и меня охватил страх.

— Ольвия, ты просто великолепна. Удивлен, что ты с первого раза так хорошо управляешь вниманием — такое редко кому дано. Но если бы я только знал, что ты собираешься это делать без моего присмотра, то очень бы постарался отговорить тебя. Я же предупреждал, такие эксперименты на первых порах небезопасны. В переключении внимания между этими точками, есть много нюансов. Пока я не объясню все важные моменты, ты рискуешь попасть в воронку превращений, — сказал я так же тихо, чтобы нас не слышал дворецкий, снова прошедший мимо стола в сторону кухни.

— Да, я это понимаю. И помню, что ты говорил прошлый раз. Но ты вчера ушел, и я подумала, что уже не вернешься. А раз так, то мне ничего не остается, как самой разбираться в себе, — она отправила в рот кусочек колбасы.

— Всегда помни, что самое важное — это узел света, он же — точка бога. Если что-то идет не так, ты должна перенести все возможное внимание в эту точку. Прочувствовать ее во всей полноте, стать ей! — с особой важностью сказал я. — Именно в этой точке скрыта привязка к нашей истинной природе. Для тех, кто хоть раз обращался в зверя, стать снова зверем довольно просто, если обратиться к точке Оннакэ, и часто такое превращение происходит спонтанно. Вернуться в человеческий облик бывает сложнее, но на начальном этапе это самая важная практика.

— Я хочу сегодня еще попробовать с тобой, — Ольвия отставила тарелку и принялась за десерт.

— Обязательно попробуем. Ты говорила, будто под домом есть подземелье, и ты в некоторые ночи убегала туда. Давай там, если это удобнее, — предложил я.

— Да, подземелье очень большое. Малгар говорит, будто оно соединяется с древними подземными ходами крепости Алкур. Я никогда не ходила туда, но знаю место, где за решеткой есть выход к реке. Можно прогуляться туда, если ты не побоишься меня, — она грустно улыбнулась и добавила. — Только нужно решить вопрос с одеждой. Взять что ли запасное платье…

— Удобнее просторный халат, — заметил я, заканчивая с последним кусочком запеченного мяса. — Тебе следует заказать специальную одежду для этих целей. Когда превратишься, я могу снять размеры, если захватишь мерную ленту.

— Райс, откуда у тебя такой опыт и такие знания? Как ты можешь знать все эти особенности? — госпожа Арэнт стукнула ложечкой о вазочку с миндальным кремом. — Магистру Дерхлексу больше ста лет, но, мне кажется, он не знает этого.

Я отшутился, не желая пока говорить ей слишком сложной для восприятия правды.

А через полчаса мы стояли в полутемном зале, за которым начинался подземный ход. Грубые каменные выступы, освещал факел в моей руке, а темнота и покачивающиеся тени манили нас тайнами и соблазнами предстоящей ночи.

Глава 11

Кровь мага на вкус

Мы прошли шагов пятьсот. Здесь узкий ход расширялся, превращаясь в подземный зал, правую часть которого ограничивала грубая каменная кладка, слева в свете моего факела виднелась полуразрушенная арка с изваяниями мрачных ликов по обе ее стороны. Там же были бронзовые держатели факелов, позеленевшие от времени и сырости. В узкой промоине между камней тихо журчал тоненький ручеек.

— Нам туда. Выход к реке там, — Ольвия кивнула в сторону темного прохода. — И надо было запереть нашу решетку. Малгар говорил, что ее нужно обязательно запирать, даже если выходишь ненадолго.

— Почему? Здесь бывают какие-то гости? — я подошел ближе к арке, вглядываясь в темноту. Мне показалось, что оттуда доносятся какие-то звуки, похожие на чье-то бормотание.

— Да, этот проход соединяется с подземельем под крепость Алкур, — повторила она то, что я уже слышал. — А там скитаются всякие темные личности, и она хранит много тайн. Еще говорят, что это подземелье огромно и его проходы тянутся через весь старый город.

— Разве это может испугать Ольвию Арэнт? Какие-то темные личности, тайны подземелья Алктур… — я сделал шаг к графине, переложил факел в левую руку, правой обнял ее, прижимая к себе.

— Ты хотел сказать, может ли это испугать волчицу. Или скорее жуткого оборотная, которым становлюсь я? Нет, меня эти тайны привлекают. Я с детства была любопытной девочкой. Можно сказать из-за этого любопытства я стала добычей Малгара, — она прижала к груди свернутый халат, который взяла, чтобы потом переодеться.

— А меня привлекают такие таинственные женщины, как ты, — произнес я, заглядывая в ее глаза. В них мерцал огонь — огонь моего факела. Но мне показалось, что там таился еще иной отблеск, выдающий опасное существо, таившееся в ней. Я потянулся к ее губам, желая повторить те поцелуи, которые пока не случались достаточно долгими и страстными так, как мне того хотелось.

— Райс, не надо, — прошептала она. — Ты же знаешь, я принадлежу Малгару. Я потом не смогу смотреть ему в глаза.

— Ты же не любишь его. Почему бы тебе не порвать с ним? — от ее невыносимо соблазнительной близости, ко мне пришло возбуждение, столь крепкое и явное, что госпожа Арэнт вздрогнула и уперлась ладонью мне в грудь.

— Надеюсь, Райс, у тебя нет мыслей воспользоваться моим положением? — испуганно произнесла она.

— Только если ты сама того пожелаешь, — я все-таки поцеловал ее.

— Идем. Идем к реке. Мне не нравится это место, — произнесла она, освободившись от моих объятий. И тут же замерла, повернувшись к арке. — Там кто-то есть.

Я тоже слышал отдаленные звуки из темноты.

— Не хочешь посмотреть, что там, моя отважная волчица? — предложил я, при этом понимая, что мое предложение довольно опасно. При чем не столько для меня, сколько для графини. Этот ход, начинавшийся за аркой, судя по направлению, вел куда-то к подземелью древней крепости.

Я и без Ольвии знал, что об этом месте ходило много жутковатых легенд. Там в прохладной тьме мог находиться кто угодно: от обычных бродяг до вампиров или даже оборотней. Хотя последние вряд ли: почти все они зависимы в превращениях от Двоелуния, а в человеческом облике они вряд ли будут скитаться здесь. Можно было встретить в подземелье и более опасных чудовищ демонической природы, призраков или каких-то потусторонних сущностей.

— Дерхлекс на такое бы не решился, — усмехнулась госпожа Арэнт. — С тобой, Райсмар Ирринд, несравнимо приятнее и интереснее. Давай посмотрим.

— Но одно условие: найди сейчас узел света, как бы потрогай его направленным вниманием — это нужно для того, чтобы память о нем была всегда свежей и закрепилась в тебе, как одна из самых важных. Она должна стать сравнимой с памятью о глотке воздуха, в то время, когда я ты глубоко под водой, — сказал я, становясь серьезным и решив совместить ее обучение с прогулкой в неведомую часть подземного хода.

— Да, мой учитель, — Ольвия игриво улыбнулась, прикрыла глаза.

— Если не получится это сделать сразу, скажи мне — я укажу на эту точку ментально, — я перенес часть внимания на тонкий план, готовясь помочь ей.

— Нашла ее, — через несколько мгновений сказала Ольвия, хотя я ей почти не помогал.

Снова графиня порадовала меня своими ментальными способностями.

— Вы, ваше сиятельство, великолепны, — похвалил я, прислушиваясь к отдаленным звукам в темном проходе. — Теперь найдите область оборотня и в ней точку Оннакэ. Просто найдите, не погружаясь в нее.

Мышцы дрогнули на красивом лице госпожи Арэнт, словно она прикоснулась к чему-то горячему. Она шумно втянула в себя воздух.

— Спокойнее, Ольвия! Спокойно и расслабленно просто наблюдай эту точку. Держи на ней внимание, но это внимание должно быть слабым, точно ты смотришь на нечто для тебя неважное, самое обыденное, например на чашку остывшего чая, — пояснял я, неотрывно наблюдая за ней.

— Вроде получается, — сказала графиня, расслабляясь.

— Отлично. Мы сейчас пойдем туда, а ты все это время держи во внимании область оборотня, как бы невзначай приглядывай за точкой в ней. И постарайся одновременно помнить об узле света. Знаю, поначалу удерживать внимание, тем более его делить, сложно, но это лишь дело тренировки. Потом будет даваться легко и станет для тебя естественным, — подняв факел выше, я направился к арке и сказал, бросив взгляд на свою спутницу: — Если вдруг мы столкнемся с какой-то серьезной опасностью, будь готова войти в точку Оннакэ. Это надо будет сделать сразу по моей команде быстро, решительно, словно прыжок в воду. И если я скажу: «беги», то убегай не задумываясь. Обо мне не беспокойся.

— Нет, господин Райсмар Ирринд. Мы вместе сюда пришли и вместе уйдем. Или ты думаешь, что я настолько трусиха, что даже в шкуре оборотня брошусь в бегство? Мне доводилось даже драться с большими сторожевыми псами, охранявшими овец, — сказала Ольвия.

Для меня это откровение стало неожиданностью.

— Ты никогда не ходила сюда? — негромко спросил я, освещая факелом сужавшийся проход.

— Нет. Я не так часто спускалась сюда. Почти всегда с Дерхлексом в ночи Двоелуния, два раза с Малгаром, и мы ходили только в сторону реки. В проходы к холму не сворачивали. Более того, Малгар как-то обмолвился, что у него там могут быть враги. Поэтому за выходом из нашего подвала он поставил такую крепкую стальную дверь и собирался наложить на нее заклятия. Дерхлекс должен был привести заклинателя, только не знаю, сделал он это или нет. Я в то время уезжала в свое родовое поместье, — сказала Ольвия, медленно идя за мной по узкому проходу.

Звуки, которые я слышал, когда мы стояли возле арки, стихли. Здесь явно был кто-то, но, услышав наше приближение, ушел или затаился. Дальше по обе стороны подземного коридора располагались ниши, густо заросшие паутиной. Воздух здесь стал чище и слегка тянуло сквозняком. Свет факела который раз выхватывал кости, во множестве валявшиеся на полу. Кости, по всей видимости, человеческие.

Я смахнул паутину в одной из ниш и увидел там скелет. Вернее, его часть: прихваченную ржавой цепью, концы которой держались в скобах в нише.

— Не страшно? — спросил я госпожу Арэнт.

— Нет, отозвалась она. Но я кое-что чувствую. Запах… — она втянула ноздрями воздух. — Запах крови. Его источник не так далеко впереди.

— Дорогая, тебе придется понести факел, — сказал я, понимая, что в случае неприятностей, мне важно иметь обе руки свободными.

Графиня взяла его, но прошептала:

— Там кто-то есть. Я слышу разговор, но это кажется… — она сделала осторожный шаг вперед, — … не люди. Не знаю, кто. У меня такое ощущение.

Ольвия хотела сделать еще шаг, но я ее остановил:

— Первый иду я. Ты следуй за мной немного слева и держи факел в левой руке, так чтобы факел не был за моей спиной. Но сначала мне нужна минута тишины.

Я вышел на тонкий план, расширяя сферу восприятия как можно дальше. Почти сразу определил, что дальше, через десятка три шагов проход расширялся, а еще дальше располагался полукруглый зал, кажется, перегороженный решеткой — я чувствовал металл, много металла. И там кто-то то был. Трое. Может быть кроме троих дальше находился еще кто-то, но в сфере моего внимания оказалось только трое. Скорее всего они были вампиры. И, к счастью, вампиры не древние*.

(*Древние вампиры или изначальные — те, которые произошли непосредственно волей Калифы, давшей вечную жизнь некоторым своим жрецам и слугам. От обычных вампиров они отличаются, тем что их тело полностью холодное и, по сути, мертвое, в них не осталось ничего человеческого, обладают демонической силой. К счастью, таковых очень мало. Встречаются в руинах, разбросанных по нубейской пустыне).

Я знал, вампиры должны почувствовать, что Ольвия оборотень, и ее кровь их не заинтересует. К тому же, в случае конфликта, я должен справиться с тремя вампирами, поэтому решил идти дальше. Хотелось посмотреть, что там. Возможно, это знание будет полезно, если ко мне обратиться за помощью Талонэль — та эльфийка из поселения за городской стеной. И у меня имелось предчувствие, что она ко мне еще обратится.

— Райс, почему мы стоим, — прошептала Ольвия едва ли не на ухо мне. — Что-то случилось.

— Нет. Все хорошо. Считай, что я тоже нюхаю. Вынюхиваю магическим чутьем. Там три вампира. Не боишься? — я обернулся, чтобы увидеть ее глаза.

— С тобой нет, — сказала она, слегка прижимаясь ко мне сзади и добавила. — Не знаю почему, но мне хорошо с тобой.

— Давай тогда поцелуемся? По-настоящему. Как два страстных любовника, — я повернулся к ней, поймав ее свободную руку.

— Но Малгар… я не могу… — прошептала она, факел затрещал, стреляя искрами и ярче освещая ее лицо.

— К черту его. Здесь только ты и я. И даже вампиры не в счет, — я сжал ее талию, притянув к себе, потянулся к ее губам.

Госпожа Арэнт подалась мне навстречу. Ее мягкие губы сами нашли мои, поначалу робко, едва касаясь, потом смелее. Раскрылись, позволяя мне ласки, от которых нас двоих пробрал трепет. Наш поцелуй прервали голоса — они стали громче. Послышался чей-то смех.

— Повернем назад? — неуверенно спросила Ольвия, отступив на шаг.

— Нет, идем, если ты не слишком боишься. Знакомства с вампирами мне будет полезным, — я направился вперед.

Голоса, обсуждавшие что-то, зазвучали громче. Впереди показался мерцающий свет факелов. Еще через несколько шагов я активировал в левую руку «Щит Нархана», а правую вложил кинетику. Конечно, против вампиров была бы эффективнее огненная магия. Но пока так. Я надеялся, что наша встреча обойдется без взаимно неприятных последствий. Они должны почувствовать, что я маг. Надеюсь, в уме этих человекоподобных хищников возобладает здравый смысл: все-таки оборотень и хороший маг с одной стороны, и три вампира с другой — перевес в силе, скорее, на нашей стороне. Тем более если учесть, что в их троице две женщины — это я почувствовал раньше, чем мы вышли в полукруглый зал с высоким сводом.

Я не ошибся: зал перегораживала стальная решетка, погнутая рядом с решетчатой дверью так, словно через нее ломился разъяренный наурийский слон. У стены слева располагался то ли алтарь, то ли каменный стол причудливой формы. Над ним горело два яркий факела, освещавших хмурый лик изваяния, бронзовую чашу на столе и лужицу багровой жидкости — скорее всего Ольвия почувствовала запах именно этой жидкости, разлитой на мраморной столешнице.

— Ужин сам к нам идет! Аманда, ты посмотри какой красавчик! — вампирша с пепельно-серебристыми волосами проворно вскочила с лавки.

Ее подруга, невысокая брюнетка в черном платье с глубоким декольте тоже встала и произнесла:

— Да, он хорош. Сама Калифа послала его нам! Его хватит на нас двоих, правда же?

— Эй, Лургир, чего сидишь? Будешь довольствоваться ягнячьей кровью? Для тебя здесь тоже кое-кто есть, — та, что со светлыми, почти белыми волосами, на миг повернулась к вампиру-мужчине, мрачно наблюдавшему за мной красными глазами.

— Ты ослепла, Флэйрин? Это же графиня Арэнт. Она — оборотень. Я не пью ни собачью кровь, ни волчью. И поосторожнее с ней. У меня нет желания снова иметь дело с Малгаром, — отозвался тот, почти не проявляя к нам интереса.

Я почувствовал, как графиня занервничала. Она явно переключила слишком много внимания на точку Оннакэ. С одной стороны, Ольвия молодец: помнит мои наставления, не растерялась. С другой, ей нужно учиться лучше контролировать себя и управлять направлением внимания.

— Спокойно, дорогая. Это всего лишь вампиры, которые так шутят. Правда, кровавые госпожи? — я с улыбкой разглядывал ту, которую хмурый вампир называл Флэйрин. Она была очень красива, ее ясные синие глаза даже не портили болезненно-красные белки вокруг радужной оболочки. За приоткрытыми губами угадывались острые клыки. Вид их не пугал — скорее привлекал, как может привлекать опасная тайна.

— Ты очень смелый мальчик раз пришел сюда сам, да еще в это время, — она тоже улыбнулась мне, намеренно демонстрируя свои белые зубки. — Как твое имя?

— Райсмар Ирринд. Для тебя, красотка, просто Райс, — любезно представился я.

— Он маг. Будь осторожна, Флэйрин, — негромко предостерегла ее подруга. И обратилась ко мне: — Зачем пришел? Сюда никто не приходит просто так. Выслеживаешь кого-то?

— Много вопросов, детка. Я сюда пришел, потому что прогуливался мимо, — отозвался я.

— Брось ты, Аманда. Он просто здесь гуляет. И может быть даже искал меня. Правда, красавчик? — Флэйрин подошла так близко, что я мог бы коснуться ее, если бы вытянул руку.

Затрещал факел, который держала госпожа Арэнт, и я снова почувствовал, как растет ее волнение. Дыхание графини стало частым, немного хриплым.

— Даже подумать не мог, что это мрачное подземелье скрывает такую красоту, — сказал я, опасаясь, что мои слова не понравятся госпоже Арэнт, и кажется она уже жалела, что вместо прогулки к реке мы пришли сюда.

— Вот как? Мне приятно, что ты говоришь. Дашь немного своей крови? — Флэйрин прищурилась. — Я так давно не пила волшебную кровь мага. Даже забыла ее вкус, а твоя должна быть особо великолепна — я это чувствую.

— Нет! — хрипло произнесла Ольвия, факел дрогнул в ее руке.

— Не беспокойся, дорогая, — произнес я, глянув на нее. — Мне точно ничего не грозит.

Я медленно поднял руку, поднеся ко рту вампирши. Не сводя с меня глаз, она приоткрыла рот и потянулась к моей руке.

— Райс, пожалуйста, не надо! — Ольвия схватила меня за край камзола. — Разве не понимаешь, чем может кончиться? Ты можешь стать вампиром. Или она привяжет тебя к себе!

— Прошу, не волнуйся дорогая. Смотри на узел света, — ответил я ей. — Со мной ничего не случится.

Флэйрин лизнула мой палец:

— Нравится? — усмехнулась она. — Я многое могу. Такое, о чем ты даже не мечтал.

— Флэйрин, хватит! Не надо этих дурацких игр! Пусть убираются отсюда! — вампир, до сих пор неподвижно сидевший на лавке, встал. Его красные глаза сердито смотрели на меня.

— Не твое дело, Лургир. Сиди и пей свою ягнячью кровь, — не оборачиваясь отозвалась Флэйрин. Ее губы взяли мой указательный палец в рот, и я почувствовал прохладу ее рта, языка, затем нажим острых зубок.

Не знаю, прокусила она мою кожу или нет, но оставив палец, она схватила мою руку своей и в этот раз прижалась губами к запястью. Я почувствовал укус. В ее глазах, неотрывно смотревших на меня, сверкнули хищные искры. Вампирша с откровенным удовольствием сглотнула.

— Ты прекрасен, — выдохнула она, отрываясь от моей руки. Слизнула с губ кровь и глаза ее засветились. — Зачем он тебе, графиня? — она лукаво глянула на Ольвию. — Оставь его на ночь. Обещаю, верну утром живым и очень довольным. Идет?

— Нет! — хрипло произнесла Ольвия, и я понял, что она уже не контролирует себя.

— Ольвия, успокойся! Все хорошо! — я вырвал свою руку у вампирши.

— Не будь жадной, дурочка! — рассмеялась Флэйрин. — Тебе зачтется от нашей богини! Ты же поклоняешься Клифе? Я могу научить тебя чудодейственной молитве.

— Не прикасайся к нему! — прорычала госпожа Арэнт. Платье затрещало на ней. Ее затрясло от неожиданно быстрого превращения.

Краем глаза я увидел ее лапу с длинными, выпущенными когтями.

— Говорил вам! Нужно было гнать их! — Лургир вскочил с лавки и бросился к нам

Он одолел разделявших нас тридцать шагов в несколько быстрых вампирских прыжка.

Глава 12

Только три раны

Реакция у вампиров и скорость движений быстрее, чем у оборотней. Однако, оборотень почти всегда превосходит силой вампира, а когти и клыки звероподобного существа могут нанести вампиру очень серьезный урон с первого удара.

Я едва успел раскрыть щит. Лургир, налетев на него, смог извернуться и ранить в резком повороте Ольвию. Взмах ее лапы пришелся в пустоту. Все-таки моя кинетика отбросила прыткого вампира шагов на десять-пятнадцать. Я зацепил его лишь по касательной, одновременно сбил с ног Флэйрин, успев заметить изумление в ее глазах. Изумление то ли тем, что я посмел атаковать ее, то ли изумление самой магией — кинетикой, вряд ли знакомой ей.

— Прости, — бросил я ей, и схватил за лапу Ольвию, так что едва не вырвал клок шерсти. — Дамы, на этом остановимся! Все! Стоп! Прошу! — крикнул я, готовый снова ударить кинетикой любого из вампиров.

Аманда успела остановиться в последний миг.

— Вы посмели прийти сюда! Вас никто не звал! Здесь наша территория! — прорычал Лургир, согнув колени и опасно смещаясь в право. — За решеткой и здесь все наше!

— Тебе что-то не нравится? Давай выясним: только ты и я. Зачем впутывать наших женщин? Я не хочу причинять им боль, — предложил я, желая избежать ненужных жертв и опасаясь за Ольвию. Ведь я не представлял, на что она способна.

— Убери щит, маг. И тогда бой будет честный. Ты и я, — Лургир остановился напротив, между мной и прогнутой частью решетки. — И утихомирь свою волчицу, если она дорога тебе. Иначе я перегрызу ей горло! И Малгар об этом не узнает — ему некому будет об этом сообщить!

— Ольвия, пожалуйста, не вмешивайся. Отойди подальше, — я повернулся к графине, отслеживая краем глаза каждое шевеление вампиров.

Она зарычала, наверное, пытаясь произнести что-то, но все-таки сделала пару шагов назад, срывая с себя остатки платья.

— Отойди дальше. Пожалуйста, Ольвия! Вспомни, все, что я говорил! Держись за узел света! За меня не беспокойся, — со всей убедительности в голосе сказал я.

— Как это интересно! Драка до смерти или до трех ранений? — с усмешкой спросила Флэйрин. — Райс, тебе не победить Лургира, — вампирша медленно и плавно подошла ко мне. — Он очень быстрый. Не надейся, магия здесь не поможет. Ты, милый мальчик, наверное, плохо знаешь, какими бывают вампиры. А я не хочу видеть тебя мертвым. Поверь, ты мне нравишься, — бросив насмешливый взгляд на Ольвию, она повернулась к Лургиру: — Никаких смертей! Предлагаю честный бой до трех ранений. Так будет лучше, Лургир, для всех. И ты развлечешься, и Райс кое-что поймет, и графиню мы не обидим, — затем вампирша, тряхнув серебряными волосами, переведя взгляд на меня и, понизив голос, сказала: — Я залижу твои раны, Райс. И позволю графине унести отсюда тебя. Обещаю. Хотя, может быть, после всего этого ты пожелаешь остаться со мной.

— Пусть будет так, Флэй! — согласился вампир со своей подругой. — Постараюсь его не убить. Но щит ты должен убрать! — настоял он, глянув на меня красными глазами. — И если снова откроешь, пощады не будет.

— Отходи к решетке на двадцать шагов. Я уберу щит и начнем, — я активировал «Усы Тигра», жалея, что не сделал этого раньше. Вряд ли «Усы» дадут мне такую же скорость реакций, как у вампира, но я точно не окажусь мальчиком для битья. У меня есть свои приемы и свой небольшой, но серьезный арсенал. Если эта чертовка-Флэйрин, считает, будто я не знаю, какими бывают вампиры, то она точно не знает, какими бывают хорошие маги.

— Рррссс! Ррассс! — раздался у меня за спиной голос Ольвии едва отличимый от рычания.

Я повернулся: ее глаза сейчас казались почти человеческими. Даже более того: глазами напуганной женщины. Они совсем не вязались с ее жутковатым обликом.

— Дорогая, все хорошо! Верь мне и ни о чем не беспокойся! — сказал я, не выпуская из внимания своего противника.

Аманда рассмеялась, то ли из-за моих слов, то ли из-за поведения графини.

Я убрал «Щит Нархана». Вернее заменил его на «Литум Карх», или в переводе с лемурийского «Острие Льда», зная, что последствия от этой магии для вампиров не такие жестокие, как от магии огня — ожоги у кровососов заживают несравнимо дольше, чем у людей и с большими мучениями.

Лургир начал внезапно: стоял вполоборота к Аманде, глядя на наш факел, выроненный Ольвией, и вдруг бросился ко мне. Потом резко изменил направление, ровно в тот момент, когда я ударил кинетикой. Я, разумеется, не попал. Если бы не «Усы Тигра», его когти разорвали бы мне плечо, но я успел уклониться и, падая наземь, провел «Наро панти чесс»*.

(*Наро панти чесс — в переводе с лемурийского «удар ногой в подбородок»).

Вышло недостаточно сильно, но крепкие вампирские зубы клацнули громко. Главное, Лургир не ожидал такого. Он думал встретиться в бою с неуклюжим, малоподвижным магом, который при всей атакующей мощи, не успевает направить свою силу в нужную точку. Обе вампирши взвизгнули от неожиданности. Мне показалось, что Флэйрин сделала это радостно. Еще бы: переиграть в реакции вампира дорогого стоит!

Падая, я откатился вправо и тут же вскочил на ноги. Прыткий вампир возник в двух шагах от меня, рядом с брошенным факелом. Но я уже был готов: удар жесткой кинетики на долю секунды опередил движение Лургира руки. Кровососа отбросило к решетке. Он устоял на ногах, но потерял равновесие. Немедля я снес его повторным кинетическим ударом.

— Не все так просто с магом. Да, Лургир⁈ — я позволил ему встать.

Вампирши замерли. За моей спиной раздалось сердитое ворчание Ольвии. Милая госпожа-оборотень увидела и оценила мою силу. Теперь ей не нравилось, что я позволяю прийти противнику в чувства, ведь победа близка.

Лургир заорал дико, как разъяренное чудовище. Бросился ко мне, снова используя свою хитрость — изменил направление, и хотел было атаковать меня с левого бока. Теперь я был готов к такому. Намеренно выдержал паузу. Опасную паузу — он мог достать меня раньше. Даже достал — его когти дотянулись рукава моего камзола, зацепили его. Однако удар кинетики еще более жесткий пришелся ему в грудь. Воздух с хрипом вылетел из груди кровопийцы. Лургир клацнул зубами, дико глядя на меня красными, вытаращенными глазами.

Я отскочил назад и, приседая, пустил с левой руки «Литум Карх». Пальцы обожгло холодом, таким лютым, что их свело, скрючило. Из центра ладони сошло голубое свечение, тут же превратившееся в три ледяных конуса. Вампир, ошарашенный предыдущей атакой, увернуться не успел. Все три острых сосульки вонзились ему в живот. Лургир согнулся пополам и со звериным рычанием упал на четвереньки.

— Раны три! — огласил я, повернувшись Флэйрин. — Будем считать бой оконченным? Я не хочу его убивать и никому из вас не желаю зла. Тем более тебе, Флэй.

— Райс… Не ожидала… — синеглазая вампирша стояла в растерянности, улыбка играла на ее губах.

Аманда подскочила к Лургиру, повалившемуся на бок и корчившемуся на полу.

— Это очень больно, но сами знаете, гораздо лучше, чем огонь. Лед растает, и за несколько дней его раны полностью зарастут. Вообще, для вашего живучего племени это даже не раны, — сказал я, подходя к моему противнику, на всякий случай, не убирая с правой руки кинетику.

Ворча и царапая когтями пол, Ольвия пошла за мной.

— Все, Лургир? — переспросил я. — Бой окончен? Претензии имеешь?

— Пока все. Еще встретимся, — скрежеща зубами от боли и злости отозвался он.

— Как знаешь. Но я бы тебе не советовал со мной ссориться, — сказал я, не собираясь его переубеждать. Повернувшись к Ольвии, напомнил: — Узел света. Все внимание на него. Давай, дорогая, почувствуй его, ощути тепло и вернешься в себя.

— Нннет, — прорычала она. — Нннет, Рррасс.

— Ты удивил меня, красавчик. Приходи сюда еще, нам будет о чем поговорить. Я позабочусь, чтобы тебя никто не тронул, — Флэйрин подошла ко мне, и Ольвия недовольно засопела. Мне показалось, что у нее вздыбилась шерсть.

— Может быть как-нибудь. Если мне позволит госпожа Арэнт, — я прищурился, глядя на вампиршу. В самом деле, она была очень красива.

— У госпожи Арэнт есть муж. Все мы знаем об этом чудовище, — подала голос Аманда. — Или эта хищница решила прибрать двоих? — она рассмеялась.

— Приятной ночи, дамы. Я на этом откланяюсь, — отвесив поклон, я решил, что нам лучше отсюда удалиться. Ольвии явно не нравилось это общество, и как бы не вышел очередной неприятный инцидент.

Я подобрал брошенный факел и направился к темному проходу. Графиня поспешила за мной.

— Возьми свою возлюбленную под ручку! — со смехом съязвила Флэйрин.

— И не целуйся с ней взасос! — расхохоталась Аманда. — За этим лучше приходи к нам!

Когда мы двинулись по коридору, Ольвия обогнала меня и прорычала:

— Рррайсс, ссххорррее! — чуть согнувшись, она помчалась вперед по проходу.

Я побежал за ней, не понимая, в чем дело. Несколько раз споткнувшись на костях, валявшихся на земле, я едва не выронил факел.

Госпожа Арэнт остановилась в том зале, куда сходилось несколько проходов: к подвалу ее дома, к реке и ходы в сторону крепости Алкур, которые начинались за аркой.

— Ольвия, узел света! Все внимание на него! — снова напомнил ей я, не понимая, что с ней происходит и от чего она себя так странно ведет.

Она тихонько зарычала, закрыв глаза, запрокинув голову. Превращение началось медленнее, чем происходит обычно. И прекратилось. Передо мной стояло существо лишь наполовину похожее на прежнюю госпожу Арэнт. Я понял, она намеренно не погружается в точку бога, но удерживает на ней относительное внимание.

— Райс, я выронила там халат. Мне нечего надеть, — сказала она рычащим голосом, едва напоминавший свой прежний. — Мне было тяжело там. Я едва вынесла возле этих… вампиров. А ты… — она не договорила, отвернулась. — Идем к реке. Мне нужен свежий воздух. Хочу видеть луну. Мне очень надо видеть луну и звезды. Идем, идем отсюда!

— Да, дорогая. Прости. Иной раз мне сложно понимать тебя. Идем, — держа перед собой факел, я двинулся дальше. Через десяток шагов обернулся и уточнил, кивнув на ход перед собой. — Нам же сюда?

— Пойду первой, — сказала она.

Опередила меня и, снова всецело превращаясь в зверя, двинулась вперед быстрыми, пружинистыми шагами хищницы.

Скоро мы добрались до железной дверцы. Кое-как справившись с запором, я открыл ее, рождая скрип ржавых петель. Перед нами оказались густые заросли, за которыми в голубом свете Андры поблескивала река. Вырвавшись из подземелья, Ольвия рванулась вперед, прямо через заросли. Я никак не мог успеть за ней, и почти сразу ее потерял. Лишь слышал хруст веток где-то справа, шелест кустов, затем всплеск воды.

— Ольвия! — позвал я, выходя на берег Весты.

Ответа не последовало. Только журчала вода между камней, шелестела листва в легком ветерке. В свете луны мелькнула летучая мышь. Бегать за моей волчицей — занятие бессмысленное. Я понадеялся, что она убежала лишь вдохновленная ночью, луной и свежим воздухом — всем тем, к чему стремилась, спешила через подземелье. Пройдя немного по берегу, я нашел удобное место и присел там ствол принесенного течением дерева. Расслабился, слушая журчание воды и глядя на многочисленные огни домов на противоположном берегу.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем я услышал шелест в кустах. Встал и пошел в сторону звуков. Госпожа оборотень явилась передо мной, выскочив из зарослей ивняка. Остановилась в двух шагах, едва не налетев на меня. Луна отражалась в ее глазах, и мне показалось, что Ольвия сейчас улыбается. Хотя такое сложно вообразить глядя на приоткрытую клыкастую пасть.

— Нагулялась? Не пора ли стать собой? — подошел к ней вплотную, коснулся ее всклокоченной шерсти, зная, что у графини все хорошо с осознанием себя. У нее прекрасная связь с узлом света, и оставаясь в облике зверя она сохраняет значительную часть человеческого сознания. С помощью тренировок, я собирался значительно расширить эту часть сознания в ней, когда она превращается в зверя. Это важно и полезно, позволяет не делать глупости, о которых потом можно пожалеть.

— Рррайссс! — произнесла она — мое имя ей удавалось выговаривать все лучше.

— Да, дорогая! Пожалуйста, перенести внимание в точку бога. Пора, — попросил я. — Потом, если пожелаешь, еще побегаешь оборотнем.

Графиня шумно выдохнула, закрыла глаза. Ее начало потихоньку трясти. Я знал, что превращение бывает очень болезненным, мышцы сводит, скручивает словно от электрических разрядов, иногда ломит кости. Я обнял ее, прижимая к себе и разделяя ее дрожь своим телом. Скоро я услышал человеческий стон и всхлип. Передо мной были влажные глаза привычной мне Ольвии, и теперь я прижимал к себе ее голое тело.

— С тобой все хорошо? — я подхватил ее на руки, унося с открытого места, чтобы нас не видели с противоположного берега.

— Не знаю. Не знаю, что со мной. Я очень испугалась за тебя, там возле вампиров. И за себя испугалась. Думала, они тебя заберут, — сказала она, все еще подрагивая. — Я хотела их всех убить. Особенно ту вампиршу с белыми волосами.

— Я же сказал: верь мне. Я — хороший маг, в этом, милейшая госпожа Арэнт должна была уже убедиться. И говорю я это не для того, чтобы лишний раз похвалиться, но для того, чтобы ты могла чувствовать себя увереннее рядом со мной, — я остановился и опустил ее в траву, целуя в губы.

Ольвия не сопротивлялась. Ответила мне с желанием, ее рука оплела мою шею. Голое тело прижалось к моему.

— Я боюсь того, что будет между нами дальше, — прошептала она, когда наши губы разъединились. — Ты погубишь меня, Райс. Точно погубишь.

— Все наоборот: я тебя спасу. Если только ты будешь достаточно смела и целиком доверишься мне, я вырву тебя из лап Малгара, — ответил я, заглядывая в ее глаза и чувствуя огромное влечение к этой женщине.

— Мне кажется, я почувствовала, что ты меня погубишь в тот самый первый день, когда ты сел в мою карету. Наверное, какая-то неведомая часть меня уже тогда знала, что я обречена. И я даже не думала сопротивляться этому. Так же, как сейчас, Райс Ирринд, я — жена графа Малгара Арэнда лежу в твоих объятиях голая, без стыда и без сожаления. Я уже приняла свою участь. Погуби меня. Я сама хочу этого.

Я не знал, что ей ответить. Сказать, что все сказанное ей, есть лишь иллюзии, навеянные ее страхами, переплетающимися с ее желаниями? Так она не поймет меня, и прав ли буду я, говоря это. Но я ни на миг не кривил душой, говоря о том, что готов вырвать ее из лап Малгара, если только она сама пожелает этого. Из слов вампиров в подземелье, я понял, что граф Арэнт очень серьезный противник, однако Флэйрин считала, будто мне не одолеть ее приятеля Лургира, но я легко справился с ним.

Ольвия, не дожавшись от меня ответа, жарко поцеловала меня и привлекла к себе. Я же чуть отстранился, стянул с себя камзол и расстегнул сорочку, затем пряжку ремня, не сводя глаз с госпожи Арэнт, согласной, как она выразилась, на собственную погибель.

Я поцеловал ее грудь, помучил губами тверденький сосок, с наслаждением ощущая как каждое шевеление ее тела, все более подвластного моим ласкам. Когда моя ладонь прошлась по ее бедру и уперлась в промежность, графиня шумно выдохнула, поджимая ноги. Похоже, нас ждала сумасшедшая ночь. Мой указательный палец погладил ее щелочку, медленно тягуче, так, чтобы это волшебное ощущение проняло все ее существо, и когда палец проник во влажное лоно, госпожа Арэнт коротко вскрикнула. Не от неожиданности, а от желанного удовольствия.

Окончательно расправившись с одеждой, я навис над Ольвией. Она ждала, часто дыша, прикрыв глаза, лаская ладонями мои плечи. Мой воин, твердый, почти каменный, уперся в ее мокрую щелочку. Я шевельнулся, ища ее вход.

— Райс!.. — жалобно выдохнула госпожа Арэнт, и в следующий миг вскрикнула от моего проникновения.

Обхватив меня руками, она прижалась ко мне. Ее острые, твердые соски я ощутил своей грудью, и от этого приятного чувства тут же вошел глубже, под ее сладенький стон. Двинулся в ней поначалу плавно, наслаждаясь ее поцелуями, страстными вздрагиваниями ее трепетного тела. Нежная пещерка сжимала моего воина уже не так плотно, и я скользил в ней, вонзаясь все чаще, доставая до самых глубин под ее вскрики.

Ольвия снова произнесла мое имя. Вдруг изогнулась и задрожала, поднимаясь на вершину любовного блаженства. Ее стон превратился в рычание, ногти вонзились мне в спину. И я понял, что в госпоже Арэнт вот-вот может взять верх ее скрытая природа — природа оборотня.

* Для тех кто подписан на Бусти завтра утром выложу арты Ольвии 18+

Глава 13

Область камелии

Мне знаком этот опасный эффект, когда в минуту любовного восторга в тебе неожиданно просыпается зверь. Знаком, потому что это случалось со мной несколько раз в той жизни, в которой я подхватил оборотничество. Когда это случилось со мной впервые, я едва не убил свою любовницу и почти до смерти напугал ее. Она не знала, что я — оборотень. Можете представить, что было с ней, когда я, кончая в нее, зарычал вовсе не по-человечески и мое тело начало превращаться в тело зверя, покрываюсь черной всклокоченной шерстью. К счастью, обошлось без жертв. Я умел контролировать себя и мигом остановил превращение. А она долго тряслась от страха, даже после моих извинений и долгих объяснений.

Позже я разобрался в чем причина этого эффекта: в ментальном теле область плотских удовольствий находится очень близко от области оборотня и у многих эти образования соприкасаются и пересекаются. В общем-то это вполне ожидаемо, ведь даже у обычных людей в миг любовного экстаза просыпается много от нашей животной природы. Для мага эта проблема решается очень просто — верным направлением внимания или отсечением внимания к ненужной в данный момент точки ментального пространства. Но с Ольвией мне пришлось прибегнуть к небольшой хитрости. Графиня сейчас стала для меня опасна: сама того, не понимая она могла пронзить мою спину когтями. Когти при превращении появляются в первую очередь, в то время как остальное тело еще вполне человеческой.

Я ущипнул ее за ягодицу. Ущипнул нешуточно — наверняка там останется синяк. Она вскрикнула, и ее превращение мигом прервалось.

— Прости, дорогая, — я поцеловал ее в губы. — Так нужно.

Она лежала подо мной, постепенно расслабляясь, обнимая меня и гладя мою спину.

— Тебе было хорошо? — спросил я, чуть приподнявшись.

— Очень, Райсмар Ирринд. Если бы только не… — она приоткрыла глаза. — Ты почувствовал, что со мной едва не произошло?

— Очень даже почувствовал. У меня, наверное, кровь на спине. У тебя острые коготки, — я вышел из нее, чувствуя, как нежную пещерку графини покидает густая влага. — Позже я научу, как избегать превращение в миг, когда тебе очень хорошо. При этом можно даже получить больше удовольствия.

— Райс, дорогой мой, ты для меня большая загадка. Мне кажется, ты не человек, — она шевельнулась, пытаясь выбраться из-под меня. — Дай я посмотрю твою спину. И залижу раны, — шепнула она, наверное, подражая тому, что услышала от Флэйрин.

Я лег на бок рядом с ней. Госпожа Арэнт осмотрела мою спину, поглаживая ее кончиками тонких пальцев и сообщила:

— Виновата перед тобой. Есть царапины и немного крови. Но я исправлюсь. Хочу сейчас же это искупить.

Ольвия не шутила: я почувствовал приятнейшее прикосновение ее язычка, в то время как ее нежная ладошка ласкала мой живот.

— Скажи, как избежать превращения, когда ты со мной делаешь это? — спросила она, касаясь губами моей кожи выше лопатки.

— Иди ко мне, мой волшебный лекарь, — я лег на спину, привлек Ольвию, обнимая ее и готовясь открыть весьма приятную тайну. — Закрой глаза и расслабься, как ты это делала раньше. Я сейчас укажу на особое место в твоем ментальном теле, оно находится слева от области оборотня. Это место похоже на маленький цветок камелии, только прозрачный, с розовыми прожилками. Найди его сейчас своими ощущениями.

Я прикрыл глаза, перемещая внимание на тонкий план, помогая ей, собственной энергией подсвечивая это место в ее тонком теле.

— Чувствую его, и кажется что-то вижу. От него очень необычное ощущение, похожее на… — она замолчала.

— Похожее на? — я открыл глаза и пальцем приподнял подбородок госпожи Арэнт.

— Не знаю на что… — она улыбнулась и отвела взгляд.

— Все ты знаешь. Говори смелее, — настоял я.

— На ощущение, когда хочется мужчину, — произнесла Ольвия, слегка порозовев щеками.

— Верно. Это место называется «точка камелии» или «область камелии», потому что для тех, кто способен видеть на тонком плане, она похожа на одноименный цветок. Ты не маг и вряд ли способна ее разглядеть, но способна найти и прочувствовать, что сейчас и произошло. Так вот, область камелии отвечает за наши нескромные удовольствия. Поскольку она рядом с областью оборотня, то в пик наслаждения ты не осознано захватываешь во внимание область оборотня. Из-за этого случается превращение, — пояснил я.

— И что же делать? — Ольвия приподнялась, опираясь на руку и едва касаясь меня грудью.

— Здесь два варианта: либо когда ты близка к оргазму переносить внимание на узел света, но тогда не получишь достаточно яркого удовольствия; либо научиться разделять область камелии и область оборотня. Это делается легко, все тем же управлением внимания — чему ты на удивление быстро научилась. Если ты, почувствовав приближение пика ощущений, перенесешь внимание в точку камелии и как бы крепко схватишься за нее, то превращения не случится. А если произойдет, то не более чем выпущенные коготки — этим можно научиться управлять. При этом, обращаясь к точке камелии, ты переживешь очень яркое удовольствие. Гораздо сильнее, чем обычно. Найди ее снова, ощути во всей полноте, — попросил я. — Если не будет получаться, скажи — я помогу.

Графиня Арэнт прикрыла глаза, и через меньше, чем через минуту я понял, что у нее все получилось. Ее дыхание стало чаще, порывистым, она сжала мою руку и облизнула губы.

— Достаточно, Ольвия. Этим не надо увлекаться, а то можно пристраститься как ко всему соблазнительному, — рассмеялся я. — Тебе понравилось?

— Да, — приоткрыв глаза прошептала она. — Хочу тебя. Сильно, — она наклонилась, целуя мой живот, затем губками прикоснулась к члену.

Оказавшись у нее во рту, он тут же вздрогнул, ожил.

— Райс, — прошептала она. — Я развратная, да?

— Нет, ты прекрасная. Может даже излишне скромная, — я погладил ее волосы, подался чуть вперед, наслаждаясь прикосновениями ее губ к своей плоти.

— Меня Малгар заставляет делать так почти каждую ночь, когда спит со мной. Я не хочу, но он слишком настойчив. А тебя я хочу так сама, — произнесла она, лизнула набухшую голову и с желанием втянула ее в рот.

На поляне при свете двух лун мы пробыли примерно до полуночи. Бедная госпожа Арэнт, она пережила, наверное, с десяток прекрасных взрывов, исследуя свою скрытую прежде особенность и познавая потрясающую силу точки камелии. Я все еще опасался ее когтей — она пока не научилась контролировать себя. Боялся не зря: в один яркий и безумный миг Ольвию проняло так, что она с рычанием вырвала траву с корнями и комьями земли, благо наша поза была безопасна для меня — графиня покорно стояла на четвереньках. И уже потом, наигравшись друг с другом, окончательно обессилив мы направились в обратный через подземелье к ее дому.

Прикрывая ее наготу, я дал Ольвии камзол, оставшись в сорочке, испачканной и надорванной. Теперь нам предстояла сложность: чтобы пройти в покои графини, ей бы пришлось подняться по небольшой темной лестнице из подвала, затем пройти по коридору до основной лестницы между этажами, подняться по ней, затем еще одолеть более полусотни шагов по коридору до своей двери. Риск, что кто-то из прислуги увидит хозяйку дома в не слишком приличном виде был велик. Хотя наступила глубокая ночь, со слов госпожи Арэнт, в это время в ее доме могли многие не спать. Я хотел было сбегать в зал, где мы повстречали вампиров, и найти выроненный Ольвией халат, но она категорически отказалась отпускать меня, опасаясь очередного конфликта с Лургиром. Хотя мне показалось, что она опасается моей встречи с Флэйрин.

Недолго посовещавшись, решили сделать так: я сам тихонько поднимусь в покои госпожи и возьму в ее гардеробе что-то подходящее из одежды, а Ольвия пока подождет меня в подвале.

В моем воровском рейде все складывалось удачно. Почти беззвучно я добрался до первого этажа, огляделся там, не выходя из густой тени. Убедившись, что поблизости никого нет, лишь охранник ходит за окном по дорожке сада, я беззвучно добрался до лестницы, поднялся по ней и вскоре оказался у двери в покои госпожи Арэнт. Дверь она не запирала, и я без труда проник в ее покои. Вот только с ее гардеробом пришлось повозиться. Хотя Ольвия сказала взять любое, но не слишком нарядное платье, попробуй, определи, какое из них не слишком нарядное, если разных одежд там поболее сотни и все они, как бы нарядные. Кончилось тем, что я устал перебирать, выхватили, последнее бежевое с коричневыми вставками, на котором остановилась рука. С ним отправился в обратный путь. И вот на лестнице у первого этажа меня ожидала неприятность: из гостиной неожиданно вышел дворецкий. Конечно, увидел меня и несколько опешил:

— Господин Ирринд… — произнес он, глядя на платье графини в моих руках.

Да, это была моя серьезная оплошность: платье я мог свернуть так, что было бы непонятно, что я несу. Но я этого не сделал, поскольку мысли были заняты Ольвией, а эмоции от произошедшего в траве у реки, так наполняли меня, что я, наверное, светился в ночи.

— Доброй ночи, Шолан, — сказал я и как бы невзначай пояснил причину, отчего в моих руках наряд хозяйки дома: — Госпожа Арэнт случайно испачкала платье, гуляя по подземелью. Вот несу ей другую одежду.

Я не знал, знаком ли Шолан с тем, что Ольвия превращается в оборотня и иногда пользуется подземельем, чтобы выйти к реке. Если да, то мои слова могли вызвать у дворецкого нежелательные мысли. А если нет, то само желание вдруг поменять испачканную одежду при постороннем мужчине выглядело странно, как и мое слишком вольное проникновение в покои хозяйки при ее отсутствии.

Дворецкий ничего не сказал, но проводил меня крайне изумленным взглядом.

Когда мы с госпожой Арэнт поднялись на первый этаж, нам снова повстречался этот вездесущий старик. Наверное, он поджидал нас намеренно, желая проверить, правду ли я говорю.

— Шолан, почему вы до сих пор не спите? — спросила графиня, проходя мимо.

— Не спится, ваше сиятельство. Уж извините, в мои годы сон бывает беспокойным, — ответил он и поспешил в сторону хозяйского крыла дома.

Ночь я провел не в гостевой комнате, а в покоях графини. И не просто в покоях, но в ее роскошной, уютной постели. Она оказалась достаточно просторной для всех наших ночных фантазий. Правда за все произошедшее между мной и моей возлюбленной нас ждала расплата: мы не выспались, простынь была разорвана в клочья, и еще имелся страх: госпожа Арэнт в некоторые мгновения была очень громкой, ее могли услышать слуги или охранники за приоткрытым окном.

Когда мы проснулись, часы в спальне графини, кстати, отображавшие время по-арленсийски, показывали 9 часов 65 минут.

— Как приятно… — прошептала Ольвия, прижимаясь ко мне.

— Что, моя дорогая? — просил я, поцеловав ее.

— Ничего… не трогай мою точку камелии, — ее губы скруглились в милой улыбке.

А моя рука почти случайно оказалась между ее ножек. И вышло так, что госпожа Арэнт снова отдалась мне, почти сразу с огромным желанием. Потом мы еще долго нежились в постели, не думая о завтраке и предстоящих делах. Ольвия целовала мое тело и ее губы иногда шептали:

— Люблю тебя, Райсмар Ирринд, — она произносила это тихо, может быть не желая, чтобы я услышал ее чувственные слова, но я слышал.

Слышал, гладил ее спину, ягодицы и думал, что я тоже, наверное, ее люблю. В моих прошлых жизнях, если не брать самые первые, вопрос любви всегда был сложным вопросом. Настолько сложным, что меня многие могут не понять, найдя в нем противоречия или заподозрив меня в нечестности. Я мог одновременно воспылать любовью или страстью к нескольким женщинам. И один мой товарищ упрекал меня, будто мои чувства ненастоящие и я просто играю в них, играю женщинами лишь в свое удовольствие, при этом не испытываю ни к одной из них истинных чувств.

Если полностью отстраниться и смотреть на происходящее из безмолвия вечности глазами Астерия, то да, все это игра. И любовь, и ненависть, и смерть, и сама жизнь со всеми кипящими в ней переживаниями — все, все игра. Я это очень хорошо знаю, потому что в эти игры я играл больше, чем кто-либо другой. Но я проживаю эти жизни не для того, чтобы холодно и отстраненно наблюдать за происходящим вокруг, но для того, чтобы еще и еще раз постичь вкус жизни, сполна окунуться в нее. Вкус у нее всегда разный. Разный в зависимости от миров, в которых живешь; от тела, которое выбираешь; и от ситуации, в которой оказался. И часто бывает так, что мое восприятие, мои чувства смешиваются необычным для человека образом.

Случалось и такое, что я, любя девушку в новом для себя мире, не мог забыть свою жену из мира прежнего, покинутого мной. Это сложно, это необъяснимо, но в моей душе это происходит именно так. И сейчас лаская госпожу Арэнт, я вспомнил ненадолго об Ионэль — к ней я тоже испытывал очень теплые чувства. Хотя они постепенно стихали. Я знал, что скоро Ольвия захватит меня настолько, насколько я это позволю. А хочу позволить ей многое.

— Не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала Ольвия Арэнт.

— Мне нужно. Я приду вечером, примерно к Часу Флейты, — ответил я, думая о том, что у меня на сегодня немало дел: нужно перенести вещи в «Вечернюю Звезду» и обустроиться на новом месте; нужно зайти к торговцу оружием насчет заказанного посоха; нужно встретиться с моим, так сказать, учеником — Салгором, и навестить кабак «Лунный Гонец», где я собирался разжиться деньгами. Но перед посещением «Лунного Гонца» нужно вздремнуть хотя бы час-другой и вытянуть из архива какую-нибудь простенькую вспомогательную магию, из тех, которых мне не хватает для удобства. Например, обычного «Светляка», чтобы обходиться в темноте без факела.

После завтрака, когда я поднялся в покои госпожи Арэнт за дорожным мешком и посохом, я спросил ее:

— Не боишься, что кто-нибудь из слуг предаст тебя и скажет Малгару лишнее? Например, то, что некий странный тип по имени Райсмар ночевал в этом доме и ты проявляла о нем слишком много заботы. А у дворецкого после вчерашнего может быть подозрение, что я ночевал в твоей спальне.

— Каюсь, Райс, вела себя очень легкомысленно. Особенно вчера. Ты мне просто вскружил голову. Нет, не подумай, я тебя ни в чем не обвиняю. Сама на это пошла и виновата только я. Признаться, еще день назад я и подумать не могла, что случится такое… Хотя меня очень влекло к тебе, я не собиралась изменять мужу, — говоря это, она прижалась ко мне сзади, такая нежная, ласковая — невозможно вообразить, что в ней живет оборотень.

— То есть, ты опасаешься, что кто-то из слуг тебя может предать? — уточнил я.

— Вряд ли. Все они именно мои слуги, которых нанимала я сама и они служат мне много лет. Зачем им это нужно? До сих пор не было случая, чтобы они что-то докладывали Малгару, хотя я часто делаю то, что ему не нравится. Например, вопреки его запрету, уезжаю в имение своей подруги под Луврией и там у меня… Сказать? — она улыбнулась, хитро поглядывая на меня.

— Скажи. Всю правду, — я обнял ее и слегка встряхнул.

— Это было еще три года назад. Там у меня случился легкий роман с одним капитаном. Не подумай, ничего серьезного не было. Он мне целовал руки, ухаживал за мной. А Малгар прознал об этом. Он был уверен, что во всем виновата моя подруга, поэтому запретил мне к ней ездить. Ты ревнуешь к тому, что было с капитаном? — она с хитрым прищуром смотрела мне в глаза.

— Да, — соврал я и поцеловал ее. А потом высказал опасения, которые у меня возникли за завтраком. — Знаешь, мне не нравится поведение твоего дворецкого. Он явно прислушивался к нашему разговору за завтраком. Впервые это я заметил еще вечером, когда мы ужинали, он несколько раз подходил к столу, трогал подсвечник и задерживался возле нас без всякой причины. А сегодня за завтраком подозрения, что он подслушивает наши разговоры, у меня укрепились. Особо заботит, что вчера он видел меня, несущего платье и мог сделать нежелательные выводы. Тебе нужно быть поосторожнее с этим Шоланом. Может быть поговорить с ним? Если ты позволишь, я прощупаю, что у него на уме.

— Нет, Райс, не надо. Не трогай его. Я пронаблюдаю за ним. Может осторожно спрошу, но тебе точно не нужно его трогать, — сказала графиня.

Когда я уже вышел из ее покоев, мне послышалось, что внизу раздается голос магистра Дерхлекса. Я глянул на Ольвию, и она с полуслова поняла меня, шепнула:

— С ним тоже не надо говорить, прошу! — она вцепилась в мою руку.

— Дорогая, но я по пути к выходу в любом случае столкнусь с ним. Не думаю, что он промолчит, увидев меня.

Глава 14

Четырежды молодец

Видя мое намерение спуститься вниз и встретиться с магистром, Ольвия еще сильнее сжала руку и сказала:

— Райс, пожалуйста, не надо! Подумай обо мне! Он же сразу заподозрит, какие между нами отношения!

— Ольвия, послушай меня внимательно. Иди сюда, — я отвел ее от двери вглубь комнаты. — Ты не должна бояться Дерхлекса. Тебе очень важно определиться сейчас, готова ли ты вырваться из лап своего Малгара. Хочешь ли этого на самом деле или желаешь остаться с ним и дальше терпеть все то, что тебе не по вкусу. Подумай над этим, загляни в себя. Если решишь расстаться с ним, то тебе нужно полностью довериться мне. Тебе обязательно потребуется быть решительной и смелой. Если же ты будешь пытаться все сгладить, не делая решительных шагов, то ты останешься в его плену, и тогда твое положение станет намного хуже. Тем более, если Малгар узнает о наших отношениях. И когти… Те когти барона Харса. Представляешь, чем это обернется для тебя, если Дерхлекс скажет о них Малгару, а Малгар при этом будет знать, что я — твой любовник⁈ Любовник, убивший его дорогого брата!

— Представляю. Он сразу убьет меня, — бледнея, произнесла госпожа Арэнт. И добавила, нахмурившись: — Или я убью его, если смогу превратиться раньше. Я его не пожалею, если не будет иного выбора. Боги, Райс, я чувствовала, что все так будет. Еще в карете чувствовала, что ты возле меня появился не просто так!

— Развитая интуиция — это прекрасно, но ответь мне на главный для нас вопрос: ты готова, чтобы я забрал тебя у Малгара? — спросил я. — Если да, то когти барона Харса не будут иметь никакого значения. И то, что ты — моя любовница тоже не будет иметь значения. Если он попытается наказать тебя, то я его убью. Да или нет⁈

— Райс, я пока не готова. Прости, я не могу так быстро. Дай мне разобраться в себе, найти какой-то выход. Малгар появится ближе к началу Двоелуния — есть еще время подумать, как поступить лучше. Может, я найду способ, как порвать с ним без скандала и без убийств. Обращусь за помощью к герцогине Альгер. Я с ней в хороших отношениях, она меня во многом понимает, — ответила Ольвия, сминая в руке платок. — Может быть даже придется…

Ее слова прервал стук в дверь и раздался голос магистра:

— Позволите, ваше сиятельство?

— Туда! — графиня указала мне на дверь в спальню.

Я повиновался, ушел быстро и бесшумно, и почти сразу услышал ее голос:

— Что за срочность, Гархем? Подождите меня в гостиной. Спущусь минут через пять.

Возможно, Ольвия была права: ей и мне не стоило делать слишком дерзких поступков. Хотя не представляю, что она может полезного придумать и как в этой ситуации ей поможет герцогиня Альгер.

Когда госпожа Арэнт вошла в спальню, я смотрел на разорванную в клочья простынь, вспоминая прошедшую ночь. Пожалуй, за многие прошлые жизни я ни разу не был в такой ситуации. Даже похожей на такую.

— Райс, ты сердишься на меня? — графиня обняла меня, прижимаясь сзади. — Пожалуйста, не сердись. Ты не понимаешь, как мне трудно. Я очень не люблю конфликты. Тем более такие. Я придумаю что-нибудь. Не надо сейчас что-то доказывать Дерхлексу. Ты многое не понимаешь: он на моей стороне, и он меня никогда не предавал, хотя было за что. Уже говорила тебе о поездках в Луврию и мимолетное увлечение капитаном. Если я начну всерьез ссориться с магистром, то он окажется на стороне Малгара, и возле меня постоянно будет неприятный человек, уже не нанятый мной, а приставленный моим мужем. Сначала я думала отказаться от услуг Гархема и предоставить его место тебе, но это были мои фантазии. Сейчас я понимаю, что так просто лишь одним моим решением задуманное не выйдет. Я не могу просто прогнать Дерхлекса. Подождешь здесь, пока я поговорю с ним?

— Дорогая, мне нужно идти. Приду ближе к ночи и тогда мы все это обсудим еще раз, — я повернулся, обнял графиню. Ощущение тела госпожи Арэнт, ее глаза и чистое, милое лицо манили меня, дразнили так, что хотелось снова повалить ее в постель.

— Пожалуйста, сделай так, чтобы тебя не видел, магистр. Пройди сразу к выходу, не заглядывая в гостиную, — попросила графиня.

— Хочешь, я выйду через подземный ход к реке? Тогда меня точно никто не заметит, — я еще не успел договорить, но уже догадался, что она ответит.

— Нет! Думаешь, я не понимаю, что тебе не терпится заглянуть в зал, где была бледноволосая вампирша? Ты вчера порывался туда! Хотел будто бы забрать мой халат. Райс, ты снова думаешь о ней? — глаза госпожи Арэнт стали сердитыми.

— Ревнуешь? — я погладил ее по бархатистой щеке.

— Да, ревную. К ней очень сильно. Больше, чем к твоей эльфийке. Потому что она наглая, и я знаю, что вампиры привязывают. Разве ты не понимаешь, как опасны отношения с ними? — спросила она с беспокойством.

— Я все знаю. Хорошо, я не пойду через подземелье. Выйду как обычно, постараюсь не попадаться на глаза Гархему. Идем, а то он заждется, выйдет из гостиной, — я взял посох, напоследок глянул на разорванную простынь и направился к выходу.

По пути к «Доброму Лирки» я думал, как сложно с госпожой Арэнт и в то же время как интересно. Хотя с Ионэль тоже было непросто. Меня интуитивно манит к сложным женщинам, ведь когда все просто, то отношения довольно быстро становятся пресными. Я не из тех мужчин, которые живут ради того, чтобы завести семью и потом довольствоваться спокойным течением быта, всячески избегая потрясений и даже значительных перемен.

Проходя через масляный квартал, я свернул в сторону храма Алеиды — его купола сверкали золотом на фоне набегавших с севера туч. До оружейной лавки здесь было недалеко и решил посетить ее, надеясь, что мой заказ на длинный, во многом необычный посох исполнен. Увы, зря топтал ноги — хозяин лавки попросил зайти после Часа Лилий, и я направился выше, к «Доброму Лирки», чтобы забрать свои вещи. В «Лирки» меня поджидала новость, может не столь интересная, но все-же она снова напомнила мне об Ионе.

Когда я, собрав вещи, сошел вниз и спросил у парнишки за стойкой, не разыскивал ли меня кто-нибудь, он наклонился, посмотрел записи в книге и сказал: — Нет, вас никто. И писем не передавали. Никаких отметок. Хотя… — он наморщил лоб, — если вас это касается.

— Ну, говори, — я опустил дорожный мешок на пол.

— Вчера под вечер заходил какой-то мужчина, большой такой, суровый, похожий на наемника. Вот он спрашивал. Только не вас, а… — паренек возвел взгляд к потолку, — в общем, ту женщину, которая была с вами первые два дня — эльфийку Ионэль.

— Он такой крепкий, с черной бородой, — в нескольких словах я описал Яркуса.

— Да, именно. И вещей у него было много, будто откуда-то с дороги.

— Не сказал, ничего, где его искать? — спросил я.

Парнишка мотнул головой и я тогда попросил его записать название таверны, где меня можно найти, подхватил дорожный мешок и вещи, которые в него не поместились — их я связал узлом. Взял посох и направился к выходу. Время было такое, что идти в оружейную еще рановато, и я решил потратить час, чтобы навестить аютанца Буруху Хазбула. Все-таки он мне очень помог. С моей стороны было бы невежливым не отблагодарить его хотя бы на словах. Баруха на удачу оказался в лавке и меня так просто не отпустил: снова заставил отобедать с ним, хотя обеденное время еще не наступило. Посидели, поболтали об эльфах — уж так повернулся разговор, потом об Аютане и сложностях перевозки через перевалы Карнасса. После обеда я сообщил южанину, где меня искать, если потребуется моя помощь и отправился за посохом. Ах, да, Буруха дал мне в носильщики одного из своих мальчишек, сочтя, что не дело мага ходить по городу с такой ношей.

Когда я снова подошел к лавке «Жизнь Воина», мальчишка-носильщик, щебетавший всю дорогу что-то о драконах и вампирах, наконец замолчал. Он уставился на деревянную вывеску над дверью, затем его взгляд застыл на рыцарском шлеме с плюмажем — он забавно болтался на цепочке, после того как с ней слетел голубь. Тут мой помощник вымолвил:

— Вот это да!

Я не знаю, что он имел в виду и сказал ему:

— Стой здесь. Я заберу кое-что и пойдем дальше.

— Дяденька, можно мне с вами? Хочу оружие посмотреть. Там же есть что-то против вампиров? Например, большой серебряный меч. Арберт говорит, серебра они жутко боятся. Наверное, он врет, но хвастал, что серебряной вилкой одного убил. А еще…

— Так, стоп! Если ты хочешь со мной в лавку, то больше ни слова. И в лавке молчи, иначе хозяин надерет тебе уши, — соврал я, сдерживая улыбку и видя, как испуганно вытянулось лицо пацана. То, что он назвал меня «дяденькой» было особо забавным. Насколько его старше Райс? Лет на десять?

Мы зашли. Хозяина лавки сразу я не увидел. Оказалось, он возился под прилавком, перекладывал что-то.

— Ну как, готово? — спросил я, когда над прилавком показалась его лысоватая голова.

— Ах, это вы, молодой человек. Да! Недавно доставили. Минутку, — он удалился за дверь, оттуда послышался его голос, потом молодой женский.

Наконец лавочник вышел, торжественно держа в руке посох из темного с красноватым отливом дерева.

— Вот он ваш. Несколько дороже вышло, чем предполагал, но сделал Туроис добротно, судите сам, — он протянул пахнущее жженой древесиной изделие.

Между местами хвата, обтянутыми мягкой кожей, виднелась выжженные надписи «Мастер Ирринд» с другой стороны «Искусство быстрых линий». Обе надписи на лемурийском и сделанные довольно изящно — их мастер Туроис скопировал с моей пояснительной записки. Древесина изделия скорее всего была вархалским дубом — я слышал о его отменной прочности, поэтому просил сделать именно ее. Стальное острие тоже имелось, небольшое, длиной чуть более фаланги среднего пальца. В общем, я был доволен результатом.

— Сколько я должен? — я повертел в руке новый посох, проверяя его удобство.

— Еще сто пятьдесят, — отозвался хозяин лавки, скрестив руки на груди.

Цена, конечно, оказалась слишком завышенной, учитывая мой и без того худой кошелек, но я спорить не стал. Даже не проявил недовольства. Развязал горловину кошелька и отсчитал 150 гинар. Три гинара положил в карман, чтобы возле таверны отблагодарить мальчишку. Он заработал: и с вещами помог, и терпеливо хранил молчание все время моего общения с лавочником.

— А зачем вам две палки? — полюбопытствовал мой помощник, едва мы вышли за дверь.

— Чтобы одну потом подарить тебе, — улыбнулся я.

— Правда, что ли? Только вот эту, хорошо? — он покосился на новый посох.

— Обойдешься. Эта самому нужна, — я ускорил шаг.

У ступней «Вечерней Звезды» я вручил своему помощнику старый посох и три гинара с несколькими завалявшимися в кармане медяками. Шутливо щелкнул его по носу и, забрав вещи, поднялся к двери.

— Спасибо, дяденька! — услышал я чуть запоздалую благодарность.

Получив ключи от номера у моей рыженькой знакомой, которая сегодня тоже стояла за стойкой распорядителя, я поднялся на второй этаж. Занес вещи в комнату и после этого мой взгляд остановился на кровати. У Ольвии я провел весьма неспокойную ночь, и сейчас хотелось вздремнуть хотя бы пару часов. Кровать здесь оставляла желать лучшего: узкая, шаткая. Но эта дешевая комната нужна мне была лишь для того, чтобы переждать до завтра и завтра вселиться во вполне приличный номер с водной комнатой. Перед сном я извлек из ментального архива «Светляка», успешно активировал его и погрузился в глубокий сон.

Когда я проснулся, солнце уже пряталось за вершины деревьев, а значит близился Час Раковины. Мне следовало поспешить: Салгор должен дожидаться меня в это время возле «Лунного Гонца». Конечно, большой беды не случится, если я опоздаю, но я не люблю подводить людей. Взяв новый посох, я вышел из комнаты, сбежал вниз, отпустив улыбку рыженькой девице за стойкой, и направился к месту встречи — встречи с моим, так сказать, учеником.

По пути я подумывал, почему бы его в самом деле не взять этого Салгора в ученики и заодно в слуги. Все мои доводы против, которые я высказал ему прошлый раз были больше надуманными. Что реально препятствовало принять его в таком качестве, так это проблемы с жильем и деньгами. Полагаю, они временные. И еще то, что я не люблю быть зависимым. Я — одиночка. Разумеется, это правило не распространяется на женщин.

Когда я подошел к кабаку, то обнаружил Салгора, стоявшего ко мне спиной и изучавшего объявления на доске у входа в «Лунного Гонца». Там толпились люди еще, но объявления изучал только Салгор, при чем делал это увлеченно, кажется, читая вслух и водя пальцев по прикрепленным бумажкам.

Первый день его обучения начался с моей шутки. Я повернул посох концом с острым стальным наконечником и ткнул им Салгора в зад. Он вскрикнул, встрепенулся, и поворачиваясь ко мне принял атакующую стойку мага: чуть согнув колени, держа руки на уровне чакры-Манипуры. Вокруг кончиков его пальцев начало появляться бледное свечение. Кто-то из мужчин выматерился, другие попятились.

— Молодец Салгор! — рассмеялся я. — Но надо поворачиваться быстрее!

— Простите, господин Ирринд. Не наловчился еще. И слава богам! — он спрыгнул со ступеней и подошел ко мне.

Я вопросительно уставился на него, не слишком понимая, отчего он сейчас славит небесных, а он пояснил: — Ведь если бы я повернулся быстрее, да еще сразу пустил в ход магию, то мог навредить такому важному шутнику как вы. Полагаю, правильнее сначала понять кто меня кольнул в жопу, разобраться зачем, и только потом принимать решение, как следует поступить.

— Еще раз молодец. Вот я думаю, может мне в самом деле нужен такой толковый ученик, который даже умеет думать головой, — мне в самом деле нравился ход его мыслей.

— Вы, учитель, большой шутник: то в жопу палкой кольнете, то говорите, что я умею думать головой, в то время как еще не умею, а только учусь ей думать, — ответил он, хитровато улыбнувшись.

— Третий раз я тебя хвалить не буду. Вычитал там что-нибудь дельное, на чем можно прилично заработать? — я кивнул на доску объявлений.

— Там разное пишут. Например, кто-то стал нападать на ночные караваны на восточной дороге недалеко от Новых ворот. Если найти кто, то гильдия торговцев заплатит 1000 гинар. Нормальные деньги, так же? — Салгор явно надеялся на мое одобрение.

— Да, деньги хорошие. При условии, если гильдия их заплатит, — я слышал, что в гильдии неохотно давали оплату при исполнении заказа, и серьезные наемники все реже с ними сотрудничали. — Какие еще объявления? — сейчас я хотел понять, что именно заинтересовало паренька.

— Еще алхимик, не помню имени, готов купить сердце и язык оборотня, мозг и печень вампира. Еще там какие-то ингредиенты. Расценки приличные. Например, сердце оборотня аж 1200 гинар. Печень вампира берет за 800. Только надо свежие. Так, чтобы прямо с прошедшей ночи. Можно попробовать. Но большой вопрос, где найти этих вампиров или оборотней? Магистр Дерхлекс говорит, будто вампиры очень редко попадаются охотникам. Зато если ты не охотник, то они тут как тут, — говоря это, Салгор пытался разглядеть надпись на моем посохе, но прочитать он ее, конечно, не мог. — И еще про вампиров. Некая баронесса Тенария готова заплатить 700 гинар тому, кто вернет ее фамильную драгоценность, которая находится у вампиров, живущих в подземельях под крепостью Алкур. Мне кажется это интересно. Тем более здесь, можно не только заработать на драгоценности, но и сбыть кое-что алхимику. Что скажите, мастер Ирринд?

— Скажу, что я знаю место поближе, где можно разжиться деньгами, — я кивнул на дверь «Лунного Гонца». — А ты мне скажи, как ты представляешь сражение с вампиром при своем скудном магическом арсенале. У тебя же только электрическая магия?

— Никак не представляю. Я лишь сказал вам какие на доске самые интересные объявления, чтобы все это мог представить мастер Ирринд. Мне же самый дохлый кровопийца пока не по зубам. Ой, что это я говорю! Я же не зубами сражаюсь. Руки — это мое все, — Салгор поднял обе руки, морща лоб и пуская магические потоки к ладоням — пальцы слабо засветились. — И если честно, то да. Только электроразряд. Это у меня с детства. Само пришло, как я под ливень попал и рядом молнией шмякнуло. Сандалии мои сгорели и штаны местами. Меня так перетрусило, что я потом целый час дергался и светился.

— Ты четвертый раз молодец, Салгор. Попасть под молнию не всем удается. Хотя не все к этому стремятся. Идем! — я направился к входу в кабак. — Сейчас самое главное, чтобы человек, который носит наши деньги, оказался здесь. Уверенности у меня такой нет. Но мы понадеемся на удачу.

Мы вошли. За игровыми столами Юрлака я не увидел, хотя там вертелось двое его парней. Я прошел дальше, поглядывая в сторону помоста, где выступала танцовщица, повернулся к барной стойке и увидел его там. Но в следующий миг я потерял интерес к отжимале. Я так и застыл, глядя на два столика левее ниши: там сидела Ионэль.

Яркус тоже был с ней. Он что-то хмуро говорил, держа в руке деревянную кружку с элем. А Иона… ее пронзительные, сияющие точно серебро глаза смотрели на меня.

— Шет дери! — произнес я, крепко сжимая посох.

— Что? Мастер Ирринд, что-то случилось? — забеспокоился Салгор.

— Случилось, — согласился я. — Ну-ка идем! Есть у меня интересный разговор.

Глава 15

Искусство быть честным

Постукивая посохом об пол, стал пробиваться к столику, где сидела Иона с Яркусом. В проходе у помоста образовалось небольшое столпотворение из поклонников танцовщицы, Большая их часть были пьяненькими, и быстро пройти не удавалось.

— Дорогу мастеру Ирринду! Эй, в сторону! — заорал у меня за спиной Салгор.

Его голос, дребезжащий на высоких нотах, вышел столь необычным, звонким, что призыв возымел действие: народ стал оборачиваться и расступаться. Юрлак, сидевший у барной стойки, тоже не обделил вниманием меня и моего сопровождающего. Лицо отжималы в миг стало злым, в глазах отразилось пламя свечей. Мне показалось, он порывался встать, но усидел на месте. Однако указал на меня своим лиходеям и что-то сказал.

— Ионэль, какая приятная встреча! Надеюсь, ты не убьешь меня, как собиралась! — произнес я, подходя к ее столику. — Яркус, и тебя очень рад видеть! Кстати, знакомьтесь: мой талантливый ученик — Салгор.

Салгор, став от меня по правую руку, отвесил поклон.

— Сукин сын! — глаза Ионы сверкнули, на миг она перевела взгляд на смутившегося Салгора, и сказала, — успокойся, мальчик, я не тебе, а твоему мастеру Ирринду. Ты зря приперся сюда, Райс. Тебе встреча со мной не сулит ничего хорошего после того, как ты так бессовестно обошелся со мной!

— Дорогая, а давай без нервов и необоснованных обвинений? — я передал Салгору посох и наклонился над столиком, чтобы еще лучше видеть лицо эльфийки, на котором лежала глубокая тень. — Ведь ты не знаешь, почему я не пришел. Так вот в двух словах: мне это было не по силам. Да, да, не по силам. Даже при всем огромном желании скорее добраться до нашей комнаты в «Добрый Лирки», чтобы видеть тебя. Помешали мне две эльфийских стрелы, кстати отравленных и весьма попортивших меня в тот злополучный вечер.

— Не держи меня за дуру! Если бы тебя проткнуло две отравленных эльфийских стрелы, тебя бы не было в живых через пятнадцать минут, — Иона схватилась за бокал с красным вином и сделала судорожный глоток.

— Моя милая девочка, ты, наверное, забыла? Когда мы впервые встретились с тобой, я тоже страдал от ранения эльфийской стрелой. Райсмара Ирринда многие хотят убить, но у этих многих как-то очень не ладится. Позвольте присесть, — я отодвинул табурет.

— Райс, при всем моем уважении к тебе, позволь маленькое недоверие: покажи след от раны, — попросил Яркус. — Ионэль недоверчива — жизнь ее научила быть такой. Я знаю, что она очень переживала, расставшись с тобой. Никто в этом мире не знает Иону лучше меня, я вполне представляю, как ее задело, что ты не пришел. Поэтому это так важно. Если ты честен, докажи, что у тебя была такая серьезная причина, и тогда я буду рад видеть тебя и твоего ученика за нашим столом.

— Борода, ты ставишь мне сложную задачу. Ведь я уже говорил, что на мне раны заживают быстрее, чем на оборотне… — я заметил, как при слове «оборотень» Яркус изменился в лице и эльфийка сжала ладонь в кулак. — Следов почти не остается через два-три дня. Но ладно, Иона, если была внимательна к моему телу, то она может заметить разницу. Вот здесь, в области печени, — я откинул полу камзола и задрал сорочку. — Вот! — я ткнул пальцем в не слишком заметную бледную точку, похожую на маленький шрам.

— Ну конечно же! Это след эльфийской стрелы! Они всегда отставляют такие белые пятна! — поддержал меня Салгор, хотя его слова звучали глупо.

— Чтобы показать след второй стрелы, мне придется снять штаны, но это я могу позволить лишь наедине с госпожой Ионэль, — я улыбнулся, видя какое негодование вызвали у эльфийки мои слова. — И главное, если без всяких глупостей насчет следов от стрел… Этих стрелков нанял некий Тенарион из вашего эльфийского клана Хартун Тран. Можешь спросить у него, что стало с его наемниками и какова причина нападения на меня. Он и любой другой в доме этого клана подтвердит, что именно в тот вечер кое-кто охотился на Райсмара Ирринда, думая, будто я виновен в гибели дочери Тенариона.

— Это не наш клан. Просто шакалы пустыни, — небрежно бросила Иона. — Ладно, присаживайся Райс. У Яркуса есть к тебе дело. И если честно, я на тебя не так уж сильно злюсь. Не вышло у нас с тобой — значит так начертано богами.

— Можешь отослать своего… — шепотом спросил Борода и указал взглядом на Салгора.

— Салгор, без обид погуляй пока здесь. Можешь купить себе ужин, — я достал из кошелька пять гинар.

— Мастер, я не посмею взять. Это я вам должен платить, — возразил парнишка.

— Не спорь. Считай, я тебя нанял носить свои вещи, — я сунул монету ему в руку.

Когда Салгор отошел, Яркус негромко сказал:

— Райс, мы мало знаем друг друга, но я успел понять, что ты — хороший человек и кое-что смыслишь в оборотнях. По этому вопросу даже собирался искать тебя в городе…

— Хватит ходить вокруг да около. Все проще, Райс, — эльфийка наклонилась ко мне ближе и произнесла: — Борода подхватил оборотничество. Да, увы… После той раны у мельницы. А с тобой все в порядке?

— Со мной все прекрасно, — отозвался я, глядя в ее безумно красивые глаза. Меня не так волновало известие о случившемся с Яркусом, как женщина, произнесшая его.

— Скажи как маг, есть способ исцелиться от этого? Алхимики говорят, что есть шанс, если пить их дорогие средства, но обещаний не дает даже сам Ирдемс, а знахарка и кое-кто другой сказал, что нет такого средства, и чтобы я зря не тратил деньги, — произнес Яркус, лицо его стало угрюмым. Он потянулся к кружке с элем.

— Не хочу тебя расстраивать, но увы, права знахарка и кое-кто другой, — ответил я, придвинув табурет ближе к Ионэль. — Насколько мне известно, такого средства у алхимиков нет. Его рецепт держали в строжайшем секрете жрецы Калифы, и темная нубейская богиня убивала всех, кто добирался до этого секрета. Есть легенда, будто где-то в руинах храма Калифы хранится золотая бутылочка с зельем, исцеляющим от оборотничества. А может это и не легенда. Об этом имеет смысл поговорить с кем-то влиятельным из клана Хартун Тран. Но есть иной путь…

Яркус тут же поднял глаза ко мне и нахмурился.

— Говори, Райс. Мы внимательно слушаем, — эльфийка неторопливо отпила из бокала.

За прошедшие без Ионы дни ее образ в моем сознании слегка потускнел. Может, здесь виновато не только прошедшее время, но и Ольвия. Без сомнений госпожа Арэнт — самые яркие переживания в жизни Райса. Но сейчас, глядя на Ионэль, я чувствовал, как она тоже возвращается в мое сердце. Это сложно объяснить, но я как Астерий именно таков: держать в сердце нескольких женщин для меня вполне естественно. И хотелось мне сейчас сказать: «Иона, ты прекрасно выглядишь, дорогая» и приобнять ее, несмотря на соседство ее грозного названого брата, но от меня ждали иных слов. И я сказал:

— Путь — остаться оборотнем. Подождите! — я поднял руку, прерывая протест Бороды и эльфики. — Я объясню, и вы поймете, что это неплохое решение. Гораздо лучше того, чтобы искать снадобье от оборотничества в нубейских песках — там куда вероятнее найти смерть. Суть такова: процесс превращений можно научиться контролировать. В любой момент: хоть в Двоелуние, хоть в какие-то особые моменты жизни, когда в тебе сущность зверя берет верх над человеческим началом ты можешь по своему желанию оставаться человеком. Справедливо и обратное: при желании ты можешь обернуться зверем в любой момент. Я знаю, как это делается и могу научить. Первое время придется выполнять упражнения под моим присмотром, потом можно самому.

— Это трудно? Я же — не маг. Во мне даже пылинки магии нет, — Яркус покачал головой, взял с тарелки жирными пальцами зажаренное ребро.

— Если бы ты был магом, вышло намного проще. Но даже если в тебе ни пылинки магии, то все равно научится можно при достаточном старании. Как долго, не могу сказать. Тут в зависимости от способностей: кому-то может потребоваться месяц-другой, а кто-то может освоить это в считанные дни, если чувствителен к собственному менталу. Вот, к примеру, моя подруга… — я осекся, понимая, что Ионэль сразу догадается, что речь о госпоже Арэнт и сказал так: — в некотором прошлом была столь способна, что научилась делать это почти без моей помощи.

— Что скажешь, Тетива Ночи? — Яркус глотнул из кружки и повернулся к эльфийке.

— Если это действительно так, а не пустые слова Райса, то было бы неплохо. Даже очень хорошо. Представь, когда мы на охоте и нужна быстрота зверя ты им становишься, а когда я подкрадываюсь, чтобы вырезать твое сердце, ты снова становишься моим дорогим братом, — она рассмеялась и даже губы Яркуса округлились от ее шутки. — Но я никогда и ни от кого не слышала, что такое возможно, — добавила Иона. — Ты не врешь, магистр Райс? — она вскинула левую бровь.

— Значит, Тетива Ночи? Боги, красивое имя! Тебе очень идет, если вспомнить ту ночь в мельнице и тебя там, разящую с лука, — я придвинулся к ней еще ближе. — И я не вру. Вспомни, разве я обманул тебя хотя бы раз? Откуда такое недоверие?

— Ты бросил меня! — она поджала губы.

— Иона, я же сказал: в тот вечер меня остановили эльфийские стрелы. Тебе подтвердят это в Хартун Тран, если не веришь мне. Но близким людям и друзьями надо верить. Я не отказываю никому в доверии без веских причин, — моя рука легко легла на ее талию.

Эльфийка не возражала, и я тут же подумал: «Если она снова станет моей, то как мне быть с Ольвией? Графиню я точно не оставлю ни при каких условиях. А Иона… Она непримирима, когда дело касается других женщин — уж это я усвоил очень хорошо. Эта шетовка в порыве ревности может даже схватиться за свой разящий Эрок. Но с другой стороны, я — Астерий, и я умею влиять не только на природу мира, но людей и всех разумных существ в нем».

— Ты прекрасно выглядишь, Ионэль. Я восхищаюсь тобой и благодарен богам, что они указали мне дорогу в этот вечер сюда, — сказал я, пользуясь задумчивым молчанием эльфийки и обнимая ее смелее. — Прошу, давай забудем прошлые обиды?

— Это вовсе не обиды, а всего лишь желание убить тебя, Райс Ирринд, — она улыбнулась, но как-то не особо весело.

— Можно выпить из твоего бокала? — спросил я, положив свою ладонь на ее руку, лежавшую на столе.

— О, Эббел! История повторяется — у тебя снова нет денег⁈ — теперь Иона даже задрожала от смеха. — Я дам тебе, мальчик, пять гинар. Пять — ровно как прошлый раз. Попей вина.

— У меня есть деньги, — я встряхнул кошель на поясе — звякнули монеты. — Более того, я пришел сюда, чтобы немного пополнить свой кошелек. Но мне хочется именно из бокала, на котором след твоих губ.

— Сначала скажи, что ты любишь меня, — с улыбкой потребовала Тетива Ночи.

— Ты права — история повторяется! Сказать это так же как-то тот раз, когда я дарил тебе цветы? — схитрил я, памятуя, что на набережной Весты мое признание было разыграно по просьбе эльфийки.

— Хотя бы так. В некоторых случаях, я могу простить обман, — она подняла бокал и отпила глоток, искоса поглядывая на меня.

— Я люблю тебя, Тетива Ночи, — прошептал я, наклоняясь к ее острому ушку.

— Громче! — настояла Ионэль, несмотря на явное недовольство Яркуса.

— Я люблю тебя, Иона! — громко выдохнул я, при этом подумав, что с моих словах не так уж много фальши.

Народ на соседних столиках повернулся к нам, а эльфийка поднесла бокал с вином к моим губам:

— Пей, мой мальчик. Я закажу еще.

— Эй! Подойди! — Яркус махнул рукой высокому, худосочному пареньку, бегавшему по залу с разносом, и когда тот подскочил, сказал: — Два бокала «Красной Ночи». Райс, тебе пожрать заказать? — Борода повернулся ко мне, и когда я мотнул головой, поторопил подавальщика: — И быстрее стрелы — знаешь, мы не любим ждать!

— Такой тебя, Тетива Ночи, я особо люблю, — сказал я, прижимая ее к себе и потянувшись с поцелуем к ее губам, однако эльфийка подставила щеку.

— Поведай нам с Яркусом, как ты собрался здесь пополнить свой кошелек? — Иона снова поднесла бокал к моему рту. — Если не секрет, конечно. Неужто думаешь здесь кого-то ограбить? Или надеешься выиграть? — она повернула голову к игровым столам, и вышло так что в этот момент я ее поцеловал в губы. — Сукин сын! Какой же ты наглый, Райс Ирринд! Если ты считаешь себя магистром, то ты магистр нахальства! — вспыхнула она, но при этом я видел, что ее серые глаза не сердятся.

— Собираюсь выиграть, — сказал я, найдя взглядом Салгора, о котором я подзабыл, разволнованный встречей с Ионэль.

Нашел я его за длинным общим столом, рядом со стариком в перетянутой ремнями робе и двумя девицами. Я отметил, что перед Салгором стояла тарелка со съеденной наполовину лепешкой и чайная чашка — значит паренек не ослушался меня, не заказал вместо чая эль.

— Ты такой наивный, магистр Ирринд. Как ты думаешь, почему мы с Яркусом никогда не играем здесь? — спросила эльфийка.

— Наверное потому, что не умеете выигрывать, — моя свободная рука легла на коленку Ионы.

— Потому, что здесь много не выиграешь, но скорее всего проиграешь, все что есть, — ответила она, накрыв мою руку под столом — не позволяя ей вольности, но при этом я чувствовал влечение эльфийки ко мне. Сильное влечение. Если бы не было рядом Яркуса, она бы, наверное, позволила большее. Одновременно я понимал, в какую сложную ситуацию могу попасть, если брать в расчет графиню Арэнт.

— Я выиграл здесь прошлый раз. И выиграл неплохо: более двухсот гинар, вдобавок весьма тяжеленький кошелек, — сообщил я, на миг отвлекаясь на парня-подавальщика, поставившего перед нами бокалы с вином. — Эй, малыш, принеси что-нибудь вкусное поесть, — попросил я и не слишком задумываясь выбрал: — Свинину с томатно-пшеничным гарниром. Пусть сделают поострее. И еще, видишь того паренька в серой робе, — я указал на Салгора. — Ему подай то же самое, но не острое — я за него плачу.

Я отсчитал деньги, а эльфийка, продолжая разговор, возразила:

— Ты определенно врешь, Райс. Здесь нельзя выиграть столько!

— Может он знает какую-то хитрость или настолько удачлив. Я слышал, Гархруб, что из гильдии наемников, выигрывал под сотню гинар. Но он везунчик, — высказался Яркус.

— Нет, не вру. Иона, что за вечное недоверие ко мне? Могу сказать, что это случилось в тот самый день, когда ты сидела вон за тем столиком, — я кивнул на стол, за которым прошлый раз я познакомился с капитаном Волраном. — Вспомни, тогда к тебе подсел приличного вида мужчина с короткой бородкой — капитан каррука по имени Волран. Он гладил тебе ногу вот так, — последние слова я ей почти прошептал на ухо, поглаживая бедро эльфийки все выше, — и ты сначала не слишком возражала против таких приятностей.

— Я не возражала⁈ Да я готова была убить его! Я ему руку чуть не отрезала! — вспыхнула Ионэль, хватаясь по привычке за рукоять Эрока.

Яркус встрепенулся, вытаращив глаза и не совсем понимая, что причин ее возмущения — он не слышал моих слов о шалостях капитана Волрана.

— Успокойся, дорогая. Я, в отличие от тебя, так не ревную. Понимаю, в тот вечер ты была расстроена и всякое могло выйти, — я отпил пару глотков из бокала. — Давай не будем слишком придирчивы друг к другу?

Эльфийка несколько мгновений молча смотрела на меня, потом сказала:

— Ты следил за мной!

— Нет. Хотя я очень хотел тебя найти. Я вспомнил, что ты собиралась к эльфу, который дает работу и проживает возле кладбища Альгера. Нашел его и расспрашивал о тебе, но он не сказал, где тебя искать. И если бы не покушения на меня накануне и необходимость с этим разобраться, я бы посвятил твоим поискам гораздо больше времени и стараний. Потому что ты мне дорога и… — я прижал Иону к себе и прошептал, касаясь губами ее волос и острого ушка: — чтобы доказать, что на тебе нет больше никакого проклятия ведьмы.

— Не дразни меня, Райс. Ты, шетов искуситель, знаешь, как мучить женщин. Ты всегда делаешь так, чтобы зацепить, — прошептала она в ответ. — Откуда в тебе это все в твои-то юные годы?

— Хочу тебя, — я потянулся к эльфийке, желая ее поцеловать.

Она прижала ладонь к моим губам и сказала:

— Рассказывай, как тебе удалось выиграть. Нам с Яркусом в это верится с трудом. Или вообще не верится.

— Что ты, Ионэль, я верю Райсу. Хоть мало его знаю, но чую, кому можно доверять, кому нет, — отозвался Борода, допил эль и со стуком отставив кружку, смахнул пену со рта. — Но все же расскажи нам. Правда интересно. Если есть способ заработать деньжат прямо в кабаке, то было бы такое очень полезно.

— Да просто здесь все. Надо лишь знать, с кем играть. Мы играли с капитаном Волраном в кости. За столом было еще человек пять. Волрану везло — кости падали как надо, и он легко заработал на несколько ужинов. Я тоже был в маленьком плюсе. Но все стало еще лучше, когда к нам присоединился вон тот милый и щедрейший игрок, — чтобы указать на Юрлака, мне пришлось повернуться. — Вот в игре именно с ним я очень прилично заработал.

— Выиграл у Юрлака⁈ Это ты точно врешь! — воскликнула Иона, едва не вскочив со стула.

— Дорогая, ты опять за свое? Что за бесконечное недоверие? Я сегодня пришел со своим учеником, чтобы пополнить кошелек. Ты сама убедишься, вру я или нет. И если при тебе я выиграю у этого Юрлака, ты меня поцелуешь пять раз со всей страстью. Идет? — предложил я с усмешкой, вспоминая прежний спор с Ионой.

— А если проиграешь? — эльфийка отпила глоток вина и взяла с тарелки ломтик сыра.

— Тогда я тебя поцелую пять раз. Тоже обещаю сделать это со всей страстью, — я рассмеялся.

— Райс, знаешь, как ты меня злишь! — рука эльфийки схватила меня за то место, где был член, возбужденный ее близостью.

— Чуть нежнее, детка, — попросил я, обхватил Иону, прижал к себе и поцеловал в губы, невзирая на то, что ее ладонь сдавила моего воина прямо-таки железной хваткой.

Яркус, конечно, был недоволен — это я понял по взгляду. Но он промолчал.

— Опасаюсь, этот Юрлак может уйти, — я отпустил покрасневшую Тетиву Ночи. — Пойду приглашу его в игру.

— Я с тобой. Посмотрю, как ты это сделаешь, — решила Ионэль, вставая.

В этот момент подавальщик принес мой заказ, о котором я забыл, увлекшись Тетивой Ночи. Я глянул на тарелку с жирными кусками свинины, исходившей пряным ароматом, и понял, что это блюдо мне придется есть остывшим.

Оставив угрюмого Яркуса за столом одного, мы направились к барной стойке — Юрлак с тремя своими мерзавцами сидел там.

— Послушай, Райс, — Ионэль остановила меня, придержав за рукав.

Я думал, она сейчас выразит опасения, зная, что с отжималой и его бандой лучше не связываться, но эльфийка отвела взгляд в сторону и спросила:

— Скажи правду, ты спал с этой, как ее… Ольвией?

Тяжелый вопрос. Очень тяжелый. И не увильнешь — мне на него придется отвечать.

Глава 16

Шесть-шесть-шесть

Тетива Ночи пристально смотрела на меня, ожидая ответа. Ее блестящие серебром глаза казались опасными и от этого еще более прекрасными. Вокруг нас было слишком много суеты: кто-то шел к бару; кто-то возвращался, неся полные кружки с элем, и плеская на пол пеной. На помосте начали выступать музыканты. Я взял эльфийку за руку и отвел ее с прохода в сторону, приглядывая за Юрлаком. Имелось подозрение, что его банда тоже держит меня во внимании и что-то замышляет.

— Моя дорогая, твоя проблема в том, что ты слишком категорична, — сказал я, отвечая на ее каверзный вопрос про мои отношения с Ольвией. — В твоем понимании все вокруг делится на белое или черное. Друг или враг, хороший или плохой. Но на самом деле мир цветной, посмотри вокруг, — я приобнял ее, обводя свободной рукой зал: — Сколько оттенков, сколько красок! Я не только про цвет, но и про оттенки человеческих характеров, поступки и состояния этих людей. Вон видишь, мужчина радуется, попивая эль? Нельзя сказать, что он пьян, но он так же нетрезв. Или вон рыженькая девушка веселится в компании трех мужчин. Нельзя сказать, что она шлюха, но при этом она вряд ли целомудренная. Поэтому прошу, не будь столь категоричной в суждениях, тем более в таких острых вопросах. Будь добрее к людям. Тем более мужчинам. Нас женщины не всегда понимают…

— Так, стоп, Райс! Куда ты клонишь⁈

— Стою. И обнимаю тебя, потому что ты, моя прелесть, очень небезразлична мне. И как могу, пытаюсь открыть тебе иное понимание жизни. Особо заметь, мужская точка зрение на все это слишком отличается от женской. Постарайся понять мужчин, и они в ответ начнут гораздо лучше понимать тебя. Позволь тебе рассказать одну историю про оборотня. Она сейчас как никогда своевременна, — она попыталась возразить, но я тут же заверил: — И потом я сразу отвечу на все твои вопросы. Так вот, у этого оборотня имелась проблема точно, как у твоего брата — Яркуса. Думаю, поэтому история будет интересна тебе вдвойне.

— Говори только кратко. И даже не думай заболтать меня! — строго сказала эльфийка.

— Хорошо. Очень кратко — к истории. Я обучал этого оборотня, как контролировать превращения, чтобы не становиться зверем на пике эмоций или в ночи Двоелуния, когда этого делать не хотелось бы. Подробностей пересказывать не буду — тебе это не интересно. Это милое существо по моему заданию делал особые упражнения и у него случилось превращение. В момент превращения на нем разорвалась одежда. Так часто бывает, потому что меняется форма тела и его объем в некоторых местах. А потом, когда оборотень вернулся в человеческое состояние, от случившегося его пробрало сильное потрясение. Голое тело била жуткая дрожь. Этот оборотень была женщиной, — я замолчал, подбирая слова так, чтобы они не слишком задели эльфийку. — Я обнял ее, старясь унять трепет этой несчастной, дать ей понять, что она не одна и мы вместе справимся с потрясением после первого, жуткого для нее опыта.

— И как, справились? — Иона вырвалась из моих рук. — Конечно этом оборотнем была несчастная графиня Арэнт! Верно, Райс? И нет смысла спрашивать, что случилось с ее голым, несчастным телом! Сукин ты сын! Ненавижу тебя! — она выхватила Эрок и поднесла острие к моему подбородку. — Больше у нас с тобой ничего не будет! Ясно, мистер Райс? Ничего и никогда! Мастер!.. Мастер хитрого совращения! Облизывайся по мне сколько хочешь — никогда ты меня не получишь! Я очень ошиблась в тебе. Думала, ты неопытный, наивный мальчик и мне было тебя жалко, я шла навстречу, а теперь понимаю, ты вовсе не мальчик!

— А кто я? — признаться, я ожидал от Ионы еще более пламенной вспышки.

— Ты — чудовище! Хитрое чудовище! — выпалила она.

— Ионэль, дорогая, не сердись. Ты же сама понимаешь, что это не так. И в произошедшем не только моя вина. Во-первых, ты ушла от меня. И что мне оставалось делать? Всю жизнь вздыхать по тебе, не касаясь другой женщины? Во-вторых, ты сама позволила кое-что с капитаном Волраном. Давай будем справедливы и добры друг к другу, — я взял ее руку.

Чуть успокоившись, эльфийка убрала клинок в ножны и сказала:

— Все, обо мне забудь, в постель ты меня не затянешь. Но ссориться в этот раз не будем. Я может быть даже не стала больше с тобой разговаривать, но придется ради Яркуса. Ты должен ему помочь. Научи его всему с этими превращениями. Обещай, что поможешь.

— Обещаю, обязательно помогу, если это будет возможно, и он сам того пожелает. Между нами мир? — я заглянул в ее глаза, видя, что она остывает.

— Шет с тобой. Мир, — согласилась она.

— Тогда идем, пока мой кошелек не убежал куда-нибудь. Сейчас ты поймешь, что я не врал, когда говорил, что выиграл у Юрлака. И собираюсь выиграть второй раз, — я направился к дальнему краю барной стойки. Салгор, увидев это, было встал, но я жестом вернул ученика на место.

Когда мы подошли к Юрлаку, тот глядя на меня точно волк, хрустнул крупными кулаками и прорычал:

— Зря пришел сюда. Как тот раз уже не сбежишь. Тебе придется отдать все, что у меня взял. Я пока добрый: готов считать, что брал ты у меня взаймы. Значит, отдашь вполовину больше.

Его головорезы с мрачной усмешкой смотрели на меня.

— Вот как? — я разыграл изумление. — Я-то думал наши прошлые разногласия исчерпаны. Шел предложить тебе сыграть по-приятельски в «Гору». Юрлак, не злись, вдруг в этот раз тебе повезет?

— В «Гору»? — он осклабился, переглянувшись со своими. — А кто еще будет играть? Твоя эльфийка, что ли?

— Я со своим учеником. Он здесь рядом, чай пьет. Ты и еще кто пожелает, — предложил я.

— Как тебя звать, маг? — Юрлак встал, отряхивая свой темно-зеленый колет от хлебных крошек. Слово «маг» он произнес я показным пренебрежением.

— Это имеет значение, отжимала? — я не скрывал удовольствия, когда он едва не зарычал от того, что я его так назвал, и продолжил: — Может называть меня господин Райсмар Ирринд. Или мастер Ирринд.

— Мастер Ирринд? Звучит глуповато. Ты себя со стороны видел? — он подошел ко мне вплотную, набычился, глядя в мои глаза.

Я глаза не отвел. Уж в подобных гляделках вряд ли кому меня по силам одолеть. Ведь здесь дело в отваге и воле. А если человеческая воля подкреплена волей мага, то она значительно усиливается.

— Как мы будем решать разногласия, которые непременно возникнут во время игры или после нее? — грозно спросил он, отведя взгляд. — Ты рассчитываешь снова использовать свою хитрую магию? Если так, то мы используем стрелы. Мои парни превратят тебя в ежа, если ты только посмеешь что-то здесь колдовать.

— Не надо здесь устанавливать свои правила. Ты меня знаешь, Юрлак. И думаю, догадываешься, чего стоят мои стрелы! — вспыхнула Ионэль оттесняя меня плечом.

— Успокойся, остроухая. Ты не в игре. Этот Райсмар, твой друг или… — он не договорил, прислушиваясь к тому, что кто-то из его парней шепнул ему на ухо. Кивнул и сказал, снова обращаясь к эльфийке: — Если хочешь обсуждать правила, то входи в игру, рискуй своими денежками.

— Мы говорим сейчас не об игре, а о том, как будут решаться разногласия после игры! — резко сказала Тетива Ночи. — Я видела, как ты их решаешь! Имей в виду, с Райсмаром у тебя так не получится!

— Разногласия, эльфийка, это тоже игра. Или входи в игру или не мешай, — прорычал Юрлак.

— Все в порядке, дорогая. За меня не беспокойся. Правила будут такие, какие устроят меня, — сказал я и, стараясь перекричать гомон в зале, подозвал ученика: — Эй, Салгор, подойди.

— Райс, не смей без меня начинать игру! Я скоро подойду, — она притянула меня за воротник и шепнула. — У меня нет лука. Но Борода знает, где взять. Если у них в самом деле есть стрелки, то надо преподать им урок.

— Ты великолепна, в тебе дух самого Эббела! Но, — я придержал ее: — Наш с тобой спор никто не отменял: пять поцелуев, если я выиграю.

Иона лишь фыркнула, вырвала руку и поспешила к Яркусу.

— Чего она убежала? Я не имею ничего против эльфийских денежек, — рассмеялся Юрлак. — Этот что ли твой ученик? Тоже маг? — он поморщился, оглядывая подошедшего Салгора. — Какое убожество…

— Салгор — маг и ученик великого мастера Ирринда, — представляясь, он отвесил легкий поклон, не обращая на слова Юрлака. — Как я понимаю, речь об игре.

— О ней самой и том, что будет с вами потом, — сострил парень по правую руку от главного отжималы.

— Предлагаю такие правила: любые разногласия решаются только на улице. Зачем нам все ломать и крушить в столь приятном месте? — на мои слова Юрлак кивнул, и я продолжил. — Если дело дойдет до решения разногласий…

— Оно точно дойдет, — с ухмылкой пообещал главный отжимала.

— То я обязуюсь не использовать на улице магию до тех пор, пока кто-то из вас не нарушит принятые правила или не обидит моего ученика. До этих пор моим оружием будет только эта палка, — я взял посох из рук Салгора и оглядел, толпу, постепенно собиравшуюся вокруг нас. — Ты же, Юрлак, должен сразу сказать сколько людей выступит против нас с твоей стороны. Или ты настолько силен и отважен, что желаешь решить разногласия со мной один на один?

Последние мои слова крепко его задели. Он побагровел.

— Ты кто такой, чтобы рассуждать о моей смелости⁈ Мои люди всегда со мной, и я решаю, сколько их будет! — прорычал он.

— В таком случае, я решаю, сколько из них останется в живых, если мне, что-то не понравится, — ответил я, понимая, что правила, которые я пытаюсь обозначить, становятся очень размытыми.

— Играем в три косточки. Кто выбросит 18, тот выиграл и забирает все у проигравших, — дернув плечами, Юрлак скрестил руки на груди.

Я понял его замысел: взять можно будет не только то, что окажется в ставках на столе, но и обобрать противника начисто. Даже стянуть с него штаны. Что ж, наглая, тупая самоуверенность может обернуться против него самого. Этот негодяй привык, что ему все сходит с рук и прошлый урок от меня он считает случайностью, жаждет реванша. Хорошо, посмотрим, чего он дождется.

— Хорошо, пусть в три кости. Все слышали? Когда на игровом столе кости лягут тремя шестерками, игра останавливается! Выигравшим считается тот, кто бросал в этот момент кости, и он получает все со своих противников! — огласил я.

— Я тоже играю! — Ионэль появилась слева от меня.

— Есть еще желающие⁈ — громко полюбопытствовал Юрлак. — Что больше нет смельчаков пополнить жалкую команду Райсмара?

— Мастера Райсмара Ирринда! — поправил его Салгор, тонким дребезжащим голосом — он у него получался таким, когда парень старался говорить громко.

— Господа, госпожи и всякие мерзавцы, прошу к игровому столу! — я направился по проходу между помостом и столиками у средней арки.

Стол, тот самый за которым мы играли прошлый раз, быстро опустел. Остался только какой-то пьяненький крепыш, вряд ли знакомый с Юрлаком. И он вскоре сдался под уговорами своего товарища, отошел.

— Итак, вас трое? Эльфийка, я думал ты умнее, — хмыкнул главный отжимала, устраиваясь на противоположной стороне стола от меня. — Нас тоже трое: Густал и Ранх, — он кивнул стоявшему от него слева парню постарше, лет этак тридцати — видимо он был тем названным Ранхом. Другой, в темно-коричневой рубахе, надо понимать, был Густалом. Я не старался запомнить — вряд ли их имена мне когда-либо пригодятся.

Я чувствовал, как Иона злится на его слова о ней, и придержал ее за локоть, чтобы она не начала сводить счеты в совсем неуместное время.

— Кости где? — Юрлак обернулся.

Тут же кто-то услужливо положил на стол три крупных нефритовых кубика с жирными черными цифрами по всем сторонам. Крупные — это хорошо. Такими легче манипулировать пальцами, когда придет время остановить игру. Без сомнений, именно так думал мой нагловатый противник. И здесь я был с ним полностью согласен. В левую руку я сразу вложил кинетику. Кто там сказал, что магию использовать нельзя? Так по договору, нельзя на улице во время разборок — о запрете на магию за игровым столом не было речи.

— Играем по очереди, как стоим. Пусть первый ход будет эльфийки. Все-таки женщина, красивая. Да еще с мечом, — Юрлак бросил насмешливый взгляд на Иону. — Ах, да, ставка… Давайте сразу по двадцать гинар, чтоб не затягивать.

— Мастер Ирринд, выбросить 18 шансов очень мало! — шепнул мне Салгор. — И по двадцать я не протяну. У меня всего тридцать шесть гинар.

— Райс, ты сумасшедший? Всем ясно, что если не жульничать, то 18 вряд ли быстро выпадет. Значит на это расчет! — вспыхнула Тетива Ночи.

— Раз кости на столе, выхода из игры до первой ставки нет! — огласил кто-то из парней Юрлака. — Клади 20 гинар и выходи, если не нравится.

— Да я тебе, голову отрежу, чтоб она не несла эту чушь! — Иона стиснула рукоять меча, и ободрилась, видя, как к нам протискивается Яркус, неся добротный лук и колчан со стрелами.

— Так, спокойно! Тише, дорогая! Доверься мне! Вспомни, как было на мельнице, — негромко произнес я эльфийке и повернулся к Салгору: — Сделаешь две ставки — пять гинар добавлю. А там посмотрим.

— Хватит болтать! Делайте ставки! Как всегда, первый ставит тот, кто первый ходит — у нас все по правилам! — рявкнул Юрлак, нависая над столом. Сейчас его торс казался таким же мощным, как и у Яркуса, хотя Борода был повыше ростом.

Иона развязала кошелек и положила на стол четыре небольших серебряных монетки, и произнесла:

— Райс, мне денег не жалко. Но я не собираюсь терпеть, когда из меня кто-то пытается сделать дуру.

— Потерпи немного. Игра не будет долгой, — ответил я, глядя как делают ставки люди Юрлака, перешептываясь между собой.

Очередь перешла к Салгору. Он аккуратно положил на стол пять кругляшей. Последним ставку делал я, попутно сунув своему ученику 5 гинар.

— У меня здесь все, последнее, — Салгор сдал в кулаке почти пустой кошель из затертого сукна. — Потом жить не на что будет.

— Не дрейфь, — сказал я и тут же Иона бросила на стол кубики.

Они скатились в небольшое углубление в центре стола. Выпало 2 — 4 — 1.

Кости перешли к команде Юрлака, затем к Салгору, тот старался особо, тряс их, наконец бросил. Выпало в общем сумме 11.

Я выбросил 8, не слишком заботясь о результате, и понимая, что настоящая игра начнется лишь тогда, когда в самых тощих кошельках начнут заканчиваться деньги. Вот тогда стоит быть внимательным и следить за руками противника. При чем не только Юрлака: его парни по договоренности тоже могут проявить ловкость пальчиков. Или даже без всякой ловкости с наглым взглядом установить кости тремя «шестерками» вверх. Был еще вариант: кубики могли лечь тремя «шестерками» случайно. Шанс невелик, но он есть. Что будет в этом случае, я не знал. Наверное, игра продолжится, а может обернется скандалом.

— Уже сто двадцать гинар, господа, — полный удовольствия главный отжимала, повернулся к своим. — Игра может стать интереснее, чем позавчера в «Буревестнике»! Делаем ставки! Ход за гостьей из Элатриля, — он уставился на Иону.

Тетива Ночи зазвенела кошельком — он у нее был намного тяжелее моего. Положила на столешницу мелкую золотую монетку и забрала две серебряных по пять гинар.

— О! Золотишко пошло! Да ты богатая девочка! — рассмеялся Густал и небрежно бросил несколько серебряных монет.

После Ранха расстался с деньгами мой ученик. Сделал он это с явной неохотой, вытряхнув с кошелька всю мелочь и горестно высыпав ее на денежную горку возле средины стола. Медяки докатились до противоположной стороны стола.

Иона, чувствуя поддержку стоявшего позади Яркуса, бросила кости. И все затаили дыхание: выпало две шестерки. Третий кубик долго не мог найти свое место, вращаясь в неглубокой впадине по центру стола. Наконец остановился «двойкой» вверх. Ход перешел к банде Юрлака. Они бросали с показной небрежностью. Сумму «Горы» пока не выбросил никто. Ранх с усмешкой передал кости Салгору.

Мой ученик сжал их в кулаке, закрыл глаза и, подняв голову, начал что-то беззвучно шептать. Молился парень или пытался кости заговорить — все это было, конечно, глупостью.

— Эй, давай уже! — поторопил его один из дружков отжималы.

Салгор бросил кости на столешницу. Вышло почти как у Ионы: два кубика, повертевшись, легли вверх шестерками. И все замерли, глядя на третий. Он докатился до центра выемки. Там все-таки. Остановился тоже «шестеркой» вверх.

— «Гора»… — не веря своим глазам, прошептал Салгор и вопросительно посмотрел на меня.

Я понял, что сейчас наступает очень интересный момент. При чем не такой, на который я рассчитывал. Куш на столе бы слишком мал. Это для моего ученика стряслась невиданная удача, но для меня как бы небольшая проблема. Я тут же вложил в свободную руку «Щит Нархана». В левую кинетику.

Первый голос подал Юрлак.

Глава 17

Темный угол

Опираясь крепкими руками на стол, отжимала навис над ним и грозно произнес:

— Все-таки вы решили использовать магию и жульничество!

— Все-таки мы играем по-честному. Пока по-честному! — подчеркнул я. — До тех пор, пока кто-то из вас не попытается здесь хитрить, — говоря это, я понимал, что эта игра не может быть окончена честно. И мне оставалось ждать, когда Юрлак или кто-то из его игроков пойдут на обман.

— Забери деньги, Салгор — они твои, — сказала Иона.

Хотя эльфийка потеряла сейчас 40 гинар, на ее губах сияла довольная улыбка.

— Не смей трогать! — вскрикнул Ранх, его зрачки стали остры, точно острия стрел.

— Бери, Салгор. Смело! — разрешил я, зная, что ученик ждет моего разрешения.

— Пусть возьмет, — мрачно произнес Юрлак. — А то у него ставки делать нечем. К нам удача повернется тогда, когда деньжат на столе будет побольше.

Мы сыграли еще дважды, и теперь уже у меня возникла проблема со ставками. Еще на одну денег мне хватало, а вот дальше…

— Мастер Райс, ты, как всегда, небогат, — усмехнулась Тетива Ночи. — Дать монетку? — она вертела в пальцах золотой кругляш, весом то ли в 30, то ли в 50 гинар.

Однако, я собирался занять деньги у Салгора, и мой ученик снова удивил догадливостью: молча подсунул горстку монет, отделив от своего выигрыша.

Ионэль бросила кости. Густал, стоявший слева от нее, так и впился взглядом во вращающиеся кубики и облегченно вздохнул, когда выпало в общей сумме 12. Следующий круг тоже не выявил победителя. Между тем напряжение росло, как и денежная горка, подтверждавшая название игры.

— Я все… — сердито сказал Густал на следующий ход, тряхнув кошелем — тот издал жалкий звон нескольких медяков.

— Эй, не расстраивайся это же игра. Честная! — Юрлак похлопал его по плечу и бросил на стол свои 20 гинар.

Теперь мы бросали кости впятером. Ходы стали медленнее, я внимательно следил за руками наших противников, они не менее внимательно следили за мной. Число «Горы» пока не выпадало, а на столе уже собралось под тысячу гинар.

— Райс, я не жадная, сам знаешь. Но сердце сжимается при мысли, проиграть столько денег этим, — покосившись на отжимал, негромко сказала эльфийка. — И я совсем не разделаю твоей уверенности.

— Верь мне, детка, — сказал я, глядя на брошенные Ионой кубики. — Но все же будь готова к неприятностям.

— Молодец, вдохновил! — недовольно прошипела она.

От Ионы ход перешел к Юрлаку, прежде чем бросить кости, он что-то сказал своим, потом отдельно Рахну — у того кончались монеты.

В момент, когда отжимала бросил кубики на стол, справа от него громко заорал один из его приятелей куда-то в толпу:

— Эй, что делаешь! Убери лапы!

Я понял, что эта уловка — так они собирались отвлечь нас от игрового стола и сказал Салгору:

— Следи только за кубиками!

Юрлак ловко, перевернул одну кость шестеркой вверх. Вторую и третью не успел — я их толкнул кинетикой. Слегка, лишь настолько, чтобы они выкатились из-под его руки. Сделать это было очень непросто. Требовалась предельная концентрация и очень точно направленная сила, но получилось. При этом я задел крайние монеты. Они звякнули, к недоумению главного отжималы несколько кругляшей покатились по столу вместе с кубиками, которые никак не желали подчиниться его ловким пальцам.

— Ты что делаешь! — зарычал он, догадавшись, что в произошедшем виновата моя правая рука, которая дернулась, будто толкая вперед воздух.

— Слежу за твоей честностью, — с насмешкой ответил я.

Выпало 13. Кости взял Ранх. Его физиономия больше не расплывалась в наглой улыбке. Теперь он был сосредоточен и зол. Сжав в кулаке кубики, он зыркнул на меня и бросил их на стол. Первый сразу откатался к центру стола и остановился «тройкой» вверх. Ранх было пытался подправить ближайший к его руке кубик, но я воздействовал на него кинетикой. Хотя в этом не было особого смысла. Ход перешел к Салгору, и затем ко мне.

Вот теперь настал самый ответственный момент. Именно на этом месте я решил закончить игру. И закончить ее нашей победой. Иона глянула на меня, чувствуя, что мой ход не будет обычным. Я ей сказал лишь одно слово:

— Эрок, — и бросил кубики.

Не дав им остановиться тут же с абсолютной наглость перевернул все три «шестерками» вверх.

Юрлак вытаращил глаза и набрал воздуха, чтобы заорать. Иона схватилась за меч, обозначая, что готова пролить кровь, если кто-то попытается проявить силу.

— «Гора»! Я выиграл — деньги наши! — решительно и твердо сказал я.

— Ты охренел⁈ У тебя вообще говно в голове⁈ — заорал Юрлак, казалось, он готов запрыгнуть на стол.

Яркус, грубо оттолкнув кого-то пробился к столу. Головорезы Юрлака разразились угрозами и матами.

— Все разногласия решаются на улице! — напомнил я, сгребая монеты на нашу сторону стола и попросил ученика: — Забери все, Салгор. Это наше.

Юный маг, конечно, был потрясен, но быстро справился с собой.

— Деньги наши! Не тронь! — крикнул Ранх, едва Салгор зазвенел монетами.

Надо отдать должное моему ученику, он не спасовал, невзирая на угрозы с противоположной стороны стола, решительно исполнял то, что я ему сказал. Монеты не помещались в его кошель я подсунул ему свой, держа наготове посох, слушая вопли отжимал, гул изумленной толпы.

— На улицу, ублюдок! Быстро на улицу! Я тебя раздавлю вместе с твоей магией! Я тебе в жопу вобью эту палку! — орал мне Юрлак, указывая на дверь.

— Эй, освободите проход! — бросил я столпившимся у стола слева и махнул посохом, чтобы зеваки поторопились.

Шустрый Салгор успел собрать все деньги, и я подтолкнул его к выходу.

— Райс, ты мне нравишься! — басовито расхохотался Борода и оттеснил, мешавши нам пройти. — Я на твоей стороне!

— Он сумасшедший! — подержала его смехом Иона. — Очень интересно, чем это кончится!

Салгор чуть раньше меня выбежал на улицу и, обернувшись, спросил:

— Мастер, мы точно справимся? Сколько их будет?

— Запомни, Сал, подобными вопросами не задаются в начале боя! Найди в себе уверенность! Абсолютную уверенность в победе! Такую, чтобы мурашки по телу от радости предстоящего боя! Это важнее силы и мастерства! — наставлял я его, отводя к противоположной стороне улицы — она была ярче освещена факелами.

— Райс! — раздался нервный окрик Ионы одновременно с приближавшимся ко мне топотом.

Я резко повернулся, делая шаг в бок. Юрлак, было занесший руку промазал, я же предостерегающе выставил посох перед собой.

— Ты, ублюдок, угрожал мне? Раздавить меня, палку в жопу засунуть, да? Ну, давай, если не трус один на один! — я дернул посохом перед его подбородком. — Сначала мы с тобой. А потом уже решим разногласия с твоими крысятами.

— Эй, слова подбирай! — крикнул кто-то из приятелей главного отжималы.

— Очень рискуешь, — прошипела Иона, слегка дернув меня за рукав.

— Без магии, сука, да⁈ — Юрлак сделал шаг назад, осклабился и сплюнул.

— Без магии. Как и договаривались, — согласился я. — Посох не магический — я с ним. Ты выбирай любое оружие кроме лука.

— Жди! — зло бросил он мне, повернулся и призвал: — Густал!

Когда тот подбежал, что-то негромко и быстро сказал ему и отошел к своим.

— Что мне делать, мастер Ирринд? — голос Салгора стал звонким от возбуждения.

— Смотреть, как я преподаю урок вежливости этому ублюдку, — ответил я намеренно громко и кивнул в сторону Юрлака, говорившего о чем-то со своими. Первоначальная ярость, вспыхнувшая в отжимале, догорала, и похоже, возвращалось здравомыслие. Конечно, Юрлака и стоявших с ним приятелей еще очень сильно корежило от произошедшего. Подобные мерзавцы не любят, когда против них используют их же методы.

— Райс, смотри на третий этаж — окно второе справа, — Тетива Ночи коснулась моей руки.

— Что там? — я видел какое-то шевеление в окне, но в темноте не мог разглядеть деталей. Иона и раньше удивляла превосходным зрением.

— Стрелок, — сказала она, забирая у Яркуса лук.

— Сними его, если будет угроза, — попросил я. — И с Яркусом позаботьтесь о Салгоре — на него могут напасть. Обо мне не беспокойтесь.

— Смотри, Юрлак силен! — предупредила эльфийка.

В этот момент я понял, чего ожидал мой противник: ему принесли топор. Хороший боевой топор с длинной рукоятью.

— Райс, сукин сын! — теперь голос Ионы был напуганным. — Откажись от боя! Не с палкой же тебе против топора!

— Возьми мой меч, — предложил Яркус.

— Палка легче и быстрее, — ответил я, поблагодарив его взглядом. — Искусство быстрый линий, господа! Искусство быстрый линий, сильнее меча и топора, — добавил я, зная, что моих слов, начертанных на посохе на лемурийском, сейчас никто не поймет.

— Эй ты, иди поговорим! — крикнул мне Юрлак, занимая место посредине улицы. — Только теперь слов будет мало!

— Да, пора объяснится, — согласился я.

— Мастер Ирринд! Победы вам! — сжимая кулаки, пожелал Салгор — И, если что — магией! Плевать на правила!

Отходя от них, я встретился со взглядом Ионы. Даже задержался на несколько мгновений, подумав: не безразличен я остроухой красавице. Иначе как объяснить испуг и мольбу в ее глазах, отражавших трепетное пламя факелов.

Я вышел к средине улицы, став напротив главного отжималы. Краем глаза заметил, что Иона вытащила стрелу из колчана, отошла в густую тень.

— Тебе сначала руки отрубить или сразу снести голову? — опираясь на длинную рукоять топора, Юрлак попытался улыбнуться, но вышел лишь злобный оскал.

Кто-то из его приятелей засмеялся. Другие большей частью притихли. Юрлак поднял топор, слегка подбросил его и поймал в воздухе удобным хватом. Ловкач. Видно это оружие ему вполне привычно, и мне с ним может оказаться непросто. В понимании собравшихся здесь у меня не так много шансов против длинного боевого топора с этой, так сказать, палкой.

Юрлак пошел вперед, вращая топом небыстро, но грозно, пытаясь взять меня на испуг. Я попятился, перехватил шест и, приседая, и провел простой «Кет вант такун», что в переводе с лемурийского означает «резкий прямой тычок». Вышло несильно, но точно ему в живот. Он остановился от неожиданности, не совсем понимая, как это произошло. Затем зарычал и решительно бросился на меня. Я увернулся, легко ушел перекатом и оказался от него справа. Мой прием отозвался удивленными возгласами в толпе.

— Давай, Юрлак, поднатужься! Шевелись, а то я тебе палку в жопу засуну! — поддел я его тем же словами, которыми он пытался оскорбить меня за игровым столом.

Глаза моего противника зло сверкнули. Он бросился вперед, дико вращая топором. Я снова ушел в перекат и одновременно ткнув посохом его в бок. В этот раз жестче. В толпе раздались возбужденные возгласы. Кто-то рассмеялся.

— Эй, Юрлак, дурачок, — крикнул я, его вскочив на ноги и быстро смещаясь вправо. — Мне с тобой скучно! Ты такой медленный! Пусть еще кто-то из твоих тебе поможет! Давай, шевелись!

Извернувшись, я огрел его посохом по плечу. Уклонился от его взмаха и, приседая, пустил посох резко понизу классический «Тао херг топо», что в переводе с лемурийского означает «Дуга, ломающая ноги». Разумеется, ноги я ему не сломал, да и редко такое бывает в бою. Но удар по его левой опорной вышел сильным — Юрлак упал точно подкошенный.

— Мастер Райсмар Ирринд! — закричал Салгор. — Слава мастеру Ирринду!

Я обернулся. Глаза моего ученика выражали восторг.

— Эй ты, ты и ты! — я указал посохом на Густала, Ранха и еще кого-то из их банды, отпускавшего в мой адрес неприятные шутки. — Помогите своему дружку, а то я его сейчас прикончу! Давайте, трусы, смелее! — подзадорил я их.

Тем временем, Юрлак, поднялся на ноги и зарычал:

— Ранх, давайте, разберемся с ним, раз он этого хочет! Берите его в круг!

В круг я им взять себя позволил, потому как если ты орудуешь посохом или шестом, то лучше не прижиматься спиной к стене, и можно допустить противника сзади, если он недостаточно быстр и ловок. Помимо Юрлака я получил еще четверых, горящих желанием пустить мою кровь. Кто-то из них выхватил нож, кто-то тесак или короткий меч. Вот теперь я мог вспомнить искусство быстрых линий по-настоящему.

— Райс, ты уверен? — услышал я голос Ионы.

— Да, детка! — их атаки я ждать не стал, посох завертелся в мох руках так, что на кого-то подуло ветром.

Первым отлетел к ступеням «Лунного Гонца» Густал. Так получилось — он оказался ближе всех. Густал застонал, хватаясь за левый бок и пополз к своим — их там осталось трое или четверо, растерявшихся, не понимавших как такое может быть.

— Мастер Ирринд! — восторженно крикнул кто-то из толпы зевак. И кто-то еще и еще повторил мое имя. Похоже, я становился здесь популярным.

Юрлак все пытался зайти на меня сзади. Двигались они вчетвером по кругу довольно грамотно, пытаясь отвлечь меня ложными замахами и выкриками. Однако мои враги уже усвоили, что мелькавший в воздухе посох — не просто палка в моих руках, а грозное оружие, с которым никто из них пока еще не имел дела. Видя корчившегося на земле Густала, никто из них не решался сделать пару шагов вперед и вступить в близкий бой. Я провел еще один тычковый удар — неизвестный мне приятель отжималы, сложился точно его проткнули копьем. Двое других на свою беду замешкались и не устояли на ногах, едва их коснулось «Овло кратто», что в переводе с лемурийского означает «Колесо печали». С Юрлаком я разобрался последним, сначала нанося ему удары по рукам, разбив пальцы и заставив бросить топор. Затем сделал резкую подсечку, сбивая с ног. Тут же услышал пение тетивы — Иона выстрелила куда-то в темноту. Выстрелила дважды. Кажется сверху раздался слабый вскрик.

— Так что, будем считать разногласия решенными в мою пользу? — спросил я, надавив Юрлаку на горло острым концом посоха.

— Твоя взяла… — прохрипел он.

— Лежать! — легким ударом я вернул Ранха, пытавшегося отползти в сторону.

— Салгор, будь любезен, забери у них кошельки и все, что тебе понравится, — распорядился я и слегка ткнув Юрлака в грудь, спросил: — По договоренности мы имеем на это право. Верно?

— Да… — хрипло отозвался он, с мучением глядя на меня.

— Юрлак, ты хоть понимаешь, насколько ты глуп? Тебе не хватило прошлого раза? Теперь запомни особо ясно: к мастеру Ирринду нужно относиться уважительно. Следующий раз, когда я зайду в кабак, встречай меня с поклоном и будь готов сыграть в «Гору» по моим правилам. Главное правило будет простым: всегда выигрываю я. Уяснил? — я нажал острым концом на его грудь.

— Да, мастер Ирринд! — прохрипел он.

— Еще раз громко! — я надавил сильнее.

— Да, мастер Ирринд! Все понял! — он прохрипел громко, насколько смог.

В толпе пошел ропот. Все чаще там произносили мое имя. Стало ясно, что заправила этих мест — Юрлак низвергнут вместе со своей бандой. Возможно, он еще будет обдирать здесь подвыпивших игроков, но прежний страх перед ним рассеялся.

Когда Салгор собрал добычу, я позволил моим противникам встать. Затем отозвал ученика к Яркусу и Ионе, державшимся в стороне от других, и сказал:

— Борода, пожалуйста, посодействуй Салгору. Там за нашим столиком, — я кивнул на вход в кабак, — разделите добычу на три честных части: мне, госпоже Ионэль и Салгору. А у нас с Ионой есть одно незаконченное дело. Скоро присоединимся к вам. Ах, да, еще… закажите мне свежую порцию жареной свинины с томатами и перцем — жрать хочется, — добавил я, отходя.

Я взял эльфийку за руку и потянул ее за собой.

— Куда ты меня тащишь, Райс? — она не пыталась упираться.

— Ты мне должна пять поцелуев. Страстных, моя девочка. Самых страстных! — напомнил я о нашем споре.

— Нет! Ты спишь Ольвией! — она остановилась, пытаясь вырвать руку.

— И что здесь такого? Ольвия — это одно. Но ты — совершенно другое. Ты же проиграла спор. Мне очень хочется получить долг сейчас, — я потянул ее за угол, где было темно и нас никто не видел — не хотелось это делать на глазах у столпившегося перед входом в кабак народа.

— Скажи, что ты любишь меня, — эльфийка прижалась спиной к стене.

— Сначала скажи, что Райс для тебя больше не маленький мальчик, — я обнял ее, любуясь красивым лицом эльфийки. В голубом свете половинки луны лицо Ионы казалось серебряным.

— Ты вырос, Райс. Очень быстро. Теперь для меня ты больше не маленький мальчик, — признала она. — Давай, ты говори.

— Как тогда, на набережной? — схитрил я.

— Хотя бы так, — она отвела взгляд.

— Я люблю тебя, Тетива Ночи, — мои руки теснее прижали ее, губы потянулись к ее губам.

Иона ответила, расслабилась, позволяя ласкать себя. От близости ее тела, этих нескромных прикосновений тут же пришло сильное возбуждение. Остроухая красавица почувствовала его, вздрогнувшим животиком.

— Все, Райс. Уже шесть или семь! Я считала! Хватит! — эльфийка отвернула голову уклоняясь от поцелуя, и я точно вампир начал терзать ее шею, оставляя там следы страсти.

Подхватил Иону под ягодицы и оторвал от земли. Желание обладать ей стало нестерпимым.

— Ты сумасшедший! Даже не думай трахнуть меня здесь! — вспыхнула Ионэль.

— А я думаю. Где ты хочешь? — мое твердое возбуждение было готово немедленно разорвать одежду мою и ее.

Глава 18

Знак Сиэлинс

Мой вопрос повис в воздухе. Эльфийка сразу не сказала свое решительное «нет», и это уже радовало. Мне показалось, что Ионэль значительно изменилась после тех дней, когда мы были вместе. Она будто стала добрее ко мне, терпимее, не так цеплялась за свои твердые и странные принципы. Возможно, причиной тому стало наше расставание, заставившее ее страдать и многое переосмыслить. А может причина была в понимании, что Райс — теперь уже мастер Райсмар Ирринд — не похож на других мужчин, которых она знала прежде.

— Иона, детка, я обожаю тебя и очень хочу, — я поцеловал ее в губы.

Она не сопротивлялась, лишь сказала:

— Это был восьмой раз, — потом вдруг спохватилась: — Ты изменил мне с ней! Ты хоть понимаешь, как это обидно⁈ Я так и знала, что так случится! С того момента как мы повстречали твою волчицу у Ирдемса, стало ясно — ты липнешь к ней. Я ненавижу твою волчицу! Хотелось бы встретить ее ночью в Двоелуние вырезать ее сердце! — Тетива Ночи попыталась оттолкнуть меня.

Я пожалел, что тронул такую болезненную для нее тему.

— Хочешь отомстить ей? — я удержал Иону.

— Да… — не сразу ответила эльфийка.

— Это очень просто: давай теперь я изменю Ольвии с тобой? Представляешь, какое ты получишь удовольствие от мысли… — я не успел договорить — острые ноготки эльфийки вонзились мне в ягодицу.

— О, Аолис! — сердито воскликнула она, подняв глаза к небу. — Почему мне так хочется убить тебя, Райсмар Ирринд! Откуда ты свалился на мою голову! Я не дурочка, чтобы не понимать твои хитрые уловки! Все, хватит играть на моих нервах! Идем в «Гонец», а то твоя еда остынет второй раз! — эльфийка решительно освободилась из моих рук и оттолкнула меня с прохода. — И запомни, Райс, если до тебя до сих пор не дошло: я не шлюха, которую можно затянуть в постель по щелчку пальцев! Я очень серьезно отношусь к тому, кто рядом со мной!

— Иона, шлюх приглашают монеткой и выпивкой, а тебя я… — снова не договорил, видя, как она замерла, ожидая дальнейших слов.

— Давай, Райс, скажи еще раз, что ты любишь меня. Я знаю, что это фальшь, и терпеть не могу, когда мне лгут, но все равно мне эти слова приятны, если они исходят от тебя, — эльфийка протиснулась между мной и углом дома. Повернулась к кабаку, ее осветила взошедшая над крышами Мельда.

— Я тебя люблю, Тетива Ночи, и в моих словах не так много фальши, — сказал я, направляясь за ней.

— Тогда добивайся меня, как приличную женщину, а пытайся не трахнуть как шлюху в темном углу рядом с кабаком, — не оглядываюсь сказала Ионэль.

Когда мы вошли с ней в «Лунный Гонец», ни самого Юрлака, ни его людей там уже не было. Народ, толпившийся перед помостом с музыкантами, нас услужливо пропустил. Я слышал, что многие еще обсуждали произошедшее с Юрлаком, как за игровым столом, так и на улице. Теперь на меня поглядывали с уважением и немного со страхом. Рыженькая красотка, стоявшая возле бара, подошла ко мне и сказала:

— Райсмар Ирринд, я в восторге! Вы такой смелый и сильный? Если вам будет скучно, то вспомните обо мне. Мое имя — Амелла. Я почти всегда…

— Ему не будет скучно и твое имя знать Райса ни к чему, — оборвала ее Ионэль.

Отходя от Амеллы, я улыбнулся и подмигнул ей, она в ответ послала воздушный поцелуй, чмокнув свои пальцы и подув на них в мою сторону.

— Райс, я смотрю у тебя глазки заблестели, когда она подошла? Ты так легко соблазняешься на всяких шлюх! — негодовала Ионэль, подходя к нашему столику.

— Мне нравится, как пламенно ты ревнуешь! — я обнял ее сзади, в нескольких шагах от столика.

— Я ревную⁈ Да мне вообще все равно! — покраснев, возмутилась Тетива Ночи.

— Мастер Ирринд! Получилось по 637 гинар! — радостно выпалил Салгор — он не мог дождаться, чтобы сообщить эту весть.

— Хорошо, Сал. Немного пополнили свои кошельки, — я отодвинул стул, пропуская вперед Тетиву Ночи.

— И я могу забрать все это? — уточнил мой ученик, указывая на горстку монет перед собой.

— Конечно — это твой выигрыш. А это выигрыш госпожи Ионэль, — я придвинул эльфийке ближнюю к ней треть. — Яркус, ты не в обиде? Ты нам очень помог, но делим между теми, кто был в игре.

— Ради Аолис! Моей заслуги здесь нет. Но есть радость за Ионэль, что она выиграла, — с вдохновением ответил Борода. — И за тебя, Райс. Который раз убеждаюсь, ты — хороший человек. Между прочим, я сегодня хотел убедить в этом Иону перед тем, как мы тебя встретили. Она очень горевала, что между вами так вышло.

— Замолчи, Яркус! Я вообще не горевала. Я лишь говорила, что хочу убить Райса! — вспыхнула Тетива Ночи — ее щеки так и не успели побледнеть.

— Но это же почти одно и то же… — Борода кивнул, сдвигая на угол стола грязную посуду.

Подавальщик принес еще две кружки эля, вино и три порции жареной свинины, пряной, с томатами. Мне очень хотелось есть, и даже казалось, что на свиных ребрышках еще шипит жир.

— Странно, но ты можешь быть полезен, — сказала Ионэль, сгребая монеты в свой кошелек. Потом обняла меня и поцеловала. В щеку. И добавила: — Не знаю почему, Райс, но ты один из немногих, кого мне хочется прощать, что бы ты не сотворил.

— Постарайся сделать так, чтобы твое желание простить меня, опережало желание меня убить, — рассмеялся я и вонзил вилку в румяный кусок мяса.

Когда мы с Салгором покинули «Лунного Гонца», часы за барной стойкой показывали время Флейты. И Яркус и мой ученик недоумевали, почему я вдруг спешно засобирался уходить. Объяснять им, что я хочу хотя бы до полуночи попасть к графине Арэнт я не стал. При этом, я мне казалось, что я чувствую, как вспоминает меня Ольвия и тихонько злится, расхаживая по своим многокомнатным покоям.

Уходя, я договорился с Яркусом, что он придет завтра ко мне в таверну за пару часов до обеда, чтобы я начал его обучение. Вот так неожиданно, добавился мне еще один ученик. Хотя я никогда я не стремился стать кому-то наставником. Прошлые жизни нередко поворачивались так, что я обрастал учениками, даже весьма сопротивляясь этому.

Когда мы вышли на набережную Весты, я сказал Салгору, вытянув из кармана ключи от комнаты:

— На, держи. Не стоит тебе, мой друг, возвращаться в ночлежку. Здесь комната не очень хорошая, но на первое время сойдет. Обоснуешься в ней, а я приду утром.

Салгор любил, когда я называл его «мой друг»: на его лицо тут же наползла довольная улыбка.

— Позвольте спросить мастер, где собираетесь ночевать вы?

— У моей подруги, — сказал я, не став уточнять у какой именно.

— А как же госпожа Ионэль? Она очень красива, и, мне кажется, очень вас ревнует, — заметил парнишка.

— Это да. Иона на редкость вспыльчивая особа, если вопрос касается других дам. Всякая женщина, мой друг, нуждается в воспитании. Скажу тебе более: изначально всякая женщина — это сырая глина, и мудрый мужчина может слепить из нее, то что будет полезно и приятно ему, а глупый все испортит, навредив себе и ей, — с умным видом произнес я, хотя изречения эти принадлежали не мне, а другим людям из иных миров.

— Мастер Ирринд, вы необычайно мудры. А я вот… стыдно признаться, но у меня никогда не было женщины, — Салгор замедлил шаг — мы подходили к таверне «Вечерняя Звезда».

— Это легко исправить, Сал. Завтра вечером, если у тебя будет свободное время, сходи снова в «Лунный Гонец». Найди там рыженькую девушку по имени Амелла. Дай ей 20 гинар и скажи то же самое, что сказал мне, — Салгор смотрел на меня с недоумением. И я тогда пояснил: — Скажи ей «у меня еще никогда не было женщин».

— Так все просто? — глаза Салгора забегали, на губах появилась стыдливая улыбка.

— Проще не бывает, — подтвердил я: — Сам потом будешь смеяться над своими сомнениями.

— Еще один вопрос, мастер: почему вы не позволили мне участвовать в бою против Юрлака, когда он призвал на помощь своих? — спросил он, направляясь за мной в сторону моста.

— Потому, что у тебя нет защиты. Ты, Сал, неплохо атакуешь электроразрядом, но это слишком мало, чтобы чувствовать себя сносно в серьезном противостоянии. Запомни: сначала защита, нападение уже потом, — ответил я, что в общем-то было одной из главных истин для мага. — Не знаю, почему на это не обратил внимание магистр Дерхлекс, но пока ты не освоишь магический щит, хотя бы самый простой, к бою я тебя не допущу.

— А когда… — начал было он.

— Завтра, Сал. Завтра мы вернемся к этому вопросу, а пока распрощаемся — меня ждут, — я перехватил удобнее посох и направился к Железному мосту.

Ольвия снова встретила меня обиженной.

— Думала, ты уже не придешь. Уже собиралась лечь спать, — сказала она, стоя у окна и даже не повернувшись ко мне.

Я решил ей не говорить ничего о том, что повстречался с Ионэль. Сейчас это было как минимум неуместно. Подошел к графине сзади, обнял ее и пояснил:

— У меня появился ученик. Способный парнишка, прежде учился у твоего Дерхлекса. Занимался им допоздна, ходили в «Лунный Гонец» на ужин, но это тоже было частью моего обучения. Ольвия, не сердись. Просто пойми, что у меня свои причуды и бывают неотложные дела.

— От тебя пахнет женскими духами. Ты забыл какой у оборотней нюх? — она резко повернулась. — Не пытайся мне врать, Райс!

— Говорю, как есть. На самом деле я ходил туда со своим учеником Салгором и…

— Чей это запах, Райсмар⁈ — не дала мне договорить госпожа Арэнт.

— Возможно, эльфийки Ионэль. Я встретил ее там случайно, — вот теперь до меня стало доходить как тяжело с женщиной-оборотнем, имеющей великолепное обоняние.

— Все, уходи! Уходи! Чтобы я больше тебя никогда не видела! — она зажмурилась и сжала кулаки.

— Зря ты так, Ольвия. В том, что я случайно встретил Иону, нет моей вины, но, если ты настаиваешь… — я направился к двери, думая о словах недавно сказанных Салгору: «всякая женщина нуждается в воспитании». Ну да, это так.

Ольвия нагнала меня, когда я уже спускался по лестнице:

— Ну-ка вернись, Райс! — окликнула она. — Вернись! — настояла она.

Боги! Женщины — они такие. И не столь важно: оборотень она, графиня, королева или эльфийка. Мне пришлось вернуться под изумленным взглядом дворецкого.

— Ты даже не попытался убедить меня, что ты не виноват! Тебе настолько все равно, Райсмар Ирринд⁈ — набросилась она на меня, не доходя до своих покоев. — Тебе все равно, что у меня на душе⁈ Безразлично, что я переживала бы, плакала?

— Нет, конечно, ваше сиятельство, я же начал объяснять, а ты меня не стала слушать — прогнала, — возразил я, входя в открытую дверь.

— Не называй меня «ваше сиятельство»! — она захлопнула дверь.

— Это почему? — удивился я.

— Потому что мне хочется верить, что у нас отношения гораздо более близкие, чем официальные. Мне обидно, когда ты со мной так! — порывистым шагом она вошла во вторую комнату.

И что на нее сегодня нашло. Я знал, что Ольвия будет сердиться из-за моего слишком позднего возвращения, но в мыслях не было, что это произойдет именно так.

— Дорогая, успокойся. Иди ко мне, — я обнял ее, она отвернулась, словно не слишком желая принять мое тепло.

— Мы будем сегодня тренировать твои навыки превращения? — я положил ладони на ее ягодицы.

— Нет. Пока я ждала тебя, сама занималась этим. Долго удерживала внимание на точке бога и потом точке камелии. Если бы не мысли о тебе, то этот опыт вышел более успешным. Отнеси меня лучше в постель, — попросила она.

Я подхватил ее на руки и понес в спальню.

— И скорее сними с себя эту одежду! Положи ее подальше! От нее слишком несет твоей эльфийкой, — обиженно сказала госпожа Арэнт, дергая меня за воротник.

Я, конечно, разделся. Сделал это быстро, как она того желала.

К утру простынь снова оказалась порванной, а я снова убедился, что графиня на редкость огненная женщина. Я обожаю ее, особенно когда она сгорает в огне своей страсти. С каждой ночью все больше я обожаю госпожу Арэнт.

Мы расстались сразу после завтрака. Она сказала мне:

— Райс, пожалуйста, приди пораньше. Не надо ужинать в кабаках, тем более искать встречу с остроухой красоткой. Ты же знаешь, я сразу почувствую от тебя ее запах, и мне будет больно.

— Я постараюсь, Ольвия, — сказал я, избегая давать ей обещание.

Она задержала меня за рукав, дождалась, когда дворецкий зашел в хозяйственное крыло и поцеловала. При чем, когда наши губы слились, мне показалось, что ее внимание соскользнуло в зону камелии. Я это понял по ритму ее дыхания и взгляду глаз, наполовину прикрытых веками.

— Не увлекайся этим, шепнул я. А то может слишком пристраститься, — сказал я, выпуская ее из объятий.

На лестнице послышались быстрые шаги Гурвиса. Чтобы лишний раз не скомпрометировать графиню, я вышел за дверь.

В «Вечерней Звезде» меня ждал сюрприз. Когда я вошел, то почти сразу увидел Салгора и какую-то блондинку. Хотя она сидела ко мне спиной, ее образ показался мне знакомым. Я приветственно кивнул рыженькой девушке за стойкой распорядителя и хотел было направиться к ней, чтобы оплатить обещанный мне номер с водной комнатой, но Салгор вскочил и воскликнул, увидев меня:

— Мастер Ирринд! К вам гостья! Уже полчаса вас дожидаемся! Прошу заметить, имели очень важную, содержательную беседу!

В этот момент блондинка, сидевшая ко мне спиной, встала, повернулась и я узнал Талонэль — ту самую эльфийку, которая подавала объявление с просьбой избавить ее от вампира. Теперь она была и вовсе бледна, под ее большие голубые глаза легли темные тени. Эльфийка молча подошла ко мне и, потупив взор, сложила пальцы рук знаком Сиэлинс*.

(*Сиэлинс — эльфийский знак-жест, означающий приветствие и извинения за прошлые разногласия, поступки, непонимание: средние и указательные пальцы двух рук складываются у груди, образуя треугольник).

Мало кто из людей знает язык знаков Элатриля. Не то, чтобы он сложен, но он малоинтересен для людей, поэтому, когда первую нашу встречу с Талонэль я начал с родных ей знаков, эльфийка запомнила это и оценила. Сейчас я ответил ей знаком Миларис, показывая, что мне дорого ее сердце.

— Мне очень нужно поговорить с вами, магистр Ирринд, — тихо сказала она.

— Да, Талонэль, обязательно поговорим. Сейчас я только оплачу номер и поднимемся ко мне, — я было направился в стойке, из-за которой за нами с нескрываемым любопытством наблюдала рыженькая девушка.

— Так, мастер Ирринд, есть же ваша комната. Я оплатил ее на пять дней вперед, — вмешался Салгор.

— Сал, ты не понял меня вчера: та комната теперь твоя. Тем более я не люблю скрипящие кровати. Надеюсь, ты не вздрагивал во сне от жутких скрипов? — улыбнулся я и подошел к стойке. — Моя прелесть, наша сделка с номером, где есть водная комната в силе?

— Да, я не обманываю своих мужчин, — рыженькая довольно усмехнулась, и я едва не расхохотался, оценив ее чувство юмора. — Но оплата сразу за пять дней. Можешь на десять.

— Ты все больше нравишься мне, моя прелесть, — я развязал кошелек и высыпал на столешницу часть монет. — Забыл, как твое имя?

— Ты его и не знал, потому что не спрашивал, — она наклонилась, листа я книгу. Потом сказала: — Флайма. Мое имя Флайма.

— Красивое имя, детка, — я отсчитал 150 гинар и, вложив их в ее ладошку, задержал ее: — Не пойму только ты здесь бессменная? Как ни зайду, ты все время одна на месте распорядителя.

— Я еще и комнатах иногда убираю, — от улыбки веснушки на ее лице стали ярче. — Вообще так вышло, на два дня уехала Крирма и Лаверс — он здесь старший. Уже сегодня вернутся, и будешь видеть меня реже, — она протянула мне ключ с бронзовым кругляшом — на нем был выдавлен номер 212.

— Зайдешь ко мне убрать? — попросил я, взяв ключ.

— Если очень попросишь, то после часа Раковины могу зайти, — Флайма убрала деньги, и сделала запись в книгу.

— Поднимемся ко мне, там можно спокойно поговорить, — обратился я к ожидавшей эльфийке, взял посох и направился к лестнице.

— Мне здесь ждать, мастер Ирринд? — Салгор было пошел за нами.

— Да, Сал, будь пока здесь или в своей комнате. Полагаю, у госпожи Талонэль очень личный разговор, — сказал я.

Мы поднялись на второй этаж, повернули направо, через несколько дверей я нашел ту, на которой темнели цифры 212. Немного позвенел ключом и открыл дверь.

— Прошу, госпожа Талонэль, — я пропустил ее вперед, оглядывая вполне приличную комнату, с широкой удобной кроватью, стенами расписанными в сдержанном эвенонском стиле. У окна стоял большой стол, стулья и кресло. У простенка слева добротный шкаф с резными дверками. В общем все получше, чем в «Добром Лирки» и на пять гинар дешевле.

— Ну рассказывайте, Талонэль, с чем вы пожаловали? — сказал я, приоткрыв дверь в водную комнату.

Глава 19

День встреч

Водная комната здесь оказалась поприличнее, чем в «Радостном Лирки». Не было того позеленевшего бронзового бака, который весьма портил вид. Вода поступала с двух труб, начищенных до медного блеска. Если бы здесь имелась огромная ванна из мрамора, то можно было бы сказать, эта водная комната почти равна той, что находилась в покоях графини Арэнт.

— Рассказывайте, Талонэль, не стесняйтесь. Проблема с вампиром? — закрыв дверь, я вернулся взглядом к эльфийке.

— Да. Можно я сяду? — она в нерешительности стояла посреди комнаты.

— Ах, да. Где удобно: или в кресло, или… — я сел на кровать и повозился на ней проверяя упругость матраса, — или рядом со мной.

Она села рядом со мной, вздохнули и тихо произнесла:

— Вы оказались правы. Вампиры привязывают. Почитала об этом в библиотеке. Хотя можно было не читать: и так мне все понятно. Позавчера он не пришел и мне было очень плохо весь день. Я стояла на коленях перед светлым образом Аолис, умоляла ее помочь. Лишь потом спохватилась: как я смею просить чистейшую богиню о возвращении этого существа⁈ Это невозможно! Это низко и кощунственно! Наверное, было бы справедливым, если бы боги тут же убили меня. Но Авий отказался идти за моей душой. Я снова убеждаюсь, мастер Ирринд — боги милостивы. Они дали мне шанс, вернули разум и направили к вам. Я должна избавиться от этой позорной привязанности! — она схватила мою руку, вцепилась в нее и заговорила с нарастающим жаром: — Я осквернила свою душу и тело связью с темным существом! Но я хочу вырваться! Пожалуйста, помогите!

— Не надо так волноваться, Талонэль. Я же сказал, что помогу, — успокоил я ее.

— Сколько мне это будет стоить? — пальцы ее руки, державшие мою, сжались сильнее. — Я совсем забросила свою работу и не продала ни одной туники. Но у меня есть небольшие сбережения, чуть больше ста гинар. Этого не хватит?

— Вам не придется платить деньги. Потом, если ваша жизнь наладится и будет такая возможность, отблагодарите меня чем пожелаете. Скажите, Талонэль, о чем вы говорили с моим учеником? Он знает вашу историю?

— Часть моей истории. Сначала я побежала в «Добрый Лирки». Как хорошо, что вы тот раз заставили меня написать все это на бумаге, иначе я бы вас не нашла! Оттуда, с «Лирки» прямо сюда. Спросила у девушки-распорядителя, она указала на комнату, где оказался ваш Салгор, — с оживлением рассказывала она. — Он такой молодой и заботливый. Мы с ним сразу подружились. У него теплые руки, не такие, как у Зейрона. И он может внимательно слушать. Салгор меня успокоил. Сказал, что вы самый лучший маг и все можете.

— Зейрон — это ваш вампир? — уточнил я.

— Да, он самый, — эльфийка кивнула. — Только Зейрон больше не мой. После того как я обратилась к богам, ко мне пришло понимание, что я больше не хочу холода, не хочу отдавать свою кровь и жизнью. Ведь, мастер Ирринд, вы же сам понимаете: я — дитя света и солнца. Салгор сразу увидел это, я его даже захотела поцеловать. А еще он сказал, что ему нравятся цветы, особенно не сорванные, а которые растут на клумбе. Я думаю, у него душа эльфа и в ней нет места тьме.

— Это прекрасно, Талонэль. Вы мне скажите, Сал знает вашу историю отношений с вампиром? — повторил я вопрос.

— Да. Так вышло, очень хотелось хоть с кем-то поделиться своей болью, и я рассказала ему все. Почти все. Только не говорила, что Зейрон делал в постели с моим телом. Мне стыдно об этом вспоминать и Салгор слишком молод, чтобы такое слышать, — ее милое личико на какой-то миг стало несчастным, она отвела взгляд к двери, за которой послышались чьи-то шаги и когда они удалились, спросила: — Вы осуждаете?

— Нет. Вы, Талонэль, не против, если вашей проблемой займется мой ученик? — спросил я и уточнил: — С моей помощью, разумеется.

— Да, если это будет Салгор, я буду рада, — согласилась она.

— Тогда дожидайтесь здесь, — я встал и направился к двери, решив, что случай с эльфийкой, ее избавление от вампирской привязки, может стать прекрасным уроком для моего подопечного. Тем более в этом мире неизвестны техники управления конструкциями в ментальном теле. Здесь их умеют создавать ведьмы, а вот рассоздавать мастеров нет или таковых очень мало.

Через несколько минут я вернулся вместе с Салгором, несшим мои вещи. Он, конечно, сиял. Сиял сразу по многим причинам: потому, что я решил провести урок прямо сейчас на примере эльфийки; потому, что я доверил ему заняться Талонэль; и потому что он снова был мне полезен, перенося ворох моих вещей.

Усадив Салгора на табурет напротив нашей гостьи, я объяснил ему свою технику выхода на тонкий план. Парнишка это делать умел благодаря врожденной склонности и урокам магистра Дерхлекса, но моя техника была намного надежнее и позволяла переводить внимание в несколько секунд. Все полчаса Талонэль слушала нас с даже сама, прикрывая глаза, пыталась повторить то, о чем я говорил. Когда я почувствовал, что Салгор сносно овладел нужным навыком, мы вместе вышли на тонкий план. Я начал беззвучно объяснять ему на примере эльфийки структуру ментального тела, назначение зон и каналов в нем, и принципы влияния на них.

Затем я попросил эльфийку:

— Талонэль, прямо сейчас подумай о Зейроне, ясно представить его. Почувствуй, будто он рядом.

Едва она это сделала, как в ее ментальном теле ясно выделилась серая с красными прожилками область.

— Видишь, Салгор? — я почувствовал, что он видит. — Вот теперь там нужно найти те точки и их связи, которые реагируют именно на Зейрона, а не всех вампиров.

— И оборвать связи? — предположил мой весьма догадливый ученик.

— Не совсем так. Нужно пойти дальше, определить какие именно точки стали для Талонэль той самой мучительной зависимостью. В случае с вампиром это совсем просто, потому что эти точки всегда яркие, кричащие. Твоя задача найти их и погасить. Скорее всего за один день это сделать не получится — эти точки проявятся на следующий день или позже, но их будет уже немного, — затем я объяснил ученику, как именно выявлять эти точки и как обрывать связи, чтобы они снова не проросли. А эльфийку предупредил, что еще несколько дней она будет чувствовать алхимическую зависимость от вампира, но она не так мучительная, как ментальная.

Дав необходимые наставления, я оставил Салгора с эльфийкой. Сам спустился вниз, чтобы в обеденном зале заказать себе чай с лепешкой. Завтрак у госпожи Арэнт хоть и был, как всегда, вкусный и сытный, как-то быстро растворился. Однако, моя новая знакомая — Флайма, стоявшая за стойкой распорядителя так быстро меня не отпустила. Мы поболтали с ней минут десять или пятнадцать о всякой чепухе, а потом я почувствовал кое-что неприятное в виде направленного на меня внимания. Почти сразу за моей спиной раздались шаги. Я повернулся и увидел мужчину лет тридцати пяти с бледным лицом и лихорадочно блестящими глазами, белки которых казались красноватыми. Выйдя из обеденного зала, он прошел мимо стойки, глянул на двух прилично одетых старух, сидевших возле горы дорожной поклажи, и вышел на улицу.

— Кто он? — спросил я Флайму, чуть раньше, чем она открыла рот, чтобы что-то сказать.

— Не знаю. Думала, ты его знаешь. Он пришел недавно и спросил вас. Говорит: «где мне найти Райсмара?», — последнее моя новая знакомая произнесла, пытаясь сделать голос грубоватым и страшным. — Я сказала, что могу позвать тебя и хотела крикнуть Глеске — нашей уборщице, но он сказал, что не надо. Подошел к лестнице, посмотрел наверх, потом пошел в обеденный зал и долго сидел там. Честно, даже забыла о нем, когда ты подошел.

— Тебе он не показался странным? — я глянул в окно, чтобы понять в какую сторону он пошел.

— Показался, очень даже. Мастер Ирринд, — рыженькая поманила меня, сгибая и разгибая пальцы правой руки, и когда потянулся к ней опираясь на стойку, прошептала: — Я бы подумала, что он — вампир, — она хохотнула. — Ну, правда, так подумала. Только днем вампиры не могут же ходить здесь.

— Почему не могут? Очень даже могут. Они не любят гулять под солнцем примерно так, как мы под дождем, но не более того. И ты, моя прелесть, права. Он на самом деле вампир. Будь осторожнее, если он появится вновь, — предупредил я, видя, как улыбка слетела с лица Флаймы.

— Райс, ты правду говоришь или хочешь меня напугать?

— Наклонись, я проверю, насколько ты привлекательна для вампиров, — поманил я ее.

И когда она наклонилась, поймал Флайму за бретельку передника и поцеловал в губы. Дверь скрипнула за моей спиной. Не чувствуя угрозы, я с нескрываемым удовольствием изучал лицо моей рыженькой подруги: оно вспыхнуло, стало пунцовым в щеках, голубые глаза выражали изумление и восторг. Мне дороги такие мгновения. Не знаю сколько Флайме лет, наверное не более двадцати, но точно знаю, что в ее жизни было не так много поцелуев, и сейчас взрыв эмоций ее разрывает на части.

— У тебя есть девушка? — прошептала она, едва не касаясь меня губами.

— Да, — отозвался я. — Даже две.

— Коварный Райс… Если я не ошибаюсь, одна из них сейчас стоит за твоей спиной, — Флайма попятилась.

Я обернулся и увидел Ионэль.

— Сукин ты сын! — выдохнула эльфийка покачивая головой и зажмурившись, словно ее глаза не хотели меня видеть. — Впрочем, иного, Райс я от тебя уже не жду! Я поняла кто ты!

— Иона, я тебя очень рад видеть! — я подошел к ней, желая ее обнять и чуть утихомирить.

— Убери руки Райс! Не смей ко мне прикасаться! Ненавижу тебя! И я вообще не к тебе шла, я просто провожала Яркуса. Он ждет на улице. Я… — она не договорила, я все-таки обнял ее и прижал к себе.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — произнес я, когда она вырвалась.

— Ну, говори, — она отступила на пару шагов и бросила сердитый взгляд на Флайму, которая чувствовала себя совсем неловко.

— Мечтаю о том счастливом времени, когда мы будем жить с тобой в мире и ты не будешь вспыхивать из-за моих маленьких шалостей. Просто примешь меня таким, как я есть, — сказал я, испытывая удовольствие от того, что она пришла и даже от огня, бушующего в ней.

— Не мечтай, Райс! Такого никогда не будет! Запомни: ни-ког-да! — произнесла она по слогам. — Скорее я тебя убью, чем смирюсь, тем, как ты обходишься со мной! И очень советую: помни, что случилось с твоим приятелем-капитаном в «Лунном Гонце»! Помни, что Эрок сам ложится мне в руку, когда я злая!

— Иона, сегодня при тебе нет твоего Эрока. Ты и без меча обворожительна. Вижу на тебе очень красивое платье. Синий бархат так соблазнительно облегает голые плечи. Ты в нем принцесса. Надела такое специально, меня покорить? — забыв о Флайме, тихонько стоявшей за стойкой, я с улыбкой любовался эльфийкой, лаская ее слух комплиментами.

— Вот еще! Я даже не думала о тебе! Ты слишком много о себе возомнил, Райс! Чего бы я для тебя что-то надевала? Просто подвернулась под руку. Все, не хочу тебя больше слушать! — она повернулась и направилась к двери. — Заканчивай беседу со своей бессовестной подружкой и выходи. Мы с Яркусом ждем на улице!

— Она тебя любит! Вижу ее насквозь! — негромко сказала Флайма. — С ума сходит по тебе. И платье это точно для тебя!

— Ты много понимаешь в этих вещах? — как бы в шутку спросил я.

— Да, — она кивнула, румянец так и не сошел с ее щек.

Как и договорились вчера в «Лунном Гонце», я давал сегодня урок сразу и Яркусу, и Салгору. Для этого мы выбрали удобное место за Железным мостом по правому берегу Весты, недалеко от поворота к дому графини Арэнт. Там имелась поляна, скрытая от посторонних глаз зарослями прибрежных кустов. На ней мы и обосновались. Ионэль тоже пошла с нами, весьма пожалев, что надела такое нарядное, но неудобное для подобных прогулок платье — оно цеплялось за заросли, сковывало движения.

К моей неожиданности и другая эльфийка — Талонэль тоже пошла с нами. Она на удивление быстро сдружилась с Салгором, но при этом испытывала явную неприязнь к Тетиве Ночи.

Когда все с удобством расположились на поляне, я начал обучение. С Салгором оказалось все просто. Этот парень хватал мои наставления на лету. Я быстро объяснил ему свой взгляд на защитную магию и указал, что следует делать, чтобы создать шаблон первого магического щита. Конечно, такое за один день освоить невозможно, даже имея значительный магический опыт. Но Салгор талантливый и во многом старательный ученик. Получив от меня задания, он начал над ними работать, почти не беспокоя меня вопросами. Я же занялся Яркусом и сразу столкнулся с серьезной сложностью. Названый брат Ионы никак не воспринимал тонкий план. Вообще. Как я ни старался, подсвечивая наиболее чувствительные области его ментального тела, он их не чувствовал. Даже Иона, из любопытства повторяя некоторые мои указания, без посторонней помощи почувствовала в своем ментале некоторые яркие точки. Яркус же при всех моих стараниях оставался глух и слеп.

Все-таки я бы не был Астерием, если не смог сдвинуть восприятие Бороды с мертвой точки. Когда уже время обеда прошло, а мы начали мучиться голодом, Яркус все-таки смутно почувствовал в себе узел света. Очень неуверенно, но все же признал: «там» что-то есть, и описал свои ощущения. Я дал ему указания все свободное время тренировать этот важнейший навык: держать внимание в той области, которую он только что обнаружил; смотреть в эту точку; чувствовать ее и погружаться в нее. Дал ему несколько самых эффективных техник, открывающий невидимую дверку в тонкий мир.

После этого мы распрощались: Яркус с Ионэль пошли по каким-то делам, в суть которых решили меня не посвящать, а Салгор собрался провожать Талонэль за городскую стену. Я понимал, что происходит между ними, хотя для меня это было слишком неожиданно и странно. Поэтому, отозвал Салгора в сторону и сказал ему тихо, чтобы не слышала эльфийка:

— Друг мой, вижу все идет к тому, что она может стать твоей первой женщиной. Это очень интересный опыт. Опыт потрясающий, его можно воспринимать как магический. Такое запоминается на всю жизнь. Я бы, не думая, одобрил твой выбор. Тем более Талонэль хоть и выглядит твоей ровесницей, она намного старше тебя и может многому научить. Но…

— Что не так, мастер Ирринд? — мой послушник насторожился.

— Не советую оставаться у нее на ночь. Если появится ее вампир, ты с ним не справишься. Он может убить тебя и ее. Вампиры бывают очень ревнивы. Тем более их жутко злит, если жертва выскальзывает из привязанности к ним. А Зейрон очень даже может появиться. Скажу более: сегодня перед появлением Ионэль, в таверну приходил вампир, — сообщил я, вспоминая все-то, что почувствовал, когда общался с моей рыженькой подругой. — Я не знаю, кто он и не успел его хорошо разглядеть, однако он спрашивал у Флаймы меня. При этом ко мне не подошел. Будто его цель была что-то разузнать, разнюхать и уйти. Вполне возможно, что приходивший тот самый Зейрон и он мог следить за Талонэль. Я бы вообще не советовал ни тебе, ни ей ночевать в ее домике на окраине поселения.

— Я поговорю с ней, мастер. Мы что-нибудь придумаем, — заверил Салгор и поспешил к эльфийке.

Тогда я еще не мог знать, что меня самого в доме графини Арэнт ждет очень неприятный сюрприз.

Пришел я к Ольвии, когда уже стемнело. Предварительно я долго приводил себя в порядок в своем номере. Задержался на полчаса в водной комнате: мылся горячей водой с душистым мылом, опасаясь, что госпожа Арэнт и в этот раз почувствует запах Ионэль. Хотя сегодня я с эльфийкой не целовался и обнимался лишь несколько мгновений.

Графиня сегодня была в прекрасном настроении. За ужином много шутила, пересказывала отрывок какого-то романа, прочитанного ей недавно, где эльфы выставлялись на редкость глуповатыми, что их мужчины, что женщины. Возле нашего стола снова беспричинно вертелся Шолан, пока я не уперся в него взглядом — это старика смутило и быстро заставило уйти. Потом мы поднялись в покои к графине, и я ее спросил:

— Как насчет тренировки с превращениями сегодня? В комнате это делать скучно. Давай прогуляемся к реке? И там как прошлый раз в траве…

— Что будет там? — Ольвия хитровато посмотрела на меня.

— Там я буду приручать свою любимую волчицу, — я положил ладони на ее бедра, слегка сжал их. — Ты будешь рычать от удовольствия подо мной.

— Райс, — она закрыла глаза и запрокинула голову. — Ты меня заводишь уже сейчас. Раздень меня, пожалуйста. Я же не пойду в этом платье.

Целуя ее в шею, я начал неторопливо разбираться с застежками. Госпожа Арэнт сжала ладошкой мой член и застонала от нетерпения.

В этот волшебный миг, когда платье сползло с плеч Ольвии, раздался частый стук в дверь. Почти сразу одна створка распахнулась, в комнату заглянул Гурвис. Слуга испуганно сказал:

— Ваше Сиятельство! Ваш муж приехал!

Я заслонил графиню собой, слуге бросил:

— Дверь закрой и жди в коридоре!

Ольвия стояла потрясенная, бледная не в силах пошевелиться. Ее платье едва держалось на бедрах, прекрасный торс моей возлюбленной был полностью обнажен.

— Боги! — бледными губами прошептала госпожа Арэнт, и тут ее начало трясти. Трясти так, как это бывает обычно при превращении.

Глава 20

Красные глаза во тьме

Нам сказочно повезло. Ведь и Ольвия, и я были готовы порвать очередную простыню на ее огромной кровати. И не сложно догадаться, чтобы случилось, если бы Малгар ворвался в покои своей жены в этот момент. Я бы мог не успеть отреагировать, и он убил бы меня, и, возможно, Ольвию. Нас спас Гурвис. Мальчишка, возвращая мне должок с торицей, сам сейчас рисковал.

Я успел сдержать превращение Ольвии, заставив ее собрать внимание на узле света. Торопливо помог надеть платье. Пока она застегивалась, выглянул в коридор. Слуга стоял, напряженно поглядывая в сторону лестницы, бледный, напуганный.

— Спасибо, Гурвис! — поблагодарил я. — Ты — настоящий друг. Граф там, внизу? — я изогнул палец в сторону вестибюля.

— Еще не вошел в дом. Я увидел, как въехало две кареты. С ним еще какие-то люди. Неприятные, я вам скажу, господин, — дрогнувшим голосом отозвался паренек. — Вам нужно скорее отсюда! Прямо бегом!

— Спасибо, Гурвис, — Ольвия появилась за моей спиной. Она слышала последние слова слуги и добавила: — Да, я знаю, кто обычно сопровождает его. Райс, скорее беги в подземелье — вот ключи, — она сунула мне в руку два стальных ключа на короткой цепочке. — Гурвис, открой окна в моих комнатах, переверни чайный столик и неторопливо убирай там. Вазу с цветами тоже переверни.

Я догадался, что моя любовница хочет проветрить помещение от запахов, а разбитой посудой оправдать нахождение слуги в своих покоях в позднее время.

— Дорогая, сейчас у тебя есть возможность, вырваться из лап Малгара. Мы можем вместе спуститься к нему, и ты скажешь, что решила развестись, — предложил я, пропуская Гурвиса в покои графини.

— Ты не понимаешь, что сейчас говоришь! — госпожа Арэнт, по-прежнему бледная, подтолкнула меня к лестнице. — Быстро вниз! В подвал, если не хочешь убить меня и себя! Те, кто приехали с ним, тоже оборотни! — продолжила она, следуя за мной по коридору. — И все они не такие добрые как я! Они разорвут тебя на части! Я больше за тебя боюсь! И меня они целой не оставят!

— Мы можем бежать вместе! — я остановился за несколько шагов до поворота на лестницу, прислушиваясь. Пока еще в дом никто не зашел, голоса доносились со стороны площадки перед входом и со стороны беседки, где обычно дежурили воины из охраны.

— Скорее в подвал, Райс! Ну скорее! Умоляю! У меня сейчас сердце разорвется! — она нажала на мое плечо.

Самый опасный участок в нашем коротком путешествии — это два этапа лестницы. Широкой лестницы, сходящей прямо в вестибюль. В любой миг в дом мог войти Малгар и увидеть меня, спускавшегося вместе с Ольвией. Конечно, у графини уже была заготовка, объясняющая мое присутствие здесь: я маг, хорошо разбирающийся в ее проблеме, и она собиралась заменить мной магистра Дерхлекса — мы уже это обсуждали с ней. Но сейчас Ольвия была так напугана, что любой, даже самый неискушенный в подобных хитростях мужчина, понял бы, что она лжет.

К пущей неприятности, нам повстречался дворецкий, тут же огласивший с радостным придыханием:

— Ваше сиятельство! Ваш муж пожаловал! С гостями! Как встречать прикажите?

— Как обычно, Шолан, — едва слышно отозвалась Ольвия. И мне шепнула: — Ну быстрее же, Райс! Пожалуйста!

Я спускался обычным шагом, не подавая признаков волнения. Было бы глупо сейчас при дворецком броситься со всех ног к подвалу.

Мы свернули в полутемный коридорчик, спустились. Прошли по освещенному тусклой самосветной колбой помещению между винных бочек и ящиков. Лишь там, дальше, в конце подвала, где я зазвенел ключами, открывая первую дверь в подземелье, графиня вздохнула спокойно.

— Райсмар, дорогой, быстро прощаемся! — она вцепилась в меня, поворачивая к себе. — Надеюсь, этот негодяй задержится во дворе подольше. Он, наверное, разговаривает с воинами охраны и, как всегда, издевается над ними. Сейчас побегу в водную комнату, буду неторопливо мыться с можжевеловым мылом. Малгар не любит этот запах, а мне нравится. Прошу тебя, не приходи сюда сам. Я напишу письмо и передам Гурвисом. Пока Малгар здесь, мы не сможем встречаться у меня, но я буду приходить к тебе сама. Я пришлю тебе деньги, чтобы ты снял жилье в хорошей таверне, где мы будем встречаться.

— Не вздумай! У меня есть деньги! И еще раз, Ольвия! — я встряхнул ее за плечи, призывая подумать над моими словами: — Я тебя очень прошу, бежим со мной! Давай, решись прямо сейчас! Это же так просто! Бросить все и со мной! Если пожелаешь, можем уехать на время из Вестейма! Можно морем в Норсис или на юг, в Аютан! Я тебя люблю и не хочу расставаться даже ненадолго! — говоря это, я не подумал, что у меня нет денег для такого путешествия. Но в эти минуты мне слишком хотелось не отпускать Ольвию, не отдавать ее человеку, который в глазах собственной жены был чудовищем.

— Нет, Райс! Я не могу! Ты многого не понимаешь! Умоляю! Прости, прости, прости! — она принялась покрывать мое лицо поцелуями. — Я тебя очень люблю! Но я не могу сейчас! Я что-нибудь придумаю! Все, беги! Может я еще успею подняться к себе, не встретившись с ним! — она разжала руки и из ее глаз потекли слезы.

Повернулась и пошла к двери, всхлипывая по пути.

Я стоял еще долго, глядя ей в след. Прислушиваясь, не донесутся ли сверху вопли ее мужа. Горько было на душе. Хотелось подняться за госпожой Арэнт и решить ее непростую проблему раз и навсегда. Однако, сейчас у меня не было уверенности, что в предстоящей битве я выйду победителем. Малгар там не один. Кто эти люди с ним, которые, как я понял, такие же оборотни, как и он? Какова их сила и способности? Если в схватке с одним оборотнем я окажусь победителем гарантировано, то с несколькими гораздо сложнее. Я мог бы рискнуть жизнью своей, но не посмел бы ставить под такой риск Ольвию.

Открыв дверь в подземелье, я не стал брать факела, лежавшие в ящике внизу. Теперь у меня в арсенале имелась довольно удобная магия. Сложив ладони лодочкой, активировал «Светляка». Маленький шарик теплого света возник между ладоней и воспарил к потолку. Я задал ему установку лететь впереди меня на пять шагов и направился по знакомому ходу к реке.

После второго поворота впереди показался отблеск факела, донеслись чьи-то голоса.

* * *

— У тебя здесь красиво, — Салгор остановился, едва войдя в ее дворик, оглядывая клумбу под окном небольшого деревянного домика. Она была полна ярких цветов, да и сам домик выглядел мило, точно игрушечный. — Именно так он представлял дома эльфов в Элатриле.

— Ты совсем не правильно представлял! — Талонэль рассмеялась, звонко, точно серебряный колокольчик. — Элатриль — большая страна, и дома там разные. Есть огромные, темные, страшнее, чем ваша крепость Алктур. Но мне приятно, что тебе здесь нравится.

— Я никогда не дружил с эльфийкой. Даже разговаривал с ними очень мало. За всю жизнь гораздо меньше, чем мы говорим сегодня с тобой, — Салгор снова остановился, а этот раз в нерешительности у порога. Талонэль нравилась ему настолько, что его пробирал трепет. Сейчас он чувствовал робость, которая в общем-то несвойственна ему. С детства среди сверстников он отличался отвагой и уверенностью, но, если дело касалось девушки… Здесь в нем что-то сразу менялось. Вот и сейчас молодой маг опасался сделать что-то не так, сказать какую-то глупость. Опасался произвести на эльфийку не то впечатление, которое хотелось ему.

— Теперь ты можешь говорить с эльфийкой сколько угодно. Проходи, Сал. Можно я буду называть тебя «Сал», как это делает мастер Ирринд? — она взяла его за руку, теплую, приятную, по-юному нежную. Этот мальчишка-маг был будто прямая противоположность Зейрону, и Талонэль подумала, что если она увлечется им, то мысли о вампире оставят ее гораздо скорее и разрыв с этим кровопийцей она переживет легче. А увлечься она вполне могла, потому что уже чувствовала, как манит ее к нему. Какое-то особое влечение: как существу, похожему на саму Талонэль; влечение к его юности, трогательной наивности в некоторых вопросах; и влечение к нему как к мужчине, пока не раскрывшегося и не познавшего себя.

— Да, мне так нравится. А можно я буду называть тебя Тали? — Салгор поставил на стол корзину с продуктами, которые они купили по пути на Южном рынке.

— Можно. Я сейчас сделаю чай — уже время к ужину, — эльфийка задержалась у окна, глядя на заходящее за деревья солнце и думая, что скоро стемнеет. Как лучше поступить ей? Она очень хотела, чтобы Салгор остался на ночь. Но если придет Зейрон, то тогда может случиться беда. Можно, конечно, понадежнее запереть двери, придвинуть к ним шкаф. В случае опасности спрятать Салгора в погребе — Зейрон не знал, о люке, прикрытом ковриком.

— У меня очень хороший чай из элатрильских трав — такие не продают на рынке, — продолжила она, выкладывая из корзины сыр, томаты и алусинские кабачки, крошечные и очень вкусные, если их есть сырыми. Еще теплый хлеб, пахнущий так, что Талонэль хотелось отломить кусочек, но она сдержалась. — Я вот чего опасаюсь, Сал. Скоро стемнеет, а после темноты ходить по этим местам небезопасно. Очень хотела бы, чтобы ты остался у меня, но может прийти Зейрон.

— Я тебя не брошу. Было бы правильным, если бы ты взяла свои вещи и хотя бы на время переселилась в город. Прошу, давай так и сделаем утром. Я отдам тебе свою комнату в «Вечерней Звезде», — говоря это Салгор, подумал, что сам может на какое-то время вернуться в ночлежку в Румусе. Но при этом он лелеял надежду, что его подруга согласится разделить с ним комнату в таверне. Правда такое сказать ей он пока не решался.

— Хорошо. Мне нравится, как ты придумал. Мы так и сделаем. Я не против пожить немного в городе. Заберу собой все туники, которые остались, и будем мне работа, выручу за них немного денег чтобы… — она не договорила.

— Деньги заработаю я, — прервал он ее. — Я же маг. Правда начинающий. Но в городе найдется работа и для меня.

— Сал, ты такой молодой. Очень молодой, — эльфийка смотрела на него с умилением. — Вот сколько тебе лет? Правду скажи.

— Мне уже восемнадцать. Я совсем не мальчишка, — уверенно произнес он.

— Правда? У тебя уже были девушки? — видя его заминку Талонэль добавила: — Хотя бы одна?

— Ну я был слишком занят, работал… — уклончиво ответил он.

— Ты целовался хоть раз? — эльфийке захотелось рассмеяться. При чем в ее порыве была вовсе не насмешка над этим мальчиком, а чистое выражение радости, что он такой юный, наивный, простой. Ему 18! Да по эльфийским меркам он совсем ребенок!

— Почти нет, — Салгор почувствовал себя неловко, отвернулся, кровь прилила к лицу.

— Сал, что значит «почти нет»? Как можно почти не целоваться? — Талонэль подошла к нему вплотную, касаясь груди мага своей небольшой, похожей на остренькие холмики. — Ну-ка посмотри на меня? Хочу знать всю правду о тебе.

Он подчинился, посмотрел в ее светлые, голубые глаза, которые были рядом. Их даже не портили тени под нижними веками, придававшие Талонэль болезненный вид. Салгор понимал, что так она выглядит из-за Зейрон — проклятого вампира, пьющего ее жизнь.

Талонэль смотрела на него с минуту, будто изучая лицо мага, изгладывая прямо в зрачки. Затем потянулась к Салгору и прижалась своими губами к его, при этом руки эльфийки сложились на спине совсем сбитого с толка мальчишки. Раздался звук поцелуя.

— А сейчас, Салгор, ты целовался? — спросила она, не отпуская его.

— Да… Сейчас это было… — он произнес это шепотом, сдерживая себя. Иначе эти слова Салгор мог бы прокричать — настолько необычно было произошедшее. И сердце билось в груди часто-часто. — Можно еще раз, Талонэль? — спросил он.

— Да. Только теперь это сделай сам. Представь, что девушка перед тобой — твоя добыча. У тебя не должно быть вопроса можно или нельзя. Просто делай все так, как ты бы этого хотел, — эльфийка прикрыла глаза и теснее прижалась к нему.

Салгор обнял ее. Поцеловал сначала в щеку, потом в краешек губ. Потом в губы, наклонив голову чуть набок, сливаясь с ее ртом. Почувствовав ее язык, вздрогнул от неожиданности и необычных ощущений.

— Рот и губы расслаблены, но при этом полны желания, — шепнула ему Талонэль. — Руки, дай им больше свободы.

— Да, моя принцесса. Так, можно? — он положил ладони на ее ягодицы.

— Девушка всегда добыча. У добычи не спрашивают, — пояснила эльфийка, чувствуя, как его член, большой, твердый давит на живот. Так быстро и неожиданно она раздразнила этого мальчишку и завелась сама! Талонэль испугалась, что тело сейчас перестанет слушать ее, и она позволит Салгору все. Совсем все. Может даже сама подтолкнет к этому.

— Ты прекрасна, Тали! Не думал, что это может быть так! Боги! — шептал он, целуя ее в губы, ладони юного мага то сжимали ее ягодицы, то с жаром гладили спину.

Губы Салгора опустились ниже, впились в шею эльфийки. На какой-то миг он испугался этого, подумав, что такой поцелуй напомнит его подруге вампира, память о котором она желала стереть. Тогда Салгор опустился еще ниже, целуя эльфийку в ключицу, потираясь подбородком о ее небольшую, остренькую грудь. Под тонкой тканью туники сосок отвердел, и маг поймал его губами, сжал прямо через ткань.

— Ты очень горячий, мой мальчик! Сал, я боюсь!.. — простонала Талонэль. — Я боюсь сгореть! Твое тело — огонь! Поцелуи — пламя! — шептала она, лаская его спину, запуская пальцы в густые, темные волосы.

— Я хочу видеть твое тело! — часто дыша воскликнул маг. — Очень хочу! — помня слова эльфийки, что девушка в такие минуты — добыча, решительно и высоко поднял низ ее туники.

— Но Салгор! Так быстро нельзя! — Талонэль почти не сопротивлялась. Она не хотела останавливать его, и через минуту он ласкал ее бледное, голое тело. Потом подхватил на руки и понес на диван.

Салгор опустился на пол рядом с эльфийкой, с восторгом и изумлением глядя на голую грудь. Прикоснулся к ней, тронув кончиком один сосок, потом второй. Накрыл грудь ладонью. Талонэль лежала, закрыв глаза и часто дыша. Молодой маг повел рукой ниже, гладя нежную, светлую кожу эльфийки. Палец попал в лунку ее пупка и пополз к лобку, вовсе лишенному волос. Ноги Талонэль были тесно сжаты, и Салгор, слегка нажимая на ее колени, развел их. Не слишком, но так, чтобы видеть ее лоно.

С минуту он смотрел туда, водя пальцем по лобку.

— Что там? Тебе так интересно, мой мальчик? — приоткрыв глаза, прошептала эльфийка.

— Да… — произнес маг, проведя пальцем по ее щелочке.

Талонэль вздрогнула, разведя чуть шире ноги.

— У тебя здесь мокро. Это потому, что тебе приятно? — он провел пальцами там снова, теперь смелее, с легким нажимом.

— Очень приятно, Сал. Но мы не должны были спешить делать так. Это я виновата. Я поступила глупо, но теперь уже поздно. Иди ко мне, — эльфийка потянула край его туники.

— Я очень хочу это попробовать, Тали! Очень! — произнес маг, спешно скидывая с себя одежду.

— Попробуешь, мой милый мальчик. Это в самом деле приятно. Так что можно сойти с ума, — Талонэль позволила ему лечь на себя. На диване было тесно, но желание стало столь мучительным, что эльфийка даже думать не могла о кровати.

Она сжала рукой его горячий член, помяла чуть-чуть, мысленно восхищаясь его упругостью и нежной кожей, под которой проступали крупные вены. Замерла, направив к своему входу.

Салгор почувствовал, как кончик его воина прикоснулся к чему-то очень нежному и трепетному. Это было похоже на поцелуй, первый настоящий поцелуй, который он недавно пережил. Только еще нежнее, горячее и желаннее.

Пальцы Талонэль не отпускали его, придерживая, направляя.

— Смелее, — прошептала она, поцеловав своего любовника в мочку уха. — Я твоя добыча. Сама хочу ей стать. Делай со мной все, как тебе хочется.

От слов эльфийки по телу молодого мага пошел жар. Он двинулся вперед, чувствуя, как его воин входит в мокрое лоно и его сжимают нежные стеночки. Талонэль вскрикнула, с желанием подавшись на встречу.

— Тебе больно⁈ — Салгор принялся целовать ее лицо.

— Мне очень… хорошо! Очень… мой милый… мальчик! — она ловила его губы своими. — Я буду кричать… от удовольствия! Не останавливайся!

Салгор подхватил ее под ягодицы, полностью погружаясь в эльфийку так резко и сильно, что она судорожно дернулась под ним и вскрикнула еще громче. Его охватил такой дикий восторг. Он сам выкрикнул, сжал свою добычу и принялся вынимать и вонзать в нее огненного бойца.

За окном совсем стемнело. Они все еще лежали на диване, прижавшись друг к другу, не имея сил пошевелиться.

— Боги, как же это здорово! Ты права, можно сойти с ума, — произнес Салгор целуя грудь Талонэль.

— Я все-таки сделаю чай и нужно поужинать. Тебе и мне нужны силы. А потом пойдем в мою постель. Хорошо? — она поцеловала любовника в подбородок, выбралась их под него. Подхватила с пола тунику.

Проснулась Талонэль после полуночи. Спала она совсем немного, наверное, меньше часа. Во рту еще был вкус семени Салгора. Очень приятный вкус, теплый с едва уловимой сладостью — в противоположность Зейрону. У того семя холодное и горькое. Если бы вампир не заставлял ее сосать член, она бы сама никогда не пожелала такого. И сейчас… Талонэль подумала, что вспомнила она о вампире именно сейчас не зря. Нахлынула тревога. Такая же, как в первые дни, когда он ходил вокруг ее дома, и она еще не пускала его к себе.

Салгор безмятежно спал рядом, улыбаясь во сне и чуть посапывая. Какой же он все-таки мальчика! Талонэль особо трогала его юность. Может быть поэтому ей очень хотелось делать ему приятное. Ей хотелось отдаваться ему так, как никому и никогда. Хотя в ее жизни было не так много мужчин: муж, который ее бросил, Зейрон и вот теперь Салгор.

Эльфийка вздрогнула — ей показалось, что кто-то поскреб в окно. Хотя дверь она надежно заперла и попросила Салгора ее подпереть шкафом, все равно Талонэль начал пробирать страх. Ведь если вампир пожелает, он может ворваться в окно. О силе вампиров она знала не только из книг, но испытала кое-что на самой себе: когда Зейрон занимался с ней любовью, он сжимал ее так, что казалось, сломаются кости.

Талонэль снова послышались звуки за окном: шорох и будто шаги. И снова кто-то поскреб в окно. Звук такой, будто когтями по раме, затем по стеклу. Сердце замерло и холод прошел по спине. Эльфийка тихонько встала, подошла к окну и отодвинула край шторы.

И отшатнулась. Возле окна стоял Зейрон. Глаза его были злы. Талонэль никогда не видела таких глаз у бывшего любовника. Они светились в темноте рубиновым отблеском.

— Открывай, Талонэль! Немедленно открывай! Иначе я разобью окно! — прорычал Зейрон.

Глава 21

Вампиры и вампирши

Талонэль быстро задернула штору, подхватила тунику, лежавшую на табуретке, и крикнула:

— Мне надо одеться! — ее слабый, дрогнувший голос, Зейрон мог не услышать.

Эльфийка подумала, что ей нужно выиграть хотя бы немного времени, чтобы разбудить Салгора и спрятать его в погребе. Кое-как облачив свое бледное, дрожащее тело в тунику, эльфийка метнулась к кровати. Салгор спал, улыбаясь и посапывая. Спал, как милый, счастливый мальчишка.

Талонэль чуть не закричала от мысли, что будет с ним, если Зейрон разобьет окно и ворвется в спальню.

— Сал, дорогой, пожалуйста, проснись! — эльфийка потрясла его за руку.

— Талонэль, открывай! — вампир ударил кулаком по подоконнику.

Эльфийка, вздрогнув от резкого звука, обернулась. Как хорошо, что она задернула штору. Иначе бы увидела его глаза, злые, светящиеся во тьме, и сердце тогда точно бы остановилось от ужаса.

— Сал, умоляю, проснись! — Талонэль дернула его за руку.

Это помогло. Юный маг открыл глаза, приподнялся. В этот миг раздался сильный удар в окно. Голос Зейрон превратился в рычание зверя:

— Открывай, дрянь! Я знаю, с кем ты! Шлюха! Грязная подстилка! Если сейчас же не впустишь меня, я убью вас двоих!

Салгор вскочил с постели, как был, голый.

— Сал, дорогой, скорее сюда! — она потянула его за руку и прошептала: — Спрячу тебя в погребе! Он не знает о нем!

— Зейрон⁈ Там Зейрон⁈ — только теперь Салгор окончательно расстался со сном и до молодого мага начало доходить произошедшее.

— Да! — сдавленно произнесла она. — Умоляю, скорее! Он разобьет окно!

Будто в подтверждение ее слов раздался сильный удар, зазвенели осколки стекла. Талонэль тоненько взвизгнула и протянула Салгора в коридор. Тут ей пришла на ум другая идея:

— Скорее! — срывающимся голосом прошептала она. — Открою окно на кухне! Это с другой стороны дома! Ты тихонько выйди со двора в обход сарая и беги в город!

— Открой окно это! — потребовал Салгор, указывая на окно спальни. — Открой, Тали! Слушай меня! Я — мужчина! — твердо настоял он.

— Нет! Сал! Нет! Я умоляю! Он убьет тебя! — ее лицо задрожало, из глаз потекли слезы.

— Немедленно открой, Тали! Так надо! Поверь, я знаю, что делаю! — Салгор решительно и неожиданно грубо подтолкнул ее к окну. — Открывай! И сразу отскакивай в сторону!

— Сал, погубишь себя! — эльфийка сделала нерешительный шаг к окну и добавила: — И меня…

— Скорее открывай! — юный маг приподнял руки, держа их на уровне груди, направляя магическую силу к ладоням. Зазудели плечи, затем все тело. Волосы встали дыбом, и холодок пошел по позвоночнику.

Талонэль откинула штору и дернула рычажок запора оконной рамы. Зейрон ударил кулаком, ломая перемычку рамы. Стекла со звоном полетели в комнату, мелкими кусочками кольнули грудь и руку эльфики. От удара окно распахнулось.

В тот момент, когда вампир был уже готов ворваться в комнату, комнату озарили вспышки яркого голубого света. Извилистые линии электрических разрядов сорвались с пальцев Салгора и ударили вампира. Ученик мастера Ирринда вложил в эту атаку всю свою силу.

Зейрон даже не смог вскрикнуть, дыхание застряло в груди, мышцы скрутило в узлы беспощадной боли. Край оконной рамы, который вампир сжимал пальцами, тут же рассыпался, превратившись в щепки. Когда Зейрон упал наземь под окном, его тело еще несколько секунд вспыхивало, сыпало электрическими искрами. Самого вампира нещадно корежило, так что ни руки, ни ноги не слушались его. Едва он смог встать, как бросился к распахнутой калитке. Возле клумбы вампира догнал еще один электрический удар, но он был намного слабее, чем первый. Зейрон устоял на ногах и с рычанием побежал по улице, проклиная свою любовницу и мага. Думая, что обязательно сведет с ними счеты, но не сегодня.

Талонэль стояла в потрясении у разбитого окна. Рот ее был приоткрыт, казалось, она не дышала. Вдруг жизнь немедленно вернулась в эльфийку, она подбежала к Салгору и принялась покрывать поцелуями его по-прежнему голое тело. Потом прижалась к нему, обхватила худыми руками и заплакала.

— Все хорошо, Тали. Видишь. Мы справились. Запомни, я — мужчина, и ты должна полагаться на меня, — гладя ее волосы, сказал молодой маг. — Завтра утром соберешь вещи, и мы переселимся в город. Будем жить вместе. Если согласишься, я буду считать тебя своей женой.

* * *

Услышав голоса впереди, я снова обеспокоился о госпоже Арэнт: догадается ли она спуститься в подвал и запереть дверь за мной на засовы? Хотя путь из подземелья в ее дом преграждало две надежные двери, на одну из которых было наложено заклятие, все равно Ольвии стоило перестраховаться. С такими соседями, что жили в темных проходах и залах под крепостью Алкур, было чего опасаться. Правда теперь за безопасность особняка Арэнт отвечал великий и ужасный Малгар, вернувшийся так не вовремя и неожиданно. Черт бы его побрал! От мыслей о муже Ольвии, о том, что теперь этот оборотень владеет дорогой мне женщиной, стало холодно и что-то сжалось в солнечном сплетении. Я знал, что так реагирует чакра-Манипура — она отвечает за наши желания и связанные с ними эмоции нижнего уровня.

Идя дальше, по подземному ходу, первые минуты я даже не думал, кто там впереди и что меня ждет — настолько я был потрясен, расставанием с Ольвией и пониманием, что она, увы, передала себя воле графа Малгара. Оставалось надеяться, что в ближайшие дни, может быть даже завтра, госпожа Арэнт найдет возможность прийти ко мне в таверну, и тогда я смогу уговорить ее сделать решительный шаг — раз и навсегда порвать с тем, кого она не любит и побаивается.

Голоса в подземелье уже звучали рядом. Я вложил в левую руку магический щит, пока не раскрывая его. В правую, как обычно, кинетику, и подумал, что зря оставил посох в таверне. Замедлив шаг, перенес часть внимания на тонкий план и дал новую установку светляку: лететь впереди шагов на 12–15.

Голоса впереди, скорее всего, принадлежали вампирам. Я их распознавал по характерной хрипотце, холодной, как хруст снега, но при этом едва различимой. Такая особенность придавала голосам вампиров необъяснимую, но вполне ощутимую соблазнительность. Я прислушался. Хотя голоса были тихими, распознал несколько фраз: говорили о южном поселении за городской стеной, обсуждали что-то произошедшее на берегу Весты. Наверное, они также пользовались проходом к реке, как и Ольвия.

Едва мой светляк вылетел в зал, голоса тут же стихли.

И зазвучали снова.

— Теплая кровь близко… Иди сюда, мой хороший! — услышал я, сделав еще несколько шагов.

— Что может быть вкуснее крови мага! — вторил другой голос, он был мужским.

— Вкуснее крови мага может быть только кровь Райса Ирринда, — услышал я знакомый голос из темноты под аркой.

Тут же несколько темных фигур двинулись ко мне, вышли из густой тени — их осветил висевший под сводом светляк.

Я увидел двух незнакомых мне вампиров, с ними Аманду и Лургира. После моего недавнего урока он явно еще не пришел в себя: стоял скрючившись; красные глаза его глубоко запали в глазницы.

— Не вздумайте тронуть его! — раздался голос, знакомый мне гораздо больше других.

Последней из-под арки вышла Флэйрин. Мне показалось, что сегодня она еще прекраснее, чем в ту ночь, когда мы с ней познакомились.

— Райс, я не верю своим глазам! Волчица тебя отпустила сюда одного⁈ — протиснувшись между вампиром в сером плаще и Амандой, Флей подошла ко мне.

— Так вышло, дорогая. Я же не маленький мальчик, чтобы каждую ночь ходить за руку, — я не без удовольствия разглядывал вампиршу, которую три дня назад побаловал глотком своей драгоценной крови. Кажется, сегодня Флэйрин была еще прекраснее, чем в ту ночь. Тогда я не разглядел Флэй достаточно хорошо, потому что рядом была Ольвия, да и стычка с Лургиром забрала много моего внимания. Сегодня ее изящную фигуру облегало черное платье. Очарование голых плеч лишь подчеркивали тонкие бретельки; крупный кроваво-красный камень украшал застежку воротничка-ошейника — не девушка, а роковая мечта! Глаза Флэй, голубые с едва покрасневшими белками, казались невинными, если бы не опасная рубиновая искра, таившаяся в ее зрачках. Я знал: эта искорка может превратиться в жуткое пламя.

— Эй, проходи своей дорогой! Мы не трогаем тебя — ты не трогай нас, — хрипло произнес Лургир.

— Не трогаем лишь по просьбе нашей принцессы, — донесся из густой темноты за аркой женский голос, он был похож на скрип.

— Чего уставился, Райс? Влюбился, в мою подругу? — хохотнула Аманда. — Осторожнее с ней! Знаешь, сколько душ она погубила? Посмотри лучше на меня.

— Аманда, помолчи, — с недовольством негромко отозвалась Флэйрин.

— Но я тоже хочу. Не только все тебе. Райс, может и меня угостишь кровью? Флэй ты уже баловал — меня нет, — не унималась Аманда. — Не бойся — я не кусаюсь.

Из темноты раздался смех, шелестящий, похожий на звук морозного ветра.

— Раз ты без нее сегодня, может составишь мне компанию на охоте? — не слушая подруг, спросила Флэйрин.

Я ответил не сразу. Сначала хотел отказаться, но подумал, что мне следует отвлечься от мыслей об Ольвии и ее муже. Возможно, ночная прогулка со свежими впечатлениями — это то, что пойдет мне на пользу, как и знакомство с Флэйрин, к которой меня очень влекло.

— Могу составить. Только если охота будет по моим правилам, — сказал я.

— Хорошо, Райсмар Ирринд, я принимаю твои правила, — Флэй сделала еще шаг и взяла мою руку своей прохладной ладошкой.

— Флэй, он тебе не сказал какие правила! — возмутилась Аманда. — Где же твоя голова⁈ Ты очень рискуешь! Маги коварны! — брюнетка сделала страшненькое лицо, обнажая клыки, в зрачки ее превратились горящие угольки.

— Ты собиралась идти с нами за стену, — напомнил Флэйрин вампир в сером плаще. — Или собираешься тянуть этого мага за собой?

— Сегодня, Вэлтис, без меня. Вас и так слишком много для тихой вылазки, — ответила Флейрин, слегка сжав мои пальцы, и спросила, обращаясь, ко мне: — Идем? У тебя же есть ключ от двери к реке?

— Идем, — согласился я.

Мы пошли по уже известному мне ходу. За спиной я слышал недовольный ропот вампиров.

— Почему они тебя называют принцессой? — спросил я, искоса поглядывая на вампиршу — ее серебряные волосы и красивое лицо освещал летевший впереди светляк.

— Так меня называют немногие. Лургир, Вэлтис, старуха Карлен, еще кое-кто, — отозвалась она. — Однажды мы нашли сундук со всяким хламом в дальних подземных залах. Там была диадема из черной бронзы. Я надела ее ради веселья и Карлен сказала, что в ней я — принцесса. Так и прилипло.

— Я думал потому, что ты очень красива. Твоя великолепная внешность вполне под стать самой прекрасной из принцесс, — польстил ей я, хотя в мои слова мало отличались от правды.

— Райс! — она дернула меня за руку и остановилась. — Спасибо Райс, пожалуй, никто еще не делал так тепло моему сердцу. Теперь я понимаю, как ты опасен!

Она наклонилась ко мне. Ее глаза были совсем рядом, а губы еще ближе.

— Хочешь меня поцеловать? — шепотом спросила она.

Я молчал, хотя желал этого. Вспомнилось мое прощание с Ольвией, ее взгляд, ее поцелуй, столь горячий, страстный, долгий, словно он должен был стать последним в нашей жизни. Все это вспомнилось так ярко, что я покачал головой.

— В твоих глазах по-прежнему графиня. Вижу, как в них отражается эта волчица. Мне немного обидно, но я надеюсь, когда-то в них буду так же отражаться я, — произнесла Флэйрин.

Не думаю, что я на самом деле мог так быстро проникнуть в сердце вампирши. Скорее всего, ее слова были обычной уловкой. Эти девы ночи умеют обольщать, они любят играть в любовь и наслаждаться этой игрой так же, как и вкусом крови. Но если всерьез, то покорить холодное сердце вампирши очень трудно. С другой стороны, некоторое число жизней назад меня начало сопровождать свойство, которому я не могу дать толкового объяснения. Я назвал его «флюиды Астерия». Оно в том, что женщины, которых я хочу по-настоящему, очень быстро сами начинают тянуться ко мне, почти без усилий с моей стороны. Будто какая-то неведомая сила делает их доступными для меня, и они часто влюбляются самым серьезным образом.

— Ты на самом деле этого хочешь? Подумай, Флэй, — я провел пальцем по ее губам. — Ты очень красива. Но я знаю как вы, девы с прохладным телом, любите играть в чувства с обычными смертными. Твоя подруга Аманда сказала, что ты погубила много душ. Сколько? В глазах скольких мужчин отражался твой облик, и сколько их погибло, шепча твое имя перед смертью.

— Ты веришь в эти сказки о вампирах? Или веришь Аманде? Она большая шутница. Райс, просто поцелуй меня и пойдем дальше, — она лизнула мой палец, который я держал у ее рта.

— Не здесь. Не люблю подземелья, — ответил я и пошел дальше.

Со старым замком, открывавшим путь к реке, мне пришлось повозиться. Наконец ржавый механизм скрипнул, за ним громко и жалобно заскрипели петли двери, и мы вышли на свежий воздух.

За редкими ветвями кустарника блестели воды Весты, освещенные двумя половинками лун: желтой — Мельдой, и льдисто-голубой — Андрой.

— Ты говорил о правилах охоты, и я, не зная их, согласилась. Думаю, время рассказать о правилах, — произнесла вампирша, стоя за моей спиной.

Я же, налюбовавшись видом на реку и ночное небо, прикрыл глаза. Переместил часть внимание назад на мою новую подругу, слегка пощупал ее ментальное тело. Магические способности у нее имелись, неразвитые, неведомые ей и не слишком выраженные, но я легко читал их. Например, у нее великолепная связь физического тела с ментальным. Это свойственно всем вампирам — именно в этом секрет быстроты их движения и реакций.

— Райс, у тебя будто глаза на затылке, произнесла она, стоя все так же позади меня, чуть слева. — Ты смотришь на реку, а кажется, что на меня. Почему ты не ответил, какие правила?

Вот и подтверждение ее способностям — она сразу почувствовала направление моего внимания.

— Правила просты: при мне ты не будешь нападать на хороших людей, — ответил я, понимая, что слово «хорошие» слишком размыто и в нашей ситуации даже нелепо.

— Вот как? — она рассмеялась. — Райс, а как я отличу, хороших от плохих?

— Отличный вопрос, моя прелесть. С этим и у меня часто возникают проблемы. Но я не хотел бы, чтобы после нашей ночной прогулки, какая-то милая малышка не дождалась домой маму, — сказал я, направляясь к реке.

— Я не охочусь на женщин. Это скучно и даже глупо. И я никогда не убиваю, если, конечно, обстоятельства не заставляют меня, — вампирша догнала меня, беззвучно и быстро обогнув колючий кустарник.

— Мы сделаем проще. Я знаю место, где можно встретить не очень хороших людей, — говоря это, я подумал о переулке возле Южного рынка, где по ночам обитали парни из банды Медной Руки. Иногда там появлялся сам Барон. — Может слышала о таких… меднорукие? — спросил я.

— Это вроде какая-то банда за стеной с юга? — Флэйрин нахмурилась, а потом рассмеялась: — Ах, поняла: ты хочешь моими зубками решить свою проблему с ними.

— Нет, Флэй. Свои проблемы я стараюсь решать сам. И меднорукие для меня вообще не проблема. Я лишь хочу, чтобы твое пиршество принесло пользу городу, — пояснил я. — Охота на охотников — это же намного интереснее, чем на беззащитную жертву. И если ты будешь хорошей девочкой, то получишь от меня подарок.

— Мой мальчик, ты умеешь увлечь даму. Я с радостью принимаю твои правила — они мне нравятся. А подарок какой? Серебряное колечко? — она снова рассмеялась, в этот раз своей шутке.

— Позже узнаешь. Могу обещать, что подарок будет очень полезным, — пообещал я. — Любой вампир из вашей стаи мечтает о таком.

— Для меня будет полезно, если ты позволишь сейчас маленький глоток своей крови. Можно, Райс? Только не из руки, пожалуйста? — ее голубые глаза, как всегда, были невинны, она обняла меня, прижимаясь грудью.

— Хорошо. Только глоток один и маленький, — я чуть запрокинул голову, подставляя ей шею.

— Мне кажется, я люблю тебя, Райс. Правда… — Флэй лизнула меня там, где пульсировала вожделенная жилка.

Вампирша прижалась ко мне теснее, я обнял ее. От поцелуя этой прекрасной кровопийцы по телу поползли мурашки и пришло возбуждение, нарастающее толчками. А потом я почувствовал ее острые как бритвы зубки. Было больно и одновременно приятно, так что мурашек стало больше, они побежали по позвоночнику, по всему телу. Мне захотелось выкрикнуть: «Флэйрин! Ты прекрасна!». Я порывисто сжал ее прохладное, гибкое тело, в котором таилась нечеловеческая сила и страсть.

— Райс, ты очень хочешь меня, правда? Не сдерживай себя, мой мальчик. Не думай о своей волчице. Ты скоро поймешь, что я лучше ее. Никто тебе не может дать так много, как я, — ее язычок лизнул ранку на моей шее, щекотно, волшебно.

Флэй, не скрывая желание, потерлась о мое каменное возбуждение.

Глава 22

Игры по правилам Флэй

— Ты очень соблазнительная девочка, — искренне признал я, при этом ощущая, как вот-вот затрещит ткань моих штанов. — Не хочешь вернуться к вопросу о подарке? Могу подарить его даже раньше, чем состоится наша охота.

— Райс, ты меня еще больше дразнишь. У тебя же здесь скоро случится беда, а ты пытаешься говорить о чем-то совсем неважном. Ну какой подарок, можешь мне предложить беспощадной кровопийце-Флэй? — она прижалась сильнее, томно и тихо застонала. — Единственная ценность для меня это ты. Подари мне себя, — она снова лизнула ранку на моей шее и прошептала: — Я уже схожу с ума, от мысли, как хорошо будет нам друг с другом.

— Какая же ты заводная сучка! — я сжал ее ягодицы. Флэйрин была права — у меня сейчас там могла случиться беда, и идти на охоту в мокрых штанах не особо приятно. — Это нам не нужно делать, Флэйрин, — возразил я, думая о госпоже Арэнт. С моей стороны было бы нехорошо, едва расставшись с ней, предаться страсти с вампиршей. Хотя на ум пришло оправдание, мол, неизвестно чем сейчас занимается Ольвия с вернувшимся после долгой разлуки мужем, я отклонил его. Оно было продиктовано в большей степени слабостью прежнего Райса, который просто умолял меня немедленно повалить Флэйрин в густую траву.

— Чертов Райс, да ты никак боишься свою волчицу? Боишься? — ее пальцы расстегнули мои штаны.

Я попытался остановить ее руку, но она уже добралась до моего члена, вытянула его на свободу и произнесла: — Отвечай, ты такой, потому что боишься Ольвию⁈

— Дело не в страхе, — хрипло произнес я, чувствуя, как нежная и сильная игра ее ладони сейчас доведет меня до взрыва, — я не хочу обманывать ее.

— А ее не надо обманывать. Можешь ей честно сказать, что ты сделал это со мной. И это будет справедливо, ведь я знаю, что приехал ее муж, — шепот вампирши, сейчас был похож на шелест листьев и задевал какие-то особые струнки души. Лаская мой член, она продолжила: — Ее муж, который давно ее не видел. Представь, что сейчас Малгар делает с ней в постели? Представил… Но гораздо больше тебе нравится то, что делаю я.

Она сжала мою твердь, подергивая ее, и я зарычал, от острых и диких ощущений. Член судорожно забился в ее ладони, стреляя горячими струями семени.

— Вижу, ты в восторге, Райс. Ты теперь доволен, а я — нет, — сказала Флэйрин, вытирая руку о мою одежду.

— Прости, Флэй. Так вышло и сегодня, увы, именно так, — я поцеловал ее в губы.

Вампирша отвернулась, явно недовольная моими словами, как и моими действиями.

— Флэй, не сердись. Пойми, у меня есть свои принципы. Независимо, приехал ее муж или нет, она остается моей любимой женщиной, — я направился к реке и уже на берегу, присев на корточки, обернулся к вампирше и сказал. — Ты же с самого начала знала, что я с ней. Здесь просто нет повода для обид. А ты… Ты мне очень нравишься. Для меня ты в самом деле принцесса.

— Как это трогательно. Но сейчас я чувствую себя не принцессой, а маленькой девочкой, которой дали конфетку из сладких слов, — она подняла голову, глядя на голубую луну. С минуту молчала, потом сказала: — Ты упустил свой шанс с принцессой. Думаешь, я настолько доступна, что меня легко получить в любое время? Нет, Райсмар. У меня было сегодня именно такое настроение. И я не уверена, что с тобой оно когда-то вернется. Это знаешь, как вспышка горючего порошка алхимиков. Бах и все — больше нет ничего.

Я промыл край камзола и руки. Встал. Подошел к ней сзади, положив руки на ее бедра.

— Флэйрин, пожалуйста, не сердись, — я поцеловал ее в шею, лизнул как это делала она.

— Давай, укуси еще, — произнесла она, откидывая серебристые волосы рукой.

— Хочешь еще моей крови? — я втянул ее кожу губами — она вздрогнула от удовольствия. — Могу дать больше. Сколько ты хочешь? Для тебя не буду жадничать.

— Я хочу, чтобы ты полюбил меня, — произнесла она, подставляя моим губам шею. — Знаю, что это будет очень сильно, как у меня не было еще никогда. И я… — она замерла. — Я уже люблю тебя.

Конечно, она лгала. Даже флюиды Астерия не могли столь быстро зажечь пламя в холодном сердце вампирши. Она играла мной. Хотя я не был в этом уверен.

Стоя так, прижавшись друг к другу мы молчали. Я чувствовал стук ее сердца, придерживая ладонью ее левую грудь. Стук сердца вампирши совсем не похож на биения сердца людского: в груди Флэйрин оно вздрагивало редко, судорожно.

— Ладно, давай свой подарок, — сказала она, убирая мою ладонь со своей груди.

— Он не материальный. Подарок в том, что я научу кое-чему. Думаю, это окажется гораздо полезнее, чем какая-то дорогая побрякушка, — я отпустил ее.

— Научи, — ее голос стал бесцветным, она по-прежнему смотрела на луну.

— В тебе есть кое-какие магические таланты. Я хочу немного развить один и научить полезной магии. Согласна? — я перенес часть внимания на тонкий план.

— Давай, Райс, учи. А то я останусь сегодня голодная и могу сыграть не по твоим правилам охоты, — она повернулась ко мне, голубизна в ее глазах стала холодной как лед.

Она по-прежнему оставалась принцессой, только теперь неприступной, полной безразличия. Какая разительная перемена лишь за несколько минут!

— Флэй, твои глаза прекрасны, но закрой их сейчас, — попросил я. — Смори как бы внутрь себя. Я сейчас укажу на одну важную область в твоем ментальном теле и помогу ее связать с магическим шаблоном. У тебя есть все данные, чтобы этот шаблон заработал. При чем он будет работать лучше, чем у меня. Называется он «Усы Тигра». Давай, детка, смотри в себя!

Я направил немного энергии на оранжевое пятнышко в ее ментальном теле, делая его намного ярче других.

— Сюда, смотри сюда, Флэй, — призвал я. — Видишь?

— Да, — сухо отозвалась вампирша. — Теперь прочувствуй это место в себе. Погрузись в него вниманием, — я дал ей пару минут, потом спросил: — Что ты чувствуешь?

— Легкость и волнение. Волнение, как при охоте, когда добыча может сбежать, — ответила она с чуть большим интересом.

— Отлично. Теперь выйди отсюда. Открой глаза. Снова закрой и найди это место сама, без моей помощи, — я пока не выходил из второго внимания, но снял подсветку с оранжевого пятнышка, видя, как оно изменилось. Из него выросли тонкие нити ментальных связей, а значит, Флэйрин делала все правильно.

— Молодец, Флэй. Ты очень способна, — я едва не сказал: «так же, как и Ольвия», но вовремя осекся. — А теперь снова найти эту область в себе, дай ей название «Усы Тигра» — я помогу закрепить его как название магического шаблона. Название важно, потому что с ним ты можешь переходить в это состояние намного быстрее, не погружаясь в себя.

Я потренировал ее минут десять, и когда понял, что Флэй готова, предложил ей испытать «Усы Тигра» так, словно вампирша вышла на охоту. Это занятие ей понравилось куда больше. Почти мгновенно она исчезла в прибрежных кустах. Появилась лишь тогда, когда я позвал ее и начал искать, направившись вверх по течению Весты.

— Мне нравится, Райс! — воскликнула Флэйрин, часто дыша и поправляя взлохмаченные волосы. — Я стала быстрее, наверное, раза в два. Может быть я стала самой быстрой в нашей стае. Но этого, слишком мало, чтобы я простила тебя.

— Что я должен сделать еще, Флэй? — я попытался ее обнять, но вампирша ловко вывернулась из моих рук.

— Пусть тебе подскажет твое сердце. Я же больше не дам подсказки ни одной, — ответила вампирша, когда она это говорила, я пытался разглядеть хотя бы тень улыбки на ее лице, но ее не было.

По берегу Весты мы добрались до Железного моста и там свернули к Южному рынку. Намеренно пошли безлюдной улицей, где вряд ли можно было столкнуться с городской стражей. Стражников не опасалась ни Флэйрин, ни я, но таких улочках гораздо чаще нападают грабители — именно они были нашей целью. Не доходя жертвенника Волгарта, Флэйрин остановилась, схватив меня за руку. Минуту-другую она вглядывалась в темноту улочки, потом сказала:

— Райс, я хочу к твоим правилам охоты добавить свои. И даже это требую. Согласен?

— Скажи, какие? — спросил я, пытаясь разглядеть, что же там рассмотрела вампирша впереди. Мне виделась лишь улица, левую сторону которой слабо освещал краешек Мельды — большую ее часть скрывала набежавшая туча. Вторая луна и вовсе исчезла за облаками. Дело шло к дождю.

— Нет, я не скажу. Или ты трус? Ведь я приняла твои правила сразу, даже не выслушав их. Ответь мне взаимностью. Докажи, что ты, как и я готов рискнуть, — она ткнула указательным пальцем в ямочку на моем горле, и я почувствовал ее острый ноготь, хотя лучше сказать коготь.

— Скажи хотя бы в общих чертах. Флэй, в чем проблема? Мне интересно, что ты задумала, — я готов был рискнуть, я это делаю часто и люблю риск — он дает один из самых ярких вкусов жизни, однако я не люблю играть по чужим, тем более неизвестным правилам. Но, с другой стороны, Флэйрин была права: я ей как бы задолжал.

— Нет, Райс. Я скажу, лишь тогда, когда ты согласишься. Боишься? Ты же не трус. Могу обещать, что твое правило охоты будет соблюдено, — ее ноготок нажал сильнее, вонзаясь в ямочку в моем горле.

На северо-западе, где-то за дворцом Альгера сверкнула молния — на мгновенье в небе, рассеченном молнией, мелькнули черные силуэты башен.

— Так да или нет? — поторопила меня с ответом вампирша.

— Хорошо. С тобой я согласен на все. Похоже, ты берешь меня в плен, — шутливо признал я.

— Вот таким ты мне нравишься гораздо больше, чем Райс, разгуливающий за ручку с госпожой Арэнт. Сейчас ты сделал важный шаг, чтобы заслужить мою благосклонность, — она перестала вонзать коготок в мое горло.

— Это прекрасно. Я счастлив, Флэй, — улыбнулся я, понимая, вампирша потихоньку начинает увлекать меня. — Теперь поясни, чем твое правило охоты?

— Оно очень простое, как и твое. Если я выбираю жертв, то ты не вмешиваешься, чтобы не случилось. Идет? — она ждала ответа.

— Хорошо, дорогая. А если ты переоценишь свои силы и дела твои пойдут совсем плохо? — после небольшой паузы спросил я.

— Райс, это мое дело. Ты не вмешиваешься, чтобы ни случилось. Обещай, что так ты поступишь, как договорились! — потребовала она.

— Хорошо, принцесса, обещаю, — согласился я. — Только не переиграй в свою странную игру.

Сверкнула молния уже ближе, может где-то над западными окраинами Вестейма. На миг вспышка осветила лицо Флэй, сделав его серебряным, как и волосы.

— Можем попасть под дождь, — заметил я. — Разумнее пойти, куда предлагал я. Если накроет ливень, можно переждать в кабаке. Я угощаю: вместо крови томатный сок.

Вампиршу моя шутка не развеселила. Набегавшие с северо-запада тучи полностью закрыли луну, и стало совсем темно. Только редкий свет в окнах ближайших домов освещал улицу и вспышки приближавшейся грозы.

— Люблю ночную грозу, — ответила Флэйрин. — Люблю, когда сверкают молнии, грохочет гром и хлещет ливень. Я часто гуляю в такую погоду. Но с еще большим удовольствием я бы отдалась тебе в самый разгар этой стихии. Представь: наши голые тела хлестали бы холодные струи ливня; лица, полные страсти освещали вспышки молний; и мы бы кричали от восторга, перекрикивая гром. Но ты все испортил, Райс. Я будто чувствовала, что встречу тебя сегодня. Но не думала, что ты проявишь столько капризов.

— Флэй, хватит уже. Я объяснил тебе и извинился. Идем. Чего здесь стоять? — я сделал шаг вперед в сторону Южного рынка.

— Идем. Я уже выбрала жертв. Их трое — они там. Не доходя поворота к мясной лавке. Видишь впереди мерцает фонарь? Они за тридцать шагов до него, высматривают запоздалых прохожих. Когда подойдем, не вздумай использовать магию — иначе отпугнешь их. И сам не забудь разыграть испуг. Я хочу поиграть. Обычная охота неинтересна, — вампирша опередила меня, двигаясь бесшумно и быстро.

— Не хочешь свернуть направо, там дальше возле кабака «Эль и Гусь» мы наверняка встретим медноруких, — сказал я, мои последние слова слились с громовым раскатом.

— Нет. Я уже выбрала жертв. У меня есть старый счет именно к этому месту. Вспомнилось именно сейчас. Я давно не была здесь. Потом расскажу в чем дело, — отозвалась она. — Важно, чтобы они сразу не поняли, что я — вампир. Могут догадаться по температуре тела.

— Так ты не давай прикасаться к себе, — ответил я.

Она промолчала. Подул ветер, и стало прохладно, даже холодно, как бывает перед сильным ливнем. Зашелестела листва на деревьях, росших между домами.

— И еще у тебя светятся в темноте глаза, не так как у вашего Лургира, но заметно особенно вблизи. Если думаешь, что они примут тебя за обычную девушку, то вряд ли, — предупредил я.

— Светятся они пока. Ну-ка посмотри на меня, — вампирша остановилась. — Сейчас светятся? Нет. Нужно лишь не вглядываться в темноту, расфокусировать зрение, — пояснила она. — Меня этому научила старуха Карлен. И вообще в подобные играх я не первый раз. Проблема лишь одна — температура тела.

Мы пошли дальше. Через шагов двести, я тоже разглядел: впереди кто-то есть. Удивительно, что Флэйрин заметила с такого расстояния. Вампиры прекрасно видят в темноте, но я не думал, что они различают детали на большом расстоянии. Таким зрением могла похвастаться лишь Иона.

— Возьми меня под руку, — шепнула вампирша. — Мы — милая пара. Если угодно я — твоя девушка или жена. Тебе как больше нравится?

— Мне рано еще жениться. И вообще, я не пригоден для семейной жизни, — я взял ее под руку.

Поднявшийся ветер толкал нас в спину. Раскаты грома слышались ближе. Вспышка молнии на миг осветила улицу. Теперь и я видел три мужских фигуры: двое сидели на перевернутых ящиках между двух домов; третий стоял, прислонившись к дереву, и поглядывая в сторону освещенного перекрестка.

— Порассуждай о семейной жизни еще. Мне интересно, — сказала Флэйрин, переходя с шепота на обычный голос.

— Семья, детка, это скучно. Ты сама должна понимать. Я уверен, что женятся только идиоты, не нашедшие себе более достойного применения, — начал произносить я первые пришедшие на ум мысли.

— Но, Райс, как ты можешь так рассуждать! Любая женщина желает иметь уютный угол, своего мужчину и рожать ему детей! — возразила мне вампирша, и мне показалось, что она сейчас затрясется от смеха от собственных слов. — Ты невыносим! После таких мыслей…

— Какие интересные люди гуляют тут по ночам! Ты посмотри, Хенс! — раздался насмешливый голос из закутка между домами. Один из сидевших на ящиках встал.

— О, да! Здесь красотка! Эй, Герлен, ну-ка дай нам света! — отозвался стоявший возле дерева.

Парень возле ящиков защелкал огнивом, разжигая светильник.

И тут я понял, что лиходеев не трое, я четверо: еще один появился позади нас, отрезая пути к отступлению. Флэйрин это поняла чуть раньше меня и тихо произнесла:

— Все так, как договорились, — потом громче несколько театрально воскликнула: — Что вам нужно? Мы просто идем домой!

— А мы вас проводим домой, госпожа! До самого порога! — расхохотался тот, рослый, которого называли Хенс.

— Поверьте, с нами намного безопаснее, чем с вашим несчастным кавалером! — с издевкой заверил тот, коренастый, что первый встал с ящиков. И тут же грубо крикнул мне: — Ну-ка прижался к стене! Только, сука, дернись — кишки выпущу!

Острие его ножа ткнулось мне в живот. Я мог бы легко увернуться, и положить этого крепыша тут же без всякой магии, но вынужден был терпеть игру Флэйрин, которая была неумной и все меньше нравилась мне. В добавок пришла совсем невеселая мысль: ведь этот скот мог не пугать меня ножом, а на самом деле пырнуть в живот.

Тот, что отрезал нам путь назад, тоже подскочил ко мне. Страхуя своего приятеля, прижал к моему горлу тесак. Его левая рука сноровисто нашла мой кошелек, висевший на ремне слева.

— Ого! Тяжеленький! — осклабился он.

— Ах, госпожа! Какая госпожа! — восхитился Герлен, освещая испуганное лицо Флэй масляным фонарем.

— Помогите! Стража! — закричала вампирша, когда второй рослый в рваном бардовом камзоле заломил ей руку и повалил на ящики.

— Не ори сучка! Трахнем тебя по разу и отпустим! Ясно⁈ — тот, что рослый отпустил ей пощечину.

Сверкнула молния, высвечивая черные силуэты домов и деревьев и грянул гром.

— Пожалуйста, не надо! Нет! Умоляю! Я дам вам деньги! — Флэйрин, пыталась вырваться из двух пар сильных мужских рук.

Глен задрал ей юбку, и вампирша завизжала, когда его рука проникла ей между ног.

— Заткнись сука! Сейчас сосать будешь! — рослый снова отвесил ей пощечину.

Я дернулся, понимая, что игра зашла слишком далеко. Коренастый ткнул меня ножом. Острие прорезало камзол. Второй, уже срезал с моего ремня кошелек. Его тесак предостерегающе вернулся к моему горлу. Пожалуй, никогда не был в более идиотской ситуации, чем сейчас. Несколько минут назад я мог бы заставить этих негодяев ползать на коленях. Но сейчас, подыграв своей подруге, уже не был уверен, что вывернусь из рук налетчиков раньше, чем кто-то из них проткнет меня ножом.

Когда рослый, тот, что Хенс спустил штаны и пристроился к Флэйрин, она закричала. И теперь мне казалось, что она уже не играет.

Глава 23

Кровь Элли

Порывы ветра принесли первые капли дождя, редкие, но крупные, холодные. Небо расчертили извилистые линии молний. От близкой вспышки на миг стало светло как днем. И снова нахлынула тьма. Только фонарь, стоявший на ящиках, освещал Флэйрин и пытавшихся справиться с ней насильников.

Я решил нарушить обещание вампирше, но здесь важно было не просчитаться, сделать задуманное быстро и точно. Если активировать кинетику в две руки, и перед двойным ударом правильно расположить ладони, то я смог бы отбросить лиходеев сразу двоих — они бы не успели пусть в ход ножи. Вот только с Флэйрин сложнее. Я не мог с ходу атаковать державших ее мерзавцев, не зацепив вампиршу.

В тот момент, когда я уже был готов пустить в ход магию, моя подруга неожиданно извернулась и вцепилась в руку, державшую ее за волосы. Вцепилась так, что ее зубки царапнули кость и разорвали вены. Герлен отскочил, заорал — за его воплем не было слышно грома.

— Она — не человек! Вампирша! — вскрикнул Хенс, который пристроился между раздвинутых ножек Флэйрин.

— О, да! — расхохоталась Флэй, прыгнула на своего неудачливого насильника, выпуская коготки, хватая его, вгрызаясь в шею.

Тот, что держал тесак возле моей шеи, сразу отпрянул, повернулся и бросился со всех ног. Коренастый, среагировал через пару секунд. Я резко ушел в бок, перехватил его руку, заламывая запястье вместе с ножом. И вышло так, что лезвие воткнулось в живот ему почти без моей помощи. Он крякнул точно утка, молния на миг осветило его изумленное лицо, открытый рот и выпученные глаза. Оседая наземь, крепыш еще пытался удержать меня за край камзола, за что получил ногой в нос, резко и крепко. Отскочив от него, я ударил кинетикой по ногам Герлену. Тот отлетел к стене соседнего дома, не прекращая вопить. Теперь к боли от разорванной руки ему добавилась боль в сломанных ногах, по крайней мере одной.

Был острый порыв бежать за мерзавцем, унесшим мой кошелек, но попробуй, найди его в районе, где он наверняка знает каждую щель. И первые минуты я не был уверен, что Флэйрин не нужна помощь. Да она сцепилась с этим, Хенсом — кажется так его звали. Но он — крепкий мужчина. Вампирше могло прийтись несладко. Однако, подойдя к ним я понял: моей кровавой подруге помощь не нужна. Хенкс обессиленно повалился на ящики, хотя был еще жив. Его руки подергивались в тщетных попытках стащить с себя вампиршу. Когти Флэйрин, теперь гораздо более опасные, удлинившиеся раза в полтора, вонзились в его тело. Моя подруга не скрывая наслаждения, пила кровь из его разорванной шеи.

Завидев меня, она оторвалась от своего ужина и сказала шелестящим голосом:

— Присоединяйся, Райс! Я угощаю — это вкусно! — ее зрачки светились, точно крошечные огоньки.

Я не ответил, опустил взгляд на тело Хенса, обнаженное ниже пояса. Странно, но член его до сих пор боевито топырился, будто он получал удовольствие, от того, что делала с ним Флэйрин.

— Он все-таки трахнул тебя? — спросил я, смахнув с лица капли дождя — они падали все чаще.

— А как бы тебе хотелось? Тебя это сильно дразнит? — ее лицо осветила молния.

— Дорогая, мне вообще не хотелось оказываться в такой ситуации. Ответь, я же спросил тебя, а потом я отвечу на твои вопросы, — я обернулся на возню справа: тот, коренастый встал и попытался незаметно улизнуть. Я не стал его задерживать. Пусть проваливает: получить собственным ножом в брюхо — достаточное наказание.

— Пока для тебя это останется загадкой. Но признаюсь, я это сделала для тебя, Райс. Хотела тебя задеть, посмотреть, как ты отреагируешь. Ведь я не безразлична тебе, признайся? — не сводя с меня светящийся глаз эта хищница снова принялась пить кровь. Хенс захрипел, слабо, будто с нежностью прижал ее к себе.

— Я уже говорил: ты мне очень нравишься Флэйрин. Что еще нужно? Если хотелось меня подразнить, то тебе это удалось, хотя в этом много неприятного. Напивайся скорее и пойдем. Сейчас хлынет ливень, — оставив ее я подошел к парню, которому сломал ногу кинетикой и сказал: — Эй, давай сюда свой кошелек! Твой приятель убежал с моим — обмен не равноценный, но все же хоть что-то.

Он испуганно замычал, попытался отползти. Вряд ли страх ему внушала потеря нескольких медяков. Скорее всего это был иррациональный страх перед мной и вампиршей после кровавой драмы с самым непосредственным его участием. Отползти далеко я ему не дал, схватил за ремень, притянул к себе и отвязал болтавшийся там холщовый мешочек — в нем что-то звякнуло, не более четырех-пяти монет.

Когда я вернулся к Флэй, она уже закончила кровавый ужин. Встала, вполне довольная, приводя себя в порядок, вытирая губы обрывком сорочки Хенса. Душа ее жертвы, наверное, отлетела в грозовое небо и ожидала суд богов. В кошельке Хенса тоже оказалось немного монет. Я пересчитал из любопытства возле фонаря — 11 гинар и 75 стеций в основном медью. Хватит на скромный ужин на двоих. Хотя я не был голоден, начавшийся дождь вынуждал искать укрытие где-нибудь в кабаке или таверне близ Южного рынка. Можно было, конечно, направиться в «Вечернюю Звезду», но это далековато.

— Много денег забрали? — Флэйрин наклонилась, глядя на монеты в моей ладони, сверкнувшие от вспышки молнии. Грянул громовой раскат, и дождь превратился в ливень.

— Если ты про мои, то больше шести ста гинар, — отозвался я. — Идем! Вымокнем к черту!

Быстрым шагом я поспешил к перекрестку. Там дальше, сходилась дорога от Луврийских ворот и моста Арака. На их пересечении находился неплохой кабак и таверна «Око Ворона» — стоило поспешить туда. Однако далеко мне не ушли: ливень ударил с такой силой, что я решил переждать и спрятался под небольшим навесом у входа в какой-то богатый дом. Флэйрин тут же присоединилась ко мне.

— Прости. Я не подумала, что ты можешь лишиться денег, — продолжила она прерванный разговор, вжавшись между мной и стеной ниши. Ее мокрое от дождя тело казалось холоднее, чем обычно.

— Ладно. Не будем о деньгах — их заработаю, — сказал я, подумав, что завтра придет Яркус с Ионой и нужно будет спросить насчет работы у них. Если нет, то обратиться к Бурухе Хазбулу — давно к нему не заглядывал. Или посмотреть доски объявлений. Мысль снова выпотрошить Юрлака я тут же отверг — такие вещи нельзя делать часто.

Чуть отодвинувшись, я обхватил Флэйрин и прижал ее к стене, словно закрывая собой от хлеставшего ливня.

— Ты злишься на меня, да, Райс? — она откинула мокрые волосы с лица. Оно снова было чистым — дождь смыл с него кровь. — Я хотела поиграть с ними и с тобой. Разве тебе не нравится, когда охота действительно похожа на охоту, а не на издевательство над несчастными. Настоящая охота, это когда не знаешь, чем она закончится, когда много риска и нервы напряжены. И сегодня…

— Что сегодня? — спросил я, в общем-то разделяя ее мысли.

— Сегодня, когда ты понял, что сейчас кто-то другой будет обладать мной — женщиной, которую тебе хочется самому, разве тебя это не задело? Это же сильно дернуло твои нервы?

— Да, — тихо отозвался я.

— И сейчас ты меня хочешь еще сильнее, чем раньше. Да? — не унималась она.

— Да, — отпираться было бессмысленно — мой член снова стремился разодрать штаны.

— Хочется… Но это невозможно — ты упустил шанс. Ты меня очень обидел. И я пообещала сама себе, что между нами этого не будет. Не будет до тех пор, пока ты не раскаешься. Увы, сегодня так, мой дорогой, — она поцеловала меня в шею и мне показалось, что ее клыки поцарапали мою кожу. — Ты очень хотел сохранить верность своей волчице. Сохраняй, Райс. Видишь, я тебе помогаю в этом. На меня не претендуй.

— Я же извинился, Флэй, — подняв пальцем ее подбородок, я заглянул в глаза вампирши. Они больше не светились, как несколько минут назад, когда она с наслаждением терзала своего неудавшегося насильника. Но едва заметная хищная искра сохранилась в ее зрачках. — Что за стерва живет в тебе? Тебе нравится трепать нервы? Ведь ты же сама страдаешь от этого.

— Ты извинился, но не раскаялся, — заметила она, будто не слыша моих слов и потерлась лобком о мой член.

— Флэй, не надо меня дразнить, — я задрал ей юбку, подхватил свою подругу под ягодицы и оторвал от земли. Мой отвердевший воин почувствовал вход в нее даже через штаны.

— Нет! — засопротивлялась она, вспышка молнии сверкнула в ее глазах.

— Ты же сама этого хочешь. Я чувствую, как мокро там у тебя, — я поцеловал ее в губы, она лизнула своим языком мой.

— Это от дождя, мой мальчик. Мы уже оба вымокли насквозь. Нет смысла здесь стоять. Пойдем дальше — не будем друг друга дразнить, — она двинула бедрами, вырываясь из моих рук и, когда я отпустил, добавила: — По пути расскажу, что влекло меня в это место.

— Ладно, идем, — нехотя согласился я, не видя смысла прятаться от ливня, вжавшись в нишу под дверью. Мы вымокли там под косыми струями дождя ничуть не меньше, чем если бы просто продолжили свой путь. — Пойдем в «Око Ворона» — там поприличнее, — сказав это, я спохватился, задумавшись: хватит ли у меня на это «поприличнее» денег? В кошельке, который я снял с жертвы Флэй нашлось всего 11 гинар. У другого — парнишки разорванной рукой вряд ли звенело что-то кроме медяков. Мне на ужин как бы вполне хватало. А вот Флэйрин… Она, извините, дама и может пожелать недешевое вино и, конечно, непрожаренное мясо. Вдобавок у меня возникла этакая нехорошая, но навязчивая мысль: снять комнату в «Око Ворона» и провести там с Флэй всю ночь. Только снова вопрос: а где взять на это удовольствие деньги? Ведь самую дешевую комнату со скрипящей кроватью не хочется, а нормальная — еще плюс 10–15 гинар.

По пути вдоль крайних лавок Южного рынка Флэйрин попыталась рассказать какую-то историю, чтобы я понял, отчего ее привлекло место, лишившее меня кошелька. Но из-за грома и шума ливня, слова ее почти не были слышны, вампирше приходилось выкрикивать их и она не смогла рассказать толком ничего. Я лишь понял, что у нее была сестра, которую изнасиловали в том самом месте. К этой истории Флэй обещала вернуться уже в таверне. К «Оку Ворона» мы добрались промокшими насквозь. При чем Флэй была довольна прогулкой, я нет. Вода так и стекала с меня потоками, когда я вошел в обеденный зал таверны.

Зал оказался полон, все столики были заняты и много люда стояло вокруг длинного очага в центре зала. Там развели огонь, многие стремились к теплу поближе, чтобы просохнуть и согреться. На камнях, из которых был сложен очаг, стояли в ряд сапоги и башмаки. Кто-то, рискуя спалить свою одежду, умудрился пристроить там плащ и колет; возле сапог лежали чьи-то штаны.

Я с Флэйрин пробился ко второму общему столу. С края на лавке имелось немного места, чтобы разместиться одному, но, если подвинуть соседей, мы вполне могли устроиться вдвоем. Правда от очага там было далековато, а значит мне предстояло еще долго терпеть мокрую, прилипшую к телу одежду.

Мы поместились на лавке: я рядом с длинноусым толстяком, шумно хлебавшим эль, осоловело и довольно поглядывавшим по сторонам. Его даже не пришлось просить — сам подвинулся как мог, едва соприкоснувшись с моим мокрым камзолом.

— Эй, парень! — позвал я подавальщика, проходившего по другую сторону стола. — Давай, рассказывай, что там у вас из еды и питья! — спросил я, когда он подошел.

— Имей в виду, мы важные гости, — улыбнулась ему Флэй. — Нам нужно подавать все самое лучшее и быстро. Ты понял?

— Да, госпожа, — парнишка отвесил ей поклон так, будто на самом деле почувствовав в вампирше очень необычную гостью. Затем начал перечислять самые ходовые блюда и напитки.

— Мне ягненка по-стейлански и… — на миг задумался и решил взять вместо вина что-то погорячее, чтобы быстрее согреться: — и двойной брум. Да, еще лепешку с пряными травами. Позже, может, горячий чай. Госпожа сама скажет, что желает.

— Два бокала… Впрочем, нет. Давай мне малый кувшинчик вина… «Кровь Элли», — сказала Флэйрин, хитровато улыбаясь. — На закуску жареные томаты с баклажанами и ягненка, желательно мясо лопатки. Непрожаренное. Совсем непрожаренное. Держать на сильном огне три минуты.

Мальчишка даже растерялся немного:

— Именно так, госпожа? Три минуты на сильном огне?

— Именно так. Если не будет крови — рассержусь, — больше не улыбаясь сказала Флэй и повернулась ко мне: — Дорогой, у нас хватит денег? А то я не взяла свои.

— Посчитай на сколько мы заказали, — попросил я подавальщика, нащупав на ремне то, что стало моим кошельком.

— Если не считать ваш особый заказ с ягненком, то… — парень воздал взор к люстре, мерцавшей огоньками, и начал загибать пальцы: — Двойной брум — гинар, лепешка и свинина по-стейлански — три шестьдесят, томаты с баклажанами — полтора гинара. Итого шесть гинар десять стеций. А за особый заказ повар накидывает еще пару гинар. В общем, одиннадцать гинар с вас.

— Идет, — я отвязал с ремня холщовый мешочек, в котором соединилась моя скорбная добыча. Расширил горловину и высыпал монеты на ладонь. Высыпал и не поверил глазам: помимо меди и двух серебряных кругляшей в руке заблестели три золотых монетки и кольцо с красным камнем. При чем монеты эльфийские — лекры, каждая из которых охотно шла здесь по 50 гинар. Так вот чего боялся тот парень! Наверное, для оборванца это были очень большие деньги и вряд ли он заработал их честно.

— Видишь, Райс не так плохо, — шепнула мне вампирша, от внимания которой не укрылись эльфийские монеты. — Конечно это не твои утерянные шестьсот.

Я расплатился с подавальщиком, накинув ему гинар сверху и спросил, сколько стоит в таверне приличная комната.

— Смотря какая, господин. Из-за ливня, все что подешевле разобрали. Точно не знаю, но слышал, остались лишь по 18 гинар, — ответил он и тут же убежал, исполнять заказ.

Вино, брум и лепешку нам подали почти сразу. Я налил Флэй полбокала пунцово-красной жидкости немного похожей на кровь, сам сделал два глотка брума, от которого тут же запекло в желудке, быстро по телу разлилось тепло. Отломил кусок лепешки и сунул в рот.

— Райс, а знаешь… меня почти никто не водил по кабакам. Мне это очень приятно, я ценю, — маленькими глотками она отпила большую часть вина в бокале. Потом прижалась ко мне и шепнула на ухо: — Спасибо, Райс. Теперь я боюсь, что могу не устоять и отдаться тебе.

— Флэй, не надо мучить себя, — рассмеялся я, обнял ее и поцеловал в губы.

— О, мастер Райсмар Ирринд! — услышал я очень знакомый голос справа.

Повернулся и увидел Иону.

— Мастер, мастер… Мастер соблазнения и вранья! — продолжила она негромко, но так что каждое ее слово я услышал так же ясно, как раскаты грозы, бушевавшей за окном.

Тетива Ночи оперлась о край нашего стола и пронзительно смотрела на меня. В этот миг зрачки ее глаз, казались остриями стрел. Повисла болезненная пауза, затем Ионэль произнесла:

— Познакомь нас что ли, Райс. Ты ее тоже любишь, как и меня? Или как госпожу Арэнт? Вообще, открой секрет: кого ты любишь больше? Скажи, с кем ты спишь чаще?

Флэйрин, до сих пор прижимавшаяся ко мне, чуть отодвинулась. Вряд ли ее смутили или испугали слова эльфийки, просто льнуть сейчас друг к другу стало неуместным.

— Иона, зачем ты все портишь? — я одним глотком допил брум и отставил рюмку. Желая перевести разговор на другую тему, сказал, подняв взгляд к эльфийке: — Ты знаешь, возникла серьезная проблема. О ней важнее поговорить, чем о всяких глупостях. Проблема такая: неожиданно вернулся граф Малгар Арэнт. Сама понимаешь, чем это может обернуться. И я тебе еще раз очень советую исчезнуть из города вместе с Яркусом на некоторое время.

— Ах вот в чем дело! Малгар вернулся! Теперь все стало на свои места: Ольвия сейчас очень занята, и ты решил быстренько окрутить еще кого-нибудь. Эй, красотка, посмотри на меня! — Тетива Ночи наклонилась ближе к Флэйрин, заглядывая ей в глаза и сказала: — Ты вообще знаешь, кто этот человек, сидящий рядом с тобой? А знаешь, сколько сейчас стоит у алхимиков мозг и печень вампиров? Эти вещи в хорошей цене. Ты какой дорогой ходишь в свое логово?

— Так, все, Райс! Не ищи со мной встречи! Думаю, тебе хватит твоей волчицы и этой длинноухой дряни! — отталкивая меня Флэй вскочила из-за стола. Неожиданно схватила кувшин вина и обрушила его на голову Ионэль. — Если тебя, сука, интересует мой мозг, то явно у тебя нет мозгов своих. Если что — Райс знает где меня найти.

Тетива Ночи не успела даже ничего ответить. Стояла, опешив, стирая с лица багровые потеки, похожие на кровь. Осколки глиняного кувшина застряли в ее мокрых волосах.

— Флэй! Постой! — я вскочил, чтобы ее догнать.

Глава 24

Прощальное письмо

Малгар вошел в ее покои, как всегда, порывисто, словно сейчас он был не человеком, а зверем, в которого превращался на некоторое время. Ольвию особо удивило, что в этот раз он зашел не один, а с виконтом Кагиаром Дронгом — вечным спутником ее мужа, почти всегда участвующим в самых жестоких развлечениях. Прежде Кагиар не смел появляться в покоях графини.

— Ты знаешь, что случилось с бароном Харсом? — спросил Малгар, глядя на раскрытое настежь окно и принюхиваясь.

— Да, я слышала. Его убили недалеко от замка возле мельницы, — отозвалась Ольвия, понимая, что разговор будет не только неприятным, но и опасным. И добавила, то, что без сомнений уже знал ее муж: — Говорят его убили люди, которые охотятся за ингредиентами для алхимиков.

— И эти люди прибыли в Вестейм. Скорее всего в тот же день, когда появилась здесь ты. Что ты знаешь еще, Ольвия? — он подошел к ней ближе, поморщил нос. — Почему здесь так воняет можжевельником? Ты намеренно моешься этим мылом, чтобы сделать мне неприятно?

— Вряд ли я знаю о том, что случилось Харсом больше, чем ты, — отозвалась она, чувствуя, как нарастает волнение. — В городе много слухов на этот счет, но я не имею привычки к ним прислушиваться.

— Иногда стоит. Они могут быть отражением правды, — прищурившись, сказал виконт Дронг. Ухмылка делала его похожим на злого лиса.

— Где бы эти люди не были, я найду их. Варгум будет отмщен, они погибнут самой страшной смертью, — сказал Малгар, повернувшись к своему другу.

Тот кивнул и добавил:

— Завтра же пошлю своих людей по лавкам алхимиков и по рынкам. Думаю, как раз слухи, которые так не любит Ольвия, выведут нас на их след, — виконт бросил взгляд на госпожу Арэнт и как бы извиняясь слегка пожал плечами.

— Ольвия, мне не понравилось, как ты меня встретила. Впрочем, ты никогда не встречала меня с должным теплом, но сегодня… — Малгар подошел к ней вплотную, сжал пальцами ее подбородок и повернул лицо так, чтобы лучше видеть ее глаза, — ты превзошла сама себя. Ты не вышла во двор, даже не спустилась вниз. Я специально не торопился зайти в дом, дожидаясь, когда ты соизволишь появиться. И этот запах… он меня раздражает. Мне хочется тебя убить.

— Тебе не кажется, что после таких слов во мне не может появиться тепла к тебе, — Ольвия с вызовом смотрела в его темные, недобрые глаза. В ней закипала злость. Графиня подумала, что сейчас не надо никаких усилий, чтобы ей обернуться зверем. Сдерживая себя, она перенесла внимание на узел света так, как учил Райс — ее Райс, которого она любила с каждым днем сильнее.

— Значит мне придется растопить лед в твоей душе. Иди отмой этот запах, если не хочешь еще больше разозлить меня. Ведь знаешь, в постели я могу стать очень жестоким. Будь готова — приду через полчаса, — сказал Малгар Арэнт и направился к двери.

Виконт Кагиар Дронг, обернувшись с улыбкой на графиню, последовал за ним.

Проснувшись поздно утром, Ольвия с ужасом вспомнила прошедшую ночь. На простыне была кровь — ее кровь. Она знала, что Малгар царапает ее специально. Он боялся, что она снова начнет принимать средства от оборотничества на которые в первый год их совместной жизни потратила немалые средства. Это гадкое зелье не помогало, разве что превращения становились реже, но сущность зверя оставалась в ней. Райс совершенно прав на этот счет: однажды поселившуюся в тебе сущность зверя нельзя изгнать, но ее можно обуздать. Ольвия не сомневалась, что сделает это, как ни царапали бы ее когти Малгара.

И еще ее любовник, мысли о котором грели сердце, прав в том, что не надо рассматривать сущность зверя в себе как проклятие. Для мудрого человека это скорее полезный дар. Вот, к примеру царапины, оставленные ее мужем, почти исчезли, хотя он ушел всего-то несколько часов назад.

Ушел… но в следующую ночь придет снова, потом еще и еще. Малгар сам сказал, что теперь он с ней надолго. Значит каждую ночь, каждое утро ее будет преследовать этот жуткий запах. Да, у Ольвии тоже с трудом переносила некоторые запахи. Кроме аромата духов эльфийки, с которой встречался Райсмар, сюда добавился запах ее мужа и особенно, вонь его семени. В эту ночь оно было повсюду: и в самой госпоже Арэнт, и во всех частях ее постели, и даже на диване в библиотеке. Раньше Ольвия не слишком обращала внимание, на эти запахи, хотя ясно чувствовала их, но с прошедшей ночи они стали для графини особо неприятны. Этот человек, вернее, зверь по имени Малгар забрал у нее все: когда-то забрал ее девичью честь, потом свободу и ее счастье. Он забрал даже ее фамилию — Арэнт, тем самым избавляясь от своего родового имени, которое в Торгате и Арсисе для некоторых добрых людей звучит как проклятие.

Прежде Ольвия просто терпела Малгара. Иногда ей даже нравилось некоторые его черты: например, мужественная внешность, решительность и необычность, тайны, вечно окружающие его. Но сегодня утром графиня ясно осознала, что от прежнего небольшого очарования мужем, не осталось и следа. Теперь она ненавидит этого человека всей душой, и каждый день прожитый с ним, делает ее все более несчастной. Может быть прав был Райсмар Ирринд, просивший ее порвать с Малгаром решительно раз и навсегда? Но, с другой стороны, бросить вызов мужу, тем более, когда он окружен своими спутниками — в большинстве такими же жестокими негодяями как он сам — это было бы бессмысленным самоубийством.

Да, ее Райс прекрасный маг. Невзирая на юный возраст, он, наверное, лучший в Вестейме. Но пылкая юность толкает его на необдуманные поступки. Даже если Райс так уверен, что может справиться с Малгаром, то нечего и думать, будто он может победить всю его свиту, в которой тоже есть маги и поклонники нубейской богине Калифы — они наделены особой силой. Вчера, провожая Райса в подземелье, Ольвия едва ли не согласилась с доводами своего возлюбленного и могла бы бежать с ним. Бежать, не оглядываясь, из своего древнего родового дома от своего мужа. Все-таки вчера страх и голос разума остановили ее. При чем этот страх был не столько за свою жизнь, сколько за жизнь Райсмара. Ведь как бы они далеко не бежали, Малгар непременно найдет и накажет их самой жестокой смертью.

Ольвия встала, глядя в зеркало на свое обнаженное, измученное тело. Ее слегка пошатывало. Эта ночь в самом деле забрала очень много сил. Если, проснувшись после ночи страсти с Райсом, госпожа Арэнт чувствовала себя окрыленной и источник силы, живущей в ней, казался бесконечным, то сейчас она чувствовала наполовину мертвой. Подойдя ближе к зеркалу, Ольвия заплакала, шепча как молитву имя мастера Ирринда. Быть может добрые боги услышат ее и снова соединят с возлюбленным.

* * *

С утра болела голова, хотя я выпил не так много бурума. К головной боли помешалось скверное настроение. Конечно я, как Астерий, мог избавиться от всего этого легким движением воли мага, только это не в моих правилах. Я проживаю эти жизни, не делая их искусственно приятными. Меня интересует лишь самая настоящая жизнь с ее горестями и радостями в самой полной мере.

Нехорошо вчера вышло с Флэйрин. Она ушла, и я не смог ее остановить. Иона… да сука она. Эгоистичная стерва, возомнившая будто, имеет на меня какие-то права. Я жалел, что не защитил Флэй с той короткой склоке, которая вышла между строптивыми дамами вчера. В общем-то Флэй верно сделала, что освежила голову эльфийки кувшином с вином — остроухой такое полезно.

После этого происшествия я ни слова не сказал Ионэль, хотя она стояла с минуту возле меня, явно ожидая сочувствия или хотя бы каких-то слов от меня. Я демонстративно занялся своим ужином, заказал еще двойной брум. Яркус подходил ко мне, возмущался, мол, моя подруга так нехорошо поступила с его сестрой. Я отпил глоток брума и когда праведный огонь пьяного напитка разлился по моему телу, сказал Бороде так:

— А как бы поступила Ионэль, если бы вампирша заговорила с ней о ценности для алхимиков эльфийских ушек и глаз?

— Она бы перерезала ей горло! — возмущенно пробасил Яркус.

— Так вот, пусть Ионэль радуется, что моя подруга, не перегрызла ей горло. Хотя вполне могла, — перед Яркусом я намеренно назвал Флэйрин своей подругой, делая акцент на эти слова и зная, что он в точности передаст их Тетиве Ночи. Пусть так: Иона перешла все допустимые границы, и я больше не собирался терпеть особые проявления ее ненормального характера.

Яркуса эти слова задели тоже. Он ничего не сказал, но я понял это по блеску его темных глаз. И еще я понял, что он вряд ли придет на очередную тренировку контроля над его оборотничеством. Впрочем, дело его. Нравится — пусть пляшет под дудку своей, так сказать, сестры. В ту ночь эльфийка меня очень задела. Возможно раздражение ее претензиями, которые поначалу казались забавными, ее ревность и упрямое желание повернуть отношения со мной удобной ей стороной, дошли до такого предела, что сегодня утром я сказал себе: «хватит!».

Быстро ополоснувшись в водной комнате, одел сухую одежду — вчерашняя еще была влажной — и спустился вниз, собираясь позавтракать. Вернее, просто выпить травный чай с лепешкой. За стойкой распорядителя моей знакомой — Флаймы не оказалось, увы, утро даже не порадовало ее солнечной улыбкой. Вместо нее там стояла, какая-то строгая видом девица.

Я прошел мимо нее в обеденный зал и устроился за столиком рядом с большим цветочным горшком — в нем росли разноцветные ирисы. Заказал завтрак и, поглядывая в окно, вернулся к невеселым мыслям. Теперь они были вовсе не об эльфийке, и даже не о Флэйрин, хотя вампирша очень раздразнила меня вчера. Я думал о госпоже Арэнт. Ну, почему, почему, она не приняла мое предложение порвать раз и навсегда с Малгаром⁈ Ведь это решило бы сразу все ее проблемы! Да, это тяжело, во многом рискованно, однако назвать Ольвию дамой нерешительной, тем более трусливой никак нельзя. В некоторых вопросах Ольвии была свойственна излишняя осторожность, она старалась избегать острых углов, что делало ее прямой противоположностью Ионы. Но эта осторожность превратила ее в пленницу человека-оборотня, которого она с каждым днем ненавидела все больше.

Я снова вспомнил вчерашний намек Флэйрин, о том, что эту ночь Ольвия проведет с Малгаром в постели, разделяя его страсть после разлуки. От этой мысли стало особо больно, ведь Ольвия — единственная женщина в этом мире, отношения с которой остались чисты и почти безоблачны, если не считать препятствия возникшего между нами. Именно в это утро, я осознал, что в моем сердце она занимает самое большое место. Осознал, что очень хочу скорее видеть ее, хочу вернуть себе целиком.

Когда я думал об этом, в зале появилась Флайма. Это имя очень подходило моей новой знакомой: флаймами называли рыжевато-красные цветы, что распускались весной в северных областях Арленсии. И дело вовсе не в веснушках и цвете волос Флаймы, ведь волосы у нее русые с легким оттенком рыжины. Но дело в том, что улыбка редко сходит с ее лица, и сама она с первых минут знакомства умела поднять настроение.

— Райс! У меня выходной. Даже два дня, — она села напротив меня. — Сейчас переоденусь и наконец пойду домой, хоть маме покажусь.

— Рад за тебя. Где ты живешь? — я на миг повернулся, завидев подавальщицу с моим завтраком. — Кстати, перекусишь со мной? Угощаю, чем пожелаешь.

— Нет, уже ела, но отломлю у тебя кусочек лепешки, — она прикоснулась пальчиком к горячей, блестящей от масла лепешке. — Живу за городом в южном поселении. Но правильнее сказать, живу я здесь. За городом дом родителей, и бываю у них очень редко. Ты чего такой мрачный? Райс, ты мне таким нравишься меньше. Ну-ка улыбнись! Улыбнись, я сказала! — она шутливо притопнула ножкой под столом.

Это было так забавно, что я тут же улыбнулся.

— С девушкой что-то ли поссорился? — продолжила она, отламывая кусок лепешки.

Я кивнул, не посвящая ее в сложности отношений с моими дамами.

— Ясно. Между прочим, она мне не очень понравилась. Да, она красивая, почти как принцесса. Хотя эльфийки почти всегда красивые. Но она…

Флайма замолчала задумавшись.

— Что «она»? — мне стали интересны рассуждения этой девчонки.

— Она вот такая, — Флайма изо всех сил постаралась разыграть высокомерие на лице, но вышло так, что моя улыбка едва не превратилась в смех. — Слишком она нос задирает, — пояснила моя рыженькая подруга. — Не переживай слишком, Райс. Я когда-то тоже грустила за своим парнем, он нашел кого-то поинтереснее, чем я. Я даже плакала, а потом послала мысленно его к чертям, и решила, что для меня мир без него даже еще лучше. Вот сделай так и сразу станешь прежним Райсом.

— Спасибо, Флай, твой совет чудесен. Так и сделаю, — сказал я, тоже отломив кусок лепешки. — Ты обещала прийти убрать у меня в номере. Придешь?

— Да, но только завтра. Сегодня хочу попасть домой. Кстати, вон твои друзья, — она кивнула на вход в обеденный зал.

Я повернулся и увидел Салгора и Талонэль. Они шли почти в обнимку. Сияли как два солнышка. Вот еще один приятнейший повод улыбнуться — видеть своего ученика и эту милую эльфийку такими.

Чуть раньше, чем они дошли до моего стола, я увидел, как в зал вошел Яркус.

* * *

Малгар со своими шакалами уехал в город сразу после завтрака. Довольно позднего завтрака — на больших часах в столовой стрелки давно миновали Час Василиска. Но даже уезд мужа не радовал Ольвию: тревога в сердце сменилась страхом — она знала, что граф Арэнт начал поиски убийц своего двоюродного брата. И прежняя очень беспокойная мысль обрела новую силу: вдруг Малгар узнает, что в смерти барона Харса замешен Райс? Сердце барона продала Ирдемсу эльфийка, но все равно Малгар способен докопаться до всех деталей, произошедшего в ту роковую ночь. И еще, глядя на дно пустой чайной чашки, Ольвия подумала о магистре Дерхлексе. После последнего разговора с ним, ее отношения с магистром как-то разладились. Понятно, что причиной всему здесь Райсмар. Хотя Гархем Дерхлекс прежде был предан ей и никогда не выдавал ее секреты Малгару, Ольвия со страхом подумала, что в этот раз все может случиться вовсе не так, как она того ожидает. Едва подумав об этом, графиня решила немедленно позвать Гархема и серьезно поговорить с ним, заплатить ему приличную сумму за молчание.

Когда она уже встала из-за стола и хотела послать Гурвиса за магистром, то увидела, что Дерхлекс стоит у дверей ее дома.

Магистр зашел и после обычного сдержанного приветствия, сказал:

— Ваше сиятельство, нам нужно поговорить. Разговор очень важный, и лучше уединиться в ваши покои.

— Что случилось, Гархем? — насторожилась госпожа Арэнт.

— Не здесь. Прошу, не здесь, — он огляделся по сторонам, завидев в коридоре служанку, тихо сказал: — Пока нет вашего мужа. Это очень важно лично для вас.

Ольвия чувствовала, что все дело в Райсмаре. Еще поднимаясь по лестнице, она испытала нарастающее смятение. В какой-то миг ей захотелось наброситься на магистра и сказать, чтобы он не смел лезть в ее отношение с господином Ирриндом. Затем это яростное желание сменил прямо противоположный порыв: воззвать к совести Дерхлекса, напомнить, сколько она для него сделала: ведь его дом, школа магии, где он преподает, да и сама его репутация — все это он получил благодаря ей. И уж если этот хитрец, дождавшись приезда ее мужа, решил этим воспользоваться, отодвинув в сторону ее возлюбленного, то он не смеет так поступать! Открывая двери в свои покои, госпожа Арэнт даже начала прикидывать какую сумму уместно предложить ему за молчание, но голос Грахема оборвал ее мысли. Ольвия сразу поняла, что ее самые скверные предчувствия оказались верны.

— Госпожа Арэнт, очень прошу выслушать меня спокойно. Знаю, что все сказанное мной будет вам крайне неприятным. Но я должен это сказать. Мы вместе должны решить этот вопрос до того момента, пока ваш возлюбленный супруг вернется от алхимика Ирдемса. Да, да, он сразу направился к нему, и уже поверьте, вовсе не по моему совету, — в подтверждение Дерхлекс кивнул и неприятно улыбнулся. — Вопрос, который я хочу с вами обсудить, касается Райсмара Ирринда.

— Присаживайтесь, — графиня небрежно махнула рукой на кресло, сама села на диван.

— Госпожа Арэнт, вы прекрасно знаете, что я очень зависим от работы на вас. И вы так же знаете, что если я лишусь места вашего личного мага, то за этим я лишусь возможности покупать у алхимиков необходимые мне зелья, а значит очень скоро лишусь своей относительно свежей внешности, затем и жизни. Жизнь — это самое ценное, что есть у меня, да и каждого из нас. Мы с вами это прекрасно понимаем, и так же оба мы понимаем, что вы желаете видеть на моем месте некого Райсмара Ирринда — прежде человека мне неприятного, а с некоторого времени моего заклятого врага, — магистр замолчал, старясь распознать, какое впечатление произвели на графиню его слова.

Лицо Ольвии стало вовсе мрачным, она отвернулась к окну.

— Я вам оставлю деньги, достаточные на покупку зелий, при определенных условиях, Гархем. И уже если у нас столь прямой разговор, то учтите, это будет моей милостью. Сколько я вам оставлю денег, зависит от вашей благоразумности и умения держать язык за зубами, — сказала она, не желая смотреть в его сторону.

— Вот видите, госпожа Арэнт, вы желаете сделать так, чтобы моя жизнь зависела лишь от вашей милости. Заметьте, речь не о какой-то мелочи, а о жизни — моей жизни. А я, как ни странно, собираюсь за нее побороться. Хочу, чтобы она зависела от меня, а не от вас или какого-то другого человека. Например, того же Райсмара, который ненавидит меня и может в любой момент повлиять на ваше решение. Именно поэтому я пригласил вас на этот неприятный разговор, — Дерхлекс поморщился, будто этот разговор доставлял ему боль. — Прошлый раз мы уже немного говорили об этом. Тогда вы меня не совсем поняли, но сейчас я хочу, чтобы вы поняли меня в самой полной мере и сделали кое-что для меня.

— Что сделала? — Ольвия нахмурилась.

— Вы напишите письмо Райсмару. Но об этом чуть позже. Я хочу, чтобы место вашего личного мага осталось за мной навсегда. Это должно быть незыблемо и не подлежать пересмотру. И еще я хочу, чтобы Райс больше никогда не появлялся возле вас, — твердо произнес магистр.

— Что вы себе позволяете! — графиня резко повернулась к нему. — Вздумали меня шантажировать⁈

— Я лишь борюсь за свою жизнь, Ольвия. Любой бы на моем месте поступил бы также. В ваших интересах сейчас выслушать меня до конца. У меня есть два варианта. Я хотел бы, чтобы остался самый простой и приятный для вас и для меня. Тот, когда мы с вами остаемся в хороших отношениях, вы мне так же исправно платите деньги, увеличив мое жалование на треть. И при этом рядом с вами больше нет Райсмара. При чем его нет больше никогда, а не только в те дни и ночи, когда рядом ваш супруг. И другой вариант, самый неприятный для всех: не найдя с вами понимания, я обращаюсь к вашему мужу, скажу, что между мной и вами случился конфликт. В этом случае Райсмар гарантированно исчезает из вашей жизни, потому что Малгар убьет его в тот же день. Убьет потому, что именно он принес в лавку алхимика когти его убитого брата, — говоря это Дерхлекс видел, как расширились от ужаса глаза Ольвии. — Да, да Ольвия, я не слепой и не глупый человек. Я умею делать выводы. И вы должны понимать, что мне ничего не стоит убить вашего любовника, сказав Малгару лишь несколько слов. После этого, ваш муж будет доверять мне намного больше. Тогда, вероятно, уже он будет платить мне деньги, чтобы я присматривал за вами. А вы представляете, что будет, если Малгар узнает, что Райсмар Ирринд — тот самый Райсмар, принявший участие в убийстве барона Харса, теперь ваш любовник⁈ Ведь этому есть свидетели!

Графиня приоткрыла рот. Ее вид был такой, будто она собирается закричать. Но она не закричала, а лишь негромко произнесла:

— Вы чудовище! — закрыла глаза и закусила губу пытаясь не заплакать.

— Нет, госпожа Арэнт, — Гархем покачал головой. — Я лишь человек, борющийся за свою жизнь и место под солнцем. Если бы я был чудовищем, то я бы убил Райс с помощью вашего мужа. Вы бы даже не узнали, что это я навел Малгара на его. И поверье, это было бы самым простым и надежным решением моей проблемы. Но я не пошел на это. Я пришел к вам, чтобы решить столь тяжелый вопрос по-доброму, оставшись с вами в хороших отношениях, и оставив жизнь человеку, который принес мне много бед. Он дважды унизил меня, отнял часть моих учеников, подорвал репутацию моей школы и занял мое место возле вас. Так что я не чудовище.

— Гархем, я дам вам денег! Достаточно денег, чтобы вы могли покупать нужные зелья! Я буду вам выплачивать нужную сумму и потом! Пожалуйста, не надо трогать Райсмара! Я прошу! Я очень прошу! — все-таки Ольвия не сдержалась, заплакала. Поначалу тихо.

Слезы потекли по ее щекам. Всхлипывая, она закрыла лицо руками. И почему она не подумала, что может случиться именно так раньше? Ведь это же очевидно было, что Дерхлекс не смирится с тем, что Райсмар занимает его место! И откуда он может знать, что те когти именно барона Харса? Откуда он может знать, что Райс ее любовник? О каких свидетелях он говорит? Шолан, Иветта, Гурвис? Кто-то еще из прислуги донес ему, что Райс оставался на ночь в ее покоях?

— Гархем! Пожалуйста, не надо так со мной поступать! Вы убьете меня! Я не могу потерять Райса! — содрогаясь от рыданий причитала Ольвия.

— Госпожа Арэнт, пожалуйста успокойтесь! Малгар может вернуться в любой момент! Вам будет очень трудно объяснить причину своих слез! — магистр встал и, подойдя к графине, коснулся ее плеча. — Прошу, будьте благоразумны! Если вы хотите сохранить жизнь своему любовнику, то примите мои условия! Все, хватит! Вытрите слезы! — когда Ольвия чуть успокоилась, он потребовал: — Идите к столу и пишите ему письмо. Объясняйтесь, что вы любите своего мужа. Напишите, что было между вами просто мимолетное увлечение. И обязательно напишите, чтобы он больше никогда не искал встречи с вами!

— Гархем! Я не могу написать такое! Пожалуйста, не требуйте этого! — от последних слов Дерхлекса Ольвию снова начали душить рыдания. Она подумала, что, спасая жизнь Райсу, сама она обречена погибнуть. Дерхлекс убивает ее.

— Это необходимо, госпожа Арэнт! Будьте благоразумны! Если вам дорога его жизнь, то сделайте то, о чем я прошу! — настоял магистр.

— Нет! Нет! Нет! — Ольвия вскочила и заходила по комнате, мокрые глаза бросали гневный взгляд на Дерхлекса.

— Тогда, извините, госпожа Арэнт, я очень хотел найти понимание с вами и сделал для этого все, — магистр встал и направился к двери.

— Гархем! Постойте! — выдавила чрез рыдания Ольвия.

Он обернулся.

— Пожалуйста, не говорите Малгару о Райсе!.. Я напишу письмо. Я согласна, — будто в жутком сне графиня направилась к письменному столу, села и не совсем отдавая себе отчет, открыла чернильницу.

Слезы упали на лист бумаги, которую подсунул ей Гархем.

Глядя на ее терзания, магистр Дерхлекс возрадовался: он великолепно отомстил ей, за то, что графиня посмела думать, что можно так обойтись с ним. Однако кое-что его беспокоило: у этой чертовки слишком сильна связь с Райсмаром, и самым правильным будет все равно его убить. Сделать это, конечно руками Малгара, потому как Райс заслужил не просто смерть, а жестокую смерть. Только нужно будет все повернуть так, чтобы остаться чистым перед Ольвией. И он сделает это чуть позже.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Астерий: Не стой у мага на пути! (2)

Content

Астерий: Не стой у мага на пути! (2)

Глава 1 Там, где играют в берт-хет

Глава 2 Они как ветер

Глава 3 Бессонница

Глава 4 Лисы пустыни

Глава 5 К чему лишняя кровь?

Глава 6 Ради Аолис!

Глава 7 Письмо госпожи Арэнт

Глава 8 Сердитый голос магистра

Глава 9 Уроки мастерства

Глава 10 Тысяча причин сказать «нет»

Глава 11 Кровь мага на вкус

Глава 12 Только три раны

Глава 13 Область камелии

Глава 14 Четырежды молодец

Глава 15 Искусство быть честным

Глава 16 Шесть-шесть-шесть

Глава 17 Темный угол

Глава 18 Знак Сиэлинс

Глава 19 День встреч

Глава 20 Красные глаза во тьме

Глава 21 Вампиры и вампирши

Глава 22 Игры по правилам Флэй

Глава 23 Кровь Элли

Глава 24 Прощальное письмо

Nota bene