Влада Ольховская

Шидонай-Сирота. Часть 1. Добро пожаловать на Бару!

Глава 1

Когда Маури́н просто смотрел на мир вокруг себя, все было хорошо: люди улыбались, поздравляли, говорили, что сегодня состоится одно из величайших открытий в истории человечества. Но потом он закрыл глаза. Всего на мгновение, на долю мгновения, чтобы моргнуть – сколько времени вообще требуется векам, чтобы привычно сомкнуться и разомкнуться? Однако когда Маурин открыл глаза, все вокруг него были мертвы.

Врач, говоривший, что все идет по плану, лежал у стены – странно изогнутый, явно сломанный. На белом халате – темное пятно, промокшая ткань прилипла к обнажившейся кости позвоночника. Две медсестры – странная груда возле стола, невозможно теперь понять, где заканчивается одна женщина и начинается другая. Ассистента трудно опознать, то, что природа навсегда хотела скрыть внутри человеческого тела, теперь снаружи, повсюду.

Маурин почувствовал, как ужас накрывает его ледяной волной, пробирается под кожу, в каждую клеточку тела. А ведь он был не из пугливых, офицер космического флота как-никак! Маурин видел смерть – и приносил смерть. Но с таким абсолютным, мгновенным разрушением, не убивающим человеческие тела, а превращающим их в ничто, он еще не сталкивался. В груди кольнуло острой болью, и стало тяжело дышать. Маурин понятия не имел, что и как произошло, он даже не был готов узнать. Он просто зажмурился, спрятавшись от нагрянувшей беды вот таким наивным детским способом. Он все равно ничего не смог бы сделать, то, что уничтожило людей за миг, вот-вот доберется до него, оно никуда не исчезло – не успело бы! И если ему суждено умереть, пусть это произойдет быстро.

Он замер, ему не хотелось метаться и продлевать собственный ужас. Пусть все произойдет быстро, чтобы он не видел, не знал, не успел понять…

– Капитан Го́дфри… Капитан, с вами все в порядке?

Глаза снова открыты – а мир снова изменился. Вокруг чисто, освещение работает нормально, кровью совсем не пахнет. Люди, которые были размазаны по полу кровавыми ошметками, стоят рядом с Маурином и встревоженно смотрят на него.

– С вами все в порядке? – повторяет врач.

Кровавое видение развеивается, как утренняя дымка, вместо ужаса приходит стыд. Теперь уже очевидно: это было нечто вроде панической атаки. Другого объяснения нет, мертвые не поднимаются из могил!

Пожалуй, Маурину стоило признаться в этом, а он просто не смог. Он понимал: из-за проблем с психикой эксперимент вполне могут прервать. А Маурин слишком много времени и сил потратил на подготовку, да и не сомневался он: второго шанса ему никто не даст. Желающих занять его место хватает!

Поэтому он отработанным дыхательным упражнением успокаивает разогнавшееся от страха сердце и улыбается медикам.

– Я в порядке. Мы можем начинать.

Вряд ли они поверили ему, но у них тоже не было желания срывать эксперимент. Маурин хотел коснуться вечности – ведь тот, кто касается чего-то первым, обретает бессмертие. Врачам было любопытно так, как бывает только ученым, ставящим науку превыше всего.

Маурин тогда надеялся, что этот странный, необъяснимый случай был разовым. Сдали нервы – человек не идеален! Повторения точно не будет. Его подсознание должно сообразить, что эксперимент начался, обратной дороги нет, и успокоиться.

Конечно же, так просто ничего не закончилось. Но когда его жизнь вообще была простой?

Вот он беседует с одним из главных врачей в медицинском кабинете. Вдох-выдох. Этот врач валяется на полу, разорванный на части, между которыми протянулись широкие багровые полосы.

Вот Маурин улыбается девушке, которая управляет роботами в столовой. Кажется, девушку зовут Лидия или Глэдис… что-то такое. Это не так уж важно. Глаза закрываются на миг. После этого мига девушка наполовину в котле с кипящей водой, и ее имя не имеет значения.

Вот охранники о чем-то шутят с Маурином – один из них служил на другой космической станции лет пять назад, они, оказывается, были знакомы. Потом пауза, небольшая, столько времени человеческому сердцу требуется на один удар. Потом охранников нет, их не существует, есть только плоть разных людей, пробитая костями друг друга.

– Насколько часто повторяются эти видения, капитан Годфри? – спрашивает психолог.

Маурин все же решился рассказать правду хоть кому-то. Психолог – часть команды эксперимента, врач это сразу обозначил. Теперь, когда все началось, Маурина отсюда не вышвырнут и на дублера не заменят, можно не молчать.

Психолог воспринял его историю на удивление спокойно, будто ничего особенного не случилось. Просто элемент рабочего процесса. Это несколько успокоило Маурина: никто ведь не говорил, что эксперимент пройдет идеально!

Так что можно не обращать внимания на то, что психолог не всегда жив. Иногда он смотрит на Маурина умными темными глазами. Иногда этих глаз не видно – глазницы опустели, на лице потеки крови, голова закинута назад так, что не приходится сомневаться: от шейного отдела позвоночника мало что осталось.

– Иногда, – отвечает Маурин мертвецу. Запах крови теперь стал привычным, он не исчезает даже в моменты, когда все идет хорошо.

– Что вы чувствуете в такие периоды?

– Страх.

Это правда – но не вся правда. Чуть подкорректированная ее часть, призванная уберечь эксперимент от закрытия.

Страх Маурин чувствовал раньше. И не страх даже, а абсолютный, животный ужас. Нечто подобное, пожалуй, почувствовал первый разумный человек, осознав, что смертен.

Однако позже страх начал отступать, ослаблять хватку. Каждый новый приступ пугал Маурина все меньше. Хотелось списать это на понимание того, что иллюзии ничего по-настоящему не уничтожают, если зажмуриться, а потом открыть глаза, все будет хорошо. Но причина таилась не только в этом…

С каждым днем Маурин все четче чувствовал: ему все равно. Все равно, что будет с этими людьми, с экспериментом, даже с ним самим. Он продолжал жить, но скорее по инерции. Он все еще помнил, чего хотел в самом начале эксперимента, однако это потеряло значение. Он находился здесь, потому что ему некуда было пойти, да и не хотелось.

– Это вполне нормальная реакция, – заверяет его психолог. Широкая улыбка расцветает под пустыми глазницами. – Никто на самом деле не умер, вам не о чем беспокоиться.

– Да, я знаю.

– Пока обойдемся даже без вспомогательной терапии. Мне кажется, вы справляетесь.

– Спасибо. Я стараюсь справляться.

Это были глупые слова и глупое решение. Нельзя справиться с тем, что тебе совершенно неподвластно. Но Маурин уже не верил, что психолог способен на большее. Да и дела ему не было… Он продолжил существовать. Безразличие уже не мелькало отдельными приступами, оно надежно закрепилось в разуме и душе.

Благодаря этому Маурину несложно было принять смену одной реальности на другую. Теперь светлые картины становились вспышками, а мир разгромленной, окровавленной станции оставался рядом все чаще. Люди, имена которых Маурин почему-то забыл, просто исчезали. Они уже и мертвецами-то не были, только последними посланиями, которые он обнаруживал рядом с собой. Лужами крови. Изодранной одеждой. Лоскутами кожи на полу и стенах.

Ну а потом миры наконец прекратили свою странную игру, и остался только один. Тот, который давно уже побеждал. Темный, мигающий и искрящийся разбитыми лампами центрального освещения. Пахнущий кровью и тлением. Гулко пустой, лишенный десятков, сотен голосов, которые звучали здесь раньше.

Даже это не имело для Маурина такого уж большого значения. Он смутно догадывался, что раньше, еще до прибытия на станцию, он отреагировал бы на случившееся иначе. Но ему не было интересно, как именно… Ему вообще уже ничто не было интересно.

Он шел по пустым темным коридорам. Мысли становились короткими, как будто вязли в чем-то. Скреплять их между собой в вопросы, рассуждения и выводы становилось все сложнее. Хотелось вообще сдаться, сделать так, чтобы внутри него воцарилась такая же пустота, как снаружи.

Но пока у него не получалось. В онемевшем разуме все еще мелькали обрывки размышлений. Пожалуй, в прошлом они вызвали бы у него шок, показались бы кошмаром. Теперь от былых эмоций сохранилась лишь жалкая тень, но именно она не давала мыслям окончательно оборваться.

Маурин думал о том, что все вокруг него почему-то умерли.

И о том, что смерть не абсолютна, раз сам он все еще жив.

И о том, что на космической станции давным-давно не осталось воздуха.

* * *

Мир испытывал ее на прочность, и, чтобы выжить, Альде требовалось терпение. Даже больше, чем раньше – упрямое терпение того, кто знает, что жизнь будет бить его чертовски сильно, но ломаться и просить о пощаде нельзя. Потому что от того, выстоит она или нет, зависело не только ее будущее.

На то, чтобы прийти в себя после случившегося на Марсе, ей дали не так уж много времени. Альда подозревала, что даже за эти дни она должна была благодарить Валентина Вернона, если бы не его покровительство, никто не подарил бы ей паузу. Но какая разница? Пауза была, Альда сумела взять себя в руки, а Вернон за свою доброту потом наверняка потребует какую-нибудь очень непростую услугу.

По-настоящему важно для Альды было лишь то, что у нее хватало сил справляться с новой реальностью. Телепатка прекрасно понимала: в ближайшие недели за ней будут следить очень внимательно. Проверять. Специальный корпус слишком сильно пострадал из-за легионера, распрощавшегося с рассудком. Теперь любого обладателя специальных способностей, у которого есть причины сорваться, будут рассматривать как потенциальное оружие, причем чужое.

Вот Альду и рассматривали. Ее таскали на допросы снова и снова, повторяющиеся и безумно раздражающие. Сначала их целью было получить от телепатки информацию, потом – посмотреть, как она будет вести себя, если ее разозлить. Однако Альда терпела и даже на самые дурацкие, бестактные и болезненные вопросы отвечала с холодной вежливостью.

Кого-то другого проверили бы еще и с помощью телепатии, а с ней не получилось. Альда была достаточно сильна, чтобы защитить себя от любого воздействия… ну, или почти любого. Из телепатов, работающих на космический флот, только Вернон был достаточно силен, чтобы влезть ей в голову без особых усилий. Но он заявил начальству, что не может поступить так с родной дочерью. Это, естественно, было ложью. Альда не сомневалась: он еще в первые сутки после возвращения с Марса изучил ее сознание вдоль и поперек, заглянул в каждый угол, выпотрошил каждую тайну. Это Альду не волновало, она была даже благодарна Вернону за то, что он не попытался искусственно заглушить ее боль. На этой боли пока все и держалось…

К счастью, в руководстве космического флота тоже не питали иллюзий насчет Вернона и его отцовских чувств. Начальство рассудило: раз телепат номер 1 не беспокоится, то и им не стоит. Альду наконец оставили в покое, позволив вернуться к обычной службе.

Вот только ничего нормального в ее жизни теперь не было. Причиной стало не только то, что Альда чувствовала себя мертвой внутри, все сводилось не к ней одной. «Северная корона» как будто поддавалась необъяснимому, невидимому разрушению.

Капитан Лукия выполняла свои обязанности безукоризненно, как всегда. Она предоставила все необходимые отчеты и оказывала содействие в любых делах. Но если поручений не было, она тут же оказывалась или в больнице, или в штаб-квартире хилеров. Она все надеялась добиться приоритетной помощи для Рале… А помощи просто не было. Не потому, что флот недостаточно его ценил, просто даже в эпоху высоких технологий последнее слово порой все равно оставалось за природой. Хилеры умели исцелять многое, некоторые – даже сражаться с самой смертью. Однако и для них были свои пределы: одни органы поддавались лечению намного лучше, чем другие, и человеческий мозг, с его непостижимой сложностью, оставался самым грандиозным вызовом для медиков. О таком пока не говорили открыто, но многие догадывались: финал жизни Рале Майрона будет близким и быстрым.

Стерлинг уже наверняка знал об этом. Он спасался от страшной новости, загружая себя дополнительной работой. Он вызывался добровольцем на любые миссии и брал любые задания. Пока все сводилось в основном к канцелярской работе, но Стерлинга это устраивало.

Киган, возможно, был единственным членом экипажа, который не понял до конца, что грядет. Ему казалось: все, кто выбрался с Марса, автоматически получили право на долгую и счастливую жизнь, скорбеть нужно о погибших. Поэтому он изводил себя тренировками, а в недолгое время отдыха собирал дополнительную информацию о Римильде, зачем-то пытаясь наверстать то, что уже не вернется.

Возможно, если бы команду послали на миссию, если бы погрузили в работу, стало бы легче. Однако ни о каких миссиях пока и речи идти не могло: экипаж «Северной короны» не был укомплектован даже минимально, да и благонадежность оставшихся солдат вызывала сомнения.

Альда хотела бы помочь каждому из них – но не могла, да они и не ждали помощи. Со стороны наверняка казалось, что она пока не преодолела травму, когда ей ничего не поручали и не занимали допросами, она сидела и смотрела в никуда. Ее по умолчанию сочли скорбящей девицей, слишком молодой, чтобы проявить военную дисциплину и взять себя в руки. Ей позволили эту слабость, а Альда никому не собиралась объяснять, что она на самом деле медитирует.

Это была необычная медитация, та, для которой лишь у Альды были все условия: она ведь хранила не только свою память, но и память Триана. До сих пор хранила, хотя это вроде как стало ненужным. Плевать… Отпускать его она не хотела.

Естественно, руководству она о переданной памяти не сказала ни слова. Если бы о таком стало известно, у нее наверняка потребовали бы составить полный отчет, расписать все, чем был Триан, для архивов и дальнейшего изучения… Будто отдать его им. На такое Альда пойти не могла.

Да и потом, ее наверняка заставили бы уничтожить эту память. На сей раз не из-за дисциплины и точно не из сентиментальных соображений. Просто хранение чужой полной памяти – это слишком большая нагрузка для любого телепата, даже такого могущественного, как номер 11. Альда прекрасно понимала, что на сбережение этих воспоминания уходит значительная часть ее способностей. Сейчас она, пожалуй, была даже слабее, чем в первые дни после выпуска из академии, а для солдата это непозволительно. Тем больше причин у руководства не знать о скопированной памяти: они не могли наказать Альду за то, о чем не догадывались.

Она же во время любой, даже самой короткой сессии медитации погружалась в память все глубже и глубже. Она не пыталась влезть в секреты Триана или развлечься препарированием его чувств к ней. Альда по-прежнему надеялась его спасти.

– Мелкая, ты ведь понимаешь, что занимаешься ерундой?

На этот раз они встретились в тесной спасательной капсуле, затерянной среди льдов Хионы. Чаще всего Альда выбирала куда более яркие миры – великолепную цветущую Феронию, переливающийся неоном Нергал, по-своему уютную Семирамиду. Марс только не трогала никогда, да оно и понятно…

Но сегодня это была Хиона. Тесная капсула с приглушенным желтым светом. Снизу – черный океан, полный чудовищ. Сверху – километры льда, метель и далекий безжалостный космос… Впрочем, все, что за пределами капсулы, не имело значения. Был лишь этот крохотный мир, в котором Триан сидел на полу, опираясь спиной на стену, а Альда напряженно расхаживала туда-сюда перед ним.

Она прекрасно знала, что на самом деле это не Триан. Триан погиб на Марсе. Но у человеческой психики есть замечательное свойство: верить в любую ложь, если очень хочется. Альда же не совсем поверила, она намеренно создала иллюзию, чтобы упростить себе работу с чужой памятью – и немного уменьшить боль.

Тот, кто сидел сейчас перед ней, не был разумом Триана, однако он объединял в себе всю память, весь опыт Седьмого, все, что делало легионера таким, каким Альда узнала его. Поэтому призрак не мог принять те решения, которые принял бы Триан, однако мог придумать нечто похожее на основании переданного ему опыта. Ну и конечно, Альде просто становилось легче, когда она снова смотрела на него и верила, что он все еще существует в этом мире…

– Я не занимаюсь ерундой! – отрезала Альда. – Я пытаюсь тебя спасти!

– А должна бы отпустить. В этом и был смысл того, что я сделал: обеспечить тебе шанс жить дальше и быть счастливой.

– Стоило для начала спросить меня, ты не находишь?

– Ты бы отказалась.

– Потому что это невозможно, – печально улыбнулась Альда. – Ни «жить дальше», ни «быть счастливой». Хотя я не сомневаюсь: ты верил, что у меня получится, когда… шел на такое. Ты верил в это так же, как я прямо сейчас верю в тебя. Прекрасная иллюзия самообмана.

– Но рано или поздно нужно прекратить.

– Зачем, если можно тебя вернуть?

Он чуть заметно нахмурился, совсем как сделал бы Триан. Забавно даже… Иллюзия осознавала себя иллюзией, но при этом была совершенна. Триан бы наверняка оценил.

– Как ты собираешься вернуть мертвеца? – спросил он. – Это невозможно!

– Невозможно, – с готовностью согласилась телепатка. – Но ведь ты не мертв!

Произносить это вслух было непередаваемо приятно, даже при том, что Альда намеренно искажала действительность, не первый раз уже.

Триан не был жив, живым оставалось существо. То странное нечто, в которое превратились две колонии. Оно застыло в непробиваемо твердом коконе, однако все равно не могло считаться мертвым. Там, внутри, оно проявляло мозговую активность, пусть и минимальную.

Вернон считал, что это ничего не значит, разве что проблем добавляет. Пока что существо оставалось системой в себе. У Триана все получилось: он стабилизировал разрастающуюся форму жизни, заставил ее замереть, впасть в некое подобие анабиоза. Но смерть за этой тварью так и не пришла, по всем параметрам организм на Марсе считался живым.

Общее Правительство это здорово беспокоило, им казалось, что на стратегически важной планете притаилась бомба замедленного действия. Совещания о том, что же делать с существом, продолжались до сих пор, но единства мнений пока не было и на горизонте.

Альде же такой расклад дарил хотя бы призрачную надежду. Все, что не мертво, живо, правильно? Значит, на это можно повлиять!

Увы, иллюзорный призрак Триана оставался таким же безжалостно прагматичным, как и он сам:

– И вот мы вернулись к моему тезису о том, что ты творишь ерунду, замкнулся круг. В том существе, которое осталось на Марсе, давно нет меня. Там хранится только то, что мною было. Но ведь пищу в желудке хищника уже нельзя спасти!

– Не говори так, – поморщилась Альда. – Слияние и переваривание – принципиально разные процессы!

– Мы говорим о смерти личности. Она необратима.

– Для человека! Но я уже была рядом с Трианом, когда он почти потерял контроль. Я знаю, через что он прошел, его тело было по большей части уничтожено мутацией, а он все равно сумел восстановиться!

– «Почти», – повторил призрак. – Не забывай: я знаю то же, что знаешь ты. Я не позволю тебе жонглировать фактами так, как тебе угодно. Да, тогда тело Триана было почти растворено, но ты смогла уберечь разум. Сейчас разума тоже нет.

– Не разделяй его и себя, – проворчала Альда. – В этом нет смысла.

– А ты не уходи от сути.

Альде надоело бродить, и она устало плюхнулась на пол там, где стояла. Свет в спасательной капсуле мигнул и стал чуть тусклее. Гул черного океана за тонкими металлическими стенами сделался громче, будто ледяная Хиона тревожилась вместе с запомнившей ее девушкой.

Триан смотрел на нее все так же спокойно и печально. Он наверняка думал, что это конец. Альда не собиралась тратить время и энергию, доказывая ему, что она и правда не планирует сдаваться. Телепатка перешла сразу к сути:

– Слушай, мы с тобой это обсуждаем не первый раз. Я уже уяснила, что восстановление тела ты считаешь невозможным по двум причинам. Во-первых, человеческое тело разрушено, а без мозга как органа нет точки опоры, в которой хранится личность и вокруг которой можно нарастить человеческое тело. Во-вторых, существо в состоянии абсолютного равновесия, при котором оно не может измениться, следовательно, нельзя разделить его и Триана. Я права?

– Ты все сильно упростила, но в целом – да.

– Ситуация и так слишком сложная, ее нужно где-то упростить… От второй причины пока отвлечемся, я понятия не имею, как разворошить это осиное гнездо. Да и ворошить его нужно, только если будет шанс вернуть Триана! У меня его память, это может стать точкой опоры.

– Только если будет орган, способный эту память принять, – настаивал призрак. – Мы не в мире внезапной магии, основанной на силе любви и слезах единорогов. Генетический код разрушен, причем разрушен намеренно. То, что осталось на Марсе, слишком примитивно, чтобы принять память и хоть как-то ее использовать.

Это Альда знала и без него, а мириться с таким все равно не хотела. Свое она отплакала еще после первого разговора на эту тему. Теперь она начала думать.

Получив от Дианы пару уроков, Триан превращался в существ, анатомическое строение которых принципиально отличалось от человеческого. Сама Диана тоже не раз такое проделывала. Значит, эти двое умели переводить клетки мозга в новое качество – а раз умеют двое, это не уникальный трюк, это доступная сильным легионерам способность.

Кроме того, Альда знала, что каждый легионер чем-то похож на колонию. Клетки его тела живут, даже это тело покинув. Каждая из них хранит огромный объем генетической информации, доказательством тому стали глаза фьюза Хайда. Их создал Триан, и они никуда не исчезли даже после смерти легионера. Триан был связан с Хайдом, но при этом не управлял им, и фьюз в нем не нуждался.

Так что потенциал легионеров может быть намного серьезней, чем считается сейчас и даже чем предполагал сам Триан. Особенно при том, что он был куда совершенней, чем его товарищи по оружию, благодаря пережитой в детстве операции.

– Ты сказал мне, что должен остановить существо именно сейчас, иначе не получилось бы, – задумчиво произнесла Альда. – Почему так?

– Потому что оно бы разрослось и выиграло нашу битву не тонким контролем, а банальным преимуществом массы.

– Ну и что с того, что разрослось бы? Ты в итоге использовал не только собственное тело, но и подчиненные тела. Почему ты не мог делать этого дальше?

– Потому что я не мог делать такое до бесконечности, – пояснил Триан. – Да, в контроле я его превосходил. Но у него было куда более значимое преимущество: условное бессмертие. Его клетки могли делиться до бесконечности за счет примитивного мозга. Моя потенциальная масса была ограничена объемом, который способен удержать развитый мозг. Если объем слишком велик, клетки мозга начинают умирать – это со мной и произошло. Если снова все упростить, мне не хватило бессмертия.

Казалось, что она снова зашла в тупик. Какую бы версию Альда ни рассматривала, смерть поджидала повсюду. И все же… Она слишком хорошо помнила, как там, под землей, Триан говорил о недостатке времени. Он не хотел умирать, он тянул до последнего, обдумывая варианты. Значит, он сам допускал, что спасение возможно, он просто не успел это спасение найти!

Альда должна была успеть за них обоих.

Слово «бессмертие» закрепилось в памяти, отказываясь отходить на задний план. Сначала Альде показалось, что это из-за ее главной цели. Ей хотелось вернуть Триана, вроде как сделать его бессмертным – все логично! Но чем дольше она размышляла об этом, тем четче понимала: нет, за словом скрывается нечто большее. Не недостижимая мечта, а дорожная карта. Ей нужно было не романтичное бессмертие, способное вернуть погибшего возлюбленного, а вполне научное.

Что есть бессмертие? Отсутствие смерти при большинстве условий. У Триана этого не было. У существа это было.

Это было не только у существа.

Она наконец поняла.

Открытие было настолько неожиданным, что сначала Альда даже не поверила сама себе. Она решила, что снова принимает желаемое за действительное, как делала за эти недели уже не раз. Потом она начинала анализировать собственные теории, разбивала их и снова мучалась от боли.

Но не в этот раз, нет. Решение, сложившееся само собой, ничего не гарантировало. Но это был первый за долгие дни медитаций сценарий, который реально мог сработать и все исправить. Чтобы он не ускользнул, не оказался очередным миражом, Альда заставила себя прошептать одно-единственное слово:

– Тео…

Все наконец-то стало на свои места. Тео был тем самым недостающим элементом, который она уже считала невозможным! Да, то создание, в которое он превратился, не было разумным. Но оно хранило в себе генетический код, способный стать якорем, в нем остались мозговые клетки. Если поместить Тео в агрессивную мутагенную среду, которой и стало существо, и дополнить его клетки памятью Триана, то есть вероятность того, что настоящий Триан отделится от нынешней формы жизни и станет собой. Пока что Альда не раздумывала о том, насколько такая вероятность велика. Да хоть один шанс на триллион – она готова была рискнуть!

Она не выдержала, от нервного возбуждения снова подскочила на ноги и зашагала по тесному пространству спасательной капсулы. Места было маловато, Альда нетерпеливо хлопнула в ладоши, и маленький круглый зал тут же сменился сочными лугами Феронии.

Призрак Триана не удивился, потому что вообще не умел удивляться. Он даже не стал спрашивать, что она придумала и почему изменилось ее настроение. Он ведь был плодом ее воображения, он и так все знал.

Но поддерживать ее не спешил.

– Альда, угомонись. У тебя ничего не получится.

– Может получиться! Ты и сам знаешь, что существо способно долго хранить поглощенный генетический код! Я чувствовала это на Марсе – легионеры, которых оно убило, еще некоторое время оставались в нем обрывками воспоминаний, прежде чем оно окончательно их растворяло. А тебя оно и не могло поглотить, сразу после слияния любая активная деятельность с его стороны закончилась!

– Оно просто сразу же поглотит Тео.

– Это как раз будет не так просто – Тео фактически бессмертен, за это Легион и хранит его столько лет в коробочке! Ну а простота его собственного разума тут пойдет на пользу. Нам нужна точка опоры, тогда Триан справится… Ты справишься.

И оба они знали, что предсказать исход такого расклада нереально. Слишком уж уникальными были обстоятельства, все без исключения: судьба братьев Триан, форма жизни, возникшая на Марсе… Однако это был просвет!

По крайней мере, для Альды. Призрак ее по-прежнему не щадил:

– Тебе не дадут даже попробовать.

– Почему? Им не так уж нужен Тео!

– Вообще не нужен. Но сам твой эксперимент опасен, нет ни единой причины согласиться на него – и тысяча причин отказаться.

– Это каких же, например?

– Существо безопасно, пока оно спит, – пояснил призрак. – Никто не захочет его будить, его слишком боятся. Ни ты, ни величайшие ученые не смогут предсказать, что будет, если поместить в него Тео. Вернется Габриэль Триан? Или Теодор Триан? Или Рафаль Стром? Или просто появится новая форма жизни, остановить которую невозможно? И все это – на Марсе, предельно близко к Земле.

– Это как раз не проблема… В смысле, проблема, но решаемая. На Марсе эту штуку все равно не оставят. Проволочки сейчас в основном из-за того, что никто не знает, как ее перевозить.

Сама Альда на совещаниях Общего Правительства никогда не бывала, но она следила за новостями, долетавшими оттуда, а подробности при желании могла узнать у Вернона. Ему такое тоже знать не полагалось, однако он, конечно же, знал.

Хотя тут и догадаться было несложно: существо не могли оставить на Марсе. Из-за близости этой твари и так пришлось эвакуировать мегаполис, однако мера была сомнительная и временная. Сейчас мнения расходились лишь в одном: изучать существо или сразу уничтожить? Но делать это в любом случае предстоит не на Красной планете. И вот когда кокон с существом переместят туда, где нет миллионов гражданских, у Альды появится шанс хотя бы попробовать!..

– Возможно, ты чего-то и добьешься, – заметил призрак. – Задействуешь всю свою родню, чтобы получить само разрешение на попытку. Сыграешь на научном интересе Легиона, и они все-таки выдадут тебе Тео. Но разве это не будет предательством по отношению к Триану? Ты рискнешь всеми теми, кого он хотел спасти – и спас.

– Не рискну, – покачала головой Альда. – Если существо уберут с Марса и эксперимент проведут в отдалении от жилых планет и станций, никто не пострадает.

– Кроме тебя. Тебе придется быть поблизости, чтобы при формировании подходящих клеток передать туда воспоминания.

– Собой я готова рискнуть.

– Тебя он хотел спасти больше всего.

– А не получилось, – пожала плечами Альда. – Меня он так и не спас. Такой сценарий будет удачным для нас обоих: либо у меня все получится и мы вернемся вместе, либо вместе же и умрем. Меня вполне устраивает эта определенность.

– Которой все равно не будет. То, что ты отмахнулась от одной из ключевых проблем, не означает, что она исчезла. Даже ради самой попытки задействовать Тео тебе придется вывести существо из анабиоза. Как ты намерена это сделать? Предвосхищая твой вопрос, скажу: нет, на самого Тео оно вряд ли отреагирует, а если и отреагирует, уничтожит его в процессе. Что же ты намерена делать?

Хотелось обвинить призрака в том, что он снова пытается ее отговорить, а не получалось. Он был прав. Вернон признал, что воздействовать на существо телепатически невозможно – а если не получилось даже у него, то у Альды и подавно не получится. Внешняя оболочка кокона, в котором скрывалось существо, была сделана из очень прочного материала, такой еще попробуй, пробей, не уничтожая тех, кто находится вокруг!

Нет, чтобы все получилось, оно должно было отреагировать само. Альде требовалось, чтобы спокойные воды стали бурлящими, чтобы клетка превратилась в хаос, порождающий что-то новое.

И все равно отчаиваться Альда не собиралась. Еще недавно у нее не было ничего, вообще никаких вариантов! А теперь она нашла нужное направление, и это меняло все.

– Я пока не знаю, но ты мне поможешь, – заявила она. – Триан разбирался в природе Легиона гораздо лучше, чем я. На что эта устрица может отреагировать? Что ее выбесит настолько, что клетки станут нестабильны?

– Существо не способно на эмоциональную реакцию.

– Очень даже способно! Оно испытывало боль и страх, это я точно помню. Боли и страха нам хватит, чтобы его расшевелить, нужно только добиться соответствующего масштаба!

– Я не собираюсь помогать тебе в твоем самоубийстве, – отмахнулся призрак. – Ты ведь знаешь, что я создан из всего, что было им. В том числе и любви к тебе. Я не дам тебе подсказку, которая может тебе навредить.

– Вообще-то, я все равно попытаюсь самоубиться, – пожала плечами Альда. – Ты просто можешь повлиять на вероятность успеха.

– В смысле? Ты готова покончить с собой?

– Ну, это не цель как таковая. Я готова сунуться к существу и сделать все, чтобы оно перестало быть безжизненным булыжником. Но если я буду делать это наугад, оно наверняка убьет и меня, и Тео, и вообще всех, до кого дотянется. Так помоги мне! Найди в памяти Триана то, что может хотя бы как-то контролировать существо!

Альда прекрасно понимала, что сейчас, по большому счету, разговаривает сама с собой. Ее это не смущало: внутренние диалоги еще никто не отменял! Триан оставил ей огромный архив воспоминаний – долгие, трудные годы жизни… Теперь ей важно было обнаружить там то, что хоть как-то повлияло бы на ситуацию. И образ, созданный из мыслей и эмоций Триана, мог в этом помочь.

На сей раз призрак с ответом не спешил. Он прекрасно знал, что Альда не блефует, она в любом случае попытается воздействовать на существо. Как не знать, если он тоже был частью ее разума?

Он хотел уберечь ее, как хотел этого настоящий Триан. Он уже осознал, что не сможет сделать защиту идеальной, нельзя спасти Альду от самой себя. Зато можно повлиять на исход этого эксперимента.

Наконец он снова посмотрел на нее, и темные глаза были настолько идеальной копией глаз Триана, что Альда почувствовала волну мурашек на коже. Она замерла, ожидая, что он снова начнет ее отговаривать – и ей придется обидеться на него за это.

Однако призрак лишь спросил:

– Тебе известно, что такое Шидона́й?

* * *

Пожалуй, следовало рассказать обо всем команде, а Лукия так и не решилась. Она прекрасно знала, что остальные не простят ее за это. Пускай. Она себя тоже прощать не собиралась.

Она не хотела превращать день его смерти в фарс со скандалом и дракой. Даже Лукии оказалось чудовищно тяжело принять то, что должно было случиться сегодня. А Киган, вероятнее всего, и вовсе не принял бы, он бы устроил потасовку прямо в больнице, не понимая, что от его поступка станет только хуже.

Рале должен был умереть. Других вариантов не осталось.

Лукия приняла это не сразу – да вообще не приняла, даже теперь! Просто изначально она еще надеялась что-то сделать. Она знала, что его попытались списать со счетов почти сразу: не самый юный возраст, не самый высокий номер. Она добилась того, чтобы его дело пересмотрели, и это действительно произошло. Лукия лично наблюдала за тем, чтобы комиссия работала как надо. Она беседовала с хилерами – в том числе и высших номеров, однако это ничего не изменило…

– Вероятность того, что он умрет при лечении, слишком высока, – пояснил один из хилеров. – Никто не будет даже пытаться.

– Но единственная альтернатива для него – смерть, – напомнила капитан. – С учетом этого, почему бы не попытаться?

– Вы мыслите как человек.

– Как капитан.

– Не важно. Нужно мыслить как хилер. При исцелении головного мозга мы слишком сильно настраиваемся на пациента, слишком сильно срастаемся с ним. Если он все-таки умрет в такой момент, мы не просто почувствуем эту смерть, мы проживем ее. Подобное никогда не забывается и никогда не отпускает. Мы ввязываемся в это, если шансы спасти кого-то хотя бы до двадцати процентов доходят. У него они меньше десяти. Мне очень жаль.

Из всего сказанного, лишь последняя фраза была ложью, Лукия за таким внимательно следила. Хилеру не было жаль, он не знал Рале и не собирался тратить душевные силы на незнакомца. А вот все остальное оказалось правдой: сама попытка исцелить головной мозг несла в себе слишком большой риск.

Лишь теперь Лукия в полной мере понимала, через что проходила Римильда Фревилл во время миссий на «Северной короне». Сама хилер не рассказывала, насколько ей тяжело, однако порой это было видно. Она никогда не жалела себя… и в последний раз не пожалела.

Но сокрушаться об этом бессмысленно, спасти Римильду уже не удастся, а Рале все еще жив. Лукия продолжила бороться за его жизнь: консультировалась с хирургами мира людей, разговаривала со специалистами по кибернетическим протезам.

Все оказалось бесполезно. Врачи и хилеры сошлись в одном: современная медицина могла спасти тело Рале, но не его разум.

Нельзя сказать, что в этот момент к Лукии сразу пришло смирение. Ей как капитану вообще не полагалось ничего чувствовать, только думать и анализировать. С точки зрения разума, все было просто: Рале перестал быть ценным ресурсом, его надлежало утилизировать и найти новый.

А она так не могла. Она искала спасение, она пыталась… и все равно ничего не добилась. Нет, она могла бы похитить его, вывезти туда, где жизнеобеспечение продолжило бы работу. Такие мысли были чудовищны для капитана и грозили трибуналом, но Лукия позволила их себе – только чтобы от них отказаться.

Попытка спасти Рале таким образом стала бы слишком эгоистичным поступком, как бы странно это ни звучало. Позволение ему долгие годы загнивать в собственном теле лишь избавило бы Лукию и остальных от немедленной боли утраты. Его умирание стало бы привычным, а потому неважным. Рале вроде как остался бы жив, и это означало бы, что плакать о нем не обязательно. Но при этом он исчезал из непосредственного окружения, он не сражался рядом, не давал советов, не улыбался… он не был. И в день, когда его несчастное тело все-таки не смогло бы существовать даже с помощью машин, все приняли бы это как данность, выслушали новость между делом, изобразили грусть для приличия и двинулись дальше.

Лукия не могла так с ним поступить в жалкой попытке ослабить собственную боль. Его смерть должна была стать потрясением и трагедией – такой же значительной, какой была его жизнь. Рале заслуживал истинных слез и истинной скорби. Поэтому капитан пересилила себя и ничего не сделала, когда комиссия решила его умертвить. Поэтому и остальным не сказала – чтобы Киган не устроил тут драку, чтобы Альда, еще не пережившая толком собственное горе, не попыталась оттянуть неизбежное.

Но себя Лукия щадить не собиралась. Она готова была остаться с ним до конца, даже подставляясь, выдавая неприемлемые для капитана эмоции. Если руководство что-то заподозрит и отстранит ее от работы, это не такая уж большая проблема. Все равно «Северная корона» больше не станет прежней.

Лукия думала об этом, сидя на неудобном металлическом стуле возле медицинской кровати. Она опустила руку поверх руки Рале, зная, что он этого не почувствует. Она просто ждала того, что должно было случиться – как ждала бы собственной казни.

Однако вместо положенной по закону комиссии из десяти человек, призванных засвидетельствовать смерть, в палату вошли лишь двое. И они к персоналу больницы точно не относились.

– Что вы здесь делаете? – равнодушно спросила Лукия, глядя в глаза Валентину Вернону.

До настоящего равнодушия ей было далеко, она просто привыкла его изображать. Хотя Лукия и сама понимала, что старается зря: Первый телепат видел ее насквозь.

– Я? – показательно удивился Вернон. – Сопровождаю. У меня тут никаких дел, если что.

Как только он сказал это, вперед выступила Тимандра Кресс, привычно изображавшая его секретаря. Лукия поняла, что это значит, в тот же миг. Она просто не смогла сразу поверить – после стольких разочарований. Но от знаний ведь не убежишь…

Она теперь и сама не понимала, почему не подумала про Тимандру сразу. Пожалуй, потому, что Вернон старательно напоминал всем и каждому: его ассистентка к хилерам не относится, в штате не числится, нечего вообще смотреть в ее сторону!

Однако Римильда ведь давно говорила: Тимандра не получила один из высших номеров в иерархии хилеров лишь потому, что не захотела. Она предпочла работать на Вернона, а космическому флоту оставалось только смириться, с титанами не спорят.

Однако такой выбор карьеры не умалял природные способности Тимандры, ее мастерство – а главное, тот опыт, который она получила, много лет восстанавливая мозг самого могущественного телепата во Вселенной. Перед Лукией прямо сейчас стоял лучший хилер-нейрохирург всех планет.

Возможно, Вернон еще попытался бы устроить тут спектакль, а Тимандра не стала. Она сделала то, на что в мире были способны единицы – из тех, кому хотелось остаться в живых. Она мягко оттолкнула в сторону телепата номер 1, призывая его помолчать, и обратилась к Лукии.

– Я не могу ничего обещать. Даже я не могу. Да, мне доводилось восстанавливать мозг, переживший куда более чудовищные травмы – не буду указывать на обладателя этого мозга пальцем, потому что это слишком очевидно. Но каждая травма уникальна, как уникально каждое тело.

– Я знаю, – кивнула Лукия. – Но я благодарна уже за попытку.

– Это не будет быстро.

– Я не собираюсь торопить, я не имею на это права. Но комиссия…

– С комиссией вопрос решен, – вмешался Вернон. – Они готовы к любому варианту, и они совсем не против получить обратно починенного телекинетика. А теперь я предлагаю выйти и не мешать Тимандре работать. В ближайшие дни или даже недели правом доступа в эту палату обладают только она и медсестры, проводящие гигиенические процедуры. Донесите это до своей команды, капитан.

– Непременно.

Вернон первым направился к выходу, всем своим видом показывая, что и Лукии задерживаться не стоит. Она и сама понимала, что в ее присутствии нет смысла. Хотелось бы, чтобы все решилось быстро и просто: могущественный хилер взмахнула рукой – и Рале тут же вскочил на ноги, живой и невредимый, сказка будет! Однако реальность оказалась куда сложнее: Тимандру ожидали долгие часы работы с тончайшими сосудами и крошечными клетками за само право надеяться, что телекинетик станет прежним…

У двери Лукия не выдержала, обернулась, но увидела лишь, как хилер изучает медицинские записи на компьютере. Нет, быстрым финал точно не будет, однако сейчас даже это радовало!

В коридоре они не говорили, но и не расставались. Они прошли к выходу, и персонал разбегался с их пути, при этом стараясь делать вид, что не разбегается. Лишь в кабине лифта Лукия холодно спросила:

– Для чего нужна была эта пауза с комиссией? Для драматического эффекта? Чтобы я в полной мере ощутила боль от возможной потери и сделала бы что угодно? Вы перестарались. Я бы сделала что угодно в любом случае.

Она ни на миг не допускала мысли, что Вернон помогает им бескорыстно. Он не поступил бы так даже ради Альды, не его стиль. Если он согласился помочь Рале, в этом должна быть какая-то выгода для него.

Так что Лукия позволила себе этот вопрос и недопустимую для капитана эмоциональность. Какая разница, если Вернон и так все про нее знает?

– Это не было драматической паузой, – отозвался Вернон, которого ее слова совершенно не задели. – Я и правда до последнего не был уверен, разрешу ли Тимандре эту маленькую авантюру. Настолько не уверен, что намеренно удалил мысли о ней из вашей головы, капитан.

– Что ж, это многое объясняет. Могу я узнать, в чем причина ваших сомнений?

– Я буду привязан к станции, пока Тимандра не закончит работу. Я не беспомощен без нее, но и не настолько азартен, чтобы подставляться. Мне нужно было проанализировать сложившуюся ситуацию и понять, готов ли я провести на этой посудине столько дней, чем это может обернуться.

– Нужно ли говорить, что я рада принятому вами решению?

– А смысл, если это очевидно?

– Так же очевидно, как то, что за мной теперь долг, – добавила Лукия.

– На самом деле нет. Мне не нужно было делать вам одолжение, чтобы получить какое-то там обещание. Я бы и так нашел способ заставить вас делать то, что мне нужно. Но если сама концепция морального долга за чудесное спасение на вас так уж давит, спешу обрадовать: вы избавитесь от этого в самое ближайшее время. Прекрасный продукт бридинг-программ, созданный на основе моих биоматериалов, вновь удивил меня неожиданной смекалкой.

– Альда что-то придумала? – невозмутимо уточнила Лукия.

– Именно так. Кое-что очень любопытное, то, что вряд ли понравится всем в руководстве космического флота или даже Общем Правительстве. Но мне не так уж важны сомнительные авторитеты обладателей дряхлых задниц в высоких креслах. Мне интересно то, что она хочет сделать. Значит, это будет сделано – и вы, капитан, ей в этом поможете.

* * *

Не нужно было этого делать, а не делать почему-то не получалось. Стефан сам себе напоминал ребенка, который давит на только-только поджившую рану, чтобы проверить, болит ли она еще или уже все. Конечно же, болит. А если надавить сильнее, то и кровоточит. И взрослый человек вроде как должен понимать это без проверки, но остановиться он все равно не мог.

Воспоминание, случайно полученное от существа, манило его. Оно ранило его, потому что изначально не предназначалось для человеческого сознания, причиняло боль и грозило нанести серьезный вред. Стефану следовало бы убрать его подальше, а еще лучше – удалить. Но у легионера не то что не получалось, он даже пробовать не стал. Стефан владел телепатической медитацией не так хорошо, как истинные телепаты высшего уровня, однако и он был способен на многое. Поэтому, когда у него выдавалось свободное время, он снова погружался в тот странный мир.

Ничего хорошего это не приносило, Стефан будто оказывался внутри грозы. Многие ведь думают, что побывали внутри грозы, если оказались на ее территории, но это неверно. Человек оказывается под грозой, получает лишь жалкую долю ее гнева – и уже этому ужасается. Однако то, что помнило существо, было чем-то несравненно худшим. Ветер, скорость которого невозможно даже представить. Рёв и рокот. Сила, разрывающая на части. Тьма и сияние, сливающиеся воедино. Там ты не просто умираешь, ты успеваешь осознать свое исчезновение, сведение к нулю всего, чем ты был…

Изначально это воспоминание чуть не убило легионера. Теперь, когда он выбрался из ловушки и контролировал медитацию, просто причиняло боль. Вот только Стефан был не из тех, кто наслаждается болью, поэтому ему и следовало отказаться от чужой памяти, но он пока не мог. Возможно, если он разберется в существе получше, он поймет, как все исправить… Да хоть что-то исправить! Мотив был сомнительный и несвойственный ему прежде. Но до тех пор, пока эта тварь находилась на Марсе, Стефан не оставлял попыток разобраться в ней так, как никто не смог.

В итоге существо выигрывало, даже не начав битву. После каждого сеанса медитации Стефан приходил в себя задыхающимся от усталости, как будто опустошенным. Голова в первые полчаса обычно кружилась так сильно, что даже легионеру, занимавшему ныне первый номер в иерархии, приходилось сидеть неподвижно, дожидаясь, пока силы восстановятся. Каждый раз он обещал себе, что больше не полезет в этот ад – и каждый раз снова отправлялся туда.

Он никому не говорил о том, что делает. Возможно, если бы Стефан попросил помощи у кого-нибудь вроде Валентина Вернона, ему удалось бы добиться большего. Но пустить настолько могущественного телепата в свой разум легионер был не готов. Пока что любые попытки и поражения оставались его личным делом и его секретом.

В остальном же напрягаться ему не приходилось. Да, он был Первым в Легионе. Но сам Легион затаился, осознавая собственную уязвимость. Все исследовательские программы были приостановлены, никто не решался на неоправданный риск. Так что основной задачей Стефана стало просто показывать, что он есть, что Легион не беззащитен, и его это вполне устраивало.

Ну а потом к нему явилась мелкая телепатка Триана и все испортила.

Их последний разговор насторожил Стефана. Нет, весть о том, что Альда не собирается ему мстить, да и вообще настроена не агрессивно, порадовала. А вот решимость телепатки снова задирать уродца, затаившегося на Марсе, и выковыривать из него мертвецов – нет. Стефан чувствовал, что она не шутит, она и правда верит, что можно исправить если не все, то хотя бы что-то. Легионер просто не представлял, на что она надеется.

Она ему не объяснила, они просто расстались. Стефан неохотно принял новую роль и сосредоточился на сеансах медитации. Чем занималась девица – его не интересовало, пока она не заявилась к нему непрошенной гостьей.

Она использовала момент, когда Стефан прибыл на военную станцию общего пользования. Девица потребовала встречи, и ему хотелось отказаться – просто чтобы она не наглела. Однако положение в мире оставалось слишком нестабильным, чтобы терять время на проявления характера.

Так что они все-таки встретились в одном из залов для почетных гостей. Обилие живых цветов делало это место похожим на оранжерею, однако воздух был приятно сухим и прохладным. Где-то совсем близко пели птицы, самые настоящие, не имитация. Стефан не представлял, кому понадобилось так выпендриваться на военном объекте, да и не интересовался. Комната, сейчас похожая на цветущий ночной сад, дарила недолгую иллюзию того, что все на самом деле хорошо.

Но если Стефан еще мог наслаждаться моментом покоя и ценил это, то девица на такое оказалась неспособна. Она, бледная и явно давно не спавшая, решила испортить все сразу.

– Ты знаешь, что такое Шидонай?

И вроде как вопрос был вполне безобидный, но есть слова, с которыми в принципе не может быть связано ничего хорошего – и всегда связано очень много плохого. Шидонай определенно был из их числа.

– Нет, – отрезал Стефан. – И ты не знаешь.

Телепатка, явно ожидавшая или подтверждения, или удивленных вопросов, заметно смутилась.

– Что?.. Я ведь чувствую, что ты врешь мне!

– Я тебе говорю, как должно быть.

Обывателю наверняка показалось бы, что уж первые номера Легиона обязаны знать все его секреты. Но на то он и обыватель, чтобы верить во все подряд. На самом же деле никто не раскрывал истинную историю организации и природу мутагена даже лучшим бойцам. Зачем? Хороший воин далеко не всегда обладает безупречно стабильной психикой, и для многих правда могла стать слишком грандиозным потрясением, таким, после которого в себя не приходят.

Но Стефан, естественно, все знал. Когда он окончательно освоился со своими телепатическими способностями, он облазил все мозги, до которых дотянулся. Порадовала ли его правда? Нет, конечно. Однако и не сломила, потому что к тому моменту он уже слишком многое пережил, чтобы ломаться от историй, закончившихся задолго до его рождения.

В том, что правду знал и Триан, Стефан даже не сомневался. Седьмой не был телепатом, зато умел добиваться своего. Ну а от Триана так или иначе узнала его девица, это понятно. Непонятно другое: с чего вдруг она о таком заговорила? Да еще и с явным энтузиазмом, будто докопалась тут до тайн мироздания!

– Мне все равно, как должно быть, – отрезала Альда. – Обсудить Шидонай все-таки придется, он нам нужен!

– Не нужен, потому что его нет. Большие боссы Легиона и так смотрят на тебя косо по понятным причинам. Ты им нравишься не больше, чем мне, но они мирятся с твоим существованием, пока ты не угрожаешь им напрямую.

– Я и сейчас не угрожаю!

– Знания – это тоже оружие, – напомнил Стефан. – А у тебя их накопилось слишком много, хвастаться не стоит.

– Я и не собиралась хвастаться. Я просто решила поставить Легион в известность о том, что отправляюсь на Шидонай, и начала с тебя.

– Нельзя отправиться на планету, которой нет.

– Она есть, просто никто не знает, где она, – уточнила Альда. – Я знаю, как можно спасти Триана… гипотетически. Но для самой попытки нужно вывести из равновесия получившийся кусок непонятно чего. Он не отреагирует на телепатию, он даже атомную бомбу, скорее всего, проглотит как витаминку. Но вот на чистую первородную материю колонии он отреагировать обязан! Потому что Триан – это колония, измененная человеческими генами, как и существо, которое так или иначе адаптировалось под тело Рафаля. Если добавить туда первородную материю…

– Будет катастрофа, – перебил ее Стефан. – Именно та катастрофа, которой от тебя втайне ждет Легион и предусмотрительно сильно не любит.

– Тебя тоже не любит, но ты справляешься. Слушай, у меня есть план!

План у нее действительно был – телепатка не стала тянуть, рассказала сразу. Сумасшедший, опасный, совершенно невыполнимый план… Который, как ни странно, мог сработать.

Стефан разбирался в природе мутации легионеров гораздо лучше, чем эта малолетка, да еще и умел работать с телепатией. Поэтому он вынужден был признать: у этой безумной идеи был крошечный шанс на успех. Если внутри существа хотя бы фрагментарно сохранились клетки с генетическим материалом Триана, они потянутся к Тео, как к условному маяку. Само по себе это не гарантирует восстановление разума, но вот с передачей всех воспоминаний… А вдруг? Может не получиться, может получиться.

Да и идея с первородной материей была неплоха. Сейчас две колонии сцепились намертво и блокируют друг друга, как и задумал Триан. Но если появится третья сила, равная двум предыдущим и даже превосходящая их, начнется новая игра. По сути, то, что задумала Альда, было равноценно попытке раздробить Вселенную на кубики и собрать ее заново…

– Тебе никто не позволит, – отрезал Стефан.

Телепатка раздраженно закатила глаза:

– Да-да, призрак уже говорил об этом!

– Что? Какой еще призрак?

– Не важно. Чтобы скосить все ненужные споры, имей в виду: я говорила с Верноном, он пообещал поддержать эту идею.

– Потому что ему интересно, можно ли при помощи телепатического дублирования воспоминаний оживить мертвеца. Это действительно ценный эксперимент, ради которого он готов поставить на кон твою жизнь.

– И что? Ты надеялся уязвить меня тем, что меня папочка не любит? – рассмеялась Альда. – Открыл Луну над Землей! Это меня как раз не волнует, мне важно то, что наши интересы совпадают. Вернон уладит вопросы со спецкорпусом и Легионом. Нам передадут Тео, от него все равно не будет толку. Пока загвоздка только в первородной материи.

– Которой нет.

Об этом уже объявили официально. На самом-то деле считалось, что необработанный мутаген был истрачен давно, он оказался слишком опасен для хранения. Но недавние игрища Ансгара Фетъе доказали, что особо запасливые ученые могли припрятать пару-тройку ампул в защечных мешках. Поэтому в Легионе была проведена полная проверка, причем с привлечением телепатов.

Так что в результате можно было не сомневаться. Да, первородная материя хранилась дольше, чем считалось официально. Но к настоящему моменту ее всю использовали для экспериментов, у научного отдела ничего не осталось.

А даже если бы осталось, этого ничтожного количества ни за что бы не хватило, чтобы расшевелить громадину, притаившуюся на Марсе.

Телепатка обо всем этом знала, но продолжала пялиться на Стефана все так же уверенно.

– Ага, мне уже сообщили. Поэтому нужно добыть новую материю прямиком из источника – и это снова возвращает нас к обсуждению Шидоная. Видишь? Некоторые темы просто неизбежны.

Легионер смотрел на нее, надеясь почувствовать подвох, понять, чего она хочет на самом деле. Не могла же она всерьез предлагать нечто настолько безумное! Но оказалось, что могла. Эта психопатка была намерена отыскать Шидонай. Стефан, к собственному раздражению, почувствовал растущее уважение к малолетней игрушке Триана.

Шидонай последний раз видели примерно тогда же, когда и первый – около двух веков назад. Экспансия, пусть даже в основном научная, стала центром космического развития тех времен. Люди еще не рисковали летать очень уж далеко, хотя уже тогда готовился билет в один конец под названием «Исход». Но «Исход» можно было считать разовой авантюрой с непредсказуемым результатом, человечество же нуждалось в надежных, понятных, проверяемых знаниях.

Именно поэтому в разные стороны от Земли летели спутники, телескопы и исследовательские корабли. Они обнаружили много – в том числе и межгалактического газового гиганта, величественно плывущего сквозь пустоту.

Шидонай относился к планетам-сиротам – тем, которые либо лишились своей звезды, либо были созданы вне ее влияния. Тут ученые могли спорить до бесконечности, что и как называть, но факт оставался фактом. То и дело во Вселенной появлялись планеты, свободные от гравитационной петли, движущиеся непонятно куда и непонятно зачем. Возможно, без причины, а может, повинуясь законам, которые люди просто не могли постигнуть.

Путь Шидоная проходил достаточно далеко от Земли, чтобы он не стал угрозой для обитаемой планеты. И все равно он не остался без внимания. Уже сами планеты-бродяги были редкостью, изучить которую считалось огромной научной удачей. А Шидонай еще и отличался от своих одиноких собратьев – размером, скоростью, необъяснимостью и непостижимостью. Он напоминал понятный землянам Юпитер, но был сам по себе. Раскаленный изнутри Шидонай будто гневался, он постоянно кипел бурями, он нес в себе то, что невозможно было просчитать в теории.

Люди хотели видеть, хотели знать. К Шидонаю послали исследовательские зонды повышенной прочности, все, что были на тот момент в наличии. Большую часть газовый гигант заглотил и перемолол. Некоторые успели передать на близкие компьютеры хотя бы часть информации, а потом исчезли. Но были и зонды, которые удалось вернуть.

Они принесли с собой бесценные образцы. Газы, из которых состояли зловещие облака Шидоная. Острые кристаллы, пронизывающие его убийственные ветра. Оплавленные фрагменты материала, которому так и не удалось найти эквивалент на Земле.

А один зонд принес жизнь, и это все изменило.

Сначала ученые в один голос твердили, что произошла какая-то ошибка. Жизни быть не могло даже на газовом гиганте вроде Юпитера, потому что – ну откуда там жизнь? При такой атмосфере? При отсутствии поверхности как таковой? Решительно невозможно! А уж у бродяги вроде Шидоная, напрочь лишенного солнечного света и тепла, – и подавно!

Но жизнь была. Вопреки всему. В рычащих грозах Шидоная обитала колония примитивных существ, объединенных коллективным разумом. Их начали изучать. Им попытались придать хоть какой-то смысл. А однажды они оказались внутри человеческого тела – и наступил рассвет Легиона.

К сожалению или счастью, теперь сказать трудно, но открытие воздействия колонии на человека произошло после того, как Шидонай ушел из зоны наблюдения. В то время технологии были не настолько развиты, чтобы последовать за ним или даже создать нечто вроде маяка. Ну а потом и вовсе началась война, об исследованиях планеты-сироты пришлось забыть. У ученых осталась лишь материя, добытая одним-единственным зондом. Позже они нашли способ увеличивать объем мутагена, однако только адаптированного. Первородная материя закончилась, добыть новую никто и не надеялся.

Пока не явилась одна маленькая психопатка и не объявила, что найдет Шидонай.

– Никто не смог, а ты сможешь? – поинтересовался Стефан. В памяти снова мелькнул грозовой хаос и ощущение тела, разваливающегося на части. Легионер заставил себя проигнорировать это.

– Никто особо и не искал! – объявила Альда. – Я уже проверила! После того, как оказалось, что первородная материя создает очень опасных тварей, руководители Легиона запретили разыскивать Шидонай, постарались сделать информацию о нем максимально секретной. То есть, сам Легион этим не занимался, а у каких-нибудь пиратов или частных корпораций не было ни знаний, ни ресурсов для такого.

– У тебя тоже нет.

– Но будут! Я планирую организовать экспедицию, которая выследит Шидонай и получит новые образцы материи.

– Ты открываешь ящик Пандоры, – покачал головой Стефан. – Надо объяснять, что это такое, или ты грамоте обучена?

– Я знаю, что это такое, и… Я с тобой согласна. При любых других обстоятельствах я бы и сама назвала это омерзительной идеей, но теперь я не могу иначе. Ты ведь меня понимаешь?

Хотелось сказать, что нет, да еще и посмеяться над ней. А Стефан просто не мог, он осознавал: если бы у него был шанс вернуть Эви, один проклятый, самый ничтожный шанс, он бы тоже ради этого пошел против всей Вселенной.

– Понимаю, – неохотно бросил он. – А от меня ты чего хочешь?

– Помощи. В этой экспедиции нужен будет легионер, ты знаешь, почему. Даже телепат не почувствует первородную материю так, как легионер – но только из высших. А таких осталось немного! С Одханом по-прежнему все сложно, может и не проснуться, Шарлотта откровенно не в форме, Виндар слабоват… Остаешься только ты.

Вряд ли Легион прельщала идея рискнуть первым номером и снова потерять его. Но руководство могло согласиться, у космического флота нашлись бы нужные рычаги давления для такого.

Так что последнее слово оставалось за Стефаном. Если бы он отказался, никто бы его не заставил, в этом не было бы смысла. И ему следовало бы отказаться, потому что он не считал себя должником – ни Триана, ни его ручной телепатки. Да кто угодно бы отказался на его месте!

И все равно Стефан сказал:

– Хорошо. Я полечу. Хотя бы одни мозги на весь космический корабль вам не помешают.

Ну а о том, что легионеры способны не только ощущать первородную материю на расстоянии, но и лишиться рассудка, столкнувшись с ней, Стефан предпочел не напоминать.

Глава 2

Альде казалось, что самым сложным будет добиться разрешения на миссию от руководства. Нельзя сказать, что она ошиблась: и специальный корпус, и Легион поначалу отнеслись к ее идее скептически. Им казалось, что Альда создает новую проблему в момент, когда этих проблем и так накопилось слишком много.

Однако с помощью Вернона и даже Стефана ей удалось убедить руководство, что для всех здесь есть своя выгода. Если у Альды все получится, Легион вернет себе сильнейшего солдата в период недостатка воинов и кризиса, да еще и получит новые знания о мутагене. Спецкорпус проведет уникальный эксперимент в сфере применения телепатических и телекинетических способностей. Что же до риска, то он в любом случает возникнет – оставлять существо на Марсе нельзя, с ним придется взаимодействовать. Так не выгоднее ли получить при этом как можно больше пользы?

Ей все-таки выдали разрешение, хотя и с обязательным условием: любой эксперимент можно проводить, только когда существо вывезут с Марса. Альда не возражала, ей все равно требовалась пауза, чтобы добыть первородную материю – если такое вообще возможно! И все же телепатка была уверена, что организационных задержек больше не будет, «Северная корона» вылетит в ближайшие дни.

Оказалось, что она была слишком наивна.

– Я не полечу с вами, – объявил Киган, уверенно выдерживая шокированный взгляд телепатки.

Они собрались в одном из конференц-залов космической станции впятером – Альда, капитан Лукия, Киган, Стерлинг и Стефан Северин, который старательно делал вид, что просто свернул не туда и разговор совсем не слушает. Альда радостно объявила о том, что разрешение на миссию наконец получено – и нарвалась вот на такой ответ.

Нельзя сказать, что электрокинетик испугался, страха Альда в нем не чувствовала. Киган даже не узнал все подробности миссии, не выяснил, куда именно предстоит лететь кораблю с учетом того, что координаты Шидоная до сих пор не известны. Он заявил, что никуда не полетит, как только Альда упомянула сам полет.

– Почему? – только и сумела произнести она.

Можно было сразу отыскать ответ в его памяти, а телепатка пока сдержалась. Да, ей не нравилось то, что устроил Киган. Он для своего упрямства выбрал самый неподходящий момент из всех возможных! Но он все равно оставался другом и товарищем по оружию, так что Альде не хотелось вести себя с ним так, как ее отец вел себя со всеми, кто чуть умнее мокрицы.

– От меня там не будет толку, – покачал головой Киган. – Это сложная миссия, требующая серьезных усилий. Я не смогу на ней сосредоточиться, ты и сама это прекрасно чувствуешь.

– Я-то чувствую, а причин все равно не понимаю! Я думала, что хотя бы в своей команде могу быть уверена! Я понимаю, что вы с Трианом не ладили, но…

– Это здесь ни при чем, – прервал ее электрокинетик. – Это не личное… Точнее, личное, но в другом смысле. Я никогда не желал Триану смерти – и ты это знаешь. Если бы его спасение зависело от меня, я бы сделал все возможное.

– Переходи уже к той части, которая обязательно будет после «но», – холодно поторопила Альда.

– Но выбор не стоит между тем, чтобы лететь с вами или праздно шататься по станции и скорбеть. Выбор стоит между одной миссией и другой. Я выбрал ту, на которой смогу сосредоточиться. Прости.

– Я не понимаю… Что это за миссия?

– На Марс отправляется оценочная комиссия, – подсказал Стерлинг. – Ее цель – определить те компании и конкретных их представителей, которые были причастны к мятежу на Марсе.

– Я не смогу вернуть Римильду, – горько усмехнулся Киган, переведя взгляд на шрам, уродовавший его руку. Удалять этот шрам он хилерам категорически запретил. – Я не могу даже отомстить за нее, потому что уродец, убивший ее, слишком глуп для восприятия мести. Но я могу знатно подпортить кровь тем, кто создал обстоятельства, из-за которых она погибла. Я хочу быть частью комиссии, я хочу лично убедиться, что никто не откупится и не заметет следы.

– Я тоже подал заявку на эту миссию, – поспешно добавил киборг. – И меня уже приняли. Простите…

Альда беспомощно переводила взгляд с одного на другого. Стерлинг явно был смущен, он опустил голову, сделав вид, будто его остро заинтересовала чистота собственных ботинок. Киган же ее взгляд по-прежнему выдерживал, в нем Альда чувствовала смесь печали и упрямства.

Снова мелькнуло желание поступить так, как поступал обычно Вернон. Воспользоваться силой, потому что цель оправдывает средства. Позабыть, что перед ней друзья – потому что какие они друзья после такого? Альда подавила этот порыв, хотя далось это ей сложнее, чем обычно.

Если отбросить собственные эмоции, она могла понять, почему эти двое ведут себя так. Киган, как ни странно, прав во всем. Очевидно, что смерть Римильды ранила его так сильно, что просто вскочить на ноги и бодро побежать дальше уже не получится. На любой навязанной ему миссии электрокинетик будет отвлекаться, раздражаться, он быстро допустит ошибку, которая погубит и его, и других. Он осознает это и принимает верное решение.

Со Стерлингом все обстояло чуть сложнее. У него личных причин оставаться на Марсе не было, он, вероятнее всего, хотел присмотреть за Киганом. Да и потом, если уж оценивать ситуацию совсем честно, в комиссии от киборга с его способностями будет куда больше толку, чем на опасной поисковой экспедиции.

Получается, остались только телепатка и капитан. Вот только было условие, которое Альде признать оказалось больно, но за нее это уверенно сделал Стефан, воспринимавший прыжки по чужим ранам как забавное упражнение:

– Я с вами двумя никуда не полечу. В моей жизни были ситуации общения с двумя женщинами наедине, но к работе они не имели никакого отношения.

– Он козлина, но прав, – вздохнула Альда. – Есть же минимальные требования к составу команд! Ребята, я понимаю, что вам важно это расследование… Но комиссия без вас справится, а мы – нет!

Экспедиция и правда оказалась на грани срыва. Чтобы отправиться на поиски, «Северная корона» должна быть укомплектована хотя бы минимальной командой: капитаном, телепатом, телекинетиком и хилером, среди которых обязательно должны быть солдаты, способные выполнять работу механика и старшего помощника капитана. Хилера им недоставало изначально, но эту проблему пообещал решить Вернон. Альда надеялась, что позицию механика закроет Киган, как обычно, а Стерлинг станет помощником капитана. Сама же Альда официально могла выполнять две роли – телепата и телекинетика. Тогда они бы полетели!

А теперь не могли. Принимать это Альда не собиралась, она была готова уговаривать остальных и дальше, но тут вмешалась капитан, до этого возившаяся с рабочим планшетом.

– Отставить, Мазарин. В разрешении на миссию четко прописано, что участие в ней является добровольным. Это означает, что вы не можете принуждать Рэйборна и Витте к чему бы то ни было.

– Это да, если принуждать, то сразу всех, чтобы никто не осознавал, что они под контролем, – подсказал Стефан.

Альда только отмахнулась от него, смотрела она в этот момент на Лукию.

– Капитан, какой смысл соблюдать правила миссии, если миссии не будет?

– С чего вы взяли?

– Ну а как… Нам же действительно не позволят лететь втроем!

– Мы и не полетим втроем, – покачала головой Лукия. – Добровольцы, желающие участвовать в этой миссии, были уже давно, до того, как вы получили на нее официальное разрешение. Эти люди подходили ко мне и выражали готовность присоединиться к нам.

– Чего? – растерялась Альда. – Когда это? Почему я не знаю?

– Вы в тот момент были заняты сеансами медитации и беседами с руководством. Что же до добровольцев… На таких миссиях, как эти, людей не должно быть слишком мало – и не должно быть слишком много, это тоже важно. Поэтому я решила, что для начала нужно дать право выбора нашей команде. Теперь выбор сделан, и нет в нем ничего плохого. Я уже отправила необходимые приглашения. Скоро к нам присоединятся наши новые хилер, механик и старший помощник. Витте, Рэйборн, при отказе от миссии знать детали вам не полагается. Я предлагаю вам отправиться на собственное задание и желаю удачи.

Альда до последнего надеялась, что это все не по-настоящему. Сейчас Киган рассмеется, скажет, что пошутил, передумал… Это будет глупо и совсем не смешно, но она тоже засмеется. Она не могла поверить, что настолько важная миссия пройдет без них, с кем-то еще…

Но нет, чуда не случилось. Киган и Стерлинг ушли, и это было правильно, это повышало шансы миссии на успех, однако это же било особенно сильно, потому что удар оказался неожиданным.

– Уровень сырости в помещении резко повысился, – усмехнулся Стефан. – Рыдать будешь или сдержишься? Ты лучше реши для себя раз и навсегда: либо ты рассматриваешь людей как инструменты и используешь их, либо уважаешь их волю.

– Я думаю, вам следует подыскать лучшее время и аудиторию для своих философствований, номер 1, – равнодушно заметила Лукия.

– «Номер 1», – поморщился Стефан. – Пошлость какая-то. Триана нужно выковырять из этой улитки хотя бы ради того, чтобы спихнуть на него проклятую единицу.

Альда больше не обращала на него внимания, она наблюдала за ближайшим коридором. Она чувствовала, как Киган и Стерлинг отдалились, как направились к лифту. Она отпустила их, потому что действительно не могла удержать.

Теперь она ждала тех самых добровольцев. Раз капитан не объявила перерыв, они уже идут сюда, Лукия наверняка отправила им сообщение. Они важны… и любопытны, что скрывать. Для того, чтобы получить приглашение на такую миссию, одного желания недостаточно. Должности старшего помощника и механика требуют особой квалификации, да еще и опыта. Альда слабо представляла, кто из офицеров такого уровня мог вызваться на миссию и почему. Можно было подсмотреть в памяти Лукии, но капитана телепатка слишком уважала для такого, ну и ждать пришлось не слишком долго.

Они пришли одновременно, все трое, хотя вряд ли договаривались о таком. И всех троих Альда знала – или, по крайней мере, видела раньше.

С Матео Сибри она даже выполняла одну миссию на Феронии, хотя тогда они толком не общались. Альда лишь успела усвоить, что номер 11 среди электрокинетиков обладает еще и вторичной способностью к пирокинезу. Его на Феронию привезла с собой Эстрид Ингитора, номер 5 Легиона, недавно погибшая на Марсе. Так что гадать, что же заставило Матео присоединиться к миссии, не приходилось.

Хотя он, в отличие от того же Кигана, не выглядел человеком, переживающим горе. Матео был все таким же привлекательным и ухоженным, как обычно, он улыбался – не угодливой улыбкой того, кто хочет всем понравиться, просто в пределах вежливости. Он выглядел как человек, который примкнул к миссии, потому что ему любопытно или подзаработать хочется, но уж никак не ради мести за возлюбленную.

Альда все равно не позволила себе обмануться. Она видела Матео на станции в первые дни после Марсианской Резни. Тогда он таким спокойным и холеным не казался… да и редко был достаточно трезв, чтобы устоять на ногах. Но он прекрасно понимал, что депрессивного выпивоху никто к такой миссии и близко не подпустит. Матео обладал должной силой воли, чтобы взять себя в руки.

Но его появление хотя бы было по-своему логичным. Остальные оказались для Альды сюрпризом. Она даже их имена не знала, хотя не раз видела этих двоих рядом с Верноном. Он не просто подыскал для миссии хилера, он прислал свою ближайшую свиту!

Хилеры, мужчина и женщина, были молодыми, около двадцати пяти лет, и настолько похожими, что сомневаться в их родстве не приходилось. Оба высокие, подтянутые, с тонкими чертами и светло-серыми глазами. Мужчина сохранил подаренные природой черные волосы. Женщина заставила свои стать ярко-красными, как свежая кровь.

В том, что это хилеры боевого порядка, и сомневаться не приходилось. Не нужно было читать их личное дело, хватало недолгого наблюдения за тем, как они двигались, как ухмылялись, как смотрели на мир. Они не боялись драки – они на нее напрашивались.

Это дополнение к команде порадовало Альду не так сильно, как Матео. Она могла понять человека, стремящегося хоть как-то почтить память женщины, которую любил – эту связь телепатка считывала без труда. Те же, у кого слишком много энергии, слишком мало самоконтроля, а единственной мотивацией стал пинок под зад сапогом Валентина Вернона, вызывали у Альды куда больше вопросов.

Однако команду формировала не она, этим занималась капитан. Лукию все устраивало, она заняла свое место в центре зала, рядом с большим демонстрационным экраном.

– Мы больше никого не ждем, – объявила она. – Команда «Северной короны», сформированная для этой миссии, в сборе.

– Думаю, стоит познакомить всех со всеми, – отметил Матео.

Красноволосая девица тут же ему подмигнула, но электрокинетик ее проигнорировал. Его дружелюбие было вынужденной маской, скрывавшей то, что офицер специального корпуса показывать не имел права.

– Согласна с вами, – кивнула Лукия. – Мое имя капитан Лукия Деон, номер 17 в иерархии. Мне поручено возглавить эту миссию. Старшим помощником назначен Матео Сибри, номер 11, электрокинез со вторичной способностью к пирокинезу. Альда Мазарин возьмет на себя роли телепата и телекинетика, это одобрено руководством флота. Нашим хилером станет Янга́ Ателли́р, ее дублером – Кай Ателлир, также обладающий квалификацией механика. Как вы уже видите, наша группа усилена легионером номер 1, Стефаном Северином.

Лукия умудрилась произнести все это равнодушно, так, как и полагалось капитану. Капитан ведь не может бегать тут кругами и вопить «Вы посмотрите, какая роскошная команда подобралась!» Хотя это определенно было правдой: даже с учетом того, что у двух хилеров нет официальных номеров, они наверняка сильны, других Вернон в свою свиту не отобрал бы. В итоге нынешний экипаж получился чуть ли не сильнее, чем прежняя команда «Северной короны».

Однако Альду это не обрадовало. Она бы предпочла, чтобы они по-прежнему были вместе… Не только Киган и Стерлинг, остальные тоже. Просто чтобы они были живы…

От этого снова стало тяжело и как будто больно внутри. Альда лишь порадовалась, что ей говорить пока не нужно. С того момента, как группу людей объявляли экипажем, вся власть переходила капитану. Оспаривать это не собирался даже Стефан, он вообще перешел в режим образцового солдата, слушающего Лукию с показным вниманием. Видно, вспомнил, что ему полагается поддерживать образ всеобщего друга ровно до той минуты, пока не понадобится ударить кого-нибудь ножом в спину.

– Наша миссия отмечена грифом повышенной секретности, – продолжила Лукия. – Это означает, что вы не можете распространять любые сведения о ней, не получив на это разрешение от меня лично. После завершения миссии флот оставляет за собой право подкорректировать ваши воспоминания.

– У тех счастливчиков, которые останутся живы, – с невинным видом уточнил Стефан.

– Мы здесь не для того, чтобы гадать, – напомнила Лукия. – Наша миссия – отыскать Шидонай, планету-сироту, наблюдение за которой было прекращено более века назад.

– Миссию не разрешили бы, если бы было известно только это, – сказал Матео. – Нам не могли поручить обыскивать всю Вселенную наугад.

– И не поручили. Ранее поиски Шидоная были под запретом по причинам, которые нас с вами не касаются. Однако есть основания полагать, что данные об этой планете, полученные во время контакта с ней, сохранились. Если это действительно так, у нас появится возможность вычислить, где именно Шидонай оказался за прошедшие десятилетия. Сегодня вечером «Северная корона» отправится к научно-исследовательской базе «Артемида», принадлежащей Легиону.

Собравшиеся понимали, что это ничего не гарантирует – гарантий вообще не будет до самого конца. Но им наверняка казалось, что первый шаг в этом поиске будет легким, всегда ведь так!

Потому что Лукия не сказала им про «Артемиду» самое главное, и Альда не винила ее за это. Миссия уже началась, никто от нее не откажется, так зачем беспокоиться заранее? Ну а о том, что «Артемида» была заброшена после гибели всего персонала при создании первых легионеров, экипажу предстояло узнать уже после прибытия.

* * *

Стерлинг до сих пор не был уверен, что поступил правильно. Он чувствовал себя предателем, хотя, когда анализировал все исходные данные, убеждался, что принял правильное решение. Бывают ситуации, когда просто нельзя остаться хорошим для всех, выбор приходится делать между двумя откровенно неприятными вариантами.

Он не присоединился к экипажу «Северной короны» вовсе не потому, что испугался, киборг надеялся, что они знают это. Он хотел бы полететь с ними! И если бы речь шла только о нем, он бы отказываться не стал. Но к тому моменту Киган уже не скрывал, что его приняли в марсианскую комиссию, и Стерлинг вдруг понял, что ему тоже нужно туда.

Он ведь уже работал в комиссии, правда, не над расследованием, а над сбором данных. Но это позволило ему убедиться, что он действительно может быть полезен. А какой от него толк на разведывательной миссии? Он только обузой станет там, где нужны выдающиеся боевые способности!

Да и потом, кто-то должен был присматривать за Киганом. Стерлинг о таком не болтал, однако в памяти держал всегда. Во время Марсианской Резни многие прошли через потери, но отреагировали на них по-разному. Киган никогда не отличался смирением, и, оказавшись рядом с существом, убившим Римильду, он мог поступить неправильно.

Хотя пока он действовал безупречно. Электрокинетик в кои-то веки следовал инструкции: заполнил все документы, не перечил назначенному руководителю и даже не смотрел в сторону огороженной территории, на которой таилось заснувшее существо. Но Стерлинг не позволил себе обмануться этим показным смирением, он допускал, что речь идет о временном затишье.

Комиссии предстояло расположиться в Новом Константинополе – если следы спонсоров восстания и сохранились, то только в столице. Город все-таки пришлось эвакуировать, и местные жители, конечно же, были против. Однако на их мнение больше не обращали внимания – когда выяснили, что число жертв среди гражданских уже исчисляется шестизначной цифрой, а сторонники теории заговора этого даже не заметили.

Так что теперь прекрасный бело-зеленый мегаполис опустел. Стерлинг бывал здесь раньше, во время последней миссии. Но тогда ему было не до знакомства с марсианскими красотами, сначала он искал жертв хищников, привезенных на Красную планету, потом выполнял сложнейшее задание, а под конец бесхитростно пытался не быть сожранным.

Теперь же все изменилось. Комиссия прибыла на Марс не в полном составе: для честного результата в нее были включены представители разных подразделений флота, и не все могли добраться одновременно. Пока что даже лидера не было – Стерлинг знал, что возглавить миссию поручили кому-то из спецкорпуса, но еще не выяснил, кому.

Уже прибывшие военные заняли небоскреб бизнес-класса и обустраивали там временную базу. Присутствие Стерлинга не требовалось, и он отправился бродить по опустевшим улицам города, чтобы хоть как-то погасить не отпускающую его тревогу и чувство вины.

От прогулки лучше не стало. Новый Константинополь пугал его – и не только тем, что полную зачистку от инопланетных тварей так и не провели, членов комиссии предупреждали, что некоторые хищники могли затаиться. С этим киборг еще мог как-то справиться. Его напрягало опустившееся на столицу забвение, замирание самой жизни. Раньше Новый Константинополь пульсировал движением, люди перемещались по его улицам, как кровь по венам – непрерывно, быстро, и это было нужно, чтобы гигантский организм оставался живым. Сияли огни, играла музыка, звучали голоса и смех.

Теперь же мир затих, и это создавало ощущение, что все происходит не по-настоящему, не может настолько большой город лишиться жизни! Стерлинг поймал себя на странной мысли: если бы Новый Константинополь был разрушен, стало бы проще. Реальность сделалась бы понятней! Руины будто имеют особое право на смерть и безмолвие, а такой чистый, нарядный город – нет. Сейчас Новый Константинополь выглядел как место, где не может случиться ничего плохого, и место, где способно произойти что угодно.

Стерлинг неспешно шагал по пустым улицам, оглядываясь по сторонам. Цели у него не было, кроме как смотреть. Дома были великолепны: белые, как первый снег на Земле, они сияли чистыми стеклами и казались колоннами, поддерживающими небо. Единственным ярким цветом, которому дозволялось существовать в Новом Константинополе, был зеленый, проявлявшийся густой листвой деревьев и кустов, да еще особым видом лиан, которым позволили увивать некоторые стены, но так, чтобы это дополняло общую картину, а не портило ее. Изредка дизайнеры бросали то тут, то там яркие россыпи цветов, однако на общем фоне их все равно поглощал зеленый.

Город пригрелся на Солнце, одинаковом для Земли и Марса. Отсутствие музыки его не угнетало, он наслаждался тишиной. В воздухе пахло медом от высаженных в ближайшем парке золотых цветов и свежестью от декоративного пруда. В этот миг Новый Константинополь был не ареной кровавых событий, а территорией мира и покоя. Поверить в это было несложно: сюда хищники не добрались, не пришлось даже зачищать кровь и собирать по частям мертвые тела.

Так что Стерлинг с удовольствием сделал глубокий вдох – а выдох уже вырвался из легких резким, судорожным рывком, как бывает при ударе. Киборг удар сначала и винил: решил, что кто-то напал на него, налетел так неожиданно, что подготовиться было невозможно. Стерлинг еще и сам виноват: расслабился, глазел по сторонам, как турист, и использовал только базовый набор сканеров. Как будто забыл, что совсем недавно творилось в этом городе!

Однако корить себя было поздно, а возмущения оказалось некому слушать. Мир закружился, свет то вспыхивал, то исчезал, и удар все-таки был. Однако ударил Стерлинга не притаившийся хищник, а сам Марс – извечной силой гравитации. Киборг просто провалился в яму, и воздух из него вышибло при падении на каменное дно.

Проблема в том, что никаких ям тут раньше не было, да и быть не могло. Стерлинг воспользовался остановкой всех машин, чтобы идти посередине многополосного шоссе, рассекающего центр Нового Константинополя. Да, он расслабился так, как офицеру спецкорпуса не полагалось. Но ведь он не скакал тут вприпрыжку с закрытыми глазами! Он прекрасно видел, что покрытие дороги перед ним безупречно. Ему и в голову не приходило, что сканеры придется использовать даже здесь.

Впрочем, долго гадать, что же случилось, не пришлось, достаточно было осмотреться. Одна из тварей, оставшихся на Марсе, устроила ловушку. Возможно, поэтому ее и не нашли при торопливой общей зачистке? Существо вырыло себе нору под дорогой, да еще и обработало твердую поверхность так, что дорога не проваливалась, а открывалась. Как крышка люка, позволяя сбросить незадачливую добычу в яму, а потом вернуться на место и ждать новых жертв.

Стерлинг замер, пытаясь понять, где сейчас хозяин норы, откуда исходит угроза. В том, что хищник рядом, он не сомневался: он уже видел, что поверхность дороги закреплена странной слизью, похожей на паутину, и сдвигается только чьим-то усилием. Зверь должен быть здесь, огромный, страшный!..

Но зверя не было. Единственной формой жизни в яме, кроме перепуганного киборга, оказались странные наросты, покрывающие земляную поверхность. Они располагались на разном расстоянии друг от друга и смотрелись бесформенными бело-голубыми сгустками. Как только глаза киборга адаптировались к новым условиям, он обнаружил, что сгустки светятся.

Они казались безобидными, однако Стерлинг не позволил себе обмануться – дважды за день многовато будет! Он тут же запустил все сканеры, что были ему доступны. Открытие, которое они принесли, оказалось неприятным, но иного киборг привычно не ожидал.

Это все-таки было единое существо, просто не тот монстр, которого наверняка поместили бы в яму-ловушку создатели фильмов ужасов. То, что подготовило западню, по большей части скрывалось под землей… да оно и было ямой, оно сохранило здесь землю как дополнительную подстраховку, чтобы не подпустить к себе нежеланную добычу, ядовитую или готовую сопротивляться. И все равно оно было повсюду, раскинулось под Стерлингом огромной бесформенной пеленой, распахнутой пастью прямо под ним – или сразу желудком, готовым переварить что угодно.

Внешние же проявления были призваны оценить добычу, убедиться, что она точно подходит для пожирания. Вскоре после того, как Стерлинг замер на дне, оглядываясь, из сгустков потянулись тончайшие белые нити. Они не стремились прямо к киборгу, похоже, существо было слепым в человеческом понимании, но они растягивались повсюду, образовывали сплошную сеть, и обнаружение жертвы становилось лишь вопросом времени.

– Почему на этой планете даже законы природы нарушаются?! – не выдержал Стерлинг. Он понимал, что существо его все равно не поймет, но в иных ситуациях не возмутиться просто невозможно.

Это он зря, конечно. Существо могло его не видеть, а вот на звук оно отреагировало – или на вибрацию воздуха, созданную звуком. Нити, до этого двигавшиеся плавно и размеренно, резко задергались, будто пытаясь поскорее определить, где находится источник звука, что за форма жизни оказалась в их распоряжении.

Стерлингу пока удавалось уклоняться от них, потому что яма была просторной. Это не успокаивало: он прекрасно помнил, что существо больше сотворенной им ямы. Возможно, оно обладает способностью пробить тонкий слой земли и сомкнуться вокруг жертвы гигантским коконом. Если так, все будет кончено за миг!

Выжить Стерлинг мог лишь одним способом: вернуться на поверхность. У него над головой по-прежнему синело марсианское небо – насмешливо и высоко. Даже слишком высоко, так, что и тянуться к нему не стоит. Снова захотелось возмутиться: как можно ставить перед ним задачи, решить которые он не способен? Однако существо вряд ли было настроено слушать его жалобы, а больше тут и не было никого.

Ему пришлось прорываться наверх. Стерлинг прекрасно знал, что обойти натянувшиеся в воздухе нити не получился, слишком много их появилось к этому моменту. Но киборг ведь не был безоружен – ходить без оружия по Марсу запрещалось, а он бы никогда не нарушил правила так нагло. У него был с собой термопистолет, были и крио-снаряды, однако от них толку не было, от гранат – тем более, подорвать самого себя в чужом желудке – сомнительная радость. Все равно что превратить себя в пюре для хищного уродца, спасибо большое, но он, Стерлинг Витте, такую смерть точно не предпочтет!

Действовать пришлось быстро, и сейчас это спасало, не оставляло времени раздумывать над рисками и шансами на успех. Стерлинг выбрал наиболее подходящий для подъема склон и выстрелил расширенным залпом по нитям, растянувшимся на пути.

Горели они даже лучше, чем ожидал киборг: вспыхивали и рассыпались в труху до самых светящихся сгустков. Сгустки при этом дергались, а земля под ногами киборга шла дрожью. Существо было лишено голоса, однако сомневаться, что ему больно, не приходилось. Любой живой организм реагирует на боль, и киборг не собирался дожидаться ответной реакции.

Стерлинг рванулся вперед – туда, где проход был пока открыт. Он настроил протезы на максимальную мощность, даже зная, что это может навредить им. Какой смысл беречь технику, если ей станет некому служить? Он двигался быстрее, чем раньше, и уж точно быстрее, чем способен обычный человек. Слепое существо просто не успело его перехватить, не сообразило, как это делать, и секундой позже Стерлинг все-таки вырвался на поверхность Марса.

Это должно было стать спасением, ведь в любой игре положена награда! Но жизнь – не игра, и обожженный уродец не собирался так легко отказываться от навредившей ему добычи. А может, дело было не в мести. С Марса давно вывезли большую часть живых существ, подземный хищник голодал, и он продолжил атаку, хотя в иных обстоятельствах наверняка бы отступил.

Белые нити взвились следом за Стерлингом, двинулись в разные стороны, ощупывая пространство вокруг себя. Из ямы слышался шум осыпающейся земли – похоже, хищник выбирался на свободу. Твердая поверхность дороги пошла трещинами, намекая на истинный размер и силу уродца. Стерлинг начал отползать, прекрасно зная, что уже не успеет сбежать, да и сопротивляться не сможет…

Но ему и не пришлось. Молнии рассекли воздух голубыми и белыми хлыстами, наполнив его свежим острым запахом, какой бывает обычно во время сильной грозы. Они попали в существо с идеальной точностью, уничтожили белые нити до основания, причинили уродцу такую боль, что он задергался, однако на этот раз не в желании напасть, а в стремлении спрятаться, зарыться поглубже. Видимо, даже до его крошечного мозга, или что у него там выполняет эту роль, дошло, что голод все-таки лучше, чем смерть.

Стерлингу не нужно было гадать, кто же его спас, электрокинетик на планете был всего один. Оглянувшись по сторонам, он обнаружил Кигана, неспешно приближающегося к нему со стороны перекрестка.

– Ты по-прежнему неразборчив в выборе друзей, – заметил электрокинетик. – Ты зачем вступил в контакт с живой соплей?

– Обознался! – мстительно покосился на него киборг. – Что делать будем?

– Да вот не знаю пока…

Они оба понимали, что оставлять существо без внимания нельзя. Нельзя и покидать его тут: если оно способно перемещаться под землей, оно уползет куда угодно. Однако даже Киган, который имел об осторожности и терпении весьма смутное представление, на сей раз не спешил в атаку. Электрокинетик слишком хорошо понимал: его способности плохо подходят для битвы с тем, кто живет под землей, да и известно об этом создании маловато.

Пока они лишь подошли к краю ямы и посмотрели вниз. Мерцающие сгустки исчезли, о нитях напоминали только редкие хлопья пепла, и, если бы не сканеры, Стерлинг решил бы, что существо уже уползло.

– Слушай, а ты не хочешь прыгнуть вниз и героически самоуничтожиться, унося его с собой? – задумчиво поинтересовался Киган. – Нет у тебя такой функции?

– Очень смешно, уверен, он сейчас хохочет внизу, – сухо отозвался киборг.

– Ты успел определить, что это он? Ты на что вообще упал?

– Да хватит уже! Что мы будем делать?

– Все еще не знаю, – посерьезнел электрокинетик. – Вариантов не так много, придется…

Стерлинг так и не узнал, что там Киган счел необходимым. Земля под ними задрожала, и на этот раз куда сильнее, чем раньше. В какой-то безумный миг показалось, что хищник передумал, пошел в атаку, отчаянную и почти самоубийственную. Как еще можно было объяснить то, что он двинулся вверх, да еще и так стремительно?

Существо действительно появилось из ямы, но определенно не по своей воле. Тут и сомневаться не приходилось: оно взлетело в воздух да так там и застыло, извивающийся пласт полупрозрачной плоти. Оно постоянно менялось, то наращивало бугры, то выпускало нити, но ни до чего уже дотянуться не могло.

В другой ситуации Стерлинг распознал бы телекинетический захват раньше, а тут пришлось преодолевать шок. Однако киборг все равно справился, пришел в себя, сообразил, что гигантского уродца, по размеру сравнимого с половиной челнока, легко вытащил из земли обладатель специальных способностей. Да еще каких! Пожалуй, сделать это так безупречно, не просыпав на дорогу ни горстки земли, не получилось бы не то что у Рале – у любого телекинетика с номером ниже первой десятки.

А тот, кто оказался на Марсе, не просто вытащил существо, он еще и удерживал извивающуюся тушу в воздухе. Не похоже, что это отнимало у него много сил: телекинетик, все-таки решивший подойти ближе, выглядел расслабленным, будто это вообще не он перехватил подземного хищника.

Он был молод, лет тридцати, не больше, а скорее всего – меньше. Выглядел мужчина как тренированный офицер: высокий, подтянутый, спортивный. Не откровенно ухоженный, но из тех, на ком стараются повиснуть все гражданские девицы, хоть сколько-то в этом заинтересованные. Смуглый темноглазый мужчина пришел в обычной одежде: плотных брюках, спортивных ботинках, футболке и куртке, он не носил форму, хотя на миссии особого значения этим озадачился даже Киган.

Подобный подход сбивал с толку, лицо оказалось незнакомым, так что Стерлинг даже не был уверен, друг перед ними или враг. Что, если это вовсе не союзник, а один из наемников, непостижимым образом затаившийся на Марсе? И существо он держит в воздухе не для демонстрации силы, а чтобы швырнуть в своих врагов и наблюдать за их мучительной смертью?

Предположение, что среди их врагов есть настолько могущественный телекинетик, отозвалось в душе неприятным холодом. Бояться Стерлинг умел, но не любил, а еще больше он не любил неопределенность. Поэтому киборг тут же отсканировал лицо незнакомца и запустил программу поиска.

Долго ждать результат не пришлось: телекинетик был прекрасно известен космическому флоту. А еще, как ни странно, его узнал Киган, у которого доступа к архиву точно не было.

– Вот и разобрались, кого начальство нам в командиры приписало, – тихо сказал он.

Стерлинг напряженно кивнул. Наивно было предполагать, что офицера такого уровня сделали бы рядовым следователем или чьим-то помощником. Нет, перед ними точно стоял лидер миссии, иную роль номер 1 среди телекинетиков и не принял бы.

И существо он рассматривал не для того, чтобы использовать против них, а просто из любопытства.

– Знаете, что это? – спросил молодой мужчина, игнорируя приветствие. Хотя уже то, что он отказался от формы, намекало, что к правилам он относился не слишком внимательно.

– Вид неизвестен, – сообщил Стерлинг.

– Хрень, – пожал плечами Киган.

– Согласен со вторым определением, – усмехнулся телекинетик. – А нам тут хрень не нужна.

Киборг ожидал, что он раздавит уродца, но молодой мужчина пошел еще дальше. Номер 1 просто уничтожил существо, расщепил на мельчайшие частицы, превратил в белесый туман, который направил в сторону цветника и развеял над растениями. Пара секунд – и казалось, что и не было тут никогда гигантского хищника, а телекинетик при этом оставался все таким же расслабленным.

В базе данных было сказано, что он не сразу взлетел на первый номер, сначала был назначен на пятый. Однако на то, чтобы закрепиться на вершине, ему понадобилось два месяца. В открытых личных делах никто никогда не сравнивал нынешних офицеров с их предшественниками. Но Стерлингу, который лично встречался с Делией Этерион, вдруг показалось, что нынешний номер 1 не уступает своей легендарной предшественнице. По крайней мере, он стал первым телекинетиком на памяти киборга, в движениях которого прослеживалась такая же легкость и такое же наслаждение собственным даром.

При этом на офицеров, явно уступавших ему и спасенных им от беды, телекинетик смотрел без высокомерия, скорее, с легким интересом. Он подошел поближе, и стало видно, что он чуть выше Кигана, хотя и одной с ним комплекции.

– Знаете, кто я? – уточнил телекинетик.

– Фелициа́н Рит, – отрапортовал Стерлинг. – Действующий номер 1 среди телекинетиков, удостоен награды за миссию на Венере и благодарности Легиона за помощь в Третьей антипиратской кампании.

– Угу. Можно Феликс, можно с меньшим трепетом. На «ты» тоже можно.

Стерлингу такой подход показался слишком расслабленным, почти возмутительным. А вот Киган, конечно же, сразу оценил позволение и уверенно пожал протянутую ему руку Первого.

– Киган Рэйборн, механический душнила зовется Стерлинг Витте. Так значит, ты станешь нашим отважным командиром в битве с силами зла и все такое?

– Типа того, – кивнул телекинетик. – Но это по официальной версии.

– Внезапно! А по факту что?

– Нет никакого «по факту», есть только мои догадки. Но давайте смотреть правде в глаза: я не из тех, кто копается в документах, проводя расследование, а заполнять всякие там формуляры меня никто не заставит. Я уже отказался, начальство покивало.

– Тогда зачем вы здесь? – нахмурился Стерлинг. Обращаться к руководителю на «ты» он не собирался хоть с разрешением, хоть без, с такого нарушения субординации и начинается обычно превращение миссии в цирк!

– Пока? Чтобы праздно шататься и порой удобрять газоны мутировавшими видами, – Феликс кивнул на цветы, теперь покрытые останками подземного хищника. – Это не мое место, не моя стихия… Я бы предположил, что спецкорпус через мое назначение пытается поиграть мускулами перед Легионом и всем космическим флотом.

– Высоковата ставка, – заметил Киган. – Спецкорпус тоже пострадал, сильными воинами не разбрасываются, не назначают их на миссию, которая продлится непонятно сколько.

– Поэтому я не предположил такое, а собирался предположить, – согласился телекинетик. Он перевел взгляд на далекий горизонт, проглядывающий между высоток Нового Константинополя, туда, где скрывалось под поверхностью Марса его главное чудовище. – Никто пока не говорит о таком открыто, наверху большие боссы еще спорят вовсю, поливая друг друга слюной, и все же… Есть предположение, что, когда судьба этой личинки апокалипсиса будет решена, именно мне придется ее поднимать.

* * *

«Артемида» располагалась далеко от часто используемых путей, космических станций общего пользования и планет, представляющих хоть какой-то интерес. Но иначе и не могло быть – с учетом ее истории. Когда станция, сильно поврежденная после неудачного эксперимента, стала непригодной для использования, ее отогнали подальше. Уничтожили бы, если бы могли, но рисковать не стали. Оставался шанс, что отдельные осколки уцелеют и попадут в руки пиратам – это по официальной версии. На самом же деле все понимали, что Легион и сам не утратил надежд разобраться в тайнах «Артемиды», не посвящая в это специальный корпус. Но после Марсианской Резни дальнейшее молчание стало невозможным, и координатами станции пришлось поделиться.

Когда «Артемиду» официально объявили закрытой, ее снабдили простейшими навигационными двигателями, которые гарантировали, что станция никуда не денется. Громада, полная секретов Легиона, свободно путешествующая по космосу – сомнительная перспектива! Так что «Артемиду» не трогали, но наблюдать за ней продолжали. Даже в той удаленной точке постоянно дежурили военные корабли, не подпускавшие к разрушенной лаборатории посторонних.

Но и при такой удаленности проложить маршрут к «Артемиде» оказалось легко, Лукия за свою карьеру справлялась с куда более сложными заданиями. На нынешнем пути, пусть и долгом, не было по-настоящему опасных участков. Капитану даже не требовалось перехватывать управление, автопилот должен был со всем справиться.

Это оставляло Лукии достаточно времени, чтобы разобраться с одним небольшим затруднением.

Капитан прекрасно понимала, что Альда Мазарин восприняла изменение экипажа как нечто личное. Тут и телепатией владеть не нужно, Альда, при всех пережитых испытаниях, еще все равно достаточно молода и неопытна, толковать ее реакции Лукии было несложно. Телепатка считала решение Кигана и Стерлинга если не предательством, то отказом от дружбы так точно.

Напрасно. Лукия лишь надеялась, за время долгого пути Альда успеет сообразить, что Киган своим не-участием помог куда больше, чем участием. На особо опасных миссиях тот, кто недостаточно силен, становится проблемой и даже угрозой, пусть и невольной. Киган и Стерлинг осознали это, они уступили место тем, кто принесет гораздо больше пользы.

Саму Лукию ситуация не смущала. Капитан верила, что при благоприятном исходе прежняя команда «Северной короны» сможет работать вместе. Нынешний экипаж Лукию тоже по большей части устраивал.

Она не заблуждалась на их счет и не приписывала им благородные мотивы, которых не было и в помине. Она прекрасно знала, что Стефан Северин согласился участвовать в миссии по собственным причинам, а вовсе не из-за тоски по погибшим товарищам. И что брат и сестра Ателлир не то что шпионят на Вернона, они даже не скрывают, что будут докладывать ему, и их воспоминания никто потом не подкорректирует. Пускай, главное, чтобы выполняли свою работу!

Знала Лукия и о том, почему добровольцем на миссию вызвался Матео Сибри. Кому-то вроде Альды, человеку идеалистичному и слегка наивному, его мотив показался бы куда более благородным, чем шпионские игры Ателлиров или интриги Стефана. Однако он один и смущал Лукию.

Поэтому, убедившись, что маршрут заложен верно и выполняется безупречно, она направилась к каюте, выделенной Матео.

Электрокинетик был внутри, изучал те скудные данные, что потрудился предоставить им Легион. Матео выглядел спокойным и собранным, но даже это не успокаивало: если электрокинетики выглядят спокойными и собранными, они либо нездоровы, либо что-то скрывают.

– Я догадывался, что вы придете, капитан, – слабо улыбнулся Матео. – Благодарю вас за то, что отложили этот разговор, а не провели при всех.

– Всех это и не касается, Сибри, только вас и меня. Своему помощнику я должна доверять больше, чем другим.

– Не самый типичный подход для капитана.

– Подход, который вам придется принять, – невозмутимо заявила Лукия. – Сразу после того, как вы подали прошение об участии в миссии, я навела о вас справки. То, что я выяснила, стало для вас не лучшей рекомендацией, поэтому я и оттягивала ваше назначение до последнего. Если бы Стерлинг Витте счел участие в миссии возможным, я бы сделала своим помощником его, не вас.

– И были бы неправы, с учетом его ограниченных боевых способностей, – заметил Матео.

– Боевые способности порой значат меньше, чем лояльность. Ведь именно лояльность определяет, как они будут использованы.

– Почему моя оказалась под вопросом?

– Потому что я не знаю, кому и чему вы верны, Сибри. Миссии или своей боли? Мне сообщили, что вы были не просто дружны с легионером, работавшей в вашей команде. Вы с ней были любовниками. Это неуставные отношения, которые хоть и не запрещены, но не поощряются.

Лукия терпеть не могла такие разговоры, и даже сейчас собственные слова тяготили ее. Если бы речь шла только о личной жизни Матео как таковой, капитан вообще бы в это не полезла. Но теперь его привязанность могла повлиять на его поведение – и будущее всей команды. Поэтому Лукии необходимо было спровоцировать его, нравилось ей это или нет.

Матео, к его чести, выдержал испытание достойно. Наверняка ему было больно – и от упоминания того, что он потерял, и от формы, в которой все это было подано. Но он не сорвался с той легкостью, которой знамениты электрокинетики. Что бы Матео ни почувствовал в этот миг, он сумел скрыть это от Лукии. Он выдержал ее взгляд так же невозмутимо, как выдержал бы любой капитан.

– Я ее люблю, – только и сказал он.

– Любил, – автоматически поправила Лукия, сама не зная, зачем.

– Люблю, – без малейшей агрессии повторил Матео. – Смерть это не меняет. Так что вам сообщили правду, капитан, и ваши догадки верны. Между мной и Эстрид были отношения – видите, я умею использовать прошедшее время, когда это уместно. И да, я вызвался на эту миссию только потому, что Эстрид погибла и я не считаю свою прежнюю жизнь возможной.

– Не могу сказать, что восхищаюсь самоубийственной решимостью.

– А и не нужно, потому что это не она. Я не хочу жить, тут вы совершенно правы. Но я не ищу смерти активно, потому что это оскорбило бы память Эстрид. Я действительно считаю нынешнюю миссию важной. Я сделаю все, чтобы вы достигли цели. Готов ли я умереть, если понадобится? Безусловно – и это меня даже не расстроит. Но я сделаю это только в том случае, если других путей не останется. Я постараюсь быть полезным как можно дольше, и если у меня получится вернуться живым – хорошо. Погибнуть я всегда успею. Если вы все еще сомневаетесь, я готов пройти дополнительную телепатическую проверку.

– Это не понадобится, – покачала головой Лукия. – Я вам верю. Благодарю за честность, Сибри. И… соболезную вашей утрате.

Она действительно ему верила, капитан умела отличать ложь от правды. Нельзя сказать, что позиция Матео восхитила ее, человек, который не держится за жизнь, все равно опасен, как бы умен он ни был.

Вот только Лукия с горечью признавала, что они все согласились на миссию, где необходимость пожертвовать чьей-то жизнью оказалась куда вероятней, чем обычно.

* * *

Бенни до сих пор не могла до конца поверить, что вляпалась в такую историю, да еще и добровольно. Но она же признавала, что все равно согласилась бы, даже если бы у нее осталось больше времени на размышления.

Потому что она сразу поняла: Иарлайт не отступит, он будет участвовать в любом случае. Вопрос стоял лишь в том, присоединится к нему Бенни или он пройдет через это один… или не пройдет, как повезет.

Она давно уже знала, что он привязан к легионеру из своей команды. Другом считает, чуть ли не наставником! Сама Бенни подобного отношения не понимала. Да, она больше не ненавидела Стефана Северина. Но другом она бы его точно не назвала! Даже после того, как он спас ей жизнь, она слишком хорошо понимала, что представляет собой легионер номер 3, ныне ставший Первым.

Если бы Стефан погиб на Марсе, она бы, пожалуй, грустила. Чуть-чуть. Но о том, чтобы мстить за него, и речи бы не шло! Иарлайт отнесся ко всему иначе. Его легионер не погиб, однако смерть стала вопросом времени. За те недели, что прошли с событий на Марсе, Одхан завис в странном пограничном состоянии. Он не умирал – но и не восстанавливал уничтоженную плоть, что бы ни делали медики Легиона.

Никто не позволил бы ему существовать в таком состоянии слишком долго. Во-первых, он был бесполезен. Во-вторых, он мог стать опасен – если бы сила, живущая в его теле, вышла из-под контроля. Бенни знала, что представителей специального корпуса, раненых слишком тяжело, уже начали отключать от системы жизнеобеспечения. Одхана пока защищал высокий номер, однако рано или поздно должен был прийти его черед.

Бенни было искренне его жаль, но она считала, что его нужно просто отпустить. Принять случившееся как неизбежную трагедию и жить дальше. Однако Иарлайт был настроен не мириться, а мстить. Не самый адекватный подход, который руководство почему-то поощряло. Киборга назначили на секретную миссию, связанную с Легионом. Бенни пыталась его отговорить, указывала, что он может пострадать, погибнуть, и Одхана это точно не спасет! Но Иарлайт, даже признавая ее правоту, не согласился отступить. Он никогда не говорил об этом, однако Бенни подозревала, что он винит себя в случившемся с Одханом, считая, что легионер не смог полностью восстановиться из-за придуманного киборгом оружия.

Когда стало ясно, что Иарлайт примет участие в миссии в любом случае, к Бенни явился Стефан. Как всегда, без приглашения и даже без стука в дверь, зашел в каюту Бенни, как к себе домой, и сел на кровать без спроса.

– На миссии понадобится телекинетик, – заявил легионер. – Это можешь быть ты, твоего номера хватит на такое.

– Чего? – смутилась Бенни. – Я даже толком не понимаю, что за миссия… И зачем там телекинетик?

– А зачем тебе это понимание? Тебе разве недостаточно того, что любовь гормонами под хвостом поигрывает?

Телекинетик почувствовала, что краснеет. Не было ни шанса, что Стефан не заметит румянец, полыхающий на ее щеках, и все равно Бенни сказала:

– Не понимаю, о чем ты!

– Да уж, неоднократно не понимаешь. Начала не понимать во время отпуска на станции «Мира-14», продолжила раз двадцать, последний раз прям остро не понимала на военной базе неподалеку от Марса.

Румянец теперь полыхал так сильно, что, казалось, готов был прожечь ее щеки насквозь.

– Ты что, следишь за мной?! – разозлилась Бенни.

– Сложно придумать более бездарное занятие. Все это можно почерпнуть в твоем нехитром мозге за три секунды, – ухмыльнулась эта паскуда. – Кстати, еще раз подумаешь обо мне как о паскуде – и будешь до конца жизни считать себя белым кроликом. Звучит мило, но кролики не контролируют даже опорожнение собственного кишечника, ты знала?

– Ты не имеешь права лезть в мою личную жизнь, – проворчала Бенни, прекрасно понимая, что он не блефует.

– Я много на что не имею права, но все равно делаю, и человечество в целом от этого обычно выигрывает. Смотри, какое дело: миссия действительно сложная, такая, на которой предатели будут губительны вдвойне. В малолетнем киборге я не сомневаюсь, потому что он действительно предан Одхану, что, кстати, довольно смешно. Ну а то, что вы с ним пускаете друг на друга слюни и прочие жидкости, впервые способно принести пользу. Иарлайт не оставит миссию, ты не оставишь Иарлайта. Я сам вписался в параллельный проект, и мне нужно, чтобы по вашей части все было сделано как надо.

Он знал, что она согласится, еще до того, как Бенни успела подумать об ответе. Это непередаваемо бесило, но изменить она ничего не могла. Стефан есть Стефан, его можно или принять как явление в себе, или убить, однако убить пока ни у кого не получилось.

– Что за миссия? – обреченно поинтересовалась Бенни. – И зачем там телекинетик?

– Сказал же: секретная.

– И что? Настолько секретная, что я не буду знать, что делаю?

– Узнаешь на месте. Только не изображай сейчас, что тебя это очень возмущает, ты не отказалась бы в любом случае.

Он снова был прав. Хотелось подумать о нем как обычно, однако теперь Бенни была вынуждена внимательно следить даже за своими мыслями. Зато телекинетик мстительно позволила легионеру узнать: если он со своей миссии не вернется, она жалеть не будет – и никто не будет! Однако Стефан только усмехнулся в ответ:

– Я в курсе.

Когда он наконец убрался, а она объединилась с Иарлайтом, стало легче. Но с ним всегда было легче! Даже ввязываясь в какую-нибудь откровенно разрушительную авантюру, киборг умудрялся делать вид, что ничего особенного не происходит, это забавно, игра такая. Бенни понимала, что подход дурацкий и незрелый, однако не заразиться настроением Иарлайта было невозможно.

Благодаря ему она осталась спокойна, даже когда выяснилась еще одна неприятная деталь: представлять на этой миссии специальный корпус будут лишь они двое, остальные в их команде – легионеры. Возможно, Легион и вовсе обошелся бы своими силами, но им действительно требовался телекинетик. А спецкорпус, в свою очередь, отказался выделять одного солдата, заявив, что это создаст невыносимую психологическую обстановку, и назначил напарника, которым и стал Иарлайт. Согласившийся на миссию первым. Ирония.

Когда они ожидали отправления на космической станции, Бенни снова спросила:

– Что за миссия? И если ты не дашь мне ответ, я тебя придушу!

– Когда я мог тебе отказать? – показательно удивился Иарлайт.

Так Бенни и выяснила, что космический флот не собирался оставлять в покое уродца, притаившегося на Марсе. По мнению телекинетика, если эту дрянь и следовало сдвигать с места, то лишь с одной целью: уничтожить навсегда. Но начальство придерживалось иного мнения, они надеялись каким-то образом повлиять на мутанта, спасти тех, кого спасти нельзя.

Для этого им требовался кадет, так и не получивший звание легионера.

– Его зовут Теодор Триан, хотя большинство отзывается о нем как о Тео, – уточнил Иарлайт. – Как я понял, он брат Седьмого – легионера с «Северной короны». Этот Тео лишен полноценного разума, да и внешне он не очень похож на человека. Но у него в генетическом коде есть нечто такое, что может серьезно навредить существу на Марсе.

– Это тебе так сказали, – заметила Бенни. – А на самом деле все может быть иначе.

– Ну и что? Я знаю, что нужно что-то менять. Вижу, что флот зашевелился, когда был принят этот план. По-другому я повлиять на ситуацию не могу, поэтому я доставлю им Тео!

Он верил своим словам так искренне, что у Бенни даже насмехаться над ним не получалось. Да что там, она восхищалась им за то, что он, после всех травм, неудач и испытаний, сохранил способность быть таким. Но говорить об этом открыто Бенни не собиралась, частые похвалы балуют. Она спросила о другом:

– Это ведь не боевая миссия, так? Нужно прийти на базу Легиона, взять этого Тео и привезти на Марс.

– Примерно так, да.

– Ну и зачем там тогда телекинетик? И легионеры в таком количестве, если на то пошло?

– Времена сейчас неспокойные, и любую миссию нужно рассматривать как боевую по умолчанию, – пояснил Иарлайт. – Третья сторона, участвовавшая в мятеже, еще не определена, а ее ресурсы наверняка не исчерпаны. Тео предстоит межпланетный перелет, легионеры нужны для того, чтобы он этот перелет пережил.

– А я? Уверена, для его перевозки выделят специальное оборудование!

– Это да, но всего ведь не предусмотришь… Тео, как я понял, нормально ходить не может и вообще плохо двигается. Нам нужен телекинетик, который способен не только перемещать его, но и защитить в любых обстоятельствах.

И снова оказалось, что Стефан был прав: двадцать первого номера Бенни вполне хватало для такой миссии. Похоже, легионер действительно заинтересован в успехе… Интересно, зачем это ему? Вроде как все очевидно, но Бенни давно усвоила: у Стефана всегда свои мотивы, и лишь часть из них остается на виду.

– Ладно, доставим это малоподвижное нечто на Марс, – вздохнула Бенни. – Кстати, откуда доставим? Куда Легион засунул свое сокровище?

– Стефан разве не сказал тебе? – удивился Иарлайт, хотя, будучи знакомым со Стефаном, мог бы и не удивляться! – Тео сейчас на Земле.

* * *

Приближаться к кокону без острой необходимости было запрещено всем без исключения. Вплотную не должно было подходить ни одно живое существо, разумное или нет. Даже последних хищников, оставшихся на Марсе, безжалостно истребляла охранная система, стоило им опрометчиво сунуться на периметр. Для некоторых правила и вовсе были особенными: с Красной планеты вывезли всех телепатов и легионеров. Никто не мог сказать, способно ли их присутствие повлиять на существо, однако рисковать руководство флота не собиралось.

Так что телепаты следили за существом лишь с орбиты, да и то скорее чтобы вовремя заметить изменения. Его странную мозговую деятельность они не брались ни контролировать, ни толковать.

Легионеры же с готовностью убрались подальше. Перспектива стать частью лишенной разума колонии пугала их больше смерти.

Изредка подходить к кокону дозволялось только обычным людям без специальных способностей, но и они не спешили пользоваться этой сомнительной привилегией. Наблюдение за объектом велось в основном с помощью дронов и стационарных камер. Однако кокон был слишком огромен, и на полный осмотр уходили примерно сутки. Раз в десять дней вводилась дополнительная мера контроля: на территорию приезжала военная комиссия, осматривавшая всю доступную поверхность существа.

В первое время страх был особенно велик. Дежурные смотрели на изображение, присланное камерами, не моргая. Комиссия позволяла себе облегчение отъезда только после тщательного многочасового осмотра. Показания с датчиков фиксировал искусственный интеллект.

Кокон оставался неизменным. Дни его стабильности перешли в недели, недели превратились в месяцы. Никто не считал его безопасным, о таком и речи не шло. Но к постоянной угрозе, исходящей от него, привыкли, потому что человек действительно привыкает ко всему.

Комиссия все еще приезжала и ставила отметки. Дроны все еще летали по заданным маршрутам, а дежурные лениво поглядывали на экраны. Искусственный интеллект равнодушно оповещал, что по всем возможным показателям изменений нет.

И никто из них не заметил момент, когда на непробиваемой поверхности кокона появилась первая трещина.

Глава 3

До научно-исследовательской станции «Артемида» долетал свет сразу двух звезд. Та, что поближе, опасная и уже сыгравшая в судьбе станции важную роль, сияла приглушенным рыже-красным светом. Вторая звезда была намного дальше – и могущественней, она полыхала белым так ярко, что ее лучи касались потемневшей поверхности «Артемиды», оседая на ней призрачными всполохами.

«Северная корона» замедлилась не возле станции, а куда раньше – возле охранного поста Легиона. Там неизменно дежурили два боевых корабля, которые могли стать проблемой для кого угодно, дополнительная мера охраны при общей секретности, окружавшей «Артемиду». Приказы у дежурных были строгими: никаких переговоров, право на огонь без предупреждения.

Но о разведывательной миссии им сообщили заранее, так что обошлось без неприятных моментов. Дежурные не спрашивали, кому вдруг понадобилась станция, заброшенная много лет назад. Они, вероятнее всего, вообще считали охрану остова «Артемиды» напрасной тратой времени и ресурсов. Но приказ есть приказ, так что свое мнение они держали при себе.

После охранного поста разгоняться не было смысла, и «Северная корона» неспешно приближалась к пункту назначения. Все это время Альда стояла у иллюминатора, наблюдая за огромной станцией, которую свет двух звезд очерчивал так четко, что она казалась двухмерной.

Изначально «Артемида» располагалась намного ближе к Земле и считалась лучшей разработкой своего времени. Огромная станция была оснащена несколькими автономными центрами жизнеобеспечения и тройной системой защиты. Предполагалось, что она может вынести что угодно – хоть атаку пиратов, хоть взрыв изнутри. Видимо, помещение в один из блоков непредсказуемой хищной твари никто при проектировании не учитывал.

Эксперимент, организованный еще в рамках проекта «Легат», был не единственным особо опасным на «Артемиде» – зато стал последним.

– Но началось ведь все не там? – спросила Альда.

Если бы кто-то наблюдал за ней со стороны, он заподозрил бы, что у телепатки не все дома: она находилась в каюте одна и не могла не знать об этом. Впрочем, при стороннем наблюдателе она болтать и не стала бы. Альда позволяла себе призывать образ Триана, совмещая его с реальностью, только в моменты одиночества.

Никакой необходимости в этом не было, любые беседы с ним оставались лишь формой внутреннего диалога. Телепатке просто становилось легче, когда она видела его, слышала его голос.

– Нет, – отозвался призрак. – Первый случайный эксперимент «Легата» состоялся на борту исследовательского корабля. Но он был уничтожен, пришлось использовать «Артемиду».

На эту станцию привезли добровольцев, подписавших согласие на слияние с инопланетной колонией. Альда понятия не имела, чего хотели эти люди, почему их привлекала такая судьба. Скорее всего, они думали, что с ними ничего не случится, они те самые избранные, у которых все получится… А может, им просто наскучила прежняя жизнь – или она не дотягивала до их идеалов. Из сохранившихся документов Альда уже знала, что все добровольцы были опытными военными, построившими неплохую карьеру.

Но это их не спасло. Как оказалось, чистой первородной материи плевать на заслуги своего носителя и его высокую мораль. Колония получала тело – и адаптировала его, как могла. У нее не было цели подчинить носителя или убить его, она просто приспосабливалась, объединяя два принципиально разных мира.

А человеческий мозг с таким испытанием не справлялся, он не был настроен на нечто столь сложное. Каким бы высоким интеллектом ни отличались добровольцы, все они рано или поздно поддавались безумию, очень похожему на то, что случилось в итоге с Рафалем Стромом.

Лучшие из них замечали перемены в себе. Их последней жертвой становилось уничтожение колонии – вместе с собственным телом. Они сами предпринимали нужные действия или хотя бы не сопротивлялись. Если бы так вели себя все, эксперимент все равно бы сорвался, но уцелела бы «Артемида».

Однако Маурин Годфри упустил момент, когда колония начала поглощать его разум. Это вовсе не означало, что он был слабым или плохим человеком. Нет, он отличался теми же великолепными характеристиками, что и остальные добровольцы, просто этого оказалось недостаточно. Он стремительно терял связь с реальностью, и сложно сказать, что было страшнее: это или периоды, когда его сознание прояснялось. Если бы он просто поддался воздействию мутагена и потерял рассудок, остановить его было бы куда легче. Однако в периоды прояснений он избавлялся ото всех ловушек, подготовленных для него, а поступить правильно уже не мог.

– Его ведь все равно остановили? – уточнила Альда.

– Остановили, – кивнул Триан. – Пожертвовав станцией.

Сначала «Артемиду» еще пытались спасти: против Годфри посылали то тренированных бойцов, то военных роботов. Но он с легкостью расправлялся с любым противником, а раны, которые прежде убили бы его за секунду, теперь ему не вредили. Не получилось даже эвакуировать персонал, и вскоре все на станции были мертвы.

Тогда руководство попыталось управлять «Артемидой» удаленно: там отключили подачу энергии, откачали весь воздух. Однако несколько уцелевших камер демонстрировали шокированным наблюдателям, что Годфри это не особо волновало. Существо, в которое он превратился, не нуждалось ни в воздухе, ни в тепле.

В какой-то момент мелькнул соблазн просто оставить его на станции и забыть обо всем, однако наблюдение за этим живым мертвецом заставило быстро отбросить такие идеи. Что, если он способен путешествовать через космос сам, без помощи кораблей?

– А он был способен? – насторожилась Альда, как раз вспоминавшая об этом.

– Тебя интересует, был способен он или способны ли нынешние легионеры?

– Все сразу!

– Нужно понимать, что Маурин Годфри отличался от современных легионеров, – напомнил Триан. – Первородная материя не только качественно переваривает мозг, но и дает определенные преимущества. Он не смог бы перемещаться в космосе, но был достаточно живучим, чтобы там не умереть. Что же до нынешних легионеров… Высшие способны выносить такие условия, двигаться и не умирать если не вечно, то долго.

– А ты мог?

– Да. Я мог.

Ученые, ознакомившиеся с отчетами погибших коллег с «Артемиды», забили тревогу: появились все основания предполагать, что существо эволюционирует. Оно оставалось хотя бы отчасти уязвимым, пока сохраняло человеческие черты, ведь человек смертен. Однако были причины опасаться, что оно в итоге станет более простым и более крепким организмом. Вспоминая Рафаля, Альда кивала неведомым ученым сквозь пространство и время.

Так что Годфри перехватили в момент уязвимости. Его изолировали в одном из блоков станции и направили к пылающему неподалеку красному карлику. Предположительно, это убило Маурина. Проверить все равно никто не мог.

Подлетая к станции, Альда видела печальные напоминания о тех событиях. Изначально «Артемида» строилась как кольцевая станция – череда трапециевидных жилых и технических блоков, объединенных переходами-сцепками. Теперь же это кольцо было разорвано – не хватало по меньшей мере двух блоков. Причем удаляли их не на уровне сцепок, это еще был бы цивилизованный подход. Однако военным почему-то пришлось взрывать станцию, и теперь на месте разлома остались острые металлические обломки, похожие на оголенные кости.

«Артемида» была темной и неподвижной. Она казалась бы космическим мусором, если бы не стабильно работающие навигационные двигатели, кое-как приваренные к ее уцелевшим блокам. Грубая поделка на в прошлом совершенном проявлении инженерной мысли – кукольные руки и ноги, нашитые на живую плоть.

Сразу после гибели Маурина Годфри станцию официально закрыли, для ее восстановления все равно не было никаких ресурсов. «Артемиде» просто позволили существовать, и сквозь космос парила гигантская общая могила тех, кто верил в счастливое будущее.

Чуть позже, когда окончательно сформировался Легион, он приписал заброшенную научно-исследовательскую станцию к своей собственности. Он оснастил ее новыми двигателями, пунктом хранения и постоянной охраной. Считалось, что это делается исключительно в целях безопасности, и такое объяснение не было ложью, ведь мертвая «Артемида» действительно представляла собой серьезную угрозу.

Но была у интереса Легиона и другая причина: станцию покидали в спешке, да и удалось это немногим. Пока там существовал Годфри, никто не осмелился бы сунуться на «Артемиду». Однако после его гибели вспомнили, что там осталось немало ценных материалов.

Уже во времена своего расцвета Легион отправил на «Артемиду» исследовательскую экспедицию, возглавляемую профессором Азаха́рой Криадо́ – человеком, не легионером, однако в этом не было ничего необычного. Необычным оказалось другое: профессор ничего не нашла.

Кто-то мог объяснить это тем, что на станции попросту не осталось никаких сведений, или некомпетентностью исследовательницы. Однако до того, как Годфри уничтожил «Артемиду», эксперимент длился месяцами, там анализировались случаи нескольких добровольцев. У колонии, завоевавшей человеческое тело, не было никакого интереса к научным данным, она не стала бы намеренно их уничтожать, они должны были сохраниться.

Ну а Азахара Криадо должна была их найти. Она работала на Легион не один год, возглавляла особо опасные экспедиции и добывала данные в куда худших условиях. Однако на сей раз она объявила, что ей не удалось обнаружить ничего существенного. Лаборатория была слишком сильно повреждена.

И словно этого было недостаточно для подозрений, сразу после экспедиции Азахара взяла отпуск, оставила отчет на первой попавшейся военной станции и улетела на курортную планету.

В Легионе наивных дураков не было, такое поведение там сочли, мягко говоря, настораживающим. Но производить захват известной ученой на многолюдном курорте не стали, да и Азахара оставалась на связи и считалась действующей сотрудницей. К ней приставили наблюдение, убедились, что ничего подозрительного она не делает. Профессору оставили шанс после отпуска явиться на центральную базу и объясниться.

Однако до этого так и не дошло: транспорт, на котором Азахара покидала курорт, взорвался в полете, все пассажиры погибли. Произошедшее сочли несчастным случаем, указаний на постороннее вмешательство просто не было.

– И что, Легион на это купился? – поразилась Альда.

– У Легиона не было выбора. Расследование того, что произошло с Азахарой, велось и тайно, и открыто, но ничего не принесло. Кто бы ни устранил ее, следы он замел отлично.

– А ты что об этом думаешь?

– Я об этом не думал, – пожал плечами Триан. – Ни «Артемиды», ни Шидоная никогда не было среди моих приоритетов.

После смерти профессора прошло почти десять лет, и за этот срок никаких последствий произошедшего не было. Если Азахара и вывезла со станции секретные данные, тот, кто ее убил, не сумел ими воспользоваться.

Все это означало, что толку от полета на «Артемиду» не будет. Но других зацепок просто не было, и Альда упрямо отказывалась сдаваться.

Стыковку станции и «Северной короны» никто проводить не собирался, это было слишком опасно. Когда они подобрались на максимально допустимое расстояние, капитан заставила корабль остановиться. Альда позволила призраку Триана развеяться в воздухе и направилась к ангару, в котором уже дожидался челнок.

Она успела привыкнуть к новой команде – насколько это вообще возможно. Да, ей все еще тяжело было думать о том, что челнок на сей раз поведет не Киган, что по пути к станции Стерлинг не будет ворчать о нарушении правил и о том, что все умрут… Но ведь молчаливого и спокойного присутствия Триана тоже пока не будет, а голос Римильды она не услышит вообще. Принять это оказалось намного сложнее, чем смириться с новым составом экипажа, а она все равно справилась.

За проведенные в пути часы Альде пришлось на время позабыть о вежливости и проверить разум новых спутников – всех, кроме Стефана. Влезть ему в голову было не так просто, да и незачем. Результат все равно был бы один: у него своя игра и доверять ему нельзя. А если все понятно, зачем силы тратить?

Хотя сейчас, в челноке, все они смотрелись образцовой командой, хоть в учебник академии космического флота помещай!

Место за штурвалом занял Кай Ателлир. В дороге хилеры мало с кем общались и на всех смотрели волками. Дело было не в путешествии, они так вели себя всегда, они будто нарывались на драку со всем миром. Причем казалось, что желание навалять Вселенной они делят по-семейному, пополам. Однако Альда, заглянувшая им в головы, уже успела выяснить, что по-настоящему дурноватая там только девица, брат куда спокойней и притворяется таким же маньяком скорее из солидарности.

Впрочем, настоящих проблем от них ждать не следовало: Вернон приказал им подчиняться Лукии, а хилеры слишком боялись своего босса, чтобы ослушаться. Так что миссию они планировали выполнять безукоризненно, а вот в свободное время с ними лучше было не пересекаться.

Матео устроился рядом с капитаном, там, где обычно сидел Рале… Но такое место просто предписывали правила. Вряд ли сам электрокинетик искренне пытался кого-то заменить. Его такое не волновало, он для Альды был черной бездной, по нелепой насмешке Вселенной обретшей форму человека. Но так всегда выглядят люди, которые носят в себе горе и потери.

Единственным, кто казался расслабленным, был Стефан Северин. Причем если Триан на таких миссиях выглядел скучающим, то нынешний номер 1 по привычке изображал всеобщего друга. Его нисколько не заботило, поверят ему окружающие или нет, он просто не хотел терять сноровку.

Челнок мягко вздрогнул, начиная движение. Альда не представляла, о чем думали сейчас остальные, да и не интересовалась. Все ее внимание было сосредоточено на станции, которая вблизи казалась совсем уж огромной. Телепатка прикрыла глаза, сконцентрировавшись на своих способностях.

Никакого результата это не принесло: станция была мертва. Сначала Альда проверила ее на сложный разум, потом понизила планку, выискивая возможных хищников – или даже примитивные формы жизни. Бесполезно. Все, что произошло на «Артемиде», закончилось много лет назад. Уже экспедиция Азахары Криадо покидала ее спокойно, без достижений, но и без проблем.

Хотелось сказать, что станция, полная мертвецов, была окружена гнетущей энергией, но это была бы намеренная драматизация событий, такое в спецкорпусе не поощряли. Телепаты не умели чувствовать мертвые объекты, только смерть как процесс. Однако здесь все закончилось слишком давно, и на Альду давили лишь знания об «Артемиде», с помощью которых воображение наполняло станцию призраками.

Но призраки, даже если они там были, не помешали челноку спокойно пристыковаться к уцелевшей части станции, подальше от изорванного взрывами металла.

– Системы жизнеобеспечения запустить невозможно, – предупредила Лукия. – Не на всем объекте так точно. Экспедиция Легиона обеспечила их только в одном блоке. По завершении работ они были отключены, но теперь активированы снова.

– Так почему мы не прицепились сразу там? – недовольно поинтересовалась Янга Ателлир. – На кой нам эта экскурсия?

– Субординация, Ателлир, – холодно напомнила Лукия.

Янга, надо отдать ей должное, тут же смутилась:

– Простите, капитан. Это не повторится.

– Равно как и устное предупреждение – следующее будет с занесением в личное дело. Что же до вашего вопроса, нам необходимо осмотреть хотя бы часть станции, чтобы получить общее представление о ней. Мы должны сравнить то, что увидим своими глазами, с тем, что упомянула в своих отчетах профессор Криадо.

Обладатели специальных способностей могли переносить куда большие нагрузки, чем обычные люди, но перемещение в безвоздушном пространстве к таковым не относилось. Поэтому для вылазки на станцию им пришлось использовать и защитные скафандры, и шлемы. Альда подозревала, что Стефан с легкостью обошелся бы без этого, но и он смиренно пристегнул к форме шлем. То ли чтобы не отличаться от остальных, то ли чтобы лишний раз не напрягаться.

Если бы здесь был Киган, он бы сказал, что они отважно топают в открытую гробницу. Но Кигана не было, слова так и не прозвучали, хотя все присутствующие наверняка подумали о чем-то подобном. Иначе и не получилось бы: в случае «Артемиды» это сравнение стало очевидным.

Казалось, что они из космоса попали прямиком в какое-нибудь подземелье – слишком уж темно здесь было, слишком явной стала разруха. Из вершины человеческой мысли своего времени «Артемида» превратилась в череду лабиринтов, сформированных даже не блоками как таковыми, а кое-как нагроможденными внутри них обломками. Похоже, несчастные люди, запертые на одной станции с чудовищем, пытались то ли защититься, то ли подготовиться к нападению, это уже не имело значения. Результат все равно один: никого тут не осталось.

Пробираться через завалы, да еще и без искусственной гравитации, оказалось на удивление тяжело. Обычные люди, пожалуй, не справились бы – ни с этим, ни с темнотой, разреженной лишь скудным звездным светом, который с трудом пробирался сюда через иллюминаторы. Но обладатели специальных способностей справлялись, адаптировали зрение и продолжали двигаться вперед.

Сначала Альда еще пыталась идти наравне с остальными, потом сообразила, что никому эти демонстрации не нужны, и использовала телекинез для перемещения через пространство. Ей приходилось чуть ли не легче всех… За исключением Стефана, который шел по захламленному блоку, будто все они находились на Земле и никаких особых обстоятельств вообще не было. Наглость этого стервеца пока останавливалась на границе между очевидным любопытством при осмотре обломков, но до того, как он снял бы шлем.

Альда готова была помочь любому, кто попросил бы об этом, однако остальные о таком даже не помышляли. Ну а потом телепатке стало не до беспокойства за своих спутников. Они добрались до отсеков, где сохранились трупы, и думать ни о чем другом уже не получалось.

Сначала Альде показалось, что самое страшное на погибшей станции – это переходы между блоками. Они изначально были самой уязвимой частью «Артемиды», теперь они казались ветхими и угрожающе хрупкими. В некоторых даже появились сквозные трещины и пробоины. Идешь по такой сцепке – а рядом с тобой пустота, безжизненная, бесконечная, готовая утянуть тебя в один момент… Альда с этой пустотой уже сталкивалась, поэтому внутри сцепок всегда ускорялась, словно спешила миновать узкий мост, подвешенный над бездной.

Она утешала себя тем, что хуже не будет: блоки намного крепче, те, где работала экспедиция, вообще восстановлены. Но это она зря, конечно. Опыт полетов на «Северной короне» научил Альду: хуже бывает всегда.

В первых блоках, которые они миновали, трупов не было. Сложно сказать, почему. Возможно, за столько лет мертвые тела унесло через пробоину, хотя Альда больше надеялась на то, что у членов экспедиции Криадо хватило совести забрать отсюда мертвецов и достойно похоронить. Она определенно переоценила ученых, посланных Легионом. Трупы они не трогали, просто мертвецы в свое время сами собрались лишь в некоторых блоках в отчаянной надежде спастись, сохраняя единство. А может, их туда перетащило существо, совсем по-звериному обустраивавшее схрон, кто уже скажет наверняка?

Результат все равно один: некоторые блоки были полны мертвецов. Альде почему-то казалось, что если тела и есть, то уже на последней стадии разложения. Несчастные скелеты в обрывках униформы. Все равно навевающие печаль, но достаточно непохожие на людей, чтобы отстраниться от них и не примерять их судьбу на себя.

Теперь она и сама не понимала, как позволила себе такую наивность. Воздух и тепло убрали со станции еще при жизни существа, вскоре после смерти этих людей. Так с чего бы им разлагаться так, как на Земле?

Космические мертвецы оказались куда более жуткими. Они смотрелись белесыми, и сложно сказать, было это из-за неестественного света или самого состояния тел. Далекие от природы Земли, они поддавались смерти по новым законам, превращаясь в нечто среднее между мумией и восковой фигурой. Но больше всего пугало даже не состояние плоти, а последний отпечаток души, оставшийся на ней: мертвецы сохранили в позах и на лицах такой животный ужас, что он наполнял пустую станцию даже десятилетия спустя.

Любое живое существо страшится смерти, разумное – тем более. Однако обычно даже у страха есть предел, а тут он был особенным. Эти люди – солдаты и ученые! – теряли человеческий облик перед лицом того, что на них надвигалось. Кто-то другой не понял бы, почему сложилось именно так. Но Альда ведь была на Марсе…

Она старалась не обращать внимания на мертвых, они уже не способны были ничего рассказать Альда просто медленно продвигалась вперед, глядя строго перед собой. Но не все в команде были настроены так трагично, хилеры проявили к трупам активный интерес: Ателлиры отделились от общей группы, они заглядывали в ловушки бывших баррикад, в технические помещения, они без сомнений подтягивали поближе мертвецов и изучали их.

То и дело в динамики, установленные в шлемах, врывались их возбужденные голоса. Впрочем, нельзя сказать, что их радовал вид смерти, интерес Ателлиров был исключительно научным, и это немного успокаивало. Хотя Альда не первый раз отмечала, что многие могущественные хилеры очень быстро теряют уважение к смерти как таковой.

Римильда циником не стала, просто старательно делала вид, что она такая. Но была бы такой на самом деле – не пожертвовала бы собой ради того, кого любила, пусть даже смущенно и в тайне от самой себя.

Размышления Альды прервал восхищенный крик Янги Ателлир:

– Нет, вы посмотрите на это! Серьезно, идите и посмотрите, такое нечасто увидишь!

Альда подозревала, что у нее это зрелище вряд ли вызовет такой же восторг, как у хилера. Но остальная команда действительно направилась посмотреть, и телепатке пришлось присоединиться.

Янга поджидала их возле небольшой технической ниши в стене. Такие обычно использовались для хранения инструментов или запчастей, ни для чего другого они не подходили: всего метр в высоту, меньше полуметра в ширину и глубину, что там может поместиться?

Но кое-что все-таки поместилось – а точнее, кое-кто. В нишу забилась молодая женщина, пытавшаяся то ли укрыться там, то ли через углубление добраться до технического люка – который был даже меньше, чем собственно ниша. Естественно, у женщины ничего не получилось. Да и не могло получиться: какой бы хрупкой она ни была при жизни, она не поместилась бы в тоннель, слишком маленький даже для ребенка.

Однако несчастная дошла до такого состояния, когда ей стало просто все равно. То, что преследовало ее, заставляло забыть о страхе смерти и боли. Женщина ведь сама причиняла эту боль себе! Ее тело оказалось вжато в нишу и частично – в тоннель. Она вталкивала себя туда, куда поместиться не могла, срывая кожу, выбивая плечевые суставы, ломая ребра. Тело было страшно искажено, вжато в нишу так сильно, что даже годы запустения не вырвали его оттуда.

Женщине это не помогло: ее жизнь оборвала жуткая глубокая рана на боку, оставленная с внешней стороны ниши. Она даже не видела своего убийцу: к тому моменту она застряла так безнадежно, что не могла повернуть голову.

Глядя на это изуродованное, спрессованное тело, Альда даже сейчас будто ощущала в нем страх обезумевшего животного, утратившего само понимание того, что оно делает.

Хилеры рассматривали мертвое тело с любопытством, остальные – с тихой печалью и напряжением. Наконец тишину нарушил Матео:

– Может, это он затолкал ее туда? Делал тайник, как животное?

– Эти животные не делают тайников, – тихо, без привычной язвительности сказал Стефан.

– А даже если бы делали, это не внешнее воздействие, – заметила Янга. – Она точно все проделала сама.

– Раздробила собственные кости? А вот тут мышцы порваны так сильно, что рука будто отвалиться готова! – поежилась Альда.

– И отвалилась бы – травматическая ампутация! Не успела просто. Вряд ли она чувствовала боль, страх всегда сильнее боли, если до сравнения дойдет. Ты как телепат должна знать, вообще-то!

– Она бы не выжила, даже если бы он ее не убил, – заключил Матео, тоже внимательно осмотревший тело. – Не думал, что можно так напугать… Интересно, чем именно?

– Полагаю, что вот этим, – отозвался Кай.

Он как раз на мертвую женщину не смотрел, он переместил поближе труп мужчины. Тело покойника было испещрено глубокими ранами – каждая размером с кулак, не меньше. Даже Альда, знавшая медицину лишь на общем уровне академии, могла определить, что это не следы термовыстрелов или колотых ран. Казалось, что из тела мужчины просто вырывали плоть – методично, безжалостно, кусок за куском. И судя по тому, каким искаженным его лицо осталось после смерти, большую часть этого процесса он почувствовал…

– Чем были нанесены раны? – уточнила капитан.

– Руками, – безразлично отозвался Кай. – И человеческими зубами. Причем размер зубов менялся в зависимости от того, какую часть тела нужно было обглодать. А если сделать прямой укус было никак нельзя, хищник отрывал кусок тела рукой.

В это время его жертва была жива, кричала, вырывалась изо всех сил, но ничего не могла изменить. А люди, запертые в этом блоке, были вынуждены наблюдать за последней агонией того, кто еще совсем недавно улыбался им! Они понимали, что очень скоро это произойдет и с ними, других вариантов просто нет, хищную тварь не остановить. Именно это породило такой ужас, который заставил молодую женщину изломать собственное тело в отчаянной попытке отвлечься от страха.

– Доэкспериментировались, – выдохнул Матео.

– Мы здесь не для того, чтобы осуждать их, – напомнила Лукия. – За свою ошибку они заплатили сполна, для нас их гибель уже не имеет практического значения.

– Вообще-то, имеет, – возразил Стефан. – Если мы здесь для того, чтобы получить данные, то это начало.

– Что вы имеете в виду, Северин?

– То, что представляет собой первородная материя – и финальная стадия ее эволюции – в поедании как таковом не нуждается. Оно не ест, оно присоединяет, это диффузия, если угодно, но никак не поглощение и переваривание. Потребляет пищу как раз человек.

– Оно уже изменилось достаточно сильно, чтобы стать бессмертным, но все равно сохраняло человеческие повадки! – догадалась Янга.

– Вот именно. То, что сейчас сидит на Марсе, преобразилось намного быстрее. И если оно освободится, победить его будет даже сложнее. Это можете записать в блокнот с добытыми нами данными, если таковой имеется.

Казалось, что это наблюдение не так уж важно – ведь Годфри мертв, других мутантов такого уровня больше нет, да и не будет! Однако Альда все равно почувствовала укол тревоги. Стефан вполне справедливо указал, что слияние человека и колонии гораздо сложнее, чем они предполагали. Что, если Триан действительно вернется, обретет свое тело, но станет таким же плотоядным чудовищем, каким был Годфри? Только намного сильнее… Простит ли он их за это, если сохранит сознание? Имеют ли они право так с ним поступить?

Альда тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Нельзя бояться на старте миссии, это просто неправильно! Они ведь даже не вышли на след Шидоная, для сомнений нет причины. Лишь после того, как они добудут первородную материю, можно будет посомневаться: готова ли Альда вообще рискнуть судьбой всего человечества?

Пока же их маленькая группа продолжила путь по космической станции, похожей на разоренное кладбище.

* * *

Если смотреть только на Солнце, не так сложно поверить, что он прямо сейчас на Земле. Потому что Солнце одно на две планеты, деревья такие же, ветер приносит запах свежескошенной травы – сервисные дроны продолжают работу даже в опустевшем городе. Почти как отпуск… Если сосредоточиться на настоящем моменте и не думать обо всем остальном.

Именно этим и занимался сейчас Киган. Он обнаружил на крыше небоскреба, который они выбрали в качестве временной базы, кафе с открытым балконом. Возле прозрачных перил были установлены на удивление удобные деревянные кресла, в которых можно было полулежать, потягивать коктейль из высокого, покрытого испариной стакана и смотреть, как Солнце путешествует по небу.

Ну и подстреливать чужие дроны, конечно, куда без этого. Они появлялись тут редко – но все-таки появлялись, мимикрируя под военные. Киган, в отличие от Стерлинга, даже не пытался заучить все регистрационные номера. Он просто принес с собой сканер, который сам определял, «свой» дрон – или кто-то опять наглеет.

Сначала электрокинетик еще пытался захватить дроны целыми, изучить их, понять, кому они принадлежат. Потом понял, что это бесполезно. С ними играли не полуграмотные пираты, тот, кто обладал наглостью отправлять дроны в опустевший город, умел заметать за собой следы. Поэтому Киган теперь просто посылал в них молнии, неизменно попадавшие в цель. Для этого не нужно было подниматься с кресла – или даже отказываться от алкоголя, что уж там, хотя на миссиях пить не полагалось. Но многолетний опыт подсказывал Кигану, что алкоголь в таком количестве его организм воспринимает как газировку: скорее бодрит, чем пьянит.

– Что вы тут делаете? – прозвучал у него за спиной удивленный голос.

– Бухаю и стреляю, – невозмутимо отозвался Киган.

Ему не нужно было оборачиваться и проверять, кто там еще пожаловал на крышу, голос был знакомым. Киган не стремился сойтись со всеми, кого флот послал на Марс, но хотя бы раз уже с ними пересекался.

Самым впечатляющим представителем комиссии, безусловно, оставался Феликс Рит. Киган даже не догадывался, что спецкорпус озадачится таким! Похоже, большие боссы воспринимают ситуацию очень серьезно, раз сразу зашли с козырей. Только поздно они спохватились… Киган смотрел на шрам на своем запястье и думал о том, что слишком поздно.

Феликсом многие восхищались, он и правда был отличным воином. Впрочем, сам Феликс от такого восхищения быстро уставал, поэтому на базе он не задержался. Вскоре он отправился в город, отлавливать оставшихся уродцев. Именно поэтому Киган был здесь, а не там. Ничего лично против Рита он не имел, но почему-то все равно не хотел с ним пересекаться. Да и вообще с кем бы то ни было, это даже Стерлинг уловил, а девица, вот, приперлась.

Тели́ла Лимао́та была не из специального корпуса, ее послал флот. Она считалась военной, лейтенантом, но Киган прекрасно знал подобных военных: чистая формальность, звание на пустом месте. По факту же, такие, как Лимаота никогда не бывали на поле боя и падали в обморок от самой перспективы оказаться там.

Девица эта, бравый лейтенант, была невысокой и пухлой. Не толстой, нет, просто из тех, кто от природы наделен широкой костью. Она держала себя в форме, фигура у нее была женственная, с тонкой талией, округлыми бедрами и полной грудью, но для офицера это сомнительное достижение. Не похоже, что Телила владела хоть какими-то боевыми искусствами. Да и зачем ей? Такие, как она, коротали время между академией и пенсией в кабинетах, заполняя бесконечные формуляры, составляя анкеты и прописывая инструкции.

Вероятнее всего, за жизнь девицы, длившуюся, по предположению Кигана, лет тридцать, это было первое полевое задание. Телила заметно нервничала, хотя провела на Марсе не один день, постоянно краснела и легко смущалась. В комиссии она расследованием не занималась, просто писала отчеты за других, это у нее хорошо получалось.

Ей почему-то казалось, что если она ответственно относится к своей работе, то и остальные должны. Теперь она застыла где-то за спиной у Кигана и только возмущенно сопела. Сложно сказать, что поразило ее больше: его слова или то, что он действительно занимается таким в рабочее время!

– Так же нельзя! – наконец выдала она.

– Ладно. Буду знать, – отчитался Киган и сделал еще один глоток из стакана.

Кажется, он слышал, как девица поперхнулась возмущением. Он надеялся, что она уйдет, однако Телила оказалась удручающе настойчивой. Она промаршировала вперед и остановилась перед креслом, заслоняя электрокинетику великолепный вид.

Она была даже забавной: затянулась в строгую форму, попыталась собрать в пучок мелкие кудряшки, а они все равно пружинками выбивались во все стороны. Телила была похожа на одну из тех кукол, которые теперь можно увидеть только в музеях: пухлое лицо, в котором до сих пор сквозило что-то детское, круглые глаза, полные розовые губы – она их не красила, от природы такие достались. Она казалась школьницей, которая зачем-то переоделась в военную, а с учетом ее фигуры причины подбирались далеко не детские.

Кигану все равно полагалось воспринимать ее всерьез. Кто сказал, что миссия будет простой?

– Сейчас рабочее время, – напомнила Телила. – Вы не можете проводить его вот так!

Она думала, что наконец нашла выигрышный аргумент. Электрокинетик не позволил ей слишком долго наслаждаться триумфом:

– А в чем моя работа?

– Э… Ну… Работать! Не знаю, но уж точно не валяться тут с коктейлем!

– Я охранник, – подсказал Киган. – В смысле, приписан к охране группы. Я охраняю.

– От кого?

– Вниз посмотрите.

Она сначала бросила возмущенный взгляд на него, просто чтобы обозначить свою позицию, и лишь потом покосилась вниз. Телила старалась делать вид, что не боится высоты, хотя, конечно же, боялась. На далекой дороге ее поджидала груда сожженных дронов, выступавшая молчаливым свидетелем полезности Кигана.

– Убедились? – поинтересовался электрокинетик.

– Ну… Да… Но вы все равно должны делать это не так!

– А как?

– Как-то… дисциплинированно!

– А какая разница? – Киган выпустил в небо череду из пяти искристых молний.

Получилось красиво, но девица все равно шарахнулась, уперлась спиной в перила, решила, что кто-то подкрался к ней сзади, и отпрыгнула уже оттуда. Дерганая все-таки… Но хоть обзор освободила – уже плюс.

– Прекратите! – возмутилась она.

– Я лишь пытаюсь показать, что могу стрелять из любого положения. Хоть стоя, хоть сидя, хоть скрутившись кренделем. Что вас не устраивает?

– У солдата космического флота есть образ, которого нужно придерживаться!

Киган до последнего надеялся, что она от него отстанет. Явно же этот пупс поддался очередной панической атаке и вышел на крышу просто подышать! Но нет, Телила осознала себя хранительницей военной морали и теперь действовала по методу земной мухи: доставала одним своим присутствием.

Подыгрывать ей и дальше Киган не собирался, он все равно устал валяться – как бы странно это ни звучало. Электрокинетик отставил в сторону стакан, который был по-прежнему наполовину пуст, а не полон, но со времен Марсианской Резни иначе и не случалось. Думать об этом не было настроения, и Киган просто направился к перилам.

– Вы куда? – смутилась Телила.

– Придерживаться образа!

– Что вы собрались делать?

– Я на дежурство, обойду периметр и все такое. Не скучайте.

Прежде, чем Телила успела снова упрекнуть его или что-то спросить, он уверенным движением перемахнул через высокие перила и сорвался вниз.

Его встречали сорок этажей пустоты. Принимали, обнимали прохладой, как родного. В короткие моменты полета казалось, что все хорошо, а плохое было неправдой… Ничего на самом деле не существует, ему приснились не только события на Красной планете, но и вся его жизнь. Во сне ведь часто бывает чувство полета! Но стоит только проснуться, и все будет хорошо, потому что проснется он не один.

Раньше высота манила его именно поэтому. Теперь же Киган пришел в себя – насколько это было возможно. Он позволил себе насладиться свободным парением, ну а потом снова призвал электричество, пустив его вниз.

Летать электрокинетики не умели, вообще никакие, даже самые сильные. Зато умели медленно падать, и этого было достаточно. С помощью созданного поля Киган уменьшил собственную скорость, подведя ее к безопасному пределу. Благодаря этому он сумел ловко приземлиться на ноги среди обломков дронов.

Он посмотрел вверх и махнул рукой Телиле, превратившейся теперь в крошечного человечка, застывшего у перил. Отсюда невозможно было разглядеть ее лицо, но Кигану и смотреть было не нужно, и так понятно, что она там сейчас бледная и трясется потешно. Ну, пусть привыкает, работа со спецкорпусом – она примерно такая, легче не будет.

На Марсе не было никакого периметра, который следовало бы обходить… Кроме охранного периметра вокруг бывшего «Демиурга», но туда никому соваться не разрешалось. Так что Киган отправился просто бродить по улицам, надеясь, что не пересечется с Феликсом – каковы вообще шансы в мегаполисе?

Феликс, конечно, компания поприятней, чем пухлая зануда, но Кигану сейчас вообще никакой не хотелось. Он убеждал себя, что просто гуляет, разминает затекшие мышцы, до последнего. А потом вдруг обнаружил, что стоит перед той самой площадью, на которой все произошло.

Когда Новый Константинополь эвакуировали, тут прибрали, как могли. С помощью дронов, конечно, люди были заняты другим – да и не хотелось людям на такое смотреть. Немногочисленные уцелевшие фрагменты тел увезли на захоронение. Кровь замыли, по большей части удачно. Но дыры в земле и каменных плитах остались – страшные темные рытвины с рваными краями. Те самые, из которых появлялось существо… и в которых исчезала жизнь.

Римильда все еще была здесь. Такой вот парадокс: она исчезла отовсюду, но тут была. Замерла над провалом, окруженным черными разводами – тут землю жгло электричество. Римильда была спокойна, она-то знала, что делает. Она не сомневалась. Легче от этого не становилось.

Киган понятия не имел, сколько времени провел здесь. Он приходил на площадь уже не первый раз, и постоянно время застывало, играло с ним. Захотелось снова разодрать шрам на руке, так, чтобы пошла кровь. Но Римильда хмурилась, осуждала за это, и Киган просто заставил себя уйти.

Хотелось драки. Чем масштабнее, тем лучше, сцепиться с кем-то, выпустить ярость… Но последние немногочисленные хищники Марса будто почувствовали это. Они затаились, у них не было желания превращаться в угли под потоком электричества. А может, их всех уже истребил Феликс, который тоже скучал на марсианской миссии.

Киган не думал о том, куда идет, ему просто хотелось оказаться подальше от площади – так же сильно, как подраться. Мимо мелькали улицы, проспекты и зеленые скверы. Сияющие небоскребы, которые теперь казались одинаковыми. Он удалялся от «Демиурга», так что ничего серьезного обнаружить по определению не мог.

А он все равно обнаружил. Киган и сам не заметил, как добрался до окраины города, здесь жилых домов и небоскребов было поменьше, а промышленных зданий – побольше. А еще тут хватало складов и площадок для открытого хранения грузов, поэтому именно эту часть Марса использовали для импровизированной свалки боевой техники.

Все понимали, что это неправильно – устраивать в столице такое, но после Резни и ускоренной эвакуации выбора не осталось. Военные только и успели, что перегнать сюда всю вражескую технику, от дронов до космических челноков. Они отключили все, что могли, что-то даже уничтожили, а потом улетели.

Для Кигана это новостью не стало, он в этой части города уже бывал и хранилище осматривал. Однако именно это и помогло ему уловить перемены.

Они не были очевидны, перемены эти. Дежурный, наблюдающий за хранилищем через камеру дрона, вообще ничего не заметил бы. Да и Киган не мог уверенно сказать, что́ здесь изменилось со времен его последнего визита. Просто челноки как будто сдвинулись, стали теснее, и груды металлических обломков переместились. Это не могло произойти случайно, похоже, на свалке пытались что-то спрятать, но очень осторожно, так, чтобы никто не заметил.

Был и еще один настораживающий момент: пыль. Обычно в столице о ней благополучно забывали, не мог главный город планеты инноваций сталкиваться с теми же проблемами, что и деревня на планете-пустыне! Однако недавние события повлияли на все, и в воздухе Нового Константинополя появилась взвесь, сформированная песком, принесенным со стороны «Демиурга», копотью, даже испарившейся кровью, которой в последнее время пролилось слишком много. Со временем эта взвесь опустилась, покрыла все вокруг траурной вуалью.

Теперь же взвесь была расчерчена. Она предательски сохранила разводы, которые оставил сильный ветер, словно пытаясь пожаловаться Кигану, что ее потревожили. Вот только настоящего ветра в последнее время не было, это электрокинетик знал наверняка, он ведь каждый день охотился то на дронов, то на хищников.

Следовательно, ветер был искусственным. Сначала над свалкой пролетел он, а потом тут стали очень грамотно прятать что-то большое.

Вывод напрашивался сам собой: на Марсе появились посторонние.

* * *

Иарлайт Лео не особо понимал всю схему, разворачивающуюся вокруг Марса. Так, он слабо представлял, как доставка какого-то там мутанта из Легиона может помочь делу. Но его это и не касалось. С тех пор, как все произошло, киборг рвался в бой, он хотел повлиять хоть на что-то. Как только от руководства поступило задание, он согласился не раздумывая.

Он жаждал действия еще раньше, до той самой Марсианской Резни. Он хотел отправиться вместе с Одханом, он даже официальное прошение подал, но ему сразу же отказали. Иарлайт убедил себя, что это не так уж страшно, все в порядке. Что еще он мог, если расстояние между планетами самостоятельно не перелетишь? Одхан должен был справиться, как справлялся всегда.

Но ведь сам Четвертый не раз повторял, что легионер не справляется только один раз. Теперь Иарлайт не мог избавиться от ощущения, что старался недостаточно. Если бы он сам был на Марсе, может, все сложилось бы иначе?

Изменить прошлое он в любом случае не мог, ему оставалось хоть как-то влиять на будущее. Если флоту нужен этот загадочный Тео – да пожалуйста! Он доставит им Тео, ленточкой обвяжет, если придется. Лишь бы закончилось это тупое ожидание непонятно чего!

К тому же миссия, доверенная Иарлайту, казалась не такой уж сложной. Его направили на Землю, самое безопасное место во Вселенной. Что вообще может пойти не так?

Нет, Иарлайт не расслабился, просто не нашел повода, чтобы тревожиться, и решил с этим повременить. Пока он радовался тому, что Бенни оказалась рядом. Он ни за что не попросил бы ее о таком, однако она приняла решение сама. Ей Иарлайт мог доверять – да и ему просто нравилось видеть ее рядом, что скрывать?

Возглавить миссию предстояло Виндару Люцию, одному из немногочисленных уцелевших легионеров высшего порядка. Раньше Виндар был Девятым, сейчас он должен был сменить номер – все ведь сдвинулось! Но он заявил, что слишком стар для запоминания новых цифр, и попросил оставить за ним номер 9 хотя бы временно. Спорить с ним не стали, все равно это пока считалось скорее формальностью.

Иарлайт видел Виндара раньше, но толком не знал. Это вроде как побуждало относиться к легионеру нейтрально, а киборг сразу почувствовал злость. Потому что… Виндар ведь выжил там. Один выжил, хотя мог бы спасти!.. Иарлайт никогда не решился бы обвинить Девятого в таком открыто, но не думать об этом не мог.

Виндар же оставался безразличным ко всему, как и положено высшему легионеру. Он пересекся с Бенни и Иарлайтом на ближайшей к Земле военной станции, поэтому к пункту назначения они летели вместе. Остальные легионеры, насколько было известно киборгу, добирались из разных точек и встретиться с основной группой должны были уже на базе.

Иарлайт терпеть не мог праздные беседы и избегал их при любой возможности. Но сейчас была тема, не связанная с миссией, которая давно уже не оставляла его в покое. Ответы ему могли дать немногие, однако Виндар оказался в их числе. Поэтому, когда челнок покинул базу, киборг все-таки не выдержал:

– Это правда, что решение об… умертвлении Одхана уже принято?

Виндар, до этого казавшийся дремавшим, скользнул по Иарлайту безразличным взглядом.

– Ты придумываешь. О таком никто не будет болтать, порой звания можно лишиться и за слухи. И не только звания. Ты ничего не слышал.

– Как слухи – нет, – вынужден был признать киборг. – Но слышал как разговоры врачей еще в начале… всего. Насколько я понял, из-за случившегося на Марсе раненым легионерам дают куда меньше времени, чем раньше.

– А вот это правда, – кивнул Девятый. – Ты хочешь правду? Пожалуйста: он не очнется. Его состояние стало стабильным почти сразу, как только его доставили в больницу. Но с тех пор ничего не менялось. Его тело не формирует новые ткани, а старых для функционирования недостает. Сейчас в Легионе хаос, только поэтому дату эвтаназии еще не назначили. А дело, в общем-то, решенное.

Даже это Виндар умудрился произнести без тени эмоций. Иарлайт снова почувствовал кольнувшую в груди боль – и обиду, да еще гнев. Хотелось упрекнуть легионера, сказать ему все, что он, Иарлайт, думает про их правила и всю организацию.

И все-таки киборг сдержался. Пользы это не принесло бы, Виндара даже не задело бы, ему вообще плевать. Иарлайту нельзя было вести себя как капризный подросток, нужно думать о миссии.

– Когда решение будет принято, я могу присутствовать? – только и спросил киборг.

– Нет.

– Почему?

– Нет оснований. Ты ему никто.

Иарлайту казалось, что больнее уже не станет, нет больше ударов, которые легионер мог ему нанести. А оказалось вот как… На сей раз не сорваться оказалось сложнее, и помогло лишь то, что Бенни, сидевшая рядом, сжала его руку и украдкой улыбнулась. Виндар все это видел, но говорить ничего не стал.

Земля встречала их неласково – совсем не как тот милый рай, который Иарлайт успел вообразить. Так ведь и база Легиона не в тропиках располагалась! Их ожидала макушка планеты, покрытая ледниками, пронизанная холодными безжалостными ветрами. В атмосфере челнок трясло так, будто родная Земля пыталась отшвырнуть своих детей обратно в космос, беззастенчиво намекая, что им тут не рады.

– Зачем Легиону вообще было сюда забираться?! – не выдержал Иарлайт, в очередной раз подпрыгнув так, что его в кресле только ремни удержали. – На астероиде и то уютней!

– Вне всяких сомнений, – кивнул Виндар. – Поэтому Легион обычно держится от таких мест, как это, подальше.

– Не понял…

Одхан бы сейчас ляпнул что-нибудь вроде «Это потому что ты тупой и непонятливый». Однако Виндар без труда сохранял ледяное спокойствие того, кому вообще на все плевать.

Тем не менее, он пояснил:

– Тео долгое время содержался на одной из ключевых баз Легиона. Это сверхсекретный объект, на который допускают очень немногих. Когда стало известно, что Тео придется передать флоту, его доставили сюда.

– Да уж, никаких секретов от своих… Так что это за место?

– Некое подобие перевалочного пункта. Легион очень не любит делиться своими секретами. Но если его заставляют это сделать, он желает сохранить в тайне хотя бы место, где хранят тайны. А заодно доставить тем, кто вынудил его делиться, максимальные неприятности.

– Даже если это свои?

– Особенно если это свои.

Что ж, с неприятностями у Легиона все складывалось отлично: добраться до крошечного острова, затерянного среди холодного океана, оказалось чуть ли не сложнее, чем до другой планеты. Челнок все-таки справился, но его пассажиров знатно потрясло.

Когда они выбрались, насладиться красотами Земли не получилось: вокруг завывала вьюга, ветер бил в лицо, снег залеплял глаза. Даже если бы у них была необходимость замаскировать челнок, особо стараться не пришлось бы: метель мгновенно превратила его в сугроб.

От посадочной площадки, которую только компьютер и мог отыскать в этой всепоглощающей белизне, они кое-как добрались до научно-исследовательской базы. Она казалась самой обычной – какими их делают теперь и какими делали столетия назад. Изменилось внутреннее наполнение, а вот в плане дизайна сложно было придумать нечто новое в месте, где нет условий ни для высоток, ни для фундамента большого здания… да и потребности тоже нет. По крайней мере, именно такое впечатление Легион старался произвести на любого случайного наблюдателя, если бы таковой вдруг нашелся.

Иарлайт же прекрасно знал, что под базой начинается спуск вниз – и в сторону. Сам объект располагался под ледяными водами океана, невидимыми за завесой вьюги. В ясную погоду можно было разглядеть и добывающую платформу, установленную в сотнях метров от берега, однако сейчас оставалось лишь вспоминать, как она выглядела на схеме.

Сама же база представляла собой комплекс из пяти строений, укрытый за высоким металлическим забором. Два жилых здания, лаборатория, техническое помещение и вышка с антенной. Возле вышки мерцал голографический флаг какого-то научного сообщества, наверняка давно уже выкупленного Легионом.

Они направились сразу к одному из жилых зданий – единственному, в котором горели все окна, будто намеренно подманивая путников теплым желтым светом. Они не то что вошли – ворвались туда, уставшие, замерзшие и даже запыхавшиеся – они, привыкшие к перегрузкам на миссиях! Но иначе не получилось бы, снежная буря оставляла своим нежеланным гостям совсем мало воздуха.

Когда они добрались до базы, легионеры уже были внутри – все четверо, максимально допустимая группа для такой миссии. Они собрались в просторном зале отдыха и теперь разглядывали пришедших. Пришедшие, в свою очередь, разглядывали их. Единственным исключением стал Виндар, он и так был со всеми знаком, поэтому сразу же направился к камину, в котором полыхал открытый огонь.

Иарлайту доводилось встречать разных легионеров, и общую черту отследить оказалось несложно: они отличались поразительным высокомерием. Даже Одхан поначалу представал таким, что скрывать. Иарлайту потребовался не один месяц, чтобы убедиться: Четвертый на самом деле не заносчивое чмо, а честный солдат. Хотя сам Одхан наверняка предпочел бы первое определение…

Но легионеры, присланные на миссию, были другими. Возможно, их выбрали как раз потому, что они такие, а может, они ощущали некое подобие разделенной вины за то, что произошло на Марсе. В любом случае, они изменили типично легионерским манерам и не смотрели на солдат специального корпуса как на рыгнувшего пингвина.

В зале уже обустроились двое мужчин и две женщины. Младшая из женщин была примерно ровесницей Бенни, она улыбалась прибывшим тепло и открыто, словно так надеялась подбодрить их перед спуском на глубину. Вторая женщина, лет на десять постарше, была скорее насмешливой, но добродушно насмешливой, как старший товарищ, обещающий малолеткам защиту. Как и большинство легионеров, женщины были красивы, просто старшая казалась более хищной, как дремлющая пантера, в младшей же еще сквозило очарование вчерашнего ребенка.

Мужчины были примерно ровесниками – лет тридцать пять-сорок, не больше. Один из них, тонкий и явно невысокий, с длинными светлыми волосами, устроился в позе лотоса на ковре и медитировал. Он приветствовал вошедших кивком, однако глаза так и не открыл.

Второй мужчина, очень рослый и крупный даже для легионера, сам направился к ним. И он тоже улыбался… Почему-то такое количество легионерских улыбок на одну комнату начинало нервировать.

– Добро пожаловать, – объявил легионер. – Поздравить могу лишь с успешным прибытием, радоваться нахождению здесь не получится.

– А мы и созданы не для радости, – рассудил Виндар, протянув руки к огню.

– Представишь нас, Девятый?

– У меня нет настроения на разговоры, сами справляйтесь.

Если легионер и был задет, виду он не подал, продолжая улыбаться.

– Да без проблем, отогревайся! Меня зовут Оме́лиан Киси́л, номер 98. Вон там подключился к космосу Ла́мбро Не́сторас, номер 371. Эта красавица – Жа́йла Ильбири́, номер 318, а тут у нас посиживает Ви́ра Ре́глис, номер 164. Каковы шансы, что вы запомните нас с первой попытки?

– Ни одного, – вздохнула Бенни.

И она была права. Пока что Иарлайт думал лишь о том, что к ним прислали воинов разного уровня силы. Самым могущественным оставался Виндар, но таких в Легионе теперь мало. Два довольно низких номера означают, что флот вряд ли видит в этой миссии настоящую угрозу. А вот то, что тут есть и кое-кто из первой сотни, означает, что подготовиться они пытаются ко всему.

Что же до имен, то Иарлайт попросту записал их в свою внутреннюю компьютерную систему. Хотя Омелиан тут же предложил вариант получше:

– Ты же киборг, так? Можешь извлечь наши дела из общей базы и разместить их в отдельной папке. Так тебе будет проще общаться с нами!

Раньше никакой общей базы Легионеров не было и в помине. Да что там, про существование Легиона далеко не все знали! Однако Марсианская Резня многое изменила. Об этом не говорили открыто, но некоторые знали, что ее причиной стали тайные эксперименты Легиона.

Это оказалось таким серьезным ударом, что в Общем Правительстве пошли разговоры о том, чтобы расформировать любые тайные организации внутри флота. Вряд ли это было бы сделано, но уже то, что темы коснулись, настораживало. Поэтому Легион решил сыграть на публику: он создал базу данных, доступную представителям первой сотни всех отделов специального корпуса.

Иарлайт подозревал, что эта база данных прошла серьезную цензуру и имела лишь отдаленное отношение к реальности. Но все же! На таких миссиях, как эта, даже общие сведения могли помочь.

Киборг не спешил расслабляться, он все ждал подвох, но подвоха не было. Похоже, легионеры среднего и малого уровня силы серьезно отличались от высших. Нет, они не были милыми и добрыми, они просто вели себя как самые обычные вояки – и киборга это вполне устраивало.

Иарлайт считал, что к спуску они приступят немедленно – чего тянуть? Однако Виндар объявил:

– Завтра утром.

– Почему? – удивилась Бенни, тоже не спешившая проходить дальше в дом.

– По протоколу запрещено, – пояснил Омелиан. – Мы находимся на нестабильной территории. Поэтому подобные миссии запрещены во время сильных бурь, когда есть риск навредить и Земле, и нам.

– А пока можно расслабиться, несколько часов ничего не изменят, – заметила Вира. – К утру все закончится, это очевидно. Пользуйтесь преимуществами Земли: у нас тут полный холодильник и бар, а на таких миссиях не запрещено есть!

Иарлайт все-таки позволил себе вздохнуть спокойней. Не расслабиться, просто насладиться хотя бы этим моментом. Будущее оставалось нестабильным, страшным даже. Настоящее – последнее затишье перед бурей. Так почему бы не порадоваться тому, что рядом с ним Бенни, их окружают друзья, и спускаться в черные воды уже не так жутко?

Так что он радовался, пока в голове четко и безжалостно не прозвучал голос Одхана: «Пацан, ты дебил. И не лечишься».

От неожиданности Иарлайт вздрогнул, огляделся по сторонам. На один безумный миг ему показалось, что Одхан действительно очнулся, прибыл сюда, чтобы принять управление миссией – он ведь теперь старший по званию, не Виндар!

Но Одхана в здании не было, как не было и мистики в произошедшем. Иарлайту пришлось признать, что вот так бесцеремонно к нему решило обратиться собственное подсознание. Оно ведь не впечатлилось всеми этими рассуждениями о настоящем моменте, ему было неспокойно с самого начала.

Киборг не хотел разбираться в этом, решил, что тревога – просто следствие печальных событий последних дней, а оказалось иначе. Его разум, привыкший работать так же безостановочно и безжалостно, как компьютер, все-таки видел подвох в ситуации. Значит, и Иарлайт больше не мог закрывать глаза.

Омелиан, заметивший его резкое движение, нахмурился:

– Эй, парень, с тобой все в порядке?

– Да, я… схему закоротило чуток, – развел руками Иарлайт. – Я провожу техническое обслуживание перед миссией.

– Есть повод для беспокойства?

– Вообще никакого, чистая формальность!

Снова вранье, и киборгу оставалось лишь надеяться, что прозвучало это достаточно убедительно.

Иарлайт предпочел бы верить, что рядом с ним друзья. Он устал от одиночества и потерь, ему хотелось покоя, вот он и расслабился. Но подсознание упрямым голосом Одхана твердило ему, что для солдата такое вот благодушие младенца – непозволительная роскошь.

Четвертый не раз говорил ему, что легионеры воспринимают как равных лишь легионеров, и шуткой это было лишь наполовину. Нельзя сказать, что все они презирали и уж тем более ненавидели обычных людей. Но все же они посматривали свысока на тех, кому не довелось пережить мучительную мутацию и надеть черную форму. Они сохраняли лишь необходимую вежливость, словом, вели себя как Виндар!

Но каковы шансы, что четыре легионера, случайно отобранные для этой миссии, оказались такими уж милыми и дружелюбными? Нет, они выглядели искренними, в их улыбках не было натужности, в их взглядах светилась симпатия. Но и такое вполне возможно, если у актерской игры найдется должный стимул и причина.

Иарлайт очень надеялся ошибиться. У него ведь не было никаких доказательств, кроме шуточек Одхана! Но отвлечься от всего, как раньше, киборг не мог. Он наблюдал за легионерами, искал подвох и не находил.

Он лишь понимал, что на секретной миссии, да еще и на Земле, да еще и среди льдов и глубины океана, любой подвох способен обернуться грандиозной бедой.

* * *

Когда они наконец добрались до единственного блока, где удалось запустить хотя бы базовое жизнеобеспечение, стало чуть легче. Но Лукия все равно запретила всей команде снимать шлемы. Она вдруг поймала себя на мысли, что почти ждет возмущенного вопля Кигана… Он всегда правила терпел лишь до определенного момента, а электрокинетики никогда не славились смирением.

Но Кигана не было, а Матео, до недавних пор явно такой же буйный, после событий на Марсе присмирел, будто в себе замкнулся. Лукии в кои-то веки досталась дисциплинированная команда, и это должно было радовать, а капитан ощущала лишь странную пустоту внутри.

Впрочем, миг смирения долго не продлился – полыхнули Ателлиры.

– На кой нам таскать на голове эту кастрюлю? – возмутилась Янга.

– Мы хилеры высшего уровня, для нас изначально угрозы не было! – тут же поддержал ее Кай.

Лукия давно уже заметила, что по сути своей Кай – человек спокойный и неконфликтный. Но сестру он любил и опекал, поэтому тут же подключался к любому ее начинанию, даже откровенно разрушительному. Вот и теперь он вроде как хмурился, а взгляд, направленный на Лукию, был извиняющимся.

Лукия злиться не собиралась: в день, когда она не сможет угомонить свою команду, ей следует подать прошение об отставке.

– Отставить, Ателлир, – велела она.

– Какой из Ателлиров? – тут же уточнила Янга.

– Любой. Это вас обоих касается. Мы находимся на территории с повышенным уровнем угрозы. Это осознает даже легионер номер 1, Северин точно так же мог бы сказать, что ему не нужна защита – и правдой это было бы больше, чем в вашем случае. Но он молча выполняет приказ.

– Образцовый солдат и прекрасный человек, – смиренно склонил голову легионер.

Лукия его проигнорировала, она продолжила:

– Шлемы остаются до конца миссии.

– Да блин! – возмутилась Янга.

– Выговор. На этот раз с занесением в личное дело. Я предупреждала.

Чувствовалось, что и такой расклад хилера не устраивает. Янга уставилась на капитана колючим взглядом и даже прикусила губу, чтобы точно не сказать все, что думает.

Северин, естественно не преминул подлить масла в огонь:

– Поори в ведро. Оно как раз у тебя на голове.

– Достаточно, – скомандовала Лукия. – Продолжаем миссию.

И она, и все остальные прекрасно знали, что это не просто продолжение – это финал. Осмотр разрушенной части станции ничего не дал им, кроме лишнего подтверждения: любой легионер, утративший контроль, должен быть немедленно уничтожен. Но это лишь означало, что не нужно и пытаться спасти Триана! Да и указаний на координаты Шидоная пока не было.

Вся надежда оставалась на экспедицию Азахары Криадо. Ученые, посланные Легионом, работали здесь несколько месяцев и покидали это место не в спешке. Именно они сохранили полностью функционирующей систему жизнеобеспечения: разбирать ее было бессмысленно, и они, вполне возможно, допускали, что вернутся сюда.

Так что Лукия искренне надеялась хоть на какую-то подсказку – и она видела, в каком отчаянии Альда. Телепатка не говорила об этом, ни на что не жаловалась, однако в беседах она не участвовала, да и вряд ли вообще слышала, что они там обсуждают. Альда, напряженная до предела, смертельно бледная, методично осматривала немногочисленные архивы, оставленные экспедицией.

Лукия уже знала, что это бесполезно. Бросают только те данные, цена которых невелика, их дороже перевозить куда-то. Что вообще можно было найти на станции? Только материалы, собранные учеными, и то при большой удаче! А другого следа просто нет, тупик какой-то… На осмотр одного жилого блока уйдет не больше половины земных суток. После этого Альде придется признать правду: Шидонай потерян навсегда.

Однако от этой правды можно было отвернуться, пока Матео запускал единственный полноценный компьютер, оставленный экспедицией.

– В архивах ничего нет, – тихо сказала Альда. – Только то, что на станции можно увидеть своими глазами… Вот открытие: ничего не изменилось! Как была разруха, так и осталась.

– Да, ради этого стоило переться на край света! – закатила глаза Янга. – Может, уже полетим? Все понимают, что в этом компьютере нет ничего, кроме экспедиционного фонда порнографии и игры в пасьянс! Сколько можно рисковать жизнями, чтобы впечатлить дочку босса?

Судя по наглому виду, Янга снова нарывалась на неприятности. Однако Альда промолчала, ей сейчас было не до мелких ссор, телепатка слишком хорошо понимала: хилер права если не по форме, то по сути. А Лукии следовало отдать приказ о прекращении миссии, любой хороший капитан поступил бы так, но она просто не решалась…

Когда казалось, что все потеряно, положение спас тот, от кого этого меньше всего ожидали: Кай Ателлир.

– Может, сейчас тут ничего и нет, – задумчиво произнес он. – Но кое-что интересное, похоже, было!

Он опустился на одно колено у стены и теперь рассматривал обрывки каких-то кабелей, торчащих оттуда. Лукия не знала их назначение, они не были частью стандартного оборудования. Но то, что квалифицированный механик их распознал, не удивляло.

– Что это? – уточнила капитан.

– Следы исследовательского архива – причем крупного! Эти поделки, что тут валяются, бросили для отвода глаз. Все по-настоящему ценное было в этой малышке!

– Или не было, – возразил Северин. – Понятно, что они изначально притащили с собой архив, они не могли знать, что катаются зря. Мы вот тоже не знали. Но как привезли, так и увезли, некоторые игрушки не бросают, ценник великоват.

– Так могло быть, – согласился Кай. – А было в итоге иначе. Судя по состоянию проводов, архив активно использовался. Туда накачали чертову тучу данных, и это вряд ли информация о том, что кому-то из лаборантов ногу отгрызли!

– Нам нужен этот архив! – оживилась Альда. – Если что-то про Шидонай и сохранилось, то только там!

Она предсказуемо сосредоточилась на сути миссии, а вот Лукия думала о другом. Похоже, Кай прав во всем – в том числе и том, что экспедиция старалась создать видимость неудачи. Здесь оставили немало оборудования, чтобы убедить любых возможных последователей: «Артемида» была пустышкой с самого начала.

Но для отвода глаз одних лишь архивов было вполне достаточно. Компьютер, с которым возился Матео, относился к дорогим и сложным, он даже не включился сразу, пришлось ломать пароль. Это было послание для тех, кто окажется более настойчивым и не удовлетворится изучением архивов.

А для тех, кто не купился на обманку, оставляют ловушку.

– Сибри! – крикнула Лукия. – Отставить, не включайте компьютер!

Но было уже поздно. В этот момент Матео, давно возившийся с кодом, наконец ввел команду – и оказалось, что капитан угадала верно. В единственном жилом блоке полыхнуло разрушительное пламя взрыва, поглощающее все вокруг.

Глава 4

Молнии и пламя во многом похожи – но куда больше между ними отличий. Ощутить это по-настоящему способны лишь электрокинетики, никакие другие специальные способности не сравнятся с этой уникальной связью. Причем даже без таланта к пирокинезу электрокинетики могут ощущать огонь без единого шанса повлиять на него. Так простой человек смотрит на притаившегося в листве тигра, которого никто больше не замечает.

Ну а пирокинетик похож на дрессировщика, который тигра приручает. Это трудно, куда сложнее, чем управление электричеством. Поэтому пирокинез и считается вторичной способностью, он крайне редко встречается в чистом виде. А еще он предполагает грандиозную нагрузку на тело, и чем совершенней контроль, тем больше будет удар.

Матео обо всем этом знал, он давно привык. Не привык бы – не забрался бы так высоко в иерархии. Он научился чувствовать ту плату, которую приходится отдавать природе за свои способности.

Минимальное применение дара он вообще не ощущал, электрокинетику такого уровня молнией ударить – все равно что свистнуть. Но чем больше энергии он призывал, тем сложнее ему становилось. Мышцы предельно напрягались, потом напряжение переходило в боль. Внутри как будто жар появлялся, неприятный, пугающий. Казалось, что на него опускается грандиозный груз, который Матео не способен удержать, но он всегда справлялся. Даже когда начинала кружиться голова, тело будто кололи гигантскими иглами, а в глазах и носу лопались мелкие сосуды, заливая лицо кровью. Однако такой уровень требовался ему крайне редко, когда единственной альтернативой становилась смерть, так что приходилось терпеть.

Конечно же, он рассказал об этом Эстрид. Он ей все рассказывал – кому, если не ей? Она заинтересовалась, в ближайший выходной отвела его на полигон, заставила применить силу по максимуму, обратив в пепел грандиозные горы мусора. Матео подумывал отказаться, но в итоге все сделал, и даже не потому, что просила Эстрид, хотя отказывать ей он не любил. Просто ему самому было любопытно, что она обнаружит, он давно знал, что она не уступает способностями сильнейшим из хилеров.

– Ты играешь с огнем в буквальном смысле, – усмехнулась тогда она. – При повышенной нагрузке серьезно страдает нервная система, отсюда и боль. Лопающиеся сосуды – это почти нормально, обладатели разных способностей такое проходят. Природа обеспечила ваш дар, но не собиралась доводить его до такого уровня. Его развили отчасти искусственно, и тела не всегда справляются.

– А жар внутри? И я даже не про тот, что между нами.

– Прекрати. Тебе не идет дешевая пошлость.

Легионеры и их погибшее и дважды похороненное чувство юмора…

– Это шутка была, – вздохнул Матео.

– Неудачная шутка – та же пошлость. Жар – твое последнее предупреждение. Это не иллюзия восприятия, внутри тебя повышается температура, быстро и опасно. Как ни странно, первыми страдают кости, слишком сильно прогревается весь твой скелет. Думаю, это какая-то индивидуальная особенность. Но именно она дает тебе чуть больше времени: кости медленно горят, их повреждение не убивает тебя так, как убило бы, скажем, закипание сердца или легких.

– Я так понимаю, если я продолжу использовать силу, нагреваться они не прекратят?

– Правильно понимаешь. Я не успела толком разобраться в деталях, а повторять эксперимент мы не будем. Поэтому я не могу точно сказать, нагреваются твои органы сами по себе или от раскаленных костей.

– Слушай, ну какого черта? – возмутился Матео. – Я даже не в первой десятке! Как высшие выживают?

– Все тела разные. Кому-то проще по праву рождения, кто-то разрабатывает технику, уменьшающую нагрузку на тело – так, насколько мне известно, поступала Делия Этерион, которую в телекинезе еще никто не обошел. Я также допускаю, что номер тебе присвоен неверно. В любом случае, избегай такого риска.

– Понял, босс, буду избегать!

Он смеялся тогда – но он обещал ей честно. Матео в ту пору действительно не хотел умирать, потому что надеялся остаться с Эстрид… Но теперь, когда ее нет, сдерживаться уже не обязательно.

Впрочем, сейчас до худшего сценария было далеко. От Матео потребовалось даже не рекордное напряжение сил, а быстрая реакция. С этим у него проблем не было: что бы он ни чувствовал, он оставался военным. И когда полыхнули первые искры грандиозного взрыва, он был готов.

Он взял разрушительное пламя под контроль до того, как оно успело разнести на части единственный жилой блок станции. Ощущение было не из приятных: будто камнем по голове ударили, однако ни боли, ни дезориентации Матео не поддался. Он просто чуть прикрыл глаза, когда мир стал слишком ярким и почему-то закружился.

Пламя пыталось рвануться во все стороны, распуститься гигантским цветком, ударить везде и сразу. Оно стремилось на свободу, даже не думая, что эта свобода, пустая и безвоздушная, вмиг его убьет. Матео заставил энергию двинуться в другом направлении, сомкнуться в плотную огненную сферу. Она испепелила сама себя, обернувшись шипящими потоками пара и раскаленного воздуха.

Пару Матео позволил развеяться по всему блоку, раскаленный воздух направил в сторону легионера. Сейчас повсюду стояли люди, кому-то пришлось бы принять удар, и электрокинетик выбрал Северина. Матео о таком не болтал, однако Стефана он на дух не переносил. Вовсе не из-за репутации или каких-то неблаговидных поступков, просто Стефан с Марса вернулся, а Эстрид – нет, для Матео только это имело значение.

Особых надежд на эту импровизированную месть электрокинетик не возлагал – и был прав. Раскаленный поток миновал Стефана, как волна минует камень: не сдвинув ни на миллиметр. Правда, шлем и одежда наверняка стали болезненно горячими, легионер мог хотя бы освободить голову, чтобы побыстрее отрегулировать температуру. Но он не позволил себе даже этого, будто ничего особенного не случилось.

Как только с пламенем было покончено, Матео устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В момент использования способностей он нагрузку не замечал, да и сложилось все за считаные секунды. Зато теперь усталость догнала его, обернулась болезненной пульсацией в висках и ускоренным сердцебиением. Так что Матео позволил себе паузу, пока он просто слушал остальных, а смотреть на них ему было без надобности.

– Ничего себе! – присвистнул Кай. – Это было близко…

– А что – это? – поинтересовалась его сестра с таким недовольством, будто ее намеренно пытались запечь в собственном соку. – Кто-нибудь вообще понял, что произошло?

Отвечать Матео не стал, он помнил, что крикнула ему перед самым взрывом капитан, знал, что она во всем разобралась. Лукия действительно пояснила:

– Это была ловушка. Судя по уровню подготовки, оставленная предыдущей экспедицией.

– Однозначно, – подтвердил Матео, не открывая глаз. – Компьютер не взламывали, он изначально был создан только и исключительно для взрыва.

– Очередная пакость Легиона? – возмутилась Янга.

– Маловероятно, – отозвался Стефан. – Слушайте, я вас не люблю и могу убить, но я этого не делаю. С Легионом примерно такая же история. Это наша станция, охраняющаяся нашими же кораблями. Если бы начальство знало про этот взрывной сюрприз, оно бы предупредило. На наши смерти при таком раскладе столько документов заполнять придется, что проще убить другим способом.

– Это действительно не Легион, – вмешалась Альда. – Все ведь сходится… Поведение Азахары Криадо изначально было странным. То, что она послала пустой отчет и сбежала непонятно куда, намекало, что у нее определенные трудности. Но до этого момента мы не могли быть уверены, связаны они с «Артемидой» или с какой-то другой экспедицией.

Матео кивнул, хотя и не был уверен, что на него кто-то смотрит. Азахара Криадо была ученым широкого профиля, с несколькими специализациями, но в первую очередь – генетиком. И Матео не хотелось даже знать, что такого она обнаружила на «Артемиде», что решилась противостоять самому Легиону.

А знать было нужно, потому что где-то среди этих данных путь к Шидонаю. Да и потом, если отбросить благородные или не очень мотивы Азахары, странностей все равно остается слишком много. Как она это провернула? Как вынудила всех членов экспедиции помочь? Где взяла эту бомбу? А главное, почему погибла?

Или не погибла?..

Похоже, о таком сейчас думал не только Матео.

– Насколько тщательно расследовали смерть профессора Криадо? – спросила капитан.

– Скажу честно, на тот момент меня эта история интересовала меньше всего, – признал Стефан. – Мне известно только то, что отражено в отчетах. По отчетам расследовали великолепно, идеально, я сам не сделал бы лучше.

– Но успешный отчет порой создается не только хорошим исполнителем, но и хорошим сочинителем, – криво усмехнулся Матео.

Он наконец заставил себя открыть глаза. Свет, пусть и неяркий, все-таки отозвался режущей болью где-то внутри лба. Но это ничего, уже последние волны, скоро все восстановится.

Хилеры наверняка почувствовали его состояние, но ни один из них помощь не предложил. Возможно, надеялись, что он попросит, но это они зря. Матео после такого мог восстановиться сам, и он подозревал, что потерпеть боль куда проще, чем оплачивать счет от Ателлиров.

– Верно, – кивнул Стефан. – Если у Азахары были ресурсы для того, чтобы заминировать тут все и сбежать сразу в отпуск, а ей это позволили, ее кто-то прикрывал. Но ей изначально позволяли многовато вольностей, как по мне.

– Что вы имеете в виду? – уточнила Лукия.

Оказалось, что своих ученых такого уровня у Легиона было немного. Одно дело – нанять солдат и администраторов, тут флот всегда поможет. Другое – добыть уникальных специалистов, умеющих мыслить творчески, увлеченных своим делом. У таких деньги обычно не на первом месте, да и зарабатывают они неплохо. Поэтому при организации научных экспедиций вроде этой Легиону приходилось идти не только на большие траты, но и на непривычную для него дипломатию.

Так что Азахара Криадо работала по контракту, а не состояла в штате. Она подписала соглашение о неразглашении тайн Легиона, но… Если она потом инсценировала свою смерть, что ей до тех договоренностей?

Сложно сказать, почему она это сделала. Но Матео учитывал и то, что за прошедшие годы мутаген у Легиона похищен не был, как не был найден Шидонай. Следовательно, Азахара не продала данные кому-то еще, она просто уберегла их от Легиона.

Но главное здесь то, что данные все-таки были. И судя по тому, как напряглась Альда, упускать этот след телепатка не собиралась. Она обратилась к Стефану:

– Где еще она работала? Если она и правда не погибла, ей нужно было какое-то место, где она могла бы укрыться от Легиона. Она же знала, что ей такое не простят!

– Такое и не нужно прощать, иначе все повадятся себя взрывать вместо того, чтобы выполнять обязательства, – пожал плечами Стефан. – Сложно сказать, она курировала десятки проектов.

– Но не все могли стать укрытием, – настаивала Альда.

Легионер с ответом не спешил, он задумался. По идее, ему не полагалось знать так много… Хотя кто их там поймет? То, что Стефан стал номером 1, наверняка многое изменило. Но он узнал бы правду в любом случае: от Эстрид Матео слышал о его телепатических способностях – и о том, что ему нельзя доверять.

Наконец Стефан объявил:

– Есть один вариант. Незадолго до экспедиции на «Артемиду» Азахара часто моталась на Бару́-908. Это искусственная планета, на которой крупная фармацевтическая компания обустроила испытательный полигон. Вскоре после смерти нашего уже не уважаемого профессора полигон закрыли, еще через год компания объявила о своем банкротстве.

– Мы премся на безжизненную планету? – поразилась Янга. – Ну, давайте с таким же успехом по астероиду погуляем, хоть лететь далеко не надо!

– А планета не безжизненная, – возразил Стефан. – Бару-908 все еще числится в реестре обитаемых планет. После ликвидации компания не смогла расплатиться со всеми, кого нанимала для испытаний.

– В таких случаях ущерб возмещают имуществом компании, – догадался Кай.

– Именно так, и всем, кто добежал до суда, передали Бару. На месте полигона было построено поселение, где люди живут до сих пор.

Само по себе решение было не таким уж шокирующим: на подобные испытания от хорошей жизни не соглашаются. Обычно договоры с фармацевтическими компаниями подписывают люди, которым некуда податься, слишком одинокие, или слишком бедные, или все сразу. Они рискуют жизнью за шанс построить лучшее будущее – и вдруг им дарят дом, в котором они и так прожили не один год. Кто бы отказался? А что планета искусственная – так это небольшая проблема, живут же люди на Земле на островах и ничего, от тоски в океан не скатываются!

Другой вопрос, что для полноценного существования планете нужна спонсорская поддержка. Но если у компании отсудили и часть счетов, этого бы хватило на много лет.

Для их экипажа сейчас важны не финансовые дела Бару, а то, что в подобном поселении вполне могла укрыться неожиданно объявившаяся там женщина с придуманным именем…

Капитан еще ничего не сказала, но это было и не нужно. Матео прекрасно знал, каким будет их следующий пункт назначения.

* * *

Красота – это тоже ресурс, просто о нем не принято болтать. Стоит только упомянуть, что внешность имеет значение, и тебя тут же обвинят в предвзятости, а то и попытке кого-то обидеть. Поэтому Адели́на Каглие́не лишний раз не рассуждала даже о том, что знала наверняка. Она вообще говорила строго по делу, потому что каждое ее слово стоило слишком дорого.

Но сама-то она о правде не забывала, поэтому даже в дальних космических путешествиях Аделина не позволяла себе расслабиться. Прибыв на станцию, она уточнила время первого совещания. Опаздывать она не любила, как и приходить слишком рано – тогда ее видели немногие, привыкали к ней, а то и вовсе не замечали. Поэтому она рассчитывала все так, чтобы войти в зал в последнюю минуту. Она специально выбирала обувь на высоком каблуке, которая звонко щелкала по металлическому полу при каждом шаге. Такое больше никто не носил. В этом и был смысл.

Так что ее знали везде и узнавали мгновенно. Поначалу думали, что красота – это все, что у нее есть. Аделина быстро доказала миру, что это не так. С момента выпуска из университета она не проиграла еще ни одного дела. Когда стало очевидно, что это не удача новичка, а тенденция, ее клиентами сделались очень влиятельные люди. Всего пять лет практики, и Аделина не представляла никого, кроме межпланетных корпораций.

У ее успеха было три основные причины. Две – очевидные: ее редкий ум и ее красота, выигрывающая ей дополнительные баллы. О третьей причине было известно только избранным: Аделина развила в себе телепатию.

Причем в ее случае это был именно результат напряженной работы, а не дар судьбы. Изначально ее способности были столь скромны, что она не прошла отбор в космическую академию. Маленькая Аделина расстроилась – но запомнила, что сила у нее есть. Спустя много лет, когда на счету уже выросшей Аделины скопилась внушительная сумма, девушка обратилась в «Феникс Арт» – компанию, занимающуюся генетическими корректировками.

Великим телепатом Аделина все равно не стала, да и не стремилась к этому. Ее сразу предупредили, что чрезмерное искусственное развитие силы грозит травмой головного мозга. Аделине не нужно было много, ей нужно было достаточно.

Достаточно, чтобы защитить себя от постороннего вмешательства.

Достаточно, чтобы хранить свои секреты и вовремя узнавать чужие.

Достаточно, чтобы стать единственным человеком во Вселенной, который победил легендарного «короля телепатов» Валентина Вернона.

Есть все-таки что-то удивительно соблазнительное, манящее в том, чтобы сбрасывать легенды с пьедестала. Это дарило Аделине куда большее удовольствие, чем победа в суде, потому что получалось у нее намного реже.

Она осознавала, что телепат уровня Вернона легко сможет сломить ее защиту, пробиться ей в память, изменить ее… И не сомневалась, что он этого не сделает. У такой уверенности было как минимум две причины.

Во-первых, Аделина ничего не знала – причем не знала намеренно. Она давно уже запретила всем своим клиентам даже намекать на то, виновны они или нет. Если они умудрялись ляпнуть что-то, что можно было использовать как доказательство в суде, Аделина тут же разрывала контракт и прекращала работу. Так что Вернон мог хоть сотню раз перерыть все ее воспоминания, он не нашел бы там ничего стоящего.

Во-вторых, все свои телепатические способности она настроила на защиту. Она отрабатывала сложные техники обороны собственного разума годами – и достигла куда больших успехов, чем многие солдаты специального корпуса. Так что если бы Вернон стал ломать ее, это неизбежно отразилось бы на ее умственных способностях, памяти, эмоциях. Люди из ее ближайшего окружения были специально проинструктированы обращать на такое внимание, поэтому трюк Первого потерял бы всякий смысл.

Вернон, как и многие гении, привык полагаться на свой талант – и не привык к сопротивлению. Аделина прекрасно знала, что раздражает его. Но она готова была идти хоть по лезвию бритвы и дальше ради неповторимого триумфа, который дарит победа над таким соперником.

Впрочем, даже у ее наглости был предел. Аделина никогда не искала схватки с телепатом номер 1 специально, ради самого процесса, но если появлялась такая возможность, не отступала. Вот и теперь, когда объединение крупных корпораций предложило ей представлять их интересы на совещаниях Общего Правительства, она не стала отказываться.

Из-за мятежа, вспыхнувшего на Марсе и Итойе, Общее Правительство планировало тщательную проверку частного бизнеса и ужесточение многих законов. Корпорации отнеслись к такому без понимания, им не хотелось ни пускать контролеров туда, где посторонние взгляды не нужны, ни лишаться влияния, которое они получали годами. Кроме того, многим был очень даже интересен биологический объект, сформировавшийся под поверхностью Марса. Правительство пока тщательно его охраняло, но Аделина намеревалась это изменить.

Ирония заключалась в том, что она не сомневалась: некоторые из ее клиентов причастны к мятежу. Две планеты, такие разные и такие далекие, не устроили бы подобный бардак одновременно без посторонней помощи. И Вернон увидит все это в ее мыслях, но пользы ему такое не принесет. Потому что Аделина не знала наверняка, какие именно компании разожгли этот огонь, она лишь догадывалась и уж точно ничего не смогла бы доказать.

Так что пусть Вернон смотрит, пусть знает, что он на сей раз прав – и все равно проигрывает.

От Аделины требовалось не только сохранить за корпорациями их преференции, но и добиться того, чтобы неизвестное существо вывезли с Марса немедленно. Значение этого требования она тоже понимала: сейчас добраться до него было невозможно, военные обеспечили слишком хорошую охрану. А вот перевозка настолько гигантского создания – это всегда риск, при котором может произойти что угодно. Например, похищение биологического объекта космическими пиратами. Например. Аделина не знала наверняка, да и кто такое угадает?

Ее не интересовало, что случится потом и к чему приведет использование этого существа. Аделина уже успела обзавестись несколькими особняками на самых комфортных планетах, поэтому, что бы ни произошло на Марсе, она должна была выжить в любом случае.

Так что Аделина приняла это задание с единственной целью: победить.

* * *

Стерлинг Витте уже отвык от того, что кто-то умеет работать как надо. Что делать, если он столько лет провел на корабле, полном разгильдяев, среди которых единственным приятным исключением была капитан? Остальные нет-нет – да и нарушали правила, а хуже всего оказалось то, что Стерлинг все меньше винил их за это. Постепенно он и сам принял мысль, что порой приходится работать не как надо, а как придется.

И вот рядом с ним оказался человек, который тоже работает как надо. Поначалу Стерлинг даже смутился: Телила Лимаота действовала так грамотно и вдумчиво, что киборг сам себе вдруг показался дилетантом, уже наделавшим столько ошибок, что гнать его нужно из комиссии!

Однако Телила то ли не знала об этом, то ли была слишком вежлива, чтобы указывать на его оплошности. Она вела себя с ним так же очаровательно, как со всеми. По крайней мере, Стерлинг был убежден в ее очаровании. Киган сформулировал это иначе:

– Два душнилы нашли друг друга. Душ-дуэт!

– Это возмутительно! – тут же вспыхнул Стерлинг.

– А знаешь, что еще возмутительно? Если у вас завяжется роман, ваш ребенок родится сразу с кипой формуляров и в упаковке по стандарту флота!

На этот раз негодование киборга достигло какого-то нового, даже ему неведомого предела. Но до того, как он успел детально расписать, какое же электрокинетик все-таки хамло, Киган смылся на очередной патруль, один из тех, в которых он искал непонятно что.

Порадовало Стерлинга лишь то, что Телила не слышала эту пародию на шутку. Она-то не привыкла к тому, что у Кигана мысли изо рта вылетают хаотично! Могла и обидеться.

Но она, к счастью, ничего не знала, и Стерлинг продолжил работать рядом с ней. Причем вовсе не из-за того, на что так бездарно намекал Киган, Стерлинг слишком уважал ее для этого. Просто он знал, что, если они объединятся в команду, работа будет выполнена безупречно, перепроверять не понадобится.

Вот и сегодня они изучали документы в одном из центров, координировавших работу гражданского сектора космопорта Марса. Здесь фиксировались все данные о тех, кто прилетал на Красную планету – кроме военных, разумеется. Но гражданских судов было даже больше, на ближайшую соседку Земли стремились бизнесмены, студенты, люди искусства и туристы. Каждый день центр фиксировал несколько десятков тысяч прилетов и отлетов.

Киган сразу сказал, что найти тут ничего не получится, причем опять использовав для этого хамскую метафору – что-то там про стог сена и экскременты таракана. При том, что ни того, ни другого электрокинетик в жизни не видел. Чуть подумав, с ним согласился и руководитель миссии. Но Телила настояла на том, что перемещения очень важны, и это не будет напрасной тратой времени, если все делать как надо.

Им дали разрешение – просто потому, что комиссия и сама толком не знала, за что взяться, так что любые инициативы поощрялись. Правда, на это задание вызвались добровольцами лишь Телила и Стерлинг, остальные предпочли держаться от логистического центра подальше. Но порой один человек заменяет целую команду!

Они уже четвертый день работали вдвоем в абсолютно пустом пятидесятиэтажном небоскребе. Ощущения от этого были странные: в покинутых комнатах становилось немного жутко, порой накатывало ощущение, что они все-таки напрасно тратят время, однако уходить при этом не хотелось. Стерлинг мог обустроиться где угодно, однако неизменно выбирал большой компьютерный зал, который с самого начала облюбовала Телила.

Они сидели в темноте – электричество в небоскребе было ограничено генераторами, да и не требовалось им много света. Стерлинг то и дело посматривал на свою напарницу, разместившуюся возле другого конца длинного стола. Бледный сине-зеленый свет делал черты Телилы острее и как будто взрослее, но ей это по-своему шло, подчеркивало ту концентрацию, на которую способна эта молодая женщина.

Стерлинг как раз позволил себе снова отвлечься от бесконечных списков и посмотреть на Телилу, когда она вдруг резко повернулась к нему. Такого за эти дни не случалось, и киборг оказался не готов. Стерлинг в панике попытался сделать вид, что не пялится, отвести взгляд, подпереть подбородок рукой, будто он работает сквозь скуку. Движения получились резкими и неловкими, киборг чуть не рухнул с кресла, кое-как удержался, но кресло предательским скрипом выдало, что он тут почти кувыркается.

К счастью, Телила была отвлечена собственными мыслями и не заметила даже очевидное. Ее глаза радостно блестели, она улыбалась, и еще до того, как она заговорила, Стерлинг понял: она что-то нашла.

– Подойдите сюда, пожалуйста! – взволнованно позвала Телила. – Я хочу, чтобы это увидел кто-то еще, а то вдруг я придумала!

Стерлинг тут же поднялся и направился к ней, мысленно благодаря кибернетическую часть себя за то, что удалось не покраснеть. Заговорил он с Телилой совершенно спокойно, как и полагалось коллеге:

– Я вас слушаю.

– Посмотрите вот сюда! Видите этот номер?

– Да, похоже, частный челнок премиум-класса.

– Все верно, – кивнула Телила. – Он начал прилетать на Марс где-то год назад, сначала – раз в месяц, а то и реже. Но по мере приближения восстания он появлялся все чаще, дошло до нескольких визитов в неделю! А знаете, кому принадлежит этот челнок?

Стерлинг, естественно, не знал, но уже проверил через внутренний компьютер. Должны же быть преимущества у того, что он киборг, да еще и с военным уровнем доступа!

– Цива́не Парти́, – ответил он. – Инженер компании «Стормгейт», но примечательна скорее не должностью, а тем, что приходится еще и дочерью основателю компании.

– Именно! Формально Цивана числится рядовой сотрудницей, хотя все знают, что она – правая рука отца. А «Стормгейт» занимается как раз проектированием и производством боевых машин!

Она была очень мила, когда радовалась долгожданному открытию – настолько, что Стерлингу не хотелось ее разочаровывать. А пришлось: они рисковали потратить время зря, принимая желаемое за действительное.

– У богатой молодой женщины вроде Циваны Парти найдется немало причин летать на Марс, – заметил Стерлинг.

– С нарастающей частотой?

– Возможно, у нее тут личные знакомства.

– Она жила в отелях!

– Вы ведь понимаете, что это не аргумент?

– Я все понимаю, – терпеливо ответила Телила. – Но и вы подумайте: зачем ей прилетать на два дня, потом улетать на день, потом возвращаться еще на два дня? И так несколько раз перед самым восстанием! Не проще ли было провести все эти дни на Марсе?

Тут Телила и правда указала на странность. Обычно так себя ведут, если не могут передать какую-то информацию через компьютерную связь – боятся быть подслушанными, записанными… боятся создать доказательство, которое можно использовать в суде. Поэтому Цивана моталась туда-сюда, хотя космические перелеты для обычного человека – серьезная нагрузка.

– Есть и еще кое-что, – продолжила Телила. – Я тут просмотрела открытые источники… Минимум два раза, когда челнок был на Марсе, Цивана находилась в совсем другом месте: представляла компанию на выставке вооружений и давала интервью в прямом эфире. Кому она одолжила бы личный челнок, как не родному отцу?

– Кому угодно.

– Ой, перестаньте! Она не замужем, детей нет, братьев и сестер тоже, мать умерла. Отец – вся ее семья! Да и близких друзей у нее вроде как нет, по крайней мере, никто не мелькает рядом с ней достаточно часто.

Версия, которая сначала казалась слишком наивной, постепенно закреплялась. Если бы бизнесмен уровня Эвра́за Парти захотел принять участие в такой мутной истории, как мятеж, он бы не летал на Марс открыто, на собственном корабле, да еще с сопровождением. Он вполне мог воспользоваться челноком дочери… И центральный офис «Стормгейта» изначально располагался на Красной планете, это тоже важно.

Но все же, все же…

– «Стормгейт» – корпорация среднего уровня, – сообщил Стерлинг, сверившись с архивом. – Работает с несколькими колониями, известна и уважаема, но восстание на двух планетах – не ее уровень.

Он ожидал, что Телила смутится хотя бы сейчас, задумается, засомневается. Но она и глазом не моргнула:

– Все это верно, но нужно учитывать, что Эвраз Парти – частый гость в поместье А́счеров, которые владеют корпорацией «Аско́», а это уже совсем другой уровень. Если бы они объединились, один-два-три гиганта и несколько корпораций среднего уровня, получилась бы сила, достаточная для того бардака, который мы получили!

Тут уже Стерлингу нечего было возразить. Похоже, Телила не ошиблась, это действительно может быть тот самый прорыв, которого они ждали. Раньше речь шла лишь о «каких-то корпорациях» – со смутными догадками и полным отсутствием доказательств. Однако когда в деле появляется хотя бы одно название, за него уже можно держаться! Целенаправленно проводить проверку именно этой компании, организовывать допросы, задействовать телепатов, в конце концов – ресурсов много!

Так что он хотел вполне заслуженно поздравить Телилу с таким достижением, он просто не успел. Сначала предупреждение выдали сканеры, ну а потом и слух уловил странный скрежещущий звук где-то совсем близко, не в этом зале, но явно на этаже.

Телила тоже его услышала, она мигом насторожилась:

– Это еще что такое?..

– Моя система засекла боевого робота, – напряженно отозвался Стерлинг, просматривая данные со сканеров.

– Что? Но этого же не может быть!

Кому-то реакция Телилы показалась бы слишком эмоциональной – реакция женщины, а не сотрудницы флота. Однако Стерлинг прекрасно понимал, что она права.

Марс уже проверили. Все боевые машины, оставшиеся после мятежа, вывезли на специальные склады, разоружили, организовали наблюдение. Только после этого на Красную планету привезли следственную комиссию! Да что там, когда Стерлинг и Телила прибыли в это здание сегодня утром, сканеры молчали, никакого робота здесь не было.

А потом он взял и появился, будто сам собой, сразу на двадцать первом этаже.

Хотелось снова возмутиться и заявить, что так не бывает, но заявлять оказалось некому. Стерлинг даже не поддался соблазну объявить все происходящее техническим сбоем – Телила ведь тоже это слышала! Да и тихо на этаже не стало: в одном из залов слышалось неуклюжее движение чего-то очень большого.

– Держитесь за мной, – велел киборг. – Будем разбираться…

На самом деле разбираться ему не очень хотелось, но больше ведь некому. Телила числилась офицером, однако они оба прекрасно знали, что драться она не будет. Тут не в умении дело, просто человеческих сил никогда не хватит для поединка с боевым роботом – даже при том, что какое-то оружие у Телилы все-таки имелось. Основную нагрузку все равно пришлось бы взять на себя Стерлингу, и он с удивлением обнаружил, что готов к этому.

Телила не собиралась спорить, она и правда оставалась на шаг позади своего спутника. А вот Стерлинг уверенно двинулся вперед – и скоро получил ответ минимум на часть своих вопросов. Он не поддался шоку лишь потому, что знал: обычной эта ситуация уже не будет.

Боевой робот не проник в логистический центр, он был здесь с самого начала. Машину встроили в здание, замаскировали под тяжелую плиту, образовывавшую пол в комнате персонала. Но теперь мебель была разбросана во все стороны, в полу образовалась грандиозная яма, возможно, сквозная до следующего этажа, Стерлинг не мог рассмотреть издалека, ну а прямо над ней выпускал орудия плоский боевой робот, похожий на гигантское насекомое.

Стерлинг не просто не знал, что это за модель такая, он не нашел ее описание ни в одной базе данных. Но он уже видел, что это некое подобие противопехотного робота, созданного специально для такого вот выжидания и нападения. Вероятнее всего, разработчики машины предусмотрели даже сложную защиту, которая позволила роботу остаться незамеченным при недавнем сканировании.

Означать это могло только одно…

– Вот и ваше доказательство, – тихо произнес Стерлинг.

– Что вы имеете в виду? – растерялась Телила. – Почему он вдруг активизировался?

Похоже, она, при всем страхе, поняла то же, что и Стерлинг. Это впечатляло.

– Потому что мы произнесли ключевые слова – названия компаний, которые он должен защищать. Его тут поместили не для того, чтобы поддержать мятеж или уничтожить кого-нибудь наугад. Он зачищает следы своих хозяев…

Словно подтверждая его слова, робот двинулся вперед. Он выстрелил из двух орудий, использовал термоснаряды малой мощности. Этого хватило бы, чтобы прожечь человека насквозь и серьезно ранить киборга, Стерлингу лишь чудом удалось отскочить самому и оттащить в сторону свою спутницу.

Пока их спасало лишь то, что робот двигался медленно, а их прикрывали стены. Но настоящим решением проблемы это стать не могло: как только настройка будет завершена, он ударит в полную силу. У этой машины нет задачи спастись, она постарается добраться до целей даже через самоуничтожение.

Так что ее нужно было отключить, и Стерлинг уже пытался сделать это. Ему доводилось настраиваться на военных роботов и брать над ними контроль, однако задача каждый раз была сложная. А теперь у машины и вовсе обнаружился великолепный уровень защиты, пока закрывавший ее сеть от любых атак со стороны киборга.

Стерлингу требовалось время, и это время пришлось выигрывать. Он порадовался тому, что Киган уговорил его носить с собой хотя бы минимальный набор оружия. Тогда это казалось лишним, чуть ли не издевкой, а теперь вот пригодилось.

– Ждите здесь! – велел он.

Киборг открепил от пояса небольшую термогранату, активировал и подался вперед. В прошлом он, может, и не бросил бы так удачно, но протезы работали с предельной точностью. Снаряд полетел в зал, из которого пытался выползти робот. Стерлинг успел лишь вернуться, втолкнуть Телилу в ближайший кабинет и прикрыть собой, когда прогремел взрыв.

Им произошедшее не навредило, разве что обдало волной раскаленного воздуха и строительной пыли. Зато пол под роботом, и без того пострадавший, окончательно провалился. Грузная машина рухнула в образовавшийся пролом и оказалась этажом ниже.

Настоящей победой это не стало, но выиграло еще немного времени. Стерлинг понимал, что робот-ловушка хорош – однако не идеален. При подготовке боевой машины для определенной цели что-то обычно совершенствуют, а чем-то жертвуют, и в этом случае пожертвовали маневренностью.

Робот, рухнувший среди обломков, ворочался, стараясь подняться, а Стерлинг вернулся к попыткам взломать систему. Со стороны это наверняка выглядело так, будто он заснул стоя, и Телила, конечно же, удивилась. Она осторожно коснулась его руки, попыталась увлечь за собой.

– Пойдемте, нам нужно бежать отсюда! – сказала она.

– Не получится, он слишком близко, он перехватит нас, как только мы двинемся вниз.

– И что тогда делать?

– Избавиться от него.

Робот не нуждался в отдыхе, он не знал усталости. Он двигался к своей цели с момента активации, и очень скоро он снова появился в проломе. Он полз к ним, как гигантское бронированное насекомое, и сканеры уже исходили красными предупреждениями о том, что прицел наведен…

А Стерлинг не мог ничего изменить – не мог и все! Совсем как с теми боевыми дронами, которые чуть не убили Рале и капитана. Киборг пытался, он просто не сумел, не за считаные минуты так точно.

Он уже один раз видел, к чему привела его неудача. Он на всю жизнь запомнил Рале, покрытого запекшейся кровью, и взгляд капитана в тот день. А сейчас ставки были еще выше: либо отключается робот, либо умирают Телила и сам Стерлинг, иначе никак. И тогда некому будет сказать, куда тянется след мятежа!

Он не собирался допускать этого. Если одна задача оказалась невыполнимой, ее следовало раздробить и выполнить хотя бы часть. Поэтому Стерлинг оставил попытки полностью взять робота под контроль, он сосредоточился на том, чтобы внедрить в систему свои команды, замаскированные под команды центрального процессора.

– Что вы делаете?! – испугалась Телила. – Он же сейчас убьет нас!

– Не убьет, – невозмутимо отозвался Стерлинг, удачно припомнив, какие интонации использует в такие моменты капитан.

И робот действительно не убил. Одна из команд была принята, машина выстрелила – в саму себя. Пушки, изначально направленные на людей, в последний момент развернулись и выпустили набор снарядов по плоской металлической спине. Удар оказался слишком сильным даже для бронированного робота, то, что при иных обстоятельствах наверняка уничтожило бы целый этаж небоскреба, обернулось обожженным отверстием в корпусе. Машина несколько раз резко дернулась и завалилась на бок, исходя желтыми и белыми искрами.

Телила, еще секунду назад пытавшаяся увлечь своего спутника к лестнице, сделала неуверенный шаг вперед, замерла, рассматривая отключившегося робота.

– Невероятно… – прошептала она. – Вы действительно это сделали! Вы победили!

Хотелось насладиться триумфом – а не получилось. Потому что сканеры, предупреждавшие Стерлинга о тревоге, отключаться не спешили.

– К сожалению, нет, не до конца, – отозвался он. – В здании есть и другие машины.

– Да откуда их здесь столько?!

– Думаю, такая подстраховка есть в каждом центре, где остались указания на спонсоров мятежа.

– И что теперь делать? – беспомощно спросила Телила. – Ждать подкрепления?

– Мы не дождемся.

– Думаете, до нас доберутся так быстро?

– Они и добираться не будут, они уже при деле. Они уничтожат здание так, как в свое время летающие дроны уничтожили медиацентр. Это идеальный план – убирает и улики, и свидетелей.

– Но мы ведь погибнем!

– Я уже сказал, что нет.

На принятие решения у него оставалось несколько минут, Стерлинг чувствовал, как дрожит под ними здание, все больше поддаваясь разрушению. Казалось, что это должно привести его в ужас, помешать мыслить здраво – и закончиться гибелью. Но то, что время оказалось ограниченным, внезапно подействовало на Стерлинга отрезвляюще. Мысли стали спокойными, ровными, свободными от любых страстей.

У него появился план. Отчаянный и безумный, но все равно единственно возможный, так что сомнения стали бесполезны. На объяснения не осталось времени, Стерлинг просто схватил свою спутницу за руку и повел за собой. Телила сначала растерялась от такого напора, ее приходилось чуть ли не тащить, как маленького ребенка. К счастью, она быстро пришла в себя, сообразила, что сейчас не до разговоров, и последовала за киборгом уже осознанно.

Они добрались до бронированной двери, и Стерлинг тут же подключился к замку, надеясь, что сумеет открыть его до того, как все вокруг рухнет.

– Что это такое? – спросила Телила.

– Сейф для хранения особо ценных вещей тех, кто приезжает на Марс.

– Их же в банке обычно оставляют!

– При межпланетных делах у банков и таких логистических центров, как этот, разный уровень ответственности. Поэтому многие путешественники предпочитали хранить все тут.

– И мы поместимся внутри?

– Внутри поместится до двадцати человек.

Стерлинг хотел добавить, что интрига в другом: выдержит сейф то, что произойдет с центром, или нет, но передумал. Телила сейчас все равно не сможет ни на что повлиять, а пугать ее еще больше киборг точно не хотел.

Изначально сейф его не интересовал, там хранилась ерунда вроде денег, драгоценностей и секретных чертежей гражданских объектов. Так что Стерлинг все эти дни не пытался открыть замок и теперь сожалел. Как назло, компьютер ему попался упрямый, не желавший выдавать тайны своих хозяев. А стены уже исходили трещинами, откуда-то снизу прилетал жар, лишь отдаленно намекавший, что творится под ними. Там, где погибают даже машины, у живых людей и шанса нет!

К счастью, проклятый сейф наконец поддался, сыграл обиженную трель и открыл перед незваными гостями тяжелый люк. Стерлинг тут же расширил проход, пропустил вперед свою спутницу и последовал за ней.

– Что теперь? – спросила Телила.

– Теперь держитесь!

Он только это и успел сказать. В следующее мгновение Стерлинг почувствовал, как махина сейфа сдвигается с места – и уходит вниз, на чудовищную глубину двадцати этажей, в пламя и разруху. При самом падении они все равно могли погибнуть, поэтому киборг использовал магнитные свойства протезов, чтобы закрепиться на стене. После этого он прижал к себе Телилу, уберегая от ударов о металл, и просто доверился судьбе, больше ему все равно ничего не оставалось.

Падение было страшным – как прыжок в ту самую преисподнюю, которую земляне боялись столетиями. За пределами бронированной комнаты что-то выло, рокотало и взрывалось. Свет, и без того скудный, погас, погрузив их в кромешную тьму. Кажется, Телила кричала, но уверен киборг не был, звуки смешались, слились, непонятно было, что настоящее, а что мерещится…

Полет получился слишком быстрым, чтобы на что-то повлиять, и слишком долгим, чтобы не поддаться ужасу. Когда сейф содрогнулся под последним страшным ударом, Стерлинг чуть не сорвался, и это могло покалечить их обоих. Но удержал ведь… все-таки удержал.

Стерлинг позволил себе паузу в несколько секунд. Он только теперь понял, что задержал дыхание… Выдохнул, вдохнул снова, успокаивая разогнавшееся сердце. Убедился, что Телила все еще рядом, дрожит, но дышит и, кажется, серьезно не ранена. Лишь после этого Стерлинг осмелился запустить сканеры.

– Как вы? – прошептала Телила. Отпускать его она не собиралась, словно опасаясь, что больше не найдет в темноте.

– Все в порядке. А вы?

– Жива и почти невредима. А как… как мы?

Вопрос прозвучал странно, но Стерлинг все равно его понял.

– Есть, как часто бывает, хорошая новость и плохая. Какую бы вы предпочли для начала?

– Давайте хорошую…

– Роботы, остававшиеся в центре, действительно делали ставку на разрушение здания. Сами они тоже ликвидированы, они за нами не придут.

– Я бы порадовалась, если бы не плохая новость…

– А плохая новость в том, что мы упали не слишком удачно. Не в стороне от руин, а прямо под ними. И я очень надеюсь, что наши коллеги сумеют разобраться, что произошло, и достать нас отсюда до того, как закончится воздух…

* * *

Стефан перепроверил те данные, что ему предоставили, только чтобы убедиться: ошибки не было. История работы Азахары Криадо на Бару-908 была безупречна, все сошлось, нигде не сквозил подвох. Это вовсе не означало, что подвоха нет. Скорее, что он грандиозен – настолько, что его попросту невозможно охватить взглядом. Стефану и самому доводилось прятать нечто важное вот так: прямо под носом у начальства, которое не верит, что кто-то способен на такую наглость.

Так что новый перелет легионер посвятил изучению всех доступных файлов. Он уже знал, что на Бару-908 искали универсальное лекарство по заказу компании «Айрми́д». Эксперимент не был уникален, нечто подобное давно уже пытались создать многие фармацевтические корпорации. Да, хилеры могли излечить практически что угодно – но хилеры работали на космический флот. Так что задачей минимум было обеспечить альтернативу обладателям специальных способностей, а еще лучше сделать эту альтернативу дешевой.

Для этого на Бару-908 обустроили испытательный полигон. На маленькую искусственную планету привозили людей, страдающих от самых разных болезней. Как правило, на такое подписывались те, кому не хватало денег – или надежды спастись. Никто не гарантировал им, что они выживут, однако у них хотя бы появлялся шанс.

Азахара была там ведущим специалистом, она проверяла предоставленные ей формулы лекарств, следила за состоянием пациентов, анализировала изменения в генетическом коде. Всю остальную работу выполняли другие медики, поэтому профессор могла себе позволить брать задания Легиона. На фотографиях и видеороликах, которые теперь просматривал Стефан, немолодая, но очень ухоженная женщина позировала рядом с показательно счастливыми пациентами в чистых светлых палатах.

От всего этого веяло фальшью, вопрос только в том, где эта фальшь начиналась. Такие показательно милые ролики могли снять для спонсоров, которые не очень хотели наблюдать, как пациентов выворачивает наизнанку. Или эти кадры прикрывали эксперимент, которого на самом деле не было?

Стефан никак не мог поверить, что Азахара действительно искала будущий хит продаж. Нет, заплатить-то компания «Айрмид» была в состоянии. Однако таких увлеченных, гениальных даже ученых редко интересуют только деньги. Сотрудничая с Легионом, Азахара предпочитала сложные задания, представляющие собой определенный вызов, и миссия на «Артемиде» в это вполне вписывалась, а вот командировки на Бару-908 – нет.

– Какого черта ты там делала? – задумчиво поинтересовался легионер, глядя на широко улыбающуюся женщину с абсолютно равнодушными глазами.

Любой собеседник тут же напомнил бы ему, что мертвецы обычно не слишком охотно отвечают на вопросы. Однако Стефан уже и в смерти Азахары уверен не был.

Ему пришлось прервать работу, когда он почувствовал возле своей каюты постороннее присутствие. Ему не нужно было спрашивать, кто это, а его гостье не требовалось стучать. Альда, если бы захотела, смогла бы сделать так, чтобы он ее не заметил до последнего. То, что она не блокировала его способности, можно было считать жестом вежливости. Эта девица становилась раздражающе похожа на своего отца, но пока Стефан ничего не мог изменить, и приходилось терпеть.

Она открыла незапертую дверь, вошла в тесную каюту. Места здесь было немного, и Альда просто села на кровать, а Стефан остался за столом. Телепатка тяжело вздохнула и объявила:

– Ничего я на него не похожа на самом деле.

– Да, и то, что ты читаешь мысли без спроса, это явно подтверждает, – усмехнулся Стефан.

– Не у всех, но у тебя – да. Ты одинаково улыбаешься друзьям и тем, кому планируешь оторвать голову.

– Неверно: друзей у меня нет.

– Что ты делаешь? – Альда покосилась на монитор, на котором все еще изображала радость профессионала, спасающего всех подряд, Азахара Криадо.

– Ищу, куда ведут отпечатки маленьких профессорских ножек.

– Ты сам сказал, что история без косяков.

– Без очевидных – и ровно настолько, насколько это нужно Легиону. Теперь я пытаюсь понять, кому принадлежала компания «Айрмид», спонсировавшая это дело, и почему вдруг развалилась. По идее, любая фирма, которая может позволить себе отдельную планету, должна твердо стоять на ногах. Умерла Азахара – нашли бы нового профи, только и всего. А они вместо этого впали в такую истерику, что очень быстро лопнули.

– Думаешь, компания была прикрытием?

– Возможно, но я пока не понимаю, чьим. И ты не понимаешь. Ты вообще не за этим пришла.

Он прекрасно знал, что о таком Альда сейчас даже не думала. Эта девица давно уже напоминала охотничью собаку, идущую строго по заданному следу. Она не оглядывается по сторонам, не думает, кто там что инсценировал и чем при этом прикрылся. Ей нужен Шидонай, а не какие-то непонятные эксперименты.

Но Стефан в поиске планеты пока помочь не мог, а телепатка все равно пришла. Это интриговало.

– Что ты думаешь о том, что мы обнаружили на «Артемиде»? – спросила Альда.

– Я стараюсь об этом вообще не думать.

На сей раз он был честен. Стефан прекрасно понимал: изуродованные, частично сожранные тела впечатлили всю команду. Но легионер все равно воспринимал эту находку по-своему, он ни на миг не забывал, что в нем живет сила, способная превратить его в такую же хищную тварь.

Раньше ему казалось, что это невозможно. Он успокаивал себя вполне правдоподобными, взвешенными аргументами о том, что для его создания использовали адаптированную колонию. Потом его стабилизировала Эви. Он защищен, он вообще телепат, он справится!

Но ведь и Рафаль думал, что справится…

Стефан просто запретил себе размышлять о таком, толку никакого, только силы зря тратятся. Он специально сосредоточился на деле профессора, чтобы отвлечься. Так нет же, кое-кому захотелось поговорить по душам!

– Просто прочитай мои мысли и иди отсюда, – посоветовал Стефан.

– А мне твои мысли как таковые не нужны. Мне нужно, чтобы ты их в нужное русло направил. Когда мы вернулись с «Артемиды», Триан сказал мне, что не хотел бы…

– Так, стоп! Какой еще Триан? – насторожился Стефан. – Насколько я помню, Седьмой гармонично дополнил собой кокон на Марсе, его брат пока на Земле. Или у тебя еще какой-то есть? Набор Трианов «Неделька»?

– На другую тему пошутишь, – холодно произнесла Альда. – Ты уже знаешь, что его воспоминания у меня. Чтобы проще было использовать их, я создала его двойника, который выражает его мнение.

Стефан хотел поинтересоваться, чем еще занимается этот двойник в ее фантазиях, но вовремя передумал. Не из-за страха перед телепаткой, просто все, кто остался на Марсе, и правда заслуживали уважения…

– Приятно, что ты наконец-то это понял, – прокомментировала девица.

– Да хватит мне в голову лезть!

– А ты хоть раз прекращал? Не отвечай, тут все ясно. Скажи мне другое… Триан говорит, что я сильно рискую. При попытке вытащить его из кокона он может стать человеком, но есть шанс, что он превратится в такого же уродца, как Маурин Годфри. Контролирующего себя лишь отчасти, пожирающего людей… А для него это хуже смерти. Настолько хуже, что мне не стоит даже пытаться… Если бы ты был на его месте, если бы столкнулся с таким риском, ты бы тоже не хотел даже пробовать?

Он сумел бы обмануть ее. Поднапрячься, воспользоваться тем, что она хранит чужую память, и сделать ложь настолько убедительной, что сошло бы за искренность. Тогда Стефан, возможно, убедил бы девицу, что им необходимо остановиться, миссию бы прервали, «Северная корона» вернулась бы к службе, ну а телепатка тихонько спилась бы в каком-нибудь темном углу – словом, все закончилось бы хорошо.

Легионер мог бы сделать это – и не сделал. Он понимал, что тогда это будет не финал, ни для кого из них.

– Какая разница, что предпочел бы я? Лучше думай о том, что Триан бы от шанса не отказался.

– Он уже отказался…

– Твой воображаемый друг отказался.

– Он создан на основе мыслей, ценностей и поведенческих моделей Триана, – напомнила Альда.

– Да уж. Того самого Триана, который перемолол себя в пюре, чтобы вас всех спасти. И теперь он вещает тебе, что нужно остановиться из-за него, а ты веришь, как малолетка.

Альда окинула его удивленным взглядом:

– Надо же… Иногда ты ведешь себя не как полный говнюк!

– Вот именно поэтому нужно поскорее вернуть старых легионеров или набрать новых, – поморщился Стефан. – Я чувствую, что теряю себя. А ты лучше не броди тут с унылым табло прилетов-вылетов, а возьми эти файлы и помоги мне понять, откуда вообще взялась компания «Айрмид» и куда потом исчезла.

* * *

После того, что произошло на Марсе, Виндару Люцию меньше всего хотелось спускаться под землю. Еще до этой миссии его не оставляли в покое воспоминания… страшные воспоминания, что скрывать. Виндар прожил на свете намного дольше, чем большинство легионеров, и повидал всякого. Он научился гасить и страх, и боль, но то, что случилось в подземной базе, слишком сильно ударило даже по нему. Настолько, что он не выдержал и обратился за помощью к психологу-телепату.

Телепат помог, навел хоть какой-то порядок среди рвущих душу воспоминаний. Но это было скорее послабление, а не спасение. Забыть Виндар не имел права, он просто приучал себя жить с тем, что видел там.

Он знал, что постепенно пришел бы в себя. Но начальство оказалось не готово ждать так долго, именно ему поручили отправиться на Землю за Тео. Могли бы послать Северина или хотя бы Шарлотту Мю… Девятый подумал об этом, но предлагать не стал. Он слишком хорошо понимал: если откажется он, а тот, кто занял его место, пострадает, он, Виндар, никогда себя не простит.

Он знал, что команда даже не догадывается о его истинных чувствах. Он умел выглядеть как типичный легионер при любых обстоятельствах, остальное было его личным делом. Виндар раньше не работал с теми воинами, которых приписали ему в помощники, но это было и не важно. Он не собирался запоминать их имена. Он делал вид, что не замечает, как они пытаются выслужиться показным дружелюбием. Он просто хотел как можно скорее со всем покончить и вернуться на поверхность.

В этом плане снежная буря стала одновременно подарком и проблемой. С одной стороны, она позволяла Виндару отложить тот момент, когда придется спускаться в распахнутую пасть подземелья. С другой, она становилась лишь отсрочкой неизбежного, база все равно ожидала их там, на глубине, где, казалось, притаилась новая тварь…

Прогноз оправдался, буря угомонилась в положенный срок. Это позволило группе направиться к подъемнику, опускавшемуся в холодную и сырую шахту. Из-за плохого освещения казалось, что она тянется бесконечно далеко, до самого центра Земли, и ветер приносит оттуда голоса тех, кого давно уже нет на свете…

Виндар знал, что это иллюзия. Путь на подземную базу был разделен на несколько этапов в целях безопасности. Первый тоннель – это так, ерунда, даже если он рухнет, легионеры серьезно не пострадают. Дальше будет зал контроля, где они убедятся, что база функционирует нормально. А вот после этого глубина станет опасной, и им лучше не думать о том, что их окружает.

Как и ожидал Виндар, группа переносила спуск спокойно. Даже слабые легионеры – это все равно легионеры, они знают себе цену. Нервничали только солдаты специального корпуса, жавшиеся в кабине друг к другу.

Их присутствие Виндар считал откровенно лишним. Да, телекинетик будет полезна при работе с Тео. Но точно так же они могли бы обойтись и без нее, тут уже Легион явно перестарался, пытаясь угодить специальному корпусу. Наблюдая, как девица сжимается сильнее, чтобы скрыть нервную дрожь, Виндар опасался, как бы ее саму спасать не пришлось!

Киборг держался уверенней, но и он хмурился, вздрагивал при каждом скрипе. Ладно, привыкнет… Куда он уже денется? Не у него ведь перед глазами снова и снова мелькают сцены Марсианской Резни!

Как и ожидал Виндар, до зала контроля они добрались без происшествий. Кабина мягко опустилась на амортизаторы, а перед группой открылось огромное, как космический ангар, помещение, заполненное компьютерами.

– Приступайте, – только и сказал Виндар.

Легионеры в пояснениях не нуждались, они тут же заняли свои места. Им нужно было убедиться, что станция не затоплена, там нет посторонних, сохраняются подходящие условия для жизни. Это было скорее формальностью, потому что совсем недавно сюда доставили Тео, и ни о каких проблемах тогда не сообщалось.

Своим чувствам Виндар доверял куда больше, чем компьютерам, а они были спокойны. Ниже их ожидала не ледяная вода, она осталась за пределами станции, залы и тоннели уцелели. Поэтому сам Девятый к мониторам не подходил.

За это время телекинетик заметно расслабилась. На нее повлияло то, что легионеры даже не думали нервничать, они шутили, переговаривались вполне свободно, улыбались. Глядя на них, девушка расправила плечи и сама начала улыбаться, пусть пока и не совсем искренне.

А вот киборг стал еще мрачнее. Он держался сам по себе, хмурился, казалось, что он вообще мыслями сейчас где-то далеко. Но что могло стать для него важнее, чем перспектива оказаться в ловушке ледяного океана?

Если бы это был киборг, выбранный в случайном порядке, Виндар не обратил бы на его нервозность никакого внимания. Но он прекрасно знал, что молодой солдат – воспитанник Одхана Роша. Сам Одхан наверняка бы уже вопил, что нет у него никаких воспитанников, хомяка – и того военному делу обучить проще, чем какого-то там пацана, скрещенного с тостером. Но слова тут и не важны, Виндар уже видел последний ролик, записанный перед тем, что вскоре должно было обернуться для Одхана смертью.

Четвертый уважал мальчишку, ценил его и тренировал. Иарлайт сам вызвался участвовать в этой миссии. Так каковы шансы, что он просто поддался беспричинному страху?

Перехватив его взгляд, Виндар жестом подозвал киборга к себе. Иарлайт отказываться не стал, но и испуганным он не выглядел. Они оба отошли подальше, к воротам, ведущим из зала контроля в подводную часть базы. Пока в этом не было необходимости, Виндару просто не хотелось, чтобы их разговор подслушивали.

– Что происходит? – сразу спросил он.

– Да ничего…

– Разве Одхан принял бы такой ответ?

– Нет, но он вряд ли бы мне поверил, – парировал киборг.

– Я готов попробовать.

– Проблема в том, что нет ничего конкретного… Просто рядом с другими легионерами меня не покидает чувство, что что-то не так. Как будто они готовят западню – а я радостно марширую прямиком в нее.

– Рядом с ними – но не со мной?

– Нет. Вы как раз ведете себя так, как положено легионеру. Но они… Они слишком бодрые и милые.

– Скорее всего, пытаются впечатлить меня, не тебя, – отметил Виндар. – Думают, что я смогу повлиять на повышение номеров, которое неизбежно состоится в Легионе в ближайшее время.

– Может быть… Хорошо, если так. Но мне кажется, что все намного серьезней.

Снова следовало отмахнуться от него – и снова Виндар не смог. У Одхана была развита интуиция, он отлично подмечал детали. Возможно, мальчишка научился делать то же самое на подсознательном уровне? Он смог заметить – но не истолковать.

– Опиши мне, что с ними не так, – велел Виндар.

– Да не знаю я! Я уже, если честно, даже влез в ту базу данных, которую нам слил Легион, посмотрел, кто они и что… Ничего плохого, они вообще идеальны!

– Идеальных легионеров не бывает. Нас такими только после смерти называют.

– Значит, близки к этому, – пожал плечами Иарлайт. – Вира Реглис ни в каких мутных историях не замечена, работала в основном с кадетами. Жайла вообще куратор для самых младших, только начавших проходить мутацию новобранцев! Зарекомендовала себя как хороший детский психолог. Ламбро тоже наставник, я же говорю, они такие вот положительные персонажи!

Мальчишке казалось, что подвоха и правда нет, он был искренен в своем недоумении. Но он не знал того, что было известно Виндару. Не он много лет назад забирал окровавленного кадета с Эреба и позже разбирался в сложной схеме похищения новичков.

Легион тогда провел большую проверку, он постарался обнаружить всех, кто был причастен к похищению детей – и многих нашел. Но судя по тому, сколько мутантов появилось на Марсе, не всех, далеко не всех…

– Ты сказал, что наставниками были трое, – напряженно произнес Виндар. – Что насчет Омелиана?

– Этот не был…

Девятый чуть расслабился. Похоже, просто совпадение, беспокоиться и правда не о чем, киборг просто сбил его с толку своей подозрительностью. Но прежде, чем Виндар успел поверить в это, Иарлайт продолжил:

– Но он работал распределителем кадетов, отправляющихся на практику.

Вот и сошлось… Некрасиво сошлось, пугающе, так, что хотелось отвернуться и поверить в совпадения. А совпадений таких не бывает: в Легионе не настолько много воинов, которые подрабатывали инструкторами. Они не могли случайно оказаться в одной группе, а назначать их сюда намеренно не было смысла.

По крайней мере, не было у Легиона. Тот, кто через них годами похищал детей, сейчас активно заметает следы. Узнав о том, что для влияния на существо можно использовать Тео, они решили перехватить его и привлекли своих марионеток. Не важно, хотелось Омелиану и остальным участвовать в этой истории или нет. Они уже слишком сильно замарались, чтобы отступить. Их единственный шанс – быть полезными своим хозяевам до конца, и тогда им, возможно, обеспечат новую жизнь.

– Возьми свою девицу и оба ждите у ворот, – еле слышно приказал Виндар. – Но сделайте это максимально незаметно.

Мальчишка, к его чести, не задал ни одного лишнего вопроса. Вряд ли он такого ожидал, он просто мгновенно сообразил, что его опасения не были напрасными. Видимо, Одхан не ошибся в нем…

Киборг направился за своей девицей, а Виндар в это время напряженно думал, как поступить дальше. Драться с ними? Он мог бы – и он бы наверняка победил, особенно при поддержке двух солдат. Но база сама по себе слишком нестабильна для такого риска. Сообразив, что проигрывают, легионеры могли устроить отвлекающий маневр, уничтожая все вокруг.

К счастью, битва была не единственным вариантом. Ворота в зале контроля были настроены так, что реагировали в первую очередь на приказы высших легионеров – это стало одной из причин, по которым группу возглавил Виндар. Если все проделать правильно, можно использовать их как преграду между собой и группой. Проблему это не решит, но точно разрушит первоначальный план марионеток!

– Почти всё! – крикнул Омелиан со своего места. – Пять минут – и мы готовы!

Тянуть было нельзя, Виндар прекрасно знал, что это его последний шанс сделать все так, как надо. Он кивнул Омелиану и запустил открытие ворот. Остальные легионеры в эту часть зала пока не спешили, им казалось, что все под контролем.

У Виндара не было времени объяснять союзникам свой план, он надеялся, что они разберутся сами. Он втолкнул малолеток на другую сторону и активировал аварийное закрытие ворот. Из памяти снова лезли образы Марса, существо, преследующее его по пятам… Может, из-за этого он и ошибся? Не было угрозы, это он повел себя как дурак?

Вот только среди легионеров маску дружелюбия удержали не все. Омелиан, Вира и Ламбро справились, они были старше и опытней. А Жайла не смогла, рванулась вперед, злая, хищная, готовая удержать ворота открытыми.

Виндар хотел отшвырнуть ее сам, да не пришлось. Девочка-телекинетик ориентировалась так же быстро, как Иарлайт, именно она отбросила Жайлу в сторону, и ворота закрылись. Девятый тут же ввел личный код, который не позволил бы никому покинуть зал контроля.

Как и следовало ожидать, через пару секунд заработал передатчик на стене, выпуская из динамика голос Омелиана. Легионер еще не потерял надежду все исправить, поэтому по-прежнему изображал заботу.

– Виндар, что случилось? Это какой-то сбой? Как это понимать?

– Я могу спросить то же самое, – отозвался Виндар. – Но не буду. Я прекрасно знаю, как это понимать. Ну а причины, по которым вы продались… Раньше они меня интересовали. Много лет назад, когда я наблюдал, как в печах наших крематориев сгорают останки детей, изуродованных вами. Но потом я понял: это не важно. То, что сподвигло вас на предательство, совершенно не важно. Это может быть какая-то трогательная история или банальная жажда наживы, мне плевать. Я знаю одно: вы совершили преступление и будете за него казнены.

Он ожидал, что Омелиан не сдастся так быстро. Попробует еще поиграть в добряка, постарается спорить. Но то ли номер 98 устал от непривычной роли, то ли сообразил, что Жайла все равно выдала их всех своей выходкой.

Когда Омелиан снова заговорил, его голос изменился – наполнился холодом и насмешливостью, за которыми проще всего спрятать искреннюю ненависть.

– Мы будем казнены – или вы сдохнете там? Ты не знаешь, сколько нас на самом деле. Не знаешь, кто за нами стоит. Нам открыт путь на свободу, а вас так легко уничтожить… Особенно тех недоделков, которых ты взял с собой. Ты думаешь, эти ворота нас остановят? Нет, очень скоро мы найдем способ открыть их, а на той стороне у вас поддержки не будет. Там только вы трое, и отступать вам некуда. Теперь давай, скажи мне: кто из нас все-таки останется на Земле навсегда?

Глава 5

В том, что больница до сих пор работает, Альда даже не сомневалась. Вся эта история с Бару-908 выглядела откровенной инсценировкой. Ну зачем испытуемым искусственная планета? Даже если они бедны и им некуда больше податься, даже если они подружились за время проведения опытов… Как можно жить в таком месте?

Нет, наверняка все это было сделано для отвода глаз. Как только Бару-908 сменила статус с испытательной на жилую, Общее Правительство по большей части потеряло к ней интерес. Сюда перестали ездить проверяющие, отсюда не требовали отчетов. Так что, когда челнок покинул «Северную корону» и направился к желто-зеленому шару планеты, воображение Альды уже рисовало полуразрушенное здание, залы, залитые кровью, измученных, потерявших человеческий облик пациентов, которые мечтают только о смерти. Словом, подсознание заботливо выискивало в памяти все фильмы ужасов, которые телепатке довелось посмотреть за свою жизнь, и переиначивало их.

Но реальность, как это чаще всего бывает, с фантазиями не сверялась. Начать хотя бы с того, что на Бару-908 не было никакой больницы.

– Это еще что за фигня? – нахмурился Кай Ателлир, управлявший челноком и первым наблюдавший приближающиеся пейзажи искусственной планеты.

Для высадки на Бару они использовали не стандартную «Стрелу», а «Стриж» – модель, которой легче управлять и которая стартует куда быстрее, если нужно будет улетать. Недостаток у «Стрижа» был всего один: для его посадки и взлета требовалась если не полоса космопорта, то хотя бы ровное пространство.

Однако на Бару с этим проблем не было, здесь космопорт прекрасно сохранился. Так что команда приближалась к бывшему испытательному полигону на челноке с большими иллюминаторами, позволяющими издалека разглядеть, что поджидает внизу. И это «что-то» действительно поражало.

– Так и должно быть? – спросил Матео, тоже озадаченный увиденным.

– Сложно сказать, – невозмутимо ответила капитан. – В документах не отображено, как именно был обустроен полигон – сначала из соображений секретности, потом для сохранения тайны личной жизни пациентов. Видимо, создатели этого места подошли к делу творчески.

Внизу, посреди просторной, заросшей изумрудной травой и цветами равнины, раскинулся уютный городок будущего. И в этом была определенная ирония: он существовал именно в будущем, не в настоящем. Причем будущем не относительно этого момента, до современности он как раз не дотягивал. Альда поймала себя на мысли, что никогда не видела более парадоксального места, а она за время своих путешествий повидала многое.

Городок, сформированный одно- и двухэтажными коттеджами, напоминал изображение того далекого будущего, каким его представляли несколько столетий назад, примерно в середине двадцатого века. Домики были несколько странными, глянцево блестящими, непонятно зачем дополненными металлом и стеклом в самых неожиданных местах. То, что здания не нуждаются в таких пристройках и сделано это исключительно для картинки, можно было определить за пару секунд. Большие панорамные окна показывали, что и интерьеры там такие же: намеренно сделанные футуристичными.

Одними лишь домами дело не ограничивалось. Зелени в городке было немного, в основном редкие деревья возле домов и цветы в специальных кадках, зачем-то снабженных антигравитационными подушками. Видимо, природа была слишком старомодна для этого места. Рядом с обычными дорожками в городке располагались движущиеся, хотя размер поселения такого не требовал, да и двигались они куда медленней, чем мог ходить человек. Что там дорожки, над городом установили высокие сваи и пустили по ним монорельс! Да, вагон-поезд тут нашелся всего один, и он на пару улиц смотрелся откровенно лишним, но какое же будущее без монорельса, в самом деле?

Роботов тоже хватало, причем роботов показательных. Они все были лишены силиконовых оболочек, уже ставших привычными для бытовых машин. Роботы оказались такими же утрированными, как дома и интерьеры: непременно сделанные из металла, с очевидно крупными, неумело свинченными деталями и большими стеклянными лампочками непонятного назначения, вкрученными куда придется. Роботы двигались неуклюже, небыстро, но какие-то функции все же выполняли: то грузы доставляли, то поливали цветы, то подметали дорожки.

В этих странных, необъяснимых для жителей цивилизованных планет декорациях и люди играли определенные роли. Альда такие наряды разве что в музеях видела – или документалках о прошлом. Мужчины носили свободные брюки, рубашки или футболки поло, до блеска начищенные ботинки, порой они и вовсе игнорировали теплую погоду, облачаясь в деловые костюмы. Волосы мужчины укладывали таким количеством прозрачного геля, что иногда казалось, будто на голове у них пластиковые шапочки. Женщины предпочитали яркие платья, узкие сверху и широкие снизу, или похожие на перевернутые головки цветов юбки с блузками, все это часто дополнялось совершенно бессмысленными белыми перчатками. Волосы женщины, в отличие от мужчин, оставляли легкими, завитыми крупными кольцами, кокетливо обрамляющими густо накрашенные лица с непременной красной помадой.

Хотелось найти хоть какие-то указания на то, что это шоу. Камеры, например, или управляющих в нормальной одежде. Но нет, похоже, челнок прибыл сюда в самый обычный для этого городка день. Да и люди не казались смущенными своим странным положением, в этой музейной обстановке они чувствовали себя вполне уверенно.

Их даже прибытие незнакомого челнока не испугало. Заметив его, многие бросали свои дела, выходили на дорожки и махали прибывающим руками.

– Мы прибыли на планету блаженных идиотов? – не выдержал Матео. Траур серьезно повлиял на него, но порой он все равно вел себя как типичный электрокинетик.

– Не стоит этому радоваться, – заметил Стефан, который скользнул по городку быстрым равнодушным взглядом и тут же потерял к нему интерес. – Обычно опасней всего как раз в таких местах.

Тут Альда была с ним согласна. Она тоже бывала в поселениях, которые поначалу казались идеальными, и всегда в них выискивалась какая-то темная тайна, никаких исключений.

На Бару и искать долго не пришлось. Челнок только-только развернулся и пошел на посадку, когда Альда объявила:

– Здесь стоят телепатические глушилки.

– Вы сможете определить, где именно они находятся? – уточнила капитан.

– А чего их искать? Вот они!

По всему городку то и дело попадались большие антенны, такие же старомодно-футуристические, как и все вокруг. Сначала Альда решила, что это очередное «украшение», какие-нибудь вышки, направленные на поиск загадочных пришельцев, тощих зеленых человечков с огромными головами.

Но вышки как раз работали. Они отсылали в пространство смесь помех, которые сбивали телепатические способности. В иное время Альда с легкостью преодолела бы такое воздействие, однако теперь, когда она хранила в себе чужую память, с этим возникали определенные трудности.

– Вы сможете их игнорировать, Мазарин?

– Игнорировать подчистую – нет, – признала Альда. – Но они не помешают мне читать мысли окружающих и передавать свои.

– Пока этого будет достаточно, с остальным разберемся по ходу дела.

– Как они узнали, что у нас телепат на борту? – удивилась Янга.

– Никак, – пожала плечами Альда. – Похоже, вышки не для нас включили, они тут работают постоянно. И любопытно мне, для чего.

Приземлению местные помешать не пытались, и очень скоро «Стриж» одиноко замер на широкой площадке космодрома, подозрительно похожего на винтажный аэропорт. Охрана здесь была, но скорее дурацкая, чем устрашающая: крупные роботы, напоминающие заводные игрушки. Встроенного оружия у них не было, и они сжимали в металлических руках термовинтовки устаревшего образца. Матео, заметив это, проворчал:

– Странно, что мушкеты не добыли…

– Что по внешним условиям? – спросила Лукия.

– Все идеально для жизни, – отчитался Кай. – Но на таких планетах иначе и не бывает, если все идет как надо. Температура комфортная, природных аномалий не предвидится, в воздухе неопознанных веществ нет. Про телепатию ничего не скажу.

– А про телепатию говорить и не нужно, – заметила Альда. – Глушилки направлены исключительно на оборону, воздействовать на нас пока никто не пытается.

– Значит, будем действовать по стандартному протоколу, – решила капитан. – Проводим мирную разведку, никаких конфликтов с местным населением, если не будет острой причины. Шлемы пока не используем, но запрет на употребление в пищу чего бы то ни было действует с настоящего момента.

Спорить с ней на этот раз не стали даже Ателлиры. Почти забавно… Мирный, открыточный просто городок напрягал всю команду куда больше, чем обломки «Артемиды», зависшие в космосе.

Когда они покинули челнок, в космопорту никого не было. Роботы-охранники не обращали на пришельцев внимания, будто и не было здесь никаких чужаков. Воздух и правда оказался свежим, приятно теплым – вероятнее всего, за счет правильного терраформирования, потому что местная звезда даже не просматривалась сквозь завесу серебристых облаков.

Они прошли дальше, к дороге, ведущей в город, там их уже ждали. Расстояние до поселения было небольшим, и местные сориентировались быстро. Но прибыли они не на военных автомобилях, а на гражданских, лишенных толковой защиты – один и вовсе оказался кабриолетом. Машины были такими же странными, как и все вокруг: очень старыми по дизайну, но движущимися на антигравитационных подушках. В нынешних реалиях такие подушки использовали разве что в примитивных платформах для перевозки грузов…

Люди, прибывшие на встречу, смотрелись все такими же бодрыми и нарядными. Когда пришельцы подошли ближе, к ним шагнула женщина лет пятидесяти, стройная, подтянутая, в пышном платье – черном в белый горошек.

– Добро пожаловать на Бару! – объявила она, всплеснув руками, облаченными в белые перчатки. – Что привело вас сюда? Должна сообщить, что наша планета – это частная территория, она закрыта для туризма.

– Мы не туристы, – покачала головой капитан. – Мое имя Лукия Деон, я – капитан патрульного корабля «Северная корона». Во время полета у нас возникли проблемы с системой жизнеобеспечения. На время ремонта команде предписано покинуть корабль, если есть такая возможность.

Это была стандартная легенда, подготовленная как раз для таких случаев. Космический флот не имел права присваивать себе имущество гражданских или к чему-то их принуждать, поэтому обитатели планеты вполне могли потребовать, чтобы чужаки убирались куда подальше. При этом местные жители старались не наглеть, они прекрасно помнили, к кому побегут за помощью при нападении пиратов.

Вот и обитатели Бару не стали заявлять, что гости во время ремонта могут погулять по посадочной полосе. Все та же женщина улыбнулась чуть шире:

– Тогда вы можете скоротать время здесь, безусловно! Меня зовут Шейла, я – мэр Городка.

– Городка? – не выдержал Матео. – Серьезно?

– Вас смущает не слишком творческий подход? Но когда на планете один населенный пункт, нет смысла не назвать его логично.

– Нас ничего не смущает, – объявила Лукия. – Мы благодарны за приглашение.

Пока они говорили, Альда осторожно, так, чтобы не выдать себя, исследовала память местных жителей. Глушилки, конечно, мешали, и для получения результата требовалось больше времени и сил, чем обычно, но кое-что у телепатки получалось.

Вот только откровением это не стало. В памяти жителей Бару хранилась точно такая же история, как в документах, предоставленных Легионом. Все они согласились на испытания, потому что были неизлечимо больны. Их поселили здесь – среди этих милейших домиков. Давали какие-то лекарства, не отчитываясь, что это за препараты. Кто-то погиб, остальным лекарство помогло. Когда компания разорилась, эксперимент был завершен, но его участники не пожелали покидать такое райское место.

На этом – всё. Пока Альда, как ни старалась, не могла найти в их памяти образ Азахары Криадо. Возможно, это было объективной истиной: руководительница проекта не общалась с подопытными. Однако Альду не покидало ощущение, что с воспоминаниями местных кто-то знатно поиграл.

Причем этот «кто-то» был достаточно сильным и умелым, чтобы проделать это изящно. Воспоминания не выглядели рваными, они вполне естественно перетекали друг в друга. Однако глушилки косвенно подтверждали: телепату, даже оказавшемуся в этом месте случайно, не следовало лезть слишком глубоко.

От размышлений об этом Альду отвлек мысленный призыв капитана. Хозяевам планеты Лукия продолжала улыбаться, а вот у телепатки спросила: «Что скажете, Мазарин?»

«Немедленной и непосредственной угрозы нет, – отчиталась Альда. – Даже глушилки как таковые ничего не значат, их могли установить еще во времена эксперимента, чтобы сберечь коммерческую тайну. Но мне нужно больше времени для проверки».

«Вы его в любом случае получите. Мы прибыли сюда не для того, чтобы разбираться в местном образе жизни. Нам необходимы данные о Шидонае, а для этого нам следует определить, где располагалась научная база «Айрмида»».

«И чем там занимались на самом деле», – добавила Альда, глядя на раскинувшийся впереди идеальный городок, в котором не было никакого смысла.

* * *

Валентин Вернон терпеть не мог работать без своей свиты. Он не нуждался в хилерах, за свою долгую жизнь он научился чувствовать предел способностей, которые мог использовать без риска для здоровья – и предел этот был велик. Но осознавать, что его спина не прикрыта, все равно оказалось неуютно, и он терпеливо ждал, когда все вернется на круги своя.

При этом он не жалел, что отправил Ателлиров на «Северную корону». Эти двое были сильны от природы, однако слишком молоды, чтобы полагаться на них. Кай и Янга остро нуждались в опыте, и Вернон предпочел, чтобы они этого опыта набирались не за его счет.

Отвлекать Тимандру он тоже не собирался. Дело тут было уже не в обещании, которое он дал капитану Лукии. Он просто слишком хорошо знал свою ассистентку: если Тимандра взялась за что-то, отступать она не любила.

Но они все равно общались, потому что жили на одной станции, слишком далеко Вернон своего хилера не отпустил бы. Тимандра не могла работать круглые сутки, даже она нуждалась в отдыхе. В такие моменты она приходила в его апартаменты, иногда молчала, иногда ее тянуло поговорить. Вернона устраивал любой вариант, и, когда она появлялась, он уже по традиции интересовался:

– Как дела?

Сегодня Тимандра не свернула разговор коротким «нормально». Она выглядела усталой, как будто пережившей тяжелую болезнь – или переживающей прямо сейчас. Но поддаваться утомлению хилер не собиралась, она устроилась на имитации подоконника с поддерживающей заданную температуру чашкой. Вернон и без чтения мыслей знал, что там черный чай, настолько крепкий, что им при желании можно заправить космический корабль.

– Есть прогресс, – объявила Тимандра. – Остался только один паскудный сгусток крови и мельчайших осколков, который все портит.

– Я думал, осколки из него достали при первой же операции.

– Это военные медики думают, что достали! Дилетанты хреновы… Но в их защиту могу сказать, что осколки там и правда крошечные, не каждый микроскоп обнаружит. Завтра возьмусь за финальную стадию. Тогда или вытащу эту дрянь, или дам ему умереть.

– Это правильно, – кивнул Вернон. – Очередной овощ нам не нужен.

Он предпочитал называть вещи своими именами, а вот Тимандра такие определения, как «овощ», терпеть не могла, она поспешила сменить тему:

– Сегодня, вроде бы, состоялось первое заседание Общего Правительства по Марсу? Что там слышно?

– Там слышно вопли, как всегда бывает на первых заседаниях.

Вернон не преувеличивал, он прекрасно знал, что так будет. Ситуация сложилась опасная, и тот, кто первым предлагает решение, может быть воспринят как один из виноватых. Поэтому первые встречи были посвящены не конструктивному диалогу, а взаимным обвинениям. Вернон в такие моменты не обращал внимания на слова, он просматривал мысли окружающих.

На сей раз ничего толкового он там не нашел, хотя после недавней большой чистки в рядах Общего Правительства вряд ли могло быть иначе.

– Вроде бы туда приехала одна твоя старая знакомая, – с невинным видом произнесла Тимандра. – Маленький комочек счастья по имени Аделина Каглиене.

– Даже не начинай, – поморщился Вернон.

– Мы не можем игнорировать слона в комнате. Особенно когда слон так шикарен и с четвертым размером груди.

– Ее грудь тут ни при чем. Аделина тоже говорит строго по делу, и на этот раз она в основном молчала.

– Она все еще хочет уничтожить тебя и сплясать на истоптанных ошметках?

– Разумеется, – равнодушно кивнул Вернон. – Тут ничего нового, ее мысли я проверял не за этим.

– Я понимаю, – посерьезнела Тимандра.

Они оба знали, что Аделина действительно хороша – но знали это и ее заказчики. Так что по ее задаче можно было определить стратегию корпораций хотя бы частично.

– Что ей велели? – уточнила хилер.

– Как можно скорее добиться того, чтобы кокон вывезли с Марса. Для этого она планирует ударить по всем фронтам – от безопасности гражданских до убытков, которые несет заморозка настолько крупного логистического и производственного центра.

– Хотя на всеобщее благо ее боссам привычно плевать. Похоже, им нужно, чтобы кокон вывели в космос – туда, где он будет уязвим для любых атак.

– Так считает Аделина, – согласился Вернон. – И это самый логичный вывод из таких вводных, а всерьез она о таком не раздумывает, ей и не нужно.

– Но ты-то раздумываешь… Ты считаешь, что ее боссы включили обратную психологию? На самом деле они хотят, чтобы кокон остался на Марсе и лопнул сам собой?

– Никто не знает, что с ним будет, если его там оставить. Может, лопнет. Может, сохранится неизменным на века. Люди бизнеса не любят полагаться на удачу, они действительно хотят оставить кокон на Марсе, но по другой причине.

Тимандра наконец догадалась, Вернон почувствовал это. В иных обстоятельствах она бы сообразила раньше, но усталость все же брала свое. Ничего, они все равно не спешили, главное, что не пришлось ей разъяснять.

– Если Аделина будет продавливать перемещение кокона, Общее Правительство сделает все, чтобы его не трогать, опасаясь риска, – усмехнулась хилер. – Хотя для этого уже поздновато. Кокон нужен им на одном месте, потому что их люди уже там, уже на Марсе! Но что они планируют делать с этой штукой? Даже ты не смог вывести существо из равновесия!

– А вот не знаю. Я могу лишь сказать, что на существо невозможно воздействовать телепатией. Но у наших противников куда больше ресурсов, чем хотелось бы, и рисковать они не боятся – планету им давно уже не жаль. Я лишь надеюсь, что команда, которую мы отправили на Марс, готова к тому, что там произойдет.

* * *

Нельзя притворяться, будто ничего страшного не произошло и жизнь идет как раньше. Не потому, что сложно – нет, как раз очень просто! Кигану достаточно было вернутся на те улицы, которые они проходили вместе с Римильдой, и казалось, что она по-прежнему здесь, просто чуть отстала, сейчас догонит его…

В этом и была ловушка. Такие мысли затягивали, оплетали паутиной, манили к себе, не давая сосредоточиться на настоящем моменте. Возвращалась горечь из-за того, что он потерял ее так глупо, и хотелось просто громить все подряд. А сейчас ему требовалось действовать с умом, потому что ничего еще не закончилось.

Теперь он использовал все свои актерские способности, делая вид, что частично провалился в трещину, расчертившую широкую дорогу. Кричать не стал, чтобы не пришли спасатели, которые ему сейчас даром не нужны. Он просто дергался, то и дело заламывая руки, и всем своим видом показывал, что очень страдает. А ноги у него неподвижны, возможно, переломаны. Римильда наверняка сказала бы, что он переигрывает, и была бы права… Снова ее образ прорывается на поверхность, надо прекращать.

К счастью, страдания Кигана наконец заметил тот, для кого они и были разыграны, можно было сосредоточиться на настоящем моменте. Робот-ловушка, долгое время таившийся на стене многоэтажки, защищенный маскировочным полем, наконец не выдержал. Видимо, его внутренний компьютер решил, что раз человек не освободился из такой ничтожной западни до сих пор, никаких специальных способностей у него нет, можно атаковать. А то, что Киган слишком активно дергался и необъяснимо страдал, машину не смущало. Это же не нейросеть для оценки актерских способностей «Станиславский», боевой робот не на то настроен!

Киган не остановился сразу, напротив, он задергался еще сильнее, как и полагалось несчастному созданию, почуявшему свою смерть. Он подманил робота поближе, и лишь когда стало ясно, что машина уже никуда не денется, использовал молнии.

Раньше Киган не стал бы озадачиваться тонким контролем, он был совсем не против, когда его противники забавно взрывались. Но сейчас пришлось напрячься: ему не нужно было, чтобы внутренности робота превратились в обугленный комок металла и пластика, не ради этого все затевалось.

Хорошо еще, что слухи о разгильдяйстве Кигана были сильно преувеличены – в основном им самим. Когда нужно, он умел контролировать свой дар с ювелирной точностью. Молния ударила так, как надо, уничтожила центральный процессор и не более того. Массивная туша, превосходящая электрокинетика размером в два раза, грузно повалилась на дорогу и сразу же застыла. Десятки орудий, вмиг ставших бесполезными, уставились в голубое небо, делая отключенного робота чем-то неуловимо похожим на ежа.

Убедившись, что машина потеряла неприятное желание его убить, Киган легко выпрыгнул из ловушки и подошел к поверженному противнику. Модель была знакомая, хотя электрокинетик никак не мог вспомнить ее название. Да это и не важно сейчас, его интересовали не боевые возможности робота, а кое-что другое.

Опыт работы на «Северной короне» никуда не делся, и Киган с ловкостью любого корабельного механика раскрутил корпус, убирая в сторону защитную панель. Он ведь готовился к тому, что произойдет, так что инструменты предусмотрительно прихватил с собой.

Получив доступ к внутренней части робота, Киган с довольным видом кивнул. Разряд электричества прошел идеально, все нужные детали уцелели, ни одного мазка копоти там, где не надо!

– Сейчас посмотрим, как тебя зовут, – пробормотал себе под нос Киган.

Он был уверен, что все сложится просто, что ответы он получит за считаные минуты. Напрасно. Там, где электрокинетик ожидал обнаружить информацию, ее просто не было, там, где она обычно дублировалась, тоже… Киган думал, что обыграл неведомых противников – а теперь начинал подозревать, что этот раунд остался за ними.

– Что ты делаешь? – прозвучало у него за спиной.

От неожиданности Киган, в этот момент тянувшийся к дальней схеме, вздрогнул, не удержал равновесие и неловко завалился на дорогу. Если бы к нему подкрался враг, все закончилось бы плохо. Однако Феликс, оказавшийся рядом, нападать не собирался, только это и спасло электрокинетику жизнь.

Впрочем, нельзя сказать, что Киган совсем уж расслабился. Если бы кто-то пытался к нему подкрасться, будь то человек или робот, он бы услышал. Но телекинетик номер 1 шагами не утруждался, он просто парил в воздухе. Это даже демонстрацией не было, потому что Феликс в демонстрациях не нуждался. Он был настолько силен от природы, что мог позволить себе такие развлечения.

– Ищу проблемы, – отозвался Киган.

– И как?

– Уже нашел.

– Разве это проблема? – удивился Феликс. – Да эту консервную банку даже новичок за минуту уничтожит!

– Проблема не в том, что здесь есть, а в том, чего нет. У этой штуки нет серийного номера, а он должен размещаться на всех крупных микросхемах.

– Ну и что? Это же явно осколки мятежа, таких роботов не использовали легально!

– Легально – нет, но их использовали для подставы того, кто сильно не нравится, – пояснил электрокинетик. – На всех роботах, которые резвились на Марсе во время восстания, были серийные номера космического флота. Поддельные, конечно, но кто из пылающих гневом граждан вдавался бы в такие подробности? Смысл был в том, чтобы подчеркнуть, как коварная метрополия угнетает бедную маленькую колонию.

– А в отсутствии номера смысла как раз нет, – нахмурился Феликс. – Ты прав, это странно…

– Скажу больше: я подозреваю, что этот робот такой же новичок на Марсе, как и мы. Мне кажется, кто-то пробрался сюда, и явно не для того, чтобы красотами любоваться. Роботов и прочие игрушки притащили, чтобы нас чем-нибудь занять, истинная цель не в этом.

– У тебя есть хоть какие-то доказательства?

Киган ничего не сказал, но демонстративно указал обеими руками на неподвижного робота.

– Этого мало, – покачал головой телекинетик.

– Для начальства – может быть. Но для нашей комиссии это вполне достойные основания для проверки!

– Ты притягиваешь факты за уши, хотя может оказаться, что ты прав. Нужно проверить еще нескольких роботов, и тогда…

Феликс так и не успел пояснить, что же будет тогда. Совсем недалеко от них, на одной из центральных улиц города, громыхнул грандиозный взрыв. С того места, где они стояли, невозможно было увидеть, какое здание рухнуло и почему, однако столп пыли, взметнувшийся к марсианскому небу, указывал, где именно произошло нечто странное.

– Это еще что такое? – простонал Феликс.

– А это у нашей проблемы только что появился братик, – проворчал Киган.

Телекинетик тут же взлетел выше, так, чтобы рассмотреть место взрыва. Киган был вынужден довольствоваться улицами, но бегал он быстро, да и произошло все действительно близко. Так что возле места обрушения небоскреба он оказался немногим позже Феликса.

Но там и без них было суетно. На дымящихся обломках здания мельтешили роботы среднего размера, похожие на странных, пугающих собак. На этот раз модель Киган вспомнил сразу.

– «Гончая-118», редкостная паскуда, – предупредил он.

– Тоже какая-то экзотика?

– Да нет, марсианская разработка.

Роботы появлению чужаков не обрадовались. Один из них, тот, что поближе, метнулся вперед, намереваясь атаковать прибывших людей. Это была стандартная разведка для боевых машин – попытка проверить, на что способны потенциальные противники.

Феликс без труда перехватил робота в воздухе и попросту разделил на части. Не сломал, нет, именно разобрал – так, что наверняка смог бы собрать заново, если бы захотел. Но он не хотел, он поднес детали к Кигану, позволяя рассмотреть их.

– Вот и разрешилась интрига, – прокомментировал телекинетик. – Скорее всего, это контрабанда для Итойи, которая почему-то активировалась сама собой. Нет тут никаких посторонних.

– Я бы не был в этом так уверен!

– Слушай, я, конечно, мягкий начальник, но и ты не наглей! У нас только что появился реальный гемор: куча боевых роботов, сбежавших с завода. Нам нужно срочно отловить их, а не гоняться по всему городу за придуманными тобой человечками! За ближайшие сутки они должны быть уничтожены. Приказ понятен?

– Понятен, – неохотно отозвался Киган.

Ему нечем было крыть – он ведь даже не нашел чужих кораблей, хотя искал их! Возможно, Феликс и вовсе прав… С этим можно было разобраться по ходу дела, сейчас Кигана больше интересовало кое-что другое:

– Слушай, а почему они вообще набросились именно на это здание?

* * *

Стерлинг переносил все настолько спокойно, что удивил сам себя. Он следил за временем, знал, что они провели в ловушке больше часа. Он предполагал, что страх неизбежно возрастет, однако никакого страха вообще не было.

Он сделал все, что от него зависело. Стерлинг настроил внутренние протезы так, чтобы потреблять как можно меньше воздуха – и побольше оставить Телиле. Он организовал им освещение, используя собственное тело. Хорошо еще, что тут нет Кигана и можно обойтись без предсказуемых шуток про лампочку…

Ну а потом он просто ждал, и Телила ждала рядом с ним. Стерлинг хотел бы сделать больше, но понимал, что не сможет. Проблема была не только в том, что сканеры показывали внушительное количество обломков, с этим еще можно было попытаться справиться. Гораздо большее значение для киборга имело то, что к сейфу очень быстро сбежалась настоящая свора боевых роботов.

Вряд ли это произошло случайно. Скорее всего, машины, которые устроили взрыв, успели зафиксировать, что люди спаслись. Сами они изменить ничего не могли, однако передали сигнал другим ловушкам. Стерлинг даже не подозревал, что боевых роботов на Марсе осталось столько. Это же ненормально, особенно после проверки! Но жаловаться оказалось некому, ну а обсудить это внезапное нашествие с остальными можно будет, только когда они выберутся отсюда.

Если выберутся…

– Я могу вас кое о чем спросить? – вдруг напомнила о себе Телила. До этого она сидела у стены, прикрыв глаза, и Стерлинг был уверен, что она дремлет. – Но это личный вопрос… Я понимаю, что задавать его не слишком профессионально.

Она еще ничего особенного не сказала, а Стерлинг уже почувствовал укол смущения. И это было странно, потому что в такой ситуации логичнее всего было бы возмутиться!

– Спрашивайте.

– Вы можете не отвечать, если не захотите, я все пойму… Мне просто давно хотелось узнать, каково это: жить киборгом?

– В смысле, с увечьем?

– Нет, что вы! – Телила посмотрела на него чуть ли не с большим испугом, чем на атаковавшего их робота. – Я совсем не это имела в виду! Просто то тело, в котором вы родились и жили много лет, вдруг исчезло… Хотя бы отчасти. Зато у вас появилось новое тело. Как вы сумели принять себя? Позволили себе счастье… да просто спокойный взгляд в зеркало!

Стерлинг коснулся очков, которые давно уже не были ему по-настоящему нужны. Но он носил их когда-то – и готов был избавиться, только если они окончательно разобьются. А они почему-то выдерживали все испытания, будто доказывая ему, что прошлое осталось не так уж далеко.

– Я не думал об отдельных эмоциях, о том, что могу и не могу себе позволить. Там и выбора-то такого не было! Нужно было решить, жить или не жить дальше. А когда я решил жить, другие рассуждения потеряли смысл. У меня только такой я и остался.

– Не все думают так, как вы, – заметила Телила. – Некоторые считают, что киборги теряют право на человечность.

– Даже так?

– Якобы за те усовершенствования, которые они получают, киборги должны нести службу… Помнить о том, что они машина хотя бы отчасти. И вроде как это даже дается им очень легко!

Разговор становился все более странным. Во-первых, Телила была не из тех, кто в принципе любит обсуждать нечто настолько личное. Во-вторых, она говорила так, будто это было действительно важно для нее. Только вот сама она киборгом не была, Стерлинг уже проверил ее личное дело. Да и ее слова намекали, что она ссылается на кого-то другого, достаточно важного, чтобы его мнение имело значение. Только вот на кого?

Стерлинг почти спросил об этом, а потом сдержался, сам не зная, почему. Ну вот не хотелось ему знать, какой там важный киборг маячит в ее жизни, и все, сомнительная радость!

– Никому ничего не дается легко, – вздохнул он. – Но я заметил вот что… Долгое время после того, как со мной случилось… вот это, я был уверен, что хотел бы все отменить. Отказаться от службы во флоте, снова преподавать, держаться подальше от миссии «Исход» и ей подобных. Но потом это изменилось. Я бы не спас некоторых людей, если бы остался прежним… А это хорошие люди.

– Да, вы правы, бестактно было лезть в это… Простите… Но спасибо, что ответили!

Он не сомневался в том, что она сейчас будет корить себя. Зато они оба отвлеклись от роботов, пытающихся добраться до их укрытия, уже хорошо!

Пожалуй, они даже слишком отвлеклись. Размышляя о том, что спросила Телила, Стерлинг перестал следить за происходящим снаружи. Он лишь теперь заметил, что грохот утих… Похоже, роботы отступили!

Чтобы убедиться в этом, Стерлинг снова запустил сканеры. Результат порадовал: роботы убрались не сами по себе, их попросту уничтожили. Судя по тому, что некоторые боевые машины стремительно теряли форму, а в воздухе зависло опасное напряжение, понятно, кто их нашел. Стерлинг на всякий случай запустил сигнал бедствия, хотя он надеялся, что хотя бы Феликс будет достаточно ответственным, чтобы помнить, кто работал в этом центре.

Он не удержался и все-таки объявил Телиле:

– Держитесь, помощь уже совсем близко! Мы…

Он хотел добавить, что они уже почти спасены, однако запнулся на полуслове. Он так и не отключил сканеры, отвлекся просто, и теперь они уловили нечто странное.

Изначально вибрация шла только сверху, да оно и понятно – при таком скоплении боевых роботов! Теперь же она неожиданно прилетела снизу… Не из-под сейфа, нет, это еще можно было списать на утрамбовку обломков. То, что уловил Стерлинг, куда больше напоминало сейсмическую активность.

А естественной сейсмической активности на Марсе нет, и это подталкивало к очень нехорошему выводу…

– Что случилось? – насторожилась Телила. – С вами все в порядке?

Дрожь земли мелькнула – и затихла. Стерлинг попытался запустить сканеры на большую мощность, но результата это не принесло. Поверхность Марса вновь стала мирной, будто спящей и уж точно не собирающейся убивать людей.

Вот и что это было? Сбой системы? Или, быть может, результат какого-нибудь особо мощного взрыва, устроенного наверху Киганом?

Стерлингу не хотелось портить о себе впечатление, но ему нужно было с кем-то этим поделиться, и он сказал:

– Мне показалось, что в районе «Демиурга» что-то произошло…

– Если так, нам об этом сообщат!

– Скорее всего, именно показалось, это было так быстро! Ерунда, забудьте, что я об этом сказал!

– Забывать про такое нельзя, – нахмурилась Телила. – Мы находимся в уникальных условиях, произойти может что угодно! Вот что: вы отразите это в отчете, а руководитель комиссии со всем разберется, я уверена.

Стерлинг такой же уверенностью насчет Феликса Рита похвастаться не мог, но спорить не стал. Отчет – это и правда хорошее решение. Существо не может проснуться, однако проверка лишней не будет.

Думать об этом и дальше было не обязательно, особенно при том, что сейф наконец вздрогнул и начал двигаться. Конечно же, Феликс устроил демонстрацию: не просто поднял эту громаду в воздух, а вырвал массивный люк и выложил из обломков роботов ступени, помогая недавним пленникам спуститься.

Телила покинула убежище первой, и Феликс галантно подал ей руку, хотя это совершенно не требовалось. А Стерлинг вдруг поймал себя на мысли, что часы, проведенные в темноте, были не такими уж плохими.

* * *

Стефан прекрасно знал, что многих этот городок если не пугает, то напрягает так точно. Место и правда жуткое! Эти улицы, похожие на декорации для съемок или музейные экспонаты. Эти люди, улыбающиеся до боли в лицевых мышцах, разряженные куклы, которые счастливы так показательно, будто в них выжгли саму способность испытывать другие чувства. Эта музыка, постоянно играющая то в древних, как сопли динозавров, граммофонах, то в старомодных динамиках, развешанных по городку. Вроде как бодрая музыка былых столетий, но все равно пробирающая до дрожи. Может, из-за того, что она тут совсем не к месту, или из-за того, что в ней сохранились типичные для записей тех времен помехи, хотя их легко можно было удалить.

Так что да, это было жуткое место, как будто проклятое. Однако Стефан не боялся, он был заинтригован.

Остальная команда сейчас распределилась по двум точкам – библиотеке и архиву. Местных даже не удивила настолько странная просьба со стороны чужаков, якобы ожидающих ремонта корабля. Хотите посмотреть все записи, сохранившиеся со времен «Айрмид»? Да пожалуйста, обычное дело!

Легионеру в таких ситуациях полагалось присматривать за обеими группами, а Стефан игнорировал обе. Он рассудил, что если они достаточно взрослые, чтобы влезть в эту авантюру, то и выкрутиться смогут сами. Да и потом, ни он, ни мелкая телепатка пока не улавливали никаких намеков на агрессию со стороны местных. Жители Бару были дебильно жизнерадостными вполне искренне. Руководила тут всем эта бабища, имя которой Стефан не счел нужным запоминать, но остальные активно поддерживали любое ее решение.

Не похоже все это было на стандартный испытательный полигон. К тому же, хилеры лишь определили, что местные жители здоровы. Но были ли они больны? То, что они помнят свою болезнь, вообще ничего не значит: если кто-то порылся в их мозгах, он мог внушить им любые воспоминания, от печального детства в больницах до будней жирафа, переделанного в человека.

Поэтому Стефан изучал это место в первую очередь как легионер. Он проходил по улицам, вдыхая запахи, используя свои способности, чтобы уловить малейший намек на нечто опасное: кровь, неизвестных существ, укрывшихся где-то обладателей специальных способностей. Даже если они спрятались за телепатией, он должен был их почувствовать!

Однако в городке не было никого и ничего странного. Жители не стеснялись на него пялиться, но без агрессии, скорее как на экзотическую зверюшку. Какой-то пацан набрался наглости и попросил сделать совместное фото. Стефан молча отправил его пинком в ближайший бассейн. Местные даже на это не отреагировали ни возмущением, ни испугом, посмеялись все, даже внезапный пловец.

В городе был всего один перекресток, там Стефан пересекся с хилером. Похоже, Кая Ателлира тоже не слишком радовала возможность лишний час проторчать в архиве. Разговаривать им было не о чем, и легионер собирался проигнорировать своего спутника, но Кай сам подошел к нему.

– Они стремные, – заметил хилер. – Даже не как актеры в театре, а как марионетки – знаешь, вот эти, из музеев, которые должны быть милыми, а на самом деле объясняют расцвет психотерапии пару веков назад.

– Мне не нужна была эта информация, – сообщил Стефан.

– А другой пока нет. Ты заметил, чем они тут занимаются?

– Много чем.

– Это только кажется. На самом деле они занимаются одним: счастьем. Они тянут коктейли, нюхают цветы, сидят у телевизора… У них есть телевизоры! Они развлекаются, но по-настоящему тяжелую работу никто не выполняет. Да здесь вообще нет условий для тяжелой или интеллектуальной работы! Ни заводов, ни шахт, ни научных центров. Чем они зарабатывают, за счет чего живут?

Вопрос был очень даже неплохой. При таких ситуациях, как та, что сложилась вокруг Бару, бывшие подопытные действительно могли получить от компании серьезную сумму, положить ее на счет и жить на проценты. Проблема в том, что для этого нужно было согласие всех участников. Так каким образом сотни людей согласились на этот ретро-цирк?

Мысли о деньгах Стефан в их памяти еще не искал, но собирался это исправить. Правда, на пути у него по-прежнему стоял Кай.

– Тебе нужно что-то еще? – спросил Стефан, всем своим видом показывая, что на самом деле нужды хилера интересуют его меньше всего на свете.

– Я хочу, чтобы ты выполнил свои непосредственные обязанности.

– Тебе напомнить, что ты говоришь с легионером номер 1, или сразу хребет сломать?

– Бессмысленно, – пожал плечами Кай. – Я сразу же отключу восприятие боли и восстановлю позвоночник быстрее, чем ты моргнуть успеешь. Слушай, мне действительно не помешало бы твое присутствие. Я тут хочу провести один эксперимент, и я понятия не имею, как местные на него отреагируют.

Стефан мог бы проверить, что он там задумал, просто прочитав его мысли, но не стал. У самого легионера зацепок все равно не было, и он решил посмотреть, на что способен прикормленный зверек Вернона.

Они прошли к небольшому коттеджу, расположенному рядом со школой. Как выяснилось, там находилась больница, хотя местные сделали это совсем уж неочевидным. Да и понятно, почему: внутри оказалось пусто, лишь единственный медик скучал за своим столом.

Им оказался мужчина старшего возраста, который, впрочем, годам не поддался, выглядел он вполне бодрым и крепким. Правда, он был похож скорее на борца-тяжеловеса, чем на доктора: внушительный рост, крепкая комплекция, широкие плечи. Он, кажется, и сам понимал это, а потому пытался исправить ситуацию белым халатом и забавной шапочкой. Белых халатов Стефан тоже не видел очень давно.

Он помнил, что этот мужчина был среди тех, кто встречал пришельцев. Видимо, такая тут традиция: почетные граждане представляют Городок наравне с мэром. Еще одна картинка из старого фильма…

– Добро пожаловать, – приветствовал их доктор. – Меня зовут Аарон, я управляю этой клиникой. Я могу вам чем-то помочь? Вам рассказать про нашу медицину?

– Не про что тут особо рассказывать, – Кай обвел рукой стены, увешанные детскими рисунками, и пустые полки. – Нам просто нужна медицинская помощь.

– Что? – растерялся Аарон. – Но вы не выглядите ранеными!

– Сейчас исправим.

Прежде, чем его собеседники успели понять, что происходит, Кай с невозмутимым видом вогнал пальцы правой руки в собственное левое предплечье и вырвал внушительный кусок кости. Кровь тут же с плеском хлынула на пол, брызгами разлетелась во все стороны, но хилера это не волновало. Он все так же спокойно протянул кость врачу, однако тот шарахнулся от него.

– Вы что творите?! – крикнул Аарон.

Стефан тоже ждал пояснений, но если медик уже трясся от ужаса, то легионеру просто было любопытно.

– Я получил травму по неосторожности и теперь хочу, чтобы вы вставили кость обратно.

– Вы издеваетесь?! Это невозможно!

– Возможно в первое время, вот кость, вот я – исправляйте.

– У нас нет подобного оборудования!

– Ну тогда хотя бы остановите кровь и подготовьте рану к дальнейшему протезированию, а кость – к сохранению. Вперед, доктор!

Теперь Стефан понял, что к чему. Аарон не был шарлатаном, его голова и правда оказалась заполнена медицинскими знаниями. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, как их применить. Он метнулся к шкафчику, выхватил какую-то тряпку, прижал к кровоточащей ране. Кай даже не думал давать ему подсказки, он просто замер на месте, как тренировочный робот в медицинской академии.

– Жгут, где же жгут… – пробормотал себе под нос Аарон, шокировано оглядываясь по сторонам.

– Может, подойдет медицинский клей? – предположил Кай.

– Да! Да, конечно, у нас есть медицинский клей!

– Но если не остановить кровь, она смоет клей.

– Я собирался…

– Достаточно, – прервал его хилер. – Я решил, что знакомиться ближе с вашей медициной не буду.

Так же равнодушно, как он ранил сам себя, Кай засунул кость обратно в руку. Рана мгновенно затянулась, кровь впиталась в кожу, а та, что успела пролиться на пол, обратилась в пыль. Аарон, явно намеревавшийся искать тот самый медицинский клей, так и замер с открытым ртом.

Кай не собирался тратить на него время, он первым направился к выходу, и Стефан последовал за ним.

Когда они отошли от коттеджа, легионер отметил:

– Он не знает, что не доктор.

– Но он не доктор, – сказал хилер.

– У него есть медицинские знания.

– А толку? Помнит не только разум. Когда много лет занимаешься медициной, тело тоже помнит. То, что ему так много известно, лишь доказывает, что над его мозгами поработал очень крутой профи. Не уровня босса, конечно, но тоже ничего такой. Или я не прав?

– Прав, – признал Стефан. – Но сейчас этого профи не обнаружили ни я, ни телепатка. Вероятнее всего, он уехал – и не факт, что не много лет назад.

– Вы его искали в городке и сквозь глушилки? Я, конечно, не телепат, но даже я понимаю, что это знатная такая статистическая погрешность! Он вполне может быть на Бару. Даже с поправкой на то, что его вообще не должно быть.

Тут уже хилер сумел застать его врасплох, а такое удавалось немногим. В знак уважения Стефан не полез в его память, а спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Для того, чтобы так качественно изменить память целому городу, нужен очень сильный телепат, – пояснил Кай. – Всех сильных телепатов контролирует наш босс. Он уже знает, что мы полетели на Бару.

– Кто бы сомневался… Хилеры, которые шпионят – какое уникальное явление…

Кай и глазом не моргнул:

– Мы никогда не отрицали, что шпионим. Если бы босс знал о событиях на Бару, он бы предупредил нас. А теперь вопрос: откуда взялся телепат такого уровня, который уже десять лет назад создал здесь цивилизацию улыбчивых зомби и сумел скрыть это от самого Валентина Вернона?

Глава 6

Полное, глубинное изменение сознания достаточно тяжело засечь. Возможно, конечно, потому что все равно остаются намеки – провалы в воспоминаниях, плохо прописанный сценарий детства. Однако это ничего по-настоящему не меняет, потому что даже при обнаружении постороннего вмешательства его почти нереально обратить вспять. Замена старых воспоминаний на новые требует разрушения нейронных связей, а если личность переписывается полностью, это приводит к опасной травме головного мозга.

Так что телепат, резвившийся здесь, не мог провернуть такое незаметно и один. Его наверняка подстраховывал хилер, и компания «Айрмид» прекрасно знала о происходящем. Удивляет скорее не это, а то, что проект в итоге свернули.

Или то, что его вообще начали. Зачем это? Зачем создавать целый город удобных идиотов, которые, если уж называть вещи своими именами, ни на что не годны? Альда предположила бы, что дело тут в научном интересе. Замену сознания никогда толком не изучали, потому что она считалась неэтичной. Все сведения, которые о ней были, космический флот как раз получил после разоблачения нелегальных экспериментов.

Вот только крупные корпорации редко интересуются наукой как таковой, им нужно то, что принесет прибыль. Так что происходящее здесь могло оказаться намного сложнее, чем представлялось даже с учетом знаний об изменении памяти.

Альда хотела во всем разобраться. Да, она не обратила на это внимания сразу так, как Стефан, потому что надеялась как можно скорее найти след Азахары. Однако быстрых ответов тут не было, и телепатке пришлось взять паузу. Даже капитан велела ей сделать это – ведь телепат, если он по-прежнему на Бару, мог угрожать всей команде.

Сначала Альда снова просмотрела сознание мэра, но ничего толкового там не нашла. Шейла была предельно мила, с такой общаться – все равно что снова и снова пережевывать кусок сахара. Она была настроена на то, чтобы помочь им, даже если их просьбы казались откровенно странными. Похоже, для этого ее и создали: быть угодливой, делать, что говорят. Очень и очень неожиданный выбор для главы поселения…

Рядом с Шейлой постоянно таскался ее сын, угрюмый парень лет двадцати. Вот на него Альда возлагала большие надежды: ему же явно не нравится то, что здесь происходит, возможно, он догадывается о правде! Однако его мрачность оказалась запоздалым подростковым бунтом, ему просто не нравилось все вокруг. При этом обязанности секретаря матери он выполнял безупречно, похоже, ему и в голову бы не пришло ослушаться.

Тогда Альда решила отчасти повторить эксперимент Кая – без членовредительства, разумеется. Она хотела понаблюдать за жителями городка во время привычных для них занятий и направилась в школу.

Детей здесь было совсем мало… На удивление мало при таком населении, если задуматься – но никто не задумывался. Из-за столь малой численности составлять классы из ровесников было невозможно, и детей распределяли по группам в пределах пяти лет. В итоге малыши оказывались на одном уроке с теми, кто вот-вот должен был стать подростком, и это предсказуемо приводило к хаосу, легкому и не очень.

Но учителя справлялись. Альда напросилась присутствовать на уроке младшей группы, и ей, конечно же, не отказали. Похоже, тут вообще не умели отказывать!

Группу из семи детей курировала молодая женщина по имени Бете́ль. В представлении Альды, учительница была если не урожденным ангелом, то предельно точной копией. Малыши не желали слушать, отвлекались, вопили и бросались друг в друга всем, что под руку попадется. Бетель усаживала их на места с милой улыбкой и поглаживала по голове вместо того, чтобы дать подзатыльник.

Это не было игрой на публику. Альда внимательно следила за учительницей, но слышала в ее сознании лишь одно: «Какие же они все-таки зайки… Такие хорошие!»

С детьми все оказалось чуть сложнее. Почти все они родились уже после того, как Бару перешла в собственность бывших испытуемых. Казалось бы: при таком раскладе в их сознание вообще лезть нет смысла, они и так помнят то, что надо! Однако Альду не покидало ощущение, что часть их воспоминаний все-таки стерли, а зачем – непонятно. Детская психика такие ранние события все равно не осознает! Хотя, может, неизвестный телепат подстраховывался? Он удалил воспоминания не из-за самих детей, а из-за того, что кто-то мог порыться в их разуме.

Тогда все эти глушилки обретали новую роль – или, скорее, дополнение к изначальной. Телепатам они мешали работать, на остальных людей влияния не оказывали, потому что люди не воспринимали частоту их действия. Но это при обычных обстоятельствах. Если же люди прошли через агрессивное изменение сознания и памяти, глушилки помешали бы им вспомнить все, что было раньше, и сама попытка что-то осознать могла привести к серьезной головной боли.

Это многое объясняло. Похоже, глушилки работали в поселке постоянно, а это требовало серьезных ресурсов. Вряд ли такое провернули бы ради чужаков, которые и являться-то не должны были! Нет, скорее, эксперимент на Бару продолжался, только непонятно, какой.

Пока Альда размышляла об этом, урок шел своим чередом. Присутствие посторонней поначалу усмирило детей, которые не привыкли к новым лицам. Однако когда до них дошло, что никакой опасности от нее не исходит, они начали воспринимать ее как аудиторию, перед которой можно проявить себя. Они теперь шумели все больше, то и дело оборачиваясь на Альду. Она их игнорировала, однако дети, вместо того чтобы угомониться, восприняли это как вызов.

Учительница тоже все поняла, но выгнать гостью так и не осмелилась. Вместо этого она попыталась отвлечь детей чистописанием – раздала им планшеты и специальные ручки, развивающие мелкую моторику. Теперь ученикам полагалось водить ручкой по планшетам там, где появлялись контуры букв, а вовсе не отвлекаться на сидящую в дальней части класса девушку.

Однако один из мальчиков, пухленький блондин лет десяти, решил, что его выступление на этом не закончено. Он не только объявил окружающим, что ручка очень даже похожа на ракету, но и решил немедленно подтвердить это сходство действием.

Он метнул ручку в своего соседа, сидящего через проход от него. Идея была откровенно плохая: ручка, сделанная из металла, могла ударить куда больнее, чем предполагал запустивший ее ученик. Но мальчик, судя по радостной ухмылке, не привык продумывать свои планы так далеко наперед.

Все могло закончиться травмой, и Альда тут же выставила возле ученика, невольно ставшего мишенью, телекинетический щит. Однако это оказалось лишним, потому что Бетель среагировала так же быстро. Она, заметившая выходку ученика лишь боковым зрением, мгновенно обернулась и перехватила ручку в полете.

Уже это было чертовски странно. У Альды реакция солдата была вполне объяснима – и обучение, и опыт давали о себе знать. Но откуда такая скорость у школьной учительницы? Да и не только скорость: Бетель перехватила ручку очень необычно. Не как любой человек ловит случайно упавший предмет, а как воин сжимает кинжал, готовясь напасть.

На секунду мелькнул образ: металлическая ручка рассекает пространство, входит глубоко в голубой глаз мальчишки. Этот щенок с воем падает, извивается на полу, сшибая мебель, а потом наконец становится очень, очень тихо…

Образ был настолько ярким, что Альда невольно вздрогнула, приготовилась действовать, спасая ребенка. Но иллюзия мелькнула и пропала, учительница отложила ручку и привычно погладила мальчика по голове.

– Не надо так, Перси, – только и сказала она. – Твоему другу будет больно. Плохо, когда людям больно.

Альда не собиралась ограничиваться одними словами, она тут же полезла в разум учительницы. Но там не было ничего подозрительного: Бетель думала именно о том, что сказала. Что дети есть дети. Хорошо, что она успела и никто не пострадал. Какие же они все-таки сладкие. Зайчики.

При этом в себе Альда не сомневалась, она точно знала: образ, который она уловила, был реален. Бетель хотелось это сделать, но хотелось даже не на подсознательном уровне, а где-то в глубине собственного разума, той самой, которую задавила телепатическая перековка личности.

Да и это движение, эта ручка, сжатая как нож… Телепаты могли воздействовать на память мозга, но не тела. И теперь Альде было вдвойне интересно: что же такого помнило тело Бетель, что это решили навсегда запереть на Бару?

* * *

Легион выбрал для проведения операции именно эту базу на Земле по многим причинам. О некоторых Виндар уже рассказал своим спутникам, о некоторых предпочел умолчать.

Например, о том, что эту базу очень легко разрушить, если что-то пойдет не так. Сооружение, протянувшееся одновременно под землей и водой, располагало лишь минимальными средствами безопасности. Одна ошибка или одна диверсия – и все вокруг заберет себе черный океан. Но Легиону это как раз выгодно: чем меньше следов, тем меньше указаний на него. После того, что недавно произошло на Марсе, начальству не хотелось нового скандала.

Виндар не исключал, что этим свойством базы придется воспользоваться, если станет совсем туго. Но пока он не терял надежды выкрутиться – выкручивался же раньше, когда смерть казалась неизбежной!

Когда другие легионеры остались позади, за преградой из металла, он повел своих спутников дальше – вниз, в черную бездну, которая наверняка всем им напоминала распахнутую пасть, они просто не говорили об этом.

Здесь уже никаких подъемников не было, любые сложные технологии, особенно вызывающие вибрацию, в проходном тоннеле применяли очень осторожно. Им пришлось воспользоваться одной из металлических лестниц, уводящих вниз. Это позволяло ощутить и снижение температуры, и увеличение давления, намекавшие, как грандиозна принимающая их глубина.

В первое время Омелиан еще пытался связаться с ними, используя переговорную систему станции. Его игнорировали. Виндар предпочел бы сейчас побеседовать не с ним, а с начальством, но это как раз оказалось невозможно: в целях безопасности любой сигнал, кроме внутреннего, тут блокировался.

Понятно, что их кураторы заподозрят неладное, когда Виндар не выйдет на связь в назначенное время. Но, во-первых, будет это нескоро, на исполнение миссии отвели больше суток. А во-вторых, не факт, что Омелиан к тому моменту не сочинит какую-нибудь убедительную историю.

Легионеры пока не рвались следом. Если не считать опрометчивый поступок Жайлы, они понимали, что действовать нужно осторожно. Вряд ли они с самого начала делали ставку только на эффект неожиданности – ведь их противником все-таки выступал номер 9! Скорее всего, у них было подкрепление, которого они теперь дожидались. Вопрос лишь в том, кто оказался настолько наглым, чтобы поддержать их на Земле.

Причем Виндар с удовольствием прожил бы остаток жизни без ответа на этот вопрос, да не срослось. После нескольких часов гнетущей тишины сверху послышался жуткий грохот, оглушительным эхо разлетевшийся по всей базе.

– Они что, пытаются нас затопить? – насторожилась телекинетик.

– Думаю, наше убийство – это план Б, – равнодушно отозвался Виндар. Как бы ни сложилась эта миссия, он был намерен оставаться высшим легионером до конца. – Они по-прежнему пытаются захватить Тео, пока есть хоть какая-то надежда это сделать.

– Они просто ломают ворота, – подсказал Иарлайт. – Я успел их осмотреть… Конструкция неплохая, но не самая надежная. Они могли бы сделать это раньше!

– Они предатели, – напомнил Девятый. – А предатели не любят рисковать своими шкурами. Они дожидались подкрепления или оружия, которое позволит им пережить схватку с нами.

Предположением он не ограничился, Виндар закрыл глаза и сосредоточился на своих способностях, пытаясь понять, что сейчас творится наверху. Он прекрасно знал, что телепатия не относится к его сильным сторонам – даже при том, что у всех легионеров она ограниченная. Но кое-что он уловить мог, и сейчас Виндар почувствовал, что форм жизни над ними стало намного больше.

Получается, они предпочли живую силу… Это не означало, что у них там нет боевых роботов, просто их легионер не мог ощутить на расстоянии. Дела были плохи при любом раскладе: противник над ними, его больше, пространство ограничено и уязвимо… И ведь Виндар не соврал насчет предателей: они собой понапрасну рисковать не будут, если они решились на такое, у них есть план.

Но план был и у Виндара.

– Нужно ускориться, – только и сказал Девятый.

– А смысл? – усмехнулась Бенни. – Они нас догонят, они наверняка добыли мобильные платформы или что получше!

– В специальном корпусе теперь принято отказываться от выполнения приказов только потому, что они не нравятся? – холодно осведомился Виндар.

– Что?.. В смысле, нет!

– Тогда выполняй.

Он мог бы объяснить им все сейчас, время позволяло: им предстояло не меньше часа спуска. Но Виндар прекрасно знал: если они узнают слишком рано, они начнут обдумывать его план, сомневаться, искать альтернативы… Он не нуждался в их мнении, ему требовалось, чтобы они действовали с предельной четкостью.

Он прекрасно знал, что преследователи догоняют их – слух у него был острее, чем у спутников, да и телепатические способности никуда не исчезли. Но знал он и то, что мгновенно сократить дистанцию, созданную за несколько часов, не получится. Инженеры, нанятые Легионом, тоже не были дураками. Они спроектировали переплетение лестниц так, чтобы мимо могли пролететь лишь малые платформы, да и то петляя, с большой осторожностью. А раз Омелиан и остальные еще надеялись получить Тео живым, на прорыв они бы не пошли.

Так что Виндар и его спутники все равно добрались до нижней площадки первыми. Правда, за это время преследователи оказались так близко, что можно было уловить отзвуки голосов, но это уже не важно. Времени должно хватить.

Здесь тоннель изгибался под углом девяносто градусов, дальше он вел не вниз, а в сторону – от острова к океану. Тут располагались еще одни блокирующие ворота, которые Виндар без труда открыл, однако своим спутникам перейти на другую сторону не позволил.

– Не спешите, – тихо велел он. Виндар сомневался, что преследователи способны их подслушать, но не хотел рисковать. – Для начала нужно подготовить небольшой подарок. У тебя ведь есть мины?

– Есть, – кивнул Иарлайт. – Только… какой от них толк? Я примерно представляю, где мы находимся. Даже если установить тут мину малой мощности, будет уничтожено все!

– Верно. Но для того, чтобы этого не случилось, у нас есть она, – легионер кивнул на Бенни.

– Вы хотите, чтобы я удержала ту часть тоннеля, в которой будем мы? – догадалась телекинетик.

– Именно так. И не удерживала ту, в которой будут наши несостоявшиеся друзья. Это возможно?

– Это очень опасно…

– Возможно или нет, – прервал ее Виндар. Голоса преследователей звучали все ближе.

Бенни тоже заметила это, ответила она куда тверже:

– Да, это возможно.

– Тогда выполняйте.

Судя по взглядам, план его спутникам не нравился. Но Виндар прибыл сюда не для того, чтобы их порадовать! Он наблюдал, как Иарлайт устанавливает на стенах и полу несколько миниатюрных мин. Даже если преследователи их заметят, обезвредить все сразу не получится, расчет отличный. Похоже, Одхан не зря гордился своим учеником!

Бенни помогать киборгу не стала. Она перешла за ворота, закрыла глаза и сосредоточилась. Похоже, пыталась настроиться на окружающее пространство, и Виндар не мешал ей. Тут нельзя ей помочь, даже посоветовать ничего нельзя. Все будет зависеть от ее силы и уровня контроля.

Когда подготовка была завершена, наверху уже можно было уловить движение среди скудного освещения тоннеля. Зато Виндару не пришлось торопить своих спутников: они, заметив приближение преследователей, сами ускорились. Иарлайт перешел ворота, и легионер тут же заблокировал их.

Уходить он не спешил, его спутники не спрашивали, почему, и так знали. Он стоял у динамика, ожидая, когда зазвучит знакомый голос.

Омелиан и правда заговорил с ними, он явно не отказался от попыток переманить их на свою сторону – или обмануть. Почему нет? Он, давно продавшийся, искренне не понимал, почему не продаются остальные.

– Мы так и будем бегать здесь друг за другом? Или, может, договоримся мирно? Ну же, Виндар, ты умеешь выживать – ты знаешь, что для этого нужно!

Объясняться с ним Виндар не собирался, это лишь дало бы преследователям больше времени, чтобы обнаружить мины. Девятый просто кивнул своим спутникам, и они, даже придавленные страхом, все сделали правильно.

С другой стороны ворот громыхнул взрыв. Послышались крики – но только из динамика, который Виндар поспешно отключил. Теперь они были ограждены от ужаса, через который проходили люди, оказавшиеся в огненной ловушке. Пламя очень быстро превратило металлический тоннель в гигантскую печь, уничтожающую все вокруг. Потом стены поддались – или сами по себе, или легионеры обеспечили это, и в зал хлынула ледяная вода. Но легче не стало, не всем так точно.

Виндар не сомневался, что спасутся немногие, но сейчас думать нужно было не об этом, ведь и сами они были далеко не в безопасности. Ворота как таковые не могли уберечь их от разрушений, боковая часть тоннеля лишилась опоры и могла развалиться в любой момент.

Так что все теперь зависело от телекинетика, и эта девица действовала на удивление грамотно. Бенни удержала боковую часть тоннеля, однако сохранять переход вот так вечно или даже долго телекинетик не могла, ее уже сейчас трясло от усталости.

Ей нужно было чем-то закрепить тоннель. Она могла использовать обломки того, который взорвался, или камни, или осколки ледника – Виндар не знал, что она предпочтет, и советы давать не собирался. Он давно уже усвоил: не можешь помочь – помолчи, на опасных миссиях – только так.

В какой-то момент ему показалось, что все сорвется. Девицу колотило, как в лихорадке, изо рта, носа и ушей уже струились тонкие ручейки крови, указывающие на предельное напряжение. В такой ситуации упустить контроль даже слишком легко, а если это произойдет, киборг и телекинетик точно погибнут, Девятому снова придется выживать одному…

Бенни то ли сама поняла, что на кону, то ли просто была не из тех, кто легко сдается. Она все-таки удержала. Тоннель, еще недавно опасно раскачивавшийся, как корабль во время шторма, наконец замер – а вот телекинетик без чувств повалилась на пол. Иарлайт тут же бросился к ней, чтобы проверить пульс, а Виндару это не требовалось, он и на расстоянии чувствовал все, что нужно.

– Жива и даже серьезно не ранена, – сказал он. – Бери ее на руки, здесь лучше не задерживаться. Та часть тоннеля, в которой мы находимся, похожа на гигантскую трубу, подвешенную в воде. Пока мы тут, мы уязвимы. Основная подводная база обустроена куда лучше, там будет безопасней.

– Но обратно мы этим путем уже не вернемся, – Иарлайт указал на ворота. К его чести, устраивать истерику из-за перегрузки телекинетика он не стал.

– Нет, этот путь был для нас потерян еще до взрыва. Мы найдем другой.

Виндар произнес это уверенно, потому что другой путь и правда был. Ну а то, что пройти по этому пути без способностей легионера и остаться в живых почти нереально, он решил сообщить чуть позже.

* * *

В том, что они не обнаружили в архивах Бару важных данных, Матео не видел ничего удивительного. Дело было даже не в легкости, с которой местные их туда пустили – заблуждение наверняка было вполне искренним. А вот кто не мог позволить себе такую наивность, так это люди, превратившие городок в жизнерадостный сумасшедший дом.

Матео все равно не отказался участвовать в изучении архива, потому что допускал: нечто по-настоящему важное могли скрыть у всех на виду. Но нет, не в этот раз. Официальные документы Бару-908 свидетельствовали о славной битве городка и жадной фармацевтической компании.

Все это лишь означало, что нужно действовать иначе. Матео вернулся в выделенный ему гостевой дом, уселся на пол и сосредоточился. Многие электрокинетики чувствовали энергию, которой управляли, просто высшие предсказуемо делали это лучше. Вот и Матео был способен уловить мельчайшие колебания в воздухе, если уделял этому все внимание.

Любое устройство нуждается в энергии. Не важно, откуда оно эту энергию получает и как маскирует, след все равно остается. Его можно спрятать от сканеров, но не от электрокинетиков. Поэтому Матео разыскивал то, что было для него привычно, и понемногу находил.

Вот тут как раз использовали схему «прячь на виду». В городке создали такой энергетический шум, что прорваться сквозь него оказалось очень непросто. Он, выставленный напоказ, ослеплял и оглушал. Многие приборы тут работали только для того, чтобы работать, никакой пользы людям они не несли. Ну и глушилки эти проклятые со своим излучением раздражали не только телепатов!

Но Матео не позволил себе отвлечься на такой примитивный трюк. Тот, кто остановился в шаге от первой десятки, мог увидеть куда больше.

После нескольких часов медитации он наконец обнаружил то, что искал. Усмехнулся, сделал вид, что продолжает медитировать, но при этом выпустил в пространство разряд электричества – ровно столько, сколько требовалось для короткого замыкания. Матео не спешил, он оставался в той же позе – на случай, если за ним следят через окно.

Выдержав необходимую паузу, он встал, потянулся, зевнул, всем своим видом показывая, что очень хочет спать. Он заблокировал окна от солнечного света и затаился внутри. Хотелось позвать капитана, поскорее предупредить ее обо всем, а он не имел права. Замыкание уже могли обнаружить, тогда за ним пристально наблюдают. Одно неверное решение с его стороны, и истинные хозяева этой планеты прекратят дружелюбный спектакль.

Он знал, что Лукия придет к нему сама: она периодически проверяла, чем заняты все члены экипажа, особенно теперь, когда странностей накапливалось все больше. Когда она постучала, он досчитал до десяти и только потом открыл.

– Как у вас дела, Сибри? – спросила она. – Есть прогресс?

– Да какой прогресс, капитан! – широко улыбнулся Матео. – Отдых один, а не работа! Хотите зайти? Все равно делать нечего!

Момент был опасный: если бы Лукия не поняла намек, пришлось бы объясняться открыто, а это в подобных ситуациях очень плохо. Однако она не подвела – да и намек был очевидным. Матео раньше так с ней не общался, и он уже очень давно никому не улыбался.

Лукия кивнула, направляясь в дом. Со стороны это наверняка смотрелось как желание отдохнуть – раз уж делать действительно нечего. Может, местные, мало что знающие о космическом флоте, решили, что капитан и вовсе собралась уединиться со своим помощником для понятных целей! Открывать окна Матео в любом случае не стал.

Когда дверь закрылась, электрокинетик прекратил ухмыляться, это сейчас было откровенно лишним. Он направился в комнату, и капитан проследовала за ним.

В гостиной Матео убрал в сторону панель, отвечающую за освещение в доме, и достал из переплетения проводов небольшое устройство.

– Камера? – мгновенно догадалась Лукия.

– Камера-сканер, – уточнил Матео. – Новейшая модель, установлена явно не десять лет назад! И такие здесь повсюду. В моем доме – не меньше пары десятков, я их все отключил, но это так, временная мера… В случайный перепад энергии обычно верят только один раз.

– Как вы их нашли?

– Через наблюдение за распределением энергии. Каждая такая камера незаметна, но то, что их здесь много, упростило мне задачу. Я проверил только ближайшую улицу, однако в ней нет ничего примечательного, и можно предположить, что она не исключение из правил, а часть общей схемы. Весь город под наблюдением.

– Это прямой эфир или запись? – уточнила Лукия.

– При использовании такой модели возможны оба варианта. Нам важнее другое: радиус действия. Эта камера не может передать данные за пределы планеты. Тот, кто установил наблюдение, должен находиться на Бару.

И оба они понимали, что это не решение проблемы. Бару-908 – пусть и искусственная, но все-таки планета. На ней нет других поселений, зато есть леса, дополнительный аэродром, утилизационная зона, даже небольшая горная цепь, и базу можно обустроить где угодно.

Нет, отследить истинных хозяев все равно можно, но это будет трудно. Матео как раз собирался предложить пару вариантов, когда в дверь постучали.

Ему не нужны были телепатические способности для того, чтобы определить: это не кто-то из экипажа. Человек, которому просто нужно привлечь к себе внимание, стучит быстро и не слишком громко. Тут звук был тоже не громкий, но превращенный в мелодию, будто само намерение войти для того, кто стоял за дверью, было шуткой.

Раньше к Матео никто из местных не приходил. Получается, они все-таки заметили замыкание, но пока решили не нападать открыто.

Он тоже не собирался выдавать себя. Матео открыл дверь и обнаружил на пороге местную градоправительницу, такую же бодрую, как всегда.

– Здра-а-авствуйте! – пропела она. – Мне наши техники сообщили, что у вас какие-то проблемы с электричеством. Это правда?

Матео тут же пощелкал ближайшим выключателем и демонстративно удивился, когда освещение в прихожей никак на это не отреагировало.

– Надо же, а я и не заметил!

– Ой, ничего страшного! – Шейла картинно махнула рукой, вновь облаченной в бесполезную белую перчатку. – Из-за жары тут то и дело такое случается! Поэтому техники за этим постоянно следят. Они сегодня же придут и починят.

– Да? И что техники делают, если починить не удается?

– Отправляют в утиль, разумеется.

Шейла произнесла это почти как обычно, однако это «почти» и было ключом. Ее тон прозвучал чуть серьезней, взгляд стал чуть мрачнее. Самую малость, но Матео заметил. Впрочем, изменение мелькнуло не на секунду даже, а на долю секунды. Потом Шейла снова манерно закрутилась на месте, так, чтобы пошло волнами пышное платье.

– Ох, не хочу вас забалтывать! – прощебетала она. – Да и у меня еще дела-дела! Обращайтесь, если что!

– Непременно.

Матео дождался пока она уйдет, закрыл дверь и лишь после этого решился сказать Лукии то, что смутило его почти сразу.

– И что это было? Откровенная ловушка? Мол, если вы обо всем догадались, идите на свалку? Ведь она явно же указывала на свалку!

– Я тоже так думаю, – кивнула капитан. – Но я не уверена, что это действительно ловушка.

– Что же еще это может быть?

– Вариант с ловушкой я тоже не отбрасываю, не зря Шейлу сделали мэром. Но некоторые наши спутники предполагают, что местные жители прошли через глобальную чистку памяти и насильственную смену личности.

– Да, я слышал… И что с того?

– По имеющимся у флота сведениям, исходная личность, если она достаточно сильна, может иногда прорываться через навязанную. Скорее инстинктивно, чем контролируемо, но все же.

– И вы считаете, что подсказку нам дала не мэр Шейла, а первоначальная Шейла? – сообразил Матео.

– Именно так. Настоящая Шейла, которой совсем не понравилось то, что с ней сделали.

* * *

Кигану не раз говорили, что не нужно туда ходить. Не то что говорили – официально приказывали! Он неизменно соглашался, в глубине души зная, что все равно пойдет. В том, что он не сделал это сразу, не было никакой заслуги, он не боролся со своей совестью и не размышлял о воинском долге. Ему просто было страшно.

Он мало чего боялся – так бывает с теми, кто много повидал. Но все, что касалось смерти Римильды, по-прежнему оставалось запретным, болезненно острым, уничтожающим своей необратимостью. Прийти туда, где ее не стало, было все равно что который раз прожить миг ее гибели. Ему все повторяли, что это она сделала выбор, ему не в чем себя винить. Киган быстро сворачивал разговоры на эту тему, он никому ничего не объяснял.

Но сам он знал правду. Дело было не в том, что выбор сделала Римильда, и даже не в обстоятельствах, которые вынудили ее сделать такой выбор. Дело было в том, что Киган мог спасти ее – и не спас. Именно поэтому дальше он вынужден жить уже без нее.

А если так, он не имел права себя жалеть. Он должен был прийти на место ее смерти, ему просто потребовалось чуть больше времени, чем он ожидал, чтобы решиться.

Изначально существо использовало тоннели, в прошлом применявшиеся в терраформировании, чтобы добраться до города. Но под центр Нового Константинополя они не вели, это было бы слишком опасно. Поэтому тварь, почуявшая близкую добычу, пробивалась вперед – сквозь землю, сквозь камни и трубы, проложенные под мегаполисом. Она тянулась щупальцами ко всему, что оказывалось достаточно близко, и все пожирала.

Этот ублюдок даже не смог осознать, что получил одного из лучших хилеров во Вселенной. Для существа Римильда имела не большее значение, чем потерявший сознание наркоман или стая крыс. Просто кусок мяса, достаточно большой, чтобы дополнить плоть чудовища. Это не влияло на исход, смерть есть смерть, и все равно это безразличие к тому, насколько уникальна была Римильда, отзывалось в душе Кигана бессильным, бессмысленным гневом.

После того, как Марсианская Резня завершилась, тоннели осмотрели. Существа там больше не было, оно сжалось, забилось в подземную базу, прежде чем скрыться внутри кокона. Оно словно пыталось спастись, уплотнив собственную массу, и щупалец нигде не осталось.

Но это не означало, что тоннели стали мирными и безопасными. Нет, тех, кто прибыл сюда первым, поджидало множество неприятных открытий. На город существо напало незадолго до того, как было уничтожено – в этом Киган видел бессердечную шутку судьбы. Поэтому оно даже не успело сожрать всех своих жертв, и тоннели были полны фрагментов тел людей и животных.

Когда Кигану рассказали об этом, он позволил себе надеяться, что могут быть и выжившие… Надежда долго не продержалась. Существо относилось к тем хищникам, которые медленно поглощают живую жертву, только если время позволяет. Но в Новом Константинополе этот уродец столкнулся с сопротивлением, и он сначала убивал своих жертв, а потом уже пожирал их.

Так что в тоннелях не было не то что выживших – даже целых трупов. Спасателям пришлось серьезно поработать, и все же они собрали все фрагменты человеческих тех. Мертвых людей направили на Землю для опознания и захоронения. Мертвых животных, марсианских и инопланетных, трогать не стали, не до того было в бушевавшем на планете хаосе. Чтобы избежать распространения инфекций, эти останки залили специальной пеной, превратившей их в гротескное подобие бетонных статуй.

Вход туда был запрещен всем. Кигану еще и выдали личный приказ, его историю к тому моменту знало больше людей, чем хотелось бы. Но сегодня он почувствовал, что – пора. Не было никаких предпосылок или особых обстоятельств, он просто понял это где-то внутри, там, где до сих пор полыхала боль, и пошел.

Он использовал один из люков, укрытых в подворотнях, чтобы ему не помешали. Киган захватил с собой пару сервисных дронов – для съемки и освещения. Ну и еще для того, чтобы подавить это паскудное ощущение, будто он попал в мир мертвых, где ничто уже не имеет значения.

Подземные тоннели, пробитые существом, были неровными и узкими. Спасатели установили здесь специальные подпорки – не для сохранения этой жуткой братской могилы, просто чтобы не просела земля под городом. Потом, насколько было известно Кигану, тоннели планировали залить строительной смесью. Ну а пока они напоминали зловещий языческий храм, посвященный восхвалению самой смерти.

Повсюду, куда только дотягивался белесый свет сервисного дрона, виднелись серые изваяния фрагментов тел. Пена, застывая, исказила их, но они все равно остались узнаваемы. Киган оказался в окружении протянутых к нему лап, оторванных голов, валяющихся как попало внутренностей. Он старался не присматриваться, не замечать детали, и все равно видел слишком много. Да и как иначе? Застывшие останки занимали большую часть пространства. Все остальное раньше было заполнено плотью существа, а потом она схлынула единой волной, бросив лишь то, что сочла мусором.

Киган был даже рад, что ему не позволили прорваться сюда одним из первых. Он не представлял, что чувствовали люди, которым приходилось осторожно вытаскивать человеческие останки из этой мешанины. И, конечно же, собственный разум не давал ему покоя, снова и снова рисуя ее тело среди кровавых ошметков.

Он убеждал себя, что так не могло быть. Римильда не стала последней жертвой, она сопротивлялась, и существо поглотило ее полностью. От этого не становилось легче, но у ее смерти хотя бы оставалось какое-то достоинство. Хотя смешно, пожалуй… Типичная черта живых: думать, что мертвым не все равно, что они не выше этого после того, как пересекли финальную черту.

Сначала Киган большую часть сил тратил на то, чтобы отстраниться от наваливающегося на него кошмара. Но постепенно на помощь пришло внимание военного, привыкшего замечать детали. Электрокинетик наконец смог вырваться из плена прошлого, потому что в настоящем появилось кое-что важное.

Он прекрасно знал, как проходила процедура дезинфекции. Сначала забрали все, что нужно, потом пустили пену. Роботы, занимавшиеся этим, не бродили среди останков. Они медленно отступали, поливая раствором все позади себя. Пена изначально была вязкой, застывала она чуть позже, из-за этого порой образовывались маленькие острые пики и даже сероватые нити, смыкающиеся в пространстве тоннеля.

Они были и здесь – раньше. Теперь же они оказались разломаны, они валялись на полу осколками, порой перемолотыми в пыль.

Это было важно, и просто отмахиваться от такого Киган не собирался. Он как раз набирал в контейнер образец, когда неподалеку от него раздался шум сдвигающегося в сторону люка. Электрокинетик выпрямился и досадливо поморщился. Похоже, его все-таки засекли… Других причин соваться сюда ни у кого нет. Вопрос в том, кто это сделал. Если Феликс – скандала не избежать. Номер 1, при всем своем кажущемся дружелюбии, терпеть не мог, когда его приказы нарушались, даже если этого требовали обстоятельства.

Однако это оказался не Феликс. Люк открылся, и в сумрачное подземелье хлынул теплый солнечный свет. Сначала этот свет заслонил собой Стерлинг, который даже спускаться по лестнице умудрялся возмущенно. За ним последовала Телила, одной рукой державшаяся за скобы, другой постоянно одергивавшая юбку, которая, вообще-то, изначально не была такой уж короткой.

С тех пор, как этих двоих достали из сейфа, они все больше времени проводили вместе. Киган прекрасно знал, что происходит, ему даже шутить на эту тему не требовалось, достаточно было произнести «Телила» – и Стерлинг взрывался потоком упреков и цитат из свода правил, которые были совершенно не к месту.

– Вы меня искали? – поинтересовался Киган. – Или вам больше уединиться негде?

– Это что за предположения такие? – вспыхнул Стерлинг. – Согласно внутреннему кодексу поведения сотрудников…

– Не надо, – мягко прервала его Телила. – Не ведитесь на это, он вас намеренно провоцирует, чтобы вы отвлеклись от обоснованной критики.

– Вы оба такие душные, что в замкнутом пространстве должны были задохнуться за десять секунд, – заметил Киган. – Как выжили – вообще непонятно.

– Вашими стараниями в том числе, – парировала Телила. – И именно поэтому мы не будем сообщать начальству о нарушении с вашей стороны, если вы немедленно прекратите!

– Прекращу что?

– Делать то, что вы делаете!

– Исчерпывающая информация, – кивнул электрокинетик. – Только никто на самом деле не заинтересован в том, чтобы я прекратил. Я нашел кое-что важное.

– Мы и так знали, что это здесь, – поежился Стерлинг, стараясь отвести взгляд от статуй – и повсюду натыкаясь на них.

– Я не о мертвяках. Похоже, здесь уже кто-то проходил – после того, как спасатели запечатали эту адскую нору.

– С чего вы взяли? – удивилась Телила.

Киган продемонстрировал ей контейнер с образцами, а потом настроил свет так, чтобы можно было разглядеть все обломанные пики.

– Примерно вот с этого.

– Они могли обвалиться сами! – тут же встрял Стерлинг.

– Не могли. Они только выглядят хрупкими, для того чтобы они сломались, нужно определенное усилие.

Одними словами Киган не ограничился, он тут же щелкнул пальцем по ближайшей пике – и она удержалась на месте. Стерлинг побледнел так, будто готовился распрощаться с остатками завтрака. Телила, к удивлению электрокинетика, восприняла все куда спокойней.

– Да, это и правда странно… Может быть, всему виной сейсмическая активность?

Теперь уже настал черед Кигана удивляться:

– Откуда тут сейсмическая активность? Новую партию завезли, пока я спал?

– Мне показалось, что я засек ее, когда мы были в ловушке, – пояснил Стерлинг. – Но именно показалось, даже данные со сканеров нельзя трактовать однозначно!

– Во-первых, мы находимся в ситуации, когда от подозрений опасно отмахиваться, – напомнил Киган. – Во-вторых, легкой сейсмической активности, которая то ли показалась, то ли была, недостаточно, чтобы столько обрушить. Ну а в-третьих, пики отвалились неравномерно. Больше похоже на то, что кто-то проходил мимо них и случайно задел, а потом еще и растоптал.

– Это неоднозначное доказательство, – возразила Телила.

– Вы лучше не спорьте, а подумайте вот о чем: если кому-то нужно было подобраться к личинке пожирателя миров, как это лучше сделать? Стандартными путями, которые старательно охраняют? Или через тоннели, которые все признали безопасными, потому что они запечатаны, а преступники, конечно же, никогда не нарушают правила?

Теперь уже они не спешили спорить. Они оба были военными, достаточно опытными, чтобы понять: небольшая группа диверсантов и правда могла здесь пройти…

Киган считал, что все очевидно: нужно немедленно проверить. Однако Телила все равно упрямо удержала его.

– Вам запрещено находиться в этих тоннелях. Еще до начала миссии военный психолог счел, что это слишком опасно для вас.

– Серьезно? Мы позволим кому-то добраться до выродка, потому что у меня заподозрили нервный тик?

– Нет, мы используем вот это, – Телила указала на сервисных дронов. – Они оснащены хорошими камерами, задайте программу, которая позволит им все тут осмотреть. А мы с вами в это время доложим о случившемся Первому. Он поймет, что нужно делать!

Киган сильно сомневался, что Феликс действительно что-то поймет, но решил пока не возражать. Ему и правда не следовало идти дальше, тоннели по-прежнему обладали слишком большой властью над ним.

Но и забывать о том, что видел, он не собирался – даже если придется снова нарушить приказ. Нет, Киган не боялся, что неизвестные диверсанты навредят существу. Электрокинетика скорее напрягало, что они попытаются его спасти.

А этого Киган не собирался позволять никому.

* * *

Ночи на Бару были короткими, заметно короче дней. И все равно они были – Стефану доводилось бывать на планетах, где из-за близкой чужой звезды тьма никогда не наступала.

Здесь же завершение дня становилось целым ритуалом, таким же показательным, как вся жизнь в городке. Местные запускали громкую музыку для желающих потанцевать. По телевизору, который Стефан один раз даже включил, просто из любопытства, шли немыслимо однотипные, не имеющие смысла шоу. А потом, в назначенный час, причем не самый поздний, все очень быстро затихало, и взрослые люди отправлялись спать, как покорные детишки. Фактические детишки бунтовали куда больше, но их никто не спрашивал.

Легионер наблюдал это уже два раза и не сомневался, что другой нормы на Бару нет. Сам Стефан спать не собирался, прошлой ночью он бродил по улицам, проверяя, не начнутся ли те самые перемены, которых все давно ждали. Однако ничего страшного не происходило, и легионер рассудил, что шляться тут не обязательно, любую угрозу он все равно почувствует на расстоянии.

Сегодня он планировал изучить все строительные и инженерные документы по Бару-908, переданные ему Легионом, когда у него неожиданно появилась компания.

Янга Ателлир вошла в выделенный ему дом без стука, воспользовавшись тем, что он не запер дверь. Стефана это не удивило: он чувствовал, что она рядом, просто ожидал, что она двинется дальше по улице. А она вместо этого свернула сюда, и то, что хилер исходила феромонами, которых было достаточно, чтобы пробудить романтическое настроение даже в тостере, делало цель ее визита очевидной.

Но Стефан не без оснований считал себя чуть умнее тостера. Он без особых усилий адаптировал организм так, что иммунная система подавляла феромоны, как простуду, и объявил:

– Сразу нет.

Сдаваться Янга не собиралась, однако и это было предсказуемо. Стефан уже убедился, что она не из тех, кто быстро отступает. Сильная хилер, которая благодаря Вернону быстро получила богатство и власть – у нее нашлись все основания быть избалованной.

Так что она не сделала ни шагу назад, даже не прекратила улыбаться. Она лишь расстегнула и неспешно сняла верхнюю часть формы, обнажая великолепное, как у большинства хилеров, тело. А в ответ получила лишь сухое:

– Все равно нет.

Тут уже она возмутилась, уперлась руками в бока, даже не пытаясь прикрыть грудь. Стесняться ей было и правда нечего.

– Почему? – недовольно поинтересовалась она.

– Потому что ты не входишь в мои планы.

– Ты боишься, что я потребую от тебя большего? Любви, привязанности? Напрасно. Я просто никогда еще не была с легионером – особенно номером 1! Это все, что мне нужно.

– Ты действительно пытаешься соблазнить меня возможностью стать экспонатом твоей коллекции? – изумился Стефан.

В воздухе мелькнуло нечто странное. Не приятное, скорее, тревожное. Оно располагалось далеко, где-то на периферии восприятия. Стефан не отказался бы разобраться, что это было, однако оно появилось и пропало, зато Янга усилила биохимическую атаку.

– Тебе даже не придется ничего делать, – проворковала она, подбираясь ближе.

– Это не так заманчиво, как тебе кажется.

– Да в чем проблема вообще? Это же просто одна ночь развлечений!

– Твой босс так развлекся уже один раз, – напомнил Стефан. – А теперь плод его развлечений всему флоту покоя не дает. Сама выйдешь или помочь?

– Да ну тебя! Ты какой-то…

– Злопамятный, – жестко подсказал легионер. – Я злопамятный, это все, что тебе нужно знать наверняка.

Она все-таки проявила благоразумие и свалила молча. Стефан снова попытался отыскать то странное, обеспокоившее его ощущение, однако оно больше никак себя не проявляло.

Это могло быть ошибкой или совсем не касающейся команды проблемой. Однако Стефан даже не удивился, когда ранним утром большую часть поселка разбудил отчаянный женский крик.

Кричала одна из местных жительниц, отправившаяся на пробежку. Здоровый старт дня не задался в момент, когда она обнаружила на главном перекрестке городских улиц оторванную голову. Не в силах сделать никаких выводов в столь необычных для поселка обстоятельствах, женщина предпочла просто кричать.

Стефан пугаться не собирался, однако даже он был озадачен, да и все остальные члены экипажа, собравшиеся у перекрестка, тоже. Они предполагали, что, если на кого и нападут, то на пришельцев. Больше никто не угрожал истинным хозяевам Бару!

Однако на асфальте лежала покрытая запекшейся кровью голова местного врача – Аарона, того самого, который недавно не прошел проверку. И сложно сказать, что было более странным: такая находка или то, что тела уважаемого доктора не наблюдалось даже поблизости, а вокруг головы сохранилось подозрительно мало крови.

Страшная смерть угнетала не всех, но очень многих. Это Стефана интересовал скорее процесс, чем результат, местным полагалось скорбеть о том, кто был им другом. И тем более чудовищным показался в этой звенящей тишине голос Шейлы, бодрый, как чириканье мелкой птички.

– Надо же! – всплеснула руками мэр. – Готова поспорить, еще вчера ничего подобного тут не было! И откуда только такие штуки в приличных городах берутся?

Глава 7

Альда прекрасно знала, что случившееся ночью – это отчасти ее вина. Или, по крайней мере, недосмотр. Телепаты настроены воспринимать нечто столь глобальное, как смерть, а она понятия не имела, когда именно умер Аарон и где это произошло – с учетом того, что тела не оказалось поблизости. Ну и конечно, телепаты должны следить за членами своей команды, а она не представляла, где сейчас находится Кай Ателлир.

Возле перекрестка очень быстро собрались все члены экипажа, кроме него. Первой это, естественно, заметила его сестра, которая тут же подняла крик:

– Где мой брат?!

Вопрос был вполне справедливым, Альда тут же попробовала отыскать Кая и… не смогла. Она не была так же близка с ним, как с членами собственного экипажа, но успела неплохо его изучить. Она должна была его обнаружить, однако вместо этого натыкалась на помехи – и глухую тишину за ними.

Ей пришлось признать:

– Пока что определить это не получится.

– Ты намекаешь, что он мертв? – ужаснулась Янга.

– Это один из вариантов, – неохотно ответила Альда. – Но не единственный! Возможно, Кай просто слишком далеко или в коме, тогда сознание в особом состоянии…

– Как ты вообще такое допустила?!

Что ж, кто-то должен был задать этот вопрос. От того, что возмущалась Янга, а не капитан Лукия, становилось даже немного легче, хотя облегчение было сомнительным. У Альды уже был подготовлен ответ:

– Это из-за помех… Чтобы преодолеть их, требуется усилие, которое я не могу поддерживать круглые сутки.

Она даже не солгала, просто не сказала всей правды. Помехи действительно мешали Альде, но не так сильно. Она была достаточно опытна, чтобы преодолеть их, и уловила бы смерть, если бы в этот момент не медитировала внутри памяти Триана. Она пыталась добиться от него совета – она ведь потеряла след Шидоная! А такая медитация предполагает отстранение от реального мира, в котором и случилась трагедия.

Янга не желала так просто сдаваться:

– Это твое оправдание? Перед трибуналом тоже на него ссылаться будешь?

Альда не стала с ней спорить, знала, что это бесполезно. Янга сейчас слишком напугана, а напуганный зверь атакует отчаянно. Телепатка ожидала, что вмешается Лукия, однако хилера неожиданно усмирил Стефан:

– Достаточно. Ты и сама ночью не следила за братом, а предпочла занятия поинтересней.

Янга тут же смутилась, бросила на легионера гневный взгляд, но замолчала. Альда не хотела знать, чем же эти двое занимались ночью – настолько, что даже не полезла в память легионера.

Она предпочла наблюдать за толпой горожан, собравшихся на перекрестке. Она ожидала, что они нападут или хоть как-то проявят агрессию. Разве не в этом был смысл убийства доктора? Подставить чужаков, начать конфликт?

Но нет, жители поселка проявляли лишь озабоченность, причем снова картинную. Они тяжело вздыхали, так, чтобы все слышали, заламывали руки и утирали несуществующие слезы. Никто из них не скорбел по-настоящему и не испытывал страха. Альда раньше не подозревала, что изменение личности приводит к такой вот эмоциональной стерилизации… Или это было не побочкой, а намеренным элементом изменений?

Шейла подошла поближе к оторванной голове и брезгливо коснулась мертвеца каблуком – так, чтобы чуть пошевелить его, но при этом не слишком запачкать туфельку. И от этого Альде становилось куда страшнее, чем от типичной толпы с факелами и вилами, преследующей монстров-чужаков.

– Ну во-о-от, – расстроенно протянула мэр. – Без доктора остались! Теперь придется нового приглашать, причем с другой планеты… От этого сразу столько суеты! Да и расследовать это дело надо, не похоже, что он умер от естественных причин. Как вы считаете, Дариус?

Она обратилась к высокому пожилому мужчине, наряженному в старомодную полицейскую форму.

– Да, что-то надо делать, – кивнул он. – Но у меня не хватает в участке людей, ты же знаешь, Шей!

– А сколько их у вас? – отвлеченно поинтересовался Матео, все еще разглядывавший искаженное агонией лицо доктора.

– Только я.

– Да, недоукомплектован штат…

– Мы можем помочь, – спокойно объявила Лукия. – Мы сами проведем расследование.

Для горожан это была последняя возможность напасть. Объявить, что чужаки пытаются замести следы, потому что сами и избавились от несчастного Аарона. Атаковать всей толпой прямо сейчас…

Но толпа не хотела атаковать, толпа хотела вернуться домой – к потягиванию коктейлей, солнечным ваннам на уютных лежаках и просмотру бесконечных шоу.

– Мы будем очень благодарны вам! – просияла Шейла. – Если что – обращайтесь!

Остальные будто только этих слов и ждали. Толпа схлынула, разбилась на отдельные группы, возвращавшиеся в свои коттеджи. Альда проверила мысли горожан, однако ничего особенного там не нашла. Убийство пугало их – но лишь как досадное происшествие, способное принести неудобства в будущем. Никто не рвался отомстить за Аарона, не печалился о его судьбе и не считал, что остальным что-то угрожает. Даже начальник полиции молча радовался тому, что ему не придется лишний раз напрягаться.

– Клоуны какие-то… – не выдержала Альда.

– Не отвлекайтесь, Мазарин, – велела капитан. – Происшествие, с которым мы столкнулись, менее трагичным не становится. Нам необходимо в первую очередь определить судьбу Ателлира.

– И понять, чего добивались вот этим, – Стефан указан на голову медика. – Если это была не диверсия против нас, какой смысл его убивать?

– Да плевать на него, где мой брат?! – снова сорвалась Янга.

– Выполняйте свою работу, Ателлир, – осадила ее Лукия. – Мы не нашли вашего брата не потому, что это никому не нужно, всему свое время. Ваша задача – определить, куда делось тело.

Капитан умела быть убедительной. Она никогда не кричала на подчиненных, а угрозы применяла только при самых ничтожных нарушениях. Если же все становилось серьезным, Лукия избегала любой формы шантажа. Ей это было и не нужно, она просто отдавала приказ – и его нельзя было не исполнить.

Вот и Янга смутилась, перестала вопить. Она подошла к оторванной голове, однако свою кровь на мертвеце использовать не стала, как это делала когда-то Римильда. Она просто заключила:

– Умер он не здесь, и никто его сюда не приносил, это всем понятно.

– Что умер не здесь – понятно, – согласился Матео. – Но не приносил… Откуда он тогда взялся? С неба упал? Вот же кровавый след, указание на то, что голову несли.

– Это не кровавый след, а брызги, – пояснила хилер. – Разлетелись в разные стороны при падении. Так что да, с неба!

Она была права. Повреждение черепа, искажение лица – все указывало на то, что голова упала с большой высоты. Да и кровавые капли, на которые указывал Матео, не тянулись с одной стороны, а окружали мертвеца кольцом.

Команда, не сговариваясь, посмотрела вверх – и обнаружила прямо над собой сияющую металлическую стрелу монорельса. Поезда там пока не было, но он, единственный на весь городок, скоро должен был появиться, он непрерывно наматывал тут круг за кругом, лишенный определенной цели и не приносящий особой пользы.

– Не похоже, что голову срезало этой штукой, – заметил Матео.

– Нет, это однозначно травматическая ампутация, – подтвердила Янга. – Края рваные, ни одного указания на ровное лезвие. Но нет указаний и на когти, а голову нужно было чем-то подцепить… Я не знаю, как это было сделано. Неплохо бы увидеть тело!

– Тогда будем искать, – сказала Альда. Она повернулась к Матео: – Останови, пожалуйста, поезд, когда он появится в зоне видимости.

– А ты куда? – удивился электрокинетик.

Отвечать она не стала, знала, что все сейчас и так будет очевидно. Альда использовала телекинез, чтобы поднять себя в воздух – как раз над монорельсом.

На самом рельсе следов крови не было, однако это ничего не значило. Вряд ли Аарон перед смертью балансировал тут! Да и повреждения мертвой головы указывали, что падала она примерно с этой высоты. Если бы ею запустили откуда-то издалека, что само по себе странно, угол падения и след крови были бы совершенно другими.

Так что основные надежды Альда возлагала на поезд, уже показавшийся на горизонте. Остальные тоже его видели, Матео позволил ему подобраться поближе, прежде чем выпустил в воздух молнию. Выстрел оказался идеально точным, но от электрокинетика такого уровня и не следовало ожидать меньшего. Поезд просто замер на рельсе, серьезных повреждений он не получил. Двери тут же открылись, явно в рамках протокола безопасности, хотя сложно сказать, куда именно полагалось эвакуироваться пассажирам при такой высоте. Не то чтобы это имело значение – Альда уже не раз замечала, что местные поездом не пользуются, он служит тут скорее декорацией на общей картинке несостоявшегося будущего.

Внутрь телепатка пока не спешила, она подлетела к крыше поезда. Там долго искать следы не пришлось: металл, в прошлом белый, был покрыт плотной коркой запекшейся крови. Судя по фрагментам кожи и волос, погиб Аарон именно здесь. Но вот как? Используя телекинез, Альда осторожно убрала в сторону засохшую корку, однако никаких повреждений не нашла. Если в Аарона стреляли или тем более взорвали, должны были остаться следы… Да и как он вообще забрался на крышу поезда? Прыгучестью немолодой грузный доктор точно не отличался!

Убедившись, что снаружи следов нет, Альда перенеслась в единственный вагон, и там как раз поджидало неожиданное открытие.

Кай Ателлир все еще находился внутри – и он был жив. Но и гадать, почему не получилось его почувствовать, телепатке не пришлось. Хилер высшего уровня был изранен, все его тело покрывали страшные травмы – будто кто-то вырывал плоть крупными кусками. При этом края каждой раны выглядели очень странно: не обожженные, какие-то бледные, будто… обваренные? И плоти, удаленной из ран, Альда нигде не видела.

При таких травмах погибли бы многие солдаты специального корпуса и уж точно любой обычный человек. Сильному хилеру удалось выжить, однако он оставался в глубокой коме – разум просто отключился, чтобы спасти себя от боли и позволить телу сосредоточиться на самовосстановлении.

Альда не собиралась гадать, что же с ним произошло, это стало бы напрасной тратой времени. Она просто перенесла в вагон, залитый кровью, всю команду. Янга тут же бросилась к брату, надрезала собственную руку от запястья до локтевого изгиба и щедро полила раны свежей кровью.

Ей пока не мешали, не отвлекали даже вопросами. Стефан по-кошачьи ловко забрался на крышу, чтобы изучить оставшуюся там кровь. Матео выпустил в стены вагона еще одну молнию и пояснил:

– Видеонаблюдение я отключил, но действовать теперь придется решительней. Они знают, что нам известно про их камеры. Думаю, мирное пребывание на планете для нас закончилось.

Альда не стала уточнять, кого он имеет в виду, просто заглянула в его память. Значительных результатов это не принесло: Матео и сам мало что понимал.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля, непонимание накапливалось. Капитан Лукия заметила это и взяла управление на себя:

– Наша приоритетная задача – обеспечить выздоровление Ателлира.

– Это быстро, – необычно тихо отозвалась Янга. – Мне нужен примерно час.

– Принято. Тогда мы узнаем, кто именно напал на него и при каких обстоятельствах. После этого мы проследуем в пункт, из которого предположительно ведется наблюдение.

В этот момент Стефан скользнул обратно в вагон. Спрашивать, что они обсуждали, он не стал, острый слух легионера и так уловил каждое слово.

– Выходим сразу после того, как Ателлир, который мальчик, сможет встать на ноги, – объявил Стефан. – Убираться отсюда нужно как можно скорее независимо от того, верную вам дали наводку или нет.

– Почему вы так считаете, Северин?

– Мне не нужно ждать, пока он очухается, общую картину я и так вижу. Вашего запасного хилера знатно пожевало то, что до последнего скрывалось внутри уважаемого доктора Аарона. Ну а когда хозяева отдали ему приказ напасть, оно порвало на части свою оболочку, которая даже не догадывалась о том, что она оболочка, а не человек. Так что если вы, как и я, искали, в чем же подвох этого идеального городка – это сейчас был он.

* * *

Стерлинг воспринял опасения Кигана не слишком серьезно. Все ведь знали, как электрокинетик относился к Римильде и в каком он сейчас состоянии… Но соблюдение протоколов – дело нужное, так что проверку киборг провел по всем правилам. И, к его удивлению, отмахнуться от результата оказалось не так просто.

Поначалу те повреждения в тоннеле, на которые указал Киган, выглядели неубедительно. Все-таки пена для дезинфекции – не строительный материал, обрушить ее могло что угодно. Например, сверху проехал тяжелый военный транспорт – и пожалуйста!

Однако изучение записей, сделанных сервисными дронами, многое изменило. В дальней части лабиринта повреждений было больше, хотя там тоннели как раз становились шире и находились глубже. То есть, для внешнего воздействия становилось меньше оснований, а повреждения пены все равно были.

И располагались они именно так, как указывал Киган: не повсюду, да и отваливались не самые тонкие фрагменты. Разрушение протянулось примерно по середине тоннеля, там, где как раз шли бы люди, если бы они вдруг оказались под землей. Вначале они еще таились, следили за тем, чтобы скрыть свое присутствие. Но чем дальше они оказывались от города, тем больше расслаблялись. В таких группах достаточно одного человека, ведущего себя неосторожно, чтобы выдать всех.

Это не было прямым доказательством проблемы, однако внушало куда больше опасений, чем общая тревожность Кигана. Молчать о своем открытии Стерлинг не стал, он тут же сообщил обо всем Телиле. Почему именно ей – он и сам не понимал. Пожалуй, потому что только она во всей комиссии соблюдала правила так же строго, как он. Других причин быть не могло…

Телила выслушала его внимательно, как всегда, и сразу же заявила:

– Рэйборну об этом лучше пока не знать.

– Почему? – удивился Стерлинг, хотя удивляться, пожалуй, не стоило.

– Вы и сами знаете, что он воспринимает это как личное. Вот как он отреагирует, если увидит эти записи?

– Помчится в подземелье, чтобы жечь всех подряд, – обреченно признал киборг.

– Именно! А мы даже не знаем, есть ли там кто-то… Что, если его необдуманные действия навредят охране кокона? Или даже разбудят само существо. Маловероятно – но все же!

– Что вы тогда предлагаете?

– Действовать по протоколу, – уверенно сказала Телила. – Мы сообщим обо всем Первому, он ведь глава комиссии! А он примет решение.

Стерлинг не был уверен, что это лучший план. Нет, возможно, как боевой телекинетик Феликс Рид был великолепен. Но как стратег он производил не лучшее впечатление. Однако Телила была права: если руководство именно его назначило на роль лидера, остальным нужно уважать это решение.

Феликс отнесся к их рассказу неожиданно серьезно, и это чуть успокоило Стерлинга. Телекинетик не посмеялся и не отмахнулся, он тут же отдал приказ:

– Запросите у военных сканирующих дронов. Живую силу отправлять пока не будем, но тоннели нужно просветить. Также проверьте на генетический след, но тоже роботами. Ну и конечно, предупредите команду в «Демиурге», пусть проведут дополнительный обход!

– А что по Рэйборну? – уточнила Телила.

– Ему и правда лучше не знать. Я отошлю его на окраину города, пусть проверяет здания там. К моменту, когда он все выяснит, у нас уже будет хотя бы предварительный результат.

Это было на удивление взвешенное решение. Стерлинг и сам принял бы такое, а вот от Феликса подобного не ожидал. Конечно, у телекинетиков репутация была получше, чем у электрокинетиков, но самыми дисциплинированными представителями спецкорпуса они никогда не считались.

Дальше картина должна была проясниться. Стерлингу неловко было скрывать нечто настолько важное от друга, однако киборг успокаивал себя тем, что с данными, добытыми роботами, Киган сможет сразу действовать правильно, а не метаться по Марсу, сжигая все подряд.

Оправдание долго не продержалось: никаких данных от роботов не было. Точнее, были, но вовсе не те, которых ожидал Стерлинг. Сканирование подземелья ничего не дало, повреждения пены были признаны несущественными. Мелкие дроны, запущенные прямо в тоннели, не нашли постороннюю ДНК, все указывало на то, что последними живыми существами под землей стали спасатели. Охранные бригады на территории «Демиурга» устроили два масштабных рейда, а потом сухо сообщили, что кое-кому следовало бы проверять свои наводки получше, прежде чем поднимать шум.

Феликса это не разозлило, он казался даже повеселевшим.

– Ничего, напрягутся лишний раз, хоть жир растрясут, – отмахнулся он после сеанса связи с подземной базой. – К вам никаких претензий, тут и правда лучше перестраховаться. Главное, что чужаков на планете нет!

Стерлингу только и оставалось, что кивнуть. Феликс был прав во всем, ситуацию изучили с разных сторон, люди и роботы не могут ошибаться одновременно!

Но официально тревога была отклонена, а неприятное чувство на душе все равно осталось…

* * *

Пиратский корабль пошел на опасный маневр. Он развернулся в последний момент, подставив под удар бок, но атаковал настолько быстро и нагло, да еще и модернизированными, неизвестными флоту орудиями, что риск все равно был невелик. Если бы ему противостоял обычный патрульный корабль, военные могли проиграть. Может, и не погибнуть, ведь подкрепление оказалось не так уж далеко, но получить серьезные повреждения и лишиться части экипажа. Такое уже случалось в последние дни – куда чаще, чем хотелось бы.

Вот только на этот раз пираты сражались не с обычным патрульным кораблем. Они, правда, даже не догадывались об этом – внешних отличий не было. Никто, кроме, пожалуй, телепатов не смог бы понять, что внутри скрыта одна из великолепно обученных команд Черной Армады.

Экипаж укрепил защиту корабля телекинезом. Двойная стена атаку пиратов выдержала, и корабль перешел к контрнаступлению сразу же, до того, как пиратское судно успело выровняться. Так что в уязвимый бок пираты все-таки получили, и сильнее, чем им хотелось бы. Боевой корабль, секунду назад такой грозный, смертоносный для многих, превратился в полыхающую сферу, вмиг лишившуюся любой жизни.

Данкард Этерион, адмирал Черной Армады, раздраженно откинулся на спинку капитанского кресла патрульного корабля, которое занял на время. Он знал, что начальство наверняка сочтет миссию успешной, его команда получит очередную благодарность. Однако к благодарностям Данкард был равнодушен, а сам себе предъявлял совершенно другие требования.

Он надеялся захватить пиратов живыми, и его люди знали об этом. Нельзя сказать, что они ошиблись или намеренно нарушили приказ, их выстрел был контролируемым, они не палили в панике из всех орудий. Однако взрыв в итоге получился слишком сильный… То ли они совсем уж неудачно попали, то ли вражеский корабль был снабжен системой самоуничтожения – кто-то не хотел, чтобы пираты оказались в плену и начали болтать.

А жаль, очень жаль. Вопросов накапливалось все больше, но за ответами не к кому было пойти.

В последнее время пираты со звериной яростью принялись атаковать Луну. Для этого не было особых причин – на спутнике ничего не изменилось. И выгоды в этом тоже не было. Пираты прекрасно знали, что ближайшая к Земле база великолепно охраняется, и все равно не отступали. Они тратили на это внушительный объем снарядов, теряли людей, порой их кораблям едва удавалось уйти. Правда, лишь сегодня их судно удалось взорвать, но и раньше они несли потери, ничего не получая взамен.

Кроме побед, разумеется. Им не удалось полностью уничтожить ни одного корабля патрульных, однако многие они повредили так сильно, что Луне пришлось запросить у Земли дополнительную поддержку. Ни с чем подобным космический флот еще не сталкивался. Обычно пираты держались сами по себе, а если и объединялись в гильдии, то исключительно ради обогащения. Теперь же все напоминало череду диверсий, спланированную очень неплохим стратегом.

Вопрос в том, ради чего.

– Это похоже на месть за то, что произошло на Луне, – сказал один из руководителей флота, когда они вынужденно обратились к Данкарду за помощью.

– Ни в коем случае, – спокойно возразил Черный Адмирал.

– Считаете, что слишком много времени прошло?

– Считаю, что месть как таковая пиратам не нужна. Они делают только то, что выгодно.

– Но то, что они творят сейчас, выгоды точно не приносит!

– Приносит. Мы просто ее не понимаем.

Данкард не сомневался: если бы он привел к Луне Черную Армаду, пираты сразу же отступили бы. А ему хотелось понаблюдать за ними в бою, посмотреть, как далеко они готовы зайти, ну и допросить, если получится.

Первая часть плана воплотилась неплохо. Он увидел, что пираты действительно рисковали, но всегда оставляли за собой возможность удрать. За их показной яростью скрывался тонкий расчет, который помог бы и в нынешней битве, если бы им по-прежнему противостоял только флот. Это не значит, что пираты вдруг стали исполнительны и равнодушны, нет. Многие из тех, с кем сражался Данкард, отличались совершенно искренним безумием того, кто находит радость в лишении жизни. Но даже они нуждались в правильном поощрении, и кто-то это поощрение обеспечил.

– Свяжите меня с Валентином Верноном, – велел Данкард своему помощнику.

Общаться с телепатом номер 1 он по-прежнему не любил, но признавал за Верноном ум и нестандартное мышление, а только это и требовалось сейчас. Данкард понимал: если он ограничится докладом руководству, его выслушают, но все равно останутся при своем мнении. А ему нужно, чтобы были предприняты ответные шаги.

Вернон ответил быстро, но это и понятно: пока его основная хилерша прикована к больнице, он застрял на станции и ему наверняка скучно.

– Мне сообщили, что ты только что устроил над Землей салют пиратами, – сказал Вернон. – И сразу после этого ты звонишь мне. Если ты не выложил их трупами мое имя, я сочту это оскорблением.

– Там не осталось трупов, но причина не в этом, – отозвался Данкард. Он слишком хорошо знал телепата, чтобы поддаваться раздражению из-за его мелких провокаций. – Твои друзья что-то готовят.

– У меня много друзей, и почти все они не чураются нарушением закона. Так что тебе придется уточнить, о ком именно идет речь.

– О спонсорах мятежа. О тех самых корпорациях, которые ты пытаешься вычислить. Ты знаешь, кто именно за этим стоит?

– Я близок к этому, – признал Вернон. – Но почему ты решил, что это именно они швыряются в Луну пиратами?

– Потому что у пиратов новейшее вооружение и неограниченный запас снарядов. Сами пираты такой запасливостью и щедростью не отличаются. Делай выводы.

– Они готовят что-то на Земле… Чтоб их, креативная шайка идиотов!

Многие не поняли бы, почему Вернон вдруг заговорил о таком. Считалось, что корпорации интересует только Марс и оставшееся на нем существо, этому и были посвящены все нынешние судебные заседания. А даже если нет, атаковали ведь Луну, Землю вообще никто не трогал!

Но именно за это Данкард уважал Вернона куда больше, чем любого члена Общего Правительства: телепат мгновенно отметал все лишнее и видел суть.

Всем казалось, что после поражения корпорации, ставшие спонсорами мятежа, будут заметать следы. А на Земле таких следов нет, только на Марсе и Итойе. Ну а поскольку частный бизнес очень не любит спускать средства в никуда, они попытаются получить хоть какую-то выгоду, забрав себе неизвестное существо.

Теперь же все изменилось. На Луну нападали так нагло, потому что прекрасно знали: она запросит подкрепление. Часть кораблей Земли двинется туда, основное внимание будет сосредоточено на спутнике. Если в такие моменты действовать тихо и аккуратно, на Земле можно хоть целый континент поджечь – и то заметят не сразу.

– Ты догадываешься, что это может быть? – спросил Данкард.

– Догадываюсь… Я займусь этим, по нашим уважаемым бизнесменам все решится совсем скоро.

– Я слышал, они привлекли для защиты Аделину Каглиене.

– Это не станет проблемой, – сдержанно улыбнулся Вернон. У него такие улыбки получались более пугающими, чем у иных – откровенные угрозы. – По крайней мере, не такой, как считает Аделина. Ты ведь используешь корабли флота? Твои сейчас где?

– Неподалеку.

– Будем считать, что это нормальный ответ. Перемести их из этого неподалека к Земле немедленно. Луну продолжайте охранять обычными патрульными кораблями.

– Наши действия не останутся незамеченными, – сказал Данкард.

– Да уж, Черную Армаду сложно не заметить! Но то, что мы не уберем патрули и от Луны, может внушить нашим хитровыдуманным друзьям иллюзию того, что мы не разгадали их план и во всем сомневаемся. То, что интересует их на Земле, уже в любом случае началось, интрига здесь лишь в том, сможем ли мы повлиять на результат.

* * *

Каю Ателлиру нравилось это задание. Он о таком не распространялся – просто потому, что не любил говорить о своих чувствах, смысла в этом не видел. За разговоры в их дуэте изначально отвечала сестра, Кай же не считал нужным никому отчитываться о том, что наслаждается моментом.

Да и потом, подобную болтовню мог не одобрить босс. Валентин Вернон от недостатка уверенности в себе не страдал, и все равно он был тщеславен. Он прекрасно знал, что работать на него – большая честь, и убедился, что его младшие сотрудники это понимают. Особые правила существовали лишь для Тимандры Кресс, все остальные, от Ателлиров до официанта, подававшего Первому кофе, должны были в полной мере осознавать, как им повезло.

Кай не жалел о том, что после академии согласился принять предложение Вернона. Работа на Первого давала куда больше преимуществ, чем положение хилера, пусть даже могущественного. Но все же порой Кай скучал. Деятельность Вернона сводилась в основном к переговорам и играм разума, боевые хилеры оставались его подстраховкой, они развлекались по большей части тренировками и изучением новых техник. А Каю хотелось действия, да и его сестре тоже. Доходило до того, что Ателлиры порой устраивали самые банальные драки в барах и клубах, чтобы хоть как-то снять напряжение. Вернон на такое смотрел снисходительно, ну а всем остальным полагалось лишь принять его мнение.

И вот случилось это задание… Сложное, опасное, заставляющее по-настоящему использовать свои способности. Кай не собирался просто пережидать его, оставаясь пилотом и механиком, он намеревался дать своей силе волю.

Поэтому он хотел разобраться, что представляет собой этот городок на самом деле. Фармацевтические испытания – это ведь почти сфера хилеров! Да и определенный след он нащупал, осталось лишь выяснить, куда этот след ведет.

Кай предлагал сестре присоединиться к нему, но она отказалась. У Янги были на эту ночь свои планы, ей приспичило переспать с легионером. Кай верил, что затея дурацкая вдвойне – и потому что это легионер, и потому что это Стефан Северин, о котором во флоте ходили специфические слухи. Но хилер прекрасно знал, что его сестру не остановит даже летящий ей в лоб космический корабль, и оставил за Янгой дивное право разочароваться.

Сам же Кай отправился осматривать городок. Сначала он просто бродил по улицам, без смущения заглядывая в ярко освещенные окна. Но там ничего особенного не происходило, и очень скоро стало ясно, что он понапрасну тратит время. Ему нужно было увидеть как можно больше – и как можно быстрее.

Тогда он и решил использовать монорельс – хоть для чего-то эта декорация должна быть полезна! Забраться на крышу движущегося поезда боевому хилеру было несложно. Оттуда открывался великолепный вид – и на городок, и на леса и поля вокруг него, и на далекое звездное небо. Улицы засыпали, гасли окна, и Кай все четче понимал, что его разведывательная миссия сорвалась. Это его не расстраивало, ему просто нравилось наблюдать за всем, что его окружало. Для того, кто большую часть жизни проводил на космических станциях, это было редким удовольствием.

Вот тогда и появился Аарон. Он поджидал поезд на одной из немногочисленных посадочных площадок, на которые можно подняться с земли по специальным лестницам. Кая медик, естественно, заметил, тот и не пытался скрыться. Но Аарон не выглядел удивленным – казалось, что никто из местных жителей не был на это способен. Врач лишь неловко махнул рукой, явно призывая пришельца спуститься и поговорить. Однако Кай не был настроен портить такую прекрасную ночь пустой болтовней, он остался на крыше.

Доктор оказался настойчивым. Сначала Аарон сел в вагон, а потом, пыхтя и отдуваясь, забрался на крышу. Для этого он использовал люк, который Кай даже не заметил – хилеру, просто запрыгнувшему на поезд, такие обходные пути были неинтересны.

– Здравствуйте, – растерянно улыбнулся Аарон. – Вы меня, наверно, не заметили…

– Нет, осознанно проигнорировал. Что вам нужно?

Медику, в отличие от Кая, на крыше не нравилось. Аарон до последнего цеплялся за люк, и чувствовалось, что с куда большим удовольствием он бы вернулся обратно в вагон и позабыл об этой поездке навсегда. Однако хилер упрощать ему задачу не собирался, и врач кое-как перебрался на крышу.

– Я ищу вас, – сказал он.

– Зачем?

И тут произошло нечто такое, чего Кай не ожидал. Он-то думал, что Аарон снова начнет убеждать его в чем-то или оправдываться. Однако медик посмотрел на него испуганно и растерянно, как человек, который только что проснулся – и далеко не в своей постели.

– А я не знаю… – только и успел произнести он.

Ну а потом его не стало. Абсолютно здорового мужчину разорвало изнутри так, будто он термогранату проглотил! И хилер, могущественный, опытный, даже не заподозрил, что это случится. Аарон был в порядке до последнего, нервничал ровно настолько, насколько и полагается нервничать мужчине его возраста и комплекции на крыше движущегося поезда.

В одну секунду он хорошо себя чувствовал, а в следующую его тело разнесло на части, причем с такой силой, что фрагменты полетели куда-то далеко в стороны. Но Каю уже было не до наблюдения за ними, у него появилась проблема посерьезней: его накрыла горячая вязкая пелена. Хилер обладал инстинктами и навыками воина, однако даже они не помогли ему спастись, слишком уж неожиданно все произошло.

Лучшее, что он смог сделать, – это устоять на ногах и спуститься в вагон. Сбросить с себя мерзкую тварь у него не получалось, хотя он уже разобрался, что именно его атаковало. Это было невероятно, как и все случившееся, однако отменить Кай ничего не мог, ему только и оставалось, что справляться с последствиями.

Он знал, что пострадает, это было неизбежно. Но боевых хилеров учили воспринимать такое спокойно: отключать боль и делать все, что получится. Поэтому большую часть сил он бросил на то, чтобы убить нападавшее на него нечто. Для этого ему пришлось принять серьезные травмы, и они тянули его в пустоту. Однако даже это не испугало его по-настоящему. Он позволил разуму отключиться, зная, что главная угроза миновала, остальное тело исправит само, и он справится… если, конечно, друзья найдут его раньше, чем враги.

На этот раз ему повезло. Еще до того, как он окончательно пришел в себя, он обнаружил, что его тело полностью здорово. Так что Кай не торопился, он позволил себе медленное полноценное пробуждение, и когда он открыл глаза, он был готов к действию.

Правда, пока никакого действия от него не требовалось. Он по-прежнему находился в вагоне, на этот раз – в окружении всего экипажа. Остальные выглядели настороженными, похоже, они больше не питали иллюзий насчет сказочного городка. Но прямо сейчас на них никто не нападал – и на том спасибо!

– Вы уже знаете? – хмуро поинтересовался Кай.

То, что его нашли в таком состоянии, было по-своему унизительно. Это сейчас сестра выглядит искренне испуганной, потом, успокоившись, Янга еще не раз припомнит ему момент слабости.

Но об этом можно было подумать позже, пока у них оставались проблемы посерьезней.

– Мы знаем, что внутри горожан каким-то образом спрятано хищное существо, – ответила капитан. – Но эти знания представляются весьма сомнительными – с учетом того, что никаких следов существа мы в вагоне не нашли.

– Если бы тут остались его следы – тут не осталось бы меня, – рассудил Кай. – Это реально одна из тех схваток, где двое не выживают. Только это было не существо.

– А что же тогда?

– Похоже, тот самый эксперимент, ради которого и заселили Бару.

Когда все только произошло, Каю было не до размышлений о причинах и следствиях. Появились лишь инстинктивные догадки, требовавшиеся ему, чтобы выжить. Теперь же, когда он полностью пришел в себя, он разобрался, что к чему.

Аарона превратили в живой контейнер – как и, вероятно, всех жителей городка. В его тело была помещена крупная, полностью герметичная капсула с питательной средой. Сам он о ней мог и не знать… скорее всего, не знал. Судя по судьбе, постигшей его на крыше поезда, рядом с капсулой располагалось взрывное устройство, призванное в нужный момент уничтожить оболочку и выпустить то, что внутри.

Когда команда «Северной короны» проводила проверку, они ни в чем не ошиблись. Хилеры определили, что жители городка здоровы, – и это было правдой. Телепатка определила, что они не замышляют зла, – и это тоже было правдой. Неведение живых контейнеров стало такой же важной частью плана, как и капсулы внутри.

Кай собирался объяснить, для чего это нужно, да не пришлось – его опередил легионер.

– Из них сделали оружие, – сказал Стефан. – Причем террористическое. Надо же, как интересно… Такой ничего не подозревающий дурачок пройдет все проверки, окажется в толпе и там взорвется, поражая сразу многих людей.

– Но такие капсулы, по идее, могут обнаружить киборги, – заметила Альда.

– Вовсе не обязательно, – покачал головой Кай. – Если капсулу замаскировали под протез или поставили на место удаленного органа, можно проскочить.

– Не маловато ли в итоге разрушение? – засомневался Матео. – Ну скольких людей сможет убить это существо даже в толпе? Одного, двух? Простите мне мой цинизм, но результат не оправдывает траты на создание контейнера.

– Я же сказал, что это было не существо.

– А что тогда?

– Сильно измененная плотоядная бактерия, – пояснил хилер. – Первоначальная версия вывелась на Земле. При попадании внутрь организма может вызвать некротический фасциит, если человек уже ослаблен.

– То есть, он сгниет заживо, – уточнила Янга. – Но эта дрянь легко лечится…

– Измененная, чем ты слушала? Стандартный некротический фасциит развивается быстро, но не молниеносно, мы говорим о днях, в которые человека можно спасти. Здешняя версия сжирает зараженного человека за секунды… Ну, если на него попадет абсолютный концентрат, как на меня. Если бы Аарон взорвался в толпе и в зоне поражения оказались десятки людей, они бы умерли чуть медленней. И все равно за минуты, то есть, спасти бы их вряд ли успели.

Это была очень опасная схема, даже если внутри всех капсул находилась одна и та же бактерия, а в этом Кай сильно сомневался. Питательная среда таких капсул могла поддерживать какие угодно бактерии и вирусы, в том числе и те, которые на Земле считались исчезнувшими. Это как раз было гениально – в самом сумрачном смысле слова. Тот, кто спонсировал исследование, получил тысячи живых бомб, не подозревающих о своем назначении.

Любопытней было скорее другое: Аарон сработал идеально, так, как надо. Получается, жители Бару готовы к своей кровавой миссии. Так почему же их до сих пор не использовали? Из-за отсутствия полевых испытаний – или по какой-то другой причине? По крайней мере, ни о чем похожем на такие теракты Кай даже не слышал, а босс не обошел бы это вниманием!

От размышлений об этом его отвлек вопрос легионера:

– Он знал о том, что сделает?

– Вообще нет, – уверенно ответил Кай. – Было похоже, что он выполнял какую-то строгую программу, которая оборвалась, когда он добрался до меня. Причем он понял, что у его поступка вроде как нет цели, лишь в последний момент. Не думаю, что он сам активировал бомбу.

– Он и не должен, ведь знание об активации, пусть даже подсознательное, выдало бы его на первой же проверке, – отметила Альда. – То, что ты описываешь, – агрессивная поведенческая модель, подавляющая его собственные желания. Такое невозможно заложить на расстоянии или даже внедрить как спящую миссию. Слишком уж специфическим было то, что он сделал – найти именно тебя, залезть на монорельс…

– Вы предполагаете, что телепат, контролирующий город, все еще здесь, Мазарин? – осведомилась капитан.

– Именно это я и предполагаю. Скорее всего, он хотел убрать одного Кая, потому что тот уже почти разоблачил Аарона. Но теперь он знает, что Кай выжил и все нам передал. Мы в городке, полном живых бомб, в которых скрывается что угодно… Я так думаю, нам пора на выход!

* * *

Киган прекрасно понимал, почему ему ничего не сказали о проверке в тоннелях. Вот только умиляться такой нежной заботе о его душевном благополучии он не собирался – потому что она подозрительно смахивала на недоверие. У него отняли право голоса, хотя именно он нашел след!

Ну а то, как была проведена проверка… Это же смешно! Кто может воспринимать такое всерьез? Они с самого начала знали, что «Демиург» огромен, как и укрытое там существо. Если внутрь пробралась маленькая группа диверсантов, им несложно было укрыться от любого рейда! Глаза человека увидят не все, для обмана роботов существует целая коллекция нейроиллюзий. Но Феликс и компания почему-то решили, что могут успокоиться!

Хотя понятно, почему. Они не раз упрекали Кигана за то, что для него эта история стала личной. Но точно так же он мог упрекнуть их за то, что для них она личной не была. Они недостаточно старались, недостаточно боялись, думали сначала о своей карьере, а потом только о необходимости уничтожить существо.

Поэтому объясняться с ними цивилизованно Киган больше не собирался, теперь он планировал действовать своими методами.

Он дождался, пока Стерлинг и его новая подружка отправились в компьютерный центр – разбираться с отчетами. Киборгу он все еще доверял, а вот Телила эта невероятно бесила. Да и Стерлинга лучше не подставлять: чем меньше он знает, тем меньше будет его ответственность.

Убедившись, что они его на этот раз не перехватят, Киган забрал один из вездеходов и направился в сторону «Демиурга». Возможно, стоило использовать тоннели, чтобы окончательно проверить, проходимы ли они. Но это отняло бы больше времени, а он хотел разобраться со всем как можно скорее.

Перед отъездом Киган просмотрел график дежурств, вычислил, где находятся охранные посты, а где будет свободно. У него все должно было получиться… и, конечно же, не получилось.

Он никого не заметил, потому что некого оказалось замечать. Вездеход, в котором он находился, просто оторвался от земли и завис в воздухе – так, будто вообще ничего не весил. Несложно было догадаться, что случилось, кто именно его перехватил. В момент, когда его застукало за побегом начальство, Кигану полагалось ощутить хотя бы смущение, а он чувствовал лишь нарастающую злость.

Поэтому он выпрыгнул из машины и оказался на одной из дальних улиц. Убежать Киган не пытался, знал, что это бесполезно, он просто ждал.

Феликс не стал таиться. Он небрежно отшвырнул в сторону многотонную машину и опустился на дорогу. Конечно же, до этого он парил. Киган давно уже заметил, что ходит Первый куда реже, чем мотается по воздуху величественным облаком. В этом явно сквозили какие-то комплексы, но разбираться в них у Кигана не было настроения.

– Просто прекрати, – велел Феликс. – Я знал Римильду лично, все высшие номера обычно знакомы. Из уважения к ней я сделаю вид, что ничего не было, и дело обойдется без наказания. Но ты должен отказаться от таких выходок.

– Это не выходка. Мне нужно в «Демиург».

– Это запрещено.

– Тогда я подам прошение – или возьму увольнительную и перестану быть твоей ответственностью. Но я туда попаду!

– Ты разве еще не понял? – удивился Феликс. – Не попадешь. Как бы ты там ни оказался, это навредит моей репутации. Такого я не позволяю никому.

Киган не остановился. Он направился прочь, а спустя мгновение почувствовал, как его останавливает невидимая хватка телекинеза. Он знал, что так будет, и не понимал, зачем вообще это затеял. Ему просто показалось, что иначе уже нельзя.

Он резко обернулся и выпустил молнию в сторону телекинетика. Феликс легко отбил атаку, и это тоже было предсказуемо. Киган просто не мог остановиться, не мог отказаться от стремления попасть к «Демиургу». Если ему не суждено оказаться там, пусть это будет из-за ареста, а не по доброй воле!

– Электрокинетики все-таки отбитые, – поморщился Феликс. – Все без исключения. Ваша порода никогда не умела выбирать достойных противников.

Он мог бы остановить Кигана – легко! Запереть в телекинетический кокон, лишить сознания, вариантов не так уж мало. Но Феликс предпочел драку. Возможно, он был слишком зол для мудрого решения, или ему хотелось преподать подчиненному урок.

А Киган только этого и желал: настоящей драки, когда можно не сдерживаться… делать хоть что-то, даже понимая, что это ничего не исправит!

Он атаковал в полную силу, потому что знал: он никогда не навредит Первому, слишком разным был уровень силы. Горностай легко убивает мышей – но он незаметен для слона, так уж природой заведено.

Не сдерживался и Феликс. У него для такого наверняка были свои причины, однако это ничего не меняло. Он легко отражал атаки Кигана, бил в ответ – без сомнений, без жалости. Он дробил стены, превращая металл и камни в метательные снаряды, делал лезвия из стекла и поднимал с земли облака пыли, сбивая Кигана с толку.

– Капитан Лукия непростительно избаловала своих подчиненных, – заметил Феликс. – Но это не значит, что весь флот будет воспринимать вас как особенных!

Сколько бы он ни изображал спокойное высокомерие, его злость тоже росла. Да и понятно, почему! Киган не мог его победить, а он не мог причинить электрокинетику настоящий вред. Противник оказался быстрым и свои способности, пусть и ограниченные, использовал на удивление грамотно. Чувствовалось, что боевого опыта у Кигана все-таки побольше, чем у совсем молодого номера 1.

Впрочем, очень скоро оказалось, что Феликс умеет бить и по-другому.

– Ты наверняка убедил себя, что ты делаешь это для Римильды, ведь правда? Но единственное, что ты мог сделать для нее, – это удержать тогда. Ты не справился с этим, и все твои отважные потуги якобы отомстить за нее – чистый эгоизм. Ты убеждаешь себя, что не забыл о ней, что важно только действие… А важно не любое действие. Ты был нужен ей, только пока она была жива.

Конечно же, Феликс знал. Все знали. Смерти солдат специального корпуса давно расследовали, а такого высокого номера, как Римильда, – тем более. В Новом Константинополе хватало камер, записавших ее последние мгновения. Киган просто отстранялся от этого, позволял себе не помнить…

Теперь вот вспомнить пришлось, и уклоняться от слов Феликса оказалось куда сложнее, чем от телекинетических атак. Потому что слова накладывались на то, что Киган давно уже испытывал. Виноват ли он? Да, виноват, и исправить это не получится, и все его усилия смешны.

Как бы он ни отстранялся от этого знания, сейчас оно все равно его коснулось, замедлило, не позволило в решающий момент призвать силу. Ну а Феликс своего не упустил: телекинез подхватил электрокинетика, пронес через всю улицу и ударил о стену небоскреба.

Это была великолепная, идеально выверенная атака – из тех, что завершают битву. Недостаточно сильная, чтобы убить Кигана и этим подвести Феликса под трибунал. Но все же сломавшая ему три ребра, повредившая легкое и вывихнувшая плечо. Улучшенное здоровье солдата специального корпуса могло справиться с такими травмами без помощи хилера, однако на это требовалось немало времени. Пока что Киган только и мог, что кое-как подняться на колени, отплевываясь кровью.

Феликс же со своей фирменной величественностью воспарил и двинулся через пространство, остановившись в паре метров от Кигана. На электрокинетика он теперь смотрел без злости, с триумфом того, кто доказал свою правоту.

– Я не шутил, когда сказал, что знал ее и из симпатии к ней сделаю одолжение тебе. Если я сообщу о твоем нарушении, тебя отстранят от службы. А служба – это все, что у тебя осталось, ведь так? Чудо уже то, что Римильда изначально выбрала тебя, хотя бы ненадолго. Но ты умудрился изгадить даже это, не пожертвовав ради нее жизнью. Вот и тяни эту жалкую жизнь дальше, нравится тебе это или нет.

Сказал это – и гордо улетел. Потому что величественные речи резко портятся, когда на них отвечают.

Кигану было все равно, что там думает этот парящий недоумок. По-настоящему его придавило не поражение, а боль – от правды, которую Феликс просто использовал. Как бы Киган ни старался, что бы ни делал, искупить свою вину не получится.

А наказать себя – вполне. Причем далеко не всегда смерть становится самой страшной карой. Когда жить слишком больно, именно не-умирание требует больше мужества и сил. Но Киган был к этому готов, даже зная, что ничего по-настоящему хорошего в его будущем нет и не будет уже никогда.

* * *

Когда смерть смотрит прямо тебе в глаза, она так близко, что не ты чувствуешь ее дыхание, а она забирает твое, кажется, что исход уже предрешен. Вот он, финал, и любые действия потеряли смысл. Но это неправда. Даже в такой миг остается два пути.

Первый из них – покой и смирение. Закрыть глаза и просто все принять. Не мучить себя болью сопротивления, плыть по течению до самого водопада, смириться… упасть, если нельзя не упасть. И нет в этом ничего постыдного, нет ничего преступного. Право упасть остается за каждым и требует уважения.

Но есть и второй путь: драться до самого конца, даже зная, что он близок и неизбежен. Продлять собственную агонию не ради самого процесса, а в попытке получить крошечный, в большинстве случаев невозможный шанс что-то изменить.

Сложно сказать, какой из путей дается труднее. Это лишь на первый взгляд кажется, что ответ очевиден, на самом деле у любого выбора свои плюсы и минусы. Смирение защищает от боли, но не от горечи сожаления. Борьба дарит ярость, надежду, отпугивающую страх. Даже если ничего не получится, ты не успеешь это по-настоящему осознать.

Выбор чаще всего делается подсознательно. Смерть ведь уже рядом – и она не возьмет паузу, давая своей жертве взвесить все «за» и «против». Так что финальное решение обнажает душу, позволяет человеку увидеть, кто же он такой на самом деле.

Именно поэтому она боролась. Даже в те последние секунды, что были отведены на эту борьбу. Острый от природы ум стал ее ловушкой: она сразу поняла, чем дело кончится. Она не надеялась выжить, не искала того самого спасения, которое мерцало одинокой звездой в огромной черной Вселенной. Она просто делала то, что делала всю жизнь. Какой смысл изменять самой себе в последний момент?

Естественно, она проиграла, к этому все и шло с самого начала. Всей ее силы, дарованной при рождении, и всего опыта, накопленного за долгие годы, оказалось недостаточно. Просто так бывает – смерть забирает лучших, справедливость – не ее сестра.

Она должна была раствориться, но за миг до того, как ее настигло поражение, все закончилось. Просто закончилось, не из-за правильности ее поступков, а потому что вмешалась третья сила, которой не было до нее никакого дела. Мир застыл – и она застыла в нем. Почти мертвая, почти уничтоженная, почти… «Почти» никогда не считается. Порой это не так уж плохо.

Она осознала свое «почти» не сразу. Куда там! Когда смерть побеждает в схватке, она берет очень много. Но если приговор не приведен в исполнение, а победительница отступила, время меняет сторону. Теперь оно работает на проигравшую, оно лечит, сращивает, восстанавливает и исцеляет. Оно делает то, во что никто уже не верит, и однажды творит чудо…

В день, когда время решило, что настал черед чуда, где-то глубоко под землей, в кромешной тьме, Римильда Фревилл впервые за много месяцев открыла глаза.

Глава 8

Они должны были напасть хотя бы сейчас, Альда ожидала этого. Она постоянно следила за мыслями горожан, чтобы не упустить момент, когда им передадут приказ подойти ближе. Может, и не броситься на чужаков, но оказаться на нужном расстоянии, чтобы скрытая в них болезнь сумела сделать свое дело.

Вот только никакого приказа по-прежнему не было, повторялась ситуация с Аароном. У хозяев планеты не было смысла скрываться, уже очевидно, что пришельцы знают о них. Команду «Северной короны» нельзя было отпускать, иначе следующим сюда наведался бы космический флот. Но даже понимая все это, хозяева Бару выжидали.

Объяснений могло быть несколько: они не предполагали, что Кай выживет, не разобрались окончательно, с кем имеют дело, а может, телепат уже убрался отсюда и с такого расстояния не может манипулировать целым городом. Как бы то ни было, паузой нужно было пользоваться.

Как только Кай смог подняться на ноги, – а благодаря помощи его сестры произошло это даже быстрее, чем они ожидали, – команда покинула город. Их никто не преследовал, и когда они взяли машины местных, им и слова не сказали. Они будто вступили в чужой спектакль, потом сошли со сцены – а спектакль продолжился без них. Но для кого-то ведь это вся жизнь!

Насчет следующего пункта назначения и сомневаться не приходилось: полигон уничтожения отходов. Такой полигон по правилам должен был размещаться на каждой территории, использовавшейся для испытания медицинских препаратов. Там ликвидировались и неудачные образцы, и вспомогательные вещества, и просто бытовой мусор. Там же должен был располагаться крематорий для пациентов: при любом исходе эксперимента их тела считались биологической угрозой.

Больше там ничего находиться не должно, но это по протоколу. Уже когда они приблизились к свалке, Альда смогла рассмотреть, что и в этой части Бару действовали свои правила.

Естественной границей полигона служила череда высоких деревьев. Они вроде как заслоняли неприглядную картину, спасая от нее жителей городка. Но они же многое скрывали – например, автоматические охранные пушки, закрепленные на ветвях. Такое оружие в прошлом могло доставить немало проблем, однако Матео сразу сказал:

– Отключены, причем давно.

– Тем лучше, – отмахнулась Янга.

– Здесь уже сложно сказать, что лучше, а что нет, – возразил ее брат.

За деревьями начинались горы мусора, который вроде как не успели утилизировать до банкротства компании, и он так и остался здесь – странными разноцветными холмами, которые уже успели порасти мхом и травами. Однако любой, кто присмотрелся бы к мусору внимательней, обнаружил бы, что он подобран очень уж удачно. Строительные материалы, которые в городке не использовались. Обломки космических челноков. Металлические фрагменты станкового оборудования. Казалось, что все это специально свезли на Бару, чтобы поместить здесь. Хотя, скорее всего, не казалось: мусор был подобран так, чтобы не создавать неприятный запах и не терять форму годами.

Потому что рельеф полигона был идеально выверен, вместе с деревьями он прикрывал со всех сторон двухэтажное здание. Оно оказалось старомодным, но не таким, как городок. Не нарочито футуристичным, а, напротив, использующим стиль ретро осознанно. Аккуратный белый особнячок, архитектура конца двадцатого-начала двадцать первого века. Со всех сторон его прикрывал мусор, сверху – сеть из лиан, которые пустили по специальному каркасу.

Особняк был не единственной странностью полигона. Чуть дальше начинались горы мусора повыше, и там просматривалось куда больше машин, в том числе и строительной техники. Альда была совсем не уверена, что эти устройства действительно сломаны.

За ними можно было различить верхушку пресса для особо крупного мусора, а дальше – еще одну антенну, похожую на те, что установили в городке, но побольше. Телепатке несложно было определить, что это и есть центр управления всеми глушилками на Бару. Из-за этого на полигоне стоял такой телепатический шум, что у Альды начинала кружиться голова, да и Стефан то и дело морщился в явном раздражении. Хотелось убрать эту проклятую штуку сразу, но соваться в дальнюю часть полигона без проверки телепатка была не готова.

– Осмотрим здание, – решила капитан. – Судя по его состоянию, оно активно использовалось до последнего. Сейчас внутри есть хоть какая-то форма жизни?

– Не ощущается, – отчиталась Янга. – Хотя я в этой дыре уже ничему не удивлюсь!

Удивляться и правда не следовало, это лишь понапрасну отнимало время. Поэтому они восприняли как данность то, что здание до сих пор использовалось – причем и для работы, и для жизни.

На первом этаже располагались лаборатории, операционные и компьютерные залы. Все, что связано с медициной, не задействовалось уже очень давно. Хилеры заявили, что кровь на этой территории не проливалась много лет – скорее всего, весь тот срок, что прошел после ликвидации «Айрмида». Да и инструменты были сплошь устаревших моделей, казалось, что врачи однажды вышли из этих залов, не готовясь покидать их навсегда, но так и не вернулись.

В компьютерных комнатах кто-то регулярно бывал. Тут ко всем машинам были подключены генераторы, и оборудование точно обновлялось. В одном из залов хранились данные, полученные за время испытаний, ими тут же занялись Кай и Матео. В соседней комнате располагался видеоконтроль.

Камеры в городке и правда были повсюду. Одними лишь улицами и местами общественного пользования дело не ограничивалось – какое там! Неизвестные наблюдатели могли заглянуть в дома, в спальни, в ванные комнаты. В городке не осталось ни единого уголка, в котором можно было от них укрыться, за исключением мест, где камеры уничтожили пришельцы.

А вот жители Бару о камерах не знали и чувствовали себя вполне свободно. Впрочем, даже если бы им рассказали правду, вряд ли это что-то изменило бы для них. Такова особенность искалеченного сознания: оно может принять что угодно.

На втором этаже находились жилые комнаты персонала. В прошлом, похоже, обстановка здесь была стандартная: одинаковые койки, минимум личного пространства. Но с тех пор многое изменилось, кто-то оттащил безликую рабочую мебель в несколько комнат, создав там нечто вроде склада. Остальные спальни были обустроены вполне уютно, совсем как домашние. Сюда откуда-то привезли мебель, соответствующую архитектурным традициям дома – деревянные кровати, резные комоды, тканевые шторы на окна. Это были или очень удачные копии, или настоящий антиквариат, и любой из этих вариантов стоил совсем не дешево. Похоже, тот, кто стал новым хозяином дома, привык себя баловать.

Но сейчас прямых указаний на этого хозяина не было. Во всех комнатах царила идеальная, стерильная даже чистота. Ни одного волоса, ни одного намека на личное присутствие. Для такого требовалось немало усилий, и Альда не сомневалась: тут не каждый день настолько безупречный порядок, просто к их прибытию подготовились.

– Есть хоть какие-то указания на то, кто здесь обитает? – спросила Лукия.

Она не уточнила, к кому обращается, но это и так было понятно. Стефан все это время делал вид, что он такая же часть команды, как остальные. Он заглядывал в каждую комнату, старательно проводил пальцем по полкам и подоконникам, стараясь отыскать пыль, озабоченно качал головой. Он будто забыл о том, что он – легионер, однако Альда все равно не упустила момент, когда он украдкой надрезал собственный большой палец и позволил паре капель крови живыми существами разбежаться по дому. Телепатка невольно отметила, что после событий на Марсе такое ее особенно нервирует.

Так что на вопрос Лукии легионер ответил сразу же, ничего проверять ему не пришлось:

– Кто-то очень старательный, это все, что я могу сказать. Для вас не очевидно, а для меня воздух все еще смердит дезинфицирующими средствами. Удалили все – до последнего отпечатка пальцев.

– Спален тут обустроено одиннадцать, – сказала Янга. – Следовательно, людей живет меньше.

Тут Альда была с ней согласна. Похоже, те, кто поселился в здании, очень ценят свой комфорт, тесниться по нескольку человек в комнате они не будут. При этом их группа малочисленна, и это уязвимость. В природе любое существо, сталкиваясь с опасным противником, старается выглядеть крупнее, чем есть на самом деле. Вот и местные обитатели сделали вид, что у них тут отряд, которого стоит опасаться, а зачистка помогла скрыть, какие спальни использовались на самом деле.

Только все это не повод расслабляться: если с ними действительно могущественный телепат, промывший мозги целому городу, он один стоит целой армии.

– Вряд ли они ушли далеко, основная часть планеты необитаема, – напомнила Лукия. – Мазарин, вы чувствуете, где они могут быть?

– Вообще ни шанса, – покачала головой Альда. – Тут шум намного сильнее, чем в городе. Та дальняя вышка – его центр, именно ее сигнал распространяют все остальные.

– Значит, там и сидят в обнимку со своим телепатом, – рассудил Стефан. – Если он знает, на какой частоте действуют помехи, он мог адаптироваться к ним. Это сделает его сильнее тебя.

– Как будто я не знаю! – вздохнула телепатка. – Как хорошо, что у меня есть группа поддержки в твоем лице!

– Мы отправимся туда не прямо сейчас, – объявила Лукия. – Для начала нужно проверить, что мы можем получить от этого дома. Судя по его состоянию, они надеются сюда вернуться.

– Убив нас, – подсказал Стефан.

Капитан и глазом не моргнула:

– Само собой. Но это же означает, что здесь можно найти ценные данные.

Внизу ее вряд ли слышали, и все равно Матео скоро позвал их. Судя по напряженному голосу электрокинетика, ему и правда удалось найти нечто важное. Альда же поймала себя на мысли, что это ее не пугает. Не потому, что ей было плевать на городок. Просто у нее осталась одна цель, по-настоящему имеющая значение: найти Шидонай, и ради этого телепатка была готова к любым испытаниям.

Матео дожидался их в компьютерном зале. Изначально все мониторы были заблокированы паролем, но с этим электрокинетик быстро справился. Теперь на экранах появились изображения жителей городка – вот только это были совсем другие люди…

Дело было даже не в возрасте, за минувшие десять лет они совсем не поддались ходу времени. Для этого требовались очень дорогие препараты, но кто-то явно не поскупился, желая, чтобы «живые бомбы» как можно дольше оставались активны.

Просто эти люди были другими во сути: современные прически, обычное выражение лица вместо непробиваемой жизнерадостности. Шейлу, например, Альда и вовсе едва узнала. На фотографии, снятой для личного дела, мэр предстала не с ретро-кудряшками, а с короткой стрижкой – такие обычно выбирают те, кто много времени проводит в космосе и предпочитает комфорт красоте. Косметикой Шейла не пользовалось, лицо смотрелось загрубевшим, покрытым сеткой мимических морщин на пересохшей от сильного загара коже. Теперь всего этого не было, нынешняя Шейла по сравнению с прошлой выглядела красавицей… Вот только прошлая Шейла была живым человеком, со всеми недостатками и достоинствами. Нынешняя же стала декорацией, совсем как дома и автомобили.

Да что там говорить, прошлая Шейла даже Шейлой не была!

– Изабелла Ка́та, – прочитала Альда. – Ничего себе у нее коллекция уголовных статей!

– Ну, статей и отсидок много, сфера деятельности одна, – усмехнулся Матео. – Милейшая мэр большую часть жизни была грабительницей и убийцей. А вон там, по соседству, ныне покойный доктор Аарон. Узнаете?

Узнать как раз было сложно: на фото в личном деле лицо мужчины по большей части скрывала густая, совершенно не ухоженная борода. Выражение было мрачным, глаза горели недобрым светом, совсем не похожим на ту растерянность, в которой он жил до самой смерти. Да и понятно, почему – в его данных было сказано, что он двадцать лет возглавлял команду пиратов.

Сын Шейлы, ныне работавший ее секретарем, оказался ей даже не родственником. Парень взламывал компьютерные сети, попался – и отправился отбывать срок, который при неблагоприятных обстоятельствах мог оказаться больше, чем вся его жизнь.

Учительница, воспитывавшая маленьких деток, раньше развлекалась серийными убийствами.

Начальник полиции Дариус долгое время работал на флот, но проявил при карательной операции такую чудовищную жестокость, пролил так много крови, что был объявлен военным преступником.

– Они все уголовники, – пояснил Матео. – И все на момент начала эксперимента отбывали свой срок. Добровольное согласие на участие тоже имеется.

Такое согласие как раз не удивляло. Все, кого Альда видела на экранах, совершили серьезные преступления и должны были сидеть не только долго, но и в крайне неприятных условиях. Когда «Айрмид» предложила им проживание в кукольном городке, они с готовностью согласились. Хотели ли они действительно испытывать на себе какие-то препараты? Очень вряд ли. Но каждый из них верил, что он умнее остальных и сумеет сбежать.

О том, что им изменят сознание, заключенных не предупреждали. Как и о том, что весь проект был оформлен с нарушениями, потому что никто тут на самом деле единую «таблетку здоровья» не искал.

– Они были больны? – уточнила капитан.

– По большей части нет. Скажу вам больше: до ареста они не были по-настоящему бедны, некоторые даже богаты. Они могли позволить себе сохранение здоровья и наверняка это сделали. Но теперь-то они все мертвы.

– При последней встрече выглядели чуть бодрее трупов, – заметила Янга.

– По документам мертвы, – объяснил Кай. – Все они умерли в течение пяти лет после начала эксперимента. Сведения об этом были поданы в исправительные учреждения, из которых их забрали.

– Для этого и выбрали людей, судьбой которых никто не будет интересоваться так уж внимательно, – согласилась Лукия. – К сожалению, в тюремных колониях чаще всего не проверяют данные, полученные из уважаемых источников. Если свидетельство о смерти было предоставлено по всем правилам, предъявить тело не попросили бы.

– Тем более что участника эксперимента нельзя вывозить с планеты, на которой проводилось испытание, – напомнил Кай. – По документам их тут и сжигали. Если представители колонии хотели убедиться в смерти заключенного, они должны были прилететь на Бару в течение суток, дольше зараженное тело хранить нельзя. Некоторые не успели бы, остальные не хотели напрягаться.

Подобный эксперимент невозможно провернуть без взяток и покровительства, однако и это шоком не стало. Все они прекрасно знали, что в космическом флоте работают разные люди. Причем те, кто передавал сюда пациентов, вряд ли даже догадывались о том, что помогают террористам. Они, скорее всего, считали, что это все равно будут фармацевтические испытания, просто куда более жестокие, чем по документам.

– Что было проделано в итоге, обобщите, – велела Лукия.

– Пациентов привезли на Бару, вживили капсулы с болезнями и взрывные устройства, – отозвался Матео. – Кстати, капсулы не одинаковые. В этом городке целый музей убийственной дряни: от модернизированной бубонной чумы до вируса Липнеца-Сайморса, ну, того, который лет пятнадцать назад выжрал всех обитателей станции «Деонна». Некоторые пациенты не пережили операцию, но по большей части результат был успешен.

– А дети? – тихо спросила Альда. – Дети, которые в школе учатся…

– Тоже использованы как носители, – подтвердил Матео. – Похищены с космических кораблей общего пользования, по документам проходят без настоящих имен, только с номерами. Им не столько лет, на сколько они выглядят, но рост сдерживается специальными препаратами и телепатическим воздействием.

– Получается, эксперимент был успешен и продолжается, – заметила Альда. – Но почему их тогда не используют?

– Мы не знаем, используют ли их, – покачал головой Кай. – Если такую «бомбу» послать на корабль, например, люди погибнут, корабль, скорее всего, будет уничтожен, однако истинную причину не установят, все спишут на катастрофу. Но нам тут важнее другое.

– Что именно? – осведомилась Лукия.

– На старте это был действительно научный эксперимент. Подлый, террористический – да, без вариантов. Однако проводящийся по всем правилам. Вот только несколько лет назад, уже после ликвидации «Айрмида», что-то изменилось. Жизнь на Бару по-прежнему поддерживали, людям промывали мозги, детям не давали взрослеть, но полноценные протоколы не вводились и не соблюдались.

– Это очень похоже на частное управление, – нахмурилась Альда.

– Причем дилетантами, – подсказал Стефан. – Но дилетанты эти прекрасно знали, что оказалось в их распоряжении. И телепат, изначально курировавший проект, переметнулся на их сторону.

– Кто-нибудь понимает, что тут происходит? – простонала Янга. – Почему все должно быть так сложно? Почему нельзя сказать: «Вот злодей, его нужно бить!», а не добавлять непонятных штук с каждым новым шагом!

– «Бойтесь своих желаний», – судя по тону, легионер кого-то цитировал, но Альда уже заметила, что он такое часто делает. – Сейчас получишь возможность размяться. Переключи на внешнее наблюдение.

Матео пару раз щелкнул по панели управления, и все, кто находился в лишенном окон зале, увидели то, что легионер, следивший за окружением, обнаружил первым.

К особняку приближалась толпа. Спокойная толпа, улыбчивая – но при этом смертоносная. Судя по скорости, горожане покинули свои дома сразу же после того, как уехали пришельцы, и лишь теперь добрались до полигона.

Альда ведь не зря не могла понять: почему их отпустили? Почему позволили узнать так много – и уйти живыми? Теперь же стало ясно, что никто им ничего не позволял. Новые хозяева Бару просто не хотели устраивать битву с могущественными противниками в городке, который сложно восстановить. А вот на свалочном полигоне – легко, здесь и территория подходящая, и охранная система хотя бы попытается помочь.

Что же до зараженных… Их хозяева не щадили. Раз схема создания живого бактериологического оружия отработана, получить новое не так сложно, и сотнями жизней вполне можно пренебречь.

* * *

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что Бенни не успела толком испугаться и даже до конца осознать происходящее. Но это к лучшему: если бы она поразмыслила о том, способна ли она удержать подводный тоннель, да еще и закрепить его, она бы уверенно сказала, что нет.

Однако когда на кону оказалась ее собственная жизнь и жизни ее спутников, все непостижимым образом получилось.

То, что она после этого потеряла сознание, было не так уж страшно. Их еще в академии учили: слишком активное применение способностей ведет к травме головного мозга, сам мозг этому не особо радуется и тут же отключается, чтобы его владелец не навредил себе еще больше. Срабатывает система безопасности, созданная самой природой. Куда хуже приходится тем, кто умеет усилием воли ее преодолевать, оставаться на ногах до самой смерти… Но Бенни была на такое не способна, да и учиться не собиралась. Ей очень даже нравилось оставаться в живых!

Когда она очнулась, их маленькая группа находилась уже не возле ворот. Зная, что ей нужно время на восстановление, Иарлайт просто перенес ее на руках – по тоннелю к небольшому залу, расположенному в более стабильной, укрепленной части подводной базы.

Это был последний пункт контроля на пути к территории, где им полагалось забрать… нечто. Бенни знала о Тео не так уж много, однако перед миссией им сообщили, что раньше он был человеком, легионером даже, а потом… перестал. Телекинетик не вдавалась в подробности, даже такое простое объяснение отдавалось морозом по коже.

Хотя, может, и к лучшему, что у него давно уже не было полноценного разума. Бенни не хотела даже представлять, какой ужас пережил бы обычный человек, запертый на немыслимой глубине в полном одиночестве, без единой возможности связаться с внешним миром и гарантий, что за ним вообще придут. Не говоря уже о том, что его, по сути, приговорили к смерти…

Когда Бенни очнулась, Иарлайт оставался рядом с ней, поддерживал, помогал согреться. Но, оправившись, телекинетик обратилась не к нему, а к Виндару, в этот момент возившемуся со сложным замком:

– Скажите, а вы… Вы знали Тео?

– Можешь на «ты», – позволил легионер. – И нет, я его не знал – в ту пору, когда с ним еще можно было познакомиться. Я всегда старался держаться подальше от кадетов. Я услышал о его существовании уже после эксперимента.

– Но он… он ведь точно… Ну, согласен на то, что мы сделаем… И он…

– Прекрати заикаться, – велел Виндар. – Бесишь. Он не может ни на что согласиться, потому что не разумен. И да, это точно. Его состояние проверяли наши специалисты и телепаты флота. Насколько мне известно, Легион даже привлек к обследованию Валентина Вернона – при всей моей неприязни к этому выскочке, телепата лучше в мире просто нет. Но все они подтвердили, что человеческий разум внутри Тео окончательно мертв. Такой ответ тебя устроит?

Бенни кивнула – просто потому, что ей не хотелось продолжать спор с легионером, это всегда не лучшая идея. Хотя она могла бы сказать, что человеческим разумом реальность не ограничивается. Бывают же другие формы жизни, не похожие на людей, но все равно многое понимающие…

Она не представляла, почему в голову вдруг полезли такие мысли. Пожалуй, они просто отвлекали Бенни от того факта, что она не так давно участвовала в массовом убийстве – если уж называть вещи своими именами. Она не сожалела, потому что преследователи бы их точно не пощадили. Но и радоваться этому она не собиралась.

Дверь наконец поддалась, ответила на действия Виндара мелодичной трелью и сдвинулась в сторону, открывая путь в основной зал.

Электричество на подводной базе берегли, жизнеобеспечение настроили на допустимый минимум – и то для солдат специального корпуса, человек здесь и суток бы не продержался. В просторном зале было темно, сыро и холодно. Неподалеку от входа размещалось медицинское оборудование – совсем немного, разве что для первой помощи. Дальше находился пункт связи, но Бенни сильно сомневалась, что он работает. Ну а за ним начиналась череда клеток-контейнеров, по размеру подходящих для многих существ, в том числе и человека.

Подводную базу использовали нечасто, поэтому над абсолютным большинством контейнеров горели красные огоньки и только над одним – зеленый. Тео поместили не в ближайшую клетку, а подальше, в середину зала. Возможно, там было теплее и светлее, хотя разница, на взгляд Бенни, оказалась ничтожной: тут везде при выдохе изо рта вырывались клубы пара. Неподалеку от контейнера предусмотрительно оставили медицинскую платформу: плоскую, на антигравитационной подушке, сверху накрывающуюся прозрачным куполом.

Бенни поймала себя на том, что ей не хочется туда идти. И смотреть на это тоже не хочется. Это ведь был человек… Получается, в такое существо Легион может превратить кого угодно? Уж лучше не видеть, не знать…

Но она не могла себе такого позволить. Миссия была далека от завершения, да и их преследователи никуда не делись, произошедшее в тоннеле убило далеко не всех. Так что им нельзя было не то что отказываться от работы, медлить даже!

Поэтому Бенни заставила себя подойти к контейнеру. По пути она пыталась подготовиться к тому, что увидит, представляла разные варианты. Она надеялась, что это поможет – но не помогло. Потому что она все равно держала в уме образ человека, а Тео оказался на него не слишком похож.

Больше всего он напоминал странную смесь восковой фигуры, которую опалили сильным пламенем почти до неузнаваемости, и какого-то животного, навеки лишенного возможности выпрямиться в полный рост – моржа или тюленя. Человеческие черты расплылись, существо было раза в полтора больше, чем полагалось, но его форму нельзя было назвать четкой. В светлом комке плоти лишь очень условно можно было различить голову, плечи, руки и ноги… Не человек, нет. Глиняная фигурка человека, слепленная неумелым ребенком, а потом этим же ребенком и смятая до того, как глина успела застыть.

В момент, когда Бенни размышляла об этом, существо странно дернулось, поворачиваясь к ним, и на пришедших уставился единственный глаз, светлый, пугающе человеческий… Второго глаза просто не было, как не было и носа, под глазом сразу начинался лишенный губ провал рта.

Виндар и Иарлайт на все реагировали спокойно, так, как и положено. Не потому, что им нравилось на это смотреть, а потому что так поступают солдаты. Что бы они ни чувствовали, они должны вести себя правильно.

И Бенни тоже хотела бы так, да не смогла. Она инстинктивно вскрикнула, прикрывая лицо руками. Взгляд Тео тут же метнулся к ней – как к единственному источнику звука на весь огромный зал.

От этого стало только хуже, Бенни почувствовала комок, подступающий к горлу. Она не выдержала, отошла, порадовалась тому, что у клетки-контейнера только одна прозрачная стена. Остальные были сделаны из черного металла и надежно скрывали заточенное внутри существо.

Виндар остался у клетки, а вот Иарлайт тут же подошел к Бенни.

– Ты как? – тихо спросил он.

Бенни проигнорировала его вопрос, ей казалось, что ответ очевиден. Она лишь прошептала:

– Зачем? Зачем с ним такое сделали, ведь он же был человеком!

Ее голос звучал еле слышно, но от острого слуха легионера он все равно не укрылся.

– Сделали с ним как раз другое, – пояснил Виндар. – А то, что ты видишь перед собой, – побочный эффект, которого никто не ожидал. Ты ведь знаешь, что это брат Седьмого с «Северной короны»?

Это Бенни как раз знала – нечто столь важное упоминали обычно вскользь, но забыть такое было невозможно. Она очень надеялась, что Триан не видел своего брата таким… и при этом даже не сомневалась: видел. Конечно, видел, он никогда не был похож на человека, который способен себя жалеть.

Когда она кивнула, Виндар продолжил:

– В ходе самого эксперимента у Тео произвели выемку необходимых органов – так это называлось официально. И выглядел он как человек, переживший такую выемку. Но вскоре его организм выработал собственные уникальные ткани, которыми заменил потерю. Ткани эти не воспроизводили утраченные органы, скорее, они были однородной массой, вмещавшей в себя фрагменты уцелевших органов Тео. Причем масса эта обеспечивала не только очень быстрое исцеление, но и полностью автономное существование организма.

– Его бессмертие, – еле слышно произнесла Бенни.

– Условное бессмертие, но тем не менее. Мне известно не все, я за экспериментами не слежу. Но мне удалось узнать, что в первые годы, когда Седьмой был слишком мал, чтобы на что-то повлиять, а научным отделом управляли уроды вроде Ансгара Фетъе, эксперименты продолжились. Тео как живая единица был признан несущественным для Легиона и переведен в категорию биологических материалов. А с такими можно творить все, что душе угодно. Его пытались убить не один год разными способами. Как видишь, он не умер, но защитной материи в его организме стало больше, она окружила то, что изначально от него оставалось, как кокон. Потом все это прекратилось, но его взросление шло уже с учетом сильной мутации.

Используя слово «взросление», Виндар сильно приукрасил картину. Существо, оказавшееся в клетке, не прошло полноценное половое созревание, не развилось до взрослого мужчины. Оно было именно тем, чем объявил его Легион – отдельной формой жизни. Не разумной. Не слишком ценной.

И если все сложилось вот так… Может, его гибель в попытке освободить Марс – это не новая жертва, а своего рода милосердие?

Ее мысли прервал Виндар, подошедший ближе:

– Отдохнули? А теперь за дело! Я пока не представляю, как мы вытащим его отсюда и что ждет нас на поверхности, но с чего-то нужно начинать!

* * *

Аделина ожидала, что победить будет сложнее. Пока ей даже напрягаться не приходилось! Раньше, когда ей доводилось противостоять Общему Правительству или флоту, она полагалась на знание законов, упоминание прецедентов, поиск свидетелей и сбор доказательств. Однако произошедшее на Марсе было настолько уникально, что законы просто не действовали. Аделина могла использовать свою любимую тему: права человека.

Люди имеют право знать, что убило их близких. Для этого доступ к существу нужно предоставить всем желающим. Ну и конечно, нельзя, чтобы его судьбу определял только флот. Необходимо провести голосование, узнать мнение всех родственников и друзей пострадавших, иначе получается нечестно и несправедливо.

У противников Аделины не осталось козырей. Формально в произошедшем на Марсе не было виноватых, так что виноватыми представали те, кому полагалось хранить покой гражданских. Что же до корпораций, которые якобы спонсировали мятеж и очень даже могут оказаться нанимателями Аделины… Во-первых, еще нужно доказать, что какие-то корпорации действительно вовлечены в это. Во-вторых, даже если так, они поддерживали волю жителей Марса, а чудовище туда привез космический флот, важно видеть разницу!

Аделина еще не победила, но уже видела, что добьется своего. В делах, когда нужно очаровывать и красиво говорить, она неизменно была на высоте.

Сегодняшнее заседание она покинула с пьянящим чувством триумфа. Аделина не сомневалась: еще немного, и все решится, требования ее клиентов будут удовлетворены. А если так, любая дальнейшая попытка обвинить их в связи с мятежом станет похожа на месть за историю с существом. Так что Аделина получала даже больше, чем планировала.

Она решила, что уже можно себя вознаградить – если не за победу, то хотя бы за прогресс. Станция, на которой проходили заседания, была новой, крупной и очень дорогой. Здесь создали условия не только для деловых переговоров, но и для отдыха, полагающегося очень уважаемым людям. Так что из своего номера Аделина направилась прямиком в СПА-салон.

Там никогда не было многолюдно, даже среди временных обитателей станции очень немногие могли позволить себе такое. Но это Аделину полностью устраивало, она устала выступать перед толпой, ей требовалось одиночество.

Сначала она прошла в комнату для медитации. Там можно было посидеть, вдыхая смесь самой настоящей Земной морской соли и эфирных масел. Это еще не отдых, просто поиск правильного настроения. Ну а потом будет массаж, криопроцедуры, что угодно… Аделина решила выбирать по настроению момента.

В одном она не сомневалась: ей никто не помешает. Персонал салона был осведомлен о том, что рядом с ней не должно быть ни одной случайной девицы, желающей пообщаться с «той самой Аделиной Каглиене». И тем больше было ее удивление, когда она обнаружила, что в комнате для медитации уже кто-то есть.

Молодая женщина в простом белом платье, точно таком же, какое выдали Аделине, полулежала на плетеном лежаке и смотрела на бесконечное море звезд, раскинувшихся за иллюминатором. В воздухе кружили облака тяжелого жаркого пара, делающего гостью почти нереальной, слишком совершенной для этого мира.

Но Аделина прекрасно знала, что никакая это не иллюзия и даже не случайная клиентка, перепутавшая комнаты.

– Что тебе нужно? – холодно поинтересовалась она. – Портить мне настроение – это единственная месть, которую вы можете себе позволить?

Тимандра Кресс, ручная шавка Вернона, наконец отвернулась от окна и перевела спокойный, слишком мудрый для ее юной внешности взгляд на Аделину. Аделина могла сколько угодно напоминать себе, кто тут истинная хозяйка положения, под этим взглядом ей все равно стало неуютно.

Какого черта Тимандра вообще тут делает? Аделина привыкла собирать информацию о своих врагах, она знала, что личный хилер Вернона застряла на особо сложном задании. Может, поэтому или по какой-то другой причине телепат на нынешних заседаниях был непривычно молчалив. Нет, он то и дело портил кровь Аделине, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он творил раньше – и на что был способен.

Аделина решила, что он первым понял: эту партию он не выиграет. Чтобы сохранить хоть какую-то гордость, нужно было проигрывать добровольно, он предпочел такой вариант. Однако появление Тимандры в эту схему никак не вписывалось!

– Я пришла поговорить с тобой, – ответила хилер.

– Твой хозяин велел?

Конечно же, Тимандра на провокацию не поддалась. Но Аделина и не надеялась по-настоящему, что она поддастся, так, выстрелила на удачу.

– У меня нет хозяина. И Валентин не знает, что я здесь, с тобой. Этот разговор – моя инициатива.

Возможно, эти слова были призваны успокоить Аделину, но ничего похожего на спокойствие она не чувствовала. Она слишком хорошо понимала, что способен сделать с человеком могущественный хилер. Никто потом ничего не докажет…

Захотелось просто уйти, оказаться подальше от этой женщины, однако Аделина сдержалась. Бежать на космической станции все равно некуда.

– Хорошо, говори, – снисходительно позволила она.

– Я решила попросить тебя остановиться. Просто по-человечески попросить и все, без торгов и шантажа. Я вдруг подумала: мы ведь никогда этого не делали! Валентин всегда воспринимал тебя как противницу и вел себя соответствующе. А я решила поговорить с тобой как с человеком.

– Как мило с твоей стороны! Только я ведь и поступаю по-человечески: я защищаю права и свободы…

– Даже не начинай, – прервала ее Тимандра. – Такие речи оставь для заседаний, мне они не интересны. Ты прекрасно знаешь, что именно твои клиенты причастны к мятежам. У них руки по локоть в той крови, которая пролилась на Итойе и Марсе.

– Тебе не идет этот пафос!

– А как еще я должна говорить о массовых смертях? И ведь это не предел! Луну атакуют пираты. На Земле затевается непонятно что. Я знаю, что мужа и детей у тебя нет, ты одиночка. Но ведь есть в мире люди, которых ты любишь – родители, друзья… Где они сейчас? На Земле?

– Забавно, мне показалось, что ты обещала обойтись без шантажа…

– Это не шантаж. Я прошу тебя вспомнить: ты не только профессионал, ты еще и человек. Я знаю, что тебе нравится побеждать. Но на этот раз твоя победа добавит работы крематориям – и это в лучшем случае. Ты представляешь? Смерти как таковые – лучший случай! Мы не знаем, на что способно существо, которое твои наниматели пытаются захватить. Пожалуйста, Аделина, просто остановись. Да, наймут кого-то другого… Но ты останешься человеком!

Она не врала, Аделина чувствовала это – и как телепатка, и как опытная переговорщица. В какой-то миг ей стало не по себе, захотелось поддаться, уступить… В памяти почему-то мелькнули мама и папа, детство, оставшееся на Земле, поля одуванчиков и старый деревянный дом на берегу реки…

Она заставила себя отстраниться от этого. Потребовалось серьезное усилие воли, но она все-таки смогла. Она потратила много лет и сил, чтобы создать свою репутацию, стать женщиной, которую не только уважают, но и боятся. Не хватало еще, чтобы ее личная подстилка Вернона жизни учила!

Она должна победить. Ну а люди… Люди всегда будут умирать, так уж устроен мир. И если Аделина позволит себе быть слабой, она вполне справедливо станет одной из тех, кому стоит умереть пораньше. Миру такие не нужны!

– Ты закончила? – поинтересовалась Аделина. – Тогда освободи помещение, мне надо отдохнуть!

Тимандра поднялась с лежака, окинула ее долгим взглядом и печально улыбнулась.

– Знаешь, когда в жизни случается грандиозная беда, кажется, что она налетела неожиданно. Подготовиться просто не получилось бы, судьба жестока, жизнь несправедлива и все такое. И немногим хватает ума понять, что шанс на самом деле был, они его просто упустили. Аделина… Когда в будущем случится то, что тебе не понравится, имей в виду: это был он. Твой последний шанс.

* * *

Если бы ей рассказали эту историю и спросили, возможно ли такое, Римильда уверенно сказала бы, что нет. Она и сама не сразу осознала, что и как она сделала… а главное – для чего. Зачем вообще дергаться, если смерть неизбежна? Почему вместо смирения она в последний миг выбрала отчаянное, дикое, бессмысленное сопротивление?

Ответы на такие вопросы не даются легко. Но времени на размышления у нее хватало – и она постепенно поняла.

Во время битвы все происходило слишком быстро. Она даже испугаться толком не успела, в голове засела только одна мысль: нужно защитить Кигана. Забавно даже… Она сама годами смеялась над теми, кто ставил других выше себя. Жертвенность – это только в теории замечательно, по факту же она мешает естественному отбору. А может, способствует, если допустить, что собой жертвуют в основном идиоты! Римильда еще в студенческие времена поклялась и себе, и миру, что она так никогда не поступит. Есть возможность кого-то спасти, не сильно напрягаясь – замечательно. Если нет… Нечего было попадать в смертельную опасность, сам виноват, долбанько, умирай теперь!

Однако реальность отличалась от студенческого представления о реальности. Сначала Римильда перестала себя жалеть. Потом нашла в чужой жизни смысл, который даже не искала…

Она точно знала, что спасла Кигана. Она все для этого сделала! Однако когда ее миссия была завершена, Римильда отказалась принимать смерть с блаженной улыбкой на губах.

Она очень быстро разобралась в природе поглощавшего ее существа. Первым делом Римильда пустила весь накопленный в организме яд туда, где в тело проникла инородная материя. Она убила существо в себе, не дала ему распространиться.

Но победой это не было, оно все еще окружало ее со всех сторон, а яда у нее не осталось, она и так накопила его куда больше, чем могли другие – она не зря стала номером 2 в иерархии.

Римильда пошла на отчаянный шаг: она превратила свою кожу во второй скелет. Кожа – это все-таки единый орган, его перевоплощать относительно просто. Теперь она оказалась в доспехах, сделанных из своего тела. Все отверстия она заблокировала, функционирование организма перевела в состояние, которое было даже более пассивным, чем глубокая кома.

Естественно, полноценно работать в таких условиях ее разум не мог. Теряя сознание, она почти не сомневалась, что умрет. Но она была спокойна – потому что осталась верна себе до конца.

Существо было способно пробить ее защиту и все равно ее поглотить, Римильда прекрасно знала об этом. Но для такого требовалось больше времени, а времени у этого ублюдка как раз не осталось: похоже, его остановили вскоре после того, как он поглотил хилера. По крайней мере, в себя Римильда пришла не в живой плоти, а внутри кокона, отдаленно похожего на ее собственные «доспехи». Мертвая оболочка, скрывающая живое существо. Интересно… не у нее ли этот уродец научился такому трюку?

Римильде было все равно, ее даже не особо волновало, кто остановил хищную тварь. Она осознала, что ее тупое, упрямое сопротивление, которое ничего не меняло, вдруг изменило все.

Она жива.

Жива вопреки всему.

По-настоящему радоваться пока не получалось: она была слишком слаба. Но раз она пришла в себя, значит, ее организм адаптировался к новому окружению. У хилеров такое происходит само собой, когда отпадает внешняя угроза.

Хорошей новостью стало то, что она выжила. Плохой – что дела у нее обстоят хуже некуда.

Она застряла в крошечном «кармане», образовавшемся из-за нее внутри неизвестной, но предельно плотной породы. Чтобы полноценно двигаться, собственные «доспехи» пришлось пробить, и она теперь была лишена кожи – у нее не осталось сил нарастить новую. Более того, чтобы исцелить травмы, угрожающие жизни, ее организм использовал все внутренние резервы. Римильда обнаружила, что у нее тяжелейший остеопороз, дублирующиеся органы растворены – осталась одна почка и одно легкое. Печень уменьшена до предела. Кишечник частично сокращен. От мышечной массы почти ничего не осталось, и она не хотела даже представлять, как сейчас выглядит. Хорошо еще, что организм милостиво сохранил ей веки… Точнее, веко над единственным глазом.

Как только Римильда осознала это, она поняла, что все равно умрет. То, что казалось триумфом, мгновенно превратилось в издевку судьбы. Она, честно сражавшаяся и выцарапавшая свою жизнь из уже сжатого кулака смерти, погибнет так мучительно… За что? Это же нечестно!

Она не выдержала, закричала, но крик остался внутри полости вместе с ней. Римильда понимала, что нужно сохранять спокойствие, нужно умереть с достоинством, а она просто не могла. Теперь вместо прежних радостных мыслей о спасении в голове крутилось одно-единственное слово: «Нечестно».

Ее выживание было стечением обстоятельств, но и то, что она оказалась в ловушке, – тоже. Если бы она находилась на внешней границе туши существа, ее могли обнаружить, если не заметить, то хоть на сканировании найти! Раз этого не случилось, она где-то глубоко… Так, что и представлять не хочется.

А выхода нет и быть не может. В своем лучшем состоянии хилер еще, вероятно, сумела бы пробить себе путь на свободу, но в нынешнем – никак. Она не выдержала, сорвалась, начала биться о погруженную в темноту преграду. Привело это лишь к тому, что она сломала руку. Хотелось упасть, сжаться, разрыдаться… Но ей было недоступно даже это. Слишком мало вокруг пространства, а в измученном теле не осталось влаги для слез.

Даже если бы Римильда верила, что такое страдание – наказание за какие-то поступки, она все равно не смогла бы принять такую судьбу. За свою жизнь хилер не сделала ничего, что было бы достойно такой пытки.

А ведь она могла бы вернуться к Кигану… Странно было думать о таком сейчас, но все лучше, чем о мучительном умирании, которое ее ожидало! Фантазии о будущем, которое уже не случится, действовали как обезболивающее для души. Как бы он обрадовался… Открыто обрадовался, он никогда не умел по-настоящему скрывать свои эмоции. Он бы расхохотался, как сумасшедший, поднял ее на руки, закружил. Она бы позволила ему поцеловать ее при всех, хотя терпеть такого не могла. Он бы попросил ее наконец присоединиться к команде «Северной короны», и она бы осталась. Она, всю жизнь бежавшая, обрела бы дом… Но обрела в итоге могилу.

Нечестно.

Ей даже забвение было недоступно, потому что ее организм не понимал, что все кончено, и упрямо цеплялся за жизнь. Римильда окончательно выдохлась. Она ждала смерти.

А получила удар.

Ударили не ее – но она этот удар почувствовала! Он был звуком, пробивающимся сквозь все преграды, и дрожью, коснувшейся ее обнаженных мышц. Он был настоящим!

Означать это могло лишь одно: кто-то сильно ударил по кокону с другой стороны. С той, где был воздух и пространство для удара!

– Помогите! – крикнула Римильда, кое-как восстановив сорванные голосовые связки. – Я жива, я внутри! Вытащите меня отсюда!

Ей не ответили, однако ударили снова, и это было важнее любых слов. Римильда замерла, ожидая, что же будет дальше. Она готова была молиться всем богам Вселенной, но не знала ни одной молитвы. Нужно будет исправить… если получится.

Она ведь не представляла, кто пришел за ней. В идеале – Киган, но это слишком сказочно, чтобы быть правдой. Судьба мало кому раздает чудеса, а Римильде одно уже досталось, когда она не растворилась.

Еще это могли быть спасатели, но как-то они задержались! Или, может, это легионеры? Или враги флота? Или другая не до конца поглощенная жертва – выбивает путь на свободу им обоим?

Римильде казалось, что она перебрала все варианты – и ко всем подготовилась. Но когда кокон треснул, выяснилось, что реальность обошла ее воображение.

Сначала в пустоту, хранившую Римильду все это время, ворвался свежий воздух. Это было непередаваемо приятно, хилер с удовольствием сделала полноценный вдох – насколько это позволяло единственное легкое. Потом был свет, яркий, белый – похоже, от переносного фонаря, такие обычно использовались ремонтниками и хранились в специальных технических помещениях. Он на пару секунд ослепил, и Римильда зажмурилась, адаптировала зрение. За это время ее неведомый спаситель убрал пару осколков кокона, высвобождая ей путь на свободу.

Потом она открыла глаза, увидела, кто стоит перед ней и методично разрушает прочнейшую материю, и… не поверила себе.

– Тебя нет… – прошептала она. – Тебя не может быть, ты галлюцинация!

В этот же миг очередной кусок кокона оторвала маленькая детская рука. Прямо перед Римильдой стоял ребенок… настоящий ребенок! Девочка лет пяти, худенькая, как будто пухленькая – но именно по-детски, не из-за веса как такового. Замотанная в серебристую материю, такую использовали для хранения деталей на складах, но никак не для детской одежды! Девочка с кукольным личиком и взглядом взрослой женщины. Сильная, как маленький демон. Нечеловечески бледная, с белоснежными волосами и красными глазами.

Когда Римильда заговорила с ней, отвечать она не стала, не сразу так точно. Девочка ненадолго отстранилась, исчезла, и хилер вдруг испугалась, что она обиделась и перестанет помогать. Но девочка вернулась – с осколком затемненного стекла, который вполне эффективно исполнил роль зеркала.

Малышка была безжалостна, она просто позволила Римильде увидеть себя. Хилер не удержалась, вскрикнула – и монстр в отражении вскрикнул вместе с ней. Нет, она знала, что, потеряв так много тканей, не может выглядеть нормально. Однако она не представляла, что все настолько плохо.

– Как видишь, мне тоже в твое существование поверить непросто, – хмыкнула кукольная малышка. – Мы обе выглядим дерьмово, но это понятно, с учетом того, что нас почти переварили. Признаем это – и будем исправлять.

– Кто ты такая?.. – спросила Римильда. Она уже догадывалась, кто стоит перед ней, просто не представляла, как такое вообще возможно. Она знала женщину с белыми волосами и красными глазами – но именно женщину, не дитя!

Однако дитя выдало очередную взрослую улыбку и, насмешливо поклонившись, представилось:

– Эстрид Ингитора, номер 5 в Легионе. И если ты не будешь мне мешать, очень скоро я вытащу отсюда нас обеих!

* * *

Стефан знал, что нужно делать, – и промолчал. Потому что, нравится ему это или нет, он работает в команде, и подрывать авторитет капитана в такой опасный момент – не лучшая идея. Поэтому он сделал вид, что так же растерян, как остальные, и подождал, что скажет Лукия Деон.

Она не подвела, но он догадывался, что так будет. Он помнил, что Седьмой ее уважал, а это дорогого стоит.

– Ателлир, можно ли спасти этих людей? – уточнила она.

Лукия никогда не объясняла, к кому именно из Ателлиров она обращается, но они почему-то сразу понимали.

– Маловероятно, – покачал головой Кай. – Капсулу еще можно было бы вытащить, хотя и это опасно – с учетом ее наполнения. Но взрывное устройство… Думаю, оно настроено на автоматическое срабатывание, если кто-то полезет к капсуле без спроса.

– Принято. Тогда, с учетом обстоятельств и криминального прошлого этих людей, задержание их живыми перестает быть нашим главным приоритетом. Изолируйте тех, кто сдался в плен и не представляет опасности. Но, скорее всего, они получили приказ нас убить.

– Точно получили, – подтвердила Альда. – Они не задумываются о том, зачем это, с чего вдруг и почему все так изменилось. Но их приказ подразумевает обычную драку, про капсулы они по-прежнему не знают.

– Они и не должны знать, – заметил Матео. – И вряд ли их взорвут одновременно. Думаю, будут подрывать по ходу дела и смотреть на результат.

– Это лишь доказывает, что телепат близко и может корректировать приказы, – подытожила Лукия. – Этот человек как раз нужен живым. Мазарин, с этим справитесь только вы. Я понимаю, что глушилка вам мешает.

– Я постараюсь это преодолеть, – заверила ее Альда.

– Не сомневаюсь. Направляйтесь к глушилке, вероятнее всего, телепат там. Если это правда, задержите его. Если мы ошиблись и его там нет, хотя бы отключите глушилку, чтобы получить возможность остановить этих людей. Северин, помогите ей. Вы сможете сделать это и как легионер, и как телепат.

– Сделаю все, что в моих силах, – смиренно пообещал Стефан.

– Я, Сибри и Ателлиры обеспечим вам прикрытие. Выполняйте немедленно.

Именно так Стефан и сам распределил бы силы. Не потому, что очень хотел уберечь Альду из-за некого мифического долга перед Трианом – он вообще не считал, что кому-то что-то должен. Просто это было грамотное использование ресурсов, а именно оно обычно спасает жизни.

Хотя ситуация все равно складывалась паршивая. Слишком много вокруг нападающих… Не так важно, что еще этим утром они были блаженными дурачками, которым способна навалять даже полевая мышь. Память тела – штука сложная. Если неизвестный телепат это позволит, они будут атаковать именно как бывшие военные, убийцы и наемники. Тогда они станут опасны сами по себе, а внутри них в любой момент может взорваться бомба. И Стефан искренне надеялся, что Ателлиры сумеют вовремя устранить угрозу так, как это сделала бы Римильда. Эх, не вовремя она помереть решила…

Но это уже не важно. Стефан перестал думать о своих спутниках в миг, когда он и телепатка покинули комнату. Тут даже не в сентиментальности дело, напрасное беспокойство отвлекает. Поэтому он поверил, что на планете оказались только он и Альда – и она так же важна, как и он.

– Я и так важна так же, как и ты, не нужно это воображать! – возмутилась Альда.

– То есть, вычислить телепата ты не можешь, а мне в голову залезть – запросто?

– Я должна была убедиться, что ты не предашь меня.

– Сегодня не предам, – заверил ее легионер. – Но еще раз залезешь мне в мысли, и я сам организую опасную ситуацию только для того, чтобы предать тебя в ней.

– Лезть не перестану, перестану попадаться.

– Хотя бы так. Мое эго благодарно кивает.

Разговаривая, они оба все равно не отвлекались. Когда на них попытался броситься пробравшийся в здание начальник полиции, Альда ловко оттолкнула его телекинезом. Судя по остекленевшему взгляду, Дариус приготовился попрощаться с этим миром – и освободить скрытую в теле болезнь. Но Стефану это было не нужно, и он продемонстрировал всем, у кого была возможность наблюдать, насколько быстрыми умеют быть легионеры.

Он перехватил массивного мужчину за шею, швырнул в ближайшую комнату и захлопнул дверь. Секундой позже раздался взрыв и звук влажного падения, но это было уже не важно, преграда удержала.

Альда даже не замедлилась, она продолжила уверенно идти вперед. И обернуться по сторонам, чтобы проверить, как дела у их спутников, она не пыталась. Надо же… малышка научилась быть хладнокровной, почти как легионер!

Капитан Лукия и остальные свое дело знали. Они выбрались из здания первыми и приняли на себя основной удар. Стефан и Альда прошли по коридору дальше, они покинули особняк не через дверь, а через окно – то, что располагалось ближе всего к основной вышке.

Здесь нападавшие тоже попытались устроить ловушку. Тех, кто наивно полагался на винтовки и термопистолеты, быстро нейтрализовал Стефан. Пара игл, смоченных его кровью, немного телепатии сквозь головную боль, вызванную помехами, и вот уже в прошлом добрые соседи отчаянно палят друг в друга.

Один все-таки взорвался – то ли так было задумано, то ли снаряд неудачно попал. Но тут хорошо сработала Альда: она удержала фрагменты тела телекинезом и убрала в сторону, в один из мусорных контейнеров.

Последняя волна нападавших притаилась среди холмов, служивших финальной линией обороны перед вышкой.

– Давай вперед, я прикрою! – велел Стефан.

Она кивнула и сорвалась с места. Ей не пришлось тратить время на оборону, легионер действительно справился. Одного нападавшего он подчинил даже без крови, чистой телепатией, от остальных устал и незатейливо отравил их, кровь умела и это.

Он отстал от Альды совсем чуть-чуть, на пару минут, как и планировал. Он должен был легко догнать ее – но не смог. Попытавшись бежать за ней, Стефан наткнулся на невидимую стену.

Никакой магии в этом не было. Просто в каждой груде мусора скрывались установки, создающие энергетический барьер повышенной прочности. В мирное время такие установки защищали исследовательские группы на только что открытых планетах. Но здесь и сейчас они здорово мешали Стефану, потому что их как раз нельзя было уничтожить ни телепатией, ни кровью, да и от остальных форм воздействия защита была неплохая.

Он знал, что все равно справится и даже не пострадает, Стефана бесило другое: барьера изначально не было, раз Альда сумела пробежать дальше. Он появился, как только она миновала черту, чтобы отрезать ее от единственного защитника.

Получается, хозяева планеты не просто оказались там, где предполагалось. Они намеренно не покинули Бару, они выжидали, они устроили ловушку.

И Альда только что вбежала в эту ловушку на полной скорости.

Глава 9

В специальном корпусе редко бывали задания, которыми можно искренне насладиться. Для команд такого уровня – почти никогда. Это солдаты послабее могли расслабляться на почетных караулах и показательных выступлениях. Такие экипажи, как «Северная корона», даже для спецкорпуса были редкостью, и использовать их старались по максимуму.

Это не должно было стать моральной дилеммой для капитана – просто потому, что капитаны таким не озадачиваются. Но для Лукии все сложилось иначе, и она приняла это как очередную слабость в себе. В редкие минуты покоя она обдумывала все, что уже сделала и что еще должна была сделать.

Да, порой ей приходилось совершать поступки, которые ужаснули бы гражданских. Но в основе этих поступков никогда не было самого желания навредить кому-то или корысти. Как правило, она совершала одно зло, чтобы предотвратить другое, еще большее. Если бы она колебалась, лучше бы не стало, она бы всего лишь подвела тех, кто в нее верил. Поэтому Лукия раз и навсегда дала себе разрешение: если это необходимо для спасения жизней, можно сделать очень многое.

Это разрешение ей сейчас пригодилось. Битва, в которой ей предстояло участвовать, была несколько сюрреалистична… Как отрывок не из фильма даже, а из чьей-то наркотической фантазии. Угроза была велика, и должна была пролиться кровь, но все это происходило под ясным небом, под близкое пение птиц, а в атаку шла не разъяренная толпа, а нарядные улыбчивые люди.

Это должно было смутить, но Лукия не собиралась поддаваться. Все будет сделано правильно. Когда к ней подошла Янга Ателлир с окровавленной иглой в руке, капитан ничего не сказала, просто позволила сделать укол.

– Нельзя сказать, что это универсальное противоядие, – пояснила Янга. Сейчас даже она прекратила ухмыляться. – Я видела список той дряни, которую в них накачали. Единого средства против такой пакости не существует. А это скорее иммуномодулирующее средство, оно поможет вам не избежать заражения, а быстрее выздороветь.

– Благодарю.

– Мы с Каем будем рядом, постараемся помочь, как получится, но… Не знаю, как все пойдет.

Надо же, даже наглая сверх меры Янга смутилась, начала запинаться! Плохо. Значит, моральная атака, придуманная их противником, работала, и Лукии нужно было срочно это остановить.

Она подхватила из груды мусора тонкий металлический прут. Толпа еще не приблизилась к особняку, не вся так точно, и капитан подозревала, что это тоже отвлекающий маневр, где-то сейчас мечется пара диверсионных групп. Но с этим пока ничего сделать нельзя, следует сосредоточиться на основном ударе.

– Вы помните, в ком еще содержатся плотоядные бактерии? – спросила Лукия.

Янга растерялась, а вот ее брат не подвел. Кай указал на полного молодого мужчину, шагавшего во втором ряду:

– Вон в том парне… И, подозреваю, много.

– Хорошо.

Лукия размахнулась и метнула прут, как копье – быстро, ловко, точно в цель. Она не знала, где именно находится капсула, но догадывалась, что такого крупного носителя действительно захотят использовать для увеличенного заряда. Прут пробил мужчину насквозь чуть ниже солнечного сплетения. Тот растерянно посмотрел сначала на металл, торчащий из него, потом на своих соседей… ну а дальше он взорвался.

Это подтверждало теорию о том, что капсул нельзя касаться. Вряд ли этого мужчину планировали задействовать здесь и сейчас, просто повреждение стало стимулом для крайних мер. Сам он погиб мгновенно, а биомасса, белесо-розовая, густая и как будто вязкая, разлетелась в разные стороны.

У бактериологического оружия всегда был огромный недостаток: его невозможно контролировать идеально точно. Поэтому теперь отравленное вещество стало угрозой для всех, кого оно задело. Бактерия и правда была сильно изменена, она атаковала именно так быстро, как рассказывал Кай. Люди с криком падали на землю, распадаясь на части, и это было страшно…

Но это же стало своего рода сигналом для остальных, толпа вмиг перестала улыбаться. Не из-за того, что им было жаль своего друга. Изменились их взгляды, выражения лиц… Похоже, заработала ментальная программа, которая не сулила чужакам ничего хорошего.

Горожане бросились вперед – и Лукия двинулась навстречу им. Она не собиралась указывать членам своей команды, что именно делать. Иногда такая детальная проработка битвы требовалась, но не на этот раз, не с этим противником.

Лукия не пыталась найти оружие заранее, знала, что на утилизационном полигоне с таким проблем не будет. Она могла убить человека голыми руками – а ведь это, если отстраниться от чудовищного эксперимента, были обычные люди.

Она не думала о том, что делает. Могла бы сосредоточиться на высшей цели, но не стала. Лукия позволила себе просто превратиться в машину, которая создана для действия, а не философствований. На нее попытался навалиться высокий мужчина – она ушла в сторону и свернула ему шею. В нее выстрелил старик – она укрылась за металлическим листом, выпрыгнула оттуда, забрала винтовку. Разрядила полностью, избавившись еще от пары горожан, продолжила действовать, используя то камни, то острый металл.

Не похоже, что хозяева планеты следили за битвой прямо сейчас, они положились на проработанную программу. Но и она давала свои плоды: спустя некоторое время прогремел новый взрыв. Лукия не видела, кто именно взорвался, однако это было и не важно. Она постаралась уклониться, полностью не смогла, просто чуть сдвинулась в сторону. На нее все равно попали брызги крови, часть – на форму, часть – на лицо.

С биологическим оружием на Бару все-таки работали очень умело: заражение произошло мгновенно. Лукия почувствовала, как сначала на месте попадания крови, а потом и во всем теле полыхнул жар. По мышцам расползалась боль, приносящая с собой слабость, кости ломило, голова кружилась так, что Лукии требовались дополнительные усилия, просто чтобы остаться на ногах.

Она не позволила этому остановить себя, ну и конечно, она не испугалась. Она допускала, что умрет – был такой вариант. Однако помнила Лукия и о том, что вероятность не слишком высока. Фактор самоисцеления у капитанов и так повыше, чем у обладателей других способностей, ну и Ателлиры свое дело знают.

Расчет Лукии оказался верным: пик слабости продлился недолго, от силы минут пять. После этого симптомы начали ослабевать, возвращая капитану привычную силу.

Увы, происходило это недостаточно быстро. Боль все еще сохранялась, а двигаться становилось только сложнее: Лукию со всех сторон окружали тела погибших. Ей приходилось не только сражаться с горожанами, но и следить за тем, что у нее под ногами, иначе она рисковала упасть.

В этот миг до нее и добралась Шейла – но, конечно же, совсем другая Шейла. Не похожая на живую куклу с нарисованной улыбкой. Сильная, ловкая и быстрая, как гигантская кошка. В кроваво-красных перчатках, которые еще этим утром были белыми. Сжимающая в руках нож – причем правильно сжимающая, не как впавшая в безумие домохозяйка, а как настоящая охотница.

Она готовилась ударить – быстро и резко, в заднюю часть шеи. Хороший выбор… Она могла бы не просто ранить – убить, если бы у нее все получилось.

Но она сама сделала так, чтобы не получилось. В решающий миг Шейла замедлилась. У нее не было для этого причин, никто ей не мешал, и даже Лукия заметила ее в последний момент, капитан мало что успела бы сделать, разве что уменьшить вред.

Шейла предпочла замедлиться сама, давая капитану последний шанс спастись. Для этого от человека, прошедшего перековку личности, требовалось огромное, едва ли подвластное пониманию усилие, однако она справилась. Ничего сказать Шейла при этом не могла, она лишь прижала одну руку к верхней части живота, словно показывая, куда именно вшили капсулу.

Слова оказались не нужны, капитан и так все поняла. В своей прошлой жизни Шейла не была хорошим человеком – куда там! Она была жестокой преступницей, заслужившей наказание за свои поступки. Но она же была свободной, и свободной она хотела остаться до конца. Она пожелала хоть в чем-то обойти своих мучителей, уйти на своих условиях, и Лукия подарила ей такое право.

Она пробила тело Шейлы в том месте, на которое указывала женщина. Это был рискованный шаг со стороны Лукии: если бы подсказка была частью ментальной программы, а не последним проявлением воли, капитан могла остаться без руки. Да этот риск никуда не исчезал, даже если Шейла пошла на сотрудничество добровольно! И все равно Лукия чувствовала, что должна попробовать.

Она сразу же нащупала капсулу – и взрывной механизм, прикрепленный к ней. Лукия резким движением вырвала все сразу, не нарушая целостность системы. Шейла умерла мгновенно: без радостных улыбок и слов благодарности, но и без предсмертного крика и агонии. Возможно, она даже не успела ничего осознать до конца, и это был лучший вариант. Просто живое тело вмиг стало мертвым – и бессильно повалилось на землю.

– О, а вот это хорошая новость! – объявил Матео, непонятно откуда появившийся рядом с капитаном.

Лукия понятия не имела, где он провел большую часть битвы. Возможно, он перемещался по полигону, а может, находился у нее за спиной с самого начала, ей было все равно. Она не делала на первого помощника ставку, потому что… Ну, потому что он не был Рале, зачем скрывать очевидное? В Рале она не сомневалась, знала, что он всегда прикроет. Матео же просто был одним из членов экипажа, он на «Северной короне» временно и в силу личных обстоятельств может повести себя как угодно.

Но прямо сейчас он был рядом, именно он очистил площадку вокруг них от нападающих. Матео забрал у капитана окровавленную капсулу, и Лукия не стала возражать. Она предпочитала смотреть на электрокинетика и не смотреть на то, что осталось от Шейлы.

Матео интересовала не капсула как таковая, он прижал руку к взрывному механизму.

– Так и думал, – усмехнулся он. – Сложная штука, можно и программировать, и активировать дистанционно. А у сложных штук всегда есть одна и та же уязвимость, мне просто нужно было вычислить допустимый уровень напряжения.

Больше он ничего не пояснял, но это оказалось и не нужно: Матео выпустил в воздух череду молний. Сначала это были тончайшие линии, золотистые и белые. Но они, в отличие от обычных молний, не исчезали, они растягивались во все стороны, переплетались ажурной сетью, и сеть эта ловила горожан.

Те, кого она задевала, вздрагивали от сильнейшего удара током и падали на землю без чувств. Но они не взрывались – никто из них! Похоже, Матео и правда рассчитал напряжение безупречно. Оно было достаточно сильным, чтобы обезвредить устройство, но при этом достаточно слабым, чтобы избежать взрыва… и не убить людей. По крайней мере, те, кого Лукия видела, продолжали дышать.

Далеко не каждый электрокинетик был способен на такой идеальный контроль. Киган, пожалуй, не справился бы: он полагался в основном на силу, и немалую, а вот управлять сетью… Нет, не его сфера. Но какой смысл сравнивать этих двоих, если Кигана здесь нет, только Матео?

Благодаря использованию сети битва, рисковавшая растянуться на несколько часов, закончилась очень быстро. Когда молнии погасли, земля была устелена телами горожан – живыми и мертвыми. А вот команда «Северной короны» осталась на ногах, хотя Лукия еще чувствовала в себе отзвуки болезни, да и Янга Ателлир тут же закрыла глаза и сосредоточилась на исцелении крупных язв, покрывавших ее кожу. Зато Кай подошел к капитану и спросил:

– Я могу помочь?

– Нет смысла, выздоровление на финальном этапе, – покачала головой Лукия. – Я бы допустила реабилитацию, если бы все закончилось, но нет, нам нужно действовать.

Не жители городка были их главной проблемой. Они просто должны были отвлечь чужаков, пока их хозяин добивается своей цели… Вопрос скорее в том, что это за цель.

Лукия ожидала, что Альда и Стефан уже нашли нужных им людей. И тем больше было ее удивление, когда она обнаружила легионера перед энергетической стеной, частично уничтоженной, но все равно продолжающей работать.

– Докладывайте, – сразу же велела Лукия.

– Не о чем особо докладывать, – признал Стефан. – Похоже, им нужна была именно Альда… Да уже понятно, что тут многое завязано на телепатии!

– Ну так нужно достать ее оттуда и надавать всем по рогам! – объявила Янга. – Уверена, наш электрик может подорвать эти штуки за секунду!

– Может, – согласился Матео. – Но не будет.

– Почему это? – удивился Кай.

– Во-первых, такие установки очень часто настроены на аварийное самоуничтожение. Если я попытаюсь закоротить их, не разобравшись, как они работают, взрыв будет такой, что и на Земле заметят потешный шарик в небе. А во-вторых, это может навредить Альде.

– Вполне вероятно, – подтвердила Лукия. – Думаю, те, кто это устроил, уже знают, что горожане нейтрализованы. Вряд ли они такого ожидали, это заставит их нервничать. А если Мазарин уже у них в заложниках, они могут избавиться от нее при нашем приближении. Сибри, займитесь стеной. Найдите способ пробраться туда быстро и незаметно! Только так мы сможем по-настоящему помочь Мазарин… А до этого момента ей придется справляться самой.

* * *

То, что увидел Стерлинг, было за гранью – не то что правил, здравого смысла! Время, проведенное на «Северной короне», научило его мягче относиться к нарушению инструкций. Потому что там таким занимались все, включая капитана, и принять это оказалось непросто, но киборг справился.

И все же одно дело – просто нарушение инструкций, а совсем другое – то, что произошло на Марсе…

– Ты выглядишь так, будто где-то внутри тебя уже формируется страусиное яйцо, которое ты вот-вот снесешь, – усмехнулся Киган.

Стерлинг наконец опомнился:

– Он избил тебя! Это возмутительно!

Изначально он искал Кигана для того, чтобы устроить ему выговор. Феликс уже объявил всем сотрудникам, что электрокинетик пытался дезертировать, был наказан, однако от миссии не отстранен.

Стерлинг этой истории сразу поверил. Конечно, слово «дезертировать» резало слух, он-то прекрасно понимал, что электрокинетик пытался не сбежать, а снова заняться своей личной вендеттой. Но даже так поступать нельзя! Особенно не предупреждая друзей…

Именно это готовился высказать киборг, когда шел к комнате наказанного электрокинетика. Но потом Киган открыл ему дверь, Стерлинг увидел, в каком он состоянии, и потерял дар речи.

Все солдаты специального корпуса обладали великолепным здоровьем, иначе их просто не допустили бы до миссии, и восстанавливались они куда быстрее, чем обычные люди. Но Киган пострадал так сильно, что и его организму требовалось немало времени. Даже сейчас, много часов спустя, электрокинетик едва передвигался. Стерлинг не хотел и представлять, как он вообще добрался до базы, ведь явно же не Феликс ему помог. Кровавый след на лестнице тоже на это намекал, однако киборг и подумать не мог, что все настолько плохо…

Киган был настроен намного оптимистичней:

– Переживу! Мне так даже лучше, синяки удачно оттеняют цвет глаз.

– Это понятно, но нельзя делать вид, что он поступил правильно! Я сегодня же подам жалобу высшему руководству!

– А вот этого делать не надо, – посерьезнел электрокинетик. – Даже не думай о таком, понял?

– Почему?!

– Потому что я действительно нарушил приказ своего непосредственного руководителя.

– Это карается не так!

– Да, это карается отстранением от миссии. А покинуть эту миссию я не могу, понимаешь? У меня кроме нее ничего и не осталось.

Стерлинг и правда понимал это, но смириться с ситуацией оказалось непросто. Нет, он давно знал, что высшие номера высокомерны и быстро наглеют, однако всему есть предел! Феликс молод, а молодость склоняет к наглости. Если он сейчас усвоит, что с людьми можно обращаться как с животными, к чему это приведет? И когда закончится – когда он все-таки кого-нибудь убьет?

– Я так просто не могу! – признал Стерлинг. – Это же дело для трибунала!

– Да не нужно никакого трибунала!

– Действительно не нужно, – прозвучало со стороны.

Телила не подкрадывалась к ним, она просто пришла. Но Стерлинг был так возмущен, так отвлечен случившимся, что даже не заметил ее.

Слова Телилы, впрочем, ему тоже хорошего настроения не добавили. Стерлинг уставился на нее так, будто ожидал, что она вот-вот превратится в Феликса и со зловещим хохотом взлетит к потолку.

Но Телила оставалась собой, она смотрела на него и Кигана с печалью и сочувствием, однако брать свои слова обратно не собиралась. А так не должно быть! Он ценил Телилу как раз за то, что она тоже уважала законы и правила. Но как только речь зашла о Феликсе, она решила сделать исключение. Почему? Потому что он ухмыляется красиво и руку вовремя подает? За это ему все позволено?

– Почему не нужно? – возмутился Стерлинг. – У него теперь дипломатическая неприкосновенность или что?

– Да не ради него не нужно, ради миссии, – примирительно пояснила Телила. – Феликс отвратительный лидер, но так было с самого начала. И с самого начала он не работал по-настоящему, ты прекрасно это знаешь.

Она впервые обращалась к нему на «ты», будто сокращая дистанцию между ними. В других обстоятельствах это впечатлило бы Стерлинга, а теперь лишь усилило раздражение.

– Каким образом это должно меня переубедить? То, что он бесполезен с самого начала, а теперь стал вредоносен?

– Если начать разбирательство, будет не миссия, а бардак, – пояснила Телила. – Мы собрали много доказательств… Это важно! Я связывалась с руководством, мне сказали, что на заседаниях пока побеждает юрист, нанятый корпорациями. Аделина Каглиене играет на морали, выставляет своих клиентов защитниками прав простых людей. Но если мы докажем, скольких «простых людей» ее клиенты убили, вся линия защиты рухнет! Феликс в этом не помощник – и не помеха. Нам сейчас не нужен скандал, просто потерпи…

– Никогда не думал, что скажу это, но я согласен с пухленькой, – кивнул Киган.

– Я не пухленькая! – тут же вспыхнула Телила.

– Истинный офицер не бежит от очевидного, но не суть. А суть как раз в том, что Феликса, какой бы жабьей рвотой он ни был, придется оставить на месте. Придется даже уступить ему награду, если наша миссия завершится успешно. Потому что мы делаем это не ради медалей или славы, мы делаем это ради людей… и памяти о людях.

Они были правы, Стерлингу пришлось признать это. Наказание зарвавшегося пацана действительно имело меньшее значение, чем наказание тех, кто устроил массовую резню. Но делать вид, что ему приятен их неожиданный союз против него, киборг не собирался. Он просто развернулся и ушел, однако ушел не к переговорному пункту, а в сторону комнат отдыха, демонстрируя, что никому жаловаться не будет.

Это было хорошее отступление, гордое и красивое – до того, как Киган все испортил. Кое-кого все-таки надо иногда бить…

Электрокинетик обратился к Телиле, доверительно, но так, чтобы Стерлинг точно услышал:

– Он ревнует так неуклюже, потому что с непривычки. Вы б антистрессово переспали, что ли, а то очень скоро реально не до того будет!

* * *

Задерживаться в подводном зале было опасно… да и тяжело. Иарлайт переносил это куда лучше, чем Бенни, однако и он вынужден был признать: на него тут давило все сразу. И глубина, на которой они оказались, и сумрачное помещение, и уродец, которого они должны были перевезти. Причем Иарлайт не брался даже сказать, что пугает его больше: нынешнее состояние Тео или то, что в этом создании все еще угадываются человеческие черты.

Хорошо, что его спутники тоже не горели желанием задержаться в этой сырой норе. Бенни осторожно перенесла Тео на платформу, стараясь лишний раз не смотреть на того, кого вынуждена была касаться, пусть даже телекинетически. Как только над ним сомкнулся защитный купол, она, кажется, вздохнула с облегчением.

Когда подготовка была завершена, Виндар повел их к дальней части зала. Там за чередой одинаковых клеток-контейнеров располагались двойные металлические двери, похожие на двери лифта.

– Это капсулы скоростного подъема, – пояснил легионер. – Тут главное настроить их так, чтобы вам двоим мозги не вынесло в процессе, мы с Тео будем в порядке в любом случае.

Иарлайт чуть не ляпнул про то, что, когда нечего терять, и жизнь проходит проще, но вовремя прикусил язык. Перед ним все-таки не Одхан. Девятый только кажется похожим, вполне может оказаться, что его дружелюбие очень быстро заканчивается.

– Куда мы вообще поднимемся? – настороженно поинтересовалась Бенни. – Мы ведь не знаем, насколько все наверху пострадало от взрыва!

– Мы не вернемся к тому тоннелю, по которому спускались, – пояснил Виндар. – Использовать его было желательно, он считается наиболее безопасным. Но отсюда есть и другие пути. Мы окажемся на площадке, замаскированной под добывающую платформу, вы ее видели. Там есть пара челноков, Землю мы покинем, дальше будет проще.

Иарлайт и сам смог бы разобраться с настройками, да не понадобилось. Виндар, в отличие от все того же Одхана, реально утруждал себя изучением инструкций и знал, что и как работает. После недолгой проверки кабина была готова к запуску. Еще пара минут – и они наконец вернутся к поверхности, все получится…

Или могло получиться. В последний момент Бенни, до этого молчавшая, неожиданно заявила:

– Лучше этого не делать.

– Что? – поразился Виндар. – Почему это?

– Мы ведь не знаем, погибли те легионеры во время взрыва или спаслись…

– Легионеры, скорее всего, спаслись, – подтвердил Девятый. – Погибли те недоумки, что прибыли с ними.

– Ну вот! А они тоже наверняка знают про платформу. Как минимум Омелиан – он из первой сотни!

Это было справедливое замечание. Иарлайта смутило лишь одно: все то время, пока шла подготовка, Бенни помалкивала, она казалась напуганной. Телекинетик нетерпеливо поглядывала на Виндара, ей хотелось убраться поскорее. В таком настроении не начинают искать причины задержаться в неприятном месте подольше, но она почему-то сделала это.

Теперь игнорировать ее было нельзя, это понял и Виндар. Он задумался, но все равно решил:

– Придется рискнуть, времени прошло мало, вряд ли они успели перегруппироваться…

– Рисковать не обязательно, – вмешался Иарлайт. – Тут же несколько таких капсул, правильно?

– Да, все в рабочем состоянии. А что?

Вместо ответа киборг достал из сумки небольшую металлическую сферу и продемонстрировал легионеру. Одхан уже чертыхнулся бы в качестве атмосферного вступления и поинтересовался, что это за хрень. Виндар сразу распознал разведывательный дрон.

– Неплохо, – кивнул легионер. – Можно попробовать. В конце концов, десять-пятнадцать минут ничего принципиально не изменят.

Он снова подкорректировал настройки – на этот раз повысив скорость капсулы за счет ухудшения условий, дрон в комфорте не нуждался. После этого робот-разведчик отправился наверх, а Иарлайт закрыл глаза и сосредоточился на связи с ним.

Теперь он видел то же, что видела камера. Не все киборги так умели, это в значительной степени зависело от того, какую часть их тел заменили на компьютерные технологии. Но те, кому доставались высшие номера, обычно получали около сорока процентов протезирования. Так что Иарлайт видел все – даже сквозь расстояние и предсказуемые помехи.

Наверху было все так же паршиво: завывал ледяной ветер и мела вьюга. Но это само по себе не пугало, главное, что платформа оказалась не захваченной – там вообще никого не было! Иарлайт даже успел обрадоваться этому…

Правда, радость была недолгой. Он не ограничил проверку одной лишь платформой, заставил робота двинуться за ее пределы, к острову… И вот там все было плохо.

Они ожидали, что предателям помогла небольшая группа, которую взрыв в итоге уничтожил. Если бы! Четверо легионеров действительно не пострадали, они уже успели добраться до острова. Теперь в недавней снежной пустыне было людно: в стороне приземлилось пять десантных кораблей, перед Омелианом и остальными выстраивались новые и новые отряды. Да, это были не военные, а пираты. Но Иарлайт прекрасно знал: современные пираты, привыкшие к долгому противостоянию с космическим флотом, прекрасно обучены и подготовлены. А этих еще и снабдили великолепным оружием, на которое сами преступники смотрели с восхищением.

Иарлайт пока молчал, пытаясь подобрать правильные слова, хотя и понимал, что таких слов не будет. Это не группа, которую можно победить… Наверху их ожидала маленькая армия, значит, наверх нельзя. Тоннель разрушен, не укрыться и там. На базе тоже надолго не задержишься, она уязвима. И что тогда остается?

Да ничего. Они застряли посреди ледяной бездны океана.

* * *

Так плохо ей еще не было. В жизни Римильды случались дни, когда казалось, что вот это – дно, хуже уже точно не будет. Но тогда она и не представляла, что однажды превратится в руины человека. Она очень хотела бы облегчить свою участь, отключив восприятие боли, но ей даже это было недоступно. Чуть уменьшить – да. Полностью убрать – нет, потому что именно боль теперь оберегала ее искалеченное тело от смерти. Римильда была настолько уязвима, что об этом не хотелось даже думать.

Эстрид справлялась с ситуацией чуть лучше: пусть она и была ребенком, но ребенком полноценным и здоровым. Правда, от этого не менее жутким. Опытная убийца легко узнавалась даже в теле очаровательного пупса, и это сочетание выводило Римильду из себя.

А еще – непонимание того, что случилось. Ходили слухи о том, что Эстрид Ингитора обладает способностями хилера, но даже эти слухи были робкими, будто боялись ту, чье имя упоминали. Римильда вполне допускала, что они правдивы: Легион не раз перехватывал детей со способностями до того, как их успевал протестировать спецкорпус, а потом делал вид, что это получилось случайно.

Но даже так, почему она превратилась в ребенка? По идее, она должна была выжить так же, как Римильда – укрепляя свое тело, перераспределяя ресурсы… Что это за извращенная игра в куклы?

В первое время Римильда размышляла об этом молча. Они с Эстрид оказались на одном из глубоких технических уровней базы, в их распоряжении был единственный фонарь – и слишком слабые тела. Так что продвигались они медленно, и хилер отвлекалась от собственного отвратительно уязвимого положения мыслями о возможностях Пятой.

Однако в какой-то момент любопытство победило. Они устроились на привал на небольшой площадке, в прошлом предназначавшейся для хранения оборудования. Может, оно тут и размещалось до последнего, но недавние события сделали базу едва узнаваемой.

Создание, пытавшееся убить Римильду, никуда отсюда не исчезло. Оно застыло внутри кокона, занявшего собой большую часть пространства «Демиурга». Кто-то мог подумать, что оно и вовсе мертво, потому что привычных для людей признаков жизни оно не подавало. Однако Римильда чувствовала: его существование не завершено, оно просто перешло на новый этап.

Сначала она еще шарахалась от бесформенного темного кокона, потом перестала. Если существо очнется, они все равно никуда от него не денутся. Так что лучше успокоиться, убедить себя, что это всего лишь камень – ведь иногда, чтобы пройти дальше, придется прижаться к нему вплотную.

Сама Римильда направление не чувствовала, ей приходилось полностью полагаться на свою спутницу. Она все силы отдала движению, медленному, мучительному, но даже так ей порой требовался отдых. Эстрид делала привалы, ни о чем ее не спрашивая, хотя сама она, похоже, могла двигаться без перерывов.

– Как ты выжила? – решилась спросить Римильда.

Она устроилась на каменных обломках, игнорируя боль в обнаженных мышцах. Стоять все равно было сложнее, выбирать теперь приходилось между плохим и худшим.

– Какая разница? – отозвалась Эстрид, внимательно осматривая площадку, на которой они остановились.

– Я не могу не спросить. Ты тоже спросила бы на моем месте.

– У меня нет желания делать это достоянием общественности. Или даже специального корпуса.

– Я никому не скажу.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что ты, как и я, умеешь отличать ложь от правды, – Римильда хотела пожать плечами, но привычное в прошлом движение теперь отозвалось острой болью во всем теле. – Да твою ж… Это я не тебе. Тебе я хотела сказать: ты чувствуешь, что я не вру. Я должна тебе. И то, что я никому не выдам твой секрет, будет даже не возвращением долга, это просто… Ну, совесть, что ли.

Девочка повернулась к Римильде и внимательно на нее посмотрела. В ярком бледном свете глаза ребенка смотрелись совсем уж нечеловеческими. Казалось, что она сейчас изменится, бросится на хилера, ведь на самом деле это не Эстрид, а одно из порождений монстра…

Но нет, она осталась на месте, она лишь сказала:

– Я не выжила. Когда оно распознало, что я представляю для него угрозу, оно одним ударом разорвало мое тело на части. Восемь не равных по размеру фрагментов.

– После такого невозможно восстановиться!

– Да, именно так я и сказала.

– Но ты все равно здесь, живая…

– Тело новое, – пояснила Эстрид. – Прежняя я в новом теле. Тебе не следует забывать, что я в первую очередь легионер, а потом уже хилер. Это подразумевает создание таких техник, на которые хилеры не способны.

– И ты создала такую технику?

– Не я. Когда-то давно ее разработала Виридиана Тассин, она очень хорошо манипулировала материей. Техника сводится к созданию тела-клона для ситуаций, когда смерть основного тела неизбежна.

– Как такое можно создать? – нахмурилась Римильда.

– Скажем так, эта техника доступна только женщинам.

– Ох, елки…

Эстрид и глазом не моргнула:

– Если ты по-настоящему хочешь жить, ты пойдешь и не на такое. Новое тело создается внутри старого тела при экстремальной угрозе. Во время драки наш соперник целится в сердце и голову, так бывает чаще всего. Поэтому тело-клон, изначально отличающееся крошечным размером, способно выжить. И оно выжило в нынешней ситуации: перед смертью мне требовалось перенести в него максимальное количество мозговых клеток. Опять же, это умение легионеров, ты так не сможешь.

– Я и не рвусь! Так значит, существо тебя упустило?

– Поначалу – да. А потом ему стало не до меня, оно вступило в схватку и погибло.

Римильда осторожно коснулась рукой темного кокона, формировавшего одну из стен их временного пристанища.

– Да, я вижу… Как флоту удалось этого добиться?

– Не флоту. Существо было остановлено ценой жизни Седьмого.

– Габриэля? – выдохнула Римильда.

Она не могла поверить в то, что слышала. Следовало бы – в глубине души она знала, что от Триана не стоит ожидать меньшего. Однако принять, что он действительно это сделал и его больше нет, оказалось так трудно, почти больнее, чем просто находиться в собственном теле…

Эстрид же осталась спокойна даже теперь. То ли ей было все равно, то ли она была из тех легионеров, которые свои чувства не показывают никогда, что бы ни случилось.

– Все верно. Но он справился, – только и сказала она.

– Да… Каждый из нас по-своему справился. Как это сделала ты? Насколько я поняла, на момент смерти ты была в состоянии младенца…

– Определение «зародыш» будет более точным. Мне потребовалось некоторое время, чтобы оформить полноценное тело. Повезло в том, что я уже восстанавливалась таким образом, опыт всегда помогает.

– Почему ты выбрала именно этот возраст?

Эстрид наконец позволила себе хоть как-то выразить эмоции – едва заметно приподняла светлые брови. С учетом ее характера это можно было рассматривать то ли как шок, то ли как смех, которому не суждено прозвучать.

– Выбрала? Я ничего не выбирала. Для тела нужна материя – в этом мы с заточенной в кокон колонией не так уж отличаемся. Использовать материю существа я не могла, мне пришлось довольствоваться фрагментами, которые оно не успело поглотить, в том числе и моего старого тела. Получилось вот это.

Римильда уже пожалела, что спросила. Пятая не пояснила, как именно она «довольствовалась фрагментами», но хилер это прекрасно понимала. Нет, Эстрид все сказала верно, каждый хватается за жизнь как может, из последних сил. Однако это все равно пугало, слишком уж яркие картины рисовало воображение.

От этой темы хотелось не то что отстраниться – уйти в самом буквальном смысле. Римильда кое-как поднялась на ноги, показывая, что готова продолжить путь. Однако Эстрид жестом велела ей оставаться на месте, замерла, прислушиваясь. Римильда ничего подозрительного не слышала, но она сейчас была слишком слаба, чтобы обеспечить себе обостренный слух.

– Сюда идут, – наконец объявила Эстрид. – Я не могу точно сказать, кто это, но они ведут странные разговоры.

– В смысле – странные?

– Те, которые не позволяют однозначно определить, на чьей они стороне. Видишь эту нишу? Спрячься там. Ничего не делай, ты все равно будешь попросту путаться под ногами. Я справлюсь сама.

После долгих, бесконечных, мучительных дней, проведенных в ловушке кокона, Римильде меньше всего хотелось забиваться куда бы то ни было. Однако Эстрид все сказала верно: толку от хилера пока не будет. И это так унизительно – стать обузой, при ее уровне способностей! Но изменить что-либо исключительно силой воли Римильда не могла, приходилось терпеть.

Как только она обустроилась в убежище, Эстрид погасила свет. Это стало дополнительным испытанием: тьма ударила почти больно. Она лишала ориентации в пространстве, пугала мыслями о том, что на самом деле Римильда не спаслась. Она по-прежнему там, в ловушке, впала то ли в кому, то ли в бред, то ли в нездоровый сон, и девочка-легионер ей просто почудилась. Сейчас она проснется – и начнется новый круг страдания. От страха хотелось кричать, и Римильда вынуждена была зажать себе рот рукой, чтобы не выдать себя и свою спутницу так глупо.

Ничего не происходило, тишина давила на барабанные перепонки. В голову лезли теории заговора – одна неприятней другой. Самой безобидной стала мысль о том, что Эстрид просто ошиблась. Остальные версии оценивали легионера намного ниже.

Однако ожидание все-таки закончилось, наконец и Римильда сумела различить приближающиеся к ним голоса. Расстояние, на котором эта сделала Эстрид, внушало уважение.

Люди, пробиравшиеся по тоннелю, не таились. Они нервничали, это чувствовалось, но так нервничают те, кому приходится выполнять сложную и опасную работу. Они прекрасно знали, где находятся и с чем имеют дело. Даже если они официально не имели права быть здесь, они не опасались обнаружения.

Они несли с собой свет, который постепенно, по чуть-чуть, возвращал Римильде зрение. Она смогла разглядеть, что по тоннелю движутся трое мужчин. Они были не в военной форме, уже это стало тревожным сигналом. Подозрения, вспыхнувшие мгновенно, лишь закрепились, когда она смогла разглядеть на лице у одного из мужчин пиратскую татуировку. У остальных двух никаких знаков отличия не было, однако то, что они держались на равных с пиратом, говорило о многом.

Они остановились на площадке, которую совсем недавно занимали Эстрид и Римильда. Выбор был предсказуемый: в этой части тоннеля осталось не так много свободного пространства, а они несли с собой массивные сумки с оборудованием.

– Надо еще здесь оставить, – один из мужчин постучал открытой ладонью по кокону.

– Думаешь? – засомневался его напарник. – Не слишком глубоко?

– В самый раз, сеть создадим!

Ну а потом они сделали то, что показалось Римильде откровенным самоубийством: достали из сумки автоматическую дрель, закрепили ее на коконе и запустили. Инструмент оказался достаточно мощным, чтобы не сломаться. Постепенно он ввинчивался в твердую поверхность, наполняя воздух облаками черной пыли, от которой мужчины поспешно укрылись респираторами.

Они не были удивлены успехом, они точно знали, какой результат их ждет. Это подталкивало к единственно возможному выводу: они такое уже проделывали. Они даже не думали о том, что могут разбудить эту тварь, сделав все жертвы напрасными!

Римильда снова чуть не выдала себя. На этот раз хотелось не просто кричать, хотелось броситься туда, ударить, отшвырнуть их в сторону… прекратить все это! Но она знала, что не получится. Она стала такой слабой, что с ней легко справился бы любой из этих мужчин, все трое – тем более.

К счастью, у них была проблема посерьезней. На границе тьмы и света, создаваемого прожекторами, мелькнуло движение, быстрое, беззвучное. Такое, на какое человек просто не способен.

Они заметили, но Эстрид наверняка хотела, чтобы так было. Она проверяла, как они отреагируют, убеждалась, что это не свои. Они отключили дрель, двое достали винтовки, у того, что с татуировкой, оказалось с собой два термопистолета.

– Что это было? – нахмурился он.

– Хрен его знает… Крысы?

– Откуда здесь крысы?

– Может… оно?

– Сочинять только не начинайте, – поморщился тот, что запускал дрель. – Датчики предупредили бы нас о любых изменениях!

– Всем троим не могло показаться!

– Никто и не говорил, что показалось. Возможно, гниль запустила сюда дополнительных роботов, а нас забыли предупредить. Сейчас разберемся!

Ну, вот и решился вопрос. Римильда прекрасно знала, что «гнилью» на преступном сленге называют военную полицию, к которой пираты и прочие уголовники могли отнести вообще всех, от настоящих полицейских до обладателей специальных способностей. И это они еще про Легион не знали! Хотя прямо сейчас им предстояло узнать.

Эстрид тоже все услышала и поняла правильно. Она снова вынырнула из темноты, маленькая, бледная, как призрак. Пираты, не ожидавшие увидеть тут ребенка, растерялись, всего на секунду, но ей лишь секунда и требовалась. Она одним ударом опрокинула три прожектора, возвращая в тоннель темноту.

Ей эта темнота не мешала. Даже в маленьком теле Эстрид оставалась Легионером номер 5, и это предопределило исход схватки. Нет, мужчины не сдались сразу – им и в голову не пришло, что нужно сдаться! Они просто не могли ничего изменить. Они кричали, темноту то и дело разрывали вспышки выстрелов, они не понимали, с кем имеют дело… А потом послышался чудовищный, ни на что не похожий звук разрывающейся плоти.

Римильда не собиралась винить свою спутницу, она просто не хотела ни видеть, ни слышать. Она сжалась в своем убежище, зажмурилась, закрыла уши руками. Она ждала, когда все закончится.

Много времени для этого не понадобилось. Когда снова заработало освещение, площадка изменилась до неузнаваемости. Землистый пол стал сырым, в воздухе отчетливо пахло свежей кровью. Один мужчина погиб от выстрелов – товарищи очень сильно промахнулись. У другого была вскрыта грудная клетка. Обладателя татуировки уже нельзя было опознать по ней – она улетела куда-то в сторону вместе с головой.

Эстрид не наслаждалась триумфом, она забыла о своих соперниках в миг, когда они погибли. Теперь она стояла возле просверленного ими отверстия и задумчиво изучала крошечное устройство, которое они планировали туда заложить.

– Что это? – спросила Римильда.

Легионер, уже удовлетворившая свое любопытство, небрежно бросила устройство ей. Римильда не представляла, каким чудом ей удалось поймать вещицу – сработала память тела, не иначе. Только создавалась память тела еще с учетом кожи, так что сейчас вышло неприятно.

И все равно Римильда получила возможность рассмотреть сканер – новейшая модель, не военная техника, но не хуже. Кому-то очень хотелось знать о существе внутри кокона все.

– Похоже, наши прошляпили немало крыс, – заметила Эстрид. – Диверсионных групп из трех человек обычно не бывает. Их тут больше.

– Трое не охватили бы эту махину достаточно быстро, но дело даже не в этом. Ты слышала, что они сказали? Они допускали, что их кто-то предупредит о смене охраны!

– Я слышала. Им помогает кто-то из сотрудников флота, но иначе они не пробрались бы так далеко. Я не знаю, какую именно охрану установили на объекте, но вряд ли недостаточную.

Она даже это умудрилась произнести спокойно, будто предатели среди своих, да еще на такой важной миссии – дело вполне нормальное!

Пока Римильда пыталась справиться с возмущением, Эстрид направилась к сумкам, оставшимся без хозяев. В одной хранилось оборудование, во второй – оружие, но это Пятую не заинтересовало. А вот содержимое третьей сумки заметно подняло ей настроение.

– Что ж, поздравляю, – Эстрид чуть наклонила сумку, позволяя своей спутнице разглядеть неплохой запас пищевых пайков и лекарств. – Насколько я помню, при возможности обеспечить ускоренный метаболизм высшие хилеры восстанавливаются очень быстро. Хотя бы нарастишь кожу и вернешь глаз, мне надоело на тебя смотреть. Ты претишь моему чувству прекрасного.

– Ну, извини! – разозлилась Римильда. – Выживаю как могу! А на глаз может и не хватить, если мы разделим это на двоих…

– Мы не будем делить это на двоих, – прервала ее легионер. – Еда и лекарства твои.

– А ты как же? Слушай, ты милый пупс, но нам может встретиться угроза посерьезней, чем эти три неудачника. Неплохо было бы, если бы ты хотя бы начала взрослеть!

– Я восстановлю свое взрослое тело здесь и сейчас.

– Чего? Как ты…

Закончить вопрос Римильда не смогла, запнулась, потому что слова стали бессмысленными. Она поняла. Да и как не понять, если Эстрид все с тем же безразличием направилась к мертвым телам.

– Ты что, собираешься съесть их?! – не выдержала Римильда.

– В традиционном понимании? Нет. Это скорее слияние, нечто очень похожее на то, что делало с нами существо. Я умела это и раньше. Возможно, поэтому я смогла быстро противостоять ему… и поэтому оно испугалось меня.

Эстрид продолжала делать вид, что речь идет о вполне нормальной легионерской технике. Подумаешь, придется использовать мертвую плоть, только и всего! Разве это не должно было пугать ее – такое сходство с монстром, чуть не погубившим планету?

Однако сама Эстрид так не считала. Она опустилась на колени возле мертвеца с развороченной грудью и небрежно бросила:

– Можешь не смотреть. Тебе есть, чем заняться.

– Но это же неправильно! Давай ограничимся едой, я поделюсь, не делай этого!

– Нет. Полного набора этих пайков не хватит даже для твоего полного восстановления, но тебе станет лучше. А мне недостаточно простого «лучше». Ты слабо представляешь, на какой мы глубине, да еще и, как выяснилось, в окружении врагов. Чтобы выбраться, нам потребуется больше усилий, чем я ожидала.

– Но… такой ценой…

– Любой ценой, – отрезала Эстрид. – Мне есть к кому возвращаться. И ради этого я сделаю все, что потребуется.

* * *

Стефан, оставшийся позади, наверняка подумал, что она попалась в ловушку случайно. Обстоятельства сложились так, что это даже не было ошибкой, их неведомый противник отлично подготовился. Однако правда наверняка показалась бы легионеру куда глупее: Альда прекрасно знала, к чему движется.

Она заметила энергетическую установку до того, как появилась стена. Альда не была уверена, что легионера тоже не попытаются заманить туда, отрезав от остальной команды, для нее это стало бы везением. Однако она была готова и к тому, что останется в западне одна.

Она должна была на это пойти. На Бару они пока не обнаружили никаких указаний на материалы, добытые экспедицией на «Артемиде». Альде нужно было добраться до того, кто работал с Азахарой Криадо – или даже до профессора, потому что ее смерть вызывала все больше сомнений! Все ведь изначально сводилось к поиску Шидоная, а вовсе не изучению того, что же произошло на этой планете.

Оказавшись в дальней части свалки, за стеной, Альда замедлилась, хотя уже видела перед собой центральную вышку. Здесь холмы были не такими высокими, они состояли из прессованного мусора, однако укрыться за ними все равно было можно. Поэтому телепатка сосредоточилась, она попыталась отыскать хоть один источник жизни… и нашла его поразительно легко.

Понятно, что этот человек оказался тут не просто так. Это был тот самый сыр, который в прошлом помещали в примитивные мышеловки. В тех мышеловках грызуны всегда умирали, это Альда тоже помнила. Но она готова была рискнуть – потому что при проверке она коснулась разума этого человека, она уже знала, кто ждет ее возле вышки.

Азахара все-таки выжила. Подтвердились самые смелые предположения их команды – и самые оптимистичные! Профессор наверняка нашла все данные по Шидонаю, она расскажет, где он, нравится ей это или нет!

Окрыленная надеждой, Альда двинулась быстрее, очень скоро она миновала очередной холм и оказалась на просторной площадке перед вышкой, где стояла профессор. Однако обрадоваться встрече не получилось, телепатке хватило одного взгляда на Азахару, чтобы понять: та не в порядке.

Профессор очень постарела за эти годы, куда больше, чем предполагал ход времени как таковой. В прошлом ухоженная, властная женщина теперь предстала перед Альдой тощей бледной старухой с растрепанными седыми волосами. Никакой косметики, нормальной одежды тоже нет – только какая-то грязно-белая хламида. Помутневшие глаза Азахары смотрели в никуда, рот оставался полуоткрыт, и по подбородку тонким ручейком стекала слюна.

У женщины были все признаки тяжелого слабоумия, однако телепатка, коснувшаяся ее сознания, знала, что оно сохранило очень многое. У Азахары было все для нормальной жизни, кроме одного: ей не позволяло очнуться телепатическое давление. Кто-то блокировал ее умственные способности, отрезал ей доступ к собственной памяти, но не уничтожил все это полностью. Азахара могла стать нормальной, могла превратиться в такое вот мычащее нечто, и зависело это не от нее.

Альде не пришлось долго гадать, кто сотворил такое, телепат наконец перестал скрываться – а точнее, телепаты. Потому что на площадку вышли пятеро, и все они находились в сложнейшей телепатической сцепке.

Телепатическая сцепка сама по себе требует и высокого уровня врожденных способностей, и серьезного мастерства. Это переплетение сознаний, в котором силы телепатов не просто становятся единым целым, они значительно увеличиваются. В сцепке обладатели способностей прикрывают друг друга и атакуют, они работают на все фронты, оставаясь в относительной безопасности.

При этом могущественные телепаты неохотно использовали такой прием, потому что он позволял их временным напарникам заглянуть в их память и узнать то, что посторонним знать не полагается. Однако те пятеро, которых видела перед собой Альда, чувствовали себя в сцепке вполне комфортно.

Все они были молодыми – лет по двадцать пять, не больше. Одеты не в какую-то форму и не старомодно, как местные жители, а в обычные гражданские наряды – дорогие даже, и по последней моде. Трое парней, две девушки. Все сильные, наглые и… похожие друг на друга настолько, что в их родстве и сомневаться не приходилось. Общий генетический код наверняка упрощал им работу в сцепке!

А еще они были похожи на Азахару Криадо, и это тоже много значило.

– Вы еще кто такие? – настороженно спросила Альда.

Они не спешили отвечать. Они улыбались, медленно обходя телепатку так, чтобы сомкнуть вокруг нее кольцо. Азахара на все это не реагировала, не похоже, что ее собирались выпускать из мира иллюзий.

Они думали, что Альда уже в их власти. Еще бы, они ведь настроили вышку так, чтобы им глушилка не мешала! Страдала от этого только чужая телепатка, она была одна… на что она вообще способна?

Но Альда не собиралась сдаваться. Она бы не стала выяснять, кто они такие, из любопытства, хотя они умели заинтриговать. Однако они стали на ее пути к Азахаре и Шидонаю, так что пришлось показать им, кто есть кто.

В их память она заглянула пусть и не легко, но быстро. Пробилась через защиту, которую они считали совершенной, и воспользовалась единством сознаний, чтобы увидеть все и сразу. Они, конечно же, заметили, установили дополнительный блок, но было уже поздно. Скопировать воспоминания – это ведь не рассказ выслушать, много времени не занимает.

– «Византийская Пятерка», серьезно? – усмехнулась Альда. – Вы кем себя возомнили, какими-то суперзлодеями? Лишь бы красиво назваться, честно слово…

А вот они как раз улыбаться перестали, они были взбешены. Они сообразили, что недооценили противницу, и теперь им предстояло срочно пересматривать свои планы.

Они родились в лаборатории, принадлежащей компании «Феникс Арт» – все пятеро. Они были не просто экспериментом, они стали бонусом. Так компания, занимавшаяся генетическими разработками, поощрила одинокую, но давно мечтавшую о детях Азахару Криадо, чтобы привязать к себе талантливую ученую.

Для создания идеальных телепатов были использованы в том числе и гены Азахары, хотя чистыми клонами эти пятеро не стали. Это не помешало профессору любить их. В «Феникс Арт» все рассчитали верно, Азахару не интересовали деньги и слава как таковые. Долгое время в ее жизни была лишь одна любовь: наука. Теперь любви стало две.

Дети же ответной любви к ней не испытывали. Из-за работы профессор не могла проводить с ними много времени, порой они видели ее раз в год, и это значило для них куда больше, чем ее чувства. Они, действительно сильные, генетически совершенные, выросли избалованными и жестокими, привязанными только друг к другу. Они еще в подростковом возрасте осознали, что по-настоящему сильных телепатов в распоряжении «Феникс Арт» очень мало, а их сцепка и вовсе уникальна. Они планировали это использовать.

Проект на Бару стал их первым полноценным заданием. Азахара изначально ужаснулась тому, что ей придется превращать живых людей в бактериологическое оружие. Она попыталась отказаться, но на нее надавили даже не руководители компании, а ее дети. Разве ты нас не любишь, мама? Разве не желаешь счастья? Так помоги нам взлететь, это отличный шанс!

Она согласилась, потому что не умела им отказывать… и потому что в глубине души уже тогда понимала: никто ей права выбора по-настоящему не давал. Ей давали возможность согласиться, чтобы сохранить гордость. Если бы она отказалась, она бы очень быстро на себе ощутила, как хорошо тренировали ее детей в «Феникс Арт».

Так со станции «Византия», где они родились и выросли, все пятеро перебрались на Бару. Азахара и другие ученые создавали капсулы и помещали их в людей. Телепаты стирали этим людям память и превращали в послушных марионеток, которым предстояло однажды сыграть свою роль.

Они торжествовали – они были богаты, влиятельны, у них все получалось! Однако это был не тот случай, когда мать с радостью гордится детьми. Азахара прекрасно понимала: они превращаются в чудовищ. Она совсем не этого хотела, когда соглашалась на их создание! Ей нужно было, чтобы они опомнились… Она-то понимала, что даже чудовища не бессмертны, а они всерьез готовились бросить вызов Валентину Вернону и всему спецкорпусу.

Она решила действовать на опережение. Азахара согласилась работать на Легион, чтобы получить нужные связи. Она хотела напрямую передать высшему руководству все сведения о незаконных экспериментах и планах «Феникс Арт» – в ответ на полную неприкосновенность для ее детей.

Вот только дети такую заботу не оценили. Они, регулярно мониторившие мысли матери, сразу же доложили о ее планах начальству. Тогда и была инсценирована смерть Азахары – ее вынудили взять внезапный отпуск, похитили, устроили взрыв. Это не было связано с ее открытиями на «Артемиде», так просто совпало из-за сотрудничества с Легионом.

Теперь по документам профессора Азахары Криадо не существовало, и никто уже не относился к ней так, как раньше. Пятерке телепатов понравилось на Бару, им позволили остаться здесь. Научная фаза эксперимента в любом случае была завершена. Теперь телепатам полагалось лишь следить за «бомбами» и внушать им нужные воспоминания, когда придется.

Азахару тоже оставили в живых, ей даже позволяли прийти в себя, когда требовались ее знания. Но что происходило с ней в остальное время, Альда знать не желала, она удалила эти воспоминания из собственной памяти сразу же после того, как просмотрела их. Она лишь подумала о том, что профессор взялась спасать собственных детей слишком поздно…

Прибытия на Бару посторонних никто не ждал, однако и совсем уж шокирующим оно не стало. «Феникс Арт» вошла в число компаний, спонсировавших мятеж на Итойе и Марсе. Там давно уже следили за Альдой – как за дочерью Вернона. Представители компании не знали всю правду про Шидонай и слабо представляли, что ищет команда «Северной короны». Им это было не так важно, как возможность захватить дочь сильнейшего телепата во Вселенной и шантажировать его с ее помощью. Они, провернувшие нечто подобное с Азахарой, и мысли не допускали, что кому-то нет дела до своих детей.

Альда не собиралась ни в чем убеждать юных телепатов, она знала, что разговаривать с ними бесполезно. Она могла дразнить их из-за «Византийской Пятерки» сколько угодно, при этом она признавала, что как команда они великолепны. Она легко победила бы каждого из них по отдельности. Но пока они в сцепке, да еще и работают на фоне помех, ослабляющих Альду… она не представляла, что тут вообще можно сделать.

И все равно она пыталась, сдаваться просто так, когда цель так близко, она точно не планировала! Она ведь не одна на Бару, ей нужно только продержаться, и когда сюда прибудут остальные, станет легче. Поэтому, когда телепаты попробовали на нее давить, она не испугалась. Она ответила им таким ударом, что вздрогнули все пятеро, а у одной из девиц пошла кровь из носа.

– Это не будет легко, – предупредила Альда. – Может, все-таки разберемся цивилизованно? Потому что вам убить меня проще, чем захватить живой!

Она надеялась хотя бы смутить их – и ответной атакой, и предупреждением. Но они уже пришли в себя и снова не сомневались, что контролируют ситуацию идеально. Один из парней, самый рослый, уверенно посмотрел Альде в глаза:

– Ну а кто тебе сказал, что это не было нашим планом Б с самого начала?

Глава 10

Они смогли бы пробиться через энергетическую защиту, даже самую сложную, если бы у них было больше времени. Хозяева планеты, вероятнее всего, догадывались об этом: барьер был не единственной их подстраховкой.

Свалка просто ожила – движение появилось быстро, повсюду сразу. Боевые машины были расположены великолепно: так, чтобы взять любого противника в оцепление и защитить, если понадобится, хозяев. Причем охранная система до последнего момента оставалась скрытой, основная ставка делалась на жителей городка.

Однако прошло несколько минут, активности со стороны жителей не было, и компьютер запустил резервный протокол.

– Найдите укрытие! – велела Лукия, когда стало очевидно, что оставаться на виду у такого противника слишком опасно. – Отступаем обратно в основное здание!

Ей не хотелось этого. Чем больше Лукия узнавала о безымянных пока хозяевах планеты, чем четче понимала: они неплохо подготовлены и не ограничены в ресурсах. Значит, Альда на этот раз может и не справиться, ей нужна помощь… А помочь они не могли.

Они даже до укрытия добирались под огненным дождем. В такой ситуации команде необходим был телекинетик – но и это была Альда. Так что прикрыть их от атаки оказалось некому, они вынуждены были прорываться к особняку каждый своим путем. Стефан вообще исчез в самом начале атаки, и капитан не была уверена, где именно он находится. Остальным приходилось непросто: они оказались вынуждены все силы сосредоточить на обороне, даже Матео не смог пока уничтожить ни одного робота.

В особняке стало чуть полегче, но это была не их заслуга. Просто само здание роботы разрушать не решались, видно, их хозяева хотели сохранить привычную базу. Лукия знала, что это не полноценная защита. Если компьютер решит, что атака затягивается, он пожертвует особняком.

– Да, не лучший для нас расклад, – объявил Стефан, появившийся рядом с ними.

Янга шарахнулась от него, как от призрака, Матео бросил осуждающий взгляд. Лукия спросила с привычным спокойствием:

– Как вы сюда попали, Северин?

– Так же, как и все, только быстрее. Не люблю, когда в меня стреляют. Что скажете, капитан?

– Достаточно неприятная для нас ситуация.

Из пяти человек в их маленькой команде только один был способен на дальний бой – Матео. Но его силы шли в основном на то, чтобы держать роботов на расстоянии, не подпуская живую волну машин к особняку. Уничтожить всех сразу Матео не мог – особенно при том, что боевые роботы обычно обладали повышенной защитой от атак электричеством.

Хилеры и Лукия были способны исключительно на ближний бой. На территории особняка есть оружие, но слишком слабое для такого противника. Капитан пока не бралась угадать, сколько раз нужно попасть в одного робота, чтобы нейтрализовать его.

Что же до легионера, то способностей именно Стефана она не знала, но помнила, что обычно основная ставка делается на контроль над живой материей. Роботы тут не подходят… И ни киборга на этот раз, ни полноценного телекинетика…

Лукия знала, что они все равно справятся. Перейдут к ближнему бою, если понадобится, будут уничтожать машины одну за другой. Проблема в том, что это займет куда больше времени, чем хотелось бы… непозволительно много. А еще их наверняка намеренно отогнали подальше от энергетической стены, чтобы и Альде было непросто добраться до них, если она вдруг попытается сбежать.

Что бы ни ожидало телепатку в этой ловушке, на помощь команды она рассчитывать больше не могла.

* * *

Все как-то быстро, разом потеряло смысл. Шарлотта Мю не могла не то что принять это, осознать до конца. Она делала то же, что раньше, скорее по привычке. Она надеялась, что, если продолжит работать и улыбаться, она сможет наконец почувствовать все то, что чувствовала раньше. От радости до горя – подошло бы не только хорошее! Но хоть что-нибудь…

Пока не складывалось. Шарлотта ощущала себя пустой внутри, самозванкой, занявшей чужое место. Может, это потому, что она выжила за счет чужой жизни?

Началось все с телепатической тишины. Они с Люси были в сцепке много лет, причем в сцепке особой. За счет использования собственных клеток и телепатического дара напарницы Шарлотта сумела установить с ней особую связь. Она чувствовала Люси на расстоянии, улавливала ее настроение. Она не просто доверяла своей постоянной спутнице, Шарлотта считала ее чуть ли не продолжением себя – ведь в некотором смысле так и было.

Ей почему-то казалось, что так будет вечно. Глупо, наверно, или эгоистично – с учетом того, что сама Люси не раз хотела уйти. Но пока она оставалась рядом, мир был простым и не страшным.

Теперь же не мир, а осколки… В самой Шарлотте – мертвая пустота. Вокруг нее – сплошные могилы. Умер Рафаль, который совсем недавно начал свой путь и казался таким сильным и добрым. Да не просто умер, а получил судьбу, которую и врагу не пожелаешь! Умер Гидденис, хотя создавалось впечатление, что он всех переживет и станет тем самым последним человеком на Земле. Можно считать, что умер Одхан – в Легионе все уже знали, что его убьют очень скоро, оставалось только найти подходящие условия для полной утилизации тела. Умер даже Седьмой… тот самый, который всегда представлялся Шарлотте не человеком, а стихийным явлением.

Как оказалось, можно убить и стихию.

Были, конечно, и выжившие, но о них думать почему-то не получалось. С каждым днем у Шарлотты оставалось все меньше сил просто подниматься с кровати и что-то делать. Этим она подводила саму себя: как бы она ни притворялась, она не могла пройти телепатическую проверку и получить допуск на новое задание.

А жаль. Шарлотта очень надеялась, что работа отвлечет ее, вернет смысл если не всему существованию легионера, то хотя бы дням, посвященным работе. Однако телепаты были безжалостны:

– У вас депрессия. Вам нельзя в таком состоянии вступать в бой, вы же знаете, сейчас правила ужесточились… после того, что было.

– Нет у меня никакой депрессии! – огрызалась Шарлотта.

«Ты даже с врачами спорить умудряешься!» – наверняка упрекнула бы ее Люси. Но Люси больше нет. Она умерла. Все умерли – или скоро умрут, независимо от того, будет Шарлотта что-то делать или нет.

– К сожалению, она есть, – настаивали телепаты, хотя чувствовалось, что им даже спорить с ней страшно. – При вашем уровне способностей это очень опасное состояние.

– Ну так вылечите меня!

– Мы пытаемся…

Они и правда пытались. Шарлотта соглашалась на любые процедуры, без сомнений открывала свое сознание, однако толкового результата это не приносило. Разрыв многолетней телепатической связи с Люси создал в ее разуме парадокс, который медики Легиона устранить не могли. Шарлотта была здорова, но она же погибала внутри.

Ей говорили подождать, потом записаться на новый сеанс. Шарлотта послушно выполняла, ей было даже легче, когда кто-то подсказывал, что делать. Она уже ни на что не надеялась, даже не запоминала имена телепатов, которые с ней работали. Они все равно были одинаковыми – милыми и бесполезными.

Однако сегодня, войдя в кабинет, она неожиданно обнаружила, что помнит имя. Потому что знала его задолго до этого сеанса.

– Вы? – прошептала Шарлотта.

– Я, – кивнул Валентин Вернон, свободно устроившийся в кресле.

Других телепатов поблизости не было. Но ведь это так странно! Шарлотта прекрасно знала, что у Легиона собственный телепатический штат. Они со спецкорпусом не то что конкуренты, просто… далеко не лучшие друзья. Так что помощь высших телепатов иерархии запрашивали очень редко, а уж к лидеру обращались в исключительных случаях. Похоже, Шарлотта здорово напугала руководство, раз они пошли на такое!

– Ты права, – кивнул Вернон. – Они там близки к панике. Эти идиоты не видят разницы между твоей подавленностью и тем, через что проходил Рафаль Стром, хотя это принципиально разные процессы. Они допускают твой срыв и помнят, что убить тебя будет не так просто, как и без того умирающего Одхана.

Шарлотта печально улыбнулась и перешла к мягкому креслу для пациентов. Удивление прошло, снова сменившись пустотой. То, что руководство Легиона допускало ее смерть, даже не задело Шарлотту. Может, это не худший вариант?

– Они хотят, чтобы вы вылечили мою депрессию? – спросила она.

– Да.

– А вы вылечите?

– Нет.

– Потому что я безнадежна?

– Потому что у тебя нет никакой депрессии, – покачал головой Вернон.

– Вы думаете, что я здорова? – нахмурилась Шарлотта. Она до сих пор не могла понять, почему вообще обращается к нему на «вы».

– Ты обращаешься ко мне на «вы», потому что я старше, опытней и во многом сильнее тебя. А еще потому, что такое обращение подсознательно делает меня авторитетом, который способен тебе помочь.

– Но разве мне нужна помощь, если я в порядке?

– Я не говорил, что ты в порядке, – возразил телепат. – Я просто сказал, что у тебя не депрессия.

– А что же тогда?

– Горе. Ты переживаешь утрату, Шарлотта. Это непросто.

– Другие телепаты сказали, что у меня депрессия.

– Другие телепаты не отличат депрессию от собственной задницы, – равнодушно заметил он. – То, что ты ощущаешь, – это горе.

Она не стала спрашивать, откуда он знает, что она ощущает. Понятно, что он уже влез ей в сознание, он слышит ее мысли, как только они появляются у нее в голове. Раньше это разозлило бы Шарлотту, но не теперь.

– Это не похоже на горе, – только и сказала она.

– А такого у тебя в жизни еще не было. Был ужас от возможной потери когда-то, но он быстро прошел, ведь ты сумела создать Люси. Как и у большинства легионеров, у тебя мало близких. Но именно это делает каждого из них особенно ценным. Куда более ценным, чем собственная жизнь – разве опыт Седьмого не подсказал тебе это? Я видел разные формы горя – и ощущал их. Любопытные особенности работы.

– И как же ощущается горе?

– Это может быть груз, который давит на тебя сверху. Веревка, которая опутывает твои ноги и не дает двинуться с места. Или пустота, которую ты носишь в себе. Нужно ли пояснять, как оно проявилось у тебя?

– Если вы знаете, как это работает, заберите это! Мне оно не нужно…

– Нужно, – еле заметно улыбнулся Вернон. – Единственный способ избавиться от горя – уничтожить все воспоминания о том, что его вызвало. Гражданские иногда заказывают такую услугу у телепатов и получают ее. А военным нельзя, легионерам – тем более.

– Почему? Нам тоже больно!

– Потому что горе не дает вам потерять связь с людьми. Все вы массовые убийцы – такова участь высших легионеров. Но от психопатов вас отличает именно способность проживать горе.

Это был какой-то тупик, Шарлотта почувствовала, как пустота внутри словно расползается на все вокруг. Ей нельзя лишаться горя, потому что это делает ее лучшим легионером. Но и быть легионером ей больше не хочется, потому что это потеряло смысл.

Ну так что тогда делать? Припугнуть начальство так, чтобы они все-таки приняли решение о казни?

– Самый дебильный план, какой ты только могла придумать, – объявил Вернон. – Ты не имеешь права сдаваться, Шарлотта. Ты слишком уникальна, и раз тебе достались такие способности – плати за них миру. Используй их.

– Но у меня нет никаких уникальных способностей… – растерялась Шарлотта. – Мне, кажется, повысили номер в иерархии… Но это потому что многие погибли. Я всегда была Шестой – и не могла подняться выше.

– Уникальность не всегда связана с уровнем силы. Например, Гидденис Планта был намного сильнее тебя – но он не был уникален. А ты однажды сотворила то, чего не смог сделать ни один легионер до тебя. Так сделай это снова!

Вернон сказал это, поднялся с кресла и направился к выходу, оставляя вконец потерявшуюся Шарлотту одну в кабинете.

Он явно намекал на что-то – и не просто так. Он обыскал ее сознание и нашел то, что считал по-настоящему ценным, раз вообще согласился на этот разговор. Только что это могло быть? Что в ней такого ценного, не позволяющего заменить ее на другого легионера? Да еще и хоть сколько-то важное для Вернона, ведь он благотворительностью не занимается, если он согласился помочь ей, значит, ему это тоже выгодно.

Шарлотте казалось, что ответ она не найдет. Но спешить ей было некуда, она так и осталась на месте, перебирая в памяти одно событие за другим…

А потом она наконец поняла.

* * *

– Способ подняться остался только один: спуститься глубже, – объявил Виндар.

Иарлайт не стал спрашивать, что имеет в виду легионер. Киборг уже успел просмотреть чертежи этой сомнительной конструкции, он знал, что под ними располагается старый тоннель, ведущий к самому дну.

Изначально исследовательская база была заказана, спроектирована и построена еще нефтедобывающей компанией – очень, очень давно. Так что и вышка, которую они хотели использовать для побега, и этот спуск были не элементами маскировки, а вполне необходимыми ресурсами.

На дне находилась защитная капсула, в которой жили и отдыхали сначала исследователи, а потом и строители, собиравшие бурильную установку. В те времена еще не было скафандров, способных уберечь людей от перепадов давления. При подобных работах проще и безопасней было долгое время находиться в одних условиях, потом медленно подниматься на поверхность и проходить реабилитацию. Строителям платили столько, что они соглашались на подобный риск – и неделями жили в помещении размером с самый маленький челнок, стараясь не думать о том, что их окружает.

Легиону, выкупившему базу, такое жилье было без надобности, но и разбирать защитную капсулу не стали. Там установили дополнительные блоки эвакуации – как крайнюю меру при совсем уж неблагоприятных обстоятельствах.

У этих блоков было лишь одно достоинство: автономность. Компьютер запускал их сразу в воду, в сторону от платформы. Предполагалось, что, если дело дошло до них, платформа небезопасна или уничтожена, значит, от нее нужно держаться подальше и выживать, как получится. Так что блоки спасали прячущихся внутри людей сначала от чудовищной смены давления, а потом и от холодного океана.

Но за такую пользу приходилось платить дополнительными рисками. Иарлайт уже видел, что легионеры не пользовались этой частью базы со времен реконструкции, они даже проверок толковых не проводили. Так что никто не мог гарантировать, что тоннель не развалится, как только они начнут спуск!

Да и защитную капсулу хоть и модернизировали, а принципиально не изменили. Там нужно было очень внимательно следить за показателями давления. Одна ошибка, один не вовремя открытый люк, и все они превратятся в фарш… Ну, кроме Тео, он выживет в любом случае, но вряд ли это его порадует.

Да, они не были обычными людьми. Но, судя по мрачному виду легионера, даже он не считал их положение простым.

Вот только оставаться здесь было бессмысленно, этим они порадовали бы пиратов. Им пришлось рискнуть.

Лифт в этом тоннеле работал – по крайней мере, компьютер показывал, что он не сломан. Однако Виндар решил не пользоваться им, и тут киборг был с легионером согласен. Лифт и правда сделал бы их слишком уязвимыми: замкнутое пространство, предельная глубина, старое оборудование… Тут даже не приходится гадать, что пойдет не так, куда меньше шансы, что спуск состоится без проблем!

Поэтому они предпочли грузовую платформу, механическую, на ручном управлении. Выглядела она жутко: хлипкая металлическая кабина, застывшая над бездной. Но благодаря системе канатов и блоков она двигалась, только когда внутри крутили специальную ручку, и мгновенно останавливалась, если ручку эту крутить прекращали. Поскольку предназначалась она в первую очередь для грузов и роботов, от перепада давления она защищала отвратительно. Но все они обладали повышенной выносливостью, а Бенни еще и заверила, что, если станет совсем туго, она создаст телекинетическое поле.

Места в кабине было очень мало, они едва уместились. Управление взял на себя Виндар, между ним, Бенни и Иарлайтом оказалась платформа с Тео. Это было к лучшему: киборгу хотелось остаться рядом с Бенни, она казалась непривычно подавленной. Раньше она переносила испытания лучше… но и с таким они прежде не сталкивались!

Когда они двинулись в холодную темноту, а зал, раньше казавшийся неуютным, но теперь представлявшийся чуть ли не лучшим местом на земле, остался где-то далеко наверху, Иарлайт тихо сказал:

– Не думай о них сейчас. Они еще не победили.

Бенни встрепенулась, будто она только-только задремала, а он бесцеремонно ее разбудил.

– Что? О ком не думать? Извини, я что-то пропустила… О ком ты сейчас?

– Ты разве не из-за пиратов расстроена? – удивился Иарлайт. – Которые умудрились спеться с легионерами?

– Да я о них даже не думала… Плевать на них, они от нас получили один раз – получат снова, если сунутся! Буду топить их, пока не кончатся.

Он хорошо знал Бенни и видел, что она не врет сейчас. Она полностью пришла в себя, ее не пугала битва, в которой они вполне могли проиграть, необходимость убить большую группу людей и глубина. Но и в том, что она расстроена, напугана даже, Иарлайт не сомневался.

– Если дело не в них, что тогда происходит? Только не говори, пожалуйста, что ничего.

– Нет уж, я лучше сошлюсь на ничего. Потому что если я скажу тебе правду, ты решишь, что я сошла с ума, а такие подозрения на особо опасной миссии не в наших интересах!

– С чего бы мне так думать? Просто скажи. Ты ведь знаешь, что я от тебя не отстану.

Иарлайту не слишком нравилось вытягивать из нее откровенность, но сейчас это было необходимо. Ситуация становилась все опасней, и страх мог стать для Бенни дополнительной уязвимостью.

Киборг понятия не имел, подслушивает ли их разговор Виндар. Легионер мог услышать – а мог просто не обращать на них внимания. Но с этим пока следовало смириться как с неизбежной сложностью.

После долгих колебаний Бенни наконец решилась, и заговорила она так тихо, что Иарлайт едва различил ее слова:

– Мне кажется, он общается со мной…

– Кто? – не понял киборг.

Вместо ответа Бенни посмотрела на медицинскую платформу рядом с ними, а потом быстро отвела взгляд. Иарлайт не испытывал перед Тео такого же ужаса, он просто старался лишний раз не смотреть на это создание. Но теперь вот посмотрел – и не обнаружил ничего нового. Все такой же человекоподобный монстр с мутным глазом.

– Ты ведь понимаешь, что это невозможно?

– Понимаю, – вздохнула Бенни. – Обвинять меня в сумасшествии будешь открыто или это уже висит в воздухе?

– Подожди, никто тебя не обвиняет… Я пытаюсь разобраться! Как бы ты отреагировала на моем месте? Сразу сказала: «А, ну ясно, привет, Тео»?

Сообразив, что он не собирается над ней насмехаться, Бенни чуть успокоилась, хотя уверенности ей все равно не хватало.

– Я не знаю, как это объяснить, если честно. Не то чтобы я слышу его голос, в реальности или в своей голове… Это вообще не похоже на нормальное общение! Просто… когда я сказала, что мы не должны подниматься наверх сразу, помнишь?

– Помню, и ты была права.

– Да – но права была не я! Мне так хотелось поскорее убраться из этого зала, что я ни о чем другом не могла думать. Мне нужно было попасть наверх любой ценой, а там уже разбираться! И вдруг в один миг все как будто переменилось: я четко знала, что туда нельзя.

Это и правда было странно, но предположение, что Тео способен на разумное общение, казалось еще менее вероятным.

– Его же проверили все, включая Вернона Великого, – напомнил Иарлайт. – Как они могли пропустить нечто настолько грандиозное, как способность к общению?

– Да не знаю я! И не знаю, почему он все эти годы не общался… Хотя… Может, общался, но это было вот так странно, неуловимо, и никто ничего не понял?

От этого и правда становилось не по себе. От того, что разумный человек может быть заперт в такой оболочке… и от того, что они везли его на смерть, если уж называть вещи своими именами.

Но изменить Иарлайт ничего не мог, пока приходилось действовать по ситуации.

Телекинетический экран им все-таки понадобился: в нижней части тоннеля условия были настолько паршивыми, что кабина начала опасно скрипеть и подрагивать. Для Бенни нагрузка получилась серьезной, однако телекинетик не жаловалась, она, кажется, и рада была отвлечься.

Возле люка, ведущего в капсулу, ситуация была еще печальней. Иарлайт быстро просканировал стены тоннеля и определил, что они в критическом состоянии. Сейчас, может, и выдержат… Если все пройдет хорошо. Но если пираты додумаются использовать глубоководную бомбу, выживший в этой ситуации будет только один!

– А вот сейчас слушаем внимательно, никакой самодеятельности, – распорядился Виндар. – Я открываю люк, мы проходим в отстойник. Там есть второй люк. Тому, кто его тронет до моего приказа, я лично оторву руки.

– Бессмысленно, – проворчал Иарлайт. – Если тронуть второй люк при открытом первом, руки оторвутся естественным образом.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

Переход оказался даже большим испытанием, чем они ожидали. Отстойник, построенный по старым чертежам, не предполагал перемещение медицинской капсулы. Если бы просто можно было пройти в основной зал по одному, проблемы бы не было. Но им действительно требовалось сначала закрыть внешний люк, чтобы не нарушить давление.

Тут пришлось постараться, вжаться в капсулу чуть ли не всем телом. Защитный купол помогал, и все равно Иарлайту казалось, что стекло вот-вот треснет и он коснется мерзкой бесформенной твари… Нет, не может оно быть разумным, никак!

Они все-таки справились, добрались до спасательных блоков. Здесь им пришлось разделиться: каждый блок был рассчитан на двух человек. Иарлайт хотел бы остаться с Бенни, да не получилось. По правилам безопасности она должна была находиться рядом с Тео, ее ведь для этого и привлекли к миссии!

Как только подготовка завершилась, все произошло быстро. Механизм, пусть и старый, выдвинул блоки в ледяные воды океана – а потом просто отпустил. Сработали направляющие двигатели, позволяющие набрать скорость, которая вызвала бы уважение и в космосе! Это настораживало: Иарлайт опасался, что им все-таки придется столкнуться с перегрузкой… Но нет, обошлось. Может, защитная капсула на дне и была старой, а вот спасательные технологии – новыми.

Они оказались далеко от острова, так далеко, что его было и не видно из-за проплывающих мимо льдин. Они справились, они должны были спастись… Но Иарлайту хватило одного взгляда в иллюминатор, чтобы понять: простого и уж тем более счастливого финала для них не будет.

Над ними уже парили пиратские челноки. Не потому, что их кто-то предал или их противники оказались умнее. Просто Омелиан и другие легионеры поняли: от них можно ожидать всего. А при изобилии живой силы они могли организовать наблюдение повсюду!

И теперь деваться было некуда. На этот раз их преследователи победили…

* * *

Киган по-прежнему не верил, что цель оправдывает любые средства. Не любые. Но порой цель настолько важна, что список средств, допустимых для ее достижения, заметно увеличивается.

Раньше Киган ни за что не стал бы подчиняться приказам такого мудака, как Феликс Рит. В зависимости от ситуации он или подал бы прошение о переводе, или ушел в отставку, или затеял новую драку – на этот раз до конца. Естественно, проиграл бы, слишком уж разный у них уровень способностей. Но Киган Рэйборн был из тех, для кого самоуважение дороже жизни.

Это при обычных обстоятельствах. Теперь же цель подталкивала его к смирению, и это тоже была жертва, просто понятная лишь ему. Целью этой стало продолжение миссии на Марсе. Киган не простил бы себя, если бы совсем никак не отомстил за ее смерть… Особенно при том, что Феликс ведь все сказал верно: электрокинетик действительно считал себя виноватым.

Феликс позволил ему отлежаться почти сутки, так, чтобы зажили основные травмы. После такого неплохо было бы не делать резких движений еще хотя бы денек – чтоб уж наверняка. Однако к этому моменту телекинетику снова приспичило поиграть в большого босса, а заодно и подоминировать, чтобы убедиться: Киган усвоил урок. Видимо, Феликсу давно уже никто не бросал вызов, а Первый оказался не только могущественным, но и злопамятным. Опасное сочетание, между прочим, на которое нужно обращать внимание сразу, однако космический флот никогда не учится на своих ошибках. Само понятие грабель сохранилось не потому, что они еще нужны в саду, тут их функцию перехватили сервисные дроны. Просто прыжки по граблям слишком хорошо символизировали то, чем даже в нынешнем веке любили заниматься очень многие.

Теперь вот Феликс решил провести зачистку в дальней части Нового Константинополя. Проверка сканерами показала, что там установлена крупная ловушка: несколько десятков «спящих» боевых машин. Киган подозревал, что телекинетик легко расправился бы с ними сам, однако Феликс потащил с собой подчиненного, чтобы напомнить тому, кто есть кто.

Киган все это прекрасно понимал, но отказываться не стал. Он вообще говорил с Феликсом очень мало, строго по делу. В таком и обвинить нельзя, и бесит достаточно сильно, чтобы электрокинетик почувствовал хоть какое-то удовлетворение. Похоже, Феликс ожидал, что побитый противник начнет извиняться и заискивать перед ним. А вот черта с два! Пускай привыкает к тому, что даже его власть доходит лишь до определенного предела.

Ловушка скрывалась в покинутом жилом квартале города. Место было красивое: тонкие небоскребы, изящными бело-зеркальными спиралями уходящие в небо, сочная зелень деревьев, неподалеку – небольшой парк с искусственным озером. Кажется даже, что люди все еще здесь: они ведь уезжали в спешке, и через окна можно было рассмотреть, что все их вещи остались в квартирах.

Вот только на самом деле людей не было, а в некоторых квартирах притаились машины, похожие на гигантских насекомых, сжавшихся в собственных бронированных панцирях. Но это пока они отключены… Киган понимал: как только начнется противостояние, из этих панцирей появится много интересного.

– Задание простое: уничтожай всех роботов, которых увидишь, – распорядился Феликс. – Закончим – вернемся на базу.

Киган хотел проворчать про стратега от Бога, но передумал. Откровенная колкость наверняка задела бы телекинетика меньше, чем очередная порция безразличного молчания.

Феликс действительно не полагался на сложные стратегии, он предпочел сразу разворошить осиное гнездо. Он перехватил всех роботов, каких только видел, рывком вытащил их из квартир и превратил в единый комок металла, который небрежно бросил в озеро. Похоже, он не боялся выговоров начальства за порчу марсианского имущества, он был выше этого.

Роботы, как и следовало ожидать, управлялись единой системой. Остальные машины среагировали на атаку, они мгновенно включились и рванули в разные стороны, явно занимая заранее подготовленные места. У них-то стратегия как раз была!

Телекинетик тут же полетел за теми роботами, которых увидел. Он вообще очень любил летать, это Киган давно заметил. Какой-нибудь психолог наверняка объяснил бы, на какие комплексы указывает подобная мания. Электрокинетик же незатейливо считал это одним из признаков скотской натуры.

Далеко Феликс все равно не улетал, потому что и роботы были сосредоточены в одном квартале. Киган убедился в этом, когда совершенно плоские газоны рядом с ним сдвинулись, приподнимаясь – и выпуская на свободу массивные бронированные платформы, похожие на колоссальную версию мокриц.

– Ну, привет, – криво усмехнулся электрокинетик.

Он понятия не имел, что это за модель. Такого он раньше не видел и в общем военном реестре этой каракатицы точно не было. Хотя удивляться, пожалуй, не стоило – Марс не на пустом месте получил славу инновационного кластера. Киган даже не брался предположить, когда роботов закопали в землю – до восстания или уже в процессе?

Это было не так важно, от него требовалось лишь уничтожить их. Кигана несколько напрягало то, что он не видел у роботов никаких внешних орудий – они, даже приближаясь к цели, не выпускали их. Плохо… Во-первых, непонятно, чего от них ожидать. Во-вторых, порт для орудия – это всегда уязвимость машины, которой мог воспользоваться электрокинетик. Что они вообще делать собираются, задавить его своими тушами? Так для этого нужно, чтобы он лег на дорогу и не двигался!

Однако оказалось, что возможности у роботов все-таки посложнее будут. Киган понял это, когда в панцирях открылись тонкие отверстия, из которых полетели лезвия: небольшие, очень острые, сделанные в форме полумесяца, позволяющей им рассекать пространство с огромной скоростью.

Очень, очень много лезвий, которые Киган не мог почувствовать. Такого он точно не ожидал.

Обычно при подобных атаках использовались металлические снаряды. Если создать сеть молний, можно легко защититься от них. Все, что проводило ток, электрокинетики неплохо чувствовали на расстоянии.

Однако эти лезвия ток не проводили. Напротив, они были сделаны из укрепленного пластика, который на электричество не реагировал! Так что они летели на Кигана со всех сторон, а он мог обороняться лишь прямыми попаданиями. Он все равно не поддался страху, укрылся за проекционным экраном, чтобы получить хотя бы пару секунд покоя. Воспользовавшись частичной защитой, он выпустил череду молний в самих роботов и… ничего не добился. Похоже, при создании этих плоских тварей было задействовано особое заземление, спасающее их от таких атак.

Это было похоже на паранойю, но и отмахнуться от очевидных фактов Киган не мог: он оказался перед роботами, будто специально созданными для убийства электрокинетиков. Как еще их воспринимать? Защиту от удара электричеством можно объяснить общими мерами безопасности, но эти пластиковые лезвия – для чего они вообще? Они опасны только для пехоты, ни одну боевую машину такими не пробьешь. А какая пехота в здравом уме попрет на такую бандуру? Да только электрокинетики, которые никак не ожидают, что их проверенная защита вдруг станет бесполезной!

При том, что роботов было всего двое, от немедленной смерти Кигана спасала лишь их медлительность – да и то относительная. Но он уже видел, что сбежать не получится: он использовал единственное укрытие на открытом пространстве. Если он сейчас двинется к домам, ему выстрелят в спину – и он, скорее всего, не сумеет отклонить лезвие, которое не увидит.

Ему пришлось вновь подавить гордость и позвать на помощь:

– Феликс! Эй! Мне тут не помешала бы поддержка с воздуха!

Телекинетик не улетел далеко, Киган все еще его видел – возле соседнего здания, на уровне верхних этажей. Человек с такого расстояния, разумеется, не услышал бы, а вот обладатель специальных способностей должен был. Тут примерно как с фактором самоисцеления: он не такой сильный, как у хилеров, капитанов или легионеров, но куда выше, чем у гражданских.

Так что Феликс обязан был услышать… но почему-то не услышал. По крайней мере, вниз он не посмотрел. Он увлеченно продолжал отлавливать мелких роботов в зданиях и на крышах, да еще и давить их по одному, хотя мог бы – всех сразу. Пожалуй, даже слишком увлеченно.

Совпадений накапливалось так много, что считать их совпадениями уже не получалось. Феликс притащил Кигана сюда, хотя мог бы выполнить это задание в одиночестве. И Феликс же занимался расшифровкой данных от разведывательных роботов, которые обнаружили этот схрон. Возможно, он с самого начала знал, что здесь есть машины, разработанные специально для борьбы с электрокинетиками – увидел это, понял и решил использовать.

Киган знал, что он злопамятный, но чтобы настолько… Похоже, Феликса серьезно взбесило продолжающееся неповиновение электрокинетика. Еще бы! На него все пялятся с восхищением, а он летает тут кокетливой примадонной и порой автографы раздает! При всем своем таланте, он еще не перерос типично подростковые комплексы, хотя следовало бы, и вот теперь для Кигана это могло закончиться большой бедой.

Наказать его своими руками Феликс не мог, он и так подставился с этим избиением. Киган жаловаться не собирался, но его состояние заметили остальные, Стерлинг, вон, поднял шум. Возможно, это оскорбило Первого, а может, напугало… Когда до него дошли слухи, что киборг планирует подавать жалобу высшему руководству, этот самоназначенный принц вполне мог обделать свои монаршие кальсоны.

Тогда Феликс пришел к гениальному выводу: нужно убрать Кигана как главного свидетеля! Причем убрать так, чтобы в этом не обвинили самого телекинетика. А что подходит лучше, чем трагическая гибель во время выполнения задания?

Если поблизости есть камеры наблюдения, – Феликс наверняка позаботился о том, чтобы они были, – они докажут, что Первый не убивал Кигана. Просто был высоко, увлекся боем, не пришел на помощь… Потом, конечно же, заметил, что случилось, раздавил роботов одним ударом, хотя мог сделать это в любой момент, и принялся оплакивать то, что осталось от Кигана.

Ему поверят, потому что никто даже не заподозрит убийство товарища по оружию из-за подросткового каприза. Его не обвинят. Даже если тот же Стерлинг почует неладное, делу не дадут ход, ведь сильные воины сейчас куда дороже боевых кораблей.

Так что на помощь можно было не рассчитывать, Кигану оставалось лишь справляться самому. А он пока не знал, как! Роботы подбирались все ближе, и снаряды у них не заканчивались. Они и не закончатся: в таких массивных тушах можно спрятать огромный запас. Киган не мог сделать ничего, ему даже пожар не на чем было устроить, их окружала безупречная каменная дорога, чуть дальше – земля и растения, все это красиво, но чертовски плохо горит. Ему и обрушить на этих металлических жуков было нечего, все здания располагались слишком далеко.

Его последнее укрытие дрожало и искрило под непрекращающимися ударами. Киган понимал: как только роботы доберутся до него, они этот жалкий экран просто снесут. Нужно было решиться на финальный рывок… Интересно, Феликс наблюдает за этим? Или по-прежнему изображает наверху старательного солдатика?

Мысли о нем бесили, мешали полноценной концентрации, и Киган заставил себя отстраниться от них. Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул – и побежал вперед, к тому зданию, которое оказалось ближе всего.

Он не мог просто двигаться, полагаясь на удачу, знал, что с такого расстояния роботы не промажут. Кигану приходилось постоянно петлять, удлиняя и без того мучительно долгий путь. Он то и дело оборачивался, чтобы отразить очередную волну снарядов. В воздухе завис привычный запах озона, молнии сияли и стрекотали, как гремучие змеи. Такое, пожалуй, и на базе уже заметили, но Феликс по-прежнему не смотрел вниз, будто у него шею свело!

Выжить следовало хотя бы ему назло, и Киган работал над этим. У него даже получалось… сначала. Но в таких делах нет частичной победы, все или ничего. Он все-таки допустил ошибку, незначительную, по-своему глупую, однако из тех, исправить которые уже не удастся.

Он додумался обернуться для очередной контратаки, как раз подбираясь к газону перед зданием. Он считал, что все под контролем, что ему хватит ловкости, и все равно споткнулся. Киган как раз направлял молнии, на ногах он не удержался, повалился на траву… и понял, что это конец.

Он еще мог отбиваться, он кое-как отражал летящие на него лезвия. Но и роботы обнаружили, что их цель предельно уязвима, нужно добивать. Теперь выстрелы шли один за другим, сплошной стеной. Рано или поздно Киган должен был пропустить хотя бы одно лезвие… одного бы хватило.

И это действительно произошло. Проклятый заточенный полумесяц подлетел так близко, что Киган успел рассмотреть каждый изгиб в узоре пластика, когда-то выливавшегося в специальную форму, каждую трещину, образовавшуюся при заточке. Как не рассмотреть, если эта дрянь летела ему в глаза?

Лезвие могло стать последним, что он увидел в своей жизни. Не случилось это лишь потому, что снаряд застыл в воздухе прямо перед лицом Кигана – да и остальные замерли, не двигаясь. А вот роботы очень даже двигались, только не по своей воле. Бронированные махины сжимались под давлением телекинеза, теряли форму, прогибались, будто кто-то наступил на них, поступил с ними так, как и следовало поступать с ядовитыми насекомыми.

Когда они наконец были уничтожены, лезвия тоже повалились на землю. Все закончилось.

Киган устало откинулся на мягкую траву, подниматься пока не хотелось. Он чувствовал облегчение – и злость. Похоже, он переоценил коварство Феликса. Этот пижон хотел не убить его, а напугать, страхом наказывая за неповиновение. Мол, смотри, что я могу с тобой сделать – и жив ты только благодаря моей воле! Феликс все это время наблюдал за ним сверху, сохраняя за собой право эффектно вмешаться в последний момент.

Так что благодарить его Киган точно не собирался. Услышав рядом с собой шаги, электрокинетик даже не повернулся в ту сторону, он лишь недовольно бросил:

– Наконец-то! Ну и где тебя носило?

– Преимущественно в коме, – отозвался знакомый голос, который принадлежал совсем не Феликсу Риту. – Меня не было не слишком долго, а ты уже забыл, как произносится «спасибо».

Вот теперь Киган подскочил так, будто одно из лезвий до него все-таки добралось, причем попало в то место, ранением в которое воины обычно не хвастаются. Он не мог поверить своим ушам – но хотел верить! Ему срочно нужно было во всем убедиться…

Слух его не подводил. Прямо перед ним стоял Рале Лиам Майрон собственной персоной. Облаченный в новую форму, совершенно здоровый, выглядящий даже лучше, чем до ранения. Привычно напоминающий довольного кота, который долго грелся на солнце и только что ушел оттуда, потому что устал отдыхать.

Живой Рале, который должен быть мертвым. Им ведь сказали, что все безнадежно… даже капитан поверила! Киган лишь надеялся, что им сообщат день эвтаназии, позволят попрощаться, хотя в глубине души понимал: не сделает флот нечто настолько человечное.

Но вот Рале не мертв, он снова на Марсе, и его самого это даже не смущает. Вопросов было много и становилось только больше. Но задать их Киган планировал чуть позже, пока он лишь с довольным хохотом обнял телекинетика, даже на секунду над землей приподнял, потом отпустил и, хлопнув по спине, объявил:

– Что, устал наконец-то валяться? А и правильно, ленивая ты задница, добро пожаловать на очередную миссию!

* * *

Он появился почти сразу, как только началась битва. Альда его не призывала, но, начиная опасную игру с чужой памятью, она допускала, что в какой-то момент иллюзия может выйти из-под контроля. Так в итоге и произошло.

Триан был рядом с ней, когда на нее напали все телепаты одновременно. Они не ограничились использованием своих способностей, они атаковали напрямую – как и следовало ожидать, они прошли великолепную боевую подготовку.

– Левее, мелкая, левее, – подсказывал Триан. – Понимаю, можно принять ее за кучу мусора, но это твоя противница.

Если бы настоящий Триан был здесь, все закончилось бы очень быстро. Это не было фантазией Альды, она знала наверняка. Он умел противостоять даже сильному телепатическому воздействию, в этом она убедилась на «Демиурге». Ну а в близком бою у отважной Византийской Пятерки и шансов не было, они минут за пять превратились бы в Византийское Массовое Захоронение.

Но Триана не было, не по-настоящему. Его образ стал лишь попыткой ее подсознания уберечь Альду от беды. А еще – напоминанием о том, ради чего вообще это все.

Поэтому она не сдавалась, даже зная, что не сможет победить. От нее и этого не ожидали! Поначалу телепаты растерялись, они-то были уверены, что ситуация давно уже у них под контролем. Потом растерянность сменилась злостью. Они десять лет жили в своем маленьком уютном мирке, где их желания мгновенно исполнялись. А тут, смотри-ка, они приказали кому-то сдаться – и получили ботинком по мордашкам!

Их злость чуть упрощала Альде жизнь, делала их приемы предсказуемыми. К сожалению, глобально это изменить ничего не могло. Все телепатические усилия Альды уходили на то, чтобы отразить их атаки, не сойти с ума от помех глушилки и сохранять не только свое сознание, но и память Триана. Если бы не телекинез, она давно бы проиграла. Но он подчинялся ей, помогая то отшвыривать нападающих, то бить друг о друга, то присыпать мусором.

И все равно она чаще отступала, чем нападала… Да вообще не нападала! Даже впятером эти телепаты были не равны ей, так ведь дело не только в силе, обстоятельства порой имеют не меньшее значение, и тут обстоятельства были против нее.

Все ее надежды были связаны с командой, вот только команда не появлялась. Альда не верила, что они ее бросили. Стефан еще мог, хотя даже он вряд ли испугался бы каких-то пяти огрызков, он бы возможность придавить их как вызов воспринял. А капитан Лукия точно пришла бы, если бы могла!

Значит, не могла, полагаться Альде приходилось только на себя. При этом ее сил не хватало. Замкнутый круг, разорвать который сможет только ее смерть.

– Не только, – возразил Триан. – Ты знаешь еще один путь.

«Даже не думай об этом!» – мысленно огрызнулась Альда. Говорить вслух со своей галлюцинацией она не собиралась, это лишь порадовало бы ее противников.

– О, мне не нужно об этом думать – потому что уже думаешь ты. Ты знаешь, как поступить, чтобы победить.

Альда действительно знала – и почти ненавидела себя за это знание. Она была не просто сильнее пятерки, она была намного сильнее их. Вот только ее способности оказались сильно ограничены, причем глушилкой – в меньшей степени. Львиная доля ее энергии уходила на поддержание чужой памяти. Человеческий разум не предназначен для того, чтобы долго хранить одновременно два сознания, даже Альде это удалось лишь чудом.

Однако чудеса не длятся вечно, однажды их нужно отпускать. Альда понимала: если она отпустит память Триана, просто позволит этому огромному массиву раствориться, она с легкостью уничтожит Византийскую Пятерку. Она их мозги в такой кисель превратит, что им участь собственной матери мечтой покажется!

Альда хотела этого, очень хотела… И не могла. Если она отпустит память, это навсегда. Триана просто не будет, нигде.

– Меня и так нет, – мягко напомнил призрак. – Все, что я сделал, я сделал для тебя. Ты обесценишь это, если проиграешь таким ничтожествам.

«Я дождусь помощи!» – настаивала Альда.

– Не дождешься. Если бы помощь была возможна, они уже пробились бы к тебе. Мы не на обычной планете, Бару-908 – искусственный мир, где все работает на хозяев. У команды свои сложности. Поступи как надо. Я бы никогда не осудил тебя за это.

«Тебе и не нужно, с осуждением себя я справляюсь сама, я очень самостоятельная в этом плане!»

Храбриться она могла сколько угодно, она чувствовала, что пятерка побеждает ее. Альда надеялась, что ей хотя бы удастся выиграть побольше времени… Но очень скоро оказалось, что телепаты контролировали даже ее отступление.

Нет, в ее разум они так и не пробрались, тут память Триана помогала, защищая ее. Но своими атаками пятерка вынудила Альду отступить именно туда, куда им нужно.

Телепатка вдруг обнаружила, что стоит в центре полигонного пресса. На эту площадку обычно сгружали особо крупный мусор, вплоть до обломков космических кораблей, и гигантские металлические плиты давлением утрамбовывали исходный материал в плотные кубы, из которых состояла значительная часть холмов в этой зоне свалки.

Пресс запустили мгновенно, плитам было все равно, что давить… или кого. Они двинулись на Альду со всех сторон сразу, и ей пришлось использовать остатки телекинеза, чтобы удержать их.

Вот теперь она была в настоящем тупике. Пятеро телепатов понимали это, они не спешили нападать – они хотели продлить свой триумф. Они окружили Альду, не заходя при этом на площадку. Они наблюдали, как она дрожит от напряжения, ей едва хватило сил, чтобы сдержать пресс – но не чтобы его остановить.

– Мелкая, ты должна сдаться! – нахмурился Триан. – Просто отпусти меня, другого выхода нет!

Он был прав. Сопротивляться телекинезом она больше не могла – он уходил на сдерживание пресса. Ее телепатия была занята глушилкой и не прекращающейся единой атакой Византийской Пятерки. Усталость уже подбиралась к ней хищным зверем, поражение при таких условиях становилось лишь вопросом времени.

Но и отпустить Триана она не могла, потому что, если его не будет – зачем вообще это все? Да, своей смертью она сделает его жертву напрасной… Но напрасной лично для него. Он об этом уже не узнает, а для Марса он навеки останется героем, пусть и безымянным.

С жизнью же, в которой его точно не будет, Альда не готова была столкнуться. Она знала это, даже пока верила, что выживание еще возможно – хотя бы в пределах плена.

Но потом ей удалось заглянуть в мысли пятерки, и все стало только хуже. Да, изначально «Феникс Арт» велели взять ее живой – чтобы изучить, шантажировать Вернона или еще по какой причине… Но теперь это стало неважным для молодых телепатов.

Они впервые столкнулись с силой, равной им – и превосходящей их. Они испугались. Они были достаточно умны, чтобы понять: сегодня – их единственный шанс убить Альду, второго уже не будет. И этим шансом они планировали воспользоваться, возможность погибнуть пугала их куда больше, чем очередной выговор от начальства, которое и само их побаивалось.

Альде предстояло умереть здесь и сейчас, на свалке, просто превратиться в ничто под давлением мусорного пресса – после всего, что она уже вынесла! Но прошлые достижения тут не имели цены, а изменить свое будущее она больше не могла.

– Прости, – прошептала она, глядя на призрака, печально улыбавшегося ей. – Похоже, я все-таки не справилась…

Глава 11

Проигрывать всегда обидно, проигрывать глупо – тем более. А глупо проигрывать, когда на горизонте появилась та самая цель, которую многие считали невозможной, и тебе нужно было пройти совсем немного, протянуть вперед руку, коснуться… Нет смысла даже думать об этом. Тогда боль поражения дополняется горечью несправедливости от того, что мир обернулся против тебя.

Альда уже знала, что не победит, потому что сам путь к победе делал ее бессмысленной. Телепатке оставалось лишь выбрать, как именно она погибнет, что доставит меньшее удовольствие ее противникам. Мысль о самоубийстве по-прежнему ужасала ее, и самым простым казалось держаться, пока не кончатся силы, и доверить финал судьбе.

Но судьба уже один раз подвела ее – и могла подвести второй. Если бы пятерка пробилась через телепатическую защиту Альды до того, как исчерпает себя ее телекинез, они могли и не убить ее, не сразу так точно. Вряд ли они рискнули бы надолго оставить ее в живых, учитывая, как они ее боятся. Однако перед этим они могли просмотреть все ее воспоминания – и коснуться памяти Триана. Она просто не могла этого допустить.

Альде оставалось только решиться, убрать телекинез, позволить прессу превратить ее в ничто. Уже не способное помочь друзьям – но и бесполезное для врагов. Только сделать бы этот шаг, заставить себя сдаться после того, как она только-только научилась не сдаваться…

Она думала, что выбор за ней, что у нее хотя бы есть время на ожидание, однако все изменилось в один миг. Пресс сдвинулся с места сам – и на этот раз не в сторону Альды. Четыре грандиозные металлические пластины, способные дробить даже космические корабли, вдруг взмыли в воздух и… стали сминаться.

Они не должны были сминаться. Это противоречило всем мыслимым законам физики. Для пресса использовали особый металл, предельно плотный, каждая плита и без того монолит, который невозможно уничтожить. Да из похожих плит военные укрепления делают!

Однако выяснилось, что кому-то плевать на это – и на законы физики, и на то, чем там считаются эти плиты. Альда уже понимала, что действует телекинетик, иначе и быть не могло. Но поверить в это оказалось сложно: природа просто не могла создать обладателя настолько сильного телекинеза, это же нереально! Вероятнее всего, опять работает команда в сцепке, хотя о телекинетических сцепках Альда раньше не слышала.

Впрочем, Византийская Пятерка выглядела такой же растерянной, как их жертва. Телепатам хватило опыта и мастерства, чтобы не прекращать давление на Альду, они слишком хорошо помнили, насколько она опасна. Однако при этом они настороженно оглядывались по сторонам, пытаясь увидеть того, кто творил невозможное.

Он не спешил показываться, он продолжал шоу. Плиты все быстрее теряли форму, сначала сами по себе, а потом – сливаясь друг с другом. Металл подвергся такому грандиозному давлению, что выглядел жидким. Неизвестный телепат не ограничился тем, что превратил плиты в один комок, в итоге он оформил их в безупречную сферу гигантских размеров и только ее опустил на землю.

Секундой позже из колонок, закрепленных по всему полигону, зазвучал голос. Телекинетик не спешил показываться – а найти его пока не могли. Забавно даже… Шесть могущественных телепатов не могли обнаружить того, кто не обладал никакой естественной защитой.

Он ведь был не дурак, телекинетик этот. Он тоже использовал глушилку, просто переносную и очень дорогую. Она резонировала с основной вышкой так, что делала его невидимым даже для Византийской Пятерки. Защитить его это вряд ли могло, не надолго так точно. Но он выждал момент, когда ему и не понадобится защита, когда противники измотают друг друга последней схваткой. Теперь, невидимый для них и говорящий через динамики, он мог быть где угодно – хоть в особняке, хоть в поселке, хоть за ближайшим холмом.

И не он даже, а она – потому что голос, зазвучавший динамиков, оказался женским. Чуть приглушенным, негромким, бархатистым. Голос человека, который уверен во всем – начиная с собственного превосходства.

– Мне всегда казалось, что в Академии космического флота уделяют недостаточное внимание телепатической сцепке. Да, она вне закона. Но вам полагается бороться с теми, кто закон нарушает, и изучать их оружие.

– Эй! – крикнул один из Пятерки, парень, который, похоже, был у них лидером. – Ты еще откуда? Не лезь не в свое дело, или мы тебя твои же внутренности жрать заставим, да еще и благодарить нас за это!

Обладательница голоса угрозой не прониклась, она продолжила говорить все так же невозмутимо:

– Победить телепатов, находящихся в сцепке, на самом деле очень просто. Это делается так.

Она сказала это – и телепата, только что обращавшегося к ней, не стало. Вот он был, говорил, злился и угрожал – а вот его нет, просто не существует, а на его месте – набор органов, разделенных предельно точно, как в анатомическом кабинете. Страшнее всего смотрелось безупречно сохраненное полотно кожи…

Это ужаснуло даже Альду, однако она сквозь страх понимала, что так и было задумано. Это должно было ужасать. Для самой жертвы такая гибель ничем не отличалась от любой другой: быстро и безболезненно. А вот на оставшихся четырех произвело колоссальный эффект. Они увидели тот же кошмар, что и Альда, но они еще и почувствовали гибель своего брата так остро, будто смерть коснулась и их.

Они закричали, падая на землю в приступе боли, не похожей ни на одно привычное им чувство. Девушки плакали и в ужасе смотрели на то, что осталось от их брата. Один из выживших парней закрыл лицо руками, будто так надеялся спрятаться от мира, вмиг ставшего враждебным. Телепатическое давление на Альду мгновенно исчезло, и она могла бы напасть на своих врагов, пока они подавлены. Но она просто замерла на месте, не зная, как быть, кому доверять, радоваться ли такому спасению – или ожидать новой битвы…

Останки телепата еще несколько мгновений висели в пространстве, а потом шлепнулись на ближайшую гору мусора. Голос из динамиков зазвучал снова:

– Телепаты часто считаются самой могущественной кастой специального корпуса, но это неверно. У них много уязвимостей, о которых просто надо знать. Например, смерть того, кто им близок, и уж тем более того, кто с ними в сцепке, вызывает у них такой шок, что на некоторое время они становятся абсолютно беспомощны. Как правило, этого времени достаточно, чтобы их убить. Ты сама наверняка пережила нечто подобное, когда умер легионер, не так ли?

Ситуация, и без того безумная, катилась непонятно куда. Эта женщина знала о Триане… Откуда, как? Альда не хотела таких друзей – и нуждалась в них, она не представляла, как поступить.

Женщина же не собиралась таиться и дальше, она наконец вышла на площадку. Она была высокой и худой, закутанной в темный плащ с капюшоном – такие обычно предпочитают межпланетные путешественники из числа гражданских. Собственно, понять, что это женщина, можно было только по голосу, фигура не указывала ни на пол, ни на возраст. Высокий и тонкий силуэт, только и всего.

Телепаты не спешили угрожать, гибель брата отзывалась в них не злостью, а страхом. Они замерли на земле, будто считая: пока они не двигаются, неизвестный телекинетик не нападет.

– Не нужно этого делать! – взмолилась одна из девушек. – Вы не представляете, какие за нами стоят силы – и что мы можем обеспечить вам! Мы работаем на корпорацию «Феникс Арт», это очень большие деньги! Это влияние, власть… Как только они узнают о ваших способностях, вас королевой сделают!

Это даже не было ложью или той формой правды, в которую верят исключительно от испуга. Альда понимала, что обещание вполне справедливое: очень многие корпорации заплатили бы любые деньги за право работать с таким телекинетиком! И ведь это, судя по методам нападения, не солдат флота, высокой морали можно не ожидать…

– Торги за жизнь всегда самая забавная часть, – равнодушно заметила женщина. – На этот раз бесполезная. У меня есть свои причины помочь ей.

– Она же никто! – всхлипнула другая девушка.

– Неужели?

Женщина одной рукой небрежно отбросила назад капюшон, и оставшиеся телепаты получили возможность разглядеть тонкое лицо, расчерченное сетью шрамов, и желтые глаза – точно такие же, как у девушки, которую они пытались убить.

Они не знали всех деталей, но им было достаточно и этого, чтобы уловить родство. Альда же почувствовала, как сердце замирает в груди, словно опасаясь биться, потому что новый удар – это следующая секунда жизни, в которую придется принять невозможную правду…

Перед ними стояла Делия Этерион. Один из сильнейших телекинетиков в истории флота – и это кое-что объясняло. Давно погибшая, и не в каком-нибудь темном углу, а при свидетелях, по-настоящему, – это делало все необъяснимым.

Но телепаты не знали таких подробностей, их волновал только настоящий момент. Они поняли, что торг бесполезен, у них оставался только один путь к выживанию. Альда почувствовала, как они собирают силы для удара, она хотела предупредить Делию, помочь… но это оказалось не нужно.

Делия сама все поняла. Она не умела читать мысли, но, как многие опытные воины, угадывала их – по выражению лица, взгляду, напряжению в теле… Она заметила, что юные телепаты готовятся напасть. Она им этого не простила.

Она резко провела в воздухе рукой, и это вроде как ничего не должно было означать, однако она будто спустила с пальцев невидимое лезвие. Оно прошло по телепатам там, где Делия его начертила: кого-то рассекло поперек груди, кого-то разрубило пополам, кому-то снесло голову… Метод был не важен, только финал. Телепаты погибли за мгновение, а Делия доказала, что заработала свою репутацию не на пустом месте.

Когда с Византийской Пятеркой было покончено, Делия наконец повернулась к Альде, посмотрела на нее, и в этом взгляде невозможно было ничего прочитать, а лезть в ее мысли телепатка пока не рисковала.

– Я так понимаю, они были тебе не нужны? Только она? – поинтересовалась Делия, кивнув на Азахару. Профессор по-прежнему пребывала в том безумии, которое создали ее обожаемые дети, и даже не заметила их смерть.

– Да… – прошептала Альда.

– Вот и славно. Зови сюда старшего по званию, настало время обсудить условия моего возвращения в космический флот.

* * *

Хотелось наверх. Обратно на поверхность, к солнцу – самому настоящему Солнцу, первозданному, породившему когда-то жизнь на Земле, а теперь сиявшему и жизни на Марсе. Римильда понимала, что рассуждает ненаучно, что одна благоприятная для жизни звезда ничуть не лучше другой. И все же было в Солнце нечто особенное, инстинктивно понятное только его детям.

Что может быть проще, чем двигаться наверх, к небу? Используя сохранившиеся тоннели – и пробивая новые, если придется. Теперь Римильда могла себе это позволить: она не восстановилась полностью, однако запасы, переданные ей Эстрид, помогли. Номер 2 изначально была сильна, и даже половины ее способностей хватило бы, чтобы сделать очень многое.

Легионер тоже восстановилась. Сложно сказать, полностью или нет, но выглядела она прежней – взрослой, детское тело развилось стремительно. Римильда не видела, как именно это происходило, потому что предпочла не смотреть. Есть моменты, когда никакое любопытство не может быть оправданным, их лучше не пускать в свою память, ничего хорошего они не принесут.

Они обе могли бы пройти наверх, но Эстрид сразу после восстановления сказала:

– Здесь придется задержаться.

Слово это, «задержаться», сразу же отозвалось тоской внутри. Задержаться – после стольких дней страдания, после всего, что уже случилось! Римильде всем сердцем хотелось возразить, а она промолчала, просто кивнула, подтверждая, что согласна.

Не потому, что она боялась свою спутницу – Римильда ее вообще не боялась. Да, они не были равны по способностям. Но они оказались достаточно близки, чтобы уважать друг друга. Если бы Эстрид предложила задержаться в подземелье просто из-за каприза или в стремлении к карьерным достижениям, Римильда сразу послала бы ее подальше.

Однако легионеру хотелось торчать тут не больше, чем хилеру. Эстрид было к кому вернуться, она сразу дала это понять… Она хотела уйти! Но она видела, что еще рано. В подземелье творилось нечто опасное, и военные это допустили. К военным вообще обращаться нельзя, уже очевидно, что среди них есть предатели, поддерживающие диверсантов.

Зато здесь, в их маленьком дуэте, таких предателей нет, им и предстоит поработать.

Эстрид подобрала с окровавленной земли переносной компьютер, оброненный диверсантом, внимательно его изучила.

– Что думаешь? – спросила Римильда.

– Думаю, что это просто рабочий инструмент, он ничем не управляет. Нам нужно найти тот, где содержатся сведения о диверсии.

– Мы можем разделиться, чтобы было быстрей.

– Нет смысла. Дополнительный риск не оправдан теми несколькими часами, которые мы выиграем.

Несколькими часами в подземелье… Но Эстрид не была даже отдаленно похожа на человека, которого это волнует.

Словно само пребывание здесь было недостаточным испытанием, они еще и продолжили путь без света. Сейчас, когда они обе восстановились, это было не так уж сложно: хилеры легко отключали зрение и полагались на другие органы чувств, Римильда не раз так делала.

Но это было раньше, до того, как она много дней провела в абсолютно темной клетке, искалеченная, слабая, лишенная надежды на спасение… В темноте сдерживать воспоминания об этом становилось все сложнее. Эстрид справлялась со всем лучше, однако про Пятую давно уже ходили слухи, что ее выдержке могут позавидовать даже капитаны.

Римильда же чувствовала, что поддается панике. С этим нужно было срочно что-то делать, и она решила блокировать одни воспоминания другими, это требовало от нее меньше всего энергии, которой накопилось не так много.

Она думала о Кигане. Он же наверняка выжил… Должен был выжить! Она для этого все сделала, да и он не был беспомощен. Когда она оставляла его, она точно знала: у электрокинетика хватит энергии, чтобы защититься от атакующей твари.

Единственным, что могло погубить Кигана, стало бы придурковатое благородство. Если бы он вбил себе в голову, что не имеет права жить ценой смерти Римильды, он мог натворить глупостей. Хилер искренне надеялась, что он до такого не додумался – или что его вовремя остановили. Потому что вернуться к нему и узнать, что на самом деле не к кому возвращаться, это же… нечестно просто!

Хотя для начала не мешало бы выжить самой, а тут пока все складывалось непросто. Римильда внимательно следила за наклоном тоннелей, чувствовала, что наверх они пока не ведут. Хилер и легионер оставались в нижней части разрушенной базы, ведь именно здесь располагалась большая часть кокона.

И здесь же снова появились посторонние. На этот раз – большая группа, семь человек, и Римильда даже заподозрила, что это военный патруль. Эстрид тоже их заметила, она замедлилась, она пока не собиралась ни нападать, ни выходить к ним. После недолгой паузы легионер начала забираться по отвесной стене кокона, чтобы укрыться под потолком, который в этой части тоннеля оказался на удивление высоким.

После недолгих колебаний Римильда последовала за ней, хотя ей совсем не хотелось вновь касаться марсианского чудовища. Но это было не опасение риска, а, скорее, сентиментальное нежелание жертвы касаться своего мучителя. Хилер с легкостью пересилила себя: она по-прежнему служит во флоте, тут не место для жалости.

Они обе добрались до потолка, закрепились там, когда впереди показался свет. Яркий, белый, как раз такой, в каком нуждались обычные люди. Так что они могли быть военными… И все-таки не были. Потому что носили они не форму, а специальные маскировочные костюмы, которые при необходимости помогли бы им слиться с темнотой.

Это тоже указывало на отличную подготовку. Будь диверсанты чуть глупее, они раздобыли бы военную форму и попытались бы сойти за «своих». Но эти действовали грамотно, они как раз сообразили, что на такую миссию, как охрана особо опасного объекта, посылают группы военных, которые знакомы друг с другом – или хотя бы знают друг друга в лицо. Так что диверсанты предпочитали держаться от них подальше, прятаться, а потом незаметно удрать, когда их миссия будет завершена.

Обычно такую угрозу легко устранял сильный телепат, приставленный к охране. Но на этот раз его, судя по всему, не прислали…

Римильда собиралась понаблюдать чуть дольше, чтобы гарантировать: это не какие-нибудь механики, это действительно враги. Эстрид принимала решения намного быстрее. Она дождалась, пока группа окажется прямо под ними, и просто разжала пальцы, позволяя себе упасть. В воздухе она ловко развернулась и при приземлении сразу же атаковала.

Она ничего не объясняла диверсантам, вообще не разговаривала с ними. Беседы с теми, кого она собиралась убить, легионер определенно считала бессмысленными. Двое мужчин погибли, даже не сообразив, что случилось, слишком уж быстро это произошло. Одному она свернула шею, второму перебила горло. Как только смертельная рана была нанесена, Эстрид тут же забывала о своем противнике. Она не испытывала к ним ничего похожего на ненависть и уж точно не наслаждалась их смертью. Она действовала с методичностью машины: просто достигала своей цели.

Остальные пятеро успели увидеть, что им противостоит… кто-то. Вряд ли они поняли, кто. Они могли вообще не знать о существовании легионеров, эту тайну по-прежнему неплохо оберегали. Но даже если они знали, они не ожидали встретить здесь кого-то из высших! Эстрид, пожалуй, казалась им призраком – с ее белой кожей, льняными волосами, красными глазами и покрытой кровью одеждой, которую она сняла с одного из диверсантов из первой группы.

Римильда могла бы просто переждать эту битву, но не стала, было бы слишком похоже на трусость. Она решила, что ей тоже нужно проверить себя, она ведь никогда еще не восстанавливала тело после таких серьезных травм!

Но тело ее не подвело, и это радовало. Когда Римильда спустилась вниз, один из мужчин, целившихся в Эстрид, тут же перевел пистолет на нее. Хилер мгновенно перехватила его руку, заставила его выстрелить в потолок, поймала камень, упавший из-за этого, и ударила им противника в висок с силой, которой было достаточно для убийства. Все это произошло за полторы секунды, она следила. Не плохо, совсем не плохо… Но раньше было лучше.

Она убила только одного мужчину, с остальными Эстрид расправилась сама. Как и прежде, легионер тут же потеряла к трупам всякий интерес. Не обратила она внимания и на упавшие фонари, Эстрид пока не спешила погрузить все вокруг в темноту, и за это Римильда была ей благодарна.

Легионер нашла бронированный чемоданчик, который несли с собой диверсанты, обнаружила там компьютер, тут же его включила. Римильда не пыталась помочь, ей не хотелось нависать над плечом своей спутницы. Она знала, что Эстрид позовет ее, когда будет нужно, – и оказалась права.

– Взгляни на это, – предложила легионер.

На экране был изображен кокон – трехмерная модель, показывавшая, что существо проросло в базу, как гигантская опухоль, а потом застыло, остановленное волей, которая оказалась сильнее его дикой ярости. Но диверсантов интересовал даже не размер чудовища, они использовали модель для разработки схемы, которая позволила бы им разместить внутри устройства на приблизительно равном расстоянии. Похоже, малые группы такие устройства закладывали, а большие контролировали и вносили корректировки при необходимости.

– Они пытаются понять, что оно собой представляет, – сказала Римильда. – Этого следовало ожидать.

– Да. Но они пытаются не только понять.

Легионер открыла перед ней большую сумку, в которой хранилось два типа устройств. Одним оказались миниатюрные сканеры, такие были у первой группы. А рядом лежали такие же маленькие, но куда более смертоносные сканеры, совмещенные со взрывными устройствами.

Каждое из них само по себе никак не могло навредить существу. Но если просверлить кокон и разместить их на глубину, да еще и взорвать все одновременно…

– Они с ума сошли! – объявила Римильда. – Никто не может предсказать, к чему это приведет!

– Полагаю, это их запасной план. Они очень хотят получить существо, это очевидно. Но если у них не получится, они сделают так, что оно снова станет проблемой для флота. Вернее, сделали бы. Теперь мы этого не допустим.

– Каким образом? Расскажем военным?

– Нет, это возвращает нас к теме предателей, – покачала головой Эстрид.

– Но что тогда остается? Судя по этим данным, они приволокли с собой несколько сотен бомб – и часть уже установили.

– Да, и нам теперь придется уничтожить их все. Но есть и хорошая новость: наши способности подходят для этого лучше, чем чьи бы то ни было. Исключением могли бы стать только телекинетики, да и то те, которые хорошо умеют создавать защитные поля.

– Что ты имеешь в виду? – смутилась Римильда. Она многое умела, однако обезвреживание бомб к своим талантам не относила!

– Я знаю эту модель. Неплохое устройство, но со значительной уязвимостью к химическому воздействию. Если его погрузить в сосуд с кислотой, оно выйдет из строя без взрыва. В остальном же оно великолепно, и для диверсии его наверняка выбрали с расчетом на то, что соляной кислоты в коконе не будет.

– Ее там и нет…

На этот раз Эстрид ничего не сказала, она лишь улыбнулась – слабо, уголками тонких бледных губ. Она взяла одно их взрывных устройств, сложила вокруг него ладони «лодочкой», надрезала заострившимся ногтем кожу так, что импровизированный сосуд быстро наполнился кровью. Однако кровь эта недолго оставалась красной, она стремительно светлела, ну а потом раздалось характерное шипение… Бомба поддалась кислоте, а Римильда поняла, что произошло.

В организме человека по умолчанию находится код создания соляной кислоты, который могут использовать могущественные хилеры. Так что Эстрид была права: именно их способности станут тем, на что никак не могли рассчитывать диверсанты.

Вот только радоваться этому Римильда не спешила, она слишком хорошо понимала, сколько времени и сил уйдет на такое уничтожение. Эстрид, перехватившая ее усталый взгляд, все прекрасно поняла:

– Мне тоже это не нравится. Но иногда для победы требуется чуть больше энергии и терпения, чем нам хотелось бы, только тогда она становится настоящей.

* * *

Пираты наверняка думали, что все уже кончено – они победили. Остров оказался слишком далеко, в ледяном океане негде скрыться, спасательные блоки не рассчитаны ни на побег, ни на полноценное противостояние. И то, что Виндар и остальные поднялись на единственный челнок, опустившийся на воду, лишь укрепляло самоуверенность противника.

А вот легионер с выводами не спешил. Он понятия не имел, чем все это закончится, но и свою победу не исключал. В том, что сам он выживет, Девятый даже не сомневался – судьба щадила его в куда более серьезных обстоятельствах, она не может уничтожить его так бездарно. Уберечь остальных будет сложнее, но и тут надо пробовать.

Пока он не торопился, он просто оценивал ситуацию. На воду опустили гибридный челнок, верхняя часть которого напоминала палубу военного корабля. Здесь и оказались выбравшиеся из воды солдаты специального корпуса, да еще платформа с Тео. Сюда же вышли пираты, которым было приказано их конвоировать. Виндар не знал, на каком корабле и под чьим командованием они летают, но это не имело значения: пираты есть пираты.

Платформа с Тео, вокруг которой собрались его охранники, оказалась на дальней части палубы, пираты выстроились двумя рядами на пути к люку, ведущему внутрь. Ветер бросался на всех без исключения, но его пока игнорировали. Виндар вышел вперед, так, чтобы оказаться между пиратами и своими спутниками.

– Вы понимаете, что у вас появилась уникальная возможность? – невозмутимо поинтересовался он.

Пираты, которые явно не ожидали такого начала, заметно растерялись. Они-то думали, что легионер будет злиться и угрожать им, с меньшей вероятностью – умолять о пощаде. Однако Виндар вел себя так, будто они явились на его корабль по его же приглашению.

– Это еще что должно означать? – наконец опомнился один из них. Судя по уверенности, он был главным в этой группе, но вряд ли капитаном.

– Любой из вас уже наверняка наработал на смертную казнь. И хотя не на каждой планете она практикуется, для вас это не преимущество, а проблема. Во флоте тоже знают, что суд – дело долгое и непредсказуемое, поэтому такие как вы чаще всего трагически гибнут при задержании. Я предлагаю вам избежать этой участи. Та команда, которая доставит нас на ближайшую военную базу, получит полное помилование.

Виндар не был уверен, что это сработает – какое там! Однако стоило попробовать. Его слова упали на не совсем уж мертвую почву: он видел, как некоторые пираты начали переглядываться, кто-то что-то шепнул… Дураками они не были, они прекрасно знали, что легионер не шутит и что такой шанс дается раз в жизни, и то если очень повезет.

Но благоразумие все-таки не прижилось. Кто-то не поверил Виндару, потому что сам привык обманывать и ожидал обмана от других. Ну а кто-то не рискнул принять предложение, потому что небо было заполнено челноками других команд, и сбежать от них всех будет очень тяжело.

– Ты нам диктуешь условия? – рассмеялся пират. Смех, впрочем, получился натужным. – Посмотри наверх! Ты представляешь, сколько нас здесь? А вас всего трое!

– Нас троих хватит, чтобы убить вас всех.

– А с этими ты что будешь делать? – Пират ткнул пальцем в мутное серое небо, определенно перегруженное челноками.

– А тебе какая разница? – удивился Виндар. – Ты уже будешь мертв.

На самом деле легионер пока не принял решение о битве, он все еще просчитывал. Можно ли уберечь Тео, захватить корабль, улететь… Любой сценарий сводился к провалу. Слишком много пиратов тут собралось, слишком опасно устраивать такое побоище на Земле.

Виндар понимал и то, что долго ждать они не будут, нападут в любой момент. Уже то, что они проникли в атмосферу, – необычно, они явно затеяли для этого какую-то диверсию. Но рано или поздно их заметит патруль Земли, а пиратам это не нужно.

– Честно скажу: за вас живых платят больше, – сообщил главный. – Только поэтому мы пока болтаем!

– Болтаете вы, потому что умирать не хочется.

– Так ты отказываешься?

С ответом Виндар не спешил, но не потому, что пытался вот так бездарно потянуть время. Просто из всех собравшихся легионер обладал самым острым слухом, он первым уловил то, на что даже не смел надеяться.

Сверху массово приближались корабли. И не очередная стайка быстрых легких челноков, а нечто тяжелое, крупные боевые суда… Конечно, это тоже могли оказаться пираты, однако Виндар в таком сильно сомневался. Они действуют как мелкие трусливые падальщики: налетают стаей, удирают, стараются не оставлять следов. Корабли – это вся их жизнь, их дом, они не рискнут ими так глупо, выводя на самую опасную из всех территорий.

А вот военным стесняться нечего, они тут хозяева. И судя по гулу, это не патруль, это нечто большее. Похоже, план пиратов вышел из-под контроля…

Когда шум услышали и остальные, корабли уже показались наверху. Они были еще далеко, еще оставались незначительными, вроде как не страшными пятнами за снежной дымкой. Но те, кто изучил устройство флота достаточно хорошо, без труда узнали этот знаменитый черный металл.

– Черная Армада, – пораженно прошептала Бенни. – Не понимаю, как они сюда попали?

Виндар этого тоже не понимал. Черная Армада ничего не патрулирует и нигде не оказывается случайно, она прилетает только на особо опасные задания. Неужели кто-то узнал планы пиратов? Может, даже сам Данкард Этерион? Он был достаточно наглым, чтобы переместиться к Земле, не дожидаясь приказа.

Легионер не собирался гадать, кто прислал корабли, его все эти политические интриги не волновали. Для него значение имело лишь одно: расклад сил только что поменялся.

– Знаешь, я, пожалуй, предпочту тот вариант, при котором мы перестаем разговаривать, – усмехнулся Виндар.

У появления Черной Армады был только один недостаток, зато грандиозный: пираты очень быстро разобрались, насколько плохи их дела. Просто улететь они уже не могли, им предстояло прорываться с боем. А загнанный зверь не осторожничает, он сражается отчаянно – и становится вдвое опасней.

Вот и стоявшие перед ними пираты напали первыми. Они, видно, решили, что если возьмут заложников, то получат хоть какое-то преимущество… Напрасно. Виндару даже не пришлось ничего делать, Бенни продемонстрировала им, что три представителя флота – это не то же самое, что команда отбросов с пиратского корабля.

Телекинетик сгребла всех, кто стоял перед ними, в энергетический захват. Давить не стала, просто отшвырнула подальше – в ледяную воду у самого горизонта. Виндар понятия не имел, выживут они или нет, он лишь знал, что проблемой они быть перестали.

А вот остальные – нет: из открытого люка появлялись новые пираты, к челноку уже неслись со стороны острова скоростные катера. Черная Армада атаковала сразу, без предупреждения и требований. Пиратские челноки закружились, как перепуганные насекомые, однако сопротивление все же оказали, кто-то отлично их вооружил.

Мир все быстрее погружался в хаос. Снаряды летели во все стороны, усиливали волны, наполняли воздух брызгами и паром. Снег отражал яркий свет, из-за этого все вокруг казалось нереальным, неправильным, как будто нарисованным кем-то… Похожим на древний фильм, который пускали когда-то на белый экран.

Виндар не позволил себе отвлечься на это, он крикнул:

– Защищайте Тео, они будут подбираться к нему!

Потому что Тео по-прежнему оставался самой высокой ставкой в этой игре. Пираты всё прекрасно понимали, а появление Черной Армады лишь доказало им, насколько это существо нужно флоту. Так что многие челноки не сопротивлялись боевым кораблям, а старались добраться до палубы.

Виндар хотел вернуться к своим спутникам – и не смог. К этому моменту до челнока добрался первый катер, доставивший к нему большую группу пиратов, и на палубе стало людно.

Легионер не боялся, он делал то, что привык. При этом он не мог избавиться от раздражения: каждый из его противников не представлял собой ничего особенного, Виндар убивал их одним ударом. Но их тут скопилось слишком много, они палили во все стороны, орали, мешали понять, где сейчас мобильная платформа…

В какой-то момент боковое зрение уловило знакомую черную форму. Свои?.. Нет, не свои – хотя легионеры. Омелиан и те, кого он притащил с собой на Землю, тоже добрались до челнока. Виндар насторожился, готовясь к нападению, но напрасно. Предатели были слишком умны, чтобы связываться с Девятым. На смерть они послали людей, вооруженных, явно одурманенных какой-то химией. Когда Виндара накрыла очередная живая волна, Омелиан поспешил удалиться.

Он прорывался к Тео, без вариантов, и Девятый не мог такого допустить. Он отшвырнул пиратов в сторону, не особо заботясь о том, кто полетит в воду целиком, а кто – по частям. Он видел платформу и спешил к ней. Совсем близко полыхнуло открытое пламя – то ли челнок, то ли боевой корабль использовал огнемет. Это отпугнуло пиратов, позволив Виндару добраться до цели.

Тео все еще находился на мобильной платформе – и находился один. Это странное, деформированное существо безразлично наблюдало за развернувшейся вокруг него бойней. Большая часть защитного купола была залита кровью, однако на Тео не повлияло даже это.

Он был бесполезен и драгоценен одновременно, такой вот парадокс. Но Виндар не собирался раздумывать об этом, он выполнял приказ. Легионер налетел на платформу с разгона, всем своим весом – и просто столкнул ее с палубы.

Так они с Тео снова оказались в воде, полной крови и мертвых тел. Существо на платформе неуклюже пошатнулось и не более того. Виндар настроил тело на сохранение тепла и поплыл вперед, толкая платформу перед собой.

Кто-то из Черной Армады заметил это. Над легионером завис боевой корабль, прикрывающий его от любых атак, и стало намного легче. Очень скоро, когда он оказался на подходящем участке океана, ему наконец-то спустили кабину эвакуации.

Битва заканчивалась. Большая часть челноков была блокирована – или стремительно шла ко дну. Немногочисленные оставшиеся преследовали корабли Черной Армады, но Виндара это не касалось.

Когда он оказался на борту, его тут же окружили солдаты и медики. Забота была почти забавна – учитывая, что ни он, ни Тео в помощи не нуждались. Виндара даже не волновало то, что его вытащили из ледяной воды, он сразу потребовал:

– Отведите меня к капитану. В свои одеяла можете замотаться сами, если делать больше нечего, мне нужно знать, где мои спутники!

Он не следил за тем, что произошло с Иарлайтом и Бенни, не мог просто. Виндара сразу распознали как главную угрозу, на него пришелся основной удар пиратов. Когда же он добрался до платформы, этих двоих рядом не было. Их защита не считалась не то что приоритетом – обязанностью, и все равно Виндар чувствовал тревогу.

Капитан то ли понял это, то ли просто не решился перечить легионеру. Он сразу же разослал запрос по всем кораблям Черной Армады и минут через двадцать получил ответ.

Бенни нашлась довольно быстро, ее сняли с дрейфующего пиратского челнока, который она же и потопила. А вот Иарлайт…

Иарлайта нигде не было.

* * *

Первые дни были страшными. Когда он проснулся, он не помнил ничего – он себя не помнил! Остались какие-то смутные обрывки воспоминаний о мире и полное непонимание того, что происходит. Он не знал, как реагировать, он растерялся. Он оказался заперт в белой комнате, по которой летали предметы – в разные стороны, на пугающей скорости. Другие люди сказали ему, что это делает он, и велели прекратить. Ему показалось, что они издеваются, они и отняли у него все мысли, разбили сознание… Он никому не доверял, он просто хотел, чтобы все прекратилось.

Его желание было исполнено – все действительно прекратилось. Сначала рухнуло в густую вязкую тьму. Он поднимался оттуда, как из пропасти, примерно тысячу лет. Но пока он поднимался, он вспоминал, и это того стоило.

Когда он снова вернулся в белую комнату, он помнил все – и он был не один. В гостевом кресле сидел мужчина в дорогом строгом костюме. На краю постели устроилась очень красивая женщина со светлыми волосами. Оба наблюдали за ним.

– Я хоть никого не убил? – криво усмехнулся Рале, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Тело было в порядке, никакой внутренней боли, разве что легкая слабость. Голова немного кружилась. Но это было такой мелочью по сравнению с тем, что он вообще не надеялся остаться в живых!

– И даже не покалечил, – улыбнулась в ответ Тимандра. – Это моя вина. Следовало догадаться, что память отключится. Но я ожидала, что ты придешь в себя чуть позже, когда я буду рядом.

– Ты так и не сказала мне, где тебя носило, – заметил Вернон.

– И не скажу, мне просто нужно было кое с кем поговорить. Это и не важно сейчас, давай сосредоточимся на нашем пациенте!

Он ведь и правда был их общим пациентом, тут Рале даже объяснения оказались не нужны. Он помнил, что был ранен в голову. Опасно ранен, совсем паршиво… Тимандра могла исправить такое. Хотя его сразу насторожило то, что это сделала она, а не Римильда.

Ну а Вернон восстановил его память. Рале мог не сомневаться, что воспоминания настоящие – телепат номер 1 не знал его достаточно хорошо, чтобы придумать его жизнь заново. Да и не это волновало Рале сейчас…

– Где моя команда? – настороженно спросил он.

Хотелось спросить сначала не про команду, а про одного человека. Но он привык скрывать это… и запоздало понял, как наивны его старания. Вернон и так знал о нем все – до того, как это вспомнил сам Рале.

– Команда рассеяна по космосу, так уж получилось, – отозвалась хилер. – Лукия жива и здорова, очень переживала за тебя, чуть не натворила глупостей, но мы помогли сберечь репутацию.

– Она жива… А кто – нет?

Он не хотел знать – и ему нужно было знать. Вернон остался равнодушен, а вот Тимандра помрачнела. Предчувствие беды потребовало отменить вопрос, сослаться на болезнь, не знать прямо сейчас… Ведь погибнуть мог кто угодно, сам Рале чуть не отправился в последнее путешествие! Ему было страшно услышать, что осталась только Лукия – и больше никого, все остальные мертвы.

– Не все и даже не половина, – возразил Вернон, который, конечно же, мониторил его мысли. – Легионер и хилер.

– У них есть имена…

– Были имена – и сейчас не время для сентиментальности.

– Для тебя есть задание, – подхватила Тимандра. – Прости, милый, но отсидеться не получится. Ты уже назначен экспертом в составе комиссии, которая работает на Марсе. Пока что я не рекомендую тебе использовать телекинез. Это не убьет тебя, но… Дай сосудам время, не перенапрягайся, второй раз я тебя заново не соберу.

– Я бы и рад пообещать, что буду смиреннее младенца, но я пока вообще ничего не понимаю!

– Младенцы не слишком смиренны, – рассудила хилер. – Чего именно ты не понимаешь?

– Что еще за комиссия? Разве битва на Марсе не закончилась?

– Битва закончилась, – подтвердил Вернон. – А проблемы скорее начинаются. Готовься, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал на Красной планете.

* * *

Лукия знала, что ее спутники напуганы. Сама она страха не испытывала, однако их не осуждала. Делия Этерион – угроза сама по себе. Делия Этерион, восставшая из мертвых, – угроза особая, непонятная ни в своей сути, ни в возможностях.

От большой беды их всех пока спасало то, что Делия не нападала. Покончив с Византийской Пятеркой, она заперла Азахару Криадо в клетку, сделанную с помощью телекинеза из металлических листов. После этого Делия уничтожила оставшиеся на полигоне ловушки, вынуждая команду сосредоточиться только на ней одной.

Альда ликовать по поводу возвращения матери не спешила. Как только появилась возможность воссоединиться с остальными, она тут же перешла к ним. Теперь она вместе с легионером, хилерами и электрокинетиком стояла за спиной у Лукии. Перед капитаном осталась только Делия.

– Назови себя, – потребовала телекинетик.

– Лукия Деон, капитан, номер 17 в иерархии космического флота.

– Официальный лидер миссии, я полагаю?

– Именно так, – кивнула Лукия.

– Это хорошо, значит, у тебя есть нужные полномочия. Я предлагаю космическому флоту сделку. Сейчас я считаюсь мертвой, но как только станет известно, что я жива, меня тут же объявят в розыск. Меня это не устраивает. Я обеспечу космическому флоту помощь на миссии, которой вы занимаетесь, в обмен на полное помилование и освобождение от ответственности за совершенные ранее преступления, включая те, что состоялись при побеге с «Метиды».

Тут Делия была права: у Лукии действительно были полномочия даровать ей такое помилование. Миссии был присвоен статус особо важной. При подобном раскладе не принципиально, какой у Лукии номер, она обретает почти такую же власть, как и члены Общего Правительства.

Вот только с ответом она все равно не спешила. Помилование такого рода – это не просто слово, которое можно дать, потом забрать. Делия наверняка настоит на том, чтобы все сразу же оформили официально. Она будет свободна, вернется в цивилизованный мир… И продолжит убивать? Если так, ответственность за ее жертв будет лежать и на Лукии.

С другой стороны, битву с Делией они могут и не выдержать. Кто в их команде способен противостоять ей? Разве что Стефан, но он пока в бой не рвется, стоит за спиной и многозначительно помалкивает. Он как раз не напуган, однако он умен, и то, что он не возражает, уже говорит о многом.

К тому же Делия не просто пришла к ним, она помогла им, и за это она ничего не требовала, предложенные ею условия сделки были обращены в будущее. Она обещала им поддержку, а в ее случае это было щедрое предложение, такими не разбрасываются, особенно в период кризиса.

Лукия решила, что ей нужно знать больше.

– Я могу услышать, для чего это вам нужно? Сейчас вы свободны от преследования. Вы каким-то чудом выжили при крушении «Метиды», хотя я до сих пор не представляю, как. То, что вы добрались сюда, указывает, что вы наладили свою жизнь. Так зачем вам возвращать свою личность? Зачем возвращаться во флот?

– Терпеть не могу объясняться… Но, видимо, придется. Да, я спаслась. Да, я могу некоторое время жить в бегах… долгое время. Только вот жизнь в бегах – это жизнь с опущенной головой.

Тут Делия была права. В той развитой системе колоний, которую создала экспансия Земли за последние годы, хватало укромных уголков для беглых преступников. Но при таком раскладе телекинетику следовало очень осторожно использовать свои способности. Если бы ее опознали, флот устроил бы за ней грандиозную охоту. А для Делии такая жизнь – не жизнь, ей просто скучно шнырять по подвалам.

Так что у нее осталось всего два варианта: начать войну с флотом или попытаться вернуться в его ряды, обменяв свою грандиозную силу на роскошный образ жизни.

– Есть и еще одна причина, по которой мне нужен флот, – признала Делия. – Ты назвала мое спасение чудом. Это не совсем верно, за это чудо я заплатила сполна.

Словами она не ограничилась, Делия небрежным движением скинула свободный плащ, в который до этого куталась, позволяя им увидеть, что происходит с теми, кто бежит из преисподней.

Цена за побег и правда оказалась огромной. Лукия видела шрамы на лице телекинетика, но она и не думала, что Делии пришлось пережить настолько грандиозную травму. Похоже, в свое время удар пришелся на левую сторону тела… Делия лишилась левой ноги до середины бедра, левой руки до локтя и получила особенно жуткие шрамы на левой стороне лица. Удивительно, что она смогла при таком раскладе сохранить левый глаз!

Руку Делия уже заменила протезом – не лучшим, среднего уровня, откровенно механическим, имитировать настоящую плоть она не пыталась. А вот протез ноги использовать не стала, вместо этого она постоянно, каждую секунду заменяла потерянную конечность телекинетическим дублем. Она стояла и двигалась абсолютно уверенно, как на двух ногах, только одна из этих ног почему-то стала невидимой.

Лукия слышала, как тихо охнула за ее спиной Альда. Оборачиваться капитан не стала, сейчас было не до того.

– Мне необходимо знать всю вашу историю. Тогда я приму решение о помиловании.

– Похоже, придется пооткровенничать, – усмехнулась Делия. – Я даже начну обращаться к тебе на «вы» – ты мне нравишься… Я хочу уважать ту, кто может даровать мне свободу. К остальным это не относится. Так вот, капитан Лукия, имейте в виду при принятии решения: одна рекомендация для помилования у меня уже есть.

– Какая же?

– Легионер из вашей команды отпустил меня на волю.

Лукия знала о том, что случилось на «Метиде», от Кигана и Стерлинга. Они относились к произошедшему по-разному, но в одном были едины: на той станции Триан убил Делию.

А он дал ей уйти.

Делия Этерион провела в заточении половину жизни. Это было заслуженно, однако не делало ее участь лучше. Зная, что она никогда не освободится и никому нет дела до ее жалоб, кое-кто из персонала особо не сдерживался. Делия прошла через такое, что сломало бы кого угодно – или хотя бы заставило задуматься о добровольном сотрудничестве с медиками.

Но Делия была не из тех, кто ломается или сдается. Она, сжав зубы, терпела и ждала подходящего шанса. Она, даже с заблокированными способностями, не прекращала тренироваться. Она готовилась взять свою силу под контроль при первой же возможности.

Такая возможность появилась, когда на станцию прибыла часть команды «Северной короны». Делии и правда не было дела до какой-то там дочери, о которой ей только что рассказали. Она знала: перед ней стоит ее первый шанс убраться со станции. А заодно и последний – ведь врач, проводивший нелегальные эксперименты, тоже заметил повышенное внимание к Делии. Как только чужаки улетели бы, он наверняка убил бы ее – просто чтобы замести следы.

Так что она сразу начала продумывать, как можно использовать интересующихся ею людей. Она просчитала, как управлять Киганом и Стерлингом, если придется. Но Триан… с ним все обстояло намного сложнее. Дело было даже не в его силе, благодаря которой Делия впервые почувствовала равного себе… или превосходящего. Дело было в его умении планировать, предугадывать, управлять людьми. У него на «Метиде» была своя стратегия, и когда Делия выяснила, что он использовал ее, она не была оскорблена или удивлена. Они сыграли на равных, она проиграла, так тоже бывает.

Но это не значит, что она готова была смиренно сдаться. Они оба знали, что для спасения Альды на суде Делии лучше не оставаться в живых. Вот только по-настоящему умирать на пылающей станции, спасая людей, которые ей даже не нравятся, телекинетик не собиралась. Она готовилась устроить драку с Трианом, убить его, если получится, может, покалечить… В мире Делии только такой поступок не был предательством самой себя.

По крайней мере, она верила, что это единственный вариант, а Триан неожиданно предложил альтернативу. Кигану, который стал свидетелем их разговора, показалось, что он все понял, потому что ситуация сложилась однозначная. Однако два воина с невероятной силой и сумрачным прошлым просто разговаривали на своем языке.

– Он сказал, что я могу уйти на своих условиях, – пояснила Делия. – Мелкий электрик наверняка решил, что речь идет о красивом ритуальном самоубийстве. А легионер просто предлагал мне потратить последние силы не на тупую драку с ним, а на спасение самой себя. Мы оба знали, что у меня может получиться или не получиться. Пятьдесят на пятьдесят. Но пятьдесят процентов успеха – не самый большой риск, на который я соглашалась в своей жизни.

Делия позволила им улететь, драку с Трианом она так и не начала. Телекинетик сделала все, чтобы использовать пылающую станцию для своей защиты. Делия стянула к себе все бронированное оборудование, все автономные системы жизнеобеспечения. Она окружала себя слоями защиты, а планета, на которую она падала, все уничтожала. Вокруг полыхало пламя, расползался хаос, воздуха оставалось все меньше. Кто угодно бы сдался, но только не Делия.

Она перенесла капсулу, в которой укрывалась, на один из наблюдательных кораблей. Вытянула себя из бездны, хотя ни один из известных Лукии телекинетиков не был на такое способен.

Да и ей это далось непросто. Она все-таки не уберегла часть капсулы, металл сжался, искалечив ее… Но это же сыграло в ее интересах. Команда корабля, на котором она оказалась, просто не узнала ее. Делия была окровавлена, изуродована, ее одежда сгорела. Военные, дежурившие на том корабле, знали, что пациенты по одному спастись не могли, их эвакуировали группами. Делию приняли за врача, в последний момент добравшегося до спасательной капсулы.

Ее подлечили, и ей это пошло на пользу – даже с ее даром она бы не выжила при одновременной потере двух конечностей и сопутствующих ранениях. Расслабляться Делия все равно не спешила, знала, что на корабле к ней больше никто не полезет, а вот на станции ее личность будут проверять.

Поэтому на станции она и сбежала, еще не пришедшая в себя, не освоившаяся с жизнью в новом теле, но уже наслаждающаяся свободой вопреки всему.

В первое время Делии было не до космического флота. Она разбиралась, во что превратился мир за время ее отсутствия. Мир, надо сказать, особо не изменился, и Делия быстро добыла себе деньги, новые документы, подходящую одежду и протез.

Вот тогда она и задумалась: а что же дальше? Делия Этерион никогда не отличалась человеколюбием, да и не притворялась, что это так. Однако ей нравилось служить во флоте, использовать свою силу, нравилось чувствовать, что у нее есть цель и что цель эта важна.

В преступной свободе, которую она получила, ничего подобного не было. К тому же жизнь в искалеченном теле начала утомлять Делию. Разработанная ею техника контроля телекинеза предполагала активное использование рук и ног, сложные движения. Протезы могли компенсировать потерю лишь отчасти, да и с ними следовало быть осторожной…

– В стандартном пиратском протезе можно найти до пятидесяти «жучков», – пояснила она. – А если совсем уж не повезет, устройство самоуничтожения.

Подходящий протез ноги она так и не отыскала, ей приходилось постоянно использовать телекинез, а это утомляло. В конце концов Делия решила, что пора что-то менять… да все менять!

Как раз в момент, когда она заинтересовалась возвращением в космический флот, случилась Марсианская Резня. Делия начала собирать информацию об этом, а заодно искать свою дочь. Не из сентиментальных соображений, разумеется, просто телекинетику давно уже стало ясно: эта девушка по-настоящему важна, раз ради нее кто-то сумел уничтожить «Метиду».

«Спросите у нее, почему она не пошла к Данкарду», – мысленно попросила Альда.

«Спросите сами, Мазарин, это не запрещено».

«Я не могу, капитан… Я ее боюсь».

Лукии захотелось бросить на нее раздраженный взгляд, но капитан сдержалась. Порой выполнить просьбу быстрее и проще, чем устраивать выговор.

– Почему вы не обратились за содействием к своему брату?

– Во-первых, он бы содействовать не стал, – ответила Делия. – Во-вторых, я еще не решила, убью я его или нет при встрече.

– Вопрос о вашем помиловании еще не решен.

– Вот поэтому я и не уверена.

Делии потребовалось немало сил и рискованных вылазок, чтобы добыть информацию об истинном положении вещей в спецкорпусе. Она почти опоздала: когда она более-менее разобралась, что к чему, «Северная корона» уже готовилась к вылету. Делии в последний момент удалось получить нужные координаты.

Возле «Артемиды» она чуть не отстала: Делия использовала для путешествий малый скоростной корабль, однако даже на нем было непросто укрыться от патруля, организованного Легионом. Подлететь близко она не могла, знала, что Альда ее обнаружит. Поэтому успех ее замыслов зависел от терпения и удачи.

Тут уже не выдержала Лукия, она мысленно обратилась к телепатке: «Мазарин, а ведь действительно, почему вы не засекли ее?»

«Капитан, не забывайте: когда Делию Этерион брали под арест, она убила телепата номер 1 того времени. Она умеет разбираться с такими, как я. Она знает, на каком расстоянии нужно держаться, и умело использует глушилки. А еще я ее не искала… с чего мне искать привидение?»

Когда они высадились на Бару, Делия последовала за ними, но по-прежнему держалась в стороне. Впрочем, она сразу же определила, что с планетой что-то не так. Здесь ей вполне мог предоставиться шанс наконец проявить себя.

– И вот мы вернулись к тому, с чего начали, – сказала Делия. – Спецкорпусу досталось, в нынешней ситуации могущественный телекинетик нужнее, чем когда-либо. Я готова предоставить свои услуги – в пределах разумного, конечно. Если я почувствую, что под видом задания меня отправляют на казнь, я откажусь. Остальное выполню.

– Но вы ведь не только могущественный телекинетик, – наконец решилась заговорить Альда. – Вы еще и социопат.

Делия не смутилась, и то, что произнесла это ее дочь, не имело для нее никакого значения. Она просто кивнула:

– Все верно. Мои психические проблемы флоту прекрасно известны, они никуда не исчезли, да уже и не исчезнут. Но я выучила урок, я обязуюсь строже соблюдать предписания флота. Взамен на это я должна быть восстановлена в иерархии спецкорпуса, признана невиновной официально и публично, а также исцелена. У флота есть хилеры, специализирующиеся на отращивании конечностей, это изученная процедура. Ну что, капитан? Я удовлетворила ваше любопытство, теперь вы готовы вынести вердикт?

Она и правда нужна была флоту, телекинетик такого уровня мог стать решающим фактором в ситуации с коконом на Марсе. Но за ее спиной Лукии виделись призраки тысяч человек, которых Делия убила между делом, а потом даже не вспоминала о них.

Правильного решения на этот раз просто не было, и капитану предстояло выбирать между плохим и худшим.

* * *

Аделина знала, что это заседание будет последним. Тема Марса измотала людей – но измотала не как формальность, отнимающая слишком много времени, а как угроза, от которой невозможно избавиться. Это был предсказуемый исход, и Аделина сполна использовала его в своих интересах.

Теперь с ее подачи большая часть представителей Общего Правительства верила, что оставлять настолько грандиозную угрозу рядом с Землей ни в коем случае нельзя. Убедить военных не получилось, но Аделина на них и не рассчитывала. Она попросту не нуждалась в них: при голосовании абсолютное большинство голосов за гражданскими.

Причем они верили, что это не она подвела их к нужному выводу, это они сами додумались, сами захотели того, что нужно ей. Именно так работают лучшие схемы манипуляции.

Так что сегодня Аделина была в предсказуемо хорошем настроении. Она даже выглядела лучше, чем обычно: весьма кстати нашелся ярко-красный костюм, укладка удалась ее стилисту идеально, крупные локоны волос глянцево блестели. Аделина не была соблазнительницей – она была прекрасной воительницей, спасающей родную планету.

По пути к залу она старательно входила в образ и даже почти закончила – когда перед ней вдруг оказался Валентин Вернон.

Его присутствие всегда нервировало, и за это Аделина тоже его ненавидела. Она снова и снова повторяла себе, что он ей не навредит – это она загонит его, куда следует! И все равно поверить в это не получалось. Каждый раз, когда он оказывался близко, она собирала все свои телепатические способности, готовясь к обороне.

Хотя он никогда не нападал, даже не пытался пробраться в ее сознание. При разбирательстве по делу о существе на Марсе он и вовсе вел себя спокойней, чем обычно. И все равно опасно считать монстра побежденным, пока он не закопан окончательно!

– Я могу чем-то помочь вам, господин Вернон? – очаровательно улыбнулась Аделина.

– Сегодня большая часть этих баранов проголосует за то, чтобы поднять кокон с Марса и передать частным исследователям. Ты своего добилась.

– И откуда же вы это знаете? Вы бы не стали лезть людям в головы, это запрещено законом! Нет, не верю, вы не такой.

– Разумеется, не такой. Просто удачно угадываю.

Ему наверняка хотелось влезть этим людям в головы еще раз, подправить мысли так, как ему нужно… Однако на заседаниях хватало телепатов-наблюдателей, они не остановили бы его, но засекли бы любую активность. Вернону и вовсе разрешили присутствовать на сегодняшнем собрании только с условием, что он не будет использовать свою силу.

– Так для чего вы здесь? – поторопила его Аделина.

– Предлагаю тебе поступить правильно. Они сейчас в твоей власти – так используй эту власть мудро. Убеди их не трогать существо.

– С чего бы мне это делать?

– Ты не представляешь, с чем связалась.

– Вы оба такие предсказуемые! – не выдержала Аделина. – Сначала ваша секретарша, потом вы!

– Тимандра приходила к тебе? Не знал.

– Не знали вы, конечно… Хватит! Вас ведь не судьба Марса беспокоит на самом деле. Вас бесит, что вас поимела женщина – которая намного моложе и слабее вас. Смиритесь, усвойте, что бывает и так!

Аделина прекрасно знала, что играет с огнем, но ей так давно хотелось этого! Просто сказать этому самопровозглашенному царьку правду, поступить с ним так, как хотели бы очень многие, просто не решались. От этого страшно – но как же сладко…

Впрочем, слишком уж нагло испытывать судьбу Аделина была не готова. Она поспешила вперед, туда, где ждали другие телепаты, которые не позволили бы Вернону напасть.

Она нанесла ему один удар и готовилась нанести второй. Отступать Аделина действительно не собиралась. Она планировала добыть своим заказчикам эту неведомую тварь, а потом улететь как можно дальше от Земли – просто на всякий случай.

Глава 12

Как ни странно, то, что вместе с ними теперь путешествует ее мать, беспокоило Альду меньше всего. Да вообще не беспокоило! Делия не затрагивала эту тему и ничего похожего на заботу не проявляла. А опыт общения с другим похожим на маньяка родителем научил телепатку, что лучше не обременять себя напрасными надеждами. Да и в целом, она сейчас все силы отдавала другому, ей было не до решения семейных проблем.

Куда большее значение для нее имело то, что Делия непередаваемо могущественна и нестабильна. Она могла помочь – ее силы наверняка хватило бы, чтобы поднять с Марса кокон… Может, даже проломить его? Кто, если не она? Однако ни о какой преданности флоту не могло быть и речи. Сейчас Делия давала обещания вполне серьезно, Альда чувствовала это. Но что, если какие-нибудь частные корпорации предложат ей больше? Обеспечат лучшую жизнь, найдут хилеров, которые восстановят ее тело? Переметнется она на другую сторону или нет?

Так что радоваться такому пополнению, как Делия, не получалось. В то же время Альда не винила капитана за то, что та решила даровать помилование. Это не от переизбытка доверия и уж точно не из-за страха, Лукия телекинетика не боялась. Просто она с типичной скрупулезностью капитана взвесила все «за» и «против» и решила, что Делию разумнее взять с собой.

Сейчас телекинетик оставалась в здании особняка с хилерами. Ателлиры сами вызвались осмотреть ее травмы, оценить, кто и как сможет ей помочь. В том, что Вернон получит подробный доклад о случившемся при первой возможности, Альда даже не сомневалась. Интересно, как он отреагирует – с учетом всего, что случилось в прошлом, и нынешней связи между ними, пусть и косвенной?

Но это тоже отходило на второй план, сейчас у Альды была забота поважнее. Она вернулась в особняк, просто в другую его часть, подальше от комнаты хилеров. С собой она привела Азахару, только-только освобожденную из клетки и пока ничего не соображающую.

С ними оставалась капитан, Альда сама об этом попросила. Матео мог присоединиться к ним или к хилерам, решение он принимал сам. Он придумал третий вариант: электрокинетик зачем-то отправился бродить по свалке, причем выглядел он так, будто у него есть цель, да еще и важная. Альда могла выяснить, что за цель, но не стала, сосредоточилась на собственной миссии.

Она усадила Азахару на кресло с высокой спинкой, сама заняла стул, поставленный напротив. Капитан оставалась у двери, молча наблюдая за ними. Альда закрыла глаза и сосредоточилась, осторожно касаясь поврежденного сознания.

Да уж, детишки постарались на славу… Телепаты из Пятерки понимали, что знания Азахары им еще пригодятся, и лишь поэтому не уничтожили ее разум окончательно. Но они не церемонились, повреждения были чудовищными. Понадобится телепат уровня Вернона, чтобы вернуть профессора к нормальной жизни! Если это вообще возможно.

Пока же разум Азахары напоминал черное пространство, усыпанное зеркальными осколками. Альда парила среди них, чужая в этом мире, бесплотная, и пыталась понять, что именно ей нужно. Со стороны все осколки казались одинаковыми: яркие пятна на черном, блики солнца… Но если приблизиться и заглянуть внутрь, они превращались в окна и открывали спрятанные внутри миры.

Большая часть воспоминаний была посвящена Византийской Пятерке. Правда, не тем, кем они стали, а кем были. Дети, бегающие по станции. Подростки, впервые прибывшие на полноценную планету. Молодые люди, которые обрели на Бару свой собственный дом. Когда дошло до подведения итогов, оказалось, что они для Азахары куда важнее, чем вся ее научная работа… А может, они сами удалили из ее памяти дни работы, оставив среди осколков в основном самих себя.

Альда в такие воспоминания не всматривалась, сразу отстранялась от них. Она слишком хорошо помнила, какая участь постигла телепатов. Да и не они были ей нужны, не ради них она сюда пришла.

Пространство казалось бесконечным, изуродованная память крошилась, дробилась, искажалась фантазиями. Альда даже испугалась, что все было зря. Пятерка не нуждалась в воспоминаниях об «Артемиде» и удалила их из памяти матери, не понимая, что эти данные бесценны. И что тогда, куда податься?

Однако принимать сложное решение Альде не пришлось, она наконец нашла осколок, за которым начинались знакомые темные залы заброшенной станции. Телепатка не просто заглянула туда, она нырнула в него, как в глубокое озеро.

Она снова была на «Артемиде» – разрушенной, покинутой, полной мертвецов, которым предстояло провести здесь целую вечность без могил. Она изучала их – вместе с Азахарой, тоже обходившей блоки станции. Тогда профессор была совсем другой: она выглядела намного моложе, ее взгляд был цепким, движения – уверенными. Вряд ли она представляла, во что превратится очень скоро.

Но Альду волновал лишь тот момент. Она видела, как Азахара приказывала доставить ей некоторые тела на вскрытие, как хмурилась, изучая старые записи. Профессор выглядела недовольной, напуганной даже…

– Конечно, она недовольна, – заметил Триан, снова появившийся рядом из ниоткуда. – Не каждый готов наблюдать, как ведет себя измененный колонией человек.

– Ты стал слишком часто являться без спроса.

– Склонность к созданию воображаемых людей часто ведет к проблемам с психикой. Это как раз они.

Альда его замечание проигнорировала, она смотрела на Азахару – и не смотрела на экран с записями видеонаблюдения. Ей было и не нужно, она слышала отчаянные крики, доносившиеся из динамиков.

– Ее ведь послали сюда просто изучить это, не делать выводы…

– Но она ведь не машина. Такова привилегия умных людей – выводы они сделают в любом случае, – рассудил призрак.

Убедившись, что на «Артемиде» действительно бушевало чудовище, Азахара уже осознанно искала ту самую первородную материю, которая теперь была так нужна Альде. Это почти вдохновляло… Что, если тут действительно что-то осталось? Может, не в пробирке, но в телах людей, сожранных подопытным. Тогда не придется искать Шидонай, достаточно узнать, где профессор устроила тайник!

Однако легких решений не было, образцов Азахара так и не нашла. Зато она обнаружила те самые сведения о Шидонае: его скорость, траекторию движения, направление… Похоже, уже на «Артемиде» не исключали, что планету-бродягу понадобится найти. Ученые не только записали все, что знали, они даже разработали уравнения для вычисления его возможных координат!

Но это было много лет назад, до того, как мертвые тела желающих найти Шидонай наполнили собой опустевшую станцию.

– За столько лет он мог оказаться где угодно, – сказал Триан.

– Ты говоришь то, о чем я запрещаю себе думать. Голос депрессии.

– Голос здравого смысла. Ты видишь его скорость.

– Я вижу возможность, вот что я вижу!

Догадка пришла неожиданно, как это часто бывает, и Альда не собиралась от нее отворачиваться. Она видела, как Азахара изучала данные, собранные по Шидонаю, знала, о чем думала профессор в тот момент. Азахара Криадо была признанным генетиком, поэтому Альда и не ожидала от нее многого.

Однако оказалось, что образование этой женщины было куда шире, чем ее специализация. Изучая схемы, Азахара понимала, что даже сейчас, спустя много лет, они остаются рабочими. С их помощью можно было найти кочующую планету!

Именно поэтому Азахара забрала все данные, представляющие хоть какую-то ценность, со станции. Профессор планировала действовать изящней, предоставить Легиону часть информации, чтобы отчитаться о миссии, но только то, что не будет иметь практической ценности. Однако вскоре на нее свалилась вся та история с «Феникс Арт» и инсценировкой смерти. Азахара ничего не успела сделать, и связи с Легионом, только-только налаженные, ей не помогли.

Однако Альда все равно пользовалась остатками разума профессора, чтобы вычислить, где находится Шидонай. Азахара почти сделала это много лет назад, она просто остановила сама себя. Теперь телепатка планировала заставить ее сделать это снова.

– Ты ведешь себя как твой отец, – заявил призрак.

– А ты в роли моей совести опускаешься до совсем уж унылых низин. Настоящий Триан никогда бы так не сказал.

– Он сказал бы что угодно, чтобы ты не рисковала.

– Тебе не кажется, что на данном этапе поздновато о таком тревожиться?

Пока они говорили, станция исчезала. Разваливались металлические стены, трескались и разбивались иллюминаторы. Они впускали в «Артемиду» пустоту, а пустота наконец забирала себе все: и приборы, которые уже никому не нужны, и мебель, которой никто не будет пользоваться, и мертвые тела, навсегда лишенные имени. Оставался только космос, холодный и вечный. Черно-синяя пустота с просыпанными в ней огнями звезд, далеких и близких, живых и мертвых. Вечная дорога, по которой где-то далеко бредет осиротевшая планета…

Азахара высчитывала координаты. Альда наблюдала за разворачивавшейся перед ней картой звездного неба. Телепатка ждала, желая поскорее получить результат, но уже не сомневаясь в нем. Она чувствовала: несмотря на все повреждения, нанесенные Пятеркой, разум Азахары был способен на многое, у профессора все должно было получиться.

И у нее действительно получилось, вот только это не стало долгожданным триумфом. Альде казалось, что добыть координаты – это самое сложное, потом останется лишь полететь туда. Что вообще могло произойти с гигантской планетой?

Как оказалось, очень многое. За годы своего существования Шидонай успешно избегал крупных столкновений, ловушек звезд и даже черных дыр. Но теперь он все так же величественно и неоправданно смело двигался прямиком в войд: территорию пустоты, запретную для космических перелетов, неисследованную, опасную… Забирающую миры себе и делающую их потерянными.

Шидонай должен был исчезнуть.

* * *

Рале хотелось сейчас быть не на Марсе. Он не знал, где именно находится Лукия, но это не имело такого уж большого значения. Где бы ни была, его место – на «Северной короне», рядом с ней.

Однако выбора ему никто не давал, а даже если бы все зависело от него, не было никакой возможности послать его туда. К тому же, вряд ли он смог бы стать по-настоящему полезным. Рале управлял своей силой, чувствовал ее, однако признавал, что предупреждение Тимандры не было напрасным: при активном использовании телекинеза в голове очень быстро вспыхивала острая боль. Он не хотел все испортить после того, как выжил вопреки всему. Рале убедил себя, что нужно смиренно ждать, не дергаться, довольствоваться работой клерка, пусть и названного военным. Все это – не просто так, а ради возможности вернуть ту жизнь, которая ему по-настоящему дорога.

Отправляясь на Марс, он был уверен, что ничего важного там не случится. Рале готовился к скучной работе, в основном – возне с документами и проверке всего, что можно проверить.

Однако первый же день принес ему сюрприз, причем далеко не приятный. Он отправился искать Кигана… и нашел. Причем успел он вовремя, идеально даже: если бы он не остановил тех роботов, электрокинетик вполне мог пострадать!

Несложно было разобраться, что случилось. Феликс Рит, находившийся неподалеку, не мог не заметить того, что творится внизу. Он просто предпочел не реагировать – и, судя по взгляду, Киган тоже прекрасно это понимал.

Рале не представлял, почему такое могло произойти. Он не был толком знаком с нынешним Первым, да и слухи о нем не собирал. Пока он летал на «Северной короне», его такое не интересовало. Однако сейчас он почти жалел об этом, потому что никак не мог сообразить, какую игру затеял Феликс.

Теперь уже Первый не мог оставаться в стороне, он соизволил спуститься. Эта манера парить в воздухе, как упившийся перебродившего сока жук, всегда раздражала Рале в высших.

– Надо же, какая приятная неожиданность! – заявил Феликс. Но по его взгляду несложно было догадаться, что ничего приятного он в этой неожиданности на самом деле не видит. – Не знал, что у нас будет подкрепление! Неужели руководству недостаточно моего телекинеза?

– Руководство решило, что пара наблюдающих глаз лишней не будет, – смиренно пояснил Рале. – Так что поступаю под ваше командование, номер 1.

Он видел, что Феликс еще не принял решение. Именно поэтому Рале вел себя предельно вежливо, поэтому он едва уловимым жестом велел Кигану молчать. Им нужно было убедить Первого, что они не заметили подвох, поверили, что все произошедшее здесь – досадная случайность.

Потому что если Феликс не просто запугивал Кигана, а пытался его убить, ему хватит сил избавиться от них обоих. Он наверняка думал об этом… Однако решил, что такое будет выглядеть слишком подозрительно, так, что даже у него не получится вывернуться.

– Можно просто Феликс и на «ты»! – широко улыбнулся он. – Такое пополнение всегда приятно! Вот уж не думал, что недавний герой Марса так быстро вернется сюда!

Они еще ненадолго задержались на той улице. Работали в основном Киган и Феликс: убеждались, что роботы отключены окончательно, сваливали металлические туши на одну площадку, с которой их должны были забрать чистильщики. Рале наблюдал со стороны, всем своим видом показывая, что он еще слишком слаб после ранения для полноценной работы.

На базу они вернулись лишь спустя пару часов, и то Феликс сразу улетел куда-то. А вот Киган и Рале отыскали Стерлинга, который был почти по-детски рад неожиданному возвращению товарища по команде, хотя изо всех сил делал вид, что это его, вообще-то, не волнует.

Увы, на дружеские беседы и похлопывания по плечу не было времени. Рале слишком хорошо помнил злой, выжидающий взгляд Феликса на той улице. Он таких взглядов за свою жизнь немало повидал, и обычно за ними не следовало ничего хорошего.

Поэтому они втроем собрались в большом зале, расположенном в соседнем с базой небоскребе. Раньше здесь располагался роскошный ресторан с видом на город. Теперь остались в основном разбросанные столики и стулья да битая посуда. Кровь зачистили – и на том спасибо…

Там Рале узнал, что это не первая выходка со стороны Феликса. Но избиение еще можно было счесть проявлением типично мальчишеского скудоумия: решил продемонстрировать, кто тут главный, авторитет укреплял. Однако драка и попытка убийства – совершенно разные поступки… Особенно при том, что нападение на улице выглядело спланированным.

– Это возмутительно! – бушевал Стерлинг. – Номер 1 не может так себя вести, не должен, он же оплот морали и образец для подражания!

– Ты сам себе веришь? – удивился Киган. Он только-только починил аппарат для приготовления коктейлей. Напитки его пока не интересовали, он прижимал к голове тканевый мешок созданными минуту назад кубиками льда. – Много ты знаешь образцовых Первых?

– Или хотя бы не считающих себя королями Вселенной, – кивнул Рале. – У Валентина Вернона комплекс бога. Хилер номер 1, поговаривают, маньяк, каких мало. Легион вообще из-за своего Первого чуть не рухнул.

Киборг как-то разом сник, плюхнулся на стул, растерянно глядя то на одного собеседника, то на другого.

– Но так же не должно быть!

– В идеальном мире – да. Но, смотри… Соблюдать все правила невозможно, даже мы этого не делаем. Что же до Первых, то они сталкиваются с совсем другими соблазнами. Человеческий разум просто не создан для обладания такой силой, ее передали ему искусственно. В итоге мы имеем то, что имеем. Обычно Первые все равно приносят столько пользы, что спецкорпус закрывает глаза на их… развлечения. Тот же Вернон достаточно умен, чтобы не гадить по-крупному.

– Я бы не назвал мою смерть невинной шалостью, – мрачно отметил Киган.

– Мы не знаем наверняка, собирался он тебя убить или нет. Возможно, Феликс просто проходит определенную стадию закрепления, ему нужно все контролировать… Он это перерастет.

– Маловероятно, – возразил ему женский голос со стороны двери.

Рале не был удивлен появлением посторонней, он слышал, как она приближается. Киган, который сам у себя трещал над ухом кубиками льда, конечно же, все пропустил и теперь косился в сторону двери с удивленным возмущением.

Но куда более любопытным оказалось то, что спокойствие сохранил Стерлинг. Он поднялся навстречу женщине, потом замер, будто не зная, куда себя деть. Она же действовала намного уверенней, подошла ближе, кивнула киборгу и заняла место за столом.

Рале уже видел ее, когда только-только прибыл на Марс. Он тогда выяснял, где можно найти Кигана, и именно она дала ему нужный адрес. Он не придал этому значения: молодая женщина смотрелась типичной чиновницей от флота, на подобных миссиях таких много.

Но то, что она оказалась здесь, многое меняло.

– Телила Лимаота, – представилась она. – Меня прислал космический флот, это вы уже знаете. А вот не знаете вы того, что меня направили не только выполнять миссию, но и присматривать за Фелицианом Ритом. Точнее, Стерлинг уже знает, именно поэтому он меня и пригласил.

Как оказалось, Феликс нарушил правила не первый раз. Рале подозревал, что это все не так уж серьезно – или надеялся на это. Даже в дикой природе юные хищники то и дело скалят клыки на старших, люди порой ведут себя точно так же.

Однако Феликс был не в том возрасте, когда гормоны представляют достойную конкуренцию мозгу. Ему уже исполнилось тридцать лет, он получил неплохой боевой опыт. А он наглел все больше. Нет, откровенных преступлений он не совершал, однако на него поступали жалобы. От солдат, которые с ним работали, – за жестокое обращение. От гражданских – за бесцеремонное разрушение их собственности. Спецкорпус закрывал на это глаза, сколько мог, потому что большая часть жалоб сводилась к компенсации материального ущерба, а это не так уж сложно. Феликс приносил больше денег, чем на него тратилось.

Однако ко всем неприятностям добавилось еще и то, что на местах его миссий начали пропадать молодые женщины. Не там, где он находился, но близко… достаточно, чтобы это расстояние можно было преодолеть за пару часов за счет умения летать.

– И что, после такого его не подвергли телепатической проверке? – не выдержал Киган. – Серьезно? Типа, ха-ха, какое совпадение, где он, там сразу численность населения падает, бывает же такое!

– Не нужно недооценивать флот, – покачала головой Телила. – Его проверили, и на проверку он согласился добровольно. Но в его воспоминаниях ничего преступного не нашли.

И все они знали, что это ничего по-настоящему не гарантирует. Феликсу достаточно было найти могущественного телепата, который перед проверкой подчистил бы его воспоминания, а потом вернул уничтоженное на место.

Как бы то ни было, Феликсу позволили продолжить работу. Серьезных улик против него не было, и он действительно обладал выдающимися способностями. Слухи о том, что он может быть равен самой Делии Этерион, не были таким уж преувеличением.

– Я понимаю, почему его оставили в строю, – задумчиво произнес Рале. – Но отправлять его на Марс? Туда, где особенно опасно?

– Выбора не было, – вздохнула Телила. – Здесь нужен очень сильный телекинетик, а их в распоряжении спецкорпуса в нынешним поколении не так уж много. Такого уровня – только Феликс и, пожалуй, Черный Адмирал, но Данкард Этерион сюда бы не полетел, он не оставит своих людей ради такой миссии.

Киган перевел на Телилу насмешливый взгляд:

– Слушай, не хочу показаться недостаточно уважающим…

– А покажешься в итоге хамлом! – тут же вспыхнул Стерлинг.

– Это я всегда, – не обиделся электрокинетик. – Но тем не менее. Почему присматривать за ним послали именно тебя? Ты, уж прости, рядом с ним никто. У тебя даже специальных способностей нет!

– Но ведь и ты рядом с ним никто, – сдержанно улыбнулась Телила. – И кто угодно, за редким исключением. Кто сможет справиться с ним? Телепат номер 1? Но ему нельзя на Марс. Опять же, Феликс не находится под прямым подозрением. Меня прислали сюда, потому что я обладаю достаточной квалификацией, моему мнению доверяют. Я должна составить отчет о том, что представляет собой Феликс Рит на самом деле. И уже тогда флот решит, как с ним поступить.

– Если он до этого не испоганит Марс еще больше! – поморщился Киган.

Телила не дрогнула и теперь. Любопытно… При первой встрече она показалась Рале типичной суетливой чиновницей, которая ответственности боится больше, чем проблем. Но сейчас она вела беседу спокойно, похоже, девочка была посложнее того образа, который демонстрировала миру.

– Да, – только и сказала она. – И это тоже вариант.

* * *

Иарлайт считал: тот, кто попадает в плен, чаще всего сам виноват в этом. Киборг о таком не кричал, во флоте это не поощрялось. Но хотя бы в своих мыслях он мог быть свободен!

Теперь же, когда это произошло с ним, он все равно не изменил свои убеждения. Получается, сам виноват, сам попался – и сам выберется… или нет.

Он до сих пор не понимал до конца, как именно это произошло. Пока Виндар вел переговоры, Иарлайт надеялся подготовиться к предстоящей битве, учесть все, что можно. Но иногда подготовиться просто нельзя, все катится непонятно куда слишком быстро.

Так произошло и на этот раз. Иарлайту казалось, что мир вокруг него просто взорвался: тут полыхало пламя, тут кипел океан, все сливалось, грохотало, выло и рычало… Кричали раненые и умирающие, в воздухе пахло кровью, дымом и паленым мясом. Не всегда было понятно, где свои, а где чужие, и Иарлайту приходилось сдерживаться, даже если предоставлялась возможность для удачного выстрела.

Он хотел остаться рядом с Бенни возле платформы. Не для того, чтобы выполнить основную миссию, судьба Тео волновала его сейчас меньше всего. Он просто хотел подстраховать телекинетика, убедиться, что она продержится до прибытия помощи!

Не получилось. В океане что-то рвануло так, что киборга смыло с палубы особенно высокой волной. Иарлайт оказался в ледяной воде, над которой еще и стелился ослепляющий, мешающий дышать дым. Киборг закашлялся, поплыл наугад, ему просто нужно было выбраться. Холод не убивал его так же быстро, как обычного человека, но все равно вредил ему.

Поэтому Иарлайт выбрался на первый попавшийся челнок. Он думал, это один из сбитых – Черная Армада явно побеждала в схватке! Но не повезло: похоже, корабль опустился на воду как раз для того, чтобы подобрать Иарлайта, и далеко не из добрых побуждений.

Даже сообразив, что оказался на территории пиратов, киборг не сдался без боя. Да что там, он этот бой вел куда активней, чем они ожидали! Оружия у него хватало, обучен он был гораздо лучше, чем эти бродяги. Кажется, кого-то он даже убил, многих ранил, и он вполне обоснованно надеялся захватить челнок.

Но тут пришли легионеры – и все сразу стало паршиво. Не так важно, что они были низшими номерами. Легионеры есть легионеры, они бьют так, что металл гнется… На Иарлайта набросились двое: истеричная Жайла и Ламбро, который тоже быстро утратил спокойствие. Они атаковали без жалости, но и без лишней жестокости. Киборг почти сразу сообразил, что они не хотят его убивать.

Но они все равно отыгрались на нем: сломали большую часть протезов, травмировали некоторые уцелевшие кости. Иарлайт держался, сколько мог, но потом боль взяла свое, он просто отключился.

Хорошо еще, что ненадолго. Когда киборг очнулся, челнок по-прежнему оставался над океаном, но уже шел на взлет. Иарлайта сковали наручниками, однако ни в какую клетку бросать не стали – просто потому, что клетки тут не было.

На него пока даже не смотрели, легионеры и оставшиеся пираты собрались у основного иллюминатора. Здесь по-прежнему были только Жайла и Ламбро, остальные двое, видимо, предпочли другой челнок.

– Надо вон там попробовать! – Жайла указала на затянутое серыми тучами небо. – Можем прорваться!

– Мимо Черной Армады никто не прорывается, – мрачно отозвался пират.

– Так сообщите им, что у нас щенок, и желание стрелять у них наверняка отпадет!

Что ж, вот и стало понятно, зачем они его схватили – хотя догадаться было несложно. Предатели сделали основную ставку на пиратов, которые в таком количестве и правда представляли собой серьезную силу. Но куда меньшую, чем Черная Армада, появления которой, похоже, вообще никто не ждал.

Поэтому теперь речь шла не о том, чтобы победить и забрать Тео, а о том, чтобы выжить. Иарлайта готовились использовать чуть ли не как щит: сфотографировать его, искалеченного, направить снимки флоту, ожидать ответа, условий обмена…

Киборг не выдержал, усмехнулся – не весело, скорее, устало и зло. Он и сам не брался угадать, какой ответ они получат. Возможно, тот, который их совсем не обрадует: Иарлайт был ценен, однако не уникален.

А даже если флот согласится вести с ними переговоры, это ничего не гарантирует. Откуда у пиратов честь? Они могут удрать, воспользовавшись неожиданным преимуществом, но потом все равно убить Иарлайта, ведь передача заложника живым – это всегда огромный риск.

Он не собирался становиться разменной монетой. Иарлайт давно уже пообещал себе, что будет сражаться до конца в любой ситуации. Просто иногда, если победа очевидно невозможна, такое сражение сводится лишь к выбору финала. Того, в котором он будет не мертвым грузом, а тем, кто определяет свою судьбу. Иарлайт не хотел обременять флот своим пленом, да и уйти, забрав с собой двух легионеров, – не такое уж плохое достижение.

Они наверняка думали, что отняли у него все оружие, и он, скованный, избитый, уже беспомощен. Они не знали, что Иарлайт модернизировал собственную внутреннюю систему, что они притащили на борт бомбу, которая могла взорваться в любой момент, по первому желанию киборга.

Он сожалел о том, что не смог попрощаться с Бенни, не смог по-настоящему отомстить за Одхана… Но порой судьба подкидывает неудачные карты, жаловаться некому, и остается только принять их и идти до конца.

Киборг зажмурился и мысленно начал обратный отсчет.

* * *

Все почему-то зациклились на том, чтобы просто найти Шидонай. Из-за этого складывалось ощущение, что остальные этапы плана дадутся им легко, и все радостно поверили в это.

А вот Матео ни на миг не забывал, что отыскать планету-бродягу и догнать ее – это сложно, но это не вся миссия. Потом нужно добраться до ее чудовищных гроз, которые даже в сохранившихся отчетах казались смертоносными, и каким-то образом добыть жизнь, которая может быть где угодно. Где угодно на газовом гиганте, значительно превосходящем размером Юпитер!

Они планировали произвести забор материи так же, как это делалось первый раз: при помощи укрепленных исследовательских зондов. Но проблема в том, что в первый раз всем просто повезло, часть оборудования и вовсе была утрачена. Тогда ученым ничего не было нужно, они всего лишь старались выяснить о Шидонае как можно больше.

Теперь же цель была, и, если ее не добиться, очень многое рухнет. Изначально Матео согласился на вариант с зондами просто потому, что никакого другого не было. Но здесь, на крошечной искусственной планете, он неожиданно нашел альтернативу.

Полигон на Бару не был настоящей свалкой, тут все обустроили для прикрытия базы и оберегающих ее ловушек, так что среди груд металлолома вполне могла оказаться дорогая техника. Именно ее обнаружил Матео – еще во время битвы с роботами, но тогда ему было не до изучения всего, что его окружало. Теперь стало поспокойней, никто не пытался его убить хотя бы временно, и электрокинетик смог вернуться к нужному участку полигона.

Его догадки подтвердились: на одной из дальних площадок обнаружилось именно то, что нужно.

– Ну, привет, – усмехнулся Матео, обходя по кругу бронированный металлический купол. – Как тебя сюда занесло?

Электрокинетик знал, что научно-исследовательские капсулы «Данте» были популярны примерно век назад. Тогда шла активная экспансия, Земля пыталась понять, что оказалось в ее распоряжении. Порой новые миры представлялись настолько агрессивными, что соваться туда на обычном челноке было слишком дорогим самоубийством.

Тогда и появились пилотируемые капсулы «Данте» – предельно простые в плане электроники, зато максимально защищенные. Они тоже были связаны с определенным риском… да с большим риском! Иногда сама капсула, зависящая от тросов, срывалась и навеки оставалась в мире, от которого земляне обычно отказывались. А иногда капсула возвращалась и являла встречающим мертвый экипаж – задохнувшийся, сгоревший, а однажды из-за протечки даже растворившийся заживо.

Капсула не только защищала находящихся внутри людей, она делала их беспомощными, зависящими от нее. Экипаж не мог выбраться самостоятельно, да и пилотирование такой громады было сильно ограничено. Сейчас перед Матео оказалась последняя модель, «Данте-9», и даже ее, насколько он помнил, сняли с производства около семидесяти лет назад.

Так что в большинстве случаев от нее следовало держаться подальше… Если, конечно, тебе не нужно сунуться в атмосферу бродячего газового гиганта.

Прежде чем звать остальных, Матео внимательно осмотрел капсулу, убедился, что она в неплохом состоянии. Замена некоторых деталей не помешает, но их тоже можно найти на этом полигоне. О том, что произойдет дальше, электрокинетик пока старался не думать.

Он ожидал, что на его предложение откликнется только капитан, однако на площадку явилась вся команда. Теперь они изучали массивный купол, который был больше доставившего их на Бару челнока. Впрочем, в этом случае размер был обманчивым: большую часть пространства занимали системы защиты и жизнеобеспечения, салон как раз оказался совсем крошечным – внутри уместились бы человека три, не больше.

– Зачем нам вообще эта кастрюля? – поразилась Янга. – Есть же зонды, всё решили, зачем дергаться?

– Собирать невидимую колонию зондом – все равно что ловить бабочек, – пояснил Матео. – В огненном урагане. Под давлением, которое сминает танки. Без почвы под ногами как явления.

– В прошлый раз они справились… Да и вообще, с кастрюлей будет примерно то же самое, только с риском для экипажа!

– Не совсем так. Челноком можно управлять, пусть и минимально, можно специально направить его к колонии, а оборудование для сбора материи любого толка у него есть.

– Это возвращает нас к тому, что колония невидима, а вокруг убийственный тарарам, – хмыкнула Янга. – Сколько вы там болтаться намерены?

– Колония невидима для нас. Он, как я понял, ее почувствует, – Матео кивнул на легионера.

– Скорее всего почувствую, – уточнил Стефан. – И для этого мне придется находиться внутри. Не совсем тот уровень комфорта, который я предпочитаю.

– Я все равно не могу одобрить такую миссию, – покачала головой Лукия. – Во-первых, насколько я вижу, аппарат не в лучшем состоянии. Во-вторых, «Данте» разрабатывались в основном для каменных, ледяных и водных планет. Газовые планеты с их помощью не исследовались. У капсулы слабая защита от молний, которых на Шидонае хватает. Тросы, связывающие «Данте» с кораблем, могут не выдержать такого напряжения. Да и маневренный двигатель вряд ли справится со скоростью ветра, который там ждет.

– Да, если бы у нас тут была обычная команда обычных людей, я бы и слова не сказал, – кивнул Матео. – Но высшие номера нам даны не только для того, чтобы в барах было чем похвастаться. От молний смогу защитить капсулу я. Внутри умещается три человека, двое уже определились – я и легионер, которому я с удовольствием уступлю кресло класса люкс.

– Ну а третьим буду я, – вызвалась Альда. – Я смогу передвигать капсулу в пределах планеты, даже если двигатель откажет… А он, скорее всего, откажет. Что же до тросов, то здесь мы можем положиться на Делию. На таком расстоянии ее телекинеза хватит, чтобы опустить капсулу, а потом вернуть на корабль. По-моему, хороший шанс подтвердить свое желание снова работать на флот.

– Достаточная степень наглости, чтобы я за нее не убила, – усмехнулась Делия. – Но оценка телекинеза верная. Я смогу удержать эту капсулу. Ты сможешь ее перемещать. Все не так уж плохо.

– За исключением состояния самой капсулы, – напомнила Лукия.

– Это я могу починить, – поднял руку Кай. – Она на самом деле и так не развалится, но дайте мне примерно день – и она будет лучше, чем новая.

– У нас только день и есть, – признала Альда. – Шидонай или уже на границе войда, или вот-вот там будет.

Этого Матео как раз не знал, похоже, телепатка объявила о таком, пока он был на площадке. Как будто до этого у них все шло без проблем… Хорошее настроение, подаренное обнаружением челнока, стремительно испарялось.

Внутри войда могло произойти что угодно. Именно поэтому даже космический флот, со всеми его ресурсами, туда пока не совался. В распоряжении Земли оставалось немало куда более понятных территорий, зачем рисковать?

Исследовательские спутники запускали в разные войды, однако объем данных, переданных ими, был ничтожным – прежде чем связь прерывалась. Всегда, никаких исключений. Судя по координатам, добытым Альдой, Шидонай находится на самой границе войда, там еще можно рискнуть, и там он пробудет ближайшие пару лет. Так что их миссия состоится, но она стала опасней. Получается, под угрозой будет не только капсула, но и сама «Северная корона»!

Это напрягало Матео, но не пугало по-настоящему, хотя он понятия не имел, справится с такой нагрузкой или нет. Он пообещал себе, что не попытается отнять собственную жизнь. Однако если он не вернется с этой миссии, это тоже не так уж страшно.

Его ведь все равно никто не ждет.

* * *

Это был далеко не первый триумф в жизни Аделины, но, пожалуй, самый значимый, и она собиралась насладиться им сполна. Ее образ был безупречен, ее речь – идеальна. Аделина все перепроверила несколько раз. Разговор с Верноном в коридоре оставил на душе неприятный осадок, но молодая телепатка сумела избавиться от него. Теперь она ни в чем не сомневалась, она знала, что выйдет туда, на трибуну, и будет блистать.

Понятно, что не все станут восхищаться ею. Военные продолжат злобно пялиться на нее, как они делали на всех предыдущих заседаниях. Но от этого даже веселее: они осознавали свое поражение, да только сделать ничего не могли. Они, по уровню силы значительно превосходившие гражданских, зависели от их голосов и могли пострадать от их глупости.

Это не вызывало у Аделины тех сомнений, к которым призывал Вернон. Она для себя уже все решила, ей просто оставалось дождаться, когда председатель передаст ей слово.

А вот он почему-то медлил. Сначала он просматривал сообщение на личном компьютере, потом звонил кому-то. Он хмурился, и это не сулило ничего хорошего. Аделине хотелось прочитать его мысли, но она так и не решилась, все ее силы по-прежнему были направлены на оборону. Она просто убеждала себя, что у старика какие-то личные проблемы, к ней и к теме заседания это не относится.

Когда председатель все-таки подошел к ней, она улыбнулась ему так же очаровательно, как обычно.

– Что-то случилось? Мы уже должны были начать.

– Простите, госпожа Каглиене, у нас тут перестановки, – виновато развел руками председатель. – Вашу речь пришлось перенести на вторую половину заседания.

– Вот как? Что же оказалось более важным, чем судьба Марса?

– В том-то и дело: я не знаю! Право голоса срочно запросил космический флот, причем без предоставления предварительной программы выступления.

– Но ведь так не делается…

– Я тоже так считаю! Я надеялся отказать им, чтобы хоть какой-то урок преподать. К сожалению, коллеги меня не поддержали, право голоса предоставлено. Да еще и выступать от них будет Валентин Вернон – знаете его? Неприятный этот тип…

Улыбка дрогнула, и Аделине потребовалась вся сила воли, чтобы не допустить в голос волнение, когда она отвечала:

– Да уж… Я его знаю.

– Но вы не переживайте, ваша речь все равно состоится!

Она действительно переживала, однако совсем не из-за речи. Убеждать себя, что все в порядке, становилось все сложнее. Вернон не рискнул бы своей репутацией на пустом месте. Если он потребовал дать ему слово, основания должны быть очень серьезными.

Аделине вдруг захотелось уйти. Просто развернуться и бежать прочь, сначала в свою комнату, а потом к космическому кораблю. Не слышать то, что скажет Вернон. Обеспечить между собой и станцией безопасное расстояние, когда слова все-таки прозвучат.

Но она пересилила себя. Аделина посвятила построению карьеры всю свою жизнь. Если ей навязали битву, она готова была принять вызов! Да и потом, ее клиенты – не только могущественные союзники. Они станут такими же могущественными врагами, если она подведет их.

Так что Аделина заняла свое место и терпеливо наблюдала, как на трибуну поднялся Вернон. Он как раз не волновался, хотя она и не представляла телепата номер 1 взволнованным. Нет, он остался верен себе: все такой же невозмутимый, чуть насмешливый, подающий свое превосходство как нечто настолько естественное, что не принять это невозможно. Его секретарша тоже была в зале, но она на трибуну не полезла.

– Я понимаю, вы ожидали не меня, а зрелище получше, – обратился к залу Вернон.

Аделина почувствовала, как ее щеки полыхнули злым румянцем. Да как он смеет вообще?! Все ведь поняли, на кого он намекал, на нее даже коситься начали, и ей пришлось нацепить на лицо умиленно-дружелюбное выражение. Будто она восприняла слова Вернона как комплимент или удачную шутку…

Телепат между тем продолжил:

– Но это не мой выбор, это необходимость. Я принес новости, которые мы очень долго ждали. С тех пор, как произошли печальные события на Марсе и Итойе, на космический флот посыпалось немало обвинений. От нас, среди прочего, требовали назвать имена тех, кто устроил погром. Увы, некоторое время наш ответ был неубедительным и ограниченным. Помимо очевидных участников восстания, мы ссылались еще на ряд крупных корпораций. Но, поскольку названий не было, это выглядело как создание мифического врага, прикрывающего наши собственные недостатки. Мы пообещали проработать этот момент, и мне жаль, что ожидание затянулось, однако сегодня я готов это исправить.

Аделине становилось все сложнее оставаться на месте. Он выглядит уверенным, он все знает… Откуда? Даже ей не известен полный список тех, кто в это ввязался! Нет и доказательств, Вернон не мог их найти.

Но каким-то образом нашел.

– Частный бизнес конфликтует с космическим флотом достаточно давно. Причин хватает – контроль над колониями, распределение ресурсов, в том числе и интеллектуальных. В частности, группа компаний «Аско» не раз подавала заявку на перевод колоний в частную собственность хотя бы частично. И всякий раз получала отказ, ведь колонии принадлежат людям.

Это был несколько романтизированный подход к делу. Колонии не принадлежали людям, а находились в федеральной собственности. Но по большому счет Вернон был прав: корпорации могли разве что арендовать планеты, не контролировать их. А это приносило очень много проблем, начиная общим законодательством и заканчивая вынужденной заботой от экологии.

– Видимо, получив юбилейный отказ, «Аско» устала ждать, – заявил Вернон. – Именно эта корпорация выступила организатором того, что произошло на двух планетах. Не в одиночестве, разумеется. Пользуясь давними связями, владельцы «Аско» привлекли к делу и другие компании, каждая из которых продвигала свои интересы. Например, милую семейную контору «Стормгейт», которой очень хотелось отнять у флота рынок вооружений. Или «Феникс Арт», который устами юристов кричит нам о свободе слова, хотя на самом деле его интересует скорее свобода доступа к разработкам спецкорпуса. «Радиант Медиа» активно раздувала пламя скандала во всех источниках массовой информации, деликатно умолчав о том, что им обещана внушительная часть марсианских предприятий.

Если бы его обвинения были голословными, радости Аделины и других адвокатов не было бы предела. Вернон выкопал бы могилу всему флоту сразу!

Увы, радовать их он не собирался. Пока он говорил, на экранах – больших демонстрационных и маленьких, расположенных перед каждым гостем, – появлялись документы. Это были отчеты, тайная переписка, иногда – видео. Огромные объемы данных, которые следовало бы скрыть, и кто-то даже пытался, но не получилось. Все это доказывало, что названные Верноном корпорации не случайно рядом оказались и не допустили ошибку, они годами готовились к тому, что произошло на Итойе и Марсе. Да, они не ожидали появления чудовища, привезенного на Красную планету спецкорпусом. Но их это не оправдывало, Аделина уже видела, что здесь достаточно данных и для ликвидации компаний, и для суда над их владельцами.

Еще до того, как Вернон закончил говорить, личный компьютер Аделины, переведенный в беззвучный режим, засиял, завибрировал уведомлениями о новых сообщениях.

Главы корпораций, названных Верноном, не присутствовали на заседании лично, но им сразу же докладывали обо всем, что здесь происходило. Теперь они были напуганы – и не без оснований! Они-то знали, что это не подделка. Они, привыкшие к роскоши и власти, очень не хотели это терять. Теперь они требовали от Аделины и других юристов помощи.

Вот только на этот раз Аделина, обычно уверенная во всем, не представляла, как это исправить. Где Вернон вообще взял столько данных? Почему сейчас? Или он собирал их давно и ударил в последний момент? А главное, что с этим делать, ввязываться или нет? Аделина всегда оставляла за собой очень выгодное право считать, что ее клиенты невиновны. Теперь такое право у нее отняли, присоединяться к криминальной истории ей не хотелось, но и давние наниматели вряд ли согласились бы ее отпустить.

Пока у Аделины хватало сил лишь на то, чтобы сидеть на месте и вежливо улыбаться – просто потому, что на нее были направлены многие взгляды, да и бежать на станции некуда. Мир, который она выстраивала много лет, рушился, и она боялась даже представить, что будет дальше.

* * *

Стефану уже доводилось видеть войды. Издалека, разумеется – врагом себе он не был. Но даже издалека они представляли грандиозное зрелище.

Кому-то может показаться, что космос великолепен в любом своем проявлении, и это во многом правда. Однако в войдах все равно есть нечто особенное. Тьма, которую невозможно ни с чем сравнить – потому что даже в самой черной ночи способен мелькнуть лучик света, самое сумрачное небо дожидается восхода солнца. Тьма войда извечна и бездонна. Здесь даже пустота становится уникальной, как будто осязаемой, наблюдающей оттуда, издалека.

Как ни странно, Стефана даже черные дыры так не напрягали. Наверное, потому, что черные дыры встречались куда чаще и были неплохо изучены. А войды представляли собой мир внутри мира, где живым просто не место.

Естественно, у войдов не было четкой границы, пересечение которой было бы равносильно падению в пропасть. Но у них были условные границы, и чем дальше от них отдалялся объект, чем глубже в войд погружался, тем меньше у него было шансов остаться прежним, не говоря уже о том, чтобы вернуться.

Однако Шидонай не возвращался – никогда и никуда. Газовый гигант неспешно путешествовал сквозь пространство, нигде не задерживаясь, ни к чему не привязываясь. Одни угрозы он обходил стороной, другие преодолевал: за счет колоссального размера он не боялся ни астероидов, ни спутников, ни даже небольших планет. Он сторонился звезд, довольствуясь той странной, дикой жизнью, которую порождало его собственное ядро. Жизнью планетарной, разумеется, такой же, как у других сирот. То, что на нем есть и отдельная форма жизни, невозможно было догадаться, это противоречило всему, что люди знали о мире.

Но разве они знали так уж много?

– Как думаешь, чего я боюсь больше всего? – спросила Альда.

Она стояла у иллюминатора и наблюдала за пустотой, к которой наивно и отважно приближалась «Северная корона». Стефан не искал телепатку намеренно, да и сейчас у него не было причин говорить с ней. И все равно он остановился у соседнего иллюминатора и тоже посмотрел наружу.

Планету он пока не видел, только войд – он ведь был не отдельным объектом, он был всем, что осталось по эту сторону корабля.

– Чего же? – отозвался Стефан. – Что полоумная старушка налажала с координатами и никакого Шидоная там нет?

Сознание Азахары и правда было сомнительным источником информации. Оно оказалось повреждено настолько сильно, что Альда даже не взялась его восстанавливать. Получив от профессора все, что требовалось, телепатка оставила ее в прежнем коматозном состоянии.

Они уже сообщили руководству флота о том, что произошло на Бару-908. Скоро туда должна была добраться спасательная команда, призванная решить, как быть с выжившими горожанами и Азахарой. А заодно и получить дополнительные доказательства вины «Феникс Арт».

Сообщили флоту и о сделке, заключенной с Делией. Там к этой новости отнеслись неожиданно спокойно, как будто радостно… Очень зря. Видимо, в руководстве не осталось людей, которые помнили, чем закончился предыдущий этап сотрудничества Делии Этерион с флотом.

Но с этим можно было разобраться позже, для начала им всем, включая Делию, требовалось выжить в пустоте. Тут Стефан был даже рад компании настолько могущественного телекинетика.

– Нет, это еще было бы не так страшно, – признала Альда. – Если координаты неверны, можно сделать несколько шагов назад и искать дальше. Я боюсь другого… Что, если есть Шидонай – но нет жизни на нем? Само ее существование было парадоксом, шуткой природы… Что, если за столько лет она исчерпала себя?

Версия была не такая уж безумная. Даже ценой долгих лет и огромных ресурсов Легион не вычислил, почему на газовом гиганте появилась жизнь, зачем она вообще нужна, если условий для нее нет и не предвидится. Те столетия, о которых говорила Альда, в масштабах планеты мало что значили, однако в случае с колонией сложно было делать прогнозы. Может, она появилась незадолго до того, как Шидонай заметили земляне, ну а потом исчезла сама собой?

– Ты почувствуешь эту жизнь на расстоянии? – уточнила Альда.

Она смотрела на него с такой отчаянной надеждой, что шутки Стефан решил оставить при себе.

– Скорее всего, да, я чувствовал то, чем стал Рафаль, на расстоянии. Но именно расстояние тут ключевой фактор. Возможно, для этого придется спуститься, я не знаю наверняка.

– Спасибо, что хоть допускаешь такую возможность…

Она хотела сказать что-то еще, но не смогла, запнулась. Сначала она просто скользнула по иллюминатору быстрым взглядом, а потом уставилась туда, в пустоту, уже намеренно, завороженная. Стефан быстро разобрался, почему: он увидел то же, что и она.

Что ж, похоже, даже в своем нынешнем состоянии профессор Криадо сохранила часть былой гениальности. Она ни в чем не ошиблась, координаты действительно привели их куда следует, и теперь перед ними полыхал Шидонай.

Стефан уже знал, что первооткрыватель этой планеты присвоил ей имя демона. Сначала легионер не понял, почему, решил, что это глупо, слишком драматично, чтобы воспринимать всерьез. Но теперь, глядя на планету-бродягу, он видел, что ее нельзя было назвать иначе.

Газовые гиганты всегда впечатляют. Это каменные планеты могут выглядеть уныло и одинаково, особенно сироты, лишенные солнечного света. А вот газовые гиганты громыхают и злятся, они даже в изгнании остаются хищными зверями, поглощающими все живое. Стефан ожидал, что Шидонай будет чем-то похож на Юпитер – переливы цвета, сияющие глаза великих гроз.

Но нет, планета-сирота оказалась особенной. Шидонай предстал перед ними грандиозной сферой, по которой волнами шло разноцветное северное сияние. Вот кроваво-красный поток, вот вихрем извивается лазурно-голубой, вот вспышки зеленого, и среди всего этого в любой момент могут мелькнуть молнии, насколько большие, что их несложно заметить даже из космоса. Стефан знал, что всему этому есть объяснение – в составе атмосферы и видах излучения… Но сейчас о причинах думать не хотелось, огромная планета смотрелась доказательством магии, в которую легионер никогда не верил.

Шидонай выглядел бы впечатляюще всегда и везде, есть планеты, которые даже в космосе не способны затеряться. Но тьма войда оттеняла его, делала ярче, превращала в некое подобие сияющего провала в пространстве. Как будто пустота – это смерть, а планета – это жизнь.

Шидонай ведь и был жизнью! Стефан, пораженный сиянием, не сразу заметил, как инстинкты забили тревогу. Но долго игнорировать предупреждение не получилось, оно усиливалось по мере того, как «Северная корона» приближалась к планете.

Оно было там… Колония была там! Стефан пока не мог сказать, где именно. Но чувство было такое, будто он уже идет к темной норе, из которой за ним наблюдают сияющие глаза неизвестного монстра…

– Что ж, поздравляю, – криво усмехнулся легионер. – Оно тебя дождалось.

Альда поняла его мгновенно. Она радостно пискнула, подалась вперед, обняла Стефана так, будто он сообщил ей лучшую новость во Вселенной.

Ее радость была, мягко говоря, преждевременной, наивной и глупой, но легионер ничего не сказал, позволил ей наслаждаться моментом. Эта маленькая идиотка была несчастна слишком долго, пусть получит хотя бы такой перерыв.

Ну а потом можно будет напомнить ей, что это не игра в одни ворота, это схватка.

Они попытаются колонию поймать.

Колония попытается их убить.

Content

Влада Ольховская
Шидонай-Сирота. Часть 1. Добро пожаловать на Бару!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12