Лесной техникум 4: За тридевять земель

Глава 1

Глядишь, чему-то и научатся…

Внимание!

Данное произведение создано исключительно с развлекательными целями и никого ни к чему не призывает!

Автор не поддерживает никакую конкретную идеологию, мнение автора может не совпадать с мнением персонажей, мнения персонажей могут быть ошибочными!

Все события, локации и персонажи книги — вымышленные, но некоторые локации имеют реальные прототипы.

В повествование введены персонажи с именами, совпадающими с именами реальных политических деятелей и/или внешне на них похожие. Это сделано с целью придания повествованию большей реалистичности, все герои произведения вымышленные и к реальным людям отношения не имеют.

В повествование введены персонажи с именами, совпадающими с именами реальных исторических деятелей. Это сделано с целью придания повествованию большей реалистичности, все герои произведения вымышленные и к реальным людям отношения не имеют.

В повествование введены персонажи русских сказок, мифов, быличек и прочего фольклора, упоминаются или приводятся полностью реальные народные обычаи и поверья. Для полного понимания произведения знание бэкграунда этих персонажей и обычаев крайне желательно. Но, в то же время, Автор, как истинный последователь Познающего, приветствует не только любопытство, но и активность в его удовлетворении, а посему Автор не стал перегружать текст пояснениями и сносками. Если что-то не ясно — ищите и обрящете (местами — об самую-то рящу, но это уже издержки производства). Причём, возможно, обрящете больше, чем это удалось Автору.

Данная книга являетсятретьей частью цикла «Лесной техникум». Первая часть тутъ: https://author.today/reader/328850

Предыдущая книга цикла тутъ: https://author.today/reader/369345

Постоянный адрес данного произведения: https://author.today/reader/381573

Глава 1. Глядишь, чему-то и научатся…

Когда дверь за Ваней и светиным отцом закрылась, Ильмера повернулась к своей названной сестре:

— С ним пойду я.

— Куда ты пойдёшь? Тебя вчера чуть не выпотрошили!

— Я же сказала, я быстро восстанавливаюсь, послезавтра буду бегать как новенькая. А Ваня до послезавтра всё равно не соберётся. Нам мало собраться, нам ещё надо понять, куда и как идти.

— А как же твой зарок? Кто приведёт их домой? — спросила Надя. Она лежала закрыв глаза, потому как после вчерашнего нападения ей всё ещё было нехорошо.

— Вот ты на него зарок и положишь. А я, всё-таки, лесная мавка. Меня лес слышит, я с травами могу говорить. Я съедобные травы найду, мне лес пути подскажет, отведу зверя от стоянки. И лечить я умею лучше тебя, а если что — восстановлюсь быстрее. Если понадобится — могу и змеёй проскользнуть, и туманом просочиться. Нет, сестрёнка, в походе я буду полезнее, а здесь тоже кто-то должен остаться. Для связи.

Сказав это, она постучала по своему обручальному перстню.

* * *

Полоцкий ещё и в стародавние времена, когда в Полоцке княжил, был политиком от бога, а прожив свою долгую жизнь разобрался в людях как никто другой. Разве что Кощей с Ягой могли дать ему фору. Вот и сейчас, заявление Вани, что тот собрался в поход не стало для него неожиданностью.

— Как правильный преподаватель, я должен сейчас посадить тебя под замок, но току-то? Всё равно сбежишь, — констатировал он.

— Сбегу, только время потеряем, — подтвердил Ваня. — Вот только не знаю, с чего начинать…

Полоцкий, как опытный учитель, не стал решать задачу за ученика, задал наводящий вопрос:

— А сам что думаешь?

— Ягу надо спросить. Она в сказках всегда подсказывает… С Федей поговорить, он говорил, что по воде вести далеко разносятся… Может Кощей что видел или слышал, мёртвые вообще много знают…

Дальше фигурант задумался и начкафедры, чтобы не тратить время, всё-таки подсказал:

— Пусть твоя мавка у леса спросит, лес он тоже много знает. Наши проследили их машину до их точки сбора, это тоже в лесу. Дальше мы пройти не смогли, но мало ли, что твоей Василисе лес ответит. А там уже и думать можно: Когда выступать, как выступать, по какой дороге идти. Как снаряжаться будешь?

Вот тут у Вани конструктивных предложений не было. Никодим Дмитриевич предложил:

— У меня есть самые разные специалисты, в том числе и разведчики, прошли горячие точки, так что могу предложить для консультации.

— Это всё хорошо, — кивнул Полоцкий, — но поход, в который собирается Ваня, это не разведка. Это скорее долгосрочная экспедиция в неисследованные земли. Тут в пору Конюхова звать для консультаций. Значит так, Иван Иваныч, зайди в каптёрку, там у нас завхозом твой тёзка, тоже Иоан Иоаныч, он мужик тёртый, сам много раз в походы ходил, он тебя соберёт. А теперь иди, советуйся, нам с Никодимом Дмитриевичем надо поговорить.

Ваня ушёл, Никодим Дмитриевич смотрел ем вслед.

— И вы отпустите его одного? — удивлённо спросил он.

— А его одного отпустят? — искренне удивился Полоцкий. — Мавка за ним точно увяжется и, заметьте, это сопровождение будет лучше любого специалиста по разведке, которого вы ему можете предложить.

— Почему?

— Потому что мавка. Лесной дух.

На это светин отец невесело усмехнулся:

— Да их обоих надо за ручку вести…

— Не надо, — отрезал князь-чародей. — Пусть сами идут. Глядишь, не только Свету найдут, но и научатся чему-то.

* * *

Когда Вика передала Сиззлингу предложение Виталии, он за него ухватился, правда потом пришлось долго убеждать Омнитуенса. В конце концов Сиззлинг его уломал и вот Вика постучалась в дверь пленницы. Ответа не было, поэтому подождав немного, Вика вошла. Света стояла у окна и внимательно смотрела на неё.

— Здравствуй, — произнесла ученица целительницы, пытаясь изобразить уверенность, которой на самом деле не испытывала.

То, что за дверью на лестнице её страховал сам Омнитуенс немного успокаивало. В смысле, успокаивало, но немного.

Пленница тем временем решила снизойти до ответа:

— И тебе не болеть… слишком сильно.

Окрылённая этим успехом Вика продолжила общение:

— Извини, что пыталась тебя убить. Я думала, Рома не выживет, но учительница обещала восстановить его полностью.

Пленница посмотрела на одно из своих колец и ответила:

— Жаль. Надеюсь что не скоро. Но Василиса тоже выздоравливает, так что причины убивать тебя у меня больше нет.

— Василиса это?…

— Моя сестра, которую Ромка ударил ножом.

— А тебя зовут Светлана? — уточнила Вика. Это выглядело как простая дань вежливости и в то же время давало пленнице понять, что о ней многое известно. Света в ответ только коротко кивнула:

— Можно просто Света.

— А мне учительница сказала, чтобы я везде представлялась как Виктория, потому что я её ученица и ученица Ордена. А Викой можно только среди совсем своих.

Света пожала плечами и ответила:

— Как хочешь.

Потом подумала немного и усмехнулась:

— Если так, то мне что, Ваню везде звать: «Иоан Иоаныч»? Или вообще, «Отче Иоан»?

— А почему «отче»? — искренне удивилась Вика.

— Он волхв. Кстати, я тоже волховица, так что можешь обращаться ко мне: «Мать Светлана», если зубы от пафоса не сводит.

При этом она кривовато улыбнулась. На это Вика решила что лёд в первом приближении сломан и снизошла до некоторой фамильярности:

— Если тебе больше нравится по простому, зови меня Викой. Пошли ужинать со всеми.

— С кем?

— Ну… будут ещё архимаг Сиззлинг, учитель Ромы и архистратиг Омнитуенс. Он… очень важный человек в Ордене, но подробностей я не знаю.

— Важные шишки. А ты-то как среди них затесалась?

— Должна была быть ещё моя учительница, магистресса Виталия, но она отдыхает. Когда тебя привезли, почти все были ранены и почти все — тяжёлые, пришлось много работать. Она сказала, хорошо, что только один ушёл в Свет, тот, кого какая-то нечисть укусила.

— Ты осторожней кидайся словами про какую-то нечисть. Василиса — моя сестра… названная. Ладно, пойдём посмотрим на твоих магов со стратигами. Только ты давай впереди, а то сделаешь сзади неловкое движение, я тебе ещё и шею сломаю.

На это Вика только кивнула и вышла в дверь. На первой лестничной площадке она оглянулась. Света шла в двух — двух с половиной метрах сзади и остановилась синхронно с ней. Вика кивнула и пошла дальше.

* * *

Яга вела домашнюю магию и домоводство, а потому её кабинет напоминал большую и хорошо оборудованную кухню.

— Ну, садись касатик, поведай, чего невесел, — приветствовала она Ваню. — Никак собрался за зазнобой своей идти?

— Собрался. Вот за советом пришёл. Или за советом надо к вам в избушку идти?

Яга на это руками всплеснула:

— Нет! Ну что за народ пошёл? Идёт зазнобу свою выручать, а всё норовит на халяву проехаться! Ладно, так и быть, совет я тебе и так дам, а шмотьё кое-какое… так оно пока тебе без надобности. С кем уже говорил?

— С Полоцким, — ответил Ваня и пересказал Яге все советы князя-чародея.

— Это дело, — согласилась она. — Твоя мавка будет уже завтра ходить, послезавтра — бегать, так что завтра её хватай… мотоциклы ваши на ходу?

— Посмотреть надо.

— Ну посмотри. А мавку свою хватай и завтра дуй в свой Задел. Федьку поспрашивай, по воде и правда, далеко разносит. Правда и мути по воде плывёт немеряно, ну так тут заранее ничего не скажешь, сам думай. И лес пусть она поспрашивает, там, где вы бились. На точку сбора этих бандитов… можешь и смотаться, вот только мыслю я, что зря время потеряешь, а вот на Буян съезди. Ты волхв, вот и приложись к Алатырь-камню, он, бывает, подсказывает. Ну и до Гарафены может чего донесло. А дальше… Путь сам тебе подскажет. Если кто её найдёт, то только ты. Это вы правильно сделали, что обручились. Едва-едва успели. А Кощей… Ну, поспрашивай, только на много не надейся. Мертвецы, конечно, много знают, но и пургу такую порой несут… Прям диву даёшься: откуда нахватались?

Когда Ваня уже уходил, бросила ему вслед:

— Вот ещё! Горюч Камень может тебе попадётся, так ты читай внимательно и думай крепко. Это в сказках герой всегда прямо идёт, а по жизни бывает, что пути кривые и левые выходят прямее прямых и правых.

Кощей, как и предсказывала Яга, ценного почти ничего не сказал. Да, того, который пытался удрать последним, удалось взять живым, да, он-то и навёл на точку сбора и эвакуации. Но на самой базе, куда надо было доставить Свету, он не был, дороги туда не знал. Их должен был провести туда кто-то, кто ждал их на точке.

— Но сам понимаешь, — завершил свой рассказ Кощей, — когда мы туда добрались, там уже никого не было и след простыл.

Мор задумался на секунду и добавил:

— Не знаю, поможет тебе или нет, но он нёс какую-то чушь, что мол, это место нельзя найти, туда можно попасть только если тебе оттуда откроют портал.

Последнее Ваню удивило, особенно то, что о подобных местах и Кощей не знает и он решил спросить географа.

* * *

В не слишком просторном, но уютном и романтично выглядевшем зале стоял круглый стол, горел камин, разве что музыка не играла. Сидевшие за столом двое мужчин при виде девушек поднялись и представились:

— Архимаг Сиззлинг!

— Архистратиг Омнитуенс!

— Светлана, — представилась Света, — можно просто Света.

Когда подали еду, она, на всякий случай, благословила, то, что подали ей. Реакция оказалась неожиданной. Если Вика только скептически улыбнулась, то взрослые маги смотрели на её тарелки ошарашенно.

— Извините, Светлана, вы ведь только что благословили свою пищу?

— Да, на всякий случай.

— А не могли бы вы благословить весь наш стол?

Света изрядно удивилась, но решила выполнить просьбу. Она встала и, протянув над столом руки, произнесла:

— Во благо, для здравия и радости!

Облако света вышло из её рук и впиталось в стоящие на столе блюда.

Сиззлинг резко сжал кулаки.

Омнитуенс шумно вдохнул, выдохнул и спокойным голосом произнёс:

— Мы сейчас спокойно, в приятной обстановке, за содержательной беседой поужинаем, а потом я пойду на кухню и всех там убью.

— Не надо, коллега, — возразил ему Сиззлинг, — вы сделаете это слишком быстро. Мы лучше расскажем о случившемся Виталии. Вот тогда у провинившихся будет достаточно времени, чтобы искренне раскаяться и уйти в Свет.

— А что случилось? — удивилась Света.

— Я дал строжайшее указание не применять к еде никаких магических воздействий, — пояснил Омнитуенс. — Дело в том, что магия этого места способна искажать наложенные на предметы энергетические отпечатки. В результате… в общем, это можно преодолеть, но это довольно сложные процедуры и они не под силу тем обормотам, которых поставили на кухню.

— А главное, что они наложили! — возмутился Сиззлинг. — Школьную вечеринку!

Посмотрев на непонимающие лица девушек, решил пояснить:

— Это вызывает острое взаимное влечение у всех участвующих в трапезе. Заканчивается обычно тем, что христиане называют свальным грехом. Понятно, что мы с коллегой быстро распознали бы воздействие и тут же его нейтрализовали, но сам факт!

— К тому же, — проворчал Омнитуенс, — я понимаю, когда такими вещами занимается школота из ашрама, но тут-то! Здесь же нет никого ниже волшебника!

— Так может они и наложили что-то другое, а магия места исказила? — предположила Света. — Или магия места так подействовала на еду?

— А может продукты были заколдованы раньше, чтобы не портились, например? — вставила своё слово Вика.

Взрослые маги переглянулись.

— Устами младенца… — многозначительно произнёс Сиззлинг.

— В любом случае, надо проводить расследование. А сейчас, давайте всё-таки ужинать!

* * *

Афанасий Никитич внимательно выслушал Ваню и ответил неожиданно просто:

— Да, такие области существуют, их довольно много… или, правильнее сказать, эта область может принимать самые разные формы. Находится это место на самой границе реальности и нереальности, пространство, время, материя там чрезвычайно пластичны и способны принимать самые разные формы. Проблема там в том, что желая попасть куда-нибудь в этой области, ты создаёшь подходящий тебе по смыслу кусок реальности.

— А как же быть, если мне нужно найти там человека?

— Хороший вопрос. Есть опасность, что ты создашь в этом месте копию нужного тебе человека. Но если между вами есть связь, ты можешь позвать и идти на ответный зов.

— А не отсюда ли сюжет в сказках, когда надо выбрать настоящего из толпы копий? — спросил Ваня.

— Отсюда. Частая проблема в подобных местах. Но только не думай, что даже имея прочную связь, — Афанасий Никитич указал на обручальное кольцо на Ванином пальце, — выкликать нужного человека будет просто. Эта область играет и с такими связями, морочит, создаёт копии. Чтобы выйти на зов надо оказаться в области достаточно близкой к искомому.

Тут Ваня подумал, что с него на сегодня хватит и вернулся проведать девушек, а потом, до самого вечера возился со скутерами.

Зайдя в избу он застал Надю с Ильмерой сидящими за столом и ведущими тихую беседу.

— Уже ходите? — обрадовался он.

— Да, — очень серьёзно ответила мавка. — И я иду с тобой.

— Куда? — опешил Ваня.

— Ты же идёшь выручать Свету. И не отпирайся! — решительно заявила Ильмера. — Я иду с тобой!

— Ильмера! Ты же ещё…

— Я быстро восстанавливаюсь, уже послезавтра я буду совсем здорова. Ты же не собираешься удрать завтра?

— Ильмера! Это очень опасно, это…

— Вот поэтому я и пойду с тобой! Четыре глаза лучше чем два. Четыре руки лучше двух. Если ранят тебя, я хорошо умею лечить. Если ранят меня — я быстро восстановлюсь. Если мы пойдём лесом, то лес у меня в крови, я часть леса, а лес часть меня. Если нужна еда, я в любом лесу найду съедобные грибы и травы, если понадобится лекарство — найду целебные. Если будет надо проникнуть в закрытое — проползу змеёй или просочусь туманом. У меня ряд с русалками! Тоже не лишнее!

Глава 2

Пойти туда…

Выговорившись и передохнув несколько секунд, мавка взглянула на парня с хитрецой и добавила:

— А ещё, я прослежу, чтобы ты по дороге не нашёл кого ещё. В нашем междусобойчике троих вполне хватает!

На последнее Ваня рассмеялся:

— Обещаю, что в любом случае…

— А если ты так боишься за меня и не хочешь брать меня с собой, — добавила она с вызовом, — прикажи мне остаться! Так, как только ты можешь приказать!

На это Ваня опустил глаза и сжал кулаки:

— Ты же знаешь! Я никогда так не сделаю! Это будет предательством всего, что было между нами. Начиная с того момента, когда ты встретила меня у Синь камня.

Ильмера взяла его ладонь в свою и пожала:

— Поэтому я пойду с тобой. А если попытаешься удрать — заползу к тебе в рюкзак и выползу тогда, когда возвращать меня будет уже поздно. И ещё, дорогой. Света для меня и Нади — сестра и мы обе готовы сделать что угодно, чтобы её выручить. Просто в этом походе я буду для тебя полезнее, поэтому иду я, а Надя остаётся тут на связи.

— Пользуетесь вы тем, что я не могу на вас как надо прикрикнуть! — обиженно сказал Ваня. — Ладно, ты сможешь завтра ехать на скутере?

— На скутере уже смогу. А послезавтра буду совсем здорова. А если завтра ещё и в лес зайдём…

— Зайдём, — кивнул Ваня. — Завтра едем к Феде, а ещё тебе надо будет поспрашивать в лесу. Может там заметили что-то такое, что никто не видел? Послезавтра в каптёрку, собираемся и на следующий день утром выступаем.

* * *

Виталия, как кошка, умела хорошо устроиться в любых условиях и даже в этом маленьком, неустроенном и перенаселённом замке сумела выбить для себя и ученицы уютненькую башню с гостиной, душем и двумя спальнями. Немилосердно выселив оттуда самого Омнитуенса. Поэтому вернувшись к себе Вика не удивилась, застав в их общей гостиной позёвывающую учительницу.

— Как провели время, что наша гостья? — с некоторой насмешкой спросила Виталия.

Вика начала рассказ, который магистресса внимательно выслушала, прежде чем что-то комментировать. А вот уж как взялась уточнять и высказывать мнение, так её ученице стало как-то не по себе:

— Значит колечки с неё не сняли и даже не переодели… Интересно почему? Хотя, с переодеванием всё ясно, а вот колечки?

— Про кольца архимаг…

— Кстати, на самом деле — архимагистр, но ты этого не знаешь, — слила коллегу Виталия. — И для Ромы ты этого тоже не знаешь. Так, что там с бижутерией?

— Сиззлинг сказал, что чтобы снять эти кольца, надо отрубить ей пальцы. А почему переодеть так важно?

— Канон… — задумчиво ответила Виталия. — У мага любая шмотка может быть амулетом. А не переодели потому, что в их команде одни мужики, а Сиззлинг хочет её не просто перевербовать… как бы это сказать… в общем, сделать нашей идейной последовательницей. Как же он так прокололся-то, если собирался похищать девицу?

Задав этот вопрос Виталия с насмешкой посмотрела на свою ученицу. Та честно ответила, что не понимает. Виталия удовлетворённо кивнула и огорошила:

— А вот тут, заметь важный момент: состав команды ему спустили сверху, из самого Конклава.

— ОЙ! Вы хотите сказать…

— Я не хочу этого говорить, но приходится. Мы попали в очень паршивую ситуацию. Но, давай дальше. Что за колечки?

Вика описала.

— Так, — констатировала Виталия. — На указательном у неё школьное, но только почему золотое? Девчонкам у них положено медное. А второе интереснее. Это обручальное. Значит, говоришь, она посмотрела на колечко и сказала, что нечисть выздоравливает, значит и тебя убивать не надо? Интересно. Постарайся ненавязчиво так разузнать, что там происходит в их бабском междусобойчике. Конкретно: Почему нечисть не сбежала? Это очень важно. Теперь ложись, поспи, а я пойду, посмотрю, что у нас в лазарете творится. Утром со мной пойдёшь на обход.

* * *

По дороге на дачу Ваня сто раз себя обругал за то, что поддался на уговоры и поехал сегодня. Несколько раз пришлось останавливаться, чтобы мавка могла отдохнуть и каждый раз она хваталась за раненый бок. В конце концов остановились, там, где от основной дороги ответвляется просёлок, ведущий через бывшие поля к лесу. Тут Ильмера потребовала, чтобы её подвели к любому дереву и Ване пришлось вести её в глубь поднимающихся зарослей по этому просёлку, потому как сама пройти она уже не смогла бы. Найдя подросшую и уже крепкую берёзку, мавка обняла её и словно слилась с деревом. Тут же кроны зашелестели, вокруг заметались тени и клочья тумана, раздался хор шепчущих голосов:

— Сестра! Сестра! Ты пришла! Что они с тобой сделали! Как посмели! Мы накажем!…

— Ваня спас меня, когда я истекала кровью, — ответила она, — а вы помогите мне, исцелите меня.

— Мы исцелим, исцелим! Мы защитим! Уходи! Убегай! Мы спрячем!

— Спасибо, сёстры! Но я останусь с человеком. Мы идём выручать Свету, она стала мне сестрой, если я оставлю его, он один не справится… А ещё, я знаю, что если уйду, ему будет плохо.

— Ну и что… ну и что… какое тебе дело до человека…

— Потому, что если будет плохо ему, будет плохо и мне.

— Как? Как он сделал это? Что за магия?

— Не знаю, — вдруг включился в разговор Ваня. — Но когда хорошо Василисе, мне тоже хорошо. И с Надей, точно также, и со Светой.

— И нам точно также, — подала голос Надя. — И мне и Свете.

Они вдвоём подошли к Ильмере и обняли её. Мавка прижалась к Ване щекой. Так они стояли какое-то время, но наконец Ильмера оторвалась от берёзы и глубоко вздохнула. Она была абсолютно здорова.

В этот момент туманные силуэты вокруг расступились и вперёд выступил один… Одна…

— Я не знаю, почему так, но если тебе хорошо с ними, сестра, пусть будет так.

Ваня сразу сообразил кто перед ним, поэтому поклонился:

— Благодарю тебя, царица леса, что помогла Ильмере.

— Как мы можем не помочь нашей сестре? — ответила старшая из мавок. Сквозь её туманную форму постоянно проступал человеческий облик, но воплотиться полностью она не посчитала нужным. — Запомните, люди, если наша сестра будет ранена — отнесите её в лес. И если она попадёт в лес живой, лес её исцелит.

— А если мы окажемся там, где нет леса? — спросил Ваня.

Лесная царица отломила у берёзы маленькую веточку… Вернее, не отломила. Она просто взяла ветку в руку и та сама отделилась от дерева, а на том месте, где она росла не осталось даже маленькой ранки.

— Возьми, — сказала старшая из мавок Ильмере. — Частица родного леса будет исцелять и оберегать тебя.

Слово снова взял Ваня:

— Можешь помочь нам ещё раз? Тут рядом недавно был бой, наши враги ушли, похитив нашу подругу. Вы можете показать, куда и как они ушли?

— Я покажу, — ответила лесная царица. — Садитесь на свои машины и езжайте за мной.

Кавалькада из трёх мотороллеров, во главе с туманной тенью, двинулась по лесной дороге. Они проехали мимо въезда в деревню, повернули направо, в сторону посёлка, проехали ещё немного и… вдруг оказались на круглой поляне посреди леса. Ваня едва успел успел съехать в сторону, пропуская девушек. Они остановились.

— Вот сюда они и приехали, — сказала лесная царица. — А куда ушли мы не знаем. Мы не следили за ними, ведь наша сестра осталась там, на дороге. Если бы мы знали, мы бы не пустили их.

Ильмера тут же прижалась к одной из местных берёз, а Ваня принялся осматривать следы на молодой траве. По всему выходило, что они сюда заехали на машине, постояли немного, то ли выходили с одной стороны, то ли кого подхватили и двинулись дальше. А уже на границе поляны след автомобиля обрывался. Только кусок обгорелой шины валялся на земле. Ваня попробовал почувствовать след, так же как он делал когда смотрел ауру, но толком ничего не понял. Там, где след обрывался вертелись какие-то завихрения. В этот момент лесная царица материализовалась полностью, подошла к нему сзади и положила ладони на виски. И Ваня увидел, что колеи уходят дальше, словно куда-то в ночь и пропадают в муаре, очень похожем на тот, в который он воткнулся, когда пытался установить телепатическую связь с отцом.

— Больше ничего не видно, — прокомментировала она. — Если хочешь, можешь попытаться пройти по этой дороге.

— Лучше не рисковать, — с сожалением ответил Ваня. Он не сомневался, что будь такая возможность и Полоцкий без сомнения отправил бы туда сильный отряд.

— Дорога закрыта, — согласилась Ильмера. — Она словно дробится на множество путей. По ним можно плутать очень долго.

Сказала она это спокойно, но было видно, что в её глазах мелькнули искорки ревности. Ваня предпочёл отойти от старшей мавки, поближе к своей, и сделал вполне резонный вывод:

— Здесь мы не пройдём.

— К тому же, — добавила Надя, которая в своей рассудительности порой могла сравняться с Ильмерой, — даже если пройдём, кто знает, кто и как нас встретит на том конце? Там может быть засада, а может и караул стоять.

— Ладно, здесь ловить нечего, надо возвращаться, — подвёл итог Ваня и задал вопрос, о котором стоило подумать, прежде чем лезть в это место: — Вот только как?

— Ну как сестра, справишься? — с насмешкой спросила лесная царица. — Или может быть я, за некоторую плату…

— Обойдёмся! — рыкнула Ильмера, садясь на вой скутер. — Поехали, чего стоим?

Все трое двинулись одновременно и вслед за своей мавкой провалились в лесную тень. Лесная царица с досадой посмотрела им вслед и растаяла, словно клок тумана на солнце.

Они выскочили на дорогу, где-то посредине между Заделом и Заделом, к счастью никаких машин там в этот момент не было, и погнали вслед за сердитой мавкой к деревне. Там они остановились только у ворот ваниной дачи. Только там, возле ворот, сердитая и расстроенная мавка остановилась.

— Ильмера! Что случилось? — искренне удивился Ваня.

— Нет! Ты, конечно хорош! Что случилось? К нему подкатывает всякая лесная нечисть, он делает вид, что всё так и надо, а потом ещё спрашивает: «Что случилось?»!

— Ну ты, сестра, и ревнивая, оказывается! — удивилась Надя. — Мне даже страшно стало!

Ильмера вдохнула, выдохнула и ответила, уже почти спокойным голосом:

— Вот к тебе со Светой вообще не ревную. Честно. Даже не понимала, что это такое. Но когда эта… осина червивая, Ване на голову руки положила… Прямо… даже не знаю!

— Да что такого-то⁈ — не выдержала Надя. — Ну взяла она Ваню за виски, помогла увидеть, Нам же говорили, что так можно сделать и ничего…

— Ничего⁈ — вспылила мавка, но тут же прикрыла глаза, сделала несколько вдохов и продолжила, уже почти спокойно: — Запомни! — она ткнула Ваню пальцем в грудь. — Никогда! Запомни! Никогда! Не позволяй таким, как я, прикасаться к твоей голове! А лучше вообще не позволяй к себе прикасаться! Мавкам, русалкам, вилам, всяким прочим тоже! Морок у нас в крови! Так оморочат, что себя забудешь!

— Себя, может и забуду, — хмыкнул Ваня, — а вас — никогда.

— А ведь эта гнилушка пыталась! — топнула ногой Ильмера. — Я даже ничего сделать не успела. Как ты выдержал? — требовательно спросила она.

— Я ничего не почувствовал, — признался Ваня и тут же нашёл ответ: — Это вы меня защитили. Вы трое. С такой защитой никакой морок не страшен!

— Но я ничего не успела… — потупилась мавка.

— А и не надо! — радостно заявил Ваня. — Вы меня защищаете уже тем, что вы у меня есть! Такую защиту ни один морок не пробьёт!

Сказав это он тут же сник:

— А я вот защитить вас не смог…

— Ха! Не смог он! — воскликнула Надя. — Сколько там народу зажарил, пока я в отключке валялась? Ладно, хватит, прячем лошадок и идём трясти Федю.

Водяной словно ждал их на берегу. Впрочем, почему «словно»? Ждал, потому что знал о том, что случилось и начал разговор с этого:

— Знаю. На вас напали, Свету похитили. Если бы они попытались сбежать через мост — далеко бы не ушли, но они пошли по большой дороге и провалились в портал. А ты, значит, идёшь её выручать?

— Иду…

— Идём! — решительно поправила его мавка и посмотрела на Ваню долгим внимательным взглядом.

— Правильно, правильно, подруга! — поддакнула вынырнувшая из воды русалка. — Я бы своего тоже одного так не отпустила!

— Какие вы все ревнивые! — обиделся Федя.

— Мы уже всё решили, — попытался сойти с опасной стези Ваня.

— Вот и не оговаривайся больше! — строго сказала мавка.

— Ну ладно, давайте к делу, — решительно замял вопрос Ваня, справедливо решив, что препираться на эту тему можно долго. — Федя, ты говорил, что по воде много чего разносится. Может, что слышал?

— Вода пропитывает всю землю, и даже больше, — очень серьёзно ответил водяной, — многое по ней разносится, но трудно различить что именно. Я ещё не опытен, могу что-то упустить, но по тому, что до меня донесло, выходит, что Светы на Земле нет… На этой Земле. Больше ничего сказать пока не могу. Буду слушать, но ведь ты не будешь ждать?

Тут Ваня задумался. С одной стороны, получить надёжную весть всегда хорошо, а с другой: Сколько придётся ждать? Что-то внутри подсказывало, что времени у них не много.

— Боюсь, я не могу ждать.

— Тогда, спроси у Ветра.

— Где ж его найти?

— На высокой горе — ответил Федя. — Но не на всякой. Среди Рипейских гор есть такая, где ветры собираются потолковать, на вершине острова Буян тоже можно поговорить с ветрами.

— Я хотел для начала добраться до Буяна, раз так, надо точно с него начинать, — кивнул Ваня. — Вот только как до него дойти? Думаю…

Последнее Ваня сказал больше для себя, рассуждая вслух, но в ответ русалка возмущённо плеснула по воде хвостом:

— Не! Ну народ пошёл, я балдею! У него тут целый водяной есть, а он не знает, как до какого-то островка доплыть!

— И правда, дружище! — рассмеялся Федя. — Ты когда выступать собрался?

— Завтра хотели на сборы пустить, а там, как разберусь, как…

— Считай, разобрался. Вот послезавтра поутру и приходи, будет тебе дорога до Буяна.

— Спасибо, дружище! Ох, чуется, я с тобой потом не расплачусь!

— А я, как и ты, с друзей платы не беру, — очень серьёзно ответил водяной. И они пожали друг другу руки.

* * *

Завтрак прошёл в, можно сказать, непринуждённой обстановке. После серьёзного внушения, которое Омнитуенс устроил поварам, никаких сюрпризов в еде не было, Света, если и не оттаяла, то не проявляла явной враждебности и, не то, чтобы очень охотно, но отвечала на вопросы, даже сама спрашивала об Ордене, самые азы, что вызвало искренний восторг Сиззлинга. Мужчины спрашивали больше о магии, дам интересовали отношения внутри ваниного гарема. Беседу вела в основном Вика (по схеме, которую учительница заставила её выучить наизусть), Виталия только по матерински тепло улыбалась и изредка корректировала ход беседы.

Но когда целительница с ученицей оказались в своих покоях, Виталия резко помрачнела. Она села за свой любимый рабочий стол, который уже успела притащить сюда из своего основного жилища и махнула ученице рукой на стоящий рядом стул. И только сев на него Вика заметила, что их окружает радужная переливчатая сфера.

— Я что-то сделала не так? — испуганно спросила Вика.

На это Виталия тепло улыбнулась:

— Ты единственная, кто хоть что-то делает так, как надо. Ладно, эти двое, если им дать нормально работать, тоже смогли бы изобразить что-то вменяемое. Но эти, которые никому неизвестные, чего, интересно, добиваются, что творят такую дичь?

Вика внутренне похолодела. Разговоры в таком тоне о Совете Девяти Неизвестных, который в обиходе называли Конклавом, мало, что были чем-то на уровне святотатства, так ещё и могли запросто закончиться отправкой в Свет вне очереди… а то и во Тьму. Целительница взглянула на свою ученицу и снова тепло улыбнулась, хотя сказать ей предстояло совсем не добрые вещи.

Глава 3

Так это еще не крамола…

— Не пугайся, девочка, это ещё не крамола. Настоящей крамолы ты ещё не видела. Но, боюсь, увидишь. А теперь слушай внимательно: Ты очень талантливая девочка и я хочу, чтобы ты стала моей ближайшей помощницей. Не только в целительстве. Увы, как бы мне ни хотелось, но заниматься только охранением здоровья я не могу. Есть ещё много всяких дел… как же они бесят! Рано тебя в это впутывать, но придётся… Если ты, конечно, согласна.

— Да, учительница! Я готова помогать вам во всём!

— Ну, до всего тебе ещё далеко, хотя дело предстоит серьёзное. Тебе надо больше общаться с этой Светой.

— Втереться в доверие? — с готовностью откликнулась Вика.

— Не смеши. Даже не пытайся. Просто поддерживай ровные отношения без явной враждебности. Да, хотя бы убедить её переодеться из этой джинсы. В конце концов и постираться надо… Кстати, заодно предложи ей просмотреть шмотки, что для неё собрали и… может и меня к этому подведи. А то ведь эти двое такого насобирали… Мне аж страшно представить. Ещё скажи ей, что я буду рассказывать тебе об устройстве Ордена и чем мы вообще занимаемся, предложи присоединиться.

— А архи…

— Сиззлинг описается от восторга, когда услышит об этом предложении. Но это всё мелочи. Главное вот что: по моим прогнозам она пробудет здесь месяц, от силы два. Дальше за ней придут. Придут и вытащат отсюда, Хорошо, если не снесут тут всё до основания. А даже если и не снесут, у нас, как у целителей, появится масса работы. И вот тут у меня есть к тебе просьба. Я не могу приказать это… но если ты окажешься рядом когда её будут отсюда забирать, если тебя попытаются захватить, не сопротивляйся. Если я правильно понимаю Полоцкого и его Заставу, тебе ничего не грозит, если конечно, воевать там не начнёшь. Но у тебя будет одно важное задание.

— Какое?

— Взять контакты. Можешь у этих ребят, из которых Света, можешь у Полоцкого. Мир меняется и, скорее всего, нам придётся взаимодействовать с ними несколько иначе, чем это происходило до сих пор. И ещё. Ты должна выучить один телефон. Если ты будешь на Земле, то тебе достаточно позвонить по нему, представиться, и твои слова передадут мне не позже, чем через час. И будет очень хорошо, если ты засветишь этот номер перед Полоцким или перед вот этими… волхвами.

На Вику было страшно смотреть. Она сидела, закусив губу и глядела в стол не моргая, из глаз уже покатились первые слёзы.

— Ну-ну, дорогая, успокойся! Ты подозреваешь, что я втягиваю тебя в предательство? Хорошо, смотри!

Виталия достала из складок своей мантии свиток и протянула его ученице. Та взяла свиток дрожащими руками, развернула и брови её взметнулись вверх. И по мере того, как она читала, лицо её приобретало всё более и более обалдевшее выражение. Когда же она дочитала до конца, документ выпал из её рук на стол и Виталия быстро спрятала его обратно.

— Так-то, девочка. То, что мы с тобой будем делать, это попытка, похоже, последняя, предотвратить… а может уже даже и не предотвратить, а хоть как-то нейтрализовать последствия самого страшного предательства в истории нашего Ордена.

— А как тогда архимагистр… и… — пролопотала Вика.

— Эти двое на нашей стороне, но пока этого не знают. Когда будет надо, я их извещу.

* * *

В каптёрку направились втроём. За стойкой стоял бодрый и моложавый мужик, лет тридцати, с пышной волнистой бородой и русыми кудрями до плеч, которые были перехвачены на лбу вышитым бисером хайратником.

— Иоан Иоаныч, значит, со всеми своими дамами? — вместо приветствия произнёс каптёрщик. Видать Полоцкий его уже предупредил. — Идёте, значит, втроём?

— Только я и Василиса, — ответил Ваня, мавка при этом выступила вперёд и встала рядом с ним.

— Так… — ответил каптёрщик и сделал какую-то пометку в своём журнале. — Ну, с чего начнём?

Никаких осмысленных ответов у Вани не было, поскольку и опыта таких походов у него не было. Вот он и выбрал за отправную точку то, что было всего понятнее:

— С оружия наверное…

Девушки на это синхронно закатили глаза, каптёрщик мягко улыбнулся, мол: с оружия, так с оружия. Кивнул ободряюще. Ваня ободрился и потребовал:

— Гюрзу, ПС и по 500 патронов на ствол.

На это ванин тёзка улыбнулся ещё шире:

— Это тебе Полоцкий насоветовал? А таскать всё это он с вами пойдёт? Ломовым волком… Не, ребята, вы меня послушайте. Современный огнестрел, он хорош, гюрза хорошая машинка, ПС тоже. Но! Как патроны кончатся — можешь выкидывать. А патроны, они как семечки. И не заметишь, как разойдутся. Сколько их ни возьми. Это раз. Два: что делать будете, если у одного патроны кончились, а у другого БК почти не тронут? Остались с одним стволом. И три: идёте далеко, на долго, на сколько — неведомо, а всю еду тоже на себе тащить. Чтобы червей и лягушек не жрать, надо охотиться, а с пистолетом много не настреляешь. Так что вот мой вам совет: берите две Гюрзы, одну с глушителем и по сто патронов на ствол. Но берёте их на крайний случай. В результате у вас и оружие одинаковое, и патроны общие. Идёт?

— Логично! — согласился Ваня и его тёзка выложил на стойку два новеньких пистолета, по три магазина к каждому и коробки с патронами.

Ваня потянулся было к оружию, но каптёрщик его остановил:

— Погоди! Сначала соберу вас до конца, а потом пойдём в тир и пристреляем оружие. А теперь вопрос: если не огнестрел, то чем будешь охотиться?

Ваня завис и каптёрщик выложил на стойку два арбалета. Большой, с ружейным прикладом и маленький, пистолетного типа.

— Держи. На каждый дам по десять стрел, ещё по десятку наконечников и по паре охотничьих, их береги. И ещё вот… — он положил на стойку две стрелы, у которых из задней части выходили тросики. — Только смотри, не бей такими стрелами слишком крупную дичь. А то какой секач от тебя вместе с оружием убежит. Понял, чем такая штука хороша?

— Стрелы можно собрать и использовать по много раз, — Ваня сообразил это как только каптёрщик выложил арбалеты на стол.

— Да. Правда они тоже теряются и ломаются, но их можно настрогать на коленке, если уж совсем припечёт. Для этого даю запасные наконечники. Патроны так не настрогаешь.

— А такие наконечники, которые отравить можно, у вас есть? — спросила мавка.

— Барышня умеет варить охотничьи яды? — изобразил удивление каптёрщик.

— У меня и своего яда хватает! — шипящим голосом ответила Ильмера, продемонстрировав при этом частичный оборот.

Вопрос был снят и к боезапасу добавились по два наконечника со специальными ёмкостями для яда. Покончив с вооружением, Иван Иванович поднял следующий вопрос:

— Пошли дальше. Во что оденетесь?

Ваня хотел было сказать, что джинсов и свитера должно хватить, но тут вперёд вышли девушки и процесс одевания пошёл по более осмысленному руслу. А когда походное шмотьё было в общих чертах подобрано, каптёрщик, при поддержке девушек, погнал Ваню на примерку. Вот только когда пошла примерка, стало кисло даже Ильмере, ибо примерка походной амуниции это не перед зеркалом повертеться, а во всей этой сбруе пробежаться, поприседать, попрыгать, рюкзак надеть, рюкзак снять, то достать, это это в карман положить…

Но и это был ещё не конец! Собрать продукты… Но тут уже Иван Иванович глянул на часы, покачал головой и пообещал, что сам соберёт запас на две недели, ограничился самыми краткими пояснениями:

— Армейский сухпай — штука хорошая, только вам совсем не подходит. Бойца, даже на передовой, постоянно снабжают. Сухпай он как резерв, чтобы быстро перекусить между боями. У вас другое. Вам надо, чтобы сытное и нести легко, а время на стоянку у вас будет. Так что кладу вам крупы, всякое сублимированное и сколько-то концентратов. А главное — соль, сахар и чай. Расходуйте аккуратно, и привыкайте с самого начала жить подножным кормом: охота, рыбалка, травы, корешки.

Сказав это он выложил на стойку два комплекта коротких удочек.

Так и добрались до обеда. А после обеда немного отдохнули и в тир, на пристрелку оружия. Это вызвало у Вани небольшой прилив энтузиазма. В смысле прилив, конечно был, но после мороки со срочными борами — очень небольшой. Что, как ни странно, пошло процессу только на пользу: молодые люди работали спокойно, сосредоточенно, чётко выполняли все команды и рекомендации и в результате довольно быстро справились: новое оружие было пристреляно, уверенно лежало в руке и каптёрщик был доволен результатом. Потом осталось только одеться, сложить рюкзаки, всё так же, под руководством ваниного тёзки и уже полностью снаряжённые они отправились к себе в избу.

И, удивительно, после ужина осталось ещё время пройтись по Соловьёво. Ваня с Ильмерой так и пошли в своей походной одежде. Не просто так: последний шанс убедиться что всё сидит как надо, да немного разносить сапоги. А сапоги — вообще отдельная тема: на предложение обуться в берцы ванин тёзка усмехнулся: всем он хороши, но вот воду черпают, как так надо.

— Вы неизвестно по каким местам пойдёте, а там где можно воду черпнуть, там и сушиться негде, — объяснил он и выдал высокие сапоги, почти ботфорты, но с дополнительной фиксацией ремешками в области голеностопа, в этом они не хуже берцев, непромокаемые, усиленные магией, да ещё и сшитые под носки. Ходишь в них, как в кедах, но можно забраться в воду почти по колено, да и колено защищено жёсткими щитками.

Ребята прошлись весенними сумерками по своим любимым местам, держась за руки и за время прогулки не сказали ни слова. И только уже на пороге своего дома Надя развернула уходящих в поход к себе и тихо сказала:

— Обязательно возвращайтесь! Оба! И обязательно со Светой!

Спать легли пораньше, чтобы раньше встать, а когда уже садились на скутеры, проводить их вышли Глеб, Миша и Илне, подошли и Соловей с Ягой и Полоцким. Парни пожали друг другу руки, Надя ещё раз поцеловала уходящих в путь. Уже возле скутера Ваня вдруг обернулся и сказал:

— Миша! Одолжи рубь на дорогу!

Начинающий богатырь усмехнулся и бросил товарищу монетку. Ваня поймал на лету и не глядя спрятал в карман.

Мотороллеры укатили в сторону Задела и Глеб удивлённо спросил:

— Чего это он? Зачем ему рубль?

— Балбес ты, — хмыкнул Миша. — Обычай такой есть: Если взял в долг — должен вернуться, чтоб долг отдать.

А Яга только покачала головой:

— Ну, Надежда, и сильна ты! Такой зарок набросила, они к тебе и с того света, если что, придут!

Надя на это только невесело усмехнулась.

А Соловей напомнил:

— Вы для них конспекты писать не забывайте. И водяному вашему тоже.

* * *

Ваня с Ильмерой ехали до деревни не спеша, несколько раз останавливались, мавка спрашивала лес о дороге впереди. Но всё было чисто и они двигались дальше. Остановились и там, где на них напали.

— Эх… Если бы я тогда спросила лес… — вздохнула Ильмера.

Трупы и металлолом уже убрали, но о развернувшемся тут сражении всё ещё напоминали обгорелое пятно на обочине, обугленные ветки деревьев над ним и редкие бесформенные ошмётки, так и оставшиеся висеть на одном из кустов, проросших в придорожной канаве.

Неожиданно из-за поворота раздался звук подъезжающего мотоцикла. Оба напряглись, но это оказался всего лишь Ник, сзади него сидела девушка. Ник Ваню тоже узнал, остановился:

— Привет! Как жизнь! — весело приветствовал он Ваню.

— Живём пока, — улыбнулся в ответ Ваня и вдруг почувствовал, что на душе словно что-то отпустило.

— Ирик, это Ваня, со спецкафедры, я тебе рассказывал, — обратился Ник к подруге и тут же представил её Ване: — Мы с Ирой вместе учимся.

— А я Василиса, — представилась мавка.

— Ты её уже видел, — решил немного пошевелить приятеля Ваня. — Помнишь, в сентябре, я просил тебя до Синь камня подбросить? Вот тогда мы и забрали её из леса.

Лицо Ника тут же стало совсем обалделым:

— Упс… Ничего себе…

— Да, я такая! — вредным голосом прокомментировала Ильмера. — Вы извините, нам пора. Мы должны ко времени быть на точке.

— А, ну да, да, тогда пока… — ошалело пробормотал Ник, после чего Ваня с Ильмерой распрощались со своими местными знакомыми и укатили в деревню.

А Ник всё так же обалдело смотрел им вслед. Наконец выговорил:

— Ну и нифига ж себе!

— А что такое? — с любопытством спросила Ира.

— Да… в сентябре, в самом начале, выхожу как-то из нашей Пятёрки, а он вдруг ко мне подбегает, подбрось говорит до Синь камня… Ну я подвёз, а там стрела в дереве торчит, а на ней гадюка обвилась. Он к ней запросто подошёл, что-то там сказал, она к нему на руку и заползла. Знаешь, стрёмно было обратно ехать, когда эта гадюка у него из кармана постоянно высовывалась. А сейчас говорит, что эта девчонка и есть та самая гадюка.

— А ты веришь?

— Да чёрт его знает! — отмахнулся Ник. — Про их спецкафедру не зря всякое плетут! Не удивлюсь, если вот это, — он указал на горелое пятно на дороге, — тоже с ними связано.

— А что за Синь камень? — удивилась Ира. — Ты мне покажешь?

— Ну уж нет! Я туда больше ни ногой! И тебе не советую! Там мавки кучкуются, ещё уведут тебя в лес, сделают мавкой.

— А что? — раздалось откуда-то из лесу. Вроде и рядом, вроде и чётко, но на самой грани слышимости. — Он забрал нашу сестру, мы заберём себе человечку. Иди к нам! Стань нашей сестрой.

И между деревьями словно протаял туманный женский силуэт.

Ник тут же вскинулся:

— Так! Быстро! Садись и поехали.

И они рванули в сторону Соловьёво.

А Ваня с Ильмерой докатили до деревни, зашли на опустевший участок, ибо после нападения Полоцкий споро эвакуировал не только его маму, но и бабушку. Заперли скутеры в сарай, заглянули в дом. Видно было, что Зою Владимировну вывозили ну очень спешно. Ванина бабушка и так тяжела на подъём, а сейчас пришлось сматывать удочки в режиме: «это надо было сделать вчера», что сказалось на обстановке в оставленном доме не лучшим образом. Эх, прибраться бы тут… Да хоть раз помидоры с огурцами напоследок полить, да… Но, не до того. Они только проверили, как всё закрыто, выключили в доме электричество и двинулись дальше, к фединой заводи.

Немного не доходя до цели, Ваня остановился и внимательно посмотрел на противоположный берег.

— Что случилось? — озабоченно спросила Ильмера.

— Надо же! Даже года не прошло, а словно другая жизнь…

— Ты о чём?

— Помнишь, как мы встретились? Тогда, у Синь камня, когда ты на меня зарок накинула? А начиналось всё здесь! Мама тогда хотела меня в Москву загнать, к школе готовиться, я отбрехался и пошёл сюда, на рыбалку. А тут договорился с приятелем, он на следующий день отвёз меня в Соловьёво, посмотреть замок, а потом и к Синь камню. И если б не твой зарок, не забрёл бы я к бабе Яге, а она не направила бы меня к Полоцкому…

Мавка на это хитро улыбнулась:

— А ещё я помню, как ты постоянно повторял: «Неохота тащиться за вами за тридевять земель…».

— Угу. Бойтесь желаний своих. Так ведь сейчас придётся идти не за тридевять земель, а куда подальше. И ведь претензий не предъявишь, свыше так и скажут: «За тридевять земель сам не хотел!».

Ильмера на это весело рассмеялась и они двинулись дальше. А на берегу их уже ждал водяной.

— Поговорил я с лешим с местным, — начал Федя. — Хоть лешие нас, водяных и не любят, но ведь Василиса им не чужая, а значит и вы все. Вот и состряпали они для вас из веток лодочку-плоскодоночку, обтянули её берестой, а я на неё нашептал по мелочи.

Сказав это Федя повёл над водою рукой и из зарослей выплыла… кхм… ну пусть будет лодка, длиной метра три, шириной два, борт от воды — сантиметров двадцать. Каркас её и правда был собран из берёзовых веток, толщиной не больше пальца и вся обтянута берестой.

Глава 4

Путешествие начинается!

Представив сей корвет, то-есть судно, сделанное из коры и веток, Федя принялся объяснять:

— А теперь слушай внимательно! Все воды между собой связаны. Все реки друг в друга впадают, каждая река во все моря течёт. Можно тут нырнуть, а вынырнуть в Байкале или на Мальдивах, можно здесь в лодке поплыть и приплыть к пирамидам. Или на Амазонку. Эта лодочка тебя везде довезёт, ты не смотри, что хлипкая. Ей только рассказать надо. Кое-что она сама знает, а кое-что и объяснять придётся. Но тут уж извини, всего никто не знает. Но, по крайней мере пути до Буяна и Рипейских гор она знает, во многие другие земли тоже.

— Спасибо, друг! Удружил! — обрадовался Ваня, но Федя его прервал:

— Ты дослушай! Лодочка эта умная, лодочка не простая. Любой шторм выдержит, за борт не выбросит, все коряги и мели обойдёт, по любым топям дорожку себе найдёт, а где не найдёт — сама проложит. Но не всё на ней можно. Донце у неё тонкое, ходить-сидеть можно, но плясать на нём не следует. Железо не любит, если железом порезать — так дыра и останется. Пока в ней плывёте — никакого огня! В миг утонет. Так что если в море выходите — вы себе еду заранее припасите, чтоб в дороге холодное есть. Сколько плыть лодочка вам подскажет, если сама знает. Ещё запомни: пока на воде в ней не спать! Если в море — хоть один должен бдеть! Встали на берегу лагерем — лодку на воде не оставлять! Вынули на берег. На берегу никто её не тронет, никто не обидит. А если дойдёте так, что дальше пути по воде не будет — пусти лодку на воду, она сама ко мне приплывёт. Можешь и письмецо в неё положить, она доставит. Всё услышал? Всё запомнил?

— Всё! Ну друг! Вот уж точно, помог ты мне по княжески!

— И это ещё не всё. Вот держи! — и водяной передал Ване кусок ствола берёзы толщиной сантиметров десять, самый комель с кусками корней, а сверху это было прикрыто как-то очень не аккуратно вырезанной крышкой. — Ты не смотри, что грубо сделано, бобры выгрызли, знаешь как старались? Эта баклажка вас всегда напоит. Вот, попробуй!

Он снял крышку. И правда внутри этой баклажки была полость, совершенно точно выгрызенная зубами грызунов и заполненная прозрачной водой. Пить из такой ёмкости было стрёмно, но не обижать же товарища? Ваня сделал глоток. Вода оказалась удивительно свежей и вкусной. Он передал баклажку мавке, та тоже отпила, вытирая губы поблагодарила водяного. Тот же продолжил:

— Эту баклажку держи всегда при себе. Поставь её корням в любое болото, в любой отстойник, самый ядовитый, в море, самое мёртвое, она тебе наберёт чистой воды. А в пустыне — из воздуха вытянет, так что от жажды вы не помрёте. Но запомни! Воду эту — только для питья и готовки! Мыть, стирать этой водой будете — обидится и умрёт! И в лодку её не ставь, прирастёт.

Мавка, внимательно смотревшая на волшебный сосуд, вдруг добавила:

— И вода эта не простая! Она любые раны заживит.

— Может и так, — согласился Федя, — к ней твои сёстры свои лапки приложили, сказали, что сюрприз будет.

А Ваня на это только восторженно выдохнул:

— Ну, дружище! Ну! За мной должок. А я ведь ещё хотел тебя напрячь.

— Да уж говори.

— С дачи сейчас всех вывезли, но я тебе там комп оставил и телефон, если что, — он протянул другу ключ.

— Ха! Это напрячь называется?

— Так там ещё и парник остался, бабушка огурцы, помидоры посадила…

— Полью, какие проблемы? И туманы отведу.

— И ты говорил, что твои тут дом купили?

— Ага! — водяной радостно улыбнулся, — Будут в этом году строиться.

— Скажи, чтоб заглядывали к нам, Если какой урожай получится, пусть всё забирают.

— Да ты себя-то не хорони! — строго одёрнул его Федя.

— Да при чём здесь это, — отмахнулся Ваня. — Мы с Ильмерой неизвестно на сколько идём, маму с бабушкой тоже неизвестно на сколько вывезли, А всё уже посажено. Пропадёт — жалко будет.

— Ладно, скажу своим, чтоб не пропало! — хохотнул Федя, а Ваня, вздохнув протянул ему руку:

— Ну, нам пора!

— Пора, — эхом откликнулся водяной, поданную ему руку пожимая.

Они погрузили рюкзаки в лодку, сели туда сами.

— Вези нас до острова Буяна, — приказал Ваня и лодка заскользила в сторону бобровой запруды.

Ваня с Ильмерой напряглись: Как-то их утлое судёнышко преодолеет эту гору торчащих во все стороны веток? Но в последний момент под лодкой поднялась волна и легко перенесла их через плотину. Ваня обернулся и ещё раз махнул рукой. И хотя они уже были ниже уровня фединой заводи, молодой волхв почему-то не сомневался: друг видел его.

Отдав дань прощанию, Ваня вынул блокнот, сверился с часами и записал на первой странице:

" 18 мая

Отплыли из фединой заводи в 09:25."

Путешествие началось.

И началось оно, надо сказать, скучно. Узкая извилистая река несла свои воды между высокими деревьями, покрытыми яркой весенней листвой. Редкая тень делала путешествие очень комфортным и даже где-то романтичным. Местами ивы склонялись настолько, что купали свои ветви в реке, а кое-где из воды торчали коряги, делая русло непроходимым, но умная лодка легко огибала и перепрыгивала на гребне неизвестно откуда взявшейся волны все препятствия. В какой-то момент Ваня попробовал пообщаться с лодкой:

— Лодка, лодка! Как долго нам плыть до Буяна?

— А если вы не уберёте всякие пряжечки железные, которые меня царапают, можете вообще не доплыть! — капризным голосом сообщила лодка. Причём это не было телепатической передачей, лодка прошелестела это немногочисленными веточками, которыми обросли её борта.

— Упс!… — сказали разом Ваня и его спутница и принялись выяснять, что так мешает жить их плавсредству.

Оказалось, что почти всё. В жизни мы редко обращаем внимание на всякие ремешки, застёжки, пряжечки, которыми буквально усыпана наша одежда, особенно походная, а здесь вдруг пришлось обратить на это внимание. И вот встала проблема: Как переложить рюкзаки, которые оказались буквально усыпаны металлическими деталями, так, чтобы ни одна из этих деталек не касалась капризной лодки? Да ещё и сделать это в авральном порядке, на ходу. В конце концов Ваня додумался до вполне очевидной мысли:

— Зря нас что ли телекинезу учили? — проворчал он и рюкзаки с настороженным арбалетом воспарили над лодкой.

Ильмера споро расстелила плащ-палатки и Ваня вернул груз на место.

— Уф! Вот так-то лучше! — прокомментировала их усилия лодка.

— А чего сразу не сказала, что мы что-то не так делаем? — попеняла Ильмера.

— А что, можно было?

— Нужно! — припечатал Ваня. — А теперь-то скажешь, сколько нам до Буяна плыть?

— Посмотрим, сколько за сегодня пройдём, а завтра скажу.

Так они и плыли. Река из тёмной, торфяной, какой и был Задел, постепенно стала прозрачной и под днищем их не слишком разговорчивого судна скользили тени, порой довольно крупные. С одной стороны это напрягало, а с другой — будило охотничий азарт.

Ближе к полудню остановились пообедать. На первый раз решили, не мудрствуя лукаво, перекусить взятыми с собой запасами, но всё же мавка прошлась по лесу вокруг лагеря, собрала какие-то корешки и травки, которыми обильно приправила варево. Получилось удивительно вкусно. Пока она готовилась и мыла в реке котелки, Ваня достал и настроил удочку с садком, накопал сколько-то червей и когда они поплыли дальше закинул удочку в воду. И то ли места, через которые они плыли оказались шибко рыбными, то ли особая милость водяного, но наловил он прилично, причём хорошей крупной рыбы. Так что когда они за час до заката остановились лагерем на ночь, Ильмера рванулась в лес, собирать травы к ухе, а Ваня занялся костром. Набрал веток, сложил костерок и решил попрактиковаться в новооткрытой способности поджигать окружающее своим дыханием.

Набрав в грудь воздуха, он сосредоточился на ощущении внутреннего огня, как он чувствовал его в бабко-ёшкиной печи и выдохнул, вроде без особого напряжения, на кучу веток. И хорошо, что он додумался дунуть больше вдоль реки, а не поперёк, потому как эффект получился сокрушительный. Аккуратно сложенный костерок унесло куда-то вдаль, верхний слой воды на протяжении метров десяти вскипел и поднялся в воздух облаком пара, а от места, где был сложен костёр до самой воды пролегла дорожка из расплавленного до состояния стекла песка и эта масса медленно стекала в реку, по дороге шипя и потрескивая.

Из реки вылез водяной, с осклизлой соминой мордой, мясистыми усами-щупальцами и рыбьей пастью во всю ширину плоской морды.

— Ты что? Совсем дурак? — спросил он и покрутил у виска плавником.

— Вроде, не совсем… был всегда… — пробормотал Ваня, глядя на дело рук своих в состоянии полного обалдения. — Я не хотел так… Извини…

— Извини… ты мне чуть всю рыбы в реке не сварил! Чего, первый раз, что ли огнём дыхаешь? Вычитал где и пошёл пробовать? — под конец водяной сменил гнев на милость.

— Второй, — пробормотал Ваня, всё ещё отходя от шока. — Меня Яга в печке запекала… в пирог… там и почувствовал… а потом я одного отморозка так сжёг… вот, решил попробовать… осознанно…

— Эка тебя помотало, а вроде совсем молодой. Ну ты эта, давай дальше на самом деле, осознанно… — участливо откликнулся водяной и плеснув хвостом ушёл в реку, а Ваня встряхнулся и быстренько собрал новый костёр, который зажёг уже нормальным способом. Но тренировать своё огненное дыхание не бросил и вскоре научился поджигать костёр без масштабных разрушений вокруг. Благо на Спецкафедре психотехники дают на должном уровне и приспособить эти техники к конкретной задаче удалось без проблем.

А вскоре вернулась Ильмера с пучком трав и кореньев, попеняла своему жениху, что рыба не почищена и принялась варить уху, которая вышла просто замечательная и в большом количестве.

Когда уже стемнело, они поглощали уху в отсветах костра. Ваня оторвал глаза от своей миски и увидел, что подруга улыбаясь смотрит на него.

— Ты чего? — удивился он.

— Нравится смотреть, как ты ешь, — всё так же улыбаясь ответила мавка.

— И что тут такого? — удивился парень.

— Тебе ведь нравится, а мне приятно.

Этот разговор сильно повлиял на Ваню. Он тоже стал присматриваться к своей подруге. Как она ходит, как смотрит, как на что реагирует. И сделал для себя массу удивительных и очень приятных открытий. А ещё стал следить за собой. Не только за тем, как ест, но и за тем, что и как говорит, чтобы доставить подруге больше приятных моментов и меньше неприятных. А ещё он ругал себя, что не приглядывался также к Наде и Свете и дал себе клятвенное обещание заботиться таким же образом и о них.

Первая ночь в походе прошла тревожно. Поддерживали огонь в костре, спали по очереди. С оружием решили не увлекаться экзотикой и положились на пистолеты. В конце концов у огнестрела есть одно важное достоинство: он может находиться в готовности к немедленному применению неограниченно долго, в отличие от луков и арбалетов. Ночь прошла относительно спокойно, везение тому причиной а может и стараниями мавки, в чём она, конечно не призналась. Признаться — не призналась, но на следующий день до самого обеда так и спала в лодке. А в обед, на привале, Ваня снова спросил у лодки: сколько им идти до Буяна?

— Ну, если так прогуливаться, недели за три доберёмся. А может и за четыре, — ответило волшебное плавсредство.

— Упс… — хором сказали Ваня и Ильмера.

Всю вторую половину дня Ваня, параллельно с рыбалкой, что-то считал и писал в своём блокноте, а на вечерней стоянке выдал:

— Вчера мы шли всего шесть часов. Если мы будем идти хотя бы двенадцать часов в сутки, мы дойдём до Буяна вдвое быстрее…

— Ещё быстрее, — вставила своё слово лодка, — нам три дня идти по морю, а там останавливаться будет негде.

Ваня на это задумался, но сейчас поднял другой вопрос:

— Мы можем идти ночью? Всё равно спим по очереди, а так, может даже безопаснее будет.

— Будет, согласилась лодка. Только обязательно, чтобы один из вас не спал!

Так и порешили. Поэтому на вечернюю стоянку встали раньше, Ильмера собрала побольше всяческих корешков, снова сварила ухи, уже из расчёта на весь следующий день, Ваня же соорудил над костром из веток что-то типа решётки и запёк на ней несколько крупных рыбин, в том числе и пойманную днём стерлядочку. А когда начало темнеть, они свернули лагерь, загрузились в лодку и отплыли.

— Огня не зажигать, да и фонарями своими особо не балуйтесь! А то мало ли что накличите! — предупредила лодка и отчалила.

Поначалу всё казалось не столь страшным. Майская ночь сама по себе светлая, а тут ещё и ущербная луна подсвечивала, делая из и без того не совсем обычного леса что-то совсем сказочное. Речка к этому времени тоже набрала воды, расширилась метров до пяти и когда лодка шла по её середине, уже не получалось рукой дотянуться до берега, что немного успокаивало. Но когда на берегах то тут, то там показались русалки, которые тянули к путникам руки и звали, обещая любовь, нежность и наслаждение, Ване стало немножечко не по себе. Сопротивляться было сложно, но, к счастью, рядом была и защита, которая мирно спала в лодке в спальном мешке. Ваня время от времени бросал взгляды на свою спящую подругу и русалочья песнь как будто отдалялась, становилась не такой манящей. А ещё он постоянно вспоминал, зачем они идут. И это тоже помогало.

Наконец прозвонил будильник, Ильмера потянулась и хитро взглянув на парня спросила:

— Ну что, налюбовался на русалочек?

— На тебя любовался, — с улыбкой ответил Ваня. Вот только улыбка получилась вымученной. — И ты права, без тебя было бы сложнее.

— Ладно, подлиза, меняемся, — заявила мавка, вылезая из спальника. Но в голосе её звучала нежность.

Хор голосов с берега усилился и какие-то бледные руки стали хватать лодку за борта.

— Так, подруги, хватит! — резко сказала Ильмера, протягивая над водой руку с подаренным Ариэлью браслетом. Тот полыхнул синим.

— Ой! — раздался вокруг нестройный хор, потом плеск и тишина.

— А чего ты их сразу не разогнала? — обиделся Ваня. — Проверяешь меня? Да?

— Да кто ж знал, что они тут такие наглые? И вообще, почему ты меня сам не разбудил?

— Жалко было тебя будить, ты так красиво спала.

— Ладно уж! — она растрепала ему волосы, — иди спать, теперь моя смена.

Следующий раз будильник зазвонил уже когда почти рассвело и утреннее солнце золотило верхушки деревьев. Река стала ещё шире, а у берегов стали появляться песчаные пляжики. На одном из таких Ваня и остановил лодку и только после разбудил подругу. Походили, размяли ноги, разогрели и доели вчерашнюю уху и, убравшись на месте стоянки, двинулись дальше. Зевающий Ваня, было, намылился развернуть удочки, но мавка чуть не пинками загнала его в спальный мешок, где он и поспал до обеда.

А обеденная стоянка получилась подольше, чем планировалось, потому как Ильмера умудрилась подстрелить из арбалета утку и селезня, да заодно добыла из их гнезда три яйца. Не иначе, как своим мавьим колдовством воспользовалась, потому как когда Ваня дежурил, все утки улетали с их пути задолго до приближения путников.

На вечерней стоянке Ваня снова поинтересовался у лодки как долго им плыть, если вот в таком режиме. На сей раз разумное плавсредство сообщило:

— Ну если так гнать, то и за неделю доберёмся, вот только так дальше над собой измываться я вам не позволю! Утром и днём стоянка по два часа, вечером — четыре!

— А чего так? — удивился Ваня.

— А того, — вредным голосом сообщила лодка, — что таким ходом вы тут у меня пролежнями порастёте, а я не люблю тухлятину.

— Пролежнями, не пролежнями, — задумчиво ответила мавка, — а суставы все точно закостенеют, как в гипсе… Спасибо, дорогая, что предупредила!

Глава 5

Гадючья принцесса

Ваня некоторое время сидел задумчиво и в конце концов потребовал:

— Ты прежде чем в море выходить, предупреди нас. Мы тогда сделаем большую стоянку. И размяться, и еды себе наготовить, чтобы в море не голодать.

— Так до Буяна всего три дня, чего там готовить? — удивилась лодка.

— До Буяна может и три дня, хотя тоже не мало, но куда нас оттуда погонит — никто не знает. И что-то мне подсказывает, что на этом Буяне нет ни гостиницы «всё включено», ни колбасной лавки.

— Ну ты придумал! Колбасная лавка на Буяне! — зашелестела лодка. — Ладно, скажу!

* * *

Трапезы с участием Светы быстро стали традиционными, равно как и приглашения для неё поучаствовать в образовательных мероприятиях Виталии. В качестве ученицы, естественно. Даже в лазарете она помогала, правда наотрез отказалась даже приближаться к Роме:

— Ещё не удержусь и придушу ненароком, — заявила она, вызвав злобный взгляд со стороны Вики.

А ещё Вика, не только по заданию старших, но и из собственного любопытства, выспрашивала пленницу об их отношениях внутри этого странного гарема. И однажды вечером ученица целительницы не выдержала:

— Учительница! Я ничего не понимаю! Почему нечисть не сбежала? Её отпустили в лес, но когда этот её позвал…

— Истинным именем, заметь.

— Что?!!!

— Волхв, пользуется служебным положением, можно сказать, — пожала плечами Виталия.

— Ну ладно, призвал истинным именем. Но ведь если верить этой… Свете, он не приказывал ей остаться! Почему она осталась с людьми?

Виталия пожала плечами, и бросила, как что-то само собой разумеющееся:

— Влюбилась, как ты в Ромку. С девчонками такое случается. С солидными дамами тоже, кстати. Ты, между прочим, этот момент запомни, а то все там рассчитывают по магическим воздействиям, как инстинкты сработают, а элементарные вещи не замечают.

— Тогда почему она не пытается выжить конкуренток?

— Тут ещё кто кого выживет, во-первых. Позиция самого парня тоже имеет значение, так, между прочим. Ну и в третьих — девчонки между собой элементарно сдружились.

— И что?

— Да ничего. Всех всё устраивает, прежде всего эмоционально. Если при этом парень никого специально не выделяет, не пытается эксплуатировать и заботится, чтобы девушкам было хорошо — получаем очень устойчивую систему. Клин, конечно, мог создать проблемы, вплоть до распада, но его выявили сразу и они сразу выяснили отношения, так что последствия оказались противоположны задуманным.

Целительница задумалась на минутку и кивнув пояснила:

— Это хороший урок для тебя. Частенько всякие магические и прочие высокоумные расчёты рушатся о самые элементарные обстоятельства, которые лежат на поверхности. Вот должна мавка по всем законам… бла-бла-бла… А она взяла, и влюбилась. А парнишка возьми, да не стал её эксплуатировать. Отнёсся по человечески, а то и сам влюбился. И никуда такая не сбежит. Наоборот, из леса к нему прибежит, если её туда утащат. О таких возможностях тоже надо помнить.

Она посмотрела на молчаливую ученицу долгим взглядом и добавила:

— Боюсь за тебя, милочка, потому что Ромка не такой. Он будет эксплуатировать, как только почует возможность. Может, конечно, последствия прожарки на него повлияют… Тоже случается.

— И что теперь?

— А теперь спокойно, расслабленно, готовим лазарет, чтобы принять целую толпу тяжёлых и ждём гостей. Драконий огонь это серьёзная заявка. Интересно, что у него ещё припасено? Только… очень аккуратно, не афишируем наши приготовления. И, да, надо прикинуть, как усилить защиту лазарета, а то и принимать будет некуда.

Вика округлила глаза:

— Вы думаете, что Полоцкий может…

— Если сюда припрётся Полоцкий с дружиной, то наши попыхтят, попыхтят и отдадут Свету более-менее мирно. А вот если заявится этот волхв со своей нечистью… может, правда, и ведьма за ним увязаться, но я ставлю на нечисть… так вот, когда припрётся волхв с нечистью, наши начнут воевать. А у него в активе уже есть и драконий огонь, и молнии лично от Перуна, любую защиту сдует и не заметит… А по дороге он ещё заматереет… И кто его чему по пути научит, что подарит, что продаст, а что он сам найдёт, никто не знает. Так что когда начнётся заварушка, ты тут же прятайся, а если окажешься слишком близко к центру — не рыпайся.

* * *

Так они и плыли. Ваня, от нечего делать, нарезал ивовых веток и сплёл из них рачню, в результате они целый день ели варёных раков. И вот, как-то вечером, когда он разводил костёр, а Ильмера пошла посмотреть лес на предмет опасности и набрать всяких вкусных травок, на полянку, где они остановились, выползла крупная гадюка. Ваня сразу понял, что это не Ильмера — та в своей змеиной форме вся чёрная, а эта была с классическим ромбовидным узором на спине, и сразу же понял, что это не обычная змея.

А гостья приподнялась на хвосте и прошипела:

— Здравствуй, человек.

— И тебе не болеть, — настороженно ответил Ваня.

— Я дочь змеиного царя.

— И чо?

Кажется, этот ответ, а главное — как он был произнесён, сильно озадачил гостью. Она задумалась не на долго и ответила:

— Я могущественна в волшебстве! Я знаю клады! Я красива! Я буду тебе верна! Пойдём со мной!

— Не, — равнодушно ответил Ваня. — Во-первых, девушка у меня уже есть, целых три. Во-вторых, я тут не просто так, МЫ идём по делу. Нам некогда отвлекаться.

— А в третьих, я ка-а-а-ак сейчас тебе на хвост наступлю! — добавила бесшумно появившаяся с другого конца поляны мавка. — И что же это такое! Всякая встречная нечисть норовит моего парня увести!

Сказав это она демонстративно села рядом с Ваней и поставила на землю котелок с собранной снедью.

— Это не он твой! Это ты ему принадлежишь! Я уведу его с собой и ты освободишься! Почему ты сопротивляешься? — зашипела лесная царевна.

Ильмера только руками всплеснула:

— И почему всем так хочется меня освободить? От чего меня освобождать?

— Человек эксплуатирует тебя! Человек использует тебя!

В ответ Ильмера неожиданно рассмеялась:

— Ваня никогда не приказывал мне как хозяин. Он не держит меня слой, он заботится обо мне, он защищает меня. Когда я раненая истекала кровью, он держал мою рану и лечил меня, когда мы собирались в путь, он забрал в свой рюкзак самые тяжёлые вещи, чтобы мне было легче. Я рядом с ним потому, что сама этого хочу. Потому что мне хорошо с ним и с моим сёстрами. И не тебе решать, оставаться мне с ним или уйти.

А Ваня, поддавшись неведомому импульсу, вытянул руку в благословляющем жесте и произнёс:

— Ты же, змеиная царевна, ещё встретишь человека, которого полюбишь по настоящему. И человек этот полюбит тебя по настоящему. И вы будете жить вместе долго и счастливо.

Белое сияние сошло с его руки и впиталось в змеевну. Та приподнялась повыше, поклонилась и прошипела:

— Благодарю тебя, вещий. А ты, сестра, пойдём со мной. Покажу тебе кое-что.

Она уползла и Ильмера пошла за ней. Встревоженный Ваня хотел было придержать свою мавку, улыбнувшись потрепала его по голове:

— Всё нормально.

И скрылась в лесу. А через несколько минут вернулась, держа в руках ржавый чугунок, прикрытый проржавевшей же и приросшей к нему крышкой. Ваня провёл над ним рукой, прокомментировал:

— Там что-то волшебное… не злое…

Они долго возились с крышкой, но в конце концов ржавчина поддалась и крышка открылась. Внутри и так невеликого котелка лежал свёрток из провощённой холстины, в который были завёрнуты маленькая икона, богато украшенный крест, несколько царских червонцев и… несколько берестяных свитков, исписанных велесовицей. Вот они-то и фонили волшебством. Развернуть их сейчас не представлялось возможным, настолько они высохли и заскорузлели, поэтому Ильмера потратила некоторое время на перекладывание взятых в дорогу специй, которые упаковала в герметичные пластиковые контейнеры.

— Это передадим Нестору, — сказал Ваня, заворачивая церковные реликвии в провощённую холстину, в которой они ждали своего часа в чугунке, — а это, — он взвесил в ладони горсть червонцев, — нам на дорогу.

Услышав это Ильмера хитро взглянула на спутника и спросила:

— Интересно, дорогой, а когда мы собирались, ты подумал о том, что в пути может пригодиться что-то типа такого? — она указала на червонцы в руке Вани.

— Конечно, — ответил он. — Во-первых, взял сколько-то наличности. Рублями и на баксы поменял. Во-вторых, попросил Никодима Дмитриевича и купил через него сколько-то золота. Цепочки там всякие, серёжки, и немного слитков по грамму в банковской упаковке. Но, дорогая, судя по ехидству в голосе, ты тоже о чём-то таком позаботилась?

— Ну… в общем, да, — смутилась мавка, — только я через Ягу всё решала.

И они рассмеялись. Неожиданно мавка стала очень серьёзной:

— Когда мы ездили смотреть, куда ЭТИ ушли, я поговорила с сёстрами. На всех, кто из этого чёртова ордена есть особая метка. Теперь всем, кто носит эту метку хода в лес не будет. Постепенно это разойдётся по всей Земле, а может достигнет и волшебных земель. Лес не даст им крова, заведёт в чащу, в болота, перекроет пути во вне, не даст пищи или подбросит яду. Мы, лесная нечисть, конечно, живём как стая, но мы можем и объединиться, чтобы защитить своих. И, кстати, ты теперь тоже не чужой Лесу.

Ваня тоже ответил очень серьёзно:

— Ты кому-то ещё рассказала об этой метке?

— Яге.

— Очень хорошо. И мне покажи, на всякий случай.

* * *

Гусь, получивший звучное имя Ансер, вырвался наконец из цепких лапок целительницы и шёл на доклад с мрачной решимостью, ибо был абсолютно уверен: результат проведённой им засады можно считать только полным провалом. Представ пред очи начальства, он принялся докладывать о ходе боя, подробно, чётко и не щадя себя. Закончил он свой доклад словами:

— Да, я понимаю, что фактически погубил группу и не достоин звания рыцаря, но, чёрт возьми! Я не понимаю! Как это получилось?

Омнитуенс встал.

— Брат Ансер! Вам пришлось делать тяжёлый выбор! Бросив остатки группы захвата в бой, вы обрекали их на гибель, но только благодаря этому вам удалось захватить объект и спасти группу резерва. Почему так получилось? Нас с коллегой Сиззлингом уже натыкали носом в наши ошибки, — он тоже не щадил себя, — но вот почему это случилось уже после операции, а не до, в этом я ещё буду разбираться! А сейчас, брат Ансер, на колено!

Сказав это, Омнитуенс протянул руку к стене и один из висящих там мечей прыгнул в его раскрытую ладонь. Он положил меч на плечо Гуся, который с этого момента всегда и везде будет зваться только Ансер и произнёс:

— Брат Ансер! Сим посвящаю тебя в рыцари! А теперь встань!

Ансер, обалдевший и окрылённый, поднялся на ноги:

— Благодарю, архистратиг Омнитуенс!

— А теперь пора приступить к службе и подумать о будущем. Вы единственный рыцарь в этом замке, поэтому берите на себя его охрану и оборону. Что следует учесть: в течение ближайших трёх месяцев велика вероятность появления гостей. По поводу какими путями они могут сюда попасть — проконсультируйтесь у моего коллеги Сиззлинга… и у целительницы Виталии. Удивительно, но в некоторых вопросах она разбирается лучше, чем все остальные, кого я знаю… Что-то не так, брат?

Ансер на это уже совершенно откровенно поёжился:

— Боюсь я её…

— Должен признаться, что я тоже… опасаюсь. Но это не повод пренебрегать таким источником информации. Далее, — тут Омнитуенс понизил голос: — Подготовьте мероприятия по экстренной эвакуации объекта. Ваша деятельность на этом направлении должна вестись так, чтобы не вызвать ненужных вопросов у персонала и охраны. Обсуждать эти вопросы разрешаю только со мной, Сиззлингом и Виталией. Окончательно все мероприятия согласовывать со мной. В этой части задачи ясны?

— Так точно! Только… А кого нам ждать?

— Скорее всего того юношу, с которым вы уже встречались на большой дороге. И советую отнестись нему со всей серьёзностью. Теперь о вас лично. Надо развиваться, брат! Изучать дела и историю нашего Ордена, учиться понимать своё место в общей работе. Виталия притащила сюда свою ученицу и усиленно её натаскивает, в том числе раскрывает и те вопросы, на которые я указал. Напроситесь к ней на такие беседы, она не откажет. Ну а по поводу вопросов тактики и стратегии — обращайтесь ко мне.

* * *

Ещё через пару дней река стала совсем широкой, метров тридцать, и лодка сказала, что завтра уже будет море. А утором они услышали плеск волн и крики чаек. Сколько-то времени ушло на то, чтобы найти достаточно укромное место для высадки, но, благо русло уже ветвилось и удалось выбрать небольшой островок, поросший молодым, а от того густым сосновым лесом. Увы, плыли они всё время на север, обгоняя весну, поэтому и леса постепенно становились всё беднее на съедобную растительность, а воздух — холоднее. Правда сказалось и то, что животный мир в этих краях всё же богаче, чем в обжитой Средней Полосе, поэтому даже на небольшом островке удалось подстрелить пару тетеревов и тощего по весне зайца, про рыбу же вообще говорить можно только словом «изобилие». Но вот вкусных трав и корешков Ильмера почти не нашла, пришлось распаковывать взятые впрок запасы.

Ваня соорудил на песчаном склоне печку, на пример индейской, вокруг неё шалаш, нагрел камней и они организовали там себе баню. Потом Ильмера устроила первые походные пострушки, а Ваня тем временем обежал остров, но больше ничего не подстрелил. Зато рачня принесла хороший улов, который они и сварили на ужин и даже отложили сколько-то в припас. Подумав и прикинув, поначалу решили, что поскольку на Буяне, скорее всего пополнить запасы не выйдет, а куда и сколько придётся плыть после — неизвестно, надо набрать запас дней на десять. Естественно, за один день наловить и набить столько дичи не вышло, поэтому на второй день стоянки сплавали налегке на «большую землю»: поросшие старыми, а от того редкими сосновыми лесами берега неведомой им реки, где добыли себе несколько больше пропитания. Мавка даже умудрилась набрать сколько-то всего на гарнир. Так что к концу третьего дня стоянки припас был в целом готов.

И всё равно, ребят не оставляло некоторое беспокойство, поэтому лодку они спрятали подальше от берега, а спальное место оборудовали в стороне от стоянки с баней и коптильней. А натоптанная дорожка к «спальне»? Так мавка только провела рукой и травы сами поднялись, надёжно пряча все следы. Там, где оборудовали себе шалаш для сна — костра не разжигали, ограничились тем, что поставили палатку со спальниками и, естественно, Ильмера попросила лес сторожить их сон.

— Что бы я без тебя делал⁈ — сказал на эти приготовления Ваня.

— Вот-вот! — щёлкнула его по носу мавка. — Без меня бы ты грязью порос и с голоду помер! А ещё брать меня с собой не хотел!

Оба рассмеялись.

А ночью, в своё дежурство, ближе к полуночи, Ваня почувствовал, что Лес его зовёт. Кто-то был на месте их дневной стоянки. С сомнением посмотрев на арбалеты, он достал обе «Гюрзы», навернул на одну глушитель и разбудил подругу. Та проснулась почти мгновенно, видать Лес предупредил и её, и они, стараясь шуметь как можно меньше, окольным путём двинулись к месту тревоги. А там, где они сегодня весь день коптили рыбу и мясо, тусовались около десятка довольно странно одетых мужиков и две основательные лодки с мачтами и парусом.

— … стояли тут день, может два, основательно. Припас коптили, парились… — говоривший внимательно осмотрел песок возле их шалаша, покачал головой. — Городские, похоже парень с девкой.

— Чего, миловаться приехали? Так мы пособим! — хохотнул один из стоящих чуть поодаль.

Глава 6

Лихие люди

Тот, что изучал лагерь, не иначе как штатный следопыт ватаги, посмотрел на шутника с осуждением и ответил очень серьёзно:

— Нет. По всему видно, шли издалека, собрались идти морем, иначе зачем припас готовить? Судя по следам — молодые ещё, кое-что знают, но опыта мало.

— Так может уже ушли? — спросил стоявший на самой границе воды, чуть сбоку ото всех мужик в хорошем таком кафтане, более подходящим ко временам Ивана Грозного.

Следопыт ещё раз посмотрел на песок, выдал вердикт:

— Не, атаман! Лодку сегодня на воду не спускали.

— А что за лодка у них?

— Вот то и странно. Вроде плоскодонка, лёгкая, сажени две в длину, одна в ширину, на такой далеко не уйдёшь, даже по реке, а они морем собрались. И, смотри, ушли они отсюда отсюда лесом, там же и лодку схоронили. А следов-то нет! Ка бы не оказалось, что парень этот — ведун, или девка при нём — мавка. Али то и другое вместе.

— Так что скажешь, Агап? — спросил другой мужик, столь же самоуверенный, как атаман, но стоявший по другую сторону ватаги.

— Уходить надо. У нас в ватаге ведуна нет, не нам с ведунами и воевать, — ответил следопыт.

— У ведуна барахло бывает хорошее, и нам пригодится, и продать можно за дорого, — возразил атаман.

— Ну так иди и лови! — бросил тот, который стоял по другую сторону ватаги, наверняка соперник атамана за власть. — Только ты нашего ведуна извёл, а как с ведуном биться одним железом — неведомо. Да и ловить его сейчас надо по лесу, а тебя, Бер, что-то лес невзлюбил. С тобой ни станом стать, ни в засаду сесть. То медведь набежит, то тур какой, то осы налетят. А вот когда без тебя — и без проблем.

— И чего тебе надо Касьян? — с угрозой произнёс Бер и разбойники принялись ссориться.

В этот момент Ваню словно что-то толкнуло. Он пригляделся к ауре атамана и…

— Бер из Ордена, — шепнул он подруге. Так кивнула, спросила:

— Берём?

Ваня на это покачал головой:

— Его — валить. Сразу, первым выстрелом. Сможешь?

Мавка напряжённо кивнула и спросила:

— А ты?

— Когда ты его сшибёшь — выхожу и пытаюсь договориться. А ты… можешь устроить спецэффекты? Ну, чтобы лес там шумел, трава росла, огоньки плясали…

— Издеваешься? Я же мавка! А если его пуля не возьмёт?

— Постараюсь сжечь его, как Ромку. Это его должно пробить. Ну, или молниями.

Вообще-то, ещё в начале путешествия, Ваня нацарапал на пуле каждого, снаряжённого в магазин патрона, руну Хагал и капнул на неё своей крови. Это должно придать пулям большую разрушительную силу и способность пробивать многие магические защиты. Но кто этих орденских знает?

Пока на берегу разгоралась ссора, Ваня и Ильмера разделились: Ваня двинулся ближе к воде, стараясь выйти так, чтобы между ним и атаманом не было ватажников, Ильмера выбирала наиболее удобную позицию для выстрела.

За шумом ссоры никто не услышал выстрела, скрытого глушителем. Только брызги крови выскочили из виска атамана, да сам он вдруг замолчал и, завалившись на бок, упал в воду. Тут лес зашумел, словно волна прокатилась по ветвям молодых сосен и под этот аккомпанемент Ваня выступил на поляну:

— Исполать вам, добрые люди!

Наступила гробовая тишина.

Как вести себя в этой ситуации Ваня не особо представлял, но из книг и того, что рассказывал Соловей на своих занятиях, следовало, что показывать хоть кусочек страха и неуверенности нельзя. И вообще, они должны видеть и чувствовать за ним силу, поэтому и принялся действовать так, словно их тут вообще не было: провёл рукой и вытащил телекинезом труп атамана на берег, убедился, что в районе груди у мёртвого уже атамана светится аура какого-то амулета, присел на корточки и стал расстёгивать кафтан, разорвал рубаху. В этот момент Касьян вышел из ступора:

— Слышь, ведун, может у тебя с Бером и было что, но мёртвый он уже. Оставь его нам, дай по людски похоронить.

— А ты подойди сюда, Касьян, сам посмотри, только руками не трожь, — вместо ответа сказал Ваня.

Касьян, который уже де-факто стал новым атаманом подошёл и глянул на лежащий на груди Бера амулет: простой золотой круг с девятью камнями, которые светились мягким белым светом. Ложным светом.

— Не смотри долго, мозги перекосит, — сказал Ваня, прикрывая амулет полой кафтана, после чего встал, слегка отодвинул Касьяна рукой чему тот подчинился беспрекословно, и, набрав в грудь воздуха, разогнал свой внутренний огонь, которым к этому моменту успел неплохо овладеть, и выдохнул его прицельно в амулет. Тот вспыхнул ярким белым пламенем, быстро охватившим всё тело бывшего атамана и поглотившем его так, что и пепла не осталось. И пока Бер горел, вытянул руку в его сторону и произнёс:

— Если душа твоя ещё жива, ступай за Смородину. И да воздастся тебе за дела твои, слова твои и мысли твои сполна и не будет в том ни убытка, ни прибавления.

— Эка ты его, — с осуждением произнёс Агап, — даже душу…

— Не я, — откликнулся Ваня. — Слаб я ещё, не могу душу таких как он удержать.

После этого, оглядев ватажников, пояснил:

— Не простой человек был, ваш Бер. Он из очень мощного и древнего тайного ордена. Что ему от вас надо было? Никто не знает. Но вы для него были, как пыль у ног. Перебьют вас, других нашёл бы.

— Много ты о них знаешь, смотрю, — с подозрением произнёс Касьян.

— Они у меня кое-что забрали, иду вернуть, — ответил Ваня и вдруг решился спросить: — А Бер у вас атаманом давно?

— Да нет… — задумчиво ответил Касьян. — Прибился к нам с год назад, мужик скользкий… был, но у нас ведь как? В душу лишний раз не лезем. А там показал себя, потом Колобок, бывший наш атаман, на стрелу нарвался и прошлым летом Бера выбрали. А он подбил нас сюда идти… Только вот где это здесь никто из нас не знает и как вернуться — не ведает. Может ты, ведун подскажешь, выведешь нас?

— Как я вас выведу? Я даже не знаю из какого вы места и времени. А мой путь… Назад мне путь закрыт, а вперёд… Мне бы до Буяна добраться, а дальше, не знаю, как путь ляжет. А вы чего здесь делали? Не просто же так вас Бер сюда привёл.

На это Касьян задумался:

— Ну, ходят тут ватаги всякие, бывает. Кто товар везёт, кто на промысел. Вот тут берег есть, если от устья направо, с солнечным камнем. Правда место нехорошее, пропадают там люди, да и берег весь в костях. Но залежь там богатая, потому и лезут. Ну а тут мы. Не, ведун, ты так не смотри! Бер, каким бы ни был, но мужик был знающий. Он говорил: здесь можно брать, там брали, вот мы сторожей становились и смотрели. А кто хотел своим умом — шли своим умом. Только таких там половина остаётся.

Он вздохнул и проворчал:

— Кем бы Бер ни был, а как теперь без него обратно выйти?

На это Ваня только усмехнулся:

— Сам же говоришь, тут ватаги разные ходят, значит, куда-то возвращаются. Скорешитесь с кем-нибудь, вот и выйдете к людям. А вернуться туда, откуда ушли… Не думаю, что Бер собирался вас возвращать.

Последнее Ваня сказал очень жёстко.

— Да уж… попали… — Касьян почесал затылок. А Ваня уточнил:

— Так когда говоришь, Беру в лес ходу не стало?

— Да с седьмицу где-то, может с полторы… А ты что-то знаешь, ведун!

— Этот орден лесных жителей обидел сильно. Теперь им всем ходу в лес нет. Так что если к вам кто новый прибьётся, вы его сразу лесом тащите, там сразу видно станет. А то опять заведут вас куда-нибудь, к самому хвосту Великого Змея.

— А за предупреждение тебе, ведун, спасибо. Ну да ладно, пойдём мы. Надо и нам подумать, как дальше быть.

— Счастливого вам пути, добрые люди, — Ваня коротко поклонился.

— И тебе чтоб дорога не в тягость! — Касьян поклонился в ответ.

Ваня после этого отступил спиной вперёд в соснячок и для разбойников словно растворился в нём. Сами же разбойники вроде и попытались пошуметь, но самый старый из них что-то тихо сказал и они споро сели в свои лодки и отчалили в предрассветные сумерки. А Ваня углубился немного в покрывающий остров лесок, сел и, привалившись спиной к молодой сосне произнёс:

— Кхе, Кхе… Живой…

Ильмера бесшумно опустилась рядом. Спросила:

— И что им надо?

— Этим? Грабят каждого встречного и поперечного.

— Я про контрорден.

Ваня пожал плечами:

— А бес их знает. Может ловят кого конкретного, может даже нас… Хотя нас — вряд ли, на нас бы что-то более серьёзное послали. А может просто, типа такой заставы, чтобы никто на Буян не плавал. По любому надо уходить, кто знает что этот амулет им передал?

Они быстро собрались, ещё раз огляделись со своего острова, но никаких следов разбойников в округе не обнаружили и решили выступать. И всё же не удержались, заглянули на указанный разбойниками янтарный берег. Выгрузились, вытащили лодку и отошли немного. Ваня вдруг нагнулся, поднял приличных размеров кусок янтаря:

— О! Свете подарим! Она же у нас солнышко.

— Точно, — усмехнулась мавка, отошла ещё на несколько шагов и подняла с земли небольшой золотой медальон за цепочке.

Ваня заметил в песке что-то блестящее, прошёл ещё несколько шагов. Это было кольцо на выбеленной ветрами и солнцем руке скелета, торчащей из песка. Он распрямился. Чуть дальше в песке блестело что-то ещё, потом ещё и словно поблескивающая извилистая дорожка уходила вглубь расстилающихся у моря дюн.

— Золото мертвецов не принесёт счастья! — громко произнёс он неведомо как родившиеся в его душе слова.

— Нас заманивают, — в тон ему ответила подошедшая вплотную Ильмера и выбросила найденный ей медальон, подтвердив ванины слова: — Золото мертвецов не принесёт счастья. А вот янтарь чист. Он хранит шум древних лесов и сияние Солнца.

— Надо же, ты не хочешь золота? Но ведь это только золото, оно всё твоё, иди и собери его.

Это сказала золотоволосая девушка в лёгком прозрачном платье, неведомо откуда подошедшая к ним. И в голове у Вани словно раздался шёпот многих голосов: «Возьми, возьми! Золото это просто золото, ты станешь богат, тебя будут любить девушки…»

— Меня и так любят, — ответил он, стряхивая наваждение.

— Ты не будешь глодать его кости, сирена! — решительно заявила мавка.

— Зачем ты его защищаешь? Я освобожу тебя! Или ты хочешь сама отомстить за неволю и пировать на его костях⁈

На это Ильмера вспылила:

— И опять какая-то мелкая нечисть пытается увести моего парня! И ладно бы как та гадючья принцесса, для себя, так нет же, чтоб на мясо переработать!

Ваня в этот момент снова собрал свой жар и медленно выдохнул его тонкой струйкой на песок. Его огонь был невидим в воздухе, но под его действием песок плавился, застывая желтоватой стекловидной массой. Сирена шарахнулась.

— Вот, вот, рыба ты недожаренная, — оскалилась своими ядовитыми зубами мавка, — сейчас дожарим тебя и всё будет в порядке.

— Морской народ не простит вам, если вы причините мне вред!

— Да ты что⁈ — ехидно спросила Ильмера и задрала рукав на руке, где носила подаренный русалкой браслет. Камни в нём полыхнули синим.

— Ай! — вскрикнула сирена, закрывая лицо руками и отворачиваясь.

— Не простит, значит? — всё так же ехидно прокомментировала Ильмера. — Ты нечисть, изгнана за то, что преступила Древний Ряд. Чуждая всем. Неужели человеческое мясо стоит того, чтобы отречься от своей стихии, находя воду только в лужах после шторма, а когда его долго нет — сохнуть как медуза на песке?

— Ты не понимаешь! Попробуй! Ты околдовала его и можешь убить, пока он спит…

— Дура! — рассмеялась мавка. — Это ты ничего не понимаешь!

— И вообще, хватит тут делить мои потроха, — не выдержал Ваня и без предупреждения дохнул огнём в сирену.

Та вскипела, как перегретый чайник и лёгким облачком пара и рассеялась в лучах восходящего Солнца.

— Теперь всё? Берег чист? — спросил Ваня.

— Да щаз! — ответила заметно раздражённая Ильмера. — Такие хоть и ненавидят всех и готовы сожрать друг друга, но по одной выжить не могут, потому и сбиваются в стайки. Но сейчас они видели, что случилось, поэтому на нас не нападут… И вообще! Я не за твои потроха тут старалась!

— Я знаю, — Ваня взял её за руку. — Пошли, нам ещё плыть и плыть.

Вот так, взявшись за руки, они пошли к лодке. На одном из ближайших к берегу островков дельты что-то сверкнуло.

— Подсматривают, разбойнички, — хмыкнул Ваня и помахал наблюдателям рукой.

Ильмера повторила его жест.

* * *

— Учуяли! — сказал Касьян, складывая подзорную трубу.

— А чего бы не учуять, — проворчал Сидор, самый старый в ватаге. Деду давно уже пора бы на покой, но его мудрость не раз помогала ватажникам, а порой и спасала, так что его берегли, но бывало, как и в этот раз, надо было ему всё узреть своими глазами. — Мы то смотрим против света, стёклышки на солнце и взблеснули, а у них глаза молодые, зоркие.

Сказав это он бережно убрал бинокль в короб. Они с Касьяном лежали в траве, под ветками ближайшей к берегу сосны. Упаковав оптику Сидор начал выдавать свои заключения:

— Кто девка эта, не знаю, может и мавка, а вышла к ним сирена, это точно говорю. Девки ругались, а ведун стоял, посмеивался. Видать мавку крепко к себе привязал, не боится за спиной оставлять.

— Может не знает.

— Этот и не знает? Да, впрочем, и бес с ними, нам о своих делах думать надо. Я так мыслю: сирену он сжёг, значит пока берег чист, до заката. Надо идти туда, набрать солнечного камня. Там ещё и золотишко есть, им сирена на своём берегу вглубь заманивала, но золото это плохое, скажи мужикам, чтобы его не трогали, не будет от него добра.

— Значит ведуна отпускаем?

— А тебе мало вчера было? Как он Бера пристрелил. Он, или мавка его.

— Пристрелил?

— Эх вы, молодёжь! Пока вы там шумели, я принюхался. Так вот, из лесу порохом потянуло. Совсем чуть-чуть, но было. Да и мозги у Бера разлетались, как от пули. Так-то вот. Пальнули в него с близи, а ни грома, ни пламени не было. Да и дыма тоже не видно было. Вот и думай, чем это его. Так что даже если мы пацанят и возьмём, как есть сколько-то наших положат. А оно нам надо? Нас и так мало осталось.

Тут к ним подобрался Агап:

— Слышь, атаман, уходят…

— Скажи казачкам, пусть уходят… О! Смотри как! Ни вёсел, ни паруса, а лодка сама по волнам шпарит! Всё, иди, мы скоро будем.

* * *

Ваня опустил бинокль, а Ильмера ещё какое-то время наблюдала за суетой на том островке, где они видели отблеск. Сначала вроде бы и выскочила из-за него лодка, но вдруг резко тормознула и привалилась к берегу.

— Молодцы, правильное решение, — прокомментировал Ваня, ставя пистолет на предохранитель.

А тем временем ватажники не спеша спустили на воду вторую лодку и столь же чинно двинулись в сторону берега сирены. Видать Касьян решил, что пока берег остаётся безхозным, на нём можно разжиться янтарём, а то и золотом. Ваня снова поднёс бинокль к глазам. Касьян, уже стоя на берегу, помахал им рукой.

* * *

Первую лекцию по истории и устройству Общества Виталия организовала в лазарете, в палате, где в ванной с регенерирующим раствором плавал Рома. На лекцию кроме заявленных Вики, Светы и Ансера подошли ещё несколько человек, причём совершенно добровольно. Всё-таки в Орден, как и на Заставу, отбирали людей неординарных и любознательных, а тут целая магистресса будет рассказывать очень интересные и важные вещи. Тем более, что про Виталию было хорошо известно, что знает она существенно больше, чем можно ожидать от целительницы даже её ранга и она не боится делиться своими знаниями.

Свету ненавязчиво разместили подальше от ванной, но тут же возникла неожиданная заминка: только она пришла с тетрадкой и ручкой. Устроив остальным небольшой выговор, Виталия разогнала их за письменными принадлежностями и когда все снова собрались, постучала по ванной:

— Ихтиа-а-андр! Вылезай!

Глава 7

Дела давно минувших дней…

Рома вынырнул на зов и ему помогли зафиксироваться в надводном положении, при этом на Вику была возложена обязанность время от времени поливать его раствором из ванной, чтобы не пересыхал.

— Чего лыбишься? — крайне недружелюбно спросил он Свету.

— Так приятно видеть тебя таким, — ответила та, — разве что в гробу, в белых тапочках было бы лучше… Ах, да теперь тебе и тапочки…

— А ну брэк, детишки! — прикрикнула Виталия, и тут же обратилась к Свете: — Ты ещё никого не видела в гробу в белых тапочках, так что не бросайся словами, которых не понимаешь. И, поверь, увидеть мёртвым человека, которого ты хорошо знала, и знать что это случилось из-за тебя — не самый приятный жизненный опыт. Даже если между вами были, мягко говоря, не самые добрые отношения. Даже для меня, а я уж повидала такого, о чём вам пока лучше не знать!

Оба скандалиста скуксились, да и остальные притихли. Убедившись, что продолжения стычки не будет, Виталия начала свой рассказ:

— Началось всё очень давно. И мы даже не знаем, насколько давно. Точно после того, как вымерли динозавры, но задолго до того, как растаял Валдайский ледник. Тогда на Земле появились представители высокоразвитой цивилизации. Не исключено, что именно они создали людей, собрав нас из генетического материала нескольких групп высокоразвитых приматов. Чем они тут занимались мы знаем очень приблизительно. То-есть мы знаем, что они добывали какие-то ресурсы, а вот какие и для чего — увы.

— А для чего им были нужны люди? — быстро спросила Вика, словно опасалась, что кто-то задаст вопрос раньше неё.

Девушки отчаянно соперничали между собой и старались если не превзойти друг друга, то хотя бы не сильно отстать. Причины, правда, у них были разные. Вика стремилась выглядеть в лучшем свете перед Ромой, а Света видела себя представительницей Заставы и просто старалась не ударить в грязь лицом. Виталия прекрасно понимала ситуацию и даже где-то это соперничество поддерживала, по крайней мере до тех пор, пока оно выливалось в конструктивные формы. Сейчас, отвечая, она улыбнулась, потому что прекрасно понимала, что следующий вопрос будет от Светы:

— А сами как думаете? Как рабочая сила, естественно…

Продолжить она не успела, потому как влезла Света:

— А как они выглядели.

Виталия чуть не рассмеялась на это:

— Антропоморфно. Это всё, что мы можем о них сказать, кроме того, что их было очень мало и они не пытались заселить планету. Какое это имеет отношение к их сущности нам неизвестно. Но, давайте вернёмся к нашим баранам. То-есть к основанию Общества. Как я уже сказала, эта цивилизация не пыталась осваивать Землю и заселять её. Только несколько мелких поселений, там, где они что-то добывали и отправляли куда-то к себе. И вот незадолго до окончания Валдайского оледенения, то-есть около одиннадцати тысяч лет до Н. Э. они собрались и убрались к себе восвояси. Однако после них осталось много всего. И кое-какая брошенная техника, и раздарили они что-то местным царькам со жрецами, в том числе и носители с записанными туда учебниками по самым разным вопросам. И, что самое главное, остались люди, владевшие их технологиями. Кто-то на уровне — тут нажимай, а там не нажимай, а кто-то и на весьма фундаментальном уровне. Чем же занялись люди, оставленные без присмотра, но с доступом к мощным технологиям?

— Это как дать обезьянам ящик гранат и научить выдёргивать кольцо, — мрачно сказал Рома.

— Устами младенца, — демонстративно развела руки Виталия. — Оставленные этой цивилизацией, мы называем их Древними, запасы, конечно, были не безграничными, поэтому самое убойное берегли, но очень быстро сложились две мощные империи, которые сцепились в мировой войне. И тут уже в ход пошло почти всё. Шарик наш не раскололся только по большому чуду, но последствия были впечатляющими. Досрочное прекращение Валдайского оледенения стало только одним из них. Огромные территории ушли под воду, произошло массовое вымирание, обе империи, хранившие более-менее систематизированные знания, доставшиеся нам от древних — уничтожены под корень. Память об этой войне осталась в многочисленных сказаниях. Самое полное и адекватное описание сохранилось в Махабхарате…

— Битва при Курукшере? — влезла Света.

— Именно. Только произошла она не на территории Индостана и существенно раньше, чем даже считают ведические учёные. Случилось это в глубине арктических равнин…

— В Гиперборее? — снова влезла Света.

— Именно! А поскольку там сейчас плещется Северный Ледовитый океан, следы этого безобразия официальной науке пока недоступны. Ну так вот, после того, как безобразие сошло на нет, собрались девять человек, из тех, кто обладал наибольшей полнотой знаний, оставшихся от Древних, и они решили, что второго такого же Земля не выдержит, а значит гранаты у обезьян надо отобрать. Но, ведь никто не гарантирует, что к нам не заявится кто-то, такого же уровня, что и Древние. И не захотят ли они зачистить Землю от людей и приспособить к своим нуждам? Тогда было принято решение: максимально собрать и спрятать то, что осталось от Древних и открывать это людям лишь настолько, насколько они развили в себе ответственное отношение к себе, Земле и друг другу. Но, также, держать небольшой, но мощный военный орден, вооружённый технологиями Древних на случай вторжения извне. Таким образом, наше Общество было основано в 9793 году до Н. Э.

— Круто. И вы стояли у его основания, — выдала Света.

— Ну что ты, — отмахнулась Виталия. — Мне всего-то чуть больше, чем три с половиной. Тысячи. Лет. Так что я застала только самый хвостик бронзового века.

Все притихли. А у Светы глазки разгорелись:

— Значит вы и разрушение Мохенджо-даро застали? И Телль-эль-Хаммам?

— Тогда я была только ученицей, но участвовала в расследовании обеих инцидентов вместе с учительницей. И ещё нескольких аналогичных.

— И? Не все гранаты собрали?

— Загадочные события. Кто это сделал мы так и не смогли выяснить. Ясно только то, что били по городам прицельно, использовали технологии, для древних не характерные. И там и там были были термоядерные заряды на гелии-3, практически без излучения.

Оглядев собравшихся, Виталия убедилась: что это за телль такой и что у него общего с Мохенджо-даро кроме её ученицы и выходцев из Заставы не знает никто. Ну ладно, Ансер, он в Ордене всего пару месяцев, но остальные-то? Все волшебники, а кое-кто и до великого дослужился. А уж когда вопрос на эту тему задал именно Ансер, а остальные глубокомысленно промолчали, она твёрдо решила, что сегодня, после лекции, полетят клочки по закоулочкам. И что-то ей подсказывало, что Сиззлинг с Омнитуенсом по этим клочкам ещё и попрыгают. Вот только халяву раздавать она не собиралась, поэтому дав пару наводок оставила вопрос для самостоятельного изучения. А Света вдруг сказало такое, что у всех, кроме самой Виталии перехватило дух:

— Перспективные очаги цивилизации… прицельный удар… технология, якобы, не от Древних, но эти ваши неизвестные могут собрать такую бомбу на коленке… И, естественно, так и не выяснили, откуда прилетело. Даже приблизительно…

Виталия выглядела как кошка, дорвавшаяся до бочки сметаны.

— Да ты скажи прямо, чтобы все поняли, — сказала она довольным голосом.

— А чего тут понимать? — пожала плечами Света. — Сидят себе эти девять неизвестных неизвестно где, получают все блага, какие только могут захотеть, правят втихую миром, прячутся за свой орден. Кому нужна конкуренция?

Все затаили дыхание, а Виталия даже зааплодировала:

— Браво, Светлана, браво! А ты никогда не думала, что такой же вопрос можно задать в отношении Полоцкого?

Света резко захлопнула рот. И пока она переваривала вопрос и судорожно думала, что бы такое ответить, Виталия ответила сама, очень серьёзным голосом:

— К сожалению, такого типа вопросы неизбежно возникают в адрес руководства всех тайных организаций: от государственных спецслужб, до тайных орденов типа нашего. Более того, даже если нет сомнений в честности руководства организации, могут возникнуть вопросы: Насколько они самостоятельны? Не работают ли под чьим-то контролем? И масса других подобных вопросов. И у многих из вас подобные вопросы возникали или ещё возникнут.

— И что же делать? — обалдело спросил один из пришедших на лекцию.

Виталия пожала плечами:

— Единого ответа нет, да и не может быть. Многое зависит от контекста, предыстории, конкретной ситуации. И каждому приходится искать ответ самостоятельно.

От внимания Светы не укрылось, что Вика сидела закусив губу и глядя в пол.

* * *

Берег всё дальше и дальше удалялся, превращаясь в узкую полоску за кормой. Ильмера, лесная мавка, чувствовала себя посреди большой воды крайне неуверенно, а тут ещё и Ваня принялся хандрить, уселся на корме, да так и сидел с постной мордой, глядя в одну точку, даже рыбу ловить не пробовал, а ведь строил планы на морскую рыбалку. Мавка перебралась к нему, села рядом.

— Что случилось?

Ваня вроде как и начал отнекиваться, убеждать, что всё нормально, но быстро сдался:

— Накатило вдруг. Я же за последние дни тьму народу перебил… — сказав это он закусил губу. — Знаешь, пока воевали… потом за вас переживал, потом собирались, потом по рекам шли, опять же, приключения, потом снова воевали с этими разбойниками. Всё как-то был занят, А тут отплыли, расслабился и…

Он махнул рукой. Ильмера, существо дикое, лесное, относилась к этим вопросам проще и начала его успокаивать, но вдруг споткнулась. У них, в сообществе леших и мавок, никогда не убивали своих и когда она подумала, что будет, если она бы убила не мышку, свою законную добычу в змеином облике, а одну из своих сестёр, ей стало по настоящему нехорошо. А Ваня ответил, больше не на её увещевания, а на собственные мысли:

— Да знаю я. Если бы я тогда Ромку не спалил, он бы и меня зарезал, и тебя добил, и Надю тоже. И эти в машине… Они же убивать пришли. И этот орденский, которого мы тут ликвидировали. Он же специально эту банду привёл, чтобы нас убить. Но всё равно, нехорошо как-то от этого.

Ильмера на это вздохнула:

— Знаешь, вы, люди, очень жестокие существа. Мы, мавки, лешие, русалки не убиваем своих. Я вдруг представила, что было бы со мной, если бы я убила одну из сестёр…

И её передёрнуло.

— Теперь ты боишься меня? — грустно спросил Ваня.

— Тебя — нет. Но теперь я понимаю страшные рассказы о сёстрах, попавших в рабство к людям. И, знаешь, я не знаю как тебе помочь. Да, у нас с тобой не было выбора, или мы, или они, И, наверное, нам придётся делать это в будущем, но всё равно, убивать других, таких же как ты, это действительно плохо.

В ответ на это Ваня взял её ладонь, поднёс к губам и поцеловал, а Ильмера положила голову ему на плечо. Неожиданно он встрепенулся:

— Слушай, со всеми этими делами, нервы там и прочее, я забыл про важное дело. Мы вот уже в море вышли, а корабль наш ещё без имени.

— Ой! — прошелестела лодка, — Ты хочешь дать мне имя? Настоящее?

— Да! Ты же открытым морем идёшь, морской корабль, хоть и маленький. Положено! Вот хочешь, назову тебя также, как называется один большой военный корабль. Это корабль с очень сложной, но славной судьбой, он совершил много походов, участвовал в сражениях, вошёл в историю. Ему уже больше ста лет, он уже не участвует в сражениях, но входит в состав флота и служит музеем.

— Ух ты! — обрадовалась лодка. — Давай!

Ваня улыбнулся, положил руку на борт и произнёс:

— Сим нарекаю тебя Аврора!

— Ой! — снова прошелестела лодка. — А и правда, я себя как-то по другому чувствую!

И в самом деле, ход у лодки стал ровнее, она увереннее взбиралась на волну и не ухала с неё потом вниз, а ровно и плавно скользила. Ваня тоже успокоился, достал удочку и принялся ловить рыбу. Вопреки опасениям, ничего чудовищного на его крючок не попалось, а вот сколько-то селёдки он добыл. Ильмера тут же потрошила рыбу, выбрасывая всё лишнее за борт, а тушки складывала в один из котелков, обильно пересыпая солью.

* * *

Вика ушла к Свете: сверить запись сегодняшней лекции и завершить ревизию гардероба, собранного для пленницы Сиззлингом. По поводу последнего Вика уже сделала подробный доклад учительнице, а та смачно так повозила архимагистра мордой по всем лавкам, какие только нашлись в пределах досягаемости. Сиззлинг краснел, зеленел, белел, но в конце концов не выдержал и, рыкнув: «Вот и займись этим, если такая умная!», вышел, громко хлопнув дверью. Виталию это более чем устраивало, но сейчас её волновало вовсе не то, что глядя на Свету, её ученица тоже захотела себе платье в винтажном стиле.

Магистресса открыла небольшой ларчик и достала оттуда простую школьную тетрадку в клетку. Открыв её она углубилась в чтение доклада, занимавшего несколько листов. Если собрать пространное послание, удалив из него все ненужные детали, то получалось, что страж, поставленных на одну из точек выхода к легендарному Буяну, в положенное время не вышел на связь. Поисковая группа никаких следов его не обнаружила, хотя ну-очень-упорно-искали.

— Вот и нашёлся наш герой-любовник… — глубокомысленно заявила Виталия в пустоту. — Интересно, а Сиззлинг в курсе? А если в курсе, то какие выводы сделал?

Впрочем, было ясно, что последний вопрос интересует её с чисто академической точки зрения.

* * *

Плаванье в открытом море на утлой лодочке всего три метра длиной и с бортами едва выше четверти метра — то ещё удовольствие. Пусть лодочка эта вся из себя заколдованная, ни одна брызга не попала внутрь, пусть она как могла берегла пассажиров, скользя по волнам на манер сёрфинга, но вот именно что как могла. Болтало их всё равно немилосердно. К тому же, пока шли по рекам, трижды в день на берег выходили, ноги размять, походить, потянуться. Здесь же все три дня зажаты на своём судёнышке в полулежачем положении. Да и то, что все три дня приходилось обходиться без горячей еды радости не добавляло. Потому поход до Буяна, несмотря на то, что занял всего три дня, вымотал обоих до предела и в результате Ваня совершил серьёзную ошибку, а Ильмера вовремя его не остановила.

Вместо того, чтобы обойти весь остров, найти стоянку получше, они пристали в первой же более менее удобной гавани, вытащили лодку на берег, забрались чуть выше в скалы, где развели между камней костёр, сварили себе горячей еды из походных запасов, а наевшись и напившись чаю, вместе залезли в спальник и уснули. На ошибку им указали поутру и довольно жёстко. Проснулись они рано утром от мощного пинка.

— Ну и что это тут за туристы такие? — раздался сверху вредный, скрипуче-каркающий голос.

Над ними стояла огромная чёрная птица, похожая на очень большую ворону. По краю огромного клюва шла узкая блестящая полоска, как заточенное лезвие по краю воронёного стального клинка, а когти взблёскивали тёмной бронзой. Одним из этих когтей птица и пошевелила спящих путешественников.

— Гагана! — воскликнул Ваня, выскакивая из спальника и тут же согнулся в земном поклоне.

— Ого! — делано удивилась птица. — Даже чего-то знаешь? Чего здесь забыли-то?

— Идём мы издали, из-под славного града Ямской Угол, из села Соловьёво, идём поклониться Алатырь камню, испросить совета у мудрой Гарафены и поговорить с ветрами на Лысой горе.

— Большая программа, — кивнула птица, глядя на них одним глазом. — А чего тогда здесь встали? Место для шашлыков вон там, за этой грядой!

И Гагана указала своим бронзовым когтем на одну из низеньких скальных гряд, ограничивающих бухту.

Глава 8

А там, на острове Буян…

Ваня взглянул на хоть и низенькие, но скалы, тяжело вздохнул, но птицу поблагодарил:

— Спасибо, птица Гагана! Туда мы и пойдём.

— Идите, идите, только приберитесь тут!

Сказав это чудовищная птица взмахнула крыльями и, едва не сдув путников со всем их скарбом куда-то полетела.

Ваня с Ильмерой быстро оделись, свернули лагерь, упаковали рюкзаки, прибрали за собой весь мусор и поднялись повыше, к указанной птицей гряде, где Ваня разглядел более-менее удобное место для перевала. И когда они уже подтащили к этому месту лодку, птица прилетела снова.

— А, да. Забыла сказать. Там ещё заливчик удобный, не то что этот, и пристань налажена.

Сказав это, птица, громко каркнув, взмахнула крыльями и улетела, снова обдав путников пылью и потоком прибрежного мусора.

Ваня только глубоко вдохнул и выдохнул, а вот мавка не сдержалась:

— Ну почему все птицы — сволочи!

И они принялись спускать лодку и рюкзаки обратно к берегу.

Когда Аврора обогнула мысок и вошла в гавань, выяснилось, что всё не так благостно, как рисовало воображение. Когда-то здесь и в самом деле была… было… Ну, наверное, это следует назвать средневековым гостиничным комплексом. Знаменитый Алатырь камень, отец и предтеча всех святых камней, был местом паломничества и посвящения волхвов, сюда стекались люди со всех славянских земель. Для того и построили тут что-то типа обширного села со многими избами, деревянной набережной и пристанью. Но с тех пор прошли годы и годы. Часть славянских земель была завоёвана германцами, в остальных исконная вера была изгнана адептами чужеземного бога, поток паломников на Буян иссяк, а вскоре и пресёкся вовсе. Сколько прошло лет с тех пор, когда последний волхв покинул эти места? Пятьсот или вся тысяча? Как он уходил? На ладье, с последними верными старым богам дружинниками? Один, на лодке, типа той же Авроры? Или угас тут, в одиночестве свершая требы забытым уже в остальном мире богам?

Ваня не горел желанием открывать эту тайну. И так, вид, открывшийся с воды оставлял тягостное впечатление. Вроде бы и солнечный день, и дубы, чья толщина выдаёт возраст во много веков, покрыты молодой зеленью, и дома под ними, срубленные из брёвен в полтора метра толщиной, стоят целые, под целыми тесовыми крышами… Но время неумолимо и даже несмотря на магию этого места, что хранит этот посёлок, то тут то там видны следы давнего запустения. Вот лежит отвалившаяся воротина и через неё уже прорастает молодая трава, вот на окне нет ставни, а пристань так вообще прогнила и свалилась в воду. Хорошо хоть то ли был изначально устроен, то ли образовался из-за обрушившейся набережной, пологий сход в воду. Туда и пристала Аврора.

Ваня с Ильмерой выгрузились, вытащили на берег лодку, немного подумав оттащили рюкзаки под защиту одного из прибрежных кустов, прикрыли мороком и пошли осмотреться. С каждым шагом ощущение заброшенности усиливалось. Двери в дома и ставни были закрыты, но не заперты. Обстановка внутри большей частью сохранилась, а вот вещей не было совсем. Похоже прежние хозяева уходили отсюда основательно, без спешки, понимая, что больше не вернутся.

Но, эмоции — эмоциями, а где-то как-то остановиться надо. Они выбрали небольшую, хорошо сохранившуюся избу со всеми сохранившимися ставнями, надёжными засовами на двери и печью. Перетащили сюда рюкзаки, растопили печь и наконец позавтракали. На дворе оказался погреб, что было очень кстати. Хотя лёд в нём давно уже не водился, но холод с зимы остался и туда сложили припас, собранный на последней своей стоянке. Конечно, на уроках Яги Ильмера научилась чарам, сохраняющим свежесть продуктов, но всё одно, на холоде они сохранятся лучше.

Закончив с хозяйством пошли исследовать местность. И по ходу с Ваней едва не случилось аж целых две смеховых истерики. Первый раз когда они зашли в здание, что когда-то было местной корчмой или трактиром. Схема устройства таких заведений за прошедшие века не изменилась: большой зал со стоящими в нём столами, барная стойка у дальней от входа стены, на стене за стойкой многочисленные полки. Но что вызвало у Вани приступ смеха — большая, во всю стену, сбитая из нескольких досок панель, на которой была тщательно вырезана схематическая карта Буяна с указанием всех значимых мест, коих тут оказалось прилично. Кроме Алатырь камня и Лысой горы тут стояли капища многих богов. Но больше всего поразила Ваню стрелка с надписью на велесовице: «Ты здесь». Ильмеру, которая после московских каникул понимала смысл таких схем, это тоже развеселило. Но когда они вышли к началу тропы, ведущей к Алатырь камню и увидели там покосившийся деревянный столб с укреплённой на нём доской с надписью на той же велесовице «Алатырь туды» и стрелкой, Ваню таки накрыло. Смеялся он до икоты. Отсмеявшись, молодые люди решили не тянуть кота за хвост и пошли по тропе.

Некогда ухоженная, тропа за те века, что была без присмотра заметно заросла, обветшала и местами даже осыпалась, но всё равно оставалась проходимой, так что современным паломникам, хоть и с некоторыми трудностями, удалось довольно быстро достичь цели: на последних десятках метров дорога погрузилась в глубокое искусственное ущелье, шириной метра два глубиной… Ваня не смог определить на глаз, но гораздо глубже десяти, которое, после пары резких поворотов вывело на большую, в пару сотен метров в поперечнике, ровную площадку, окружённую почти вертикальными скальными стенами. Посреди этого кратера стоял довольно ровный куб из белого мрамора, размером в пол сотни метров по каждой грани. В стене сооружения, повёрнутой ко входу в эту долину была проделана арка, метров двадцать высотой и десять шириной, из которой мерцал тёплый желтоватый свет.

Толщина стен этого сооружения составляла порядка десяти метров, а внутри стены сходились к потолку полукруглым сводом. И по самому центру внутренней залы стоял прямоугольный… постамент?… Алтарь?… В высоту он был не больше метра, а в основании два на два метра и состоял он из прозрачного светло жёлтого камня, светившегося изнутри приятным золотистым светом. За этим алтарём на стене висело что-то, напоминающее огромную чёрную баранью шкуру, а на самом алтаре вольготно устроилась огромная золотая змея.

— Ш-ш-ш-ш-а-а-а-а! — сказала змея, стекая с алтаря и плавно перетекла в высокую статную женщину, лет тридцати, в плаще и короне.

— Исполать тебе, царица Гарафена! — с поклоном произнёс Ваня. — Позволь поклониться Алатырь камню!

— Ну… Можешь, конечно, попробовать. Только сначала отпусти мою дочь.

— А как я её могу отпустить? Я не держу её силой. Она идёт туда, куда хочет.

— Мать всех змей! Ну хоть ты-то, не надо! — с усталостью в голосе произнесла Ильмера. — То мавки, сёстры мои меня в лес зазывают: «Беги!», да «Беги!», то какая… принцесса… подколодная… «Вот я его сейчас уведу, а ты, давай, лесом иди!». Да не хочу я лесом! Захочу — пойду, погуляю. А то ещё рыба одна нашлась сухопутная: «Давай ка мы сейчас из него рагу сделаем.» Ну сколько можно⁈

— Сирена что ль? — деловито уточнила Гарафена. — и куда её дели?

— Сжёг я её. И вообще! Надоело мне что-то, что при мне же меня же и делят!

— Ну не обижайся! — Ильмера нежно погладила его по щеке. — Ну кто же виноват, что ты такой мягкий, не можешь сразу под колоду послать? Вот и приходится мне отшивать.

— Так! Не поняла! — резко заявила Гарафена. — Он твою кожу змеиную не прятал?

— Не, не прятал.

— И зароком никаким тебя не опутал?

— Это я его опутала, на что и попалась. Но я не жалею.

— Так. Предположим. И на Бельтайн он тебя в подвале не запирал?

— Ну, предположим, в подвале меня запирать — дело неблагодарное, — хмыкнула Ильмера, — но нет, не запирал. На Бельтайн я со своими сёстрами в лесу всласть порезвилась, а потом домой, где теплее.

— А! Вот такая ты, значит, хитрая. А то, что за него весь груз в пути тащишь, ничего?

— Да я бы и утащила, но не даёт. Всё норовит побольше к себе в рюкзак запихнуть.

— Вот как… Ладно, бывает, — с некоторым удивлением пробормотала Гарафена и обратилась к Ване: — Значит держишь ты мою дочь в чести и довольстве?

— Всё, что могу для этого делаю, — ответил Ваня.

Мать всех змей на это удовлетворённо хмыкнула:

— Вот ведь! Вежлив, честен, при том умён. Ладно, сойдёт для начала. А теперь отвечай: куда идёте?

— Идём невесту мою выручать, похитили её злые люди.

— Невесту выручать? — встрепенулась Гарафена. — А она тогда кто?

Вот тут Ваню заметно покоробило. Ему и с самого начало не нравилось, что ЕГО мавку всё тыкают, аки тварюшку безымянную, а сейчас его это совсем достало.

— Ильмера — моя невеста. Мы с ней идём выручать мою невесту Светлану.

Змеиная царица критически оглядела мавку и спросила:

— Даже имя тебе выправил?

— Да! — гордо ответила та. — Он у меня волхв! Могущественный!

— Это я вижу. А чего соперницу не извела?

— А она мне не соперница, как и я ей. И вообще, они девчонки прикольные, с ними весело. Сёстры мы названные!

— Они… Да… Ну ладно. Вижу, волхв, приручил ты мою дочь. Всяко я видала. Такое тоже видала, но редко. А теперь ответствуй, волхв! Три у тебя девицы, три красавицы, три волшебницы! Готов ли ты умереть за них?

Ваня прикрыл глаза. Да, он был готов пожертвовать ради девушек всем, но был в этом вопросе один момент, который сам он не мог принять ни при каких обстоятельствах, что и ответил:

— Умереть, значит бросить их здесь одних. Один раз может и поможет, а дальше? Нет, Гарафена! Я готов бороться ради них, сражаться ради них, побеждать ради них. Победить и остаться живым.

— Высокую ты планку себе поставил, ну да может и получится. Всех своих сил ты ещё не ведаешь. Ладно, иди, поклонись Алатырь камню. Путь открыт.

Ваня шагнул вперёд, Ильмера попыталась двинуться за ним, но Гарафена вытянула руку, преграждая ей путь.

— Стой здесь, дочь моя! А то так и сгоришь.

Ваня же, подойдя к каменному постаменту, приклонил колено и положил руки на этот всемирный Алтарь. И тут же его захлестнуло потоком образов, звуков, идей. Очнулся он уже снаружи кубического храма, на земле. Ильмера поддерживала его, аккуратно вливая в рот что-то, похожее на тёплое свежее молоко, только очень густое. Рядом стояла Гарафена, а Гагана нависала сверху.

— Пей, пей моё молоко, волхв! — прокаркала чудовищная птица. — Я и птицам всем мать, и всем молоко дающим, тоже мать. В моём молоке и для тела сила, и для духа. И разум оно восстановит, а всё лишнее от тебя отвалится.

— Ну и затянуло тебя, волхв! — выдохнула Гарафена. — Если бы не дочь моя, что тебя от камня оттащила — совсем бы сгорел, если бы не сестра моя, что напоила тебя, дух бы твой распался.

— Да и ты, змеюка, глоток сделай, тебе тоже на пользу пойдёт, — прокаркала Гагана. — Но только один глоток, а то разойдёшься, растворишься без следа!

Мавка с сомнением посмотрела наверх, что поделать — змеи птиц сильно не любят, но Ваня уверенно сказал ей:

— Пей, тут без подставы.

И Ильмера выпила последний глоток птичьего молока из чаши. И что-то в ней изменилось, но вот что?

— Не пугайся, подколодная, не всё сразу поймёшь, а потом ещё и спасибо мне скажешь.

Сказав это, чудовищная птица взмахнула крыльями и улетела.

Ваня к этому времени уже почти пришёл в себя, да и Ильмера тоже, окончательно очухалась после глотка птичьего молока. Гарафена, видя это, принялась выспрашивать. А может просто тянула время, чтобы убедиться, что волхв со своей спутницей уже совсем дееспособны и смогут дойти до своей стоянки по не самой простой тропе. Когда они уже уходили, Гарафена сказала:

— Вы это, ребята, пока тут будете, заходите просто так, потрепаться. А то скучно тут одной. Гагана, конечно, везде летает, вести носит, но без людей всё равно скучно.

Тут Ваня решился спросить:

— А как давно сюда приплывать перестали?

Гарафена задумалась на секунду:

— Лет, наверное, с пятьсот… Нет… поменьше. Как Русь крестили, так народу поубавилось, но всё равно ходили. Даже был монах один, десять лет тут прожил, молился у Алатырь камня, с Гаганой всё беседовал. А вот как-то случилось, словно отрезало! Перестали сюда приплывать и всё! А кто уходил отсюда — больше не возвращались.

— Значит, где-то во времена Грозного? — уточнил Ваня.

— Да, про Грозного царя говорили, но он тут не при чём. А ты, никак, чего знаешь?

— Ну… есть мысли. Может слышала, есть такой орден… — и Ваня рассказал Гарафене, всё, что знал об Обществе Девяти Неизвестных.

— Ходили слухи… Но… нет… ничего такого, чтобы что-то конкретное.

— Они существуют, — уверенно сказал Ваня. — И именно они похитили Свету, чуть не убили Ильмеру. Когда шли сюда, мы столкнулись с ватагой разбойников, где атаманом был кто-то из Ордена и он зачем-то привёл ватагу туда, откуда мы отправлялись на Буян. Судя по тому, что мы слышали, не за долго до нас они убили там одного мага.

— Вот как. Поговорю с Гаганой, пусть полетает, посмотрит… — задумчиво ответила Мать всех змей.

На следующее утро они выступили на лысую гору — куполообразная, окружённая лесом и покрытая лугами горная вершина, доминирующая на острове, она и правда выглядела как выбритая тонзура на голове монаха. Судя по картам, путь туда предстоял не близкий, поэтому Ваня с Ильмерой прихватили с собой припасы на три дня пути, из тех, что запасли когда готовились выйти в море, справедливо рассудив, что пополнить припас можно будет и тут, на месте. Охота тут, вопреки опасениям, оказалась разрешена, а дичина за прошедшие века совсем обнаглела и людей не боялась.

Несмотря на то, что наверх вела не то что тропа, почти что дорога, путь к вершине оказался не прост. И дорога вела вверх, а рюкзаки, в отличие от путешествия по реке, пришлось тащить на себе, и дорога, по которой шли, за несколько столетий без ухода лучше не стала и непуганые звери это не только зайцы и одичавшие цесарки, это ещё и непуганые волки. Хорошо хоть медведя и кабанов не встретили. Идти по горному лугу оказалось тоже не так просто: трава уже высокая и в отличие от леса с его низким подлеском, здесь дорогу пришлось прокладывать буквально грудью. Но, как бы то ни было, к середине второго дня они вышли на самую высокую точку острова (или где-то около).

Встали, огляделись. Берег отсюда был не виден, всё-таки покатость этой «лысины» недостаточно велика для этого, но вот синее-синее море, расстилающееся до самого горизонта, редкие кучевые облака поднимались как башни и на них можно было смотреть сбоку. Какое-то время они любовались открывшимся видом, Ваня даже сделал несколько снимков, прежде чем приступить к делу. Собравшись с духом он выкликнул:

— Ветры, ветры! Вы сильны и могущественны, вы веете во всех землях и даже там, где нет земли. И даже между звёзд проникает ваше дуновение! Вы можете овевать целые континенты и проникать в самые узкие щели! Ничто не укроется от вашего взгляда! Вы же знаете, где моя невеста!

Вокруг зашумело, в воздухе соткались туманные лица, которые ни на секунду не оставались неизменными и постоянно двигались. Один такой лик проплыл очень близко от путников и когда кончик его длинной развевающейся бороды приблизился к ним, их чуть не сбросило с горы. И вдруг пространство заполнил могучий бас, от которого сотрясалось всё нутро и весь мир вокруг:

— Что тебе искать невесту, когда твоя невеста уже с тобой?

И хотя после разговора с Гарафеной Ваня был готов к такому повороту, они с Ильмерой не смогли удержаться от короткого смешка. Но всё же быстро взяли себя в руки и Ваня ответил очень серьёзно и уверенно.

Глава 9

Сэр Ланселот Озерный

— Три их у меня, три умницы, три красавицы, три волшебницы. Одну враг похитил, одна пошла со мной, а одна дома осталась. На связи и дом блюсти, — ответил Ваня ветру.

— А! — ответил ветер. — Умно, умно! А ты что скажешь, красавица-волшебница?

— Назвались мы сёстрами. Я с Ваней моим пошла, чтобы помочь ему в пути, чтобы первой сестру мою встретить. Да и… знаешь! То его под корягу сманить хотят, то какие бандиты под ногами путаются, то одна тут вообще хотела из него котлет наделать! Не, сам он тоже справится, Ваня у меня умный и сильный, — тут в голосе мавки прорезалась неподдельная нежность, — но вот гастрит себе за дорогу точно наживёт! Лечи его потом…

На это ветер заливисто расхохотался, а отсмеявшись сказал:

— Ну хороши вы! Повеселили старика! Да не по злому я над вами смеюсь, за вас радуюсь. Ну говори тогда, кто где. Одну вижу тут, вторая кто?

— Осталась в Соловьёво нас ждать.

— Это не то ли Соловьёво, где князь Полоцкий ныне свой стол держит?

— Да вроде как-то так.

— Девушек там много красивых… и волшебницы есть… А которая из?

— Может по кольцу опознаешь? — спросила мавка и вытянула в сторону колышущегося лица сжатую в кулак руку.

— А! Посмотрим, посмотрим… Да есть там такая, с таким кольцом.

— А третью с таким же кольцом, можешь найти? — с надеждой спросил Ваня.

— Видел, видел такую. Сидит в башне на вершине горы, а гора та… ой место то плохое… сам посмотри, только не лезь. Пропадёте там враз!

Перед Ваней с Ильмерой закружился вихрь, словно туннель, уходящий вдаль, края его раздвинулись и в нём, словно сквозь трубу, показалось словно море из тумана, над которым бродили высокие облачные башни, в нём плавали более или менее изменчивые острова и кривлялись над ним странные, иногда притягательные, а когда и ужасающие образы. И был среди этих островов один, устойчивый. Проросшая редким кривым лесочком гора, на вершине которой стоял небольшой, но мощный замок с высокой башней. Недолго длилось это видение и вихрь схлопнулся.

— Могу вас туда отнести, — продолжил свою речь ветер, — но сгинете там сразу, заплутаете. А если и не сгинете, то выйти не сможете. Да и стража в том замке — что надо!

— Так как же туда попасть?

— Нужен вам, детишки, летучий корабль. Но где они стоят, кто их строит — укрыто от меня. Знаю несколько где стоят, но владеют ими могучие маги, они плату с вас стребуют, такую, что не расплатитесь потом. И не золотом платить придётся. Да и корабли такие бывают разные, не всякий вам подойдёт.

— Так как же узнать, какой наш? — расстроилась Ильмера.

— А вы спросите у хозяйки того места.

— А кто это? — удивился Ваня.

— Как зовётся среди людей то, что вы видели?

— Фата Моргана? — догадалась мавка.

— Сами всё знаете. Ладно, дети, хватайте свой скарб, донесу вас до пристани! И как будете готовы, причаливайте на корабле своём здесь на Лысой горе, на Лысой горе среди гор Рифейских или над морем открытым, где гуляю я безо всяких преград. Оттуда вас в один миг донесу!

Тут воздух вокруг них закружился, образовался смерч, прозрачный и напоённый ароматами летнего альпийского луга, подхватил их и понёс, понёс, над лесами, над кручами и мягко опустил вместе с рюкзаками у самой пристани.

— Ух, — с явным облегчением выдохнула мавка, а Ваня бросил вслед удаляющемуся вихрю вопрос:

— Как же звать тебя, ветер?

— Бореем зовусь я! — прилетел издали ответ. — Лишь я могу пробить путь туда!

Немного придя в себя путники переглянулись, быстро спрятали рюкзаки в ближайшем доме и рванули к Гарафене, за советом.

— Быстро же вы обернулись! — удивилась царица змей. — Никак струхнули и не пошли с ветрами говорить?

— Были мы на лысой горе! — ответил Ваня. — Говорили. Указал нам Борей, где Свету искать и потом нас оттуда на берег принёс.

На это Гарафена удивилась ещё больше:

— Ух ты! И даже изорвал не сильно! Милостив он к вам, видать приглянулись ему. Так с чем пожаловали?

— Снова совет нужен. Показал нам Борей, где держат Свету. Это область Фата Морганы…

— Далеко же они забрались… — перебила его Гарафена. — Это вам надо с леди Морганой посоветоваться.

— Так и ветер сказал. А где её найти? — вздохнула Ильмера.

— На Авалоне, естественно, она директор школы Британского Епископата. Правда там уже каникулы и она скорее всего умотала на свой остров, но там остался Ланселот, он подскажет. Но только вы осторожней там! Сэр Ланселот Озёрный — рыцарь до мозга костей, честен, вежлив и бесстрашен, если проявите себя также, он примет вас как друзей, с честью и открытым сердцем, а вот у Морганы очень дурная репутация и не зря!

— Спасибо, царица Гарафена, — со вздохом ответил Ваня. — Пойдём готовиться к путешествию. Ещё бы только узнать, где летучий корабль добыть…

— В Рифейских горах, естественно, — пожала плечами царица змей. — Там можно найти их спрятанными в разных местах. Не то, чтобы их много и не то, чтобы это было просто, но попадаются. И никто не знает сколько их там. А ещё поговаривают, что там остались верфи, на которых их строили, но точно не знает никто.

— А Борей… ведь ветры они… — начал было формулировать свой вопрос Ваня, но Гарафена его жёстко оборвала:

— Всеведущих нет! Ветер видит всё не так, как человек и летучий корабль, когда он спит, да и вообще любой волшебный артефакт, для ветра неотличим от сваленного леса, мёртвых скал, груды металла. Тем более, что Рифейские горы — граница владений Борея, там он не так властен, как в других местах. Это граница Гипербореи, а там дуют свои ветры.

— Как Гиперборея⁈ — возмутилась Ильмера. — Ведь Гиперборея это…

— Знаю, знаю, — отмахнулась Гарафена, — люди называют так северные равнины времён последнего оледенения. Но истинная, волшебная Гиперборея лежит за Рифейскими горами! И ещё учтите, никто толком не знает, как выглядят эти корабли, когда спят. Я знала одного, кто нашёл летучий корабль, так он рассказывал, что была скала и вдруг вместо неё появился корабль. А большего я не знаю.

На этом они и расстались, ибо Солнце уже клонилось к закату, а идти по изрядно разрушенной тропе ночью и даже в сумерках — удовольствие существенно ниже среднего.

На набережную Ваня с Ильмерой выбрались когда Солнце уже село, затащили рюкзаки к себе домой и, чтобы не возиться с готовкой, поужинали походными припасами, благо разогреть их в печи — куда проще, чем на костре в лесу. И уже расслабившись, прилёгши на лавке, Ваня спросил:

— Слушай! Я вот всё хотел спросить, да как-то руки не доходили. Ты говорила сирене, что она вроде как изгнанная, что ей в море ходу нет…

— Не вроде, — Ильмера ответила не дожидаясь конца вопроса. — Мы, кого люди называют мелкой нечистью, можем принимать человеческий облик и в это время мы почти люди. И мы почти никогда не убиваем друг друга. И никогда не убиваем специально. Людей иногда, случайно, заигравшись, или особо выдающихся…

— Тех, кто сильно нахомячил в лесу и за несчастную любовь? — с некоторым ехидством спросил Ваня.

— Ты не понимаешь! — резко ответила мавка и отвернулась. — Для нас полюбить человека это величайшее счастье и проклятие. Только так мы можем понять и почувствовать настоящие человеческие чувства. Но если человек нас отвергает, прогоняет от себя, мы увядаем и погибаем. И всё равно, даже те, кто погибал из-за этого, говорят, что оно того стоило. Но те, кто остаются, могут убить такого человека. А я… А ты…

Она всхлипнула и попыталась выбежать на улицу, но Ваня успел перехватить её, вернулся на лавку, усадил к себе на колени:

— Ну! Я-то тебя не брошу.

— Я никак не могла понять… Света всё смеялась, успокаивала меня, говорила: «Чего ты хочешь от мальчишки? Они сами не понимают, что чувствуют.» А когда ты зажимал мне рану, не давая истечь кровью… И потом, я заметила, что ты переложил в свой рюкзак почти все патроны и часть круп… думала не доверяешь…

— А на самом деле, мне легче нести всё самому, чем видеть, как тяжело тебе.

Ильмера обняла его, прижалась крепче, сказала шёпотом:

— Вот теперь я понимаю…

Они так сидели обнявшись, пока Ваня не вернулся к первоначальному вопросу. Ильмера потрепала его по волосам и принялась объяснять:

— Так вот, убить человека это почти то же самое, что убить кого-то из наших, но есть людей…

Мавку передёрнуло и Ваня догадался:

— Те, кто это делают — съезжают крышей и начинают есть своих?

— Да. Среди вил этого не бывает, у нас, в лесу, очень-очень редко, мы изгоняем таких в самые глухие места… Понимаешь, ведь мы же не просто так. Мы следим за лесом, а эти… эти начинают губить лес вокруг себя, образуется чернолесье и лес их быстро уничтожает. А вот у русалок такое случается намного чаще… Рыбы, они и есть рыбы! Таких изгоняют на берег, а там некоторым удаётся выжить. Селятся на скалах, на таких вот пляжах, как эта, сбиваются в банды, там тоже жрут друг друга… Без воды они долго не могут, а в воду их не пускают, вот они и перебиваются от шторма до шторма.

— Гуманнее было бы убить, — вздохнул Ваня.

— Я же говорю, вы, люди, очень жестоки.

— А так лучше? Та же смерть, только медленная. А те люди, которых они убивают? Здесь ещё вопрос, что будет более жестоким!

— А самое страшное, что я становлюсь такой же и где-то понимаю твою правоту. Хотя сама не смогла бы это сделать.

Они так и сидели какое-то время обнявшись, пока Ваня не сказал:

— Ладно, пора спать. Завтра нам готовиться в поход.

Следующий день был посвящён ревизии запасов и перекладыванию из рюкзака в рюкзак. Все попытки облегчить девичью ношу были пресечены решительным:

— А вдруг мы разделимся? И что тогда? У тебя вся еда и все патроны. А мне что делать?

— А зачем нам разделяться? — удивился Ваня.

— Нам — незачем, но мало ли что может случиться!

Сильно скрипя сердцем, Ваня вынужден был согласиться и вес был перераспределён поровну. Дальше надо было выяснить: как долго плыть до Авалона?

— Три дня, естественно, — ответила Аврора, причём таким тоном, словно приходилось объяснять что-то совсем очевидное законченным недоумкам.

— А почему «естественно»? — уточнил Ваня.

— Потому что волшебная лодка по волшебным морям плывёт три дня до любой точки, — всё тем же тоном разъяснила вредная лодка.

— Значит от Авалона до Рифейских гор тоже три дня? — не сдавался Ваня.

— Тоже три дня. Только ты скажи, куда там плыть? Рифеи большие, войти туда можно много как.

Вот тут в голосе лодки проскользнула заметная обида. Ваня поспешил успокоить капризное плавсредство:

— Ладно, до Рифеев ещё не близко… А до острова феи Морганы можешь дойти?

— Могу, если ты знаешь где его искать.

— Так вроде место известное? — удивился Ваня

— Известное, — подтвердила лодка, — а где он плавает — никто не знает. Сегодня здесь, завтра там…

— Ладно, будем решать проблемы по мере их появления, — пробормотал Ваня и они с Ильмерой пошли стрелять цесарок, потом их потрошили, коптили, на следующий день поутру сходили проститься с Гарафеной и потому отплыли только после обеда.

Путешествие до Авалона прошло намного легче, чем предыдущее. Уже и приспособиться как-то сумели, и припас собрали более разумно, да и подошли к острову не к вечеру, как в прошлый раз, а в середине дня. В результате высаживались не абы как, а обошли остров вокруг, нашли обустроенную гавань и там чинно направились к пристани. На пристани их уже ждали: стройный высокий рыцарь в начищенных до блеска доспехах стоял в классической стойке, опираясь на двуручный меч. Его шлем был пристёгнут к поясу и золотые кудри развевал морской бриз.

— Who are you, pilgrims? — спросил рыцарь.

Ваня встал, прочистил горло и, подбирая слова ответил:

— I am Ivan, my bride Vasilisa. We are from Russia. We are traveling in order to find and save my bride Svetlana.

Рыцарь искренне удивился:

— Do you have two brides? Are you a Saracen?

Тут слово взяла Ильмера:

— No, we are Russian pagans. Sir Lancelot of the Lake, may we go ashore?

— Of course, the forest maiden.

Они выбрались на пристань и с некоторым трудом втолковали легендарному рыцарю, что оставлять плавсредство на воде никак нельзя. Он не возражал, чтобы лодка стояла на пристани, и пригласил молодых людей на берег. А когда они вышли на набережную попросил Ильмеру дать ему посмотреть из собственных рук её обручальный перстень.

— Не дам! — обиженно сказала Ильмера, закрывая кольцо другой рукой. Сказала она это по русски, но Ланселот понял и широко улыбнулся и сообщил по-английски:

— Теперь я уверен, что прекрасная лесная дева идёт с вами по доброй воле.

Последовало объяснение, в ходе которого пришлось много раз переспрашивать и уточнять — что поделать, языковый барьер никто не отменял — из которого путники поняли, что магия Авалона разбивает любые принуждающие чары. После этого рыцарь стал гораздо более приветливым, закинул вой меч за спину и пригласил молодых людей в замок, отобедать.

— Жаль, что вы прибыли сюда столь поздно, когда яблони уже отцвели. — сказал он, сворачивая с набережной вглубь острова.

По дороге Ланселот извинился и завернул в укрытый среди старых яблонь кромлех. Посреди него стоял простой каменный ящик, грубая обработка камней которого контрастировала с точностью подгонки плит, из которых он состоял. Рыцарь встал перед этим ящиком на колено и застыл так на минуту, а молодые волшебники не сговариваясь начали рассматривать ауру места. Из ящика, от чего-то, что лежало внутри, шёл чистый Свет. Этот же Свет пронизывал всё вокруг. Именно поэтому на Авалоне дышалось так легко и свободно. И становилось ясно, почему здесь рушатся все чары принуждения. Этот Свет просто стирает их. Тут Ваня грустно усмехнулся: Молодой волхв уже знал то, что оставалось неведомо этому древнему, но всё ещё наивному рыцарю: Свет может подчинять не хуже Тьмы, а местами даже намного жёстче. И такое подчинение здесь, на Авалоне, только укрепится.

Поднявшись, Ланселот ещё раз извинился и предложил следовать дальше.

— Это могила короля Артура? — тихо спросил Ваня.

— Да, — столь же тихо ответил рыцарь.

— Говорят, что он не умер, а только спит… — сказала мавка.

— Вам лучше спросить это у леди Морганы, — уклончиво ответил Ланселот и предложил идти дальше. — Я думаю, вам надо сначала отдохнуть. Ваш корабль, несомненно, волшебный, но он очень мал, а длительное путешествие по морю в таком корабле несомненно было утомительным.

Говорил он сложными оборотами, соблюдая все протоколы вежливости, что не облегчало понимания, но английский на спецкафедре вёл всё тот же Брюс, а он в плане витиеватости языка мог дать фору даже Ланселоту, так что путники быстро приспосабливались.

Замок представлял из себя несомненно древнее сооружение, окружённое рвом и снабжённое подъёмным мостом, однако сейчас мост был опущен, а ворота в круглой надвратной башне открыты. На гербе над воротами была изображена цветущая яблоня. Заметив интерес ребят к крепости, сэр Ланселот пояснил:

— Этот замок был построен через много веков после смерти моего сюзерена, потомками тех, кто сокрушил потомков саксов, с которыми бился Артур. Замок построен специально для того, чтобы учить здесь детей.

И в голосе его была грусть. Но вот за столом, где прислуживали одетые в ливреи домовые, он заметно повеселел и всё норовил подлить в кубки гостей побольше эля. Но тут уже стеной встала мавка, у которой с алкоголем связана серьёзная психическая травма (лешие, как известно, отличаются редкостной нестойкостью к спиртному и легко уходят в запой, что совсем не нравится лесным девам). Она решительно потребовала прекратить спаивать её жениха.

Глава 10

Тайны Авалона

На требование Ильмеры понизить градус, рыцарь только развёл руками: мол, воля дамы — закон, поэтому велел домовым заменить напитки на безалкогольные, а саму её спросил:

— Значит правду говорят, что лесные владыки не стойки к алкоголю?

— Да они… — начала рассерженная мавка и запнулась, пытаясь подобрать подходящие английские слова и Ланселот с улыбкой выговорил по слогам по русски с очень сильным акцентом:

— Бу-ха-ют по чёр-но-му!

— Да, так! И я не позволю спаивать моего жениха!

Ланселот снова развёл руками: мол, парень, ты попал! Что, впрочем, Ваню ни разу не расстроило: он совершенно не хотел терять самоконтроль в присутствии этого древнего существа, которому не особо доверял, несмотря на рекомендации Гарафены. А в том, что Ланселот и с бочки чистого спирта не окосеет, Ваня почему-то не сомневался. Зашёл разговор и о делах.

— Нам надо получить консультацию у леди Морганы, — сообщил Ваня.

— Сейчас каникулы и она отбыла на свой остров… — задумчиво ответил Ланселот. — Но у меня есть способ связаться с ней. Правда этот способ оставлен только на экстренный случай, но, помогать путникам — долг каждого рыцаря! Мы сможем поговорить с ней сразу после обеда. Если вы не против.

— Это было бы очень хорошо, — ответил Ваня.

— В таком случае — десерт! — провозгласил Ланселот и домовые поставили на стол чай и всяческие пудинги.

Настоящий английский чай Ваню не особо впечатлил («Всё равно всё собирают в Индии, что наш, что их!» — прокомментировала потом мавка), а вот из пудингов им кое-что понравилось, причём девушке одно, юноше — другое.

А сразу после трапезы страж Авалона повёл гостей вглубь замка, где, поплутав по многочисленным коридорам и переходам они остановились в небольшой комнате, если Ваня правильно понял — что-то типа приёмной при кабинете директора. Там Ланселот встал напротив большого ростового зеркала и постучал маленьким молоточком по оправе. Через некоторое время в зеркале протаяла высокая бледная женщина в чёрном старинном платье. Какое-то время они с Ланселотом тихо общались, наконец страж Острова пригласил к зеркалу гостей.

— Леди Моргана! — торжественно произнёс Ваня и слегка поклонился.

— А ты, значит, сумел приручить лесную деву? — улыбнулась дама в зеркале. — Хорошее достижение!

— Никого я не приручал! — обиделся Ваня. — Само так получилось.

— Конечно, само, — хитро улыбнулась Моргана. — И шкуру её змеиную ты не прятал…

— Не прятал, — подтвердила Ильмера.

Это древнюю фею заметно удивило, но она не сдавалась:

— И даже отпустил в лес на Бельтайн?

— Как я могу отпустить Василису или не отпустить? — задал вопрос Ваня. — Я же не держу её в клетке.

— Вот как? И ты на Бельтайн убегала в свой лес?

— Почему убегала? — демонстративно удивилась мавка. — Поиграла в лесу с сёстрами весь день, а к вечеру стало холодать и я вернулась туда, где теплее…

На последних словах она демонстративно взяла Ваню за руку.

— Вы обязательно расскажете мне свою историю! — воскликнула Моргана. — Но что вам надо от меня?

Ваня принялся объяснять:

— Нашу подругу, Светлану, захватили люди из организации, называемой контрорденом. Её держат в области изменчивой реальности, названной в вашу честь. Один из ветров обещал перенести нас туда, но для этого нужен летучий корабль, причём какой-то необычный. Ещё он сказал, что только вы знаете, как оттуда вернуться.

— Понятно. О летающих кораблях я знаю немного, но что знаю — тем поделюсь. К сожалению, о них вообще мало что известно. В свойствах областей изменчивой реальности я в своё время неплохо разобралась, так что смогу дать несколько дельных советов. Я смогу прибыть на Авалон послезавтра утром, надеюсь, вы меня дождётесь?

— Конечно! — хором ответили молодые люди.

— Я бы, конечно, посоветовала вам самим посмотреть кое-что в нашей библиотеке, но ведь из латыни и англосаксонского вы знаете только названия, — не спрашивала, констатировала Моргана.

— Увы, — ответил Ваня.

— А из кельтских языков даже названий не знаете. В таком случае, думаю, небольшой отдых тоже будет для вас полезен, а сэр Ланселот покажет вам остров. Вам будет интересно.

На том и раскланялись, после чего Ланселот отвёл гостей в их комнаты. Не шибко понимая глубину взаимоотношений между Ваней и его невестой и не желая в них влезать, он выбрал для них что-то типа апартаментов с двумя спальнями и гостиной. К величайшей радости весьма очеловечившейся мавки, упёртые до традиций англичане здесь, в школе своего магического ордена, на цивилизацию не поскупились и в апартаментах обнаружился вполне современный санузел с душевой кабиной, а домовой в форменной школьной ливрее с гербом вежливо поинтересовался: что дорогим гостям надо постирать?

А через пол часа, когда гости немножечко расслабились, в дверь вежливо постучался сэр Ланселот Озёрный и предложил благородному гостю поупражняться с железом. От такого предложения Ваня отказаться не мог! Фехтование ему нравилось, получалось у него хорошо и даже то, что он понимал разницу между собой и тысячелетним воином, прошедшим множество битв, только раззадоривало: Когда-то ещё появится возможность взять пару уроков у такого спеца? Мавка на это только глаза закатила, но пошла посмотреть, что из всего этого получится?

* * *

За время пленения Светы в тайной цитадели Общества Девяти, между ней и Викой развернулось хоть скрытое, но при том довольно острое соперничество. Впрочем, это не совсем верно сказано. Вика отчаянно ревновала Свету к Роме, а Света, будучи особой весьма стервозной, да к тому же находясь тут в плену и не испытывая особо тёплых чувств ко всему местному окружению, ловко её в этом вопросе пожзуживала, создавая вокруг максимально нездоровую обстановку. Сиззлинг внимания особо не обращал, ибо спихнул все специфические девчачьи заботы на Виталию и выдохнул с облегчением. Разве что изредка, одним глазом приглядывал и радовался, что Вика своими наездами размывает духовную твёрдость Светы. А вот Виталию эта девичья свара заметно напрягала, но, увы, поделать с этим она сейчас ничего не могла. Оставалось только следить за ситуацией, чтобы вовремя схватить девчонок за шкирки и растащить. Надежды направить всю эту хрень в хоть какое-то конструктивное русло уже почти не оставалось.

Вот и сегодня Вика зашла к Свете, занесла кое-какие книги из рекомендованных Виталией, девушки посмотрели в них кое-что, сверили записи и по ходу Вика, практически невпопад и на пустом месте спросила ехидным голосом с нотками довольства:

— А ты всё ждёшь, когда придёт любящий спаситель? Что-то он задерживается…

— Так не скоро дело делается, — равнодушно пожала плечами Света, листая книгу. — Сначала надо выяснить где вы тут затихарились…

— А этим можно заниматься до бесконечности… особенно когда твой Ваня валяет там этих двух девок… А они уж позаботятся, чтобы он искал долго-долго…

Света посмотрела на свой обручальный перстень и тепло улыбнулась: она точно знала, что Ваня сейчас вместе с Ильмерой, а Надя далеко от них. Значит Ваня уже знает, где её искать и уже отправился в поход! А мавка — сестра-мавка — пошла вместе с ним. Что правильно. Но не просвещать же эту ущербную об этих тонкостях? Тем более, что у Светы была очень хорошая и проверенная шпилька для этой Вики:

— Ну и что ты мне предлагаешь? Обратить внимание на Рому?

Вика на это позеленела и сжала кулаки, а Света, всё так же расслабленно, отмахнулась, неожиданно для себя зайдя в обсуждении этой темы чуть дальше, чем обычно:

— Не претендую. Можешь этот огарок забирать себе, если уж втюрилась в него, как последняя дура. Только учти, Ромка — сволочь редкостная, да ещё и предатель.

— Почему?!! — взвизгнула Вика. — Никакой он не предатель! Он никому ничего не обещал у вас! Ушёл от вас и ушёл!

Вот тут лицо Светы ожесточилось:

— Уйти можно по разному. Нас там никто на привязи не держит. Не хочешь оставаться на Заставе — катись колбаской по Малой Спасской! Особенно первокурсники, первое полугодие. И никто не спросит куда ты подался. А если уж боишься, что схватят за шиворот — можно и сбежать. Сел в Ямском Углу на автобус и был таков! Тем более, что его ваши страховали.

Она перевела дух и продолжила:

— Ты знаешь, что огненный змей делает с девушкой? А этот мерзавец натравил на нас двух. Одного на меня, другого на Машу. Это уже предательство. Только тут ваши просчитались! Маша у нас была Снегурочкой и Кощей вывернется, но за свою названную внучку рассчитается так, что мало никому не покажется! И Ромке тоже, кстати, и при жизни и после.

— А при чём тут Кощей? — удивилась Вика. — Ведь Снегурочка — внучка Деда Мороза.

Света победно улыбнулась:

— Кощей, он же Мор, он же Мороз… А ты учти: Предавший однажды — предатель навсегда. Он снова предаст. Может ваш орден, а может лично тебя…

Вика сидела закусив губу, а Света, выпустив пар подобрела и вернулась к заданию, которое им дала Виталия:

— Ладно, где, говоришь смотреть, тут?…

* * *

Спаринги с сэром Ланселотом не превратились для Вани в одно непрерывное избиение только благодаря природной деликатности и истинному рыцарству древнего рыцаря. И всё равно, молодой волхв был доволен, потому как его спаринг-партнёр не скупился на объяснения и не жадничал показать тот или иной приём подробно и по шагам. В результате кроме огромного количества синяков и дикой усталости, начинающий волхв вынес из этого приключения бесценный опыт и новые знания, которыми собирался блеснуть на фехтовальных уроках Кощея.

Сказать по правде, фехтовальщики увлеклись и если бы не бдительная мавка, Ваня в конце концов так бы и рухнул на ринге. Однако, когда после командного окрика подруги фехтовальщики остановились, Ланселот критически оглядел Ваню и заявил, что они, пожалуй в самом деле увлеклись и сейчас самое время остановиться. Ваня ещё смог сам дойти до выделенных им апартаментов, даже принял горячий душ, кое-как, по стеночке добрался до койки и, рухнув на неё, мгновенно уснул.

Пробуждение было тягостным. Болело всё. Даже дыхательные мышцы между рёбрами, даже подошвы ног. И это несмотря на то, что вчера вечером подруга свела с него, уже спящего, все вчерашние синяки. Надо ли говорить, что на зашедшего к ним поутру Ланселота мавка смотрела совсем не добрым взглядом? Но опытный фехтовальщик, к тому же — преподаватель фехтования в школе здесь, на Авалоне, прекрасно понимал проблемы своего гостя. Он загнал молодых людей сначала в спортзал, где устроил им лёгкую разминку, а потом отправил принять горячую ванну. Ванна молодым людям понравилась: большая, метров мять в диаметре, каменная чаша с пологими бортами была наполнена горячей водой из бьющего тут же источника, прекрасно освежала и расслабляла перетруженные мышцы. В результате уже через пол часа, завтракая в компании Ланселота, Ваня был вполне дееспособен, а его подруга не столь сердита и сразу после завтрака они пошли бродить по острову.

Значительную часть Авалона занимает огромный и старый яблоневый лес, в котором, ну кто бы удивился, живут собственные мавки. Они признали в Ильмере сестру, звали уйти с ними ей пришлось какое-то время общаться с ними, чтобы убедить, что с ней всё в порядке, никто её не мучает, не обижает и не эксплуатирует. Но последнее слово всё равно осталось за Ланселотом, ибо только после того, как он дал слово чести, что никакого принуждения на Ильмере не обнаружено, они отстали. Но всё равно, остались кружить рядом и пригласили сестру вместе с Ваней и другими её человеческими сёстрами бывать на чудесном острове в любое время. Заодно подарили сестре из диких северных лесов несколько яблочных семечек из здешних яблонь. Ваня пафоса этого дара не понял, Ильмера обрадовалась, а сэр Ланселот проникся.

— Это очень серьёзное приглашение! — заявил хранитель острова. — Теперь путь на Авалон для вас всегда открыт и даже леди Моргана не сможет закрыть его.

— Леди моргана — хозяйка Авалона? — спросила Ильмера.

— Трудно сказать, насколько она именно хозяйка, — уклончиво ответил сэр Ланселот, — но власть её здесь огромна. К тому же она — директор местной школы.

Среди яблонь, кроме могилы короля Артура, нашлись ещё несколько достопримечательностей. Прежде всего кузница, где был выкован, вернее отлит, легендарный Экскалибур. Правильнее сказать, что это была не кузница, а остатки древней медеплавильной мастерской. Площадка где-то три на три метра огорожена каменными столбами, поддерживающими массивную каменную же плиту. Под ней разместились остатки горна с горящими ещё углями и половина каменной формы, в которой лежал меч чёрной бронзы, похожий на греческий ксифос — одноручный, обоюдоострый, с лезвием чуть короче метра, чей клинок слегка сужается к середине и возвращается к изначальной ширине у рукояти. Ваня подумал, что по форме он напоминает знаменитый Тёрн из фильма «Властелин колец».

— Экскалибур? — тихо спросил Ваня.

— Да, — ответил сэр Ланселот. — На памяти людей, под эту крышу входил только Артур, когда извлёк этот меч из его ложа. Леди Моргана, когда он погиб, вернула меч на место, но она не входила сюда, остановилась на границе и поднесла Экскалибур на протянутых руках. Меч поднялся в воздух и вернулся на своё место. Она говорит, что пламя в этом горне ещё можно раздуть, но делать это следует только в случае крайней необходимости, ибо последствия будут ужасны. Но что это должна быть за необходимость и какие ждать последствия — мне неведомо.

А в самом центре острова находилась платформа чуть выше двух метров высотой и несколько сот метров в поперечнике, сложенная из базальтовых глыб. Сложена она была знаменитой полигональной кладкой, когда камни вытесаны так, что удерживаются вместе благодаря своей форме, зазоры между ними тоньше листа бумаги и в кладке нет двух одинаковых камней. Вокруг платформы вилась натоптанная дорожка, а со стороны самой платформы словно доносилась отдалённая музыка. На самой грани слышимости. Ланселот предупредил, что здесь сходить с дорожки нельзя.

Вскоре дорожка подошла к насыпи, сваленной, совершенно очевидно, другими строителями и в другую эпоху. Насыпь наваливалась на древнюю каменную платформу и возвышалась над ней своей плоской вершиной чуть больше метра. На вершину этой насыпи вела вполне современная удобная лестница, сваренная из металла, а на самой «смотровой площадке» стояло такое же металлическое, покрашенное современной масляной краской ограждение.

— Что это? — спросила Ильмера.

— Никто не знает. Эти платформа и насыпь были здесь уже тогда, когда когда его величество Артур Педрагон прибыл сюда за мечом. Леди Моргана говорит, что эта платформа и есть истинный Авалон, а всё остальное — только его аура.

Они поднялись наверх и взору путешественников открылась ровная, сложенная той же полигональной кладкой поверхность, на которой располагались многочисленные каменные ящики-дольмены, окружённые кольцами из стоящих каменных столпов. Над поверхностью платформы клубилось марево, как в жаркий летний день и чем дальше от наблюдателей, тем сильнее становилось это марево, в котором стоящие на платформе… могилы?… корчились и ломались, а уже середина платформы полностью в нём терялась.

— Сколько тут могил сосчитать так и не удалось, — тихо сказал хранитель острова, — а те, кто пытался подойти к этим могилам быстро терялись и пропадали. Леди моргана говорит, что если не заходить за ограждения, то тут вполне безопасно, но я предпочитаю не оставаться тут надолго.

Спорить с ним никто не стал.

Глава 11

Еще одна легендарная личность

Моргана появилась на следующее утро и присоединилась к компании за завтраком. И хотя она была безупречно вежлива, ни словом, ни взглядом не торопила собравшихся, благодаря её присутствию завтрак завершился очень и очень быстро, и она сразу увела гостей в библиотеку, где первыми её словами были:

— Вижу, благодаря общению с сэром Ланселотом, вы существенно улучшили своё знание языка, но всё равно, мой русский намного лучше чем ваш английский.

Сказано это было на прекрасном русском, без каких либо следов акцента. С улыбкой оглядев обалдевшие лица гостей, она добавила:

— Впрочем, если вы хотите…

— Нет-нет, — быстро вставил Ваня. — Так будет удобнее, да и для дела лучше.

— Вот и прекрасно, — было видно, что древняя волшебница смеётся, хотя и одними глазами. — В таком случае, прежде чем перейти к делу, вы позволите мне немного старческого любопытства? Не поделитесь, юноша, как вам удалось приручить лесную деву?

А вот тут уже совершенно искренне развеселилась мавка:

— А он не знает.

— Вот как? — удивилась Моргана.

— В последнее время мне много раз говорили, что со мной что-то не так и я задумалась, стала вспоминать, всё от того момента, как мы с Ваней встретились. Он ещё не знал кто я, что я, но уже тогда обо мне заботился.

— Это как? — удивился Ваня.

— Помнишь, на болоте? Когда там булькнуло. Ты меня тогда на берег вынес, а я ведь была в змеиной форме.

— Ну знаешь! Ты меня будила, когда я отключался, вывела из болота. И после этого бросить тебя там, где всё булькает, неизвестно чем? Это надо быть последней сволочью.

— И так во всём, — подвела итог мавка.

Моргана на это улыбнулась, немного грустно:

— Тогда понятно. Но повторить невозможно.

— Почему невозможно? — удивился Ваня.

— Потому что истинную искренность сымитировать невозможно. А тому, кто будет относиться к попавшейся ему лесной деве так же искренне, как и ты не потребуется ничего повторять.

— Мне не кажется, что я какой-то особенный, — пожал плечами Ваня, подводя итог дискуссии.

Дальше перешли к главному вопросу: летающие корабли и область Фата Морганы. Сестра короля Артура внимательно их выслушала, уточнила некоторые детали и удовлетворённо кивнула:

— Что же, ваши проблемы мне понятны и я могу вам помочь. Но я не сэр рыцарь, который считает своим долгом бескорыстно помогать всем страждущим. Я потребую кое-какую плату.

— Что именно вас интересует? — спросил Ваня, заранее понимая, что золотом тут не разойтись.

— Вы расскажете мне всё, что знаете о так называемом контрордене.

— Насколько я знаю, — уклончиво ответил Ваня, — Полоцкий рассылает всю важную информацию в соответствии с имеющимися договорами. В отличие от некоторых, — не удержался он от того, чтобы ввернуть шпильку.

— Вот именно, в отличие от некоторых.

Некоторое время Ваня переваривал услышанное, а переварив решил задать уточняющий вопрос:

— То-есть вы, как член Епископата…

— Не была, не состояла, не участвовала, — резко ответила Моргана и тут же пояснила, видимо для того, чтобы не терять зря время: — Я являюсь кем-то вроде неформального лидера независимых магов Британских островов. У нас конечно, есть определённые договорённости как с Епископатом, так и с Псами Господними, но… — она развела руками, — псы, они и есть псы, а эти, совершенно незаслуженно носящие название англо-саксов, никогда не отличались излишней честностью.

— … название англо-саксов… — задумчиво проговорил Ваня. — Извините, конечно, но к кому вы тогда причисляете себя?

— Я из пиктов, естественно, как и мой братец, который до сих пор ни жив, ни мёртв. Большинство независимых магов имеет кельтские корни, а Епископат, если вам интересно, в подавляющем большинстве — потомки французских норманов, то-есть той шушеры, что притащилась в обозе Ублюдка.

— А кто тогда сейчас англо-саксы? — с любопытством спросила Ильмера.

— Рабочий класс, прислуга, кое-кому удалось выбиться в интеллигенцию, но таких немного. Проклятие Мерлина сбылось, но вряд ли старый хрыч был бы рад тому, как это получилось.

— Очень интересно… — совершенно искренне ответил Ваня. — Но насчёт контрордена: Я знаю очень мало. Наши взяли одного, из тех, кто был в засаде, когда на нас напали, но что из него вытянули я не знаю. Собирался в дорогу, было не до того… Кое-что удалось узнать по дороге, может быть вы сможете передать это Полоцкому?

— Конечно!

— А отсюда вообще можно как-то связаться, позвонить там? — спросила Ильмера.

— Увы, остров большую часть времени заблокирован, блокировку я снимаю только по важным поводам, например, чтобы принять или отправить на каникулы учеников и это довольно сложная процедура. Но если вы напишете письма, я смогу передать их тому же Полоцкому. Кстати, непонятно как вы смогли найти Авалон?

— У нас очень волшебная лодка, — улыбнулся Ваня.

— Ну только… если её зачаровал водяной князь, — с сомнением покачала головой Моргана.

— Её зачаровал водяной князь, — подтвердил Ваня.

— Ну у вас и связи, Иоан Иоанович, — с уважением констатировала древняя волшебница.

А Ваня подумал и решил, что некоторые дипломатические связи ему не помешают, поэтому рассказал Моргане о заставе на пути на Буян, с которой они столкнулись и о метке в аурах посвящённых этого контрордена.

— Очень интересно… — задумчиво произнесла Моргана. — Я передам всё это Полоцкому вместе с вашими письмами.

Тут Ваня решил проверить неожиданно пришедшую ему в голову мысль:

— Извините, а когда вы открыли тут школу?

— XVI век, а что?

— В это же время был перекрыт путь на Буян.

— Очень интересно! Хорошо! Подборка информации по летающим кораблям уже в ваших покоях, чтобы сделать амулет, который выведет вас из области изменчивой реальности мне понадобится три дня. Вы за это время напишите письма своим и поговорите с сэром Ланселотом, он поможет вам собраться в дорогу.

Ну ясно: под конец в фее Моргане проснулась матёрая школьная училка, равно как и то, что делиться знаниями об областях изменчивой реальности она категорически не желала. На этом разговор должен был бы быть окончен, но Ваню распирало любопытство:

— А можно ещё вопрос? Школа на Авалоне, она организационно подчиняется Епископату?

— А вот и нет! — с заметной гордостью заявила Моргана. — Изначально эта школа — творчество независимых магов, Епископат присоединился позже и в попечительском совете имеет только совещательный голос.

— И они на это согласны? — удивилась Ильмера.

— У них есть выбор? — нехорошо ухмыльнулась Моргана. — Принцип личного ученичества хорош только тогда, когда у ученика имеется надёжное базовое образование, а делать свою базовую школу им негде, да и не та это публика, чтобы что-то делать своими руками. Всю свою историю пользовались исключительно чужим трудом.

В последних словах волшебницы сквозило искреннее презрение, перемешанное с ненавистью. На этом аудиенция была закончена и молодые люди отправились читать объёмистую папку, составленную для них Морганой. Дел на предстоящие три дня было действительно много.

* * *

И вот день отплытия настал! За прошедшие дни молодые люди успели и отдохнуть, и зарядить свои телефоны и повербанки (несмотря на тотальную изоляцию, электричество в школе магии имелось), написали и передали Моргане письма Полоцкому, Наде и Ваниной маме, а сэр Ланселот уломал таки их взять в дорогу сколько-то армейских сухпайков. Решающее значение в последнем сыграло то, что капризная лодка проследив за процессом разогрева саморазогревающихся консервов выдала вердикт, что так можно.

И вот, лодка спущена на воду, барахло погружено, прощальные слова сказаны и пристань со стоящими на ней Морганой и Ланселотом растаяла в дали. Ильмера подсела поближе к Ване на корму и сказала:

— Уф! Наконец-то!

— Да, как-то на этом острове блаженных не расслабишься, — подтвердил Ваня. — Вроде и хорошо всё, и светло, а всё равно, как-то… вот что-то гложет.

— Да и эти двое, какие-то скользкие.

— А что ты от них хочешь? Рыцарь этот, предал своего короля, крутил шашни с королевой, через что Артура и убили, а Моргана, сестра Артура, всё это накручивала, постоянно интриговала против брата, в конце концов то ли сама с ним переспала и родила Мордреда, то ли сестру на это подрядила. И в конечном итоге привела под Камелот тех же саксов. А он, между прочим, её любил больше других сестёр. А сейчас Ланселот тут могилу Артура хранит, грехи замаливает, да и эта тоже, всё переживает, что Британия досталась сначала саксам, потом норманам. Сама же своими руками всё это и сделала. А у нас не зря говорят: предавший однажды — предаст всегда. Вот и сейчас она что-то крутит против Епископата. Ка бы она не была связана с этим контрорденом.

— Метки на ней нет, — уверенно констатировала мавка.

— А кто её возьмёт в любой орден, с таким портфолио? Да и нужны ей какие-то посвящения. Но вот работать как агент она может.

— Как думаешь, она передаст наши письма?

На это Ваня с изрядной долей самодовольства ответил:

— Я не просто так сказал, что вглубь гор мы пойдём ногами, а Аврору отправим домой с письмом.

— А если она перехватит лодку? — встрепенулась мавка.

— Во-о-от! А теперь смотрим карту… — он развернул карту Рифейских гор, распечатанную с оригинала XIV века, найденного в библиотеке Авалона. В своё время Аврора подтвердила, что все речки, стекающие с Рифеев, она знает, так что хотя бы в этой части карта нормальная. И тут же прожёг карту мощным потоком Света. Теперь на карте точно не было никаких магических закладок и следилок. — Вот тут некое Большое Капище… А куда пойдёт волхв за советом?

— На капище, — как само собой разумеющееся ответила мавка.

— Значит на капище мы не пойдём. А куда мы пойдём?

Ответа на этот вопрос у Ильмеры не было, зато был у Вани. Перво-наперво он достал царский червонец, из того клада, на который навела их змеиная принцесса, взвесил его в руке с загадочным видом спросил подругу:

— Орёл или решка?

— Пусть будет решка, — с немалым удивлением ответила та.

Ваня подбросил монетку, посмотрел результат и заявил:

— Значит, выбираем левее… Отложим пару дней пути… от этого Лукоморья… Аврора! Ты можешь как-то совместить своё знание с этой картой?

— Да здесь такого намалёвано! Ты лучше выкинь эту салфетку! Только запутаешься! — всё таким же вредным голосом ответила лодка.

— Другого нет, а так, хоть какое представление, где да что.

— Ну как хошь. Ладно, говори, что надо?

— Надо речку найти, по которой можно хоть сколько-то в сами горы заплыть, — пояснил Ваня.

— А! Ты, значит, левее хочешь? Ну ты пальчиком-то веди по карте… Вот-вот-вот-вот… Вот! Стоп! Видишь речку? Течёт со второго хребта, первый прорезает ущельем. Вот её тебе и надо. Высажу между хребтами.

— А не далековато? — спросила мавка.

— А чего ты на первом хребте забыла? Да ещё южный склон? Там уже всё давно хожено-перехожено. Вам всё одно его переваливать, так лучше я донесу, чем ногами в гору лезть. Ещё налазитесь.

— Поверим, — с сомнением откликнулся Ваня. — Но если это такой удобный путь, значит там и народу, как на Арбате в базарный день…

— ХА! Народу там много… последнее лодка сказала с явной насмешкой. — Таких дураков, чтобы в Рифеи переться вообще мало, доходят до гор ещё меньше, а уж таких отбитых, чтобы за первый хребет перевалить…

— … всего два идиота за последние сто лет нашлось… — криво усмехнулся Ваня.

— Так сам всё понял. Только ты больше бери, лет за триста, — уточнила вредная лодка.

— Ну, спасибо, родная! А хоть кто-то оттуда возвращался?

— Ну… бывало, конечно… не без того…

— А чего ж ты нас туда тянешь⁈ — возмутилась Ильмера.

— А тебе чо надо? — тут же парировала лодка. — Что-то найти или просто прогуляться? По южному склону — гуляй, скоко хошь! Оттуда даже возвращаются каждый второй. Но толку-то? Там уже что было — всё растащили. Если тебе что серьёзное надо — я тебе говорю, где искать, а уж с наградой ты выйдешь или кости там свои оставишь — Рифеи решат.

Ребята переглянулись.

— Нельзя нам сгинуть, — сказал Ваня очень серьёзно. — Как же тогда будут Света с Надей? Но и корабль летучий нужен… Ладно! Посмотрим ещё, чьи там кости пойдут на удобрения!

И они хлопнули друг друга по рукам.

Но тут Ильмера снова забеспокоилась:

— Тебя на обратном пути не перехватят?

— Да кто тебе сказал-то, что я обратно тем же путём пойду? Я вообще первый хребет переваливать не буду. Знать бы куда вас черти загонят, я бы вас туда за полторы недели довезла, — с некоторой обидой в голосе сообщила Аврора.

— Знать бы… — вздохнул Ваня.

* * *

Это морское путешествие прошло, можно сказать, даже в некотором смысле комфортно. Привычка сказалась, да и сухпайки с саморазогреваемыми консервами сильно скрасили морскую прогулку. Но когда вечером третьего дня высадились на берег и смогли развести костёр чтобы сварить чай, это был праздник.

Ночевать на берегу на всякий случай не стали, слишком он открытый, двинулись вверх по реке привычным уже порядком, дежуря по очереди и только утром, во время стоянки, как следует размялись. Местность всё ещё была степная, но на горизонте уже маячили покрытые лесом горы. На вопрос: «Это они?»: лодка ответила:

— Не! Вот к вечеру войдём в лес, там покрутимся и оттуда уже к горам.

И правда, вечернюю стоянку организовали на опушке елового леса. Здесь степь переходила в лес как-то резко, сразу. Вот идут травы, а дальше поднимаются многовековые ели под метр в поперечнике. Пока они стоят относительно далеко друг от друга и под ними даже растёт трава, правда уже чахлая и низкая, но чуть дальше, там где кроны уже смыкаются между собой, на земле остаются только, мхи да шуршит под ногами опавшая хвоя.

— Что-то стрёмно в этот лес ночью соваться, — поёжившись сказал Ваня. — Тут не то, что на Ягу можно нарваться, а на кого пострашнее.

— И правда… — эхом откликнулась мавка. — Какой-то он жутковатый…

— Это мавка говорит? — удивился волхв.

— Ты знаешь, да. Какой-то он… даже для меня слишком дикий…

— Чернолесье?

— Есть что-то от чернолесья… но нет! Что-то другое. Древнее, страшное.

Ваня подумал, посмотрел на реку, которая в этом месте была шириной метров пятнадцать, и постановил:

— Значит ночуем в лодке, как обычно…

А вокруг места стоянки построил полноценный отпорный круг и благословил. Говорят, уже следующей весной в центре этого круга, как раз на месте, где они разложили костёр, появился маленький росток липы. Со временем дерево разрослось, у его корней открылся родник с удивительно чистой водой, и путники, которые тут изредка появлялись, всегда устраивали стоянку под его ветвями. И ни разу, ни зверь, ни злой дух не посмел их на этом месте потревожить.

Но это уже совсем другая история, а сейчас, поужинав и размяв косточки, Ваня с Ильмерой погрузились в лодку, которая споро вышла на середину реки и двинулась вверх по течению. Ночь прошла беспокойно. Безлунное небо щерилось холодными звёздами, по берегу между деревьями мелькали какие-то огни и в их бледном свете корчились неясные тени, раздавались крики, стоны, скрип, хруст. когда откуда-то из глубин, а местами и совсем близко к берегу. А под самой лодкой струились белёсые тени, в которых угадывались девичьи тела.

Но утро встретило путников ясным небом и задорным щебетом птиц. Под утренним Солнцем лес выглядел приветливо и радостно, солнечные лучи, хоть немного, проникали сквозь густую хвою, и свободная от подлеска земля звала прогуляться там, легко и свободно, словно в парке…

— Нас заманивают, — напряжённо сказала мавка.

Глава 12

Посланец Ирия

Ваня посмотрел на то, как солнечные лучи сияли на лесной подстилке яркими огоньками, играли на покрытых росой паутинках всеми цветами радуги. Толстые деревья стояли далеко друг от друга, едва соприкасаясь широкими кронами, а густая тень не давала расти подлеску, поэтому нижняя часть леса просматривалась далеко и казалась такой безопасной, так и манила пройтись по ровной земле, по мягкой подстилке… От такого пробирало до костей и вовсе не благодатью.

Кивнув спутнице он ответил:

— Чувствую…

И вдруг с грустью добавил:

— а ведь сегодня Купала… А мы…

— Ты же волхв, всё в твоих руках! — подбодрила его мавка.

Ваня собрался, глубоко вздохнул и, подняв руку с раскрытой вперёд ладонью громко провозгласил:

— Славься Ярило! Благо твоё над всеми землями!

И словно золотистое сияние снизошло на него, разошлось светлой волной вокруг, прокатилось по лесу. Дышать стало легче, ушло что-то такое, чего не замечали, но оно присутствовало и давило. Птицы защебетали громче, воздух словно стал чище. С реки раздался плеск. Местный водяной вынырнул в окружении русалок.

— Благослови, отче!

Из леса словно накатили волны тумана, а из них выступил главный леший в сопровождении лесной царицы.

— Благослови, отче!

Что сказать? Ведь они — представители дикого мира, буйного и жестокого. Подумав немного, Ваня поднял руку в благословляющем жесте и произнёс:

— Да будут ваши пути радостными, а кончина, когда она придёт — лёгкой! Ступайте путями естества, а для тех, кто пошёл противу естества, да будет обратный путь открыт!

— Благодарим, отче! — раздалось из реки и из леса. Водяной бережно поставил на берег сундучок, доверху забитый речным жемчугом, после чего плеснул по воде хвостом и ушёл в омут.

У мавок такого богатства не было, но когда лесная царица передала Ильмере несколько пучков травы:

— Не знаю где и когда, но, чувствую, тебе пригодится.

Ильмера только охнула:

— Благодарю тебя, сестра! И не надо так на меня смотреть! — тут она рассмеялась. — Я иду с человеком по доброй воле. Может я и не сама выбрала этот путь, но я не жалею. Я знаю, он не предаст и всегда защитит, так что будьте за меня спокойны. Скажи мне только, что я чувствую в этом лесу? Что-то знакомое и в то же время совсем чужое.

В ответ проскрипел леший:

— Там, у себя, вы многое забыли, здесь же властвуют истинные хозяева лесов. Те, кому мы служим. От них наша сила и от них мы не сможем вас защитить. Помни об этом.

И тут из лесу пахнуло Силой, раздался рык, треск и на берег вылетел дюжий бородатый мужик верхом на медведе, в медвежью же шкуру и одетый.

— Это кто здесь посмел в моём лесу без спросу хозяйничать? Кто посмел мою змейку в полон взять? Отвечай, негодник!

Лесные царь и царица склонились в глубоком поклоне, Ильмера ойкнула и спряталась за спину своего защитника. Эта Сила и самого Ваню давила, гнула, но он чувствовал, что перед этим богом нельзя становиться на колени. Он выступил вперёд, несмотря на то, что под действием этой силы ноги тонули в песке, как в свежем снегу и, заставив себя улыбнуться, ответил:

— Я знал тебя и другим, Велес!

— Знал он меня! Ха! — воскликнул бог, спрыгивая на землю, но, тем не менее, преобразился. Медвежья шкура и двойная секира в руке никуда не делись, но теперь его волнистые золотые волосы и борода были аккуратно уложены, волосок к волоску, а одет он был в вышитую красной нитью рубаху-косоворотку и такие же шаровары, Ступал же он по земле босый.

Окинув Ваню ещё раз критическим взглядом, Велес подошёл и положил ему руку на плечо:

— Смотрю, не перевёлся ещё русский дух.

От этого Ваня чуть не по колено погрузился в песок. Сила бога продолжала гнуть и давить его, но он держался. Велес же спросил:

— Так почто одну из моих змеек в полон взял?

— Это кто ещё кого взять в полон хотел! Она сама на меня первая зарок бросила, а что там ваши из Ирия с этим навертели… Яга до сих пор, как нашу связь видит, начинает матом разговаривать, на семи древних языках, — возмутился Ваня.

— Наши, сын мой волхв, наши! — поправил его бог и рассмеялся: — Точно говоришь, навертели знатно! Я Перуну уже на эту тему высказал. Но и ты молодец! Ни разу своей властью не попользовался! Только зачем ты её с собой потащил? Дорога-то не лёгкая?

— Попробуй её не возьми! — буркнул Ваня. — Обещала в рюкзак заползти, если добром не возьму.

— Далеко бы он ушёл без меня, — откликнулась мавка. Видно было, что сила бога и её гнёт, но она тоже держалась прямо.

— Он бы прошёл, — задумчиво ответил Велес, — но и ты при нём не лишняя… И значишь больше, чем сама думаешь. И в этом походе тоже. Чем же тебя отметить, человек? Воин ты знатный. В ведовстве растёшь по летам своим справно, даже быстрее прочих. Но не полон ты на этих путях. Держи и считай, что это аванс!

С этими словами Велес снял с шеи ажурный золотой медальон, символ Триглава, и повесил его на шею волхва. И тут же давление исчезло.

— Благодарю, Велес, отче, — вот сейчас Ваня поклонился.

Бог хмыкнул, обозначая, что понял этот жест волхва и радостно заявил:

— А всё же, жив, жив русский дух! А это — подсказка!

С этими словами он передал Ване слегка потрёпанную книжку. А сделав это вскочил снова на медведя и тот галопом припустил в лес.

— Выпьешь на свадьбе, со всеми своими жинками! — донеслось из чащи. Глянув вниз, Ваня увидел стоящий у ног небольшой бочонок. А книжка оказалась самоучителем игры на гуслях конца XIX века.

Главный леший, который всё время разговора стоял согнувшись в земном поклоне, со скрипом разогнулся. Его лесная царица, что при появлении бога вообще пала ниц, тяжело охая поднялась и тут же села. Оба ошарашено смотрели на Ваню с Ильмерой.

— Ну ты, человек, и смел! — выдохнул лесной царь. — Даже глаз не опустил! Он же мог тебя в порошок стереть! Да и ты, мавка, от людей набралась!

— Вот если бы я глаза перед Ним хоть чуть-чуть опустил, Он бы меня точно в клочья порвал и своему медведю скормил, — ответил Ваня, а потом, ещё раз глянув на богом данную книжку задумчиво спросил сам себя: — Так что? Теперь ещё какие особые гусли искать?

— Думаю, — с тяжким вздохом ответила Ильмера, — ты пока и обычными, магазинными обойдёшься.

— Если такие сейчас вообще есть, — задумчиво ответил Ваня, но тут же приободрился: — Вообще-то, надо сначала книжку посмотреть. Да и вообще, путь выведет, специально дёргаться не будем.

День они плыли спокойно, а к вечеру следующего дня на реку вдруг опустился туман.

— Надо бы к берегу… — неуверенно сказала обычно самоуверенная лодка.

— А что не так? — встревоженно спросил Ваня.

— Не знаю, но что-то не так, — ответила Аврора.

Тут уж хоть монетку кидай! Плыть дальше — стрёмно, если уж их волшебное плавсредство сомневается, ночевать на берегу — тоже боязно. Хоть и получил Ваня благословение Велеса, а всё же места эти какие-то… И тут Ваня наконец понял! Тянуло из этого леса чем-то похожим на то, что он видел на левом берегу Смородины. А когда лодка направилась именно к левому берегу, Ваня совсем забеспокоился, спросил:

— А чего не к правому? И вообще, почему мы всю дорогу от моря останавливаемся на левом берегу?

— Вот так получается. А сейчас вообще, по другому никак, — с явным напряжением в голосе ответила лодка.

Однако высадились они как раз на стрелке, там где в реку, по которой они шли, впадал довольно крупный приток.

— Вот так получается, ни на левом берегу, ни на правом… — задумчиво прокомментировал Ваня.

Сам мысок был довольно узким и низким, представлял из себя треугольный песчаный пляж метров десять в длину и метров пять в ширину, заканчивался он небольшим обрывчиком, на котором уже рос лес из обычных здесь толстенных и высоченных елей. Путешественники легко преодолели это препятствие и затащили наверх весь свой скарб, вместе с лодкой: оставаться на песчаном берегу не хотелось вообще и Аврора поддержала их в этом решении. А сумерки всё сгущались, как и туман, хотя по времени должно было быть ещё намного светлее. И в какой-то момент чуть глубже в лесу зажглись колеблющиеся оранжевые огни.

— Упс… — сказал Ваня. — Кажется, я знаю, что там.

— Но мы же туда не пойдём? — испуганно спросила Ильмера.

— А куда мы денемся? — скривился Ваня.

И они пошли на эти огни. Вскоре показался частокол, огораживающий довольно большую площадь, на многих кольях были насажены человеческие черепа и смотрели в сторону леса горящими глазами. В частоколе имелись ворота. Ну как ворота? Просто проём, через который мог свободно пройти если не танк, то БТР, а колья по бокам от него были существенно толще и выше прочих (метра полтора в поперечнике и под четыре высотой) и на них были насажены совсем уж великанские черепа. Эти не только светили глазами, но и зубами пощёлкивали.

Внутри никакой избушки на курьих ножках не обнаружилось. Изба, огроменная, срубленная из тех елей, что росли в этом лесу, с окнами, с крыльцом, всё как положено. И труба, но по летнему времени не топится. У крыльца стояла относительно новая БРДМ-2, причём с полным комплектом вооружения, за домом проглядывали огороды с парниками. Причём кроме кабачков и капусты там были и грядки с грибами, но вот с какими разглядеть не удалось. Да ребята и не особо старались.

Путники, держась для смелости за руки, подошли к двери, постучали.

— Ну и кого тут черти ко мне загнали? — раздался изнутри вредный старушечий голос.

— Не черти, хозяйка, нужда, — ответил Ваня.

— Это ж за какой нуждой ты досюда дотащился? Да ты не стой там, как неродной, заходи. Чего через дверь-то кричать?

Дверь при этом сама открылась. Дверь эта шириной чуть меньше метра и толщиной сантиметров в двадцать была вытесана из единой доски и что-то подсказывало Ване, что без разрешения хозяйки пройти в эту дверь не выйдет.

Внутри обнаружилась огромная… Нет! ОГРОМНАЯ русская печь с устьем метра в два шириной и высотой, причём печь явно современной конструкции, о чём говорили панорамные дверцы со стеклом прямо под устьем. Дверцы тоже размеров соответствующих. Сбоку возле печи стоял огромный стол, за которым и сидела хозяйка — древняя, но бодрая старуха в чёрной бандане и джинсовой куртке. И в очках, читала какую-то газету. Оглядев вошедших критическим взглядом она каким-то обречённым голосом произнесла:

— Ну и нихрена же себе! Дожила, называется! Теперь сюда на медовый месяц развеяться ездят. То ли народец окрутел сверх меры, то ли одурел в корягу.

Тут Ваня позволил себе нервный смешок:

— Нет, бабушка, не медовый месяц мы справляем. Мне комплекта для медового месяца не хватает.

Поглядев на него поверх очков скептическим взглядом бабка спросила:

— А ты ничего, губа не дура. А ты, девка, куда смотришь? Да только чего с тебя взять? Ты ж существо подневольное.

Тут слово взяла Ильмера:

— Бабушка! Мы же только с дороги! Весь день в лодке плыли, а как вылезли, смотрим — что-то в лесу творится. Пошли посмотреть, а тут вы. Вы бы нас хоть чаем напоили, мы посидим, дух переведём и всё-всё вам расскажем. Мы издали идём, много повидали, может что ценное и скажем.

— Иш ты! И вежеству выучилась, и торговаться научилась. Ладно, будь по твоему. Щи из вас сварить я всегда успею. Эй Тихон!

На зов из-за печки вылез домовой. Весь такой кряжистый, всклокоченный, в бараньей безрукавке, вывернутой мехом наружу. Но при том ухоженный, рубаха и штаны с вышивкой, а борода заплетена в косу до пупа.

— Чего изволишь, хозяйка?

— Ты эта, истопи их в баньке… Ой… склероз… — махнула перед носом рукой. — Истопи для них баньку, обычную, нормально истопи, они мне пока живыми нужны. А вы тут не стойте как два пня стоеросовых, пока он баньку готовит, чайку хлебните, может чего умного и скажете. Вот, кстати, ко мне зашли без страха, по правилам, домового не испугались. Знать, чего-то знаете.

— А кто не знает, сюда не дойдёт, — парировал Ваня, усаживая сначала мавку, потом и сам сел.

— О, какой! И цену себе знает. Ну говори тогда, откуда родом, зачем идёшь? Пошто с собой девку лесную тащишь? И как вообще сюда забрался?

Ваня принялся рассказывать, но довольно быстро бабка его перебила:

— Погодь, погодь! Ты, значит, с Лесного техникума?

— Да, мы оттуда, — согласился Ваня. — А вы, значит, старшая сестра той Яги, которая у нас преподаёт?

— Точно, сетрёнка моя там учительствует. Только чего-то последнее время не пишет совсем. Если вдруг, неожиданно, назад вернётесь, скажите ей, что если и дальше будет обо мне забывать, сама к вам заявлюсь, отшлёпаю её, как в детстве. Ну ладно, рассказывай тогда, что там у вас и как? И как ты эту гадюку поймал?

— Это не он меня поймал! — возмутилась мавка. — Это я на него зарок бросила! А там из Ирия вмешались и что-то как-то переделали. А что и как никто понять не может.

— Да? — спросила местная Яга, больше саму себя. — Ну-ка, встали рядком, погляжу.

Молодые люди встали посреди избы и бабка несколько раз обошла их по кругу и при этом что-то бормотала. Но не заговоры и заклинания, всё больше ругалась на многих древних языках. Наконец выдала вердикт:

— Вот уж точно! Те, что там наверху происходят от ящера. Только не от того, что там, — она ткнула указательным пальцем вниз, — а от долбоящера! Это ж надо такое соорудить! Хоть бы Ладу с Макошью позвали, Велеса на худой конец. Нет, всё своими кривыми лапами… Хотя… вот волосатый-то как раз свою лапку прикладывал, совсем недавно, без того вам бы стало совсем кисло. Но вот что странно… Вы это и сами как-то переделывали. Даже более-менее вменяемо. Расскажете, что и как делали?

— Да вроде, ничего, — удивился Ваня, но тут появился домовой с сообщением, что баня готова.

— Ну идите, косточки распарьте, да и мясцо помягче будет, а то с дороги, почитай, одни жилы. Только давай я, дриада ты наша северная, сниму с тебя эту ниточку…

— Не надо, бабушка! — испуганно воскликнула Ильмера, прижимая к груди правую руку и прикрывая запястье, куда теперь шла нить того, что изначально было зароком, ладошкой.

На это старшая Яга искренне удивилась:

— О как! И правда сама не хочешь?

— Не хочу!

— Ладно, идите в баню, а я тут посижу, подумаю.

Вопреки опасениям молодёжи, банька оказалась уютненькой, чистенькой, натоплена была жарко, а дверь парной открывалась в небольшую искусственную заводь с ледяной речной водой, куда они с радостным визгом прыгали. Визжала, правда, большей частью именно мавка.

Попарились в три захода, после чего завернулись в огромные махровые полотенца (где глазастая мавка усмотрела на бирках вездесущее ныне «Made in Chaina») и посидели на завалинке возле бани, давая себе немного остыть и в таком виде пошли в избу, ибо услужливые домовые утащили все шмотки на постирать.

А в избе их уже ждал свежий самовар со сбитнем, толстая стопка блинов, а к блинам — мясо всякое, рыба, икорка, грибочки солёные и прочая снедь.

Так за едой Яга и начала их выспрашивать: что и куда их гонит, какие земли прошли, что там повидали. Услышав про контрорден и его метку сказала:

— Да, прошелестели тут по лесам на эту тему. Я как-то в эти разборки не лезу, но, похоже, дело серьёзное. Покажи ка мне, красавица их знак посвящения…

Ильмера подняла левую руку открытой ладонью к Яге и представила тот знак, который был в ауре посвящённых контрордена.

— Что-то где-то видела… — наморщила лоб старшая Яга, после чего ушла вглубь избы, туда где стояли стеллажи с многочисленными книгами, свитками, мотками каких-то верёвок и начала всё это перебирать.

Вернулась где-то через пол часа, держа в руках глиняную доску, испещрённую клинописью.

Глава 13

Налево пойдешь…

— Вот! Банда девяти испуганных психопатов. Но над же! Неужто ещё не разбрелись? Или кто под них косит? — заявила Яга, потрясая керамической доской, покрытой клинописными знаками.

— Не знаю, косит, не косит и кого они испугались, — с некоторым раздражением ответил Ваня, — но ребята крутые. Они Свету украли, они Ромку завербовали у нас под носом…

— Даже так? Ох, засиделась я тут что-то. Ладно, утро вечера мудренее, лезьте на печку, да отсыпайтесь, а поутру мне всё подробно расскажете. Да за скарб свой не волнуйтесь, лешие присмотрят.

Конечно они собирались караулить всю ночь, конечно же, только оказавшись на печке, хоть и не топленной, но застеленной толстой периной, тут же уснули. А утро встретило их лучиками солнца, проникающими в окна, постиранной домовыми одёжкой и завтраком на столе. Яга, местная Яга, куда-то умотала по своим яговским делам. Но когда наши путешественники после завтрака вышли на двор, с неба раздался свист, грохот и точно в печную трубу, обрушилась ступа с Ягой. Они бросились в избу и стали свидетелями того, как ступа чинно выезжает из огромного устья и убирается в положенный ей угол. Бабка бодро выпрыгнула на пол и радостно констатировала:

— Ага! Дождались меня! Это хорошо!

Взглянув на стол обрадовалась ещё больше:

— Уже позавтракали? Отлично! Тихон! Чай собирай! А вы садитесь и будете рассказывать.

Так, за чайком, ребята рассказали старшей сестре их собственной Яги причину и историю своих странствий.

— Что-то Брячеславич уже и вовсе мышей не ловит… Видать окончательно кур воровать повадился… — сделала вывод древняя старуха. — Что же с вами делать? Так отпустить… так ведь бестолку пропадёте. В котлеты вас переработать… да жалко вас, молодые ещё, да и люди хорошие… Ладно! Вот вам наводящий вопрос: как вы возвращаться будете?

— Ну… Моргана дала амулет… — начал было Ваня, но Яга его перебила:

— Который вывезет вас в ту точку, из которой вы стартовали в область фата Морганы. Ну, допустим, стартанёте вы отсюда. Этот амулет вас сюда и вернёт. А как вы отсюда домой полетите?

— Ну… вдоль реки вот этой, выйдем к морю…

— Экий ты умный! Вот только во-первых, это сейчас у тебя шибко умная лодочка, целым водяным князем заговоренная, из любой реки в любую переплывёт и по морям почти все пути знает. А летучий корабль этого не знает. Ему объяснять надо. Это раз. А во-вторых: Если речка эта даже в море и впадает, то вот в какое? И как по нему доплыть до ваших морей? Или долететь над ним.

— Упс… Засада… — вынужден был согласиться Ваня.

— Вот то-то и оно, касатики мои. Ладно, специально летала сегодня на море Белое, студёное, вот эту стрелу в его водах купала, слова заветные над ней шептала. Держи… — бабка протянула стрелу Ване, но тут же передумала и передала её Ильмере: — А, нет! Ты держи, а то этот потеряет или пальнёт в кого с дуру.

Ильмера бережно взяла стрелу, а Яга, вдруг, словно вспомнив что-то важное, спросила:

— У вас лук хоть какой завалящий есть? Чтобы стрелу пустить?

— У нас два арбалета есть, — ответил Ваня.

— Ну хоть что-то, — успокоилась Яга. — Значит делать надо так: пускаешь стрелу прямо по курсу и сразу в это окно шныряй. Окошко маленькое, но кораблик, если правильный, его раздвинет. Только помните: вывалитесь вы в воду, как нормальный корабль. Летучие корабли крепкие, такое любой выдержит, но вот вас может тряхнуть, так что держитесь крепко. Ну а там уже сориентируетесь.

— А мы там ни в кого не врежемся? Там же Северный флот базируется, — с сомнением спросил Ваня.

— Не должны, я вам место глухое подобрала. А так, вообще, летучие корабли крепкие, если в какой авианосец въедете — тем хуже авианосцу.

— Как отличить правильный корабль от неправильного? — уточнил Ваня.

— На месте разберётесь. Тут другое важно. Я, может, чего и не знаю, но за летучим кораблём вам надо идти за первый хребет.

— Лодка нам то же сказала. Говорит, что по этой реке можно дойти, — ответила Ильмера.

Яга на это только покачала головой:

— Можно-то можно, но там порожек будет… Я в этих водяных делах не особо смыслю, но если лодку водяной князь делал… Может и проскочит.

Ильмера всё-таки решилась и задала главный вопрос:

— А как их искать, эти корабли?

Бабка на это только тяжело вздохнула:

— Ох, краса ты лесная, не ведаю! Были тут несколько, приходили молодцы, находили, улетали на них. Говорят за первым хребтом их много осталось, но мне туда ходу нет. А дальше вы сами не ходите, там моя старшая сестра живёт, уж не знаю, как она вас встретит. А с кораблями дело такое: может он долго стоять, когда в укромном месте, а когда и на видном. Стоит и спит, а когда он спит, его не враз узнаешь. На них и морок наброшен, а какие и в землю вросли, столько стоят.

— Откуда они вообще взялись? — спросил Ваня.

— Делали их, касатик, как есть делали. В стародавние времена. Такие стародавние, что и для меня стародавние. Кто и зачем их делал — мне неведомо, но говорят война была, после которой те, кто их делал, ушли. Погрузились на совсем большие корабли и ушли. А малые корабли здесь оставили. Попрятали по всяким углам и оставили спать. В те дни ТА старина и покончилась, новая началась, что к нам поближе.

Под звуки её голоса Ваня задремал. Он был словно здесь и не здесь. Сидел за столом в избе и слушал рассказ древней ведьмы и в то же время видел, как над сияющими снегом горными вершинами сходились в битве эскадры летающих кораблей. Они были непохожи на земные суда, но всё же не вызывало сомнений, что это именно корабли. Корабли, богато украшенные золотом, серебром, драгоценными камнями. Они обрушивали друг на друга чудовищные удары, от которых, казалось, искажались само пространство и время, сходились, расходились, брали друг друга на абордаж, рассыпались в прах под ударами противников, падали на землю…

Наваждение было нарушено голосом Ильмеры:

— А как ими управлять?

— Там разберётесь, — решительно ответила Яга. — Вы только помните, что не каждый корабль тебе подчинится и не всякий корабль каждого к себе подпустит. Хорошо, если просто не ответит, но может и подпалить.

— В общем, пойди туда, не знаю куда, — встряхнувшись констатировал Ваня.

— Так оно везде и всегда так, — пожала плечами старуха.

На том и начали собираться и вскоре отплыли.

Дальше плавание пошло спокойно. То ли лес их принял, то ли сверху прошла какая команда, но больше никаких ужасов им не встретилось, да и сама аура местных лесов словно поменялась. Всё также возвышались по берегам высокие ели, всё также их кроны создавали внизу прохладный сумрак, но вот ощущение от леса стало почти нормальным, почти таким же, как в родных местах. Ещё ко времени стоянки у Яги закончились сухпайки, которыми снабдил путешественников сэр Ланселот и Ваня снова достал удочки, а Ильмера снова взялась собирать съестные травы. В результате они теперь регулярно ели шикарную речную форель. Казалось бы, однообразная еда, даже столь деликатесная, должна быстро надоесть, но мавка умудрялась готовить столь разнообразно, что еда эта не приедалась. А ещё они потихоньку писали письма домой и пытались сообразить: Где и как могут быть припрятаны летающие корабли? Что может выдавать их присутствие? Ваня вовремя вспомнил, как в детстве смотрел по телевизору передачу про отряд «Вымпел», как они получили задание найти атомный поезд и нашли его. И вот сейчас, они с Ильмерой каждый вечер устраивали мозговой штурм, пытаясь применить эти идеи на практике.

А река становилась всё уже, глубже и быстрее, теперь она состояла из одних только стремнин. Песчаные пляжи по берегам сменились галечными, а сами берега становились всё выше. Теперь уже не получалось выбирать место для стоянки, останавливались на первом попавшемся удобном берегу, таковых иногда попадалось по одному в день. Деревья постепенно становились ниже и реже, а горы надвигались, хотя и не поражали своей высотой. По ваниным прикидкам они были всего раза в полтора выше Крымских и гораздо более пологими. И вот впереди замаячило широкое и глубокое ущелье, из которого доносился шум, похожий на водопад.

— Мы точно там проплывём? — с сомнением спросил Ваня.

— Не дрейфь, капитан! — задорно ответила Аврора. — Водопада там нет, там вода выходит из озера через узкие ворота, метров пять, перепад метр, полтора от силы. Если ловкий, то и на моторке проскочить сможешь. А я ведь не моторка! Только знаешь что? Давай тут остановимся, вы тут отдохнёте, поспите, а завтра рано утром и пойдём. Идти по ущелью нам до полудня, как раз, чтобы вы по ту сторону место себе нашли, лагерем спокойно встали, ну там посмотрели чего обратно послать и прочая и прочая. Как раз до вечера управимся.

В конце концов так и поступили. Остановились на выбранном месте, основательно так встали лагерем и до вечера писали письма: Наде, Полоцкому, Ваня ещё и маме написал. Ну и Яге, своей, тоже написали, с приветом от старшей сестры. Спать легли пораньше, на следующий день встали совсем спозаранку и тронулись в путь.

Поначалу река извивалась по дну ущелья, чьи стены уходили всё выше и выше, но в конце концов стены сошлись настолько, что вода уже неслась между двумя вертикальными скалами, покрытыми мхом и тиной. Река пенилась, ходила волнами, но волшебная лодка ловко боролась с течением и упорно шла вперёд, если и медленнее, чем они плыли по рекам в самом начале пути, то не на много. В какой-то момент стены ущелья вообще сомкнулись над головой и они довольно долго плыли в пещере. Но вот, впереди забрезжил свет и изменения пошли в обратном порядке: стены вокруг них начали понижаться, но русло не расширилось. А вскоре показались и те самые ворота, которые отделяли реку от озера в долине.

Два каменных зуба торчали по краям ущелья, вздымаясь метров на десять. В пространстве между ними шириной всего метров пять бурлила вода. Чуть ниже по течению русло заметно расширялось и вода успокаивалась. Немного. Это действительно не был водопад, потому как вода действительно текла достаточно полого, но перепад, даже на глаз, составлял гораздо больше метра. И скорость потока тут была воистину чудовищной.

«Какой такой на моторной лодке?» — успел подумать Ваня, когда лодка, замершая перед самой стремниной, прошелестела:

— Ну что? Испугались? А ведь это ещё не страшно! Вот сейчас будет страшно!

Сказав это, вредное плавсредство сделало полукруг поперёк русла и направилось вниз по течению, постепенно ускоряясь и гоня перед собой всё более и более нарастающую водяную волну. Отойдя от порога метров на триста, Аврора снова снова развернулась, сделав лихой полукруг поперёк русла, и при том не потеряла уже собранный водяной горб и с ускорением двинулась навстречу порогу. Теперь водяной горб рос ещё быстрее, потому как подхватывал и встречное течение, а в самой стремнине порога лодка ещё ускорилась, вылетая уже на вершину разогнавшегося и идущего своим ходом водяного горба и под испуганный писк Ильмеры и собственное залихватское «Йо-хо-хо!» легко перемахнула не только через стремнину порога, но и камни, ограничивающие русло справа и слева, а перемахнув резко затормозила, отпуская нагнанную волну вперёд. И вовремя, надо сказать, потому как стоило им остановиться, как ушедшая вперёд волна разбилась о выступающий прямо по курсу камень. Камень стоял метрах в десяти от того места, где сейчас покачивалась лодка.

— Упс… — сказала Аврора.

— Вот-вот! — выдохнула мавка, постепенно приходя в себя, но не спеша отцепиться от Вани, за которого держалась всё время того сомнительного манёвра, который перебросил их через бушующий поток.

А Ваня сосредоточенно смотрел на камень, медленно соображая, что же это такое на самом деле.

— Подойди ка к камню, — велел он, — совсем вплотную.

— А может не надо? — тихо произнесла Ильмера. — Страшно как-то…

— Мне тоже страшно, но надо… — откликнулся Ваня.

Лодка подошла к двухметровой, торчащей из воды чёрной скале. Грань обращённая в сторону водопада, который они только что преодолели, была стёсана и отполирована, а на ней выбиты слова:

Налево пойдёшь — богату быти.

Направо пойдёшь — женату быти.

Прямо пойдёшь — в морду биту быти.

— Что же делать, — с дрожью в голосе спросила мавка.

— В любой непонятной ситуации надо остановиться и подумать, — провозгласил Ваня один из тех принципов, которые не раз выручали его. Правда столь же часто они давали и обратный эффект, но это уже несколько иная история.

Что-то цепляло память. Что-то, что было недавно и давно. О прикрыл глаза, расслабился, позволяя воспоминаниям свободно скользить и искать ассоциации. И он чуть не подпрыгнул: Ну вот же!

…беседа с Ягой получилась короткой, но содержательной, а когда Ваня уже уходил, Яга бросила ему вслед:

— Вот ещё! Горюч Камень может тебе попадётся, так ты читай внимательно и думай крепко. Это в сказках герой всегда прямо идёт, а по жизни бывает, что пути кривые и левые выходят прямее прямых и правых…

Он рассмеялся:

— Ну, спасибо бабушка Яга! Подсказала, так подсказала! И тебе спасибо, Горюч-камень! Подсказал, направил!

Сказав это, он, как мог, поклонился скале. И как только он это сделал, камень с утробным рокотом ушёл под воду.

— Ну и что ты понял? — с замиранием сердца спросила Ильмера.

— Мы для чего идём? — Ваня ответил вопросом на вопрос, при этом на лице его играла хитрая улыбка.

— Мы? Свету спасать, — ответила с немалым удивлением мавка.

— Кто для тебя Света?

Вот тут Ильмера на секунду запнулась. Слова эти были сказаны много раз, когда в шутку, когда мимоходом, но внутри крепло осознание, что этот раз — особенный. Сказанное сегодня станет истиной, окончательной. Но с другой стороны, о чём тут думать? Ведь слова эти возникли не на пустом месте и Ильмера закрепила и провозгласила то, что уже давно стало правдой жизни:

— Она мне сестра, названная. Как и Надя.

И Ваня тоже закрепил словами то, что тоже давно было правдой жизни:

— А мне она кто? Невеста. Как и ты, как и Надя.

Ильмера улыбнулась:

— Значит, нам туда!

И широким жестом указала на берег по правую руку.

Оба рассмеялись.

Какое-то время ушло на то, чтобы подобрать удобное место высадки, откуда можно было бы хорошо рассмотреть горы вокруг, и лодка направилась к берегу.

Но вот, все припасы выгружены, письма написаны и запечатаны, даже удалось перекачать сколько-то фотографий на запасные флэшки, которые тоже лежали в конвертах. Настало время прощаться.

— Хотела бы я и дальше вам помогать, но дальше мне пути нет. Теперь только ножками, — словно вздохнув прошелестела Аврора.

— Ты и так нам помогла, — с поклоном ответил волхв. — Без тебя мы бы сюда не дошли. Спасибо тебе.

— И тебе спасибо за имя, волхв. Буду ждать вас в Заделе. А за письма не волнуйтесь, довезу в сухости и сохранности.

Сказав это Аврора отвалила от берега, заскользила по озёрной глади и вскоре скрылась в опустившимся неведомо откуда тумане. А путешественники принялись ставить палатку и собирать хворост для костра.

Ночь прошла тревожно, а утро получилось сонным. Что ни говори, но весь предыдущий путь они спали либо в лодке, либо у кого-то в гостях. И даже на Буяне ночевали в старой избе, в относительной безопасности. Ночью в лодке они несли дежурство по очереди, но днём досыпали то, что недобрали ночью, а лодка плыла себе и плыла. Теперь предстояло идти дальше на своих двоих и о том, чтобы доспать речи не шло. Но прежде всего предстояло решить: Куда идти? Поэтому день начался с разведки.

Глава 14

Как найти то, не знаю что?

Нет, они не принялись наяривать кругами вокруг стоянки, всё-таки не зря Соловей учил их азам глубинной разведки. Прежде всего Ильмера сверкнула над водой озера подаренным Ариэлью браслетом и позвала:

— Сёстры водные! Нужна ваша помощь и совет!

Под поверхностью воды возникло движение и вскоре из воды показались миловидные белокурые головы:

— И тебе привет, сестра лесная! Что тебе надобно?

— Говорят, здесь в горах спрятаны летающие корабли…

Со стороны озера раздался согласованный вздох, но Ильмера сделала успокаивающий жест рукой и продолжила:

— Знаю, ни одного вы не видели и где они есть не знаете. Но может вы встречали что-то необычное? Например…

И она принялась описывать то, как могли бы выглядеть и чувствоваться спящие корабли. Ну, в смысле, что они с Ваней нафантазировали на эту тему. Русалки принялись это обсуждать, поднялся гвалт, шум, плеск. В конце концов на этот шум вылез местный водяной, эдакий породистый Сом Карпыч, с ухоженными сомиными усами, широкой во всю морду пастью, глазами на выкате и весь в мелкой чешуе. Шум тут же стих и русалочки отступили назад.

— Вот ведь болтушки! — пробасил водяной. — По вопросам твоим, сестра названная, так скажу: в наших горах много всего такого, чего в природе быть не должно, а вот то ли это, что ты ищешь, не ведаем. То о чём ты нам говорила, такое бывает. То одно, то другое, но чтобы всё вместе — нет, не слышали. Если и остались такие корабли в водах, то уже давно их песком и илом занесло, тебе не достать, а мы ничем помочь не сможем. Тебе надо на суще искать.

Он нырнул на несколько секунд, пробулькался и продолжил:

— Вода, конечно, и по суше течёт, да только у неё глаз нету. Может оно и протекало там, где лежит тобою искомое, но сходу я тебе не скажу. Тут думать надо. А ты, сестра названная, лесных своих сестёр спрашивай, про те летучие корабли давно слух идёт, но такое плетут, что и нам, водяным в этом бред видится.

На этом общение с местными водяными закончилось, Ваня с Ильмерой собрались и двинулись вглубь межгорной долины, к небольшой скале недалеко от озера, которую они присмотрели, как удобный пункт, откуда можно подробно осмотреть окрестности. Ну как недалеко? Расстояния в горах с непривычки обманчивы, рюкзаки, даже наполовину опустошённые, тяжелы, а дорога далека от прямой, потому как небольшая роща чуть в стороне от проложенного на глаз маршрута манила возможностью поговорить с местными мавками. К тому же, дорога вела всё время вверх, где едва заметно, а где-то и весьма существенно. Вот и получился путь заметно длиннее ожидаемого.

Шли, стараясь выдерживать рекомендованный много где режим движения: пятьдесят минут идти, десять минут отдыхать. Естественно, с непривычки и без опыта это оказалось несколько сложно и если нормой для такого режима движения считается пройти за один часовой цикл четыре километра, то нашим героям и три одолеть не получалось. За полтора часа они дошли до намеченной рощи и единогласно решили сделать привал, чтобы кроме переговоров с мавками ещё и перекус устроить.

Общение с местной лесной нечистью началось со ставшего уж надоедливой рутиной «Сестра! Беги!». Это заняло приличный кусок времени, но в конце концов удалось перейти к конструктиву, который… конструктивных результатов практически не дал. Да, здесь полно всего противоестественного, Рифеи же! Да, про летучие корабли слышали, но никто ничего конкретного сказать не мог. Разве что объяснили, почему лес тут, на дне долины, растёт очень пунктирно. Оказывается, всему виной весенние половодья. Где повыше — деревья смогли зацепиться, а где пониже — бурные вешние воды смывают всё, и что сейчас они остановились на границе, которую озеро, куда они приплыли, достигает весной. Ильмера была сильно разочарована, а вот Ваня достал блокнот и стал подробно записывать что и где тут есть ненормального в ближайших окрестностях, поэтому когда они снялись со стоянки, Ильмера спросила:

— Куда теперь?

— По плану, — коротко ответил Ваня и они пошли.

Шли вдоль кромки леса, путём хоть не сильно, но извилистым, пока дошли до намеченной возвышенности сделали три остановки, а добравшись до подножия решили, что на сегодня хватит.

При ближайшем рассмотрении холмик оказался плоским и широким камнем высотой метров тридцать и порядка пяти десятков в поперечнике Что это было — останец или валун, принесённый могучим ледником, наши путешественники сказать не могли. Одна сторона обрывалась в сторону озера, на весенней границе которого камень и лежал, вторая половина его пряталась в лесу, который состоял вовсе не из таких исполинов, которые встречали Ваню с Ильмерой в предгорьях Рифеев. Здесь деревья были мелкие и слабые, даже по меркам лесов вокруг Соловьёво. А вокруг главного камня валялись осколки поменьше, от укатанной речной гальки до глыб в пару человеческих ростов. Вот среди них и устроили лагерь. Ради разнообразия Ваня пошёл на охоту, а Ильмера занялась обустройством на месте. И несмортя на волнения мавки, по мнению которой человек, даже такой ловкий и сильный как ЕЁ Ваня, в лесу по определению, беспомощен, он сумел подстрелить из арбалета пару гусей. Но вот за всякой съедобной растительностью ей пришлось отправляться самой. А пока она готовила, Ваня достал оставленные им Морганой записи и в очередной раз перечитывал про летающие корабли. Увы, ничего принципиально нового для себя в этом не открыл. Так и отправились спать пораньше, всё также деля ночные дежурства.

На следующий день планировалось восхождение, но прошло оно намного проще, чем ожидалось, и снова благодаря ваниной привычке не бросаться вперёд сломя голову, а сначала осмотреться. Оказалось, что совсем рядом с их стоянкой на останце начинался очень удобный уступ, который опоясывал камень на манер то ли лестницы, то ли удобной тропы, так что на вершине они оказались очень быстро. И вот тут мавка не выдержала:

— И что теперь?

— А теперь мы с тобой будем очень внимательно осматривать всё вокруг и искать места, подходящие под наши с тобой… предположения, — ответил Ваня, доставая из рюкзака бинокль, блокнот и карандаш.

Этим они и занимались почти весь день: набросали в блокноте что-то типа панорамы, назначили ориентиры и весь день сканировали окружающие горы и долину через бинокли, тщательно отмечая места, подходящие с их точки зрения для стоянки тех самых кораблей. А за обеденным перекусом, который организовали тут же, на вершине, Ильмера задала очевидный вопрос:

— Тебе не кажется, что это искусственная площадка?

— Не кажется, она и есть искусственная, — уверенно ответил Ваня. — мало того, что ровная, так ещё и абсолютно горизонтальная. Я телефоном проверил в нескольких местах. А дорожка, по которой мы поднялись? Так что мы сюда не зря шли.

После обеда работа продолжилась, а под конец Ваня, приспособив компас в качестве примитивной буссоли, сделал несколько засечек, по которым вечером, когда они спустились обратно к месту своей стоянки, посчитал расстояния до некоторых обнаруженных точек. И резко погрустнел.

— Ну и до чего додумался? — спросила Ильмера, садясь рядом с ним.

— Мы будем ходить тут годами, — ответил Ваня, — показывая ей свои расчёты.

Ильмера какое-то время изучала его записи и в конце концов очень напряжённо спросила:

— И что же делать?

— Думать. Мы что-то делаем не так. Вспомни про Мерлина. Пошёл сюда и прилетел на таком корабле. Парсифаль тоже здесь долго не колупался. Значит либо у них была точная информация где искать, либо здесь где-то есть такая информация. А сейчас, давай поедим!

Вообще, стряпня Ильмеры нравилась Ване всё больше и больше, поэтому он старался вовремя еды о делах не говорить, разве что нахваливал подругу, которая умудрялась из ничего делать такую вкуснятину.

— Скажешь тоже, из ничего! — потупилась мавка. — Здесь чуть пройдёшь и уже мешок можно набрать всего съестного. Одна проблема, выбрать лучшее из хорошего.

Но эти повседневные нежности не отменяли серьёзного разговора: что делать дальше?

— Ты не думаешь, что местные мавки что-то скрывают? Может их специально поставили охранять эти корабли? — спросил Ваня.

— Может и так, — с сомнением ответила Ильмера. — А может мы и правда что-то не понимаем. Давай попробуем пройтись по местам, которые они указали, как аномальные.

— А давай! — согласился Ваня, доставая блокнот. Перелистнув несколько страниц он сказал: — Тут рядом есть парочка таких. Давай знаешь как? Оставим тут барахло, типа как базовый лагерь, и сходим налегке. Думаю, в лесу ты не заблудишься.

— По идее не должна. А наши шмотки не растащат?

— Припрячем.

И тут Ильмеру осенило:

— Местных мавок попросим присмотреть! Зря они, что ли, меня сестрой называют⁈

— А заодно, пусть расскажут про этот булыжник! — добавил Ваня.

— Ага! Только, боюсь о нём они и сами толком не знают.

Покараулить шмотьё мавки согласились легко, особенно после того, как Ваня угостил их банкой сгущёнки. Оказывается, они те ещё сластёны.

— А ты разве по мне не понял? — обиженным голосом спросила Ильмера, когда Ваня удивился этому факту.

— Ну… я думал ты в этом плане особенная. Разлагающее влияние цивилизации, — выкрутился Ваня.

— Эх ты! — она со смехом потрепала ему волосы. — Правильно Света говорит, что вы, парни, толстокожие.

Ваня решил опасную тему не продолжать, перевёл разговор в другое русло:

— Слушай, а они наши запасы сладостей не растащат? Я не к тому, что жалко, хотя и жалко тоже, я о том, что им плохо от этого не будет?

— Будет… — задумчиво ответила Ильмера. — Сейчас, решим.

Она подошла к дереву и постучала по стволу. На стук из лесу притащился леший, точно такой же, как те, что в своё время полоскали Ваню в Смородине. Он наклонился к мавке, она ему что-то прошептала. Тот озабоченно кивнул, проскрипел:

— Прослежу!

После повернулся к Ване и попросил:

— Налей чикушку на опохмел?

— И тут тоже! — всплеснула руками Ильмера. — Откуда берёте? Здесь-то в глуши!

— Ну как же! Бывает Яга бочку на праздник выкатит, бывает Кузнец угостит, Тут цивильный народец-то попадается. А ещё сами, сладку ягоду сложим в корчагу, месячишко постоит и уже бухло.

— Так там же сивуха лютая получается! — возмутился Ваня.

— И что? — удивился леший. — Пропадать что ль добру из-за сивухи? А ты, молодой, запомни! В поход идёшь, пару поллитров в сидор положи. Это и валюта, и беседу разбавить, да и, хоть и грех добро такое переводить, но если рану обработать, тоже пригодится.

— Спасибо, брат лесной, учту на будущее, — с улыбкой ответил Ваня.

А леший тем временем наклонился и что-то шепнул Ильмере. Та рассмеялась и схватилась рукам за голову.

— Ох! С вам вообще и забудешь, кто я такая!

— А кто ты такая? — удивился Ваня.

— Я нечисть лесная! — с пафосом произнесла мавка и деревья над ними прошумели кронами. А она ещё раз рассмеялась и объяснила: — Сёстры объяснили мне, как найти интересные места как мавке, а мы слушали их как люди! Естественно ничего не поняли.

— А теперь ты всё поняла?

— Да! — радостно воскликнула Ильмера и вдруг стала абсолютно серьёзной: — Проведу тебя по лесной тропе. Только помни! Идти рядом со мной, сильно по сторонам не глазеть и руку мою не отпускать! Как бы тебя ни морочили, чтобы ни делали. Будут хватать, пугать, цеплять, а ты знай держись за руку и иди рядом со мной. Людям на этих тропах не место! Ты — посвящённый Велеса, может и выйдешь, но лучше не рисковать.

— Тропа идёт через навь?

— Тень этого леса в нави. А ты даже не представляешь, какие ужасы могут гнездиться в лесу.

— Ну, покажешь, — нервно усмехнулся Ваня, беря свою мавку за руку.

Она сжала его ладонь покрепче и они шагнули прямо в разросшийся тут куст. Тот словно расступился, пропуская пару. Лес вокруг тут же посерел и помрачнел, свет ясного летнего дня как будто… нет, не погас, а стал каким-то странным, мистическим. Слабый, приглушённый, серый, он шёл словно отовсюду и ниоткуда. Деревья вокруг стали толще и выше и в полном безветрии шумели тревожно. В этом свету вокруг них, между деревьев принялись мелькать какие-то тени, раздались шорохи, скрипы, из чащи донеслись рычание, визги, хрюки. И тут амулет Велеса, висящий на груди волхва, засветился мягким золотистым светом. Звуки Той Стороны не стихли, но несколько отступили. Ильмера, ставшая вдруг какой-то нематериальной, но оставаясь всё так же осязаемой потянула его вперёд, по тропе, неожиданно пролёгшей у них под ногами.

Поначалу ничего страшного не происходило, но вдруг Ваня почувствовал, что его что-то держит за ногу. Взглянув вниз он увидел корень, который тут же превратился в руку. Надину руку.

— Куда ты?!! — крикнула Надя. — Променял меня на эту нечисть?!!! Потащился с девкой за другой девкой?!!!

— Ты не Надя, — уверенно сказал Ваня. — Она бы никогда так не сказала.

Рука исчезла, но тут же рядом с дорогой появилась Света, она стояла в обнимку с Ромой. Поглядев на идущих по дороге, она с улыбкой больше похожей на оскал, произнесла:

— Можешь не спешить. Я остаюсь с Ромой. Ты позволил меня похитить из-за какой-то гадюки! Подумаешь, ножичком её чуть-чуть подрезали, сам же знаешь, они живучие!

— Врёшь, — ответил Ваня. — Ромка сейчас шашлык косплеит.

Рома тут же рассыпался углями и пеплом, а лже-Света истерически завизжала:

— Да! Убил хорошего парня! А сам с гадюкой по лесам шляешься! А мне что делать⁈ Иди ко мне! Дай мне руку!

— Ты не Света! — ответил Ваня. — Света так никогда не скажет и никогда так не поступит.

Лже-Света провалилась сквозь землю, но прямо перед ними появилась… Ильмера.

— Ты ошибся, — сказала она. — Дай мне руку, отпусти этот призрак! Она обманет тебя, заплутает и бросит! Я спасу тебя! Дай мне руку!

И она протянула к Ване правую руку. Но на ней не было обручального кольца.

— Назови своё имя! — потребовал он.

— Ты же всегда звал меня Василисой! — удивлённо ответил призрак.

— Ты не она. И я не отпускал руку!

Сказав это он и другой рукой схватился за ладонь Ильмеры и они синхронно шагнули сквозь морок, вываливаясь в реальность. И оба синхронно опустились на колени.

— Уф-ф-ф-ф! — шумно выдохнула мавка. — Теперь я понимаю, почему людям нельзя на лесные тропы! Ну у вас и кошмары! Но теперь ведь и я тоже вижу эти кошмары!

— Ты видела мои кошмары?

— Не знаю, твои или только мои… Сначала Надя пыталась меня прогнать, потом Света, а потом появилась твоя мама и сказала: «Ну всё, поигрался и хватит, я нашла тебе хорошую девушку!» И мне показалось, что ты готов пойти с ней. Я даже… я чуть не отпустила твою руку!… — на этих словах она всхлипнула. — И вдруг почувствовала, как ты в меня просто вцепился, сразу двумя руками. И… словно от сердца отлегло. И мы прошли.

— У людей есть такая вещь, вера. Иногда надо просто верить тем, кто тебе дорог. Верить, несмотря ни на что. Некоторые люди эксплуатируют эту веру, но это уже предательство, самая его мерзкая форма. Я обещаю, что никогда не обману твою веру. Твою, Нади и Светы.

— Я тоже, — выдохнула Ильмера.

Они ещё сидели обнявшись и приходя в себя после путешествия по лесной тропе, но, конце концов, принялись оглядываться: куда же их занесло?

Они находились перед небольшой скалой, в которой был вырублен глубокий грот, обрамлённый двумя колоннами. Колонны эти выглядели достаточно просто, имели круглое сечение, какое-то основание и навершие, но определить их архитектурную принадлежность Ваня не мог. Внутри грот был сделан тоже очень просто: часть свода и прямоугольный алтарь у дальней стены. Барельеф над алтарём изображал человека…

Глава 15

Первые следы

Приглядевшись Ваня понял, что на барельефе в гроте изображён вовсе не человек. Гуманоид, очень похожий на человека, но всё же были какие-то неуловимые отличия. Наверное, специалист по анатомии смог бы эти отличия указать и перечислить, но Ваня таким специалистом не был, приходилось опираться на ощущения.

От древнего святилища, а Ваня не сомневался в предназначении грота, веяло пустотой. Примерно как в квартире, из которой съехали люди. Когда-то здесь кипела жизнь, но сейчас люди ушли, вывезли всю мебель все бумажки, весь мусор и даже подмели пол. И в то же время внутри алтаря чувствовалась какая-то энергия. Что-то спало там.

Ваня с Ильмерой подошли к алтарю и вдруг снаружи раздался согласованный вздох:

— Сестра, не ходи, не ходи! Он убьёт тебя на алтаре!

Обернувшись они увидели, что на поляне перед гротом толпятся туманные женские силуэты.

— Да никого я не буду убивать! Честно-честно! — заверил собравшихся мавок Ваня и положил руку на алтарь.

Что-то в камне словно приоткрыло один глаз и скользнуло по нему взглядом: «Чо надо?»

«Летучий корабль.» — мысленно ответил Ваня.

«Общей связи нет.»

«Может помнишь чего?»

«Данных в локальной базе нет. Если всё — я спать. Только не пачкай тут, кровь утилизировать замаялся.»

«Какую кровь?» — искренне удивился Ваня.

Тут ментальный собеседник оживился:

«Да приходят тут всякие, зарежет тут лесную девку и ждёт чего-то. Только проснусь, а уже весь обляпан. Я уж навострился: закачаешь такому в мозги какую хрень покрепче, он и идёт нафиг, а то ведь потом и вторую резать притащится.»

«Это если не дойдёт? В смысле, нафиг.» — полюбопытствовал Ваня.

«Я навострился, у меня теперь все доходят.»

«Ладно, спи, никого резать не буду.»

«Ну хоть один нормальный нашёлся…» — проворчал невидимый собеседник и ощущение присутствия пропало, а Ваня подумал, что первое впечатление его обмануло: это вовсе не святилище, а какой-то древний терминал какого-то древнего Интернета.

— Да, интересно… — пробормотал Ваня, почёсывая затылок. — Сколько ж ересей отсюда по белу свету пошло?…

Обернувшись, он махнул рукой замершим в ужасе мавкам:

— Спокойно, никто никого резать не будет.

После чего обратился к Ильмере:

— Пошли, тут ничего нет.

Правда с местными мавками всё равно пришлось объясняться. Ваня рассказал им суть состоявшейся беседы, после чего они заметно успокоились, но делиться информацией насчёт кровавых жертвоприношений отказывались. Тут Ваню с подругой взяло любопытство и они совместными усилиями таки сумели втянуть у испуганных мавок информацию. Оказывается, когда-то давно пошёл слух, что если на этом алтаре совершить кровавое жертвоприношение — получишь огромную силу, мудрость и всякое такое. Вот и появляются тут время от времени жаждущие великого на халяву. Кто-то приводил жертв с собой, но больше й частью невольными участницами кровавых ритуалов становились местные мавки. А алтарь этот получил название Жаждущего Камня: типа, как только на него прольётся кровь, он её тут же впитывает. Потому, как жаждет. Ну и судьба тех, кто таким образом обретал «силу» и «мудрость» была печальна.

Один тут же, возле грота воздел руки к Небу и произнёс несколько странных слов. И тут же сгорел. Только сандалии остались. Другой вышел на бой с саблезубым тигром. Тигр хорошо пообедал. Третий сквозь землю провалился. Но большей частью народец уходил отсюда с очень умным и возвышенным выражением лица и больше не возвращался.

— Над же, как можно всё извратить… — пробормотала Ильмера.

— Внешне всё так и выглядит, — пожал плечами Ваня. — Но использовать этот камень таким образом подло!

— Использовать? — удивилась мавка.

— А ты думаешь, этот слух пошёл сам по себе? Сдаётся мне, кто-то таким способом утилизирует всяческих городских сумасшедших. Особо упоротых. Но это подло.

— А может и не только сумасшедших… Тех кто ищет чего-то большего, знания, возможностей.

— Как бы не наш контрорден тут отметился… — пробормотал Ваня.

Немного отдохнув, они двинулись к следующей точке. В этот раз переход по лесной тропе прошёл несколько легче, сказалось, что они уже знали чего ждать и морально подготовились. Новый объект оказался заброшенной мастерской бронзовых дел мастера, почти как на Авалоне, только располагался не под дольменом, а в гроте у подножия довольно высокой скалы и сохранилось здесь всего побольше. Не горн даже, а полноценная плавильная печь с трубой из местных камней, идущая вдоль склона, множество тиглей, сложенные в ящики куски руды, обломки бронзовых изделий, куски отливок, уложенные вдоль стен формы, несколько, скреплённые для заливки, стояли возле горна, несколько были отставлены чуть поодаль.

Здесь эскорт из мавок отстал и Ваня с Ильмерой зашли в грот совершенно спокойно. Энергетически здесь было ещё более пусто, чем в гроте с алтарём.

— Давай сюда переберёмся? — предложила Ильмера. — И печка есть, и крыша над головой и со всех сторон прикрыты, надо только на одну следить.

— Подожди устраиваться тут на долго. А особенно здесь. Я таким местам вообще не доверяю.

— Я здесь ничего не чувствую.

— Я тоже, — согласился Ваня, — но почему-то неспокойно.

Мавка задумалась.

— Знаешь… есть что-то… даже не пойму что… И лес вокруг… даже не пойму, что не так, но…

— Вот-вот! — сказал Ваня, внимательно оглядываясь вокруг. И вдруг:

— Дзинь!

— ОЙ!

Во время этого разговора Ильмера медленно обходила мастерскую, рассеянно касаясь пальцами то одного предмета, то другого. И вот очередная закрытая форма, раскрылась с хрустальным звоном и из неё выпал кинжал чёрной бронзы с длинным, чуть короче чем в локоть, волнистым лезвием. Она застыла, глядя на лежащее у её ног оружие. Поддавшись какому-то непонятному импульсу, Ваня взял её за запястье и подвёл руку к древнему, но всё ещё новому кинжалу. Словно во сне Ильмера взялась за рукоятку и тут же вскрикнула, порезавшись о почти незаметный облой. Кинжал выпал, но тут же снова прыгнул к ней в руку. Капелька крови впиталась в металл, а ранка затянулась.

— Что это? — спросила она ошарашенно.

— Ты повторила подвиг короля Артура. Взяла меч из камня.

— Я⁈

— А кто ещё? Правда это скорее кинжал.

— И что теперь?

— Он попробовал твоей крови и, если я правильно понимаю, теперь не дастся никому другому в руки.

— Куда ж его деть-то? — задала риторический вопрос Ильмера.

Она быстро оглядела себя и попробовала убрать кинжал в ножны на голенище сапога. Кинжал и ножны подошли друг другу идеально. И только после этого мавка окончательно вышла из транса, принялась немного обалдело оглядываться:

— Что это было?

— А ты не помнишь? — удивился Ваня.

— Помню, но… всё было как во сне. Я и правда взяла кинжал и порезалась о рукоять?

— Да.

Ильмера посмотрела на ладонь, но там никаких ран не было.

— Что-то здесь не так…

— Думаю, — не очень уверенно ответил Ваня, — что этот кинжал сам выбрал тебя своей хозяйкой. Говорят, с сильными артефактами такое случается.

Больше в грот с остатками мастерской они не заходили, даже перекусывать не стали, чуть-чуть посидели рядом и вернулись в лагерь. В этот раз путешествие по лесной тропе прошло спокойно. Шумы стоны и шорохи вокруг раздавались, но заступить им дорогу никто не пытался.

А у себя в лагере они застали скандал. Леший закинул рюкзаки высоко на дерево, а рядом шумели и возмущались мавки, требовали ещё сладостей. Но леший стоял… как дуб. Непоколебимо. И стоило только нашим героям выйти с лесной тропы, как всё это волнующееся море набросилось на них.

— Тихо-тихо-тихо, сётры! — рассмеялась Ильмера. — Этого вам много нельзя. Будете болеть.

— Ну да! А тебе можно значит⁈

— Мне тоже нельзя, — вздохнула Ильмера.

— Ну да! А зачем тогда столько с собой набрали?

— Так мы ж на дальнюю дорогу. Мы за месяц всего две баночки съели, — вступился за подругу Ваня

— Он тебе не даёт вкусняшки⁈ — возмутились лесные девы.

— Сама ем поменьше. Потому что хочу быть здоровой, красивой, стройной. И чтобы детишки здоровые были.

— И людям это тоже много есть нельзя, — влез Ваня, который хоть и любил иногда сладенькое, но всего накала страстей по этому поводу не понимал. — От этого болезнь бывает, очень плохая.

— Ну да! — возмутилась одна из мавок. — Я видела как люди едят сладости!

— А потом болеют. И так, что сладости вообще нельзя, — поддакнула Ильмера.

Но тут Ване пришла в голову идея, как разрешить конфликт:

— Давай раздадим им по конфетке. Думаю, от одной конфетки плохо им не будет.

— У нас на всех-то хватит?

— Если большие, то поделят пополам.

— А я прослежу, чтобы не мухлевали, — проскрипел леший.

Раздача конфет заняла прилично времени, но в результате даже себе немного осталось. Но последнее — исключительно благодаря бдительности лешего, который не сильными, но звонкими шлепками удалял из очереди тех, кто хотел урвать себе вторую порцию. И, надо отдать должное, получив одну конфету на двоих, мавки честно её делили, несмотря на обычную в стае конкуренцию.

* * *

Зайдя в покои своей учительницы (а заодно и свои тоже), Вика застала последнюю погружённой в изучение чего-то, написанного в тонкой школьной тетрадке.

— Как дела с твоей новой подружкой? — вроде бы ровным и безразличным тоном спросила Виталия.

Вика на эту шутку традиционно поджала губы, но ответила тоже ровно:

— Она, конечно, стерва, но заниматься с ней продуктивно.

— Да ладно, не дуйся на неё слишком. Как показал опыт той же Светы, даже три девчонки могут ужиться при одном парне.

Вика на это возмущённо засопела, а Виталия только рассмеялась:

— Не пыхти! Как показали последние наблюдения, со Светой Роме ничего не светит, так что он остаётся в твоём полном распоряжении. А дальше всё зависит только от тебя. Скажи мне лучше, что ты думаешь вот об этом?

И она протянула ученице тетрадку которую только что читала. Вика погрузилась в чтение как была, стоя и Виталии пришлось усаживать её за стол.

— Внимательно читай, каждое слово. И думай, — напутствовала она ученицу.

На некоторое время установилась тишина, прерываемая только шелестом переворачиваемых страниц. Наконец Вика подняла глаза, спросила:

— Вы думаете, этот их… который Иван-не-царевич добрался до Буяна?

— Не думаю, абсолютно уверена. Какие из этого следуют выводы?

— Но там же ничего нет!!! — воскликнула Вика.

— Это вам так в ашраме говорили? — удивилась Виталия. — Точно вашего махатму надо гнать! Ну-ка, припомни, что там есть знатного на Буяне?

Вика напрягла память

— Там были Гарафена, царица змей, Алатырь камень, птица Гагана… Ещё Лысая гора. Вроде всё!

— Всё-таки, магическую географию тебе надо повторять. И, насчёт Гарафены с Гаганой: чтобы сущности такого порядка перешли в состояние «были», должно произойти что-то совсем экстраординарное. Так что посвящение на Алатырь камне он получил и Гагана его своим молоком напоила, можешь не сомневаться. И, чтобы сэкономить время: на Лысую гору он тоже лазил. А что это значит?

Оказалось, что конструктивных мыслей у ученицы нет. Дав ей задание тщательно изучить этот раздел магической географии (и ни в коем случае не привлекать к этому Свету!), Виталия, опять же, чтобы не тратить лишнее время, сама озвучила выводы:

— Это значит, что наш волхв уже знает, где мы затихарились. Теперь вопрос: куда он направил свой корвет с Буяна?

— Корвет? — удивилась Вика.

— Плавсредство, сделанное из коры и веток, — отмахнулась Виталия, — или ты думаешь, что водяной смог состряпать для него что-то лучше? Ну так куда его мгла погнать нужда?

Тут у Вики возникли кое-какие конструктивные мысли:

— Наверное, пойдёт искать консультанта…

— Правильно. А кто у нас разбирается в областях изменчивой реальности? Ну, в смысле, не у нас. Хотя у нас тоже кто-то разбирается, как выяснилось. Вдруг, неожиданно.

— Не знаю…

— Всего знать невозможно… — меланхолично прокомментировала Виталия. — Особенно в твоём возрасте. Но если исключить совсем уж экзотических личностей, добраться до которых сложнее, чем сюда, остаётся два общеизвестных варианта. Либо плыть по Небесной реке до Ирия, либо до Авалона к Моргане.

— Но ни туда, ни туда добраться невозможно, — констатировала Вика.

— С чего бы? Если ему откроют Врата, а он всё-таки волхв, легко доплывёт туда на подмётках собственных ботинок. А поскольку его корвет делал не абы кто, а целый водяной князь, то и до Авалона он доплывёт. И что нам это даёт? Молчи! Сама знаю, что ничего. И, как ты заметила, ни в одной из земель, за которыми мы наблюдаем, он не замечен.

— Значит его там нет, — констатировала Вика, но учительница её осадила:

— Не замечен! Блокировать мы смогли только Буян и то, как выяснилось, хреново, на Авалон сунулись и такой щелчок по носу получили, до сих пор в ушах звенит. А те же Рифеи… там столько входов и выходов, что надо оборудовать полноценную госграницу. Да и то, найдутся способы перепрыгнуть.

— И что делать?

— Ждать и надеяться, что этот не-царевич всё-таки не загнётся по дороге и припрётся за своей пассией.

— И тогда мы его… — начала было Вика, но учительница на корню загнула её кровожадный порыв:

— И тогда, если ты оказываешься вдали от центра событий — забиваешься в самый хорошо укреплённый угол, сидишь там и не отсвечиваешь, а когда всё закончится — бежишь в лазарет принимать раненых. А если оказываешься в центре событий — поднимаешь лапки кверху и не дёргаешься.

— Почему? — обиженно надула губки Вика.

— Потому, что ты одна из лучших моих учениц и я очень не хочу тебя потерять. И я искренне надеюсь, что этот не-царевич сможет завершить хитрый план Сиззлинга до того, как тот фактически начнётся.

— Почему? — вот тут Вика была искренне удивлена.

— А потому, что у этого плана нет ни единого шанса реализоваться. Слишком долго, слишком сложно. Запомни: слишком долгие планы, как и слишком сложные комбинации всегда проваливаются.

Она посмотрела на ученицу и передразнила:

— А почему? Да потому, дорогая, что всегда есть флуктуации, которые невозможно предусмотреть. Потому, что мир меняется непрерывно и в значительной степени непредсказуемо. Потому, что жизнь извращённее самых больных фантазий. Чем сложнее комбинация, чем больше в ней взаимосвязей, шагов и переходов, тем больше случайностей она ловит. Чем длиннее план, тем больше перемен встанут у него на пути. Непредсказуемых перемен. И, боюсь, если этот волхв не решит нашу проблему в ближайшее время, через год — полтора нам придётся самим думать, как сбыть эту Свету Полоцкому и чем ему за неё приплачивать.

Вика задумалась. Думала долго, но в конце концов выдала:

— Но ведь наше Общество тоже имеет длинную историю, какой-то общий план…

— Уверена? Насчёт плана, с историей, как раз, всё в порядке, — с нескрываемым скепсисом спросила Виталия.

— Ну… — только и смогла выговорить Вика и замолчала.

— Конспирология хороша тем, что позволяет думать, будто хоть кто-то знает что происходит и понимает, что надо делать, — скепсиса в голосе Виталии только прибавилось. Но всё же, она решила не добивать ученицу и выдать толику позитива: — Когда Общество только начиналось, оно было полезно… Да что там полезно! Мы спасли человечество, да и саму Землю как астрономический объект. Отобрали у обезьян гранаты. А народец был реально тупой. Имхотеп со своим IQ в 120 был таким умным на общем фоне, что его богом признали, а ведь сейчас это просто уровень хорошего инженера. Так было пять тыщ лет назад. Представляешь, что было вдвое раньше? И ведь не просто отобрали! Сохранили наследие Древних, изучали, многое поняли, систематизировали.

— Но что же тогда плохо? — возмутилась Вика.

Глава 16

Известная личность

Виталия задумчиво посмотрела на ученицу и задала свой вопрос:

— Вот скажи мне, почему половина Азии — потомки Чингизхана, а потомков Авицены днём с огнём не сыщешь? Почему в европейском средневековье умных людей списывали в монастыри, где шансов оставить потомство у них почти не было, а властолюбивые психопаты и всяческие ханжи плодились, как кролики?

А ведь наследственность определяет очень многое в мышлении и поведении, ты уже должна это знать. При том, что Общество влияло на эти процессы, довольно активно. Чуть-чуть другая политика в вопросах евгеники… Да что там евгеники! Просто своевременный отстрел некоторых, особо выдающихся особей, и многих проблем современного человечества просто не было бы. Что думаешь об этом?

— Это то, о чём говорила Света, когда вы нам читали лекцию об истории Общества?

— В том числе. Общества, типа нашего, подвержены вырождению. Мы можем терять путь, строго следуя пути, строго следуя цели — терять её и совершать деяния во вред тому, для чего созданы, забредать в глухие тупики, ибо мир меняется и старые пути становятся не актуальны. Сейчас, похоже, намечается один из таких поворотов. Потому я и дала тебе то задание, которое дала.

* * *

Дежурили ночью, как всегда, по очереди. Ильмера забралась в спальник и уснула, а Ваня тихо вытащил добытый сегодня кинжал из ножен, и залюбовался. Отливка была выполнена мастерски: облоя почти не было, в качестве литника использовалась рукоять, а один из выпоров образовывал гарду, защищающую руку. Второй выпор был тонким и Ваня легко отломил его руками. Было видно, что кинжал делали истинные мастера, превосходящие во многом и современных, а не представители культур бронзового века. Вдоволь налюбовавшись приобретением, он добыл из рюкзака походный набор инструментов и принялся очень аккуратно очищать рукоять кинжала от облоя. Работа продвигалась медленно, потому, что он старался не шуметь и не терять образцы сплава, которые тщательно складывал в мешочек. Очистив рукоять от самых крупных кусков облоя, он достал надфили и принялся шлифовать места, на которые пришёлся стык половинок формы, но быстро убедился в бесполезности этого занятия: обычному надфилю из сверхпрочной, да к тому же и заговорённой стали древний металл не поддавался. Тогда он достал алмазный брусок, который взял для правки походных ножей. Вот этот инструмент, хоть и с трудом, но справился с задачей. И всё равно дело шло очень медленно, во многом потому, что Ваня старался оставить на кинжале как можно меньше следов, не попортить ненароком драгоценную находку. Так он просидел много дольше, чем отведённое ему время дежурства, но зато закончил править рукоять. Теперь кинжал можно было спокойно брать в руку, не опасаясь порезаться. Убрав драгоценное оружие на место, он разбудил мавку и сам отправился спать.

Когда уснул, Ильмера достала кинжал, провела пальцем по рукояти и, улыбнувшись, погладила своего спутника по волосам. Тут из леса к ней выбралась одна из местных мавок:

— Когда он достал этот нож, я так испугалась…

— Я слышала истории про сестёр, попавших к людям, — ответила Ильмера и ещё раз, с улыбкой, погладила волосы своего парня. Тот улыбнулся во сне. — Не знаю. Может мне просто очень повезло, а может в этих рассказах накручивают…

Они проговорили долго. Лесной мавке было интересно, каково это, жить среди людей, а Ильмера старалась ненавязчиво выяснить побольше про местные леса.

А поутру, вполне естественно, встал вопрос: «Что дальше?», вернее: «Куда дальше?»

— По крайней мере, мы знаем, что здесь есть кто-то или что-то, кто знает об этих кораблях, — констатировал Ваня. — Ещё мы знаем, что тут кто-то живёт. Можно у них поспрашивать. Надо только найти самых древних.

— И как мы их найдём?

— Спросим у твоих сестёр.

Идея понравилась обоим, а прикормленные конфетами мавки, да ещё после того, как их Ильмера успокоила их насчёт своих отношений с Ваней, оказались весьма словоохотливы. Проблема была лишь в том, что народу, как выяснилось, тут живёт прилично, а время мавки в принципе не считают. Вот и получился разговор долгий и бестолковый, но толику информации выудить всё же удалось и Ваня даже удивился, сколько народу живёт тут в глухих местах. В межгорной долине шириной всего-то в десяток километров нашлись пара деревень, где люди живут наполовину охотой, наполовину земледелием, вдоль долины регулярно туда-сюда, в зависимости от сезона, проходят какие-то кочевники, а ещё, ближе к горам, а то и вообще на склонах, живут какие-то мутные личности неизвестной природы и странных занятий. Среди них обнаружились: несколько монахов-отшельников неизвестной веры, целый монастырь, опять же, непонятной принадлежности, какие-то старухи-колдуньи, древние мудрецы, народные умельцы на выселках и даже небольшая община самых настоящих гномов, которые добывали тут драгоценные камни. В общем, кого тут только ни было. И вся эта шушера то торговала друг с другом, то воевала, то сорились, то мирились. Короче жизнь тут просто кипела. Правда все эти сведения относились к куску долины, диной в полтораста километров в обе стороны от лагеря наших героев. Вот только оценить эти масштабы удалось только косвенными методами, а когда Ваня спросил мавок, насколько вообще тянется эта долина, Ильмера покрутила у виска пальцем: Мол, ты бы подумал, у кого спрашиваешь. Вопрос о том, сколько вот те или другие здесь живут, Ваня решил не задавать.

Но по всему выходило, что самой выдающейся личностью тут был некий Кузнец, про которого никто ничего не знал, но которого все боялись и почти никто не мог без него обойтись. Даже гномы, заслуженно признанные лучшими в мире рудознатцами и железных дел мастерами.

— Ну и что теперь? Идём к этому Кузнецу? — спросила слегка обалдевшая от такого общения Ильмера.

— Теперь я хочу форель на ужин, — ответил Ваня.

— Так иди и лови! Только сначала давай решим, что делать. Света ведь ждёт! — строго напомнила Ильмера.

— Я помню, — очень серьёзно ответил Ваня, — поэтому мы не будем метаться. Сначала давай сообразим, что мы знаем? Мы знаем, что эти корабли тут есть, мы знаем, что тут есть… ну… может серверы, может узлы связи, может что ещё, связанное с этими кораблями. Вот мы и пошарим вокруг нашего лагеря по этим узлам, узнаем сколько можно про эти корабли. Заодно и вообще об этих местах.

— Тогда завтра куда?

— Возвращаемся к гроту и трясём этот белый камень. А дальше посмотрим, можно будет и заглянуть к кому-нибудь, если ничего не найдём. К тому же Кузнецу. А теперь пошли на речку, там и подумаем подробнее.

— Нет уж. Ты дуй на речку, а я гарнир соберу, — ответила мавка.

На следующее утро они снова отправились к тому самому гроту.

— Опять ты? — прозвучал в голове голос из алтаря.

— Вопросы есть, — ответил Ваня и не дожидаясь реакции выпалил: — Расскажи о летающих кораблях. Что это вообще такое, как их можно найти, как ими управлять и вообще.

— Главное вообще… — проворчал голос. — Если вообще, то это вообще не корабли. Это… как бы таком дикарю объяснить?…

— Ну я уже понял, что это какое-то транспортное средство, которое напоминает земные корабли и умеет летать…

— Ну… где-то около. Скорее транспортная платформа…

— Так, слушай, Ты можешь коротко рассказать, показать как оно выглядит, зачем их тут прятали и как ими управлять? И можешь так, чтобы Василиса тоже увидела… может даже сфотографировать получится…

— Ладно! Перехожу в более удобный для общения режим…

Тут гуманоид на барельефе задвигался, развёл руки в стороны и над алтарём протаяло что-то типа голограммы. На голограмме вращалось что-то, больше всего похожее на разрезанную вдоль лекарственную пилюлю. Само это… изделие… было из матового серебристого металла, по борту шла полоса из металла золотого, украшенного замысловатыми узорами. Ильмера судорожно вытащила смартфон и лихорадочно принялась снимать.

— То, что вы называете летающими кораблями, является унифицированной транспортной платформой, предназначенной для перемещения на близкие расстояния. На базовую модель может быть установлено самое разное оборудование. Стандартно комплектуются системами жизнеобеспечения, средствами… скажем так, чтобы было понятно вам: средствами создания порталов для перехода из одной реальности в другую, базовыми средствами самозащиты. Ну а дальше, в зависимости от задач, комплектация может быть самая разная. Управление. Для вас самым правильным будет использовать автопилот. Если есть время, можно в каком-нибудь безопасном месте включить автопилот в режим обучения, он научит.

По ходу рассказа корабли на картинке менялись. Основа в виде половинки пилюли оставалась прежней, а вот надстройка превращалась то в грузовую палубу с чем-то похожим на подъёмные краны, то в надстройки похожие на надстройки прогулочной яхты, то во что-то совершенно непонятное.

— А что такое близкие расстояния? — спросил Ваня

Гуманоид окинул его критическим взглядом, видимо оценивая, что и как может понять эта обезьяна и принялся объяснять:

— В пределах вашей планеты в жидких и газообразных средах без ограничений в течение срока годности устройства, в атмосфере — с дозвуковой скоростью, в жидкой среде — в зависимости от её вязкости.

— И какой у него срок годности?

— По меркам вашей планеты — порядка трёхсот лет в зависимости от интенсивности эксплуатации. Но учтите, здесь оставлены устройства разной степени износа…

И так далее, и тому подобное. В свой базовый лагерь они возвращались усталые, с опухшими и несколько квадратными от обилия информации головами. Обсуждение результатов оставили на утро, тем более, что после разъяснений многое стало ясно. Не ясно было только, как действовать дальше. С этого вопроса и началось следующее утро.

— В общем, от чего пришли, к тому и ушли, — констатировала мавка. — Где искать, как искать… Да бес его знает! Если знает.

— Не скажи. Как искать уже ясно. Надо хорошенько сосредоточиться и бросить Зов. Как это сделать — камушек объяснил. А потом идти на ответ и смотреть, что выплывет.

Ильмера скептически поморщилась:

— Если получишь ответ, выплыть может какая-нибудь рухлядь, которая самоликвидируется в самый ответственный момент, да и вообще, может оказаться какой-нибудь нефтеналивной танкер.

— Найти хоть что-нибудь и потом рассекать тут уже на летающем корабле, искать подходящее, а не месить по лесам пешим дралом. Но меня другое зацепило. Верфь!

— И даже если ты её найдёшь, что ты будешь делать без хранителя?

— Хранитель где-то здесь! — не сдавался Ваня.

— Но найти его сложнее, чем один из кораблей, — констатировала мавка.

— А вот это не факт! И начинать надо с Кузнеца.

— Почему с Кузнеца?

— Он тут самый крутой, все его боятся и все ведут с ним дела. Значит он всех знает. Вот его и надо спрашивать.

Ильмера какое-то время думала, прикидывала, но в конце концов согласилась:

— Тогда пошли!

Они быстро свернули лагерь, надели рюкзаки и пошли. Идти решили не лесными тропами, а обычным человеческим способом, потому как по пути Ваня регулярно бросал Зов. Насчёт того, что это сработает из нави были большие сомнения.

Местные мавки довольно точно указали где искать Кузнеца, причём вполне по человечески. Даже посмотрели в бинокль, точно описали место и вполне вменяемо растолковали маршрут, что ещё раз подтверждало значимость этой сущности в местной экосистеме. Жил Кузнец на противоположной стороне долины, несколько восточнее того места, куда высадились Ваня с Ильмерой и примерно на километр вверх по склону, так что путь предстоял неблизкий.

Пара дней ушли на то, чтобы пересечь долину. Когда начались предгорные леса, они остановились на день, настреляли и заготовили дичи на несколько дней пути и двинулись вдоль склона, ища хоженую тропу. Кузнец тут личность популярная, сам из своей кузни спускается редко, не барское это дело, железа разносить по округе, а вот к нему ходят часто и помногу, от того и тропы нахоженные.

Тропа нашлась быстро, вскоре вывела на ещё более утоптанную дорогу, которая столь же быстро стала заворачивать наверх. Идти по натоптанной почти-дороге было намного легче, чем по дикой местности, но это с лихвой компенсировалось тем, что приходилось постоянно идти в гору. Вскоре на пути стали попадаться оборудованные места стоянок, где по заверениям местных мавок было относительно безопасно: Кузнец, де, терпеть не может драк в своих владениях и если устроить тут какую свару, или того хуже — рабой, мигом прибежит и настучит всем. А рука у него тяжёлая. Тут случается, что даже смертельные враги останавливаются тут на одной полянке и ночуют без драки. Ибо себе дороже.

Поднимаясь всё выше, дорога становилась шире, но круче, местами даже появлялись ступеньки. Однажды им встретились настоящие гномы. Практически такие же, как их описывают в фэнтези: Низкие, Ване по грудь, неестественно широкие для человека в плечах, заплетённые в косы бороды до пояса, в кольчугах, при топорах. Они посмотрели на встречных с явным недоверием, но синхронно приложив правую руку к сердцу коротко поклонились. Ваня коротко поклонился в ответ и, подняв правую руку раскрытой ладонью вперёд, призвал немного Света. Простенькое такое благословение на тему вообще. Немного повышает удачливость, исцеляет лёгкие болезни и облегчает тяжёлые, проясняет ум, отгоняет тревоги. Гномы, похоже поняли, кто перед ними: поклонились уже в пояс, потом один из них выступил вперёд, сказал что-то на своём наречии и протянул Ване небольшой кисет. Ваня с коротким поклоном его взял. Вечером посмотрели, там оказалось горсть цветных камней, сходу опознали рубин, несколько изумрудов, сапфиров.

— Ценят тут волхвов, — покачала головой Ильмера, пряча и некоторую гордость: ценят моего волхва!

А на следующий день, ближе к обеду, подошли и к жилищу самого кузнеца. Обитал он достаточно высоко, там где скальные выступы были уже обычным делом, но вокруг всё ещё рос достаточно высокий лес. Этот лес и скрывал его подворье от взглядов из долины, но построено оно было так, чтобы оттуда долина и самые подступы к нему просматривались хорошо. Дорога обрывалась широкой плоской площадкой, с трёх сторон отгороженной лесом, а с четвёртой — грубо обтёсанной вертикальной скалой, дополненной наверху циклопической каменной кладкой. Возле самой скалы стоял прилавок под навесом, а на прилавке было разложено много всяческих изделий из металла, от простых гвоздей и подков, до богато украшенных мечей и прочего оружия. Рядом с каждой вещью лежала дощечка с аккуратными надписями — ценник, причём цена написана несколькими разными способами, а возле прилавка стояла объёмистая бочка с прорезью в крышке. Типа, такое самообслуживание. Судя по всему хозяин не опасался, что его будут обманывать. То ли репутация такова, что желающих обмануть не находится, то ли какие меры страховки предпринял. А может и то и то. Ваня с Василисой не стали выяснять, сразу направились по ведущей наверх лестнице, начинающейся возле прилавка. Лестница, кстати, на удивление широкая, они могли легко идти тут рядком, держась за руки. А сверху доносились раскатистые удары железом о железо.

После пары поворотов, которые, судя по всему, служили не для обороны, а просто чтобы лестница не была такой крутой, они поднялись на просторную площадку, бывшую уступом стоящей рядом скалы и окружённую с остальных трёх сторон той самой каменной стеной, сложенной из циклопических булыжников.

Глава 17

Ящур-пращур

От площадки наверх вела ещё одна лестница, а большую часть этой площадки занимала огромная кузня. Хозяин был тут же и охаживал огромным молотом какую-то заготовку на наковальне. По пропорциям это был человек, хотя очень большой человек, на полторы головы выше Вани и широк в плечах, не как гном, конечно, но всё же. Мускулатуру он имел как Шварценеггер в лучшие годы, что было заметно потому, что одет он был в одни только кожаные штаны и кожаный же фартук.

Ваня не решился сразу заговорить, отрывать мастера от работы, поэтому они с Ильмерой скинули рюкзаки и ждали. Кузнец тем временем отложил молот в сторону, повертел бесформенную пока заготовку так и сяк и, бросив её в горн, обратил внимание на гостей:

— Да надо же! Прямо от Святой Руси гости пожаловали! Давненько тут таких не было! Я уж и ценник по русски писать порой забываю.

— Не прямо хозяин, ох не прямо! Поплутать пришлось.

— Ну это дело такое, — философски заметил Кузнец. — Ну говорите, по делу пришли, аль просто, как туристы?

— По делу, — ответил Ваня. — Надобен нам летучий корабль, а здесь говорят, есть верфь, где их делают. Вот мы и подумали: ты тут самый важный человек, всех знаешь, может знаешь и кто этой верфью заведует. Говорят, он всё ещё здесь и всё ещё при делах.

— Эка ты замахнулся! Малого тебе не надо. Впрочем, узнаю своих, родович! Мы на мелочи не размениваемся.

Вот тут Ваня немножечко застремался:

— Э… м… А можно подробнее? Насчёт родович?

— А чего подробнее? Нашего ты рода, Горынычей. Иль родства чураешься?

— Де нет… — неуверенно ответил Ваня. — Просто не в курсах.

— А чего не в курсах? Вижу, дары у тебя кое-какие пробудились.

Так, беседуя, словно между делом, Кузнец достал из масляной ванны почти готовый клинок, критически его осмотрел, обтёр куском ветоши и, поднеся к лицу, нежно подул на самый край лезвия. От этого дуновения металл мгновенно раскалился почти до бела. Разогрев таким образом край лезвия вдоль всего клинка, Кузнец помахал им в воздухе, выравнивая температуру и небрежно бросил обратно в ванну. Масло от этого забурлило, над поверхностью показались отдельные языки пламени, но вскоре всё стихло.

— А это? — с заметным удивлением произнёс Ваня, после чего поднял с земли большую щепу и, коротко дыхнув на неё, поджёг.

Это вызвало взрыв неподдельного воодушевления у Кузнеца:

— Ну мелкий! Ну ты молоток! Скажи ещё, что сам выучился? Долго упражнялся?

— Я думал, это из-за того, что меня Яга в печи запекала. Но я думал это так…

— Так! Ха! Это село какое спалить, или городишко какой, вот это так, а костёр зажечь так, чтобы весь лес не спалить, вот это ещё суметь надо! Не каждый из наших выучился! Ладно, дела серьёзные, чего их между делом болтать? Ты мешочек-то скинь и пособи мне малость, так быстрей работу покончим, а дома уже поговорим.

И Ваня присоединился. Сначала Кузнец велел ему качать мех. Приходилось налегать со всей силы, но в конце концов горн разгорелся как надо и хозяин доверил Ване достать железяку клещами из горна и поворачивать эту самую заготовку на наковальне, пока сам бил её молотом, расплющивал, складывал, снова расплющивал. Цикл повторился несколько раз, пока Кузнец не заявил, что на сегодня хватит. Велел бросить железяку обратно в горн, закрыл все поддувала и махнул рукой:

— До завтра остынет, как раз поспеет. Хватай свой мешок и пошли.

После общения с горном Ваня с трудом переставлял ноги, но гордость не позволяла показать усталость. Он не помнил, как дошёл до большого бревенчатого дома, сбросил при входе рюкзак и без сил рухнул на лавку. И тут на кузнеца набросились две хозяйничающие в доме женщины: Мол, что же ты, гад зелёный, гостя в своей кузне до полного окосения загонял?

— Помолчите, сороки, — добродушно усмехнулся Кузнец, — не видите, наша стать! Телом ещё хлипок, но дух такой, что любое железо погнёт.

Тут одна из женщин, похоже, это были жёны Кузнеца, подала Ване кружку с каким-то отваром:

— Испей, легче станет!

Ваня выпил терпкое ароматное зелье не то, чтобы одним махом, но как-то около. И от этого зелья его словно отпустило, свинцовая тяжесть ушла из тела, а голова прояснилась. Хозяин, который внимательно наблюдал за ним, удовлетворённо кивнул и потребовал:

— Оклемался? Теперь рассказывай, как давно проснулся в тебе огонь, как выучился его в узде держать?

Ваня принялся рассказывать. Как Яга его в печи запекала, как он разозлился, когда Рома ударил ЕГО мавку ножом, как тренировался во время похода.

— А ведь и в самом деле! — возмущённо воскликнула Ильмера. — Пару раз точно! Едва лес не подпалил!

— Так не подпалил же! — добродушно хохотнул Кузнец. — Ты мне другое, парень, скажи: Не боишься оставлять её с таким ножиком за спиной?

Ваня с Ильмерой на это только вздохнули, устало и обречённо, а одна из жён Кузнеца, та, что чуть старше, положила ладонь на руку Ильмере и с улыбкой произнесла:

— Забей! Мужики, они все толстокожие, как мамонты. Простых вещей не видят и не понимают.

— Ваня не такой, — ответила мавка с мечтательной улыбкой, но тут же погрустнела: — Но иногда бывает таким… прямо хочется его стукнуть чем-нибудь тяжёлым! Или укусить!

— Вот сколько живу, а в женщинах до сих пор чего-то не понимаю! — констатировал кузнец. — Ладно, главное, что они у нас есть, а в остальном — разберёмся.

И в его голосе прорезалась совершенно неожиданная нежность.

Дальше разговор зашёл о том, как Ваня сюда добирался и зачем ему летучий корабль. Внимательно выслушав гостей, Кузнец подвёл итог:

— Хорошо, родович, помогу тебе! Знай! Это я хранитель верфи. Дам тебе ключ, построишь себе такой корабль. Будет он полностью твой, такой, какой ты захочешь. Да не дёргайся ты! Верфь-то технологичная, скормишь тамошнему искину свои хотелки, он и оформит всё в лучшем виде. Но до того буду тебя учить. Нельзя тебя, таким, какой ты есть, отсюда отпускать. И дел наворотишь, и себя погубишь, и девок своих. Тебя бы годика три поучить…

— Извини, Кузнец, нет у меня столько времени. Да и учусь я, слышал о таком, Полоцкий…

— Лесной техникум, что ли? Добро! Первый курс закончил?

— Да… Толком то и не закончил, пришлось идти, Свету выручать.

— У вас там это дело обычное. И ты прав, времени у тебя мало. Значит, делать будем так! Три недели буду тебя учить. Если основам выучишься — дам тебе ключи! А не выучишься — что толку в ключах? До этой верфи не подойти пешком. К ней лететь надо.

— А как лететь? — удивился Ваня, но тут сообразила Ильмера:

— Вы — Змей Горыныч!

— Один из, — кивнул Кузнец, вот…

Но ничего больше сказать не успел, ибо его жёны хором вскочили и принялись кричать:

— А ну! Стоять!

— Здесь перекинешься — сам убираться будешь!

— И перепонки свои сам штопать!

— И новокаину не дам!

Тут Кузнец как-то сжался, примирительно поднял руки:

— Ладно, ладно! Все демонстрации завтра!

— А что не так? — удивился Ваня.

— Что не так? — всплеснула руками младшая из змеевых жён. — Да ты представь, какие крылья нужны, чтобы эту тушу носить! А этот как перекинется, ему сразу надо крылышками помахать! Половина мебели сразу в дрова, вся посуда в черепки, а ужин — ровным слоем по стенам!

— А ещё зацепится за что-нибудь и перепонки свои порвёт! Штопай его потом! — присоединилась к возмущению старшая.

А младшая стала наставлять Ильмеру:

— Ты за своим, кстати, тоже следи! Приспичит ему помахать крылышками — пошёл на двор и маши, сколько хочешь!

Тут Ваня рассмеялся:

— Я учту эту проблему! Но почему всё-таки Горынычи?

— Слышал ли ты, кто такие были асилки? — спросил его Кузнец

— Ну, типа, великаны…

— Не совсем. Древняя магическая раса, пришедшая на Землю… да очень давно. Жили они на севере, вот за этими горами, а на Русскую равнину выходили… дела у них там были, сейчас даже не скажу какие. Если посмотреть знающим взглядом, то следов ещё много осталось. Они тут распоряжались, когда люди только стали появляться и, по большому счёту людей и создали. Потом, после них были волоты, это уже когда последний лёд сошёл… вообще, если так посмотреть, по Земле кто только не прошёлся… Ну так асилки. Мало их было, но сила была огромная. И своя, и технологии тоже. Эти летающие корабли, кстати, их работа. Уходили они тоже, не так чтобы их кто прогнал. То ли дела здесь свои закончили, то ли что интереснее нашли, они тут никому не докладывали. Ну… великаны? Может быть. Ростом чуть выше меня, сила, конечно же, страшная, мозги мощные, все маги. А когда уходили, последними задержались четверо: Святогор, к нему ещё ваш Муромец ездил, учиться, Горыня, Дубыня и Усыня. Вообще-то асилки с местными бабами не особо кутили, всё больше волоты потом, но были и исключения. От Дубыни пошли на Руси все богатыри, про усынин род ничего не ведаю, а мы, вот, горынычи, мы владеем огнём, у нас талант к камням, металлам и механизмам, так что изволь ко мне захаживать, кой чему обучу тебя…

— Папа у меня инженер, причём хороший.

— Вот! Кстати, что о предках знаешь? — оживился Кузнец.

— В отцовской семье щёки надувают, что, вроде из дворян, типа какой-то деревней под Москвой владели, типа, какая-то младшая ветка, но в метриках ничего такого нет, так что скорее из крестьян из этой деревни.

— Знаю слышали. Прабабка по случаю от барина залетела, вот и дворянская кровь. А её прабабка от его прадеда. А все дворяне по Москве, из коренных, конечно, от Кучки, а его не зря Горынычем звали. Когда туда Юрка заявился, а он вроде князь, при том великий, киевский, начал распоряжаться. Да вроде как по уму распоряжался, но ведь наши-то упёртые, чуть что и в бутылку, вот Кучка и пошёл права качать. Ну а дальше ясно: слово за слово, хвостом по столу, причём Кучка в прямом смысле, Юрка за меч. Но рюриковичи, они из дубыничей, тоже не просто так, вот Юрка и навалял Кучке по полной. Может Кучка и сладил бы, но он хоть и пробудил родовые дары, но качался всё больше по пиву, да по бабам упражнялся, разжирел так, что и взлететь не смог. Вот Юрка его и уделал. От того и пошла сказка, что Москву основали там, где Юрка огненного змея побил. Ну, типа, и правда там. А на Москве кучковичей каждый второй, если не первый. Это из коренных, конечно. Там если массово пробуждаться народ пойдёт, вот потеха будет!

Это всё было очень интересно, но Ваню с самого начала глодала мысль, которую он решил осторожно проверить:

— А сколько детей было у Горыни?

— Один, сказывают, — проворчал Кузнец.

Тут Ваня поднялся, поклонился Кузнецу в пояс и произнёс:

— Слава тебе, прародитель!

— Эк тебя раскололи-то, Ящур-пращур! — рассмеялась старшая из змеевых жён, а Кузнец поправил:

— Родоначальник! — поправил его Кузнец. — Прародитель у нас — Горыня. Ладно, молодняк, ступайте-ка спать! Завтра у вас день будет тяжёлый, а послезавтра — ещё тяжелее.

На утро, прежде чем пойти в кузню, старший из Горынычей, как и обещал, устроил демонстрацию: встал посреди двора, потянулся и превратился в некое подобие крокодила длиной метра три с несколько укороченной мордой и огромными перепончатыми крыльями, как у летучей мыши. И весь болотного зелёного цвета. Перекинувшись он остался то ли стоять, то ли сидеть на задних лапах, опираясь на хвост, и похлопал себя передними лапками по груди. Лапки эти едва доставали до живота.

— Потому и змей, — прокомментировал он, — когда летишь, лапки к тушке прижимаешь, с земли не видно, как будто гад ползучий летит.

— И я так смогу? — с некоторым сомнением спросил Ваня.

— Научу! — ответил Кузнец, возвращая себе человеческий облик. — А пока пошли в кузню!

Всю следующую неделю Кузнец эксплуатировал Ваню в кузнице. Ваня качал меха, махал кувалдой, работая за молотобойца, таскал руду и уголь, которые как-то принесли гномы. А родоночальник всех горынычей щедро делился с ним своими знаниями о металлах и работе с ними. И Ване было искренне жалко, что у него всего три недели на такое учение, но и тянуть дольше он позволить себе не мог: внутри поселилось какое-то тянущее чувство, что с вызволением Светы надо спешить. Посетовав на обстоятельства, Ваня спросил Горыныча, можно ли будет к ещё зайти, поучиться ремеслу.

— У меня от родовичей секретов нет, — веско ответил пращур, — зайдёшь, когда сможешь.

Ильмеру змеевы жёны приспособили по хозяйству и она носила обеды в кузню. Это было очень кстати, потому как на Ваню вдруг напал жор. Причём жор именно на мясо и не просто мясо. Сейчас его тянуло на мясо с кровью, слабопрожаренное. Подруга смотрела на него с беспокойством как-то высказалась:

— Ты смотри, не озверей тут, от сырого мяса.

— А ему и надо своего зверя отпустить, а вот кто кого в нём одолеет, зверь человека или человек зверя…

— От тебя, ящерка, зависит, — вклинилась старшая змеева жена, которая назвалась Златой.

— Я не ящерка, — на автомате откликнулась Ильмера. — Я — гадюка.

— Да хоть птичка певчая, — хмыкнула младшая жена, Рогнеда, — важно, что выбирать между ящером и человеком он будет ради тебя.

— Я не одна…

— Но сейчас при нём ты, — отрезала Злата.

— А ты, мелкий, тоже об этом помни, — медленно произнёс Кузнец, сосредоточенно глядя в кружку. — Ну… за тех, кто не справился… — произнёс он и сделал большой глоток мёда. Ваня повторил его жест и вдруг его осенило:

— А ведь у тебя, родоначальник, ещё братья были!

— Да, — кивнул Кузнец. — А ты думал, просто так про горынычей страшные сказки рассказывают? Не просто это, совладать с дикой силой. Кто-то ящером перекинулся и забыл про человеческое, кто-то не смог с огнём совладать, ушёл от людей, в пещеру спрятался. А ведь без людей дичаешь, по себе знаю. Так что конец-то всегда один. А чтобы не забыть человеческое, надо, чтобы тебя среди людей что-то держало. Кого-то красна девица держит, кого род его и дом, кого Родина. Вот тебя, что держит?

Ваня задумался.

— Невесты мои. Если я себя потеряю, кто их защитит? Да и плохо им будет без меня. Не могу их предать. Федя, водяной, для него это тоже будет как предательство, мама с бабушкой. Не просто с ними, но тоже, родные… Папа…

— О, сколько у тебя якорей! Это хорошо. Мы, люди, до тех пор люди, пока среди людей и для людей. Тот, кто для себя — обязательно сорвётся.

Так, за работой в кузне, обильной мясной диетой и умными разговорами прошла неделя. На седьмой день пращур привёл Ваню к прятавшейся в дальнем углу двора купели с горячей водой.

— Это не просто вода, — сказал он, указывая на пузырящуюся поверхность купели. — Вода эта поднимается по разлому из самых недр Земли, она здесь, в этой купели, впервые увидела Солнце. Это первородная вода. В ней ещё не рассеялась сила Земли, матери нашей и Огня созидающего. Всякий, кто хочет приобщиться к силе прародителя должен окунуться в эту купель. Яга уже купала тебя в смородине, теперь окунись в воду первородную.

Ваня быстро разделся и шагнул к купели. Ильмера сделала шаг за ним, но старший из Горынычей удержал её:

— Стой, змеюка! Сваришься там!

— А Ваня?

— Он нашего роду, он выдержит. Вы вместе, но вы разные, в этом ваша сила. Он может то, что тебе и немыслимо, но и ты можешь такое, чему он никогда не научится. И каждая из вас, из тех, что при нём, тоже уникальна. Каждая может быть ему опорой в том, что он не постиг и никогда не постигнет. В этом сида наша людская, мы можем собраться и когда каждый сделает что-то своё, то, чего другие не могут и не умеют, получится то, что одному завсегда не под силу будет, каким бы умным и сильным он ни был.

Ваня же тем временем решительно спрыгнул в купель, шумно выдохнул и окунулся в кипящий котёл с головой.

Глава 18

Полеты строго наяву

Ваня ожидал чего-то подобного купанию в Смородине, но неожиданно словно провалился куда-то. Он стоял на небольшом каменистом плато, погружённом в серый туман, а вокруг свистел и завывал ветер. Прямо перед ним стоял настоящий великан. Широкий в плечах, в три человеческих роста, одетый в дублёную жилетку, поверх которой была надета кольчуга, и полосатые стёганые штаны.

— Горыня?

— Никак узнал? — удивился великан.

— Догадался, — ответил Ваня.

— Не дурак, уже хорошо. Но, посмотрим, отпрыск, что ты есть. Держись за коготь!

С этими словами великан превратился в столь же огромного трёхголового дракона, который поднял над ваниной головой лапу с вытянутым указательным пальцем. Ваня поднял руки и ухватился за нависший над его головой огромный коготь. И тут же дракон поднял его от земли на уровень своих глаз и стал рассматривать всеми тремя головами.

— Что ж так плохо-то, отпрыск? — пророкотала средняя голова.

— А что во мне плохого? — возмутился Ваня.

— Кто ж тебя так закалял-то?

— Да никто, вроде, — удивился Ваня.

— Дичком рос? Там прочитал, там подсмотрел, а там и мордой об лавку? — уточнила правая голова.

— Где-то так.

— Не сходится, — возразила средняя голова. — Закаляли тебя. Сначала огнём жгли, потом мёртвой водой студили. Недавно.

— Может это от того, что Яга сначала меня в пирог запекла, потом в Смородине полоскала?

— А-а-а-а-а! — хором пробасили все три головы.

— Точно! Сразу видно, баба и есть баба! Ничего толком сделать не может! — с презрением высказалась левая голова.

— А ты не бухти! — одёрнула правая. — Если бы не она, не прийти к нам сему отроку!

— Вот только закалка у тебя негодная, вся пятнами, — подвела итог средняя голова, — где-то твёрдый такой, что и сам треснешь на пустом месте, а где-то мягкий, словно люмень какой! Нельзя так по жизни идти! Плохо кончишь!

— Что же делать? — забеспокоился Ваня.

— А вот мы тебя сейчас отпустим, да закалим по новой! — прорычала средняя голова.

— Его бы ещё и проковать малость, — с сомнением добавила правая голова.

— Не трэба! — отрезала средняя голова. — Мелкий ещё, а так, стать наша уже видна, как дозреет к сроку — увидишь, что вырастет. Ну, держись, мелкий!

И тут средняя голова дунула на Ваню огнём. Не струёй яркого пламени, а тем невидимым жаром, которым он кидался сам. И, удивительно, Ваня не горел в этом огне, но разогревался, словно кусок металла. А когда внутренний жар стал совсем нестерпимым, правая голова дунула на него. Жуткий, лютый ураган продувал насквозь, неся при этом удивительную свежесть, прохладу и аромат вешнего леса. И стоило только Ване остыть, как средняя голова снова обдула его огнём, а когда он снова раскалился до совершенно нестерпимого состояния, левая голова извергла на него поток ледяной воды, которая попадая на Ваню и проходя сквозь него, шипела и разлеталась вокруг клубами пара. Критически осмотрев своего далёкого отпрыска, дракон повторил процедуру, потом ещё раз. После третьего цикла отпуска и закаливания, прародитель оказался не то, чтобы доволен, но счёл результат приемлемым и поставил Ваню на землю со словами:

— Так, вроде сойдёт. Вопросы, мелкий?

Ваня задумался, на всякий случай уточнил:

— Значит, ты — Горыня, — он указал на среднюю голову, — ты — Дубыня, — правой голове и левой: — а ты — Усыня?

Головы переглянулись.

— А ты точно не дурак. — заявила средняя голова.

— Непорядок получается, — откликнулась правая.

— Точно! По канону, если иван, то должен быть либо царевич, либо дурак! — подвела итог левая.

— Хм… Может тебе царство дать какое, для порядку? — спросила средняя голова.

Хотел было Ваня сказать: «Ну его нафиг! И так проблем хватает!», но вовремя прикусил язык. Вместо этого ответил:

— Я подумаю. Когда решу — скажу.

— И когда же ты скажешь? — спросили головы хором.

— Когда время придёт, — ответил Ваня.

— Хитёр! — констатировала средняя голова и тут же предупредила: — Ты только себя не перехитри. Со временем оно так бывает: сегодня вроде ещё и рано, а завтра выясняется, что уже поздно. И вчера уже поздно было.

— Учту, — кивнул Ваня.

— Ладно, давай ещё вопросы.

Ваня задумался. Ничего толкового в голову не приходило, но один вопрос показался важным:

— Как получилось, что я, вроде как змей Горыныч, а ещё и волхв?

— И чо? Как будто среди наших волхвов не было. Были, да ещё какие! — заявила средняя голова, а левая добавила:

— Может тебя потому и призвали, что им там, — дракон указал когтем в серое небо, — кто по крепче нужен.

Средняя голова опять взяла слово:

— Ещё спрашивай!

Ваня задумался и…

— А знаете что? Я потом спрошу. Когда надобность придёт.

— От жук! — хохотнула левая голова.

— Хорош! Пойдёт, — констатировала правая.

— Ладно, отпрыск, как надумаешь чего — зови, — подвела итог средняя голова. — А сейчас пора тебе. Полезай!

Сказав это, дракон положил свою лапу на землю, ладонью вверх и как только Ваня на эту ладонь встал, резко подкинул его. Ваня полетел вверх и вдруг снова оказался в горячей купели, пузырящейся вулканическими газами. И почувствовал, что его лёгкие словно разрывает изнутри от нехватки кислорода. Он рванулся к поверхности, буквально выпрыгнул из воды, делая глубокий шумный вдох, после чего улёгся на борт купели и принялся лихорадочно дышать.

— Хватит уже, вылазь! — сквозь звон в ушах донёсся голос Кузнеца, сильные руки подхватили его под локти и вынули из купели.

— Ты как? — озабоченно спросила подбежавшая к нему Ильмера и закутала в большое махровое полотенце.

— Уф… — Ваня не удержался и сел там, где стоял. — Говорил с прародителем…

— О! Даже так? Он там лично был? — удивился Кузнец.

— Ага. А потом перекинулся в дракона… три головы…

— Все трое?… Солидно! И что они делали?

— Прародитель сначала меня отпустил своим огнём, потом закалил. И так три раза. Потом царство предлагали…

— Ты, конечно, отказался, — с некоторым сожалением констатировал старший из Горынычей.

— Сказал, что подумаю. А как время придёт — сообщу.

— Молоток!

— А ещё они дали мне задать три вопроса. Я один зажал…

На это Ильмера широко улыбнулась:

— Правильно Света говорит, грандом торговли может быть только поп. А ты у нас не просто поп, а поп с апгрейдами.

Все рассмеялись, а как отсмеялись, Кузнец заявил:

— Вот теперь ты готов! С завтрашнего дня буду учить тебя перекидываться и летать.

В общем случае, смена формы, особенно осознанная смена формы — самая сложная часть обучения оборотничеству, но Лесной техникум не зря котируется среди магических орденов. Психотехники и медитативные техники — действительно самая важная базовая дисциплина для магов, а у Полоцкого этой базе учат крепко. Потому и объяснять Кузнецу почти ничего не пришлось, так, несколько чисто технических пояснений. А вот Ильмера не упустила случая выпендриться. Она вдруг заявила:

— Вот! Кстати! Смотри что я умею!

Сказав это она сложила на груди руки в молитвенном жесте, сделала несколько извивающихся движений, как в восточном танце и опустилась на землю уже змеёй. При этом её одежда не упала на землю бесформенной кучей, как обычно, а исчезла.

Ильмера же, перекинувшись, проползла по земле круг почёта, после чего поднялась на хвосте и дальше уже поднялась с земли человеком. Красивой девушкой в своей походной одежде.

— О как! — искренне восхитился Кузнец. — Куда это ты шмотки упрятала?

— А это как со змеиной шкурой. Яга меня научила прятать её в себе…

— Это, значит, не шкуру скидывать, а наизнанку выворачиваться? Вот старая извращенка! — прокомментировал Кузнец и тут же дал совет бывалого: — Можно, конечно, но ты сильно этим не увлекайся. Разве что колечки свои можешь так прятать. Да и ты, мелкий, тоже. Особенно поначалу. Ну, поехали!

Ваня перекинулся с третьей попытки, что вызвало взрыв неподдельной радости со стороны Ильмеры. Она тут же подскочила к нему и поцеловала в чешуйчатый нос.

Но дальше начались сложности. Сложности с полётом. По прикидкам старшего товарища, он был готов к тому, чтобы уверенно встать на крыло, но всё, что получалось у молодого Горыныча — немного подпрыгнув (что при наследственной комплекции Горынычей выглядело уже довольно комично: представьте себе прыгающего в высоту крокодила) он, судорожно хлопая крыльями, удерживал себя несколько секунд в воздухе, после чего бестолково падал на землю. Вариант взлететь с разбега даже не рассматривался: ты попробуй разгонись на таких-то коротких лапках! После десятка попыток, завершившихся без какого либо прогресса, пращур махнул рукой:

— Ладно, на сегодня хватит. Есть у меня мысль, как тебе помочь. Завтра поутру и начнём.

В результате вечером у Вани появилось немного свободного времени, которое он посвятил тому, что, сидя на заваленке правил найденный Ильмерой кинжал одоложенными у старшего Горыныча надфилями. Надфили эти, по уверениям Кузнеца, и алмаз режут, а потому с древней бронзой справлялись уверенно. Вскоре к нему подсел и сам Кузнец.

— Не, мелкий, ты наглец, конечно. Вот что: за всю мою заботу ты отдашь мне весь облой с этого ножика. И выпор, вот здесь он был, — пращур безошибочно указал на то место, где Ваня отломил от рукоятки лишний металлический стержень.

— Я, вообще-то хотел отдать нашим, на исследование, — ответил Ваня. — Давай половину на половину?

— Своим, это Вилимычу, что ли? — сразу догадался Кузнец.

— Ндык. Он у нас алхимик.

— Он вообще алхимик, такой, что и богам завидно. Согласен, пополам. Но всё, что он там у себя наисследует мне пришлёшь.

— Я ему, конечно, скажу…

— А ты ему скажи, что я ему свои наработки тоже пришлю. Сам за тобой будет бегать, чтобы со мной списаться. А ты на этом ножике ручку нормальную всё же сделай. Я научу как. Оно хоть и не железо, но для руки всё одно, дерево и кожа приятнее, да и на морозе, что железо, что бронза, всё одно — руку отморозишь.

На следующее утро Кузнец привёл Ваню и увязавшуюся за ними Ильмеру на просторный уступ рядом с кузней. Вниз уходил крутой обрыв, метров на триста, а с самого уступа открывался удивительно красивый вид на межгорную долину.

— Вот здесь и будем тебя учить, — сказал Кузнец подходя к самому краю обрыва. — Красиво тут.

— Красиво! — согласился Ваня.

— А когда летишь ту, то ещё красивее, — сказал Кузнец.

Сказав это он быстро нагнулся, схватил Ваню за левую ногу и, раскрутив над головой, бросил вперёд и вверх над пропастью.

Вращаясь кубарем, Ваня судорожно перекинулся, запутался в крыльях, но как-то вывернулся, чтобы распахнуть их и заскользил, планируя по широкой дуге.

— Крыльями, крыльями маши! Высоту набирай! — кричал ему Кузнец.

То ли Ваня услышал, то ли сам сообразил, но начал работать крыльями, забрался вверх на пол сотни метров, но при этом забыл смотреть вперёд, за что и был тут же наказан. Вековая сосна, очень живописно стоявшая на маленьком уступчике метров на сто ниже того места, откуда Ваня начал свой полёт, выроста перед его глазами словно ниоткуда. Он ещё успел немного затормозить крыльями, прежде чем обнял дерево всеми четырьмя лапами. Сосна обиженно скрипнула, накренилась и рухнула в пропасть, увлекая начинающего Горыныча следом.

— Да ты ж! Триста лет стояла тут, пока один балбес!… — досадливо воскликнул Кузнец, прыгая со скалы и на ходу перекидываясь.

Вскоре он показался над краем пропасти, таща Ваню в его драконьей форме за шиворот, вцепившись в него своими задними лапами. Аккуратно положив Ваню на землю он перекинулся и тут же принялся останавливать бросившуюся на него мавку:

— Тих, тихо, красавица! Сначала лечи его, потом кусаться будешь! А ты, мелкий, подожди перекидываться!

Ваня же, лёжа на земле, как-то странно вздрагивал и побулькивал.

Ильмера пару раз судорожно перевела взгляд с Кузнеца на своего жениха и как бы ни чесались сейчас её ядовитые зубы на этого ящера-пращура, но бросилась она к Ване. Прежде всего залечила раны на загривке…

— Да это оставь, само зарастёт, рёбра ему смотри!

Мавка, закусив губу, положила руки на вздрагивающие чешуйчатые бока, прикрыв глаза стала исследовать его внутренним взором. Столь страстное свидание с трёхсотлетней сосной не прошло даром. Конечно, всякие сучки не могли пробить чешуйчатую броню, которую из РПГ не с первого раза проковыряешь, но удар всё равно получился мощный. Несколько рёбер треснули и вдоль всего пуза постепенно наливался огромный синяк. Это если не считать того, что крылья тоже пострадали: и многие кости оказались сломаны, и летательная перепонка порвана. Она начала совмещать и соединять кости, скреплять порванные сосуды. А Ваня тем временем всё хрюкал и дёргался, даже когда ему правили крылья. А когда с лечением было покончено и Кузнец дал команду перекинуться, он, вернув себе человеческий облик, тут же сел на землю и зашёлся в приступе смеха.

— Чего ржёшь?!!! — выдавил из себя пращур, сам из последних сил сдерживая рвущийся наружу хохот. — Сосна триста лет стояла, а тут какой-то…

Дальше он говорить уже не мог, сел на землю и зашёлся в приступе душившего его хохота.

— Чего ржёте?!! — возмутилась Ильмера. — Ты же мог разбиться! Вот два… долбоящера!!

Последнее заявление вызвало ещё одну вспышку истеричного хохота у обоих. Наконец, когда оба отсмеялись, Кузнец заявил:

— Ох! Повеселились и хватит. Надо продолжать…

— Куда продолжать, после такого⁈ — возмутилась мавка.

— Э, подруга, вот после такого и надо сразу же продолжать, а то страх может остаться. Значит смотри, мелкий! Сейчас перекидываешься, прыгаешь со скалы, как ты подпрыгивал когда взлетать учился, и сразу ловишь крыльями воздух…

Так, Кузнец подробно расписал Ване всё полётное задание, под конец добавив:

— Планированием не увлекайся, крыльями работай, набирай высоту… И перед собой смотри, а то опять во что-нибудь влетишь!

На последнем оба снова посмеялись, а Ваня посетовал, что не взяли с собой телефоны и его первый полёт над пропастью не был запечатлён для истории.

— Света с Надей тоже посмеялись бы.

— Посмеялись, тоже скажешь! — возмутилась мавка и демонстративно от него отвернулась.

Ваня обнял её, поцеловал и, перекинувшись, прыгнул со скалы, тут же распахивая крылья. Первые несколько секунд он просто планировал, любуясь проплывающими под ним красотами, потом взмахнул крыльями раз, другой, третий, сначала осторожно, потом всё более и более уверенно, с каждым взмахом поднимаясь чуть выше. Выйдя на середину межгорной долины, он повернул вдоль неё, ловя встречный ветер и восходящие потоки. Этот ветер сам поднимал его в высь, но, помня наставления своего учителя, Ваня не ленился махать крыльями, добирая высоту. Наконец, глянув на площадку, откуда стартовал, он решил, что поднялся достаточно и повернул обратно. По пути назад он большей частью просто планировал, стараясь держать глиссаду, а уже над самой площадкой несколькими мощными взмахами погасил скорость, но, вдруг выяснилось, что сделал он это слишком высоко, поэтому пришлось неуклюже плюхнуться на брюхо.

Приземлившись, он тут же перекинулся, вскочил на ноги и, воздев руки к небу, победно прокричал:

— Й-а-а-а-а-а!

После чего радостно сгрёб Ильмеру в охапку и закружил по площадке с радостным воплем:

— Я летал! Я летал!

Дальше дело пошло существенно проще и к концу дня Ваня уже уверенно взлетал с плоской площадки. А Ильмера успокоилась и радовалась успехам своего жениха существенно больше, чем возмущалась драматичным обстоятельствам начала его лётной карьеры. Про Ваню же и говорить нечего, идя с «аэродрома» в избу, он и шагая по земле, словно летел на крыльях.

Глава 19

Построй мне летучий корабль…

Дальше обучение пошло проще. Старый Горыныч учил молодого ловить крыльями ветер, использовать восходящие и нисходящие потоки, азам воздушного боя:

— Тут вот какая подстава, мелкий, — сказал как-то Кузнец, — Нормальный матёрый дракон может выдать нагора где-то одну десятую от той мощности, что ты уже сейчас выдохнешь без напряга, но он, зараза, собирает своё пламя в шар, которым плюётся километра на два только так, да ещё очень точно. А мы выдыхаем пламя струёй. Её, конечно можно сжимать, фокусировать, но всё равно, метров через двести она рассеется. Там, где она рассеется, будет, конечно, очень жарко и хвост ты любому дракону подпалишь, но ты сначала к нему подберись! Ну и, конечно, шкура у нас крепче. Их шарик тебя даже не прогреет, а ты своим выдохом его можешь и поджарить. Но ударная волна, когда этот шарик лопается, штука неприятная. Вот и получается, что наша фишка — ближний бой. Вертеться, как глист на сковородке, уворачиваться от их плевков и подбираться на расстояние отрыжки. Если прорвался — считай ты любого дракона сделал. Да и не только дракона. И дракона, и на земле любого, да даже и летучий корабль.

Ваня выслушал это внимательно и выдал идею, над которой думал со времени боя с засадой контрордена на лесной дороге:

— Но ведь можно собрать энергию выдоха в шар и потом бросить этот шар.

— Вперёд! — ответил Кузнец, указывая на обрыв примерно в полукилометре от них. — Вот тебе скала, бей ближе к центру. Только без зверств! Сможешь достать туда маленькой искоркой — чем угодно достанешь.

Ваня без слов сосредоточился, принялся осторожно, тонкой струйкой выдыхать своё прозрачное бесцветное пламя, усилием воли собирая его в шар. Когда шарик был готов, он резким выдохом и усилием воли послал эту конструкцию вперёд.

Бах!

Юный Горыныч обнаружил себя сидящим на земле, метрах в двух от своей первоначальной позиции. А в глазах плавали огненные круги и сполохи от близкой вспышки. Ильмера тут же бросилась его лечить.

— Ещё! — скомандовал Кузнец.

Ваня поднялся и вышел на исходную…

Так, после нескольких взрывов, у него получилось послать более-менее крепкий огненный шарик, который лопнул, пролетев всего метров сто, причём летел он совсем куда-то вбок.

— Короче! — старший Горыныч подвёл итог этих страданий, — Идея в целом рабочая… — он повернул голову в сторону указанной им самим скалы, округлил губы, словно собирался пустить дымное колечко, и коротко выдохнул. Точно посредине каменной стены рвануло, причём неслабо, — … но нуждается в тщательной отработке. А потому, пока эту технику не освоишь до автоматизма, в реальной драке про эту штучку забудь, учись пользоваться тем, что у тебя есть.

Ещё вдруг, неожиданно, выяснилось, что Ваня может не только сам летать, но и таскать приличный груз, что лишний раз напомнило: летают Горынычи (как, впрочем, и драконы, и виверны) не столько силою мышц, сколько силою своей внутренней магии. Кузнец заставил его хотя бы попробовать себя в роли тяжеловоза. «Чтоб знать свои пределы, — прокомментировал он, — да и девки твои на тебе ещё поездят, помяни моё слово!» Последнее пророчество сбылось довольно быстро: узнав, что Ваня, пусть и не легко, но уверенно тащит свой собственный вес, Ильмера стала бросать на него такие грустные и полные ожидания взгляды, что он сам предложил её покатать.

Когда Ваня с девушкой на загривке спрыгнул с обрыва, она визжала от страха, потом, когда наворачивал восьмёрки ближе к оси долины — визжала от восторга, а когда они вернулись на площадку, с которой стартовали, бодро соскочила на землю и радостно поцеловала Ваню в чешуйчатый нос, не дожидаясь, пока он перекинется в человека.

В общем, к концу третьей недели учения у старшего из змеев Горынычей, начинающий змей Горыныч был признан годным к тому, чтобы отправиться в дальнейший путь. В последний вечер у гостеприимного Кузнеца, Ваня внимательно выслушивал инструкции и рекомендации насчёт летучего корабля и маршрута до верфи, а женщины готовили припас в дорогу: было решено, что возьмут они с собой припаса на пять дней, а остальные шмотки подхватят на обратном пути.

И вот, рано поутру, все собрались на стартовой площадке. Кузнец поднял руку ладонью вперёд и перед ней загорелся небольшой диск, испещрённый какими-то знаками.

— Вот тебе три ключа. На каждый ключ можешь сделать себе один летучий корабль, по полной из того, что может выдать эта верфь. Думай хорошо, не трать зря.

— Да, родоначальник! — торжественно ответил Ваня, перенимая ключи.

Дальше он перекинулся, его навьючили рюкзаком, Ильмера тоже перекинулась и заползла в специально пришитый для неё к рюкзаку кармашек. Ваня прыгнул со скалы. Не мудрствуя лукаво, он нашёл небольшое облачко, в его восходящем потоке забрался повыше и уже оказавшись выше вершин Первого хребта двинулся вдоль долины. С этой высоты он прекрасно видел цель своего полёта.

Драконы, и Горынычи в том числе, как и альбатросы, больше приспособлены для парения, а не для скоростного полёта, потому и скоростные характеристики у них близкие. Разве что благодаря размеру Горынычи летают несколько быстрее, но не на много. Так что Ваня летел чуть быстрее ста километров в час. Но в том-то и дело, что он хоть и медленно, но летел, поэтому они с Ильмерой добрались до цели всего часа за три. Топать ножками по долине им пришлось бы несколько дней, даже лесными тропами. И всё равно, Ваня летел на такое расстояние впервые и потому заметно устал. Найдя удобную площадку у подножия горы, в которой по заверениям Кузнеца и находилась та таинственная верфь, где древние могущественные существа строили летающие корабли, Ваня приземлился, чуть более неуклюже, чем рассчитывал. Ильмера тут же выскользнула из своего убежища, перекинулась и развьючила его.

Перекинувшись, Ваня сладко потянулся, сел и выдал вердикт:

— Да… без тренировки это немножечко сложно.

— И что? — озабоченно спросила мавка.

— Сейчас отдохнём, слегка перекусим и полезем наверх.

— Полезем⁈ — Ильмера была не на шутку встревожена.

— Не ножками, естественно…

Он критически осмотрел стоящую на небольшом отроге скалу, высотой не более километра, завершающуюся гладко отполированной пирамидой и выдал вердикт:

— Можно, конечно, и крыльями помахать, но разумнее отлететь в долину и найти восходящий поток. Там их полно. А сейчас надо поесть!

Последнее было вполне естественно: три часа полёта для начинающего Горыныча были большой нагрузкой.

После обеда и небольшого отдыха, тщательно припрятав рюкзак с припасами, они отправились штурмовать вершину. Ванина идея о том, как это сделать оказалась достаточно здравой и он опустился на небольшой уступ возле венчающей гору пирамиды даже не запыхавшись. И хотя старший Горыныч не оставил подробных инструкций как войти внутрь («Там и так всё ясно! Сам разберёшься.»), задача оказалась действительно простой: возле одного из углов пирамиды обнаружился выгравированный контур ладони. Усилием воли Ваня активировал первый ключ и приложил руку. Тут же в сплошном камне протаяла арка, куда они с Ильмерой и вошли. И сильно удивились.

Изнутри пирамида с поперечником в основании как у пирамиды Хеопса и раза в два выше, выглядела совсем иначе, чем снаружи. Четыре наклонных каменных столба, повторяющих грани пирамиды, тянулись вверх на половину высоты сооружения к каменному же пирамидальному навершию. Нижнюю часть сооружения составлял большой каменный… сухой бассейн? Прямоугольная каменная чаша метров пятьдесят в ширину и глубину и под двести в длину открывалась в сторону межгорной долины. Вокруг этого бассейна шла широкая каменная же площадка и ничего другого здесь не было.

Молодые люди принялись оглядываться и тут перед ними совершенно неожиданно появился высокий, ладно сложенный солидный мужчина в дорогом костюме, с тронутыми сединой волосами, подстриженными ёжиком и небольшой ухоженной бородкой.

— Добрый день, заказчики. Я управляю данным производственным комплексом, наиболее близко к вашим понятиям мои функции, можно описать как главный конструктор и генеральный директор. Обращайтесь ко мне «Конструктор». Если это для вас недостаточно гармонично…

— Вполне удобно, — прервал это порождение искусственного интеллекта Ваня. — Вы можете построить для нас… э…

— То, что вы называете летающими кораблями. Именно для этого и существует данный производственный комплекс. Предоставленный вам уровень доступа позволяет вам использовать почти все возможности. Вы можете заказать любую стандартную модель или я могу сделать вам корабль по вашим пожеланиям.

Ваня задумался.

— Ну… наверное нам надо что-то неболь…

— Молчать! — рявкнула Ильмера. — Небольшое ему! — она ткнула Ваню указательным пальцем в грудь, от чего он попятился. — Мало наломался на Авроре? И вообще! Это первое большое приобретение для семьи! А у нас большая семья! Там должна быть каюта на четверых! Как минимум! А ещё детишки пойдут! Значит нужна вторая каюта, а лучше две!…

— Уважаемые заказчики! — в спор влез конструктор. — Меня предупредили, что между вами могут возникнуть разногласия и поэтому у меня есть распоряжение: принимать ваши требования только после того, как они будут полностью согласованы между вами. Поэтому я предлагаю разделить обсуждение: с дамой мы решим вопросы комфорта, художественного оформления и расположения, а с джентльменом — вопросы конструкции, вооружения, динамических качеств.

Молодые люди согласились, Конструктор разделился, как амёба, тут же возникли два рабочих стола с кульманами (но не обычными, а высоко технологичными, голографическими) и завязалось бурное обсуждение, которое продолжалось весь день, то разделяясь, то объединяясь. По ходу строились модели, увязывались параметры, молодые люди ходили по палубе и каютам своего будущего корабля… О еде все забыли, но зато к вечеру проект был готов. Ваня и Ильмера выдохнули с облегчением, но тут выяснилось, что расслабляться рано. Конструктор вдруг заявил:

— У вас получился очень необычный проект. Несмотря на наличие допуска, я должен проконсультироваться с Хранителем.

Снова на пустом месте возникло свечение, в котором проявился Кузнец, что-то мастерящий у себя в кузне.

— Что случилось? — спросил он с заметной иронией. — Ребятишки смогли выдумать что-то принципиально невыполнимое?

— Принципиально невыполнимы были только взаимоисключающие требования, но это мы согласовали, — ответил Конструктор, — но проект получился очень необычным, так что согласно имеющимся инструкциям мне необходимо получить подтверждение.

— Ребята! Вы не подкачали! — воскликнул Кузнец радостно потирая руки. — Я, правда, надеялся, что вы загнёте что-то совсем эдакое, что вообще не сделать, но так тоже неплохо. Давай, железяка, показывай!

Зажёгся ещё один голографический… ну пусть будет экран, на котором появилось изображение только что выдуманной яхты — одномачтовый шлюп в стиле начала XX века.

— А чем не понравилась стандартная форма?

— Это для семьи! — упрямо заявила Ильмера. — Если захотим отдохнуть на море — сможем остановится в любом яхт-клубе, или вообще у любого берега.

— Зачёт! — радостно воскликнул Кузнец, продолжая изучать проект. — А зачем вам аж восемь эффекторов пространства?

— Для боевой устойчивости, — уверенно заявил Ваня. — Даже если выбьют половину эффекторов, мы сможем убраться.

— Ну да… — задумчиво проговорил родоначальник, — хоть раком, хоть боком, но уползёшь… Правда я не представляю, как можно выбить эффектор, не разобрав весь кораблик на атомы, но пусть будет. Всегда есть рыба более зубастая и глиста более хитрая… Что ещё?… Боевой пояс усиленный… Ну это правильно… А что это у нас на мачте и на киле?

— Бортовое ПВО с независимым управлением. Чтобы не отвлекать главный калибр на всякую мелочь, — ответил Ваня.

— Тоже правильно. Кто их знает этих девятерых, до чего они там додумались. Что я не заметил?

На этот вопрос ответил Конструктор:

— Два независимых энергетических контура по 75% номинала.

Кузнец кивнул и сам же растолковал Ванин замысел:

— То-есть у тебя есть приличный запас мощности на форсаж, плюс боевая устойчивость…

— Так точно! — молодцевато отрапортовал Ваня.

— В результате получился очень серьёзный боевой кораблик. Да ещё и комфортный, как яхта суперкласса. Молодцы, ребята! Конструктор, исполнять! И поставь им шкипера с полным доступом к боевым возможностям, управление оператором без ограничений и функцией обучения. С вопросами тактики Ваня справится, а вот конкретное управление машинкой лучше поручить искину. Ты понял, мелкий⁈

— Ну это ясно! — Ваня даже удивился вопросу. — Даже авто надо учться управлять несколько месяцев, а здесь такая боевая машина!

А Конструктор отрапортовал:

— Будет сделано, хранитель!

Ваню, правда, волновал ещё один вопрос:

— Скажите, а ваш шкипер умеет обращаться с парусами?

— У нас есть определённый пул информации по парусному делу, но это сырая информация, полученная из источников вашей цивилизации. Я загружу этот пул шкиперу, но немедленное практическое использование этой информации не рекомендуется.

— Ясно, — вздохнул Ваня. — Будем учиться вместе.

— А когда научитесь более-менее, будь добр, залетай сюда и сбрось базу знаний.

— Обязательно, родоначальник!

На этом связь отключилась и Конструктор обратился к молодым людям:

— Уважаемые заказчики, я приступаю к изготовлению вашего заказа, что займёт 72 часа. К сожалению, ваше присутствие здесь во время работы невозможно. О готовности я сообщу вам с помощью этого устройства, — он взял из воздуха и протяну Ване браслет, — здесь же записана инструкция по управлению и эксплуатации вашего корабля.

Такой же браслет он протянул и Ильмере.

Ну что же, нежелательно, так нежелательно и молодые люди отправились в свой лагерь. Ваня был усталый, голодный, а на мир уже опустились глубокие сумерки, так что путь вниз дался ему едва ли не тяжелее, чем путь наверх. Даже несмотря на то, что Ильмера, дабы облегчить его ношу, перекинулась змеёй и обвилась вокруг цепочки велесова медальона. Но, видимо, бог не возражал против такого использования его дара. И всё равно, приземление получилось тяжеловатым и Ваня вместо красивой посадки грузно шмякнулся на брюхо. Но всё это были мелочи, ибо рядом была еда, на которую путники и набросились, едва дождавшись, пока закипит вода, чтобы развести сублимированное пюре. Чтобы не возиться с костром, Ваня кипятил воду собственным пламенем.

А когда уже наелись, напились чаю и расслабились, Ваня, чтобы не мучиться поочерёдными ночными дежурствами, решил рискнуть и воспользоваться некоторыми преимуществами своего родства. А именно, Ильмера отправилась спать в спальнике, а сам он перекинулся и задремал на камнях в своей драконьей форме, справедливо рассудив, что горынычи если и не занимают вершину местной пищевой пирамиды, то уж точно сидят где-то рядом и в местном лесу найдётся мало желающих потревожить сон грозного ящера, хотя бы даже и мелкого.

Ожидания оправдались, но только отчасти. Утром его разбудил грозный окрик на неизвестном языке. Ваня открыл один глаз. На приличном расстоянии (но вполне в пределах досягаемости его огненного выдоха) расположилась компания из трёх человек весьма субтильного сложения, каждый верхом на роскошном олене. Олень был раза в полтора здоровее средней скаковой лошади, да и сами всадники одеты и обвешаны всяческой бижутерией совсем не по походному. По крайней мере на ванин взгляд.

Глава 20

Мы идем к ним не с миром

Проснувшись окончательно, Ваня потянулся, поднялся на задние лапы и перекинулся в человека. Он хотел уже сказать, что ихнего языка не понимает, но тут в сознании что-то пискнуло, представилось браслетом, который ему вчера выдал Конструктор, и сообщило, что может служить переводчиком.

«И что он сказал?» — мысленно спросил Ваня у умного устройства.

«Вставай тварь противоестественная! Отпусти лесную деву или сражайся!»

На это Ваня только хмыкнул:

— Ты ещё к Кузнецу заскочи и объясни ему, что он — тварь противоестественная.

Тот, который выдвинулся вперёд набычился, но один из его спутников быстро к нему подъехал и принялся что-то шептать на ухо. Выражение лица этого, как определил для себя Ваня, местного мажора стало по детски обиженным.

— Но всё равно, ты обязан отпустить лесную деву!

На это Ильмера, которая уже успела вылезти из спальника, подойти к Ване и обнять его за плечи, горестно вздохнула:

— Как же вы мне все надоели! Слышь, ушастый! Ступай ка ты сам лесом, а мы с моим женихом без посторонних разберёмся кому куда идти.

Тут Ваня решил предвосхитить следующий этап этих идиотских переговоров, поэтому коснулся висящего на груди триглава и произнёс:

— Если что, этот знак подарил мне Велес, лично.

— И ты выдержал его взгляд? — удивился третий.

— Было непросто, — признался Ваня, — но мне кажется, Он ведает пределы каждого и не стал бы давить так, чтобы я не смог выстоять. И чтобы расстаться с вами без вражды… — он поднял руку в благословляющем жесте и продолжил: — Да будет ваша дорога легка, да достанет у вас разумения, чтобы решать: с кем следует воевать, с кем — дружить, а кого лучше обойти стороной.

Глаза всех троих на мгновение округлились, после чего тот, кто только что говорил с ним, спешился и, подойдя к Ване, опустился на колено и произнёс:

— Я, Серебряный Лист, первый меч Престола Северной Звезды, от имени Крылатого Ветра, принца малой ветви Престола Северной Звезды, прошу тебя, вещий, принять этот дар!

И протянул Ване браслет белого матового металла. Когда Ваня принял этот подарок, Серебряный лист продолжил:

— Этот браслет позволит тебе беспрепятственно и беспошлинно передвигаться по всем землям, принявшим свет Северной Звезды и по всем союзным землям!

Он улыбнулся и завершил:

— Только будет лучше, вещий, если ты пересечёшь границу по земле и в образе человека.

— Благодарю тебя за… совет, Серебряный Лист, — ответил Ваня с такой же понимающей улыбкой. — И передай принцу Крылатому Ветру что я, Иоан, сын Иоана из рода Григоровых, младшей ветви Кучковичей большого рода Горынычей благодарю его за этот дар. Возможно, я воспользуюсь теми возможностями, которые он даёт, но не сейчас, ибо вскоре нам с Василисой предстоит продолжить наш путь.

На это Серебряный Лист приложил сжатый кулак к сердцу и поднялся на ноги. Помедлив немного, он всё же решился спросить:

— Прости, вещий, но ведь Василиса это не настоящее имя…

Ильмера на это с усмешкой его перебила:

— А может тебе ещё и ключ дать от дома, где все наши деньги? Естественно, мой жених, могущественный волхв, нарёк мне имя, но знают его только те… кому я достаточно доверяю.

Это снова вызвало всплеск удивления, но на этом гости откланялись. Приглашать их к костру Ваня не стал: по тому, как встретились, хорошо, что без мордобоя разошлись. А во время завтрака Ваня задал вопрос, мучивший его уже некоторое время:

— Неужели все люди… ну хорошо, не все, большинство, такие сволочи?

— Это ты о чём? — удивилась Ильмера.

— Это о том, как все на нас с тобой реагируют.

— А что, только люди? — пожала плечами мавка и отвела глаза. — У наших тоже, любимая шутка: увести парня в лес, соблазнить, оморочить и бросить. Может и я была бы такой же, если б не ты…

Дальше, естественно, встал вопрос: Что делать? Вотпрямщаз. Ваня настоял, чтобы не возвращаться на время ожидания к Кузнецу, а сидеть тут и изучать выданные Конструктором инструкции. Благо к походной жизни они уже приспособились и каких либо неудобств от полевого быта не испытывали. Вот они и занимались изучением документации, перемежая это увлекательное занятие едой, отдыхом и полётами. Из первого же такого полёта Ваня принёс молоденького подсвинка. Ильмера, следившая за процессом в бинокль, наблюдая за охотой сначала вздрогнула, а потом смеялась до слёз.

Дело в том, что только начав осваивать полёты, Ваня мечтал добыть добычу как настоящий летающий хищник: обрушиться с неба, забить мощным ударом когтей с разгону и тут же унести жертву в синюю даль. Аки сокол ясный. Увы и ах. Неопытный хищник не рассчитал высоту. Совсем немного, где-то с пол метра и в результате забил несчастное животное не когтями, а всей своей тушей, впечатав его в каменистую почву.

Местные пятачки, увидев кто ведёт на них охоту, с визгом рванули в лес, не разбирая дороги. А Ваня, немного придя в себя, поднялся на все четыре лапы, принюхался в одну сторону, в другую, обнюхал свои бока, ради чего ему пришлось чуть не в кольцо завернуться, обнюхал и критически осмотрел свиную тушку, после чего подхватил свою жертву когтями и полетел в сторону самой большой местной заводи, где долго плескался сам и полоскал эту тушу. И только потом полетел назад, к лагерю.

— Ну и что это было? — спросила мавка, пытаясь сохранять строгое лицо.

Получалось не очень, потому как во время всех этих процедур Ваня выглядел очень комично. Ответ его получился в тему. С виноватым видом он произнёс:

— Похоже, я выбил из него всё дерьмо… А было его немало…

Когда они отсмеялись, принялись разделывать тушу. Потроха, увы, почти все пришлось выбросить, ибо от столь варварского обращения они пришли в полную негодность, а вот мясо уже через пару часов коптилось в наспех сложенной из местных камней коптильне.

А в конце третьего дня, строго в назначенное время, на связь вышел Конструктор. Молодые люди уже ждали «звонка», потому быстро свернули лагерь, припрятали барахло и еду, Ваня перекинулся, Ильмера села верхом ему на шею и полетели!

Новенькая, сверкающая отделкой и начищенным металлом яхта была «пришвартована» к ближайшему «бортику» центрального бассейна, сходни были брошены на «берег». Всё как положено на представлении новой дорогой океанской яхты, за одним исключением: в «бассейне» не было воды и корабль висел в воздухе.

Ваня залюбовался результатом их совместного с Ильмерой творчества. Яхта получилась длиной пятнадцать метров, вместе с бушпритом — восемнадцать, в ширину она была чуть меньше пяти, а надстройка занимала всю ширину палубы, что позволило создать очень просторные внутренние помещения, основная палуба с кокпитом располагалась сверху. Надстройка заканчивалась метра за три до кормы, благодаря чему там образовывалась очень уютная прогулочная палуба, с которой в сторону кормы откидывалась аппарель. Можно было спуститься в воду, буде яхта плыть по океану, а можно использовать эту часть палубы как посадочную площадку для Вани. И вдоль всего белоснежного, слегка опалесцирующего борта шёл пояс из квадратных золотых пластин размером чуть меньше, чем пол метра на пол метра. Боевой пояс, основа огневой мощи этого корабля. Золотое навершие двадцатиметровой мачты и столь же золотой плавник киля составляли вспомогательный калибр и, по совместительству, бортовое ПВО.

— Надо дать кораблю имя! — торжественно заявил Ваня, который уже давно думал об этом и решил на этом деле немного по хулиганить.

— Это уместно, — согласился Конструктор.

Ваня подошёл к яхте, положил руку на борт и торжественно произнёс:

— Сим нарекаю тебя «Счастливое Избавление».

Тут же на борту протаяло только что данное кораблю имя, выведенное золотыми буквами, красивым шрифтом в стиле ар-нуво.

— По всей видимости, вы желаете поднять соответствующий флаг? — спросил Конструктор, демонстрируя своё знакомство с человеческой культурой.

— У нас есть флаг! — резко заявила Ильмера.

Она хоть и не поняла о чём речь, но нутром почуяла какую-то подставу. И тут же развернула флаг, который она вместе со змеевыми жёнами вышивала, пока Ваня учился. Красное полотнище, посредине которого золотыми нитями вышиты скрещённые меч и молот над пылающим горном — герб Горынычей. Красный цвет флага означал, что Ваня — либо непосредственный потомок родоначальника, либо его непосредственный ученик.

— Когда успела? — удивился Ваня.

— Ну… Пока ты в кузне мехи качал и с сосной обнимался… — с некоторым ехидством ответила мавка.

Ваня торжественно принял у неё флаг и позвал:

— Шкипер!

Шкипер — визуализация бортового искина «Счастливого Избавления» тут же появился на сходнях:

— Ожидаю ваших приказаний, хозяин!

Шкипер весьма успешно косплеил британского парусного капитана конца XIX века.

— Флаг поднять! — приказал Ваня, передавая шкиперу красное полотнище.

Визуальный образ бортового искина оказался вполне материален для того, чтобы со всей торжественностью принять флаг и на вытянутой руке протянуть его в сторону мачты. Полотнище птичкой вспорхнуло в указанном направлении и уже через секунду было закреплено на гафеле.

— Под флаг! Смирно! — скомандовал шкипер, поворачиваясь в сторону мачты и прикладывая руку к фуражке. Ваня, Ильмера и Конструктор просто застыли по стойке смирно.

Когда флаг был поднят, шкипер пригласил хозяев осмотреть корабль. Конечно, Ваня с Ильмерой уже знали корабль наизусть. И пока проектировали успели рассмотреть его голографические изображения изнутри и снаружи, и за прошедшие три дня, пока изучали инструкции, но пройтись по новому кораблю вот так, вживую, было волнительно.

Конечно, вдумчивая приёмка всего на соответствие проекту потребовала бы большой комиссии и недели времени, но ведь эта верфь — не земная шарашка, набитая бракоделами, готовыми за рубль прибыли пустить на дно любую эскадру. Так что господа заказчики ограничились общим осмотром, но всё же Ваня оставил себе путь к отступлению:

— На первый взгляд всё соответствует, но если вдруг выявятся какие-то важные детали, я могу обратиться сюда для проведения доработок или ремонта?

— «Счастливое Избавление» способен быстро восстановить очень серьёзные повреждения, но если возникнет необходимость, вы можете в любой момент обратиться сюда за помощью, — вежливо ответил Конструктор.

Дальше осталось только отдать команду:

— Выходим!

Мостки втянулись на борт, леера сами собой натянулись, и одномачтовый гафельный шлюп «Счастливое Избавление» словно заправский парусник под мотором, заскользил к выходу из родной «гавани» в густые закатные сумерки. Как только они оказались снаружи, шкипер задал логичный вопрос:

— Куда теперь, господа?

— Сейчас мы спустимся в наш лагерь, заберём шмотки, после чего затихаримся где-нибудь, где нас трудно обнаружить с земли и с воздуха и спокойно переночуем. А завтра, с первым светом начнём ходовые испытания. Сколько они займут времени?

— Стандартные ходовые испытания занимают не более часа, но, поскольку корабль нестандартный, ходовые испытания могут занять до пяти часов. Кроме того рекомендую провести пристрелку бортового вооружения.

— Хорошо, — напряжённо кивнул Ваня. — Заодно мы отработаем несколько манёвров, которые могут нам понадобиться в ближайшее время. А теперь, вперёд!

* * *

На ночь «Счастливое Избавление» завис между двумя покрытыми лесом вершинами на высоте чуть меньше полукилометра над дном долины и укрылся лёгким мороком. Ваня долго не мог уснуть, напряжённо глядя в потолок. Ильмера положила ему голову на плечо и произнесла:

— Завтра Света уже будет с нами.

— Не говори «Гоп!», пока не перепрыгнешь, — тихо ответил Ваня.

— Ты сомневаешься?

— Этот замок укреплён, там гарнизон, наверняка есть какие-то огневые средства. А у нас совсем новый корабль, оружие не пристреляно… Времени у нас будет в обрез и только одна попытка. А где конкретно будет Света и её охрана мы не знаем.

— Что ты хочешь сказать? — встрепенулась мавка.

— Завтра надо будет отработать быстрый подход к… ну, скажем, окну в разных ситуациях, а также мне попробовать взлетать и садиться на палубу. На всякий случай. И, боюсь, там придётся драться.

— Спи, — сказала она, проводя ладонью ему по волосам. — Завтра понадобится много сил.

И, удивительно, Ваня после этого тут же уснул, а Ильмера подошла к окну и какое-то время смотрела на залитые лунным светом горы. Завтра будет решающий день.

* * *

И как ни тянуло молодых людей на битву, но сжав волю в кулак Ваня согласился с корабельным искином: сначала надо провести ходовые испытания.

Вот кажется: цивилизация, создавшая эти корабли, обогнала земную на много тысяч лет и уж с такими-то технологиями, неужто нельзя сделать сразу? Ан нет! Даже с такими возможностями сделать два абсолютно одинаковых корабля не получается. А может и получается, но слишком затратно. Потому и нужны ходовые испытания — набор стандартных манёвров, в ходе которых искин вносит в свои таблицы, или что там у него, конкретные поправки, относящиеся к конкретному кораблю.

Однако, всё это для стандартного корабля, а «Счастливое Избавление» — корабль уникальный. Конечно, пока его проектировали и строили, компьютеры верфи гудели от натуги, моделируя поведение этой посудины в самых разных условиях. Но, как известно, моделирование это одно, а реальность она всегда реальна, поэтому прежде чем идти в бой, надо было подружить искин с его кораблём.

К счастью, Конструктор выполнил свою задачу на отлично, да и шкипер не подкачал, поэтому испытания прошли легко и быстро. «Счастливое Избавление» выполнил несколько стрёмных манёвров в разных режимах и шкипер заявил, что первичное обучение прошло успешно, а тонкая подгонка заканчивается только вместе с циклом существования самого корабля.

Пристрелка вызвала в Вани острый приступ жабы. Дело в том, что в качестве мишеней при пристрелке бортового оружия используются специальные дроны. Но это не просто самолётик-мишень. штатный дрон такого летающего корабля это весьма многофункциональное устройство, способное прятаться за мороком, улетать от корабля на сотню километров и довольно бодренько вести самостоятельный бой, пуляя в противника энергетическими зарядами, сравнимыми по мощности с противотанковой гранатой. Штатно на каждом корабле полагается 64 дрона и зачем асилки снабжали свои гражданские суда таким бекомплектом — остаётся только гадать. Ваня же, который с детсва мечтал о квадрокоптере, выбил для своего корабля запас аж в 256 дронов. А что? Корабль боевой? Боевой! Уходит в дальнее крейсирование. Значит и боекомплект должен быть больше. И вот сейчас, в ходе пристрелки, запас этих дронов таял на глазах. Ну как таял? Три десятка разошлись как в никуда, прежде чем шкипер заявил, что пристрелка бортового оружия завершена.

— Хорошо, — напряжённо кивнул Ваня. — Мы сможем быстро подойти к окну, выбросить трап, забрать человека и быстро свалить?

Шкипер сделал вид, что задумался на секунду и потребовал схему манёвра. А когда Ваня нарисовал свою задумку, разъяснив заодно на каких скоростях следует всё это выполнять, заявил:

— Надо провести испытания этого манёвра.

К счастью искин оказался действительно толковый и уже со второй попытки сходу пришвартовался кормой к скале так, что кормовая аппарель легла точно на край обрыва.

Теперь можно было выступать в поход. Но Ваня, как хороший командир, потребовал сначала обед, а после собрал команду на совещание. Команду, то-есть он сам, Ильмера и шкипер. И совещание он начал так:

— Мы идём к ним не с миром.

Глава 21

На исходную!

Ваня говорил это, естественно, для Ильмеры, искин корабля и без того должен выполнить любой его приказ и присутствовал тут в своём зримом облике только для консультаций. А вот мавка потупилась и закусила губу, поэтому он пояснил:

— Эти люди уже пытались нас убить, они начинают стрелять без предупреждения, поэтому никаких переговоров и выяснения отношений не будет. У нас только один шанс вытащить Свету: мы быстро прорываемся к замку, подавляя любое сопротивление, забираем её на борт и быстро уходим. У нас только одна проблема, но проблема большая: Мы почти ничего не знаем об этом замке. Мы знаем, что она была там и где её комната, но это было два месяца назад. Шкипер! Мы сможем там как-то замаскироваться?

— Создатели верфи сталкивались с теми, кому унаследовали эти Девять Неизвестных и я имею представление об их технологиях и их возможностях. Мы сможем маскироваться под явления того, что вы называете фата Морганой в течение получаса на дистанции не ближе десяти километров от цели и у нас достаточно огневой мощи, чтобы прорваться.

— Ясно. Значит у нас будет двадцать минут на разведку. Мы можем использовать дроны?

— Да, конечно. Думаю, используя разные средства маскировки можно подвести их на дистанцию до километра.

— Прекрасно! Значит, как только оказываемся там, вы, шкипер, выпускаете дроны на разведку. Разведку вести так, чтобы эти дроны не обнаружили. Ты, Василиса, связываешься со Светой телепатически. Выясняешь где она, как до неё добраться. Если она в своей комнате — подходим, забираем, уходим. Если где-то ещё — я вылетаю и прорываюсь к ней, вы меня прикрываете.

— А если её там вообще нет? — задала резонный вопрос мавка.

— Сначала уточним у Борея. Заодно, может он подскажет чего насчёт маскировки. А может и пособит, облачко какое надует. Но если её там нет — постараемся уйти тихо и будем искать дальше. Есть какие возражения, предложения?

— Этот план — чистая авантюра, но такие обычно срабатывают, — заявил шкипер. — Мы можем использовать один из бортовых дронов в качестве ретранслятора телепатической связи.

— Отлично! Василиса! Разберись с этим вопросом! — обрадовался Ваня.

Шкипер между тем продолжил:

— Можно использовать дроны, чтобы связать их боем с другого направления.

На это Ваня даже стукнул себя кулаком по лбу: сам же заказал большой боекомплект для такого случая, а тут забыл!

— Совсем хорошо! Подготовьте атаку с направления, противоположного тому, откуда мы зайдём. Цель — подавить все огневые средства, средства наблюдения, защиты и вообще, крушить всё, до чего они дотянутся. Расход… 50 дронов. Ещё соображения?

— Больше нет, — спокойно ответил шкипер.

— Пожалуй всё, — кивнула побледневшая мавка.

— Страшно? — спросил Ваня. Ильмера только коротко кивнула. Ваня на это вздохнул: — Мне тоже. Но… пора! Шкипер! — позвал он, доставая из рюкзака хрустальный шар размером с кулак, тот амулет, что ему дала Моргана. — Это наш ключ домой. Установите на бушприте, там есть специальное крепление.

Шкипер взял амулет и, для разнообразия, вышел как нормальный человек, через дверь. Ваня с Ильмерой обнялись и вместе пошли в кокпит.

Шкипер уже был там.

— Сэр! Амулет установлен! Жду ваших распоряжений! — отрапортовал он.

— Выходим над Лысой горой, высота над вершиной… чтобы мы могли безопасно стартовать на большой скорости.

— Включена ли в понятие безопасности и окружающая местность?

— По возможности.

— Исполняю!

Через несколько минут «Счастливое избавление» уже висело в полусотне метров над верхней точкой местной Лысой горы. Ваня потратил секунду, чтобы собраться с духом, сообщил шкиперу, что сейчас начнутся магические проявления и без его команды делать ничего не надо, и крикнул в пространство:

— Могучий Борей! Приходи! Мы готовы!

Тут же в воздухе соткалось туманное лицо с длинной бородой, которое парило рядом с яхтой и раздался громовой голос:

— Долго же ты шёл, юный Горыныч!

— Путь был неблизкий, а скоро только сказка сказывается. Даже не знаю, там ли ещё Света… — вздохнул Ваня.

— Приглядывал я за ней. Там, там твоя зазноба. Готов?

— Если б ты ещё помог, хоть облачко какое надуй туда, чтобы нам спрятаться и осмотреться.

— Ладно! Помогу тебе и в этом! — ответил Борей. — Сделаю тебе облако, чтоб за ним спрятаться, продержится два часа. А дальше уже сам. И учти! До Ирия оттуда не достучаться!

— Благодарю тебя, Борей!

— Когда вернёшься, расскажешь как прошло! А сейчас готов?

— Готов!

— Тогда ставь паруса!

Вот тут Ваня замялся:

— Э… понимаешь ли… не умеем мы ещё под парусом…

— А как же я тебя туда закину? Только своим дуновением. Ладно, хоть паруса поставить сумеете?

Ваня взглянул на шкипера и тот кивнул. Ну да, база знаний по парусному делу у него есть и алгоритмы работы со снастями тоже. Поэтому Ваня ответил уверенно:

— Это сумеем.

— Тогда слушай мою команду! — радостно крикнул Борей, от чего все деревья в округе пригнулись. — Курс — зюйд! Грот и стаксель на бабочку!

Ваня снова кивнул шкиперу и тут же яхта повернулась, принимая требуемое положение, а гафель пополз вниз и уже через несколько секунд снова пошёл вверх, вытягивая грот, который тут же был перекинут на правый борт. Стаксель, который был накручен на штаг, идущий к бушприту, начал разворачиваться с левого борта.

— Молодцы, справились! — радостно закричал ветер. — А теперь, зафиксироваться в пространстве! И готовьтесь рубить концы по моей команде!

Шкипер снова кивнул, показывая, что понимает команды ветра, Ваня мысленно подтвердил свой приказ, следовать этим командам.

И тут Борей дунул. Вокруг корабля образовалась облачная воронка, которая словно втягивалась в одну точку. Так продолжалось минут пять, прежде чем Борей скомандовал:

— Руби концы!

Шкипер отключил фиксацию в пространстве и тут же мощный порыв ветра надул паруса, «Счастливое избавление» понесло сквозь туман и его выбросило на чистый воздух… где? За спиной клубилась облачная стена, впереди сияло золотом и пурпуром закатное небо.

— Убрать паруса! — тут же скомандовал Ваня. — Пускайте дроны, посмотрим по ту сторону облака.

Три дрона, отдалённо напоминающих своими ромбовидными телами миниатюрных скатов, выскользнули из магазина в корме и унеслись. Двое заняли позиции по бокам от облака, третий ушёл вверх, зафиксировавшись над вершиной белой громады. Ещё три скользнули вдаль, обходя замок с противоположной стороны. И уже через минуту экипаж «Счастливого избавления» рассматривал детальную объёмную модель замка, на которой выли выделены огневые точки, энергетические центры, действующие защитные поля.

— У нас два часа… — задумчиво сказал Ваня.

— Облако дрейфует, — сообщил шкипер, — если ничего не изменится, оптимальной для атаки точки мы достигнем через 58 минут.

— Василиса, связь!

— Облако имитирует местные проявления псевдоматерии и непроницаемо для любых известных видов связи, — снова подал голос Шкипер.

— Давайте ретрансляторы.

Ещё два дрона унеслись ввысь. Ильмера села на кресло рулевого и прикрыла глаза.

* * *

В гарнизоне на сотню бойцов и соответствующее количество обслуги всегда найдётся кто-то, кто шагнёт мимо ступеньки, схватится голой рукой за горячую сковородку и прочая и прочая, так что местный лазарет никогда не пустовал и Света, можно сказать, в нём прижилась. Виталия относилась к ней, как ко второй ученице, столь же нещадно гоняла, как и Вику, столь же щедро делилась с ней знаниями. А после того, как Света дала слово не использовать свои знания во вред больным, попавшим на её попечение (что волховица и без того никогда не сделала бы), за ней уже особо и не приглядывали. Тем более, что Света, по старой своей привычке, не лезла туда, где не смыслила и предпочитала лишний раз спросить, нежели накосячить. Всё это Сиззлинга более чем устраивало, даже то, что она не прекращала втихую и осторожно искать способ отсюда вырваться. По мнению того же Сиззлинга — слишком втихую и слишком осторожно. Вот и сейчас она заканчивала перевязку одному из местных поваров, сунувшему лапку куда не надо, как вдруг в голове раздался голос Ильмеры:

«Мы здесь. Ты Где?»

Дыхание перехватило, она замерла на секунду, но сделав над собой огромное усилие, сохранила сосредоточенное выражение лица, бросив в эфир:

«Подожди немного!»

Закончив процедуру, она собрала бросила старый бинт в специальный мешок на утилизацию и понесла инструменты в стерилизационную. Там оставшись одна, она бросила в эфир:

«Вы где?»

«Ты всё ещё в той же комнате? Выгляни в окно — увидишь облако, мы за ним. Можем забрать тебя из окна.»

«А откуда вы знаете, где моё окно?» — с подозрением спросила Света.

«Подсказали. Не боись, всё надёжно.»

Эти слова успокоили пленницу и она ответила:

«Я сейчас в лазарете… Да не дёргайся, я тут работаю, через час обед, через пол часа буду у себя. Дайте мне минут десять собраться. Можете?»

«Через сорок минут начинаем. У окна не стой, отойди в сторону. Вдруг придётся выбивать.»

«Хорошо!»

И всё же она не смогла сдержать улыбки, что заметила Вика:

— Чему радуешься?

— Друзей вспомнила.

— Ну вспоминай, вспоминай, только им уже не до тебя. Те две девчонки обрадовались, что избавились от конкурентки и очень стараются, чтобы Ване было не до тебя.

— Мы друг другу не конкурентки, мы сёстры, — традиционно возразила Света.

Вика столь же традиционно ответила:

— Это ты так думаешь.

Пускаться в обсуждение того же самого по очередному кругу Свете было неохота, да и не с руки, поэтому она, демонстративно взглянув на часы, заявила:

— Через пятьдесят минут обед. Ты так пойдёшь, или, всё же, переоденешься?

Вика фыркнула и слиняла, а Света бросила в грязное испачканный кровью фартук и быстро направилась к себе, что было вполне естественно: Виталия требовала от учениц идеального соответствия статусу и соответствующего внешнего вида. И хотя до реального лишения обеда, чем она регулярно грозила, дело ни разу не дошло, но получать от неё выговор тоже было весьма неприятно. Вот девушки и спешили переодеться. И сейчас для Светы самым сложным было не броситься в комнату сломя голову, а проследовать туда чинным, хоть и быстрым шагом.

* * *

Ваня с Ильмерой вняли совету шкипера и спустились на камбуз, где было гораздо удобнее строить стратегические планы. Сейчас они стояли вокруг обеденного стола, над которым возвышалось объёмное изображение замка с обозначением всех значимых точек, а шкипер докладывал: где там у них системы контроля пространства, системы связи, защиты, огневые точки.

— И, главное, — сказал он, выделяя цветом точки, образующие четырёхгранную пирамиду с вершиной на вершине башни и квадратным основанием, накрывающую почти весь остров. — Это система глобальной защиты объекта. Создатели верфи сталкивались с этой технологией и у меня есть необходимая информация. Сейчас эта защита работает в ждущем режиме, но если её запустят на полную, мы не сможем пролететь этот барьер, а для его пробития нашим оружием потребуется импульс не менее 25% `бортовых накопителей. Безопасная дистанция такого выстрела не менее полутора километров. С учётом выделения энергии при разрушении самого устройства, я рекомендую не менее трёх.

Ваня задумался, прикидывая варианты, но вариантов особо не было. Он вздохнул и приступил к отдаче приказа на штурм:

— Значит делать будем так: по команде выходим из-за облака на максимально возможной скорости. Как только подходим к рубежу возможного обнаружения, уничтожить устройства системы защиты, это, это и это, — он указал ближайшие к ним три узла, находящиеся на поверхности плавающего в этой фантасмагории острова. На всякий случай уточнил: — Это не повредит светиной комнате?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Как только эти цели будут уничтожены, уничтожаем все выявленные огневые точки, средства контроля, связи и так далее. Как только сопротивление на стенах будет подавлено, дроны прорываются внутрь и устраивают там погром. Уничтожают всех и всё, что там есть. Чтобы даже мысли не было перебросить людей в нашу сторону. Думаю… пятьдесят дронов будет достаточно.

Он подумал ещё немного и добавил:

— Нашу атаку прикрывают… да тоже пятьдесят дронов. Задача: подавить любую активность. Чтобы они носа не могли высунуть! Особенно верхняя площадка башни. И, шкипер! Эта штука, которая генерирует защиту, может быть для нас опасна?

— Есть возможность вызвать в ней шумовые наводки, такие, что она не взорвётся, но работать не сможет. Правда когда мы будем отходить, она быстро восстановится. Но 13 секунд у нас будет.

— Расстрелять её на отходе?

— Не рекомендую, выделение энергии на такой дистанции гарантированно приведёт к серьёзным повреждениям корабля.

— Нет, так нет, — пожал плечами Ваня и обратился к мавке: — Спроси у Светы, где их лазарет.

— Зачем? — удивилась та.

— Не хочу уподобляться некоторым деятелям. Пока по нам и дронам оттуда не стреляют — лазарет вообще не трогать. Но если они оттуда начнут палить, то никаких ограничений.

— Есть, сэр! — бесстрастно, как и всегда, ответил шкипер.

— И, да, — Ваня вдруг вспомнил нечто очень важное: — К началу операции зарядите накопители на 50 процентов.

— Сэр! В таком состоянии мы не сможем держать их более получаса.

— Думаю, всё закончится гораздо быстрее. Выходим на исходную и ждём.

Искин «Счастливого Избавления» отозвал своё зримое воплощение и шкипер растаял в воздухе, а Ваня обратился к спутнице:

— К Свете пойду я.

— Будет лучше, если ты будешь командовать.

— Мы всё-таки кораблик, а там надо будет бегать по сходням. Если что-то случится у меня есть встроенный параплан с моторчиком. А если внутри кто-то захочет нам помешать, то у меня есть встроенный огнемёт. Твои ядовитые зубки, — на этом Ваня улыбнулся и нежно погладил Ильмеру по щеке, — тоже аргумент, но у моего огнемёта дальнобойность больше.

Мавка закусив губу кивнула и Ваня подытожил:

— На время штурма командуешь здесь ты.

Она снова кивнула и, протянула ему небольшой бумажный пакетик:

— Разрыв трава, три пучка. Просто обмахни решётку, окно и они рассыпятся.

— Предусмотрительная ты! Здесь в горах собирала?

— На Купалу, когда ты всех благословлял, тамошние мавки подарили.

* * *

Зайдя в комнату, Света на секунду привалилась спиной к двери, перевела дух и бросилась переодеваться в свои родные джинсы, те самые, в которых она была в день похищения. Переодевшись, она быстро вытащила свой рюкзак, который надевала, когда ездила на скутере, запихнула туда свою рабочую тетрадь. Все остальные записи и некоторые интересные книги из местной библиотеки она так там и хранила, ни на секунду не теряя уверенности, что за ней придут. Прикинув, сколько места осталось, утрамбовала туда ещё и парадно-выходное платье, которым её снабдили здесь. И тут в дверь постучали. Судя по всему вика. Никто другой к ней не захаживал, а эта обычно скреблась именно таким образом.

Едва успев отбросить рюкзак под стол, она встала и, стараясь соблюдать свой обычный небрежно-ехидный тон, бросила:

— Заходи, подруга.

Та зашла и, вполне естественно, удивилась:

— Чего это ты так вырядилась?

— Да вот, решила посмотреть, насколько я тут растолстела… — ответила Света, разглядывая себя в зеркало.

— Ну ты нашла время! — фыркнула Вика, подходя к ней. Ведь интересно же, чем ещё можно уязвить предполагаемую соперницу.

А дальше она увидела, как Света делает скользящий шаг в её сторону и мир вокруг погас.

Вырубив Вику, Света метнулась к двери и быстро наложила на неё Египетский узел — простой, но надёжный конструкт, которым египетские жрецы блокировали двери гробниц и храмов. А для надёжности вставила в ручки двери ножку стула. И уже связывая Вику поясом, вырванным из одного из оставшихся в шкафу платьев, она бросила в эфир:

«Ребята!…»

«Идём!..» — коротко ответила Ильмера.

А секунд через десять раздались первые взрывы и в замке взвыла сирена…

Глава 22

Был страшный бой…

«Счастливое избавление» отошло назад, беря дистанцию для разгона и вырвалось из-за облака со скоростью порядка семисот километров в час. Правда выходить пришлось по касательной к облаку, потому и подходить к окну предстояло не по прямой, а хоть и по очень пологой, но всё же дуге. Но шкипер заверил, что справится. Через пять секунд после начала атаки корабль открыл огонь и три взрыва с интервалом в пол секунды уничтожили стационарную защиту замка. И тут же в бой вступили дроны, уничтожая любую активность на стенах, выбивая окна и двери, прорываясь внутрь.

* * *

— Что-то девочки задерживаются, — задумчиво произнёс Сиззлинг.

Они с Виталией уже сидели за столом.

— У них ещё семь минут, — ответила Виталия, мельком взглянув на часы. — Или я и в самом деле оставлю их без обеда, а то, что-то они совсем разбаловались…

И в этот момент замок содрогнулся от трёх взрывов, которые почти слились в один, а следом со всех сторон раздалась канонада. И только после взвыла сирена.

— Вика! — взвизгнула Виталия и бросилась наверх.

Сиззлинг рванул следом, по ходу включаясь в циркулярную связь.

— Сектор Норд! Стены подавлены, они лезут в окна, перекрывайте коридо…

— Что это за штука?

— Говорит Сиззлинг! Держите площадку башни! Штурмовую группу в башню!

— Да там носу не вы…

* * *

«Счастливое избавление» стремительно приближалось к замку, на ходу ведя огонь по любой обнаруженной активности, однако находящимся на борту казалось, что время тянется как прогнившая резина.

— Шкипер, не ломайте стены, незачем создавать им новые огневые позиции, — бросил Ваня, напряжённо глядя на приближающуюся башню

— Есть сэр! — ответил шкипер, на ходу внося корректировку в режим ведения огня. — Стыковка через 10 секунд.

Плавно сбавляя скорость, корабль начал разворачиваться к башне кормой, одновременно откидывая аппарель. Ваня спрыгнул на заднюю палубу.

— Есть стыковка! — сообщил шкипер. — Ошибка по расстоянию…

— Сойдёт! — выкрикнул Ваня, бросаясь вперёд. Навскидку, щель между аппарелью и подоконником была меньше сантиметра.

Он выхватил пучок разрыв-травы и широким круговым движением обмёл решётку, закрывающую окно. Та с грустным звоном осыпалась мелким осколками, рассыпалась и трава у него в руках. Он выхватил из пакетика следующий и обмахнул им внешнюю раму, потом также разнёс внутреннюю и спрыгнув внутрь комнаты, громко крикнул:

— Привет!

Света бросилась к нему, обняла и поцеловала.

— Уходим быстро! — выкрикнул он, тем не менее приобнимая её в ответ.

Света резво закинула рюкзак за спину, подхватила уже начавшую приходить в себя, но всё ещё полубессознательную Вику под локоть и бросила:

— Помоги затащить.

В этот момент что-то снаружи ударило в дверь.

Ваня Подхватил Свету за талию и поставил на подоконник, также закинул Вику.

В дверь ударили сильнее.

Он сам запрыгнул на подоконник и они месте со Светой затащили пленницу на борт.

— Шкипер! Ходу! — рявкнул Ваня и яхта начала удаляться от замка, набирая скорость. А Ваня выдохнул с облегчением и протянул Свете браслет управления яхтой: — Надень, но пока ни во что не вмешивайся.

— Ага. Слушай, куда её запереть?

— И вообще! Что ЭТО⁈ — возмущённо спросила мавка, выглянувшая с кокпита. — Я тут, понимаешь ли, всю дорогу разгоняю русалочек всяких и змеиных принцесс, а ты сама притаскиваешь!

— Это алаверды, — отмахнулась Света. — Я бы Ромку прихватила, к Кощею на потрепаться, но он пока не транспортабелен.

— Ну ладно, тащите её в носовую каюту.

— Вот и тащи, — выдохнула Света, — Я же тут у вас ничего не знаю.

— Ладно, хоть сюда её поднимите, — ответила Ильмера недовольным голосом, но было видно, что она искренне рада видеть подругу и когда все трое оказались в кокпите обняла Свету и поцеловала, после чего подхватила пленницу под локоть и утащила в сторону носа корабля.

Запихнув Вику в каюту, Ильмера критически её оглядела. Та вымучено, жуя слова, попросила:

— Хоть руки развяжи…

Мавка осмотрела узлы и вытащила свой бронзовый нож: Света затянула на совесть. А осмотрев Вику ещё раз велела: «Сядь и не дёргайся!», после чего положила руки ей на голову, вздохнула и принялась лечить. В какой-то момент Вика мучительно застонала и Ильмера вытащила у неё из угла глаза почерневший мешочек.

— Гематома, — пояснила она, выкидывая кровавый сгусток в окно. — А теперь сиди совсем смирно и расслабься!

Сказав это, она взяла пленницу за голову и несколько раз дёрнула её в разные стороны. Так снова вскрикнула, а мавка снова достала свой кинжал, уколола Вику в основании черепа и вытащила через прокол ещё одну гематому, которую отправила вслед за первой.

— Лучше? — спросила она

— Ага… — ответила Вика, потирая шею рукой.

— Тебе вообще бы воротник надеть, так что лучше башкой сильно не верти…

В этот момент в каюте материализовался шкипер и позвал Ильмеру в кокпит. Посоветовав пленнице вести себя тихо, она бросилась к своим.

* * *

Виталия с разгону толкнула плечом дверь светиной комнаты, но та только мягко спружинила.

Сиззлинг сходу шарахнул по двери каким-то сильно разрушительным заклятьем и улетел вниз по лестнице, целительница едва успела отскочить.

— Да что ж такое! — процедила Виталия, беря себя в руки.

Она переключилась на магическое зрение и внимательно осмотрев сворки двери, резко провела ладонью в плоскости между ними. Раздался звон как от лопнувшей струны, а из дверей во все стороны полетели искры. Виталия снова толкнула створки, но те снова не думали открываться. В ярости она надавила телекинезом и дверь наконец распахнулась, с треском и грохотом. Стул со сломанной ножкой улетел вглубь комнаты, а ворвавшимся внутрь магам оставалось только созерцать удаляющуюся корму «Счастливого избавления». И в этот момент канонада стихла, стайки дронов потянулись вслед за кораблём.

— Что это за штука? — с удивлением спросил Сиззлинг.

— Ладья предтеч… — прошептала Виталия.

— Ладья предтеч?!!! — взвыл Сиззлинг. — Да это же…

— Я тоже их видела и даже как-то дралась. Если тебе мало боевого пояса, посмотри ауру.

— Но они же совсем…

— Значит сделали такую. Под заказ.

Сизлинг несколько раз удивлённо хлопнул глазами, но вдруг резко успокоился и заявил:

— Ладно, тем лучше. С категорией «B» мы справимся.

Сказав это, он сделал короткий жест рукой и бросил в пространство:

— Притянуть этих хулиганов обратно! Штурмовой группе готовность! И восстановите наконец защиту!

* * *

— На нас воздействуют устройством, притягивающим нас к острову. Мы теряем ход, — сообщил шкипер.

— У нас хватит мощности преодолеть это? — спросил Ваня.

— Да, но разрыв канала вызовет повреждения в эффекторах пространства, устранить которые можно только на верфи. Верфь предназначена для строительства гражданских судов, поэтому некоторых специфических защит у нас просто нет.

— А если сразу прыгнуть в портал?

— Эффект будет аналогичный. Но если разрушить сам источник, то луч просто заглохнет без последствий.

— Где находится это устройство?

— По моим расчётам, это то же устройство на вершине башни, которое обеспечивает защиту. По всей видимости, оно не сможет одновременно воздействовать на нас и держать щит.

Ваня какое-то время думал и принял решение:

— Ладно! Поворачиваем и попытаемся сбить эту хрень. Если не получается, разворачиваемся на минимально безопасной дистанции и на отходе лупим, пока можем достать. Как только отойдём достаточно — сразу в портал.

— Есть, сэр. Разрешите использовать накопители?

— Нет, — сказал Ваня после секундного размышления. — Поставьте источники в раздрай, первый на движение, второй на оружие. Приступаем.

Девушки во время этой беседы хранили благоразумное молчание: Ильмера полностью доверяла своему жениху, Света тоже, но она ещё и понимала, что ничего не знает об их корабле. И только когда все распоряжения были отданы, Ильмера попросила у шкипера воротник и пошла к Вике, завершить лечение.

* * *

— Ну вот, я же сказал, — удовлетворённо заявил Сиззлинг, разглядывая манёвры "Счастливого избавления в бинокль. — Автоматика не позволит им гробить движитель, а когда их подтянут, ими займутся штурмовики. Захват таких скорлупок отработан, а на борту всего трое подростков.

— Ты слишком самоуверен, — напряжённо ответила Виталия. — Эту яхту им делали на заказ и что там заложено, какой у них доступ к управлению не знает никто.

— Сестра! Я эти ладьи изучаю давно. Уверяю тебя: то, что мы видим — не более, чем бутафория, под которой спрятана стандартная скорлупа не самого высокого пошиба…

Тут Виталия, по сигналу своей сверхразвитой интуиции, с криком: «Ложись!» оттащила Сиззлинга от окна. И в тот же момент за окном взметнулся огненный шторм, а башня наполнилась гулом, словно где-то рядом играл чудовищный орган.

— Уходим! — прохрипела целительница и попыталась пробраться к двери, которая уже начала дымиться от проникающего в комнату жара.

Сиззлинг догнал её, держа руку в защитном жесте в сторону окна, и жар отступил. Они выскочили за дверь и скатились вниз по лестнице. Уже в обеденном зале архимагистр провёл ладонью над столом и крикнул в пространство:

— Оперативную карту и картинку противника сюда!

* * *

Ильмера зафиксировала воротник на шее пленницы и та снова бросилась к иллюминатору.

— Сейчас вас притянут к острову и повяжут! — злорадно сказала она.

— Если ваши не одумаются, то мы сотрём этот островок в пыль до основания. Или Ваня разозлится и вылетит сам. И тогда он расплавит ваш ваш замок до основания и вплавит всё это на метр в скалу.

Сказав это мавка вышла, а Вика бросилась к носовому иллюминатору, в котором стремительно увеличивался приближающийся замок. И вдруг вершину его главной башни окутал огонь, теперь она походила на пылающий факел.

* * *

Летающий корабль стремительно приближался.

— Защита? — коротко бросил Сиззлинг.

— Держим уверенно, но полной защиты нет. Растягиваем как можем по локальным узлам. Если они дадут залп с линейной позиции, может и не выдержать.

— Они же не самоубийцы, да и автоматика им не позволит, — удовлетворённо откликнулся архимагистр. — Готовьте Белый Луч, бейте при первой возможности.

— Ты слишком самонадеян, — снова процедила Виталия. — И помни, там Вика!

— Я помню! — отмахнулся Сиззлинг. — Ну где там штурмовики?

— Уже в воздухе! — последовал рапорт.

И правда, на оперативной схеме появились 12 синих точек — эскадрилья прикрытия острова, три звена по две двойки в каждом, опытные маги на мётлах. Звено, которое двигалось чуть медленнее остальных, потому что вместе с оператором на каждой метле сидел ещё и штурмовик, ушло вниз, они должны неожиданно выскочить снизу возле самых бортов и спрыгнуть на палубу. Второе звено поднялось выше, чтобы накрыть палубу беглым огнём и тем самым отвлечь экипаж от возможной атаки снизу, а третье, командирское, разделилось, готовясь в случае чего прийти на помощь остальным звеньям.

Сиззлинг уже собирался сказать, что вот и всё…

* * *

— У нас гости, — сообщил Шкипер.

— Вижу… — напряжённо ответил Ваня.

Тут Ильмера схватила его за руку:

— Ваня! Не надо! Ты ещё… — и замолчала, потому что её жених вдруг набычился напрягся…

Но он только медленно выдохнул, гася внутреннее пламя и спокойно ответил:

— Ты права, сейчас в этом нет необходимости. Шкипер! Что с ПВО?

— Справится. По моим оценкам, они могут быть опасны на дистанциях менее пятисот метров.

— Кто подойдёт ближе тысячи — ликвидировать!

* * *

С полутора километров летуны начали манёвр сближения, первое звено уже готовилось занять позицию под кораблём для начала штурма, а второе ложилось на боевой курс, как вдруг они почти все разом пропали. И только Виталия успела заметить на увеличенной картинке, которую система замка транслировала на их боевой терминал, что все погибшие разлетелись мелким кровавым аэрозолем, как только достигли некоей невидимой сферы.

Командное звено, резко разделившись на пары, шарахнулось в стороны.

— Стандартная скорлупа, значит? — процедила Виталия, глядя на Сиззлинга с нехорошим прищуром.

Он хотел уже что-то сказать, но тут снова пробудилась связь:

— Белый Луч активирован, цель поражена.

На картинке над столом, уставленным яствами, было видно, как ослепительный луч белого света ударил в нос яхты. Та на секунду клюнула вперёд, но быстро выровнялась, развернулась и стала быстро удаляться. На те несколько секунд, что потребовались «Счастливому избавлению» чтобы восстановить равновесие и развернуться обстрел прекратился, но стоило яхте завершить манёвр, как пространство вокруг башни снова взвыло огненным штормом.

— Они отходят на позицию для полного залпа… — выдавила из себя Виталия.

Секунду Сиззлинг тупо смотрел на разворачивающуюся тактическую картину, прежде чем заорать:

— Всем отойти в сектор Норд! Всем в Норд! Возможны разрушения и потеря устойчивости замка! Уходите немедленно.

— Лазарет! Всё на защиту и стабилизацию! Вся энергия на защиту! Накройтесь вторым куполом! — вторила ему Виталия, после чего схватила приятеля за локоть и потащила к выходу.

* * *

Яхту качнуло вперёд, но она тут же выровнялась.

— Эффектор одн-один повреждён, нагрузка передана на группу два. — доложил шкипер. — Механизм атаки исследован, защита перенастроена, этим они нас больше не достанут.

— Не хотят по хорошему, будет по плохому, — процедил Ваня. — Готовьте удар, шкипер, расход энергии… Сколько мы можем взять из накопителей, чтобы не пожечь боевой пояс?

— Треть от ёмкости накопителей, сэр.

— Вот столько и берите, остальное можете использовать для ведения огня на отходе.

* * *

Вика вдруг почувствовала, как яхту качнуло вперёд и пламя, окутавшее вершину башни опало.

«Ну вот и всё!» — злорадно подумала она. Сейчас её старшие братья и сёстры по Ордену остановят эту идиотскую машину и скрутят Светку с её дружками. Ведь они всегда побеждают!

Но эта чёртова яхта быстро выровнялась, развернулась и замок уплыл в сторону кормы, где Вика видеть его уже не могла. Но вскоре яхта снова начала поворачиваться и замок, от которого они отошли уже достаточно далеко, медленно вплыл в один из бортовых иллюминаторов. Ученица Ордена снова обрадовалась, как вдруг пространство и время между яхтой и замком пошли рябью и словно могучая басовитая струна прогудела где-то вдали.

Замок и большую часть парящего над морем тумана острова окутало ослепительно ярким огненным штормом, который словно волна накрыл замок и, прокатившись через него, затух вдали. И тут же замок стал уплывать в сторону кормы. И Вика заметила… или только показалось?… Замок стал оплывать и деформироваться, словно восковая модель, попавшая в сильный жар.

— Рома… Виталия… — прошептала она и закусила губу.

А яхта уже повернулась к замку кормой, чтобы продолжить свой путь.

* * *

Двери, ведущие во двор замка были уже рядом, когда Виталию словно что-то толкнуло. Она перепрыгнула каменные перила парадной лестницы, по которой они бежали, увлекая за собой Сиззлинга. Тот всё ещё не до конца пришёл в себя, неловко приземлился, подвернув ногу, но на крик целительницы: «Защита, быстро!», среагировал как надо.

Они встали на колено, спиной к спине, прикрыв головы руками в защитном жесте, визуализируя прозрачный купол, покрытый защитными знаками. И в этот момент ударило. Огромной басовитой струной загудело пространство-время, окна и двери вылетели наружу и над замком понёсся поток ослепительного, бело-фиолетового пламени.

Всего пару секунд продолжалось это буйство, потом струна затихла, а огненный шторм улетел дальше, куда-то в области фата-морганы. И тут же камни замка стали оплывать и деформироваться, словно были сделаны из пластилина, неспособного держать собственный вес.

— На… до… ухо… ди… — выдавила из себя Виталия, с трудом поднимаясь на ноги и направляясь в сторону дверного проёма.

Но тут Сиззлинг вышел наконец из ступора, подхватил пошатывающуюся коллегу и вылетел в дверной проём. Так, скользя в метре над раскалёнными камнями внутреннего двора, он направился в сторону лазарета.

Глава 23

Путь домой

Амулет Морганы, укреплённый на бушприте, выбросил в пространство узкий голубой луч и перед носом «Счастливого избавления» образовалась облачная воронка, в которую яхту и всосало. И выбросило аккурат над лысой горой. Экипаж радостно закричал «Ура!!!» и все принялись обниматься. И тут раздался громовой голос:

— Уже вернулся? Ну, показывай свою невесту!

— Спасибо, Борей! — радостно крикнул Ваня, приобнимая девушек. — Света снова с нами!

— Рад за тебя, молодой змеёныш! Собирай всех своих невест и прилетай ко мне! Хочу посмотреть на вас, когда вы все вместе.

— Обязательно! Но не скажу что скоро.

— Я умею ждать! — ответил северный ветер и улетел куда-то по своим делам, прошумев кронами деревьев.

Тут путешественникам пришла в голову здравая мысль, что не стоит пленнице видеть слишком многое и, после короткого обсуждения со шкипером, Ваня приказал сделать окна в её каюте матовыми.

* * *

После того, как их выбросило через облачный вихрь, Вика внимательно вглядывалась в окружающие пейзажи, тщательно их запоминая. Но щедрость пленителей быстро кончилась и окна вдруг стали матовыми. И всё равно, она тщательно отслеживала все повороты, ведь солнечный свет, падая на матовые окна, позволял довольно точно определить, куда повёрнут нос корабля и сколько времени он идёт тем или иным курсом. А чувство времени, как и память, маги развивают целенаправленно и Вика, которая училась в ашраме Ордена с десяти лет, в этих навыках могла дать своим пленителям очень большую фору.

* * *

Все хотели поскорее добраться домой, но лететь пришлось с остановками. Сначала зашли на верфь — провести «Счастливому избавлению» ТО после боя. Но тут Конструктор успокоил: таинственный луч, ударивший в яхту, ничего непоправимого не наделал и корабль быстро восстановится сам. Дальше направились к Кузнецу.

На крыльцо вышел и сам старый змей и его жёны.

— Вижу, справился! — радостно воскликнул Кузнец, хлопая Ваню по плечу.

— С такой поддержкой и не справиться? Вот позору-то было бы! — в тон ему ответил Ваня.

А Злата с Рогнедой потребовали Свету: посмотреть, из-за кого весь этот сыр-бор.

Но всё равно, встреча вышла короткой, путники быстро загрузили оставленный у Кузнеца скарб и рванули домой.

— Ты, всё же, залетай иногда, змеёныш! — крикнул Кузнец, когда они уже стояли на палубе.

— А ты, пращур, не надейся, что от меня так отделаешься! — задорно ответил Ваня. — У меня и по кузне полно вопросов, и за жизнь потрепаться, да и Надю надо с вами познакомить.

На это Кузнец радостно засмеялся и поднял сжатую в кулак руку. Ваня ответил ему тем же жестом.

На Землю портал предстояло пробить стрелой местной бабы Яги и решили делать это с воды: всё равно на финише предстояло выйти на воду Белого моря. А где здесь найти достаточно просторную и глубокую для «Счастливого избавления» воду? Естественно, в том озере, куда их почти месяц назад доставила Аврора. К счастью, надежды оправдались и уже вскоре облачный вихрь выбросил яхту среди морских волн. И сразу взлетели, укрывшись мороком, дабы не нервировать зря военных.

Ваня взглянул на дисплей спутникового телефона и воскликнул:

— Есть связь!

— Ура-а-а-а-а! — хором закричали девушки и бросились обнимать Ваню. Он же, поцеловав обеих, спросил:

— Как у нас с ужином?

— Почти готов! — бодро ответила Ильмера.

— Тогда так: Я звоню Полоцкому, вы — Наде. Потом перекусим.

Тут Света замялась, несмело предложила:

— Давайте позовём Вику? Понимаете, я там ела со всеми, будет неудобно держать её всю дорогу в взаперти.

Ильмера тяжело вздохнула, но махнула на это рукой:

— Ладно, зови.

А Ваня задумчиво сказал:

— Только, при ней нельзя всё подряд обсуждать… Давайте так: про Буян и всё что до — можно. Про меня тоже можно, думаю, они и сами всё поняли. А вот где мы бывали после Буяна… ей лучше не знать.

— А, кстати, что с тобой не так? — вкрадчиво спросила Света.

— Идём, всё расскажу! — нетерпеливо бросила мавка и утащила подругу на камбуз.

Ваня с некоторым трепетом набрал Полоцкого. Тот ответил сразу:

— Рад слышать вас, Иоан Иоаныч! Со щитом или…

— С победой! — ответил Ваня. — Летим домой.

— Когда ждать?

— Автоматика говорит, что 20:33…

Разговор был очень коротким: несмотря на то, что связь шифрованная, рисковать утечкой важной информации никто не хотел. Решили, что сначала яхта причалит к башне замка в Соловьёво, где они передадут Вику и самые важные сведения, а потом уже к себе, в избу, где их ждёт Надя.

— До встречи! — завершил разговор Ваня и отправился в кают-компанию, совмещённую с камбузом, оставив управление полностью на шкипера.

А там девушки включили телефон на громкую связь и, попутно с сервировкой стола, вовсю обсуждали с Надей последние новости из Задела. Оказывается Жорик, бывший светин одноклассник, тот самый, которого на школьном новогоднем утреннике весьма экстравагантно отшила Ильмера, таки нашёл где находится та таинственная школа, куда перевелась Света и привёл в Соловьёво целую экспедицию. Рептилоидов искать

Эта суета никому из руководства Заставы была не нужна и искателям аномальщины слили дезу, что главный штаб рептилоидов находится в Заделе. Тут оживился Федя, показал им Водяного Деда. Дед начал травить свои байки, коих за долгую жизнь набралось прилично, оживились русалочки, каждая стала активно подбирать себе пару. Мавки поначалу обиделись, но быстро присоединились к этому празднику жизни. И хотя лесные с водяными друг друга недолюбливают, ради такого дела они выступили единым фронтом. Лешие тоже быстро смекнули насчёт халявной выпивки, а леший, как известно, если его правильно подпаивать, может такого наплести, Лавкрафт от зависти удавится. Вот они и несли ахинею, которую искатели аномального тщательно записывали. А поскольку лешие — народ компанейский, поить лешего и не бухать самому не получится. В результате исследователи сами не всегда чётко осознавали где они, кто они и вообще. Короче, все были при деле и о Соловьёво забыли. Что Полоцкого более чем устраивало.

— Местные, надеюсь, своё не упускают? — спросил Ваня, присоединившийся к беседе.

— Обижаешь! — Весело откликнулась Надя. — Сейчас в Заделе ночь в избе стоит как неделя в Хилтоне.

И тут Ваню осенило:

— Можно слить им, что через два с небольшим часа в дом… — он назвал номер своей дачи, — прилетит самый… ну может и не самый…

— Вот! Младший из прямых наследников самого главного и самого страшного рептилоида! — Радостно поддакнула Ильмера.

— Что-то вы там темните… — с подозрением заявила Надя.

— Давай не по телефону, — очень серьёзно ответил Ваня. — Вот прилетим и всё расскажем. И покажем.

— Да, подруга, — вздохнула Света. — Даже я ещё не всё знаю и понимаю.

— Ну ладно, поверю! Сейчас свяжусь с Федей, он там уже агентуру набрал.

На этом разговор закончился и стали садиться за стол. А Света побежала за Викой.

— Решили всё-таки покормить? — с явным раздражением спросила пленница, когда Света зашла в её каюту.

— Сами не евши, — отмахнулась та. — Пока всё дела, дела.

— А я думала, к своим под крылышко рванули, чтоб не догнали.

— А у ваших ещё осталось на чём догонять?

Вика наклонила голову и после короткого молчания произнесла:

— Если Рома или Виталия погибли, я вас всех убью.

Света вскинулась:

— Обвиняй тех, кто притащил меня в этот замок, кто не давал нам уйти. Нам пришлось прорываться с боем и жизни погибших не на нашей совести.

Она помолчала немного и, смягчившись, добавила:

— Ромка в лазарете, лазарет скорее всего не пострадал, Виталия скорее всего сразу рванула туда же, принимать раненых, думаю и она в порядке… Я искренне надеюсь, что она жива, а вот на Ромку мне наплевать. Ну так ты есть идёшь?

От этого приглашения Вика отказываться не стала, но за столом с сомнением понюхала сбитень.

— Небоись, подруга, — успокоила её Света. — Никто тебя травить не будет. А Василиса такой сбитень варит! Лучше только Яга.

— Сами-то не боитесь нечисть к еде подпускать?

Ильмера на это натянуто рассмеялась, а Ваня со вздохом сказал:

— Вот после всего этого мне реально за людей стыдно.

— Да ладно, — ответила мавка и потрепала его по волосам.

— Ничего не ладно. Мавки, русалки, вилы могут любить так, что не всякому человеку дано. А в ответ получают… такое… Думаешь я не понял, откуда всякие сирены берутся? Доведут своим отношением до… такого, а потом начинается: нечисть — зло! Не оставлять за спиной! Не подпускать к готовке! Да если бы не ты, я бы уже десять раз за дорогу гастритом разжился!

— Так-то подруга! — назидательно сказала Света, а Ваня опять вздохнул:

— Да и я, бывало, порой…

— Да ладно, — снова отмахнулась Ильмера, на этот раз весело. — У тебя просто шкура толстая. В палец толщиной, а держит лучше танковой брони.

Тут уж Света на выдержала:

— Так, дорогие мои! Ну-ка рассказывайте! А то летают тут всякие намёки!

На это Ильмера состроила ехидную мордочку и, поглаживая Ваню по голове, как котёнка, принялась объяснять:

— Понимаешь, у нас в семье завёлся свой ручной, домашний, очень добрый и хозяйственный… змей Горыныч.

Света только выдохнула:

— Это как?

Вика только клацнула зубами, а немного придя в себя спросила:

— Поэтому ты говорила, что он может замок в скалу вплавить?

— Угу, — ответила мавка. — Вот смотри!

И она запустила видео, которое сняла во время одного, не то испытания, не то упражнения, которыми Кузнец грузил Ваню во время обучения. Сам Ваня стоял в человеческой своей форме метрах в трёх перед гранитным валуном примерно его роста. Вот он глубоко вдохнул и подул на камень. И тот сталь уменьшаться, оплавляться, с него полетели брызги расплавленной породы. Три таких выдоха и на месте валуна осталась лужица лавы.

Викка поёжилась, а Ваня объяснил:

— По дороге забрались… в очень глухие места. Искали кое-кого. Нас вывели на местного авторитета, типа он знает. А этот авторитет мне и говорит: «Привет, родович!» Оказалось, я тоже из Горынычей, а это был наш родоначальник, сын самого Горыни. Он дал мне курс молодого змеёныша и только после этого отпустил. Потому так долго и добирались до тебя.

— Ага! — тут же догадалась Света. — Он и есть тот самый старший и самый страшный рептилоид?

Так, делясь своими походными байками они приближались к Заделу.

* * *

Дежурное подразделение Общества вышло из портала на острове в области Фата Морганы через 5 минут 27 секунд после окончательного отбытия «Счастливого Избавления» и первой мыслью командира подразделения, рыцаря Гладия, было: замок и остров захвачены, гарнизон уничтожен. Но включившись в общую сеть связи, он понял, что противника тут нет и, передав срочное сообщение Омнитуенсу, приказал своим людям приступить к спасательной операции. Благо лазарет почти не пострадал, а находящаяся тут магистресса Виталия, хоть и получила некоторые повреждения, оставалась вполне вменяема и работоспособна.

Лазарет начал постепенно заполняться тяжёлыми и средней тяжести ранеными. Морг, к сожалению, заполнялся несколько быстрее.

А на следующий день на острове появился магистр Иллапсум — глава службы безопасности непосредственно Конклава. Его в Ордене не любили, ибо его появление всегда предвещало большие неприятности.

— Братья и сёстры! — начал он с пафосом. — Мне даны особые полномочия для расследования сложившейся здесь ситуации! Прошу оказывать мне всё необходимое содействие!

Сказав это, он торжественно извлёк из складок своего плаща золотистый свиток.

Виталия, опираясь на палочку, прохромала к нему:

— Позвольте ознакомиться, магистр?

Иллапсум поморщился, но передал свиток ей в руки. Она бегло проглядела документ, вернула его хозяину со словами:

— В таком случае, мне есть что вам сказать. С глазу на глаз. Пройдёмте в ординаторскую.

Следователь снова поморщился, но спорить не стал. Когда дверь за ними закрылась, Виталия достала из внутреннего кармана своего халата такой же золотистый свиток и протянула ему:

— Ознакомьтесь.

Иллапсум трижды прочитал документ, причём очень внимательно.

— Ничего не понимаю, — сказал он, возвращая свиток Виталии.

— Аналогично, коллега, — ответила та. — И учтите, свои наблюдения и выводы я уже отправила в Конклав, причём не по приватному каналу, а по их внутреннему циркулярному.

— Э… не уверен, что это правильно. Есть определённая секретность… — замялся Иллапсум, но был перебит целительницей:

— У Конклава есть секреты от Конклава?

Высокий посланец ударился об этот вопрос, словно лбом об стену, а Виталия, словно мимоходом, бросила:

— Будет намного лучше и продуктивнее, если вы поделитесь теми моментами вашего задания, которые не нашли отражения в вашем мандате.

— Чего вы добиваетесь?

— Я не позволю обвинить высококвалифицированных, верных нашему делу людей, честно выполнявших порученное задание в тех последствиях, в которых они не виноваты.

— Вы понимаете, к чему может привести раскол в Конклаве?

— Или своевременное выявление этого раскола? Или чего-то более страшного? Я отдала Обществу значительную часть своей жизни и не хочу, чтобы всё то хорошее, что мы сделали, пошло прахом или, того хуже, было опорочено нашими же руками. А мы сейчас, как никогда близки к этому.

Её собеседник стоял и думал довольно долго, но в конце концов всё-таки сказал, уже совершенно другим тоном:

— Хорошо. Тогда поделитесь… пожалуйста… своими соображениями по поводу операции «Цветик семицветик»… и тем, что с ней связано.

* * *

Слух о том, что в Задел направляется какой-то страшный рептилоид и самой ихней рептилоидной верхушки пронёсся среди мавок и русалочек ураганом и только его брызги достигли Жорика, который тут же сообщил начальству экспедиции. Вот только уточнить что либо было уже невозможно, вся нечисть куда-то попряталась.

— Я пойду посмотреть! — решительно заявил Жорик начальнику экспедиции.

Тот некоторое время сильно сомневался, но, по всей видимости, вовремя сообразил, что удержать молодняк в этих условиях всё равно не выйдет, поэтому согласился. Идти с Жориком вызвался Макс. Они заранее пробрались на соседний заброшенный участок и схоронились под ветвями старой яблони.

И вот, ближе к назначенному времени из-за леса, в лучах уже почти закатившегося Солнца, величественно выплыла приличных размеров океанская парусная яхта. Она подплыла по воздуху к означенному участку и плавно опустилась, коснувшись килем травы. На корме стояли трое: две фигуры, на первый взгляд человеческие, закутанные в плащи с глубокими капюшонами, и какой-то ящер, очень напоминающий крокодила с большими кожистыми крыльями за спиной. Вика, для которой плащ-палатки не нашлось, ныкалась в приоткрытой двери выходящей на заднюю палубу каюты и молча обалдевала от того, что творят эти трое.

Как только яхта опустилась, с кормы откинулась аппарель, по которой заковылял на задних лапах тот самый крокодил с крыльями. Он спустился на землю и, переставляя короткие задние лапки, волоча по земле хвост, добрался до сарая. Поковырялся когтем в замке и тот с коротким щелчком открылся. Конечно, Ваня открыл замок телекинезом, ковырять в нём когтем было вовсе не обязательно, но шоу, как известно, не просто маст гоу, оно маст гоу на высшем уровне!

Открыв сарай, крокодил да половины залез внутрь, вытащил оттуда скутер и, всё так же ковыляя, отнёс его на яхту, где закутанные в плащи личности приняли транспортное средство. Таким же образом он доставил на яхту и второй скутер, после чего запер сарай, всё так же поковырявшись когтем в замке, и убрался на яхту. Аппарель поднялась и летающее плавсредство гордо воспарив на уровне верхушек леса, уплыло в сторону Соловьёво.

Выждав немного, Жорик отодвинул доску забора и, воровато озираясь, подошёл к сараю. На земле прекрасно отпечатались следы когтистых лап и волочившегося хвоста, а под дужкой замка была воткнута сложенная бумажка. Жорик развернул её трясущимися руками.

На клочке тетрадного листа аккуратным светиным почерком было написано:

«Жорик! Не лезь не в своё дело!»

И снизу японский иероглиф, который Светка ставила вместо подписи с тех пор, как занялась этим своим джиу-джитсу. Юный охотник за рептилоидами икнул и сел, где стоял.

Со стороны колодца раздалось: «Хи-хи!» и «Бульк!»

Эпилог

Неизвестно каким чудом, но «Счастливое избавление» удалось вписать в габариты двора их школьной избы. Аппарель снова опустилась и Ваня с девушками сбежали на землю.

— Надя! Надя! — кричали они хором.

Надя несмело выглянула на крыльцо, а через секунду уже перепрыгнула перила и оказалась в кольце сильных рук. Так и стояли они обнимая друг друга, все четверо. А потом, держась за руки, пошли в избу, где и проговорили до утра…

* * *

Хоть Полоцкий и не подал виду, но появлению Вики радовался он не сильно. Если уж совсем прямо, то нужна она ему была чуть менее, чем никак. А то и существенно меньше. Но вот после разговора с ней заметно напрягся. По всему выходило, что девочка — типичная засланка. Вот только что надо этой таинственной Виталии? Уточнив детали у Светы понял, что заслана Вика для установления контакта и что он сам совершенно не горит желанием контактировать с этой древней сущностью, учительницей Вики.

Тем не менее сплавить девчонку обратно как-то надо, поэтому он позвонил по тому телефону, которым пленница поделилась и в результате переговоров Ваня со всеми своими девушками и Викой впридачу сидели сейчас на скамейке под навесом автовокзала в райцентре. Вскоре со стороны автостоянки появилась статная черноволосая женщина с длинной, до пояса и толстой чёрной косой, одетая в современное летнее платье. Дама заметно прихрамывала.

Света кивнула и Ваня поднялся ей навстречу.

— Магистресса Виталия? — спросил он.

Та величественно кивнула и ответила вопросом на вопрос:

— Отче Иоан?

При этом в её голосе звучала заметная доля доброжелательного ехидства. Ваня на это тоже кивнул и представил девушек. Виталия обратилась к Свете:

— Не желаешь продолжить обучение у меня? Без каких либо дополнительных обязательств.

Света ответила сдержанно, но доброжелательно:

— Я не хочу расставаться с друзьями надолго, да и закончить учёбу у нас тоже надо. Но если бы отношения между нашими организациями были другими, я бы подумала о такой возможности.

Она подумала немного и добавила:

— Я рада что встретила вас и что какое-то время у вас училась. Жаль, что это произошло при таких обстоятельствах.

— Полоцкий мне тоже предлагал у них учиться… — неожиданно влезла Вика.

— И твоё мнение? — казалось, что Виталию это не удивило.

— Это было бы интересно, если бы отношения между нашими орденами были другими, — уже более уверенно ответила Вика.

— В таком случае, придётся учесть согласованное мнение тех, кто составляет будущее наших организаций, — целительница произнесла это спокойно, но, казалось, в её голосе проскользнуло удовлетворение. — А теперь мы, пожалуй, удалимся.

Ваня кивнул в ответ, а Света вдруг решилась:

— Магистресса! Я рада, что вы не сильно пострадали. Вика, извини, что я ударила тебя слишком сильно! Уж очень нервная была обстановка.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — ответила Вика, а Виталия ограничилась коротким кивком.

* * *

Узнав, что Ваня с девушками уже дома, Вероника Павловна хотела было рвануть к нему, но куда там! Эти колдуны может и мудрые, где-то в чём-то, но в коммуналке развели такой бедлам! Так что ей пришлось заметно повозиться, чтобы оставить дела на другого человека, потом добираться до Соловьёво на перекладных… В результате она ворвалась на двор избы, служившей Ване общежитием, в начале четвёртого дня с того момента, как получила долгожданное известие. Забежала и застыла в шоке. По двору на задних лапах расхаживал весьма крупный зелёный крокодил с зелёными же перепончатыми крыльями за спиной. Видно было, что рептилии это неудобно, он отчаянно балансировал крыльями и передними лапами.

В какой-то момент равновесие удержать не удалось и он шмякнулся на пузо. Встав на все четыре лапы, крокодил расправил крылья, отряхнулся, сделал движение, словно поправлял шкуру по всей своей длине или вправлял что-то в костяке, после чего снова поднялся на задние лапы.

И тут он заметил Веронику Павловну. Она как заворожённая смотрела в эти неподвижные, жёлтые с вертикальными прорезями зрачков глаза, как крокодил вдруг сказал удивлённым и радостным голосом:

— Мама⁈

Вероника Павловна с размаху села на траву и тонким голосом завизжала. А крокодил, встряхнувшись, превратился в её Ваню и бросился к ней.

* * *

Жорик не пошёл на очередное собрание своего отделения Космопоиска, хотя там сегодня предполагалось обсуждение результатов экспедиции в Задел. Он сидел на бульваре, тупо глядя перед собой и прощался с Мечтой. И думал. Думал о том, как жить дальше.

Ему повезло прикоснуться к Тайне! Увидеть, хоть краем глаза, сокрытое от простых людей. И он жаждал узнать больше. Но эта экспедиция убила всё. Нет, мавки, лешие, водяные были настоящие. Как и Водяной Дед. И летучий корабль. И самый страшный рептилоид. Но когда Жорик увидел, как этот самый страшный рептилоид воровал… а может забирал свои… скутеры, его посетила шальная мысль, что над ними тут тупо издеваются. Светина записка вроде как поколебала это подозрение, но смешок и последовавший за ним всплеск из колодца поставили жирную точку.

Рептилоиды о них знали, рептилоиды их вели, рептилоиды над ними тупо стебались. И как жить с этим дальше?

«А уеду я в этот Задел, — подумал в отчаянии Жорик, — женюсь на какой-нибудь мавке, изучу травы, буду людей лечить. Мавка должна в травах разбираться, будет мне помогать…» И жить, хоть и на границе этой тайны, но быть к ней по настоящему причастным! А не так, как эти…

Он уже представлял себе просторную избу с большой русской печкой, почему-то зимой, жарко натопленную и украшенную к Новому Году, красивая жена что-то хлопочет у стола, ребятишки веселятся посреди комнаты… Из мечтаний его вывел спокойный уверенный голос:

— Егор Себастьянович, если не ошибаюсь?

Жорик вздрогнул. Говоривший сидел справа от него и кого-то напоминал, какой-то исторический портрет.

«Ну вот и всё…» — удивительно спокойно подумал юноша, кивком соглашаясь со словами гостя.

— А меня зовут Яков Вилимович. Признаться, вы нас заинтересовали. То, как лихо вы вышли на Соловьёво заслуживает уважения. Неясно только, что послужило первоначальным толчком к вашим поискам. Не просветите?

Жорик, который понял, что вотпрямщаз утилизировать его не собираются, осмелел и рассказал о случае на новогоднем утреннике.

— Надо же, как бывает, — задумчиво прокомментировал это Яков Вилимович.

— А эта девушка, она рептилоид? — спросил Жорик.

— Нет, что вы! Лесная мавка. Они обычно не владеют частичным оборотом, но конкретно эта училась у Яги и хорошо выучилась. Чтобы избежать лишних вопросов, сразу скажу: тот ящер, которого вы видели, это Иоан Иоаныч, тот самый, который побывал на вашем утреннике. Оказалось, что он из рода Горынычей. Надо признать, очень кстати получилось. Но давайте о вас. Как вы видите своё будущее?

Тут Жорик решил не бросаться в колодец вниз головой, а сначала прощупать почку:

— Вы хотите мне что-то предложить?

— Я представляю сообщество магов и мы, как вы понимаете, готовим молодое пополнение на регулярной основе. Я предлагаю вам поступить в нашу… ну пусть будет академию, а после присоединиться к нашей совместной работе.

Сердце защемило. Мечта, с которой он уже простился, готова была сбыться. Да как! Оказаться не сбоку, а в самом центре! Среди тех, кто творит Тайну! Но ответил он всё равно осторожно:

— Это интересно. А что от меня требуется?

— Прежде всего ваше принципиальное согласие. Детали мы обсудим уже с вашими родителями.

Изображать что-то дальше уже не было сил и Жорик воскликнул:

— Я согласен!

— Отлично. Тогда завтра я зайду к вам домой, вместе с одним моим коллегой, там и обговорим все детали с вашими родителями. Тем более, что вы нам очень сильно поможете.

— Как? — к юноше снова вернулась подозрительность.

— Понимаете, волшебниц рождается существенно больше, чем волшебников. Предыдущий курс был удивительным исключением, там был перекос в обратную сторону. Но в этом году природа отыгралась по полной, мы смогли набрать шесть девушек и… вы будете единственным юношей. Хоть как-то поправить баланс. Кстати, если вам интересно, куратором вашего курса буду я.

— Хорошо, тогда до завтра? — сдерживая радость сказал Жорик.

— До завтра, — ответил ему Яков Вилимович, пожимая ему руку.

Ушёл он вполне обычным образом, правда быстро затерялся среди спешащих вдоль бульвара людей.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Лесной техникум 4: За тридевять земель

Content

Лесной техникум 4: За тридевять земель

Глава 1 Глядишь, чему-то и научатся…

Глава 2 Пойти туда…

Глава 3 Так это еще не крамола…

Глава 4 Путешествие начинается!

Глава 5 Гадючья принцесса

Глава 6 Лихие люди

Глава 7 Дела давно минувших дней…

Глава 8 А там, на острове Буян…

Глава 9 Сэр Ланселот Озерный

Глава 10 Тайны Авалона

Глава 11 Еще одна легендарная личность

Глава 12 Посланец Ирия

Глава 13 Налево пойдешь…

Глава 14 Как найти то, не знаю что?

Глава 15 Первые следы

Глава 16 Известная личность

Глава 17 Ящур-пращур

Глава 18 Полеты строго наяву

Глава 19 Построй мне летучий корабль…

Глава 20 Мы идем к ним не с миром

Глава 21 На исходную!

Глава 22 Был страшный бой…

Глава 23 Путь домой

Эпилог

Nota bene