Калгари 88. Том 4

Глава 1

Начало. Дорога до Свердловска

Пятница, 14 февраля 1986 года. СССР, Свердловская область, город Екатинск, микрорайон «Рабочий посёлок», улица Кирова, дом 72, квартира 270.

Час Х настал. Людмила Александровна Хмельницкая, она же Арина Станиславовна Стольникова, собиралась выходить из подъезда, чтобы начать долгое путешествие в город Свердловск, на чемпионат по фигурному катанию. Но сделать это было не так-то просто. Родители хотели проводить её до автобуса. Арина была против. Вот ещё! Она что, маленькая что ли???

— Ну мааа-мааа! Меня всё равно машина сейчас повезёт! — в голосе Арины сквозило лёгкая досада. — Нет, ну реально, вы просто доедете со мной на машине до спортшколы, я там сяду в автобус, и всё на этом. Мам… Пап… Ну я не маленькая уже, зачем это??? Сама всё унесу!

— Милая, мы, кажется, договаривались! Я ради этого с работы отпросилась, а это знаешь как непросто! — в голосе Дарьи Леонидовны чувствовалось недовольство. — Ты почему такая вредина? Посадим тебя в автобус, поздороваемся с вашими ребятами, с тренером, пожелаем удачи всем, помашем ручкой в окно и со спокойной совестью поедем домой.

— Ладно… — махнула рукой Арина. — Вам же потом домой обратно тащиться.

Плюс в провожающих конечно же был — не пришлось самой тащить битком набитую спортивную сумку и пакет с едой. Мама, невзирая на протесты Арины, положила туда жареную курицу в фольге и несколько кусочков хлеба,

У подъезда тарахтел дежурный заводской УАЗик. Водитель Нюра Потапова встретила с улыбкой.

— Ух ты, сегодня пассажиров у меня сколько. Садитесь! Люда! Что-то ты невесёлая сегодня.

— А… — махнула рукой Арина, садясь на привычное переднее сиденье. — Родители захотели ехать провожать, чуть не поцапалась с ними. Что я, маленькая, что ли… Мне всю жизнь с этими баулами приходится таскаться по гостиницам и аэропортам.

— Всю жизнь? — весело рассмеялась Нюра. — И куда же ты ездила за всю жизнь?

Арина почувствовала, что проговорилась и пожала плечами:

— Да так… К бабушке. И в… эммм… в Москву со своим классом! Да!

— Люда… — укоризненно сказала мама. — Зачем ты сочиняешь?

— От помощи родителей никогда не надо отказываться, — наставляюще заявила Нюра. — Они только добра желают.

— Вот пропесочьте её, Нюра, — застенчиво улыбнулась мама. — Спорит до победного — переходный возраст.

Арина промолчала и отвернулась к окну, мрачно глядя на знакомые девятиэтажки спального района. Если сравнивать Анну Александровну и Дарью Леонидовну, то биологическая мать пока смотрелась поинтереснее. Творческая личность, любившая жить по полной, в меру возможностей, и любившая удивлять. Скорее даже не мать, а старшая подруга. Зато Дарья Леонидовна — оплот хозяйственности, надёжности, мудрости и рассудительности. Вот кто из них лучше? Соединить бы их лучшие черты!

От этих мыслей Арина развеселилась, и плохое настроение понемногу покинуло её. Так было всегда. Когда соревнования где-то далеко, в необозримом будущем, настроение боевое. Думаешь, вот поеду и всех разделаю, быстрей бы уж. Но когда наконец-то приходит назначенная дата, прямо с утра начинается тряска, плохое настроение, переживания. Как правило, это проходило после того, как обустраивалась на новом месте, раскладывала в гостинице вещи, плюхалась на кровать и лежала, глядя в потолок, думая: «Ну вот я и на месте».

Нюра подвезла к самой ДЮСШОР, у которой стоял большой красный автобус с надписью «Икарус». Рядом с ним несколько машин: чёрная «Волга» Соколовского и ещё пара советских легковушек, названия которых Арина не знала.

— Ну вот, доставила вас на место вовремя! — улыбнулась водитель и обратилась к родителям Арины. — Да вы не торопитесь, товарищи Хмельницкие, я вас и обратно увезу домой, а тебе, Люда, желаю хорошо и удачно выступить! Не посрамить честь нашего трудового города! Вот, распереживалась тоже!

— Спасибо! Постараюсь и сделаю всё возможное! До свиданья! — Арина помахала рукой водителю и закинула на плечо здоровенную спортивную сумку.

У автобуса уже стояли все. Левковцев, Горинский, Савосин, Соколовская, Муравьёва. С ними какие-то взрослые, наверное, родители. Среди них Арина узнала только Соколовского. Однако, на удивление Арины, её родители знали всех взрослых! И при здравом размышлении это было естественным — они ж уже с десяток лет вместе приходили на родительские собрания, обговаривали вопросы сборов и летнего отдыха. Во всяком случае, отец Арины за руку поздоровался со всеми, в том числе и с фигуристами, мама ограничилась застенчивым «Здрасти» и милой улыбкой.

— Так, ну что… Все в сборе… — Левковцев посмотрел на часы. — Время 10 часов. Дорогие товарищи родители, как вы знаете, мы уезжаем в Свердловск. Приедем через девять дней. Пожелайте вашим детям удачи. Всё будет хорошо.

— Неделя? А почему так долго? — спросила Дарья Леонидовна.

— В чемпионате участвуют и юниоры, и взрослые, — объяснил Левковцев. — А ещё парники и танцоры. Пока чемпионат полностью не закончится, мы не имеем права уезжать, так как после него, возможно, будет небольшой банкет и культурная программа. Смотрите сами. Мы приедем сегодня в обед. Пока обустроимся, туда-сюда, покажем ребятам город, уже время под вечер. Завтра, в субботу, с утра будет жеребьёвка на короткую программу и организационные мероприятия. Возможно, мы с ребятами потренируемся. В воскресенье — исполнение обязательных фигур. В понедельник и среду у юниорок короткие программы, во вторник и четверг у взрослых мужчин и женщин. В пятницу гала-концерт из показательных номеров, в субботу банкет и культурная программа. Приедем в воскресенье утром. Так что, видите, кажется, времени много, но программа насыщенная.

— Ясно… — отозвалась Дарья Леонидовна. — Вы уж смотрите там за ними, пожалуйста! А то переживать будем!

— Ну ма-а-а-а! — укоризненно протянула Арина и в смущении стала ковырять снег носком кроссовка.

— Не за что переживать! — улыбнулся тренер. — Я с ними постоянно буду. Жить мы будем в общежитии Свердловской ДЮСШОР. Ребята там хорошие, все спортсмены, все свои. Свободного времени будет очень мало.

— А вы один с ними поедете из взрослых? — не унималась Дарья Леонидовна.

— Конечно один! — заявил Левковцев. — Дарья Леонидовна! Мы же не на другой конец страны едем! Тут 2 часа езды на автобусе. Кстати, можете приехать поболеть за вашу дочь, расстояние небольшое. Ну всё, нам пора. Товарищи родители, не переживайте — ваши чада в надёжных руках. Ребята, сумки и прочее кладите в багажное отделение, сейчас водитель откроет его. Потом заходите в автобус.

Арина запихнула сумку в нижний отсек, который открыл водитель «Икаруса», а пакет с едой оставила с собой. Потом поднялась в автобус, села в середине салона у окна и тут же помахала рукой родителям, стоявшим в нескольких метрах. Лицо у Дарьи Леонидовны выглядело озадаченным… С чего бы это? И тут Арина вдруг поняла — Люська, наверное, очень редко ездила на соревнования, при её-то уровне катания, поэтому мама так волновалась.

— Можно? — не дожидаясь ответа, рядом с Ариной плюхнулась на сиденье Соколовская, тут же перегнулась через сиденье и помахала рукой отцу, отстранённо стоявшему поодаль. Видно его издалека — импозантный, важный мужчина в длинном черном каракулевом пальто, номенклатурной шапке пирожком и в костюме. На лице Соколовского было непонятное выражение — такое ощущение, что он испытывал высокомерную неловкость, что находится в обществе обычных людей и выказывает обычные эмоции, которые могут его опустить до их уровня. Хотя… Что здесь такого? Все мы обычные люди!

… 3 сентября 2020 года. Любляна, Словения. Ледовая арена «Тиволи», база хоккейного клуба «Олимпия». Первый этап серии Гран-при среди юниоров сезона 2020–2021. Тренировка первой группы участниц короткой программы.

От России заявлена 14-летняя Арина Стольникова. Это её первый старт на международном уровне под эгидой ISU. Именно с этого старта её имя вносится в мировой рейтинг, заводится персональная карточка спортсмена, выступающего под эгидой международного союза конькобежцев. Именно с этого старта будет учитываться всё — спортивный клуб, за который она выступает, тренер, хореограф, музыка для всех программ, результаты каждого международного старта и протоколы каждого международного соревнования. Можно сказать, это самый первый шажок в мир спорта высоких достижений.

Арена «Тиволи» расположена в самом центре словенской столицы, на краю громадного городского парка, в котором есть и средневековые замки, и пруды, и фонтаны. Арина с Бронгаузом приехали пораньше. Трансферный микроавтобус «Мерседес» остановился прямо возле арены.

— А пойдём прогуляемся по парку! — предложил Бронгауз. — Здесь очень мило.

— Эммм… Хорошо! — пискнула озадаченная Арина, закидывая рюкзак с коньками и тренировочным костюмом на плечи.

А и в самом деле, как хорошо! Европа ощущалась во всём — начиная от идеальных парковых дорожек, заканчивая деревьями — дубы, ясени, вязы и грабы придавали месту сказочный вид. Вдалеке над деревьями виднелись белые башни средневекового замка. Казалось, ещё немного, из-за деревьев покажутся эльфы в нарядных одеждах.

— А ты знаешь, что с тобой в группе будет кататься принцесса? — неожиданно спросил Бронгауз, лукаво посмотрев на Арину.

— Какая принцесса? — недоумённо спросила Арина.

— Самая настоящая принцесса, — рассмеялся Бронгауз. — Александра Ганноверская, принцесса княжеского дома Монако, королевского рода Ганноверского и герцогского рода Брауншвейгского.

— И она что, фигурным катанием занимается? — заинтересованно спросила Арина, вдруг понимая, что мир Европы не так уж и прост. Здесь всё не как дома.

— Занимается, — улыбнулся Бронгауз. — Между светскими раутами. Естественно, девушка катается лишь для себя. На высокие результаты не рассчитывает и фигурным катанием занимается лишь из-за любви к искусству. Кстати, с ней отец всегда на соревнования ездит — Эрнст Август, а иногда и мать, Каролина Ганноверская. Всегда болеют за всех фигуристов. Милые в общении люди.

— Фигасе! — округлила глаза Арина. — И как её называть при встрече? Ваше сиятельство или как ещё?

— Никак! Разберёшься, — заявил Бронгауз. — Люди везде остаются людьми.

Принцесса! Арина сразу представила лимузин «Роллс-Ройс» с автомобилями охраны, десяток телохранителей, принцессу в широкополой шляпе и одежде от кутюр, отца принцессы в чёрном смокинге с тростью. Однако всё было далеко не так. Когда Арина с Бронгаузом подходили к служебному входу арены и собирались показать аккредитационные карточки охране, рядом остановилось невзрачное городское такси. Задняя дверь открылась и вышла миловидная светловолосая девушка лет четырнадцати, в спортивном костюме и с рюкзаком в руках. Следом вылез какой-то мужик в обычной осенней куртке, джинсах и бейсболке на голове.

И самое удивительное, что они оба знали Бронгауза! Мужик, увидев его, широко заулыбался и протянул руку.

— Привет, Самуил! Погода сегодня прекрасная, — сказал мужик на безупречном английском.

— Привет, Эрнст! Да, погода располагает к возвышенному и красивому, — улыбнулся Бронгауз, пожал руку и показал рукой на Арину. — Знакомьтесь. Это моя новая ученица Арина Стольникова.

Арина смущённо протянула руку и мужик пожал её.

— Рад познакомиться, молодая леди, меня зовут Эрнст, — улыбнулся мужик. — Очень рад знакомству. А это моя дочь Александра.

Девушка, приехавшая с мужиком, подошла и с улыбкой поздоровалась за руку сначала с Бронгаузом, потом с Ариной. Была она самой обычной внешности — симпатичное правильное лицо без грамма косметики, светлые волосы, затянутые в хвостик, светло-зелёные глаза, фигура не сказать, что тонкая-звонкая. Обычная школьница.

— Александра. Будем знакомы, — улыбнулась девушка.

— Ну что ж, пора идти, — как будто очнулся Бронгауз и открыл дверь на каток перед всеми тремя. — Позвольте поухаживать за вами.

Арина, конечно же, догадалась, что вот это и были эти самые европейские аристократы, про которых говорил Бронгауз. Однако вели они себя как обычные люди, смеялись и шутили, как и все. Правда, речи их были правильными и поставленными — чувствовалось, что они обладают хорошими манерами. Арина подумала было, что это какие-то не те принцы и принцессы, и вечером нашла в интернете информацию о них, однако с удивлением обнаружила, что как раз таки это те самые аристократы. В сети было полно фотографий приёмов, балов, конных выездов на каретах и в старинной одежде или на балконах перед подданными. Это определённо была самая настоящая богатая европейская аристократия, но вели они себя при этом как обычные люди. С этого диссонанса началось знакомство Арины с Европой… И да… Оказывается, Бронгауз тренировал и принцесс…

… — Что-то папа у тебя такой сильно важный, прямо как министр! — заявила Арина. — Почему он даже не машет тебе?

— А… Не обращай внимания! Есть такие прибабахи! — пренебрежительно махнула рукой Соколовская. — Он всегда как будто аршин проглотил. Высокопоставленный человек типа.

Автобус тронулся с места и поехал по улице. Через двадцать минут город закончился, и потянулись поля, леса и горы. Арина с интересом смотрела на окружающую местность. За город она выбиралась крайне редко что в той жизни, что в этой.

Снег уже начал заметно подтаивать, особенно по обочинам дороги, но в целом был ещё такой белый, что от сочетания яркого солнца и снега до рези болели глаза. Поэтому Арина отвернулась и решила проверить, как там обстоят дела с курицей. Неожиданно она почувствовала лёгкий голод, хотя до обеда было далеко. Пока шелестела фольгой, сзади через спинку кресла перегнулась Зоя и смешно поводила острым носиком.

— Ух ты, что это у нас тут? Курочка?

— Да, курочка, — согласилась Арина и протянула куски курицы Соколовской и Муравьёвой. — Угощайтесь.

Вся троица захрустела и зачавкала, и аппетитный запах разнёсся по салону, и уже парни заводили носами. Оказалось, еда в дорогу была у всех — родители насовали. Через некоторое время уже абсолютно все в автобусе что-то ели и пили. Соколовская угощала всех финским сервелатом, Зоя — печеньем, кто-то тоже ел курицу в фольге.

Арина после сытного завтрака почувствовала, что её укачало, и захотела спать, поэтому, откинувшись на кресле, уснула и проспала до самого конца пути. Разбудил её лёгкий толчок по плечу.

— Вставай, засоня, приехали! — засмеялась Соколовская. — Хорошо тебе!

Арина посмотрела в окно — автобус стоял на улице у трёхэтажного кирпичного здания. За ним ещё какие-то дома, за которыми видно сосновый лес, а через улицу частный сектор. Спортивная школа оказалась на окраине города.

— Ребята! Мы приехали на место! — сказал Левковцев, уже вышедший из автобуса. — Забирайте ваши вещи, и все вместе идём на регистрацию.

Арина взяла свою громадную спортивную сумку, закинула её на плечо, и пошла вместе со всеми ко входу.

— Люська! Ты пакет в автобусе забыла! — сзади подбежала Зоя и протянула Арине её белый пакет с рисунком какой-то машины и надписью «ВАЗ 2108».

— Эмм… Я, конечно, благодарю, но я хотела оставить его там, — смущённо сказала Арина. — В нём же кости от курицы и всякий мусор. Куда тут это что девать?

— Ты чтооо? — выбрасывать пакет??? — возмущённо сказала Зоя. — Он же вот какой крутой! С машиной! И совсем-совсем новый! Он целых 50 копеек стоит! Его можно постирать! Если тебе не нужен, то я себе заберу!

— Пофиг! Забирай! — махнула рукой Арина. — Только кости надо выкинуть куда-то.

Зоя остановилась на миг, вытряхнула кости и мусор в сугроб и заровняла место преступления ногой.

— Вот! — победно усмехнулась она, аккуратно сложила пакет и сунула его в карман куртки. — Все дела!

На стене у входа в здание висела табличка: «РСФСР. Отдел народного образования исполнительного комитета Совета народных депутатов города Свердловска. Школа-интернат спортивного профиля. Улица Шаумяна, 80». Да… Действительно, добрались…

Глава 2

Общежитие спортивной школы

— Стойте пока тут, — велел Левковцев, показав на скамейки в фойе. — Сейчас я найду директора и решу кое-какие вопросы.

Арина огляделась. Помещение походило на фойе обычного советского учебного заведения. Например, на школу номер один города Екатинска или школу номер 37 города Иженска. Белёные стены и потолок, деревянные полы, крашеные коричневой масляной краской. Панели на стенах, выкрашенные зелёной масляной краской, молочно-белые шарообразные светильники, свисающие с потолка. Сразу у входа на стене доска с расписанием уроков, дальше по коридору стенды с информацией и портретами известных учеников. У стен лавочки, обитые дермантином. Напротив входной двери раздевалка.

— А вы чего не раздеваетесь? — из окошка раздевалки выглянула бабка весьма сурового вида, в синем халате-техничке и круглой вязаной шапке красного цвета. — Вы хто такие?

— Мы фигуристы из Екатинска, будем тут жить, — ответил Горинский.

— Это вам в общежитие надо, по правому коридору направо! — показала рукой гардеробщица. — Идите отсюда, нечего тут грязь таскать! Ишь… Стоят тут… Вторую обувь носите с собой!

Она прошла внутрь гардероба, продолжая что-то недовольно бурчать про себя. Но тут пришёл Левковцев, избавив от неприятного общения с желчной бабкой.

— Пойдёмте! Все за мной, — он махнул рукой и отправился совсем в другом направлении, чем показала гардеробщица.

Фигуристы переглянулись и отправились за ним в большую двустворчатую дверь. За дверью находился крытый переход длиной метров тридцать, который и вёл в общежитие. Левковцев отыскал комнату с надписью «Комендант», зашёл на пару минут, потом вышел и велел заходить по одному.

— Паспорта или свидетельства о рождении готовьте! — заявил тренер. — Сейчас вас распределят по комнатам, выдадут постельное бельё и одеяла, а также талоны на питание. Питание четырёхразовое — завтрак, полдник, обед и ужин. Расписание работы столовой узнаете на месте. Как обустроитесь, можете сразу сходить пообедать. Столовая на первом этаже главного учебного корпуса. Ребята… По самой школе просьба лишний раз не шататься. Делать вам в ней абсолютно нечего. Так…

Левковцев посмотрел на часы, слегка задумался, потом продолжил:

— Сейчас вас расселят и я уйду. Заеду за вами в 16 часов. Берите коньки, тренировочные костюмы, салфетницы, воду. В общем, всё для тренировки. Поедем смотреть и обкатывать здешний дворец спорта. Потренируемся. Но мы здесь гости, так что наверняка будем не одни.

— А вы не с нами будете жить? — робко спросила Арина.

Левковцев засмеялся и покачал головой:

— Ну что ты, Люда, здесь же дети живут, с 7 лет. Нет, я в гостинице буду жить. Водитель тоже.

— И водитель? — удивился Савосин.

— И водитель, — подтвердил Левковцев. — Завод пошёл нам навстречу и водителя вместе с автобусом командировал с нами на весь срок поездки. Всё для того, чтобы мы с комфортом могли перемещаться по городу. Вместе и уедем отсюда через девять дней.

Тут все дружно посмотрели на Соколовскую. Естественно, все поняли, ради кого организовали комфортное перемещение по городу. Марина подняла голову, пожала плечами и улыбнулась. Так получилось, мол…

Процесс заселения занял порядком времени! По одному заходили к коменданту, строгой важной женщине лет сорока, показывали документы, заполняли заявление о временной регистрации в общежитии, получали краткую памятку по правилам проживания и пожарной безопасности, временный пропуск, талоны на питание, получали ключи и номерок, с которым надо было идти в кабинет кастелянши для получения постельного белья.

Кастелянша выдала белые застиранные простыни, наволочки, пододеяльники и полотенца. В углу каждого стояла синяя печать-штемпель о принадлежности к казённому образовательному учреждению.

— Бельё никуда не девайте! — предупредила кастелянша. — В пятницу сдаём в стирку мне же, получаем новое!

Девчонок поселили в одну комнату 204 на втором этаже. Парней отправили на третий этаж. Дружной толпой, все в охапках белья, поднимались по лестнице и оглядывались. Зоя и Арина были тут впервые. Соколовская и Горинский уже жили.

— Тут нормально! — уверяла Марина. — Только тараканов много!

— Эмм… — помрачнела Арина. — Какие ещё тараканы?

— Такие! Рыжие! — усмехнулась Соколовская. — Пошлите уже!

Общежитие тоже выглядело как обычное казённое учреждение. Лестницы с ступеньками из керамогранита, крашеные по углам масляной краской, железные поручни с коричневыми деревянными накладками сверху. Белёные известью стены и потолок. На этажах то же самое — длинный коридор с рядами дверей по сторонам. На каждом этаже два туалета, два умывальника и два душа.

Соколовская нашла комнату 204, открыла её ключом и вошла первая. Арина с любопытством последовала за ней. Комната была аскетически проста. Четыре железных кровати с матрасами и подушками на каждой. Письменный стол с двумя стульями, несколько тумбочек, два шкафа для одежды и… Всё! Даже телевизора не было!

— Эмм… А где телик? Или магнитофон? — разочарованно протянула Арина.

— Люся, тут ничего нет! — наставляюще сказала Соколовская. — Если человек живёт тут, пока учится, конечно, ему родители могут подогнать и телек, и мафон. Но когда он съезжает, то, естественно, забирает их. А это гостевая комната, тут никогда ничего нет. В эту комнату заселяют командированных на соревнования спортсменок. Я и прошлый раз здесь же жила с Жанной. Кстати… Вот тебе телевизор!

Соколовская показала на небольшую пачку книг, лежавшую на письменном столе. «Цемент», «Как закалялась сталь», «Поднятая целина», «Герой нашего времени». «Книги не очень!» — мрачно подумала Арина. Мало-мальски она привыкла к здешнему простоватому быту, бедному на развлечения. Дома постоянно слушала музыку на простеньком кассетнике или смотрела телевизор в свободное время. Хоть и не слишком оригинально, но всё же хоть что-то… По телевизору иногда показывали неплохие программы — «В мире животных», «Клуб путешественников», «В гостях у сказки». Здесь и сейчас, в этой комнате, занять себя было совсем нечем. Арина представила долгие унылые зимние вечера, когда за окнами темень, а внутри… Тоже темень.

Впрочем, сейчас времени свободного не было. Застелить койки, разложить вещи. На всё ушло порядочно времени. Под конец Арина облегчённо выдохнула и завалилась на кровать, скрипнувшую пружинами. Её примеру последовали и остальные.

— А тут утюга нет, — заметила Арина, болтая ногой, положенной на другую ногу. — Костюмы гладить нечем.

— Утюг можно взять в соседней комнате, — заявила Соколовская. — Я прошлый раз так делала. Нормальные парни и девчонки тут живут. Спортсменки. Все свои. Если что надо, помогут и подскажут.

— Ну-ну, будем надеяться… — невнятно промычала Арина. Нахлынувшая грусть не отпускала. Всё казалось тусклым и унылым. Деятельная натура требовала заняться хоть чем-то. Опять вернулась жалость, что здесь нет ни интернета, ни смартфонов.

Девчонки не скучали. Они знать не знали о смартфонах с интернетом, поэтому Соколовская взяла привезённый с собой альбом, фломастеры и стала рисовать, усевшись за стол. Муравьёва достала из сумки блокнот, ручку и принялась что-то писать, лёжа на кровати, согнув ноги и прислонив блокнот к колену. Одна Арина мучилась от безделья.

— Люся, а чем ты вообще увлекаешься? — Соколовская заметила, что Арина бесцельно валяется, забросив руки за голову, качая ногой, вздыхая и с тоской глядя в потолок.

— Ничем… — смущённо сказала Арина. — Музыку люблю гонять. И видосики… То есть фильмы!

— Это не увлечение! Это пустое убивание времени! — строго сказала Соколовская и показала рисунок. — Как тебе?

— Маринка, ну ты даёшь! — рассмеялась Арина, шустро вскочила с кровати и подошла, чтобы посмотреть рисунок. Соколовская нарисовала девушку, лежащую на кровати, закинув ногу на ногу и подложив руки под голову. И эта девушка была стопроцентная копия Арины! Соколовская рисовала очень хорошо!

— А я про тебя могу стихи написать! — заявила Муравьёва. — Лежу на кровати, болтаю ногой, зовут меня Люда и я хочу домой.

— Мда… Весело, — улыбнулась Арина. — Может, на обед сходить? А то потом с катка во сколько мы приедем?

Столовая находилась в главном корпусе и как две капли воды походила на все советские столовые. Только на стене была выложена большая мозаика, изображавшая спортсменов, занимающихся разными видами спорта. Тут были легкоатлеты, лыжники, футболисты, хоккеисты, тяжелоатлеты. Всё вместе скомпоновано в некую абстрактную мешанину, а между всем этим большая красная звезда и надпись на извивающемся транспаранте: «Слава советскому спорту!»

У входа висело расписание работы — завтрак 8–10 часов, обед 11–15 часов, полдник 16–17 часов, ужин 19–20 часов. Просьба не опаздывать!

— А мы на полдник не попадём! — заявила Арина, внимательно изучив расписание. — Нам Левковцев сказал на тренировку ехать.

— Девочка, полдник можно взять сейчас с собой! — сказала проходившая мимо девчонка лет тринадцати. — Талон дадите на кассе и всё.

Арина посмотрела на пачку талонов. На каждом было напечатано «Столовая», чуть ниже названия «завтрак», «обед», «полдник» и «ужин». Посередине стояла синяя треугольная печать с названием спортивного интерната.

Обед выбрать было нельзя, подавался комплексно, как в любой школе — на первое борщ, на второе картофельное пюре с котлетой, булочка с компотом и два куска хлеба. Для обычного человека негусто, но для тощих фигуристок самое то! Предъявив талон на полдник, получили ещё по молочному коржику и половину трёхлитровой банки с яблочным соком.

— Баночку потом принесёте! — попросила женщина на раздаче. — В следующий раз, если не сможете прийти на полдник, берите с собой баночку под сок.

Всё было вкусно! Фигуристки уплетали обед за обе щеки и поглядывали вокруг. Учащихся было немного — похоже, в столовую ходили во время перемены. В этом екатинцам повезло. Уже когда закончили обедать, появились Горинский, Савосин и ещё один парень с ними. Арина сразу опытным взглядом определила, что он фигурист — это было видно по мощным накачанным бёдрам и… заднице! Тут Арина слегка покраснела. А он симпатичный! Среднего роста, с тёмно-русыми волосами, правильными чертами лица и одет по-солидному, в костюм и белую водолазку. Сколько ему? Лет 18–20, не больше.

— А вот и наши чемпионки! — насмешливо сказал Горинский и показал рукой на Арину. — Вот эта тройной аксель прыгнула и лутцы с флипами прыгает.

Арина не любила, чтоб на неё смотрели во время еды, поэтому отложила недоеденную булочку и злобно посмотрела на Горинского. Никакой вежливости! Даже Соколовская отреагировала!

— Артур! Мы обедаем вообще-то! Невежливо в упор смотреть и пальцем тыкать!

Горинский насмешливо фыркнул и пошёл на раздачу. А вот парень, которому он представлял Арину, отреагировал более адекватно.

— Извините пожалуйста! — смущённо сказал он. — Мы вас смутили, похоже, что! Простите, пожалуйста. Меня зовут Алексей Горшков. Я у Ксенофонтова тренируюсь.

— Эмм… Очень приятно… — неловко промямлила Арина, прожёвывая булочку. — Приятного дня.

— Люська, смотри, как он на тебя уставился! — закрыв от смеха рот ладошкой, прыснула Зоя. — Не иначе это любовь. Только он старый для тебя!

— Ну что за глупости! — покраснела Арина. — Он просто так…

Закончив есть, фигуристки отнесли грязную посуду на резиновый транспортёр, подающий её в мойку, и вышли в коридор главного корпуса.

— Что делать будем? — Арина посмотрела на часы. — Ещё полтора часа до тренировки.

Делать было нечего. На улицу идти неохота, так как всё незнакомое, да и пейзаж за окнами выглядел невесело, поэтому вернулись в комнату и скоротали время за игрой в «дурака», усевшись у Зои на кровати. Потом Арине наскучило играть, она завалилась на свою кровать и немного вздремнула.

— Пора! — Соколовская бесцеремонно прервала сладкую полудрёму. — Там уже автобус приехал.

Вышли все вместе, сели в автобус и поехали. Арина с любопытством смотрела в окно. Куда ехали, она не знала. Но город на вид казался гораздо больше Екатинска. Много красивых старинных зданий, широкие улицы, парки. И что больше всего поразило, на улицах много военных.

Автобус остановился у большого здания на границе парка. Это был самый центр города.

— Для тех, кто не знает, — сказал Левковцев перед тем, как все вышли из автобуса. — Этот спортивный комплекс называется «Дворец спорта профсоюзов». История у него славная. Это домашняя арена хоккейной команды «Автомобилист». Ну а сейчас мы там будем показывать, чего стоим.

— Жеребьёвка завтра тут же будет? — спросила Арина.

— Тут, — согласился Левковцев. — В актовом зале. Сегодня я узнаю, когда именно. Сейчас мы на вахте получим пропуска. Вход в служебную часть арены строго по пропускам, не забывайте их. Где находятся раздевалки, я думаю, не имеет смысла показывать — с вами есть ребята, кто уже здесь был.

У служебного входа во дворец спорта находился кабинет с табличкой «Ведомственная охрана. Выдача пропусков», где сидел толстый мужик в синей форменной одежде. Фигуристы заходили по одному, подавали кто паспорт, кто свидетельство о рождении и получали временный пропуск на проход в служебную часть дворца.

— Ну всё, ребята, с организационными делами закончено! — довольно сказал Левковцев. — Сейчас идите в раздевалки. Жду вас через 20 минут на льду. Проход найдёте.

Что ж его не найти… Все спортивные ледовые арены одинаковы. Есть часть для зрителей, есть служебная часть, которые никак не пересекаются. Обычно главный служебный коридор проходит вдоль длинного борта со стороны, противоположной судейской. В главном коридоре раздевалки, тренерские, судейские, комнаты для отбора проб на допинг, конференц-зал, гараж для машин заливки льда.

В женской раздевалке всё оборудовано по уму — много шкафчиков, каждый закрывается на ключ, торчащий в замке. Быстро разделись, повесили в шкафчики верхнюю одежду и обувь, надели кроссовки, захватили с собой только коньки и салфетницы. Вышли в коридор и огляделись.

— Пошли туда! — махнула рукой Соколовская. — Я знаю куда идти! Только сначала давайте здесь ноги потянем, у льда негде.

— Прямо тут, в коридоре? — недоумённо спросила Зоя. — Тут же все видят!

— Больше негде! Значит будем разминаться прямо тут! — решительно сказала Соколовская и положила сумку с коньками на пол.

— Ты что, стесняешься? — рассмеялась Арина.

— Я тебе потом расскажу, что такое стеснение! — лукаво улыбнулась Зоя.

… Пока фигуристы Левковцева переодевались и готовились к ледовой тренировке, сам он сразу же прошёл на арену. И, естественно, она не была пуста! У бортика стоял Ксенофонтов собственной персоной и что-то говорил фигуристкам, подъехавшим к нему. Вдалеке, у противоположного, судейского борта, катались два парня.

— Какие люди, сколько лет, сколько зим! — улыбнулся Ксенофонтов и крепко пожал руку сопернику. — Как доехали, устроились?

— Спасибо, всё хорошо! — заявил Левковцев. — Ты с тремя девчонками будешь?

— С тремя! — кивнул головой Ксенофонтов, потом отогнал девчонок, внимательно слушавших, что говорит наставник. — Идите катайтесь, чего уши развесили! Трое по юниоркам заявлены, одна по мастерам, один юниор и один мастер. А ты с кем пожаловал?

— Две юниорки, один мастер, — ответил Левковцев.

— Даже две от вас? — наигранно удивился Ксенофонтов, сделавший вид, что не знает об изменении правил отбора. — По правилам же одна от города…

— Правила поменяли в этом году, ты разве не знал? — Левковцев чувствовал, что Ксенофонтов что-то не договаривает, но решил говорить как есть. — Включили дополнительный пункт о двух тройных прыжках и призовом месте.

— Вот как… — словно задумавшись сказал Ксенофонтов. — И кто же у вас такой уникум?

Увы, но у Ксенофонтова не было таких фигуристок. Те, кто занял вторые-третьи места из Первоуральска, Евгения Протасова и Александра Бойкова, обладали лишь одним тройным. Тут послышался странный шум, дверь на арену с грохотом распахнулась, и внутрь влетела покрасневшая, возмущённая Арина.

— Зойка! Нафиг так делать-то? Сейчас как пихну! — громко крикнула она, обернувшись назад, но, увидев, что на неё смотрят тренеры, в том числе и один незнакомый, тут же засмущалась и покраснела ещё больше. — Ой! Эмм… Здрасти! Пардон муа!

— Вот они, мои бандитки… — вздохнул Левковцев. — Девочки, надевайте коньки, выходите на лёд.

Тренировка обещала быть интересной…

Глава 3

Первая тренировка в Свердловске

Арина надела коньки, тщательно проверила шнуровку и уже после этого посмотрела вокруг. Дворец не гигантский, тысячи на четыре зрителей. И, как всегда, наверное, будет совсем пустой, ведь областной чемпионат — не ахти какое соревнование по важности. Чемпионат водокачки. Обычно вход на старты такого уровня был совершенно свободный, чтоб хоть кем-то наполнить трибуны. Однако чувствовалось, что соревнования здесь будут статусом повыше, чем в Екатинске, об этом говорило и оборудование — большое цветное информационное табло, более мощное освещение арены, более мощный и качественный звук. Вот и сейчас звучало что-то зарубежное, ритмичное и электронное.

Несмотря на рядовую тренировку, народ на трибунах присутствовал — люди сидели в разных частях арены. Кто это были? Да все, кто угодно — родители спортсменов, журналисты, просто охочие до фигурного катания люди или любители, желающие посмотреть тренировки мастеровитых спортсменов. Однако и в судейской зоне кто-то находился. Возможно, судьи, приехавшие заранее посмотреть на типичные ошибки спортсменов, чтобы обратить на них внимание в прокате.

На льду тренировалось несколько фигуристов и фигуристок — никого из них Арина не знала, но каким-то шестым чувством догадалась, кто из них Малинина — у худенькой светловолосой девочки был очень высок уровень катания. Дотянутость движений, правильность позиций, законченность шагов. Даже на тренировке она старалась всё сделать по максимуму, пусть и в несколько замедленном темпе. Однако, без всякого сомнения, Малинина могла значительно увеличить скорость соревновательного проката. По телосложению и росту она смотрелась как Соколовская, издалека их даже можно спутать — разве что у Соколовской короче причёска и более светлые, почти блондинистые волосы с серебристо-платиновым оттенком.

— Люда, что мух ловишь? — из задумчивости вывел голос тренера. — Марш на лёд, все наши уже там! Сейчас мы тренируемся без разминки на тренажёрах, поэтому сначала начните раскатываться по обычному плану — шаги, повороты, развороты, вращения. Как почувствуете, что разогрелись, подъезжайте ко мне, я скажу, что делать дальше.

Арина вышла в калитку, положив салфетницу и чехлы на бортик, и поехала вдоль борта, внимательно осматривая лёд на предмет сколов и выбоин. Соколовская с Муравьёвой ничего не стали осматривать, сразу начали разминаться. Ехать друг за дружкой здесь бы не получилось из-за фигуристов Ксенофонтова, поэтому раскатывались кто во что горазд. Зоя, чувствуя незнакомую арену, очень и очень осторожничала. Постоянно смотрела по сторонам, опасаясь врезаться в кого-нибудь. У Соколовской с этим было получше — у неё оказалось очень развито периферийное зрение и пространственное мышление, скрыто работающее в подсознании. Она прикинула, сколько здесь фигуристов, и неосознанно постоянно контролировала, кто где находится. Таким чутьём обладают спортсмены, часто бывающие на иногородних и зарубежных соревнованиях, где тренируешься с соперниками, привычки которых не знаешь.

— Вот та чёрненькая твоя рекордсменка? — спросил Ксенофонтов, указывая на Арину.

— Она, — согласно кивнул головой Левоковцев.

— А чего она вдоль бортов едет и смотрит по сторонам?

— Осматривает лёд. Скорее всего, его целостность, — ответил Левквлев. — Для неё это очень важно, насколько я понимаю. Во время проката она почти не смотрит под ноги, постоянно находится в образе.

— Катается наугад, вслепую? — не поверил Ксенофонтов.

— Ну что ты! — рассмеялся Левковцев. — Естественно, она видит лёд, но уже не уделяет этому пристального внимания… Она в уме отмечает, где он разбит, и во время проката просто не заходит в эту область.

— Хм… Занятно… — протянул Ксенофонтов. — Будет очень интересно посмотреть на неё в деле.

Арина, увидев, что лёд ещё в более-менее хорошем состоянии, сделала круг и начала понемногу разминаться. Сначала стандартно, простыми ёлочками и фонариками. Потом перешла на кросс-роллы и перебежки, чуть позже увлеклась и включила в разминку более сложные шаги — крюки, выкрюки, петли, тройки, скобки, моухоки, чоктау. Закончила несколькими твиззлами. Скорость разминки всё более и более нарастала, однако не до критичной. Исполнила три позиции вращении — либелу, кольцо и бильман. Контролировала каждое движение, и когда почувствовала, что и мышцы, и суставы полностью размялись, подъехала к Левковцеву.

— Владислав Сергеевич, я горячая, уже размялась, — сказала Арина, вытащила салфетку из салфетницы и вытерла сопли. — Чё дальше делать?

— Начинай с двойных прыжков, — велел Левковцев и указал на левый ближний угол короткого борта. — Прыгай там. Закончишь с двойными, тут же переходи на тройные.

— Я сразу могу с тройных и каскадов начать! — заявила Арина, подозрительно косясь на Ксенофонтова, стоявшего рядом с Левкоцевым и краем уха внимательно слушавшего диалог.

— Люда… Мы с тобой договаривались? — недовольно спросил Левковцев. — Исполняй. Только одиночные. Сначала двойные, потом тройные.

Арина скрыла недовольство, пожала плечами и поехала делать то, что велел тренер. Двойные так двойные…

— Влад, зачем ты её тормозишь? — поинтересовался Ксенофонтов. — Если она чувствует, что может сразу начать с тройных, так тому и быть. Я так рассуждаю.

— Она высокая, и немного лишнего веса есть, — объяснил Левковцев. — К концу программы устаёт, я это вижу. Пару раз под мышки со льда утаскивал после произвольной. А она любительница рвать аорту. Странное дело… Она как будто не чувствует тело. Усталость наступает резко. Только что прыгала и бегала, и раз — мгновенно отдача пропадает. Нехватка кислорода.

— Что врачи говорят? — ещё больше заинтересовался Ксенофонтов. — Ты меня интригуешь всё больше и больше.

— Ничего не говорят, — покачал головой Левковцев. — Она абсолютно здорова, насколько может быть здорова девочка-подросток в 14 лет, занимающаяся фигурным катанием. Правда, есть один нюанс… Все эти чудеса начались после того, как она упала на лёд и прилично ударилась головой. Мы тренировали двойной лутц — он у нас никак не получался, всё шло в недокрут. Потом она разогналась больше положенного, перекрутила и упала затылком на лёд. Минут пять была в коме, сразу же вызвали скорую. В больнице она очнулась и оказалась… Совершенно здорова. Будто ничего и не было. Врачи даже сотрясения не обнаружили. Как с гуся вода.

— Везение! — с азартом сказал Ксенофонтов. — Это просто везение. Никакой фантастики, чёрт возьми!

— Везение, — согласился Левковцев. — Только вот после этого случая и начались все эти странности и несуразности. После падения она по мастерству стала на два уровня выше. Впрочем, ты сам это видишь.

— Это странно, но не удивительно, — заметил Ксенофонтов. — В спорте бывает всякое, ты сам прекрасно знаешь. Человеческий организм всё ещё загадка. Ну а тебе… Желаю удачи. Тебе повезло. Я б и сам с ней поработал.

… Пока тренеры обсуждали её личность, Арина занималась делом. Успешно отпрыгав все двойные, приступила к тройным. В нынешних условиях, когда по льду ездит куча непривыкших друг к другу спортсменов, это могло стать проблемой. Придётся отвлекаться на оценку окружающей обстановки. Впрочем, разве она не привыкла?

Арина начала мощный разбег от правого короткого борта катка. Несколько раз пересекла траектории других фигуристов, моухоком зашла на правое внешнее ребро, ударила зубцом левого конька, вошла в группировку. Быстрая крутка и мягкое приземление на правую ногу. Красиво! Арина тут же прыгнула двойной тулуп, исполнив каскад, чтоб не возвращаться к нему. Получился отлично! Развернулась перебежками, сделала кросс-роллами полукруг по арене, наблюдая за обстановкой. Удивительно, но все тренирующиеся смотрели на неё! Это звёздный час, чёрт возьми!

… — Вот видишь! Как я тебе и говорил! — с досадой сказал Левковцев. — Опять своевольничает! Чётко же сказал, как подходить на тройные! Без каскадов!

— Да отцепись ты от ребёнка! — рассмеялся Ксенофонтов. — У неё запас хода и высоты вон какой — тройной тулуп скрутить может, а ты ей двойной сходу цеплять запрещаешь. Она чувствует, что может получиться, и делает! Делает его! Это, наоборот, очень ценное качество, по-моему — уметь на ходу, за доли секунды решать, стоит или нет цеплять второй или третий прыжок.

Арина стала заходить ещё на один лутц. Решила прыгнуть ойлерный каскад. Разогнавшись, точно так же, как и первый раз, через моухок встала на правое наружное ребро, прыгнула лутц, приземлилась, сделала ойлер — одинарный риттбергер и тут же прицепила двойной сальхов. После сальхова исполнила долгий выезд ласточкой и плавно затормозила в позе ина-бауэр. При её растяжке, росте и длине ног получилось очень красиво, и наградой этому были общие аплодисменты.

— Люда, подойди на пару минут! — позвал и поманил рукой Левковцев.

«Сейчас опять будет ругаться», — уныло подумала Арина…

… В судейской зоне тоже было нескучно. Тихо и незаметно сидели там приехавшие сегодня утром из Москвы высокие гости — Шеховцов Валентин Игоревич, председатель федерации фигурного катания СССР, Татьяна Петровна Тарасова, секретарь технического комитета федерации, по совместительству технический специалист чемпионата, и Алла Ивановна Писеева, председатель судейской коллегии федерации по фигурному катанию СССР и старший судья чемпионата Свердловской области. Предстоящее соревнование было разрядным, то есть по статусу на нём официально присваивались более высокие спортивные разряды, поэтому на нём обязаны присутствовать девять судей, технический специалист и старший судья. Шеховцов же поехал по своей инициативе, так как хотел посмотреть на новоявленных рекордсменок из Екатинска, из-за которых поднялся большой шум, дошедший до Государственного комитета по физкультуре и спорту и даже чуть ли не до Политбюро ЦК КПСС. Ответственные лица сидели и наблюдали за тренировкой группы Ксенофонтова. Пришли тихо, не привлекая внимания, чтобы посмотреть на процесс изнутри.

— А Малинина чистенько катается, прыгает аккуратно, — заметила Писеева. — Культура катания у девочки превосходная. Будущая сборница как пить дать.

— Похоже на то, — согласилась Тарасова. — По технической части ни к прыжкам, ни к заходам и выездам вопросов вообще нет. Твёрдые пятёрки. Другие две девочки, Протасова и Бойкова и старшая спортсменка, которая по мастерам, как её? Замотина, кажется? Они тоже все на высоте. Парень Горшков уверенно прыгает, ни одной ошибки.

— Да… — с лёгкой досадой сказал Шеховцов. — Но это всё я видел. Где екатинские фигуристы? Они же сегодня должны приехать!

— Тренер уже на месте, — заметила Писеева. — Вот он, с Ксеном ручкается.

Неожиданно у входа на каток возникла небольшая замятня. Высокая красивая черноволосая девушка в спортивном костюме с сумкой на плече выскочила из двери, словно под влиянием какого-то толчка, а следом забежали ещё две светловолосых девчонки — одна высокая, а другая чуть пониже ростом. Они о чём-то радостно щебетали, но, увидев тренеров вблизи, засмущались, покраснели и сели на лавку надевать коньки.

— Вот и екатинские пришли! Непосредственные дивчины! — улыбнулся Шеховцов. — Марину Соколовскую-то мы хорошо знаем, а вот кто из этих двоих Хмельницкая? Алла Ивановна, не просветите?

— Чёрненькая и есть Людмила Хмельницкая, — ответила Алла Ивановна. — Посмотрим, что у них будет на тренировке.

Через несколько минут, когда, когда Арина начала раскатку, Шеховцов всё пристальнее смотрел на неё, потом привстал, стараясь всё увидеть как можно лучше. Тарасова, дородная женщина средних лет тоже внимательно смотрела на разминку Арины, словно оценивая её.

— Первый раз такое вижу, — наконец откинулась она в кресле.

— Что? Что значит первый раз? — недоумённо спросил Шеховцов. — Она катается чисто и аккуратно, это я вижу. Мастерски катается. Но от Соколовской или Малининой её прокат я бы не отличил.

— Мы рассматриваем прокат этой девочки с точки зрения техники, — медленно сказала Тарасова. — Техника у неё безупречна, и она катается на хорошей скорости. Однако не это главное. Самое удивительное я вижу с точки зрения хореографии. Вот, обратите внимание — она как будто балерина на льду. У неё хореографическая подготовка, вы знаете… Пожалуй что… Лучшая в стране. Я как старая поклонница балета могу вам это гарантировать. Она как минимум несколько лет работала с каким-то талантливым и очень известным балетмейстером или хореографом. Она… Она постоянно в образе, постоянно что-то через неё проходит, какие-то смутные отголоски её программ. Это удивительно. Я это вижу.

— Ну… Может быть, это только кажется вам, как натуре артистичной и поклоннице высокой хореографии, — заметил Щеховцов. — Возможно, это просто ваши фантазии, Татьяна Петровна. А вы что скажете, Алла Ивановна?

— Я не сильна в танцах и балете на льду, — осторожно заметила Писеева. — То, что у девочки огромный талант, это очевидно. Но позвольте, товарищи… Она только в самом начале карьеры, о чём тут можно говорить? Насчёт высокой хореографии… В наше время медведей в цирке на льду учат кататься. Или на мотоциклах по арене. А здесь, перед нами живой человек. Пытливый живой ум, интерес к своему делу творят чудеса. Не вижу ничего удивительного. Было бы странно, если бы спортсмен от старта к старту не прогрессировал, а деградировал. Хмельницкая начала прогресс с хорошей позиции. У неё хорошее телосложение, пусть и с высоковатым ростом, она красива, спортивна, артистична, хореографична… Я вижу много плюсов, а минусов — ни одного. Почему вас поражает её талант? Было бы удивительно, если все эти показатели рано или поздно не сошлись в одном месте и в одно время.

— Естественно, вы правы, уважаемая Алла Ивановна! — улыбнулся Шеховцов. — Мы радоваться должны, что у нас в стране такие спортсменки есть. А что это???

Арина в это время начала мощно разгоняться и прыгнула каскад тройной лутц-двойной тулуп. Сделала прекрасно, с хорошим выездом.

— Это чудо! — прошептала Тарасова. — Нет… Вы посмотрите! Вы только посмотрите! По этому прыжку пособия снимать можно по фигурному катанию на коньках.

— Вот видите! Я вам говорила! — торжествующе заявила Писеева. — Идеальная техника!

— Ну что ж, с этим не поспоришь! — согласился Шеховцов. — Из нематериальной плоскости и чистой воды вкусовщины вроде высокого балета и хореографии мы приблизились к спортивным показателям. И они прекрасны. Смотрите, она делает ещё один круг! Идёт ещё на один каскад!

Арина в это время опять начала разгон и прыгнула тройной лутц-ойлер-двойной сальхов, а потом затормозила в красивой позе ина-бауэр. Здесь уже и Шеховцов не смог сдержать восторга и осторожно захлопал в ладоши. Сидевшие с ним женщины подхватили, и, как часто это бывает, продолжили все присутствующие на катке — фигуристы, тренеры, случайные зеваки.

— Да, товарищи… — признался Шеховцов. — Видел я много чего, но такого ещё… Кто у нас в сборной вообще лутц прыгает? Есть такие?

— Были и такие, — заявила Писеева. — Марина Серова, например, четыре года назад на Спартакиаде народов СССР. Сейчас из девушек никто не прыгает. Из мужчин…

— Меня не интересуют мужчины! — перебил свою подчинённую Шеховцов. — Мужское катание — это другая дисциплина, совсем с другими людьми. Мы же говорим о женском катании.

— Она единственная в СССР! — твёрдо заявила Писеева. — В мире конкуренток у неё тоже мало.

— Товарищи, но у нас многоборье! — осторожно заметила Тарасова. — Доминация в одном виде соревнований ещё не значит абсолютное превосходство во всём. Нужно смотреть весь чемпионат целиком. Удивления ещё могут быть.

Шеховцов уже не слышал, о чём продолжали говорить сидевшие с ним. Он думал о своём. Только что он стал свидетелем феноменального зрелища. Кажется, на этой провинциальной арене и в этот миг зажглась новая звезда фигурного катания СССР. А возможно, и мира. Всё-таки не зря он приехал в Свердловск, ой не зря! Предстояло удивительное зрелище! Но почему же Жук не захотел работать с Хмельницкой? Неужели это очередное самодурство мэтра?

А потом стали прыгать другие фигуристки. Арина в это время подкатила к своему тренеру по его просьбе. Предстоял какой-то важный разговор…

Глава 4

Интриги вокруг льда

Арина с понурым видом подкатила к Левковцеву и жалобно посмотрела на него, ожидая, что тренер будет ругаться, однако он лишь рассмеялся.

— Успокойся, Люда. Отдохни. Пусть другие попрыгают. Ты всё внимание на себя перетащила. Выпусти пар немного, потом с флипом и акселем каскады прыгнешь. Или одиночные прыжки, это уже как хочешь, на твоё усмотрение… Убедил меня мой коллега. Кстати, знакомься, это Игорь Борисович Ксенофонтов, главный тренер Первоуральской школы по фигурному катанию и, по совместительству, председатель Свердловской федерации по фигурному катанию. Наш начальник, так сказать.

— Эмм… Здрасти… Людмила Хмельницкая… — неловко улыбнулась Арина и протянула ладошку лодочкой стоящему рядом с Левковцевым темноволосому мужчине в спортивном костюме и спортивной шапке.

— Ну вот я наконец-то и познакомился с той, о ком много шума идёт! — рассмеялся Ксенофонтов, пожимая Арине руку. — Прыгаешь ты прекрасно, Люда. Такие сложные многооборотные прыжки… Как это у тебя получается?

— Обычно! — пожала плечами Арина и смущённо посмотрела на Ксенофонтова. — Правильный заход, быстрое отталкивание и вход в группировку.

Тут Левковцев посмотрел на судейскую зону и увидел сидящих там спортивных чиновников. Заметить их было трудно — с бортов катка ещё не сняли хоккейные щиты из оргстекла. Только вглядевшись через блики, Левковцев увидел начальство.

— Ничего себе! — удивился он. — Посмотрите-ка кто там сидит! Шеф собственной персоной приехал. И Тарасова с ним и Писеева. Десант из Москвы авторитетный!

— Но самого авторитетного десанта ещё нет! — вклинилась в разговор Арина. — На соревнования обещал приехать Борис Николаевич Ельцин.

— Откуда тебе это известно? — недоверчиво спросил Ксенофонтов.

— Он сам мне сказал и пообещал лично присутствовать на чемпионате Свердловской области, когда вручал медали! — заявила Арина.

Левковцев и Ксенофонтов озадаченно посмотрели друг на друга. Чемпионат обещал быть горячим…

… В судейской зоне тем временем столичные спортивные чиновники продолжали наблюдать за тренировкой фигуристов и фигуристок.

— Я вот наблюдаю за Мариной Соколовской второй год и удивляюсь, — сказала Писеева. — Она сильно выросла в мастерстве за последнее время. Это трудно объяснить, я такое первый раз вижу. Разве что прогресс Хмельницкой повлёк за собой соперничество. Одна подталкивает другую и все вместе они прогрессируют. Тянут дряг друга вверх.

— Вполне возможно, — согласился Шеховцов. — И с этой точки зрения развод девочек по разным клубам смотрится нецелесообразным. Но, с другой стороны, терпеть постоянно интриги мадридского двора тоже не хочется. Скандалы, да ещё с участием партии, нам не нужны. Прогрессировать в разных клубах им никто не запрещает, особенно если они и на всех внутренних стартах будут пересекаться… Отбор на эти старты девчонкам проходить будет намного легче, если они будут представлять разные регионы. Есть, правда, один нюанс… Я хотел забрать в Москву именно Хмельницкую, как более перспективную и обладающую старшими тройными прыжками. Сейчас я вижу, что был прав — убедился лично. За Хмельницкой будущее, она двигает фигурное катание вперёд. Но Жук почему-то взбунтовался. Хмельницкая ему не понравилась, и он сказал, что работать с ней не будет — якобы у него ничего не получится. Что вы на это скажите, Татьяна Николаевна?

— Я могу его понять! — пожала плечами Тарасова. — Станислав Алексеевич привык к силовому, спортивному стилю в фигурном катании. Соколовская как нельзя лучше ему соответствует. Она…

Тут Тарасова посмотрела на Соколовскую, как раз начавшую распрыгиваться. Марина делала это в своём стиле — мощно и напористо, на приличных рёбрах.

— Обратите внимание — она демонстрирует очень спортивное и зрелищное фигурное катание, — продолжила мысль Тарасова. — Марина обладает поразительным достоинством — невзирая на небольшой рост и субтильное телосложение, с помощью силового катания она словно полностью заполняет собой весь объём арены. Посмотрите — вот она пошла на прыжок. Мощно, раскатисто, уверенно. И уже остальные фигуристы освобождают ей место, причём чуть ли не на половину катка, опасаясь, что она пересечётся с ними. Это поразительно. Знаете, я не упрекаю Жука. Просто Хмельницкая с её артистизмом, балетностью и утончённостью — не его спортсменка. Абсолютно не его! Работа с ней слишком сложна. Все эти балетные па-де-де и па-де-па не для нашего мэтра. А вот Соколовская — совсем другое дело. Из неё, я думаю, он способен сделать великую чемпионку.

— А кто ж тогда сделает чемпионку из Хмельницкой? — недовольно спросил Шеховцов. — На международном уровне нам придётся столкнуться с сильными соперницами и играть на их поле, заметьте. Жук… Он завяз в прошлом, забронзовел. Вперёд идти не хочет, что-то новое учить не хочет. На одном уровне с шестидесятых годов. Я чувствую, что фигурное катание меняется, и нам нужно, чтобы советский спорт шёл в ногу со временем. Чтобы мы могли на равных конкурировать с зарубежными соперниками, и не только конкурировать, но даже идти впереди всех. Задавать стиль и высший уровень сложности! Этого хочет наша страна, наш народ и наша партия, как бы пафосно это не звучало!

— О чём мы говорим, уважаемые товарищи? — спросила расчётливая и спокойная Писеева. — До этой международной борьбы как до Луны на ракете. Пусть девочки сначала покажут себя на уровне страны. И мы совершенно незаслуженно забыли о Тане Малининой. А она тоже может навести шорох. Я вам скажу так — в Екатинске у Хмельницкой практически не было соперниц, кроме Соколовской, и на том поле она смотрелась очень выгодно. Здесь же совсем другое дело. Малинина, несомненно, навяжет упорную борьбу за первое место. В этом нет никаких сомнений. У Люды есть одно большое преимущество — лутц и флип, но в остальном… Хореография и артистизм — вещи эфемерные и чистой воды вкусовщина, особенно на фоне других мастеровитых спортсменок, которые могут удивить в этом. А выучить чемпионку… Выучит и Левковцев при надлежащем финансировании и государственной поддержке. Он уже продемонстрировал, что выявлять и развивать таланты умеет.

— Вы говорите разумные вещи, — согласился Шеховцов. — Осталось только дождаться начала соревнований и посмотреть фигуристок в деле. Не стоит забывать и о парнях. Я вижу, прыгают они тоже прекрасно.

— Валентин Игоревич, а будут какие-либо вводные по судейству? — помолчав, спросила Писеева.

— Вводных никаких, — покачал головой Шеховцов. — Пусть победит сильнейшая.

— А вы в курсе, что соревнования обещал посетить товарищ Ельцин? — вдруг обеспокоенно спросила Алла Ивановна. — А он однозначно благоволит Хмельницкой.

— Ну и пусть. Мы будем действовать по правилам — в этот раз ни у кого на поводу не пойдём! — возразил Шеховцов. — У нас девять судей, и я думаю, уж они-то расставят всех куда надо. Не того уровня этот старт, чтобы явно тянуть кого-то вверх. Все участницы выиграют в любом случае. Сейчас-то я вижу, что решение дать путёвку Хмельницкой на область было совершенно верным. В этом товарищ Ельцин был прав.

… Борис Николаевич Ельцин, чьё имя уже дважды поминали во Дворце спорта профсоюзов, в этот самый момент находился в салоне правительственного самолёта Ил-62, который уже начал разбег по взлётной полосе спецтерминала Внуково-2, который обслуживал исключительно представителей советского и зарубежного правительства, а также членов ЦК КПСС и Политбюро. На борту Ельцин находился один, если, конечно, не считать людей ниже рангом — начальника личной охраны Юрия Кожухова, Сергея Коржакова и Виктора Суздалева, оперативных сотрудников 18 отделения девятого управления КГБ СССР.

Это был первый вылет Ельцина в качестве партийного номенклатурщика, на персональном самолёте членов ЦК и с личной охраной первых лиц государства. Впрочем, охранников Ельцин ещё не знал, в разговоры с ними не вступал, ограничиваясь односложными фразами, и в целом чувствовал некоторую неловкость — до переезда в Москву охрана была свердловская, из областного управления КГБ, назначенная другом, Юрием Корниловым. Тех охранников, Лёшку и Димку, Ельцин знал хорошо. Парни были боевые, и даже в холодную прорубь с шефом прыгали.

Переезд в Москву и новые должности сулили большие возможности, но Ельцин к ним ещё не привык. Даже принесённый официанткой завтрак — бутерброды с чёрной икрой, балык из осетрины и 100 грамм зубровки — остался нетронутым. Ельциным овладевали противоречивые чувства. С одной стороны, привилегии члена ЦК казались весомыми, с другой стороны, они могли как прийти, так и уйти. В широком смысле они не значили ничего — он так же мог улететь, как и раньше, рейсовым самолётом. Ещё и с людьми накоротке пообщаться в аэровокзале, как обычно привык делать, будучи первым секретарём обкома. Теперь же звание секретаря Центрального комитета партии и кандидата в члены Политбюро сулило общение с народом только с трибуны мавзолея Ленина на Красной площади в толпе таких же функционеров. Да и то стоял бы не в первом ряду, а за спиной Лигачёва.

Зачем он летит в Свердловск? Этот вопрос Ельцин неоднократно задавал самому себе. Пыл, с которым он включился в разборки екатинских фигуристов, уже миновал, но осталась привычка инспектировать и проверять, как люди выполнили его поручения. Значит, сейчас он всё делает правильно. Советские руководители всегда принимали участие в судьбе понравившихся им деятелей культуры и спорта. Ельцин решил просто — вырастить свою чемпионку, пусть даже в пику Москве. Ткнуть их всех носом, что и на Урале есть люди. И сделать это, невзирая ни на что, ни на какие предстоящие расходы.

С этими мыслями довольный Ельцин задремал и проснулся только от объявления бортпроводника, что борт номер три приземляется в аэропорту города Свердловска. На оцепленной сотрудниками КГБ взлётно-посадочной полосе встречали, как и раньше, Петров и Корнилов. Петров в костюме, чёрном пальто и в шляпе-федоре. Корнилов в зимнем генеральском пальто и генеральской папахе.

— Уж извини, Борис Николаич, без цветов и хлеба с солью! — развёл руками Корнилов. — Визит рабочий, поэтому решили обойтись без формальностей.

— Правильно сделали! — уверенно ответил Ельцин и оглядевшись добавил:

— А у вас прохладненько тут.

— Не жарко, — согласился Корнилов, и первым подойдя к Ельцину, словно для рукопожатия, добавил чуть слышно, склонившись к уху:

— Под тебя копает кто-то в Москве.

Ельцин рассмеялся и пожал руку генералу, ничего не ответив. Но видно, что насторожился…

… Прыжковая тренировка Соколовской тоже понравилась многим. Тройные тулупы и сальховы считались уровнем выше среднего, поэтому и Марина поймала свою часть аплодисментов. Зоя ожидаемо отпрыгала средненько, от волнения и непривычной обстановки забыв всё, чему учила её Арина. Вернулись опять недокруты и досадные падения. Однако Левковцев проблему эту знал, как и то, что вызвана она психологией.

— Зоя! Успокойся! Остынь! Сядь, отдохни с Людой, — крикнул Левковцев. — Марина, и ты понемногу закругляйся — на сегодня хватит. Сейчас парни распрыгаются, и поедем обратно.

У парней всё произошло с точностью наоборот — Горинский опять сбавил обороты, завалив два прыжка, а Савосин наоборот, хоть и корявенько, почти без выездов, но сделал всё, что надо.

— Артур! Всё! Тренировка закончена! — крикнул Левковцев, видя, что у парня многое не получается — переволновался, что ли.

— Тьфу! — Горинский в злобе плюнул на лёд, на мгновение потеряв над собой контроль. Савосин подкатил со спокойным, даже бесстрастным выражением лица и молча стал надевать чехлы на лезвия. Никогда этот фигурист не нервничал, не ругался, не спорил. Молча работал в меру своих сил и с оптимизмом смотрел в будущее.

Никому не сказав ни слова, Артур схватил свои вещи и как был, без чехлов, чиркая коньками по резиновым коврикам пешеходной дорожки, пошёл с катка, хлопнув дверью.

— Что это с ним? — удивился Ксенофонтов. — Не удалась тренировка — удастся прокат. Обычное же дело.

— Срок подходит! — заявил Левковцев. — Парень на распутье. В следующем году заканчивает институт. А это в армию. Потом то ли дальше спортом заниматься, то ли на завод идти.

— Если и заберут в армию, попадёт в ЦСКА, так и будет продолжать кататься, только жить в Москве! — заявил Ксенофонтов. — Но для такого варианта надо уже сейчас о себе впечатление оставить. А он же у тебя даже на чемпионат СССР, кажется, не попадал?

— Ездили один раз, — покачал головой Левковцев. — Самый успешный его сезон был, когда он только на мастера спорта сдал, пять лет назад, в 1981 году. Отобрались через этапы кубка, с приличными результатами — в призы даже попадали. Но чемпионат он запорол — предпоследнее место занял. С тех пор фатальное невезение. Дома на тренировках рвёт и мечет. Всё чисто делает. Прыгает как Фадеев или Волков с Бобриным, катается как олимпийский чемпион, но… Приезжает на чужой лёд и куда что пропадает…

— Это чистая психология, Влад! — заявил Ксенофонтов. — У себя в городе он звезда, а приезжает на другой лёд — всего лишь один из равных. На этом его и переклинивает — старается показать себя с лучшей стороны. А показывать-то ничего не надо. Нужно лишь откататься как обычно. Запасник твой вышел и спокойно сделал всё как надо.

— Похоже на то! — согласился Левковцев. — С Мариной такая же ерунда была. Но сейчас вроде тьфу-тьфу-тьфу…

Левковцев три раза постучал по бортику.

— Сейчас она стала другая. Более цельная, мотивированная, что ли, — продолжил Левковцев. — Посмотрю, как чемпионат откатает. Ладно, Игорь, до встречи, пойдём мы отдыхать. Ребятам привыкнуть ещё надо к новому месту жительства. Так! Вы что там приуныли? Собирайтесь! Через двадцать минут жду вас в автобусе.

Екатинские фигуристки, сидевшие на лавочке рядом друг с дружкой, как птички на жёрдочке, дружно принялись снимать коньки и через пару минут отправились в раздевалку.

— Ну как тебе здешний лёд? — с любопытством спросила Соколовская. — Арена офигеть какая большая, да?

— Угу… — невнятно промычала Арина, вспоминая южнокорейскую Айс Ринк Арену или Сайтама Арену в Японии. — А что с Артуром? Чё он такой психучий?

— Не знаю… — пожала плечами Соколовская. — Сдулся. Наверное, психанул, что всё внимание не ему одному.

— Пффф… — презрительно фыркнула Арина. — Вот бы ещё париться, что на тренировке жопой лёд полировал.

— Я и сама такая была, — вдруг призналась Соколовская. — Каталась дома хорошо, приезжала сюда, и какой-то страх появлялся, что не так посмотрят, не так осудят. Сейчас абсолютно без разницы. Чему быть, того не миновать…

— Кого, кого не миновать? О чём вы? — сзади подбежала Зоя и хотела ещё что-то спросить, как Арина неожиданно схватила её за талию, прижала спиной к себе и стала щекотать бок, с улыбкой слыша возмущённый визг.

— Это тебе страшная месть за твою ранее совершенную пакость! Обещай, что больше такого не будет! — со смехом сказала Арина и выпустила несчастную смеющуюся Муравьёву, когда она уже поклялась всем на свете, что отныне будет очень хорошей.

— Смотри! Я за тобой наблюдаю! — покачала указательным пальцем Арина. — В случае обмана месть будет ещё более страшной!

Однако на самом деле за фигуристками наблюдала не Арина, а Горинский, сидевший в углу коридора на скамейке под большим лимонным деревом, растущим в деревянной бочке. И ему было до смерти завидно, что живут же вот люди, веселятся, шутят, невзирая ни на что. А он, такой красивый и гениальный, сидит в полутьме и смотрит исподтишка на тех, кто действительно, живёт на полную. Возможно, в этом и был смысл жизни? Жить, невзирая ни на что? Жить на полную?

— Ребята! Завтра жеребьёвка в 10 утра! — перед тем, как фигуристы сели в автобус, напомнил Левковцев. — Не просыпаем и не опаздываем! Берём документы, спортивную форму и коньки. Возможно, потренируемся ещё, если нам дадут лёд. А сейчас до свидания, спасибо за всё!

Помахав тренеру, фигуристы сели в «Икарус» и поехали по вечереющему городу в общежитие. День действительно получился богатым на события…

Глава 5

Веселая тренировка в общаге

Вечером в общежитии было весело, особенно после ужина. Где-то слышался смех, где-то играла музыка. Только в комнате екатинских спортсменок царила тишина. Каждый занимался своим делом. Соколовская рисовала, Муравьёва читала книгу. Девчонки изредка перебрасывались общими фразами — общих тем для разговора не было. Будущий чемпионат уже обсудили от и до, так же как и прочие темы, что могли прийти на ум. Арина тоже молчала — она всегда в такой ситуации придерживалась принципа, что слово — серебро, а молчание — золото.

Наскучавшись лежать на кровати, Арина решила погулять по общаге, на людей посмотреть и себя показать. Надела шорты, олимпийку и подвела глаза.

— Может, погуляем? — предложила она одногруппницам.

— Ну вот ещё! — фыркнула Соколовская. — Есть и более приятные и нужные занятия.

Зоя просто молча отрицательно качнула головой. Арина пожала плечами, надела кроссовки и вышла из комнаты. Провести вечер лёжа на кровати ей не хотелось.

В коридоре было оживлённо. Из комнаты в комнату ходили спортсменки. Одеты они были по домашнему— либо в халаты, либо в футболки с шортами. Не успела пройти несколько шагов, как чуть не столкнулась с Малининой, выскочившей из соседней комнаты.

— Эмм… Привет, как дела? — улыбнувшись спросила Арина.

— Нормально! Пойдём к нам! — улыбнулась Малинина и схватив Арину под руку, потащила за собой. — А чё вы там сидите у себя — как мыши затихарились?

— Ну… Мы заняты… — осторожно ответила Арина, не зная что сказать. — Читаем и рисуем!

— Пошли, познакомлю с девчонками! Музыку послушаем! У меня прикольные записи есть! Запрещённые!

— Я думала, вы у себя дома живёте, — предположила Арина, гадая какие запрещённые записи могут быть у соперниц. Матерщинный рэп что-ли, как у Гнойного или Морга? Так он не запрещён. Как вообще можно запретить музыку???

— Мы все нездешние! — заявила Таня, открывая перед Ариной дверь в комнату, в которой негромко играла музыка. — Из разных городов, но живём и тренируемся в Первоуральске, живём там в общаге. Сюда приехали, тоже в общагу поселили. А так вообще я из Новосибирска, Саша из Томска, Женя из Ревды. А в той комнате Нелли Турсынбаева из Казахстана живёт и Алиса Мухаметзянова из Киргизии.

— Эмм… А они что, тоже фигуристки? — спросила Арина. — И соревнуются тут? Они же иностранки.

Таня даже остановилась в проёме уже открытой двери.

— Какие они иностранки? Они же наши, советские! — рассмеялась девочка. — Просто у них нет областного чемпионата и они отбор у нас проходят на первенство Союза. У нас же открытый чемпионат! Можно хоть откуда заявиться! Неужели ты этого не знаешь???

— Слышала что-то типа того, — осторожно ответила Арина, коря себя за то, что сказала глупость. — Но я первый раз тут, поэтому, пардон…

В комнате за столом сидели две девчонки, Женя Протасова и Саша Бойкова. На кровати лежал плоский маленький кассетный магнитофон и негромко играл нечто… Нечто такое, что Арина уже слышала в своём времени! «Казанова, Казанова, зови меня так, мне нравится слово…» Это была одна из древних рок-групп, игравших в стиле новой волны! Неужели она тут уже есть? Но разве это запрещённая музыка? За что её запрещать-то? Безобидная музыка из многого, что Арина слышала.

Девчонки посмотрели на Арину и улыбнулись, узнав её.

— Привееет! Молодец, что зашла! — улыбнулись они, потом по очереди поздоровались. — Я Женя, а это Саша. Поиграй с нами, мы тут кое-что не знаем.

— Всем привет! — поздоровалась Арина. — Меня зовут Люда.

Тут же Арину усадили за стол и показали игру, которая называлась «Электровикторина „Не знаешь — узнаешь“».

— О… Настолка! — удивилась Арина. — И как тут играть?

Игра оказалась простой. На каждой карточке вопрос и три варианта ответа, но только один из них правильный. Вставляешь эту карточку в небольшое устройство и нажимаешь одну из трёх кнопок. Если ответ правильный, загорается зелёная лампочка, если неправильный — красная.

— Умно! — восхитилась Арина. — Дайте я поотвечаю.

Через полчаса Арина уже думала, что знала своих соперниц вечность. В целом она была девушка современная, в общении лёгкая и любила проводить время вот в таких приятных компаниях. Два часа пролетели быстро. Почувствовав, что пора закругляться, Арина поблагодарила троицу за приятно проведённое время и пошла к себе.

— А что за музыка у вас? — поинтересовалась она перед тем, как выйти. — Таня, ты говорила о чём-то запрещённом.

— Так вот она и есть! — Малинина указала на кассетник. — Это группа «Наутилус Помпилиус». Наша группа, свердловская! Студенческая! Ты разве не слышала?

— Да. Нет. Не знаю, — соврала Арина. — Из рока я только «Кино» слышала. Эти песни мне… незнакомы.

— Ребята тайком играют! — почти шёпотом ответила Малинина. — В общежитиях, дворцах культуры, на квартирах. Говорят, иногда даже здесь, в общаге играют. Эти песни у группы новые! Их никто ещё не слышал! Их даже в концертах нет! Слышишь, какое качество плохое? Их на микрофон в квартире записали!

— Ясно, — согласилась Арина. — Вроде нормальные, чё их запрещать…

— Потому что это рок! — заявила Малинина. — Люда! Ты как будто с Луны свалилась — ничего не знаешь! Рок-музыку нельзя играть и слушать!

— Да, я с Луны! — засмеялась Арина. — Всем землянкам-фигуристкам спокойной ночи. Пока-а-а!

Помахав рукой на прощание, Арина отправилась к себе в комнату. А там всё по прежнему — одногруппницы заняты каждая своим.

— Как сходила? — не отрываясь от рисунка, спросила Соколовская.

— Нормально, — пожала плечами Арина. — Недалеко от нас девчонки Ксенофонтовы живут. Приятные такие. Играла с ними в настолки, музыку запрещённую слушала.

— Люська, а к тебе тот чувак приходил! — смешно округлив глаза, сказала Зоя и тут же хихикнула, закрыв рот ладошкой.

— Какой ещё чувак? — недоумённо спросила Арина.

— Ну тот… Лёха Горшков который! Брат Артура, — объяснила Зоя. — Он же двоюродный братик нашего Артурчика. Ты разве не знала? Да ты шутишь! Он же у нас тренировался!

— Да? Эмм… Верно, — согласилась Арина, чуть не выругавшись. — И чего ему надо?

— Просто… Наверное, на свидание хотел позвать! — засмеялась Зоя. — Ха-ха-ха!

— Да ну тебя в баню! — Арина почувствовала что слегка покраснела, а лицо стало горячим. — Давайте потренькаемся лучше на сон грядущий.

Сев на шпагат прямо на пол, Арина начала разминаться. Сначала делала наклоны корпусом в разные стороны, чтобы размять все мышцы, потом, встав на колени и опираясь о пол, тянула вверх ноги. Несколько раз сменила позицию, потом быстро встала и тут же исполнила несколько балетных позиций. Одногруппницы внимательно наблюдали за её занятиями, но присоединяться не спешили — заленились.

— Не тренируешься ты — тренируется твой соперник! — предупредила Арина и встала в мостик. Потом, как обычно, на руки и через несколько секунд спрыгнула на ноги.

— Всё. Я спать! Спокойной ночи! — заявила Арина. Сейчас она чувствовала внутри приятное ощущение, что сделала запланированное и день прожит не напрасно. Осталось со спокойной совестью ложиться спать.

Первой серьёзной проблемой утром должен был стать поход в душ и туалет — очередь в эти места в общежитии традиционно была большой, но Арина привычно проснулась в шесть утра, когда вся общага ещё спала, спокойно приняла душ, умылась и вернулась в комнату, где распихала девчонок.

— Вставайте! Идите в сортир и умываться, а то там скоро толпа будет, — предупредила она.

Судя по заспанному виду одногруппниц, сидели они вчера допоздна, и пробуждение для них выдалось тяжёлым. Но предупреждение Арины, что они тут не одни, заставило их не медлить.

— Ой… Чё делать-то? — зевнула Соколовская, когда посвежевшая и с завязанным на голове полотенцем вернулась в номер. — До завтрака ещё два часа.

— А вот сейчас… — коварно улыбнулась Арина, вскочила и начала прыгать на кровати. — Сейчас самое время для утомительной зарядки! Двадцать подходов к тренажёру!

— И кто же будет тренажёром? — спросила Соколовская и стала вытирать голову, потом бросила полотенце на кровать и уставилась на Арину. — Где тренажёр?

— Я! — заявила Арина. — Буду задавать темп! Погнали! И раз- и два- и три!

Музыки не было, и пришлось делать зарядку в тишине, но тут же Арина начала напевать услышанное вчера:

— Казанова, Казанова, зови меня так… Мне нравится слово. В этом городе женщин, ищущих старость, мне нужна его кровь, нужна его шалость.

В своём времени голос у Арины был приличный, даже слегка низковат для её роста и веса, классическое меццо-сопрано, и поставлен неплохо — до 13 лет параллельно с фигурным катанием Арина занималась вокалом в музыкальной школе Иженска. Это было второе увлечение. Впрочем, итоги его Арина демонстрировала крайне редко. Позже, в Москве, иногда удивляла одногруппников, перепевая в караоке известные песни. Особенно удавались ей роковые мелодии в стиле скандинавского симфо-рока. Но и многие композиции советских и российских рок-групп она знала наизусть. Голос Люськи был выше — классическое сопрано, и звучал слегка неловко, вдобавок не раскачан распевками. Но даже так, с изредка фальшивящими нотами, он звучал хорошо для фигуристки.

Зарядка была классическая — разминка корпуса, рук, плечевого пояса, потом ног. Самые последние упражнения для растяжки. Арина делала махи ногой вперёд, и с каждым разом они становились всё выше, а ноги постепенно становились всё прямее. Соколовская улыбнулась и стала повторять, тихо подпевая.

— Нифига, как интересно тут у вас! — в открытой двери стояла Зоя, а за ней Малинина и Протасова с Бойковой. — Люська блин! Ты никогда не говорила что так умеешь петь!

На самом деле пела Арина без тренировки довольно посредственно, иногда смазывая ноты и фальшивя, но для непрофессионала, конечно, её голос звучал замечательно.

— Включайтесь! И раз, и два, и три! — звонко крикнула Арина — опять в ней проснулся стольниковский бесёнок-заводила, унаследованный от Аньки. — Красная машина вперёд! Хоп-хей-лалалей! Казанова, Казанова, мне нравится слово!

И вот уже в коридоре началась разминка, так как все желающие в комнату не поместились бы. Арина, видя, что её зарядка вызвала интерес, танцующим шагом вышла в коридор и продолжила там. Через несколько минут зарядка, как вирус, охватила спортсменок из очереди в душ и туалет. Вакханалия продолжилась минут пять, потом Арина, почувствовав, что размялась, остановилась, сделала шутливый поклон и, смеясь, сказала:

— На сегодня всё, уважаемые дамы! Заходите ещё!

Ответом были одобрительные возгласы и бурные аплодисменты.

После зарядки оставалось ещё время, и Арина провела его с пользой — в знакомстве с половиной этажа, а может быть, и со всем этажом. Девчонкам хотелось узнать, кто такая голосистая незнакомая спортсменка, появившаяся словно из ниоткуда. Группа поддержки Людмилы Хмельницкой росла как ком…

Перед поездкой на жеребьёвку сходили на завтрак. Был он классический — творог со сметаной и какао. Ни одной лишней калории! Для тяжелоатлета на такой еде продержаться было трудно, однако для фигуристки в самый раз. В этом Арина в очередной раз убедилась — когда выходишь из-за стола голодный, весёлый и злой, это прекрасно!

После завтрака неспешно собрали вещи, коньки, как наказывал Левковцев, и спустились на первый этаж общежития, в фойе. Чуть позже подошли парни. Горинский вроде бы успокоился и не подавал виду, что вчера был несдержан. Егор Савосин, как всегда, выглядел спокойным и немногословным.

— Кто это у вас пел утром? — с улыбкой спросил Егор. — Всю общагу на уши подняли. У нас некоторые на лестницу спустились, чтоб послушать. Песня редкая и прикольная.

— Эмм… Я пела… — смущённо сказала Арина. — Я иногда пою. Для себя…

— Неплохо у тебя получается! — рассмеялся Егор. — Если когда-нибудь в правила внесут параллельное пение к элементам, будешь сразу первая. А если серьёзно, то молодец!

Немного погодя в фойе спустились фигуристы Ксенофонтова. Лёха Горшков приветственно помахал рукой, но подходить не стал. Вскоре за ними приехал зелёный ПАЗик с красной надписью ВЛКСМ сбоку и значком в виде красного знамени. Следом подкатил екатинский Икарус. Арина села на уже привычное место справа и когда Соколовская бухнулась рядом, спросила у неё, склонясь к уху:

— Как думаешь, чего этому Лёхе надо?

— Как это чего надо? — удивилась Соколовская. — Скорей всего, хотел спросить, как ты лутц прыгаешь. Он его давно разучивал, ещё когда у нас тренировался. Потом его родители переехали в Свердловск, и он с ними. Судя по всему, он так его и не добил. По крайней мере, вчера Лёха ничего, кроме тулупов и сальхова, не прыгал. Представь себе, пацан уходит от тренера, пусть и не по своей воле, а потом видит, как приезжает ученица этого тренера и прекрасно прыгает луцик. Что бы ты подумала?

— Подумала, что вот ведь невезуха, абсолютный пролёт, — улыбнулась Арина.

— То-то и оно! — согласилась Соколовская. — Получается, что сильно не повезло. Но ничего. Парень он спокойный и мастеровитый, так что всё разучит ещё. Так же, как и я…

Последнюю фразу Марина сказала, чуть помолчав и как будто подумав о чём-то. Воцарилось неловкое молчание. Соколовская словно чего-то ждала от Арины. И та поняла чего. Наверняка тоже тройной лутц. Соколовская всё-таки хотела знать, как Ариана его прыгает. Возможно, боялась, что в Москве разучить его не сможет. И Арина просто не смогла промолчать, такой вот принципиальной она была.

— Если ты хочешь, я могу подсказать, что я делаю, когда прыгаю его, — осторожно сказала Арина. — Но… Марина… Всё это нужно делать только с разрешения тренера. Это не моя дурость или снобизм, тренировка этого прыжка очень и очень опасна. И начинать надо обязательно с удочки. Только так! Пообещай, что не будешь напрыгивать его в одиночку!

— Да обещаю, обещаю я! — рассмеялась Соколовская. — Я что, дура что-ли? Спасибо тебе, Люда!

Соколовская с благодарностью посмотрела на Арину, обняла Арину и склонила голову на её плечо. В этот раз в поведении Соколовской не ощущалась ни печаль, ни одиночество, которые совсем недавно досаждали ей. Арина вдруг подумала, что Соколовская приобрела высокую психологическую стабильность. И причиной этого была как раз она сама, Арина Стольникова, вытащившая девушку из пучины страхов и сомнений. Как это ни было парадоксально, но тем не менее, смотрелось так.

Левковцев встретил своих фигуристов прямо у двери. Поздоровался со всеми, отдельно внимательно посмотрел на Горинского.

— Все живы-здоровы? — спросил тренер. — Если у основного состава есть какие-то проблемы, сейчас последняя возможность сняться с соревнования и замениться на запасного спортсмена. Как только ваша фамилия будет внесена в протокол жеребьёвки, если вы сниметесь по какой-то причине, мы потеряем квоту в этом виде. В первую очередь, Артур, это касается тебя. Вчера твоё поведение меня разочаровало. Ты здоров?

— Здоров… — нехотя буркнул Горинский. — Я откатаю чемпионат. Наверное…

— Девочки… Все здоровы? — Левковцев посмотрел на девчонок.

— Угу… — одновременно кивнули головами фигуристки.

— Ну всё тогда, — с облегчением вздохнул тренер. — Документы все взяли? Процедура та же. После объявления фамилии подходим, подаём паспорт либо свидетельство о рождении комиссии, берём карточку, смотрим, говорим чётко вслух время и стартовый номер. Потом расписываемся в протоколе, забираем документ и садимся на место. Выходим в коридор только после того, как жеребьёвка закончена. После никуда не расходимся! Идём на лёд. Может, потренируемся.

— У кого первого будет… жеребьёвка? — спросил Горинский. Перед последним словом его голос слегка дрогнул.

— Естественно, у девушек, — ответил Левковцев. — Потом у женщин и только потом у юношей и мужчин. Артур, придётся немного подождать. Протокол ты знаешь.

Арина посмотрела на Горинского, и намётанный взгляд её не обманул — Артур так и не преодолел страх соревнований, лишь спрятал его подальше, в самую глубь. Правильней было бы прямо сейчас заменить его на спокойного и рассудительного Савосина, который гарантированно откатается, как всегда, по среднему. По крайней мере, не упадёт в подвал турнирной таблицы. И который имел гипотетический шанс прыгнуть выше головы. Это был более надёжный вариант, но и самый невозможный. Горинскому предстояло пройти свою стезю до конца…

Глава 6

Жеребьевка

Актовый зал, который во времена Арины Стольниковой назывался бы «конференц-зал», находился на втором этаже служебной части арены и был по размеру почти такой же, как и актовый зал ДЮСШОР города Екатинска. То, что сейчас здесь будет происходить ответственное событие — жеребьёвка на соревнования по исполнению обязательных фигур, показывало приличное скопление народа: фигуристов и тренеров. Люди уже сидели и в помещении, и стояли в коридоре, коротая время в ожидании комиссии.

Арина с одногруппниками сразу прошли в зал и сели на свободные места, следом за фигуристками Ксенофонтова. Арина тут же с любопытством осмотрелась. Ничего примечательного — типичный советский актовый зал. Точно такой же был и в екатинской ДЮСШОР, и в средней школе номер один Екатинска, и в средней школе номер один города Иженска. Такое ощущение, что была здесь много раз. Какое-то дежавю!

На деревянном полу с вышарканной коричневой краской стояли ряды откидывающихся коричневых сидений с чёрными ручками, в которых удобно сидеть лишь ребёнку или подростку. Стены отделаны обрешёченными деревянными панелями, а потолок обшит тиснёной алюминиевой плиткой. У входа в зал — сцена небольшой высоты и размера, на которой стоит стол, накрытый красным кумачом — место для судейской коллегии и комиссии по жеребьёвке. За столом на стене висит большой алюминиевый барельеф с профилями Ленина, Маркса и Энгельса. Над барельефом большой транспарант с надписью «Делу Ленина, Маркса и Энгельса будем верны!». А чуть поодаль ещё один транспарант «Советский спорт — в массы!». В углу сцены прикреплён к стене и расправлен большой красный флаг СССР.

Среди фигуристок Арина знала только ксенофонтовских. Но присутствовали и совсем незнакомые спортсменки и тренеры. Арина ещё раз внимательно окинула взглядом присутствующих и увидела двух девочек из союзных республик, про которых накануне говорила Малинина. Они сидели с тренерами чуть поодаль, и было видно, что очень взволнованы. Наверное, первый раз попали на отборочное соревнование всесоюзного первенства. Какой у них прыжковый контент? Вдруг они, как многие азиаты во времена Арины, сильные спортсменки — что называется, крепкие середнячки, которые могут годами кататься супер стабильно, пусть и без элементов ультра-си, и могут временами вырывать победу у зазвездившихся топов?

Через некоторое время появилась комиссия — Валентин Игоревич Шеховцов, председатель организационной комиссии, Алла Ивановна Писеева, старший судья соревнований, и Игорь Борисович Ксенофонтов, председатель Федерации фигурного катания Свердловской области и официальный представитель встречающей стороны, ответственный за всё — от размещения спортсменов до их питания и безопасности.

Видя, что разговоры не прекращаются, Шеховцов поправил галстук, следом значок в виде красного знамени с бюстом Ленина, постучал ручкой по графину с водой, призывая всех к тишине, и начал говорить.

— Дорогие товарищи! Минуточку внимания! Как вы знаете, коммунистическая партия Советского Союза и Совет Министров СССР неустанно работают над важностью и значимостью спорта для советского народа. И день и ночь не прекращается упорная работа на его благо. И мы вносим значительный вклад в укрепление обороноспособности нашей страны и в развитие физкультуры и спорта для нашего народа. Поэтому передаю вам приветствие от Всесоюзного спортивного комитета советского правительства, центрального комитета профсоюзов и центрального комитета КПСС в лице товарища Бориса Николаевича Ельцина. С этой минуты открытый чемпионат Свердловской области и Урала объявляется открытым. Прошу всех встать. Звучит гимн Советского Союза!

Из двух больших колонок АС-90, стоявших по углам сцены, заиграл гимн СССР, и он как две капли воды был похож на гимн России во времена Арины! Некоторые спортсмены начали негромко подпевать: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь, да здравствует созданный волей народа великий могучий Советский Союз». Арина ни у одного гимна слов не знала, поэтому просто стояла и смотрела на сидящих за столом. Хотя… Когда в честь её побед гимн России звучал за границей, стоя на пьедестале, она делала вид, что поёт и слова знает!

После того как гимн закончился, Шеховцов велел всем сесть.

—. Сначала я расскажу о регламенте соревнований в одиночном катании. В разряде девушек-юниорок заявлено 24 участницы, столько же у юношей. У мужчин заявлено 18 спортсменов, у женщин тоже 18. Завтра, в воскресенье, в 10 часов утра, начнётся первый этап многоборья у одиночников — исполнение обязательных фигур у девушек-юниорок. Следом, в 14 часов, будет проведено исполнение обязательных фигур у женщин. Сейчас, согласно поданным заявкам тренерского состава, будут распределены порядковые номера и время старта каждой спортсменки. Начнём, дорогие товарищи.

Процедура была понятная и давно знакомая. Писеева объявляла фамилию участника по алфавитному списку, фигуристка выходила, протягивала комиссии свидетельство о рождении, брала со стола картонный прямоугольник, на оборотной стороне которого написаны порядковый номер и время старта, говорила их Ксенофонтову, который в стартовом листе ставил фамилию на положенном месте и протягивал лист спортсменке для росписи. Расписавшись, фигуристка брала прямоугольник и шла на своё место.

Судьба дала екатинкам фору. У Малининой оказался первый стартовый номер, у Соколовской — двадцать второй, а у Арины — восемнадцатый. За остальными девчонками Арина не наблюдала, не считая их серьёзными соперницами. А вот номера главных конкуренток быстро проанализировала. Тане Малининой откровенно не повезло уже на старте чемпионата! Судьи, будучи наученными горьким опытом с Екатинском, её оценки явно придержат. И могут придержать намного — вдруг Соколовская и Хмельницкая выступят лучше, а их некуда будет ставить в итоговом протоколе.

Самый хороший стартовый номер из всей троицы претенденток на первое место был у Соколовской. Почти последний стартовый номер гарантировал хорошие оценки при чистом исполнение фигур. Соколовская в фигурах сильна — Арина помнила это.

— Девушки! Жеребьёвка в вашей возрастной категории закончена! Стартовый листок с протоколом заседания вывесят на информационном стенде. Все свободны, девчата! Чистых прокатов и гладкого льда! — сказал Шеховцов и махнул рукой, показывая, чтоб юниорки проваливали прочь.

На лице Зои читалось явное облегчение. Её задача на этом чемпионате оказалась выполнена на все сто процентов. Она приехала, сходила на тренировку, проводила Соколовскую до жеребьёвки. С момента, когда напечатан стартовый лист с фамилией Марины, замены уже запрещены в любом случае. Если с фигуристкой случится травма между жеребьёвкой и первой дисциплиной, снятие со старта будет уже без замены. Теперь отдуваться за всё предстоит Соколовской, а Зоя из спортсменки мгновенно стала туристкой.

— Ну мы пошли? — спросила Соколовская у тренера.

— Идите. Девочки, можете сходить на каток, — предложил Левковцев. — Жеребьёвка у мужчин минут через двадцать-тридцать будет. Потом я поговорю с парниками насчёт тренировки. Идите, а то я гляжу, вы засиделись уже. Муравьёва! Ты чего такая радостная? Давно не плакала? Идите, я сказал! Девочки, вы свободны! Марш!

Зоя на радостях опять начала шутливую возню с Ариной, но Левковцев по-быстрому пресёк баловство и выпроводил расшалившихся воспитанниц.

— Пойдёмте на каток, — предложила Соколовская, когда вышла из актового зала. — Там, наверное, кто-то тренируется. Может, и мы встанем на коньки.

Однако встать на коньки не получилось — в это время тренировались парники. Оставалось только сидеть и смотреть на них. Естественно, уровень подготовки этих спортсменов не сравним с тем, который привыкла наблюдать Арина, но взглянуть на местных спортсменов всё равно было интересно.

На льду катались пять пар. По всей видимости, это были все участники чемпионата в этой дисциплине — парное катание считалось более сложным и атлетическим видом фигурного катания, и традиционно парников было намного меньше, чем одиночников. Да и основные центры этого вида находились в Москве и Ленинграде — для участия в чемпионате со всего уральского региона нашлось лишь пять пар.

— Во, а чё они все такие мелкие? — не сдержалась Арина, увидев тренирующихся и обратив внимание на девчонок.

— Люда, их вообще-то три раза над головой надо поднимать! — укоризненно ответила Соколовская. — Ты что, первый раз парников видишь?

В том-то и дело, что Арина видела парников не в первый раз — просто те спортсмены, что тренировались сейчас, и те, кого Арина видела в своём времени, отличались очень разительно!

Те пары, что перед ними находились на льду, по возрасту смотрелись юниорскими. Партнёры были среднего роста, а партнёрши по сравнению с ними смотрелись мелкими и обладали почти детским телосложением. Во времена Арины парники, даже юниоры, выглядели намного крупнее! Некоторые парни походили на настоящих атлетов с мощной мускулатурой и ростом под два метра, при этом их партнёрши тоже не смотрелись здешними детьми, а обладали вполне весомыми и привлекательными формами. Современных Арине партнёрш у здешних партнёров просто не получилось бы поднять, или получилось, но с большим трудом и риском для здоровья.

— Горинский был бы идеальным партнёром! — заявила Арина. — С девушкой среднего роста он смотрелся бы хорошо.

— Например, со мной? — рассмеялась Соколовская. — Предложение хорошее, но нет. Я сама по себе!

— Почему сразу с тобой? — улыбнулась Арина. — Мне кажется, для Авдеевой он нормально подошёл бы. Если бы она, конечно, сбросила килограммов пять, ну и Артурчик подкачался бы.

— Не! — покачала головой Зоя и лукаво скосилась на Арину. — С его ростом ему только в танцы. Партнёршу подобрать можно легко… Какую-нибудь роковую брюнеточку. Высокую, стройную. О, мама миа, мама миа, танго под небом Аргентины! Какая драма! Какая рана на сердце! Ха-ха-ха! Классно было бы, даже, Люська?

— Да ну тебя на фиг, Зойка! — рассмеялась Арина и толкнула одногруппницу. — Ему вальс «Бостон» лучше подошёл бы. С высокой смешливой блондинкой. Например, с тобой! Помнишь, как ты впечаталась в Артура и повисла на нём, млея от счастья?

Ответом был заразительный смех, от которого недовольно нахмурились тренеры парников, стоящие у бортика.

— Девочки, а потише можно свои восторги выражать? — недовольно спросил мужик в спортивном костюме, стоявший метрах в пяти и внимательно наблюдавший за обстановкой на льду. — Мы тренируемся вообще-то. Вы чьи? Левковцева?

— Эмм… Нет… Да… — смущённо ответила Арина, всем своим видом показывая смущение и раскаяние. — Мы просто потренироваться хотели, но увидели, что лёд занят.

— Сейчас наше время! — наставляющим тоном заметил тренер. — И мы его используем полностью! Вам разве не давали график тренировок?

— Нет! — дружно ответили фигуристки. — Ничего не давали!

— Если не давали, значит, сидите и смотрите молча, иначе мы вас быстро удалим отсюда! — заявил тренер.

Пришлось сидеть и молча смотреть. Тренировка парников была точно такой же, как и у одиночников. Сначала они разминались шагами, потом переходили к более сложным упражнениям. На прыжках не концентрировались — даже во времена Арины юниоры зачастую прыгали лишь двойные. Основной акцент в тренировке делали на парные элементы — выбросы, подкруты, поддержки, тодесы и парные вращения. Хоть эти элементы и смотрелись достаточно эффектно, но Арина видела, что они невысокого уровня сложности — подкруты и выбросы были сплошь двойными, поддержки с одной или двумя позициями партнёрши вместо трёх. Лишь тодесы и вращения выглядели почти одинаковыми.

Почти все выбросы партнёрши завалили, приземлившись на задницу, хотя сила, с которой партнёры выбрасывали их на лёд, была достаточно мала, и пролёт надо льдом иногда был совсем мизерным — около двух метров. В подкрутах почти всегда парни ловили девчонок на грудь, хотя правилами предписывалось принимать их на вытянутые руки. Но всё равно в целом ребята катались вполне прилично, было видно, что на коньках стоят не первый год, и наблюдать за ними было достаточно интересно.

Через несколько минут подошли Левковцев и Савосин. Горинского не было, а вид у тренера был озадаченный. Арина сразу поняла, что приключился какой-то форс-мажор.

— Что случилось? — недоумённо спросила она.

— Неприятность случилась, — с досадой ответил Левковцев. — Наш Артур решил, что он травмирован, и в чемпионате участвовать не будет. Вместо него Егор заявился. Артур поехал домой.

«Странно. Вроде Горинский вчера, да и сегодня ничего не говорил. И интонация, с которой он сказал, что Артур травмировался — что-то да значит», — подумала Арина, глядя на тренера. Хотелось спросить подробнее обо всём, но шестым чувством догадалась, что тренеру сейчас не до того. Хотя и спрашивать, в сущности, было нечего — очевидно, что Артур сдулся. Перегорел, переволновался, почувствовал, что, выйдя на лёд перед зрителями, опозорится очень сильно. Поэтому просто снялся с соревнований, сославшись на травму или болезнь. Арине такие случаи в фигурном катании были известны, но хитрые спортсмены обычно снимались с соревнований после крайне провальной короткой программы, когда бороться за что-либо в произвольной уже не имело никакого смысла даже с удачным прокатом. Когда даже удачный прокат гарантировал бы лишь борьбу за попадание в десятку. Всё выглядело достаточно просто — на чемпионате мира не делаешь каскад и один прыжок, финишируешь после короткой на условном 24-м месте. И оттуда даже при гениальном прокате произвольной можно максимально попасть лишь на 9–10 место.

— И что мы будем делать? — спросила Соколовская. Выражение её лица сразу стало печальным.

— Нам нужно потренироваться! Потренировать обязательные фигуры. В последнее время мы делали упор на короткую и произвольную программу, исполняя фигуры лишь в ходе тренировки дорожки шагов, — заявил Левковцев. — Но по нашему расписанию лёд сегодня будет только в 16 часов. Так что… Я пока в раздумьях. Есть несколько вариантов: либо договориться сейчас с парниками, уступив им позже своё время, либо поехать пообедать и вернуться позже, к назначенному времени, либо… Здесь есть поблизости, на улице, народный каток. Попробовать покататься там. Вы как думаете?

— Владислав Сергеевич, ни с кем не надо договариваться! — заявила Соколовская и посмотрела на часы. — Ну да. Четыре часа ещё. Мы вернёмся в общежитие, пообедаем, отдохнём и приедем к назначенному времени, к шестнадцати часам. Сделаем всё так, как положено.

Левковцев не стал спорить — понимал сам, что лёд ему раньше времени никто не даст, а сидеть здесь и ждать его — только напрасно тратить время.

— Хорошо, — согласился тренер. — Жду вас к шестнадцати часам. Пожалуйста, не опаздывайте.

Четыре часа пролетели быстро. Минут сорок заняла дорога туда и обратно, полчаса ушли на обед. Казалось, вроде вот только прилегли отдохнуть, как уже пора ехать обратно. Впрочем, часовой сиесты хватило, чтобы сбросить нервное напряжение.

В фойе фигуристок уже ждал Савосин. Рядом с ним стоял Горинский с большой сумкой в руках. Артур посмотрел на девчонок и отвернулся, не желая встречаться взглядом с одногруппницами, но потом всё-таки решился.

— Вот… Уезжаю, — буркнул он. — Не задалось что-то. Вам желаю удачи и чистого льда.

Что сказать в данной ситуации, как ответить? Как приободрить перегоревшего спортсмена, боявшегося соревнований как огня? Найдутся ли для этого слова? У Арины нашлись.

— И тебе всего хорошего, — сказала она, подошла к фигуристу и обняла его. — В жизни всё бывает, Артур. Только знай, что ты тоже нужен нам. Ждём на катке.

Горинский вытер слезу, махнул рукой, поднял с пола спортивную сумку, закинул на плечо и вышел из общежития, махнув на прощание рукой.

После неловкого молчания Арина повернулась к одногруппникам, стоявшим и смотревшим на неё.

— Ну что… Пора… Сделаем их всех!

Однако перед тем как сделать, требовалось хорошо потренироваться…

Глава 7

Тренировка «школы»

— Ребята, сегодня тренируем только обязательные фигуры! — заявил Левковцев, когда воспитанники приехали во Дворец спорта, переоделись и вышли на лёд. — Всё остальное мы повторяли много раз. А для того, чтобы тренировка была более эффективной, на ней будет присутствовать Татьяна Петровна Тарасова, технический специалист судейской бригады. Знакомьтесь. Прошу любить и жаловать. Если будут какие-то вопросы, задавайте. Татьяна Петровна ответит на них. Если она увидит у вас какие-либо ошибки, сразу же укажет.

— Здравствуйте, ребята! Как вы видите, я тоже на льду и буду работать рядом с вами, как геолог в поле, так сказать, — приветливо улыбнулась Тарасова. К удивлению Арины, она стояла на льду и была обута в коньки. Из одежды на Татьяне Петровне был надет импортный цветастый спортивный костюм, а густые светлые волосы убраны под красиво завязанную косынку. Симпатичная женщина средних лет, она выглядела очень красиво и необычно.

— Эмм… Здрасти! — смущённо поздоровалась Арина, гадая, зачем она вышла на лёд. Судьи и технические специалисты часто смотрели на тренировочные прокаты фигуристов, заранее выявляя ошибки и даже консультируя тренеров и фигуристов, так как все правила знать было трудно. Однако судьи делали это, находясь в судейской зоне или стоя у бортика. Тарасова вышла на лёд. Собиралась с близкого расстояния смотреть за исполнением фигур?

Но цели Татьяны Петровны были более глобальны. Станислав Алексеевич Жук уже несколько раз звал её в родной ЦСКА на должность главного тренера отделения парного фигурного катания. Сам Жук хотел сосредоточиться исключительно на одиночном. Татьяна Петровна была в прошлом прекрасной парницей и даже выигрывала чемпионаты СССР в 1970-е годы, но потом закончила спортивную карьеру и по рекомендации Жука ушла на кабинетную работу в Федерацию фигурного катания, одновременно заочно закончив Государственный ордена Ленина и ордена Красного Знамени институт физической культуры имени П. Ф. Лесгафта. Но кабинетная работа не приносила ожидаемого удовлетворения. Только лёд, только работа со спортсменами, постоянное варение в гуще тренировок и соревнований давало постоянное ощущение праздника в душе. И когда Жук сделал предложение бывшей воспитаннице, она крепко задумалась…

Татьяна Петровна хотела эту работу, которая была несравненно более выгодной и интересной, чем та, на которой она сейчас работала в федерации. Учить спортсменов элементам, ставить программы, ездить на соревнования по всей стране, а в перспективе и за границу. Тарасова представляла себя сидящей со своей спортивной парой в Кисс энд крае где нибудь в Калгари. На неё направлены телекамеры, транслирующие изображение по всему миру. Потом статьи в журналах и газетах, интервью на телевидении… Да… Следовало крепко подумать над предложением, пока Жук не переиграл всё обратно. Но существовал один нюанс — каждый тренер и постановщик программ рано или поздно начинает испытывать кризис идей. У Татьяны Петровны в багаже на данный момент не было вообще ничего, лишь теоретические знания и отголоски былого мастерства. Но одно дело фигурист, другое дело тренер…

У Татьяны Петровны кружилось в голове множество смутных идей и образов, которые следовало воплотить в конкретные постановки. Задача казалась хоть и сложной, но очень интересной. В Хмельницкой она определила артистически и технически очень одарённую спортсменку, испытывая к ней неподдельный интерес. Татьяну Петровну очень интересовало всё, что делает Люда на льду. Она хотела с близкого расстояния увидеть, урвать ту искру таланта, что пока ещё незаметно тлеет в ней. Увидеть и попытаться сотворить нечто похожее со своими будущими воспитанниками.

Однако и кроме Хмельницкой посмотреть было на кого. Тренировку спортсменов Ксенофонтова тоже назначили на это же время. Когда фигуристы Левковцева приступили к исполнению фигур, Малинина, Протасова и Бойкова вышли на лёд. Чуть позже присоединились Леха Горшков и ещё один незнакомый парень, чем-то он похожий на Савосина — небольшого роста, с накаченными ногами, телосложением напоминающий японского фигуриста. Тут же они стали исполнять секции обязательных фигур — крюк, выкрюк и параграф сначала на одной ноге, потом после разворота тройкой на другой.

Левковцев не стал ограничиваться только обязательными фигурами. Фигуры фигурами, но за два часа тренировки можно успеть многое.

— Начните с фигур! — указал он. — Сделайте по три подхода. Не торопитесь, делайте всё чётко. А Татьяна Николаевна посмотрит, что у вас вышло. Потом переходите к своим дорожкам шагов. Тоже по три подхода.

Для Арины эти упражнения были скучными и лишёнными спортивного духа, но делать надо… Проехала на правой ноге сначала одну секцию фигур, сменила ногу и сделала абсолютно то же в обратном направлении на другой ноге. Получилось очень хорошо с первого раза. Тарасова подъехала ближе и стала внимательно рассматривать следы на льду, оставленные лезвиями коньков.

— Тут и циркуля не надо! — восхищённо сказала она, присев на корточки и коснувшись кончиками наманикюренных пальцев следов от коньков. — Все радиусы идеальны, как будто машина чертила. Как ты это делаешь?

Однако Татьяна Петровна с близкого расстояния увидела, как катается Хмельницкая. Она хорошо работала голеностопами и тянула ступни. Несмотря на жёсткие берцы и язычки ботинка, она каким-то непостижимым образом прекрасно работала голеностопом. Как Тарасова и думала, это была целенаправленная балетная подготовка. Но где её прошла 14-летняя девочка, живущая в провинции?

— Я… Работаю упорно! Вот! — нашлась что сказать Арина. Ссылка на упорную оплату прекрасным аргументом всегда.

Соколовская тоже исполнила шаги на высоком уровне, заслужив порцию похвал от Татьяны Петровны. Но Соколовская работала более привычным способом — бёдрами и коленями. При её спортивном стиле катания это было необходимо — при резких разгонах и торможениях эти мышцы и суставы играли решающую роль.

У девчонок проблем со «школой» не было, о чём Татьяна Петровна не преминула тут же им заявить. Однако в чемпионате участвовал и Егор Савосин. У парня от природы катание смотрелось резким и рваным. Ему было очень трудно вычерчивать финтифлюшки на льду — вместо круга всегда получался рваный овал, да и сами по себе шаги Егору не нравились. Парень больше тяготел к прыжкам, хотя исполнял их тоже неважно. По крайней мере, там всё было понятно — разбег, отталкивание, прыжок и приземление.

На противоположной стороне катка тренировались фигуристы Ксенофонтова. Делали поочередно фигуры, сильно по катку не ездили, в отличие от левковцевских, — полностью сосредоточились на завтрашней дисциплине. Арина невольно посмотрела на Малинину — каталась она очень прилично, на высокой скорости и хороших рёбрах. Но самое главное, что не понравилось Арине, это то, что две другие фигуристки, Женя и Саша, исполняли обязательные фигуры почти точно на таком же высоком уровне. Арина даже на минуту перестала тренироваться, наблюдая за соперницами. Блин! Она с тренером неделями высчитывала лучший прыжковый набор, гарантирующий хорошее преимущество в произвольной программе, и совсем упустила из виду, что другие девчонки могут хорошо выступить в фигурах!

— Чего она бросила у тебя кататься? — усмехнулся Ксенофонтов, обращаясь к Левковцеву. — Как будто впервые моих фигуристок увидела.

— Это естественно, — пожал плечами Левковцев. — Внутри нашей спортшколы у Люды мало конкуренции. Кроме Марины, никто больше не катается на её уровне. Люде интересно посмотреть на других конкуренток. И твои чем-то её заинтересовали. Кстати, у Люды интересные комбинации шагов иногда получаются. Мне кажется, «школа» для неё крайне унылое и неинтересное состязание.

На ксенофонтовских фигуристок обратила внимание и Татьяна Петровна. «А всё-таки я не ошиблась в Малининой», — подумала она и пристально стала наблюдать за тёзкой, подъехав поближе. Манера катания у Малининой чем-то напоминала манеру катания Хмельницкой. И откатала тренировку Таня идеально, все обязательные фигуры исполнила прекрасно, но что самое интересное, две её одногруппницы тоже сделали «школу» на отлично. Писеева была права — многоборье значит многое, судя по обязательным фигурам, однозначного лидера пока нет.

Уже сидя на скамейке и расшнуровывая ботинки, Татьяна Петровна вспоминала тренировки, виденные сегодня, и понимала, что если соревнование состоялось бы именно сейчас, определить победителя было бы крайне трудно — все девчонки откатались достойно. И эта запомнившаяся необычность Хмельницкой… Люда словно постоянно была в образах своих программ и непроизвольно отыгрывала их, незаметно от себя самой. Она словно все их держала в памяти, и программы в каждом конкретном моменте времени овладевали телом девочки. Даже при исполнении фигур руки Хмельницкой двигались с красотой и грацией, ноги были очень красивыми, а их законченные позиции на шагах производили очень сильное впечатление. Даже выражение лица Люды играло на неё — оно было каким-то одухотворённым и полным скрытых эмоций. «Она может отыграть любой образ, и всегда будет казаться, что он как нельзя лучше подходит именно ей», — подумала Татьяна Петровна.

Знай она, какие «возвышенные» и «одухотворённые» чувства владеют Ариной, то сильно бы удивилась.

«Какой кринж. Кто придумал это поганое дерьмо?» — с неудовольствием и злобой подумала Арина, в десятый раз с ангельской улыбкой вычерчивая обязательные фигуры на льду. — «Хорошо, что в наше время такого нет. Как дурочка одно и тоже катаешь».

Но на людях это сказать было невозможно, поэтому Арина делала счастливую одухотворённую физиономию и катала именно то, что сказал её тренер. Впрочем, Левковцев под конец тренировки почти не следил за катанием своих спортсменов. Сильное расстройство было от снятия Горинского. Артур мог, когда всё сложится, откататься как бог фигурного катания. Но были и вот такие закидоны. И это не шуточки! Захотел — пришёл, захотел — ушёл. Снятие спортсмена с соревнований влекло большие проблемы как тренеру, так и самому спортсмену — придётся писать объяснительные директору ДЮСШОР и председателю комитета по физкультуре и спорту Екатинска. Оставалась только одна надежда на шанс избежать этого — привезти золото областного чемпионата в категории юниорок…

… Погода стояла хорошая — конец зимы, который всегда дарит надежду на нечто прекрасное, доселе невиданное в скучной жизни. В парковых аллеях туристической базы «Коуровская», служившей зимней резиденцией партийных функционеров, нынче было свежо и солнечно. Белки прыгали по соснам, роняя иголки и кусочки коры на старый ноздреватый снег, а где-то в дальней чаще громко ревел марал. Борис Николаевич Ельцин, одетый просто, в серую импортную курточку и черные брюки, прогуливался по аллее с Юрием Корниловым. Встреча была двух добрых друзей, и разговоры вели неспешные, как раз подобающие для такого замечательного места и времени.

— Так говоришь, из Москвы разнарядка пришла слежку за мной учудить? — весело спросил Ельцин, хотя Корнилов абсолютно не видел никаких причин для радости.

— Оттуда, — кивнул головой Корнилов в сторону запада. — И скорее всего, это сам генсек задание дал. Чебрикову никто не посмел бы такое указание дать, это прерогатива генсека. Так что… Думай, Борис Николаич…

Немного погуляли молча, потом Корнилов остановился на дорожке, хрустнув снегом и посмотрел в глаза Ельцину:

— Говори, Николаич, что случилось. Во что ты вляпался.

— Ха-ха-ха! Ну ты даёшь! — рассмеялся Ельцин. — Куда я могу вляпаться? Вызвал меня Горбач и пропесочил за то, что я постоянно к вам мотаюсь, что забыть нашу теплу компашку не могу, понимашь. А он наверное подумал невесть что, как будто я тут заговор готовлю, свергать его собираюсь…

— Смех-то смехом, — строго сказал Корнилов. — Но такие задания не дают просто так. Ты одно из первых лиц государства сейчас. Такие как ты, Николаич, сами указания Комитету отдают. Моё дело тебя предупредить, что не всё гладко. Смотри в оба. Я ж тебе не сказал, какое именно указание мне пришло. А сказали мне прислать отчёт о том, где ты был, когда приезжал прошлый раз, с кем виделся, куда ходил, что говорил.

— Ха-ха-ха! — опять рассмеялся Ельцин. — С кем виделся? Со всем городом Екатинском! Со всем советским народом, понимашь, который работает и день и ночь, чтоб Москва жировала. Они там, Юра, икру чёрну в универмаге продают и осетрину. А у нас масло сливочно по талонам.

— Ну, я-то это знаю, — осторожно сказал Корнилов. — Скажу так — Горбач, похоже, не доверяет тебе.

— А с этим я разберусь сам, — голос Ельцина стал приобрёл зловещий оттенок. — Рано или поздно… Я им на 27 съезде партии решил сказать кое-что понимашь… Он скоро, через пару неделек будет.

— Понятно… — невнятно ответил Корнилов. — На рожон только не лезь. Ладно… Что мы о грустном. Давай о сегодняшнем. Ты, вроде бы, говорил, собираешься Дворец спорта профсоюзов посетить?

— Хочу! — согласился Ельцин. — Обещал одной девчонке, екатинской фигуристке, что приеду посмотреть, как екатинцы выполнили мой наказ. К ней отнеслись несправедливо, и я принял участие в её судьбе, о чём нисколько не жалею.

— Завтра утром в актовом зале дворца будет собрание ответственных лиц чемпионата, — заявил Корнилов. — Можно там и узнать всё.

— А вот это хорошо, — обрадовался Ельцин. — Можно и поприсутствовать. Послушать, что скажут ответственные товарищи. Ну да ладно, давай в домик пойдем, там всё и обсудим…

…Смеркалось. Короткий февральский день плавно переходил в вечер. Вечерний Свердловск навевал уныние, особенно если предстояло тащиться в общежитие через весь город — Арина смотрела в огромное окно вестибюля Дворца спорта и не видела «Икарус» на стоянке.

— Владимир Сергеевич! А там автобуса нет! — обеспокоенно сказала Арина, обернувшись к тренеру.

— Верно, нет его! — согласился Левковцев. — Автобус поехал за вашей группой поддержки. И за родителями, которые изъявят желание поприсутствовать на соревнованиях. Все приедут завтра утром. С корабля на бал, так сказать…

— Пффф… Вот ещё… У меня нет никакой группы поддержки! И родители не поедут! — недовольно сказала Соколовская, покосившись на Арину. — Из-за некоторых тут страдать теперь всем! И что нам? На автобусе тащиться? Я даже маршрут не знаю!

— Нет, на автобусе тащиться не надо! — терпеливо, как малому дитяте, ответил Левковцев, чуть усмехнувшись. — Марина, ты многого не знаешь…

— Ну что, все готовы? Поехали! — раздался голос Тани Малининой. Арина оглянулась — сзади стояли ксенофонтовские фигуристы и фигуристки и улыбались.

— Вот и транспорт для вас, — сказал Левковцев. — Садитесь, доедете с ребятами. И прошу… Я обещал родителям, что вы под хорошим присмотром, и ничего с вами не случится, поэтому надеюсь на благоразумие. Напутствие такое — по городу не ходить, ни в какие истории не встревать. Завтра встречаемся в 9 утра свежие и отдохнувшие.

— А… Эмм… Прошу простить, но почему так рано? — смущённо спросила Арина. — Разве постоянного трансфера от общежития до гостиницы не будет? Нам выступать в 12 часов!

— Какие ещё трансферы? — нахмурился Левковцев. — Автобус не будет персонально за каждым из вас ездить на другой конец города. Тем более он не наш, а свердловский. В общественном транспорте я вам не разрешу передвигаться. Поэтому поедете все вместе на этом же автобуса. Всё, ребята, до завтра. Вы все прекрасно поработали, сейчас настала пора восстановиться.

Пазик зелёного цвета с красной полосой на бортах и надписью «ВЛКСМ», на котором ездили по городу фигуристы Ксенофонтова, судя по всему, принадлежал городской комсомольской организации. Сзади были свалены в кучу красные транспаранты для демонстраций и флаги. Тут же лежали лопаты, веники для субботников, вёдра и тому подобная хозяйственная утварь. Конечно, захламлённый инвентарём пазик не сравнить с екатинским «Икарусом», но места хватило всем.

— Люська! Про какие ещё трафареты ты спрашивала? — спросила Зоя, занявшая место рядом с Ариной и толкнувшая олимпийскую чемпионку локтем в бок.

— Не трафареты, а трансферы! — недовольно ответила Арина, пихаясь в ответ. — Маленькие такие микроавтобусы для постоянного сообщения между катком и гостиницей.

— Люся! Ну ты и фантазёрка! — засмеялась Зоя. — Вот ты и сидишь в этом маленьком автобусе! Ха-ха-ха!

Арина отмахнулась рукой от весёлой одногруппницы и принялась думать о своём. Чемпионат может получиться посложнее, чем она рассчитывала. В своём времени не было проблем перепрыгать катальщицу. Здесь же… Как будут расставлять всех судьи, учитывая, что катаются все почти на одинаковом уровне? И на очень хорошем уровне, надо сказать…

Глава 8

Чайф, поридж и десант из Екатинска

В общежитие приехали как раз к ужину — повезло. Забросили вещи по комнатам и побежали в столовую — после тренировки сильно хотелось есть. В столовой пахло очень аппетитно. На раздаче стояли тарелки, в каждой два сырника, политых сметаной, кусочек хлеба с квадратиком масла сверху, а в чайниках сладкий тёплый чай. Еда вкусная и не слишком калорийная. И об этом обязательно надо было сказать одногруппникам! Ведь в своём времени она со Смеловой вела блог о кулинарном туризме!

— А тут хорошо кормят! — с важным видом заявила Арина, ковыряя вилкой сладкий рассыпчатый сырник и осторожно пробуя хлеб с маслом. — Какое интересное экстравагантное блюдо! Похоже на французский запечённый десерт fromage frais. И очень хорошо, что его приготовили без бананов! Бананы такие… эмм… простые и безыскусные… А вот фермерская экосметана придаёт этому блюду классический стильный вкус! А хлеб похож на classic bread and butter от некоего элитного английского мастер-шефа! Тоже весьма неплох! Эмм… Что???

Соколовская с Муравьёвой на миг прекратили жевать, уставившись на Арину, потом зажали рты руками, не в силах сдержать смех и опасаясь, что при хохоте изо рта вылетят куски еды, со скрипом отодвинули стулья и выбежали из столовой. Тут же за дверью раздался заливистый смех. Сидящие за соседними столами спортсмены с недоумением посмотрели на такое бурное веселье.

Арина с недоумением посмотрела на смеющихся за дверью одногруппниц, пожала плечами и продолжила еду. Что такого смешного она сказала??? Просто выразила своё мнение!

— Люська! Только ничего не говори больше! — смеясь сказала Муравьёва, присаживаясь обратно за стол и опять зажав ладошкой рот, из которого так и норовил вырваться звонкий смех.

— Нет! Наоборот, скажи ещё что-нибудь такое! Хоть поржать! Ты в «Вокруг смеха» не пробовала выступать? — хихикнула Соколовская. — Не, ну я не могу! Бананы — простые и безвкусные! Хи-хи-хи!

— Эмм… Рада, что вам стало весело. Спасибо! — невозмутимо сказала Арина. — Но тем не менее это так.

Арина искренне не понимала причин того, над чем так смачно смеются её подружки. А Муравьёва и Соколовская, наоборот, понимали. Ведь из СССР мало кто мог поехать за границу, чтоб попробовать французский десерт, а уж бананы… Их девочки видели в книжках про доктора Айболита и реку Лимпопо. Но Люська говорила об этом с такой серьёзностью и уверенностью, которые вызывали только смех. Естественно, одногруппницы подумали, что она их разыгрывает.

После ужина опять получилась масса свободного времени, делать в комнате было абсолютно нечего, и Арина снова пошла погулять по общежитию.

— Кто со мной? — спросила она.

— Я пойду! Пойдём посмотрим, что тут есть! — заявила Муравьёва. — Где там ксенофонтовские живут?

— Комната рядом. Но без приглашения ходить моветон! — решительно ответила Арина, покачав головой.

— Пофиг! — возразила Муравьёва. — Мы по-свойски.

Однако по свойски не получилось. Не успели выйти в коридор, как нос к носу столкнулись с Лёхой Горшковым.

— Привет, девчонки! А я к вам, — смущённо улыбнулся он.

Фигуристки с интересом посмотрели на парня. Одет он был в спортивные штаны и белую футболку с надписью «Спорт». Чего ему надо?

— Мм… А мы от нас… — смущённо ответила Арина. — Погулять пошли вот.

— Я вас пригласить хотел к нам на этаж, — продолжил парень и улыбнулся. — У нас там знакомые ребята пришли, песни поют классные. Настоящие музыканты.

— А зачем они к вам пришли? — с удивлением спросила Арина.

— У одного из них близкий друг здесь живёт, — объяснил Лёха Горшков. — Ну они и приходят иногда поиграть и попить… чай!

— И как их комендант пропускает? — удивилась Муравьёва.

— Очень просто. Через чёрный ход, — рассмеялся Лёха. — А как сюда приходят друзья с подругами? Вы что, первый раз в общаге живёте? И в пионерлагере никогда не отдыхали что-ли?

— Не жили и не отдыхали! — согласилась Арина. — Ну пойдём, посмотрим кто там что у вас поёт.

Комнаты парней расположены на третьем этаже. А ту, в которой поют, было заметно сразу — у открытой двери стояло несколько человек. Ещё с лестницы слышно, как играют две акустические гитары. Потом музыка замолкла. Арина с любопытством заглянула в комнату. Все кровати заняты, люди сидели и на полу. На одной из кроватей расположились двое музыкантов с акустическими гитарами и что-то рассказывали слушателям. С удивлением Арина увидела, что один из гитаристов в милицейской форме. Начало разговора фигуристы не застали, но, похоже, музыканты отвечали на вопросы о своём творчестве.

— … всё идёт по плану… Пишем. Поём. Играем. Кстати… Сейчас новая песенка, и посвящена она нашей горячё любимой советской эстрадной песне, — смеясь сказал один из музыкантов, одетый в кожаную куртку и джинсы.

— Смотрите, этого звать Володя Шахрин, а рядом с ним Володя Бегунов, он в милицейской форме, — негромко сказал Лёха. — Они приходят иногда вон к тому, который сидит рядом в милицейской фуражке.

— А зачем он сидит в фуражке? — недоумённо спросила Арина.

— Потому что это фуражка Бегунова, а он в милиции служит, — объяснил Лёха. — Одел наверное, ради прикола.

— И вовсе не в милиции, а в ППС! — возразил щуплый паренёк в спортивном костюме, стоявший рядом, прислонившись к косяку.

— Какая разница! — усмехнулся Лёха. — Это одно и то же. Ты знаешь, что такое ППС? Это значит «патрульно-постовая служба» — одно из подразделений милиции. А тот, Шахрин, монтажником в строительном управлении. Их группа называется «Чайф».

— В смысле они работают? — недоумённо спросила Арина. — Они же музыканты, как я понимаю? Зачем им работать?

— Потому что они музыканты как бы любительские, — объяснил Лёха. — Если бы они работали в какой-нибудь филармонии, то считались бы музыкантами, или если бы играли на трубе или скрипке в каком-нибудь оркестре. А так нет…

— Хмм… Странно… — не поверила Арина. — Если они хорошие музыканты, почему они не могут заниматься тем, что им нравится? Раскручиваться? Нанять продюсера, попасть на телевидение и радио, чтобы о них узнала вся страна и весь мир!

— Люда, ну какие продюсеры? Какой весь мир? — возразил Лёха. — Что это значит? И что значит раскручиваться? Ребята просто играют иногда в общагах, на квартирах и в Дворцах культуры. Кто их пустит на телевидение или радио?

Арина не могла понять, как это работает тут. Есть люди, которые хорошо играют на музыкальных инструментах и прекрасно поют, но при этом работают монтажником и милиционером. Как это вообще возможно? Если ты где-то работаешь, как найти время, чтобы писать тексты песен, сочинять и записывать музыку? Возможно, в этом мире СССР есть какие-то подводные камни, о которых она пока ничего не знает?

— Откуда ты всё знаешь про них? — спросила Зоя. — Кто где работает и вообще всё на свете?

— Потому что я очень люблю современную рок-музыку, — улыбнулся Лёха. — Постоянно хожу в Свердловский рок-клуб, почти на каждый концерт, когда могу, конечно. Сам я живу и тренируюсь в Первоуральске и выбраться сюда редко удаётся. Но метко.

В это время музыканты начали играть в две гитары и запели:

— Вороны слетаются в стаи, вороны строятся в клин, кого-то изображая, влюблённо курлычат они, воронам так нравятся песни, где есть слова о любви, воронам здесь всё интересно, здесь так хороши воробьи. О-о-о-о! Италия!

Арина прослушала всю песню и так и не поняла, при чём тут Италия, если песня про воробьёв. Но виду не подала и тоже зааплодировала вместе со всеми.

Музыканты спели ещё пару песен, потом заявили, что им пора в какое-то другое место, со всеми распрощались и ушли. На выходе из комнаты Шахрин мельком глянул на Арину, слегка улыбнувшись, и она вспомнила эту группу в своём времени. Как удар током! Поразительно! Это же тот самый «Чайф», что пел «Какая боль, какая боль, Аргентина — Ямайка пять ноль». Песня была на спортивную тематику и оказала огромное влияние на Арину. Потому что смысл песни вполне соответствовал любому виду спорта, не только футболу.

Выражение было расхожим, и Арина в тот же вечер, когда в первый раз услышала песню, полезла в интернет и узнала, что именно значит выражение «Аргентина — Ямайка пять ноль». А значило оно борьбу с заранее не равным по силк соперником. Это было актуальным для фигурного катания как ни для чего другого. В фигурном катании водились спортсмены, потенциал которых никогда не позволял не только претендовать, но даже задумываться о призовых местах и победах. Но они неизменно выходили и сражались с титулованными чемпионами, зная, что исход состязания определён заранее. Это был высочайший уровень мотивации, какой-то буквально неземной уровень бесстрашия.

Эти спортсмены не знали, что такое неустойчивая психика — над ними не висел груз ожиданий болельщиков и тренеров. Они выходили и делали своё дело так, как умеют. Если бы Горинский обладал такими чертами, он был бы непобедим.

С тех пор как Арина услышала эту песню, она никогда не болела за лидера или будущего чемпиона. В любом виде спорта, в фигурном катании в том числе. Она выбирала спортсмена или команду почти с самого конца рейтинга и вела весь сезон, огорчаясь поражениям и безмерно радуясь победам. В определённой мере этот взгляд на спорт оказал значительное влияние на мировоззрение Арины Стольниковой и её формирование как чемпионки. В своём времени она делала именно так — выходила на старт, не задумываясь о результатах. И действительно почти не лукавила душой, когда говорила на интервью, что её не интересуют результаты старта и конечная цель. Самое главное — чистый прокат и довольные зрители.

— Слушай, это же, кажется, группа «Чайф», — удивлённо сказала Арина, сделав вид, словно на неё нашло великое озарение.

— Ну да, «Чайф», — согласился Горшков. — Я ж тебе говорил, кажется. Классные ребята. Их весь район знает!

Арина хотела было сказать, что их вскоре узнает не только весь район, но и весь мир, но решила промолчать — такие мысли довольно трудно было бы объяснить, да и ввязываться в лишний спор совсем не хотелось.

— Спасибо, что позвал нас, — улыбнулась Арина. — Мне очень понравилось, как ребята поют. Думаю, за ними большое будущее. А сейчас, наверное, нам пора.

— Так скоро? — улыбнулся Горшков. — Давайте я вам ещё что-нибудь покажу.

— Нет, спасибо! — отказалась Арина. — Но у нас завтра соревнования, и нужно успеть отдохнуть.

— Люська, ну пошли! — Зоя дёрнул Арину за рукав. — Давай ещё погуляем по общежитию!

— Нет! — как отрезала Арина. — Ты завтра будешь на нас с трибун смотреть, а нам фигуры катать.

— Тогда я одна пойду! — решительно заявила Муравьёва, но Арина её не пустила, схватив за руку.

— Не выдумывай, Зойка! — сурово сказал Арина. — Пошли давай, помнишь, что тренер сказал? Никуда не ходить и никуда не встревать! Так что пошли-и-и!

Арина помахала Горшкову на прощание и потащила Муравьёву за руку в их комнату. День действительно предстоял сложный…

Начался он с обычного пробуждения. И Арина как всегда, была в первых рядах. По быстрому сбегала в душ и туалет, потом принялась будить сладко спящих одногруппниц.

— Вставайте-е-е! Подъём! — смеясь, крикнула она. — Настаёт день для свершения великих дел!

— И что в этом дне интересного? — недовольно спросила Муравьёва, одним глазом выглянув из-под одеяла и опять спрятавшись под него.

— Пять ноль будем делать! — заявила Арина. — Вставайте, пока в душевой никого!

— Что значит пять ноль? — потягиваясь, спросила Соколовская.

— Аргентина ви-си Ямайка — пять ноль! — улыбнулась Арина. — Идите уже! Надо успеть на завтрак, иначе автобус уедет без нас.

Угроза оказалась действенной, и фигуристки живо потопали умываться. Завтрак пропускать никак нельзя было, так же как и опаздывать на автобус. Перед соревнованиями следовало подкрепиться, чтобы не кататься голодными, об автобусе и говорить нечего — процесс езды по незнакомому городу-миллионнику в общественном транспорте мог растянуться надолго и отнять порядком сил и нервов.

Впрочем, всё прошло хорошо. В столовую прибежали одними из первых. В меню овсяная каша и молоко, которое повариха наливала из большой алюминиевой фляги. Бонусом — кусочек хлеба с квадратиком масла.

— Люська! Как называется это блюдо по-французски? — смеясь, спросила Соколовская перемешивая овсяную кашу. — Дай нам задел хорошего настроения на предстоящий день!

— Но, эмм… Как по-французски называется это блюдо, я не знаю, — с аппетитом поглощая кашу, ответила Арина. — А по-английски его зовут «айс милк поридж». Он великолепен! Классический нейтральный вкус низкокалорийного фермерского молока и качественной овсяной крупы. Обладает значительным вкусовым отличием от вкусов каш под названием «поридж стравберри» и «поридж распберри», которые более подходят любителям фруктово-ягодных завтраков. В этом полезном блюде наиболее полно раскрывается вкус натуральных экопродуктов. Лично я ничего вкуснее не пробовала!

— Чтоооо? — вытаращили глаза Соколовская с Муравьёвой и опять, с грохотом отодвинув стулья, со всех ног бросились к выходу из столовой, разразившись за её дверями звонким громким смехом. Однако такое поведение пришлось очень не по вкусу тётке в белом халате и колпаке, стоявшей на раздаче, и она тут же выразила своё негодование.

— Так! Девочки! Это что за поведение??? Если вы уже позавтракали, освободите помещение обеденного зала! — громко сказала она. — Это что за баловство? Что вы себе позволяете?

— Ничего не позволяем! — объяснила Арина. — Я только выразила огромное восхищение прекрасным вкусом этого восхитительного блюда, а они почему-то засмеялись!

— Будете издеваться над поварами, пожалуюсь вашему тренеру! Особенно тебя это касается! — строго сказала тётка.—Какой ещё прекрасный вкус? Заканчивайте завтрак и уходите.

Через пару минут Соколовская с Муравьёвой сели за стол и кое-как закончили завтрак — их постоянно пробирал смех. Арина же невозмутимо доела свою порцию, больше не разговаривая с одногруппницами. Они были какие-то странные! Сами попросили сказать, как называется это блюдо по-иностранному, и тут же рассмеялись почём зря. Какой кринж!

После завтрака времени хватило только собрать вещи, стараясь ничего не забыть, и спуститься вниз. Не успели выйти в фойе, как Арина услышала знакомый девичий голос.

— А где они сейчас? Уже уехали на каток?

Арина вышла в фойе и с удивлением увидела группу знакомых ребят с сумками и рюкзаками наперевес. Максим, Анька, Стас, Саша. Даже первая красавица класса Малькова приехала! Пионервожатая Леночка! Да… Приехали почти все. Под предводительством директора ДЮСШОР Каганцева и директора школы номер один города Екатинска Валентина Петровича. Но… У подъезда были и ещё взрослые! Арина в окно увидела маму с папой и Соколовского. Отец Марины тоже приехал поболеть за свою дочь. Десант из Екатинска получился хороший…

— Люськааа! — закричала Анька бросила сумку с вещами на пол, подбежала к Арине и крепко обняла её. — Как я по тебе соскучилась! Сейчас мы за тебя болеть будем!

— Эмм… Спасибо, конечно, но право, не стоит так делать… — смущённо сказала Арина, пытаясь избавиться из крепких объятий маман. И это получилось, не без помощи остальных участников группы поддержки.

— Анька! Хватит позориться! — увесисто сказал Максим и оттянул Аню в сторону. — Имей совесть. Другие тоже хотят поздороваться. Привет, Люда! Как самочувствие?

— Всё прекрасно! — улыбнулась Арина. — Уже едем в дворец спорта. Но выступать мы будем только в 12 часов.

— Вот и хорошо! — обрадовался Максим. — Успеем расположиться и сразу к вам.

И здесь все подряд стали подходить и здороваться с фигуристками. Никто не остался без внимания — ни Соколовская, ни Муравьёва. Екатинцы приехали болеть за всех своих. Но предстояло решить ещё много вопросов с размещением и взрослых и юных болельщиков.

Глава 9

Приезд дорогих гостей

С размещением команды поддержки и родителей фигуристов из Екатинска никаких проблем не возникло. Для этого была проведена определённая работа, в которой приняли участие несколько человек. Ещё в середине прошедшей недели пионервожатая Леночка принесла директору школы список из десяти ребят, которые целенаправленно занимались полезными делами для того, чтобы поехать поддержать Людмилу Хмельницкую. Все в течение двух недель получали хорошие оценки, убирали снег перед школой и на спортивной площадке, ходили проведать ветеранов, готовили рисунки и плакаты. В общем, зарекомендовали себя с самой положительной стороны. Это и был костяк группы поддержки.

— Хм… Братья Стольниковы… — недоверчиво хмыкнул Валентин Петрович. — Что-то даже не верится… Аня Фролова? Разбойница! Уж на эту девочку никогда не подумал бы, что она будет участвовать в подобном мероприятии от нашей школы. Малькова… Эх… Только маникюр и причёски… Я даже не знаю…

— Тем не менее это так! — возразила Леночка. — У ребят проснулась какая-то внутренняя мотивация попасть в группу поддержки. Такое ощущение, что они… полюбили Люду. Как спортсменку. Как человека. Это же замечательно! Они стали лучше! Валентин Петрович, я за них отвечаю!

— Да… Да… — задумался директор. — Ну что ж… Спорить не буду. Вам виднее, Елена Геннадьевна. Дело это общественно значимое, очень важное для воспитания молодёжи, поэтому сегодня же схожу в спортивную школу, а если понадобится, то и в горком партии или в Совет народных депутатов и подниму вопрос о транспорте и проживании участников группы поддержки.

Когда Леночка ушла, Валентин Петрович вызвал служебную Волгу из районо и поехал к директору ДЮСШОР номер один, Владимиру Ивановичу Каганцеву. Вопрос следовало решить быстро и без бюрократических проволочек.

Каганцев встретил радушно, усадил в удобное кресло, предложил индийского чаю.

— Валентин Петрович! Сколько лет, сколько зим! — улыбнулся Каганцев, подавая чашку, дымящуюся паром от ароматного напитка. — А я знаю, зачем ты посетил наши скромные пенаты, так сказать! Люда Хмельницкая! Я прав?

— Так точно, Владимир Иванович! Абсолютно прав! — с небольшим смущением признался Валентин Петрович. — Ребята с пионервожатой инициативу проявили. Группу поддержки ваших фигуристок организовали. Осталось самое важное —решить вопросы о транспорте и размещении в Свердловске. Питанием родители обеспечат. Если не получится, я попробую через гороно организовать, но там… Сам понимаешь…

Естественно, оба понимали, что ничего через отдел народного образования не получится — поддержка фигуристов относилась к спортивным мероприятиям, да и не нашлось бы средств в гороно на внеплановое мероприятие, выдуманное на коленке за неделю.

— Не надо ничего обеспечивать! — замахал руками Каганцев. — Всё организуем! Шефы всё сделают! Уралвагонзавод! У Соколовского дочка катается там! С транспортом вопрос уже решён — автобус выделен. В пятницу он увезёт фигуристов, а в воскресенье вечером вернётся в Екатинск, чтобы утром понедельника увезти родителей спортсменов, которые захотят поехать. С родителями и отправим группу поддержки. Автобус потом останется в Свердловске для передвижения по городу наших спортсменов и ваших ребят.

— А где родители будут проживать? — поинтересовался Валентин Петрович. — Неужели в гостинице? И кто будет оплачивать такую роскошь? Да и места ж бронировать заранее надо.

— Зачем в гостинице? Мы люди простые! — рассмеялся Каганцев. — Там турбаз, домов отдыха много, в том числе и в черте города. Насчёт проживания взрослых я пока ещё не договаривался, так как и с родителями собственно говоря, на эту тему только предварительные договорённости были. Кто конкретно поедет, я не знаю. Но сегодня же я устрою всё как надо! Да ты и сам мог бы поехать, если захочешь, конечно.

— Я хочу! — признался Валентин Петрович. — Очень хочу посмотреть на Люду в деле. Поболеть за спортсменок, представляющих наш город. Да и за ребятами догляд нужен. Конечно, пионервожатая тоже с ними поедет, но они ж такие сорванцы…

— Если хочешь, значит, поедешь! — решительно заявил Каганцев. — Сегодня же я всё устрою! Обещаю! Слово коммуниста! И слово мужика!

И устроил ведь! Не откладывая в долгий ящик, сразу же поехал в екатинский горисполком, к Фёдору Никитичу Редькину, председателю комитета по физкультуре и спорту. Все разговоры стоило начинать с него. А Редькин был тоже лицом крайне заинтересованным в продвижении екатинских спортсменов, поэтому раздумывал мало. Тут связь была прямая — чем больше спортсменов высокого уровня в городе, тем работа спортивного комитета лучше в глазах начальства. А поддержка болельщиками своих спортсменов — дело крайне необходимое. Без этого высоких результатов ждать затруднительно.

— Это нужная и замечательная инициатива и её нужно поддержать. Позвоню сейчас же Горелкину Геннадию Тимофеевичу, председателю областного спорткомитета! — заявил Редькин, разглядывая листок с фамилиями школьников из группы поддержки. — Десять детей всего? А взрослых сколько будет?

— А… Пиши тоже десять! — немного растерялся Каганцев. Но нашёлся быстро.

Дело в том, что с родителями пока ещё никакие переговоры не велись. Только намёками, что возможно, будет шанс поехать и поддержать своих детей. Количество согласившихся ехать могло варьироваться от нуля до десяти. Поэтому с лёту и назвал цифру десять, зная привычным чутьем опытного управленца, где надо что-то завысить, а где занизить. Завысить можно было здесь и сейчас.

— Десять взрослых? — рассмеялся Редькин. — На десять детей — десять взрослых?

— Ну да, — кивнул головой Каганцев. — Ты сам посуди — у меня минимум пятеро родителей спортсменов едут, плюс из школы двое взрослых, директор в том числе и пионервожатая, плюс я поеду. Соколовский с супругой наверное поедет. Ты думаешь, это много народа? Уже девять и одно место про запас.

— Да ничего я не думаю! — возразил Редькин. — Мне какая разница-то — десять или двадцать человек поедет. Не я ж платить буду за них, а финансовый отдел областного комитета. Баз и домов отдыха в Свердловске навалом. Поселим хоть сколь. Детей поселят в общежитие спортивной школы-интерната, там свободных мест всегда много. Я думаю, Горелкин не откажет. В общем, понял я тебя, Владимир Иванович. Всё будет хорошо. Прямо сейчас займусь этим, а вечером на домашний позвоню, скажу, что получилось.

Когда Каганцев ушёл, Редькин посидел немного, поразмышлял, взял трубку и набрал телефонный номер Геннадия Тимофеевича Горелкина, председателя комитета по физкультуре и спорту Свердловского облисполкома. Горелкин был человек простой, тоже бывший спортсмен, бронзовый призёр СССР по греко-римской борьбе, поэтому в положение екатинцев должен был войти. А ещё он был хороший знакомец Фёдора Никитича Редькина — сиживали вместе в ресторане несколько раз после заседаний партийного и хозяйственного актива облисполкома.

— Конечно, найдется место, даже не сомневайся! Только об ваших фигуристках у нас и идёт шум! — рассмеялся Горелкин, когда узнал, по какому поводу звонит Редькин и внимательно выслушал его. — Нет проблем! Детишек поселим в общежитие спортивного интерната, а взрослых и родителей в Дом отдыха железнодорожников. Место хорошее, в черте города. У нас с ним договорённость есть как раз для подобных случаев — бывает, места в гостиницах не хватает, если крупные соревнования намечаются и приезжих много. Детей питанием казённым обеспечим, ну а взрослые… Взрослые за свои средства пусть питаются. Там, в доме отдыха, столовая прекрасная — половина района обедать ходит. Так что приезжайте. Ждём. Может, сам приедешь? Партейку в преферанс бы высидели у меня на даче под шашлычок и коньячок?

— Можно! — даже как будто удивлённо ответил Редькин, как-то даже и не задумывавшийся о такой возможности развеяться. — Да и посмотреть не мешало бы, что наши спортсменки там учудят. Как раз десятым буду.

— Вот и прекрасно! — рассмеялся Горелкин. — Буду ждать и мясо мариновать…

… — Это что за сборище с вами браталось там? — с любопытством спросила Малинина у Арины, когда все фигуристы уселись в комсомольский автобус.

— Группа поддержки и родители! — с гордостью ответила Арина. — Всё спланировали заранее. Мы даже не хотели, но ребята решили нас поддержать. По своей инициативе!

— Везёт вам! — с лёгкой завистью ответила Таня. — Фанаты есть, прям как у настоящих звёзд. А мы вот никому и нафиг не нужны! Правда, Женька?

— Нууу, не знаю… — усмехнувшись, протянула Протасова. — Родители-то всё равно будут… Да и не права ты Танюха, есть и у нас болельщики, просто они не так организованы.

— Ой, смотрите, девчонки, это что такое? Откуда столько милиции? — вскрикнула Соколовская, уставившись в окно. — Никогда столько не видела!

Как по команде все фигуристы, и парни, и девушки, ехавшие в автобусе, посмотрели в окна и тоже удивились — перед ледовым дворцом стояли несколько милицейских машин, а сотрудники милиции стояли по периметру через несколько метров. Впрочем, проходу людей они не мешали, а только зорко наблюдали за окружающей обстановкой. Похоже, приехал кто-то из высокопоставленных лиц. И Арина, конечно же, примерно знала, кто именно. У этого Ельцина была некая определённая власть!

Ксенофонтов и Левковцев уже ожидали своих фигуристов, стоя в фойе и поглядывая на часы. Люди, вечно занятые работой, они с раздражением воспринимали время, когда нужно что-то или кого-то ожидать, даже если это ожидание было запланированным — привычка трудоголика. Увидев, что их спортсмены приехали, с облегчением переглянулись.

— Здравствуйте, ребята! Как самочувствие? — спросил Левковцев, внимательно глядя на Соколовскую и Хмельницкую. Вроде нормальные, и настроение хорошее. Мысленно положительно отметил, что и Муравьёва и Савосин тоже приехали поддержать одногруппниц, хотя вовсе и не обязаны были, тем более в такую рань.

— Нормально! Всё хорошо! — ответила Арина. — Что нам делать?

Вопрос на самом деле имел большое значение. В своём времени Арина никогда так рано не приезжала на место соревнований. Всегда на старте любого уровня, что в России, что за границей, от гостиницы, где жили спортсмены и тренеры, до ледовой арены постоянно в течение дня ходили трансферные автобусы через определенные промежутки, обычно каждые полчаса. Это была своего рода линия метро, связывающая две станции. Трансфер избавлял спортсменов от езды в общественном транспорте и позволял быстро и безопасно доехать из точки А в точку Б. Но самое главное — время. Если твоё выступление запланировано на полдень, незачем приезжать за три часа до него. Можно отдохнуть в номере гостиницы, зная, что всегда сможешь добраться до арены во столько, во сколько надо. В крупных мегаполисах, таких как Токио, Сеул или Шанхай, конечно, приходилось учитывать время на пробки, но в целом такая система была очень удобна и привычна Арине. Здесь же… Вот где сейчас торчать три часа???

— Для начала вам нужно переодеться, а потом идти в актовый зал, — ответил Левковцев. — Там сейчас состоится собрание с участницами сегодняшнего соревнования, а позже на льду будет церемония открытия чемпионата. Не забывайте — вы катаетесь самые первые.

— Но… Эммм… В планах этого не было! — возразила Арина. — Нам вчера ничего не говорили!

— Вчера не было, а сегодня есть! — как отрезал Левковцев. — Регламент может меняться. А причина его поменять весомая — почётным гостем на чемпионате будет Борис Николаевич Ельцин, партийный и государственный деятель, очень много сделавший для Свердловской области. И почему он тут, тебе, Люда, я думаю, не стоит объяснять.

— Да, спасибо огромное… — невнятно пробормотала Арина, смущённо уставившись в пол. — Ну мы пойдем?

— Идите, — разрешил Левковцев и махнул рукой в сторону раздевалки. — Через десять минут жду в актовом зале. Коньки берите с собой.

В раздевалке сегодня было многолюдно, но свободные шкафчики всё-таки нашлись. Арина и Соколовская особо не стали переодеваться, только сняли верхнюю одежду с обувью и надели кроссовки — исполнять обязательные фигуры можно было в любой одежде. Однако некоторые соперницы переоделись в платья от соревновательных программ, а кто-то и в обычные мини-юбки и свитеры.

В актовом зале собралось очень много народу — все спортсмены и тренеры, которым предстояло выступать на чемпионате, а это были одиночники, парники и танцоры. Да ещё и в двух возрастных группах. Арина оглянулась — человек сто в зале собралось как минимум. Собрали всех участников. Но всё было устроено организованно — спортсмены с тренерами садились на заранее подготовленные места. Этим процессом руководил специально назначенный человек с красной повязкой на рукаве пиджака. Во времена Арины его назвали бы «волонтёр», как здесь называть пожилого человека с короткой стрижкой и пышными усами, она не знала. Бейджика у него тоже не было.

Места для группы Левковцева располагались в первом ряду, прямо напротив стола заседаний, который в этот раз был увеличен в два раза — по-видимому, и число ожидавшихся официальных лиц тоже предполагалось большим, чем присутствовало вчера. Усевшись на место рядом с Соколовской и Муравьёвой, Арина повертела головой, чтобы найти место для сумки с коньками. Увидев, что остальные недолго сунули их под сидение, закрыв ногами, проделала то же самое, а потом уселась в скромной позе, плотно сомкнув коленки и по-ученически уложив на них руки.

Через пять минут в зал вошли несколько человек, одетых в чёрные костюмы. Вид у вошедших был очень важный. Арине при виде этой официальной процессии сильно некстати вспомнился фантастический фильм «Люди в чёрном», и она с трудом подавила в себе желание рассмеяться. Но смеяться было нельзя! Впрочем, её смех всё равно никто бы не услышал, так как в ту же секунду, что солидные люди вошли в актовый зал, все присутствующие спортсмены встали, грохоча откинувшимися сиденьями, и встретили процессию бурными аплодисментами. Арина оглянулась на соседей — вид у всех был сильно взволнованный, особой радости не наблюдалось.

Во времена Арины вошедшие чиновники, скорей всего, встали бы в ряд, улыбнулись и помахали руками, освещаемые вспышками фотокамер. А потом на спортивных сайтах появились бы новости о том, что на открытии чемпионата водокачки присутствовали ответственные лица такие-то. На олимпиаде в Сеуле на торжественном заседании перед жеребьёвкой короткой программы на точно таком же расстоянии от Арины Стольниковой стояли президент Международного союза конькобежцев Ян Дайкема и президент Международного олимпийского комитета Томас Бах! И они стояли, улыбались и аплодировали спортсменам! И даже узнали Арину Стольникову, персонально помахав ей руками!

Здесь же всё было не так, как у современных людей! Официальные лица зашли и сразу же сели за стол заседаний, глядя на аплодирующих спортсменов лицами, в которых не читалось абсолютно никаких эмоций, настолько серьёзны они смотрелись. Кто все эти люди? Арина узнала Ельцина и Каганцева. Неужели директор ДЮСШОР тоже приехал? Удивительно… Остальные присутствующие были ей совсем не знакомы. Но по виду можно сказать, что все — особо важные персоны. «Вип-персоны», — подумала Арина, но вслух, разумеется, ничего не сказала.

— Прошу всех сесть, товарищи! — обратился к стоявшим и аплодирующим спортсменам высокий мужик, сидевший рядом с Ельциным.

Спортсмены захлопали сиденьями, присаживаясь на них, и в этот момент Ельцин встретился взглядом с Ариной, сидевшей прямо напротив него.

— Вот видишь, сдержал я своё обещание, Люда — приехал посмотреть на тебя! — громко заявил Ельцин, не обращая ни на кого внимания, чуть улыбнулся и помахал рукой. — Здравствуй, моя дорогая!

— Здрасти… — смущённо сказала Арина. — Удачного дня!

Вот и началось…

Глава 10

Начало чемпионата

Момент, когда Ельцин обратился к Арине, был очень неловкий, в первую очередь для неё самой. Во-первых, на девушку сразу уставились несколько сотен глаз, с удивлением рассматривающих её, да так упорно, что она покраснела, как помидор. Возникло настойчивое желание встать и убежать подальше, бросив всё. Во-вторых, она понимала, что таким образом получила большую фору перед соперницами, так как сразу обозначился фаворит, которому благоволит власть. А вот хорошо ли это…

…10 марта 2022 года. Большой Кремлёвский дворец. Арина Стольникова и Алина Далиева участвуют в торжественном приёме олимпийцев, на котором президент страны, министр спорта России и президент олимпийского комитета страны вручают награды спортсменам, завоевавшим первые и вторые места. И Арина Стольникова в этой тёплой спортивной компании находится в особом статусе. Чёрт возьми, да она мегазвезда! Об этом на протяжении всей олимпиады твердили все СМИ, от федеральных телеканалов до известных новостных сайтов и спортивных порталов. Во-первых, она самая молодая участница этой олимпиады — ей исполнилось на момент открытия 15 лет и 289 дней. Во-вторых, она единственная привезла две золотые медали. И в-третьих, она самая молодая из участниц в истории России, кому вручат орден Дружбы народов!

Накануне в «Хрустальную звезду», где группа Бронгауза занималась текущими тренировками, на больших чёрных машинах с синими мигалками приехали люди в чёрном. Прошли к директору школы и попросили позвать спортсменок со льда, чтобы провести с ними небольшую беседу.

— Здравствуйте, я сотрудник администрации президента Аркадий Дворцов, — представился один из пришедших, человек лет тридцати, с аккуратной укладкой и в чёрном костюме. — Завтра, как вы знаете, состоится приём спортсменов-олимпийцев в Большом Кремлёвском дворце. Цель нашего сегодняшнего визита — рассказать о внешнем виде, манере общения и поведении. Много времени я не займу. Начнём. Первое. Не забывайте — снимать нас будут десятки фото- и видеокамер. Поэтому одеться нужно в форменную одежду олимпийца. Волосы должны быть аккуратно причёсаны. Не допускается излишне броский макияж. Внешний облик должен быть скромным и приличным. Второе. Общение с главой государства у вас будет впервые в жизни, поэтому скажу пару слов на эту тему. Старайтесь показывать хорошее настроение, улыбайтесь, если президент спросит вас о чём-либо, но без излишнего рвения. Отвечайте спокойно и с улыбкой, коротко и осмысленно, без дворового жаргона и, упаси боже, неприличных слов. Если не знаете, что ответить, или волнуетесь, что совершенно естественно, просто улыбнитесь и разведите руками, показав, что смущаетесь. Желательно не задавать никаких вопросов. Всё, что необходимо, президент спросит сам. Пожалуй, что и всё. Будьте сдержанными и аккуратными. Это важнейшее событие, которое очень сильно повлияет на вашу жизнь в положительную сторону. Помните об этом. Вопросы есть?

— А вопрос можно? — спросила Далиева.

— Спрашивайте! — разрешил Дворцов.

— А селфи можно с президентом сделать?

— Селфи… — растерялся Дворцов. — Если президент согласится, то конечно можно. Но не забывайте — он обычный человек, которому такие фотографии могут и не нравится.

— Ясно, — сказала Далиева. — А… Эмм… Фуршет будет? С шампанским и омарами?

— Ахахах! — рассмеялся Дворцов. — Ну конечно будет! Регламентом он предусмотрен.

— Тогда всё. Вопросов нет… — заявила Далиева.

И вот сейчас они обе сидят на старинных венских стульях, расставленных рядами, в окружении множества спортсменов. Все девушки одеты в американском стиле рокабилли — моды 1950−1960-х годов 20 века. Кто вообще придумал такую форменную одежду для спортсменок? Она смотрится странновато в этом громадном роскошном зале с позолоченной лепниной, фресками на потолке и громадными люстрами. На девушках чёрные пиджаки с белым кантом по краям и большим гербом Российской Федерации, вышитым золотыми нитями. Под пиджаком полосатая футболка, похожая на тельняшку. Пышная белая плиссированная юбка до колен, скромные белые туфли на плоской платформе. Парни тоже в чёрных костюмах с белым кантом по краям. Смешные… В них они смотрятся как официанты или швейцары в солидном ресторане.

Перед рядами спортсменов огромные закрытые двери, богато украшенные золотой резьбой. Перед дверями на блестящих полированных плитах пола громадный красный ковёр, на котором стоит белоснежная ораторская стойка с четырьмя микрофонами и гербом России. Чуть поодаль, по бокам, два больших флага России. По краям зала и у дверей недвижными изваяниями застыли солдаты почётного караула, одетые в парадную военную форму начала 19 века.

Спортсмены ждут, негромко переговариваясь. Услышав знакомые голоса, Арина повернула голову вправо — на крайних сиденьях расположились министр спорта Алексей Николаевич Шматко, президент Федерации фигурного катания Георгий Иванович Горшков и президент Олимпийского комитета России Александр Евгеньевич Федосов. Настроение у чиновников хорошее. Они о чём-то весело переговариваются. Горшков, увидев, что Арина смотрит на него, приветственно помахал ей рукой, и Арина ответила точно так же.

Арина чувствует большое волнение, которое всё больше накрывает её. И вот уже вернулось знакомое чувство неуверенности и неясная тревога внутри. Чувствовала, что ещё немного, и охватит нервный тик, от которого придётся сидеть и хлопать ногой по полу или рукой по колену. Однако не успели негативные эмоции захватить её полностью, как громко заиграл гимн России, большие ворота распахнулись, и бодрой моложавой походкой почти вбежал президент и встал за ораторскую стойку. Пока шёл, он улыбался и приветственно махал рукой, глядя сразу на всех и отдельно ни на кого. Спортсмены встретили главу государства дружными аплодисментами.

Через несколько минут президент поднял руку, и аплодисменты прекратились. Спортсмены внимательно слушали.

— Здравствуйте, дорогие друзья, — начал президент. — Я рад приветствовать вас в Большом Кремлёвском дворце на чествовании победителей Зимних Олимпийских игр. Я безмерно счастлив видеть вас и выражаю глубокую признательность…

Президент говорил что-то ещё, но Арина его не слушала. Она потерялась в мыслях. Все события последнего года до этого момента ощущались словно новостная лента некоего сайта. Одно и то же каждый день. Сплошное дежавю. Тренировки — соревнования — медаль. И опять — тренировки — соревнования — медаль. Вся олимпиада прошла как быстрый сон. И только сейчас, в большом кремлёвском дворце, её словно отпустило. Она словно выпала в настоящую жизнь, в реальность. Только сейчас жизнь перед ней заиграла всеми красками. Боже! Она в Кремле! И сейчас её будет поздравлять сам президент!

Арина забылась и очнулась от весомого толчка в бок от Далиевой.

— Ты чего, ну??? — прошептала подруга по команде. — Тебя все ждут!

Блин! Её вызвали к президенту! И вызвали первой из всех! А она прошляпила и сидит тут как ни в чём не бывало, ловит мух! Дерьмо!

Арина под негромкий дружный смех быстро встала со стула и пошла к президенту. Нет! Совсем не скромно пошла! Не на полусогнутых ногах, на которых она явилась сюда! До момента прозрения она была как испуганный оленёнок, а сейчас ощутила, что всё, чем она занималась 12 лет, наконец-то исполнилось! Вот он — итог! Вот она, конечная цель её карьеры! Все эти недосыпы, перетренировки, травмы, безоглядная работа без отдыха днями, неделями, месяцами и годами наконец-то закончена. Она на пике карьеры… Сплошное счастье…

И всё-таки она почти не помнила, что было дальше. Награждение пролетело как сон. Президент что-то спрашивал её, она что-то отвечала… Пришла в себя уже на своём месте, с орденом Дружбы народов на лацкане пиджака, сертификатом на 10 миллионов рублей, паспортом транспортного средства на Mercedes G W463 и роскошным букетом тюльпанов.

Потом был банкет. Бокал дорогого шампанского в руках, которым она чокнулась с президентом и Далиевой. Этот снимок облетел все мировые средства массовой информации и спортивные сайты. После этого снимка её медийность взлетела до небес. Она стала настоящей селебрити, мировой звездой. Арину Стольникову узнала вся страна и весь мир, не только любители спорта. Сейчас, после олимпиады, просто выйдя на лёд, она получала бы десятки в компонентах. Такова жизнь…

… — Ты чего, ну??? — прошептала Соколовская, толкая забывшуюся Арину в бок острым локтем. — Тебя все ждут.

Арина окинула взглядом собравшихся — все присутствующие действительно смотрели на неё, словно ожидая чего-то. Смеха не было. Лица серьёзны как никогда.

— А… Эммм… Собственно говоря, что им надо? — негромко спросила Арина. — Я слегка забылась.

— Скажи приветственное слово как участник соревнования! — округлила глаза Соколовская. — Ты что??? Тебя выбрал начальник федерации!

Арина неловко встала, вышла на трибуну и окинула взглядом собравшихся. Все возможные вариации слов мигом вылетели из головы. Ну что говорить-то???

— Всем привет! — сказала Арина и добавила. — Дорогие дамы и… эммм… товарищи… Желаю всем хорошо выступить, а судьям справедливо отсудить нас. Всем всего хорошего и удачного дня!

Тут же раздались громкие дружные аплодисменты. Первым начал хлопать Ельцин, остальные подхватили. Арина слегка поклонилась и прошла на своё место. После неё выступали ещё несколько человек из президиума, говорили однообразные речи о том, что советский спорт чрезвычайно важен для советского народа, о том, что со скромного чемпионата Свердловской области начинаются большие рекорды, и прочие официальные канцелярские слова. Длилось это недолго, минут десять. На этом официальная часть общего собрания, посвящённого открытию чемпионата, была закончена.

— А теперь, ребята, прошу всех на лёд! — сказал Ксенофонтов, когда все вышли из актового зала. — Сейчас будет торжественное открытие чемпионата. И мы сделаем его по определённому плану.

Тут Арина вздохнула. Естественно… Ксенофонтов как представитель принимающей стороны был обязан обеспечить открытие чемпионата и некое короткое торжественное действо. Во времена Арины обычно звучал гимн федерации фигурного катания, потом гимн России, фигуристы все выходили на лёд, становились в ряд, махали руками зрителям, а потом делали круг почёта вдоль бортов арены. Если старт был за границей и вдобавок глубоко коммерческий, как например, японский Fantasy on Ice, то могли изобразить на открытии по коронному элементу, едучи цепочкой друг за другом. Но что решит делать Ксенофонтов? Практикуется ли здесь такое?

— Слушайте внимательно! — сказал Ксенофонтов, глядя на присутствующих. — Я понимаю, что не все из вас сегодня пришли с коньками, многие явились, чтобы лишь поддержать команду своего города. Это не страшно. Встанете перед бортиками. Все, кто пришёл с коньками, а это наши уважаемые дамы, как только зазвучит музыка, выезжайте на лед и становитесь в ряд в центре арены. Потом включат гимн, товарищ Ельцин скажет речь, сделаете круг почета вдоль арены, и на этом всё. После первого же круга покидайте арену. Времени до старта у нас осталось совсем мало.

Арина посмотрела на Малинину — ей придётся катать первой и, похоже, почти совсем не размятой… Однако, судя по всему, Таню это нисколько не волновало.

Друг за другом вышли на каток. Зрители на трибунах уже присутствовали. Не сказать, что много, но человек 200 сидели на скамейках тут и там. В судейской зоне и небольшой вип-зоне прямо за судейской ещё никого не видно, кроме двух сотрудников милиции. Ещё человек пять сотрудников стояли у бортика вокруг катка. И Арина подумала, что для кого-то присутствие стражей порядка может стать проблемой — обычно такого не было. Да и в современном времени Арина не помнила, чтобы в России внутри арены присутствовала полиция. Обычно она проводила лишь лёгкий досмотр зрителей на входе в арену, проверяя, нет ли у них запрещённых предметов и спиртных напитков. За границей полиция иногда присутствовала, в зависимости от криминальной обстановки в стране. В Париже и Милане полицейские в полной выкладке дежурили и внутри арены, но они стояли не прямо у льда, а лишь у входов на трибуны.

Пока надевали коньки, заполнились и судейская зона и вип-ложа. Пришёл и Ельцин, которого Арина узнала издалека. С ним те же чиновники, что сидели в президиуме актового зала.

— Откуда ты дядю Борю знаешь? — с удивлением спросила Малинина, видя, что Арина смотрит в его сторону.

— Почему дядя? — рассмеялась Арина. — Всё же просто. Он был у нас в Екатинске на чемпионате и ему понравилось, как я выступила. Вот. Как видишь, просто запомнил.

— Ну, не всех запоминают… — резонно заметила Малинина. — А дядей Борей его тут все называют…

Не успела Таня договорить, как заиграла громкая торжественная музыка, в которой Арина безошибочно узнала сюиту Свиридова «Время вперед». Тут же невольно взглянула на Соколовскую и прыснула от смеха, зажав рот рукой.

— Ты сразу можешь свою короткую катать! — рассмеялась Арина.

Не успела Соколовская ответить, как стал торопить Ксенофонтов:

— Девочки, что за разговоры? Давайте, давайте! Пошли, пошли! Встаём в ряд посредине арены, лицом к судьям!

Арина выехала на арену вслед за Соколовской и заняла место между ней и Малининой. Когда все спортсменки встали в ряд, заняв собой почти всю длину арены, музыка замолкла.

— Звучит гимн Союза Советских Социалистических Республик! Прошу всех встать! — сурово сказал информатор по громкой связи и тут же все присутствующие поднялись с мест.

После гимна на короткое время, всего пару-тройку секунд, настала тишина, и тут же информатор сказал, что на открытии чемпионата почётным гостем присутствует секретарь ЦК КПСС и кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Борис Николаевич Ельцин. И сейчас он скажет пару приветственных слов.

— Дорогие товарищи, сограждане, земляки… — начал Ельцин. — Позвольте объявить этот прекрасный чемпионат открытым. И пусть победит сильнейший. А ещё лучше, пусть победит дружба. Советская дружба, понимаешь…

Опять заиграла сюита «Время вперёд», фигуристы поняли, что надо начинать круг почёта. Но кто это будет делать? Ксенофонтов сразу не сказал, кому идти паровозом, и за кем цепочкой потянутся остальные. Фигуристки в растерянности переминались с ноги на ногу, не зная, что делать, и Арина вдруг перетянула одеяло на себя. Она поняла, что у большинства фигуристок не было никакого опыта подобных мероприятий.

— Езжайте за мной! Эй, подруга, посмотри на меня! Делай как я! Делай как я! — крикнула она Соколовской и Малининой, выехала из ряда фигуристок, быстрыми подсечками проехала вдоль строя спортсменок к правому короткому борту и оттуда покатила вдоль бортика, улыбаясь, подняв руки и чуть кланяясь в обе стороны. Зрители встретили перфоманс дружными аплодисментами.

— А она не растерялась у тебя! Перетянула всё внимание на себя! — заметил Ксенофонтов, обращаясь к Левковцеву. — Смотри, ведёт себя как настоящая дива! Смотри, какая уверенность! Какая стать! Энергия! Такое ощущение, что она уже олимпиаду выиграла!

— Всё так, как ты говоришь! — согласился Левковцев. — Люда умеет удивлять. И признаюсь, всё больше и больше.

— Я вижу в ней абсолютную уверенность! — заявил Ксенофонтов. — Никаких эмоций. Делает так, как будто на тренировке находится, а вокруг пустые стены. Далеко пойдёт, помянешь моё слово. Лишь бы кому не пришла в голову мысль забрать её в Москву.

— Да… Такой вариант не исключён, — согласился Левковцев. — Вот только захочет ли она сама… Как я понял, у неё таких целей нет.

— И какая же у неё цель? — заинтересованно спросил Ксенофонтов. — Она говорила тебе, чего хочет?

— Выиграть олимпиаду, — небрежно ответил Левковцев. — Не более не менее. Она сама мне так сказала.

— Взять Калгари-88? — недоверчиво спросил Ксенофонтов и посмотрел на Арину, уже выходящую со льда. Её лицо словно светилось от радости. И свердловский тренер вдруг понял, что всё возможно. У такой девушки всё может получиться…

Глава 11

Обязательные фигуры в Свердловске

Начало соревнований по исполнению обязательных фигур задержалось из-за церемонии открытия. Впрочем, ненадолго — на двадцать минут. Малининой даже со льда не пришлось уходить — её выступление было самым первым. Впрочем, ненамного лучше было и положение Арины — ей предстояло просидеть на трибуне два часа. Конечно, два часа — это небольшая проблема, если ты расположился в удобном уютном кресле с мягкой обивкой, а вот если ты сидишь на неудобном пластиковом сиденье, с которого так и подмывает вскочить каждые десять минут от затекающих ног и задницы, это уже другое дело… Но спортсмены — народ привычный, так что Арина, немного подувшись и побурчав на несправедливость жизни, успокоилась и села рядом с по-философски флегматичной Соколовской и притихшей Муравьёвой. Зоя впервые видела старт такого уровня и внимательно смотрела, что тут и как устроено.

Перед выступлением Малининой ожило большое электронное табло, на котором до этого всё время светилась надпись крупными буквами «Привет участникам соревнований!». Сейчас на табло появилась фамилия Малининой и её стартовый номер под цифрой один. Рядом часы показывали время с непрерывно изменяющимися секундами. Тут же ожил информатор.

— На лёд приглашается Татьяна Малинина, воспитанница Первоуральской спортивной школы, город Первоуральск, — громко сказал информатор. Раздались жидкие аплодисменты: люди ещё не вошли во вкус, не прочувствовали дух соревнований. Это должно было прийти со временем.

Малинина выехала на середину арены, поклонилась в разные стороны, вызвав ещё немного аплодисментов, и остановилась прямо перед судьями. По сигналу рефери Таня на правой ноге проехала крюк, выкрюк и параграф, потом сделала полукруг, переменила ногу и сделала то же самое, только уже на левой ноге. И тут же Арина заметила ошибку на правой ноге, заметную только профессионалу. Во второй части крюка, когда переменилось направление движения, Малинину качнуло на выезде, и Арина могла поклясться чем угодно, что радиус окружности и траектория выезда получились неидеальными. Это было видно даже с пятого ряда, где расположилась Арина с одногруппницами.

— Что-то у ней совсем не так, как надо, вышло! — заявила Соколовская, внимательно смотревшая за выступлением конкурентки и тоже заметившая ошибку. — Сейчас, наверное, баллы срежут.

Судьи, естественно, заметили ляп, осторожно вышли на лёд, опустились на колени друг рядом с другом и стали внимательно изучать плохое место — другие следы от лезвий коньков Малининой их даже не заинтересовали. Опытным взглядом, ещё наблюдая за упражнениями, выполняемыми Таней, они уже определили, где была неточность и докопались до неё.

Малинина по виду — кремень. Понимала, что ошиблась, но тем не менее ничем не выказала, какие чувства сейчас одолевают её. Дождалась, когда судьи объявят оценку, поклонилась зрительному залу и выехала со льда.

Из шести обязательных секций шагов Малинина с помаркой исполнила только половину одной секции, и этот уровень исполнения оценивался как «хорошо». Оценка подразумевала разброс баллов от 4 до 4,9. Судьи и поставили ей по верхней планке — 4,9. Результат получился низковат, но не критически. Арина не знала, получала ли Малинина больше, но вид у неё был очень довольный. Обойдя арену кругом, Таня села напротив Арины, на ряд ниже. Тут же обернулась с виноватой улыбкой:

— Чуть запорола.

— Похоже на то… — осторожно ответила Арина, справедливо полагая, что утешать в этой ситуации нет никакого смысла. Зато Малинина уже отстрелялась и сейчас могла спокойно смотреть за мучениями остальных фигуристок. А они были довольно значительными…

— На лёд приглашается Нелли Турсынбаева, город Алма-Ата, — сказал информатор. И опять зрители встретили это объявление почти одиночными аплодисментами.

На лёд выехала худенькая девочка азиатской внешности в советском спортивном костюме. По манере поведения понятно, что ей очень волнительно и непривычно. Арина сразу подумала, что выступление не получится — даже по тому, как Нелли выехала на стартовую позицию, видно, что она очень и очень волнуется. Девочка была совсем юной, лет двенадцати — крайний низший предел для юниорского разряда. Наверное, это её самое первое выступление на таком высоком уровне, в настоящем чемпионате, где с тобой соревнуются более-менее известные спортсменки, а Малинина была именно такой.

Когда рефери дал отмашку на исполнение фигур, она слишком быстро, даже резко стартовала с места, и начальная дуга крюка у неё совсем не получилась — лезвие оставило почти прямую линию вместо радиуса, а там, где должен быть разворот, и где нужно было менять направление движения, не отрывая лезвие от льда, она для облегчения исполнила разворот, приподняв пятку на зубце, что было грубейшей ошибкой. Арина сразу подумала, что эту секцию ей наверняка не засчитают. Выкрюк она исполнила более-менее приемлемо, а вот параграф на обеих ногах получился явно несимметричным. Оценка предполагалась низкая, в пределах 3–3,9 балла, что означало «посредственно». Однако три элемента из шести получились исполненными, и ей поставили по низшему пределу — 3 балла, о чём не преминул сообщить информатор.

— Нелли Турсынбаева за исполнение обязательных фигур получает 3 балла.

Однако удивительно… Даже такая низкая по всем показателям оценка вызвала смех и облегчение у девочки. «Отмучилась», — словно говорил весь её вид. Она радостно раскланялась в четыре стороны и покатила прямо к калитке. Там её встречал тренер — русский мужчина средних лет в куртке-аляске. Нелли радостно прижалась к нему, а тренер погладил её по голове и сказал ласковые, ободряющие слова. У юной фигуристки катились слёзы счастья из глаз, что она сумела, смогла, преодолела. Переступила через страх и волнение, отбросив все сомнения прочь. Так и закаляются спортсмены. Арине, да и всем сидящим на трибуне фигуристкам это чувство было очень знакомо. Все прошли через это…

…10 сентября 2016 года. Город Иженск, ледовая арена «Спутник». Первенство Иженска по фигурному катанию среди фигуристов младшего возраста и одновременно сдача норматива на первый спортивный разряд. Арине Стольниковой, очень одарённой спортсменке из младшей группы Виталины Григорьевны, 10 лет, а она всё ещё ходит со вторым разрядом, хотя уже прыгает все двойные прыжки и даже два тройных — тулуп и сальхов, да и катается девочка прилично — владеет всеми шагами, элементами и хореографическими позициями. Одна из лучших фигуристок в ДЮСШОР!

Накануне была сдача норматива по предписанным шагам для первого спортивного, и Арина сдала их на отлично, с первой попытки, хотя многим не получилось сдать и с третьей. Выкрюк наружу, выкрюк внутрь, скоба наружу, скоба внутрь и петля с перетяжкой — стандартный набор для первого спортивного разряда. И вот сейчас настал час икс — новая короткая программа, которую всю вторую половину лета Арина накатывала до звона. Накатывала так, что могла бы прокатать с закрытыми глазами. Чистоганом!

Прыжковая часть подойдёт и для кандидата в мастера спорта провинциального уровня, а уж для первого спортивного это вообще топ из топов. Каскад тройной сальхов — двойной тулуп, тройной тулуп, двойной аксель, вращение в заклоне количеством восемь оборотов, комбинированное вращение со сменой ноги, дорожка шагов. Почти всё как у взрослых. Но для аттестации на первый разряд минимальная сумма баллов за техническую часть, набранная за короткую программу, должна быть не менее девятнадцати. Это много. Права на ошибку почти нет. Но Арина спокойна, ведь она тренировала эту программу два месяца!

— На лёд приглашается Арина Стольникова, ДЮСШОР номер один города Иженска, — сказал информатор.

Арина, стоявшая у бортика, опершись о него обеими руками и разминавшая ноги несколькими приседаниями, подняла глаза, посмотрела на судей, сидевших на обратной стороне арены и внимательно смотревших на неё, на большой жидкокристаллический дисплей со своей фотографией, инициалами и стартовым номером 13, и… Дрогнула. Дрогнула! Что послужило триггером, неясно, то ли судьи, то ли её фамилия на табло, да ещё вдобавок прозвучавшая из мощных динамиков, то ли ещё что-то… Но она вдруг с ужасом поняла, что совершенно забыла программу. Она напрочь вылетела из головы!

— Ариша, пора! — Виталина Григорьевна чуть подтолкнула упирающуюся Арину ко льду. — У тебя тридцать секунд, чтобы занять стартовую позицию. Потом будут сниматься штрафные баллы!

Арина нехотя, словно сопротивляясь, вышла на лёд и на согнутых ватных ногах покатила к центру арены, забыв даже поприветствовать немногочисленных зрителей из числа родителей. И вот замерла в стартовой позиции, охватив себя руками и чуть склонив голову ко льду. Зазвучала мелодия Нино Рота из фильма «Ромео и Джульетта». Сделав циркуль, Арина развернулась и, перебирая в перебежках тонкими, как спички, ножками, стала заходить на стартовый каскад. В голове крутилось: «Она же говорила, вроде тут руку поднять надо вот так, а тут другой рукой махнуть. Это типа страсть». Для 10-летней девочки, вечной хохотушки, «страсть» — понятие такое эфемерное и непонятное, что хоть в интернет залазь и смотри.

— А ты делай брови домиком и жалобное выражение лица, как будто у мамы мороженое просишь, — часто объясняла Виталина Григорьевна и показывала на личном примере. — И руками вот так трагично маши, это и будет страсть.

Вот и сейчас Арина сделала несколько неловких движений руками, больше похожих на взмахи птичьих крыльев и зашла на каскад. Тройной сальхов — двойной тулуп! Быстрая детская крутка и чёткое приземление. Сделано!

Сделана и вся короткая программа, так же как и произвольная. «Чистенько», — сказал бы любой специалист по фигурному катанию, как на жаргоне привыкли называть визуально безошибочно исполненную программу без явных ошибок — падений и спотыканий. Но для профессионала в ней был ворох ошибок, начиная с недокрутов после прыжков, заканчивая недодержанными оборотами на вращениях или разворотах на шагах с подъёмом пятки. Но… Хоть «чистенько» — это не «чисто», «по-рабочему» и уж наверняка не «чистоганом катает», тем не менее, первый разряд она получила. И тут же расплакалась от радости и облегчения, что всё позади. Что смогла и открыла дверь в большой спорт. Ведь перворазрядникам остался малюсенький шажок до кандидатов в мастера спорта, а это уже почти высшая лига, балансирующая где-то на грани с юниорками-международницами… Но заметьте, пока ещё не премьер лига…

Оттого расплакалась, сделав ещё один крошечный шажок вверх, пусть и совершённый на чемпионате водокачки, если можно так назвать родной Иженск.

…Остальные фигуристки на свердловском чемпионате выступали примерно так же как Турсынбаева — уровень катания их был относительно невысок. Разве что Протасова и Бойкова показали фигуры высокого уровня, оценённые судьями на 4,7 и 4,8. И хотя исполнили они их без ошибок, и визуально лучше Малининой, судьи оценки придержали, зная, кто в группе Ксенофонтова первый номер.

…В современном фигурном катании, особенно на уровне сборной, с номерами тоже не всё так просто. В сборную команду отбирались с Чемпионата России, и безусловно, первым номером считалась чемпионка страны. В её медийную и судейскую раскрутку федерация вкладывала много сил и нервов. Поэтому, даже бывшая юниорка Стольникова в олимпийский сезон после национального чемпионата стала топ-фигуристкой, хотя… Зенитова и Далиева катались ничуть не хуже, слегка уступая только в прыжковой части. Но они считались уже не первым номером, поэтому их оценки за компоненты программы были сильно поскромнее. Далиева неформально считалась вторым номером и в компонентах отставала от Арины на мизер. Зенитова отставала уже прилично, на десяток баллов.

На международном уровне складывалась ещё более парадоксальная ситуация. Выдай Зенитова на чемпионате мира в Сайтаме даже прокат жизни — самый настоящий «чистоган», судьи никогда не поставили бы её выше первого номера сборной Японии Вакабы Саюхары. Это было не по понятиям даже при примерно равной технической оценке! При этом японка теоретически могла даже прилично навалять, но всё равно выиграть у Зенитовой оценками за компоненты. Только потому, что Саюхара первый номер японской сборной, а Зенитова третий номер российской сборной. Среди фанатов фигурного катания упорно ходили тёмные слухи о портфелях, полных долларов, заносимых сильными мировыми федерациями международному судейскому корпусу, но, естественно, всё это муссировалось на уровне слухов, и вообще, было давно и всё — неправда…

… Арина, естественно, знала о системе номеров, потому что стала свидетельницей, как при ней чуть подвинули подруг Малининой по команде. И тут же призадумалась, кто у Левковцева первый номер? Кого судьи будут тянуть вверх, а кого чуть придерживать? Ведь в Екатинске её явно придержали, а Соколовской выказали преференцию. Тогда судьи посчитали, что именно Соколовская первый номер у Левковцева. Правда, сейчас на соревнованиях присутствовал товарищ Ельцин, и при нём номерная система оценок могла и не получиться. Впрочем, Ельцин не разбирается в технике фигурного катания и наверняка ему можно замылить глаза.

Такие невесёлые мысли неожиданно овладели Ариной. И это как раз накануне её старта, когда нужно, наоборот, от всего абстрагироваться и сосредоточиться лишь на чистом выступлении!

Время показывало 11–45, когда Арина пошла готовиться к старту.

— Пора, — вздохнула она, поднялась с сиденья и взяла сумку с коньками, закинув её на плечо.

— Ни пуха ни пера! — звонко крикнула Соколовская.

Арина на миг задумалась, что это значит, но потом решила, что это, наверное, такое пожелание удачи, и ответила на него:

— Эмм… Спасибо огромное! Я очень благодарна!

— Люда, «к чёрту» надо говорить! — улыбнулась Соколовская.

Не успела Арина спуститься с трибуны к бортику, как вдруг послышались какие-то негромкие голоса! Подняв голову, она увидела, что из входного терминала, расположенного посреди трибун, выходит масса народу. О боги! Это прибыла группа поддержки из Екатинска! Впереди всех гордо шествовала Анька с большим ватманом под мышкой, свёрнутоым в трубку. Да и у многих было что-то подобное в руках. Вслед за подростками шли взрослые. И это были все-все-все! Мама, папа, пионервожатая Леночка, директор школы, ещё какие-то взрослые, наверное, родители фигуристов Савосина и Муравьёвой. Соколовского среди них Арина не заметила. Взрослые стали рассаживаться по свободным местам, которых в зале было предостаточно. Подростки нерешительно мялись у двери, оглушённые размерами арены и не знающие, куда себя девать в такой громадине. Впрочем, это касалось не всех…

— Смотрите, она уже пошла кататься! Чуть не опоздали! — громко крикнула Анька и запрыгала прямо на лестнице, не давая никому спуститься, и крикнула ещё громче: — Наша Люда лучше всех! Люду ждёт большой успех!

Анька с шорохом расправила перед собой большой плакат, на котором… Да! На нём очень мастерски была нарисована Арина! В здешнем немудрёном платье, в котором она катала «Жар-птицу». Но точная рука Аньки словно облагородила его, привнесла в портрет штрихи, которых отродясь в нём не было. Цвета казались градиентными и словно подчиняющимися причудливой игре цвета и тени, а ткань как будто обшита бисером и стразами. Таким платье было бы в современное Арине время! Внизу красивым шрифтом написаны четыре крупные буквы ЛЮДА.

Как раз когда Анька затеяла этот перфоманс, информатор стал объявлять оценки предыдущей фигуристки и слегка заглушил её крики, но всё же они не остались незамеченными, так как нарушили чопорность и скукоту ледовой арены. Зрители тихо переговаривались, наблюдая за спортсменками и Ельциным, выходили на пару минут в туалет, где втихаря попивали захваченный и тщательно спрятанный под курткой шкалик андроповки. Ельцин тоже заскучал и пару раз выходил в судейскую комнату причаститься к коричневой жидкости.

Но сейчас он вдруг искренне развеселился. Засмеялся, захлопал себя ладонями по коленкам.

— Не, ну ты смотри что эти сорванцы делают! Сразу веселей стало. Таким и должен быть спорт!

За ним сначала негромко, робко, но потом всё громче засмеялись и зрители. Чувствовалось, что обстановка стала более праздничной, даже более домашней, чем до этого.

Пока все веселились и переговаривались, Арина села на скамейку у калитки, надела коньки, тщательно зашнуровав их и спрятав шнурки под язычок ботинка. Потом встала и немного попрыгала, разгоняя кровь по ногам.

— На лёд приглашается Людмила Хмельницкая, воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска! — объявил информатор. Арина сняла чехлы, отдала Левковцеву, попила воды из кружки-непроливашки и вышла на лёд.

Вот и началось…

Глава 12

Две звезды в деле

Арина тоже выступала почти без разминки. Это плохо. В Екатинске при исполнении обязательных фигур было не так. Пока одна участница соревнований исполняла фигуры, другая в это время раскатывалась. Здесь на разминку давалось всего две минуты, в течение которых можно проехать положенные секции шагов три раза. Это как бы были тренировочные попытки перед тем, как исполнить соревновательные шаги.

Рефери подал сигнал в свисток, и Арина подъехала к месту напротив судей. «Крюк-выкрюк-параграф, — подумала она. — Ну что ж… Погнали». Стартовала с места плавно, без резкости, присущей детям и юниорам, вдумчиво, но в то же время на хорошей скорости. Проехала все элементы на одной левой ноге, потом, сделав разворот дугой, на правой. Перед самым выходом из параграфа почувствовала, что конёк всё-таки качнуло, и выезд получился смазанным. Похоже, лезвие попало в выбоину на льду — след от чужого конька. Эта досадная случайность, конечно, грозила снижением баллов. Только вот насколько? Как оценят судьи?

Судьи вышли на лёд и стали внимательно осматривать следы от коньков Арины. И если пять секций были исполнены безукоризненно, то последняя, естественно, вызвала вопросы. Крайняя фигура параграфа получилась смазанной. След от лезвия пересекал небольшую выемку во льду — причина неточности оказалась уважительной. Впрочем, отклонение от траектории было незначительным, всего пара сантиметров, но всё же существовало, и этот очевидный факт вызвал у судей небольшой спор.

— И как тут поступать? Понятно же, что это не её вина — не будь этой вмятины, она исполнила бы фигуры отлично, — озадаченно спросил один из судей, пожилой мужчина, стоящий на коленях и разглядывающий след от конька Арины. Для большей уверенности он даже провёл пальцами по льду, словно ощупывая его.

— Технически Хмельницкая этот элемент сделала, но с ошибкой, — заметила Тарасова. — А уже трещина тут или ровное место — не имеет значения. Факт остается фактом. Отталкиваться при оценке нужно от низшего значения отличной вариации исполнения. Всё остальное она откатала так, как я ещё не видела за всю свою жизнь. На приличной скорости, быстро, уверенно, красиво, идеально работая коленями. Моя оценка будет 5,0–5,1.

— Я рассуждаю примерно так же, — согласилась Писеева, по льду не ползавшая, заранее примерно знающая, как все претендентки будут расставлены. — Пойдёмте на места. Пора объявлять оценку.

Арина сняла коньки, надела кроссовки и сейчас сидела на скамейке у калитки, безучастно наблюдая за происходящим. Больше всего её интересовало, что делает группа поддержки, сидевшая на противоположной трибуне. А она вела себя хоть и шумно, но вполне прилично. Трясла плакатами, махала руками Арине. Улыбнувшись, она тоже помахала в ответ рукой.

— Ставьте больше! — крикнул Максим, сложив ладони рупором. Ответом ему был одобрённый свист других болельщиков, уже слегка подогретых горячительным.

— Людмила Хмельницкая за исполнение обязательных фигур получает 5 баллов ровно! — сказал информатор.

Ответом ему был разочарованный свист болельщиков. Арина посмотрела на вип-ложу и с изумлением увидела, что Ельцин, отбросив всякую чопорность, тоже свистит, засунув два пальца в рот. Это было такое смешное и невозможное зрелище, что Арина чуть не рассмеялась. Сидящие рядом с секретарём ЦК ответственные лица улыбались, стараясь поддакнуть высокому гостю из Москвы, но в то же время стесняемые протоколом для излишнего выражения чувств.

— Мало поставили, понимашь! Народ против! — весело крикнул Ельцин, перестав свистеть. Ответом ему были громкие аплодисменты и одобрительные возгласы болельщиков.

Арина пожала плечами, якобы выражая недоумение от низкой оценки, и пошла на трибуну к родителям. В принципе, оценили по делу. Оценки были из категории «очень хорошо», которая имеет диапазон от 5 до 5,9 баллов. Поставили по низу сегмента, но ведь и исполнение было неидеальным. Так что за такую оценку можно и порадоваться — Протасова с Бойковой откатали без ошибок, но их оценили скромнее, сразу показав, кто здесь фаворит. Осталось дождаться, как откатает Соколовская.

Арина поднялась на трибуну, пробралась на ряд, где сидели родители, и села рядом, мгновенно покраснев — со всех сторон неслись поздравления, слова поддержки и пожелания удачи. Вот хоть разорвись! И с родителями посидеть охота, и ребят из школы вниманием не обделить — все так старались… И фигуристки… Соколовская с Малининой, сидевшие ниже, обернулись и помахали руками:

— Молодец, Люда!

Арина хотела постепенно всех по очереди поблагодарить, но в это время ожили мощные динамики ледовой арены.

— Объявляется перерыв 10 минут для подготовки льда! — объявил информатор. — После этого продолжатся соревнования по исполнению обязательных фигур в категории юниорок. Выступит последняя группа участниц.

— Люська, пошли в буфет! — нисколько не стесняясь присутствующей публики, крикнула Анька. — Пошли! Я щас очередь займу!

При волшебном слове «буфет» Арина вдруг почувствовала голод, словно обрушившийся ниоткуда. Ну да, завтракала-то в 9 часов, а сейчас уже почти половина первого. А сколько всего произошло за прошедшее время… Следовало подкрепиться. До проката Соколовской ещё почти час, да и там пока ещё до столовой доедешь…

— Может в буфет сходим? — спросила Арина у Дарьи Леонидовны. — Ребята зовут!

— Нет, что ты, Люда, мы пока не хотим! — покачала головой мама, как всегда, решая за отца. — Мы только что пообедали, перед приездом сюда, в столовой дома отдыха. А ты иди, малютка, сходи, покушай. Ты деньги, что мы тебе дали, не потеряла?

— Не, ма, не потеряла! — Арина пощупала кармашек в сумке. Там лежало 10 рублей, выделенных родителями на поездку. Достала рубль и положила в карман спортивных штанов.

По несчастному виду Соколовской можно было догадаться, что ей тоже сильно хочется в буфет со всеми, за компанию, но увы… По стартовому листу скоро её выступление, поэтому даже небольшой перекус мог привести к потере координации. Увеличение веса, возрастание артериального давления и уменьшение эффективной силы мышц из-за поднятия диафрагмы и уменьшения притока кислорода… Организм начинал бы тратить энергию на переваривание пищи, а не отдачу её в мускулатуру.

— Сумку покараульте! — попросила Арина родителей и пошла к выходу с арены.

На выходе из сектора стоял молодой милиционер. Сизая шинель, сизая цигейковая шапка-ушанка. Он с интересом смотрел на происходящее вокруг — похоже, первый раз находился в оцеплении. Увидев Арину, хотел что-то сказать, но не решился, смущённо отвернувшись, что не укрылось от зоркого взгляда девушки.

— Доброго дня! — приветливо поздоровалась Арина. — Вам автограф?

— Автограф? — растерялся милиционер. — Нет! Хотел спросить у вас, сколько время. У меня в часах завод кончился, а я прошляпил. Сейчас стою, не знаю, который час. Табло отсюда не видно.

— Эмм… Завод кончился? — недоумённо спросила Арина и посмотрела на свои часики Чайка, подаренные за второе место чемпионата Екатинска. — Сейчас тринадцать часов тридцать одна минута.

Милиционер поблагодарил, Арина пошла в буфет, по пути гадая, что значит «в часах кончился завод». Неслыханно и странно! Какой ещё завод??? И спросить-то не у кого, вдруг опять опозоришься.

Буфет располагался на втором этаже ледовой арены, и туда уже стояла толпа страждущих, которые с большим недовольством восприняли, что к Аньке, занявшей очередь заранее, подвалили ещё четверо подростков. В буфет, кроме Аньки и Арины, решили сходить Максим, Стас и Малькова.

— Девочка! Ты не обнаглела случаем? Целую команду привела! — нахмурив брови, спросил мужик в самовязанном сером свитере и кроличьей шапке. — Мы тут из-за вас весь перерыв проторчим!

Другие посетители тоже стали возмущаться, и Арина хотела уже уйти в конец очереди, однако Аньку так просто было не пронять:

— Дяденька! А я очередь заняла на Люду Хмельницкую! Вот она! — озорница показала на Арину. — Она только что каталась! Она фигуристка! А мы её помощники!

— Аааа… — как будто оттаял мужик, с интересом посмотрев на Арину. — Тогда ладно. Проходите.

Арина со стыда готова была под землю провалиться, а Аньке хоть бы хны. Смеётся.

— Иди сюда! Чего ты там застыла! — крикнула она. — И вы чё там встали?

Выбор, конечно, тут был приличный, не сравнимый с екатинским буфетом в кинотеатре, куда ходили с Максом. Хоть в этом буфете в основном зрителям предлагали беляши, чебуреки и пироги с разной начинкой, но продавались и бутерброды. С печенью трески, яйцом под майонезом, со шпротами и огурцом и даже с красной и чёрной икрой. Были и относительно горячие блюда — сосиска с картошкой и зелёным горошком, шницель с макаронами, минтай в кляре. Большой выбор молочного — кефир, ряженка, сметана, молоко.

А ещё больше Арина удивилась, когда увидела на полках за продавщицей рядом с банками сока бутылки с пивом. А ещё целые ряды сигарет!!! Сигареты и спиртное на стадионе! Это катастрофа! Арина не могла поверить своим глазам и даже махнула перед ними рукой, словно прогоняя некое наваждение. Но нет. Виденное перед собой не было ни миражом, ни неким мороком. Это самая настоящая реальность!

Глазастая Анька заметила манипуляции Арины и с удивлением посмотрела на неё:

— Ты чего?

— Там… Эмм… Пиво! И сигареты! — показала пальцем Арина.

— Ну естественно, там пиво и сигареты! — заявила Анька. — Это же буфет для взрослых!

— Девочки! Пиво и сигареты только с 18 лет! По паспорту! — непреклонно заявила буфетчица, полненькая женщина лет сорока, и, как будто подкрепляя свои слова, махнула рукой, на каждом пухлом пальце которой было по золотому кольцу. — Очередь не задерживайте!

Арина купила ароматный, истекающий жижкой беляш и сладкий, едва тёплый чай. Остальные ограничились примерно тем же. Потом расположились у высокого круглого столика и стали с аппетитом уплетать купленное.

— А тут неплохо! — заявила Арина. — Жить можно!

— Ты же говорила, что следишь за весом? — спросил Максим. — Тебе этот белиш не повредит?

— Не! — махнула рукой Арина. — До обеда ещё далеко, калории успеют сброситься. И я каждый вечер тренируюсь по полчаса. Так что всё нормально. А вы где остановились?

— В той же общаге, что и вы! — удивленно ответил Макс. — Вы же нас видели утром.

Видеть-то видели… Но Арина не придала этому значения, так как сразу же уехали на стадион.

— И где вас расположили? — с подозрением спросила Арина, глядя на Аньку и подозревая недоброе.

— Ха-ха-ха! А это сюрприз! Тайна! — счастливо засмеялась Анька. — Вечером узнаете! А вы… случаем, в битвы подушками вечерами тут не играетесь?

Арина тяжело вздохнула. Детский сад… Похоже, будущую маман заселили в одну комнату с ними, и теперь фигуристкам предстояли весёлые вечера.

После лёгкого перекуса вернулись на лёд, и Арина уже не стала возвращаться к родителям, а расположилась вместе со своими болельщиками. Впрочем, здесь сидели все — и Муравьёва, и Соколовская, и Малинина, и подошедшие чуть позже Протасова с Бойковой и парни, Горшков с Савосиным. Сложилась этакая тёплая компания фигуристов и болельщиков.

Когда до окончания заливки льда осталось всего ничего, у входа на каток послышался сильный шум. Арине показалось, что идут множество людей в тяжёлой обуви, причём ступают очень размеренно, в такт. Так и было! Через входной терминал блока А синего сектора, соседнего с тем, где сидела Арина с группой поддержки, начал входить строй ещё одних болельщиков. И это были солдаты! Одетые в серые шинели с чёрными погонами и серые цигейковые шапки. На погонах буквы СА, а в петлицах шинелей маленькие значки танков. Они шли колонной в два человека, ступая чётко в ногу. Вся подростковая компания развернула головы и с удивлением уставилась назад, на новоприбывших.

Заходили они организованно. Сначала из терминала вышел направляющий солдат. Он выглянул в арену и скомандовал, чтоб шеренга остановилась. Рядом со стоящей шеренгой на арену прошли командир тридцать второго учебного танкового полка имени Богдана Хмельницкого полковник Александр Захарович Зорькин и его друг Владимир Степанович Соколовский. Зорькин вышел на ровную площадку перед терминалом, оглядывая окрестности в поисках достаточного свободного места. На площадке стоял милиционер. Увидев полковника в форме, он вытянулся и отдал честь, приложив правую руку к виску.

— Здрав желаю, тарищ полковник! — протараторил он. Зорькин небрежно ответил на приветствие, почти на взглянув на милиционера — был занят внимательным разглядыванием арены.

— Вот там свободного места достаточно! — показал Зорькин направляющему сержанту. — Рассаживай всех в те ряды, Борисов.

— Есть, тарищ полковник! — направляющий отдал честь и отдал команду шеренге:

— За мной, шагом марш!

Солдаты стали рассредоточиваться по указанным местам на глазах удивлённых болельщиков. Сколько их? Казалось, шеренга никогда не закончится. Через пять минут наконец-то появился замыкающий с красным флагом в руке. Солдаты пока ещё вели себя культурно и организованно — рассевшись по местам, застыли, словно изваяния, заняв большую часть сектора. В руках у них были какие-то плакаты, свёрнутые в трубку. Зорькин и Соколовский сели рядом с солдатами, с краю.

Ельцин с изумлением наблюдал за появлением военнослужащих, потом, не сдержавшись, спросил у первого секретаря обкома Петрова:

— А это што у вас тут за представление, понимаешь?

— Солдаты пришли, товарищ Ельцин! — официально ответил Петров. — Решили в увольнении на фигурное катание сходить, поболеть за любимых спортсменов.

— Ты смотри, какая интрига тут у вас, — заметил Ельцин. — Всё интереснее становится.

Соколовская сразу же увидела отца рядом с другом и сильно удивилась, впрочем, виду не показала. Она вообще не думала, что отец приедет поболеть за неё. Этот факт стал очень приятным бонусом, а то, что с ним и дядя Саша, которого она знала и помнила с малолетства, вызвало двойное удивление. А солдаты… Соколовская вдруг поняла, что это и есть её группа поддержки — примерно сотня человек. Она догадалась об этом интуитивно, зная заранее характер своего отца и даже примерно представляя поступки, которые он мог бы совершить. Она вдруг подумала, что поддержка такого количества людей, пусть даже и присланных по приказу, её очень смотивирует. Эти люди пришли поболеть за неё, значит, выступить нужно по-максимуму, не посрамить ни их, ни себя…

— Дорогие товарищи! — ожил информатор. — Продолжается соревнование в исполнении обязательных фигур среди юниорок. На лёд приглашается Нина Фролова, представительница ДЮСШОР города Свердловска.

Арина смотрела на выступление Нины Фроловой и понимала, что прав был Левковцев, когда обозначил основными конкурентками Малинину и Соколовскую. Медали будут разыграны между ними троими. Остальные девушки выступали слабовато. Разве что Протасова и Бойкова смогут навязать борьбу. Выступили по фигурам они прилично, отставая на десятые доли балла. Но Левковцев говорил, что у них по одному тройному. Или по два?

Старты троих фигуристок, катавших перед Соколовской, не запомнились ничем. Каждая делала ошибки то на одной ноге, то сразу на обеих. Конечно, сильно сказывалось волнение из-за присутствия на соревнованиях политических и партийных деятелей, а теперь ещё и солдат. Только на Соколовскую это не произвело никакого впечатления. Она сидела спокойная и уверенная в себе. В какой раз Арина убедилась в хладнокровии соперницы и умении взять себя в руки при наступлении критического момента. «Как она вообще проигрывала раньше тут?» — подумала Арина.

— Пора! — Соколовская поднялась с места, закинула сумку с коньками на плечо и стала пробираться по направлению к лестнице.

— Ни пуха! — крикнула Арина.

— К чёрту! — Соколовская обернулась и сверкнула голубыми глазами. Казалось, в них бушевал огонь.

Пока катала фигуриста из Киргизии, Марина надела коньки и выслушала наставление от Левковцева, что-то показывающего ей на льду. Скорей всего, проблемные зоны на льду, от которых надо держаться подальше.

— На старт приглашается Марина Соколовская, воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска, — объявил информатор.

— Урааааа! — грянул мощный хор солдатских голосов. — Соколовская, вперёд! Чем-пи-он-ка!

— Соколовская! Ураааа! — хором закричали школьники из Екатинска и выставили над головой плакаты в поддержку Марины! Для Соколовской это стало большим удивлением, и она сначала даже не поверила, что группа поддержки Хмельницкой болеет и за неё. Но нет! Ребята кричали, поддерживая её, и трясли плакатами: «Марина, ты лучшая!», «Марина, так держать!», «Марина — красная ракета!».

Соколовская выехала на лёд, сделала целиком секцию фигур, просто покаталась фонариком, размяв сухожилия, подъехала к судьям и застыла в ожидании старта. Арина заметила, что она выбрала стартовую позицию не там, где катались другие фигуристки, а взяв правее метров на пять — лёд там был не испорчен. И тут Арина мысленно укорила себя, потому что могла сделать так же.

Рефери дал команду, и Соколовская стартовала. Разгонялась аккуратно и уверенно, довольно быстро. Исполнила чисто все секции на левой ноге, потом, сделав дугу, переступила на правую ногу и так же чисто исполнила и на ней. Арина уставилась на совершенно ровные, чёткие следы на льду и поняла — Соколовская этот раунд выиграла. Финита ля комедиа! Судьи просто не поставят её ниже Арины с чуть запоротым исполнением. Если бы Марина дала хотя бы малейший шанс к себе придраться, то у Арины остались бы шансы на первое место в фигурах, но увы… Марина откатала как надо.

Судьи по льду не ползали. Встав кучкой, в изумлении смотрели на следы. Их идеальный след было видно даже с трибун, а уж вблизи-то и подавно!

Зрители на трибунах, даже далёкие от фигурного катания, что-то почувствовали. Поведение судей говорило, что никаких вопросов к спортсменке нет.

— Урааа! Маринаааа! Вперёёёд! — хором скандировали солдаты, расправив плакаты. На них просто, безыскусно были написаны слова поддержки, вроде «Марина, вперёд!», «Марина — чемпионка!».

Группа поддержки из Екатинска притихла. Что могли сделать 13−14-летние школьники с такой силой и мощью??? Да ничего! Поэтому ребята только сидели и вяло улыбались. Кроме недовольной Аньки.

— Сейчас скажу им что-нибудь! Достали уже! Или плюну кому в рожу! — злобно сказала будущая маман, и хотела уже подняться с места, как её осадил рассудительный Стас.

— А ну сиди! — укоризненно сказал он. — Совсем уже ку-ку? По шее накостыляют ещё!

Анька разочарованно плюхнулась обратно на сиденье и застыла в недовольной позе, надув губы и скрестив руки на груди.

— Марина Соколовская за исполнение обязательных фигур получает пять целых пять десятых балла, — объявил информатор. Ответом ему было дружное солдатское «Ура».

Арина уныло шмыгнула носом — задача победы на чемпионате сильно усложнилась…

Глава 13

Жеребьевка и сломанные коньки

Марина шла на трибуну с видом победителя. Даже походка стала другой! Более плавной, более вальяжной. «Как будто олимпиаду выиграла», — подумала Арина. Соколовская всё ещё оставалась для неё неизвестным фактором, и даже несмотря на вроде бы относительно близкие отношения, Арина этот фактор полностью всё ещё до конца не раскрыла.

— Ты большая молодец! — Арина приобняла Соколовскую, когда та села рядом с ней. — Как каталось?

— Нормально! — Соколовская достала из сумки кружку-непроливайку с водой и сделала несколько глотков. — Всё хорошо, всё по плану. Иду на взлёт.

Потом оглянулась и помахала рукой общей екатинской группе поддержки.

— Спасибо, ребят! Я очень благодарна!

Хотела поблагодарить за поддержку и солдат, сидевших всего в десяти метрах, в соседнем секторе, но засмущалась, увидев, как крайний ряд стал посылать ей воздушные поцелуйчики и махать руками. Группа поддержки от папы и дяди Саши оказалась очень весёлой.

Смотреть выступления остальных участниц соревнований было откровенно скучно. Оставшиеся две девушки с двадцать третьим и двадцать четвертым стартовым номером откатали по среднему, в пределах четырёх с половиной баллов, и впечатления о себе почти не оставили. Зрители уже чувствовали, что соревнования подходят к концу, и понемногу стали расходиться с трибун.

— Дорогие товарищи! Соревнования по исполнению обязательных фигур среди юниорок закончены! — объявил информатор. — Первое место заняла Марина Соколовская с результатом пять целых пять десятых баллов. Второе место заняла Людмила Хмельницкая с результатом пять баллов. Третье место заняла Татьяна Малинина с результатом четыре целых девять десятых балла. Полный результат вы сейчас увидите на электронном табло.

Арина посмотрела на электронное табло, на котором высветился список:

1. Марина Соколовская 5.5

2. Людмила Хмельницкая 5.0

3. Татьяна Малинина 4.9

4. Александра Бойкова 4.8

5. Евгения Протасова 4.7

Своим вторым результатом Арина была недовольна, чего уж греха таить. Оптимизм внушало разве только то, что результат честный и заслуженный. Соколовская откатала на все сто, Арина выступила с ошибкой. Результат на табло. Кому можно было злиться, так это вторым номерам из команды Ксенофонтова — Бойковой и Протасовой. Их с чистым исполнением шагов засунули под Арину и Татьяну, причём на виду у всех. Опять же, кто разберётся в этих частоколах правил… Арина откатала со скоростью большей, чем фигуристки Ксенофонтова, и визуально более интересно. Да и помарочку размером в два сантиметра можно разглядеть, только будучи непосредственно на льду. Помарка Малининой была более весомой и визуально заметной профессионалу, но судьи всё равно поставили её выше своих чисто откатавших одногруппниц — сказалось то, что Малинина — первый номер в команде Ксенофонтова. Но поставили выше ненамного, дав её одногруппницам шанс на борьбу. Одна Соколовская улетела в небеса, с большим преимуществом, и сейчас догнать её будет очень и очень сложно…

— Информация для спортсменок, — снова ожил информатор. — Сейчас, через десять минут, в актовом зале ледового дворца состоится жеребьёвка девушек на короткую программу. Просьба не опаздывать.

— Ну что, мы пойдём, — сказала Арина, помахала своим болельщиком и стала пробираться через сиденья. Фигуристки встали со своих мест и отправились за ней.

— Мы будем вас ждать на улице! — крикнула Анька, сворачивая плакат. — Вы только там побыстрее!

В актовом зале в этот раз народу было намного меньше. Пришли только двадцать четыре фигуристки, выступавшие в соревнованиях, и их тренеры. Арина с Соколовской сели на первый ряд. Ксенофонтовские спортсменки расположились во втором ряду, сразу за ними. По их виду нельзя было сказать, довольны девчонки результатами соревнований или нет. Впрочем, чемпионат только начался, и результаты ещё могли качаться из стороны в сторону.

Когда все уселись, вошли Писеева, Тарасова, Шеховцов и Ксенофонтов с бумагами в руках. Неспеша разложили их на столе, приготовили картонные прямоугольники для жеребьёвки, потом внимательно посмотрели на притихших спортсменок. Первым вышел к трибуне и начал говорить Шеховцов как начальник всего происходящего в сфере фигурного катания и здесь, и целиком в стране.

— Здравствуйте, девочки! — сказал Шеховцов и слегка улыбнулся. — Позвольте от имени Федерации фигурного катания СССР поздравить вас с успешным окончанием первого этапа многоборья, с исполнением обязательных фигур. Промежуточные результаты будут вывешены на информационном стенде и опубликованы в «Советском спорте» и местной прессе. Хочу выразить благодарность всем, кто принимал участие в соревнованиях, и хочу напомнить, что борьба только началась, и как минимум у десяти спортсменок есть все шансы на медали. А сейчас к делу. Сначала напомню о формате короткой программы. Двадцать четыре участницы выступят в четырёх разминках, по шесть спортсменок в каждой. После второй разминки будет заливка льда. Из двадцати четырёх участниц короткой программы только 12 спортсменок, занявших промежуточные места с первого по двенадцатое по результатам двуборья, будут допущены к произвольной программе. Всё понятно?

Было всё понятно, поэтому все присутствующие только согласно кивнули головами. Понятно было и Арине. В её время на чемпионате Европы и мира из 48 участников короткой программы в одиночном катании к произвольной допускались лишь 24 человека. Произвольная программа считалась самой мякоткой, где выступают лучшие из лучших. Здесь соотношение подразумевалось таким же — два к одному.

— Итак, не откладывая дело в долгий ящик, приступим к жеребьёвке, — продолжил Шеховцов. — Принцип тот же, что и всегда — мы называем фамилии по алфавиту, вы подходите, берёте карточку, называете стартовый номер и время выступления. Всё просто.

Арина внимательно следила, какие стартовые номера достанутся соперницам. По крайней мере, сильнейшую пятёрку надо было знать, чтобы заранее прикинуть шансы на успех. Из пятёрки первой распределили Бойкову — выступать ей предстояло под номером 6, в конце первой разминки. Малинина выступала в конце третьей разминки, под стартовым номером 18. Протасова — почти в конце второй разминки, под 11 стартовым номером, Соколовская — в начале четвёртой, её номер был 19, и Арина сразу за ней, под двадцатым стартовым номером.

Расклад представлялся крайне выгодным для Арины, и она чуть не закричала от восторга, когда узнала свой номер. Чистый прокат короткой программы автоматически выводил её в лидеры короткой программы. Осталось только решить с тренером вопрос о прыжковом контенте. Арина чувствовала в себе уверенность прыгнуть в короткой два старших тройных прыжка, лутц и флип — только так можно было обойти Соколовскую, отыграв половину балла преимущества Марины в обязательных фигурах. Или, если уж не обойти, то хотя бы приблизиться вплотную.

— Жеребьёвка закончена, все свободны, кроме трёх фигуристок, занявших промежуточные первые места! — заявил Шеховцов и сделал жест рукой, словно отгоняющий неразумных надоедливых щенков от занятого человека.

Когда спортсменки и тренеры покинули актовый зал, устроив небольшую толчею у двери, внутрь тут же вошли два человека. Арина узнала их! Это были журналисты, приезжавшие на екатинский чемпионат.

— Сейчас представители местной прессы хотят пообщаться с вами! — чуть улыбнулся Шеховцов. — Времени это долго не займёт, так что прошу отнестись с пониманием. Начинайте, товарищи.

Из президиума никто из спортивных чиновников не ушёл. Они слушали и наблюдали, что скажут спортсменки. Журналисты расположились за трибуной и представились. Выглядели они прилично — в кашемировых пальто, костюмах и норковых шапках, которые сняли и положили на трибуну.

— Здравствуйте, девочки! — начал мужчина лет тридцати. — Меня зовут Егор Войцеховский, я спортивный обозреватель газеты «Знамя Свердловска».

— Добрый день! Меня зовут Александр Гришаев, я корреспондент газеты «Огни Урала», — представился второй мужчина. Он был чуть постарше, но выглядел более свободным в общении, носил бороду и усы, при этом имел очень интеллигентный вид.

— Начну я с самого тривиального вопроса — какие у вас цели на чемпионат? — спросил Войцеховский и чуть улыбнулся, словно подбадривая фигуристок.

— Занять первое место, — ответила Соколовская.

— Занять первое место и завоевать золотую медаль, — ответила Малинина.

— Выступить хорошо и кататься ради зрителей, — заявила Арина.

— А как вы планируете достичь ваших целей? — продолжил вопросы Гришаев. — Есть какая-либо секретная метода, неизвестная соперницам?

— Всех победить! — уверенно ответила Малинина. — Это моя метода!

— Укатать всех и стать первой! — заявила Соколовская.

— Откататься стабильно и ни разу не упасть! — ответила Арина. — Это гарантирует мне первое место!

Журналисты продолжили вопросы, и все они были стандартными, которые Арина слышала десятки раз. Во сколько начала кататься, где учится, как учится, не мешает ли спорт учёбе и наоборот, мешает ли учёба спорту, и тому подобные абсолютно не интересующие болельщика вещи. Странные люди… Уж Арина Стольникова-то знала, какие вопросы волнуют болельщиков…

…27 июня 2022 года. Мальдивские острова. Атолл Алиф-Даал, отель Conrad Maldives Rangali Island. Арина Стольникова с мамой прилетела из далёкой России отдохнуть на райском острове и уже два дня находится тут. И за эти два дня ничуть не пожалела, что предпочла это место, хотя мама предлагала такие варианты, как Таиланд, остров Хайнань или Лазурный берег. Но Арина Стольникова хотела попасть именно сюда… Райские острова… Мальдивы были как визитная карточка статуса и финансовой состоятельности. В конце концов, разве не заслужила двукратная олимпийская чемпионка вот это всё???

Билеты купили в пятизвёздочный отель, хотя мама хотела жить в бунгало на пляже и слышать прибой прямо под полом. Романтика… Но Арина настояла на шикарном отеле, опасаясь всяких сикарашек в кроватях и внезапного шторма. И ведь не прогадала! В отеле было всё прекрасно, словно он находился на берегу континента, где-нибудь во Франции, а не затерян в водах Индийского океана. В обширном номере из трёх комнат есть всё — кондиционер, холодильник, телевизор, интернет, сейф для ценностей, душ и джакузи, терраса, выходящая прямо на океан, и ещё десятки мелочей, которые однозначно говорят о том, что здесь отдыхают люди, которые могут себе позволить это всё.

Едва прилетев, Арина переоделась в бирюзовый купальник и побежала во внутренний бассейн, где плюхнулась в лазурную воду и стала нырять и плавать. Мама пришла позже, уютно расположилась на шезлонге под соломенным зонтом и стала фотографировать и снимать видео на Айфон, как Арина забавляется.

— Может, пройдёмся по отелю? — предложила Анна Александровна. — Здесь забавно, признаю это. Ты права во всём, моя радость!

Ещё бы не забавно… Подводный ресторан, белоснежный песок пляжей, чистейшая лазурная вода океана, внутренний бассейн для тех, кто не любит океанскую живность. А развлечения? Дайвинг, сёрфинг, подводная охота и ещё десятки занятий для богатых туристов. Естественно, Арина и мама тут же нащёлкали сотню фотографий с разных ракурсов. Атолл, океанские виды, пальмы, гостиничный номер и, конечно же, фотографии принцессы Арины Стольниковой. Вот Арина в шезлонге на пляже с томным выражением лица вытянула ноги вперёд, чтобы продемонстрировать роскошный педикюр и не менее роскошный купальник от Карла Лагерфельда с кристаллами Сваровски. Над купальником, на правой груди, татушка в виде пяти олимпийских колец. А вот Арина на шикарной яхте, прямо на кокпите, за капитаном, развалилась в кресле и лукаво смотрит прямо в объектив фотокамеры, демонстрируя взгляд Кармен из победной произвольной программы.

Естественно, Арина этим же вечером выложила эти фотографии в свой аккаунт в социальной сети, добавив туда снимки из бизнес-класса чартерного рейса Москва — Мальдивы. Выложила и стала с предвкушением ожидать хвалебных комментариев и множество лайков. Конечно, были и такие. В основном от коллег по фигурнокатательному цеху, знаменитых артистов, певцов, телеведущих и прочей богемы. Но больше всего было комментариев от простых болельщиков. За сутки их набрались тысячи. Комментариев осуждающих и откровенно завистливых и пошлых. К сожалению, потраченная на отдых сумма и размер её груди — самое распространённое, что интересовало её болельщиков…

…После того как пресс-конференция закончилась, журналисты поблагодарили за уделённое время и вышли в коридор. Чиновники пожелали удачи на грядущих соревнованиях и отпустили фигуристок восвояси. Тренеры вышли следом за подопечными, и тут же Левковцев попросил остановиться на пару минут — нужно кое-что сказать.

— Завтра наш Егорка будет обязательные фигуры исполнять! — требовательно заявил Левковцев. — Надо поддержать парня. Выступает он в двенадцать тридцать, под третьим стартовым номером, так что время выспаться будет. Возьмите с собой коньки — возможно, потренируемся хоть на улице.

— Хорошо! — в голос ответили фигуристки и пошли в раздевалку. Естественно, поддержать одногруппника — это святое. Савосин тоже сегодня ездил с ними и терпеливо высидел все четыре часа соревнований.

В раздевалке фигуристок встретил громкий плач. Две девчушки лет 12–13, похоже что, впервые выступающие по юниорам, плакали навзрыд. По неопытности оставили свои сумки с коньками на время жеребьёвки в раздевалке и, когда пришли, увидели, что лезвия основательно затуплены — пока никого не было, кто-то зашёл в раздевалку и подпортил их. На таких коньках невозможно просто на льду устоять без падений. Что делать? Как дальше соревноваться? На кого думать? Вроде все спортсменки присутствовали на жеребьёвке в раздевалке никого быть не должно.

Никого из фигуристок чужое несчастье не интересовало. Девчонки быстро переодевались и уходили прочь, оставляя пострадавших наедине с бедой. Вскоре, кроме двоих плачущих спортсменок, никого не осталось — пока шла пресс-конференция, раздевалка опустела. Но всё-таки был здесь человек, который не мог просто так пройти мимо чужой беды!

— Тише, тише! — подняла руку Арина. — Что случилось?

— Мы только сейчас заметили… — всхлипывая, сказала одна девочка по имени Маруся. — Мы в первой группе катались. Когда узнали баллы, отнесли сумки с коньками сюда, чтобы не таскаться, и пошли в буфет за пирожными, потом пошли в зрительские ряды.

— Ясно… — вздохнула Арина. — Коньки остались в раздевалке? Что дальше? Вы их так и не проверяли после этого? Они так и лежали здесь без присмотра три часа?

— Да… — опять всхлипнула Маруся. — А потом после жеребьёвки пришли и они вот!

Девчонка показала лезвия — они были сильно затуплены. Походе что, прошлись камнем или напильником. Много ли надо, чтоб срезать рёбра…

— Так а чё вы в шкафчики их не убрали? — резонно спросила Соколовская.

— Там… Места нет! — вытирая слёзы, другая девчонка, по имени Настя. — Положили сверху, на ящики!

Арина покачала головой и недоумённо посмотрела на пострадавших. Как есть наивные и неопытные. Естественно, в шкафчике мало места, и чем-то надо жертвовать, утрамбовывая всё поплотнее. Но оставлять коньки в свободном доступе — это никуда не годится! Арине ни в своём времени, ни тем более здесь это даже в голову бы не пришло. Но кто мог испоганить лезвия? Да кто угодно из соперниц! Девчонки на медали не претендовали, но за десятку могли бороться, а на юниорском уровне, да ещё и на первых стартах и это вполне себе результат.

— Тренер знает? Нет? — Арина сурово посмотрела на девчонок. — Да перестаньте выть! Слезами делу не поможешь! Не то горе, что позади, а то горе, что впереди! Деньги есть?

— Есть! — шмыгнула носом Маруся, и тут же осторожно спросила: — А сколько надо?

— Мало! — заявила Арина. — Если не хватит, добавлю! Пошлите за мной!

Естественно, в каждом ледовом дворце спорта была заточная мастерская. Не был исключением и этот — в самом конце служебного коридора, где хранили всякую утварь и где располагался гараж для заливочной машины, как раз и находилась заточная мастерская. За дверью с табличкой «Заточная», в крошечной комнатке, сидел мужичок в очках, чёрном берете и синей спецовке. На верстаке располагался заточной станок, и по конструкции он удивительно напоминал тот, которым точили коньки Арине, когда она покупала их в московском специализированном магазине «Фигурист».

— Здрасти! А сколько стоит заточить коньки? — уверенно спросила Арина и даже удивилась, что не стала мямлить и краснеть, как обычно. Вот что делает уверенность, когда оказываешь кому-то помощь!

— Хоккейные 15 копеек, фигурные 20 копеек, — заявил мастер, внимательно посмотрев на Арину поверх больших квадратных очков.

Арина пропустила Марусю и Настю вперёд себя: — Вот этим девочкам надо заточить.

— Мда… — мастер взял в руки коньки, сдвинул очки на лоб и внимательно рассмотрел повреждения. — Прошёлся кто-то хорошо по ним. Завистницы. Бывает такое… Но ничего. Сейчас будут как новые. Подождите немного.

Арина мельком подумала, может, стоит и себе заточку обновить, но тут же отказалась — точить у незнакомого мастера в фигурном катании не принято, если занимаешься спортом профессионально, и совсем уж было бы глупостью сбивать рёбра, которые привыкла чувствовать как свои подошвы…

Через несколько минут мастер обновил девчонкам лезвия, и они довольные побежали искать своего тренера. Арина с Малининой и Соколовской отправились к автобусу, где их уже заждались, и кое-кто громко возмущался по этому поводу…

Глава 14

Триумф Савосина

На стоянке у Дворца спорта было весело и кое-что непонятно. Комсомольский автобус Ксенофонтова уехал восвояси, а его фигуристы заходили в екатинский «Икарус».

— Вчера они нас везли, сегодня мы их везём, — усмехнулась Соколовская. — Наверное, автобус комсомолу понадобился…

В одном из окон «Икаруса», меж тем, было видно чьё-то лицо, в упор смотревшее на троицу. И Арина примерно представляла, кто это был. Есть люди, для которых подождать пять минут просто невыносимо.

— Вас как за смертью посылать! — недовольно сказала Анька, когда Арина и Соколовская поднялись в салон. — Мы тут изождались! Задрали вы уже!

— Аня! Это что за выражения? — укоризненно спросила пионервожатая Леночка, сидевшая на первом сиденье, сразу у водителя. — Ты не забыла зачем мы вообще сюда приехали?

Анька хотела сказать ещё что-то язвительное, однако Арина её перебила, извинившись:

— Прошу прощения за ожидание, но там девочкам нужно было помочь — им коньки кто-то повредил. Чтобы ликвидировать последствия данного инцидента, пришлось немного задержаться.

— Дорогие мои… — улыбнулась Леночка. — Как видите, Люда совершила настоящий тимуровский поступок, достойный пионера. И очень грамотно обосновала задержку. Так и нужно всегда поступать! Берите пример с нашей чемпионки!

— А… Эмм… Где взрослые? Мы их не забудем здесь? — с удивлением спросила Арина, увидев, что в автобусе нет родителей, директоров школ и ещё двух человек, чиновников из спортивного комитета.

— Они… Они пошли в другое место… — замялась Леночка. — А мы с вами…

— Да в ресторан они пошли, чтоб водкой отметить что-то! — неожиданно вклинился в разговор водитель автобуса, выглянувший в салон и ехидно рассмеявшийся. — Я сам слышал!

— Виталий Александрович! Ну нельзя же так! Дети ведь… — смущённо отреагировала Леночка.

— Пусть привыкают к правде! Да и какие они дети??? Гайдар в их возрасте полком командовал! Революцию совершал! Из браунинга по белякам стрелял! — ехидно усмехнувшись, заявил водитель и переключился на другую тему. — Вы лучше скажите, куда мы-то поедем сейчас?

— Время ещё относительно раннее… — как будто раздумывая, ответила Леночка. — Я бы хотела ребятам устроить культурную программу, раз у нас получилось приехать в столицу области. Например, мы можем сходить в кинотеатр. Вы как, ребята, не против? Давайте в «Космос» съездим? Это жемчужина Свердловска! Вы там были? Не против посмотреть фильм?

Согласились все. Кинотеатр так кинотеатр… Не против были и Соколовская с Малининой, и Бойкова с Протасовой, и даже Савосин, который был постарше, чем школьники. Ещё бы! Он с интересом посматривал на Леночку. На её белозубую улыбку, ярко-алые губы, искрящиеся на солнце светло-русые волосы, ямочки на щеках и блестящие голубые глаза. Пионервожатая ему определённо нравилась… А Леночка… Ну естественно! Она тоже иногда тайком смотрела на Егора. Хоть и невысокого роста, но парень ладный, спортивный, умеет за себя постоять, и при этом ещё интеллигентный и скромный.

Через десяток минут автобус подъехал к кинотеатру «Космос», крупнейшему за Уралом, как много раз писали местные газеты. В одном большом комплексе помещалось три зрительных зала, ресторан и кафе. Екатинцы конечно же, знали о нём, но воочию многие видели впервые.

— Сколько же у него вместимость? И где вход? — с любопытством спросила Арина, рассматривая громадное здание.

— Входов несколько, один из них вот там! — указала Леночка, легко спрыгнула со ступенек автобуса и по привычке пошла впереди всей компании, как привыкла водить пионерскую дружину. Подростки отправились следом.

В фойе кинотеатра прохаживались немногочисленные зрители в ожидании сеанса — в двух кинозалах показ уже шёл, а в третьем должен был начаться через 20 минут. «Вовремя приехали», — подумала Арина. — «Интересно, что тут идёт?»

У кассы висело несколько афиш и рекламных плакатов. На одном из них искусно нарисованы бородатый парень с девушкой в старинной одежде и какая-то золотая статуэтка. Внизу картинки надпись: «Премьера! Исторический фильм „Золотая баба“. Свердловская киностудия».

— А я читала про это кино в «Комсомольской правде»! — заявила Соколовская. — Это исторический фильм, снятый у нас в области. Писали, что очень интересный. По всей стране показывают. Наверное, он и идёт в малом зале.

— А мы пойдём в буфет? — спросила Анька, пересчитывая мелочь, и как будто не слыша, о чём идёт речь. — Интересно, тут есть коричневые кексы по 16 копеек? Или ромбабы по 18?

Арине вдруг стало жалко будущую маман. Поди, ходит без денег, раз считает мелочёвку… Впрочем, жалость тут же прошла, когда вспомнила, что на сигареты «Космос» Анька деньги находила. Целых 70 копеек! Ничего… Перебьётся. Пусть страдает, зато потом на Мальдивы поедет и в Париж. Когда-нибудь потом… Лет через тридцать.

В буфет идти никто не захотел, так как кое-кто перекусил недавно, а кое-кому просто не хотелось, поэтому сбросились по 30 копеек на билеты и тут же прошли в зрительный зал.

Зал был приличных размеров и пах тем самым узнаваемым запахом старых кинотеатров, который складывается из запаха красных бархатных портьер у входных дверей, деревянной облицовки стен, старого, зашарканного тысячами ног линолеума на полу и скользких деревянных откидывающихся кресел с дерматиновой обивкой, изрезанной хулиганами.

Перед фильмом традиционно показали три выпуска «Ералаша», и уже после них по тёмному экрану побежала светлая надпись «Свердловская киностудия представляет».

Арине кино понравилось. Старый исторический фильм с примесью романтики и фэнтези. Конечно, без спецэффектов и моря крови, как было в исторических фильмах, которые смотрела Арина в своём времени, но ей неожиданно понравилось именно такое кино. Какое-то душевное оно было…

… Пока фигуристки и фигуристы культурно проводили время с поклонниками за просмотром псевдоисторического фильма, взрослая часть группы поддержки тоже развлекалась в меру сил и возможностей. По взрослому. Когда фигуристки давали пресс конференцию, а группа поддержки из школы ожидала их в фойе, взрослые уже вышли на улицу. И тут неожиданно Фёдор Никитич Редькин, председатель комитета по физкультуре и спорту Екатинска сделал всем присутствующим предложение, от которого было трудно отказаться.

— Товарищи! А давайте познакомимся! Скрепим, так сказать, наше боевое братство! — подмигнул Редькин, пряча лукавую усмешку в пышные усы. — У нас, так сказать, общая цель — победа наших фигуристок. Как ты считаешь, Максим Игнатьич? Сможешь нам банкетный зал обеспечить в «Космосе»?

Чертанов, председатель областного комитета по физкультуре и спорту, отрицательно покачал головой:

— Конечно, не смогу. Я что тебе, всемогущий? Люди за неделю такие места бронируют.

— А если блат подключить? — снова улыбнулся Редькин. — Ты у нас облисполкомовский работник, или кто?

— Или кто я! Ладно, змей-искуситель… — усмехнулся Чертанов. — Блат будет стоить по пятёрке с носа. Не меньше! Пошли, сейчас договорюсь!

Договорился Чертанов быстро — похоже, знал директора. Через 10 минут уже вся компания сидела в небольшом банкетном зале. С кухни аппетитно пахло фирменными блюдами, и, кажется, среди них была традиционная русская уха из стерляди, а на столах, невзирая на сухой закон, появились водка и шампанское.

… — Эх, жаль, уже времени много… — с сожалением сказала Малинина после окончания фильма, когда все вместе вышли на улицу. Вечерело — на улице стало темно и зажглись фонари.

— А что такое? — с любопытством спросила Арина.

— Тут ДК имени Свердлова есть, — объяснила Малинина. — Рядом неформалы зависают. Панки, рокеры, металлисты. Потом их милиция приезжает гонять. А они всё равно приходят и на гитарах играют.

— Милиция гоняет? — с недоумением спросила Арина. — А зачем она их гоняет?

— Не знаю, — пожала плечами Таня. — Они песни иногда прикольные поют. Марш марш левой! Марш марш правой! У меня в руках цвет хаки!

— Пффф… — презрительно фыркнула Соколовская. — Это Наутилус Помпилус! У меня есть кассета.

— Кассета — это кассета! — возразила Малинина. — А там они просто сидят на парапете и играют. Реально! Я Славу Бутусова сколько раз там летом видела! Он знаешь как круто на гитаре играет? И вообще, в здании этого ДК находится свердловский рок-клуб! Там все группы поют! Елена Сергеевна! Может, съездим?

Голос у Малининой был жалобный, а взгляд умоляющий, но пионервожатая осталась непреклонна.

— Нет, ребята! И не просите! — решительно сказала она. — Я обещала вашим родителям и тренерам, что постоянно буду с вами и у нас всё будет в порядке. Так что садимся в автобус и едем в общежитие! Ещё успеем к ужину.

…Как Арина и подозревала, Аньку поселили в одну комнату с Ариной. В комнате стояли четыре кровати, одна была пустой и вот сейчас оказалась занятой будущей маман. Анька сразу же навела свои порядки, полностью в своём духе. На столе лежал большой альбом для рисования, на стульях развешаны её вещи. И хоть заняла одна чуть не всю комнату, в целом пока вела себя тихо.

— Ну раз не хотите играться в бои подушками или в парашу, буду рисовать! — сказала Анька, достала альбом и фломастеры и села за стол рядом с Соколовской, тоже увлекавшейся рисованием.

Арина после ужина почувствовала неожиданно навалившуюся усталость, но просто завалиться спать было невозможно — по прошествии двух часов следовало сделать вечернюю тренировку, иначе дневной беляш мог отложить сотню граммов лишнего веса. На ужин давали гречку с маслом, и это тоже была не диетическая еда.

— Ну что, позанимаемся? — предложила Арина, когда почувствовала, что усталость прошла.

— И я с вами! — заявила Анька и отложила свой рисунок. — С чего начнём?

— Естественно с растяжки! — усмехнулась Арина. — Начали! Раз-два-три!

Соколовская встала рядом с Ариной, Муравьёва за ними, и вечернее занятие началось. Очень большой проблемой было отсутствие музыки, которая задавала ритм. Поэтому Арина подбадривала одногруппниц громкими фразами, отбивающими такт, так же, как это делал хореограф Железов в её времени — «начали», «стоп», «разворот», «пауза», «и раз, и два, и три», «быстрее», «подпрыжка», «пируэт».

Через пару минут поймали общий темп, и дело пошло быстрее. Арина решила устроить тренировку в стиле регги, точно так же, как они тренировали показательный танец, который им поставил Левковцев. Можно было не заморачиваться, а исполнять по готовому.

После двадцатиминутного занятия Арина почувствовала, что мышцы стали горячими. Теперь можно усилить темп тренировки.

— Поехали в брейк-данс! — крикнула она. — Делаем всё с максимальной быстротой! Смотрите как! Бдыщ! Бдыщ!

Иногда на человека находит нечто такое, из-за чего абсолютно всё спорится в руках, и кажется, можно горы свернуть. Вот и сейчас к Арине пришло это чувство. Она решила танцевать брейк-данс с новыми позициями. Основное движение — рваная маршировка на месте — осталось неизменным, а вот с промежуточными позициями появились вариации.

— Смотрите! Делаем! Раз!— Арина скрестила руки на груди.

— Два! — Арина раскинула их в стороны и вверх.

— Три! — сложила над головой.

— Четыре! — опустила руки ниже и закрыла глаза.

— Пять! — быстро опустила руки вниз, прижав к бёдрам, что называется, по швам.

— А теперь по новой весь паттерн! Когда будет получаться зашибись, включаем ноги! Шагаем на месте в такт! — Арина показала как надо делать в замедленном темпе.

Что удивительно, у Аньки тоже получалось неплохо. Была она егоза-непоседа и всё, что касается физкультуры схватывала на лету.

Через десять минут Арина сказала что на сегодня хватит.

— Делаем лёгкую заминку. Вот так, — выставив правую ногу вперёд, а левую назад, Арина чуть присела, и правой рукой медленно сделала движение в сторону, ладонью вперёд. Потом медленно опустила руку, поднялась на ногах, сменив их положение на противоположное. Теперь левая нога заняла положение впереди, а правая оказалась отставлена назад. И тут же последовало такое же движение левой рукой.

— Ты опять делаешь каратэ! — удивилась Муравьёва.

— Не каратэ, а… — Арина хотела сказать, что это гимнастика Тайцзицюань, одна из методик ушу для нормализации давления и жизненной силы ци, но не стала — наверняка здесь об этом никто не знал.

— Мне понравилось! — заявила Анька. — А мы завтра будем это делать?

— Будем! Утром, вместо зарядки, — кивнула головой Арина. — А сейчас пардон, мне пора спать.

— Так рано? — разочарованно спросила Анька. — Ещё же только одиннадцать! Время детское!

— Самое главное качество спортсмена — умение жить по чёткому графику и распорядку дня! — строго заявила Арина поучающим тоном. — Всё должно быть максимально точно. Подъём, зарядка, тренировки в одно и то же время, вечерние тренировки и, наконец, сон. Если будешь так жить годами, организм максимально адаптируется, и дальше становится уже легче — ты чётко чувствуешь своё тело и уже знаешь, что нужно добавить к подготовке, а что убавить. Так что, мерси, но всем доброй ночи! Завтра едем болеть за Егора!

Перед сном Арина думала о нём. Парень имел хорошие бойцовские задатки — был спокоен, хладнокровен, свой потенциал знал и лишнего старался не делать, зная, что выше головы не прыгнешь. Для чемпиона риск — дело благородное, но иногда до чемпионства доходили такие вот крепкие середняки, улучив момент, когда спортсмены, стоявшие выше их по рейтингу, рисковали, стараясь занять в стартовой таблице место повыше, и валились при этом по разным причинам. Иногда из-за простой трещины во льду…

Савосин и утром, перед выездом на соревнования, был так же как всегда, спокоен и невозмутим. Завтракал вместе со всеми, при этом лишнего не говорил, но в тоже время на вопросы отвечал, если девчонки спрашивали о чём-то. Поддерживать его поехала вся команда — парень расположил к себе абсолютно всех.

— У нас кое-что есть! Не зря мы сидели вчера до позднего вечера! — улыбнулась Анька, когда все сели в автобус и показала альбом.

— И что там? — поинтересовалась Арина, но Анька в ответ лишь покачала головой из стороны в сторону, отказываясь раскрывать свою тайну. Соколовская тоже загадочно молчала, слегка улыбаясь.

Впрочем, на арене всё, конечно же, раскрылось. Как Арина и предполагала, на альбомных листах были написаны крупные буквы, по одной на каждый лист. Если раздать каждому болельщику по одному листу в правильном порядке, то с арены будет прекрасно видно слово целиком. Анька и Марина написали буквы Е, Г, О, Р, что всё вместе читалось как «Егор», и ещё буквы В, П, Е, Р, Ё, Д, что означало «Вперёд». Арина знала про такое творчество болельщиков, поэтому почти не удивилась. Болельщики так делали, когда ехали издалека, в другой город, и времени покупать ватман и делать плакат не хватало.

Ксенофонтовские фигуристки уехали намного раньше вместе с Лёхой Горшковым — тоже решили за него поболеть, и когда екатинские прошли на арену, Лёха уже откатал. Он сидел вместе с одногруппницами и о чём-то с досадой рассказывал, кивая головой в сторону льда. Арина сразу поняла, что у парня прокат пошёл не по плану, но в подробности вдаваться не стала, потому что это не комильфо, лишь посмотрела на табло. Результат был неважный — на первом месте таблицы промежуточных результатов горела надпись «Алексей Горшков 4,5 балла». Арина не знала конкуренцию у мужчин-мастеров, поэтому этот результат ничего не говорил, но судя по вчерашним оценкам юниорок, Горшков, похоже что, не сделал одну секцию целиком. Как такое возможно? Да всё что угодно может быть! Поскользнулся, оступился, потерял равновесие.

— Вон, смотрите, наши выходят! — крикнула Муравьёва, увидев, как у калитки появились Левковцев и Савосин. Егор тут же уселся на лавку и стал завязывать коньки.

— На старт приглашается Егор Савосин, город Екатинск, — объявил информатор.

Арина обратила внимание, что Савосина не назвали воспитанником екатинской спортивной школы. По статусу он был уже мастер спорта и спортивную школу давно закончил, из юниоров перешёл во взрослый разряд, учился в институте. 20 лет парню. Но занимался он в группе Левковцева и на льду ДЮСШОР, так как иной спортивной секции фигурного катания в городе не было. Строго говоря, Савосин в данное время напрямую представлял екатинский комитет по физкультуре и спорту.

Егор вчера подсмотрел, как сделала Соколовская, и занял стартовую позицию не прямо перед судьями, где лёд уже был основательно подпорчен, а чуть правее, в паре-тройке метров. Когда рефери свистнул в свисток, проехал на левой ноге крюк, выкрюк и параграф. Потом развернулся по дуге, сменил ногу и проехал то же самое в обратном направлении.

Он сделал всё! В этот раз не стал спешить, рвать движения и наваливать резкость. Сделал осторожно, можно даже сказать, по-ученически. Да, в его фигурах не было изящества и гармонии, проехал он медленно, так как полностью контролировал процесс исполнения фигур, но исполнил их чисто, в рамках правил.

— Слушайте, тут придраться почти не к чему! — развела руками Писеева. — Парень на контроле всё сделал как надо, без ошибочки.

— Незначительные огрехи всё-таки присутствуют, — заметила Тарасова. — Дуги не назвать идеальными. И визуально проехал как ученик-юниор. А он ведь мастер спорта!

— В правилах при исполнении фигур не оговаривается стиль катания! — парировала Писеева. — Мы оцениваем лишь сделано — не сделано. Парень, на мой взгляд, исполнил всё как надо! Снижать тут не за что. Моя оценка пять и два.

Спорить тут было не о чем, и судьи вернулись на свои места, фиксировать результат.

— За исполнение обязательных фигур Егор Савосин получает пять целых два десятых балла, — объявил информатор.

Надо сказать, Савосин такого не ожидал…

Глава 15

Свердловский рок

Когда объявили оценку, Егор принял её хладнокровно. По виду не понятно, то ли ему радостно, то ли грустно. Выслушав поздравления от Левковцева, он прошёл к группе поддержки, которая всё время держала альбомные листы, складывающимися в слоган «Егор, вперёд!». Иногда поднимали вверх или опускали вниз, имитируя движение волны. Правда, Анька раздала их неправильно, и на самом деле надпись смотрелась как «Егор, впердё!», что вызвало смех болельщиков и всех, кто находился на противоположной стороне арены. Екатинцы так и не догадались, почему время от времени половина арены заходилась хохотом. Арина неожиданно заметила, что зрителей сегодня примерно в два раза больше, чем вчера, но с чем это связано, не поняла. Разве что чемпионат набирает обороты…

Однако Егор слоган видел, но лишь усмехнулся, так ничего и не сказав, потому что поддержке был очень рад. На его памяти такое массовое мероприятие с выездом болельщиков, родителей фигуристов, плакатами и кричалками случилось впервые.

Ждать после его выступления было нечего, и екатинцы собрались уходить. Савосин в компании Левковцева, Каганцева и Редькина остался дожидаться окончания соревнований. Потом ему предстояла жеребьёвка на короткую программу.

— Не ждите меня! — сказал Егор фигуристкам. — Езжайте, куда хотите, я на такси до общаги доберусь.

Прежде чем ехать куда-то, ребята первым делом решили навестить уже знакомый буфет, чтобы подкрепиться. И не прогадали! Слухи о том, что в город приехал Ельцин и постоянно ходит во дворец спорта, наполнили буфет деликатесами, которых там отродясь не было. Арина с удивлением посмотрела на двух продавщиц, работавших вместе, так как одна уже не управлялась, — сарафанное радио известило горожан, что в буфете дворца спорта блюда как в обкомовской спецстоловой.

На колонне посреди помещения буфета висело меню, напечатанное на машинке. Арина вгляделась и удивилась: икра чёрная паюсная, икра зернистая, икра кетовая, сёмга холодного копчения, балык севрюги горячего копчения, судак фаршированный кальмарами с хреном, колбаса жареная украинская, колбаса докторская, сервелат филейный, телятина с маринованными огурцами, ветчина по-венгерски. И это только холодные закуски! Большой выбор салатов, от капусты с клюквой до болгарского лечо и маринованных шампиньонов. А напитки??? Кофе чёрный, кофе чёрный с лимоном, кофе с молоком.

— Эмм… А тут стало недурно, — заметила Арина. — Хорошо зрителей встречают!

Отстояв полчаса в очереди, купили кому что по нраву. Фигуристкам пришлось особенно тяжело — редкие блюда так и манили попробовать и то, и это, но в то же время приходилось соблюдать диету — завтра предстояли прокаты короткой программы, и слишком налегать на еду было нежелательно. Арина ограничилась бутербродом с чёрной икрой, кусочком копчёной сёмги и салатом из капусты с клюквой. Из напитков взяла кофе с лимоном, который по вкусу разительно напомнил ей фирменный кофе «Лемон-лемонграсс» из модной дорогой кофейни на Арбате, куда во времена былые захаживали со Смеловой попить кофе и съесть фирменный рогалик с малиной.

После того как подкрепились, Соколовская пошла к Левковцеву, сидевшему на трибуне с Савосиным. Фигуристкам нужно было узнать, что делать дальше. Тренер вчера предупредил, что, может быть, сегодня потренируются на открытом льду — у дворца спорта был устроен каток для народных катаний.

— Уличный каток отменяется! — заявил Левковцев. — Передай Хмельницкой — нам и Ксенофонтову сегодня дадут час льда в шесть часов вечера, после тренировки танцоров. Так что приедете к восемнадцати ноль-ноль. Не опаздывайте. Сейчас свободны. Отдыхайте.

Марина посмотрела на часы — тринадцать тридцать. Времени ещё навалом. Когда вернулась к своим, ожидавшим её у выхода на автостоянке, и передала Люде волю тренера, то услышала радостные возгласы от группы поддержки.

— Да это весь день, считай, свободный! — восторженно заверещала Анька. — Можно сходить к этим хиппарям, про которые говорила свердловская фигуристка.

— Не хиппи, а рокеры! — строго сказала Соколовская. — Или металлисты. И панки.

— Пофиг! — Анька грозно подбоченилась перед Мариной. — Они не такие как все! Неформатчики!

— Ребята… Вы действительно хотите в этом участвовать? — тревожно спросила пионервожатая Леночка. — Я прям не знаю, что вам ответить. Если нас там увидят, то по головке точно не погладят. И мне может достаться, что я вас воспитываю не так, как надо. Встаньте на моё место! Давайте лучше в краеведческий музей сходим или в Дом пионеров, посмотрим на творчество местных детей.

— Всё будет хорошо! Мы скажем, что мы сами по себе, а ты не с нами! — заявила Анька и тут же внезапно заныла: — Ну Леееенаааа! Ну поооожаааалуууйстаааа! Я хочу увидеть этих неформатчиков! Говорят, у них причёски с длинными волосами! И они не такие как все! Пишут и играют не так, как принято! И у них серёжки в ушах!

— Ладно, давайте съездим, но только ненадолго, — сдалась Леночка. На самом деле, она конечно же слышала в студенческой среде про местную свердловскую тусовку во дворце культуры, о том, что в нём поют рок-группы и самодеятельные рок-музыканты, и что в клубе совсем скоро собираются открыть целый рок-клуб. Хотела бы она там побывать? Ну если только совсем немножечко…

Дом, в котором располагался Дворец культуры имени Свердлова, был очень старый, постройки начала 20 века, и явно нуждался в ремонте. Вокруг полукруглого фасада проходил такой же полукруглый парапет, у которого стояло несколько человек. От обычной молодёжи почти ничем не отличались, разве что одеты в джинсы и кожаные куртки, которые Арина здесь встречала очень редко. У одного парня были длинные волосы.

— И ничего они тут не поют! — разочарованно сказала Анька. — Просто стоят тут. Всё враньё!

— Конечно не поют! Сейчас же холодно и ребята виснут внутри здания, в фойе! — сзади раздался знакомый голос.

Малинина! Она тоже решила прийти сюда. И одета совсем по-другому! Она где-то переоделась и сейчас была не в спортивном костюме, а в импортных джинсах «Левис» и джинсовой курточке. На светлых волосах чёрная налобная повязка, на руках — чёрные митенки.

— А ты что, знаешь их? — недоверчиво спросила Анька. Она с подозрением разглядывала Малинину с ног до головы, словно прикидывая, как так получается, что девочка в 14 лет общается с загадочными неформалами. Да ещё и выглядит так модно. Свердловчанку сразу видать!

— Хм… А почему я не должна знать их? — рассмеялась Малинина. — У меня тётя здесь живёт и во дворце работает. Часто тут бываю.

Для Аньки, живущей в промышленном городе, да ещё в спальном районе, где на улицах, кроме хулиганов и бродячих собак, никого нет, а из развлечений только сходить на каток, а летом на берег крошечной речки, протекающей через пустырь, то, что она сейчас узнала, конечно, было шоком. Что где-то есть рокеры, неформалы и девочка чуть постарше её, вся в этой движухе.

— Пойдёмте! Ну что вы встали! — звонко рассмеялась Малинина и махнула рукой.

У входа в ДК стояло несколько молодых людей. Эти уже были с какими-то причудливыми причёсками и в кожаных куртках с заклёпками. Они подозрительно посмотрели на целую толпу подростков в спортивных костюмах, но Малинину, похоже, знали, так как помахали ей руками. Таня махнула рукой в ответ и открыла дверь, запуская подростков внутрь.

В фойе и в самом деле народу было порядком. Возраст разный — от совсем молодых людей лет по 14–15, до вполне взрослых дядей. Удивительно, но все-присутствующие молчали. Они слушали музыку. На низком подоконнике сидел черноволосый парень лет двадцати пяти, играл на гитаре и пел. Арине в песне послышалось что-то знакомое. В своём времени по радио она явно слышала её! Да и на одном из мп3-дисков «Легенды русского рока», которые покупала в подвальчике у дома, эта песня присутствовала.

Начало песни ребята не застали, но оставшуюся часть дослушали до конца:

'…Но всё же был бы чистым,

Пусть холодным,

Но всё же с ясным взором,

Но кто-то решил, что война,

И покрыл меня черным…'

После того как песня закончилась, раздались аплодисменты. Люди, стоявшие рядом с музыкантом, начали разговор, смысла которого Арина не уловила. Говорили о чём-то своём, больше о том, где брать электрогитары и новый усилитель, как правильно подключать аппаратуру.

— Это Вячеслав Бутусов, солист группы «Наутилус Помпилиус», — тихо объяснила Малинина. — А песня называется «Шар цвета хаки». Ещё неизвестная слушателям. Она пока только в акустике. Смотрите, как здесь записывают музыку. Потом эти песни по всему Союзу разлетаются!

Таня показала на человека, сидевшего на подоконнике рядом с Бутусовым. Рядом с ним стоял кассетный магнитофон с подсоединённым микрофоном. На него и записывали песни. Арина удивилась ещё больше. А как же студии звукозаписи, концерты, показы по телевизору, в той же «Утренней почте»? Впрочем, здесь путь к известности был долог и тернист, насколько она поняла. По телевизору за всё время присутствия тут Арина не слышала ни одной рок-песни.

После короткого перерыва Бутусов спел ещё одну песню. Перед тем как начать, опять все присутствующие замолчали, чтобы не мешать записи на магнитофон.

'Я пытался уйти от любви

Я брал острую бритву и правил себя

Я укрылся в подвале, я резал

Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь'.

И эта песня была Арине известна, правда, смысл непонятен, но явно намекал на какие-то суицидальные и мазохистские наклонности. Здесь, когда она слышала песню вживую, она приобрела более понятный смысл. Потерянная любовь… Любимая девушка, которая умерла. Это был словно взгляд человека изнутри на свою драму. Голос певца звучал тихо и трагически, и у слушателей вызывал печаль.

Впрочем, Арине, как человеку творческому, было понятно, что это лишь образ. Обычно после таких постановок артисты тут же улыбались и шутили. Но надо признать, песня, исполненная вживую, нашла отклик у зрителей. Даже Анька захлюпала носом и вытерла слезу. Арина посмотрела на Соколовскую и Малинину — фигуристки слушали драматическую песню с непроницаемыми лицами. Профессионалки, они тоже понимали, что песня лишь мастерски играет на эмоциях. Но ведь в этом и есть смысл искусства?

— А у нас тут новые люди! — Бутусов неожиданно прервал песню и уставился на Арину, заулыбался, потом перевёл взгляд на Соколовскую, а с неё перекинулся на Аньку и Макса со Стасом.

— Мы… Эммм… Решили вот посмотреть что тут происходит… — смущённо сказала Арина. — Слухи идут.

— Это мои подруги, — рассмеялась Малинина. — Они тоже фигуристки.

— Вот как! — рассмеялся Бутусов. — Наше сообщество расширяется. Кроме студентов, архитекторов и академиков, в него влились и спортсмены. Ну что ж, мы всем рады. Скоро тут будет весело. Сейчас говорю для всех. Ребята! В марте уже официально в этом замечательном ДК открывается первый в истории нашего города Свердловский рок-клуб. Там мы уже официально будем встречаться и слушать много хорошей музыки! И сразу же проведём городской рок-фестиваль.

— Ты чё, его знаешь? — Анька дёрнула Малинину за рукав и указала на Бутусова, опять увлёкшегося разговором с друзьями.

— Конечно знаю, — заявила Малинина. — Мы раньше жили рядом. Все его друзья у него собирались и пели. В подъезде знаешь какие тусовки были! Многие рок-музыканты приходили. Бабки орали и милицию вызывали! Сейчас ребята новое место нашли, здесь. Скоро тут будет классно.

Пионервожатая Леночка старалась скрыть удивление и с любопытством смотрела по сторонам. Вокруг, конечно, были и панки, и металлисты, но в большинстве — обычные с виду люди. Многие интеллигентной, приличной внешности. Наверное, учёные, врачи или инженеры.

Однако Арине, да и другим екатинцам эта тусовка быстро наскучила — люди вокруг в основном умные, и разговоры у них умные, так что через двадцать минут все дружно пошли обратно к автобусу. Тусоваться с неформалами оказалось делом скучным.

— А тут классно, если приехать ненадолго! Музыку послушать можно! — сказала Анька, когда расселись по своим местам. — Вот бы нам в Екатинске что-нибудь подобное замутить! В нашем дворце культуры пионеров имени Крупской!

— Ну, это не так-то легко будет, — улыбнулась Леночка, втайне радуясь, что ничего подобного в промышленном Екатинске нет и, похоже, никогда не будет. Рабочему городу не нужны неформалы. Это вам не вольнодумный Свердловск!

— А давайте ещё куда-нибудь съездим! — попросила Анька. — Скучно в общагу возвращаться!

— Никуда мы не поедем! — решительно заявила Арина. — У нас тренировка вечером. Последняя перед стартом. И это очень и очень сложно! Так что я хочу в общежитие, немного отдохнуть.

— И я! — поддержала Соколовская. — У нас сегодня очень важная тренировка, последняя перед настоящими соревнованиями.

Анька обиженно надулась и отвернулась к окну. Весь её вид говорил, что фигуристками она откровенно недовольна. Арина тут же задумалась над поведением будущей маман. В своём времени она Арине никогда не рассказывала, что видела Бутусова в юности. Однако надо признать, что Анна Александровна и рок-музыку не любила, всегда предпочитая ей лёгкие танцевальные стили и попсу.

Предстоящий вечер обещал быть сложным. Во-первых, сама тренировка. Уже три дня не прыгали и не катались в полную силу, и каков сейчас реальный соревновательный потенциал, неизвестно. Во времена Арины никогда не было такого, чтоб тренировки пропускались хотя бы на день, даже когда ездила на соревнования за границу. Потому что везде, при любой крупной ледовой арене был тренировочный каток. Составлялось расписание тренировок, и абсолютно все фигуристы ходили каждый день тренироваться в назначенное время. При Свердловском дворце спорта тренировочного катка не было, а фигуристов много — четыре вида фигурного катания плюс юниоры. Спортсменов много, а лёд один — любимая поговорка тренеров.

После вечерней тренировки предстояло подготовить соревновательные костюмы и всякую мелочь — отгладить, если необходимо, платья, проверить колготки, салфетницы, подготовить воду для питья. На завтра такие важные дела никогда не оставлялись, потому что могли возникнуть проблемы, а времени их решить уже могло и не остаться.

Выступали они с Соколовской в четвертой разминке, в 13 часов, и это было большое везение, так как можно было приехать в ледовый дворец непосредственно к соревнованиям. Но всё же время имеет обыкновение бежать быстро и на последнюю минуту никогда не стоит полагаться.

— Нам тоже вечером поехать с вами на тренировку? — спросил немногословный Стас. Его поведение всё более становилось непонятным для Арины. Парень всё более словно отстранялся. Похоже, видя, что его девушка обладает большим талантом и уже имеет кое-какую известность, парень уходил в себя. Наверное, стеснялся своего обычного скромного положения. Вот кто он такой? Обычный подросток с обычными интересами. Даже в дворовый хоккей толком не умеет играть. А Люська? Её все знают. Все болеют за неё, и даже Ельцин ей благоволит!

— Не надо, — покачала головой Арина. — Зрительская часть арены будет наверняка закрыта, а в служебную у вас нет пропуска. Там дядька строгий сидит. Может и не пустить. Отдыхайте. Завтра будет тяжело.

На вечернюю тренировку поехали вчетвером, Муравьёва тоже увязалась, хотя могла и не ездить. Но Зое было любопытно, что там такого хорошего покажут екатинские чемпионки. Естественно, Зоя на оставшуюся часть сезона тоже номинально считалась запасной, хотя бы на будущее первенство СССР. И даже если никого менять не придётся, и фактически сезон уже сейчас оказался завершён, будет же сезон следующий, в который она уже точно сможет стать чемпионкой Екатинска и поехать сюда снова, только уже в основном составе.

Дворец спорта встретил темнотой, пустотой и тишиной. Свет горел только в служебной части арены и в зрительном зале. В раздевалку не стали заходить. Прошли сразу на ледовую арену, сбросили верхнюю одежду на лавки, надели коньки и выехали на лёд. Кроме вахтёра у входа, во дворце спорта не было никого…

Глава 16

Вечерняя тренировка

Ледовая арена казалась пустой и сумрачной. Освещение горело вполовину от полного. В углах гнездились тени.

— А где все? — недоумённо спросила Арина, нарезая небольшие круги недалеко от бортика.

— А кто тебе «все» нужны? — усмехнулась Соколовская. — Мы сами себе хозяева. Пошли за мной! Не ссы! Покажу, как кататься надо!

Арина поехала за юморной Соколовской, наблюдая, что она делает. Марина стала разгоняться простыми шагами, исполняя сначала змейку, потом переходя на ёлочку и фонарик. Арина, Зоя и Егор ехали следом и делали то же самое. Размявшись, перешли на более сложные шаги, покатались 10 минут, потом остановились передохнуть. Тренера нет — красота! Никто не требует выбиваться из сил.

Однако такая свобода продолжалась недолго. Тут же послышался шум в коридоре, и на каток ввалились Ксенофонтов, Левковцев, Малинина, Протасова, Бойкова, Горшков и ещё один незнакомый парнишка, худощавый и высокого роста. Арина догадалась, что это фигурист Ксенофонтова, выступающий по юниорам-парням. Имени его никто из екатинских фигуристов не знал. Впрочем, это продолжалось недолго. Парень подошёл к фигуристкам, стоявшим у бортика и представился:

— Николай Старостин, можно Коля.

Коля по телосложению напоминал Горинского и Горшкова в ранней юности. Такой же высокий и худощавый, даже худой, как тростинка, однако в будущем мальчишка наверняка бы возмужал и стал похожим на них. Для фигурного катания высокий рост — не самый лучший параметр, однако элементы у таких парней получались самыми красивыми. Правда, зачастую у красавчиков была очень подвижная психика. Чему и Артур, и Алексей были яркими примерами.

Чуть позже к тренирующимся присоединилась красивая темноволосая девушка в спортивном костюме «Адидас». Сколько ей? По виду взрослая, лет 18–19. Наверное, уже мастер спорта. Арина догадалась, что это и есть Лариса Замотина, спортсменка Ксенофонтова, которая уже выступала по взрослым. В общежитии её не видели, наверное, она коренная свердловчанка. Замотина каталась очень мощно, хоть и на средней скорости, но рёберно и раскатисто. Лёд не экономила. Телосложением крепкая, с накачанными бёдрами и торсом, она походила на японских фигуристок.

— Что скисли? Уже занимаетесь? Молодцы! Моя команда! — засмеялся Левковцев и, чуть качнувшись, подошёл к воспитанникам. — Так держать! Ну что вы так уныло стоите? Вперёд! К великим свершениям в спорте!

Арина с подозрением посмотрела на тренера. Вид у него был весёлый, спортивная шапка сдвинута на бок, куртка расстёгнута, лицо раскраснелось. Похоже, посидели где-то с Ксенофонотовым, потому что тот был точно такой же весёлый.

— Ну что? Прыжки? — Арина обернулась к Соколовской. Та кивнула головой. Прыжки так прыжки.

По идее, прокатать бы полностью макет короткой программы, но звукотехника не было, да и фонограммы где-то у Левковцева. Поэтому сообща решили ограничиться прыжковой частью. Договорились с ксенофонтовскими, что прыгать все будут у левого короткого борта, разгоняясь вдоль дальнего длинного. Так было очень удобно и можно было не мешать друг другу. А ещё можно наблюдать кто и что будет прыгать, держа это в уме.

Арина решила перебирать свой прыжковый контент по порядку, начиная с короткой программы. Следовало прыгнуть: каскад тройной флип — двойной тулуп, тройной лутц, двойной аксель, каскад тройной флип — двойной тулуп, двойной аксель, каскад тройной флип — ойлер — двойной сальхов, каскад тройной лутц — двойной тулуп, двойной риттбергер, двойной сальхов, одинарный аксель. Это был весь её прыжковый контент на короткую и произвольную программу, и она решила понемногу исполнить его весь, пусть даже пропуская других фигуристов.

Тон задавала Замотина — начала с прыжков. Причём сразу с тройных, не размениваясь на двойные. Арина в последнее время проводила прыжковую тренировку так же — начинала с максимальной сложности. В соревновательном прокате первыми всегда шли самые трудные элементы, которые можно исполнить, пока ты ещё сильно не устал.

Замотина разогналась и совершенно спокойно и непринуждённо прыгнула чистый тройной сальхов. Следом тройной сальхов прыгнули Горшков и Савосин. Потом настал черёд тройного сальхова от Соколовской. Сделала! После Соколовской на каскад тройной флип — двойной тулуп начала разгоняться Арина. Исполнила! Чисто, с шикарным долгим выездом, с высоко поднятой свободной ногой и раскинутыми в ласточке руками. Проехав несколько метров, развернулась вальсовой тройкой и перебежками пошла опять к правому борту. В это время все присутствующие с удивлением смотрели на невиданный элемент. Как Арина поняла, ни флип, ни тем более лутц не прыгал никто, даже парни — мастера спорта. Здесь, в СССР 1986 года, на уровне чемпионата Свердловской области, Арина была единственной спортсменкой, исполняющей этот элемент.

В этот раз ей никто не хлопал. У екатинских фигуристов и фигуристок старшие зубцовые прыжки Арины уже не вызывали удивления, а ксенофонтовские отнеслись сдержанно — конкурентка, как-никак, да ещё и первая претендентка на золото. Сейчас это становилось очевидным каждому.

Сразу после стартового каскада Арина сделала тройной лутц. Прыгнула как по учебнику. Мощно разогнавшись, встала на правильное внешнее ребро, оттолкнулась, сгруппировалась и чисто приземлилась. На выезде чуть-чуть качнуло, но ничего страшного — выстояла и, развернувшись твиззлами, перебежками пошла обратно к месту разгона.

За полчаса успела прыгнуть всё, что запланировала. Когда сделала полностью все прыжки, и неоднократно, почувствовала, что наступила лёгкая усталость, и решила прекратить тренировку. Левковцев с Ксенофонтовым стояли у бортика и о чем-то говорили, а иногда горячо спорили, кивая головами и показывая пальцами на фигуристов. Похоже, сравнивали их достоинства и недостатки с профессиональной точки зрения.

— Владислав Сергеевич, мне хватит, — осторожно сказала Арина, глядя на тренера. Он спорить не стал.

— Хватит так хватит, можешь закончить тренировку, — пожал плечами Левковцев и улыбнулся. — Ты большая молодец, Люда. Прекрасно отпрыгала. Теперь отдохни. Сейчас остальные закончат, и поедем по домам.

Впрочем, остальные тоже вскоре почувствовали, что потренировались хорошо, и подкатили к бортику. Арина, конечно, не видела, кто как отпрыгал, но, судя по довольному виду спортсменов, у всех получилось сделать намеченное. Осталось дождаться завтрашнего дня, который расставит юниорок по предварительным местам…

Вечером в общежитии оказалось не до смеха и тусовок. Приехали как раз к ужину, а после него занялись подготовкой к завтрашнему старту. Арина в который раз осмотрела коньки, колготки, разложила на кровати платье от «Жар-птицы», проверила косметичку, приготовила несколько булавок для форс-мажора. Проверила тесёмки на рукавах и на спине. Платье в глажке не нуждалось — это хорошо. Осмотрев и проверив всё до мельчайших деталей несколько раз, сложила вещи в сумку и поставила её у кровати.

— Всё! Я готова! — заявила она, разделась, аккуратно повесила вещи в шкаф и плюхнулась на кровать. — Всем спокойной ночи!

Завтрашний день обещал быть насыщенным и очень важным. Следовало отдохнуть и в первую очередь разгрузить голову. Войти в то состояние, которое в наше время называется нирвана. Абстрагироваться абсолютно от всего. И ей это… Не удалось…

…Ночью приснился очень странный сон. И она увидела в нём себя. В этом можно быть уверенной на все сто. Раннее утро. Солнце только собирается вставать над Москвой. Жилой комплекс «Алые паруса». Утренний ветерок тихо шелестит травой и листьями деревьев, гоняя зыбь по Москва-реке. Из средней розовой высотки вышла худенькая девушка в шортах и майке. Рядом белая пушистая собака на поводке. Они прошли на площадку для выгула, и там девушка остановилась, терпеливо ожидая, пока собака закончит свои дела.

Почему она тогда не отпустила Глорию с поводка и крепко держала его на запястье? О боже! Да всё просто! Потому что не хотелось по новой ловить собаку, бегая по всему двору. Глории 5 месяцев, и она ещё оставалась довольно игривой и непослушной, невзирая на услуги кинолога-воспитателя.

Глория поднимает заднюю лапу и писает в песок, а в это время… Метрах в ста на полной скорости несётся спорткар Мерседес AMG, пьяно виляя по дороге. Арина хочет крикнуть девушке, чтоб она убежала прочь, что площадка отделена от дороги лишь бордюром, через который несущаяся на бешеной скорости гоночная машина легко перепрыгнет, но ничего не может вымолвить. Арина как будто плавает в вязкой воде и смотрит сверху на всё сквозь пелену сна.

Машина подлетает к площадке, подпрыгивает на бордюре, ломает ограду из тонких железок и стремглав несётся на девушку. Та испуганно смотрит на машину в десятке метров от себя и… В этот момент испуганная собака в страхе дёргает поводок и сбивает девушку с ног, оттаскивая в сторону. Машина проносится от неё буквально в нескольких сантиметрах, пролетает ещё метров тридцать и врезается в низкий парапет подъезда, наполовину смявшись. Девушка без сознания лежит на песке. Она ударилась головой об одну из железяк ограждения. Испуганная собака скулит, подбегает к девушке, облизывает ей лицо, потом старается вырвать поводок, усаживается рядом и начинает испуганно визжать. А девушка… Она, кажется, шевелится! Потом появились люди, и всё погрузилось в дымку.

… Проснулась Арина в большом волнении. Вот, что называется, пыталась выгнать из головы прочь всякую всячину. Теперь ненужные мысли полностью заполонили мозг. Неужели она не умерла в своём времени? Она думала, что её жизнь в той итерации реальности закончена. А оказывается, ещё нет. Но кто тогда в её теле? Неужели Люда???

Опять двадцать пять… Кажется, уже отбросила воспоминания прочь и привыкла к жизни здесь, которая полностью захватила её, и вот один дурацкий сон, и опять голова занята не тем, чем нужно. Однако опыт преодолевать подобные выверты сознания был, поэтому Арина постаралась взять себя в руки и побежала в душ.

— Разминка! Всем встать! — звонкий голос Хмельницкой нарушил сонную тишину комнаты и был встречен недовольным бурчанием соседок. И этому были причины. Половина седьмого! Это же самый сладкий сон, особенно когда на улице тёмное холодное февральское утро.

— А ещё чего? — недовольно пробурчала Анька и зарылась с головой под подушку.

— А ещё того самого, подъём! — решительно заявила Арина и пощекотила тонкую розовую подошву, торчащую из-под одеяла. — Хватит прохлаждаться! Не на курорте! Вы все на территории тьмы!

Не обращая внимания на общий возмущённый писк, растолкала всех и погнала в душ — пора приступать к разминке. Разминку решила провести в классическом советском стиле, как делали зарядку в школе.

— Раз, два — ноги шире, выше руки — три, четыре! — скомандовала Арина, поставила ноги на ширину плеч и начала с разминки рук, сводя и разводя их на уровне груди.

Одногруппницы сначала нехотя, но потом более активно включились в процесс. Потом размяли мышцы торса и спины, делая вращательные движения корпуса в разные стороны. Следом очередь дошла до ног в виде маршировки на месте и поднятием согнутых коленей на максимальную высоту. Арина ещё более усложнила это упражнение — при каждом поднимании ноги хлопала под коленом в ладоши, разминая таким образом и руки.

Зарядка творит чудеса! Десять минут, и ты уже свежий, бодрый и готов к новым свершениям, а точнее, к самому приятному утреннему моменту — завтраку.

На завтрак сегодня была творожная запеканка со сладким соусом и какао. Прекрасное диетическое начало дня, которое должно заряжать прекрасным настроением и бодростью!

После завтрака, примерно до 11 часов, когда ожидался автобус, образовалось свободное время, которое нужно чем-то заполнить. В своём времени, дома или в гостинице, Арина обычно зависала в интернете или слушала обычную нейтральную музыку без слов. Здесь не было ни того, ни другого, поэтому Арина занялась медитацией — села на кровати в позу лотоса и сложила руки на коленях ладонями вверх, чем вызвала бурное веселье у одногруппниц, ну и у Аньки, само собой, которая припомнила утреннее недовольство, причинённое Ариной.

Когда садились в автобус, шутки и смех понемногу прекратились — фигуристки ушли в себя, а группа поддержки притихла, словно чувствуя, что вот и настаёт самая важная часть события, ради которого они и приехали сюда. Арина с Соколовской сидели в автобусе молча и наблюдали за окружающей обстановкой, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.

У служебного входа на ледовую арену встречала большая группа взрослых — все родители приехавших фигуристов, директор школы, Левковцев, Каганцев и Редькин. Соколовский тоже пришёл. Дав минуту на приветствия и расспросы о житье-бытье, Левковцев прервал разговоры и подозвал фигуристок к себе. Шутки в сторону!

— Здравствуйте! Как самочувствие? — спросил тренер, внимательно глядя на спортсменок.

— Нормальное. Спасибо огромное за заботу, — вежливо ответила Арина. Соколовская ограничилась пожатием плеч, что должно было значить «фиг его знает, вроде хорошо».

— Прекрасно, — обрадовался тренер. — Сейчас катает 13 стартовый номер. Переодевайтесь и проходите в медпункт. Проходите медосмотр, тут же идёте к служебному входу на арену. Всё ясно?

— Всё ясно! — сказала Арина и, достав пропуск, пошла на проходную, помахав на прощение группе поддержки. Соколовская никому не помахала, просто развернулась и пошла — всё пофиг.

Сразу было видно, что соревнования в самом разгаре — на арене звучит громкая музыка, по служебному коридору шатается масса народа, кто-то из фигуристок стоит плачет, прислонившись к стенке, утешаемая тренером, кого-то, наоборот, ершистого и злого, тренер чехвостит за провальное выступление — всё как всегда.

Через 10 минут вышли из раздевалки и отправились в медпункт, в который стояла небольшая очередь из трёх фигуристок. Их имён Арина не знала — ксенофонтовские фигуристки Бойкова и Протасова уже должны были откататься, а вот Малинина… Её прокат они, конечно же, увидят — стартовый номер Тани восемнадцатый. Обычно, когда катает последняя фигуристка, к бортику уже выпускают следующую разминку. По крайней мере, во времена Арины было так.

В медпункте сидели врач и медсестра. Спрашивали фамилию, имя, отчество и количество полных лет. Потом мерили давление, пульс, осматривали зрачки, просили присесть, встать и развести руки в сторону, закрыть глаза и дотронуться указательным пальцем каждой руки до кончика носа — проверка вестибулярного аппарата. В целом медосмотр занимал около 2–3 минут, и все фигуристки освободились достаточно быстро.

У служебного входа на арену людно — стояли фигуристки с тренерами. Левковцев издалека увидел своих спортсменок и жестом подозвал их.

— Медосмотр прошли? Всё хорошо? С костюмами порядок? — спросил он, ещё раз осмотрев спортсменок с головы до ног. Потом опустился на корточки и проверил шнуровку ботинок.

— Ага, — коротко ответила Арина, положила сумочку с водой и салфетками на пол и начала крутить торс туда-сюда. Потом вытянула вверх руки, сделавшись прямая, как струна, и стала разминаться наклонами. Сначала из стороны в сторону, потом вперёд-назад. Соколовская приседала, а потом выпрыгивала вверх. Сделав несколько таких упражнений, тоже приступила к разминке корпуса и рук. Остальные фигуристки с удивлением смотрели на екатинских спортсменок. Они тоже разминались, но не столь активно, по-видимому, стесняясь присутствующих.

На арене смолкла музыка, и дверь открылась. В коридор выглянул уже знакомый мужчина в костюме и махнул рукой:

— Заходите, вставайте у стены, чтобы не мешаться. Сейчас откатается последняя участница, я открою калитку, и выйдете на разминку.

Всё-таки они увидят, как откатается Татьяна Малинина…

Глава 17

Черный гений

На ледовой арене царил аншлаг. Столько народу здесь не было никогда. То ли повлияли большие подробные статьи в местных газетах и «Советском спорте» о юных чудо-фигуристках, то ли нежданно появившиеся невиданные деликатесы в буфете притянули горожан, то ли присутствие товарища Ельцина в зрительских рядах, но ледовая арена оказалась заполнена процентов на 90. Свободные места, конечно, были, но не так много. И оказались они разбросаны в случайном шахматном порядке. Милиции пришлось даже рассаживать половину синего сектора А, чтобы устроить там военнослужащих танкового полка. В таком скоплении зрителей группа поддержки из Екатинска совершенно потерялась, и её кричалки тонули в общем шуме.

Арина зайдя внутрь, встала у двери, чуть поодаль от других фигуристок, и первым делом посмотрела на табло. Горела надпись: «18. Татьяна Малинина, Первоуральск». Малинина как раз вышла на старт под восемнадцатым стартовым номером! Вот и она, неспешно прокатывается у калитки, похоже, уже размявшись. Тут же стоит Ксенофонтов. Одет строго официально, в чёрный костюм, белую рубашку и галстук, аккуратно причёсан и выбрит до синевы. Сейчас и не узнать вчерашнего весельчака в спортивной куртке и высокой спортивной шапке набекрень. Малинина подъехала к тренеру, он начал ей что-то говорить, и Арина даже вроде бы в общем гвалте услышала обрывки слов: «…не гони…», «…катайся строго по времени…», «…держи дыхание…», но в это время заговорил информатор и заглушил тренерское напутствие.

— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается Татьяна Малинина, город Первоуральск, — мощные динамики на миг прервали шум, издаваемый зрителями, но тотчас после того, как объявление закончило звучать, он опять усилился, сопроводившись аплодисментами и криками поддержки. Арина посмотрела на трибуны — солдаты в синем секторе тоже приветствовали Малинину. И это естественно, она же своя, почти свердловская!

Малинина поехала к середине арены, подняв руки и приветствуя зрителей. Выглядела слегка озадаченной — такого столпотворения она явно не ожидала, и это могло сыграть с ней плохую шутку. Арина обратила внимание на платье Тани. Оно было очень оригинального фасона. Короткое, с длинными рукавами и неровно сделанной юбкой, по бокам почти открывающей бёдра. Что это означало? Соблазнение? По бокам рукавов развевались подобия перьев. Цвет тоже был оригинальный — белый с чёрными продольными вставками, словно изображающими перья. Белая часть платья как будто серебрилась в ярком свете. «Чайковский. Лебединое озеро», — сразу предположила Арина и тут же подкрепилась в своей догадке.

Малинина заняла очень оригинальную и трудную стартовую позицию — опустилась на левое колено, правую ногу вытянула вперёд, положив пяткой на лёд и практически легла на неё, коснувшись обеими руками правого носка ботинка. Зал моментально перестал шуметь и воцарилась полная тишина. В это время кто-то из задних рядов громко крикнул:

— Таня! Давай побеждай! Не сдавайся!

И у Малининой были персональные фанаты! Правда, в данном случае такие выкрики оказывали скорее медвежью услугу — когда фигуристка приготовилась к старту, такие вопли отвлекали и снижали концентрацию. Жаль, что болельщики не понимали этого…

Заиграла музыка. Это был третий акт балета, где принц Зигфрид на балу в своём замке соблазняется дочерью злого демона Одиллией, коварно выдающей себя за возлюбленную Зигфрида Одетту! Малинина будет танцевать Чёрного лебедя! Вот так нонсенс! Самый противоречивый и зловещий персонаж великого балета! В последнее время искусствоведы сходились во мнении, что Чайковским не было задумано никакой Одиллии. Чёрный лебедь — это плохая, греховская ипостась Одетты. И принцу на балу нужно выбрать благодетельную Одетту, которая, понятное дело, вся в белом в окружении своих подруг, в отличие от разительно отличающейся нарядом Одиллии.

Обычно танец Чёрного лебедя фигуристки катали в абсолютно чёрном платье, обшитом искусственным пухом. Но Малинина включила в платье белые части, как бы намекающие, что Одиллия и Одетта — одно и то же. А в более широком смысле это напоминало, что у каждого человека есть как хорошие, так и плохие стороны. Хм… Тем интереснее для Арины будет посмотреть эту постановку.

Начало бала невест в замке Зигфрида! И бал крайне важен — чтобы спасти Одетту из лап злого демона, принц должен найти любимую по танцу среди одинаково одетых девушек! Принц перебирает кандидаток в невесты. Танцует с каждой. Узнать среди них любимую трудно — их лица закрыты вуалью. Но среди них выделяется одна — она вся в чёрном. Однако она так похожа на Одетту! Как никто другой! И похожа лишь потому, что отец Одиллии злыми чарами затуманил глаза Зигфрида.

Зазвучала медленная томная музыка, Малинина плавно встала и сразу сделала несколько твиззловых вращений. Последний оборот исполнила в эффектной либеле, отставив стройную ногу назад. Получилось очень грациозно и красиво. Тут же взмахнула руками, словно крыльями, и поехала в сторону правого короткого борта. Арина подумала, что Малинина заходит на стартовый каскад, но нет! Сделала несколько перебежек, и тут… Таня исполнила на месте красивейшее балетное фуэте — вращение на левой ноге с приподниманием и опусканием ноги. В балетной партии «Чёрного лебедя» этих фуэте было аж 32 штуки, из-за чего исполнить роль Одиллии могли лишь самые подготовленные балерины.

Но ладно, фуэте! Малинина, развернувшись после него моухоком, исполнила качалку в один оборот, после которой выкрюком зашла на прыжок во вращение, базовой позицией которого была либела. Вот так да! Малинина, игнорируя все общепринятые здесь каноны создания программ, начала прокат короткой программы с вращения, а не со стартового каскада. Это имело смысл во времена Арины, когда за элементы, исполненные во второй части программы, судьи давали надбавку в 10 процентов от базовой стоимости. Каскад, как самый дорогой элемент, приносил бы бонусом очень много. Здесь же это не имело никакого смысла и являлось лишь простым утяжелением программы. «Она же кандидат в мастера», — вдруг подумала Арина. Блин… Вот тебе и разгадочка. Малинина каталась как КМС, а не как перворазрядница. Причём КМС с идеальным телосложением и штампующий прыжки, как горячие пирожки. Малинина показала всем, что МОЖЕТ так кататься. И судьям в первую очередь. Этот внезапно осознанный факт вызвал у Арины очередное уныние. Как оценят технику Тани судьи? Вопрос неизвестный…

Малинина исполнила либелу, сменила позицию на кольцо, потом на бильман. Все позиции сделала с высочайшей сложностью, по 8 оборотов, а в бильмане держала лезвие конька правой рукой, левую отведя в сторону, что было несомненным усложнением, да ещё и очень редким.

Музыка сменилась на более тревожную — отчётливо зазвучала партия виолончелей. Сменилась и манера катания Малининой. Движения фигуристки стали более быстрыми, даже какими-то рваными, мечущимися. Что это значит? Зигфрид выбирает чёрную Одиллию, он не знает, что перед ним совсем не та, кого он любит! Одетта тоже здесь, в обычном белом платье и белой вуали, и он даже танцевал с ней, но совсем не узнал! Злые чары сковали разум принца!

После прыжка во вращение Малинина стала заходить на дорожку шагов. Как раз на неё и попался тревожный момент в музыке, когда Зигфрид объявляет перед матерью-княгиней, что чёрная Одиллия его невеста и целует её! Таня интерпретировала музыкальный акцент прекрасно! Исполнила шаги на высокой скорости, с изменениями направления и рёбер. Крюки, выкрюки, моухоки, чоктау, твиззлы. Однако… Была и у неё неточность в исполнении шагов. Малинина делала их слишком быстро, чтобы наверняка попасть в такт музыке и в образ. Кое-где при развороте отрывала пятку от льда или не исполняла до конца дуги. Это был очень весомый недостаток. В спортивном плане сейчас Малинина проигрывала программу — во время Арины судьи поставили бы ей за дорожку лишь второй уровень сложности, даже не третий, что повлекло бы потерю минимум двух баллов. «Она не успевала по таймингу, поэтому всё делала быстро», — догадалась Арина.

После дорожки шагов музыка сменилась на совсем тревожную. Затемнение спадает с глаз принца Зигфрида. Он видит смеющуюся чаровницу Одиллию, которую только что поцеловал и назвал своей невестой. Навек потерянный призрачный образ любимой Одетты в виде белого лебедя улетает на лебединое озеро.

Зигфрид, терзаемый тяжкими муками, бросает коварную Одиллию, запрыгивает на коня и скачет на озеро, чтобы раскаяться и просить прощение у любимой, пусть даже и ценой своей жизни. А Одиллия, движимая ненавистью к сопернице и обуреваемая самыми злобными и низменными чувствами, торжествует! Смеётся, злорадствует! Придворные в ужасе! И Малинина прекрасно передала этот порыв! Просто гениально! Мятущаяся душа… Чёрный демон средь сгибаемых злой бурей дерев…

Малинина только в этом моменте программы пошла на каскад. И сейчас, исходя из тревожной, мечущейся музыки, можно было его исполнить, вплетя в самое сердце программы! Разогнавшись через половину катка, она мастерски, с ходу, прыгнула каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Прямо в музыкальный акцент. Словно в лёд вколотила, как любят говорить некоторые телекомментаторы. И выезд получился приличный, в идеальную ласточку. Или в чёрного лебедя? Это великое мастерство!

… Ксенофонтов с большим удивлением смотрел на Малинину, начавшую прокат и пропустившую каскад. Удивился так, что хотел со всей силы долбануть по бортику ладонью. Так и хотелось крикнуть: «Таня, какого хрена ты творишь???». Малинина сама, по своей воле, изменила программу! После выезда из стартовой позы и балетного фуэте по макету стоял именно каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Но Малинина вместо него исполнила прыжок во вращение. Теперь ей придётся всё делать наоборот — вставлять каскад вместо вращения, причём во второй половине программы, в самом конце, когда риск невыполнения прыжковых элементов крайне велик из-за накопившейся усталости. И это только одно. Другое — тайминг. Малинина пошла по программе со значительным опозданием в десять секунд — исполнение вращения занимало намного большее времени, чем два прыжка. Конечно, можно было понадеяться на то, что эти секунды компенсируются во второй части программы, но опять же всё упирается в усталость и… Да вообще. Сможет она чисто исполнить каскад в конце программы?

Левковцев, стоявший у бортика рядом с Ксенофонтовым, тоже с удивлением смотрел на прокат Малининой. Хотел спросить, что это за новости — все прыжки во второй половине программы, но, увидев, что коллега явно недоволен, лезть не стал — сами разберутся… Спорт — дело тёмное…

…Малинина после каскада стала штамповать элементы один за другим. Однако Арина заметила, что программа после каскада по сложности шагов и связок между элементами сильно сбавила. Как будто обрубили! Из каскада Таня вышла простыми кросс-роллами, потому что потеряла скорость, а набрать её даже задними перебежками сил уже, похоже, не осталось. Естественно, Арина рассматривала прокат соперницы как профессионал и видела все трещинки в нём. Для обычного зрителя Таня каталась идеально.

Разогнавшись, в середине арены Малинина прыгнула двойной лутц. Прыгнула чисто, на хорошей скорости. Выезд тоже получился на скорости, и за счёт этого она смогла зайти на двойной аксель, но перед акселем Малинина сначала сделала свечку, подняв левую ногу вверх, а тело опустив вниз и прижав к правой ноге. После свечки переменила ногу и прыгнула шпагат в воздухе, причём выпрыгнула на порядочную высоту. Растяжка при этом смотрелась идеальной. Если бы Малинину сфотографировали в этот момент, она получилась словно висящей в воздухе, с ногами, растянутыми вперёд и назад под углом ровно в 180 градусов.

Этим всплеском активности Таня сильно удивила Арину, подумавшую, что она иссякла и растратила все силы. Однако нет! Серебряная чемпионка СССР среди юниоров лишь мастерски сэкономила свои силы прямо среди программы, да так, что даже у профессионалов сложилось впечатление, что всё, потенциал исчерпан. Это было не так… Малинина после каскада сбросила нагрузку и в течение 20 секунд отдыхала, потом снова нарастив сложность переходов.

Осталось кататься всего двадцать секунд, и за это время Малинина прямо из акселя вошла во вращение заклоном. Исполнила положенное число оборотов, вышла из вращения, сделала моухок и буквально тут же вошла в комбинированное вращение со сменой ноги. Сделала четыре позиции — волчок, потом переменила позицию на «стоя вниз головой», выпрямившись, сменила ногу и стала вращаться в либеле, которую сменила на свечку. Четыре позиции — высший уровень сложности! И свечка была великолепна! Прямо как у Арины!

Музыка закончилась яркой и громкой кульминацией. И такой же кульминацией закончила прокат Малинина, замерев в очень красивой позе — чуть скрестив ноги одна за другую, раскинув руки в разные стороны и откинув голову назад. Арина знала, что это означает. Зигфрид бросает вызов демону и погибает. Одетта тоже. Занавес. Все померли. Тушите свет!

Малинина сделала всё. Кроме ляпов на дорожке шагов, придраться к ней было абсолютно не в чем. За исключением небольшой, в десяток-другой секунд, просадки сложности в переходах между элементами после каскада, она продемонстрировала очень высокий уровень катания. Показала очень качественную хореографию. Постоянно изображала лицом эмоции. Гнев, ярость, печаль, удивление. На зрителей, да и на судей тоже, она впечатление произвела, что уж там… Зал секунду молчал, а потом взорвался громкими криками и аплодисментами. Вот что значит бессмертная русская классика! Музыка, известная каждому! В первую очередь из-за гонок на лафетах в последние годы, как говорили в народе…

Баллы, полученные Татьяной, могли быть очень высокими… Арина могла бы в этом поклясться. Впечатление она оставила. Малинина раскланивалась, а зал… Начал вставать! И началось это с товарища Ельцина, который в полном восторге поднялся с места, продолжая аплодировать. Его примеру последовали все сидевшие с ним. От них, как вирус, волна передалась на соседние секции. И вот уже весь стадион стоит и хлопает.

— Ничего, она у тебя зажгла! — рассмеялся Левковцев и пожал Ксенофонтову руку. — Прими искренние поздравления, Игорь. Такое не каждый день увидишь.

Арина угрюмо смотрела, как Малинина раскланивается, и думала, что обойти её может оказаться задачей потруднее, чем Соколовскую. Наверняка Малинина сейчас очень сильно поднимется в турнирной таблице — исполнила она всё визуально чисто, и придраться, кроме неправильных шагов, было не к чему. Но это с одной стороны. С другой — за Арину и за Соколовскую играли более выгодные стартовые номера. Судьи могли Малинину придержать, опасаясь, что не хватит баллов Хмельницкой и Соколовской, если вдруг они откатаются лучше.

Малинина раскланялась во все стороны и покатила по направлению к калитке, время от времени оборачиваясь к трибунам и махая им руками, что вызывало дополнительный шквал аплодисментов. У калитки Малинину встречал Ксенофонтов. Встретив, приобнял, похлопал по спине и подал чехлы от коньков.

— Молодец, Таня, большая молодец, — радостно сказал он, протягивая Малининой олимпийку. — Смотри как зал подняла! Пошли на скамейку. Ты первая, безусловно.

Малинина пошла в место слёз и поцелуев, а служащий на арене мужчина открыл калитку, призывая на лёд последнюю группу участниц. Ведь всё только начинается…

Глава 18

Соколовская в деле

Алла Ивановна Писеева, старший судья чемпионата Свердловской области, во время проката Малининой занималась делом, ради которого приехала сюда. Пока зрители восторженно вздыхали и наблюдали за мастерски катающейся фигуристкой, она считала обороты во вращениях, количество оборотов в прыжках, число самих прыжков и качество связок на дорожке шагов — занималась сугубо рутинной работой. То, от чего остальные люди, присутствующие на арене, получали эстетическое удовольствие, воспринималось ей как обыденный труд. Но со второй половины программы, когда Малинина усилила напор в прокате, Алла Ивановна сдалась. Стыдно признаться, но дальше она смотрела прокат как обычный зритель, забыв про оценки. А сейчас их надо выставлять. Но как? Большую часть программы она не видела, полностью погрузившись в фантасмагорию балета Чайковского. Знала лишь одно: девочка — гений.

Гений-то гений, но сейчас нужно эту гениальность оценить, и оценить так, чтобы не обидеть и фигуристку, и оставить поле для манёвра, если остальные фигуристки выступят лучше. Однако небрежно исполненную дорожку шагов она всё-таки заметила. С одной стороны, визуально исполнение всех элементов выглядело хорошо, с другой стороны, короткая программа — техническая, и техника в ней должна оцениваться в первую очередь. Писеева посмотрела на ликующий зрительный зал, на счастливое лицо фигуристки, при таком скоплении народа не дрогнувшей и сделавшей всё как надо. Ну что ж, чему быть, того не миновать… Рука потянулась к пульту и два раза нажала клавиши с цифрами 5,4, что означало «очень хорошо в среднем значении». Всё-таки ошибки у Малининой были…

… — Татьяна Малинина за прокат короткой программы получает техническую оценку 5,3, оценку за артистизм 5,4, — сказал информатор, чем вызвал шум, свист и крики болельщиков в зале.

— Давай больше! Шесть баллов ставь! Не стыдно??? Позор! — кричали болельщики. А громче всех вели себя солдаты. С их сектора стали доноситься ритмичные хлопки в ладоши и в такт им удары сапогами о пол.

— Ну сейчас трибуны все обрушат! — засмеялся Ельцин, хлопая себя по коленям. — Это и есть настоящее боление, понимаш… Эх, не зря я сюда приехал! Смотреть приятно, как люди настоящие чувства выражают!

… Арина, только вышедшая на лёд, смотрела на оценки Малининой, высветившиеся на электронном табло. Высокие, но не предельные. Горело восемнадцать оценок от судей. Ряд оценок за технику самый верхний, напротив буквы «Т», за артистизм нижний ряд, под буквой «А». Разброс значений достаточно широк — от чистых пятёрок до 5,5. Естественно, самые высокие и самые низкие оценки отбраковывались, и выставлялась среднеарифметическая оценка, и она у Малининой составила 5,3 за технику и 5,4 за артистизм. Судьи срезали десятую часть балла за помарки на дорожке шагов. В целом Малинина выступила очень хорошо и наверняка продвинулась выше по турнирной таблице, сократив разрыв до минимума. Теперь остальным фигуристкам придётся играть в игру «а ну-ка догони».

— Для разминки на лёд приглашается следующая группа участниц, — объявил информатор. — Свои короткие программы представят: Марина Соколовская, город Екатинск, Людмила Хмельницкая, город Екатинск, Валентина Петрова, город Новосибирск, Елена Калачёва, город Томск, Тамара Павлова, Якутская АССР, Лариса Пузанкова, город Свердловск.

Арина, стоявшая у борта, начала разминку и по привычке поехала вдоль борта, внимательно осматривая лёд. Заливки перед их группой не было, поэтому лёд был основательно подпорчен. Но в ходе проверки Арина заметила, что на расстоянии около 7–8 метров от короткого борта он почти не тронут — большая часть фигуристок до него не доезжала, хотя правилами указывалось, что прокатом должна быть охвачена вся поверхность катка. Однако занять программой всю поверхность льда, от борта до борта, требовало значительно больших сил, нежели исполнить программу на средней части арены, поэтому фигуристы не очень мастеровитые старались схитрить, ограничиваясь именно такими, половинными прокатами.

Судьи, естественно, знали такое облегчение и в современное время могли снизить оценку за переходы между элементами, которая входила в компоненты программы, и не зачесть такой элемент, как дорожка шагов, потому что по правилам дорожка должна идти от одного короткого борта до другого и покрывать всю длину катка. На памяти Арины было такое, что у одной японской фигуристки судьи не зачли дорожку шагов, потому что посчитали, что она не полностью проехала через весь каток.

Судя по следам, только Малинина из предыдущей разминки доезжала до коротких бортов. Наверняка и Соколовская до них доберётся. Во всяком случае, каскад с флипом и лутц можно прыгать здесь. Правда, для этого придётся примерно на два метра удлинить разбег на прыжки, при этом изменив дугу выезда, но это частности… Проделав круг и удовлетворившись увиденным, Арина начала разминку. В этот раз сразу с прыжков.

Разогнавшись через весь каток, два раза увернулась от попавшихся на пути фигуристок, и прыгнула каскад тройной флип — двойной тулуп. Сделала чётко, контролируя каждый этап исполнения элемента. Развернулась перебежками и увидела, как на том же месте, где сейчас она исполнила прыжок, Соколовская прыгнула каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Выполнила она его с небольшой помаркой — качнуло на приземлении с сальхова, но сумела прицепить двойной тулуп из невыгодного положения, что было несомненным признаком мастерства. После тулупа выезд получился хороший, и Соколовская опять его исполнила с прыжком в оленя. Зрители встретили и каскад Арины и каскад Соколовской аплодисментами.

Арина стала заходить на тройной лутц, пересекая каток по диагонали. В этот раз надо быть предельно внимательной — дугу захода всё ещё не удавалось сократить. Когда на катке одновременно разминаются шесть фигуристок, рассекающих лёд на предельных скоростях, такой длинный заход представлялся очень сложным в исполнении — легко столкнуться с кем-нибудь. Полностью контролировать окружающую обстановку тоже не представляется возможным — нужна стопроцентная концентрация на положении тела.

Тем не менее в этот раз повезло — траектория захода на лутц оказалась свободна, а может, остальные фигуристки решили дать лёд для прыжка. Арина привычно разогналась, сделав на льду букву S, встала на наружное ребро и прыгнула тройной лутц! Прыгнула и приземлилась очень эффектно. Прыжок у неё сейчас получался почти на автомате, очень высокий, очень пролётный, с идеальным приземлением. В этот раз Арина не стала исполнять долгий выезд ласточкой — визуально он был красивым, но можно было исполнить его ещё лучше. Сложнее и красивее. Поэтому после приземления Арина, проехав всего метр, исполнила несколько твиззлов, причём по сложности и зрелищности они получились такие же, как у фигуристов-танцоров — Арина правую руку подняла вверх, левую прижала к груди, правую ногу перекрестила с левой, чуть заведя назад, и в таком положении сделала несколько оборотов.

Потом передними перебежками проехала несколько метров и прыгнула бедуинским прыжком в либелу. Вот что у неё всегда получалось мастерски и красиво — прыжок во вращение. Вращалась небыстро — это же тренировка, а не прокат. Но при этом удалось продемонстрировать идеальные красивые позиции. Исполнив восемь оборотов в либеле, сменила позицию на кольцо, а потом на бильман. Получилось идеально и очень красиво! Хоть быстротой вращения поразить зрителей не удалось, но такой цели и не было. Тем не менее, пока вращалась, зал аплодировал ей.

Впрочем, вниманием одаривали не только Арину — все чисто сделанные фигуристками прыжки вызывали у зрителей бешеный восторг и награждались аплодисментами. Большая часть элементов у спортсменок получалась. На падения зал тоже реагировал паническими вскриками и лёгкими хлопками.

Исполнив несколько важных элементов, Арина успокоилась. К старту она оказалась готова и вышла к нему на пике формы — физической и психологической. По крайней мере, за короткую программу она была абсолютно уверена, что выйдет и откатает её без всяких форс-мажоров и случайностей, чистоганом.

— Вниманию участниц! До конца разминки осталась одна минута! — заявил информатор.

Впрочем, Арина уже почти не каталась — она чувствовала, что размялась достаточно хорошо, поэтому сейчас просто катила вдоль борта на небольшой скорости и наблюдала за фигуристками, катающимися с ней. Особенно, конечно же, интересовала Соколовская.

Марина тоже провела разминку очень эффективно. Кроме как на первом каскаде, ошибок больше не допустила. Причём силы Соколовская явно не экономила, хотя ей кататься предстояло именно сейчас, сразу после разминки — настолько уверенной в себе она была. Последним элементом на разминке Соколовская исполнила комбинированное вращение. Сделала его на такой скорости, что тело и конечности сливались в сплошные полосы. Вышла из вращения тоже сложно — сделав на льду несколько твиззлов, отставив ногу в сторону. Соколовская продемонстрировала высший класс!

— Разминка закончена! Просьба спортсменкам покинуть лёд! — объявил информатор, и это объявление было встречено приветственными криками болельщиков.

Соколовская подъехала к Левковцеву, стоявшему у бортика для получения последних наставлений. Екатинский тренер сегодня тоже был одет прилично — в костюм, белую рубашку и галстук. Вид имел очень элегантный, да и возраст играл на него — многие барышни с трибун откровенно перешёптывались, глядя на молодого импозантного мужчину, уверенно расхаживавшего у льда и внимательно смотревшего на своих фигуристок.

Арина покатила к калитке вслед за другими фигуристками и вышла со льда последней — торопиться некуда. Она каталась второй, как раз после Соколовской, идти в раздевалку не имело смысла, да и хотелось увидеть прокат соперницы, чего уж там… Хотя, надо признать, в своём времени Арина так не делала почти никогда, и этому были определённые причины — прокаты своих соперниц из числа россиянок: Далиевой и Зенитовой, она видела много раз на тренировках, а другие соперницы не представляли для неё интереса. На международном уровне основные конкурентки были из Японии, но прокаты японок Арину не впечатляли — они смотрелись, на её взгляд, слишком безэмоциональными, хотя зачастую программы японских спортсменок были поставлены маститыми американскими и канадскими хореографами.

Здесь же… Совсем другое дело. Соколовская представляла для Арины большой интерес, потому что каталась мастерски, технично и совсем в другом стиле, чем она привыкла. Это стоило посмотреть! Соколовская, как настоящий большой талант, каждый прокат исполняла по-разному. Глобально программу не переделывала, как Малинина, но заходы на элементы, выходы, связки между ними меняла часто и оттого программа смотрелась совершенно другой.

— Марина, не торопись и ничего не меняй в прокате, — предупредил Левковцев, про себя зная, что всё-таки она что-то да поменяет. — Катайся спокойно, по таймингу и следи за дыханием. Ну… Всё… Удачи!

Левковцев хлопнул Соколовскую по плечу, и она перебежками отъехала от бортика. Арина надела чехлы на лезвия и отошла немного в сторону от калитки, прислонилась к стенке и замерла, скрестив ноги и сложив руки на груди.

— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается Марина Соколовская, город Екатинск, — объявил информатор. И это объявление было встречено свистом солдат и аплодисментами болельщиков.

Соколовская подъехала к центру катка и застыла в классической балетной позе «Арабеска номер один». На этот раз она не стала вносить изменения в свою стартовую позицию: Соколовская стояла на правой ноге, откинув левую назад на сто градусов надо льдом. Правая рука вытянута вперёд и чуть вверх, а левая назад и почти касается поднятой ноги. Поза Марины смотрелась очень лёгкой и летящей, словно пронзающей темноту невежества и косности. Её синее платье, спереди наискось перечёркнутое красной ракетой, как нельзя лучше подходило для этой позы — казалось, словно космический корабль землян взмывает на теле или через тело некоего колоссального титана, общечеловеческого духа, стремящегося к познанию и толкающего человечество вверх, к вершинам науки и техники.

…Владимир Степанович Соколовский, директор Уралвагонзавода, сидел на общей трибуне сектора В вместе с группой поддержки из Екатинска. Мог бы сесть с другом Сашкой и с солдатами, а мог бы и пойти в вип-сектор, к Ельцину и прочей номенклатуре, куда вход ему всегда считался предоставлен, но решил остаться с земляками, что было внове. Повлияла на это, конечно же, Марина. Сегодня, когда Соколовский вошёл на арену, то чуть не побежал обратно, закрыв дверь за собой — его смутила такая масса народа. А то, что они будут смотреть на его Маришку, вызвало очень разносторонние чувства.

Соколовский вдруг неожиданно понял, что увлечение его дочери, которое он всегда воспринимал чем-то похожим на дворовый пацанский хоккей, оказалось намного серьёзнее, чем он представлял. Об этом говорили несколько тысяч человек на трибунах. При этом Соколовский тут же ощутил, что, несмотря на всю свою влиятельность, Марине он ничем помочь в данный момент не сможет, хоть и находится от неё всего в жалких 20 метрах. Эти двадцать метров встали между ними непреодолимой стеной, которую не смогла бы пробить вся мощь советской армии. И будь тут хоть тысяча солдат из учебного танкового полка, катать программу вместо неё они не будут. Пригони сюда хоть десять тысяч человек, Марина в конце концов останется наедине со льдом. Этот факт настолько поразил его, что он тихо сел рядом с екатинскими школьниками, весьма живо реагировавшими на происходящее, и понемногу начал тоже хлопать в ладоши и свистеть. Наверное, в первый раз лет за 20…

…Зазвучала сюита Свиридова «Время вперёд». Зазвучала громко, резко, напористо. Соколовская сделала пируэт на месте в виде либелы, провернувшись на правой ноге и очертив круг левой, моухоком вышла из стартовой позы и перебежками начала разгоняться на стартовый каскад к левому короткому борту. Арина заметила, что Соколовская чуточку изменила начало программы. В прежней версии она сначала катилась к правому борту, и уже оттуда разгонялась на стартовый каскад через весь каток. Сейчас Соколовская решила заходить на каскад с середины катка, причём первый прыжок у неё был тройной! Настолько она уверена в себе, что сможет сделать хороший качественный заход за столько короткое время и короткое расстояние? Зачем? Арина вдруг поняла, что просто-напросто Соколовская уверена в себе. Иди тоже во время разминки увидела чистый лёд у коротких бортов и решила прыгать там? Похоже на то!

Любая другая музыка, особенно русская дореволюционная классика, не позволяла бы столь опрометчиво и грубо перекраивать программу — при каскаде, поставленном в акцент музыки, Соколовская могла и не попасть в него, и тогда получилось бы некрасиво. Но сюита «Время, вперёд!» всё-таки была достаточно однообразным произведением, очень мощно звучащим и с чётким ритмом, задаваемым секцией виолончелей, поэтому у Соколовской каскад идеально вписался в структуру сюиты.

Так и есть! Марина прыгнула тройной сальхов — двойной тулуп. Мощно, высоко, уверенно. И прыгнула у самого короткого борта, в считанных сантиметрах. Продемонстрировала прекрасное приземление и короткий выезд, из которого выпрыгнула оленем. Получилось очень красиво, чему наградой была масса аплодисментов. Публика с восторгом смотрела на Соколовскую — музыка, под которую она катала, была хорошо знакома. Каждый вечер они смотрели информационную программу «Время», где заставка проходила под эту музыку. Каждый вечер миллионы телезрителей смотрели, как на синем фоне вращается планета Земля, из-за неё вылетает красная пятиконечная звезда, а следом появляется белая полоса, опоясывающая Землю, над которой появлялась надпись «ТВ СССР».

Соколовская после каскада завладела залом. А возможно, музыка завладела залом… Зрители начали ритмично хлопать в ладоши, а фигуристка, получив столь мощную эмоциональную подпитку, ещё более прибавила в прокате, воодушевившись реакцией зала. Она, как птица, визуально почти не касаясь льда ногами, сделала несколько перепрыжек и тут же сделала мощный прыжок во вращение, в позицию либелы. Сделав положенные восемь оборотов, сменила позицию на кольцо, а потом на бильман.

Выехала из вращения стремительной тройкой и поехала на двойной лутц. Именно в этом отрезке она растянула тайминг до прежнего значения, потому что исполнила перед лутцем несколько дополнительных шагов, не требуемых правилами. И вставила она их с одной целью — показать судьям своё мастерство. Соколовская шла на звание КМС!

Кроме положенных тройки, моухока и чоктау, Соколовская исполнила прыжок в оленя через выкрюк, а потом два твиззла. Шаги она исполнила стремительно, чётко и, самое главное, правильно! По таймингу она всё рассчитала верно — на ребро встала как раз у короткого борта. Соколовской пришлось сменить траекторию захода на лутц, чтобы исполнить прыжок параллельно короткому борту, иначе существовал риск въехать в него.

Прыгнула лутц просто прекрасно. Сделав короткий выезд, вышла из выезда как всегда, прыжком в оленя. Приземлившись, сделала несколько сложных твиззлов. Зрители отреагировали на сложные и красивейшие связки аплодисментами. После этого, сделав несколько троек, Соколовская зашла на двойной аксель и прыгнула его! Выезд она украсила точно такой же арабеской, с которой начала свой прокат. Выехала на правой ноге, подняв левую под углом в сто градусов и коснувшись её левой рукой, правую вытянув перед собой. Получилось очень красиво и эффектно.

Арине очень нравился такой выезд. Он не считался сложным, потому что не предполагал смены направления движения, был статичным, и в её время его часто исполняли юниоры, но он был очень красив и при мастерском исполнении смотрелся великолепно.

С этого момента Соколовская прибавила ещё больше и полностью завладела залом — он больше не смолкал… Аплодисменты звучали так же громко, как и музыка. Арина смотрела на всю эту вакханалию, и думала, как после всего этого кататься ей?..

Глава 19

Гениальный прокат короткой программы Хмельницкой

Соколовская закончила прокат на очень бравурной ноте, застыв в позе взлетающей ракеты — вытянувшись вверх, подняв обе руки и переплетя их над головой, одна нога отставлена назад и опиралась зубцом на лёд. Эта поза раньше была стартовой, но сейчас Соколовская сделала её финальной. Она должна была означать вечное стремление человечества вперёд и вверх! Не больше и не меньше.

Марина катала достаточно абстрактную, философскую тему, которая, по идее, должна быть непонятна массовому зрителю. Ну что такое общие понятия «человечество», «стремление вперёд», «духовное развитие и стремление вверх»? Термины настолько расплывчатые, что могли вызвать многочасовые дискуссии среди профессуры филфака МГУ. Однако музыка… Достаточно мощная и энергичная, она была известна каждому и наполняла силой прокат Соколовской. Плюс сама фигуристка. У Соколовской было очень ценное качество — обладая мощным спортивным стилем катания и делая все элементы стремительно, она словно заполняла собой всю арену. Казалось, эта маленькая девочка вырастает в некоего гиганта и находится одновременно сразу везде. Сложенные вместе, эти факторы как мощный допинг действовали на публику — уже к середине программы Соколовской она не могла сидеть спокойно, вставала и начинала хлопать в такт музыке, а когда музыка закончилась, зрители разразились бурными аплодисментами.

— Ураааа!!! Ма-ри-на! Чем-пи-он! — грохотал зал стоя.

Соколовская подъехала к центру арены и стала раскланиваться в разные стороны. Люди во власти эмоций, не сдерживаемые ничем, стали бросать на лёд подарки — что было в кармане, то и бросали. Купюры по 5 и по 10 рублей со свёрнутой монетой внутри, шоколадки, завёрнутые в газету, открытки, купленные тут же, во Дворце спорта, и наспех подписанные прямо на трибуне. Соколовская за две минуты тридцать секунд проката короткой программы превратилась в звезду свердловского и советского спорта.

Арина безучастно наблюдала за этим проявлением бурной народной любви и думала, что странно… Никаких чувств внутри нет. Нет желания превзойти, исполнить прокат лучше, отыграться (а Соколовской она уступила много в обязательных фигурах, и да, Арина сейчас была в роли догоняющей)…

Это был единственный правильный настрой. Спортсменам часто приходилось кататься после чемпионов, которые разрывали зал и после которых игрушки и подарки со льда иногда лопатами собирали по полчаса. Что делать в данной ситуации, если ты ещё никто и в 30-тысячной арене за тебя болеют лишь твой тренер, друзья по сборной и спортивный врач?

Не нужно стремиться догонять — на эмоциях и желании отыграться наломаешь дров ещё больше. Нужно просто выкинуть всё увиденное из головы, выйти на арену и сделать своё дело — откатать так же чисто и прекрасно, как ты всегда это делаешь на тренировке. Это единственное верное решение.

Соколовская покатила было собирать подарки со льда, но увидела, что это абсолютно бесполезное дело — на это ушло бы много времени, поэтому раскланялась во все стороны, ещё раз поприветствовав собравшихся, и поехала к калитке, где её ждал сияющий Левковцев. В это время из соседней калитки на лёд высыпала стайка совсем юных фигуристок, чтобы собрать подарки со льда — правилами нахождение на льду даже малейшего предмета, вроде пуговицы, не допускалось. Девочки для сбора подарков на фигурнокатательном сленге назывались «флауэр-гёрлз», что значит по-просту «цветочная девочка».

С «цветочных девочек», по сути, и начинается карьера юной фигуристки в большом спорте — очевидно, что в «цветочные девочки» брали тех фигуристок местной ДЮСШОР, кто хорошо держится на льду и обладает определённой физической силой, ведь подарки могут быть разные — Арине Стольниковой сердобольные старушки бросали на лёд палки колбасы и пачки пельменей, чтобы накормить, на их взгляд, очень тощую «недоедающую фигуристку». Шоколадки и шоколадные батончики бросали всегда. Но наибольшим эпикфейлом был огромный 2-метровый медведь, подаренный болельщиками на чемпионате России в Челябинске — непонятно каким чудом 50-килограммовый медведь оказался выброшен с трибуны — для этого потребовалась недюжинная физическая сила, и непонятно каким образом медведь никого не придавил в полёте вниз. Чтобы выволочь его со льда пришлось задействовать четверых флауэр-гёрлз. Взяв медведя за лапы, они кое-как утащили его со льда в проём, откуда выезжала машина для заливки льда — в калитку тащить его было некуда. Из-за медведя пришлось ехать в Москву поездом и покупать для себя и для него отдельное место в купе, потому что иначе доставка стоила бы приличных денег.

Соколовская вышла со льда и обняла Левковцева, похлопавшего её по спине. На её глазах блестели слёзы.

— Марина! Ты огромная молодец! — радостно сказал Левковцев и протянул чехлы. — Пойдём, пойдем, дорогая. Сегодня ты сделала просто фантастику! Первое место несомненно! Пойдём, узнаем оценки! Не плачь! Не надо! Люда!

Левковцев обернулся и строго посмотрел на Арину, уже подумавшую, что тренер забыл про неё: — Раскатывайся сейчас без прыжков — всё прыгнешь в прокате. И прошу тебя, будь благоразумной! Давай! Пошла! Работай!

Вот и сложилась ситуация, которая неоднократно случалась у Бронгауза, который регулярно на один старт выводил по три своих фигуристки. И зачастую они выступали одна за другой, что влекло некоторые проблемы. Нужно было сидеть с одной спортсменкой в «кисс-энд-крае», в то время как другая, словно сиротинушка, в одиночку раскатывалась по арене. Либо, наоборот, стоять с той, которая раскатывается, потому что она без надзора может задурковать и зачудить, а другая при этом сидит одна перед телекамерами и глотает слёзы в одиночестве после неважного проката, вытирая сопли руками, потому что никто не принёс салфетницу. Потом болельщики устраивают многостраничные срачи в интернете, кого любит тренер, кого не любит, а на кого вообще плевать.

Впрочем, Арине к этой каденции не привыкать, поэтому она молча кивнула головой, сняла олимпийку и чехлы с лезвий, положила их на бортик и кросс-роллами поехала на разминку. Остальное её не интересовало, так же как оценки Соколовской — очевидно, что они будут очень высокими, и Марина теоретически может уйти в приличный отрыв, если… Если Арина даст хоть один шанс судьям придраться к себе. Что касается Малининой… На данном этапе она наверняка Соколовской проиграет.

Выбросив ненужные мысли из головы, Арина начала разгоняться перебежками поперёк катка и прыгнула тройной лутц, пока не видит тренер. Однако он всё видел. Левковцев сидел в кисс-энд-крае с Малининой, о чём-то переговаривался с ней, и в тоже время зорко наблюдал, что вытворяет Арина!

Появление высокой красивой брюнетки, стройной, эффектной, длинноногой, вызвало на трибунах большой ажиотаж. Группа поддержки из Екатинска стала активно размахивать плакатами и подбадривать землячку криками «Людааа!», «Вперёёёд!». Солдаты, видя какую-то интересную движуху недалеко от себя, тоже включились в активное боление, и часть внимания с Соколовской моментально перешло на Арину.

…— Вот она! Смотрите! Это и есть Людмила Хмельницкая! — показывал пальцем Ельцин, привстав на сиденье и обращаясь к номенклатуре. — Она тут всех победит! Вот увидите! Иначе и быть не может! Это огромный талант! Хоть сейчас на олимпиаду посылай, понимаешь! И она наша, свердловская, понимашь! А катается лучше чем москвички! Вот как тут у нас всё хорошо! Гордость у нас должна быть и поддержка таких спортсменов, которые Свердловск представляют!

Функционеры согласно кивали головами, якобы соглашаясь, а сами думали: вот чего они тут забыли? Сидят в одном зале с простонародьем, и приходится ещё показывать солидарность с ним — ни в какие рамки не лезет! Да и Борис Николаич, похоже, свихнулся окончательно… Хорошо, что в Москву отсюда уехал, но вот таскают же черти обратно…

Однако Петров Юрий Владимирович, первый секретарь Свердловского обкома КПСС, словно прозрел. Он вдруг Ельцина понял. Такие люди как Малинина, Соколовская или Хмельницкая, за которыми сильная народная поддержка, действительно, были крайне полезны для области. Их можно противопоставить Москве. Показать, что и здесь щи не лаптем хлебают…

…Соколовский весь прокат очень внимательно следил за дочерью, хотя и был очень далёк и от фигурного катания, и от танцев, и от этих ваших балетов. Он, конечно же, видел эту программу на чемпионате Екатинска, да и до него один раз присутствовал на контрольных прокатах, а также принимал деятельное участие в пошиве платья для выступлений, но сейчас, в окружении огромного количества зрителей, словно увидел дочь впервые и поразился. Такие же чувства испытывают родители молодого актёра или актрисы, вмиг ставших популярными. Кажется, вот только что сопли им вытирали, а сейчас родители в кинотеатре смотрят фильм с их участием, который горячо комментируют зрители, восхваляя ребёнка.

Родителей пронзает чувство гордости, и хочется поделиться с первым встречным, что вот этот парень или эта девушка — моя плоть и кровь! Это я сделал! И моя толика в успехе присутствует! Это мой ребёнок!

Вот и Соколовским полностью овладело подобное чувство. Молча, сжав кулаки, он переживал за каждый элемент, который делает дочь, в особо критических ситуациях протягивал руки вперёд, словно старался подхватить, поддержать Марину, передать часть своей силы ей, помочь, уберечь от ошибок. После проката вскочил с места, горячо аплодируя и показывая окружающим на фигуристку:

— Она моя! Наша! Это дочь моя! Марина Соколовская! Я так рад! Просто безмерно рад!

— Ваша, ваша она! — смеялась Дарья Леонидовна, мать Хмельницкой. — Очень хорошо откатала! Поздравляю, Владимир Степанович!

Отец Хмельницкой и родители других фигуристов с улыбкой смотрели на проявление родительских чувств Соколовского. Как им это было знакомо…

… — Марина Соколовская за прокат короткой программы получает техническую оценку 5,5 баллов, оценку за артистизм 5,5 баллов, — сказал информатор.

Зрители недовольно засвистели и закричали, выказывая недовольство и требуя шестёрок. Но шестёрки, понятное дело, Марине никто бы не поставил при любых раскладах — впереди выступление Хмельницкой, которая теоретически могла обойти Соколовскую и в технике, и в артистизме. Отсудить чистый прокат Соколовской для судейской бригады не составило никакого труда. Вот если бы Соколовская ошиблась, тогда пришлось бы маневрировать, высчитывать, насколько её ошибка повлияет на итоговую расстановку по местам.

Арина посмотрела на табло — за технику Соколовской поставили на две десятых балла больше, чем Малининой, а за артистизм больше на десятую часть. Соколовская по отношению к Малининой укрепила своё преимущество. Сейчас только фатальная ошибка в произвольной могла поменять их местами. Конечно же, этому были объективные причины — Таня две дисциплины провела пусть с незначительными, но всё-таки ошибками. Соколовская откатала безупречно и там, и там, плюс имела более выгодный стартовый номер. Малинина, невзирая на статус серебряной медалистки первенства СССР и звание кандидата в мастера спорта, пока проигрывала талантливой перворазряднице. И ещё оставался большой вопрос, что покажет вторая перворазрядница — Хмельницкая!

… — Для исполнения короткой программы на лёд приглашается Людмила Хмельницкая, город Екатинск, — объявил информатор.

Арина, подняв руки и приветствуя зрителей, покатила в центр катка и замерла в стартовой позиции «Жар-птицы» — правая нога чуть согнута в колене, левая нога отставлена назад, и упёрлась зубцом о лёд. Правая рука согнута в локте и прикрывает им лицо. Левая рука отставлена в сторону. Началось погружение в либретто. Как прыжок в параллельный мир…

В дальней дали, за тёмными морями-окиянами, в тридесятом царстве, находится царство Кощея бессмертного, а замок его стоит на высокой скале средь высохших дубов. В подвале замка томятся двенадцать красавиц, двенадцать знатных царевен, похищенных похотливым стариком, среди которых есть одна — Елена Ненаглядная Краса. А ещё есть у Кащея волшебный сад, где растут золотые молодильные яблоки, а в саду стоят окаменелые витязи в кольчугах и высоких шеломах, кто с мечем, кто с секирою, а кто и с палицею. Мохом да лишаями обросли они от старости. Витязи — женихи похищенных царевен, пришедшие к нему за своими любимыми. Но не удалось царевичам сразиться с коварным Кощеем. Территорию волшебного сада и замка охраняет прекрасная Жар-птица, крылатая огненная девица. На кого падёт взор её пылающих глаз, тот навек окаменеет. Вот и сейчас Жар-птица по саду летает, золотыми молодильными яблочками лакомится да на головы каменных витязей садится!

Зазвучала медленная величавая музыка, показывающая сон и покой внутри зачарованного царства. Жар-птица не спеша летает по саду, срывает яблочко. То надкусит его, то просто выбросит. Яблоки, падая в серебряную траву, превращаются в золотых ящерок, мгновенно скрывающихся в полутьме, царящей под волшебными деревьями. Однако вместо сорванного яблока тут же отрастает новое, и таким образом их количество никак не уменьшается за тысячи лет.

Арина из стартовой позиции вышла качалкой и фуэте. Сделав полный оборот качалки, тут же другой оборот исполнила в фуэте, подняв руки, быстро отставив правую ногу в сторону и тут же прижав её к опорной левой ноге. Вращательная позиция получилась очень эффектная, в духе балета. После фуэте Арина сделала перепрыжку на другую ногу и перебежками стала разгоняться по направлению к правому короткому борту. Всё-таки она решила не рисковать, как Соколовская, а заходить на стартовый каскад через весь каток. Перед самым левым бортом исполнила несколько твиззлов, похожих на фуэте и арабески, потом снова перешла на задние перебежки, ими развернулась у правого борта и стала разгоняться через весь каток к левому короткому борту. До середины катка исполнила моухок, чоктау, тройку и зашла на каскад. Музыка сменила темп на более тревожный — Жар-птица всё-таки почуяла за показной благостью чужой человеческий дух. Она тревожится, она внимательно оглядывается по сторонам, но, к сожалению, у Жар-птицы нет инфракрасного зрения, и Иван-царевича в тени дерева она не замечает.

Каскад тройной флип — двойной тулуп Арина прыгнула прямо в акцент музыки, изменяющей темп, и со стороны это смотрелось здорово. Прыгнула чисто, как на тренировке. Приземлилась прекрасно, уверенно и сделала красивый выезд в полубильман. Зал разразился аплодисментами. После выезда сделала несколько перепрыжек и твиззлов и вошла в комбинированное вращение со сменой ноги. Арина первым решила исполнить самое трудное и техничное вращение, причём вошла в него очень сложным вращательным заходом, который демонстрируют обычно только очень подготовленные мужчины-фигуристы. Вращаясь на твиззлах, она постепенно поднимала ногу в либелу, продвигаясь по льду, и когда остановилась, то вращалась уже в настоящей либеле, причём вращалась достаточно быстро. Либела переросла в качалку, потом в волчок, в волчке переменила ногу на другую и сменила направление вращения. Элемент получился очень красивым и очень качественно исполненным. Трибуны наградили Арину аплодисментами, что при исполнении непрыжковых элементов было явлением достаточно редким.

Тайминг верный — музыка во вращении сменилась на ещё более тревожную — Иван-царевич завязал глаза тряпицей, смоченный материнской слезой и поймал Жар-птицу! Он достал кинжал и хочет убить сказочное существо, перерезав огненной девице горло! Но жалобно плачет Жар-птица, молит Ивана о пощаде, говоря, что и она здесь пленница, поставленная злым Кощеем убивать его врагов. Плачет и в обмен на жизнь обещает дать Ивану-царевичу своё огненное перо, которое может воскрешать мёртвых, да и вообще обладает чудодейственными свойствами.

Началась вторая часть программы. Арина чувствовала себя хорошо, контролировала тело полностью. Вышла из вращения тройкой и пошла разгоняться к левому борту, исполнив несколько балетных позиций, развернулась перебежками назад-внутрь, потом стала набирать ход кросс-роллами.В середине катка сделала чоктау, потом моухок, разворот задней тройкой, встала на длинный лутцевый заход, постановка левой ноги на чёткое внешнее ребро, сильный удар зубцом правого конька, крутка… Есть! Тройной лутц сделан! Сделан! Самый сложный элемент этого времени и этого места!

Согласен Иван-царевич оставить Жар-птицу в живых в обмен на перо! Жар-птица даёт перо и улетает в свою опочивальню. Музыка сменилась опять на более спокойную, даже величавую. Самая сложная часть программы исполнена, теперь можно и «поторговать лицом», как говорят профессионалы, «поработать на себя» перед судьями и зрителями. Конечно же, Арина знала, что она очень красивая. Высокая, стройная, длинноногая, с модельным телосложением, поэтому исполнила эту часть программы на все сто процентов, учитывая её идеальную растяжку и додержанные позиции.

Вот и финальная позиция. Арина опустилась на правое колено, вытянув левую ногу вперёд, согнулась вперёд и закрыла лицо обеими руками — Жар-птица уснула в зачарованном царстве Кощея. Занавес!

Публика совсем по-другому реагировала на её прокат. Эта реакция в корне отличалась от той, что Арина недавно видела при прокатах Соколовской и Малининой. Там люди ещё в середине проката вставали на ноги и аплодировали, охваченные бурными эмоциями. Сейчас же… Весь прокат Арины публика молчала, жадно ловя каждое движение рук, каждую позицию ног, каждое выражение красивого лица. Молчание нарушалось лишь аплодисментами на прыжках. Именно так молчат люди, внимательно смотрящие интересный фильм в кинотеатре или театральную постановку в театре обычном, боясь пропустить какую-то очень важную деталь. Именно так люди относятся к высокому искусству!

Когда Арина застыла в финальной позе, зал ещё молчал, но когда она с совершенно обыденной улыбкой встала и отряхнула снег с коленей, тогда и началось…

Глава 20

Приличные оценки

Арена взорвалась громкими аплодисментами. Люди встали в едином порыве и стоя аплодировали фигуристке. В современное Арине время на лёд в это время летели десятки букетов и мягких игрушек, тщательно замотанные скотчем пакеты с большими открытками или рисунками. Здесь люди опять бросали то, что было в карманах — в основном деньги. Живые цветы в СССР зимой продавали лишь спекулянты из южных республик, и стоили они дорого, а мягкие игрушки были дефицитом, да и пришли люди сюда спонтанно, не рассчитывая, что прокаты фигуристок так воодушевят их.

Шум на арене нарастал, когда Арина начала раскланиваться. Её прокат вызвал у зрителей очень яркие эмоции, и сейчас они выплёскивались наружу. Особенно отжигала группа поддержки из школы. Вот сейчас они точно отбросили стеснительность и зажатость. В общем гвалте ребят очень хорошо было слышно. Арина услышала знакомый истошный визг и, подняв глаза, увидела в секторе Б прыгающую Аньку, трясущую плакатом и испускающую пронзительные звуки. Рядом с ней все свои — Максим, Стас, Саша, Малькова и ещё несколько знакомых школьников с плакатами. Выше она увидела маму с папой, рядом с ними родителей Муравьёвой и Савосина. Чуть поодаль сидели директора школ — спортивной и общеобразовательной. Сбоку стоял Соколовский в чёрном пальто-костюме и шляпе. Он тоже что-то кричал.

— Смотрите! Она нас увидела! Она нам машет! — закричала Анька и замахала рукой. — Лююююдааааа!

Странно, но Арина не чувствовала абсолютно ничего — другие фигуристки в этот момент выражали радость, восторг, лили слёзы счастья. Бывало такое и с Ариной, но сейчас она не испытывала абсолютно никаких эмоций. Что может испытывать плотник, забивший гвоздь, или слесарь, отремонтировавший очередной автомобиль? Лишь приятное чувство от удачно проделанной работы. Вот и у Арины сейчас было подобное чувство — профессионала, хорошо сделавшего свою работу. Но улыбаться и плакать в любом случае надо — этому всегда учили и Бронгауз, и хореограф Железов, и спортивный психолог Даниэль Моисеевич Голдштейн.

Арина сделала вид, что у неё навернулись слёзы, и стала якобы вытирать их, одновременно улыбаясь, чем вызвала ещё большие аплодисменты. Потом низко, в пояс, поклонилась в четыре стороны и покатила к выходу со льда. У самой калитки развернулась, ещё раз несколько раз подняла руки и помахала болельщикам.

У калитки встречал радостный Левковцев. Обнял Арину, прижал к груди, похлопал по плечам.

— Ну, ну, Люда, не плачь… — растрогано сказал тренер. — Ты огромная молодец. Сделала как надо. Показала всем, что ты пришла брать своё. На, держи!

Левковцев помог надеть олимпийку, подержал под локоть, пока Арина надела чехлы на лезвия, протянул салфетку, чтобы она вытерла слёзы, и потом повёл к кисс-энд-краю. На пути стояла Соколовская, мрачная как туча. Естественно, она завидовала — соперница исполнила всё, что предписано правилами, и сумела поднять зал. Впрочем, Марина сейчас сумела абстрагироваться от прокатов и занятых мест, поэтому, увидев, что Арина смотрит на неё, улыбнулась и приобняла её, чем вызвала ещё больший шум на трибунах. Смотрите, смотрите! Фигуристки обнимаются! Это же так мило, как будто совсем и не соперницы!

…Ельцин с умилением наблюдал за реакцией зрителей на прокат «Хмельницкий», сам немного побесчинствовал, а когда Соколовская приобняла соперницу, показал на это соседям.

— Вот! Смотрите, товарищи, с кого нам надо пример брать! — заявил Ельцин. — Две соперницы, две конкурентки. Должны волосы друг другу драть, а они смотрите, какая милота! Поздравляют друг друга. Улыбаются. Обнимаются. Почему мы не такие??? Почему мы так же не можем дружить???

Сидящие рядом функционеры пожали плечами, не зная, что отвечать. Во-первых, не знали, кто такие гипотетические «мы», во-вторых, и в самом деле не знали, почему эти «мы» не такие и не дружат между собой. Петров тоже не понял, почему «мы» не такие. Но предположил, что «мы» — это Советский Союз и другие страны. Потому что внутри советского государства особой конкуренции и драки ни у кого ни с кем не было. Но… Получалось, дорогой Борис Николаич сказал сейчас абсолютную крамолу. Петров осторожно посмотрел на председателя КГБ Свердловской области, но тот остался нем и недвижим, делая вид, что ничего не слышал. Ну что ж… Раз никто не слышал, значит, ничего и не было…

… Шеховцов Валентин Игоревич, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР, на этом чемпионате присутствовал в статусе технического контролёра и вместе с Татьяной Николаевной Тарасовой, техническим специалистом, оценивал техническую часть прокатов. Поэтому только они двое могли переговариваться во время выставления оценок. Смысл технической бригады был в том, чтобы точно определять, что именно исполнил фигурист. Может ли кракозябра, неудачно исполненная на льду, считаться, к примеру, двойным тулупом, или это не двойной тулуп, а нечто вообще не прописанное в правилах. Техническая бригада считала число оборотов в прыжках, докруты и недокруты, число оборотов во вращениях и количество шагов на дорожках, потом отмечала в специальном листке исполненные элементы — соответствуют ли они правилам программ, и правильное ли количество их исполнил фигурист.

После того как техническая бригада отмечала соответствие программы правилам и проставляла в протоколе, что элементы соответствуют нормам и правилам фигурного катания, она передавала протокол выступления рефери, обязанности которого исполнял обычно старший судья. Рефери следил за началом и концом программы, засекал хронометраж выступления и отмечал правильность или задержку времени. В танцах на льду рефери, кроме того, отмечал длительность поддержек, потому что их время строго регламентировано правилами — короткая поддержка не должна превышать 7 секунд и комбинированная поддержка не должна превышать 12 секунд. После того как рефери в протоколе отмечал правильность хронометража программы, в действие вступали судьи, оценивавшие непосредственно прокат — сложность заходов на прыжки и выездов с них, уровни сложности вращений и дорожек шагов, чистоту всех элементов и, естественно, артистическую составляющую. Но всё это начиналось с технической бригады.

— И как вы это оцениваете? — улыбаясь, спросил Шеховцов у Тарасовой, вместе со всеми аплодирующий после проката Хмельницкой. — Хотелось бы услышать ваше впечатление от проката, и не только о технической части.

— Вы знаете, Валентин Игоревич, мне трудно сказать… — замялась Тарасова. — Время пролетело совершенно незаметно. Девочка прыгнула тройной флип и тройной лутц. Это единственное, что я могу сказать. И прыгнула с высочайшим качеством — по лёгкости исполнения получились словно двойные. Первый раз вижу подобное мастерство. Вращения тоже выше всяких похвал. А образ… Она как будто балерина на льду. Программы на балетные музыки очень сложны в исполнении — фигурист катается один, а балет исполняет целая труппа. Поэтому фигурист должен передать программу не только за себя, но, что называется, и за того парня. Обратите внимание — Хмельницкая один элемент исполняет как Иван Царевич, показывает и отыгрывает его чувства — растерянность, смятение, тревогу, страх. Потом она делает пару техничных связок и балетных движений, указывающих на то, что она сейчас Жар-птица и наслаждается молодильными яблоками, и тут же показывает радость и беззаботность. И всё это каким-то непостижимым образом вписывается в музыку. Такое ощущение, что не Хмельницкая катала эту программу, а несколько человек, настолько точно она смогла интерпретировать музыкальное сопровождение. Более… Мне добавить нечего. Это великое произведение искусства, и я рада, что присутствовала и воочию видела его.

— Хм… Надо сказать, я испытываю подобные чувства, — заметил Щеховцов. — Конечно, прокат видел и технику оценил полностью. Придраться абсолютно не к чему, хоть шестёрки ставь. Но… Это убьёт всю интригу и отнимет все шансы на золото у двух претенденток. Это первое. И второе… Как вы считаете, какие шансы у Хмельницкой при выступлениях за рубежом?

— Вопрос сложный… — подумав, ответила Тарасова. — Всё зависит от выбранной музыки… Сами понимаете… Политика… Но технически на данный момент у неё мало конкуренток. Однако вы сами понимаете — фигурное катание не стоит на месте, прогрессирует постоянно. То, что сейчас не делает никто, через пару лет будут делать все. Мы не знаем, с чем приедут зарубежные фигуристки на следующий чемпионат мира и что они покажут. Возможно, точно такой же прыжковый набор, как у Хмельницкой.

— Ясно, — кивнул головой Щеховцов и расписался в протоколе, потом протянул его Татьяне Николаевне:

— Технически программа полностью выполнена с двумя тройными зубцовыми прыжками.

… — Людмила Хмельницкая за прокат короткой программы получает техническую оценку 5,7 баллов, оценку за артистизм 5,6 баллов, — сказал информатор. Соколовская, как Арина помнила, набрала по 5,5 за технику и 5,5 за артистизм.

Объявление вызвало шквал негодования на трибунах. Свистели и отпускали негодующие возгласы почти все присутствующие. Они мало понимали в оценочной шкале — люди исходили из того, что такой прекрасный прокат должен быть оценен на шестёрки — придраться абсолютно не к чему, но судьи исходили сразу из двух уже пройденных этапов соревнований. Судя по ним, короткую программу Хмельницкая выиграла в одну калитку, но приличный проигрыш в обязательных фигурах в общем зачёте оставлял её по-прежнему на второй позиции. Однако Люда значительно сократила отставание от Соколовской. А значит, судейство справедливо.

Теперь одногруппниц отделяло две десятых балла. Для того чтобы их отыграть, Арине требовалось ещё раз прыгнуть через голову — выиграть произвольную программу. Причём в произвольной технически у Соколовской отставания не будет — если Марина прыгнет четыре тройных, сальхов и тулуп, она выполнит программу на уровне Арины с четырьмя старшими зубцовыми прыжками. Теоретически лутц и флип должны оцениваться выше, но как их оценят судьи на самом деле, если Соколовская прыгнет всё, что ей запланировано, да ещё и выдаст чистый блистательный прокат? Этого со стопроцентной уверенностью не мог сказать никто. Наверное, даже сами судьи…

На табло высветились оценки от каждого судьи. Их разброс был шире, и значения выше, чем у Малининой и Соколовской, — самые низшие у Арины начинались от 5,3 и варьировались до 5,8, в то время как у Малининой разброс был в пределах от 5 до 5,5, а у Соколовской — от 5,2 до 5,6. Арина выиграла короткую программу в одну калитку, как говорят спортивные комментаторы!

Именно сейчас, когда она воочию увидела своё преимущество, наконец-то к ней пришла радость от сделанного. Она впереди, пусть пока только в короткой программе! Однако… На самом деле это не такая уж и малость, как может показаться на первый взгляд. Во времена Арины на некоторых стартах вручали так называемые «малые медали» — обычно за победу в короткой программе. На чемпионате Европы 2022 года в Стокгольме Арина получила две золотые медали — малую и большую.

— Люда, не забудь, после выступления следующих четырёх участниц будет жеребьёвка, — предупредил Левковцев. — А потом со стопроцентной вероятностью, придётся опять встретиться с журналистами.

— Я помню, — кивнула головой Арина.

После объявления оценок сразу же встала из «Кисс-энда-края» и пошла в раздевалку. Едва вышла в коридор, как навалилась усталость, моральная и физическая. Такое ощущение, что резко погрузилась в туман. Всё, что таила в себе последнее время и что загоняла за край сознания, пришло внезапно и резко.

За дверью стояла Соколовская. Её состояние определить было трудно — все свои проблемы она привыкла держать внутри, но увидев качнувшуюся Арину, поймала её под локоть и помогла удержаться на ногах.

— Ты чего это? Завалиться тут решила на виду у всех? — насмешливо спросила соперница. — Пошли, в раздевалке посидим. Ещё час торчать тут.

Так и было… После такой отдачи сил хочется полежать, вытянув ноги, или хотя бы посидеть в удобном кресле, ан нет — сиди где хочешь, после полного окончания прокатов короткой должна быть жеребьёвка на произвольную, и её никак не избежать…

Первым делом Арине хотелось снять коньки — она чувствовала, как опять под подошвой набух камушек. Боли не было, но неприятное чувство постороннего предмета в ноге не способствовало хорошему настроению. Доктор Миронов сказал, в этом месте, под подушечкой правой плюсны, нервы уже не работают…

Арина подтащила лавку к шкафчику и почти упала на неё, прислонившись спиной к дверце. Посидев несколько минут, почувствовала, что постепенно приходит в себя, расшнуровала коньки и поставила ступни на пол, с наслаждением пошевелив пальцами. Такое ощущение, словно избавилась от колодок, сдавливавших ноги. А через десять минут силы вернулись полностью. Не торопясь переоделась в спортивный костюм и кроссовки, положила платье с колготками и коньками в сумку и легла на лавку, положив сумку под голову и закинув ногу на ногу. Соколовская, тоже переодевшаяся, с усмешкой смотрела на одногруппницу.

— Ну чё? Ожила? — спросила Марина.

— Угу! — согласилась Арина. — Ещё немного полежу и пойдём в актовый зал.

… После окончания соревнований, когда от информатора получили и распечатали окончательные результаты короткой программы, Писеева и Шеховцов заверили их подписями, закрепив официальный результат. Потом Писеева отозвала руководителя Федерации в сторонку, для консультации.

— Валентин Игоревич, всё-таки нам надо разобраться в сложившейся ситуации после двух туров, чтобы не наломать дров сгоряча, — лукаво улыбнулась Писеева. — А конкретно нам нужно расставить претенденток по стартовым местам, исходя из существующих на данный момент реалий.

— Хорошо, давайте порассуждаем, — согласился Шеховцов. — Сейчас я сам вижу, что всё не так просто, как кажется. Слушаю вас.

— Очевидно, что для Тани Малининой этот чемпионат проходной, — осторожно заметила Писеева. — Она уже кандидат в мастера спорта и в следующий сезон будет выступать по взрослым. Строго говоря, ей и на Первенство Союза по юниорам можно не ехать — прошлый сезон она была второй и всё, что надо, доказала и себе, и нам. Хмельницкая и Соколовская — другое дело. Им надо брать на текущем чемпионате звание КМС и ехать на Первенство с первого и второго места. Им Первенство СССР жизненно необходимо — это хороший задел во взрослом разряде. Но и это ещё не всё…

— Остальное я примерно представляю, дорогая Алла Ивановна, — сказал Шеховцов. — Хмельницкой нужно выиграть чемпионат, иначе получится, что фигуристка, обладающая лутцем и флипом, остаётся задвинутой в угол, а это для спорта смерти подобно — у тех, кто захочет идти за ней, не будет мотивации разучивать эти прыжки.

— Именно так, — согласилась Писеева. — Но здесь, как и всегда, есть небольшой нюанс — Хмельницкая должна выиграть при чистом прокате. И получить фору в последнем стартовом номере.

— А если Хмельницкая откатается нечисто, а Соколовская выдаст идеальный прокат? — усмехнулся Шеховцов.

— Так здесь уже винить некого, Валентин Игоревич, — пожала плечами Писеева. — В этом случае всех рассудит спорт. Я исхожу из того, что все откатают чисто, либо с минимальными помарками. Чтобы разложить всех как надо, мы поставим Малинину первой в последней разминке, чтоб придержать ей оценки, Соколовская откатает предпоследней, а Хмельницкая последней. Это будет самый оптимальный вариант.

— Да, это очень хороший расклад, — заявил Шеховцов. — Подготовьте нужные карточки…

Глава 21

Персональные фанаты

Когда Хмельницкая и Соколовская уже собрались выходить из раздевалки — подходило время жеребьёвки, их нашли две цветочные девочки с пакетами в руках.

— Тут подарки, — смущённо улыбаясь, сказала одна и протянула пакет Арине.

Другая девочка отдала пакет Соколовской. Арина нащупала в пакете шоколадку и отдала девчонкам за труды. Соколовская дала две конфеты «Мишка косолапый».

— А там и деньги есть! — удивилась Марина, глянув в пакет. — Ещё нетрудовые доходы припишут. Посадят в тюрьму!

— Пофиг! Мы уже в тюрьме, — заявила Арина. — Это наши трофеи. Пошли в актовый зал!

… В актовый зал Хмельницкая и Соколовская пришли одни из первых. Сели на места в ближнем ряду и стали дожидаться начала жеребьёвки. Понемногу актовый зал наполнялся фигуристками и тренерами. Пришёл и Левковцев, сел рядом с Ариной. Когда все собрались, пришли ответственные лица — Шеховцов, Писеева, Тарасова и Ксенофонтов. Внимательно осмотрев собравшихся и убедившись, что явились все фигуристки, Шеховцов произнёс речь:

— Девушки, позвольте поздравить вас с окончанием второго этапа соревнований — прокатом короткой программы. Результаты будут вывешены на информационном стенде. Первое место в короткой программе заняла Хмельницкая Людмила, второе место у Соколовской Марины, третье место у Малининой Татьяны. По результатам двоеборья первое место у Соколовской Марины, второе у Хмельницкой Людмилы, третье у Малининой Татьяны. А сейчас давайте приступим к жеребьёвке на произвольную программу. Как вы помните, только двенадцать фигуристок, занявших места с первого по двенадцатое по результатам двоеборья, будут допущены к следующему этапу соревнований. Напоминаю, занявшие первые шесть мест согласно правилам получают стартовые номера во второй разминке. Занявшие места с седьмого по двенадцатое получат стартовые номера в первой разминке. Номера будут разыграны только внутри своей разминки. А сейчас начнём жеребьёвку. Я назову фамилии девушек, допущенных к произвольной программе, начиная с 12 места.

Пока Шеховцов называл тех, кто занял места с двенадцатого по седьмое, Писеева разложила на столе шесть картонных прямоугольников со стартовыми номерами от первого до шестого и стартовым временем от 10 до 11 часов. Когда отбирались фигуристки в первую разминку, то стартовые номера разыгрывались без всяких махинаций. А вот когда настала очередь второй разминки, оказалось что на карточках с нужным федерации временем и стартовым номером в углу карточки были нанесены по одной маленькой начальной букве фамилии. Писеева делала очень просто — сначала припрятала нужные ей три карточки под какую-то бумагу, оставив только три, и стала вызывать девушек, которые заняли места с шестого по четвёртое, причём не по алфавиту. Когда номера с седьмого по девятый разобрали, она сначала вызвала Малинину, оставив на столе лишь одну карточку с буквой «М» в углу. На обратной стороне карточки был стартовый номер 10 и время 11:50. Потом вызвали Соколовскую, положив перед ней карточку с буквой «С» в углу, стартовым номером 11 и стартовым временем 12:00. И самой последней вызвали Хмельницкую, отдав ей последнюю карточку со стартовым номером 12 и временем старта 12:10.

Жеребьёвку провели как надо, с нужным результатом. Никто ничего не понял, а если и понял, то помалкивал. Надо — значит, надо.

— А сейчас ещё раз хочу выразить большую благодарность абсолютно всем за стремление к борьбе и показанные прокаты, я очень впечатлён от вас, — сказал Шеховцов. — Тех, кто отобрался в произвольную программу, ждём в среду на прокатах. Но и тех, кто не отобрался, тоже ждём. У меня большая просьба прийти и на трибунах поддержать тех, кто вступил в окончательную фазу соревнований — следующий год на их месте можете оказаться вы. Сейчас все свободны, кроме Малининой, Соколовской и Хмельницкой. Вам опять хотят задать вопросы представители прессы. На этот раз не местной, а газеты «Советский спорт». Это слава, девочки!

Когда почти все фигуристки вышли, на сцену поднялась женщина азиатской внешности лет сорока, одетая в клетчатый костюм — юбку и пиджак. Под пиджаком виднелась чёрная водолазка. На шее лёгкий шарфик. Вид она имела очень стильный и элегантный.

— Здравствуйте, девочки, — приветливо поздоровалась она. — Меня зовут Ирина Чен. Я корреспондент газеты «Советский спорт» и хотела бы задать вам несколько вопросов. Возможно, они вам покажутся стандартными, но прошу отнестись с пониманием, даже если вы слышите их в десятый или двадцатый раз. Договорились?

— Угу, — согласилась Арина. Остальные ничего не ответили.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Ирина Чен. — Сначала хотела бы спросить Людмилу Хмельницкую. Люда, ты произвела огромное впечатление на зрителей. Да и я тоже поражена, не скрою. Словно посмотрела балет на льду или некую театральную постановку. Как тебе удаётся добиться подобной вовлечённости в образ? Как это возможно?

— Когда я слышу музыку, то как будто вижу перед собой сюжет балета, — заявила Арина. — А если это не балет, а нечто отвлечённое, то представляю то, с чем связана эта музыка. Например, в произвольной программе у меня аргентинское танго, и я представляю Аргентину. То, что мне известно о ней. Какую-то сюжетную лирику.

— Это так происходит со всякой музыкой? — заинтересованно спросила Ирина Чен.

— Со всякой, — согласилась Арина. — Даже если я танцую обычный танец, то всегда погружаюсь в сюжет. И всегда могу сказать про него что-либо.

— А что другие фигуристки скажут? — поинтересовалась Чен. — Например, Марина Соколовская? От чего отталкиваешься ты, когда разучиваешь программу и катаешь её?

— Я предварительно читаю про эту музыку, — ответила Соколовская, с интересом глядя на корреспондента. — Если это опера, читаю либретто или произведения, связанные с ней. Например, сказки. Ну и сама музыка… Её надо слушать и слышать, что она означает.

— А сейчас вопрос Тане Малининой. Твоя короткая программа на тему балета «Лебединое озеро». Скажи, а ты видела этот балет?

— Видела, — кивнула головой Малинина. — К нам в Свердловск приезжал Большой театр, и мы ходили на балет специально, чтобы посмотреть балетные позиции и танец целиком.

— И у тебя эти позиции получились очень хорошо! — похвалила Ирина Чен. — А сейчас задам ещё вопрос Люде Хмельницкой. Мне сообщили, что ты сегодня исполнила два сложнейших прыжка, которые и в мире-то мало кто прыгает: лутц и флип. Скажи, пожалуйста, как вообще проходил процесс подготовки к ним? С чего всё началось?

— Началось всё с двойных прыжков, — уверенно ответила Арина. — В один момент я почувствовала, что начинаю перекручивать двойные зубцовые прыжки. Мне пришлось прикладывать усилие, чтобы не дать себе перекрутить и не упасть. И мы с тренером решили, что лучше это усилие пустить в дополнительную силу отталкивания, чтобы докручивать тройной прыжок, чем тратить силы на компенсацию перекрута двойного.

— То есть тебе первоначальная ошибка пошла во благо? — улыбнувшись, спросила Ирина Чен.

— Да, — согласилась Арина. — Мне эти прыжки легче достались, чем другим.

— А как ты думаешь, другие фигуристы и фигуристки смогли бы выучить эти сложнейшие прыжки?

— Я думаю да, но для этого… — Арина замялась и скомкала ответ. — Придётся много работать в межсезонье.

Ирина Чен напоследок задала фигуристкам несколько ничего не значащих вопросов, потом поблагодарила за интервью и сказала, что вопросов пока не имеет.

— Ну, раз вопросов больше нет, вы свободны, девочки! — заявил Шеховцов.

Фигуристки вышли в коридор, и тут Соколовская пихнула Арину локтем в бок:

— Ты чё, не узнала её?

— Нет, — неуверенно ответила Арина. — А кто это?

— Это же легендарная Ирина Чен! — смешно округлила глаза Соколовская в удивлении, что Арина не знает такой простой в её понимании истины. — Она же легендарная легкоатлетка! Чемпионка мира и олимпийских игр! А сейчас, похоже, журналистом в «Советском спорте» работает! Классно! Смотри, какая она вся утончённая и интеллигентная! И вопросы интересные задаёт, не то что эти местные корреспонденты: «Когда училась?» и «Когда начала кататься?».

— Ну, журналистом наверное, хорошо после окончания карьеры работать, — осторожно сказала Арина. — Или депутатом.

— Ой, да ну тебя нафиг, Люська! — звонко рассмеялась Соколовская. — Пошли на выход. Жрать уже охота.

Неожиданно! У выхода на стоянку троих фигуристок встречала большая толпа. Да! Начала подбираться слава! Кроме группы поддержки из Екатеринбурга и родителей, собралось и много обычных зрителей, терпеливо ждавших фигуристок, чтобы поблагодарить их и взять автограф. Или поговорить за жизнь.

— Вот они! Вот они идут! — крикнула женщина в красном пальто, первая увидевшая фигуристок, когда они были ещё за стеклянными дверями.

— Да нет! Это не они! — заспорили с ней другие болельщики. — Те вон какие высокие были, а эти совсем низкие и худые! Это же вообще дети какие-то тощие!

Арина, услышавшая этот спор, улыбнулась — явление «неузнавания» в фигурном катании попадалось сплошь и рядом. Коньки визуально делают фигуристку выше, и все девушки-фигуристки смотрятся длинноногими моделями, если уж телосложение совсем не худосочное. Да и в прокате, когда спортсменка исполняет элементы, кажется она визуально выше и объёмнее. И какое разочарование ожидало болельщиков, особенно смотревших прокаты по телевизору, когда их любимица, только что выбивавшая слезу гаммой чувств в гениальной постановке, и которая вызывала любовь, на деле оказывалась совсем обычной девчонкой-невеличкой с ростом «метр в кепке», в невзрачном спортивном пуховике и со спортивной сумкой через плечо. В автобусе увидите — не узнаете! А скорее всего, сгоните с места.

— Люда? — неуверенно спросила женщина в красном пальто, вглядываясь в спортсменок. — Это они! Ой, точно! Это Люда, Марина и Таня! Урааа! Ну как вы не узнали?

— Ой, и правда, они! А можно автограф? У меня открытка есть! — крикнула девушка лет двадцати в капоре и джинсовой куртке, протягивая открытку и ручку. — Ну пожалуйста!

И тут вся толпа болельщиков нахлынула, чуть не задавив спортсменок. Как всегда, кому-то нужно было автограф, кому-то лично вручить подарок, а кто-то и поговорить хотел тет-а-тет. Наверное, признаться в любви…

… 28 марта 2022 года. Сайтама, Япония. 30 тысячная Сайтама супер арена. Чемпионат мира по фигурному катанию 2022 года.

Большое по значимости событие в мире спорта! Чемпионат мира является апофеозом сезона в фигурном катании, самый главный старт, на который фигуристы выходят на пике формы, участвуя в соревнованиях уже полгода. А ведь этот чемпионат мира ещё и постолимпийский, а это значит, крайне интересный и непредсказуемый по раскладам, потому что часть лидеров снялись с соревнования, утомлённые Олимпиадой, часть занимаются чёсом в ледовых шоу. Много замен и первых стартов интересных и неожиданных ноунеймов из запаса, до поры до времени скрытых под тенью своих более известных коллег.

А чемпионат мира в Японии — это яркий старт вдвойне, и для фигуристов, и особенно для японских болельщиков, которые, как известно, являются самыми фигурнокатательными болельщиками в мире. Потому что они горячо и самозабвенно любят всех спортсменов в мире без исключения. Это они разучивают родные языки фигуристов, чтобы напрямую слушать интервью с ними, смотреть рабочие видео с катков и сообщения в соцсетях. Это они ездят за своими любимками по всему миру, нагруженные плакатами и подарками. Это они отдают бешеные деньги за билеты на родную ледовую арену, а билеты в Японии на фигурное катание являются самыми дорогими в мире — средняя стоимость дневного билета даже на плохие боковые сектора в среднем 1000 долларов в американской валюте. И при этом арена всегда забита до отказа, а билеты разбирают за много месяцев до соревнований.

И вот в этот центр фигурного катания попала Арина Стольникова. Попала уже в статусе олимпийской чемпионки и обладательницы мировых рекордов. Да ещё и с грозными заявлениями победить всех, точно так же, как на Олимпиаде. И если по дороге из отеля на тренировочный каток ещё можно было как-то затаиться от фанатов, потому что время тренировок российской женской команды держалось в строгой тайне, то после соревновательных прокатов соблюсти тайну было крайне затруднительно потому что везде и всюду Стольникову, Далиеву и Зенитову сопровождали толпы назойливых видеооператоров японских телеканалов, ведущих съёмку для прямых эфиров.

Они были везде. Снимали в служебных коридорах и у бортика катка. Снимали на пресс-конференциях и как фигуристки идут на допинг-контроль. Снимали везде, где можно и где нельзя, вплоть до входов в отель. Арина стоит — её снимают, Арина куда-то идёт — её снимают, Арина ест — её снимают. В Европе и США такая назойливость казалась неуместной, а для Японии в самый раз, ничего такого.

После короткой программы, которую Арина выиграла, россиянкам пришлось выходить через дополнительный выход разгрузочного терминала, по которому в ледовую арену привозили массивные конструкции и инвентарь, — перед служебным выходом собралась громадная толпа поклонников в несколько сотен человек, которые постоянно кричали что-то по-японски, размахивали флагами России и плакатами с портретами фигуристок.

— Вам лучше покинуть арену через другой выход! — по-английски предупредил российских фигуристок шеф службы безопасности спортивного комплекса, господин Кэйдзи Кагияма, вежливый японец лет сорока в строгом чёрном костюме с радионаушником в ухе. — У главного служебного выхода слишком много людей.

Однако и попытка незаметно покинуть арену через грузовой терминал тоже не получилась. Этот выход был всего в 70 метрах от прежнего, и когда три девушки в спортивных костюмах с накинутыми на головы капюшонами и в тёмных очках вышли из него, фанаты, стоявшие и вертевшие головами из стороны в сторону, увидели их, что-то крикнули по-японски, и огромная толпа с визгом и улюлюканием устремилась к россиянкам. Срочно надо бежать! Быстро! Пока не смяли! Тренированные ноги быстро донесли до трансферного автобуса «Мицубиси», водитель сразу закрыл дверь, как только фигуристки забежали внутрь, и тронулся с места, не став дожидаться ещё кого-либо — автобусы от арены до отеля ходили каждые 10 минут.

Однако уехать он не успел — на парковке, занятой транспортом, скорость не разовьёшь, и пока автобус медленно ехал к выезду на главную дорогу, фанаты настигли его. Естественно, в основном это были девушки от 14 до 20 лет. Они визжали, что-то кричали по-японски, стучали кулаками по обшивке автобуса. Рисовали помадой на стёклах сердечки и слова: «ARINA I LOVE YOU», «RUSSIA FOREVER», «DALIEVA THE BEST», «SWEET ZENITOVA», «LOVE LOVE LOVE». Ещё и умудрялись каким-то непостижимым образом целовать стёкла автобуса на ходу, оставляя на них следы губной помады. Даже в Корее такого не было, не говоря уж про чинный и спокойный Китай.

После произвольной программы и награждения было ещё хуже — фанаты прознали вообще про все выходы из Сайтама Супер Арены, и у каждого караулили несколько сотен человек, временами скандируя «Арина! Арина! Арина!». Зенитова и Далиева уже ушли на второй план. Трансферный автобус заехал прямо в грузовой терминал, что было делом неслыханным, но так распорядился господин Кагияма. Полиция на улице растолкала визжащих фанаток, чтобы дать транспорту дорогу и он медленно выехал на парковку, забитую тысячами людей. Арина улыбалась в окно, жмурилась от вспышек фотокамер и приходила в восторг с примесью ужаса от этого безумия…

… На пути свердловских болельщиков встала наглая Анька! В то время, когда даже родители опешили и не знали, что предпринять, — с одной стороны, это слава, к которой приходит каждый спортсмен и которая является итогом его труда. С другой стороны, выглядит эта слава устрашающе, особенно если ты к ней совершенно не готов.

— А ну, в сторону! — бесстрашно пропищала маман, встав на пути болельщиков и размахивая плакатом, словно отгоняя назойливых мух. — Организованность проявляйте! Надо автограф, все в очередь! Вставай за мной! Никого не пущу!

Пришлось вставать в очередь. Спорить с агрессивно настроенной девчонкой никто не захотел…

Глава 22

Белла Чао в Свердловске

После того как болельщики утолили жажду общения с новоявленными звёздами, настал черёд родителей и группы поддержки.

— Ты знаешь, дорогая, я так потрясена! — Дарья Леонидовна с каким-то недоверием смотрела на дочь, словно не веря, что вот именно та спортсменка, которой хлопали и кричали слова поддержки, и есть её дочь. Та самая Людмила Александровна Хмельницкая, которая, как любой подросток, любит полодырничать, поваляться с книгой на кровати, проигнорировать просьбу уборки в квартире или помощь в приготовлении обеда. Люда как бы разделилась на две ипостаси. Одна простая, которая вот такая несносная, осталась дома, а другая, та, с которой она говорит сейчас — настоящая спортсменка, фигуристка, любимица зрителей, звезда. В Екатинске на чемпионате города не было таких ощущений. То ли Люда стала кататься ещё более мастеровито, то ли присутствие такого количества зрителей сказалось.

— Тут нечего потрясаться, Даша! — решительно сказал Александр Тимофеевич и обнял дочь. — Я тебе сто раз говорил, что если наша дочь занимается фигурным катанием — пусть занимается, нечего её ограничивать. Ребёнок вверх идёт, ты понимаешь? Он уже не совсем нам принадлежит!

— Вот именно! Этот ребёнок вам не принадлежит! — строго сказала Анька и дёрнула Арину за рукав. — Пойдём прогуляемся! Ребёнок! Ха-ха-ха!

Спорить с навязчивой девчонкой не хотелось, поэтому Арина помахала рукой родителям и пошла к ребятам.

— Вот так… — Дарья Леонидовна вытерла прослезившиеся глаза платочком. — Вырастили дочку.

— Если она вверх пойдёт, это неизбежно, Даша! — заметил папа. — Она постоянно будет то на тренировках, то на соревнованиях в других городах. Надо это понять и принять. Увы. Детство кончилось. Пойдём вон с Соколовским посидим где-нибудь, отметим хорошие результаты. От него тоже, кажется, дочь убежала.

Соколовская перекинулась с отцом парой фраз и ушла к ровесникам. Общения не сложилось — у отца уже прошёл былой задор, и чувства на людях выражать он не стал, лишь поздравив дочь с хорошим прокатом. Марина в ответ сказала: «Спасибо, я устала, папа, мне пора. Увидимся послезавтра».

— Чё делать будем? — весело спросила неунывающая Анька. — Время ещё вагон! Может, в снежки поиграться?

— Анька, девчонки устали и им надо отдохнуть! — возразил Стас. — Лучше было бы чтоб они отдохнули! Давай проводим их в общагу и вещи поможем нести.

Анька надула губы, нахмурила брови и недовольно посмотрела на будущего мужа, но ничего не сказала.

Арина промолчала. По правде говоря, идти никуда не хотелось — усталость, в первую очередь психологическая, постепенно нарастала. И даже завтрашний день отдыха не обещал — неожиданно на стоянку вышел Левковцев.

— Ребята! Вот хорошо, что вы не разошлись, — сказал тренер. — Завтра короткую программу катает Егор и нужно прийти поболеть. Жду всех к 14 часам…

— Да не надо, зачем… — смущённо ответил Савосин. — Это совсем не обязательно. Я справлюсь. Пусть ребята отдыхают.

Однако Анька просто так не могла пустить такое дело на самотёк и тут же возразила:

— А ни фига вот! Мы ради чего здесь??? Если надо, значит, надо! Тем более ваш тренер сказал!

На это никто не возразил, особенно фигуристки — они знали, что поддержка, пусть даже и небольшая, очень важна. Тем более Арине очень хотелось посмотреть прокат Савосина. Кажется, он тоже внезапно начал набирать обороты, став первым номером спортивной школы взамен самоустранившегося Горинского.

А ещё Арине было крайне любопытно, сколько зрителей придёт на мужчин-мастеров спорта. Ей почему-то казалось, что весь мир и весь чемпионат крутится вокруг них, многообещающих юниорок. Только на них обращено внимание болельщиков, и только о них пишет спортивная пресса. Однако это оказалось не так. Когда на следующий день приехали в ледовый дворец, он встретил точно таким же скоплением зрителей. Таким, что пришлось искать места для того, чтобы сесть более компактно.

Савосин после обязательных фигур шёл на втором месте с результатом 5 баллов. Ксенофонтовский Алексей Горшков был на 4 месте с результатом 4,5 балла — навозил парень порядком. Всего по мужчинам-мастерам спорта в чемпионате участвовали 7 фигуристов, и всех их запихнули в одну разминку. Савосин выступал предпоследним, что было явным преимуществом.

Парни не отличались разнообразием — выступали в основном под балетную и классическую музыку, да и в костюмах сильно не заморачивались — чёрные брюки и белая рубашка. Запомнился Горшков — его короткая программа была под вальс «Маскарад» Армена Хачатуряна по мотивам Лермонтовской классики. Произведение это было относительно свежее, имеющее непростую судьбу, написано в виде сюиты в годы Великой Отечественной войны и только в начале 1980-х годов сложившееся воедино с либретто балета «Маскарад».

Во времена Арины фигуристы брали его достаточно часто, а вот в 1986 году это был самый настоящий шик-модерн. Да ещё и Горшков костюм для него сшил довольно провокационный — в стиле поручика царской армии 19 века. Красный мундир с эполетами, синие брюки с красными лампасами, аккуратно причёсанные волосы. Вид его был донельзя аристократический и вызвал симпатию у публики — парень смотрелся как герой из кинофильма.

Откатал Горшков чисто — исполнил каскад из двух тройных тулупов, тройной сальхов и двойной аксель. Катался вдохновенно, сумел передать атмосферу бала 19 века. Петербург, балы, красавицы, высший свет, Арбенин, Нина, романтика… Своим холодным аристократическим видом, сдержанными эмоциями Горшков мастерски передал эту атмосферу — зрители были в восторге. И зал сумел поднять. Надо сказать, образ Горшков отыграл мастерски, как настоящий артист. Как помнила Арина, был он парень улыбчивый и доброжелательный, но, выйдя на лёд, словно преобразился и полностью сменил свой облик. Это был абсолютно другой человек — прекрасное актёрское мастерство!

Оценки у Горшкова были приличные. Судьи щедро отсыпали ему по максимуму, поставив то, что можно в сегменте «отлично». В основном от 5,1 до 5,7. Судьи оценили его так же, как Арину! Что вызвало у последней лёгкое недовольство. В технике Горшков набрал 5,6, и столько же в оценке за артистизм. Но даже такие рекордные баллы не позволили ему подняться на первую строчку по итогам двоеборья — ведь предстояло ещё катать Савосину. Сможет ли народная песня итальянских партизан побить лермонтовскую классику?

Между Горшковым и Савосиным катал парень из Новосибирска. Катал с ошибками и не вовлечённо, и зрители встретили его вяло. В середине проката у калитки появились Савосин с Левковцевым. Одногруппник был в олимпийке и острых отглаженных брюках защитного цвета. Из-под олимпийки было видно такую же зелёную то ли рубаху, то ли гимнастёрку.

— Вон, вон он пришёл! — крикнула Анька и показала на Савосина, вышедшего с Левковцевым к бортику. — Разбирайте бумажки!

— Девочка, а ты потише не можешь восторг выражать? — женщина, сидевшая ниже Аньки, обернулась и строго посмотрела на неё. — Ты здесь не одна!

Анька, недовольно нахмурившись, хотела что-то дерзко возразить, но, получив чувствительный тычок локтем от Стаса и укоризненный взгляд от пионервожатой Леночки, скрепя сердце воздержалась, лишь что-то недовольно пробурчав себе под нос и тут же начав раздавать листки с буквами.

Когда судьи оценивали новосибирца, Савосин снял олимпийку и вышел на лёд. На нём была не гимнастёрка, а рубашка защитного цвета! Она была расстёгнута до третьей пуговицы и с небрежно закатанными до локтя рукавами. На груди с правой стороны пришит небольшой значок в форме флага Италии — зелёно-бело-красные вертикальные полосы. Костюм уже как бы говорил, что программа будет на военную тему, да ещё с привлечением итальянской музыки. Италия, несмотря на капиталистический строй, была крайне популярна в СССР. Адриано Челентано, Феличита, итальянские кинофильмы и сильная итальянская коммунистическая партия сформировали крайне позитивное отношение к этой стране. С трудом можно было бы представить на рубахе Савосина флаг США например, или Великобритании. Итальянский же присутствовал и никаких нареканий не вызывал.

Савосин начал разминку в типичном стиле — проехал вдоль бортов, меняя разные шаги и раскатываясь. Потом стал заходить на прыжки. Двойной аксель запорол, чуть не упал и коснулся рукой льда. Арина словно почувствовала, как чертыхнулся Левковцев, с досадой хлопнувший ладонью по бортику. Но Савосин не унывал, справедливо рассудив, что всякое бывает. Повторять дупель не стал. Вместо него разогнался и прыгнул с ходу великолепный тройной тулуп. Потом так же чисто исполнил тройной сальхов. На этом Савосин решил закончить с прыжковой тренировкой.

Оценки новосибирец получил невысокие, сообразно прокату — с каскада из тройных тулупов он упал, тройной риттбергер сдвоил. Чисто исполнил лишь двойной аксель. С таким качеством исполнения элементов, паренек, конечно же, ни на что весомое претендовать не мог.

— На лёд приглашается Егор Савосин, город Екатинск, — объявил информатор. И это объявление было встречено бурной реакцией не только болельщиков, по костюму фигуриста предположивших, что увидят нечто интересное, но и ещё более бурной реакцией от группы поддержки.

— Егор! Вперёд! Егор! Вперёд! — кричали екатинцы и размахивали альбомными листками. — Ура!

Савосин поприветствовал зрителей, выехал на середину арены и приготовился к прокату, заняв стартовую позицию — руки скрещены на груди, правая нога чуть отставлена вперёд, голова задорно приподнята вверх. Заиграла музыка. Арине эта версия «Белла Чао» была незнакома. Музыка заиграла медленно, даже степенно, с сольной партии гармони.

Una mattina… Савосин неспеша тронулся с места, плавно начал набирать ход к правому короткому борту, по пути исполнив несколько обычных танцевальных взмахов руками, скрещивая руки на груди и тут же разводя их в стороны. Они были похожи одновременно и на движения лезгинки, и на русскую плясовую. Но в понятии Савосина они должны были означать итальянские мотивы. Без этого костюма, возможно, их трудно было бы связать с определённым танцем, но сейчас, в форме итальянского солдата времён второй мировой войны, они выглядели именно итальянскими.

У Арины перед глазами сразу возникли Моденские горы, укромная долина с рощами скалистого дуба, приморской сосны, лип и каштанов. Райская смесь деревьев, которая бывает только в средиземноморских горах. И среди самой густой рощи есть небольшая поляна, на которой горит костёр. Над костром котёл с булькающим варевом. На всю округу тянет супом «Минестроне» с чечевицей, помидорами, сельдереем, фасолью и базиликом. На большом плоском камне расстелена белая тряпица, на которой нарезан сыр пармезан (настоящий итальянский!) и огромные белоснежные ломти хлеба «чиабатта». Рядом большой глиняный кувшин с молодым вином. Негромко играет гармонь. Играет «Белла чао»!

Mi son svegliato… Савосин перебежками прошёл вдоль короткого борта, сделал несколько перепрыжек и стал заходить на стартовый каскад. И как-то незаметно получилось, что он набрал ход. Приличный ход. Казалось, до короткого борта он ехал медленно, а после разворота уже катит на приличной скорости, но пока ещё не предельной.

Такая неторопливая спокойная музыка значила одно — у местного небольшого отряда партизан сейчас обед и отдых. Отряд небольшой, но кого тут только нет… Бывшие крестьяне с обрезами-лупарами в руках, которыми отгоняют волков от стад овец, военнослужащие итальянской армии, не захотевшие служить дуче и фашистам, с винтовками, и даже молодой советский моряк, непонятно как попавший сюда. Все зовут его Romano, что по-русски означает «Роман», само собой. Роман одет в форму лейтенанта итальянской армии, захваченной при прошлом налёте на склад жандармерии дуче. Роман высок, статен и красив. Он стоит, прижавшись спиной к дубу и держит американский автомат Томсон на ремне, переброшенном через шею. Пилотка сложена и заткнута за погон на плече. О боже! Арина поняла, что означает эта более тёмная полоска ткани прямоугольной формы, словно лежащая на правом плече. Это же пилотка!

О bella, ciao! bella, ciao! bella, ciao, ciao, ciao!

Савосин разогнался вдоль дальнего длинного борта и прыгнул каскад из двух тройных тулупов. Ого! Савосин порядком усложнился! Последний раз, когда Арина видела его программу, на первенстве города, он прыгал только 3−2. А здесь рискнул зайти на 3−3, и у него получилось! Приземление получилось рабочее — слегка качнуло на выезде, но оба прыжка вышли докрученные и явно пойдут Савосину в зачёт. Выехав с каскада, Савосин сделал несколько твиззлов с поднятой вверх рукой, исполнил моухок с чоктау и стал заходить на тройной сальхов.

У костра хлопочет красавица Белла. Она в военной форме но, кажется, до войны была студенткой. В знойную красивую брюнетку платонически влюблён весь партизанский отряд. Каждый старается принести ей что-нибудь в подарок, пусть даже это всего лишь цветок эдельвейса… Но гордая своенравная Белла не благоволит никому. «А… Была не была!» — думает Роман, прислоняет автомат к стволу дуба и, хлопнув себя ладонями по бёдрам, выходит на танец. Зря гармонист, что ли, надсажается? Впрочем, гармонист уже не один. Антонио, бывший почтальон, взял мандолину и стал быстро-быстро перебирать струны, играя настоящий итальянский ритм «тремоландо»! Поразительно красиво и в то же время романтично!

Una mattina mi son svegliato d ho trovato l’invasor!

Савосин прыгает тройной сальхов! Прыгает мощно, раскатисто, пролётно, как будто выстреливает из пушки. В его стиле катания нет ничего утончённого и изящного! Это спорт в чистом виде. Но странно… С минимумом хореографии Савосин отыгрывал образ так хорошо, что даже у самого музыкально неграмотного зрителя сразу же возникало ощущение, что музыка из Италии времён Второй мировой войны.

После тройного сальхова темп музыки усилился. К гармошке-тальянке прибавились мандолина и контрабас. Савосин ещё более убыстрил темп. Сделав несколько мастерских пируэтов с полулибелой, Савосин следом исполнил плясовые движения из русского танца, поднимая на ходу ногу и хлопая ладонью по икре, а другую ладонь кладя на затылок. Получилось как русская плясовая. Но нет! Это же Италия!

На этом этапе зал встал и стал хлопать в такт музыке, что ещё больше раззадорило Савосина. Он стремительно зашёл на двойной аксель и прыгнул его! Прыгнул хорошо! После приземления с акселя сделал короткий выезд и тут же развернулся элементом с забавным названием «собачка», сделав половину оборота на опорной ноге и вытянув свободную ногу в сторону и вверх. А собачкой он назывался, потому что именно так задирает ногу собака перед тем как обмочить дерево.

Только здесь Арина заметила, что рубашка Савосина имеет градиентный окрас. Она не была полностью одного защитного цвета. Неведомый мастер очень искусно изобразил пятна на рубахе — на боках и под мышками, отчего фигурист, то есть «Роман», казался как будто вспотевшим. Ну естественно… В Моденских горах какие вам прачечные, уважаемые синьоры!

Белла согласилась танцевать с этим странным русским Романом. Да и весь отряд, чего уж тут греха таить, вскочил с камней и брёвен, на которых ожидал сытную трапезу, и пустился в пляс. Ну и что, подумаешь… война! Пфф… Они молодые, здоровые, и всё у них впереди!

«Белла чао» всегда было сложным произведением для фигурного катания. Темп музыки нарастал непрерывно. С каждой секундой становился всё быстрее. Фигурист всё более уставал, но программа требовала более быстрого темпа исполнения. И здесь Савосин попал в ловушку. Впрочем, она была ожидаема. На самые быстрые участки композиции выпали все непрыжковые элементы — дорожка шагов и три вращения. В таком же темпе, как играет музыка, исполнить их было практически невозможно, особенно если, как положено по правилам, доделывать шаги и держать нужное количество оборотов во вращениях. И естественно, Савосин эту часть программы визуально просадил, что влекло снижение оценки за артистизм. Однако, пожертвовав артистической оценкой, Савосин упорно поборолся за оценку техническую — пусть медленней, чем нужно, сделал дорожку шагов и медленней исполнил вращения. Но всё было выполнено согласно правилам и на максимальные уровни сложности.

Когда музыка закончила играть, Савосин опустился на колено и протянул руку вперёд, словно даря девушке цветок. Высокогорный эдельвейс! Музыка стихла, и вот тут началось…

Глава 23

Хорошие оценки Савосина

После проката Савосина зал взорвался бурными аплодисментами и криками. Савосин, всегда боровшийся с техникой, неожиданно для себя самого, техническую часть исполнил очень хорошо, а это повлекло за собой и прибавление в артистизме, причём неосознанное. Если уж Арина, видевшая многие прокаты вживую, успела поймать во время проката Егора некий выкатываемый образ из-за произведённого фигуристом впечатления, то на неискушённых зрителей эта программа произвела в два раза более сильное действие. Люди видели если не этот сюжет, то нечто похожее.

— Мо-ло-дец! Мо-ло-дец! Мо-ло-дец! — кричали зрители.

Савосину тоже бросали на лёд подарки, и это для фигуриста было впервые. Да вообще всё, что сейчас происходит, было впервые! Для Егора всегда, сколько он себя не помнил, прыжки были слабым звеном. Исполнял он их трудно и через силу. Даже если они и получались, то выглядели неэстетично, и это вело к стильному просаживанию оценки за артистизм. Да и какой тут артистизм, какой образ, если парень всю программу упорно думает, где ему прыгать, как прыгать, и какие последствия после этого будут. Сейчас же всё сложилось воедино, словно собрался пазл.

Левковцев на хороший прокат Савосина даже и не надеялся — фигурист часто сливал даже первую часть программы, и когда Егор прыгнул каскад из двух тройных тулупов, очень сильно удивился. Когда Савосин чисто сделал стартовый каскад, Левковцев вдруг подумал, что Савосин в этот раз может и удивить. Именно с этого момента на тренера нахлынуло сильное чувство сопереживания за своего спортсмена. И хотя поводов переживать в оставшееся время за фигуриста было не так много — вращения и одиночные прыжки у Егора получались неплохо, да и катался он быстро, качественно, по-спортивному, Левковцев как будто повторял движения Савосина на льду. Савосин едет вправо — тренер качнётся вправо. Савосин едет влево — тренер качнётся влево. Многие присутствующие заметили это. Такое соучастие и демонстрация искренних чувств вызывали восторг и добавили ещё больше аплодисментов что спортсмену, что тренеру.

Савосин поле проката чувств почти не выражал, скорее, даже стеснялся оказываемому вниманию. Сдержанно раскланялся во все стороны и покатил к тренеру. У Левковцева, наоборот, реакция была совсем другая — он ощущал искреннюю радость, что его спортсмен преодолел себя, показал то, на что способен. А значит, тренерская работа прошла не напрасно. Крепко пожал руку Егору — обниматься с парнем не стал, не девочка же, которая и слёзы может лить даже после удачного выступления. А тут парень. Герой. Мужик.

— Нуу мооолоооодчииина, Егор! — улыбнулся Левковцев и протянул чехлы. — Нууу зажёёг! Поздравляю!

— Спасибо, — смущённо ответил Савосин.

У судей, что ставить Савосину, сомнений не было. Парень откатал хорошо, исполнил все элементы как надо. В технической части сделал всё. И самое главное — этот чемпионат был последним в сезоне для всех спортсменов этого уровня, и занятые места для будущих стартов не имели никакого значения, разве что добавляли баллов в рейтинг.

— Егор Савосин за прокат короткой программы получает за технику 5,7 баллов, за артистизм 5,5 баллов, — объявил информатор.

Зрители это объявление встретили, как всегда, свистом и недовольными возгласами. Впрочем, так встречали они любые оценки, независимо от того, как откатал фигурист.

— Чё-то мало ему поставили, — недовольно сказала Анька.

Она тоже хотела негодующе свистнуть после объявления оценок, но понятное дело, свист не получился. Вышло нечто вроде шипения, которое издаёт недовольная кошка.

— Поставили ему нормально! — возразила Соколовская. — Он на дорожке шагов завозился. Ладно хоть прыжки сделал.

Арина была такого же мнения. Горшков по сравнению с Савосиным смотрелся поинтереснее — выступил вообще без ошибок, ничего не сдал. Короткую программу он, конечно же, выиграл и займёт в ней первое место, но по итогам двоеборья окажется всё ещё на второй позиции. И даже, возможно, выиграв произвольную, шанса подняться выше у него не будет. Если, конечно, Савосин не сдаст свою произвольную программу…

После завершения прокатов предстояла самая неприятная часть посещения арены — долгое покидание её, с неизбежной толчеей в дверях и очередями на выход. В этот раз арену пришлось покидать вместе со всеми, через главный зрительский выход, и это заняло какое-то время, за которое мастерам как раз провели жеребьёвку. Выйдя из дворца спорта, ребята сразу же направились к служебному выходу, ведущему на стоянку, где ждал автобус — Савосин должен был подойти туда.

На удивление Арины, парней тоже дожидалась толпа болельщиков, и была она ничуть не меньше, а может, даже и больше, чем та, которая встречала девушек. У парней тоже появились персональные фанаты, в основном женского пола! На площадке у входа стояли несколько десятков женщин и девушек. Болельщицы терпеливо ждали появления спортсменов. Естественно, ждали только Горшкова и Савосина!

— Вон они идут! — заволновались фанатки, разглядев через стеклянную дверь несколько парней со спортивными сумками через плечо.

Да, это были спортсмены, семеро человек, участвовавших в короткой программе. Однако болельщики ждали только двоих! Как вода через камни, они обошли фигуристов, ничем не отметившихся на чемпионате, и обступили лидеров. Оставшиеся пять парней, сначала радостно улыбнувшиеся, тут же растерянно переглянулись. Увы, это был не их праздник жизни. Спорт жесток и суров. Правда, Арина так не думала!

— Ну ты чё! Сообразить не можешь? — Арина толкнула Аньку и кивнула на растерявшихся ребят.

Маман, с её чувством справедливости, конечно же, схватила момент. Ребят надо поддержать! И это правильно. Ведь в жизни бывает всякое. Оступиться или упасть может каждый по разным причинам.

— Ура-а-а-а! — закричала Анька и подбежала к оставшимся без внимания спортсменам, уже готовившимся расходиться. — Вы куда это? Вы классно откатались! Хочу вас поздравить, так же как мои сотоварищи, которые вон те, топают за мной! Дайте автограф! Вот ручка!

Анька вытащила из папки листок с буквой «Е», изготовленный для поддержки Савосина, достала из пачки красный фломастер, подула на него и протянула фигуристам. Тут же подошла и вся екатинская группа поддержки. Ребята сразу поняли, что от них требуется, и включились в процесс. Естественно, это событие не осталось без внимания у тех, кто сначала подошёл к Горшкову и Савосину. Многие не стали дожидаться своей очереди, чтобы поздравить понравившихся фигуристов, а подошли к аутсайдерам, поступив из принципа «хотя бы синица в руках». Общение с болельщиками заняло минут пятнадцать, потом все стали расходиться.

Перед тем, как сесть в автобус, Арина тоже поздравила Савосина.

— Егор, ты большой молодец, — похлопав фигуриста по плечу, сказала Арина. — Я знала, что ты сможешь. Желаю только победы. Ты можешь! Верь в себя!

Савосин в ответ ничего не сказал, только улыбнулся — он знал, что задача сверхсложная. И это учитывая, что Горшков дал хорошую фору…

Впрочем, Арине сейчас нужно было думать о себе. Завтра решающий день соревнований — произвольная программа, где прыжков в 2 раза больше, и нагрузка на организм тоже… И самое плохое, что потренировать произвольную не было никакой возможности — главный каток был занят. Придётся позаниматься вечером. Вот только получится ли это?

После ужина, состоявшего из овсянки и хлеба с маслом, Арина предложила Соколовской сходить к Малининой и станцевать что-нибудь.

— У них магнитофон есть, а у нас кассета! Помнишь? — она потрясла ТДКашкой с записью Депеш Мод.

— Хм… Моя кассета с Депешей… Давай попробуем! — согласилась Соколовская. Она тоже понимала, что надо немного разогнать мышцы на вечер.

— А куда это вы собрались? — спросила Анька, внимательно слушавшая, что там происходит между фигуристками. Деятельная натура будущей маман уже откровенно заскучала за эти четыре дня. Она-то думала, что всё будет как в пионерлагере: взрослых нет, ночные похождения, развлекушки, приключения, рожи в зубной пасте. Вышло совсем не так. Фигуристки оказались абсолютно скучными девчонками в этом отношении! Пффф… Одни тренировки и выступления! Нет, с такими кашу не сваришь. И даже в подушечный бой не сыграешь.

— Тренироваться пойдём к соседкам, — с достоинством ответила Арина. — Но ты можешь не утруждать себя. Мы сами справимся.

— Я утружду себя! — решительно заявила Анька. — Вам никуда не скрыться от меня! В подводной лодке некуда бежать!

В общежитии в этот раз было тихо. Малинина с Бойковой опять что-то рисовали. Протасова читала «Дети капитана Гранта». Малькова, поселенная с ними, читала журнал «Ровесник».

— К вам можно? — Арина постучала в дверь, чуть приоткрыла её и просунула внутрь голову. Анька, пригнувшись, тоже сунула голову внутрь, как раз под Ариной, уткнувшись макушкой ей в нос.

— Здрасти, к вам можно? — пропищала Анька.

— Можно, заходите, посидим, потрещим, — улыбнулась Малинина.

В это время мимо комнаты проходила пионервожатая Леночка. Возможно, пошла в гости к Савосину. Увидев, что девочки что-то устроили, естественно, подошла, чтобы проконтролировать.

— А что это вы тут делаете? — строго спросила она.

Соколовская пожала плечами, не захотев вдаваться в подробности. Муравьёва только хихикнула, зажав рот ладошками, и только Анька решила пояснить обстоятельства, высунув голову обратно в коридор.

— Мы тут… Танцы сейчас устроим! — заявила Анька. — Ничего страшного, Елена Геннадьевна! Я за ними присмотрю, чтобы они тут не пакостили! Я не дам им баловаться!

— Ну-ну… — недоверчиво ответила Леночка и пошла к лестнице. В руках её был томик стихов Пушкина. Леночка решила разговаривать с Савосиным о великой поэзии!

Арина, подталкиваемая Анькой, зашла в комнату и смущённо показала дорогую кассету:

— Мы тут решили немного потренироваться в стиле современного танца, помните, как тогда утром?

— Хм… Японская… — Малинина покрутила дорогую кассету в руке и даже понюхала. — Лишь бы магнитофон не зажевал, а то он того… Бывает у него такая тупость.

Арина посмотрела на кассетник «Томь-303» — был он, по виду, относительно новый. Хм… Почему это он может зажевать?

— Ставьте! — распорядилась Соколовская. — Пофиг! Надо размяться.

Сдвинули кровати вплотную к стенам, и посреди комнаты образовалось относительно свободное пространство. Магнитофон поставили на подоконник и по команде Арины включили кассету. Заиграла композиция «Black Celebration». Самая модная и популярная на данный момент среди продвинутой молодёжи! Запись чистая, но, естественно, играла не так, как у Соколовской, у которой была дорогая японская магнитола, с хорошими басами и звонкими высокими частотами.

Эту мелодию Арина приметила ещё дома. Она до середины звучала без ударных — вокалу аккомпанировала лишь драм-машина и атмосферные синтезаторы, а примерно с середины добавлялись ударные и басы. Это была крайне удачная музыка даже для составления соревновательной программы, а уж для разминки и тренировки она подходила вообще идеально! Пока звучала мелодичная часть, можно было тренировать растяжку с медленной сменой позиций, а когда начинался жёсткий ритм, можно было танцевать, причём достаточно энергично.

— Делайте, как я! — скомандовала Арина и начала исполнять медленную часть экспромтом. Впрочем, почему экспромтом? С помощью хореографа Железова она знала все танцевальные стили и направления мира, так же как и большинство танцевальных поз и движений, за исключением совсем уж неприличных, вроде тверка. Поэтому на коленке действительно могла сочинить что угодно.

Вот и сейчас Арина медленную часть танца начала с плавных движений руками, синхронно качая ими над головой из стороны в сторону. Они походили на те, что делают люди во время рок-концертов при исполнении романтичных композиций. Через несколько движений в дело включились ноги. Арина делала изящный шаг вправо, одновременно приподнимаясь на пальцы правой ноги. Руки при этом продолжали делать качающиеся движения из стороны в сторону. Тут же Арина повторила абсолютно такие же движения, но уже в левую сторону.

Странно… Никто, даже Соколовская, не поняли, что это обычное балетное движение «вalancе», часто используемое в бальных танцах, лишь немного изменённое за счёт позиции рук. Но с помощью этой позиции движение казалось ультрамодным. У «баланса» было множество вариаций, и все их Арина испробовала, подключая к шагам развороты корпуса, чередуя подъёмы на пальцах ног, разминающие ахиллесовы суставы, полуприседы на коленных суставах, тренирующие и разминающие все мышцы ног, особенно большеберцовые, самые важные в прыжках, и улучшающие координацию движений и гибкость коленных суставов.

Когда началась вторая, более энергичная часть, запись остановили и запустили по новой. Только в этот раз уже делали абсолютно все, внимательно наблюдая за Ариной. Новые движения всем понравились. Поразительно, но в этом коротеньком танце разминались абсолютно все группы мышц тела! Всего за две минуты! Быстрее всех Соколовская, знающая танцевальные манеры Арины, подхватила её танец и стала делать абсолютно так же. Для других фигуристок тоже не составило особого труда разучить первую часть разминки.

А вот с быстрой частью…

— Сейчас я вам кое-что покажу! — смеясь, сказала Арина. И это было действительно довольно интересно. Потому что это был танец из нулевых годов под названием «Тектоник»… Такого тут ещё не видели!

… Начало июля 2021 года. И начало сезона в фигурном катании. Олимпийского. Первого во взрослом разряде чемпионки мира среди юниоров Арины Стольниковой. Она очень юна, амбициозна и как губка впитывает новые знания, относящиеся к своему виду спорта. Особенно хореографию, в которой, как известно, специалиста лучше Алексея Железова просто нет. Он единственный человек в России, который может на высоком уровне адаптировать любое танцевальное движение к исполнению на льду.

Вот и сейчас Железов на занятия в хореографический зал пришёл в каких-то невозможных широких штанах и чёрной майке-алкоголичке с футуристическим принтом и несколькими надписями на английском.

— Послушайте это! — велел он и вставил компакт-диск в мощную магнитолу.

Заиграла быстрая электронная музыка с чётким ритмом и жёсткими синтезаторными секвенциями.

— Клубнячок, — усмехнулась Сашка Смелова.

— Клубнячок, — согласился Железов и кивнул головой. — Это самое простое название этого танца. Хотя ему уже чуть не 10 лет. Произрастает он из ещё более старого брейк-данса. Но брейк исполнялся под относительно медленную музыку 1980-х годов, когда такие музыкальные стили, как хаус, электрохаус и техно, ещё не были изобретены. Не было музыкальных компьютеров, секвесторов и мощных синтезаторов, которые могут создать мощный танцевальный ритм за несколько минут. И не было ди-джеев, которые этим занимаются. Танец, что мы сейчас рассмотрим, называется «Тектоник».

— Тик-ток? Хахаха! — рассмеялась Смелова.

Однако Арина внимательно слушала хореографа, не обращая внимания на весёлую подружку. И в этот момент захотела сказать, чтоб она заткнулась, но, естественно, промолчала, потому что это было некомильфо.

— Тектоник — это не только танец, — заявил Железов. — Это торговая марка, имидж и образ жизни. То, что мы обычно называем молодёжной субкультурой. Движение началось с ночного клуба «Метрополис» в Нидерландах, где выступали лучшие европейские диджеи, и оттуда расползлось по всему миру. Танец не оригинален и похож на смесь обычного клубного электро-дэнса и брейк-данса. Исполняется под музыку электрохаус, хардстайл, хардтехно. Характерной чертой его являются резкие, рваные, ломаные движения рук, особенно локтями и кистями, словно не связанные друг с другом, и чёткое разделение работы тела. 80 процентов движений в тектонике исполняются руками и только 20 процентов ногами, и это совершенно естественно — ведь тектоник танцуется в клубах и на танцполах, где много народу. А танцуется он вот так… Повторяйте!

Глава 24

Дискотека в общаге. Танцуют все

Назревала дискотека!

— Повторяйте! Двигаем в основном корпусом и руками! — заявила Арина. — Ногами тоже постоянно работаем, но не так интенсивно. Чуть приподнимаем и опускаем пятку, при этом приседаем, разводим и обратно сводим колени. Вот так. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. На счёт восемь делаем поворот вправо на 90 градусов с переступанием левой ноги на новую позицию всего на один такт. Потом возвращаемся на исходную позицию, делаем тоже самое, считаем до восьми, исполняем движения коленями. На счёт шестнадцать делаем поворот влево на 90 градусов. На этот раз с переносом правой ноги, тут же отход обратно. Потом повторяем всё сначала, по кругу, но когда второй раз доходим до счёта 16, то делаем прыжок в воздухе, подняв руки вверх. Ровно на один оборот. Делаем оборот в воздухе вместо переступания правой ногой! Давайте попробуем. И ещё нюанс. Вместо поворотов на 8 и 16 можно делать выпады ногой вперёд, а потом возвращаться назад. Или, наоборот, откатываться назад, а потом делать шаг вперёд на исходную позицию. Опробуем все вариации.

Движения ногами смотрелись относительно простыми, и, конечно же, получились у всех. Но пока в них не было ничего супер оригинального. Основная фишка в тектонике крылась в работе рук. И если под электрохаус и бит в 140 ударов в минуту научиться ему сложно, то под Депеш Мод должно было получиться.

Девчонки во время разучивания работы ног пробовали делать движения руками, согнутыми в локте, с которыми танцевали диско-музыку, и это тоже выглядело неплохо. Наконец Арина, увидев, что движения ногами получаются очень хорошо, остановила всех.

— Теперь смотрите! — заявила Арина. — Движения руками делаем очень интенсивные. Начальная позиция — руки вытянуты вперёд. До счёта восемь, до переступания ногами, делаем ими круговые движения, перекрещивая в районе запястий. В локте таким образом будут получаться вращательные движения. После первого разворота или выпада ногой, правую руку сгибаем в локте на уровне груди и опускаем вправо, левая рука в это время проходит между правой рукой и плечом. Потом повторяем это движение левой рукой. Точно так же сгибаем левую руку в локте и опускаем влево, при этом правую пропускаем между плечом и предплечьем левой руки. Вот так, да! Энергия! Начали! Потом ещё покажу несколько позиций.

Поразительное дело! Фигуристки быстро схватили суть нового танца. Он был очень удобен в тесном помещении — перемещения минимальны, танцевать можно вообще почти на одном месте. Арина показала ещё несколько характерных движений для «Тектоника».

— Теперь смотрите! — сказала Арина. — Стоя на месте, можно не только подниматься на носке, но и при этом сильно, насколько возможно, раздвигать на такт и потом обратно сдвигать пятки. Или, наоборот, носки. Делайте вот так. А теперь можно делать удары ногами. Приподнимаем правую ногу, согнув в колене, при этом выгибаем тело назад и запрокидываем голову, потом резко опускаем ногу и ударяем пяткой по полу, одновременно выпрямляя тело и голову. Тут же следующим тактом делаем точно такой же удар левой ногой. Это легко!

Безусловно, это было легко, при темпе музыки 120 ударов в минуту. Ведь более энергичную электронную музыку просто-напросто ещё не придумали! А танец под неё Арина уже продемонстрировала! И он очень понравился девчонкам!

— Офигеть! — восторженно пискнула Анька. — Как красиво и современно!

— Люська, тебе хореографом можно у Левковцева начинать работать! — на полном серьёзе заметила Соколовская. — Ну, или в ДК пионеров хотя бы.

— Девки, а давайте ещё попробуем? — предложила Малькова. — Мне очень понравилось! Это же на любой дискотеке только на тебя и будут смотреть!

Попробовали ещё раз. Арина вспомнила и показала ещё несколько движений, а потом девчонки сами стали изобретать их. Базовые позиции и принцип их построения они поняли.

Арина почувствовала, что во время занятий разогрелась и разогнала кровь очень хорошо — к мышцам вернулось приятное чувство наполненности, когда чувствуешь, что они вроде бы и расслаблены, но в то же время могут выстрелить в любой момент.

— Ну, я пойду… — полуутвердительно сказала Арина. — Надо костюмы ещё приготовить и вообще…

Никто был не против, и Арина со спокойной душой отправилась в комнату в гордом одиночестве — одногруппницы и Анька остались у Малининой в комнате. Зато Арина спокойно приготовила платье, колготки, осмотрела коньки. Всё сложила в сумку у кровати, разделась и легла спать. Завтра предстоял сложный день…

… И опять этот странный сон… Современная больница 21 века. Палата интенсивной терапии в нейрохирургическом отделении с белыми стенами, потолком и жалюзи. Белая кровать с белым постельным бельём. На постели она, Арина Стольникова. Волосы разметались по подушке. Из носа торчат прозрачные силиконовые трубки, идущие к кислородному аппарату. У кровати на стойке капельница. Арина наблюдает за собой, словно смотрит какой-то фильм, при этом камера показывает вид сверху, с высоты примерно пяти метров.

И неожиданно девушка приходит в себя. Она с огромным удивлением смотрит на обстановку. И в это время заходит медсестра в коротком розовом платье и чепчике.

— Где я? — с подозрением спросила та, другая Арина. — Что случилось?

— Тише, тише! Тебе нельзя говорить! — с тревогой ответила медсестра. — Ты в Москве, в клинике имени Бурденко. Хорошо, что ты пришла в себя. Сейчас я вызову доктора.

Медсестра ушла, а вместо неё зашёл какой-то монстр, наподобие тех, что были в игре «Сайлент Хилл», с огромным топором. И тут следом сон окончательно превратился в какой-то кошмар с больницами, монстрами, подземельями, заброшенными станциями метро. Но первая часть сна была реальна как ничто другое… Пожалуй что, она была очень правдива…

…Всё-таки, несмотря на гротескные сновидения, Арина выспалась и отдохнула. Проснулась, как всегда, в 6 утра и снова повторила ритуал с туалетом и зарядкой, попутно растолкав всех соседок. Потом посвежевшие пошли на завтрак. Блины с повидлом и стакан молока. Как прекрасно! От молока пришлось отказаться, чтобы избежать возможных неприятностей с желудком. Арина помнила, как на последнем чемпионате мира в Сайтаме одна зарубежная пара снялась с соревнований в произвольной программе — ребята решили перекусить не в отеле, где организаторы чемпионата обеспечивали спортсменов нейтральной европейской едой, а посетить небольшую уличную ночную забегаловку. В пригородах Токио их навалом, на каждом углу, где круглые сутки подают еду в уличных кафе. Как итог — большие проблемы с животом накануне произвольной программы, снятие с соревнований и больница. Поэтому на соревнованиях нужно всегда внимательно контролировать, что ешь и пьёшь.

Здесь, в Свердловске, последние дни с обедом никак не получалось — утром успевали только позавтракать, а когда приезжали обратно, успевали только на полдник и ужин. Однако… Из-за такого невольного сокращения рациона Арина чувствовала себя ещё лучше и легче. Эх, ещё бы протеиновый энергетик «Сквизи», тогда вообще хорошо было бы.

После завтрака ещё оставалось порядочно времени, и Арина предложила одногруппницам опять потренировать «тектоник», только уже без музыки — к Малининой идти было неохота, да и неловко, наверняка она тоже с одногруппницами готовится к соревнованиям. Но даже без музыки получилось хорошо!

Арина встала посреди комнаты и начала выполнять медленную тренировку на подвижность, которую придумала вчера. Потом перешла на более энергичную — на горячую разминку мышц. Перепробовали все позиции «Тектоника», что делали вчера, и на этом остановились. Теперь осталось дождаться автобус и ехать в ледовый дворец.

А в ледовом дворце в этот раз народу было ещё больше. Накануне вышла большая статья-передовица в «Советском спорте», где Ирина Чен подробно, со знанием дела, рассказала о чемпионате по фигурному катанию в Свердловской области, причём талантливым юниоркам была выделена добрая половина материала. О девушках Ирина написала много лестного: что такие уникумы в спорте появляются раз в пятилетку, что, несмотря на юный возраст, спортсменки способны завоевать медали не только союзного, но и мирового чемпионата, что из-за них в Свердловске пустеют улицы, так же как из-за телефильма «Место встречи изменить нельзя», и что девушки являются примером для подражания тысяч и тысяч уральских пионеров, которые хотят брать с них пример. Конечно, статья была написана крайне высокопарным и пафосным слогом, характерным для газет СССР, с изрядной долей преувеличения, но читатели-то поверили — купились, как сейчас говорят.

— Это что такое? — недоумённо спросила Соколовская, глядя в окно «Икаруса», когда он подкатывал на стоянку у дворца спорта.

Там стояло несколько автобусов — от «Икарусов» до «Пазиков». Похоже, организованно приехали посмотреть на новоявленных звёзд рабочие предприятий, а может быть, даже и из соседних городов. У автобусов толпились люди, наверное, решался вопрос о их размещении. Стояло несколько милицейских Уазиков. Милиционеры, как и в прошлый визит Ельцина, стояли периметром у дворца.

— Ещё и без мест останемся, — недовольно сказала Анька. — Чё вот они притащились! Сидели бы по домам!

— Аня! — укоризненно одёрнула её пионервожатая Леночка. — Люди хотят посмотреть на наших девчонок. Успокойся. Мест всем хватит.

У служебного входа расхаживал Левковцев, посматривая на часы. Знал, что приедут вовремя, но всё равно волновался.

— Как самочувствие? Хорошо отдохнули? — спросил тренер. — Разминались сегодня? Готовы к старту?

— Самочувствие нормальное, — сказала Арина. — Разминались и сегодня и вчера. Готовы.

— Угу, — пробурчала Соколовская.

— Нет! Не готовы! — в шутку сказала Анька, но тут же получила чувствительный тычок в спину от кого-то, стоявшего позади.

— Идите, переодевайтесь, потом на медосмотр, и тут же на арену, я вас там ждать буду, — велел Левковцев и посмотрел на часы. — Сейчас первая разминка начнётся. Как раз успеем.

Арина тоже посмотрела на часы — показывали они 9–50. Приехали хорошо, и не рано и не поздно — выступать им предстояло в 12 и 12:10.

— Ну всё, мы пошли! Всем пока! — Арина помахала рукой группе поддержки и пошла к турникету. Соколовская и Муравьёва отправились за ней. Хоть Зоя и не выступала, но пропуск в служебную часть арены был, чего бы им и не воспользоваться, чтоб посмотреть на прокаты прямо от бортика.

В раздевалке в этот раз девчонок совсем немного. Уже переодевались Ксенофонтовские фигуристки. Арина с любопытством посмотрела на платье Малининой — оно было очень оригинальным, и за пошив его наверняка родители Тани влупили порядочную сумму — сшито из частей разного цвета и по какой-то оригинальной авторской выкройке. Плиссированная юбка до середины бедра была синего цвета. К ней сбоку пришит небольшой свободно болтающийся кусок ткани лилового цвета. Примерно от талии до середины груди ткань была тоже синяя, но другого, более тёмного оттенка, и к ней были пришиты или приклеены несколько блестящих серебристых снежинок. Верхняя линия этой части платья была не прямой — она находилась в районе солнечного сплетения, а оттуда уходила на понижение по бокам, опускаясь сзади до ширины примерно в 10 сантиметров. Самая верхняя правая часть платья вместе с рукавом светло-голубого цвета, а левая верхняя часть с левым рукавом — светло-серого цвета. В районе ключиц сделан ложный вырез, сшитый из светло-бежевой ткани.

Платье Малининой смотрелось очень оригинально, дорого-богато, аристократично и… свежо. Естественно, по снежинкам Арина догадалась, что катать Малинина будет зимнюю тему, именно сейчас, в феврале, как никогда актуальную, и наверняка это будет какая-то романтика. Вот только что именно?

Арина посмотрела на свое чёрное платье с красными розами и приуныла. В костюме уже на этом этапе Малинина выигрывала, вот только как это скажется на результатах?

Соколовская мельком глянула на Малинину. Похоже, платье её не впечатлило. Она надела свой костюм в виде гимнастёрки защитного цвета и синей юбки, коньки, проверила, как всё сидит, и повернулась к Арине.

— Ну чё? Пойдём?

Арина, несмотря на то, что изучала платье Малиновой, тоже уже переоделась, поэтому согласно качнула головой, и одногруппницы вышли из раздевалки.

Быстро пройдя медосмотр, прошли к входу на арену, где уже стояли фигуристки Ксенофонтова и ещё одна девушка, кажется, из Новосибирска. Спортсменки кучковались отдельно, и понемногу начали разминаться, тренеры стояли в стороне от них и о чём-то оживлённо разговаривали. Левковцев, увидев, что его фигуристки пришли, отозвал их в сторону для последних поучений.

— Нормально медицинский осмотр прошли? — спросил он.

— Нормально, всё хорошо, — ответила Арина.

— Да, — коротко ответила Соколовская.

— Вот и хорошо, — довольно кивнул головой тренер. — Сейчас последние вводные, так сказать. Сначала тебе, Марина. Катай как всегда, быстро и напористо. Сил тебе должно хватить. Прыгнешь два тройных тулупа и два тройных сальхова. Следи за дыханием. Контролируй площадку. Сейчас на разминке посмотрите, где лёд более целый, там и старайтесь прыгать. Ну всё. Больше мне сказать тебе нечего. Теперь ты, Люда…

Арина посмотрела на Левковцева, всем своим видом демонстрируя крайнее внимание и послушание. Хотя, примерно уже знала что скажет тренер.

— К тебе у меня, наоборот, противоположное пожелание будет, — продолжил Левковцев. — Прыгнешь два лутца и два флипа. В первой части программы. Силы экономь. Не разбрасывайся на артистизм. Доверие у судей ты уже завоевала. Тебе главное — экономить силы до того момента, как прыгнешь всё запланированное. Потом в оставшееся время уже можешь отжечь. Твоя задача — правильно распределить свои возможности. И прошу тебя… Никаких тройных акселей. Это старт не того уровня, чтобы показывать на нём такие вещи.

— Эммм… Ясно. Спасибо за ваши советы, — вежливо поблагодарила Арина и посмотрела на Соколовскую, чуть не зашедшуюся от смеха. — Что???

— Так, всё! Шутки в стороны! Разминайтесь, — велел тренер и отошёл к своим коллегам.

Арина начала стандартную разминку — тянуть руки, вращать торс. Соколовская отошла в сторону и последовала её примеру, правда, упражнения делала другие, делая акцент на ноги. Она принялась приседать и вставать с выпрыгиванием. На коньках выполнить это было довольно сложно и травмоопасно, не говоря уже про опасность для целостности лезвий, но Соколовская имела маленький вес, отличную координацию, и такая разминка получалась у неё отлично. Разминать корпус, руки и плечи она начала уже после того, как размяла ноги.

Арина ноги разминала по-другому — сгибая правую ногу в колене, делала приседания с полным переносом веса тела на неё. Потом опускала на эту ногу корпус, полностью вытягивая руки вперёд. Следом аккуратно вставала обратно и повторяла упражнение на левой ноге. Таким образом тренировалась и растяжка всех суставов, и проводилась силовая мышечная тренировка.

Пока Арина разминалась, она не видела, как Ксенофонтов слегка хлопнул Левковцева по плечу и указал на неё, что-то сказав. Новосибирский тренер тоже уставился на Арину.

— Это ты научил её так разминаться? — с удивлением спросил Ксенофонтов. — Колись, по каким учебникам эти упражнения подсмотрел? Это из какого-то другого вида спорта? Походит на гимнастику или на… балет.

— Можешь не верить, но все тренировки Люда выбирает для себя сама, — усмехнулся Левковцев. — Я думаю, она много читает литературы по спорту и хорошо запоминает прочитанное. Возможно, что-то доделывает сама. Додумывает, изменяет по ходу дела.

— Тебе её можно помощником тренера взять на полставки, — рассмеялся Ксенофонтов. — 14 лет ей есть уже?

— Есть. 15 скоро будет… — согласился Левковцев. — Но я не знаю…

— А чего тут знать-то? — возразил Ксенофонтов. — Она же будущий идеальный тренер фигурного катания после завершения карьеры.

— Ну, до этого далеко… — усмехнулся Левковцев. — Мы ещё не все медали взяли.

В это время дверь на арену открыл мужчина в чёрном костюме и сказал входить и готовиться к разминке, хотя ещё играла музыка — кто-то докатывал программу.

Вот и началось…

Глава 25

Разминка перед произвольной

Арина зашла на арену и первым делом осмотрелась, взглянув на трибуны. Полный аншлаг! Свободных мест не было вообще. Из входных терминалов секторов выглядывали люди, которым не досталось мест. Милиционеры у входов стояли и смотрели на них, наблюдая, чтобы никто не просочился на арену, но всё же постоянно отвлекались от своего задания и часто разворачивались, чтобы посмотреть на то, что происходит на льду, особенно когда зрители аплодисментами реагировали на сделанные элементы.

Где же группа поддержки? Как её найти в таком столпотворении? Да им вообще, наверное, не хватило мест! Раздосадованная этим фактом, Арина случайно посмотрела на полупустую вип-ложу над судьями и увидела всю свою банду там! Они сидели в самом крайнем секторе, поодаль от Ельцина, спортивных чиновников и партийных функционеров. Их по большому блату запустили туда! Вместе с родителями! А Анька сидела рядом с Ельциным и что-то ему увлечённо говорила!

…Естественно, это подсуетился Соколовский. Приехал он пораньше, и уже увидел, что шанс найти свободное место ничтожно мал. Дождался, когда приедет Ельцин со свитой, под аплодисменты сядет в вип-зоне, и потом уже подошёл.

— Борис Николаевич… Здравствуйте, — неловко улыбаясь, сказал Соколовский. — Разрешите обратиться с просьбой?

— Здравствуй, Владимир Степаныч, обращайся, — разрешил Ельцин, с удивлением глядя на директора Уралвагонзавода. — Что стоишь там где-то на отшибе? У тебя же дочка тут выступает?

— Дочка, — согласился Соколовский. — А стою там потому что… Не только я здесь от Екатинска. Нами организована группа детей, чтобы поболеть за неё и за Люду Хмельницкую, и родители тоже приехали в том числе. И вот… Мест на самый ответственный и интересный этап, похоже, что не осталось. Очень досадно.

— Ах, вот ты о чём! — рассмеялся Ельцин. — Понял тебя. Веди их всех ко мне. Здесь места хватит.

Родители и группа поддержки под завистливыми взглядами осторожно пробрались к вип-зоне и расселись там с самого краю, испытывая большое чувство неловкости. Как же, таким большим людям заявили о своей просьбе. Однако Ельцин был настроен благодушно.

— Да вы не теснитесь, товарищи, — рассмеялся он. — Рассаживайтесь свободно. Места тут всем хватит!

— Ладно! Спасибо! — набравшись смелости, пискнула Анька. — Щас рассядемся! А плакатом махать можно?

— Можно и плакатом, понимаш, — кивнул головой Ельцин. — Иди сюда, поближе садись. Вместе будем махать, понимаш. Тебя как звать?

… Несмотря на полностью занятые зрителями трибуны, Арина сразу отметила то, что отличает чемпионат нынешний от чемпионатов будущего — отсутствие телекамер. Во времена Арины даже старты регионального уровня снимались Первым каналом и потом выкладывались на сайте телекомпании. И даже совсем уже незначительные чемпионаты водокачки, как правило, снимались либо региональными телекомпаниями, либо отдельными энтузиастами и выкладывались в соцсетях или на «Ютуб». В её времени даже чемпионат Екатинска был бы хорошо освещён!

Впрочем, пора было включаться в текущую работу. На арене сейчас звучала музыка из оперы «Кармен» Жоржа Бизе. Та самая, с которой Арина провела свой суперуспешный первый взрослый сезон, взяв Олимпиаду! Платье у фигуристки было традиционное для этой постановки — красное с чёрным и вдобавок развевался красный бант в волосах. Выглядела девушка достойно. А вот каталась не очень. В конце программы она сильно устала и практически «бросила прокат», как говорят специалисты, — то есть откровенно тянула время, исполняя элементы на низкие уровни. В оценке за артистизм это, конечно, должно было сильно отразиться, поместив её в сегмент «удовлетворительно».

Но даже при таком прокате фигуристка получила бешеную поддержку от зрителей! Когда музыка перестала звучать и соперница застыла в финальной позе, зал взорвался аплодисментами и криками «Браво». Застеснявшаяся фигуристка, непривычная к такому ажиотажу и вниманию, смущённо раскланялась и покатила к калитке. Уж Арина бы так не поступила! Она бы сорвала ещё много аплодисментов, долго раскланиваясь во все стороны и посылая воздушные поцелуи зрительским массам! Сладкие мечты прервал информатор, объявление которого было встречено аплодисментами и приветственными возгласами.

— На разминку приглашается последняя группа участниц. Свои произвольные программы вам представят: Валентина Петрова, город Новосибирск, Александра Бойкова, город Ревда, Евгения Протасова, город Свердловск, Татьяна Малинина, город Первоуральск, Марина Соколовская, город Екатинск, Людмила Хмельницкая, город Екатинск.

Информатор назвал спортсменок именно в таком порядке, в котором им предстояло выступать. Фигуристки стали снимать чехлы с коньков и выходить на лёд, сразу же разбегаясь в разные стороны. И хотя начали разминаться так, как им удобно, всё же придерживались определённого принципа, чтобы не сбивать друг друга — в основном катались против часовой стрелки.

Арина начала разминку стандартно, с обычных перебежек. Ощутив, что ноги хорошо размялись, сделала несколько эффектных спиралей, вызвавших аплодисменты. Ласточка, шарлотта, гидроблейд, ина-бауэр. При её растяжке и длинноногости смотрелось потрясающе! После спиралей исполнила свой коронный прыжок во вращение, прыгнув бедуинским в либелу, которую сменила на кольцо, а потом на бильман. Вращение получилось идеальным — с чёткой центровкой и высокой скоростью. Многие фигуристы делали акцент на прыжки, не уделяя вращениям должного внимания. Арина же нарабатывала все элементы и в своё время получала за прокаты хорошие баллы, иногда только на плюсах за высокие уровни вращений и дорожки шагов выигрывая у соперниц около десятка баллов. Зритель смотрел и не мог понять — прокаты у соперниц чистые, прыжки все сделаны хорошо. Но одна у другой выигрывает 10–12 баллов. А это стоимость целого каскада 3−3 лутц-тулуп.

После вращений настал черёд прыжков. И сделать их было непросто — лёд опять был основательно подпорчен предыдущими выступлениями, а заливку делать не стали — обычно её делали после двух разминок. Как это ни кажется странным, но больше всех портили лёд фигуристы с низким уровнем мастерства — катались они, прилагая значительные усилия, прыгали так, что после приземления лёд взлетал на пару метров, оставляя глубокие щербины, а зачастую и сам фигурист падал на эти щербины.

Мастеровитые фигуристы и фигуристки катались, «словно шептали», как говорили тренеры — практически беззвучно скользя по льду, как нагретый нож скользит по маслу. Прыгали и приземлялись так, словно на прыжки не уходило абсолютно никаких усилий. Да и лёд после таких фигуристов был лишь слегка расчерчен дугами. И вот таким-то фигуристам всегда приходилось катать по льду, испорченному своими менее мастеровитыми соперниками и соперницами.

У левого дальнего борта лёд был совсем плох — весь избит стартовыми каскадами. Арина перед прыжком проехала и внимательно осмотрела его. Да… Ловить тут было нечего. А ей ещё и кататься придётся самой последней — вечное проклятие сильнейшей фигуристки. Надо что-то думать…

Как и в короткой программе, относительно неиспорченная поверхность была у самого борта, но прыгать здесь — большой риск врезаться в бортик. Такое случалось и довольно часто, и если фигуристки даже не ударялись о борт, то совершали ошибки, смазывая приземления — в последний момент перед столкновением уходя на безопасную дистанцию. Болельщики потом гадали, почему фигуристка свалилась, пройдя в сантиметре от борта — не видит, что ли, близкое расстояние до преграды и прыгает впритык? Но причиной было именно плохое состояние льда на привычном месте.

— Елена Калачёва за прокат произвольной программы получает 4,1 балла за технику и 3,9 балла за артистизм. На данный момент занимает промежуточное первое место, — заявил информатор.

Объявление по традиции было встречено криками и свистом зрителей, недовольных низкими оценками. Судьи, не заморачиваясь, расставляли всех фигуристок по тем же местам, по которым они стартовали. Если прокаты были относительно чистыми или с минимумом падений, гадать тут было не о чем. Отобранные на произвольную программу 12 фигуристок все выступили относительно хорошо в предыдущих турах и сейчас занимали места практически по предыдущим результатам. Сильно никто не поднялся и не опустился.

Пока болельщики выражали недовольство оценками Калачёвой, Арина, увидев, что слева наконец-то освободилось место, стала заходить на стартовый каскад. Заходила не по-простому — сделала несколько твиззлов и перепрыжку. Подъехала очень близко к борту, как и хотела, чуть сменила направление захода, чтобы прыгнуть вдоль короткого борта, встала левой ногой на внутреннее ребро, ударила по льду зубцом правой и… Прыгнула двойной, а не тройной флип! Забоялась! Засомневалась, что успеет проехать в полуметре от стенки. После флипа она, конечно, прицепила двойной тулуп, но каскад получился совершенно неконкурентоспособный. С таким нечего и думать бороться за победу. Настроение сразу же испортилось, что было совсем нехорошо! Нужно тут же повторить каскад! Почему он не получился? Похоже, был слабый разгон, чуть менее скоростной, чем раньше.

Зрители аплодисментами встретили прыжки и недоумевали, почему Арина покатила дальше с недовольным выражением лица. Делать нечего, нужно снова пробовать, причём теперь уже у противоположного борта. В этот раз набрать хорошую скорость.

— До конца разминки осталась одна минута, — объявил информатор.

Блин… Не успеть! Арина перебежками набрала ход, моухоком развернулась на внутреннее ребро, чуть скорректировала направление прыжка, присела на левую ногу, ударила по льду зубцом правого конька, в то же время отталкиваясь от него левой ногой. Вход в группировку, крутка, приземление… Расстояние до бортика катастрофически мало! Тем не менее Арина чуть корректирует выезд с флипа, и прыгает двойной тулуп! Правда, после приземления задевает лезвием конька ткань обивки борта. На надписи «Комитет по физкультуре и спорту Свердловской области» появляется разрез. Но это половина беды. Задев ногой бортик, Арину закрутило после приземления с тулупа, и выезд поймать она не смогла. Правда, как бывалый профессионал, моментом сориентировалась и минус превратила в плюс, подняв правую руку при вращении. Со стороны показалось, как будто так и было задумано — фигуристка после прыжка исполнила твиззлы, что считалось сложным выездом.

… Тарасова, сидевшая в судейской зоне, восхищённо вскрикнула, указав на Арину:

— Нет, вы видели, что сейчас Хмельницкая показала? Такой великолепный и мастерски исполненный выезд редко увидишь! За такое и шестёрки не жалко!

— Видел, — кивнул головой Шеховцов. — Как видел и то, что остальные спортсменки тоже демонстрируют приличный уровень катания. И надо признать — Малинина и Соколовская сразу же чисто исполнили тройные прыжки, а Хмельницкая первый флип явно сдвоила.

— Мы не знаем точно, какой у неё план на разминку, — возразила Тарасова. — Возможно, она так и была задумана — от простого идти к сложному. Во всяком случае, откровенно слабых фигуристок в этой разминке нет. К произвольной программе все готовы отлично.

Шеховцов с иронией улыбнулся и стал далее смотреть на разминающихся спортсменок. Впрочем, продолжалось это недолго.

… — Разминка закончена, просьба спортсменкам покинуть лёд! — заявил информатор.

Арина после относительно удачно исполненного каскада успела только исполнить двойной аксель, но прыгнула его хорошо, исполнением была довольна. После объявления о завершении разминки сразу же покатила к бортику под аплодисменты зрителей. Впрочем, хлопали не только ей, а всем участницам соревнований. У зрителей, как часто это бывает, уже появились свои любимицы, выбранные пока ещё по внешнему виду и по платью.

— Ну как? — с тревогой спросил Левковцев, подавая чехлы. — Мне кажется, у тебя не совсем получилось задуманное.

— Всё нормально, — возразила Арина. — Там лёд побит прилично. Придётся у самого края прыгать. Или… Брать ближе к центру, но это вообще не вариант — половина программы будет смазана.

— Значит, прыгай там, где начала, — согласился Левковцев. — Я вижу, что ты сначала осторожничала, поэтому недостаточно разогналась. Второй раз, наоборот, разогналась, но перед отталкиванием стала тормозить, вычисляя место прыжка и приземления. Оттого и запуталась, задела борт. Лучше делай так — разгоняйся вдоль длинных бортов, максимум в двух метрах от них. Заходи на флип по радиусу, с моухока, в месте, где начинается ближнее скругление. Так ты более чётко будешь видеть габариты катка.

— А как же охват? — недоумённо спросила Арина, имея в виду, что по правилам программой должна быть охвачена вся ледовая площадка.

— Чёрт с ним! — махнул рукой Левковцев и, когда Арина надела чехлы, подал её олимпийку и салфетницу. — Делай в середине площадки вращения, спирали и дорожку. Этого хватит.

Левковцев был прав, с этим не поспоришь. А вся проблема со льдом заключалась в том, что по твёрдости он был ХОККЕЙНЫЙ! С более низкой температурной, чем лёд для фигурного катания. Хоккейный лёд имел температуру от минус 5 до минус 6 градусов. Это лёд жёсткий, подходящий для резких отталкиваний и торможений, как раз необходимых для хоккея. Но при этом очень хрупкий. На таком льду фигурнокатательные коньки после исполнения элементов оставляют большие царапины или выбоины от зубцов. Для фигурного катания используют более тёплый лёд, с температурой минус 3 — минус 4 градуса. По нему легко скользить на рёбрах, и он более прочный к износу. В современное Арине время температуру льда на аренах с точностью до десятой доли градуса контролировала электроника. Здесь же… Электроники, наверное, не было. Во время разминки Аина потрогала лёд — он явно был хоккейным, под ладонью совсем не таял.

Соколовская подкатила к тренеру позже, и Левковцев ничего ей не сказал — говорить было нечего, Марина провела разминку на отлично.

— Для исполнения произвольной программы на лёд приглашается Валентина Петрова, город Новосибирск, — ожил информатор.

Девушка из Новосибирска, одетая в белое короткое платье, покатила к центру арены, подняв руки и приветствуя хлопающие трибуны. Арина посмотрела на электронное табло — часы показывали 11:20. До проката Соколовской оставалось ещё 40 минут, а до проката Малининой полчаса.

— Мы в раздевалку? — полуутвердительно спросила у тренера Соколовская.

— Конечно, — согласился тренер. — Жду тебя в 11:50.

Времени впереди было достаточно, чтобы перевести дух и подготовиться к соревновательным прокатам. Сейчас самое главное — не делать резких движений. Соревнования подошли к кульминации, и сняться с проката из-за сорванной спины было глупо. Дело в том, что в раздевалке не было удобных сидений, и коротать время приходилось на обычных низких лавочках для переодевания, где позы для отдыха были не самые удобные. Это выглядело странно, но даже в современное время никаких более-менее удобных сидений для фигуристов предусмотрено не было, а ожидание времени своего проката могло составлять до 50–60 минут, если ты катаешься в разминке последним стартовым номером.

В раздевалке сидели молча — говорить не о чем. Сейчас они были соперницами и думали лишь о том, как откатать нормально, исходя из итога тренировки. Арину такое отношение вполне устраивало — не нужно гадать, как вести себя и думать, чем ты провинилась перед одногруппницей, если она не хочет разговаривать с тобой.

Когда электронные часы на стене раздевалки показали 11:50, Соколовская встала с лавочки, попрыгала, разминая икроножные и бедренные мышцы, закинула салфетницу на плечо и пошла к выходу. У двери Марина обернулась, неожиданно обернулась, улыбнулась такой искренней улыбкой, которая Арину всегда поражала в советских людях, и помахала розовой ладошкой.

— Не грусти! — сказала Соколовская и пошла к арене.

Надо сказать, Арина не нашлась, что сказать в ответ, лишь улыбнулась в ответ и тоже помахала рукой. А немного подумав, пошла вслед за Мариной. Сидеть одной в раздевалке в этот раз было невыносимо — она чувствовала, что может упустить нечто важное, о чём будет жалеть всю оставшуюся жизнь…

Глава 26

Метель и Маскарад Малининой

На арене под гром аплодисментов готовилась выходить на лёд Малинина. Хмельницкая и Соколовская встали в уголок, у дверной арки, и стали зорко наблюдать за происходящим, переводя взгляд то на одно, то на другое.

— Для исполнения произвольной программы на лёд приглашается Татьяна Малинина, город Первоуральск, — объявил информатор.

Зрители громко зааплодировали, встречая сильную и уже известную фигуристку. Кто-то кричал: «Таня, Таня, вперёд!». И кричал так громко, что этот возглас выделялся в множестве голосов.

Малинина выехала к центру арены и застыла в стартовой позе. Шум мгновенно прекратился, как будто перекрыли какой-то кран. Стартовая поза Малининой оригинальностью не отличалась, но отличалась крайней функциональностью. Много сил на неё явно не тратилось. Таня стояла на левой ноге. Правая нога чуть поставлена назад и упирается зубцом лезвия о лёд, левая кисть касается правого плеча, а правая рука согнута в локте и лежит на талии с левого бока.

Вместо музыки послышались звуки метели, и Арина сразу же узнала мелодию. Это же «Романс» — четвёртая часть сюиты Георгия Свиридова «Метель»! Самая романтичная, ставшая практически гимном любви и чувственности. У сюиты тоже была непростая судьба. Сначала Свиридов написал музыкальное сопровождение к фильму «Метель» 1964 года, снятому по одноименной повести Пушкина. Но намного позже, в 1977 году, музыка была полностью переработана, причём некоторые части приобрели абсолютно новое звучание. Тот же самый «Романс», который в фильме звучит совсем невзрачно во время музицирования Марией Гавриловной на фортепиано, приобрёл более мощную окраску, вызывающую всплеск очень сильных чувств — печаль, тоска, разлука, несчастная любовь…

Судя по платью Малининой, обшитому снежинками, она катала всё-таки некий абстрактный образ, знаменующий русскую зиму, русскую душу и русскую классику, пусть даже эта классика одета в графское бальное платье и ментик гусарского полковника. Но вот это начало в виде звуков метели задавало тон всей композиции, и уже не Мария Гавриловна, сидящая за роялем, виднелась сквозь грёзы, а буйная метель, заваливающая снегом округу и в которой тонут деревни, церкви и помещичьи усадьбы…

Как только зазвучали первые четыре такта, Малинина выпрямила руки в стороны, сделав плавные покачивающие движения вверх и вниз, похожие на волны, ёлочкой вышла из стартовой позиции, тут же, проехав всего два метра, развернулась очень красивым циркулем, исполнила крюк, потом несколько пируэтов и стала набирать скорость. Малинина очень здорово начала программу, и очень эффектно! И самое главное, технически чисто.

Малинина, исполнив пируэты, доехала почти до правого короткого борта, там развернулась моухоком и стала набирать ход в обратном направлении, только поехала при этом наискосок, к дальнему левому короткому борту. По пути исполнила несколько связок — тройки, крюки, выкрюки. Всё это время она не переставала работать руками и корпусом, при этом исполняла все петли на очень глубоких рёбрах.

Доехав до левого короткого борта, Малинина развернулась на тройной сальхов и прыгнула его в каскаде с двойным тулупом! Причём проехала на очень коротком расстоянии от борта, так, как хотела сделать на разминке Арина, и как у неё так и не получилось. «Блин, она прыгает там, где я хотела», — с неудовольствием подумала Арина. Естественно, так могло случиться. Не все ж здесь тупые и пойдут на риск, прыгая на плохом льду.

Каскад у Малининой получился прекрасный — сейчас она мудрить со сложным выездом не стала, сделав его в обычную ласточку. Проехав вдоль короткого борта до начала скругления, развернулась, сделав чоктау, потом перебежками стала набирать скорость. Доехав так до середины арены, до дальнего борта, она развернулась, переменив направление движения, и по широкой дуге доехала до ближнего борта, наискосок арены, потом опять развернулась и стала заходить на одиночный тройной сальхов.

Прыгнула его с ходу, мастерски, не выцеливаясь, как делали многие. Но приземление подкачало. То ли на мгновение фигуристка потеряла контроль, то ли действительно произошло то, чего опасалась Арина, — лезвие попало в борозду, но приземление у Малининой не получилось. Она закружилась в тройках. И если у Арины эти тройки смотрелись как твиззловые, то у Тани выглядели очень коряво и чуть не привели к падению — она с трудом смогла удержаться на льду, замахав руками, чтобы поймать координацию. Эта помарка могла повлечь значительное снижение технической оценки.

Однако Малинина не унывала и пошла по программе дальше. Развернувшись, она сделала несколько пируэтов, перемещаясь по диагонали обратно к тому месту, откуда пошла на сальхов — к середине ближнего длинного борта. Малинина постоянно делала плавные движения руками, которые должны были означать то ли порывы жестокого холодного ветра, то ли качающиеся берёзы в холодной тьме, то ли птиц, которые яростно пытаются противостоять бешеному напору воздуха со снегом.

…Арина повесть Пушкина «Метель» читала, конечно же, учась в школе и даже писала сочинение на эту тему. И повесть показалась ей явно с признаками лёгкой сатиры и, скорее, слегка и тонко высмеивала провинциальное помещичье общество. Была 17-летняя Мария Гавриловна, дочь богатых помещиков, которая увлечена французскими романами и при этом по всем канонам этих романов влюбилась в бедного корнета. Естественно, решила с ним бежать, опять же по канонам романов. Но сначала нужно было обвенчаться в старой церквушке соседнего села. Всё как в романе! Только вот беда, жених туда не попал, заблудившись на заметённом метелью просёлке, зато попал богатый гусар-повеса Бурмин, который ради прикола решил с Марией Гавриловной обвенчаться, потому что он похож на бедного корнета и его звать тоже Владимир. А девушка то ли в смятенье была, то ли больная, но обман так и не раскрылся. Потом первый несостоявшийся жених погиб на войне 1812 года, а второй, обвенчавшийся реально, гусар Бурмин, после начала войны стал полковником, дошёл до Парижа, потом через три года нашёл бедную девушку, во всём признался, сказал, что очень её любит, и они стали жить долго и счастливо. Финита ля комедия.

Однако Свиридов своей сюитой с одноимённым названием придал повести новый толчок. Произошло новое перепрочтение классики. И «Романс» в этом плане был очень и очень силён. Искусствоведы называли его «гимном русской души», «произведением о любви и чести» и другими высокопарными словами. Однако Малинина катала именно метель, нечто метафизическое и роковое, которое может оказывать влияние на судьбы людей. Впрочем, данная сюжетная линия в повести Пушкина тоже прослеживалась.

…Малинина стала разгоняться на второй каскад из трёх прыжков! И делала разгон с середины арены, наискосок к короткому левому борту, к его дальней части. Арина заметила, что с пространственным ориентированием у Малининой было всё в порядке — ей не нужно было ехать вблизи длинных бортов, чтобы держать под контролем расстояние до места прыжка, как посоветовал Арине Левковцев.

Малинина прыгнула каскад из трёх прыжков! Двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер! Во время Арины этот каскад был не трудный, но здесь… Он равнялся каскаду 3−3, потому что двойной аксель практически тройной прыжок, так как имеет 2,5 оборота. После каждого приземления Таня тщательно контролировала направление выезда, чтобы не угодить в бортик, и у неё получилось это! Она смогла прыгнуть три прыжка на минимальном отдалении от борта! Неужели Арина не прыгнет два???

Малинина тут же снова удивила. Едва выехав с сложнейшего каскада, развернулась, исполнила пару пируэтов и тут же прыгнула ещё один двойной аксель. Прыгнула практически без захода! С места! Выглядело очень красиво. Очень красивым получился и сложный выезд в «шарлотту», или в просторечии «свечку». Малинина при выезде из акселя опустила тело к опорной ноге, прижавшись к ней, а другую ногу подняла почти вертикально вверх, изобразив вертикальный шпагат.

Зрители встретили аплодисментами эту часть программы — она исполнена было очень красиво и технически безукоризненно. С этого места трибуны начали постоянно хлопать в такт музыке, чем ещё более раззадорили фигуристку, получившую такую мощную отдачу.

Арина тем временем считала прыжки, а точнее, их повторы. Малинина исполнила два тройных сальхова, один тройной тулуп, два двойных акселя, один двойной тулуп и один двойной риттбергер. Ещё можно было повторить одиночный тройной тулуп и двойной тулуп в каскаде. Остальное… Были различные вариации.

После акселя Малинина стала исполнять дорожку шагов, начиная с левого ближнего края короткого борта. Музыка стала звучать сильнее — к скрипке добавились альт и виолончель. Малинина визуально усилила прокат. Не в быстроте — музыка продолжала звучать с таким же темпом, Малинина добавила в прокат объёмности и мощи. Изящность и плавность начала программы ушли на второй план — сейчас на первом плане были сила и… Могущество природы? Возможна и такая трактовка.

Малинина за всю дорожку не сделала ни одной ошибки. Ни одной! Не запнулась, не оторвала пятку ото льда при развороте, не меняла ребро, где это не надо. Доделала до конца все дуги и петли. При этом активно работала руками и корпусом, не зацикливаясь на ногах. Да она даже не смотрела, как многие фигуристы, что в это время делают её ноги! Лицо её постоянно было повёрнуто к судейской части арены и выражало такую вселенскую печаль, в тон музыке, что у зрителей невольно скребло на сердце и настроение становилось минорным. Вот это сила великой музыки! Вот это великая классика!

После дорожки Малинина сделала прыжок во вращение, исполнив его как бедуинский прыжок. Прыгнула в либелу, либелу традиционно сменила на кольцо, а кольцо на бильман. Всё получилось прекрасно. Но… Малининой предстояло исполнить ещё три прыжковых элемента, и каскад в том числе! А также два вращения и хореографическую дорожку. Началась вторая часть программы.

Однако… Неожиданно! Таня прервала вращение и застыла в печальной позе… Музыка стихла! Офигеть! Как точно, до доли секунды фигуристка попала в тайминг! Идеально попала! Малинина закрыла руками лицо, и в этот момент… Раздался негромкий звон. Один раз подали сигнал напольные часы? Флотская склянка? Гонг в аристократическом доме?

Малинина открыла глаза, словно проснулась после долгого сна, сделала медленный шаг вперёд и раскинула руки в стороны, изобразив удивление на лице. В это время раздался ещё один звенящий звук. Малинина отыграла его руками, раскинутыми в стороны, и ещё одним шагом вперёд. Третий звон Малинина отыграла пируэтом, и тут зазвучала музыка.

Совсем другая! Это был «Маскарад» Армена Хачатуряна — то же самое музыкальное сопровождение, под которое катал Лёха Горшков. У Малининой составная музыка на произвольную программу! Причём переход от «Метели» к «Маскараду» произошёл очень эффектно, и фигуристка так мастерски отыграла его, что казалось, эти два совершенно разных произведения составляют единое целое, а три звенящих звука плотно вплетены в канву музыки и являются связующими элементами между двумя разными мелодиями.

Закрытые руками глаза, несомненно, означали сон. И теперь, как только зазвучал вальсовый «Маскарад», девушка проснулась. Началась вторая часть программы. И она в корне отличалась от первой. Во второй части, в тон «Маскараду», все основные движения фигуристки стали вальсовыми — Малинина между элементами начала исполнять вальсовые тройки, частые пируэты с движениями рук, имитирующими присутствие партнёра. В сочетании с музыкой сейчас действительно казалось, словно она находится на великосветском балу.

После того как прозвучал трёхкратный звон и началась вальсовая часть, Малинина после нескольких шагов сделала несколько вальсовых троек в сторону левого короткого борта, там развернулась перебежками и начала снова разгоняться к середине арены. Миновав её, она развернулась, вышла на позицию и прыгнула тройной тулуп. Прыгнула, как гвоздь забила! Направление выезда было выбрано к дальнему борту. Арина заметила, что Малинина хитрит — до правого борта не доезжает. До этого момента она в большинстве каталась в левой части катка. Интересно, как это скажется на оценке?

Исполнив тройной тулуп, Малинина выехала влево обычной ласточкой, но тут же, словно услышав мысли Арины, развернулась и поехала по дуге к ближнему длинному борту, проехав вдоль него, сделала несколько пируэтов, причём два из них, самые последние, опустившись на колено. Пируэтами Малинина миновала до этого неиспользуемую часть ледовой площадки. Теперь формально к ней у судей претензий не должно быть.

Поднявшись на ноги после коленного пируэта, Малинина стал разгоняться на следующий прыжок. И разгонялась опять к левому короткому борту. С большой долей вероятности это должен быть последний каскад двойной лутц — двойной тулуп.

На лутц Малинина зашла по длинной дуге. Пока ехала на лутц, исполнила хореографическую дорожку в виде кораблика и пистолетика. Дойдя по дуге до точки прыжка, встала левым коньком на внешнее ребро, зубцом правого конька ударила по льду, вошла в крутку, потом пролёт, приземление. Удачно! Малинина тут же прицепила двойной тулуп, и он тоже получился прекрасно!

Выехав из каскада, Малинина развернулась циркулем, потом сделала моухок и стала разгоняться к правому короткому борту, но опять до края арены не пошла, приготовилась, развернулась крюком и в середине арены прыгнула двойной сальхов. Чисто! Всю прыжковую часть Малинина выполнила. Осталось исполнить только два вращения.

После сальхова Малинина практически тут же, зафиксировав выезд, через качалку зашла в комбинированное вращение со сменой ноги. И это вращение в корне отличалось от того, что фигуристки демонстрировали раньше — начала вращение с либелы, потом переключилась на кольцо, из кольца перешла в идеально вертикальный карандаш. Сделав в каждой позиции по 3 оборота, Малинина, не прекращая вращение, опустила ногу из карандаша качалкой в вертикальный винт, потом, сменив ногу, зашла в волчок. Причём волчок был со сложным положением, с правой ногой, откинутой назад по ходу вращения, поднятой вверх левой рукой и отведенной в сторону правой — такие позиции иногда любила Соколовская. Сделав в волчке три оборота, Малинина заняла другую позицию волчка, ещё более сложную — в положении стоя, согнувшись под углом 90 градусов вперед и держась левой рукой за левую опорную ногу, а правую руку отставив в сторону.

Вращение было исполнено идеально! Из него Малинина вышла пируэтом и, сделав простой шаг, качалкой зашла в заклон. Малинина начала вращаться стандартно, на левой ноге, потом опустила корпус, подняла правую ногу, поймала опущенной правой рукой лезвие правого конька, сделала в таком положении 8 оборотов, потом подняла ногу над головой в заклоне. Сделав положенных восемь оборотов, резко отпустила лезвие и замерла в финальной позе — расставив ноги на ширину плеч и вытянув вперёд руки, словно говоря: «Иди-ка ко мне!»

Программа у Малининой была сложная, Арина это вынуждена была признать. Во-первых, мастерски поставлена в акценты музыки — малейшая ошибка могла сбить весь настрой и испортить впечатление от проката. Но при должном исполнении, как сейчас… Она гарантировала колоссальные баллы! Малинина исполнила её легко, даже воздушно, как говорят специалисты! Музыка была среднего ритма, без надрыва и бешеного темпа, да ещё из разных произведений. Фигуристка смогла полностью показать себя. Ошибочка одна была после сальхова, но на общую оценку она могла и не повлиять. Малинина с программой справилась.

Когда музыка перестала звучать, трибуны взорвались аплодисментами. На лёд полетели подарки. Сегодня публика пришла уже более подготовленная — деньги спонтанно на лёд не бросали. Сейчас в качестве подарков были в основном мягкие и обыкновенные игрушки, шоколад, конфеты, сладости, сувениры, упакованные в пакеты. Даже искусственные цветы!

Малинина поймала луч славы. Она раскланивалась в каждую сторону, и как только поворачивалась к трибуне, та взрывалась ещё большими аплодисментами.

— Таняя! Таняяя! Таняяя! — скандировал зал.

Малинина широко улыбнулась и покатила к калитке, где её ждал радостный Ксенофонтов. Мрачная Соколовская сняла чехлы и после того, как Малинина вышла со льда и прижалась головой к груди Ксенофонтова, выехала на арену и стала перебежками разгоняться на разминку.

Напряжение нарастало…

Глава 27

Яркий прокат Марины

Малинина имела очень радостный вид, когда уселась в кисс-энд-крае. Да и Ксенофонтов светился от радости — его ученица сдюжила, при таком скоплении народа не сдала ничего из программы, откатала почти чисто и зажгла зал. Но вот именно… Существовало противное слово «почти», и теоретически оно снижало шансы на золото. И был ещё один нюанс. Арина видела, что реакция трибун на прокат Малининой, безусловно, выглядела хорошей, и Таня оставила сильное впечатление программой, но очевидно, что артистический потенциал Соколовской будет повыше при равном прокате. За счёт более эмоциональной и приближенной к советскому мировоззрению музыкальной части.

«Кумпарсита»… Вопрос сложный. Программа, изображающая метания души царской аристократии, против знойной Аргентины, любимой всеми. Тут всё зависело от того, как Арина сможет подать этот образ. А подать его можно было, только откатавшись на разрыв аорты, и, возможно, даже в какой-то степени сексуально! Аргентинское танго позволяло сыграть на этом поле, в отличие от военной темы и аристократической классики.

Арина внимательно смотрела, как раскатывается Соколовская, и ей очень не нравилось выражение лица одногруппницы — оно было мрачным и слишком сосредоточенным. Неужели Марина озаботилась прокатом Малининой? Не надо так делать! Арина помнила, как соперницы даже зажимали уши ладонями при объявлении оценок предыдущей фигуристки и отводили взгляд от видеокуба над ареной. Конечно, в её понимании это было полным ребячеством — оценки тех, кто выступал перед тобой, в любом случае надо знать, потому что соперницы могут ошибиться, налажать, и тогда ты, в свою очередь, можешь относительно ослабить свой прыжковый контент. Например, на один четверной лутц. Или тройной аксель. Тройной аксель… Вдруг придётся прыгать его, если Соколовская откатает чисто? Тогда при прочих равных всё может зависнуть на волоске.

Сейчас Арина смотрела на разминку Соколовской как зритель. Соколовская разминалась очень интересно — она не высматривала, где на льду находятся выбоины. Соколовская начала быстро разгоняться перебежками от калитки наискосок к правому короткому борту, и там сразу же сделала прыжок во вращение. Исполнила его на высочайшем уровне, со стандартным набором — на хорошей скорости раскрутилась, прыгнула бедуинским в либелу, сделав её, перешла на кольцо, кольцо сменила на бильман. Вращение у неё получилось быстрым, с идеальной центровкой. Из вращения вышла, сделав качалку и тут же перепрыжку. Мастерски исполненная комбинация вызвала бурную реакцию у публики. И даже Малинина с Ксенофонтовым, сидящие в ожидании оценок, как по команде уставились на Соколовскую.

А Марина тем временем стала заходить на тройной сальхов. Заходила наискосок арены. Быстро, мощно, раскатисто, так как она это умеет. Раскрутившись двумя пируэтами, Соколовская прыгнула и приземлилась неточно, под большим наклоном, и… Упала! Зал ахнул и загудел. Арина видела, что падение получилось из-за того, что Соколовская не удержалась на ребре. Просто поскользнулась. В этой ситуации ничего уже не поделать и прыжок никак не спасти. Но упала Марина нетравматично, что с её телосложением было неудивительно. Тут же поднялась, даже не поднялась, а словно подпрыгнула, как мячик, отскочив от льда, и снова начала разгоняться на прыжок. Сейчас Арина была уверена, что Соколовская прыжок сделает — её лицо стало невозмутимым. Беспокойство и тревога ушли с него, словно оказались выбиты этим падением. Соколовская в заходе не стала менять ничего — сделав несколько пируэтов, раскрутилась и прыгнула тройной сальхов идеально! Выезд усложнять не стала. Наоборот, сбавила темп и оставшуюся часть разминки просто каталась, исполняя дуги и спирали невысокого уровня. А в конце разминки и вовсе подъехала к бортику и стала слушать то, что говорит Левковцев, согласно кивая головой и что-то показывая на льду.

— Татьяна Малинина за прокат произвольной программы получает 5,2 балла за технику и 5,5 баллов за артистизм. На данный момент занимает промежуточное первое место, — заявил информатор.

Арина посмотрела на табло — судьи всё-таки срезали техническую оценку Малининой, не простили её корявый выезд с сальхова. На соревнованиях другого уровня или при меньшем количестве претенденток, возможно, оценка осталась бы приличной, без снижений, но здесь, увы… Малинина сама дала повод судьям придраться, и они сполна воспользовались этим. Свои шансы на золото она значительно уменьшила. Два тура с ошибками всё более отодвигали эту цель, но всё-таки иллюзорная надежда на него ещё сохранялась.

За технику Малининой оценки сильно разнились — некоторые судьи даже поставили 4,8, но большинство 5,3 и 5,4. За артистизм оценки были повыше, но тоже сдержанные — от 5,1 до 5,6. Явно, что снижение технической оценки повлекло снижение и этих оценок. Трибуны, по привычке, отреагировали на средненькие оценки недовольными криками и свистом.

— Больше давай! Что так мало? Таня, Таня, Таня! — ревели трибуны, но сделать ничего уже было невозможно. А вскоре вызвали на лёд Соколовскую и гул моментом прекратился, впрочем на короткое время.

— Для исполнения произвольной программы на лёд приглашается Марина Соколовская, город Екатинск, — ожил информатор.

… А в вип-секторе при этом объявлении было веселей всего. Сначала Анька проявила бешеную активность, начав кричать и трясти плакатом. Потом в это дело включился Ельцин, а за ним уже и вся группа поддержки. Кроме… Соколовского. Когда все начали хлопать в ладоши, махать руками и кричать: «Марина, Марина, Марина», отец Соколовской остался нем и недвижим. Скорей всего, сказывалось близкое присутствие товарища Ельцина и всей правящей верхушки Свердловской области. Застеснялся Соколовский, что будет вести себя неподобающе и ответственные товарищи заметят это…

Больше всех восторг, конечно, выражала Анька. Ничего страшного в этом Ельцине нет! Чего его все тут боятся? Пока сидели вместе, он подробно расспросил, где живёт, где учится, кем хочет стать, за кого болеет. Естественно, сказала, что болеет за Люську, потому что она самая хорошая и учит её кататься на коньках, и вообще, она танцует брейк-данс!

— Она будет чемпионкой! — уверенно сказала Анька. — Олимпийской! И даже два раза! Вы же её сделаете чемпионкой, дядя Боря?

— Хе… — развеселился Ельцин. — Ты думашь, так просто это? Человек сам должен захотеть, понимашь. А если сильно захочет, перед ним все дороги будут открыты.

— Она сильно захочет! — заверила Антика. — Я ей так скажу, чтоб захотела!

Слова бойкой девчонки ещё больше развеселили Ельцина. Да… Давно он не общался с молодёжью. Со всеми треволнениями последнего времени…

…Соколовская заняла стартовую позу, и шум стих. Она опять производила сильное впечатление даже на старте — худенькая светловолосая девочка в военной форме с отстранённым, скорбным выражением лица. И гимнастёрка с синей юбкой. Зрители поняли, что программа будет на военную тему. Стартовую позу Соколовская изменила — в прошлой она закрывала лицо руками, сейчас же оставила открытым. Положение ног смотрелось очень красиво — правая чуть отставлена вперёд, согнута в колене и опирается на зубец конька. Левая нога, наоборот, повёрнута на 90 градусов, отставлена немного назад и опирается о лёд внутренним ребром. Тело при этом изогнуто назад, лицо смотрит в потолок, а руки безвольно раскинуты в стороны. Тело в таком положении смотрелось то ли мёртвым, то ли насаженным на острый кол. Но… Стартовая поза была очень красивой и вызывала у зрителей огромный интерес. Аплодисменты и крики с трудом стихли.

«Как-то летом на рассвете заглянул в соседний сад…»

Зазвучала музыка, и Соколовская начала прокат. Арина видела его который раз, и каждый раз он был другим. Начала Соколовская со стартового пируэта, совершенно другого, чем раньше. При первых аккордах музыки Соколовская подалась вперёд, встала правой ногой на лезвие, а левой закрутила вращение. Причём поза корпуса, рук и головы остались прежними. Сделав два оборота, Соколовская вышла из пируэта, сделала циркуль и стала кросс-роллами разгоняться к правому короткому борту арены. Короткий борт она прошла уже на бешеной скорости, словно конькобежец, попутно сделав три твиззла. Развернулась перебежками и стала заходить на стартовый каскад. Да ей и разгоняться-то в самый край арены совершенно не надо! Она достигла подходящей скорости уже к середине арены!

Однако тайминг… Тайминг… В прошлый раз Соколовская прыгала каскад на фразе «собирала виноград». Это был очень чёткий акцент в музыке, и каскад получался к месту. Сейчас этого дождаться бы не получилось, но Соколовская решила поменять программу и не прыгать у коротких бортов. В середине арены она поменяла направление движения на 90 градусов, сделала большую дугу на скорости к ближнему длинному борту и прыгнула каскад почти против калитки. Как раз напротив Арины! Таким образом она попала в тайминг.

«Там смуглянка-молдаванка собирает виноград».

Соколовская не смогла совершить идеальный выезд. Когда она приземлялась после тройного сальхова, её лезвие качнулось. На мгновение она задумалась, стоит ли выполнять двойной тулуп после сальхова, и решила, что не стоит. Но этой секунды размышлений оказалось достаточно, чтобы сбить её настрой и сократить расстояние до бортика — на скорости она проехала пять метров за секунду.

Развернувшись у самого борта, Соколовская начала разгоняться для выполнения незавершённого каскада. Теперь задача значительно усложнилась: каскад всегда прыгается первым, потому что если не удаётся выполнить его сразу, остаётся вторая попытка для подстраховки. Если же сначала выполнить одиночный прыжок, то второй в каскаде нужно обязательно сделать, иначе не будет подстраховки, и в случае падения останется только один элемент. Два одинаковых одиночных прыжка в программе не допускаются. К тому же, прыгать каскад после одиночного прыжка гораздо труднее — с каждой секундой силы тают, и шансов на чистое исполнение становится всё меньше…

Впрочем, это не относилось к Соколовской. Каскад она сделала. Мощно разогнавшись к левому короткому борту, прыгнула с ходу сальхов и тут же прицепила к нему двойной тулуп. Прыгнула у самого бортика — до него оставался всего метр, и Соколовская проехала по самому краю. Тут же снова стала набирать скорость и в середине арены исполнила прыжок во вращение. Темп музыки усилился.

«Я краснею, я бледнею, захотелось вдруг сказать».

Соколовская размашисто, на скорости, сделала бедуинский прыжок, приземлилась на другую ногу и стала вращаться в либеле. Потом сменила положение на кольцо и закончила бильманом. Вращение по скорости, количеству оборотов и центровке получилось у нее идеальным, таким же, как на разминке. «4 уровень плюс три балла», — с завистью подумала Арина, высчитывавшая прокат по новой системе судейства. И пока придраться было абсолютно не к чему — Соколовская исполнила половину программы вообще без ошибок. Даже то, что её качнуло на выезде с одиночного сальхова, на оценке никак сказаться не должно — визуально всё было сделано хорошо.

«Станем над рекою зорьки летние встречать».

С этого момента, когда музыка усилилась и стала более быстрой, зрители начали хлопать ей в такт. Это было поразительное зрелище — пять тысяч человек одновременно, в едином порыве, начинают хлопать в ладоши, и звук от этого звучит как какой-то мощный фантастический барабан.

«Раскудрявый, клён зелёный лист резной».

Разогнавшись к правому короткому борту, Соколовская развернулась быстрыми перебежками, сделала два пируэта, сменила крюком направление движения и в середине арены мастерски прыгнула каскад из трёх прыжков. И он был не таким, как у Малининой! Двойной аксель — тройной тулуп — одинарный тулуп. Темп музыки стал быстрее буквально на каскаде, и Марина отыграла это, выехав из него в идеальной ласточке.

Соколовская не стала после двойного тулупа прыгать двойной риттбергер, решив приберечь его для другого каскада или одиночного исполнения. Из тройных прыжков ей теперь осталось исполнить одиночный тройной тулуп. И она его исполнила!

«Я влюблённый и смущённый пред тобой».

Соколовская описала в средней трети арены круг и на следующей фразе прыгнула тройной тулуп! Прямо в центре! Причём прыгнула так, как прыгают мужики — мастера спорта! С заходом на высокой скорости, приличной высотой и хорошей пролётностью. На полметра в высоту и на три метра в длину прыгнула Соколовская! Выезд тоже получился мастерский — в этот раз Соколовская развернулась скобкой и прыгнула оленем. Все тройные прыжки исполнены чисто!

«Клен зеленый, да клен кудрявый, да раскудрявый, резной».

Соколовская шла чётко по таймингу. На этот момент пришёлся самый быстрый момент первого куплета. После него шёл небольшой проигрыш в таком же быстром темпе. И Соколовская отыграла его очень хорошо.

После тулупа она сделала стремительную дугу вдоль арены к правому короткому борту, по пути исполнив хореографическую дорожку — «кораблик», а потом развернулась у борта перебежками и проехала пять метров в позиции «карандаш». И отсюда она начала разгоняться ещё на один каскад. Здесь-то и пригодился двойной риттбергер. Соколовская прыгнула его втором прыжком после двойного флипа. На флип зашла, опустившись с карандаша, тут же встала левой ногой на внешнее ребро, ударила о лёд зубцом правого конька, вошла в крутку, прыгнула, сделала два оборота и приземлилась на правую ногу, и тут же, не касаясь левой ногой льда, прыгнула двойной риттбергер, оторвавшись от льда и закрутив себя левой ногой. Приземлилась чётко, хоть и немного жестковато, и этому было объяснение — каскад считался сложным для этого времени. Развернувшись быстрым циркулем, Соколовская пошла на дорожку шагов.

«А смуглянка-молдаванка отвечала парню в лад — партизанский молдаванский собираем мы отряд».

На дорожке шагов темп музыки опять снизился, и Соколовская немного перевела дух. Но это не значит, что она делала шаги тяп-ляп. Небыстрый темп как раз позволил ей продемонстрировать мастерскую технику владения коньком. В этом отношении Соколовская была очень разнообразна. Она то исполняла элементы на бешеной скорости, то кралась, как кошка, медленно, но точно. И самое главное — зрелищно. В ходе исполнения дорожки шагов Соколовская перебрала чуть ли не все виды петель и поворотов. И прошла дорожку как положено — до противоположного короткого борта. Там развернулась перебежками, исполнила два твизла и резко. Как из пушки! Прыгнула двойной аксель, выехала из него, как и в короткой программе, красивейшим арабеском номер один.

Темп музыки опять начал нарастать, с каждым аккордом делаясь всё быстрее и быстрее.

«Нынче рано партизаны дом покинули родной, ждёт тебя дорога в партизанский лес густой».

Аксель Соколовская прыгнула в середине арены. После него сделала пируэт и прыгнула двойной сальхов. Приземлилась чисто. Все прыжковые элементы исполнены! Казалось, можно перевести дух, но нет! Темп музыки стал ещё быстрее, а Соколовской ещё надо было исполнить два вращения — комбинированное вращение и заклон. Сложность была в том, что музыка стала очень быстрой, и для того, чтобы попасть в неё, требовалось приложить значительные усилия. Но Соколовская была тонкая-звонкая, да и к концу проката практически не устала, поэтому оба вращения исполнила на отлично.

Программа закончилась резко — так и было задумано. Соколовская сделала шаг вперёд, неожиданно замерла и опустилась на лёд, встав на правое колено, склонив голову и скрестив руки на коленях. Поза была донельзя печальная и должна была обозначать дань памяти погибшим. Или памятник загубленным молодым жизням в результате войны.

Мгновение трибуны молчали, а потом взорвались овациями. Все встали. Пожалуй, что прокат Соколовской оказал на публику более сильное впечатление, чем прокат Малининой, даже судя по реакции зала…

Глава 28

Аргентинские страсти Людмилы Хмельницкой

Арина много раз видела аплодирующий зал, но от нынешнего зрелища было совсем другое ощущение. Ей показалось, что болельщиков эмоционально очень задел прокат Соколовской. Фильм «В бой идут одни старики», безусловно, видели все, сюжет знали, и почему поют песню, тоже. Она не казалась печальной, скорее, отдавала этаким фронтовым ухарством, но то, что многие герои фильма погибли, накладывало на песню неуловимый флёр трагичности. И Соколовская сумела всколыхнуть им души людей. Сейчас не было свиста и бравурных выкриков, как при прокате Малининой. Люди просто стояли и молча хлопали в ладоши. У многих текли слёзы из глаз.

Казалось, так будет продолжаться долго, но Соколовская прервала траурное настроение. Моментом выйдя из образа, она встала, мило улыбнулась и начала раскланиваться, размахивая рукой в приветствии, и сразу магия её проката словно покинула заворожённых людей. Вот тогда наконец трибуны взорвались настоящими восторженными аплодисментами. Кричали почти все, в том числе и Левковцев. Подарки валились на лёд со всех сторон. Одна мягкая игрушка чуть не попала в Арину, упав мимо льда, в метре от ней.

— Марина! Марина! Браво! Браво! — ревели трибуны.

Арина посмотрела на Малинину и Ксенофонова. Они до последнего сидели в «Кисс-энд-Крае», наблюдая за прокатом Соколовской, и только сейчас прошли мимо Арины. Лицо Малининой выражало лёгкую досаду. Она поняла, что проиграла. Соколовская за три раунда не допустила ни одной ошибки — потрясающая стабильность. Вторым местом она себя точно обеспечила.

Соколовская ехала к калитке с видом победительницы. По её виду можно было подумать, что она взяла олимпиаду. На самом деле это так и было. Наконец-то свердловский лёд покорился ей. Причём покорился кардинально — с прошлогоднего 10-го места она сразу прыгнула на второе. А возможно, и на первое.

… В вип-зоне тоже время зря не теряли. Встали с мест все, после того, как в середине проката встал Ельцин — сидеть при стоящем партийном деятеле было неловко. И здесь у людей прокат Соколовской вызвал глубокие чувства. В основном, конечно, у людей взрослых, умудрённых жизнью, которые осознавали, что катает Соколовская и на какую тему… Молодёжь в основном просто стояла и хлопала, с восторгом глядя на землячку, а пакостная Анька так и вовсе порывалась сказать соседнему Стасу про неприличную частушку на тему этой песни. Будущий отец уничтожающе посмотрел на маман и пихнул локтем в бок, выражая недовольство её поведением.

Соколовский, отбросив чопорность и зажатость, тоже аплодировал и криками приветствовал прекрасный прокат дочери. Его Маринка! Вот как её все любят и уважают! И даже Ельцин в восторге!

Ельцин же, движимый внезапным порывом, встал с места, неловко прошёл по занятому людьми ряду, чуть не посносив всех и топоча по ногам, приблизился к Соколовскому и обнял его под приветственные крики присутствующих.

— Поздравляю тебя, Владимир Степаныч, — сказал Ельцин и крепко пожал руку Соколовскому. — Хорошо катается твоя Марина. Очень рад за тебя. Давай поедем с нами сегодня понимашь…

Соколовский хотел улыбнуться, но неожиданно почувствовал, что сейчас от всей этой атмосферы праздника побежит скупая мужская слеза, поэтому ничего не сказал, только растроганно кивнул головой в ответ.

… Арина сняла чехлы с лезвий и приготовилась выйти на лёд. А пока с интересом наблюдала за этой вакханалией и видела, как Левковцев, стоявший в метре от неё, не стесняясь чувств, встретил Соколовскую, прижал к груди и поцеловал в макушку, приобняв.

— Молодец, молодец, Марина! — растроганно сказал он и тут же обратился к Арине. — Люда, разминайся как обычно. Сделай два прыжка и два вращения. На большее не иди. Всё сделаешь в прокате.

— Угу, — невнятно буркнула Арина, выпрыгнула на лёд и покатила вдоль бортика против часовой стрелки.

Больше она ничего не видела и не слышала — вся ушла в себя. Прокатившись ёлочкой, а потом фонариком вдоль борта, почувствовала, что относительно размялась, и разогнавшись, с ходу прыгнула двойной аксель. Прямо в середине арены, перед судьями и вип-зоной. И даже отсюда услышала, как Анька что-то крикнула в ответ. Точно так же она будет кричать ей во время тренировок и после прокатов и в своём времени — Анна Александровна не пропускала ни одного старта дочери. Отпрашивалась правдами-неправдами с работы, ехала в другие города и страны, тратя уйму денег, но Арина всегда знала, что где-то там, в середине переполненной трибуны, сидит мама и переживает за неё, особенно если что-то не получается. Странная коллизия судьбы… Сейчас маман в образе сопливой девчонки кричит своей будущей дочери, которая знает, что дальше будет. Это… Это просто кринж!

Арина прыгнула хорошо. После акселя исполнила комбинированное вращение. Зашла на него, по-мужски раскрутившись быстрой либелой, через качалку опустилась в волчок, потом переменила ногу, сделав волчок в сложной позиции, потом кольцо и бильман. Выехав с вращения, сделала несколько связок, и стала разгоняться буквой S на тройной лутц. Хотя бы один тройной прыжок надо сделать, чтобы задать себе настрой. Разогналась по дуге, без всяких лишних шагов и финтифлюшек, встала на наружное ребро, оттолкнулась левой ногой, ударив по льду зубцом правого конька, и… Опять, ещё в полете, почувствовала, что прыжок не получится — при отталкивании ось вращения сместилась, и, скорей всего, приземление будет под большим углом к поверхности льда. Так и получилось.

И хоть падения избежать удалось, но рукой льда Арина коснулась, чем вызвала громкий вздох трибун. Соколовская временно отошла на второй план. Уже на Хмельницкую было обращено всё внимание зрителей. И сейчас нужно задать настрой хорошей раскаткой и себе и трибунам.

Арина хотела исполнить ещё одно вращение — заклон, однако не успела — судьи оценили Соколовскую быстро, гадать тут было нечего и не о чем.

— Марина Соколовская за прокат произвольной программы получает 5,6 баллов за технику и 5,6 баллов за артистизм. На данный момент занимает промежуточное первое место, — объявил информатор.

Ну что ж, вот и всё. Соколовская обошла Малинину. Обошла в каждой программе и по итогам трёх программ тоже. Малинина с 5,2 балла за технику и 5,5 баллами за артистизм проиграла по всем статьям. Одна небольшая ошибка стоила ей более высокого места, а перворазрядница Соколовская, победив кандидата в мастера спорта, вскоре сама получит это самое звание. Совершенно заслуженно.

— Люда! — крикнул Левковцев, подзывая Арину и махая рукой. Арина покатила к тренеру, чтобы отдать олимпийку и выслушать последние наставления.

Соколовская тем временем осталась сидеть в «Кисс-энд-Крае». Она тоже решила досмотреть до конца прокат главной соперницы.

— Люда, как самочувствие? — спросил Левковцев. — На лутце у тебя получился затык.

— Не, всё нормально! — улыбнулась Арина. — Рабочий момент. А так всё хорошо.

— Ну и прекрасно, — заявил тренер, глядя в глаза воспитанницы. — Прыгай максимальный уровень с четырьмя тройными.

— У меня есть один вопрос, — помолчав, сказала Арина. — Мне обязательно обходить Соколовскую?

— Тебе не обязательно обходить не только Соколовскую, — помолчав, сказал Левковцев. — Попав в тройку, ты всё равно поедешь на первенство СССР и в любом случае получишь КМС. Катайся свободно в первой части, но силы экономь. Если почувствуешь, что опять не хватает кислорода, сбавь темп — оставь себя для второй части.

— Ладно, — кивнула головой Арина.

Если кто-то подумал, что она заранее сдалась и подстелила соломки, спросив про Соколовскую, то это не так! Плохо вы знаете Арину! Просто она, как настоящий чемпион, поняла, что в этой ситуации можно рискнуть — дальше третьего места всё равно не сошлют, и сдерживать себя не стоит. Можно идти на самые отчаянные авантюры. В какой-то мере это противоречило её характеру, но сейчас явно не та обстановка, чтобы зажиматься и красться на прыжки, экономя силы до конца. Пан или пропал! Только так!

— Для исполнения произвольной программы на лёд приглашается Людмила Хмельницкая, город Екатинск,— сказал информатор.

Объявление было встречено бурным восторгом и криками. Арина подняла руки вверх, приветствуя зрителей, и покатила на стартовую позицию. Внутри опять не чувствовала ничего, кроме свободы и пустоты. Крики затихли, и она замерла в стартовой позиции. Правая нога согнута в колене и чуть касается льда зубцом, левая слегка отставлена в сторону, чтобы выразить изгиб бедра. Плечи разведены назад, чтобы платье натянулось на груди, руки лежат на бёдрах. Голова чуть наклонена, нахмурены брови и в мефистофельской ехидной усмешке натянуты пухлые губы. Позиция в этот раз выражала не грусть, нет! Она выражала чувственную, яркую и обжигающую страсть. Такую, какая и должна быть у аргентинки 18 лет, танцующей на неприличных милонгах Буэнос-Айреса! Началось!

Когда раздались первые аккорды, отбивающие ритм, Арина развернула корпус влево, приподняв правое плечо, а правой ногой изобразила движение «очо милонгеро», два раза отставляя и возвращая ногу в исходное положение, и запрокинула голову в задорной похвальбе. Дескать смотрите, как я могу! Получилось очень ярко и зрелищно. И очень чувственно, потому что она улыбалась коварно и страстно. Больше никаких мелких аргентинских городишек! Никаких партнёров-офицеров! Никаких донн, которые сидят на ранчо и ждут бог знает чего! Она в пригороде Буэнос-Айреса! В плохом районе, но где её знают все, и где она — звезда улиц и милонги. Полицейские дарят ей цветы, а мафия — золото! Она — несравненная танцовщица и пожирательница сердец!

Хихикнув от таких мыслей, Арина подмигнула трибунам, чем вызвала аплодисменты, и вышла из стартовой позиции эффектным пируэтом — круговым движением выпрямленной ногой, чем вызвала опять аплодисменты у трибун — при выпрямленной спинке движение длинной стройной ноги смотрелось идеальным.

Арина исполнила несколько зрелищных твиззлов с танговым «ганчо» — захлёстом ноги воображаемого партнёра, и тут же, с середины катка, начала разгон на стартовый каскад тройной флип — двойной тулуп в сторону левого короткого борта. Скорость набрала парой подсечек. Развернувшись полуциркулем и подпрыжкой, встала на нужное внутреннее ребро, перед самим прыжком очень изящно вытянула правую руку перед собой, как будто погрозив кому-то пальцем. Это движение, этот жест показался очень в тему программы. Этакое игривое предостережение партнёру, дескать, смотри, мачо, не прогадай, начнешь танцевать со мной, я тебя утанцую! Публика ещё до каскада издала редкие аплодисменты.

Отталкивание правой ногой с внутреннего ребра, щелчок по льду зубцом правого конька, стремительная крутка, приземление на правую ногу, тут же отталкивание, закручивание левой и прыжок двойной тулуп. Сделано! Арина опять прошла в считанных сантиметрах от борта, когда отставила левую ногу в сторону, а потом назад, стабилизируя выезд.

Как раз на каскад пришлось усиление музыки — активно включались скрипка и тарелки с барабаном. И Арина каскадом мастерски отыграла это преображение. С трибун раздались аплодисменты. Арина исполнила несколько твиззлов с перепрыжками, в ходе которых руками очень красиво изобразила различные движения из латиноамериканских танцев. По крайней мере, ей так показалось. Но публике, по её реакции, это показалось тоже. Тут же быстро стала разгоняться к правому короткому борту.

Сделав вальсовую тройку, Арина прыгнула каскад двойной аксель — двойной тулуп. И в этот раз долгий выезд держать не стала — сразу же сделала несколько твиззлов с танговыми «ганчо». Исполнив последнюю, сменила направление движения к центру арены, и тут же сделала моментальную перепрыжку и вход во вращение. В этот раз бедуинский исполнять не стала. Вся связка каскад — твиззлы — прыжок во вращение выглядела единым хореографическим целым, была исполнена на максимуме, очень чисто и за короткое время, поэтому вызвала бешеный восторг у зрителей. С этого момента они уже хлопали в ладоши не переставая, так захватил их прокат Хмельницкой.

Странно, но в этот раз Арине в голову не пришли никакие дополнительные образы для стимулирования проката. Она лишь чувствовала себя молодой, бесшабашной девушкой, коварной соблазнительницей и богиней танго. Больше… ничего, оказывается, и не требовалось.

Войдя перепрыжкой в либелу, Арина исполнила её на средней скорости, потом вошла в кольцо, а закончила бильманом. С такими ногами, как у неё, это выглядело очень красиво, да ещё с такой идеальной растяжкой и выверенными точными позициями. Да, она вращалась не так быстро, как Соколовская или Малинина, — всё-таки она была на полголовы выше ростом и тяжелее на 5 килограммов, и, наверное, так быстро вращаться бы не смогла без излишних усилий. А их… Арина просканировала силы. Пока ещё были. И это хорошо, ведь предстояло исполнить ещё три тройных прыжка!

Выйдя из вращения, Арина почти остановилась, исполнив несколько танговых саккад — захлёстов ног воображаемого партнёра, а потом стала разгоняться на самый сложный каскад этого чемпионата — её коронный ойлерник с лутцем. Настал час Х! Арина передними перебежками начала быстрый разгон к левому короткому борту. Места достаточно — впереди весь каток. На середине катка уже почувствовала, что набрала приличную скорость, развернулась скобкой, встала левой ногой на внешнее ребро, чуть присела, сильно ударила правым зубцом о лёд. Быстрая крутка, приземление на правую ногу, и тут же прыжок в ойлер, смена правой ноги на левую, и… Ещё на заходе она почувствовала, что сможет! Сможет его сделать! Скорости было порядочно, и Арина прыгнула тройной сальхов! Без подготовки! Без лонжи! Без всего! Поехала и сделала! Вот так!

Приземление с сальхова получилось слегка смазанным, под сильным наклоном, и это могло грозить бедой и падением, но Арина каким-то совершенно загадочным образом изогнулась, как кошка, и, приложив всю свою способность к координации, сумела избежать падения. Лезвие громко чиркнуло по льду, оставив полукруг, и брызнув снегом, но Арина устояла и тут же пошла по программе дальше, сделав невозмутимый вид, что именно так всё задумано.

Левковцев с досадой хлопнул ладонью по бортику, но… В этот раз ничего не сказал. Он вдруг понял, что ученица именно сейчас делает шаг вперёд. Не на бесчисленных тренировках, а именно сейчас она двигает советский спорт вверх. Ни Малинина, ни Соколовская не пошли на заведомый риск. Они откатали чисто, мощно, зрелищно и на высоком уровне. А Хмельницкая пошла. И даже с таким на вид неудачным выездом она в одну калитку вынесет соперниц.

Как и на чемпионате города, именно в этом месте проката Арина поймала кураж. И почувствовала, что сейчас получится абсолютно всё на адреналине и эмоциях! Выехав на середину катка, Арина сразу же исполнила два вращения, одно за другим. Сначала комбинированное со сменой ноги, потом зашла в заклон. Додержала все позиции, всё сделала как надо. Выйдя из заклона, резко остановилась, отставила ногу назад, развела руки в сторону и топнула по льду зубцом конька, как делают танцорши в кино. Поймала в это время очередную порцию аплодисментов. И тут же ощутила, что сил потрачено порядком — давал себя знать незапланированный каскад с двумя тройными прыжками. Однако, каскады все исполнены и остались только одиночные прыжки. Четыре штуки! И дорожка шагов с хореографической дорожкой.

После хореографического элемента Арина начала заходить на двойной аксель. Зашла на ходу назад, развернулась на левой ноге, чуть присела и выбросила своё тело вперёд, правой ногой входя в быструю крутку. Сделано! Выехала из акселя ласточкой, уже экономя силы. Уже чувствуя, что за успешный прокат придётся бороться…

После акселя несколько раз сделала пируэты с поднятой наверх рукой и стала заходить на тройной флип, от центра арены до левого короткого бордюра. Прыгнула! Немного повело на выезде, но сделала! Развернувшись после флипа циркулем, зашла на дорожку шагов. Раньше она заходила на неё шпагатом в воздухе, но сейчас ощутила, что силы надо экономить, поэтому сделала обычный пируэт. Исполнила дорожку хорошо, со всеми положенными поворотами, сменами рёбер и направлениями движения. Хорошо, но не идеально. В своё время ей бы поставили третий, а не четвёртый уровень сложности.

Проехав дорожку шагов чётко до правого короткого борта, Арина развернулась, парой подсечек набрала ход и исполнила хореографическую дорожку, очертив букву S на льду. Проехала первую секцию кантилевером по пологой дуге, выгнувшись сначала назад и волосами чуть не касаясь льда, потом развернулась, наклонилась ко льду и поехала гидроблейдингом, прогнувшись вперёд и касаясь обеими руками льда. Это был очень нестандартный элемент, который зрители увидели впервые на чемпионате и вознаградили его бешеными аплодисментами и криками восторга.

Зал просто ревел от восторга. Не разбираясь в прыжках, не разбираясь в технике, он просто видел красоту катания и чистоту сделанных элементов, причём интересных и разноплановых. Левковцев уже стоял ни жив ни мёртв, сжав кулаки и неотрывно глядя на будущую чемпионку.

Проехав до левого короткого борта гидроблейдом, Арина вышла из него тройкой, развернулась и начала заход на тройной лутц. Сейчас она уже чувствовала, что силам… трындец! Из-за сложного каскада с двумя тройными, из-за… всего! Но всё-таки пошла на тройной лутц, разгоняясь по траектории буквы S к правому короткому борту. И она сделала этот прыжок! Под аплодисменты публики, ставшие еще более громкими. И пусть выезд получился коротким и простым, но зато исполненным чисто.

После тройного лутца была совсем легкотня — двойной риттбергер. Арина на него даже и разгоняться не стала, сделав лишь пару подсечек. Скрестив ноги и оттолкнувшись ото льда, закрутилась, сделала два оборота и чуть не уткнулась задницей в лёд. Борозда на льду, грёбаная борозда… Лезвие попало прямо в неё! И Арина встала как вкопанная. Но ведь энергию движения надо куда-то девать. И сваливаясь на пятую точку, увлекаемая своим телом назад, Арина сделала циркуль и, уже упав, проехала по льду около пяти метров, при этом живо отыграв падение, словно так и надо было по прокату. Словно так и задумал хореограф. Остановившись, вытянула одну ногу в сторону, запрокинула тело с головой назад, и развела руки в стороны.

И ведь судьям не докопаться — приземление с прыжка получилось. Фигуристка вышла из прыжка циркулем, после циркуля исполнила хореографический элемент на льду и закончила прокат. Именно в это время, когда закончилось поступательное движение Арины по льду, музыка прекратилась.

— Это гениально… — прошептала Тарасова из судейской зоны.

Пожалуй что, с ней будет трудно не согласиться…

Глава 29

Долгожданный финал

Арина закончила прокат и пару секунд словно застыла в финальной позе. Это была чисто артистическая часть программы. Нужно было зафиксировать эмоции, поймать и отдать людям кадр, чтобы зал проникся прокатом до самого конца. Поставить жирную точку. Арина знала, что при её телосложении финальная поза получилась изящной и очень красивой. И неспроста её лицо было запрокинуто вверх, яркие зелёные глаза широко открыты, а чёрные густые локоны, уже порядком отросшие, коснулись плеч. Всё вместе смотрелось гармонично и завораживающе. Тем более удивительным было то, что финальная поза получилась спонтанно, что называется, на лету. Это была чистой воды импровизация, сделанная на коленке, но которая сработала как надо.

И трибуны отреагировали на этот перфоманс так, как и предполагалось. Аплодисменты переросли в овации, а приветственные крики слились в какофонию. Уже непонятно было, кто кричит и что. Кричали все. На лёд полетели подарки. Арина ловко поднялась на ноги и почувствовала, что едва держится на них. Дыхание схватило, грудная диафрагма словно застыла, подскочило давление и пульс. На лбу выступил пот, да и тело в костюме порядком вспотело. Но всё-таки состояние, по крайней мере, было не хуже того, когда прокатывала полностью эту программу на чемпионате Свердловска. А это значило ещё один, пусть и незначительный, но шаг вперёд. Тело всё больше привыкало к более интенсивным нагрузкам.

— Спасибо, спасибо огромное! — улыбнулась Арина, поклонилась и подняла руки вверх, помахав ими в приветствии. — Я вам очень благодарна! Спасибо! Спасибо большое!

Это была минута настоящей славы! Арина наслаждалась триумфом, раскланиваясь в разные стороны и благодаря публику. И теперь стало совсем неважно занятое место и что будет дальше. Ей овладело приятное чувство хорошо сделанной работы. Пусть не отлично, а только хорошо, но и этот результат на данный момент для настоящей Людмилы Хмельницкой никогда был бы не достижим. Арина взглядом нашла на трибуне улыбающихся и аплодирующих родителей, одноклассников, Аньку со Стасом и послала им персональный воздушный поцелуй, чем вызвала ещё больший взрыв восторга, так как все сидящие на той стороне арены подумали, что Арина его послала персонально им.

Зрители непрерывно аплодировали, когда Арина катила к калитке. А у калитки… Там встречали двое! Вместе с Левковцевым в нарушение всех регламентов, стояла Соколовская, которая уже должна быть в раздевалке! И она тоже ждала Арину!

— Молодец! Люда! Я тронут! — Левковцев больше не нашёл слов и подал Арине чехлы.

Арина надела чехлы на лезвия и вышла со льда. Тут же обнялась с Левковцевым, который обнял воспитанницу и похлопал по спине, а потом… Арину обняла Соколовская! И этот жест благодарности вызвал такой обвал восторга на трибунах, что казалось, точно обрушатся светильники на лёд или рухнут стены.

— Ой! Смотрите! Они дружат! — восторженно завизжала молодая девушка, сидевшая как раз за вип-зоной. — Ой, как мило, ой как здорово!

— Естественно, они дружат! Чё им, драться, что ли? — высокомерно, как человек, знающий всю подноготную о местном фигурном катании, пропищала Анька, обернувшись к девушке. — Мы все дружим! И я тоже с Люсей дружу! Мы ваще-то в одну школу ходим!

… В судейской зоне, как и в целом во дворце спорта, именно сейчас было очень жарко. Хмельницкая ожидаемо выдала прекрасный прокат. В произвольной программе она исполнила 5 тройных прыжков! И это был даже не топ-уровень, а уровень богини фигурного катания! Правда, существовало одно «но». Присутствовали ошибки в спорных местах. И как на них реагировать, было совершенно неясно. Поэтому Тарасова, как технический специалист, провела консультацию с Шеховцовым и Писеевой, с техническим контролёром и старшим судьёй.

— Валентин Игоревич, вы сами всё видели своими глазами, — осторожно сказала Тарасова, с волнением скатывая в пальцах какую-то бумажку. — Пять тройных. Из них четыре старших зубцовых. Все сделаны чисто.

— Я видел, вы правы, пять тройных, — согласился Шеховцов. — Но также видел и большой недокрут на тройном сальхове. От него даже скобка осталась на льду. Вон она, отсюда видать. Так что чистым я его назвать поостерёгся бы. Там недокрут от четверти до половины. Как она на льду удержалась, секрет… И было падение на последнем прыжке, на двойном риттбергере. Как Хмельницкая ни пыталась его скрыть, кстати, получилось очень оригинально для зрителей, но мы всё увидели. Мы многое видели и знаем, как должен быть исполнен чистый прыжок. Он сделан, докручен, но исполнен с падением на выезде. И это будет отражено в протоколе.

— Ну и как нам быть? — с недоумением спросила Тарасова. — Кажется, ранее речь шла о чистом прокате Хмельницкой. Только в этом случае мы ставим её на первое место.

— Если бы Хмельницкая прыгнула всего четыре прыжка, то, безусловно, в нынешней ситуации победила бы Соколовская, — помолчав, сказал Шеховцов. — Если бы Люда недокрутила сальхов и упала с риттбергера, это были б две ошибки против чистого проката Соколовской. Но сейчас мы не можем поставить спортсменку, технически откатавшую сильнее Соколовской, на второе место. Даже если она исполнила прокат с ошибками. Мы об этом говорили неоднократно. Оценки, а также занятые места должны нести и воспитательную функцию. Все спортсмены должны иметь перед собой чёткую цель, к которой нужно идти, в данном случае это повышение технической сложности катания. Повышение мастерства. Но при этом уроки должны извлечь и наши соперницы. Мы поставим Хмельницкую первой, однако разница от Соколовской должна быть минимальной. Примерно одна десятая балла. Так мы укажем Хмельницкой, что ей выказали доверие, но из-за ошибок оно пока ещё небольшое и его следует подтвердить, в первую очередь, чистыми прокатами. А Соколовской это должен быть знак, что не усложняешься ты — усложняется и выигрывает твой соперник. МАрину второе место должно смотивировать ещё больше прибавить в мастерстве. Резервы у неё есть — я это определённо вижу.

— Этот результат будет окончательный? Пересмотру не подлежит? — помолчав, спросила Писеева.

— Да, это результат окончательный, — кивнул головой Шеховцов. — Заполняйте окончательные протоколы соревнований. Первое место — Хмельницкая, второе — Соколовская, третье место — Малинина. Далее по порядку.

… Пока в судейской зоне решали, кто победит, на противоположном от судей секторе трибун среди небольшой группы болельщиков царила тишина. Здесь сидели ветераны войны и труда вместе с членами совета ветеранов Свердловска и крупных предприятий. Пожилые люди с недоумением смотрели на кричащие трибуны и не могли понять, КАК можно хлопать тому, что сейчас продемонстрировала эта девчонка Хмельницкая. Это же стыд и срам! Что они только что видели? Эти похабные подмигивания глазами, неприличные жесты руками, виляния бёдрами? Разве можно такое показывать советскому человеку??? Тьфу ты! Как будто кабаре какое-то в капиталистической стране! А тут ведь и дети есть и старики, да и самой этой Хмельницкой 14 лет, как написано на табло! Что за воспитание? Посмотреть бы в глаза её родителям!

Ещё и товарищ Ельцин… Ничего абсолютно не сказал, не возразил, не возмутился. Вон он, сам стоит и хлопает в ладоши! Кричит как ненормальный! Разве так можно??? Разве это хорошее поведение для партийного и государственного деятеля??? И ответственные товарищи рядом с ним тоже никакого порицания не выразили. Вот что значит, когда молодёжь начала склоняться к империалистическому сознанию, несущему ложь и буржуазный разврат! Прав был Иосиф Виссарионович! Первой гниёт партийная верхушка, всё остальное за ней! Нет! Только на них, на ветеранах лежит ответственность за нравственное воспитание молодёжи! Они не могут отступиться и не обращать внимание на увиденное!

— Вот перед ней выступала девочка, я аж прослезилась, — недовольно сказала Тамара Ивановна Быстрицкая, председатель совета ветеранов 144 завода, обращаясь к соседям. — Это же надо так душевно военную тему станцевать. А сейчас что? Это что за позор? Сейчас поди ещё и на первое место поставят эту вертихвостку.

— Надо жалобу подавать в Центральный комитет партии, — в тон ей ответил председатель ветеранов Уралмаша Николай Егорович Ляпин, сидевший, опираясь на костыль. — Это товарищи, что-то за гранью, увиденное сейчас. Мы сюда не кабаре какое-то смотреть пришли, а то, что нам нравится должно. Почему молодёжь танцует какую-то ерунду? За это мы кровь проливали и работали сутками за килограмм грамм хлеба???

На его несчастье, слова услышали сидевшие рядом ниже рабочие, организованно приехавшие из Первоуральска, для которых эта редкая вылазка в культуру и спорт показалась как окно в другой мир, более светлый и высокий, чем тот, в котором они каждодневно обитали. Зима… Вся жизнь — работа и дом на окраине промышленного города… А здесь… Полные трибуны, красивые фигуристки, душевная музыка, программы, сумевшие достучаться до затвердевших сердец, и от которых охота пустить слезу. Или хотя бы хлопать в ладоши и кричать слова поддержки. А тут рядом какой-то согнутый сморчок посмел бочку катить на фигуристок!

— Слышь ты, пень трухлявый, пасть захлопни! На девчонок ещё бочку катить будешь! — развернувшись, сурово сказал мужик средних лет, одетый в белый тулуп и спортивную шапку-пилотку с кисточкой сзади. — А то я тебе сам чавалку прикрою!

— А твоё мнение я не спрашиваю, хамло! — взбеленился старик и поднял костыль и сделал замах. — Рожа каторжная! Тебе по этапу только идти!

— Ты на кого батон крошишь, старый пердун? — уже несколько рабочих обернулись к Николаю Егоровичу. — Заткнись, последний раз тебе говорим! А то ща рожу подрихтуем!

Николай Егорович хотел сказать что-то ещё язвительное, не в привычке гвардии сержанта, штурмовавшего Берлин, было молчать при откровенном оскорблении, но он работал в пролетарской среде и, когда посмотрел на холодные злобные лица, глазами-щёлками уставившиеся на него, предпочёл что-то буркнуть про себя и действительно замолчать. Продолжение конфликта грозило бедой и потасовкой, где у рабочих было явное преимущество. Но замолчать-то замолчал, однако же всё равно решил от имени коллектива написать письмо-жалобу в «Правду» и ЦК КПСС о тлетворном, разлагающем моральные качества советского человека влиянии Запада на молодое подрастающее поколение в лице фигурного катания.

… Выставление оценок Хмельницкой затягивалось и трибуны уже начали проявлять недовольство, подозревая какой-то мухлёж. Однако никакого мухлежа не было. Судьи расставили претенденток по местам так, как сказал председатель Федерации фигурного катания.

— Людмила Хмельницкая за прокат произвольной программы получает 5,7 баллов за технику и 5,7 баллов за артистизм. Она заняла первое место в категории девушек-юниорок, — объявил информатор. — Второе место заняла Марина Соколовская, третье место Татьяна Малинина. Соревнования в категории юниорок объявляются законченными, окончательные результаты на табло. Просьба не расходиться — сейчас состоится церемония награждения победительниц.

Радостно взвизгнувшая Арина захлопала в ладоши и посмотрела на табло. Все оценки за произвольную программу были приличными. Минимальная 5,5 баллов, максимальная техническая — 5,9, но средние 5,7 и 5,8. Арина сделала немыслимое — проигрывая в обязательных фигурах половину балла, а это в шестибальной системе оценок пропасть, сумела отыграть в короткой программе 0,3 балла, а в произвольной 0,2 балла. При равном промежуточном результате за счёт преимущества в двух программах она выиграла у Соколовской! Выиграла с минимальным перевесом, но выиграла! Конечно, она понимала, что судей не обманешь — они собаку съели на судействе. Что наверняка, на тройном сальхове у неё получился недокрут, а на двойном риттбергере — падение на выезде. И если бы не этот корявый тройной сальхов, при падении с риттбергера она была бы на втором месте. Всё решил случай, как это часто и бывает в спорте. Моментальное желание шагнуть выше головы привело к победе.

Арина встала из кисс-энд-края, где сидела с Левковцевым, и радостно запрыгала, замахав руками в разные стороны и посылая воздушные поцелуи, чем опять вызвала аплодисменты и приветственные крики, но уже меньшие по накалу. Некоторые болельщики, увидев, что соревнования закончены, стали расходиться и пробираться к выходу. Часть осталась на трибунах, ожидая церемонии награждения.

Впрочем, ожидание длилось недолго. Рабочие арены быстро расстелили на льду ковровую дорожку и притащили небольшой деревянный пьедестал, обтянутый кумачом. К этому времени Хмельницкая, Соколовская и Малинина уже стояли у калитки. Друг на друга не смотрели, всех охватило волнение вперемешку с радостью.

Конечно, Малининой было досадно, что всё так получилось, но итог был предсказуем. Наделала ошибок и в обязательных фигурах и в произвольной программе, выше подняться не смогла. Да и предупреждал же тренер перед чемпионатом, что надо усложняться — приедут две сильно спрогрессировавших екатинских фигуристки. Но не получилось усложниться в этот раз — слишком мало времени оставалось до чемпионата. Теоретически, натренируй она тройной риттбергер, был шанс прыгнуть пять тройных в произвольной программе, и она сейчас была бы на втором, а не на третьем месте, но, увы, это всё равно было бы не золото. Так что смысла печалиться нет, есть только повод усложниться к следующему сезону.

— Церемония награждения объявляется открытой, — заявил информатор. — Третье место заняла Татьяна Малинина, город Первоуральск. Встречайте бронзового призёра соревнований!

Свет слегка приглушился, зазвучал отрывок из «Метели» Свиридова, и Малинина выехала на лёд. Сделала круг почёта в центре арены и поехала к пьедесталу, где заняла третье место. Полупустые трибуны встретили её одобрительными возгласами.

— Второе место заняла Марина Соколовская, город Екатинск, — объявил информатор. — Встречайте серебряного призёра соревнований!

Зазвучал отрывок из песни «Молдаванка», и Соколовская выехала на лёд. Точно так же, как Малинина, сделала круг почёта в центре арены, приветствуя зрителей обеими руками, подъехала к пьедесталу и заняла второе место.

— Ну а сейчас встречайте! — радостно сказал информатор. — Чемпионка открытого чемпионата Свердловской области по фигурному катанию среди девушек-юниорок Людмила Хмельницкая, город Екатинск!

Зазвучал отрывок из «Кумпарситы», и Арина медленно заехала на лёд. Поприветствовала всех, проехав по кругу, и вдруг сделала нежданный перфоманс — разогнавшись, прыгнула тройной флип прямо перед пьедесталом! Потом, радостно рассмеявшись, опять поприветствовала всех, сначала подбежала к Малининой, обняла её, поздравив, потом то же самое проделала с Соколовской. И уже только после этого зашла на первое место и радостно прыгнула несколько раз, приветствуя зрителей.

Эффект от импровизации был потрясающий. Трибуны опять зашлись радостными криками и аплодисментами.

— Не, ну вы смотрите, что она вытворяет! — рассмеялся Ельцин, показав на Арину. Стоял он уже у калитки с другой стороны арены и ждал объявления награждения, так как решил сдержать обещание и вручить медали лично.

— В церемонии награждения принимают участие кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК КПСС Борис Николаевич Ельцин, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания на коньках СССР Валентин Игоревич Шеховцов, и председатель федерации фигурного катания Свердловской области Игорь Борисович Ксенофонтов, — объявил информатор.

Перед тем, как ответственные товарищи вышли на ковровую дорожку, туда направились три девушки и трое парней, одетых в русскую народную одежду. В руках у них были призы! Причём, парни в пакетах держали нечто весомое!

Ельцин подошёл сначала к Арине. Пожал ей руку и приобнял, похлопав по спине.

— Вот видишь, Люда, как обещал, так и приехал, сдержал слово, — растроганно сказал Ельцин. — Поздравляю тебя от всего сердца! От всей души, что смогла, стала чемпионкой. Не подвело меня чутьё! Вот тебе золотая медаль!

Ельцин повесил на шею пригнувшейся Арине золотую медаль и пошёл поздравлять и награждать Соколовскую.

— Как за тебя твой отец болел, и словами не высказать! — заявил Ельцин и тоже приобнял Соколовскую и пожал ей руку. — Носи с честью эту награду… В такой компании соперниц это счастье — получить её.

Ельцин повесил на шею Соколовской серебряную медаль и продолжил награждение, вручив награду Малининой.

— Соперницы у тебя сильные, — заметил Ельцин и пожал Тане руку. — Но не огорчайся. Всё ещё впереди. Я ещё приду и посмотрю, как вы катаетесь.

После Ельцина подходил Шеховцов, поздравлял, жал руку, говорил какие-то дежурные слова, вручал большую грамоту с поздравлениями и потом… Хмельницкой и Соколовской он дал значки кандидатов в мастера спорта СССР в бархатных коробочках!

— Вы сделали большой шаг в спорте! — неожиданно искренне улыбнулся Щеховцов. — Был очень рад присутствовать на этом чемпионате и наблюдать за вашей борьбой. Уверен, нам предстоит еще много соревнований, ведь ваш путь в большом спорте только начинается!

После Шеховцова к фигуристкам подходил Ксенофонтов. Поздравлял и каждой вручал магнитолу Вега-328, которую парни вытаскивали из пакетов.

— Поздравляю с занятыми местами. Надеюсь, будете слушать много хорошей и доброй музыки! Коробки и паспорт потом в тренерской возьмёте, — улыбался Ксенофонтов и пожимал каждой спортсменке руку. — Жду вас на соревнованиях. Мы ещё поборемся.

Когда церемония награждения была завершена, награждающие чиновники встали перед пьедесталом. И опять раздались громкие аплодисменты и приветственные крики.

— Звучит гимн Союза Советских Социалистических Республик, — сказал информатор. — Прошу всех встать.

Потом заиграл гимн, но Арина его почти не слышала, хотя с виду казалось, что подпевает. Сейчас она ощутила, что перед ней открылся новый уровень возможностей. Вот только сможет ли она его пройти?

Конец четвёртого тома. Пятый скоро.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Калгари 88. Том 4

Content

Калгари 88. Том 4

Глава 1 Начало. Дорога до Свердловска

Глава 2 Общежитие спортивной школы

Глава 3 Первая тренировка в Свердловске

Глава 4 Интриги вокруг льда

Глава 5 Веселая тренировка в общаге

Глава 6 Жеребьевка

Глава 7 Тренировка «школы»

Глава 8 Чайф, поридж и десант из Екатинска

Глава 9 Приезд дорогих гостей

Глава 10 Начало чемпионата

Глава 11 Обязательные фигуры в Свердловске

Глава 12 Две звезды в деле

Глава 13 Жеребьевка и сломанные коньки

Глава 14 Триумф Савосина

Глава 15 Свердловский рок

Глава 16 Вечерняя тренировка

Глава 17 Черный гений

Глава 18 Соколовская в деле

Глава 19 Гениальный прокат короткой программы Хмельницкой

Глава 20 Приличные оценки

Глава 21 Персональные фанаты

Глава 22 Белла Чао в Свердловске

Глава 23 Хорошие оценки Савосина

Глава 24 Дискотека в общаге. Танцуют все

Глава 25 Разминка перед произвольной

Глава 26 Метель и Маскарад Малининой

Глава 27 Яркий прокат Марины

Глава 28 Аргентинские страсти Людмилы Хмельницкой

Глава 29 Долгожданный финал

Nota bene