Оглянись в темноте

Город в огне

Оглянись в темноте

Книга первая

Город в огне

Иду быстро, почти бегу по узкой улочке. Удерживаю в руках большую охапку наколотых поленьев. Тяжело, очень тяжело; острые края сколов на дровах больно впиваются в голые руки. Чувствую, что засадил под кожу пару заноз. Тонкие пальцы напрягаясь, сжимают грубые плахи, с чуть кисловатым запахом рубленной древесины. Ладони саднят болью от натертых топорищем волдырей и лопнувших мозолей. Идти тяжело, я устал, даже шатает от усталости, но меня тащит присущее мне упрямство и, какое-то, взнузданное чувство ответственности.

Узкий и темный проулок заканчивается грязным двором с глухой стеной, выложенной неровными, дикими камнями. Тут, от переулка, где я колол дрова, недалеко, всего шагов сто. Стена торчит вверх на добрые пару десятков метров. Прямо из этого грязного дворика, на стену ведет длинная пологая лестница с высокими и очень широкими ступеньками. Лестница просторна настолько, что можно легко разойтись двум взрослым мужчинам, но перил нет, так что держусь ближе к стене и, сбивая дыхание, тащу охапку дров на вершину этой громадины.

Прилегающее пространство, заволоченное сизым дымом, гудит. Сверху наползает гомон толпы, усиленный возбужденными криками. Не очень понимаю, что происходит, но с упорством маленького мультяшного трактора волоку дрова по этой проклятой лестнице. Невероятным усилием преодолеваю почти две трети подъема и, выставив ногу на следующую ступеньку, опираю руки с поклажей на коленку. Надо отдышаться, хотя бы полминуты. Справа от стены видны крыши домов из черепицы, что покрывает разновысокие строения, слепленные причудливым образом. Вроде не такой уж и маленький город, но при этом выглядит очень компактно. Видимо из-за плотной застройки. Над которой, торчит, словно указующий в небо перст, высокий шпиль странно вытянутого здания, покрытого позеленевшими медными листами…

Я, тот, что сейчас лежит в реанимации… не знаю, правда, что это; но и я же — другой, тот, что в этом реалистичном сне тащит охапку дров… Прекрасно помню, что вот — это городской храм Хранителей света или Пяти светлых богов. Там, возле храма, в сторону северных ворот, начинается мощеная улица с домами местной знати и аристократов, которая заканчивается у королевского дворца. Там, на широкой площади, во время праздников, устраивают городскую ярмарку, а бродячие музыканты дают красочные представления.

Но разглядывать красоты города сейчас некогда, чувство ответственности, словно кнутом стегает меня пониже спины, и я опять продолжаю карабкаться вверх по этой проклятой лестнице.

Может эта самая лестница всего лишь символ моего духовного восхождения, а я просто в наркотической нирване, обколотый лекарствами? Моя предсмертная миссия…

Бред. Я же знаю каждую ступеньку на этой лестнице, каждую выщерблину, а значит ходил по ней уже не раз. Нет, это самая обычная городская лестница, что ведет на оборонительную стену. Таких в городе много. Это всего лишь мой сон, в действительности я прекрасно знаю где нахожусь опутанный проводами и трубочками, но и этот сон мне покидать не хочется, хоть в нем мне тоже очень тяжело и больно…

Наконец, мой подъем заканчивается, и я, шатаясь, бегу уже привычным маршрутом, с ужасом и каким-то обреченным восторгом понимая, что я бегу вдоль стены осажденного города. На самой стене, ближе к зубцам бойниц народу столько, что не протолкнуться, все суетятся, мечутся. Я пытаюсь прошмыгнуть; даже точно знаю куда надо бежать. Протискиваюсь дальше сквозь строй солдат и городского ополчения. Люди в броне, кольчугах, с мечами, топорами, копьями, луками, арбалетами. Мне надо пробиться к надвратной башне, там сейчас стоит огромный чан с маслом, под которым наша ватага из городского ополчения должна поддерживать огонь. Вот я и тащу на стену эту охапку дров, чтобы жар от огня, не угасая, был еще сильнее.

Позади, на стене, уже усилились громкие выкрики и лязг оружия. Видать не смогли скинуть штурмующих с приставленных снаружи лестниц… но я не должен отвлекаться. Надо спешить. Руки уже занемели, передавленные вены вздулись, сведенные судорогой мышцы пронзает колющая боль. Я морщусь, стискиваю зубы, но волоку эти проклятые поленья, неуклюже протискиваясь сквозь возбужденную толпу.

Успеваю. Сбрасываю дрова у огромного чана, под который, такие же, как я мальчишки, лет двенадцати-пятнадцати, начинают подбрасывать принесенное мною топливо, не забывая раздувать пламя ручными мехами.

— Берегись! — слышу громкий возглас, и буквально через пару секунд, огромный каменный валун проносится над крепостной стеной улетая в кварталы города, что находятся прямо под нами.

— Скидывайте лестницы! Сталкивайте! — опять слышу возбужденные вопли и хриплые крики. Звон стали уже где-то совсем близко.

— Все! Хватит греть чан! — кричит мне кто-то в самое ухо. — Тащи рычаг, будем опрокидывать!

Э, нет, это без меня, в прошлый раз зацепился рукавом за эту чертову оглоблю, так меня самого чуть с этих стен не сбросили. И ведь точно знаю, что я первый, тот, что еще в реанимации, при том штурме не участвовал, а вот, второй, что из сна, он все прекрасно помнит.

— Левая башня! Арбалетчики! Прикройте! — Выкрикивает чей-то властный голос. Я отвлекся на эту самую левую башню, но за спинами защитников стен, так ничего и не увидел. В какой-то момент услышал лязг запорного механизма и стук упора, в который ударился опрокинутый чан — кипящее, грязное масло полилось вниз со стен, под которыми, тут же, раздались душераздирающие вопли. Мы с мальчишками похватали несколько горящих головешек и щепок, бросая их вниз. Оттуда взметнулось пламя, обдав нас жаром. Вопли переросли в ужасающий вой.

Я не дотягивался до бойницы, чтобы рассмотреть, что там за стеной происходит, только вытянул руку и бросил горящую головешку, когда из-под стены уже повалил черный густой дым. Я ожидал вновь услышать пронзительные крики, но в этот момент меня словно бы дернули за «страховочный канат», к которому, я был как-бы намертво привязан.

Душу буквально выдернули из бренного тела и швырнули куда-то. По ушам ударил громкий писк какой-то больничной аппаратуры, тело непроизвольно затряслось. Едва приоткрыв единственный уцелевший глаз, я увидел возле себя мельтешащую толпу врачей и медсестер.

Да что ж вы меня мучаете? Отвяжитесь уже наконец. Как же больно-то! Оставьте меня в покое, я весь обгоревший до костей, с кучей глубоких ожогов, не мучайте это тело, пусть помирает себе спокойно, что ж вы ироды меня с того света то и дело сдергиваете⁉ У меня там осада замка, между прочим, а вы притащили в реанимацию и как давай лечить. Плюньте, оставьте. Не хочу больше.

— Остановка сердца! — голос одного из докторов спокоен и сдержан.

— Чисто! Разряд…

Мир вокруг погружается в какой-то вязкий кисель. Невидимый канат вытягивает мое сознание из безвольного, обколотого обезболивающим, парализованного тела…

Не надо меня лечить! Нет смысла, зачем⁈ Я же больше с постели не встану.

Сам, усилием воли перенаправляю всю силу пущенного в меня разряда в тот самый канат, что выдергивает вверх. Я дико устал даже за то короткое время, что меня пытаются вытащить с того света. Не мучайте меня…

Разряд электричества очень проворно собрался в искрящийся сгусток и поволок мою душу ввысь, набирая скорость. Какие-то призрачные образы мелькают вокруг, да так быстро, что я не успеваю рассмотреть и вдруг, после короткого и стремительного полета, вижу себя второго. Того самого двенадцатилетнего мальчишку из моих снов, что таскал дрова на городскую оборонительную стену. Лежит на закопченных камнях раскинув руки. На виске здоровенный шрам, из которого прилично так натекло крови. Эх жаль, парень, и ты тоже не пережил этот день.

Вижу сгустки каких-то серых теней, которые обступают парнишку со всех сторон. Одна из теней приобретает форму какого-то тощего карлика с длинными, когтистыми пальцами. Размытый темный силуэт тянет лапы к голове мальчишки, но не касается, а словно бы накидывает какую-то паутину. Черные тонкие нити цепляются за лицо парня, оседают на кожу, впитываются внутрь. Мне очень неприятны эти странные существа, которых на стене удивительно много. Они как крысы, как вороны, слетевшиеся на поле битвы.

— А ну-ка! Брысь!

От меня исходит словно бы тугая волна, которая как порыв ветра сдувает все эти сумрачные тени. К сожалению, этот безмолвный крик высосал из меня остатки сил. Я буквально почувствовал, как стал терять целостность, словно бы растворяясь в дымном воздухе.

Картинка видения начинает плыть, но в какой-то момент я осознаю, что у меня в руке тот самый канат, за который меня то и дело сдергивали на кровать в реанимацию, а на конце этого самого каната, как крохотная шаровая молния сгусток электричества, размером с грецкий орех, которым пытались завести мое сердце. Мне первому это больше не нужно. Может тебе, парень, поможет. Не задумываясь, пока картинка бедного парнишки совсем не скрылась в тумане, бросаю этот электрический сгусток прямо ему в грудь.

Сильный разряд выгибает тело дугой, а в живот, прямо в солнечное сплетение, словно бы молотом стукнули. Лежащее на камнях выгнутое тело скручивает и пронзает острой болью выворачивая «мостиком». Во сне таких ощущений не было, да и в реанимации все чувства пробивались словно сквозь ватную стену. А тут, такая палитра самых ярких и сильных ощущений, и я уже, на мгновенье, пожалел, что сделал это.

Окружающий мир обрушился на меня всей гаммой ярчайших звуков и запахов. Колючий и кислый от дыма воздух ворвался в грудь, пронзая легкие острыми иголками. Мышцы скрутило судорогой, да так сильно — казалось, будто у меня трещат кости. На глаза навернулись слезы от невероятно ярких впечатлений и ощущения другого тела. Из пересохшего горла вырвался сдавленный судорожный вопль, больше похожий на хрип.

Теперь, это был не сон. Я мог прочувствовать каждый миллиметр плоти, каждую пору на коже, каждую клеточку. Теперь это было мое тело.

Куда теперь делся тот мальчишка? Я не знаю. Возможно умер, и его душа отправилась к его Светлым богам. А быть может я, как матерый диверсант, просто захватил ее в плен, поглотил, растворил и вытолкнул ее из собственного тела? Чего только не бывает на грани между жизнью и смертью!

Мне достались в наследство его память, его знания, но только не он сам. То есть, это только файлы с неосвоенной еще информацией. Во сне, когда осознавал себя лишь сторонним наблюдателем, я чувствовал его ауру, она была почти осязаемой, а сейчас ее не стало. Теперь, я один в этом теле. Больше нет никого.

А тело было очень холодным и ужасно твердым. Такое впечатление: словно оно отлито из свинца. Тело прошибает озноб, руки и ноги трясутся от холода, каждый миллиметр кожи натирают мелкой теркой, а в груди разгорается пожар. Просто огненный шторм. Под кожей все пылает и требует выхода, прожигая раскаленным металлом нервы и вены. Огонь буквально растекается по телу не находя выхода. Я только, что не дымлюсь от таких болезненных и жарких ощущений. Больно, очень больно! В то же время сознание переполняет какой-то дикий восторг. Чувство бесшабашной эйфории от происходящего со мной на фоне полного хаоса вокруг. Понятия не имею, чего это я так радуюсь? Тому, что больше не испытываю тупой боли умирая в реанимации… или тому, что несчастный парень погибший на этой стене, оставил мне в наследство свое тело? Но нервный смех сам, помимо моей воли, вырывается наружу.

Я лежал все на той же стене, где совсем недавно ополченцы ворочали большой чан и, к которому, я таскал дрова. Место то же самое, вот только время суток другое. Солнце висело над горизонтом, где-то по правую руку от меня, а ведь я точно помню, что, когда поднимался по лестнице, солнце было совсем в другом месте, не справа, а слева. Значит то короткое мгновение, на которое меня выдергивали в мой прошлый мир, здесь растянулось на целый световой день? Да, собственно, какое это имеет значение. Что случилось, то случилось. Главное в том, что я больше не чувствую этого самого «страховочного каната», за который меня выдергивали из этого яркого, но в то же время ужасного сна. Словно я разозлился, вышел из себя, вырвал этот чертов канат, и перенесся в другой мир. Может так оно и есть. Теперь моя душа привязана к этому мальчишке. Я перенес якорь своей души в его тело.

Что сделано, то сделано. Коль занял чужое тело, будь любезен, продолжай им владеть и беречь.

В приключенческой литературе, которую я очень любил читать, когда был в прежнем теле, такое явление называли «попаданец» или, как в моем случае, это скорее рейдерский захват. Особенность таких попаданцев в том, что они из своего мира переносятся в другой, не утрачивая при этом память и навыки, полученные прежде. Благодаря этому, такие книжные герои обычно легко выкручиваются из сложных ситуаций, заводят, например, себе гарем, становятся властителями половины мира, а то и всего мира, нагнув в разные позы всех врагов и недоброжелателей… В общем, все заканчивается хорошо и красиво.

К сожалению, я не такой герой. Не умею многих элементарных вещей. В своей прошлой жизни, я был обычным человеком. Не ветераном сражений в горячих точках, не бойцом особой спецгруппы, не мастером спорта по ногодрыганью и рукомашеству. Я не музыкант, не изобретатель, не великий стратег. Я неправильный попаданец. Какой-то неподготовленный. Читать то я конечно читал, но сам, в то, что такое возможно, не верил. Считал это не больше чем просто литературным приемом, сюжетной завязкой, сказкой для взрослых. И, как правило, у такого героя, было с собой хоть что-нибудь, что бы позволило ему легко и быстро устроиться в новом мире. У меня же нет ничего.

Но я не из тех, кто опускает руки. Разумеется, что стану барахтаться, как-то выкручиваться. Не такой уж я и безнадежный. Ведь оживил же парня, хотя ни разу не врач и не волшебник, однако…

Кстати, о парне. Простой парнишка, на вид лет двенадцати, не больше. Немножко нескладный, худой, светлые волосы, голубые глаза, черты лица вполне правильные, не уродливые. Служил подмастерьем у жестянщика на ремесленной улице. Странно, но родителей парня я вспомнить не могу. То ли у него самого нет этих воспоминаний, то ли он так давно отдан мастеру в подручные, что и забыл их. Относительно достоверно помню события последнего года жизни этого маленького и смелого подмастерья. Почему смелого? А кто еще полезет на стены, когда город штурмуют войска врага? Только храбрец. И пусть его вклад заключался лишь в том, что он подносил дрова к котлу с маслом, это все равно очень достойное дело. Это так же смело, как подносить патроны бойцам в окопах на передовой. Парень не струсил и мне, ни в коем случае, нельзя предать его память и трусливо спрятаться. Помирать два раза на дню, конечно, не хочется. В том, что мое тело в прошлом мире не пережило последствий того несчастного случая, я не сомневаюсь. Там совсем было без вариантов, как еще до больницы довезли — не понимаю. В этом мире, похоже, я вытащил тело парня с того света, сам того не ожидая. Вытащить то вытащил, оживил, но бывший владелец — мальчишка, — «ушел». Саданули чем-то не острым и тяжелым в левый висок и… ага! Надеюсь, что просто сильный ушиб без особых последствий; уродливый шрам и сотрясение не в счет. Башка до сих пор чугунная и звенит словно колокол после удара. И коль скоро парень, то есть теперь уже я, валяюсь среди куч окровавленных трупов, то, стало быть, оборона города пала. Враг уже в городе. А кто у нас враг?

Город называется Саяр, и является столицей королевства Гарфор. Точнее сказать являлся. Король Югор — третий, большими военными подвигами не прославился; политику, как ходили слухи, вел паршивую и недальновидную. В результате чего поссорился с королевством Цисарией.

Цисарийцы пришли с юга и считались очень воинственными и довольно жестокими. Эту страну еще называли морское королевство или пиратское царство. И действительно, само государство расположилось таким образом, что море омывало его границы с трех сторон. С востока Жемчужное море, с юга Море ветров, с запада Бизаринский океан. Само географическое положение обязывало заняться пиратством. Королевство Гарфор тоже маленькой частью выходило к Жемчужному морю, располагаясь на северо-востоке относительно Цисарии. Чего уж там короли не поделили, неизвестно, но факт остается фактом, сейчас в столице лютуют войска южан. Разумеется, что город отдали на разграбление. Право сильного. Если не устояла хорошо укрепленная столица, то и другие крепости, и города тоже падут. Сейчас, самый разгар лета. Самое время, чтобы прихватить себе новые территории.

Факт свершившийся, вопрос в другом, мне-то что делать? Бежать из города? А смысл? Оставаться? Власть сменилась, жителей пограбят, недовольных казнят, а дальше будем привыкать жить при новом короле. Вырезать весь город вряд ли станут. Не принято, иначе работать будет некому. Но надо ли в этом убеждаться самому? Взять с меня нечего. Штаны, сандалии, да рубаха, вот и все, что у меня есть. Я даже не помню, когда последний раз в руках держал деньги. Ремесленный район отсюда недалеко, кварталов пять, через южную площадь… маршрут я помню, но вот пошевелиться все еще трудно, я даже встать уверенно не могу: шатает и тут же теряется ориентация в пространстве. На высоте двадцатиметровых городских стен, в таком состоянии, лучше быть осторожней. Так что тихонько переворачиваюсь на живот и без резких движений ползу к той самой лестнице, по которой еще днем взбирался, волоча охапку дров.

Стоило только чуточку приподнять голову, как тут же к горлу подкатил комок. Меня чуть не стошнило. Эдак я и со стены спуститься не смогу, уж точно не на своих двоих. Может ползком? Сумерки сгущаются. Хорошо бы в темноте успеть добраться до дома. Преодолевая тянущую боль в мышцах, ползу в направлении лестницы, оставляя за собой размазанный кровяной след. Рана на виске опять открылась. Как не вовремя. А вот и лестница. На ногах пробежал бы это расстояние меньше чем за несколько секунд, а тут, вынужден как червяк ползти, огибая трупы и лужи крови.

По лестнице, которую буквально нащупал, спускаться было легче, но с каждой секундой состояние становилось все хуже. В глазах появились темные пятна, руки и ноги перестали слушаться, а я сам буквально терял сознание. Как оказался внизу, уже не помню, последним воспоминанием стал момент, когда я опираюсь на какую-то доску и, перевернувшись на спину, просто проваливаюсь в бездонную пропасть забвения.

Странно складывается жизнь у людей. Вот, казалось бы, жил в большой стране. Не самой благополучной, но по правде говоря — грех жаловаться, на хлеб с маслом хватало, на бюджетный телефон, даже на отпуск кое-какие деньги умудрялся скопить. Жил тихо, небо коптил и вдруг… бац, и все. Всего то остановился у заправки и вошел в магазин — купить воды в дорогу и оплатить бензин, когда огромная грузовая фура на полном ходу влетела в заправку, снося все на своем пути. Никто и сообразить не успел, когда все вокруг запылало факелами огня. Ударной волной взрыва вынесло окна и двери. Ну и тех, кто был в магазинчике, расшвыряло на добрый десяток метров. Как оказался в реанимации уже не помню, ну а там и вовсе, приходил в себя только на несколько мгновений с четким пониманием, что живым из этой палаты уже не выберусь.

И вот, теперь валяюсь в другом теле с пробитой головой, под городской стеной. Весь в крови, в грязи, но чувствую, что шанс выбраться у меня все еще есть. Тут как фишка ляжет…

Очнулся уже утром. Восходящее солнце бросало на меня теплые лучи сквозь проемы среди домов. Очнуться-то я очнулся, вот только стоило открыть глаза, как я тут же понял — со мной что-то не так. Ярко освещенный двор под стеной виделся мне как сквозь мутную дымку. Словно смотришь из темной комнаты на ярко освещенную улицу сквозь пыльное стекло. Солнечный свет, попадая в глаза, вызывает острую, жгучую боль, да такую, что те начинают непроизвольно слезиться. Как же неприятно. Голова и так раскалывается на части, а тут еще с глазами что-то очень нехорошее. Никак последствия удара по голове.

Левой рукой осторожно ощупываю косой шрам от брови до уха. Припух, болит, но явно подсох. Надо бы обработать рану, а то, если загноится, придется ампутировать вместе с головой.

С глазами — совсем беда. Если свет и тень еще хоть как-то различаю, но стоит сместиться в неосвещенную часть двора, все становится совсем мутным. Вот только потерять зрение для меня сейчас станет очень неприятным сюрпризом. Как я дальше жить таким калекой буду? Вот тебе приятель и первый квест: выжить в осажденном городе с частичной потерей зрения. Ладно, попробуем, тем более, что выбора у меня все равно нет. Ночью кое-как отлежался, вроде стало полегче, а с остальным разберусь позже. Видок у меня сейчас, надо сказать, как у восставшего мертвеца. Что в действительности, не очень-то далеко от правды. Но это не повод расслабляться. Надо добраться до мастерской, там у меня есть сменная одежда и, кое какие, припасы. Есть очень хочется, да и отоспаться бы еще пару суток не помешает, что-то я совсем плох.

В попытке встать на ноги, тут же натыкаюсь лбом на кладку косых каменных укреплений. Тут у стены таких откосов много, а вот я сейчас больше похож на слепого котенка, натыкающегося на каждый угол. Надо подыскать какую-нибудь палку, чтобы ощупывать пространство перед собой. Знаю, что вокруг навалено много трупов и еще, черт знает, чего, но выбора у меня нет –придется выкручиваться.

Шаря в пыли возле лестницы, в попытке найти какую-нибудь жердь, я вдруг подумал, что не могу вспомнить своего имени. Знаю, что окликали меня Ард. Но что-то не похоже это на полноценное имя. Ладно, если что, сошлюсь на частичную потерю памяти. Что совсем не удивительно, при таких-то повреждениях головы.

Наконец, после недолгого ползанья по двору, мне попалось копье. Хорошее, прочное, но вот наконечник придется отломить. Потому что, если меня схватят с копьем в руках, то, тут же, поволокут на виселицу, без суда и следствия или, просто, прибьют на месте. Простолюдинам вроде меня брать в руки оружие можно только в одном случае — в рядах ополчения. Так что, нащупав в камнях довольно большую щель, я плотно воткнул в нее наконечник и потянул в сторону. Копье долго сопротивлялось, но в какой-то момент все же треснуло и обломилось. У меня в руках осталось только древко, чуть выше меня в высоту. Доберусь до мастерской — отпилю или обстругаю разлохмаченный и треснувший кончик, чтобы не выглядел обломком. Чувствую, что эта палка-выручалка мне еще пригодится. Именно сейчас она больше актуальна как костыль, на который можно опереться, и уже во вторую очередь как средство проверки дороги под ногами. Голова все еще кружится и передвигаться очень тяжело, а вот когда вошел в тень дома под стеной, зрение чуточку улучшилось, но все равно, такое ощущение, что смотришь на мир словно через мутную полиэтиленовую пленку. Можно различить размытые силуэты предметов, углы домов, пятна света и тени, и даже какие-то оттенки. Но по ощущениям, все равно слепой. В данном варианте радует, что перед глазами не полная тьма, а можно, хоть как-то, ориентироваться.

Ждать больше нечего, пора идти. Сейчас, насколько могу слышать, в городе затишье. Так что потороплюсь и скорей доберусь до дома, там и привести себя в порядок смогу и поесть, и отлежаться. Узнав о моем недуге, мастер, конечно, выгонит. Жаль, но, если подумать, зачем ему нужен слепой подмастерье? Тут, от зрячего то толку было немного, хоть парень и мог выполнить часть работ, которые не хотел делать мастер. Старый пьяница, то и дело, сваливал на подручного простую работу по лужению и рихтовке, по выколачиванью отливов и расковку свинцовых уплотнителей. Жестянщик — не кузнец, а что-то вроде слесаря, медника. Пайка, лужение, жестяные работы, кровельные… эдакий универсал. Дверные и навесные замки, кстати, тоже ему на починку приносят. Мастер насчет замков — большой специалист.

О своей дальнейшей судьбе я пока не задумывался. Тут бы до знакомого места без приключений добраться, а уж дальше, если выгонит, пойду к храму. Милостыню, разумеется, просить не стану, но может монахи чем помогут, хоть рану обработают, и то хорошо.

Все-таки прорыв в густонаселенный город вражеских войск, это зрелище не для слабонервных. Хорошо, что башка у меня почти не варит, а мир вокруг как в тумане. Улицы завалены трупами тех, кто оказывал сопротивление, не позволяя разграбить честно нажитое. В воздухе чувствуется смрад гари, дерьма и крови. Выбитые окна и двери домов, распахнутые настежь калитки и ворота в проулках. На грязной мостовой тела людей, лошадей, дворовых псов, все вперемешку. В какой-то момент даже был рад, что плохо вижу. Не знаю смог бы смотреть на все это имея прежнее, полноценное зрение. Мне хватало, с избытком, и косвенных признаков творящегося на улицах бардака.

Быстрой прогулки, конечно же не получилось. Плелся как пьяный — то и дело держась за стенку. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнота, но так как я уже больше суток ничего не ел и не пил, только неприятными ощущениями и рвотными позывами все и заканчивается. А еще понял, что выбрал удачное время, точнее так совпало, что возвращаюсь к мастерской очень ранним утром. Солнце, в это время года, вставало действительно рано. Судя, по моим прежним ощущениям, где-то в начале четвертого утра, примерно. Тут я не полностью был уверен, и мог сравнить только с тем, что помнил из своей прежней жизни. Здесь измерение времени было совсем другое, а какое именно, я нынешний, точно не знал. Так что плелся я по загаженным улицам в очень ранний час, когда город, утомленный ночными событиями, еще тревожно спал и только редкие прохожие, неясными тенями, так же как я, скрываясь по подворотням, куда-то тихонько двигались стараясь не шуметь. Кто-то из них что-то волок, другие обшаривали трупы, тихо переругиваясь. Я видел лишь смутные, пугающие силуэты, неясные, смазанные фигуры, тут же отводил взгляд и ускорял по возможности шаг или замирал, прижимаясь к стенам, заборам.

Путь, который в обычные дни занимал десять-пятнадцать минут, сейчас, по ощущениям, растянулся на добрый час. Квартал мастеров считался довольно спокойным и тихим местом. Местные жители были не особо зажиточными, но знающими себе цену ремесленниками. Обычно они жили там же, где и работали. Вот и наша мастерская представляла собой некую смесь жилой комнаты и крошечной мастерской с верстаком и печкой. Сам мастер Ривер ночевал в комнате, а я в прихожей на лавке. Только в зиму перебирался на пол, ближе к печке. Для сна у меня была войлочная подстилка и шерстяной плащ с капюшоном, чтобы было на что лечь и укрыться, а днем одеться потеплей.

Дверь в мастерскую распахнута настежь, всюду валялась перевернутая мебель и инструменты. Даже верстак зачем-то опрокинули на пол.

Мастерская находилась с краю двухэтажного каменного дома, как пристройка, и представляла собой однокомнатное помещение с небольшой верандой выходящей дверью на улицу. Двери сделаны сквозными, так, чтобы можно было войти с улицы и со двора. Как только смог добраться до нашей с мастером коморки, я с облегчением уселся на ступеньки веранды, собираясь с мыслями и силами. Сил осталось очень мало, хотелось отлежаться, но я стойко решил, что прежде приведу себя в порядок, переоденусь, умоюсь и только потом позволю себе отдых. Если вернется мастер, он бездельничать мне не позволит, не посмотрит на то, что война. Заказов он набрал на неделю вперед, взяв с заказчика предоплату. Хотя, судя по удручающему состоянию мастерской, не удивлюсь, что все более-менее ценное отсюда давно вынесли.

Как мог, разжег печь лучинами и подкинул несколько крупных поленьев. Через силу натаскал воды в большой бак из колодца во дворе. Согрел воду, замочил для стирки грязную одежду, присыпав серым пеплом из печи. Сначала сидя на полу, потому, что очень кружилась голова, помылся сам теплой водой из тазика, выливая воду из ковша прямо на себя. Грязная вода растекалась по полу и просачивалась в щели. После этого, прошелся бы тряпкой по половицам, но сейчас просто нет сил. Переоделся в чистую одежду, тоже сидя. Застирал как мог грязные вещи, отжал и повесил сушиться над печью. Еще раз набрал чистой, кипяченой воды, добавил в нее немного уксуса, и стал обрабатывать рану на виске. Для того, чтобы внимательно осмотреть полученный шрам, использовал осколок настоящего зеркала. Если подносить его очень близко к лицу, то резкость немного улучшалась, и я мог рассмотреть себя: внешность, черты лица. Я и так их видел, и мог хорошо запомнить, но сейчас в зеркальном отражении мои глаза выглядели очень пугающими. Просто сплошные бельма. Не знаю, что могло так повлиять на них. Последствия удара, травма, или отравление чем-нибудь. На первый взгляд со стороны выгляжу абсолютно слепым. Благо, хоть способен различать некоторые предметы и силуэты, отличаю свет от тени, а при удачном освещении, так и лицо человека. Но это надо оставить при себе. Для всех остальных — я ослеп. Так будет лучше.

Вот и пригодятся навыки, что получил на курсах актерского мастерства, которые начал посещать еще в прошлой жизни, сначала по рекомендации приятельницы, а затем сам, увлекшись процессом. Даже в нескольких любительских спектаклях сыграл, где показал неплохой результат. В действительности, я шел на эти курсы для того, чтобы немного раскрепоститься в общении с людьми, особенно с противоположным полом. Долго не мог решится, но все же переборол свою неуверенность и стал посещать занятия, как потом оказалось, это и для работы было полезно. Так что теперь смогу применить все, что смог оттуда извлечь и фактически имея пусть и не самое острое зрение, сыграть роль абсолютно слепого. Попыток у меня много, а времени для репетиций и отработки образа и того больше.

Приготовить себе еду сил уже не было, да и нет уверенности, что в доме что-то съестное осталось. Только залитые воском головки чеснока висящие над полкой с посудой в короткой связке. В глазах темнело и хотелось лечь. Кровать мастера я занимать не стал, улегся на свою лавку в прихожей, предварительно, закрыв дверь на засов.

В любом случае, мне придется уходить от мастера. Не знаю пока куда, но время чтобы что-то придумать, у меня пока есть. Эта мастерская не его собственность: арендована у городского цеха ремесленников. А это выплаты, как здесь принято — раз в декаду. У меня денег нет вовсе. За работу мастер мне не платил, только кормил. А если было нужно что-то купить, он, отправляя меня, выдавал деньги на покупку, а потом строго спрашивал сдачу. С таким увечьем он меня не оставит. Наощупь много не наработаешь. Рисковать и без того скудным заработком он не станет и нахлебника терпеть не будет. Уходить из города смысла нет; столица, хоть и поверженная захватчиком, единственное место, где можно найти себе посильную работу и пропитание. Но вот что я могу делать, будучи практически слепым? Петь жалостливые песни, прося подаяние? Рискованно. Участь попрошайки незавидна — они долго не живут. Тем более такая деятельность запрещена. Я немного умею играть на пан-флейте. С десяток мелодий смогу выдать, но вот самой флейты нет и, возможно, что в этом мире ее не знают. Эту проблему нельзя откладывать, потому что есть хочется уже сейчас. Но сначала — поспать… хоть немного.

Находясь в полудреме, стал прокручивать в голове все, что произошло со мной за это утро. Голые факты и то, что мне оставил в наследство мальчишка по имени Ард. Я оказался в другом мире, странном и необычном. Хотя люди здесь такие же, как и в моем мире; во всяком случае, внешность местного населения, ничем не отличается от внешности моих бывших земляков. Эпоха, в которой я оказался — непростая. Сам я мало успел увидеть, но прокручивая в голове образы из памяти мальчишки, точнее сказать, теперь уже из моей памяти, с уверенностью могу сказать, что это, уже далеко, не средневековье. Несмотря на то, что город огороженный крепостной стеной осаждали войска неприятеля, используя при этом стенобитные орудия и камнеметы. В действительности и одежда и уровень жизни, и технические решения некоторых городских систем, той же канализации и дренажных каналов, говорили о том, что сравнить здешнюю эпоху можно примерно с шестнадцатым, началом семнадцатого века мировой истории на планете Земля. И это государство, что пало под натиском врага, и соседние, все имеют у власти монархов, императора или королей. Судя по тому, какое оружие использовали на городской стене, порох тут не известен и огнестрельного оружия не существует. Зато в памяти мальчишки есть истории о том, что в этом мире существует магия. Но и она, насколько я смог понять, в бою не применяется. Во всяком случае, судя по воспоминаниям парня, в рядах ополчения разговор о магии как о реальной боевой угрозе, речь не шла. Еще очень многое предстоит узнать и понять. Хочу я того или нет, но теперь этот инопланетный мир мой, и мне в нем жить.

Проснулся из-за голодных спазмов в животе. Лежу тихо, головой думаю, но вот ничего путного в мою, чуть ли не пробитую насквозь, «тыковку» пока не приходит. Узнать бы, что творится в городе. Да как? Даже если выйду, ничего толком не увижу, а вот неприятностей, на одно место пониже спины, точно найду.

С трудом поднявшись с лавки, выглянул через окно на улицу. Тени от зданий были короткими и яркое солнце светило с безоблачного неба; был примерно полдень, может чуть позже. Пошарив по всем коробам да сундукам, которые, заодно, пытался расставить по местам, ничего толком не нашел. В одном из горшков с крышкой было примерно полстакана какой-то крупы, но она отвратительно пахла плесенью и мышиным пометом, так что достанется птицам на заднем дворе.

Порывшись в мастерской, вспомнил, где лежала заначка мастера. Он держал там несколько монет на черный день. Но укромное место было пустым. На получение заказов рассчитывать не приходится, все заказы мастер принимал сам, а где он сейчас шляется, непонятно. Пока я был на стене в рядах ополчения, здесь, похоже, не один раз побывали. Основную часть мебели и инструмент раскидали по полу. Что-то я уже поставил на место, и сейчас, нащупывая на полу инструмент, раскладывал его на верстаке и в ящиках, размышляя над тем, где бы добыть еды или денег. Может действительно сходить к храму Светлых богов. Это конечно очень далеко, самый центр, с моим нынешним темпом часа полтора-два ходу только в один конец. Может и новости там узнаю какие. Пока обошелся только кипяченой водой в попытке заглушить болезненные ощущения в животе.

Через какое-то время (черт его знает какое), пока я как мог занимался домашними делами, на улице раздался довольно громкий топот и надвигающийся шум. Захлопали двери и ставни соседних мастерских, послышались встревоженные голоса. Судя по ритмичному шагу, в наш переулок входил маршем строй солдат. Я отчетливо услышал короткие приказы, судя по отрывистой армейской манере, но которые не смог толком разобрать. Буквально через несколько секунд раздался громкий стук в соседнюю дверь.

Спустя еще некоторое время постучали и ко мне. Ощупывая стену, я подошел к двери, и откинул засов. В узкую прихожую ввалились четверо солдат, один из которых очень грубо меня оттолкнул от чего я свалился на пол веранды и выронил посох.

— Так! — услышал я хриплый бас вошедшего. — Тут всего одно место. Сухо, не воняет и печь есть. Мастер-сержант! Тут как раз одно место для вас!

— Ну-ка, дай гляну, что там? — еще один солдат громыхая доспехами вошел в прихожую. — Бывшая мастерская. Хорошо, мне нравится. Выметайтесь все отсюда. Размещайтесь в других домах по всей этой улице.

Нащупав на полу посох, я встал, опираясь на стенку и найдя скамейку тут же на нее сел, забившись в угол. Выметаться из своего единственного места жительства я не хотел. Если вышвырнут силой, пойду в дровяной сарай, а пока буду тихо вести себя, глядишь и не выставят.

Суета в комнате прекратилась, лишние люди действительно вернулись на улицу, а оставшийся тут же стал хозяйничать, гремя какими-то железяками. Громкие голоса вояк, встающих на постой к горожанам, сместились дальше по переулку.

— Эй, малой, иди сюда.

Соскочив со скамьи, я опять, шаря по стенке пошел в комнату.

— Давай-ка парень натаскай воды в бак, да растопи печь, надо постираться и почиститься.

Все это время сержант стоял ко мне спиной и натужно стягивая с себя кожаные доспехи с металлическими вставками. Запашок от солдата исходил отвратный, действительно стоило бы помыться.

— Как там тебя, да поторопись…

Схватив ведро в одну руку, я стал ощупывать верстак мастера, чтобы бочком пройти мимо этого крупного мужика, который снимая с себя одежду буквально перегородил крохотную комнату.

— Да что ты телишься как сонная муха, давай живей!

Вместе с возгласом сержанта, мне по затылку прилетела крепкая затрещина. От неожиданности я полетел вперед, опять выронив посох и ведро. Растянувшись на полу, я тут же, несмотря на сильную боль в затылке, стал шарить руками по полу ища пропажу.

— Вот ведь пропасть! Что с тобой…

Крепкие руки сержанта буквально вздернули меня над полом и развернули. Я знал, что солдат сейчас смотрит мне в глаза.

— Простите, я сейчас, я быстро…

— Пропасть! — выругался сержант и обхватив за плечи отодвинул меня к табуретке, что стояла между верстаком и печью. — Прости парень, чуть не зашиб. Займись печью, воду я сам натаскаю. Колодец где?

— Во дворе. Я могу все сделать, просто я…

— Да ладно, сиди уж, не бойся, не обижу. Вот ведь дурак старый, распустил руки…

Схватив ведро и продолжая ворчать, солдат вышел во двор через заднюю дверь, а я слез с табурета и присев возле дверцы печи стал подыскивать мелкие щепки чтобы разжечь угли. С утра я печь затапливал, так что угли должны остаться.

Благо, что с огнем удалось справиться за пару минут. Тяга в печи была хорошая, стоило только открыть поддув, как тут же заалели угли, на которые я подбросил щепок и стал подкидывать палочки побольше. Сержант ходил за водой три раза. Два ведра он залил в бак, одно ведро оставил с холодной водой. Я тем временем успел разжечь огонь, выставил на верстак жестяной таз. Среди всякого барахла, что лежало в углу, нашлась чистая льняная тряпка, которую я разорвал на две части вместо полотенца. Ковш висел возле бака, так что дальше солдат справится сам. Перейдя в прихожую, я опять сел на скамейку. А что еще оставалось делать? Придется прислуживать этому солдату. Иначе вышвырнет на улицу, мало ли, что ему не понравится.

Сержант, натаскав воды, долго пыхтел раздеваясь. Несколько раз подбрасывал поленья в топку, при этом распахнув дверь на улицу и во двор, проветривая и выпуская лишний жар. Когда вода нагрелась, налил ее в таз и стал мыться. После как помылся, замочил одежду и принялся усердно стирать. Я вспомнил, что в прихожей имеется веревка, которую можно натянуть поперек веранды и использовать для сушки белья. Найдя на полке веревку, я наощупь, по памяти привязал к одной жерди, и протянув через всю прихожую натянул и также стал крепить к жерди на другой стороне.

— Кто тебя так отделал, парень? — спросил вояка, шоркая в тазу свою рубаху и подштанники.

— Я не видел, господин.

— А, ну да, — согласился сержант. — Кто еще в доме живет?

— Жестянщик, мастер Ривер.

— Всех мастеров увели в лагерь за городом, так что раньше, чем через декаду, не жди отца обратно. А мать есть?

— Нет.

— Ладно приятель, не грусти. Завтра эту мразь, короля Югора, который пытался бежать в империю, вместе со всем его ублюдочным выводком четвертуют на площади. Слишком долго этот кровосос коптит на белом свете. Все вам легче будет. Да, станете теперь не столицей королевства, а всего лишь герцогства, но, по сравнению с нашими городами, у вас и вовсе дыра. Тем более, говорят, эти земли отдадут герцогу Ларду Филару. А он, как известно, очень справедливый и щедрый хозяин. В Цисарии все его вассалы с тугими кошельками ходят. У нас если видят хорошо одетого крестьянина или свободного гражданина, сразу про такого знают, что это филарийский видать человек. Так что заживете как нормальные люди, а не рабы.

Постирав белье, сержант все сильно отжал от воды, развесил на веревке в прихожей и, с чувством выполненного долга, развалился на кровати. Несколько минут он еще что-то бормотал, а потом просто уснул, захрапев.

Я же тем временем, стараясь двигаться тихо, вылил грязную воду из тазика, протер верстак, пол, отмыл руки, на которых до сих пор остались кровавые мозоли, которые, очень болели, Сам тихонько пристроился на лавке в прихожей. Коль есть возможность принять горизонтальное положение, в котором я просто остро нуждался, так как в моем случае, это просто шанс скорее прийти в себя и полноценно встать на ноги. Все-таки сотрясение от удара по голове я точно получил. Поэтому нужен покой и еще раз покой…

Проснулся примерно через час от громкого, протяжного и крепкого храпа сержанта. Уснуть больше не получится, а просто отлеживаться — бока уже болят. Тут я вспомнил, что хотел привести в порядок свой новый посох. Там, у стены, я его просто обломал, сейчас же хотел чуть обстругать кончик, чтобы сухая деревяшка гулко стучала по мостовой.

Я, когда-то, смотрел подробный документальный фильм о том, как ориентируются в пространстве инвалиды по зрению. Не имея возможности видеть глазами, что сейчас, в моем положении, очень даже актуально, такие люди учатся определять окружающее пространство на слух, создавая звук ударом тросточкой. Своеобразный эхолот: звук отражаясь от препятствий, улавливается слухом и происходит ориентация в пространстве. Тут помогают и тактильные ощущения, на предмет всевозможных препятствий. Теперь, мне самому придется всему этому учиться. И ведь как просто все воспринимается. Если бы я выжил в той катастрофе, то уверен на все сто, с кровати бы я больше до конца жизни не встал. Ожоги у меня были страшные. А тут получил новую жизнь, в молодом и почти здоровом теле. Единственная загвоздка — хреновое зрение. Хотя, до получения удара в висок, там, на стене, было нормальным. Есть надежда, что все еще образуется, возможно это временно…

Как бы там ни было, посох для меня сейчас актуален. На тросточку, он конечно не тянет, но зато, при случае, им можно отбиться. Спустившись с лавки, я стал наощупь перебирать инструмент в ящике под скамейкой стараясь особо не шуметь, чтобы не разбудить сержанта. Достаточно было простого ножа, чтобы уверенно обработать разлохмаченный в месте слома кончик посоха. Вместе с ножом, я нашел и точильный камень. Да, ножик стоило чуточку поправить. Но если начну шоркать лезвием, сержант проснется, и это ему может не понравится. Воспользуюсь тем, что есть.

Все тщательно проверяя кончиками пальцев, принялся править обломок копейного древка. Крепкая была древесина, не дуб, но что-то лиственное, может клен или вяз. Хотя, это совсем другой мир, тут могут расти и другие деревья. Для меня сейчас важно научиться быстро и проворно ощупывать руками предметы быта, вещи и инструменты. Может случиться так, что этот опыт пригодится. Я ведь еще не придумал, что стану делать дальше. С таким увечьем дорога либо в монастырь, либо в нижний город, в трущобы. Не хотелось бы, конечно, я уверен, что как-нибудь выкручусь, но пока голова работает с трудом, хоть и болит уже не так сильно. Кстати, я даже не обратил особого внимания на то, что заговорил на совершенно незнакомом мне языке, словно на родном. Видимо моя сущность окончательно прижилась в этом теле, подчинив его моему разуму, но при этом используя память мальчишки.

На улице опять послышалась какое-то шевеление. Судя по звуку, в переулок въехали несколько телег запряженных подкованными лошадьми. Раньше конные повозки, кроме карет знати, в город не пускали. Во всяком случае без специального разрешения. Но сейчас, на все правила и былые запреты благополучно «забили» новые хозяева города.

— Первая рота, подъем! Хватит спать, лежебоки! — послышался с улицы зычный окрик.

Несколько телег проехали в начало улицы и остановились там. Стал нарастать гул голосов, скрип дверей, звяканье железа, сдержанная ругань и одинокие командные возгласы.

Проснулся и сержант. Примерно минуту гремел чугунками и горшками на полке возле печки и найдя что-то, тут же вышел на улицу.

— Обозники! Червей вам в пиво! Мало того, что с обедом нас прокатили так еще с ужином запаздываете.

— Не гневайся, сержант, — слышу бойкий ответ, — нам как приказ дали, так мы сразу полевые кухни растопили. Тыловые до сих пор по дорогам подтягиваются. Это мы уже из здешних складов довольствие набрали.

— Ты мне зубы не заговаривай, давай наваливай с горкой, нам еще в ночь выходить на дежурство. Вот скажу лейтенанту — он тебе все уши оборвет! Да! Так –то! Вина давай…

Через пару минут сержант вернулся. В прихожей запахло горячей кашей с мясом.

— Все, малой, бросай свою палку, пошли к столу, угостимся божьей милостью…

Как говорится, дают — бери, бьют — беги. Содрав с вязанки в углу головку чеснока и прихватив ее с собой, я все же не оставил посох и вместе с ним, прижав его локтем к груди, осторожно пошел в комнату.

Сержант, тем временем, расставлял на столе миски и ложки. Нащупав деревянную тарелку, я почистил в нее несколько зубчиков чеснока. Достал с полки солонку и коробочку с перцем. Старый мастер очень любит перец. В королевстве эта приправа считалась дорогой, но мастер всегда ее покупает, когда есть такая возможность.

— Во, малой! Какой у нас с тобой знатный ужин получается.

Навалив из большого котелка полную тарелку каши, сержант подвинул ее ко мне и сунул в руку ложку. Одновременно с этим, он стал распечатывать бутылку с вином. Я тут же вспомнил, что так было принято. Напитки предпочитали чуточку крепленые. Где пиво, где вино, даже водка была и медовуха, и сидры. Правда спиртное больше служило для дезинфекции воды. Но кто же станет разбавлять пусть и не самое хорошее, но вино, и уж тем более водку?

От каши я отказываться не стал, а вот от предложенного вина воздержался, обошелся кипяченой водой.

Сержант ел по-солдатски быстро и проворно. Закончив с одной миской, тут же положил себе добавки.

— Давай, давай, малой, наворачивай. Я же вижу, что ты от голода уже еле ногами двигаешь. Не стесняйся, это из запасов вашего короля, все, что он у вас отобрал. Так что давай, бери больше.

С трудом осилив миску каши, я понял, что дальше насиловать организм не следует. Хотелось еще, но я знал, что нельзя. Запросто можно получить заворот кишок, а оно мне надо? Вычистив миску куском хлеба, услышал, что сержант тоже наелся и отставил тарелку. Остатки в котелке, он прикрыл крышкой.

Я тут же стал собирать посуду чтобы помыть. Налил таз теплой воды, отмыл все плошки, ложки и расставил по местам. Не выливая грязную воду, замочил в ней два точильных камня. Пока шоркал по посоху не заточенным ножом — намучился, — натертые еще топорищем ладони, очень болезненно реагировали на тупой нож, которым я попытался выправить край посоха, чего, кстати, еще не доделал.

Вымочив камни, я взял тот самый старый нож и тщательно его ощупав, стал править сначала на грубом бруске. Работа простая. В прошлой жизни у меня была небольшая коллекция хороших кухонных ножей. Я, как большой любитель готовить, собирал хорошие ножи и, как следствие, был вынужден их самостоятельно точить и, как-то, лет десять назад, отдал дорогие кухонные ножи на заточку в мастерскую. Заточили очень хорошо, с гарантией, но и цену содрали такую, что я в следующий раз не поскупился и приобрел целый набор профессиональных точильных камней и просмотрел несколько уроков по заточке. В конечном счете, после нескольких десятков экспериментов, выработал собственную методику, не такую дорогую как рекомендовалось в видео, но и не с помощью сомнительных приспособлений для нетребовательных домохозяек. Можно сказать, в этом деле, я был специалист. Самоучка, но весьма въедливый и скрупулезный.

— Я смотрю, у тебя неплохо получается, малой. А что и мой нож сможешь заточить как следует?

— Простите. Я могу уйти во двор, если вас раздражает звук.

— Там уже темнеет, приятель…

— Да, но для меня это не имеет значения, — нашелся я с ответом. — Давайте ваш нож, сделаю в лучшем виде.

Порывшись в своем снаряжении, солдат протянул мне довольно увесистый тесак, эдакий нож «Крокодила Данди». И сталь хорошая, вот только тупой как валенок. Тщательно ощупав нож, я бросил его в воду вместе с точильными камнями и собрался было идти на улицу, как сержант меня остановил.

— Делай здесь, парень, мне не мешает, заодно посмотрю, как сын мастера работает.

Кстати, вполне логично, что солдат принял меня за сына мастера. Ведь слепого ученика или подмастерья, никакой мастер терпеть не станет, а вот если родной сын, тогда другое дело. Интересно, а где сам мастер? Давно бы уже должен был появиться. Если он не в кабаке, который сейчас, наверняка, пользуется большим спросом и не угнан для обслуживания армии захватчиков, тогда просто не могу представить куда он мог пропасть. На кой черт он кому-либо мог понадобиться? И если жив, то должен явиться: не на улице же ему ночевать.

С ножом сержанта провозился часа полтора. Сталь действительно очень хорошая, но кромка лезвия запущена. Я вывел все плоскости, заточил на трех разных камнях, убрал пятна ржавчины, отшлифовал на самом тонком камне. А когда закончил, очень осторожно проверил всю кромку кончиками пальцев и вернул сержанту.

— Сталь очень хорошая, мастер-сержант. Заточка продержится долго. Знатный нож, от хорошего мастера.

— Эх, молодец малой, — похвалил сержант, беря у меня нож, — да как остро, да я им завтра бриться смогу. Сразу видно руку мастера. Молодец парень, добрая работа.

Вот тебе и ответ на твои вопросы, дорогой попаданец, чем надо дальше заниматься! Денег у меня нет, зато есть точильные камни и тазик с водой. Сяду на центральном рынке в сторонке, как раз между мясным и рыбным рядом, и стану точить ножи за денежку малую. Чем не работа? Если в день два, три заказа будет, и то хлеб. А уж я расстараюсь. Мастер, бывало, за пару дней если с десяток медных монет заработает, уже доволен, а на рынке, если увидят, что качество моей работы хорошее, то и обращаться станут, острые ножи всем нужны. Очень хорошая идея, насчет которой, стоит подумать и проработать все нюансы. Рынок, как мне известно, это отдельная субкультура, вписаться в которую с наскока может и не получится, так что надо все взвесить и просчитать риски. Разберусь. Небось не капиталы вкладываю в новый бизнес, а самого себя, так что и риск небольшой.

Как мог прибрал в комнате, стараясь не шуметь, потому что сержант опять завалился спать. Очень жаль, что у меня такая беда с глазами, если днем, на улице, еще как-то различаю силуэты свет и тень, то в сумерках и без того темного помещения — совсем слепой как крот. Но опускать руки нельзя. Мне дан шанс и его обязательно следует использовать. Из памяти прежнего владельца тела, я не смог выудить какие-то подробности городской жизни. Похоже на то, что парню было совсем не до праздных шатаний по городу; мастер загружал работой, да так, чтобы рационально использовать весь световой день. Так что, со временем, придется все изучить самостоятельно, если собираюсь оставаться в этом городе. А пока воспользуюсь моментом и еще отлежусь.

Еще раз проверив рану на виске, повторно обработал, слив из бутылки сержанта несколько капель вина, что остались на донышке. Все лучше, чем простой водой. Обновил повязку и вновь улегся на скамейку, прокручивая в голове сумбурные мысли, пытаясь отделить воспоминания мальчишки и свои собственные, постепенно приводя в порядок свое сознание.

Белоглазый

Проснулся уже поздно ночью от того, что на улице вновь началась какая-то возня. Послышались громкие мужские голоса, выкрики и грубый мат. Загрохотали какие-то железяки и послышался топот копыт.

Я слышал, как сержант поднялся с кровати, что-то выискивая в своей дорожной сумке. Через несколько мгновений раздался щелчок, и в комнате загорелся фитиль масляной лампы.

Бубня себе под нос что-то невнятное, сержант прошел на веранду и сдернув с веревок белье, которое стирал днем, оделся и стал облачаться в броню.

Натужно сопя, наполняя тесную и натопленную комнату запахом пота и перегара, он напоследок обулся и прихватив оружие вышел на улицу, где уже были слышны десятки голосов и зычные команды. Вставших на постой в соседних домах солдат выгоняли на улицу строиться. Сквозь щель в двери я видел свет армейских фонарей, и мелькавшие на их фоне тени. Минут пятнадцать еще солдаты собирались, строились наполняя узкую ремесленную улочку гомоном и топотом. Наконец, прозвучала команда начать движение. Загомонившая разом толпа солдат просто побрела как стадо, лениво шоркая ногами вслед за командирами.

Я не специалист, но завоевавшая город армия не кажется очень дисциплинированной. Ни строевого шага, ни единой формы. Все, так называемые солдаты, одеты кто во что горазд, может это не регулярные войска, а ополчение. Хотя, на мой взгляд, для ополчения, они слишком дорого одеты. Во всяком случае, мастер-сержант имел как минимум кирасу, наплечники, наручи и весьма неплохой фальшион, если не ошибаюсь. Не знаю, как здесь он называется, но это такой вроде как меч, с гардой и рукояткой, вот только заточен с одной стороны, как мачете и достаточно длинный.

Но к черту армию захватчиков. У меня своих проблем хватает. Вчера повезло, сержант поделился со мной едой, а вот уже сегодня придется выкручиваться самостоятельно. То, что я придумал для себя заняться заточкой ножей, это совершенно ненадежный вариант. Судя по воспоминаниям парнишки, может случиться так, что возникнут сложности. Тут вот в чем подвох: если заточка ножей — это ремесло, то я, как ремесленник, обязан вступить в цех. Так здесь называются гильдии или профсоюзы. Хотя, такое требование было при прежней власти, а как будет при новой, понятия не имею. Тем более, для работы мне нужны точильные камни, корыто с водой, где мне это взять. Если стащу у мастера, он обязательно об этом узнает, когда вернется. Он, кстати, в этом самом цеху городских ремесленников состоит, и эта самая мастерская, не его собственность, а цеховая, за нее кстати, тоже надо платить аренду. Надо подумать, где еще взять точильные камни. Лежа на лавке, я этого никогда не узнаю. Надо идти на разведку. Улицы города я вроде как примерно вспомнил, не совсем уверенно понимая, что и где находится, но в моем новом состоянии изучить их как следует получится не сразу.

Я еще долго валялся, неспособный уснуть: голова просто пухла от всевозможных мыслей и тревог. Можно было отправиться в город прямо сейчас, пока темные улицы пустынны. Но я знал из памяти парнишки, что ходить по ночам было делом опасным, и вовсе не из-за преступников или грабителей, нет, шастать по ночам запрещала прежняя власть. А сейчас, когда в городе полно солдат захватчиков, меры предосторожности ими, наверняка, усилены многократно.

Под утро стало прохладно и мне пришлось встать, чтобы принести поленьев и растопить печь. Вот тоже проблема с добыванием огня, если бы не воспоминания мальчишки, то сам бы намучался. Ведь прежде мне не приходилось разводить огонь огнивом и трутом.

Согрев воды, я умылся, вновь осмотрел и обработал рану на виске. Замотал отрезом льняной ленты, которую вчера тщательно выстирал.

Сегодня надо провести осмотр местности, и первым в моем списке был городской рынок. Была еще торговая улица, но там мне пока делать нечего.

Небо уже достаточно просветлело, чтобы я смог разглядеть очертания домов и силуэты прохожих. Взяв в руки обновленный посох, который, похоже, надолго станет для меня незаменимым инструментом выживания, я вышел на небольшую приступку из двух ступенек, осторожно простукивая пространство перед собой, определяя куда наступить. Непросто будет в таком состоянии добраться до городского рынка.

— Ардум! — вдруг окликнул меня высокий женский голос. — Ты ли это? Что с тобой случилось сынок?

Так вот, оказывается, как меня зовут — Ардум, а не Ард. Я повернулся на оклик и смог разглядеть силуэт полной женщины, которая стояла у соседней двери с большим деревянным корытом в руках. Воспоминания сами собой всплыли в моей памяти.

— Это вы, тетушка Мика?

Соседка буквально плюхнула корыто на мостовую возле двери и подошла ближе.

— Светлые Боги! Ардум, что с тобой…

Соседка тут же заткнулась, закрыв рот руками, видимо увидев бельма моих глаз.

— Вот, по башке прилетело.

— Будь прокляты эти цисарийцы… — буквально прошептала тетка. — И мастер сгинул, и тебя, горемычного, калекой сделали.

— А что с мастером, тетушка Мика? Его со вчерашнего дня нет.

— Дурак твой мастер Ривер, — тут же ответила женщина, — ни стыда, ни совести, уж прости. Он, как только тебя в ополчение отдал, — вновь перешла на шепот соседка, — сразу с дружками своими купили вина. Упились проклятые так, что на ногах еле стояли, да видать мало им показалось, полезли в лавку винокура. Там-то их стража и сцапала. Признали мародерами, сейчас на городской площади висят, ворон кормят. Ой, бедный ты бедный, Ард, что ж теперь делать то…

— Сам не знаю.

Соседка все причитала, а я, опустив печально голову, задумчиво направился обратно в коморку.

Вот значит, как все вышло. Жаль мастера, но с другой стороны, мне это только на руку. Сейчас в городе еще неразбериха, буквально сейчас по соседней улице прокатилась телега в которой везли мертвецов. Сам-то я не видел, но возница и его помощники довольно громко интересовались нет ли где еще на улицах покойников, потому то я и знаю, что эта телега погребальной команды была. Стало быть, новая власть стала наводить порядок в городе и скоро меня из каморки попрут, как гильдия заявит на нее права. Смерть мастера, конечно, чуточку облегчала дело и действовать надо обдуманно. Отложив посох, я стал шарить по углам, складывая на веранде инструмент, который пригодится мне самому. Не так уж его и много, но даже из того, что есть, мне не все сгодится. Отложил для себя три точильных камня, на мое ощущение, не самых плохих; пару ножей, моток вощеных ниток, шило, керн и кусачки. Молоток, медный паяльник, припой, зубило, щипцы, сложил в холщовую сумку. Эту коморку все равно придется бросить, платить ремесленному цеху аренду мне нечем, но и бездомным пока оставаться тоже не хочется. Весь собранный инструмент я положил под веранду за небольшой камень, чтобы можно было достать в любой момент, даже если коморку отберут. Вот теперь, можно отправляться на рынок, присмотреть там местечко, да и обстановку в городе разведать.

Конечно попасть в другой мир из палаты реанимации в тело ослепшего мальчишки, тот еще экстрим. Шансы на выживание, с каждым новым шагом, кажутся мне очень сомнительными. Страшно, черт возьми! Сейчас, я проходил по улице, на которой наглядно можно было увидеть результат того, что происходит с городом, отданным на разграбление войскам захватчика. Вот откуда ехали погребальные команды. Вонь, грязь, лужи крови, снующие крысы и каркающие вороны, вопли, ругань, причитания уцелевших людей. Пришлось обходить это место дворами, делая большой крюк. Я старался тщательно всматриваться, ища знакомые очертания домов или улиц, но было похоже, что заблудился. Выбора не было, пришлось просто брести, полагаясь на интуицию и везение. Если бы не посох в руках, чувствовал бы себя еще более беспомощным. Редкие прохожие меня сторонились. Выглядел я конечно, как оборванец, да к тому же калека, так что взять с меня было нечего, вот потому и обходили. Повстречал вооруженный отряд, издалека услышал бряцанье доспехов, потому заранее вжался в нишу у забора какого-то дома. Вооруженные люди прошли мимо, даже не обратив на меня внимания. Такое безразличие тоже по-своему радовало. Хоть не трогают и то ладно.

Блуждая по улицам, большей частью ориентируясь только на звуки, я каким-то чудесным образом оказался возле того самого храма Светлых Богов, с высоким шпилем покрытым медью, который видел со стены. На площади у храма собралось множество народу, но я не рискнул приблизиться, опасался, что в такой толпе меня просто затопчут. По всему было понятно, что это центр города и, наконец, я смог сориентироваться и понять куда забрел. Отсюда легче найти рыночную площадь.

Что мне до публичных собраний и событий. Тем более если это казнь, о которой вчера упомянул сержант, то зрелище наверняка не самое приятное, во всяком случае для меня. А если бы я и был бы любителем подобных зрелищ, то и тут облом. В том то и дело, что мне не до зрелищ, я в трех метрах от себя ничего толком не вижу.

Примерно через час блужданий, я все же добрался до рынка. Прежний владелец тела бывал здесь не раз, так что я смог теперь воспользоваться его воспоминаниями. На мое счастье рынок был пуст. Часть лавок разбита и разграблена. Парочка сараев, прижавшихся к городской оборонительной стене и вовсе были сожжены до основания. Но восстановительные работы уже начались.

Что интересно: рынок занимал небольшую площадь, которая прежде являлась частью комплекса оборонительных укреплений сразу за городскими воротами. Если я правильно понимал логику строителей, то за первыми городскими воротами был огороженный участок, также снабженный бойницами и стрелковыми башнями. Некий широкий двор, куда попадали вражеские войска прорвавшие первую линию обороны, оказываясь словно в колодце, который очень хорошо простреливался со стен. Сейчас все это уже не работало. Вторых ворот давно не было. Судя по всему, на город Саяр много десятков лет никто не нападал, вот оборонительные сооружения и перестали выполнять свою основную функцию. То, что раньше было частью оборонительной системы, сегодня превратилось в рыночную площадь.

Ближе к полудню, я смог изучить все пространство рынка и понять, как тут все устроено. Мало того, мне удалось подслушать разговоры строителей, которые наводили здесь порядок, из их диалогов понял, что новые городские власти, буквально требовали, чтобы рынок как можно быстрей начал работать. Для себя я присмотрел несколько мест. Нашел три перспективных закутка, где бы я смог начать работать, но только в одном был доступ к проточной воде, стекающей по общему городскому водостоку. Опять же из памяти мальчишки я знал, что вода поступает из акведука, который расположен выше, и вполне пригодна даже для питья. Если я правильно понимал, то в этом мире уже знали, что такое городской водопровод и дренажные каналы. Бродя по улицам, я не раз натыкался на сливные отверстия.

Все что хотел — разведал, пора было возвращаться. Я уже чуточку обвыкся в своем новом положении беспомощного калеки, уже проворней использовал посох.

Без приключений добравшись до коморки сразу понял, что какое-то время мне в нее не попасть. Судя по характерным звукам, сержант был в комнате не один, и мое присутствие его точно не обрадует. Так что пришлось примоститься на камешке на углу дома и просто ждать, пока не появится возможность вернуться на свою веранду.

Минут через двадцать такого ожидания, из соседней двери появилась, та самая полная соседка — тетушка Мика. Ни слова не говоря, она подошла ко мне и сунула в руку кусок серого хлеба. Всхлипнула и так же молча вернулась к себе.

Еще через час я понял, что сержант все никак не мог угомониться, а на улице уже смеркалось. Я подумал, что так может продолжаться еще долго, а сидеть и неизвестно чего ждать затея глупая. Подумал было, что надо бы вернуться на рынок, там я приметил несколько мест где можно переночевать, но, на мое счастье, сержант решил, что ему и его спутнице пора прогуляться. Чем я и воспользовался.

До самого утра сержант так и не вернулся. Тем лучше. Как только начало светать, я принялся собирать свои скромные пожитки. Войлочную куртку, примерно метровый отрез грубой льняной ткани, огниво, запасную рубаху, деревянное корыто и табурет, на котором любил сидеть мастер, растапливая печь. Отсыпал себе в кожаный мешочек половину солонки, забрал весь перец и одну головку чеснока. Брошенную сержантом на столе еду трогать не стал, хоть и чувствовал, что голоден. Выйдя на улицу, залез под лестницу извлекая оттуда припасенный инструмент, уже привычно взял посох и направился в сторону западных ворот. Все, больше меня с этой коморкой ничто не связывает, все что останется, ремесленный цех пусть забирает себе.

Сегодня я уже лучше ориентировался, и помнил дорогу к рынку, отчего шел уверенней и намного быстрей чем вчера.

До рынка добрался примерно через двадцать минут. На площади со всех сторон огороженной не очень высокой каменной стеной уже толпились люди. Пока только торговцы. Солдаты у ворот еще не опустили мост через ров, так что места на рынке занимали только городские торговцы. А там, за стеной дожидаются своей очереди обозы, что прибыли из предместий и хуторов. Свободные крестьяне везли в город на продажу свой товар.

Осторожно двигаясь в суетливой толпе, я протиснулся к мясному ряду. Именно в промежутке, между мясным и рыбным рядом, было то самое место с проточной водой, которое я посчитал самым удобным.

Утро было прохладным, поэтому я надел войлочную куртку и накинул на голову капюшон. Солнце еще не поднялось над стенами, а я уже удобно устроился неподалеку от протоки. Зачерпнул в корыто воды и замочил точильные камни. Усевшись на низкую табуретку, положил посох на сгиб локтя перед собой, чтобы всегда был под рукой и вынул из сумки единственный нож, что у меня был. Вымокший точильный камень уложил на две дощечки и принялся осторожно шаркать плоскостью ножа, контролируя движения, а заодно и привыкая делать все наощупь. Так-то я видел, что делаю, на таком близком расстоянии можно было использовать зрение, но все равно все казалось очень расплывчатым и мутным.

Зато, из-под капюшона, можно было осторожно наблюдать за тем, что происходит в проходе между рядов. Мост через ров уже опустили и на рынок потянулись крестьянские одноосные повозки, большую часть которых земледельцы тащили сами. Так из пары десятков прибывших, только две повозки, были запряжены мулами. Все, чем торговал рынок было мне знакомо из памяти мальчишки. Овощи, травы, крупы, практически ничем не отличались от тех, что я видел в прошлой жизни. Пусть некоторые и выглядели несколько странновато, но понять, что это и для чего используется, помогали воспоминания прежнего Ардума.

Слева от меня расположился мясной ряд, справа начинался рыбный, прямо напротив, через проход между рядами, охотничий. Все торговцы пока только раскладывали товар, готовились к торговому дню. До меня им дела не было, только торговка рыбой пару раз проворчала что-то в мою сторону, но продолжила заниматься своими делами.

Складывалось впечатление, что никому до меня нет никакого дела. Это одновременно и плохо, и хорошо. Плохо, потому что я могу так просидеть целый день и ничего не заработать, а хорошо — пока не выгоняют и не выставляют каких-то требований. Сегодняшний день покажет, насколько правильным было мое решение. Запасного плана не было. Если не получится заработать хоть немного, то даже представить не могу, что буду делать.

На мне старые и довольно короткие штаны, не один раз заштопанная рубаха с кое как отстиранными пятнами крови, кожаные сандалии, дышащие на ладан, на правом так и вовсе скоро протрется дырка под большим пальцем. Войлочная накидка с капюшоном. Из одежды больше нет ничего. Сумка с инструментом и скромными пожитками, корыто и табуретка. Не густо, но я и этому рад.

— Ты чего это тут расселся? — услышал я визгливый голос торговки рыбой.

— Ножи точу, — спокойно ответил я, чуть приподнимая капюшон.

Увидев направленный на себя взгляд побелевших глаз, торговка чуть отшатнулась.

— Ремесленной улицы тебе мало. Сюда приперся…

— Чего ты вопишь с самого утра, — вмешался в разговор подошедший мясник. — Что за ор?

— Вот, приперся босяк какой-то, говорит, мол ножи точит.

Мясник уверенно приблизился и бесцеремонно содрал с меня капюшон. Я подумал, что сейчас получу затрещину и меня вышвырнут за ворота рынка, но мясник взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе лицом.

— Подожди-ка, я же тебя знаю, ты же был на стене.

— Тихо ты! — вдруг прошипела на мясника торговка рыбой. — Сам-то ты где был, дурень.

Тут уже мясник перешел на шепот, обращаясь ко мне.

— Ты же ученик Ривера, жестянщика. Так это он тебя послал на рынок?

— Нет больше мастера, — пожаловался я мяснику, не вдаваясь в подробности. — Теперь сам пытаюсь хоть как-то на жизнь заработать.

— А сможешь? — тут же прошептал мясник и помахал рукой у меня перед глазами. — Эко тебе досталось, малец.

— Смогу, — киваю ему в ответ, — дело привычное.

— Тогда ладно. В городе сейчас бедлам, старые правила не действуют. Работай покуда. Я Войд, помнишь меня?

— Вы десятником на стене были, — ответил я после короткой паузы, осыпая благодарностями цепкую память прежнего Арда, геройски погибшего на стене.

— Вспомнил, молодец. Сиди, работай, я присмотрю. Если кто спросит, говори мол я дозволил. Понял меня?

— Понял.

— Эх, молодежь, цеховые в своих коморках совсем от рук отбились, — пробурчал мясник, — со мной то ладно, а если клиент пришел, ты уж будь любезен. Надо говорить господин, или госпожа, причем любому, особенно в твоем-то положении. Все, сиди работай.

Уф! Пронесло! Думал — выпрут взашей.

Первой подсуетилась торговка рыбой, принесла пару ножей и сразу же заплатила одной медной монетой. Держа в руках монету, я вспомнил как тут устроена денежная система. Любая волюта королевства называлась яр. Медная монета, она же разменная делилась на три категории, один яр, это круглая монета. Два яра, та же самая монета, только как будто разрубленная пополам, но в таком виде ее печатали. Три яра, всего четверть от целой. Не сложно понять, что два яра меньше одного, а три меньше двух. Из чего следует, что один медный яр состоит из четырех четвертушек или двух полушек. Лично я думаю, что такой способ определять номинал монеты по количеству углов был придуман нарочно, с учетом общей безграмотности населения. Так что получалось, полная медная монета, полушка и две четвертушки. Ровно то же самое касалось и серебряных монет. Сто медных яр равнялись одной четвертушки серебра. Четыреста полных медных соответственно один серебряный. А вот золотой яр не делился, был очень маленьким, примерно, как российские десять копеек, и стоил всего десять серебряных.

Так вот, торговка рыбой, заплатила мне одну медную монету за заточку двух ножей. Получается полушка за нож. Но ее ножи были небольшими, хоть и изрядно запущенными.

Получив плату, я тут же усердно принялся за работу. Во мне аж что-то забурлило, так я обрадовался, что моя задумка пока удается.

Примерно через час привел ножи торговки в порядок, отшлифовал, очистил, заточил, убрал некоторые мелкие дефекты. Очень хорошо получилось. Жаль только, что металл у этих ножей очень простенький, легко точится, но и так же легко тупится.

Следующим моим клиентом стал уже сам мясник Войд, у этого тесаки были куда крупней, а с ножом, который он использовал как филейный, пришлось крепко повозиться. За работу он так же заплатил мне один медный яр.

Ближе к обеду у меня в животе уже урчало, да и голова начала побаливать. Я потратил четвертушку на то, чтобы купить большой пирожок у проходящей мимо торговки. Хоть из серой муки, но с вкусной капустной начинкой. Так удалось приглушить чувство голода.

Осталась одна проблема: подыскать место для ночлега. Возвращаться в мастерскую мне не хотелось, да и дорога на ремесленную улицу неблизкая. Попробую, ближе к вечеру, попроситься на сеновал к торговцам скотом, все не под открытым небом.

До закрытия рынка мне удалось заработать еще две полных медных монеты, да и то, благодаря тому, что я чуточку осмелел и сдвинулся ближе к прилавку мясника, чтобы меня лучше было видно из прохода между рядами. После обеда по рынку двинулись сборщики. Сам рынок контролировали представители торгового цеха или гильдии, им дано было право собирать плату с торговцев за каждый торговый день. С магазинчика или торговой лавки брали три полных монеты в день, с торговца с прилавком два полных яра, а с коробейника, за которого меня посчитали, всего один полный яр.

Пока рынок еще не закрылся, я тут же пошел к старьевщику, и ковыряясь у него в куче барахла, отыскал три старых кухонных ножа. Если продолжу шоркать свой единственный рабочий нож, привлекая внимание потенциальных клиентов, то сотру его вовсе. Пусть лучше старая железяка послужит предметом для привлечения внимания. Старьевщик продал мне эти ржавые ножи всего за четвертной.

По результату дня у меня оказалось две полных медных монеты и четвертушка с полтиной. Две полных монеты я сразу надежно припрятал. Четвертушку потратил на еще один пирожок, а вот оставшуюся полушку хотел заплатить торговцам, чтобы пустили на сеновал. Но они со мной даже разговаривать не захотели. Невезуха. Однако, выходя с рынка, случайно нашел в грязи прохода потерянную кем-то вроде морковку. Это оказался довольно пузатый корнеплод с фиолетовым оттенком. Но я знал, что он довольно сладкий и сочный. Так что настроение улучшилось.

Проблема с ночлегом все же оставалась. В центральной части города нищих не терпели, несмотря на творившийся после осады города бардак, улицы патрулировали вооруженные солдаты из числа завоевателей. Как откровенно нищий я не выглядел, скорей как убогий, но отправляться в нижний город, в трущобы, означало лишиться последнего, что у меня есть.

Делая вид, что целенаправленно куда-то иду, я старался изучить окрестности рынка пока было светло. С наступлением сумерек, рискнул пробраться к реке, что протекала через город и забраться под мост. Найдя место на узкой отмели, поспешил поудобней устроиться. Используя нож собрал несколько пучков свежей, высокой травы, дабы уж совсем не спать на голой земле. До наступления темноты меня никто не побеспокоил, поэтому я лег спать.

Благом было то, что сейчас лето, с таким скудным гардеробом надо что-то делать. Мысленно я смирился с тем фактом, что теперь придется выживать в этом мире. Действительно выживать, а не жить. Фактически, я оказался на социальном дне. Хорошо, что не в трущобах, но до них уже недалеко. С таким увечьем, если ничего не изменится, вынужден буду оставаться на этом уровне, практически без шансов подняться хотя бы чуть выше.

До гибели в прошлом мире, я был довольно проворным. Мне было сорок восемь, всего пару лет не дожил до полувекового юбилея. Звезд с неба не хватал, образование у меня техническое, но по профессии работал недолго, как-то сразу так получилось, после того как устроился на завод, буквально через год сподобился перевестись в отдел снабжения рядовым сотрудником. Это, условно тоже связано с пониманием технических процессов, но имеет совершенно другую специфику. В результате получилось, что до конца жизни проработал снабженцем. В личной жизни мне не везло, все из-за той моей проблемы, после которой стал посещать курсы актерского мастерства. Не получалось у меня заводить личные отношения с кем бы то ни было. Возможно, что именно по этой причине, я так всю жизнь в рядовых сотрудниках и пробегал.

Все эти размышления к тому: как бы мне еще проявить себя в новом мире. Для меня, что глухое средневековье, что более поздняя эпоха, разницы никакой. Да, технические знания у меня на уровне, но чего они здесь стоят. Хотя, не хочу загадывать, но может быть еще пригодятся. Пока, в конечном итоге получается, что применить я могу только любительский навык заточки ножей. Может в будущем, если оно для меня все же настанет, появится возможность хоть как-то себя проявить и подняться по социальной лестнице.

Ранним утром, как только небо просветлело на горизонте я, как мог, попытался привести себя в порядок: помылся в реке, чуточку размялся, чтобы согреться и, быстро собравшись, отправился на рынок.

Как раз, в это время, у рыбацкого причала разгружали лодки. Пристроившись за первыми торговцами, что тащили тележки с товаром, я быстро добрался до пятачка на рынке, который облюбовал себе вчера и стал устраиваться, готовясь к новому дню. Купленные вчера у старьевщика ножи займут у меня целый день, но торопиться я не стану.

Как и раньше — набрал в кадку воды, замочил точильные камни, подтянул поближе свои пожитки устраиваясь на маленькой табуретке.

Только присел, как тут же появился мясник Войд.

— Еще солнце не взошло, а ты уже на месте, малец. Вот тебе работа, небось на целый день хватит.

Мясник вывалил передо мной штук десять самых разных ножей.

— Большое вам спасибо, господин Войд.

— Вот, молодец, сразу все схватываешь, всегда будь вежлив с покупателем. Ты, кстати, счету обучен?

— Да, господин, мастер за счет строго спрашивал, там же в ремесле все мерами, да строго.

— Вот и хорошо, малец. Тут десять ножей, мои, старые. Какие сможешь привести в порядок, тому и рад буду, что им без толку лежать, ржаветь.

— Все сделаю, господин Войд, — ответил я стараясь придать голосу больше искренности.

Мясник ушел, осторожно похлопав меня по плечу, а я тут же принялся ощупывать и осматривать предстоящий объем работы. Тут, действительно, на весь день. По полушке за нож, это получается пять монет, будет хорошо если заплатит за все, осталось только постараться.

Не теряя времени принялся за работу. Надо использовать такой шанс. Руки конечно еще болят от напряженной работы и от прежних мозолей, которые давно лопнули и уже поджили, но именно от этого кожа на руках становилась очень чувствительной.

Я, как и вчера, натянул на голову капюшон и украдкой поглядывая за всем происходящим вокруг, принялся за работу.

Из того, что успел заметить и в чем разобрался в отношении местного рынка, так это то, что первыми покупателями всегда были более состоятельные горожане или их слуги. С начала торгового дня цены держались чуточку выше, товар был свежий и выбор большой. Вот и подтягивались те, кто мог себе это позволить. В это же время на рынке было больше всего стражи и личной охраны. Чуть позже, ближе к полудню, рынок наполнялся уже покупателями попроще, обычными горожанами. Иные торговцы, особенно кто приходил на рынок из предместий, к этому времени уже уходили. У них и товара было немного. Придет, к примеру, женщина с пятью крынками свежего молока, продаст все за час (на свежее молоко спрос был большой), что ей еще здесь делать, собирает пустые крынки в корзину и подходит как раз ближе ко мне, чтобы помыть их в протоке сразу у меня за спиной. Я же, отыгрывая роль совершенно слепого, всякий раз вежливо здоровался, если чувствовал, что кто-то приближается. Так вот и обращал внимание на свою скромную персону и услугу, которую я предоставляю.

К концу торгового дня, после полудня и ближе к закату, на рынке появлялись самые бедные горожане, к этому времени и цены снижались, да и выбор товара был скромным. Лавки и небольшие магазинчики закрывались первыми, за исключением пекарни, эта, похоже, работала круглосуточно, раздражая всю округу запахом свежего хлеба.

Особенность мясного и рыбного ряда в том, что возле него собирались собаки и кошки. Причем и те, и другие люто ненавидели друг друга, в результате чего случались серьезные драки. Чаще всего кошки проигрывали, потому как псы по одиночке не шастали. Сами торговцы бродячую живность не подкармливали, мало того, то и дело норовили пнуть или отогнать палкой. Но только отогнать, совсем прогонять псов и кошек с рынка не торопились; не будь тут этих лохматых тварей, местные крысы попортили бы весь товар. Весьма своеобразная экосистема получалась. Псы и кошки приходили на рынок в надежде получить угощение от людей, но в результате очищали торговые ряды от засилья крыс.

Десяти ножей, что принес мне мясник, вопреки моим опасениям, что мол провожусь весь день, хватило до обеда. Я уже наловчился придавать ножам приличный внешний вид и аккуратно затачивать лезвие. С каждым разом получалось все лучше.

Сборщики исправно брали ежедневную плату, ничего больше не требуя. Если платишь как положено, сиди работай сколько влезет, разрешение от гильдии или какие-то другие лицензии не спрашивали.

Мясник моей работой остался очень доволен. Бурчал что-то о том, что прежде носил ножи на заточку оружейнику, а у того мол точильный круг, точит быстро, но заточка все равно получается грубой, не то что у меня.

Тут как раз все понятно, оружейник точит более грубым камнем, потому что кромки оружия, как правило более твердые и сделаны из хорошего металла. Шоркать на тонком камне целый меч, как тот что я видел у мастера-сержанта, пупок надорвется, там и камень побольше нужен, а не те огрызки что есть у меня. Это в моем прошлом мире, иные кухонные ножи по качеству металла мало чем уступали оружейному. Мне на сорок пять лет как раз один такой нож подарили, зная о моем увлечении кулинарией. Но у него и цена была, больше двадцати тысяч, и это был скромный подарок из линейки ножей, далеко, не самого высшего качества.

В моем способе заточки ножей, было небольшое конкурентное преимущество. Я мог произвести заточку очень тонко, максимально, насколько это позволял точильный камень. Результат работы было видно сразу. Другой вопрос сколько такая заточка продержится. Это уже на все сто процентов зависит от качества металла и местные это прекрасно понимали.

Второй рабочий день принес мне семь полных медных яров. Искать жилье на эти деньги пока не имело смысла, а вот обновить одежду стоило. Опрятный внешний вид хоть и не скрывал моего увечья, но хотя бы не делал похожим на нищего оборванца.

Вчера, бродя по улицам города, я видел лавку где торговали одеждой, но почему-то мне кажется, что товар на том прилавке мне будет не по карману. А еще очень хочется есть. Это важней. За последние два дня я съел два пирожка с капустой, этого явно недостаточно, мое новое тело и без того тощее. Для растущего организма недоедание, позже, может аукнуться серьезными последствиями.

Рынок уже опустел. Я аккуратно собрал весь свой инструмент, уложил в кадку точильные камни, завернутые в тряпку, стянул все это кожаным ремнем повесил как рюкзак на спину и прижал лентой наплечной сумки.

Из-за того, что у меня на голове был капюшон, я не заметил, как кто-то, тихо подошел с левой стороны и сильным толчком швырнул меня на землю. Рухнув в грязь, я попытался сгруппироваться, но тут же получил два довольно сильных удара по ребрам и по спине. Еще один удар пришелся по ногам и в голову, которую я отчаянно закрывал руками. Пока трое меня избивали, кто-то четвертый с треском рвущейся ткани сорвал с меня сумку, часть инструментов посыпалась на землю. В этот же момент избивать меня прекратили, и я услышал быстрые шаги, переходящие на бег.

От боли и обиды на глазах навернулись слезы, хотелось матерно выругаться, но сдержался. Сам виноват, потерял бдительность. А ведь подобного развития событий следовало ожидать. Беспризорные подростки сбились в шайки и вскоре криминализировали всю рыночную округу. В торговые ряды они не лезли; здесь с ними не церемонились: продавцы давали дружный отпор, а могли и забить до смерти. Оккупационные власти смотрели на это снисходительно, дескать — подумаешь убили, — зато преступников меньше стало! Поэтому местная шпана охотилась за теми, кто не мог оказать им сопротивление.

Поколотили меня знатно, по всему телу синяки останутся, да и старый шрам на виске, как напоминание о сражении на городской стене, начал сильно кровоточить. Зараза! Черт бы побрал эту уличную шпану! Судя по силе удара и нескольким силуэтам, которые я успел рассмотреть это были довольно крупные подростки. Наверное, такие же оборванцы, как и я, решили воспользоваться моей убогостью и тем, что не могу дать сдачи. Легко отделался: могли запросто и ножом пырнуть…

Чуть усмирив дыхание, я попытался встать на четвереньки и принялся ощупывать землю вокруг себя в поисках посоха, который выпал у меня из рук и остатков инструмента, что вывалился из сумки. Но сначала нашлась кадка с вложенными в нее точильными камнями. Хоть основной инструмент уцелел и то радость. Хорошо, что часть денег я спрятал в складке рубахи. В сумке были только три полных медных монеты. Их жалко и потерянный инструмент, он тоже мог пригодиться.

Найдя посох, который валялся от меня метрах в пяти, я кое как встал, сгибаясь от боли и прихрамывая поплелся к протоке. Следовало смыть с себя кровь и грязь. Особо тщательно я делать этого не буду, надо не забывать, что я слепой. Странным будет если мне удастся отстирать все пятна с одежды, которые нельзя ощутить наощупь.

В будущем надо принять какие-то меры. Если всякий раз, я позволю себя бить и грабить, участь оказаться в трущобах, а то и вовсе на кладбище, станет вполне реальной. Ничего не поделаешь: такой грубый и жестокий мир вокруг. Надо поскорее адаптироваться. Образно говоря: надо отрастить твердый панцирь и острые зубы.

Смыв грязь с куртки, насколько это было возможно, я принялся умываться сам. Пришлось размотать повязку с головы. У меня был в запасе еще чистый лоскут ткани, от которого я смог отрезать свежую ленту заменяющую бинт.

Да уж, плохи мои дела, даже не представляю, как стану выкручиваться. В следующий раз не буду задерживаться на рынке так долго, когда уже никого нет и для местного хулиганья тут полное раздолье. Смыв грязь с рук и с лица, я собрался примеряться как бы мне замотать рану, как вдруг услышал тихие шаги, приближающиеся ко мне в полумраке колодца рыночной площади, видно было не очень хорошо, но я смог разглядеть силуэт маленькой девочки, примерно лет пяти, которая сбавила шаг, но продолжала медленно приближаться. Заметив, что я замер и пытаюсь вслушаться в окружение сжимая в руках посох, девочка тихо и неуверенно прошептала:

— Я нашла вашу сумку, мастер Ардум.

— Кто ты? И откуда ты меня знаешь?

— Меня зовут Ная. Я слышала, как Лирна из рыбного ряда называла ваше имя в разговоре с мясником.

— Понятно. Спасибо, Ная, что принесла сумку. Стало быть, грабители не нашли в ней ничего полезного и бросили.

— И порвали, — добавила девочка. — Вот, возьмите.

Девчушка попыталась поднять сумку на вытянутых руках, но даже такой небольшой вес давался ей с трудом. Я сам вытянул руку и стал осторожно шарить перед собой, пока не нащупал свою потерю.

Порванной оказалась только лямка, а не сама сумка. Придется завязать узлом, чтобы не таскать все в руках. Нащупав кадку с камнями, я перевернул ее вверх дном и присел. Надо перевязать рану.

Девчонка никуда не уходила, тихо стояла в паре метров от меня и смотрела, как я неуклюже пытаюсь разобраться с тряпичной лентой.

— Хотите, я вам помогу, я умею.

Судя по тому, что я смог рассмотреть, девочка была из нижнего города, худая, в изодранном и грязном одеянии, даже не в платье, а в какой-то дерюге, накинутой поверх нее как наволочка, подвязанная бечевкой. Волосы короткие, растрепанные, мордашка вся грязная.

— Да, помоги, руки совсем не слушаются.

Ная осторожно взяла из моих рук лоскут ткани и стала примеряться, чтобы было удобней намотать мне на голову. У нее действительно получалось очень ловко, и даже узелок завязала очень проворно и не туго.

— Очень хорошо получилось, — похвалил я ее, когда ощупал повязку, — где ты так научилась?

— До того, как началась война, моя мама была швеей, я часто ей помогала.

Сказав это, девочка беззвучно заплакала, по ее щекам покатились слезы оставляя светлые дорожки на чумазой мордашке. Тут без слов все было понятно. Ни одна мать, тем более ремесленница, в здравом уме не позволит своему ребенку выглядеть подобным образом. Наверняка погибла при штурме города. Ребенок остался один, и теперь отчаянно ищет помощи.

— Есть хочешь, Ная? — спросил я, наперед зная, что она ответит. Ведь даже такому слепцу как мне понятно, что кроха уже шатается от голода и усталости. Ищет того, кто сможет о ней позаботиться.

— Да мастер, очень.

— Доведешь меня до пекарни, угощу тебя хлебом.

Оставшихся денег хватит и на большее, но я пока не намерен тратиться, самому бы с голоду не помереть. Сколько еще таких сирот осталось после осады.

Проверив содержимое сумки и убедившись, что ничего кроме денег не пропало, я, как и планировал, завязал лямку узлом и перекинул через плечо. Как и до этого, подсунул кадку с камнями, хоть и стало намного туже, но пусть так, зато руки свободны.

— Давай руку, — предложил я, — я тоже голодный.

Робко, но девчонка все же протянула руку и схватив мою кисть тут же потянула в сторону пекарни. Я и сам прекрасно мог до нее добраться, но надо было как-то отблагодарить мелкую за то, что принесла мне сумку с инструментом.

В действительности, пекарня была бывшим зданием караульной службы и, насколько я мог судить, единственное каменное строение на весь рынок. Когда-то, очень давно, его переделали в пекарню. Печи стояли внутри здания, а на улицу выходил только прилавок, переделанный из обычного окна, которое на ночь закрывали застекленной рамой и ставнями. Стекла в этом мире были похожи на плоские донышки стеклянных банок, примерно такие же кривые, с чуть голубоватым оттенком, толщиной примерно в сантиметр. Каждый такой круг оправляли свинцовой обкладкой и вставляли в деревянную раму. Главное, что свет пропускает при закрытых окнах. Понятное дело, что позволить себе застекленные окна, да еще и такого размера, могли далеко не все. Сейчас окно пекарни было еще открыто. За прилавком маячила лавочница в светлом переднике. Оценив нас как клиентов, торговка тяжело вздохнула ясно понимая, что наши финансовые возможности невелики.

— Есть краюха серого, с одного края чуть подгорела, отдам за медную полушку.

— Нам подходит, согласился я, протягивая заранее подготовленную медную монету.

Женщина, не вставая с места, вынула из-под прилавка свежую, ароматно пахнущую булку весом грамм триста, с действительно подгоревшим краем. Такая же, но без подгорелой корки стоила две полных медных, так что можно сказать нам очень повезло.

Взяв булку, я разломил ее на две части и, как обещал, отдал Нае половину. Ту что с подгорелым краем, оставил себе.

Отойдя чуть в сторону, поближе к караульному помещению западных ворот, я прислонился к стене и присел на корточки, доставая из сумки мешочек с солью. Ная села рядом со мной и тут же вцепилась зубами в хрустящую корку. Хлеб действительно был свежий и очень ароматный.

Достав соль, я взял щепотку и посолил свой кусок, обратился к девочке.

— Тебе посолить?

— Угу, — только и смогла сказать она, протягивая мне надкусанный ломоть.

Ели молча, неспешно. Было похоже на то, что и я, и малявка, просто наслаждались едой. Я даже не заметил, как «сточил» и подгоревший край, просто в какой-то момент осознал, что закинул в рот последний кусочек.

— Спасибо вам мастер Ардум, я два дня ничего не ела.

— И тебе спасибо, Ная, что вернула мой инструмент. Пора идти, надо еще подыскать место для ночлега.

— Вам негде ночевать, мастер?

— Пока негде, вот заработаю еще немного и подыщу себе коморку.

— Хотите, пойдемте со мной, дом конечно сгорел, но там есть комната где не дует и часть пола вместо крыши, — девочка выдержала короткую паузу. — И мне там одной очень страшно.

— Все лучше, чем под мостом, — ответил я пытаясь улыбнуться. — Веди.

Ная уверенно взяла меня за руку и потянула в сторону центра города. Она провела меня через вторые ворота, и свернула влево на улицу, ведущую к храму. По этой улице мы прошли всего пару кварталов и подошли к двухэтажному дому, который действительно выгорел чуть ли не дотла. Осталась часть первого этажа, фактически прихожая, зато с дверью.

Девчушка уверенно провела меня внутрь, и прикрыв за нами дверь, провела насквозь через прихожую и вывела во двор посреди которого стоял колодец. Ная провела меня вдоль стены со стороны двора к лестнице, ведущей в подвал. Порывшись под деревянной ступенькой достала оттуда ключ и открыла замок в двери.

— Тут гарью воняет, но по ночам здесь не холодно, — сообщила девочка. — Там на ящике есть лампа, но я не могу ее зажечь.

— Это был твой дом?

— Да, мы с мамой жили на втором этаже, а на первом жил купец, — ответила Ная и на ее глазах опять навернулись слезы.

Порывшись в сумке, я достал огниво и стал шарить рукой ища лампу. Нескольких искр хватило чтобы пропитанный маслом фитиль занялся чадящим огоньком.

Подвальчик был крохотным, с низким потолком, но зато в нем сохранились несколько полок на которых лежали выделанные необрезанные шкуры. Не выпуская из рук посох, я осторожно ощупал эти полки и все что там лежало, про роль слепого забывать нельзя.

— Кожа, — прокомментировал я результат ощупывания.

— Да, торговец их продавал, привозил откуда-то из предместья.

Выделанных, хорошо дубленых шкур было довольно много, самых разных, и толстых, и тонких, грубых и мягких.

— Хороший подвальчик, — заключил я. — Надо бы нам воспользоваться всем этим, пока городские власти не взялись за этот дом. У меня как раз есть подходящий инструмент.

Ная на мое предложение ничего не ответила, а я не стал терять время и принялся подыскивать хороший кусок кожи чтобы обновить обувь и сделать новую сумку. Девчушка совсем босая, а мои сандалии уже буквально разваливаются. Выбрав нужные куски, я достал инструмент и принялся кроить. В работе с кожей, я конечно профан, но как пользоваться шилом и ниткой знаю, да и прорезной потайной шов на подошве сделать сумею. Пусть хоть насколько-то, но этого должно хватить. Шастать по городу босым очень плохое занятие.

Коль дорвался до такого сокровища, то не пожалею сил и сделаю все, что только успею, даже если всю ночь спать не буду, все равно воспользуюсь случаем. В том, что власти рано или поздно отберут этот дом можно было не сомневаться. Хоть в ремонт и перестройку придется им основательно вложиться. А пока в городе царит неразбериха с полуразрушенными домами, воспользуемся этим подвальчиком в полной мере. Попробую все же накопить денег, чтобы снять комнату, где-нибудь рядом с рынком. Не в каком-либо престижном квартале, а попроще, чтобы не очень дорого. Ная, конечно, тот еще якорь, но она мне нужна, чтобы просто видеть ее глазами, не хочу повторения сегодняшней истории, когда меня бессовестно ограбили, да признаться и я ей тоже нужен, даже больше чем она мне. Но не бросать же несчастную, коль уж нас судьба свела.

За остаток дня и всю ночь, я смог сшить себе новые башмаки. Запорол две заготовки, неправильно сделал выкройку, но все же смог стачать обувку на манер мокасин. Нае сделал такие же. Раскроил еще одну кожу, самую тонкую и мягкую, что смог найти. Сделал два жилета, которые даже не сшил, а сделал как у байкеров из моего мира — с тесемками на плечах и по бокам. Пуговицы сделал, отрубив несколько кусочков от оловянного припоя, расплющив и придав форму молотком. Все-таки не совсем безрукий мастер оказался, хоть и подслеповатый. В прошлой жизни, я ничем подобным никогда не занимался, но принцип, как это делается, знал.

Просидел за кройкой и шитьем всю ночь. Натер новые мозоли на пальцах и ладонях от усердной работы шилом с крючком, но несмотря на то, что не выспался, остался очень доволен обновками. Нае, новый жилет и мокасины, тоже очень понравились. Из обрезков наделал с десяток кожаных мешочков, на новую сумку сил уже не осталось, но я прихватил с собой хороший лоскут которого как раз должно хватить.

Как только стало светать, пошел к колодцу набрать воды в кадку, следовало привести себя в порядок: себя и новую подопечную. Умывшись ледяной водой, смыв грязь и сонливость мы вышли во двор.

— Пойдешь со мной на рынок Ная? Будешь моими глазами.

— Пойду, — кивнула малявка.

— Тогда давай поторопимся, надо еще успеть в пекарню, не сидеть же нам целый день голодными.

— Вы совсем не спали, мастер Ардум, трудно будет.

— Ничего страшного, если ты за мной присмотришь, все будет хорошо. И называй меня просто Ардум или Ард, стану тебе за старшего брата. Пойдем.

Так получилось, что именно в этот день работать пришлось очень много. Мясник Войд растрепал всем, что я очень хорошо заточил его старые ножи, да так, что он отложил новые и пользуется старыми. Спасибо ему огромное за такую рекламу, но три десятка ножей в день, это почти на пределе моих сил. И ладно бы несли что-то нормальное, иные железяки и за нож принять трудно было, до такой степени были ржавые и тупые. На мои руки, сморщенные от воды, с лопнувшими кровавыми мозолями смотреть было страшно, но я терпел. Благодаря Нае, которая как воробушек прыгала вокруг меня рассказывая обо всем, что происходит в нашем окружении. Кстати ей оказалось не пять лет как я думал, а семь, просто выглядит мелкой. Чуть привыкнув ко мне, видя, что я не отталкиваю ее от себя, а напротив держу поближе, в малявке загорелась искорка надежды. Ная старалась помогать мне всем, чем только можно. Вчерашней истории с ограблением, я постарался не допустить. Глазастая напарница уже после полудня предупредила меня, что за мной присматривает один из тех налетчиков, что напали вчера. Так что я торопился выполнить всю работу до того, как рынок совершенно опустеет.

Сегодня мы заработали двадцать два полных яра. Пять яров я потратил на ужин в трактире. Заказал нам с Наей две больших тарелки овощного рагу с потрохами, это самое дешевое из того что здесь подавали. Но сейчас, нас мало интересовало качество, хотелось просто наесться. После ужина я решил, что нам надо в срочном порядке найти постоянное жилье. Пусть придется заплатить все, что сумел заработать, но будет место где можно держать вещи и где спокойно ночевать, не боясь, что нас вышвырнут на улицу в любой момент. Насколько я смог вспомнить, даже та коморка, в которой Ардум жил с мастером, обходилась в десять медных монет в декаду. Так тут было принято считать дни. Проще говоря медный в день, и это, не считая дров для печи. Но мастер Ривер арендовал мастерскую у гильдии. Как обстоит дело в других доходных домах, я не знал.

Ная вспомнила, что у ее мамы была знакомая прачка, которая жила в небольшом квартале ближе к северным воротам. Далековато от рынка, но теперь у меня есть поводырь. Так что мы рискнули пойти в тот квартал, который на поверку оказался, в прямом смысле этого слова, женским общежитием прачек и служанок, стоящим за городскими купальнями, где эти дамы и трудились. Знакомой мамы Наи, мы так и не нашли, но я смог разговорить любопытную мадам — старшую по дому, а Ная пустила слезу, рассказывая о том, как сгорел дом. Мадам не устояла и прослезившись, предложила нам крохотную комнату на чердаке, тесную, совершенно без мебели, но зато с окном и отдельной каменной печкой. За комнату назначила цену пятнадцать монет в декаду, но потом сама же оговорилась, что таскать воду на чердак то еще приключение, для нее это была видимо болезненная тема, поэтому скинула цену до десяти.

Я предложил Нае попросить тележку у нашей спасительницы и вынести из прежнего дома все, что сможем найти. В нашем положении любая вещь может оказаться полезной. На самом деле, мне просто не давали покоя залежи товаров купца, что я видел в подвале сгоревшего дома. Пусть возьмем не все, но хотя бы самое ценное.

В эту ночь, я смог, наконец, как следует выспаться. Приятно было ощущать себя защищенным. Одну декаду мы оплатили, но расслабляться времени не было, нужно заработать как можно больше. И не просто урвать, а создать, как говорится, клиентскую базу.

На следующий день, наплыв клиентов повторился с новой силой, теперь уже те, кто приносил на заточку ножи вчера, рассказали обо мне всем знакомым, так что я только успевал принимать заказы. Благодаря говорящему радару Нае, что зорко отслеживала все телодвижения вокруг нас, я смог понять, что жизнь в городе, недавно пережившим полноценную осаду, понемногу налаживается. На улицах стало больше стражи, прибавилось покупателей и торговцев, повылезали из своих нор криминальные личности, оживились магазины на торговой улице. Активно велось строительство и ремонт пострадавших зданий.

Кстати, сегодня был последний, девятый день декады, на десятый рынок работал только до полудня. Это не выходной и не праздник, но на десятый день декады нужно было посещать храм Пяти Светлых богов, культ которых, почитали в этих землях, и в честь чего был воздвигнут центральный храм. Церковь имела своих наместников, жрецов и монахов-послушников, которые, в свою очередь, тщательно следили за тем, чтобы их проповеди регулярно посещались, а то ведь могли и поставить на вид сам факт того, что кто-то уклоняется от уплаты храмового долга.

Я, разумеется, был готов именно уклониться, никогда особо набожным не был, но в таком случае могла пострадать репутация. Торгаши на рынке все друг друга знают. Хоть я и появился там всего несколько дней назад, но с такими заметными признаками, то сразу примелькался. Так что, если меня раз, другой не увидят на проповеди, могут пойти разные толки, а мне бы хотелось этого избежать. Да и Лирна — торговка из рыбного ряда, моя первая клиентка, не раз намекала, что мне неплохо бы было вознести молитву Кае, богине жизни и плодородия, дабы та даровала мне исцеление. Черт его знает, мир в котором по слухам существует магия, может оказаться не так прост, как на первый взгляд. А если это поможет, и боги действительно даруют мне исцеление, то стоит попробовать. Интересно, а с помощью магии можно исправить мой недуг? Может есть какие-то лавки с магическими эликсирами? Или гильдия магов? В Саяре точно нет, но быть может в других городах и странах. Надо будет подробней узнать на этот счет.

Проповедь для простолюдинов и голытьбы вроде нас, велась на главной площади, знать и состоятельные люди могли себе позволить войти в храм. Но и с тех, и с других исправно брали взносы. Пока жрец стращал народ карами небесными за вольнодумство и непослушание, одновременно растолковывая новые порядки и уклад в завоеванном городе, среди прихожан ходили монахи- послушники, собирая пожертвования. Несмотря на то, что я уже очень хорошо на мой взгляд отыгрывал роль слепого, держась одной рукой за плечо Наи, я все равно заметил, как в ряду перед нами прошел монах с кружкой, в которую собирал подать. И как только тот удалился, я протиснулся в тот ряд, который он уже обошел. Вознести молитву у статуи богини плодородия, в этот день, у меня все равно бы не получилось, уж слишком много было желающих, так что всех храм не вместит. Но можно было это сделать в любой другой день.

Условным выходным, мы с Наей, воспользовались в полной мере. Еще накануне, я приобрел на рынке отрез ткани из которого нужно было сделать для моей напарницы новое платье, потому что смотреть на ее обноски уже не было сил. За сам отрез, иголку и нитки пришлось отдать десять монет. Но я не жалел, внешний вид важней. Теперь у нас есть крыша над головой, из сгоревшего дома притащили мелкую бытовую утварь, котелок, какой-то ковшик с подгоревшей деревянной ручкой, невесть как уцелевший мешок чесаной шерсти из подвала, с пару десятков разных кож, два деревянных ведра, тоже из подвала. А еще я нашел среди углей довольно приличный нож. Намного длинней, чем пользовался я сам. Пожар его конечно испортил, но можно было отдать кузнецу, чтобы перековал. Вот как разживусь побольше деньгами, так сразу и отнесу

Новый мир, новая жизнь. Я уже начал привыкать, и не переставал радоваться предоставленному шансу, несмотря на свое положение калеки, я только сейчас смог осознать и прочувствовать вкус свободы. Да, странно звучит, но я действительно был свободным. У меня нет долгов, кредитов, обязательств, даже документов и тех нет. Но, к сожалению, денег у меня тоже нет. Ная проблем не доставляет, напротив, с ее помощью я стал более мобилен и уже не кажусь таким беспомощным. Разумеется, что я обязательно найду возможность улучшить наше положение, но пока буду работать в выбранном направлении и постараюсь выжать все возможное из этого.

За выходной, мои руки немного зажили, шрам на виске тоже потихоньку затягивался. Почти пропали следы от недавних побоев. Мы немного обустроили свою новую коморку. Между двух кожаных отрезов проложили чесанную шерсть соорудив спальное место. Я потратил три медных монеты на тачку колотых дров, которые сразу перенес в коморку поближе к маленькой печи. Теперь с дровами и котелком мы сможем самостоятельно готовить, это намного дешевле, чем покупать пирожки у коробейников или питаться в трактире.

В начале новой декады, еще затемно, мы пришли на рынок и стали устраиваться на прежнем месте. Ная была в новом платье, отмытая причесанная, обутая, уже не выглядевшая как оборванка из трущоб, да и я за выходные чуть подлатал одежду, нашил на штаны и куртку кожаные заплатки, так же отмылся, выстирал рубахи выклянчив у прачек кусочек мыла. Так что мы с напарницей выглядели вполне прилично.

На мою радость работы с первого дня мне навалили много. С самого утра уже пара десятков ножей и поток клиентов не прекращался. Сейчас, уже весь рыбный и мясной ряды, несут мне свой рабочий инструмент. Тяжко конечно, столько работы зараз, но надо брать и делать, от того, сколько я смогу сделать, напрямую зависит как мы переживем будущую зиму. Это сейчас пока жаркое летнее солнышко и нет проблем, чтобы вот так сидеть на свежем воздухе не зная забот. Но что делать, когда начнется осень, зарядят дожди, похолодает, а там и снег? Из памяти Арда, я знал, что зимы в этих краях довольно снежные и холодные, несмотря на то, что, как раз эти места, считаются южными. Даже если добудем теплые вещи, работать на морозе станет практически невозможно. Да уж, проблемка намечается весьма серьезная и как выкрутиться из этого положения, я пока не знаю.

Благодаря тому, что у меня появилась пара весьма зорких глаз, та шпана из трущоб, пока оставила все попытки нас ограбить. Тем не менее, постоянная настороженность уже вошла в привычку, да и мой довольно тяжеленький посох не бездельничает и дает упражнения моим рукам, укрепляя мышцы и связки. Как только выпадает свободно время, провожу его с пользой. Кручу и верчу посох самыми разными способами, чувствуя с каждым разом, что он все легче начинает порхать вокруг меня, под восторженные крики Наи. Я, в действительности, не такой уж и слепой, да и вдарить, теперь, могу так, что мало не покажется. А на этой декаде так еще и разжился новыми ножами, купил на ремесленной улице у кузнеца с десяток простеньких ножей, которые его ученик наковал из железа найденного на поле боя после осады города.

Что до бывшей столицы королевства города Саяр, то с недавних пор, он стал частью цисарийского государства. Пока здесь был временный управляющий и кому из аристократов королевства достанутся эти земли, было неясно. Но меня, как простого горожанина, такие темы и вовсе не волновали. Мне бы о себе и напарнице позаботиться.

К концу декады я смог скопить пятьдесят медных монет. Это притом, что заплатил за коморку вперед за две декады, купил себе отрез на новые штаны и на рубахи нам с Наей. Мы прилично экономили на еде. Перед закрытием рынка, я шел по рядам скупая остатки овощей и круп. Мясник отдавал нам обрезки и кости. Благодаря этим продуктам, я мог готовить для нас двоих. Даже хлеб пек сам, мера муки примерно в полкило, стоила четвертной, а булка грамм двести всего — целый медный, есть разница. Пусть хлеб и простой, без закваски, фактически вода, соль и мука, но тоже очень вкусный получался. Ная быстро училась, запоминая как я все делаю и очень активно помогала мне.

Я уже думал, а не подыскать ли нам с ней место где-нибудь в трактире. В прошлой жизни я очень любил готовить, а местные продукты быстро освоил. Не знаю получится ли, но как запасной вариант, следует иметь ввиду. Пока заточка ножей позволяет мне сводить концы с концами. Но и тут возникла проблема, от интенсивной работы камни быстро стираются. Я, разумеется, уже озаботился где достать новые, но торговец запросил серебряный яр за один камень, которого мне хватит максимум на декаду, слишком жирно получается. К счастью, мне удалось узнать где находится карьер. Камень для тонкой заточки и шлифовки протянет еще долго, а вот грубый, как раз тот, что добывали в карьере, следовало обновить.

Пешком добраться до карьера можно за полтора дня. Путь неблизкий и опасный. Это не мой прошлый мир, а наше путешествие не туристический поход. Подходящего снаряжения у нас нет, а видеть в нашей паре может только Ная. Но надо рискнуть. Без камней я не смогу работать, а тот огрызок, что у меня остался, закончится уже через пару дней.

Ни я, ни Ная не знаем, что нас ждет за стенами города. Мне подсказали лишь направление, дали примерные ориентиры, но даже такой скудной информацией надо попытаться воспользоваться. Иначе рискую остаться без заработка и, как следствие, без жилья. Оглядываясь на то, что осень уже не за горами, то мы просто вынуждены рискнуть. По-хорошему следовало бы оставить Наю в городе под присмотром прачек. Но без нее мне будет во много раз тяжелей, а если сгину, то и вовсе обреку ее на жалкое существование. Так что придется брать малявку с собой. Так уж связала нас судьба. Мы с Наей — одно целое.

Прозрение

Мы отправились в путь на девятый день декады, как только стража открыла южные ворота и опустила отремонтированный мост, пострадавший при осаде. Ная шла первой, я шагал справа от нее положив левую руку ей на плечо. Стражники на нас не обращали внимания. Мы пристроились за крестьянской повозкой, запряженной быком, которая следовала в попутном направлении. Чуть дальше, с левой стороны от дороги, еще стоял палаточный лагерь цисарийских войск, от которого за километр разило смрадом. Осада города длилась почти неделю, пол декады если быть точным; с того момента поле, где сейчас находился лагерь, превратилось в настоящую вытоптанную помойку. Лошади, люди, обозы снабжения. Тут же были ямы, в которых до сих пор сжигали трупы. Не тех, что вывозили из города, а тех, кто умер позже, от ран. Отвратительное видимо зрелище, благо, что я мог реагировать только на запахи и не видеть всего этого в полноте красок. А вот Ная не скрывала отвращения, старалась смотреть в сторону или на дорогу; все время фыркала, когда ветер доносил запах зловоний.

Дорога нам предстояла непростая. Я, конечно, подготовился как мог, напек с запасом лепешек, взял с собой крупу, котелок, немного овощей. Рассчитывал на три дня. Надеяться на то, что, проходя через лес, найду какую-то дичь, не приходилось. Во-первых, я совсем не охотник, а во-вторых это запрещено. Пусть цисарийцы еще и не определились: кто станет владельцем этих земель, но за сам факт охоты без дозволения, на ленных угодьях аристократа, легко можно было отправиться на плаху. Охотиться можно было только по специальному разрешению. Тот ряд, что на рынке назывался охотничьим, как раз и был для людей с разрешением. Но в этом ряду торговали дикими травами, ягодами, грибами и шкурками диких животных. Мяса дичи почти никогда не было. Само собой, что те, кто жил в хуторах у леса, промышляли, ставя силки, пользуясь тем что хорошо знают местность, но и они рисковали. Появись на столе простого крестьянина мясо, староста тут же спросит, откуда он его взял, и как только заподозрит в браконьерстве, то легко настучит на своего же односельчанина местному управляющему. Так что рассчитывать нам с Наей придется только на собственные припасы.

Километров через пять крестьянская телега, за которой, мы неторопливо плелись, свернула в сторону, а наш путь шел дальше по большаку. Когда за спиной остались палаточный лагерь, ямы с трупами и отхожие места, я наконец почувствовал свежий воздух и только сейчас ощутил, до чего же отвратительно пахнет город. Вся наша одежда издавала крайне неприятный, кислый запах, и это, несмотря на то, что я старался чаще стирать одежду и мылись, мы с Наей — каждый день, — утром и вечером. Опрятный внешний вид, это не просто стремление к чистоте и соблюдение элементарных правил гигиены, это способ отличиться от городской голытьбы. С моим увечьем, да еще и в рваной, и грязной одежде; любой стражник обязательно примет меня за нищего оборванца, а торговцы и лавочники будут гнать взашей, несмотря на то, есть у меня деньги или нет. А уж про клиентов на рынке, я и вовсе молчу. Наверное, добрая треть клиентов доверили мне свои ножи и инструменты, только благодаря тому, что я смог сохранить репутацию бывшего подмастерья. Выглядел ухоженным, аккуратным и чистым, насколько это было возможно в моем положении.

— Ты, когда-нибудь, бывала за городом? — спросил я Наю.

— Нет. Мама говорила, что это очень опасно.

— Вот и я тоже, впервые вышел за стены.

— А нам долго еще идти?

— Честно говоря, я не знаю, Ная. Тот помощник гончара говорил, что его мастер добывает там очень качественную глину, а еще слышал от местных хуторян, что рядом есть старый карьер, камни из которого хорошо подходят для заточки. Так вот, тот хутор находится в одном с половиной дне пути по большаку.

— Далеко, — грустно ответила Ная.

— Да, далеко, — согласился я, — но нам очень нужны эти камни. Без них, я не смогу зарабатывать.

— Тогда, мы обязательно их найдем.

Мы шли по большой дороге, предусмотрительно сторонясь редких прохожих и повозок. Черт его знает, что на уме у людей в этом мире, особенно за пределами городских стен. По этим землям совсем недавно прошли войска, оставляя за собой разорение и горе. Свободных крестьян и землевладельцев бессовестно грабили, отбирая буквально все для обеспечения армии припасами и продовольствием. Судьба ограбленных, как правило, захватчиков не очень-то волнует. Вот и получается, что вчерашний крестьянин, оставшись ни с чем, в попытке выжить и не помереть с голоду, берет в руки дубину и идет на большую дорогу. Именно таких персонажей на дороге, я опасался больше всего.

Считаю, что нам очень повезло, никого опасного мы не встретили. Ближе к вечеру, Ная заметила сгоревшую деревушку. Сама деревушка нас не очень-то и волновала, но вот стога сена на поле, могут стать хорошим укрытием на ночь. Разводить костер мы не планировали: на открытой местности, в чистом поле, возле сухого стога сена, этого лучше не делать. Чем перекусить у нас было. Запас воды во фляжке, сделанной из сухой тыквы, тоже имелся, так что как-нибудь ночь переживем.

Хутор, о котором мне рассказывал подмастерье горшечника, мы нашли к полудню следующего дня. Точнее сказать, то, что от него осталось. Как и тот, возле которого мы ночевали: этот также выгорел дотла. Двигаясь к столице цисарийские войска не церемонились, уничтожая все на своем пути. В этом смысле крестьянское население, любого государства, самая уязвимая группа. Ими легко жертвуют, несмотря на то, что они, фактически, кормят всю страну. А вот к городскому населению относятся более бережно, особенно это касается специалистов, ремесленников, мастеров. Странная закономерность, быть может это связано с тем, что аристократы завоевателей планируют привести на новые земли своих земледельцев. Лояльных, не склонных к бунтам. Я очень мало знаю об этом мире, не все могу понять, а искать аналогии с земной историей нет смысла, хотя миры и очень похожи. Я даже не знаю, как выглядят очертания этого королевства, материка, береговой линии, как расположены и куда текут реки. Мало того, я даже читать не умею. Если счет я помню еще из прошлой жизни, то местная письменность для меня остается загадкой. Плюс к этому, проблема усугубляется еще и моим незрячим состоянием.

Обойдя стороной сгоревший хутор, мы принялись искать тот самый карьер. Местность была холмистой, поэтому нам приходилось подниматься на эти холмы, чтобы Ная могла осмотреться. А еще, я просил ее внимательно высматривать тропинки и дорожки. Если к карьеру наведывались, то должна быть протоптанная колея.

Наконец, к вечеру, когда местное светило уже нависло над горизонтом, мы обнаружили каменный овраг, в котором и был вход в подземелье. Не думал, что это окажется шахта. У меня есть небольшой флакончик с ламповым маслом, но на факел его не хватит, придется сооружать что-то вроде лампы. Надеюсь, что очень глубоко в шахту спускаться не придется. Я уж не говорю, что это опасно, это страшно, и не только для маленькой девочки Наи, но и для меня, черт возьми!

Пока не стемнело, мы нашли удобное местечко, где можно будет развести небольшой костер и приготовить еду. Из запасов у нас осталась еще пара лепешек; на крестьянском поле у сгоревшего хутора, Ная нашла маленький кочан капусты, затерявшийся в траве. Так что, чем перекусить, у нас есть. Завтра стоит пройтись по полям, глядишь, еще чего отыщем из съестного. Сгоревший хутор конечно жалко, но не пропадать же овощам, которые могли остаться на крестьянских огородах.

Ужинали уже при свете костра. Я приготовил салат из свежей капусты и кашу из местной крупы очень похожей на перловку. Хлебные лепешки решили оставить на обратный путь. Как поужинали, сразу погасили костер и легли спать. Дорога была тяжелой. Оставалось надеяться, что в каменистой расщелине, где мы устроились, нас никто не побеспокоит.

Ночь прошла спокойно, хоть я и часто просыпался, прислушиваясь к окружающей нас темноте.

Утром, как только стало светать, позавтракали остатками ужина, собрали свои пожитки и принялись осматривать пространство у входа в шахту. Осматривала в основном Ная. Тот еще квест: искать здесь точильный камень слепому мальчишке. Но ничего не поделаешь, без этого камня нам не выкрутиться, надо использовать любую возможность, чтобы найти его.

Наконец, Ная нашла разбитую крынку, ее должно хватить чтобы сделать светильник. В оставшееся углубление я налил немного масла и уложил скрученный в несколько слоев льняной шнур, оставив только короткий кончик. Несколько искр из огнива и вот — в нашем распоряжении примитивный источник света. Прикрывая чахлый фитилек от порывов ветра, мы осторожно вошли в шахту свод которой подпирали массивные бревна. Углубившись буквально на десяток шагов, Ная остановилась.

— Что такое сестренка?

— Тут какая-то комната в стене.

— Давай заглянем, посмотрим, что там.

— Мне страшно, Ард, — пискнула девчонка.

— Мне тоже очень страшно, Ная, но только ты сможешь увидеть нужный нам камень.

— Я понимаю, — тяжело вздохнула девчушка и осторожно двинулась вперед.

Комнатка, скорей даже глубокая ниша, вырубленная прямо в камне, оказалась очень крохотной. В самом конце возвышался небольшой пьедестал, возле которого валялась вырезанная из какого-то черного камня, небольшая скульптура. Старательно отесанная в некоторых местах и даже отшлифованная.

— Алтарь старых богов! — вдруг сказала Ная, прижимаясь ко мне.

— И чего ты испугалась?

— Но жрецы из храма говорили, что все алтари старых богов следует рушить. Что старые боги есть зло и скверна.

— А этот алтарь разрушен? — нарочно спросил я, хоть и видел, что кто-то уже исполнил наказ жрецов храма Пяти богов. Просто нужно было успокоить малявку.

— Разрушен, — тихо ответила она.

— Но если здесь был алтарь старых богов, то тогда должно быть ему поклонялись те рабочие, что спускались в шахту. Верили, что этот старый бог их защитит от беды. Может и нам с тобой стоит попросить у него помощи? Как думаешь? Помощь нам сейчас лишней не будет.

— А Пятеро светлых на нас не прогневаются?

— Может да, а может нет, я не знаю. Не очень-то Пятеро Светлых помогли, когда цисарийские войска штурмовали город.

Знаю, что не самый честный прием, давить на плохие воспоминания, но мне надо убедить Наю, что спуск в шахту для нас окажется безопасным.

— Да, — согласилась Ная, опустив голову. — Не помогли.

— Мы простые люди, Ная. До нас с тобой никому дела нет. Можем только сами о себе позаботиться. Давай попросим помощи у старых богов, вдруг они окажут милость?

— Мне очень страшно, Ард.

— Давай я все сделаю, а ты постой здесь. Если Пятеро светлых и накажут, то только меня, они же будут знать, что ты меня отговаривала.

Я присел, положил посох на землю и стал ощупывать руками место вокруг алтаря. Благодаря светильнику, я видел очертания предметов, но про роль забывать нельзя. Немного повозившись, я нащупал статуэтку весом килограмм десять, убедился, что она не сломана и уверенно встанет на алтаре, тут же поднял ее водружая на прежнее место. Порывшись в сумке, я отломил кусок от лепешки и положил на алтарь возле статуэтки. Мысленно пожелал, чтобы неизвестное мне божество помогло нам, коснулся алтаря и спокойно поднялся, взяв с земли посох.

— Ну, вот и все. Видишь, ничего страшного не произошло. Пойдем, а то у нас масло кончится, пока мы здесь застряли, ты же не хочешь остаться в темноте.

Коль скоро мне не удалось попасть в городской храм, хоть я и пытался, всякий раз служители находили повод не пускать меня внутрь. Так хоть у этого, так называемого старого бога попрошу милости.

На наше счастье, шахта каменоломни оказалась всего-то метров пятьдесят в глубину. Нам, почти сразу, попался большой камень, который я определил, как тот самый, нужный мне для грубой шлифовки.

Взяв камень в руки, я попросил Наю вывести меня обратно на свежий воздух. Разумеется, что такой огромный кусок, до города, просто не дотащить. Я специально прихватил с собой молоток и зубило, чтобы отколоть нужные по размеру куски, а потом обтесать до требуемой формы. Для этого потребуется вода, но судя по тому какие густые тучи нависли над нами, в скором времени, у меня будет очень много воды. Дождь конечно очень сильно портит нам планы, но тут ничего не поделать. Пока не начался ливень, мы собрали немного дров, даже успели дойти до бывшего крестьянского поля, и порыться там. Нае удалось откопать с десяток крупных клубней местной разновидности красной картошки и две морковки.

С неба уже начало капать, когда мы вновь подошли к шахте, чтобы укрыться от дождя. Других укрытий поблизости не было.

Вынужденную задержку я постарался использовать с умом. С помощью инструмента расколол камень, чуть обтесал, и принялся придавать ему форму, поливая водой из лужи и натирая друг об друга.

Уже к вечеру у меня было шесть каменных прямоугольных брусков, которых мне хватит очень надолго.

На ужин у нас была печеная картошка и суп из трав, которые Ная собрала на крестьянском огороде. Не бог весть что, но хотя бы голодных спазмов в животе у нас не будет.

В ночь перебрались в комнатку с алтарем, просто, больше некуда было. Устроили себе там спальное место и поторопились уснуть. Всякий раз, когда снаружи трещали молнии и прокатывались гулкие громовые раскаты, Ная вздрагивала и сильней прижималась ко мне. Под утро, я проснулся от того, что у меня очень болела голова, просто раскалывалась, а Ная лежала укрытая моей войлочной курткой вся горячая в липком поту. Вот только заболеть нам не хватало! Это точно будет край. Простуженные и больные, мы до города не доберемся. Если придется, потащу ее на загривке.

— Эй, ты как, сестренка.

— Вот здесь, — Ная указала на грудь, — очень жжет, как будто кипятком ошпарилась.

— Выпей воды, тебе сразу полегчает.

Девчушка жадно присосалась к фляжке, в которой было меньше половины. Допив остатки, она вновь легла, вся скрючившись, а я только и мог, что гладить ее по головке. Девочку бил озноб. А вот у меня, похоже, ехала крыша. Все это время вокруг нас была кромешная тьма, масло в импровизированном светильнике давным-давно закончилось, но я все прекрасно видел. Причем четко настолько, будто у меня было стопроцентное зрение. Единственное, чего не мог различать, так это цвета. Все вокруг было черно-белым, скорей даже серым. Мысленно проследив возможные причины такого явления, я обернулся к тому самому алтарю старого бога, который восстановил вчера утром. Но там ничего не изменилось. Только тот кусочек хлеба, что я оставил на нем, почему-то исчез. Разумеется, его могли стащить крысы, или муравьи, но очень хотелось верить в чудо. Неужели этот неизвестный божок ответил на наши молитвы, или напротив, проклял. Как понять то, что случилась с нами. А никак. Случилось и случилось, я сам сделал выбор, теперь ничего не изменить.

Плотней укутав Наю своей курткой, я встал с лежанки, которую мы соорудили из досок, найденных возле хутора. Прихватил с собой пустую фляжку и направился к выходу из шахты.

Гроза снаружи уже успокоилась, дождь еле капал. По идее сейчас поздняя ночь и вокруг ни единого источника света, но я все равно прекрасно вижу, причем метров на двести от входа могу разглядеть даже самые мелкие детали в расщелине.

И все-таки это дар от неизвестного божества. Интересно, а если бы я обратился с молитвой к богине в храме, случилось бы что-то подобное? Как теперь узнать? Мне теперь в храм и показаться будет страшно. Вдруг старое божество меня как-то пометило, и эта метка разгневает новых богов.

Вот еще одно доказательство того, что я попал в магический мир. Хоть до этого момента, не мог поверить, что подобное может существовать.

Держа фляжку под тоненькой струйкой воды, что стекала с большого обломка скальной породы, я смог минут за десять ее наполнить. Вернулся в комнатку с алтарем, и принялся собирать веточки и огарки вчерашнего костра. Бросил на собранные дрова оставшийся от светильника промасленный фитиль и чиркнул огнивом. Свет искр больно резанул по глазам, а возникший крохотный огонек буквально ослепил. Мой взгляд вновь помутнел и казавшиеся только что хорошо видимые камни и лежащие на земле дрова, вдруг вновь стали расплывчатыми пятнами, подернутыми молочно-белой дымкой.

Значит таинственный старый бог подарил мне ночное зрение. Какой щедрый подарок! При свете дня я опять становлюсь слепой как крот, но зато ночью, а точнее сказать в темноте, получаю возможность видеть четко и ясно, хоть и не различая цветов. Вот, наверное, почему здесь появился этот алтарь. Быть может это божество дарует подобную способность всем шахтерам? Что ж спасибо тебе, неизвестный бог. Старый ты или новый, добрый или злой, все равно спасибо. Твой дар поможет мне выжить в этом мире.

Перелив собранную воду из фляги в котелок, я поставил его на камни над костерком. Следовало прокипятить, прежде чем пить, другой воды у нас все равно больше нет и взять, кроме как из лужи, негде.

К утру, Наю перестала бить дрожь, а температура спала. Девочка спокойно уснула, и я не стал ее будить. Самое главное мы сделали — добыли камни. А вот торопиться куда-то идти, сразу после дождя, не имело смысла. Сейчас все тропинки и дороги превратились в непролазное болото учитывая липкое качество местного чернозема. Дождь не закончился, но это был уже вовсе не ливень, а так, мелкое недоразумение. Подождем хотя бы до полудня, может совсем прекратится и погода изменится. До начала осени еще три декады.

Через пару часов Ная проснулась.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — бодро ответила сестренка. — Ничего не болит. Пить очень хочется.

— Вот и хорошо, что все обошлось, — я протянул Нае фляжку, в которую перелил остывшую кипяченую воду. — Вот, пей. Ты наверняка очень голодная?

— Угу. — Ная убрала ото рта горлышко фляжки. — Что угодно сейчас съем. А там дождь уже кончился?

— Да, почти, немного капает.

— Хочу поскорей вернуться. Страшно здесь.

— Не бойся, задерживаться просто так не станем, я тоже очень хочу вернуться поскорей. Все-таки в городе спокойней.

На наше счастье, после полудня показалось солнце и холмистую долину заволокло туманом, который продержался очень недолго из-за порывистого ветра. Я подумал, раз уж у меня появилась способность видеть в темноте, а не использовать ли мне ее для того, чтобы идти по дороге ночью. Ведь для нас это огромное преимущество. В темноте больше шансов укрыться от недоброжелателей. Насколько я знал, опасных хищников в этих краях не водится. Есть твари чем-то похожие на куниц, шкурками которых торговали в охотничьем ряду, но такие мелкие существа для людей не опасны. Волков и медведей в этих краях нет. А вот людей полно, вот кого, в действительности, стоит бояться одиноким путникам на большой дороге.

Отправились в путь ближе к вечеру. Дорога конечно просохнуть не успела, но мы держались обочины, что поросла травой; ноги, конечно промочили насквозь, но что делать. Пока двигаемся, все будет в порядке. Если остановимся на привал, то снимем башмаки и просушим ноги, чтобы действительно не простудиться. Пока было светло, меня вела Ная. С наступлением сумерек, мы сделали небольшой привал, я скормил сестренке последнюю лепешку. Из съестных запасов у нас осталось еще грамм сто крупы, из которой можно сварить кашу, но это мы сделаем утром. А пока, как только стемнело полностью, я водрузил Наю на спину, она обхватила меня руками за шею, а ногами за талию. Я подпер ее посохом ниже спины и уверенно зашагал по обочине дороги. Видел я в темноте великолепно, мог разглядеть каждую травинку, каждый камушек или кочку.

— Тебе не тяжело, — вдруг спросила сестренка, дыша мне прямо в ухо.

— Нормально, справлюсь.

— А как ты идешь без своего посоха?

— Я край дороги ногами чувствую, не волнуйся. Ночью идти намного безопасней. Разбойники по ночам не шастают. Мы же не хотим попасть в лапы разбойникам?

— Ой! Нет, я не хочу!

— Тогда сиди тихо и прислушивайся вокруг, вдруг что услышишь. И не болтай лишнего, чтобы нас никто не услышал.

Я думал, что будет трудней. Все-таки тело Ардума казалось еще очень слабым. Но вопреки опасениям, я почти без остановки протопал всю ночь волоча на себе и тяжелую сумку с камнями и Наю. Но каким-то чудом мне удалось поймать нужный ритм и уверенно шагать, то и дело оглядываясь по сторонам, радуясь тому, что могу во всех подробностях осмотреть окружающий меня мир. Пусть сотканный из мрака, пусть в серых красках. А то, я уже готов был отчаяться. Но теперь вместо отчаянья меня переполняла радость, даже восторг. Пусть и с таким ограниченным, но в то же время уникальным зрением, я смогу больше заработать нам на жизнь. Смогу выполнять какую-то сложную работу, ту, которая мне недоступна днем.

Правду сказать, с такой способностью в голову приходят мысли о гильдии воров. Но я никогда не жаловал криминал. Одно дело тихонько тырить по мелочи, не привлекая внимания, и совсем другое — окунуться в криминальное общество, которое как правило всегда живет по своим законам. Нет уж. Если, когда и воспользуюсь способностью для того, чтобы что-то стырить, то это будет самый крайний случай, когда других вариантов, чтобы выжить, просто не останется.

Чавкая в грязи по размытым дорогам, мы добрались до города только через два дня. Грязные уставшие, голодные, мы прошли через городские ворота сразу после того как их открыли, прибившись к обозу из предместья.

Весь день отмывались, стирались, латали одежду. Я не пожадничал, потратил пять монет на обед в трактире. Прикупил еще продуктов и позволил нам еще один день полноценного отдыха, и только на следующий день вновь пошел на рынок уже с новым точильным камнем, ради которого и было затеяно все это дальнее путешествие.

Что интересно, на рынке меня ждали с нетерпением. Собираясь в путь, я предупредил мясника, что отправляюсь за камнями, вот он всем и говорил, что я не просто пропал, а ушел по делу. Вот после возвращения ко мне и потянулись разные люди, под предлогом заточки ножей спрашивали о том, что мы видели за городом, какие деревни и хутора проходили. Я переадресовывал все вопросы Нае, в конечном счете, действительно все подробности, видела только она. Ну а эта стрекоза, очень умело строила глазки, артистично вздыхала, играла эмоциями на лице, в красках описывая наше путешествие.

Мы договорились, что она не будет рассказывать о том, что обратно мы шли по ночам. Люди могут заподозрить неладное, незачем мне лишнее внимание. После получения подарка от неизвестного мне божества, мои глаза стали очень чувствительны к свету. Когда вокруг нет ни одного источника света, я на коне, но стоит вспыхнуть рядом хоть искорке, то для меня это как горсть соли в глаза. Поэтому пришлось повязывать на глаза повязку из грубой ткани, через переплетение нитей которой оказалось видно намного лучше, чем без нее. Вот такая оптическая хитрость…

За время путешествия руки неплохо зажили, сошли мозоли, царапины. Теперь работать стало значительно легче. Тем более, что новый камень позволял чуть увеличить прикладываемую силу, когда обрабатываю плоскость ножей. Он был заметно больше того огрызка, что мне достался от мастера раз в пять и вряд ли этот камень развалится у меня под руками.

Обретя немного уверенности, я теперь каждое утро начинаю с разминки. Ничего особенного, простые упражнения, приседания, отжимания, чуточку усиленная утренняя зарядка. Я твердо решил, что мне надо улучшить физическую форму. Повторения той истории, когда меня избили и обобрали совсем не хотелось. Не хотелось быть слабым. Я взял на себя ответственность за малышку Наю. Она мне тоже очень помогает, но я старше и должен быть сильней, чтобы суметь ее защитить.

До конца декады мы работали без приключений. В храмовый день, как и положено, посетили проповедь на центральной площади, но не стали дожидаться ее окончания и ушли пораньше, а когда возвращались обратно, как всегда окольными тропками, на нас напали. Самое удивительное, что я это узнал заранее. Сознание словно завибрировало, создавая перед моим внутренним взором размытые силуэты. Эдакий примитивный мультфильм. Неясные тени уплотнялись, увеличивались превращаясь в фигуры людей, а вот и слышимый топот бегущих за нами. Слух и обоняние обострились неимоверно! Я даже уловил тяжелый запах давно немытых тел. Времени осмысливать происходящее просто не было. Прятаться негде. Глухой переулок: окна закрыты ставнями, на калитках и дверях замки. Все на проповеди. Я молча задвинул девочку за спину слегка прижимая ее к ближайшей стене и сильнее стиснул посох. И вот запыхавшаяся от бега знакомая шайка моих прежних обидчиков с победным ревом толкаясь и мешая друг другу кинулась на нас. Всего их было пятеро и все они умерли. У меня выбора не было. Со спины меня обнимала маленькая девочка, а передо мной куражилась шайка отмороженных беспризорников, размахивающая колюще — режущими предметами. Я не дал им ни малейшего шанса. Опомнился, когда ударом посоха добил последнего, размозжив ему череп. Ная так и продержалась всю схватку обхватывая меня ручонками и уткнувшись лицом в спину. Я поспешил увести ее от этого кровавого зрелища и только когда мы отошли на довольно приличное расстояние, она расцепила свои объятья и тут нас отпустило. Мы, пошатываясь от пережитого, тихонько двинулись к своему жилищу. Сзади раздались крики. Не обращая на них внимания, я по ходу нашего движения шоркал в придорожной пыли посохом затирая следы крови на нем. Слава всем богам, старым и новым — на улице никого не встретили!

Ная, как-то, попросила купить ей крючок и моток белых ниток.

— Хочешь что-то сшить?

— Нет. Хочу сплести кружево. Мама меня учила, и меня хорошо получалось. Она говорила, что чем тоньше кружево, тем дороже оно стоит. Я все равно возле тебя целый день сижу, мне скучно, а так я кружев наплету.

— На такое дело денег не жалко. Ты же сможешь выбрать то, что тебе нужно?

— Если ты мне сможешь сделать крючок, то тогда выберу только нитки. А крючок можно сделать костяной или деревянный. Только нужен очень тонкий.

Подходящих ниток мы не могли купить почти нигде на торговой улице. Ная долго водила меня по лавкам и магазинам. Наконец мы нашли то, что нужно, но это оказалась лавка торговца, который возит свой товар из северной империи Нортар. Я сам о ней впервые слышу. Оказалось, что самые качественные нити изготавливают только там, местным пряхам такое качество и тонкость работы и не снились. Но торговец попросил за маленький моточек тонкой нити пятьдесят монет. Сейчас для нас это была просто неподъемная цена, так что пришлось огорчить Наю, и пообещать, что обязательно смогу заработать ей на рукоделье. А пока купили нитки чуточку попроще.

Я был откровенно рад, что Ная нашла себе достойное занятие, а то меня грызло беспокойство за ее душевное состояние после того кровавого побоища, что случилось в храмовый день. Хорошо, что девочка практически ничего не видела, но зато наслушалась и воплей, и предсмертных хрипов. Ей хватило этого, чтобы какое-то время переживать и плакать по ночам. Но время лечит такие травмы. Она как-то призналась, что сама желала им смерти, когда сжимала меня в объятьях во время той драки. Кстати оккупационные власти не особо разбирались с этим делом: виновных нет, свидетелей нет. Дело закрыто. Это я все рефлексирую и копаюсь в произошедшим: уж больно странные выверты происходят с моим сознанием и физическим состоянием. Ведь что-то послужило допингом в том взрыве силы, что накатила на меня болезного в той стычке. Расправится с пятью почти взрослыми парнями за какое-то мгновенье, а я же ведь, далеко не Шварценегер. Вот что магический мир с людьми делает…

По вечерам, когда совсем темнело, я стал пользовался способностью и заново изготавливал нам с Наей башмаки, учитывая ошибки прошлого раза, и теперь добиваясь куда более высокого качества, благодаря тому, что стал видеть намного лучше. В условиях города, на каменных мостовых обувь с кожаной подошвой стирается очень быстро, каким бы легким не был шаг, все равно надолго не хватает. В новых условиях первостепенной задачей для нас, я считал подготовку к будущей зиме. Выделанная овечья шкура среднего размера стоила пол серебряного, пятьдесят полных медяков, а нам с Наей, чтобы сшить себе меховые куртки и сапоги понадобится не меньше четырех, а то, и пяти штук. Пряжа, для того чтобы связать свитер или теплую кофту: десять монет за моток, таких тоже понадобится немало — не меньше пары десятков. Отрез тонкого войлока на штаны, тоже обойдется не меньше, чем в серебряный. А еще что-то нужно придумать для того, чтобы укрыться от дождя и снега во время работы. Какой-то зонтик. На материалы, для такого приспособления, опять же придется потратится, если ничего другого не придумаю. А еще нужно хорошо питаться, чтобы были силы и хорошо работал иммунитет, платить аренду, запастись дровами. Многовато расходов получается. Ближе к зиме готовая одежда поднимется в цене, даже в лавке у старьевщика. Готовая одежда стоит очень дорого, а сшить на заказ могут себе позволить очень состоятельные люди.

Я изготовил для сестренки с десяток самых разных крючков и спиц. Оказалось, что она умеет еще и вязать, так что теперь точно не будет сидеть без дела рядом со мной на рынке.

В начале следующей декады, как только мы с Наей вышли к нашему пятачку, к нам подошла парочка, две женщины. Одна была маленькой, худенькой, лет семнадцати, а вот вторая была огромная, полная, высокая, на вид лет сорока, может и старше.

— Вот тот парень, госпожа Боран, — быстро проговорила молодая, представляя меня крупной женщине.

— Значит, это ты Ардум, — пробасила госпожа Боран. — Милка мне все уши прожужжала, нахваливая как ты ей рабочий нож наточил.

— Рад приветствовать, госпожа, спасибо вам за похвалу.

— У меня трактир за акведуком, возле конюшен городской стражи, «Хмельной вепрь» называется. Зайди ко мне, как найдешь время: на кухне десятка три ножей, и все, давно просят хорошего ухода. Я разумеется заплачу, еще и покормлю вас, заморышей.

— Большое вам спасибо, госпожа Боран. Сегодня же к вам и явлюсь.

— Слышала я, — вдруг перешла на шепот хозяйка трактира, — что ты увечье свое на стене получил.

— Это правда, госпожа, — кивнул я, — был в ополчении, в отряде костровых, мы масло грели.

— Понятно. Так и думала. Не мечом же махал. Приходи, буду ждать.

От таких предложений не отказываются. Я ночь спать не буду, а выполню предложенную работу с максимальной отдачей. Заработать репутацию среди держателей трактиров дорогого стоит.

Сегодня мне в работу принесли всего пять ножей и две пары ножниц. Темп моей работы заметно вырос, я уже наловчился точить все, что приносят, используя вовсю новый камень, зная, что у меня еще пять запасных.

После полудня дождался, пока пройдут сборщики от торговой гильдии: отдал положенную плату и сразу же отправился к трактиру госпожи Боран.

По дороге туда, мы немного заплутали, поэтому пришлось спрашивать дорогу у прохожих. Дорогу нам конечно подсказали, но предостерегли быть там осмотрительней, назвав этот трактир злачным местом.

Только когда добрались до большого бревенчатого двухэтажного здания, я понял, почему это место имеет дурную репутацию. Оказалось, что в трактире собирались наемники. Про них я мало что знал, а из воспоминаний прежнего владельца этого тела были лишь обрывки негативных эпизодов. Из них выходило, что наемники, в большей своей части, мало чем отличаются от преступников, с тем лишь отличием, что имеют разрешение легально носить оружие и использовать его по прямому назначению. И в Цисарии, и в бывшем королевстве Гарфор, столицей которого и был город Саяр, простолюдинам носить оружие категорически запрещалось. Разумеется, такой запрет не относился к бытовым инструментам, таким как косы, топоры, цепы, серпы и прочим орудиям бытового назначения. Но и тут было условие. Весь подобный инструмент требовалось носить в скрытом виде, в ящиках, мешках, сумках. Вот и получалось, что наемники были единственными, кроме стражи и гвардейцев, кто мог открыто носить любое оружие.

В прошлой жизни у меня не было опыта общения с подобными личностями. Ведь единственное, что могу понять в отношении наемников как определенной касты — то это, похоже, просто легальная преступная группировка. Наемники выполняют самую грязную работу в интересах того, кто платит. Редко такие люди отличаются альтруизмом и благородством. В отношении наемников даже существовали отдельные королевские указы, освобождающие их от ответственности даже за убийство, если оно совершено в рамках найма. Именно поэтому гильдия наемников имела серьезный авторитет в любом государстве. Они, например, не могли участвовать в войнах в рядах ополчения, если не заключен контракт, и либо кто-то не оплатил их услуги. Но и при вражеском вторжении, как произошло в случае с осадой Саяра, они оставались в нейтральном статусе. Цисарийские войска наемников не трогали. Скандальная репутация, низкие моральные качества, продажность и жадность, делали наемников нежелательными гостями во многих заведениях города. Полностью запретить что-то наемникам конечно же не получится, они порой делали все, что им вздумается. Но как-то так само собой получилось, что у них появились собственные любимые места для отдыха: как, например, этот трактир «Хмельной вепрь». Несмотря на репутацию, все же наемники были весьма платежеспособными гражданами. Так что торговцы, трактирщики, ремесленники были вынуждены относиться к ним с почтением. Как говорится, деньги не пахнут.

В сам трактир мы заходить не стали, место совсем не для нас. Ная провела меня на задний двор, где мы встретили уже немолодую кухарку, которая набирала воду из колодца.

— Доброго дня. Меня зовут Ардум, я точильщик ножей, пришел по приглашению госпожи Боран.

— А, значит о тебе она говорила, подождите здесь, сейчас я ей скажу, что вы пришли.

Наполнив ведра водой, кухарка ушла. Я не торопился доставать инструмент: хозяйка трактира могла и передумать. Но, на наше счастье, этого не случилось. Та же кухарка вернулась минут через десять, держа в руках сверток с десятком ножей.

— Госпожа сказала, как только эти сделаешь, она проверит работу, и, если все устроит, я принесу еще.

К слову, кухонные ножи в этом трактире, были очень высокого качества. Я сразу, с удовольствием, принялся за работу. Ная тихонько села рядом со мной достав из своей сумки свое рукоделие. В таком тихом дворике за трактиром, ей не нужно было отслеживать потенциальные угрозы и докладывать мне обо всем, что происходит. Здесь, она может спокойно плести свои кружева. Занятие это ей очень нравилось, да и получалось у девчушки все очень хорошо и довольно быстро. Ловко орудуя вязальным крючком, она умудрялась за день сплести ажурную ленточку длинной в локоть, примерно тридцать сантиметров. Такими ленточками она украсила свои рукава и воротничок, отчего, внешний вид платья, не казался уже таким простым. Я тоже следил, чтобы сестренка выглядела очень опрятно и чисто, стремясь таким образом чуточку повысить наш статус. Как бы там ни было, я считался ремесленником, хоть и не состоял в гильдии. А если выгляжу сам аккуратно и содержу сестру в приличном виде, то стало быть ремесленник хороший.

— Котик тянет коготок, раз петелька, завиток, раз, два, три, четыре, пять, начинаем все опять, — мурлыкала Ная тихонько себе под нос. — Как ромашки лепесток, повторяем завиток, раз, два, три, четыре, пять, начинаем все опять.

— Что это ты там напеваешь, сестренка?

— Песенка-считалочка, — пояснила Ная. — Мама меня научила. Для каждого кружева есть своя песенка, я их все запомнила. И самые простые и самые сложные. А еще их можно совмещать. Тогда самые красивые кружева получаются.

— Вот ты молодец какая, а я все думаю, что ты там себе под нос мурлычешь как котенок. Как подрастешь, пристроим тебя в гильдию ткачей.

Кстати, насчет гильдии, подозреваю, что в скором времени у меня могут возникнуть проблемы — независимых мастеров не любят. И если узнают, что я не состою в гильдии, и не пользуюсь их защитой, то обязательно «наедут».

Теперь, когда у меня почти зажили руки, а я сам наловчился точить самые разнообразные инструменты, на работу уходило меньше времени, а качество только улучшилось.

Работы в трактире оказалось очень много. Последние ножи я точил уже в темноте. Вымотался в край, но все равно оставался очень доволен.

Как только закончил, собрал весь инструмент и понес ножи на кухню.

Хозяйка трактира, госпожа Боран, принимала их лично.

— А ведь я сомневалась, что такой мелкий заморыш сможет справиться с такой трудной работой. А ты даже мой любимый тесак наточил так, каким он прежде не был. Настоящий мастер, Ард. Вот, держи.

Тетка достала тугой кожаный кошель, схватила мою руку и вложила его в ладонь.

— Честно заработал каждую монету. Все, котятки, пойдем в зал — я вас покормлю.

Хозяйка трактира взяла Наю за руку и повела через кухню в большой зал на первом этаже. Я привычно положил руку на плечо сестренке и проследовал за ними.

— Яска! Егоза! Поди сюда! Хватит задом вертеть! — выкрикнула хозяйка, подзывая подавальщицу.

— Ты кого это нам привела, тетка Боран⁈ — раздался из зала грубый и хмельной голос какого-то посетителя.

— А ну пасть захлопни Глыг. Мастера я на кухню звала. Вот работу сделал, хочу угостить.

— Вот эта вот мелюзга и есть мастер? — раздался другой голос.

— Думай, что хочешь Тош, но дело свое Ард крепко знает. Все! Отвяньте от них, дайте поесть спокойно.

Подбежала подавальщица, которую звала хозяйка.

— В уголок их посади, Яска, да подай им рагу с кроликом, белого хлеба и кваса.

— Все сделаю, хозяйка, — пискнула подавальщица, перехватив руку Наи. — Пойдемте.

Она отвела нас в угол, справа от дверей трактира и усадила за маленький столик под ярким фонарем. Сама же помчалась на кухню.

Я буквально чувствовал, как на нас сейчас пялятся все посетители таверны. Такие как мы в подобных заведениях не бывают. Насколько я мог понять, наемники своим присутствием отвадили прочих обывателей от этого трактира. Но хозяйка, видимо, имеет немалый авторитет, коль так смело затыкает этих головорезов.

Через пару минут, нам принесли две огромные миски полные ароматного рагу, две больших кружки кваса и половину каравая белого хлеба, который в пекарне, стоил двадцать медных яр. Весь этот ужин обошелся бы нам, не меньше, чем в пятьдесят медяков. Непозволительная для нас роскошь. Вот я только никак не мог понять, почему хозяйка привела нас в зал, а не покормила где-нибудь на кухне.

Ная набросилась на еду, у бедной девчушки аж глаза заблестели. Соскучилась бедняжка по хорошей пище. Если ее мама была швеей, то, наверное, неплохо зарабатывала. Учитывая район и тот дом, в котором она раньше жила.

Нас никто не тревожил. Посетители перестали на нас пялиться, и мы спокойно поужинали. Наверное, хозяйка таверны за нами присматривала. Потому что, когда мы закончили, она сама подошла к столику.

— Вот молодцы, котятки, все съели. На дворе ночь уже, кем я буду если отпущу вас в такую пору. Давайте-ка за мной, сегодня здесь переночуете.

Госпожа Боран была женщиной очень властной и волевой. Держать таверну где собираются наемники, можно только с таким характером. Спорить с ней не имело смысла, тем более, что она права: на улице уже темно и шастать по городу, в это время, небезопасно.

Хозяйка выделила нам крохотную комнату, в которой, была только одна кровать. Но и это было счастье: я в этом новом мире, еще не разу, не спал на кровати с мягким тюфяком.

После сытного ужина нас немного разморило, и мы мгновенно завалились спать.

Рано утром, я как обычно растолкал Наю, мы привели себя в порядок и поспешили покинуть гостеприимный трактир.

Стараясь не шуметь, спустились со второго этажа где была комната и вышли в тот зал где ужинали вчера. Госпожа Боран уже была за стойкой, натирала белым полотенцем тарелки, тихо поучая какую-то девицу из обслуги.

Заметив нас, трактирщица, не спрашивая нашего мнения, усадила за стол в совершенно пустом зале. Кухарки вынесли нам по тарелке каши и по кружке молока. Сама хозяйка сказала, что пойдет на рынок вместе с нами.

Сейчас, когда в зале не было посетителей, я уже не видел вчерашней грубой тетки, которая затыкала наемников. В этот момент, она скорей напоминала заботливую и добрую тетушку у которой гостили племянники.

Плотно позавтракав, мы наконец отправились на рынок. Меня очень беспокоил тот факт, что у меня сейчас с собой довольно крупная сумма денег: вчерашняя выручка за полдня работы и щедрая плата от госпожи Боран. А если день будет удачный, то и сегодня что-то заработаю.

Но к счастью все обошлось. Мы спокойно провели весь день на рынке. Работы было достаточно, но усталости я не чувствовал. Ушли с рынка даже немного пораньше. Я сразу направился на ремесленную улицу, к кузнецу, заказать у него кухонные ножи уже более высокого качества и размера. Многие мои клиенты спрашивали хорошие кухонные и бытовые ножи. Вот я и решил заказать небольшую партию, чтобы со скидкой, без шлифовки и заточки. После осады города очень много хорошего оружия было безвозвратно испорчено и отдано мастеру на перековку, так что следовало воспользоваться моментом.

А через два дня случилось то, чего я опасался больше всего. Оружейник с ремесленной улицы, которому раньше носили ножи и инструмент на заточку, нажаловался главе гильдии на то, что я работаю, не выплачивая взносы и, вообще, не являюсь членом ремесленного цеха. Когда речь заходила о деньгах, то вопрос решался быстро. Уже к полудню на рынок явились цеховые деятели и в буквальном смысле вышвырнули меня оттуда. Никто из торговцев не вмешивался. Понимали, что оружейник был в своем праве. А перечить уважаемому члену правления цеха — себе дороже.

Я попытался было сказать, что готов вступить в цех и выплачивать положенный взнос, но меня и слушать не стали. Оружейник был одним из боссов, и не собирался меня брать. Его интересовал только вопрос уничтожения конкурента. Что ж, он своего добился. Вот только для нас с Наей это означало, что мы вновь окажемся на улице, если я за декаду не найду другую возможность заработка. Вновь идти в ученики к кому-то из ремесленников не имело смысла — ученики не получают денег за свою работу. На какой-то доход могут рассчитывать только подмастерья. Да и то не факт, зависит от того насколько востребована работа мастера, бывает, что живут на тех же условиях, что и ученики.

Что я еще могу предложить? Да практически ничего. В этом мире любые профессии объединяются в гильдии, цеха. В ремесленный цех меня не возьмут, потому что оружейник, который и затеял весь этот скандал, там верховодит и имеет немалый авторитет. Но есть и другие гильдии. Торговая, которой принадлежит рынок, ткачи — отдельный класс, которые порой просто вынуждены сотрудничать с ремесленниками. Строители, каменщики и плотники, кровельщики, землекопы. Можно попробовать сунуться к ним. Единственное неудобство, они часто в разъездах. Работа у них сезонная, а опытные бригады давно сформированы. Может взять у Наи уроки мастерства и самому вязать кружева? Глупость, деньги нужны уже сейчас.

В прошлой жизни я увлекался кулинарией, очень любил готовить. Можно попроситься к госпоже Боран, в трактир. Очень невелик шанс, что она меня возьмет, там у нее на кухне и так полно народу. Очень много упирается в мое увечье. Слепой калека никому не нужен. И раскрывать свой секрет ни перед кем нельзя. Даже Ная думает, что я просто очень ловко научился обходиться без зрения.

Два дня я пытался найти хоть какой-нибудь вариант. Чуточку привел в порядок наше жилье, заготовил дров, пополнил припасы, дошил зимние штаны с карманами. Сходил с сестренкой к портному, предложили ему те кружева, что успела наплести Ная. Тот нехотя, но все их же купил, срезав цену почти в половину. Прибыль с кружев получилась минимальная. Вчера вечером я поговорил с лесорубом, у которого прежде покупал дрова. Оказалось, что они так же относятся к гильдии строителей. Сегодня утром я планировал сходить в эту гильдию. Но в последний момент передумал, вместо этого отправился к кузнецу, узнать готов ли мой заказ.

— Совсем старик Ошель на тебя взъелся! — сочувственно посетовал кузнец, передавая мне готовые ножи очень высокого качества с уже насаженными рукоятками. — Пока твой мастер Ривер еще жив был, он ему все время завидовал, все думал, как тебя, Ард, к себе в ученики забрать. Ему другого навязали: третий сын из купеческой семьи — совсем «безрукий», ленивый, а избавиться от него никак не получается.

— Правила цеха, — согласился я. — Один мастер, один ученик.

— Я ничего против твоего ремесла не имею, Ард, вон, калекой стал, а мастерства не утратил, но мое слово в цеху против Ошеля не выстоит. Ножи эти, ученик мой делал, потому и цену могу дать такую, но я присматривал, добрая работа, ручаюсь. Можешь смело говорить, что я ковал, я поручусь. За торговлю ножами Ошель тебе ничего не скажет, но мой тебе совет — вступи в другой цех. У оружейника с новой властью дружба хоть и крепкая, но в другой гильдии он тронуть тебя не посмеет.

— Я постараюсь, мастер Эйт. Вот только к кому, к торговцам или к строителям?

— К наемникам иди, — тут же ответил кузнец. — У них с ремесленными цехами повсюду вражда, вечно как кошки с собаками. Но тебе до той вражды дела нет. Они цеховых всегда стараются переманить, но никто не идет, боятся за репутацию. Тебе же терять нечего, я слышал, что ты сиротку приютил, благослови тебя боги. Будь смелей. Что до гильдии наемников, то туда без поручителя не возьмут, кто-то должен за тебя слово замолвить. В этом я постараюсь тебе подсобить, есть у меня один крепкий парень на примете, Кайт зовут. Если согласится, сам тебя найдет.

— Большое вам спасибо, мастер Эйт.

— Не за что, богов благодари. Ступай.

Идти в цех к наемникам, в моем-то возрасте, да на кой черт я им там нужен? Хотя, если кузнец говорит, что им свои мастера требуются, и они их активно переманивают, то видимо нужны, может и я на что сгожусь.

Мастер Эйт Ардуму всегда нравился: добрый дядька, спокойный, сдержанный, очень умелый, знатный мастер своего дела. И ученик у него был тоже весьма талантливый, года на три старше Ардума, фактически уже работал самостоятельно и скоро будет готов начать свое дело.

Вернувшись домой, я достал инструмент и принялся придавать товарный вид той дюжине ножей, что заказывал у кузнеца. Требовалось отшлифовать все плоскости, вывести ровные углы, и заточить лезвие. Делая мне одолжение, кузнец продал каждый готовый нож всего за десять монет штука. Я же собирался продавать их по двадцать, с возможностью торга. Сковать, отбить кромку, произвести закалку и насадить рукоятку, для опытного кузнеца не проблема, за день может изготовить три десятка таких заготовок. А вот шлифовка, выравнивание углов, заточка, занимают раза в три больше времени. Поэтому как клиент, для кузнеца и его ученика, я был довольно выгодным. Заказ делал относительно большой, и хлопот с заказом было немного.

До полуночи придал законченный товарный вид шести ножам. Пока этого будет достаточно. Чтобы была возможность и товар показать, и чтобы не стащили из-под носа, и руки свободные, я нашил на свой кожаный жилет ленты из плотной кожи, как в патронташе, в которые вложил отполированные до зеркального блеска кухонные ножи. Вид у меня получился довольно странный, несколько угрожающий. Ну, а что еще было делать, мне необходимо освободить руки. Ная за эти дни наплела несколько лент кружев, общей длинной метра четыре, так что товар на продажу у нас был весьма качественный.

Следующим утром, мы отправились на рынок позже обычного, не к тому моменту, когда торговцы только раскладываются на прилавках, а когда появляются первые, самые состоятельные покупатели. Мне запретили, сидя на рынке, точить ножи. Но не запретили ими торговать. Товар я брал у кузнеца, который является членом гильдии, так что придраться было не к чему.

Ная шла впереди, я как обычно за ней, положив руку ей на плечо, ловко лавировал в толпе, сторонясь толчеи и больших скоплений народа. Хоть утро было и довольно прохладным, я все же распахнул куртку, чтобы любой желающий мог заметить мой товар. При этом я не стеснялся тихонько его рекламировать. С Наей мы договорились, что если она замечает состоятельного господина, или кухарку из богатого дома, то она касается моей руки два раза если перед нами женщина, и один раз если мужчина, так мне легче будет вежливо обратиться к потенциальному покупателю. Если же кто-то заинтересует уже ее, она первой начнет разговор.

— Добрая госпожа! — обратилась сестренка к очередной потенциальной на ее взгляд покупательнице. — Не желаете кружевную ленту? Посмотрите пожалуйста, я плету кружева из азерийского шелка, госпожа. Есть широкая лента, есть узкая.

Не очень любезная, зажиточная на вид женщина резко развернулась, пытаясь было осадить наглую девчушку, но тут увидела меня, стоящего у нее за спиной с посохом в руках. Кожаный жилет под моей курткой был увешан блестящими ножами, чуть прикрытые капюшоном глаза представляли собой сплошные пугающие бельма, но сам я при этом добродушно улыбался, придерживая сестренку за плечо.

— Быть может желаете кухонные ножи от мастера Эйта, великолепная работа, острые как бритвы. Всего двадцать монет госпожа, хотите взглянуть?

Пару секунд несколько ошеломленная и даже удивленная посетительница рынка рассматривала нас чуть отстранившись, а после, чуточку оттаяв, наклонилась к Нае.

— Неужели сама такое кружево сделала? Очень тонкая работа, маленькая моя. Сколько ты хочешь вот за эти две узкие ленточки?

— Всего двадцать монет, добрая госпожа. Это кружево попроще, чем-то которое мама когда-то делала для графини Оранской, но азерийский шелк такой дорогой, я боялась, что мне не хватит на длинную ленту, чтобы еще осталось на бантик.

Женщина отступила на шаг, и тут же начала дергать за рукав дорогого камзола какого солидного господина.

— Дорогой, — тихо заговорила она, — позволь мне купить это чудесное кружево, прошу тебя. Совсем недорого, юная мастерица просит всего двадцать монет за две ленточки. Они такие чудесные.

— Если тебе так хочется, то конечно возьми, цена действительно небольшая.

Покосившись на меня, солидный господин, похоже, что какой-то чиновник, передал супруге небольшой кошель с мелочью.

Взяв кошелек, женщина отсчитала нужную сумму, и не торгуясь передала Нае. Та в ответ аккуратно скрутила кружевную ленточку и передала покупательнице.

— Большое вам спасибо, добрая госпожа, пусть будут милостивы к вам Светлые боги.

Не скрываясь Ная передала деньги мне, а я в свою очередь переложил их в потайной карман на широком кожаном поясе.

А сестренка та еще актриса. Играя мимикой детского лица очень умело манипулировала уже немолодой женщиной, вызывая в ее сознании совершенно четкие ассоциации, которые буквально заставляли, растаять и поддаться на уговор. Подобный тип поведения мы с сестренкой обсуждали. Я пусть и не специалист в человеческой психологии, но на таком примитивном уровне сыграть сумею сам и научу напарницу.

Как только сошла первая волна покупателей, мы с Наей снизили темп. Второй поток покупателей попроще, но тоже могли стать нашими клиентами, цены я держал на гране рентабельности, но больше рассчитывал, что смогу продать ножи самим торговцам. Примерно к полудню, мне удалось продать два ножа, а Ная — одну длинную узкую кружевную ленту. Доход за день получился больше шестидесяти монет. Этого хватит, чтобы оплатить взнос за торговый день, чуть позже, к концу рыночного торга, купить остатки продуктов и еще что-то останется на текущие расходы.

Так продолжалось два дня. Я работал с заготовками ножей до поздней ночи, пользуясь темнотой, а Ная напротив, старалась захватить остатки светлого времени суток. Плюс к этому, я подрядился колоть дрова прачкам в нашем доме. В женском общежитии, на чердаке которого мы жили, с этим были проблемы. Прачки конечно очень удивлялись как я умудряюсь колоть дрова в полной темноте, но стоило одной внимательно понаблюдать мой спектакль, как они тут же поняли, что это оказывается не так уж и сложно. За колку дров мне платили кусочками мыла, а иногда просто подкармливали нас с сестренкой.

На третий день на рынке, ко мне подошел здоровенный бугай, огромный, широкий в плечах, выбрит кое-как, волосы растрепаны. На громиле была кожаная броня с металлическими вставками, на широком поясе на пояснице висели два парных кинжала, на правом бедре широкий фальшион, в деревянных ножнах обшитых кожей. Кто он такой и зачем явился, угадать было несложно.

Ни слова не говоря, он уверенно отвел нас в сторону, но как только заметил, что Ная вся сжалась и пытается спрятаться у меня за спиной, тихо пробасил:

— Не боись, мелюзга, не обижу. Кузнец просил за тобой присмотреть. Я Кайт.

— Доброго дня, господин Кайт, — приветствовал я наемника изобразив легкий поклон.

— Да не бойтесь, детей не трону. На-ка вот, — сказав это наемник протянул Нае горстку тыквенных семян, которые сам лузгал с огромным удовольствием.

Ная от угощения не отказалась, но есть семечки не торопилась, так и зажала в ладошке, ожидая продолжения разговора.

— Мастер Эйт конечно предупредил, что ты калека, Ард, но я ожидал худшего. А ты вон, весь ножами увешан, как опытный наемник, прям мастер ножей. Такого и в гильдии представить будет не стыдно. Короче, если не передумал вступать в гильдию, я готов за тебя поручиться. Мастер Эйт конечно просил, как ответную услугу, но я, пожалуй, и так поручусь. Ведь я видел тебя в трактире у тетки Боран. Очень она тебя хвалила. Ну что скажешь?

— Что я должен сделать, господин Кайт?

— Если согласен, пойдем сейчас, чего тянуть. Поговорим с главой гильдии, если моего поручительства не хватит, я еще кого найду.

Мастер ножей

Дом гильдии оказался довольно богатым и обжитым дворянским особняком, стоящим в небольшом парке неподалеку от конюшен городской стражи, всего в каких-то трех сотнях метрах от того самого трактира «Хмельной вепрь», которым владела госпожа Боран.

После полудня в большом зале гильдии было довольно безлюдно, поэтому никого, кроме скучающего секретаря, я не смог заметить.

Ная всю дорогу лузгала тыквенные семечки, которыми с ней поделился наемник. Одну съедала сама, вторую отдавала мне. Кайту пришлось подстраиваться под наш неторопливый темп. Здоровяк все-таки под два метра ростом, один его шаг это наших три.

Поприветствовав секретаря за стойкой взмахом руки, Кайт повел нас на второй этаж. Я не очень всматривался в планировку особняка, но определить расположение кабинета главы гильдии смог без труда.

Не очень-то церемонясь, наемник без стука вломился в кабинет и втащил нас за собой.

— Доброго дня, господин Морот. Вот, привел парнишку, о котором мы с вами говорили. Добрый малый, крепкий, смышленый, я все утро за ними наблюдал.

Кабинет главы гильдии наемников больше напоминал комнату с охотничьими трофеями, зоологический музей с чучелами всяких тварей и их потрохами заспиртованными в банках и выставку всевозможных камней, разложенных на длинных стеллажах. Сам глава сидел в высоком мягком кресле, держа в руках какие-то документы, что громоздились большой кипой на узеньком столике возе него.

Выйдя вперед, я сдержанно поклонился.

— Рад приветствовать, господин Морот. Спасибо, что согласились принять.

— Значит, твоя слепота — «подарок» с городской стены, правильно я понял? До этого, был вполне зрячим и проворным малым, как говорят… — проговорил крепкий плечистый старик с пышной седой бородой и усами.

— Так и есть, господин Морот. Как со стены вернулся, вся мастерская разграблена. Как потом оказалось, мастера моего казнили, за мародерство. А вечером, того же дня, в той коморке встал на постой цисарийский мастер-сержант. Вот я и стал искать себе другой угол и пропитание. Взялся точить на рынке ножи, и хорошо стало получаться, да вот оружейник воспротивился — работать не дает и в цех не берет.

— Вот ведь старый дурак, вечно он всем палки в колеса сует. И ведь товар у него паршивый, и мастер он далеко не лучший, но что касается склок и сплетен, подсидеть кого-то, так тут он первый. Если в наш цех пойдешь, Ард, осилишь работу? У нас не ножи, а полный арсенал ржавого барахла. Иные клинки добрые, но ухода требуют. Ты же вроде жестянщик.

— Я уверен, что справлюсь, господин Морот. Заточка, шлифовка, полировка, чистка, жестяные работы, пайка, лужение, разные металлы. У мастера Ривера, в последнее время, в основном я всю работу делал, он только заказы брал.

— А если вдруг придется в поход, сдюжишь? Я ведь собираюсь тебя в обозный отряд определить, вдруг кто наймет?

— Если сестренку в добрые руки пристрою, тогда смогу.

— С этим, забот быть не должно, у нас многие старые мастера женаты. Да и бывшие наемницы есть, та же тетка Боран. Найдется кому присмотреть. Ладно, Кайт, даю дозволение. Отведи его к секретарю, пусть все как следует оформит. Как член нашей гильдии, сможешь работать где угодно. Но для начала, я стану тебя нанимать на семь дней декады. А то у нас в арсенале давно пора порядок навести. Мастерская гильдии будет в твоем распоряжении. Ты у нас пока единственный из мастеровых.

Трудно определить ценность мастера, когда не с чем сравнить. То чем занимался Ардум у жестянщика Ривера, помнилось смутно. Но вот оценить работу других мастеров мне представилась возможность в арсенале гильдии. Шедевров оружейного искусства и бронников там было не сыскать. Весь арсенал был запущен, покрылся слоем патины и ржавчины. Некоторые образцы доспехов придется основательно переделывать и исправлять. Я видел объем работы, прекрасно понимал, что нужно сделать, как сделать и, что мне для этого потребуется. Все-таки в прошлой жизни моя трудовая деятельность началась в стенах завода в бригаде слесарей механосборочных работ. Это позже я перешел в отдел снабжения, что только расширило мой кругозор и понимание рабочих процессов и технологий. Сравнивать уровень технического, пусть и среднего, образования из моего прошлого мира и мастерство ремесленников этого, не имело смысла, и это при том, что оборудование мастерской было на довольно высоком уровне. Тут имелись: фасонные и плоские вальцы, винтовой пресс, большие тиски, кузнечный горн, большая закалочная печь, наковальня, самый разнообразный ручной инструмент, с помощью которого, работы сделать можно было много и качественно. Имелся даже станок с крутящимися точильными камнями от ножного привода. Это устройство и вовсе должно облегчить мне работу в разы.

Процесс регистрации в самой гильдии произошел довольно просто. Так как я был неграмотным, все пункты моей карточки заполнял секретарь. От меня требовалось оставить отпечаток большого пальца. В карточку вносилось имя, прозвище (если есть), возраст, дата регистрации, особые приметы и профессия. С моими особыми приметами, которые в обязательном порядке были внесены в личное дело, я мог претендовать только на место в отряде обеспечения. А такие отряды собирались нечасто. Маленькие группы себе такого позволить не могли. Но зато для меня всегда находилась работа в гильдии. Среди обычных наемников, номинально, не существовало никаких рангов и различий. Медные жетоны, всех без исключения, рядовых членов гильдии давали одинаковые права. У глав региональных гильдий жетоны были серебряные, и только у глав столичных гильдий золотые. Цех наемников был надгосударственным образованием, точно таким же как торговцы и церковь. В любой стране, где имелась гильдия, мой жетон принимали без всяких оговорок. Да, наемники обязаны были подчиняться законам той страны, в которой они находились, но и в отношении них были сделаны исключения. Это как раз те вопросы, что касаются ношения оружия и его применения, вопросов торговли и обмена, получения услуг и прочих мелочей. К слову, у гильдии наемников была принята своя вексельная система оплаты труда и выплат по заказам. Свои источники обеспечения, склады, мастерские и прочие средства дохода, как тот же трактир госпожи Боран. Был свой транспорт, корабли и обозы, свои конюшни. Очень крупная структура, разбросавшая щупальца на весь континент.

Выданный мне жетон давал мне право носить оружие, совершать торговые сделки и оказывать услуги, не противоречащие закону государства. Проще говоря: закрывал мою проблему с разрешением работы на рынке. Да, еще господин Морот, в качестве жеста доброй воли и поддержки, позволил мне пользоваться инструментарием мастерской и в личных целях. Именно в этот момент, я даже не увидел, а почувствовал, что сам глава гильдии рад тому, что смог затащить к себе мастера, хоть пусть пока и темную лошадку.

С этого дня, дела стали уверенно налаживаться. За работу в арсенале гильдии мне платили два серебряных в декаду, это двести полных медных монет. Плюс к этому, стали обращаться наемники с просьбами на ремонт снаряжения и на заточку. За это я взялся, только после того, как навел в мастерской порядок и разобрался с оборудованием, проведя некое подобие инвентаризации.

Посещать рынок я не перестал, но теперь все больше торговал готовыми ножами. Как мы и договорились, на арсенал гильдии я стал работать семь дней в декаду, а три неполных дня, включая храмовый, тратил на свои интересы.

Что забавно, хозяйка трактира госпожа Боран, как только узнала, что я вступил в гильдию, тут же буквально в приказном порядке потребовала от нас перебраться в ее таверну. Комнатка, что она была готова предоставить в наше распоряжение, была чуточку меньше той в которой мы жили на чердаке, но зато без хлопот. Не нужно было топить. Также имелась купальня и прачечная, да и кухня круглые сутки под боком. За постой просила всего пять монет в декаду, да и эти деньги, похоже брать с нас не собиралась, потому что, когда увидела новое платье Наи, щедро расшитое самодельными кружевными лентами, заказала сестренке такие же кружева всем своим кухаркам и подавальщицам. Учитывая габариты некоторых матрон, такого кружева на их передники и чепчики потребуется погонный километр. Так что Ная будет обеспечена рукодельем на долгие недели.

Прошла всего декада с того момента, как наемник Кайт, привел нас в гильдию, а я уже успел немного освоиться и самую малость успокоиться и наконец облегченно выдохнуть.

Теперь каждое утро у меня начинается довольно однообразно; я встаю еще затемно, иду на кухню помогать таскать дрова и набирать в котлы воду. Помогаю мыть и чистить овощи, отмывать обеденный зал к наплыву новых посетителей. После этого, буквально полчаса трачу на зарядку и иду мыться в купальню. Ничего особенного, но кадка теплой воды, простенькое мыло, позволяли привести себя в порядок. К этому времени уже был готов завтрак. Кухарки и госпожа Боран кормили нас с Наей как заботливые тетушки. После завтрака, я сам шел в мастерскую гильдии или на рынок. Ная оставалась в нашей комнате, в тепле и уюте заниматься своими кружевами. Нельзя сказать, что ей это сильно нравилось, но она прекрасно помнила те несколько дней после осады города, когда она осиротевшая, почти раздетая, брошенная на произвол судьбы бродила по городу в поисках куска хлеба и защиты, поэтому по-взрослому бралась за работу, не желая повторения подобного. Я тоже понимал, что сейчас должен сделать все, чтобы суметь себя показать; да, в некотором смысле, я понес репутационные потери в глазах многих обывателей, вступив в гильдию наемников. В моем прежнем мире такое сообщество называлось — организованная преступная группировка. Ну и плевать! Зато обрел устойчивую почву под ногами и отвадил от себя всякий прочий мелкий криминал, который прежде мог покушаться на меня без опаски. Теперь так просто это не получится. Данное мне при знакомстве громилой Кайтом прозвище «мастер ножей», очень быстро ко мне прилипло. За пару дней рынок, и как следствие весь город, узнали, что я стал членом гильдии наемников. Все прекрасно понимали, что вовсе не за боевые качества, а как перебежчик от цеха ремесленников. Чем, кстати, еще больше разозлил оружейника. Но простому горожанину проблемы оружейника как-то до фонаря, а вот слепой мальчишка, точильщик ножей, понятней и ближе. Скромный, чистый, любезный, всегда качественно делающий свою работу за скромную плату. Народную молву не обманешь. Саяр хоть и столица, но все равно небольшой городишко с населением, всего, тысяч в двадцать.

Наступила осень. С того дня как я стал членом гильдии шла уже четвертая декада. Сегодня у меня был важный день, отчет перед главой гильдии. Неформально осень считалась завершением сезона. С наступлением холодов заказы на наемные отряды снижались до минимума. В это же время начиналось подведение итогов. Главы отрядов, отделов, и служб отчитывались перед главой за проделанную работу и подводили итоги сезона. Я единственный числился в отделе обеспечения и, так получилось, что фактически стал ответственным за эту сферу, и теперь должен был на этом основании отчитаться за проделанную работу.

С наступлением холодов, я успел приодеться не без помощи Наи и тетушки Боран, как она просила ее называть. Теперь, на мне были высокие, чуть ниже колена сапоги, из очень мягкой и прочной кожи, войлочные штаны, подпоясанные очень широким кожаным поясом, новый кожаный жилет с меховой подкладкой, войлочная куртка с капюшоном отороченным заячьим мехом, на руках кожаные наручи из плотной кожи, вязаные перчатки из тонкой шерсти. Под жилетом — льняная выбеленная рубаха с широкими рукавами, и воротом украшенным вышивкой, над которой постаралась Ная. Одет был на уровне зажиточного горожанина. Создавал впечатление действительно знающего свое дело мастера. Много наемников уже приносили мне в работу свое снаряжение и оружие, так что смогли оценить качество и уровень моего мастерства. Так что показаться на общем собрании с докладом, мне было не стыдно.

Дабы не забыть все те цифры учета в арсенале, я острым ножом вырезал на посохе отметки. Квадратики, крестики, треугольники, засечки, чтобы не сбиться во время доклада, вроде как шпаргалка. Читать я не умею, и пока не вижу смысла учиться, а вот считать могу очень хорошо.

Утром, подходя к особняку, который занимала гильдия, вдруг почувствовал себя молодым сотрудником, недавно принятым на работу. Собственно, так оно и есть, но ощущения все равно странные. Некоторые из собравшихся смотрели на меня с интересом, просто не зная кто я такой. Другие громко приветствовали, называя по имени. Собирались в главном зале, ожидая пока секретарь пригласит всех в зал для совещаний, был тут и такой.

Честно говоря, глядя на собравшуюся публику, думал, что доклады станут ответственным и серьезным мероприятием. Но стоило секретарю пригласить всех глав отрядов и направлений в зал совещаний, начался гвалт и бардак.

Разношерстная толпа буквально ввалилась в зал занимая свободные места на лавках, стоящих вдоль стен. Я, сторонясь толчеи, вошел одним из последних и устроился на краю лавки, рядом с каким-то плохо пахнущим мужиком.

— Ну-ка! Тихо все! — раздался громкий оклик главы гильдии, господина Морота. — Положение дел большинства ваших отрядов я знаю. Ваку! Что за резню вы устроили в поместье заказчика? Я смотрю ты тоже в ней принимал активное участие.

— Я уже все рассказывал, дознавателю городской стражи, глава, — начал Ваку, почесывая забинтованную левую руку. — Лорд Фис, бывший королевский подданный, который сохранил нейтралитет при вторжении цисарийцев, воспользовался нашими услугами, а когда пришло время передать нам векселя, инсценировал ограбление. Мол наши ребята из разведки перехватили его гонца, который вез векселя в поместье. Всякий раз одно и тоже, ни ума, ни фантазии, аристократов, похоже, по одной книжке учат таким примитивным уловкам. Я, между прочим, предупреждал на его счет.

— Понятно, — прервал глава гильдии подчиненного. — Я напишу письмо дознавателю. Плохо его еще знаю, но тянет на вполне вменяемого человека.

— Теперь ты Оста, — Морот повернулся к высокой блондинке, в кожаном доспехе, сидевшей недалеко от меня. — Семь отказов о найме. И никому-нибудь, а барону Отрему?

— Ровно то же самое, что было с цисарийцами. Нанимают для совершенно другой работы, а как подписываем контракт, тут же меняют планы и ведут в общем строю с войском вторжения, — доложила блондинка с некоторой ленцой.

— Разведка! — обратился глава гильдии к неприметному, дурно пахнущему мужичку, что сидел рядом со мной.

— Подтверждаю, — кивнул тот в ответ. — Все пограничные крепости усилили снабжение, несмотря на состояние дорог. Пополняют арсеналы и продовольственные склады со стороны имперских крепостей. Подтверждено из семи источников, не вызывающих сомнения.

— Значит империя не желает терпеть цисарийцев у своей границы и Саяр ждет новая осада. Не думаю, что смогут навязать имперским войскам битву в поле, просто не смогут собрать столько сил. Кстати! Насчет арсенала! Ардум!

Я спокойно поднялся, стягивая с головы капюшон.

— Да, господин Морот.

— Прошу отнестись серьезно, дамы и господа. Ардум наш новый ремесленник. Он у нас всего несколько декад, но уже показал, чего стоит. Как у нас обстоят дела с арсеналом?

— Арсенал укомплектован на две трети. По большей части, недочеты касаются доспехов и дополнительного снаряжения. Из оружия: восемьсот мечей, хорошего качества, четыре сотни приведены в соответствующий вид и поставлены на хранение; копий тысяча штук — полный комплект, — все на хранении. Щиты, почти все подверглись гниению деревянных частей, ремонт или полная замена. Наконечники стрел для луков, пригодных к использованию всего десять тысяч. Из метательных орудий: только четыре настенных катапульты признаны годными к использованию. Все остальное или ремонт, или полная замена, — доложил я, сверяясь с пометками на посохе.

— Восемьсот мечей и тысяча копий на хранении, очень хороший показатель. Десять тысяч наконечников, конечно маловато, но у нас столько лучников не

наберется. О проблемах с остальным, мне секретарь еще до твоего появления докладывал, причем его цифры были куда хуже.

— Кое-что мне удалось привести в порядок, господин Морот. Смог восстановить сто десять полных кольчуг, распустив совсем изношенные для ремонта уцелевших. Семьдесят алебард и сорок пять топоров. Все приведены в порядок и поставлены на хранение.

— Очень хорошо. Молодец. Теперь, что касается нашей позиции, — обратился Морот к остальным. — Главы имперских гильдий нас поддержат. Мы, в этот конфликт, не лезем. Даже если придется отказываться от контрактов со штрафным выходом. В этом году в наш тренировочный лагерь поступило всего три сотни добровольцев. Самый низкий показатель за всю историю существования гильдии.

Глава сделал короткую паузу и прошел вдоль стены ближе к креслу в конце зала.

— А что у нас с добычей, Оста, — вновь обратился Морот к блондинке, которая уже докладывала. — Как нам закрыть эту проблему?

— Как ни закрывай, глава, но людей с каждым разом найти все трудней. Очень высокий уровень смертности, даже среди ветеранов, еще низкий уровень подготовки и слаженности у молодняка. Да при этом тяжелые условия. Первое направление в азерийских степях еще приносит прибыль, там полегче, а вот «крепость», совсем плохо. Имперская гильдия все время просит новые отряды. Никто не желает продлевать контракты, бегут под любым предлогом. Не смогу найти достойный отряд к следующему сезону, наверное, сама туда отправлюсь.

— Ладно, подумаем еще, что можно будет сделать. Если у кого остались вопросы, прошу ко мне в кабинет. На этом все. Все свободны.

Какой забавный и стремительный карьерный рост для такого как я. Еще вчера был оборванцем, учеником жестянщика, который еле сводил концы с концами, а сегодня сижу в рядах командиров отрядов гильдии наемников с докладом о состоянии арсенала. Не высоковато ли я запрыгнул для слепого точильщика ножей? Ежели меня подхватила волна бушующих событий, то не ровен час, как эта же самая волна расквасит меня о скалы суровой реальности. Разобьет окончательно и бесповоротно. Хотя, с другой стороны, кажется, что полностью контролирую ситуацию, и даже занял более твердую позицию, с которой это делать и проще и безопасней. Меня же в бой никто не тащит, и рисковать башкой не заставляют. Да и смысла в этом нет никакого. Этот мир таков, что быть в нем бойцом, умеющем хотя бы постоять за себя, совсем неплохо. Тем более, что у меня есть одно очень серьезное преимущество, дарованное забытым божеством. Точнее сказать не забытым, а преданном забвению. Мне, кстати, случайно удалось выяснить как зовут это божество. Услышал из легенды, или сказки, которую одна кухарка рассказывала Нае. Иша, владычица ночной мглы и мрака, королева ночи, и темных вод, действительно, как я и предположил в самом начале, покровительница горняков и шахтеров, моряков, а также воров и почему-то путешественников. Считается, что так называемые старые боги не были однозначно злыми или добрыми, темными или светлыми, скорей просто олицетворяли собой духов природы, изначально нейтральных. Но позже возникли более радикальные взгляды и появилась деление на свет и тьму, добро и зло. Нужно закончить парочку местных университетов, если они есть, чтобы во всем этом как следует разобраться. Стоит ли оно того, оглядываясь на ту жизнь, которой, я сейчас живу. Думаю, что нет. Мне бы то, что есть, как следует наладить. Но, теперь, хотя бы знаю кому возносить молитвы и благодарность за способность, которой одарила меня богиня Иша.

Через три дня после доклада, ко мне в мастерскую расположенную в подвальном помещении во дворе особняка, спустился секретарь гильдии.

— Ард, ты здесь? — Спросил он, силясь разглядеть в полной темноте хоть какие-то признаки жизни.

— Здесь я, простите, сейчас зажгу свет.

— Не утруждайся. Главное, что ты меня слышишь. Там, на твой счет, поступил заказ от имперского купца, местные ремесленники ему по какой-то причине отказали. Нужен ремонт снаряжения и заточка оружия для отряда его личной охраны. Они не местные… горцы. Работа официальная. Возьмешься?

— Конечно возьмусь.

— Тогда поднимись в зал, я все оформлю, там один из отряда дожидается, он и проводит.

Спокойно собрав необходимый инструмент, я нагрузил новый наплечный рюкзак, прихватил кадку с точильными камнями, закрыл мастерскую на ключ, и пошел вслед за секретарем.

В темноте мастерской, благодаря полученной в дар способности, я чувствовал себя очень уверенно и комфортно. Мне не приходилось щуриться, подносить близко к глазам то, с чем я работаю. Я просто видел все необходимое. А вот к дневному свету приходилось привыкать. Если резко выйти из темноты на свет, то глаза среагируют очень болезненными ощущениями. Поэтому мне приходилось заматывать их грубой тканью, чтобы совсем не быть беспомощным. С повязкой на глазах видно было даже лучше — мягче привыкать к свету. Ведь в болезненной реакции на яркий свет была и опасность. Это могло выдать мой секрет, ведь я притворялся совершенно слепым, а не плохо видящим инвалидом по зрению. В любом случае, следовало иметь это ввиду поддерживая свою роль.

У стойки секретаря меня ожидал крепкий мужик в хорошей комбинированной броне, мало чем отличающейся от той, что использовали наши наемники. Единственным отличием было то, что помимо обычных деталей доспеха, имелись декоративные или культовые дополнения. Бусы на шее из каких-то камней и костяшек, клыков и когтей. Какие-то пестрые ленты с бахромой и небольшими цветными перьями, вроде как обереги или амулеты. Да и внешностью горец отличался от обычного представителя народности, проживающей в этих краях. Ростом был ниже, коренастый, поджарый, густые вьющиеся черные волосы, такая же борода и усы.

А вот реакция горца на мое появление, нисколько не удивила.

— Ты кого мне привел! — рявкнул горец. — Сказал, что есть хороший мастер, а привел слепого мальчишку! За идиота меня держишь! Не может такой салага быть мастером!

— Дело ваше, — спокойно ответил секретарь, явно привычный к самым разным посетителям. — Нас его работа вполне устраивает. Если откажетесь от его услуг, тогда мне больше нечего вам предложить. Других мастеров у нас сейчас нет.

Еще раз смерив меня недовольным взглядом, горец все же сдался.

— Ладно, возьму его, но если работу сделает плохо, хозяин останется очень недоволен!

— Вы запросили мастера на починку личного снаряжения и заточку оружия, — спокойно повторил секретарь. — Ардум способен выполнить и то и другое. Если есть что-то еще, укажите в заявке.

— Нет, только это, — рыкнул горец в ответ.

— Тогда, прошу вас, уважаемый, внести аванс. Таковы условия найма.

Очень недовольный происходящим, горец все же внес нужную плату.

— Давай свой посох, — наконец сказал он, — отведу тебя к хозяину, пусть сам решает.

Волоча меня как автомобиль на жесткой сцепке при помощи посоха, горец немного раздраженно что-то бурчал, но вслух выражаться поостерегся, видя, как хмуро поглядывают на него немногочисленные наемники, что торчали сейчас в большом зале.

Вышли на улицу и двинулись в сторону северных ворот. Насколько мне было известно, там находился единственный в северной части города постоялый двор «Большая карета», где скорее всего и остановился купец из империи. Имперские торговцы считались достаточно богатыми, чтобы позволить себе личную охрану. У них и товар был высокого качества при, не менее высокой, стоимости. Из слухов я уже знал, что в северной империи существовали какие-то зачатки становления капитализма. Во всяком случае ткани, и некоторые орудия труда, производились уже не кустарными мастерскими, а целыми фабриками с полным циклом обработки сырья. Разумеется, что цена товара, изготовленного на фабрике, чуть ли не поточным способом, не могла сравниться с изделиями отдельно взятой мастерской. Именно из империи привозили самое качественное железо, а точнее сказать сталь, потому что уже существовало деление на сорта и типы. И именно эти металлы были самыми качественными. Выходило, что не такой уж и дикий этот мир, есть уже зачатки технической цивилизации.

Как я и предположил, горец привел меня в «Большую карету». Оказалось, что в качестве заказчика выступал не сам купец, а командир отряда, пославший своего подчиненного сделать заказ. Вот он, как раз-таки, отнесся ко мне совершенно спокойно: мой возраст и тот факт, что я еще и слепой, ничуть его не смущал.

День был прохладный, солнце только изредка мелькало в просветах лениво плывущих туч. Специально оборудованной мастерской на постоялом дворе не было, поэтому я устроился под навесом у конюшен, используя здоровенную деревянную колоду как подставку для моего инструмента и емкости с водой.

Мающиеся от безделья охранники купца, полным составом вывалили во двор, решив посмотреть на бесплатное представление — как слепой мальчишка будет ремонтировать их снаряжение и точить оружие. Что ж, пусть, я уверен, что смогу их удивить и позабавить. Мне не привыкать работать под пристальным наблюдением заказчика. Ловко ощупывая оружие, проверяя на наличие сколов, ржавчины и царапин, я принялся править кромки, поочередно работая с каждым клинком. С большим и грубым камнем, что мы с Наей принесли из той шахты, можно было работать, не опасаясь за его целостность и приложить чуть больше сил. Все-таки меч или кинжал, это не кухонный нож. И размер больше, и качество металла заметно выше, да и режущая кромка намного длинней. Пришли мы на постоялый двор почти с утра, а закончил я с заточкой уже около полудня. Сразу как закончил, без перерыва взялся за ремонт снаряжения. Там было не очень много, но без специального инструмента починить не получится. Все необходимое у меня было с собой, поэтому, я не стал тянуть время, и ловко зажав часть доспеха коленом на колоде, срубил пару клепок, на которых еще держалось крепление наплечника. Требовалось заменить подвижное соединение, и часть пластин заново закрепить свежими клепками, соединив новыми кожаными ремнями. На двух кольчугах пришлось починить пару десятков колец. Закрепить застежки и крючки. Ничего сложного. Последним принесли два щита, у одного оборвалась ручка, которую я быстро починил, у второго треснула оковка. Я, подложив по две короткие пластины на месте разрыва и проделав отверстия, закрепил их железными клепками, но не грел, а просто аккуратно расплющил холодным способом.

Закончил поздним вечером, когда уже заметно потемнело. Командир отряда сам принимал всю работу.

— А ты точно слепой? — вдруг спросил горец, бесцеремонно сдирая с мох глаз повязку. Второй рукой он схватил меня за подбородок и повернул к тусклому свету заката.

— Что-то не так, господин?

— Действительно, слепой. А я уж было подумал, что надо мной пошутить вздумали, — пробурчал командир отряда, игнорируя мой вопрос. Тогда прошу меня простить за грубость, мастер Ардум.

Горец меня отпустил и тут же вложил в руку заявку на работы, которую он подписал и три серебряных монеты. Две авансом были выплачены еще в зале гильдии.

— Я видел много мастеров, парень, иные работали куда проворней, но они были зрячими. Чтобы действительно слепой, смог так умело и тонко заточить оружие, вижу впервые. Я передам главе гильдии мою благодарность. Дать тебе провожатого?

— Спасибо вам большое, господин. Я хорошо запомнил дорогу. Тут совсем недалеко. Не стоит вашего беспокойства.

Убрав в карман деньги и документ, я вновь повязал ленту на глаза и принялся собирать в рюкзак разложенный на колоде инструмент. Пока не ударит колокол на башне храма, ходить по улицам еще можно, даже в темное время суток. А для меня чем темнее, тем безопасней. Я не то, чтобы опасался. Просто не хотелось повторения стычки, что случилась в храмовый день. При этом, особенно лишать кого-либо жизни, еще и вынужденно. Зачем кому-то знать, что этот слепой парнишка может прибить любого, кто попробует обидеть его и, не дай бог, задеть его сестренку. На мне достаточно острого «железа», да еще два небольших кистеня в рукавах и, конечно, куда же без него — мой посох, оббитый стальными кольцами и увенчанный увесистой шишкой набалдашника.

Вернувшись в гильдию, закрыл заявку у дежурного секретаря, не у того, что был с утра; получил свою долю оплаты, не поленился спуститься в мастерскую и оставить там инструмент. В трактир к тетушке Боран, вернулся около одиннадцати, когда веселье там было в самом разгаре.

Вот еще одно маленькое неудобство жизни в таверне, мало того, что всегда на виду, так еще каждый день раньше, чем до двух часов ночи, посетителей не угомонить. Пока не напьются, не споют все застольные песни, начиная от бравурных и залихватских, и заканчивая заунывными и протяжными, только тогда, можно спокойно уснуть. Хотя, я уже привык как-то не обращать внимания на вечный гомон и хриплую брань, старался воспринимать все как белый шум. Наю, так вообще, из пушки не разбудишь.

Дней на пять установились теплые дни, прекратились дожди и заметно потеплело. Как ни странно, но у меня появились еще несколько заказов. На этот раз за городом, на дворе одного землевладельца, который тесно сотрудничал с гильдией. Три дня подряд, я ходил к нему в усадьбу, за пять километров от города. Естественно, пользуясь моментом, что хожу один, внимательно осматривался на местности и даже, осмелев, сунулся в небольшой придорожный лесок. Мне хотелось понять — насколько, природа этого мира, отличается от земного. Особых различий я не видел. Встречались незнакомые травы и деревья, кустарники и какие-то наросты на стволах, но признаться я и в прошлой жизни не был ботаником или юным натуралистом, так что, чувствую, придется заполнить этот пробел хотя бы в этом мире.

Все дело в том, что сырье для очень многих красителей, лекарственных настоек, приправы и даже материалы для рукоделья, можно было найти только вот таким образом. Именно, поэтому, я позволил себе небольшую ознакомительную экскурсию недалеко от города. Ничего путного кроме нескольких озер, которые как оказалось, были ничем иным как системой очистки сточных вод, вытекающих из города, я не нашел. Да и к этим озерам приближаться не хотелось, потому что смрад от них шел отвратительный. Особенно от первого озера, которое расположилось как раз у городской оборонительной стены.

Все это не имело бы никакого значения, если бы не случай, который произошел чуть позже. У тетушки Боран появился очень проблемный посетитель. Цисарийский меняла, который прибыл в город с отрядом личной охраны из десяти хмурых головорезов. Как-то так сложилось, что менялы, у которых собственной гильдии как бы не было, имели тесное сотрудничество с гильдией воров. Такая была и в прежнем королевстве, и у цисарийцев. Не было только в северной империи Нортар, но как-то верится в это с трудом. А гильдия с криминальным наклоном это самая обычная широко структурированная организованная преступная группировка, которая может оказывать серьезное влияние как на городские власти, другие гильдии, так и на аристократию. Сделать с такой группировкой ничего не могли, поэтому вынуждены были приспосабливаться. Менялы, они же ростовщики, традиционно пользовались услугами воровской гильдии, фактически сросшись с ними в единое целое. Как по мне, так та еще проблемка, которую бы следовало как-то устранить.

Так вот, один такой меняла по имени Сезар, прибыл в город по своим делам и остановился в доме своего родственника. Уж не знаю, чем ему приглянулся трактир тетушки Боран, но этот жирный боров повадился наведываться в него каждый вечер. И что самое удивительное, ни один наемник из завсегдатаев трактира не решался что-то возразить этому ублюдку, даже сама тетушка Боран не могла ему перечить. А тот этим пользовался: орал, требовал к себе особого внимания, заказывал какие-то блюда, которые требовалось готовить специально для него, задирал и лапал подавальщиц. Всегда платил только половину, обещая донести остаток на следующий день и, разумеется, забывал об этом.

Я бы тоже не вмешивался, если бы этот хрюндель не посмел схватить Наю случайно проходящую мимо него, усадить к себе на колени и начать с ней заигрывать. Вроде как вежливо, но я видел, как у этого скота заблестели глазки. Я было дернулся, но вовремя вспомнил что, среагировав, выдам себя. Благо сама тетушка Боран подойдя к столу буквально вырвала испуганную девчушку из лап ублюдка и унесла в свою комнату. Сезару такое отношение не понравилось, он что-то грозно пробурчал вслед тетушке, но вскоре угомонился и отвлекся на еду. Не знаю какая муха меня укусила в тот момент, но внутри все буквально вскипело. Меня аж затрясло от приступа ненависти. В тот момент, я во всех красках представил, как расквашу своим посохом его лысую башку. Знаю, что делать этого нельзя. Во всяком случае при свидетелях. Уж слишком узкий получается круг подозреваемых, а случись что, меня от кары ничто не спасет. Нужен был план. Удавить ублюдка очень хотелось, но перспектива оказаться в числе подозреваемых, несколько остужала пыл. Я вертелся без сна почти всю ночь не в силах себя успокоить и придумать какой-то вариант. Наконец решил, что есть один способ отвести от себя внимание и наказать ублюдка.

Наступал храмовый день. С самого утра я предупредил тетушку Боран, что пойду за город, к каменоломне. Благодаря секретарю гильдии, я узнал, что совсем недалеко от города есть еще один карьер в котором тоже можно добыть хороший точильный камень. Раньше мне про него не рассказывали, потому что эта каменоломня находилась на частной земле, как раз того самого землевладельца, у которого я работал несколько дней.

Первой предупредил тетушку, что пойду к карьеру на пару дней, путь хоть и близкий, но обтесать камень до нужного размера не пять минут займет. После, собравшись в дорогу, отправился в гильдию и предупредил уже секретаря, что пары дней меня в городе не будет, мол ушел камень добывать.

Не скрываясь прошелся по городу и на некоторое время задержался у западных ворот, как раз возле рынка. Где вежливо поинтересовался у стражи, как бы, между прочим, показав свой жетон наемника — в какое время они закрывают ворота. Хоть прекрасно знал, что после вечернего колокола, но все же получил дополнительное подтверждение.

Миновав ворота, двигался в своем обычном темпе постукивая посохом, но как только оказался вне поля зрения стражи на стене, прибавил шаг.

Часам к пяти вечера прибыл к дому землевладельца Альда, с которым был уже знаком. Приветствовал его и попросил разрешения взять камни для нужд гильдии из его каменоломни. Разумеется, получил одобрение. Карьер хоть и заброшенный, но вполне обустроенный, остались какие-то лестницы, подпорки и тропинки, не заросшие травой и вьюном, которого в здешних краях было довольно много.

До темноты спустился в карьер и принялся искать подходящий камень. Сейчас меня качество камня не особо волновало, вся эта прогулка за город была чистой воды операцией прикрытия и созданием алиби. Взял чуть ли не первый попавшийся булыжник и стал грубо обтесывать его зубилом и молотком.

Как только стемнело, переоделся в старую одежду, которую все равно планировал выкинуть, тут же отправился обратно в сторону города, теперь уже стараясь не попасться на глаза случайным свидетелям.

Ночь, с недавних пор, стала моей стихией. Учитывая тот факт, что в этом мире нет луны, ночи здесь очень темные.

Стараясь держаться подальше от обжитых мест предместья, к полуночи добрался до того самого каскада озер, в которые сливалась вода городских сточных вод. Тут начиналось самое сложное. Сливное отверстие было довольно узким, плюс к этому закрывалось кованной решеткой. Взрослый человек не поместится. Даже мне пришлось неслабо изловчится, чтобы пролезть в узкую щель слива. За решеткой шел обычный сливной сток диаметром около метра. Преодолевая наплывы, стараясь держаться сухих мест, прошел под городской стеной возле западных ворот и осторожно, тихо выбрался наружу из первой же сливной ямы, буквально в одном квартале от рынка. Завтра начинался первый день новой декады. В некоторых домах и трактирах еще слышны хмельные голоса, но улицы уже опустели. Городская стража не отличалась особой дисциплиной. В иные кварталы и вовсе не заглядывает, только центральные улицы патрулируют исправно.

Темными переулками, дворами, порой тревожа собак, добираюсь до квартала где находился дом, в котором остановился меняла Сезар.

Сам хозяин дома и его гость уже угомонились, свет в окнах не горел. Собак во дворе тоже не было, но имелось шесть бугаев охраны. Четверо из которых мирно спали в гамаках на веранде дома, а двое сидели чуть поодаль в беседке, при свете единственного военного фонаря со стеклянной колбой. Бодрствующие охранники что-то тихо обсуждали, то и дело прикладываясь к кувшину вина. Взнузданный каким-то нездоровым азартом, я обошел дом и легко перемахнул через забор со стороны глухой стены, там, где не было окон. Осторожно, высматривая куда наступаю, пробрался к веранде, где спали охранники. В дом вела единственная дверь, так что выбора не было. Сделав несколько глубоких вдохов, стараясь усмирить учащенный стук сердца, осторожно ступил на доски веранды. Крепкие были доски, но старые. Заскрипят заразы. Присел на четвереньки и стал выискивать места куда на мой взгляд наступить будет безопасно, при этом старался скрыть каждое свое движение за естественными ночными звуками. Один из охранников довольно громко храпел, а второй ворочался, от чего веревки удерживающие гамак заметно скрипели. Вот под эти звуки я и подстраивался.

Добравшись до двери заметил, что мое дыхание выровнялось, а сердце уже не выпрыгивает из груди. Осторожно надавил на дверь, которая, как и ожидалось, была заперта. Как же все-таки хорошо видеть в темноте. То, что для остальных кромешная тьма, для меня становилось ясной картинкой.

Вынув заранее заготовленное шило, я просунул острие в щель нащупывая перекладину засова. Хороший механический замок на двери был, но обычно хозяева, находясь дома закрывают двери на засов. Если что-то пойдет не так, я был готов в любую минуту дать деру. Но пока все шло очень хорошо и главное соответствовало моим ожиданиям.

Нащупав шилом засов, я подсунул пальцы под дверь и чуточку потянул на себя. Как только почувствовал, что натяжение спало, стал тихо проталкивать перекладину засова в сторону. Минута напряженной и тихой работы, и вот дверь плавно и беззвучно открылась. Быстро осмотревшись, я также на четвереньках проник внутрь. На мое счастье полы в доме оказались каменными, к тому же устланные коврами — просто мечта вора. Закрыв за собой дверь, вернул засов на место, но только буквально на сантиметр в проушину. Все, теперь осматриваюсь на месте. Впереди большая комната, в которой с вечера творился какой-то неописуемый бардак. Стулья повалены, на полу какие-то тарелки, перевернутые кубки и разлитый жир из упавшего подноса с остатками еды. Сразу с противоположной стороны кухня, как мне показалось, а вот слева комнаты, двери в которые открыты настежь. Какая беспечность! Встав на полусогнутые ноги осторожно вхожу в первую комнату. Похоже это сам владелец дома, тоже видать человек небедный, судя по качеству одежды и домашней утвари.

Коль уж взялся за такой опасный промысел, есть смысл тащить все, что к полу не прикручено. Стоя на одном месте внимательно осмотрелся. Мебели немного: кровать, какой-то сундук, небольшая лавка и разбросанная по полу одежда. Сам владелец дома крепко спит, наполнив тесное помещение густым смрадом перегара. В одежде ничего интересного не нашлось. Посмотрел под кроватью, и обнаружил там припрятанный длинный меч и небольшую шкатулку. Не знаю, что в ней, но вскрывать ее здесь, а шкатулка была закрыта на ключ, не было смысла, так что возьму с собой, как раз поместится в моей сумке. Меч трогать не стал, вещь хоть и полезная, но слишком приметная. Больше ничего интересного в комнате не было. Осмотревшись, направился в другую комнату, в которой ночевал сам Сезар, да как оказалось не один, а с какой-то дамой легкого поведения, надо полагать. Оба были пьяны, так что и тут я не стеснялся. В комнате Сезара оказалось проще, в углу стоял дорожный кофр. С такими обычно путешествовали состоятельные люди. Кофр был раскрыт и некоторые вещи хаотично вывернуты наружу свисая с краев открытого ящика. Увесистый кошель, килограмма на полтора, второй поменьше, грамм на триста, и связанные вместе пару десятков свитков с какими-то печатями. Все это добро отправилось ко мне в сумку. Был бы этот ублюдок один, я бы ему шило в ухо сунул. Но рядом, не стесняясь наготы развалилась, словно квашня, некрасивая девица, еще проснется, шум подымет, не буду рисковать. И так взял, что хотел и даже больше этого. Пора было уходить.

Не теряя бдительности, осторожно пробрался к двери и сразу прислушался к звукам за ней. Плавно и беззвучно сдвинул засов и осмотрелся в образовавшуюся щель. Вроде все тихо. Выскользнул на веранду и прикрыв дверь, стал шилом возвращать засов на место. Не думаю, что это было важно, но ночь была ветреной, вдруг ее сквозняком распахнет. Так же на четвереньках пробрался по дощатому полу веранды до края и спустился на землю. Именно в этот момент один из охранников взял со стола беседки фонарь и направился в сторону веранды, еще бы несколько секунд и он бы обязательно меня заметил. Я поспешил скрыться за углом дома и затаился.

Скрипнув досками лестницы и пола веранды, охранник подошел к одному из гамаков и стал теребить одного из охранников.

— Вставай Фер, твоя смена, и Хольда разбуди, — послышался скрип веревок гамака и тихая ругань. — Вот, фонарь возьми.

Все так же стараясь не шуметь и смотреть куда наступаю, я добрался до того места где перелез через забор. Подтянулся и осмотрел улицу. Вроде тихо. Тут же закинул ногу и быстро перемахнул ограду. Нельзя забывать про осторожность. На улице тьма такая, что хоть глаз выколи, но вдруг кто услышит. Усмирив дыхание, тихонько двигаюсь вдоль стены к знакомому переулку. На соседней улице позади меня слышу уверенные шаги и отблеск света фонаря. Это точно патруль стражи. Но я уже прибавил шаг и почти добрался до сливного колодца из которого выбрался совсем недавно. Следов за мной не осталось, хоть земля еще и не просохла от недавних дождей, в городе было достаточно много мощеных улиц, которые очень быстро высыхали. Спокойно осмотревшись, придерживая сумку с награбленным добром, я уверенно нырнул в колодец, четко видя на какие камни можно опереться, чтобы не создавать дополнительный шум. От колодца до решетки за городскими стенами всего метров триста. Есть сухие участки, по которым можно пройти, не замочив ног. Обратно через решетку пришлось продираться поэтапно. Сначала пролез сам, затем вынул набитую добром сумку. Как только выбрался, еще раз внимательно осмотрелся, и быстрым шагом направился к большаку, который проходил вдоль городской стены. По ощущению, времени было далеко за полночь. Осенью должно светать не так рано, как летом, так что должен успеть до того, как рассветет, добраться до карьера.

Уже двигаясь по дороге, оглянувшись, заметил на стене караульных с фонарями которые прохаживались вдоль прохода между сторожевых башен, как раз над тем местом где был сток. Повезло мне, хотя, двигался я тихо, даже если бы стояли прямо надо мной не смогли бы услышать.

Не жалея сил прибавил шаг, но не бежал, просто быстро шел. До рассвета нужно успеть осмотреть добычу, пользуясь способностью, понять, что взять с собой, а что уничтожить.

Оказавшись в каменоломне, взял одежду в которой хожу последнее время и отправился к роднику. Тут, в карьере, их было множество. Сбросив старые вещи в которых ходил на дело, стал обтираться мокрой рубахой. Тот еще бодрящий эффект в холодную осеннюю ночь, надо сказать. Интенсивно омыв и растерев тело, переоделся и сразу же пошел к месту, где припрятал свой рюкзак и посох. Быстро вывалил на большой плоский камень всю добычу и стал разбирать. Опечатанные свитки оказались векселями и долговыми расписками. И те, и другие станут растопкой для костра. Прочесть я их не мог, но вот как они выглядят теперь знаю. Что касается содержимого кошельков: в них, как и ожидалось были деньги, тот что потяжелей, состоял из двух отделений и в нем было серебро и медь. Сто десять монет серебром и три сотни медных яров. В маленьком кошельке оказались золотые яры, которые, я в этом мире держал в руках впервые. Действительно маленькие монетки, весом всего два-три грамма. Этих монет в кошельке оказалось сто шестьдесят штук. Вот не зря я рискнул на эту ночную вылазку, оно явно того стоило. И этого ублюдка Сезара наказал, и себя надолго обеспечил. Осталось только надежно спрятать эти монеты. Причем спрятать от всех, включая Наю. Чтобы никто ни сном, ни духом.

В шкатулке, что я умыкнул из-под кровати хозяина дома, нашлись золотые украшения с мелкими драгоценными камнями. Несколько перстней и подвеска. Плюс к этому небольшой кошель с сравнительно скромными (у менялы-то побольше будет) двадцатью серебряными и пятнадцатью золотыми. Вся ювелирка, как доберусь до мастерской, тут же пойдет в переплавку. Камни выковыряю и тоже надежно припрячу. Собственно, все. Все лишнее: шкатулка, кошельки, свитки и моя старая одежда, включая самодельные мокасины, все полетит в костер, который, я разожгу чуть позже, когда рассветет. А пока нужно заняться камнями. Ночь очень холодная, а без костра я быстро замерзну, так что в темпе вальса достаю припасенные пирожки и съедаю, запивая холодным квасом из фляжки. Затем приступаю к работе.

До утра усердно обтесывал камни, придавая им нужную для работы форму. Достаточно грубо обтесать, чтобы не тащить лишний груз. К рассвету получилось выточить камни нужного размера. Когда трешь один точильный камень о другой, получается довольно быстро. Более тонкую доводку оставлю на потом.

Развел костер, тщательно спалив в нем все возможные улики до состояния пепла. Распихал добычу по укромным местам сумки рюкзака и в потайной карман на широком поясе. Достал веревку, которую взял для того, чтобы перевязать камни, не в руках же мне их тащить.

Часам к десяти утра, взвалил все это на себя, взял в руки посох и уверенно направился в сторону дома землевладельца. Следовало поблагодарить хозяина и обязательно показаться ему на глаза с камнями на плечах.

Как только отметился у него на дворе, при пяти или шести свидетелях, сердечно поблагодарил и неспешно направился в город. Если я правильно все рассчитал, то сегодня утром должна заступить смена караульных, которых я знал. Десятник этого караула несколько раз приносил мне на заточку ножи и пока его подчиненные ждали в стороне, болтал со мной о всяких пустяках. Очень любознательный и дотошный мужик, притом добродушный.

Добравшись до ворот, я удовлетворенно выдохнул, так как в своих расчетах не ошибся:

— Смотрите-ка, кто это у нас тут такой модный! — воскликнул знакомый десятник, скучающий у караульной. — Ард! Тебя и не узнать, вон как приоделся. Если бы не камни на загривке, то подумал бы, что барчук какой пожаловал.

— Доброго дня, господин десятник, — тут же ответил я, скидывая камни на землю и снимая капюшон. — Как вступил в цех к наемникам, доход-то прибавился, смог приодеться, но и работы тоже, очень много. Вот и понадобились новые камни, старые совсем стер.

— Слышали, слышали о твоих приключениях. Уж не знаю, что вы там со стариком оружейником не поделили, уверен, в гильдии наемников тебе все одно лучше будет.

— Жаловаться причины нет, — согласился я. — А как к госпоже Боран вместе с сестренкой переехали, так и вовсе жизнь проще стала.

— А камни эти где брал?

— Так в поместье Альда, на его земле старый карьер. Я недавно у него на заказе работал, вот и узнал. Он с нашим гильд-мастером дружен, вот и дозволил взять немного.

Демонстративно утерев пот со лба, я снял с пояса фляжку, сделал несколько глотков и повесив ее обратно, скинул с плеч рюкзак и сумку, неспешно открыл сначала сумку и подал десятнику для проверки.

— Да брось, Ард. — отмахнулся десятник. — Вот еще, тебя мы не досматривали. Был бы ловкий проныра, глазастый да быстрый, я бы может еще и глянул, да и то ради порядка. А тебя то в чем подозревать можно, а? Ступай уже, всю дорогу такие булыжники переть, небось не подарочки.

— Это уж точно, господин десятник, совсем не подарочки. Но лучше уж один раз большой принести, чем сто раз за маленькими бегать.

Повеселив караульных у ворот, я вновь навьючил на себя все котомки и поклажу и отправился дальше, нарочно медленно и осторожно простукивая перед собой мостовую. Роль требовалось отыграть на сто процентов.

От западных ворот, если срезать через старый парк, до особняка гильдии добраться быстрей, чем до трактира «Хмельной вепрь». Но я нарочно пошел в обход, чтобы в первую очередь оказаться именно возле трактира.

Пройдясь по улицам города с камнями на загривке, уже из последних сил доплелся до трактира, где повстречал здоровяка Кайта с приятелями.

Заметив меня, наемники поспешили мне навстречу.

— Ард! — воскликнул мой поручитель. — Где это ты себе такие кандалы сыскал?

Сам Кайт подошел ко мне и помог снять перевязь с камнями с моей шеи.

— Да вот, хотел до холодов в ближнем карьере у старика Альда камней запасти, чтобы на зиму хватило.

— Умно, — заметил Кайт. — Запас лишним никогда не будет. Сказал бы, что на карьер собираешься, может кто из парней и составил бы тебе компанию.

— Да что я вас по пустякам беспокоить буду. Тут делов-то раз плюнуть.

Кайт помог мне дотащить камни до входа в трактир, где уже ждала тетушка Боран. Она стояла у открытой двери в кухонном переднике уперев руки в бока.

— Вот ведь неугомонный, — громко воскликнула тетушка вместо приветствия. — Стоило ли так убиваться, тебя аж шатает. Ная с утра все глаза проглядела. Бросай свои булыжники и марш в купальню. За стол в таком виде не пущу.

Пытаясь напустить строгости тетушка все же улыбалась, я это видел. Скорее всего слухи о том, что ночью кто-то вынес все ценное из дома где остановился Сезар, уже донеслись до ее ушей. Разумеется, она тут же заподозрила, что я не просто так шлялся где-то целые сутки, и вернулся, еле волоча ноги. Но доказательств у нее не было. А если бы и были, то она бы молчала до конца своих дней. В сущности, ей было наплевать, я это был или кто-то другой, просто так совпало, ограбление ненавистного всеми менялы и мой внезапный и несколько неожиданный поход за камнями. Случайность. Никто и никогда не поверит, что слепой мальчишка, ушел за город, отметившись по пути во всех возможных точках. Каким-то чудом вернулся никем незамеченным обратно. Пробрался к меняле в закрытый дом с шестью охранниками снаружи. Вынес все самое ценное и ушел, не оставив следов; затем вновь покинул город через закрытые ворота или перемахнул через двадцатиметровую стену и пошел к карьеру, где вырубил несколько камней, а утром вновь приперся в город груженый этими камнями, опять же отмечаясь во всех пунктах маршрута. Такое и зрячему-то не под силу. Мне же очень качественно удавалось играть выбранную роль. В том, что я слепой никто не сомневался. Даже Ная, которая много времени находилась возле меня и днем и ночью.

Не знаю, как все сложится дальше, но за то, что уже сделал мне было не стыдно. На душе не скребли кошки, не мучили угрызения совести, я убежденно считал, что поступил правильно. В этом мире мало справедливости. Я видел, как этот ублюдок вел себя по отношению ко всем окружающим, включая Наю. За что, я особо его ненавидел. Так что наказать такого мерзавца, можно считать делом чести. Наверняка у Сезара были какие-то закладные или долговые расписки от самой госпожи Боран, или от других членов гильдии. Вот он и позволял себе такое хамское поведенье. Теперь у него другие приоритеты. Денег он потерял, по местным меркам, целое состояние, просто огромную сумму. Но нет ни одной зацепки, ни одной ниточки ведущей к исполнителю или заказчику этого ограбления. Ему наверняка есть кого подозревать, но даже если это так, он просто запутается в подозрениях и в конечном счете ничего не найдет. А я, в свою очередь, постараюсь основную часть как следует припрятать, а остальное аккуратно стану тратить здесь в Саяре, но так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Я действительно был вымотан. Но после того как посетил купальню, немного поел, появился запас сил на еще один рывок, чтобы наконец дотащить камни до мастерской и припрятать в ней же ювелирные изделия, которые я потом разберу и переплавлю.

Тревожное время

С наступлением холодов работы становилось все меньше. Для наемников зима была, можно сказать, «мертвым сезоном». Заказов случалось очень мало, так что большая часть из них расползлись кто куда, кто к семьям, кто в деревни на постой. Опытных наемников деревенские охотно брали на содержание, предоставляли угол в доме и кормили. За такой стол и жилые квадратные метры, наемники оберегали хутора от набегов разбойников. Иные наемники оставались в городе, и не брезговали брать плату с комендатуры управляющего, за усиление патрулей. Платили там намного меньше, чем обычные расценки в гильдии, но на то чтобы обеспечить себя едой и мягкой постелью хватало. Усиление патрулей — дело необременительное, тут, как говорится, башкой особо не рискуешь. Любой наемник, по определению, более умелый и опытный воин, чем простой городской стражник и уж, тем более, ополченец. И точно, не ровня разбойному люду, по большей части состоящему из обнищавших, разорившихся или разоренных крестьян и беглых каторжников.

Насколько мне было известно из рассказов и поучительных историй, которых, живя в трактире, я успел услышать огромное множество, то военное сословие в этом мире, формировалось многие столетия. Монархическая власть, феодальный строй. Каждый аристократ, владеющий землей, был вынужден держать подле себя вооруженный отряд, дружину. Титулов и званий у дружинников не было, но был боевой опыт, который они передавали наследникам и наследницам. Дружина всегда, почти на сто процентов, содержалась за счет казны аристократа. Вот за долгие столетия и сформировался особый класс военных династий. Опытных воинов стало много, всем мест в дружинах не хватает, а ничего другого они делать не умеют. Да и не хотят. Тут уже фамильные понятия чести оказывали немалое влияние. Свободные воины — создав наемные отряды, — сформировали гильдию, выработали собственные правила и требования. Войны между дворянами, а также целыми государствами идут всегда. Участие наемников в войнах дело довольно дорогое, не каждый удельный хозяин мог себе позволить иметь крепкий отряд, хотя бы, с численностью больше десяти человек. Дешевле было тащить на битвы кое как вооруженное ополчение, которым командовали, как раз, дружинники аристократа. Наемников брали только в том случае, если планировали усилить атаку и были уверенны в том, что завоеванная территория пойдет на разграбление.

Нарождающаяся в этом мире буржуазия, крупные торговцы, производители сырья, промышленники, пользовались услугами наемников намного чаще, постепенно переманивая самых опытных и умелых в свои охранные структуры. Я слышал рассказы о том, что в северной империи Нортар, появились независимые от гильдии военизированные отряды, у которых была особая репутация. Нанимали таких головорезов, разумеется для грязных делишек. Отдельной гильдией они не стали, но были чем-то вроде тайного общества, которому, как говорят, было вполне по силам скинуть с трона королевскую династию. Заговоры, шпионаж, заказные убийства, это все к ним. Вот у таких наемников, всегда было полно работы.

Я, кстати, тоже не побрезговал наймом в городскую комендатуру, хоть их и обслуживали столичные ремесленники, работа досталась и мне. Городской арсенал был не в пример больше, чем у гильдии, и следить за его сохранностью было очень непросто. К примеру: на сторожевых башнях города, на стенах и в патрулях, только в одну смену, каждый день выходило пять сотен лучников и стражников в составе патруля. Всего их в городе было две с половиной тысячи. До вторжения цисарийцев, при королевском дворе был еще гвардейский полк. Что-то около тысячи человек, включая всех старших офицеров и группы обеспечения. Сейчас полк, точнее сказать то, что от него осталось, был расформирован. Личная гвардия аристократов всегда уничтожалась врагами практически под корень, в первую очередь это было связано с клятвой верности сюзерену, а во-вторую с тем, что в такой гвардии как правило служили младшие дети более мелких дворян, вассалов короля или герцога.

Причины, почему я решил работать на комендатуру очень простые, их несколько. С местной властью надо поддерживать хорошие отношения, это правило актуально в любом обществе. Второе, это слухи. Да, именно слухи; газет и журналов здесь нет, библиотек и прочих средств массовой информации тоже не наблюдается. А мне нужно больше узнать об окружающем меня мире. Все, что я смогу услышать в комендатуре, фактически в стенах городской администрации, больше будет похоже на правду, чем слухи, которые разносят по рынку безграмотные торговки, порой не понимая самой сути полученной информации.

Я уже смог внимательно изучить карту континента, на котором находился этот город и государство. Эта карта висела у секретаря гильдии наемников на стене, позади его стойки. Континент, кстати, был огромный. Насколько я смог понять, сам континент был довольно вытянутый, но располагался как бы под углом к экватору. Если сравнить с привычными очертаниями земной географии и местной, то получалось, что крайняя точка северо-запада континента соответствовала примерно острову Исландия, а вот юго-восточная, уже в южном полушарии заканчивалась узким мысом примерно в районе северного побережья Австралии. Цисарийское королевство, в состав которого теперь входил и город Саяр, находилось примерно в районе Франции, то есть в средних широтах северного полушария в западной части континента. Строго на север от Цисарии, находилась империя Нортар. Это могущественное, как мне теперь стало известно, государство раскинулось от Западного взгорья, упирающегося в берег Бизарийского океана высоченным горным хребтом, до восточного побережья континента, где была сосредоточена вся морская торговля.

Самым крупным торговым трактом центральной части континента, не считая дорог, была река Нильм, которая, брала начало далеко на севере, извиваясь и вбирая в себя другие притоки становилась судоходной за полторы тысячи километров до столицы империи — города Хадарис, разделяя империю на две части и тянулась дальше на юг, наконец впадая в Жемчужное море, которое омывало Цисарию с запада. Кстати, через город Саяр протекает всего лишь приток реки Нильм, река Ота. Но бывшая столица стоит очень близко к месту слияния этих рек. Так что торговые корабли империи не редкие гости в этом месте. Река Ота тоже судоходная, но только до границы с империей. Выше по течению начинаются каменистые пороги среди узких ущелий.

Достоверная информация очень важна для анализа происходящего вокруг меня и для принятия каких-то решений. Чем больше я смогу узнать, тем больше вариантов смогу предусмотреть.

К чему я стал так вдаваться в географию этих мест? Все дело в том, что в городской комендатуре, я много раз слышал о том, что северная империя, собирается выбить цисарийцев из этих мест. Если с прежним королем у империи существовали какие-то родственные связи и договоренности, то вот с пиратским царством, как называли королевство Цисария и самопровозглашенными выскочками возомнившими себя аристократами, империя знаться не хотела. Вторжение империи ожидают уже летом следующего года. Такую же информацию я смог узнать из отчетного собрания в гильдии наемников, даже с подтверждением местного отдела разведки. Я уже говорил, что наемники в войнах остаются нейтральными, если только их не нанимает одна из воюющих сторон. Так что сама война, мне и Нае, ничем особо не грозит. Но я бы не был настолько доверчивым и наивным. Ведь, из любого правила, всегда есть исключения. Надо найти возможность где-то переждать грядущую бойню, потому что на фоне мощи имперской армии, вторжение цисарийцев, покажется детской игрой. Это я уже узнал от наемников, которые во всех красках описывали действия имперских особых штурмовых отрядов, которые формировались, как ни странно, из числа каторжан и заключенных из тюрем. В отличии от бывшего королевства Гарфор, и от цисарийцев, империя могла себе позволить регулярные войска, состоящие из многочисленных представителей уважаемых родов, хорошо обученных и обеспеченных воинов, это была элита армии, олицетворяющая ее мощь и красоту. Штурмовые отряды каторжников только расчищали дорогу этой гвардии.

Сейчас, когда мое финансовое и социальное положение пришло в относительную норму, я подумывал о том, чтобы сбежать в империю. Жить на границе с беспокойным соседом небезопасно. Фактически эти места хоть и считаются южными, в действительности, в силу географических особенностей, не очень перспективные. Урожаи здесь скудные из-за плохой земли и примитивного ведения хозяйства. Климат неустойчивый. Лето влажное и жаркое, с частыми ураганами и сильными ветрами; зимы промозглые, снежные и тоже очень ветреные. Реки зимой чаще всего покрываются льдом, морозы порой достигают минус двадцати, судя по ощущениям, градусников здесь нет. А вот в империи, несмотря на то, что она находится северней, климат намного мягче, земли более плодородные, огромное обилие лесов. С чем связано такое аномальное явление, я не понимал. Может из-за движения воздушных масс, или из-за высоких гор, которые прикрывали владения империи от вторжения арктического холода на северо-западной береговой линии, не знаю. Но само это явление веский аргумент сменить подданство и перебраться поближе к имперской столице.

Я в прошлой своей жизни, тоже все строил планы перебраться в столицу, но что-то не смог собраться с силами, все оттягивал, находя себе оправдания. В этой — не стану растягивать, это дело, на долгие годы.

Деньги и возможность у меня есть. Осталось только подгадать удачный момент.

Кстати о деньгах. Тот меняла, Сезар, ставший моим дебютом в воровском деле, бесследно исчез. Вроде как немного побурлила воровская гильдия, но большого крика о громком ограблении не было, только какие-то невнятные слухи, порой, очень далекие от правды. Именно эта моя вылазка показала, что в будущем, выезжать только на одной способности не получится. Мне не достает хорошей физической формы. Я еще довольно слабо развит. Как долго отхожу от экстремальных нагрузок. Но сейчас, когда у меня есть возможность регулярно и полноценно питаться, я решил, что не повторю ошибок прошлого, и займусь собой не жалея сил. Реальность показывает, что умение постоять за себя в этом мире дорого стоит. А у меня есть все необходимое, чтобы компенсировать свои недостатки. Так что теперь мои утренние зарядки и работа в мастерской все больше походили на тренировки. Я нарочно делал акценты на то, чтобы равномерно распределять нагрузку на разные группы мышц, подтягивался, отжимался, приседал, делал упражнения на пресс. В темноте мастерской пробовал отработать до автоматизма простые, но эффективные приемы с посохом и кинжалами, которых, на мне — как блох на собаке. Это было похоже на паранойю: доходило до того, что одномоментно при мне находилось до шести кинжалов и ножей, плюс шило. Вскоре, одумавшись, оставил один кинжал, тычковый нож и шило. Добавил небольшой кистень в правом рукаве, потом пристроил еще один уже в левый рукав. Посох прошел модернизацию, став серьезным оружием. В том внезапном ограблении я понял, что мне не достает гибкости и ловкости, умения держать баланс. Никогда прежде не задумывался на эту тему. Но сейчас в статусе наемника, хоть и из отряда обеспечения, я должен не просто поддерживать форму, а непрерывно ее улучшать.

Именно поэтому, вернувшись вечером после работы в арсенале комендатуры, я не торопился отправиться в купальню, а только занес сумку с инструментом в нашу комнату на втором этаже. Ная вертелась с кухарками на кухне, помогала чем могла, вечером ей трудно было плести свои кружева, порой света одного светильника не хватало. Для рукоделия она старалась использовать светлое время суток. Оставив вещи, я отправился на задний двор рубить дрова. С каждым разом у меня получалось все лучше и лучше. Удар топором становился все резче, точней и уверенней. Ну а тот факт, что я делаю все в полной темноте, позволял как следует освоить эту способность. Кухня трактира, купальня и печи жилых комнат потребляли достаточно много дров, а у тетушки Боран работают по большей части кухарки. Но рубить дрова всегда находятся желающие из числа наемников, кто за угощение, кто за плату. Я не брался это делать, если видел, что кто-то уже подрядился колоть дрова в светлое время, а вот темное время было уже мое и можно было какое-то время спокойно колоть поленья. Все равно, в обеденном зале трактира гомон стоит такой, что на стук топора на заднем дворе никто не обращает внимание, а окна съемных комнат, где живут немногочисленные постояльцы, выходят на другую сторону. За пару морозных декад, первого месяца зимы, напиленные дрова очень хорошо просохли и теперь плохо кололись. Топор, то и дело, застревал в вязкой древесине. Но это все равно была великолепная тренировка для мышц рук, ног и спины. В будущем, я планировал освоить технику владения мечом. Знаю, что начинать нужно было еще лет пять назад, но в то время, прежнему Арду, было не до фехтования. Моя показная слепота и уже привычная игра на публику, всякий раз демонстрирующая мою ограниченность, да еще с учетом дарованной способности, даже при минимальном уровне владения мечом, превращала меня в очень опасного противника, особенно ночью.

Задняя дверь трактира довольно громко скрипнула, и я увидел высокую женщину в хорошей кожаной броне, поверх которой был накинут большой овчинный тулуп. Женщину я сразу узнал, это была Оста, рослая и плечистая блондинка, командир опытного отряда, который, кажется назывался «Железные псы». Каждый хороший отряд, со временем, получал свое прозвище. Я запомнил эту женщину еще с осени, мы встречались с ней на итоговом совещании в гильдии.

Немного постояв задрав голову вверх, Оста поправила на плече тулуп и наклонилась, зачерпнув ладонями немного снега. Интенсивно растерев этим снегом лицо, женщина облегченно вздохнула.

Наверное, просто вышла из душного зала с хмельной публикой чтобы освежиться.

Водрузив на колоду очередное полено, я продолжил колоть дрова.

Услышав стук Оста напряглась, вглядываясь в темноту, а после сделала несколько уверенных шагов мне навстречу.

— Кто здесь⁈ — громко спросила она, встав в боевую стойку и положив руку на рукоять меча.

— Ардум, — спокойно ответил я и расколол очередное полено.

— А, это ты. Ты никак дрова колешь?

— Ага. Тетушка Боран с нас плату за комнату не берет, вот и помогаю чем могу.

— Не страшно, в твоем-то положении? Так ведь можно и ногу себе оттяпать.

— Я осторожно, уже привык, не хочу быть бесполезным.

— Ты совсем не бесполезен, Ард, — тут же возразила наемница. — Морот тебя нахваливал, говорит, что весь арсенал гильдии в порядок привел. Прежде за ремонт доспехов только бронник и брался, да и то с дозволения оружейника. А ты ему не уступаешь, да и делаешь все быстрей.

— Мастерская в гильдии очень хорошая, — ответил я. — Инструмент качественный. У моего прежнего хозяина такого не было.

— От самого мастера тоже много что зависит, — хмыкнула Оста, подойдя совсем близко. — Послушай, Ард, все хотела спросить, как думаешь жить дальше, есть пожелания?

— Да, как и сейчас, госпожа, работать. Может в будущем на дом, нам с сестренкой, заработаю.

— А в мой отряд вступить хочешь?

— В отряд⁈ — удивился я. — Да на что я вам сдался? Да и сестренку одну оставлять боязно.

— С ней-то, как раз, проблем и не будет, просто возьмешь с собой. Тут вот какое дело. Я весной с отрядом отправляюсь в империю. Есть там одно место, где у нашей гильдии очень большой интерес. Но место опасное, до жути, причем настолько, что затащить туда наемников получается только с пятерным вознаграждением. Понятное дело, что тебя мы берем как мастера, лезть в самое пекло тебе не придется.

— И что это за место?

— Имперская крепость, которая называется «Порог бездны». Фактически пограничная застава на горном перевале, на самом западе империи. Огромная крепостная стена перекрывает вход в ущелье, которое называют разломом. Место с очень сильной магической энергией. За любую добычу из этого ущелья, имперские чиновники и маги, платят огромные деньги. Что-то оттуда добыть, надо еще постараться. Твари там жуткие. Вот наша гильдия и подрядилась оберегать отряды старателей в этой заднице мира. Возле крепости есть небольшой поселок. Он недалеко от имперской заставы, обнесен рвом, свою оборонительную стену имеет. Вот как раз в нем очень безопасно. Жизнь там суровая, но и заработки большие. Так что, если ты с нами, то оплата поровну всем. А нам мастер, ой как сильно, будет нужен.

— В бою, случись что, от меня толку не будет, госпожа, а если там, в поселке действительно безопасно, то почему бы и нет.

— Пойдем в зал пошепчемся, замерзла я тут стоять.

Я спешно стал собирать разбросанные поленья, быстро замел метлой разлетевшуюся щепу, прибрал оба топора которыми работал, чтобы унести в сарай, а сам в этот момент размышлял над предложением Осты.

Обычная плата наемнику в день, с момента начала контракта, серебряный яр. Если в ту крепость заманивают пятикратным жалованьем, то это один золотой в два дня. Огромные деньги. Даже если, с учетом реалий, мне станут платить меньше, за то, что отсиживаюсь в безопасном месте, все равно получается очень выгодно. Тем более, я все равно планировал перебраться в империю, почему бы не сделать это легально, в составе боевого отряда.

Оста завела меня в обеденный зал, который к этому времени заметно опустел. В зиму наемники не увлекались затяжными посиделками. Каждый экономил на чем мог. Так что посетителей осталось немного.

Мы подошли к дальнему столу, за которым сидели еще пятеро человек.

— Смотрите парни кого я поймала! — окликнула Оста своих отрядных. — Вышла на двор освежиться, а он там в полной темноте дрова рубит, да ловко так.

— Так ему, наверное, что день, что ночь — все едино, — добродушно заметил один из них обернувшись к нам. — Я к нему в мастерскую как-то спустился, слышу, что работает, что-то делает, а темень стоит хоть глаз коли.

— Давай к нам, приятель! — послышался еще один хмельной голос с противоположной стороны стола. — А то как ни придем в гильдию, то на заказ ушел, то где-то по городу шастает.

Меня усадили на середину лавки, парни раздвинулись чтобы освободить место. Тут же поставили передо мной кружку и наполнили ее элем из кувшина на столе.

— Я, предварительно, ему растолковала что к чему, — начала Оста, вводя парней в курс дела. — Утащить единственного мастера из гильдии конечно свинство, но уверена, что Морот нас в этом поддержит, не станет артачиться.

— Ты про планы империи — выбить цисарийцев из Саяра?

— Именно, — согласилась Оста. — Если новый наместник сам ворота не откроет, имперские штурмовые батальоны просто закидают город горючей смесью. Тут всем достанется. Уж лучше парню действительно с нами. Сам-то что думаешь, Ард?

— Я уже говорил, госпожа Оста, что без сестренки не поеду, и в бою от меня мало проку.

— У тебя совсем другая задача будет. По опыту знаем, что там в разломе доспехи и оружие превращаются в хлам за один выход. На весь поселок единственный мастер, уж пятый год там сидит и воет от того, что не отпускают и замену найти не могут, — продолжил разговор со мной один из наемников. — А твою работу мы видели, ты свое дело знаешь. Нам такое подспорье очень нужно. Опасно в разломе, за стеной. На стене стоит имперская пограничная застава. Но их задача тварей из разлома не выпускать, а вот в сам разлом они не суются. Для этого есть старатели. Вот старателей мы и будем защищать. А вы с сестренкой сидите себе в поселке. Места там хорошие, спокойные. Поселок маленький. В империи порядка больше.

— Если все так как вы говорите, то я согласен. Может смогу заработать достаточно, чтобы излечиться.

— С твоей бедой, — вмешалась Оста, — надо к имперским магам обращаться. А это не просто. Даже среди них целителей очень мало. А к тем что есть, аристократы в очередь на несколько лет вперед записаны.

— Ты лучше сестренку приодень да воспитай, приданое за ней положи да выдай замуж за какого-нибудь барона, тогда уже она тебя кормить станет, — хохотнул один из наемников, что сидел напротив.

— Пасть заткни, Лой! — рыкнула на товарища Оста. — Метешь языком что помелом. Думай хоть иногда, прежде чем что-то ляпнуть.

— Да шучу я, — стал оправдываться Лой. — До имперских целителей трудней добраться, чем получить аудиенцию у самого императора.

— В империи знати, как грязи. Там титул и купить можно, и выслужить невелика проблема, вот только толку-то, если своей земли нет. Сам последний сухарь доедаешь, весь в рванье, а зато баронет, вот ведь потеха.

— Ладно не отвлекайся, — прервала Оста поток сознания своего товарища. — Чтобы нам в дороге проблем с Ардом не было, надо его немного подготовить. До взгорья дойдут в составе обоза, а к заставе придется идти верхом. Ты верхом когда-нибудь ездил? — поинтересовалась Оста обращаясь ко мне.

— Нет, — честно ответил я.

— Тогда Сом, ты этим и займешься, обратилась она к одному из самых молчаливых членов отряда. — Пусть хотя бы в седле сможет усидеть. Оружие ему подберите, снаряжение. Если денег не хватит, возьми из казны отряда. А я займусь документами. Оформлю его к нам, седьмым в отряд.

— Все сделаю, командир, — спокойно ответил крепыш Сом. — Вот только оружием он и так увешан, что коробейник товарами. — Ведь так, Ард?

Все члены команды, включая саму Осту с удивлением посмотрели на меня.

— Ты его очень недооцениваешь Оста. А ведь я был здесь в тот день, когда этот выродок Сезар, стал лапать его сестру. Тогда у парня на лице ни один мускул не дрогнул, но вот положение рук изменилось. Давай, Ард, покажи, что у тебя там за спиной.

Я чуть опустил голову и осторожно вынул из-за спины короткий кривой кинжал азерийской работы, выкупленный мной из арсенала гильдии. Из карманов на жилете извлек два треугольных напильника с остро заточенными кончиками, а из специальных ножен в голенище сапога вынул длинное шило.

— И это не считая посоха, сделанного из древка копья, который у него всегда на виду. Да таким арсеналом в умелых руках можно тяжелого рыцаря завалить. Против шила ни кольчуга, ни латы не помогут. Если он в темноте дрова рубит, то стало быть не просто так. Если ты не поняла, Оста, он тренируется. Никому из нас в ясный день он не соперник. Но не дай боги нарваться на него ночью.

— А ведь правда, — вдруг заметила Оста вздергивая бровь. — Уж если по молчаливому полену топором не промахиваешься, то и в голову попадешь.

Вот так, довольно неожиданно, меня раскусили. Да, какой опасный человек этот Сом. Молчаливый, вроде как флегматичный, но очень наблюдательный. Не удивлюсь, если он подозревает меня в ограблении того самого менялы Сезара, которого упомянул, не просто так, явно давая мне понять, что ему известно куда больше, чем он говорит. И себя показал и меня насторожил. Очень опасный тип.

Утром тетушка Боран поймала меня во дворе, когда я таскал воду на кухню.

— Собрался с «Железными псами» в империю?

— Да, тетушка Боран, — ответил я не пытаясь увильнуть.

— Вот и молодец. Я уж боялась, что струсишь. Вам с Наей там хорошо будет. Поселок тихий. Имперские пограничники и наш филиал гильдии там порядок держат строго. Не то, что здесь. Если получится, задержись там подольше. И на жизнь себе заработаешь и опыта наберешься. Уж поверь мне, там есть что взять, только не зевай. Если Морот заартачится, я его прижму. Он у меня в должниках. Так что доброй тебе дороги, сынок.

До весны еще полтора месяца, пять декад. Но собираться в дорогу нужно начинать уже сейчас. Тут и одежду надо продумать и припасы. Путь до крепости, по словам наемников, в среднем займет не меньше полутора месяцев. Так что готовиться надо основательно. А теперь еще нужно выделить время для тренировок с Сомом, который, похоже, решил взяться за меня основательно.

Пока пытались освоить только верховую езду. Начиная с азов, как снаряжать, как седлать, как распрягать, поить, кормить. Затем пробные выезды во дворе гильдии под присмотром наемника. Сначала шагом, чтобы я научился чувствовать движение лошади. Затем рысью, когда приходилось уже активно работать ногами. С непривычки было тяжело, очень болели мышцы ног, но я старался на совесть. Не хотелось упускать шанс поработать с отрядом, тем более, что это полностью совпадало с моими планами.

А вот Ная восприняла новость о будущем переезде, с долей грусти. За то короткое время, что мы здесь живем, тетушка Боран, ее кухарки и подавальщицы изрядно успели разбаловать девчушку. Повезло попасть в окружение добродушных матрон, но так будет не всегда, поэтому не стоит привыкать.

Одновременно с тренировками в верховой езде, я принялся готовить припасы в дорогу. Соорудил в мастерской сушилку возле печи, для овощей и мяса. В прошлой жизни, на Земле, я очень любил готовить, понимал эти процессы, изучал кухни разных стран. В этом мире продуктовые наборы хоть и чуточку отличались внешним видом в своей основе были примерно такими же. Крупы, бобы, овощи, грибы, мясо. Из того, что можно было недорого купить на рынке, я покупал дешевую разновидность местной фасоли и прямо в мастерской ставил ее варить в большом котле. Добавлял соль, специи, сушеную зелень. Вываривал до состояния пасты, дополнительно толок, добавлял немного муки, затем вымешивал как тесто и выпекал небольшие лепешки, которые потом сушил.

Из купленных на рынке мясных обрезков, мослов, сухожилий и костей с костным мозгом, варил очень густой бульон. Кости предварительно запекал в печи, а в качестве наполнителя добавлял репу, морковь, сушеную зелень и все ту же муку. Солил, добавлял чеснок и специи. Полученное варево процеживал через грубое сито, а после долго выпаривал. На дне котла образовывалась густая кашица бурого цвета, которую я так же раскатывал в тонкие пласты и раскладывал сушиться. После сушки — толок, превращая в порошок, который засыпал в небольшие горшочки. Таким образом получался сухой бульон. Вещь в походах просто незаменимая. Вся прелесть таких заготовок в том, что они занимают немного времени. Утром приходя в мастерскую, я мыл чистил и нарезал пару кило морковки и раскладывал на лотках самодельной сушилки, стоящей над печью для обогрева. Все, после этого выложенные и грубо нарезанные ломтики морковки постепенно высыхают в течении пары суток. Но я докладываю новые овощи сушиться уже на следующий день, а тот лоток что поставил вчера, спускаю на одну полку ниже. Получалось что-то вроде конвейера. Из-за моих приготовлений в дальнюю дорогу мастерская благоухала благодаря разнообразным запахам и больше напоминала кухню.

За две декады набрался приличный запас сушеных продуктов, которые я благополучно перетащил в нашу комнату.

Оста мне рассказывала, что вдоль большой дороги где проходят сухопутные торговые пути, полно постоялых дворов и харчевен, городков и деревень, где можно пополнить припасы, но я все равно считал, что своя ноша не тянет и запас, самим приготовленной еды, лишним не будет.

В начале четвертой декады, с того момента как я официально стал седьмым членом отряда «Железные псы», Сом, как мой куратор, заявился в трактир «Хмельной вепрь» ранним утром.

— Планы меняются, Ард. Будь готов в дорогу завтра к утру. Оста сейчас ищет возможность найма к кому-нибудь из торговцев в караван, но очень велика вероятность, что отправимся в путь за свой счет.

— Что-то случилось, Сом? — спросила тетушка Боран, услышав слова наемника.

— Случилось, — кивнул наемник. — Вверх по Нильму идут четыре сотни цисарийских галер. Причем на веслах сидят не рабы, как это принято у цисарийцев, а солдаты. По большей части ополчение, но и нашего брата там хватает. А еще есть сведенья, что этими же кораблями сюда станут перевозить азерийскую конницу, которая уже встала лагерем у левого берега. А там пара тысяч всадников. Сдавать Саяр имперцам без боя, они не собираются. Так что, если не хотим попасть в эту заварушку, лучше рискнуть и двинуть в империю прямо сейчас.

— Да как же⁈ — воскликнула тетушка Боран. — Снег еще лежит. Не уж-то на санях?

— Если Оста попутный обоз не найдет, то верхом. — Спокойно ответил флегматичный Сом.

— Через декаду, другую, в самую распутицу попадете, — не унималась тетушка.

— Выбора нет. Лучше переждем на границе, если к тому времени успеем туда добраться.

Перспектива путешествия по заснеженным дорогам, в снегопады и метели, которые здесь случаются довольно часто, не очень заманчивая. Но и оставаться в городе, который совсем скоро станет предметом спора двух воюющих государств, идея еще менее привлекательная. Оста, командир отряда, купила мне лошадь за десять золотых. Это не самая высокая цена, скорее нижняя из средней ценовой категории, но уверен, что нас двоих и припасы, эта лошадь вывезет. Сестренке так или иначе придется ехать верхом, если будет обоз, то он нас сильно задержит. Скорость движения обозов примерно в три раза ниже, чем просто верховых лошадей. Хоть в нашем случае, важней, лишь вовремя покинуть пределы города.

Но, к сожалению, не только разведка гильдии наемников хорошо работает. Главе гильдии, господину Мороту, пришло официальное письмо от управляющего городом с приказом о роспуске гильдии и требованием сложить полномочия. В противном случае, все наемные отряды будут признаны пособниками врага, что в условиях военного времени карается смертной казнью. Расформированные отряды обязаны вступить в ряды городской стражи. В случае отказа, опять же будут признаны пособниками врага. Шах и мат, как говорится. Хотят того наемники или нет, но их заставят воевать. А то хорошо устроились, за пайку каши воевать они не желают, видите ли. Не знаю насколько подобный выверт испортит репутацию цисарийских властей, но плюсом явно не станет. В действительности, наемников в городе не так уж и много, всего-то чуть больше пяти сотен вместе с отрядами обеспечения. Но чего у них точно не отнять, так это боевого опыта. Такое неприкрытое нарушение межгосударственных, существующих прежде договоренностей и положений может привести к откровенному бунту. Правда пять сотни наемников против полутора тысяч городских стражников, две трети которых прибыли из Цисарии еще летом, это не самый лучший расклад. Стража, как раз-таки, лояльно относится ко всем требованиям властей. Именно, поэтому, они выставили постоянный караул у особняка, который занимала гильдия. На принятие решения наемникам дали три дня. Командиры оставшихся в городе отрядов и сам глава гильдии вечером провели собрание. Меня предостерегли, чтобы я даже не думал появляться в стенах гильдии и вообще не выходил из трактира.

Ближе к полуночи отряд Осты собрался за тем же столом, за которым случилось наше первое знакомство.

— Собрание приняло решение распустить гильдию, как и требует управляющий, — спокойно говорила Оста обращаясь ко всему отряду, потому что на собрании она была одна. — Есть три возможных способа покинуть город. Первый способ: один имперский купец, может подписать контракты задним числом и взять с собой пятьдесят человек. Сомнительная сделка, его контракты могут выкупить, или самого его закрыть в городе по любой надуманной причине. Второй способ — гильдия воров. У них есть тайный ход из города, но оплата вперед по десять золотых с человека, и идти придется с завязанными глазами. Еще хуже, чем первый вариант.

— Доверять воровской гильдии ни в коем случае нельзя, — тут же вмешался Сом.

— Знаю, что нельзя, — осадила его Оста. — Третий вариант, именно его рекомендовал Морот, силовой прорыв северных ворот. Самых дальних от казарм стражи. Мне этот вариант не нравится. Но похоже, что он единственный из того, что может получиться.

— Выйдем за ворота, а дальше что? — вдруг спросил, самый болтливый из отряда, Лой. — Просто поскачем по дороге? А на первой же заставе придется опять прорываться с боем! Снег лежит! Следы не скрыть. Конными мимо застав не пройти. Наверняка гонцов уже давно к ним отправили.

— Тут, я с Лоем согласен, — буркнул Сом. — нашего брата всяк признает. Попадемся разъездным отрядам, считай пропали. Вдоль большака с десяток крепостей до границы, что конные, что пешие, не осилим.

— Одним отрядом не осилим, — согласилась Оста.

— А большой отряд, — продолжил Сом, — если мимо крепостей пропустят, то на границе точно встретят.

— Большинство командиров и вовсе собираются сделать вид, что вступили в стражу, а как дело дойдет до осады, то и вовсе открыть ворота и просто впустить имперскую армию в город.

— Я бы на это не рассчитывал, — скривился Сом. — А то ты не знаешь, как из гильдии сведенья текут. У управляющего давно в наших рядах свой человек и не один.

— И что станем делать? — нахмурилась Оста оглядывая соратников. — Какие еще варианты? По дорогам никак не получится. По реке, тоже не вариант.

— А сколько до границы по большаку? — спросил я, прикидывая в голове пару вариантов.

— Пять конных переходов, — ответил Сом, удивленно покосившись на меня.

Примерно двести километров, пересчитал я уже зная местные величины и меры измерений. Не так уж и много, если подумать. А уж если верхом, так и вовсе не проблема, даже по заснеженным дорогам.

— Что-то хочешь предложить? — спросила Оста прищурившись.

— Лошадей и припасы можно вывести на ферму старика Альда, я у него в карьере осенью камень добывал. Думаю, старик согласится помочь, он ничем не рискует. А дальше по заснеженной дороге, но с привязанными метлами, чтобы замести след.

— А как мимо крепостей? — вновь вмешался Сом. — Если дозор заметит, сразу же погоню организуют. А граница?

— Крепости обходить ночью, в темноте. И границу переходить так же, ночью, в обход крепости.

— Не могу представить, как все это провернуть, но в любом случае при переходе имперской границы, дается подорожный документ, который так же будут спрашивать, а там крепостей куда больше, а в некоторых из них боевые маги, с этими точно не забалуешь.

— Пересечем границу, зайдем в имперскую крепость с другой стороны, объясним, что произошло, заплатим пошлину если надо. Думаю, что пограничники на такое нарушение закроют глаза. Империи даже выгодно, что часть наемников уклонилась от противостояния. Тетушка Боран говорит, что там порядка больше.

— А как мы ночами без фонарей крепости обходить станем? — вмешался Лой? — нормальные люди по ночам не ходят.

— Я проведу. Мне все одно, что день, что ночь.

— Ну, предположим, — согласилась Оста. — Старик Альд действительно не откажет, лошадей и припасы вывезет, а мы как за стену попадем?

— Я выведу. Через сточные каналы, только в конце придется решетку из стены выдрать. Мы с Наей и так пролезем, а вы нет.

— И всего делов-то? — хмыкнул Сом. — Выдрать решетку — это раз плюнуть.

— Лезть через сточные канавы, — скривился Лой. — Может лучше через стену?

— Может вам лучше и через стену, — согласился я. — Если сможете. Встретимся на хуторе старика Альда.

— Там же на стене нас и возьмут тепленькими, — возразила Оста. — Наверняка посты усилят. Без шума не получится. Ард дело говорит. Все надо сделать тихо.

— Пропажу нашего отряда обязательно заметят, — напомнил Сом.

— С этим мы ничего сделать не сможем. Кто за предложение Арда?

— Он конечно башкой не рискует, — заметил Лой. — Его первым в городской арсенал потащат. А вот мне за цисарийцев, да по принуждению, что-то против империи переть не охота.

На следующий день, как назло, очень заметно потеплело, началась самая настоящая весенняя капель. Но отказываться от задуманного, мы не собирались. Ранним утром Сом отправился на рынок искать старика фермера. Он якобы должен был продать ему наших лошадей. Мол если все равно из города никого не выпускают, то и незачем лошадям без дела стоять. А ведь их надо кормить, поить, ухаживать, а это расходы и немалые. Городская казна их на свое довольствие не примет, лошадь частная. Вот и не станут противиться продаже. В телеге Альда наемники спрятали и свое снаряжение, которого к слову было не очень-то и много. И только я решил, что все свое ношу с собой. В моем рюкзаке припрятаны золотые и серебряные монеты, все наши с Наей вещи, созданные мной припасы, инструмент. Зная, что поедем верхом, я сшил седельную сумку и постарался равномерно распределить весь груз. Большая часть одежды была на нас, в рюкзаке — только сменный комплект. У Наи тоже был свой рюкзачок. Так что к выходу, мы с ней, были готовы полностью.

Как доложил Лой, следивший за фиктивной продажей лошадей издалека, старик Альд благополучно покинул город с нашими лошадьми и багажом остальной части отряда. Этой же ночью, после полуночи, договорились встретиться на улице возле рынка. Именно там был сточный колодец, которым я однажды воспользовался чтобы пробраться в город.

Пока все шло гладко. Мы с Наей покинули трактир за полчаса до полуночи. Наши вещи я еще днем вынес во двор и спрятал в сарае.

— А ты и в городе сможешь ночью идти, Ард? — спросила Ная беспомощно оглядываясь в кромешной тьме.

— Так ведь всегда хожу. И дорогу уже очень хорошо запомнил. Ты главное, чтобы ни случилось, громко не говори, только в самом крайнем случае и шепотом. Нарваться на патруль стражников совсем не хочется.

Третий день декады. К концу зимы многие горожане заметно поиздержались, праздно шатающихся по улицам хмельных гуляк уже давно не было. Так что нам с Наей приходилось идти очень тихо. Стараясь держаться темных улиц, внимательно прислушиваясь и присматриваясь, пользуясь темнотой, добрались до условленного места, где весь отряд уже тихонько ждал, выстроившись возле невысокого забора, неподалеку от переулка, в котором можно было спрятаться от возможного патруля. А количество патрулей действительно увеличили чуть ли не вдвое. Сейчас больше всего опасались именно того, что оказавшиеся в западне наемники попытаются вырваться из города. Но прорывов ждали у ворот, на пристани у реки и на самих стенах. То, что кто-то полезет через сточные каналы, да еще и ночью, никому в голову не придет.

— Все собрались? — тихо спросил я, приближаясь к напрягшейся Осте. Рука командира отряда лежала на рукояти кинжала. Было похоже на то, что она единственная меня слышала.

— Все, — ответил вместо нее Лой. — Темень такая, что я своих рук не вижу.

— Добро пожаловать в мой мир, — тихо буркнул я и протянул посох Осте. — Держитесь крепче. Тут недалеко.

Самым сложным моментом станет именно спуск в сливной колодец для Наи и наемников, поэтому я рискнул и как только подошли к нужному месту, передал Наю Сому, который тут же усадил сестренку себе на загривок. Я спустился первым и достигнув дна колодца, чиркнув огнивом зажег заранее подготовленную масляную лампу похожую на плоскую фляжку с колпачком. В освещенный колодец отряду спуститься будет намного проще и безопасней. Наемники действовали слажено и тихо. Все прекрасно понимали, что очень рискуют, поэтому без всякой брезгливости спокойно спустились вниз. Я передал лампу Осте и повел всех в основной сливной проток. Я шел в нем согнувшись, Ная так и вовсе в полный рост, а вот остальным пришлось скрючиться очень сильно, буквально на карачках, осторожно двинулись к выходу. Благо, что не очень далеко, всего метров триста.

Не доходя до решетки метров двадцать, лампу пришлось погасить. Я и Ная выбрались наружу между прутьев. После этого я отвел сестренку в сторонку и посадил возле стены.

— Сиди здесь, — тихо прошептал я ей на ухо, ни о чем не волнуйся, я рядом, надо сломать решетку.

— Я поняла, — с дрожью в голосе ответила Ная, но ее глаза при этом были полны страха.

К взлому решетки я тоже подготовился, прихватив с собой моток очень прочной веревки. Саму веревку я намотал между прутьев, просунул свой посох и стал скручивать. До какого-то момента мне хватало сил стягивать образовавшийся тугой узел, а после уже Сом стал перехватывать посох и подталкивать, с другой стороны. Сначала прутья заметно прогнулись, а потом и вовсе вывалились из промокшей насквозь старой каменной кладки. Удалось отогнуть один угол с прутьями. Но теперь, поджав животы, в такую щель могли пролезть все остальные.

Самый опасный и ответственный этап мы миновали. Теперь надо воспользоваться темнотой и добраться до хутора старика. Тут всего километров пять и дорога вся раскисшая из-за оттепели, но это же нам на пользу. Найти наши следы в таком месиве не выйдет.

В этот раз я подставил Осте плечо, чтобы она положила не него руку. Остальные встали гуськом уже за ней. Делая вид, что легонько простукиваю и проверяю дорогу посохом, я в хорошем темпе повел весь отряд в сторону хутора. Ная вновь оказалась на загривке у Сома. Сейчас все, кроме меня и его, шли налегке.

И Лой, что шел замыкающим и сама Оста, несколько раз оглядывались на крепостные стены, на которых было заметно множество огней, но все говорило о том, что нам удалось покинуть город не подняв тревоги.

Километра через три заметили огонек, который горел на ферме старика Альда. Возможно мне показалось, но все в отряде облегченно вздохнули.

Сам старик в эту ночь не спал. Почуяв наше приближение во дворе всполошились собаки, но старик их быстро угомонил. По мере приближения к источнику света, я просто опустил на глаза ставшую привычной для меня повязку из грубой ткани. Теперь весь отряд мог ориентироваться уже на свет фонаря, который старик зажег возле ворот и держал там всю ночь, до нашего появления.

— Неужели добрались, — выдохнул с облегчением Лой.

— А ты сомневался? — ухмыльнулась Оста. — Пусть теперь кто-нибудь попробует мне сказать, что Ард не полноценный член отряда. Без него такая вылазка была бы невозможна.

— Это все потому, — заметил я, — что я этот путь знал еще с тех пор когда зрячим был. Так бы вместе с вами плутал как слепой котенок.

— Хочешь сказать, что если тебе подробно рассказать где и что находится, даже в незнакомом месте, сможешь найти в темноте? — Спросила Оста.

— Раньше бы не смог, а сейчас смогу.

— Его не в обеспечение брать надо было, — опять влез Лой, — а в разведку. Похоже старик Морот, сам не понял кого упустил.

— Забыл, что нет больше в Саяре гильдии. А империя еще неизвестно, сможет ли вернуть земли себе. Так что Мороту, сейчас бы, свою голову на плечах сохранить.

Но рано было радоваться тому, что смогли выбраться из города. Нужно было еще отвести подозрение от старика, поэтому, немного передохнув, навьючили лошадей, взяли в повод и повели к старой дороге, проходящей как раз мимо карьера. Там конечно снежная целина, но это ненадолго, скоро эта дорога соединится с проселком от соседнего хутора и наши следы там затеряются. Идти планировали до полудня, а после вставать на длительный отдых. Благо что лошади отнеслись к ночной прогулке спокойно. Особенно когда их ведут в повод, совсем не беспокоились. Это очень хорошо, значит привыкнут, и мы сможем обходить дорожные крепости по ночам.

Как только посветлело, покормили и напоили лошадей у ручья, проверили крепление багажа и сели верхом. До полудня шагом доберемся к поросшей лесом холмистой местности, откуда уже будет видно первую крепость. Сом хорошо знал эти места, поэтому днем вел он.

До нужного места, которое он наметил для отдыха, добрались даже раньше. Неспешно расседлали лошадей, опять их покормили и напоили. Занялись костром и приготовлением еды на весь отряд. Формально зима еще не закончилась, поэтому зимняя стоянка подразумевала весьма жесткие условия отдыха. Но появившееся из-за туч солнце грело уже очень по-весеннему, так что насытившись фактически пустой кашей пересоленной и без всяких приправ, которую готовил Лой, быстро завалились спать, оставив одного дозорного. Несмотря на яркое солнце, все вырубились мгновенно. И мне и отряду, непривычному шастать в потемках, эта ночь далась тяжело.

До шести вечера, нас с Наей, никто не тревожил. Я думал, что меня как рядового тоже поднимут в караул, но никому и в голову не пришло поставить дозорным слепого мальчишку. Достаточно того, что я буду вести их ночами.

Вечером выдвинулись очень медленно, так же ведя лошадей в повод. Ближе к полуночи должны неспешно обойти крепость, странную такую каменную трапецию, обнесенную глубоким рвом. Я думал, что там будет хоть какое-то подобие дозорной башни. Ничего похожего. Как потом рассказал Тиган, лучник отряда, что дорожные крепости, это просто базы снабжения, где курсирующие днем патрули останавливаются на ночлег. Теперь стало понятно, как работает ротация и осуществляется дозорная служба. Конный отряд стражи, от пяти до двенадцати человек, просто двигаются вдоль дороги от одной дорожной крепости до другой. По идее двигаться они должны неспешно, но тут уже все зависит от обстоятельств. Если идет проливной дождь, или валит снег, дует ураганный ветер и грохочет гроза, разумеется, ни один командир не потащит своих подчиненных в таких условиях на дорогу. И все потому, что и разбойники, и торговые караваны, в такую погоду, сами ищут убежища и, точно так же, не горят желанием оказаться в пути.

Первую крепость обошли в кромешной тьме под плавное кружение снежинок падающих с неба, затянувшегося серыми тучами. Хотя, мое ночное зрение все видит в оттенках серого, зато очень четко и ясно.

Ближе к половине ночи, я стал искать место где мы сможем вновь остановиться. К ночной стоянке мы подготовились заранее, везли с собой сухие дрова, чтобы не рыскать в темном лесу выискивая их.

На этот раз, я взялся готовить, пока парни стали сооружать на скорую руку укрытие. Если все в отряде такие специалисты варить кашу как Лой, то мне нужно срочно вспомнить, что я вообще-то из отряда обеспечения. Готовить, чинить, поддерживать огонь, ставить палатки, этот как раз мои прямые обязанности. Само собой, что один я все не потяну, но вот готовку точно смогу поднять на достойный уровень, тем более что я основательно подготовился к дальнему путешествию. Иначе весь путь придется жрать стряпню, что приготовил этот неуемный балабол, от которой, даже вечно голодная Ная, воротит нос.

Первым делом закинул в бурлящий котел сушеное мясо, пусть разварится, на самом деле оно уже вареное, осталось только немного прокипятить, чтобы набухло, затем забросил немного размоченной крупы, она быстро сварится, следом немного сухих овощей и чуточку сухого бульона. Получилось нечто среднее между супом и кашей, но на свежем воздухе в морозную ночь, лучше не придумаешь. Наемникам мое варево очень понравилось, но я честно предупредил, что заготовок у меня не очень много, так что если будет возможность добывать пропитание где-то еще, то лучше не упускать такой шанс, а сушеные припасы оставим на случай, когда съедим все, что смогли добыть до этого.

К утру снег не прекратился, но нам не стоило задерживаться, тем более, что свежий снег скроет наши следы. До следующей крепости целый конный переход, примерно сорок километров, так что следовало торопиться. Чем дальше мы уйдем от Саяра, тем меньше шанс повстречать патруль.

Двигались весь день, сделали небольшой привал. Из-за падающего снега дорогу было уже трудно разглядеть, но нам предстоял еще ночной переход, как раз в обход крепости, два поселения до этого, оказавшиеся у нас на пути мы обошли стороной через дальние поля. Пока есть припасы и можем сохранять приличную скорость, следовало поторопиться.

Еще через день опять началась оттепель, но небо, по-прежнему, было затянуто тучами. Мы двигались по дороге весь день, стараясь держаться следа, недавно прошедших здесь чьих-то саней, запряженных парой лошадей.

А еще через десять километров наткнулись на место где совсем недавно, максимум пару дней назад, произошла локальная стычка двух конных разъездов. Проигравшей стороной оказались, как раз, цисарийские стражники.

— Их догоняли, заметил Тун, следопыт и разведчик отряда. Следы ведут от пятой крепости. Догнали здесь, а от того изгиба дороги достали стрелами.

— Имперский рейдерский отряд? — предположила Оста. — Решили закрепиться на дороге, пока распутица?

— Вполне возможно, — согласился Тун. — Солдат постреляли больше дюжины, значит это не разъезд, скорее крепостная охрана. Лошадей забрали, оружие и доспехи тоже. А вот трупы бросили. Предлагаю прибавить шаг и успеть добраться до крепости. Если это рейдеры, нас они не тронут, мы же в сторону империи идем. Если пограничники, так тем более, значит империя уже сюда продвинулась тихим сапом. Закрепляют авангард.

— Что скажешь, Сом? — обратилась Орса к своему заместителю.

— Имперцы нам не враги, а вот если попытаемся тихо ночью их обойти, а у них в отряде окажется маг, плохо будет. Разбираться не станут, просто залпом накроют и все. Боевые маги это вам не отряд лучников, одним ударом может весь отряд накрыть.

— Тогда идем открыто. Действуем по обстановке, Сом прикрой Арда и Наю. Поторопимся.

Всю дорогу от столицы, когда мы ехали верхом, кто-то из бойцов отряда брал поводья нашей лошади и вел ее за собой. Лошади и сами очень умные животные, и даже без поводка вполне способны держаться в общем строю. Но на четвертый день путешествия, Ная, с которой мы сидели во одном седле, сидя впереди меня сама брала поводья и уверенно управляла лошадью. Привыкает, адаптируется, хоть и по-прежнему очень взволнована от впечатлений такого опасного путешествия.

Днем двигаться намного проще и быстрей, даже в такую распутицу. Когда уже стало смеркаться, нам навстречу выехал конный отряд из двадцати всадников. Заметив приближающихся кавалеристов с имперскими знаками отличия, Оста привстала в стременах и подняла руку вверх, давая всему отряду знак об остановке. Никто и не думал тянуться к оружию, но все были напряжены и сосредоточены.

— Кто такие⁈ — выкрикнул скачущий в авангарде имперский солдат приближаясь к нашему командиру отряда.

— Отряд «Железные псы», саярская гильдия наемников. Я командир отряда Оста. Держим путь в империю, к крепости «Порог бездны».

— Понятно! Следуйте за нами.

Имперским всадникам явно не нравилось патрулировать дороги в такую погоду. То еще удовольствие, месить грязь вперемешку со снегом, вот они и поспешили отвести наш отряд в захваченную крепость. Интересно знать, как они вообще определили, что по дороге кто-то движется.

Эта дорожная крепость, наверное, была типовой. Так близко подобные прежде не видел. Так же обнесенная рвом и довольно высокой стеной с одного угла, где располагался внутренний двор. Через ров вел единственный откидной мост, который сейчас был опущен. Когда проехали короткие надвратные башни оказались в узком проходе с бойницами, направленными внутрь перед вторыми, уже закрытыми железной решеткой воротами. Крепость хоть и небольшая, а построена по всем правилам и поддерживается на должном уровне. Во дворе, у имперских кавалеристов забрали лошадей подоспевшие конюхи из отряда обеспечения, а из главной башни вышли три старших офицера. На первый взгляд, сейчас в крепости было от двух до трех сотен имперских солдат.

Один из офицеров, стоя на верхней ступеньке лестницы дождался пока мы все спешились, а Оста достала подорожные документы, выписанные еще в гильдии. Офицер без ошибки определил командира и шагнул навстречу.

— Всегда удивлялся тому, какие в Гарфоре маленькие наемные отряды. Семеро бойцов и маг. Совсем нелепое сочетание.

— У нас в отряде шесть бойцов, господин офицер, и один ремесленник, а мага никогда не было, мы не настолько богатые.

— А вот мой помощник, боевой маг, — ухмыльнулся старший офицер, косясь себе за плечо, на молчаливого заместителя, — который и обнаружил вас на дороге, говорит, что среди вас есть маг, и довольно сильный.

Оста удивленно выгнула бровь и покосилась на меня. Не забывая о роли, я ни как на это не отреагировал, но командир окликнула:

— Ард!

— Я не маг! — тут же открестился я от беспочвенного подозрения.

— Девочка, — шепнул боевой маг старшему офицеру, подойдя ближе. — Сильный, но не обученный маг. В таком возрасте, возможно, что она сама об этом не знает, так что уверен, они ничего не скрывают.

— Тогда другое дело, — улыбнулся офицер. — Кто она вам?

— Она моя сестра, — тут же ответил я, не давая другим озвучить какую-то другую версию.

— Ардум, наш ремесленник, — представила меня Оста.

Боевой маг медленно подошел к нам и присев на корточки внимательно осмотрел Наю, а затем меня.

— Судя по одежде, очень хороший специалист, даже по меркам империи. Но я первый раз вижу слепого ремесленника с такой сильной аурой.

— Посредственного мастера мы бы не стали брать в крепость «Порог бездны», — заметила Оста.

— Так вот куда вы направляетесь. Это очень хорошо. Скажи-ка милая девочка, — обратился маг к Нае. — У тебя бывает такое что сильно жжет в груди, будто сидишь у жаркого пламени.

— Да, — кивнула сестренка, прижимаясь ко мне. — Вот здесь.

Ная положила руку на грудь чуть ниже шеи.

— Как я и думал, — улыбнулся маг. — В юном возрасте инициация проходит почти незаметно. Тебе повезло, дитя, я смотрю твой брат очень хорошо о тебе заботится. Быть может, чуть позже, сможет заработать достаточно золота чтобы отправить тебя учиться в имперскую магическую академию. Такой одаренной красавице там будут только рады.

Маг спокойно поднялся в полный рост и еще раз взглянул на меня.

— Не вижу причин их задерживать, господин полковник.

— Вот и отлично, — улыбнулся старший офицер. — Дальше гостевого двора не заходить, командир отряда с документами со мной. Остальные свободны.

Весь отряд, кроме Осты, которая пошла вслед за полковником, окружили нас со всех сторон.

— Вот оказывается, кто у нас тут самый сильный боец в отряде, — ухмыльнулся Сом. — Малютка Ная оказалась могущественным магом! Гордись сестренкой Ард и береги ее. Такой талант большая редкость, если уж боевой маг ее с такого расстояния заметил.

— Теперь у тебя совершенно конкретная цель, приятель, — хлопнул меня по плечу лучник Тиган. — Собрать достаточно золота, чтобы оплатить ее обучение в имперской академии Хадариса.

Дорога была тяжелой, поэтому парни из отряда стали быстро разбредаться кто куда, а Ная подтянула меня за руку и тихо шепнула на ухо:

— Первый раз больно стало там, в пещере, где ты поправил алтарь старого бога.

— Да, Ная, я помню. Я потом узнал, что это богиня и зовут ее Иша. Только ты никому о том случае не рассказывай, хорошо? А заодно, зная имя богини, не забывай ее почитать, пусть и без алтаря.

Чуть осмотревшись в крепости, я облегченно выдохнул. Нам удалось благополучно сбежать из Саяра, обойти крепости, что еще под контролем цисарийцев и фактически попасть на территорию, которую контролируют регулярные имперские войска. Позже за ужином мы узнали, что имперцы отбили две дорожные крепости и сейчас подтягивают резервы, по возможности, не позволяя никому пересекать границу без веской на то причины. Нашу версию они посчитали вполне убедительной и чинить нам препятствие не собирались.

В личной беседе с Остой, полковник попросил командира нашего отряда, в качестве жеста доброй воли, подождать в крепости два дня, а уже потом отправляться к имперской крепости, попутно, сопроводив обоз обеспечения.

Оста решила, что раз уж нам все равно по пути, оказать услугу имперским войскам много труда не составит, зато сильно повлияет на отношение к отряду.

Дорога к бездне

Тот путь до границы с империей, который, мы верхом проделали бы за два полных дня, пришлось в буквальном смысле тащиться с телегами обоза больше четырех. Но никто в отряде не смел даже заикнуться о том, что обоз нас тормозит. Ведущий военный караван интендант, на то время, пока мы их сопровождали, полностью обеспечивал нас едой, по стандартам империи, а лошадей кормом. Плюс к этому, когда мы подошли к пограничной крепости, оказалось, что она стоит возле реки Ота, той самой, что протекает через город Саяр. Главные ворота крепости преграждают путь к единственному в этих краях каменному мосту через реку. На другом берегу — была уже имперская земля. Мост был, практически, крайней точкой до которой могли добраться легкие корабли и рыбацкие лодки. Выше по течению начинались пороги и преодолеть течение на веслах не получится.

К воротам крепости выстроилась длинная очередь из крестьянских обозов, торговых караванов и пеших путников. Но мы в составе военного соединения проехали внутрь, минуя общую очередь. Оста рассказала мне, что и в прежние годы пропускные пограничные пункты с империей пересечь кому попало было очень непросто. Если не сможешь убедить пограничников, что для тебя это важно, и ты не станешь обузой для империи, то тебя не пропустят. В рамках борьбы с контрабандой и наркоторговлей (была в империи и такая проблема), любого торговца и целый караван могли задержать на неопределенный срок и провести полный осмотр всего содержимого обоза. Довольно строго относились и к наемникам, всегда тщательно проверяли их подорожные документы. Но в нашем случае сделали исключение, и за охрану военного обоза и за то, что боевой маг написал начальнику пропускного пункта рекомендательное письмо. Содержания письма я не знал, но Оста сказала, что маг говорил в нем о Нае, как потенциально сильном, но необученном маге. Благодаря всему этому, нас очень просто пропустили в империю выписав все положенные документы. Ведь недостаточно было только пересечь границу, в самой империи любой патруль, которых на дорогах было не в пример больше чем у цисарийцев, мог спросить подорожные документы без объяснения причин. Довольно эффективный способ охраны приграничных территорий от нежелательных элементов. Другим способом, кроме как по дорогам, в этой довольно пустынной местности не пройти. Ровная лесостепь, с редкими возвышенностями и низинами, просматривается на несколько километров, так что спрятаться негде. Вдоль большака, и на прилегающих проселках, стоят довольно крупные поселения, десятками лет, живущие тем, что обеспечивают припасами как раз вот таких путников как мы. Разумеется, что все торговцы и трактирщики, владельцы постоялых дворов сотрудничают с имперскими пограничниками и в обязательном порядке докладывают обо всем, что считают подозрительным или неправильным.

Дни становились все теплей, снег таял буквально на глазах, в образовавшихся проталинах появлялась свежая зелень травы, на которую, то и дело, посягали лошади во время привалов.

Мы двигались в очень хорошем темпе переходя с рыси на шаг, стали укладываться в обычный ритм на этих дорогах, успевая за световой день добраться от одного постоялого двора до другого. Не обходилось и без задержек, несколько дней были вынуждены просидеть на постоялом дворе, маясь от безделья, пережидая сильный весенний ливень с грозой.

К трудностям дорожной жизни, мы с Наей, довольно быстро приспособились и уже не чувствовали себя новичками за пределами городских стен. На этих просторах быстро отвыкаешь от городской вони, тесноты, людского шума.

Но даже учитывая вынужденные остановки, мы все равно двигались с опережением, город мы покидали почти на две декады раньше срока, так что могли себе позволить умеренный темп и полноценный отдых всему отряду и лошадям.

Две декады, с того момента как мы пересекли границу империи, двигались по большаку, то и дело встречая по дороге подразделения имперской армии, держащие путь в направлении границы. Теперь, не было никаких сомнений в том, что империя намерена отвоевать бывшее королевство Гарфор и выбить оттуда цисарийцев, как бы они ни пытались оказать сопротивление и зацепиться на захваченных территориях.

В конце второй декады достигли небольшого городка Яльт, рядом с которым была развилка. Основной торговый тракт шел на северо-восток, к столице империи городу Хадарис, а наш путь лежал на северо-запад, к горам Мингана. Те самые западные горы, которые отделяют земли империи от Бизаринского океана. Судя по карте, которая была у Осты, горный массив был настолько огромный и непреступный, что империя смогла освоить только предгорные земли. Дальше — ледяные пики и скальные гряды, что считались непроходимыми и опасными. Прямой дороги к океану, через горы, не было.

В городке Яльт мы задержались на три дня, чтобы дать отдых лошадям, почистить им копыта, подковать, если в этом будет необходимость. Также следовало запастись припасами. Дальше, по этой дороге, будут встречаться только небольшие поселенья, в которых, в это время года, особо припасами не разживешься, сами остатки по амбарам да погребам доедают.

По самым скромным подсчетам осталось, примерно, пять сотен километров до предгорий, а потом еще по горам не меньше сотни. Больше всего набрали овса для лошадей, на таком длинном маршруте им потребуется много пищи, а на свежую зелень, кое-где вылезшую из еще холодной земли, рассчитывать не приходится. Да и с дровами, по дороге, будет негусто. Как и предупреждала Оста, места здесь действительно довольно пустынные и суровые. Так что к особенностям дороги надо подготовиться со всей ответственностью. Зато ехать будем спокойно и в удобном для всего отряда темпе.

На пятый день пути Оста чуть придержала своего коня и поравнялась со мной.

— В магическую академию зачисляют с двенадцати лет, — сказала она, не сильно скрывая нашу беседу от других членов отряда. — Нае сейчас восемь. У тебя будет четыре года на то, чтобы накопить золото ей на обучение. Настоятельно рекомендую не упускать такой шанс, Ард. Четвертый год потрать на то, чтобы успеть подготовить ее к учебе. Будут еще расходы на учителя и книги, а это тоже недешево. Насколько мне известно, для простолюдинов год обучения стоит тысячу золотых. А полный курс учебы пять лет. Это очень большая деньги, Ард, но если сможешь хорошо показать себя в крепости, то легко заработаешь нужную сумму.

— Тысяча золотых в год! — удивился я, — огромные деньги.

— Ага, — согласилась Оста, — и это не королевские золотые яры, это полновесные золотые империалы. А они чуть ли ни в два раза тяжелей королевских.

— А что так дорого?

— Политика государства. Талантливые и одаренные дети рождаются не только у аристократов, но и среди простолюдинов. Сам простолюдин такие деньги, как ты понимаешь, себе позволить не может. Поэтому ведет одаренного ребенка к поместному аристократу, фактически продавая его тому в кабалу, до возврата долга. Для аристократа, полноценного землевладельца, особенно здесь в империи, такая сумма не проблема, но и отрабатывать ее придется сполна, на благо того же аристократа или крупного промышленника, любого кто внесет плату. Здесь, в империи и таких хватает. Вроде как простолюдин, но владеет огромным капиталом. Прежде такие промышленники покупали себе титулы, но старая аристократия всегда противилась такой практике. Мелкий титул еще куда ни шло, а вот что повыше, уже вызывало раздражение в высшем обществе.

— Как интересно все устроено. Выходит, что аристократы империи и промышленники две враждующие стороны?

— Отчасти это так, но есть еще церковь Пяти Светлых богов. В империи сохранились еще алтари старых богов и пока сохраняется шаткое равновесие. Но именно церковь Пяти Светлых активно лезет в государственные дела, выступает как посредник в противостоянии власть имущих. Пока им удается регулировать отношения крупных промышленников и верховной знати, сохраняя баланс сил. В доме аристократа, где служил мой отец, старики рассказывали, что в былые времена имперская знать между собой грызлась столетиями. И только в последние годы в империи воцарился порядок, как раз с момента, когда крупные гильдии трансформировались в промышленные объединения.

— Получается, — подвел я некий итог, — что в империи четыре основных силы, император и знать, промышленники, церковь и маги.

— Не совсем. Имперская казна содержать много магов не может, большая часть из них принадлежит аристократам и связаны с ними долговыми контрактами или брачными узами, и вообще, густо замешаны между собой. Что жрецы старых богов, что новая церковь к магии относится сдержанно, а некоторые магические практики, что остались еще от старых богов, так и вовсе не приветствуются. Если сам сможешь оплатить обучение Наи, то к вам обоим сразу проявят интерес все три фракции: и аристократы, и промышленники, и церковь. Останется только выгодней себя продать. Удержать нейтральную позицию у вас не получится. Поверь мне, Ард, гораздо разумней будет выбрать хорошего покровителя. А уж кого вы выберете, решать вам. В нашей гильдии, я оформила тебя как полноценного члена отряда. В крепости, ты сможешь получить достаточно опыта, знаний и практики. Несколько лет назад, я уже отработала двухлетний контракт в этой крепости. Так что имею представление о происходящем там. Благодаря этому опыту и я, и мои парни заработали свою репутацию. Тот, кто отработает там хоть один годовой контракт, уже будет на хорошем счету в гильдии, да и себя надолго обеспечит. Так что имей это ввиду, парень.

Да, уж тут, действительно, есть над чем подумать. Вон как неожиданно проявился дар богини Ишы. Про свой то, я как молчал, так и буду молчать, а вот проснувшийся дар Наи скрыть не получится. Боевой маг мгновенно засек одаренного за несколько километров от заставы. Если в будущем переберемся в столицу, то ее способности для всех будут очевидны. Ведь именно там самое большое скопление магов на всем континенте.

Готовиться к поступлению придется действительно интенсивно, причем, нам обоим. На мое счастье покойная мама моей названной сестренки обучила ту читать и писать. Все-таки у нее было неплохое положение при дворе в качестве личной швеи одной из влиятельных аристократок. Так что, помимо рукоделия, Ная научилась грамоте и местному этикету, а также имела представление о моде. Мне тоже неплохо бы заполнить этот пробел. А вот, что касается других наук, тут я смогу помочь кое в чем. В той же математике, геометрии, географии, химии, физике. Что-то придется адаптировать к реалиям этого мира, но уверен, что по общему уровню знаний она местной аристократии не уступит.

Еще через полторы декады, мы уже двигались по очень ухоженной дороге в предгорьях. Тут пышным цветом зеленели обширные леса, великолепные луга и пастбища, а деревеньки и хутора, что мы проезжали, казались очень зажиточными и весьма солидными. Сом рассказал, что это владения одного из самых влиятельных и богатых имперских герцогов. Местные земли были очень плодородными, а климат умеренным и ровным. Поэтому земли традиционно приносили очень хороший урожай, а многочисленные стада домашних животных нагуливали на местных сочных травах хорошую массу. Говорят, что подобный климат почти во всех уголках империи от западной до восточной границы. Но восточные регионы богатеют за счет морской торговли и развитой промышленности. Эти же края считаются заповедными, малонаселенными.

В столицу герцогства ехать не было смысла. Наш путь лежал дальше в горы, к небольшому поселку Акис. Этот поселок в каменистой долине — единственное место на пути к крепости, куда доходит дорога. Почти сразу за поселком начинается узкая горная тропа, петляющая среди камней, так что обозы там не пройдут. В Акисе прибывающие обозы перегружали на вьючных лошадей и поднимали вверх, к крепости, еще на сотню километров западнее. Эта тропинка была единственной нитью, что связывала крепость с самой империей. Да и эта ниточка обрывалась раз в год на пять месяцев, а бывало и больше. Зимой, горный перевал, где был поселок старателей, становился непроходимым, поэтому, за тот короткий период пока открыт путь, нужно было вывезти из крепости все ценное, что сумели добыть старатели и доставить припасы для пограничников, и жителей поселка, провести ротацию сил. Непростая задача.

Если я правильно понял, слушая истории парней из отряда, то высота на которой стояла крепость была не ниже трех тысяч метров. А это серьезное испытание даже для тренированного организма. Единственное, что я знал об опасности таких высокогорных зон, так это то, что там повышенная солнечная радиация, пониженное давление, и очень большой перепад дневных и ночных температур. Из прошлой жизни я помнил, что далеко не всем подходит подобный климат. За молодой и относительно здоровый организм можно было не беспокоиться, а вот людям постарше путешествие на такую высоту может показаться очень тяжелым испытанием.

На высоте где находился поселок Акис, уже не росли деревья. Кое где на склонах еще цеплялась трава, но больше всего было мхов и лишайников.

Как мне объяснили, поселок, а точнее несколько крупных строений, существовал исключительно для того, чтобы у караванщиков была возможность отдохнуть, перегрузить поклажу, обслужить лошадей. Ничем другим в этом поселке не занимались, кроме задачи обеспечения тропы снабжения крепости. Все необходимое, включая дрова сюда доставляли караванами по очень длинной дороге тянущейся бесконечным серпантином с довольно терпимым для крепких местных лошадей уклоном. Верховые проходили легко, а вот те, что несли груз, испытывали серьезную нагрузку.

В целях экономии дорогих ресурсов, постоялый двор в Акисе был довольно тесный. Помимо того, что приходилось топить печи и зимой, и летом, греть гостевые комнаты, обеденный зал, кухню, дров требовали так же еще большая конюшня и склад. Некоторые из припасов, ни в коем случае, нельзя было замораживать.

Нам пришлось задержаться в Акисе на четыре дня. Наши лошади выше подняться не смогут, и их придется обменять на местную породу лошадей, привычную к здешним условиям. Но и двигаться дальше самостоятельно, тоже не можем, на тропе ведущей к крепости немало магических ловушек, которые может нейтрализовать только опытный маг, имеющий соответствующую карту. А этот маг прибудет, как раз, в составе каравана.

Все-таки крепость «Порог бездны», стратегическое для империи место, и ресурсы, которые там добывают имеют огромную ценность и важность для всего государства. Если бы не были созданы все эти меры безопасности, то и поселок, и крепость подвергались бы постоянным набегам всякой нечисти.

Как рассказал мне Сом, пограничный контингент в крепости всего тридцать человек, пять офицеров и двадцать пять солдат. В поселке рядом с крепостью, в общей сложности, чуть больше двух сотен старателей и наемников. Крепость обеспечивается припасами и продовольствием за счет государственной казны, а вот поселок на балансе гильдии наемников, потому что только она способна обеспечить необходимый контингент и поддержку. Любая другая гильдия спит и видит, как бы пробраться к этому источнику богатств, но полностью закрыть все потребности поселка в состоянии только гильдия наемников. С каждым жителем поселка заключен годовой контракт, причем без исключений. Я это к тому, что придется заключать контракт даже с Наей, несмотря на ее возраст и неопределенный род занятий.

Те припасы, что я готовил в дорогу, давно закончились. По пути через города герцогства, я прикупил несколько видов самых разных приправ, потому как весь отряд единогласно решил, что в пути, готовку следует доверять только мне. А вот на постоялых дворах и в деревенских тавернах были вынуждены питаться тем, что там подают.

За недолгий срок, что мы успели пожить у тетушки Боран, и я, и Ная привыкли мыться каждый день, стирать одежду и полноценно питаться. В пути этого комфорта очень недоставало. Одежда, которая за время путешествия превратилась практически в откровенные лохмотья, очень сильно раздражала. Мы с сестренкой кое как пытались привести ее в порядок, но с каждым разом это получалось все хуже. Опыт нам на будущее: хорошее и дорогое на вид, не значит лучшее и прочное. Как мне казалось, одежда наемников, побывавшая в равных с нами условиях при этом не сильно изменилась.

— Едут! — выкрикнул один из молодых конюхов постоялого двора вбежавший в обеденный зал, в котором кроме нашего отряда больше никого не было.

Накинув теплые куртки, что сушились на вешалке у входа, мы дружно вывалили во двор. На дороге, ведущей к поселению, уже показались передовые отряды прибывающего каравана.

— Что там, — спросил я, обращаясь к сестренке, поддерживая свою роль, но вместо нее мне ответила Оста.

— Пока только авангард. Вижу имперский флаг, флаг гильдии, совместный караван — наверное, встретились в столице герцогства.

— Там красные ленты под каждым флагом, — добавил Тиган.

— Раненые⁈ — удивилась Оста.

— Может больные? Лой, — обратился Тиган к соратнику, — передай трактирщику, что на флагах две красных ленты, пусть вскипятит воду и подготовит факела.

— А зачем нужны горячая вода и факела? — спросил я, обращаясь в Осте.

— Если есть раненые, промыть и обработать рану, а если больные, то встречать с факелами в руках и говорить через огонь. Мера предосторожности. Запоминай, Ард, в походах так всегда. Красная лента под флагом означает раненый или больной в составе строя, черная лента, означает потери.

Сам владелец, а точнее сказать смотритель постоялого двора, ведь он был всего лишь управляющим от гильдии, выбежал на улицу с заготовленными факелами и огнивом. Как раз, к этому времени, подоспели всадники авангарда. Тот, что нес флаг с символом гильдии заметив нас тут же поспешил приблизиться.

— Приветствую братьев по оружию! — воскликнул он, не скрывая ехидной ухмылки. — Не беспокойтесь насчет красных лент, у одного из пограничных офицеров случилась горная болезнь, скорее всего обратно его повезем, а наш новый секретарь гильдии, где-то подцепил «срамнянку». Сидит в обозе на ведре уже третий день. Если до завтра не помрет, тоже повезем домой.

— Неудачно сезон начинается, — нахмурилась Оста, возвращая незажженные факела обратно управляющему. — Сразу два старших чина на возврат. Наш-то секретарь перетерпит, а вот военным такой расклад не понравится.

— Сами пусть разбираются, — заметил наемник из авангарда, спешившись. — наше дело маленькое, доставить сюда, забрать отсюда. А вы, я смотрю на контракт прибыли, нас дожидаетесь.

— Уже давно бы ушли, да вот только без мага далеко не пройдем.

— Это верно. Но мы из графика не выбились, несмотря на этих двух больных.

— К вам как раз претензий нет, — заметила Оста, — просто дорога вышла тяжелой. Хочется уже скорей до места добраться.

Срамнянкой, с некоторыми местными особенностями перевода, называли обычную дизентерию. Подхватить что-то подобное в походе по весенней распутице — раз плюнуть. А горная болезнь, она и в нашем мире точно так же называлась, и если не начать спускать пострадавшего обратно вниз, то он быстро помрет от отека легких или головного мозга, скорее, чем тот, что сидит на горшке. Хотя, с учетом уровня медицины этого мира, оба в смертельной опасности. Не помню точно, но смотрел о горной болезни какой-то научно популярный фильм, про альпинистов, это как-то связано с парциальным давлением и индивидуальной реакцией организма. Помню только, что чаще всего симптомы этой болезни возникают на высотах от двух тысяч метров. Это конечно другой мир, и в нем есть магия, значит законы физики могут работать как-то по-другому. Но если не обращать на это внимание и просто оглядеться на поросшие мхом скальные глыбы, то сомнений не возникает, мы явно где-то примерно на такой высоте и находимся.

Оба больных оказались довольно тяжелыми. Секретарь гильдии больше походил на скелет, обтянутый кожей, и уже не мог самостоятельно передвигаться, а вот пограничный офицер, причем в звании полковника, оказался связанный по рукам и ногам. Ему всюду мерещились азерийские всадники на которых он, то и дело, набрасывался, пытаясь обнажить меч. Вот и пришлось усмирять. За ними есть кому присмотреть, действительно это не наше дело, пусть сами все решают.

По мере того, как разгружали пришедший караван, переносили все на склад и в погреба, ставили телеги на ремонт, обслуживали лошадей; формировался новый из вьючных лошадок, которых каждый участник поведет за поводья. Лошади будут сильно нагружены, поэтому нам придется идти пешком. Оста хотела сделать для нас исключение, но я отказался. Единственная кому будет действительно тяжело в таком пути, это Ная, но весит малявка немного, так что пусть едет верхом.

Вот такая тоненькая получалась линия снабжения этой отдаленной крепости. Поведет караван военный маг, он отлично знает маршрут и может нейтрализовать все ловушки на тропе. Пешее путешествие займет не меньше двенадцати дней. Этот маршрут иные караванщики проходят в год по нескольку раз.

Вышли рано утром, через два дня, как встретили караван. Длинная вереница нагруженных лошадей каждую из которых поведет один человек, всего получалось сто двадцать человек плюс Ная, но не все останутся в крепости. Останемся мы, семь членов отряда и Ная, двадцать девять солдат имперской армии идущие на смену гарнизону, что сидит там с прошлого года и новый оценщик — помощник того самого заболевшего дизентерией секретаря, которого, вместе с занемогшим полковником, уже на следующий день повезли обратно в долину. Все остальные вернуться обратно, вывозя из крепости все добытое.

Помимо груза, что везли для нужд крепости и поселка, было еще и снаряжение для установки лагеря. Ночи в горах очень суровые, а случись непогода, так переждать будет негде, если не запастись палатками и дровами. Все это тоже приходилось тащить с собой. Горный климат очень суровый, днем, на солнышке, может быть невыносимо жарко, до плюс тридцати и выше, а ночью температура падала до минусовых показателей, причем очень сильно. Получался перепад суточных температур больше тридцати градусов. Зная, что горное солнце очень опасно, я предупредил Наю, чтобы та пряталась от солнца, закрывая голову и руки. Не соблюдая эти правила обгореть можно было меньше чем за пол дня. Жители этого мира тоже были научены горьким опытом и соблюдали все необходимые меры безопасности. Опытные проводники и караванщики давали наставления неопытным солдатам, которые в горах оказались впервые.

Двигались медленно, шагом, взбирались вверх по довольно широкой тропе идущей под углом к склону. Тропа петляла и извивалась, но это годами проверенный маршрут, поэтому никто и не думал сократить путь и срезать, взобравшись на склон в лоб, напрямую.

Привалы делали быстрые, на час не больше. На этот час снимали поклажу с лошадей давая им отдохнуть, кормили и поили их. Люди довольствовались сухим пайком, вяленным мясом и сухарями из армейского рациона. Горячая пища была только утром и вечером. На ночлег вставали в давно оборудованных местах. Крепления для палаток, вмурованные в большие камни крюки, давно были установлены и место стоянки никогда не покидали.

Вставали на ночевку задолго до заката. Из-за высокого горного хребта на западе, куда заходило солнце, ночь наступала очень быстро и буквально за считанные минуты становилось очень холодно, да так, что аж камни начинали трещать от перепада температур. До этого момента надо успеть поставить укрытия, приготовить ужин и укрыться в палатках. Большие войлочные палатки с кожаными вставками вмещали по тридцать человек и согревались собственным теплом человеческих тел. Тяжелей всего приходилось лошадям, но местная порода отличалась повышенной шерстистостью, так что их просто сгоняли в кучу оставляя им на ночь сено и воду.

Каждую ночь военный маг устанавливал вокруг стоянки сигнальный периметр. Опасных хищников в этих предгорьях было немного, но те, что не опасны для людей, могли напасть на лошадей.

Этот маг, кстати, то и дело поглядывал то на меня, то на сестренку. Скорее всего заметил в ней одаренную. Но глядя на то, как отреагировали на его взгляды другие члены нашего отряда, он благоразумно оставил нас в покое.

Самым опасным участком оказалась середина пути, особенно пятый и седьмой день. В одном месте тропа тянулась узкой лентой по отвесной скале, над широким ущельем, внизу которого с ревом грохотал бурный горный поток. В другом месте требовалось соблюдать тишину. Резкий или сильный звук, мог спровоцировать камнепад или обвал. Что также приведет к нежелательным последствиям. Опытные проводники, что ходят этим маршрутом уже много лет, всегда помногу раз повторяли правила поведения, тщательно следя за их исполнением. Наше место в караване было замыкающим, поэтому я ни разу не видел, как маг нейтрализует ловушки.

Последние три дня пути оказались самыми легкими. Первые полтора дня мы стали спускаться в очень обширную низину, поросшую чахлой зеленью. С вершины того склона, по которому мы спускались, уже было видно саму крепость и поселок, стоящий с противоположной стороны этого плоскогорья. Место было странным и очень красивым. Сразу за этой пологой долиной на западной стороне, высоко ввысь взмывали почти отвесные скалы. Склон казался очень широким и совершенно непреступным. Но как раз в середине эта, фактически гора, с ледяными шапками на вершине, была словно бы расколота на две половины, которые образовали широченную щель. Чем выше по отвесному склону, тем щель становилась шире. В самом низу эту щель перегораживала искусственно возведенная стена, выгнутая полукругом. На вершине стены можно было заметить зубчатые сторожевые башни. Именно это стена и была той самой крепостью «Порог бездны». Поселок старателей, окруженный также довольно высокой стеной в форме шестиугольной звезды, расположился внизу под стенами этой огромной крепости.

Дорога ведущая к поселку тянулась очень длинным серпантином, который нам и придется преодолевать еще полтора дня.

Почти два месяца мы были в дороге. Начали свое путешествие в снегопад, а закончили в середине весны. Очень тяжелый был путь, утомительный, суровый, сопряженный с кучей неудобств и лишений. Я сделал для себя очень много выводов и получил бесценный опыт, самое ценное, что можно вынести из подобного путешествия. Теперь придется на какое-то время обустраиваться и привыкать к жизни в этом странном и опасном месте. Я прекрасно понимаю, что от того как сложатся наши отношения, как будут тянуться повседневные будни, зависит то, как мы сможем в будущем обустроить свою жизнь. У Наи есть перспектива, тем или иным способом, получить магическое образование. Будет лучше, если она не попадет в зависимость к какому-нибудь промышленнику или аристократу. Я же поддержу ее во всем, коль уж однажды взвалил на себя ответственность за нее, то стану заботиться о ней и впредь. А для этого нужны очень устойчивые позиции, жизненный опыт и ремесло, которое в будущем позволит мне уверенно нас обеспечить. Эта дальняя крепость на краю империи, как раз годится для получения важного жизненного опыта, которого у меня никогда не было даже в прошлой жизни.

В поселке нас встречали спокойно, но с интересом. Достаточно добродушно, но и несколько настороженно. Наш караван был не первым в этом году, но письма и весточки доставили именно мы. В поселке караван разделился. Военные отправились в крепость, к той самой стене, которая из поселка смотрелась как исполинская плотина перегородившая целое горное ущелье. От поселка до крепости топать, примерно, два километра.

Караванщики и проводники отправились на разгрузку к складам гильдии, а наш отряд привычно встал на ночлег в местном трактире, который назывался «Волчий грот».

— Утром будет собрание в здании гильдии, — сообщила нам Оста. — Будем распределять ресурсы. Надо составить новые контракты, в том числе на Наю. Арда пристроим в мастерской гильдии, а вот с Наей будем решать.

— Что с другими отрядами? — спросил Сом, окинув взглядом всех своих.

— Кроме нас еще три отряда. Все три отработали годовой контракт и продлевать не будут. Секретарь сказал, что в имперской гильдии собрали еще два, придут в середине лета.

— Потери? — продолжил Сом.

— Тридцать человек за зиму. Пять наших и пятнадцать старателей.

— Много. — нахмурился Сом.

— Все первогодки. В прошлый раз так же было. Забыл?

Как только устроились в комнатах, разобрали вещи, посетили купальню, постирались, настало время ужина. Переодевшись в чистое, спустились в обеденный зал. Местный трактир был побольше чем «Хмельной вепрь» тетушки Боран, но в поселке он выполнял не только роль гостиницы и трактира. Тут проводились поселковые собрания, какие-то торжества, поминки, свадьбы, проводы и встречи. Поселок полностью принадлежал гильдии наемников, так что можно было считать его корпоративным в некотором смысле.

Усевшись за стол, мы заказали скромный ужин, потому что за время в дороге основательно поиздержались, но на выпивку ребята скупиться не стали.

Не успели приступить к ужину, как в трактире стали появляться старатели и наемники из тех, что отработали годовой контракт.

— Ого! — вякнул кто-то из толпы пришедших. — Свежее мясо!

Тун, разведчик группы, попытался было встать, но заметил взгляд Осты и тут же сел обратно.

— Они уйдут, а мы останемся, — тихо сказала она.

Быстро разделавшись с ужином, стерпев еще пару издевок, мы отправились спать. Долгий путь вымотал всех, а поспать в мягкой постели удавалось не часто.

На следующее утро собрались в здании гильдии. Народу набралось немало, человек сорок. Вел собрание очень представительный господин, он же секретарь и глава отделения гильдии в одном лице. Так как замена в этом году может и не подоспеть, он явно готовился к тому, что придется остаться на еще один срок. Высокий мужчина средних лет, крепкий, поджарый, совсем не похож на офисного работника. Одет как зажиточный горожанин, удобно, практично и не безвкусно. Задачей собрания было распределить прибывшее пополнение, определить задачи и решить вопрос с размещением.

— С кем не знаком, позвольте еще раз представиться. Господа, меня зовут Орфорд, я глава местного отделения и отвечаю за все, что происходит в поселке. У меня было достаточно времени, чтобы ознакомиться с вашими личными делами. Отряд «Железные псы». Ветераны. Шесть бойцов и ремесленник.

— Надо же! — встрял в речь секретаря какой-то неадекватный наемник со шрамом на лице. — Наверное очень богатенький отряд коль могут позволить себе таскать за собой ремесленника.

— Заткнись, Молд! — рявкнул секретарь Орфорд на выскочку. — Тебе слово никто не давал. Ты пока мне все долги не отдашь, я твой контракт не закрою!

— Да отдам я все, отдам, — замямлил наемник, заерзав на скамье.

— Оста! Вы уже бывали здесь, обстановку знаете и учить вас не надо. Пока возьмите четвертый отряд старателей, самый слаженный на сегодня из того, что у меня есть. Даю пять дней на подготовку, хватит столько?

— Да, вполне. Мне собственно плевать кого брать, нам все равно пару декад еще придется проводить разведку. Мне главное — Арда с сестрой пристроить.

— На свободный контракт или в вашем отряде? — деловито спросил секретарь.

— Если дашь им свободный контракт, я только рада буду. За стену мы их таскать не собираемся.

— У меня есть особые полномочия, это несколько противоречит имперским законам, но ты меня знаешь Оста, я могу вписать их в отряд обеспечения уже под мое руководство.

— Так и сделаем, — согласилась Оста.

Секретарь достал сопроводительные документы и стал бегло просматривать.

— Ардум, двенадцать лет, прозвище «Мастер ножей», однако, — тихо бубнил Орфорд себе под нос. — Жестянщик, точильщик, бронник, ремонт и переделка снаряжения и инструментария. Рекомендательное письмо от главы Саярского отделения. Ты где такого нашла Оста?

— Повезло, — пожала плечами наемница.

— Орман! Ты здесь? — окликнул секретарь кого-то из толпы.

— А как же без меня, тут я, тут.

К секретарю вышел старик лет семидесяти на вид, сутулый, кривоногий, тощий. Плешивую макушку прикрывала войлочная шапочка, отороченная тесьмой, на манер тюбетейки, меховой жилет из овчины, был прожжен в некоторых местах, на ногах войлочные башмаки, одежда простая, явно рабочая. Дед сильно щурился, и шамкал беззубым ртом, от чего его и без того морщинистое лицо и вовсе казалось комком смятой бумаги.

— Возьмешь к себе в мастерскую новенького? Ты же давно говорил, что тебе напарника не хватает.

— Ежели смышленый да пьянствовать не станет, тадысь можно. У меня вторая половина дома все равно пустует, я ее и не топлю даже.

— Мне надо, чтобы вы на пару работать стали. А то у тебя Орман, заказы еще с прошлого года лежат.

— Я тебе уже говорил, что огненного камня у меня мало. Дай, старателей, пусть камня принесут, да побольше, вот тогда все будет.

— Дам тебе Ардума, — указал секретарь на меня. — Но заказы закройте.

— Постой-ка! — вдруг возбудился старик. — А что это у него на лице⁈

— Ардум ослеп после ранения, — ответила за секретаря Оста.

— Да как же он незрячий работать станет, это ж у него все набекрень сделается!

— До этого работал и не делалось, — тут же ответила наемница.

— Эвон как! Даже интересно стало, — ухмыльнулся дед. — Беру его.

— Так, с этим решили. Теперь, что касается твоей сестренки. Мне шепнули, что она у тебя тоже мастерица, по кружевам. Если заключить на нее свободный контракт, то есть возможность отдать местным швеям в ученики. Контракт стандартный, оплата полная, тебе как мастеру, ей как ученице, разумеется. Я и так вам, можно сказать, одолжение делаю.

Из толпы, расталкивая наемников локтями, выбрались две дамочки. Грузные, но мордашки озорные, улыбчивые. Одеты очень прилично, даже со вкусом, как дочери младших аристократов не иначе.

— Вот, наши мастерицы, Пала и Рима, взять ученицу они готовы.

— Что скажешь? — спросил я сестренку присев возле нее.

— Они хорошие, — улыбнулась Ная, разглядывая девиц, и тут же тихо прошептала мне на ухо, — а с тобой сидеть скучно, ты всегда молчишь.

— Она согласна, и я тоже.

— Тогда так и сделаем. Жить будете в доме у Ормана, а работать в разных мастерских.

Собрание длилось еще примерно час. Далее обсуждались вопросы, которые я пока не очень понимал, поэтому особо не вслушивался.

После собрания старик Орман и портнихи, перехватили нас в большом зале на первом этаже. Дед оказался оружейником, причем кавалером рыцарского ордена за особые заслуги в оружейном деле. Почетный член имперской гильдии оружейников, который уже семь лет торчит в этом поселке, и все никак не может вырваться.

Дом и мастерская старика находились буквально в паре сотен метров от здания гильдии. Здесь в поселке все было рядом и крутилось вокруг четырех центральных улиц.

Дом, к которому мы подошли был как все здесь, каменным, прямоугольной формы. В центральной части покатой крыши, покрытой черепицей, возвышалась на добрые пятнадцать метров ввысь широкая каменная труба. На фасаде здания расположены тяжелые ворота с двумя окнами по бокам, и отдельно дверь с левой стороны.

Сразу за дверью, как крытый двор мастерская, большая, хорошо оборудованная, посреди которой стоял огромный круглый каменный горн, труба которого как раз и возвышалась над крышей. Вдоль боковых стен были широкие окна с весьма приличными, в смысле не очень кривыми, но толстыми стеклами. Под окнами расположились станки, верстаки, правильные столы, какие-то стойки с инструментом. Под потолочными балками висели не меньше десятка масляных светильников.

По обе стороны от горна находились еще две двери, с короткими лестницами. Это были жилые помещения. В одной жил сам старик, другую отдали нам с Наей. Сразу за входной дверью, прихожая, она же кухня с лестницей, ведущей на второй этаж, где имелись две довольно больших комнаты. За кухней — баня и сквозной проход во двор, также через дверь с прихожей, вроде тамбура. Во дворе не было колодца, но протекала горная речушка с чистейшей водой, откуда можно было спокойно набирать воду. Сам двор казался довольно большим, с каменными тропинками, но забора вокруг дома не было.

Внутри дома все стены пол и потолок обшиты ровными струганными досками. Я, честно говоря, о таком роскошном жилье и мечтать не мог.

Старик Орман сказал, что за дело возьмемся как мы обустроимся. Портнихи Рима и Пала, взялись помогать нам навести порядок в давно запущенной половине дома. Кстати, платить за жилье не придется, все здания в поселке принадлежат гильдии. Из своего кармана оплачивать нужно только продукты, припасы, дрова, и бытовые мелочи.

Портнихи мне понравились, хоть и болтушки, но было похоже, что свое дело они знают, и отдавать Наю им в ученицы не страшно, а то она действительно помрет от скуки. Мне же предстояло найти общий язык со стариком.

Пара дней на обустройство, знакомства на ощупывание окружающего меня пространства. Пришлось сильно потратиться на бытовые мелочи, чашки, плошки, горшки, котлы, мыло, закупить каких-то продуктов, так же пополнить запас дров с расчетом на несколько недель.

В первый момент я даже удивился, откуда тут взялось столько древесины, что дома внутри обшили, и дров в достатке?

Оказалось, что из поселка ведет еще одна дорога на юг, очень удобная и пологая, прямо на хуторок, расположенный в другой долине. В тридцати километрах от крепости. На хуторе живут пять крестьянских семей, которые почти весь год снабжают крепость продовольствием и древесиной. Все дело в том, что эта обширная и очень плодородная долина находится как бы сильно ниже, на высотах предгорного леса и в тупике. Выбраться оттуда, кроме как пройти мимо крепости, поднявшись на перевал, никак не получится. Склон долины порос лесом с высоченными, под восемьдесят метров в высоту деревьями, на зеленых лугах пасся скот, в огородах успевали вырастать какие-то овощи, на полях зерновые, даже пасека была. Вот эти пять семей и старались, в буквальном смысле кормили и поили весь поселок и крепость. Но и караваны за лето успевали притащить на спинах мулов немало припасов.

Существовало и еще одно стратегическое место, с которого собственно и началось мое близкое знакомство со стариком. Примерно в пяти километрах от поселка расположилось ущелье, где местные добывали каменный уголь, который здесь назвали огненными камнями. Доковылять дед Орман туда еще мог, а вот утащить оттуда хоть что-нибудь, у него сил уже не хватало. Вот у нас и образовался такой необычный тандем. С раннего утра сестренка убегает к портнихам, а мы с дедом идем ковырять уголь. В наше распоряжение гильдия выделила разъездного мула и телегу типа арбы с большими колесами. Три дня в декаду мы тратим на то чтобы запастись топливом. Таскаем уголь в сарай возле мастерской. В день успеваем сделать две ходки. Ведь его еще приходится выдалбливать из пласта, грузить на телегу и тащить вверх по склону, помогая лошади и проворачивая колеса руками. Таким образом, в день получается привезти не больше трехсот килограмм. За три дня выходило что-то около тонны. При интенсивной работе горна — на зиму следует запасти тонн десять не меньше.

Так старик говорит. А мне нет причин не доверять его опыту. Он вообще не многословный, все присматривается ко мне, наблюдает за каждым моим действием.

В мастерской уже накопилась работа и мне, и Орману. С самого утра старик развел горн, а я устроился в противоположном, темном углу возле точильного станка и принялся за свою работу.

Три дня, почти не общаясь друг с другом, мы спокойно работали. Каждый занимался своим делом, но я разумеется, замечал, как старик внимательно отслеживает каждое мое движение. Стоило мне ненадолго отлучиться, как хитрый дедуля тут же бросал все свои дела и бежал проверять мою работу, что-то там себе бурчал под нос, но по-прежнему отмалчивался, когда я вновь появлялся в мастерской. Скорее всего старый мастер пытался выяснить уровень мастерства, которому я соответствую. Неоднократно втихую проверяя мою работу и, как мне казалось, старик оставался очень доволен.

На пятый день такой вот молчанки, дед вдруг завел разговор первым:

— Для слепого мальчишки ты очень проворно работаешь, мой юный друг. Угол заточки вымеряешь шаблоном, прием опытного мастера, не все им владеют. Руки на точиле ставишь правильно, умело и чтоб безопасно было. Видно опыт. Как Орфорд тебя представил, я даже не поверил. Но подумал, если уж госпожа Оста тебя в отряд взяла, то стало быть не из жалости.

— Большое вам спасибо господин Орман. Мне очень нравится эта работа, да и мой прежний наставник тоже был умелым мастером и толковым учителем.

— А ну, поди ка сюда, — старик привстал с табурета, на котором сидел и взял меня за руку. Вложил мне в руки две откованных заготовки. — Сможешь понять, какой металл добрый, а какой нет.

Пластины были достаточно толстые, так что руками не согнешь. Я взял за тонкий оттянутый край одну пластину и осторожно постучал по ней поднося к уху. Раздался довольно глухой и не высокий звон, который сразу пропал. А вот вторая пластина звучала мелодичней и тоньше. Взяв обе пластины подошел к грубому точильному камню, что отмокал у меня в корыте, и попробовал несколько десятков раз ободрать, счищая окалину. Та пластинка что была звонче и точилась намного туже и звук издавала совсем другой.

— Вот эта мне кажется получше будет, мастер Орман. Вторая совсем мягкая.

— Хм, — удивился старик, — много секретов тебе твой мастер передал. Да и ты, как погляжу, несмотря на увечье, проворней некоторых, кто даже у меня науку брал. Будет толк, сработаемся.

С этого дня отношение старого мастера ко мне резко изменилось. Он уже не приглядывался, не смотрел свысока, а действительно относился как к напарнику.

По моей части, работы было чуточку меньше, чем несли старику. Но тот резонно предложил делать все как одно дело. В четыре руки и проворней будет, а за помощь он станет меня всему, что знает, обучать. А мне только в радость, ведь именно за опытом я сюда и приехал.

Так и потянулись будни. Я теперь у старика за вроде подмастерья, стал ему меха качать, та еще нагрузка на мышцы. Не сразу, но получилось встать на место молотобойца, мне только тренировка, а работа раза в три быстрей делается. Дед мне рассказывает о местных особенностях, о разломе, о крепости, чего ценного из этого самого разлома тащат старатели. Весьма познавательные и подробные истории.

Ная возвращается от портних довольная, но уставшая, не умолкая трещит каким новым приемам ее обучили сестры. Какие новые наряды ей помогли сшить. Выклянчила у меня две серебряные монеты на уникальный шелк, который добывают здесь в разломе, из огромного чудовища под названием «Скальный шелкопряд». Чувствую, местечко еще то. Просто эти тончайшие нити, которые так заинтересовали сестренку в империи продаются по пять золотых империалов за катушку. А тут всего по серебряному за то же самое. Кружева из этого шелка могут позволить себе только высшие аристократы империи и сама императорская семья.

Мы неплохо обустроили наше новое жилье, обзавелись всем необходимым и теперь усердно работаем.

Отряд «Железные псы», тоже быстро взялся за дело и уже через полторы декады повел первую группу старателей в разлом, за крепостную стену. Вернулись через три дня, притащив с собой огромную тварь, которую местные называют «Рогач». Весть о такой крупной добыче быстро разлетелась по всему поселку.

Старик Орман спокойно разгреб угли в горне, погасив его и стал собирать какой-то инструмент.

— Ты тоже собирайся Ард, пришло и наше время. Когда добычу доносят до крепости, значит оно того стоит. А грамотно разделать всякую тварь, тут только я могу, да трактирщик Хаст, но у этого дурня своего инструмента нет. Тебе бы тоже неплохо поучиться. За разделку, запоминай, гильдия отдельно платит.

Собрав нужный инструмент, очень похожий на тот, с помощью которого ремонтируют тяжелые грузовики и танки, мы пошли в крепость.

Всю дорогу я сдерживал себя, чтобы не задрать голову и не полюбоваться огромной рукотворной стеной, перегородившей путь в разлом. В высоту метров сто, с уступами, лестницами, какими-то водяными каскадами и колесами. Судя по всему, от вращения этих колес работали какие-то внутренние механизмы. Вход в крепость располагался внизу, на уровне земли. Как рассказал мне Орман, вход закрывался не только железной решеткой, но и каменными створками, на рычажных механизмах. Стенобитными орудиями такие ворота не пробить. Но сейчас все проходы были открыты.

Старик уверенно шагал по гулким широким коридорам без ошибки находя правильную дорогу. Петляя по нижнему ярусу, мы вышли во внутренний двор крепости с другой стороны стены. Оказалось, что с той стороны крепость выглядит еще более непреступной, представляя собой целый каскад полукруглых башен, словно исполинская лестница, уходящая ступенями в разлом горного ущелья. Мы оказались на самом верхнем ярусе крепости. Тут присутствовало немало народу: сами старатели, свободные от караула солдаты и офицеры, все бойцы отряда Осты. Посреди двора покоился брюхом вверх огромный жук. Просто гигантская тварь размером с легковой автомобиль. С виду обычное насекомое — майский жук, — словно из моих земных детских воспоминаний, или жук-олень, вот только огромный и, наверняка, очень тяжелый.

Не забывая о своей роли слепого, не позволяю эмоциям отразиться на лице, но продолжаю внимательно изучать тварь через мелкие отверстия в переплетениях ткани повязки, что у меня на глазах.

Мы со стариком Орманом подошли уже вплотную, когда дед сбросил инструмент на гулкие каменные плиты двора и подался вперед, осматривая добычу.

— Сразу видно, что опытный отряд за дело взялся, — похвалил старик Осту и ее соратников. — Таких здоровых со спины долбить бесполезно. А первогодкам сколько не говори… когда у них полные штаны страха, бьют куда попало, вот и получается порченный товар.

— Хорошо, что на втором ярусе отыскали, — ответила наемница. — С третьего или четвертого — просто бы не дотащили.

— Давно говорю, чтобы сами учились разделывать. Ард! — обратился Орман ко мне. — Давай сынок, неси зубило и молот.

Передав старику инструмент, я стал ходить вокруг туши жука, осторожно и с опаской ощупывая каждую часть. Тварь была уже дохлой, ее несколько дней тащили к крепости, так что опасности не было.

— Какой огромный! — восхитился я, не переставая изучать монстра.

— А какой ценный, — подхватила Оста. — Только одна эта тварь золотых на двести тянет.

Хитин жука был черный, с синим отливом, шипастый, бугристый. Толщиной примерно три миллиметра в самых тонких местах. Самое уязвимое место было на брюхе, между лап. Именно там сейчас орудовал старик, прорубая большим зубилом на деревянной рукоятке первую борозду. Хитин противно хрустел, кололся, дробился на мелкие фракции, но все равно оставался очень твердым.

— Первый заруб на брюхе, надо делать очень осторожно, — комментировал дед свои действия. — Если глубоко прорубить, можно повредить внутренние органы, а они самое ценное. Мясо сегодня в трактире попробуем.

— Он еще и съедобный⁈ — искренне удивился я.

— Еще как съедобный, вкусный и питательный, а главное мясо долго не портится.

Было немного не по себе. Прежде, мне никогда не приходилось вот так вот разделывать хоть что-нибудь, кроме мелкой рыбы на рыбалке, а тут целая туша несуразного монстра. В этот раз старик все делал сам, но прежде чем начать очередную процедуру разделки, брал мои руки и направлял, в те места, которые мне следовало внимательно ощупать и изучить, затем показывал, манипулируя моими же руками, как инструментом, где и что надо рубить или вскрывать, каким инструментом и под каким углом.

Ближе к обеду пришел трактирщик Хаст. Притащил с собой тележку с бочонками куда дед начал складывать добытое из жука мясо. Часть внутренних жидкостей перелили в какие-то кувшины, что принесли солдаты по указанию мага, который тоже вертелся рядом все время, пока мы разделывали тушу. Старик не просто так показывал мне, что и как делать, один бы он провозился еще дольше. А так, я уже мог оттаскивать от раскромсанной твари какие-то части и практиковаться на них. Ощущения были такие, что рубишь зубилом очень упругий, но в то же время твердый пластик. Тонкие части хитина этого жука были очень похожи на карбон. Гнулись, вибрировали, но вот сломать или прорубить, не положив на твердую поверхность не получалось. Что интересно, только на одну тушу потратили девять зубил. Острая кромка зубила или крошилась, или просто тупилась. Весь инструмент придется вновь приводить в порядок.

Справились с разделкой ближе к вечеру. Вынули из монстра внутренние органы, отрубили головогрудь. С трудом, но смогли отделить надкрыльные пластины; притом каждая — метра по два. Трактирщик Хаст увез на тележке килограмм сто белого, полупрозрачного мяса. Оставшийся остов обвязали веревками, сложив в него все лапы, разрубленные вдоль и все осколки хитина, что разлетелись вокруг.

— Это все теперь нам придется обрабатывать. Завтра покажу, что с этим делать.

Перекинув веревку через плечо, словно бы впрягаясь, мы потащили сильно облегченную, разделанную тварь в сторону поселка.

— Первым делом остатки «Рогача» и подобных ему тварей, надо обжечь в горне, чтобы мясо и остатки потрохов обгорели до состояния угля. После горна его панцирь станет хрупким, — рассказывал старик последовательность дальнейшей обработки. — Тогда его надо истолочь на мельнице, да бережно и мелко. Получившийся порошок, следует смешать с древесным углем, белым и зеленым квасцами, десять частей порошка панциря на одну часть добавок. Засыпать все это в плавильную чашу, закрыть крышкой, замазать серой глиной и сушить в теплом месте. Как засохнет глина и побелеет, ставь в горн и грей, медленно, постепенно добавляя угля, пока чаша полностью не скроется в горке и поддавай дутья, но постепенно. Как из-под углей от дутья начнет вырываться пламя ярко-желтого цвета, а угли вокруг чаши станут течь и белеть, держи так три меры свечи, добавляя угля и дуя меха. Как меры догорят, бросай дутье, и клади побольше угля, чтоб огонь не пробивался. Так и оставляй на сутки. Через сутки вынимай, отбивай глину, снимай крышку и вытаскивай, что получилось. Если повезет, то с одной плавильной чаши получишь две меры (одна мера пятьдесят грамм, пять медных монет по весу) волшебного железа. Вот с такого вот «Рогача», обычно, выходит десять, двенадцать мер магического металла. Он стоит вдвое дороже золота. И это здесь, в крепости. Попадая в империю, цена возрастает еще больше.

— Инструкция, конечно, довольно подробная, но без вас у меня ничего не получится, свет пламени я все равно увидеть не смогу.

— Это верно, жаль конечно, что не сможешь, но ты смышленый, ты обрати внимание на звук мехов. Когда пламя белеет и гудит по-особому, а ветер из мехов начинает хрипеть. Внимательно слушай, когда я делать стану, учись. Это умение самая большая ценность для мастера.

Такую большую добычу было принято, как бы это сказали в моем прошлом мире, обмывать. Я никогда не любил шумных застолий, но отрываться от коллектива тоже не хотелось. Тем более, я здесь новичок, так что надо осваиваться, заводить полезные знакомства, демонстрируя свою лояльность и дружелюбность.

Хоть и уставшие, что я, что дед Орман, мы все равно пошли в единственный на весь поселок трактир «Волчий грот». Туда же, сестры Пала и Рима, привели Наю.

Отряд Осты во всех подробностях стали рассказывать, как им удалось подловить «Рогача». Где подобные твари водятся, какие у него слабые места, как его выманить, как перевернуть. Все это было захватывающе интересно.

Чуть позже пришел и секретарь гильдии господин Орфорд. Поздравил наемников с первой крупной добычей и присоединился к нам. Трактирщик принес целый поднос отваренного и обжаренного на огне мяса жука. На вкус как мясо креветки, чуть кисловатое и с земляным привкусом. Не шедевр, но есть можно. Я бы по-другому приготовил, но теперь придется ждать следующего раза…

— Все бахвалишься! Сучка! — прозвучал у меня за спиной натужный рык подвыпившего наемника обращенный к Осте. — Рассказываешь всем, какой хороший ты боец! А не хочешь рассказать, с кем ты нагуляла этого уродца, которого повсюду таскаешь с собой как заботливая мамаша⁈

Сильные пальцы схватили меня за шею. Лапища наемника почти обхватывала ее всю.

— Оставь парня в покое Молд! — рявкнула Оста. — Это не мой сын, что бы ты себе там ни думал, пьяный урод!

— Не твой⁈ — наигранно удивился наемник. — Значит ты не станешь возражать, если я сверну шею этому убогому калеке, дабы очистить мир от его немощи?

Все присутствующие в таверне обернулись на звуки начавшегося конфликта.

— Свернешь парню шею? — вдруг вмешался в разговор Сом, заместитель командира отряда. — Хотел бы я на это посмотреть.

— Что ж, доставлю тебе такую радость, — выпалил Молд.

Его пальцы судорожно дернулись и разжались, буквально через долю секунды раздался сдавленный вопль. Десяти сантиметровое шило загнанное в бедро по самую рукоятку, это наверняка очень больно. Воткнув шило, я быстро метнулся влево и развернувшись наемнику за спину, смог размахнуться посохом и опустить точно на загривок Молда. В это же мгновение рядом оказался Сом, добивший задиру сильным ударом колена в голову. Ублюдок рухнул на пол таверны, а Сом только выдернул шило у него из бедра и наступил на грудь упавшего.

— Запомни хорошенько, Молд! Ардум наш соратник, и свое увечье получил в бою, на стене, стоя против штурмовых отрядов цисарийской армии. Он от драки не бегает, только я его врагам не завидую! Хочешь стать его врагом? Тогда поторопись написать завещание!

— Попытаетесь затеять драку, — обратился Орфорд, секретарь гильдии к товарищам Молда, которые уже похватали оружие, — закончите свой век в разломе, без оружия и снаряжения. Хуже, чем ваш отряд здесь еще не бывало. Убирайтесь с глаз моих!

Отряд этого «дырявого» наемника состоял из двенадцати человек. Не знаю, о чем они думали, пытаясь затеять ссору при таком скоплении свидетелей, быть может рассчитывали на численное превосходство, или их планы были куда более дальновидные? Теперь не понять.

Трактир они покинули, но мне показалось что все произошедшее здесь только что, было не просто так. Очень походило на плохо сыгранный спектакль, да и чуйка моя не дает покоя…

— А в трактире сейчас все отряды, что живут в поселке? — спросил я Сома, который вложил мне в руку шило, извлеченное из наемника.

— Не очень тебя понимаю Ард, — озадачился Сом. — Что ты имеешь ввиду?

— Мне показалось, что они хотели привлечь к себе внимание, не просто так, вот и спрашиваю, все ли отряды сейчас в трактире, или кого-то нет?

Сом выпрямился и внимательно осмотрелся.

— «Броненосцев» нет, — наконец заметил он и тут же наклонился к секретарю, что-то шепча ему на ухо.

— Ард! Оставайся здесь! — скомандовала Оста. — На улицу ни шагу!

— Не беспокойся за него, — заметил Сом, накидывая куртку, — в темноте у него больше шансов постоять за себя.

Тут уже и Орфорд вскочил и стал собирать верных людей. Уже через минуту трактир опустел. Остались только пятеро старателей, которых водила группа Осты, сестры портнихи, Ная и я. Сестренка тут же почуяла неладное и мгновенно переместилась поближе ко мне. Можно было только догадываться, что произошло, но явно что-то неприятное. Этот наемник Молд, которого заткнул секретарь на первом собрании, напомнив уроду, что за ним числятся какие-то долги. Странно это. Люди сюда едут зарабатывать. Гильдия платит впятеро больше чем за обычный наем. Задача наемников просто оберегать старателей от местных тварей. Если удавалось отогнать, то и хорошо. Но здешние монстры довольно агрессивные, и при этом совершенно безмозглые. Так что приходится порой серьезно повоевать. Насколько я мог понять, отряд этого «дырявого», провел здесь целый год. Каким надо быть идиотом, чтобы промотать все заработанное еще и должным остаться.

Примерно через полтора часа вернулся Лой, который и объяснил оставшимся все подробности.

— Эти два отряда, «Клыки» и «Броненосцы», решили ограбить гильдию. Уходя, пытались поджечь архив. «Клыков» взяли всех, сейчас Орфорд с ними разбирается. А вот «Броненосцы» ушли, и где их теперь искать, совершенно не понятно.

Мастер

Отряд наемников «Броненосцы» поймали через три дня. Все ими украденное вернули, а вот сами воры, как и обещал секретарь гильдии Орфорд, отправились в разлом без оружия и снаряжения. Весь поселок вышел на нижний ярус крепостных стен со стороны разлома, чтобы посмотреть, как этих отморозков спустят на тропу. Теперь им уже ничего не поможет. Останутся стоять возле стен крепости или сломя голову помчатся дальше в разлом, не имеет значения. Если твари почуют добычу, они поднимутся из разлома. Да, очень суровое наказание. Но и то, что они совершили, было очень серьезным преступлением, за которое полагалась смертная казнь. А уж как казнить, решали местные власти. В данном случае представителем власти в поселке и в крепости являлся молодой капитан Таур, который был вынужден принять командование гарнизоном вместо полковника, жертвы горной болезни, который, еще не известно, смог ли выжить. Так что численность жителей поселка только в этот раз сократилась на двадцать три человека, и пока не спешила восстанавливаться. Сейчас формировали новый караван, теперь уже в обратную сторону. Уходили те солдаты, что служили в крепости с прошлого года, закрыли контракт больше половины старателей. Караваны так и будут шляться туда и сюда, от крепости до поселка Акис весь сезон, пока горная тропа не скроется под снегом. Как только закроется перевал, мы останемся в полной изоляции на долгие пять, а то и семь месяцев, все зависит от капризов природы.

Несмотря на то, что у меня и у мастера Ормана было очень много работы, я все равно умудрялся находить время, чтобы внимательно изучить окрестности. Горы были здесь очень интересными, необычными. Не знаю, как на Земле, но здесь, складывалось такое впечатление, что когда-то эти вершины были частью равнины, иначе каким образом здесь оказались угольные пласты и известковые отложения, самым нелепым образом перемешанные с вулканическими породами. Ведь все эти магические камни, самых разных видов, что поднимали из разлома, несмотря на особые свойства, все-таки минералы, для образования которых требуются особые условия. Эх, плохо я в школе учился, мало читал на эти темы. Знал бы больше, смог бы разобраться.

Не забывал я заниматься собой, упорно продолжая улучшать физическую форму, делая акцент на свои особые навыки. Ловкость, умение держать баланс, отработка тихого шага, растяжка, выносливость, укрепление связок. И это помимо работы, где тоже, с лихвой, хватало нагрузки. Пока обрабатывали хитин того «Рогача», что принес отряд Осты, сожгли весь уголь, который заготовили до этого. Очень интересный получался процесс, необычный. Я не понимал, как магический металл попадал в тело жука, из которого мы его потом выплавляли, но действительно после первой же попытки, когда достали из остывшего горна плавильный тигель, на дне обнаружился пятачок, на вид, вполне обычного металла.

— Что же в нем такого необычного, — спросил я мастера вертя в руках маленький круглый слиток весом всего грамм восемьдесят.

— Он тверже даже самой лучшей имперской стали. Сохраняет и твердость, и гибкость, никогда не ржавеет, а главное, легко пропускает через себя магическую энергию. Обычный металл от действия магии разрушается, а этот нет. Лучшее оружие и доспехи делают именно из него. Цена даже простого кинжала выполненного из этого металла может быть выше пяти тысяч золотых империалов.

Мне казалось, что Орман зря так восхищается этой сталью, как по мне, так простая нержавейка. Обычная сталь с легирующими элементами вроде хрома, никеля, марганца. А благодаря восстановлению из органического соединения с помощью древесного угля, так еще и с повышенным содержанием углерода.

В теории обработки металлов я немного разбирался, все-таки не все занятия прогуливал, пока учился в техникуме. Точно знаю, что низкоуглеродистые стали закаливают в воде. Но вот после определенного показателя содержания углерода, закалку производят в масле. Есть и другие способы, но не о них сейчас речь. Просто я ни разу не видел в местных кузницах емкости с маслом для закалки. В прошлой жизни, даже на том заводе, куда я устраивался работать после техникума, мы, когда меняли масло в станках, всегда относили отработку в кузницу. У мастера там стояло огромное корыто с закрывающейся крышкой, в котором было, наверное, литров двести отработанного масла. В этой глуши я столько, конечно, не найду, но вот ламповое масло, которого здесь имелось довольно много, можно попробовать использовать для парочки экспериментов. Я не знаю, как здесь добывают обычный металл, он всегда продавался в слитках с разными клеймами. У самого Ормана металл тоже был привозной и делился на три типа. Обычный, мягкий, который не было смысла закаливать, видимо потому, что углерода в нем почти не было, второй тип, тот из которого делали инструмент, оружие и доспехи. Вот этот металл уже брал закалку без проблем. И третий, тут ни с чем не перепутаешь, потому, что это был обычный чугун. Он не куется и не обрабатывается, из него можно что-то отлить, но такое изделие все равно оставалось довольно хрупким. Что интересно, мастер Орман не раз пользовался приемом кузнечной сварки, мне эта технология была известна только теоретически. Не раз видел в интернете видео где опытные мастера используют ее при изготовлении ножей. Видеть-то я видел, но вот сам никогда не пробовал это повторить.

Если смотреть на все просто как на технологию, то кажется логичным и понятным. Мастер обучает меня приемам, суть которых, я прекрасно осознаю и могу найти аналог из моего прошлого мира, технически куда более развитого. Но в этом мире есть еще и магия, а она, судя по всему, оказывает немалое воздействие на привычные вещи. Те же твари в разломе. Ну ведь натуральные мутанты! А помимо тварей, там есть еще грибы, мхи, магические кристаллы и, за всем этим, туда и ходят старатели.

Все, что приносят из разлома, в полном объеме сдается в гильдию. При гильдии есть специальный цех, где каждый добытый ингредиент в обязательном порядке обрабатывают должным образом, учитывают и складируют до прихода очередного каравана.

Но если разлом за стеной природный источник магической энергии, который оказывает такое явное влияние на животных и растения, то как это отразится на людях? Очень интересный вопрос. Что это за таинственная энергия, которой научились пользоваться местные аборигены, назвав ее магией.

И вновь у нас этап с добычей и перевозкой угля. Людей в поселке мало, каждый занят своим делом, нашу работу кроме нас никто больше сделать не может. К нам даже из военного гарнизона обращаются, потому что своего мастера у них тоже нет. Но есть в этом поселке и свои особенности. Так как снабжение здесь не регулярное, каждый десятый день, так называемый храмовый, здесь тратят на заготовки. Мастер Орман подробно рассказал, как и что следует заготавливать, чтобы хватило на весь срок изоляции. Оказалось, что под домом есть погреб, довольно сухой, но очень холодный. По совету местных селян, я разбил возле речушки небольшой огородик, в котором стал выращивать зелень и некоторые приправы, которые могли выдержать местные условия. За долгие годы, что существует поселок, здесь научились использовать любую возможность, чтобы облегчить себе жизнь.

— Ты очень вкусно готовишь, Ард, — заявила Ная, однажды утром, когда мы завтракали. — Даже кухарки у тетушки Боран так не готовили, как ты. Вроде такая же каша, а на вкус лучше.

— Спасибо за похвалу сестренка, я действительно очень люблю готовить, мне это нравится, но и вкусно поесть я тоже не против.

— Я тоже так научусь.

— Хорошо, буду потихоньку тебя учить. А как твои успехи у мастериц Палы и Римы?

— Очень хорошо. Я сейчас учусь делать разные швы и снимать мерки. А еще я узнала, как делать ленты из шелка на станке. Сестрицы рассказывают мне как делать краски для тканей.

— Все-таки хорошо, Ная, что мы с тобой отправились в этот поселок. И ты и я сможем очень многому научиться, что потом в жизни пригодится.

— Дорога сюда была очень трудной, — вспомнила Ная со вздохом.

— Да, трудная, — согласился я, — Но нам с тобой было бы еще трудней в городе, если бы опять началась война.

Хоть я и попаданец из другого мира, но все равно чувствую, что начинаю адаптироваться и в этом. Не так уж здесь и плохо, особенно в поселке. Вот торчу здесь всего третью декаду, но уже такое ощущение, что вернулся домой. Действительно не могу представить, чтобы бы с нами случилось, останься мы в Саяре. После того как расформировали гильдию, меня бы, наверное, определили в городской арсенал, хотя, без членства в гильдии ремесленников, могли бы возникнуть проблемы. Да к черту, я все равно планировал сбежать в империю.

Работать в паре с опытным мастером, а старик к тому же оказался и неплохим учителем, очень удобно и продуктивно.

После завтрака, не выходя из дома, я перехожу в мастерскую и принимаюсь за обычную утреннюю рутину. Почистить горн, наколоть угля, приготовить растопку. Горн мастер разжигал сам, это дело мне пока не поручал. У него это, своего рода, ритуал. В течении дня нам предстояло выполнить текущие заказы, а ближе к вечеру подготовить материал и составы присадок для выплавки магического металла. Как говорил мастер, если не обработать все быстро, то хитин тварей начинает накапливаться, так что разобраться с ним следовало быстро. Полученный металл мы относили в гильдию, где сам секретарь Орфорд принимал его у нас, предварительно взвесив и записав в журнал прихода. В конце срока, как завершится контракт, все эти записи суммируют, посчитают и назначат выплату.

После выплавки магического металла, когда я чистил очередной плавильный тигель, обнаружил среди наслоений шлака несколько крупинок магического металла, крохотные капли металла зацепились за неровность и буквально прикипели вместе со шлаком к стенке. Воспользовавшись темнотой и своей способностью, я еще раз внимательно просмотрел весь шлак и обнаружил еще с десяток капелек металла. Найденные капельки я собрал в холщовый мешочек и унес к себе в комнату. Если после каждой выплавки будут оставаться вот такие крохи, то к концу контракта я соберу несколько мер металла.

Еще через два дня отряд «Железные псы», вместе со старателями, вновь приволокли очередную тварь. На этот раз, это были два огромных кокона шелкопряда. Шелк этих коконов невероятно прочный и потому очень ценный, но добыть его не просто. Появляются коконы на короткий период один раз в году. Сам кокон размером с двухкамерный холодильник. Тончайшая нить, из которой сплетен весь кокон, это только сырье для пряжи, но прежде чем сматывать эту нить, весь этот здоровенный клубок надо запихнуть в емкость с кипятком. Тут всем работы хватило с лихвой. Сам мастер Орман, и я, и старатели, принялись рубить дрова и греть воду в огромном медном жбане. Рядом со жбаном установили станок с механическим приводом, с помощью которого и будут разматывать кокон.

Как только вода в медной ванне закипела, первый кокон осторожно в него опустили с помощью рычажного крана и стали ошпаривать, равномерно вращая. Опасность заключалась в том, что сам шелкопряд, здоровенная и весьма агрессивная гусеница, что сейчас спрятана внутри этого клубка шелка, еще живая. А если во время обработки кипятком она сумеет выбраться из кокона прежде чем сварится, мало никому не покажется.

На наше счастье ничего подобного не произошло. Шелк благополучно смотали до последней паутинки, а саму тварь, спрятанную внутри, как и прежде жука, разобрали на составляющие дорогостоящие ингредиенты.

Как и в прошлый раз, при вскрытии хитина твари, вновь загубили часть инструмента. Вернувшись в мастерскую, я долго пытался понять, как сделать так, чтобы не приходилось править его всякий раз после работы. Первое что пришло в голову, это технология поверхностного науглероживания. Для этого я взял зубило обмотал его старой тряпкой и погрузил в плавильный тигель, заполненный древесным углем. Закрыл крышкой и тщательно обмазал, так как это делал старик. Мастер наблюдал за моими действиями, но не мешал. На следующий день, как обмазка подсохла, я погрузил тигель в горн и стал греть, то и дело проверяя температуру проводя рукой над горном. У меня не стояла задача расплавить содержимое, лишь разогреть до высокой температуры без доступа кислорода. Тигель пролежал в горне весь день. Это совсем не мешало нам работать. Вечером я извлек его и разбив обмазку вытащил зубило. Стоило после такой процедуры произвести повторную закалку и только попробовать ободрать на точильном камне, так сразу стало ясно, что верхний слой, в пару миллиметров напитался достаточным количеством углерода, чтобы показать более высокую прочность. Для зубила такой метод не очень подходит, но я добился чего хотел, убедился, что метод работает. Продолжать эксперименты буду после, когда обвыкнусь.

Нам предстояло очень много работы и помимо мастерской. Жизненно необходимо собрать запасы на зиму. Как раз пришел следующий караван, вместе с которым прибыло и пополнение, отряд наемников и десяток старателей. Насколько я мог понять, ротации в поселке происходят каждый год. И наемники, и старатели, а также военные на крепостной стене рискуют головой, но если первые за пятикратное вознаграждение, то с солдатами ситуация совсем другая. Для военных это что-то вроде штрафного батальона, место ссылки. Да, климатические условия здесь действительно очень жесткие, а постоянные нападки тварей из разлома, так и вовсе превращают службу в «русскую рулетку». Это касается и рядовых вояк, и офицеров, некоторые из них были знатного происхождения.

Жизнь постепенно входит в ритм, уверенный, спокойный, интересный. Я выстругал себе деревянный меч, и теперь, каждое утро, помимо зарядки и уже привычных комплексов тренировок, стал добавлять упражнения с мечом. Самодеятельностью я не занимаюсь. Во дворе гильдии часто проводятся тренировки для новичков из числа старателей, чтобы не были совсем беспомощными, так что я просто подсмотрел некоторые приемы и, теперь, их отрабатываю, развивая необходимые группы мышц.

Днем за работой как-то задумался над тем, что обрел какое-то душевное спокойствие, да такое, что даже работа в удовольствие.

— Скажите, Орман, что-то я никак не пойму, почему так мало мастеров удается сюда привлечь. Даже в Саяре, где я жил до этого, было намного опасней.

— Это все из-за гильдий, — спокойно ответил дед, шамкая беззубым ртом. — Если мастер толковый, то его в цеху крепко держат. Как и учеников смышленых стараются пристроить. Работы всем хватает. Я вот сыну своему мастерскую в большом городе оставил, он теперь там верховодит. А вот гильдия наемников, сам, наверное, знаешь, имеет дурную репутацию. Им найти толкового мастера не просто. А если и найдут кого, так он только сюда приедет, как узнает, что старатель за сезон раз эдак в десять может больше получить чем простой ремесленник, так он тут же к этим самым старателям и прибивается, забыв про ремесло.

— Это я понимаю. Если бы не вышел из отряда Осты, получал бы как наемник. Но я подписал другой контракт, и теперь моя оплата зависит от записей секретаря, мы же учет ведем.

— В том то и дело, что вся твоя плата будет зависеть от мастерства. В прежние годы, каждый занимался своим делом. Был человек, который разделывал тварей, был отдельный мастер бронник, был и оружейник. Плотник был, скорняк, бондарь. Но жизнь здесь суровая, работа никогда не кончается. Вот и стали мастера разбегаться. Вот так и получилось, что мы с тобой за пятерых работаем, сестры портнихи с сестренкой твоей всех обшивают. Трактирщик Хаст, если прижмет, плотничает помаленьку, Лита, его жена, пряха хорошая, а заготовители из гильдии, Новас и Таут, взялись еще и шкуры выделывать, когда охота хорошая случается в здешних краях. Так и крутимся. Все остальные еле годовой контракт вытягивают да сбегают. А как домой вернутся, так начинают брехать с три короба, что тут сущая преисподняя.

— За стеной, в разломе, наверное, так оно и есть?

— Брехня, — улыбнулся дед Орман. — Вот тот отряд, с которым ты пришел. Очень умелые воины. Но главное, что они хорошо понимают, как надо слаженно действовать. Если не дрожать, не прудить в штаны, а подумать головой, да смекнуть, то почти любую тварь одолеть можно. Они там все безмозглые. Сильные, да, агрессивные, верткие, но тупые.

Лет пять назад сюда даже маги из столичной академии приезжали, но надолго не задержались, тяжко им здесь из-за сильного потока от разлома, не выдерживают.

— Понятно, значит все хотят побыстрей урвать да сбежать?

— Так и есть парень. Это ты спокойный, не дергаешься, не суетишься. Как прибыл, сразу за работу взялся, труда не боишься, не лодырничаешь, вон о сестренке заботишься. Даже когда тот ублюдок Молд тебя тогда в трактире придушить хотел, смог за себя постоять, вдарил, не дрогнул.

— Да я тогда даже толком и испугаться не успел, не сразу понял, что происходит. А вот с магической академией, мне в будущем, думаю, придется столкнуться. Когда ехали сюда, один боевой маг почуял нас на дороге, и сказал тогда, что Ная одаренная, да весьма заметно. Вот планирую заработать ей на обучение, потому и стараюсь.

— Хорошее решение. Умелый маг в жизни никогда тягот не знает, положение имеет, доход. В академии как говорят, учиться непросто, но она девчушка смышленая. Да и ты все быстро схватываешь. А кстати, что это ты там с зубилом делал? Я такого секрета не знаю, не расскажешь?

— Да, мой прежний мастер, так качество ножей чуточку улучшал, — соврал я не краснея. — Для зубила такой способ не годится. Я вот все никак не придумаю, как улучшить инструмент, чтобы всякий раз после разделки хитинов не править его заново.

— На такое дело только азерийский булат способен, — тут же выдал мастер. — А секрет того булата даже я не знаю. Вот из такого булата инструмент не будет портиться. Да, только, где ж его столько взять. Помню однажды, мне принесли большой азерийский меч, просили перековать как принято в империи. Уж я с ним намучался, тугой, упругий, греешь его до белого каления, а он все одно еле тянется. Больше декады с ним возился, а как стал закаливать, он у меня в мелкие осколки рассыпался. Уж я перед заказчиком потом так извинялся.

— Не уж то так и не выведали секрет того булата?

— Нет, не смогли. Говорят, что есть в азерийском королевстве, какая-то особая гора, из которой руду для металла берут. Там и город мастеровых стоит. Окрест все леса на уголь перевели, но только в том месте тот булат получается. Лет сто назад привезли одного мастера, он в имперской оружейной часть секретов показал, но как дело дошло до закалки, случилось то же что и у меня, клинок рассыпался в прах, весь покрылся трещинами, как тронешь просто разваливается.

То есть самый главный секрет, закалку в масле, этот мастер и не поведал, а выдумали историю про уникальную руду из какой-то там горы. Вот ведь хитрованы!

— Я пусть и молодой, опыта не имею, но я все равно разгадаю этот секрет.

— Если тебе удастся это сделать, Ард, то сам император дарует тебе графский титул и земли. А все оружейники империи будут называть великим мастером.

Очень хорошая перспектива, мне нравится, но вот экспериментировать я буду без посторонних. Мне еще есть чему учиться, так что торопиться не стану, буду двигаться постепенно.

Примерно год назад, я оказался в этом мире очнувшись на стене захваченного города. Буду считать этот день своим днем рождения. Столько событий произошло за это время, столько новых и необычных впечатлений.

Разгар лета на высокогорном перевале — пора тоже довольно суровая. Дни жаркие и солнечные, а ночи очень холодные, даже морозные. В связи с чем приходится носить особую одежду, скрывающую голову и руки от безжалостного солнечного света, который может оставить серьезные ожоги на незащищенных участках кожи. Та одежда, которую шил себе еще в Саяре, оказалась мне мала, да и потрепало ее в долгом пути основательно, так что пришлось тратиться на новую. Благо сестренка уже наловчилась хорошо шить, переняв от портних много приемов и секретов мастерства. Так что я потратился только на ткани и мех. Много денег приходилось тратить на продукты, крупы, масло, муку, соль, специи — это то, что привозили караваны. Из хутора, что был в зеленой долине, ближе к осени станут привозить овощи, которые можно будет сложить в погребе на долгое хранение. Пока оттуда возят только зелень, куриные яйца — редчайший деликатес в этих краях и древесину, без которой жизнь в поселке была бы очень затруднительна.

Все продукты продавались через таверну. Секретарь гильдии, господин Орфорд, очень строго следил за тем, чтобы не было больших наценок. Все-таки контракт на добычу ресурсов в разломе принадлежал гильдии наемников.

Я уже имел честь познакомиться с самыми разными наемниками. Были такие, как в отряде Осты, слаженные и собранные, находились и такие как казненные «Клыки» и «Броненосцы». Таких, к сожалению, было намного больше. И именно три таких отряда и пришли с очередным караваном.

Еще ни разу не сходив за стену, без тренировок и подготовки, они успели отметиться попойкой в трактире и серьезной дракой с бригадой старателей.

Следовало ожидать, что, когда пришло время идти за стену, старатели все как один отказались от такой охраны. Наемником это откровенно не понравилось и тогда они решили доказать, что вполне могут обойтись и без старателей. И отправились в разлом сами. Скандал случился на общем собрании, так что все стали свидетелями их демарша.

Их не было два дня. Ушли отрядом в десять человек, а вот вернулись всего восемь, двоих раненых тащили на себе. Израненные, изодранные, но не сломленные, они попытались перевооружиться. А для этого приперлись в мастерскую Ормана. Хорошо, что Наи в этот момент не было дома, она как обычно, с самого утра убежала к портнихам.

Отряд из шести бугаев вломился в мастерскую совершенно бесцеремонно, развязно, буквально как к себе домой. Заметив старика возле горна, командир отряда, направился к нему, а вот остальные стали разбредаться по мастерской кто куда.

— Тащи самое лучшее оружие, дед, да пошевеливайся, — гаркнул здоровенный наемник, оглядываясь по сторонам.

— Я не торгую оружием, парень. Тут тебе не магазин.

— Как это не торгуешь, дед, вон у тебя на стойке сколько мечей, — указал наемник на стойку возле окна.

— У всего этого оружия есть свой владелец, который принес его на ремонт и заточку.

— А мне кажется, что ты меня пытаешься обмануть, — наемник подошел к стойке и взял в руки один из мечей, который принес Орфорд для ремонта и полировки. — Вот этот хороший, мне подойдет.

Прихватив меч, наемник стал рыться среди другого оружия и элементов брони.

— Верни меч на место, парень! — повысил голос старый мастер.

— А иначе что, заберешь его у меня силой? Ну попробуй, старый дурак.

Один боец из отряда проходя мимо старика с силой ударил его в живот, от чего дед упал на пол скрючившись от боли. А стоящий с другой стороны еще и пнул старика ногой по спине.

— Не тронь мастера! — выкрикнул я, вставая в полный рост.

— Это что еще за шкет⁈ Укас, убери это недоразумение.

Ну точно отморозки. Укас, вразвалочку подошел ко мне и попытался протянуть руку чтобы схватить за ворот куртки, но я стукнул его по руке посохом. Удар был не сильный, скорей предупредительный. Удивленный таким отпором, Укас потянулся к мечу у себя на поясе, но я не стал дожидаться, пока он его вытащит, ударил придурка шилом, целился в руку, но угодил ему в пах.

Как же громко и надрывно заверещал продырявленный, переходя на высокий фальцет. Видимо удачно попал. Остальные как по команде достали оружие, но я не собирался драться с ними один. Попятившись назад я сдвинул засов на воротах и навалился спиной на дверь. Ворота со скрипом открылись, впуская в мастерскую яркий солнечный свет. Так же пятясь спиной вперед, я вышел на середину улицы и замер в ожидании, держа посох наготове. Раненый наемник продолжал надрывно верещать, в то время как остальные прекрасно поняли, что крепко вляпались. Напасть на меня они не могли, потому что окна здания гильдии выходили как раз на мастерскую. Но и оставлять безнаказанной мою выходку они тоже не хотели. Главарь выдернул из ножен тот самый меч, который ему приглянулся и уверенно пошел вперед.

— Ах ты, мелкий ублюдок! Да я тебя на куски порублю! Щенок!

Именно в этот момент я выхватил из-за спины кинжал и с силой бросил его в направлении наемника. Рефлексы у того были нормальными, на бросок он среагировал правильно, уклонился. Но смысл броска был как раз в том, чтобы отвлечь от удара посохом. Одновременно с броском я сделал шаг и с силой саданул посохом наемника в челюсть. Видимо удар оказался такой силы что наемник потерял сознание и просто рухнул на землю стукнувшись головой о камни.

Сдернув с головы капюшон, я сделал еще несколько шагов назад. Но в этот момент еще один надрывный вопль раздался из мастерской. Старик довольно быстро оправился от удара и смог дотянуться до молотка, которым и саданул стоящего рядом наемника по пальцам ног. Я мгновенно бросился вперед, на звуки крика и с разворота, хлестко ударил очередного бойца посохом в шею. Мгновенно замер внимательно вслушиваясь во все, что вокруг происходит. На самом деле я видел, но мои глаза были скрыты под повязкой, которой я пользовался постоянно, особенно днем. Оставшиеся трое наемников с оружием в руках не знали, что им делать. До них наконец дошло — они только что перешли черту дозволенного, но и остановиться уже не в силах из-за солидарности с поверженными приятелями. Но продолжать, все же, тоже не имело смысла. С тремя мы уже разобрались, где гарантия, что не справимся еще с тремя. Пока эти дурни топтались на месте, не зная, чего предпринять, от здания гильдии уже бежали трое старателей во главе с Орфордом…

За такое серьезное нарушение внутренних правил, им грозит исключение из гильдии и немалый штраф. И это они еще легко отделаются. Если комендант крепости решит, что они виновны в разбойном нападении, то велика вероятность отправиться за стену без снаряжения.

Оставшихся наемников разоружили и связали. Побитых и продырявленного привели в чувства и тоже разоружили. На шум и возбужденные крики сбежались все, кто был сейчас в поселке. Не очень-то церемонясь, тут же поволокли нарушителей спокойствия к коменданту крепости. Именно он являлся официальным представителем власти.

Мастер Орман во всех подробностях рассказал, что произошло. Я, лишь ту часть, которую слышал. Видеть что-то я, разумеется, не мог.

— Что же ты парень их так отделал-то? Одному челюсть своротил, три зуба выбил, второму ключицу сломал, третьего и вовсе на шило насадил.

— Некогда было разбираться, господин комендант, что звуки издавало туда и бил.

— Тогда понятно. Отправил бы их за стену, но не стану. Про крепость и так слухи ходят, что из десяти один возвращается. До того, как соберем караван, у меня в казематах посидят, а после доведем до Акиса, и пусть катятся на все четыре стороны.

Из гильдии этих олухов разумеется вышвырнули, да еще и доклад составили который уйдет с общими письмами в столичный филиал.

А вот старик, после этого случая, что-то совсем сдал. Еле ноги волочит. И вроде бодрится, но я-то вижу, что ему стало трудней работать. В связи с этим, я стал смелей перетягивать часть его функций на себя, те что мог, разумеется. Было бы очень странно если бы я взялся за ковку, хоть я уже и пытаюсь делать примитивные заготовки под присмотром старика.

Оставшиеся команды наемников, да и сами пограничники из нового пополнения уже немного освоились и взялись зачищать первый и второй ярус разлома за стеной крепости. В поселке все больше появлялось добычи, которую надо было тщательно обрабатывать. Для вскрытия туш монстров, мы вместе со стариком изготовили несколько специальных инструментов. Экспериментировать с металлами у меня пока не было возможности, но я уговорил старика использовать пару небольших слитков магического металла, что выплавляли из хитина чудовищ и сделать из него кромки рабочего инструмента. Первый же эксперимент показал, что это была совсем не пустая трата времени и ресурсов, с новым инструментом скорость вскрытия тварей поднялась в разы. За три декады, прошедшие после случая с наемниками, я уже самостоятельно вскрыл больше пяти десятков самых разных тварей, начиная от такого же «Рогача», которого первыми добыла группа Осты и, заканчивая существами, похожими на крупных сколопендр, длинной больше трех метров, которые хоть и не такие большие, но оказались еще крепче, чем большой жук.

Насколько я мог понять, то живность разлома была представлена насекомыми. Крупными и агрессивными, ядовитыми и прожорливыми, но все же насекомыми. Да и кто еще мог выжить в глубокой расщелине, фактически, очень глубокой пещере без потолка, уходящей вглубь горного массива на несколько десятков километров.

Опытные старатели рассказывали, что в зимние холода, появляется возможность спуститься до пятого яруса, где даже в самые лютые морозы из-под земли бьют горячие источники, что без всяких сомнений говорит о высокой вулканической активности. Так вот там, на более низких уровнях и можно добыть самые дорогостоящие материалы. Потому что на верхних уровнях, то что лежало на поверхности уже давно вынесли, а вгрызаться в скальные породы старателям не позволяют местные твари. Наемникам удается отбить одиночное нападение, максимум парочку не самых крупных чудищ, но если явится больше, то приходится отступать. Сами монстры на верхние ярусы, и к крепостным стенам тоже выползают очень редко. Они очень не любят дневной свет, поэтому самое опасное время наступает именно ночью.

Ная уже не бегает в мастерскую к портнихам, а делает все дома. Сестры отдали ей маленький ткацкий станок, на котором она изготавливает шелковые ленты. Благодаря тому, что она теперь рядом, мы принялись заполнять пробелы в образовании. Мне хотелось, чтобы к моменту поступления в академию, она хотя бы хорошо разбиралась в математике и геометрии. Поэтому я давал ей простые задания на устный счет, сначала на сложение и вычитание, а позже уже и на умножение и деление. Но смышленая девчонка, сразу нашла применение новым знаниям в своем любимом рукоделии.

К началу осени, к нам так и не приехал ни один ремесленник. Склады гильдии опустели, еще чуть-чуть и закроется перевал отрезая нас от внешнего мира.

Я берусь почти за все, что приносят в работу. Благодаря зельям, которые готовил старику господин Орфорд из запасов гильдии, тот слегка взбодрился, но все равно прилагал усилия только на то, чтобы передать мне все свои знания и умения.

Теперь случаются дни, когда я в мастерской остаюсь один. А старик консультирует наемников и старателей, давая тем мастер-классы по разделке чудищ. Я же тем временем наловчился выплавлять из хитина магический металл. Не так это и сложно оказалось, когда много раз уже проделал эту работу с опытным мастером. Все-таки это действительно какой-то особенный металл. Однажды, выплавив очередной слиток, я извлек его из тигля и обратил внимание на то, что в полной темноте, когда моя способность может проявить себя во всю силу, я обнаружил, что от слитка как будто бы выходит струйка пара. Не свечение, а какая-то энергия, которую я никогда прежде не замечал. Тогда, используя зрительную способность, я стал осматриваться в темной мастерской и понял, что та куча хитина, пока еще только ожидавшая очереди на переплавку, тоже еле заметно источает магическую энергию, не так интенсивно, как слиток, но тоже заметно.

Кстати, из тех небольших капелек, что я продолжал извлекать из остатков шлака, удалось собрать грамм двадцать металла, с которым я хотел провести несколько экспериментов.

Первое, что удалось выяснить, так это то, что температура плавления этого металла, намного ниже чем у железа, слитки которого привозят из империи. Стоит его нагреть в открытом тигле до ярко-желтого цвета, как он тут же расплавляется, собираясь на донышке в одну большую каплю. Еще мне удалось выяснить, что этот металл великолепно принимает закалку в воде. А вот до закалки обрабатывается даже легче чем обычный металл. Легко прокатывается в вальцах, легко чеканится, на него очень удобно наносить гравировку. По свойствам обработки больше похож на серебро. Закончив с экспериментами, я изготовил из этого кусочка металла для Наи заколку для волос. За год ее волосы сильно отросли и теперь если их не подвязывать или не закалывать, они торчат в разные стороны. Я пытался заплетать ей косички, но сестренке это не нравилось. От заколки Ная осталась просто в восторге, я сказал, что это ей на годовщину нашего знакомства. Ная немного взгрустнула, видимо вспоминая тот ужас, который ей пришлось пережить до этого, но чуть позже вновь стала веселой непоседой.

Я продолжаю учиться всему, что только могу взять от старого мастера. Он теперь и у нас в мастерской все больше консультант и наставник. Мне в силу особенностей и знаний из прошлой жизни подобное ремесло дается очень легко, потому что я прекрасно понимаю на каких физических законах основан весь процесс металлообработки.

Уже в середине осени перевал закрылся, караваны больше не приходили. Жизнь в поселке стала тихой и размеренной. Работы чуточку убавилось, потому как отряды стали уходить в разлом намного глубже, порой на целую декаду. Сильные снегопады завалили все плоскогорье, да так, что в поселке от дома к дому стали прокапывать узкие тропинки. Теперь лишний раз на улице не задержишься, только если днем, когда светит яркое солнце, еще можно спокойно бродить по каким-то делам, стоит набежать тучкам, температура падает мгновенно.

Мне с сестренкой выходить приходится редко, утром тренировка, днем работа, вечером опять тренировка и баня. Не забываем с сестренкой и про учебу. От математики постепенно перешли к геометрии, затем к физике. Я рассказываю сестренке о природных явлениях, круговороте воды, как образуются облака и грозовые тучи, о небесном электричестве, даже показал ей на простом примере, что такое статическое электричество.

Книг у нас нет, но я смог изготовить для сестренки медную пластину и свинцовый карандаш, где она учится правильно выводить буквы местного алфавита и пишет простые слова. Большего увы, сделать не получается. Для более глубокого изучения местных правил грамматики, общепризнанных представлений об устройстве мира, нужны книги и пособия. А взять нам их негде.

Вот так в обычной бытовой суете и каждодневных занятиях, мы дождались весны. Здешняя зима не показалась мне такой уж суровой. В солнечные дни я тренировался во дворе в одной рубашке. Не злоупотреблял, чтобы не сгореть на солнце, но все равно, само ощущение того, что в самый разгар зимы можешь спокойно, легко одетым, выйти на свежий воздух уже радует.

Отряды наемников и старателей за зиму принесли много добычи, но в основном это были лишайники, грибы и магические камни. В холодное время года начинался самый сезон такого собирательства, обитатели разлома заметно снижали активность и прятались в глубинах, поближе к теплым источникам. Порой притаскивали каких-то небольших тварей, для того, чтобы пополнить скудный рацион мясом чудовищ.

Так продолжалось до первой оттепели. Оголодавшие, вылезшие из спячки твари разлома, принялись активно искать пищу для себя и для потомства, которое вылуплялось из многочисленных кладок. Двуногие для этого подходили просто идеально. Отряды наемников стали постепенно сдавать позиции и ниже третьего яруса теперь не спускались, да и это удавалось не каждый раз. Теперь уже подключились военные гарнизона: стали сдерживать участившиеся вылазки монстров уже на стенах крепости.

За зиму я сжег десять тонн угля, переплавил весь хитин, что запасли до холодов и тот, что приносил из крепости зимой. Мастер Орман к весне совсем сдал. Теперь, чтобы передвигаться ему требовался посох, как и мне. Но деду хватило сил принять у меня экзамен по кузнечному делу. Из-за своей демонстрируемой ограниченности, сдал я его, конечно, на уровень подмастерье, но это официальная запись в карточку гильдии.

К сроку, когда должен был подойти первый караван, старик Орман засобирался.

— Глава обещал мне, что найдет замену. — бубнил дед, суетно бродя по мастерской. — Стар я уже, толку от меня никакого. Восемь лет я в этом поселке отработал, хочу детей и внуков увидеть, если доживу. Не хочу, чтобы меня в разломе похоронили. Ты уж Ардум, давай сам, делай что сможешь, а как замену мне найдут, тебе сразу проще станет. Ты же хотел сестренке на обучение заработать, вот и давай. Рука у тебя верная, чутье хорошее, смышленый, ловкий, пользуйся пока есть возможность.

Грустно было расставаться с дедом, но не век же ему в этой глуши себя изводить. Спустится на равнину, может ему и легче станет.

Первый караван, как водится, вывозил не самое ценное из запасов на складах, но самое срочное, то, что не могло долго хранится. Конечно, людей с ранениями и болезнями, вывозили в первую очередь. Вот когда придет вооруженный имперский отряд на замену тех, что зимовали в крепости, вот тогда повезут все самое ценное, чтобы охраны больше было. Уходить собрались и отряд наемников «Железные псы» во главе с Остой. С первым караваном пришли вести о том, что империя понесла серьезное потери в битве за Саяр. Сам город серьезно пострадал от ударов осадных орудий. Битва состоялась еще прошлым летом, имперцы в конечном счете победили, выбили цисарийцев из бывшего королевства, но на восстановление города, теперь уже имперской провинции, уйдут долгие годы. Командир отряда Оста, да и ее бойцы очень переживали за родных, которые остались в городе, потому и спешили закрыть контракт и вернуться в Саяр.

Нам с Наей торопиться было некуда. Чем дольше протянем в этом поселке, тем лучше. По результатам года мой заработок по контракту составлял почти пятьсот золотых, просто как ремесленника, а ведь еще была доплата за разделку монстров и за выплавку магического металла. В итоге получалось больше полутора тысяч. Ведь вместе со стариком мы выплавляли металл всего раз двадцать, пока я научился, а после, почти с самой осени, я занимался этим сам. Ная, как ученица, заработала сто пятьдесят золотых, плюс доплата за шелковые ленты, которые она наловчилась делать; также кружева, которые гильдия выкупила по, особому, повышенному тарифу с большой наценкой, попросив не сбавлять темп в их изготовлении. Так что и у нее общая сумма получалась около трех сотен золотых.

Я и зимой уже проводил эксперименты с методом закалки в масле. Вся проблема в том, что стандартные слитки металла, которые нам привозили, были такого качества, что самый приличный, из которого здесь изготавливался весь инструмент и оружие, закаливался в воде. Не знаю какой марке стали это соответствовало в моем мире, но явно не очень хорошей. На Земле, тот же напильник, делался из специальной высокоуглеродистой инструментальной стали, и попробуй закали его в воде — расколется как стекло. Примерно так как описывал мастер Орман, когда испортил азерийский клинок.

Вот я и экспериментировал с кузнечной сваркой, пересыпая слои металла чугунными опилками, в попытке повысить содержание углерода. Если правильно помню, этот процесс называется рафинирование. То есть все слои в пакете одного качества, а чугун нужен как присадка, тогда углерод распределится равномерно. Много времени уделить своим экспериментам я не мог, но по результатам того, что уже сделал, думаю вышло неплохо. Получившаяся заготовка из вот такого, рафинированного металла, закаленная в воде, лопнула от легкого удара о наковальню. Эти обломки я вновь отжег и использовал для изготовления инструмента для разделки монстров, которые уже закалил как положено, в масле.

В конце весны прибыла очередная смена пограничников, на этот раз в полном составе, во главе с майором, который и принял дела у капитана, которого приказом из штаба тоже повысили до майора, за то, что возглавил гарнизон вместо заболевшего полковника. При первом знакомстве, на общем собрании гильдии, новый комендант крепости показался мне человеком очень суровым. Но с предыдущим, наши пути почти не пересекались, так что не очень-то я и напрягался на его счет.

Вот к чему гильдия наемников всегда относилась очень серьезно, так это к деньгам. Всегда строго выплачивали оговоренные суммы, но и удерживали штрафы, если таковые случались. Дисциплина — слабая сторона наемников, и если не держать их в узде, то и вовсе могут распоясаться. Само собой, что в этом филиале выплачивать положенные вознаграждения никто не станет. В империи уже давно пользовались векселями. Один золотой империал весил почти пять грамм! А за сезон наемник мог заработать больше двух тысяч, если без штрафов, а это, на секундочку, десять килограмм золота. А платили чаще всего серебром. Серебряный империал весил те же пять грамм, в одном золотом в империи десять серебряных. А это уже сто килограмм серебра. Не всякая лошадь утянет всадника с таким грузом. Вот поэтому пользовались векселями с отпечатками пальцев, печатями и некоторыми степенями защиты. А где векселя, там и банки. Разумеется, что в столице империи в которой нарождается буржуазия, и уже выпускается периодическое бумажное издание в виде газеты на один большой лист, есть банк, взявший на себя обязательства выплат по векселям гильдии.

Давно ли было то время, когда я, кутаясь в лохмотья, сидел на рынке с точильным камнем в деревянном корыте и считал жалкие медяки. Здесь, в поселке на краю империи, даже обед в трактире обходился не меньше серебряного. Медными монетами почти не пользовались. Это как северные надбавки в моем прошлом мире, когда килограмм огурцов стоит под тысячу рублей за полярным кругом, а еще пойди купи, все зависит от завоза. Вот так и здесь.

Неприятные для меня проблемы начались в начале лета. Совершенно неожиданная и надуманная, как мне кажется, история нарисовалась на пустом месте с появлением нового мастера-кузнеца. Причем не из гильдии наемников, а из ремесленной, которого, какими-то посулами заманили все-тки в эту глушь. Странный оказался дяденька. Вроде, как и все здесь, такой же простолюдин, но гонору как у мелкого барона.

Первым делом этот напыщенный хлыщ устроил скандал и потребовал, чтобы мы с Наей освободили мастерскую. Все еще не покинувший нас господин Орфорд, попытался уладить дело миром, но новый кузнец, которого звали Карит, наотрез отказался делить жилье, цитирую: «… с каким-то калекой».

Секретарю гильдии такое отношение не понравилось, он поселил нового мастера в трактире за счет гильдии и попробовал решить вопрос по-другому.

В конечном счете, балансируя между интересами гильдии и реалиями пограничной крепости, он пришел ко мне с предложением:

— Не хочу вдаваться в подробности Ард, но я просто обязан решить эту проблему. Есть два варианта. За оба варианта я переведу тебя на полноценный контракт наемника. Первый, ты с сестрой переезжаешь в трактир. Хаст готов выделить тебе одну из лучших комнат и станет тебя кормить в счет тех запасов, что ты ему передашь. Второй вариант — крепость. Новый комендант, готов взять вас с сестрой на довольствие за работу с его арсеналом и поддержку мастерской. Комнаты там не хуже, но все же попроще.

— В трактире мне бы жить не хотелось, господин Орфорд. Я привык рано ложиться.

— Я знаю Ард. Ты пойми, я несколько лет слал заказы на новых мастеров и, всякий раз, мне отказывали — мол не нашли желающих. И вот, наконец, прислали. Он дурак каких поискать, видно, что с нашими порядками совсем не знаком. Но, говорят, мастер неплохой.

— А новый комендант, с ним проблем не будет?

— Я его толком не знаю, впервые познакомились, но человеком кажется достойным. Уж не знаю, за что его сослали в разлом, но вроде человек не глупый.

— Если в крепости своя мастерская, то лучше и жить поближе к ней. Зимой, сами знаете, вроде идти не далеко, а как буран заметет…

— Вот и хорошо. С комендантом, потом, сам обо всем договорись. Ты же знаешь, военные любят все по линейке делать.

Как только я дал свое согласие на переезд в крепость, тут же начались очень странные маневры. Первым делом из крепости прибыли семеро солдат с телегой и разъездной лошадью. Весело и бодро помогли мне упаковать наши с Наей пожитки, прихватили остатки припасов из погреба, весь инструмент на который я указал, что мастер оставил мне в наследство и так же бодро повезли нас с сестренкой в крепость.

В первый момент я не очень понял с чем связан такой энтузиазм пограничников. Вроде какой-то приживалка, да еще и от не очень уважаемой гильдии, а солдаты любезные, доброжелательные. Странно это.

Но буквально вечером, того же дня, как нас перевезли, я понял почему военные так нам обрадовались.

Опыт. Да, я считался уже опытным обитателем поселка, и фактически единственным кто не закрыл контракт и не сбежал отсюда. Комендант крепости пригласил меня в свой кабинет уже под вечер, когда мы смогли чуточку обустроиться.

— Проходи, — комендант вышел мне навстречу и взяв за плечо подвел к креслу перед своим рабочим столом. — Позволь представиться, Саон Дервей, майор егерского полка, императорской секретной службы, нынешний комендант крепости «Порог бездны». Третий сын барона Яриса Дервея.

— Мое почтение, господин Саон Дервей, мое имя Ардум, член гильдии наемников из отряда обеспечения.

— Можешь обращаться ко мне просто — господин майор. Ваш секретарь кое-что о тебе рассказал. Не стану скрывать и сразу открою все карты, я заинтересован в том, чтобы ты жил здесь и помогал нам как консультант. Если я правильно понял, на сегодняшний день, ты единственный оставшийся специалист по разделке монстров и хорошо знаком с местными особенностями. Плюс к этому, тебя рекомендовали как весьма умелого ремесленника, причем рекомендации тянутся еще с твоего прежнего места проживания в городе Саяр.

— В гильдии, с задачами ремонта и заточки, я справлялся без нареканий.

— Ты знаешь, что такое пограничная крепость и как она устроена?

— Нет, господин майор.

— Особенность пограничных крепостей в том, что она должна выдерживать длительную осаду, а для этого должна обладать достаточным арсеналом и припасами. В этой крепости должен был стоять гарнизон из пяти сотен солдат. А запас вооружения и продовольствия, по нормам, рассчитан на полугодовую осаду. Как ты сам прекрасно понимаешь, ничего подобного здесь нет. У меня в подчинении двадцать девять человек, из них три капитана и боевой маг. Пять сержантов и двадцать рядовых. И все они, включая меня, знаем об этой крепости только то, что возвращаются из нее далеко не все.

— Да, господин майор, я знаю, что ваш предшественник потерял восемь солдат в весенней волне, а двое получили серьезные травмы.

— Я хочу сделать все возможное, чтобы этого не допустить. Это важно и для меня, и для людей, которыми я командую. Если согласишься мне в этом помочь, буду весьма признателен и в долгу не останусь. Могу я рассчитывать на твою помощь?

— Разумеется господин майор. Буду только рад.

— Тогда сразу первый вопрос. Только не удивляйся, я задаю тебе этот вопрос как человеку с опытом, приобретенным здесь на месте и, в то же время, еще и обладающему обостренным чутьем на опасность из-за своего увечья. Прошу простить за прямоту! Так вот вопрос — как лучше распределить караульные посты?

— Я не знаю, господин майор, но могу подсказать, что местная живность терпеть не может солнечный свет. Не переносит сильных холодов и чаще всего выползает именно ночью. Еще скажу, что твари умом и хитростью не обладают, но зато сильные, ловкие, очень упрямые, некоторые из них ядовитые. И все, без исключения, очень ценные, хоть самые маленькие, хоть большие. Маленькие самые опасные. Самое уязвимое место любой твари, за редким исключением, брюхо. Наемники пользовались веревками с крюками, чтобы перевернуть монстра, лишить его подвижности и ударить в слабое место. Бить следует в сторону головы, так больше шансов нанести смертельный удар и не повредить внутренние органы.

— Понятно. Я отдам в твое распоряжение нашу мастерскую. Что будет нужно еще, говори лично мне, чтобы я смог составить список заказов.

А майор оказался намного моложе, чем я предположил при первой встрече. На вид лет двадцати пяти, но уже дослужился до такого высокого звания, хотя, быть может для потомка аристократа это нормально. Особенностей этикета не знаю; с военными и уж тем более с аристократами не имел чести особо общаться. Теперь представился случай, будем восполнять пробелы в воспитании. Тем более, нам, особенно Нае, это просто необходимо. Ведь ей предстоит учеба в магической академии.

Кстати, нам выделили очень хорошую офицерскую комнату, снабдили мебелью, а домашняя утварь и постельное белье у нас были свои. Вот питаться придется в солдатской столовой. Все, что скупал на зиму, пришлось отдать в общий котел. Зато есть отдельная банька, совсем рядом, а в офицерских апартаментах предусмотрен рабочий кабинет, хотя очень крохотный.

А вот мастерская была на зависть гильдии. Тут чувствовался дух уставов и нормативов. Все оборудование было в идеальном состоянии, просто потому, что им никогда почти не пользовались еще с момента основания крепости. Большой винтовой пресс, точильный станок, токарный станок, гончарная печь с отделением для плавки стекла, кузнечный горн, раза в два больше чем был у старика Ормана. Склад полный железа, флюсов, присадок. Тот самый набор оружейного специалиста, о котором, мне так подробно, рассказывал мастер. Неважно, оружейника или бронника, в такой мастерской можно изготовить все что угодно. И главное — никто не будет лезть и мешать. Шляться по крепости просто так военные не позволяют. Если надо пройти за стену, просто открывают проход, максимум куда пускают, так это на верхний двор с другой стороны, да и то, только потому, что там единственный подъемный кран, способный вытянуть тушу любого монстра с нижней тропы. Моя задача заработать достаточно средств для того, чтобы оплатить обучение Наи и получить драгоценный опыт, который мне никогда бы не дали получить в городе. С моим увечьем, просто не принимали бы всерьез. А здесь у меня фактически нет конкуренции. Ну, если только не считать за конкурента нового кузнеца Карита. Но ему сейчас нужно показать себя, заработать авторитет. Вот пусть и старается. Мне бы свои проблемы решить, а дальше посмотрим.

На новом месте спалось плохо. Я то и дело прислушивался к незнакомым звукам, часто просыпался, да и Ная, тоже вертелась во сне. Ей в этом году будет уже девять, а она все по привычке бегает ко мне в постель и только прижавшись поближе — засыпает. Пора бы ее отучать от этой привычки. Это когда мы жили на чердаке у прачек в общежитии, тепла печки еле хватало чтобы не замерзнуть до половины ночи, да и одеяло у нас с ней было одно на двоих. А теперь у нее даже кровать отдельная, а все равно ко мне подкатывает под бочок.

С утра пришлось отказаться от привычного распорядка дня и начать выстраивать новый.

Первый день я просто привыкал, запоминал расположение проходов и коридоров. Раскладывал в мастерской инструмент, провел инспекцию гарнизонного арсенала. Так-то там все было в порядке, все что имелось было почищено и смазано, но я должен понимать объем работы. После обеда разжег горн и принялся отжигать кусок меди. Давно была идея сделать что-то на подобие большого фонаря. Мы еще с наемницей Остой это обсуждали. Я уже сделал такой себе, но маленький. Вечерами порой приходилось ходить за сестренкой к портнихам, когда она у них задерживалась. Мне, понятное дело свет не нужен, а вот Ная бродить по ночам очень боится. Портнихи, кстати, тоже благополучно уехали, устроив всем знакомым на прощание веселое застолье.

Так вот, этот фонарь я делал по схеме бензиновой зажигалки «зиппо», у которой фитиль не гаснет, как бы ты его ни задувал. Пришлось, для этого, смешивать ламповое масло с крепким самогоном и, путем подбора пропорции, добился желаемого эффекта. Чтобы окружающий фитиль барьер с отверстиями не перегревался, добавил медную юбку, как дополнительный радиатор, а, чтобы свет был направленный, выколотил медную чашку, отполированную изнутри как отражатель. Там даже колпачок для гашения пламени был предусмотрен. Вот именно по этой схеме я и решил сделать новый светильник, только размером побольше и на пять горелок. Медь в этом смысле очень податливый и мягкий материал, работать с ним очень удобно. Проще всего было сделать отражатель, полуметрового диаметра. Для этого идеально подошла форма для пресса в которой изготавливали щиты. Трубки для топлива и вставки фитилей прокатывал в фасонных вальцах. Провозился с этой конструкцией три дня, не забывая и про основную работу, которой, на мое счастье, было не очень много. Когда изготовил первый образец, составил горючую жидкость из масла и спирта, и заправив полный бачок, понес показывать коменданту.

— И что это такое Ард, — удивился майор Саон, когда я приволок к нему в кабинет эту бандуру.

— Это большой светильник на пять фитилей с медным отражателем. Наемники давно просили такой сделать, но все никак не получалось. Подумал, что караульным на стене такой будет только в помощь, мало того, что должен светить ярко, так еще и греет. А ночи в горах очень холодные.

Комендант, кинув взгляд в окно, и, заметив, что там уже достаточно стемнело, тут же поднялся из кресла.

— Ну, тогда пойдем проверять.

Саон повел меня к караульной площадке, где, как и положено, находился дозорный. Солдат вытянулся и отдав честь, вернулся к наблюдению вокруг поста, пока майор не подозвал его.

Я установил прожектор на складные опоры и нащупав нижний фитиль, открыл колпачок и поднес огниво. Фитиль сразу загорелся, но я поднес руку будто бы убедиться и не выйти из роли. Взяв заранее заготовленную щепочку, зажег ее от первого фитиля, и стал поочередно зажигать следующие четыре.

— Все пять загорелись? — спросил я у солдата.

— Да, все пять.

— Тогда все, можно брать за ручку и светить.

Майор подошел ближе и сам ухватил рукоять прожектора.

— Тяжеловат. Но светит действительно ярко.

Он стал водить лучом прожектора по сторонам.

— Очень ярко, господин майор, — согласился с ним солдат. — Намного ярче наших фонарей. Таким можно даже нижнюю тропу осветить, и ни один гад в темноте уже не подберется.

— А ведь точно, — кивнул майор и перевел свет прожектора на скалу. — Сколько еще таких сможешь сделать, Ард? И что для этого нужно?

— Ну, материала еще штук на пять хватит.

— Сделай три, и придумай какую-то подставку потяжелей, а то светильник может опрокинуться от любого неловкого движения или от порыва ветра.

— Все сделаю, господин майор.

Вот пожалуйста, немного смекалки и уже продемонстрировал свою полезность. А то военные фонари, только и могут что под ноги светить, а если ветер, то бывает, что гаснут, хоть и прикрыты стеклянным колпаком, такая вот конструкция…

Движения во тьме

В крепости очень мало комнат с окнами, и еще меньше ярко освещенных помещений. Набор обязанностей небольшой горстки солдат всегда одинаковый. Пятеро дежурных по хозяйству: вода, дрова, кухня. Пятеро в карауле. Пятеро отдыхают, сюда же входит стирка личных вещей, уборка помещений, приведение себя и вооружения в порядок. И пятеро дежурных. Над всем этим пять офицеров. Комендант, два его зама, боевой маг и интендант. Вот и весь гарнизон. Спиртное строго запрещено, азартные игры запрещены; ссоры, драки и дуэли — под строжайшим запретом. Новый кузнец в поселке, оказался хоть и заносчивым, но дело свое знал, да и работал проворней, не в пример старику со слепым подмастерьем. Мне, из поселка, по большей части, несли оружие на заточку, да доспехи на ремонт, но мне и в крепости работы хватало выше крыши. Благодаря тем прожекторам, что я сделал, ночные нападения мелких гадов оставались без последствий. Эти монстры, они примерно, как я, тоже очень хорошо ориентируются в темноте. Но вот при ярком освещении, на которое майор не жалел ни масла, ни спирта, становились легкой добычей уже для солдат, которые быстро сообразили, как их обездвиживать, а потом и убивать. Потом звали меня, и я подробно показывал, а потом и рассказывал, как разделать, на какие жидкости и внутренние органы обращать внимание. С тем инструментом, что мне достался в наследство от старика, это получалось очень быстро. Что интересно, Ная тоже пристрастилась к разделке местных тварей, мало того, она строила глазки боевому магу, который с огромным интересом наблюдал за моей работой, а еще и тщательно зарисовывал анатомию монстров, снабжая свои рисунки подробными описаниями. Вот и сестренка выклянчила у него себе немного бумаги и брала у него уроки рисования. Пусть кокетничает с ним. Она ему уже все уши прожужжала о том, что хочет в магическую академию, а он и рад стараться, рассказывает ей все, что помнит, да еще и стал обучать работать с внутренней энергией, буквально давая ей азы всего того, чему ее станут обучать на первом курсе.

После разделки монстра, возникает резонный вопрос, куда девать хитин. Своя мастерская есть, сдавать монстра в гильдию не обязательно, ведь его не наемники поймали, а солдаты. Негласно было решено, что секретарь получает сорок процентов выплавленного магического металла, все офицеры получают пятьдесят, а я десять. Это серьезное правонарушение по законам империи, но закон тут, это как раз сам комендант. А так, все остаются с прибытком. Ведь закон распространяется только на слитки металла, и никак не регулирует оборот изделий из него. Вот, к примеру, та самая заколка в волосах у Наи, с которой та никогда не расстается. Совершенно законное изделие, которое можно легально, не таясь, продать и очень дорого. А вот попробуй продать слиток, тут же бдительные граждане донесут куда следует, и за тобой придут, дабы сопроводить на бесплатные работы в пользу государства. Вот я и переплавляю хитины в слитки, а уже из слитков делаю пряжки, кинжалы, подвески, заколки, брошки, браслеты. Тут не очень важна сама безделушка, хоть я и очень стараюсь придать любому изделию очень приличный вид, а сам материал. Свои слитки я откладываю отдельно, пока не знаю, что с ними буду делать, но пусть лежат в укромном месте.

Ближе к осени, светать стало намного позже, поэтому я решил, что никому не помешаю если буду выходить на общую тренировочную площадку, упражняться со своим деревянным мечом и посохом. Две декады мне удавалось это делать незаметно, потому что у гарнизона просто не хватало людей осматривать все части крепости. Но однажды я все же попался.

Я как раз отрабатывал подсмотренный еще давно прием, когда на площадке появился сам комендант. Видимо ему кто-то доложил о моей самодеятельности. Заметив его появление, я остановился и замер в ожидании вслушиваясь в утреннюю тишину. Уже светало, и я прикрыл глаза повязкой, роль слепого уже давно давалась мне настолько легко и естественно, что никто даже не подозревал, что в действительности я все прекрасно вижу, пусть днем и не очень четко.

— Неужели даже с такого расстояния услышал? — удивился майор, выходя из арки внутренних ворот.

— Запах почувствовал — ответил я совершенно спокойно, — господин майор.

— Вот значит, как, запах. В следующий раз учту. Кстати, это упражнение, которое ты выполняешь: во-первых — неправильно ставишь опорную ногу, а во-вторых — у самого упражнения есть продолжение, все должно идти в связке. Единственное, чего не могу понять, зачем тебе это. Орфорд мне конечно рассказывал, что ты себя в обиду не даешь, но меч это не шило. Против снаряженного воина удар мечом требует точности. В твоем случае логичней применять посох.

— На узких улицах, где обычно поджидают неприятности, с посохом не развернешься, а с шилом не удержать дистанцию. Меч самое оптимальное.

— Не лишено логики, особенно для вашего брата, наемника. Действительно, — согласился Саон, — не на дуэлях же тебе биться.

Майор достал свой меч, не вынимая из ножен, закрепил ремнем на рукоятке и встал в боевую стойку.

— Давай посмотрим, насколько это реально.

Тот деревянный меч, что я для себя сделал, был достаточно легким. Намного легче чем обычное вооружение. Размышляя на тему какой бы меч подошел мне больше всего и не выделялся бы среди прочих, я решил, что мне придется делать упор на скорость и ловкость. А значит тонкий меч с хорошей проникающей способностью, шпага или цзянь. Приемами владения этими видами оружия, я не обучался никогда, но надеялся, что смогу приспособить местную школу боя к этому типу оружия. Имперцы, как и многие в этих землях использовали мечи с односторонней заточкой и толстым обухом, в разных вариантах. Но мне такой не годился.

Майор сам сделал первый выпад, который я отбил плоскостью о плоскость и попробовал уколоть встречно, но майора там уже не было. Я нарочно закрыл глаза, чтобы полностью оказаться в роли. За все время пока притворялся слепым, я неплохо научился слушать и ощущать, порой самые незначительные нюансы. Но майор никогда не сталкивался с настолько беспомощным, и в то же время особенным противником. Ведь он даже не замечает насколько много звуков он издает, и что я прекрасно их слышу, вплоть до шелеста складок ткани, когда он сгибает руку.

Еще выпад. Опять ловлю на плоскость, но в этот раз тянусь за клинком, но тут же упускаю и получаю удар в плечо. Не сильно, но ощутимо. В моем арсенале только несколько движений, которые я успел подсмотреть и немного отработать. Опытному вояке, аристократу — я не соперник, будь хоть трижды зрячий. Но этот же майор — слепой котенок, случись нам встретиться ночью. Одно движение острым как бритва кончиком и, он бы уже корчился на песке с перерезанным горлом.

Мне удалось отбить еще три удара, а потом майор поднял темп, и я уже не вытягивал. Получив несколько болезненных ударов, по разным частям тела, я думал, что сейчас выслушаю от вояки лекцию на тему: почему мне нельзя больше прикасаться к оружию, но вместо этого майор сказал:

— Было даже интересно. Будь ты чуточку быстрей, я бы уже не был так беспечен. Именно скорость должна стать твоим коньком. Ты позволишь мне с тобой позаниматься? Мне действительно это нужно, такой опыт нельзя игнорировать.

Каким балбесом надо быть, чтобы отказаться от добровольной помощи в таком деле. Да еще от опытного военного и аристократа. И ведь это не уроки владения кинжалом от бугая Сома. Он мне показывал, как прятать оружие, как наносить коварные удары исподтишка. Да приемчики примитивные, но и их требовалось отрабатывать, что я и делал, вот только для этого достаточно и комнаты, а не тренировочной площадки.

Договорились, что он будет консультировать меня два раза в неделю, перед вечерним разводом. Будет давать мне комплекс упражнений, который позволит мне наработать навык скоростных выпадов и обманных движений. Он сам признался, что это будет каша из разных стилей, но ему самому интересно, что из этого получится.

Служба в крепости для военных сплошная рутина, да еще и таким малым числом, когда на отдых почти не остается времени, а надбавки за суровый высокогорный климат не предвидится, потому что «Порог бездны» для солдат, это ссылка, штрафная стезя.

А вот для наемников, особенно таких, которые могут быстро приспособиться к ситуации, это очень хороший источник дохода. Вот и получается само собой, что сколачиваются команды уверенных в себе старателей и наемников, которые не жалея сил, используя теплый сезон стараются добыть побольше. Но увы, не все в эти команды вписываются, всегда находится кто-то особенный, с характером, тот кто плюет на сложившиеся правила местного промысла и пытается действовать самостоятельно. Такие, даже после нескольких удачных вылазок, рискуют остаться в разломе навсегда, став пищей местным тварям. Военные в дела гильдии не вмешиваются. Есть некоторые договоренности, но они по большей части касаются старших офицеров и меня. Все, что добывают солдаты из монстров тратится на дополнительное питание, на содержание, и улучшение условий службы. Тем не менее, комендант крепости остается представителем имперской власти и в праве принимать самостоятельно ответственные решения.

До середины осени все шло нормально. Сезон в этом году начался очень удачно. Отряды наемников и старателей, то и дело, проходящие через ворота крепости, приносили очень хорошую добычу, много добычи. Первое время приносили мне на разделку за дополнительную плату, но позже, новый кузнец изготовил хороший инструмент и среди наемников появился свой специалист. Так что с конца осени мне теперь доставались только те монстры, которых добывали солдаты. За несколько месяцев они очень ловко научились справляться с мелкими тварями, которые чаще всего лезут на крепостные стены по ночам. Я изготовил для солдат специальные пики, с наконечниками из высокоуглеродистой стали, которую, я потихоньку стал делать, хоть это и очень трудоемкий процесс. Такие пики были способны пробить хитин мелких монстров даже со стороны спины. Что в конечном счете очень сильно облегчило атаки солдат на нежелательных нарушителей границы империи. В прошлом году я не замечал, просто не видел и не интересовался, насколько тесно взаимодействуют военные и гильдия. В этом году, сидя с другой стороны, понял, что это взаимодействия практически нет. Старатели и наемники сами по себе, военные отдельно от них. Я так, вовсе порой, на свежий воздух почти не выхожу. Увлекся работой и тренировками с молчаливого согласия коменданта, который, то и дело, давал мне советы и показывал новые движения, и упражнения.

Выпал первый снег, окрепли морозы, и вот, в одно прекрасное утро, к коменданту крепости прибежал возбужденный старатель с запиской от секретаря гильдии, в которой, тот просил незамедлительно прислать вооруженный отряд, для усмирения возникших беспорядков. Как оказалось, очень крепко повздорили несколько групп наемников. Все началось с пьяной драки, а продолжилось полноценной резней, с очень серьезными последствиями. Погибли в этой драке сорок три человека, ранены двенадцать, потери понесли обе враждующие стороны. Комендант Саон Дервей сам возглавил отряд, собранный почти из всех, имевшихся в наличии, офицеров и свободных от караула солдат. Прибыли они в поселок уже к тому моменту, когда основная драка затухала, а часть, из враждующих группировок, смогла забаррикадироваться в здании гильдии вместе с секретарем. Солдаты навели быстро порядок в поселке, отлупив всех причастных. Всех разоружили, начали разбирательство. Причиной поножовщины стали серьезные разногласия между двух отрядов наемников. Одни обвиняли других в гибели нескольких товарищей. Ничего нового, обычная человеческая неприязнь, возникающая в замкнутом коллективе: не так посмотрел, не так сказал, не так ответил… Майор дотошно провел расследование, назначив штрафы, наказания и благополучно вернулся в крепость. А вот дальше продолжилось то, что обычно случается после такого большого количества смертей. Всех погибших нужно было похоронить. В условиях высокогорья, хоронить людей негде, земли почти нет, одни скалы. С момента появления здесь крепости и поселка, всех умерших и приговоренных к смертной казни сбрасывали в разлом, где тамошние зверушки очень качественно утилизировали трупы. Точно так же поступили и в этот раз. Но сорок три тела тяжелых мужиков утащить далеко не получилось, все-таки склон разлома довольно крутой. Майор принял вынужденное решение: сбрасывать тела со стены с самой крайней башни, той, что нависала над разломом. Тем более, что носить тела по одному к разлому не вариант, стоит принести первого, на него набросятся ближайшие монстры, второго уже тащить никто не рискнет.

Тела сбросили. Про массовую драку постарались забыть. Через декаду вынужденного безделья, потому что монстры пировали там, в разломе, довольно долго, туда отправился первый отряд. Сходил вполне благополучно, принеся из глубин разлома неплохую добычу. В основном магические камни и нашедши, при этом, целую пещеру с кристаллическими наростами. Мирная жизнь наладилась. Секретарь писал отчеты, вел какие-то хитрые дела с комендантом. Старатели, под охраной наемников, таскали из разлома все, что представляло хоть какую-либо ценность. Мы с Наей ощутили, наконец, прелести жизни в крепости, когда больше половины из тех дел, что приходилось на нас, теперь выполняют дежурные солдаты. Это касается и кухни, и протапливания бани, таскания воды, колки дров, обычной и рутинной бытовухи. Так решил комендант, прозорливо помня о том, что солдат без дела — угроза дисциплине! Недавние события в поселке тому подтверждение. Так что у нас появилось немного свободного времени, которое, мы с удовольствием тратили на себя. Ная занималась кружевами, ткала шелковые ленты; и все чаще, и больше занималась с боевым магом, которого звали Лард. Молодой парень — чуть старше двадцати пяти, спокойный, сдержанный, добродушный. У офицеров, в отличии от солдат, свободного времени было больше. Вот он с сестренкой и возился. В один из дней, Ная с выпученными глазами примчалась ко мне:

— Ард! Смотри чему я научилась!

Выйдя в центр комнаты, она подняла руку и зажмурила глаза. Через пару секунд над ее ладонью возник крошечный, буквально размером с горошину яркий светлячок.

— Видел! Ты видел! Ард!

— Что видел, Ная? Ты же знаешь…

— Прости, — вдруг опомнилась она. — Я не подумала, прости пожалуйста.

Девчушка подошла ко мне и крепко обняла, обхватив рукам и прижав мордашку к моей груди.

— Вот ведь я дура, прости пожалуйста, братишка. Просто я так обрадовалась, что у меня стало получаться призывать свет.

— Не извиняйся, ты просто взволнована. Я очень рад, что у тебя стало получаться. Спасибо капитану Ларду, за то, что помогает тебе в занятиях магией.

— Он мне очень много рассказал про академию. Рассказал, как готовиться, как проходят экзамены.

— Это же замечательно, а ты запоминай, а еще лучше записывай. Ты молодец, сестренка, что так стараешься. Будем помогать друг другу, так и выкарабкаемся.

Ная действительно очень увлеклась перспективой поступить в имперскую академию, но, а мне не стоило забывать и про себя.

Я, наконец, выковал себе меч. Примерно с тридцатой попытки получилось то, чего я собственно добивался от будущего клинка. За основу взял китайский меч цзянь, таким, каким я его запомнил из кучи фильмов и видеороликов. Крепкий в основании, гибкий и тонкий к острию. Удобная рукоять, небольшая плоская гарда, без декоративных излишеств, голый функционал. Окончательно принять решение сделать такой меч, помогли уроки майора по теории подготовки, и новый инструмент, на изготовление которого, я использовал неудачные образцы мечей. Тонкий и прочный режущий край великолепно подходил для вскрытия хитина монстров. Обычный меч подсунуть под пластинку не получалось, слишком узкий был зазор, поэтому старик Орман использовал грубую силу, просто прорубая сочленения кузнечным зубилом, больше похожим на топор, а вот полученная в результате моих экспериментов сталь могла легко прорезать места сочленений без особых усилий. В результате скорость разделки тварей возросла весьма значительно, да и срезать хитин, особенно с мелких гадов, получалось намного аккуратней. Удачно срезанные хитиновые пластинки не шли в переплавку, а отправлялись на склад гильдии как ценный товар.

Благодаря такому легкому мечу, насколько проще осваивать приемы и движения, рассчитанных больше на скорость, чем на силу или точность. Вот я стал не такой уж беспомощный. Конечно же против опытного мечника в открытом бою, при свете дня, мне не выстоять; именно поэтому привычный образ и манеру поведения менять не стану. Моя стихия ночь, вот там и буду чувствовать себя комфортно.

Всю зиму и первый месяц весны, жизнь шла в привычном ритме. Когда был улажен конфликт между наемниками, работа возобновилась, став более продуктивной. В этом году, один из отрядов, исхитрился погрузиться в разлом на глубину так называемого восьмого яруса. Склады гильдии ломились от добычи. Посещая поселок, я поинтересовался у секретаря, на какую сумму я могу рассчитывать к концу контракта, потому что подозреваю, что следующий комендант крепости терпеть наше с Наей присутствие не станет, а до смены военных осталось не так уж много времени. Орфорд сказал, что в общей сложности у меня накопилось сумма около трех с половиной тысяч золотых. Этого достаточно на то, чтобы оплатить первый год обучения сестренки и нанять преподавателя, который бы смог ее подготовить к экзаменам. А еще следовало подготовить снаряжение в дорогу. Если собрались ехать в столицу империи, то следует учесть ошибки нашего прошлого путешествия и подготовиться. Помимо одежды и снаряжения, нужны еще и припасы. Одежду придется делать самостоятельно себе и сестре. В поселке, конечно, можно хорошо заработать, но нельзя увлекаться долгой изоляцией в высокогорье. Это может потом сказаться на социальных навыках, а ведь Нае еще придется вливаться в учебный процесс, а мне в городскую жизнь. В этом году мне исполнится пятнадцать, уже год как я считаюсь, по меркам империи, полностью самостоятельным и совершеннолетним.

В один из дней, в середине весны, случилось небольшое землетрясение. Стены крепости, созданные при помощи магии, разумеется небольшой толчок выдержали, но проблема была не в этом. Солдаты видели, как с одного из склонов в разлом сошла довольно большая снежная лавина. Глыбы снега и льда вперемешку с камнями обрушились вниз примерно в трех километрах от стен крепости. Горы есть горы, место по определению очень опасное. Сам факт небольшого землетрясения и сход лавины, заметили, но не придали этому значения. Как оказалось, зря. Буквально, через два дня, в сторону крепости, из разлома двинулись настоящие полчища чудовищ, раньше срока вышедшие из спячки и встревоженные землетрясением и сорвавшейся лавиной. Благо, что крепость была сделана очень надежно и все этапы ее обороны были хорошо продуманны. Такие крупные твари как «Рогачи», которых даже в уязвимую точку пробить получается не с первого раза, взобраться на стены не могут. Зато это отлично делают «Скальные пауки» и молодняк шелкопрядов. Также многим летающим тварям удавалось подняться до верхней башни крепости. Самое сильное нашествие случилось днем, когда пригревало солнце. Твари перли как обезумевшие. Самыми опасными были именно пауки, из-за длинных лап и довольно маленького тельца. В одиночку солдаты с таким справиться не могли. Но пока они возятся с пауком, нужно прикрывать им тылы, так что на стены вышли почти все, кто был в крепости. На помощь прибыли из поселка наемники и старатели. У них, за сезон, уже поднакопился опыт борьбы с этими тварями. Именно это нашествие позволило мне в полной мере ощутить какой серьезный прогресс у меня случился в освоении меча. Сочетание посоха и меча, получалось очень эффективным. Насекомые из разлома при движении очень шумят, скрежещут лапами по камням, шуршат надкрылками, клацают жвалами, так что мимо их не пропустишь. Лучше всего получалось уничтожать именно шелкопрядов и сколопендр, неповоротливые трехметровые червяки с диаметром туловища под полметра, получив удар посохом отворачивались, подставляя бок, защищенный хитином, но тонкое острие моего меча легко проникало под панцирь и чаще всего перерубало или повреждало центральный нерв, расположение которого мне было хорошо известно. Когда это происходило, тварь начинала хаотично и судорожно извиваться, а через некоторое время погибала или становилась очень вялой и малоподвижной. Тут обязательно следовало нанести контрольный удар.

К вечеру натиск монстров ослаб, это был самый опасный момент, потому что становилось темно и у оставшихся тварей появлялось преимущество. Вот тут и пригодились те самые прожектора, которые я изготовил. Благодаря им можно было держаться в широком кругу света, отбивая нападения оставшихся и подоспевших тварей.

Ближе к полуночи становилось настолько холодно, что монстры просто замерзали и сами начинали сваливаться со стен прямо на тропу, ведущую в разлом, превращаясь в легкую добычу. Там внизу их уже поджидал отряд наемников, который спускался по внутренней лестнице крепости до нижней башни и выходил прямо возле упавших монстров.

С полуночи до раннего утра нападений больше не было. За ночь вымотанные, уставшие солдаты и наемники кое как приводили себя в порядок, ели и ложились спать. Наступало наше время, мое и еще заготовителей из гильдии. Мы организовали целый конвейер, по разделке туш, я вскрываю панцирь и расчищаю доступ к внутренним органам, перехожу к следующему трупу, а Ная и заготовители начинают сбор ингредиентов. Больше всего возни было с крупными сколопендрами, эти твари ядовитые и довольно живучие, так что приходилось сбавлять темп разделки, тем самым перестраховываться. Ближе к утру, независимо от того сколько успели обработать, мы с сестренкой умывались, завтракали и ложились спать.

С первыми лучами солнца все повторялось. Из разлома вновь поднимались крупные монстры, которые начинали подъедать падаль на тропе, а мелкие пауки и черви вновь лезли на стены. Поэтапно занимая оборонительные башни одну за другой пока не поднимались до той где их ждали уже мы.

Отбивая уже далеко не первую атаку, солдаты и наемники смекнули, что первых убитых монстров надо спешно вскрывать и бросать во двор нижней башни. Это сильно отвлекает всю толпу монстров, и тогда можно неспешно добивать тех, кто проигнорировал приманку.

Я просыпался примерно к обеду и быстро перекусив сразу поднимался наверх. Мой меч был очень эффективен против мелких гадов, так что я резал их десятками. Еще когда только началось это нашествие, Орфорд, заметил, что впервые в жизни видит так много молодняка. Обычно это зависит от того сколько яиц успели отложить, а количество вылупившихся личинок зависит от наличия пищи. Так вот секретарь гильдии предполагал, что пищей для этого молодняка стали как раз те самые тела наемников, которых сбрасывали в разлом осенью. Когда тварям удавалось сожрать одного наемника или старателя, это сильно на численность монстров не влияло, но, когда им досталось сразу больше четырех десятков тел, появилась пища и возможность прокормить больше личинок. Может увеличившуюся популяцию монстров и не заметили бы до наступления летнего сезона, но тут случилось землетрясение и обвал.

Вот все они толпой и поперли прочь из разлома.

Все в крепости уже еле стояли на ногах. Опыта в борьбе с тварями конечно прибавилось, но сил резать их дальше уже не было. Мы начали нести потери. Погибли семеро наемников, пять старателей, трое солдат, заместитель коменданта, молодой капитан и любимчик Наи маг Лард. Майор Саон Дервей приказал вытащить из арсенала бочки с ламповым маслом. Он посчитал, что пришло время просто уничтожать тварей и уже не заботиться о заготовках их внутренностей. Иначе просто не останется никого кто сможет это делать.

Огня, эти насекомые-переростки, очень боятся. Единственное, что реально на них действует, это огонь, но этот же огонь полностью уничтожает все ценные компоненты кроме хитина.

На рассвете пятнадцатого дня этого безумного противостояния, все кто остался на крепостных стенах, стали разливать масло по керамическим кувшинам все из того же арсенала, затыкать паклей, поджигать, и бросать вниз в надвигающуюся волну монстров. Зарядов не жалели, жгли гадов, сотнями. Всем уже было наплевать на добычу, в сознании людей осталось только одно желание — выжить.

Что-то часто я стал балансировать на грани жизни и смерти, на оборонительных стенах этого мира. Я же не воин и никогда им не был. Мое желание овладеть мечом, кинжалом, какими-то простыми приемами, не больше, чем стремление просто уметь постоять за себя. А тут приходится сдерживать натиск оголодавших за зиму чудовищ, которыми движут только инстинкты.

Что интересно, не будь в этом месте крепости и этого поселка, сами твари из разлома бы не вылезали. Местный климат им совсем не подходит. Это люди решили, что все эти существа имеют ценность, вот и платят свою кровавую цену за их добычу.

Еще через сутки натиск чудовищ ослаб, они уже копошились у стен нижней башни, ковыряясь в трупах погибших сородичей. А еще через два дня начался ураган, который вновь покрыл плоскогорье ровным слоем снега. Стало холодно как в разгар зимы. У нас уже не осталось сил разгребать завалы, что образовались на площадках оборонительных башен. Нужно было отдохнуть, перевести дух.

Ная сидела в нашей комнате вся зареванная, размазывая слезы по щекам. У нее на коленях лежал альбом с гравюрами, которые рисовал Лард. Майор сам рассказал сестре о смерти ее друга и первого учителя. Я только сел рядом с ней и крепко прижал к себе. Ничего не нужно было говорить, все и так было понятно. Она уже пережила, что-то подобное, больше трех лет назад, тогда она потеряла маму. Теперь, вроде бы постороннего, но все равно хорошего человека.

Следующие две декады я только и делал, что переплавлял хитины монстров. Майор решил, что если твари стали причиной потерь в его подразделении, то они же станут компенсацией. Мне в помощь были даны трое солдат, двое целыми днями таскали из ущелья уголь, а один помогал в мастерской качать меха горна. В моем распоряжении было три тигля, так что и тут пришлось устраивать конвейер. Саон Дервей, хотел до того момента как прибудет смена, выплавить и продать гильдии как можно больше магического металла, чтобы потом, хоть чем-то, помочь семьям погибших.

Орфорд выписал всем оставшимся в живых огромную премию, в тысячу золотых, с формулировкой, «за активное участие в боевых действиях, не предусмотренных контрактом». Лично мне подкинул еще пятьсот за разделку монстров и сохранение ценного ресурса. Так что денег на первые пару лет обучения для Наи уже были, да еще и на нормальную жизнь останется. Пора было собираться в столицу империи город Хадарис.

Первый караван пришел с очень большим опозданьем. И дело тут было не в погоде, перевал давно уже открылся и очистился от снега. Проблема была в том, что в крепости не осталось мага способного нейтрализовать все ловушки на маршруте. Боевой маг погиб. А тот, что прибыл с новым гарнизоном, был в третьем по счету караване. Представляю какой творится бардак, там внизу на перевалочной базе где меняют лошадей перед восхождением.

В один из дней до того, как прибыл караван, майор Саон Дервей вызвал меня к себе в кабинет.

— Проходи, садись, Ардум. Крепко всем досталось. Не обошлось без потерь, — грустно заметил комендант, стоя у открытого окна.

— Такого нашествия никто не ожидал, господин майор.

— Да, уж, действительно нашествие. Хочу лично тебя поблагодарить, Ард. Ты мог вовсе не высовываться из мастерской, и сидеть там до той поры пока все не утрясется. Я бы даже приказал тебе это сделать, учитывая твою, так скажем, особенность. Но ты поднялся на стены и буквально делал все возможное, чтобы мы смогли устоять. Наши с тобой занятия были не напрасной тратой времени.

— Большое вам спасибо, господин майор, благодаря вам я получил бесценный опыт и смог значительно улучшить свои навыки.

— Чтобы у тебя и дальше была такая возможность, вот тебе три письма. Вот это письмо, это благодарность от имени гарнизона, второе письмо написал Лард, оно для Наи. Лард хотел вручить его ей, когда придет смена. А вот третье письмо, это рекомендация, адресованная моему отцу, Ярису Дервею. Как им воспользоваться решай сам. Отец очень непростой человек. Но если возникнут какие-то серьезные проблемы, советую обратиться к нему и показать это письмо. Уверен, он не оставит его без внимания. Ты же понимаешь, что для вас с сестрой я сделал исключение позволив жить в крепости. Фактически это нарушение устава, хоть и допустимое, учитывая обстоятельства. Боюсь, что новый комендант не потерпит вашего присутствия в крепости.

— Да, господин майор, я все прекрасно понимаю и ценю все то, что вы для нас сделали!

Времени оказалось достаточно, чтобы успеть подготовиться к отъезду. В связи с неожиданным нападением монстров, и полной неразберихой в деле учета полученных трофеев, я смог много чего умыкнуть в свою пользу. По большей части это касалось магического металла. У меня набиралось почти три килограмма неучтенного материала. Чтобы его было непросто на мне заметить, я изготовил два кинжала, по образцу того, что был со мной еще из Саяра. Также сделал для Наи наручи, которые украсил чеканкой в стиле кельтских узоров. Изготовил набор заколок для волос, два браслета, диадему. Делая что-то подобное для офицеров из их доли металла, поднабрался опыта, обзавелся приспособлениями и инструментом для чеканки. В диадему, кстати, вставил камни, что мне когда-то достались от менялы и его родственника. Из золота, в которое я переплавил ювелирные изделия, сделал витой обруч на шею, традиционное украшение в империи, разные вариации которого можно было увидеть у многих женщин и девушек. Себе отлил тяжелые и довольно крупные бляхи покрыв их орнаментом с кельтскими мотивами, которые затем вставил в кожаный пояс. Это как раз, только для того, чтобы не заподозрили в контрабанде. Позже найду им применение. С этой же целью — скрыть металл, из остатков изготовил оковку на свой посох, также украсил накладки примитивным, довольно простым орнаментом. В бою посох становился для меня серьезным подспорьем, так что усилить его не помешает.

Подготовили с сестренкой одежду, снаряжение. Ная, помня о том, во что превратились ее любимые кружева после нашего первого путешествия, сама сшила себе дорожный комплект из кожи с накладками из хитина шелкопряда. Кожаную куртку оторочила волчьим мехом. Такие же вставки из хитина были у нее и у меня в голенище сапог. В дорогу собрались основательно и продуманно. Перед отъездом уладил все дела с секретарем гильдии. Получил от него подписанные векселя для меня и для сестренки, он также вручил нам с Наей рекомендательные письма, для главы столичной гильдии. Сам он тоже с нетерпеньем ждал, когда прибудет его сменщик и он сможет сбежать из этого места. Очень его понимаю. Нельзя беспрерывно пахать, даже имея возможность, что называется грести деньги лопатой. Ведь человеку требуется отдых, ну или на крайний случай, смена деятельности.

Уходили мы из крепости в начале второго месяца лета. Ощущения были странные. Вроде и прошло всего каких-то два года, а уходим отсюда совсем другими людьми. Уже не как маленькие, запуганные беспризорники, а как уверенные в себе, состоятельные люди с хорошей перспективой на будущее.

Уже и стоянки в горах не переживаются так болезненно и надрывно, как это было в первый раз, когда только поднимались к этому плоскогорью. Мы оказались настолько хорошо экипированы, и акклиматизированы, что совершенно не замечали тягот пути по тропе до поселка Акис.

Там, на постоялом дворе, пришлось подождать три дня, пока формировали караван до столицы герцогства города Явала. Ждать было необходимо. Путешествие по дорогам небезопасно, а этот караван сформирован из ценной добычи, что частично вывезли со складов гильдии. Так что охрана из тридцати гвардейцев герцога, отвадит любого любителя легкой наживы. А вот уже в Явале протекает судоходная река Тепа, которая является притоком Нильма. Водный путь самый быстрый и самый безопасный в империи. От Явала до столицы империи Хадариса, корабль идет всего десять дней.

Гвардейцы были не против, что мы пойдем вместе с обозом, но лошадей и седла нам придется купить. Не хотелось на это тратиться, но выбора не было, пылить по дороге пешком совсем не было желания. Груженые телеги хоть и идут довольно медленно, но протопать за ними сорок километров в день, сомнительное удовольствие. Две лошади, седла и сбруи обошлись нам в пятнадцать золотых. Здесь в предгорье цены были уже куда более умеренные, чем в поселке старателей. Тем более, что мы сможем легко и выгодно продать лошадей в столице герцогства, так что хоть часть денег да вернется.

Ная, за эти годы, заметно вытянулась, посвежела, окрепла. Ей очень шли длинные светло русые волосы, которые она собирала в хвост, как это делала наемница Оста, и крепила своей любимой заколкой. За время жизни в поселке и в крепости, она обзавелась немалым количеством украшений. Вот, например, из остатков магического металла я сделал ей перстень, в который вставил гладко отполированный кристалл рубинового цвета. А еще: из-под ворота куртки были заметны кружева ее рубашки. Поверх которых болталась цепочка с жетоном гильдии. Так-то у нее в сумке этих кружев и шелковых лент, катушек с шелковыми нитками, просто битком. Но те кружева, что заметны на одежде, сами по себе, стоят не меньше десяти золотых. И это, не считая всяких мелочей, вроде скрытых броневых пластинок на ее дорожной одежде сделанных из хитина шелкопряда. Десять лет девчонке, уже одиннадцатый год пошел, а в ней теперь не узнать ее прежнюю, ту, что сидела рядом со мной у каменной стены пекарни на рынке Саяра и жевавшая дешевый серый хлеб — единственную еду, что мы тогда могли себе позволить.

Мы двигались с караваном вот уже четвертый день. Сегодня должны достичь первого крупного постоялого двора уже на большаке. Наконец-то можно будет чуточку расслабиться и… хотя бы поспать не на голой земле. Помыться, постирать одежду. Привести себя в порядок. Все-таки путешествия в этом мире сопряжены с кучей неудобств. И даже постоялые дворы и гостиницы в крупных городах не могут скрасить всех тягот.

Ная сидела верхом очень уверенно, спокойно, словно всю жизнь этим занималась, хотя у нее практики верховой езды — не больше, чем у меня. Она уже не первый раз достает альбом с гравюрами, который ей достался в наследство от ее друга Ларда, и пересматривает, осторожно листая картинки. Лошади шли медленным шагом, а седельная сумка под рукой, вот и борется со скукой. В такие моменты, я ее не тревожил.

До постоялого двора добрались вовремя, но увы, свободных мест там не было. Вот что значит разгар торгового сезона. Ну, хоть поесть нормально получится. Еда простая, но вкусная, питательная, сейчас в рационе уже появилось много зелени, вроде свежего гороха и листьев растения очень похожего на петрушку, молодой лук и чеснок. В этот раз, я просто заплатил местным конюхам, чтобы обслужили лошадей. Нае досталось место в телеге обоза, а я устроился рядом на сеновале.

Поселок, в котором находился постоялый двор, как и многие в этих краях на большой дороге, этим же караванным путем и кормился. Местные жители с раннего утра выносили на продажу свежее молоко, сыры, копченые колбасы, овощи и крупы. То, что путники могли взять с собой в дорогу. Я тоже планировал утром пополнить запасы, и потому прикидывал в уме сколько и чего нам потребуется. Мысли роились в голове, а я, пользуясь темнотой, лежал на сеновале укрытый плащом и разглядывал окрестности используя свою способность. Почему-то долго не мог уснуть, хотел было встать, прогуляться, но тут заметил, как кто-то очень осторожно пробирается к заднему двору, где стояли телеги обоза. На вид невзрачный, дохленький мужичонка, но идет уверенно, ощупывая чахлый заборчик, чтобы не плутать в темноте.

Я насторожился, продолжая наблюдать. Мужичок очень осторожно, с опаской оторвался от заборчика и стал шарить перед собой руками, буквально в пяти метрах от телеги, в которой, кстати, спала Ная. Но мужичок, как только нащупал телегу сразу отправился на другой край.

— Эй, Лохарь, вставай, это я Путак, — прошептал таинственный незнакомец еле слышно.

Телега легонько скрипнула, и из передней части, где была скамья возницы, вылез тот самый Лохарь, оказалось, что это старший в караване — не знал, как его зовут.

Выбравшись из телеги, караванщик только легонько отвесил мужичонке подзатыльник и так же тихо прошептал:

— Я же сказал, что позже приду.

— Нахид не хочет ждать, велел поторопить.

Вообще-то в этом мире по ночам бродить не принято. И если уж у кого-то возникает такая идея, то он либо такой как я, которому ночь мать родная, либо что-то задумал очень нехорошее.

Эти два «слепых» увальня в раскоряку и, ощупывая пространство перед собой, стали делать осторожные шаги в сторону дороги. Интересные они ребята, пойду-ка и я с ними прогуляюсь, все равно хотел проветриться.

Как только эти два ночных приятеля, с горем пополам, удалились метров на сто, я тихо соскользнул с сеновала и используя бесшумный шаг (с пяточки на носок), осторожно направился вслед за ними. Догнал уже у края поселения, они как раз переходили мост через реку, где у обочины дороги этих двоих поджидали еще трое. Никаких ярких источников света у них не было, только тлеющий фитиль, который один из ожидающих то и дело раздувал, а вот внизу, на воде, я разглядел весельную лодку, на которой горел тусклый армейский фонарь. Шум реки скрадывал множество звуков, поэтому я рискнул и подошел ближе, чтобы лучше слышать, о чем они говорят.

— Я же сказал, что приду позже, Нахид, — не унимался недовольный караванщик, стоя перед крепким кудрявым мужиком, что придерживал топор за поясом.

— Мне плевать, что ты там сказал, Лохарь! Вот, держи, мастер Равар говорит, что это очень сильный яд. Добавишь его в еду завтра на дневной стоянке. Действует не сразу, но сопротивляться уже никто не сможет. Мастеру Равару доложили, что в этом году караван богатый, что скажешь Лохарь?

— Да я почем знаю, мое дело маленькое, загрузили короба да ящики, сундуки да кувшины; вот везу, а что в них, понятия не имею.

— Зато, мы имеем, — ухмыльнулся Нахид. — Все, иди отсюда, и только попробуй нас ослушаться, лично голову тебе откручу.

Так вот оказывается, как тут дела делаются. Что ж, следовало ожидать. Переть напролом против гвардейцев у них кишка тонка, а вот отравить и спокойно ограбить караван, это легко. С ними все понятно и с караванщиком, и с бандитами. Другой вопрос, что мне делать? Рассказать все гвардейцам? Себя подставлю. Мне в этом участвовать совсем не хочется, не нужны мне чужие проблемы. Грохнуть Лохаря и отобрать у него яд? Когда наемников в трактире и в мастерской отоваривал, человеколюбием не страдал. И этот караванщик мне никто, гнида продажная. Хотя, бандиты наверняка будут следить за караваном, и, если поймут, что Лохарь не выполнил, что велено, и вовсе пропал, могут что-то еще придумать, их бы тоже надо в расход пустить. Сейчас вопрос стоит о нашей, с сестренкой, безопасности.

Но не устраивать же ради этого бойню. Ладно, ликвидирую только караванщика, он при любом раскладе не жилец, хоть еще и не понял этого, оставлять свидетелей бандиты не станут. А вот бандитов убивать опасно, глядишь, может сами на чем-то попадутся.

Выдержав дистанцию, тихо отправился вслед за Лохарем. Бесшумно догнал, пока тот не ушел далеко от речушки, зажав ему рот рукой резко вогнал кинжал в спину, целясь в область сердца. Тело караванщика обмякло. Я спокойно его уложил на камни моста и поволок к середине. Лодка с разбойниками уже выгребала по воде и удалилась метров на пятьдесят. Придется подождать, когда отплывут подальше. Обыскав труп Лохаря, нашел флакончик с ядом, кошелек с монетами, жетон гильдии торговцев и старый нож. Из всего найденного забрал только яд и содержимое кошелька. Остальное мне не нужно. Дождавшись, когда бандиты удалятся на приличное расстояние от моста, спокойно вынул кинжал и обтерев его одеждой убитого, вернул на место в ножны. Труп караванщика сбросил в воду. Речка не глубокая, но течение его за ночь далеко унесет.

С чувством какой-то брезгливости и омерзения тихо отправился обратно к постоялому двору. Яд припрятал в подсумок на поясе, деньги не считая пересыпал в свой кошелек, золота там не было, максимум десять монет серебром и мелочь медью. Это мне скромная плата за заботу о караване.

Внимательно осмотревшись по сторонам, так на всякий случай, встаю и бесшумно двигаюсь обратно к постоялому двору. Надо поспать, завтра будет трудный день. Тихо умывшись в поилке для лошадей, я вновь забрался на сеновал. Ощущения после убийства были какие-то двойственные, с одной стороны во мне еще были сильны моральные ценности моей прошлой жизни. Но уже совершенно осознанно и четко накладывались реалии этого мира, в котором я сейчас живу. А здесь человеческая жизнь ничего не стоит, особенно в отношении простолюдинов. Одни только казни преступников на городских площадях чего стоят, их же превращают просто в шоу на потеху публике. А поножовщины в трактирах да кабаках, как та, что случилась в поселке между поссорившимися наемниками, когда только в одну ночь население этой горной деревушки сократилось почти на полсотни человек.

Да, я коварно, использовав свое преимущество, убил человека. Холоднокровно и быстро. Но я считаю, что это меньшее зло. Убив караванщика, я спас жизни нам с Наей, плюс еще тридцати гвардейцам и двадцати рядовым членам каравана. Именно ради этого, я изматывал себя тренировками. Учился владеть мечом, кинжалом, посохом. Только для того, чтобы уметь постоять за себя. Морально я был готов убить любого, кто посягнет на мою жизнь и жизнь моей сестренки. Потому и сделал, что был готов, во всех смыслах этого слова. Можно было и вовсе не вмешиваться, и остаться в поселке под каким-нибудь предлогом. Но так тоже нельзя, тогда караванщик совершил бы задуманное и все равно бы умер от рук бандитов, а я, зная, что мог помочь и ничего не сделал, чувствовал бы себя виновным за смерть полусотни человек, коварно отравленных ради наживы какими-то ублюдками. Так что все правильно сделал, и нечего рефлексировать.

Ранним утром началась суета. Не сразу, но пропажу старшего в караване заметили и тут же бросились на поиски, но искали недолго, задерживать караван из-за этого — старший среди гвардейцев — не видел смысла. Пропасть караванщик мог по десятку причин, никак не связанных между собой. Так что собрались и выдвинулись вовремя. Гвардейский офицер просто назначил кого-то из караванщиков старшим. Судя по всему, этой дорогой они ходят уже не первый год. Да и заблудиться в этих краях невозможно, на дорогах стоят указатели, встречаются сторожевые крепости, курсируют разъезды.

— Взгляни на карту, Ная, — попросил я сестренку. — Сможешь понять где мы сейчас находимся?

Достав карту, сестренка стала отсматривать весь маршрут, что мы себе наметили.

— Эту ночь мы провели в деревеньке, которая называется Пышня. Это земли герцогского вассала, барона Эсуна Равара. Вечером уже должны войти в герцогские земли, там будет городок Тонак. От него до Явала, столицы герцогства пять дней пути.

— Отвечаешь прямо как перед учителем. Молодец. Подробный развернутый ответ.

— А ты и есть мой учитель, братишка, я так много всего нового от тебя узнала.

— И еще много узнаешь. На этот раз, дорога не кажется такой сложной, как та, когда мы покинули Саяр.

— Тогда мы зимой вышли, было мокро и холодно, одежда у нас с тобой была непригодной для таких путешествий. А сейчас, подготовлены хорошо и уже не такие слабые.

— Тут ты права, в этот раз подготовились как надо.

Земли барона Эсуна Равара. А не тот ли это мастер Равар, о котором упомянул громила, что передал караванщику яд? Получается, что владелец земель грабит караваны, проходящие здесь, а потом смело бросается искать гадких разбойников, что посмели совершить преступление на его землях. Не лишено смысла. Но в такие сложные вопросы и отношения, особенно в среде аристократов, лучше не вмешиваться. Майор Саон Дервей, был третьим сыном барона, далеко не самого бедного рода, но и он порой рассказывал, что иной раз в армейской столовой он питался лучше, чем в собственном доме. Аристократам, особенно тем, что пытаются приблизиться ко двору императора, приходится нести очень серьезные расходы для поддержания внешнего статуса. Одежда, драгоценности, оружие, званые ужины, подарки и знаки внимания. Все это стоит огромных денег, а где их брать, если на твоих землях максимум пяток деревень, где свободные крестьяне выращивают овощи и зерновые, пасут скот. Денег у них нет. Деньги появляются только в результате торговли излишками или произведенным товаром, а как говорил знаменитый персонаж советского мультфильма: «…чтобы продать что-то ненужное, нужно сначала купить что-то ненужное, а у нас денег нет». Вот потому местная аристократия и не выдерживает экономического давления нарождающейся буржуазии. Проигрывают крупным торговцам, производителям, банкирам. Очень интересно посмотреть, как эта сложная государственная проблема монархического строя будет решаться императором и его палатой лордов. Если уже сейчас аристократы опускаются до того, что откровенно грабят караваны на своих землях, что будет дальше? Ведь новый состоятельный социальный слой общества, тоже не бездействует. У крупных торговцев собственные боевые отряды, куда приглашают умелых и ответственных солдат за очень большие деньги и это не серебряный в день, как у обычного наемника.

Близилось время обеденной стоянки. На этих дорогах все места стоянок караванов давно отмечены. Вперед выдвинулись рысью четверо молодых парней из караванщиков и два солдата охранения. Они проскачут примерно пять километров и будут готовить временный лагерь. К тому моменту как подтянется основной обоз, они уже подготовят места для ухода за лошадьми, приготовят обед: как правило — довольно простой, но очень питательный. И лошадям, и людям надо дать отдых. После обеда, до темноты, надо успеть прибыть на место ночевки в предместье городка Тонак, уже на герцогской земле.

Обедали солдаты и караванщики быстро: им хотелось урвать хоть полчаса, чтобы немного поспать. Но при этом, не забывали и о службе — выставили дозорных. Мы с Наей питались отдельно. Нам было позволено следовать вместе с караваном, но вот кормить нас никто не будет. Возиться с костром и что-то готовить не имело смысла, хлопотно и долго, легче перекусить теми припасами, что мы могли себе позволить. Свежий хлеб, сыр, солонина, холодный травяной отвар, которым я всегда наполнял наши фляги. Так питаться в пути, конечно дороже, зато безопасней.

К тому моменту, как пришло время вновь снаряжаться в дорогу, Ная привела наших лошадей, что свободно гуляли возле небольшого озера, пощипывая травку. Мы стали седлать умных животных и навьючивать наш багаж.

Именно в этот момент на дороге, со встречного направления, появился отряд из пятнадцати всадников. Прикрыв плащами оружие и одежду, мы спокойно и как бы невзначай подвели наших лошадей поближе к гвардейцам.

Приближающийся отряд сбавил скорость и перешел с рыси на шаг. Вперед выдвинулся умелый наездник в добротной кожаной броне с хорошим вооружением и баронской цепью на груди.

Когда всадник приблизился, гвардейцы подняли пики на изготовку.

— Я барон Эсун Равар, владелец этих земель. А вы кто?

— Сопровождение герцогского торгового обоза. Я Ольт, капитан герцогской гвардии.

— А, караван от Акиса. Тогда понятно, не смею задерживать.

— Что-то случилось, господин барон? — спросил капитан Ольт. — Вы в полном походном вооружении…

— Пустяки, — отмахнулся барон, — ищем одного беглого преступника. Такая рутина в наших краях.

Было видно, что настроение барона сильно испортилось, как и у его солдат, точнее сказать ратников, в одном из которых я без труда узнал того самого кудрявого бугая, что ночью передал караванщику флакончик с ядом. Не мудрено, что начали злиться, дело-то не выгорело, а уже вечером караван окажется на герцогской земле. Они рассчитывали, что прибудут к месту стоянки усеянную трупами и просто уведут караван к себе в закрома. Не вышло, господин барон! Против тридцати опытных и тренированных гвардейцев, ваши бывшие крестьяне с топорами, не пляшут. Тем более, что численное превосходство не на их стороне.

Отряд барона спешно ретировался в сторону той самой деревушки, откуда мы выдвинулись утром. Скорее всего станут искать пропавшего караванщика. А вот взгляд, который барон, уезжая, бросил на нас с Наей, мне не понравился.

Но мои опасения оказались напрасными. Как мне теперь кажется, взгляд барона привлекла наша с сестренкой одежда. Для наемников мы одеты слишком дорого, скорей похожи на детей аристократов, особенно Ная. Не стану же я объяснять каждому встречному, что мы хоть и наемники, но из отряда обеспечения, и в бой, рискуя башкой, не лезем без веской причины.

До столицы герцогства, города Явал, добрались без приключений. Погода очень радовала, дни стояли теплые и сухие. Сам город оказался раза в три больше чем Саяр, единственный крупный город, который я видел в этом мире. Явал не имел городской оборонительной стены. Когда-то она была, но сейчас, часть этой стены окружала центр города, в середине которого возвышаясь над местной равниной, стоял герцогский дворец, раза в три больше и богаче украшенный, чем королевский в Саяре.

Город оказался очень красивым, совершенно не похожим на Саяр, который был зажат в рамки крепостной стены. Здесь и улицы были очень широкими, и дома богаче украшены. Да и цветовая гамма теплых, коричневых тонов создавала уютное впечатление. Черепичные крыши, водостоки из обожженных глиняных труб, заглубленная под городские улицы система водоканалов дренажа и канализации, мощенные, ухоженные дороги.

Мы входили в город с юго-западного направления и, почти сразу, попали на торговую площадь. Что-то подобное было и в нашем родном городе, но в Саяре это место называлось — торговая улица. А тут целая площадь, окруженная домами, в каждом из которых на первых этажах были магазины, украшенные пестрыми вывесками, а у некоторых даже были стеклянные витрины. В середине площади возвышался фонтан. Сомневаюсь, что вода в нем пригодна для питья, но в такую жаркую погоду он неплохо освежает.

Ная, конечно, поглядывала на магазинчики и лавки. После нескольких лет изоляции в глуши, ей конечно же хотелось поглазеть на выставленные товары, но мы оба решили, что лавки никуда не убегут, и прежде чем их посетить, следует привести себя в порядок и закончить дела. Нам было необходимо посетить местную гильдию наемников и передать ее главе большое письмо и отчет секретаря Орфорда. Почему-то, именно мне, он решил доверить это ответственное дело. Возможно, потому что мы единственные, кто собрался в столицу империи. Сейчас я уже знал, что жить в столице непросто, город довольно дорогой даже по имперским меркам. Кстати, сам Орфорд был родом из Явала, так что он подробно объяснил, как найти подходящую гостиницу и саму гильдию.

Рекомендованной нам гостиницей оказалось невысокое трехэтажное здание, зажатое между крупной книжной лавкой и салоном цирюльника, который, кстати, нам следует посетить.

Гостиница, это не трактир и не постоялый двор. Здесь можно остановиться на ночь, привести себя в порядок, оставить на сохранение вещи, максимум получить какие-то легкие закуски и питье, но не более того. Сервис на приличном уровне, но опять же для тех, кто мог себе это позволить, и это точно были не крестьяне, наемники и даже ремесленники. Странно, что Орфорд посоветовал именно эту гостиницу, в которой к нам отнеслись любезно, но в то же время сдержанно.

Заселились на третий этаж, в одну комнату с двумя кроватями. Не самая лучшая в гостинице, зато самая лучшая из тех, в которых, я когда-то бывал в этом мире. Окно комнаты выходило на южную сторону, поэтому чисто убранное помещение казалось очень светлым.

— Предлагаю посетить купальню, помыться, переодеться, постирать вещи, — предложил я, — после этого посетить салон цирюльника, а вечером поужинать в каком-нибудь приличном месте. Делами займемся завтра.

— Я согласна, — кивнула сестренка и стала сбрасывать с себя сумки и рюкзак. — Я первая в купальню!

Ну если она первая, то это надолго. Спешно вытащив из рюкзака сменную одежду, прихватив банные принадлежности, она поспешила в купальню, что находилась на первом этаже гостиницы. Здешние купальни представляли собой подобие обычной помывочной с деревянными шайками. На печи грелся большой чан с горячей водой, а рядом стояла бочка с холодной. Прислуга все время пополняла запас воды и поддерживала огонь в печи. Постиранные вещи нужно было уносить в свою комнату и развешивать сушиться уже там.

Три дня, на которые мы пока здесь задержимся, обошлись нам в шесть серебряных монет. Дорого, но сервис того стоил. Салон цирюльника еще в серебряную монету. Из салона мы вышли свежие и аккуратно подстриженные. А Ная так еще и благоухала какими-то модными благовониями. Уже темнело и времени на прогулку не оставалось. Мы прошли несколько сот метров по улице, и я по запаху определил, что где-то рядом харчевня или трактир. Вот так, по запаху, мы и нашли небольшое полуподвальное помещение с весьма приличным ароматом жаренного мяса и выпечки. Все-таки мы оказались почти в центре города, так что все публичные места соответствовали уровню.

— Выглядит прилично, но народу полно, — шепнула мне сестренка, как только мы переступили порог. — Может другое место поищем?

Но в этот момент к нам шагнула упитанная дама, которая несколько секунд пыталась определить кто это к ним пожаловал. Сделав для себя какие-то выводы, она тут же приветливо улыбнулась:

— Чего желают молодые господа, освежиться или отужинать?

— Мы бы поужинали, — ответил я, снимая капюшон.

Встретившая нас дама с удивлением посмотрела на мою повязку, прикрывающую глаза, а потом вновь взглянула на Наю. Интересно знать, что она себе подумала? Слепой парень, в добротной дорожной одежде, вооружен мечем и тремя кинжалами, окованным металлом посохом, и девчонка, так же в добротной и дорогой дорожной одежде, в дорогих украшениях, некоторые из них украшены драгоценными камнями. Наши жетоны наемников мы благоразумно спрятали под одежду.

— Тогда, прошу, гости дорогие, молодые господа! Специально для вас, самый лучший столик. Прошу вас, пожалуйста проходите.

Я только положил руку на плечо Наи и легонько толкнул вперед, давая ей понять, чтобы следовала за женщиной, которая повела нас к дальнему углу зала, где было больше всего ламп.

— Сегодня у нас прекрасное рагу из кролика. Есть свежая рыба, если желаете…

Тетка не переставала трещать, нахваливая свои блюда, да так ловко, что я чуть слюной не подавился. Все-таки она приняла нас за младших аристократов, уж слишком ухоженными мы выглядели. Вот только аристократы обычно без охраны по таким местам не шастают.

Поужинали мы спокойно, без приключений. Место было уютным и довольно тихим, кухня вполне приличная. Но даже для нас вышло дороговато, полтора серебряных. Не иначе как обсчитали, что вполне может быть.

А вот на обратном пути, как только мы вышли из трактира и направились по проулку в сторону гостиницы, до которой всего было метров триста, я заметил, что за нами увязались двое мутных типов, а стоило выйти на улицу побольше как впереди нарисовались еще трое. Мы с Наей давно обсуждали как действовать в подобных ситуациях. Заметив троих впереди, она легонько сдавила мою левую руку, за которую держалась и прошептала:

— Трое впереди, два ножа и кинжал.

— Еще двое сзади, от самого трактира за нами тащатся. Спина к спине.

Освободив руку, я переложил посох и потянулся за мечом. Улица достаточно темная, чтобы я смог воспользоваться способностью. Но в этот момент за спиной раздался громкий выкрик:

— Девчонка — маг! Бежим!

Я оглянулся и увидел, как между ладоней Наи наливается светом огненный шар размером с теннисный мяч. Неудачливые грабители испытывать судьбу не стали и мгновенно бросились наутек. Может думали, что слепой калека и маленькая девочка легкая добыча. Внешне все так, но стоило сестренке показать свою способность, как они тут же поняли всю глубину своего заблуждения. Против мага, выходить с ножом в руке, сродни самоубийству.

Драки не вышло и слава богам. Ная спокойно развеяла магию и чуть приосанившись, повернулась ко мне. Я вновь взял ее за руку, и мы пошли дальше. Девчонка держалась спокойно, но я-то чувствовал, как у нее дрожит рука.

Цена доверия

На следующий день, мы первым делом отправились в гильдию. Нужно было передать документы и письмо для главы отделения от секретаря Орфорда. По привычке вышли слишком рано, солнце только поднялось над горизонтом. Идти оказалось недалеко и, так получилось, что мы попали как раз на утреннюю раздачу заказов. Что-то подобное случалось и в Саяре, но там и гильдия была пожиже и заказов было очень мало.

Здесь же проходил развод обычных команд наемников по ежедневным делам. Охрана торговцев, лесорубов и заготовителей, выбивание долгов, решение споров, даже поиск беглых каторжан и преступников, за которых давали хорошую награду. Нас подобные заказы не интересовали, во всяком случае в Явале. Уже сегодня мы пойдем на речную пристань договариваться о возможности добраться до Хадариса по реке, на торговом судне. Это намного быстрей и проще, чем по дорогам.

Обойдя толпу наемников на небольшой площади возле здания гильдии, Ная провела меня внутрь. Все гильдии негласно соревновались между собой роскошью главного офиса в крупных городах. Этот особняк не был исключением, и складывалось впечатление, что оно строилось специально под нужды именно гильдии наемников. Об этом говорила и тематика резных фигур, украшающих фасад здания, и устройство ограды по периметру особняка, и даже главный зал, который скорей напоминал какой-нибудь провинциальный вокзал из моей прошлой жизни, в который внесли длинные столы и скамьи. Потолок главного зала был украшен фресками, изображающими батальные сцены из разных периодов империи. Были там и эпизоды, в которых, отряды наемников борются с каким-то химерами и чудовищами.

Сестренка подвела меня к стойке, которую закрывала кованная решетка и секретарь сидел в ней как животное в зоопарке. Весьма радикальный способ обеспечить безопасность, но несколько странный. Секретарь в клетке оказался молодым мужчиной лет тридцати, который что-то внимательно изучал у себя на столе, перелистывая страницы огромного фолианта.

— Доброго утра, — попытался я привлечь его внимание.

Секретарь в клетке бросил на нас с сестренкой беглый взгляд и вновь вернулся к своему занятию, буркнув при этом:

— Прием заказов после полудня.

— Нам необходимо встретиться с главой гильдии.

На этот раз секретарь захлопнул книгу и теперь уже не скрывая раздражения смотрел на нас.

— Вы собственно кто такие? Зачем вам глава гильдии?

Я и Ная, почти синхронно, вытащили из-под рубах свои жетоны членов гильдии, демонстрируя их секретарю.

— У нас важное дело, — стараясь казаться вежливым продолжил я.

— Глава гильдии сейчас очень занят, приходите завтра, я его предупрежу.

— Глава гильдии тебе завтра глаз на задницу натянет, козел упрямый, если узнает, что ты не позвал его сегодня, — неожиданно грубо выдала Ная, нахмурив брови.

— Да что ты себе позволяешь, маленькая дрянь!

Я резко дернул рукой и посох с набалдашником звонко ударил по металлической решетке, привлекая внимание секретаря.

— Мы не собираемся торчать здесь целый день. И так сделали одолжение, так что, если не позовешь главу, мы просто уйдем, а виновным в последствиях будешь именно ты.

Особая манера общения, принятая в гильдии. Среди наемников считается дурным тоном показывать насколько ты вежлив и терпелив. Напротив, приветствуется агрессивная и напористая манера, за которую, кстати, следует держать ответ. То есть мы можем себе позволить быть грубыми настолько, на сколько способны ответить. Такую манеру лучше не демонстрировать другим наемникам, если не уверен в своем превосходстве, но вот секретарь гильдии, это фактически чиновник, администратор, который пусть и считается боевой единицей, в действительности таковым не является. Да и так видно насколько сильно изменилось отношение к нам. Мужик за стойкой понимал, что перед ним не просто дети, или неопытные молодые люди, а те, кто способен при необходимости применить силу в достижении своих целей. Проверять на собственной шкуре, он этого не станет, ему гораздо проще поднять задницу, на которую пока еще не натянули его глаз, и просто позвать главу гильдии, чтобы он сам разобрался с заносчивыми юнцами.

Секретарь встал, недовольно хрюкнув и ушел через дверь в задней стенке его клетки. Вернулся не один, а с крепким стариком, лет семидесяти, ковыляющим к нам навстречу из открытого коридора опираясь на массивную трость.

— Ну надо же! — воскликнул старик, и отвесил звонкий подзатыльник стоящему рядом с ним секретарю. — Сам «Мастер ножей» и «Шелковая леди».

— Кто⁈ — удивился секретарь, почесывая ушибленный затылок.

— Мое почтение, друзья мои, очень рад, что лично смог познакомиться с вами.

Старик прибавил шаг и приблизился к нам вплотную.

— Позвольте представиться, Заирт, глава Явальского отделения гильдии.

— Рады приветствовать, господин Заирт. У нас для вас послание от секретаря Орфорда, журнал учета и письмо. Прошу.

Я вынул из сумки заранее подготовленный толстый журнал, перетянутый бечевкой и опечатанный, так же, как и конверт. Старик Заирт тут же взял журнал бегло осмотрел, затем конверт, тоже проверил печати и сунул себе подмышку.

— Больше вам спасибо, друзья мои. Как там старина Орфорд? Говорят, что в этом году вам там очень досталось.

— Господин Орфорд очень просит о замене. В этом году действительно пришлось несладко.

— Разослал запросы во все отделения гильдии, — тяжело вздохнул Заирт, — но не могу никого найти, не этого же дурня туда слать, — ответил глава, указывая на секретаря. — Этот олух там всю работу загубит.

— Мы направляемся в Хадарис, — продолжил я, стараясь не затягивать встречу. — Планируем добраться по реке, господин Заирт. Если у вас есть письма или документы, которые надо передать в столичное отделение, прошу не стесняйтесь. Мы остановились в гостинице «Цветочная клумба».

— Замечательно, дорогие мои! Буду очень признателен. Если ищите хороший корабль, обратитесь к Вайсу, мы с ним хорошо знакомы. Он оптовый торговец, работает в порту, у него много кораблей в собственности. Скажите, что я его рекомендовал.

— Так и сделаем господин Заирт, большое спасибо за заботу.

— Рад был встрече, мои дорогие. Если успею, передам вам документы уже сегодня вечером.

— Всего доброго.

Держа руку на плече Наи, я как бы управляя ей, легонько развернул в сторону выхода. Пройдя метров десять, мы уже открывали створку входной двери, когда до нас донесся приглушенный голос главы гильдии, обращенный к секретарю:

— Ты идиот! Учись понимать кто перед тобой. Хоть на одежду внимания обрати, так, по-твоему, обычные наемники одеваются, а?

Дверь за нами закрылась и продолжение этого разговора мы не слышали.

— Так ты оказывается «Шелковая леди», — улыбнулся я, обращаясь к сестренке.

— Это Оста мне прозвище придумала, еще в прошлом году. А что, я люблю шелк, он такой мягкий.

— И прочный, — добавил я. — Пойдем, где-нибудь перекусим и отправимся в порт искать этого Вайса. С рекомендацией найти корабль будет проще.

Вообще-то история с письмами и с журналом отчетов, который я вез от господина Орфорда, это показатель доверия. Фактически я вез годовой отчет секретаря и личное письмо. В этом году из крепости ушло много наемников, но письма и отчеты доверили именно нам. Да, у нас очень приметная внешность и особенности, и случись что — проще будет отыскать. Но по реакции Заирта, стало понятно, что доклады на наш счет он получал не один раз и наши личные дела успели пополниться весьма интересными подробностями. Отделение гильдии в Явале ближайшее к крепости, именно через него идет снабжение и распределение полученных товаров и сырья. Совершенно естественно, что пока отсюда туда и обратно ходят караваны, поступает и документация, и переписка, этот мир уже далеко не средневековый, так что с документооборотом здесь все в порядке. Миссия, которую мы выполнили, доставив важные сообщения, показатель того насколько главы этих отделений нам доверяют. Хоть среди наемников и нет каких-то рангов и чинов и все считаются одинаковыми, но есть репутация, а вот именно она и есть самый надежный показатель, который всецело влияет на отношения гильдии и рядового члена.

Выходит, что мы с Наей, успели за короткий срок, создать себе некую положительную репутацию. Что ж, хорошее достижение, главное не задирать нос и оставаться в стабильном состоянии.

В порт нам удалось попасть тем же утром. По городским меркам время ранее, но тут уже во всю кипела работа. У десятка причалов разгружались и загружались узкие речные корабли, больше похожие на сильно вытянутые, но уменьшенные в размерах триремы, но вот весел у этих кораблей не было. Как ни странно, но именно на реках, в империи использовали быков. В середине таких кораблей над верхней палубой возвышалась довольно большая надстройка, внутри которой находилось широкое колесо выстой от киля корабля до самой верхушки этой надстройки. Колесо было достаточно широким чтобы в него помещались два быка, которых заставляли идти внутри этого колеса как на беговой дорожке. Рычаг самого колеса, высотой метров пятнадцать, тяжелые буйволы как противовес, которые постоянно двигаются. Далее от колеса идет обычный вал отбора мощности с железными шестеренками, маховиками и даже коробкой передач. Вся эта система передает мощность на обычный гребной винт под днищем корабля. Шесть быков в «моторном отделении» и один погонщик, заменяют три палубы гребцов. И жрут меньше, и проблем от них не бывает.

Купца по имени Вайс, мы нашли у складов. Дорого одетый, ухоженный, весь его внешний вид говорил о его достатке и благополучии. Сейчас купец неспешно беседовал с каким-то коллегой по бизнесу, таким же расфуфыренным дельцом, оба они небрежно поглядывали как работают их приказчики, следящие за суетой грузчиков.

Вайс, как раз, стоял к нам лицом и давно заметил, что мы движемся к ним на встречу. Когда приблизились метров на пять, то остановились и принялись терпеливо ждать, пока купцы закончат беседу или обратят на нас внимание. Теперь уже оба купца заметили нас, но разговор не прекратили, общались еще пару минут, но уже не обсуждая что-то важное и нежелательное для посторонних ушей. Наконец второй купец вежливо раскланялся и удалился.

— Какие воспитанные молодые люди, — улыбнулся купец, поворачиваясь к нам. — Чем могу быть полезен?

— Доброго утра, господин, — начала разговор Ная. — Мы ищем купца по имени Вайс.

— Вы его нашли, чем могу помочь?

— Мы обратились к вам по рекомендации господина Заирта, главы гильдии наемников, — вступил я в разговор. — Мое имя Ардум, мою сестру зовут Ная. Мы ищем попутный корабль до столицы империи города Хадарис.

— Как интересно! Я действительно хорошо знаком с главой гильдии, но позвольте спросить, молодые люди, зачем вам в столицу?

— Брат везет меня в столицу, чтобы я на следующий год смогла поступить в магическую академию, — замурлыкала Ная, смастерив милую мордашку, наигранно хлопая глазками. Она уже давно пользуется этими приемами, которые в полной мере отработала на пограничниках еще в крепости.

— Ах вот как! Достойная и важная цель. И раз уж вы по рекомендации главы Заирта, то он наверняка очень хочет, чтобы все прошло гладко. Но уймите мое любопытство, вы его родственники?

— Нет, господин Вайс, мы просто рядовые члены гильдии.

Сказав это, мы вновь синхронно вытащили свои жетоны наемников из-под воротов рубах.

— Это, пожалуй, было единственное, чего я никак не мог предположить. Признаться, вы меня очень удивили молодые люди. Что ж, вернемся к делу, один корабль отправляется сегодня в полдень, желающих попасть на него немало, если вообще остались места, но специально для вас что-то придумаем. А вот другой корабль отправляется через день, послезавтра. Пассажирских мест на нем меньше, но они намного комфортней, увы, стоить такая поездка будет дороже. Для друзей главы гильдии, разумеется, сделаю скидку.

— Большое вам спасибо, господин Вайс. Мы предпочтем тот корабль, что пойдет послезавтра. Господин Заир хотел подготовить какие-то письма для столичного отделения.

— Вот даже как, — улыбнулся купец, поправляя роскошно выполненный камзол. — Тогда понятен ваш выбор. Что ж, в таком случае двадцать золотых за вас обоих и корабельный кок будет готовить вам то же самое, что и капитану. За это я ручаюсь.

— Нас это устраивает. Большое вам спасибо.

— Вот и хорошо. Корабль будет готов послезавтра утром. Капитана я предупрежу, плату отдадите ему. Половину в начале пути и половину уже в столице. Вас устраивает?

— Да, разумеется.

— Тогда позвольте откланяться — дела, — рад был помочь.

Знакомства, рекомендации, связи, репутация. Такие простые слагаемые, а так сильно, порой, могут повлиять на исход любого дела. Наверняка так повсюду в этом обществе, особенно в городах и тем более в столице. Надо будет поговорить с Наей на эту тему. Общаясь с солдатами и наемниками, она в некотором смысле, как бы это сказать помягче, нахваталась лишнего и пока не очень умеет эти знания и лексикон правильно применить.

После того, как мы благополучно решили вопрос с местами на корабле, Ная все-таки потащила меня по магазинам и лавкам. Все необходимое у нас было, и так нагружены как лошади в караване, но ей хотелось просто поглазеть на товары в лавках, купить какие-то мелочи, вроде зеркальца, которое она давно у меня просила. В крепости я изготовил ей небольшое зеркальце из магического металла, но оно было недостаточно отполировано, и сестренка больше использовала его как накопитель магической энергии, работу с которой она не прекращала, с того самого момента, как капитан Лард научил ее контролировать собственные магические потоки. В этой прогулке по торговым рядам и местам, я с удивлением обнаружил, что Ная невероятно прагматичная, уверенная в себе и весьма дальновидная девушка. Единственное излишество, на ее взгляд, которое она себе позволила это крохотный флакончик очень ароматных духов с тонким и невызывающим запахом. Я ее покупку излишеством не считал, духи хоть и стоили целый золотой империал, в арсенале молодой леди, должен быть в обязательном порядке. Тем более, что у сестренки были собственные деньги, которыми она могла распоряжаться как ей угодно. А в остальном, она интересовалась очень практичными вещами, так, например, оказалось, что она прекрасно разбирается в красителях для тканей, в сортах пряжи, может на уровне эксперта оценить качество выделки, чистоту и мастерство, с которым сплетена нить. Может легко отличить зиратское кружево, от гарфорского или азерийского. А уж что касается шелка, так и вовсе на раз определяет подделку, которую выдают за ткань, изготовленную из легендарного шелка «Скального шелкопряда». Сама Ная разделала не меньше сотни этих самых шелкопрядов, извлекая из них те самые уникальные железы что производят знаменитый шелк. Пара лет, проведенные ей в поселке, стали хорошей школой, а уроки портних Римы и Палы, были усвоены полностью. Усвоены и осмысленны.

В финале нашей прогулки, мы зашли в книжный магазинчик, который стоял рядом с нашей гостиницей. Вот тут Ная зависла надолго. Я успел сходить в гостиницу и даже упаковать те покупки, что мы сделали, а после вернулся к магазину и сел возле него, ожидая, пока Ная наконец выберет себе что-то по душе. Но и в этот раз она меня удивила. В результате набега на книжный магазин, она купила три книги, первой была грамматика и правописание, пособие для претендентов на чиновничью должность. Вторая, буквально брошюра в несколько страниц печатного текста, «Стандарты мер и весов империи и сопредельных государств». Третья книга была также справочником и называлась «Путеводитель по аптекарским травам и веществам». Книга была довольно толстая, и, как и две предыдущие, печатной. Выбор книг еще раз показывал, насколько серьезно девушка относится к будущему поступлению в академию, что меня искренне радует.

Вечером, уже при свете фонарей, к гостинице подъехала карета, запряженная четверкой лошадей. А буквально через пять минут, в дверь нашей комнаты постучал портье:

— Господин Ардум, к вам посетители.

— Прошу, входите.

Ная в этот момент быстро метнулась к кровати и стянув с нее предметы личного гардероба, которые она там оставила, когда переодевалась, спешно убрала в дорожную сумку.

В комнату вошел глава гильдии господин Заирт, его секретарь, который волок довольно увесистый сундук, и незнакомый мужчина в добротной дорожной одежде, прикрытой легким суконным плащом.

— Доброго вам вечера, друзья мои, — приветствовал нас глава гильдии. — Осмелился воспользоваться вашим предложением и передать с вами кое -какие документы. Не ожидал, что их окажется так много, а тут еще и непредвиденное обстоятельство. Позвольте представить Сади Травор, магистр столичной академии магии, наш постоянный клиент. Магистр Травор сейчас проводит исследования в Тунайских горах, что на север от Явала, и за первые месяцы экспедиции у него накопилось немало важных материалов и отчетов. Магистр Травор, господин Ардум, известный как «Мастер ножей» и его сестра госпожа Ная, известная так же как «Шелковая леди».

— Рад приветствовать и спасибо, что уделили время.

— Наше почтение господин магистр, — ответил я, чуть склонив голову. — Прошу вас, располагайтесь, как вам будет удобно.

— Время позднее, дорогой друг, не хотелось бы вас тревожить, — продолжил Заирт. — Мне бы также не хотелось нагружать вас дополнительной просьбой поспособствовать, и потому магистр Травор, готов оформить заказ на доставку в магическую академию собранных им материалов, под мое ручательство.

— С удовольствием возьмемся за заказ, господин Заирт. Уверяю вас, что выполним все ваши требования.

— Это просто замечательно, мой юный друг. Дело в том, что со мной уже связался господин Вайс, которого я вам рекомендовал. Так как вы выполняете поручение гильдии, мы компенсируем вам половину стоимости путешествия. А выполненный заказ пойдет вам в актив. У господина магистра еще не все отчеты готовы, поэтому он привезет их вам завтра вечером.

Тем временем молчаливый секретарь расположился за столом и достал стандартный бланк заказа на услуги наемников. Вписал имена заказчиков, главу гильдии и магистра, наши имена как исполнителей, оговоренный способ оплаты, и указал класс сложности задания, который по определению был низким. Заказ оформил на двух бланках, один останется в архиве Явальской гильдии, второй мы возьмем с собой в столицу. На всех бланках оставили оттиски своих жетонов, и мы и заказчики. Да, в денежных отношениях и вопросах документооборота, без бюрократии не обойтись. В конце оформления заказа, глава гильдии передал мне десять золотых монет, половину оговоренной суммы, которую мы заплатим капитану корабля.

Получив подробные инструкции и распоряжения, мы попрощались. Время действительно было позднее.

Весь следующий день, мы тщательным образом перетрясали весь наш багаж, перераспределяли нагрузку и важность некоторых вещей. Готовились к длительному путешествию. Сходили на рынок, прикупив кое-каких припасов в дорогу. Хотя, по идее, мы будем на корабле на полном довольствии, но иметь свой запас — никогда не лишнее.

Магистр смог привезти свои отчеты, только ранним утром, когда мы уже собирались покидать гостиницу. По его внешнему виду было понятно, что он писал их всю ночь. Отчеты и собранные материалы были уложены в сундук, примерно такой же по размеру, как тот что нам передал глава гильдии. Я с ужасом представлял себе, как мы с Наей попрем всю эту тяжесть по столице, о которой мне пока известно, что это очень большой город, раз в пять больше чем Явал. Как бы извиняясь за то, что так задержался, магистр доставил нас в порт на своей карете вместе с багажом.

Корабль, на котором нам предстояло плыть в столицу, уже стоял у одного из причалов. К моему удивлению, там были и глава гильдии Заирт и купец Вайс, которые давали наставления капитану.

Нас разместили в очень приличной каюте, разделенной на две части с двумя спальными местами и рабочим столом. В самой каюте было предусмотрено место для хранения багажа, такой встроенный шкаф запирающийся на ключ. Каюта тоже могла закрываться изнутри ключом и засовом. Прямо из каюты поднималась лестница на самую верхнюю палубу кормовой надстройки, где располагалась маленькая мансарда с удобными скамейками и круглым столиком. Ну просто каюта класса люкс.

Получив последние распоряжение относительно документов, тех, что мы сейчас везли, распрощавшись с нашими провожатыми, мы наконец поднялись на борт корабля, который уже был полностью загружен и готовился к отправлению.

Как только вошли в каюту, Ная тут же помчалась на мансарду, чтобы посмотреть на город с высоты надстройки и помахать рукой главе гильдии, купцу и магистру. Я предусмотрительно закрыл дверь каюты на засов и только после этого присоединился к сестренке.

Очень интересно было наблюдать за движением корабля. Из-за кожуха, закрывающего внутреннее колесо, внутри которого уверенно двигались сильные животные, звуков работы механизмов почти не было слышно. На корабле имелась центральная мачта и возможность устанавливать короткий, но широкий парус, но этого сейчас не делали, потому что ветер был совсем не попутный и еще потому, что выходили в основное русло реки, осторожно маневрируя среди буйков в воде, которые обозначали фарватер. Дальше корабль пойдет вниз по течению реки Тепа, и примерно через два дня выйдет в основное русло реки Нильм, по которой и достигнет столицы империи.

Экипаж корабля был небольшой, всего человек пятнадцать, двадцать пять пассажиров включая нас, но кают класса люкс только четыре, все остальные пассажирские места больше походили на ячейку плацкартного вагона из моего прошлого.

Путешествие по рекам считалось относительно безопасным и самым быстрым, даже с учетом того, что корабль, такой как этот, поднимается вверх, против течения. Явал считался крупным торговым центром, поэтому корабли до столицы и обратно ходили довольно часто; многое зависело от погодных условий, и от сроков навигации. Зимой река покрывалась льдом, причем настолько ненадежным и тонким, что использовать этот лед как транспортную артерию никак не получится. Но вот деревянные корабли взламывать этот лед не могли, поэтому на зиму их выволакивали на берег, в специальные доки, чтобы лед не повредил борта. Так что зимы превращались в сезон, когда торговля и обмен грузами практически прекращался.

В империи существовало и подобие почтовой службы, но воспользоваться ее услугами гражданские не могли, структура была военизированная и обслуживала интересы государственных министерств и военных штабов. Я все время узнаю что-то новое об этом мире. Из слухов, из разговоров, из того с чем сталкиваюсь сам. Это не прекращающийся процесс, который с каждым разом дополняет этот мир неожиданными красками. А ведь мы с Наей относимся как раз к той категории людей, которые считаются здесь отважными путешественниками и знатоками других земель. Иные подданные, что королевств, что империи, порой за всю свою жизнь никогда не покидали границ городского округа и окрестностей деревень. Всю жизнь сидят на одном месте, боясь высунуть нос за пределы обжитых районов. Это касается даже поместных аристократов и их семей. Если титулованный землевладелец не приближен ко двору, не связан какими-то обязательствами в другом регионе, то максимум куда он путешествует, так это в земли своих ближайших соседей и сюзерена. И даже меня могла ожидать такая же участь. Случись мне каким-то образом остаться в городе Саяр, вступить в гильдию ремесленников, то я точно так же завис на одном месте. Был бы вынужден ежедневно работать для того, чтобы свести концы с концами. Оплачивать жилье, еду, одежду, цеховые взносы. И вырваться из этой рутины не получится. Я бы никогда в жизни, на законных основаниях, не мог бы взять в руки оружие и набраться смелости отправиться в далекое путешествие. Максимум на что нас с Наей однажды хватило, это удалиться от города на один конный переход и добраться до карьера, где добывали нужный мне камень. Я только сейчас стал понимать насколько сильно мы рисковали в тот момент. Но если бы мы этого не сделали, то остались бы без средств к существованию.

Именно потому, что мы все же рискнули высунуть любопытные носы за пределы городских стен, мы побывали в крепости «Порог бездны» в горах Мингана, о которой ходят самые ужасные легенды и байки, прошли вместе с караваном от предгорий до столицы герцогства города Явал, а сейчас плывем по реке на корабле, который иные жители деревень провожают завистливым взглядом, считая, что такое путешествие могут себе позволить только богатые бездельники и солидные купцы.

Ная поднялась наверх из каюты и тихонько села возле меня на скамейку.

— Меня всегда выгонял с яркого солнца, а сам сидишь тут на жаре уже пол дня.

— Я выгонял тебя в горах, на равнине сиди сколько влезет. Помнишь, я говорил тебе что горное солнце намного опасней чем то, что отдает свет на равнине.

— Я помню, — вздохнула сестренка и залезла с ногами на лавку вставая в полный рост. — Но привычка осталась.

— От яркого солнца кожа на лице грубеет, а если долго сидеть, то начнет облазить лоскутами, покраснеет и будет болеть. Представь, как ты будешь выглядеть с такой мордахой, особенно в столице.

В ответ на это, Ная только накинула капюшон и натянула его на пол лица.

— Лард говорил, что ожоги для боевого мага дело привычное.

— А ты хочешь стать боевым магом?

— На самом деле боевых магов не бывает. Лард рассказывал мне, что в серьезной битве, как в той что была в крепости во время нашествия, боевые качества мага быстро расходуются, и он становится бесполезным, если не берется за простое оружие. Боевые маги появились только потому, что талантливые и одаренные простолюдины учились в академии за счет имперской казны и должны были отрабатывать свое обучение в имперской армии.

— А в чем отличие боевых магов и обычных, таких как магистр Сади Травор, что провожал нас утром?

— Боевых магов учат по сокращенной программе, делая большой упор на практику и совсем не изучают теорию. За два года обучают стихийной магии и отправляют на службу. Тем, кто проходит службу дозволено начинать частную практику. Чаще всего лекарям это удается с большим успехом, чем простым боевикам.

— Как много всего ты узнала от Ларда. Очень интересно.

— Да, он много мне рассказывал, — с грустью ответила сестренка. — Только магов в армии не любят, считают их тыловыми крысами, группами поддержки. Обычно маг может несколько десятков раз ударить боевым заклинанием в начале боя, а потом отойти в задние ряды, вот и все, потом несколько часов ходит как пришибленный пока магическая сила не восстановится. Стихийная магия расходует больше всего сил.

— А есть и другая магия?

— Да, много разной. Есть лечебная, есть ментальная, есть поисковая, защитная, темная, светлая, есть даже ремесленная. А также алхимия, духовная магия.

— И что из этого всего ты выберешь?

— Пока не знаю. Я хочу изучать лечебную магию, чтобы вернуть тебе зрение. Но Лард сказал, что это очень непросто и надо иметь предрасположенность. Но я очень постараюсь Ард. Я очень хочу, чтобы ты смотрел на мир вокруг нас своими глазами.

— Не переживай если не получится. Порой мне кажется, что будь я зрячим, то не смог бы добиться того, что мы с тобой сегодня имеем. Я бы просто не рискнул отправиться в путешествие, побоялся бы.

— Я очень рада, что ты тогда меня не бросил, Ард. Я даже не представляю, что бы делала не случись встречи с тобой. Тот страх, что я тогда испытала, та горечь, до сих пор отдается внутри каким-то холодом.

— Судьба свела нас, сестренка, чтобы мы могли помогать друг-другу. Благодаря этому мы сейчас вольны делать, что пожелаем и идти к своей мечте.

На второй день нашего путешествия начался дождь, не сильный, но стоять на мансарде уже не хотелось, да и берега широкой реки Нильм, в русло которой мы вышли, скрылись в тумане. Но мы не маялись от безделья. Ная уткнулась в книжки, а я достал часть инструмента и стал полировать большой магический камень, для которого уже была готова оправа из магического же металла. Этот, размером с крупный грецкий орех, прозрачный кристалл, должен стать самым сильным накопителем магической энергии среди украшений Наи. Так что, чем заняться, у нас было.

На девятый день пути капитан сообщил, что завтра утром мы прибудем в город.

Собрав наши вещи, вновь упаковали все, что успели вытащить и поднялись на площадку над каютой.

Восходящее солнце бросало косые лучи на каменные стены огромного города стоящего на берегу реки. Высоких зданий в городе было немного, сама столица растянулась вдоль береговой линии, обозначив четкую границу кварталов, разделенных множеством широких каналов. С перекинутыми через них горбатыми мостами.

Столица империи была очень похожа на Венецию. Вот только, как сказал капитан, город очень сильно разросся и растянулся вдоль берега реки, поэтому решили, что будет правильно вместо узких улочек сделать транспортные каналы, по которым будут курсировать лодки, как некий аналог городского транспорта, соединяющий ключевые точки.

Центральная часть города находилась как бы на острове, поднятом высоко над уровнем воды. Вся береговая линия центральной части оказалась закрыта каменными набережными с высокими резными парапетами. Центральная часть города считалась скоплением деловой, религиозной и административной активности. А вот императорский дворец, а точнее сказать огромный комплекс зданий парков и лужаек, расположился на другой стороне от острова. Множество мостов, огромное количество красивых, великолепно декорированных зданий. Протока, отделяющая остров от основного города, была полностью с каменными, укрепленными берегами, и огибала этот центральный район с севера на юг по широкой дуге в несколько километров. Через эту дугу большого канала было переброшено не меньше трех десятков мостов, самой разной конструкции, но все они без исключения соревновались друг с другом количеством декоративных элементов, орнаментов, скульптур и барельефов. Дома не прижимались плотно друг к другу, а напротив, как бы определяли границы своих владений крохотными приусадебными участками, где просто с травой и декоративными кустами, а где и с целыми аллеями с высаженными по краям деревьями.

Больше рассмотреть не получалось, да и то, основное впечатление я составлял из восторженного описания сестренки.

Корабль уверенно двигался в сторону речного порта, который находился в южной части города. Там, возле порта был не самый респектабельный район, по большей части склады и погреба для товара, что перегружали с сухопутных караванов на корабли и наоборот. Здесь в Хадарисе сходились все торговые пути, которые только существовали в империи. Теоретически, если бы мы отправились из предгорий, не через Явал, а через чуть менее крупный город Яльт, по большому торговому тракту, то вошли бы в город с западной стороны, но полутора месяцами позже. В конечном счете потратили бы больше денег, чем отдали капитану за поездку.

Когда корабль надежно закрепили у причального пирса, первыми как ни странно, сошли пассажиры классом пониже. Капитан, с которым мы произвели окончательный расчет и поблагодарили за спокойное путешествие, любезно выделил парочку матросов, которые помогли нам спуститься по трапу на пристань и отнести наш багаж.

Приличную гостиницу, в которой можно будет остановиться, нам посоветовал перед самым отплытием магистр Сади Травор. Она конечно располагалась довольно далеко от порта, зато совсем рядом со столичной гильдией наемников.

Ная оставила меня оберегать багаж, а сама отправилась искать рикшу. Да именно рикшу, был здесь и такой вид городского транспорта. Въезд в столицу верхом на лошади или на карете, стоил дорого, да и помимо платы требовалось специальное разрешение. А вот рикши успешно решали проблему доставки грузов и пассажиров.

Гостиница, куда нам нужно было попасть, называлась «Яблоневый сад». По заверению магистра, по столичным меркам гостиница чуть ниже среднего класса, но цена за проживание будет примерно, как в Явале.

Рикша нам попался пусть и не самый быстрый, учитывая сколько багажа он вез, но очень болтливый. Несмотря на то, что пер легкую повозку с большими и тонкими колесами со скоростью легкой трусцы, он успевал еще комментировать те достопримечательности, мосты и здания, которые мы проезжали, давая им краткие характеристики, что-то вроде, «мост утопленников», или «игорный дом», «развратный салон», «улица дуэлянтов».

Гостиницу «Яблоневый сад», действительно окружали несколько рядов фруктовых деревьев. Она была выше и больше, чем та что приютила нас в Явале. Мало того, от дверей гостиницы, стоило рикше подвезти нас к парадному входу, подбежали двое мальчишек в одинаковой форме, которые тут же похватали наши вещи и понесли внутрь. Столичный сервис был на уровне.

Часть вещей мы взяли сами. Ная, расплатившись с рикшей привычно положила мою правую руку себе на плечо и повела к дверям.

— Место красивое, — заметила она, — район приличный, чистый, да и гостиница выглядит вполне респектабельно.

Портье встречал сдержанно, но вежливо, без излишних расшаркиваний. Предложил хороший номер — небольшой, но с собственной купальней, даже дал скидку, если остановимся больше чем на декаду. Нас это полностью устраивало, потому был уверен, что за декаду мы так просто съемное жилье не найдем. Сразу, напротив гостиницы, через небольшую площадь, расположился весьма приличный трактир, с уличной верандой, от которого очень маняще пахло хорошо приготовленной едой.

Коль уж прибыли так рано утром, то решили не откладывать дела и поскорей закрыть взятый заказ на доставку писем и документов в гильдию и магическую академию. Много что предстояло сделать, поэтому быстренько освежились, собрались, и направились в город прихватив с собой документы и сундук от главы гильдии.

Столичный филиал гильдии заметно выделялся. Отдельно стоящий особняк с дополнительными пристройками был окружен мощенной площадью, огороженной декоративным колючим кустарником, аккуратно подстриженным примерно на уровне метровой высоты. Именно в этом районе столицы дома располагались друг от друга на приличном расстоянии, так что если смотреть на улицу стоя спиной на запад, то всегда увидишь водную гладь реки.

Время приближалось к полудню, но вокруг здания гильдии хватало народу. Какие-то группы людей, отдельно стоящие и сидящие вдоль каменной стены особняка. Складывалось впечатление, что эти люди чего-то ждут. Нас, разумеется, заметили, но особого внимания не обратили. За своих точно не приняли, как это чаще всего случалось. На нас и одежда подороже, да и трудно представить, что слепой парень и десятилетняя девчонка идут в гильдию наемников чтобы сдать заказ.

Войдя в главный зал, мы буквально уперлись в спины плотно стоящих людей. На столе, над собравшимися, стоял огромный плечистый здоровяк лет сорока с пышной бородой и усами. На мужчине был добротный, но простой повседневный камзол темно зеленого цвета, с желтыми вставками. Перевязь с мечом была смещена назад, а на нагрудном ремне красовались пять ножен с метательными дротиками, служившие скорее украшением, чем реальным оружием.

— … Я вам в сотый раз повторяю! Гильдия не будет выплачивать залог за ваших бойцов, что участвовали в забастовке! Я вам не папочка, думайте своей головой, следите за своими бойцами, вправляйте им мозги! Гильдия остается в нейтралитете, пока одна из сторон не оформит заказ и не внесет предоплату! Только после этого, мы будем рассматривать каждый конкретный случай! Если вас кто-то нанял в обход гильдии, идите и сами с ним разбирайтесь! Если нет, пеняйте на себя! Арестованные бойцы, это ваши проблемы! Незачем было лезть в дела, в которых не разбираетесь!

— Ваш лживый нейтралитет уже задрал! — послышался громкий выкрик из толпы. — У аристократов есть свои гвардейцы и дружинники, которые получают намного больше нас!

— Мы работаем на всех, кто платит! Не нравится, как платят аристократы, не принимай от них заказ. Сегодня вы лезете в протестное движение каких-то голодранцев, а завтра удивляетесь, что к вам утрачено доверие. А чего вы ожидали, мы сами создаем свою репутацию! Все! Разговор окончен! Не втягивайте нас в свои проблемы, нам своих по горло!

Толпа в зале гневно зашумела, и некоторые стали продвигаться к выходу оттеснив нас к боковой стене. Через несколько минут зал опустел, а Ная воспользовавшись моментом схватила меня за руку и повела к этому здоровяку, что провожал уходящих гневным взглядом. Дядька явно был не в настроении, но нам было откровенно наплевать, мы по делу, а не милостыню просить.

— Вы глава гильдии Аком из Уяра? — тихо спросила, Ная, застенчиво теребя бантик на кружеве воротника.

— Даже не пытайтесь! — рявкнул здоровяк, поправляя перевязь с мечом. — Я не стану просить судебных приставов отпустить ваших мам или пап!

Ная на его повышенный тон, отреагировала очень естественно, но немного наигранно, как только глава гильдии повысил голос, она тут же юркнула за меня, тихо пробурчав:

— Бешеный какой-то…

— Он думает, что мы дети кого-то из арестованных.

— Эй, детвора! Вам чего надо! — вновь рявкнул здоровяк, нависая над нами.

Я спокойно вытащил жетон из-под ворота, а Ная показала свой, выглядывая из-за меня.

— Мы пришли зарегистрироваться и сдать заказ, — сказал я, снимая капюшон.

— А ну проваливайте отсюда! Нашли время шутки шутить! Вот я вам сейчас задницы нарумяню!

Глава сделал шаг вперед, и потянул руку чтобы схватить меня за ворот. В ответ на это, я только стукнул его посохом по носку сапога, а когда тот ойкнул и согнулся, приставил кинжал к его горлу, срезав несколько волосков с бороды.

— Вам, кстати, привет из Явала, от господина Заирта. Привет, между прочим, очень тяжелый, и нам бы хотелось побыстрей избавиться от этой тяжести.

— Что-то вы малявки меня совсем запутали, — попытался было отстраниться глава, но я только усилил давление на кинжал, — вы что настоящие члены гильдии?

— Ну вот же жетоны, — помахала Ная цепочкой с биркой у него перед носом. — А вы сразу руки распускаете.

— Все, мир, мой промах. Каюсь, — смягчил тон здоровяк, поднимая руки.

Кинжал исчез у меня за спиной, а вместо него я всучил главе гильдии, тяжеленный сундук, а Ная сверху положила бланк заказа.

— Получите, распишитесь.

— Так, детвора, что-то у меня голова совсем как колода с пчелами, пойдем ко мне в кабинет.

Здоровяк выпрямился, оценивая вес сундучка, что мы ему передали и развернувшись пошел куда-то в сторону. Ная положила мою руку себе на плечо и спокойно последовала за главой. Заирт нам описал внешность столичного главы, так что ошибки быть не должно.

Войдя в свой кабинет, Аком водрузил сундук на письменный стол и стал изучать бланк заказа.

— Я Заирту башку откручу, что такие важные документы доверяет… Кстати! А ваши документы⁈

Ная вытащила из сумки два пухлых конверта в том числе и рекомендательное письмо от господина Орфорда и передала Акому из Уяра.

Глава открыл первый пакет и стал внимательно изучать, бормоча себе под нос:

— Ардум, Саярское отделение, отряд обеспечения, приписан к отряду «Железные псы», направлен в крепость «Порог бездны»! Прозвище «Мастер ножей», — прочитав это Аком почесал пальцем шею в том месте куда я приставил кончик кинжала. — Точильщик, бронник, кузнец, владение мечом, кинжалом, посохом. Имеет боевой опыт в разломе!

С каждой прочитанной строчкой глава хмурился еще больше, но продолжал читать. Еще раз зыркнув на нас, распечатал второй конверт:

— Ная, прозвище «Шелковая леди», отряд обеспечения, крепость «Порог бездны», обработка шелка, пошив одежды, сшивание ран, разделка чудовищ и заготовка стратегического сырья, необученный маг!

Глава отложил документы и еще раз внимательно нас осмотрел.

— Вы ребята, из чего, мать вашу, сделаны! Я конечно в курсе того, что творится в тех краях. Но чтоб вот так, отпахать двухлетний контракт в этой мясорубке! Да еще и боевой опыт получить!

— Ард их резал, а я уносила в чистую комнату и там разделывала, а то их много, если долго лежат быстро портятся, — пояснила Ная наивно и невинно хлопая ресницами.

— И вы хотите, чтобы я зарегистрировал вас в столичной гильдии?

— Да, — тут же ответил я. — На следующий год Ная собралась поступать в имперскую академию, а я на общих правах, как рядовой член гильдии. Один заказ мы вам уже отработали, осталось только закрыть.

— Я конечно знаю, что в других филиалах проблемы с отрядами обеспечения, но вы это что-то из ряда вон! У нас в мастерских все вакансии закрыты, да и претендентов хватает. Не знаю какой там у тебя боевой опыт, сынок, но на скорую работу не рассчитывай. А с тобой, милашка, я и вовсе не знаю, что делать.

— Вы зарегистрируйте, чтобы мы беспризорные не болтались, а уж как на жизнь заработать, я отдельно думать буду. Пока запас есть.

— Ну хорошо, — согласился глава гильдии. — В заказе указано, что он уже оплачен.

— Да, оплачен, вы просто отметку поставьте, что получили все в целости и с печатями, а то у нас еще посылка, в другую гильдию.

— Ох, ну вы и парочка. Ладно, заказ закрою, тут все в порядке и так вижу. Прослежу, чтобы все оформили и рекомендательное письмо приложу к общему делу. Если что, где вас искать?

— Пока мы остановились в гостинице «Яблоневый сад», но позже планируем снять жилье в городе.

— Ух, ну что за декада, только началась, а уже столько головной боли. Ладно, Ард, заглядывай по утрам, бывают заказы и на твои навыки, хоть и нечасто, у тебя хорошие рекомендации. А вот что с девчушкой делать, ума не приложу.

— Ная моя сестра, господин Аком.

— Я понял. Вот ведь бесы хромые! Припишу вас к резерву, чтобы в общий список не попадали.

— А что не так с общим списком? — удивленно спросила Ная.

— Что не так, — ухмыльнулся Аком и поднял со столешницы какой-то листок. — А вот что не так, моя милая. Жалоба от портовой стражи, рядовой наемник по прозвищу «Хлыщ» зарезал портового рабочего в пьяной драке. Командир отряда по прозвищу «Клыкастый» разнес торговую лавку причинив ущерб на сто двадцать золотых империалов. И это люди из общего списка, и таких жалоб у меня целая гора, вот что не так с общим списком. Вот потому и нет заказов. Кого-то вменяемого уже давно переманили в личную охрану к торговцам или промышленникам, некоторые ушли в егеря, вот и приходится работать с отребьем!

— Тогда понятно, — ухмыльнулась Ная.

— Мы можем идти? — спросил я.

— Да, ступайте, я все оформлю, и это, простите что набросился, девчушку вон напугал, не сошлось что-то в моей бедной голове.

Покинув гильдию наемников, я крепко задумался на тему того, как мне благополучно устроиться и поддерживать стабильный доход, раз уж у них такие проблемы с заказами и дисциплиной. Это столичный воздух так на бойцов влияет, или просто сам глава их распустил? Он намекнул, что хорошие отряды у него просто уводят, а повышать вознаграждения ему не с чего. Так-то логично. Вот еще пример социальной конкуренции, просто отраслевые гильдии уже не тянут, нужны более узкие объединения под более надежной крышей.

По дороге в гостиницу, мы пообедали в недорогом трактире через дорогу, немного отдохнули и решили сегодня покончить с заказами и закрыть второй, доставив отчет магистра адресату, то есть в экспедиционный комитет академии магии. Посылка была тяжелой, а тащить ее до академии далеко поэтому вновь пришлось нанимать рикшу. На этот раз не такого болтливого.

Академия, вопреки ожиданиям оказалась не такой уж и большой. Очень крупный и богато украшенный особняк, окруженный старым парком. В котором, как ни странно, почти не наблюдалось никакого движения. Сам парк был обнесен высоким каменным забором, а вот главный вход представлял собой большие кованные ворота, щедро украшенные бронзовыми деталями, вплетенными в железные завитки. С двух сторон от створок ворот находились, не менее искусно, выполненные кованные калитки, у каждой из которых, с внутренней стороны ограды, находилась большая будка, внутри которой расположился пост стражи. Стражники были в форме регулярный войск, что могло говорить только о том, что академия находится под государственной охраной

Расплатившись с рикшей, я подхватил тяжелый сундук и поволок его к воротам. Ная только направляла меня.

Естественно же охрана нас заметила и навстречу вышел уже немолодой военный в звании десятника.

— Что привело молодых господ? — поинтересовался стражник с интересом разглядывая нас с сестренкой.

Поставив сундук на землю, я извлек жетон гильдии и показал солдату. Затем достал бланк заказа и так же продемонстрировал:

— Доставка для господина магистра Ясса от магистра Сади Травора. С пометкой передать лично в руки.

— Эвон как! — удивился солдат изучая документ у меня в руках. — А я уж думал вы прежде срока решили подать документы в экзаменационную комиссию.

— Это на следующий год, — отмахнулся я, — да и то сестренка будет поступать.

— Ну, тогда пройдите вон за калитку, да подождите, я сейчас бойца пошлю, чтобы пригласил магистра.

— Спасибо. И пусть тележку прихватит, сундук тяжелый.

Солдат пропустил нас за калитку и, как и обещал, послал гонца. Мы же спокойно устроились на небольшой лавочке дожидаться получателя.

— Как тебе место? — спросил я, обращаясь к Нае. — красиво здесь?

— Да, очень. Парк такой огромный, а главное здание настоящий дворец!

— Повезет кому-то здесь учиться, да сестренка?

Ная легонько стукнула меня в плечо.

— А ты что завидуешь?

— Нет конечно, у меня же нет способностей, что мне завидовать. Да и потом, сюда же с двенадцати лет берут, а мне уже пятнадцать, я старый.

— Грустно будет без тебя, старичок, — наигранно вздохнула Ная.

— Заведешь себе друзей здесь, да и потом вас же все равно отпускать будут на каникулы там или, например, по праздникам.

— Все равно, не хочу с тобой расставаться.

— Не переживай, до следующей осени еще далеко. Нам с тобой за этот год надо устроиться как следует, обжиться.

Минут через двадцать к воротам от центрального входа в особняк уже мчалась группа людей в составе не меньше пяти магистров в разноцветных мантиях. Бежали так, будто норматив на стометровке сдавали. И, конечно же, не прихватили с собой тележку.

— Где, где⁈ Это и есть посылка о шефа⁈ — бормотал, запыхавшись молодой парень, лет двадцати выпучивая глаза.

— Вы магистр Ясса?

— Да, да, это я молодой человек…

— Тогда прошу, — протяну я ему бланк заказа, — проверьте целостность печатей и, если все нормально, оставьте оттиск своего жетона.

— Да, конечно!

Парень метнулся к сундуку и стал внимательно его осматривать, ощупывая веревки и проверяя печати. К этому моменту подоспела бегущая следом за ним группа магов, которые также проявляли нетерпение.

— Вот прошу! — парень снял с шеи свой жетон и приложил на восковую печать оставляя оттиск. — Все в полном порядке.

Получив желаемое, я передал магистру ключ от сундука, и мы еще пару минут наблюдали, как маги, столпившись у посылки вскрывали печати и открывали замок.

На этом наша работа завершена. При первом удобном случае занесу подписанный заказ в гильдию. А теперь можно и немного отдохнуть. День выдался тяжелый. Мы оба устали, надо привести себя в порядок, осмотреться и начать потихоньку обживаться. В нашем распоряжении целая декада, чтобы провести совместную разведку на местности и выделить для себя приоритетные цели. Если в гильдии работа мне не светит, что есть не самая лучшая новость, то надо искать альтернативу.

В гильдию ремесленников меня не возьмут, с моей-то подмоченной репутацией и таким явным увечьем. На наемников пока надежды нет, что-то у них тут явно не клеится. Надо «поводить жалом» в городе, осмотреться. Деньги есть, кстати, вот еще важное дело, посетить банк, обналичить векселя и завести личный счет. Но это можно оставить на более поздний срок, на карманные расходы деньги пока есть, гостиница оплачена, но затягивать с этим делом не стоит, лучше закрыть все вопросы сразу.

Что ж, начинаем новую жизнь. Теперь, главное Наю пристроить, а если не получится найти постоянный источник дохода, опять подамся в крепость. Там хоть привычней и понятней. Если там четко понимаешь кто монстр, а кто человек, то тут в столице, это понятие какое-то размытое, все одинаково непонятные.

Боец на подхвате

Гостиница — место уютное, но неудобное. И вроде все под рукой, все удобства, но вот выйти во двор и размяться не получится. Двор маленький, ярко освещенный и в нем, допоздна гуляют постояльцы. Кто на лавочках обсуждает какие-то важные вопросы, кто с дамой ведет тихие беседы, иные просто слоняются без дела. Приходится, как на корабле, делать разминку не покидая комнату.

На второй день в столице, мы посетили банк, я завел счет и обналичил векселя. Процедура простая и все необходимое у нас было. До совершеннолетия Наи владельцем счета буду я, а позже посмотрим. Само собой, что на руки мне такие деньги никто не даст, да я бы и сам их не взял. Завели специальную книжицу, в которую станут вносить расходы и приходы средств. Система надежная, и отработанная годами. Другой вопрос, что обычно владельцами подобных счетов среди наемников были командиры отрядов, да и те редкие гости. Сотрудники банка привычно ничему не удивлялись и в чужие дела не лезли, их совсем другое заботило. Вексель мне обналичивал имперский банк, но есть и конкурирующие структуры, тоже с государственной лицензией, и борьба за клиентов идет на всех фронтах. И если мне, как клиенту банка, вдруг что-то не понравится: на меня косо посмотрят, не то скажут, засомневаются в моих средствах и их легальности, то я смело могу потребовать перевод моего счета в другой банк.

Прошлись с сестренкой по магазинам, эта хитрая бестия протащила меня по самым модным и дорогим салонам города, внимательно изучила самые модные образцы, умело и с инициативой посплетничала с другими покупательницами на тему свежих модных течений, а после купила только два отреза очень приличной на вид ткани, и засела в гостиничном номере достав свой инструмент, нитки, иголки и кружева. В городе жара, а она до сих пор в дорожном костюме, а только и делает, что засматривается на столичных модниц. Так что я, всецело поддерживая ее трудовой порыв, оставил ее в покое и отправился в гильдию, закрыть второй заказ, который тоже был оплачен и его номер просто внесут в наши личные дела, как факт выполненной работы.

Подходя к особняку, внимательней рассмотрел скульптуры и барельефы, украшающие фасад здания. Чем-то напоминает сталинский ампир, есть в этом имперском стиле что-то вызывающее, сильное. Я еще не проникся общим настроением государства, мог оценить пока только довольно бравурные речи майора Саона Дервея, коменданта крепости, который то и дело говорил о величии имперской власти и о силе государства, чуть ли ни в одиночку противостоящее ордам дикарей, окружающих империю со всех сторон.

Пройдя в главный зал, обнаружил, что он почти пуст, только у стойки секретаря, которая в этой гильдии была совершенно открытой и не пряталась за железными прутьями решетки, заметил одиноко стоящую женщину в длинном, хорошо пошитом платье зажиточной горожанки. В руках у женщины был какой-то длинный предмет, завернутый в платок. Подойдя, ближе, но сохранив вежливую дистанцию, только и смог заметить край рукоятки меча, который женщина тут же прикрыла уголком платка.

— Неужели ничего нельзя сделать? — с тяжелым вздохом спросила она.

— Нет, увы, госпожа, но гильдию это не интересует. Попробуйте поговорить с командирами отрядов, может их заинтересует ваше предложение.

— Простите, — ответила женщина, еще глубже надвинув капюшон, и тут же, опустив голову поспешила к выходу.

Не знаю, с каким вопросом она обращалась к секретарю, но ответ ее явно расстроил.

— Чего тебе парень? — спокойно спросил секретарь, высокий худощавый молодой человек лет двадцати пяти, обращаясь ко мне.

— Вот, — я протянул бланк заказа от магистра. — Закрыть заказ хотел.

Внимательно изучив все оттиски и прочитав текст заявки, он стал рыться в картотеке, ища мою карточку. Нашел почти сразу, потому что она была скреплена с карточкой Наи.

— Да, есть, заказ на доставку ценных документов, полная предоплата. Так вы из отряда обеспечения. А почему ваши карточки скреплены?

— Ная моя сестра, и заказ мы брали на двоих.

— А, тогда понятно.

Секретарь вписал номер заказа в наши карточки, и я поставил оттиск жетона вместо подписи, и отпечаток пальца. По правилам гильдии командир отряда мог закрывать заказ за весь отряд, и это было нормально, что я оставил свой отпечаток и оттиск в обеих карточках.

— Новых заказов на обеспечение не поступало? — С робкой надеждой спросил я.

Секретарь еще раз взглянул на мою карточку, читая список профессий, но не найдя ничего нужного, только помотал головой.

— Нет, ничего такого у нас пока нет. Если только какой-нибудь отряд заказ на поддержку оставит. Я смотрю вы уже были членами отряда «Железные псы». Хотя не знаю такого.

— Они из Саяра, бывшего королевства Гарфор.

— Понятно. Но ты не переживай, парень, у нас так бывает, то густо, то пусто. Как хлопнет что-нибудь, так все сразу к нам, тогда всех гребут без разбора, порой даже за двойную плату, только бы решили проблему.

— Да я, собственно и не переживаю. Просто не хочу форму потерять, — улыбнулся я и собрался уходить.

— Глава о вас предупредил, это же вы в крепости двухлетний контракт отработали?

— Да.

— Я помню. Будет заказ — я придержу. Если уж господин Орфорд дал вам рекомендательное письмо, то глава такими кадрами разбрасываться не станет.

В ответ я только улыбнулся, накинул капюшон и поплелся к выходу простукивая дорогу перед собой посохом.

Роль слепого, беспомощного мальчишки в очень значительной степени меняет отношение и градус восприятия. Меня очень легко принимают за легкую добычу, за беспомощного калеку и, к которому, испытывают жалость и сожаление, даже сочувствие. Но именно это ставит меня в конец очереди подозреваемых, так как это было в Саяре, когда я вынес жилище менялы Сезара. И только случайность и стечение обстоятельств, позволили очень наблюдательному и опытному наемнику Сому, только заподозрить меня в причастности к этому ограблению. Он при всем желании не смог бы доказать или даже притянуть за уши мое участие в этом деле. Но он бы и не стал.

Выйдя на улицу, я пошел в сторону торговой площади. Городская стража видя калеку, но в добротной одежде, да к тому же вооруженного и не скрывающего, что вооружен, меня не трогали. Им и в голову не могло прийти, что кто-то, будучи слепым, станет расхаживать по улицам обвешанный оружием, не имея на то оснований. За те несколько дней, что мы уже в столице, стражники ни разу нас не потревожили.

Меня интересовали виды оружия, которыми пользовались в империи не только кадровые военные, но и наемники. Как известно, столица империи стоит на пересечении пяти торговых путей, и смешение культур в этом месте тоже оставляет свой отпечаток. Это касается и военного искусства. Работая в разных арсеналах, что городской стражи, что у наемников или у имперских военных, я встречал самые разные образцы оружия, которые порой вызывали только недоумение и немой вопрос — на кой черт! Ведь это неудобно и не практично. Но тем не менее, штуковина, очень похожая на обычную крестьянскую косу, занимала положенное ей место в арсенале городской стражи. Вот я и хотел пройтись по лавкам оружейников и посмотреть, что они предлагают, и сколько это стоит. Ведь у меня был один маленький, но важный козырь в рукаве, я все-таки отработал технологию рафинирования стали и закалки в масле, в результате чего получил фактически аналог того самого загадочного и даже мифического азерийского булата, который на самом деле простой ламинат из слоеной стали. Из нескольких слоев стали разной степени содержания углерода. Да, увы, в этом мире пока понятия не имеют, что такое углерод и с чем его едят, и чем уголь отличается от алмаза или графита, но это понимаю я, а эти знания можно очень дорого продать, и я намерен если и сделать это когда-нибудь, то за очень большую цену.

Город Хадарис очень большой, с населением не меньше трехсот тысяч человек. Это не я вычислил, это господин Орфорд мне рассказывал. Как я уже сказал, тут сходится множество торговых маршрутов, от чего город только богатеет и процветает. Товаров здесь много, настолько, что пришлось создавать отдельные торговые улицы специализирующиеся на определенной продукции. Так, например, в торговом квартале, который занимал добрую четверть города, были ткацкие улицы, кузнечные, оружейные, гончарные, башмачные, кожевенные, красильные. И это я не говорю о всяких медовых, восковых, травных, ювелирных и даже мыльных. На любой вкус и кошелек. Целый район города как один большой гипермаркет с разными отделами.

Сейчас меня интересовала кузнечная и оружейная улица. По кузнечной только прошелся, посмотрел товары, и понял, что желаемого я здесь не найду. Самих мастерских здесь, разумеется не было, только лавки и магазины с продавцами. Все мастерские выносились за пределы города, в менее респектабельные кварталы. На оружейной улице та же история, только торговля, никакого производства, разве что дозволялось брать оружие на заточку и полировку. Вот тут было намного интересней.

Ни у одного торговца не возникало сомнений на мой счет, несмотря на то, что я спрятал жетон наемника. Глаз у торгашей был наметан.

Зайдя в очередную лавку, вежливо приветствовал торговца и уложив посох на сгиб локтя, стал ощупывать оружие, выставленное на стойке.

Я слишком хорошо одет для простого наемника, легкий плащ с капюшоном почти не скрывает мой меч и три кинжала закрепленные на пояснице. Широкий кожаный пояс, украшенный металлическими бляхами и вставками из хитиновых пластин шелкопряда. Такие же вставки на плечах и в наручах. Посох утяжелен кольцами не ради красоты, и любой опытный мастер это заметит сразу.

— Молодой господин ищет что-то особенное? — поинтересовался грузный торговец, скрестив руки на груди.

— Азерийские клинки.

— Ого! Высоко взяли, молодой господин. Товар довольно редкий, да если честно, то и не популярный. Для азерийского оружия нужен особый стиль, не каждому подходит.

— Мне как раз подходит.

— К моему огромному сожалению, в моей лавке таких клинков нет. Есть цисарийские тонкие клинки, есть сиртайские, имперские, одни из лучших, но если придерживаетесь азирийского стиля, то вам, пожалуй, подойдут только цисарийские.

— Я не люблю цисарийцев, — ответил я, указывая на повязку, закрывающую глаза.

— Очень жаль это слышать, молодой господин. Но как же вы тогда…

— На слух, — ответил я на и так понятный вопрос.

В другой лавке нашелся, якобы азирийский клинок, но это была подделка, причем довольно плохая. Похоже торговец и сам не знал, что за товар он продает, так что не стану выпендриваться и говорить ему об этом.

Еще с десяток лавок специализировались на имперском оружии и импортом не торговали.

Заходя в одну из лавок, я вдруг вновь увидел ту самую женщину, которую встретил утром в гильдии у стойки секретаря. Она разговаривала с торговцем разложив перед ним на стойке длинный азерийский клинок, чем-то похожий на тонкий и прямой скимитар.

— Это наградное оружие имперских егерей, госпожа. Его никогда у меня не купят. Меч очень хорош, и богато украшен, но я не могу его у вас купить. Такой подойдет только коллекционеру, или такому же достойному егерю.

— Прошу вас, умоляю, может в залог, всего пятьдесят золотых, — упрашивала женщина торговца.

— Простите, госпожа, — извинился лавочник, скривив унылую гримасу, — я за год столько не зарабатываю, я всего лишь торговец, а не владелец лавки.

Судя по внешнему виду, дама очень достойная, но по какой-то причине она очень нуждается в деньгах или в помощи. Я ищу азерийский клинок только с целью его как следует изучить, но не такой же большой и тем более наградной. И уж точно не за пятьдесят золотых, это слишком большие деньги.

Я вышел из лавки и отошел чуть в сторону от двери. Что-то внутри подталкивало меня познакомиться с этой, уже немолодой, женщиной. Не знаю, интуиция, или чутье. Я не очень понимал зачем мне это надо, может из сочувствия, но мне почему-то отчаянно хотелось ей помочь.

Женщина вышла из лавки пряча под капюшоном покрасневшие от слез глаза.

— Простите мое любопытство, госпожа. Я уже слышал ваш голос сегодня утром у стойки секретаря в гильдии наемников.

Женщина остановилась и напряженно, не понимающе уставилась на меня.

— Я как раз искал азерийский клинок, но увы, такой дорогой я себе позволить не могу. Тем более лавочник сказал, что это наградное оружие.

— Я хотела оставить его в качестве залога. Простите молодой человек, а вы кто?

— Прошу простить, мое имя Ардум, я наемник, — в доказательство я продемонстрировал ей гильдийский жетон. — Но я не боец, я ремесленник из отряда обеспечения. Быть может у вас есть другие клинки, не такие дорогие?

— От мужа и сына осталось много оружия, но я в нем ничего не понимаю, этим клинком его наградил сам император.

— Я бы с удовольствием взглянул на то, что у вас есть. Я ремесленник, оружейник, бронник, точильщик, мне приходилось работать с самым разным оружием.

Женщина тяжело вздохнула и осмотрелась по сторонам.

— Я уже отчаялась найти кого-то кто смог бы взять его под залог. Если действительно хотите взглянуть, то придется дойти до моего дома.

— Буду весьма признателен, госпожа.

— Баронесса Омна Тин, господин Ардум.

— Мое почтение, госпожа баронесса. — вновь приветствовал я ее, слегка склонившись.

— Пойдемте, Ардум.

Баронесса крепче прижала наградной меч к груди и последовала вперед, я же спокойно зашагал за ней, прислушиваясь к звукам ее шагов, чтобы не заблудиться. Роль слепого забывать нельзя. В какой-то момент, я нарочно отстал и чуточку сменил направление. Омна Тин сразу это заметила и сбавив шаг тут же подошла ко мне.

— Так ваша повязка…

— Да, госпожа баронесса, я слеп.

— Простите Ардум, обычно калеки не выглядят так, э, э, респектабельно и достойно. Позвольте я возьму вас под руку.

Женщина была чуточку ниже меня ростом, худая, но очень милая, несмотря на скорбь на лице, которую не могла скрасить вымученная улыбка.

Взяв под руку, она быстро довела меня до края торговой улицы и сразу свернула в сторону центра города, откуда я пришел.

Несколько минут мы шли по улице молча, но в какой-то момент, женское любопытство взяло верх.

— Вы недавно в столице, Ардум?

— Всего несколько дней, госпожа баронесса. Мы с моей младшей сестрой отработали двухлетний контракт, и теперь хотим задержаться в столице.

— По вам не скажешь, что вы опытный наемник.

— Так и есть, госпожа баронесса, я начинал простым точильщиком, позже стал подмастерьем кузнеца-оружейника, даже получил рекомендательное письмо от главы отделения. Моя работа нареканий не вызывала.

— Как интересно, не знала, что у гильдии наемников есть свои мастера.

— Как оказалось, в столичной гильдии их даже больше чем требуется. Но я не переживаю на этот счет, я в своем ремесле уверен, будет еще возможность себя показать.

Пройдя еще два квартала от торговых улиц, мы оказались в очень респектабельном районе города, где без всяких сомнений находились особняки местной знати и состоятельных горожан. Я узнавал этот район. Дальше по улице еще через пару кварталов, как раз и будет та самая Академия магии, где мы были буквально на днях.

— Вот мы и пришли, Ардум.

Мы подошли к широким кованным воротам, закрывающим проход к двухэтажному дому, стоящему в глубине двора, окруженному со всех сторон фруктовыми деревьями, на которых еще только набирали сок десятки самых разных плодов. Внешне дом выглядел очень ухоженным, неброский, в меру скромно декорирован орнаментальным барельефом и скульптурными композициями у главного входа. Баронесса открыла ключом калитку и потянув меня за руку, провела внутрь на выложенную камнем подъездную дорожку. Далее мы прошли к центральному входу, который Омна открыла другим ключом.

— Прислуги в доме давно нет, все приходится делать самой.

— Жаль это слышать госпожа баронесса, надеюсь не отниму у вас много времени.

Баронесса провела меня в большой зал для приемов, посреди которого прямо на скатерти большого круглого стола был разложен целый арсенал самого разнообразного оружия. Она подвела меня к столу и положила мою руку на случайный клинок спрятанный в ножнах.

— На столе лежит все, что я смогла найти в доме, смотрите Ардум. Ой, — тут же осеклась она, — Э, э, изучайте.

Тот клинок, что она носила все утро с собой, положила рядом на стол.

Все выложенное оружие было совершенно стандартным армейским арсеналом, хоть и вполне сносного качества. Проще говоря барахло, которого я перещупал в арсеналах городской стражи и пограничников сотни. Стянув с головы капюшон, я привычно и очень проворно, стал ощупывать оружие. Сама баронесса села на стул в паре метров от меня, грустно склонив голову и положив руки на колени.

— У вас очень большой дом, госпожа баронесса, я слышу довольно приличное эхо.

— О да, дом действительно не маленький, даже по меркам этого квартала.

— Если не ошибаюсь, через два квартала находится академия магии. Буквально позавчера мы посещали ее вместе с сестрой.

— Да, вы правы, академия действительно находится рядом. Но простите мое любопытство, а что вас с ней связывает?

— Пока ничего, просто закрывали заказ. Но если все сложится хорошо, то сестренка на следующий год будет поступать туда на учебу. У нее обнаружился неплохой дар.

— Как интересно. Но ведь стоимость обучения в академии, невероятно высокая.

— Да, госпожа баронесса, — согласился я, кивая, — просто огромная.

— Жизнь в столице обходится недешево, — вздохнула Омна.

— К сожалению, госпожа баронесса, ни один из этих клинков меня не заинтересовал. Но мне бы не хотелось попусту тратить ваше время и внимание, прошу меня простить за дерзость, я чувствую, что вам отчаянно нужны наличные средства и очень хочу помочь.

— Увы, это так, молодой человек. До конца декады надо выплатить штраф по судебному иску и найти средства чтобы закупить фуражное зерно, иначе я рискую вовсе лишиться своих владений.

— Большая сумма?

— Огромная, Ардум, двести золотых.

— Возможно мое предложение покажется вам неслыханной наглостью, госпожа баронесса, а вы не думали сдать часть комнат?

— О, Ардум, как бы я была счастлива. Но для этого надо нанять прислугу, кухарку, конюха, садовника, кто станет снимать комнаты в таком заброшенном доме, я уже несколько лет не могу привести дела в порядок.

Последние слова баронессы смешались с плачем, и она уткнулась лицом в ладони.

— Я готов вам заплатить сразу, за год вперед, четыреста золотых империалов. Наверняка по меркам вашего дома, плата очень скромная, но хоть…

— Четыреста империалов! Вы правда можете, Ардум⁈

— Если вы сомневаетесь, госпожа баронесса, давайте составим договор, и тогда уже сегодня можем идти в банк. Я не смел надеяться на возможность снять комнату в подобном особняке, но мы все равно планировали…

— Вы мой спаситель! Ардум! Я согласна! Вы себе представить не можете, как я уже отчаялась!

Престиж, репутация, связи, рекомендации, знакомства. Я помнил эти правила жизни в большом городе и в ведении дел. Вести дела у меня всегда получалось очень хорошо. Намного лучше, чем чинить станки, хотя и на эту мою работу не жаловались. Но так было в прошлой жизни, теперь у меня другая, несколько своеобразная, особенная, я бы даже сказал жизнь, в которой тоже надо вертеться и выживать. Но, а принципы и правила все те же. Я ведь, все равно, планировал снять жилье и, фактически, воспользовался затруднительным положением баронессы. Кто-то, наверняка, предложил бы сумму намного более высокую, но поди найди такого мецената на аренду заброшенного особняка. Я же предлагаю реальные деньги — здесь и сейчас, тем более, всего на год. Мое предложение позволит ей решить часть серьезных проблем, которые на нее свалились прямо сейчас. Но если мы поладим, то возможно, она и не захочет с нами расставаться, ведь я все равно постараюсь и дальше ей помогать вести дела.

Мне это нужно потому, что найти работу по профессии в большом городе, при жестокой конкуренции, да с моим недугом, непросто, а, следовательно, надо искать альтернативные варианты, не сосредотачиваясь на одном.

А вот как изменится отношение к Нае, когда она станет подавать документы в академию, и выяснится, что она живет в доме баронессы в нескольких кварталах от академии? Престиж, репутация, связи.

Баронесса Омна Тин привела себя в порядок, заметно повеселев и мы отправились в банк. Благо идти было недалеко. Там, сотрудники банка составили договор, на котором я оставил оттиск жетона, банкир свою личную печать, а баронесса оттиск перстня. Я снял со своего счета четыреста золотых империалов и, при посредничестве банкира, передал их баронессе, которая их занесла на свой счет. Все — сделка совершена, осталось обрадовать Наю, тем, что мы на год обеспечены жильем, также съехать из гостиницы, забрав остаток оплаты, и уже устраиваться на новом месте.

Гостиницу мы покидали на следующий день. Заказали рикшу, потому что вещей довольно много, а тащить все на себе в такой престижный район — это себя не уважать.

За это время, в особняке появилась служанка, которая успела привести дом в порядок и подготовить для нас комнаты. Ная включила режим «милашки» и буквально, как я накануне, просто обаяла баронессу. Дом, конечно, был роскошным по сравнению со всем, где мы когда-либо жили или останавливались. Все-таки городской особняк аристократа. Нам выделили две отдельных спальни и общий зал. Это в правом крыле особняка, на втором этаже. В доме, помимо этих комнат: был еще рабочий кабинет, большая спальня баронессы, тоже на втором этаже, но в другом крыле, а внизу: большой гостиный зал, столовая, кухня, ванная, уборная и комнаты для прислуги. Во дворе вместо колодца была колонка, из, которой, воду приходилось выкачивать рычажным насосом. Что-то подобное было и на Земле, в моей прошлой жизни. С противоположной стороны двора ютились: домик садовника и хозяйственная пристройка. Все вспомогательные постройки в особняке — были каменными, с черепичными крышами, сделаны очень добротно, видно, что с немалым мастерством.

Обустроились, разложили вещи, прошлись по магазинам — докупить какие-то мелочи и продукты. Кухарки пока не было, поэтому за приготовление обеда взялись мы с Наей. Удобно, когда есть своя кухня, да еще и такая просторная и светлая. После обеда баронесса все же рассказала мне, почему попала в такую сложную финансовую ситуацию.

Ее отец, в свое время, выдал дочь замуж за простолюдина, но зато капитана имперских егерей. Очень почетная должность, примерно, как гвардейская. В приданое дал за дочерью — четверть баронских земель. Все были довольны и счастливы, у молодой пары родился сын и отец баронессы, на радостях, подарил им еще четверть баронских владений. Через пять лет муж баронессы получил от императора за службу личное дворянство и титул рыцаря. Титул не наследный, но все равно очень престижный. И вот, два года назад, и муж, и сын, которому на тот момент уже было двадцать лет, погибают при штурме города Саяр, захваченного цисарийцами. Отец баронессы умер пять лет назад, а все имущество и земли достались старшему брату баронессы, барону Дану.

Брат баронессы очень быстро проматывает все наследство, забрасывает дела на своих землях и, теперь, всем и все должен. Пытаясь компенсировать утраченное положение не находит ничего лучше, чем откровенно грабить ту половину баронства, что досталась Омне, которая и так до сих пор тяжело переживает утрату мужа и сына. Он завалил родную сестру какими-то нелепыми исками, жалобами, а в последнее время занимается откровенным вредительством. Сколотил вокруг себя шайку приспешников и грабит ее наследные деревни и хутора. Устав судиться, и оплачивать нелепые иски, баронесса наконец решается привлечь наемников в обход гильдии, все-таки дело деликатное. Но нанятый отряд, получив предоплату, бесследно исчезает. Иски никуда не делись, а старосты деревень, что находятся на ее земле, то и дело докладывают о поджогах пашни, угоне скота, разбойничьих набегах, которые превратили жизнь крестьян и без того нелегкую, в сущий ад. Задача таких набегов и угроз, одна, перетащить крестьян и фермеров на свою половину земель. На сегодняшний день, проблема в виде старшего брата баронессы Дана, который засел в родовом особняке — беспробудно пьет и придается разврату, никуда не делась. Очень хороший повод навестить те земли и просто вырезать всех как бешеных собак. Баронесса все равно пыталась физически ликвидировать братца, так что горько переживать на его счет не станет. Вот только обставить все надо аккуратно. Чтобы, как обычно, ко мне не вел ни один след. Давно хотел понять — насколько я продвинулся в плане владения оружием и приемами боя. Сделать это в полную силу, даже на тренировках с солдатами в крепости, не получалось. Мы всегда тренировались днем и, использовать способность, я не мог. А все мои упражнения на удержание баланса, хождение по канату, отработка тихого шага, все это делалось в тишине и без свидетелей. Даже Ная не знала, чем я занимался в темноте двора или в подвалах крепости.

Земли баронессы находились в сорока километрах от города выше по течению реки Нильм. Я подробно изучил карту той местности, но местные карты, это бумажка весьма условная. По ней можно определить основное направление и примерные ориентиры, так что если хочу сам разобраться с этим бароном, то придется изучать местность самому. Остается вопрос, как сделать так, чтобы на меня не пало подозрение. А вот с этим пока не получалось. Разумеется, что идти на такое важное и ответственное дело я должен один, без свидетелей.

Пять дней мы обустраивались, притирались, фактически знакомились. Жить на новом месте было удобно и весьма комфортно. Все эти дни, я исправно посещал гильдию, стараясь успеть к утреннему разводу. На меня косились, о чем-то перешептывались, но не беспокоили. По моему профилю работ не находилось и в отряд брать — никто не торопился. Секретарь и его сменщик были совсем не болтливыми, поэтому никто не знал, зачем слепой парень с жетоном наемника каждый день приходит на утренний развод. Я, кстати, сообщил секретарю, что нашел съемное жилье и указал адрес. Так что при необходимости меня всегда могут найти.

На восьмой день, после того как мы переселились в дом баронессы, я как обычно пришел на утренний развод и спокойно занял, уже ставшее привычным для меня, место напротив стойки секретаря. Вокруг сновали бойцы из разных отрядов и их командиры. Редкие заказчики что-то обсуждали с секретарем. На меня, как обычно, никто не обращал внимания.

— Эй, Ард! — вдруг окликнул меня секретарь, который, как раз выслушивал очередного заказчика. — Подойди, как раз для тебя работа.

Все, кто слышал, как меня окликнул секретарь, дружно замолчали и тут же обернулись в мою сторону, а затем заинтересованно наблюдали как я иду к стойке, осторожно простукивая пространство перед собой посохом.

Рядом с секретарем стоял кряжистый мужик с серым лицом, с разными оттенками рыжего цвета всклокоченной бородой и усами. На голове войлочная шапка, с небольшими покатыми полями.

— Тебе это дело в самый раз будет.

— Он же слепой! — возмутился бородатый заказчик у стойки.

— А у вас там в шахте на каждом углу хрустальная люстра висит, — нахмурился секретарь. — А ему что день, что ночь, все едино.

— А сдюжит малец? Уж больно он хилый да убогий, — заметил заказчик без доли уважения.

— А что делать надо? Что за проблема? — спросил уже я.

— Да мы сами толком не знаем, пробурчал мужик. Вчера в забой бригада ушла, семь человек, а вечером не вернулась. Отправили троих искать пропавших, и эти сгинули. Больше никто в шахту лезть не хочет.

— А где шахта находится?

— Так тут недалеко, полдня ходу на север.

— Я возьмусь, — кивнул я, обращаясь к секретарю. — Только мне домой надо, сменить снаряжение. То, в чем я сейчас не годится.

— Хорошо, Ард, подожди, сейчас заказ оформлю.

Договорились с рыжебородым шахтером, что встретимся возле постоялого двора, что у северных ворот. Оставшийся народ стал оживленно обсуждать нашу сделку. Слышались смешки и даже откровенный хохот.

Я сходил домой, предупредил Наю и баронессу, что взял заказ и уезжаю на несколько дней. Переоделся, подобрал снаряжение, оружие, немного припасов в дорогу и отправился на встречу с шахтером.

Очень хороший шанс все обставить чисто. Судя по карте, шахтерский поселок, буквально, граничил с землями барона Тина. Так что смогу прихлопнуть двух зайцев одним выстрелом: заказ выполню, и с бароном разберусь.

Рыжебородый шахтер, как и договорились, ждал у северных ворот и, как только увидел меня, сразу окликнул. Оказалось, что он не один, а с парой товарищей. Они прибыли в город рано утром и успели закупить каких-то припасов, что сейчас уже загрузили на телегу.

— Это вот этого сопляка нам посылает столичная гильдия⁈ — брякнул один из шахтеров. — Он же слепой!

Молниеносно выхватив меч, я легонько стукнул говорившего по темечку плоскостью меча и тут же убрал оружие в ножны.

— Слепой, но не глухой, — ответил я.

Стукнутый мужик только побледнел, а буквально через секунду, оставшиеся двое громко заржали, сотрясаясь от хохота.

— Чего вы ржете, бараны! Он же мне чуть башку не оттяпал!

— Это он так тебе на твой вопрос ответил, Сиг. Поехали уже, нечего прохлаждаться. Кого дали, того дали, больше все равно никто не соглашался за это браться.

У шахтеров в империи была своя гильдия, но, как правило, они работали артелями. Как таковых сезонов у них, ясное дело нет, но вот простой допускать никому не выгодно. Тем более, что случились потери. Как говорят сами шахтеры, это не мог быть шахтный газ, потому что спускались прежде с факелами и фонарями — проблем не было. Если бы случился взрыв, они бы услышали. А так, шахта не глубокая, относительно сухая, вот и гадают, что там произошло.

Добрались до шахтерского поселка часам к четырем. Само поселение затерялось среди поросших лесом холмов, да так, что с большака его видно не было. Вход в шахту расположился у подножья холма, вокруг валялись какие-то лебедки, напиленные стволы деревьев, кучи камней, сломанные тачки. Словом, творился полный бардак.

Только въехали на центральную улицу поселка, из всех домов вывалили местные обитатели. Очень трудно было сдержаться от смеха, глядя на их кислые рожи. Они, наверное, ждали, что прибудет отряд наемников и быстро, в темпе вальса, решит проблему. А приехал один слепой парнишка, непонятно вообще, как рискнувший приблизиться к ремеслу наемника.

Но рыжебородый быстро пресек все вопли возмущения и вопросы, и сразу повел меня к шахте. А чего тянуть, тут принцип «солдат спит, а служба идет» не проходит. Это простой в работе, а значит потеря прибыли.

Подойдя ко входу в шахту, я присел и взял в руку горстку отвала, что вывозили оттуда и стал растирать в руке и принюхиваться. Не уголь и не железо, что-то другое.

— А что добываете в шахте? — спросил я рыжебородого.

— Так это, серебро, имперская шахта, государственная.

— Что ж тогда гвардейцев сразу не позвали?

— Да эти только и могут, что на парадах вышагивать, да баб по салонам тискать, — ухмыльнулся шахтер.

— А большая шахта? Много проходов?

— Нет, только в прошлом году ее начали рыть. Там главный тоннель и штук пять отнорков.

— Ладно, вода есть, еда есть, если через сутки не выйду, ищите другой способ решить проблему.

— Мы это, тут подождем. Дежурных поставим, ежели чего — зови, мы услышим.

Вход широкий, большой, укрепленный балками из срубленных стволов. Дальше — все примерно так же. Серебро говоришь, серебро я люблю, особенно самородки.

Пройдя метров на сто вперед, снял с глаз повязку и скинул капюшон.

— Тук, тук, кто это у нас здесь безобразничает?

Глаза быстро адаптировались к темноте, и я обнажил меч, переложив посох в левую руку.

Следов борьбы нет. Проход широкий и неровный. Подхожу к первому ответвлению и заглядываю внутрь. Буквально через десяток метров: глухая стена с пустой породой. Когда все видно словно днем, страха перед подземельем нет совершенно. Вот углубления на местах где шахтеры находили жилу и вырабатывали ее на максимум до того, как потребуется ставить подпорки. Их просто осматриваю и иду дальше. Ближе к крайнему боковому проходу чувствую знакомый запах. Его ни с чем не спутать — сколопендры, только от них исходил такой резкий и душный запах. Нужно быть осторожней: во-первых, они ядовиты, а во-вторых — могут нападать группой. Вот они отголоски того прорыва тварей из разлома много лет назад, что собственно и заставило сооружать ту знаменитую крепость, в которой, мне довелось отработать двухгодичный контракт.

Буквально через двадцать метров нахожу проблему. Пара десятков тварей уже прилично обглодали несчастных шахтеров. Меня они сейчас не почуют потому что добыча уже есть, они просто не настолько чувствительны. И эти твари не идут ни в какое сравнение с теми, что встречались мне в разломе, эти всего метровой длинны, и какие-то очень медленные.

Осторожно подхожу ближе и легонько стукаю одну гадину кончиком посоха в переднюю часть туловища. Той, это активно не нравится, и она впивается передними ядовитыми жвалами в подставленный посох. Острием меча поддеваю пластину панциря и проталкиваю кончик лезвия к голове, перерезая центральный нерв. Все, эта готова! Даже огромные твари, там в разломе, после такого ранения больше не двигались. Прижимаю носком сапога и сбрасываю с посоха первую тварь чуть в сторону. Опять вытягиваю на себя очередную многоножку и повторяю прием с захватом посоха. Вжик — очередная каракатица отлетает в сторону к первой.

Если прикинуть по земным меркам то, примерно, через полтора часа нарубил двадцать три штуки. Обыскал трупы, внимательно все осмотрел, вдруг какая дрянь внутрь залезла. Обшарил каждый уголок. Наконец нашел место откуда эта мерзость появилась. Ковыряя шахту, горняки наткнулись на трещину, которая была связана с поверхностью, оттуда прямо веяло вечерней прохладой. Сами по себе под землей эти твари появиться не могли, им в этой шахте или пещере, не важно, им здесь просто жрать нечего, это не шелкопряды, которые могут питаться перегноем. Хотя и перегноя в шахтах тоже не бывает. Значит приползли поверху, а чего их сюда занесло — фиг его знает. Одним словом — мутанты!

Еще раз проверив: все ли зачистил, вынул из рюкзака веревку и стал обвязывать первую партию гадин покусавших шахтеров. Связал четырех и поволок к выходу. Вновь натянул на глаза повязку и накинул капюшон. Так же, как и вошел постукивая посохом, не спеша двинулся к выходу, возле которого сразу же поднялся ор и визг.

У входа собралось кажется еще больше народу. Уже темнело, поэтому каждый держал в руках кто фонарь, кто факел.

Выйдя к ним, положил возле себя первую партию и стал отвязывать.

— Ну что там! — не выдержал рыжебородый.

— Мои соболезнования, ваши парни не выжили, — вздохнул я и легонько пнул лежащую тварь. — Сколопендры, ядовитые гады, очень опасные. Ваша бригада докопалась до расщелины, оттуда свежим воздухом веет, вот там их логово и было. Я двадцать три штуки прикончил. Вроде больше нет. Но проход тот рекомендую камнями забить.

Еще два часа я таскал убитых тварей, попутно тщательно обыскивая все закоулки, заглядывая под каждый камень. Но реальной опасности уже не было. Насекомое — создание тупое, оно сразу реагирует, слышит звук, видит добычу, мгновенно пытается напасть. А я тут круги нарезаю, осталась бы хоть одна непременно бы набросилась. С опаской подходил к трупам, вдруг еще какая объявится. Но видимо всех перебил, тщательно все зачистил.

Работу сделал, даже не устал, надо подумать, как до поместья барона добраться. Коль уж подвернулся такой случай, надо воспользоваться. Вот интересно, а как бы другие наемники, те что не имеют опыта борьбы с монстрами, что бы они делали? Тварь хоть и не такая большая как в разломе, а просто так ее мечем или топором не пробить, плюс к этому она довольно проворная и ядовитая. И яд весьма сильный, один укус и человек начинает перевариваться изнутри вместе с костями, превращаясь в подобие желе. Тут никакие примочки и припарки не помогут. Обычным наемникам, без должного опыта, в такое место, точно лучше не соваться.

Последнюю ходку делал уже с горняками, которые, прихватив с собой носилки отправились осмотреться на месте и забрать тела погибших.

— А чего с этими тварями делать будем? — спросил меня рыжебородый.

— Погрузим на телегу и отвезем завтра в город, надо отчитаться, бланк заказа у секретаря остался.

— Добро, — кивнул шахтер. — Пусть там решают, что с ними делать.

После удачной охоты отношение шахтеров ко мне резко изменилось. Они больше не строили кислые рожи глядя на молодого и слепого парня. Каждый, разглядывая диковинную тварь, понимал, что сам мог стать жертвой этих ненасытных и очень опасных насекомых.

На ночевку я попросился на сеновал возле конюшен, хоть шахтеры и звали меня в дом, я отказался. Собственно, оставаться под присмотром совсем не входило в мои планы. У семей погибших будет панихида, им сейчас ни до кого дела нет, остальные готовясь к завтрашнему рабочему дню постараются лечь пораньше. Поспав пару часов, дождался пока в поселке все угомонятся. Оставил на сеновале свой плащ посох и часть вещей, тихо выскользнул во двор конюшни.

Судя по карте, мне нужно выйти на большак и в резвом темпе припустить еще дальше на север, примерно пятнадцать километров, затем свернуть влево от реки на пересечении дорог. Эта боковая дорога как раз, километра через три, приведет меня к поместью барона. А вот там и стану решать стоит ли переть напролом или просто осмотрюсь, да и отложу вылазку на потом.

Из поселка выходил дворами, используя тихий шаг. Обогнул холм и вышел на большак. Тут можно было уже припустить легкой трусцой. То и дело переходя на шаг, примерно, чуть позже полночи добрался до поместья.

Убогое надо сказать зрелище. Дом еще крепкий, каменный, на вид даже прочный, но вокруг творился полный бедлам. Валялись какие-то разбитые телеги, ящики, бочки. Двор был изрыт копытами лошадей и завален комьями навоза. Деревянный, покосившийся забор в некоторых местах зиял обширными дырами. Складывалось впечатление, что это поместье брали штурмом. На первом этаже трехэтажного здания, с дополнительными крыльями пристроек, еще горел свет и слышались хмельные голоса. Ну да, барону завтра рано утром на работу не надо торопиться, почему бы и не погулять.

Ни одна из дверей поместья не была закрыта. У каменной лестницы сидел крепкий мужик в кольчужной накидке на левую руку, что прикрывала и часть туловища чуть ниже пояса. На поясе, в ножнах — длинный кинжал как у кавказцев, а может это короткий меч — не знаю, не встречал таких прежде. Мужик был мертвецки пьян. От него разило самогоном и чем-то кислым, вроде квашеной капусты. Осторожно приблизившись, я вытащил его кинжал и обойдя вокруг тихо пробрался к дверям. На первом этаже были каменные полы, но загаженные до такой степени, что следовало смотреть куда наступаешь. Осмотр комнат начал с левой стороны. До чего же мерзко там воняло! Складывалось, такое впечатление, что обитатели поместья справляли нужду там, где им вздумается. На первом этаже, исключая ту комнату где горел свет, насчитал девять человек. Заснули там, где стояли или сидели. Трое уединились в комнате с поруганной и побитой женщиной, на которую смотреть страшно было. Женщина лежала в полуобморочном состоянии и, судя по всему, до такого состояния ее доводили каждый божий день.

Стараясь не запачкаться, намотал на руку найденный кусок тряпки и принялся методично зачищать этаж. После первого удара, наносил еще несколько колотых и резанных ран в хаотичном порядке. Больше противно было от обстановки, чем от того, что выкашиваю откровенных ублюдков.

На втором этаже нашел еще троих и их тоже уделал тихо и без эмоций, как насекомых-мутантов.

Самого барона нашел на третьем этаже, в спальне. Упившись, этот старый козел, даже не смог дойти до кровати, так и уткнулся мордой в подушку стоя на коленях со спущенными штанами. Выглядел барон лет на шестьдесят, если не больше. Куда ж вы батенька в таком возрасте и так себя не бережете! Даже не пискнул, когда я вогнал ему кинжал под ребра.

Еще раз проверив все поместье, уже не очень опасаясь, я наконец с облегчением вышел на свежий воздух и подошел к тому мужику, что уснул у входа. Обтерев рукоятку кинжала, я вложил его в руку мужика, облегченно скинул тряпку с правой руки и осторожно стал отступать, обходя опасные кучи на изрытом копытами дворе. Уже через пять минут я вновь трусцой выбрался на проезжую дорогу и держась обочины вновь начал ночной забег.

Через пару километров добравшись до реки — спешно умылся, отмыл песком руки, чуточку передохнул и поспешил в поселок к шахтерам.

Добивать перепитых до беспамятства бандитов, в которых превратились подельники барона, было просто противно, примерно так же как чистить засор в канализационной трубе. Эти «люди» превратили в кошмар жизнь окружающих. Деградировали настолько, что превратились в социальных паразитов. А паразитов надо уничтожать, хотя бы в своем окружении. Если бы я не зачистил это логово, еще не известно сколько бы времени барон мотал нервы своей сестре. А так, отправив его на встречу с родным отцом, я решал кучу важных проблем. В первую очередь, своих проблем. Баронесса избавится от вредительства брата. Все баронство полностью перейдет в ее управление, я получу стабильного союзника, пусть и временного, но постараюсь сделать все возможное, чтобы все же постоянного. Плюс к этому, я выяснил, что моя способность делает меня совершенно уникальной боевой единицей, о чем непременно надо помалкивать, иначе тогда уже моя жизнь превратится в сущий ад. Теперь осталось изящно завершить эту операцию, и благополучно выйти сухим из воды. Ведь каким бы ублюдком ни был барон, он все же аристократ. А смерть аристократа, это преступление против империи, так что расследовать его будут с особой тщательностью и дотошностью. Я не просто так оставил того мужика у лестницы с кинжалом в руках живым. Он подозреваемый номер один. Пустится ли он в бега, придет ли с повинной — не имеет значения; все как в лучших традициях полицейских протоколов: «После распития спиртных напитков, по причине, внезапно возникшей взаимной неприязни…», ну и дальше подставляй имена потерпевших и подозреваемых, все остальное как под копирку.

Это не глухие и дремучие средние века. В империи существует магия, алхимия, развитая инженерная мысль, будет наивно полагать, что компетентные следственные органы побрезгуют достижениями науки и магии в деле поимки государственных преступников. Не имеет значения что произошло, важны факты. А факт такой, убит имперский аристократ, нужно найти не просто преступника, а понять зачем он это сделал, с какой целью. А не связан ли он с врагами государства. Вот что будет интересовать следователей. Ну-ну! Флаг им в руки…

Незадолго до рассвета, наконец, добрался до шахтерского поселка и по возможности тихо, так чтобы никто не заметил, обходя яркие пятна горящих в поселке фонарей, добрался до конюшни. Будет возможность немного поспать. Забравшись на сеновал закутался в плащ и сразу же уснул.

Утром будить меня пришел все тот же рыжебородый мужик, что похоже, был здесь за главного. Вместе с ним мы погрузили убитых мной тварей в телегу и отправились обратно в столицу. Надеялся поспать сидя в телеге, но неугомонный шахтер всю дорогу не давал покоя: то меня допытывал, мол что да как, то неустанно травил шахтерские байки.

— И как у тебя так ловко выходит, Ард, что даже с твоим недугом, да так скоро этих бестий вырезал?

— Твари пахнут, шуршат лапками, стрекочут крыльями, пищат, хрипят, не обязательно видеть, чтобы знать где они находятся. Придавливаю посохом и мечом вжик, и готово.

— Где же это ты столько тварей видел, что так хорошо их изучил?

— В разломе, слышал о таком?

— Это тот, в который десять старателей входит и только один возвращается? — нахмурился рыжебородый.

— Он самый.

— Тогда понятно. Жить захочешь, и не такому обучишься. Ну, а чего тогда в столицу подался? Тут жизнь дорогая, промотаешь все, что заработал и не заметишь.

— Так и тут работы хватает, сам видишь, если свое дело хорошо знаешь.

— Так-то оно верно. Я вчерась, как в вашу контору пришел, смотрю сидишь, что сиротка, тихонько, ни во что не лезешь, думал может случайный кто, да тоже вроде нет, при оружии. А оно вон как, ты своего заказа ждал.

— Вообще-то я из отряда обеспечения. Точильщик, бронник, оружейник, даже кузнечный экзамен смог сдать.

— Ах вот оно что, ну если руки дело помнят, то так и на хлеб заработать можно. А что ж ремесленный цех, не признал?

— Как-то не сложилось, да как я знаю в столице и умелый мастер, не всегда работу найти может. Вон целыми торговыми улицами свой товар выставляют.

— Да на те улицы с нашим серебряком и ходить смысла нет. Вон чтобы твою работу оплатить, и то на пятерых скидывались. Мы то, конечно, на отряд рассчитывали, но удалось вот тебя только подрядить, а ты, как оказалось, свое дело знаешь.

— Как говорят старшие товарищи, в нашем деле авторитет важней платы. Я сейчас как раз на этот самый авторитет и работаю. А вот как наберется у меня десятка два закрытых заданий как вот у вас, например, тогда и спрос появится.

— Это ты верно подметил парень, репутацию испортить легко, а вот вновь поднять втрое больше сил надо. Мы вон с серебром работаем, каждый день в руках то самородок, то колка из жилы, и думаешь себе, я ведь сегодня десять мер серебра оценщику сдал, это какие ж деньжищи, так и подмывает стянуть. А потом подумаешь, ну стяну, а что проку. Продать не могу, а если поймают, то без разбора на каторгу, обменять тоже не могу, кому нужен пустой самородок. А как же семья? Ведь им же потом за всю жизнь не отмыться, так и будут воровским семенем кликать.

Я кстати, так ни одного самородка и не нашел, видать то, что на виду было уже выгребли, а ковыряться в жилах у меня времени не было, о другом думал. А так бы я ему, наверное, применение нашел, как магическому металлу, правда у меня ни мастерской, ни места, где бы можно было с инструментом притулиться, ничего нет.

До города добрались после полудня. Площадь у здания гильдии была почти битком. Я и забыл, что конец декады и все наемники пришли сдавать заказы. К стойке секретаря стояла длинная очередь. Я уже мысленно приготовился терпеливо ждать, но секретарь, светловолосый худощавый парень, заметил меня и тут же бросив все дела поспешил ко мне под возмущенные вопли наемников.

— Ты быстро вернулся, Ард, что там было, мне глава уже всю плешь проел.

— Да мы еще вчера закончили, сколопендры там гнездо свили, людей жаль…

— А с тварями что сделал?

— Вон в телеге ваши твари, — буркнул шахтер хмуро оглядываясь.

Ничего больше не говоря, секретарь быстро побежал в кабинет главы гильдии. Уже через минуту Аком из Уяра выскочил в общий зал, спешно натягивая камзол.

— Давай, показывай, обратился он ко мне, и они на пару с секретарем распихивая толпу любопытных потащили меня к телеге, на которой прикрытые рогозом и придавленные с краев камнями лежали все двадцать три многоножки.

Подойдя к телеге рыжебородый, просто отпихнул камень и задрал вверх рогозу.

— Вот, они, все двадцать три, — пробурчал шахтер. — Мы потом полночи всю шахту за вашим парнем изучали, ни одной больше не нашли.

— Эти мелкие, — заметил я, — могли где-то под камень спрятаться. Я тоже тщательно все проверил, больше не было.

Столпившиеся вокруг телеги плотным кольцом наемники тихо шептались между собой.

— Мелкие⁈ — удивленно пробасил Аком выгибая бровь. — Хотя, да, для тебя мелковатые. Ну-ка все тихо! Без паники! Такое и прежде случалось, это не нашествие! Угомонитесь. Слушай меня Тог, — обратился он к секретарю, давай мигом беги в гильдию магов, пусть пришлют оценщика.

— Все сделаю глава, — ответил парень и тут же умчался куда-то в сторону.

— Эй, Аком! — послышался выкрик из толпы, — А чего это ты нормальному отряду такой дорогой заказ не дал?

— А ты бы пошел? А, Нис⁈ — тут же спросил глава гильдии. — Вот заказчик стоит, не даст соврать. Что вы вчера про пропажу шахтеров знали?

— Да ничего не знали. Пропали и все. Может обвал, может шахтный газ. Даже думать не могли что там такое, — указал он на тварей.

— Ну что Нис, взял бы такой заказ? — не унимался глава.

— Может и взял бы, — не уверенно ответили ему из толпы.

— Это сколопендра, Нис, один укус этой твари, и твоя плоть начинает разлагаться прямо на глазах, тебя скручивает судорогой, и ты меньше чем за минуту умираешь в страшных мучениях. Ты знаешь, как с ними бороться? Как их убивать?

— Вообще-то глава, такими чудищами должны маги заниматься, а не простые наемники, — опять прозвучал выкрик из толпы. — Парень должен был вернуться и позвать на помощь магов.

— Нет такого правила! Кто взял, того и добыча.

Я не очень понимал, что за суета началась вокруг этих тараканов, до той поры, пока не явился оценщик из гильдии магов. Телегу с добычей перегнали на задний двор и уже там маг тщательно осмотрел каждую тушку.

— И как только ваш боец смог так чисто и грамотно уничтожить столько монстров? — удивленно спросил маг, обращаясь к Акому.

— Парень два годовых контракта отработал в «Пороге бездны».

— Ах, вот оно что, — удивился маг и покосился на меня. — Тогда понятно. Видно профессиональную работу. Такой опыт дорого стоит. Весь материал очень высокого качества. Я уполномочен дать десять золотых за каждую тушку. Если хотите торговаться, то только с секретарем гильдии.

— Что скажешь, Ард?

— Меня цена устраивает.

— Тогда, без торга, — ответил Аком оценщику.

Чуть позже, когда все дела были решены, гильдия магов забрала своих трупиков, заказ был закрыт, Аком вновь пригласил меня в свой кабинет.

— Вот видишь, Ард, как бывает. Вроде дешевый заказ от горняков-артельщиков, а как все вышло. Иной наемник столько в год не зарабатывает, мог бы и поторговаться, эти твари на самом деле дорогие.

— У меня сестра на следующий год в академию поступает, я с магами рядиться не хочу.

— Может тогда сам к ним пойдешь, охотником? Я если признаться, пока ты на этот заказ не ушел, не верил, что у тебя реальный боевой опыт есть. Я поспособствую. Патент дорогой, конечно, пятьдесят золотых в год, но и прав дает больше, чем любому наемнику. У них, порой, такие вот заказы случаются, и не на все, из них, маги несутся сломя голову. А если у нас будешь ты, да с патентом, вот мы тебя и станем посылать. Наемник с патентом охотника, у нас такой лет пять назад был, один, да и тот куда-то в азерийские степи подался.

— Я не против, если так проще будет. А что нужно чтобы получить патент?

— Фактически, ты станешь и членом нашей гильдии и гильдии магов. Просто выдадут тебе второй жетон, но вот сам патент на охоту стоит пятьдесят золотых в год. Это имперский документ, и дает тебе право охотиться на все, что есть в империи, включая беглых преступников, даже в егерских угодьях, если есть оформленный заказ.

— Тогда и вовсе не вижу проблем, согласен.

— И еще, Ард, здесь в столице, большая конкуренция, отношения среди наемников натянутые. Местные власти нас не жалуют, можно сказать терпят, просто будь осторожен с ними, но, особенно — опасайся своих, — наемников из гильдии.

— Хорошо, господин Аком. Спасибо за предупреждение.

Да, что-то прогнило в «датском королевстве», коль глава гильдии так напутствует одного из своих членов. Было бы, намного хуже, если бы он этого не сделал, а так, все же есть на кого опереться, в случае чего.

А хорошая перспектива вырисовывается, мне даже начинает нравится такой расклад по деньгам. Двести тридцать золотых за один день работы. Я конечно понимаю, что ингредиенты, полученные из этих тварей, очень ценные, и гильдия магов, которая занимается их обработкой, в накладе не останется. Они потому и ценные, что этих тварей днем с огнем не сыскать, а если нашел, то поди еще, как положено, забей. Лопнет при ударе у этой зверюги какая-нибудь железа и все — товар пропащий, только хитин и остается; он, кстати, тоже очень ценный. Вот поэтому, на патент от гильдии магов, денег не жалко. С ним у меня, фактически, появится еще одна контора, которая будет выдавать задания. Значит надо усилить тренировки, и еще лучше научиться владеть оружием, теперь уже не скрываясь.

Домой возвращался уставший и голодный. Очень хотелось скинуть с себя все и отмыться, от всего, от грязи от воспоминаний и впечатлений прошлой ночи, которые до сих пор, то и дело, проскакивали в сознании.

— Ардум! Ты уже вернулся! — воскликнула баронесса Омна Тин, встретив меня у входа. — Ная! Деточка! — громко выкрикнула она, — Ард вернулся!

— Доброго вечера, госпожа баронесса, — приветствовал я, чуть склонив голову.

— Никаких «госпожа баронесса», — возразила она, — называй меня тетушка. Ная, мне все подробно рассказала о ваших мытарствах. А соседям, которые стали любопытствовать, я ответила, что вы мои осиротевшие племянники по линии мужа, из Саяра. Он у меня из простолюдинов был, так что теперь я ваша тетушка.

— Большое вам спасибо, госпо…тетушка Омна.

— Вот так-то. Сейчас ужин тебе сделаем.

По лестнице со второго этажа слетела Ная и тут же бросилась мне на шею.

— Братишка! Ты вернулся! Как прошла работа? Что делал?

— Да пустяки, горняки в шахте докопались до гнезда сколопендр, вот и пострадали. Сама знаешь, они жуть какие ядовитые.

— Зато вкусные!

— Это большие вкусные, а эти совсем мелкие были.

Бедная баронесса аж побелела, слушая наш непринужденный разговор.

— С мелкими бы, и я справилась.

— С такими точно бы справилась, просто их много было.

— Все, пойдем, — потянула Ная меня в сторону кухни. — Я твое любимое рагу приготовила.

— Ная умница, — вмешалась баронесса, — так ловко и проворно умеет готовить, да как вкусно!

— Я раньше не умела, — заулыбалась сестренка, реагируя на похвалу, — меня Ард научил.

Охотник

Утром следующего дня, когда я собирался навестить гильдию, в дом баронессы пожаловал судебный пристав и следователь. Судебный пристав выразил глубокое соболезнование и поведал баронессе, что ее родной старший брат был убит при не выясненных обстоятельствах.

Дело о наследовании родовых владений, попадет на рассмотрение комитета по контролю над ленными землями, только после завершения официального расследования.

В действительности, расследование уже началось и весь вчерашний день сыщики пытались выяснить, что произошло в поместье барона Тина.

Есть свидетели, которые видели, как рано утром с территории поместья выбежал человек, в котором опознали одного из приближенных барона. Так же есть свидетельница, но она сильно травмирована и в ночь убийства была в бессознательном состоянии. Поведав баронессе о смерти брата, следователь стал интересоваться их взаимными отношениями. На что баронесса отреагировала весьма предсказуемо:

— На что это вы намекаете, господин следователь⁈ Да, я терпеть не могла своего брата, который умудрился, меньше чем за пять лет, промотать все отцовское наследство, а когда закончились деньги, принялся грабить деревни на моей земле, и ваш имперский сыск, всякий раз не мог найти убедительных доказательств! Желала ли я его смерти! Разумеется, желала! Этот ублюдок, после смерти моего мужа и сына, завалил меня судебными исками и претензиями! Осыпал ложными обвинениями! И каким-то загадочным образом суд всегда оказывался на его стороне! Я ни минуты не скорблю о смерти этого урода, предавшего память моего отца!

— Прошу меня простить госпожа баронесса, но я просто обязан указать в протоколе опроса, ваши отношения. Ваша взаимная неприязнь вынуждает меня думать, что инцидент произошел при вашем непосредственном участии.

— Вы можете думать все, что вам заблагорассудиться, на то вы и следователь, но, чтобы выдвинуть против меня обвинения вам потребуются неопровержимые доказательства!

— В таком случае, госпожа баронесса, прошу вас, ответьте, где вы были позавчера в течении дня и есть ли тому свидетельства?

— Я была здесь, у себя дома. Примерно в полдень, беседовала с соседкой из дома напротив, госпожой виконтессой, мадам Анди Киан. Ближе к вечеру, мы с моей племянницей Наей, посещали пекарню на Проточной улице, в конце квартала. Больше, я из дома не выходила.

— А кем вам приходится этот молодой человек? — поинтересовался следователь, указывая на меня.

— Ардум, тоже мой племянник, старший брат Наи.

— А вы, молодой человек, где были позавчера в течении дня?

— Утром, как обычно, я пришел в гильдию искать работу. Подвернулся заказ в шахтерском поселке на севере от столицы, весь день я провел там, вернулся только вчера вечером.

— Есть свидетели?

— Полный поселок шахтеров, и вся гильдия.

— Вы член гильдии наемников, но при этом слепы, я правильно понимаю? Берете заказы в гильдии и выполняете?

— Я числюсь в группе отрядов обеспечения.

— Какой интересный у вас меч, молодой человек, — сменил следователь тему. — Он настоящий?

— Интересуетесь оружием?

— Приходится, по долгу службы. Позволите взглянуть?

— Прошу.

Я отсоединил крепления и передал следователю свой меч вместе с ножнами. Чиновник из имперского сыска умело взял ножны и внимательно осмотрел. Прикинул вес и попробовал осторожно извлечь меч из ножен. Вынув клинок, стал внимательно осматривать, очень близко поднеся к лицу.

— Хотите понять остались ли на моем клинке следы крови, господин следователь? Разумеется, остались, но она не человеческая.

— Этот клинок невероятно острый и очень гибкий. Азерийский булат?

— А вы специалист, господин следователь, мое почтение.

— Должно быть, молодой человек, такой клинок обошелся вам в целое состояние?

— Да, не дешево, — соврал я, проверяя его реакцию, — две тысячи золотых империалов.

— Да, уж действительно хорошее оружие, если столько стоит.

— Такой уникальный клинок не всем подходит, он очень легкий и сделан под мою руку.

— Прошу меня простить за излишнее любопытство, — вдруг резко сказал следователь и вернув клинок в ножны протянул его мне, но оружие подхватила Ная, испепелив чинушу яростным взглядом, потому что я на такой дешевый трюк не купился, я уже давно притворяюсь слепым.

Только взглянув на меч, он с первого мгновения понял, что мой клинок, с порезами, оставленными на телах барона и его приспешников не совпадают. Кинжал того здоровяка был шире и толще, кончик был жесткий, как острие штыка.

Следователь давно понял, что барона зарезал кто-то из своих в пьяном угаре и чего-то другого, он накопать не сможет. И все эти, ни к чему не ведущие вопросы, он задавал лишь с одной целью, выяснить слабые точки, на которые можно надавить, чтобы дело можно было затянуть и использовать эту задержку в собственных интересах. Он ищет слабое звено, чтобы вынудить баронессу стимулировать деньгами следствие в продвижении к закрытию. И в то же время, его заинтересовала моя личность. Он разумеется, навестит гильдию, наведет справки, и у него все сойдется. Но этот мужик мне не доверяет. У него, как и у многих не сходятся в голове два понятия «слепой» и «наемник».

— Зачем ты ему сказал, что твой меч стоит две тысячи золотых? — спросила Ная, когда все посторонние покинули дом баронессы. — Ты же его сам выковал?

— Да, сам выковал, — согласился я, замечая удивленный взгляд баронессы. — Но я должен был проверить, насколько хорошо, этот чинуша, разбирается в оружии. Специалист он плохой. Он просто искал, за что можно зацепиться и затянуть дело, похоронив его под грудами «важных» или «сомнительных» ниточек, а позже просто вымогать взятку у госпожи баронессы, обещая содействие в его закрытии. После этого, он бы спровоцировал арест баронессы за дачу взятки должностному лицу, а другой следователь, который бы повел бы это дело, выдавил бы из бедной баронессы все, вплоть до родовых земель.

— Ардум! — тихо прошептала Омна. — Ты, только что, уберег меня от роковой ошибки! А ведь я действительно была очень заинтересована, чтобы это дело поскорей закрыли и была готова на это потратиться.

— Не беспокойтесь. За вас это сделает прямой начальник следователя, когда поймет, что его подчиненный необоснованно затягивает дело и просто, в приказном порядке, заставит закрыть его по имеющимися фактам, а сбежавшего собутыльника барона объявить в розыск. Да, и мои соболезнования, госпожа баронесса.

— Спасибо Ардум, но прошу, называй меня тетушка. Я ни секунды не сожалею, что его же подельники зарезали этого ублюдка. Может, хоть теперь, наведу порядок в своих землях.

После визита следователя и короткого общения с баронессой, я все же направился в гильдию. Сегодня нужно было вновь встретиться с главой и получить у него рекомендательное письмо на оформление патента. Плату за патент вычтут из суммы вознаграждения за привезенных сколопендр. К счастью, наличие патента не возлагает на меня какие-то обязанности. И так же, как в гильдии наемников, я могу сам решать какое задание брать, а от какого отказаться.

Стоило мне только подойти к зданию гильдии, как из толпы, что вечно там отиралась, выделились семеро человек, которые окружили меня плотным кольцом.

— Слушай меня, калека, — выдвинулся вперед пижон в добротной кожаной броне и широкополой шляпе украшенной целым пучком больших разноцветных перьев. — Мой отряд называется «Громовые копья», и мы лучшие в гильдии, особенно в вопросах, которые касаются охоты на тварей. Ты должен был передать вчерашний заказ нам. Ты новенький, поэтому на первый раз я тебя прощаю, отдай мне деньги, что получил в награду за тварей и можешь жить спокойно, но больше никогда не смей брать заказы на монстров! Ты меня понял, уродец?

— Обойдетесь, — тут же ответил я без малейшей доли страха и уважения. — Я взял заказ, который никто не хотел брать. Тому есть свидетели. Я его выполнил. Нравится вам это или нет, но платить я вам не стану. Ничего.

Пижон, как бы невзначай, потянулся к оружию и как только прозвучал шелест клинка, я сразу его предупредил:

— Вытащишь клинок, лишишься руки. Я чувствую вокруг себя семерых, и еще множество людей поблизости от нас, никто не поверит, что я напал первым.

— Значит ты у нас дерзкий, да! Уродец, не боишься, что за твою дерзость поплатится твоя миленькая сестренка? А, калека?

— И это говорит представитель лучшего отряда в гильдии. Стесняюсь спросить, какими угрозами разбрасываются худшие из вас? Можете угрожать мне, сколько вам угодно! Хоть напади вы все на меня разом! Свою жизнь я продам дорого, не стесняясь в средствах, но упаси вас боги, попытаться хоть что-то сделать моей сестре. Ведь вы наверняка думаете, что это я ее защищаю и оберегаю. Продолжайте думать, если вдруг срочно решили расстаться с жизнью. Если все же решитесь с ней связаться, позвольте заранее выразить вам искренние соболезнования в связи с вашей внезапной кончиной.

Уверенно шагнув вперед, я как бы невзначай стукнул посохом по сапогу стоящего передо мной наемника. Тот было дернулся и остальные стали смыкаться вокруг меня.

— Господа, если кто-то хоть еще чуточку дернется, то у вашего приятеля отвалится его мужское достоинство! Подтверди! — Я повторно долбанул посохом по ноге пижона. Тот с побелевшим, искаженным болезненной гримасой лицом прошипел: — Отошли все…

Поневоле начнешь шипеть, когда к твоим гениталиям плотно прижато острое лезвие ножа. Наемники, угрюмо ворча, расступились. Остальной народ, привлеченный нашей стычкой, стал подтягиваться ближе. Нож, с тихим щелчком, скользнул в ножны закрепленные на руке.

Совершенно никак не реагируя на происходящее рядом со мной, я пошел в направлении особняка гильдии.

Мне удалось запомнить лица и приметы почти всех в отряде, потому что каждый из них, так или иначе, попал в поле моего зрения. Днем напасть на меня они не решатся, в городе почти нет места где бы не нашлось парочки свидетелей, которые наемников просто терпеть не могут. А напасть ночью, значит дать мне преимущество, хоть они этого еще и не знают.

К дому баронессы они тоже не смогут подойти, потому что именно этот квартал, где живет местная знать средней руки, на постоянной основе патрулируется городской стражей. А если попытаются подловить Наю, то я им искренне сочувствую. Магический огонь способен испепелить человека за считанные секунды. А Ная, будучи еще даже толком необученным магом, способна швыряться огненными шарами пока не испепелит всех, до единого, кого посчитает для себя угрозой.

От встречи с семеркой «лучшего отряда в гильдии» меня немного трясло. Я был готов пустить в дело меч. В любом случае, закон был бы на моей стороне, даже если вырежу всех. Разумеется, что днем, против опытных бойцов у меня нет никаких шансов остаться в живых. Но это столица империи и такой дикий беспредел, что творился в том же поселке у крепости здесь не допустят. За нападение на человека им будет грозить как минимум каторга. Принцип империи в этом смысле прост, если подданный платит налоги, то имеет право на безопасность. Если, в борьбе за свою жизнь, он убивает злоумышленника, то это его священное право. Наемники это прекрасно знают, испытывать на своей шкуре мой уровень владения мечом, они желанием не горят. А если и попробуют напасть, без свидетелей и посторонних, то репутации им это не прибавит.

Пока медленно шел к кабинету главы гильдии, проделал несколько дыхательных упражнений и смог успокоиться. Сегодня предстоял непростой день. Получить рекомендательное письмо от главы, посетить гильдию магов и зарегистрироваться там, получить патент, в условиях имперской бюрократии, когда каждое действие сопровождается протоколом и записью в особый журнал… будет хорошо, если до вечера управлюсь.

Но вышло все немного не так, как я себе это представлял. Гильдия магов, это не наемники. Это общество весьма состоятельных людей, чаще всего аристократов или их ставленников. Маг, если он прошел полное обучение, просто по определению бедным быть не может. Услуги магов требуются всегда и всем. Да, стоят они дорого, но порой этой единственный способ решить важный для империи вопрос. Это касается и производства, и строительства, медицины, сельского хозяйства и прочих вопросов государственной важности. Именно, поэтому, весь документооборот в гильдии магов был на высшем уровне и секретарей, работающих с бумагами, было раз в десять больше. Короче говоря: к обеду я получил жетон члена гильдии магов и патент охотника. Этот патент позволял мне охотиться на все, что угодно, если на это есть официально оформленный заказ. Причем без ограничений. Даже если мне придется зайти на чьи-то ленные земли, и устраивать там охоту, владелец земель не имеет права мне препятствовать.

Выйдя из здания гильдии магов, которое находилось совсем в другой части города, в куда более респектабельном районе, я заметил за собой слежку. Причем, что интересно, это были не наемники, а какие-то государственные топтуны, скорее всего посланные тем следователем, с которым «имел честь» говорить утром. Уж не знаю, что они хотели выяснить, следя за мной, но факт был на лицо: два неприметных шпика увязались за мной и не отставали. Ладно, скрывать мне нечего. Пусть следят. У меня сейчас в кошельке сто семьдесят золотых, выплаченных за сколопендр, и мне необходимо донести их до банка в целости и сохранности. Так что топтуны очень кстати. Чтобы попасть в банк, потребуется пройтись по всей городской набережной вдоль береговой линии, а это километров пять не меньше. Но в столице империи помимо рикш есть и другой вид транспорта — лодочники. Прям точно, как в Венеции, вот только городские лодки, что возили пассажиров и грузы по каналам города были довольно своеобразными. Особенностей конструкции таких лодок было три. Первая и самая заметная особенность, это длинный вытянутый корпус с задранными вверх передними и задними частями. С виду лодки были похожи на соединенные половинки стручков острого перца чили. Вторая особенность, это небольшой киль, расположенный под днищем. Именно этот киль, судя по всему заполненный чем-то тяжелым, позволял удерживать равновесие и придавал большую устойчивость. И последняя, третья особенность, у всех этих лодок был ножной привод, как у прогулочных катамаранов в городских парках, в моей прошлой жизни. Лодочник сидел в задней части лодки в плетеном кресле со спинкой, а перед ним, изогнутая железяка с деревянными педалями, а дальше от педального привода, такой же точно блок шестеренок, что и на речных кораблях, где движущей силой были пара быков в большом колесе. Городские каналы были довольно узкими, но вот такие лодки в них легко расходились не мешая друг другу.

Стоила поездка на такой лодке ровно столько же, сколько на рикше — тридцать медных империалов.

Видимо шпионам не выделяли средства на наем транспорта, поэтому им пришлось преследовать меня вдоль набережной канала, на своих двоих, в то самое время, пока я беззаботно сидел в лодке, а веселый лодочник, то и дело громко приветствовал встречных и попутных коллег, зычно перекидываясь с ними где ругательствами, где проклятиями, но чаще всего веселыми шутками и безобидными издевками.

Высадил меня лодочник буквально в ста шагах от площади на которой находился банк. Тут, вроде, мне опасаться было нечего, потому что прямо возле пристани находился караульный пост городской стражи.

Я поднялся на набережную по каменной лестнице от причала, и стоило мне сделать всего несколько шагов по мощеной площади, как вдруг буквально в паре сантиметров от моего лица со свистом пронеслась стрела. Метров через десять она впилась в спину случайного прохожего слева от меня.

Я повернулся всем телом в сторону выстрела и попытался понять откуда стреляли. Судя по расположению домов и возможных мест для атаки, лучше всего подходила открытая лавка на первом этаже дома, который стоял под углом к фасаду банка. Стреляли из темноты дверного проема.

За спиной, там, где находился случайный прохожий в которого попала стрела, поднялся крик. Всполошились стражники, стали озираться, а я вдруг заметил высокого человека, который никак не реагировал на возникшую вокруг суету, целенаправленно идущего мне навстречу. Я продолжал неподвижно стоять, ведь по условиям своей роли слепого парня, я не мог его видеть и хоть как-то реагировать. Проходя, буквально в полуметре, он вдруг резко выкинул вперед руку, вооруженную кинжалом. Клинок очень сильно ударил в область сердца, но смог повредить только верхний слой кожаного жилета. Пробить обычным кинжалом хитин шелкопряда, пластины которого были спрятаны под кожей не получится. Теперь наступила моя очередь. Я резко ударил посохом и очень удачно попал атакующему под колено, от чего тот стал терять равновесие. Сделал шаг вперед и развернулся, не останавливая движение посоха, продолжил удар вторым концом, который приходился как раз в шею убийцы. В этот момент невзрачный мужичок, лет тридцати, один из тех самых топтунов, подбежал к нападавшему на меня, и очень ловко его скрутил, приложив пару раз по коленям кожаной дубинкой с вшитым внутрь свинцовым набалдашником. Второй шпион, что следил прежде за мной, юркнул в темный проход, откуда предположительно был произведен выстрел. Я отпрянул назад и встал в боевую стойку с посохом на изготовку.

Тот, что скрутил моего не состоявшегося убийцу, неизвестно откуда достал наручники и защелкнул их на запястьях долговязого.

— Успокойся парень! Именем императора! Я из службы сыска, стой где стоишь.

Ничего не понимающая, заметавшаяся было стража наконец сообразила, что происходит, и капитан отделения стал раздавать быстрые приказы, чтобы солдаты перекрыли узкие проходы между домов. Раздался пронзительный звук сигнального свистка. Но тот, кто скрутил моего неудавшегося убийцу, мгновенно взял ситуацию под контроль.

— Я представитель имперского сыска, капитан! — обратился шпик к стражнику, демонстрируя тому какой-то жетон. — Наведите порядок на площади и окажите раненому первую помощь. Я задержал одного из подельников стрелявшего.

Стража мгновенно подчинилась и начала расталкивать любопытных зевак, которые набежали со всех концов площади. Я выпрямился, взял посох одной рукой и стал напряженно вслушиваться в происходящее вокруг меня, с ужасом осознавая, как только что, два раза, избежал смертельного удара.

Еще через пять минут на площади появился второй топтун, который пыхтя тащил за волосы молодого парня лет двадцати, так же с руками скованными за спиной наручниками; в другой руке агент сыска держал разряженный арбалет.

— Этого тоже задержать! — распорядился агент, указывая на меня.

Двоих задержанных и меня, завели в здание банка, в комнату охраны. Банк был государственным, так что перечить сыщикам никто не стал. Задержанных уложили на пол в тесной комнате, а меня усадили в противоположном углу. Тот агент что приволок арбалетчика, куда-то спешно умчался, видимо за подмогой. А тот, что скрутил моего убийцу, остался рядом.

Просидев в напряженной тишине минут пять, я наконец обратился к агенту:

— Имперский сыск? Объясните, что происходит?

— Позже, — спокойно ответил агент. — Сиди смирно.

Примерно, через двадцать минут к зданию банка подкатили два, запряженных лошадьми, закрытых экипажа. В комнату охраны пришли еще три агента и принялись выводить меня и задержанных на улицу. В самих экипажах, не считая возницы были еще по одному агенту. Все в разной одежде, без каких-либо знаков отличия, был даже похожий на какого-то лавочника, нежели чем на государственного агента, если судить по одежде.

Теперь, понятное дело, отвезут в комендатуру и уже там, будут подробно разбираться. Я догадываюсь, кто и почему на меня напал, так что скрывать ничего не стану, и увиливать тоже, мне скрывать просто нечего. А вот в гильдии наемников на один отряд станет меньше. Этих двоих точно на каторгу, а вот подельники постараются сбежать. Подельниками они станут в любом случае, потому что эти двое, рядовые исполнители, чтобы смягчить свою участь, станут звонко петь про то, что выполняли приказ своего командира, что делает его соучастником. Двести тридцать золотых, из-за которых началась вся эта возня, деньги конечно большие, но не настолько, чтобы провести остаток жизни на каторге. Видимо сильно я их разозлил.

Привезли к какому-то зданию в незнакомом мне районе. Пахнет конторой, явно администрация или управление. Меня отделили от задержанных и повели на второй этаж. На втором этаже впихнули в кабинет, где сидел довольно скучный на вид следователь, который тут же, без раскачки взялся заполнять стандартный бланк.

— Имя и род занятий? — спросил чиновник, макнув перо в чернильницу.

— Ардум, член гильдии наемников, отряд обеспечения, член гильдии магов, охотник с имперским патентом.

— Где проживаете? — вновь спросил следователь, когда вписал все прежде мной сказанное.

— Садовый район, вторая набережная, дом баронессы Омны Тиан.

— Титул?

— Нет. Баронесса моя тетушка.

— Родились в империи?

— Нет, бывшее королевство Гарфор, город Саяр.

— С какой целью прибыли в империю?

— У моей младшей сестры Наи, обнаружились способности к магии. Прибыли в империю с целью поступить в академию магии.

— Снимите повязку с глаз и откиньте капюшон. Я должен описать ваши приметы.

Выполнив все требования, я заметил, что чиновник внимательно меня разглядывает.

— Слепота врожденная?

— Боевое ранение. Во время штурма цисарийской армии на крепостные стены.

— Все сказанное вами внесено в протокол опроса. При необходимости, эти сведенья, могут быть подвергнуты тщательной проверке. За предоставление заведомо ложных сведений может быть назначен штраф или возбуждено уголовное дело. Также это может повлиять на решение судей. Вы подтверждаете, что все вами сказанное является правдой и выдержит проверку при необходимости.

— Подтверждаю.

Завершив заполнение бланка, чиновник позвонил в колокольчик, и из-за двери тут же появился охранник.

— Я закончил, можете уводить.

Обращались со мной довольно вежливо. Охранник прекрасно понимал, что я слепой и вел меня аккуратно поддерживая за локоть. Меня вновь проводили на первый этаж довольно большого здания и завели в очередной кабинет, где были уже два следователя явно рангом повыше. Об этом говорил и внешний вид, и еле уловимый запах довольно дорогих благовоний, которыми пользовался тот, перед которым меня посадили. Второй, что остался справа за секретером, видимо должен был вести протокольную запись.

Охранник передал следователю тот самый бланк, который заполнялся в предыдущем кабинете и сразу вышел за дверь. Сидя в высоком кресле за рабочим столом следователь внимательно изучил написанное.

— Господин Ардум, наемник, член гильдии магов, патентованный охотник, как интересно, особенно если учитывать ваше физическое здоровье. Поведайте мне, пожалуйста, вашу версию происшествия на банковской площади.

— Я могу только предполагать, господин следователь. Скорее всего причиной произошедшего стал мой утренний конфликт с отрядом наемников «Громовые копья». Два дня назад я взял в гильдии заказ от горняков, у которых возникли проблемы в шахте. Причин они объяснить не могли, просто сказали, что пропала группа рабочих. Прибыв на место, я обнаружил, что шахтеры докопались до расщелины где находилось гнездо сколопендр, которые и убили пропавшую группу. Тварей я уничтожил, провел зачистку и дал рекомендации по мерам безопасности. Убитых тварей погрузили на телегу и доставили в гильдию. Уже там, при посредничестве представителя гильдии магов, была проведена оценка и назначено вознаграждение в двести тридцать золотых, по десять золотых за каждого убитого монстра. Сегодня утром группа наемников, как я предполагаю из семи человек, назвавшихся отрядом «Громовые копья», потребовали отдать им всю сумму за убитых мной тварей, утверждая, что это они самый лучший отряд охотников на монстров. В случае неповиновения, угрожали расправой моей младшей сестре. За безопасность сестры я не переживаю, она способна постоять за себя, поэтому высказал им предостережение из-за беспокойства за их жизни. Безосновательные же денежные претензии отказался выполнять. После этого покинул их общество и получив от главы гильдии рекомендательное письмо, отправился в гильдию магов оформлять членство и получать имперский патент. Там же получил вознаграждение, из которого, была удержана стоимость патента в размере пятидесяти золотых. Оставшиеся деньги я планировал положить в банк на свой счет. Дабы не затягивать с этим и не рисковать быть ограбленным где-то на улице, я нанял лодку, которая доставила меня к набережной возле банковской площади. Выйдя на площадь, я тут же был атакован, как я сейчас думаю кем-то из отряда, с которым повздорил утром. Первым атаковал, как я думаю арбалетчик, но промахнулся, стрела пролетела буквально у меня перед носом. Второй удар нанес кто-то стоящий рядом со мной. Удар пришелся точно в грудь, но атакующий не предполагал, что на мне защитное снаряжение. После его неудачного выпада, атаковал уже я, используя свой посох. Я успел нанести два удара, как тут же подоспела городская стража и человек представившийся представителем сыска. Он и задержал нападавшего на меня.

— Вы смогли меня удивить, господин Ардум, — спокойно и доброжелательно проговорил следователь, который сидел спиной к окну, и я не мог внимательно рассмотреть его лицо. — Все сказанное вами невероятно последовательно, логично и не вызывает сомнений. Это говорит только о том, что вы полностью контролируете происходящее вокруг вас. Разумеется, что-то вы не могли увидеть, но можете предполагать с очень высокой долей вероятности.

— Это особенность жизни в темноте, господин следователь. Если не продумывать последовательность действий, не контролировать обстановку, то легко теряешь ориентацию в пространстве. Приходится считать шаги, обращать внимание на звуки, события, даже на запахи. Это помогает запоминать маршруты и расположение улиц.

— Полученная травма сделала вас более внимательным и собранным?

— Я и до получения увечья был на хорошем счету у своего мастера.

— Быть может вы тогда сможете ответить, как произошедшее с вами, связанно с убийством барона Тина?

— На мой взгляд, никак не связанно, господин следователь. О смерти барона я узнал только сегодня утром, от вашего коллеги, если я все правильно понял. С бароном лично знаком не был.

— В среде аристократов известно, что баронесса и барон серьезно конфликтовали и спорили за право наследства. До недавнего времени считалось, что баронесса испытывает серьезные финансовые затруднения. И вдруг, в какой-то момент она одномоментно гасит все задолженности и пополняет счет в банке.

— Тут нет ничего странного и внезапного. Деньги тетушке дал я. Я заработал на контракте весьма значительную сумму, на что есть все документальные подтверждения.

— Стандартная плата наемнику за день работы, один серебряный. Один золотой в декаду. Десять золотых в сезон, соответственно сорок золотых в год. А баронессе вы спонсировали четыреста золотых если судить по договору, это десять лет непрерывной работы. Вы не находите, что имеет место быть некоторое противоречие?

— Нет, не нахожу. Все, что вы сказали, верно для обычного контракта, обычного же наемника. Но я из отряда обеспечения, а двухлетний контракт отрабатывал в крепости «Порог бездны». Плюс к этому у меня не одна профессия и все они в крепости были очень востребованы, и щедро оплачивались. Даже мое умение владеть оружием и то оказалось очень кстати.

— Да, молодой человек, мне тоже стало интересно, зачем вам столько оружия. Трудно подумать, что такой как вы способны применить его по прямому назначению.

— Потеряв зрение я понимал, что стал беззащитным, чем многие не раз пользовались. Поэтому, я решил компенсировать свой недуг, развивая другие органы чувств, тратя время и силы на тренировки, в том числе с опытными инструкторами, с которыми имел честь познакомится в пограничной крепости.

— Что ж, молодой человек, я услышал все что хотел. У меня нет оснований задерживать вас и дальше. Отряд наемников «Громовые копья», который, как вы верно предположили совершивший покушение в отношении вас, объявлен в розыск, задержанные исполнители будут осуждены и понесут заслуженное наказание. За попытку покушения на имперского подданного им грозит до пяти лет каторжных работ.

— Весьма рад это слышать, господин следователь.

— Что скажешь, капитан? — обратился следователь к тому самому, как я считал секретарю, что стоял справа от меня возле секретера.

— Он не лжет, это без всяких сомнений. Мало того, я не меньше вашего удивлен, насколько четко и продуманно он строит свою жизнь. Я даже подозреваю, что внутренне он был готов к тому, что на него попытаются напасть, поэтому предусмотрел самые оптимальные маршруты следования, и даже в городе использует защитное снаряжение.

— Да, кстати, Ардум, наш сотрудник, случайно оказавшийся свидетелем произошедшего, утверждает, что видел, как злоумышленник нанес сильный удар кинжалом, который как ему казалось должен был достигнуть цели.

Я отвел в сторону полу куртки демонстрируя следователю и капитану, то место куда пришелся удар кинжалом, постучав кулаком по жилету.

— Пластины из хитина скального шелкопряда, эластичные, но очень прочные. Таким легким оружием как кинжал их не пробить.

— Такие доспехи, сами по себе, стоят не меньше тысячи золотых, — удивился капитан.

— Я ремесленник, господин капитан, точильщик, бронник, оружейник, кузнец, заготовитель. Я в состоянии изготовить такую броню самостоятельно, тем более, когда имеешь доступ к подобного рода материалу.

— Я много слышал о крепости у разлома, — добавил следователь. — Нам не раз приходилось разбирать дела, связанные с тем что там, порой, происходит. Именно, поэтому, прекрасно понимаем, откуда у вас, Ардум, такое стремление к постоянному контролю окружающего пространства и желание уберечь себя всеми возможными способами.

Меня отпустили поздно вечером. Даже указали в каком направлении мне идти, чтобы выйти к центральной части города. В банк я уже опоздал, так что придется оставить золото дома.

Денек, конечно, выдался тот еще, но меня все равно немного беспокоит реакция на произошедшее в гильдии. Я не знаю какой была репутация отряда «Громовые копья», поэтому и предсказать отношение других наемников к себе не могу. Единственное, что можно сказать с некоторой уверенностью, так это то, что теперь многие поостерегутся связываться со мной. Сам факт покушения и последующее разбирательство не скрыть, да никто и не будет это делать. Следствие в любом случае будет давать официальные запросы в гильдию, для подтверждения показаний, так что слухи обязательно пойдут.

Как говорил один известный человек из моей прошлой жизни: «Я не опасаюсь того, кто знает десять тысяч боевых приемов, но опасаюсь тех, кто десять тысяч раз отрабатывает один прием». В моем случае это должно стать правилом. Только благодаря постоянным тренировкам я смогу поднять свой уровень мастерства владения мечом и кинжалами. Так устроен этот мир, а я еще умудрился влезть в общество, в котором владение оружием является залогом успеха и источником постоянного дохода.

Вернувшись домой, я не стал рассказывать о случившемся. Время было позднее и мою задержку, дольше обычного, посчитали незначительной.

Утром, привычно, вышел на задний двор еще затемно, чтобы прогнать весь комплекс упражнений, что я для себя разработал и повторить то, чему меня обучал майор Саон Дервей. Ная, кстати, тоже не бездельничала, и глядя на мои старания, ежедневно повторяла упражнения, которым ее обучил ее погибший друг, боевой маг Лард. Сестренка училась прогонять через тело магическую энергию и аккумулировать ее в накопителе, том самом перстне, что я для нее сделал. Затем, когда восстанавливался запас потраченных сил, она вновь прогоняла энергию через себя, но уже с использованием той, что была сохранена в магическом камне. Благодаря этим упражнениям она с каждым разом увеличивала пропускную способность внутренних каналов магической энергии и улучшала контроль. Теперь в ее арсенале появились все четыре стихии, которые она могла уверенно контролировать как внутри себя, так и вокруг.

Следующие пять дней прошли для меня довольно однообразно. С раннего утра я посещал гильдию, в ожидании заказа, но не находя для себя ничего подходящего возвращался домой. Нужно было уделить время Нае, чтобы пройтись по магазинам и купить необходимые учебники и справочные материалы, для подготовки к поступлению. Что радует в местной торговой традиции: некоторые, особенно ценные книги можно брать на время, за небольшую плату, при условии, что оставляешь в залог полную стоимость. Благодаря такой практике можно было освоить намного больше знаний, за меньшие деньги. А Ная, с моей подсказки, еще и вела подробные конспекты, читая эти книги.

Утром, шестого дня, баронессе пришло официальное письмо из комиссии по вопросам землевладения. Полным составом комиссии было принято решение: удовлетворить ее претензии на полноправное владение всеми наследными баронскими землями без оговорок. С одной стороны, очень хорошая новость, но вот с другой стороны, за те пять лет что ее брат разорял собственные угодья, земли пришли в упадок, часть крестьян и арендаторов, просто сбежали. Тех, кто еще остался, следовало хоть как-то обеспечить. Приближается осень, а у крестьян на земле ни урожая, ни скота. Да и в целом на ленных землях ситуация была такая, особенно это касалось регионов с хорошими, плодородными почвами, что крестьяне способны вырастить урожай, которым прокормят себя и землевладельца, но вот для финансового оборота выращенного уже не хватало.

— Вы опять грустите, тетушка? — обратился я к баронессе, когда мы обедали.

— Не обращай внимания, Ард. Все никак не могу найти возможность — обеспечить людей на земле. То, что осталось от Дана, просто дикое поле. Из людей остались всего три деревни, которые выращивают лен. Этот год очень урожайный, так что цена на сырье невысокая, что не позволит крестьянам протянуть до весны.

— Тогда не продавайте сырье. Лучше вложить имеющиеся средства в производство готовой продукции. Льняной ткани и кружев. Думаю, что Ная не откажет вам в помощи, она в этом деле большой мастер, ведь так сестренка?

— Конечно, — тут же согласилась Ная, — мастерицы у которых я училась — Палу и Рима, они из королевства Сирт, рассказали и показали мне множество приемов как работать на ткацком станке, маленьком или большом, не имеет значения, а Сиртские ткани ценятся даже в империи. Правда их делают не из льна.

— Тут все упирается в качество сырья и полуфабрикатов. Тех самых нитей. Если они сделаны качественно, хорошо сплетены и сотканы, то вполне могут оказаться востребованы даже на столичном рынке.

— Ард правильно говорит, тетушка Омна, если не выгодно продавать сырье, то нужно использовать его для изготовления готовой продукции. Ты же поможешь нам сделать станки, Ард?

— В том, что касается моего ремесла, то разумеется помогу, наверняка в поселках на земле тетушки найдется хоть одна кузнечная мастерская. Но даже если нет, ее можно будет сделать.

— Милые дети, какие же вы сообразительные и смышленые, что бы я без вас делала. Ная, Ард, вы правда поможете?

— Разумеется поможем, — кивнула Ная. — Надо только на месте осмотреться. Все посчитать, прикинуть где можно организовать производство.

— Тогда я немедленно напишу записку в каретный двор и закажу нам экипаж на несколько дней. Проедем вместе по землям, осмотримся.

— Мне ехать нет смысла, я все равно ничего не увижу, а Ная знает на что обратить внимание, и обязательно составь подробную карту, как я тебя учил.

— Ага, все сделаю, не беспокойся.

Поддерживать хорошие отношения с баронессой для нас жизненно важно. Из разговоров с ней я узнал, что в свое время баронесса имела не самое последнее положение при дворе, была вхожа во многие аристократические дома, и часто бывала на светских вечеринках и раутах. Сейчас, в виду затруднительного финансового положения, она себе многого позволить не может, но за подобное в среде аристократов не осуждают. Все прекрасно понимают, что в связи с потерей мужа и сына, на нее свалилось немало проблем, которые слабой женщине, в одиночку, вытянуть не получается.

До вечера я занимался домашними делами: стирка, уборка, приведение одежды в порядок. Мало кто из простолюдинов, если он только не мелкий буржуй или государственный чиновник, могли себе позволить выходную одежду. Благодаря Нае и ее стараниям, у нас с сестренкой такая одежда была. Причем на все сезоны года и почти на любой случай. Но за одеждой надо ухаживать. Большую часть предметов гардероба, мы с сестренкой могли изготовить самостоятельно, покупали лишь необходимые материалы. До определенного момента это касалось даже обуви. Но тягаться с опытным мастером, у которого к тому же имеется специальное оборудование, я, разумеется не мог. Башмачник или сапожник — это тоже отдельное ремесло, не менее почетное и важное, чем швея или ткачиха. И башмачник из бывшей столицы города Саяр, ни шел ни в какое сравнение с таким же точно ремесленником из Хадариза, столицы империи. Слишком разными были запросы потребителей и качество используемых материалов.

Часам к шести вечера ко мне нагрянула целая делегация, которую возглавлял сам глава гильдии Аком из Уяра. Кстати, приставка к имени указывающая на местность откуда он родом, говорила о том, что его семья владеет этой землей. В действительности, Уяр может быть крошечной деревушкой вольных поселенцев, а землевладелец не обязательно аристократ.

Вместе с главой был какой-то суетный господин в чиновничьем мундире, на карете которого они и приехали, а третьим в этой группе был очень хмурый седой дядька лет шестидесяти, с жетоном гильдии магов.

— Ард! Есть работа, заказ на монстров.

— Известно, что за твари? — поинтересовался я, не проявляя особого энтузиазма.

— Этот калека и есть ваш охотник! — вдруг буквально взвизгнул господин в мундире государственного чиновника.

— Проявите уважение, господин Ритар! — осадил его глава. — Ард конечно слепой, но уверяю вас, тварям это не поможет.

Стоящий рядом седой человек из гильдии магов еще больше нахмурился и покосился на Акома.

— Простите, господин Ард, я инженер из имперского строительного управления. Мы выполняем подряд в столичном поместье герцога Лонка Тикара. Рабочие должны были расширить винный погреб, но стоило им начать земляные работы, как они откопали замурованный вход в какой-то давно заброшенный подвал, вот и полезли дурни любопытные в надежде поживиться. Пять человек пропали. Там возле прохода повсюду паутина, вот мы и обратились в гильдию магов.

— Мы двоих хороших ребят там потеряли, — вдруг добавил от себя седой. — Будь это где-то в другом месте, давно бы все замуровали, и дело с концом. Но это поместье герцога, а это второй человек в государстве после императора.

Собирался я недолго. Давно взял привычку — держать все необходимое под рукой. Не побрезговал броней и дополнительным инструментом для разделки и транспортировки. Целый рюкзак снаряжения собрал. Пока собирался, Ная с баронессой приготовили мне в дорогу немного еды и питья.

Поместье герцога находилось довольно далеко на юг от города. Мы успели добраться до него еще засветло, так что я смог оценить великолепный особняк и невероятно красивый, ухоженный парк на берегу очень чистого озера. Охрану этого поместья осуществляли гвардейцы самого герцога, идеально подобранные, великолепно экипированные и видно, что подготовленные к любым неожиданностям. В некоторых гвардейских офицерах без ошибки угадывалась аристократическая порода. Как мне показалось, самого герцога и членов его семьи в поместье сейчас не было. Охранники выглядели несколько расслабленно, да и дворовые слуги особо не суетились. Нас проверили, взяли оттиски наших жетонов и пропустили на огороженную территорию. Сами винные погреба находились в полукилометре от особняка, за дворовыми постройками. Сейчас там толпилась бригада рабочих, два мага, и с пяток наемников, которых я лично не знал. Не могу взять в толк, что они все там забыли, но пусть будут, если главы их гильдий так решили.

— Надо продумать план действий, — взял инициативу седовласый маг.

— Что скажешь Ард? — обратился Аком ко мне.

— Чтобы продумать план, надо понять с чем мы имеем дело. Я должен сходить на разведку, и уже тогда будем решать.

— Согласен, — кивнул маг.

Еще бы он не был согласен, когда уже семь человек погибли. Ладно рабочие, такие зазнайки как имперские маги к простолюдинам относятся несколько пренебрежительно, хоть и сами не особы титулованные. А вот потеря своих коллег, это серьезный промах и утрата. Обученный маг — кадр ценный. Заработать на неизвестных тварях хотят все, но рисковать жизнью, понимая, что даже искусство магии может не помочь в деле, никто не хочет.

Господин Ритар, тот самый инженер, потея от страха провел меня через винный погреб и указал на ту самую дыру, которую проделали рабочие. Дальше я пошел один. Как недавно в шахтерском поселке, я прошел в темноту провала с десяток метров и сразу же скинул с головы капюшон и снял повязку с глаз.

Это была вовсе не дикая пещера, а когда-то вполне обустроенный подземный комплекс складских помещений. Определить возраст не берусь, но по всем признакам: лет сто сюда точно никто не заглядывал. Каменный коридор был завален перегноем, остатками какой-то мебели или деревянных конструкций и пометом шелкопряда. Повсюду на стенах и потолке можно было разглядеть многослойные наросты паутины и остовы старых коконов. Шелкопряды очень живучие, в плане выживания. Могут питаться всем чем угодно, если в этом есть органика. Перегной, чернозем, помет, им без разницы. Размер шелкопрядов зависит от магического фона. Там, в разломе, встречались гиганты и по пять метров в длину, с толщиной туловища сантиметров в восемьдесят. Судя по размеру коконов, здешние были намного меньше. Что интересно, шелкопряды терпеть не могут конкуренции и в тех местах где они обитают, как правило уничтожают всех других насекомых. Так что вероятность, что я встречу кого-то еще кроме шелкопрядов, невелика. Осталось определиться с расположением помещений, этого еще вполне крепкого подземелья, и прикинуть численность колонии, с которой мне придется столкнуться. Шелкопряды довольно медлительные пока находятся в стадии покрытого хитином кольчатого червя, но вот после окукливания, когда из кокона выползает крылатая тварь, которая хоть и не имеет пищеварительной системы, представляет собой просто чудовищную летающую боевую машину, заточенную только на две функции: убийство и размножение. На наше счастье летающие особи живут всего пару дней и терпеть не могут солнечный свет, так что подвал они никогда не покидали.

Пройдя узким коридором, я добрался до большого колодца по периметру которого спускалась длинная винтовая лестница на нижний этаж. Лестница довольно широкая с одной стороны огораживалась перилами и длинными каменными колоннами. На лестнице тоже было немало завалов. Судя по тому как хаотично тут были навалены груды перегноя вперемешку с останками, поросшие грибами и плесенью, шелкопряды чувствовали себя в этом подземелье довольно вольготно много десятков лет.

Спуск по лестнице тянулся, примерно, на двенадцать этажей вниз и на каждом этаже имелась арка в, которой, угадывалось скульптурное изваяние. Если я все правильно понимаю, то это место оказалось заброшенным и замурованным только потому, что представляет собой ни что иное, как храм старых богов. Сейчас в империи спор религиозных конфессий пришел к компромиссу, и наметилось довольно устойчивое равновесие, так что разрешены обе религии и старая, и новая. Лично я, разумеется, без всяких оговорок, сторонник старой. Именно богиня Иша, ответила когда-то на нашу просьбу о помощи и одарила нас с сестренкой способностями. Надо бы, кстати, пока сюда не набежала толпа зевак, поблагодарить богиню и отдать ей дань почести и принести пожертвованье. Не откладывая это важное дело в долгий ящик, я вернулся на два пролета вверх и внимательно осмотрел статую богини. Разумеется, что это великолепно выполненное произведение искусства не шло ни в какое сравнение с тем грубо отесанным идолом, что мы когда-то обнаружили в старой каменоломне. Неизвестный мастер изваял статую богини из какого-то светлого камня, который за все эти годы изоляции словно бы и не заметил ни пыли, ни грязи и словно светился мягким светом. Надписей под скульптурой не было, но я точно знал, что богиня символизирует собой ночную мглу и считается покровительницей темных вод, моряков, и путешественников. Именно поэтому в руках у богини было нетрудно заметить секстант, точнее сказать аналог земного прибора в этом мире, которым пользовались мореплаватели.

Расчистив себе путь к статуе, я вытащил из своих запасов кусочек вареного мяса и ломоть хлеба, дополнил это подношение богине яблоком, пару которых мне сунула баронесса в дорогу. Так было принято. Статуям богов преподносили пищу, лучшее из того, что есть в доме или с собой. А вот жрецы новой веры требовали денег, их пища не устраивала.

В те времена, когда утвердился культ Пяти светлых богов, и пал прежний пантеон, на последователей старой веры начались гонения. Именно из-за гонений владельцы этого храма запечатали его, скрыв подземелье от любопытных винным подвалом. А потом, как это часто бывает, просто забыли. Вот и получилось, что сотню лет тут хозяйничали подземные жители.

Оставив подношение у ног статуи богине, я поблагодарил мою покровительницу за себя и за Наю, произнеся слова благодарности вслух и поклонился.

Вот теперь можно продолжать. Уверенно ступая по прочным, но засыпанным грязью ступеням, я добрался до нижнего яруса, где накопились целые кучи помета, перемешанного с перегноем, плесенью и грибами. После зачистки этого подземелья герцог, которому принадлежит особняк, озолотится на одном только шелке, которого за сотню лет тут скопилось огромное количество. Не весь он будет высшего качества, но все равно очень много.

В холмах перегноя и органических остатков, что буквально недавно были еще людьми, копошились с десяток червей. Здоровые откормленные, но без влияния магической энергии, эти были всего метра два с половиной в длину и сантиметров сорок в диаметре. С большими было бы воевать намного проще, они неповоротливые. А эти, как я могу заметить, вполне себе шустрые и уже сытые. Семь человек схарчили, твари. Других проходов и гнезд я больше не видел. Да и не потерпят черви, как я уже говорил, конкурентов. Они будут жрать друг друга, пока не останется ровно столько на скольких будет достаточно пищи.

Только я собрался уходить, как один из червей, видимо среагировал на мой запах или вибрацию, от движений, направился в мою сторону. Шелкопряды не ядовиты и довольно чувствительны к внешнему воздействию, но им в челюсти лучше не попадать, с легкостью перекусывают человеческую ногу. Я поднялся на один пролет, чтобы не привлекать внимание других червей, и дождался пока меня догонит тот, любопытный. Когда шелкопряд приблизился я уже достал оружие и полностью был готов нанести удар.

Удобно перехватив посох, выжидаю момент и сильно бью левой рукой вооруженной посохом целясь в правую часть шелкопряда. Червяку это активно не нравится, и он мгновенно реагирует, поворачиваясь ровно в ту сторону куда был нанесен удар. В момент разворота головы кольцевые чешуйки на противоположной стороне чуточку приподнимаются, буквально на пару миллиметров, и именно в этот момент нужно просунуть тонкое и гибкое лезвие моего меча под них и сделать надрез чуть больше чем на четверть оборота самой чешуйки стараясь повредить центральный нервный отросток. Конвульсивные подергиванье всего тела говорит о том, что удар нанесен правильно. Возможно, червяк после такого удара еще жив, но вот шевелиться уже не может.

Вытаскиваю из набора снаряжения веревку с кошкой, тут же цепляю ее крюк за самую прочную головную пластину и вытравив веревку на пару метров, принимаюсь волочить вверх по лестнице, что оказывается довольно просто, потому что чешуйки скользкие, а сам червь в общей сложности весит килограмм пятьдесят, может чуть больше.

Проходя мимо статуи богини, обратил внимание на то место, где оставлял свое подношение. Как и в прошлый раз там ничего не оказалось. Еще раз поблагодарив богиню поволок червя к выходу.

И вроде не тяжелая тварь, а вот поднимать ее по лестнице двенадцать пролетов, оказалось довольно тяжко. У самого входа вновь повязал на глаза повязку и накинул капюшон.

В винном погребе собралась просто толпа зевак, которые прыснули врассыпную, когда увидели какую тварь я волоку из проема.

— Господин Аком, — позвал я, делая вид что не могу определить где он стоит.

— Я тут Ард, докладывай, что там?

— Шелкопряды, очень старое гнездо, самих тварей не меньше десяти штук. Все подземелье, это храм старых богов, поэтому он и был запечатан. Входить с факелами и открытым огнем туда нельзя. Гнезду лет сто, так что шелковых коконов там сотни. Вспыхнет один и сгорят все. Только магический свет.

— А этот? — спросил Аком, поглядывая на труп червяка.

— Этот готов, можно тащить на разделку. Как будем действовать?

Маги и наемники стояли возле червя с бледными лицами, только седой сохранял самообладание.

— С тобой пойдем я и Тейз, сказал Аком указывая на седого. Хотим посмотреть, как ты действуешь. У нас такого опыта нет.

— Хорошо. Только никакого огня, а то сами там заживо сгорим.

Маг зажег заклинание «светлячок», Аком вооружился щитом и мечом, а я только скинул капюшон и отцепил веревку с крюком от первого червя. Разумеется, что мне приходилось держаться в своей, привычной роли слепого парня. Осторожно и по возможности тихо простукивая каменные плиты перед собой я повел мага и главу гильдии по уже пройденному маршруту. Медленно следуя за мной они оба с удивлением осматривались по сторонам. В ярком свете все здесь казалось чуточку иначе, более зловещим и запущенным.

— Действительно, древний храм старых богов, — прошептал маг. — Такие храмы всегда возводили в местах силы.

— Тише Тейз, Ард ориентируется на слух.

Маг сразу заткнулся, и мы продолжил путь в полной тишине, стараясь даже громко не топать, только тихое и мерное постукивание моего посоха нарушало приглушенным эхом покой этого храма.

Добравшись до нижнего яруса, к наваленным кучам перегноя, я стал осторожно проверять посохом взрыхленную горку, определяя червя. Через минуту такого вот прощупыванья я обнаружил еще одного и стал выманивать ближе к лестнице не сильными, но чувствительными толчками. Осторожно выманив червяка так же, как и первого увел подальше чуть ли не на следующий пролет, чтобы другие не помешали, и демонстративно проделал все то же, что и с первым, ударил с одного боку, червь среагировал подставив мне под удар приподнятую чешуйку. Сильный и уверенный удар тонким лезвием, протяжка, чтобы перерубить нервный отросток и вот тварь уже забилась в мелких судорогах испуская дух. Не убирая меч в ножны, цепляю веревку с крюком за самое крепкое место и вместе с магом и главой гильдии поднимаем его еще на один пролет. Подобную процедуру повторили еще девять раз. Одну попытку убить тварь таким способом, попытался повторить Аком, но острие его меча застряло и только повредило нежную часть под чешуйкой, от чего червь начал дергаться и извиваться, удар туловищем глава принял на щит, но меч не выпустил, что его и спасло. Я вовремя понял, что происходит и тут же подстраховал главу нанеся удар правильно. Маг и вовсе, даже не думал приближаться к этой твари, в его арсенале не было ни одного вменяемого заклинания которое бы без ущерба могло убить или обездвижить шелкопряда. Процесс был не быстрый, провозились мы довольно долго, до после полуночи. Сделали небольшой перерыв, во время которого, подняли наверх еще трех червяков, и маг раздал указания своим подчиненным, чтобы отправлялись в гильдию и притащили как можно больше магических светильников. Команда от гильдии наемников на этот раз пригодится только в качестве грубой рабочей силы.

Куча перегноя больше не шевелилась, но это требовалось проверить. Я чувствовал, что тварей там больше нет, но все равно проявил осторожность и тщательным образом проверил все наслоения, что скопились на нижнем ярусе за все эти годы.

Гильдия магов возьмет на себя все, что касается разделки монстров и обработки того массива шелковых наслоений скопившихся здесь. Не знаю, как поступит герцог в отношении этого подземелья, но я бы на его месте вычистил тут все, привел бы в порядок и превратил бы этот храм в место для паломничества. Но это собственность аристократа и, он в своем праве, распоряжаться им как пожелает.

Уже на рассвете, мы поднялись на поверхность из затхлого и пыльного подземелья и вышли на свежий воздух. Аком облегченно вздохнул, а маг Тейз еще раз взглянул на меня и тихо спросил:

— Устал, Ард?

— Спать хочу.

— Я первый раз вижу, чтобы так уверенно и, главное, спокойно уничтожали таких опасных тварей.

— Нам повезло, что это оказались шелкопряды, господин Тейз. Когда я услышал про паутину, то несколько напрягся, ведь это мог быть или скальный паук, или серпоног. Первый плюется ядом, второго в одиночку не завалить. Пришлось бы или выжигать все дотла, или тащить команду человек в десять, чтобы его на растяжки поставить.

— Все равно. Что ты скажешь, Аком?

— Да что тут говорить, наши бы как идиоты поперлись бы с факелами, а там шелк… Даже не предполагал, что здесь может быть опасно. Я пытался повторить за Ардом его удар, да куда там — клинок как в стену уперся, еще и тварь взбесил. Забить, конечно забили бы, но, чтобы так аккуратно, ни за что бы не получилось. И шелк бы сожгли и тварей бы изуродовали, и ничего ценного, кроме хитина, с них бы не взяли.

— Это верно. Что по вопросам вознаграждения, это мы с тобой позже договоримся. Меня больше интересует то, как возбудятся жрецы Пяти светлых, когда узнают, что в империи остался нетронутым древний храм старых богов.

— Это ты прав, — согласился Аком, — такой скандал может до самого императора дойти. Мне нашептали слухи, что король Сирта со жрецами Пяти светлых не церемонится, а ведь он получается племянник нашего императора.

— Не думаю, что император будет учитывать родственные связи. После того как цисарийцы вырезали династию в Гарфоре, император не допустит чего-то подобного в Сирте. А ведь это именно цисарийцы, в свое время, занесли этот культ на наш континент.

— Да плевать, пусть аристократы со жрецами сами разбираются. Мой дед еще рассказывал, что прежние жрецы старых богов больницы содержали, на битвы благословляли, в своих монастырях свое хозяйство вели, в роскоши не купались, в политику не лезли, не то что эти. Им только пожертвования подавай. Случись скандал со жрецами, я на стороне старых богов встану и плевать на все нейтралитеты. Даже готов, на этот случай, выйти из гильдии.

— Вам проще, Аком, вы в нейтралитете, а вот у нас выбор небольшой, каждый маг вроде меня, за своим аристократом должен идти, редко кто избавляется от зависимости.

— Кстати, Тейз, у Ардума сестренка младшая, на следующий год собралась в академию поступать.

— Очень советую ей не вестись на уговоры приемной комиссии, и не соглашаться на отделение боевой магии, — тут же дал совет седой маг, обращаясь ко мне.

— Это уж без сомнений, — кивнул я в ответ. — Ная в крепости подружилась с боевым магом из гарнизона, он ее многому успел обучить, жаль погиб он — сколопендра ужалила. Так сестренка, до сих пор, по нему скучает. Вот он и предупреждал, что боевое отделение не дает полноценных знаний.

— Жаль это слышать, Ард. Но хорошо, что она, все же, получила от него хоть какую-то информацию. Готовь ее к тому, что там будет постоянная грызня и вредительство. Дети аристократов не ладят с простолюдинами. Пусть не питает иллюзий. Порой придется проявить характер в отстаивании своих интересов.

— Чем могу, тем помогу, но не всю же жизнь ее за ручку водить, пусть привыкает к самостоятельности.

Тяжелая вышла ночь, напряженная. В крепости как-то проще было, в том смысле, что все вокруг, так или иначе понимают, как действовать, имеют опыт, а тут все приходилось тащить одному, ни на кого не рассчитывая. Но зато нет никаких сомнений, что за червей гильдия заплатит больше чем за сколопендр. Надо бы эти деньги как-то пристроить, чтобы они еще и прибыль приносили.

Особый заказ

Еще одна интересная грань взаимодействия новой, нарождающейся буржуазии и аристократов. Не просто титулованных подданных, а реальных землевладельцев, всех этих виконтов, маркизов, баронов, графов и герцогов, которые в реальности, на местном языке назывались совершенно по-другому, но это не важно. Все эти дворянские клички ровным счетом ничего не значат, когда речь заходит о земле. Вот он исток взаимной неприязни и, в то же время, полной зависимости друг от друга. Получить землю в империи можно только тремя легальными способами. Первый, это купить у землевладельца, который в любом случае является аристократом. Второй способ, заключить брак с землевладельцем, беря на себя все супружеские обязательства, но не получив при этом титул. И последний, третий способ, просто отобрать силой, под предлогом, который устроит палату лордов и завоеванная земля будет признана владениями победителя. Последний способ чаще срабатывает, когда кто-то, завоевывает земли соседей империи. Такую ползучую интервенцию официальные власти поддерживают, хоть и не афишируют свою поддержку. Но подобную же интервенцию поддерживает и новая буржуазия, которая постепенно набирая обороты начинает все больше влиять на палату лордов, лоббируя собственные интересы, сея раздор среди разных слоев имперской знати. Но это все политика, дело темное и сложное, особенно в реалиях этого мира, отличного от того, где формировалось мое сознание. Мне очень мало известно про этот мир, про его историю, мифологию, взаимоотношения стран и народов, поэтому и судить о каких-то вещах с моей стороны будет чистой воды профанацией.

Не успела баронесса вместе с Наей совершить поездку по новым владениям, как ей, тут же, стали поступать самые разнообразные и даже весьма заманчивые предложения. Молодая и агрессивная буржуазия трясла тугим кошельком, а многие безземельные дворяне, несмотря на возраст баронессы приближающийся к сорока годам, готовы предложить ей брачный союз. Предложений пока поступило немного, но слух о не очень пожилой вдове, которой, в результате жестокого противостояния с родным братом, удалось получить в наследство целое баронство, только расползается в высшем свете.

Баронесса не игнорировала и мое мнение на этот счет. Ничего путного в плане ее выбора я, само собой, посоветовать не мог. А вот некоторые тактические приемы, как мне казалось, позволят баронессе выиграть время и заметно улучшить свое положение.

— Если вам правда интересно мое мнение, тетушка, могу только сказать, чтобы я стал делать случись мне оказаться на вашем месте. Первым делом заняться делами баронства. Улучшить положение дел на земле. Ная уверенно поможет вам на зимний сезон занять крестьян работой по обработке льна, и налаживанию производства узорных тканей и кружев. В связи с чем, лучше пока оставить без внимания тех производителей, которые готовы предоставить вам оборудование и вложить средства в производство. Плюс к этому, в частном разговоре с одним из членов гильдии магов, я достоверно узнал, что гильдия ищет место для организации учебного лагеря. Насколько я понял Наю, ваши владения находятся не так далеко от столицы, но пока малонаселены, по причине конфликта. Советую предложить гильдии магов выгодный и долгосрочный контракт на аренду земли под их нужды. Большой прибыли это вам не принесет, зато решит вопрос с обеспечением безопасности на ваших землях.

— Как интересно Ард, а я все думала, как организовать свободных крестьян для охраны земель.

— Это тоже не лишнее, но уверен, что учебного лагеря магов хватит с головой. Все-таки у них репутация чуть ли не государственного учреждения, что я уверен в скором времени обязательно сформируется. А что касается личных предложений из среды аристократов, то я бы сделал все возможное чтобы поднять цену, если позволите так выразиться.

— Не очень тебя понимаю, Ард, — чуть нахмурилась баронесса.

— Вернуться в свет. Возобновить прежние связи, обновить гардероб. Вы так любезно нас приняли, благодаря чему я смог утвердиться в гильдии, найти хорошие заказы, поэтому охотно выступлю в качестве спонсора вашего обновления.

— Это очень хорошая идея, Ардум. И спасибо тебе, что поступаешь так щедро. Но я все равно не представляю, как мне обеспечить надежный доход с земель без поддержки опытного землевладельца.

— Можно опираться на опыт тех, кто делает это наиболее успешно, а можно опробовать и собственные идеи. Когда мы с Наей уходили из города Саяр, была еще зима. У нас оказалась плохая одежда для дальней дороги, просто не пригодная, не было опыта подобных путешествий. Но заранее готовясь к этому пути, я стал делать заготовки, покупал на рынке и сушил в специально созданной печи, овощи и мясо. Помнишь Ная?

— Да, — кивнула сестренка, — у наемников в дорогу была припасена только крупа и солонина. А братишка готовит очень вкусно. Нам его продуктов хватило больше чем на половину пути.

— Как интересно, никогда об этом не задумывалась, — баронесса очень внимательно слушала и делала какие-то свои выводы.

— Я считаю, что это очень перспективное направление. Везде где бы мы ни были, всегда возникает проблема с питанием. В караванах, в военных отрядах, да даже у матросов на речных кораблях, и то не кухня, а черт знает, что. Если вы наладите на вашей земле производство вот таких сушеных продуктов, которые ваши крестьяне будут поставлять вам, а не везти на рынок, уверяю вас, они будут пользоваться большим спросом. Единственный недостаток, такой способ очень легко перенять или просто украсть. Я не знаю законов империи. Существует ли какой-то закон, который закрепляет за создателем чего-то нового право на владение?

— Я тоже не знаю, но обязательно поинтересуюсь. Что еще посоветуешь?

— Быки и буйволы, — продолжил я. — Ваши земли граничат с рекой Нильм, можно сказать стоят на огромном, нагруженном караванном пути. Имперские корабли двигают буйволы которых заводят внутри трюма в большое колесо. Разводить таких буйволов, прямо на торговом пути, мне кажется хорошей идеей. Крестьянам все равно какой скот выращивать. Так пусть будут еще и буйволы, помимо прочего. Породистые лошади требуют селекции и умелого обучения. Да и породистая лошадь, серьезное вложение денег. А вот буйволы, не настолько требовательны и умений крестьян, чтобы выкормить и приручить такую скотину будет вполне достаточно.

— Получается, производство из собственного льна узорной ткани с вплетенным орнаментом. Производство сушеных овощей, фруктов и мяса, — стала перечислять баронесса Омна, — и выращиванье быков для нужд речных караванов. Удивительно, но выходит даже больше чем было у моего отца. И все три этих производства будут приносить мне не продукты питания, а товар, за который можно выручать прибыль. Платить крестьянам и рабочим, пуская часть средств в оборот. Если пущу на свои земли другого производителя, то он станет платить только арендную плату, а всю прибыль забирать себе. А если я сама этим займусь, то смогу полностью контролировать процесс. Но что же делать с многочисленными гильдиями? Ведь узнай они, что я взялась за ткацкое дело, обвинят в том, что я не являюсь членом гильдии!

— Я с этим сталкивался еще в Саяре. Местный оружейник решил избавиться от меня таким же точно образом, и в гильдию ремесленников брать не хотел и работать не позволял. Именно поэтому я пошел к наемникам. В вашем случае нужно убедить всех вокруг, что у вас не ткацкое производство, а возрожденный народный промысел.

— Всякий раз убеждаюсь, Ард, что ты очень большой хитрец.

— Не стану скрывать, я был вынужден использовать любые возможности чтобы компенсировать увечье. Для этого приходилось больше и внимательней слушать, больше думать, как бы подставлять себя на разные места, прикидывать как поступить в том или ином случае. Станешь тут хитрецом, если каждый норовит воспользоваться твоей немощностью и убогостью.

— Как я тебя понимаю, мой мальчик. И спасибо тебе за совет, я им обязательно воспользуюсь.

С момента нашего разговора с баронессой прошло семь дней. За это время я познакомил Омну с седоволосым магом Тейзом, который собственно и слил мне информацию о том, что гильдия ищет место для тренировочного лагеря вблизи столицы. Честно говоря, я и представить не мог как далеко зайдет это простое, вроде бы, дело. Тейз пусть и не последний человек в гильдии магов, у них-то как раз существовали и ранги различия по силе и способностям, он со своей позиции, как посредник, передал этот интерес баронессы выше, своему начальству, и ниточка потянулась самым неожиданным образом.

В один из дней, я как обычно посетил с раннего утра особняк гильдии, но так и не дождался интересного заказа. После работы в поместье герцога, когда я при свидетелях уделал десятерых шелкопрядов, вокруг меня образовался некий вакуум, эдакая зона отчуждения. Ни один из отрядов наемников даже не пытался как-то со мной взаимодействовать, просто держались в стороне и не трогали. Видать припоминали неудачный опыт «Громовых копий», которых, в конечном счете выловили в полном составе. Но и подходящих заказов не находилось, хоть за шелкопрядов я получил такую огромную сумму, что могу год валяться, ничего не делая и плевать в потолок. С учетом всех выплат, взносов и долей другим участникам этой вылазки в герцогский винный погребок, я получил шесть сотен золотых, и это Аком еще извинялся, что вычли очень много за доставку и разделку тварей. После этого случая работы больше не было.

Вот и в этот день, не найдя для себя ничего интересного, я вернулся домой еще до обеда.

Возле дома стояла карета, около которой терлись пара охранников не считая возницы, в котором тоже чувствовалась неслабая подготовка, не хуже, чем у имперского гвардейца. Я сделал вид, что насторожился, но не почуяв угрозы спокойно вошел во двор, уверенно отворив калитку.

Оказалось, что у баронессы Омны гость, который как раз прибыл обсудить условия аренды земли под строительство учебного лагеря, о чем я узнал чуточку позже.

— Ардум! Мальчик мой, как я рада что ты сегодня так скоро вернулся, — воскликнула Омна выходя ко мне на встречу. — Прошу тебя, проходи в зал.

— У вас гости, тетушка?

— Не беспокойся, с тобой он тоже очень хочет познакомиться.

Войдя в зал, я заметил сидящего на диване человека лет пятидесяти в дорого исполненном камзоле имперского чиновника. Мужчина был не очень высокого роста, светлые волосы с проседью, чуть прищуренные карие глаза, узкие губы, застывшие в сдержанной улыбке. Плавные и уверенные движения, скрывающие очень хорошую физическую форму и такую же великолепную военную выучку.

— Господин Дервей, позвольте представить, мой племянник Ардум.

— Ард, позволь представить, Ярис Дервей, старший имперский советник по вопросам безопасности.

— Мое почтение, господин барон, рад приветствовать.

— Однако, молодой человек, — барон мгновенно нахмурился, — немногие знают о моем титуле, я никогда не представляюсь полным титулом.

— Прошу меня простить господин Ярис Дервей, я хорошо знаком с вашим сыном, Саоном. Майор был так любезен, что даже вручил мне рекомендательное письмо для вас, которым я не спешил воспользоваться.

— Ах вот как. Какая приятная новость, господин Ардум. Саон не стал бы доверять рекомендацию, кому попало. Это письмо все еще при вас?

— Оно в моей комнате, господин.

— Не будете ли вы так любезны…

— Да, господин Дервей, сейчас принесу.

— Как неловко получилось, — всплеснула руками Омна.

— Не стоит беспокойства, госпожа баронесса, молодой человек проявил учтивость.

Рекомендательное письмо от сына барон изучал долго и несколько раз перечитывал некоторые строки.

— К чести вашего знакомого, господин Ардум, десятника магического отряда Тейза, а он не из болтливых и лишь упомянул, что выполнял с вами совместное задание, которое меня бы сильно удивило, не предоставь вы это письмо, что без всяких сомнений писал именно мой сын. Я очень рад, что богам было угодна наша встреча с вами и вашей тетушкой, помощь которой нам сейчас невероятно важна.

— Взаимно, господин Дервей. Я бы не воспользовался письмом без веской на то причины.

— И очень зря. Саон пишет, что вы смогли в одиночку обеспечить потребности гарнизона, и даже участвовали в плановых нарядах, что могли не делать вовсе. Особенно он отмечает, что вы проявили себя в бою, чем спасли немало жизней имперских солдат. Теперь, я нисколько не сомневаюсь в том, что мне обязательно надо воспользоваться любезным предложением вашей тетушки и обратить внимание на вас. Чуть позже, я обязательно найду возможность применить ваши способности. А сейчас, милая баронесса, давайте вернемся к нашему делу.

Ключевые слова в отношении барона Дервея, это, «советник по вопросам безопасности». Разведка или, скорее всего — секретная служба. Причем, судя по намекам майора Саона имперская секретная служба не гильдии магов. Гильдия магов, в данном случае, скорее всего прикрытие.

Насколько я мог понять из того, что он пытался объяснить баронессе, как официальную версию, им нужно повысить уровень подготовки магов, устранить недочеты и упущения, которые были выявлены по итогам прошедшей военной компании, в которой, кстати, погибли муж и сын баронессы. Прикрытие слабое, но годное. Гильдия магов не любит делиться своими секретами, а уж секретная служба подавно. Вот только непонятно на кой черт я ему сдался. Я просто чувствовал, как у барона в голове защелкали колесики арифмометра, просчитывающие возможные варианты моего использования. Может оно и лучше, если предложит что-то достойное, отказываться не стану. Особенно если предложит государственную службу. Мимо этого я точно проскакивать не стану. Но прежде чем что-то предложить, он должен проверить уровень моей профпригодности, и к этому следует подготовиться. Такого поворота событий я не ожидал и потому не могу с уверенностью сказать хорошо это для меня или плохо.

Ярис Дервей, в какой-то момент, заторопился и поспешил откланяться, сославшись на срочные дела. Предварительных договоренностей с баронессой они достигли, остальным займутся чиновники рангом пониже.

После отъезда барона, Омна мне шепнула, что Ярис Дервей, личность в империи малоизвестная и окутанная тучей неподтвержденных слухов. Оказалось, что его хорошо знал ее покойный муж, но и он не рассказывал подробностей. Лишь однажды намекнул, что барон вхож в императорский дворец как доверенное лицо правителя. Об остальном Омна ничего не знала.

А на следующий день все и завертелось. С раннего утра, как только я добрался до гильдии, какое-то время спустя, ко мне подошел незнакомый наемник. Судя по движениям и повадкам опытный, умелый, чем-то похож на моего первого инструктора по кинжальному бою, Сома, из отряда «Железные псы». Этот наемник осторожно приблизился и встал возле меня.

— Привет Ард, мы не знакомы. Я от господина Дервея. Он сказал, что если ты хочешь продолжить сотрудничество, то тебе следует сегодня после полудня оказаться в трактире «Жирный налим», это на площади трех фонтанов. Будь здоров.

Наемник ушел, оставив меня в раздумьях на тему того, идти мне туда или нет. Слишком странно все начинается. Очень таинственно. Я не могу даже представить, что он мне предложит. Но узнать очень хочется. Честно говоря, карьера в гильдии наемников не предвидится и даже в перспективе не видна. В гильдию ремесленников, я соваться даже не пробовал, хоть у меня и припрятан козырь в рукаве на этот случай, в виде секрета производства и закалки высокоуглеродистой стали. В столице надо обустраиваться надолго и основательно. Коль уж смог зацепиться на год, то и на больший срок надо поднакопить средства и возможности. Решив, что от визита в указанный трактир я ничего не потеряю, а напротив, смогу получить представление о том, что для меня придумал барон, решил, заодно, прогуляться по городу.

Хадарис очень большой город, а я успел изучить только пару центральных районов и большой рынок. Кстати, благодаря таким прогулкам я, наконец, узнал меру исчисления времени в этом мире. В центральной части города, неподалеку от храмового квартала, стояла пожарная часть. Да, самая натуральная пожарная служба, которая как раз и создавалась как часть городской структуры, призванная обеспечивать пожарную безопасность. Так вот, на территории пожарной части имелась высоченная башня с местным аналогом часов. Все дело в том, что на циферблате не было цифр, а сам циферблат был разделен на четыре подвижные части. Каждая из частей изображала определенное время суток. Утро, с восходящим солнцем и вечер, с пейзажем заката. Ночь на циферблате изображалась загадочным танцем каких-то демонических существ, в то время как над дневным изображением сияла пентаграмма, как символ местного религиозного культа Пяти светлых богов. Что интересно, этот самый циферблат можно было считать в некотором смысле интерактивным. В зависимости от времени года, как я смог понять, части циферблата наслаивались друг на друга, показывая тем самым длину светлого времени суток и ночной тьмы. Сейчас в начале осени циферблат был почти ровно разделен на две равные половины. Поразительно то, что устройство было механическим, и присутствие человека там требовалось только для того чтобы смазывать механизм и поднимать гири, которые служили движущей силой всего устройства. В соответствии со временем года, четыре раза в сутки часы отбивали разными колоколами соответственно начало утра, полдень, вечер и полночь. В разгар лета получалось, что ночная часть циферблата занимала малую часть всего суточного круга. А вот привычного деления на часы, минуты и секунды, в этом мире не было. Во всяком случае в обычной жизни такими мерами не пользовались. Помню, у мастера Ормана были мерные свечи, которые он изготавливал сам, перенося обычные мелкие меры длинны на восковую свечку определенного диаметра. Не самая надежная единица измерения времени, но самая мелкая и точная, с которой мне приходилось когда-нибудь сталкиваться в новом мире.

Так вот, я гулял по запутанным городским улочкам в центральной части города, переходил по многочисленным мостам широкие и узкие каналы, в которых, в разгар дня даже можно было наблюдать заторы из лодок, такое активное движение там было. Гулял до тех пор, пока устройство, заменяющее часы на пожарной башне, не пробило полдень.

Сразу после удара колокола, я неспешно отправился в указанный наемником трактир «Жирный налим». Что бы ни предложил загадочный господин Ярис Дервей, я уверен, что всегда смогу взвесить все плюсы и минусы и принять окончательное решение. Приходилось часто спрашивать дорогу у прохожих, по легенде я самостоятельно без подсказок нужное место найти не мог.

Трактир действительно находился на площади трех фонтанов, неподалеку от городского акведука, очень эпического и великолепно украшенного строения, заметного из любой части города. Именно наличие акведука и его систем подачи воды, появилась возможность построить эти самые три фонтана, так же украшенных скульптурами и барельефами, изображающими людей и животных, являющихся персонажами местного фольклора и мифологии. Все три фонтана окруженные широкими каменными лестницами спускались каскадами на саму площадь, зажатую с двух сторон торговыми лавками, магазинами и харчевнями. Площадь очень многолюдная и оживленная. Район здесь не самый респектабельный, но в центральной части города выделялся только дворцовый комплекс городской императорской резиденции, и всего два начала улиц, отходящих от дворца на север и на юг, где находились городские дома знатных аристократов. В конце южного конца, в садовом районе жил и я. Во всех остальных центральных частях города поддерживался средний уровень благосостояния. Да, нищих и убогих из трущоб сюда не пускали, стража патрулировала кварталы в непрерывном режиме, но обычное городское население имело полное право ходить где угодно.

А вот трактиры в центральной части города были довольно дорогими, несмотря на то, что чем-то особенным от таких же точно забегаловок с окраин практически не отличались. Разве что публикой, да и то не факт.

Управляющий обеденным залом, лишь мельком взглянул на меня и тут же соскочил со своего места двинувшись мне на встречу.

— Чего желает молодой господин? — спросил он по привычке натягивая дежурную улыбку.

— Эль и соленой закуски.

Управляющий не выразил особых эмоций, потому что я строго соответствовал его ожиданиям. Но выгнать меня он не может, и отказать в обслуживании тоже, хоть заказ и действительно более чем скромный. Я надеялся, что встречусь здесь с господином Дервеем, но обеденный зал казался полупустым. В дальнем углу сидела какая-то невзрачная компания молодых людей, ближе к двери, в тени, парочка частных охранников из торговой гильдии, склонив голову над кружкой эля скучал господин в добротной городской одежде неопределенного сословия. Запах в общем зале был вполне сносный, типичный для таких мест и времени. Уверен, что ближе к вечеру посетителей прибавится. Я заметил, вывески как минимум десяти пивоварен, продукцию которых здесь подавали. В местных трактирах всегда был очень большой выбор спиртного, от простенького эля, крепостью всего три-четыре градуса, до спиртовых настоек, крепостью градусов под восемьдесят. Травяные и ягодные настойки на меду, были весьма популярны, хоть и стоили довольно дорого.

Управляющий посадил меня рядом с тем столом где сидели молодые люди в неприметных, серых одеждах. Разумеется, меня заметили, везде где бы я появлялся, на меня всегда начинали откровенно пялиться. Не часто увидишь слепого парня, у которого даже повязка на глазах, но при этом вооруженного и одетого в легкую кожаную броню. Плюс к этому мой посох, поверхность которого за те годы что он верно служил мне покрылась замысловатой тонкой резьбой и металлическими кольцами оковки, что превращало его в хорошее древковое оружие.

Молчаливая подавальщица принесла мой заказ и потребовала сразу все оплатить. Самый дешевый эль и тарелка с солениями обошлись мне в тридцать медных монет. Когда вот так просят плату вперед, это означает что меня не воспринимают как постоянного посетителя. И вроде не гонят, но и долго терпеть не намеренны. На этот случай в любом трактире всегда есть вышибала. Сейчас его не видно, но в нужный момент он обязательно появится.

Минут через десять в харчевню завалила веселая компания молодых людей. Три девчонки и семеро парней. Все примерно одного возраста, лет шестнадцати, семнадцати, одеты неплохо, даже модно, не аристократы, но видно, что не из бедных семей. Эти явно пришли пообедать и устраивались за большим столом надолго.

Еще минут через пять, в зал вошли трое крепких парней, эти больше напоминали портовых грузчиков, но одеты были чуть дороже. Эти заказ сделать не успели. Не прошли крепыши и половины зала, как за ними следом ворвались не меньше десятка городских стражей, которые тут же принялись орать и хватать всех подряд. Троица оказалась агентами в штатском, и их целью были те неприметные молодые люди, что сидели у меня за спиной.

Со мной тоже не церемонились, хоть я и не пытался оказать сопротивление. Скрутили, завели руки за спину и сковали железными наручниками. Что интересно, скручивал меня один из троицы крепких парней. Сняв с меня все оружие, он распихал его себе за пояс, отобрал посох и молча, без лишних слов, схватил за ворот и поволок на улицу, где уже ждали три кареты запряженных лошадьми, куда нас и загрузили. В подобной карете я уже катался, когда меня везли из банка в сыскное управление после покушения.

Что-то спрашивать и возмущаться — не имело смысла. Если я правильно все понимаю, таким странным способом, Ярис Дервей, пытается максимально отстраниться от меня, не давая другим повода предположить нашу связь и даже сам факт знакомства. А может это часть плана? Не ясно пока, но беспокоиться мне не о чем.

Всех задержанных, погрузили в эти кареты и часть стражников и люди в штатском так же залезли внутрь. Кареты были легкие, внутри пустые. Нас усадили на пол, кого-то уложили, потому что этот кто-то был в бессознательном состоянии, а сами стражники сели на единственную лавочку. Без задержки и суеты кареты тронулись и резво направились на север, по самому короткому пути из центра города. Возмущаться и разговаривать стража никому не давала, так что ехали молча, в полной тишине только недовольно морщась, когда резво идущая карета то и дело подпрыгивала на кочках, отбивая нам задницы. Единственное окошко оказалось у меня за спиной и поэтому я только по звукам, отраженным от стен домов и мостовой мог примерно определить, что мы проехали какую-то довольно длинную арку и оказались во внутреннем дворе большого здания или зданий. Эту часть города я не знал, поэтому понятия не имел где нахожусь.

Выводили и выносили по одному и сразу спускали в какой-то сырой и затхлый подвал по длинной лестнице изгибающейся полукругом. В подземелье горели масляные фонари, чувствовался запах нечистот и крови. Мрачноватое местечко.

— Мастера сразу в допросную, — услышал я короткий приказ одного из людей в штатском.

Меня провели длинным коридором до противоположной стены подземелья, и мы вновь стали подниматься по широкой закрученной лестнице. Тот агент что меня вел, прекрасно знал, что я слепой, и обращался со мной довольно учтиво, придерживая за локоть.

Допросной оказался обычный кабинет, примерно такой же как у того следователя, с которым я имел честь беседовать в сыскном управлении. За письменным столом обставленным со всех сторон шкафами с выдвижными ящиками сидел сам барон Ярис Дервей. Рядом стоял высокий молодой человек в таком же точно чиновничьем камзоле, без всяких отличительных знаков.

Агент что меня привел, отстегнул наручники, и осторожно усадил на стул напротив письменного стола. На стол он выложил все что снял с меня, включая посох.

— Доброго дня Ардум, — приветствовал меня барон. — Я не сомневался, что твое любопытство возьмет верх. Рад, что ты согласился меня выслушать.

Агент скрылся за дверью, и мы остались в кабинете втроем.

— Рад приветствовать, господин Ярис Дервей.

— Мой помощник почти сутки собирал все возможные сведенья о тебе. Всего ничего в столице, а уже успел так наследить. Скажи-ка приятель, как так получилось, что твоя скромная персона оказалась в списке подозреваемых по делу об убийстве барона Дана Тина?

— Не знаю. Скорее всего, я следователю не понравился. Он явно планировал затянуть дело, чтобы потом скомпрометировать тетушку, дачей взятки или еще чем, но я ее предостерег. Разумеется, к делу я не имею ни малейшего отношения, хоть и был в курсе, что у тетушки с дядей серьезные разногласия.

— Тогда понятно. Я, кстати, тоже заподозрил, что дело нечисто, там одного протокола осмотра достаточно чтобы понять, что это пьяная поножовщина, а не заказное убийство.

— Расскажи, как там мой парень, Саон. Давно от него писем не было. Как вы вообще познакомились?

— Господин майор оказал любезность нашему секретарю гильдии. Я же в отряде обеспечения был. Так вот у меня не заладилось с новым мастером, не пожелал видите ли делить со мной одну мастерскую. Вот мне и предложили на выбор, либо комнату в трактире, там в поселке, либо в крепости, с условием что я буду присматривать за арсеналом и снаряжением гарнизона. Господин майор, на тот момент как прибыл, очень переживал за сохранность своих подчиненных, а я к тому времени уже второй контракт подписал, вот он и спрашивал моего совета, как ему организовать посты, чтобы эффективней было. Тот год тяжелый выдался. То наемники массовую резню в поселке устроили, то землетрясение с обвалом, то гнусь всякая из разлома поперла да такими волнами, что мы еле сдержали. Если бы ваш сын не показал мне некоторые приемы владения мечом, даже не знаю, что бы я делал. А так, смог помочь. Мы покидали крепость в середине лета, майор оставался там и ждал ротации. На прощание вручил мне то рекомендательное письмо. Предупредил, что вы, господин Дервей человек непростой, и, если совсем прижмет, только тогда к вам и обращаться. Вот я и не беспокоил.

— Очень хорошо. Не забыл, чему я его учил, паршивец. Спасибо, Ардум. Тебя кстати при задержании не помяли?

— Нет, все хорошо.

— Хочу услышать твои предположения, что скажешь на счет всей этой операции?

— Очень сложно, могу только предположить. Скорее всего это не постановка и не отвлечение внимания. Настоящий захват опасных преступников, а может заговорщиков, или в вашем случае вражеских шпионов? Вы же не разведка, скорее всего секретная служба. Тайная канцелярия. Разведка вроде как дело военных.

— Что ж, башка у тебя варит как надо. Да это и видно, раз уж с таким недугом, чуть ли не из трущоб поднялся. Хоть и не всегда законно.

— Не очень вас понимаю…

— Магический металл, — тут же встрепенулся барон, — стратегическое сырье, стоит в пять раз дороже золота в весовом эквиваленте. А ты его столько стащил из крепости.

— Позволю себе не согласиться, господин Дервей. Я нарочно просил секретаря Орфорда прочесть мне требование закона и правил по обороту металла. В правилах сказано, что нельзя торговать и вывозить слитки, на это есть патент только у гильдии наемников. Про изделия из магического металла ничего не говорится. И делал я их для личного использования, и продавать не планирую.

Барон удивленно покосился на своего помощника, в ответ на это, тот только пожал плечами, не зная, что ответить. Ведь если все так, то я просто ловко воспользовался лазейкой в правилах.

— Если и так, то лучше повесь кинжалы на стену у себя в комнате.

— Ная давно на них глаз положила, она же будущий маг, вот ей и подарю.

— Очень хорошо. Теперь, что касается твоего меча. Я хорошо разбираюсь в оружии, и точно знаю — это не азерийский булат. Тот факт, что ты огромного шелкопряда убиваешь одним точным ударом, уже делает этот клинок особенным. А его владельца, учитывая увечье, и вовсе монстром.

— Клинок — наследие мастера Ормана, того самого оружейника, что обучал меня весь первый год в крепости. Он говорил, что ему за заслуги в мастерстве даже рыцарское звание пожаловали.

— Тогда понятно. Судя по отзывам и рекомендательным письмам что мне, что главе гильдии, по выполненным заданиям, руки у тебя откуда надо растут. Хоть ты пока и не торопишься применить все чему успел научиться. Видимо есть что скрывать? — предположил барон, устраиваясь поудобней в кресле.

— Скрывать особо нечего, я просто поставил себе задачу выучить Наю, коль уж у нее способности. А мне много не надо. Найду как себя обеспечить.

— Вот в этом, я ни капли не сомневаюсь. В связи с чем хочу спросить, как так получилось, что ты отправился в империю из бывшего королевства Гарфор, как раз после вторжения цисарийцев?

— И тут нет никаких секретов, господин барон. Именно на городских стенах, в рядах ополчения, я потерял зрение и получил на память шрам на виске. Живя в захваченном городе, я смог выяснить, что империя не позволит «пиратскому царству», расширять границы за счет родственников императора. В гильдии, куда я вступил, об этом докладывал ответственный за разведку. Пережить еще одну осаду, тем более, что цисарийцы распустили гильдию и потребовали, чтобы все наемники вступили в ряды стражи или в ополчение, я посчитал кабальным ярмом на шею.

Мы отправились в империю в составе наемного отряда «Железные псы». Именно я помог им покинуть город через сточную канаву, а дальше выполнял свои функции мастера обеспечения, до самой крепости «Порог бездны». Если вы думаете, что я цисарийский шпион, то это даже как-то странно. Разве шпион не должен наблюдать? Добывать какие-то секреты, тайны. Я же ничего не вижу.

— Знаешь, Ардум. Очень просто иметь дело с боевиком, упорным, напористым, сильным. Его легко понять, предусмотреть его действия. Намного трудней иметь дело с умным человеком. С тем, кто умеет быть невидимым стоя у всех на виду, кто продумывает каждый свой шаг. До мелочей, до тонкостей. Вот он самый опасный противник. Догадываешься что я имею ввиду?

— Не совсем, господин барон.

— Ты и есть такой человек, Ардум. Я видел очень много ремесленников, охотников, наемников, разбойников и даже шпионов, настоящих лазутчиков. Но ты не похож ни на одного из них. Тебе всего пятнадцать лет, а у тебя в личном деле указаны как минимум три очень востребованные профессии. Ты буквально только что стал совершеннолетним, но уже владеешь клинком, причем весьма странным. Владеешь так, что способен уничтожить десяток опасных чудовищ. Ты под носом у опытного секретаря гильдии, буквально на территории коменданта крепости умудряешься стащить стратегический материал и даже этого не скрываешь, потому что нашел лазейку в правилах! Ты бросил вызов, просто откровенно нахамил целому отряду наемников уже здесь в столице. Превратил самого себя в ходячую мишень, но ты вот сидишь тут целый, а весь отряд уже идет по этапу на каторгу. И что самое поразительное, ни у кого и мысли не возникает что ты все это подстроил, нет, все думают, что так сложились обстоятельства. Ведь есть десятки свидетелей. Люди, которые тебя первый раз в глаза видят, в чем можно быть уверенным. Не один не два, а десятки! В связи со всем сказанным, у меня все равно не выходит из головы история с братом баронессы. Какова вероятность, что это все действительно случайность? Случайность то, что ты в этот день взял случайный заказ, от случайного шахтера, и что странно, никто другой этот заказ брать не хотел, и отправился его выполнять. Как потом выяснил следователь, все так и было. Ты до поздней ночи гонял опасных и ядовитых тварей по шахте, вытаскивал их наружу и складывал в кучку под пристальным взором дюжины любопытных глаз. И именно в эту ночь случается загадочное убийство барона. Объясни, можно это считать случайностью?

— В таком случае из случайностей будет соткан весь мой путь из Саяра до Хадариса. Отряд «Железные псы», случайно взял меня к себе. В крепости, у разлома совершенно случайно прежний мастер, который уже еле ноги волочил в силу возраста, случайно слег и мне пришлось взять почти всю его работу на себя. Совершенно случайно там оказался ваш сын и, на его долю, случайно выпал самый жуткий удар монстров по крепости, который она когда-либо знала, и это при том, что до этого, совершенно случайно, резня среди наемников сократила численность боевых единиц на четверть, что стало одной из причин почему я полез на стены, имея за спиной неполный год практики с мечом. Уж простите, господин барон за мою дерзость, но ваша логика граничит с манией преследования. Вся наша жизнь, это череда случайностей. И логика в таких вопросах не поможет.

— А ты парень хоть знаешь, что такое логика? — неожиданно спросил молчаливый помощник барона.

— Логика это — умение делать выводы из объективных фактов. Хотите задачку на логику?

— Удиви, — продолжил все тот же помощник.

— На склоне горы лежало сто камней, один камень скатился вниз, сколько камней осталось на склоне?

— Девяносто девять, — ухмыльнулся помощник, пожимая плечами.

— Другой вопрос, как затолкать медведя в ящик письменного стола за три действия?

— Никак, это невозможно.

— Неправильный ответ. Нужно открыть ящик стола, затолкать туда медведя, и закрыть ящик стола.

— Но…

— Следующий вопрос на логику. Король зверей собирает всех животных на праздник, но один зверь не пришел, что это за зверь?

— Сам король?

— Не верно. Это медведь, он не смог, потому что сидит в ящике стола.

— Глупость какая-то!

— Еще вопрос. Как затолкать оленя в ящик стола за пять действий?

— Ну если так, то получается, что надо открыть ящик, вытащить медведя, затолкать оленя, и закрыть ящик стола.

— Опять неправильно, это четыре действия, его еще надо забрать с праздника у короля.

— Едем дальше. Старик отправился через лес в горы, но на пути у него была чаща полная волков, старик был готов умереть, но он прошел всю чащу невредимым, как ему это удалось?

— Потому что все волки были на празднике у короля? — вставил свою версию барон.

— Это правильный ответ. Но чуть позже старик все равно умер. Почему?

Пауза затянулась, и сам барон и его помощник усердно пытались понять в чем подвох, но я не стал ждать пока они что-то ответят.

— Все просто, старика убил камень, который скатился со склона горы.

Пауза длилась буквально несколько мгновений, но чуть позже оба особиста закатились задорным хохотом, морщась и краснея от натуги. Барона Дервея даже начало трясти, а из глаз покатили слезы.

— Объективные факты! — еле выговорил он сквозь смех! — Никогда в жизни не слышал ничего подобного! Ты нас действительно удивил, Ардум!

— История конечно смешная, шеф, но я все равно не очень понял, — тихо проговорил помощник.

— Ард хотел сказать, что не надо путать объективные факты и субъективные. Что весь его путь из Саяра, до столицы империи, это путь камня, который скатился со склона горы, а к остальному он вовсе не имеет никакого отношения, все события вокруг складывались сами собой, независимо друг от друга, но все же взаимодействуя.

— Все равно не понял, — нахмурился подчиненный.

— Затолкать медведя в ящик стола это объективный факт. Он же не уточнил какой стол, какой ящик, и какой медведь. Вопрос заключается в том, как выполнить действие, объективно. А вот размер стола, ящика, и медведя, это уже субъективные факты. Ты их смешал вместе и поэтому сразу сказал, что это невозможно. Вопрос был не в том, возможно это или нет. Я тебя понял Ард. Похоже, что я заработался, и уже давно перестал видеть людей. Я вижу заговорщиков, предателей, шпионов, врагов, но не людей. Вот и в тебе я пытался увидеть то, что привык видеть. При случае расскажу императору эту веселую историю, пусть тоже повеселится.

— Так что с парнем? — спросил помощник.

— А что с ним, с ним как раз-таки все в порядке. Парень лишился зрения в осажденном городе. Руки у него прямые и растут откуда надо, голова светлая, вот и стал крутиться как мог. Он слепой, Динг. Ему надо запоминать расположение улиц, домов, направлений, считать шаги, слушать, трогать, думать раз в пять больше чем любому зеваке. Анализировать, рассчитывать, соизмерять, рисковать. Закрой глаза и дойди до внутреннего двора, а Динг, сможешь, не набив себе шишку на лбу и не свернув шею на лестнице? То-то. Мы слишком привыкли видеть. А закрой глаза и мир вокруг тебя изменится до неузнаваемости. Выжил — молодец, барахтайся дальше, а если не смог приспособиться, привыкнуть, на то воля богов. Тот, кто выжил и приспособился, сидит перед нами. Все, нет больше вопросов.

— А позволите тогда мне спросить? — робко поинтересовался я.

— Да, спрашивай, — кивнул Ярис Дервей.

— Простите, а вы привели меня сюда, только для того чтобы выяснить, являюсь ли я цисарийским шпионом и как я умудрился убить несчастного барона Тина?

— Вообще-то не только, но сейчас у меня появилась совсем другая идея. Ты разбираешься в вине?

— Совсем нет.

— Ну хоть знаешь, что есть дорогие и дешевые вина и чем они отличаются?

— Это знаю.

— Так вот, в столице стали продавать очень дорогое, очень хорошее Сиртское вино. Покупателей полно, потому что сам понимаешь, все-таки столица, а хорошее вино на столе, это признак состоятельности. Вся проблема в том, что это вино контрабанда, хоть мы и не можем это доказать. Кто-то очень грамотно организовал канал поставки и получает огромную прибыль. Мы не можем выяснить кто это, и самое главное, как он это делает. Вся проблема в том, что перевозить вино в караване, или на корабле, не важно, можно только в определенные сезоны. У нас есть объективный факт, вином торгуют, но мы не можем ворошить эту сеть, потому что не понимаем, как оно пересекает границу и не портится, потому что поставки идут чуть ли не с ранней весны и шли все лето. Вот я и хочу тебе предложить поучаствовать в этом расследовании как внештатному сотруднику, так сказать. Ты же, как мы все убедились, с логикой дружишь, вот и покажи себя. Что скажешь? Если найдешь надежную зацепку, я в долгу не останусь, мне это дело давно покоя не дает. Агенты ни одного конца найти не могут, а начнем вмешиваться в дела торговой гильдии без доказательств, нам от начальства по шапке прилетит.

— Хоть какие-то зацепки есть? — поинтересовался я.

— Делали контрольную закупку, никаких проблем, купили три бутылки великолепного вина. Пошли по цепочке от торговца к поставщику, дошли до рыбацкой артели, которые говорят, что покупают вино у проходящих торговцев прямо на реке. А если товар в порт не привозили, значит и таможня не в курсе. Ну купил глава артели три бутылки, ну перепродал с выгодой. Опять контрольную закупку делать — придем в тот же тупик, а вино между прочим пять золотых за бутылку.

— Даже интересно стало, — ухмыльнулся я.

— Ну что, побудешь какое-то время нашим агентом?

— Да, я согласен. Тем более, что у меня все равно с заказами пока пусто.

— Вот и хорошо. Что-то если найдешь, будешь докладывать Дингу. Где его искать, он тебе сам расскажет, пока домой будет везти. А мне уже пора. Мне доставило большое удовольствие общение с тобой Ард.

— Мне с вами тоже, господин Ярис Дервей.

— С твоей тетушкой мы все основные вопросы обговорили, но я обязательно еще как-нибудь вас навещу.

Помощник барона Динг взялся за порученное ему дело ответственно. Мало того, что устроил мне небольшую экскурсию по крепости, в которой я оказался, так еще и отвез домой на нормальной карете, а не в том ящике для арестантов, что доставил нас сюда. Крепость, кстати, называлась Вейрон, и служила в столице символом имперской кары за любые правонарушения. Прежде оборонительный форт стоящий на реке, расширили и превратили в объединенную тюрьму. Все силовые структуры и городская комендатура, отдел сыска, судебные приставы и секретная служба, все использовали крепость Вейрон как «дворец правосудия». Именно с этой крепостью было связано много городских баек и страшилок. Угодить в Вейрон, означало чуть ли не пропасть без вести, навсегда лишиться свободы или, как минимум, получить судебное взыскание. Атмосфера в крепости из-за повышенных мер безопасности казалось мрачной. Особые оттенки вносили чуть ли не постоянные, не прекращающиеся переклички, которые проводили заключенным, мерный топот и гортанные команды караульных непрерывно курсирующих по внешним стенам и внутреннему двору. То и дело слышались надрывные вопли самих заключенных, которые стремились во всеуслышание заявить о своей невиновности, или просто поговорить с таким же сидельцем из соседней камеры. Попыток побега из крепости Вейрон предпринималось множество, но считается, что ни одна из них не была успешной. Хоть в народе и ходят слухи о счастливчиках, которым все же удалось сбежать из крепости и обрести долгожданную свободу. Несмотря на всю казенность и утилитарность этого сооружения, Вейрон в первую очередь был неотъемлемым символом имперской власти и силы. Побывать в Вейроне и выйти оттуда целым и невредимым, удавалось немногим. Я оказался одним из таких счастливчиков.

Секретарь Динг подробно рассказал, как и где его искать, или через кого передавать сообщения, если у меня вдруг возникнет такая необходимость. Таких мест, о которых бы я никогда не подумал, что это узел связи секретной службы оказалось очень много. Как в самом центре города, так и на окраинах. Чаще всего такими узлами служили почтовые отделения, появлением которых империя обязана предыдущему императору, просидевшему на троне более пятидесяти лет. Также связь можно было держать через мелкие торговые лавки, которые, как нетрудно догадаться, были простым прикрытием для работы городских осведомителей. У каждой службы они были своими, и рассказывая о некоторых из них секретарь Динг, в прямом смысле этого слова доверял мне государственную тайну, наравне с ключевыми словами, которые следовало указывать в посланиях через посредников.

В свое время, я прочел немало книг в жанре детектива, шпионского романа, пиратской романтики и приключений. Но книги — это не жизнь, тем более в другом мире; хотя некоторые сюжеты книг порой и основывались на реальных событиях, но на примеры, описанные там, можно только ориентироваться как на условную методику, не более того.

Мне же предложили участие в самом настоящем расследовании, причем в качестве нештатного агента, у которого, собственно на само расследование и вынюхивание, нет никаких прав.

Весь вечер я размышлял над тем, как мне подойти к этому делу осторожно и желательно безопасно, чтобы не вызвать подозрений, но и в то же время получить доступ к интересующей меня информации.

Первое, что пришло на ум, это погреба под домом баронессы Омны. Погреба обычные, качественно и умело сделанные, но была одна проблема — они пустовали. Некоторое время тетушка была весьма ограничена в средствах, поэтому не имела возможности пополнять припасы, и уж тем более тратиться на такую роскошь как вина. У меня же после охоты на шелкопрядов образовался неплохой запас средств, который было бы разумно использовать на то чтобы пополнить закрома, в том числе и вином. Во время визита барона Дервея, тетушка угощала его местным чаем, весьма ароматным и приятным на вкус травяным сбором. По правилам городского этикета, уважаемому гостю следовало предложить вино, но баронесса по понятным причинам не могла этого сделать. Даже если гость откажется, предложение все равно должно было прозвучать. Существовало различие правил поведения в зависимости от сословья и региона. Так существовал дворянский этикет, описывающий взаимоотношения и правила приличия владетельных дворян и титулованных. Проще говоря землевладельцев и безземельных. В особый ранг выделялся городской этикет, пожалуй, самый демократичный. И первый по значимости, но доступный не всем, так называемый дворцовый этикет. Все эти, своды правил, сейчас как раз изучала Ная. Ей требовалось изучить много книг и сводов правил, которые с нее спросят при поступлении в академию. Тут еще одна проблема нарисовалась, буквально на ровном месте.

В рамках вступительного экзамена требовалось продемонстрировать умение играть на музыкальном инструменте. Я, например, ни разу не музыкант и тетрадь с нотной записью для меня все равно что древнеегипетский папирус с иероглифами. Могу выдать три блатных аккорда на гитаре. Но увы гитар в этом мире нет и не предвидятся. Музыкальные инструменты есть, но на каждом надо учиться играть и займет это не один год. Был инструмент похожий на гусли. Бубны, варганы, какие-то свиристелки и жалейки. Даже местная разновидность арфы была, хоть и сильно уменьшенная.

К счастью, экзамен по музыке был не обязательным, особенно, в отношении простолюдинов как мы с Наей, но все же желательный, дающий при этом дополнительный балл к общей сумме набранных очков.

Я пока отложил эту проблему в сторону, в моем распоряжении еще год, уверен, что смогу что-то придумать.

На следующее утро я проснулся уже имея в голове наметки плана. Основным прикрытием моих поисков станет заполнение тетушкиного погреба, в том числе и вином. Придется потратиться, но это не те деньги, что выбрасываешь на ветер. Это припасы, причем весьма дорогие и очень высокого качества. Я всегда любил припасы, много припасов. Осень, самое время чтобы пополнить закрома перед зимними холодами. Разумеется, что я прежде всего спросил разрешения у баронессы, на что та только удивленно согласилась, напомнив, что и не помнит, когда в последний раз пользовалась подвалом.

Благодаря небольшому опыту, полученному на рынке Саяра, я уже знал, что большие закупки лучше всего делать на купеческих складах и у самих производителей, по возможности минуя посредников. В первый день я нанял рикшу с грузовой тележкой и отправился за крупами, копчениями, сырами и солониной. В доме нас всего четверо, включая служанку Вану, значит умножаем на три с учетом возможных гостей и на десять учитывая зимние месяцы, когда цены на некоторые продукты увеличиваются чуть ли ни в два раза. На следующий день закупал овощи, из тех, что могут храниться достаточно долго. На третий и четвертый день постепенно перешел к более дорогим товарам, таким как окорок, колбасы, буженина, копченые деликатесы. Очень долго некоторые из них не хранятся, так что много закупать не имеет смысла. Пока делал все эти закупки, интересовался винами и креплеными напитками. Узнавал кто торгует хорошим вином, спрашивал рекомендации, выуживал сплетни и слухи.

В прошлой жизни я не был любителем вина, обычно довольствовался напитками покрепче. Но здесь пришлось вникать в его нюансы и тонкости. Оказалось, что производство вина и торговля вином это далеко ни одно и тоже. И то и другое задачи не из легких. Вино материал капризный и легко может потерять свои качества, особенно если это касается дорогих вин, признанных в империи как показатель статуса.

Что интересно, поведал мне все нюансы этого странного и не понятного для меня дела, управляющий извозной артели. Это не караванщики, которых в этом мире можно сравнить с дальнобойщиками, но что-то вроде региональной транспортной компании.

— Есть всего два способа производства вина из винограда. Один способ, это когда вино зреет в бочках, и второй, когда в амфорах, закопанных в земле погребов, — вещал мне управляющий, крепкий бородатый мужик, который явно маялся от безделья в перерывах между заказами. — То вино, что зреет в амфорах, производят в королевстве Сирт. В наших землях оно считается самым лучшим. Но чтобы его перевозить, следует разлить по бутылкам. Амфоры перевозку могут и не выдержать. В бочки нельзя, иначе вкус изменится. А вот те что зреют в бочках, так вместе с бочками и перевозят. Но тоже надо знать в какое время года. В летнюю жару повезешь бочку вина из Хдариса в Явал, рискуешь довезти уксус, если повезет, а то и вовсе муть, которую потом придется просто вылить. В стужу тоже нельзя. Перестудишь, опять же рискуешь потерять дорогой товар. В середине осени, на ежегодный праздник урожая, все ждут хорошего вина, как раз поспевают караваны из Сирта и Цисарии. В наших краях вино тоже неплохое, но все же уступает тем что с юга. А чего это ты парень так вдруг заинтересовался вином?

— Мне самому вино не интересно, а вот у моей тетушки, баронессы, погреба совсем пустые. Вот и хочу пополнить запасы.

— Так вы молодой господин из аристократов? — удивился управляющий.

— Да куда мне, троюродный родственник, просто она нас приютила у себя в доме, вот я и пытаюсь ей угодить. Как бы в благодарность.

— Ну тогда другое дело, я и смотрю одет хоть и хорошо, но обычно аристократы так не одеваются. Если хочешь действительно хорошего вина прикупить, поспрашивай у портовых рабочих. Эти пройдохи толк в вине знают. С ними порой расплачиваются дорогим вином, особенно иноземные купцы, чтобы не менять свои деньги на империалы. Сам, наверное, знаешь, что не очень это выгодно. А еще в дорогих трактирах, поспрашивай, у подавальщиц. Так-то они может и не скажут, но вот если за монетку или подарок какой, глядишь чего на ушко и шепнут.

Еще мне удалось узнать, что в рамках торговой гильдии вином занимались только четыре крупных купца, местные монополисты. У них и свои лавки были, где товар был представлен во всем многообразии.

Обратиться по совету управляющего к портовым рабочим это, примерно, как набить кошелек деньгами, надеть дорогие вещи и пойти в самый криминальный район города. Единственное, что могло предотвратить мое ограбление, это жетон гильдии наемников. Обладателя жетона, портовые работяги не тронут, себе дороже. Только поэтому я рискнул сунуться в южный порт, туда, где находились самые большие склады и погреба с товарами.

— Эй, малец, ты чего тут делаешь? Заблудился?

Крепкий детина ростом под два метра, в широкой войлочной куртке с кожаными накладками, отделился от группы работяг, что сидели на пристани в ожидании очередной речной баржи и направился ко мне.

— Если я в порту, а вы портовый рабочий, то нет, не заблудился, именно вас я и искал.

— Ты кто есть?

Я только расстегнул ворот рубахи и показал рабочему знак гильдии.

— Я сейчас занят тем, что пополняю погреб одной аристократической семьи, и некий управляющий с каретного двора, рекомендовал мне обратиться к вам за сиртским багровым вином.

— А тебе это не по карману, — пробасил работяга, потирая кулаки, — вино не дешевое.

— Мне нет, я вовсе не пью, а вот аристократ, что сделал заказ, может себе позволить.

— Ладно, ты из наемников, у вашего брата сейчас любая работа в чести, дашь медный пятак, отведу к приказчику.

Как и говорил Ярис Дервей, купить вино оказалось просто. Да, ни один из купцов сиртское багровое официально в империю не поставлял, но вот так из-под полы, контрабандный товар найти несложно, если пройдешь кордоны доверия. Собственно, сами рабочие и тот же приказчик в погребах ничем не рискуют. Мол перекупил по случаю у проезжего купца, решил чуточку подзаработать. Таможня на такие шалости работяг порта даже не реагирует.

С такой дорогой и хрупкой покупкой по городу лучше не шастать, так что я поспешил домой. Пятнадцать золотых за три бутылки, серьезные деньги, но пусть в погребе баронессы будет небольшой запас вин на случай визита кого-то из ее окружения.

Уже находясь в погребе, я стал вытаскивать бутылки из сумки и выкладывать их на специальные полки для хранения вина, как вдруг почувствовал знакомый чуть кисловатый запах. Внимательно осмотрев грубую сургучную печать на горлышке, я нащупал жирное пятно, от которого исходил знакомый кислый запах лампового масла. Сейчас у меня в руках была последняя из трех бутылок, что я выкладывал на полку. Пришлось вернуться к первой и так же внимательно проверить все щели на сургучной кляксе. И тут все то же самое. Немного масла нашлось и со стороны донышка. Этикеток в этом мире на бутылках не было, роль этикетки выполняла печать на сургуче, в щелях которой и осталось масло, которое перед продажей тщательно смыли, с помощью щелока, судя по запаху.

Вот тебе и способ доставки! Ведь это так просто! На каждом речном корабле в этом мире есть мокрый трюм, в который поступает забортная вода. Проще говоря это деревянная клетка, которая находится ниже линии воды, но не выпирает за пределы корпуса. Речная вода в этой клетке все время циркулирует. Нужно это для того, чтобы возить как раз вот такие скоропортящиеся или неустойчивые к жаре припасы, закатанные в герметичные бочки. Температура воды в реке редко поднимается выше пятнадцати градусов. Если разлить вино по бутылкам, и опустить в бочки с дешевым ламповым маслом, то получается естественный стабилизатор. Масло обладает высокой теплоемкостью и может долго поддерживать нужную температуру предохраняя содержимое от перепадов. Этот же способ позволяет протащить бочки через таможню на склады. Заявляешь, как дешевый товар и платишь мизерную пошлину за масло, а не за вино. Примерно литр масла стоит три медных монеты, и тот же литр вина пять золотых, есть разница.

Если решена задача со способом доставки, осталось выяснить, кто это такой проворный, что получает серьезную прибыль за такие делишки. Ведь приказчик на складе уже прошедших таможню товаров, не сам этим торгует, есть сеть поставщиков, с которыми имеются договоренности, и с кем он потом делится прибылью. А это уже, можно сказать организованная преступность. Империя не дикая, тут с документацией работать умеют. И вопрос отмывания денег для иных торговцев, особенно нелегальным товаром, весьма актуален.

Надо задаться вопросом, кому выгодно торговать дешевым маслом, чтобы не вызвать подозрений. Товар востребованный, хоть и недорогой. Отличие этого масла в том, что оно очень хорошо горит, почти без копоти, оставляя после сгорания, вполне сносный, чуть кисловатый запах. Растение, из которого выжимают это отвратительно горькое масло растет на юге и помимо прочего идет на корм скоту. В империи традиционно пользуются либо топленым жиром, либо уже отработанным растительным маслом. Но смрад от них стоит такой отвратный, что, если появляется возможность заправить лампу или фонарь специальным маслом, это делают все, особенно в общественных заведениях и в домах.

Опять придется устроить себе ночную прогулку, теперь уже по портовому району. Баронесса Омна прекрасно знает, что Ярис Дервей предложил мне какое-то сотрудничество. Подробности ее не интересуют, она, по ее же словам, в мужские дела не лезет, и своих забот, с которыми ей активно помогает Ная, хватает с головой. Хадарис не Саяр, тут полно освещенных улиц и воспользоваться своей способностью будет не просто, но, если хочу заручиться доверием и поддержкой барона Дервейса, надо отследить всю цепочку поставок и найти концы, как и весомые доказательства.

Все глубже

Храм Пяти светлых богов, официальным символом которого является пентаграмма, заключенная в круг, в действительности религия пришлая. Судя по историям и слухам, первых проповедников этого культа привезли цисарийские мореплаватели с большого острова Фолис, примерно двести с половиной лет назад. Остров находится на юго-запад от самой Цисарии. Проповедники этой веры очень умело замусорили мозги сначала самим цисарийцам, а затем и распространили свое влияние на соседние королевства, Гарфор, Сирт, и саму империю Нортар.

Традиционное верование в этих землях, пантеон двенадцати богов, олицетворяющий стихии природы и духов мира изначально не был ни светлым, ни темным. Старые боги совмещали в себе и то и другое, свет не исключал тьму, а тьма свет. Отсюда и понимание того, что божества могут предстать и как бог покровитель, и как карающая сила.

И вот пришлая вера, что имела четкое разделение на добро и зло, свет и тьму. Пять светлых богов представляли собой абсолютный божественный свет, дарующий миру гармонию и процветание, а вот тьма представлена полчищами бесов, как вольных охотников, которые все время ищут в человеческих душах зачатки тьмы и утаскивают рабов божьих на свою сторону, ввергая в грех и ересь. Знакомо и совершенно предсказуемо. В подробности религиозных противоречий я не лез, потихоньку изучая и то и другое. Но главным было то, что в империи Нортар не было официальной, канонической веры. Империя вобрала в себя множество народов от северных горцев, восточных кочевников, южных хлеборобов, и западных торговцев. У многих из этих народов представления о религии были своеобразны и чаще всего не совпадали. Поэтому еще пятьсот лет назад, когда империя только сформировалась, как государство, было принято решение отделить веру от государственных дел. Ни один из религиозных культов не запрещался, но и не имел поддержки. Жрецы старых богов занимались только тем, что толковали многочисленные деяния богов. В древних мифах и легендах, как в эпосе, описывались сотни самых разных жизненных ситуаций, в которых боги поступали тем или иным способом, а верховный бог, великий Каман, или наказывал, или наоборот поощрял, или хвалил младших за сделанное. Жрецы жили обителями и сами зарабатывали себе на пропитание тяжелым трудом. Не отказывались от пожертвований, но не требовали их на постоянной основе. Как и в случае с моим опытом подношений богам, считалось важным принести в жертву то, что ценно для тебя самого и речь шла не о деньгах. Новому культу Пяти светлых, такое положение вещей не нравилось. Жрецы культа не пытались самостоятельно добыть себе пропитание, они требовали подношений, пожертвований, и все время стращали ужасами темной стороны. Им не запрещалось иметь деловые и торговые связи, но прежде чем сунуться на рынок, надо получить статус торговца, а это значит стать членом гильдии. А член гильдии торговцев, это ответственность и отчетность. И то, и другое не менее важно. Иные крупные торговцы очень бережно относились к своей репутации, стараясь отмыться перед имперским запретом на недопущение торговцев к государственной службе. Нетрудно догадаться, почему возник такой имперский указ.

С отчетностью было еще сложней. Несчастную торговую гильдию, как один из самых крупных источников доходов для казны, трясли просто нещадно. Налог с торговых сделок был относительно высокий, треть от прибыли, но государственные чиновники следили за каждой монетой, которая норовила уплыть мимо налогов. Отчитываться перед светской властью жрецы Пяти светлых не хотели. У них был свой верховный жрец, некий «папа римский», сидящий в головной обители культа где-то на острове Фолис. Куда жрецы всех активно агитировали совершить паломничество и прикоснуться к истинной вере.

Никогда бы в жизни не лез в эти религиозные дебри, тем более, что я все же скорее сторонник старых богов по ряду причин. Но увы, мир этот далеко не высокотехнологичный и просвещенный, так что религиозные устои в нем сильны, хоть и имеет место противостояние различных культов.

Все дело в том, что первая же цепочка поставок лампового масла привела меня в небольшой храм Пяти светлых богов. Точнее сказать к небольшому городскому монастырю, куда вечером из порта отправилась пара телег с бочками масла. Хоть время было и позднее и на улицах достаточно темно, чтобы воспользоваться способностью, я решил, что торопиться не надо. Я ровным счетом ничего не знаю о способностях самих жрецов, и о расположении строений внутри обители. Может у них там за забором вооруженная охрана и цепные псы. Нет, в такие места без предварительной разведки лучше не соваться.

В столице империи не было запрета на ночные прогулки как в том же Саяре. Тут все центральные улицы очень хорошо освещались, а в самой активной части постоянно курсировали патрули городской стражи.

Обойдя городской монастырь кругом, разумеется стараясь никому не попадаться на глаза, то и дело прячась от случайных прохожих по темным углам, я наметил несколько мест, где будет проще проникнуть на территорию. Каменный забор окружающий обитель казался невысоким и до него можно было легко дотянуться, взобравшись на близко стоящие деревья. Осмотреть окрестности, продумать варианты отхода, это был максимум, что я запланировал себе на эту ночь.

Но только я собрался уходить, как в переулке появилось световое пятно от яркого фонаря, и послышались быстрые шаги и шум колес рикши. Это было вполне нормально, имея по паре фонарей на оглоблях своей коляски рикши могли работать и ночами, кстати, как и лодочники.

Буквально через мгновенье коляска прокатилась мимо переулка, где я спрятался и направилась к воротам обители. Помимо самого рикши в коляске сидел пассажир, а у его ног лежал большой и явно тяжелый мешок.

Не выпуская из рук оглобли коляски, рикша умудрился подкатить к воротам и постучать в них не очень-то скрываясь. Из-за ворот что-то ответили и между рикшей и привратником завязался какой-то диалог.

Еще, через некоторую заминку, послышался скрип и ворота распахнулись. Встречающий с той стороны тоже был с фонарем. Как только коляска рикши начала движение внутрь, я заметил, что мешок у ног пассажира начал шевелиться, и пассажир без всяких эмоций тут же пнул его каблуком сапога. Внутри мешка раздался тихий и сдавленный вскрик, голос был похож на детский, что меня очень напрягло.

Коляска с пассажиром и поклажей, а вместе с ними и привратник, направились во двор обители, в то самое время как ворота, так и остались нараспашку. Ну грех было не воспользоваться моментом, тем более, что внутри монастырского двора не было ни одного источника света, кроме фонарей повозки и привратника, даже окна в комнатах не светились. Времени было, примерно, немного за полночь. Воздух холодный, даже я бы сказал морозный, но погода стояла сухая.

Проскользнув во двор, несмотря на то, что не собирался это делать сегодня, я сразу же осмотрелся и нашел себе укрытие за дворовой пристройкой, прижавшейся к забору. Лишь бы собак во дворе не оказалось, а так я вроде ничем не рискую. Даже если закроют ворота, все равно смогу сбежать, перемахнув через забор. Привратник открыл гремя ключом какое-то подсобное помещение, а сам, спохватившись помчался прикрывать ворота, цокая по мощеному двору деревянными подошвами традиционной для жрецов обуви.

И рикша, и его пассажир, взяли мешок на двоих и потащили его в каменное здание куда им открыл дверь привратник. Сам послушник, спешно прикрыл ворота и поторопился за парочкой ночных визитеров.

Каменное зданье оказалось складом. Причем довольно плотно заполненным всевозможными, ящиками, бочками и тюками. Я сразу заметил внутри те самые бочки, что вечером сюда приволокли портовые грузчики.

Ночные визитеры протащили мешок к середине склада, откуда начиналась лестница в подвал. Пока они волокли мешок, послушник их обогнал, выискивая в связке ключ от ворот, закрывающих вход на нижний ярус склада. Я тихо следовал за этой троицей, стараясь разобрать, о чем они говорят, но гулкое эхо каменных сводов смешивала слова в непонятный, ровный поток из которого невозможно было выделить хоть слово, тем более что говорили они довольно тихо. Пока искал укромные места, откуда меня нельзя будет заметить, я успел увидеть вскрытые бочки, из которых кто-то, по-видимому, переливал масло по множеству глиняных кувшинов. В самих бочках я обнаружил перекрестные деревянные крепления, в которых, судя по всему и хранились бутылки с вином. Так же я наткнулся взглядом на пару десятков стоек со стандартным комплектом вооружения, как в городских арсеналах. И несколько сотен маленьких кувшинов, точно таких же как мы использовали в крепости на стенах, когда отбивали атаки монстров из разлома. Это было очень странным, потому что напоказ жрецы храма Пяти светлых богов презирали оружие, а всех, кто брал его в руки без разбора считали грешниками.

Наконец мне удалось проследовать за ночными гостями в подвальное помещение, в котором я замер, не решаясь пройти дальше, потому что весь подвал был заставлен клетками в которых сидели прикованные цепями люди. Кто-то лежал прямо на полу, кто-то сидел, облокотившись на железные прутья решеток, кто-то встал и смотрел на то, как визитеры выгружают из мешка, как я смог понять, очередного пленника. Запах в подвале стоял такой, что удивительно было как его обитатели еще не задохнулись от вони нечистот. В каждой клетке стояло по деревянному ведру, как отхожее место, а это означало только одно, пленников здесь держат уже давно. Вот только я откровенно не мог понять, причем здесь были жрецы храма. Не может же быть, что это «богам угодное дело», только инициатива местного настоятеля и его послушников, а не политика всей церкви. Зачем нужно было нелегальное вино вполне понятно — торговля в обход таможни, а деньги для того, чтобы закупить оружие, которое служители культа должны, по идее, ненавидеть.

Я уже понял, что имею немало аргументов и доказательств, с которыми следует немедленно отправляться к барону Дервею. Не напрямую к нему лично, а к Дингу, его секретарю, ну, а тот в свою очередь, будет просто вынужден доставить меня к барону, чтобы я ему все рассказал в подробностях. Я могу все представить так, что не выйду из образа слепого. Ночные гости возятся возле клеток с пленниками уже очень долго. Этого времени вполне достаточно чтобы ощупать половину склада, будь я действительно слепым. Так что теперь задача уйти, не подняв тревогу и не оставить следов. Пришлось даже отойти назад чтобы отдышаться и усмирить учащенное сердцебиение. Выходя из погреба первым, я прихватил с собой кувшин для зажигательной смеси, и взял меч из одной стойки. Меч пропихнул за лямки рюкзака, а кувшин пока держал в руках. Ни для чего другого такой сосуд не годился кроме как для создания зажигательной гранаты.

Выйдя во двор раньше ночных гостей, укрылся в темном углу, уложил кувшин в рюкзак и вновь накинул его на плечи. Меч вместе с ножнами опять подсунул под лямки и принялся подниматься на крышу сарая, чтобы перелезть через забор. Осталось только дождаться, когда ночные гости двинутся в обратный путь. Хоть узнать в каком направлении они станут уходить.

Можно было не торопиться и еще пошарить по складу. Рикша, его пассажир и послушник вышли во двор минут через двадцать. Служитель монастыря открыл им ворота, и рикша быстро помчал в сторону порта. Послушник закрыл ворота и облегченно направился в сторону жилых помещений, куда вела длинная скрипучая лестница в торце здания пристроенного к главному корпусу самого храма.

Вот теперь и мне пора.

Утром, как только взошло солнце, я уже был у конторы, где господин Динг работает с документами. На мое счастье, его почти не пришлось ждать, хоть и была вероятность, что пришлось бы не только ждать, но и искать по городу. Динг все равно собирался на доклад к барону, поэтому он взял меня с собой. Пока ехали в центр города, где находился городской особняк барона, я еще раз прокрутил в голове все детали собранных данных.

В доме барона мне пришлось примерно полчаса просидеть в гостиной, пока секретарь докладывал Дервею утреннюю сводку. В конце доклада в кабинет уже пригласили меня.

— Всего пять дней прошло, — удивился барон Дервей, после взаимных приветствий. — Хочешь сказать, что смог выполнить мое поручение?

— Думаю, что да, господин Дервей. Я проверил сеть виноторговцев и с уверенностью могу сказать, что никто из них не продает Сиртское бордовое вино. Хоть желающих и много. Из бесед с караванщиками и капитанами кораблей, я смог выяснить, что это вино производится в графстве Томин, на восточном побережье Жемчужного моря. Почти круглый год, кроме зимних месяцев, вино разлитое по бутылкам, можно перевозить кораблями в так называемых мокрых трюмах. Но, чтобы не допустить влияния жары и холода, закупоренные сургучом бутылки, погружают в бочки с ламповым маслом. Похоже на то, господин Дервей, что сами капитаны кораблей и галер не знают, что они перевозят. Таможню бочки проходят как ламповое масло и попадают на склад для заказчиков как товар уже прошедший проверку и оплаченной пошлиной.

— Допустим, для дорогого вина схема оправдана, — согласился барон. — Но почему именно ламповое масло?

— Заказчик и владелец товара всегда один, это настоятель столичной обители храма Пяти светлых богов. Жрецы храма добились от империи разрешения на беспошлинный ввоз лампового масла для культовых нужд. Как я считаю, вырученные от продажи вина деньги идут на закупку оружия, а ламповое масло для зажигательной смеси.

— Это очень серьезное заявление, Ард, нужны доказательства.

Вынув из рюкзака кувшин, я поставил его на стол перед бароном. Туда же я положил завернутый в тряпку меч в ножнах, что стащил вчера со склада.

— Такими кувшинами с зажигательной смесью, мы с вашим сыном Саоном забрасывали монстров на крепостной стене у разлома. А вот такие мечи, с клеймом имперской оружейной, я приводил в порядок как минимум в трех арсеналах пограничной службы и наемников. Все это я нашел на складе в столичной обители. А еще, я уверен, там же на складе держат в неволе несколько десятков людей, в том числе и детей.

Барон аж почернел от гнева, нахмурился, раздул ноздри, но упорно держал себя в руках:

— То есть ты хочешь сказать, что если я сейчас отправлюсь в эту столичную обитель, то найду на складе упомянутое тобой масло, кувшины для зажигательных смесей, контрабандное вино, нелегальное оружие, и несколько десятков людей которых держат в неволе служители культа Пяти светлых богов.

— Насчет вина не уверен, а вот все остальное да, еще вчера ночью все это было там, и попыток куда-либо переместить указанное вами не предпринималось.

— Динг! Вызывай егерьскую роту. Скажи слугам, чтобы готовили мою карету. Все надо сделать тихо, без шума. Как будете готовы, отправляйтесь в обитель. Я сообщу графу Вирейну и присоединюсь уже с ним.

— Слушаюсь шеф!

Секретарь мгновенно покинул кабинет, еще раз бегло взглянув на меч и кувшин лежащие на столе. Барон попытался унять тряску в руках сцепив пальцы вместе, еще раз посмотрел на меня.

— Если все, что ты нам сейчас рассказал, Ард, окажется правдой, может возникнуть очень серьезный государственный кризис. Именно поэтому я приказал действовать тихо. Я очень хочу, чтобы это оказалось правдой, парень, но я не могу просчитать последствия. Ты не мог знать над какими делами мы работаем, круг посвященных невероятно мал и всем в этом кругу я доверяю. Но если то, что ты откопал окажется правдой, боюсь нам придется расхлебывать последствия этого кризиса очень долго.

— Я просто пытался выполнить ваше задание, господин Дервей.

— Ты его выполнил, без всяких сомнений. Кстати! Как ты обнаружил связь вина и масла?

— Проданную мне бутылку плохо помыли, в трещинах на сургуче остались насколько капель. То, что это ламповое масло, я понял по запаху.

— А как пробрался в обитель?

— Послушники обители очень беспечны. Вчера ночью, после полуночи привезли очередного невольника на рикше. Послушник открыл ворота пропуская гостей внутрь и не закрыл, вот я и вошел. Также со складом, там под хранилищем подвал, и вонь стоит просто отвратная. Количество людей я примерно определил по звукам, но глубоко в подвал не спускался. Пошарил по самому складу, прихватил кувшин и меч, посчитал, что дальше заниматься самодеятельностью не стоит вот и отступил. И так понятно, что узнал то, чего знать был не должен. Мне же совсем другое задание давали.

— Да уж, дали задание, на которое у самих ресурсов не хватает, а вышло что нужно было бросить все резервы именно на него.

В кабинет вошел слуга, который доложил, что карета подана. Барон быстро встал и накинул камзол, закрепил меч на поясе.

— Отправляйся домой, Ард. Ни шагу на улицу. Сиди там, пока я тебя не вызову.

— Как скажите, господин Дервей.

— Я не шучу, Ард. Если произойдет утечка информации, в городе могут возникнуть беспорядки.

В действительности, я не хотел лезть в эту грязь. Мне совершенно наплевать на проблемы жрецов и на интриги, которые они плетут вокруг имперской знати. Но чтобы хорошо устроиться в этом мире, мне нужна государственная служба. В действительности это максимум, на который может рассчитывать простолюдин вроде меня. И я уже близко к цели, осталось проявить терпение и исполнительность. Велено сидеть дома, значит буду сидеть. Испытательное задание я выполнил, а остальным пусть занимаются профессионалы.

Оказалось, что Ная и баронесса в очередной раз укатили в поместье. За последнее время, как только у баронессы наладились дела, она даже выглядеть стала намного моложе, а общение с Наей и новые вызовы, связанные с заботой о родовых угодьях, отвлекли ее от скорби по утрате мужа и сына. Баронесса вновь стала посещать прежний круг знакомых. Обновила гардероб, привела себя в порядок и все больше проявляла активность в светской жизни своего круга. Я старался не вмешиваться. То, что она повсюду таскает с собой сестренку, даже хорошо. Нае нужно общение, нужны манеры, нужен вкус, и понимание общества в котором ей придется жить, как я надеюсь. Мои задачи намного скромнее, устроиться на хорошую должность, которая будет мне по плечу, учитывая выбранную роль. Поддержать Наю в ее обучении и становлении, ну и просто работать, делать что умею. Звезд с неба мне не нужно.

А вот подтянуть физическую форму, в самый раз. Я понимаю, как мне не хватает мастерства во владении клинком, а тот стиль что я выбрал в качестве основного, не может уверенно противостоять принятому в империи. В силу возраста, небольшой массы тела, я не могу использовать силовые атаки. Мой конек скорость и ловкость. Мой меч отлично справляется с чудовищами, при условии, что я смогу ударить в уязвимую точку. По идее, то же самое, может относится и к тяжело вооруженному пехотинцу, но увы, уязвимых мест у такого противника намного меньше, да и уровень интеллекта отличается от раскормленного до размера лошади таракана. Значит и скорость, и мастерство владения клинком надо непрерывно повышать.

Чем я и стал заниматься все те пятнадцать дней, что был вынужден сидеть дома по приказу барона. Все упражнения нарочно выполнял с закрытыми глазами, полагаясь на все остальные органы чувств кроме глаз. Из предыдущих наставлений наемника Сома и майора Дервея, сделал вывод, что мастерство достигается умением владеть балансом; устойчивость при атаке должна сохраняться независимо от результата. Не имеет значения, попал я или нет по противнику, завершить движение нужно в устойчивом положении. Легко сказать, да трудно сделать. Не хочется заниматься самодеятельностью, и выдумывать какую-то отсебятину. Но увы, приходится, потому что слишком необычный меч, слишком быстрые движения, которые благодаря постоянному повторению я делал еще быстрей и точней. Но даже в таком варианте зрячий противник, способный удержать клинок в руках все равно превосходит меня. А значит ночь, остается для меня единственным комфортным временем суток.

К концу второй декады бессмысленного ожидания, я уже стал думать, что про меня просто забыли. На первый взгляд в городе ничего не происходило никакого шума, или каких-то ярких событий. Дальнейшее нахождение в доме переставало иметь какой-то смысл.

Но словно бы почувствовав мое нетерпенье, вечером появился секретарь барона Динг, который прибыл на карете. Велел быстро собраться, и мы отправились за город.

Ехали долго, часа два уверенной рысью по вполне приличной дороге. Секретарь был молчалив, и всю дорогу работал с какими-то документами. Я же просто терпеливо ждал.

Оказалось, что мы едем в загородное поместье барона Дервея, которое находилось не очень далеко от столицы. Добрались еще засветло. Поместье показалось мне несколько запущенным и малолюдным. Возница, что привез нас сюда, вместе с единственным дворовым слугой принялись распрягать лошадей, а Динг повел меня внутрь небольшого особняка, намного более скромного, чем был у той же баронессы Омны. Тут все пытались содержать в порядке, но было понятно, что у местной прислуги на все просто не хватает рук.

В единственном, как мне показалось, натопленном и освещенном помещении в этом поместье, нас с Дингом встретил сам борон и еще какой-то аристократ, которого мне не представили. Незнакомый мужчина был довольно высокого роста, плечистый крепкий, светлые волосы, серо-голубые холодные глаза, одет как зажиточный горожанин в качественные и даже великолепно сшитые одежды без ярких оттенков и вычурных деталей.

— Ну и задал ты нам работу, Ард, — пожурил меня барон вместо приветствия. — Мы и одной десятой всех проблем из тех сведений, что ты нам подкинул не успели отработать.

— Мое почтение, господин Дервей, я не хотел доставлять вам неприятности.

— У нас назрел очень серьезный государственный, политический и экономический кризис, причем одновременно, буквально сразу, как только мы осуществили первые аресты и провели обыск в обители. И все эти кризисы будут только усиливаться. Не хочу вдаваться в подробности, просто не вижу смысла засорять тебе голову. Я обещал тебе службу, но увы, прямо сейчас, я не могу выполнить свое обещание. Мое должностное кресло подо мной зашаталось. Заплатить за проделанную работу я тоже не могу, во всяком случае, только не сейчас. Но не хочу оставаться неблагодарным. Поэтому хочу тебе представить Ассета Ан Лет Кирина, старшего сына князя Рута Кирина.

— Рад приветствовать, Ассет Ан…

— Просто Ассет, — прервал меня сын князя, — барон много о тебе рассказал, Ардум. Ты знаешь, чем знаменито наше княжество?

— Нет господин Ассет, я впервые слышу о княжестве Кирин.

— Воины нашего княжества считаются лучшими бойцами на севере континента, а еще наши земли полны полезными ископаемыми, которые мы поставляем в империю. В прошлом году у нас возникли небольшие трудности, примерно такие, как у крепости «Порог бездны». Но даже мастерства наших воинов не хватает чтобы справиться с проблемой. Понимаешь, о чем я говорю?

Конец первой книги

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Оглянись в темноте

Content

Оглянись в темноте

Город в огне

Белоглазый

Прозрение

Мастер ножей

Тревожное время

Дорога к бездне

Мастер

Движения во тьме

Цена доверия

Боец на подхвате

Охотник

Особый заказ

Все глубже

Nota bene