Штурмовик-7. Королевская охота

Часть первая

По воле государевой. Глава 1. Один, без друзей но при оружии

Высунув от усердия язык, Деккер нёс в руках два кувшина, наполненных чуть ли не до краёв пивом. Ловко маневрируя между столами, он молил всех богов, чтобы не запнуться о намеренно выставленную ногу кого-нибудь из посетителей. Их сегодня в придорожном трактире с забавным названием «Раки и щуки» набилось изрядно. Из междуречья народ валом бежал от военных действий. Кто-то дальше, до Натандема, а кто-то, наиболее дерзкий и желающий схватить удачу за хвост, останавливался здесь, чтобы найти единомышленников и сбиться в лихие отряды, грабящие одинокие купеческие караваны. А более дерзкие могли и на интендантские военные обозы покуситься.

В общем, публика, собравшаяся здесь, не отличалась добродетельностью и кротким нравом. А кто ими обладал в полной мере, старались засветло покинуть неприятное место. Тракт, тянущийся от Рувилии до Натандема и дальше до Скайдры, в такие смутные времена, хоть и охранялся сторожевыми постами и разъездами, но не везде, а только в определённых местах. Поэтому путешественники, если их заставал вечер в дороге, старались быть поближе к заставам, где становились вольным лагерем.

Что до остальных, они весело проводили время в «Раках и щуках», уничтожая запасы еды и пива, приводя хозяина в радостную печаль. Сей парадокс был понятен: много жрут — денежка в карман сыпется, что хорошо. Только как быстро пополнять запасы, если близлежащие деревни опустели, и некому возить продукты?

Деккеру недавно исполнилось восемнадцать лет, но каждый, кто на него смотрел, давал не больше пятнадцати-шестнадцати. Худой, нескладный, со впалыми щеками, на которых сохранились следы жировиков, в обтрёпанной одежде — он вызывал лишь жалость или злорадное желание насовать по шее. Как ни странно, парень впервые в жизни был спокоен. Теперь у него были друзья, они в обиду не дадут… Ну, как друзья? Скорее, старшие наставники, подобравшие его в разорённом поместье барона Эльсинга, когда он лежал в сарае с пробитой головой. Королевские войска, проходившие через земли барона, выжигали всё дотла и очень тщательно искали наёмников, выступавших на стороне мятежа. Вешали и убивали, не разбираясь, простой ли ты работник, или только притворяешься им. Деккеру повезло, что один из гвардейцев, зашедший в сарай в поисках оружия ли, бандитов или еды, наткнулся на него, прячущегося в дальнем углу, и не стал сразу рубить палашом. Он лишь поманил парня пальцем, без всяких угроз и криков, и пообещал, что не тронет, если тот расскажет, куда ушёл отряд некоего Кривого Брона, бандита и насильника. Деккер догадался, о ком шла речь. Три дня назад в опустевшем поместье появились два десятка человек, большинство из которых были ранены. Изрядно потрёпанные боями и преследуемые регулярной армией, они прорывались к Рокане.

Деккер, понимал, что вряд ли уже когда-нибудь встретится с наёмниками, рассказал гвардейцу, по какой дороге те ушли. И в благодарность получил сильный удар рукоятью палаша по голове. Ну, а как не благодарность? Мог бы и зарубить, но в итоге всё обошлось небольшим сотрясением и разбитым лбом. Правда, из раны натекло много крови, но это пустяки. Главное, жив остался.

Он валялся в сарае несколько дней, приходя в себя, и выползал наружу только ночью, чтобы напиться воды из колодца. А потом Деккер с ужасом увидел, что в сарай входят четверо обросших, грязных, в окровавленной одежде мужчин. Все они были вооружены и готовы к любым неожиданностям.

Так Деккер и познакомился с сержантом Стиндом Халле (ну, он так себя назвал) и его помощниками Хелвердом и Ульдриком. Он дал им одежду из сундуков убежавшего хозяина, накормил тем, чем сам питался, и попросился с ними, потому что здесь его ничего уже не держало.

Юноша без колебаний стал служить своим новым товарищам, которые были в два раза старше его, да и более опытные, бывалые и невероятно дерзкие. Дважды им удавалось уходить от конных патрулей, при этом умудрившись отбиться и даже ранить несколько солдат. Две недели маленький отряд скрывался в междуречье, пока не удалось переправиться через Эритию. Здесь стало легче. Сержант Халле заявил, что надо идти в Скайдру. Затеряться в большом городе гораздо легче, чем в лесах и оврагах.

— А почему не в Суржу? — робко спросил тогда Деккер, которому было всё равно, где начинать новую жизнь.

— В Сурже стоит военный флот, — снисходительно посмотрел на него командир. — Там солдат, моряков и патрулей больше чем горожан. На нас обратят внимание, как только мы появимся возле городской заставы. А Скайдра — торгашеская, там всем плевать, кто ты и откуда. Так что пойдём туда. Только надо лошадей раздобыть, а то мозоли натрём. Не знаешь, где?

— Если только в Натандеме, — пожал плечами Деккер. — Я туда с хозяином частенько ездил. Знаю, что там раз в две недели устраивают лошадиные торги.

— Торги? — сержант переглянулся со своими спутниками, словно хотел спросить у них, стоящее ли это дело. Те одобрительно закивали. — Ладно, тогда для начала идём в Натандем.

Так Деккер с новыми друзьями оказался в трактире «Раки и щуки». У Халле была небольшая заначка в кожаном кошеле. Он вытащил из него пригоршню либров, отсчитал пять монет, вложил их в руку парня, а остальные ссыпал обратно.

— Возьми пива и попроси трактирщика зажарить нам свеженького мясца. Зелени, сыра, хлеба не забудь. Пока будет готовиться, глотку промочим.

Кувшины, которые Деккер осторожно нёс к друзьям, были пятым и шестым по счёту. Холверд и Ульдрик уже осоловели после выпитого и съеденного, а вот сержант держался неплохо. Юноша заметил, что он прикладывался к кружке гораздо реже, чем соратники, всё больше смотрел по сторонам, оценивая посетителей трактира. За несколько часов, что они здесь находились, помещение то пустело, то заполнялось вновь. Как правило, мимо «Раков» никто не проезжал. Поесть и попить хотели и военные курьеры, и почтари, и купцы. Мутных рож тоже хватало. В дальнем от входа углу компания из пяти человек никуда не торопилась, потягивая винцо и цепко посматривая по сторонам. И Деккеру это не нравилось.

— Что скажешь про них? — Халле, оказываться, тоже заметил их интерес, но рассеянно, как будто случайно, когда крутил головой.

— Странные они, — парень налил оживившимся Холверду и Ульдрику полные кружки, а вот сержант прикрыл свою широкой ладонью. — Долго сидят, вино через раз цедят, а сами каждого нового человека внимательно изучают.

— Молодец, в корень смотришь, — похвалил командир их маленького отряда. — Эй, парни, хорош наливаться. Вы мне трезвыми нужны.

— Ещё по одной — и хватит, — икнул круглоголовый и неуклюжий на вид Холверд, но Деккер-то знал, что вялость и расслабленность — это показное. Он ловко работал с палашом и так стремительно выхватывал пистолет из ременной петли, что сердце не успевало сделать три удара. Опасный дядька, сделал для себя вывод парень.

— Как думаете, сержант, они не просто так здесь торчат? — тихо спросил Деккер, положив на огрызок хлеба кусок буженины с укропом.

— Конечно, нет, — хмыкнул Халле и поднёс кружку к губам, чтобы только смочить их. — Ждут какого-нибудь богатенького купца. Прослышали, что он здесь будет проезжать, вот и заняли позицию заранее.

В трактире не было гостевых комнат, как всем говорил хозяин, когда его спрашивали, можно ли здесь переночевать. Но Ульдрик, сходивший отлить за угол, заметил, что небольшой пристрой к хозяйственному блоку трактира явно здесь не для того, чтобы держать скотину. На окнах, закрываемых изнутри ставнями, висели ажурные занавески. Хозяева жили в отдельном доме неподалеку от трактира, там же находились конюшня и сарай.

— А может, они хотят ограбить самого трактирщика, когда ночь настанет? — высказал своё мнение Деккер, отчего собутыльники весело заржали, кроме самого сержанта.

— Нет, это слишком явно, — поморщился Халле и показал кулак развеселившимся друзьям. — Надо смотреть, кому трактирщик разрешит заночевать. Вот тогда станет ясно, ради кого эта компания уже несколько часов на одном месте торчит, как будто гвоздями прибитая к лавке. Печёнкой чую, они точно знают, кого нужно стальным пёрышком пощекотать!

— Главное — не мешать им! — хохотнул Ульдрик, в отличие от своего дружка сухощавый, верткий и опасный как змея. Деккер его опасался и не любил, потому что этот человек с самого начала взял за правило награждать юношу подзатыльниками и затрещинами по любому поводу. Наверное, ему нравилось издеваться над теми, кто слабее его самого. А по утрам Ульдрик взял в моду пинать его по рёбрам, если вставал раньше Деккера. Конечно, это злило, но что мог сделать худосочный юнец, не знавший даже, как правильно держать нож, а о пистолете, чтобы его зарядить и выстрелить — и вовсе речи не шло. — Потом мы своё возьмем!

— Заткнись, — прошипел сержант. — Придержи язык, чтобы никто не услышал!

В трактире оставалось не так много народу, и Деккер мог дать зуб, что Халле опасается быть услышанным именно той самой компанией. И вообще, что они за люди? По одежде не скажешь, что дворяне. Скорее, какие-то гильдейские, в простых сюртуках, под которыми можно спрятать тот же пистолет или нож. Но вот движения и повадки этих незнакомцев чем-то схожи с теми, что и у новых приятелей Деккера. Если бы сейчас юношу спросили о них, он бы ответил с уверенностью: под мужицкой непосредственностью и грубоватостью прячутся опасные типы, для которых прирезать человека что курице голову отрубить.

— Эй, малой! — толкнул его в плечо Ульдрик. — Сходи на улицу, посмотри, кто там подъехал!

Стол, за которым сидела их компания, находился напротив небольшого оконца, затянутого слюдяной пластиной. Это в городах уже давно рамы стеклят, а в дорожных трактирах особо не заморачиваются. Бывает, и вовсе проём без стекла всё лето открыт, а на зиму ставнями заколачивается.

Пожав плечами, Деккер вышел на улицу и вздохнул полной грудью вечерний воздух. Сумерки ещё не наступили, но горизонт постепенно терял краски закатного солнца. Небо потускнело, откуда-то потянуло свежестью. Три кружки пива дали о себе знать. Парень спрыгнул с крыльца и завернул за угол, чтобы облегчиться. Расшнуровал мотню и замер, услышав топот копыт по дороге, негромкий мужской разговор и смех. Быстро оросив бревенчатый угол трактира, он осторожно выглянул наружу.

Двое всадников в тёмно-синих камзолах и при палашах привязали своих лошадей к коновязи, и переговариваясь между собой, направились в помещение. У одного из них через плечо висела большая сумка на замке, да к тому же опечатанная сургучной нашлёпкой. Деккер дождался, когда они скроются внутри, с осторожностью подошёл к животным, но те всхрапнули, замотали головами, а одна из лошадок даже оскалилась, как будто предупреждала, чтобы он не вздумал руки тянуть — оттяпает.

Но парня интересовало другое. Он сразу обратил внимание, что лошади одной масти — гнедой — ухожены, подкованы, гривы расчёсаны. На сёдлах чёрные попоны с серебристой канвой по краям. А самое интересное — вышитые золотом лилии.

— Фельдъегерская королевская почта, — прошептал он, удивляясь, почему оба почтаря остановились возле трактира. Обычно они меняли только лошадей и продолжали путь, не задерживаясь нигде из-за срочных донесений, доставляемых важным лицам. Его сразу прошибла неприятная мысль. Не их ли ждут те пятеро незнакомцев? — Ой, как бы беды не случилось.

Если бы не интерес сержанта Халле к этой компании, Деккер даже не задумался бы о посторонних людях, сидящих целый день в помещении. У каждого свои причуды.

Заходить в трактир сразу расхотелось. На ослабевших ногах он поднялся по лестнице и открыл дверь, боясь увидеть жестокую драку и кровь, но к его облегчению, курьеры спокойно сидели за свободным столом, попивали пиво и заедали его жареными цыплятами. Живые и здоровые.

Он вернулся к своим друзьям, и тут же услышал в свой адрес недовольство Ульдрика:

— Я тебя о чём просил, бестолочь? Сходить, посмотреть и вернуться с докладом. А ты где шляешься? Почему первыми вошли почтари а не ты?

— Потому что они не представляют угрозы, — нытьё Ульдрика настолько достало парня, что он впервые окрысился на человеке, старше его по возрасту и сильнее физически.

— Эй, хорош мальчишку цеплять, — добродушно произнёс сержант и похлопал Деккера по плечу. — Он правильно говорит. Подумаешь, курьеры…

В этот момент дверь в трактир распахнулась, и помещение пополнилось ещё одним путешественником. Деккер сразу распознал в нём знатного дворянина, пусть и в простом дорожном плаще без всяких вычурных вензелей, зато сапоги добротные, ременная перевязь увешана разнообразным оружием. Зоркий глаз юноши заметил два пистолета с длинными стволами, которых он никогда в жизни не видел, кортик в потёртых ножнах и вдобавок к нему кинжал внушительных размеров. Мужчина окинул быстрым взглядом притихший трактир, и неторопливо подошёл к стойке, стянул перчатки и засунул их за ремень.

— Я могу здесь переночевать? — спросил он негромко.

— Сожалею, господин, но мы не предоставляем ночлег, — развёл руками хозяин, поглядывая на массивный перстень с витиеватым вензелем. — У нас есть комната, но её запрещено занимать по приказу одного очень уважаемого человека. Он в любой момент может приехать.

— Чушь какая, — фыркнул мужчина. — Неужели не хочешь заработать лишний ранд?

— Была гостиница, но сгорела, — вздохнул трактирщик. — А брать сейчас ссуду — непозволительная роскошь. Советую доехать до сторожевого поста — он в пяти лигах отсюда. Там безопаснее провести ночь, чем на дороге.

— Ладно, чёрт с тобой, — дворянин поморщился от перспективы ехать куда-то на ночь глядя. — Тогда принеси бутылку вина, жареного мяса, сыра и хлеба. Каша есть какая-нибудь или похлёбка? Главное, горячая и сытная чтоб.

— Грибная, с зеленью, — тут же с готовностью сказал трактирщик. — Сей момент будет. Вы пока присаживайтесь.

Мужчина прошёл мимо стола, за которым сидел Деккер и сержант со своими бойцами, мазнул по ним взглядом, словно оценивая потенциальную опасность для себя, и сел за крайний столик очень грамотно, спиной к стене, контролируя сразу всех, кто ещё находился в трактире.

Компания подобралась что надо. Молодой человек сразу захотел оказаться отсюда подальше за несколько лиг. Чувство опасности присуще всем живым существам, в большей мере — животным, и человеку, если он умеет замечать всевозможные мелочи. Деккер такой способностью не обладал, но сейчас на подсознательном уровне к нему пришло понимание, что здесь оставаться небезопасно.

От страха мочевой пузырь сдавило, и юноша снова захотел выйти на улицу под предлогом отлить.

— Чего ты ёрзаешь? — шикнул на него сержант, с прищуром разглядывая дворянина, с аппетитом хлебающего суп и отрывающего от куриной ножки крепкими зубами пласты белого мяса. — Сиди спокойно. Если вдруг начнётся, ныряй под стол.

— Что начнётся? — совсем растерялся Деккер, но ответа не услышал.

Один из «гильдейских», встал, опираясь на плечо соседа, и пошатываясь, двинулся между столами к выходу. Перед курьерами его вдруг непонятным образом качнуло в сторону, и он навалился на одного из них, с щегольскими рыжими усами. Кружка из его рук вылетела и упала, разбрызгивая пену по столу и полу.

— Ты чего творишь, косоглазый? — вскочил рыжеусый, сжимая кулак.

— Сударь, нижайше прошу прощения! — «гильдейский», у которого неприятно выпирал вперёд верхний ряд зубов, что делало его похожим на крысу, приложил руки к груди и потешно поклонился. — Я не хотел, честное слов!

— Пить меньше надо, скотина! — раздражённо проговорил курьер, смахивая с потемневшего мундира остатки пены. — Пошёл вон отсюда!

Деккер не понял, каким образом в руке крысы оказался кинжал. Он нанёс молниеносный удар снизу вверх под челюсть курьера, и тот захрипел, царапая воздух пальцами. Его напарник, с капральскими нашивками на рукаве мундира, тут же вскочил на ноги, раздался свист вылетевшего из ножен палаша, но ударить им не успел. Крыса ловко отпихнул от себя уже мёртвого курьера, отскочил в сторону, чтобы дать своим друзьям слаженно напасть на капрала. Двое справа атаковали, а двое с другой стороны перекрыли возможный путь отхода. Курьер был обречён, но дрался с такой храбростью, что никто не осмеливался подойти к нему для решающего удара. Ему мешала сумка, болтающаяся сбоку, и в ней уже зияла дырка от удара клинком. Самое интересное, Деккер так и не понял, откуда у «гильдейских» появилось боевое оружие.

Трактирщик перестал вопить и со страдальческим лицом спрятался под стойку. Под горячую руку он хотел попасть меньше, чем получить незначительный ущерб в виде разбитой посуды и сломанной мебели.

Сержант Халле, кажется, не собирался вмешиваться в драку, спокойно попивая пиво, как и его дружки.

— Не наше дело, — лениво сказал он Деккеру.

— Мы же свидетели! — воскликнул парень. — Нас потом королевские дознаватели из шкуры вытряхнут!

— Сиди и не рыпайся! — разозлился Ульдрик, а Холверд лишь улыбался, налитый пивом по самую глотку.

Помощь курьеру пришла оттуда, кто не ожидал. Резкий и громкий голос вплёлся в ругань и звон железа как гром с ясного неба:

— Всем стоять! Руки по швам, акульи выкидыши!

И для подкрепления своего приказа выстрелил в потолок.

Ба-данг!

Остро запахло порохом, атакующие на мгновение замерли, а крыса и двое с палашами развернулись и двинулись в сторону дворянина. Зато курьер, почувствовав подмогу, прыгнул на стол и лихо рубанул сверху по одному из «гильдейских». Тот заревел, хватаясь за лицо.

— Эй, ваша милость, не вмешивайся не в своё дело, — угрожающе произнёс убивший курьера человек, поигрывая окровавленным клинком. — Сделай вид, что ничего не было.

— Неправильное решение, — с ледяным спокойствием ответил дворянин, и вскинув один из пистолетов с длинным стволом, нажал на спуск. Снова грохнуло. Во лбу крысы появилось отверстие, брызнуло кровью. Тело с глухим шумом рухнуло на грязный пол. Быстро затолкав разряженное оружие за пояс, мужчина направил второй пистолет на опешивших бандитов.

— Я не шучу, — предупредил он. — Есть два варианта: жопу в горсть — и убежать далеко-далеко, пока я ужинаю. Или сдохнуть здесь. Выбирайте.

— Ты себя бессмертным посчитал, дворянчик? — высокий «гильдейский», молодой и дерзкий, не воспринял всерьёз предупреждение человека, вооружённого до зубов, и показавшего свою решимость. Он сделал два быстрых шага вперёд…

Ба-данг! Пуля, выпущенная с близкого расстояния, влетела ему в грудь и отбросила назад, но не убила. Бандит зашевелился, пытаясь подняться. Второй «гильдейский», у которого из-под видавшей виды шляпы виднелись седые виски, уронил палаш на пол и вскинул руки вверх.

— Давайте договоримся! — воскликнул он и со стоном свалился на пол после выстрела, сжимая ладонями правое колено, из которого хлестала кровь. — Аааа!

— Ловко стреляет, шельма! — восторженно цокнул Ульдрик, опасливо отодвинувшись подальше от прохода.

— Теперь можно и договориться, — дворянин убрал оружие и выхватил кортик. — Вам помочь, сударь?

— Спасибо, я справлюсь! — весело воскликнул курьер и ловкой прокруткой поддел под эфес палаш противника, отбросил его в сторону и мощным косым ударом отрубил тому кисть.

Раненый даже не успел завыть, как ему в сердце вошло железо, прекратив мучения. Курьер вытер клинок о его одежду и вогнал его в ножны.

— Напрасно вы его отпустили, — сказал дворянин, ловко обыскивая стонущего противника, оставшегося единственным в живых после стычки. Нашёл кинжал, спрятанный за голенищем сапога и отрезал им от рубахи незадачливого «гильдейского» добротный лоскут, после чего перевязал колено. — Можно было узнать, что за люди на вас напали.

— Так вот же, есть один, — курьер зыркнул в сторону застывших спутников Деккера, словно предупреждая сидеть на месте.

— О, вы даже не представляете, что двух или трёх пленников куда интереснее заставить разговорить, — весело хмыкнул неожиданный спаситель, ловко перезаряжая пистолеты. На это ему понадобилось совсем мало времени, что сразу же оценил сержант Халле. — Просто ставим их перед выбором: кто лучше и больше всех расскажет, тот и останется жить. А этот… вдруг он упёртый и не боится смерти?

— Кто вы сударь? — простонал раненый, продолжая баюкать своё колено. — Я всё расскажу, только обещайте не убивать!

— Будешь фальшиво петь — пойдёшь следом за своими приятелями!

— Нет-нет, я всё расскажу! — заторопился незадачливый грабитель.

— Бедняга Флорис, — курьер наклонился над убитым спутником и быстро обшарил карманы его мундира. Вытащил оттуда кожаный кошель, снял с шеи жетон с выбитыми на нём цифрами и крылатым конём — гербом королевской фельдъегерской почты. — Вы не подумайте, сударь, что я хочу обчистить своего приятеля. Передам деньги его семье.

— Ваше право, — сухо ответил дворянин и помог подняться раненому. — Эй, трактирщик! Мне нужна комната для приватного разговора! И чтобы никто не смел подслушивать!

Трактирщик выполз из своего укрытия и с тоской в глазах посмотрел на разгром, увенчанный пятью трупами, и залитые кровью полы. Его заранее стало колотить от мысли, что королевские дознаватели не станут вдумчиво разбираться в произошедшем и обвинят в пособничестве бандитам, убившим фельдъегеря.

— Позволите помочь вам, сударь? — курьер с опаской посмотрел на притихшую компанию во главе с сержантом Халле. — Я бы тоже хотел знать, кто охотится за королевской почтой.

— Прошу, — неизвестный дворянин кивнул и они оба ловко подхватили раненого под руки, особо с ним не церемонясь. Тот заорал от боли, и приволакивая покалеченную ногу, поплёлся вместе с ними в какую-то комнатушку, заваленную разным хламом: старыми вёдрами, рассохшимися кадушками, драными тряпками.

«Гильдейского» посадили на скрипящий и готовый развалиться табурет.

— А теперь поговорим, — нежданный союзник вытащил из кармана камзола пахитосу и прикурил её от свечи, которую курьер прихватил со стойки. Выдохнул густые клубы дыма прямо в лицо пленника. Тот закашлялся. — Как тебя зовут?

— Ирвин! — с готовностью ответил тот. — Ирвин Волланс!

— Ну, пусть будет Ирвин, сделаем вид, что поверили, — добродушно произнёс дворянин и аккуратно повесил свою шляпу на вбитый в стену гвоздь. — В твоих интересах рассказать, кто дал вам задание перехватить фельдъегерскую почту.

— Поверьте, господа, мы вовсе не намеревались заниматься противозаконным действием, — быстро заговорил «гильдейский». — Все знают, что курьеры кроме писем возят и денежное довольствие для штабных офицеров. Вот и решили срубить деньжат, а потом уйти в междуречье. Там сейчас сам чёрт ногу сломит, искать нас не будут. За письма по нашему следу волкодавов пустят, а за звонкую монету наказание не столь серьёзное.

Дворянин посмотрел на курьера, тот кивнул, подтверждая слова пленника насчет перевозки денег. Потом хмыкнул и неожиданно ткнул носком сапога по ране. Раненный взвыл от боли.

— Ты кому лепишь херню? — рявкнул дворянин перекрывая его вой, заодно нависнув над скорчившимся Ирвином. — В междуречье они собрались! Да там сейчас от войск не протолкнуться. Где вы спрятаться хотели-то? В развалинах баронских усадьб? Или кто-то вас ждал с важными бумагами? С мятежниками заодно?

Щелкнул курок — и длинный восьмигранный ствол пистолета упёрся в лоб замершего Ирвина.

— Говори, падла, иначе мозги вышибу! Правду говори!

— Вы не убьёте меня? — раненного трясло от нешуточного страха. Дворянин запросто мог выполнить свою угрозу без колебаний. Палец уже надавил на курок, выбрав свободный ход.

— А это зависит только от тебя, — пожимает плечами экзекутор. — Колись, Ирвин, пока я добрый.

И тот стал колоться, да так, что не только у курьера брови вверх полезли, но и у дворянина. Оказывается, незадачливая банда, в которой состоял Ирвин Волланс, получила задание от некоего лица по прозвищу Ночной Паук. Ходили слухи, что этот человек очень близок к аристократическим кругам южных городов Фариса и Таура, выполняя их деликатные задания. Помимо серьёзных знакомств с высшим дворянским сословием, он держит связь с бандитами, ворами, контрабандистами и наёмниками по всей Дарсии, и не гнушается пользоваться их услугами. Платит щедро, но с одним условием: задание должно быть выполнено идеально, иначе вместо награды есть большая вероятность оказаться где-нибудь под придорожным кустом или на тёмной улице с перерезанным горлом.

Так вот, Ночной Паук дал задание любой ценой выкрасть важные бумаги, перевозимые фельдъегерями и переправить их в Треччил, где их будет ждать связник, которому эти документы нужно отдать.

— Паук знал, какие именно бумаги нужно выкрасть? — дворянин надавил стволом, давая сигнал Ирвину, что допрос не окончен.

— Полагаю, да. Он назвал точную дату, когда курьеры направятся в Натандем, и место, где их лучше перехватить.

— Почему именно в трактире, где много свидетелей? — дворянин задал вопрос, который всё время волновал и курьера. — Я бы, например, устроил засаду по дороге, сделал дело — и всё шито-крыто.

— На открытом пространстве почтари могли применить боевые амулеты, — откликнулся пленник. — Там никаких шансов. А в помещении, где полно народу, вояки побоятся активировать их. Вдруг среди посетителей окажутся благородные? Потом родственники погибших обязательно начнут искать того, кто давал приказ на использование амулетов, кто исполнял, и вырежут всех причастных. Могут и семьи не пожалеть.

— Жестоко, — поёжился дворянин.

— Так и есть, — подтвердил лейтенант и вытащил из-под мундира витой шёлковый шнур, на котором висел отшлифованный овальный камешек величиной со средний речной голыш густого красного цвета. — Это рубазит — магический амулет боевого назначения. Оружие последнего шанса.

— Если его активировать, можно и самому погибнуть, — логично заметил нежданный спаситель. — Я никогда не слышал о подобном амулете.

— Как раз погибнуть нельзя. Ударная волна исходит от рубазита и не задевает того, кто его активирует, — возразил курьер. — Поэтому фельдъегеря всегда передвигаются парами, чтобы при нападении встать спиной друг к другу и гарантированно уничтожить противника, если он попытается взять их в окружение.

На какое-то мгновение наступила тишина. Незнакомец перекатил пахитосу из одного уголка губ в другой, словно это помогло ему осмыслить услышанное. Посмотрел на фельдъегеря, цепко следящего за раненым бандитом и спросил совершенно о другом:

— А что сейчас в Натандеме? Разве кадровые части, стоящие там, не переправились в междуречье?

— Остались два полка, прикрывающих тылы, — кивнул курьер. — Более я ничего не знаю. Бумаги мы должны передать одному важному лицу.

— Ладно, — задумчиво попыхивая дымком пахитосы, дворянин убрал пистолет за пояс. — Как выглядит Паук?

— Не знаю, сударь. Клянусь всеми богами Тефии, я этого человека в глаза не видел, задание получал наш командир Бейссер.

— Где он сейчас?

— В трактире, мёртвый лежит.

Дворянин кивнул и посмотрел на курьера.

— Сударь, у вас вопросы к пленнику остались?

— Никаких.

— В таком случае я даю вам право решить судьбу этого человека, — дворянин демонстративно отошёл в сторону. — Надеюсь, вы поступите правильно.

— Конечно, сударь, — курьер молниеносным движением выхватил палаш и вонзил острие прямо в сердце Ирвина. Пленник выпучил глаза, зашатался и стал заваливаться набок, но клинок держал его на табурете до тех пор, пока человек не умер. Только тогда оружие вернулось в ножны, а Ирвин с грохотом рухнул на пол.

— Лейтенант Маркос Виго, — приподнял шляпу курьер. — Благодарю вас, сударь, за помощь. Вы произвели на меня впечатление, когда заставили эту падаль вывернуться наизнанку.

— Пустое, господин лейтенант, — мужчина бросил недокуренную пахитосу на пол и сапогом раздавил её в труху, после чего снял шляпу с гвоздя. — Эрл Игнат Сирота-Толессо к вашим услугам. Рад знакомству.

Он протянул руку офицеру и тот крепко пожал её.

— В вашем статусе непозволительно в одиночку передвигаться по дорогам, — покачал головой курьер, но в глазах его мелькнуло уважение.

— Так сложилась ситуация, — усмехнулся эрл Сирота-Толессо. — Мне нужно попасть в Натандем, как и вам. Вы потеряли напарника, я охотно заменю его на время. Если вы не против…

— Отнюдь, — приободрился лейтенант Виго. — С радостью приму ваше предложение. Только вот позаботиться о лейтенанте Флорисе надобно.

— Я думаю, тело лучше оставить здесь, — махнул рукой храбрый эрл. — В Натандеме есть местный бейлиф или военная комендатура. Расскажете всё, как было, сюда пришлют «скорбную карету» с мортусами[1] и заберут вашего несчастного товарища.

— Да, так будет лучше, — подумав, согласился курьер. — Тогда нам нужно торопиться, чтобы добраться до первого поста до полуночи. Там переночуем под охраной, и до Натандема совсем немного останется.

В трактире кроме хозяина и пары слуг, носивших убитых куда-то на улицу, и двух служанок, отмывавших кровь с пола, больше никого не было. Странная компания из четырёх человек исчезла, что очень взволновало лейтенанта Виго.

— А если это сообщники?

— Скорее, более умные ребята, — усмехнулся эрл Сирота, кидая на прилавок несколько либров. — Эй, трактирщик! Поди сюда!

— Что угодно вашей милости? — согнулся хозяин, остановившись в двух шагах от него.

— Те четверо… ты знаешь кого-нибудь из них?

— Нет, впервые вижу. А вот молоденький иногда здесь появлялся с бароном Эльсингом из междуречья. Не знаю, почему он с этой компанией связался. Может, случилось что в поместье. Сейчас война, многих разорили…

— Ладно, всё понятно, — прерывает его дворянин. — Слушай внимательно. Мёртвых не вздумай закапывать, иначе попадёшь под следствие за сокрытие улик и преступников.

Трактирщик сразу побледнел и пошатнулся.

— Положи их в сарае. С убитым курьером обращаться как подобает с королевским солдатом, павшим в бою. Когда приедет бейлиф, расскажешь, как всё было… Да не трясись ты, трусливая душонка!

— Всё сделаю, честь по чести, — закивал трактирщик, про себя облегчённо вздохнув. Он и в самом деле непричастен к произошедшему. Просто не повезло, что какая-то банда решила напасть на вояк.

— И забери из кладовки труп, — напомнил дворянин. — Умер бедолага от потери крови, сердце не выдержало. Вот тебе за хлопоты.

Он добавил к нескольким либрам золотую «корону», чем обрадовал трактирщика до глубины души. Покрыть нанесённый бандитами урон одной монетой не хватит, но хотя бы можно будет заказать у знакомого плотника новые лавки взамен этих развалюх, на которые смотреть без слёз нельзя.

* * *

Лейтенант Маркос Виго оказался неплохим попутчиком. Он развлекал меня разными случаями из своей армейской жизни, да и шутки у него были специфическими, знакомыми мне по службе в штурмовом отряде. Я снисходительно улыбался и где надо, похохатывал, а в остальное время ехал молча, покачиваясь в седле.

По ночной дороге лететь вскачь — гарантированно сломать шею не только лошади, но и себе. Поэтому передвигались неторопливо, успевая поглядывать по сторонам. Я-то помнил о той странной четвёрке, смывшейся из трактира в неизвестном направлении, и подозревал их в сообщничестве бандитам, напавшим на курьеров.

— А вы хитрец, эрл Сирота, — заметил Виго, крепко держа поводья своего коня. — О себе ни слова не сказали. Умеете держать язык за зубами, зато из других вытягиваете его с ловкостью королевского дознавателя.

— Жизненный опыт, лейтенант, никуда не денешь, — понизив голос, ответил я. — Мне довелось встречаться с людьми, которые за один год давали столько знаний, сколько за десять лет не наберёшь.

— Вы воевали?

— Пришлось, куда без этого. Соляные острова, архипелаг Керми… В составе особого подразделения гонял пиратов и имперских штурмовиков.

— Ого! — восхищённо цокнул языком Виго. — Я слышал о таких отрядах краем уха, но не верил в их существование. А вы — живой пример. Вот почему у вас кортик, а не шпага, обязанная к ношению каждым дворянином.

— Надеюсь, не станете распространяться среди своих приятелей за кружкой вина о знакомстве с одним из таких людей? — я улыбнулся в темноте.

— Упаси боже! Меня сразу вежливо проводят в казематы Суржи! Я не хочу сдохнуть в замурованной камере!

— То-то и оно, дорогой лейтенант. Учитесь сдержанности.

— Да, я немного разболтался, — понял намёк курьер, и даже не видя его лица, стало понятно, что он покраснел. — А если не секрет, какое дело вас ждёт в Натандеме?

— Сердечное, дружище Маркос. Обещал одной даме навестить её как только окажусь рядом. Вот и выпал случай. Обещание надо выполнять.

— Вы счастливчик, эрл Сирота! — воскликнул Виго. — Свободны в своём выборе, над вами не стоит тупоголовый командир, едете куда хотите и никто не смеет вам указывать.

— Ошибаетесь, лейтенант. Даже мы, высокородные аристократы, не всегда вольны делать то, что хочется. Иначе бы королевство погрязло в грызне и междоусобицах, — я хмыкнул, услышав такую наивность из уст курьера. — Да, путешествовать из одного города в другой нам никто не мешает, и отчитываться не заставляет. Но и ответственности больше. Вы знаете, что шанс попасть на эшафот у аристократа гораздо больше, чем у простолюдина?

— Ну, я бы поспорил, — с сомнением произнёс Виго. — Как-то пессимистично.

— Измена королю — самое страшное преступление, за него сразу голову под топор. А обычный бродяга или вор за свои прегрешения ещё может увернуться от костлявой, получив вместо верёвки каторгу. А там шанс выжить очень неплохой.

— Спорить не буду, вам виднее, — деликатно свернул с неприятной темы курьер. — Мне-то как раз предстоит разбирательство, почему так вышло.

— Вы не виноваты, лейтенант, — я успокоил парня. — Защитили важные документы, храбро отбились от бандитов. Ещё и награду получите.

— Эх! — почему-то вздохнул Виго, особо не надеясь на такое счастье. Обычный фельдъегерь, хоть и с королевским жетоном, вряд ли будет заметен высшим командованием. Привёз пакет, передал по назначению и вернулся к месту службы.

Выглянул серебристо-синий диск луны и осветил дорогу. Зыбкие тени от лошадей заплясали по обочине. Слева от нас чернел лес, откуда изредка доносилось уханье совы. Над головой с писком пронеслись несколько летучих мышей.

Я на всякий случай проверил, смогу ли быстро выдернуть пистолеты из-под плаща. Не давали мне покоя те парни. По рожам видно, что проходимцы и головорезы, не упустят своего шанса забрать плохо лежащее. Но повезло. Никто не напал, не выстрелил из-за кустов. Так и доехали до поста, вокруг которого расположились одиночные путники и даже небольшой обоз. Люди сидели у костров, кто-то уже спал.

Наше появление вызвало оживление у стражников, топчущихся у импровизированного шлагбаума — длинной жерди, перегородившей тракт.

— Кто такие? — строго спросил один из них, с сержантской бляхой поверх кирасы.

— Королевский фельдъегерь лейтенант Виго, — с ленцой ответил мой спутник. — И эрл Сирота-Толессо. Едем в Натандем.

— Кажите жетон, — приказал сержант и поднял руку, в которую ему вложили магический фонарь. Лицо осветило круглую физиономию с выпученными как у рака глазами и пышные развесистые усы. Он поднес фонарь поближе к лошади курьера и внимательно поглядел на своеобразный документ, позволявший фельдъегерям беспрепятственно проезжать подобные посты даже на самых дальних участках трактов. — Прошу извинений, господин лейтенант. Проезжайте.

— Я могу с эрлом Сиротой остаться до рассвета? — удерживая перебирающую ногами лошадь, спросил Виго. — Нам много не надо, только место у костра.

— Можете пристроиться в шалаше, — смилостивился сержант. — Там как раз два места есть. Поспите до следующей смены, я дам команду, чтобы вас подняли на рассвете.

— Сержант, вы не видели здесь четырёх мужчин? — спросил я, спешившись с лошади. — Один из них очень молодой, совсем ещё мальчишка. Лицо у него корявенькое.

— Нет, ваша милость, таких не видели, — подкручивая ус, ответил вояка.

— А они могли обойти пост по лесу?

— Не, там болотина, завязнут, — хмыкнул сержант. — Утопнуть не получится, но шуму наделают знатного. А через поле не проскочат, мы здесь внимательно следим.

— Отлично службу несёте, братцы, — я пошёл следом за лейтенантом к добротному шалашу, сделанному из крепких жердей и накрытому еловым лапником. Внутри пол был устлан луговой травой.

Мы стреножили лошадок и залезли в шалаш. Завернувшись в плащ, я немного поворочался, обдумывая завтрашние действия. Первым делом надо найти виконта Агосто и через него узнать, где мои штурмовики. По срокам они уже должны быть здесь. Надеюсь, я не опоздал, и дружище Ним ещё не прирезал графа Абру. А где мог прятаться виконт? У себя дома вряд ли, он же говорил, у него есть схрон неподалеку от города. Значит, придётся заехать в гости к его матери и аккуратно расспросить о сыне.

С тем и заснул под звяканье уздечек и тихие всхрапы лошадок, хрупающих траву. Проснулся сам, когда снаружи послышались осторожные шаги. Я обхватил рукоять «Уничтожителя» и взвёл курок. Мало ли, кто здесь шарахается. Идёт война, и любой пост может стать объектом нападения.

— Ваша милость, пора, — зашептал какой-то солдат, просунув голову в шалаш. — Уже светает.

Я убрал оружие, растолкал похрапывающего лейтенанта и вылез наружу. Предрассветные сумерки робко разбавили черноту ночи, с поля наползал туман. Свою кобылку нашёл в двадцати шагах от поста. Она радостно зафыркала, замотала головой, рассыпая густую гриву. Дескать, давай, хозяин, поехали!

Мой спутник зевал во весь рот, пока готовился к отъезду. Пришлось его поторопить, и через несколько минут мы выбрались на дорогу и помчались к Натандему, уже свободно различая дорогу в свете наступающего утра.

Примечание:

[1] Мортусы — похоронная команда, подбирающая трупы на улицах

Глава 2

В исполнении договора

Черепичные крыши города утопали в лёгкой дымке, разбавленной первыми лучами солнца. Она окутывала яблоневые сады, расползалась по кривым улочкам, и только высокий шпиль ратуши был отчётливо виден с окраин Натандема. Миновав очередной пост, только уже возле слободки — опять помог жетон королевского курьера, и ведь никто не додумался поинтересоваться, а какого чёрта гражданское лицо сопровождает фельдъегеря. Пусть и дальше так же показывают свою беспечность и расхлябанность. Нельзя мне здесь надолго задерживаться. Виконт ждёт моей помощи, а Тира — возвращения в Скайдру, чтобы стать, наконец-то, моей женой. Несколько дней счастливой супружеской жизни, после чего предстоит опасная поездка в Фарис, куда меня отправил король Аммар за филактерием Истинной крови правителей Дарсии, а также за головой герцога Тенгроуза. Проще говоря, король хочет, чтобы я привёз в одном мешке два ценных подарка, за которые я получу полное освобождение от всех обвинений, связанных с пиратством.

Цокот копыт раздавался на замощённых улицах просыпающегося города. Уже появились первые жители, торопящиеся на рыночную площадь. Лейтенант Виго с сожалением произнёс:

— Нам пора расставаться, эрл Сирота. Штаб находится рядом с ратушей, а вы всё время поглядываете по сторонам. Вижу, вам не терпится избавиться от моего присутствия.

— Да, в штаб мне точно не надо, — я усмехнулся. — Всего наилучшего, Маркос. Надеюсь, нападение на фельдъегерей будет раскрыто, а смерть вашего напарника отмщена.

— Я тоже надеюсь на справедливость, — Виго протянул свою руку, которую я крепко пожал. — Приятно было познакомиться. Надеюсь, дама вашего сердца будет рада увидеть вас.

— А уж я как на это надеюсь, — я отсалютовал курьеру и направил лошадку в один из проулков. Не хотелось, чтобы лейтенант проследил мой маршрут. Виконт Агосто подробно описал, где находится его поместье. Нужно всё время держать шпиль ратуши по левую сторону и ехать до крайних улиц Натандема, откуда ведёт дорога через густой лес прямо к дому Нима. Я мог бы срезать путь не доезжая до города, если бы не лейтенант Виго. Он бы начал задавать неудобные вопросы.

Сам город, в отличие от многих речных поселений, не жался к Эритии, а наоборот, с самого начала стремился застроиться поближе к непроходимым лесам, и постепенно отвоёвывал у него жизненное пространство. Старая часть Натандема являлась центром с административными органами и была заселена зажиточными гражданами, а нобили постепенно выкупали бедняцкие кварталы и строили двух-трёхэтажные дома на месте развалюх, потом продавая их по баснословным ценам или заселяясь там сами. И тем не менее графу Абре хватило ума, чтобы не разорять мелких торговцев, сохранить лавки и магазины, создав целые районы, где работала беднота.

Несколько дворянских семей предпочитали жить в своих поместьях недалеко от города. У них было достаточно земель, которые отдавались в аренду крестьянам, а кто-то владел огромными стадами коров или отарами овец, что тоже приносило немалую прибыль. Семейство Агосто как раз и относилось к таким предприимчивым дворянам, не брезгующим зарабатывать звонкую монету за счёт аренды земли или от животноводства. Миновав густой перелесок, я оказался на дороге, размытой прошедшими недавно дождями. Дав лошадке самостоятельно идти к жилью, которое она уже почувствовала и радостным фырканьем оповестила меня, я на всякий случай вытащил из петли «Уничтожитель». Подготовленного ко всяким сюрпризам бог бережёт. Обычно хозяева поместий периодически с помощью егерей осматривают леса и ищут схроны разбойников и грабителей, но сейчас, подозреваю, здесь скрываются беженцы из междуречья. Мятеж согнал людей с насиженных мест, а куда им податься, как не в леса?

Дорога сделала поворот, и я сначала увидел дубовую аллею, упиравшуюся в высокие кованые ворота, за которыми вольготно раскинулся двухэтажный особняк из серого ракушечника, покрытого тёмно-бежевой штукатуркой. Гляделось красиво, особенно с черепичной крышей, выкрашенной в зелёный цвет. У кого-то определённо есть художественный вкус.

Моё приближение заметили, и когда я подъехал к воротам, навстречу вышли двое мужчин в коричневых камзолах и при шпагах. Охрана, или кого они представляли, недружелюбно взглянули на меня.

— Назовитесь, сударь, — сказал один из них, чьи седые волосы густой волной спускались на плечи из-под шляпы. Староват для охранника, а значит, я прав. Людей маловато. Многим дворянам пришлось рекрутировать в армию своих свитских. — По какой причине вы здесь появились? Если заблудились, возвращайтесь по дороге назад, она приведёт вас в город.

— Я эрл Игнат Сирота-Толессо, — похлопывая по шее лошадку, спокойно отвечаю на заданный вопрос. — Приехал к виконтессе Агосто.

— Ваша милость, — сразу же смягчился седовласый, — прошу прощения за свой неподобающий тон. Но я обязан спросить, по какому поводу и от чьего лица вы желаете разговаривать? Если по поручению графа Абры — я вынужден отказать вам в визите.

Хм, значит Эдна ещё не вышла замуж за хитрого Абру. Очень хорошо, не придётся потом сыну виновато в глаза матери смотреть, прося прощения за убитого супруга.

— Я хотел бы поговорить с виконтессой Агосто насчёт её сына Нима.

— Виконт Агосто не появлялся в поместье уже давно, — нахмурился второй, более молодой напарник седовласого.

— Так я не спрашивать, а рассказать, где его видел, — я усмехнулся осторожности стражей поместья. — Если опасаетесь меня пропускать, позовите Левелана. Он, кажется, исполняет обязанности капитана.

— Вы знаете Левелана, ваша милость? — оживился седовласый. — Крус, открывай ворота.

— Но приказ госпожи… — попытался воспротивиться недоверчивый напарник, но увидев нетерпеливый жест рукой старшего, распахнул одну из створок ворот. — Проезжайте, ваша милость.

— Благодарю за доверие, — я приподнял шляпу и понукнул лошадку. Времени разводить галантность не было. Хотелось отдать долг виконту как можно скорее и поспешить в Скайдру.

Левелана я узнал сразу, как и он меня. Двое слуг по его приказу бросились ко мне. Один помог спешиться, а второй увёл лошадку в конюшню. Надеюсь, её накормят, напоят и вычистят.

— Дружище! — я раскинул руки и Левелан с улыбкой повторил мой жест. Мы обнялись, похлопали друг друга по спине.

— Командор, рад видеть тебя живым и здоровым! Вам всё-таки удалось вырваться из Невермута!

— А куда мы денемся? — я рассмеялся. — С такой командой можно и чёрту рога обломать. Судя по твоему вопросу, молодой хозяин до сих пор не появлялся дома?

— Увы, так и есть, — помрачнел капитан стражи, как и стоявшие неподалёку двое вооружённых парней в перепоясанных ремнями кожаных куртках. — Он присылал весточку из Скайдры два месяца назад, но без подробностей. Жив, здоров, пока не может приехать. Я ещё подумал, а как же командор Игнат, где он сам, удалось ли вернуться из Шелкопадов?

— Как видишь, стою перед тобой в полном здравии, — я постучал по рукояти шпаги, и только теперь Левелан заметил нечто необычное в моём одеянии. Глаза его распахнулись от удивления.

— Вы получили дворянский статус?

— Более того, я являюсь единственным наследником рода эрла Эррандо Толессо, — вздёрнув подбородок, пытаюсь сделать лицо надменным. — Эрл Игнат Сирота-Толессо собственной персоной.

— О! — только и смог проговорить капитан, но быстро отошёл от шока. — Невероятно высоко вы взлетели, ваша милость!

Он и его подчинённые склонили головы, но я остановил Левелана, взяв его за плечо.

— Для друзей я командор, и без этой вот высокопарности, пожалуйста.

— Мы мало знакомы…

— Друг моего друга — и мой друг. Ты проделал тяжёлый путь, чтобы предупредить хозяина, а такая верность стоит уважения. Так ты проводишь меня к виконтессе?

— Конечно! — спохватился Левелан. — Госпожа не встаёт так рано, но ты можешь подождать её в гостиной. Пошли в дом!

Если виконтесса и любила подолгу понежиться в постели, то слуги уже вовсю шуршали в комнатах. Кто-то подметал полы и протирал пыль с красивой мебели, кто-то сервировал стол в большой гостиной. Девушки-служанки с интересом поглядывали на меня, и я не удержавшись, подмигивал им. Те краснели и хихикали, спрятавшись за углом.

— Ну-ка, сороки, шевелитесь, — нахмурил брови Левелан, разгоняя особо любопытных. — Госпожа с минуты на минуту спустится вниз, а в комнатах не прибрано.

— А где экономка или управляющий? — удивился я тому, что капитан занимается и такими мелкими делами.

— Управляющий оказался нечистым на руку человеком, — поморщился Левелан, показывая мне на диван, оббитый дорогим светло-серым сукном. — К тому же, как выяснилось, действовал по приказу графа Абры. Представляешь, Игнат, пять лет крысу пригревали за пазухой! Так бы воровал и доносил графу, если бы случайно не обнаружили в старых записях доходов и расходов несоответствия.

— А как узнали о доносах?

— Сам признался, когда вывезли его в лодке на середину реки с камнем на шее. Плакал, сопли пускал. Умирать-то, когда карманы золотом набиты за чужой счёт, никому не хочется.

— Простили?

— Ага! Раки тоже кушать хотят, — ухмыльнулся Левелан. — Ты подожди пока, я дам распоряжение, чтобы виконтессу предупредили о твоём приезде. Я так понял, есть сведения о молодом господине?

— Причём, свежие, — кивнул я.

— Понял, — мужчина тут же заторопился и чуть ли не бегом поднялся по лестнице на верхний этаж, а ко мне подошла молодая горничная в белоснежном переднике, держа перед собой поднос с графином, в котором плескалась светло-жёлтая водица. Наверное, какой-нибудь ягодный или фруктовый напиток.

— Ваша милость желает пить? — спросила она, замерев передо мной. — Попробуйте холодный сидр.

— Налей, красавица, охотно отведаю, — пить действительно хотелось, и когда я взял в руки стакан, ощутил исходящий от напитка холод. Стекло явно зачаровано. Показалось, на стекле промелькнули руны. — Вкусно!

— Я оставлю графин, — девушка поставила поднос на столик рядом со мной, и покраснев, убежала.

Виконтесса показалась на широкой площадке перед лестницей, подхватила подол платья и стала стремительно спускаться в гостиную. Левелин едва поспевал за ней. Я вскочил, сдёрнул шляпу и прижал её к груди левой рукой.

Эдне Агосто, среднего роста женщине с проседью в тёмных волосах, было уже лет за пятьдесят; морщинки на лбу и слегка провисшие щеки, которые она тщетно пыталась подтянуть разными кремами и магическими препаратами, не делали её моложе. Но стать и изящные движения говорили, что раньше мать Нима славилась и фигурой, и красотой.

— Что с Нимом, сударь? — женщина была настолько взволнована, что не дала мне возможности представиться. Схватив меня за руку, она надеждой и страхом смотрела в моё лицо. И вдруг смутилась. — Простите за такой порыв, господин Сирота. Сын уже несколько лет не может вернуться в свой дом, и вы не представляете, как болит моё сердце за него.

— Добрый день, сударыня, — я улыбнулся, смягчая ситуацию. — Насколько понимаю, Левелан уже сказал вам моё имя, так что представляться — лишь время терять.

— Да я о вас наслышана, командор Сирота… Правильно? — хозяйка особняка успокоилась и показала жестом, чтобы я присаживался, а сама пристроилась рядом, как будто перед ней близкий родственник. — И примите мои поздравления по поводу наследственного титула. Я слышала об эрле Эррандо, он потерял всю семью, и удивительно, что у него вдруг появился молодой родственник.

— Я не кровный родственник, виконтесса. У него осталась внучка Тира, которая сейчас взяла на себя все тяготы ведения финансовых и хозяйственных дел рода после смерти деда.

— Эррандо умер? — ахнула Эдна Агосто. — Я не знала этого!

— Совсем недавно. Он успел написать завещание, где усыновил меня и сделал прямым наследником.

— А как же Тира? Как она отнеслась к не самому благоприятному для себя моменту? Бедняжка осталась совсем одна…

— Ну почему одна? — я решил приоткрыть некоторые обстоятельства наследства, потому что хотел видеть семью Агосто своими союзниками. — Мы скоро поженимся, и странное решение эрла Эррандо перестанет всех удивлять.

— Прекрасно! Я поздравляю вас, эрл! Вы будете достойным продолжателем рода Толессо! — виконтесса была искренна в своих чувствах, и даже сжала мои пальцы в порыве радости. — Но, прошу вас, расскажите о Ниме!

— Да, конечно! Последний раз я его видел месяц назад в Скайдре, где он попросил меня прибыть в Натандем в определённый срок. Мы как раз уходили с речным караваном в Осхор, и я обещал, что помогу ему…

Я замолчал, глянув на Левелана.

— Говорите, эрл, этому человеку я полностью доверяю, — с твёрдостью в голосе произнесла женщина. — Если у вас какие-то секреты, они останутся в этой комнате.

Капитан стражи дошёл до распахнутых дверей, плотно закрыл их и остался стоять там, показывая, что никто не посмеет подкрасться незаметно с той стороны.

— Виконт Агосто предупредил меня о своём приезде в Натандем в ближайшие дни. Возможно, он уже здесь и прячется в надёжном месте. Я только сегодня приехал из столицы, поэтому не знаю всех обстоятельств. И ещё не встречался с ним.

Виконтесса схватилась за сердце, побледнела, но к удивлению, быстро пришла в себя, распрямила плечи и спросила бодро:

— Он хочет отомстить графу Абре? Да, сын давал клятву, что убьёт графа, как только представится возможность. Значит, Ним набрался решимости и нашёл верных людей. Только как он собирается расправиться со своим опасным врагом?

— Виконт упоминал о каком-то старинном праве на справедливость, — наморщив лоб, ответил я.

— Да-да, есть такой, — подтвердила хозяйка, — и он ещё не отменён, к счастью. Любой, кто считает себя несправедливо обвинённым, может вызвать на поединок своего обидчика. Считается, кто победит, тот и прав.

— А как же доказательства? Ведь в таком случае каждый может, прикрываясь таким правом, расправиться со своим недругом.

— Закон распространяется только на дворян, — возразила виконтесса. — И здесь тоже не всё просто. Ним обязан предоставить хотя бы двух свидетелей его невиновности. На городской площади он объявляет об этом, и граф обязан выйти на поединок.

— А если у него есть бретёры? — мне хотелось выяснить механизм права на поединок, чтобы Ним опять не попал впросак.

— Граф может выставить хоть десять человек вместо себя, поэтому сын начал искать друзей, которые без колебаний пойдут за него в бой, — Эдна вздохнула. — Но я знаю Нима, он не станет отсиживаться в стороне. Граф — совершенно другой человек. Он хитрый, проницательный, изворотливый и умеет выкручиваться из тяжёлых ситуаций. Я думаю, поединок — вариант очень плохой. Нужно сразу атаковать особняк Абры, как только он получит вызов от Нима.

— Если я правильно понял, это родовая война?

— Нет, нападающие не должны трогать семью, — покачала головой виконтесса. — Ответить за обман должен граф и те, кто встанет на его защиту. Бывали случаи, когда город делился на две половины и дрался на улицах.

— А в поле?

— Опять же всё зависит от договорённости. Но я утверждаю, что Абра попытается схитрить. От вызова он не имеет права отказаться, если Ним предоставит факты своей невиновности и свидетелей.

— То есть всё зависит сейчас от того, нашёл ли виконт нужных людей, — я глубоко задумался. Об этом Агосто мне ничего не говорил. — А без них ему лучше против графа не выходить.

— Вы уловили суть этого права, эрл Сирота, — кивнула виконтесса. — Надеюсь, Ним подготовился к встрече с Аброй.

— А вы не боитесь за сына? Вдруг граф окажется искуснее его?

— Нима обучали лучшие фехтовальщики Рувилии, Скайдры и Суржи, — усмехнулась женщина. — Мой муж, когда мальчику исполнилось двенадцать лет и он изучил основы шпажного боя, пригласил из Фариса учителя. А все знают, что южане — самые искусные фехтовальщики. Ним восемь лет занимался под его руководством и освоил все тонкости. Граф проиграет моему мальчику, если не подстроит какую-нибудь гнусность.

— Да, я убедился в ловкости виконта, — подтвердил я. — Насколько он влюблён в шпагу, настолько ненавидит огнестрельное оружие. Мне не удалось доказать, насколько пистолет быстрее клинка в некоторых случаях.

— Он такой, — улыбнулась Эдна. — Упрямый в достижении своих целей, честный, хладнокровный в бою, но ещё слишком юн в коварных играх людей, облечённых властью.

— Так всегда бывает, — кивнул я. — Знаете, как в армии говорят новичку? Если удалось выжить в первом бою, появляется опыт. Я, конечно, утрирую, про первый бой. Чтобы стать настоящим воином, нужно пройти через множество боёв. И не факт, что во втором сражении можно уцелеть. Для молодого виконта коварство графа Абры — тот самый первый бой.

— Вы же поможете ему? — виконтесса с надеждой и мольбой посмотрела на меня, комкая пальцами ткань своего платья. — Ваш статус сейчас весьма высок, и граф не сможет игнорировать претензии сына, если рядом с ним будет стоять представитель старинного аристократического рода.

«Вот только представитель этот ещё вчера командовал кондоттой и не помышлял о таком возвышении, — подумал я с иронией. — Тут важно понять, что обо мне знает граф. Если он посылал низаритов для ликвидации виконта Агосто, то наверняка знал, кто его охраняет».

— Несомненно, я для того сюда и прибыл, чтобы помочь вашему сыну, — я чуть-чуть наметил поклон. — Но для начала мне нужно с ним встретиться. Вы не знаете, остались ли у него в Натандеме друзья, которые могут предоставить ему убежище? Он говорил, что оборудует лагерь в лесу и будет ждать мой отряд.

— О, я понял, где молодого виконта можно найти, — оживился Левелан. — Самое лучшее место для лагеря — Лисий овраг. Захочешь найти — и не получится, если не знать тайные тропы. Достаточно расставить посты в нужных местах, и чужак не проскользнёт.

— Вы можете меня туда сопроводить?

— С радостью, — кивнул верный страж семьи Агосто.

Если мои парни раньше меня прибыли на обговорённое с виконтом место, то нет смысла туда наведываться. Значит, можно ехать сразу в лагерь.

— Ним упоминал какую-то пастушью ферму в пяти лигах от Натандема, — я всё же счёл нужным прощупать ситуацию. — Как часто вы туда наведываетесь?

— Обычно такими делами занимался управляющий, — виконтесса сложила ладони лодочкой. — В последний раз он ездил на ферму с проверкой дней двадцать назад, а потом недосуг было. Да там Вулмар с помощником справляется без особого труда. Я ему доверяю.

— В таком случае, сударыня, я тотчас же отправляюсь на поиски виконта, — я встал и решительно напялил шляпу на макушку, иначе бы мать Нима могла бы держать меня подле себя до вечера. А дело не ждёт.

— Да, дорогой эрл, делайте что нужно, — женщина, воспрянув духом, самолично проводила нас до крыльца, и пока Левелан седлал лошадь, кратко объяснила, где проживает граф Абра.

Я хотел наведаться к нему в гости прежде чем виконт Агосто соберётся прилюдно бросать ему вызов. Чёрт возьми, без продуманного плана лезть к волкодаву в конуру равносильно самоубийству! Или Ним уже всё продумал?

Мы выехали из поместья, ощущая на себе взгляд виконтессы Агосто. Левелан дал наставление стражникам, продолжавшим расхаживать возле ворот, и свернул вправо. Некоторое время нам пришлось продвигаться по узкой колее, тянувшейся вдоль забора. Она заросла высокой, густой, но поблекшей от прошедших холодных дождей травой, густо облепившей проржавевшие звенья кованого забора. Видно, дела у семьи моего друга шли не самым лучшим образом. Кое-где я заметил выломанные прутья. Наверное, кто-то из городских жителей повадился ходить «в гости» к Агосто, или слуги тайком выносили из особняка ценные в хозяйстве вещи. В Натандеме они их могли продать на рынке и получить пару лишних медяков.

Я показал Левелану на непорядок. Тот выругался и озвучил ту же версию, что вертелась в моей голове.

— Неужто слуги хозяйское добро растаскивают? Надо бы устроить здесь засаду, — капитан запомнил место. — Шкуру спущу, когда поймаю гадину! Давайте поторопимся, командор!

Мы пришпорили лошадей и скоро поместье Агосто осталось далеко за нашими спинами. Миновав узкий клин луговины со скошенной травой, углубились в прохладную тень густого и неприветливого леса. Сквозь раскидистые кроны слабо пробивались лучи солнца, на лицо то и дело липла паутина, приходилось с тихой сквозь зубы руганью снимать её с носа, щёк, губ. Всё бы отдал, лишь бы поменять затхлую прель сгнивших листьев и гулкую тишину, обступавшую нас, на морской простор или свежесть широкой реки. Левелан неторопливо ехал впереди, мерно покачиваясь в седле, и казалось, его совершенно не волновал треск валежника, уханье какой-то птицы, разнообразные шорохи в кустах. Я без колебаний вытащил «Громобой» из-за пояса и положил его на седло, придерживая одной рукой. Времена нынче неспокойные, а лесные тропы могли стать прекрасным местом для разбоя.

Наконец, Левелан вскинул правую руку, словно давая сигнал к остановке. Потом спрыгнул на землю и обмотал уздечку вокруг дерева.

— Дальше пойдём пешком, командор, — сказал капитан. — Оставим лошадей здесь. Не переживайте, их никто не тронет.

— Вы так уверены? — иронично поинтересовался я.

— Более чем, — хмыкнул Левелан. — За нами приглядывают, и пока мы дойдём до лагеря, виконт будет знать о нашем приезде.

Идти пешком оказалось куда хуже, чем я представлял. Шагов двести мы продирались через какие-то рукотворные засеки, дважды пересекали низины с болотистой водой, обогнули подножье холма и только когда нырнули в своеобразную арку из веток акации, я понял, что мы пришли.

Чтобы попасть в Лисий овраг, надо было осторожно спуститься по вихляющей как пьяный грузчик тропке, на которой нас перехватили двое мужиков с массивными и древними аркебузами. Они вынырнули словно из-под земли и взяли нас на прицел, причём так ловко, что не мешали друг другу.

— Никак, капитан? — спросил один из них, с косматой гривой волос из-под войлочной шапки.

— Признал, Бэзил? — усмехнулся Левелан. — Твоё счастье. Гляжу, вы тут совсем мхом покрылись. Хозяин здесь?

— Ждёт, — кивнул второй, заросший как лесное чудище бородой, в которой застрял мелкий мусор в виде палочек и мелких листиков.

— Ладно, оставайтесь, мы сами справимся, — капитан кивнул мне и мы продолжили спускаться вниз, стараясь не наступать на выступающие корни деревьев. Ломать голову или ноги перед свадьбой с Тирой в планы не входило.

Временное убежище виконта и его сообщников и в самом деле выглядело хорошо оборудованным и обжитым, несмотря на узость оврага. Несколько шалашей, чтобы спасаться от жары или дождя, костровище посредине обложено камнями, под навесом огромная куча валежника, аккуратно вырытый посредине сток для воды.

Нас встречала целая делегация. Помимо виконта здесь был Рич, Гусь, Жало и ещё семеро парней с самого первого набора штурмовиков. Ну, разве только Тюлень выпадал из их славной когорты. Остальных спутников молодого Агосто я не знал кроме того парня, что пришёл на встречу со мной вместе с Нимом. Как же имя? Вулси Ребек, кажется, если память не изменяет. И тот кивнул мне, показывая, что тоже узнал.

Ним и не пытался скрывать, что очень рад меня видеть. Мы крепко обнялись, обменялись приветствиями, а потом я пошёл к своим бойцам, награждая каждого мощным хлопком по плечу. Те радостно скалились, тоже радуясь моему возвращению.

— Мы уже думали, пропал командор! — Гусь даже приплясывал от переполнявших его эмоций.

— Не дождётесь, — ухмыльнулся я и требовательно произнёс, кивая Ричу: — Докладывай, как сюда добрались, где основной отряд.

— Михель принял командование, когда мы отплыли из Осхора, — ответил пластун. — Как и договаривались, я выбрал самых опытных парней, Хубальд помог нам переправиться на берег, а дальше мы уже действовали сами. Пересекли междуречье в самом узком месте, Эритию форсировали вплавь ночью, чтобы не привлекать внимание патрулей. Ферму обнаружили быстро. Там уже нас ждали и сразу же переправили в лагерь.

— Отлично, а то я переживал.

— Да и господин виконт стал нервничать, когда я ему сказал, что ты срочно уехал в столицу.

— Пришлось самому поволноваться, когда король повелел оставаться в Рувилии до особого распоряжения. Два дня назад только проявил милость, так я верхом на лошади без передышки скакал, вся задница в мозолях.

— Тебе не привыкать, — ухмыльнулся Рич.

— Лучше не вспоминай, как мы драпали из Невермута, — погрозил я пальцем. — Пошли к виконту, надо дела обсудить.

Возле просторного шалаша столпились несколько вооружённых людей, судя по одежде — из дворян, не обременённых хозяйством и деньгами. Так себе поддержка, третьи или последующие сыновья в семье. Тем не менее Агосто представил нас друг другу, но я особо не заморачивался запоминать имена. Задача у нас простая: быстро провести акцию и исчезнуть, пока герцог Хуггорт не узнал, что происходит за его спиной. Вот ещё проблема, кстати. Какова будет реакция наместника? Будучи в столице, я попытался найти сведения об этом человеке. Эрл Эррандо встречался с ним два или три раза в Скайдре на городской ассамблее, на которой собирался весь цвет аристократии. Торжественный ужин и танцы были обязательными для такого рода мероприятия. К сожалению, старик не смог сблизиться с герцогом, который сам избегал знакомств с представителями старинных элит, сознательно показывающих свою независимость. Но по слухам человек он весьма вспыльчивый, обидчивый, чересчур мнительный и поспешный в выводах. Стало понятно, почему Хуггорт поверил графу Абре, очернившему виконта Агосто. Ему не хотелось разбираться в финансовых махинациях, вину за которые полностью повесили на юношу, решившего пойти по пути служениях Короне.

Мы расселись на сколоченных на скорую руку лавках вокруг стола из грубых деревянных плах. Виконт обвёл взглядом сообщников и меня с Ричем, после чего бодрым голосом проговорил:

— Я очень рад, что Игнат присоединился к нам. С его стороны было любезным привести своих хорошо обученных бойцов кондотты. И теперь я с большой уверенностью могу сказать, что завтра граф Абра поплатится за гнусные делишки против моей семьи и меня лично. Вызову его на дуэль…

— Подождите, виконт, — я поднял руку, привлекая не в меру разгорячившегося Нима. — Я только сегодня приехал из Рувилии и сразу направился в поместье Агосто, где имел возможность поговорить с вашей матушкой. К моему удивлению, выяснились некоторые детали, которые могут помешать справедливому возмездию.

— О чём ты говоришь, Игнат? — нахмурил брови Ним.

— Я говорю о старинном феодальном праве, в котором чётко указана последовательность, которой нужно придерживаться перед дуэлью. Вы знали, виконт, что потребуются два свидетеля, которые подтвердят прилюдно о вашей невиновности? И только тогда можно начинать святую месть. В противном случае это мятеж против представителя власти. А сейчас такое время, что подобные демарши караются молниеносно.

Наступило молчание. Все переглядывались друг с другом, а Левелан мрачно подёргивал волосы на виске. Ним сначала покраснел, и к моему удивлению, опустил голову. Полы шляпы прикрыли его лицо.

— Прошу прощения, командор, что не осведомил вас о некоторых деталях дуэльного кодекса, — через силу произнёс он. — Но матушка тоже не упомянула, каких именно свидетелей я должен предоставить. Я вам рассказывал, сколько лет прослужил в городском совете под управлением герцога Хуггорта?

— Кажется, три года, — вспомнил я первый разговор в таверне Грашара с молодым виконтом.

— Три года, правильно, — кивнул Ним. — А по кодексу выставляются свидетели, которые знают потерпевшую сторону не меньше пяти лет. Как думаете, командор, много ли нашлось бы людей, готовых выступить на моей стороне?

— И тем не менее вы решились на авантюру, — жёстко ответил я, — осознанно подвергая риску не только себя, мать и родных сестёр, но и тех, кто согласился помочь. Виконт, а у вас был какой-то иной план, кроме того, как прилюдно бросить графу вызов на дуэль? Вы же знали, что никто не подтвердит вашу невиновность!

— А что мне оставалось делать? — прорычал Ним и опустил кулак на поверхность стола. — Мать вот-вот должна выйти замуж за Абру, и тогда мы потеряем все родовые земли! В таком случае легче умереть, чем жить с осознанием бессилия и собственной никчемности!

— Вы обращались к герцогу?

— Несколько раз! Три аудиенции, два письма! И всё без толку!

— И тем не менее граф Абра до сих пор пытается убить вас. Не находите ли это странным, виконт?

— Что здесь странного? — хмуро спросил один из друзей Нима, обладатель шикарных длинных усов, спускавшихся вниз до самого подбородка и лихо закрученных на концах в колечки. — Обычная практика убирать с дороги наследников, даже если они сидят в темнице. Всегда существует возможность выйти на волю, и мало кто откажется пустить кровь обидчику. Пока виконт Агосто жив, граф Абра будет его преследовать.

— Хотите сказать, сударь, заявиться на площадь и вызвать его на дуэль — единственно верное решение? — я с любопытством смотрю на пышноусого. — Вы же понимали, что без свидетелей у виконта нет шансов восстановить справедливость. В ином случае это похоже на расправу.

— У вас есть другое решение? — горячо воскликнул другой дворянин в потёртом кожаном камзоле, с тонкими чертами лица юноши, только-только вступившего на жизненный путь, где романтикой уже не пахло. Зато он вполне может угодить на плаху или быть убитым людьми графа в заварушке.

— Почему же нет? — я пожал плечами. — Их у меня с десяток наберётся, но не все они подходят для мести такому важному лицу. Например, можно напасть на дом графа под видом наёмников-низаритов, якобы разозлённых тем, что им не выплатили оговорённую сумму за убийство виконта Нима.

— Но ведь он жив! — юнец развёл руками. — Как можно обмануть?

— А разве виконту Агосто обязательно показывать своё лицо? — не удержался Рич. — Низариты всегда идут на задание, закутавшись в тёмные ткани, даже если не подходят к жертве вплотную.

— Дружище Ним, вы уже объяснили своим товарищам, кто такие низариты? — счёл нужным спросить я.

Агосто кивнул.

— Тогда знайте, что эти наёмники находятся в Натандеме и роют носом землю, чтобы выполнить заказ графа, — по лицам дворян я понял, насколько эти сведения для них стали неприятными. — Вы хотя бы разведку проводили? Следили за перемещениями Абры и его людей? Когда он покидает свой особняк и когда возвращается? Сколько людей охраны? Есть ли собаки? Куда ездит граф? Может, у него любовница, связь с которой он тщательно скрывает?

По скисшим лицам дворян я понял, насколько запущено дело и мысленно выругался, поминая задницу Кракена, куда мы можем вскоре попасть. И если бы не договорённость с Нимом, я бы послал всех подальше и со своими парнями помчался в Скайдру.

К моему облегчению Ним оказался не настолько беспечным и бесталанным. Как только он обосновался в Лисьем овраге, сразу же послал людей проследить за своим врагом. Граф два раза в неделю по вечерам ездит на обед к губернатору, а в остальные дни работает у себя в особняке или выезжает на охоту. Его карету постоянно сопровождают пятеро человек из бывших военных, особняк охраняют не меньше двадцати хорошо вооружённых людей. Проблема состояла в том, что Натандем сейчас заполнен тыловыми подразделениями, некоторые из которых вовсе не ленивые вороватые интендантские взводы или роты обеспечения, а очень даже серьёзные ребята, умеющие искать шпионов и распоясавшихся бандитов. Они ничем не отличаются от обычных солдат, ходят в невзрачных мундирах по улицам или по рынку, высматривая что-то интересное для себя.

Палаточный лагерь тыловиков разбит неподалеку от Эритии, таким образом контролируя большую территорию по обеим берегам от заливных лугов до порта. На самой реке обязательно присутствует парочка корветов Патруля, меняющихся каждые четыре дня. Возможно, это к нашему делу не относится, но впоследствии мы можем пожалеть, что не учли все моменты. Мало завалить графа — надо исчезнуть из Натандема незаметно, а значит, вариант с низаритами становился предпочтительным. Хотя… я бы не отказался познакомиться с Аброй. Очень интересно посмотреть на этого персонажа. Тем более, благодаря кураторам я не испытываю бесконечные сомнения в правильности своих решений. Если раздумья оформлялись в приемлемый план, я действовал, а не рефлексировал. Полезное свойство, надо сказать.

— Виконт, что предпримет герцог Хуггорт, если граф Абра внезапно погибнет? — я с любопытством поглядел на друга, уже отошедшего от выволочки. — Сможете ли вы потом доказать ему свою невиновность?

— Попробовать стоит, — Ним, к моему удовлетворению, не стал утверждать голословно, что всё будет в порядке. — Всё же наместник, несмотря на свои недостатки, старается решать проблемы. Самое главное, он не станет требовать свидетелей, ориентируясь на старинное феодальное право. Ему достаточно пригласить всех чиновников, с которыми я работал и расспросить подробно о случившемся.

— Я могу с ними встретиться? Хочу узнать, что это за люди, смогут ли они правдиво осветить события тех дней, не таят ли зла на вас?

Судя по лицам дворян, они были шокированы раскрывающейся перед ними картины подготовки к ликвидации графа. Им казалось, что достаточно выйти на площадь, выкрикнуть имя злодея и прилюдно вызвать его на дуэль. А потом будь что будет! Ан нет! Шалите, ребята, не собираюсь я пускать под собачий хвост налаженную жизнь. Мне в Дарсии ещё дел хватает. Золотишко вернуть, семью создать, детишек воспитать. Скоропалительные решения, после которых придётся бегать по лесам, скрываясь от правосудия, я буду отметать решительно. Пусть даже все эти дворянчики откажутся от Нима и уйдут. Хотя…

— Должен добавить, судари, — я обвёл взглядом, которым так любил смотреть капитан Эскобето на проштрафившихся, компанию заговорщиков, отчего те поёжились. Ага, получается! — С этой минуты никто из вас не выйдет из дела. Мы все теперь повязаны кровью графа Абры, пусть она ещё и не пролилась. Это не угроза, господа, а предупреждение о недопустимости соскочить с бешено мчащейся под уклон кареты.

— Да как вы смеете! — воскликнул один из помощников виконта, забавный толстячок в камзоле, глядевшемся на нём как седло на корове. Ему бы купеческий кафтан подошёл в самый раз, а не пояс со шпагой. — Кто вы такой вообще? Пусть вы и друг виконта, но мы вас совсем не знаем! Нужно ли в таком случае доверять вашим словам?

— Во-первых, я дворянин, — спокойно ответил я, похлопывая по эфесу шпаги, — и моё слово что-то да значит. Во-вторых, я эрл Сирота-Толессо, вступивший в права наследования известного на всём северо-восточном побережье Дарсии богатейшего аристократического рода. Неужели думаете, что я буду разбрасываться словами?

— Игнат, вы теперь Глава рода Толессо? — изумлённо воскликнул Ним и шагнул мне навстречу. — А вас и в самом деле любит госпожа Удача!

Рич, скромно стоявший у входа шалаша, при этих словах ухмыльнулся. Дескать, не госпожа Удача, а ужасный и могущественный Кракен покровительствует нашему командору! И ты, Игнат, до сих пор будешь утверждать обратное? Я тайком показал пластуну кулак, чтобы не слишком-то радовался.

— Так вышло, — развожу руками, как бы намекая на счастливые обстоятельства. — Надеюсь, господа, вы теперь удовлетворены, что виконту Агосто помогает не просто кондотьер-наёмник, а целый эрл?

Моя ирония заставила толстяка густо покраснеть.

— Простите, ваша милость, за несдержанность, — тем не менее он нашёл в себе силы извиниться. — Будьте уверены, никто из нас не нарушит слова, данного господину виконту. Мы все в одной лодке, и раскачивать её на середине реки — безумие.

— Разумные слова, сударь, — кивнул я, уже другим взглядом оценивая толстяка. — Я не запомнил ваше имя, к сожалению…

— Горис Фигеред, — последовал кивок. — К вашим услугам, эрл. Рад, что знаменитый род не канет в безвестность.

— Я тоже на это надеюсь, — усмехнулся я. — Ну что, господа, подытожим наше совещание. Так как виконт Агосто не сможет предоставить свидетелей, дуэль по феодальному праву, ещё законодательно действующему на территории Натандема, ему совершенно не нужна. Увы, но здесь его ждёт проигрыш, и дай-то бог, если всё окончится темницей, а не эшафотом. Предлагаю силовой вариант устранения графа. Для этого необходимо тщательно замаскировать участников, чтобы ни одна деталь не показала на виконта. А для этого, дружище Ним, тебе придётся остаться в лагере до конца акции. Никто не должен знать, что ты в городе.

— Разумно, хотя и обидно для моего честолюбия, — проворчал Ним.

— Эрл Толессо прав, — поддержал меня Ребек. — Мы сами справимся. Командор, вы, кажется, упоминали низаритов. Расскажите всем присутствующим, что они из себя представляют, насколько опасны и каким образом можно использовать их тактику?

Молодец Ребек, на лету хватает идеи. И я рассказал, не жалея красок. Пусть лучше испугаются и начнут думать головой, а не поддаваться на эмоции. Как и предполагал, заговорщики озадачились. Одно дело драться на дуэли с противником лицом к лицу, а совсем другое — пасть от руки невидимого убийцы, да ещё умеющего летать по воздуху и с лёгкостью карабкаться по стенам.

— И как нам подобраться к графу, используя полученные сведения? — пышноусый нервно затеребил кончик левого уса.

— Для начала нужно узнать, где прячутся низариты, сколько их в городе. Не думаю, что больше четырёх, но выяснить не мешает, — ответил я. — Этим займутся мои люди. Рич, собирайся в город, возьми с собой Жало. Ты знаешь, что делать.

— Понял, командор, — кивнул пластун, отрываясь от своего любимого занятия: подравнивания ногтей метательным ножом. — Только мне нужен проводник. Плохо ещё лес знаю.

— С вами пойдёт Адай, — пообещал виконт. — Он опытный егерь, окрестности знает как свои пять пальцев.

Рич кивнул и вышел из шалаша, чтобы предупредить Жало и подготовиться к выходу.

— Для наблюдения за особняком графа нужны двое человек, прилично одетых, и в то же время не привлекающих внимание охраны своим видом. Господин Фигеред, вы же не местный?

— Нет, ваша милость, — толстяк встрепенулся. — Сам я родом из Дасквича, но последние три года живу в Скайдре. Там и познакомился с виконтом.

— Отлично, тогда вас никто из горожан в лицо не узнает… надеюсь. Возьмите себе напарника и отправляйтесь в Натандем. Мне нужны свежие сведения о расположении охраны, времени выезда графа из дома и возвращения обратно. Любая мелочь, которая поможет нам составить план. Кто приходит в гости, кто там проживает.

— Я всё понял, эрл, — Фигеред на глазах ожил, ощутив свою полезность. Скорее всего, ему хотелось покинуть опостылевший лагерь и помочь виконту делом, а не просиживать штаны перед костром.

— Прекрасно, — я усмехнулся, глядя на Нима, тоже встрепенувшегося. — А теперь самое неприятное для тебя, дружище. Хочу наведаться в гости к графу. Нужно же понять, что это за человек, какие истинные причины заставили его пойти на подлог.

— Но это очень опасно! — взвился виконт.

— Да, не спорю, — пожимаю плечами в ответ. — Только перед нами опасный враг, которого нужно обязательно знать изнутри. Такие визиты очень помогают в выстраивании стратегии. Поэтому мне необходима карета и сопровождающие. Со вторым проблем не будет, возьму своих парней. А вот карета…

— Кем вы хотите предстать перед Аброй? — спросил Ним.

— Эрлом Игнатом Толессо. Про командора граф, подозреваю, знает, но не видел его в лицо. Думаю, не догадается, кто перед ним.

— В таком случае нужна карета с гербом, иначе вас никто не допустит к Абре.

— Не обязательно с гербом. Может, я здесь инкогнито, — моя ухмылка похожа на оскал, многие поёжились.

— Тогда Левелан найдёт вам подходящую, — Ним посмотрел на верного слугу и тот едва заметно кивнул.

— А ещё пять лошадей для моих бойцов, — добавил я. — Они будут изображать охрану. С такими рожами к нам никто и близко не подойдёт.

Обсуждение надолго не затянулось. Мы набросали план действий на ближайшие два дня и распределили роли для участников. Я не хотел затягивать своё пребывание в Натандеме, но и бездумно лезть на рожон было чревато неприятными последствиями. Сначала разведка — потом акция.

В поместье Агосто мы вернулись под вечер вместе со штурмовиками, кроме Рича и Жала, у которых было своё задание, пожалуй, самое опасное из тех, что я запланировал: искать низаритов.

Глава 3

Охотники на тропе

Как не хотел Дор Хадан возвращаться в город, в котором провёл больше десяти дней, выслеживая неуловимого виконта Агосто, но пришлось подчиниться приказу амиля[1] Кафхэна Нофре. Тот требовал выполнения задания как можно скорее, но как это сделать, если проклятый белокожий юнец раз за разом выскальзывал из смертельной ловушки? Даже люди графа Абры — заказчика, оплатившего кровь виконта — не могли его отыскать. Но, как утверждал амиль, на небесах боги внимательно следят за теми, кто ищет пути для достижения своей цели, и в нужный момент дают подсказку. Однако Дор Хадан подозревал, что не в богах дело, а в лисьем уме господина Нофре. Тот неторопливо плёл сеть осведомителей по всей Скайдре, подкупая трактирщиков, хозяев гостиниц и таверн, владелиц борделей и дешёвых портовых забегаловок. Рано или поздно одно из звеньев должно было сработать — так и случилось.

Когда серебристо-жёлтый Алькамар[2] начал терять свою яркость, а ночной дракон откусывать кусок за куском его плоть, к воротам особняка «Шёпот Ветра» пришёл какой-то одутловатый и неприятный тип, кутающийся в дорожный плащ. Он сказал охране заветное слово, по которому каждый, кто его знал, мог пройти во двор и встретиться с Кафхэном Нофре. Амиль перекинулся с ним несколькими фразами, отдал кожаный кошель со звонкой монетой, и сразу же вызвал Наби-Сина вместе с Дор Хаданом к себе в комнату.

— Сегодня утром видели клиента с пятью сопровождающими на южном тракте, — не затягивая, сразу же сказал Нофре, перебирая чётки из отшлифованных камешков густо-красного цвета. — Судя по всему, он направляется в Натандем. Как я и предполагал, свою месть виконт решил не откладывать надолго. Сейчас в междуречье и приречных городах очень суетно и неспокойно. Полагаю, Агосто дожидался подходящего момента, ловко скрываясь от нашего взора, но моя паутина оказалась настолько плотной, что ему не удалось проскользнуть незаметно.

Дор Хадан промолчал. Нофре не любил сладкую патоку лести, но это не помешало молодому федаину[3] в душе восторгаться хитроумными приёмами амиля. За его внешним спокойствием и лицезрением суетной жизни портового города скрывался талант великого стратега.

— Мы направляемся в Натандем? — правильно понял посыл Нофре опытный Наби-Син.

— Да. Сегодня вечером, как только стемнеет, выезжайте, — пальцы старого низарита замерли на чётках. — Скажи Деви Акашу и Кабиру, чтобы присоединялись к вам. Надеюсь, ваша четвёрка успешно завершит дело. Упускать такую возможность — только разозлить заказчика.

— Я отнесу ему голову клиента, — без всякой кровожадности, просто констатируя факт, откликнулся Наби-Син.

Голова клиента, преподнесённая заказчику, считалась выполнением задания, контракт закрывался выплатой оговорённой суммы.

— Так и сделай, — кивнул Нофре. — Мне уже порядком надоело терять людей. Мы идём по следу жертвы, а она умудряется кусаться. Я бы эту голову оставил себе и сделал из черепа чашу скорби. Она бы напоминала мне о собственных неудачах.

— Я попрошу графа отдать её после расчёта, — бесстрастно произнёс Наби-Син. — Он не откажет.

Оба низарита вышли из комнаты амиля и первым делом направились в соседнее крыло особняка, где проживали федаины и нашли тех, с кем предстояло ехать в Натандем.

Деви Акаш находился в своей комнатушке и развлекался с одной из смуглокожих девушек, живущих в «Шёпоте Ветра» в качестве служанок. Увидев стоящих на пороге соратников, он прогнал закутавшуюся в ткани чаровницу и встал с постели. Поблескивая потом на бугристом от мускулов теле, голый Акаш прошлёпал ногами по полу к столику и жадно припал к кувшину с водой. Потом вылил остатки на выбритую голову, жизнерадостно хохотнул.

— Кого резать идём? — напрямую спросил он.

— Ты как всегда догадлив, друг, насчёт моего появления, — улыбнулся Наби-Син.

— В такой ситуации трудно ошибиться, — Акаш стал поднимать с пола разбросанную одежду и натягивать на себя. — Ты приходишь ко мне в двух случаях: когда нужен партнёр по игре в кости или напарник для дела. С тобой юный федаин. Кажется, Дор его зовут? Я с ним за одним столом ещё не играл, так что нетрудно свести кончики нити. Деви Акаш нужен вам для какого-то важного задания.

— Ты прав, — Наби-Син посмотрел на быстро высыхающий пол. — Амиль хочет, чтобы мы поехали в Натандем. Наконец-то вынырнул наш зубастый клиент.

— О! — мгновенно оживился Акаш, затягивая на поясе штанов верёвку и надевая просторную рубаху. За последнее время низариты, проживавшие в особняке, пристрастились к простой городской одежде. — Хорошая новость! Хочу выпустить кишки этому мальчишке! Сколько раз я говорил уважаемому амилю, чтобы он спустил меня с поводка! И что в итоге? Хусува, Ирхам, Улип, Сахи-Син мертвы. Столько бойцов потеряли, преследуя какого-то зайчишку!

— Не нам обсуждать приказы Кафхэна Нофре, — сухо бросил Наби-Син, а Дор опять промолчал, не вмешиваясь в разговор старших низаритов. Но тоже считал, что его напарник дело говорит.

— Ты прав, брат! — Акаш выставил перед собой ладони. — Мы втроём едем?

— Нам ещё нужен Кабир.

— Неплохо, — одобрительно кивнул могучий низарит. — Когда выезжаем?

— С наступлением темноты. Так что у нас осталось немного времени, чтобы подготовить лошадей и взять еды на два-три дня.

Низариты никогда не питались в придорожных трактирах и в городских тавернах не из-за каких-то запретов, наложенных предками или религией, а по соображениям безопасности. В первую очередь местных насторожит одежда наёмных убийц. Здесь никто не ходит укутанным с ног до головы, поэтому встреча со стражниками или военным патрулём наступит так скоро, насколько те окажутся поблизости. Но даже иная одежда не скроет недоверия. Смуглые чужеземцы ассоциировались здесь с аксумцами, отношение к которым было не самое лучшее. Они были другие — вот и вся логика обывателей.

В любом случае, четвёрке федаинов, выехавшей из особняка в сгущающихся сумерках, пришлось одеться в одежды, кои носят большинство дарсийцев: просторные штаны, дорожные плащи из дешёвой овечьей шерсти, под которыми скрываются сюртуки или короткие куртки, а также мечи, без которых ни один низарит в путь не отправится. В чёрные одежды они облачатся в Натандеме, когда выследят клиента и пойдут его убивать.

Небольшой отряд успел покинуть Скайдру до наступления комендантского часа и даже отъехал по южному тракту на несколько лиг, прежде чем остановиться на ночёвку. Углубившись в лес, привычно и быстро разбили лагерь, развели костёр в ямке и сварили похлёбку из муки и зёрен анниджори, которые в горячей воде разваривались очень быстро и давали пряный, насыщенный вкус. Если туда добавить сухариков, специй и сушёной зелени, получалось очень сытное блюдо.

После ужина Наби-Син назначил стражу для каждого. Каждому выпало караулить сон товарищей по два часа. Никто не оспаривал решение старшего низарита, так как сам амиль назначил его командиром.

Встав на стражу самым последним, Наби-Син разбудил напарников даже раньше чем сонные птицы начали перекликаться между собой. Наскоро перекусив сушёным мясом с лепёшками, они выехали на тракт и погнали лошадей в сторону Натандема. По плану, в город нужно было попасть до завтрашнего вечера, чтобы не привлекать внимания патрульных, которых сейчас на улицах развелось как блох на бездомной собаке.

По дороге им встречались одиночные путники, идущие пешком, и целые крестьянские обозы. Создавалось впечатление, что многие стремились покинуть зону боевых действий, протянувшуюся вдоль Эритии. Странно, потому как мятежников сейчас добивали в междуречье, а по некоторым слухам и вовсе выдавили за Рокану. На очередном привале Деви Акаш высказал интересную мысль:

— Как бы мятеж не перерос в войну. Неспроста люди тянутся к побережью.

— Плохо, если так, — проронил Кабир, щуплый на вид федаин с тонкими чертами лица, совсем не похожий на пустынников Халь-Фаюма. Такой внешностью могли похвастаться знатные роды Бехруз, Сарбан, Сарвар и Делир, правящие на далёком восточном побережье, но никак не обычные скотоводы или караванщики.

У низаритов не принято выяснять, чьей крови человек пришёл к ним. Захочет — сам расскажет, а приставать с расспросами, значит, навлечь вызов на смертельный поединок. Но иногда любопытство всё же проскальзывало в глазах учеников и учителей. Юнец явно бастард какого-то аристократа.

— Почему? — пожал плечами Дор Хадан.

— Военных будет больше, — пояснил Кабир. — Мы умеем прятаться в толпе, но как поясним своё появление в опустевшем городе?

— В городе как раз спокойнее, — Наби-Син приложился к кожаной фляге с водой. — Это поместные крестьяне, живущие в деревнях вдоль реки, убегают. Там армия и мятежники все поля потоптали, посевы погубили. Оставаться на месте — сдохнуть от голода. Вот и бегут толпой в Скайдру.

Для Наби-Сина такое состояние дел как раз устраивало. Никто на них не обращал внимание, а перед первыми сторожевыми постами, натыканными вокруг Натандема, группа низаритов свернула с дороги и лесными тропами, о которых заранее вызнал Дор Хадан, спокойно добралась до окраин города. Поселились в ветхом жилище, которое молодой федаин снял на несколько месяцев у какой-то тётки, как будто предчувствовал своё возвращение. Наби-Сину понравилось, что отсюда можно скрытно добраться до центральных улиц и площади, не привлекая внимания соседей. Конечно, незамеченными они не останутся, на такое везение рассчитывать не приходилось; кто-то обязательно захочет заглянуть в гости, вот пусть Дор Хадан их и встречает. Он же здесь жил, его знают. А в остальном, вся активность предстояла ночью, когда люди спят, а не суют нос в чужие дела.

— Как будем действовать? — спросил Акаш, после того, как вся команда собралась в доме после хлопот по обустройству. Лошади были накормлены, напоены и вычищены, можно было и расслабиться. — Опять целыми днями ходить по улицам и выискивать виконта? Предлагаю сразу устроить засаду возле дома заказчика. Как только мальчишка там появится, нападём на него.

— У него здесь семья, друзья, — напомнил Наби-Син. — Я бы проследил за домом виконта. Дор Хадан говорит, что поместье клиента находится за городом. Если он сейчас прячется в доме, то самый лучший способ — устроить засаду на дороге. Меньше свидетелей будет, и нам легче уйти без большого шума.

— Тоже разумно, — не стал спорить широкоплечий низарит. — Тогда предлагаю разделиться. Я с Кабиром пойду в город и покручусь возле особняка графа, а ты, брат, со своим птенцом пригляди за домом клиента.

— Я не птенец! — раздул ноздри Дор Хадан.

— И Кабир птенец, — усмехнулся Акаш, — но он же не пытается накинуться на меня со злости и обиды. Перережете столько же глоток, сколько мы, вот тогда и станете настоящими низаритами.

Кабир сделал упреждающий знак Дор Хадану, словно хотел подсказать, чтобы тот успокоился. Наби-Син лишь покачал головой. Он вовсе не осуждал напарника. Ведь юноша имел право обидеться, потому что в одиночку провёл большую подготовительную работу. И то, что у них над головой есть крыша, есть план Натандема, знание, как подобраться к особняку графа Абры незаметно, и где живёт семья виконта — это всё благодаря молодому федаину. Но Акаш прав: эти мальчишки не имеют большого опыта. Первую кровь они познали, хотя у каждого за спиной не больше пяти акций. В основном, новичков задействовали в разведке и слежке. А это задание непростое. Виконту удавалось ускользать от разящих ударов тальвара[4] благодаря его охране под руководством кондотьера Сироты. Плохо, если он находится рядом с Агосто. Вот это проблема так проблема! Надо учитывать и тот факт, что у противника могут оказаться морионы погибших братьев!

— Не время сейчас заниматься пустопорожними спорами, — жёстко произнёс Наби-Син. — Мы на опасном задании, помните об этом. Акаш, я тебе доверяю, поэтому вместе с Кабиром ступай к особняку заказчика. Следи внимательно, кто там будет крутиться. Возможно, сам виконт тоже предпочтёт сначала провести разведку. А я с Дор Хаданом прослежу за поместьем Агосто. Дор, туда далеко ехать?

— Нет, можно без лошадей обойтись. Я знаю, как пройти незаметно по лесным тропам.

— Хорошо. Тогда мы ночью выходим, а вы оставайтесь дома до утра. Скоро наступит комендантский час, и вряд ли вам удастся приблизиться к особняку Абры. Он и днём-то охраняется со всей тщательностью.

— Как скажешь, брат, — не стал спорить Акаш.

Ночь — время низаритов. Натянув на себя свободную, не сковывающую движения одежду из тёмной ткани, тщательно обмотав голову и лицо, Наби-Син и Дор Хадан огородами пробрались на окраину города и тихо исчезли в подлеске. Их учили беззвучно ходить по песку и камням, а вот чащоба с коварным валежником под ногами и сухой палой листвой могла раскрыть их местоположение. Но напарник Наби-Сина проявил себя достойно. Его скользящий неторопливый шаг между деревьями, когда он ни разу не наступил на сухую веточку, восхитил старшего низарита и успокоил. В голове мелькнула мысль, что пора проводить тренировки в новых условиях, если уж они стали брать заказы в тех местах, где множество городов и лесов. Орден Низаритов расширял свои владения для охоты, и это не могло не радовать воина, всю свою жизнь отдавшего его служению.

К усадьбе Агосто они подобрались в полной темноте. От Алькамара остался узкий серпик, слабо освещающий роящиеся вокруг него облака, но поверхности земли его лучи уже не доставали. Это и к лучшему. Низариты подобно пустынным барсам подкрались поближе к забору в том месте, откуда хорошо просматривался особняк с чёрными провалами окон. Но на первом этаже в нескольких местах за зашторенными окнами светились огни магических фонарей. Возле парадного крыльца расхаживали охранники, в зарослях низкорослых кустов мелькали крупные тени, слышалось учащённое дыхание и сопение. Вероятно, это были собаки, выпущенные на волю.

Наби-Син опасался, что они учуют незнакомые запахи и поднимут тревогу своим лаем. А на заборе могли быть развешаны магические амулеты, которые сразу же передадут сигнал охране, вздумай низариты приблизиться к ним.

— Будем сторожить по очереди, — решил он. — Не думаю, что посреди ночи сюда кто-нибудь приедет или, наоборот, захочет выехать. Если виконт уже здесь, утром увидим. Как звезда Давар переместится с одного края небосклона на другой, разбудишь.

И с этими словами Наби-Син, поплотнее завернувшись в свои ткани, лёг на спину и чуть ли не мгновенно уснул. Дор Хадану стало завидно, как его старший напарник использует хитрый приём «чараг-ал» для быстрого засыпания. Надо тоже такому научиться, да только где взять наставника, обладающего секретами физических возможностей человеческого тела?

Вздохнув, молодой федаин уставился на затихший особняк. Огни уже везде погасли кроме двух фонарей на столбах возле парадной лестницы. Скучно, тихо, никто не пытается воспользоваться темнотой, чтобы выскользнуть наружу или наоборот — тайком пробраться внутрь. Неужели они ошиблись, и проклятый виконт сейчас где-то в городе? Немного подумав, Дор Хадан успокоился. Он почему-то был уверен, что Акаш не станет ждать утра и сейчас пробирается к особняку графа. Желание добраться до клиента, и так зажившегося на свете, было настолько велико, что каждый из четвёрки низаритов готов был не спать сутками и рыскать по округе, лишь бы закрыть заказ.

Он не заметил, как стал клевать носом. Так хотелось положить голову на руки и подремать. Чуть-чуть, немного, чтобы пропало ощущение песка в глазах…

— Не спать, боец! — прошипел Наби-Син, да ещё обидно врезал ладонью по затылку. — Упустишь клиента — я твою голову амилю Нофре отнесу, а не виконта.

— Прости, брат! — сконфуженно пробормотал Дор Хадан. — Я не понимаю, почему меня стало клонить в сон. Я же умею подолгу не спать.

— Благодари духов, что разбудили меня вовремя, — проворчал старший низарит, покусывая травинку. — А то бы проворонили карету.

— Карету? — обомлел от страха парень, ощущая в животе противные спазмы от совершённой ошибки. — Кто-то уехал?

— Наоборот, — оскалился Наби-Син. — Кому-то понадобилось навестить глубокой ночью хозяев особняка. Но это не наш клиент.

— Почему ты так думаешь? — сон у молодого федаина сразу же пропал, как отрезало.

— Зачем ему так открыто навещать родных? Он бы послал связника и через него попытался бы выяснить, не угрожает ли ему здесь опасность? — старший низарит сплюнул травинку. — Нет, это кто-то другой, не менее важный. Ладно, спи. Разбужу, если хозяева что-нибудь интересное затеют.

Сильный толчок в бок мгновенно разбудил Дора и заставил его резко откатиться в сторону, как учили наставники, чтобы избежать удара ножом. Но заметил серое в предрассветных сумерках лицо Наби-Сина, приложившего к губам палец. И устыдился того, что сейчас сделал. Своей выходкой он показал, что не доверяет брату, охранявшему его сон. Подполз ближе и уставился в ту сторону, куда кивнул опытный низарит.

Пусть и далековато до особняка, но разглядеть карету, запряжённую двумя лошадьми, для зоркого человека не составляло труда. Пятеро всадников, окружив её, ожидали, когда распахнутся ворота.

— Внутрь сели трое, — тихо сказал Наби-Сан. — Один из них очень важный господин, но точно не виконт. Остальные, я полагаю, его охрана. Надо за ним проследить.

— Я никогда не пробовал обогнать лошадь, — с иронией ответил Дор.

— А тебе и не надо за ней бегать, — усмехнулся старший низарит. — Смотри, отсюда в город ведёт одна дорога, значит, в Натандем этот человек обязательно заедет. Если он здесь по каким-то делам, как думаешь, к кому первым делом заявится?

— К графу, несомненно, — уверенно произнёс Дор. — Ну, может, к губернатору или в местную ратушу по своим делам.

— Вот там и будем его ждать, — Наби-Син, показывая верткость ящерицы, задом подался назад, скрываясь в высокой траве.

Младший федаин последовал за ним. Как только убедился, что густой кустарник надёжно скрывает его, встал во весь рост и побежал следом за Наби-Сином, чья спина мелькала в тенях наступающего утра.

Соваться в город в боевом одеянии и с тальваром за спиной мог только безумец, но Наби-Син таковым не был, поэтому первым делом они вернулись в пустующий дом, где переоделись и спокойно пошли по кривым улочкам в сторону ратуши, чей шпиль уже ясно вырисовывался на фоне светлеющего неба.

— Акаш с Кабиром уже, наверное, возле дома графа, — негромко предположил Наби-Син. — Но мы туда не пойдём. Откуда лучше всего выезжать из города?

— От ратуши, — уверенно сказал Дор-Хадан. — Рядом с ней находится почтовая гостиница. Оттуда только два пути: в столицу или в Скайдру.

— Отлично, нам осталось взять след на пыльной дороге, — ухмыльнулся Наби-Син.

Город ещё просыпался, когда двое низаритов в неброской одежде появились возле ратуши. Комендантский час закончился, но военные патрули продолжали обходить улицы. К ратуше стали стягиваться бродяги, попрошайки и калеки. Возле почтовой гостиницы наблюдалась лёгкая суета. Из ворот конюшенного двора выехали одна за другой две кареты, но ни одна из них не была похожа на ту, что торчала перед крыльцом особняка Агосто.

— Знаешь, как пройти к дому графа? — Наби-Син не удостоил их вниманием.

— Конечно, — Дор кивнул на одну из улиц, примыкавших к городской площади, и увидев жест старшего напарника, уверенно повёл его по знакомым местам, которые обследовал здесь ранее.

Миновав проулок с плотно стоявшими друг к другу домами, между которыми висела сушащаяся одежда горожан, похожая на отрядные штандарты, низариты вышли на просторную улицу. Наби-Син с интересом огляделся по сторонам. Трёхэтажный особняк графа сразу бросался в глаза своей монументальностью, возвышаясь над другими постройками, принадлежащими явно не беднякам. Соседство с Аброй вынуждало зажиточных владельцев обновлять фасады своих домов и наводить порядок возле них, отчего улица на удивление казалась чистой. Замощённая дорога, аккуратные тротуары, пока не заполненные гуляющей публикой, яркие черепичные крыши, ажурные ворота изумительной ковки — всё это так было не похоже на тот город, который только что видел Наби-Син.

Возле огромных ворот графского дворца пока было пустынно, кроме двух охранников в кирасах. Ну, это неудивительно. Вряд ли Абра горит желанием вскакивать с постели так рано и принимать гостей. Улица только-только просыпалась: слышались голоса людей, лениво гавкающие собаки требовали покормить их, где-то визгливо заорала баба, проклиная какого-то ленивого Оливера.

Наби-Син обратил внимание на двух дворян, стоявших неподалёку от ворот. Они весело посмеивались, рассказывая друг другу какие-то истории. Один из них, полноватый и в дурацкой широкополой шляпе то и дело кидал взгляд на особняк. Кем бы эти парни не были, здесь они находились не просто так. Вдали показался военный патруль.

Проблема была в том, что просто так торчать на виду охраны и идущего по направлению к дворцу патруля было небезопасно. Простецкая одежда и смуглая кожа сразу привлечёт внимание и заинтересует военных. Не хватало провалить задание из-за такого пустяка. Можно, конечно, прикинуться путешественниками, но в смутные времена мятежа вряд ли кто поверит незнакомцам.

— Надо было здесь арендовать дом, — поморщился Наби-Син.

— Думаешь, я не пытался? — чуть ли не с обидой произнёс Дор. — Здесь очень неохотно сдают в наём даже комнату. А цены и вовсе кусаются. У меня не было столько денег, чтобы заплатить за полный месяц. Я же не знал, что мы вернёмся сюда так скоро.

— Ладно, не кипятись, — Наби-Син подтолкнул его в направлении, противоположном от движения патруля. — Пошли, прогуляемся, а потом вернёмся обратно. Нельзя здесь стоять.

Они без всякой спешки пошли по дорожке, засыпанной мелким щебнем, но как только поравнялись с неказистым заборчиком из тёсаных досок, раздалось тихое пощёлкивание, похожее на звуки, издаваемые одной горной птичкой в родном Халь-Фаюме.

Наби-Син и Дор сразу остановились и покрутили головами по сторонам. Если Акаш, спрятавшийся за забором, до сих пор находится здесь, значит, хозяева старого дома с облупившимися стенами их не заметили. Или их вообще не было.

Перепрыгнуть через невысокое препятствие, да ещё так, чтобы никто не заметил, для ловких и тренированных низаритов, пользующихся морионами, не составило труда. Если кто и видел две серые тени, взлетевшие в воздух и исчезнувшие на глазах, то подумал, что в городе появились слишком уж крупные птицы.

В густых лопухах и давно не стриженных кустарниках лежали Акаш и Кабир, прильнувшие к широким щелям в заборе.

— Дом проверили? — прошипел Наби-Син, возмущённый выбором места, чуть ли не под носом графской охраны.

— Всё в порядке, старший, — ответил Акаш. — Дом пустой, хозяев здесь давно нет. Пыли много на дорожках, окна закрыты ставнями, на крыльце давний мусор.

— Ладно, что видели? — успокоился Наби-Син и пристроился рядом с соратником, благо щелей в заборе хватало.

— Заказчик дома, приехал поздно ночью навеселе, песни пел, — отчитался Акаш.

— Вы что, нарушили мой приказ? — раздул ноздри командир группы. — Почему ночью сюда пришли?

— Я подумал, что мы можем потерять драгоценное время, — невозмутимо ответил напарник. — Видишь вон тех напыщенных павлинов?

Он показал пальцем в направлении парочки дворян, на которых ещё раньше обратил внимание сам Наби-Син.

— За графом следим не только мы. Вот эти появились здесь после прохождения последнего комендантского патруля и до сих пор остаются на месте.

— А охрана?

— Подходили к ним, что-то спрашивали, а потом перестали обращать внимание. Хотят бездельничать — их дело.

— Люди виконта?

— Есть такое подозрение, — кивнул Акаш. — Как видишь, интуиция меня не подвела. Здесь что-то затевается. Клиента не нашли?

— Нет. Домой не приходил, прячется где-то, — неохотно откликнулся Наби-Син, анализируя возможную ошибку. — Надо подождать карету с резными дверями, запряжённую парой лошадей и с охраной в пять всадников.

Наступило томительное ожидание. Солнце поднялось довольно высоко и стало пригревать спины. С ратуши десять раз отбил колокол. Двор особняка оживился. Засновали слуги, выполняя различные хозяйственные работы, выехали на лошадях двое мужчин в камзолах и помчались по дороге.

К великому облегчению Наби-Сина загадочная карета никуда не делась. Она лихо подкатила к воротам, кучер натянул поводья, всадники — все в одинаковых серых куртках и штанах, которые подозрительно напоминали одежду моряков, спешились. Плохо только, что не было видно, кто приехал в гости к графу. Разве только по суете охраны, вмиг превратившейся в непроходимую стену.

— Да отъезжай уже, — прорычал Акаш, тоже возбуждённый от нетерпения.

Словно послушавшись, кучер тряхнул вожжами и карета откатилась подальше, чтобы не загораживать ворота. Мужчина, стоявший к низаритам спиной, был в дорогом коричневом плаще, в добротных сапогах, голову прикрывала щеголеватая чёрная треуголка. Рядом с ним стояли ещё двое сопровождающих в кожаной сбруе, обвешанные разнообразным оружием, начиная от пистолетов и палашей, заканчивая очень интересными топориками, висящими за спиной.

— Это же не виконт? — прошептал Дор Хадан. — Он слишком высок, широк в плечах, а клиент худощавый.

— Конечно, не Агосто, — хмыкнул Наби-Син, напрягая зрение. Привлёкший его внимание человек слегка повернул голову, что-то говоря своим спутникам, а потом в одиночестве зашёл за ворота. Нисколько не переживая по поводу отсутствия своей охраны, он вместе с одним из стражников направился к особняку. — Мне кажется, это тот самый наёмник, отнявший жизни наших братьев.

— Да-да, это кондотьер Сирота, — подтвердил Дор Хадан. — Я его не видел никогда в лицо, но портовые пьянчужки и другие наёмники описали всё точно. Это он помог виконту Агосто справиться с нашими братьями в Невермуте.

— Раз наёмник здесь — то и клиент рядышком, — осклабился Акаш. — Хороший день. У нас появился шанс разом отомстить за братьев.

Примечания:

[1] Амиль — одна из высших ступеней в системе Ордена низаритов, то есть управляющий, контролер.

[2] Алькамар — так халь-фаюмцы называют луну

[3] Федаин — член боевой группы низаритов, низшая ступень.

[4] Тальвар — короткий меч низаритов с чуть изогнутым клинком.

Глава 4

Лицом к лицу с волком

— Ваша милость, извольте немного подождать, — статный пожилой мужчина в ливрее золотисто-синего цвета склонил голову с тщательно прилизанными седыми волосами. — Я доложил хозяину о вашем приезде, и он очень сожалеет, что не подготовился к столь раннему визиту. Может быть, вы хотите чего-нибудь выпить?

— У вас есть прохладительные напитки? — я закинул ногу на ногу и развалился в кресле. Нужно соответствовать своему статусу.

— Лимонная вода со льдом. Она отлично освежает, как в жару, так и с дороги.

— Отлично, несите сюда кувшин. Вдруг одним стаканом не обойдусь, — это намёк, чтобы Абра пошевелился, а не пытался унизить столь высокого гостя бесцельным ожиданием.

— Сию минуту, — снова поклон, и дворецкий, как я понял, быстро исчез из огромной гостиной, обставленной разнообразной дорогой мебелью, выполненной в одном стиле. Светлые тона вкупе с белоснежной лепниной на потолке и деревянные полы, покрытые медово-жёлтой мастикой прекрасно гармонировали друг с другом и показывали неплохой вкус хозяев.

Появилась чопорная горничная с серебряным подносом, на котором стоял стеклянный кувшин тончайшей выделки с лимонной водой. Наполнив стакан, она быстро удалилась, а я с интересом стал смотреть, как кувшин начинает покрываться испариной. Напиток оказался в меру бодрящим, без навязанных ноток лимона и с добавлением ещё каких-то фруктов. С наслаждением выпил, налил себе второй и стал неторопливо цедить, ожидая появления Абры. Даже ставку сделал, через какое время он соизволит меня принять.

Граф Абра решил самолично посмотреть, кто такой нетерпеливый заявился к нему с первыми петухами. Он неторопливо спустился с лестницы в сопровождении слуги, пытавшегося на ходу смахнуть с домашнего халата невидимые соринки, и не отрываясь, изучал меня, как будто выстраивал в уме стратегию разговора. По лицу этого высокого кряжистого человека с пшеничными волосами, аккуратно спускавшимися на плечи завитыми локонами, было видно, что он озадачен появлением эрла Игната Толессо, как я назвал себя охране. Озадачен, потому как не знал такого человека. Возможно, новости из Рувилии до сих пор не достигли Натандема. Обычно королевской грамотой о присвоении подобного титула дело не обходится. Выпускается ежемесячный бюллетень, в котором освещаются все назначения, отставки, награждения, и который все дворяне обязаны изучать.

Я отставил стакан в сторону и поднялся, приветствуя хозяина особняка, больше похожего по внутреннему убранству на дворец.

— Эрл Толессо? — граф подошёл ко мне, всё ещё сомневаясь, не насмешка ли это с моей стороны прикрываться таким именем.

— Эрл Игнат Толессо, приёмный сын Эррандо Толессо, получивший законное право на владение родовых земель и всего недвижимого имущества, как и финансов, милорд, — отчеканил я. — Вижу, вы сомневаетесь…

— Конечно, я сомневаюсь. Откуда у старины Эррандо появился сын, пусть и приёмный? — Абра поиграл бровями, демонстрируя удивление. — Насколько мне известно, он даже о бастардах никогда не говорил. Прошу простить, если вас оскорбил.

— Прощаю, граф, — я взглянул в глубоко посаженные глаза хозяина особняка, пытаясь найти в них хоть какие-то эмоции. — Но лишь из-за отсутствия последних новостей. Впредь не позволяйте себе подобных высказываний. Я ведь не какой-то проходимец, а законный наследник, чьё право подтверждено королём.

С этими словами я выхватил из-под камзола кожаный тубус, в котором находилась грамота, подписанная Аммаром, ловко извлёк её и подал графу. Тот внимательно изучил текст, забавно шевеля густыми бровями, потом с задумчивостью вернул документ.

— Эрл Игнат Сирота-Эррандо, — проговорил он, пытаясь высверлить в моём лбу дыру. Вот же какой осторожный и недоверчивый сукин сын! — Почему же вы не назвались полным именем?

— Вступив в права наследования, я имею право называться так, как хочу, — с нажимом произнёс я, добавив в голос нахальства. — Первая фамилия — дань моему роду.

— А разве у старого Эррандо не осталась внучка? — хмыкнул Абра. — Ведь она наследница по праву.

— Несомненно, — киваю в ответ. — Леди Тира Толессо скоро станет моей женой и мы вдвоём будем управлять всеми активами рода. Кстати, свадьба через неделю.

— Как неожиданно, — граф показал рукой на кресло, предлагая мне вернуться в него, а сам тяжело ступая, подошёл к резному буфету, на дверцах которого были изображены сценки из жизни рыцарей, взял с него колокольчик и позвонил. Тут же появился дворецкий, как будто ждал вызова.

— Томис, передай охране, чтобы никаких просителей до обеда не пропускали, — приказал Абра. — И выясни насчёт завтрака. Эрл Игнат, не согласитесь ли разделить со мной скромное угощение?

— Охотно, — не стал я отказываться. — Знаете, всю ночь ехал, опасался засад. Мятеж-то ещё продолжается, через реку бандиты то и дело перебираются.

— Это да, это проблема, — кивнул Абра, нисколько не впечатлившись моим рассказом. — Но мы над этим работаем. Томис, завтрак для меня и гостя. И не забудь про бутылку «Искарии».

— Слушаюсь, милорд, — дворецкий исчез беззвучной тенью.

— Итак, эрл, вы женитесь на леди Тире, — хозяин особняка обратился ко мне уже более благосклонно, однако настороженность в глазах не пропала. — Не вы ли спасли её из пиратского плена?

— Да, это я, — скрытничать нет смысла, да и не собираюсь я интриговать без меры. — Только не подумайте, что такой подарок от старого Толессо — благодарность за спасение внучки и возвращение её домой. Малая доля в этом, конечно, есть, но вы же понимаете, дело молодое, любовь не замечает преград в виде титулов и статуса.

— Да что вы, — замахал руками Абра. — Я даже рад за леди Тиру. Девушка настрадалась, зато теперь у неё будет надёжный защитник… Я вот что хотел спросить, когда увидел вашу родовую фамилию. Сирота — это же вы тот самый кондотьер, сопровождавший купеческий караван в Шелкопады?

— Честь имею, — шутливо приложил я к виску ладонь. Понимаю, к чему клонит граф. Хочет убедиться в моём плебейском происхождении. Сейчас начнёт задавать вопросы именно в этом направлении.

— А кто ваши родители, эрл?

— Отец — халь-фаюмский купец, оставил мне небольшое состояние, которое я использовал так же, как и он в своё время. Сначала купил себе несколько кораблей и перевозил товары, пока не попал в плен к пиратам. Там, кстати, и познакомился с леди Тирой.

— Вы не похожи на халь-фаюмца, — покачал головой Абра.

Хм, а тебе-то откуда известно, как они выглядят? В Дарсии пустынники редкие гости. Сам прокололся, гад. Значит, точно контактировал с низаритами, а они кого угодно в свой Орден не набирают, только уроженцев песков и полупустынь.

— Это объяснимо: отец сам из Сиверии, сбежал оттуда по каким-то своим соображениям вместе с мамой, когда они только поженились, — самозабвенно леплю на ходу новую легенду, не выпячивающуюся из общей картины придуманной жизни.

— Тогда понятно, — задумчиво кивнул мужчина и помассировал мощный подбородок, утяжелявший его лицо. — А что же вас побудило заехать ко мне? Мы друг с другом никаких отношений не имеем, наши интересы далеки друг от друга… Или же есть что-то, о чём я не знаю?

В этот момент в гостиную залу вошёл дворецкий Томис и торжественным голосом прогудел, что завтрак готов и господ ожидают к столу.

— Я обычно редко встаю рано, — Абра неторопливо заталкивал салфетку за ворот сорочки, пока молчаливые слуги ухаживали за нами. — Городские дела требуют большой сосредоточенности, поэтому засиживаюсь допоздна.

На мою тарелку лёг сочный кусок говяжьего филея, политого соусом, а сверху украшенного ароматной зеленью. Ничего себе завтрак! Таким куском можно наесться и до вечера не думать о еде!

Абра взял в руку бокал с вином и поднял его, призывая меня присоединиться.

— За знакомство, — бесстрастно произнёс граф.

— За знакомство, — повторил я и отпил глоток, после чего приступил к разделке филея и отправляя первый кусок мяса в рот, оказавшийся к тому же и пряным.

— Говядина из Таура, — зачем-то пояснил Абра. — Слегка жестковата, не находите?

— Отнюдь, — прожевав, возразил я. — Или мне с долгой дороги всё кажется вкусным? Или желудок ещё не привык к истинной аристократической еде?

— Дело не в этом, а в вашей молодости, — впервые улыбнулся хозяин, лениво цепляя кусок телятины. — Через несколько лет вам наскучит даже изысканная еда.

— Кстати, милорд, а почему вы с утра пьёте вино? — я щёлкнул ногтем по бокалу. — Это для организма не совсем хорошо. Аксумцы, например, варят молотые зёрна куфесаби и пьют напиток, добавляя в него сливки или сладкий порошок по вкусу. Поверьте, он вас так взбодрит, что до вечера будете без устали бегать по городу или работать в кабинете.

— Не думал, что куфесаби пьют по утрам, — удивился Абра. — Обычно его подают вечером на десерт…

— И спится плохо ночью, да?

— Есть такое, — нехотя признался хозяин.

— А вы попробуйте, как я посоветовал, не пожалеете, — я улыбнулся, расправляясь с филеем. Зажрался ты, граф. Говядина просто во рту тает. — Только не увлекитесь, как почувствуете удовольствие. Хорошего должно быть в меру.

Абра пожал плечами, удивляясь кулинарным советам от новоиспечённого эрла, и словно в пику мне ополовинил бокал. Ел он мало и неохотно, а я, наоборот, наслаждался не только филеем, но и отличным ягодным пудингом.

— Полагаю, вы не только ради знакомства со мной заглянули в Натандем, учитывая, что в Скайдре вас ждёт невеста, — неожиданно произнёс граф и отложил вилку с ножом в сторону. — Может быть, раскроете свой интерес? Хотя, подождите, я сам попробую угадать. Молодой виконт Агосто? Неужели он пожаловался на моё коварство и желание жениться на его матери, а вы, получив вожделенный статус, решили защитить мальчишку?

— С чего вы взяли, что я здесь из-за виконта?

— Вспомнил, где слышал такую фамилию — Сирота. Не вы ли командуете речной кондоттой?

— Браво, граф. У вас великолепная память. Да, у меня много способностей и занятий, вот и кондотту сколотил. А Ним не такой уж и мальчишка, — я пожимаю плечами и продолжаю уплетать пудинг. — Например, на моих глазах вскрыл грудь низарита, осмелившегося пробраться в гостиницу. А я встречался с этими наёмниками без лица, и знаю, насколько они ловки и опасны. Без шансов на выживание…

— Вот как? — хмыкнул Абра. — Встречались — и остались живы?

— Я тоже кое-чего стою, — ухмыляюсь в ответ. — Впрочем, речь не обо мне. Ответьте мне на вопрос, граф: почему вы преследуете виконта? Наняв низаритов для убийство молодого человека, вы и меня приговорили к смерти, в том числе.

Абра с бесстрастным лицом взял паузу и допил свой бокал.

— Это обвинение? — как и ожидалось, хозяин решил идти на обострение. Лучшая защита — нападение, вот он и оскалился.

— Не обвинение, что вы… — я спокойно доедаю пудинг. — Великолепный десерт. Поблагодарите своего повара… Понимаете, ваша светлость, низариты — они как охотничьи псы, натасканные на запах жертвы. К сожалению, так получилось, что я оказался рядом с виконтом по случайности, и теперь меня тоже преследуют эти ублюдки. Они потеряли уже нескольких своих братьев, поэтому личная месть становится приоритетной.

— Желаете, чтобы я поговорил с исполнителем и вас перестали преследовать? — в голосе графа явственно прозвучали презрительные нотки. — Хорошо, я попытаюсь, не гарантирую успех.

— Не стоит утруждать себя, милорд, — я отмахнулся, держа ложку в руке, и Абра заметно напрягся. Будь у меня нож, он бы и вовсе счёл это движение угрозой. — Мне не составит труда противостоять наёмникам из Халь-Фаюма. Вы не ответили на вопрос о виконте Ниме Агосто. Почему так вышло, что обвинение о казнокрадстве было предъявлено ему без доказательств и свидетелей?

— Слова дворянина стало недостаточно? — граф откинулся на высокую спинку стула, обтянутую зелёной шелковой тканью.

— Но ведь Агосто тоже дворянин, находившийся на службе короля, — возразил я. — Был ли вызван коронный дознаватель? Опрошены ли свидетели? Почему ему пришлось сбегать?

— Преступник всегда сбегает с места преступления, — пожал плечами хозяин особняка.

— И вы сразу же начали давать недвусмысленные намёки его матери и шантажом забрали часть земель семьи Агосто, — я тоже допил вино и отставил пустой бокал чуть в сторону, чтобы он был под рукой.

— Ну знаете ли, эрл Игнат! — Абра сорвал салфетку с шеи и бросил её на пол. — Вы пришли в мой дом, сидите за моим столом и пытаетесь обвинить меня в домогательстве к бедной женщине, оставшейся без мужской защиты! Но мало того, подозреваете, что я намеренно обвинил юного виконта в преступлении! Знаете, даже за меньшее вызывают на дуэль!

— Так вызовите меня, — я улыбнулся и пожал плечами. — Я встречался с виконтессой Эдной, выслушал её версию, теперь знаю вашу. И всё больше убеждаюсь, что Ним пострадал незаслуженно.

— Я понял, эрл, — граф подался вперёд, едва не ложась грудью на край стола. — Вы играете на стороне этого мальчишки и сознательно идёте на обострение, чтобы избавиться от меня.

— Полегче, милорд! Нервные болезни очень плохо сказываются на внешности и здоровье, — показываю открытые ладони как сигнал к примирению. — Я здесь не ради того, чтобы оскорблять, а всего лишь хочу договориться с вами о судьбе виконта. Теперь у него есть покровители, и пора разобраться в давнем деле. Предлагаю создать новую комиссию по проверке того запутанного дела. Ведь если вы правы и независимые комиссары придут к тому же результату… что ж, я извинюсь перед вами прилюдно.

— Кто вы такой, эрл Игнат? Зачем вам такие сложности? Езжайте в Скайдру, где вас ждёт невеста, занимайтесь делами, которых станет неимоверно много с вступлением в наследство, и забудьте об этом несчастном, — как я и предполагал, граф не захотел принимать моё предложение. По каким-то своим причинам, или из-за собственной спеси — неважно. Значит, давнее дело о казнокрадстве было нечистым, и виконт был выбран в качестве жертвы не случайно. Абра не хочет ворошить прошлое.

— Ну что ж, придётся навестить герцога Хуггорта, — вздохнул я, поднимаясь из-за стола. — Вы всего лишь местоблюститель и не можете решать такие вопросы. А у наместника куда больше возможностей и полномочий. Причём, он может напрямую связываться с королём по особо важным делам.

— Делайте что считаете нужным, — пожал плечами Абра, пряча в глазах беспокойство. — Его милость вряд ли захочет поднимать старые дела. Он лично дал мне указание вернуть казнокрада и деньги, я выполняю его приказ. Вот и всё.

— Привлекая наёмных убийц? — я положил салфетку на стол и неторопливо направился к выходу из столовой, но остановился на середине. — Господин граф, если об этом узнает герцог или, упаси господь, король, вам будет очень трудно оправдаться за преследование виконта. Ведь в таком случае мне придётся свидетельствовать против вас. Не забыли, о чём я говорил? Низариты охотятся за виконтом Агосто и попутно решили перерезать глотку и мне, чему я активно сопротивляюсь. А раз все следы ведут к графу Абре, возникают очень неприятные вопросы к этому человеку. То есть к вам, милорд. Всего хорошего и спасибо за великолепный завтрак. Да, кстати, если передумаете — я к вашим услугам до завтрашнего утра. Найдёте меня в почтовой гостинице. Честь имею!

Я уверенным шагом преодолел последние несколько метров и вышел из столовой. Стоявший за дверью дворецкий сопроводил меня до крыльца, поклонился и пожелал приятного дня.

Мои парни оживились и стали рассаживаться на лошадей. Теперь в Пустоши Кракена присутствует обязательный курс верховой езды, так что уроки даром не прошли. Любо-дорого посмотреть. Приодень каждого из штурмовиков в приличную одежду, от дворянина не отличишь. Правда, пока за стол не сядут.

Гусь и Ползун, занявшие свои места в карете, смотрели на меня, ожидая приказа. Я стукнул кулаком по стенке, и кучер, роль которого играл Бык, похожий по своей комплекции и хитрой роже на местных извозчиков, лихо свистнул, щёлкнул кнутом и погнал карету по улице.

— Как прошла встреча? — нетерпеливо спросил Гусь, ёрзая на неудобной деревянной скамье. — Граф, наверное, очень удивился?

— Не сказал бы так утвердительно, — хмыкнул я в ответ. — Когда я назвал своё имя, Абра сразу связал меня с виконтом. Хитрый, опасный, лишнего слова не обронит. Как я и предполагал, он не согласился с моим предложением начать новое расследование в отношении Агосто.

— Знает, что дело нечисто, — ощерился Ползун. — Не будет же он сам себе яму рыть.

— Не будет, — согласился я. — Попробовал спровоцировать его на дуэль. Сукин сын, говорю же, очень опасен и осторожен. Сразу сообразил, что мою руку направляет виконт.

— И что делать? — почесал затылок Ползун. — Это же как барсука из норы вытаскивать. Упирается, паскуда, лапами во все стороны топырится, вылезать не хочет. Где мы найдём норную собаку?

— А норной собакой у нас будет герцог Хуггорт, — ухмыльнулся я. — Надо отловить одного низарита и показать его наместнику. Не поверю, что королевскому чиновнику понравится, как какие-то наёмные убийцы свободно разгуливают по дорогам и улицам городов Дарсии. А дальше останется только доказать причастность графа Абры к покушению на виконта. Зачастую заказчика с куда большей охотой отправляют на эшафот, чем исполнителя.

— Может, лучше напасть на него? — Гусь посмотрел на меня с мольбой. — Больно уж мудрено придумано. Как бы герцог не оказался связан с графом одной ниточкой.

— Соображаешь, — я похлопал по колену бойца. — Граф каким-то образом убедил наместника в преступлении виконта, и теперь любое действие Агосто будет против него. Нельзя ему показываться в городе и вызывать своего врага на дуэль.

— Так всё зря? — разочарованно спросил Ползун.

— Ну почему же? Чтобы запустить к барсуку норную собачку, нужно низаритов проредить.

— Опасные ребята, — помрачнел Гусь.

— А я вас чему учил? Сопли на кулак наматывать? Только в бою с опасным и сильным врагом сам становишься сильнее.

Произнеся эту банальную, казалось бы, фразу, я увидел, как штурмовики подтянулись. Рядом со своим удачливым командором никому не хотелось выглядеть трусом. Я усмехнулся и дважды грохнул кулаком по стенке. Карета остановилась, в верхнем оконце показалась морда Быка.

— Давай в почтовую гостиницу, — приказал я. — Рич должен туда скоро подойти. Вот и узнаем, здесь ли низариты.

* * *

— Эрмеландо! — рявкнул граф в раздражении, покинув столовую следом за гостем. Он не стал его провожать, показав тем самым своё отношение к наглецу, возомнившему себя высокородным дворянином. Подумать только, старый дурак Эррандо, никогда не страдавший доверчивостью, вдруг решил сделать наследником какого-то торгаша! Чего в этом решении было больше: глупости или хитрости? — Кто-нибудь видел этого чёртова мальчишку?

Дворецкий Томис опытной рукой прекратил суету и разослал слуг по особняку и двору, чтобы те нашли молодого повесу, а сам с дрожью в коленях ожидал, когда приступ гнева покинет хозяина. Но тот и не думал останавливаться. Первым делом он пинками уронил несколько стульев, сломал одно из зеркал (дюже дорогое!) в парадной, а потом предупредил, чтобы Эрмеландо тотчас же, как его найдут, явился в кабинет.

Эмиссар и шпион в одном лице — дворянин в десятом поколении, верный вассал графа Абры — проскользнул через небольшую щёлку в двери и застыл на пороге помещения, не забыв скинуть шляпу и обмахнуть ею натёртый до блеска пол.

— Звали, милорд?

— Помнишь, ты мне рассказывал о некоем торгаше Сироте? — Абра как голодный лев расхаживал по кабинету, тряся роскошной гривой волос. — Так вот, он сегодня заявился ко мне ранним утром, напросился на завтрак, нахамил за столом и ещё имел наглость ставить мне условия?

— Вы его убили, милорд? — первым делом поинтересовался молодой мужчина.

— Как я могу убить аристократа, не вызвав его на дуэль? — фыркнул граф, закладывая руки за спину.

— Простите, милорд, я что-то упустил? — удивился Эрмеландо. — Каким образом Сирота стал дворянином?

— Был усыновлён эрлом Эррандо Толессо будучи уже дворянином, — пыхтел Абра, остановившись посреди огромного кабинета. — А патент получил по ходатайству лорда Торстага. Ага, вот кого он имел в виду, когда говорил о покровителе! Видать, и вправду, у них какие-то общие интересы!

— А можно подробнее про усыновление? — Эрмеландо огляделся по сторонам в поисках скромной банкетки. Если хозяин с утра в таком настроении, нужно настраиваться на долгую беседу, в конце которой он получит важное задание.

— Старый идиот перед смертью написал завещание в пользу торгаша, спасшего его внучку, — поморщился Абра, как будто неразумность эрла Толессо приносила ему душевные муки. — И не просто завещал все богатства рода, а официально объявил его сыном. Представляешь?

— Вот же повезло, — пробормотал Эрмеландо.

— Повезло? — рявкнул граф. — Везение ещё впереди! Скоро у проклятого Сироты, получившего статус эрла, свадьба с леди Тирой Толессо!

Молодой мужчина от такого известия даже шляпу уронил, но лихорадочно поднял её с пола и напялил на голову для надёжности. На его лице нарисовалось настоящее потрясение.

— Мне плевать на пронырливость этого везунчика, но он вздумал угрожать мне, что дойдёт до самого герцога Хуггорта и расскажет о низаритах, которых я нанял для уничтожения мальчишки Агосто! Ты понимаешь, чем грозит раскрытие моих связей с Нофре?

— Ваша милость, чтобы доказать вашу связь с Орденом низаритов, нужно поймать хотя бы одного из них, — уверенно произнёс Эрмеландо. — Известно, что эти бешеные убийцы лучше глотку себе вскроют, чем попадутся в руки врагов.

— Тебе-то откуда известно про их законы? — хмыкнул граф, немного успокоившись, понимая, насколько глупо выглядит, разбрасываясь угрозами впустую. Да ещё перед своим вассалом. — Они сами тебе рассказали?

— Я покопался в библиотеке магистратуры, — признался Эрмеландо, даже не покраснев от того факта, что вдруг решил приобщиться к знаниям и добровольно заставил себя засесть за изучение книг. — Хотел почитать что-нибудь про Халь-Фаюм. Понимал, что про Орден вряд ли найду хоть какое-то описание, но повезло наткнуться на книгу одного путешественника. Янто Брайс, путешественник и морской офицер — я даже фамилию его запомнил — упомянул вскользь про древнее сообщество тайных убийц, в которых можно узнать низаритов. Так и узнал, что им запрещено попадать плен.

Граф Абра фыркнул, нисколько не веря в подобные слухи, и задал логичный вопрос:

— А если он ранен и не может перерезать себе горло? Если внезапно пленили и связали по рукам и ногам? Как в таком случае?

— Не знаю, в книге не описываются способы самоубийства, — пожал плечами Эрмеландо.

— Чушь полная, — решительно махнул рукой хозяин. — Все хотят жить. Это раньше на каждом шагу фанатики встречались, а сейчас времена другие. Вот скажи мне, верный вассал, как ты поступишь, если попадёшь в руки Сироты, а он пытками заставит тебя выдать все секреты, которые ты знаешь? Предпочтёшь умереть или всё выболтаешь? А? Молчишь. Вот так-то, дорогой Эрмеландо. И низариты тоже умеют языком болтать не хуже наёмной прачки. Ладно, я всё понимаю. Верность стала редким исключением…

— Милорд, я не…

— Помолчи, — вздёрнул руку граф. — Хватит пустословить. Мне нужно, чтобы ты выполнил одно задание. Кондотьер — у меня даже язык не поворачивается назвать его эрлом, тьфу! — поселился в почтовой гостинице. Завтра утром он отъезжает в Скайдру. Как думаешь, Эрмеландо, разбойников в лесах ещё хватает или армия всех развешала на деревьях?

— Думаю, десяток лихих отщепенцев найти можно, — улыбнулся эмиссар.

— А двадцать — ещё лучше, — граф отвернулся к окну и стал разглядывать ожившую улицу, по которой то и дело катились кареты, мчались всадники и разгуливали разряженные горожане в ярких одеждах, большая часть которых направлялась к берегу Эритии, где магистратура решила разбить парк и построить набережную. Всем было интересно, что из этого получится.

— Несомненно, милорд, — согласился Эрмеландо, склонив голову. — Главное, чем их привлечь к рискованному делу.

— Денег не жалей. Найди Гвинфора, пусть выдаст тебе тысячу либров, — приказал хозяин насчёт казначея. — Золото не бери, не смущай взоров ворья и разбойников. Лучше расплачиваться монетой помельче. Надеюсь, у тебя есть парочка надёжных ублюдков, которые до ночи наберут необходимое количество людей для нападения на Сироту? У него небольшой конвой, но хорошо вооружённый.

— Не извольте беспокоиться, милорд, — деловито сказал молодой мужчина, уже начиная просчитывать в уме, какой барыш он получит после выполнения задания. Тысяча либров — это чуть больше двенадцати крон. Для того, чтобы подкупить бандитов, понадобится от силы восемь-девять золотых. На карман останется три. Хватит на золотую брошь для красотки Лоури из семейки йомена[1] Войлса. Глядишь, растает волоокая девица и согласится на пару жарких ночек. Кто-нибудь мог посчитать Эрмеландо скупердяем, но сам он плевать хотел на чужое мнение. Будь у него любовница с высоким статусом, тогда вопрос потратить свои кровные на серьёзное украшение не стоял бы. Лоури же — всего лишь приятное времяпровождение до тех пор, пока папаша не найдёт ей подходящую партию.

Он шаркнул сапогом по паркету, энергично кивнул в спину отвернувшегося от него графа и тихонько покинул кабинет.

Примечание:

[1] Йомен — свободный мелкий землевладелец, самостоятельно занимающийся обработкой земли.

Глава 5

Ночной улов

Виконтесса Эдна — матушка Нима — радушно предложила мне и моим бойцам остаться в своём особняке до отъезда, но я отказался. Не хотелось подвергать опасности хорошую женщину и её двух дочерей. Узнай граф Абра, где я нахожусь, тут же организовал бы нападение на усадьбу Агосто. Ему же не привыкать чужими руками устранять проблемы. Поэтому и позаботился заранее снять в почтовой гостинице комнату, в которой сейчас слушал Рича с Жалом о проделанной работе. Они расположились напротив меня и жадно поедали рыбный пирог, попутно прикладываясь к огромным кружкам с пивом.

— Мы, как в город пришли, облазали все центральные улицы, возле ратуши потолклись, с бродягами поговорили, — вытаскивая изо рта рыбью кость, отчитался Рич. Оценив её размеры, хмыкнул и бросил на стол. — Я подумал, что низариты не станут рисковать и разгуливать по Натандему в своих дурацких балахонах. Это же как крикнуть в толпе, что ты сумасшедший. Значит, они будут в обычных одеждах. Но внешность-то куда денешь? Вот и спрашивал, не встречал ли кто смуглолицых людей в городе? Один оборванец подсказал, что в порту крутились несколько матросов с корабля, пришедшего из Скайдры. Ладно, сходили, — Рич отхлебнул из кружки пенного, а Жало только кивнул, подтверждая слова старшего. — Действительно, тёмненькие. Только это аксумцы на своей карке приплыли в Натандем. Потом я поставил себя на место наёмников и стал думать, где бы спрятался, чтобы никто особо не обращал на меня внимание, и недалеко от графского особняка. Выходило, что в самом особняке под крылышком Абры лучше всего, или снять какой-нибудь захудалый домик, не бросающийся в глаза.

— Я их там не видел, — задумчиво произнёс я, сидя на стуле и покачивая ногой. — Меня сразу провели в дом, препятствий не чинили. Будь по-другому, Абра постарался бы скрыть их присутствие.

— Ага, — кивнул Рич. — Поэтому прогулялись по улочке, поглядели на дворец этого прохвоста, дождались комендантского часа и вернулись в таверну, где сняли комнату на ночь. А потом стали думать, где чёртовы низариты могли на дно прилечь. Искать их в слободке — время зря терять. Но нам повезло…

Пластун замолчал, увлечённо поедая очередной кусок пирога, пока Жало не слопал остатки. Я терпеливо ждал. Если Рич не торопится рассказывать про везение, на то были причины.

— До рассвета мы через окно таверны вылезли на улицу и прокрались к особняку, — поняв по моему лицу, что молчание неприлично затягивается, Рич вытер губы тыльной стороной ладони и продолжил: — Нужно было обойти рыночную площадь, где патруль ходит чаще всего. И что думаешь? Наткнулись на странную парочку, спешащую как раз на Орхидейную улицу.

— Куда? — у Гуся, скромно сидевшего возле двери, вытянулось лицо.

— Особняк графа находится на Орхидейной улице, — пояснил Рич. — Не знали? Забавно. Вообще-то даже у самой захудалой улочки есть название.

— Дальше говори, — поторопил я друга. — Это точно были низариты?

— Точнее некуда, — хохотнул Жало, сыто откинувшийся к стене. — Чёрные балахоны, узкая прорезь для глаз, рукоять меча за плечом. Ты же сам, командор, описывал этих низаритов.

— Мы были далековато от них, — признался Рич, — но я тоже узнал халь-фаюмцев. Они сразу же нырнули в проулок, но я за ними не пошёл. Потому что и стало так ясно, где их искать.

— Первая догадка подтвердилась, — мрачно кивнул я. — Низариты каким-то образом узнали о приезде виконта в Натандем. Ну, это не удивительно, если сам Ним предупреждал меня, что его ещё в Скайдре заметили. Значит, прибыл сюда с «хвостом». Теперь бы узнать, сколько их всего.

— Четверо, — неожиданно ответил Рич. — К этим двоим присоединилась ещё одна парочка, и они целый день следили за особняком. Видели, как ты приехал с визитом к графу. Интересно, они тебя узнали?

— Откуда? — я пожал плечами. — Все, кто меня в лицо видел, померли, кроме одного, которого я упустил. Но тогда было очень темно, поэтому нет смысла переживать.

— В Скайдре их тоже полно, — возразил Рич. — Давай исходить из того, что они тебя знают.

— Допустим, — я не стал спорить. — Ты проследил за ними?

— Да. Они снимают какую-то развалюху в слободке. Подходы к дому мы изучили. Там только два пути для побега, если на них напасть: через соседний огород или по улице, куда одно окошко выходит.

— План сможешь набросать?

— Вполне, только бумагу, перо и чернила надо.

— Гусь, слетай вниз к хозяину трактира и попроси у него, — приказал я и выложил из своего кошелька три либра. — Вот, должно хватить.

Гусь вернулся довольно быстро и выложил на стол всё необходимое. Рич тут же нацарапал на плотной бумаге жёлто-серого цвета несколько линий и квадратиков, в одном из которых поставил четыре крестика.

— Не приучен к картографии, — ничуть не смущаясь, сказал пластун.

Мы все склонились над листком и стали изучать своеобразный план дома, в котором сейчас скрывались низариты.

— Надо их сегодня брать, — решительно сказал я. — Другого подходящего момента не будет. Завтра утром я должен ехать в Скайдру. В конце концов, меня невеста ждёт.

— Погуляем на свадьбе, командор, — ощерился в улыбке Жало. — Эх, здорово!

— Ты сначала с халь-фаюмцами разберись, — шутливо щёлкнул его по носу Гусь.

— Разберёмся, — самоуверенно произнёс штурмовик.

— Людей виконта мы привлекать не будем, — тут же обозначил я свою позицию. — Они против такого противника не устоят. Перережут их как курей, а я потом Ниму в глаза смотреть не смогу. Поэтому действуем своими силами. Нас одиннадцать человек, почти по трое на каждого низарита.

— Агосто говорить не будем? — на всякий случай поинтересовался Рич. — Он ведь ждёт, когда мы поделимся своим планом.

— Ни в коем случае! Чересчур горяч, помешает только. Сделаем дело — сам поговорю, — я покачал головой и пояснил: — Сейчас ему нельзя выходить против графа на поединок. Виконт в розыске, и его появление здесь даст Абре законное право на арест. Приказ герцога Хуггорта подлежит исполнению в Натандеме, и к сожалению, мы вынуждены учитывать это обстоятельство. Единственный шанс наказать графа — устроить нападение где-нибудь в окрестностях или выманить его для поединка куда-нибудь подальше отсюда.

— Как сложно, — почесал затылок Гусь.

— Это тебе не к добропорядочных горожанам в дом ночью залезать, — подколол его Рич, вспомнив прошлую жизнь парня.

— Ну, там тоже рисковать приходилось, — ухмыльнулся десятник. — Мог и на дубинку слуги нарваться или на выстрел из пистолета.

— Гусь, хорош свою воровскую жизнь оплакивать, — оборвал я штурмовика. — Зови парней, будем разрабатывать план.

Остальные бойцы поселились в одной из дешёвых комнат, которые владелец гостиницы предоставлял слугам, сопровождавшим своих господ. Зачастую бывало, что в каждой комнате проживало до пятнадцати-двадцати человек, женщин и мужчин. Но нам повезло. Один только вид штурмовиков, больше похожих на вольных морских братьев с многочисленными шрамами на руках и рожах, а также моё вежливое пожелание поселить «слуг» рядом с собой, мгновенно поменяло привычку хозяина заниматься непотребством. Свободная комната нашлась, причём, напротив моей.

Благодаря этому через пять минут вся команда набилась в мою каморку и внимательно слушала боевую задачу.

— Все вы уже знаете, кто такие низариты, — обвёл я взглядом штурмовиков. — Не буду повторять, насколько они опасны. Последний раз мне пришлось с ними столкнуться в Рувилии, и только благодаря тому, что постоянно находился в готовности, я отбился от этих чёрных убийц.

Бойцы зашумели, стали переглядываться. Только Рич был спокоен. Ему я сразу рассказал о нападении халь-фаюмцев в столице и подарил трофейный тальвар, которому он оказался невероятно рад и теперь носил за спиной на манер низаритов, только ремни пришлось немного переделать под свой хват.

— Наговорились? Теперь о главном. Сегодня ночью идём резать халь-фаюмцев. Их четверо, арендуют развалюху в слободке. Чем внезапнее будет нападение, тем больше шансов для многих из нас увидеть рассвет. Одного низарита нужно схватить живьём, поэтому брать его буду я и Рич. Сейчас сформируем остальные двойки. Каждая из них будет атаковать одного наёмника. Гусь и Босой — первая группа. Жало и Муравей — вторая. Щербатый и Жадюга — третья. С этим ясно?

— Понятно, — вразнобой ответили штурмовики, осознавая, какое опасное дело им предстоит.

— А я? — обидчиво спросил Тюлень, рвавшийся расправиться с низаритами с той поры, как они попытались убить виконта на «Соловье».

— Для тебя другая задача, — хмыкнул я, переглянувшись с Ричем. Тот понятливо улыбнулся, но промолчал. — Бык и Бритый останутся караулить карету и лошадей. Ночью в слободке слишком много любителей присвоить себе чужое добро. Поэтому будете всеми способами вразумлять идиотов.

— До смерти? — Бык осклабился.

— По своему усмотрению, — я отмахнулся. — Хоть головы откручивайте — нормальные люди вам спасибо потом скажут.

— Это дело, — обрадовался Бритый, потирая выскобленный до синевы подбородок. Собственно, поэтому его так и прозвали.

А мне было важно, чтобы парни перестали испытывать дрожь в коленях от одного лишь имени наёмных убийц. Только через серьёзный бой, когда опасный враг готов вскрыть твою глотку или выпустить кишки, приходит уверенность в своих силах. Возможно, кого-то из бойцов я сегодня потеряю, но остальные уже никогда не испугаются халь-фаюмцев. В конце концов, Орден не всемогущ, он тоже теряет своих людей.

— Раз понятно, подходите к столу, будем разрабатывать план, — подозвал я штурмовиков.

Закончили разбирать все нюансы тактической схемы, когда за окном стемнело и пришлось зажечь магический фонарь. Я отправил парней подготовиться к ночному визиту: нужно было проверить оружие, выбрать амулеты, более всего пригодные для намечающейся драки. Обычно в таких делах чаще всего пользовались амулетами, затворяющими кровь, или формирующими защитный магический доспех от смертельного удара. Такие были у всех штурмовиков.

Выехали из гостиницы за полчаса до комендантского часа. Сейчас с этим в Натандеме было очень строго. Любое перемещение по городу запрещалось кроме курьеров и всех остальных, кто имел на руках особое разрешение. Надо понимать, что подобной грамоты у меня не было. Выписывал их военный комендант, где стояла его личная подпись и печать, а также графа Абры.

До того, как одиннадцать раз прозвенел колокол, наш отряд уже находился на окраине города в небольшом подлеске, где мы оставили карету и лошадей под присмотром Быка и Бритого, а сами незримыми тенями через овражки, заваленные гниющими городскими отходами, пробрались к слободке. Рич уверенно вёл нас извилистыми улочками, то и дело ныряя в какие-то сомнительные проулки, где был риск столкнуться с нежелательными личностями. Нам свидетели не нужны, как и лишние жертвы, поэтому мы шли максимально осторожно. Теперь-то уж торопиться не стоило.

Забавно, что на наше движение не реагировали собаки. То ли их всех сожрали, то ли местное население предвзято относилось к чутким охранникам. А вот кошек здесь хватало. За несколько минут, пока мы крались вдоль нахохлившихся в темноте развалюх, под нашими ногами порскнули пять-шесть приземистых теней, злобно шипящих и фыркающих.

Сама слободка представляла из себя скопище невзрачных домишек, притулившихся друг к другу перекошенными пряслами из жердей, словно пытавшихся отвоевать для себя хоть небольшой клочок земли, на котором можно вырастить немного капусты, моркови и прочей зелени. Нам пришлось перебираться через них, цедя сквозь зубы солёные морские словечки в адрес тех, кто вздумал перегораживать улочку забором из гнилых плах или, к примеру, вырыл выгребную яму там, где её нормальный человек и не подумает обустраивать. Муравей едва не улетел в одну из них, смердящую и неглубокую. Его вовремя схватили за крепкий парусиновый воротник куртки.

Наконец, мы достигли конечной точки. Дом, где сейчас прятались низариты, стоял в маленьком дворике, обнесённом низким заборчиком, через который даже ребёнок перешагнёт. Рядом находились какие-то постройки, а в соседней халупе горела свечка и слышались пьяные голоса.

Мы залегли в густом пыльном бурьяне и замерли в ожидании. Нападать сейчас я не собирался. Ещё даже полночь не наступила, и низариты вряд ли послушно легли спать. Вон, в слюдянистом оконце, выходящем на извилистую улочку, виден тусклый отсвет магического фонаря.

— Они дома, — облегчённо вздохнул Рич мне в ухо. — Я переживал, что не успеем.

— Если низариты куда-то собрались, то раньше, чем через три часа, они носа не высунут, — возразил я. — Ты морион не забыл?

— Со мной, — приложил ладонь к груди пластун. — У Гуся и Тюленя они тоже на месте. Лично проверил.

— Ладно. Пора тебе наведаться в гости, — я кивнул на темнеющий силуэт дома.

Рич кивнул и вертким ужом скользнул вперёд, только стебли бурьяна и полыни качнулись ненадолго — и замерли в неподвижности. Изредка кто-нибудь шёпотом поминал акулье дерьмо, отгоняя назойливого комара. Шуметь я категорически запретил. Пусть хоть целая армия насекомых будет ползать по коже — молча терпи. Сегодня выдался шанс убить двух зайцев сразу: взять «языка» и спасти виконта. И я не собирался его упускать.

Мой внутренний хронометр подсказывал, что прошло уже больше получаса, и хотел было заволноваться за Рича, как услышал шорох травы. Мой боевой товарищ вернулся живым и невредимым, и приникнув к уху, зашептал:

— Во двор никто не выходил, но за дверью я слышал голоса. Минимум, трое. Помимо окошка на улицу, есть ещё одно, выходящее на соседний дом. Но оно маленькое, через него только ребёнок пролезет.

— Остаётся дверь и окно на улицу, — кивнул я. — Просто так в гости не войти, придётся Тюленя задействовать. Эх, жаль, ручные бомбы на «Эпинали» остались. Так бы одну за дверь закинули, а вторую в окошко. Пока низариты очухаются, мы уже внутри режем их.

— Как знал, что прихватить парочку надо, — ухмыльнулся Рич и достал из-за пазухи два кругляша с короткими запалами, похожими на свинячьи хвостики.

— Ах ты, маленький шалунишка, — угрожающе-ласково произнёс я. — В моих вещах рылся?

— Да мальчишка-вестовой, паршивец Тью, твои вещи перебирал и обнаружил бомбы, после чего решил расколупать оболочку, едва успел за руку схватить, — пояснил пластун. — Оттаскал паразита за уши и потом до самого вечера гонял по палубе, отрабатывая приёмы ножевого боя.

Тью, ставший моим слугой-денщиком, приносил очень много проблем своим темпераментом. Ему нужно было постоянно совать нос туда, что его очень интересовало. Избыток энергии я старался сбить тренировками настолько тяжёлыми, что паренёк должен был упасть без сил и не подниматься долгое время. Но через два-три часа он снова скакал неугомонным кузнечиком. При мне он хотя бы вёл себя дисциплинированно. И ведь ему не десять лет, когда жажда познания мира невероятно велика, а уже вполне крепкий юноша, умеющий держать оружие. Да и умишка поболее становится.

— Ну, драть уши — занятие полезное, — пробормотал я, поглаживая глиняные бока бомб. — Гусь перепончатый, ползи сюда с Босым. Задание дам.

Парни тут же оказались возле меня, и я протянул Гусю бомбу.

— Ты знаешь, как пользоваться. Поэтому как только услышишь взрыв в доме, кидай свою в окно. И сразу же после этого врываетесь вовнутрь. Раненых не жалеть, резать так, чтобы больше никогда не поднялись на ноги. Одного оставляем в живых. Ясно?

— Так точно, командор, — прошептал Гусь.

— Главное, не проморгайте сигнал, — я задумался о необходимости усовершенствовать бомбы. Сам по себе глиняный корпус большого вреда противнику не наносит, а осколками может только посечь; а вот горит магическая смесь просто превосходно, что сейчас для нас нежелательно. Но выхода не было. Оглушающий эффект ручной бомбы просто великолепный, надо лишь быстро воспользоваться им, не дать низаритам опомниться от шока. А насчёт усовершенствования… Живя в Рувилии, мне попался на глаза печатный новостной листок, в котором рассказывалось о попытках учёных изобрести метательную ручную гранату. Они не догадывались, что на Керми мы уже вовсю пользовались такими. Но в статье говорилось о попытках использовать пустотелый чугунный корпус, начинённый порохом. Справедливо считалось, что при разрыве корпус разлетится на мелкие кусочки и поразит врага на большом расстоянии. Вот такой боеприпас я бы приобрёл. Надо потом, как разгребусь со всеми проблемами, съездить в Суржу, где эти экспериментаторы живут, найти их и предложить им работать на меня. Если, конечно, военное ведомство к ним уже не присмотрелось.

Мы прождали ещё около часа, пока неуёмные соседи, наконец, не затихли, сваленные с ног местной самогонкой. Я подал сигнал — и девять размытых теней бросились к нужному для нас дому. Гусь с Босым заняли позицию возле окна, старательно и тихо притаптывая густую траву, нахально лезущую на стену, а я с остальными перемахнул через забор, не трогая перекошенную калитку, висящую на проржавленных петлях. На самой калитке висели едва видимые глазу тонкие волоски-проволочки. Опытный человек на такой финт не попадётся, а вот незнающий предупредит о себе заблаговременно неосторожным прикосновением.

Четверо штурмовиков встали за углом дома, ожидая моего сигнала к атаке. Я подозвал к себе Тюленя и на ухо прошептал, что ему нужно сделать. Парень довольно ухмыльнулся и проскользнул обратно к забору. И через минуту послышался натуральный младенческий плач. С каждым мгновением он становился выше и надрывнее. Не знаю как другие, но мне стало не по себе. Словно по сердцу тупым ножом провели. Несчастный ребёнок, подброшенный к порогу дома сердобольных соседей — от такого не отмахнёшься, кем бы ты ни был в жизни: безжалостным головорезом или тихим работягой. Вроде бы привык к фокусам этого уникального парня, а всё равно душу рвёт.

И Тюлень сыграл так, что я мысленно ему поаплодировал. За дверью послышались раздражённые голоса, в которых проскальзывали нотки недоумения. Показываю знаком Ричу, чтобы тот не торопился. Дверь осторожно приоткрылась, на крыльце нарисовалась фигура с тальваром в руке. Человек спустился по ступенькам вниз, а второй его контролировал. И в этот момент Тюлень прекратил вопить.

— Дерьмо! — выругался низарит, бродивший вдоль забора. — Кошки, наверное.

— Что ты болтаешь? — откликнулся второй. — Это плакал ребёнок. Разве трудно отличить визг драной кошки от детского плача?

Говорили они на диалекте пустынников восточных провинций Сиверии, как раз примыкающих к Халь-Фаюму, и который я неплохо знал, поэтому спокойно слушал перекличку низаритов.

— Я никого здесь не вижу, — наёмник перестал расхаживать по двору и вернулся к крыльцу.

— Вы ещё долго орать на улице будете? — послышался голос третьего, и я жестом показал Ричу, чтобы тот активировал бомбу. Пластун, прижавшись к стене, шагнул из-за угла, одновременно с этим дёргая «свинячий хвостик». Шар с дробным стуком покатился под ноги низаритов. Рич отшатнулся назад — из дверного проёма полыхнуло жёлто-алым огнём, что-то прогрохотало по стенам, раздались вопли людей.

— Марра! — рыкнул я негромко сигнал для атаки и первым влетел в раскуроченный взрывом коридор, уходящий в глубину дома. Жутко воняло алхимической кислятиной, одна стена уже занялась огнём, на полу лежал человек, закутанный в боевой костюм низарита, ещё один, пошатываясь и закрывая лицо руками, стоял в трёх шагах от меня. Его я и ударил кортиком в левую часть груди. Клинок сыто блеснул серебром, выпивая жизненную энергию низарита. Лежащего добил Муравей, который вместе с Жалом оказался впереди, и уже успел схватиться за ручку двери, ведущей в помещение.

— Стоять! — гаркнул я, и в этот момент оглушительно хлопнул второй разрыв где-то в самом доме.

Мы не знали, сколько здесь комнат, поэтому Муравей с Жалом и Щербатый с Жадюгой сиганули вправо за угол, сшибая с дороги лавки и какую-то домашнюю утварь, а я с Ричем повернули налево, надеясь, что кто-то из низаритов остался жив.

Не думал, что обрадуюсь врагу, прыгнувшему нам навстречу. А это был невероятно крепкий и широкоплечий боец с обритой налысо головой, совсем необычной комплекции для халь-фаюмских наёмников. Орден предпочитал жилистых, худощавых воинов, чтобы те могли свободно проникать в любую щель. Нашего противника, скорее всего, готовили как телохранителя, но в драку он вступил не задумываясь.

Рич моментально швырнул в него два клинка и скользящим шагом ушёл с линии удара. Громила небрежно отбил их тальваром и сразу перевёл его в плоскость, полосую воздух передо мной. Техника у низарита была отменной. Он не пытался мощными ударами сломить моё сопротивление, а показывал чудеса изящного владения клинком. Тальвар словно бабочка порхал передо мной, не давая перейти в наступление. Зато кувыркнувшийся Рич оказался в доступной близости от врага и полоснул его ножом по коленному сгибу. Громила взревел и пошёл в лобовую атаку. Я заметил, что он не пытался встать в традиционную для низаритов «позу гнева», то есть не вскидывал меч к правому плечу, держа рукоять двумя руками. Он справедливо опасался дальнего укола кортиком, зато умело пользовался обыкновенным «пиратским» приёмом вертикального удара с переходом на горизонталь. С такими штучками я был знаком, поэтому порадовался, что взял с собой кортик, а не трофейный тальвар. Клинок почувствовал энергию боя и стал белеть на глазах, шипя от каждого соприкосновения с мечом низарита. Глаза у лысого громилы распахнулись от удивления, но лишь на мгновение. Он размашисто полоснул вдоль бедра, отбиваясь от очередного прыжка Рича, который как неведомое животное, приняв низкую стойку, пытался достать наёмника.

Если бы вместо него был обыкновенный дарсийский вояка, Рич уже плясал бы на трупе врага зажигательный танец. Но низарит каким-то образом уходил от режущих ударов, часть которых всё-таки достигли цели. Одна штанина напиталась кровью, подрезанное сухожилие даёт о себе знать стреляющей болью, которую противник преодолевал с невероятным упорством. Во втором бедре торчит нож. В какой-то момент его левая рука метнулась за пазуху, и я сразу сообразил, что сейчас может произойти.

В воздух мы взмыли одновременно. Но если низарит только готовился нанести смертельный удар сверху и отвёл тальвар чуть в сторону, не ожидая, что у меня тоже есть морион, то я целенаправленно вогнал кортик в ямку под кадыком. Клинок с шипением пронзил горло, жало вынырнуло наружу, и я тут же легко взрезал шею, давая своему оружию напиться вражеской крови.

Низарит с тяжёлым грохотом упал на пол, а из широкой раны вытекло совсем немного, словно мой клинок в самом деле осушил халь-фаюмца. Рич к тому времени бросился в другую часть разгромленного дома, где Муравей, Жало, Щербатый и Жадюга прижали последнего наёмника в угол.

А вот этот низарит как раз своим телосложением больше подходил на роль опасного, всюду проникающего тихого убийцы. На вид ему было лет тридцать или чуть больше, толстая, замысловато заплетённая косица спускается на спину. Одет в серые широкие штаны и такую же рубаху, левый рукав которой уже напитался кровью. Вряд ли это рана от палашей, скорее, посекло осколками бомбы.

С непроницаемым лицом последний живой враг слегка согнул ноги в коленях и положил клинок на левое предплечье, ожидая следующего выпада моих штурмовиков. Я демонстративно вытащил пистолет и взвёл курки, после чего направил его в сторону врага.

— Ты же понимаешь, что живым отсюда не уйдёшь? — спросил я на диалекте пустынников, чего низарит не ожидал вовсе. Его непроницаемая маска дала трещину. — Предлагаю хороший размен. Ты рассказываешь, как вас нанимал граф Абра для убийства виконта Агосто, а я дарю тебе жизнь.

— Я её все равно потеряю, не от твоего пистолета, так от клинка братьев, — глухо пробормотал низарит. — Федаины не имеют дел с трупами.

— Ну, это ты зря, — я дал знак Ричу, чтобы тот прибрался в доме и организовал охрану на улице. Гусь с Босым маячат возле окна, ожидая моего приказа, остальные замерли, направив палаши на раненого низарита. — Я ведь до сих пор живой, а ведь три раза сталкивался с твоими братьями. И умирать не собираюсь ещё долго.

— И что ты можешь мне предложить? — ухмыльнулся федаин, незаметно переступая с ноги на ногу, как будто готовясь к решающему броску. Для него сейчас существовала только одна цель — я. И он готов умереть, забрав меня с собой в могилу. Передо мной маячит Щербатый, наклонившись вперёд как злобная гончая, желающая добраться до глотки загнанного зверя. При таком раскладе наёмник до меня не доберётся. Сначала ему придётся убить штурмовика, а второго шанса уже не будет. И он это понимает.

— Я стреляю отменно, — предупреждаю его на всякий случай. — Не искушай судьбу. А предложить я могу тебе самое ценное, воин: жизнь, наполненную страданиями, подвигами и победами. Всё, как вы любите в своём Ордене.

— Сладко поёшь.

— Как твоё имя, воин?

— Наби-Син.

Хороший знак. Халь-фаюмец начал оценивать свои шансы.

— Если ты примешь моё предложение, я возьму тебя под защиту. Ты станешь моим штурмовиком, обучишь молодых воинскому искусству.

— Меня всё равно найдут и убьют за предательство, — мне удалось поколебать уверенность Наби-Сина, потому что началась стадия принятия. — Моё имя проклянут и предадут забвению.

— Ты никого не предавал.

— Нарушение клятвы — уже предательство, — низарит всё так же держал стойку, выгадывая момент для броска.

— Если только кто-то не заберёт эту клятву, — я ухмыльнулся, видя расширившиеся от удивления глаза.

— Ты хочешь сразиться со мной?

— Именно. Если мой клинок попробует твоей плоти, ты станешь служить мне до самой смерти…

— Зачем тебе это, командор? — не выдержал Рич. Он догадался, к чему я клоню. — Навалимся на него, свяжем и доставим к герцогу. Пусть Хуггорт сам решает, что делать с убийцей.

— Дайте нам побольше места, — я махнул переливающимся перламутром кортиком и покачал кончиком, призывая Наби-Сина выйти на середину комнаты.

Да, это была авантюра чистейшей воды. На таком маленьком пространстве против низарита, обученного драться даже на узеньком мостике, перекинутом через ущелье, у меня не было шансов. Но я точно знал, что Наби-Син и рта не раскроет перед герцогом. Он лучше умрёт, но Абру не сдаст. А подчинив его себе кровавой клятвой, был шанс потопить графа и спасти виконта Агосто.

Штурмовики разошлись по сторонам, а Тюлень, ворвавшийся в дом, когда уже всё было кончено, демонстративно достал пистолет и направил его на ночного убийцу. Наби-Син оскалился, показывая крепкие зубы с налётом желтизны. Ага, куфесаби увлекается!

— Ты смелый, кондотьер, но сегодня умрёшь, — буднично произнёс он очевидную банальность.

— Бейся, — я чувствовал его неуверенность, и только выставив кортик на уровне глаз, увидел, что клинок стал раскаляться от кончика до гарды, постепенно наливаясь ярким чистейшим белым цветом.

И Наби-Син сделал неуловимое движение руками, перенося оружие из статического положения в плоскость, чтобы вскрыть мне грудную клетку горизонтальным ударом справа налево. Всего один удар, который отразить мог такой же низарит, обученный подобным фокусам. Дело в том, что положение клинка мгновенно менялось, когда противник выставлял оружие для блокировки, и удар уже шёл сверху. Именно в этот момент я и отмахнулся кортиком, разрубив тальвар пополам. А вторым движением вспорол косым ударом рубашку, оставив на груди Наби-Сина глубокий разрез, из которого полилась кровь.

Низарит впал в глубочайшее раздумье, глядя на обломки своего меча, а потом медленно встал на колени, размазал кровь по ладонями и протянул их мне. Я приложил кортик плашмя к его груди, ощущая дикую вибрацию клинка. Он самым настоящим образом выпил кровь, оставив свежий шрам как напоминание о клятве. Которую я не знал как принимать. Чтобы у пленника не появилось сомнение, а правильно ли он поступает, я решительно ударил плоскостью кортика по его правому, а затем и левому плечу.

— Отныне ты мой слуга и воин, — торжественно произнёс я в повисшей тишине. — Прежние клятвы переходят ко мне, и любая твоя беда станет моей бедой, как и моя — твоей.

— Мидкалу. Макалор. Мансум, — пробормотал непонятную для меня мантру низарит и поднял голову, размазывая кровь по лицу. — Да будет так, мой господин.

Из всех штурмовиков, потрясённых этой сценой, только Рич глядел скептически. И когда Наби-Син поднялся с колен, сказал:

— Командор, надо бы его связать покрепче. Клятва клятвой, но от фанатиков можно ожидать чего угодно.

— Я не фанатик, — гортанно произнёс низарит. — Я воин.

— Какой же ты воин, если режешь в ночи тех, на кого укажет заказчик? — фыркнул пластун, поигрывая метательным ножом, который при случае готовился метнуть в пленника. — Вот эти парни — воины, они честно сражаются с врагом лицом к лицу. Так что я буду за тобой присматривать.

Наби-Син благоразумно промолчал, и это было правильно. Иначе бы слово за слово — и вся игра, затеянная мною была бы погублена. Показал жестом Ричу, чтобы тот прекратил провоцировать низарита.

— Надо уходить, — сказал я. — Муравей, Щербатый! Свяжите руки Наби-Сина и обыщите его очень тщательно. Все складки одежды, обувь. Каждый предмет должен быть извлечён.

— А что за предметы? — поинтересовался Щербатый, полосуя ножом застиранную холстину, которую содрал с окошка. Полученными лоскутами он крепко стянул запястья низарита, а Муравей начал споро его охлопывать с ног до головы.

— Любые, — раздражённо ответил я. — Очистите его карманы полностью!

Нужно было торопиться. Едкий дым из прихожей уже затянуло в дом, и многие стали покашливать. Не разбей ранее Гусь окно, дышать было бы и вовсе невозможно. Тюлень, оказывается, умудрился потушить горящую стену, чтобы разгорающийся пожар не привлёк внимание местных жителей и не устроил переполох в слободке.

— Убитых оставим здесь, дом сожжём, — распорядился я. — Рич, возьми с собой Гуся, Щербатого, Жадюгу и веди Наби-Сина к карете. Не забудь вложить ему в рот какую-нибудь деревяшку и крепко примотать, чтобы не выплюнул.

— Господин мне не доверяет? — лицо низарита осталось непроницаемым.

— А зачем деревяшка? — удивлённо спросил пластун, замерев на месте.

— Чтобы он не перегрыз зубами свои вены, — пояснил я. — Извини, Наби-Син, так нужно. Когда ты расскажешь о преступлении графа Абры, только тогда я могу быть спокойным.

Рич с парнями увели низарита с собой, а я с оставшимися штурмовиками забрал трофеи: три меча и столько же морионов пополнили наш арсенал. Особенно я радовался чёрному хрусталю, которого у нас становилось всё больше и больше. Когда Наби-Син докажет свою преданность, можно будет выяснить у него, где добывают морион. И вообще, на этого наёмника у меня большие планы. Самое главное, что я понял, глядя в его глаза — он не был фанатиком Ордена. Настоящих бойцов всегда видно по характеру, темпераменту и ещё многим незначительным деталям. А Наби-Син оказался именно таким человеком. Ладно, морализировать на тему добра и зла будем потом, а сейчас нужно торопиться.

Через полчаса мы растворились в темноте и глухой тишине затаившейся слободки, которая, конечно же, не спала и слышала, что где-то рядом происходят нехорошие вещи. Мы уходили к оставленным в подлеске лошадям и карете, а за нашими спинами разгорался огонь, пожиравший следы ночного боя. Когда он всполошит жителей города, наш отряд будет в поместье Агосто готовиться к отъезду в Скайдру.

Оставалось только посвятить в свои планы молодого виконта и забрать его с собой в Скайдру. Когда он рядом — мне спокойнее.

* * *

Едкий дым, забивший горло, помог Дор Хадану вынырнуть из небытия, в которое его обратила яркая вспышка и взрыв, после которого грудь и лицо обожгло болью. Открыв глаза, он увидел, что так и лежит на полу в коридорчике, а из двери вырываются языки пламени и стелется вонючий дым. Снова запершило, подкатившая тошнота заставила федаина извергнуть из желудка горькую слизь. Встав на колени, он покачал головой, приходя в себя. Правый бок нестерпимо жгло. Дор Хадан приложил к нему ладонь и почувствовал, как она стала мокрой и липкой. Это была кровь. Видимо, его пытались уже раненого добить, но клинок врага удачно прошёл мимо жизненных органов. Ничего, главное — жив. Низариты и не с такими ранами добирались до своих тайных лагерей. И он доберётся, расскажет всё амалю.

В разгорающееся пламя Дор Хадану хватило ума не лезть. В таком состоянии себя бы спасти, а не братьев вытаскивать. Да и мертвы они, судя по всему. Если неизвестные столь вероломно напали на них, значит, шансов никаких не осталось. Хотя, в смерть Наби-Сина федаин верил с трудом.

Из дома на улицу он выполз на коленях, ощущая за спиной жар разгорающегося пламени. Трещали доски, судя по звукам, начала рушиться крыша. Дор Хадан застонал и встал, прижимая ладонь к ране. Он не соображал, куда идти, полностью потеряв ориентиры. Где-то кричали люди, звонко бил набат, но попадаться на глаза местных жителей молодой федаин совершенно не хотел. Иначе его отвезут в городскую управу и начнут допрашивать, кто он такой, откуда взялся, и самое худшее — обвинят в поджоге, а то и шпионом объявят.

Поэтому Дор Хадан и постарался скрыться в темноте, где ни один отблеск от полыхающего жилища не смог бы достать его. Перевалившись через препятствие в виде жердей, он вскрикнул от удара о землю, но не потерял сознание, а на коленях пополз всё дальше и дальше от места, где приняли последний бой его братья.

Глава 6

Кому прощение, кому — наказание

Для Эрмеландо нынешняя ночь выдалась жаркой и суетной во всех отношениях. Никогда он ещё не попадал в такие условия, когда нужно в кратчайший срок найти самых ублюдочных головорезов, готовых даже родную мать придушить во сне ради барыша. Тяжёлый кошель, набитый либрами для грязного дела, оттягивал пояс молодого дворянина, когда он метался от одного кабака к другому. Именно там водились те, кто по замыслу графа Абры должны перехватить на дороге наглого новоиспечённого эрла и раз и навсегда избавить от проблемы.

Ругаясь сквозь зубы как портовый грузчик, Эрмеландо покачивался в седле своего вороного Амаранта и медленно ехал по переулку Башмачников. Где-то здесь находился кабак, один из многих, которые ему довелось посетить за сегодняшний день. Но нужного человека, решающего все деликатные вопросы, он не встретил. Где тот мог быть, молодой мужчина не представлял. Может, его уже прирезали на глухой улочке или он сам сбежал из города, наполненного войсками. До лучших времен, так сказать. Хотя, вряд ли… Этот тип сам кого угодно прирежет играючи.

На ратуше одиннадцать раз пробил колокол. Значит, начался комендантский час. Эрмеландо на этот счёт не переживал. У него был специальный пропуск, подписанный военным комендантом полковником Шапелем и графом Аброй. С таким документом можно хоть до утра расхаживать по Натандему без опасения оказаться на гауптвахте.

С доверенным лицом графа ехали двое дюжих парней, скрывающих под сюртуками увесистые дубинки. Они охраняли Эрмеландо, который признался себе, что без этих ребят его давно бы ограбили или даже убили, не будь их рядом.

— Сколько ещё этих тараканьих дыр в городе? — устало спросил эмиссар.

— Осталось всего пять, — откликнулся за его спиной один из телохранителей-слуг. — Одна из них в слободке, но туда я бы не советовал туда ехать, ваша милость.

— Если не найдём Топора в городе, придётся сунуть нос в слободку, — поморщился как от зубной боли Эрмеландо. — Графу не понравится, если мы не выполним задание.

Он умышленно привязал к себе слуг этим «мы», хотя приказ был дан только ему. Но не подвергаться же гневу Абры одному! Это будет слишком несправедливо!

Едва приметный среди громоздких каменных зданий, почти смыкающихся друг с другом, дом с тускло освещёнными квадратами окон отличался от многих только суетой возле его стен. То и дело распахивалась дверь и какие-то мутные типы вылезали наружу и хватали друг друга за грудки, пытаясь изобразить что-то вроде кулачного боя.

— И как не боятся патруля! — удивился Эрмеландо, придерживая Амаранта. Он не хотел, чтобы сейчас под копыта жеребца попал кто-то из этих идиотов.

— А чего им бояться? — второй слуга пристроился рядом и вытащил дубинку из-под полы. — Патруль заберёт и посадит на гауптвахту. Утром их погонят на работы в полевой лагерь, потом накормят от пуза. Лодыри проклятые!

— Ну-ка, отошли отсюда! — замахнулся первый слуга, направляя свою лошадку на мельтешащие возле стен фигуры. — Дайте дорогу!

— Эй, полегче, а то получишь в рыло за неуважение! — пьяным голосом сказал кто-то снизу и икнул.

Гас и Рэмси — так звали боевых слуг, сопровождавших Эрмеландо — спешились и стали возле двери, давая возможность молодому господину пройти внутрь. Гас — светловолосый крепыш с короткой шеей — перекинувшись парой слов с напарником, потопал следом, чтобы приглядеть за неугомонным дворянином.

Эрмеландо поморщился. За сегодняшний день он успел насмотреться на всякое, но привыкнуть к грязи, кислому запаху разлитого пива, блевотины и к рожам, просящим кулака, эмиссар так и не смог. На вошедших обратили взор два десятка человек, ещё достаточно трезвых и крепко держащихся на ногах. Кто-то пил вино, кто-то с азартом кидал кости, а несколько типов просто сидели за дальним столом и о чём-то разговаривали.

Мужчина облегчённо вздохнул. Топор был за этим самым столом. Невысокий, с неопрятной щетиной и длинными усами, закрученными колечками кверху, он наводил ужас не только на ночной Натандем, но и на всю округу, грабя и убивая тех, кто, по его мнению, имел в кармане хоть два паршивых либра. Топор не гнушался отправлять на тот свет ни дворян, ни своих братьев по ремеслу. Ночью он был головорезом, а днём — благопристойным жителем города. А Топором его прозвали за любовь к этому типу оружия, которым он действовал мастерски. Эрмеландо же считал, что прозвище Мясник ему подойдёт больше. Для него оставалось загадкой, почему бандит до сих пор ходил на свободе, хотя все могли подтвердить, кем он является на самом деле.

— Здорово, Топор, — эмиссар дал знак Гасу, чтобы тот оставался на месте, а сам приблизился к столу и замер, глядя на ближайшего к нему хмыря в длиннополой шляпе. Тот не выдержал взгляда и вылез из-за стола. Эрмеландо сел на нагретую чужой задницей лавку. — Немалого труда стоило тебя отыскать.

— Я хожу где хочу, и не отчитываюсь ни перед кем, ваша милость, — Топор, не мигая, взглянул на Эрмеландо. Лицо его, покрытое мелкой сеточкой морщин, дрогнуло, насмешка мелькнула в тёмных глазах и пропало. — Впрочем, готов услышать ваше предложение.

Без лишних слов Эрмеландо отстегнул кошель от пояса и бросил его на стол перед Топором. Тот не спешил забирать деньги, внимательно изучая знакомого порученца графа Абры. Они друг друга знали по частым, но кратковременным встречам, где один озвучивал прихоти местоблюстителя, а второй исполнял их в своей кровавой манере.

— Завтра… нет, уже сегодня из Натандема в Скайдру едет человек, которого нужно встретить где-нибудь в тихом укромном месте и оставить там навсегда, — пояснил Эрмеландо свою (вернее, графскую) щедрость. Правда, никто не знал, что триста либров из тысячи, данной графом, перекочевало в карман эмиссара. Чего мелочиться, если можно уговорить ублюдков на прибыльное дело?

— Охрана?

— Пятеро на конях, двое внутри кареты. Возможно, кучер тоже умеет владеть оружием.

— Кнутом, — хохотнул один из приятелей Топора, но осёкся под его взглядом.

— Кто таков?

— Один глафорд из Скайдры, имел наглость наговорить дерзостей достойному человеку, — эмиссар пододвинул пальцем кошелёк поближе к Топору. Тот, однако, продолжал испытывать терпение Эрмеландо.

— Из-за такого пустяка вы искали меня по всему городу? — удивился знаменитый бандит. — Понимаю, какой-нибудь лорд или, на худой конец, генерал… А тут простой землевладелец.

— Зажрался, Топор?

— Нет, жизнь стала сложной. На мелких людишках не заработаешь, — местный бандит умел говорить, что всегда поражало Эрмеландо. Не был похож Топор на какого-нибудь косноязычного жалкого преступника.

— Глафорд — молодой эрл, получивший недавно наследство, — пришлось признаться эмиссару, не хотевшему давать в руки бандиту возможность поднять ставки. Так и вышло.

— Десять золотых, ваша милость, — последовал молниеносный ответ. — За такую птицу и не жалко рискнуть.

— Здесь семьсот либров, Топор, — сказал Эрмеландо. — Это около девяти золотых крон. Остальное можете забрать себе, когда распотрошите багаж эрла. Ещё и в достатке останешься. Призовые можешь своим крысам отдать.

Кто-то из сидящих подельников цокнул языком от восторга. Такого подарка не ожидал даже Топор, поэтому в его глазах заплескалась настороженность.

— А вы, ваша милость, мне всё рассказали? Чтобы эрл ехал с такой жидкой охраной, надо быть слишком уверенным в своих силах или безмозглым идиотом.

— Он не идиот, Топор, но его уверенность в своих силах и есть слабое место, — ухмыльнулся Эрмеландо.

Бандит забрал кошель и спрятал его за пазухой добротного сюртука.

— Сколько у тебя людей? Сможешь найти двадцать-тридцать человек и организовать засаду до рассвета?

— Эй, сержант! — вместо ответа крикнул Топор через весь зал. — Подойди сюда!

Человека, которого позвал местный авторитет, Эрмеландо никогда не видел. Однако опытным взглядом оценил, как тот спокойно держится перед бандитом, хоть и нуждается в деньгах. Одежда во многих местах потёрта, на рукавах видны засохшие пятна от грязи и глины, сапоги изношены, но ещё держатся на последнем слове. Неужели он из мятежников? Повадки бывалого солдата, как ни скрывай, опытный взгляд всё равно заметит. Вот только сержант — это кличка или звание?

— Ты хотел работёнки для своих парней, Халле? — прищурился Топор.

— Не помешала бы, — кивнул тот, скрестив мощные руки на груди.

— Есть одна прибыльная, но связанная с кровью. Не побоишься?

— Говори, что за работа. Не тяни кота за яйца.

— Пойдёшь вместе с моими ребятами. Надо пощекотать пятки одному благородному.

— До смерти? — осклабился Халле.

— Желательно, чтобы никто не ушёл, — морщины на лбу Топора задвигались, как будто бандит обдумывал одну идею.

— Нужны огнестрельные ружья, — сержант с подозрением взглянул на Эрмеландо, с любопытством слушавшего разговор. — Одним железом не справимся. У благородных большая охрана, зачастую чародеев с собой берут. Значит, амулеты тоже не помешают.

— У меня нет магических штучек, — нахмурился Топор. — Я всю жизнь без них обходился, и как видишь, до сих пор жив. Умей побеждать теми силами, которые у тебя есть.

— Кто командует? — Халле, кажется, особо и не рассчитывал на магические артефакты.

— Джетри, — Топор кивнул на сухощавого черноволосого мужчину лет сорока с массивной челюстью, на которой виднелся давний след от удара ножом. Рана в виде треугольника давно затянулась и зарубцевалась, но даже щетина не могла скрыть её. — Слушайся его и делай всё, что он скажет. Джетри с пятнадцати лет бродит по дорогам и имеет огромный опыт в нашем деле.

— Так что насчёт оружия? Пистолеты, ножи, палаши — мои парни ни от чего не откажутся.

— Дам вам палаши, — проскрипел Джетри. — Сколько вас?

— Четверо. Правда, один ещё сосунок, крови не видел, — Халле кивнул куда-то вбок, словно хотел показать свою команду.

— Проверишь в настоящем деле, — отмахнулся Топор и вытащил из-за пазухи хронометр, пусть и с помятой крышкой, но самый настоящий. Эрмеландо даже не хотел думать, какова судьба бывшего владельца этой дорогостоящей вещи. — Иди, отдыхай. Через два часа нужно идти, иначе не успеете добраться до места.

— Там ещё патрули, — пробурчал Джетри. — Как бы их обойти…

— Так у нас есть провожатый с пропуском, — усмехнулся бандит и кивнул на Эрмеландо.

— Это исключено, — тут же поторопился с ответом эмиссар. — Я не должен никоим образом быть рядом с вами. Иначе у хозяина начнутся неприятности с военным комендантом.

— Я могу провести, — человек, которого Топор назвал сержантом, не торопился уходить. — Мы, когда в город пробирались, обошли два поста без всяких проблем.

Хозяин ночного Натандема, по праву сильного завоевавшего это «звание», только развёл руками и кивнул, соглашаясь с Халле. Эрмеландо про себя перевёл дух. Кажется, проблемы с оплатой не будет, Топор даже не стал пересчитывать монеты и вести торг. И второе: не нужно идти вместе с бандитами через весь город, прикрывая всю эту опасную голытьбу пропуском, который подписали двое очень влиятельных человека в городе. Потому что иначе его жизнь после этого не будет стоить и монетки в один ранд.

Он бочком выскользнут из душного и провонявшего кислятиной кабака, вскочил на Амаранта и поспешил домой, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, рядом ли с ним Рэмси и Гас. Ему больше всего сейчас хотелось выпить два-три бокала вина и завалиться спать, чувствуя себя в безопасности. Остальное его волновало в меньшей степени. Главное, чтобы завтрашний день завершился приятными новостями.

* * *

Особняк семьи Агосто, казалось бы, давно погрузился в сонную дрёму, но это было обманчивое состояние. Внутри дома кипели страсти. Завешанные плотными гардинами окна в левом крыле здания не пропускали наружу свет магических фонарей, а я пытался объяснить виконту, почему нельзя завтра (точнее — уже сегодня) идти на центральную площадь Натандема и вызывать графа на дуэль.

— Игнат, я так надеялся, что ты сможешь поставить перед этим проходимцем условие выйти со мной на честный поединок! — горячился Ним, расхаживая по малой гостиной, где кроме меня находились мать-виконтесса, Рич и Левелан. Они пока молчали, давая выпустить пар молодому человеку.

— Я пытался разозлить его, но граф умеет держать эмоции в кулаке, — я развел руками. — А потом выяснились некоторые обстоятельства, сразу изменившие ситуацию.

— Какие ещё обстоятельства?

— Постановление о твоём аресте, подписанное самим герцогом Хуггартом, — напомнил я. — Если в других городах наместники могли игнорировать его приказ, то здесь тебя неминуемо ожидает арест. Как только ты выйдешь на площадь и объявишь графа лжецом, тебя тут же посадят в тюрьму. И никакие старинные кодексы не помогут тебе по справедливости наказать Абру.

— Какая чушь! — вспылил Ним и посмотрел на мать. Та сидела с каменным лицом, по которому невозможно было понять, о чём она думает. — Мама, разве старые законы попали под королевский запрет и уже отменены?

— По поводу феодального кодекса, действовавшего в междуречье, я ничего не слышала, — медленно проговорила виконтесса, — но дерогация[1] происходит чуть ли не каждый месяц. Я слежу за новостями из Рувилии с того момента, как ты стал скрываться от ищеек графа.

— Не рискуй, дружище, — я попытался угомонить Нима. — Возможно, мы ещё не знаем, что отмена произошла. Предлагаю самый лучший выход из ситуации: ты едешь со мной в Скайдру, там мы добиваемся аудиенции у герцога Хуггорта, предъявляем ему Наби-Сина и тот раскрывает сговор графа Абры с наёмными убийцами из Халь-Фаюма. Пусть не сразу, но тебя простят. А до этого поживёшь у нас. На свадьбе, кстати, погуляешь.

Ним остановился и с отчаянным видом присел на диван рядом с матерью.

— Твой пленник может и не заговорить, — обронил он. — Я не доверяю таким источникам. Представляешь, что тогда сделает герцог? Уже вижу его довольную жирную морду, когда он кликнет стражу, чтобы арестовать меня. Вот болван, сам в руки правосудия заявился!

— Не стоит так говорить о королевском наместнике! — попеняла сыну виконтесса. — Пусть даже он и достоин такого уничижения!

— Всё равно я не изменю своего мнения о нём! Не моргнув глазом, обвинил меня, даже толком не начав расследование! — горячился молодой виконт.

— Ним, тебе не обязательно идти вместе со мной, — я покачал головой. Нет, нельзя парню с таким настроем соваться в город. Испортит всё и меня подведёт. — Пока герцог не услышит признание низарита, тебе лучше спрятаться в особняке Толессо. Я очень убедительно постараюсь донести до Хуггорта мысль о повторном расследовании с привлечением всех свидетелей.

— Вы так добры, Игнат, — женщина взволнованно скомкала надушенный платок с кружевами. — Даже не знаю, как вас благодарить. Ведь могли проехать мимо Натандема, а вместо этого рискуете не только репутацией, но и жизнью.

— Пустое, миледи, — я отсалютовал бокалом, в котором было налито «Идумейское». — Виконт — мой друг, я дал слово помочь ему. Но сейчас прошу тебя, Ним, не делать глупостей. Утром спокойно выедем из Натандема в старенькой неудобной карете и уже на следующий день будем в Скайдре.

Я не стал говорить, насколько важно мне попасть в ставший для меня родным портовый город. Свадьба свадьбой, но никто кроме меня не найдёт филактерий, могущий перекроить всю политическую систему Дарсии, и не доставит Петрика Тенгроуза королю Аммару. Времени остаётся в обрез. Нужно готовить «Тиру» и своих штурмовиков к походу. Предстоит опасная экспедиция в Фарис, откуда могу и не вернуться. Но сейчас об этом я не хочу думать. Есть дела поважнее.

— Зачем вам старая карета? — впервые подал голос Левелан. — У нас есть более удобная, с рессорами. У неё мягкий ход.

— Но там нарисован герб Агосто, — возразил сам Ним. — Это привлечёт внимание постов.

— Закрасим, — уверенно ответил верный страж. — Я дам приказ слугам сейчас же.

— Действительно, не надо, дружище, — я остановил жестом чересчур активно вскочившего Левелана. — Краска не успеет высохнуть, пыль к ней сразу прилипнет, что тоже вызовет подозрения. Нет, мы поедем на скрипучей старушке. Только побольше подушек туда накидайте…

Мужчины заухмылялись. Отбить задницу в карете без рессор было делом обычным. Немного пошутили по этому поводу, даже виконтесса улыбнулась. Она расслабилась, поняв, что сын уже не обижается на меня и не рвётся отомстить Абре. Я смог, надеюсь, убедить Нима не лезть на рожон, потому что побывал в столице и понял, как тонко плетутся интриги, не чета каким-то старинным уложениям и кодексам. Это как против пушкарей со старинной алебардой выходить. Шансов — ноль. Времена меняются, люди становятся другими, и вместо острого клинка появились другие возможности отомстить недругу. Причём, без риска самому сесть в темницу.

Эдна пожелала нам спокойной ночи и ушла к себе отдохнуть хотя бы несколько часов. Отъезд мы запланировали на раннее утро. Друзья виконта пообещали сопроводить нас до самой Скайдры, так что образовывался приличный конвой. К моим десяти штурмовикам присоединились пятеро дворян, не считая Нима. Среди них оказались толстяк Фигеред и Ребек. Двое, увы, решили покинуть нас, как только мы объявили о возвращении в Скайдру. Виконт не стал их уговаривать, но искренне поблагодарил за помощь.

Осталось решить, каким образом передвигаться моим штурмовикам. Если все они сядут на лошадей, конюшня Агосто опустеет.

— Допустим, в карете может уместиться пять человек, — задумался я. — На козлах — Бык. Значит, надо шесть лошадей.

— Не вижу проблем, — пожал плечами виконт. — К тем пяти лошадкам, на которых разъезжали твои бойцы, дадим ещё одну. Левелан потом пришлёт слуг в Скайдру, они перегонят их обратно.

— Я бы хотел с вами, господин, — капитан заволновался.

— Нет, ты должен остаться здесь, — голос Нима окреп. — Для меня будет спокойнее, если надёжный человек присмотрит за матушкой.

Левелан тяжело вздохнул. Ему было неприятно видеть, как молодой виконт вынужден скрываться по разным городам, вместо того, чтобы спокойно жениться и вести хозяйство. Но решение проблемы с графом пока откладывается, а значит, снова госпожа Эдна останется наедине с этим человеком.

— Когда мы снова увидимся, ваша милость? — спросил он без особой надежды.

— Я доверяю Игнату, — Ним подошёл к Левелану и похлопал его по плечу. — Если он сказал, что скоро смогу вернуться в родной дом — так оно и будет. Эрл Сирота дружит с удачей, она просто липнет к нему.

Я лишь махнул рукой, потому что давно бросил переубеждать людей, слепо верящих моей мифической удаче. Ну как ещё им объяснить, что за такими вещами стоит голый расчёт и прагматизм? Допускаю, что мне помогают всемогущие кураторы, но лишь в тех случаях, когда им самим выгодно развернуть ситуацию в неожиданную сторону. Например, в случае с мнимой смертью эрла Толессо, которая открыла передо мной целую ветвь возможностей. А вот как я воспользуюсь ими — это уже решать лично мне.

— Давайте ложиться спать, — я прикрыл зевок ладонью. — У нас пара часов на отдых. Рич, выдели в помощь Левелану четырёх человек для стражи. Я не думаю, что кто-то нападёт на усадьбу, но лучше поберечься.

— Не стоит, ваша милость, — попробовал отказаться капитан. — У меня хватает людей.

— Сегодня в особняке ночует виконт, на которого выписан розыскной лист, — напомнил я. — Дополнительная стража — лучшая страховка от неожиданностей.

— Как скажете, эрл, — Левелан чётко кивнул и вышел вместе с Ричем из гостиной.

А мы отправились спать. Виконтесса выделила мне гостевую комнату рядом с Нимом. Довольно уютную, выходящую окном на парковую лужайку. Раздевшись до исподнего, я с удовольствием завалился в мягкую постель, не забыв, однако, положить рядом «Уничтожитель» и «Громовержец». Некоторое время лежал с открытыми глазами, прокручивая в голове последние события. Меня всё больше и больше затягивала история кортика. То, что клинок выкован с помощью магии, сомнений не оставалось. Разгадаю ли я когда-нибудь эту загадку? Где искать следы истинного хозяина — пирата с устрашающим именем Кракен?

Странно, что о Тире я подумал в последний момент, прежде чем погрузиться в сон. И проснулся от осторожного стука. В окно струился серый рассвет. Стекло покрылось капельками воды из-за сгустившегося тумана. Я взвёл курки пистолетов и прошлёпал босыми ногами к двери, встал сбоку.

— Кто?

Паранойя? Как сказать. Я находился в чужом доме, в окружении людей, которых плохо знаю. Не хочу думать плохого о виконтессе или её слугах, но лучше поберечься.

— Командор, это Тюлень, — прозвучал глухой голос бойца. — Виконт уже собирается, наши тоже готовы к выходу.

Я открыл дверь и оглядел бодрого штурмовика с ног до головы.

— Это я что, умудрился проспать? — удивлённо хмыкаю.

— Не-а, — улыбнулся Тюлень. — Там ещё дружков виконта будят. Дрыхнут как младенцы.

— Но-но, попочтительнее с дворянами, — я нахмурил брови.

— Слушаюсь, командор! — вытягивается боец.

Я махнул рукой, отправляя его вниз, а сам принялся одеваться. После ночной вылазки одежда слегка помялась, а на камзоле я заметил побуревшие пятна. Чья-то кровь попала на одежду, наверное, того лысого амбала, чьё горло пробил мой кортик. Накинул на себя сбрую, а сверху накрылся дорожным плащом. Посидел на краю разобранной постели «на дорожку» (память снова подкинула очередную головоломку, откуда мне известен этот обычай), потом решительно вышел из комнаты, спустился вниз в гостиную, где уже было довольно шумно. Виконтесса и две её дочери, довольно миловидные барышни, прощались с Нимом, прижимаясь к нему и всхлипывая. Чтобы не мешать семье, я вышел на крыльцо.

Рич бодро расхаживал внизу и подгонял штурмовиков, седлающих лошадей. Кому-то помогали слуги. Тут же копошились друзья-дворяне, широко зевая от недосыпа. Я вздрогнул от сырого воздуха, пробравшегося под плащ. Да, осень наступала неумолимо, вот-вот сезон дождей накроет север и восток Дарсии, погрузит города, деревни и выселки в унылую безнадёжность, расквасит поля и дороги в густую непролазную грязь. А там и зима со штормами не за горами…

Громыхая колёсами, подъехала карета с торчащим на облучке Быком.

— Командор, можно ехать! — весело прокричал он.

Я кивнул и сошёл с веранды на мокрую брусчатку, которой была выложена прилегающая к парадному крыльцу площадь.

— Рич, а где Наби-Син? — спросил я помощника.

— Сидит внутри под присмотром Щербатого и Муравья, — ответил пластун.

Я достал пахитосу, прикурил её, окутываясь табачным дымком, а сам глядел на сборы. Мои-то парни уже были готовы к выступлению, а вот друзей виконта следовало пнуть, а то вялые какие-то. Нахлебаемся мы с ними в дороге. А если засада? Представляю, какая паника поднимется. Эти ребята не обучены драться в строю и будут, скорее, мешать, чем помогать отбиться от врага. Надо поговорить с Нимом насчёт движения в колонне. А вот как раз и виконт появился на крыльце, слегка расстроенный прощанием с родными. Нелегко ему, понимаю. Но осознавая, что сегодня он мог попасть в лапы графа, ещё легко отделался.

Агосто запахнул плащ, под которым пряталась шпага и массивный двуствольный пистолет, и подошёл ко мне. Ага, всё же внял моим просьбам и перестал морщиться от огнестрельного оружия в личном арсенале.

— Я не могу приказывать твоим друзьям, — выпустив дым в сторону, я поглядел на виконта, — но мне нужен порядок во время движения. Давай сейчас обсудим, чтобы по дороге не случился какой-нибудь казус.

— Ты думаешь, будет нападение? — Ним задумчивым взглядом окинул суету во дворе.

— Есть такое подозрение, — не стал скрывать я истинную причину своего беспокойства. — Когда мы расстались с графом, он очень был зол. Теперь у него появилась причина уничтожить меня. Во-первых, я открыто защищал тебя, а во-вторых, мой новый статус несёт угрозу Абре. Об этом шла речь во время завтрака. Я открыто заявил, что обращусь к герцогу Хуггорту насчёт низаритов.

— Что же выходит, ты намеренно спровоцировал графа? — изумился виконт. Да, в сообразительности молодому дворянину не откажешь.

— Хочу надеяться на это. Если будет засада — это его рук дело.

— Хорошо, я поговорю с друзьями, — Ним кивнул и мы вместе отправились к готовящим своих лошадей дворянам.

К моему облегчению, никто из них не стал выпячивать свою гордость или обижаться на то, что переходят в моё подчинение; все внимательно выслушали, как нужно вести себя во время движения, и каким образом реагировать на опасность, если вдруг таковая возникнет. Убедившись, что меня правильно поняли, я дал сигнал к отправке. Все, кто должен был ехать верхом, уже были в сёдлах.

— Подождите, эрл Игнат! — послышался за спиной голос виконтессы, едва я взялся за ручку дверцы. Приподнимая подол платья, ко мне спешила матушка Нима, а за ней семенили сестрицы. — Хочу вас поблагодарить за сына, что не дали ему совершить ошибку. С вашей стороны так благородно защищать его даже в самой безнадёжной ситуации…

— Матушка, не считайте меня совсем глупым! — высунулся из кареты Ним и по-мальчишечьи покраснел. — Игнат, хоть и молод, но его мысли и действия словно продиктованы разумом умудрённого жизнью человека. Почему же я не должен доверять эрлу Сироте? Тем более, я очень хочу раскрыть его тайны.

— Надеюсь, мы тоже об этом услышим, эрл Сирота? — мелодичным голосом спросила Аманта — черноволосая милашка с курносым носиком. Она так и поедала меня глазами. — Страсть люблю тайны.

— Несомненно, леди Аманта, — я с улыбкой обозначил поклон. — Но сначала нужно вернуть вашего брата домой без запятнанной репутации, решить кое-какие дела, чтобы они не мешали нам наслаждаться беседами. Надеюсь, к тому времени ваше терпение не иссякнет?

— Никоим образом! — вскинула подбородок Аманта. — Верю вам на слово. И большущая вам благодарность за опеку над братом!

— Аманта! — прорычал виконт, медленно накаляясь от щебетания девушки. — Прекрати немедленно! Ты меня ставишь в неловкое положение!

Сэтрид — младшая сестра, у которой были пышные, но более светлые волосы, отливающие медью — только улыбнулась и сжала руку Аманты, наверное, для того, чтобы та не наговорила лишнего.

— Хорошей вам дороги, эрл Сирота, братец! — более глубоким, грудным голосом произнесла она, и я щегольски сняв шляпу, махнул ею, прощаясь с женским населением усадьбы.

Один из слуг закрыл за нами дверцу, я сел рядом с виконтом и Ричем на одну лавку, чтобы Наби-Син, сжатый с двух сторон Щербатым и Муравьём, всегда был перед глазами. Он и сейчас был тщательно связан по рукам и ногам, но бесстрастно молчал, пялясь куда-то поверх наших голов.

— А почему сейчас у него во рту нет деревяшки? — полюбопытствовал Ним.

— Неужели пять человек не смогут удержать пленника от желания поскорее встретиться со своим богом? — я пожал плечами. — Если это произойдёт, то грош нам цена.

— Я не спешу в райские кущи, мне и здесь нравится, — неожиданно откликнулся Наби-Син, блестя белками глаз в полутьме кареты.

— Дружище Игнат, а ты не поторопился приблизить к себе опасного зверя? — виконт демонстративно положил ладонь на рукоять пистолета.

— Ни в чём нельзя быть уверенным, — я пожал плечами и добавил: — Даже в собственной смерти. Буду надеяться на удачу.

Агосто, кажется, удовлетворился ответом и прислонился головой к стенке кареты, намереваясь немного подремать. Я приоткрыл оконце и крикнул Гусю, чтобы он командовал марш. Колеса скрипнули, повозка качнулась — и мы, наконец, выехали с усадьбы и помчались по аллее, чтобы выехать на просёлочную дорогу. В сам город мы заезжать не стали. Обогнув Натандем вдоль слободки, где до сих пор поднимался дымок от потушенного пожара — логово низаритов сгорело дотла — наша кавалькада через несколько минут проскочила сторожевой пост.

— Почему нас не остановили? — удивился Щербатый, когда мы миновали деревянную будку и поднятый вверх шлагбаум.

— Вероятно, командующий гарнизоном посчитал, что боевые действия не угрожают городу, поэтому выезд и въезд стали свободными, — задумчиво озвучил я первое пришедшее на ум объяснение. И это было странно. Остановить карету без герба стража должна была хотя бы для порядка. Тем более, когда такая группа выезжает из города, уже подозрительно. Никакой проверки подорожной грамоты, ничего. А не кроется ли в этом хитрый ход графа? Дескать, зачем задерживать некоего нахального эрла, всё равно его по дороге прибьют.

Я отодвинул деревянную заслонку оконца и посмотрел, где мы едем. Пока вдоль дороги тянулись возделываемые поля и луга, на которых возвышались стога сена, изредка мелькали перелески, просвечиваемые солнцем. Засаду здесь не устроишь при всём желании.

— Виконт, я со стороны Скайдры по тракту не ездил. Не подскажете, где есть глухие места, которые можно использовать под засаду? — пришлось разбудить посапывающего Агосто. Его даже громыхание колёс на колдобинах не беспокоило, а тут мгновенно приподнял полы шляпы и с прищуром посмотрел в открытое оконце. Видимо, хотел узнать, где мы сейчас едем.

— Есть в пяти лигах отсюда мостик над небольшой речкой, — сказал он. — За ним начинается Черстольский лес. Раньше из-за болот приходилось делать большую петлю. Тракт существенно сокращал путь, но прокладывали его почти десять лет. Дорога узкая, с двух сторон непроходимые дебри. Кстати, несколько лет назад, я помню, именно там напали на казначейский обоз. Повалили деревья с двух сторон, чтобы никто не смог убежать, и начали уничтожать конвой. Повезло, что с королевскими мытарями были два боевых чародея. Они-то и помогли отбиться. Говорят, до полусотни сожжённых трупов вдоль дороги насчитали. — виконт протяжно зевнул, прикрыв рот рукой, затянутой в перчатку. — Если и ждать нападения, то там.

— Понятно, — я стукнул по стене, карета остановилась. Не вылезая наружу, я лишь приоткрыл дверцу и сказал Быку, свесившемуся с облучка: — Как только доедешь до моста — остановись.

— А что такое? — Гусь, гарцуя на каурой лошадке, подъехал ко мне вместе с толстяком Фигередом.

— Будем тактику отрабатывать, — коротко ответил я.

— Разумно, — кивнул Горис Фигеред, сжимая поводья. — От моста начинается самый неприятный участок дороги. Сейчас злые людишки шалят без меры. Лучше быть наготове.

Тем лучше, если друзья виконта понимают опасность Черстольского леса. Вон, толстяк сразу своим спутника что-то говорить начал, те сразу же проверили свои пистолеты. У Фигереда, кстати, я заметил притороченное к седлу ружьё с длинным стволом.

Наша кавалькада, поднимая сизую пыль, поехала дальше. Удивительно, что дорога до сих пор была пустынной, без крестьянских телег и обозов, никто не перегонял животных в город на скотобойню или на продажу. Странная пустота, царившая в округе, словно подтверждала мои опасения насчёт намерений графа Абры. А что, если мы не всех низаритов прихлопнули? Вдруг в Натандеме ещё одна группа была?

Видя мои размышления, молчали все. Наби-Син дремал, откинувшись на спинку лавки; Рич методично полировал куском кожи свои сверкающие ножики; Муравей и Щербатый маялись, но стоически старались не спускать глаз с низарита. Наконец, карета остановилась, и я вместе с Ричем и виконтом, захотевшим размять ноги, вылезли наружу. Все бойцы окружили меня, а дворяне, оставаясь в сёдлах, расположились рядышком.

— Рич, возьми с собой несколько человек и пройдись вдоль дороги по левой стороне, — приказал я, вытягивая руку по направлению к темнеющей за мостом чащобе. — Только по лесу, на саму дорогу не суйся. Заметишь засаду — постарайся вырезать всех, чтобы ни одна сволочь не пискнула.

— Понял, — кивнул пластун и оглядел своих товарищей. — Гусь, Жало, Бритый… Мне бы ещё Щербатого. Эти ребята крови не боятся.

— Возьми Щербатого. Жадюга, замени его, — я одобрил выбор Рича. — Тюлень, ты с Босым пройдись по другую сторону дороги. Ваша задача — разведать, нет ли в засаде второго отряда. Если заметите, то геройствовать не надо. Тихонько отступаете и возвращаетесь к мосту.

Оставшиеся со мной бойцы и дворяне во главе с виконтом ещё долго смотрели вслед разведчикам, которые сначала перешли мост и разделились на две неравные группы, а потом пропали из виду. Я щёлкнул крышкой хронометра, посмотрел на циферблат. Нисколько не сомневаясь в умении Рича неслышно подбираться чуть ли не вплотную к врагам, беспокойство вызывал Тюлень с Босым. Эти ребята неплохи на палубе корабля, но в лесу, где требуется осторожность, неторопливость и внимательность, они могут наделать ошибок. Но… все, кто ушёл — самые опытные бойцы в моём отряде. Не толстяка Фигереда же посылать в разведку! Или вот того флегматичного красавчика с тонкими усиками на холёном лице — Кейма Джармута — так его зовут, если не ошибаюсь. Ох, надеюсь, мои страхи окажутся всего лишь страхами. Потом вместе посмеёмся.

Большая стрелка часов преодолела несколько делений. Прошло двадцать минут, но до сих пор никто не появлялся на другом берегу реки. Я услышал шаги за спиной. Виконт и его друг Ребек остановились рядом со мной.

— Я не видел ваших людей в деле, эрл Игнат, — неожиданно произнёс Вулси Ребек, — но нисколько не хочу умалять их боевых качеств. А вы уверены, что сейчас они смогут провести качественную армейскую разведку и не попасться на глаза бандитам, если, конечно, там есть засада?

— Обучение основам разведки входит в методику подготовки штурмовиков, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от леса. — Я не даю заданий, если они не под силу бойцам. Проползти на брюхе одну лигу способен даже самый захудалый рекрут.

— А насчёт того бойца со взглядом безжалостного убийцы?

— Вы про Рича, сударь? — я не удержался и фыркнул. — Поверьте, лучшего пластуна в Дарсии не отыщете. Если не прав — покажите мне такого.

— Надеюсь, ваши подозрения останутся только подозрениями, — покачал головой Ребек.

— У Игната большой военный опыт, не переживай, дружище, — Ним хлопнул спутника по плечу. — В таком деле даже я доверюсь ему, а ты знаешь, как мне тяжело даётся подчинение кому-либо.

— О, прекрасно знаю! — оживился Ребек. — Кстати, не ваши ли люди идут?

И в самом деле, по правой стороне дороги показались Тюлень и Босой. Они быстро миновали мост, пропустили одинокую телегу с сидящими на ней бородатого мужика и двух сухощавых женщин, закутанных с ног до головы. Возница подстегнул лошадку и постарался побыстрее миновать странную компанию, расположившуюся на обочине. Я проводил взглядом телегу. Значит, дорога свободна. Ладно, дождусь разведчиков.

— Есть засада! — переведя дыхание, ответил Тюлень, как только миновал мост и подошёл к нам. — Десять человек прячутся в лесу с правой стороны.

— Чем вооружены? Есть ли ружья, мушкеты?

— Три или четыре ружья, толком не разглядели, кусты мешали, — развёл руками Босой. — Палаши, ножи точно есть. Ближе подползать не рискнули. Валежника много, могли бы запросто шуму наделать.

— Правильно, — одобрил я осторожность бойцов. — Да и этого достаточно. Значит, тактика проста как мычание коровы.

— Залповый огонь? — нахмурил брови Ним.

— Ну да, я бы так же поступил, — пожимаю плечами. — Если не требуется взять пленников, то убивают всех. Первым залпом сеют панику и кладут большую часть отряда, вторым — добивают. Значит, планируют расправиться с нами побыстрее.

— А с чего вы взяли, эрл, что засада устроена именно на нас? — Ребек был настроен скептически, и это было не совсем хорошо. Так и будет ехать в уверенности, что мир полон хороших людей, никто никому зла не желает.

— Интуиция, — я хищно оскалился, ощущая, как застучала кровь в виски. Потому что видел бегущего к нам Бритого. Больше никого не было. Неужели Рич попал в ловушку и парни погибли?

Бритый пересёк вымытый дождями овражек и помчался по мосту. Запыхавшись от быстро бега, он только открывал рот и не мог ничего сказать. Тюлень подал ему фляжку, и тот благодарно кивнув, стал жадно глотать воду, не обращая внимания, что она струйками льётся на грудь.

— Отдохнул? — я постарался спрашивать спокойно, без тревожных ноток в голосе. — А теперь доклад, боец! Живо!

От моего окрика Бритый вздрогнул и вытянулся, как полагается настоящему солдату.

— Рич просил передать: засаду обнаружили и взяли в ножи. Не ушёл никто. Потерь нет, только Жало царапнули слегка в плечо, — выдохнул Бритый. — Рич с парнями остался на месте, будет ждать вашего появления, чтобы прикрыть в случае атаки.

— Сколько было бандитов?

— Семеро, с тремя мушкетами, — чётко ответил штурмовик, зная, что я люблю конкретику, а не описание красот природы.

— С той стороны тоже засада, — сказал я, задумавшись. — Значит, именно они выступают основной ударной силой.

— Ага, видели их, — оживился Бритый. — Рич так и сказал, с двух сторон хотели ловушку устроить. У них там целая куча металлических шариков с шипами. Как только вы поедете мимо, они раскидают их прямо под копыта лошадей. Получится завал, по которому начнут стрелять из ружей. Раненых потом добьют.

Виконт и Ребек переглянулись. Ним побледнел, ноздри его расширились от гнева, рука сжала эфес шпаги с такой силой, словно хотел его сплющить.

— Ублюдки! Откуда у голытьбы триболы[2]? За такие вещи нужно вниз башкой вешать и животы вспарывать! — из горла виконта вырвался клёкот.

— Успокойся, дружище, — я уже понял, что первоначальный план придётся быстро перекраивать. С «чесноком», как иначе называли металлические шары с шипами, шутки плохи. Это не поваленные деревья по обеим сторонам дороги. Покалечатся лошади, люди. Достаточно одного ружейного залпа, чтобы внести панику в ряды дезорганизованного противника. — Нельзя с горячей головой соваться в ловушку. Бритый, какое расстояние до засады?

— Ну… — почесал затылок штурмовик, — не меньше двух лиг. Мы же ещё болотину обходили, а потом всё время ползком.

— Дуй обратно и передай Ричу, чтобы был наготове. Мы ударим в спину второму отряду и выдавим их на дорогу. И в этот момент атакуйте.

— Всё понял, командор! — Бритый ухмыльнулся и помчался обратно, придерживая рукой болтающиеся на бегу ножны палаша.

— Игнат, я пойду с тобой! — виконт Агосто не успокоился, и пока я давал задание бойцу, ходил взад-вперёд, поддевая сапогами мелкие камешки. — Поймать хотя бы одного гада и допросить, кто хочет твоей смерти!

— Да известно кто — Абра, — с ленцой ответил я. — Откровенно говоря, я не собираюсь оставлять в живых разбойников. Сегодня они меня решили убить, завтра начнут грабить проезжающих мимо крестьян, а через месяц за ними придётся отряжать целый гарнизон. Заразу нужно выжигать калёным железом, чтобы она не вернулась.

— Это не меняет моего решения. Я иду с тобой, — Ним как упрямый мальчишка наклонил голову.

— Хорошо. Господин Ребек, в таком случае вам придётся сыграть сценку. Езжайте вперёд со своими спутниками, как будто сопровождаете карету, в которой сижу я. Но не торопитесь, показывайте свою беспечность, смейтесь. А мы тем временем ударим в спину.

— Надеюсь, мы тоже примем участие в спектакле! — воскликнул толстяк Фигеред, который вместе с остальными спутниками окружили нас. — Неплохо расписано, клянусь маминым амулетом.

В подтверждение своих слов он вытащил из-под сорочки шёлковый шнурок, на котором висел огранённый камешек зелёного цвета и поцеловал его.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы сформировать ударный отряд. Вместе со мной и виконтом Агосто шли Тюлень, Босой, Муравей и Жадюга. Бык оставался править пустой каретой, но взгляд у него был обиженный. К большому удивлению дворян я демонстративно разрезал верёвки на руках и ногах Наби-Сина и отдал ему один из трофейных тальваров. У меня не было иного выхода. Оставлять низарита под присмотром одного Жадюги я не рискнул. Наёмник мог воспользоваться ситуацией и сбежать, убив при этом моего бойца. А то, что он сможет провернуть такой трюк, я нисколько не сомневался.

Наби-Син взмахнул мечом, вслушался в свист рассекаемого клинком воздуха и бесстрастно сказал:

— Меч Дор Хадана.

— Это война, низарит. А на войне гибнут даже искусные бойцы.

— Он не был настолько искусен в бою на клинках, — честно ответил низарит, — но его качества следопыта очень ценил амаль. Не бойся, командор. Я не ударю тебе в спину и не стану вредить твоим людям. Мы теперь вместе.

Я ничего не стал отвечать, только кивнул и напомнил Ребеку, взявшему на себя командование группой дворян, чтобы он начал движение через полчаса после нашего ухода. К тому времени мы уже займём позицию для атаки. Хотелось уже поскорее вернуться в Скайдру, и подобные задержки только усиливали моё желание раскатать в тонкий блин разбойничью банду.

* * *

Деккеру было страшно. Он уже давно стал осознавать, что влип в неприятности, когда изъявил желание присоединиться к Халле и его друзьям. Сначала пришлось убегать из трактира, где произошла серьёзная драка между фельдъегерями и какой-то странной компанией; потом было ночное блуждание по полям и перелескам, когда они пробирались в Натандем мимо сторожевых постов. И переломный момент, когда уже не было возможности сбежать от неприятных спутников, больше всего печалил Деккера. Сержант спелся с какими-то подозрительными хмырями, в результате чего все они были вынуждены принять предложение какого-то Топора, с виду обычного горожанина, а в душе настоящего головореза. Было видно, как его боялись все, кто находился рядом с ним. То, что он никого не убил на глазах молодого человека, нисколько Деккера не успокаивало.

И вот теперь он лежит на жёсткой траве, целясь из ружья на проглядывающееся между деревьев желтовато-серое полотно дороги. Уже несколько часов, отмахиваясь от комаров и мошки, провожая взглядом одиноких всадников, спешащих в Натандем или, наоборот, в Скайдру, или крестьянские телеги, юноша размышлял, как бы ему удрать из такой компании. Судя по недовольному лицу сержанта, лежавшему неподалёку, того тоже одолевали тяжёлые мысли. Сначала-то он хотел найти для своей компании непыльную работёнку, а получилось так, что Топор навязал Халле кровавое дельце. Дурачком Деккер не был, соображения хватило понять, чем грозит такой расклад. По сути, их хотели повязать кровью. Юноша не знал прошлого сержанта и его спутников Холверда и Ульдрика. Возможно, они уже убивали, поэтому так легко согласились.

Их набралось семнадцать человек вместе с Джетри, ставшим командиром столь разношёрстной, но опасной команды. С несколькими ружьями отряд представлял серьёзную силу. Предстояло только незаметно проскользнуть мимо сторожевых постов, чтобы покинуть город. Местные бандиты хорошо знали окрестности, но во избежание лишних проблем разделились на две группы.

Как ни странно, им помог вспыхнувший в слободке пожар. Звонко забила пожарная рында, небо осветилось багровыми всполохами — и под этот шумок банда успешно ушла из Натандема. Оба отряда соединились в двух лигах от последнего поста и быстрым шагом направилась к месту засады. Серые краски рассвета, смешанные с кисеёй тумана, застали их на самом узком участке тракта, сжатого с двух сторон густым частоколом леса и кустарника. Остро пахло сыростью и болотиной, сонно просвистела встревоженная птаха. Джетри сплюнул на землю и сказал:

— Здесь будем брать. Блаф, бери с собой шесть человек и дуй на другую сторону. Затихни так до проезда эрла. Как увидишь, что приближаются — кидай «чеснок».

— Понял, — ответил человек с невыразительным лицом, поросшим жёсткой щетиной. Он громыхнул чем-то железным в мешке, который всю дорогу тащил на своей спине, и начал называть имена людей, с которыми после этого исчез в зарослях, подступающих к прибитой пылью дороге.

Остальные перешли на другую сторону. Джетри стал распределять позиции, тыча чуть ли не пальцем, кто где должен находиться. Сержант Халле не выдержал и сплюнул, глядя на пыжившегося от собственной значимости бандита.

— С таким полководцем нас тут и положат всех, — негромко произнёс он, прислонившись спиной к дереву.

— Ему свиней пасти, — вторил Холверд, поигрывая ножом.

— Эй, парень! — Джетри оглянулся на них и ткнул пальцем в застывшего Деккера. — Умеешь с ружьём обращаться?

— Умеет, — неожиданно быстро ответил за него сержант. — Куда ты его хочешь отправить?

— На край, — предводитель махнул рукой влево, где кусты вплотную подступали к дороге. — Пусть там сидит и стреляет в каждого, кто жив останется.

— Я хочу, чтобы он был рядом со мной, — Халле посмотрел на подошедшего Джетри с лёгкой усмешкой. — А если мальчишка растеряется, запаникует? А я буду за ним присматривать. Мы всё-таки вместе уже столько времени, я его лучше знаю.

— Перечить вздумал, пришлый? — Джетри оскалился. — Я здесь командую, а твоё дело — помалкивать и сосать.

— А ты уверен, грозный генерал? — ухмыльнулся в свою очередь сержант. — Мальчишку определяешь на пустой фланг без помощи. У тебя четыре стрелка, а ты их раскидываешь вдоль дороги. А что это значит?

— Что? — набычился Джетри.

— У нас будет только четыре выстрела, потом времени на перезарядку не останется. Живые бросятся в атаку и начнётся свалка. А нам нужно просто перестрелять всех и вернуться живыми в свою нору.

Ульдрик и Холворд открыто ухмыльнулись, глядя на растерянное лицо бандита.

— Поставь двух человек с двумя ружьями на левый фланг, мальчишке дай заряжающего, пусть он будет справа стрелять. Выстрел, смена ружья — перезарядка. Выстрел, смена — перезарядка. Интенсивность стрельбы увеличится, — сержант охотно делился некоторыми секретами, но Джетри в силу своего упрямства только мотнул головой, высморкался чуть ли не под ноги Халле и ответил:

— Я тебя не знаю. Покажи, на что ты способен, и может, я начну к твоим советам прислушиваться.

— Моё дело предложить, — пожал плечами сержант, нисколько не расстроившись. — Но Деккер будет под моим присмотром.

— Дьявол с тобой, — сдался бандит. — Держи правый фланг со своими дружками и не дай никому уйти.

— Само собой, — Халле подмигнул Деккеру, испытавшему в этот момент благодарность сержанту за поддержку.

Наконец, после долгих препирательств — дисциплина у городского отребья если и существовала, то в каком-то странном понимании сего слова — небольшой отряд разместился в засаде и замер в ожидании важного эрла, который почему-то не понравился очень знатному господину из Натандема. Кто-то даже задремал и стал похрапывать, пока не получил по шее.

— Не торопись стрелять сразу, если начнётся драка, — тихо проговорил сержант лежащему с тяжёлым и неудобным ружьём Деккеру. — Положи ствол на какую-нибудь рогатину и тщательно целься. У тебя будет один выстрел, после чего линяй отсюда.

— Куда? — не понял парень.

— Вон в те кусты, — Халле показал глазами направление в сторону зарослей дикой малины, росшей чуть правее и за спиной. — Думаешь, я зря здесь местечко выбил? Если что-то пойдёт не так, будем уходить. Там, дальше, есть небольшой овражек, по которому можно незаметно добраться до болота.

— Я туда не полезу! — испугался Деккер.

— Заткнись и не ной, — оборвал его сержант. — Это даже не болото, а заболоченная луговина. Не утонем, зато живы останемся. Поверь, если мы сразу не кончим конвой эрла, то кончат нас. Его не дилетанты охраняют, а люди, умеющие воевать.

— Тебе-то откуда это известно? — впервые у Деккера появились сомнения.

— Да уж известно, — засмеялся Халле и отполз к своим приятелям, вольготно расположившимся под деревом и о чём-то переговаривающимися между собой.

Молодой человек подумал, что их странная компания так и оставалась сама по себе, и её будущее с бандитами из Натандема выглядело весьма зыбким. Халле и сам не хотел связываться с ними надолго — это явно читалось на его лице. Так что дальше? Так и бродить по Дарсии без цели, пока их не схватит какой-нибудь военный патруль и не повесит на первом же подходящем дереве?

Он не заметил, как задремал, но только звучный шлепок по затылку мгновенно взбодрил его.

— Едут, — прошипел Холверд, сжимая в зубах тонкую веточку. — Не зевай, наводи ствол на сектор, который тебе определили.

Даккер кивнул и вбил в землю небольшую рогатину, которую сам вырезал и обстругал, и положил на неё ствол ружья. Отсюда хорошо просматривался участок дороги, ничего не мешало прицелиться и выстрелить. Повернув голову влево, он заметил приближающуюся карету и пятерых всадников, сопровождающих её. Судя по одежде, все они были дворянами. Уверенно держались в седле, зорко поглядывали по сторонам, а не беспечно болтали между собой. Видать, и вправду, опытные. Только почему их так мало? Говорили, будет большая охрана. Внезапно у Даккера повлажнели ладони, от страха или от переживания. Он быстро вытер их об траву и приник щекой к прикладу. Главное, когда придёт время нажать на курок, не забыть убрать голову, а то вспыхнувший на полке порох может ударить по глазам.

— Навести на цель, убрать голову и нажать на курок, — прошептал Деккер, напоминая порядок действия.

А потом всё пошло наперекосяк. Сначала с противоположной стороны никто не выскочил, чтобы рассыпать «чеснок» на дороге, потом кавалькада почему-то решила замедлить движение, а дальше начался кромешный ад. Кто-то тонко вскрикнул и замолк.

— Нападение! — заорал другой голос и тоже захлебнулся, как будто в глотку вогнали острое железо.

Бухнул выстрел. Из-за кустов выскочили какие-то люди в серых матросских куртках и с палашами в руках молча накинулись на бандитов. Мгновенно вспыхнула отчаянная рубка. Минуту назад здесь было тихо и безлюдно, а теперь на каждом шагу бились люди, отчаянно ругаясь и воя от полученных ран. Больше всего Деккера поразил худощавый темнолицый мужчина в широких штанах и распахнутой рубахе, завязанной на животе, пробивавшийся как раз к тому месту, где находились Холверд и Ульдрик. У него был странный короткий и изогнутый меч, которым он владел столь виртуозно, что практически никто не мог с ним совладать. Сначала воин отрубил руку одному бандиту, вздумавшему встать против него с топориком, потом ловким движением располосовал грудь Джетри. Тот успел поднять пистолет, но выстрелить ему уже было не суждено.

Деккер с замиранием сердца и с ужасом смотрел, как страшный темнолицый сошёлся в бою с Холвердом и Ульдриком. Произошло невероятное. Как только два палаша чуть ли не одновременно опустились на голову воина, того уже не было на месте. Он просто взмыл вверх, перекувыркнулся в воздухе и опустился за спинами приятелей. Два удара последовали один за другим, и вот они оба осели на землю, зажимая руками располосованные шеи.

Раздались несколько пистолетных выстрелов. С другой стороны дороги с непонятным криком «марра» высыпали ещё несколько человек, и это были явно не бандиты Топора.

— Нас предали! — заорал кто-то и рванул в глубину леса.

Деккер от неожиданности нажал на курок. Грохнул ружейный выстрел, облако вонючего пороха окутало его, заставив чихнуть. Чья-то сильная рука дёрнула его за шиворот.

— Чего разлёгся? Бежим! — это был голос сержанта. — Да брось ты этот кусок железа!

Они метнулись к кустам, ожидая выстрелов в спину. Страшный воин мелькнул где-то сбоку, и Деккер на мгновение отвлёкся на него, не желая столкнуться с ним в короткой схватке. Шансов против такого жуткого мечника у него не было, как и у Халле, который продолжал тянуть его по кратчайшему пути к оврагу. А когда почувствовал, что жёсткая хватка сержанта ослабла, он с ужасом увидел торчащий из груди сержанта клинок.

— А-аарх! — прохрипел тот, нанизанный на железо. Он зачем-то обхватил побелевший клинок ладонью, а потом пальцы посыпались на землю как обрезанные гороховые стручки. Железо со странным всхлипом исчезло из груди, а Халле, пошатнувшись, рухнул на колени и завалился набок.

Деккер попытался прыгнуть в сторону, обуянный ужасом и с одной дурацкой мыслью в голове: как бы не намочить в штаны. Он уже готов был задрать руки кверху и сдаться, как сильный удар по затылку отправил его в беспамятство.

* * *

— Я же говорю, не мог ошибиться, — с удовлетворением произнёс я, наклонившись над парнем, и похлопал по его щекам ладонью. — Гусь, дай ему воды попить, а весь бледный.

— А зачем он нам нужен, командор? — полюбопытствовал десятник, прикладывая к губам едва дышащего разбойника. Тот жадно приник к ней и стал глотать льющуюся в рот живительную влагу. — Тощий, слабый, с прыщами на роже… эй, не увлекайся, а то сам побежишь за водой!

— Зато он тебе башку едва не прострелил, — хмыкнул Рич, деловито вытирая нож пучком травы.

— Это да, за такое дело гадёныша мало придушить, — Гусь засунул палец в дырку, образовавшуюся на левом плече куртки. — Казённую вещь испортил. Командор, а ты его откуда знаешь?

— Да встретились в придорожном трактире, когда я в Натандем спешил, — рассеянно произнёс я, обшаривая карманы убитого пару несколько минут назад мужика, тащившего этого мальчишку куда-то подальше от кипевшей здесь драки. Муравей и Щербатый на всякий случай проверили, куда они намеревались убежать, и обнаружили неглубокий овражек, тянувшийся шагов на триста в сторону заболоченного луга. Удайся им сбежать и затаиться в траве — никто не нашёл бы. — Он сидел в компании вон тех убитых Наби-Сином мордоворотов, и судя по испуганным глазам, сам не понимал, почему он с ними.

— А эти тогда кто? — Рич кивнул на лежащего ничком сержанта.

— Есть у меня подозрение, дезертиры они или из наёмников. Попали в окружение, умудрились спрятаться и выжить после разгрома, а потом вернулись на левый берег Эритии, — я снова шлёпнул по щеке парня и у того затрепетали ресницы. — Ну вот, ожил. Сейчас нам молодой человек всё расскажет.

— Вешать его не будем? — к нам присоединился виконт. Он уже осмотрел тела убитых со словами, что среди них могут быть знакомые лица, но потом махнул рукой. Судя по всему, кроме лежащего в беспамятстве парнишки, живых не осталось. — А то здесь очень хорошие и прочные ветки есть.

— С собой заберу, — ответил я.

— Ты в последнее время излишне великодушен, — покачал головой Ним и покосился на Наби-Сина, стоявшего в стороне от нас со скрещёнными на груди руками. Тальвар, очищенный от крови, он отдал мне с торжественным подношением на обеих руках. Не знаю, что сие означало, но подозреваю о каком-то ритуале, связывающем меня с низаритом. Меч я забрал во избежание волнений в отряде. Наёмнику не доверяли. А я не хотел, чтобы мой авторитет стал шататься из-за подобных выходок, непонятных другим. Но я и в самом деле хотел заполучить низарита в свой отряд. Сегодня убедился, насколько он искусен в бою. А этот кувырок через головы двух бандитов! Я не знал, какие ещё возможности таятся в морионе — осколке чёрного хрусталя, что сейчас висит как на моей шее, так и на шеях некоторых моих сподвижников — поэтому Наби-Син мне нужен как никогда. Пусть он не раскроет все хитрости низаритов, но в моих планах ввести в боевую подготовку методики обучения Ордена наёмных убийц.

— Не убивайте меня, пожалуйста, — прошептал парень, открыв глаза. По его щекам поползли слёзы. — Мне пришлось идти с этими людьми, иначе бы убили.

— Как тебя зовут? — спросил я, вздёргивая на ноги пленника, сцапав его за шиворот старой поношенной курточки.

— Деккер Гут, — облизывая пересохшие губы, ответил тот. — Я конюший барона Эльсинга с междуречья. Нашу усадьбу разорили мятежники, а меня едва не убили королевские гвардейцы. Приняли за бандита. Вот тогда я и повстречал сержанта Халле.

— Который тебя тащил в кусты? — на всякий случай уточнил я. — Точно, он ведь с тобой был в «Раках и щуках»?

— Да, и Ульдрик с Холвардом, — парень кивнул на лежащих друг на друге убитых низаритом бандитов. — Они меня нашли в сарае и забрали с собой.

— Зачем? — нахмурился виконт.

— Я не знаю, ваша милость, — губы Деккера задрожали. — Наверное, хотели в свою команду взять, выучить чему-то.

— Выучили, — сплюнул Гусь, тщательно промывая горлышко фляжки водой. — Едва не убил. Умеешь из ружья стрелять?

— Я первый раз в жизни его в руки взял, — не выдержав, парень расплакался. — Не убивайте меня, милостивые судари! Буду служить вам до гробовой доски!

— Игнат, сам разбирайся с этим щенком, — махнул рукой виконт и отошёл в сторону. — Хочешь — вешай, хочешь — отдай низариту на съедение.

Постепенно суета на крохотном пятачке возле дороги начала затихать. Мои штурмовики обшарили всех мертвецов, но ни у кого не нашли ни единого подтверждения, что засаду устроили по приказу графа Абры. Ни записки, ни денег. А значит, был посредник. Деккер, кстати, и подтвердил мою догадку.

— Банду собрал Топор. Он главный бандит в городе, — мальчишка торопливо выложил всё, что знал. — К нему приходил какой-то богатый дворянин и принёс деньги. Это была плата за то, чтобы устроить засаду на тракте и убить какого-то знатного эрла.

— Как выглядел дворянин? — навострил уши Агосто.

Деккер как мог, описал его. Больше всего ему запомнилась одежда сеньора, а я почему-то подумал о Рейдже Котриле. Но потом отбросил эту мысль. Сейчас Котрил спешит на юг, в Фарис, чтобы предупредить Тенгроуза. Но виконт, внимательно слушавший бормотание паренька, задал несколько наводящих вопросов, потом наморщил лоб и выдал:

— Могу ошибиться, но склоняюсь к мысли, что это был Эрмеландо. Он выполняет щекотливые поручения графа Абры. Слащавый, хитрый, никогда мне не нравился. Не удивлюсь, если часть денег, выданных хозяином, он прикарманил себе.

— Значит, граф точно приложил руку к нападению, — облегчённо выдохнул я. — Вот и ещё один свидетель для герцога Хуггорта.

— Косвенный, — пробурчал Ним.

— Ничего, в нашем деле и косвенный может перевесить чашу весов, — оптимистично заявил я и крикнул: — Отряд, выходи строиться на дорогу! Рич, доклад через десять минут.

— А я? — робко спросил Деккер.

— А ты поедешь со мной вон в той карете, — я едва заметно кивнул Наби-Сину, и тот повёл парня с собой.

Убитых мы решили оставить на месте. Никому не хотелось заниматься трупами, которые ещё недавно были живыми и пытались отправить на тот свет нас самих. Поступили проще. Как раз мимо проезжала группа крестьян на телегах. Мы нашли самого толкового мужика и объяснили ему, что нужно обратиться в городской магистрат и рассказать о случившемся. Седобородый дядька сходил вместе со мной и виконтом в лес, в растерянности почесал затылок, окидывая эпичную картину прошедшего боя, потом прищурился и спросил:

— А вы, ваши милости, почто с мертвяков не сняли одёжку-то?

— Так нам она без надобности, — рассмеялся виконт.

— Можа, мы себе заберём?

— Мародёрничать вздумал? — нахмурился Ним. — Мертвецов донага раздевать?

— Почему? — нисколько не испугался грозного тона виконта мужик. — Обувку заберём, одёжку какую справную. Кровь бабы застирают, дырки заштопают. Ну не пропадать же добру…

— А если граф узнает, что вы раздели их? Не боитесь гнева местоблюстителя? — в свою очередь прищурился виконт.

— Мы тута при чем? — погладил бороду мужик. — Знать не знаем, ведать не ведаем, кто баловался.

— И нас не видели? — спросил я.

— Это как само собой разумеется!

— Ладно, действуй, — не удержавшись, рассмеялся я. — Только быстро, чтобы никто вас не приметил. На той стороне ещё семеро лежат.

— Понял, ваши милости, — раскланялся ушлый крестьянин.

Дожидавшийся меня возле кареты Рич доложил, что потерь нет, ранены легко четверо, помощь им оказана. Я не стал проводить очередной разнос по поводу ненужных ранений. Среди бандитов могли оказаться бывшие солдаты, которые с оружием на «ты». А вот по приезду в Скайдру обязательно нужно усилить тренировки. В этом поможет и Наби-Син.

— Мушкеты забрали?

— До единого, — подтвердил Рич.

— Тогда поехали, — я заскочил в карету. — Времени до чёрта потеряли. И вообще, меня невеста ждёт.

Примечания:

[1] Дерогация — частичная отмена старых законов

[2] Трибол — представляет собой железный шарик с четырьмя острыми, конической формы, шипами, или просто четыре соединенные между собой шипа. Триболы рассыпали вокруг крепостных стен или на границах военного лагеря на пути предполагаемой кавалерийской атаки противника с целью уязвить копыта лошадей и привести в замешательство наступающих.

Глава 7

Приятные хлопоты

Дурное настроение Тиры, не проходившее с того самого момента, как в Скайдру вернулся караван купца Максэнли без Игната и части его команды, немного улучшилось с получением письма от деда. Его доставил невзрачного вида мужчина, старательно прячущий лицо под широкими полами шляпы. Он лично передал плотный конверт леди Толессо, и сказав, что ответ давать не нужно, торопливо покинул особняк и исчез в темноте, окутавшей приморский город.

Тира, уединившаяся в либрарии, забралась с ногами в кресло и аккуратно небольшими ножничками срезала клапан конверта. Вытащив оттуда два сложенных пополам листа плотной бумаги кремового цвета, она развернула их, и убедившись, что ровные строчки принадлежат руке эрла Эррандо, Тира пристукнула по донышку магического фонаря, чтобы прибавить яркость.

Вздохнув, стала читать. Сначала её лицо выглядело безмятежным, но чем дальше девушка углублялась в написанное, тем чаще брови взлетали вверх, а в глазах плескалось изумление пополам с радостью. Такого пассажа от деда она не ожидала. Мало того, что непредсказуемый старик Толессо признал своим приёмным сыном и наследником рода глэрда Игната Сироту, фактически превратив его в родственника Тиры, так ещё и благословил обоих на брак.

— Ну, это не так страшно, как вначале кажется, — пробормотала Тира, потрясённая намечающимися изменениями в личной жизни. — Клэда Фальтуса, моего кузена, тоже прочили в мужья. А ведь в его венах течёт настоящая кровь Толессо.

Единственный неприятный момент, который напряг девушку, скрывался в последних фразах эрла Толессо. Дед почему-то просил как можно быстрее сыграть свадьбу, потому что у Игната появилась «весьма важная и не требующая отлагательств миссия, возложенная на него одним очень известным лицом». Если эрл Сирота справится с заданием, то его будущему уже ничего угрожать не будет. Хотя бы со стороны некоторых высокопоставленных чиновников.

Тира отложила письмо, обхватила колени руками и задумалась. Что ж, её будущее уже точно определено. И этому обстоятельству она была очень рада. Игнат (или всё-таки Вестар Фарли?) заслужил свою награду, доказал, насколько Тира ему дорога и ценна. Выйти замуж за человека, умеющего отстаивать личные интересы, куда приятнее и надёжнее, чем за Наэля Вальтоссо, человека со снулым лицом и непонятными желаниями. Или за болвана Фальтуса, за спиной которого угадываются попытки младшей ветви прибрать к своим рукам богатства Толессо. Теперь поздно. Теперь в роде появился человек, который надаёт по загребущим ручонкам родственников.

Она решительно встала и направилась в гостиную, где Тевия, получившая статус домоправительницы, гоняла горничных. Те как трудолюбивые пчёлки метались по огромному помещению и наводили ежедневный лоск.

— Не забудьте пройтись по верхним полкам шкафов! — Тевия в тёмно-синем приталенном платье стояла точно в центре гостиной, уперев руки в бока, и не теряла бдительности, отмечая нерасторопность молодых девчонок в нарядных белых передниках и кокетливых чепчиках.

— Сударыня, отвлекитесь на минуту, — улыбнулась Тира и потянула подругу на открытую веранду, с которой открывался вид на обширный парк. Ближе к сезону дождей клумбы с цветами были особенно хороши, переливаясь всеми красками, которые только существовали в природе. — Тебе очень ответственное задание.

— Слушаю, миледи! — любопытство сразу заиграло на личике девушки.

— Найди самую лучшую портниху в городе и приведи её сюда.

— Какой повод? Сшить новый наряд?

— Да, и не один, — улыбнулась Тира. — Я хочу самое лучшее свадебное платье, которое когда-либо было в Скайдре.

— Ой, — прижала руку к сердцу молодая домоправительница. — Неужели ты собралась замуж за Наэля? Мне казалось, он тебе не пара.

— Ну что ты ерунду городишь? — возмутилась Тира. — Какой Вальтоссо? Ты ещё меня замуж за Берка Адалхайда выдай. Как только вернётся Игнат, сыграем свадьбу. Я не хочу терять время. К его приезду мы должны тщательно подготовиться. Без задержек, понятно? Надо будет Осторио сказать, чтобы составил список приглашённых гостей…

Она не договорила. Тевия с визгом, всполошившим не только охрану, но и занимающихся на специально выделенной площадке штурмовиков, кинулась на шею молодой хозяйке.

— Наконец-то! — сверкая глазищами, воскликнула подруга, расцепив объятия. — Наконец-то ты решилась! Я так рада за вас!

Тира про себя улыбнулась. Она не стала говорить Тевии, что дед Эррандо жив, и что только его благословение в отсутствие родителей позволило ей решиться на важный в жизни шаг. Не время сейчас, пока идёт подковёрная возня в столице.

— Хватит вопить, уже все поняли, что произошло, — усмехнулась леди Толессо. — Займись сегодня же поиском.

— Я знаю, к кому обратиться, — хлопнула в ладоши Тевия. — И сейчас же отправляюсь в «Золотошвейку».

— Мелена? — призадумалась Тира. — Неплохой выбор. Действительно, она никогда не повторяется в своих нарядах. Пригласи её на обед, а заодно обсудим, что именно нам нужно.

Отправив окрылённую подругу на поиски опытной швеи, Тира спустилась в сад и решительно направилась в сторону тренировочной площадки, поддёрнув подол платья, чтобы он не мешал быстрой ходьбе.

— Сеньор Ансело! — окликнула она капитана, расхаживавшего в белоснежной сорочке неподалёку от фехтующих штурмовиков, не забывая делать замечания или лично показывать, как тот или иной приём провести лучшим способом. — Не уделите мне немного времени?

Дон Михель показал жестом, чтобы бойцы продолжали тренировку, а сам подошёл к Тире:

— Миледи!

— Я хотела уточнить некоторые моменты, капитан, — Тира взяла под руку дона Ансело, и развернувшись, пошла в обратном направлении, но не в сторону дома, а вглубь парка. — Вы говорили, что командор исчез внезапно, даже не оставив никакой записки. И так и не появился, когда караван пошёл обратно в Скайдру?

— Так и было, леди Тира, — кивнул мужчина, украдкой смахнув выступивший на лбу пот. — Игнат уехал в город на карете с двумя весьма важными персонами, но перед этим имел с ними разговор.

— Они представились?

— Не уверен, что хорошо запомнил их имена, — дон Ансело призадумался, поигрывая пальцами на эфесе шпаги. — У одного графа забавная фамилия, как будто птички чирикают…

— Чиркоп, — мгновенно сообразила Тира и улыбнулась. — Граф Карви Чиркоп. Я его помню, он частенько к нам в гости приезжал. Тогда я спокойна. А кто второй?

— Тоже граф, но увы, этого господина я точно не назову.

— Достаточно и одного, — девушка закусила губу. — О чём был разговор?

— Якобы с ним желают встретиться очень серьёзные люди, причём, безотлагательно.

— Ну, хорошо, — с лёгкой неуверенностью откликнулась Тира, — допускаю, о командоре узнали люди, близко знакомые с дедушкой, и захотели ему помочь. А какие указания давал Игнат?

— Послать группу штурмовиков в Натандем, где он их будет ждать, — чётко ответил дон Ансело. — Я уже об этом вам докладывал. Возможно, Игнат самостоятельно добрался до Натандема, встретился там с виконтом Агосто, о чём они ранее договаривались.

— Думаю, вы правы, — медленно проговорила Тира. Послание деда вполне согласовывалось со словами Михеля. — Меня беспокоит отсутствие вестей из Натандема. По всем меркам, срок ожидания и прибытия в Скайдру давно миновал.

— Если вы беспокоитесь за командора — то напрасно! — чересчур оптимистично ответил дон Ансело.

— Откуда такая уверенность? — Тира остановилась и присела на скамейку. Михель остался стоять, заложив руки за спину.

— А у нас весь отряд безоговорочно верит в удачу командора, — улыбнулся мужчина.

— Не слишком ли опрометчиво полагаться только на удачу человека, держащего на своих плечах всю боевую конструкцию? — молодая хозяйка махнула рукой в сторону казармы, где расположились штурмовики из числа охраны и прибывших из похода.

— Это всего лишь до поры до времени, — не моргнув и глазом, ответил дон Ансело. — Рано или поздно Игнат достигнет своей цели, когда не нужно будет рисковать своей жизнью.

— А какова его цель? — полюбопытствовала Тира. — Войти в круг аристократов Скайдры или броситься на поиски своей доли золота?

— Золото мы найдём, а вот насчёт остального я не могу сказать, — капитан штурмовиков замялся. — Пусть лучше командор сам поделится своими планами.

— Надеюсь, они грандиозны, — усмехнулась девушка, протягивая руку Михелю, намекая на помощь. — Иначе я закисну в окружении сытых и скучных соседей.

Дон Ансело помог молодой леди подняться и они прошествовали в обратном направлении. На некоторое время Тира замолчала, но возле площадки, на которой по-прежнему шли занятия, только теперь под присмотром дона Ардио, она спросила:

— Вы же останетесь здесь до приезда Игната?

— Конечно. Все важные решения принимает командор, и пока его нет, мы остаёмся в Скайдре. Хотя бы облегчим жизнь дону Леону, — Михель кивнул в сторону приятеля и усмехнулся. — Наверное, нелегко ему пришлось обеспечивать охрану особняка!

— Ну что вы, он отличный начальник гарнизона, — в тон ему ответила Тира. — Возможно, ему не захочется возвращаться в Акапис… А скажите, Михель, сам командор что думает насчёт своего поместья в Пустоши Кракена?

— Я в его мысли не могу проникнуть, миледи, — рассмеялся дон Ансело. — Полагаю, вы можете сами разрешить сомнения Игната, в каком доме ему будет уютнее и комфортнее. Хотя, скажу, в Акаписе очень симпатичный особняк получился.

Тира улыбнулась, поняв намёк капитана, и высвободив руку, шутливо погрозила ему пальцем.

— Не искушайте, а то мне уже хочется посетить Пустошь. Там, наверное, просторно.

— Вересковые поля тянутся на много миль, — подтвердил Михель. — Сейчас вокруг усадьбы действительно пустынно. Командор переживает, что через десять лет ему придётся любоваться не Чернявкой, а крышами домов.

— Чернявка — это что?

— Речка, протекающая рядом с Пустошью. Игнат хочет углубить русло, чтобы с моря туда могли подниматься корабли. В перспективе там будет порт.

— Ого, вот это замыслы, — восхитилась Тира, подумав, что скучной семейной жизни у неё не получится. — Лишь бы местные нобили не захотели ему подгадить. Если в Скайдре этим не гнушаются, то что говорить о провинциалах?

— Ничего, справимся, — рассмеялся дон Ансело и извинившись, что прерывает беседу, вернулся к штурмовикам.

А Тира вернулась на веранду в задумчивости, получив необычные сведения о командоре Сироте. Оказывается, планы у него грандиознее, чем она сама подозревала вначале. И все разговоры о любви к деньгам, показное равнодушие ко всему другому — лишь ширма, прикрытие. Леди Толессо и так догадывалась, что под маской отчаянного авантюриста скрывается совершенно другой человек. Подавив смешок — ей ли волноваться о тайнах Вестара Фарли, прожив несколько лет среди пиратов? — она села в кресло и подозвала слугу, торчавшего возле входной двери.

— Найди Осторио и скажи, чтобы он подошёл сюда. И принеси холодного лимонада.

— Да, миледи, — парень из недавно набранных слуг поклонился и шустро помчался исполнять приказ.

Старик-управляющий, чуть припадая на ногу (в последнее время он жаловался на боли в коленях), подошёл к ней и учтиво склонил седую голову, держа при этом свою толстую бухгалтерскую тетрадь, в которую заносил каждую мелочь по хозяйству.

— Звали, госпожа?

— Присядь, — Тира показала на соседнее кресло. — У меня к тебе, дорогой Осторио, самая ответственная просьба.

— Слушаю очень внимательно, — осторожно присев на край кресла, старик переложил тетрадь на колени.

— Составь список всех важных лиц Скайдры и закажи печать пригласительных билетов с именами.

— Для какого мероприятия, миледи?

— Свадьба эрла Игната Сироты-Толессо и леди Тиры Толессо, — улыбнулась хозяйка особняка.

— О! — старик суетливо поднялся и уронил тетрадь на пол, но не обратил на это внимание, схватив Тиру за руки. — Девочка моя! Вот так новость! Как же я рад!

Осторио вдруг сморщился и стал смаргивать с ресниц крупные слёзы. Тира поднялась и обняла славного старика, к которому была привязана чуть ли не с младенчества. Потом усадила обратно, подняла тетрадь и отдала в руки управляющего.

— Подождите, госпожа, но я что-то не пойму… — растерянно произнёс Осторио, придя в себя. — Я не ослышался про сеньора Сироту? Он теперь носит фамилию славного рода Толессо?

Тут подоспел слуга с запотевшим графином лимонада. Сообразительный малый захватил два стакана, в которые и разлил напиток. Потом удалился, заслужив одобрительный кивок хозяйки.

— Выпейте воды, Осторио. Дело в том, что дедушка заранее составил завещание, когда понял, какие у нас отношения. Таким образом Игнат с недавних пор является официальным наследником рода Толессо и приёмным сыном эрла Эррандо. Грамота подписана самим королём, потом я покажу её, а то в твоих глазах, Осторио, недоверие…

— Что вы, миледи, что вы! — перепугался старик. — Я ошеломлён столь бурными событиями, о которых и не подозревал! Но каков эрл Толессо! Остаётся только восхищаться его прозорливостью и точным расчётом! Теперь вся Скайдра будет скрипеть зубами.

— Мне до Скайдры дела нет, — усмехнулась Тира. — Но я хочу видеть всю аристократическую верхушку на своей свадьбе.

— На какую дату изволите назначить событие?

— Оставь её открытой. Но сначала мне нужен список. Я его проверю, и тогда заказывай печать. Дату впишешь позже, от руки.

— Я всё понял, — Осторио поднялся, не обращая внимание на хруст суставов. — Прошу прощения, что интересуюсь… Как насчёт Адалхайдов и Лойфредов?

— А что с ними не так? — брови Тиры приподнялись от удивления. — Они должны быть в храме и на торжественном обеде.

— Просто… я подумал, что среди великородных господ они будут выглядеть как паршивые овцы, — управляющий смутился и опустил голову.

Тира расхохоталась, откинувшись на спинку кресла.

— Ты за них переживаешь? — отсмеявшись, Тира откинула прядь волос, упавшую на лицо. — Как раз я и хочу посмотреть, как с них будут сбивать спесь, особенно граф Додреф. Тот очень не любит эти семейки.

— Как скажете, миледи, — Осторио покивал, и получив разрешение, удалился для составления списка.

В какой-то момент девушка осталась в одиночестве, чем и воспользовалась, погрузившись в размышления и машинально делая мелкие глотки из стакана. Возле ворот, скрываясь в тени раскидистой кроны тисового дерева, стояли Фрост, Дахад и молодой дворянин из нового набора. Его имя Тира вспомнила с трудом. Огас Эйтор, был взят в свиту совсем недавно, и кстати, по протекции Дювергера. Они, оказывается, земляки, оба из Электы. Неплохо владеет шпагой и ножом, физически устойчив. Его Айвор намеренно гонял по тренировочной площадке штурмовиков через различные препятствия. Парень не стал возмущаться, что его дворянская честь не позволяет обливаться потом на полигоне. Эйтор знал, куда идёт. Слухи о наёмниках кондотьера Сироты уже ползли по северо-восточному побережью. Чуть ли не каждый день к воротам приходили соискатели на службу, но не всем удалось припасть коленом перед хозяйкой особняка, давая ей клятву. И тем не менее, в свитской команде насчитывалось уже пятнадцать человек, готовых отдать жизнь за прелестную леди Тиру. Проблема с охраной усадьбы оставалась острой. Нужно дождаться Игната.

Возле ворот остановилась карета, запряжённая в тройку холёных гнедых. Её сопровождали пять всадников. Присмотревшись к гербу на дверце, Тира удивилась. Неужели сам граф Додреф пожаловал в гости? Только вот вспоминала его.

Из кареты выскочил лощёный мужчина в зелёном кафтане, расшитом серебристыми нитями, подбежал к вышедшим навстречу им Дахаду и Фросту, что-то сказал, при этом энергично размахивая руками.

Тира оставалась спокойной. Айвор уехал проконтролировать стройку гостиницы неподалеку от порта, оставив вместо себя Дахада. А как вести себя в данной ситуации, он прекрасно знал. Через пару минут ворота распахнулись, карета покатилась по широкой аллее и остановилась возле парадного крыльца. Эммон Мале, Гиди и ещё трое свитских тут же выстроились в ряд, как будто приветствуя приехавшего графа, но на самом деле контролируя гостей. Всадники спешились и окружили карету, из которой медленно, словно горный медведь, вылез сам Фернан Додреф, один из богатейших людей побережья, глава рода, чьи представители служили даже при дворе короля Аммара.

Пожилой граф отмахнулся от помощи своих людей, и не обращая внимания на окружающих, стал подниматься по ступенькам, монотонно постукивая массивной тростью. Он и в самом деле был похож на медведя. Мощная грудная клетка распирала сорочку и белый кафтан, толстые ноги, казалось, при каждом шаге могли расколоть лестницу.

Тира встречала его стоя с улыбкой, чтобы разгладить напряжённые складки на лбу. Какого дьявола он сюда приехал в столь неурочное время? Сразу вспомнился рассказ Игната о его визите к Додрефу, и как тот помог ему поставить на верфи корабль, чтобы провести ремонт и кренгование.

— Милорд, — она почтительно склонила голову, — рада вас видеть в своём доме. Хотя и не ожидала…

— Леди Тира, вы с каждым днём всё хорошеете, — с лёгкой хрипотцой проговорил Додреф, но довольно изящно поднёс руку девушки к своим губам, обозначив поцелуй. — Говорю вам как истинный ценитель женской красоты. А её я повидал достаточно на своём веку.

Он хохотнул и с удовольствием окинул гибкую фигуру Тиры, затянутую в синий шёлк платья.

— Не угодно ли пройти в гостиную?

— А зачем? Я охотно посижу на вашей уютной веранде, — граф выдохнул воздух из груди. — Жарко. Как и всегда перед противными дождями, которые скоро накроют всё побережье вплоть до Шелкопадов.

— Да, это самый верный предвестник осеннего ненастья, — согласилась Тира и предложила Додрефу занять одно из кресел. — Не желаете выпить, милорд?

— Думаю, лимонная вода утолит мою жажду, — граф осторожно сел, потом вытянул ноги, обтянутые сиреневыми чулками, и пристроил свою трость справа от себя. Подумав, снял шляпу и отдал её одному из сопровождающих, который тут же отошёл на почтительное расстояние.

Появившийся слуга ловко заменил стаканы на чистые, наполнил их напитком и быстро исчез, не желая испытывать на себе тяжёлый взгляд гостя.

— Чем обязана вашему визиту, милорд? — дождавшись, когда Додреф скупыми глотками ополовинит стакан, спросила Тира.

— Мой кузен Бэзил, тот, что служит при дворе короля, прислал любопытную весточку, — бесстрастно глядя на молодую аристократку, произнёс граф. — Речь идёт о нашем общем знакомом, у которого появился шанс изменить расстановку сил в Скайдре.

— Слишком завуалировано, я плохо поняла, — Тира улыбнулась и спрятала хитрый блеск глаз за стаканом. Всё она поняла. У гостя есть возможность получать свежие новости из Рувилии гораздо быстрее губернатора.

— Хотите сказать, что девичий ум проигрывает мужскому в быстроте мышления и логике? — хмыкнул Додреф. — Не прибедняйтесь, леди Тира. Вы получили такой жизненный опыт, что многим и не снился. Мы же привыкли к интригам тонким и коварным, а вы хорошо изучили человеческую сущность с изнанки. Но сейчас я не об этом… Только не делайте изумлённый вид, не поведусь. Ваш покойный дед и в самом деле принял командора Сироту в род Толессо?

— Да, — Тира не стала дальше ломать комедию. С этим стариком лучше говорить откровенно. Додрефы никогда не стремились к конфронтации с Толессо, но и в друзья не набивались.

— Правда ли, что эрл Эррандо признал его сыном и наследником рода?

— Я получила все документы, подтверждающие его волю, — кивнула девушка.

— Значит ли это, что между вами не будет никаких отношений, кроме родственных?

— Это уже похоже на допрос, милорд.

— Не обижайся, девочка. Я старый циник, но никак не любитель сплетен и дурно пахнущих новостей. Если я спрашиваю, значит, заранее оцениваю перспективы

— Хорошо, отвечу… — Тира глубоко вздохнула, как будто пытаясь прыгнуть с высокой скалы в море. — Эрл Игнат Сирота-Толессо вскоре станет моим мужем. Дед ещё до смерти подготовил кое-какие документы насчёт наследства и написал письмо с благословением. Скоро командор приедет в Скайдру и мы тотчас же обручимся перед алтарём.

— Поздравляю, — лицо Додрефа не дрогнуло, но морщины на лбу и щеках разгладились. — Достойный выбор. И как ловко всё проделано — я восхищён стратегией эрла Эррандо. Всегда подозревал, что твой дед, дочка, великолепный выдумщик.

— Не понимаю, о чём вы…

— Неужели имея столь надёжного поставщика новостей, я не узнаю, что хитрый лис жив и здоров? — усмехнулся Додреф. — Да и перестал прятаться Эррандо, открыто заявившись на аудиенцию к королю вместе с молодым мужчиной, по описанию похожим на твоего будущего мужа?

А вот это уже интересно. Тира откинулась на высокую спинку кресла и вгляделась в лицо старого графа. Нет, он определённо не лгал. Да и в чём ложь, если открыто заявлено, что эрла Толессо видели в столице?

— Я на досуге обдумал эти сведения и пришёл к мысли, что Эррандо затевает какую-то новую игру. И главным актёром в ней будет некий командор Сирота.

— Поэтому вы здесь? — Тира кивнула. — К сожалению, я остаюсь в неведении, играя только роль с нетерпением ждущей будущего супруга невесты. Возможно, Игнат что-то знает, поэтому лучше вам дождаться его приезда, милорд.

— Да, я всё понимаю, — Додреф и не думал заканчивать разговор. — Значит, снимаю кандидатуру своего сына.

— Вы хотели, чтобы я стала его женой? — изумилась Тира.

— Были такие мысли, — граф не стал выкручиваться. — А когда узнал о преемнике Толессо, засобирался к вам, леди, чтобы выяснить дальнейшие планы.

— Сожалею, но всё уже решено, — твёрдо сказала девушка. — Я полюбила Игната, когда он всеми силами пытался вырвать меня из пиратского заточения, а теперь и вовсе не собираюсь предавать наши чувства. Он тот мужчина, который мне нужен, и другого не надо.

— Похвально, я и хотел это услышать, — тяжёлая улыбка скользнула по губам графа. — Теперь, когда в роду Толессо объявился наследник со столь впечатляющей репутацией, вас будут серьёзно проверять и бить в слабые места.

— Я знаю, таких в Скайдре полно.

— Это хорошо, что ты понимаешь, дочка. Поэтому предлагаю объединить свои усилия и противостоять нападкам тех же Вальтоссо, Адалхайдов, Торанов, Лемоссо.

— Почему?

— Слишком много стало крикунов и идиотов, лезущих не в свои дела, — туманно объяснил Додреф. — Нынешнее поколение аристократов Скайдры потеряло смысл самого существования себе подобных. Дело ведь не в разделении влияния и битвы за богатства. Всего этого хватает, если действовать с умом. Но ума-то нет…

— Я не понимаю, — растерянно произнесла Тира.

— Сейчас это не важно, — Додреф вздохнул. — Основной разговор будет позже, когда командор Сирота вернётся. Кстати, где он?

— Не знаю, куда он делся из Рувилии, даже дедушка ничего не сказал.

— В любом случае скоро узнаем, — граф подтянул к себе трость. — Надеюсь, на свадьбу мы приглашены?

— Конечно, — улыбнулась Тира. — Сожалею, что приглашения будут разосланы не за пару месяцев, как положено, а всего за неделю или две.

— А вот это даже очень хорошо, — гость без напряжения встал, показывая своё неплохое самочувствие. — Очень. Некоторые не успеют подготовить пакость к свадьбе. Я могу предоставить охрану. У меня есть подготовленные к подобным мероприятиям люди, и они хорошо справляются с провокациями.

— Я подумаю, милорд, — Тира проводила Додрефа до кареты. — Лучше всего о подобных делах вам договориться с эрлом Игнатом. И благодарю за помощь.

— Ну… пока ещё никакой помощи не было, — усмехнулся граф и полез в карету, отчего та жалобно скрипнула и перекосилась. Если бы не новомодные рессоры, она могла и вовсе рассыпаться на части. Уже сидя на диване, Додреф добавил: — Всего хорошего, леди Тира. С нетерпением буду ждать возвращения эрла Сироты. Напомните ему о моём визите. Вдруг у него появится время встретиться со мной до торжества.

— Обязательно, — пообещала девушка и с облегчением вздохнула, когда карета мягко покатила по дорожке к воротам. Фернан Додреф был ещё тем интриганом, и его смутная речь по поводу будущего нобилей Скайдры не давала покоя. Граф явно что-то задумал, поэтому и заявился сюда, чтобы прощупать намерения Игната. Поскольку не застал его, не захотел развивать свою мысль. Быстренько свернул на другую тему. А поговорить ему было о чём. У командора есть обученная команда, вкусившая крови, а у Додрефа вряд ли наберётся с десяток человек, прошедших настоящую войну.

Объективности ради Тире не хотелось влезать в интриги местной верхушки. В конце концов есть королевская власть, есть её исполнители и те, кто присматривает за городом, не давая слишком вольничать нобилям.

Она вздохнула и решила пройтись по дому, дать указания прислуге, чтобы та прибралась в апартаментах Игната. Забавно, что Тью, вернувшийся вместе с основной группой штурмовиков, наотрез отказался жить там, пока не вернётся командор. «Нечего мне там делать, госпожа, — твёрдо пояснил парень, пообтесавшийся за время похода и приобретя какой-то внутренний порядок в душе. — Неправильно это, чтобы вестовой-денщик без командира прохлаждался. Я лучше в казарме с братьями поживу».

Тира не настаивала. У неё хватало иных забот, заполнявших день суматошными спорами с подрядчиками, визитами к высокопоставленным лицам, приёмом новых слуг и свитских. Причём, насчёт последних у неё были свои правила: брать только мелкопоместных молодых дворян, у которых за спиной ни гроша, кроме стоптанных сапог и отполированной до блеска шпаги.

Уставшая к вечеру она за ужином выслушала доклад Айвора о проделанной работе. Гостиница уже подведена под крышу, строители стеклят окна и расчищают территорию. В следующем месяце можно принимать первых посетителей.

— Значит, надо набирать персонал, — задумалась Тира, без аппетита расправляясь с ужином. — Осторио, завтра заедешь на биржу, оставишь там заявку. Я напишу, кто требуется.

— Да, госпожа, — кивнул управляющий, приглашённый к столу вместе с капитаном стражи, Михелем и Леоном.

Тира колебалась, рассказать своим друзьям о предстоящей свадьбе или пока помолчать. Решила придержать эту новость из суеверия, плотно впитавшегося в неё за время общения с пиратами. Хотела даже поплевать через плечо, да вовремя одумалась. Она же теперь леди, а не безбашенная девица в мужском костюме и с ножом на поясе.

— Как насчёт охраны гостиницы? — девушка с надеждой посмотрела на дона Ардио. — Есть у меня подозрения, что кое-кому не терпится сжечь её, как только всё будет построено.

Тот дёрнул плечом, показывая своё то ли недовольство, то ли раздражение.

— Я могу выделить двух человек, не больше, — сказал он, отвлекаясь от свиной косточки. — Сами понимаете, леди Тира, что у нас большие сложности с людьми. Я отправил письмо Аттикусу насчёт рекрутов. Непонятно, как там идут дела. Пустошь тоже надо охранять.

— Я понимаю. И всё равно спасибо, — вежливо ответила Тира. — Не хочется потом плакать, глядя на головёшки.

— Ну-ну, вас не так легко разжалобить, — усмехнулся дон Ардио. — Сами кого захотите, заставите слёзы лить.

— И всё же…

— Да, я попытаюсь как-нибудь организовать ночную охрану. Буду отправлять по два человека, пока не вернётся командор и не решит эту проблему.

— Я так понимаю, наёмная охрана нам не подходит? — уточнил Айвор.

— Нет, — отрезала Тира. — Там могут быть купленные нобилями люди.

— Можно поискать людей в Эбонгейте или Невермуте, — подсказал дон Ансело. — Там тоже есть биржи для найма охраны. Думаю, отказов не будет.

— Неплохая идея, — одобрил Айвор. — Человек десять, я думаю, вполне хватит на всю гостиницу. Ни к чему другому их привлекать не будем, пусть постоянно находятся там. Конюший двор уже построили, один из сараев переделаем под казарму.

— Попробуем. В конце концов мы ничего не теряем, — Тира задумчиво повертела в руке серебряную ложечку. — Только кого послать в Эбонгейт? Айвор, ты мне нужен здесь.

— Дахад съездит, — пожал плечами капитан стражи. — Верхом на лошади всяко разно быстрее, чем на попутном судне. Заключит контракт от вашего имени и вернётся. А наёмники своим ходом прибудут. Неделю, я думаю, дон Ардио обеспечит охрану гостиницы собственными силами.

— Несомненно, — тут же откликнулся Леон. — Только не отправляй Дахада одного. Дай ему пару сопровождающих, тех самых молодых дворян, мающихся бездельем.

Все рассмеялись, и беседа потекла в непринуждённом тоне, вертясь вокруг скорого возвращения командора Сироты. И всё-таки Тира не выдержала. Она ведь привыкла мыслить рационально, и вдруг подумала, что на свадьбу её офицерам нужны парадные кители или цивильные костюмы. А они шьются не так быстро, и не получится ли конфуз, когда мужчинам придётся сломя голову бегать по городу и срочно размещать заказ у портных. Она вздохнула и объявила о благословении эрла Эррандо на её брак с Игнатом. Конечно же, несколько минут ей пришлось выслушивать восторженные поздравления, пока Айвор не воскликнул:

— Но почему такая спешка? Обычно подобные мероприятия готовятся загодя, чуть ли не за несколько месяцев! Есть что-то, о чём мы не знаем?

— Когда вернётся командор, он всё расскажет, — твёрдо произнесла Тира. — Я мало что поняла из письма деда, тонко намекавшего на какие-то обстоятельства.

— Узнаю Игната, — усмехнулся дон Ардио.

— Нет, это не его решение.

— Я, кажется, понял, в чём дело, — помрачнел Михель. — Тогда становится ясна причина столь спешного венчания. Господа, даже не пытайтесь вытащить из меня подробности! Леди Тира права, оставим раскрытие сей тайны новоиспечённому эрлу Сироте.

Закончив все дела, она позвала Тевию в свою спальню, и та, помогая ей раздеться, заодно отчиталась о проделанной работе.

— Пригласительные открытки заказала, будут готовы через три дня, — ловко расстёгивая сзади на платье хозяйки мелкие пуговицы из перламутровых жемчужин, доложила девушка. — Милена с радостью согласилась на пошив свадебного наряда, приедет завтра к десяти часам. Понимаю, рано. Только у нас времени очень мало…

— Да всё в порядке, — успокоила разговорившуюся подругу Тира. — Милена очень тщательно подходит к своим заказам, а здесь работы не на один день.

Скинув платье, она облачилась в тонкую сорочку, распустила волосы, которые Тевия тут же тщательно расчесала, и только после этого нырнула в постель. Рука привычно вытащила из ящика прикроватного комода стилет и положила под подушку.

— Госпожа! — укоризненно произнесла Тевия, увидев эти манипуляции. — Мы уже не среди пиратов! Пора бы от такой привычки отвыкнуть!

— Вот будет меня защищать мужчина по ночам, тогда и откажусь, — пошутила Тира. — Вестар Фарли говорит, что забывчивость и отказ от правильных привычек ведёт к тяжёлым последствиям.

— А дверь тоже будешь закрывать на замок? — усмехнулась Тевия, заботливо укрывая девушку большим одеялом. По утрам уже становилось прохладно, чувствовалась надвигающаяся осень. С моря тянуло сыростью. Туманы, окутывающие Скайдру, были нередки в последнее время.

— Нет. Просто прикрой. А то опять будешь стучать как оглашенная и перебудишь весь дом.

Тевия хлопнула по верхней крышке магического фонаря и погасила его. Пожелав спокойной ночи, выскользнула за дверь, аккуратно закрыла её, оставив хозяйку в темноте. Погладив рукоять стилета, Тира усмехнулась. Может, и в самом деле пора отучаться от одной из полезных привычек? Это поначалу ей было страшно от мысли, что кто-то из нобилей захочет её смерти. Ведь кому-то понадобилось уничтожить всю семью? Почему и последнюю представительницу богатейшего рода не отправить следом за ней? А потом страхи постепенно съёжились и спрятались за повседневными заботами. Да кому нужна смерть леди Тиры Толессо? Разве что Фальтусам, но они трусы, всегда боялись в чужой крови испачкаться.

Опасность могла прийти со стороны врагов фрегат-капитана Фарли, будущего мужа. Но он уже будет рядом с ней и защитит.

Незаметно Тира задремала, а через некоторое время тихо и размеренно задышала, погрузившись в сон. Где-то простучали копыта лошадей и колеса кареты. Видимо, соседи — семейство Лемус — возвращались домой с позднего визита. В приоткрытое оконце заползала ночная прохлада. В парке ухнула прилетевшая из дальней рощи сова.

А потом Тира рывком поднялась и откинула одеяло. На улице доносился шум, бряцанье железа, громкие мужские голоса. Она схватила стилет и подбежала к окну. Через заросли пышных кустов проглядывалось мерцание фонарей возле ворот, мелькали тени, послышался смех, пусть и приглушённый, но весьма неожиданный и не к месту в столь позднее время.

Нападение? Но почему тогда смеются люди? Вряд ли кому придёт в голову хохотать во время боя. Да и не похоже, что возле ворот затевается нечто серьёзное. Скорее всего, вернулся Игнат. Тира выдохнула, хотя сердце билось как бешеное. Хотелось выскочить на улицу и убедиться, что с командором всё в порядке, но пересилила себя. Это же надо причесаться, надеть платье.

Внизу раздался топот. От флигеля, где жили штурмовики, торопливо бежали к воротам вооруженные бойцы. Видимо, по тревоге подняли. «Дон Ардио всё-таки молодец, — подумала Тира, глядя на суматоху. — Вышколил своих парней. Никакой паники, все своё дело знают».

Тем временем отряд разделился. С десяток человек заняли позицию возле парадной лестницы, остальные побежали дальше. Тира высунулась чуть ли не по пояс из окна в надежде увидеть более внятную картину происходящего. Нет, это точно не нападение. Слишком расслабленно выглядят и штурмовики, и присоединившиеся к ним свитские.

Дверь скрипнула, пол прочертила полоса от светящегося фонаря.

— Госпожа! — раздался шёпот Тевии, чуть встревоженный и дрожащий. — Ты не спишь?

— Иди сюда, не торчи в коридоре на виду прислуги, — позвала её Тира. — И дверь закрой. Что там?

— Мале сказал, что командор Игнат вернулся со своими бойцами, а с ними — виконт Агосто, — подойдя к окну, Тевия поставила фонарь со слабо светящимся кристаллом на комод, а сама прильнула к спине подруги, обхватив руками её плечи. — Будешь его встречать?

— Причёсываться неохота, — буркнула девушка. — И платье надевать придётся.

— Давай я соберу твои волосы в пучок, заколю их булавкой, — пожала плечами Тевия и тут же принялась за работу. — Потом накинешь домашний халат и встретишь своего жениха. Не король же решил посетить твой дом, в конце концов. Игнату ты и в таком виде понравишься.

— Да, но ведь с ним виконт Агосто!

— Думаю, его не хватит удар от твоего халата. Он, кстати, очень красивый.

— Разговорилась, — проворчала Тира, но особо не сопротивлялась хлопочущей возле неё подруги. — Сколько сейчас времени, интересно?

— Как говорят матросы, началась «собачья вахта», — отозвалась Тевия, сжимая в зубах две булавки, отчего они забавно прыгали вверх-вниз. — А вот мне интересно другое. Как вооружённая группа людей не заинтересовала комендантский патруль?

— В Скайдре не вводили особое положение, — пожала плечами молодая хозяйка. — Тем более, высокородному гораздо легче объяснить, зачем он разгуливает по ночному городу.

— Пусть теперь Адалхайды трясутся от каждого шороха, — фыркнула Тевия, закалывая волосы подруги. — Штурмовые отряды эрла Сироты в ночном городе — это пострашнее мятежников.

Девушки расхохотались. Настроение у Тиры поднялось, она вместе со своей домоправительницей спустилась в гостиную, где суетились немного испуганные горничные, набранные на службу после отъезда Игната. Поэтому и переживали, что происходит на улице. Сидящий на стуле Айвор как мог их успокаивал.

— Госпожа! — он увидел Тиру и вскочил на ноги. — Прошу прощения, что эти оболтусы разбудили вас! Сильно шумят?

— Просто окно было открыто, — отмахнулась девушка. — А почему эрл Игнат не заходит в дом?

— Он не хочет прерывать ваш отдых, и поэтому попросил меня «прощупать ситуацию», как изволил выразиться. Если его появление в столь позднее время будет неуместным, он отдохнёт с дороги во флигеле.

— Чушь какая! — фыркнула Тира. — Это ведь и его дом. Хозяин может приходить и уходить когда ему заблагорассудится. Ступайте, Айвор, и скажите нашему скромнику, что его шумное появление всех на ноги подняло.

— Сделаю, — усмехнулся капитан стражи, и стараясь поменьше грохотать сапогами, покинул залу.

— Девочки, живо подготовьте гостевую комнату для виконта Агосто, — Тевия уже вовсю раздавала поручения. — И горячие ванны для хозяина и гостя. Лёгкий ужин подать в столовую.

Игнат ворвался в залу как вихрь, словно влекомый энергией гравитонов тяжёлый фрегат, и скинув запылённый дорожный плащ на пол, метнулся к Тире, схватил её за талию и стал кружить вокруг себя, совершенно не обращая внимание на улыбающуюся Тевию. Внимательная подруга жестами выгнала оставшихся горничных за двери и аккуратно прикрыла створки.

От Игната терпко пахло потом, кожей и порохом, въевшимся в одежду. Обросший щетиной, с заострившимися скулами, он выглядел жизнерадостным, даже настороженный взгляд куда-то пропал.

— Хватит, хватит! — засмеялась Тира, обхватив командора за шею. — У меня уже голова кружится!

Игнат остановился, но продолжал держать девушку в объятиях.

— Как же я мечтал тебя увидеть! — улыбнулся он. — Никогда ещё так не спешил в Скайдру!

— А как же Акапис? — спросила Тира, проведя ладонью по его заросшей щеке.

— Теперь мой дом здесь, — твёрдо произнёс командор. — Но в Акапис я тебя обязательно свожу!

Глава 8

Неожиданный союзник

С мягким шелестом задвигались шестерёнки, приводя в движение механизм боя. Покрытые лаком огромные часы гулко отстучали два раза. Собравшиеся в гостиной люди посмотрели на блеснувшие в солнечных лучах стрелки и перевели взгляд на меня.

— Игнат, ты же понимаешь, насколько рискуешь, отправляясь в незнакомую для тебя провинцию, — нарушил молчание виконт Агосто. — Где ещё найдёшь такого проводника как я? Не понимаю твоего отказа от моей помощи.

— Для меня любой город — неизведанная территория, — я вовсе не собирался категорически отвергать предложение Нима, но колебался, верно ли поступлю, если использую положение, в которое попал виконт, в своих целях. — А ты мой гость, которому я предложил кров и защиту.

— Ты должен принять помощь виконта, — неожиданно произнесла Тира, расстроенная моим рассказом о встрече с королём и его повелением отправить меня в Фарис. — Ты не знаешь ни обычаев, ни привычек, ни характера южан. Это совершенно другие люди со своими принципами и взглядами на жизнь. Как только ты сойдёшь с корабля, придётся оглядываться по сторонам и тщательно выверять свои слова. Фарисцы, андорцы, палисорцы — все они любят обострять отношения с северянами.

— И как они сообразят, что я с другого конца континента? — улыбнулся я невесте.

— Поверь — узнают, и начнут провоцировать тебя.

— Даже если целый эрл?

— Тем более, — сжала губы Тира. — Высокородных господ с северных провинций в Фарисе не любят. Любая неосторожная фраза — и дуэль тут же, без всяких колебаний.

— Это сколько же народу придётся похоронить, — я почесал затылок, делая вид, что меня подобный вопрос очень интересует.

Михель и Леон рассмеялись, услышав старую шутку. Но Тира расстроилась.

— Не будь столь самоуверен, дорогой, — вздохнула она. — Виконт хотя бы неплохо ориентируется в подобных взаимоотношениях и не даст сделать глупость.

— Истинно так, леди Тира, — привстав с кресла, Агосто поклонился и вернулся в расслабленное состояние, попивая вино. — Осталось только уговорить командора. Всё равно я не вижу смысла прятаться в вашем уютном доме, пока Игнат выполняет королевскую миссию. Кстати, при успешном выполнении можно напрямую обратиться к государю и попросить его вернуть мне доброе имя. А как я реабилитируюсь, если не буду участвовать в захвате герцога Тенгроуза?

— Что-то в этом есть, — согласился дон Ансело, посвящённый в перипетии противостояния виконта и графа Абры.

— Но прежде всего нам нужно встретиться с герцогом Хуггортом, — возразил я. — На флоте и в армии не принято обращаться к вышестоящим инстанциям минуя непосредственного начальника. Потому что король может задать именно такой вопрос: пробовал ли виконт Агосто добиться справедливости у наместника Натандема? И вообще, зря что ли я тащил с собой низарита и этого прыщавого парнишку? Нужно использовать все ресурсы. Не получится — тогда и будем действовать по-другому.

— Каков бы ответ не будет, я хочу присоединиться к тебе, — упрямо произнёс Ним. — Хочу принести пользу королю. Не по душе мне овечьи хвосты пересчитывать. Натандем душит меня, не даёт развернуться.

— Ты же наследник! — рассмеялся я. — Не ожидал от тебя столь пессимистического настроя.

— Матушка меня частенько непоседой звала, — усмехнулся Ним. — Увы, уже не переделать.

— Ну что ж, в таком случае буду рад видеть тебя, дружище, в своём отряде, — я лишь развёл руками и посмотрел на Тиру. Невеста едва заметно кивнула, одобряя моё решение.

Виконт вскочил и бросился ко мне, желая на радостях обнять, и едва не запутался в ножнах. Мы воодушевлённо похлопали друг друга по спине, потом Ним вернулся на место и в два глотка осушил бокал.

— У нас будет время поговорить о пылких южанах, пока плывём в Фарис, — сказал я и обвёл взглядом соратников. — А теперь нужно решить, на какие силы мне рассчитывать. Ясно, что большой отряд только привлечёт внимание, но и с малыми силами туда соваться тоже неразумно. И кто пойдёт со мной.

— Я, — дон Ардио дёрнул плечом. — И даже не возражай, командор. Я хочу встряхнуться, а Михель пусть отдохнёт от бесконечных путешествий.

— Не возражаю, — нехотя ответил дон Ансело, по глазам которого читалось желание опять окунуться с головой в очередную авантюру. — Леон уже на всех бросается от злости, пусть выплеснет её на заносчивых южан.

— Хорошо, — согласился я. — Моим помощником будет дон Ардио. Теперь по штурмовикам. Десять человек возьму отсюда, а ещё пятерых — из Пустоши Кракена. Пошлю Аттикусу письмо, пусть подготовит опытных бойцов к отправке. В порт заходить не будем, а встанем в устье Чернявки, где их и подберём.

— Корабль останется в Фарисе? — деловито спросил Ним.

— Конечно. Как только схватим Петрика Тенгроуза, тут же на гравитонах брига уйдём в море. Я не собираюсь отдавать такой приз бешеным южанам.

А ведь где-то там сейчас крутится Рэйдж Котрил, милостиво отпущенный в Фарис с королевским ультиматумом для Тенгроуза и его сподвижников. Надеюсь, при встрече мой кортик окажется быстрее и точнее. Надо заканчивать с этим проходимцем. Нельзя оставлять таких мстительных врагов за спиной.

— Даже не представляю, как вам удастся похитить герцога, — покачала головой Тира. — Я очень беспокоюсь.

Накрыв её прохладную руку, я легонько сжал тонкие пальцы девушки. Не говорить же ей, что мои штурмовики натасканы именно на такие операции: проникнуть на охраняемый объект, положить всех, кто встанет на пути, и если получится — тихо исчезнуть. Тактика, схожая с той, что используют низариты. Наби-Сина, кстати, я возьму с собой. Он один стоит десятерых. Вон, с упоением гоняет по тренировочной площадке моих бойцов, заодно оттачивая свои навыки. Тальвар так и сверкает на солнце, описывая круги и дуги.

— Когда отплываете? — грустно спросила девушка.

Я призадумался. Свадьбу решено играть через пять дней. Времени остаётся в обрез, и затягивать с торжеством нельзя. Конечно, я выделю для нас с Тирой пару дней уединения. Нельзя просто так на следующее после брачной ночи утро попрощаться с молодой женой и умчаться навстречу гибельной авантюре. Не хочу с первого часа семейной жизни рушить так долго выстраиваемые отношения.

— Через десять дней, — решительно ответил я, прибавляя ещё три дня счастья, и у Тиры в глазах вспыхнули радостные огоньки. Улыбнувшись ей в ответ, бодро произнёс: — Итак, со мной отправляются Леон, виконт Агосто, Тью, Наби-Син, Ритольф, Озава и Рич. Дону Агосто надлежит выбрать десяток самых подготовленных бойцов. Дон Ансело с оставшимися штурмовиками продолжит нести службу в особняке Толессо.

— Слушаюсь, командор, — чуть ли не в голос ответили мои соратники, с которыми я прошёл тяжёлый путь от форта «Вороньего» до архипелага Керми. Мы были связаны тайной, которую нельзя было раскрыть ни перед одним человеком. Даже перед Тирой, остававшейся, к сожалению, подданной королевства Дарсии — нашего врага. Только они, да ещё один человек, ждущий нас в Акаписе.

— Аттикусу я пошлю записку голубем, — продолжал я. — Айвор, на тебе охрана всех объектов, находящихся вне особняка. Впрочем, там только гостиница…

— Не беспокойся, Игнат, присмотрим, — ответил капитан стражи, до этого не проронивший ни слова. — Дахад уже на пути в Эбонгейт.

Я кивнул. Привлечь наёмную охрану из другого города мне показалось здравой идеей, поэтому и поддержал Айвора. Действительно, мало ли кого можно завербовать на местной бирже. Здесь у каждого нобиля свои интересы и куча преданных людей. Куда ни сунься — обязательно наткнёшься на соглядатая и наушника. Так что правильно, лучше привлечь наёмников из другого города.

— Пегий, — наконец, я обратился к нашему шкиперу, скромно сидевшему на низенькой банкетке, держа тяжёлые узловатые руки на коленях, — теперь с тобой. Начинай подготовку к походу. Мне тебя учить не надо, сам знаешь, что делать. Провизия, вода, паруса, такелаж…

— Ещё бы хорошо прикупить пороха и ядер. С остальным всё в порядке, квартирмейстер займётся пополнением, — кивнул Пегий. — Как пойдём? Каботажем или в открытом море?

— Туда — вдоль берега, а обратно, возможно, придётся уходить далеко в море, чтобы запутать следы, — уверенно ответил я. — С боезапасом вопрос решим в течение двух дней. Леон, на тебе обеспечение…

— Всё понял, займусь, — дон Ардио уже ёрзал от нетерпения покинуть тихое местечко, изрядно устав от безделья.

— В таком случае, все свободны, — я переглянулся с Тирой. — Да, что насчёт парадных кителей?

— Господин Агрон взял заказ с огромным удовольствием, — ответила девушка. — Это самый опытный портной в Скайдре. О нём дедушка частенько упоминал, поэтому в памяти всплыло его имя. Обещал изготовить в кратчайшие сроки. Завтра уже приедет сюда для контрольной примерки.

Я облегчённо вздохнул. Предсвадебные хлопоты меня серьёзно угнетали жуткой суетой и бесконечно всплывающими проблемами. Но, как ни странно, Тиру вообще не волновали подобные вопросы. Она сделала просто: объехала с визитами вежливости всех соседей по улице, пригласила их на свадьбу, пожаловалась на короткие сроки подготовки, и воодушевленные дамы сами изъявили желание помочь. В общем, теперь каждый день с обеда особняк Толессо напоминал растревоженный улей. Два десятка женщин разных возрастов организовали что-то вроде штаба, откуда контролировали каждую мелочь, без которой не обходится торжество столь огромного масштаба по меркам Скайдры. Как-никак, замуж выходила не самая простая девушка, а высокородная аристократка. Поэтому гостей ожидалось не меньше полутысячи.

Чтобы избежать встречи с женским отрядом, уже подтягивающимся к воротам особняка, я решил самым позорным образом сбежать. Тем более, на сегодня запланированы визиты к герцогу Хуггорту и к Додрефу. Очень меня заинтересовало предложение графа, поэтому не стал откладывать.

Пока кучер готовил карету, я направился к площадке, где тренировался Наби-Син. Поджарый, с крупными каплями пота на голом торсе, низарит крутил «восьмёрки», круги и дуги правой рукой, потом перекидывал меч в левую, демонстрируя недюжинную ловкость. Я подумал, что нам очень повезло в ту ночь. Если бы не бомба, контузившая Наби-Сина, он бы распластал моих штурмовиков играючи, как и меня.

— Заканчивай, — приказал я низариту. — Умывайся и надень чистую одежду. Поедем к Хуггорту.

— Да, господин, — Наби-Син обхватил обеими руками рукоять меча и ловко прокрутил клинок над головой, застыл на мгновение, держа его над правым плечом, и только потом расслабленно вздохнул. — Тальвар не брать?

— Нет. Не тот случай, — я развернулся и нашёл взглядом Тью, с которым занимался Рич. Воспитает мне ещё одного метателя ножа! — Боец! Живо ко мне!

— Да, командор! — Тью подскочил ко мне в пропотевшей рубашке и вытянулся, ожидая приказа.

— Ополоснись, переоденься. Через десять минут жду тебя возле парадного крыльца, — отдав распоряжение, тут же направился обратно к особняку, где нашёл Айвора и попросил его выделить для сопровождения по городу трёх-четырёх свитских.

Деккера я нашёл на заднем дворе кухне, куда его пристроила шустрая Тевия. Парень, уже отмытый после бродяжничества, в чистой домотканой рубахе, закатанной до локтей, сидел на чурбачке и чинил тележку, на которой слуги возили овощи и фрукты. Заметив меня, он засуетился, вскочил на ноги и поклонился.

— Не переломись, — усмехнулся я, подходя ближе. — Как тебе здесь? Всё устраивает?

— Да, ваша милость, — Деккер поднял голову. — Спасибо за заботу. Мне здесь нравится. Война не для меня.

— Надо полагать, — я заложил руки за спину. — Но стреляешь ты неплохо. С первого раза едва Гуся не продырявил.

— Это случайно, — покраснел парень.

— Ну да, сдуру можно и хрен сломать, — пошутил я, но бывший бродяжка меня не понял. — Ладно, собирайся. Поедем в гости к наместнику Натандема. У тебя есть приличная одежда?

— Да, госпожа Тевия мне дала хорошие штаны и рубаху.

— Отлично. Только сполоснись, чтобы потом не разило. А то у аристократов нюх утончённый, в обморок сразу падают, — пошутил я, потому что Деккер как-то сразу побледнел от упоминания, перед кем придётся предстать. — И да, когда вернусь из похода, Озава займётся твой физиономией. Сделаем из тебя красавца.

— Спасибо, господин Сирота! — парень попытался схватить мою руку и поцеловать, но я показал ему кулак. Нечего сопли распускать.

Наконец, суматоха подготовки улеглась, и я в карете вместе с Наби-Сином, Тью и Деккером, а также набившимся в охрану Ричем, сопровождаемый пятёркой донельзя важных молодых дворян, главным среди которых был Дювергер (растёт парень!), помчался к паромной переправе.

А там уже стояла карета с гербом Торанов — бело-лазоревый щит с перекрещенными мечами, чьи рукояти были обвиты розами. Когда я жил в Рувилии в ожидании аудиенции к королю, основательно сел за изучение геральдики. Эрл Эррандо каждый вечер экзаменовал меня, особенно по родам Скайдры. Так что Торанов я уже знал. Семейка не самая богатая, но в иерархии местной аристократии занимала место сразу после Толессо, Додрефов и Вальтоссо.

Наш кучер попробовал объехать торчащую прямо посреди накатанной дороги широкую карету Торанов, но на него тут же наскочили нахальные свитские, размахивая плетями.

— Куда прёшь? — заорал один, с щегольскими усиками и острым носом, выпирающим из-под полы шляпы. — Не видишь, место уже занято! Вставай за нами и жди, когда подойдёт паром!

Паром и в самом деле торчал на другом берегу, загружая пассажиров на обратный рейс.

— А посторониться невмочь? — огрызнулся наш кучер, дородный дядька с широкими плечами и руками как у кузнеца. — Дорога-то широкая, на две кареты хватит!

Народ с любопытством смотрел на разворачивающееся действие.

— Поговори ещё, быдло! — рыкнул усатый. — Мы здесь первые, прими во внимание!

Я сижу молча. Пока нет причины вмешиваться в препирательства слуг. Все всё прекрасно понимают. Одни провоцируют, другие оценивают ситуацию. Самое интересное, из кареты Торанов тоже никто не выглядывает. И кто у нас там прячется? Сам Глава рода или кто-то из сыновей?

— Эй, полегче, Фройто, — послышался голос Дювергера. — Не оскорбляй слугу нашего господина. Он свою работу знает. Правильно говорит, чтобы ваш кучер подал чуть влево. Заезжать на паром нужно не друг за другом, а вместе.

— Дювергер, не твоего ума дело, — последовал дерзкий ответ. — Я слышал, в доме Толессо хозяин поменялся. Так кому уступать место? Вы там сами-то разобрались, кому служить?

— А вот это уже наглость, — ухмыльнулся Рич.

— Зря не позволил мне захватить тальвар, — пробурчал Наби-Син, сидя со скрещенными руками на груди. — Я мог бы отрезать кончик языка хаму и заставить его проглотить. Для напоминания, чтобы в следующий раз не бросался глупыми словами.

Между тем обстановка накалялась. Я через оконце видел, что свитские встали стеной напротив друг друга. Того гляди, бросятся друг на друга. Хм, а у неизвестного пассажира нервы тоже крепкие. Не хочет быть первым? За своих дворянчиков я не беспокоился. У них хорошие учителя. Айвор и дон Ардио натаскали парней будь здоров. Хоть в штурмовую группу бери.

— Фройто, тебе не жалко своего поганого языка? — предупредил Дювергер, выхватывая шпагу. Видать, тоже такая же мысль возникла, что и у низарита. — У Толессо появился наследник, и ты об этом знаешь.

— Так пусть покажется, — ухмыльнулся нахал Фройто. — А то разговоров много, якобы он какой-то головорез, простолюдин…

Заржали лошади, загомонили пассажиры, ожидавшие паром. Я покачал головой, выдернул из-за пояса «Уничтожитель», и высунув его в окошко, выстрелил вверх. Карета дёрнулась, но мой кучер удержал лошадок, а вот вторая повозка рванула вперёд, к урезу воды. Возница Торанов едва сумел остановить испуганных животных, зато народ веселился вовсю.

— Это точно не леди Толессо! — раздался чей-то весёлый голос.

Тью по моему знаку распахнул дверь, выскочил наружу и с высокомерным видом оглядел взбудораженных дворян. И где только научился, стервец! Следом за ним показался Рич. Вид пластуна, затянутого в кожаную сбрую, на которой выделялись кармашки с метательными ножами, произвёл впечатление.

Ещё более ленивый и безразличный к происходящему, он вытащил один из ножиков и стал обрезать ногти на пальцах левой руки. Закончив с ними, пластун поднял голову и произнёс:

— Эрлу Толессо очень нравится дисциплина и исполнительность. А у некоторых не её не хватает, поэтому я могу дать несколько уроков. Первый — бесплатно.

— Да ты кто такой? — воскликнул дворянчик в коричневом камзоле, расшитом серебряными нитями на рукавах. Они причудливо переплетаясь, образовывали перевитые друг с другом две розы. — Обычный вояка, как ты смеешь дерзить дворянам!

— Хватит! — раздаётся хлёсткий, как удар хлыста, старческий голос. Из распахнутой дверцы показывается худая нога, обтянутая в зелёный чулок, затем вторая. На ногах дорогие туфли на невысоком каблуке, с массивными серебряными застёжками.

Вот теперь можно размяться. Я тоже выхожу наружу и делаю несколько шагов по направлению к старику. Это явно не Глава, а скорее — патриарх рода, отошедший от дел, но до сих пор цепко держащий за руку наследников, чтобы те не пустили по ветру фамильные богатства. А уж про недругов говорить нечего. Душил их, наверно, как курей. Чёрт, я даже не знаю, кто это такой! Тира про него ничего не говорила!

Патриарх Торанов, высохший от долгой жизни, с морщинистым, как у завяленного под солнцем яблока лицом, постукивая тростью, обсыпанный сединой, которую даже не пытался скрыть под париком, тоже не стоял на месте. Мы сошлись точно на середине, и дедок ухмыльнулся, сообразив, что я не случайно так сделал. Даже едва заметно с одобрением кивнул.

— Прошу простить моих оболтусов, эрл Сирота-Толессо, — всё-таки куснул меня Торан, как бы намекая, что я останусь для него выскочкой из низов. Ну, не буду же я ему доказывать, что во мне течёт кровь рода высокородных, только сиверийских. Семейство Фарли, знаете ли, тоже не в навозе копалась, ему уже никак не меньше восьми сотен лет. Ну, да ладно, переживём. — Они немного растеряны последними перестановками в особняке Толессо, и не знали, как вести себя.

— Учитывая, что я стал наследником не так давно, сделаю для них исключение, милорд, — усмехнулся я, нисколько не переживая, как отреагирует старик. — Нас не представляли друг другу…

— Агрон Торан, — собеседник цепко смотрит на меня. — Никак не слышали обо мне ни разу?

— Увы, я большую часть времени провожу в разъездах, — а сам лихорадочно вспоминаю, говорила ли о нём Тира. Вдруг что-то упустил. — Да и вряд ли бы меня приняли уважаемые нобили Скайдры в качестве кондотьера. Разве что с графом Додрефом успел познакомиться.

— С Додрефом? — хмыкнул старик. — Серьёзная рекомендация. И всё же, эрл, я не завидую вам.

— Почему?

— Вы пришлый. За вами только репутация удачливого торговца, сбежавшего от пиратов вместе с внучкой эрла Эррандо.

— Если я оказался в нужном месте в нужное время, то моя смекалка и удачливость не могут повлиять на репутацию? Или необходимо не меньше пяти поколений нобилей в роду? — я с усмешкой взглянул на Торана, с которым мы медленно прогуливались вдоль причала, к которому скоро должен был пристать паром.

Дювергер с моими дворянами, как и свитские старого Торана, шли за нами на почтительном расстоянии, не забывая зорко поглядывать друг на друга. Впрочем, без особой злости. Подобные стычки были не редкостью между сопровождающими.

— Вы молоды, эрл, и горячи, — собеседник ловко убрал тростью с дороги камешек, не замедляя шага. — Поэтому на правах более опытного и пожившего на своём веку человека, хочу оградить от поспешных шагов, могущих привести к недопониманию.

— О каких поспешных шагах вы говорите? — я прищурился от солнечных бликов на воде.

— У вас под рукой опытная и понюхавшая пороха команда, состоящая из отчаянных головорезов. Есть опасения, что вы начнёте силой менять политическую расстановку в городе.

— Я — верноподданный короля, — делаю вид, что оскорблён подобным высказыванием, хотя на самом деле мне наплевать на страхи нобилей, — а не какой-то там мятежник или пират. Зачем мне нарушать законы Дарсии и огорчать Его величество? Человек я в душе мирный, но умеющий держать оружие и давать отпор обидчикам. Так что, милорд, не тревожьте эту душу, и всё будет в порядке, да снизойдёт благодать на Скайдру.

— Вам нравится этот город? — с любопытством посмотрел на меня старик, сменив тему.

— Несомненно. Прекрасный климат, великолепные перспективы, которые я уже успел оценить. Здесь можно жить и богатеть.

— Правильно говорят, не стоит вам в рот палец класть, — рассмеялся Торан и взмахнул тростью перед собой, словно отгонял какую-то мелкую мошку.

— У вас есть влияние на всех нобилей Скайдры?

— Аристократы не любят, когда на них влияют извне, — поучительно произнёс собеседник. — Здесь, скорее, существует система договорённостей и краткосрочных союзов. Учтите это обстоятельство на будущее, если есть желание сохранить величие рода Толессо. Эррандо поэтому считался крепким орешком, потому что умел выбирать друзей и врагов.

— Тем не менее, болезненный удар пропустил, — стало любопытно, знает ли патриарх Торанов о причинах гибели семьи Толессо.

— Увы, и такое случается, — кивнул после недолгого молчания старик, поняв, о чём речь. — Я тоже потерял двух сыновей в войне с одним родом. Хорошо, по молодости позаботился о наследниках, так что трое младших ещё остались. С тех пор ошибок я стараюсь не делать.

— Спасибо, учту, — поблагодарил я Торана вполне искренне. Если тот и хотел предупредить о чём-то, делал это весьма искусно, не давая лишних козырей. Этакая «угадайка».

Паром уже подходил к берегу, поскрипывая рулём. Старый аристократ приложил руку ко лбу и пристально поглядел на суетящихся там перевозчиков.

— Я не люблю давать советы потенциальным противникам, — признался он. — А вы таковым, увы, являетесь, судя по вашей прошлой бурной жизни. Мне не по себе, когда по городу разгуливают люди в форме штурмовых отрядов Сиверии, или весьма похожей. Такого же мнения и остальные знатные личности Скайдры. И всё же кое о чём хочу предупредить: не соглашайтесь сразу на предложения нобилей, которые скоро на вас посыплются. Берите время на раздумье. Увидите, от скольких будущих бед это вас убережёт.

— Благодарю за совет, — я тщательно скрыл иронию в голосе. Знаем мы таких «доброжелателей». Так переживают за чужака, что готовы пойти против своих принципов не помогать ему. И в то же время невзначай намекают об обратном. — У меня есть голова на плечах. Кстати, вам пришло приглашение на свадьбу?

— Да, сегодня утром посыльный вручил, — Торан остановился и цепким взглядом прошёлся по мне от макушки до ног. — А если не секрет, почему такая спешка?

— При моём образе жизни вредно тянуть с созданием семьи, — пошутил я.

Старик заквохтал, выплёвывая из груди смешок.

— Весёлый вы человек, эрл Толессо… Как приятно снова обращаться к соседу подобным образом.

В этот момент борт парома со скрипом приткнулся к причалу, гася удар мешками из парусины, набитыми песком. Широкоплечие парни оттащили в сторону створку, и пассажиры хлынули на берег.

— Я прикажу кучеру подать карету левее, — сказал Торан. — Встанем рядышком, места хватит.

В итоге всё разрешилось миром. Мы вполне спокойно уместились на широком пароме и так же без лишних споров разъехались на другом берегу Роканы. Торан со своими свитскими помчался в порт, а мы повернули левее. Я хотел посмотреть на строящуюся гостиницу.

Она меня впечатлила. Трёхэтажное здание из тёмно-красного кирпича, приличного размера окна, уже застеклённые, высокое крыльцо с перилами, возвышающиеся над крышей печные трубы, металлический флюгер в виде забавной кошки с длинными усами, изящная лепнина на фасаде — всё это самым приятным образом ласкало взор. Возле здания лежали несколько куч дикого камня, плоского и отшлифованного. Вероятно, им будут покрывать прилегающую территорию. За гостиницей возвышался каретный двор с распахнутыми воротами, куда заезжали повозки с досками. Ничего себе, Тира размахнулась. Сдаётся, скоро все конкуренты разорятся, потому что многим захочется пожить именно здесь, да хотя бы ради любопытства. А репутация складывается посредством слухов.

Думаю, Тира с Айвором правильно решили нанять гостиничную охрану. Лучше заплатить лишний золотой сейчас, чем потом горько рыдать над сгоревшим домом. Адалхайды — те самые конкуренты — обязательно какую-нибудь пакость придумают. С ними нужно ухо востро держать. И вообще, пора бы с этой семейкой поближе познакомиться.

Я поторопил кучера. Меня ждал визит к герцогу Хуггорту, который проживал на другом конце города на Ореховой улице, где его соседями были люди далеко не бедные, и в большинстве своём находившиеся на королевской службе.

Мы промчались по улицам, разгоняя любящих побродить по мостовой горожан, миновали центральную площадь с ратушей и церковью, где нам с Тирой в скором времени предстоит обручиться — у Алтаря святого Винтея, покровителя всех молодожёнов. Затем наша кавалькада миновала ряд административных зданий, примыкающих к магистрату, повернули налево, оставляя порт далеко позади за своей спиной и оказались на тихой зелёной улочке. Огромные тополя с пышными кронами образовывали своеобразный шатёр, защищавший от жаркого солнца. Летом здесь невероятно здорово жить, а вот во время штормов есть опасность получить поваленное дерево на крышу дома.

Где проживает герцог, я выяснил у Тиры заранее. Двухэтажный особняк из массивного серого камня, увитого плющом и с арочными воротами находился в самом центре Ореховой улицы. Кучер остановил карету прямо перед ними, но я не торопился выходить. Для переговоров с охраной, которая торчала на самом виду, есть Дювергер. Вот и его голос:

— Прибыл его милость эрл Сирота-Толессо. Извольте доложить его светлости герцогу Хуггорту.

— Герцог не может принять его милость, — послышался густой, с командирскими нотками голос стражника.

— Дело срочное и безотлагательное!

— Увы, но у его светлости оказались дела поважнее, — а этот стражник шутник. — Он вчерашним днём отбыл в Натандем.

Проклятье! Так и знал, что обязательно появится препятствие, которое не даст быстро решить проблему с виконтом! Выходит, не всегда удача благоволит командору Сироте. Или только в тех случаях, когда есть угроза жизни или в каких-то ключевых точках развития ситуации? Как бы снова поговорить с куратором. Проблема в том, что он появляется по собственному желанию.

— Открой мне дверцу, — приказал я Тью, и тот пулей выскочил наружу, распахнул дверцу и ловко выдвинул ступеньку, чтобы мне с удобством сойти на землю.

Я решил самолично расспросить вояк. Сдаётся, они лукавят, чтобы никого не пускать в особняк герцога. В конце концов, не переломлюсь, мне аристократические замашки как-то не заходят. Ноги хотя бы разомну. С интересом поглядел на стражников, приставленных к королевскому чиновнику из числа гарнизонных вояк. Трое бедолаг в суконных серых единообразных мундирах, постепенно входивших в обиход дарсийской армии, в плоских шлемах, обшитых льняной тканью, и в массивных кожаных сапогах явно скучали от безделья. Высокорослый крепыш с красными сержантскими нашивками на обшлагах и жетоном на шее, подошёл ко мне, царапая кончиком ножен брусчатку. Быстро окинул взглядом, зацепился за мои перстни, оценил одежду и с ленцой вытянулся, показывая своё служебное рвение.

Я ловким движением выудил из кафтана золотую крону, поймавшую солнечный луч, бросил её в сторону сержанта. Тот не менее ловко поймал монету, которая быстро исчезла в недрах мундира.

— Скажи, служивый, а это правда, что герцог уехал? Может, он не хочет принимать посетителей? Я как раз недавно приехал из Натандема, у меня есть очень серьёзное и безотлагательное дело.

— Сожалею, ваша милость, но это правда. К Его светлости позавчера вечером прискакал нарочный со срочным донесением, — сержант, судя по тому, как он охотно отвечал, не врал. — В Натандеме что-то случилось, поэтому герцог отправился туда сразу же, как только рассвело.

— А когда приедет? Хотя бы примерные сроки…

— Не могу знать, эрл, — пожал плечами вояка. — Там же ещё мятежников гоняют по окрестностям, ситуация неспокойная.

— Ну да, понимаю, — я кивнул и направился к карете. Раз герцога нет, придётся отложить реабилитацию виконта до лучших времён.

— Благодарствуем за монетку, эрл, — послышалось в спину. Я усмехнулся и поднял руку в знак того, что услышал.

— Наби-Син, а ты можешь показать мне ваше убежище? — спросил я низарита, когда сел в карету.

Ночной убийца сверкнул белками глаз.

— Я давал клятву тебе, командор Игнат, в своей верности, но раскрывать местоположение братьев не стану. И воевать против них тоже не буду.

— Довольно своеобразная клятва, Наби-Син, не находишь? — усмехнулся я, и когда Тью залез обратно в карету, стукнул кулаком в перегородку. Карета мягко покатилась по дороге. Нас тут же окружила свита. — Там хочу, а здесь не буду. Ладно-ладно, не пучь глаза. Твоих дружков я и без твоей помощи разыщу. Как думаешь, а твой этот… амиль — с ним можно договориться?

— О чём может договариваться амиль с клиентом, которого заказали?

— Меня-то как раз и не заказывали, верно?

Наби-Син молчит.

— Заказывали виконта. Я хочу перебить этот заказ. Такое у низаритов практикуется?

— Я точно не знаю. За всё отвечает амиль, а как он поведёт себя в той или иной ситуации, известно лишь Небу, — откликнулся низарит и воздел ладони к лицу, что-то неслышно шепча.

А я усмехаюсь про себя. Если уж мне удалось перевербовать низарита, то и верхушку можно купить. Перекуплю заказ и направлю наёмников на графа Абру. Пусть он дрожит от страха и закрывает плотно окна в своей спальне. Но этот вариант я использую, если герцог заупрямится и не захочет помиловать Нима. Хотя бы месть свершится. И то хлеб.

Глянув на часы, я решил встретиться с графом Додрефом. Благо, от Ореховой улицы до верфей можно доехать быстрее, чем от порта. Вот уже показались окраины города, колёса зашуршали по щебенистой дороге, а вскоре я рассматривал в оконце верфи, раскинувшиеся в уютной бухте. Здесь одновременно строили новые корабли и чинили старые. Стоял невероятный шум: стучали молотки, визжали пилы, скрипели лебёдки, вздымая вверх штабеля досок.

Я хотел убедиться, что Додреф находится здесь, чтобы по нескольку раз не гонять карету по Скайдре. Одна только паромная переправа сжирает уйму времени. По-хорошему, надо строить мост, но как тогда парусники будут ходить по Рокане? Очень нужны новые типы кораблей с движителями. Если устанавливать в трюм не три гравитона, а шесть, тем самым увеличивая спаркой мощность кристаллов, то можно ли добиться увеличения хода без парусов? Убрать их к чёрту. Поговорю с Ритольфом, что он на это скажет.

Фернан Додреф оказался на верфях, к моему облегчению. Его кряжистая фигура мелькала среди корабельных скелетов. Он то и дело останавливался возле какой-нибудь группы работников, беседовал с ними и шёл дальше. Бегать за ним я не собирался. У графа должна быть контора, в которой он отдыхает; вот я и обнаружил такое. Двухэтажное деревянное здание возвышалось в ста шагах от береговой линии. Там и приказал остановить карету. Дювергер и дворянская свита с любопытством вертели головами, а Тью и Деррек едва не сорвались с места, чтобы исследовать всё самое интересное. Усмехнувшись, я разрешил им прошвырнуться по верфям, но с заданием смотреть всё внимательно и прислушиваться к разговорам. Вдруг что-нибудь интересное накопают.

Граф заметил, что к нему заявились гости, и вскоре по брошенным на песок мосткам подошёл к карете.

Я приподнял шляпу, приветствуя Додрефа.

— Не отвлекаю? — на всякий случай поинтересовался у него.

Граф усмехнулся и показал тростью на контору:

— Давайте зайдёмте внутрь. Там, хотя бы, можно спрятаться от солнца. С нетерпением жду зиму, не поверите, эрл.

— Почему же нет? — я дал возможность хозяину верфи зайти первым в помещение, где сохранялся приятный холодок. — В вашем возрасте скакать мальчишкой по берегу довольно опрометчиво, особенно в жаркий день.

— Пытаетесь намекнуть, эрл, что мне пора на покой? — ухмыльнулся Додреф, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Я ещё могу плотницкие гвозди узлом завязывать.

— Нисколько не сомневаюсь в вашей силе, но организм — штука загадочная. Кто-то проживает до ста лет, а кому-то суждено умереть от апоплексии в сорок. Я не говорю о смертельном ударе шпагой — это немного другое.

— Вы сталкивались с такими случаями? — граф толкнул одну из трёх дверей, находившихся наверху и пригласил меня войти в скромную контору, заставленную шкафами, где хранились свёрнутые в плотные рулоны чертежи. Они были даже на единственном столе, занимавшем почти всю площадь кабинета.

— Даже не представляете, сколько их было, — подтвердил я.

— Вы, случаем, не Целитель, эрл Игнат? — Додреф опустился на крепко сколоченный табурет, но и то он опасно заскрипел под тяжестью тела. Он показал тростью на свободный стул, предлагая мне тоже присесть.

— У меня даже зачатков магии нет, — я усмехнулся, устроившись на стуле, но так, чтобы контролировать вход. — Кстати, а где все работники? Контора пуста как желудок давно не жравшего волка.

У Додрефа дрогнули уголки губ. Наверное, его повеселило такое своеобразное сравнение.

— Я их всех выгнал на верфи. Нечего штаны протирать. Инженер должен работать и воочию видеть, как его чертежи воплощаются в жизнь.

— Много заказов?

— Невероятно, — граф погладил набалдашник трости. — И, как ни странно, большая часть от купцов.

— Так это хорошо, — улыбаюсь я. — Значит, война подходит к концу.

— Оригинальный вывод, эрл Игнат. Но — да, вы в чём-то правы. Ползут слухи, что наш король и император Сиверии на дипломатическом уровне ищут подходы к замирению. Не знаю, надолго ли они готовы терпеть друг друга.

— Дело не во взаимной нелюбви друг к другу, а в желании утвердиться за счёт более слабого и возможности уменьшить ресурсную базу противника, — я закинул ногу на ногу, отбросив полы кафтана.

Додреф с любопытством поглядел на пистолеты, демонстративно торчащие под ремнём, потом перевёл взгляд на меня.

— Вы для торговца мыслите очень широко, эрл Игнат. Я не ошибся в своих выводах, когда вы впервые посетили меня с виконтом Агосто.

— И каковы они были?

— Вы не торгаш. Вернее, стали им по стечению обстоятельств, — граф улыбнулся, хотя назвать улыбкой гримасу на тяжёлом и бесстрастном лице назвать я бы не решился. — Образованы, хорошая речь, логически выверенные выводы, что больше присуще высокородным дворянам, состоящим при дворе или армии. Что подтверждает столь быстрое создание кондотты. Боюсь предположить, что за человек скрывается за именем Игната Сироты.

— Не ломайте голову, ваша светлость, — говорю без всякой угрозы. — Примите меня таким, каков я сейчас. Если меня не обижают, то и я не пытаюсь сделать больно.

— Хорошо, — пошевелил пальцами Додреф. — Леди Тира передала наш разговор? Есть у вас желание создать крепкий альянс? Пока вы слабы и не имеете поддержки, я подставлю плечо. Когда наберёте вес в обществе, поможете мне.

— Вас хотят сожрать? — удивился я.

— Подавятся, — хмыкнул собеседник. — Это лишь возможное моделирование будущих потрясений в Скайдре.

— По пути сюда я встретился с эрлом Тораном, — мне захотелось прощупать реакцию Додрефа. — Он заклинал меня не принимать ни одного предложения от аристократических семей Скайдры.

— Прохвост! — глухо рассмеялся хозяин верфей. — Но, как ни странно, прав. Найдя себе одного союзника, вы непременно обретёте врагов. Их будет куда больше.

— С кем выгодно дружить в Скайдре, но так, чтобы не объединить всех врагов в одну кучу? — вроде бы в шутку спросил я, но граф задумался.

— Пока здесь жил эрл Эррандо, он в одиночку мог расправиться с любым из нас. Старик был невероятно опасен из-за своей непредсказуемости, — без спешки проговорил Додреф. — Его опасался даже я. Счастье, что свой гнев старый Толессо направил на тех, кто мутил воду в Скайдре.

— Он утверждал, что нашёл тех, кто подкупил пиратов, из-за которых вся его семья погибла.

— Я не удивлюсь, если это правда, — кивнул граф. — А дружить вы вольны с теми, с кем сочтёте нужным. Но всегда держите спину прикрытой. Так действовал Эррандо. Кстати, как он поживает?

Удар был нанесён мастерски. Если бы Тира не предупредила меня, что Додрефу известна афера со смертью деда, я бы, сознаюсь, поплыл. Но этого вопроса я ждал. Поэтому сохранил на лице бесстрастность, ответил просто, пожимая плечами:

— Устроился неплохо, даже помолодел, по-моему.

— Всё-таки вы, Игнат, владеете какой-то магией, — уверенно произнёс граф. — Я знаю, что именно ваша непонятная способность помогла Эррандо пролежать в гробнице несколько дней и вернуться к жизни.

— Ваш источник весьма осведомлён, — сухо ответил я. Плохо, будет шантажировать, чтобы притянуть Толессо к себе.

— Бросьте, эрл Игнат, я не буду вас шантажировать, — легко прочитал мои мысли Додреф. — Да, случай интересный и загадочный, не скрою. Но я никогда не позволял эмоциям и любопытству брать вверх над собой. Захотите рассказать сами… когда-нибудь, с удовольствием послушаю. То, что Эррандо жив — очень даже хорошо. Пусть он будет вашим резервом в самом скверном случае.

— А вы не раскроете секрет, зачем вам нужен выскочка из низов?

— Первое: я уже сказал, что уверен в вашем настоящем высокородном происхождении, — загнул один палец Додреф, и сразу за ним следующий: — Второе, вы способный и пронырливый молодой человек, если сумели выжить в пиратском плену и убежать от морских разбойников. Мне такие нравятся. Эррандо поступил правильно, что позволил стареющей крови рода Толессо соединиться с дерзкой и горячей, как ваша.

— Спасибо, вы вгоняете меня в краску подобной похвалой.

— Я, Фернан Додреф, хорошо узнал людей за шестьдесят лет жизни, — пробурчал граф. — Просто так от меня комплиментов не дождёшься. Итак, я жду вашего решения… по поводу свадьбы. Нужна ли вам помощь рода Додрефов?

«Ох, граф, желаю тебе никогда не узнать о судьбе племянника Аглина, которого я самолично пленил, — мелькнула в голове мысль. — Страшно представить, в какой гнев ты впадёшь».

— Насколько ваши люди могут отследить возможные провокации? — поинтересовался я вначале.

— Скажу так, эрл Игнат… — граф сжал набалдашник трости. — У меня есть досье на многих агентов аристократических родов Скайдры. Это неприметные люди, тихо живущие под видом благочестивых граждан, но умеющие создавать проблемы. Уже появились сведения, что часть их активизировалась. Благо, времени до свадьбы осталось немного, вряд ли они придумают нечто такое, что испортит вам настроение.

— В таком случае буду рад принять эту помощь. А безопасность гостей обеспечит моя кондотта.

Додреф кивнул, опёрся на трость и поднялся медвежьей глыбой. Я тоже встал и протянул ему руку. Может, среди аристократов Скайдры не принято рукопожатие, но плевать. Человек, стоящий передо мной, пока ни разу не воспользовался своим правом потребовать долг, и судя по намёкам, больше старается заполучить верного союзника. Вопрос в другом. Он чует приближение какого-то события или боится нобилей Скайдры? Ладно, вернусь из Фариса, вплотную займусь местными интригами. А мне выгодно дружить с таким человеком, тем более, у него есть осведомители в королевском окружении. Так что пусть Тораны, Вальтоссо и Адалхайды пышут злостью и точат на меня зуб. Толессо живы, и это сейчас главное, что должно их беспокоить.

Глава 9

Двое у алтаря

Самым сложным в предстоящем мероприятии оказалось уломать священнослужителя храма Святого Винтея. Старый хрыч с окладистой поседевшей бородкой упёрся как баран на просьбу организовать бракосочетание в самое ближайшее время. Он объяснял свою позицию тем, что записываться на таинство нужно за три недели, не раньше. У него ведь очередь, жаждущих соединить свои сердца хватает. Даже тяжёлый кошель с кронами не смог совратить приора. Здесь было что-то не так. Не такие уж и святые служители церкви, чтобы отказаться от серьёзного куша в сто золотых монет. Я озадачил этой проблемой Тиру, и вскоре она через своих (то есть уже наших) адвокатов узнала, что лет пять назад господин Тидрек — тот самый приор — пытался судиться с эрлом Эррандо за клочок земли неподалёку от загородного имения, чтобы построить там монастырь для послушников. Якобы эта земля не принадлежит никому, а документы, предъявленные Толессо, являются подложными. Обвинение было серьёзным, но в суде верховный жрец проиграл и затаил злобу. Как же он сейчас измывался, узнав, что воскресшая внучка эрла выходит замуж за наследника рода Толессо! И упорно не хотел слушать аргументы, даже имя короля не поколебало его решимости. Пришлось скрепя сердца обращаться к Додрефу. Не знаю, что ему граф наговорил, только Его совершенство Тидрек сам приехал к нам, и пряча взор, объявил о дне бракосочетания. И ведь кошель, тот самый, принял без всяких душевных терзаний, паскуда!

Зато в ратуше, игравшей роль государственного учреждения, никаких проблем не было. Закон закреплял права на собственность только тем супругам, которые прошли публичную церемонию, иначе ни я, ни Тира не могли претендовать на состояние своей половины, а наши будущие дети не вступят в права наследования. В нашем случае создалась коллизия, так как я уже считался прямым наследником рода Толессо, а Тира тоже могла рассчитывать на свою долю состояния без всяких проблем, если вдруг мы разорвём брак. Но, главное, процедура была соблюдена. А такие мелочи чиновники любезно оставили на наше рассмотрение.

В конце концов предпраздничная суматоха закончилась, и накануне свадьбы я с виконтом Агосто, Тью и частью штурмовиков во главе с доном Ардио отбыл на «Тиру», чтобы устроить там небольшую пирушку. Экипаж к тому времени закончил уборку корабля. Всё блестело и сияло, даже Пегий сделал себе приличную бородку.

Посидели душевно, выпили два десятка бутылок «Идумейского», попели песни под струнные переборы китара; матросам, чтобы они с похмелья не наворотили дел, вина не давали. У них завтра будет веселье.

Наутро поднялся рано. Тью уже принёс в каюту горячей воды в кувшине и бритвенные принадлежности. Соскребал щетину я сам, опасаясь неопытной руки денщика. Полоснёт по горлу, и будет моя Тира оплакивать несостоявшегося мужа. Так и стоял парень с полотенцем наперевес за моей спиной.

— Костюм готов? — спросил я, охлопывая щёки ладонями, распространяя вокруг себя запах «душистой воды» с нотками корицы и апельсина. Странное сочетание, как по мне, но пахнет недурно. Тире нравится.

— Так точно, командор, — Тью в нарядном шерстяном сюртуке тёмно-коричневого цвета под которым сверкает белизной модная сорочка, в новой щегольской шляпе выглядит немного растерянным и возбуждённым. Его ботинки, нещадно поскрипывающие при каждом движении, так и блестят даже в полутьме каюты. — Одежда в шкафу, всё вычищено и выглажено.

Он подхватил тазик с мыльной водой и аккуратно вынес его наружу. Я в одном исподнем задумчиво рассматриваю своё лицо. Вроде бы обошлось без порезов. Потом вытащил из шкафа парадный костюм и задумался. Мода в Дарсии шагала семимильными шагами, и каждый портной старался не отставать от новейших веяний, исходящих из столицы.

И через полчаса я вышел на палубу «Тиры» под одобрительный свист матросов, занимавшихся подготовкой к небольшому рейду на Рокане. Сюрприз будет для гостей, когда мы поедем из ратуши в семейный особняк для продолжения торжества.

— Красавец! — виконт раскинул руки, показывая, насколько он поражён моим видом. — Сегодня ты разобьёшь десятки девичьих сердец, пока будешь стоять перед алтарём!

— Как думаешь, не слишком ли вычурно? — я подбоченился, положив ладонь на эфес шпаги. Хочешь не хочешь, а поддерживать статус обязан. Раз дворянин, пожалуйста, соответствуй.

На мне был приталенный синий камзол со специальной петличкой на лацкане, чтобы я мог позже воткнуть туда цветок из букета невесты. Сверху накинут плотно прилегающий светло-коричневый кафтан с большими обшлагами, крепившимися перламутровыми пуговицами. Рукава расшиты серебристыми узорами. Пышный ворот бежевой сорочки, как мне показалось, был излишеством, но против моды аргументов не найти. Новая треуголка, портки, длинные белые чулки и башмаки с золотыми пряжками завершали ансамбль.

— Даже не сомневайся, — весело откликнулся дон Ардио, приодетый пусть и не так цветасто, но тоже нарядно. — Леди Тира сегодня глаз от тебя не оторвёт.

Я посмотрел на часы. Дон Ансело уже должен пригнать карету к причалу, поэтому и нам пора выдвигаться. Обычай требовал, чтобы свадебная церемония шла своим ходом к церкви, но я представил, что придётся топать на своих двоих через несколько кварталов, резко отверг эту идею. Надо менять традиции. Поэтому заранее разработал со своими соратниками план передвижения, и даже паром выкупил. Надо же как-то перебираться через Рокану! Мост, мост нужен!

Пегий появился на капитанском мостике в новеньком сюртуке, оттенявшем его загорелое лицо. Посмотрел на меня, и уловив мой едва заметный кивок, заревел:

— Боцман, сигнал к отплытию!

Заполошно загудел рожок, дрогнула палуба от топота ног. Пошли резкие команды:

— С якоря снимайся! Поднять паруса! Кливер-фалы! Грота-фалм! Флагом командора — салют! Веселее, селёдки бесхвостые! Сегодня командор женится!

Вверх взлетело тяжёлое полотнище с узнаваемым гербом Толессо, к которому теперь и я имел отношение, затрепетало на свежем ветре, как нельзя кстати подувшем с моря. Заскрипели тали, такелаж, леера, «Тира» дрогнула и стала набирать ход, держа направление в устье Роканы. Сегодня там не толпились жадной стаей корабли торговцев, а образовали своеобразный коридор, в который сейчас входил мой бриг. Никакой магии, преклонения перед гением командора Сироты! Граф Додреф использовал своё влияние в таможне и в управлении порта. У нас было полчаса, чтобы зайти в Рокану и встать посреди реки на якорь на время свадебной церемонии. Губернатор, тоже приглашённый на торжество, любезно разрешил шкиперу Пегому использовать фарватер для «увеселительного действа». Никто, кроме него не знал, ради чего понадобилось гнать корабль в Рокану, оттого и столпился народ по берегам реки вдоль парапетов, чтобы посмотреть на разукрашенный разноцветными флажками на леерах бриг.

Нарядный Пегий стоял с важным видом на капитанском мостике, старательно пряча волнение, что может испортить торжество. «Тира» медленно шла против течения на малом ходу, который обеспечивали гравитоны, и как только поравнялась с пологим спуском, где меня ожидала шеренга штурмовиков в «парадных» куртках серо-белого цвета и карета, усыпанная цветочными венками и лентами, рявкнул:

— Гравитоны гаси! Отдать якорь! Боцман, подготовить шлюпку к спуску на воду!

Боцман Кори выпучил глаза и просвистел в свой рожок заливчатую трель, продублировал своим ором команду капитана, и как только свежевыкрашенная шлюпка закачалась на воде, команда гребцов ловко по штормтрапу спустилась в неё. Со мной на берег отправлялись дон Ардио, виконт Агосто и Тью. Мы заняли свои места. Гребцы дружно взмахнули вёслами — шлюпка помчалась к берегу, который был уже заполнен нарядной публикой, большей частью зеваками, потому что приглашённые гости сейчас ждали жениха в особняке Толессо. Но и здесь хватило внимания. Пока я шёл к карете, под мои ноги сыпались лепестки цветов, зерно, пышные ярко-зелёные веточки от каких-то кустарников. Штурмовики образовали коридор, салютуя палашами. Всё это настолько отличалось от канонов, что для многих сегодняшняя свадьба стала удивительным развлечением.

— Расслабься, командор, — похлопал меня по плечу дон Ардио, когда мы уселись в карету и помчались к особняку. — Я тебя последний раз видел таким во время рейда на Соляные острова.

Я криво улыбнулся. И в самом деле, как-то не по себе. Странное ощущение, которого я не испытывал доселе никогда. Возбуждение, волнительное ожидание чего-то светлого после всех испытаний, когда смерть постоянно ходила рядом — вот что заставляло меня подрагивать.

— А что там было? — с любопытством спросил Тью. — Ну, на островах этих?

Леон понял, что совершил непозволительную глупость, которая могла стоить нам жизни, смешался на мгновение, а потом вывернулся:

— Да мы ходили туда за Белым Змеем. Знаешь, какие деньги обещают за поимку твари?

Виконт очень внимательно посмотрел на меня, а я сделал вид, что плохо слышу.

— Все знают, что Белого Змея поймать невозможно! — фыркнул Тью. — Он может проглотить целый фрегат, а наша «Тира» куда мельче. А хвостом и вовсе перерубает корабль пополам!

Дон Ардио расхохотался. Легенды о неуловимом чудовище ходили по Керми, обрастая всё новыми и новыми подробностями, но ни один из пиратов не мог поклясться, что видел его живьём. Потому что, согласно поверьям, тварь никого не отпускает, если нападает на корабль.

— Сколько же ещё интересного ты скрываешь, дружище Игнат? — спросил Ним.

Я приложил палец к губам, напоминая о нашем уговоре. Не пришло ещё время для откровений, и виконт прекрасно понял этот жест.

Наконец, карета подъехала к распахнутым воротам, но заезжать внутрь не стала. Нам предстояло ехать обратно, только на другой — гораздо вместительней и нарядней. Она стояла возле крыльца, поблескивая лаком и новым гербом на дверце. Пара белых лошадей, украшенных красными, зелёными, жёлтыми и синими лентами, нетерпеливо мотали головами, словно хотели сорваться с места и мчаться под звон колокольчиков по улице.

Вся аллея была запружена приглашённой публикой. От разноцветных нарядов рябило в глазах, и я боялся не узнать Тиру. Впрочем, волновался зря. Ко мне подошёл дон Ансело и прошептал, что мне нужно подняться на крыльцо и ждать невесту. Её должны вывести подружки. Михель, как и дон Ардио были моими свидетелями. Виконту тоже хотелось принять участие в церемонии, но рисковать мы не имели права. Одно дело в толпе спрятаться, а другое — стоять открыто рядом с женихом. Вдруг у губернатора предписание арестовать беглеца?

Пока Тира задерживалась, я успел переброситься приветствиями со всеми главами знатных домов Скайдры. Серьёзных разговоров никто не вёл, ограничивались поздравлениями. Наконец, наряженные в новые ливреи слуги распахнули створки дверей и ко мне навстречу вышла она.

На Тире было надето светло-зелёное подвенечное платье, состоявшее из узкого корсажа по фигуре, создававшего тонкую талию, и пышной юбки в пол из шелка. Высокую причёску скрывала кружевная фата. Её чёрные волосы удачно гармонировали со светлой тканью. Само платье было с открытыми плечами, шею обхватывало бриллиантовое колье. В руке, затянутой тонкой шёлковой перчаткой, Тира держала букет из ярких однотонных цветов, названия которых я совершенно не знал. Но они были очень красивые и подходили к наряду.

Бледное от переживаний лицо Тиры осветилось улыбкой, когда она увидела меня, и в окружении целой кучи подружек (и когда она успела обзавестись компанией таких прелестниц?) подошла ко мне, подала руку.

— А где дядюшка? — поинтересовался я.

— Всё семейство будет ждать нас у ратуши, — Тира схватилась за мой локоть и мы медленно спустились по лестнице. — Дядюшка почему-то застеснялся появляться здесь.

— Это некрасиво и бросает тень на репутацию Фальтусов, — заметил я. — Заодно и на нас.

— Мы к этому готовились, дорогой, — мило улыбаясь гостям, тихо ответила Тира. — Переживём.

Учитывая, что невеста осталась полной сиротой, роль отца должен был сыграть Дунан Фальтус — папаша мичмана Клэда Фальтуса, который отплатил мне чёрной неблагодарностью за свое спасение. Он должен был вложить руку невесты в мою возле алтаря. Но вот такой кордебалет мне не понравился. Так нельзя, даже если испытываешь неприязнь к человеку, оказавшемуся более удачливым, чем твой непутёвый сынок. Ладно, запомним. Самые большие неприятности нужно ждать именно от родственничков, которые запросто продадут тебя ради своих интересов.

— Не думай об этом, — прошептала Тира, старательно вышагивая по дорожке, тщательно вымытой слугами. — Не надо из-за Фальтусов портить себе настроение.

Мы дошли до нарядной кареты. Стоявшие возле неё Дювергер и Мале поклонились, а Эммон, наконец-то переставший воспринимать меня как соперника, распахнул дверцу и ловким движением опустил подножку, чтобы невеста без труда могла залезть внутрь. Я помог Тире, следом за нами в карету сели Михель и Леон. Виконт со свитскими будет сопровождать нас до самой ратуши, чему он не возражал. Не в том он положении; иногда статус может принести больше проблем чем пользы.

Кавалькада растянулась до самой Роканы. Здесь уже стоял паром, на который первой заехала наша карета, а следом потянулись остальные. Чувствую, церемония растянется на долгое время, но ничего не поделаешь. Положено дойти до алтаря пешком — значит, будем идти. Только все присутствующие поступили весьма хитро и расчётливо. На другом берегу гостей ждут личные кареты, на которых они доедут до городской площади, а уже оттуда все мы весело и непринуждённо двинемся к церкви святого Винтея.

На паром взошли самые важные представители знатных родов: старейшины, главы и наследники со своими жёнами. Но и таковых набралось не меньше полусотни. Всё-таки аристократия Скайдры показала своё уважение, пусть и не мне, какому-то выскочке непонятно откуда, но Тире точно, и она это оценила, чуть-чуть пошмыгав носом от накативших чувств.

— Выйдем к гостям, — попросил я невесту. — Хочу кое-что показать.

Оказавшись на палубе, я подвёл её к борту, за которым тихо и беззаботно плескались воды Роканы. Увидев стоящий чуть ниже по течению бриг-тёзку, Тира вытаращила глаза от удивления, и только раскрыла рот, чтобы спросить, что я задумал, раздался тройной пушечный залп по левому борту. Густой дым заволок корабль, а с обоих берегов раздался восторженный вопль зевак.

На самом пароме от неожиданности завизжали дамы, а мужчины сдержанно засмеялись и похлопали, одобряя выдумку. Многие из них прошли армию и сразу поняли, что выстрелы были холостыми.

— Дорогой, ты это придумал ради меня? — заморгала Тира, силясь сдержать слёзы.

— Только ради тебя и никого больше, — я мягко сжал тонкие запястья невесты, желая обнять её и не отпускать от себя. Но сдержался. Ещё не время проявлять чувства, будь неладна эта аристократическая чопорность и показная бесстрастность.

— Даже не представляю, как ты уговорил губернатора устроить огневое представление на Рокане, — прищурившись, Тира с подозрением посмотрела на меня.

— Просто разрисовал ему картину церемонии, а он заинтересовался, — я открыто любуюсь своей невестой. Наклонившись к её ушку, на мочке которого висела серёжка с огранённой капелькой изумруда, прошептал: — На обратном пути Пегий устроит такой сюрприз, что о нашей свадьбе будут целый год вспоминать.

— Уже сгораю от нетерпения, — прикусив нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку, откликнулась Тира.

Как только паром достиг противоположного берега и наша карета первой выехала на причал, началась суета. Все бросились к своим средствам передвижения, и вскоре большущая кавалькада рванула по улицам, привлекая внимание горожан. О свадьбе, подозреваю, знали многие, а теперь со всей прыти побежали к ратуше, где обычно шла раздача милостыни, когда новобрачные после церемонии выходили на улицу. Для этой цели у Дахада был припасён кожаный кисет с мелкими монетами.

Когда до площади оставалось проехать пару улиц, мы все дружно покинули кареты. Впереди нас шли нарядно одетые слуги и раскидывали веточки розмарина. Возможно, они что-то символизировали, но мне было не до этого. Больше всего беспокоило ненужное передвижение по городу, где до сих пор шныряют низариты. Два десятка штурмовиков при оружии охраняют нас, прикрывая с боков, дворянская свита во главе с капитаном Айвором тоже не дремлет. Парни сосредоточены, потому что все предыдущие дни и я, и сам капитан вбивали им в головы, что свадьба для них, в первую очередь, тяжёлая обязанность по охране своих господ. Веселиться они будут потом, во время торжественного ужина, да и то не все. В особняке, хотя бы, можно полностью перекрыть ходы и выходы, мышь не проскочит. А вот здесь, на улицах…

Люди Додрефа, как я понял, уже были на месте. То и дело мелькали какие-то интересные личности в тёмно-коричневых сюртуках, низко надвинутых шляпах и в перчатках. Под одеждой у них явно что-то было, скорее всего, дубинки. Вряд ли граф разрешит слугам использовать огнестрельное оружие или клинки, а вот в умелых руках деревянные палицы могли стать серьёзным аргументом.

И это обстоятельство тоже напрягает. Здесь каждый видит друг в друге врага и подспудно ожидает пакости. Хочется верить слову Додрефа. Поэтому улыбаюсь, глядя на счастливое лицо Тиры, и веду её к храму.

Площадь оказалась забита народом. Я с облегчением замечаю развернувшуюся цепь солдат из гарнизона. Это уже губернатор постарался, молодец. По образовавшемуся коридору доходим до невысокого (по сравнению с городской ратушей) здания с куполообразной крышей, над которой вознёсся символ святого Винтея — венок из переплетённых веток и цветов. Вообще, в Дарсии люди поклоняются единому богу, имя которого строжайше запрещено оглашать ни во время церемоний, ни в официальных документах. Во имя Господа проводят службы, возводят церкви. А вот храмы, построенные в честь божеств, давно утративших своё влияние в обществе, в королевстве хватает. Самые известные, это святой Винтей, чьё предназначение — связывать семейными узами мужчин и женщин. Далее по популярности идут святой Эрпен, покровительствующий торговцам и путешественникам, святой Айнхег, защищающий воинов, ну а женские интересы представляет Велисинда. Она, можно сказать, охватывает все сферы жизнедеятельности: хозяйство, уход за домом, роды, выбор жениха и прочие мелочи, без которых любую женщину представить невозможно.

Я задумался и не заметил подошедшего к нам Дунана Фальтуса. Это был весьма плотный мужчина лет сорока пяти с намечающимися залысинами на лбу и висках. Широкое лицо лоснилось от пота, чёрные усы, спускающиеся по уголкам губ к подбородку уныло поникли, но серо-льдистые глаза с неприязнью, которую Фальтус и не собирался скрывать, царапнули по мне и тут же растаяли, как только остановились на улыбающейся Тире. Всё-таки появился, сообразил, что не стоит усугублять ситуацию своей выходкой.

Она протянула руки, затянутые в шёлковые белоснежные перчатки, чтобы дядюшка повёл её по лестнице вверх к алтарю. Фальтус встал по левую сторону от невесты, а справа от меня заняли место Михель и Леон. Подружки Тиры дружно толпились за нашими спинами. Будь у леди Толессо живы родители, одним отцом дело не обошлось бы. Братья тоже могли сопровождать выходящую замуж представительницу их рода. Кстати, кузена я не вижу. Скорее всего, он сейчас несёт службу на корабле. Как-никак, военный.

Священнослужитель ждал нас у алтаря. Худощавый седобородый хрыч, который изрядно потрепал мне нервы накануне, в серо-золотом облачении, спускавшемся до самого пола, в шапочке, прикрывавшей только макушку, зыркнул на меня и завёл какую-то заунывную речь, больше похожую на декламацию литературных виршей. Мне показалось, что служба идёт на каком-то странном языке, который я понять не мог, хоть и прислушивался старательно к плавным напевам. Стоявшие по обе стороны от него молодые помощники в серых хламидах и таких же шапочках на гладко выбритых головах, замерли истуканами, держа перед собой по свече.

Я покосился на Тиру. Её замерший взгляд был устремлён куда-то вверх, под самую крышу, где вовсю развлекались два белых голубя, залетевших внутрь через узкие оконца. Лёгкие пёрышки, медленно кружась, попадали под солнечные лучи и искрились серебристыми всполохами. На тонких чертах лица играли разноцветные отражения от витражных окон, а чуть припухлые губы шептали что-то, известное только моей невесте.

Честно говоря, меня настолько напрягала затянутость церемонии, что я плохо помнил, чем всё завершилось. Мы обменялись кольцами, поцеловались и вышли на крыльцо храма. Дахад подал мне кошель с монетами, и я вместе с Тирой стал разбрасывать их по сторонам. Пока зеваки, нищие и бродяги дрались за тусклые кругляши, мои штурмовики вместе со свитскими создали коридор, по которому мы дошли до ратуши. Солдаты гарнизона успели расчистить место у входа, чтобы нам удалось спокойно зайти внутрь.

Там уже чиновник обыденно внёс запись о бракосочетании в толстую книгу, слуги внесли в зал, где происходила регистрация, ящик с «Искарией»; в такой большой компании вино быстро распили и в благодушном настроении поехали обратно в наш особняк праздновать и веселиться.

Когда паром достиг середины реки, «Тира» сделала шесть холостых залпов из пушек, а когда вверх взлетели разноцветные огни фейерверка и борта брига осветились вспышками серебряных звёздочек, восторгу зрителей не было предела.

— Ты всех удивил, — прижимаясь ко мне, прошептала Тира. Теперь мы никого не стеснялись и целовались чуть ли не каждые пять минут. — Как тебе удалось?

— Ну… пришлось побегать по Скайдре, чтобы найти подходящего алхимика, — усмехнулся я, обхватив гибкую талию жены. — Никакой магии, кстати. Ты не устала?

— Если бы не карета, то без ног точно бы осталась, — усмехнулась она. — Но всё равно хочу, чтобы это всё закончилось побыстрее.

— А мы долго не будем задерживаться за столом и спрячемся ото всех, — пообещал я шёпотом.

— Тебе не дадут так быстро уйти, — предсказала Тира. — Придётся вести светские беседы с уважаемыми людьми Скайдры. Ты бы видел, с каким нетерпением они ждут этого момента.

— Ну, хотя бы тактично не мешают нам шептаться, — пошутил я и повёл жену к карете. Паром уже подходил к берегу.

Порой в мою голову запоздало приходили мысли, что надо было уговорить Тиру и увезти её в Суржу, где был такой храм, без шума и огласки о своей свадьбе, потом дать взятку местному чиновнику, чтобы он сделал нужную запись. И вернуться в Скайдру уже женатыми, поставив в известность местное общество. Но глядя в счастливое лицо Тиры, раскрасневшееся от танцев и всего, что происходило вокруг нас, ругал себя последними словами. Зачем лишать девочку праздника, единственного в её жизни, где она была центром притяжения?

Постепенно гости стали разбиваться по группкам и уединяться в укромных уголках особняка, которых здесь хватало. Я вышел на открытую террасу, чтобы выкурить пахитосу и заодно насладиться ночным прохладным воздухом, напоенным свежестью моря и запахом цветов. В парке кто-то бренчал на китаре и сладкоголосо пел, чаруя сердца прелестниц, мелькающих по дорожкам нарядными мотыльками.

— Позвольте вас поздравить, эрл Игнат, — возле меня пристроился Алас Вальтоссо с наполненным бокалом. — Вы стали обладателем изумительной драгоценности Скайдры. Признаться, ещё два года назад я даже не думал, что этот дом снова наполнится музыкой, женским смехом и безудержным весельем. Здесь жил старик, поглощённый своим горем. Вы спасли не только леди Тиру, но и родовое гнездо.

— Я не мог пройти мимо несчастной девушки, ждавшей свой печальной участи в лапах Лихого Плясуна. Этот ублюдок, играя в благородство, ждал совершеннолетия пленницы, чтобы потом насильно жениться на ней.

— И какую цель он преследовал? — удивился Вальтоссо.

— Хотел стать наследником богатств рода Толессо, — усмехнулся я, выпуская струю дыма в сторону. — Авантюрный план не удался. Я опередил пирата.

Вальтоссо едва не поперхнулся от услышанного. Взглянув на меня с недоверием, рассмеялся:

— Не шутите так, Игнат. Общество может не понять.

— Прошу прощения, эрл Алас. Я ещё не обтесался в аристократическом кругу. Привык, знаете ли, к грубым шуткам сначала среди торговцев, а потом и в кругу своей кондотты.

— Вы справитесь. О вас идут благожелательные разговоры, особенно среди торгашей. Мне представляется, в будущем году кондотта Игната Сироты получит большинство заказов на охрану караванов.

— У меня есть конкурент, и до него далеко.

— Вы об Аллане Волке? Действительно, достойный соперник.

— Что вы можете сказать о нём? — я выпустил вверх несколько дымных колец. Вальтоссо зачарованно проследил за ними.

— Особо нечего, — пожал плечами нобиль. — Я не занимаюсь торговлей. Мои приоритеты: земля и банковские услуги. Но с ним пару раз встречался на бирже. Он подходил ко мне, интересовался, нужна ли мне охрана.

— Он знает ваши интересы?

— Знает.

— Тогда, выходит, он не только караваны сопровождает?

— Да. У него есть ещё один отряд, выполняющий сугубо охранные функции в порту. Недавно узнал, что Адалхайд нанял его.

— Зачем? — удивился я, когда Вальтоссо замолчал.

— Да кто ж разберёт эрла Далфина? По слухам, он купил большой участок земли и хочет разбить там лимонную плантацию.

— Хм, довольно странное вложение, — я задумался. — Против бича моряков — цинги, уже давно нашли эффективные средства в виде экзотических фруктов из Аксума — арагуса и марулы. По своим свойствам ничем не уступают лимону, неприхотливы к почве, но требуют много солнца, чего в Аксуме в избытке. — Не думаю, что на этом Адалхайды поднимутся.

— Не надо лишать человека мечты, — усмехнулся Вальтоссо и отпил из бокала. — Возможно, он знает что-то, чего не знаем мы.

— Я и не собирался, — пожимаю плечами. — У каждого аристократа свои причуды. Может быть, Адалхайды решили стать поставщиками полезного (без иронии) продукта для королевского двора. Как бы мы через несколько лет не зарыдали, что Далфин нас обошёл на повороте.

— Как-как? Обошёл на повороте? — смеётся собеседник. — Ну, это мы посмотрим.

Он салютует мне бокалом и отходит, слегка морща нос. Ну да, запах табака и раздражающий ноздри для неподготовленного к такому испытанию человека дым весьма специфичен. А мне хорошо. Я улыбаюсь и гляжу сверху на светящийся иллюминацией парк, гуляющих гостей, обмакивая кончик пахитосы в аксумский ром. Аккуратно придавил окурок о каменные перила террасы и закинул его в жестяную банку, которую раздобыл где-то в недрах особняка Тью. Надо пепельницу заказать какому-нибудь мастеру кузнечных дел. Чтобы вся красивая была и глаз радовала.

Я вернулся в гудящую залу и разыскал взглядом Тиру, успевшую сменить свадебный наряд на жемчужно-розовое платье. В нём она стала ещё изящнее, что не могло не разжечь во мне огонь желания. Пора бы и уединиться, а то так и протанцует до самого утра.

Радовало, что никто не пытается скандалить и провоцировать меня. Может, этому поспособствовали люди Додрефа, изредка мелькавшие среди гостей, маскируясь под слуг. Но три дуэли уже состоялись. Горячие свитские Торанов успели поссориться с такими же неуёмными и резкими дворянами из домов Адалхайдов и Вальтоссо. Ладно, не дали им поубивать друг друга.

«Какая свадьба без драки, — усмехнулся Додреф, когда мы в очередной раз проводили дуэлянтов в парк. — Не переживайте, Игнат, за этих идиотов. Им не дадут перебить друг друга до смерти».

Я стал пробираться через залу, чтобы вырвать жену из лап пожилых дамочек, осадивших её по всем правилам воинского искусства. Видимо, обо мне хотят что-то вызнать, или планы молодой четы Толессо для них куда интереснее, чем собственные. Но мой рейд прервал сам Далфин Адалхайд — крепкий невысокий мужчина с кривоватым носом и пронзительными карими глазами, слегка выпученными, словно удивление навсегда прописалось на его лице. Он схватил меня за руку и пьяноватым голосом проговорил:

— Не могли бы мы поговорить, эрл Сирота?

— Я — эрл Сирота-Толессо, — вежливо произношу я и пристально гляжу на Адалхайда, чтобы до него дошло, что хватать меня за рукав кафтана — не самая лучшая идея. — Будет лучше, если вы сразу примете эти правила. Впрочем, согласен на «эрла Игната».

Тот покрылся красными пятнами, руку убрал и одним глотком закинул в себя непонятно какой по счёту бокал вина.

— Прошу прощения, эрл Игнат… — ему эти слова дались с трудом. То ли корёжит Далфина, то ли вино туманит разум. — Так что насчёт поговорить с глазу на глаз?

— Меня ждёт молодая жена, — намекаю я, — и мне не хочется задерживаться. Вы можете гулять всю ночь, а вот у меня совсем нет времени.

— Да бросьте, Игнат! — хохотнул Адалхайд. — Не торопитесь под женскую ножку! Успеете ощутить прелести семейной жизни! Или так не терпится?

— Полегче, Далфин, — я усмехнулся, старясь больше успокоить собеседника, чем рассориться с ним. Адалхайд уже пьян, но держится бодро. — О чём вы хотели со мной поговорить?

— Не хочу здесь глотку надрывать, — поморщился нобиль, как будто музыка, звучащая с помоста, его раздражает. Оркестр старался вовсю, то и дело заставляя гостей пускаться в пляс. — Прогуляемся по саду?

— Только недолго, — я сразу обозначил границы дозволенного. — Я не хочу сейчас обсуждать какие-то серьёзные проекты или отвечать на ваши претензии, если таковые появились. Обозначьте проблему, разберёмся потом.

Адалхайд пошевелил губами, но ничего говорить не стал, только схватил со стола бутылку «Искарии» и мы вышли из помещения на улицу. За мной незримой тенью увязался Рич, умудрявшийся всё это время крутиться неподалёку, не привлекая внимания гостей.

Спустившись с лестницы, мы свернули направо и пошли вдоль освещённого огнями особняка в парк. Из кустов раздавались негромкие смешки, какое-то шуршание — видать, молодые развлекались, пока родители не видят. Возле ворот маячила охрана из моего отряда под присмотром капитана Айвора. То и дело они распахивались, чтобы выпустить карету. Гости постепенно разъезжались. Было уже далеко за полночь, небо было усыпано гроздьями звёзд.

— Говорите, Далфин, я вас слушаю, — когда мы удалились достаточно далеко от дома, попросил я.

— Эрл Игнат, мне не нравится ваша решимость сойтись со мной в противостоянии, — неожиданно произнёс Адалхайд. — Вы или намеренно ищете конфликта, или не понимаете, к чему может привести передел влияния в Скайдре.

— Вы о чём, Далфин? — удивляюсь я такой откровенности.

— Я о постройке гостиницы. Это ведь ваше решение, а не леди Тиры. Она бы до такого не додумалась. Богатейшей женщине Скайдры незачем забивать себе голову ненужными идеями. Тем более, виноградники, земли в аренду — это ведь тоже немалые деньги на депозитах.

— Довольно спорное утверждение, но я не стану увиливать от ответа. Да, это моё желание, как и скупка земель по берегу Роканы. Я хочу серьёзно укрепить здесь своё влияние путём постройки не только гостиницы, но и грузовых причалов. А вы разве имели на эти земли свои виды и поэтому решили подложить свинью?

— Какую свинью?

— Саботаж со стороны нанятого прораба. Я всё знаю, Далфин, не отпирайтесь.

— Вы желаете дуэли? — едва ли не дружелюбно поинтересовался Адалхайд. — Ваши обвинения беспочвенны и основаны на личной неприязни, ведь так?

Я пожал плечами. Глупо спорить с человеком, уже показавшим своё желание идти на конфликт. Зачем Адалхайд завёл этот разговор? Прощупать мои намерения? Поссориться, чтобы потом начать войну? Глупо. Мои ребята разнесут его армию и не поморщатся. Если только не столкнутся с людьми Аллана Волка. Как же вовремя удалось узнать о такой немаловажной мелочи!

— Мои обвинения построены на словах подрядчика по фамилии Фулькер. Знаком он вам? Вижу, что знаком. Он сам признался, что саботировал строительство гостиницы, чтобы вы позже могли договориться о продаже участка, на котором он стоит, с моей женой.

Адалхайд молчал, мерно вышагивая по дорожке. Мы уходили всё дальше и дальше от веселящегося особняка. А за нами невидимой тенью двигался Рич. Я чувствовал его присутствие, поэтому был спокоен. Ну не станет же Далфин убивать меня собственной рукой? Или ему хватит дерзости и глупости?

— Мне нужна эта земля, — ответил он после недолгого молчания. — Я имел на неё виды, а вы перехватили мой куш.

— Бросьте, Далфин, — я поморщился. — Ваша претензия похожа на жалобу ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. Да купите вы участок чуть выше по Рокане или на южном конце Скайдры. Заодно снесёте гадюшник, который там разросся. Одни проблемы от него: грязь, болезни, преступность. Как видите, польза городу будет большая.

— То есть вы не хотите идти на соглашение? — уточнил Адалхайд.

— На такое — нет. А вы желаете обострения?

— Вы слабы, эрл Игнат, — в голосе собеседника послышались угрожающие нотки. — За вашей спиной никого нет. Старик сдох, род Толессо почти перестал существовать. Фальтусы скоро продадут вас. Без друзей и союзников все ваши начинания пойдут прахом, обидно будет потерять такие деньги. А я гарантирую очень щедрую награду за уступку.

— Чтобы род Толессо не перестал существовать, я должен сейчас быть в спальне со своей молодой женой, — остановившись, я пристально взглянул на Адалхайда. В его глазах сверкали далёкие отблески фонарей, освещавших аллею, а лицо превратилось в серую неподвижную маску. — Я согласился уделить своё время вам из-за желания договориться, но как видно, вы всерьёз решили со мной померяться силой. Надеетесь на поддержку Аллана Волка? Зря. Кондотьеры всегда договорятся между собой, потому что не привязаны к нобилям вассальной клятвой, а только контрактом, в котором всегда можно найти ошибки. Не советую проверять меня на прочность, Далфин. Старик Эррандо в одиночку противостоял двум родам, а я страшнее Эррандо. Хотите ощутить на себе мой гнев? Пожалуйста, рискуйте. Но предупреждаю о последствиях.

Адалхайд как-то сразу сдулся, покачался с мысков на пятки, потом кивнул и развернулся в обратную сторону. Я обратил внимание, что он держал руку на рукояти шпаги, словно хотел выдернуть её и проткнуть меня. Вообще-то, угроза существовала, и довольно серьёзная. Никто бы не стал мстить Адалхайдам за мою смерть, разве что Рич тут же перерезал бы ему глотку. Но это уже другая история. Тиру сожрут те же Фальтусы, а остальные и рады будут.

— Что ж, фактически я услышал объявление войны, — сказал он выспренно.

— Да хватит уже выискивать в моих словах какие-то намёки на вражду! — воскликнул я в раздражении. — Я лишь предупредил о последствиях вашей недальновидности, Далфин. Ни с кем воевать не собираюсь, но если меня обидят — ударю так, что морские черти взвоют. Всего хорошего. Спасибо за подарки и поздравления. Засим откланиваюсь.

Хорошо, что в этот момент мы уже подходили к крыльцу, где толпились гости и слышался смех. Гуляние плавно перетекло на улицу. Оставив Адалхайда в лёгкой растерянности, я взбежал наверх, отшучиваясь на ходу, почему ещё не в опочивальне, и не смог найти Тиру.

Ко мне подскочила Тевия и зашептала:

— Игнат, ну так же нельзя! Тебя ждёт молодая жена, а ты предпочёл ей светские беседы с противным Адалхайдом!

— Где она?

— В твоей спальне, где же ещё — хмыкнула разбитная девица. — Ушла несколько минут назад. Так что спеши, у вас не так много времени, сам же печалился. Айвор проследит за гостями.

На втором этаже было куда спокойнее, чем внизу. Кроме парочки горничных, суетящихся возле гостевых комнат в другом конце коридора, я никого не заметил. Толкнул дверь своей комнаты и вошёл внутрь. Мягкий свет миниатюрного магического фонаря падал на мою огромную кровать, на которой посредине лежала Тира, закрывшись одеялом. Чёрные волосы на подушке оттеняли белоснежное бельё.

— Прости, милая, что заставил тебя волноваться и ждать, — скидывая кафтан, негромко произнёс я. Неторопливо стянул кольца с пальцев и положил их на комод, стал расстёгивать рубашку. — Чёртов Адалхайд решил мне войну объявить.

— Убил бы его, — буркнула Тира из-под одеяла.

— Но тогда я не смог бы прийти к тебе, — я сел на краю кровати. — А получить от разгневанной красавицы-жены стилет под рёбра за испорченную брачную ночь как-то не хочется.

— Сегодня меня защитит мой мужчина, — Тира зашевелилась и откинула одеяло, демонстрируя длинную шёлковую сорочку, которая облегала все приятные выпуклости. — Стилет я оставила в своей комнате.

— Сделаешь из неё будуар, а жить будешь здесь, — твёрдо сказал я, ощущая жар в животе и груди. — Не хочу бегать к своей жене каждую ночь.

— Каждую? — хихикнула девушка.

— Когда вернусь, наша постель будет общей, без всяких дурацких аристократических правил, — твёрдо заявил я, лаская взглядом волнительные изгибы девичьего тела.

— Иди ко мне, Вестар Фарли, — с волнением прошептала Тира, прерывая меня и довольно смело сбрасывая с плеч шёлковую ткань сорочки. — Сегодня мы, наконец-то, вместе. Больше я не намерена ждать. Не разочаруй меня.

Глава 10

Паруса по ветру

Посвистывающий в снастях ветер выводит радующую сердце моряка мелодию, туго натянутые паруса изредка обвисают во время смены галса, но тут же надуваются с хлопком и резво тянут бриг на запад. Берега, от которого мы отплыли день назад, уже не видно. Изредка порыкивает Пегий, снова превратившийся в требовательного капитана, вахтенные сполна отрабатывают на палубе, штурмовая группа тоже не расслабляется, занимаясь отработкой разнообразных приёмов. Наби-Син в одних штанах скачет босым по палубе и крутит тальвар, перекидывая его из руки в руку, замирает в стойке и взрывается каскадом обманных движений. Меч серебристой полоской мелькает то над его головой, то делает круги, разрезая воздух режущей кромкой клинка. Смуглая кожа торса блестит от пота, но низарит как будто не знает усталости. Вокруг него образовалась пустота; никому не хочется попасть под удар жуткого оружия. Я вместе с Пегим наблюдаю за ним с капитанского мостика, покуривая пахитосу.

— Где ты такого зверя поймал? — шкипер почёсывает седую щетину и не забывает следить за рулевым. — Это же не аксумец?

— Степняк, — ответил я. — Пытаюсь приручить. Мне бы ещё десяток таких бойцов как Рич и Наби-Син, горы бы свернули.

— Дело серьёзное? — немного помолчав, спросил Пегий.

— Самое тяжёлое и опасное, — не стал скрывать я. — Даже атака на «золотой караван» не сравнится с ним. Там мы чувствовали поддержку братьев, а здесь будем в окружении врагов.

— А король?

— Королю я тем более не доверяю.

— Ну… — Пегий вцепился жёсткими пальцами за перила, как будто хотел их сломать, — значит, будем вертеть головой на тридцать два румба, якорь всем врагам в акулью задницу.

— Поддерживаю, — попыхивая дымом, усмехнулся я.

— Мы уже достаточно далеко ушли в море, не пора ли поднять бриг над облаками? Давненько не разгоняли гравитоны на полную мощность, — посетовал шкипер. — Зато быстрее дойдём до Фариса.

Я кивнул. Пока есть возможность, надо проверить экипаж, как он справляется с управлением «Тиры» во время полёта. Пегий свесился с мостика, отыскал взглядом Кори, и своей лужёной глоткой распугал, наверное, всех рыб в округе:

— Боцман, сигнал к подъёму корабля! Убрать паруса, подготовить носовой и бортовые! Левитатору приказ на разгон всех гравитонов! Команде стоять к манёвру!

Несколько минут спустя, когда кристаллы заработали на всю мощь, и у всех у нас завибрировали зубы и заломило в висках, «Тира» начала нехотя отрываться от морской поверхности. За бортом зашумел водопад обрушившейся вниз воды. Ровно, как по ниточке, корабль с чётко выверенным прямым килем стал подниматься вверх, давая возможность марсовому на некоторое время рассмотреть расширившийся горизонт. Сразу же последовал доклад:

— Горизонт чист! На три часа видна береговая линия! Два каботажника! Облачный фронт зюйд-вест!

«Тира» стала выходить на горизонталь, опасно покачиваясь с боку на бок, ловя разнонаправленные потоки воздуха. Сразу стало холоднее. Рулевые на бортовых парусах чутко отслеживали любое изменение и в шесть рук поворачивали то одну, то другую рею в нужном направлении. Сейчас всё зависело от их мастерства, и парни справились. Пегий незаметно от меня облегчённо выдохнул, а я невозмутимо попыхивал пахитосой. Дым тут же относило в сторону и развеивало на сизые клочки. Судя по всему, сильный боковой ветер значительно мешал Ритольфу зафиксировать судно.

— Левитатору — поднять на сто футов! — тоже сообразил Пегий, и вестовой рванул в трюм, чтобы передать приказ. А сам обратился ко мне: — Видать, шторм надвигается. В этих местах, обычно с зюйд-веста налетает и треплет в хвост и гриву. Попробуем выйти хотя бы на встречный, всё лучше, чем в бок удары получать.

«Тира» взмыла вверх и сразу же попала в облачность. Мелкая морось обсыпала мачты, реи, такелаж, куртки матросов. Мои штурмовики спустились в трюм, чтобы не мешать вахте работать.

— Ага, попали в яблочко! — хохотнул Пегий, заметив, как встрепенулся носовой парус. И рявкнул: — Левитатору — так держать! Рулевые, ориентир на нос!

Палуба завибрировала, отдаваясь в ноги энергетическими выплесками гравитонов. Зубы заныли ещё сильнее, но я упрямо сжал их и стал рассматривать клубящиеся облака слева по борту. Думаю, мы успеем их миновать. Это не хельм, от которого пришлось бы драпать, теряя портки. Времени достаточно. Да и нет необходимости так рисковать, если можно спуститься вниз и спокойно продолжить плавание. А с другой стороны — иди мы сейчас под парусами, часа через два попали бы в шторм.

— Полный вперёд! — Пегий чутко отслеживал состояние корабля, и как только уверился в его устойчивости, рискнул увеличить скорость.

Ритольф, сидящий в трюме чуть ли не в обнимку с гравитонами, полностью полагался на команды шкипера и действовал в соответствии с тем, что тот ему прикажет. Поэтому я всегда считал левитатора и капитана самыми главными и ответственными лицами. Это та связка, которая обеспечивает жизнедеятельность корабля.

Получив команду, левитатор разогнал мощность кристаллов, давая выход энергии, потащившей «Тиру» в нужном нам направлении. Курить стало невозможно. Я поморщился и выбросил пахитосу за борт. Раньше бы за такое кощунство я сам себе по рукам надавал бы. Но теперь, когда могу без всяких проблем купить столько курева, сколько душа просит, стал легче относиться к таким мелочам.

— Кажется, мы показали хрен этому шторму, — хохотнул Пегий, кивая на белесые плотные облака, оставшиеся за кормой. — Как тебе мои парни? Не разочарован?

— Ты их хорошо выдрессировал, — признался я. — Осталось только провести бой на высоте, чтобы сделать из них опытных волчар.

Шкипер зачем-то показал охранительный знак после моих слов, и объяснил:

— Лучше не дразни удачу, Игнат. Против воздушного флота Дарсии у нас не будет шансов. «Тира» — старый корабль со слабым вооружением. Несколько удачных попаданий, и мы все умрём. Я лучше на воде приму бой, там хотя бы есть шанс спастись.

— А как ты думаешь насчёт нового корабля?

— Эх, обольщаешь, командор! — крякнул Пегий, придержав треуголку. Порыв ветра едва не снёс её с головы. — Или молодая красотка-жена открыла перед тобой банковскую кубышку? Значит, хорошо постарался!

Он захохотал. Я снисходительно улыбнулся, не напоминая лишний раз, что сам могу пользоваться богатствами рода Толессо, являясь полноправным наследником. Активов там хватило бы на несколько сорокапушечных фрегатов, и сначала у меня появилось желание воспользоваться частью денег, чтобы заказать на верфи хотя бы один новенький корвет, но Тира отговорила. «Иначе, — сказала она, — твой корабль могут конфисковать на военные нужды. Такое уже бывало, что любое судно, сходное по тоннажу с корветом и выше, забиралось флотом. Поэтому купцы стараются строить обыкновенные суда, уменьшая тоннаж до определённых величин».

Значит, надо строить обычную шхуну с определённым количеством пушечных портов. А их разрешено не больше десяти. И то надо ещё доказать в Адмиралтействе, что они тебе нужны для защиты от пиратских атак. Поговорю с Додрефом, он подскажет, как лучше оформить все документы. Сейчас мне будет гораздо легче, учитывая свой возросший статус, да и титул эрла поможет открыть нужные двери.

— Командор, тебе не обязательно торчать на холодному ветру, — сказал Пегий, обшаривая горизонт с помощью подзорной трубы. — Спускайся в свою каюту, поспи несколько часов. Как раз до Фариса дойдём.

Хорошая идея. А то с этой подготовкой к походу я так толком и не отдохнул. Несколько сумасшедших и горячих бессонных ночей с Тирой тоже не прибавили бодрости. Расслабиться мне удалось только после прохождения устья Чернявки. Там нас ждали Аттикус и Призрак. Опытный штурмовик, которого я решил взять с собой, радовался как мальчишка встрече с боевыми друзьями. Аттикус тоже рвался в рейд, но я озадачил его новыми распоряжениями. Пусть набирается опыта управления. Поработал он неплохо. За время моего отсутствия в Пустоши соратники сформировали два взвода и набрали ещё десяток рекрутов. Пусть боевого опыта у парней совсем нет, но рано или поздно всех обкатаю. Войны на наш век хватит.

Отдохнуть мешала непрерывная вибрация гравитонов и выматывающий слух гул, который звучал в ушах на грани слышимости, как надоедливый комар. Я впал в полудрёму, из которой меня выдернул голос Тью.

— Командор, Пегий сказал, что подходим к Андору.

Я мгновенно открыл глаза. Пол не вибрировал, а покачивался на волнах, звона в ушах не было.

— Когда сели? — зевнул я, не удержавшись.

— Час назад, чтобы не привлекать внимание береговой охраны, — доложил денщик. — Идём под парусами с задраенными пушечными портами.

В Андор, один из крупных городов южных провинций, мы не планировали заходить, но необходимо «засветить» «Тиру», чтобы герцог Тенгроуз не удивился, откуда вдруг она появилась в Фарисе. Андор, по сути, первый форпост юга, защищающий левый берег Пайи и направление на Сухие Холмы. Значит, о нашем появлении будет доложено куда надо.

Попутный ветер, дувший вдоль побережья, очень быстро домчал нас до южного устья Роканы, представлявшей собой мощную и разветвлённую дельту. Можно сказать, здесь начиналась великая река Дарсии, разрезающая континент на две половины. Огромное количество разных кораблей — от военных и купеческих до прогулочных яхт — как нахальные чайки облепили залив. Невероятной ширины основной рукав с высокими островками посредине, разрезал материковое побережье, на левой стороне которого возвышался величественный и белоснежный Фарис. Оттенявшие его серо-чёрные стены береговой крепости, по размерам не уступающей Сурже, грозно смотрели пушками в сторону моря. У меня, впервые увидевшего этот город, сразу возникли предположения, почему южные нобили всерьёз считают, что истинный правитель Дарсии должен быть южанином.

— Фарис гораздо старше Рувилии, — подтвердил мои мысли виконт, стоя рядом у борта и разглядывая залив, нежащийся под лучами закатного солнца. Волнение на море прекратилось, безмятежная поверхность воды блестело серебристо-золотыми искрами с оттенками алого. — Он был первой столицей Дарсии, именно здесь правили Аллистеры и Нораны. До сих пор для меня остаётся загадкой, как такие могучие династии потеряли влияние, отдав власть Адальгримусам.

— Виконт, вы сейчас говорите крамолу, — пошутил я, наслаждаясь тёплой погодой и ставшим вдруг розовым городом.

— Я вам доверяю, эрл Игнат, — парировал виконт, усмехаясь. — Вы никогда лишнего не скажете в кругу тех людей, которые бдят за безопасностью королевства.

— За исключением того случая, когда тебя любезно проводят в пыточную. Там все любят откровенничать.

Виконт сделал охранный знак и вытянул руку по направлению к закатному солнцу.

— Видишь череду высоких крыш, покрытых жёлтой черепицей? Это квартал, где живёт герцог Тенгроуз и его вассалы. Он находится почти в центре Фариса и объединяет несколько улиц. То ли пять, то ли десять, я уже не помню. За столько лет всё могло измениться. Дом Тенгроузов всегда имел большое влияние, да и вряд ли сейчас стало по-другому.

Я призадумался. Несколько улиц, где живут вассалы и слуги — это самая настоящая крепость, в которую предстояло проникнуть и похитить самого главного персонажа всей этой истории. Вместе с филактерием, кстати. Почти невыполнимое задание. Отряд самоубийц готов к великой миссии, сир!

Агосто заметил моё состояние и участливо похлопал по плечу.

— Брат, я помогу тебе всем, чем смогу. А это значит, что пойду с тобой хоть на рога морского дьявола.

— Морской дьявол играет за нас, — пробормотал я машинально. — Проблема в том, что он на суше не имеет никакой силы.

«Тира» медленно заходила в акваторию Фариса, стараясь занять стоянку подальше от парочки фрегатов, умело выбравших позицию в случае внезапного нападения со стороны моря пиратов. Флот Сиверии здесь не ждали, да и не дошли бы имперские корабли сюда. Слишком далеко от основных коммуникаций, сплошная авантюра.

— Шкипер, прикажите поднять штандарт Толессо и сигнальный флаг «свободен от таможенного осмотра», — высказал я своё желание Пегому, торчавшему рядом с нами.

Тира, наконец-то, официально прикрепила свою «тёзку» к дому Толессо, и теперь бриг мог спокойно входить в любой порт без пошлин и досмотров. Она оплатила годовой взнос, получив взамен грамоту с многочисленными печатями и подписями, которая теперь находилась в моей каюте. К этой грамоте полагался флаг сине-белого цвета с косой линией.

Я с любопытством перевёл подзорную трубу на один из фрегатов. По названию «Сверкающий» знающий человек, вроде меня, мог определить, что боевое судно принадлежит Третьему Королевскому флоту, дислоцирующемуся в южной части континента. В зону его ответственности входила охрана юго-западной оконечности Дарсии вплоть до Чёрных Островов. Не участвуя в боевых действиях, можно и хватку потерять, зато вон все матросы какие загорелые и весёлые!

Нас тоже рассматривали с неменьшим интересом, но никаких действий не предпринимали. Пушечные порты задраены, штурмовики не демонстрируют оружие, а свободно разгуливают по палубе, сливаясь с командой. Таможенники, конечно, обязательно появятся, чтобы проверить, насколько правомочно поднятие «свободного флага», но я уже сейчас могу сесть в шлюпку и отправиться в город.

Ненадолго испытал чувство неловкости. Под таким штандартом должен ходить новенький, с иголочки, корабль, всем своим видом показывающий, что его хозяева — не крохоборы. Вернусь в Скайдру, встречусь с графом Додрефом. У меня уже появилась идея, что это будет за корабль, вернее — два корабля. А чуть позже закажу постройку яхты. Пусть у моей жены будет прогулочное судно взамен потерянного.

Пегий поставил судно очень хитро, прикрываясь от возможного обстрела фрегатами бортами двух неказистых торговых кораблей-каботажников. И со стороны крепости нас тоже не достанут. Слишком далеко. А вот мы может незаметно подбираться к берегу, используя как прикрытие стоящие на рейде суда.

На берег я пока не торопился. Сначала созвал совет, на котором присутствовали виконт, дон Ардио, Пегий, Рич и Ритольф. Тью вместе с Тюленем и Быком стояли снаружи, не допуская никого в кают-компанию.

— Итак, ситуация следующая, — обвожу взглядом соратников, сидящих за столом. — Король повелел доставить к нему на рандеву герцога Тенгроуза и артефакт, похищенный из Спящих Пещер. Фактически меня обрекли на смерть. Я не знаю, каким образом мы станем штурмовать особняк герцога, стоящий в самом центре Фариса, но кое-какие соображения у меня есть. Поэтому выслушаю мнение каждого, а потом выберем самый удачный вариант.

— Позвольте мне, командор, — виконт переплёл пальцы рук и положил их на стол. — Я этот город знаю лучше всех вас, у меня здесь есть несколько знакомых, с которыми сохранил добрые отношения. Завтра с утра я хочу пройтись по городу, навестить этих людей. А вы, Игнат, проведите небольшую разведку вокруг особняка герцога Тенгроуза. Вглубь квартала вас могут не впустить, поэтому особо не рискуйте. Прогонят — лучше уйдите. А ночью можно и прогуляться, только со мной.

Я кивнул, принимая предложение виконта. Торопиться нельзя. Каждый шаг должен быть выверен. Поэтому начнём с рекогносцировки. Мне же не поставили конкретные сроки, но намекнули, чтобы не затягивал с заданием. Я хочу, чтобы все мои люди вернулись домой.

— Насчёт разведки виконт прав, — сказал дон Ардио, когда Ним замолчал. — План его поддерживаю, но хотелось бы ясности насчёт знакомых. Они-то каким образом помогут?

— Эти люди не простые башмачники или владельцы мясных лавок, капитан, — укоризненно покачал головой Агосто. — Они из знатных семей. Если у кого-то есть возможность встречаться с герцогом, мы воспользуемся таким шансом. Главное, проникнуть в особняк.

— Главное — выйти из него, — мягко поправил я. — И желательно вместе с пленником. Продумать пути отхода, направить преследование по ложному пути… Ещё у кого мысли?

— А какие мысли, командор? — Пегий почесал подбородок. — Иных-то нет. Но я думаю, надо город изучить как следует. Улицы, переулки, тупички, укромные места. С людьми нужными познакомиться. А будет план дворца — так и вовсе красота. Тебя же никто не торопит? Ну и вот…

Я усмехнулся про себя. Все привыкли думать, что пират — это тупое, злобное и алчное существо, не умеющее планировать свои действия хотя бы на пару шагов. Им бы только ограбить, убивать и насиловать, после чего заливать глотку дешёвым пойлом. Поэтому и проворонили что короли Дарсии, что императоры Сиверии растущую опухоль на архипелаге Керми. Неужели не хватило ума понять, во что превратится Вольная Республика? А ведь среди фрайманов оказались очень умные люди. Эскобето, Кот, старейшины эти, чтоб их морской дьявол в своих глубинах сожрал.

Кстати, Эскобето… По словам маршала Джодимоссо где-то здесь проживают его родители, вернее, только мать. Папаша уже давно почил в бозе от винных излишеств. Насчёт братьев и сестёр старый вояка ничего не мог сказать, есть ли они у Ригольди или нет их. Надо узнать, жива ли ещё донна Эскобето. Думаю, она будет рада услышать про сына. Надеюсь, что рада.

— Командор, надо поселиться в гостинице и уже оттуда руководить операцией, — Рич аккуратно срезал заусениц метательным ножиком и удовлетворённый результатом, вогнал клинок в кармашек. — Штурмовая команда останется на корабле, чтобы не привлекала внимание. Как только появится дельный план, начнём готовиться. А до этого мы просто любопытные северяне.

Я закрыл совещание, потому что все поддержали идею провести разведку и поближе познакомиться с Фарисом. Соратники разбрелись по своим делам, а я с виконтом вышел на палубу, чтобы полюбоваться вечерним городом, опоясавшимся цепочками огней. Темнота наступала стремительно, и растворяя лиловые тени на стенах цитадели и прибрежных зданий.

— Как можно разыскать нужного человека в большом городе? — задумчиво спросил я.

— Если простолюдина — то дело сложное, — Ним неопределённо махнул рукой. — Нужно хотя бы знать его имя или род занятий. Может, кто-нибудь на рыночной площади и подскажет. А насчёт высокородных гораздо проще. Любой мелкий чиновник в магистрате за небольшую плату охотно поделится, кто где живёт. Кто тебе нужен, брат?

— Госпожа Эскобето. Дворянка. Возможно, у неё есть дети. Не помешало бы и о них узнать.

— Эскобето… — повторил виконт, глубоко задумавшись. Потом замотал головой. — Нет, никогда не слышал эту фамилию. Давай завтра заглянем в магистрат, а потом разойдёмся по своим делам.

Таможенники заявились на «Тиру» только на завтрашний день, когда солнце выкатилось из-за горизонта, освещая спокойную гавань. Ветер с суши разогнал остатки тумана, и тут же к нам устремилась шлюпка с чиновниками в тёмно-синих мундирах. Увидев грамоту, они пришли в уныние, и лишь поинтересовались, как долго мы пробудем в Фарисе. Любопытные какие. Я придержал старшего чиновника за руку, когда тот собирался покинуть мою каюту, и вложив два золотых в широкую ладонь, сопроводил неожиданное подношение просьбой:

— Я в вашем великолепном городе впервые. Как-то не удосужился посетить его и познакомиться с прекрасными людьми из-за своей насыщенной жизни. Но дело в том, что судьба свела меня с человеком, жившим в Фарисе когда-то, давным-давно. У него здесь родители живут. Но как их найти…

— Как зовут достопочтимых родителей? — сделав участливое лицо, спросил чиновник, пряча монеты куда-то за пазуху.

— Семейство Ригольди…

— О! Вам несказанно повезло, эрл Толессо! — обрадовался моложавый, но уже с намечающимися излишествами спокойной жизни на лице, таможенник. — Я с донной Асунтой не знаком лично, однако же знаю, где её можно найти.

— Буду признателен, если вы со мной поделитесь сокровенной тайной, — ещё одна «корона» перекочевала в руку отзывчивого чиновника.

— Ну что вы, эрл, — рассмеялся собеседник. — Какая же это тайна! Донна проживает на Жемчужной улице, на западной окраине Фариса.

— Какое название красивое! — восхитился я. — А откуда оно?

— Есть одна легенда, что раньше там находился посёлок ловцов жемчуга. Очень давно, даже в самых старинных летописях точности нет. Но уже первые Нораны посчитали, что красивый берег не должны портить ужасные хибары ловцов и рыбаков, вот и повелели снести их. Богатые люди скупили землю и стали строить виллы, — словоохотливо пояснил таможенник.

— А как мне добраться туда?

— Да просто. Хватайте любого извозчика, он вас туда довезёт. Единственное, чем я не могу помочь вам, сказать, в каком доме живёт донна Асунта.

— Главное, что она жива и бодрствует, — я любезно проводил таможенника на палубу, где его дожидались помощники. — А разве детей у неё больше нет?

— Старший где-то сгинул ещё задолго до войны с Сивереей, — продолжал вываливать на меня важную информацию чиновник. — Дочь вышла замуж и уехала из Фариса. Вроде бы оставался младший сын, но я никогда не видел его.

Я попрощался с таможенниками и они уплыли к следующему кораблю, недавно вошедшему в гавань.

Итак, Асунта Ригольди здравствует и покидать этот мир не собирается. Значит, первым делом надо наведаться к ней. Нашёл виконта, собиравшегося на берег и обрадовал его хорошей новостью.

— Тогда поезжай к ней, брат, а я, как и планировал, буду искать своих знакомых, — Ним критическим взглядом оглядел свою одежду, стряхнул с кафтана невидимую пылинку. — Предлагаю встретиться в «Чёрном винограде». Поужинаем там и обсудим дела.

— Что за «Виноград»? — полюбопытствовал я.

— Припортовая таверна, здесь недалеко находится. Кормят хорошо, постель без клопов.

— Ну да, это самое главное, — я усмехнулся. — Клоп — существо вредное и неистребляемое. Если не зовут — приходит сам.

— Ха-ха! — рассмеялся виконт, цепляя на пояс шпагу. — Весёлый ты человек, эрл Сирота. — Как с тобой познакомился, совершенно перестал скучать. Ладно, дружище, собирайся, а я подожду на палубе. Ты же не один поедешь в гости к донне?

— Возьму Леона и Рича.

Дон Ардио обрадовался возможности сойти на берег и первым делом побежал раздавать приказания. Гуся назначил старшим ответственным и огорошил тем, чтобы никто из штурмовиков сегодня не вздумал шляться по городу. Пока мы не вернёмся, все сидят на месте и усердно тренируются. Экипаж? Пегий тоже запретил своим матросам развлекаться в Фарисе. Не сказать, что подобный приказ обрадовал парней. Они уже строили планы по охмурению местных девиц, но я им быстро разъяснил разницу между увеселениями и боевой операцией. А виконт предупредил, что фарисцы — народ невероятно горячий и хватается за нож или шпагу при каждом удобном случае. Дон Ардио, выслушав его, только ухмыльнулся. Ему ли не знать об этих нравах. Мне пришла в голову мысль, что жители сиверийских приморских городов Дарли, Эллодии и Тамисса были выходцами именно из дарсийских южных провинций, если верить словам Агосто о неукротимых и бешеных фарисцах.

Наконец, наша небольшая компания уселась в шлюпку и гребцы мощно заработали вёслами. Сошли мы на берег у крайнего причала, приспособленного как раз для высадки из лодок. Здесь их было не меньше полусотни, всяких разных, от рыбачьих до корабельных, способных перевозить до двадцати человек сразу.

Виконт попрощался с нами и очень быстро растворился в суетливой толпе, снующей между лабазами и конторами. Здесь все здания были построены из камня, даже набережная. Мы же направились в другую сторону, куда нам показал Ним. Миновав портовые застройки, вышли к небольшой площади, окружённой трактирами и разнообразными конторками по оказанию всяких мелких услуг для прибывающих в Фарис. Запахи еды, гомон людей, ржание лошадей — всё сливалось в однообразный гул. Наша компания особо никого не интересовала. Да, здесь было очень много людей черноволосых, подвижных как расплавленный свинец, с тёмно-золотистым загаром на лице. Мы тоже были загорелые, но у меня и Рича волосы выцвели за время походов, а вот дон Ардио мог вполне сойти за местного.

Я впервые увидел, что здесь для поездок используют открытые лёгкие повозки с откидным верхом, и запряжённые парой лошадей. Вероятно, это был наиболее удобный транспорт для перемещения в большом городе, протянувшемся вдоль побережья почти на две лиги.

Заметив, что мы интересуемся повозками, нас наперебой стали зазывать возницы, все как один в лёгких льняных сюртуках и в щегольских шляпах из фетра. Подойдя к одному из возниц, поинтересовались, довезёт ли он нас до Жемчужной улицы.

— Десять либров, судари, — откликнулся тот, поглаживая коротко стриженую бородку. Да и сам он выглядел очень прилично. Одежда чистая, башмаки добротные, начищены до блеска.

— Может быть, знаешь, где проживает донна Эскобето? — решил я попытать удачу.

— Я извозчик, ваша милость, — заметив на моей руке перстень, а на поясе — шпагу, сразу же подобрался мужик, перебирая вожжи в крепких руках. — Такие вопросы задавайте в магистрате.

— А если сверху ещё столько же добавлю? — прищурившись, гляжу на хитрую морду извозчика. Всё ему известно, проныре.

— Приятно иметь дело с людьми, которые только что приехали в Фарис, но уже точно знают, как правильно задавать вопросы, — улыбнулся бородатый, показывая желтоватые зубы с щербинкой. — Садитесь, судари. Домчу с ветерком.

Повозка оказалась весьма удобной. Помимо двухместного мягкого дивана напротив была деревянная скамья, которую занял Рич. Рессоры мягко скрадывали неровности замощённой диким камнем улицы. Мы с любопытством разглядывали мелькающие мимо нас картины кипящего жизнью Фариса. Очень много людей разных возрастов разгуливали по настоящим, покрытым брусчаткой тротуарам. Степенные матроны со служанками, симпатичные барышни под бдительным присмотром гувернанток, молодые люди в разнообразной яркой одежде или в серых рабочих куртках, дети — в глазах даже зарябило от непривычки. Мне кажется, даже в Скайдре не проживало столько народу!

— А как в Рувилии, Игнат? — спросил меня дон Ардио, тоже не с меньшим интересом глазевший сверху на прохожих, преимущественно на красивых девушек в лёгких платьях. — Стоило воевать, чтобы отобрать у Фариса звание столицы?

— Боюсь, сравнение будет не в пользу Рувилии, — я усмехнулся, стараясь говорить негромко, чтобы ушлый возница чужие разговоры не слушал. — Там вся красота ушла в Блайхор, где проживает король. Заурядный городишко, если честно.

— Тогда понимаю, почему до сих пор южане возмущаются, — Леон с восхищением посмотрел на высокий, в несколько этажей, дом, выкрашенный в карамельно-розовые цвета, с огромными окнами и арочным входом в здание.

— Любезный, а что это за дом? — громко спросил Рич у возницы.

— Так судари, Городское собрание, — тут же откликнулся тот, чуть повернув голову. — Здесь вам и суды проводят, и заседания общин, гражданские споры разрешают, а по праздникам балы дают для всех сословий.

— Что, и крестьян запускают? — не поверил дон Ардио.

— Всегда пожалуйста, только для каждого сословия выделяют день, чтобы своим видом благородных не оскорбляли, — оскалился мужик и подстегнул лошадок.

Ехали мы долго. Жемчужная улица находилась чуть ли не в самом конце Фариса. Для этого пришлось вилять по узким старым улочкам, и здесь я в полной мере оценил возможности фаэтона. Повозка была очень манёвренной, что позволяло ей проскакивать в тех местах, где обычная карета не проедет.

Сразу бросилось в глаза, что на Жемчужной улице жили весьма зажиточные люди. Здесь преимущественно стояли двухэтажные виллы с открытыми террасами, окружённые густыми вечнозелёными садами. Просторные дворы, фонтаны, освежающий бриз с моря — если и существовал рай, то именно здесь.

— Приехали, — возница остановил лошадей возле симпатичной виллы из ракушечника с ажурными портиками, узкими, но высокими окнами, между которыми вилась виноградная лоза. Она облепила весь фасад, превратив жилище в сказочный домик. Односкатная крыша из красной черепицы украшена флюгером-парусником, который неспешно вращался в одну сторону под дуновением бриза. Листья деревьев издавали приятный и ненавязчивый шум, играя с ветром.

Я заплатил двадцать либров и отпустил повозку. Надеюсь, нас сразу не выгонят за вести о пропавшем сыне. Рассказать правду матери необходимо, но как она воспримет её?

Широкие кованые ворота были закрыты, но неподалёку в клумбах копался садовник в белой рубахе, прикрываясь от солнца широкой соломенной шляпой. Заметив нас, он выпрямился, держа в руках маленькую лопатку, и подошёл поближе, как будто опасался, что мы сейчас ворвёмся внутрь, а у него даже нет оружия, чтобы защититься.

— Сеньоры, вы к кому? — спросил он, приподняв полы шляпы. На нас взглянул пожилой мужчина с поседевшими усами.

— Донна Асунта Ригольди здесь проживает? — разговор повёл я, мои спутники стояли позади и молчали.

— Здесь, — он оценил мой наряд и арсенал.

— Могу ли я со своими друзьями войти и почтить вниманием достопочтимую хозяйку?

— Извините, сеньоры, но донна никого не принимает без личного приглашения, — буркнул садовник, или кем он здесь работал. — Давно не принимает.

— Скажи ей, что с ней хочет встретиться эрл Сирота-Толессо из Скайдры по одному важному поводу.

Я не хотел сразу раскрывать карты перед донной Асунтой. Какая мать, особенно благородных кровей, захочет услышать, что её сын — пират, грабитель, душегуб?

— Приятель, пошевелись, — недовольно рыкнул Рич. — Не с пастухами разговариваешь.

Садовник шустро потопал по дорожке, посыпанной речным песком и слегка смоченной водой из лейки. Откуда-то прибежал большой лохматый пёс и нахально прилёг возле ворот, давая нам понять, что будет защищать свою территорию.

— Ну и чудище, — хмыкнул Рич, присаживаясь на корточки, чтобы глядеть в глаза собаке. — Тебе не жарко в этой шубе?

Пёс тихо зарычал, приподняв верхнюю губу. Ещё молодой, клыки белоснежные, не стёрты.

— Не дразни, а то вцепится в твои шарики, — хохотнул дон Ардио, но сам на всякий случай положил руку на рукоять пистолета. — Видишь, как он на них смотрит… Ага, кажется, к нам вестник бежит.

Вестником оказался вихрастый мальчишка в простой одёжке. Загребая босыми ногами песок, он подскочил к воротам и распахнул калитку.

— Донна Асунта изволит вас принять, судари! — звонко произнёс он, бесстрашно обхватывая пса за шею. Тот не сопротивлялся, но холка у него встопорщилась.

— А собака нас не сожрёт? — поинтересовался Рич. — Может, его на цепь посадить?

— Дарвиш никогда на цепи не сидел, — ответил паренёк. — Идите, он вас не тронет, пока я держу его.

— Сомнительно, — покачал головой дон Ардио, но Рич уже первым вошёл во двор, и не отрывая взгляда от раздувающего ноздри Дарвиша, остановился, закрывая нас своим телом. На случай, если всё же лохматый сторож вздумает прыгнуть. Дождавшись, когда я с Леоном оказались за его спиной, подмигнул мальчишке и заспешил за нами.

Нас ожидали. Пройдя по аркой, обвитой виноградной лозой, мы оказались перед широкой лестницей, ведущей на террасу первого этажа. На самом верху стояла стройная пожилая женщина в светло-лиловом платье с открытыми плечами. Её чёрные волосы, разбавленные серебристыми прядями, были собраны в аккуратную причёску. Чуть заострённый подбородок нисколько не портил мягких черт лица донны Асунты, а тёмно-зеленые глаза, в которых навечно поселилась грусть о тяжёлых потерях, не потеряли своего блеска. Хозяйка виллы излучала спокойствие и надменность, которая, я сразу заметил, была присуща многим фарисцам.

— Сеньоры… — она обвела нас взглядом, словно пыталась угадать, кто здесь высокородный. — Чем могу быть полезна? По какому поводу ко мне приехали люди из самой Скайдры? Не ближний путь, я понимаю.

— Донна Асунта, — я выступил вперёд и приподнял треуголку в знак приветствия. — Я — эрл Игнат Сирота-Толессо. У меня есть сведения о вашем сыне Ригольди, с которым мне довелось встретиться на архипелаге Керми в весьма необычных условиях…

— Мой сын умер, — глухо произнесла женщина. — Уже пятнадцать лет я скорблю о нём и зажигаю свечи поминовения в день его рождения. А с бандитами мне не о чём разговаривать. Покиньте мой дом.

— Э-аа, — я даже растерялся, не зная, как продолжать разговор. Значит, она прекрасно знала, что фрайман Эскобето подался в пираты. — Позвольте немного развеять ваши заблуждения, сеньора. Вот эти господа, которые стоят рядом, три года назад вместе со мной попали в плен к пиратам. Чтобы сохранить свою жизнь, нам пришлось сделать жестокий выбор: стать морскими разбойниками или кормом для акул. Может быть, чтобы остаться благородными в своих убеждениях, следовало умереть, не знаю. Мы же стали пиратами. Ригольди Эскобето, на чьём корабле нам пришлось служить, командовал флотилией на Инсильваде….

— Подождите, — взмахнула рукой донна Асунта. — Не понимаю истинной цели вашего приезда, но лучше продолжите свой рассказ в доме. Разжалобить меня не получится, учтите это.

Мы вместе с хозяйкой вошли внутрь виллы, миновали арочный коридор и вдруг оказались во внутреннем квадратном дворике с уютным небольшим фонтанчиком и зелёными деревцами, под которыми стояли мягкие диваны и кресла. Этакий уголок для приватных бесед. По дороге донна Асунта что-то сказала служанкам, и через несколько минут, когда мы расселись вокруг столика из красного мрамора, они принесли фрукты, лимонад и обычную воду в стеклянном кувшине.

— Вина не предлагаю, — сразу предупредила женщина, аккуратно разгладив платье на коленях. — В доме нет мужчин, а гостей я принимаю редко. Вас я не ждала. Угощайтесь и расскажите всё, что хотели.

Я обстоятельно, но упуская некоторые детали, которые могли потянуть за собой опасные вопросы, рассказал о знакомстве с Ригольди Эскобето, о том, как он доверил мне подготовку неопытных рекрутов, то бишь пленников, согласившихся вступить в Вольное Братство, как мы вместе с ним взяли власть в свои руки, уничтожив старых фрайманов, как расстались друзьями. Всё это время донна Асунта слушала меня очень внимательно, покручивая в руке изящный стакан, наполненный лимонной водой. По её лицу нельзя было догадаться, как она воспринимает сына через призму чужого взгляда. Оживилась хозяйка только после рассказа, как мы сбежали с Керми. Романтическая история спасения богатой наследницы рода Толессо растопила её сердце куда быстрее, чем упоминание о пропавшем Ригольди.

— То есть вы не истинный Толессо? — уточнила она, когда я замолчал и ополовинил стакан с лимонадом. Неразумно, конечно. Туда могли запросто сыпануть отравы, как и в вино, впрочем. Но пить хотелось страшно. Здесь было очень жарко, надо признать.

— Нет. Эрл Эррандо Толессо в знак благодарности за спасение внучки официально признал меня наследником, поэтому и фамилия такая странная, — я улыбнулся.

— Да, я сразу заметила, когда услышала знакомое имя, — кивнула донна Асунта. — И не могла понять, что вообще это значит. О трагедии Толессо я наслышана, но в только сейчас узнала истинную историю. Что ж, поздравляю вас, эрл, с женитьбой, желаю много наследников, и чтобы род Толессо не прервался никогда.

— Спасибо, сеньора Эскобето, — я приложил руку к сердцу. — Но, откровенно говоря, я здесь ради вашего сына. Печально, что вы считаете его мёртвым.

— Когда мой муж узнал о судьбе сына, он стал много пить. Дворянская честь для фарисца — не пустой звук. Пойти по пути бесчестия, кровопролития, грабежей и убийств для семьи Эскобето недопустимо.

— Я не буду оправдывать Ригольди, потому что не знаю, каким образом он стал пиратом. Возможно, пошёл по тому же пути, что и мы, сохранив себе жизнь клятвой верности Вольному Братству.

— Это не отменяет моего решения отказаться от сына, — жёстко ответила донна Асунта. — Ригольди служил на корвете «Аист» в звании лейтенанта и был вторым помощником капитана. Второй Флот дислоцировался в Сурже, поэтому очень часто приходилось совершать походы к архипелагу Керми. Дважды он сопровождал «золотые караваны», получил именной кортик за второй рейд. А потом мы узнали, что «Аист» пропал. Искали его долго, но так и не нашли. Через год муж поехал в Рувилию, чтобы через Адмиралтейство выяснить судьбу Ригольди. И там узнал, что часть офицеров и матросов с погибшего «Аиста» оказались в плену у пиратов. За них предлагался огромный выкуп. Даже список прислали, и среди них имя нашего сына.

Асунта замолчала, а мы не торопились задавать вопросы. Главное, удалось стронуть пласты льда на сердце женщины.

— Мы собрали деньги для выкупа, муж снова поехал в столицу, а там ему сказали, что Ригольди Эскобето предал короля и нарушил присягу, перейдя на сторону пиратов. Отныне он вне закона.

— Вы пытались выяснить, откуда Адмиралтейству стало известно о предательстве Ригольди? — я переглянулся с доном Ардио, но тот незаметно покачал головой, как будто хотел сказать, что командор мог сам принять решение, а не под давлением обстоятельств. — Порой слухи бывают неточными…

— К сожалению, слухи подтвердились, — с горечью произнесла женщина. — Лорд Торстаг утверждал, что видел Ригольди в числе фрайманов — кажется, это высшее командование пиратов?

— Да, сеньора. Ваш сын был командором флотилии, — подтвердил я. — Но откуда Торстаг знал его?

— Лорд служил на фрегате «Спящий лев», входящий в состав Второго Флота, и, видимо, знал Ригольди.

Я крепко задумался. Версия, которая неоднократно приходила в мою голову, начинала подтверждаться. Эскобето намеренно перешёл под пиратский флаг. Даже если он и попал в плен после боя, то случайная встреча с лордом Торстагом могла стать переломной в его жизни. Скорее всего, он был глазами и ушами Адмиралтейства, шпионом в стане врага. Вот почему мы так тесно сошлись друг с другом. Ригольди искал единомышленника, который бы помог ему вернуться на родину не как предатель, а как истинный герой. Одно только могло разрушить эту стройную версию: нападение на «золотой караван». Почему он не предупредил своих? Или командование Королевского флота решило пожертвовать парой галеонов ради того, чтобы начать полномасштабную зачистку Керми? Вроде как появился повод. А раньше? Что им мешало врезать по Вольной Республике всей мощью флота и армии?

Загадки, кругом загадки. И чёртов лорд Торстаг, мелькающий то там, то здесь.

— Вам бы следовало с ним поговорить, сеньора.

— Муж добивался этого даже тогда, когда Кендиш Торстаг перешёл на службу в Адмиралтейство. Он постоянно куда-то уезжал, откладывал, а потом отменял встречи. Увы, после смерти моего доброго и чуткого Флойдора я перестала надеяться на чудо. А потом решила, что сына у меня больше нет.

Голос донны Асунты дрогнул, но когда она подняла голову, я не заметил в её глазах ни слезинки. Более того, женщина смотрела куда-то поверх наших голов. Заподозрив неладное, я положил руку на своё колено и стал медленно тянуть её вверх, к пистолету. Дробный топот за спиной и лязг железа заставили нас всех троих резко обернуться. С десяток мужчин, вооружённых пистолетами и шпагами, подбежали к нам и наставили оружие в нашу сторону. Один из них, в белой сорочке с пышными манжетами на рукавах, наскоро перепоясанный ремнями, целился в меня. Молодой, лет семнадцати, с узкой полоской жёстких усов, длинные завитые локоны волос падают на плечи, а смугловатое красивое лицо с невероятно большими глазами, которые до боли оказались мне знакомы, напоминали двух человек, с которыми я когда-то был знаком.

— Господа, прошу вас не сопротивляться и отдать оружие, — громким голосом произнёс юноша и качнул стволом пистолета, показывая, что задерживаться с выполнением приказа не стоит. — Пожалуйста, не заставляйте нас заливать кровью этот милый дом…

Я первым отцепил шпагу, вытащил из-за пояса «Уничтожитель» и «Громовержец», аккуратно положил их перед собой на бежево-коричневую плитку, который был вымощен внутренний дворик виллы; следом за мной разоружился дон Ардио. Больше всего я боялся, что Ричу вздумается навязать бой и бесславно погибнуть. Но пластун оказался благоразумным человеком. Он избавился от перевязи, на которой висели метательные ножи, снял палаш и отступил, как и мы, на два шага назад.

— Донна Асунта, что хотят эти проходимцы от тебя? — обратился юный защитник к сеньоре Эскобето, продолжавшей сидеть в кресле сбоку от нас. — Опять шантажируют?

Я внимательно смотрю на него, перевожу взгляд на сеньору Эскобето, потом снова на парня. В моей голове складывается полная картина, и губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Слишком всё очевидно. Вот откуда разговоры про младшего сына донны.

— Сеньора Эскобето, — я поворачиваюсь в её сторону, убирая усмешку. — Я так понимаю, это ваш внук? А отцом его является якобы проклятый и отверженный вами единственный сын Ригольди Эскобето? А матерью, если я не ошибаюсь, хатун Саиль?

— Слишком много вопросов, эрл Игнат, — женщина недовольно поджала губы, решительно встала и распрямила плечи, как будто только что решила какую-то задачу. — Раз уж вы настолько проницательны, не стоит лишний раз показывать на оплошность мальчика. Но я хотя бы поняла, что вы всё это время мне не врали.

— Донна Асунта? — парень ничего не понимая, переводил взгляд с меня на неё. Но пистолет держал уверенно. — О чём говорит этот сеньор?

— Кажется, наша тайна благополучно сегодня умерла, Эстеван, — вздохнула женщина как будто с огромным облегчением. — Опусти оружие, мой мальчик. Эти люди не причинят нам вреда.

— Эстеван? — я пригляделся к парню. Да, в его чертах удивительным образом соединилась кровь Эскобето и его красавицы-жены Саиль. Но, чёрт возьми, я не ожидал такого сюрприза! У Ригольди есть сын, и он живёт здесь, со своей бабкой! Выходит, я прав? Мой бывший капитан вовсе не пират, а внедрённый агент? И всегда мог связаться со своими родителями, иначе как бы мальчишка появился в Фарисе? — Позволь представиться. Эрл Игнат Сирота-Толессо. Я знал твоего отца и мать, и могу заверить, что лучших людей, находясь в пиратском плену, не встречал. Они не говорили про то, что у них есть сын, но… чертовски приятно познакомиться с тобой.

Я решительно протянул ему руку, и Эстеван, немного поколебавшись, пожал её с лёгкой и смущённой улыбкой.

Часть вторая

И все вокруг в огне… Глава 1. Партия заговора

Барону Шаттиму каждую ночь снились галереи огромного и нескончаемого некрополя Спящих Пещер. Снились с тех самых пор, как он оказался в Фарисе и познакомился со своим дальним родственником герцогом Петриком Тенгроузом. Будучи человеком опытным, со своими взглядами на жизнь, он осознал, что является не истинным наследником Норанов, а заложником циничного, умного и расчётливого политического дельца. Пусть филактерий оставался в руках барона, это обстоятельство нисколько не успокаивало, скорее, заставляло мозги работать куда интенсивнее, чтобы просчитать последствия.

Он открыл глаза, привыкая к мягкому полумраку комнаты. Из-за неплотно прикрытых ставен сочился утренний свет. Солнце здесь вставало рано из-за особенностей наклона планетарной оси, как ему поведал герцог, поэтому горожане охотно пользовались разнообразными ставнями и новомодными створками, которые можно было регулировать по желанию. Покосившись на сопящую под боком черноволосую прелестницу по имени Эллори, ставшую для него любовницей и утешительницей в незнакомом городе, он прикрыл глаза, снова вызывая в памяти мрачные своды галерей, прорубленных в Спящих Пещерах. Они раскинули свои щупальца не только по разным сторонам света, но и уходили в самые жуткие глубины мёртвого города. Барон считал себя человеком смелым и решительным, а тут вдруг пришлось собирать в кулак всё своё мужество, хотя яйца сжимались от страха — чего скрывать — чтобы шаг за шагом, не теряя из виду спину Болта, спускаться по каменным ступеням вниз, в чёрную бездну. Успокаивало лишь прерывистое дыхание проклятого авантюриста Котрила, который замыкал их маленький отряд. Этот парень тоже боялся, или Шаттим ничего не понимал в людях. Вот Болт — тот бессмертный. Отбитый на голову сумасшедший, с лёгкостью обходивший места, где по его словам, были спрятаны магические сторожки.

Где Болт взял схему прохода, барон не знал. Проводник любые наводящие вопросы пресекал сразу, и такой подход к делу вызывал уважение. Наглый, бесцеремонный бродяга с арбалетом за спиной умел держать язык за зубами. Как только они перелезли через низенький заборчик, сложенный из белого известняка, Болт предупредил:

— Теперь никаких вопросов. Засуньте языки в жопу и молчите, пока не окажемся внутри Пещер. Идите след в след, руками не машите, не останавливайтесь. Всё поняли, сеньоры?

Шаттим и Котрил кивнули, посерьёзнев и подтянувшись. Впереди их ждала неизвестность. Существует ли артефакт на самом деле, барон не знал. Но лучше бы существовал, потому что вляпаться напрасно в дерьмо куда обиднее, чем оказаться в нём, уже держа в руке филактерий.

И они прошли! Молчаливыми тенями скользили между величественными гробницами с пафосными надписями, вдоль скромных надгробий из бело-розового мрамора, мимо застывших в безвременье статуй мужчин и женщин, печально смотрящих пустыми глазницами на троицу безумцев, осмелившихся нарушить покой некрополя, пока не оказались у арочного входа, откуда тянуло невыносимым холодом. Зажжённый Болтом фонарь освещал свод и стены верхнего яруса, создавая резкие ломаные тени, внезапно исчезающие в боковых отнорках и вновь появляющиеся из ниоткуда. Барон Шаттим решил сосредоточиться на маячившей впереди спине Болта, и так стало легче.

Они не встретили призраков, шатающихся от вечного голода по переходам, их не преследовал морок; статуи стражников, коих насчитывалось огромное количество в каждом помещении, не ожили и не бросились на них. Всё это сказки для слабонервных и впечатлительных. Главная опасность таилась в сторожках, вмурованных в стены. Шаттим, откровенно говоря, запыхался то приседать, то подпрыгивать на ровном месте, а то и ползти на брюхе по камням — как в детских играх, ей-богу. Но страх перед настоящей стражей, готовой появиться здесь по первому же тревожному сигналу, заставлял его повторять все движения проводника.

Они пробыли в Пещерах двое суток. Большую часть времени ушло на деактивацию ловушек на нижнем ярусе, где были похоронены первые правители Дарсии. Этим занимался Болт с помощью странных камушков, которые он кидал перед собой. Шаттим не понимал их магическую механику, но действовали они эффективно.

Два десятка гробниц с ликами королей с невозмутимостью, достойной истинных правителей, были обследованы с помощью какого-то хитрого амулета. Котрил не говорил, откуда у него такой ценный артефакт, и только ухмылялся, когда Шаттим пытался выяснить подробности. Барон вдруг осознал, что его держат за дурачка. Оба спутника пришли в Пещеры, обвешанные с ног до головы артефактами, а у него нет ни одного полезного, кроме личного амулета, защищающего от удара клинка.

Плоский диск из отшлифованного камня, спокойно умещавшийся на ладони, играл всполохами багрово-жёлтого цвета, когда Котрил приближался к каждой гробнице, и затухал вдали от них. Но это всё было не то, судя по озабоченному лицу авантюриста. Чем меньше оставалось гробниц, тем больше нервничал Рэйдж.

Насыщенный день и бесплодные поиски сморили всех троих, и никто даже не подумал выставить охрану в дальней галерее. Так и уснули, погасив фонарь. Призракам без разницы, в темноте или при свете умерщвлять грабителей. Барон проснулся от громкого восклицания. Котрил стоял у гробницы короля Эсопа из великого рода Норанов, как гласила выбитая на гранитной крышке надпись, и крепко сжимал позеленевший диск.

— Здесь! — сказал он торжественно.

— Ты же утверждал, что могут быть обманки, — вспомнил Шаттим.

— Диск не врёт, — ответил Котрил. — Он реагировал на обманные закладки определённым цветом. То есть здесь в каждой гробнице есть филактерий, но с чужой кровью. Видишь, теперь диск позеленел.

«Век живи — век учись, — подумал барон. — А Рэйдж всё-таки знатный засранец»,

Болт, не снимая с плеча арбалет, подошёл к ним, посопел носом как бык, и недоверчиво спросил:

— Надо снимать крышку? Да мы жопы порвём, пока сдвинем её хоть на палец!

— Попробуем. Чего скулить-то? — авантюрист возбуждённо поглаживал поверхность гробницы, сметая с неё пыль и мелкое каменное крошево, падавшее, видать, с потолочного свода.

Они навалились на край плиты и с кряхтением стали толкать её от себя. У Болта на шее запульсировала жила, а Шаттим почувствовал, как его мышцы готовы порваться от жуткого напряжения. Крышка не поддавалась. Она словно намертво вросла в основание гробницы. Котрил извлёк из ножен кинжал и осторожными движениями стал водить кончиком, выискивая хоть малейшую щель. Проводник махнул рукой и запрыгнул на соседнюю гробницу, чтобы отдохнуть. Ему было плевать на потуги дворянчиков. Пусть хоть до целую седмицу тут возятся.

— Барон, попробуйте очистить место стыка, — попросил Котрил. — Потом легче пойдёт.

Как ни странно, эти манипуляции помогли. С трудом, но они сдвинули её с места.

— Роняем на пол, — пропыхтел Рэйдж.

— С ума сошли? — возмутился барон. — Кощунствуете, сеньор Котрил? Да и шумно будет. Вдруг кто услышит?

— Кроме мертвецов здесь никого нет. А насчёт кощунства бросьте, барон. Игра пошла настолько серьёзная, что разбитая крышка никого не возмутит.

Она с грохотом упала вниз, вспугнув где-то в тёмном отнорке летучих мышей, которые с писком и хлопаньем крыльев сорвались со своих мест.

— А король какой-то невзрачный, — Болт осветил внутренности гробницы, разглядывая обтянутый кожей скелет подростка в лохмотьях, бывших когда-то нарядными церемониальными одеждами.

— Имей уважение к королю, хоть и мёртвому, — осадил его Котрил, то ли в шутку, то ли всерьёз. Он наклонился и стал кинжалом разгребать всякий хлам в поисках чего-то важного, не особо волнуясь, что разрушает костяк мальчика или юноши, не вошедшего в мужскую зрелость, звавшегося Эсопом.

— Надеюсь, филактерий не кожаный, — пробурчал Шаттим, косясь в чёрный проём галереи, до сих пор опасаясь появления незваных гостей, привлечённых шумом упавшей крышки. — Иначе смысла никакого нет.

— Предки не были дураками, — пыхтел Котрил, чуть ли не полностью залезший внутрь, только костлявая задница, обтянутая штанами, торчала сверху. — Филактерий из стекла. Ну и где же ты, а?

— Да выкинь ты кости из гроба, и можешь вместо короля ложиться! — хохотнул Болт, спрыгивая с соседней крышки. Ему тоже стало любопытно. — Это действительно ребёнок?

— Нет, — раздался глухой голос сеньора Котрила. — Эсоп Норан страдал «карликовой болезнью», поэтому и скелет так похож на дитячий. Правил он всего пять лет, потом умер.

— Или ему помогли умереть, — шутил проводник, нисколько не напрягаясь от той ситуации, в которой сейчас находились они все. — Не, кому понравится маленький король? Наверное, все вздохнули с облегчением, когда он отошёл в мир иной.

— Если бы не твоя помощь, Болт, я бы тебе сейчас глотку перерезал, — мёртвым голосом произнёс Шаттим. — Ты переходишь все границы.

— Не пугай, барон, — Болт тоже умел превращаться в зверя, когда это было необходимо. Он оскалился и провёл рукой по ложу арбалета. — Если бы я хотел поиметь вас, то завел в такую глушь, откуда нет выхода. Деньги у меня в кармане, ушёл бы со спокойной совестью.

— Хватит лаяться, — Котрил выпрямился, но взгляд у него был слегка растерянный и злой. — Почему амулет показывает наличие артефакта, но в гробу его нет?

И в самом деле, кругляш продолжал гореть ровным зелёным светом. Точно над скелетом.

— Загадка, — Болт почесал затылок.

— Филактерий под гробом, — неожиданная мысль пришла в голову Шаттима. Вот так просто, словно кто-то подсказал.

— И как нам его достать?

— Простучать пол вокруг гробницы, вдруг пустоты обнаружим, — предложил дельную мысль проводник и первым встал на колени, постукивая рукоятью ножа по каменному полу.

Но сначала пришлось с руганью и стонами оттаскивать расколотые части крышки в сторону. Барон устал проклинать безумца Котрила, впутавшего его в безнадёжное дело. Перепачканные помётом, пылью и грязью, они очистили пространство вокруг гробницы, и как ни странно, обнаружили такую пустоту в изголовье. Неизвестно, смогли бы они добраться до артефакта, если бы опять не помощь Болта. Он вытащил из походного мешка маленькую кирку, покрытую вязью рун, усиливающих инструмент, и стал деловито долбить по камню, выкрашивая его мелкими частями. Под ним обнаружилась полость, куда Котрил засунул рук и стал лихорадочно шарить, пока радостно не воскликнул и не извлёк наружу крохотный бутылёк треугольной формы. Непроницаемое чёрное стекло скрывало содержимое, но на поверхности были выдавлены какие-то закорючки, похожие на руны.

— Это то самое? — облизнул пересохшие губы Болт и жадно припал к фляжке с водой.

— Да, — у Котрила лихорадочно зажглись глаза. — Барон, у вас есть шанс узнать, чья кровь течёт в ваших жилах. Капните свою на этот пузырёк.

— Может, не стоит? — вдруг засомневался Шаттим. Его сердце тревожно сжалось от предчувствия грядущих событий, когда маленький камешек становится виновником большого камнепада. — Не лучше ли будет провести ритуал вместе с герцогом Тенгроузом?

— Не глупите, барон. Узнайте сейчас, кто вы есть на самом деле, чтобы в переговорах с герцогом у вас были козыри. Проведите ножом по пальцу и приложите его к этим знакам.

— А что это вообще такое? — Болт вытянулся, чтобы посмотреть на происходящее.

— Затворная магия. Она не даст чужаку открыть филактерий, — пояснил Котрил, а Шаттим вдруг задумался, откуда у проходимца столь богатые знания о старинных артефактах и вообще обо всём, что касается королевской крови.

Барон поморщился, но решил испытать судьбу. В конце концов ему не нужно открывать пузырёк, а принести его герцогу Тенгроузу. А там он пусть сам решает, как поступить с ценным артефактом. Полоснув ножом по подушечке пальца, Шаттим прижал его к стеклу. Ничего не происходило, и он испытал облегчение. Ну её, эту политику. Лучше жить подальше от королей и его присных, где-нибудь в глуши. Разве плохо было в Шелкопадах?

Он вздрогнул. Чёрное стекло засверкало золотом, а в груди внезапно стало горячо. Кровь забурлила в венах и артериях, толчками поднялась вверх и заставило барона задышать от нехватки воздуха. Стараясь не паниковать, мужчина расстегнул куртку, чтобы охладить разгорячённое тело, но все вдруг закончилось.

— Сир, — Котрил приложил к сердцу ладонь. — Позвольте вас поздравить. Вы истинный Норан. Когда сядете на престол, не забудьте своего верного слугу.

— Идите к чёрту, Рэйдж, — устало отмахнулся барон. — Вы мне изрядно надоели своими прожектами. Бодаться с королём Аммаром мне вообще не хочется.

— А вы и не будете, — улыбнулся Котрил. — За вас всё сделают другие люди. Вы теперь — знамя Юга.

…Шаттим поморщился, вспоминая те минуты в подземных галереях. Он тогда ясно понял, что является пешкой в чужих руках. Добыть филактерий с кровью Истинных Королей и доказать с его помощью, что ты их потомок, и имеешь право на все привилегии — это дерьмо для юнцов. Истинную силу имеют люди, у которых под рукой находится армия вооружённых до зубов сподвижников. У Шаттима только десяток крепких парней, не более. Какие мысли у герцога насчёт него? Прошло уже полмесяца, как барон, Хаскальф и их люди находились у гостеприимного Петрика Тенгроуза в красивом, шумном и вечно солнечном Фарисе. Их поселили в одном из домов рядом с особняком герцога, предоставили всё, что душе угодно: от хорошей пищи и вина до услужливых девиц. Всё бы хорошо, но Котрил до сих пор не вернулся. И вряд ли вернётся. Такой ультиматум королю не предъявляют. Бедолага Рэйжд, лишился головы, наверное. Да и чёрт с ним, сам к этому стремился.

Захотелось пить. Шаттим прошлёпал босыми ногами по скрипучим половицам до буфета, схватил кувшин с водой и стал жадно пить, не замечая, как тёплая вода льётся на волосатую грудь. Крякнул от удовольствия и ожившим взглядом обласкал приятные формы голой Эллории, которая во сне сбросила с себя простыню. Низ живота налился тяжестью. Почему бы и нет? Всё равно в чёртовом от жары Фарисе делать нечего. Он вернулся обратно в постель и прижал к себе заворочавшуюся девушку.

* * *

— Что мы теперь с ним будем делать? — спросил Тенгроуза седоволосый кряжистый мужчина в светло-зелёном кафтане. Его выцветшие глаза в упор глядели на хозяина особняка, а пальцы, унизанные тяжёлыми перстнями с драгоценными камнями разного размера, постукивали по подлокотникам кресла. — Затворная магия врать не станет. Барон Шаттим и в самом деле является потомком Норанов или Адалхайдов. Точно уже не установить. Многие документы потеряны или уничтожены, но кровь не обманешь.

— Так и я принадлежу славному роду первых королей, — улыбнулся герцог. Ему достались от бабки по отцовской линии золотисто-пшеничные волосы, и которые всегда были объектом зависти у многих мужчин Фариса. Черноволосых жителей города было с избытком, а вот светлый оттенок напрямую указывал на благородство крови, как утверждали знающие толк в подобных вещах люди. Ходили легенды, что первые властители Дарсии обладали волосами такого же цвета. А самого Петрика считали истинным наследником.

Но вот появился барон Шаттим, который продемонстрировал свою связь с Норанами. Филактерий отреагировал на его кровь, вызвав возбуждение и растерянность у заговорщиков, собравшихся в особняке Тенгроузов. Чтобы сбить ажиотаж, Петрик при всех полоснул себе по пальцу ножом и приложил к стеклу. И снова аханье пронеслось по обширной зале. Ничего необычного, все и так были уверены в происхождении одного из достойнейших людей Фариса. И эта уверенность сейчас обрела зримую легитимность, как сказал жрец церкви святого Айнхега — покровителя воинства — Иманол Аротега.

Именно он сейчас сидел напротив герцога и задал вопрос про пришлого барона Шаттима.

— Ваше право на престол я не отрицаю, сын мой, — жрец потеребил рукав кафтана. — Но как быть с вашим гостем? Вернее, как вы хотите его использовать в своих целях?

— Вот сейчас вы задали правильный вопрос, ваше святейшество, — улыбнулся Тенгроуз и поднял изящный бокал, наполненный вином, приглашая гостя выпить. — Как использовать. Но сначала я хочу дождаться реакции короля на мой ультиматум. Пошлёт ли он карательные войска в наши провинции? А может, любопытство сыграет свою роль и Аммару захочется узнать, не блефую ли я? В зависимости от того, какой вариант изберёт король, я и буду действовать. Пусть пока гости наслаждаются нашим гостеприимством.

— А если Аммар поступит иначе? — Аротега не притронулся к вину, зато пристально вглядывался в безмятежное лицо хозяина особняка, силясь понять, какие мысли скрываются в его голове. — Если он подошлёт наёмных убийц? Идут слухи, что в Дарсии появились так называемые низариты. Что мешает Аммару заплатить за твою голову, сын мой?

— Смерть когда-то настигнет каждого, — пожал плечами Тенгроуз. — К чему эти разговоры? Я пока не вижу причин для беспокойства. Люди готовы, ждут сигнала к началу выступления. Пока королевские войска гоняются за дураками-баронами, так вовремя поднявшими мятеж, мы уже наточили ножи.

— А как нам поступить с гарнизоном Фариса и береговой крепостью? — Аротега всё-таки отхлебнул из бокала.

— Гарнизон почти полностью готов идти за нами. Колеблющихся и противников перебьём. В крепости у нас тоже есть свои люди. Все ключевые посты под нашим контролем, — отчитался Петрик, хотя мог и промолчать. Но не стал. Храм святого Айнхега приложил немало усилий, склоняя колеблющихся принять сторону последователей возвращения Истинного Короля. Да и деньгами снабжал по необходимости для подкупа чиновников и офицеров гарнизона. Тех, кто оставался верен королю из рода Адальгримусов, но очень любил золото.

— Надеюсь, в Тауре, Андоре и Палисоре дела обстоят не хуже? — продолжал допытываться жрец.

— Нисколько, — здесь герцог был немногословен. Одно дело, когда все события проходят перед глазами, и есть возможность анализировать и сопоставлять факты, и другое, когда ситуацию в других городах нельзя оценить без шпионов. — Поверьте, отче, всё готово. Я жду ответа короля.

— Надеюсь, что ваша уверенность, милорд, не показная, — вздохнул священник. — Иначе юг навсегда лишится возможности жить так, как жил издревле, даже невзирая на законы, которые Аммар пытается навязать свободным провинциям.

— Поэтому он и взял курс на уничтожение двояких толкований в гражданских законах, заодно решив полностью выбросить на свалку Феодальное Право, — заметил Петрик Тенгроуз.

— Да, тяжёлые времена грядут, — вздохнул Аротега. — Война высасывает все силы из народа. На южные провинции наложено вдвое больше налогов, отчего люди ропщут.

— Это ошибка Аммара, — усмехнулся герцог. — Надо было равномерно распределять налоговое бремя. Не зря речные бароны возмутились. Дело-то не в сохранении вольностей, а в увеличении податей. И мятеж — это только начало. Король зря думает, что погасив его пламя, можно и дальше продолжать административно-правовые реформы, нужные ему.

— Но ведь они назрели, — хитро прищурившись, произнёс священнослужитель, который был больше функционером, чем целителем душ.

— Назрели, я не спорю. Но теперь всё неважно. Филактерий в моих руках, а значит, пора начинать дело, к которому мы готовились несколько лет.

Герцог внезапно замолчал и поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то. Сейчас он стал похож на охотничьего пса, унюхавшего след. Даже носом поводил из стороны в сторону, а потом широким шагом пересёк огромную гостиную и резко распахнул двери.

— Что происходит на улице? — резко спросил он у одного из замерших охранников. Те молчали, хорошо зная характер хозяина. Если не знаешь ответа, лучше ничего не говорить. — Кто там орёт, словно ему яйца отрезают? Ты! Сходи и узнай, потом доложишь.

Охранник, которому герцог только что задал вопрос, кивнул и бросился по коридору, придерживая рукой болтающиеся ножны палаша. А Тенгроуз вернулся к своему гостю, и на немой вопрос пожал плечами.

— Разберёмся, — только и бросил он.

Посланный на улицу стражник вернулся очень быстро. Приведя дыхание в норму, доложил:

— Какой-то сеньор рвётся к вам, ваша милость. Говорит, нужно очень срочно встретиться с милордом герцогом. Сам весь грязный, хотя одежда как у благородного.

— Назвал свое имя? — Петрик свёл брови к переносице.

— Катарил, что ли…

— Рэйдж Котрил! — торжествующе воскликнул Тенгроуз. — Выжил-таки, хитрец! А я уже думал, Аммар ему голову снёс! Значит, готов к переговорам! Зови сюда этого сеньора, да поживее.

Котрила словно голодные волки драли, пока он пробирался из Рувилии в Фарис. Порванный в нескольких местах кафтан нёс на себе следы долгого и, вероятно, пешего путешествия. Шляпа в двух местах оказалась простреленной. Удивительно, что ни одна из пуль не разнесла крепкий лоб этого авантюриста. На сером от пыли лице виднелись потёки пота, но сам Котрил был оживлён и доволен.

— Милорд! — он скинул шляпу, прижал её левой рукой к груди и энергично кивнул, потом повернулся в сторону Аротеги. — Отче!

— Проходи, мальчик мой, присаживайся, — герцог самолично наполнил вином бокал и поднёс Котрилу. — Выпей, утоли жажду, и рассказывай. Потом приведёшь себя в порядок.

— Милорд, прежде всего дозвольте передать вам послание от короля, — мужчина на мгновение взглянул на Тенгроуза разноцветными глазами, но тут же опустил их, понимая, как тяжело переносят его взгляд люди. Энергично расстегнул пуговицы кафтана, после чего рука нырнула под шерстяной жилет. — Вот, письмо. Прошу прощения, что оно помялось в дороге.

— Вижу, пришлось несладко? — Петрик, скрывая брезгливость, взял чуть влажный желтовато-серый конверт двумя пальцами за краешек, вернулся к столику и перочинным ножиком вскрыл его. Достал лист бумаги, развернул его и хмыкнул. — Король немногословен. И что же он хочет?

Заметив, что Котрил до сих пор стоит, как будто стесняясь замарать шёлковую обивку дивана, герцог показал жестом, чтобы тот не маячил перед глазами, и вслух прочитал:

— «Милорд! Я получил ваше послание, больше похожее на ультиматум. Впрочем, оно таковым и является, судя по содержанию. Вы утверждаете, что в ваших руках сейчас находится филактерий с кровью Истинных Королей, как и потомок, который уже прошёл проверку магическим артефактом. Я никогда не доверяю ни слухам, ни даже заверениям из уст людей, облечённых огромной властью, ни честному дворянскому слову, если нет зримого подтверждения сих „фактов“. Но я знаю, насколько легко ввести в заблуждение тёмную и безграмотную массу, а также большую часть дворянства, искренне верящих в некоего мессию из рода Норанов. Поэтому предлагаю встретиться на нейтральной территории, скажем, в Грёзах, и вы предъявите мне „неоспоримые доказательства“ явления истинного Норана, как и сам филактерий. Если вы уверены в своих притязаниях на трон (а я более чем убеждён, что вся эта история затеяна лично вами, как и то, что именно вы хотите занять престол Дарсии), докажите их перед лицом священной комиссии. И тогда я клятвенно пообещаю снять с себя все королевские регалии, передать их Норану».

— Я клятвам короля верю меньше, чем слову фарисского рыбака, — фыркнул Аротега, мерно постукивая пальцами по бокалу. — Оно так же изменчиво, как и погода в море.

— Мы все клянёмся в угоду личным амбициям и политического момента, — пожал плечами герцог. — Не удивлён предложением Аммара.

— Нельзя ехать, — категорически произнёс Аротега. — Это же ловушка, причём, настолько откровенная, что я поражаюсь, как можно бездарно её подготовить.

— Не считайте, отче, нашего правителя наивным простаком, — хохотнул Тенгроуз. — Он только делает вид, что увлечён своими фаворитками и не заинтересован ничем иным. Ты поглаживаешь мягкую шёрстку ласкового зверька, но стоит только зазеваться — он откусит тебе палец.

— Сеньор Котрил, как прошло путешествие в Рувилию? — полюбопытствовал Аротега. — Меня очень удивило ваше возвращение. Честно говоря, мы вас уже в мертвецы записали.

— Мне повезло дважды, — усмехнулся Котрил, опустошив бокал, и увидев благосклонный жест хозяина, наполнил его до краёв. — Сначала в Осхоре, где я столкнулся лицом к лицу со своим давним недругом — командором Сиротой. Увы, он оказался весьма изворотлив и коварен. Стоило мне зазеваться, и я уже оказался в его руках. Он привёз меня в столицу в надежде, что король казнит меня за письмо, которое в любом случае должно было оказаться у него.

Котрил сделал два глотка и отставил бокал. Не хотелось испытывать нетерпение герцога, и так ёрзающего в кресле от услышанного.

— Меня несколько дней держали в подвале как грязного разбойника, а потом по приказу короля доставили прямо во дворец. Там я подтвердил, что действительно в руках милорда герцога находится филактерий с кровью Истинных Королей. Даже сам видел, что артефакт умеет распознавать потомков.

— Ты говорил, где нашёл его?

— Нет. О Спящих Пещерах не было сказано ни слова.

— Хорошо, — кивнул Тенгроуз. — Какова была реакция короля?

— Он спокойно выслушал меня и спросил, понимаю ли я, что могу лишиться жизни за такое письмо. Я ответил, что надеюсь на благоразумие и благородство Его Величества. Гонца, принёсшего плохую весть, казнить нельзя. Он же не виноват в произошедшем. Тогда он поинтересовался, вхожу ли я в число заговорщиков. Здесь пришлось лукавить, потому что умирать очень не хотелось.

Тенгроуз захохотал, дважды хлопнул в ладоши, а Котрил едва заметно улыбнулся.

— И ты решил стать курьером?

— Да, милорд. Обещал в кратчайший срок доставить письмо короля вам.

— Это тот случай, когда Аммару верить нельзя? — проворчал Аротега.

— Именно, — подтвердил донельзя довольный герцог. — Сначала я думал, что кадровые войска пойдут через Сухие Холмы по Пайе, но они даже до Тречилла не дошли. А мы им сюрприз приготовили неподалеку от Фариса. Но теперь подозреваю: Аммар затягивает время. Он что-то задумал.

— Нельзя ехать в Грёзы, — повторил священнослужитель.

— Да не поеду я туда, конечно же, — отмахнулся Петрик Тенгроуз. — Пошлём делегацию, которая будет готовиться к встрече с королём и утверждать, что я приеду попозже.

— Кого пошлёте?

— Гиндула.

— О, этого любителя философских трактатов не переслушаешь, — одобрил выбор герцога Аротега. — Он даже мёртвых заболтает.

— Сеньор Котрил, ступайте, — расслабленно откинувшись на спинку кресла, произнёс герцог. — Скажите дворецкому, чтобы он отвёл вас к барону Шаттиму. Отдыхайте, наслаждайтесь великолепным Фарисом. Когда понадобитесь, я вас позову.

Рэйдж вскочил, отвесил поклон и покинул помещение с чувством выполненного долга. Тенгроуз посмотрел ему в спину, и повернулся к Аротеге.

— Гиндул должен задержать короля на два-три дня в Грёзах, а мы тем временем нанесём удар по всем администрациям, которые находятся в южных провинциях, — пояснил свою стратегию он. — Из Таура выйдут войска и отрежут Аммару путь к отступлению, а мы на кораблях подойдём к городу, полностью его блокировав. Ни одна мышь не проскочит.

— Хотите взять короля в заложники?

— Да. Мы покажем ему филактерий и продемонстрируем, кто по праву должен был занимать трон. Если Аммар публично не отречётся согласно своему обещанию, его участь будет печальной.

— А что дальше: убийство короля? — напрямую спросил Аротега, заметно напрягшись. — Народу это не понравится. Северные провинции поддерживают Адальгримусов.

— В большинстве своём — да, — не стал спорить герцог. — Но города северо-восточного побережья не такие приверженцы политики Аммара. Особенно Скайдра. Вольный портовый город может стать нашим союзником, только нобилей надо заинтересовать. А смерть короля никому не нужна. Тихо и мирно весь его род отправить в ссылку куда-нибудь… на Эмитез, например.

— Эмитез, — повторил Аротега. — Неплохо придумано, сын мой. Великодушие есть главнейшая добродетель человека. Легко соскользнуть в бездны чёрного мрака, лишая жизни своих врагов без причины.

Служитель церкви святого Айнхега после этих слов поднялся с места, давая знать, что встреча закончилась, и сопровождаемый хозяином, вышел на улицу, где его ожидал скромный фаэтон.

— Когда начнёте действовать, дайте знать, милорд, — решил напомнить Аротега, остановившись возле повозки. — Я не хочу пропустить столь значимое событие.

— Не боитесь в случае неудачи попасть в опалу или быть казнённым? — так же тихо поинтересовался герцог. — У нас больше не будет шанса на переигровку.

— Вы опытный стратег, хоть и не воевали, — прикоснулся к его плечу священнослужитель. — Я верю в ваш гений.

Он уехал, не видя, как на губах Тенгроуза играла лёгкая улыбка. Да, Аротега был прав насчёт его умений планировать долгоиграющие интриги. И даже не догадывался, что стал одной из фигур, которые так ловко двигал герцог, остававшийся (вроде бы!) лояльным королю, но в то же время начавший показывать свои клыки. А всё потому, что Петрик Тенгроуз не доверял храмовым жрецам и священникам Единой церкви, считая их попутчиками, но никак не соратниками. И теперь предстояло узнать, дойдёт ли до короля весть о предстоящей засаде в Грёзах.

* * *

— Проклятье, Котрил! Я уже выпил за ваш упокой не меньше десяти бутылок вина, — пробурчал барон Шаттим, когда чёртов авантюрист появился перед ним с нахальной улыбкой. — Вы бессмертны, что ли?

— Ну-ну, барон, не будьте столь наивны, — усмехнулся Котрил, заходя в апартаменты, в которые его проводил человек герцога. Он оглянулся по сторонам, оценивая размеры помещения, любезно выделенные для проживания гостей с севера, посмотрел на Шаттима, стоявшего перед ним в штанах и сорочке. — Бессмертие — сказки для дураков. Я вот, честно скажу, боюсь Белую Деву, и поэтому всеми силами цепляюсь зубами за малейшую возможность протянуть подольше.

— Но как? — барон подошёл к буфету, вытащил оттуда два бокала и щедро плеснул в них розовое фруктовое вино. — Как король не отрубил вам голову за подобную дерзость?

— Наш король — человек здравомыслящий, — Котрил взял бокал и посмотрел на свет, оценивая напиток. — Признаться, я боялся, что он не удержится от соблазна убить гонца за дурную весть, но произошло невероятное. К сожалению, пришлось посидеть в темнице, пока государь решал мою судьбу.

— Это просто невероятно, — покачал головой Шаттим, в несколько глотков осушив бокал. Поморщился. — Дешёвое пойло, но помогает отвлечься от дурных мыслей.

— Вы прекращайте пьянствовать, барон, — Котрил сел на лавку и вытянул ноги. — У нас впереди очень много дел, когда трезвый рассудок будет цениться гораздо выше. Ох, как же я хочу принять ванну! Надеюсь, в этом доме она есть?

— Есть, есть, — проворчал Шаттим. — Я сейчас прикажу горничным приготовить всё для купания. Гляжу, поистрепались знатно? С волками в лесу сцепились?

— С командором Сиротой, — улыбаясь, ответил Рэйдж.

— Да ну? У вас прямо тяга друг к другу, — хохотнул барон и снова налил себе полный бокал. — Надеюсь, в этот раз проткнули ему шкуру?

— Увы, опять не удалось привести наши отношения к окончательному расчёту. Ловкий сукин сын, этот Сирота, — в голосе Котрила проскользнули нотки уважения. — Вырвался из капкана, положил моих людей, а заодно и меня прихватил.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился барон. — Расскажите… Хотя, подождите. Аурия!

Послышались быстрые шаги, в комнату вошла горничная немолодых лет, чопорная и затянутая в серое платье с белым фартуком поверху.

— Слушаю, ваша милость, — произнесла она, держа руки на животе. Покосилась на расслабленного Котрила с бокалом вина.

— Моему другу требуется горячая ванна и какая-нибудь чистая одежда на первое время, — приказал Шаттим. — Кто может починить его кафтан и штаны?

— Думаю, с этим проблем не будет, — горничная ещё раз скользнула взглядом по незнакомому ей гостю. — Я попробую поговорить с управляющим милорда герцога. Ванна будет готова через час, не раньше. Нужно ещё воду нагреть.

— Я подожду, — отмахнулся Котрил. — А не пойти ли нам к морю искупаться, а, Клеман? Оно здесь тёплое, не чета Рокане или грязной Пайе.

— Лучше отдохните с дороги, пока готовят ванну, — посоветовал барон. — Аурия, ещё насчёт еды распорядись. Пошли мальчишку в таверну, пусть сюда принесёт.

— Слушаюсь, ваша милость, — кивнула женщина и резво вышла из комнаты.

— Рэйдж, так вы мне расскажете, как очутились в руках Сироты? — барон посмотрел на гостя и усмехнулся.

Котрил спал, привалившись к стене. Его шляпа съехала на нос, одна рука нервно подёргивалась, сжимая эфес шпаги, но с каждым мгновением ослабевала, пока совсем не упала вдоль тела. Всхрапнув, авантюрист с разноцветными глазами дёрнул ногой и едва не съехал с лавки, но даже не проснулся. Шаттиму вдруг пришла в голову дикая и мучительная мысль. Один удар кинжалом под левый сосок — и одна из причин, вовлекшая его в водоворот событий, могла быть устранена. Теперь, когда он, барон Шаттим, подтвердил свою причастность к роду Норанов, этот проходимец становился неудобным свидетелем произошедшего.

Помотав головой, словно пытаясь эту дурную мысль прогнать, Клеман Шаттим тихо вышел из комнаты, давая возможность Котрилу немного отдохнуть. Причин оставить его в живых было куда больше, чем желание прирезать спящим.

Глава 2

Плетение паутины

Жизнь донны Асунты после известия о внезапно воскрешении сына, уже давно оплаканного и похороненного, разделилась на «до» и «после». Нелегко оказалось свыкнуться с мыслью, что он по каким-то причинам изменил дворянской чести и стал одним из тех, за кем раньше сам гонялся и уничтожал без жалости.

— Ригольди появился в Фарисе десять лет назад с незнакомой мне женщиной и маленьким мальчиком, — негромким голосом повествовала хозяйка виллы. Эстеван стоял позади бабушки, положа руки на её плечи и с лёгкой растерянность поглядывал на нашу троицу, внимательно слушавшую донну Асунту. — Эстевану было уже семь лет, и я до сих пор помню, как он глядел на отца и мать, не понимая, почему его оставляют в этом доме. Ригольди очень просил защитить мальчика, потому что выполнял какое-то ответственное задание, данное чуть ли не самим королём, и рисковать жизнью первенца не хотел. Я в подробности происходящего с ним не вдавалась, но моё сердце разрывалось от радости, что сын оказался настоящим дворянином и человеком чести. Саиль мне понравилась не только умом и красотой, но и своей преданностью Ригольди. Я так хотела, чтобы невестка осталась в этом доме и растила своего сыночка! Но она решила идти следом за мужем и быть с ним даже в самые тяжелые времена. Эстеван остался со мной. Пришлось выдумывать историю, что это мой внук от младшей дочери. Она и её муж, увы, скончались во время чумы в Тауре, не оставив детей. Только самые преданные мне люди знают историю Эстевана и даже на краю могилы будут хранить молчание. А потом поползли слухи о предательстве Ригольди…

Она погладила морщинистой рукой ладонь парня, и тот, наклонившись, поцеловал её в висок. Потом с вызовом поглядел на нас. Дескать, попробуйте раскрыть тайну нашей семьи, никому не поздоровится! Хороший мальчишка, прекрасно осознававший, какой груз ответственности лежит на плечах бабушки и на нём самом. Мне он сразу понравился, потому что Эстеван характером больше удался в Саиль. А она, как уже сказала донна Асунта, была женщиной умной и рассудительной. Да я и сам это знал.

— Так вы хотите сказать, сударь, что моему отцу удалось скрыться от преследования наших доблестных моряков? — звонким голосом спросил парень. — Почему он сразу не открылся перед командованием Второго флота?

— Я не знаю истинных причин, юноша, — ответил я, сидя напротив хозяйки виллы. — Пираты напали на «золотой караван», а я воспользовался моментом, захватил корабль и направился к берегам Дарсии. Командор Эскобето своими планами со мной не делился.

Как бы мне не был симпатичен сын Ригольди и Саиль, всей правды я рассказывать не собирался. И как был инициатором нападения на «золотой караван», и как отдал свою часть золота его папаше — не нужно усложнять жизнь ни себе, ни семейству Эскобето. Удивительно, что командор до сих пор болтался по морям, прикрываясь опасной легендой. Ведь о его миссии знает только лорд Торстаг, и, возможно, ещё пара человек.

— Как вы узнали, что бабушка и я живём в Фарисе? — продолжал допытываться парень.

— Просто случайно, — я пожал плечами и переглянулся с Ричем. — В Рувилии мне посчастливилось познакомиться с важными людьми и поведать им свою историю. Хочешь доверия — говори правду. При упоминании сеньора Эскобето один из них сказал, что знал его отца. А сюда я прибыл по своим делам, донна Асунта. Просто захотелось с вами встретиться и обрадовать.

— Вы можете назвать мне имя человека, знавшего моего мужа? — в глазах женщины мелькнуло подозрение.

— Маршал Джодимоссо.

— Что ж, эрл Игнат, у вас очень серьёзные знакомые. Не могу сказать, что знаю маршала Джодимоссо столь же хорошо, как и покойный муж, но я никогда не слышала от него ничего дурного про сеньора Альви. Достойный человек, — женщина запрокинула голову, чтобы взглянуть на внука. — Эстеван, этим людям ты можешь доверять.

— Почему? Разве имя маршала они не могут использовать в своих целях? — проворчал парень. — Бабуля, ты излишне доверчива…

— С каких это пор? — усмехнулась донна Асунта, ничуть не обидевшись на Эстевана. — Разве я обещала герцогу Тенгроузу пойти под его руку? Разве сеньор Саторди получил от меня две тысячи золотых крон для своих прожектов, которые и с чужими деньгами окончились печально?

— Милый юноша, — Леон, сохраняя на лице серьёзность, вздохнул с видимостью человека, уставшего от увещеваний. — Если вам нужна рекомендация от дона Ардио, то бишь от меня, я готов их предоставить. Мы вместе уже столько времени, что я без колебаний отдам свою жизнь за эрла Игната, как и он за меня. Мой друг доказал своими делами и поступками, что ему можно доверять. Я клянусь честью, что в его желании навестить сеньору Эскобето нет никакой корысти.

— Разве что кроме одной, — усмехнулся я. — Познакомить нас с вашим прекрасным городом, пока есть такая возможность, пока мой корабль ещё стоит в гавани.

— Странная просьба, — фыркнул парень, но тут же исправился, почувствовав, как недовольно пошевелилась донна Асунта. — Конечно, эрл, я смогу вам показать Фарис, но за это вы мне расскажете, как случилось, что обычный торговец, вырвавшийся из пиратского плена, так высоко поднялся в своём статусе. Сгораю от любопытства.

— Вы не будете возражать, сеньора Эскобето, если мы позаимствуем вашего внука на несколько часов? — обратился я к хозяйке виллы.

— С условием, что вы со своими друзьями вернётесь сюда к ужину, — кажется, лёд недружелюбия треснул, иначе нельзя по-другому объяснить приглашение донны Асунты.

— Всенепременно, — пообещал я.

Меня порадовало, что Эстеван довольно хорошо ориентировался по городу, и помимо этого оказался неплохим рассказчиком. Он не углублялся в древнюю историю Фариса, не забивая нам голову ненужными фактами, но давал дельные оценки тому или иному кварталу. Парень ехал с нами в фаэтоне, заняв место дона Ардио, который, в свою очередь, пересел на открытую скамью, где ранее сидел Рич, а сам пластун составил компанию нескольким сопровождающим молодого господина всадникам, вооружённым до зубов. Они ехали за нашей повозкой, зорко поглядывая по сторонам, заодно и на нас косясь, словно ожидали какого-то подвоха.

— Город разделён на несколько кварталов, — пояснял сын командора Эскобето. — В каждой из них есть коммуны, занимающиеся производством товаров. Есть квартал Стекольщиков — он ближе всех к портовым складам. Есть Кузнечный, Башмачников, Купеческий, Морской, Гончарный, Ювелирный. Мясной — самый дальний, живущих там называют «вонючками». Кто не входит в коммуну, тот платит небольшую пошлину за право иметь защиту в суде, и право носить оружие для охраны своего квартала. Особняки богатых людей расположены неподалёку от центра города, ближе к Купеческому кварталу. Если идти от рыночной площади в северную часть Фариса, окажетесь в Герцогском квартале — так называют несколько улиц, где живут вассалы герцога Тенгроуза.

— Он настолько влиятелен, что у него в слугах находится одна треть города? — «удивился» я, с любопытством вертя головой по сторонам, делая вид, что мне очень интересны мелькающие мимо нас разнообразные дома и здания, как и разодетые в разные одежды горожане.

— Вы даже не представляете, эрл — насколько, — парень нахмурился, отчего на его лбу появились мелкие морщинки. — Это самый влиятельный человек в Фарисе, а помимо этого ещё и наместник южных провинций. При необходимости он может выставить пятьсот-шестьсот вооружённых людей для защиты города. С ним стараются не конфликтовать, не вызывать гнев.

— Я слышал, там целая крепостная стена, которая окружает квартал, — невзначай бросил дон Ардио.

— Одна стена осталась, когда Фарис разрастался, а остальные снесли, — улыбнулся Эстеван. — К ней позже стали пристраивать дома. Получилась неплохая экономия. Вместо четырёх стен — три.

— Хотел бы я посмотреть одним глазком, где живёт этот герцог, — бросил наживку дон Ардио. — Или тем, кто не служит ему, запрещено там появляться?

— Только с вечера до утра, — парень ткнул пальцем в мелькнувший переулок. — Эй, извозчик, поверни налево и прямо. Вези в Герцогский квартал.

— Почему именно в это время? — меня заинтересовала оговорка Эстевана. — Вроде бы в Фарисе нет комендантского часа.

— Но стража всё равно ходит по городу, но в этот квартал даже нос не суёт, — покачиваясь в такт движения повозки пояснил сын Ригольди. — Как только темнеет, западные и восточные ворота закрываются, там встаёт охрана герцога. А по улицам ходит патруль. Вот уже несколько лет в тех местах никаких ограблений и убийств. Люди благодарят милорда за такую жизнь. Надо ли говорить, что они готовы за него умереть?

— Н-да, я ещё больше захотел туда съездить, — оживился Леон.

Извозчик беспрекословно подчинился юноше, тем более, мы не возражали. Было интересно поглядеть на город изнутри, изучить наиболее подходящие пути к нужному нам кварталу. Пока ехали, миновали две небольших площади, окруженные разнообразными зданиями, большая часть которых были построены в давние времена. Верхние этажи из белого известняка громоздились на ветхих стенах домов из дикого камня. Узкие оконца, покатые крыши, бесконечные заборы в человеческий рост, за которыми протекала своя жизнь, неведомая нам. Разнообразные запахи, большая часть из которых не были приятными, будоражили обоняние. Столпившиеся на улице люди с интересом поглядывали на нашу кавалькаду, а босоногая детвора с гамом и визгом бросилась к фаэтону, выпрашивая монетку.

— Не вздумайте давать им деньги, — сразу предупредил Эстеван. — Попрошайки вмиг разнесут весть, что в этой повозке едут очень добрые господа. Вы потом озвереете от толпы грязнуль, которые будут бегать за вами по пятам.

— Разумно, — кивнул дон Ардио и цыкнул на особенно нахального мальца, заскочившего на подножку фаэтона.

Я обратил внимание, что в Фарисе большинство улиц не были замощены, кроме площадей и тех мест, где проживали богатые люди. Это объяснялось просто. Не хватало камня. Каменоломни обеспечивали город только известняком, а его привозили из Тречилла и Палисора, и стоила доставка невероятно дорого. Власти города деньги считать умели. Старая часть Фариса до сих пор оставалась деревянной, но её убогость скрывалась новыми постройками.

Мы проскочили ещё одну скромных размеров площадь и оказались перед высокой аркой с распахнутыми воротами. Возле них толпились нищие, калеки, рядами протянулись продавцы разнообразного скарба, но никто из них не пытался даже проникнуть внутрь. Здесь и дома были понаряднее, и улица замощена, и люди выглядели куда приветливее.

— Западные ворота, — пояснил Эстеван. — У вас найдётся несколько либров для охраны?

— Здесь что, пошлину берут? — удивился я, приглядываясь к кучке серьёзных парней, обвешанных холодным и огнестрельным оружием. Пятеро стражников стояли в теньке и переговаривались между собой, изредка кидая взгляды на бурлящую вокруг них толпу и пресекая попытки ушлых оборванцев проскочить внутрь охраняемого объекта, коим считался Герцогский квартал.

— Все, кто не проживает здесь, обязаны заплатить за въезд, — Эстеван почему-то выглядел смущённым. Наверное, стыдился своих земляков, обирающих горожан подобным образом. — Прошу вас, эрл Игнат, не выказывайте своего недовольства. Эти олухи признают только своего хозяина.

Тем временем нашу кавалькаду, приближающуюся к воротам, заметили. Стражники неторопливо направились к нам, но с осторожностью, чтобы не попасть под копыта лошадей. Рич чуть ли не первым выдвинулся вперёд, перекрывая доступ к фаэтону. Возница натянул вожжи, останавливая лошадь, и замер истуканом.

— День добрый, господа, — роль переговорщика взял на себя самый старший из охранников, высокий черноволосый мужчина лет тридцати пяти, чем-то неуловимо похожий на Рича: пластикой движения, осторожностью, скрытой навязчивой вальяжностью, умением мгновенно оценить степень опасности. Недаром наш пластун тоже напрягся и освободил правую руку. — С какой целью посещаете Герцогский квартал? У вас встреча с милордом?

— Привет, Отон! — приветливо улыбаясь, ответил Эстеван. — Вот, решили сократить путь до Ювелирной улицы. — Господа хотят прикупить что-нибудь для себя и своих дам.

— Тебе тоже доброго дня, Эсти, — скользнул по нам взглядом Отон, мгновенно оценив нашу одежду, оружие и родовой перстень на моём пальце. — Кто твои спутники? Вижу, что не местные.

— Старые знакомые нашей семьи, — пояснил парень. — В Фарисе они по своим делам.

— Сеньоры, — прикоснулся пальцами к полам шляпы Отон, — приветствую. Вам незачем ехать на Ювелирную улицу. У нас тоже хватает умельцев.

— Охотно посмотрим, — откликнулся я, — если только не будем ограничены во времени.

— Ну, до вечера успеете, никто не гонит, — ухмыльнулся Отон. — С вас пять либров за всех.

— А что так дорого? — возмутился Эстеван.

— Фаэтон, конное сопровождение, — стал загибать пальцы старший стражи. — Лошадь — существо неразумное, гадит где приспичило. А кто будет убирать дерьмо? Наши люди. Им же нужно заплатить за работу? Нужно. Ты же знаешь, дружище, что герцог любит чистоту.

Я молча вытащил из кошелька нужную сумму и вложил монеты в протянутую ладонь охранника, контролировавшего нас с другой стороны. Так себе диспозиция. Один Рич сможет шутя справиться со всеми, разве что кроме Отона. Бывалый вояка, видно по ухваткам. И ни одного шрама на лице или руках. Значит, умеет драться. Надо запомнить его, когда будем штурмовать эту цитадель. Крайние дома при необходимости могут быть превращены в неприступную крепость. Оконца маленькие, похожи на бойницы, да ещё закрывающиеся мощными дубовыми ставнями. Ворота, если их закрыть, не преодолеть с наскока. Даже если их миновать, окажемся в ловушке. По улицам не пройдёшь, потому что каждое окно превратится в угрозу.

— Доброго пути, сеньоры, — Отон сделал знак, и нам уступили дорогу.

— А теперь смотрим внимательно, — негромко произнёс я, заметив, как удивился Эстеван. Нельзя тебе, мальчик, в наши дела вникать. Зато дон Ардио со скучающим видом стал разглядывать мелькающие мимо нас дома, дворы, людей. — Эстеван, а где сам дворец герцога?

— Скоро увидите, он расположен слева. С какой бы стороны не поехали, всё равно к нему попадёте.

— Очень хорошо, — я был доволен. Осталось теперь выяснить расположение постов и прилегающих к особняку домов. Судя по плотности застроек, у нас появляется шанс проникнуть на охраняемую территорию через любой пролом в стене или потайную дверцу, коих в любом городе хватает с избытком, будь это в Рувилии, Скайдре или в Дарли с Тамиссом.

На какое-то время мы замолчали, и только стук лошадиных копыт и колёс фаэтона вплетались в звуки оживлённых улиц. А здесь очень много людей проживает, и этот факт нужно учитывать.

— Шонтон, — неожиданно сказал Эстеван и вытянул руку, показывая открывающийся перед нами целый комплекс зданий, выстроенных вокруг белоснежного трёхэтажного особняка под выцветшей от жаркого солнца коричневой черепицей. — В давние времена здесь стоял дворец Норанов, но Адальгримусы после своей победы приказали его разрушить. К счастью, этот приказ выполнялся со свойственной нам, южанам, медлительностью. Часть строений, конечно, снесли, но через тридцать лет семейство Тенгроузов выкупило эту землю и возвело особняк. Со временем вокруг него всё обросло домами.

Шонтон — так называлось поместье герцога — представлял из себя правильный квадрат, обнесённый не мощной крепостной стеной, что запрещалось указом короля, а обычными домами с окнами на улицу. Подозреваю, с внутренней стороны будет глухая стена, чтобы их обитатели не пялились на происходящее в особняке. Пару раз на крыше мелькнули фигуры людей, и это явно не трубочисты. За происходящим здесь следили с особой тщательностью.

— Сбавь скорость, любезный, — приказал я вознице, рассматривая особняк через закрытые ворота. На замощённой площадке перед парадным крыльцом торчало человек тридцать, не меньше. Все они были с ружьями. Несколько человек вышли вперёд из строя, повернулись и направились к воротам. Очень эта процедура походила на караульный развод.

— Здесь нельзя останавливаться! — предупредил нас окриком торчащий снаружи охранник, опоясанный кожаными ремнями прямо поверх серой рубашки. Опираясь на дуло ружья, он приковал свой тяжёлый взгляд к нашему фаэтону. Жарко бедняге. Пятна пота видны из-под ремней, даже шляпа не спасает. На висках и щеках видны влажные потёки.

Мы молча проехали дальше и вскоре оказались у восточных ворот, тоже распахнутых до заката. Хорошо хоть не стали требовать от нас денег за выезд. Иначе это уже походило бы на хамство.

— В порт, — приказал я и объяснил своё решение Эстевану. — Мне нужно дать распоряжение своей команде, а ты можешь ехать домой на этом фаэтоне. Деньги уплачены, не беспокойся.

— Вы не приедете на ужин? — помрачнел парень.

— Обязательно будем, — успокоил я его. — И дон Ардио, и виконт Агосто, который сейчас занимается своими делами.

— А я могу посмотреть ваш корабль? — оживился младший Эскобето. — Потом вместе поедем к нам.

Ну вот зачем тебе это? И отказать нельзя: обидится, оскорбится, не станет нам помогать, что значительно усложнит наши отношения с донной Асунтой. А мне необходимо провести совещание и накидать примерный план предстоящих мероприятий. Жарких и кровавых, судя по увиденному. Просто так герцога за жабры не взять. Прямое проникновение в особняк и захват Тенгроуза — самый простой и действенный, но тогда нужно обязательно обдумать, как его доставить на «Тиру». За нами обязательно погонятся, будет шум, который привлечёт внимание уличной стражи и обывателей. Заманить Петрика на корабль, чтобы он сам, добровольно поднялся на палубу, где мы его и спеленаем как младенца? Тоже вариант, но невыполнимый. Кто я для герцога Тенгроуза? Он меня не знает, а входить в его доверие — это потеря времени, которого не так много. Король дал чёткий приказ: как только я появляюсь в Фарисе, тут же высылаю письмо с почтовым голубем. И с этого дня отчитываю две недели, по истечении которых главный мятежник должен быть доставлен в Грёзы. У Аммара талант полководца пропадает. Рассчитал каждую минуту. Это лишь с виду король великодушно разрешил мне не торопиться и тщательно планировать операцию.

— Конечно, — я добродушно похлопал Эстевана по плечу. — Охотно покажу тебе свой бриг, на котором улепётывал от пиратов. Только без сопровождения. Скажи охране, чтобы возвращалась домой.

Эстеван согласно кивнул, и как только фаэтон остановился возле дальнего причала, соскочил на землю и что-то сказал одному из сопровождающих. Тот замотал головой и стал горячо убеждать юношу не делать подобных глупостей. Младший Эскобето прикрикнул на него и даже топнул ногой, после чего всадники развернулись и поскакали обратно, уводя за собой лошадь парня. Рич уже стоял на причале и подавал знаки в сторону корабля. Вахтенный уже должен его заметить и доложить капитану о нашем прибытии.

Вскоре подошла шлюпка и мы все вернулись на «Тиру». Надо было видеть лицо Эстевана. Глаза парня нешуточно разгорелись, каждая мелочь интересовала его, словно он уже собирался выйти в море хоть юнгой, хоть обычным пассажиром. С восторгом разглядывал тренировку штурмовиков, но больше всего был поражён, увидев стоящую на корме Озаву. Девушка мечтательно разглядывала залитый солнцем Фарис, а Рич слегка приобнял её за плечи.

— А разве женщинам на корабле разрешено находиться, эрл Игнат? — негромко спросил младший Эскобето, стоя на полубаке, откуда хорошо просматривалась палуба с валяющими друг друга штурмовиками под присмотром Гуся.

— Этот бриг носит женское имя, Эсти, — усмехнулся я. — На нём я спасался бегством с архипелага вместе с будущей женой, так что одна или две дамы на корабле, скорее, к удаче.

— Вы мне расскажете о родителях? — спросил парень с надеждой. — Я уже очень плохо помню их лица, и кажется, у меня никогда не было ни отца, ни матери.

Я пристально поглядел на Эстевана, по лицу которого пробежала тень.

— Несомненно, мой мальчик. Только не сейчас, а во время ужина. Ведь твоя бабушка тоже захочет узнать о судьбе твоих родителей. Неужели они после того, как привезли тебя в Фарис, ни разу не навещали тебя?

— Последний раз пять лет назад, или чуть больше, — задумался Эскобето. — Но это было ночью, когда я спал. Бабушка не стала меня будить, а мне тогда приснился сон, как мама склоняется надо мной и целует меня. А по щекам катятся слёзы. Может быть, это мне не приснилось?

Что я мог сказать? Только ободряюще сжать плечо.

— Хочешь провести бой на палашах? — пришла в голову мысль.

— А можно? — оживился Эстеван. — Я только шпагой хорошо владею.

— Гусь! — гаркнул я и десятник тут же подскочил ко мне, блестя мокрым от пота торсом.

— Да, командор! — он с любопытством поглядел на парня.

— Дай молодому сеньору палаш и поставь его против Тью. Пусть ребята проведут пару-тройку боёв. Только стой рядом, чтобы они не поубивали друг друга. Заодно покажешь приёмы абордажного боя.

Я не стал говорить, чей сын перед ним, хоть и доверял Гусю. В силу своего характера десятник мог не удержаться и кому-нибудь «по секрету» шепнуть, что за гость находится на «Тире». А там слухи расползутся по всему кораблю. Завтра планирую часть штурмовиков и членов экипажа отпустить на берег, и кто-нибудь по пьяни начнёт болтать языком.

Подмигнув обрадованному Эстевану, я поднялся на капитанский мостик, заметив здесь Пегого. Он сидел в плетёном кресле и мерно покачивался вперёд-назад, задумчиво разглядывая панораму города.

— Виконт не появлялся? — спросил я его, по обыкновению решив раскурить здесь пахитосу.

— Как ушёл с вами, так и пропал, — Пегий прищурился. — Что за мальчишку ты привёл?

— Он тебе никого не напоминает? — я окутался дымом и выбросил догорающую спичку за борт. Пегому я доверял.

— Есть такое, — кивнул шкипер. — Только не могу сообразить, на кого он похож. Что-то в голове проскальзывает, но так… нет.

— Ну и ладно, — я усмехаюсь и облокачиваюсь на борт. — Сегодня вечером я с доном Ардио приглашён на ужин к одной знатной даме. А это — её внук.

— Это как-то согласуется с нашим планом? — кресло перестало поскрипывать.

— Ещё как. Появились кое-какие мысли, — я кивнул — Поглядели мы сегодня на дворец герцога. Непростая крепость, нахрапом туда не полезешь, нужна смекалка. Завтра вечером собираемся в кают-компании и накидываем первоначальный план с учётом сведений, добытых виконтом и, надеюсь, после сегодняшнего визита.

— Почему бы тебе с герцогом не познакомиться? — Пегий снова стал раскачиваться. — Так легче к жертве подкрасться. Он не будет ожидать нападения.

— Мысль верная, но невыполнимая, — я подержал во рту табачный дым и выпустил его наружу. — Времени у нас нет. Остаётся одно: в мешок — и на корабль.

— Тоже неплохо, — согласился шкипер. — А давай поднимем «Тиру» ночью и зависнем над дворцом! Штурмовики спрыгнут вниз, перебьют охрану и герцога за жабры возьмут. И сразу дёру…

— Охраны слишком много. Людей потеряем. Нужно точно знать, где спальня Тенгроуза, чтобы тихо выкрасть, и так же тихо уйти, — размышлял я. — На всё про всё у нас десять дней.

— Никогда в таких заварушках не участвовал, — покачал головой Пегий. — Ты сумасшедший, Игнат. Может, тебе и в самом деле помогает Кракен?

— Мы сами свою жизнь строим, дружище, — я усмехнулся. — Главное, чтобы под рукой всегда был заряженный пистолет и пара ручных бомб.

— И кортик с абордажным топором, — хохотнул шкипер. — С тобой не соскучишься, командор. Помирать весело будем.

— Но-но, — я погрозил ему пахитосой, зажатой между пальцами. — Даже мыслей таких не держи в своей голове. Тебе ещё предстоит взойти на палубу новой «Тиры» и стать командором флотилии дома Толессо.

Пегий даже приосанился от таких перспектив и энергично закачался в кресле, раздумывая о своём будущем. Вероятно, он уже видел себя в капитанской треуголке, стоящим на флагманском бриге и раздающим приказы по флотилии.

— С тобой приятно иметь дело, Игнат, — перестал он раскачиваться. — Я нисколько не жалею, что принял твоё предложение. Мне здесь интересно, хотя иногда хочется окунуться в безрассудный бой, проламывая оборону врага и идти на абордаж.

— На твой век хватит, — я щелчком выкинул пахитосу за борт, и оставив Пегого в одиночестве предаваться мечтаниям, спустился на палубу, где штурмовики уже обливались забортной водой.

Эстеван тоже принимал участие в этом веселье. Высокий, худощавый, с выпирающими мальчишескими лопатками, он с хохотом опрокинул ведро воды на Тью, а потом и на него обрушился водопад из другого ведра. Тюлень пошутил.

— Благодарю вас, эрл Толессо, — обтираясь какой-то тряпкой, младший Эскобето подошёл ко мне. — Это была великолепная тренировка. Узнал много интересного. Мне казалось, фехтование со шпагой ничем не отличается от боя на палашах. А виртуозное исполнение ножами, которое показал ваш слуга — такого я вообще никогда не видел.

Тью — виртуоз? Я с интересом поглядел на покрасневшего денщика, крутившегося рядом. Эстеван с детства привык к оружию, и его слова нельзя принимать за пустопорожнюю болтовню. Парень знает, что говорит. Конечно же, Тью не достиг тех вершин, на которых сейчас находился Рич, но мнение постороннего человека меня порадовало. Глядишь, через год-другой у пластуна будут помощники.

— А я могу так научиться? — взыграло самолюбие у Эстевана.

— Почему нет? — я пожал плечами. — Если готов с утра до вечера проводить на учебном полигоне и через «не могу» укреплять своё тело разнообразными занятиями.

— Я хочу стать штурмовиком, — неожиданно заявил младший Эскобето.

Тью сразу же сжался и попытался бочком скрыться за полубаком, но я успел ему показать кулак. Тоже мне рекрутёр нашёлся!

— Бабушке не понравится твоё желание. Она едва не потеряла своего сына, сеньора Эскобето, а тебя и вовсе не захочет отпускать со мной.

— А если я поговорю с ней? — пытливо взглянул на меня Эстеван. — Вы же здесь не просто так появились. Зачем вам понадобилось изучать особняк герцога Тенгроуза? Я за вами наблюдал очень внимательно. Не похожи вы на обычных любопытных гостей города.

Глазастый, стервец! Ну и что теперь мне с ним делать?

— Послушай, Эсти, — я приобнял его за плечи и тут же отпустил. — Ты же не против, если я буду называть тебя так?

— Да вы уже давно так меня зовёте. Но я не возражаю. Вы же дружили с моим отцом.

— Вы дружили с моим отцом, — он поглядел на меня пытливо. — Мне будет приятно.

— Отлично… Я бы хотел спросить. Как относятся к герцогу Тенгроузу жители Фариса? Видишь ли, у меня под командованием находится кондотта, которую нанимают речные купцы для сопровождения караванов, — мы медленно прогуливались вдоль борта. — Два месяца назад я вместе с отрядом шёл в Осхор, и по пути пришлось немного повоевать. Так бывает, Эсти. Одни тяжело трудятся, чтобы заработать на хорошую жизнь, а другие только и умеют отбирать чужое ножом и топором. Поймали таких ценителей чужого добра и как следует допросили. Ты про мятеж в междуречье слышал?

Эстеван кивнул, но пока ничего не говорил, изредка бросая взгляды на безмятежную гладь гавани.

— Наёмники рассказали много чего интересного о заговоре против короля, но меня особенно заинтересовали имена двух человек, живущих в Фарисе. Один из них — Паук, но это прозвище, понимаешь ведь? А второй — некий герцог. В этом городе только один герцог, наместник южных провинций, Петрик Тенгроуз. Мне бы не хотелось подозревать его в организации мятежа без фактов и доказательств… Как здесь относятся к Тенгроузу?

— Я же говорил, что вы не просто так заинтересовались особняком герцога, — с довольной улыбкой произнёс Эстеван. — Про Паука я слышал краем уха. Его имя шёпотом называют во всех тавернах и кабаках, на улицах и в порту. По слухам, он подчиняется милорду герцогу и вербует для него бойцов. Только в лицо никто его не видел. А насчёт милорда… Не все его здесь любят. Часть высоких Домов опасается, что он втягивает юг в войну с королём, а другие — их, конечно, больше — наоборот, боготворят, считают его потомком Аллистеров…

— Которые приходились близкими родственниками первым королям Дарсии — Норанам, — кивнул я. — Всё верно?

— Да.

— А ты сам как к нему относишься?

Младший Эскобето остановился и положил руки на фальшборт. Лицо молодого человека стало задумчивым.

— Вы же не просто так спрашиваете, эрл Игнат? — он простодушно поглядел на меня. Ни тени подозрения и опаски.

— Хочу понять политическую расстановку в Фарисе, — я пожал плечами.

Эстеван рассмеялся:

— Вам нужно с моей бабушкой поговорить! Она вам всё растолкует.

— Но я бы хотел услышать твоё мнение. Ты же мужчина, а мужской взгляд существенно отличается от женского, — польстил я.

— Ну… хорошо. Мой отец служит королю, и дедушка, когда ещё был жив, никогда не позволял себе дурного слова против государя. Он давал присягу, которой оставался верен до своей смерти. И частенько поругивал герцога, считая, что тот заигрывал с местной знатью, обещая им много привилегий. Я был маленький, многого не понимал в его словах. Но теперь, когда стал больше внимания обращать на происходящее, увидел ситуацию с другой стороны. Уже в открытую поговаривают, что Адальгримусы забрали корону через кровь, уничтожив всех Норанов и Аллистеров. Только я не верю. Доказательств ведь никто не предоставил.

Последние слова он прошептал, словно опасался быть услышанным.

— Если в Фарисе есть сторонники Аммара, почему они не предупреждают короля?

— Я не знаю, — виновато улыбнулся Эстеван. — Может, и предупреждают, но до короля не доводят о происходящем на юге. Это моё мнение, а не утверждение.

Хм, действительно. Как-то странно получается. Чиновники и верные присяге люди не могли не видеть, чем занимается Тенгроуз. А значит, должны были доводить информацию если не до короля, то службе безопасности обязательно. Неужели в Блайхоре сидят сторонники герцога и перехватывают все послания, изучают их и решают, что должен читать Аммар, а что нет? В таком случае, заговор невероятно обширен. Очень хорошо! В Сиверии очень обрадуются подобному развитию ситуации.

— А во дворец герцога можно пройти незаметно? — я подмигнул парню как бы в шутку.

— Бесполезно, — замотал головой Эстеван. — Сами же видели, какая охрана внутри, а вечером ворота закрываются, выставляется вооружённый пост. Да и жители патрулируют квартал. Чужака сразу заприметят. Штурмом тоже не взять.

— Давай представим, что некие люди проникли внутрь и захватили наместника, — я задумчиво раскурил пахитосу и облокотился о борт, заметив, как широко распахнул глаза юноша при виде длинной спички, охваченной огнём. Ну да, здесь же ещё в ходу кресала, новомодная идея не достигла курильщиков. — Можно ли изнутри прорваться в город?

— Бесполезно, эрл Игнат, — твёрдо ответил младший Эскобето. — И двух шагов не пройдёте. Там можно уйти только с помощью корабля на гравитонах. В нужный момент хватаете пленника и выходите на крышу, а оттуда по сброшенной лестнице поднимаетесь на борт. И уходите.

— Заманчиво, — хмыкаю я и выпускаю дым в сторону, чтобы мальчишка им не дышал. — Корабль над городом будет очень заметен, не находишь?

— Так ночью же, — улыбнулся Эстеван.

— Разве в крепости нет службы контроля? Разве кораблям, оснащённым гравитонами, разрешено летать над Фарисом? Мне кажется, такая авантюра обречена на провал. Ночь там или день — это неважно. Даже если она удастся, Патруль всё равно нагонит похитителей. Это дело времени.

Мой собеседник виновато развёл руками. Дескать, сами решайте. Он уже понял, почему я задаю такие вопросы. Оставалось главное: побежит ли Эстеван к герцогу или останется молчаливым союзником? На его помощь я не надеялся, но кое-что важное он сказал. Не все сеньоры Фариса поддерживают Тенгроуза. В предстоящей авантюре они мне вряд ли помогут, да и нет времени беседовать с каждым, уламывать или подкупать. Будем действовать своими силами.

Я зажал пахитосу в зубах, чтобы вытащить из кармана массивную луковицу часов и посмотреть время. Виконт где-то потерялся, до сих пор нет. И нам пора.

— Эсти, твоя одежда уже высохла. Приводи себя в порядок. Пора отправляться на ужин. Донна Асунта, наверное, волнуется.

В обратный путь отправились тем же составом. Я всё еще надеялся на появление виконта Агосто, но он как будто в воду канул. Заскребли кошки на душе. Неужели низариты добрались до Фариса и отыскали Нима? Такой расклад меня не устраивал, и пока мы ехали на фаэтоне, размышлял, где можно найти товарища. И едва сдержался, чтобы не стукнуть себя по лбу. Он же говорил про какую-то таверну!

— Эстеван, а ты знаешь, где находится таверна «Чёрный виноград»?

— Здесь, неподалёку, — удивился парень. — Правда, мы её проехали, но если свернуть с перекрёстка налево и чуть-чуть проехать к порту, то как раз к ней и подъедем.

— Нет, езжай прямо, — сказал я в спину вознице, услышавшему наш разговор и придержавшему лошадку. — На обратном пути заглянем.

Соглашаясь на ужин с сеньорой Эскобето, я не собирался вовлекать её и внука в опасную и непредсказуемую операцию. Достаточно того, что донна Асунта стала чуточку благосклоннее ко мне, когда услышала подробную историю знакомства с Ригольди. Рассказал, как вместе с друзьями очутился в плену пиратов, как выступил на турнире бойцов, где стал победителем, как мы захватывали остров, на котором прятались старые, но ещё зубастые фрайманы. Эстеван слушал нас с открытым ртом, забыв обо всём на свете.

Оставив гостей за столом под присмотром внука, хозяйка пригласила меня прогуляться по внутреннему дворику, где журчал миниатюрный фонтан и стояла блаженная прохлада.

— Боюсь, эрл Игнат, вы возбудили в мальчике ещё больший огонь путешествий и приключений, — с грустью сказала донна Асунта, опираясь на мою руку. — Я всеми силами пытаюсь оградить его от подобных мыслей, но вдруг появляетесь вы, и все старания идут прахом.

— Сеньора Эскобето, ваш внук — мужчина, — мягко ответил я. — Рано или поздно он упорхнёт из-под вашей опеки хотя бы из-за стремления найти своих родителей. Скажу вам откровенно. Ригольди ещё долго не вернётся в Фарис. Мало того, я сам хочу отправиться на его поиски, как только закончу здесь свои дела. Некоторые договорённости с командором остаются в силе, я не могу их игнорировать.

— Значит, вы человек слова? — хозяйка остановилась возле бортика фонтана, обложенного сине-белой смальтой.

— Получается, так и есть, — улыбаюсь в ответ.

— Тогда дайте его мне, что не отберёте внука, — потребовала она. — Да, он мужчина в душе, но без жизненного опыта. Обыкновенный сопляк, который до сих пор бегает по улицам в рваной одежде и задирается с ровесниками из дворянских семей, не гнушается помахать кулаками с парнями ремесленных кварталов. Пусть лучше здесь, чем в открытом море подвергаться опасности.

— Не переживайте, донна Асунта, — кивнул я, сдерживая улыбку. — Даю слово дворянина, что не стану морочить голову Эстевану. И не заберу его с собой. У меня слишком насыщенная жизнь, чтобы рисковать мальчишкой.

— Вы всё-таки не зря ко мне пришли, — вздохнула женщина, неспешно вышагивая вокруг чаши фонтана. — Не хочу настаивать на откровенном разговоре, но подозреваю, что вы искали помощи.

Я не стал торопиться с ответом, тем более, что хозяйка виллы и не ожидала его. Но всё-таки ответил:

— Как вам герцог Тенгроуз? Насколько он популярен у дворянства и простого народа?

— Вы здесь из-за него, — пальцы донны Асунты впились в мой локоть. — Эстеван успел рассказать мне, где вы сегодня были. Если бы это было желание встретиться с милордом герцогом, вы могли напроситься на аудиенцию. Однако проехали мимо, как будто не было другого пути до порта.

— Это всего лишь ваши предположения, сеньора Эскобето, — я хмыкнул. — Мне было интересно взглянуть, как живёт наместник Фариса. Скажу так: оригинально он устроился, оградив себя целой фортификацией из жилых домов.

— Штурмовать не советую, хоть и ничего не понимаю в военном деле.

— Да, штурм против такой цитадели однозначно приведёт к поражению. Я, знаете ли, привык к морю. Там простор для манёвров, можно поднять паруса и уйти за горизонт прежде, чем вас атакуют пираты.

— Пойдёмте к столу, — оборвала опасный разговор хозяйка. — Вы ещё ягодный пирог не пробовали. Мне кажется, мужчины все сладкоежки.

— Не буду говорить за всех, но я сладкое люблю, — мои слова обрадовали донну Асунту, что позволило нам сгладить возникшее напряжение.

В порт мы возвращались по той же дороге. Возница, которому заплатили за ожидание, зажёг фонарь на передке и понукал отдохнувшую лошадку, чтобы побыстрее избавиться от нас. Ночь мягким бархатистым одеялом укутала Фарис, тёплый ветер с невыносимо терпким запахом цветов и нагретых за день мостовых облизывал лица и уносился к морю, взмётывая мусор на дороге.

— Отвези нас в «Чёрный виноград» и можешь ехать домой, — сказал я извозчику.

Когда он остановился перед освещённым магическими фонарями крыльца каменного двухэтажного здания, я заплатил две «короны», вызвав у того поток благодарностей.

— Езжай отсюда, — шикнул Рич, и фаэтон с грохотом покатился по улице, пока не исчез за поворотом.

Здесь было шумно. Кто-то выходил сам, пошатываясь от выпитого, а кого-то бесцеремонно выкидывали на пыльную дорогу. Рич первым зашёл внутрь, не обращая внимания на двух вышибал, контролировавших порядок. Судя по разгорячённым лицам, работы им хватало. Да и сам «Чёрный виноград» оказался весьма просторной таверной, разделённой на две половины. Ближе ко входу сидели матросы, грузчики, обыватели и представители ремесленных цехов. Понятно, что виконт, если он сейчас здесь, эту компанию обойдёт стороной.

— Судари, проходите дальше, — один из вышибал, оценив нашу одежду и дворянские шпаги, проявил любезность и кивнул в сторону деревянной перегородки, сделанной в виде арки. — Там вам будет гораздо удобнее.

Действительно, в этой части таверны ещё оставались свободные столы. За одним из них мы и заметили виконта Агосто. Перед ним стояла тарелка с остатками еды, а сам Ним то и дело прикладывался к кружке с питьём. Увидев нас, он вскинул руку, подзывая к себе.

— Слава Единому, что вы здесь, дружище, — я облегчённо рухнул на лавку и стянул с головы треуголку, положив её на край стола. Рич и дон Ардио, поприветствовали виконта и присоединились к нам.

— Потеряли, командор? — Агосто усмехнулся. — Да и я, признаться, здесь недавно. Успел выпить только половину бутылки. Желаете промочить глотку?

— Нет, пожалуй. После вкусного пирога у сеньоры Эскобето не хочется портить вкусовые ощущения, — ухмыльнулся я в ответ.

— Замечательный десерт, — поддержал меня Леон. — Где вас черти носили, виконт?

— Посещал старых друзей, — Ним поглядел на меня. — Игнат, а ты как относишься к призракам?

— Бояться нужно живых людей, а не мертвецов, — я показал жестом подскочившему к нам разносчику, что ничего не нужно, и тот разочарованно удалился. — Кто из могилы восстал?

— Ваш хороший знакомый, сеньор Котрил. Видел я его сегодня гуляющим по улицам Герцогского квартала. Сначала не признал — с последней встречи в Шелкопадах столько времени прошло, но как только заметил разноцветные глаза, сразу вспомнил.

— А он тебя?

— Кажется, нет. Я же не один там прогуливался, а с дамой, чтобы она отвлекала людей герцога от моей персоны.

— Красивая? — полюбопытствовал дон Ардио.

— Невероятно. Жгучая как аксумский перец и нежнее андорского персика, — мечтательно проговорил виконт и вдруг пытливо спросил: — Игнат, а как так получилось, что Котрилу удалось вырваться из королевской темницы? Я полагал, ему снесли дурную голову на городской площади.

— Увы, у короля оказались совсем другие планы на этого человека, — известие о появлении Рэйжда в Фарисе меня нисколько не удивили. Я предполагал, что так и произойдёт. Аммар ведёт свою партию, и будет очень забавно, если разноглазый авантюрист вдруг станет моим союзником. — Жаль, что появился неожиданный фактор, который может нам помешать.

— Или помочь, — добавил Рич. — Ведь можно с его помощью проникнуть в цитадель герцога.

— Давайте-ка, вернёмся на корабль, а завтра с утра соберём военный совет, — решил я. — Есть кое-какая идея, хочу, чтобы вы оценили её.

Глава 3

Все к чему-то готовятся

Совещание я назначил в кают-компании, пригласив туда всех ответственных за разработку операции. Леон, Ним, Рич, левитатор Ритольф, шкипер Пегий, даже Гусь в качестве десятника — все они дисциплинированно вошли в помещение, как только часовая стрелка на хронометре застыла на цифре «10» и окружили стол, в торце которого стоял я с выструганной Тью указкой.

— Господа, ближе, — я пристукнул ею по нарисованной схеме «цитадели» герцога. Да, она была не совсем идеальная и точная, но я вычерчивал её полночи, а мне помогал виконт. Что-то вспомнилось из слов Эстевана Эскобето, да и сам я увидел немало. — Чем раньше начнём, тем быстрее вернёмся в свой милый Акапис. У нас есть ещё одно дело, самое важное.

Я оглядел замерших соратников.

— Но сейчас не об этом. Нам поставлена задача самим королём, и облажаться никак нельзя. Ладно, ближе к делу. Особняк герцога Тенгроуза обнесён жилыми домами в три-четыре этажа. В случае нападения каждое здание становится неприступной крепостью. Жители квартала умеют защищаться, и не дадут себя перерезать как кур. Поэтому лобовая атака исключается. Дальше… — кончик указки утыкается в схему. — К особняку можно подойти по любой из улиц, но вся проблема — в воротах и охране. На ночь они закрываются, по улицам ходят патрули из местных, стража тоже не спит. Днём у нас нет никаких шансов войти внутрь. Вернее, они есть, но мы же не с голыми руками туда пойдём, правда? Поэтому большой и вооружённый отряд привлечёт внимание. Да и просто так под видом праздно шатающихся долго не продержаться. Там народ внимательный, сразу заинтересуется, что за рожи новые мелькают.

— Значит, пойдём ночью, — дёрнул плечом дон Ардио.

— Да, пойдём ночью, — подтвердил я. — Было предложение поднять «Тиру» на гравитонах, зависнуть над особняком и по канатам спуститься вниз.

— Исключено, — тут же возразил Ритольф, приглаживая волосы с блеснувшими в них седыми прядями. — Активированные гравитоны будут фонить так, что весь город всполошится. А зачем перед противником заранее открывать карты? Мы скромные путешественники, а не какие-нибудь злодеи.

— Я тоже пришёл к такой же мысли, и поэтому предлагаю единственный вариант, — я замолчал, дожидаясь, когда все заёрзают. — Превратимся в пауков.

— В пауков? — в тишине раздался удивлённый голос виконта. — По стенам будем лазать? А-ааа!

Дошло до него!

— Именно! — я потянул шнур из-под рубашки и показал морион. Чёрная сосулька-артефакт, показалось, втянула в себя весь свет в кают-компании. — У нас восемь таких вот интересных штучек. Пять из них отдаём группе захвата, на которую возложена самая опасная часть операции. Остальные в особняк не идут, а будут отвлекать охрану и жителей квартала, чтобы ни у кого не возникло желания задрать голову вверх и полюбоваться звёздами.

— Каким образом? — пробурчал Пегий. — У тебя остается пять штурмовиков. При всём желании их не хватит для приличного шухера.

— Зато у нас есть ручные бомбы, — я ухмыльнулся. — Ради такого случая готов пожертвовать остатками. И не забывайте о нашей чародейке. Пора и ей показать своё мастерство.

Рич крякнул, но ничего не сказал. Правильно, помолчи. Озава — часть нашего отряда, а значит, выполняет все приказы командора, то бишь мои.

— В группу захвата назначаю себя, — обвожу всех взглядом. — Со мной пойдут Наби-Син, Рич, Гусь, Тюлень. Все, кроме низарита, лёгкие, подвижные и верткие. Такие мне и нужны. Наби-Син станет ударным кулаком, проложит путь к выходу. Дон Ардио возглавит отряд, который поднимет шум возле западных ворот. Леон, возьмешь трёх штурмовиков с боезапасом, и в определённое время начнёшь шуметь. Виконт, вы не против присоединиться к веселью?

— Расстроюсь, командор, если не возьмёте в дело, — без колебаний ответил Ним.

— В таком случае формируете группу из пяти штурмовиков. Озава пойдёт с вами. Нужно создать ложное впечатление, что прорыв в Герцогский квартал намечается и со стороны восточных ворот. Побольше шума, взрывов и магических фейерверков.

— Шумиху мы устроим, без проблем, — почесал подбородок дон Ардио. — А как вы будете уходить с пленником? Герцог весит, поди, как боров. И вряд ли захочет добровольно скакать по крышам. Может быть, рискнём и подгоним «Тиру»? Зато сразу же рванём в море, затеряемся там на некоторое время, пока всё не утихнет.

— Не недооценивайте, Леон, военных, — тут же возразил Ритольф. — Они сообразят, чей корабль участвовал в захвате герцога, и успеют перекрыть все пути отхода. Я уверен, что в портовой цитадели есть двое-трое чародеев, настроенных на излучение гравитонов.

— То есть, они нас «видят»? — заволновался Пегий.

— Не бойтесь, шкипер, — левитатор качнул головой. — Наши кристаллы сейчас фонят слабо, и к тому же удачно прикрыты другими судами. Помимо нас в гавани стоят два военных корабля, а от них «шуму» больше. Но если мы ночью поднимемся в воздух, нас сразу засекут. Я только предполагаю такое развитие ситуации, но военный устав предписывает проводить определённые действия во время несанкционированного полёта гражданского судна над городом. Командор, я так понимаю, пленника нужно доставить на «Тиру». А потом куда?

— В море, — без колебаний ответил я и ткнул указкой в юго-западную оконечность Фариса, выходящего к побережью. — Когда мы схватим Тенгроуза, я предлагаю спрятать его в надёжном месте и выждать два-три дня, пока не утихнет суета. Все дороги будут перекрыты, корабли в гавани подвергнутся осмотру. На это уйдёт некоторое время, не меньше двух суток. И только потом ты, Пегий, снимаешься с якоря и идёшь в эту точку.

Кончик указки ткнулся в нужное место неподалёку от береговой линии.

— Ага, понял, — поскрёб щетину капитан «Тиры».

— Как только ситуация в Фарисе перестанет быть напряжённой, герцога будут искать не так рьяно, мы ночью грузим пленника на шлюпку и переправляем на борт. И сразу ходу на гравитонах.

— А вдруг Тенгроуза будут искать именно в городе? — спросил виконт, рассматривая схему квартала. — Если командор предлагает прятать его в самом Фарисе, то не догадается кто-нибудь из людей герцога о том же самом?

— Значит, нужно прятать в таком месте, куда никто даже нос сунуть не захочет.

— У нас есть такое место? — брови Агосто взлетели вверх.

— Есть. Вилла сеньоры Эскобето.

Дон Ардио озадаченно почесал затылок, Рич тоже удивился.

— А она согласна на такой риск? Мы подвергаем эту славную женщину огромной опасности, — осторожно обронил пластун.

— Я встречусь с ней и попытаюсь уговорить помочь нам. Если не получится, будем покупать дом где-нибудь на окраине. Но это самый плохой вариант. Ищейки могут выйти на продавца. Аренда — тот же риск. Эскобето — самое надёжное место.

— Ну, хорошо, — взял виконт слово, когда в кают-компании воцарилось молчание. — Нападение, похищение, удерживание герцога в каком-нибудь подвале и побег из Фариса — понимаю, что отработаем до мельчайших деталей. Но мы же не знаем, где покои Тенгроуза. Спит ли он каждую ночь в своей спальне или с женой, а то и с любовницей в другой комнате? Нужно точно знать, куда именно идти. Иначе нас всех перережут, когда спохватятся. Я в руки слуг герцога попадать не собираюсь.

— У нас у всех есть причины не попадать на эшафот, — хмыкнул дон Ардио. — Вы задали вопрос, виконт. А есть ответ?

— Познакомиться с хорошенькой служанкой, вскружить ей голову, и она сама проведёт вас по особняку, — улыбнулся Ним. — Только надо делать это быстро.

— Я пас, — хохотнул Леон. — Мои ухаживания тянутся дней десять, не меньше. Люблю, знаете ли, вести осаду крепости по уставу.

— Ну, так можно и до зимних штормов вокруг да около ходить, — виконт посмотрел на меня. — Командор, а что, если Тью дать задание? Мальчишка не урод, хорош телосложением, девушкам такие нравятся. Приоденем как важного слугу, пусть охмуряет какую-нибудь глупышку. Желательно, горничную, которая убирается в комнатах.

Мне не хотелось рисковать парнем. В чужом городе, где нет друзей и знакомых, посылать его в змеиное логово — это гибель. И вовремя вспомнил!

— Нет! — воскликнул я. — Рэйдж Котрил видел Тью в Осхоре, он мне сам признался, когда держал шпагу у моей шеи. Если увидит мальчишку в особняке, убьёт его не задумываясь. Нетрудно догадаться: если слуга здесь, то и хозяин рядышком. Виконт, идея была интересной, но вестового я на смерть не пошлю.

— Давайте Тюленя, — предложил Гусь, оглядывая собрание.

Все рассмеялись. Тюлень олицетворял собой невероятную смесь актёра, паяца и умельца перевоплощаться в любого человека, будь то мужчина или женщина. Поэтому дон Ардио в шутку сказал:

— Может, приоденем его в платье? Пусть придёт в особняк и попросится на работу. Хорошеньким девицам не откажут.

Я замер. Это же идея! Тюлень не просто перевоплощается, но и своим голосом придаёт достоверности! А женским голоском тем более не составит труда говорить! Если ему удастся устроиться на службу и за несколько дней изучить расположение комнат, у нас появляется великолепный шанс. Взять врага изнутри — о таком и мечтать не приходилось.

— Так-то неплохая мысль, — ухмыльнулся Пегий, потерев щетинистую щеку. — Попробовать можно. У нас есть три-четыре дня на подготовку, пусть найдёт управляющего или кто там у герцога занимается приёмом слуг. Не возьмут — тогда возвращаемся к плану командора.

— Отлично, — я повертел головой, разминая шею. — Сам поговорю с Тюленем, чтобы никто не знал. Завтра всех штурмовиков переводим на берег. Пусть походят по городу, выучат пути подхода и отхода из Герцогского квартала. Гусь, вместе с Призраком отвечаешь за благообразное поведение ваших подчинённых. Чтобы не нажирались от радости в кабаках. В первую очередь — рекогносцировка.

— Слушаюсь, командор, — Гусь посерьёзнел. — Сделаем все в лучшем виде.

Все разошлись по своим каютам, а я позвал Тью, который так и простоял снаружи, не пуская никого к двери и отгоняя матросов «Тиры», слоняющихся поблизости.

— Найди мне Тюленя, пусть летит срочно сюда, — приказал я. — И Озаву тоже. Только незаметно. Сам не бегай с выпученными глазами, понял?

— Да, командор! — Тью засунул пальцы под кожаный пояс и расхлябанной походкой вышел наружу.

Штурмовик с болтающимся волосяным хвостом на спине осторожно заглянул внутрь.

— Звали, командор?

— Заходи, чего жмёшься, как девица на выданье! — я жестом подозвал его. — Дверь закрой плотнее. Садись. Разговор есть.

Тюлень присел на стул и с интересом поглядел на схему, которую я не успел убрать. Да ладно, пусть смотрит. Я пристально вглядываюсь в расслабленное, с тонкими чертами лицо. Суженные аристократические скулы, тонкие брови, прямой нос, лёгкий румянец — прикидываю, как штурмовик будет выглядеть в платье. Если чепчик на голову натянуть, вовсе красоткой станет.

Пауза затягивается, Тюлень начинает ёрзать.

— Командор, у вас такой взгляд… как будто я какой проступок совершил. Честно, ничего не было. Вообще весь день тренировался…

В дверь робко постучали. А вот и Озава. Она до сих пор не может привыкнуть к своей новой роли. Всё чудится, что я подозреваю её в двойной игре. Смешная.

— Заходи, Озава, — кивнул я и девушка быстро проскользнула в кают-компанию, удивлённо поглядев на Тюленя. — Да ты присаживайся, не стесняйся. В ногах правды нет.

Наконец, когда эти двое передо мной, начинаю беседу.

— Озава, а у тебя в гардеробе есть платье на высокую девушку? — поинтересовался я, едва сдерживая смех. Глаза у обоих стали похожи на чайные блюдца.

— Простите, командор, не понимаю вопроса, — чародейка покраснела, как будто я уже копаюсь в её вещах.

— Что непонятного? — улыбаюсь я. — Мне нужно платье на девушку-простолюдинку ростом вот с этого молодого человека.

— А где эта девушка? Мне бы на неё посмотреть. Вдруг что-нибудь и найдётся, — Озава с сомнением оглядела Тюленя.

— Да вот она, перед тобой, — я откровенно потешаюсь.

— Командор! — вскочил штурмовик с пылающим лицом. — Ну нельзя же так шутить!

— Сядь! — приказываю я. — Чего раскипятился? Забыл, как экипаж «Соловья» дурачил?

— Но там была необходимость! Военная хитрость!

— Так и сейчас для тебя будет задание. Успешное выполнение зависит от того, найдёт ли Озава подходящее платье у себя, или ей придётся завтра с утра бегать в поисках швеи. Вместе с тобой.

Угроза возымела действие. Тюлень сразу успокоился, в глазах мелькнул интерес.

— А какое задание?

— Озава, что скажешь? — я проигнорировал вопрос и поворенулся к девушке, покусывающей нижнюю губу с сосредоточенным видом.

— Пройдись по каюте, Орвио, — попросила она, и Тюлень, не успевший плюхнуться на табурет, с недовольным видом дошёл до двери и вернулся к столу.

Надо же, а я уже забыл, как нашего артиста зовут на самом деле. В кондотте многие перешли на прозвища. А имена — дело такое. Сегодня одно, а завтра другое. Это как старую шкуру сбросить. Зато теперь у нас дружная семья, спаянная кровью и потом.

— Если чуть-чуть нарастить подол, будет неплохо, — пробормотала чародейка. — Но без примерки не могу точно сказать. Господин командор, я могу принести платье сюда.

Я выражаю своё одобрение, и как только девушка исчезла за дверью, в нескольких словах описываю Тюленю его задание. Парень с горящими глазами слушает меня, едва ли не с открытым ртом.

— Справишься? — сомнения в успешности дела всё-таки гложут сердце.

— Не сомневайся, командор! Главное, чтобы взяли на службу! — Тюлень потёр подбородок. Удивительное дело, что у него до сих пор нет растительности на лице. Оно гладкое, без оспин, шрамов и прочих дефектов. Порой удивляюсь, как можно было сохранить кожу в тех условиях, в которых жил молодой штурмовик. — А там я уже смогу развернуться.

— А вот самодеятельностью заниматься не разрешаю, — осаживаю ретивого бойца. — Нанялся, выяснил расположение комнат, где спальня герцога, где чаще всего бывает — и всё. Излишнее любопытство сгубило немало кошек.

— Каких кошек? — не понял Тюлень.

— Разных. Серых, чёрных, разноцветных. Короче, боец, твоё дело — тихая разведка.

Вернулась Озава со сложенным вчетверо светло-серым платьем. Подала его Тюленю, и тот застыл в недоумении, вертя головой по сторонам.

— Зайди за шкаф и переоденься, — я понял причину его замешательства. — Что ты как ребёнок? Озава не будет смотреть. Было бы на что… кожа да кости.

Чародейка с улыбкой отвернулась. Тюлень неуклюже потоптался на месте и пошёл скидывать с себя всю амуницию. Оставшись голышом, с мучительной надеждой посмотрел на меня. Платье-то осталось на краю стола, а чтобы его взять, пришлось бы выйти на середину каюты.

— Ой, дитятко, — вздохнул я и подал ему платье. — Давай уже, шевелись. Не терпится тебя увидеть в новом обличье.

Озава едва слышно фыркнула.

Через несколько минут мы обозревали новоявленную девицу. Чародейка — с опытным женским взглядом, а я со скепсисом. Чего-то не хватало для завершения образа.

— Распусти свой хвост, — приказал я, и Тюлень покорно расплёл волосы, рассыпав их по плечам и спине. — Эх, чепца не хватает. Но уже лучше. Ну что скажешь, Озава?

— Нога большая, у меня такой обуви нет, — девушка в задумчивости легонько постучала пальцем по губам. — Придётся завтра по лавкам башмачников пройтись. Орви, я сниму мерку с твоего сапога?

— Конечно, — пожал плечами штурмовик, переступая босыми ногами по полу. — А как по длине?

— Куплю ещё ткани, подошью к подолу.

— Рича возьми, чтобы он тебя охранял. А ты, Тюлень, сидишь на корабле и даже не пытайся сойти на землю. Нельзя, чтобы тебя видели в городе.

— Всё, снимай платье, — приказала чародейка и снова отвернулась. — Я уже поняла, что нужно сделать.

Отпустив участников будущего спектакля, я расслабленно потянулся. День ещё не закончился, предстояла поездка на виллу Эскобето. Спрятать там на несколько дней герцога Тенгроуза пахло авантюрой и очень страшными последствиями для всех, но в первую очередь для донны Асунты и сына командора Ригольди. Но иные варианты ещё больше осложняли ситуацию. Покупка или аренда дома в предместье или в самом городе не пройдёт бесследно. Умные дознаватели уже на вторые сутки поймут, что наместника держат где-то поблизости и начнут рыть землю со всех сторон, медленно и неумолимо сжимая кольцо облавы.

Разговор с донной Асунтой будет тяжёлым, но я странным образом испытывал спокойствие и уверенность. Каждая ситуация выводила меня на новый уровень, как будто чья-то рука подталкивала в спину, не давала сойти с выбранной дороги. Знать бы, куда к чему приведёт игра всемогущих кураторов.

Надо бы какой-нибудь подарок сеньоре Эскобето преподнести. Из закромов Лихого Плясуна, думаю, можно подобрать драгоценный камень. Есть там один такой, нежно-лазоревого цвета. Не знаю, как называется, ведь я его не показывал никому. Похвалив себя за предусмотрительность — небольшой мешочек с камешками находился у меня в качестве неприкосновенного запаса — я высыпал содержимое на кровать и полюбовался игрой разноцветных искр. Нужный камень положил в карман, остальное богатство вернул на место.

Приодевшись для выезда, я вышел на палубу и подозвал к себе Тью, в одиночку усердно отрабатывавшего элементы ножевого боя.

— Быстро приведи себя в порядок. Едем к донне Асунте, — приказал я. — Ополоснись, чтобы не пах как из овечьего загона.

Пока спускали шлюпку, ко мне подошёл виконт Агосто и выразил желание сопроводить в поездке. Я не возражал. Ним обещал свести меня с одним человеком, который имел доступ в особняк герцога. Не то чтобы влияние его было настолько серьёзным, но в свете предстоящей операции он мог помочь.

К выходу на берег готовились и штурмовики, поэтому пришлось поторопиться. На пристань мы ступили первыми, и тут же к нам подскочил знакомый извозчик, который возил нас на виллу Эскобето.

— Не угодно ли куда, ваши милости? — хитро прищурившись, спросил он.

— Ты нас караулил, что ли? — удивился виконт.

— Так вы частенько с корабля на берег, с берега на корабль, вот и подумал, вдруг вам понадобится постоянный фаэтон? Могу за три золотых весь день возить куда прикажете.

— Вот прохвост, — Ним усмехнулся. — Как тебя зовут, шустрый человек?

— Данель, ваша милость, — скинул шляпу возница.

— Нам нужен фаэтон на весь день? — спросил меня виконт. — Это лучше, чем потом бегать и искать ленивых ублюдков. В Фарисе настолько все расслабились, что заработать не хотят.

— Ну, это вы напрасно, ваша милость, — улыбнулся Данель. — Я с утра до ночи впахиваю. Народу-то сколько прибывает каждый день, и все хочется по городу с удобствами передвигаться.

— Поехали, — отмахнулся я, но сделал зарубку в памяти, что нужно решить вопрос с каретой. Как будем герцога транспортировать по улицам? Не на себе же тащить. — Вот, держи «корону», остальное получишь вечером, когда в порт привезёшь.

— Благодарствую, — Данель повертел монету, куснул её и удовлетворённо кивнул. — Приятно иметь дело с понимающими милостями.

Тью сердито засопел. Для него подобная щедрость являлась страшным расточительством, и он предупреждающим баском проговорил:

— Смотри, будешь спустя рукава работать — пожалеешь.

Данель с усмешкой поглядел на него как на лающую собачонку и ничего не сказал. Мы расселись в фаэтоне и покатили по причалу, потом свернули направо между высокими каменными пакгаузами. Возница то и дело покрикивал, чтобы снующие в разных направлениях люди освободили дорогу. Наконец, оставив за спиной суету порта, мы покатились по более широким улочкам, наслаждаясь тёплым солнцем. В Скайдре, наверное, уже идут дожди, в дома заползает сырость, в небо поднимаются дымы от печей и каминов.

Пока ехали, я кратко рассказал Ниму о своей задумке с Тюленем. Тот, к моему удовлетворению, её одобрил и окликнул извочика:

— «Лангуст» по пути? Заскочи туда ненадолго, — и негромко добавил, что договорился о встрече с тем самым человеком. Он каждый день туда ходит обедать.

«Лангустом» оказалась простенькая таверна, коих в каждом городе по десятку встречается. Оставив Тью «присматривать» за Данелем, мы с виконтом зашли в помещение, набитое разным людом.

— Вот он, — сразу же сказал Ним и кивнул в дальний угол, где за узким столом, стоящим впритык к стене, сидел мужчина в камзоле, и не снимая шляпу, с аппетитом поедал жареного цыплёнка, не забывая запивать пивом. Перед ним высилась горка тонких косточек.

— Привет, Модвен, — виконт придержал шпагу, чтобы поудобнее усесться на лавку. — Гляжу, сегодня у тебя пир горой.

— А, друг! — мужчина поднял голову и вытер лоснящиеся от жира губы тыльной стороной ладони. На вид ему было лет сорок. Кожа на лице казалась какой-то сморщенной, серой. Тёмная бородка и усы выглядели так, как будто незнакомец не был у брадобрея целый год, и он сам обрезал их, стоя перед зеркалом. — Я думал, ты пошутил насчёт встречи. Пришёл сюда, а тебя нет.

— Позволь представить тебе моего друга Игната, — виконт, как мы заранее договорились, не называл меня ни командором, ни эрлом. Давать лишний повод заинтересоваться моей персоной не входило в планы. — Когда он узнал, что ты имеешь возможность входить во дворец герцога, очень захотел с тобой поговорить.

— О чём? — Модвен сделал несколько глотков пива и беззастенчиво рыгнул в мою сторону, показывая своё отношение к человеку, которого никогда не видел. Он не был простолюдином или ремесленником. Его потрёпанный и давно ждущий починки камзол и шпага в потёртых ножнах говорили о дворянском происхождении. Но манеры как у деревенщины. — И что за имя такое странное?

Я сдержался и кивнул Ниму, чтобы он сам продолжил беседу.

— Игнат приехал издалека со своей племянницей, оставшейся одной после смерти родителей. Он купец, поэтому дома бывает редко. А о бедняжке некому побеспокоиться, да и жить одной очень опасно. Того и гляди, случится что. Пока они в Фарисе, Игнат хочет найти хорошую службу для девушки, — виконт на ходу вдохновенно сочинял историю.

— Так пусть в монастырь святой Эддарнии пристроит, там о ней позаботятся, — хмыкнул Модвен. — Можете не благодарить. Совет бесплатный.

— Я уезжаю надолго на Чёрные Острова, — мне пришлось присесть рядом с ним, только с другого бока. Не стоять же столбом, чувствуя себя болваном. — Но не хочу девчонку святошам отдавать. Они за то время, пока меня не будет, ей все мозги промоют. Знаю я, что там за порядки. А служа герцогу, она будет хоть под какой-никакой защитой. Кухарки, горничные присмотрят в первое время.

Модвен посмотрел на меня и подцепил пальцами мясное волокно, застрявшее между зубами.

— Помочь сироте — благое дело, — проговорил он после нарочито медленной процедуры. — Но попасть на службу герцогу очень сложно. Туда со стороны не принимают. Сами-то откуда?

— Из Эбонгейта.

— Что это за дыра? — проявил невежество собеседник. Впрочем, иного от него ожидать не приходилось.

— Городок на Рокане.

— Хм, не ближний свет, — удивился Модвен. — Занесло вас сюда.

— Мы через Скайдру шли вдоль восточного побережья, мимо Акаписа, вот сюда заглянули на несколько дней, — пояснил я. — Энесс здесь понравилось. Так племянницу мою зовут. Вот и подумалось, вдруг получится пристроить её.

— Безнадёжное дело, — покачал головой мужчина, осторожно прощупывая меня взглядом водянисто-синих глаз. — В Герцогском квартале своих сироток хватает. Она хоть красивая?

— Восемнадцать лет, молоденькая, симпатичная.

— Кхе-кхе, герцог любит, чтобы горничные были молоденькими и симпатичными, — Модвен ещё раз кашлянул. — Но восемнадцать — это уже не совсем то… Вы же понимаете, что может произойти?

— Рано или поздно с девушкой может произойти казус, — я пожал плечами. — Мне, главное, чтобы она не оказалась на улице или в борделе. Лучше в постели с каким-нибудь важным господином, чем проституткой в порту. Давайте откровенно, Модвен. Я заплачу вам пять «корон» за услугу, и вы проведёте Энесс в дом герцога. Кто там отвечает за приём работников?

— Если вы хотите пристроить племянницу в горничные, тогда напрямую к старой ведьме Зефоре.

— Сможете устроить смотрины? — я на глазах Модвена достал кошелёк и извлёк оттуда две золотые кроны. — Это задаток. Если всё выйдет удачно, получите ещё три. Слово купца.

— На купца вы не похожи, сударь, — усмехнулся проныра. — Кортик, пистолеты.

— А на кого, по-вашему? — мне стало любопытно.

— Я больше поверю, что вы опытный фрайман или бывалый «перевозчик». Но это не моё дело, не беспокойтесь, — Модвен косился на две монеты, лежавшие перед ним, но поняв, что я не имею ничего против, если они исчезнут в его кармане, быстро убрал их со стола. — Завтра утром приводите свою племянницу к западным воротам Герцогского квартала. Я проведу девушку во дворец.

— Я могу пойти с вами?

— Можете, но внутрь вас не пустят, даже за звонкую монету, — Модвен усмехнулся. — Не переживайте так. Если не получится договориться с Зефорой, отведу обратно. Имейте в виду, сударь. Но за такую услугу я хочу десять крон.

— Договорились, — я не стал возражать. За десять золотых получить прощение и защиту короля — это самый лучший вариант. — Благодарю вас за помощь. Идёмте, Ним. Дел невпроворот.

Садясь в фаэтон, я поинтересовался у виконта:

— Ты хорошо знаешь этого человека?

— Он знал моего отца, поэтому и согласился помочь в некоторых делах. Видимо, какой-то долг.

— То есть, есть шанс, что Модвен нас надует, — я усмехнулся. — Прощайте две кроны.

— Пусть тебя не смущает его одежда и скудость пищи, которую он ел, — Ним схватился за кожаный ремешок сбоку от себя, когда фаэтон сделал излишне резкий крен, наехав на какой-то булыжник, лежавший посреди дороги. — У Модвена сейчас трудные времена. Чтобы покрыть отцовские долги, пришлось пойти в услужение Его святости господину Аротеге. Проще говоря, проворовался папаша, умыкнул церковные деньги, а сынок отдувается. Кстати, Аротега очень тесно связан с герцогом.

— И кем был его папаша, если пришлось служить церкви?

— Храмовым воином. Сопровождал паломников на остров Туртон, ну и защищал их в пути от разных неприятностей. Заодно и себя не забывал за маленькую мзду.

— А что там на острове? — я попытался выудить из памяти Вестара Фарли хоть какую-то информацию, но, к сожалению, даже обрывков никаких не нашёл. Или моему предшественнику было наплевать на какой-то островок, или он действительно ничего о нём не знал в силу отдалённости от театра боевых действий.

— Самый древний храм Дарсии, Алтарь Праотца и Праматери, как-то так. Официально церковь не связывает себя со старой религией, но и не вмешивается в дела жрецов исчезнувших культов. Сидят себе на острове тихонечко, пусть и дальше продолжают.

— Хм, интересно… А как же твой знакомый попадёт во дворец, если он не служит Тенгроузу?

— За счёт службы Аротеге.

— Ладно, дьявол с ними всеми, — я задумался под мерное постукивание лошадиных копыт по мостовой. Мы въезжали на Жемчужную улицу. — Сейчас самое главное — затолкать Тюленя во дворец. Надеюсь, за десять дней мы управимся и я, наконец-то, уделю больше внимания Тире.

— А помнишь ту девушку, встреченную нами в Эбонгейте?

— Родственницу эрла Ронессо?

— Да-да. Её имя Эрнеста, если ты забыл. Дочь барона Оттона, внучатая племянница эрла Ронессо, — закивал обрадованный Ним.

Мы уже подъезжали к знакомой вилле, и поэтому виконт заторопился:

— Когда закончим это дело, могу ли я просить тебя, дружище, съездить со мной в Эбонгейт? Хочу попросить руку Эрнесты.

— Ты серьёзно? — рассмеялся я, а Тью сразу навострил уши. — Всего один раз видел, и уже хочешь связать с девушкой, которую не знаешь, свою жизнь?

— В нашем роду все мужчины женились только так, — улыбнулся в ответ виконт. — Мимолётное знакомство не становилось препятствием для женитьбы. Понравилась девушка — значит, она твоя.

Я с виконтом спорить не собирался. Ведь и у меня с Тирой такая же история получилась. Когда я её увидел впервые, тоже загорелся желанием завоевать сердце неизвестной мне красотки, пусть она и принадлежала весьма неприятному человеку по имени Лихой Плясун. В конце концов препятствием фрайман не стал.

— Так и быть, помогу в твоих сердечных делах, — ответил я на немой взгляд Нима, отчего тот облегчённо вздохнул. — Но не раньше, чем мы тебя оправдаем перед герцогом Хуггортом.

— Спасибо, дружище! Мои долги перед тобой копятся, но я их обязательно верну!

Наконец, мы подъехали к вилле. Возница отогнал фаэтон подальше от ворот под тень раскидистой кроны каштана, а мы втроём стали ждать, когда нас запустят во двор. После того, как сеньора Эскобето дружески распрощалась с нами, никаких вопросов по поводу посещения уже не возникало. Подошёл слуга и открыл ворота, не забыв согнуться в поклоне.

— Донна Асунта во внутреннем дворике, — сказал он. — Можете пройти сразу туда, судари.

Хозяйку виллы мы обнаружили там же, где и в прошлый раз. Она сидела под навесом с бокалом воды в руке и созерцала серебристые струи фонтана. Компанию ей составляли две женщины почти такого же возраста, что-то вышивающие на пяльцах. Судя по белоснежным передникам, это были служанки.

Увидев нас, они встали и поклонились, но садиться обратно не стали, ожидая приказа сеньоры Эскобето.

— Донна Асунта, доброго дня, — я приподнял шляпу. — Дамы… Надеюсь, мы не нарушили ваше уединение и охотно готовы составить компанию.

— Проходите, эрл Игнат, — дружелюбно махнула рукой донна. — Я как раз подумывала найти себе собеседников или отправиться в гости.

— Ну что ж, гости сами к вам пришли, — усмехнулся я в ответ. — Позвольте представить вам Нима Агосто, виконта Натандемского.

— Сеньора! — приложив шляпу к груди, Ним обозначил поклон. — Очень рад нашему знакомству!

Донна Асунта сделала знак и обе служанки тут же послушно исчезли с глаз долой.

— А кто этот мальчик? — с любопытством спросила хозяйка виллы, разглядывая покрасневшего Тью. «Мальчик», которому уже исполнилось восемнадцать, настолько растерялся, что забыл поклониться.

— Мой денщик, зовут Тью, — ответил я, показывая парню кулак. — Прошу простить за неподобающее поведение увальня, привыкшего к походной жизни. Я сам редко бываю на светских приёмах, поэтому руки не доходят обучить его учтивости.

— Пустое, эрл Игнат. А не про этого ли юношу упоминал Эстеван? Весь вечер после посещения вашего корабля только и говорил о каких-то учебных боях с… Да, он называл это имя — Тью. Что ж, рада познакомиться.

— Я тоже, сеньора, — пробормотал тот, краснея ещё больше. Ох, придётся его тоже провести по злачным местам как беднягу Мале, чтобы не трепетал перед женщинами.

Мы уселись в плетёные кресла, Тью занял место за моей спиной, заложив руки за спину. Ни дать ни взять телохранитель. Донна Асунта, глядя на его серьёзное лицо, не могла сдержать улыбки. Наш разговор вертелся вокруг городских слухов, сплетен и всевозможных новостей, привезённых многочисленными гостями. Само собой, не могли не упомянуть и политику. Здесь сеньора Эскобето была крайне осторожной, и скорее, выбрала нейтральную позицию, одинаково хваля и журя то короля, то герцога Тенгроуза. Виконт изредка бросал на меня красноречивый взгляд, но я не торопился. Вопрос был слишком щекотливый, чтобы задавать его в лоб. Согласие ставило донну в ряд преступников. Местное правосудие полностью за герцога, и даже не станет сомневаться, если вскроется её участие в похищении герцога. А вот король может осыпать семью Эскобето своей милостью. В первую очередь это важно для Эстевана, чья карьера может пойти в гору. Аммар умеет играть на перспективу, так что молодой дворянин, чей отец принёс пользу Короне, имеет все шансы занять важное место в Блайхоре. Пока в свите, а дальше будет видно. Но это я так вижу будущее сына командора Ригольди, а как отреагирует донна Асунта — одним богам известно.

Служанки принесли большой поднос с фруктами и вином. Виконт с разрешения хозяйки разлил густой, почему-то пахнущий мёдом и ванилью напиток.

— Тью, угощайся виноградом, персиками, — с материнскими нотками в голосе проговорила донна. — Эрл Игнат, не смотрите так сурово на своего денщика. Дайте ему полакомиться.

— Благодарю, донна Асунта, — приосанился Тью, — но у меня есть командир, и я подчиняюсь только его приказам.

— Даже насчёт винограда?

— Да, сеньора.

Виконт откровенно потешался, а я махнул рукой. Пусть мальчишка тоже попробует сочные фрукты. Они в Фарисе необыкновенного вкуса. Тью схватил гроздь розового винограда и снова занял место за моей спиной. Лишь бы не чавкал, а то стыда не оберёшься.

— Итак, эрл Игнат, вы же не просто так пришли ко мне? — проницательности донне Асунте не занимать. — Я с самого начала подозревала, что имя Ригольди являлось для вас возможностью познакомиться со мной.

— Только лишь из-за уважения к вашему сыну, сеньора, — я отпил из бокала весьма недурного вина. Надо поинтересоваться, кто его делает. Может, уговорю продать несколько лоз для своего виноградника. — Но никак не ожидал увидеть здесь сына Ригольди. Сеньор Эскобето никогда о нём не говорил.

— Это вполне объяснимо, учитывая те опасности, которые его окружали в то время, — ответила донна. — Что вы хотите от меня?

— Донна Асунта, как вы видите будущее внука?

— Обычно, — пожала плечами хозяйка виллы. — Найду ему хорошую партию, оставлю наследство. Ригольди может и не вернуться. Я реально оцениваю его шансы когда-нибудь увидеть своего сына. Увы, они очень мизерны. Поэтому Эстеван остаётся моей единственной надеждой на продолжение рода.

— Почему не хотите пристроить его в свиту герцога Тенгроуза? — закидываю я пробный камешек.

— Плохие времена наступают, — покачала головой женщина. — Очень уж откровенно Петрик дразнит короля. Пошли слухи, что в его руках оказался артефакт Истинной Крови, с которым он хочет добиться своего возвышения.

— Все филактерии уничтожены, — заметил виконт.

— Возможно, — не стала спорить донна. — Я далека от политики Тенгроузов, и никогда не поддерживала размежевания между югом и севером. Мне есть что терять. Не хочу, чтобы Эстеван влезал в этот клокочущий кипятком котёл.

— Но мы ничего необычного не увидели, — осторожно продолжаю прощупывать позицию хозяйки виллы. — Доброжелательные люди, много солнца, все улыбаются.

— Это видимость. Ночью здесь другая жизнь. Она полна интриг, тайных встреч, договоров. Король может догадываться, что здесь происходит, но фарисцы прекрасно осведомлены, ради чего всё затевается, — с горечью произнесла донна Асунта. — Если сюда придёт война, я боюсь, что белые стены Фариса закоптятся от пожаров.

— Южные провинции поддерживают Тенгроуза? — спросил виконт.

— В том и дело! Думаете, людям так важно, чтобы потомки Аллистеров или Норанов вернули себе корону? Пока Дарсия выясняет отношения с Сиверией, проходимцы и авантюристы извлекают из пыльных сундуков истлевшие мантии. Я хочу жить в спокойной стране, а меня заставляют прятать внука от будущей резни.

— Можно её предотвратить, — очередной камешек, нет — уже булыжник — полетел в сторону донны.

— Каким образом? — нахмурилась женщина, покручивая в руке желтовато-красный персик. — Только умоляю, не говорите мне об убийстве. Как-то это всё дешёвым и бездарным уличным представлением отдаёт.

— Уличные актёры таковым и являются, — я переглядываюсь с виконтом и едва заметно подмигиваю. — А про устранение препятствия таким радикальным образом и речи не идёт.

— В любом случае я никак не смогу помочь, — усмехнулась донна Асунта. — Мне стала ясна причина вашего навязчивого визита. Вы затеяли очень сомнительное, опасное и проигрышное дело.

— Послушайте, сеньора Эскобето, вы же сами только что сокрушались о наступающем хаосе. Неужели останетесь в стороне?

— Я — женщина. Пусть и дух мой крепок, но рука не сможет поднять шпату. Эту обязанность возьмёт на себя Эстеван, и тогда, возможно, погибнет. Могу ли я допустить подобный исход?

— Ни в коем случае, — покачал головой виконт. — Вы доказали, насколько храбры, рассудительны и отважны духом.

— Ну-ну, лесть оставьте молоденьким дурочкам, — персик лёг на поднос, а сама хозяйка откинулась на спинку высокого дивана. — Надо было вас вообще не впускать в мой дом. Чувствовала подвох. Но теперь поздно. Вы верите в неизбежность судьбы? Ответьте, эрл Игнат.

— Конечно, верю, — спокойно глядя в проницательные зелёные глаза донны, отвечаю я. — Однажды мне пришлось делать тяжёлый выбор между жизнью и смертью.

— И чем или кем заплатили за жизнь?

— Я выбрал смерть, сеньора Эскобето, — покачал я головой. — И оказалось, что это был верный шаг. С тех пор рядом со мной постоянно присутствует удача. В меня поверили десятки людей, ставших верными бойцами и соратниками. Я, конечно, всячески пытаюсь образумить их, научить думать головой, но они как дети малые, которым нужно волшебство. Пришлось смириться.

— Ух ты! — воскликнул за спиной Тью, а виконт потрясённо глядел на меня с застывшей у рта виноградиной.

— Принять неизбежность страшно, потому что в таком случае ты отдаёшь свою жизнь в руки невидимой и всемогущей силы, — продолжал я тихо, смотря только в распахнутые зелёные глаза. — И только она становится твоим сюзереном, она решает, когда тебе умереть или продолжать коптить небо ради какой-то неведомой цели.

— Неожиданное решение, — хозяйка приложила ладонь к губам и осторожно кашлянула. — А какова ваша цель?

— Не знаю, — я с улыбкой развёл руками. — Но королём я точно не хочу быть. Боги сказали, что заинтересованы во мне, но какую цель они преследуют, помогая в самых тяжёлых ситуациях — даже не представляю. Я иду по вешкам, расставленным по тропе жизни. Достиг одной, следую дальше.

— Промежуточные цели тоже важны, — ожила донна Асунта.

— И одна из них — в Фарисе. Я всё сказал, сеньора Эскобето. Теперь вы можете нас выгнать из своего дома, а можете присоединиться ко мне.

— Ответь вы мне по-другому, я бы точно вас попросила исчезнуть из нашей жизни, — улыбнулась донна. — Но теперь мне захотелось проверить вашу удачу.

— Ну вот, и вы туда же.

— А как вы хотели, эрл Игнат? Заинтриговали, заставили сердце бедной женщины бешено стучать от подобных рассуждений. Рассказывайте, я готова выслушать ваше предложение.

Я на мгновение замер и закрыл глаза, словно готовясь к прыжку в воду с самой высокой мачты корабля. Стояла такая невероятная тишина, что явственно слышались далёкие голоса прислуги в доме, приглушённое бряканье посуды, какая-то птичка выводила весёлые рулады, несмотря на тягучую жару. Ну что, вперёд, командор Сирота?

— Моя команда здесь по прямому приказу короля, — я смотрел прямо на хозяйку виллы, не отрываясь. — Он хочет, чтобы я доставил ему герцога Тенгроуза, в руках которого сейчас находится филактерий с Истинной Кровью, найденный в Спящих Пещерах. Возможно, артефакт уже признал его как потомка Норанов, первых королей Дарсии. Король Аммар опасается, что призыв Петрика Тенгроуза распространится не только на южные провинции, но и захватит умы всех, кому не нравится нынешняя власть. Дарсия может погрузиться в хаос гражданской войны, поэтому для её предотвращения мы должны любыми путями предотвратить восстание.

— У вас есть план? — прервала меня донна Асунта.

— Мы разработали два варианта. Какой из них станет основным, мы узнаем через день-два. Скажем так, охотники начали скрадывать зверя.

— Но это ещё не все? Ведь мало выкрасть такого важного человека. Вам не уйти из Фариса.

— Мы хотим переждать суматоху и поиски герцога несколько дней в укромном месте…

— И этим местом выбрали мою виллу? — лицо сеньоры Эскобето застыло.

— Это самый лучший вариант из всех. Вы — вне подозрений. Переждём несколько дней, когда суматоха уляжется, и благополучно уйдём из города.

— Вы любите рисковать чужими жизнями?

— К чему такие вопросы, донна Асунта? Не люблю, но вынужден. Я не тороплю вас с ответом, пока допиваю этот бокал с восхитительным вином. Если откажетесь — я не упрекну вас, буду искать другие пути выполнения задания.

— Для вас это так важно?

— Очень. Если бы не обстоятельства, вынудившие меня идти по лезвию ножа, ни за что бы не ввязался в эту авантюру.

— В таком случае вам придётся взять на себя ещё одно обязательство.

— Слушаю вас, сеньора Эскобето, — я показал ей наполовину пустой бокал. — Но не торопитесь с ответом.

— Помните, я требовала от вас не давать Эстевану ложных обещаний в том, что примете его в команду? Впрочем, и сейчас не горю желанием видеть внука моряком. Готовы ли вы сейчас принять на себя обязательство позаботиться о нём? Боюсь, за исчезновение герцога Тенгроуза многим придётся заплатить кровью, но мой мальчик не должен пострадать.

— Конечно, донна Асунта, я готов защитить и вас, и Эстевана.

— Меня не нужно, — отмахнулась женщина. — Лишние хлопоты… Скажите, эрл Игнат, а король насколько обещает быть щедрым за такой приз как Петрик Тенгроуз?

— Невероятно щедрым, — я улыбаюсь. — Я буду прощён и наконец-то смогу спокойно жить со своей молодой женой, богатеть и медленно набирать вес от безделья.

— Вы не лишены оптимизма, — одобрительно засмеялась хозяйка. — Это радует. Но хочется конкретики. Замолвите слово за внука?

— Как раз об этом я и хотел сказать вам в качестве аргумента, если бы вы отказали моей просьбе, — признался я.

Сеньора Эскобето погрозила мне пальцем, но скорее шутливо, чем в самом деле сердилась на моё нахальство. Дождавшись, когда я опустошу бокал, ответила:

— Можете использовать мой дом в качестве временной тюрьмы для герцога. У нас есть комната с маленьким оконцем, выходящим во внутренний дворик, и очень прочной дверью.

— Не переживайте, донна Асунта, — я поставил бокал на стол. — Обещаю вам, что этот человек даже не догадается, в чьём доме его держат. Завяжем ему глаза, свяжем руки и ноги. Приставим охрану, которая и будет о нём заботиться и присматривать.

— Вы и это предусмотрели, — одобрительно кивнула женщина. — Что ж, в таком случае, остаётся только приготовить комнату и ждать гостей.

— Вот этот юноша, — я показал на встрепенувшегося Тью, — будет посыльным. Накануне операции он предупредит вас. Проследите, чтобы его сразу пропустили к вам, а то некоторые слуги чересчур рьяно исполняют свои обязанности.

— Прослежу, — пообещала сеньора Эскобето.

Я кивнул, внутренне ликуя. Значит, правильно просчитал характер это немолодой женщины. Видимо, кровь Эскобето наградила каждого из этого рода непокорностью и умением правильно смотреть на вещи. Вспомнив про подарок, я вытащил его из кошеля и положил его перед донной Асунтой.

— Примите от меня этот камень. Не подумайте, что хочу столь необыкновенным подарком задобрить вас за согласие. Скажу так. Это благодарность семье Эскобето. От всего сердца.

— Эрл Игнат, такой камень стоит огромного состояния, — растерянно произнесла женщина, глядя на зелено-лазоревые переливы на гранях. — Я ничего не смыслю в ювелирном деле, но за ним чувствуется очень древняя история. Камень без огранки, но изумительно чистый. Где вы его взяли?

— Уверенно говорю вам, его последний хозяин никогда не придёт за ним. Нет-нет, судьба этого человека неизвестна, как и пути, которые привели камень в сундук одного пирата, — успокоил я донну Асунту. — Я всего лишь восстановил справедливость, отдав это сокровище в надёжные руки, и надеюсь, что он станет для вас счастливым талисманом.

— Вы умеете убеждать, эрл Игнат, — улыбнулась хозяйка виллы и взяла в руки камень, любуясь его грубой красотой. — Надеюсь, когда-нибудь он окажется на родовом перстне Эстевана. Продавать я его не намерена ни при каких обстоятельствах.

Глава 4

Сомнения барона Шаттима

Совершив три смены позиций, побывав в шкуре нападающего и защищающегося, Шаттим махнул шпагой, давая знак Хаскальфу заканчивать это баловство на прокалённом жарким солнцем дворе. Поприветствовав друг друга оружием, они подошли к бочке с водой и с наслаждением ополоснулись, смывая с потных лиц солёные разводы.

— Удивляюсь я тебе, кузен, — жадно припав к фляге с водой, которую ему подал один из людей барона, сопровождавших его из самых Шелкопадов, Шаттим выхлебал чуть ли не половину и отдал Хаскальфу. — Как ты ещё не сточил свой стержень, болтающийся между ног? После ночных трудов отсыпаться нужно, а ты шпагой махать меня заставил.

— Женщины дают усладу, а тренировки — бодрость духа и тела, — хохотнул кузен, вытирая лицо рукавом пропотевшей рубашки. — А ты стал жирком покрываться, братец. Пошли, посидим в теньке. Не переношу эту адскую сковороду. Даже через подошвы сапог ощущаю, как пятки горят.

Они уселись на рассохшейся, но ещё добротной лавке под балкончиком, дававшим небольшую тень. Неподалеку расположилась свита, не забывая поглядывать по сторонам.

— Значит, наш прохиндей жив остался? — поинтересовался Хаскальф, откинувшись спиной к тёплой стене дома. — Подумать только, никакая зараза его не берёт.

— Меня беспокоит, почему Котрилу не оторвали голову в столице, а решили использовать и дальше в качестве посредника, — барон делился своими сомнениями с родственником, потому что в Фарисе у него больше не было человека, которому можно было довериться. — Он потерял письмо, умудрился попасть в руки того самого командора из Скайдры, и остался жив!

— Клеман, гляди на всё проще, — кузен запрокинул голову и сделал несколько глотков из фляги. — Рыжий дьявол с разноцветными глазами умудряется вертеться между двух огней, но при самом поганом развитии ситуации встанет на сторону герцога.

— Почему ты так считаешь?

— Когда в твоих руках оказался филактерий Норанов, то мы слишком уверовали в удачу. Я тогда подумал, что не может быть всё так просто. Пришли в Фарис, показали филактерий герцогу, ты продемонстрировал, как артефакт тебя принял, и отдал его в руки Тенгроуза — и всё? Тебя провозгласили истинным потомков Норанов? Да хрен там! Почему Петрик тянет с оглашением, не представляет тебя народу? Да потому что сам хочет напялить корону на свою башку!

— Так мы и предполагали такое развитие событий, — опустил плечи Шаттим, словно на них бросили мешок с речным песком. — По сути, артефакт принял и меня, и герцога. А мы ведь нисколько не родственники.

— Вот! — Хаскальф поднял палец в назидание. — Поэтому Тенгроуз хочет использовать тебя втёмную, подставить под гнев короля. Когда ты выйдешь на сцену и объявишь себя потомком Норанов, будь готов, что герцог тебя предаст. Устранив основного конкурента чужими руками, он сам объявит себя истинным правителем.

— Бред! — фыркнул барон, не так уверенно, как хотелось. Он ведь и сам иногда так думал, ворочаясь ночами в постели, совершенно потеряв сон.

— Ну не скажи, братец, — кузен вздохнул. — Ты думаешь, почему я предпочитаю ночевать в борделях, а не под крышей герцогской крепости? Боюсь. Перережут нас в один момент. Думай, Клеман, думай. Мы можем остаться в Фарисе какое-то время и подождать, чем закончится история с филактерием. Если Петрик станет пихать тебя вперёд, будь настороже. Так и произойдёт, как я сказал. Будь ты единственным претендентом, я бы не волновался. Но мы сами видели, как филактерий засветился в руке Тенгроуза! Вот тогда стало не очень весело. Понимаешь?

— Сбежать предлагаешь?

— Зачем же сразу сбегать? Мы не из пугливых, да, братец? Подождём, куда ветер подует. Но «Андру» нужно держать наготове.

— Кстати, где она? — оживился барон. — Раус перегнал её в укромное место?

— Да, в пяти лигах вверх по реке. Там куча заросших островков, между которыми спокойно спрячется дрек. Если особо не приглядываться, не найдёшь.

— Охрана на месте?

— Да, не переживай. Парни оттуда не уйдут без приказа.

— Пять лиг — слишком много, — покачал головой барон. — Если нам придётся бежать…

— Возьмём лошадей, — Хаскальф полил на лицо воду из фляжки. — Поверь, кузен, когда начнётся заварушка — которая уже на носу! — подгоним дрек поближе. А потом уйдём на гравитонах.

Он посмотрел на разморённого местным солнцем Шаттима и хлопнул его по колену.

— Давай-ка, братец, прогуляемся по городу! Покажу тебе злачные места, где местные петухи любят бить друг другу морды. Глядишь, и мы кровушку кому-нибудь пустим. А то ты совсем закис. Так нельзя. Потом в бордель заглянем.

— У меня есть девка, — хмыкнул барон.

— Ты в своём уме, Клеман? Нашёл, с кем кувыркаться! Ещё, поди, перед ней язык распускаешь? Она же, как пить дать, доносит герцогу!

— Совсем-то за дурака меня не считай! — рыкнул барон, мгновенно преображаясь. — Девка своё дело делает безупречно, а мне больше ничего и не надо. Думаешь, я с ней о политике болтаю? Пойдём бесчинствовать, раз предлагаешь!

— Вот это другое дело! — обрадовался Хаскальф. — Надо только переодеться.

И они пошли, взяв с собой четверых слуг — крепких и здоровых ребят, умеющих не только махать палашами, но и аккуратно бить дубинками. Кстати, в этот раз они их и взяли, так как в Фарисе существовал запрет на открытое ношение длинных клинков, если только владелец не является дворянином. Поэтому барон Шаттим и Хаскальф были при шпагах, а сопровождавшие их бойцы прятали дубинки и кастеты под сюртуками.

Весь остаток дня они «бесчинствовали», стирая подошвы сапог в попытке обойти все таверны, начиная от Герцогского квартала и заканчивая теми, которые находились в районе порта. Там собиралась не самая приятная для задушевных бесед публика. Кузены опорожнили изрядное количество бутылок вина и дважды сцепились с местными бандитами, почему-то решившими, раз сеньоры пьяны, их карманы можно облегчить, а то и вовсе прирезать. Одна шпага стоила целое состояние, невиданное для портовых оборванцев. Единственное, чего они не учли, так это наличие хмурых и плечистых слуг, что привело к печальным последствиям. Дело закончилось тремя убитыми болванами, слишком смело бросившимися на сеньоров, и десятком покалеченных с раздробленными конечностями, разбитыми головами и резаными ранами. Всё-таки барон Шаттим не потерял хватки, лихо протыкая шкуры местных бродяг, да и Хаскальф душу отвёл.

В благодушном настроении, без потерь в личном составе, они вернулись в Герцогский квартал, но здесь их ожидала неприятность. Ворота уже были закрыты, и охрана не собиралась их запускать внутрь. Барон мгновенно вспылил. Вино и до сих пор кипевшая кровь давали о себе знать.

— Кретины! Я гость герцога Тенгроуза, барон Шаттим! Открывай ворота!

— Подожди, кузен, — Хаскальф при свете фонарей, стоявших на приступках стены, разглядел молодых стражников, угрюмо слушавших барона, изрыгавшего ругательства. — Кто ваш сержант? Андекар или Найкл?

— Андекар, ваша милость, — буркнул один из стоявших по ту сторону ворот парень в кожаной куртке, опоясанной ремнями.

— Тогда понятно, — хмыкнул Хаскальф, поворачиваясь к родственнику, фыркающему как взбешенный бык. — Понабрали молодёжь, а караульному делу не научили. Эй, парни, вы же обязаны знать в лицо каждого дворянина из свиты герцога и его гостей!

— Прошу прощения, сеньор, но у нас приказ: до утра ворота никому не открывать, — взял на себя обязанности ответчика парень в куртке.

— А как же тогда быть человеку, застрявшему в городе? — поинтересовался Шаттим. Выпитое вино перестало бить в голову, наступила усталость и отупение. Руки после нескольких стычек побаливали, хотелось упасть на кровать и, наконец, заснуть. Он, не скрываясь, широко зевнул.

— Лучше всего будет заночевать в гостинице.

— Дерьмо! — выругался Хаскальф и схватился за толстые прутья ворот, как будто хотел разогнуть их по сторонам и пролезть внутрь. — Зовите Андекара, в конце-то концов! Ни в какую гостиницу с клопами я не пойду! Мне даже в бордель лень идти!

— Уже послали, ваша милость, — успокоил его парень.

— Тебя как зовут?

— Бест.

— Ты молодец, Бест, — вдруг похвалил его кузен. — Замолвлю за тебя словечко перед сержантами. Глядишь, через годик сам будешь гонять бестолковых по плацу.

Наконец, в сопровождении охранника появился сержант Андекар. Этого человека, уже в летах, но довольно подвижного в движения, Шаттим ещё не видел. Широкоплечий, подтянутый, перепоясанный проклёпанным поясом, он выглядел весьма воинственно. От него и в самом деле веяло прошедшими сражениями.

— Кто здесь шумит, честному люду спать не даёт? — сержант пригляделся к пошатывающимся братьям и маячившим за их спинами телохранителей. В свете фонаря его лицо разгладилось. Вероятно, кого-то из людей барона он уже знал, как и самого гостя, поэтому напряжение по обеим сторонам ворот заметно спало.

— Здорово, Андекор! — махнул рукой Хаскальф. — Видишь, подгуляли немного, да забыли, что надо вовремя возвращаться. Открывай, устали мы.

— При всём уважении, ваша милость, приказ герцога я не осмеливаюсь нарушить, — сержант, было видно, колебался. Гостей, которых приветил сам хозяин, негоже оставлять на улице, а с другой стороны — это прямое непослушание, за которое последует довольно серьёзное наказание. Молодые парни, назначенные в стражу, могут потом растрепать своими языками, как легко можно пройти в квартал ночью.

— Да хорош уже строить из себя вояку, Андекар! — голос, раздавшийся в темноте, заставил кузенов резко обернуться и обнажить шпаги. — Открывай ворота.

— Какого дьявола, Котрил? — выругался Шаттим и раздражённо закинул клинок обратно в ножны. — Ты-то чего шатаешься по ночным улицам, да ещё в одиночку?

Чёртов авантюрист, втянувший их в весьма зыбкое и опасное дело, весело рассмеялся, довольный тем, как отреагировали на его появление сообщники.

— Я в Фарисе не для развлечений нахожусь, — Котрил показал какой-то предмет, который сразу же спрятал за пазухой, и к удивлению и досаде барона охранники без лишних слов распахнули одну из створок ворот. Как так получается, что разноглазого сеньора слушаются охотнее, чем его самого? И почему ему дали пропуск, а их проигнорировали?

До самого дома Шаттим угрюмо молчал, слушая болтовню Хаскальфа с Котрилом. Кузен хвастался, как гонял по улицам ублюдков и был не прочь ещё раз повторить приключения. Зайдя в свои покои, он приказал горничной приготовить комнату для брата и поинтересовался, где сейчас Эллори, и узнав, что девушка до сих пор не появилась, совсем расстроился. На кухне его спутники о чём-то громко разговаривали и весело смеялись. Не выдержав, Шаттим присоединился к ним. Захотелось выпить вина.

Они расположились за столом, посреди которого стоял магический фонарь, отбрасывая причудливые и изломанные тени на стены и потолок. Щедро плеснув в стаканы хмельного, Хаскальф зачем-то обошёл всё помещение, как будто проверяя, нет ли кого постороннего. Но кухарка уже давно ушла, а горничная уединилась в своей комнате, и вряд ли имела желание слушать разговор трёх сеньоров.

— В чём дело, братец? — напрямую спросил он барона. — Ты как будто съел самый кислый лимон. На твою рожу без слёз смотреть невозможно.

— Дурное предчувствие у меня, — признался Шаттим и покосился на замолчавшего Котрила. — Ты обещал, что герцог при любом раскладе приблизит меня к себе, а выходит, что я здесь никому не нужен. Какой уже день маемся бездельем. Кузен, ладно, нашёл себе развлечение в борделях, а я скоро на стены полезу.

— Потерпите, барон, — успокоил его Котрил. Его глаза удивительным образом поменяли цвет, стали угольно-чёрными, причём — оба. — Герцогу сейчас не до вас. Грядут очень серьёзные перемены, и когда вы понадобитесь, нужно быть во всеоружии.

— И когда это произойдёт? — раздражённо спросил Шаттим, сжимая стакан в руке. — Сколько ждать? Точнее — чего ждать? Не собирается ли Петрик использовать меня в своих интригах? Я думал, после доказательства моей причастности к роду Норанов и Аллистеров вокруг меня начнёт формироваться круг людей, заинтересованных в новом короле. Но теперь вижу, что истинным правителем хочет стать Тенгроуз. Рэйдж, вы же знали о его родословной? Зачем сбивали меня с толку?

— Клянусь честью, совершенно не знал! — воскликнул Котрил. — Ну да, разговоры о древности рода Тенгроузов идут в городе не один год. Но доказательств не было. Когда филактерий признал его кровь, для местных сеньоров это стало большим шоком. Сейчас герцог обсуждает со своими приверженцами, как поступить с вами. Оставить в качестве запасного на случай непредвиденных обстоятельств, или…

Он замолчал так резко, что барон заподозрил его в куда большей осведомлённости.

— Договаривайте, Рэйдж! — резко произнёс Шаттим. — Если вам уже известно, что хочет герцог, скажите честно и откровенно!

— Или разослать всем сеньорам южных провинций весть о появлении истинного короля, которым сделают вас, барон. Но прежде… — Котрил наклонился над столом и понизил голос. — Прежде должно произойти событие, которое изменит политические расклады в Фарисе, Тауре, Андоре и Палисоре.

— Мой нос учуял запах мятежа, — хмыкнул Хаскальф, внимательно слушавший Котрила.

— Если вам угодно так называть торжество справедливости — ради всех богов, — пожал плечами Рэйдж. — Но только в тишине, когда рядом никого нет. В городе очень многие за герцога.

— А что делать нам, если в Фарисе полыхнёт? — барон посмотрел на кузена. Не зря он сегодня разговор завёл насчёт дрека. Как бы не пришлось улепётывать со всех ног из гостеприимного дома Тенгроуза.

— Я не знаю, — Котрил приложился к стакану и пил до тех пор, пока не осушил его. Рыгнув, вытер рукавом кафтана лоснящиеся в свете фонаря губы. — Герцог мне ничего не докладывает. Мы свое дело сделали, теперь только осталось ждать. Но я бы на всякий случай подготовил «Андру» к бегству.

Хаскальф захохотал, запрокинув голову.

— Тоже задницу свербит, дружище? А как же разговоры о величайшем шансе занять королевский трон? Я настолько проникся твоими речами, что решил помочь кузену Клеману, плюнув на осторожность. Знаешь, Рэйдж, не получится у нас пристроиться к тёплому местечку при новом короле. Вот честно, я был бы рад получить от Тенгроуза две-три тысячи золотых крон и уединиться в своём замке неподалёку от Дасквича. Так будет честнее, а не вот эти постоянные отговорки, что Петрик занят, не может с нами поговорить. Я так и думал, когда мы на «Андре» плыли в Фарис. За древний артефакт это ещё малая сумма. Правильно я говорю, кузен?

— Не буду спорить, — поморщился Шаттим. Хаскальф высказал вслух мысли, которые одолевали самого барона последние дни. — Но от денег не отказался бы.

— С чего бы такие разговоры? — Котрил схватил бутылку и наполнил стакан вином, отдающим кислятиной. — У всех у нас есть шанс подняться выше, держась за лорда Петрика. И теперь на полпути повернуть обратно?

— Как бы не прикончили нас, — проворчал Шаттим. — Я хотел бы быть уверенным в собственной безопасности, или, на худой конец, знать, какую роль мне предстоит сыграть в спектакле, устроенном герцогом и сеньорами Фариса.

— Через несколько дней всё решится, — уверенно ответил Котрил и снова лихим залпом осушил стакан. — Я завтра попытаюсь поговорить с мажордомом и намекнуть ему о нашем желании добиться аудиенции. Не переживайте, господа. Возможно, вы перепили вина, а его излишки очень сильно влияют на организм и вызывают меланхолию. Давайте ложиться спать. Увидите, с утра настроение поднимется, а сегодняшний разговор покажется глупым и ненужным.

Он широко зевнул, с грохотом отодвинул стул и вышел из кухни. Шаттим не стал обсуждать с кузеном прошедший разговор и тоже изъявил желание завалиться в постель. Но прежде всего захотелось облегчить мочевой пузырь. Найдя в своей комнате ночной горшок, он помочился в него и оставил возле двери. Утром горничная заберёт. Раздевшись, забрался под одеяло, но ещё долго смотрел в чёрный квадрат окна, за которым едва-едва просматривалась крыша соседнего здания, а за ним виднелись освещённые окна верхних этажей дворца герцога, возвышающегося над всем кварталом.

«Котрил прав, — подумал барон, прикрыв глаза. — Надо идти до конца, каким бы он ни был. Зря, что ли, ползали на брюхе в Спящих Пещерах? Отказаться от своих привилегий, данных кровью предков — трусливая позиция. Когда поговорю с герцогом, станет ясно, что делать дальше».

Он не мог заснуть от выпитого вина, качавшего его как утлую лодку на волнах, но впал в странную дрёму, из которой в какой-то момент вынырнул с дико колотящимся сердцем. Во рту стало вязко и кисло, страшно хотелось пить. На подоконнике стоял графин, в котором должна быть вода. Прошлёпав босыми ногами по полу до окна, Шаттим схватил его и едва не выругался. Горничная забыла наполнить, пришлось допивать жалкие остатки, что не утолило жажду и не улучшило настроение барона.

В какой-то момент взгляд Шаттима зацепился за мелькнувшую на крыше соседнего дома тёмную фигуру. Дворец герцога уже погрузился в сон, и только серебристая лунная дорожка освещала затихший квартал. Вот её-то и пересекла таинственная фигура со странной лёгкостью, будто летела на невидимых крыльях. Самое интересное, что любитель ночного гуляния по крышам явно стремился попасть в дом Тенгроузов.

Барон осторожно полностью раскрыл оконные створки и высунулся наружу, как будто это могло ему помочь лучше разглядеть незнакомца. А тот застыл на краю крыши — Шаттим знал, что пробраться ко дворцу довольно сложно. Он не соединялся ни с одним из зданий, и чтобы оказаться на покатой кровле или на верхней террасе, опоясывающей дом герцога с торца, нужно быть птицей. А внизу внутренний двор, замощённый камнем.

Шатим икнул от неожиданности. Человек превратился-таки в птицу, и почти без разбега прыгнул в бездну, чтобы через мгновение вцепиться в перила террасы. Подтянувшись, он запрыгнул на площадку, присел и исчез из виду.

— Тревога, — сипло выдавил барон, потом кашлем прочистил горло и рявкнул на весь двор. — Тревога! Во дворец герцога пробрались воры! Эй, охрана!

Яростно загавкали местные шавки, кто-то раскрыл окно и заорал в ответ густым басом:

— Заткни пасть, придурок! Иначе найду тебя и сверну шею!

Барон не стал ввязывать в глупую перепалку. Но голос запомнил. Если встретит этого человека на улице — заставит повторить и вобьёт ему эти слова в глотку. Сейчас важно поднять тревогу. Человек, с лёгкостью перемахнувший почти тридцать футов пустоты, прокравшись ко дворцу Тенгроуза неизвестно откуда, никак не может быть другом герцога. И с удовлетворением услышал переливчатую трель свистка. Значит, стража прибежала во внутренний двор.

Шаттим уже собирался закрыть окно, как снова увидел фигуру человека на краю террасы. Вскочив на перила, он ловко зацепился за край навеса, и буквально взмыл вверх. Создавалось впечатление, что у незнакомца за спиной находились невидимые крылья, которые позволяли ему порхать в воздухе и лазать по стенам, не боясь сорваться. Застыв в серебристых потоках ночного светила, он исчез как морок, словно его никогда и не было.

В дверь с силой застучали чем-то тяжёлым, и не дожидаясь ответа хозяина спальни, в неё ввалился Хаскальф в подштанниках и со шпагой в одной руке. В другой он держал двуствольный пистолет.

— Кто? Где? — он бросился к окну, бесцеремонно отодвинул кузена в сторону и высунулся чуть ли не по пояс, рискуя сорваться вниз с третьего этажа. Потом задрал голову и внимательно обследовал козырёк крыши.

Шум во внутреннем дворе герцогского особняка постепенно затихал, даже уличные шавки устали лаять. Взбудораженный квартал погрузился в сон.

— Что ты там увидел? — Хаскальф с треском захлопнул окно и постучав кресалом, зажёг свечку. Изломанные тени на стенах бросились друг к другу в объятия и соединились в причудливую фигуру. Кузен сел на разобранную постель и положил пистолет на колени, а острие шпаги упёр в пол. — Орал так, словно демонов увидел.

— Может, и демонов, — задумчиво ответил Шаттим, грузно опустившись на стул, жалобно заскрипевший под весом его тела. — Если только люди не умеют летать. На моих глазах какой-то ловкач решил посетить герцога и сиганул с крыши соседнего дома на его балкон. А там шагов сорок между строениями.

— Тебе показалось, — покачал головой Хаскальф. — Мы сегодня много выпили, я до сих пор отойти не могу. Качает как во время шторма в открытом море.

— Хочешь сказать, мне приснилось? — нахмурился барон. — Ты слышал о таинственном Ордене, в котором воинов учат ползать по стенам подобно жукам и прыгать вверх на три-четыре человеческих роста?

— Ночные убийцы, — кузен оживился. — Они откуда-то из Аксума или Халь-Фаюма. Не помню, как называются, но слышал о них. Год назад в Невермуте, кажется, кому-то удалось прирезать троих таких наёмников прямо в гостинице. За кем-то там охотились, а на деле сами стали жертвами.

Хаскальф засмеялся, но тут же оборвал себя и продолжил рассуждать:

— Если ты видел ребят из этого Ордена, то кто-то заключил с ними контракт на убийство герцога. Простые люди ночью по крышам бегать не будут. А кому нужна смерть Тенгроуза?

— Королю или недовольным политикой герцога фарисцам, — пробурчал Шаттим, сразу соединив ниточки. — Я бы на Его величество поставил.

— То-то и оно! — назидательно поднял палец кузен. — Зато теперь у нас появился шанс встретиться с Петриком в ближайшее время. Думаю, он сам тебя вызовет на аудиенцию после сегодняшнего переполоха.

Удивительно, что Хаскальф оказался прав. После завтрака к ним заявился посыльный слуга от герцога и передал его желание встретиться с бароном и его соратниками после обеда. Котрил, проспавший всю ночь без задних ног, но уже знавший о случившемся, мгновенно оживился, почуяв возможность быть вовлечённым в предстоящие события. Да и сам Шаттим, признаться, стал испытывать возбуждение. Это был шанс напомнить о себе и попытаться узнать, есть ли он в планах Петрика Тенгроуза, или придётся возвращаться домой не солоно хлебавши.

Первым делом он приказал горничной найти себе помощниц и как следует вычистить господскую одежду. Предстать перед герцогом в помятом камзоле и несвежей сорочке Шаттим себе позволить не мог. Пришедший по вызову цирюльник подстриг ему отросшие волосы и аккуратно подрезал бородку с усами. Хаскальф и Котрил тоже воспользовались услугами брадобрея, и к назначенному времени они все трое уже стояли возле парадного входа в особняк Тенгроузов. Сержант дневного караула лично проводил их до покоев герцога, где кроме спальни и гостевой комнаты находился рабочий кабинет, приказал подождать и исчез за массивными, в два человеческих роста, дверями. Такие же мощные и кряжистые охранники молча взирали на гостей, встав плечом к плечу так, чтобы ни у кого не возникло желания прорваться к хозяину. Шаттим про себя ухмыльнулся. Будь у любителя ночных прогулок по крышам задание проникнуть в спальню Петрика, он бы спокойно перерезал ему глотку и так же спокойно исчез в закоулках квартала. Впрочем, такие мысли следовало оставить при себе.

— Милорд ожидает вас, — сержант вышел наружу и охранники расступились, пропуская гостей.

В огромном кабинете, богато обставленном разной мебелью, где главную роль играл стол, занимавший чуть ли не половину помещения, и многоуровневый шкаф с книгами, находились трое мужчин. Они сидели в креслах, расставленных полукругом, и с интересом разглядывали вошедших.

Шаттим с сомнением поглядел на огромный цветастый ковёр с мягким ворсом, покрывавший чуть ли не весь кабинет, и без колебаний шагнул на него. Его сапоги были вычищены, сам он тоже блестел как только что отчеканенная золотая крона. Сдёрнув шляпу, барон обозначил лёгкий поклон в сторону герцога, сидевшего посредине.

— Милорд, ваши милости, — он не знал людей, явно пришедших к Тенгроузу не для того, чтобы выпить пару-тройку бутылок «Искарии». Один из них пожилой, в белом балахоне храмового священника, а второй, помоложе, темноволосый, с заметной горбинкой на носу, в дорогих одеждах, не уступающих герцогскому одеянию.

Хаскальф и Котрил повторили его движения, после чего застыли в ожидании, когда им представят собеседников Петрика.

— Сеньоры, рад вас видеть в добром здравии, — улыбнулся Тенгроуз, переплетя пальцы на животе. — Надеюсь, выспались после бессонной ночи? Говорят, было неспокойно.

— Пустяки, милорд, — отмахнулся барон. — Всего лишь какой-то чудак. Я больше всего беспокоился, как бы он не свергся с крыши на землю. Тогда пришлось бы соскребать его с брусчатки, а это не самое приятное занятие.

Почему-то ему не хотелось сейчас предупреждать хозяина дворца о возможном покушении. Шаттим не знал присутствующих здесь людей. А вдруг один из них и является главным зачинщиком?

Гости герцога даже не улыбнулись.

— Да, позвольте представить вам Его святейшество господина Аротегу, — Тенгроуз показал на старика в хламиде. — Граф Фортей, мой самый надёжный союзник.

Мужчина с горбинкой на носу нехотя кивнул, обдав холодом стоявших дворян.

— Присаживайтесь, присаживайтесь же, — показал на короткий диванчик хозяин особняка. — У нас будет серьёзный разговор. Я слышал, что вы какой день рвётесь ко мне.

«Интересно, не горничные ли передают все разговоры, что ведутся в нашем доме? — подумал про себя Шаттим. — Или Эллори нашёптывает? Второй день где-то пропадает».

— Я человек действия, милорд, — с трудом уместившись на неудобном диванчике вместе с кузеном и Котрилом, ответил барон. — Мне претит безделье, от которого расходы на вино и женщин утраиваются. Хотелось бы знать, что нам дальше-то делать? Филактерий доставлен прямо вам в руки, пора карты раскрыть.

— Какой вы нетерпеливый, Клеман, — снисходительно улыбнулся Тенгроуз, а его гости искривили губы, показывая, что шутку барона оценили. — За артефакт моя награда и благодарность будет щедрой, не переживайте.

— Надеюсь, речь идёт не только о деньгах? — Шаттим не собирался злить верхушку Фариса, но и показывать свою робость тоже не самая лучшая позиция.

— А что ещё вы желаете получить? — ворчливо спросил Аротега. — Кем вы себя хотите видеть?

— В первую очередь, святой отец, нужно прояснить вопрос, как вы поступите с артефактом, который показал на двух потомков первых королей Дарсии?

Котрил предупреждающе кашлянул.

— Какая вопиющая нескромность, — хмыкнул граф Фортей. — Можно, милорд, я отвечу той же монетой?

— Попробуйте, Перри, только смотрите, не переборщите с правдой, — Тенгроуз прищурился, став похожим на коварного злодея, дёргающего за ниточки послушных кукол.

— Как уж получится, — развёл руками Фортей и окинул взглядом застывшую в ожидании троицу. — Хочу, во-первых, поблагодарить вас за неимоверную храбрость, достойную рыцарей ушедших времён. Артефакт, который вы доставили в Фарис, бесценен. Во-вторых, было предположение, что барон Шаттим ведёт свою родословную от одной из ветвей Норанов, но очень уж слабое. В-третьих, артефакт указал на барона как на потомка первых королей. Давайте уже признаем, что для объявления вас Нораном этого основания маловато. Откровенно… Кто вы и кто герцог Тенгроуз? Какой-то барон из захолустья, где жило несколько поколений его родственников — и блистательный лорд, принёсший городу гораздо больше пользы… За кем пойдут люди? Вас не знают, Шаттим. Увы, это реальность, с которой нужно смириться.

— Я не в обиде, граф, — сохраняя спокойствие на лице, ответил барон. — Как-то так и представлял перспективу. Но в результате этой игры я был вынужден выйти из глубокой тени, подставить под удар свою семью. Так какую роль вы мне отводите?

— Легитимация потомков Норанов — очень щекотливая тема для дворянства, — откликнулся Фортей, постукивая пальцами по подлокотникам кресла. — В южных провинциях — а их у нас четыре, напомню — поддержка обеспечена, а вот в дальше на север, начиная от Грёз и заканчивая Скайдрой, есть сомнения. Поэтому важно распространить весть о появлении истинного короля, чью кровь признал артефакт.

— Вы хотите, чтобы этим занялся я? — с усмешкой поинтересовался барон. — То есть, хотите избавиться от меня чужими руками. Понятно же, что после двух-трёх проповедей меня бросят в темницу.

Герцог поморщился, Аротега фыркнул возмущённо, только граф сохранял бесстрастность на лице. Шаттим уже понял, что в этой игре он оказался лишним. Теперь бы выжать из заговорщиков побольше преференций и подстраховаться со всех сторон. Барон чувствовал недосказанность в словах Фортея, поэтому находился в напряжении.

— Король требует встречи, — сказал Тенгроуз. — Он хочет убедиться, что филактерий, извлечённый из тайника, есть подлинник. А это означает проверку на глазах его окружения.

— Милорд, вы считаете государя глупцом? — не выдержал Хаскальф. — Не станет он столь открыто давать в ваши руки опасное оружие. Проверку устроят где-нибудь в тайном месте при двух-трёх свидетелях, умеющих держать язык за зубами.

— Как раз наоборот, — возразил герцог. — Для укрепления собственной легитимности ему нужен открытый процесс, чтобы заклеймить нас в обмане, лжи и уничтожить оппозицию. Мятеж в междуречье как раз может сыграть в нашу пользу. Люди напуганы, слухи о возрождении старой династии активно бродят по городам уже много месяцев. Аммар предложил встречу в Грёзах, на которую, как он уверен, мы не приедем. Король думает, что филактерий поддельный, а я блефую.

— И в чём же тогда суть вашей игры? — Шаттиму захотелось плюнуть на всё и сегодня же улететь на «Андре» домой. Ведь с самого начала было понятно, что подобная авантюра закончится пшиком. Не даст Аммар южанам снести его с престола. Скорее, Шаттим станет разменной монетой. Герцог Тенгроуз отдаст барона в руки короля, а сам получит такие привилегии, которые не снились ни одному высокородному. Первый советник при короле, например. Вот такая игра стоит свеч. Будь Шаттим в лучшем положении, он бы так и сделал.

— Нам ничего не стоит показать с помощью артефакта, кто есть кто, — пожал плечами герцог. — Чудо явленное народу, куда сильнее, чем слово сказанное в пустой комнате.

— Безумие, — покачал головой барон. — Вас арестуют и приговорят к казни без права на помилование. Я не хочу идти на эшафот, потому что план дерьмовый, простите за прямоту.

— Вы бы следили за языком, — раздул ноздри Аротега. — Вам дали уникальную возможность бросить своих овец и стать ближе к вершителям судеб. Вместо этого мы получаем плевок в лицо.

— Ваша святость, я и в мыслях не имел оскорбить вас, — Шаттиму было плевать на Аротегу. Герцог Тенгроуз тоже не представлял из себя нерешаемую задачу. Самым непонятным оставался граф Фортей; именно на него постоянно посматривал хозяин особняка, словно проверял реакцию на свои слова. — Да, вы правы. Мои доходы зависят от продажи шерсти и сыра, потому что больше ничего овцы дать не могут. И я с самого детства радовался каждому ранду, оказавшемуся в семейном кошельке. Что поделать, такой я скупой, недоверчивый и не любящий рисковать почём зря. Поэтому и спрашиваю: кем вы видите меня в своих планах? Марионеткой или полноценным партнёром? Чёрт с ней, с короной. К пятидесяти годам поздно о ней думать. А вы, милорд герцог, вольны делать всё, что вздумается, с артефактом Истинной Крови. Можете обменять его на высочайший пост в Блайхоре, поближе к королю, можете крупно сыграть и получить свой приз. А я хочу гарантий, что меня не предадут и не отрубят голову на палаческой колоде.

Шаттим замолчал, тяжело дыша. Не привык он к подобным выступлениям. Да и перед кем упражняться в красноречии? Перед овцами и слугами?

— Откровенно, — кивнул герцог, задумавшийся над словами гостя. — Чувствуется кровь Норанов. Они тоже были безумно храбры и говорили так же смело, невзирая на титулы и положение врагов и союзников. Прямолинейность не всегда приводит к нужному результату. Вернее, никогда. Люди не любят правду про себя, сказанную в глаза. С ложью жить легче, дорогой Клеман.

— Да и правду можно пережить, — проворчал Шаттим, теребя перевязь шпаги.

— Несомненно, — усмехнулся Тенгроуз, снова кинув взгляд на Фортея. — Я убедился в этом, когда граф напрямую высказал вам истинное положение дел. Выдержка у вас, Клеман, железная. Неужели не огорчились, что королевский трон для вас так и останется недоступным?

— Я уже сказал: годы не те, чтобы напяливать на себя корону. А вот в двадцать лет, когда фитиль в заднице тлеет, рискнул бы.

Все рассмеялись, рассеивая сгустившееся напряжение в кабинете. Лишь Аротега кисло скривил губы, по-своему оценивая перспективы «тёмной лошадки».

— В таком случае вот мои гарантии, — твёрдо произнёс герцог. — В случае успеха вы получите землю под своё родовое имение в месте слияния Пайи и Роканы. Там хорошо растёт виноград, есть и пастбища для ваших любимых овец. Рента приличная, уверяю. Деньги… само собой, благодарность моя будет щедрой. Титул виконта и особые привилегии при дворе. Ваши родственники и сподвижники тоже не останутся без награды.

Наступило молчание. Каждый оценивал щедрость наместника и примеривал её на себя. Шаттим при каждом слове кивал, словно одобряя свалившееся на него счастье.

— Всё это прекрасно, милорд, — вздохнул он. — Но в будущем. А сейчас, я так понимаю, предстоит серьёзная схватка за королевский трон? Скажите, зачем вам менять существующее положение дел? Вы имеете власть, сами чеканите монету, под вашим управлением четыре провинции. Я бы свихнулся от радости, имея столь неоспоримые права. Зачем своими руками ломать благополучную жизнь?

— А зачем вы согласились на предложение сеньора Котрила? — граф Фортей прищурился, скрывая недовольство упирающимся бароном, которому приходилось постоянно что-то разжёвывать. — Сидели бы в своих Шелкопадах, стригли овец.

— Видимо, сеньор Котрил был настолько настойчив, что сумел смутить меня, — усмехнулся Шаттим и зыркнул на чёртова авантюриста, сидевшего с видом человека, случайно попавшего в серьёзную компанию. — Да захотел изменить жизнь. Надоели мне вересковые пустоши. Особенно зимой, когда только одно развлечение: волков гонять.

— Видите, барон, у каждого своя мечта, — снова дружелюбно улыбнулся герцог. — Я знал, что ваши амбиции весьма скромны, но не знал, как вы отреагируете на новости, что являетесь потомком Норанов, и как поведёте себя в такой щекотливой ситуации.

— Это всё былое, — отмахнулся Шаттим. — Мне хватит и тех благ, что вы осыплете меня после победы над Аммаром.

— В таком случае я могу на вас рассчитывать?

— Несомненно. Но есть одна маленькая деталь. То, что вы мне обещали, я хотел бы видеть на бумаге. Грамота, подписанная самим наместником, знаете ли, куда лучше располагает к крепкому союзу, — улыбнулся в ответ барон. — Когда она будет в моих руках, я хоть к морскому дьяволу в гости отправлюсь.

Тенгроуз не ожидал такого выпада, и на мгновение опешил, что не ускользнуло от взгляда Хаскальфа, внимательно следившего за реакцией высокородных господ Фариса. Тем не менее, наместник быстро взял себя в руки. Сухим голосом проговорил:

— Хорошо, гарантии, данные мною, будут закреплены письменно с личной печатью. Ступайте, господа. Если вы мне понадобитесь, вас разыщут.

— А разве вы не ради ночного происшествия хотели со мной поговорить? — удивился Шаттим, вставая. — Кто-то сегодня прокрался на балкон и так же спокойно ушёл по крышам. Сам наблюдал из окошка.

— Вам показалось, — отмахнулся герцог. — Охрана уже выяснила. Это квагга — животное, похожее на обезьяну, только крупнее. Её частенько путают с человеком, когда она встаёт на задние лапы. И вот она-то может прыгать с крыши на крышу. Путешественники понавезли этих зверюг с Чёрных островов, а они здесь расплодились как кролики. Фруктовые деревья очень страдают от их набегов.

Шаттим почувствовал себя дураком. О кваггах он услышал впервые и не верить герцогу было бы настоящей глупостью. Но ведь ночью на крыше явно был человек! Уж ни с каким животным его нельзя спутать!

— А хвост у этой квагги есть?

— Конечно, — в раздражении произнёс граф, желая, чтобы барон со своими людьми поскорее ушёл. — Как бы они висели на ветках деревьев вниз головой?

— Прошу меня простить за невежество, милорды, святой отец, — Шаттим поклонился, следом за ним это же проделали Хаскальф с Котрилом. — Приятного вам дня.

Выйдя под жаркое солнце, барон вдруг понял, что уже мокрый. И стянул шляпу с головы, подставляя лицо под жидкий ветерок.

— Кузен, а ты молодец, — хлопнул его по плечу Хаскальф. — Я бы остерёгся так разговаривать с человеком, который в этом городе единовластный хозяин. Когда получишь земельный надел, примешь меня с моей злобной жёнушкой?

— Куда же я без тебя? — усмехнулся Шаттим. — Конечно, приезжай. А ты не заметил, что Тенгроуз так и не сказал, зачем я ему нужен?

— Заметил, — кузен покосился на Котрила, и вдруг переменил тему. — Но я сообразил, зачем. Он хочет послать тебя в Грёзы как парламентёра с поддельным филактерием, и когда обман вскроется, герцог выскочит как чёртик из шкатулки.

— Дерьмо. Неправдоподобное, но вполне могущее сработать дерьмо.

— То-то и оно. Может, сходим напьёмся? Всё равно мы пока никому здесь не нужны. Рэйдж, дружище, ты с нами?

— Нет, пожалуй, — на солнце глаза Котрила снова поменяли цвет. — Меня одна сеньорита ждёт, хочу провести с ней вечер.

Они попрощались и разошлись в разные стороны. Котрил направился вглубь квартала, а кузены вышли за ворота, попав в людской водоворот.

— Не хотел говорить при разноглазом, — Хаскальф покрутил головой, словно хотел увериться, что третьего спутника рядом нет. — Мне кажется, Котрил что-то знает, но говорить не хочет, чтобы не спугнуть тебя.

— Есть такое чувство, — вспомнил Шаттим своё желание вогнать нож в сердце Рэйджа. — Впервые стало досадно, что Сирота не проткнул его шпагой. Глядишь, сидели бы в Шелкопадах и пили вино.

— Согласен. Поэтому давай-ка завтра с утра проведаем «Андру» и на всякий случай подготовимся к самому худшему.

* * *

— Деревенщина, — фыркнул граф Фортей, когда троица провинциалов скрылась за дверью. — Петрик, а ты уверен, что план сработает? Этот барон не так уж и глуп, нутром чувствует подвох. Как животное.

— Почему он не должен сработать? — удивился герцог. — Любой на месте Шаттима уцепился бы за возможность осесть на благодатных землях Фариса, сменить унылую зиму и бескрайние вересковые пустоши на солнце и море. Да ещё с золотом, которого хватит на три-четыре поколения, если только проедать его, ничего не делая. Барон поедет в Грёзы вместе со мной и станет той приманкой, на которую клюнет король. Что вы скажете, святой отец? Ваши люди готовы?

— Да, сын мой. Почти все храмовые бойцы побережья ждут сигнала, — кивнул Аротега, перебирая чётки, которые достал из складок одежды, пока герцог разговаривал с Шаттимом.

— Мои люди тоже наготове, — подтвердил граф Фортей.

— Тогда начинаем через… пять дней. За это время подготовим посольский обоз в Грёзы и отправим с ним барона. Я должен иметь в руке сильный козырь перед встречей с королём, — Тенгроуз неопределённо покрутил пальцами в воздухе. — Когда он узнает о полном переходе южных городов под мою руку, мы предъявим артефакт. Поэтому нам предстоит прожить очень трудные десять-пятнадцать дней, после которых мы вернём то, что потеряла моя семья, когда к власти пришли Адальгримусы.

Глава 5

Учимся летать

— Там, где он рождается на свет, его зовут «шахсавар» — «слеза земли», — Наби-Син в одних штанах стоял напротив штурмовиков и подняв руку, демонстрировал свой морион. Голый торс лоснился от недавно закончившейся тренировки. — С ним можно преодолевать препятствия и взмывать ввысь столь же легко, как и птицам. Вы освоили только каплю его возможностей, и даже не представляете способности шахсавара. Меня учили несколько лет понимать суть процессов, происходящих в этом амулете, а потом заставляли до изнеможения оттачивать мастерство полётов. Вам предстоит пройти этот путь за три дня. Так нужно бахраму Игнату — моему господину и вашему командору. Я осознаю своё ничтожество перед бесконечным временем и сразу сказал господину, что невозможно за такое короткое время обучить воинов.

Бывший низарит прошёлся босыми ногами по мокрой палубе, которую специально окатили водой, чтобы охладить — день стоял жаркий, штандарт дома Толессо обвис, даже лёгкий ветерок в тягучей патоке стоячего воздуха не мог пошевелить его, море лениво плескалось в борта. Зорко поглядывая на застывших бойцов, он надел на шею морион.

— Сейчас я покажу, на что способен человек, владеющий шахсаваром. Прыгать вниз со скалы или вверх на стены вы уже умеете, но этого недостаточно.

Уловив его взгляд, я кивнул, давая ему разрешение на демонстрацию неких способностей, о которых Наби-Син недавно мне поведал. Самое удивительное, у низарита не дрогнул ни один мускул, когда я предложил ему обучить штурмовиков фокусам, которыми овладевали его братья-наёмники. Точнее, приказал. Ведь формально я считался для перешедшего на нашу сторону низарита господином — «бахрамом». Поэтому Наби-Син только поклонился и твёрдо обещал дать бойцам столько знаний, сколько сумеет за такое короткое время.

Для отработки упражнений по овладению морионом мы вышли в открытое море подальше от Фариса и для надёжности спрятались за песчаным мысом. Не думаю, что кому-то удастся рассмотреть на таком расстоянии, чем занимается экипаж.

Прежде чем приступить к обучению, я раздал морионы бойцам, тем, кому предстояло провернуть очень опасную и непредсказуемую акцию по захвату герцога Тенгроуза. Гусь, Щербатый, Призрак, Муравей, Жало, Бык, Змей и Рич (куда же без него!) молча стояли в строю и слушали короткую речь Наби-Сина. Ещё один амулет был у меня, ну и у моего низарита.

Не обращая внимания на жадные взгляды матросов, столпившихся на квартердеке и на носу брига, Наби-Син подошёл к грот-мачте, сжал морион в широкой ладони, мгновение стоял неподвижно — и вдруг легко подпрыгнул вверх, уцепился за ванты и стал не просто карабкаться по ним, а словно подкидываемый невидимой гигантской ладонью, взлетать на несколько футов сразу. Всё это Наби-Син проделывал с необычайной изящностью, порхая бабочкой с одной реи на другую. Пока всё было предсказуемо, за исключением одного: действие мориона не ослабевало. Словно низарит умело извлекал из амулета бесконечные токи энергии. И вот это обстоятельство заинтересовало меня чрезвычайно. Рич, кстати, тоже заметил и сказал, задрав голову:

— Он даже передышку не делает. Может, у него морион более сильный?

— Вряд ли, — приложив ладонь ко лбу, откликнулся я. — Амулеты у всех низаритов были одного размера, а значит, и одинакового объёма. Дело в чём-то другом.

— Магия? — предположил Щербатый.

— Умение извлекать дополнительную энергию, — я продолжал следить за Наби-Сином, добравшимся до «вороньего гнезда». Похлопав по плечу марсового, он встал на край площадки, и оттолкнувшись, взмыл в воздух. Все ахнули. Низарит, кажется, сошёл с ума и решил перебраться таким оригинальным способом на фок-мачту, стоявшую ближе к носу.

Обычный человек, даже физически развитый, не способен преодолеть такое расстояние в воздухе. Он просто грохнется на палубу с печальным для себя исходом. Наби-Син летел изящно, вытянувшись струной. Всем, даже мне, показалось, что ему не хватит сил дотянуться до убранного и стянутого фалами паруса. Пальцы низарита скользнули по ткани, а сам наёмник не стал цепляться за неё. Наоборот, он невообразимым образом развернулся, едва коснувшись парусины, и полетел вниз, вытягиваясь столбиком. И вот то, что было дальше, оказалось сюрпризом. Наби-Син не рухнул на палубу. Наоборот, в какой-то момент его падение замедлилось. Невидимая ладонь подхватила халь-фаюмца, и тот мягко приземлился, согнув ноги.

Вибрирующий на груди морион посветлел от избытка энергии, переданной Наби-Сину, и как только замер, сразу же превратился в чёрную сосульку. Ошеломлённые увиденным штурмовики окружили низарита, как будто захотели немедленно научиться невероятным фокусам.

— Н-да, за три дня я такому точно не научусь, — мрачно заявил Гусь. — Прыжки по стенам ещё можно освоить, но такая наука мне не по плечу.

— Гусь — не птица, далеко не улетит, — ухмыльнулся Призрак и все захохотали.

Десятник поднёс кулак к носу товарища.

— Чуешь, чем пахнет? Шутить научился? Враз охотку отобью.

Но сказано это было без обиды. Гусь вообще не умел обижаться на подколки друзей, зато как командир десятка, уже имел авторитет, и попробовал бы кто оспорить его приказы, враз бы вылетел из команды с переломанными рёбрами. В таких случаях парни справлялись без меня. Тем не менее, за всё время существования кондотты ни один из бойцов подобной глупости не совершал. Малые потери и сплочённость стали залогом успеха, о моём отряде уже сложилась определённая репутация не только в купеческих кругах.

— Всё, что я показал, не обязательно знать, — сказал Наби-Син, когда смех утих. — Обычно тренировки направлены на преодоление высоких препятствий, перемещению и прыжкам по крышам, проникновению в окна без верёвки как сверху так и снизу. Этого вполне хватает для нашей… работы.

Я вспомнил случай в Невермуте, когда Рич рассказал о низарите, спускавшемся как раз с крыши, не обвязавшись верёвкой. Будь наёмник пошустрее, неизвестно, чем закончилась бы встреча пластуна с ним.

Штурмовики помрачнели. Они ведь помнили, кто такой Наби-Син. Желание убить его сдерживалось моим жёстким приказом не трогать низарита. И вот теперь этот человек доказал, что является очень серьёзным бойцом, которому под силу передать парням специфические умения.

— Так, прекратили разговорчики, — я снял с себя рубашку, под которой находился морион. — Наби-Син, я так понял, главное в освоении всех хитростей мориона — это энергия, которую ты каким-то образом умудряешься поддерживать в амулете. Поэтому я хочу первым освоить гравитонные потоки.

Наби-Син уважительно поклонился, прижав к груди руку.

— Ты удивительно прозорлив, бахрам Игнат. — Это называется «хавза» — сила, исходящая из шахсавара. Она всегда находится внутри и может бесконечно течь по кругу. Наша задача — уловить её. Как только ты почувствуешь течение хавзы, направишь в нужное русло, то сможешь парить птицей по воздуху. Большую реку ты, конечно, не преодолеешь, но в иных случаях у тебя будет преимущество перед врагами. Я дам тебе эти знания первому, потому что ты — командир, ведущий.

Немного выспренно, так у халь-фаюмцев принято говорить цветасто и уважительно с теми, кто имеет хоть какую-то власть. Наби-Син считает меня «бахрамом», то есть уважаемым и многомудрым. Вообще это слово настолько вариативно, что сам морской дьявол не разберётся, как и когда его нужно употреблять. Махнул я рукой, когда низарит начал так меня называть, оставил всё как есть. От меня не убудет, а Наби-Син пусть считает, что так и должно быть.

И начались изнурительные тренировки. День неторопливо перевалил невидимую черту, когда солнце, чуть дрогнув, начало скатываться с зенита к горизонту, стало чуточку прохладнее от задувшего с моря ветра. Пегий всё чаще стал поглядывать в подзорную трубу, словно пытался обнаружить признаки надвигающегося шторма и заранее убежать в гавань Фариса. В принципе, не так далеко мы и ушли, но рисковать не стоило.

А я вместе с Ричем и другими штурмовиками старательно повторяли все движения новоиспечённого учителя. Очень много времени потратили на извлечение из мориона энергетических потоков и концентрации их в нужных пропорциях. Тоже премудрость. Ведь каждый из нас весил по-разному, а значит, должен был правильно оценить, сколько ему нужно взять этой самой энергии. Доходило до смешного, когда кто-нибудь, не рассчитав чёртовы пропорции, едва не впечатывался в мачту на приличной высоте. До пота отрабатывали атаку с моря, когда приходились прямо из воды взмывать вверх и через борт прыгать на палубу. Наби-Син продемонстрировал, каким образом низариты проникают на корабль. А я воочию убедился, что нам несказанно повезло в той истории, когда ночные убийцы проникли на «Соловья». Не ожидай мы нападения, виконта уже давно не было бы в живых, как и меня, скорее всего.

Делать из своих штурмовиков новых низаритов я не собирался. Достаточно было отработать нужные навыки и закрепить их. В дальнейшем создам специальную команду, которую и стану натаскивать на самые рискованные операции.

Прошедшей ночью Наби-Син уже проверил возможности охраны герцогского дворца. Мы заранее, ещё до комендантского часа, сошли на берег, где нас дожидался Данель со своим фаэтоном. Он довёз нас до улицы Башмачников, примыкающей к восточным воротам Герцогского квартала, высадил, получил за это несколько либров и умчался домой, чтобы не попадаться на глаза ночной страже. Что поделать, продолжающаяся война на морских просторах, даже далеко от Фариса, изменила жизнь простых людей. После одиннадцати ударов портового колокола улицы вымирали, поэтому нам пришлось прятаться в разных закоулках, дожидаясь, когда народ утихомирится. А потом низарит показал, как нужно преодолевать препятствия.

Дождавшись удобного момента, он подпрыгнул, словно паук прилип к стене, и тут же, не теряя ни единого мгновения, как выпущенный из пращи камень, взлетел на самый верх. Замерев в позе какого-то животного, сидя на корточках и опершись руками на край стены, он повертел головой и исчез. Рич, который сопровождал меня, только удивлённо хмыкнул. Наби-Син уже торчал на крыше дома, от которого до особняка Тенгроуза рукой было подать… если только идти по земле, а не лететь. Вот тогда я и понял, какими амулетами мне удалось завладеть. Низарит играючи перемахнул пустоту между жилым домом и особняком, а дальше я потерял его из виду. Кто-то громко заорал, увидев человека на крыше, поднялась суматоха.

Я и Рич замерли, прячась в глубокой тени переулка. За Наби-Сина не боялись. Этот ловкий мерзавец даже с голыми руками опасен, не говоря уже про нож, который я ему разрешил взять с собой.

Наконец, наступила тишина. Видать, никого не поймали, поэтому и успокоились. Стража возле ворот тоже перестала маячить, а в нетерпении стал ждать возвращения Наби-Син. Но сколько бы ни всматривался в размытые бледным сиянием местной луны улицы, низарит так и не появился. Он возник за нашими спинами так неожиданно, что даже Рич не успел среагировать. Вернее, почувствовал чьё-то присутствие за спиной, выхватил нож и замер, ощутив на своей шее холодную сталь кинжала. Халь-фаюмец прижал палец к губам, и сверкая белками глаз, убрал оружие. Показалось, он беззвучно кривил губы в улыбке, а мне было не до смеха. Опасен Наби-Син, очень опасен. Не сделал ли я ошибку, дав ему гораздо больше воли, чем требовала ситуация? Прирежет однажды, когда потеряю бдительность, и с моей головой вернётся к хозяевам.

Но сейчас, стоя на палубе «Тиры» и глядя на вытворяющего невероятные фокусы Наби-Сина, я убедился в своей правоте. Халь-фаюмец дал мне клятву, которую не нарушит ни при каких обстоятельствах. В паре с Ричем он станет той самой ударной силой, которой нет даже у Алана Волка.

К сожалению, низарит не смог найти кабинет и спальню герцога; скорее всего, они располагались в глубине особняка, и чтобы добраться до них, предстоит провести серьёзную разведку. Теперь вся надежда на Тюленя…

— Командор, надо возвращаться! — закричал Пегий с капитанского мостика. — Не нравится мне та штучка на горизонте! Как бы не хельм надвигается!

— Поднимай якорь! — я скользнул взглядом по молочно-белесым облакам, скручивающимися в гигантский штопор. Попасть под хельм на закате дня не рискнул бы ни один бывалый шкипер, будь даже у него на корабле гравитоны. Надо возвращаться в Фарис и прятаться в бухте. Уже все давно обратили внимание, что рождённый в глубинах безбрежного океана хельм никогда не приближается к берегу. Он ищет свои жертвы в открытых водах, и найдя, безжалостно уничтожает и раскидывает обломки кораблей в разные стороны.

Хельм быстротечен. Он несётся по морской глади, жадно глотая своей пастью любую пищу, которая попадётся ему на пути. Поэтому наш экипаж не надо было подгонять. Даже штурмовики бросились помогать матросам. Часть из карабкалась по вантам, чтобы освободить нижние края парусов и распустить их, а другая крутила кабестан, поднимая якорь. Через несколько минут «Тира» мчалась к Фарису. Ритольф не стал активировать гравитоны — мы и так успевали укрыться в гавани.

Пегий снова провёл хитрый манёвр, встав между купеческими кораблями. Паруса убрали, якорь опустили — и я дал команду привести себя в порядок.

— Успели, — выдохнул шкипер, нервно почёсывая щетину. — Ещё бы на одну склянку протянули с уходом, пришлось бы подниматься на гравитонах. Тоже не самый приятный манёвр.

— Молодец, вовремя заметил, — я хлопнул Пегого по плечу и пошел на квартердек выкурить пахитосу. Скоро должны вернуться Леон и Ним. Удалось ли парням устроить Тюленя на службу герцогу? Возле меня возник Тью, принеся все курительные принадлежности.

— Что такое «хельм»? — спросил он, глядя во все глаза на серебристо-чёрный столб, с лёгкостью летящий по глади моря. Впрочем, на такое зрелище высыпали посмотреть не только экипажи кораблей, стоящих в гавани, но и весь порт остановил работу.

— Быстрый шторм, — я выдохнул из груди ароматный дым пахитосы. — Он возникает на границе холодных и тёплых воздушных масс, быстро набирает силу и мчится как сумасшедший. Невозможно определить, куда именно его понесёт, поэтому нужно молить всех богов и даже морского дьявола, чтобы внезапно не наступил штиль, и удирать на всех парусах ближе к берегу.

— А почему так? — заинтересовался Тью. — Почему он не обрушивается на берег?

— Это до сих остаётся загадкой, — я пожал плечами, разглядывая несущийся в нескольких милях от Фариса хельм. Огромная и жуткая воронка заглатывала в себя мутную и кипящую воду, и набирая массу, уходила всё дальше и дальше, а скопившиеся над нами низкие тучи как будто получили мириады проколов и обрушили на нас тёплый водопад. На какое-то время порт погрузился в серую пелену, и вдруг всё окончилось. Над городом протянулась радуга, блестя бриллиантами разноцветных капель, вечернее солнце подкрасило крыши и стены домов розовыми и нежно-пастельными тонами.

Тью, промокший и счастливый, рассмеялся. Мы не успели скрыться в каюте, поэтому и ощутили на себе все прелести яростного и быстрого дождя. Я чертыхнулся, пытаясь раскурить пахитосу, и выбросил её за борт.

— Теперь ты знаешь, как зарождается хельм, — щёлкаю по носу денщика, тот смешно фыркает. — Увидишь его, сразу греби к берегу.

— А если он далеко? — сопровождая меня, поинтересовался Тью.

— Спасут или гравитоны, или ветер. Нет ни того, ни другого? Тогда остаётся мужественно принять смерть. Хельм — самый безжалостный враг для моряка. Даже жуткий шторм даёт шанс на спасение.

— Но у нас есть гравитоны, самый лучший левитатор и удача командора, — самоуверенно сказал парень.

— Тьфу ты, — я махнул рукой от безнадёжности. — Иди, переодевайся. А потом сбегай на камбуз, узнай, когда будет ужин. Не забудь сказать коку, чтобы первым подавал экипажу и штурмовикам.

— Слушаюсь! — чётко ответил Тью и скрылся в каюте, где он проживал вместе с Ричем, судовым доктором и доном Ардио.

Пока дежурные накрывали стол к ужину в кают-компании, вернулись Леон и Ним. Они не стали ждать шлюпку с «Тиры», а нашли лодочника, который за пару либров довёз их до корабля. На мой молчаливый вопрос виконт успокаивающе ответил:

— Модвен не обманул. Он провёл вашего парня в особняк, но что было дальше, мы не знаем.

— Мы проторчали возле ворот целый день, — добавил Леон, дёрнув плечом. — Если бы Тюленя раскрыли, стало бы известно. Слуги-то беспрепятственно выходят и заходят, но никто шум не поднял. Значит, всё прошло успешно.

Я тоже хотел на это надеяться.

* * *

— Это и есть племянница вашего друга? — Модвен с любопытством посмотрел на высокорослую девицу в простом, но хорошо сшитом платье. Белокурые волосы, спрятанные под чепчик, лёгкий слой румян на щеках, длинные пушистые ресницы, стыдливо потупленный взгляд — ему показалось, что девушка чересчур крепка в кости, но счёл такой недостаток из-за тяжёлой крестьянской работы. Да и лицо излишне скуласто, что, по его мнению, портило общее впечатление. Зато под свободно падающей тканью проглядывается осиная талия, да и грудь весьма притягательна. — Как тебя зовут, милая?

К своему стыду, он не запомнил её имя во время разговора с купцом.

— Энесс, сударь, — тихо ответила девушка.

Голос, от которого мурашки поползли по спине Модвена, оказался очень красивым. Он даже поёжился, и не обращая внимания на сопровождающих девушку виконта и друга купца, взял её за руку.

— Не бойся, Энесс. Сейчас я покажу одной даме. Она самая главная среди служанок. Если понравишься ей, всё у тебя будет хорошо. Дружище Ним, со мной вас не пустят, к сожалению. Пока я буду занят, посидите в таверне или погуляйте по улицам. Раньше полудня мне не удастся освободиться.

— Хорошо, — согласился виконт, переглянувшись с доном Ардио. — Мы, пожалуй, прогуляемся неподалёку. Здесь, я гляжу, очень много хорошеньких девиц. Вдруг удастся познакомиться с кем-нибудь из них.

Модвен хохотнул и довольно бесцеремонно потащил засеменившую за ним Энесс к главным воротам, через которые можно было войти на территорию дворца. Девушка по-простецки открыла рот и стала глядеть на белоснежные стены, великолепные фигуры из мрамора в портиках, высокие стрельчатые окна, небольшие терраски и балкончики под крышей.

— Что, никогда не видела такой красоты? — усмехнулся Модвен, ослабив хватку.

— Здесь так красиво! — выдохнула Энесс. — У нас в Эбонгейте всё кажется серым, скучным. Дома из дикого камня или дерева. Я бы хотела остаться в Фарисе.

— А ты служи добросовестно, и глядишь, хозяин тебя оставит. Не получится, я пристрою тебя к Его святости господину Аротеге.

— Спасибо, но я постараюсь произвести впечатление на милорда герцога!

— Ха-ха! Да ты не такая скромница, как мне показалось вначале! — развеселился мужчина, подходя к распахнутой калитке, возле которой стояли два охранника в кожаных жилетках. Один из них как бы невзначай обхватил ладонью рукоять палаша и сделал шаг навстречу.

— Куда это ты разбежался, Модвин? — лениво спросил он, с любопытством разглядывая опустившую глаза девушку. — Кто эта милашка? Я её здесь никогда не видел.

— Хочу показать Зефоре, — последовал ответ. — Она как раз ищет горничных и кухарок. Работы прибавилось, а рук не хватает. Вот, решил помочь одному человеку пристроить племянницу.

— Что за человек? — второй охранник тоже подошёл поближе, перекрывая полностью путь во внутренний двор особняка.

— Купец с проходящего корабля, — Модвин был спокоен. — Он уходит надолго к Чёрным Островам, а сиротку-племянницу решил оставить здесь.

— Сирота? — первый схватил подбородок Энесс пальцами и задрал вверх, внимательно глядя в глаза девушки довольно долгое время. К его удивлению, она не отвела взгляд.

— Насмотрелся, служивый? — с лёгкой усмешкой спросила она. — А теперь свои ручки убрал подальше! Я не простолюдинка, чтобы лапать меня без разрешения.

Приятель охранника согнулся и захохотал, хлопая себя по коленям.

— Как она тебя отбрила, Летар! Ох, ну и милашка с акульими зубами!

Модвин напрягся. Слишком вольно повела себя девушка. Стражники могут и не пустить их во дворец, а расставаться с деньгами ох как не хотелось! Но Летар тоже усмехнулся, и даже одобрительно.

— Проходите. Надеюсь, ты получишь тёплое местечко в герцогских покоях. На кухню лучше не ходи, а то через полгода будешь выглядеть как загнанная кобыла.

— Это не нам решать, — Модвин торопливо потянул Энесс за собой, не забывая на ходу поучать. — Поменьше болтай, красотка. Следи за языком, когда будешь разговаривать с Зефорой. Она не любит, когда ей перечат или показывают ум. А его у тебя предостаточно, как я понял.

— Да, сударь, извините за вольность, — тихо ответила купеческая племянница. — Буду молчать, пока не спросят.

Через парадный вход их не пустили, направив в обход особняка, к «чёрному» подъезду, где сновали слуги, раздавались зычные голоса возниц, подгонявших телеги, гружённые коровьими и бараньими тушами, корзинами с фруктами и овощами, мешками с мукой. Модвин знал, куда идти, поэтому без всяких расспросов нырнул в полутёмный коридор, напитанный разнообразными запахами, смешавшимися до такой степени, что нельзя было понять, жареным луком несёт или мокрыми тряпками.

— Идём, идём, — поторапливал мужчина Энесс, умело лавируя в лабиринтах коридоров.

На них даже не обращали внимания. Мало ли здесь народу шастает. Каждого спрашивать — себе дороже. Работа не ждёт. Поэтому они быстро оказались в каком-то помещении, заставленном ящиками и мешками чуть ли не до потолка. За ним сразу потянулся ещё один коридор, только шире, с десятком дверей. Модвин стал спрашивать у снующих здесь людей, где можно найти Зефору. Кто-то пожимал плечами, кто-то неопределённо махал рукой.

— Видела её в столовой для прислуги, — встреченная им дородная женщина с корзиной, наполненной тушками гусей, наконец, дала направление. — Если не найдёте там, посмотрите во внутреннем дворе.

Зефора стояла между двумя длинными столами, которые усердно поливали кипятком мальчишки и скребли их ножами чуть ли не до желтизны. Уперев мощные кулаки, которыми можно было запросто отправить в беспамятство человека, и расставив короткие массивные ноги подобно матросу на качающейся палубе, она покрикивала:

— Шевелитесь, мелкие отродья! Если увижу хоть одну каплю жира, утоплю в помоях! Совсем в грязи заросли! Живее!

— Здравствуй, Зефора, — Модвин остановился в паре шагов от женщины. — Чем сегодня недовольна?

— Кому-то делать нечего, что здесь расхаживает? — рыкнула она и обернулась. Широкое разгорячённое лицо тут же расплылось в улыбке. — Ба, да это же господин Модвин! Каким ветром вас занесло в эту грязную нору?

— Да вот, подумал, что долго тебя не видел, решил навестить. Соскучился.

— Аха-ха! Не смеши! — затряслась дама. — Кавалер нашёлся! Ну, раз соскучился, можем уединиться на часок в моей комнате.

Тюлень, старательно играющий сироту-племянницу, с любопытством разглядывал Зефору. Несмотря на крупные формы, домоправительница не выглядела жуткой фурией, готовой крушить всё вокруг, если что-то не понравится. Да и улыбка, мелькнувшая на лице, показала истинную сущность женщины, вынужденно быть жёсткой при своей должности. Серое домотканое платье украшала простенькая вышивка по подолу и рукавам, что уже указывало на некий статус в герцогском доме. Вряд ли обычная горничная посмела бы украшать свою одежду цветами и птичками.

— Боюсь, ничего не получится, — в ответ засмеялся Модвин и даже выставил перед собой ладони. — Как-нибудь в другой раз.

— Эх, мужики! — фыркнула Зефора. — Только обещаете, а как дело сделать, так в кусты. Лишь бы шпагой помахать и дырки друг другу в шкуре наделать.

— Ну-ну, не кипятись, женщина, — Модвин кивнул на Тюленя. — Я тебе девицу привёл. Может, пристроишь к делу? Она сирота, сама из Эбонгейта. Её сюда дядя родной привёз. Не хочет её по морям таскать, вот и попросил.

— Ты сам-то этого дядю знаешь? — усмехнулась Зефора, оценивающе разглядывая Тюленя с ног до головы.

— Знаком через своего приятеля, виконта, между прочим, — Модвин поднял палец вверх. — А с купцом встречался, разговаривал с ним.

— Он ещё и купец? — хмыкнула женщина и снова окинула скромно потупившуюся девицу взглядом, который оказался куда бдительнее, чем у стражников. — Как зовут?

— Энесс, сударыня, — охотно откликнулась та.

— Значит, из купеческого рода? Ручки-то покажи.

Тюлень чертыхнулся про себя, но просьбу выполнил, вытянув руки ладонями вверх. Домоправительница схватила их и внимательнейшим образом рассмотрела.

— Хм, мозоли-то, гляжу, для тебя не новы?

— Да, я к домашнему труду приучена.

— Странные они какие-то, — проворчала Зефора. — Как будто ножом частенько работала. Кухарила?

— Иногда приходилось.

— Смотри-ка! Я знаю, как купцы своих дочек лелеют, чуть ли не в шелка заворачивают и с золотой ложки кормят! — женщина стала перебирать пальцы Тюленя своими пухлыми пальцами-сосисками. — Тонкие, сильные, знают, как нож держать. Или топор с палашом. Да?

Тюлень улыбнулся так мило, как только мог, про себя нещадно ругая бдительную толстуху.

— Так я же купеческая дочь. Мой папочка вместе с дядей частенько брали меня в плавание, если проводили караваны вдоль берега. Как держать палаш, я знаю.

— Смотри-ка! — снова воскликнула Зефора и отпустила руку Тюленя. — То-то фигура твоя сомнения вызывала. Для изнеженной девицы слишком крепкое сложение. Теперь понятно. Ладно, кухонных работниц мне пока не надо. Набрали уже. Но и в покои герцога я тебя не пущу. Мордашка больно простая, хоть и смазливая. Может, попозже передумаю, если постараешься. Пока будешь убираться на господском этаже. Коридоры, окна, подоконники, чистка ковров, ну и по мелочам.

— Значит, ты её берёшь? — с облегчением спросил Модвин.

— Мне людей на верхних этажах не хватает, — поморщилась Зефора. — Что-то в последнее время не держатся там девки. Молодых господ много приехало, задиристых, охочих до женского тела. Боюсь, и эта не выдержит.

— Я выдержу! — горячо воскликнул Тюлень звонким голосом, и на него сразу же уставились мальчишки, прекратив шкрябать столы. — Дядюшка ещё нескоро вернётся, если вообще вернётся…

Он умело выдавил слезы из глаз, покатившиеся мелкими жемчужинками по щекам, и шмыгнул:

— Чёрные Острова такие опасные!

— Ладно, хватит тут сопли распускать, — решительно двинулась к выходу домоправительница. — Пошли, покажу тебе каморку, где будешь спать. Заодно и расскажу подробно, что и как… Модвин, а ты ступай отсюда, раз не хочешь ласок голодной женщины.

Модвин хохотнул и с довольным видом поспешил покинуть столовую, а Тюлень с Зефорой направились в другую сторону.

— Твоя основная работа — вне гостевых апартаментов, — поучала женщина, пока они шагали по коридору с многочисленными закрытыми дверями. — В комнаты не заходить, с господами не разговаривать. Если сама дурочку сваляешь и позволишь себе вольности, пеняй на себя. Защищать не стану.

— А в чём заключается вольность? — невинно спросил Тюлень.

— Глазки строить не надо, только в пол. Смирение и вежливость — вот твоя защита, — проворчала Зефора, распахивая одну из дверей. Комната, в которую они попали, представляла собой что-то вроде склада с многочисленными полками, забитыми разнообразными хозяйственными вещами. — Будут приставать, сразу доложишь мне.

— Второй этаж господский, значит, там же апартаменты герцога? — поинтересовался Тюлень.

— Да. В одном крыле живёт семья милорда, там же его кабинет и библиотека. Два других — гостевые, — Зефора подала Тюленю свёрток. — Держи, это платье и башмаки, твоя рабочая одежда. Примеришь. Если обувка не подойдёт, скажешь. Подберём другую. А теперь пошли, покажу твою каморку. Жить будешь с другими девушками. Их там сейчас пятеро, вот туда и подселю.

Идя следом за домоправительницей, Тюлень с тоской думал, как ему обмануть девушек. Если Зефора не разобралась, что он мужчина, то надеяться на то, что и дальше ему будет вести, слишком самоуверенно. Удружил командор, ничего не скажешь! Значит, надо как можно скорее выяснить, в каком именно крыле особняка живёт герцог и где спит. На всё у него самое большее три дня. Вздохнув, Тюлень постарался взбодриться. Разве не о жизни актёра он мечтал? Ну вот, судьба подкинула ему самый сложный экзамен. Так что вперёд, штурмовик!

* * *

После хельма мы решили в море не выходить. Наби-Син предложил провести последние тренировки на городских улицах. Но только для тех, кому предстояло проникнуть в сам дворец через открытую террасу. Низарит уверил меня, что это самый удобный маршрут, где нас не будут ждать стражники. Единственная проблема — прыжок с крыши соседнего дома, также играющего роль естественной крепости. Поэтому в город должны были пойти только я, Наби-Син, Рич и Гусь. Тюлень присоединится к нам на конечном этапе операции. Он должен встретить нас возле балкона (об этом мы договорились заранее) и провести к герцогу. И вот тут наступает самый опасный и труднопредсказуемый момент. С Тенгроузом мы не сможем так легко прыгать с крыши на крышу. Уходить придётся через внутренний двор, потом прорываться наружу через западные ворота. Поэтому и нужна очень сильная шумиха где только можно. Побольше паники, огня, выстрелов, взрывов.

— Нам нужны лошади, — решительно произнёс я на завтраке в кают-компании. — Пять лошадей. Герцога, так и быть, возьму с собой. Стукну его по темечку, чтобы не мешал мне, и взвалю на седло.

— Лошадей можно взять только в конюшне герцога, — тут же ответил виконт, терзая свой бекон. — Мы не сможем подготовить их не привлекая внимания стражи.

— Дополнительный риск, — возразил дон Ардио. — Видели внутренний двор? Пока добежишь до ворот, постреляют всех. А перед этим ещё и конюшню штурмовать. Очень большая вероятность, что никто не выйдет оттуда.

— А я говорил: нужно подгонять «Тиру», — проворчал Пегий. — Вытащите своего герцога на крышу и по штормтрапу подниметесь на палубу. На гравитонах быстро уйдём, только не в море. До Грёз можно добраться и над сушей. Главное — оторваться от преследования.

— Нет, я против, — тут же возразил Ритольф. — Нельзя нам раскрывать возможности «Тиры» раньше времени. Иначе возникнут подозрения, что именно мы причастны к похищению гравитонов патрульного корвета.

— Положим парней, пока будем прорываться из Герцогского квартала, — хмуро бросил дон Ардио.

— Как вам идея с каретой? — обвёл нас взглядом виконт. — Чёрт с ними, с лошадьми. Это действительно потеря времени. В карете мы можем покинуть квартал гораздо быстрее. Надеюсь, командор, вам удастся прорваться через внутренний двор?

— Дружище Ним, помнишь, какой мы трюк провернули в Невермуте? — я повертел в руках вилку, разглядывая притупленные зубцы.

— Когда вы меня вытаскивали из здания магистрата? — усмехнулся Агосто.

— Да. Мы купим лошадей и к назначенному времени Леон подведёт их к западным воротам. Уходить будем через них. Почему верхом? Ну, сами посудите: здесь много узких улочек, где карете проехать невозможно. А ночью тем более опасно. На лошади возрастает манёвренность, скрыться легче.

— Согласен, — поддержал меня Рич. — Дадим командору уйти с герцогом, отвлекая на себя внимание.

Подумав, все согласились. Только Пегий проворчал, что такого фитиля в заднице он давненько не ощущал.

— Рич, тогда после завтрака вместе с Гусем ступайте в город, — приказал я. — Поспрашивайте, где продают лошадей.

— А где их держать до нужного времени? Купить-то не проблема, — развёл руками Рич. — И когда начинаем?

— Послезавтра. Нет у нас больше времени. Я за Тюленя беспокоюсь. Как бы его не раскрыли. Одно дело женским голосом разговаривать, а другое — постоянно находиться в компании горничных. Как пить дать, кто-нибудь заподозрит.

— Можно арендовать склад, — подсказал Пегий, поглаживая отросшую бородку. — Только дальний, чтобы меньше внимания привлекал. Тогда там можно лошадей спрятать, ну и ухаживать за ними. Водички принести, овса. Вон, юнг приставить, а то бездельничают.

— Займёшься этим? — я уважительно посмотрел на шкипера. Молодец, сообразил.

— Почему бы и нет? — Пегий хитро прищурился. — Только денежек надо побольше. Вдруг умасливать стражу придётся, ну, чтобы нос свой не совали куда не надо.

— Десять крон хватит?

— Вполне. Заодно овса и сена куплю.

После завтрака я выделил шкиперу и Ричу деньги из судовой кассы, а сам присоединился к штурмовикам размяться и почувствовать в руке кортик. Наби-Син выразил желание стать моим соперником. Было видно, что он тоже жаждет помахать своим тальваром.

— Бахрам Игнат, почту за честь скрестить с тобой клинки, — поклонился халь-фаюмец, когда штурмовики закончили тренироваться.

— Охотно, — я скинул пропотевшую рубашку и перекрестил воздух перед собой блеснувшим на солнце кортиком.

Наби-Син приложил тальвар к широкой груди, на которой висел морион, с которым он никогда не расставался. Потом обхватил рукоять двумя руками, присел в стойке, застыл вырубленной в камне фигурой — и неожиданно прыгнул навстречу мне, пролетев расстояние между нами с такой лёгкостью как будто активировал шахсавар. Вот же хитрец! А ведь он не зря прикладывал руку к груди! Коснувшись мориона, воздействовал на свой вес, пока я ушами хлопал.

Первый удар, нанесённый мне сверху, я с трудом, но отбил и сразу же нырком ушёл в сторону, перекатился по палубе, вскочил на ноги. Наби-Син уже был рядом и перекрестил воздух перед моим носом сверкнувшим тальваром. Качаю корпус и стремительно ухожу влево с одновременным росчерком кортика, имитируя удар по рёбрам. Низарит извернулся и отбился плоскостью тальвара.

Как меня учил Наби-Син? Активировать морион можно не только сжатием ладони. Надо почувствовать энергию амулета и распределить её по всему телу. Тогда оно становится лёгким, даёт ощущение полёта. Именно этого низарит добивался, загоняя меня в угол. Штурмовики и матросы азартно покрикивали, поддерживая меня. Яркое солнце то и дело слепило глаза. Наби-Син постоянно находился спиной к нему и не давал мне занять выгодную позицию.

— Используй хавзу — тихо прорычал халь-фаюмец, обрушивая один удар за другим, одновременно с этим оказываясь в разных местах. То и дело кончик тальвара едва не касался кожи, отчего приходилось изгибаться так немыслимо, как будто мое тело состояло из гуттаперчи.

Рукоять кортика нетерпеливо завибрировала, ощущая желание клинка напиться крови. И тут меня словно тонкой булавкой сверху донизу пронзило. Так, наверное, пришпиливают бабочек для коллекции. На мгновение я потерял из виду Наби-Сина; хорошо, он в это время находился в двух шагах от меня, приседая в позицию защиты и держа меч над головой. В глазах вспыхнули мириады искорок, картина мира изменилась до неузнаваемости. Реи, леера, мачты, палуба, люди на ней — всё заиграло до невероятности яркими красками, а солнце подёрнулось желтоватой плёнкой. Кортик стал белеть, а палуба ушла вниз. Я перелетел через низарита, поджав ноги, и развернувшись, ещё не коснувшись ногами поверхности, нанёс косой удар от плеча. Если бы не прыткость халь-фаюмца, мгновенно перекатившегося в сторону, то клинок разворотил бы ему спину.

Снова прыгаю, намечая в полёте завершающий удар, но Наби-Син невероятным усилием оторвался от палубы и тоже взмыл вверх, где мы и встретились. Только в этот раз я бил не кортиком, а ребром ладони наискось по шее. Низарит рухнул вниз с таким грохотом, что даже Пегий, Озава и лекарь выскочили наружу, подумав о начавшейся бомбардировке.

Народ взревел от такого зрелища. Правда, один человек этого не слышал. Халь-фаюмец, получив удар по сонной жиле, лежал ничком и не шевелился.

— Полейте на него, — попросил я, устало подходя к бочке с водой. «Хавза» медленно отступала, унося с собой ощущение невероятной лёгкости. Клокочущая энергия, от которой заныли зубы (неужели я достиг концентрации, присущей только кристаллу гравитона?), заставила меня сунуть голову в бочку. Стало легче. Когда вытащил её, с удовольствием ощущая текущие по себе струи, увидел Наби-Сина, ковыляющего ко мне в мокрых штанах.

— Живой? — усмехнулся я.

— Это не хавза, — мотнул головой низарит. — Чистого просветления достигают только амали к почтенным годам. И то не все. Это каль-шарри, боевая магия богов. Ты обрёл её и теперь можешь прийти в любой наш храм и стать митра.

— Кто такой митра? — проведя ладонью по лицу, поинтересовался я.

— Наставник, проповедник, небесный воин.

— Надо же, — я сдержался, чтобы не фыркнуть от такой перспективы. Хотя…почему бы и нет? В этот мир мне пришлось прийти через смерть, и общение с куратором только укрепляло мнение, что не всё так просто в моём воскрешении. У богов есть свои планы на меня.

Подбежал Тью с полотенцем. Глаза его сверкали как два солнца.

— Командор! Это было невероятно! Я едва штаны от восторга не намочил!

— Дурень, — я схватил парня за отросшие вихры и потрепал шутя. — Мой денщик не должен ссаться в штаны, понял?

— Так точно!

— Мне нужно кое-что сказать, — Наби-Син выразительно посмотрел на меня и приложил два пальца к губам.

— Пошли, — я мотнул головой.

На пути к каюте нас перехватил виконт.

— Весьма впечатлило, командор, — он с трудом сдерживал эмоции на лице. — И ты, низарит, показал, на что способны ваши воины. И я бы не хотел иметь их в вечных врагах.

Наби-Син спокойно поклонился.

— Я хочу прогуляться по городу, — обратился ко мне Ним. — Есть желание присоединиться ко мне?

— Нет, сегодня буду готовиться к ночной вылазке, — отказался я. — Сможешь навестить донну Асунту?

— Что-то нужно передать?

— Скажи, послезавтра начинаем.

— Сделаю, — кивнул виконт.

В каюте я переоделся в сухое и чистое, пока халь-фаюмец спокойно ждал, подпирая дверь.

— Ну и о чём ты хотел поговорить? — налив себе вина, а низариту воды, присел на кровать.

— Откуда у тебя, бахрам Игнат, этот кортик? — кивнул Наби-Син на перевязь с кожаными ножнами. — Это необычное оружие. Когда ты в Натандеме сражался против меня, я сразу обратил на него внимание. Не поверил, что такое может быть. Но теперь вижу: в нём живёт магия.

— Кортик необычный, я давно заметил, — подтвердил я. — Он мне достался от одного человека, который не смог совладать с его норовом.

— Всё правильно, — Наби-Син скрестил руки на груди. — Белая магия шахсавара и твоего клинка нашли друг друга, но обычный человек никогда не почувствует каль-шарри. Ты сумел разбудить её.

— А что ещё необычного в кортике? — вино, купленное в Фарисе, было мягким, терпким и сладковатым.

— Такое оружие даётся в руки только тем людям, которых выбрали боги, — с серьёзным лицом ответил халь-фаюмец. — Они приходят в наш мир не сами, часто не по своей воле. Ты получил клинок, созданный с помощью железа, огня и магии.

— Поэтому, когда увидел его, решил служить мне?

— Если бы ты убил меня, то вряд ли, — усмехнулся Наби-Син. — Боги удержали твою руку, а значит, я правильно поступил, что принёс клятву.

Я задумался. Всё это очень интересно, только главный вопрос остался открытым: кто был последним владельцем кортика? Следуя логике, он точно бывший пират, став им по воле случая или по собственному желанию. Иначе бы откуда у капитана Хаддинга оказался такой удивительный клинок? Что он там говорил? Оружие овладевает его душой и требует крови? Так, кажется. Да, есть в этом кортике нечто дьявольское, но теперь я уверен: Хаддинг даже не подозревал, какую ценность держал в руках. Просто чувствовал, как ему трудно с ним, поэтому и отдал в оружейное хранилище. Боялся, что не совладает с жутким оружием.

Значит, последний хозяин по кличке Кракен жил очень давно, а когда умер, его удивительный кортик стал переходить от одного владельца к другому, но ни у одного из них не задержался. Смутные подозрения насчёт Кракена, давно одолевавшие меня, стали обретать конкретные очертания. Неужели он тоже пришелец как и я?

— Я хотел бы найти того, кому в последний раз подчинялся кортик, — негромко проговорил я. — Может быть, ты слышал о нём?

— Нет, бахрам Игнат, — покачал головой Наби-Син. — Избранные богами не обязательно должны владеть этим клинком. Их можно узнать по кинжалу, топору, секире или какому-нибудь амулету. Есть много вещей из железа, огня и магии. Но их обладатели тщательно скрываются из-за боязни или каких-то иных причин. Мало кто способен открыто заявить о своих претензиях и повести за собой людей.

— Ну что ж, у меня тоже нет желания менять мир, — я застегнул рубашку, заправил её в штаны, перепоясался. Для ночной прогулки по городу нужна простецкая одежда, но без оружия лучше не соваться. «Уничтожитель» и «Громовержец» нацепил на ремень. Надо бы кобуры для пистолетов приобрести, да нет таких под мои стволы. Видел нечто подобное у дарскийских пехотинцев, но большей частью они засовывали оружие за ремень или носили на плечевой перевязи патронной сумки. А вот чехлы уже шьют, но индивидуально под каждый пистолет.

— Ты ещё молод, бахрам Игнат. Даже не представляешь, как может измениться твоя жизнь, — улыбнулся Наби-Син, как будто сам уже был настолько стар, что мог рассуждать с высоты прожитых лет.

— В любом случае, торопиться не стану. Мне и так хорошо, — я хлопнул бывшего низарита по мощной груди и вышел вместе с ним наружу.

После полудня на «Тиру» вернулся Пегий. Ему удалось арендовать на неделю старое складское помещение за старым деревянным пирсом, заплатив всего пять «корон». И сразу же закупил овса и сена. Сейчас там остались двое молодых матросов. Будут присматривать за помещением, чтобы никто туда не совался. А когда туда приведут лошадей, поставим полноценную охрану.

Ближе к вечеру вахтенный доложил о прибытии в порт Рича и Гуся. Тотчас же я и Наби-Син вместе с десятком матросов переправились на берег.

— Купили? — спросил я, залезая по мокрой лестнице на пирс.

— Да, вместе с амуницией, — кивнул довольный Гусь. — Я не хочу без седла по улицам скакать. Задница до сих пор помнит, как мы из Невермута удирали.

— Ты бы видел, командор, как он для себя седло подбирал, — ухмыльнулся Рич. — Едва спас несчастного продавца.

Нам достались обычные рабочие лошадки, которые долгую скачку не выдержат, но доехать на них до виллы Эскобето вполне по силам. Я приказал завести животных внутрь ветхого сарая, готового завалиться от малейшего дуновения ветра, и спросил у матросов, кто останется караулить. Вызвались трое крепких парней, которых Пегий принял на службу в Акаписе.

— Ворота держать запертыми, вино не жрать, девок не водить, — предупредил я. Надеюсь, дисциплина, привитая шкипером, не улетучится враз из-за расслабленности. Кто знает, какие мысли могут посетить матросов экипажа, почувствовавших свободу. — Если вдруг появится портовая стража и начнёт излишне любопытствовать, не спорить и в драку не лезть, а дать сигнал на «Тиру». За вами будут приглядывать с корабля. Сразу предупреждаю: потеря лошадей означает провал боевой операции. За это без жалости вздёрну на рее на глазах всего экипажа. Всё понятно?

— Да, командор, — ответил за всех рыжеусый крепкий матрос. — Не извольте беспокоиться, не подведём.

— Ты же старший марсовый? — вспомнил я. — Как зовут?

— Койпер, командор.

— Из Акаписа?

— Да, — расплылся в улыбке рыжеусый. — Полгода на «Тире».

— Молодец, — я погладил одну из лошадей, потянувшуюся к рукаву моего сюртука. — Будешь старшим и здесь.

— А как со жратвой? — поинтересовался его товарищ, нескладный и длиннорукий.

— Юнги доставят ужин, я уже дал распоряжение коку, — успокоил я охрану. — Сами не вздумайте соваться в портовую таверну. Всё, закрывайтесь и бдите.

Оставшиеся матросы и двое юнг, приглядывавших за складом, отправились обратно на корабль, а мы вчетвером неторопливо пошли в город. Пользуясь прохладой, наступившей после шести ударов портового колокола, местные жители высыпали на улицы. Кто-то разгуливал по набережной, старики сидели на лавочках возле домов и вели свои разговоры, детвора с визгом шныряла между ног взрослых, получая свою порцию подзатыльников.

— Где будем прыгать? — нетерпеливо спросил Гусь. — На улицах, прилегающих к порту, лучше не стоит. Здесь и ночью комендантский час не соблюдается. Много народу до поздней ночи шастает.

— В Фарисе стража не такая лютая, как в Рувилии, — заметил я. — Здесь глубокий тыл, сиверийцам скрытно не подойти. Флот перекрывает морские коммуникации с востока. Вот и расслабились все. Где-то война, а где-то праздник.

— Так всегда бывает, — согласился со мной Рич. — Люди не хотят воспринимать чужую боль и страх, пока самих не коснётся. Легче всего закрыть глаза и не видеть просящих милостыню покалеченных в бою солдат, вынужденных подыхать из-за того, что о них забыли.

— Очень опасные речи, — заметил Наби-Син, шагая чуть впереди меня подобно волнолому, перед которым расступались встречные потоки людей. — Здесь много ушей. Могут донести. Лучше молчать.

Рич только махнул рукой. Ему повезло не погибнуть и не стать инвалидом, а я впервые подумал, не нарочно ли он пошёл на преступление, чтобы увернуться от смерти? Зная, что фортуна не бесконечно добра даже к удачливым бойцам?

— Так куда мы идём? — не дождавшись ответа, снова спросил Гусь.

— Подальше от площади, чтобы не привлекать внимание стражи, — пояснил Наби-Син. — Через старые кварталы переберёмся в нужное место. Я во дворец так и проник. По крышам домов. Сегодня туда не пойдём, но дорогу покажу.

Мы миновали постепенно пустеющую городскую площадь с большой статуей какого-то короля (вероятно, из тех самых Норанов), стоящего напротив магистрата, и уже собирались нырнуть в прилегающую к ней улицу, как наткнулись на молодых людей в нарядных костюмах и при шпагах. Судя по развязным движениям и громким голосам, они уже успели хорошо выпить и теперь явно искали приключений.

— О, глядите! В нашем прекрасном Фарисе откуда-то появился грязный степняк! — хохотнул высокий, с тонкой полоской усов и дурацкой бородкой клинышком, дворянин. Чуть приподняв края шляпы, он с вызовом глянул на нас. — Да ещё в компании с шайкой матросов. Явно что-то затевают! Куда идёте, водоплавающие?

Компания весело расхохоталась, предчувствуя развлечение. Они же видели, что мы не представляем угрозы, поэтому вели себя довольно дерзко. Рич сохранял спокойствие, а ведь у него под курткой целая перевязь метательных ножей. Гусь тоже где-то спрятал свой кинжал. Наби-Син и я были без оружия, но и без него могли справиться с разодетыми петушками.

Это хорошо, что они нас приняли за матросов. Мы же все повязали на шею сине-белые клетчатые платки, которые ввёл в обиход Пегий с моей подачи. Так как «Тира» стала официально принадлежать дому Толессо, я всерьёз задумался о единой форме для экипажа и отличительных атрибутах. Платки прижились, и теперь наши матросы охотно носили их как на корабле, так и на земле.

— Судари, мы вовсе ничего не замышляем, — я приложил руку к левой стороне груди. — Просто ищем бордель. Долго в море пробыли, сами понимаете…

— Так вы ещё и наших шлюх пользовать хотите! — нарочито возмутился его приятель, совсем юнец по сравнению с другими. — Вам не кажется, сеньоры, что матросня обнаглела?

Остальные снова захохотали, предчувствуя развлечение.

— Разве теперь и на шлюх нужно спрашивать разрешение? — Рич удивлённо вздёрнул брови. — Или что-то в мире изменилось?

— Полегче, чернь, — скривил губы красавчик в коричневом камзоле. Он положил руку, затянутую в перчатку, на рукоять шпаги. — Не смей задавать вопросы и веди себя вежливо.

— Позвольте пройти, сеньоры, — вежливо попросил я, сдерживая желание скрутить этих петухов и вытянуть ремнём по заднице. Ну не убивать же их за гонор и дерзость. Интересно, будь у меня на руке родовой перстень и кольца с драгоценными камнями, а на боку шпага, как бы они повели себя? Боюсь, южная кровь взыграла бы на любой раздражитель. А ведь это показатель, что в отдалённых провинциях происходит неладное. Ладно, это всё мои предположения. Что делать-то? Ведь не отвяжутся. — Не кажется ли, ваше гостеприимство принимает какие-то несуразные формы?

На мгновение фарисцы опешили и вдруг разом грохнули от смеха.

— Слышали, господа? — обратился ко всем юнец. — Нам первым повезло встретить удивительный экземпляр, умеющий столь связно излагать мысли!

— Может, разопьем пару-тройку бутылок вина? — предложил я, краем глаза заметив напрягшихся Рича и Гуся. Наби-Син пока хранил молчание, не вмешиваясь в процесс переговоров. Чёрт, было бы потемнее, дали бы по башке и тихо ушли. — Вижу, вы хорошие люди, весёлые.

Молодые сеньоры ещё больше расхохотались.

— Господа, нас с кем-то путают! — воскликнул дворянин среднего роста и крепкого телосложения, с благообразной бородкой-эспаньолкой на смуглом лице. — Или мы похожи на матросню, пьющую дерьмовую кислятину в первой же забегаловке?

— Возмутительно!

— Совсем охамело быдло водоплавающее!

— Давайте их проучим на будущее, и пусть к своим шлюхам топают!

Веселье стало перерастать в угрозу срыва нашей «прогулки».

Я показал Ричу и Гусю два пальца, и те понятливо кивнули. Наби-Син неожиданно оказался за спинами веселящихся и резко схватив головы двух крайних дворян и с силой приложил друг к другу. Бадам! Глухой стук — и оба повалились вниз, не успев стереть ухмылки с лица. Я наметил свою цель в виде смуглолицего и коротким ударом ребра ладони по шее отправил его в лёгкий сон. Через минуту пятеро идиотов лежали на брусчатке, а мы нырнули в так кстати подвернувшуюся узкую улочку, по которой и рванули, распугивая редких прохожих. Никто не кричал нам вслед, только расступались, чтобы мы могли уйти как можно дальше. Видимо, нелюбовь к местной аристократии здесь такая же, как и в любом городе Дарсии.

Остановились мы только когда оказались совершенно в незнакомом месте с кучей маленьких домиков, жмущихся друг к другу и обнесённых по периметру невысокими глинобитными заборами.

— Здесь самая беднота живёт, — пояснил Наби-Син, оглядываясь. — Я здесь не был, но знаю, как подобраться к Герцогскому кварталу.

— Вот же гады! — не выдержал Гусь, приводя дыхание в норму. — Развлечься им захотелось, видишь ли! Едва не вляпались. Будут нас искать или нет?

— Да кому надо! — усмехнулся Рич, проверяя, на месте ли его любимые ножики. — Они сами свой рот на замке держать будут, потому как позорно валялись на виду у простолюдинов. Над ними же хохотать станут за спиной.

— Давайте двигаться, — сказал я. — Через несколько минут станет темно, потом из этих лабиринтов до утра не выберемся.

Лежавшие без чувств дворяне стали постепенно приходить в себя и подниматься на ноги, помогая друг другу. Каждый из них испытывал чувство стыда, что так позорно позволил какому-то быдлу извалять их в грязи.

— Я убью их! — держась за голову, простонал юнец. — Хочу выпустить кишки этим грязным собакам! О, боги, они мне череп раскололи!

— Успокойся, Алкер, — буркнул кто-то из друзей. — Где ты сейчас их найдёшь? Уже темно. Где здесь самый близкий бордель? Предлагаю устроить засаду там, а когда они выйдут, вспороть каждому из них брюхо и скормить требуху собакам!

— Глупая затея, — возразил тот, чья голова столкнулась с головой Алкера. Он морщился, отряхивая шляпу от уличного мусора. — Эта матросня не так глупа, как кажется. Особенно один из них. Наверное, образованный человек. Помощник капитана, не меньше, ставлю бутылку «Искарии». Надо их искать в порту. Устроим завтра засаду и поймаем всех. Запомнили их лица?

— Двоих точно, — хмыкнул мужчина с бородкой-эспаньолкой, которому как раз и досталось от «образованного». Его впечатлил хитрый и эффективный удар ребром ладони, от которого он потерял сознание. — А ловко они с нами голыми руками разделались, сеньоры. Вы думайте что хотите, но эти ребята явно не простые матросы.

— Да плевать! — взъярился Алкер. — Нас унизили прямо на глазах черни! Только смерть!

— Ульферт прав, — сказал «эспаньолка». — Надо искать их в порту. Видели на их шеях платки? Они у всех одинаковые. Значит, это могли быть матросы с военного корабля или с какого-нибудь «купца», где принято носить единую форму. Поспрашиваем таможенников, стражу. Никуда эти псы шелудивые не денутся. Найдём и прирежем.

После долгого блуждания по закоулкам Наби-Син вывел нас на небольшую площадь, окружённую трёхэтажными домами. Часть окон ещё светилась, но большинство людей предпочли лечь спать. Где-то лениво брехала собака, возле одного здания слышались пьяные голоса. Всё это стало настолько привычным, что не хотелось обращать внимание на посторонние шумы. Фарис ничем не отличался от других городов Дарсии, разве только ночью досаждала липкая влажность, которую не мог победить свежий ветер с побережья.

— Доходные дома, — пояснил низарит. — Здесь живут мелкие ремесленники, не примкнувшие к цехам, и торговцы. Под защитой гильдий им было бы хорошо, но почему-то предпочли отделиться.

— А как же защита? — спросил Гусь, держась настороже. Мало ли кто из темноты полезет.

— Защиты, как в цеховых кварталах, нет. Будут грабить и убивать, никто на помощь не придёт, — Наби-Син махнул рукой куда-то в узкую щель между двумя домами. — Давайте за мной. Там есть двор, от которого я и шёл в сторону дворца.

Мы последовали за халь-фаюмцем, зажимая носы от вони, несущейся со всех сторон. Такое ощущение, мусор жильцы выкидывали прямо на улицу, как и содержимое ночных горшков. А ведь уже во многих городах действует жёсткое правило: каждый дом обязан содержать в чистоте прилегающую территорию. За первое нарушение — штраф, за второе — битьё плетью прилюдно на площади. За третье могут и вздёрнуть. И это не шутки, что за разведённую грязь лишают жизни. До сих пор люди вспоминают жуткие эпидемии чумы, сотрясавшие не только приморские города Дарсии; болезнь уходила в центральные провинции, опустошая всё на своём пути и оставляя за собой огромные погосты.

Проскочив узкий проход, мы очутились посреди странного нагромождения построек. К одноэтажным халупам достраивали флигели, вторые этажи, создавали какие-то переходы с помощью деревянных помостов из одного дома к другому. Рукотворные террасы под хлипкими навесами предохраняли от палящего летнего солнца или от дождей. Здесь они шли редко, но довольно интенсивно. Повезло нам, что до них ещё почти месяц. Пристройки служили для мелких животных вроде кур, кроликов или коз. До меня доносилось сонное квохтанье откуда-то сбоку из слепленного из глины и соломы сарайчика.

— Идите за мной, — торопил Наби-Син, забираясь на хлипкую лестницу.

Мы по одному поднялись следом на узкий, длинный и открытый коридор, соединявший несколько домов, и стараясь не шуметь, заскользили за низаритом. Но предательский скрип настилов то и дело заставлял нас замирать на месте. И в какой-то момент откуда-то выскочил здоровенный мужик с топором в руке.

— Пошли вон, собаки! — заревел он и размашисто ударил топором, целясь в голову Наби-Сина.

Халь-фаюмец ловко уклонился в сторону и врезал мужику растопыренной ладонью по носу. Тот хрюкнул, уронил топор и схватился за лицо. Второй удар свалил его навзничь. Пришлось перешагивать через него. Рич на всякий случай добавил ногой, окончательно деморализовав странного типа, от которого жутко несло кислым пивом. Перепил, вот и почудилось, что к нему лезут воры.

— Быстрее! — Наби-Син остановился в конце террасы и подпрыгнул вверх, ухватился за балку и тут же оказался на ней, упираясь руками. Потом жестом показал, куда нужно идти.

Ночная прогулка по хлипким крышам — то ещё удовольствие. В любой момент под тяжестью тел кровля могла обвалиться и вызвать переполох в квартале. Наби-Син уверенно вёл нас по направлению к возвышающейся тёмной громаде ратуши, от которой, как я помнил, недалеко до особняка Тенгроузов. Уверенно лавируя между какими-то нагромождениями, мы продвигались вдоль узких улочек, изредка прыгая на более высокие дома. Морион, заметно нагревшийся, исправно создавал вокруг меня поле невесомости, благодаря чему я не отставал от низарита. А вот Ричу и Гусю приходилось тратить энергии гораздо больше. Прыжки становились всё длиннее, ближе к Герцогскому кварталу улицы расширялись, и в какой-то момент пришлось карабкаться по стенам, хватаясь за всякие выступы на стенах, подоконники или ставни.

— Мы пришли, — Наби-Син остановился, глубоко вдыхая влажный воздух. Он вытянул руку и показал на освещённые окна дворца. Благодаря этому, удалось очень внимательно рассмотреть прилегающие к нему здания сверху. Чтобы не скатиться вниз по плотно уложенным черепицам вниз, мы заняли позицию за чердачным фонарём и замерли в неподвижности. Над нами расстилалось бархатное небо с невероятно крупными звёздами, а над притихшем морем вставал серебристо-желтоватый круг Фатты — так называют жители Тефии вечный лунный спутник планеты. В Сиверии люди считают, что Фатта в момент своего наивысшего свечения привносит в жизнь неизбежность, предопределённость, фатальность. Поэтому она и носила такое название. Горе тому, кто попадёт под её очарование в этот момент. Но сейчас можно не волноваться и смотреть на море, раскрашенное в невероятные золотисто-лиловые мазки. Может быть, предопределённость в моей судьбе была заложена изначально, и оставалось лишь следовать ей, вовремя считывая знаки и сигналы богов-кураторов.

С трудом оторвав взгляд от Фатты, я стал внимательно изучать подходы ко дворцу. Наби-Син вытянул руку:

— В прошлый раз я шёл по этим крышам. Через двести шагов начинаются жилые дома, примыкающие к внутренней стене особняка. Нам придётся прыгать туда и бежать вон по тому дому, стоящему торцом. И с него перескочить на террасу второго этажа. Оттуда вглубь особняка ведёт коридор. Внутрь я не заходил, охрана всполошилась от крика какого-то мужчины, страдавшего, наверное, бессонницей.

— То есть нас могут заметить? — Рич пошевелился, отчего черепица под его телом опасно хрустнула. — Не хотелось бы с шумом прорываться в охраняемый дворец.

— Случайность, — немного подумав, ответил Наби-Син, обхватив какой-то выступ на чердачном фонаре. — Она может каждого коснуться. Вчера я ходил здесь один — и меня увидели. Завтра пойдём вчетвером — и никто не проснётся, все будут крепко спать.

— Какая глубокая мысль, — хмыкнул Рич. — Надеюсь, она окажется верной. Слушай, Гусь, а ты перепрыгнешь на соседний дом? Сколько, интересно, здесь шагов?

— Десять, может чуть больше, — прикинул штурмовик, осторожно поглядев вниз. — Хрен поймешь в темноте.

— Девять, — откликнулся Наби-Син. — Вы сможете одолеть это расстояние. Дальше будет легче.

Удивительно, когда он успел осмотреть прилегающие к Герцогскому кварталу улицы и наметить единственно верный маршрут? Да, не удалось тихо проникнуть внутрь особняка, и всё же низарит сделал львиную долю работы, которую я планировал завершить только к завтрашнему вечеру. Что ж, у нас теперь есть достаточно времени для тренировки. Рич и Гусь должны почувствовать токи «хавзы» и приручить энергию мориона. Иначе кто-то из них просто не допрыгнет до балкона герцогского дворца в самый ответственный момент.

— Подождём немного и подберёмся поближе, — Наби-Син, чувствовалось, был настроен на реванш. — Нужно отследить, когда меняется караул.

Я кивнул, соглашаясь с его словами. Низарит обладал неплохими задатками разведчика, что неудивительно, учитывая специфику их работы. Но всё-таки спросил:

— Тебя обучали навыкам разведки в Ордене?

— Да. Мой первый учитель — амаль Джушур — заметил, что я очень внимателен к мелочам и деталям, умею их сопоставлять и делать правильные выводы. И стал обучать меня, как пробраться в логово врага, как тихо сидеть по нескольку дней и ночей рядом с ними, чтобы никто не заметил. Самое тяжёлое, что пришлось испытать — это перебороть желание поскорее завершить заказ. Порой бывало, клиент находится на расстоянии вытянутой руки. Сделай шаг, убей его и получи награду. Но вместо этого я уходил и очень обстоятельно рассказывал о расположении дома, сколько в нём комнат, сколько слуг, есть ли животные, кто любит вставать по ночам, чтобы проверить, насколько крепко закрыты ставни и двери.

— Настоящий шпион, — одобрительно произнёс Рич. — Мой последний командир полковник Вайдес Клерк охотно взял бы тебя в пластуны. Мы тоже, порой, по несколько дней сидели под самым носом врага, но лишь для того, чтобы взять «языка».

— «Язык» — это пленник? — догадался Наби-Син. — И где ты воевал, друг Рич?

— Ну, друзьями мы пока не стали, — хмыкнул пластун. — Не заслужил ты ещё. А воевал я на одном вонючем и проклятом острове…

— А, знаю-знаю, — усмехнулся низарит. — На чьей стороне воевал?

— Не скажу. Сам догадывайся, — парировал Рич. По его голосу чувствовалось, что он улыбается.

Половинка Фатта поднялась над морем, размывая силуэты спящих в гавани кораблей. И внезапно исчезла в набегающих тучах.

— Пора, — вскочил Наби-Син. — Пока Алькамар прячется, мы успеем подобраться ко дворцу.

И первым, как крупный хищник на мягких лапах, понёсся по краю крыши — и исчез. Через мгновение он уже махал рукой на соседнем доме. Нам понадобилось какое-то время, чтобы окутать себя коконом энергетических потоков мориона, и только после этого присоединиться к ожидающему нас Наби-Сину. Дальше уже было легче. Дома стояли почти вплотную друг к другу. Старые кварталы Фариса ещё не коснулись нововведения как в Рувилии. В столице постепенно приходили к мысли, что широкие улицы и проспекты значительно улучшают вид города. Ради этого пошли на разрушение старых районов, а вместо них ушлые строители, получив подряды, уже возводили новые здания.

Но здесь всё дышало стариной: примыкающие друг к другу дома, сушащееся бельё между ними, огороженные стенами дворики, кривые улочки, в которых легко затеряться. Сверху же гораздо легче понять, куда идти. И вскоре мы лежали на остывающей после жаркого дня крыше, разглядывая расхаживающую вдоль ворот внутреннюю стражу.

— Виконт говорил, что возле входных ворот по ночам стоят пять-шесть человек, — прошептал Рич, лежавший по правую руку от меня. — Двое постоянно, а остальные отдыхают, потом меняются. А здесь четверо. Значит, ещё столько же или больше сидят в кордегардии. Знать бы, где она находится.

— Есть мысли? — поинтересовался я.

— Бросить туда пару бомб. Пока разберутся, пока помогут раненым, мы уже прорвёмся наружу.

— Лишь бы Озава не сплоховала, — буркнул Гусь.

— Скорее, Тюлень, — недовольно откликнулся Рич. — От него всё зависит. А Озава не подведёт. Устроит такое представление, что весь город переполошит.

Говорил-то он спокойно, а я чувствовал, насколько переживает за свою подружку. Задание, которое было поручено мною Озаве, имело двойное дно. Во-первых, она отвлечёт на себя большую часть серьёзно подготовленных к подобным акциям бойцов герцога и магов, которые у него, без сомнения, есть. Во-вторых, я проверю её лояльность. Положа руку на сердце, мне до сих пор казалось, что Рэйдж Котрил ведёт какую-то игру с помощью Озавы. А после похищения Тенгроуза у чародейки не будет пути назад.

— Следите внимательно, где дольше всего светятся окна, — подсказал я парням. — Возможно, там библиотека или кабинет.

Мы замерли, отслеживая каждое движение охраны во дворе и на открытых террасах второго и третьего этажей, что заняло у нас довольно много времени. Зато узнали, когда проходит смена караула. Выходит, атаковать нужно в промежутке от трёх до четырёх часов ночи, когда наступает лёгкая расслабленность. Середина стражи — самое лучшее время для нападающих. Тут много факторов влияет на успех. В доме уже все будут крепко спать, не составит труда убрать внутреннюю охрану, спеленать герцога, прорваться через двор к западным воротам и сесть на лошадей.

— А если герцога не будет дома? — Рич задал правильный вопрос, который и меня посещал периодически.

— Тогда придётся бежать в море и становиться пиратами, — усмехнулся я невесело. — Самое поганое, я чувствую, что надо как можно быстрее заканчивать с этим делом. Как будто ещё немного — и что-то произойдёт, помешает выполнить задание.

За то время, что мы находились на крыше, ночное светило переместилось с южной части небосклона на северную и начало скатываться за гребни далёких песчаных холмов. Эх, хорошо бы в ночь операции нагнало дождевых туч или обрушился шторм на Фарис! Такую удачу я не упущу! Может, Кракену жертву принести? Например, петуха. Раз уж морской хозяин взял надо мной опеку, пусть и в этот раз поможет.

Возвращались мы совсем другим путём. Просто спустились по каскадам крыш и спрыгнули вниз. Особо прятаться не пришлось. На всём пути до порта стража встретилась нам два раза. Чтобы не попасться ей на глаза, мы заблаговременно растворялись в темноте переулков, сливаясь со стенами.

До порта добрались без особых приключений. Подойдя к складу, в котором прятались наши матросы с лошадьми, постучались условным сигналом. Койпер, который был предупреждён, что мы может заявиться ночью, сам открыл ворота и запустил нас внутрь. Лошади почувствовали новых людей и тихонько заржали. Пришлось каждую из них успокоить поглаживанием по бархатистой морде. А потом я зарылся в сено и сразу уснул, чувствуя себя выжатым досуха.

Глава 6

Затишье

Утром мы благополучно вернулись на «Тиру» вместе с продежурившими в сарае всю ночь матросами, оставив только смышлёного Койпера, который деловито объяснил товарищам, принявшим новую смену, чем они будут заниматься. Поднявшись на борт, я первым делом нашёл Тью и позвал его к себе в каюту.

— Собирайся, поедешь к донне Асунте, — сказал я, переодеваясь. — Скажешь ей, что комната для важного гостя должна быть готова к послезавтрашнему вечеру. Пусть всех ненадёжных слуг уберёт из дому. Понял?

— Так точно, командор. А как я туда доберусь?

— Найди бездельника Данеля, пусть отвезёт и вернёт обратно. Ему заплачено за все дни. Начнёт свой нрав показывать, разрешаю ножичком пощекотать и напомнить о договоре, — я скинул рубашку, оставшись в одних подштанниках. — Виконт на корабле?

— Дрыхнет, — сморщил нос Тью. — Разбудить его?

— Сам разбужу, — решил я. — Возьми из кошеля немного мелких монет. Мало ли, вдруг пригодятся. Только нигде не задерживайся. Чтобы до заката был на борту. Ясно?

— Так точно, командор, — вскинулся парень.

— Только шейный платок сними, — почему-то я вспомнил вчерашний инцидент с молодыми дворянами. — Слишком заметен. Снимай, снимай. А то сине-белый цвет с некоторых пор не нравится местным сеньорам.

Тью удивился подобному объяснению, но перечить не стал. Стянул платок, аккуратно ссыпал монеты в кошель и нацепил его на пояс, запахнулся полами сюртука. Я проводил его до штормтрапа, по которому он ловко спустился в шлюпку, болтающуюся у борта. Пегий решил, что постоянно поднимать и спускать её на воду никаких сил не хватит, а для перевозки людей на берег и обратно на «Тиру» была создана команда гребцов, менявшихся после каждого рейса. Махнув на прощание своему денщику, я пошёл искать виконта. К моему облегчению он уже проснулся и сидел на кровати, спустив босые ноги на пол.

— Дружище, мне нужна твоя помощь, — обратился я к Ниму, почуяв винный запах. Видать, крепко вчера приложился, по лицу видно, как мучается. Осуждать виконта в моих планах не было. Он не состоял в команде, и находился рядом только по своему желанию. Но его пронырливость и связи, пусть не такие серьёзные, но всё же помогавшие нам в разработке предстоящей операции, сейчас нужны как никогда.

— Конечно, только скажи, что надо сделать, — хрипло пробормотал Агосто, и я налив в кружку воды из кувшина, подал ему. — О, спасибо! Извини, что в таком состоянии. Так славно провёл время в борделе, но слегка перебрал с вином.

— Надеюсь, кошелёк не спёрли? — усмехнулся я.

— Нет, при мне, правда, почти пустой, — хохотнул Ним. — Всего две «короны» осталось, зато девочки всю мелкую монету выгребли. Ох, и жаркие они здесь! Что надо сделать?

— Найти своего приятеля Модвена и попросить его передать «племяннице» записку. Или самому проникнуть внутрь.

— Нет, не получится, — мотнул головой виконт, и пошатываясь, подошёл к столу. Схватил кувшин и стал жадно пить, не обращая внимания на льющуюся на сорочку воду. Икнул, с шумом поставил кувшин на место. — Там что-то непонятное и удивительное происходит. Девочки нашептали мне, что такое впервые. Раньше просителей пропускали во дворец без всяких проблем по назначенным для этого дням. Проверяли, конечно, на входе, несёшь ли оружие, а потом спокойно идёшь в зал прошений. Не всегда, конечно, Тенгроуз самолично решал проблемы горожан, для этого у него были советники, имевшие право казнить или миловать. А теперь вообще никого не пускают, только по каким-то особым жетонам.

— Что за жетоны? — я навострил уши.

— Не знаю, — пожал плечами виконт и вернулся к кровати. — Шлюхи ничего внятного не сказали. Но и так ясно, что эти жетоны играют роль какого-то пароля. Получить его у нас не получится, слишком мало времени осталось. Сам же говоришь, надо бежать отсюда как можно быстрее.

— Понятно. А когда запретили горожанам приходить с прошениями?

— Где-то около двух месяцев, — подумав, ответил Ним. — Да, так они и сказали. Зато теперь герцог посылает своих советников в ратушу, где и принимают жителей Фариса.

— Так-так, — я простучал пальцами по крышке стола. — Очень интересно. Сразу возникает вопрос: а с чего вдруг?

— И я о том же подумал, когда услышал, — виконт, кажется, пришёл в себя и стал одеваться. — Сам понимаешь, задавать такие опасные вопросы в борделе я остерёгся.

— Правильно сделал, — я одобрительно кивнул. — В таких местах обязательно есть шептуны, которые передают все разговоры с клиентами наверх, службе безопасности герцога.

— Службе безопасности? — переспросил Ним, наморщив лоб.

— Ну да, людям, которые призваны охранять милорда и порядок в городе.

— А, понял! Эрмандада. Так здесь называют организацию, следящую за общественным порядком в городах, а заодно и шпионящую за гражданами, если они представляют какую-нибудь угрозу высшим чинам.

— Надо же, всё-таки она существует, — хмыкнул я. — Эрмандада, значит. Так вот, подозреваю, что все таверны, гостиницы, бордели и прочие людные места напичканы агентами этой Эрмандады как матрас самой дрянной ночлежки клопами.

— Записка для Тюленя? — поинтересовался виконт.

— Да. Нужно, чтобы она сегодня же попала в его руки.

— Конечно, я попрошу Модвена помочь, но не даю гарантию, что он добросовестно отнесётся к просьбе.

— Ты ему не доверяешь?

— Игнат, в этом городе я вообще никому не доверяю, но сам же видишь, нет у нас иного выбора.

— Заплати ему две кроны, — я положил монеты на стол. — Люди с непонятной репутацией охотно продаются тому, кто им платит. Значит, мы купим его услугу. Если он вздумает играть на две стороны и сдаст Тюленя герцогу, я отрежу ему голову.

— Лучше ему об этом не говорить, — хмыкнул виконт, натягивая сапоги. — Именно тогда Модвен сразу побежит к Тенгроузу.

— А я и не прошу передавать эти слова твоему приятелю. Но ты можешь завуалировать моё предупреждения.

Ним Агосто рассмеялся и заверил меня, что попробует донести эту мысль до Модвена, но подозревает, что придётся принять вызов на дуэль. Под горячим солнцем Фариса кровь кипит и быстрее бежит по венам, не давая разуму принять верное решение. Зато рука сразу хватается за рукоять шпаги или кинжала.

Я пожелал виконту провести день без дуэлей, так как его способности потребуются уже завтра. Ним сел в шлюпку и помахал шляпой. Гребцы, едва успевшие отдохнуть после рейса, вновь поплевали на ладони и взялись за вёсла.

— Командор, не составишь компанию? — раздался голос Пегого с капитанского мостика. — Хочу показать кое-что интересное.

Я поднялся наверх и взял протянутую мне подзорную трубу.

— Посмотри на причалы, — сказал капитан «Тиры». — Видишь там разгуливающих юнцов разодетых как птички-пестрянки? Такие же надутые, пёрышки блестят, важно ступают, как в поисках самки.

— Вижу, — улыбнулся я, вглядываясь в компанию из шести человек, бродящую вдоль берега и мешавшую грузчикам выполнять свою работу. Улыбка улетучилась, когда я узнал в одном из них обладателя бородки-эспаньолки, а в другом — нахального молодого парня. Это были те самые дворяне, с которыми нам довелось вчера столкнуться. И появились они здесь не случайно. Явно хотят встретиться с теми, кто вчера им позорно накостылял, даже не прибегая к оружию.

— Можешь что-нибудь сказать? Когда твой мальчишка-слуга выскочил из шлюпки и помчался куда-то, к парням подошли эти птенчики и стали о чём-то расспрашивать. А теперь смотри, что будет дальше.

Шлюпка причалила к старому пирсу и туда сразу же устремилась компания сеньоров. Понятно, что они увидели матросов со знакомыми шейными платками и решили удостовериться, кого в этот раз принесло на берег. Виконт Агосто остановился и о чём-то сказал молодым людям. Те почтительно приподняли шляпы и пропустили Нима, а сами бросились к шлюпке, стали махать руками, а гребцы в ответ грозить вёслами.

— Что там происходит? — Пегому было не до веселья. Скандалить с дворянами не входило в наши планы.

— Ищут нас, — ответил я, отрываясь от трубы. — Вчера наткнулись на этих идиотов. Предлагали им мирно разойтись, но им что-то не понравилось, стали задираться. Пришлось проучить наглецов.

— Ага, понял, — ухмыльнулся шкипер и почесал бородку. — Откуда они знают, кого спрашивать про вас?

— Шейные платки есть у всего экипажа, — пояснил я. — А мы вчера были в таких же. Но я не думал, что сеньоры такие мстительные.

Когда шлюпка вернулась к «Тире», Пегий перегнулся через борт и рявкнул:

— Фредо! Живо ко мне!

— Есть, капитан! — жилистый гребец, блестя чисто выбритой головой, ловко взлетел по штормтрапу наверх и бросился на капитанский мостик. Увидев меня, тут же вытащил из-за пазухи парусиновую шляпу и напялил на себя. Кое-какой порядок и дисциплину я совместно с Пегим всё-таки навел на борту, потому что теперь «Тира» была не пиратской посудиной, а принадлежала славному аристократическому роду.

— Кто те люди, которые дважды к вам подходили у пирса? — поинтересовался я у Фредо.

— Какие-то сеньоры спрашивали, с какого мы корабля, — пожал плечами матрос. — Они искали моряков, которые их ограбили вчера и чуть не убили. Говорят, что они были в таких же шейных платках.

Фредо прикоснулся к своему. Я засмеялся. Вот же шустрые ребята, сообразили, как найти нас, чтобы не возникло подозрений. Знают, что моряки за своих горой стоят, даже если те совершили какое-то преступление. Поэтому и выдумали историю с ограблением.

— Надо же, чуть не убили? Вооружённых шпагами людей, умеющих ими пользоваться? Да ещё ограбили? Ну и что вы им сказали?

— Так это… не знаем таковых, — почесал блестящую на солнце лысину, ответил гребец. — Мы тоже посмеялись. Как это — ограбить высокородных? На нашем корабле нет места грабителям.

Пегий захохотал, похлопывая ладонями по перилам.

— Надеюсь, вам хватило ума не говорить, откуда вы? — я напрягся. Не хватало ещё, чтобы идиоты-сеньоры раздули скандал накануне атаки на дворец.

— Сказали, что не их дело, — обрадовал меня Фредо. — Господа шибко рассердились и грозились устроить проверку всех экипажей кораблей, стоящих в гавани. Тем более, они же могли видеть, куда мы плывём.

— Ну, это вряд ли, — ухмыльнулся Пегий. — Кишка у них тонка устроить тотальный обыск. Для него нужно веское основание. И что они будут говорить герцогу? Что им морды набили и деньги отобрали? Да их так опозорят, что останется навесить на грудь камень и утопиться. Тьфу!

— Разумеется, всё верно, — озабоченно пробормотал я, снова приникнув к трубе. Чёртовы сеньоры продолжали шарахаться по порту, но уже не так рьяно. Устали. — Но меня беспокоит, что вахта на складе останется без обеда. Надо бы как-то незаметно туда вестовых послать.

— Так я могу, — с готовностью сказал Фредо. — Причалим шлюпку подальше от старого пирса. Там есть старые сараи, где раньше лодки хранились. Они уже сгнили наполовину и кустами заросли. Прошмыгнём незаметно.

— Давай, действуй, — одобрил я план, и когда гребец ловко скатился вниз, я с щелчком сложил трубу и отдал её Пегому.

— Что будем делать с этой компанией? — шкипер видел, насколько меня озаботила возникшая проблема, и тоже насупился. — Этак они нам всё веселье испортят.

— Придётся самому с ними поговорить, — решил я. — А для этого устроим небольшой карнавал.

* * *

Тью нашёл кучера за углом самого большого в порту пакгауза, уютно устроившегося в тенёчке, отбрасываемом каменной стеной. Лошадка с надетой на морду торбой хрупала овсом, изредка взмахом хвоста отгоняя назойливых мух. Увернувшись от прогрохотавшей мимо него телеги, Тью подскочил к похрапывающему мужику и стукнул кулаком по облучку фаэтона.

— Просыпайся, ленивая задница! — воскликнул парень. — Тебе платят не за сны, а за работу!

— Ты хто? — спросонья не понял Данель и размахнулся, чтобы ударить плетью наглеца, но тот отскочил в сторону и угрожающе схватился за рукоять ножа, отбросив полу куртки. — А, щенок на побегушках! Чего надо?

Тью хотел обидеться и как следует проучить ленивого дядьку, но вспомнил наставления командора, которые он каждое утро давал штурмовикам и матросам, выстроив их вдоль борта: никаких конфликтов с местными, даже если очень хочется ответить на вздорные или обидные слова. Чем меньше на них будут обращать внимание фарисцы, тем больше шансов выполнить очень важное задание, данное самим королём.

— Нужно съездить на Жемчужную улицу, — переборол себя Тью. — К донне Асунте. Хозяин послал.

— Так бы сразу и сказал, — проворчал возница и соскочил на землю чтобы снять торбу с лошади. — А то перья вспушил перед старшим. Хозяин-то твой человек благородный, вежливый, а ты позоришь его. И не хватайся за нож, если нет нужды. Здеся тоже ухарей хватает, резче тебя будут. Кишки враз выпустят.

Ворча под нос правильные, в общем-то, наставления, Данель вернулся на облучок и посмотрел, на месте ли наглый щенок, и удовлетворённо кивнув, чмокнул губами. Лошадь мотнула головой и бодро побежала по широкой дороге между бесконечными складами и деревянными сараями. Тью чувствовал, как краснеют его щёки. Он и в самом деле позорил своим поведением командора. Эрл Игнат всегда, сколько его знал Тью, вёл разговор с незнакомыми людьми не как грубый кондотьер или бандит, а проявляя вежливость и терпение. Проверял, что за человек перед ним, можно ли вести с таким дело или сразу прекратить отношения. И правда, надо соответствовать хозяину. Командор приблизил его к себе не как слугу, а как бойца штурмового отряда, пусть и в качестве денщика. Это ведь тоже почётная обязанность, как ему сказал однажды дон Ардио. А такой человек как командор Игнат Сирота не должен отвлекаться на мелочи вроде глажки рубашек, чистки верхней одежды и сапог. Ну да, это работа слуги, как не крути. Но никто из штурмовиков не смеялся за спиной Тью, а командор даже учит его обращаться с оружием, не жалеет для этого времени.

Постепенно успокоившись и решив для себя, что будет ещё усерднее познавать премудрости, которые даёт хозяин, он стал вертеть головой по сторонам. Из всех городов, которые Тью удалось повидать за последнее время, не считая захолустного родного Акаписа, Фарис был самым красивым. Его извилистые улочки, белые дома и особняки, разноголосые площади и рынки, толпы народа, в которых мелькали стройные фигурки южных красавиц, невероятные запахи специй, жареного мяса и рыбы, от которых приходилось глотать обильную слюну — всё это вызывало у молодого человека необъяснимый восторг. Он благодарил всех богов и даже Единого, что судьба привела его к господину Сироте, а то так бы и сгнил в ремесленных цехах за выделкой кожи или испортил зрение за пошивом башмаков. Вариантов прожить унылую жизнь было предостаточно. Зато теперь, как сказал командор, «у тебя будет столько опасных приключений, хоть жопой ешь». Ну и что? Пусть даже и так! Вон, ни один из штурмовиков не жалеет, что служит эрлу Игнату. К ним в отряд уже просятся люди, слухи о кондотте господина Сироты расползаются по всем приречным городам. В Скайдре и вовсе продыху нет. Тью слышал, как хозяин, Леон и Михель обсуждали возможность пополнения кондотты, но боялись, что из-за количества упадёт качество подготовки. Поэтому следовало сначала разработать «методику тренировочного процесса». Тью ничего не понял из сказанного, но сообразил, что скоро в Акаписе появится большой лагерь для рекрутов.

Пока фаэтон неторопливо катился по улочкам, мысли Тью перескочили на другое. Ему очень не нравилось своё имя, но штурмовики говорили, что получить «позывной» можно только пройдя рекрутский отбор. Это как награда, дающаяся бойцу за определённые заслуги. Тью тоже хотел стать штурмовиком, но командор почему-то до сих пор называет его тем именем, что дала мать. Тью! Что за имечко! Точно, как будто беззаботные птички на ветках посвистывают! Обидно!

Данель уже привычно доехал до знакомой виллы сеньоры Эскобето и остановил фаэтон.

— Тебя ждать? — спросил он Тью, соскочившего на землю.

— Конечно! Не пешком же мне обратно идти! — возмутился парень и подёргал калитку, которая оказалась, как всегда, закрытой. Яростно залаял пёс, выскочивший из своей засады, устроенной в тенистом кустарнике. Садовник, привычно копавшийся в клумбах с цветами, поднял голову. — День добрый, уважаемый! Мне бы донну Асунту повидать.

— По какой надобности? — отряхнув руки от земли, подошедший мужчина потрепал по холке пса, продолжавшего скалить зубы, но хотя бы уже не лающего.

— Есть послание от эрла Толессо, — важно произнёс Тью.

— А, ты же его слуга, — вспомнил садовник. — Дай мне письма, я его отнесу сеньоре.

— Не получится. Оно у меня в голове.

— Ладно, проходи. Уймись, Дарвиш! Проводи гостя, чтобы он не заблудился.

Ехидные нотки в голосе садовника не насторожили Тью. Денщик пожал плечами и по гравийной дорожке направился к вилле. Дарвиш неожиданно потрусил рядом, высунув длинный розовый язык. Но перед ступеньками из бело-розового мрамора резко сел, не пропуская его внутрь. И громко залаял, но не зло, а как будто вызывая кого-то.

— Дарвиш! Хватит уже! — в арочном проёме входа показались трое молодых людей, один из которых был Эстеван Эскобето.

— Добрый день, сеньоры! — весело воскликнул Тью, помахав рукой.

— Это же Тью! — рассмеялся внук донны Асунты. — Ты как здесь оказался? Смотрите-ка, друзья, он на фаэтоне раскатывает, как будто господин какой!

— Что-то в мире изменилось, — с серьёзным лицом произнёс молодой человек с длинными волосами, волнами падающими на плечи, на что остальные рассмеялись.

— Так зачем ты здесь? — спросил Эстеван. — Что-то с эрлом Игнатом случилось?

— С ним всё в порядке, — поспешно заявил Тью. — У меня сообщение для донны Асунты. Срочно.

— Тогда идём, — посерьёзнел парень. — Она как всегда во внутреннем дворике. Сеньоры, прошу прощения, мы должны вас ненадолго покинуть. Не скучайте. Можете вычесать у Дарвиша блох.

В ответ раздался смех. Тью показалось, что в этом доме уныние и скука нежелательные гости. Пройдя через анфиладу комнат, продуваемых тёплым ласковым ветерком, они очутились во внутреннем дворике с фонтаном. Донна Асунта благосклонно кивнула, когда посыльный эрла Игната согнулся в поклоне.

— Подойди, мальчик мой, присядь рядом.

Тью с некоторой робостью примостился возле хозяйки виллы, но тут же обрёл уверенность.

— Командор просил передать для вас сообщение. Очень важное.

— Ну, говори, — улыбнулась донна, уже догадываясь, о чём будет идти речь.

— Наедине, — замялся Тью, кинув взгляд на Эстевана. Тот возмущённо засопел. Как так? Он проявил гостеприимство, а тут ему не доверяют. — Прости.

— Мой внук уже знает достаточно, поэтому можешь смело говорить при нём. Он не скажет ни слова даже перед королевским палачом.

«Ну, это вряд ли, — с сомнением подумал Тью. — Палач и не таким языки умеет развязывать. Боль никто не вытерпит. А дворянин ничем не отличается от обычного рыбака или башмачника, поэтому не заливай, Эсти».

Свои мысли он, конечно же, оставил при себе, и негромко, словно пытаясь найти оправдание нарушению приказа, произнёс:

— Командор просил подготовиться к завтрашнему вечеру. Приходящих слуг нужно отправить домой, оставить только самых верных.

— Поняла, — кивнула донна Асунта. — Значит, завтра. Передай эрлу Игнату, что комната для важного гостя уже готова. Будем молить богов за благополучие намеченного дела. Эстеван, завтра постарайся не оставлять никого из своих друзей на ночь. Понимаешь, чем это грозит всем нам?

— Да, бабушка, — посерьёзнел юноша.

— Тогда я побежал, — заторопился Тью. — Командор просил не задерживаться.

На самом деле он хотел побродить по Фарису, по его площадям и рынкам. Когда ещё удастся сюда приехать? А после того, что они замышляют, вряд ли им здесь будут рады… если узнают, кто похитил герцога. Хоть бы удача не отвернулась от командора!

Когда Данель столь же неспешно доехал до главной площади Фариса, Тью попросил его остановиться.

— Ты можешь ехать в порт, — сказал он и дал две мелких монеты вознице, чему тот несказанно удивился. — Только не говори моему хозяину, что я гуляю по городу. Я быстренько погляжу одним глазком и вернусь.

— Гляди, парень, не загуляйся, — предупредил его Данель, пряча деньги в кошель. — И деньгами не сори. Прирежут среди бела дня. Я не пугаю. Такое частенько с пришлыми происходит.

Тью понимал, что сильно рискует. Командор никогда не запрещал прогулки по незнакомым городам, но всегда требовал от своих штурмовиков соблюдать дисциплину. «Вы не банда разбойников, которая решила напасть на город, ограбить его и сжечь дотла, — говорил он. — Вы штурмовики, псы войны. Поэтому ведите себя как подобает, не обижайте гражданских, и сами не валяйтесь в грязи как свиньи, дорвавшиеся до вина. Надо защищаться — бейтесь в кровь, но не посрамите честь кондотты».

Возница усмехнулся, взмахнул вожжами и укатил, оставив Тью в одиночестве. Оглядевшись по сторонам, парень сразу решил идти на центральную площадь, где всегда можно было посмотреть представления бродячих артистов и дрессировщиков диких зверей. К его сожалению, сегодня возле ратуши было не так многолюдно, артистов тоже не заметил, а вот большое количество стражи и моряков с военных кораблей сразу бросилось в глаза. То и дело к фонтану подходили патрульные четвёрки, состоящие из солдат гарнизона, о чём-то быстро переговаривались и исчезали на примыкающих к площади улицах. Тью разочарованно вздохнул. Может быть, командор прав, что доверяет своей интуиции? Не зря же он говорил, что его беспокоит непонятная обстановка в Фарисе! Тью никак не мог понять, почему эрл Игнат так решил. Горожане веселы и спокойны, с моря их охраняет королевский флот, даже воров и попрошаек, вечного бича больших городов, здесь почти нет. Может, всё дело в неопытности? Или командор знает о происходящем больше других? Тью поражался, как его господин готовится к операции. Все трудились с утра до ночи, а на совещании, которое собиралось в кают-компании, каждая мелочь обретала истинный смысл.

Остановившись возле ларька, где продавались охлаждённые напитки из ягод и фруктов, он купил кружку какого-то ярко-оранжевого сока с лёгкой кислинкой, с удовольствием выпил, поблагодарил толстяка-продавца, и, чтобы закрепить удовольствие, приобрёл пышный калач, посыпанный сладким порошком. Командор называл его «сахар» и частенько сыпал в чашку со свежесваренным куфесаби.

Жуя на ходу, Тью решил идти в порт. Раз ничего интересного, лучше не дразнить судьбу. Он заметил, как на него стали поглядывать рослые парни, топчущиеся возле входа в ратушу. Их было трое, все в чистой, но потрёпанной одежонке. Явно из слободки, ищут жертву. Тью не был уверен, что справится со всеми, если не применять оружие. Командор учил его драться голыми руками, но одно дело — тренировки, а другое — когда сталкиваешься лицом к лицу с уличными дерзкими ребятами. Даже сам господин признавал, что любой боец рискует проиграть бой на узких улочках, встретившись с бандитами или наглой шпаной.

Задумавшись, он шёл по мостовой, уступая дорогу проезжающим фаэтонам, каретам, телегам, грохочущим оббитыми железом колесами, и не заметил, как влетел в чьё-то тело. Цепкая рука схватила его за ворот куртки, резко дёрнула в сторону и прижала к стене дома.

Тью поднял голову и обомлел. На него смотрел тот самый человек, за которым он следил в Осхоре по приказу командора. Ошибки быть не могло. Эти разноцветные глаза разве забудешь? Страх ледяной волной окатил позвоночник, неприятно скрутило живот.

— Отпустите его, — приказал мужчина в красивом зелёном бархатном камзоле двум крепким слугам, прижавших Тью к стене. Надвинув шляпу до самых глаз, он усмехнулся. — Надо же, старый знакомый. Не показалось мне, значит. Помнишь меня?

Врать не было смысла.

— Да, — хрипло ответил Тью, в сердцах ругая себя за глупость, невнимательность и нарушение приказа командора. — Сеньор Котрил.

— Всё верно, маленький шпион торгаша Сироты, — кивнул Рэйдж, даже не улыбнувшись. — А почему один? Где твой хозяин?

Тью покосился по сторонам, оценивая ситуацию. Люди старательно делали вид, что ничего не происходит, обходили их редким ручейком, а вот двое крепышей Котрила очень внимательно следили за каждым движением юноши. Бежать не получится. Города он не знает, какой закоулок станет спасительным — тоже неизвестно. Поймают сразу.

— Не знаю, о чём вы говорите, сеньор, — пролепетал Тью, старясь избавиться от спазмов страха в животе. — Я ведь убежал от него, когда он пропал в Осхоре.

— Дурочку не валяй, — поморщился Котрил и кивнул помощникам. — Ведите его за угол дома.

Как только они завернули в тенистый закоулок, один из крепышей врезал Тью кулаком в солнечное сплетение. Он согнулся от боли и открыл рот, почувствовав себя рыбой на суше. Ему как будто сдавили горло и не давали дышать.

— Теперь скажешь? — сухо спросил Котрил. — Только не играй в героя, мальчик, и не делай из меня дурака. Раз ты здесь, то и командор, как вы его называете, тоже в Фарисе. Ну?

— Где-то в городе гуляет, — отдышавшись, просипел Тью. Медленно выпрямился и стал сползать по стене вниз. Его схватил слуга сеньора и рывком вздёрнул так, что куртка опасно затрещала, грозясь порваться. — Я просто решил посмотреть представление артистов, поэтому сюда пришёл.

— Дать ему ещё? — спросил второй слуга.

— Я с тобой нянчиться не буду, мальчик, — словно не слыша вопроса, сказал Котрил. — Мне нужен не ты, а Сирота. Но убивать сейчас я тебя не буду, но отведу тебя к одному очень важному человеку и ты расскажешь, кто такой командор Игнат. Что он решит с тобой сделать, то и будет. Или в подвал с крысами, или с камнем в море. Тащите его, парни, в Герцогский квартал.

И Тью понял, что пропал. И не просто пропал, а страшно подвёл командора. Интересно, его будут пытать? Врать можно до определённого момента, когда начнут ломать кости. Дальше только быстрая смерть избавит от мучений. Неужели этот, с разноцветными глазами, не знает, что у командора есть бриг «Тира»? Корабль уже несколько дней стоит в гавани, а сеньор радуется, как будто впервые узнал. Эх, Тью, вляпался ты в неприятности!

— Люди добрые! Спасите! Меня похитили! — неожиданно заорал он, когда проходили площадь, забитую гуляющим народом. Но вопреки всему от их компании шарахнулись по сторонам.

— Мы воришку поймали! — объяснял Котрил с улыбкой. — Он у меня кошелёк с деньгами спёр! Вот веду на герцогский суд. Пусть милорд решает, как с ним поступить.

— Правильно! — раздались голоса. — Наш герцог великодушен и справедлив! Ворам не место в славном Фарисе!

Тью вспомнил, что до дворца Тенгроуза нужно миновать одну узкую улочку с многочисленными ответвлениями, и стал готовиться к побегу. За то время, пока они шли, помощник Котрила, державший его за ворот, расслабился. Юноша стал вспоминать, как его учил командор избавляться от подобных захватов. Котрил в этот момент неторопливо шагал впереди, уверенный в своих слугах. Резко крутанувшись на месте, Тью оказался лицом к лицу с удивлённым крепышом, и с размахом нанёс удар ребром ладони по сгибу руки, тут же сделал подсечку, толкая того на второго сопровождающего. Воспользовавшись суматохой, он рванул в ближайший проулок… И влетел в выходящего оттуда мужика в грязном сюртуке. Тот нёс корзину, заполненную горючим камнем, которая с грохотом упала на брусчатку. Тью отлетел назад, и не удержавшись на ногах, шлёпнулся на задницу. Удача, кажется, покинула его, как только рядом не оказалось командора.

Мужик заорал и бросился на парнишку с кулаками, но шпага, неожиданно появившаяся перед его лицом, остудила пыл. Котрил дал своим слугам попинать лежащего наглеца, потом бросил:

— Достаточно! Надеюсь, он урок запомнил. А ты, болван, получишь десять плетей за свою беспечность.

— Как вам угодно, ваша милость, — покорно ответил крепыш, упустивший Тью.

Охрана, торчавшая у западных ворот, спокойно пропустила Котрила с помощниками и едва передвигающего ноги пленника. Только поинтересовались, зачем тащить воришку к герцогу. Можно было сразу на месте отрубить ему руку или вовсе кишки выпустить. Для устрашения других. Ведь сеньор в своём праве.

Котрил лишь отмахнулся от подобных советов. Он явно торопился после попытки Тью сбежать. Понял, что схватил не щенка, а вполне зубастого волчонка. Перед входом в особняк сеньор приказал своим сопровождающим оставаться на улице, а сам подтолкнул парня в спину.

— Топай, и не вздумай выкидывать свои фокусы. Отсюда не сбежать. Будешь слушаться, и я постараюсь защитить тебя перед герцогом.

— Так спросили бы сразу на улице и отпустили, — дерзко ответил Тью и сразу же получил крепкую зуботычину. Во рту стало солоновато.

— Вздумаешь плюнуть на пол, языком всё вылижешь, — предупредил Котрил.

Они миновали длинный арочный коридор, выходящий высокими узкими окнами на внутренний двор, под взглядами многочисленной челяди и охранников, стоявших чуть ли не через каждые десять шагов. Потом поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где стражи было гораздо больше. Тью старался посчитать их количество, хотя понимал, что всё бесполезно. Ведь он уже не вернётся к друзьям-штурмовикам, не увидит бриг под парусами — и всё из-за глупого желания побродить по Фарису.

Широкий коридор с открытыми портиками, через которые врывался свежий морской ветерок, приятно остужал лицо и ворошил густую листву каких-то кустарников, посаженных в огромных кадушках. Тью увидел светловолосую горничную; она шла навстречу с ведром и метлой, умело уворачиваясь от хохочущих стражников, которые тянули к ней руки, чтобы пощупать аппетитные выпуклости.

Тью обомлел. Это же Тюлень! Он пропал с корабля пару дней назад, а командор даже не сказал, какое задание ему дал. Перед этим штурмовик куда-то уходил с Озавой, о чём-то с ней шептался, потом исчез — и вдруг оказался в самом сердце герцогского дворца, да ещё в женском платье!

Тюлень равнодушно взглянул на Тью, едва заметно мотнул головой, как будто давая знак, что нужно сохранять спокойствие и не орать его имя. Так он не дурак, понимает! У юноши заметно повысилось настроение. Здесь свои! Тюлень что-нибудь придумает, как предупредить командора!

— Его милость у себя? — спросил Котрил у стоявших возле высоких двустворчатых дверей матёрых воинов, обвешанных всевозможным оружием.

— По какому поводу? — к нему подошёл дворянин, на вид которому было лет пятьдесят, с едва тронутыми сединой длинными волосами. Он внимательно поглядел на Тью. — И кто этот юноша? Почему он в матросской робе?

— Поймал шпиона, — придав голосу серьёзности, ответил Рэйдж, на всякий случай сжимая плечо парня. — Нужно доложить милорду герцогу об опасности. Где-то в городе прячутся враги, проникшие сюда с целью помешать нашим планам.

— С трудом верится, — с сомнением произнёс дворянин, продолжая разглядывать Тью. — Какая-то невероятная история. Впрочем, сейчас время такое, что любая дикость может превратиться в реальность. Ждите здесь, сеньор Котрил. Я доложу Его милости о вас.

— Благодарю, Венц, — склонил голову Рэйдж. — Вы меня обяжете.

Тью почувствовал, как его заколотило от ожидания встречи с герцогом и приговора. Мать всегда говорила, что от высокородных нужно держаться подальше. Никогда не знаешь, что им в голову взбредёт: то ли одарить монеткой, то ли натасканных на диких зверей волкодавов натравить. А в его случае ожидать милости не приходилось. Этот жуткий разноглазый сеньор, охотящийся за командором, сделает всё, чтобы Тью предал своего господина, а потом убьёт его. Ладно, если сразу, а не заставит пройти бесконечные круги страданий в руках палача.

Он не заметил, как распахнулись двери, и очнулся от своих мыслей только в тот момент, когда Котрил сильно толкнул его в спину.

— Не спи, шевелись, — зло проговорил он. — И кланяйся, глупый мальчишка.

Тью про себя усмехнулся, хотя страшно было до жути. Какой мальчишка? Он уже успел побывать в настоящем бою, когда отряд отбивался от наёмников, пытавшихся захватить купеческий корабль; умело действовал палашом, ножом и топором. Даже обидно. Но лучше прикинуться глупым и недалёким, чтобы герцог смягчил своё наказание.

Красивый мужчина с холёными руками и гладким лицом, явно дружащим с магическими мазями, с ленивым интересом взглянул на Тью, который на негнущихся ногах прошёл половину огромного кабинета и остановился в пяти шагах от кресла. Неловко поклонился, и то только потому, что Котрил жёстко надавил на шею.

— Милорд, дело чрезвычайной важности! — сказал он после приветственного взмаха шляпой. — Помните, я вам рассказывал о досадном происшествии, случившемся в Осхоре?

— Когда вы умудрились потерять всех своих людей, попасть в плен к какому-то торгашу и вдобавок лишиться важного письма? — иронично спросил Тенгроуз, поигрывая пальцами на подлокотниках.

Тью завороженно смотрел на многочисленные перстни и кольца, нанизанные на эти самые длинные ухоженные пальцы. Такого количества драгоценностей ему не приходилось видеть за всю свою короткую жизнь. Интересно, какой дом можно купить вон на то кольцо с ярко-жёлтым камнем? Двухэтажный или даже целую виллу, как у донны Асунты?

— Да, ваша милость, — покорно ответил Котрил. — И я до сих пор страдаю от невозможности ответить за все злодеяния, совершённые Игнатом Сиротой…

— Точно! — щёлкнул пальцами герцог. — Вы же это имя называли! И как сей юноша связан с вашими стенаниями о мести?

— Вот он, — Рэйдж встряхнул Тью как нерадивого щенка, — служит Сироте. Я впервые заметил его в Осхоре, когда мальчишка следил за мной, после чего проклятый торгаш обманом и хитростью заманил меня в ловушку. Как думаете, ваша милость, случайно ли появление его слуги в Фарисе?

— Мне ещё надо думать? — брови Тенгроуза взлетели вверх от удивления. — Излагайте свои мысли, сеньор Котрил, столь ясно, как они были бы моими.

— Да, милорд. Я полагаю, что Игнат Сирота сейчас находится в Фарисе. Можно догадываться, зачем он здесь, но я смею изложить свою точку зрения. Он выполняет какое-то поручение короля. Ведь именно кондотьер привёз меня в столицу, держал несколько дней в подвале, а потом отдал в руки королевских дознавателей. У него была аудиенция с Его величеством, после чего Сирота вдруг объявляется в Фарисе…

— А вы его видели? — прервал Тенгроуз словоизвержение Котрила. — Если бы привели самого кондотьера… кстати, он ещё и руководит кондоттой? Интересный торгаш. Итак, ваши догадки строятся лишь на поимке юноши… как тебя зовут?

— Тью, ваша милость, — ухмыляясь про себя, ответил тот. Неужели герцог не поверил разноглазому? Было бы здорово!

— На том, что вы увидели слугу торгаша-кондотьера в Фарисе и возомнили себе, что и сам Сирота находится здесь?

— Иначе никак! — уверенно ответил Котрил.

— Я давно господина Сироту не видел, — затараторил Тью. — Как потерял его в Осхоре, так и до сих пор не знаю, где он находится. А сюда я приплыл на купеческом корабле, который сопровождала кондотта моего господина.

— И сколько ты здесь находишься? — поинтересовался герцог.

— Скоро двадцать дней будет, — соврал парень. — Прошляпил уход каравана, вот и остался в Фарисе. Не знаю, как добраться до Акаписа, но думаю, что здесь останусь. Мне нравится ваш город, милорд.

— Милорд, — Котрил с силой сжал плечо Тью, отчего тот едва не вскрикнул от боли. — Поверьте мне: кондотьер Сирота очень опасный, коварный и не знающий чести человек. Я уверен, что мальчишка лжёт, а его хозяин сейчас что-то вынюхивает в Фарисе. Дайте мне людей, и я найду его, докажу, что был прав. Это король послал его сюда, и будет преступно не замечать готовящейся провокации накануне…

Он внезапно прервался, уловил раздражающий жест герцога.

— Мне буквально вчера доставили бюллетень из столицы, — Тенгроуз перевёл взгляд на Котрила. — Понимаете, о чём я веду речь? В списке лиц, представленных к титулованию, значится некий эрл Игнат Сирота-Толессо. Насколько я знаю, у единственного представителя старинного рода не было наследников, кроме внучки. И тут вдруг старик Эррандо в своём посмертном письме усыновляет некоего молодого человека по имени Игнат Сирота, делает его своим наследником. Не подскажете, Котрил, это тот самый торгаш?

— Да, сомнений быть не может. Второго человека с таким именем я больше не встречал, — потрясённый известием, ответил Рэйдж.

— И вы сейчас обвиняете благородного эрла и жаждете его смерти? — в глазах герцога заплясали опасные искорки злости и любопытства одновременно.

— Не совсем так, милорд, — с трудом проглотил скопившуюся слюну Котрил. — Я лишь хотел предупредить вас о возможной опасности с появлением этого человека в Фарисе. Я точно уверен, что он здесь по заданию короля Аммара. Не может быть таких совпадений. Я вообще в них не верю. Тем более, какой же он благородный? Сирота им стал, будучи рожденным в семье торговца…

Герцог ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— Прекратите, сеньор Котрил! — рыкнул он. — Мне сейчас некогда решать проблемы, связанные с вашими обидами! Если вы так жаждете его смерти, найдите способ бросить ему вызов на дуэль и убейте! Так будет куда благороднее, чем уничтожать его чужими руками. Моими, заметьте!

— Милорд, я многого не прошу, — Рэйдж нервно облизал губы. — Дайте двух-трёх опытных сыщиков, хорошо знающих город. Возможно, Сирота приплыл сюда на каком-то корабле. Надо найти кончик ниточки, потянув который, можно обнаружить заговор.

— У нас нет времени на подобные мероприятия, — герцог всё же задумался. — Трёх человек я вам не дам. Такой человек как эрл Сирота-Толессо — не иголка в густой траве. Найти можно. И займётся этим делом Аса Лайнус. Найдите его и передайте мою просьбу. На всё про всё три дня. Не больше.

«Три дня, — подумал Тью, внимательно слушавший разговор двух дворян. — А что произойдёт через три дня? Герцог нервничает, не хочет обсуждать какую-то проблему. Разноглазый постоянно о заговоре талдычит. Командор тоже о чём-то подобном говорил. Значит, три дня. А мы уже завтра атакуем дворец. И Тюлень здесь! Непросто же так!»

Молодой человек воодушевился. Тащить его в пыточную никто пока не собирался. Появлялся неплохой шанс вырваться отсюда и предупредить командора об опасности. Тюлень поможет.

— А куда мальчишку? — спросил Котрил. — Отпускать его нельзя. Сразу побежит к своему хозяину, предупредит.

— Скажи Венцу, пусть отведёт его в подвал и стражника приставит, — подумав, ответил Тенгроуз. — Там есть несколько зарешёченных каморок. Потом с ним разберёмся.

Тюлень устало присел на стул и, навалившись на черен метлы, с раздражением подумал о Тью, умудрившемся попасться в лапы Котрила. Чёртов недоумок, как так у него получилось-то? А если сейчас его пытают? Вся операция дряхлой акуле под хвост! С ненавистью посмотрев на ведро с мусором, который он успел собрать в нескольких господских апартаментах, штурмовик стал обдумывать дальнейшие действия. До сих пор неясно, когда командор решит атаковать дворец. Каким образом он даст знать, вот вопрос.

О, боги! Как девчонки выдерживают такую адскую работу? За день приходится убирать почти два десятка комнат и длинный коридор, вечно заполненный снующими туда-сюда людьми. Ладно, Корнелия и Малена, работающие на этом же этаже, помогают, иначе бы руки отвалились. Сколько пришлось выслушать от языкастых горничных о его способностях! «Косорукая купчиха», «бестолочь, не умеющая держать метлу», «неумеха с красивым голосом». Вот за красивый голос спасибо! Тюлень улыбнулся. Ну не умеет он ловко шуровать метлой, а вот ножом, палашом или интрепелем — вполне себе!

Вздохнув, он аккуратно прошёлся щёткой по ковру, собрал мусор и ссыпал его в ведро. Оглянулся по сторонам, выискивая недостатки, которые могли бы повлечь за собой гнев проживающего здесь гостя Тенгроуза. Их, кстати, стало довольно много. Они приезжают каждый день из разных уголков южных провинций. Само по себе это странно.

Тюлень спустился вниз и через коридор для слуг вышел во внутренний дворик, высыпал мусор в деревянный ящик. Как только он заполнялся, его вывозили на телеге за город. Вздохнув ещё раз — когда закончатся его мучения? — штурмовик вернулся в коридор и вдруг оказался прижатым к стене. Чья-то рука лихорадочно ущипнула его за бедро и стала задирать платье.

— Не дрыгайся, крошка! — в лицо Тюленю пахнуло гнилостным запахом лука, рыбной похлёбки и плохих зубов. Это был дровосек Закхей, наглый и отвратительный мужик, чем-то обиженный на женщин. С ним даже остальные слуги старались не связываться, и поэтому в каморке Закхей жил один, что нисколько его не огорчало. Плохо, что он был невероятно силён, и если зажимал в углу какую горничную, спастись можно только закричав. Тюленя сразу предупредили, чтобы не вздумал сопротивляться, иначе этот идиот может сломать руку или ударить по лицу. Надо лишь дать ему пошарить под подолом и потискать грудь — потом сам отстанет. — Ты же новенькая, вот давай и проверим, какова ты на вкус!

Ведро с грохотом упало на пол.

— Что, сунуть свой стручок захотел кое-куда? — спокойно спросил Тюлень, с трудом выдерживая давление локтя на шею. — Какая же девушка захочет быть с тобой, если ты такой жадный и нетерпеливый?

— А что, появилось желание почувствовать моё хозяйство? — хохотнул Закхей, наконец-то, ослабив нажим.

— Помойся, зубы почисти, приоденься — и будешь завидным женихом, — усмехнулся в ответ штурмовик и жёстко ткнул пальцами в глазные яблоки дровокола. Тут же коленом врезал в промежность и завершил мощным ударом по шее, заваливая идиота на пол.

Закхей валялся под его ногами и выл, не зная, за что держаться: за внезапно заболевшие глаза или за пах. Тюлень наступил башмаком ему на горло, чуть наклонился и произнёс:

— Больше так не делай, а то яйца оторву с корнем. И девчонок прекрати зажимать по углам.

— Сучка-ааа! — всхлипнул Закхей. — Я же тебя на кусочки порублю на колоде! Убери ногу-уу!

— Вот дурак! — удивился Тюлень и внезапно заметил, как из-за угла на него смотрит какая-то девица, работающая на кухне. Её глаза были расширены от ужаса и счастья, а на лице написано такое потрясение, что штурмовика разобрал смех. Картина ещё та: какая-то слабенькая горничная повалила жуткого дровосека, пинает его и даже угрожает. Он подмигнул кухарке, и та умчалась быстрее ветра. — Да я тебя быстрее разделаю как свинью, ты даже не представляешь.

— Ты кто такая?

— Я твоя смерть, — ухмыльнулся штурмовик, и подняв ведро с метлой, спокойно насвистывая незатейливую мелодию, пошёл в кладовую, чтобы положить инструменты. До вечера можно отдыхать. Но не тут-то было. Только он прилёг на своей узкой кровати и закрыл глаза, дверь с грохотом отлетела в сторону, и на пороге появилась разгневанная Зефора. За ней маячил Модвен с любопытством на лице.

Старшая служанка упёрла руки в пышные бёдра и заревела:

— Ты что себе позволяешь, кукла белобрысая? Покалечила Закхея, он теперь работать не может! Хочешь, чтобы я тебя на колку дров поставила? А ну, подняла свою задницу, живо!

Тюлень с трудом сдержался от колкого ответа. Ему нужно продержаться пару дней, не больше. Если сейчас эта наглая бабёшка выкинет его на улицу, операция окажется под угрозой. Да, он выяснил, где находится отдельная спальня, кабинет и либрария герцога. Теперь осталось дождаться своих и провести их по запутанным коридорам наикратчайшим путём. Нельзя сейчас срываться, никак нельзя.

Он встал, одёрнул на себе передник и умело вызвал дрожь в голосе, при этом повысив тональность.

— Закхей меня стал лапать и предлагал засунуть свой стручок куда мама не велела! Как должна, по-вашему, вести себя честная девушка? Вот я и попыталась от него убежать!

— Смотрите-ка, неженка нашлась! — немного сбавила обороты Зефора. — Подумаешь, полапал чуток. Ещё никто из горничных не умер от этого! А стручок у него не стоит, могла бы и не волноваться! Но ты ему пальцы отдавила! Он не может топор держать! Кто нарубит дров на кухню?

— Если надо, я нарублю, — пожал плечами Тюлень. — Я не такая неженка, как вам кажется.

— Точно? — неожиданно удивилась смотрящая. — То-то у тебя мозоли странные. Колун-то удержишь? Не для женских ручек, как-никак.

— Попробую.

— Ну, хватит мне тут оскорблённую невинность строить! — снова зарычала женщина, но как-то спокойно, без надрыва. — Чтобы этого больше не повторилось. Говорю тебе, пусть себе шарит, от тебя не убудет. Но я предупрежу его, чтобы поменьше руки распускал. Действительно, девочки мои с синяками ходят, тоже жалуются, нехорошо.

«Ага, если бы он между моих ног засунул руку, очень бы удивился, — хмыкнул про себя Тюлень. — Тогда пришлось бы его кончать на месте. Ох, как-то надо выдержать, смириться с некоторыми неудобствами, когда ходишь в женском платье».

— Спасибо, Зефора, больше не повторится, — кивнул Тюлень.

— Ладно, отдохни немного. Ты ела?

— Нет ещё. Было много работы.

— Поешь, а потом отнеси еду в подвал. Туда какого-то воришку отвели, накорми его. Странно как-то. Обычно с уличными ублюдками не церемонятся, судят сразу же в ратуше и наказывают. Ладно, к тебе тут сеньор Модвен.

Зефора ушла, грохоча башмаками, а Модвен проскользнул в каморку, прикрыл дверь и подмигнул Тюленю.

— Ну ты и даёшь, Энесс! Я, когда слушал этого жутко воняющего громилу, даже усомнился, что такая хрупкая девушка могла свалить его с ног! Но там какая-то кухарка подтвердила. Она видела, как ты расправилась с дровосеком.

— Меня батюшка и дядя учили защищаться, — улыбнулся штурмовик и кокетливо поправил выбившуюся из-под чепца прядь волос. — Самое главное — неожиданность. Мужчина сильнее по природе, он не ожидает сопротивления от слабой на вид девушки. Вот этим и надо пользоваться. Освоила несколько простеньких приёмов, и как видите, сеньор, они мне помогли сегодня.

— Невероятно, — Модвен облизал губы, по-новому глядя на высокую белобрысую девицу. — Да ты горячая девица. Есть у меня уверенность, что ты в Фарисе приживёшься.

— Спасибо, сеньор, — улыбнулся Тюлень. — Я тоже на это надеюсь.

— А для тебя письмо от дядюшки, — мужчина сел на лавку и вытащил из-за пазухи сложенный вдвое лист бумаги. — Ты читать умеешь?

— Конечно, я же дочь торговца, — штурмовик развернул листок. — С детства обучена.

«Дорогая племянница! Завтра, после полуночи, отплываем к Чёрным Островам. Хотелось бы с тобой встретиться и попрощаться перед опасным путешествием, но не получится, увы. Но ты можешь подняться на дворцовую террасу и помахать мне рукой. Да, понимаю, это ребячество. Тем не менее, мне будет очень приятно знать, что кто-то из родных остаётся ждать на берегу. А моряку это очень важно. Я надеюсь, что ты не испугаешься трудностей и найдёшь свое счастье в Фарисе. Твой дядюшка».

«Значит, завтра ночью мне нужно ждать командора на террасе, — сообразил Тюлень. — Но как он попадёт туда? Неужели с помощью мориона?»

Стало легче дышать. Теперь бы сообщить о дурачке Тью, попавшему в лапы Тенгроузу. Но каким образом? Просить Модвена об услуге? Ишь, смотрит как кот на сметану, чуть ли не взглядом раздевает.

— Может быть, ты хочешь ответ написать? — мужчина источал мёд. — Я передам человеку, который знаком с твоим дядюшкой.

— Да, хотела бы, — Тюлень закусил губу. — Только где взять бумагу, чернила и перо?

— Я спрошу у Зефоры, а ты пока подумай, что написать, — Модвен вышел из каморки.

Вернулся он довольно быстро, принеся чернильницу и замызганное перо.

— Бумагу не нашёл, — развёл он руками. — Используй обратную сторону.

— Спасибо, — Тюлень сел за столик возле узенького оконца, и почесав переносицу пером, стал медленно царапать раздавленным кончиком по шершавой бумаге. Он подозревал, что этот сеньор с хитро бегающими глазами обязательно прочитает его ответ, поэтому тщательно подбирал слова

«Благодарю тебя, дядюшка, за письмо. Твоё желание выполню несмотря ни на что, пусть даже меня потом заругают, что я разгуливаю в неположенном месте. Очень буду скучать и ждать твоего возвращения. А насчёт своей вещи, которую ты, возможно, потерял, можешь не беспокоиться. Она здесь, при мне. Буду смотреть на неё и вспоминать тебя. Целую. Энесс, твоя любимая племянница».

— Всё! — выдохнул Тюлень, помахивая листком, чтобы чернила побыстрее высохли. — Вы точно передадите? Я так хочу, чтобы дядюшка не волновался за меня. Передайте, мне здесь нравится.

— Конечно, милая, — Модвен забрал сложенное вдвое письмо. — Меня несколько дней не будет, но ты не переживай.

«Да и в мыслях не было переживать. Можешь вообще не появляться, — улыбаясь, подумал Тюлень. — Ишь, усы встопорщил, сладенького захотел».

Мужчина ушёл, а штурмовик стянул с головы чепец и вытер им взмокший лоб. Надо продержаться ещё немного. Кстати, не забыть бы Тью накормить. Вот ещё забота, как его вытаскивать из ловушки.

Глава 7

Переполох в городе

Наша шлюпка лихо неслась вдоль бортов застывших в гавани кораблей, гребцы мощными гребками гнали её к старому причалу, а я высматривал компанию старых знакомых в подзорную трубу. Они с упорством, достойным самого лучшего признания, продолжали курсировать по береговой линии. В руке одного из дворян я заметил бутылку вина, к которой периодически прикладывались все его товарищи. Жарковато ребятам. Плохо. Вино может ударить по мозгам, а молодые быстро закипают. Придётся угомонять. Вот для того, чтобы не дать страстям разгореться, меня сопровождает Леон, Рич, Наби-Син, Гусь и Призрак.

Наконец, мы достигли берега, и старые знакомые торопливо пошли в нашу сторону. Чем ближе они подходили, тем медленнее становились их шаги. Я был в тёмно-синем камзоле, поверх которого накинут расшитый золотыми нитями кафтан, в белых штанах, ярко начищенных сапогах; щеголеватая треуголка, шпага и несколько перстней с драгоценными камнями завершали ансамбль. Дон Ардио тоже приоделся для такого случая, а вот штурмовики были в чёрных куртках и при оружии. Рич как будто намеренно навесил на себя ремень с метательными ножами. Ну, а халь-фаюмец с торчащей из-за спины рукоятью тальвара и вовсе выглядел хищным зверем, готовым разорвать любого, кто кинет на меня косой взгляд.

Несколько матросов во главе с Койпером покинули лодку вслед за нами и расположились полукругом, держа в руках мушкеты.

Видя, в какую нерешительность впали фарисцы, я сам пошёл навстречу, но не стал сближаться до такой степени, чтобы не попасть под удар шпаги. Кто из знает, этих горячих парней.

— Сеньоры, — обвёл взглядом притихшую компанию, — мне доложили, что вы очень и очень упорно разыскиваете людей с моего корабля по одному лишь признаку: шейному платку. Кажется, я с некоторыми из вас имел вчера честь познакомиться, и не подозревал, что не самое лучшее завершение встречи приведёт к такой реакции. А, кстати, дон Ардио, представьте меня молодым людям.

— Перед вами эрл Игнат Сирота-Толессо, законный наследник аристократического рода Скайдры, — Леон стоял за моим правым плечом, показывая — якобы — свой статус свитского.

Молодой парень, получивший чувствительный удар по голове от Наби-Сина, растерянно хлопал глазами и сжимал в руке бутылку. Быстрее всех пришёл в себя дворянин с бородкой-эспаньолкой. Он вышел вперёд, скинул шляпу и обозначил приветственный поклон.

— Ваша милость, эрл Толессо, прошу прощения за вчерашнее неподобающее поведение, как своё, как и моих друзей. Мы не ожидали, что человек такого статуса может разгуливать по улицам в матросской робе. Здесь так не принято…

— Может, вы представите, для начала, своих спутников?

— Охотно. Я — Джетро Абадия, идальго-соларьего из рода «благородной земли», — говоривший со мной мужчина приложил руку к груди. — Это Ульферт Азнар и Алкер Латорре, вассалы нашего рода.

Он называл ещё имена и их привилегии, а я только кивал, вспоминая запутанную систему титулования в южных провинциях. Тира заставила меня перед отъездом изучать её, загоняя на целый день в либрарию. В общем, здесь существовало три категории дворян: идальго-соларьего, идальго по привилегии, и идальго ноторио. Первые — это родовитые дворяне, которые могут доказать своё происхождение от владельцев «благородной земли» или «благородного дома». От слова «солар» (солнечный, благородный) и происходит титулование. Вторая категория значительно уступает первой, так как многие дворяне приобретали идальгию за деньги или какими-то иными путями (порой — нечестными), кроме наследования. Ну а третьи пристроились где-то между ними.

Получается, Джетро Абадия из всей этой компании является старшим по титулу и привилегиям, но в то же время ходит под клятвой герцогу Тенгроузу. Но вот является ли он его вассалом — вопрос интересный.

— Согласитесь, эрл Толессо, что из-за недопонимания мы все оказались в щекотливой ситуации, — осмелел Абадия. — Ваши люди оскорбили честь дворян, а вы даже не попытались прекратить это безобразие.

— Вы сейчас всерьёз говорите о безобразии? — удивился я. — Вы, вдруг решившиеся задираться на виду большого количества людей с какими-то жалкими матросами? Неужели честь и достоинство фарисского дворянства опустились на такой уровень, что вам захотелось утвердиться за счёт оскорбления простолюдинов? Моих верных слуг, кстати. Получается, это вы должны объясниться?

Не ожидавшие такого напора дворяне опешили. Абадия, судя по его мимике, пытался найти выход из создавшейся ситуации. Если до этого они хотели нашей крови, то теперь перед ними маячила угроза дуэли. Оставалась надежда, что я плохо работаю со шпагой и пойду на попятную.

— Как нам поступить, господа? Принять моё предложение выпить хорошего вина и забыть об инциденте как о досадном недоразумении? Или обменяться вызовами?

— Вызов, — скрипнул зубами молодой Алкер.

На него зашикали. Подобные вопросы решал самый старший в компании, а таковым являлся Абадия, сейчас застывший в задумчивости.

— В любом случае обида смывается кровью, — сказал он, наконец. — Вызываю вас на дуэль, эрл Сирота-Толессо. Но предлагаю компромисс. Вместо нас будут драться наши вассалы. До первой крови, без желания убить своего противника.

Фарисцы зашумели, выражая своё согласие. Я переглянулся с Леоном. Тот незаметно для других показал жестом, что не против испытать удачу.

— Дон Ардио готов драться за меня, — вынес я своё решение, с любопытством ожидая, кого выставит Абадия. Если горячего мальчишку, то это будет ошибкой. Леон — опытный боец. Это как волкодава против щенка выпустить.

Идальго-соларьего оказался не так прост. Он тоже оценил возможности неопытного приятеля, рвавшегося в бой (видать, сильно тому голову отшибло), и показал на крепко сбитого мужчину в коричневом камзоле, скромно стоявшего чуть поодаль, словно стыдившегося устроенного друзьями представления.

— Манель, не угодно ли тебе скрестить шпагу с этим благородным господином? Ты не мой вассал, я не имею права тебе приказывать…

— Не возражаю, — кивнул мужчина и приподнял шляпу. Я успел заметить блеснувшую на солнце серебристую прядь в волосах. Молодой, лет тридцати, по виду умеющий драться в подобных ситуациях. Скорее всего, побывал на войне. Молодец Джетро Абадия, есть у него нюх на опасность. Сразу оценил шансы.

— Итак, какое оружие предпочтёте, дон Ардио? — вежливо спросил Манель. — С одной шпагой или вкупе с дагой?

— Пожалуй, для подобной дуэли сойдёт и шпага, — Леон дёрнул плечом и огляделся по сторонам. — Теперь бы ещё и место найти.

— Я знаю, где, — сказал Джетро Абадия и ткнул в сторону старого склада, в котором сейчас прятались наши матросы с лошадьми. — Там есть неплохая полянка, скрытая от любопытных глаз.

Я вздохнул с облегчением. Об этой полянке мне давно было известно. Она находилась в ста шагах от склада, и любой звук, исходящий из него, должен надёжно глушиться густыми зарослями. Должен, но кто сказал, что всё должно быть идеально?

Дав знак матросам с мушкетами оставаться возле шлюпки, я со своими соратниками присоединился к фарисцам, и мы «дружной» толпой направились к месту дуэли. Лишь бы лошадки не стали беспокоиться, а то местные сеньоры заинтересуются звуками, и что тогда с ними делать? Валить всех без разбора, трупы спрятать? Провал операции дорого обойдётся мне и всей кондотте. Да и Тиру заденет серьёзно. Так что без жалости…

Снова даю условленный знак, только теперь Ричу, киваю на сарай. Тот понятливо кивнул в ответ и сразу же Наби-Син, Гусь и Призрак подобрались, готовые к бою. Но обошлось. Возможно, животные были сыты и напоены, поэтому дремали. Жарко им там, бедолагам. Ничего, завтра вам будет работёнка.

Место для дуэли представляло из себя заброшенную часть береговой линии, до которой не дотянулись руки строителей. Порт в большей мере расширялся к западной оконечности Фариса, именно там сейчас строились ещё два причала. А здесь, на поляне, скрытой густыми кустами акаций и цветущим кустарником, было тихо и влажно. Где-то сонно квакали лягушки, солнце лениво пробивалось сквозь листву.

Дуэлянты сбросили верхнюю одежду и остались в белоснежных сорочках. Их никто не торопил, поэтому Леон и Манель в первую очередь стали утаптывать траву, чтобы она не мешала им провести бой. Они расхаживали по кругу и приглядывались друг к другу, оценивая не только свои шансы, но и противника. Наконец, место было подготовлено.

Идальго-соларьего встал посредине, снова во всеуслышание повторил условия боя и отошёл к своим приятелям. Мы стояли по другую сторону поляны, не теряя бдительности. Я мог бы и сам провести бой, но Джетро рассудил разумно, предложив выставить хороших бойцов. Первая кровь смоет недоразумение, возникшее между нами (по мне, так несусветная дурость зажравшихся молодых дворян), претензии будут сняты. Леон сразу сообразил, что мне нельзя получать хоть какую-то рану, потому что именно я должен был идти во дворец герцога. Любая мелочь может испортить дело. Озава, конечно, залечит царапину, но рисковать не стоит.

Леон и Манель соприкоснулись шпагами в приветствии, отошли друг от друга и приняли боевую стойку. Эх, если бы здесь оказался виконт, он бы с радостью скрестил своё оружие с чужим. Но и дон Ардио оказался не промах.

Первое столкновение дуэлянты провели с осторожностью. Сначала Леон попытался нанести молниеносный удар кончиком шпаги в кисть противника. Это и понятно. Во многих школах фехтования именно кисти рук не относятся к зонам допустимой атаки, соответственно, и не учат защищать. Манель, однако, легко отбил клинок и сам провёл контратаку, по-змеиному выбросив шпагу, целясь в бок дона Ардио. На его лице появилась улыбка, как будто он нашёл себе достойного соперника. Его удар тоже оказался блокированным и отбитым. И тут дуэлянты взорвались каскадом разнообразных приёмов с переменой позиций. Они пытались достать друг друга то в ногу, то в предплечье, но больше всего — в руку. Любой укол мог прекратить бой, и именно этого мужчины не хотели. Дон Ардио и его оппонент наслаждались боем. Я посмотрел на Джетро, скрестившего руки на груди, и на его лице явно проступала скука. Он понял, что дуэль затянется. Да и остальные расслабились, уже не так настороженно поглядывали на затянутых в чёрное штурмовиков. Возможно, слухи о моих парнях сюда ещё не докатились, что было нам на руку. Больше всего беспокоил вопрос, кому служит Джедро Абадия?

В этот момент слегка успокоившиеся дуэлянты вновь пошли на сближение. Манель открыл руку, словно приглашая Леона нанести удар чуть ниже локтя, и как только шпага моего друга устремилась в открытую щель, резко нырнул вперёд и ловко чиркнул острием по его предплечью. Сорочка дона Ардио окрасилась кровью, и фарисец тут же поднял клинок. Бой остановился. Я сначала расстроился, что наглость местных дворян была искуплена кровью моего человека, но вдруг увидел набухающий кровью манжет Манеля. Вот что значит опытные бойцы-дуэлянты. Они нанесли друг другу незначительные раны, чтобы ни у одной из сторон не возникло обиды.

Рич бросился к Леону и ножом располосовал нижнюю часть его сорочки, после чего туго обвязал рану. Манелем занялись его приятели. Как только всё было закончено, я и Джетро сошлись на середине, протянули друг другу руки для пожатия.

— Это было благородно, эрл Толессо, — кивнул идальго-соларьего. — Я рад, что мы так изящно выпутались из неприятной для нас всех истории, пусть и благодаря ранам наших друзей.

— Надеюсь, теперь у вас не будет причин отказаться от хорошего вина? — я улыбнулся.

— Ни в коем случае! — воскликнул Джетро. — Предлагаю пойти в «Оленью охоту». Там наливают недурное вино. Пусть и не «Искарию» или «Идумейское», но ещё никто не жаловался на его вкус.

Своё согласие фарисцы выказали одобрительными восклицаниями.

— Леон, твоя рана в порядке? — спросил я дона Ардио, натягивающего на себя камзол. — Или вернёшься на «Тиру»?

— Ещё чего! — фыркнул верный соратник и раздражённо дёрнул плечом. — Ты думаешь, я не понял, зачем ты тянешь эту ораву в таверну? Одного тебя отпускать нельзя. Только парней с собой не бери. Или пусть они приглядывают за нами исподволь. Эти молодые идиоты напьются и начнут высказывать претензии, что не дело дворянам сидеть рядом с быдлом. Гонор свой они обязательно ещё проявят. Не рискуй.

В словах Леона было рациональное зерно. Поэтому, когда мы вышли к причалам, я отозвал Рича в сторону и негромко сказал:

— Найди нашего извозчика и все вместе езжайте в «Оленью охоту». Он должен знать, где эта таверна находится. Внутрь не заходите, ждите нас на улице. Постараемся надолго не задержаться.

— Понял, — пластун никогда не задавал лишних вопросов, зная, что командор просто так приказы не отдаёт.

Когда мы ввалились в эту самую «Оленью охоту», я мысленно поблагодарил дона Ардио за предусмотрительность. Оказывается, в эту таверну пускали только благородных господ. Слуги низкого происхождения оставались на улице, но им тоже выносили выпивку. Для этого хозяин соорудил небольшой дворик, обнесённый низеньким каменным заборчиком, поставил столы и лавки. Довольно своеобразно и непонятно. Видимо, здесь щепетильно относились к репутации. Но на мой вопрос ответил Джетро, когда мы расселись за длинным столом и стали ждать, когда принесут закуски и вино.

— Хозяину надоело, что быдло постоянно разносило в пух и прах его заведение. Не помогало даже присутствие благородных, хотя раньше для этого он разделял помещение на две половины. Драки были серьёзные. На моей памяти здесь убили человек пять в поножовщине. Герцогу это надоело, и он уделил пристальное внимание таверне. Близость к порту усугубляла ситуацию. Сюда ведь приходили не только дворяне, но и торгаши с кораблей, матросы, грузчики. Поэтому решено было запускать сюда только господ, а слуги угощаются на улице. Пришли к компромиссу. Ведь никому не хочется терять деньги: ни хозяину, ни милорду герцогу.

— Ну да, здесь круглый год стоит лето, — усмехнулся я. — Почему бы и не на улице посидеть?

— Не всегда так, — возразил Джетро. — Через несколько дней начнутся дожди. Хельм прошёл, значит, жди зимних штормов.

— Да? — я удивлённо хмыкнул. — Это местная примета такая?

— Не веришь? Примета верная. Ты же видел хельм?

— Видел, — задумавшись, я спросил: — Значит, шторма начнутся? Сколько дней простоит хорошая погода?

— Пять, шесть, — пожал плечами идальго-соларьего и оживился, когда подавальщики принесли на подносе обед в виде жареных гусей, зелени, сыра, холодной буженины в заливке, пышного хлеба, а к закуске — три кувшина с вином.

Прежде чем выпить первую чарку, Джетро встал и произнёс речь, в которой благодарил богов, что дал нам всем разум и не довёл до серьёзной крови. Поэтому та малая часть, которую пролили два благородных сеньора, благосклонна принята к примирению. Его слова восприняли с воодушевлением. И начался пир. Через некоторое время я заметил, что Леон обнимает за плечи своего бывшего противника и о чём-то ему втолковывает, а Манель беспрестанно кивал, со всем соглашаясь. Моим собеседником был Джетро, а остальные на нас перестали обращать внимание.

— Джетро, дружище, вот ты носишь титул соларьего, — после четвёртой или пятой чарки решил я прощупать фарисца, впавшего в расслабленную негу. Его бородка- эспаньолка даже обвисла, а усы блестели от попавшего на них вина. — А какие у тебя отношения с герцогом? Вассальные обязательства или только на случай войны?

— Для дворянских родов «благородной земли» отказ от военной службы не несёт угрозы. Для нас это акт свободного выбора, — Джетро Абадия, на удивление, говорил без южной экспрессии, не махал руками и не пытался приобнять за плечи, демонстрируя дружеское отношение. — Но мы сохраняем приверженность к военным занятиям и охотно принимаем участие в войне, когда этого требует ситуация, а не по собственной воле. А по поводу вассальной клятвы герцогу… Нет, я не служу Его милости, но поддерживаю каждый шаг. Тут прошёл слух, что милорду удалось отыскать артефакт Истинной крови. Какой-то смельчак проник в Спящие Пещеры и нашёл там филактерий с кровью первых королей Дарсии.

— А я слышал, что таковых не осталось, — мне стало понятно, что письмо герцога Тенгроуза королю — не провокация, а намеренный шаг к обострению. — Говорят, их уничтожили все до единого.

— Все так думали, — усмехнулся Джетро и приложил палец к губам. — Но недавно святой отец Аротега в разговоре с моим отцом вскользь упомянул об артефакте. Якобы его проверили на крови герцога, и он указал на милорда, как на потомка Норанов и Аллистеров. Но ещё интереснее — появился второй претендент. Представляете, прожил всю свою жизнь в какой-то дыре, и вдруг оказалось, что и он принадлежит славным династиям!

— Очень интересно, кто бы это мог быть, — я налил вина себе и собеседнику, не обращая внимания на разгорячившихся от выпивки молодых людей. Они спорили о чём-то своём, не мешая нашей беседе.

— Интересно другое: как они его нашли, — рассмеялся Джетро, опрокидывая в себя светлое лёгкое вино, в самом деле оказавшееся весьма недурственным. Голова ясная, язык чуть-чуть развязан, а в ноги бьёт по-предательски. — Думаю, к такому повороту событий готовились долго, перерыли все архивы в поисках древних свитков.

— А к чему вы мне это рассказываете, соларьего? — я зацепил двузубой вилкой кусок буженины и отправил в рот. Жгучие приправы обожгли рот, но было удивительно вкусно. — По вашим словам в Фарисе что-то должно произойти, а вы так просто раскрываете весьма пикантные подробности. Если филактерий настоящий, если он должным образом отреагировал на кровь герцога Тенгроуза — представляете последствия?

— Толессо ведь из Скайдры, верно? — неожиданно спросил Джетро, ничуть не обидевшись на последние слова.

— Да, мой род уже несколько сотен лет живёт там.

— Ну вот, тогда вы должны знать, как аристократия Скайдры относится к Адельгримусам.

— Я знаю, что она готова заботиться только о себе, — ответил я с усмешкой. — Её интересуют только деньги и спокойная жизнь на берегу моря. И неважно, кто в будущем сядет на трон: потомок Норанов или сын нынешнего короля.

Фарисец тоже рассмеялся.

— Похвальная ирония и самокритичность. Но я хочу вас предупредить: постарайтесь побыстрее покинуть наш город, пока шторма не перережут путь до Скайдры. Вы мне симпатичны, эрл Игнат. К тому же не испугались признать свои ошибки, и наказать за чужие. Эрлы-аристократы чем-то схожи с нами, дворянами «благородной земли». Я считаю, в будущем мы сможем влиять на все процессы в королевстве, потому что у нас есть деньги, влияние, мощная армия, не уступающая регулярной.

— Опасные речи, дружище Джетро. Каков смысл вашего предупреждения?

— Просто послушайтесь моего совета, — с грустной улыбкой ответил фарисец. — Шторма в этом году будут особенно жестокими….

Мы расстались чуть ли не друзьями. Некоторое время тёмные улицы оглашались песнями, которые наша компания старательно распевала, пугая нищих и бандитов. Потом к нам присоединились Рич, Наби-Син и Гусь с Призраком. Они отправили возницу домой, а сами стоически дожидались нас, выпив по несколько кружек пива в закутке рядом с таверной. В порт решили идти пешком.

Я поделился мыслями с доном Ардио после разговора с идальго-соларьего.

— Не понимаю, зачем он был столь откровенен. Мы только сегодня познакомились так, как положено уважаемым людям. Неужели на него подействовала оплеуха Наби-Сина? Встряхнула мозги?

— Это мое предположение, но кажется, этот сеньор искал в твоём лице поддержку, — аккуратно прижимая раненую руку к груди, ответил Леон. — Узнал, что ты из Скайдры и решил прощупать твои политические взгляды.

— Да я ничего и не сказал.

— Тем не менее, это точно намёк на дружбу в будущем. Что он там сказал про шторма?

— Они в этом году будут очень жестокими.

— Ну вот, всё ясно, — хмыкнул дон Ардио. — Слухи об артефакте Истинной крови, странное шевеление на улицах Фариса, приказ короля побыстрее пленить герцога — это и есть тот самый шторм. Назревает куда более страшный мятеж. Как думаешь, Игнат, люди пойдут за потомком первых правителей?

— Скорее — да, чем нет, — признался я.

— Тогда надо действовать решительно и быстро, — ответил Леон. — Если удастся выкрасть главного претендента на престол, обезглавим заговор.

Пропетляв между лабазами и складами, вышли к деревянному причалу. Я проверил прячущуюся в сарае вахту, убедился, что люди сменены и накормлены, и со спокойной совестью дождался шлюпку с «Тиры».

На борту меня встречали встревоженные виконт и Пегий.

— Мальчишка не с вами, командор? — спросил шкипер.

— Разве он не должен был вернуться засветло на корабль?

Агосто переглянулся с Пегим.

— Его до сих пор нет, — сказал он и протянул мне какую-то бумагу. — Модвен передал от Тюленя.

— Так, посветите-ка, — я развернул листок и прочитал послание штурмовика. Потом ещё раз. Тюлень как мог спрятал смысл самой главной фразы, но я прекрасно всё понял.

— «Насчёт вещи, которую ты потерял, можешь не беспокоиться. Она здесь, при мне», — прочитал я вслух. — Какую вещь я мог потерять?

— Я не силён в разгадывании завуалированных фраз, причём столь топорных, но кажется, Тюлень предупредил нас, что мальчишка попал в лапы герцога, — ответил Агосто.

— Виконт, вы меня поражаете своей проницательностью, — рука сама собой смяла письмо. — Якорь в акулью глотку! Как он мог попасться герцогу? Каким образом? Его же никто здесь не знает!

Догадка обожгла своей ясностью и жестокой правдой.

— Только если он не встретился с Котрилом! — воскликнул я. — Ну, маленький паршивец, как же ты нам нагадил!

— Командор, а ты уверен, что Тюлень написал именно о Тью? — Пегий ожесточённо потёр начавшую курчавиться бородку. — Может, парень решил в бордель заглянуть, да там и остался на ночь. Не маленький уже, бабу захотел, вот и своевольничает.

— Да лучше бы так, — проворчал я. — Но я с Тюленем разработал систему особого письма. Некоторые фразы несут в себе определённый смысл.

— Голова! — хмыкнул шкипер. — И что теперь делать?

— Да ничего, — я пожал плечами. — Вряд ли герцогу интересен мальчишка. А вот Котрил, если он действительно сейчас в Фарисе, попытается найти меня с его помощью. Узнать про это не так трудно. Пошлёт человека в портовую таможню чтобы выяснить, стоит ли в гавани бриг «Тира».

— Но тогда твой слуга разболтает наши планы, — обеспокоился виконт. — Знаешь, когда дробят пальцы молотком, любой язык развяжется.

На какое-то мгновение все, кто стоял вокруг, замерли. Я прикрыл глаза, полностью расслабившись. Давно заметил, что в таком состоянии приходит понимание того, как нужно поступать. Есть ли это иррациональная помощь кураторов, исподволь влияющих на мои действия? Я знаю, как они могут подправлять реальность незначительным вмешательством, которую можно принять за удачу или счастливое стечение обстоятельств. Но сейчас пришло понимание, что у меня есть время завершить начатое дело. Вот так просто, как проблеск молнии в клубящихся тучах начинающегося шторма.

— Шкипер, как думаешь, завтра будет шторм? — неожиданно спросил я, открыв глаза.

— Шторм? — удивился Пегий, но намочив палец, поднял его вверх. Хмыкнул. — Ветер поменялся, кстати. Да и на западном горизонте сегодня неприятные облака завивались. Утром гляну.

— Тогда действуем по основному плану, — моя решительность передалась друзьям. — Никаких изменений не будет. Тюлень, я уверен, побеспокоится о моём денщике. Всё, расходитесь, отдыхайте. Завтра тяжёлый и решающий день.

* * *

Первыми на берег после полудня сошла группа виконта с Озавой, Призраком, Муравьём, Жалом и Быком. В их задачу входило занять позицию возле восточных ворот и по световому сигналу с балкона дворца поднять очень сильный шум с одновременным разбрасыванием ручных бомб. Стража должна поверить, что в квартал пытаются прорваться враги. А чтобы они ещё больше беспокоились и поверили в опасность, грозящую герцогу, наша чародейка должна устроить незабываемое световое и звуковое зрелище.

Я посоветовал виконту подобраться к кварталу заранее, побродить в окрестностях, слившись с толпами людей, оценить будущее поле боя и пройтись по маршруту отхода. И долго стоял, провожая взглядом уходящую к берегу шлюпку. Зябко поёжился. Ветер и в самом деле сменился с юго-восточного на западный, а на Фарис надвигалась пока ещё белесая, но полная неожиданностей полоса непогоды. Ощутимо стало холоднее, по воде пошла крупная рябь.

Ближе к закату на берег переправились наши с Леоном группы. Решили, что не следует привлекать внимание портовой стражи необычным оживлением. И до одиннадцатого удара колокола находились в сарае, тщательно готовя лошадей. Когда пришло время выходить моей команде, я оглядел всех, кто здесь остался. Леон со Змеем, Щербатым и Ползуном должны подобраться к западным воротам Герцогского квартала за час до нашего прорыва и ждать с лошадьми. В том случае, если мы завязнем в бою, они должны закидать ручными бомбами стражу и помочь нам вырваться наружу.

— Это самое сложное и опасное задание, которое было у нас со времён «золотого каравана», — сказал я негромко в наступившей тишине. Только лошади хрупали сеном, не обращая внимания на людские проблемы. — Покажите все свои боевые качества, докажите, что вас не зря называют штурмовиками. Но и сохраняйте холодный ум, не лезьте сдуру на вражеский клинок. Пусть морской дьявол дарует нам удачу.

— Марра! — приглушённо воскликнули штурмовики и матросы.

— Вахта может возвращаться на корабль, — дал я последнее распоряжение перед уходом. — Койпер, передашь шкиперу мой приказ: в полночь сниматься с якоря и уходить в море курсом юго-запад и встать на траверсе мыса Олива. И ждать нас три дня. Если к этому сроку не появимся, Пегий должен вскрыть конверт с письмом, которое лежит в моей каюте на столе, и действовать согласно его содержанию.

Да, я изменил первоначальный план. Если город оцепят в поисках герцога, то и порт закроют, чтобы ни один корабль не вышел в море. Пусть лучше «Тира» выйдет на оперативный простор, зато будет шанс отбиться или скрыться от преследования.

— Слушаюсь, командор! — Койпер взволнованно вытянулся и воскликнул: — Пусть удача не покинет вас, эрл Игнат!

— Погнали! — я махнул рукой, и Наби-Син первым выскользнул за ворота в сгустившуюся темень. Следом за ним пошли Рич, Гусь и я. Щербатый замыкал колонну.

Окунувшись в бархатистую ночь, остро пахнущую водорослями, рыбой, смолой и дёгтем, мы как бесплотные призраки, прижимаясь к стенам пакгаузов и складов, потихоньку вышли с территории порта. Если впереди маячила стража, приходилось замирать на месте и ждать, когда солдаты гарнизона, позвякивая амуницией, пройдут мимо, и продолжали свой путь. Наби-Син, невероятным образом выучивший лабиринты улиц за столь короткое время, вывел нас к тем же самым доходным домам, откуда предстояло идти по крышам.

Всё делали молча, напряжённые до предела. Казалось, тронь кого из нас, тут же зазвенит как струна китара. Ночной Фатт оказался закрыт тучами. Порывистый ветер то и дело пролетал по узким улочкам, нещадно колотясь в плохо прикрытые ставни. Мусор с шуршанием летал по воздуху, иногда бросая его пригоршнями в лицо. Столь неприятное путешествие по крышам давало преимущество в неожиданности. Если ещё и дождь пойдёт, стража носа не высунет на улицу.

Мы вышли к Герцогскому кварталу и присели на коньке последнего дома, откуда предстояло совершить несколько прыжков, чтобы оказаться внутри огороженного района. Расстилающийся под нашими ногами город спрятался за стенами своих жилищ, ожидая штормового удара со стороны моря. Немного волновался за «Тиру», которой предстояло болтаться на волнах на открытой воде. Пегий перед расставанием уверил меня, что сильной бури не ожидается, скорее пройдёт мощный шквал, который быстро закончится, а вот дождь будет долгим. Зато манёвр «Тиры» не станет подозрительным. Вместе с нашим бригом в море засобирались несколько опытных капитанов.

Огни в окнах дворца стали постепенно гаснуть. Я ещё раз проверил, насколько надёжно закреплены на петлях пояса пистолеты и ножны с кортиком за спиной. Наби-Син помог мне закрепить его с помощью хитрой ременной системы. Прыгать с клинком, болтающимся на боку, равносильно плаванию с камнем на шее. Любой зацеп приведёт к падению. А разбиваться в лепёшку о брусчатку я не планировал. Гусь, кстати, тоже свой палаш пристроил за спину. Мы планировали действовать внутри здания только ножами, чтобы не поднимать шум.

Тусклый Фатт на мгновение выскочил из-за туч, и я посмотрел на стрелки хронометра.

— Пора.

Наби-Син решительно встал, сложил руки на груди и зашептал молитву своим богам. А кто был моим богом? Всеединый или морской дьявол? Кого попросить об удаче? Разумнее всего тому, кто всё время помогал мне и вёл по извилистой тропе многочисленных испытаний. Ну что, кураторы, этот вариант вы просчитали, или сейчас я действую по наитию?

— Я готов, — сказал низарит. — Отбросьте страх и неуверенность. Всё получится. Если небесам угодно сделать нас героями, так и будет.

Он разбежался и исчез в темноте, скрывавшей почти пятьдесят футов высоты. Размытый силуэт мягко приземлился на противоположной крыше, и настолько удачно, что даже не издал никакого звука, который всполошил бы жильцов дома.

Следующим прыгнул Гусь. Больше всего я боялся, что морион в самый ответственный момент оборвёт связь со своим носителем. Но — обошлось. Я похлопал Рича по плечу, как бы воодушевляя его. Пластун кивнул и с небольшим разбегом покинул крышу дома.

Когда перелетел я, друзья уже были далеко. Они не стали меня дожидаться и бодро приближались к громаде дворца Тенгроузов. Здание уже погрузилось в спячку, только иногда в арочных проёмах окон мелькали отсветы магических фонарей. Стража внутри не спала, но и времени до начала атаки ещё достаточно.

Первые крупные капли дождя сыпанули горохом по черепице. Наби-Син обернулся и ткнул пальцем вверх.

— Очень хорошо, — прошептал он громко, особо не переживая, что его могут услышать. — Теперь нам будет легче пробраться во дворец.

Перед последним рывком мы прилегли на мокрую крышу и стали ждать, когда непогода разыграется во всю силу. Ветер бросал пригоршни тёплого дождя в лицо, зло размётывал остатки мусора на внутреннем дворе и молотил по кровле домов. Свет фонарей исчез, но изредка один или два огонька мелькали в глубине коридоров. Кажется, стража расслабилась окончательно и частично спряталась в кордегардию. По себе знаю, как неприятно находиться на продуваемых площадках. А ветер наверху разошёлся не на шутку.

— Вспоминайте, как управлять хавзой, чтобы вас не снесло, — ободряюще произнёс Наби-Син. — Сумеете обуздать, не упадёте.

— Спасибо, чёрт смуглый, — буркнул Рич, поглаживая мерцающий на груди морион. — Утешил так утешил. Если упаду, сам тебе лично глотку перережу.

— Всегда готов сразиться с тобой, лучший воин бахрама Игната, — оскалился низарит. — Только как будешь драться, если расшибёшься? Не говори глупость и прыгай. Смотри, как это делаю я, и повторяй.

Наби-Син посмотрел на меня, ожидая сигнала к действию. Действительно, пора. Неизвестно, сколько времени потеряем, пока будем рыскать по дворцу. Я кивнул. Халь-фаюмец пригнулся, касаясь ладонями кровли и замер, похожий на чёрного хищного кота. В «штурмовой» куртке он стал похож на одного из моих бойцов. Но вот низарит выпрямился и оттолкнулся от края крыши. Мы замерли.

— Вот же гадёныш! — восхищённо цокнул языком Рич, когда чёрный силуэт оказался на террасе и слился с глубокими тенями колонн. — Дождался, когда утихнет ветер, и прыгнул. А я уши развесил. Ну ладно…

Пластун тоже присел и стал дожидаться удобного момента. Действительно, ветер здесь не имел такой свободы как на улицах, периодически разбиваясь о стены окружающих дворец домов. И как только Рич уловил момент и повторил прыжок Наби-Сина.

Я перевёл дух и жестом приказал Гусю следовать за ними. Не время гонять мрачные мысли о неудаче. Дождь разошёлся, и любая задержка может отразиться на прыжке. Так и случилось. Гуся почему-то раньше потянуло вниз, и цеплялся он уже не за край террасы, а за какой-то выступ, находящийся ниже. Его жёстко болтало, пока Рич и Наби-Син не затянули бедолагу наверх.

— Спокойно, — сказал я сам себе и отбросил все мысли, очистил голову от всевозможных исходов. Мне надо было попасть во дворец — остальное пока неважно.

Когда мои ноги коснулись каменных плит террасы, я уже чувствовал себя собранным и готовым к бою. Нырнув через портик внутрь, мы прокрались почти до самой середины коридора. Где Тюлень? Почему он нас не встречает?

Послышался стук железных набоек на сапогах, значит, стража приближается.

— А ты куда, красотка, собралась? –тишину неожиданно нарушил мужской голос. — Неужто ублажить кого захотела?

Рассмеялись, как минимум, двое.

— Пустите меня, люди добрые, — раздался в ответ дрожащий женский голосок. Больно уж знакомый. Неужели Тюленя обнаружили?

— Смотри, она с ведром и метлой! — развеселился второй стражник. — Ты спятила, дурочка? Какую уборку собралась делать во вторую стражу? Знаешь, что сейчас ночь?

— Его милость граф приказал к утру прибрать его апартаменты.

— Слушай, а он же сегодня устроил попойку, — голос первого стал тише. — Я туда заглядывал, там настоящий свинарник. Нагадили, а девке всю ночь не спать.

— Нельзя! Слышал приказ герцога? Никто не должен здесь находиться до рассвета. А если капитан узнает, что мы пропустили горничную в апартаменты графа?

— Люди добрые, с меня же шкуру спустят! — едва не заплакала девица. Что ни говори, Тюлень — невероятный талант. — Толстуха эта, Зефора, пригрозила поколотить, если не приведу комнату в порядок!

Я показал Ричу жестом, чтобы он снял стражников. Пластун обогнул меня и крадучись, прилипнув к стене, подобрался на расстояние броска. Колонна арочного пролёта неплохо нас закрывала, поэтому мы хорошо видели Тюленя в мешковатом платье и чепце, разговаривающим с охранниками. Их в самом деле было двое. Один стоял спиной к нам, второй сбоку, контролируя каждое движение «горничной», держа при этом магический фонарь.

Рич извлёк два ножа из кармашков перевязи, плавно перетёк на середину коридора. Первый клинок вошёл под левую лопатку стражника. Тот охнул, пошатнулся, и стал заваливаться на Тюленя. Парень не растерялся и подхватил его, заодно прикрывшись телом. Напарник с фонарём на какое-то мгновение растерялся, что стоило ему жизни. Нож по самую рукоять вонзился в шею. Наби-Син стремительной птицей прыгнул к нему и мягко принял на руки, после чего аккуратно опустил на пол.

— Где сейчас герцог? — подскочил я к Тюленю, вытиравшего чепцом взмокший лоб.

— В семейном крыле, — тихо ответил штурмовик и присел перед убитым стражником. Отцепив ножны с палашом, он выпрямился и кивнул вглубь коридора. — Сегодня он ночует в спальне жены. Я сам видел, как он вечером из либрарии выходил и направился в будуар герцогини.

— Сколько охраны?

— Обычно трое-четверо, — Тюлень ножом откромсал подол платья, обнажив ноги чуть ли не до колен. Рич не сдержался и хохотнул от такой картины.

— Подобраться незаметно можно?

— Нет. Не получится. Коридор просматривается до самой верхней площадки парадной лестницы. Да и там ещё двое, — Тюлень шмыгнул носом. — Этих я могу взять на себя, а дальше придётся шуметь.

— Спальня, получается, в самом конце крыла? — сообразил я.

— Ну да.

— Так-так, — я лихорадочно обдумывал, как нам пробраться в смежное крыло. — А там есть балкон или терраса?

— Открытая терраса, там герцогиня после обеда посиживает, с подругами беседует.

— Будем заходить с улицы, — решил я. — Помнишь, Рич, как мы к Эскобето ночью в дом забрались?

— Весело было, — ухмыльнулся пластун.

— Действуем по такому же плану. Но сначала надо тела вытащить на террасу, чтобы никто не обнаружил их раньше времени.

На улице вовсю разошёлся дождь. Он бил по крышам и водопадом обрушивался вниз, заливая внутренний двор огромными лужами. Ветер то и дело рвал плотные потоки, кидая их то на окна, то на стены. Балконы и террасы маслянисто блестели в неярких отблесках магических фонарей, висящих под козырьками хозяйственных построек. Но главное, непогода загнала всех внутрь, и нас никто не заметит.

Терраса, на которой мы стояли, огибала всю северную часть здания, а дальше, где соприкасались крылья дворца, шла пустота, которую нам нужно было преодолеть. Навскидку, прыжок не представлял никакой опасности, если быть внимательным и осторожным при приземлении. Слишком скользко.

Над Фарисом прогрохотало перекатами грома, как будто началась бомбардировка крепости. Ого, это нам на руку!

— Где вход в спальню? — пришлось говорить в ухо Тюленю из-за шума дождя.

— Увидите! Там хмелем вся стена увита! — так же ответил мне штурмовик.

— Понял! Возвращайся обратно, возьми фонарь и подай световой сигнал «атака»! А сам спрячься и дожидайся нас. Услышишь шум в коридоре, ударишь в спину противнику.

— А как же Тью?

— Чёртов мальчишка! — не выдержал я. — Знаешь, где его держат?

— В подвале. Я могу провести.

— Ладно. Мы пошли. Давай, Тюлень, шевели ластами! Твои друзья желают развлечься!

Тюлень убежал, а мы спокойно перепрыгнули на террасу западного крыла и устремились к опочивальне герцогини. Сориентировались по густому хмелю, красиво разросшемуся по верху входной арки. Я показал знаком, чтобы все замерли, и осторожно, шаг за шагом, приблизился к плотно закрытой двери. За стеклянным полотном не было видно ни одного отблеска фонаря или свечи. Значит, спят.

Распределяю роли между бойцами и осторожно тяну на себя створку. Не открывается. Тогда решаю толкнуть внутрь. Есть! Без скрипа дверь распахивается — и четыре фигуры в мокрых чёрных одеждах проскальзывают внутрь. Здесь пахнет воском, какими-то благовониями и духами. В глубине огромной спальни видны очертания алькова, едва колыхающиеся от притока воздуха через маленькие оконца шёлковые занавеси.

Сомневаясь, что герцог мог остаться с женой на всю ночь, я осторожно — благо, огромный мягкий ковёр скрадывал все звуки — подобрался к широкой кровати и внимательно посмотрел на лежащих на ней людей. Женщина спала, свернувшись калачиком и натянув одеяло чуть ли не до носа. Только чёрная копна волос, выбивающихся из-под ночного чепца, подсказывала, кто передо мной. Мужчина лежал на боку и мерно похрапывал. Я склонился над ним, внимательно разглядывая в мягкой полутьме лицо. Вроде бы, по описаниям короля и знающих Тенгроуза людей, это был он. Нужно же убедиться, а то всякое может случиться! Вдруг у герцогини любовник, открыто посещающий её спальню, а сам Петрик Тенгроуз куда-нибудь уехал. К моему облегчению, супруги верны друг другу.

Наби-Син наклонился над женщиной и прижал палец к её шее. Она почему-то всхлипнула, вытянулась и задышала едва слышно, как будто отходила в мир иной. Я не беспокоился. Низарит всего лишь подстраховался, вогнав леди Тенгроуз в глубокий сон. Теперь можно брать нашего клиента.

Рич и Гусь стояли наготове, если вдруг Петрик проявит прыть. Оружия при нём не было, поэтому я положил руку ему на плечо и потряс. Герцог мгновенно распахнул глаза. В этот момент сверкнула молния, осветив спальню. Представляю состояние Тенгроуза, со сна увидевшего склонившуюся над ним фигуру в чёрном. Он открыл рот, готовясь заорать, предупреждая охрану, но я ловко вбил ему меж зубов заранее подготовленный кляп и стащил мужчину с постели. Тут же нанёс несильный, но болезненный удар в живот, чтобы утихомирить дёргающееся тело. Петрик согнулся, лихорадочно накачивая через нос воздух в лёгкие, а Гусь уже связывал его руки. Пусть идёт своим ходом, нет у нас иных вариантов. Предстояло прорываться через коридор.

Наби-Син вытащил тальвар и подкрался ко входной двери. Приложил ухо к двери.

— За дверь может быть комната для охраны, — сказал он.

— Есть? — спросил я тихо герцога, но тот что-то промычал и замотал головой.

— Значит, есть, — кивнул я и подал знак низариту, дескать, иди первым.

Хальфаюмец приоткрыл дверь, откуда в спальню проник свет фонаря, и вдруг кинул какой-то предмет, как только на улице прогрохотал гром. Послышался хлопок, запахло чем-то резким с примесью серы. Наби-Син тут же рванул следом. Из комнаты донеслись булькающие звуки.

Да, охрана в помещении, примыкающем к спальне герцогини была. И охраняли её двое дворян, судя по богато расшитым камзолам и шпагам. Теперь они лежали в луже собственной крови. Всё вокруг заволокло серо-жёлтым дымом. Герцог снова замычал, задёргался, увидев такую неприглядную картину.

— Заткнись! — шёпотом рявкнул я и ткнул ему в почку. — Рич, Наби, вы первые!

Штурмовик и низарит вывалились в коридор, но внезапность после хлопка была потеряна. Охрана уже стояла наготове, пока ещё не понимая причину странного звука. Списывали они её на громовой раскат, приглушённый толстыми стенами дворца. Гусь прикрывал герцога и в бой не вступал, а я контролировал фланги, чтобы отбивать атаки на парней. Меня до сих пор поражала манера боя пластуна. Он не боялся сражаться против палашей и шпаг, умудряясь уворачиваться от рубящих и колющих ударов. Истинный демон в обличье человека метался между охранниками, нанося им удары своими ножами. Наби-Син очертил себя сверкающей дугой тальвара, меняя позиции с невероятной быстротой. Через несколько минут мы вырвались на «оперативный простор» и помчались по коридору к парадной лестнице. Тюлень ждал нас, держа в руке пистолет и палаш. В окровавленном платье он выглядел весьма жутковато. Этакая фурия с распущенными волосами и красивым лицом, отправившая на тот свет двух стражников. Они валялись неподалёку.

— Началась паника, — кивнул Тюлень, не обращая внимания на герцога, с выпученными глазами смотрящего на новенькую горничную. — Видел двух чародеев и группу бойцов, побежавших на улицу. Надо торопиться, пока наши парни отвлекают их.

— Тащите герцога к воротам, — приказал я. — Здесь есть лестница для обслуги?

— Нет, эта — общая. Придётся спускаться по ней, а потом можно через коридор обслуги выйти на улицу.

— А где вход в подвал?

— Я покажу.

— Отлично, погнали, парни!

Увеличившийся на одну боевую единицу отряд стал спускаться на первый этаж. Не сказать, что народу здесь было прилично, но человек двадцать, большая часть из которых представляла неуправляемую толпу из высокородных гостей, затруднила нам прохождение. Рич, Наби-Син и Гусь, передавший вахту Тюленю, стали пробиваться в указанном направлении. Вот что значит иметь в своём отряде великолепных бойцов, обученных разным стилям фехтования и ножевого боя. За короткое время они проложили дорогу к коридору, через который нам предстояло покинуть дворец, оставив позади себя кровавый след и шесть трупов.

— Идите прямо до выхода! — крикнул Тюлень. — Никуда сворачивать не надо! Командор, нам в другую сторону!

— Прорывайтесь без меня! — приказал я, увидев на лицах бойцов удивление. — Если долго нас не будет, действуйте по второму плану!

Мы передали Гусю потерявшего волю к сопротивлению Тенгроуза и бросились в одно из ответвлений, которыми кишела хозяйственная часть дворца. Проскочив узкий коридор, вскоре оказались перед каменной лестницей, ведущей в прохладную глубину здания. Тюлень сорвал со стены едва мерцающий фонарь, стукнул по донышку, активируя яркость амулета, и стал спускаться по выщербленным ступенькам. Я шёл следом, прислушиваясь к шуму, набирающему силу. Значит, виконт с Озавой очень хорошо постарались привлечь к себе внимание. Решение задействовать чародейку было правильным. На её представление охрана вынужденно выдвинула всех магов, охранявших дворец герцога, иначе бы нам пришлось несладко. Да, соваться без своего чародея в осиное гнездо оказалось рискованным делом, но удача и расчёт помогли нам.

— Охрана там есть? — спросил я в спину Тюленю.

— Один торчал на входе, второй сопровождал меня, — ответил штурмовик, мелькая голыми лодыжками. Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, до того нелепо и жутко выглядел он в платье горничной и с палашом в руке.

На наше счастье в подвале никого не оказалось. Охранять какого-то мальчишку стража посчитала ненужным, когда неизвестный враг ломится во дворец. Сейчас большая часть бойцов и храбрых дворян занимают оборону на улице под разверзшимися небесами. Под полукруглым потолком, низко нависающим над головой, стоял полумрак, и только свет фонаря скудно освещал помещение, забитое разнообразным хозяйственным хламом.

— Клетки находятся в самом конце, — пояснил Тюлень и крикнул: — Тью! Ты живой?

— Я здесь! — завопил парень откуда из тёмного угла. Он увидел нас и едва не заплакал от радости. — Командор, простите меня!

— Не ори, — спокойно ответил я, облегчённо вздохнув. Шансов, что не увижу своего слугу-денщика живым, были малы. Герцог оказался не бесчеловечной тварью, не стал пытать пленника. Или не успел? — С тобой всё в порядке? Не ранен?

— Нет. Только жрать очень охота!

— Я накормлю тебя, малыш, — ласково пообещал я, ожидая, когда Тюлень собьёт замок рукоятью палаша. — Долго потом кушать не захочешь.

— Любое наказание приму! — всхлипнул Тью, и когда дверца клети распахнулась, бросился ко мне, крепко прижался и стал вздрагивать.

— Ну-ну, хорош, — я похлопал его по спине. — Ты же воин, плакать будешь на груди своей будущей жены, а меня нечего слезами обливать. Пошли. Нам ещё надо важного клиента к королю доставить.

— Где-то здесь есть выход на улицу, — обрадовал меня Тюлень. — Через окошко. Туда горючий камень сбрасывают, когда на зиму заготавливают. Если проберёмся через него, то есть шанс вырваться из Герцогского квартала.

Глава 8

Храбрые мыши в бегах

Наружу мы выбрались через узкое оконце, от которого в подвал шёл деревянный желоб, оббитый железным листом. Он был предназначен для сбрасывания горючего камня в большой короб. Ноги скользили по мелкому крошеву, пришлось хвататься за грубо сколоченные края, чтобы не улететь вниз, в грязную и остро пахнущую кучу. Наконец, Тюлень, первым добравшийся до оконца, вышиб ногой створку и вывалился на улицу.

— Здесь тихо, выходите, — сказал он негромко и помог сначала Тью, подав ему руку, а затем и меня вытянул.

Дождь утих, но продолжал нудно бить по крышам и брусчатке. Возле сараев, примыкавших к хозяйственному двору дворца образовалась большая лужа, маслянисто блестя в отсветах магических всполохов. Кажется, Озава всерьёз испугала местных магов. Не случилось бы с ней плохого, а то Рич потом не простит.

— Куда теперь? — я провёл рукой по лицу и посмотрел на ладонь. Она была чёрной от пыли, что мы подняли, барахтаясь в коробе. — Знаешь, где можно перелезть через забор, чтобы не прорываться через внутренний двор?

— У меня даже возможности на лавочке посидеть не было, — пожаловался Тюлень. — Я не знаю, есть ли здесь тайные ходы.

— Они должны быть. Слуги любят через потайные дверцы пробираться, чтобы хозяева не заметили, что они покидают рабочее место. Но у нас времени нет, придётся рисковать и идти напролом. У меня две бомбы, прорвёмся, — я сплюнул на землю тягучую слюну. — Тью, держишься за моей спиной, не вздумай своевольничать. Тюлень, идёшь первым.

— Есть, командор, — парень на глазах оживал. Видать, несладко ему пришлось за эти два дня в шкуре горничной. Весь грязный, в мокром платье с чёрными потёками, он зашлёпал башмаками по лужам, держа палаш наизготовку.

Тюлень уже собирался заворачивать за угол, как на него вывалился мужик с колуном. Взметнув его вверх, он зарычал:

— А, шлюха! Строишь из себя недотрогу, а сама шпионила за милордом герцогом! Зарублю!

И шагнул навстречу, опуская страшное оружие на голову штурмовика. Тюлень не стал вступать в заведомо проигрышный бой, а просто уступил ему дорогу и воткнул палаш в шею, разрезая её чуть ли не на половину. Незнакомый мужик пошатнулся, выронил топор и рухнул ничком в грязь.

— Что же ты с ним так неласково? — удивился я такому удару. — Чуть голову не отрезал.

— Знал бы ты, командор, как он мне все нервы вымотал домогательствами, — Тюлень взмахнул клинком, тягучие тёмные капли слетели с него. — Закхей дровосеком служил, всех девок застращал, и до меня добирался.

— А, ну тогда понятно, — я кивнул и показал ему знаком, что пора двигаться.

Крадучись, прижимаясь к стене, мы подобрались к углу крайнего крыла, из-за которого хорошо виднелась площадь перед дворцом. Два десятка человек стояли возле крыльца, перекрывая возможное проникновение противника внутрь, ещё пятеро торчали у закрытых ворот. По улицам то и дело неслись люди то в одну, то в другую сторону. От восточных ворот доносились крики, серебристо-фиолетовые вспышки то и дело освещали дома, отчего причудливые и изломанные тени набегали на стены дворца и уносились дальше. Что-то шипело и лопалось, взрывалось каскадом золотистых искр, взмывающих в мокрое небо. Мне показалось, что фронт магических атак медленно удаляется от Герцогского квартала.

— А где наши? — удивился Тюлень. — Судя по спокойствию охраны, здесь никаким прорывом не пахнет.

Я хлопнул себя по лбу. Надо же быть таким идиотом, чтобы заведомо бросать своих людей на хорошо укреплённые ворота. Конечно же, мои штурмовики сообразили гораздо быстрее как поступить. Прижавшись к стене, я осмотрелся более внимательно. В ста футах от нас темнела громада жилого дома, часть которого состояла из старинной крепостной стены. Окна выходили на внешнюю улицу, не принадлежащую Герцогскому кварталу. Чтобы выбраться наружу, надо было перелезть через эту стену высотой в четыре человеческих роста. Приглядевшись к узкой полоске апельсиновой рощицы, как раз находящейся между нами и домом-стеной, я решился:

— Бежим туда! — я ткнул пальцем в сторону деревьев.

Пока нас защищал угол здания, можно было не волноваться. Слуги сидят внутри, боясь высунуть нос на улицу, охрана бдительно следит за воротами. Нам сравнительно быстро удалось миновать открытое пространство и ввалиться под раскидистые кроны деревьев, пригнувшихся от тяжести наливающихся ярким оранжевым цветом плодов.

Дождь снова припустил, порывы ветра усилились, где-то загрохотала срываемая им черепица.

— Идём вдоль стены, смотрим внимательно, — поучал я своих бойцов. — Это часть бывшей фортификации, здесь должны быть лестницы или выступы. Наверное, наши тут перелезли. Но у них морионы, они могут прыгать через любое препятствие, а у нас только один.

— А как они перетащили герцога? — хмыкнул Тюлень.

— Поверь, этот вопрос меня тоже интересует, — я махнул рукой и первым перебежал к стене. Нужно торопиться. Скоро рассвет. Пусть непогода и разыгралась, но станет светлее, и мы не сможем пробраться к вилле Эскобето незамеченными.

Какое-то время нам пришлось идти вдоль выщербленной временем стены и тщательно осматривать каждый её фут, порой задирая голову. Удача продолжала поддерживать меня своими сюрпризами. Я обнаружил-таки остатки лестницы, которая вела наверх, но неожиданно обрывалась, разрушенными ступенями. Наверное, раньше она была предназначена для подъёма на самый гребень стены, но со временем её намеренно развалили, чтобы жильцы возведённого дома не имели желания проникать на территорию дворца. Осторожно поднявшись на самую вершину, я присмотрелся. Допрыгнуть, зацепиться за край, подтянуться — и мы уже практически на той стороне.

Я сжал морион и ощутил, как вокруг меня взвихрились потоки энергии, тело лишилось той тяжести, которая прижимала к земле. Прыжок — и я наверху. Замер, оценивая ситуацию. Там, где находятся западные ворота, тишина. Дон Ардио не смог отвлечь стражу или вообще решил не рисковать, потому что штурмовики вернулись с герцогом? Значит, умчались с ним на виллу? Правильно, я бы тоже так сделал.

Как мне удалось заметить движение в непроглядной тьме, сам удивляюсь. Рука сама выдернула из петли «Уничтожитель», а я развернулся на пятках, едва не упав вниз…

— Это я, командор! — голос Рича я ни с кем не спутаю.

— Давно меня ждёшь? — мне хватило самообладания не спустить курок.

— Даже заскучал, — отшутился пластун. — Ты один?

— Внизу Тюлень и Тью, — я снял свесил голову вниз и окликнул парней. — Эй, не заснули? Я сейчас сброшу вам морион, поднимайтесь наверх.

Спустя несколько минут мы сидели в сухом помещении, куда пробрались через окно. Наби-Син и Гусь были тут же. Как я и предполагал, им пришла в голову та же мысль, что и мне. Они поняли, что через ворота прорываться смерти подобно и решили перебираться через стену, тем более, морионы позволяли брать и не такую высоту. Как справились с герцогом? Наби-Син предложил взять его с двух сторон под руки, и активировав «хавзу» артефактов, затянуть довольно грузного Петрика Тенгроуза наверх. Милорд был в настоящем шоке, столкнувшись с таким невероятным чудом левитации человека, а не боевого корабля с гравитонами.

Потом они обнаружили пустое помещение в доме и залезли в него через окошко. Гусь выбрался наружу и побежал за лошадьми. Дон Ардио, к счастью, не стал поднимать шум и закидывать стражу ручными бомбами. Что-то его остановило. Предчувствие? Кто знает, какие удивительные вещи порой происходят с человеком в минуту наивысшего напряжения?

Леон в эмоциональном порыве сжал меня в объятиях, и не говоря ни слова, кивнул на лежащего поперёк седла Тенгроуза.

— Я его привязал, надеюсь, не упадёт. Поспеши, командор.

Я запрыгнул на лошадь, без всякого сожаления взял за шкирку герцога, промокшего до нитки в своих кальсонах и ночной сорочке, слегка отодвинул его, чтобы самому устроиться поудобнее, и оглянулся в нетерпении. Рич, Наби-Син, Тюлень и Тью уже были верхом, остальные молча стояли у дома. Дону Ардио и остальным штурмовикам предстояло пробираться по ночному городу к вилле донны Асунты на своих двоих, рискуя нарваться на патрули. Но как бывает на войне, кому-то выпадает тяжёлый жребий, который нужно тянуть до конца.

— Долго не задерживайтесь, — посоветовал я. — Пока ночь, уходите окольными путями к точке сбора. В стычки не вступайте, если таковой необходимости нет. За дело, штурмовики!

— Марра! — тихо рявкнули мои бойцы.

Стукнув каблуками сапог по бокам лошадки, я тронулся с места. Рич и Наби-Син, который, оказывается, неплохо держался в седле, обогнали меня, чтобы прикрывать в случае столкновения с городской стражей. Копыта приглушённо зацокали по брусчатке, и вскоре отряд дона Ардио остался далеко за нашими спинами.

На улице продолжало громыхать, но непогода уходила на север, в сторону Спящих Пещер. Дождь продолжался, и обращать на него внимание стало как-то неприлично. Все и так были мокрыми с ног до головы. Узкие улочки, по которым мы пробирались к спасительной вилле, заставили ехать цепочкой. Нашу маленькую группу по-прежнему возглавляли пластун и халь-фаюмец. Тью и Тюлень прикрывали мою спину. Я одной рукой держал герцога за ворот сорочки, другой — направлял лошадь и размышлял. Скоро суматоха уляжется, обнаружат исчезновение Тенгроуза — и начнётся охота. Выезды из города перекроют, начнут прочёсывать каждый уголок, опрашивать жителей Герцогского квартала и прилегающих к нему домов. Хотелось верить, что мы не оставили явных следов, по которым могут нагрянуть на виллу донны Асунты. Очень хотелось, иначе на эту семью я навлеку беду. Ригольди не простит мне такого предательства, лучше погибнуть героически в прекрасном, но мятежном Фарисе.

Впрочем, помирать столь рано я не собирался.

Мы уже миновали половину пути, оставив за спиной центральную площадь, ратушу и здание магистрата, дважды вовремя ускользнув от двигающихся навстречу патрулей, но когда показалось, что удача и в этот раз явила свою благосклонность, нарвались на какую-то странную группу людей, стоявших на перекрёстке улиц, одна из которых выходила на побережье. Сердце ёкнуло. Неужели виконту Агосто не удалось уйти от погони, а люди герцога сообразили, где нас можно перехватить? Нет, не могли они так быстро отреагировать. Скорее всего, это местный отряд самообороны, составленный из горожан. И было их не меньше дюжины. В лужах отражались отблески светло-жёлтых огней магических фонарей, которые держали за их спинами ещё двое участников ночной встречи.

Я без сожаления врезал по затылку милорда в кальсонах, и тот мгновенно вырубился. Хоть у него во рту кляп, но хотелось исключить все риски. Начнёт мычать, переполошит пикет. А то, что это он и есть, не приходилось сомневаться.

— Господа! Именем милорда герцога остановитесь! — воскликнул один из людей, закутанный в плащ. Поникшие от дождя полы шляпы, добротные сапоги — неужели дворянский отряд наместника? Ничего не понимаю, как они здесь оказались?

Тут же в нашу сторону были наставлены мушкеты в количестве четырёх стволов. Шутить эти ребята не собирались.

— Назовите ваши имена и кого вы везёте в седле? — а говоривший ещё и очень зоркий.

— Барашка, сударь, — ответил я, доставая из-за пазухи два глиняных шара-бомбы. — Хочу угостить своих друзей отменным мясом, жаренном на огне.

— Если это шутка, то неудачная, — настороженно откликнулся мужчина, а остальные, кроме тех, кто держал мушкеты, обнажили шпаги. — Попрошу вас спешиться и показать свои лица.

— К сожалению, у нас нет времени на знакомство, — я дёрнул зубами хвостик-запал бомбы, ощутил нагрев глиняных боков от магической реакции, швырнул прямо в середину пикета. Туда же последовал второй шар. Заорал: — Вспышка!

Мои парни были обучены такому приёму, поэтому сразу же пригнулись, закрыв глаза. Грохнуло, полыхнуло и плеснуло жидким огнём на мостовую и стены, глиняные осколки посекли людей. Страшно завопили те, кому досталось больше всего. Весь строй вооружённых мушкетами людей просто смело с дороги.

— Ходу! — рявкнул я, вбивая каблуки в бока лошади.

Мы промчались сквозь пикет как горячий нож входит в масло, топча и раскидывая орущих от боли и ярости людей. Наби-Син что-то гортанно крича, свесился с седла и широко размахивая тальваром, полосовал каждого, кто попадал под тускло блестящую полосу клинка. Упавшие на дорогу фонари разбились, разливая вокруг себя мертвенно-белое свечение. Амулеты, поддерживавшие жизнь в закрытых колбах, оказавшись на открытом воздухе, медленно умирали, но мы этого не видели, давно оставив позади себя разгромленный пикет и вспыхнувший пожар на улице, который не в силах был потушить даже льющийся с неба дождь. Жуткая алхимия вперемешку с магическим зельем — страшная вещь.

Чтобы сбить преследователей — если таковые остались после взрывов ручных бомб — с толку, мы не сразу рванули в сторону прибрежных вилл, а какое-то время мотались по окраинам Фариса, и когда ночь уже с трудом удерживала свои позиции, мы заехали на виллу донны Асунты, где нас ждали. Лошадей слуги сразу же спрятали на конюшем дворе, а Эстеван с каким-то угрюмым мужчиной (по виду, управляющий или верный вассал) помогли с комнатами, где предстояло жить несколько дней, пока не уляжется суматоха. Герцога поместили в маленькую комнатушку со столь узким оконцем, что в него вряд ли пролезла бы голова взрослого человека. Тем более, она выходила на внутренний двор виллы и была надёжно прикрыта деревянной ставней с улицы. Воздух пропускает, значит, герцог не задохнётся. Для его проживания здесь уже стояла кровать с матрасом и одеялом, ночной горшок и столик с креслом. Ну и магический фонарь, куда же без него. Какой-никакой, но комфорт.

Рич и Тюлень завели Тенгроуза, пришедшего в себя, но шатающегося как после пьянки, в комнату, и не снимая повязку с глаз и не развязывая руки, вытащили только кляп изо рта, после чего вышли вон. Сеньора Эскобето уверила меня, что стены её виллы не пропускают громких звуков, герцог может орать сколько угодно.

Пластун остался на страже снаружи, а я решил найти донну Асунту и объяснить, как нужно вести себя в эти дни.

Хозяйка ждала меня в гостиной вместе с сыном.

— Я распорядилась, чтобы вашим людям дали чистую и сухую одежду, — сказала женщина, когда я поприветствовал её. — Жить они будут в гостевых комнатах.

— Спасибо, донна Асунта, — я приложил руку к сердцу. — Вы невероятно храбрая женщина, что согласились помочь.

— И безрассудная, — отмахнулась хозяйка виллы. — Не представляю, как переживу эти дни. Надеюсь, за вами не шли по пятам агенты Эрмандады?

— Всего нельзя предусмотреть, сударыня, но я более чем уверен, что никого на своём хвосте не привёл к вашему дому, — устало присев на стул, чтобы не марать дорогую обивку дивана, я вытянул ноги. — Единственный момент, это соседи.

— Не помню, чтобы кого-то из моих соседей мучила бессонница, — грустно улыбнулась донна Асунта. — Вы в порядке, эрл? Не ранены?

— Не беспокойтесь. Всё хорошо. Хочу поговорить о пленнике. Ни в коем случае не заходите сами в его комнату, а слугам передайте, чтобы они молчали, когда будут приносить еду и ухаживать за милордом.

— Я их предупредила.

— Тем не менее каждого из них будет сопровождать мой человек. Герцог, вероятно, попытается заговорить с ними и склонить к сотрудничеству. Сами понимаете, чем это грозит. И да, ещё один момент. Слуги должны заходить к нему в масках или с платком на лице.

— Да, я об этом тоже подумала, — кивнула женщина. — Не переживайте. На вилле остались самые преданные мне люди… Эрл Игнат, вы говорили, что с вами будет много людей. Но я насчитала всего четверых. Остальные… погибли?

— Я не знаю, какова их судьба, — качаю головой. — Надеюсь, им удастся прорваться на побережье. Вы готовы принять ещё десять человек?

— Конечно, места всем хватит, — пожала плечами донна Асунта. — Я лишь беспокоюсь, что они приведут за собой людей герцога. «Хвост», как вы оригинально изволите выражаться.

— Им даны все необходимые приказы, — успокоил я её, чувствуя, как меня отпускает напряжение, а глаза начинают слипаться. — Если будет малейшая опасность, никто сюда не придёт. Думаю, надо ждать их завтра ночью.

— Эсти, мальчик мой, отведи эрла Игната в его комнату, — присмотревшись ко мне, донна Асунта положила руку на колено внука. — Пусть он поспит, а утром прикажи слугам приготовить ванну.

Поблагодарив хозяйку, я вместе с Эстеваном поднялся на второй этаж, и уже едва передвигая ноги, добрался до кровати.

— Сеньор Эскобето, — я сбросил амуницию, положил пистолеты в изголовье, и назидательно поднял палец, — все вопросы будут завтра, хорошо? И будьте готовы в любой момент покинуть родной дом. Мы побежим отсюда на всех парусах, как будто нас черти с раскалёнными вилами преследуют.

— У меня всё готово, — прерывающимся от восторга голосом ответил Эстеван, помогая мне снять мокрую куртку и рубашку, чему я был безмерно благодарен. — Шпага, пистолет, деньги, фамильные драгоценности, дорожная одежда.

— Ты молодец, Эстеван. Отец будет тобой гордиться.

— Если когда-нибудь встретимся, — опустил голову парень.

— Конечно, встретитесь, — я с трудом стянул сапоги, а за ними — и штаны. — Тем более…

Что я хотел сказать дальше, не помню. Мгновенно провалившись в сон, трудно удержать мысль. Зато утром встал свежим как огурчик. Распахнул окно, выходящее на крыши соседних вилл и широкую полосу взбудораженного моря. Погода ещё не наладилась; ветер баламутил водную гладь и ворошил пышные кроны деревьев. Солнце так и не появилось из-за низко плывущих туч. В гавань торопились несколько кораблей. По силуэтам двух из них узнал корветы. Видимо, во время шторма тоже уходили на открытую воду. «Тиры» среди них не было, хвала богам. Значит, Пегому удалось скрыться за дальним мысом.

Взбодрённый после сна, я обнаружил, что моя одежда высушена и приведена в хоть какой-то порядок. Однако! Кто-то из слуг заходил в спальню, а я даже не ухом не повёл! Вздумай кому перерезать мне глотку, он бы эту попытку осуществил с необычайной лёгкостью. Однако подобное доверие со стороны слуг донны Асунты навевало на приятные мысли. Здесь нет предателей.

Я спустился вниз и направился к каморке, где сейчас томился герцог. Спавшего возле двери Тью пихнул ногой. Денщик вскочил с маленькой банкетки испуганным кроликом.

— Солдат не должен спать на посту, — строго сказал я. — Это вторая твоя оплошность. За третью просто выгоню к чертям собачьим из штурмовиков.

— Простите, командор, — глаза Тью набухли влагой. — Больше себе не позволю глупостей.

— Надеюсь, — сухо бросил я. — Как там наш пленник?

— Сидит тихо, не буйствует.

— Его кормили?

— Да, недавно приходил слуга с завтраком, я лично проследил, чтобы на его лице был платок, — доложил парень. — Никаких вилок и ножей, только ложка.

— Сам давно на посту?

— На рассвете Наби-Сина сменил.

— Ладно, посиди ещё немного, потом передашь вахту Ричу.

— Есть, командор, — Тью заметно повеселел.

Я вошёл в комнату, освещённую магическим фонарём, плотно закрыл дверь. Лицо закрывать не стал. Лишняя конспирация ни к чему. Рано или поздно герцогу пришлось бы со мной познакомиться.

— Доброе утро, милорд, — встав посреди комнаты, скрестил руки на груди. — Как вы себя чувствуете?

Тенгроуз сидел в кресле и медленно тянул из оловянного стакана то ли воду, то ли вино. Непохоже было, чтобы он нервничал, попав в неподходящие для себя условия. Повязки на глазах уже не было, как и веревки на запястьях.

— Отвратительно, — ответил он спокойным голосом, оторвавшись от стакана. — Зачем вы меня били по голове? Неужели столь жёсткое действие являлось необходимостью?

— Вы могли закричать и испортить всё дело.

— Какое? В чём причина моего похищения?

— Король приказал доставить вас к нему на аудиенцию.

— Хм, что-то такое я и предполагал, когда попал в эту клетку. И кто вы для короля, молодой человек? Никогда не видел вас.

— Эрл Игнат Сирота-Толессо.

— О Толессо я слышал, — Петрик внимательно взглянул на меня. — Старинный аристократический род из Скайдры. Но, насколько мне известно, у старика Эррандо осталась внучка. Вы женились на леди Тире, поэтому у вас двойная фамилия?

— Нет, не поэтому, — счёл необходимым уточнить я. — Я законный наследник эрла Эррандо, был им усыновлён и вступил в права, после чего женился на его внучке. Можно сказать, мы оба имеем официальное право пользоваться всеми активами рода.

— Презабавная ситуация, — хмыкнул герцог. — А вы не промах, молодой человек. Ответьте мне, что вам пообещал король за мою голову? Хочу знать, ради чего вы так рисковали жизнью?

— Извините, милорд, но мой договор с королём останется между нами, — ага, так я сейчас перед тобой и распахнул душу. — Поэтому даже не пытайтесь склонить меня к сотрудничеству или предлагать несметные богатства, чтобы я вас отпустил.

— Предлагать Толессо деньги? — фыркнул герцог, расслабленно развалившись в кресле. — Не знаю, откуда вы появились, из каких тёмных глубин, но между аристократами все вопросы решаются без денег. На будущее, кстати.

— Спасибо, я учту ваш совет.

— Что с моей женой? — поинтересовался Тенгроуз, медленно покручивая стакан в руке.

— Она жива и здорова, не переживайте. Мы действовали аккуратно, чтобы не причинить герцогине вреда, исключая, конечно, охрану и верных вам людей.

— Вы авантюрист, эрл Толессо. Провернуть такое дельце не каждому под силу. Сеньор Котрил о вас отзывался крайне негативно, а мне показалось, в душе от вами восхищается.

— Ага, обо мне вы наслышаны.

— Говорю же, ваше имя было на слуху. Да. Ведь именно вы доставили письмо и Котрила к королю, после чего, вероятно, получили приказ похитить меня. Знаю, знаю. Поэтому, когда очутился здесь, долго думал, кто бы мог пойти на такой дерзкий шаг. И среди кандидатов была ваша фамилия, эрл. Подозреваю, мы всё ещё в Фарисе?

Я промолчал, тщательно разглядывая комнату. Герцог негромко рассмеялся.

— На вашем лице всё написано. Конечно же, мы никуда не уезжали. Но кто вам помогает? Можете и дальше молчать, рано или поздно за мной придут по следу. Магия способна творить чудеса. Пусть вы предусмотрительно сняли с меня все вещи, хранящие мою ауру, заставили своих людей и слуг не открывать рта, полностью изолировали от внешнего мира — похвально, эрл Толессо, очень похвально! — но вам не удастся вырваться из города. Чем дольше мы будем находиться в одном месте, тем быстрее чародеи из Эрмандады выйдут на похитителей. Поэтому позвольте всё же предложить вам перейти на мою сторону. Люди вашего склада характера мне нужны. Когда я сяду на престол, вы получите такие привилегии, что ни одному смертному не снились. Станете не просто богатейшим человеком в Дарсии, а невероятно и безобразно богатым.

— Ну вот, деньги всё-таки проявили свою сущность, — улыбнулся я.

— Без них никуда, молодой человек, — развёл руки Тенгроуз. — Даю вам шанс принять верное решение.

— Я уже его принял, милорд. И притом давно. Скажу откровенно: мне плевать на отношения между истинным королём, которым вы стремитесь стать, и ныне правящим. Хоть перережьте друг друга. Я предпочитаю смотреть, как Дарсия погружается в хаос, с высоты, не принимая ничью сторону.

— Так не получится, — нисколько не удивился моим словам герцог. — Многие пытались остаться вне политики, но политика рано или поздно засасывала всех в свою бездну. Или вы не связываете свою жизнь с королевством? Хотите его покинуть? Тогда ваши слова обретают логику. Однако есть один момент, который вы не учитываете в раскладывании пасьянса…

Тенгроуз встал, заложил руки за спину и стал расхаживать по маленькой комнатушке, не приближаясь ко мне.

— Как поведёт себя король, когда вы передадите меня в его руки? Аммар очень коварен, его обещания имеют двойное дно. Я могу предполагать, что вы запятнали себя каким-то преступлением, и чтобы очистить свою репутацию, согласились вмешаться в политическую игру, где на кону стоит высшая власть. Вы не думали, эрл, что можете поплатиться жизнью за свою услугу?

Да, в проницательности наместнику Фариса не откажешь. Ловко он нащупал болевую точку. Я пожал плечами:

— Думал. Не настолько же я наивен, чтобы вестись на зыбкое обещание короля, не подкреплённое официальной грамотой с его подписью. Да и то сомнительно, что она однажды спасёт меня.

— Браво, эрл Толессо. Но это лишь слова. Что вы предпримите, если почувствуете обман?

— Никто не способен заглянуть за горизонт. Я предпочитаю менять правила игры, когда она в самом разгаре.

— Точно, вы авантюрист, каких я редко встречал в жизни, — Тенгроуз остановился напротив меня и стал внимательно разглядывать как какую-то редкостную зверушку. — Нет в вас ещё пресыщенности, молодая кровь кипит, хочется что-то поменять, окунуться в опасности.

Его взгляд остановился на потёртых ножнах.

— Почему вы кортик предпочитаете шпаге? — заинтересовался он. — Вы моряк?

— Дворянин, моряк, торговец, воин, — я усмехнулся, прикрыв ладонью рукоять. — Выбирайте любую ипостась — не ошибётесь.

Герцог вернулся в кресло в глубокой задумчивости.

— Вы твёрдо решили доставить меня к королю?

— Да. Он видит в вашей фигуре опасного претендента на корону. Причём, с обоснованными доказательствами в виде артефакта Истинной крови.

— А вы знаете, эрл Игнат, что я не единственный потомок Норанов?

— Подозревал о подобном раскладе, — признался я. — Но что это меняет в вашей жизни? Думайте, как будете оправдываться перед королём. Мне он показался человеком, не лишённым здравомыслия.

— Знаете, эрл, вы сделали одну ошибку, которая может дорого вам обойтись, — неожиданно сказал герцог после недолгого молчания.

— Какую? Не взял в плен второго претендента?

— Артефакт Истинной крови остался в руках барона Шаттима, — Петрик Тенгроуз изогнул губы в улыбке. — Теперь, когда меня могут отправить на эшафот, этот безграмотный, грубый и не понимающий правил игры человек может взять в свои руки власть в южных провинциях и заявить открыто о своих притязаниях на трон. Королю не понравится такой поворот.

— Барон Шаттим? — я наморщил лоб, скрывая досаду на свой промах. Да и где бы я искал чёртов артефакт, когда на загривке висели враги. — Не из Шелкопадов ли он, случаем?

— О, вы его знаете? — оживился герцог.

— Слышал о нём, но не встречался.

Теперь разрозненные кусочки событий стали собираться в единую картину. Не просто так Шаттиму понадобились гравитоны с разбившегося корвета! Поставив их в трюм какого-нибудь корабля, он получал скоростное летающее судно. Допустим, так и произошло, после чего барон прибыл в Фарис в качестве запасного претендента на трон, имея великолепный козырь в рукаве. Интересно, когда он его извлечёт? И знает ли о гравитонах герцог? Хорошо бы эти кристаллы получить обратно в качестве приза для будущих новеньких кораблей, на которых я отправлюсь на поиски капитана Ригольди Эскобето и своего золота.

— Эрл Толессо, я предлагаю вам прислушаться к моему предложению, — Тенгроуз заметил мою задумчивость. — Подумайте, пока есть время. Когда сюда прибудут гарнизонный отряд, мои вассалы и чародеи, будет поздно переигрывать. Я хочу к тому моменту знать, что вы на моей стороне.

— Отдыхайте, милорд, — я решил прекратить ненужный разговор. Герцог мог раскрыть передо мной десяток причин, которые поколебали бы мою позицию и заставили принять предложение наместника. Справедливости ради, Тенгроуз сразу расставил приоритеты в нашем возможном договоре, и я ещё мог встать на сторону потомка Первых королей Дарсии. Мог бы, но я не знал истинной обстановки в южных провинциях. Лучше и в самом деле занять нейтральную позицию. — Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь, говорите.

— Благодарю, эрл Толессо, что вы проявили смелость, придя сюда с открытым лицом, и поговорили откровенно, — кивнул Тенгроуз. — Я ценю подобные проявления чести и достоинства.

Когда я вышел из комнаты, Тью уже сменил Рич. Он закрыл дверь на ключ.

— Ну что, не удалась герцогу рекрутировать тебя в свою армию? — усмехнулся пластун. — Что он предлагал?

— Горы золота и невероятную карьеру при дворе, — отмахнулся я. — Да мне и самому по силам достичь всего этого. Даже неинтересно. Плохо только, что артефакт Истинной крови не удалось захватить. Как доказать королю, что Тенгроуз — потомок Норанов? Скажет, я совершил ошибку, преданного короне человека оскорбил, взяв его в заложники. Как думаешь, где он хранит филактерий?

— Командор, даже не смей возвращаться туда, — побледнел Рич, впервые на моей памяти. — Мы чудом ускользнули из мышеловки, не прищемив свои хвосты. Дьявол с ним, с филактерием. Давай доставим герцога королю и закончим на этом. Неужели ты не скучаешь по Тире?

— Скучаю, — признался я и похлопал Рича по плечу. — Не для того я добивался её, чтобы расставаться на долгое время. И не переживай за свою чародейку. Уверен, вы скоро встретитесь.

— Конечно, — в глазах пластуна стояла печаль. В самом деле влюбился, переживает за девчонку. — Может, мне сходить в город? Покручусь там, послушаю о чём говорят люди. Без разведки сидеть на месте тоже не самый лучший вариант.

Рич был прав. Без ушей и глаз, спрятавшись на вилле, можно пропустить много интересного и нужного. Тем более пластун умеет смешиваться с толпой. Единственная опасность исходит от Котрила, но с последней встречи в Шелкопадах прошло довольно много времени, и вряд ли разноглазый гадёныш помнит Рича. «Но ведь Тью он узнал, — возразил я себе. — Значит, риск существует».

— Нет, никуда ты не пойдёшь, — решительно отверг я идею друга. — Пошлём Эстевана. Он местный, и знает, куда нос сунуть.

Оставив Рича на посту, я прошёл в гостиную, где меня встретил слуга и позвал к завтраку. В столовой, кроме донны Асунты и её внука никого не было. Прислуживала кухарка. Она наполнила тарелки густой пшённой кашей с кусочками сушёных фруктов и удалилась.

— Я дала распоряжение накормить ваших людей, эрл, — сказала сеньора Эскобето, взяв в руки ложечку. — Вы были у герцога. Что он вам сказал?

— Предлагал перейти на его сторону, — я зачерпнул кашу с какой-то ягодой и отправил в рот. Недурной десерт получился, сытный и вкусный.

— В духе Петрика, — усмехнулась донна Асунта. — Он всегда первым делом старается решить вопрос мирным путём, предпочитая переманивать противников к себе звонкой монетой или невероятными перспективами.

— Я так и подумал, что слишком всё радужно в его представлении, — куфесаби здесь пили без сладкого порошка, но со сливками, и я не стал капризничать. Напиток свежий, крепко заварен и бодрит. — Куча денег и приближённость к власти.

— Ну да, ну да, — закивала женщина. — Деньги, по мнению Петрика, являются главным мерилом человеческой подлости.

— А мне он утверждал, что аристократы золота не берут, — рассмеялся я.

— Значит, радуйтесь, эрл. Петрик оценил вас, — улыбнулась в ответ хозяйка.

— Скажите, донна Асунта, а правда ли, что магам под силу разыскать человека по аурному следу? Герцог уверен в своём скором освобождении.

Женщина осталась спокойной, и я, пристально на неё глядевший в этот момент, испытал облегчение. Предлагая мне свою помощь, она не могла не знать о возможностях чародеев.

— Не переживайте, эрл Игнат, — вместо неё ответил Эстеван, попивая куфесаби. — Бабушка рассказывала, что когда строилась вилла, на её стенах маги нанесли целую вязь охранных знаков. Якобы они надёжно прикрывают ауру человека, находящегося в доме.

— Да, такая техника защиты существует, — подтвердила донна Асунта.

— Но прежде чем упрятать герцога на вилле, мы оставили следы на улице, — возразил я. — В таком случае легко определить место, где в последний раз появлялся Тенгроуз.

— Если сегодня к нам не заявится Эрмендада, то завтра уже будет поздно, — всё-таки женщина волновалась, хоть и не подавала виду. — Астральный поиск — очень тяжёлая и громоздкая методика, давно уже не применяемая в сыскных делах. Чем дальше человек находится от места своего постоянного проживания, оторван от своих вещей, тем быстрее этот след теряется. Магия, дорогой Игнат, не всегда помогает. Надо надеяться на обыкновенные человеческие знания или на симбиоз с чародейством, как это произошло с гравитонами.

— То, что вы сейчас говорите — ересь по мнению святых отцов.

— Да они первые пользуются плодами науки и магии, — вздохнула донна Асунта. — А мне никто не мешает высказывать своё мнение в кругу друзей.

— А друзей бабушка умеет выбирать, — намекнул Эстеван.

— Есть ещё один вопрос, — я глянул на хозяйку. — Герцог имеет магические наклонности?

— Исключено, — тут же ответила она. — Иначе я бы выставила вас вон с просьбой о содействии.

Я кивнул, удовлетворённый ответом. Как-то не подумал об этом, когда планировал захват Тенгроуза. Высшая знать с большой неохотой признавалась, когда в их семьях появлялись дети с чародейскими наклонностями. Иметь тайное оружие в виде одарённого хотелось многим, но королевский указ прямо настаивал отдавать их в магическую академию, что полностью срывало планы дворян о владении таким мощным активом.

Недаром род Адельгримусов не любили многие. Эта семейка доказала, что с ней шутки плохи. За власть её представители держались хватко.

— Кстати, дружище, — я посмотрел на Эстевана. — Хотел обратиться к тебе с просьбой.

— Говорите, эрл Игнат, с радостью помогу.

— Надо провести разведку в городе. Послушать, что говорят люди, какие слухи бродят, есть ли войска в городе… в общем, всё, что представляет интерес для наших дальнейших действий. И особое внимание уделить именам сеньора Котрила и барона Шаттима. Если вдруг услышишь о них, постарайся запомнить всё, что сказано.

Эстеван тихо повторил про себя названные имена и закивал. Глаза его разгорелись от предстоящего задания.

— Пожалуйста, не задавай никому наводящих вопросов, — попросил я, заметив тень тревоги, лёгшей на лицо хозяйки виллы. — Просто слушай, не делись ни с кем своими мыслями. Встретишь друзей — болтай о чём угодно, сам не проявляй интереса. Пусть лучше они всё расскажут.

Эстеван оставил нас одних и умчался, горя желанием принести гораздо больше пользы не за столом, а в городе.

— Пожалуйста, присмотрите за ним, Игнат, — попросила сеньора Эскобето. — Видите, какой он горячий и несдержанный в поступках. В таком возрасте трудно быть разумным.

— Конечно, донна Асунта, я буду рядом с ним.

— И ещё… Эстеван случайно проговорился, что вы хотите отправиться на поиски его отца. Я тоже хочу обнять Ригольди, но стоит ли так рисковать?

— Это дело нескорое, — успокоил я женщину. — Мне нужно построить хотя бы пару новых кораблей, способных выдержать любой шторм. Так что год или два в запасе есть, а к тому времени командор Эскобето может вернуться в родной дом.

— Хочется на это надеяться, — грустно обронила хозяйка.

После завтрака я решил позаниматься клинковым боем с Наби-Сином. Он уже размахивал своим тальваром на внутреннем дворе виллы, пластично двигаясь по кругу чаши фонтана, с каждым шагом меняя позицию и ускоряя движение. Немногочисленные слуги, оставшиеся с сеньорой Эскобето, столпились неподалёку и с любопытством глядели на халь-фаюмца, не побоявшегося обнажиться до пояса. Нудный дождик, снова закапавший из громоздившихся над Фарисом туч, его нисколько не останавливал. Я скинул рубашку и присоединился к нему. Самое лучшее занятие выбросить из головы тревожные мысли. И Наби-Син сполна помог мне развеяться. Помахав клинками до боли в мышцах как-то сразу переключаешься на другие проблемы со свежей головой. А думал я о предложении герцога Тенгроуза. Он справедливо указал на недостатки короля. Надо предусмотреть всякие варианты, когда доставлю Петрика пред очи Аммара. Что меня ждёт впереди: тюрьма и эшафот, прощение и счастливая жизнь с молодой женой? Я не знаю. Встретиться бы снова со всемогущим куратором, узнать его планы на меня.

За целый день обстановка вокруг нас не поменялась. На Жемчужной улице спокойно расхаживали люди, на виллу Эскобето не ворвались люди герцога, спокойствие и умиротворение разливалось повсюду, как будто ночью в городе не бушевали страсти, а один из кварталов чуть не выжгло магическим огнём.

Вернулся Эстеван. Он стремительно ворвался в гостиную, где я с Ричем лениво кидали кости. Да, плебейской игрой увлекались даже аристократы, и у донны Асунты оказался набор для барбута, который мы использовали, чтобы убить тягуче тянущееся время.

— Господа! — парень щёлкнул пальцами, подзывая одного из слуг, больше похожего на вышибалу из таверны. — Раис, принеси мне воды, в глотке пересохло… Господа, позвольте мне отвлечь вас от столь интересной игры.

— Кажется, у тебя есть новости? — я правильно расценил лихорадочный блеск в глазах сына Ригольди.

— Было бы странно, если бы их не было, — усмехнулся Эстеван и рухнул в одно из кресел возле столика, где мы отчаянно пытались сорвать банк в виде кучки медяков. Он забрал у слуги стакан с водой и махнул ему рукой, чтобы тот удалился из гостиной. И сразу же отпил половину. — Итак, сеньоры, шуму вы наделали изрядно. В городе много патрулей, ищут некоего Игната Сироту и злоумышленников, напавших на дворец герцога Тенгроуза. Все дороги из города перекрыты пикетами. Вассалы герцога, разделившись на отряды, рыщут в округе. Перерыли каждую хижину, которую встретили на своём пути. На Рокане тоже установлены посты. Давненько такого веселья не было.

— Никого не поймали? — я переглянулся с Ричем. Реализовывался тот вариант, который мы просчитывали как наиболее вероятный.

— Кажется, нет. Иначе бы город гудел.

— За виконта я спокоен, — сказал пластун. — С ним Озава, а она умеет следы запутывать.

— С ним большой отряд, — я задумался, перекатывая в ладони игральные кости. — Столько народу не спрячешь, обязательно где-нибудь засветятся. Эсти, а что-нибудь слышно о происшествии неподалёку от Жемчужной улицы?

— Нет, ничего не слышал, — пожал плечами парень и допил воду. — А! Эрмандада в полном составе рыщет, магов привлекли. Гавань перекрыта, в порту идут проверки.

— Лишь бы никто из наших не вздумал в том сарае скрываться, — забеспокоился Рич.

— Ну, раз всё тихо, значит, у них хватило мозгов туда не соваться, — я бросил кости, загадав некое желание. С глухим стуком они шлёпнулись на крышку стола, дружно раскатились в разные стороны и застыли. — Шесть-шесть.

— Хо-хо! — Рич почесал затылок. — Отличная комбинация.

— Кракен порой невероятно коварен, — я усмехнулся. — Даже не знаешь, что порой прячется под удачей: скорая встреча с Белой Дамой или сундук, полный золота.

— Жребий⁈ — догадливо воскликнул Эстеван. — Вы бросили жребий, эрл Игнат!

Рич с интересом и ребячьей надеждой взглянул на меня.

— У нас всё получится, — уверенно ответил я. Нельзя рушить надежды тех, кто воспринимает меня как самого удачливого — чёрт возьми! — человека.

День заканчивался в маетных думах. Раз за разом я прокручивал план операции, заново мысленно проникал во дворец, похищал герцога и уходил от погони. Здесь я не видел каких-либо серьёзных ошибок. А вот поставить себя на место дона Ардио было очень трудно. Леон и штурмовики не знали город. Куда они могли пойти? В порт им нельзя, затеряться в бедных кварталах — так себе идея. Чужаков с радостью сдадут людям Тенгроуза. Если их до сих пор не поймали, значит, они точно где-то пережидают шумиху. А вот группа виконта, подозреваю, сейчас далеко от Фариса. Их там семь человек, да ещё чародейка запросто двоих-троих заменит как боевая единица.

Вспоминал карту южных провинций. Единственный путь из мышеловки — идти вдоль Роканы до Грёз. Но сначала нужно преодолеть равнину, на которой раскинулись многочисленные виноградники, оливковые и апельсиновые сады. И только потом появляется спасительные лесные дубравы.

Собаки! Я понял, что не давало мне покоя. Почему Эрмендада не воспользуется помощью специально натасканных на поиски людей псов? Но мы не оставляли следов после того, как сели на лошадей. Дождь. Он смыл даже их следы, поэтому егеря отказались от собак. Как же вовремя на Фарис обрушился шторм! Не иначе мои всемогущие покровители вмешались в ход событий, подсказывая мне, что до сих пор всё идёт по их плану, а я продолжаю оставаться ключевым игроком. Знать бы конечную цель кураторов, но, боюсь, не доживу. Я всего лишь — фигура промежуточного этапа, призванная создать некий фундамент для будущего этого мира. Ну что ж, надо дождаться следующей встречи, только и всего.

Чтобы хоть как-то скоротать время до ночи, я снова проведал герцога. На этот раз его охранял Наби-Син. Он сидел на полу, скрестив ноги, и равномерно водил точильным бруском по кромке клинка. Ничего не говоря, я открыл дверь и вошёл в коморку. Здесь уже стоял специфический запашок, хотя слуги опорожняли ночной горшок исправно.

— Расскажите, милорд, о бароне Шаттиме, — я снова встал в ту же позу, что и утром. Лежащий на кровати герцог поднялся, скинул ноги на пол, заинтересованно поглядел на меня.

— Зачем вам?

— Хочу понять его роль в разыгрывающемся спектакле. Как вы вообще нашли потомка Норанов в дыре под названием Шелкопады? И почему до него не добрались королевские дознаватели?

— Потому что Клеман Шаттим не подозревал, что его кровь — кровь Истинных королей. Потому что его предки были людьми разумными и осторожными. Они предпочли забыть о своих далёких пращурах и заняться выживанием. А Шелкопады очень хорошо годились для того, чтобы затеряться в глухой провинции, — Тенгроуз усмехнулся. — Когда прошли годы, Шаттимы предъявили поддельные грамоты, где объявили себя баронами. Кому бы пришло в голову искать документы, подтверждающие их право на землю и титул? Во времена гонений тысячи людей теряли друг друга, свитки, книги и записи в метриках сгорали в огне. Обмануть слабую на тот момент власть Адальгримусов можно было без всякого труда. Но мало кто знал, что дубликаты и особо ценные записи сохранились в надёжных тайниках Палисора. Этот городок не привлёк внимание северян, они грабили Фарис, Таур, Андор и сносили с лица земли маленькие прибрежные города. О Шаттимах мои люди узнали не случайно, а в ходе скрупулёзных поисков по родовому древу. Как видите, эрл Толессо, мы помним всё.

— Но почему именно он? Вы по своему положению гораздо выше его, вас знают и уважают в Фарисе, король назначил наместником. Зачем толкать человека, довольного своим положением, в кровавые жернова?

— Не кидайтесь аллегориями, эрл Игнат, — поморщился Тенгроуз. — Вы не тот человек, что будет заламывать руки, стеная о судьбах незнакомых вам людей. Вы прямолинейны, предпочитаете идти к цели бесхитростно и напористо. Возможно, такая стратегия имеет свои преимущества, но рано или поздно перед вами появится стена, о которую расшибёте свою светлую голову.

— Ну вот и вы ударились в образность, милорд, — подковырнул я герцога. — За «светлую голову» спасибо, и тем не менее, менять стратегию в ближайшее время не намерен.

— А я уже подумал, вы пришли признать мою правоту и перейти на сторону будущего правителя.

— Категорично отрицать поистине щедрое предложение я сейчас не буду, хватило времени поразмыслить, — я прошёлся до противоположной стены, огибая кресло и столик, потом вернулся обратно. — Мне не даёт покоя афера с бароном. Вы хотели подсунуть его королю чтобы зачем? Выиграть время для чего-то или показать свою лояльность и вознестись ещё выше?

— Неплохо для бывшего моряка и торговца, — Петрик Тенгроуз посмотрел на меня потемневшими и впалыми глазами. — Я хочу женить своего сына на кузине короля герцогине Летисии. До сих пор Аммар упирался как баран, выискивая для девушки достойную партию из верных ему семей. Пока память об уничтожении старой династии живёт на юге, покоя Дарсии не будет. Нужно прекращать эти распри.

— Но каким образом брак вашего сына с кровью Адальгримусов поспособствует миру? — я чего-то не понимал. — Он, возможно, никогда не станет королём. Чтобы занять престол, насколько нужно укоротить цепочку претендентов?

— Я поражаюсь, эрл Толессо, — покачал головой герцог, — как вы мгновенно вычленили главную идею этого брака. Вы очень опасный человек… И наиболее подходящий для долгосрочной стратегии. Переходите на мою сторону, эрл. Не прогадаете. А насчёт аферы… Нужно заставить короля принять предложение о родстве наших фамилий. Аммар тоже оценит перспективу, только для себя лично. Зато мы вдвоём утихомирим Дарсию.

— То есть для вас не важно, завтра вы займёте трон или через сто лет? — я внимательно смотрел на герцога и понимал, что он лжёт. Не во всём, а в какой-то части, самой ключевой.

— Молодые лучше всего умеют воевать, а старики — интриговать, — усмехнулся Тенгроуз, умудрившись увернуться от прямого ответа. Но и так понятно, что замыслил этот человек.

— Не спорю, так и есть. Последний вопрос, милорд. Рэйдж Котрил — кто он для вас? Откуда он появился, какую роль играет?

— Котрил вам мешает?

— С самого начала, как я с ним встретился. Не люблю людей с таким взглядом на жизнь. Знаете, чем он промышлял в Акаписе?

— Нет.

— Он сколотил банду и стал требовать с ремесленников, фермеров, купцов, владельцев таверн, гостиниц и борделей десятину. Когда я решил осесть в Акаписе, Котрил сразу заявил о своих желаниях. Дескать, торгаши и так имеют лишнюю монету, почему бы не поделиться с ним.

— Каков наглец, — непритворно удивился герцог. — И люди ему платили?

— Страх за свою жизнь и имущество заставляет развязывать кошельки гораздо быстрее, чем уговоры. Я не согласился, Котрил решил повоевать. Только не учёл, что я торговец куда меньше чем боец. В результате этот сеньор остался без своих дружков-бандитов. При каждой нашей встрече он лишался людей, пока не оказался в руках короля.

— Да, про этот случай Котрил мне рассказал, — герцог рассмеялся во весь голос. Не знаю, что его развеселило. Невероятное упрямство, с которым Рэйдж лез на рожон, наверное. — И это обстоятельство ещё больше укрепляет моё мнение о вас, эрл Толессо. Я рад, что вы начали задумываться над моим предложением.

— Котрил — ваш вассал? — спросил я напрямую.

— Он из тех людей, которые бродят без цели по миру. У них нет ни гроша в кошеле, но зато много амбиций. Котрил пришёл ко мне пять лет назад и попросился на службу, но такую, которая позволяла бы ему быть свободным при наличии неких обязательств.

— Всё-таки шпион.

— Скорее, исполнитель поручений. Я использовал его при подготовке бунтов в междуречье. А потом, когда открылась правда про барона Шаттима, я дал приказ Котрилу войти к нему в доверие и открыть хорошо скрываемую тайну про родство с Норанами. Как видите, это удалось. Я умею строить долгосрочные стратегии.

— Понятно. Вынужден вас предупредить, милорд, что Котрила ждёт незавидная участь. Рано или поздно ему придётся скрестить со мной шпагу.

— Это ваше право, особенно после истории с вымогательством. Дворянская честь существует не для того, чтобы обирать простолюдинов и купцов.

— Благодарю, — я кивнул на прощание, выяснив всё, что хотел.

Ужинали поздно. Непогода медленно отступала на запад, оставив лишь мелкую морось и ползущий с моря туман. Мы разговаривали о всяких мелочах, поглядывая с закрытой террасы на ночной сад, где неслышной тенью бродил Дарвиш, и ждали с замиранием сердца, когда прибегут слуги и доложат, что наши друзья стоят за воротами. Но обе группы штурмовиков во главе с доном Ардио и виконтом так и не пришли.

Глава 9

Счет закрыт

Я ошибся только в одном: нам пришлось побыть мышами под веником не три-четыре дня, а гораздо больше. Но уже на седьмые сутки добровольного заточения я стал испытывать беспокойство. Леон и Ним пропали, а с ними и почти весь десяток штурмовиков, не говоря уж о нашей чародейке. «Нашей», потому что Озава рисковала жизнью, как и все бойцы, а это обстоятельство перевешивало все подозрения. И тем не менее, порой меня посещала мысль: она сдала Котрилу всех моих людей. Ей ведь ничего не стоило навести на след чародеев Эрмандады, а потом с улыбкой преподнести разноглазому ублюдку подарок в виде дона Ардио и виконта Агосто.

И сам же отбрасывал поганые мыслишки, потому что они могли погрузить в такие глубины, где подозревая каждого, я бы потерял не только уважение к самому себе, но и друзей.

— Надо уходить, — сказал я решительно, как только ненастная погода, державшая в своих мокрых тисках Фарис, отступила далеко на запад, к Чёрным Островам. — Эстеван сегодня весь день ходил по городу и слышал, что пикеты вокруг города сняты, поисковые группы вернулись в гарнизон, в самом дворце, кажется, смирились с мыслью о невозможности разыскать герцога. Конечно же, слухи самые разнообразные, но большая часть из них крутится вокруг короля. Дескать, он решил тайком выкрасть Петрика Тенгроуза и казнить его. За что, никто сказать не мог, но Эстеван поклялся, что местная аристократия давно готовила мятеж. Похищение наместника серьёзно нарушило их планы. Кстати, о чём-то подобном я давно думал.

— Если готовился мятеж против короля, он в любом случае случится, — заметил Рич. — Понадобится больше времени, чтобы прийти в себя после такого удара, но кроме герцога верхушка фарисского заговора осталась на прежнем месте. Командор прав. Надо отсюда уходить, раз появилось окно возможностей. Но куда? Пегий, скорее всего, выполнил твой приказ и сейчас на всех парусах мчится в Скайдру.

— Будем пробираться по побережью к Тауру. Там нас меньше всего ожидают, если егеря до сих пор пытаются найти наших друзей, — мой ответ не был спонтанным. Я ведь долго и обстоятельно изучал карты, беседовал с донной Асунтой. Идти вдоль Роканы к Грёзам или даже плыть (а для этого нужно ещё и лодку раздобыть!) представлялось делом опасным. Именно на этом пути фарисцы могли организовать засаду. Западное побережье представляло из себя хаотичное нагромождение каменистых россыпей, холмов и равнин, по которым бродили стада коров и овец, а виноградники ровными линиями ныряли за горизонт. Именно этот фактор я и учитывал. По открытой местности ни один здравомыслящий человек, опасающийся от погони, не пойдёт. Он постарается выйти к морю, найти в каком-нибудь рыбацком посёлке лодку и вдоль берега доберётся до Таура или постарается пройти дальше, вплоть до устья Эритии, откуда легко попасть в столицу. Но это десятки миль, полных опасностей и неожиданностей.

А с нами пленный герцог и двое мальчишек, ещё не хлебнувших крови первого, по-настоящему жестокого боя. Тяжёлая обуза, требующая постоянной концентрации сил, воли и пригляда за ними.

— Когда выходим? — деловито поинтересовался Наби-Син, всегда готовый сорваться в поход. Иногда казалось, что у него нет якорей, способных удержать на одном месте.

— За три часа до рассвета. Пойдём на северо-запад, не приближаясь к берегу, — поделился я планом. — Как только минуем мыс и убедимся, что «Тиры» нет, обсудим дальнейший путь. Там есть нюансы, поэтому я хотел бы знать точно, ждёт ли нас Пегий или увёл бриг домой.

Готовились тщательно. Вернее, готовился Эстеван, нам-то с собой брать нечего кроме оружия и запасов еды. А парень едва не разругался с бабушкой, нагрузившей его вещами на все случаи жизни. Получился целый заплечный тюк. Покачав головой, я помог Эстевану выбросить лишнее. А необходимым в походе я считал наличие сухого пороха, пуль, ткани для перевязки ран, воды и провизии. Донна Асунта утверждала, что с водой могут быть проблемы. За длинное жаркое лето колодцы и ручьи пересыхают, но прошедшие дожди дают надежду на то, что страдать от жажды не придётся.

Эта ночь выдалась на удивление тихой, бархатисто-мягкой и беззвёздной. Даже Фатт ушёл на перерождение и не мешал нам спокойно красться в глубокой тени домов. Изредка взлаивали собаки, но тут же успокаивались. Впереди кошачьим шагом двигался Наби-Син, готовый в любой момент перерезать глотку каждому, кому не посчастливиться оказаться на нашем пути. Рич замыкал колонну. За герцогом, шагавшем с завязанными глазами, руками и с кляпом во рту, присматривали я и Тюлень. Пока мы в городе, мне не хотелось давать Тенгроузу даже малейшего намёка, где мы его прятали до сих пор. Этот человек знал Фарис как свои пять пальцев, и распознать характерные очертания прибрежных вилл на Жемчужной улице смог бы без труда, даже в темноте. Пусть пока страдает.

Нам понадобилось полчаса, чтобы выйти на западную окраину города и миновать оливковую рощу. Правда, пришлось поволноваться. Пару раз натыкались на сторожей, обходивших господские сады в сопровождении собак. Наби-Син умело заходил с подветренной стороны, поэтому они нас не учуяли.

Когда вырвались на оперативный простор, я вздохнул с облегчением и приказал Тью развязать глаза герцогу. Кляп пока решил оставить. А то начнёт орать, придётся по башке дать, потом на себе тащить груз. Нет уж, пусть передвигается самостоятельно.

Слева от нас едва заметно поблескивала полоска моря. Наверное, светящийся планктон поднялся на поверхность, создав причудливую дорожку, служившую нам ориентиром. Под ногами шуршала высокая трава, попискивали и шныряли мыши-полёвки, а то и покрупнее звери вроде сусликов. Ночная жизнь шла своим чередом. Кто-то прятался или убегал, кто-то нагонял и сжирал. Всё как у людей.

Шли молча. До рассвета предстояло достичь Лысой Вершины, как здесь называли мыс, вдававшийся в море своей массивной, поросшей кустарником, тушей. С него хорошо просматривались окрестности, поэтому я и приказал Пегому держаться в его видимости.

Возле меня неожиданно появился низарит. Схватив меня за руку, он показал взглядом, что надо отойти в сторону. Блеснув белками глаз, тихо прошептал:

— Впереди костёр. Наверное, егеря.

Я кивнул. Костёр мог предполагать что угодно: маленький посёлок, пастухов, военный пикет, тех же егерей. Решил проверить сам. Остановил группу и дал команду отдыхать, а сам с халь-фаюмцем отправился в разведку. Чтобы наши силуэты не заметили, ползли в густой траве, пока не увидели скромный огонёк между небольшими холмами.

— Ближе, — едва слышно бросил я, и низарит понятливо кивнул. По-змеиному скользнув в траве, он первым подобрался к костру.

Их было трое. Судя по одежде — пастухи. Они кутались в плащи и довольно громко разговаривали о повышающихся с каждым днём ценах на хлеб и мясо, ругали какого-то графа Перри, увеличившего дорожную пошлину, отчего стало довольно трудно попасть к родственникам в Грёзы. Но самое главное, они вскользь упомянули о поисках герцога. Оказывается, егеря до сих пор шныряли в окрестностях Фариса, и даже уходили за Рокану, чтобы убедиться в отсутствии его следов. Наша атака на дворец благодаря слухам превратилась в целую войсковую операцию, в которой погибла куча дворян и наёмников. Вероятно, речь шла об отвлекающем ударе виконта и Озавы, подкинувшей перчика в виде магических заклинаний.

Я пихнул Наби-Сина и показал знаком, что надо возвращаться. Рядом с пастухами должны быть собаки, а нюх у волкодавов отменный.

— Будем обходить, — когда мы сели обсудить неожиданное препятствие, сказал я. — Сделаем петлю в милю, чтобы не беспокоить животных, а потом вернёмся на маршрут.

Никто не возражал. До рассвета времени было достаточно. Ещё даже горизонт не посветлел. Ночь была в своём праве.

Рич поменялся с Наби-Сином, и теперь он вёл группу. Через какое-то время мы заметили возвышающуюся над местностью тёмную громаду. Это была та самая Лысая Вершина, от подножия которой едва слышно доносился равномерный шум волн, облизывающих меловую гладь утёса. Мы залегли и стали внимательно разглядывать окрестности. Кажется, повезло. Здесь не было ни одного пикета. Низарит вместе с пластуном тщательно обшарили всё вокруг и только потом дали сигнал: путь чист.

Миновав небольшую рощицу, мы подошли к утёсу. Напрягая глаза, все стали выглядывать точку на море. Посветлевший горизонт убил наши последние надежды. Пегий увёл «Тиру».

Мы разбили временный лагерь неподалёку от мыса в каменистых вывалах. Тюлень и Эстеван встали на стражу. Я выдернул кляп изо рта герцога.

— Уф! — глубоко задышал он бодрящим лёгкие воздухом. — Надо признаться, эрл Толессо, вам невероятно везёт. Ни погони, ни егерских разъездов. Даже досадно, что меня списали со счетов.

— Не переживайте так, милорд, — ответил я, подавая ему флягу с водой. — Вас ищут, только не так усердно, к нашему счастью. А насчёт везения… Это просто грамотный расчёт.

— Поражаюсь вам, эрл, — сделав несколько жадных глотков, герцог облизнул мокрые губы и отдал флягу. — Вы настолько хороши в военном деле или вам благоволит удача?

— И то и другое, — ответил я.

— А зачем вы так стремились к Лысой Вершине? — полюбопытствовал Тенгроуз, покручивая кистями, чтобы снять давление верёвки. — Здесь должен был ждать корабль? Надо признать, хорошо продумали, только не учли, что его не будет…

— Ничего страшного, — пожимаю плечами. — Днём будем отсыпаться, ночью идти. Не просто же так нам даны ноги.

— Вы оптимист, эрл, — фыркнул герцог. — Наверняка, в Тауре уже знают о моём похищении. Граф Тексидор — тамошний губернатор — человек сообразительный. Он перережет все дороги, расставит посты и будет ждать, когда в сеть попадётся нужная рыбёшка. На корабле был бы шанс, но увы…

— Да перестаньте уже, — надоело мне выслушивать его рассуждения, пусть и здравые. — Как-нибудь прошмыгнём.

— Если не доставите меня в срок, король очень расстроится, — Петрик продолжал капать на мозги, словно имел какую-то цель. — Вы сделали свой выбор, эрл Толессо? Пока не поздно, ещё можно изменить ситуацию.

— Клянусь, я сейчас верну кляп на место, — лениво ответил я.

— Интересно, среди вас есть молодой человек, единственный, кто закрывает лицо, — никак не мог угомониться Тенгроуз. — Он из Фариса, так? Кто же это такой?

Я про себя усмехнулся. Недаром заранее предупредил Эстевана, чтобы тот нацепил на себя платок и не открывал рот. Не поверю, что герцог не знаком с семейством Эскобето.

— Командор! — раздался крик Тюленя. — Пять румбов вправо!

Мы вскочили и бросились по каменным осыпям к высокому берегу, оставив Наби-Сина охранять ценного пленника. Мыс остался по левую сторону, но интересовал нас не он, а внезапно проявившиеся из предутренней серости очертания корабля, до боли знакомые. «Тира». Это была «Тира». Судя по всему, она курсировала, поднявшись над облаками, и в какой-то момент решила нырнуть вниз для осмотра местности.

Все заорали, замахали руками, а Рич сорвал с себя куртку и начал крутить ею над головой. Сверху мигнул фонарь. Раз-два, раз-два. Нас заметили!

— Марра! — от избытка эмоций воскликнул Тью. — Наши!

«Тира» аккуратно опустилась на воду, плавно покачнувшись от соприкосновения с лёгкими волнами, бросила якорь и замерла. Я примерил расстояние. Не меньше двух миль. Видимо, возле берега мелководье, поэтому Пегий не решился подобраться ближе.

— Готовят шлюпку, — присмотревшись, сказал Тюлень. — О, даже две!

Действительно, через несколько минут от брига отчалили две шлюпки. Они с самого начала взяли такую скорость, что вокруг них закипела вода.

— Тащите сюда герцога, — приказал я. — Эвакуируемся.

Сердце бухало от радости, волнения и тревоги. Я впервые ощутил, насколько мне близки эти морские черти во главе с Пегим. Даже комок в горле встал, который с трудом проглотил. Хоть бы кто-то из штурмовиков вернулся на корабль! И старый чертяка Пегий, вопреки моему приказу, остался ждать!

Мы спустились с высокого берега к урезу воды, не обращая внимания на сердитые волны, набегавшие на каменистый берег. И в нетерпении прыгали на месте, даже невозмутимый Рич. Лишь я сохранял невозмутимость, обшаривая взглядом шлюпки, особенно первую. Кроме гребцов там сидели ещё трое человек, но наползающий туман и серая зыбкость утра не позволяли как следует рассмотреть их.

— Эй, давайте шустрее, акульи выкормыши! — заорал Тюлень. — Сюда!

Шедшая первой шлюпка замедлила ход, из неё попрыгали гребцы и подтащили к берегу.

— Гусь! Птица ты водоплавающая! — рассмеялся Рич. — Откуда взялся?

Да, это был Гусь. Вместе с ним, улыбающимся и растягивающим рот до ушей, я увидел дона Ардио и Ползуна. Пока все обнимались, Леон отвёл меня в сторону.

— Как вам удалось уйти? И где шарахались, ежа морского вам в задницу! — возмущённо, и вместе с тем взволнованно спросил я.

— Просидели до утра в той дыре, — смеясь, ответил друг. — Подумали, что сейчас за вами сразу погоня бросится, а проверить близлежащие дома не удосужатся. Так и вышло. Поспали, отдохнули и незаметно вышли на улицу, смешались с толпой. В квартал никого не пускали, там такая шумиха и ругань стояла, что не воспользоваться этим было бы большой глупостью. Но из города выйти не смогли. Гарнизонная стража зверствовала, требовала специально введённые пропуска. Решили, что сейчас самое лучшее — переждать в какой-нибудь гостинице или таверне. Нашли самую вонючую харчевню, зато туда никто из людей герцога носа не сунул. Прожили пять дней, пока суматоха не утихла. И ночью пошли на прорыв. В некоторых местах посты уже сняли, поэтому авантюра удалась. Нас же всего четверо было, шум не создавали, чтобы погоню не посадить на свой хвост. Повезло, что Пегий не угнал «Тиру» в Скайдру. Он и вас решил ждать до самого последнего, невзирая на приказ. Упрямый чёрт!

— Виконт не с вами?

— Нет, — покачал головой дон Ардио. — Ничего не знаю про него. У него же самый многочисленный отряд был. Я бы разделился на несколько мелких групп и просочился из города в окрестности. Но виконт, к сожалению, не имеет боевого опыта.

— Проклятье, — я ощутил разочарование. Да, была надежда, что все наши вернутся на корабль. — Рич будет очень расстроен.

— Да уж, — не зная, что сказать, Леон кинул взгляд на пластуна, судя по всему, уже узнавшего о потере отряда виконта Агосто.

Герцога погрузили на первую шлюпку, в неё же сел я, Наби-Син, Рич, Гусь. Я не хотел ни на мгновение терять из виду Тенгроуза, опасаясь тех самых гримас фортуны, после которых только сокрушаться приходится, что не предусмотрел всех вариантов. Мог ли наместник нырнуть в воду даже со связанными руками? А почему нет? Вдруг у него есть магическая способность дышать там, где только рыбы плавают? Поэтому дополнительно привязали его к банке. Если и вздумает прыгнуть, далеко не уйдёт. Вытащим как миленького.

До «Тиры» оставалось совсем немного, когда над нами мелькнула стремительная тень, а зубы заломило от знакомых вибраций гравитонов. С корабля послышались крики, выстрелы. Я задрал голову и обомлел. Небольшое судно с плавными обводами, похожее на речную галеру, садилось на воду, явно стараясь не дать нам попасть на борт брига. Приводнилось оно явно в спешке, минуя все правила посадки, поэтому дало крен на левый борт, отчего стоявшие на палубе люди заорали со злостью и испугом. Поднявшаяся волна ударила в шлюпку, приподняло её и отшвырнуло назад.

Этот тип судна я никогда не видел, но память услужливо подсказала, что перед нами дрек — старинное судно речного типа, с возможностью совершать каботажное плавание. Одномачтовый, однопалубный, по десять вёсел с каждой стороны, с жилой надстройкой на корме. На этом дреке стояли дополнительные прямоугольные паруса для рулевого управления в воздухе. Я почему-то был уверен, что сейчас встречу знакомого мне человека, и не удивился, когда у борта, болтающегося на расстоянии трёх десятков шагов, появился улыбающийся Рэйдж Котрил, шевеля своими рыжими усами. Он приподнял шляпу и закричал, надсаживая голос:

— Господин Сирота! Куда же вы так торопитесь? Совершили наглое ограбление и скрылись от правосудия! Отдайте нам милорда герцога сию же минуту и готовьтесь предстать перед законом!

Я кинул быстрый взгляд на «Тиру». Пегий уже отдавал приказ поднять якорь, чтобы подойти поближе к дерзкой малютке. Дрек встал таким образом, что стрелять по нему из пушки не представлялось возможным без риска попасть по шлюпкам. У нас не такие искусные бомбардиры, чтобы разворотить нападавшему нос и лишить его манёвра. А про настильную стрельбу и вовсе промолчу. Как бы и по нам не прилетело. Шкипер это понимал, поэтому и решил сократить дистанцию. Но кто возьмёт дрек на абордаж? Все, кто умел это делать, находились в шлюпках. Вдобавок, дрек ощетинился ружьями. Десяток стволов глядели на нас и готовы были в любой момент дать залп.

Шлюпка с доном Ардио начала табанить вёсла и разворачиваться, чтобы уйти за корму, но раздались три выстрела, один за другим. С противным чмоканьем одна пуля влепилась в борт, остальные подняли брызги перед носом.

— Не делайте глупостей! — зычно крикнул Рэйдж. — Предлагаю сдаться и отпустить милорда герцога! Здесь хорошие стрелки, они враз выбьют из ваших голов мозги, если вздумаете сопротивляться!

Я оглянулся. Вторая шлюпка болталась почти рядом. Проведя правой ладонью по груди, я оттопырил указательный палец и показал им на дрек. Леон понятливо кивнул и что-то стал говорить Ползуну и Тюленю. Итак, нас всего семеро опытных рубак против тридцати (минимум) противников, имеющих лучшую позицию. Но у них нет морионов.

— Что мне стоит затянуть время и дождаться подхода основных сил? — крикнул я в ответ и показал на бриг, где спешно убирали только что поднятые паруса. Значит, Ритольф уже начал разгон гравитонов. Это ещё около десяти минут плюс время, нужное для сближения. Много. Придётся атаковать.

— Не дурите, Сирота! — Котрил, гадёныш, ухмыльнулся, махнул рукой и к нему подвели… Озаву. Он схватил её за волосы, оттянул назад и приставил к голове ствол пистолета. Девушка вскрикнула от боли и закусила губу. — Игры кончились, новоиспечённый эрл! Предлагаю обмен. Герцог и вы поднимаетесь на борт, а я отпускаю всю вашу шайку, которую сумел поймать два дня назад. Ваши люди могут уйти спокойно куда хотят, вплоть до архипелага Керми. Мне плевать. Милорд, с вами всё в порядке?

Тенгроуз что-то замычал и замотал головой. Рич, белый как смерть, прижал к его шее один из метательных ножей, и оскалившись, посмотрел на Котрила.

— Рич, спокойно! — произнёс я, лихорадочно оценивая ситуацию. Придётся атаковать. В руках ублюдка виконт, Озава и пятеро наших штурмовиков. Если пятеро, а то ведь возможны потери. Как их поймали? Был ли бой? Негромко приказал загребному: — Медленно сближаемся с дреком!

Наши шлюпки, одна за другой, стали подплывать к болтающемуся на лёгкой утренней волне кораблику. Котрил так и продолжал держать у виска Озавы пистолет, настороженно поглядывая, в первую очередь, на меня.

— Сбрасывай штормтрап! — крикнул я, когда над нашей шлюпкой навис тёмный борт дрека.

Наверху засуетились, забегали — и в этот момент вверх взмыли две фигуры. Они с лёгкостью перелетели через фальшборт, размахивая клинками. И в эту же брешь прыгнул Гусь.

— Держите герцога! — приказал я матросам и подпрыгнул, ощущая, как меня подбросила невидимая гигантская ладонь.

На палубе шла кровавая резня. По-другому я не мог бы назвать происходящее. Наби-Син в дьявольском танце перемещался по кругу, а его тальвар в брызгах крови собирал свою жатву. Рич стянул на себя большую часть экипажа дрека, Гусь старался пробиться к нему, завязнув в бою возле мачты. Я ещё в полёте заметил, как Котрил потянул за собой Озаву и нырнул за дверь жилой каюты. Но сейчас не до него. В руках у меня уже был «Громовержец». Прозвучали два гулких выстрела — и двое вояк с палашами упали ничком. Расчистив плацдарм для себя, роняю пистолет и выдёргиваю из ножен кортик. Рукоять завибрировала, ощущая мою энергию, перетекающую в клинок.

— Используй хавзу! — рявкнул я Гусю и двумя прыжками преодолел расстояние от борта до капитанской каюты. Кажется, удивил оставшихся в живых людей Котрила. Они выстроились перед дверью и ощетинились палашами. Увидев направленный на меня пистолет, мощно оттолкнулся и уже в полёте рубанул кортиком сверху вниз по искажённому от злости лицу. И обрушился на головы оторопевших врагов. Даже не успел понять, когда путь в рубку оказался свободным. Вперёд, вперёд! Некогда смотреть, как там мои парни. Не обращать внимание на пистолетные выстрелы, звон железа и крики умирающих!

В полутьме каюты при неярком свете магического фонаря Озава выглядела так же, как и Рич несколько минут назад. Бледная, растрёпанная, с бессильно опущенными руками. Запястье её левой руки охватывал серебряный браслет шириной в два пальца, испускающий какое-то нереальное свечение. Вероятно, это подавитель магической энергии, поэтому чародейка и не может воспользоваться своими возможностями. Точно не знаю, не специалист в подобных вещах. Иначе не понять, почему Озава не сопротивляется.

— Не двигайся, Сирота, — угрожающе произнёс Котрил. — Шутки давно кончились.

— Ты проиграл, Рэйдж, — взмахнув раскалённым кортиком, с которого на пол упали капли вражеской крови, я шагнул вперёд. — Видишь, как мы легко вчетвером взяли твоё корыто. Сейчас там идёт забой свиней. Оставь девушку в покое. И сыграем последнюю игру. Один на один.

— Я убью эту шлюху, — пригрозил разноглазый и вдавил ствол в висок чародейки. Озава всхлипнула и подняла на меня глаза, полные слёз.

— Убивай, — я равнодушно пожал плечами, доставая «Уничтожитель» левой рукой. — В таком случае мне придётся прострелить твою неуёмную башку без всякой чести. Выбирай, как сдохнуть.

— Игнат! — Озава потрясённо уставилась на меня и зарыдала.

— Заткнись, дура! — Котрил отшвырнул её в сторону. — Тварь неблагодарная! Забыла, кто тебя из дерьма вытащил!

Чародейка сшибла спиной тяжёлый стул и упала на пол, больно ударившись локтем об угол намертво прикрученного к стене шкафа.

— Я не просила лезть в мою жизнь! — закричала она. — Убей его, Игнат!

Котрил со смехом выхватил шпагу, но пистолет свой бросать не собирался. Впрочем, как и я, продолжая держать рыжеусого сеньора на прицеле. Честь и достоинство? Да кому оно надо, когда напротив тебя человек, возведённый в ранг непримиримого врага?

Возможно, Рэйдж всерьёз полагал, что я, придерживаясь некоего кодекса дворянской чести и дуэли, скрещу свой с ним клинок, делая шаг навстречу в той же позиции, что и сам он. Но это была ловушка, которая явственно читалась на лице разноглазого дьявола. И в момент, когда его пистолет был направлен на меня и готовился выплюнуть смертельный кусочек свинца, я нажал на курок. Два выстрела одновременно ударили по барабанным перепонкам, помещение заволокло едким пороховым дымом. Я нажал на второй спусковой крючок, нисколько не жалея о промашке противника. Кто его заставлял вступать в перестрелку с противником, имеющим двуствольный пистолет? Ведь у него не было шанса на второй выстрел. А «Уничтожитель» сработал так, как надо. В сизом дыму стоявшая напротив меня фигура рухнула на пол.

И только теперь я почувствовал, как левое плечо жжёт огнем, а сюртук набухает от горячей влаги. Да, это была кровь. Чему удивляться? Что привык к своей неуязвимости? Так вот оно, предупреждение мне. За глупость, самонадеянность, за бахвальство, что удача и впредь будет благоволить мне.

С грохотом распахнулась дверь, и ударившись о стену, едва не слетела с петель. Дон Ардио, Рич и Гусь ворвались внутрь, закрутили головами, пытаясь рассмотреть, что здесь произошло; сизый пороховой дым начал выползать наружу, закручиваясь спиралью.

— Рич! — воскликнула Озава и ринулась к своему ненаглядному пластуну.

Они крепко сжали друг друга в объятиях, а Леон оказался возле меня, с тревогой рассматривая густые потёки крови на пальцах.

— Этот готов! — крикнул Гусь, решив проконтролировать раскинувшего по сторонам руки Котрила.

— Командор ранен! — дон Ардио с силой вогнал шпагу в ножны. — Озава, найди чистые тряпки, надо перевязать рану!

— Не надо, я сейчас наложу заклятие, — девушка зачем-то бросилась к мёртвому Котрилу, обшарила его карманы и с радостным восклицанием вытащила круглый камешек насыщенного красного цвета, похожий на обкатанный морской голыш. Как только Озава приложила его к браслету, серебристое сияние потускнело, а сам он невероятным образом расширился, что позволило чародейке спокойно освободиться от магического артефакта.

Озава подскочила ко мне и первым делом приложила ладонь к плечу. Её пальцы мгновенно засветились мягкими нежно-изумрудными тонами, постепенно насыщаясь цветом.

— Перебита ключица, — уверенно сказала она. — Я сейчас остановлю кровь, а позже займусь сращиванием костей. Дело долгое, придётся потерпеть неудобства.

— Спасибо, Озава, — ответил я, глядя на её одухотворённое лицо. — Ты вела себя достойно.

— Я жутко испугалась, — улыбнулась она, — когда ты предложил этому ублюдку застрелить меня. Но потом поняла, что это всего лишь попытка вывести Котрила из равновесия.

— Умница, — я поглядел на дона Ардио, стоявшего за спиной Озавы. — Потери, капитан?

— Тюлень кончается, — покачал головой Леон. — Он пытался прорваться к тебе на помощь, но завяз в бою с двумя наёмниками.

— Так такого чёрта вы со мной возитесь? — я посмотрел на чародейку. — Давай, девочка, беги к Тюленю! Я-то в порядке, переживу. Рич, помоги Озаве! Шевелитесь уже, время дорого!

Пластун увлёк за собой растерянную чародейку, а я опустился на стул и поглядел на Котрила. Он лежал с открытыми глазами, разноцветные радужки которых уже потускнели, и умиротворённо смотрел на меня. По сути, Рэйдж был мёртв уже после первого выстрела. Пуля попала ему в сердце. А вторая вошла точно над переносицей, образовав аккуратную дырочку. Тонкая кровавая дорожка извилистыми путями вела в полуоткрытый рот, замарав рыжие усы. Не такой смерти я хотел своему оппоненту. Бой на клинках стал бы лучшим окончанием наших отношений. Но Котрил всегда показывал себя коварным и опасным врагом, и повернись я хоть на мгновение к нему спиной, без раздумий вогнал бы нож под лопатку. Так что сожалеть не о чём. Я победил, пусть и с небольшим уроном для себя.

— Найди мне кусок ткани, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Вон, отрежь у него от рубашки.

Дон Ардио бесцеремонно выдернул из-под ремня Котрила подол сорочки и с треском разорвал руками довольно прочную шелковую ткань. Я свернул её несколько раз и затолкал под сюртук, туда, где была рана. Озава успела воздействовать на рану, теперь кровь не текла столь бурно. Но перед глазами уже плыли чёрные мушки. Опершись на плечо Леона, я вместе с ним вышел наружу.

Дрек был захвачен полностью. Мало того, что большая часть экипажа «Тиры» уже была здесь и деловито стаскивала мёртвых к борту, ляпая и без того залитую кровью палубу. С десяток человек стояли на коленях, положив руки на затылок. Их караулил Койпер, наводчик-пушкарь Берни и ещё пара широкоплечих ребят с мушкетами в руках. Я заметил, что Тью зачем-то обыскивает карманы убитых.

— Ты что делаешь, паразит? — сипло спросил я, подходя к нему.

Меня заметили и поприветствовали рёвом. Парень вздрогнул, посмотрел снизу вверх.

— Ищу ключ от клетки, — пояснил он. — В трюме виконт с ребятами. Пробовали сбить замок, а он не поддаётся. Довольно крупный и прочный.

— Спроси у пленников, глупый мальчишка, у кого ключ, и не теряй времени, — я направился к Озаве и Ричу, склонившихся над Тюленем. Проклятье, нам нужен свой судовой лекарь. Девчонка одна не вытянет.

Штурмовик выглядел плохо. Косой удар палаша прошёлся прямо по правому глазу наискось от лба до скулы, кровь залила почти всё лицо. Озава, закусив губу, аккуратно водила пальцами вдоль шрама, выплёскивая всю энергию, которую давал ей Дар, на страшную рану. Рич встал и покачал головой:

— Плохо. Если выживет, глаз не спасти. Окривеет.

— Плевать, и без одного глаза люди живут, — ответил я жёстко. — Парня нужно вытаскивать всеми силами. Найди Ритольфа, пусть сюда свою костлявую задницу тащит. Он обеспечит Озаве постоянный приток энергии.

Рич посветлел лицом и бросился к сходням, прокинутым между подошедшей чуть ли не вплотную «Тирой» и дреком. Я огляделся. Тью, кажется, нашёл ключ. На палубе я своего денщика не видел, значит, убежал в трюм. Подошёл к пленникам, оглядел их внимательно.

— Кто левитатор судна?

— Я, — откликнулся худощавый мужчина с неряшливой щетиной и отросшими до плеч светлыми волосами, по виду лет сорока, не меньше. У него были удивительно насыщенные голубые глаза, нисколько не соответствующие возрасту. Молодые, смотрящие с настороженностью и скрытой мольбой о пощаде.

— Твоё имя?

— Лорен Альфаро, потомственный дворянин, — на всякий случай добавил мужчина.

— Левитатор Королевского флота, служивший на патрульном корвете? — догадался я. — Который потерпел крушение в провинции Лимадия?

— Да, всё верно, сударь. Имею чин лейтенант.

— Гусь! — подозвал я стоявшего неподалёку штурмовика. — Вот этого господина отведи в местную капитанскую каюту под замок. И глаз с него не спускать. Сейчас парней вытащат из трюма, возьми кого-нибудь в помощь.

— Слушаюсь, — Гусь покачал перед носом Альфаро клинком. — Вставай, лейтенант. И не вздумай шутить с магией, враз руки отрублю по самую шею.

— Даже в мыслях не было, — оживился левитатор.

На палубу из трюма начали вылезать наши нерасторопные сидельцы. Первым выскочил виконт и бросился ко мне с глубочайшими извинениями за свою глупость. Я жестом остановил его. Перед глазами всё кружилось, боль в плече стала дёрганой и невыносимой. Хотелось лечь и заснуть, чтобы никто не беспокоил. Ним заметил моё состояние и кровь, пропитавшую сюртук, лицо его сделалось и вовсе виноватым.

— Есть у тебя потери? — спросил я виконта.

— Жало погиб, когда мы пробивались из города к реке, — поник головой Агосто, как будто сожалея о своей неопытности в руководстве. — Трое раненых, но несерьёзно. Так, царапины.

— Давай на «Тиру» их веди, пусть окажут помощь, — распорядился я и Ним беспрекословно подчинился. Кинул вдогонку: — Спроси Пегого, нужна ли ему помощь, — и снова обратился к пленникам: — Кто капитан судна?

— Я, — пошевелился крепко сбитый мужик с широким лицом, обрамлённым отросшей и давно не ухоженной бородой. Ему, видимо, крепко надавали мои парни, и теперь он посверкивал не только серыми глазами, но и налитым на скуле желваком, который стремительно наливался лиловым цветом. — Моё имя Раус.

— Какое название у дрека?

— «Андра».

— Как с ходкостью у неё?

— Каботаж выдержит, — на лице шкипера появилась надежда, что его не вздёрнут на рее единственной мачты. — Но далеко в море я бы не стал соваться без гравитонов.

— Это твой экипаж или кто-то есть из людей Котрила? — я кивнул на замерших пленников, сидевших рядом с ним.

— Нет, они все матросы, клянусь.

— Щербатый! — я увидел крутящегося неподалёку штурмовика, ищущего что-то на палубе. — Поди сюда!

— Да, командор! — рожа у бойца была напряжённо-раздосадованной.

— Ты чего такой злой?

— Да эти акульи выкидыши мой палаш и нож забрали! Ищу, может где увижу.

— Бери любой и вот этих красавцев вниз, в трюм, где вы сами сидели. И возьми кого-нибудь из ребят, кто не ранен. Нужно за ними присмотреть, пока я не решу вопрос с трофеем. А, кстати… ключ у Тью. Найди его, пусть закроет замок.

— Понял, — Щербатый рванул куда-то на корму, где заметил мелькающую фигуру моего денщика.

Разобравшись со срочными делами, я осторожно, чтобы не поскользнуться на палубе, пошёл искать «Громовержец». Терять пистолет, сослуживший мне неоднократно, я не собирался. К счастью, его не успел никто подобрать. Да и вряд ли кому пришло бы в голову втайне обладать им. Все знали, что это моё оружие. Таких красавцев в ближайшей округе на сто лиг ни у кого нет.

Осмотрев пистолет, с облегчением заметил, что он не повредился. Но всё равно потом нужно отстрелять его, чтобы убедиться в полной сохранности всех механизмов.

Тюленя уже унесли. Надеюсь, Озава с Ритольфом вытащат парня из цепких рук Бледной Дамы. Я по сходням перебрался на «Тиру», где меня встретил Пегий. Он как будто знал, что мне сейчас в первую очередь нужно. Сунув пахитосу в рот, шкипер подпалил кончик, затянулся пару раз и передал мне. Я с благодарностью кивнул и стал наслаждаться ароматом табака.

— Что будем делать с дреком? — спросил Пегий, выждав пару минут молчания.

— Трофей не брошу, — ответил я. — В его трюме три боевых гравитона. Тех самых, что купец Боссинэ вёз в Шелкопады.

— Морской дьявол играет на твоей стороне, Игнат, — покачал головой Пегий. — Даже не знаю, радоваться или нет этому обстоятельству. Как бы потом он не потребовал своей платы.

— Ну, если потребует, то нескоро. К тому времени ты уже обзаведёшься весёлой вдовушкой, настрогаешь пять-шесть детишек и будешь целыми днями пропадать на берегу моря, тоскуя о лихих годах, проведённых со мной, — ухмыльнулся я. — А когда вздумаешь помирать, выйдем вместе под парусами «Тиры» и тряхнём стариной.

— Умеешь ты убеждать, командор, — хмыкнул шкипер. — Как поведём трофей?

— Под парусом. Найдётся у тебя десяток способных ребят, чтобы они самостоятельно смогли управлять дреком?

— Боцмана Кори поставлю, — не задумываясь, ответил Пегий. — Посмотрю, как он справится. Если приведёт судно в Скайдру без грубых ошибок, быть ему помощником.

— О, вот это правильно. Тебе нужен толковый помощник. Ладно, пока начинай отбирать группу для сопровождения трофея. А я в каюту спущусь.

— Ты в порядке?

— Озава подлечила немного, но кость перебита. Успел-таки, рыжая шельма, выстрелить, — я поморщился.

— Подожди-подожди, так ты с этим… дурным сеньором дрался? То-то мне его рожа показалась знакомой! Значит, всё?

— Да, — я похлопал Пегого по плечу. — Расплатился по счёту сполна.

Добравшись до каюты, я какое-то время просидел на кровати, потом очень медленно расстегнул пояс с ремнями, бросил кортик и пистолеты на пол, стал стягивать с себя испачканный кровью сюртук. Сорочке тоже конец. А если подумать, сегодня мне снова повезло. Невероятно дико повезло. Я нисколько не сомневался, что Котрил — великолепный стрелок. И целился он мне в сердце, как и я — в его. Хотелось верить в могущество кураторов, ибо тогда моя версия о каком-то предназначении обретала серьёзную опору.

В дверь постучали, и тут же в образовавшуюся щель втиснулась голова Тью.

— Командор, тут Озава пришла…

— Ну и почему не пускаешь? Твой господин, может, помирает, а ты её в коридоре держись.

Тью испуганно ойкнул, распахнул дверь, запуская чародейку с перекинутыми через руку тряпками. Следом за ней вошёл Ритольф, всклокоченный и немного уставший. Его даже пошатывало.

— Беги на камбуз и принеси тёплой чистой воды, — приказала девушка Тью, потирая ладошки. — Командор, мне нужен нож. Вашу сорочку придётся испортить.

— Да я сам об этом уже думал, — я махнул здоровой рукой. — Делай, что должно. Привет, дружище Ритольф. Давно не виделись.

— И вам здравствовать, — в свете магического фонаря его нос заострился, стал выглядеть ещё костистее. — Пора бы уже повзрослеть и не кидаться очертя голову в каждую авантюру.

— У меня не было выбора, — я показал глазами на Озаву, очень осторожно взрезавшую рукав сорочки. — Вот закончим со всеми важными делами, успокоюсь и буду с женой заниматься хозяйством.

— Не усидите же, — усмехнулся левитатор. — Можете дать оценку раны, сударыня?

— Пуля ударила в ключицу, — доложила Озава, — перелом маловероятен, но трещина точно присутствует. Рану я пока не зарастила, кровь остановила. Надо её промыть, вычистить и воздействовать на повреждение нашей энергией.

Прибежал Тью с ведром исходящей паром воды, поставил на стол.

— Таз подай, — Озава уже освоилась, и мой денщик, как ни странно, охотно подчинялся приказам чародейки.

Она налила в таз, который я использовал для умывания, воду и намочила тряпку. Потом стала аккуратно промывать плечо вокруг раны. Достигнув нужного результата, наклонилась и стала рассматривать дыру, из которой сочилась бледно-розовая сукровица.

— У вас есть ром или бренди? Буду вытаскивать пулю.

— Чем? Магией или обычными щипцами?

— Я не лекарка, а чародейка, — Озава закусила губу. — Попробую вытянуть. Господин Ритольф, вы поможете? Я знаю, что много сил потратили на раненого бойца, но мне потребуется дополнительная подпитка.

— Тью, принеси ром, — приказал я денщику, маячившему за спиной магов.

Взяв в руку бутылку, печально вздохнул. Понятно, что придётся обеззараживать рану, поэтому для начала приложился к горлышку и сделал несколько глотков. Потом отдал бутылку девушке.

— Теперь лей на рану.

— Магическое воздействие не требует очищения раны с помощью вина или спирта, — улыбнулась Озава. — Принимай внутрь, чтобы отвлечься от операции.

— А-аа! Вот это правильно!

— Только надо пересесть на стул, чтобы нам было удобнее работать.

Я выполнил просьбу девушки. Она приложила обе ладони к ране, Ритольф встал за моей спиной и закрыл их своими ладонями. Пальцы вспыхнули золотисто-жёлтым цветом, а моё плечо внезапно онемело, но внутри стало нестерпимо жечь, как будто в рану засунули раскалённый щуп. Я заскрежетал зубами и снова приложился к бутылке. Придётся потерпеть.

«Щуп» продолжал терзать тело, выжигая нервные окончания. Мне казалось, что сейчас посыплются зубы, скрипевшие так, что у Тью лицо перекосило. Потом меня накрыла темнота.

Глава 10

Над облаками к Грезам

Женские руки, держащие люльку, мягко покачивают её, иногда поправляя край одеяльца, которым я был укрыт, а нежный голос тихо напевал песню, которая, на удивление, оказалась мне знакома, хоть и смутно, из какого-то невообразимого далека, потерянного безвозвратно:

А котики серые,

А хвостики белые,

По улицам бегали,

По улицам бегали,

Сон да дрему сбирали,

Сон да дрему сбирали,

Приди котик ночевать,

Да приди дитятко качать.

Странно, но мне почему-то хочется плакать. Певучие напевы режут сердце своей непосредственностью и нежностью. Я гляжу в лицо женщины и вижу не графиню Эламию — мать фрегат-капитана Вестара Фарли, а другую, ту, которая дала мне настоящую жизнь. Приятные обводы скул, тёмно-русые волосы чарующими волнами спадают на ночную сорочку, под которой просматриваются упругие груди, полные молока. Молодая женщина улыбается и продолжает петь вполголоса, чтобы не разбудить спящего рядом мужчину.

— Мама, — прошептал я-младенец и беззвучно заплакал… открыв глаза. Меня и в самом деле покачивало. За бортом слышался плеск воды и скрип обшивки. Наверху изредка раздавался топот ног, чьи-то зычные голоса. Поморгав, сбил слёзы с ресниц. Уф, это я во сне рыдал. Надеюсь, никто не слышал и не видел.

Озава дремала на стуле возле меня. Свет фонаря намеренно приглушен раскрытой перед ним книгой. Я кашлянул. Девушка встрепенулась и сразу же вскинула руки, зажигая на пальцах золотистые огоньки.

— Что? — хрипло спросила она.

— Ты почему здесь? — спросил я шёпотом.

— Решила присмотреть за тобой на всякий случай, — покраснела чародейка.

— А Рич не заревнует?

Она захихикала и приложила кончики пальцев к чистой перевязи.

— Ничего не беспокоит? Есть какие-нибудь неприятные ощущения?

— Вообще никаких, — уверил я её.

— Очень хорошо. Значит, процесс заживления идет достаточно быстро, — кивнула Озава. — Придётся несколько дней поносить перевязь, чтобы руку не тревожить.

— Ну, мне по мачтам не лазать, помучаюсь. Кстати, почему этот ленивый хорёк дрыхнет, а ты возле меня сидишь?

Я кивнул на соседнюю койку, где под одеялом похрапывал Тью.

— Пусть спит, — чародейка прикрыла ладошкой губы, чтобы не рассмеяться громко. — Он нам помогал, честно.

— Что с Тюленем?

— Жить будет, но глаз спасти не удалось. Магия не всегда творит чудеса. Рану в боку залатали. Со шрамом придётся повозиться, но я уверена, что сведу его.

— Ничего, шрамы украшают мужчину, — усмехнулся я, испытывая облегчение. Не люблю терять своих бойцов. Каждая смерть — это мне наказание, упрёк в том, что недостаточно учил. Жало, вот, погиб, и Тюлень мог умереть, если бы не мои маги. Но такие смерти оправданы, и ничего не поделаешь, если Бледная Дева забирает тех, чей час настал.

— Иди, отдыхай, — разрешил я. Жалко девчонку. Глаза запали, под ними тёмные круги, на щеках румянец пропал. — Иди-иди, со мной ничего не случится. Я сейчас усну и буду дрыхнуть до утра. А мы в походе или стоим на месте?

— Пегий приказал бежать от того места, где произошёл бой. Слышала, что он хочет дойти до траверса Таура, но я мало что поняла.

— Молодец, а теперь иди. И… спасибо за помощь. Не за себя, а за Тюленя и за то, что рисковала жизнью возле дворца герцога.

— Ну что вы, эрл Игнат, — она вдруг смутилась. — Мне нравится быть в вашей команде. Вам тоже спасибо. Наконец-то Котрил получил по заслугам.

Она тихо выскочила из каюты, а я заснул без всяких сновидений. Не хотелось вновь будоражить память странными видениями, которые могли быть отголосками чужой жизни.

Утром отдохнувший и с помощью Тью принаряженный в свой «аристократический» костюм, заявился в кают-компанию аккурат к завтраку. Меня поприветствовали громкими возгласами, а денщик споро наполнил тарелку пышным омлетом с кусочками бекона, налил вина и встал за спиной с таким видом, что ни у кого не поднялась рука выставить его за дверь.

— Докладывайте, господа, — мне совершенно не мешала перевязь, я и одной рукой управлялся неплохо. — Надеюсь, за то время, что мне пришлось провести вдали от вас, ничего страшного не произошло?

Пегий взлохматил бороду, уловив мой взгляд, и откликнулся первым:

— Я приказал отправить на дрек команду во главе с боцманом Кори и несколькими матросами. Сейчас они идут в кильватере. Узловая скорость на море у трофея хорошая, но устойчивость к волнам слабая, отчего и рыщет туда-сюда как слепой щенок. Вот и приходится постоянно менять галсы, чтобы не убежать далеко. Так и идём, словно утка с дитятками.

Все рассмеялись. Видно, что настроение приподнятое. Эх, если бы не визит к королю, я бы и сам веселился.

— На трофее есть охранная команда? Экипаж дрека приставили к работе?

— Да, я послал туда Рича, Наби-Сина и Призрака, — ответил дон Ардио, блестя свежевыбритым подбородком и щеками, оставив только смолисто-чёрные усы. — Пленники работают наравне с нашими, никаких попыток бунта. Их шкипер вроде помощника у Кори. Левитатор сидит под замком. Убитых сбросили в воду. Решили в парусину не зашивать, слишком много материала потребуется. Прицепили груз на ноги — и только пузырями булькнули.

— Что с телом Котрила?

— А вот ему отдали последние почести как дворянину, — кивнул Леон. — Обернули парусиной, прочитали молитву, дали залп из пушек. Я не знаком с обычаями хоронить морских офицеров, но надеюсь, всё сделал правильно.

— Да, ты молодец, дружище. Пусть покоится на дне морском, — я задумчиво постучал черенком вилки по столу. — Что по раненым?

— Тюлень тяжёлый, но думаю, выкарабкается благодаря господину Ритольфу и Озаве, — дон Ардио взглянул на молчаливого левитатора, поглощавшего завтрак. — Они дважды проводили магические процедуры. Призрак, Муравей, Бык, двое моряков ранены легко. Обошлись перевязками и двойной порцией рома. Да, из необратимых потерь только Жало.

— Виконт, а теперь ваша очередь рассказать, как так получилось, что вы попали в лапы вездесущего дьявола Рэйджа, — я отпил вина, хотя предпочёл бы куфесаби со сливками. Но боялся, что кок испортит напиток. Это как коновала допустить до хирургической операции. — Только строго по делу. Каждый из нас делает ошибки, даже опытнейшие полководцы проигрывают битвы. А вы с военным делом незнакомы. Опишите ситуацию, не более.

— Когда мы увидели обговоренный сигнал со стороны дворца, мы подобрались к воротам и начали закидывать стражу бомбами, — благодарно кивнул мне виконт за поддержку. — Сразу поднялась паника. Восточный вход охраняли пять или шесть человек, половина из них сразу выбыли из строя. Призрак и Бык перелезли на ту сторону и открыли створки. Мы не собирались пробиваться к дворцу, но решили пошуметь на улицах, не углубляясь далеко. Я боялся, что нас могут отрезать от выхода. Озава сотворила несколько магических фокусов, от которых было много света и шума, чтобы запугать жителей. Но потом пришлось серьёзно вступить в бой. Туда подоспели чародеи герцога с двумя десятками стражников. Я приказал девушке бить на поражение и не стесняться в выборе заклятий. Тут уже речь шла о нашей жизни. Озава хорошо справилась со своей задачей. Да, она слабенький боец, но её умений хватило отразить несколько магических атак и запутать следы, когда мы начали отступать.

Ним Агосто замолчал, приложившись к бокалу с вином. Потом продолжил рассказ:

— Стало понятно, что на виллу донны Асунты нам нельзя. Следом уже шла погоня, поэтому решили спрятаться в старых кварталах, а оттуда пробираться к Рокане. Озава раскидала несколько ловушек, чтобы сбить собак и преследователей с нашего пути. Как ни странно, удалось. Мы вышли к реке и до утра просидели в кустах. Призрак и Щербатый пошли на разведку, их долго не было. Думали, что парни попали в плен, но, к счастью, ошиблись. Зато появилась другая проблема. На всех дорогах спешно выставляли сторожевые посты. Я понимал, что оставаться на месте опасно, рано или поздно люди герцога догадаются начать поиски вдоль Роканы. Думали, надо перебираться на другой берег, но сначала ушли подальше от города. Две или три лиги отмахали, потом снова спрятались в какой-то рощице. Провели там ночь, чувство опасности притупилось. Я предложил идти до Грёз, памятуя о том, что в этом городе вы собирались передать Тенгроуза королю. Все согласились. Сия авантюра могла бы увенчаться успехом. Несмотря на плотное кольцо сторожевых постов, мы проскользнули через него, но вмешался то ли злой рок, то ли Фатт проявил своё коварство…. Проще говоря, нас заметили с острова, столь густо заросшего, что сами мы на него внимания не обратили. Видимо, там и прятали злополучную галеру или как она называется. Но погоню за нами организовал сеньор Котрил. Как он оказался на корабле, понятия не имею. Галера просто рухнула на наши головы, пришлось принимать бой. К сожалению, против огнестрельного оружия ещё не изобрели защиту. Озава попробовала прикрыть нас, получилось довольно слабенько. Второй залп просто смёл щит. Потом началась драка, в которой погиб Жало, защищая чародейку. Из всех штурмовиков, дай бог, остался только один невредимым, ну и я тоже. Вы же знаете, эрл, как я фехтую. Но пришлось сложить оружие, потому что силы были неравными.

— Как вы оказались на побережье? — удивительно, что вопрос задал левитатор, тяжело глядя на разговорившегося виконта.

— О, это просто, — Ним допил вино и откинулся на спинку стула. — Котрил — сущий дьявол, надо признать. Он уже знал, что герцога похитили, и предположил, что мы являемся отвлекающей группой. Связав появление эрла Сироты-Толессо в Фарисе с нападением на дворец, Котрил приказал держать курс на побережье. Корабль спрятали в удобной бухточке в паре лиг от мыса, где и произошло потом столкновение. Котрил выставил наблюдение в нескольких местах, и когда появилась «Тира», оставалось только ждать. Как видите, проницательности ему не занимать.

— Полагаю, у сеньора Котрила были основания считать, что мы будем уходить по морю, — я кивнул, нисколько не сомневаясь в словах виконта. — Меня только один вопрос интересует. Почему с ним не было барона Шаттима?

— Об этом мы уже не узнаем, — дон Ардио поморщился.

— Герцог где? Под надёжной охраной?

— Я выделил ему свою каюту, — погладил бородку Пегий. — Негоже милорда в трюме держать среди матросов. Так какие наши планы, командор?

— Идём в Таур, высаживаемся с герцогом на берег, а потом на карете с небольшой охраной и скрытно пробираемся в Грёзы, — эта мысль меня донимала всё время, и она не очень нравилась. — Только есть сомнения.

— У меня тоже, — кивнул шкипер. — Ты говорил, что все крупные города южных провинций подчиняются герцогу. А вдруг в Тауре уже знают про похищение Тенгроуза? Стоит только показаться в пределах порта, нас тут же арестуют. В тамошнем порту стоят корабли Королевского флота. Я бы не стал надеяться на лояльность их экипажей королю, учитывая, что многие офицеры как раз местные, а значит, могут играть на стороне герцога.

— Разумно, — откликнулся виконт. — Могу подтвердить слова шкипера. Второй флот наполовину состоит из выходцев Таура и Фариса.

— А у нас только два пути, — Ритольф промокнул салфеткой губы и оглядел нас. — Или по суше, или по воздуху.

— А вот это самая настоящая авантюра, — я покачал головой. — В Грёзы сейчас мышь не проскочит, воздух контролируется Патрулём.

— На этом и нужно сыграть, — левитатор слабо улыбнулся. — Предлагаю не заходить в Таур, а подняться в воздух задолго до него. Какое расстояние до Грёз?

— Могу ошибиться, но не больше ста лиг, — подсказал виконт.

— Плёвое дело, — Ритольф посмотрел на меня, ожидая окончательного решения. — При скорости брига в двадцать узлов мы достигнем Роканы за три часа, сядем на воду и спокойно подойдём к Грёзам.

— А дрек вытянет двадцать узлов? — засомневался я. — Хотя, о чём я говорю? У него же гравитоны полного цикла, а значит, при своей массе он даже нас обгонит.

— Правильно, командор. Поговорите с лейтенантом Альфаро, убедите его в необходимости придерживаться наших правил, иначе он опять что-нибудь учудит.

— Вы уже с ним познакомились? — я удивлённо хмыкнул.

— Да, пообщался. Молодой человек оказался в непростой ситуации. Вам надо воспользоваться случаем и переманить его на нашу сторону. После некоторых необдуманных поступков у Альфаро только один путь — на эшафот. Понимаете, о чём речь?

— Да, я и сам об думал об этом. Пегий, распорядись насчет лодки, пусть доставят сюда левитатора. Пока он там не нужен, поговорю с ним. Суда поставить на якорь, дожидаемся ночи и на гравитонах идём к Грёзам.

Все зашевелились, завздыхали. Мне показалось, именно такого приказа мои соратники и дожидались. Значит, уже обсуждали, как добираться до королевской ставки, находящейся сейчас в небольшом городке на Рокане.

— А если встретим патруль? — шкипер снова вцепился в бороду. — Будем воевать или сдадимся? Не хотелось бы раскрывать возможности «Тиры». А тут ещё и дрек на гравитонах. Нас всех вздёрнут на реях, благо их хватает.

— Значит, пойдём максимально быстро, — жёстко ответил я. — Обогнём Грёзы с юга, где меньше вероятность встречи с корветами. Ритольф, вам задача: проработать маршрут с учётом всех ходовых особенностей брига и трофея. Капитану «Тиры» и дону Ардио распределить людей согласно боевым постам. Всех, кто может держаться на ногах, привлечь к ночному походу. Спать сегодня никому не получится. Это самый тяжёлый и опасный этап операции. Мы или погибнем, или со щитом вернёмся в Скайдру.

— Марра! — рыкнул командный состав, даже виконт, воодушевлённый и взволнованный, не отстал. Своим человеком становится.

Пока я вместе с Пегим осматривал боевые посты и тщательно проверял подготовку бомбардиров, доставили лейтенанта Альфаро. Я пригласил его в свою каюту, поставил Тью снаружи, чтобы никто не мешал беседе, предложил левитатору «Идумейского». Тот, губа не дура, отказываться не стал.

— Итак, лейтенант, вы уже знаете, кто я такой?

— Вас всё время называют командором. Мне кажется, вы дворянин, по какой-то причудливой прихоти судьбы объединяющий эту странную компанию, — честно ответил Альфаро, смакуя нектар. — За несколько месяцев, что я находился на дреке «Андра», слышал ваше имя раза два-три, но лишь мельком. Якобы вы торговец, купивший патент дворянина, к тому же причинили немало проблем сеньору Котрилу и барону Шаттиму.

— С бароном я не пересекался, а вот Котрил утомил меня изрядно своими обидами, — я расхаживал по каюте, стараясь не поворачиваться спиной к левитатору. Нет, никакой боязни по отношению к пленнику у меня не было, но осторожность не помешает.

— Да, обиды, должно быть, серьёзные, раз дело дошло до печального исхода, — кивнул Альфоро, вспомнив, сколько времени просидел в каюте рядом с телом Рэйджа.

— В таком случае, мне нужно представиться, чтобы у вас, лейтенант, не возникло ложного представления о моей персоне, запросто поднимающей руку на дворянина. Я — эрл Игнат Сирота-Толессо, наследник аристократического рода… Сидите, перед вами гражданское лицо, не адмирал флота. Наши отношения с Котрилом никого не должны касаться. Всё уже в прошлом. Я же хочу поговорить о вашем будущем. Предательство, сговор с мятежниками, дезертирство, умело завуалированное мнимой смертью со взрывом патрульного корвета, переход на сторону преступников, имеющих цель свергнуть нынешнего короля…

— Откуда вам известно про корвет? — побледнел левитатор.

— Мне дважды пришлось пересекаться с корвет-капитаном Декрейном, командующим «Девой ветров». Вижу, название знакомо вам. Так вот, Декрейн очень усердно искал гравитоны, пропавшие с погибшего судна.

— Но почему? Всё было рассчитано идеально. Комиссия дала бы заключение, что взрыв произошёл из-за кристаллов. На это и был расчёт, — Альфаро расстроенно приложился к бокалу.

— Я не знаю, как вы обстряпали это дельце, но про поиски гравитонов знали все, кто живёт вдоль Роканы. Про купцов и вовсе упоминать не стоит. Так что понимаете, в какой ситуации вы находитесь?

— По мне плачет топор палача, — пробормотал лейтенант.

— И которого можно избежать.

— Но как? — воскликнул он с надеждой.

— Будете служить мне не за страх, а за совесть — доживёте до седых волос. Или нет. Кто со мной связался, свою судьбу не знает.

— У вас вышколенная команда, — с уважением откликнулся Альфаро, на лице которого отразилась лихорадочная попытка просчитать последствия очередной сделки с совестью. — Не отказался бы служить вам.

— Это ответ?

— Это намёк. Я хочу получше узнать условия для собственного успокоения.

— Тогда слушайте. Я собираюсь построить несколько кораблей разных типов: морские, речные, прогулочные яхты. Мне нужны левитаторы на те из них, что будут ходить по океанским просторам. Один уже есть, вы — по воле судеб — второй. На вас возлагается задача подготовить помощников для будущих походов, ну а пока надлежит взять контроль над гравитонами… как вы назвали дрек?

— «Андра». В честь матери барона Шаттима, я так понял.

— Хорошо, я пока не стану менять название. Вы останетесь на «Андре» в качестве старшего левитатора. Имя своё вам придётся сменить навсегда, как и внешность. Отрастите бороду, усы, сбрейте все волосы с головы, набейте татуировку на всё лицо — придумайте что-нибудь. И не вздумайте хоть когда-нибудь напомнить о себе. Вы мертвы для всех. Родители, братья, сёстры, невеста или жена есть?

— Да, родители живы, есть две сестры и младший брат, невесты нет, — покраснел Альфаро.

— Где они живут?

— В Сурже.

— Ни ногой туда, понятно? Только по своим служебным обязанностям, если мы туда вдруг заглянем. Никаких писем, слухов, намёков о том, что живы. Это приемлемо для вас? Выдержите столь тяжёлый обет молчания? Не подведёте меня и мою команду?

— Полагаю, что выдержу, — твёрдо ответил лейтенант. — И не подведу. Скорее, откушу себе язык.

— Предупреждаю, так и придётся сделать, если вас возьмут за жабры дознаватели. В такой вариант я мало верю, но следует просчитывать любую ситуацию, — я любезно долил вино в опустевший бокал левитатора и себя не обидел. — Я не пиратствую и не занимаюсь контрабандой и махинациями, идущими во вред государству, но иногда приходится влезать в очень неприятные дела, порой кровавые. Вы уже видели, как я решаю проблемы. Котрил и вся его шайка вместе с бароном Шаттимом затеяли какое-то поганое дело, которое краем задело меня. Вам повезло, лейтенант, что не погибли во время штурма. Мои головорезы обычно никого в живых не оставляют. Каково впечатление?

— В момент боя я находился внизу рядом с гравитонами, — криво улыбнулся Альфаро. — Меня потом вытащили за шкирку как котёнка на палубу, залитую кровью и заваленную трупами тех, с кем ещё вчера разговаривал, шутил и пил вино. Но и этого хватило, чтобы вести себя покладисто.

— Ну что ж, наше первое знакомство оказалось приятным, — я побаюкал перевязанную руку. — Я удовлетворён. Теперь слушайте, лейтенант. Сегодня ночью мы предпримем бросок к Грёзам по воздуху. Вы тоже пойдёте с нами. Я надеюсь на ваше благоразумие, и что не поддадитесь искушению отомстить нам, уронив дрек на землю. Рядом будут находиться двое моих людей. Они не задумываясь убьют вас, если почуют неладное. Да, есть риск погибнуть, но зато бриг и большая часть команды останутся живы.

— Я не сделаю этого, эрл Толессо, — твёрдо сказал Альфаро и встал, одёргивая потрёпанный сюртук. — Моя жизнь в ваших руках. Вы показали мне тропинку из капкана, в который меня завели Котрил и барон Шаттим.

— Садитесь. Нам нужно обговорить некоторые детали предстоящего мероприятия.

* * *

Поскрипывая талями, размытая в ночном бархате неба, туша брига поднялась на две тысячи футов, замерла на месте, подрагивая от воздушных потоков, ожидая, пока капитан проведёт некие расчёты и даст команду.

— Ветер сильный, боковой, — доложил вахтенный на мостике.

Я закутался в плащ. Действительно, потоки на этой высоте оказались весьма неприятны для корабля.

— Сто футов вверх, — приказал Пегий.

Команда мгновенно понеслась по цепочке в трюм к Ритольфу и синхронно — в сторону дрека, по акульи неслышно скользившего за нами.

Борта едва слышно затрещали от возникшей перегрузки, «Тиру» опять качнуло, но уверенная работа левитатора не давала бригу опрокинуться.

— Ещё сто, — через некоторое время обронил шкипер, тоже зябко кутающийся в сюртук. — Здесь уже тише.

Я не мешал Пегому, но в любой момент готов был исправить его ошибку, соверши он её. Бывший пират редко ходил на гравитонах, да и то в качестве боцмана, хотя принципы движения корабля в воздухе ему были знакомы. Это он на «Тире» руку набил.

Ветер и в самом деле на высоте две тысячи двести футов прекратил бить резкими и опасными потоками, грозившими опрокинуть судно или бросить его в штопор. Ночной полёт — весьма сложный манёвр, и я благодарил всех богов, что со мной Ритольф, а на дреке — боевой офицер-левитатор. Надеюсь, никаких проблем не возникнет до самых Грёз.

— Надо какую-нибудь трубу провести к левитатору с капитанского мостика, — раздумчиво произнёс я, засекая время от приказа Пегого до начала манёвра. Выходило долго. — На флоте уже давно задумываются о такой новинке.

— Не откажусь, — оживился шкипер. — И кубрик с гравитонами хорошо бы сместить к мостику.

— Балансир нарушим.

— А на что учёные? Пусть расчёты делают, — хмыкнул Пегий. —

— Вот заложим первый корабль, попробуем рассчитать, — я вглядывался в кромешную тьму, а над нами рассыпались пригоршнями звёзды. Ветер посвистывал в мачтах, создавая лёгкую тряску корпуса.

Мы погрузились в молчание. Общее напряжение чувствовалось каждой клеточкой, оно обволакивало всех, кто сейчас находился на вахте. Но даже те, кто был свободен, не спали и сидели в кубрике, играли в карты или кости. В любой момент мог быть объявлен аврал.

А пока бриг и дрек, установив скорость в двадцать один узел, рвались сквозь невидимые облака, оставлявшие на такелаже и бортах мокрую взвесь, на восток. Через три часа они должны достигнуть Роканы, сесть на воду и спокойно подойти к Грёзам, якобы из Фариса. Я посчитал этот манёвр удачным, потому что он ложился в версию королевского задания.

— Встаёт Фатт, — пробормотал Пегий, — чтобы ему пусто было!

В самом деле, нижняя кромка облаков разукрасилась желтовато-серебристым цветом. Значит, ночное светило через несколько минут начнёт своё восхождение, а когда мы подойдём к Грёзам, будет предательски освещать небо.

— Пока идём прежним курсом, — я прикурил пахитосу, прикрывая горящую спичку от ветра. — Вахте смотреть во все глаза! Не провороньте появление патруля!

Ночное патрулирование — крайне редкое явление в мирное время, нов Дарсии только-только справились с мятежом, поэтому следовало настраиваться, что можем встретиться с флотскими.

Мог ли король не дождаться меня и отправиться обратно в Рувилию? Подобные мысли я отбросил в сторону. Не об этом надо думать сейчас.

На некоторое время я спустился в каюту, где Тью приготовил горячий грог. Признаться, колотило меня изрядно. Рана ещё давала о себе знать, а моральная усталость выхолащивала похлеще физической.

Взбодрившись грогом, я вернулся на палубу, но подниматься на капитанский мостик не стал. Усиленная вахта во все глаза пялилась в темень, постепенно приобретавшую бархатистость от Фатта — предательской луны, которая, к счастью, имела вид огрызка и давала тусклый свет. Зато прекрасно видно, что над нами скопился сонм облаков.

Я посмотрел на стрелки хронометра. До конечной цели оставался час с небольшим. Можно сказать, рейд спокойный, а согреемся и отоспимся потом, когда сдадим герцога в руки короля.

— Слева по борту силуэт между облаков! — раздался голос вахтенного.

— Приказ левитатору — поднять судно на двести футов! — тут же отреагировал я. — Кормовому — сигнал «Андре» делать как я! Соблюдать тишину!

С тишиной, конечно, перебор. Ветер свистит в мачтах, леерах и такелаже, скрипит обшивка. Но эти звуки можно спутать с природными, если у противника нет слухача вроде Тюленя. Главное, держаться от него подальше.

Да, это патрульный корвет, узнаю по силуэту. Он тоже как акула в своей стихии скользит между облаков в направлении Таура. Ещё немного — и разминёмся. Мое лицо облепляет влага, вокруг заклубились спирали невесомых облаков. Успели. Надеюсь, что нас не заметили. Это мы настороже, знаем, какая опасность нас подстерегает. А вояки расслаблены. У них нет противников над Дарсией.

Возле меня мелькнула расплывчатая тень в знакомой шляпе.

— Виконт, не проходите мимо, — усмехнулся я, окутанный туманом. — Не спится?

— Не хочу умирать спящим, — поёжился Ним, вставая рядом со мной, и обхватывая руками в перчатках борт.

— Это вы бросьте, — грубовато отвечаю я. — Смотрите, какое великолепие перед нами! Когда ещё удастся окунуться в романтику? Даю совет бесплатно. Когда вздумаете очаровывать свою будущую жену, покатайте её над облаками, чтобы Фатт светил как огромный фонарь. Она сразу согласится на ваше предложение.

Виконт рассмеялся.

— В таком случае зафрахтую «Тиру».

— Без проблем, — откликнулся я. — Кстати, как тебе идея создать контору по развлечению народонаселения Скайдры?

— Поддерживаю, — с энтузиазмом ответил Ним. — Кроме флотских мало кто хоть раз побывал в небе на корабле.

— Ну вот, первым клиентом будешь ты, бесплатно.

Теперь мы посмеялись вместе. Я вытащил хронометр, отщёлкнул крышку и вгляделся в стрелки. Осталось, примерно, около получаса лёта. Но серебристая лента Роканы, такая плавная и неподвижная с высоты, уже просматривалась сквозь просветы облаков. В тот же момент возглас вахтенного подтвердил моё наблюдение.

— Вижу ориентир — реку!

— Экипажу быть готовым к спуску! — рыкнул Пегий, надсаживая голос. Ветер стал порывистым, норовящим развернуть судно, спихнуть со своего пути, а лучше и вовсе заставить его обрушить вниз. «Андре» приходилось хуже; её болтало гораздо сильнее из-за низкой устойчивости, нос то и дело рыскал по сторонам, и рулевые паруса удерживали по четверо человек.

— Слева по борту — силуэт, предположительно патрульный корвет! — снова раздался крик вахтенного.

Да твою ж… Я едва не выругался и с щелчком выдвинул подзорную трубу, наведя её на самый большой просвет в облаках. В мутной темноте, подсвеченной бледным Фаттом, не разглядеть ничего толком. Но вот мелькнул хищный нос в серых завихрениях — да, это тот самый патруль, только теперь он возвращался обратно. Неужели заметил нас? Это плохо.

— Дерьмо Кракена! — выругался с капитанского мостика Пегий. — Что будем делать, командор?

— Снижение до тысячи футов, — говорю спокойно, чтобы экипаж не нервничал. Все уже на своих местах, напряжены и готовы к бою. — Бомбардирам оставаться возле пушек.

Зубы заломило, в ушах сначала раздался звон, потом резко заложило. Быстро глотаю слюну, чтобы убрать дискомфорт, а сам продолжаю следить за идущим параллельным курсом корветом. Может, это «Дева ветров»? Не хотелось бы попадаться «с поличным». Боевые гравитоны на непонятного предназначения бриге (хотя он уже зарегистрирован как купеческий) и на речном дреке — это очень огромная проблема. Поэтому я всерьёз настроен завалить патрульное судно, если иного выхода не будет.

Нет, пока идёт спокойно, не сворачивает на контркурс. И в какое-то мгновение я потерял его. Ну да, «Тира» пошла по горизонтальному лучу, плавно и элегантно теряясь в густых облаках, напитанных влагой. Одежда покрылась мелкими каплями, изо рта вырвался пар. Всё-таки осенне-зимний период начинает властвовать над всей Дарсией. В Скайдре, наверное, дожди. Тира стоит у окна, зябко обхватив плечи, и смотрит на мокрый сад. С усилием отбрасываю ненужные сейчас мысли.

Сверху хорошо просматривается жидкая цепочка огней на водной глади. Это бакены. Значит, до Грёз не больше двух миль. Хорошо вышли, как и рассчитывали.

— Продолжать снижение! — Пегий тоже оживился, предчувствуя окончание полёта.

Корвет потерялся в облаках. Неужели вахтенные проморгали? Возможно, рассеянный свет Фатта и сильная облачность помогли нам избежать ненужной встречи.

— Левый рулевой — убрать парус! — скомандовал шкипер. — Правый, так держать!

«Тира» вздрогнула и стала медленно разворачиваться, становясь параллельно Рокане, приближающейся к нам с невероятной быстротой. Вибрация палубы уменьшилась, Ритольф уже получил команду и аккуратно опускал судно, ориентируясь по барометру, который умудрился купить на специализированной бирже, там же, где купцы приобретают гравитоны. Видать, флотские списывали старые приборы-высотомеры, вот и решили, что добру пропадать негоже. Что ж, научная мысль постепенно завоёвывала мир и без всяких войн и магии.

Наш левитатор мастерски посадил бриг на воду, с небольшим креном влево, но это из-за неточного захода рулевого на фарватер. Он едва не раздавил бакен, отчего Пегому пришлось срочно предпринимать манёвр с парусом. Убедившись, что всё в порядке и никто не пострадал, он тщательно вытер взмокшие ладони о сюртук и дал такого леща рулевому, что тот кубарем скатился по лестнице под оглушительный хохот команды.

— Неделю гальюн драить у меня будешь! — зарычал шкипер. — Пока не будет блестеть как у кота яйца, к штурвалу не встанешь! Эй, якорь спустить! Всем по местам!

Дрек успешно сел на воду. Чувствовалось, что Альфаро не ворон считал на корвете, а обучался своему делу как положено. Значит, и на более крупном корабле у него пойдёт.

Обузданная «Тира» остановилась. Наступила странная тишина. Все ждали моего приказа, а я не торопился, тщательно разглядывая фарватер, ожидая появления патрульного корвета. Потом убрал подзорную трубу, извлёк хронометр, прикинул в уме, насколько уместно сейчас двигаться по реке к Грёзам, где наши манёвры могут быть неправильно истолкованы. С щелчком закрыл крышку.

— Экипажу — готовиться к отдыху, — решил я. — Вахте продолжать службу согласно расписанию. Репетовать «Андре» световым сигналом. Подъём в шесть утра. Всем спасибо за поход!

Я ушёл в каюту. Одежда отсырела настолько, что пришлось её полностью снять с помощью Тью. Облачившись в сухие подштанники и сорочку, залез под одеяло и мгновенно уснул. Всё-таки рана, заживавшая с помощью магических манипуляций, высасывала много сил. Не знаю, что со мной сделали чародеи, но они активизировали какие-то внутренние ресурсы организма. С одной стороны — хорошо, а с другой я чувствовал вялость, что приходится быстро выздоравливать.

Тью разбудил меня, когда склянки пробили половину шестого утра. Посидев на краю постели, чтобы прийти в себя, я решительно встал. Мой вестовой захлопотал, помогая с одеванием. Не знаю, когда он успел приготовить одежду для визита к королю — наверное, не спал всю ночь, чистил и драил. Зато теперь не стыдно и показаться на людях. Белые штаны, надраенные до блеска сапоги, тёмно-бордовый камзол, под которым белеет свежая сорочка, поверху надет зелёный кафтан с шёлковым подбоем, на голове — чёрная треуголка. Завершал наряд узел, в котором покоилась рука. Я вовсе не собирался разжалобить короля, но Озава предупредила меня не напрягать рану хотя бы несколько дней.

Тью помог мне закрепить пояс со шпагой, и мы вышли на палубу. Свежий ветерок приятно обдувал лицо, с камбуза неслись запахи готовки. Пегий уже находился на своём посту и приветственно взмахнул рукой. Я ответил ему.

— Утреннюю пахитосу, командор? — спросил денщик.

— Пока не надо, — подумав, ответил я. — Лучше чашку сладкого куфесаби со сливками. Сам приготовь, понял?

Пока Тью бегал на камбуз, я зашёл в гости к герцогу, который только что встал и расхаживал по каюте в исподнем.

— Милорд, через час мы поднимем якорь и направимся в Грёзы, — предупредил я. — Пока вы будете на борту, я проведу небольшую разведку. Напрошусь на аудиенцию к королю и объявлю о вашем желании сдаться.

— Сдаться? — вздёрнул одну бровь Тенгроуз. — Что за вольность, эрл Игнат? Я не давал никакого повода для такого заявления.

— А вы хотите предстать перед Его величеством в качестве мятежника? — усмехнулся я. — Вы же неглупый человек, понимаете разницу между «быть пленённым» и «почётной сдачей».

— В таком случае, вы обесцените свою роль в моём пленении.

— Мне это безразлично кроме одной вещи: получить гарантии от государя. Гораздо больше я хочу, чтобы вы сами признали свои ошибки. Аммар любит покорность. Вдруг на этот раз он захочет отдать свою племянницу за вашего сына.

Петрик Тенгроуз рассмеялся, остановившись посреди каюты.

— А если короля уже нет в городе? — поинтересовался он. — Отпустите меня?

— Дойдём до Осхора, оттуда в карете с охраной направимся в столицу. В любом случае вы предстанете перед Аммаром. Я пришлю своего денщика, он почистит вашу одежду и принесёт завтрак.

Слишком рано заявляться к королю было делом бестактным, поэтому мой план не отличался особой оригинальностью. Сначала нужно проверить, на самом ли деле он сейчас в Грёзах. По срокам я, вроде бы, не ошибся. Да и сам Аммар уверил меня, что обязательно дождётся Тенгроуза.

«Тира» и «Андра» неторопливо подошли к небольшому городку, утопающему в багряно-жёлтом море яблочных садов и кленово-дубовых лесов, обрамлявших побережье Роканы. Судя по трём корветам, занявшим позиции напротив причала, король всё же находился здесь. Порт тоже тщательно охранялся патрулями.

— Усильте охрану герцога, — дал я наказ Пегому, провожавшему меня на берег. — Никто не должен поодиночке заходить к нему. Да и вообще не стоит этого делать. Говорите, что командор запретил любое общение, — повернулся к виконту, грустно смотрящему на просыпающийся берег и суету грузчиков на причалах. — Я, к сожалению, не могу взять вас с собой. Но постараюсь кое-что выяснить по поводу застарелой проблемы с графом Аброй. Вдруг удастся выхлопотать вам прощение.

— Буду благодарен, эрл, — кивнул Ним. — Но я бы предпочёл сам отвечать за свои поступки.

— Да бросьте это жеманство, виконт, — я сел в шлюпку, которую собирались спускать на воду. Так было гораздо легче, чем потом спускаться по штормтрапу. — Вы помогали мне, я — вам. И без всяких договоров, только по дружбе. И жизнью своей рисковали ничуть не меньше других.

Вместе со мной на берег высадились мои неизменные спутники-телохранители: Рич, Гусь, Наби-Син, сменивший свою неприятную халь-фаюмскую хламиду на матросскую робу, и Щербатый. Нечего пугать королевскую свиту и самого Аммара собственной армией.

К нам тут же направилась группа солдат, вооружённых мушкетами. Возглавлявший их офицер в суконном мундире серого, с голубым отливом, цвета, с серебряной нашивкой на левом рукаве в виде цифры «102» и галунами на обшлагах сначала скользнул взглядом по реке, где застыли бриг и дрек, потом обратился ко мне, увидев все атрибуты дворянина.

— Сударь, извольте представиться и пояснить причину своего прибытия в Грёзы.

— Эрл Сирота-Толессо, — сухо ответил я. — Я здесь по делу. Что произошло такого, что вы пытаетесь ограничить наше передвижение?

— Присутствие Его величества, — ответил офицер. — У нас приказ никого не впускать в город. Если у вас есть какое-то дело в городе, придётся его отложить на несколько дней.

— Прикажете торчать на борту корабля? — я удивлённо вздёрнул бровь. Научился у герцога, надо же. Нарочито медленно поправил повязку. — Нет, так дело не пойдёт. Доложите по инстанции королю, что прибыл эрл Сирота-Толессо с важным грузом. Его величество ожидает меня, и любое промедление может серьёзно повлиять на политическую ситуацию в Дарсии. Не смотрите так, офицер. Я в своём уме, поэтому потрудитесь послать гонца в резиденцию короля или найдите способ сопроводить меня и моих людей до него.

— Я не решаю такие вопросы, — немного стушевался офицер, едва ли старше меня.

— Так найдите того, кто может взять на себя ответственность, — я добавил раздражения голосу. — Поторопитесь, чтобы потом на вас не навешали всех собак.

В сопровождении солдат мы дошли до каменного здания таможни с едва шевелящимся на слабом ветру королевским штандартом на флагштоке, которые остались на улице вместе со штурмовиками, а я и офицер поднялись по ступенькам и вошли внутрь. Вероятно, здесь находился временный штаб охраны порта, потому что за одним из столов сидел крупный, с обвислыми брылями и бакенбардами офицер в таком же мундире, но с золотыми позументами на рукавах. Он был не один, а в компании с двумя таможенниками в своих тёмно-синих мундирах. Те оживились и стали быстро листать какие-то справочники.

— Господин полковник, прибыл эрл Сирота-Толессо с поручением для Его величества, — отрапортовал младший офицер.

Полковник молодцевато вскочил, одёрнул мундир и вышел из-за стола.

— Витор Сагарра, командир сто второго пехотного полка, — представился он и протянул руку, которую я твёрдо пожал, но тут же отпустил. — Чем могу помочь?

— Мне нужно к королю. Я не знаю, где его резиденция, поэтому был бы признателен, если вы, полковник, предоставите карету и поможете добраться до Его величества. У меня очень важное сообщение, требующее скорейшего доклада. Из Фариса.

— Его величество расположился в магистрате, — признался Сагарра. — Я могу вас довезти на своей карете, если вы не против.

— Очень хорошо. Только со мной четверо телохранителей. Они очень нервно относятся к тому, что я иногда остаются без их присутствия, — нагнетаю обстановку, чтобы полковник проникся ситуацией.

— Лейтенант, найдите какую-нибудь повозку для людей эрла, — старший офицер соображал быстрее. Он мог сослаться на особое положение в городе и упереться, не дав мне добраться до короля. Но в то же время понимал, чем может кончиться подобный демарш. Получить золотой эполет вместо выговора куда приятнее.

Поездка наша завершилась возле трёхэтажного здания из серого кирпича, с красивыми арочными окнами, помпезным входом с такой же огромной аркой и кучей вооружённых солдат и верховых, крутящихся вокруг магистрата. Для такого небольшого городка столь величественное сооружение для административных дел мне показалось излишеством.

Полковник Сагарра вызвался быть моим провожатым. С его стороны подобная любезность сыграла свою роль. Нас хотя бы не стали на каждом шагу останавливать. Вооружённая охрана вытягивалась перед офицером, как только он сухо бросал, что ему нужно к королю. Весь первый и второй этаж, куда мы поднялись, кишел военными и какими-то личностями в однотонных цивильных костюмах.

Сагарра уверено вёл меня по широкому коридору, как будто зная, где находятся покои короля. Нам перегородили путь гвардейцы в красных мундирах с золотым шитьём и белоснежным эполетом на левом плече. Помимо мушкетов у них в специальных чехлах покоились двуствольные пистолеты. Я узнал их по ореховым рукоятям, отделанным золотыми лилиями. Излишнее роскошество, как по мне, но попробуй скажи это личной охране короля — оскорбятся и морду набьют.

— Господа, — полковник притормозил. — Передайте Его величеству о прибытии эрла Сироты-Толессо с важным донесением. Дело государственной важности.

Молодец этот Сагарра, соображает, как нужно повысить градус значимости.

— Его величество только что изволили встать, — надменно ответил высокорослый гвардеец с шикарными бакенбардами и усами. Впрочем, этот атрибут был у всех десятерых, что охраняли личные покои короля.

Интересно, почему он предпочёл жить в здании магистрата, а не в доме какого-нибудь аристократа? Неужели чего-то боится?

Полковника не так-то легко было смутить. Он заложил руки за спину, чуть наклонил голову как упрямый бык, встретивший препятствие.

— Эрл Толессо прибыл издалека, из Фариса.

— Дело касается мятежа, — добавил я.

Гвардеец, взявший на себя функции старшего, задумался на мгновение. На его лице играли противоречивые мысли; он явно взвешивал последствия срочного доклада королю, за который мог получить выговор или награду — в зависимости от настроения.

— Ожидайте, — он развернулся на каблуках и решительным шагом направился к высоким двустворчатым дверям, которые перед ним распахнули его товарищи. И тут же захлопнули. Я успел только рассмотреть огромные стеллажи, заполненные книгами.

Потянулись томительные минуты. У меня всегда вызывало недоумение, почему высшее лицо государства изволит валяться в постели до обеда, а весь механизм, запущенный им, крутится вхолостую. Понимаю, ночь. Ночью надо спать или любить женщин, кому что нравится. Но пропели петухи, зачирикали воробьи за окном — будь добр занять место на троне и вести дела.

Одна из створок скрипнула и раскрылась. Гвардеец вышел и внимательно посмотрел на меня.

— Его величество готов принять эрла Толессо тотчас же. Одного. Прошу вас сдать шпагу и пистолеты. Это не обсуждается, поймите правильно.

Я кивнул. Вот это дело. Клянусь, если бы получил отказ, тотчас бы ушёл на «Тиру». Пусть король сам бегает и озадачивается. Мы тут не в игрушки играем, а страну спасаем, надо понимать!

— Благодарю, полковник, вы мне очень помогли, — я пожал руку Сагарре.

— Я готов подождать вас, если у вас есть намерение вернуться в порт, — офицер приложил два пальца к шляпе.

— Буду рад.

С помощью одного из охранников расстегнул пояс и передал высокорослому. Поправил перевязь и шагнул в огромное помещение, разделённое ажурными ширмами на несколько отсеков, в каждом из которых стояли кровати. Большая часть из них оказалась аккуратно заправлена, но людей здесь почти не было, кроме короля, внутренней стражи из четырёх гвардейцев, парочки каких-то испуганных господ, сидящих на узком диванчике, и… эрла Эррандо, занявшего место за левым плечом государя.

Сам Аммар в зелёном шёлковом халате сидел в дальнем углу под самыми окнами и перебирал бумаги, что целой кипой лежали на походном столике. Беру свои слова обратно. Этот правитель умел не только любить и интриговать, но и работать.

— А-аа! Вот и наш авантюрист вернулся! — воскликнул Аммар весело. — Вы были правы, дорогой Эррандо: ваш приёмный сын оказался весьма шустрым малым! Такой переполох устроил в Фарисе, что пришлось туда направить войска!

— Приветствую вас, Ваше величество! — я скинул шляпу, слегка поклонился, обметая ею сапоги. — Данное слово я стараюсь всегда сдерживать, если какие-то непреодолимые обстоятельства не рушат его. Отец, не ожидал вас увидеть здесь.

— Не рад? — ухмыльнулся вредный старик.

— Наоборот, моё сердце переполнено счастьем, — я выпрямился и щёлкнул каблуками. — Задание выполнено, Ваше величество. Клиент доставлен в Грёзы.

— И где он? — с любопытством посмотрел на меня Аммар, потом махнул рукой чиновникам, и те быстро выметнулись из помещения. — Мне донесли, что Тенгроуз погиб в какой-то непонятной заварушке.

— Он находится под охраной на моём корабле. Я не рискнул его везти по городу, опасаясь, что верные ему люди захотят отбить своего предводителя.

— Петрик в порту?

— Да, под надёжной охраной. Каждый, кто попытается напасть на «Тиру», будет убит.

— Вы серьёзно настроены, эрл Игнат. Мне бы сотню таких парней… Не знаешь, Эррандо, где их взять?

— Мы штучный товар, Ваше величество, — пошутил я, когда Эррандо пожал плечами.

— Как? Штучный товар? Интересная фраза, надо запомнить, — кажется, король был в хорошем настроении. Он показал жестом, чтобы я подошёл поближе. — Так вы говорите, молодой человек, что Тенгроуз сейчас сидит на вашем корабле? И как он себя чувствует?

— Вполне сносно. Мы не причинили ему какого-либо вреда, относились к нему соответственно его статуса. Ну, разве что затолкали кляп в рот и связали руки, чтобы сильно не дёргался.

Аммар расхохотался, пристукивая ладонями по подлокотникам кресла. Потом вскочил и стал расхаживать по взад-вперёд, отчего полы халата развевались как паруса.

— Вы убедились, что передвигаться по городу безопасно, эрл Игнат? — он остановился передо мной. — Я дам вам роту сопровождения. Поезжайте в порт и предоставьте мне герцога Тенгроуза. Кстати! — он щёлкнул пальцами. — А вы случайно не захватили с собой этот злосчастный филактерий с Истинной кровью?

— Нет, Ваше величество. Филактерий, вероятно, находится в надёжном месте, о котором вряд ли знали приближённые герцога, — честно ответил я. — Не было у меня времени расспрашивать милорда об артефакте. Я же его прямо из постели выкрал, от жены оторвал.

Король снова расхохотался до слёз, вытирая пальцем уголки глаз.

— Ох, молодой человек, вы мне значительно улучшили настроение! Значительно! Очень хочу видеть герцога здесь! Эй, позовите кто-нибудь Рикарта! Да срочно!

Один из стражников быстро выскочил за дверь, а король положил руку на моё плечо.

— Печально, что так получилось, но я вас не виню, эрл Игнат. Понимаю, насколько трудным и опасным было задание. Вижу, вам тоже досталось. Рана серьёзная?

— Пустяк. Пуля в плечо попала, всего лишь трещина в кости.

— Помощь нужна?

— Думаю, справлюсь. Отпустите меня домой, побыстрее, возле молодой жены быстрее выздоровею.

Аммар с улыбкой покачал пальцем, а Эррандо состроил гримасу, дескать, как разговариваешь с государем? А мне-то что? Я правду сказал. Соскучился по Тире, разве это запрещено?

— Сколько людей потеряли?

— Один погиб, один тяжело ранен, четверо лёгкие.

— Один? — не поверил король. — И всего пятеро раненых?

— Так у меня и отряд был маленький, всего десять человек.

— Тем не менее… тем не менее, — Аммар потёр подбородок. — Это невероятно. Залезть в дом герцога, выкрасть его из-под носа охраны и умудриться не попасться в лапы Эрмандады! Не хотите строить свою карьеру при дворе? Я найду применение вашим умениям.

— Пока не готов даже думать об этом! — я вытянулся. — Прошу простить, мой король!

— Да ладно, понимаю, — добродушно отмахнулся Аммар. — Но всё равно подумайте. Я редко второй раз предлагаю такие условия.

В этот момент в импровизированный кабинет влетел низенький, усатый и благоухающий мужчина в мундире гвардейца.

— Вызывали, Ваше величество? — выдохнул он.

— Рикарт! Берите роту солдат и отправляйтесь вместе с эрлом Толессо в порт! — сразу перестав улыбаться, приказал король. — Доставите сюда герцога Тенгроуза. Лично отвечаете за его безопасность!

— Слушаюсь, Ваше величество! — по-молодецки рявкнул офицер и взглянул на меня. — Идёмте, эрл! Не будем терять времени!

* * *

Магический фонарь уютно освещал каюту и стол, за которым устроились я и старик Эррандо. Бутылка «Идумейского», нарезанный сыр, виноград, персики, абрикосы (благодаря Пегому у экипажа теперь разнообразный рацион) хорошо шли под неторопливый разговор.

— Король умеет играть сложные партии, — положив в рот виноградину, Эррандо раздавил её, пошевелил во рту и проглотил. — Всё, что ты рассказал, ему было известно давно. Он послал тебя в Фарис не просто похитить Тенгроуза, а расшевелить гадючье гнездо сепаратизма. Просто до того момента он сомневался, что сможет ударить в самый дых противника. А появился ты с письмом герцога и его ультиматумом, решение созрело тотчас же. Ты меня прости, Игнат, за молчание. Не мог я рассказать тебе всего, иначе бы твоя вольная душа могла взбрыкнуть.

— Сыграли втёмную? — усмехнулся я, потягивая вино. — Думаешь, буду оскорблён недоверием? Король — он на то и король, чтобы двигать фигуры как ему вздумается.

— Молодец, что понимаешь, — кивнул старик. — А Тенгроуза ты лихо спеленал. Аммар теперь всем рассказывает, как надо уничтожать врага. Можно оружием, а можно — острой булавкой, но прямо в сердце. Ты этим уколом вскрыл нарыв. Ведь там давно готовился крупный мятеж, а найденный филактерий только усугубил ситуацию. Чтобы не допустить распространения слухов, было принято решение запустить в стан врага тёмную лошадку.

«Жаль, — подумал я. — Знал бы, поизящнее разыграл партию. Чтобы там всё горело».

— Но филактерий остался в руках южан, — напомнил я.

— Почему? — улыбнулся Эррандо. — Он у короля.

— Не понял, — у меня было такое лицо, что старик заколыхался от смеха. — Это как такое может быть?

— За два дня до твоего появления в Грёзы прибыл барон Шаттим. Ты знаешь такого?

— Наслышан, — я был потрясён. Какого чёрта? Что вообще в Фарисе произошло?

— Барон примчался на коне вместе со своим кузеном Хаскальфом и тремя сопровождающими, — старик смочил горло. — Видимо, их изрядно потрепали, все раненые, грязные. Требовали, чтобы их пропустили к королю, орали про ценный артефакт. Хорошо, охрана их не перебила на месте, хватило ума разобраться. Барон всё рассказал. Юг уже готов был восстать, перебить все лояльные королю гарнизоны, но тут случилась пропажа герцога, началась паника, поиски. Но Тенгроуз как сквозь землю провалился. Как вам удалось его так долго скрывать?

— Завёл знакомство с очень интересными людьми, они и помогли спрятаться, — подмигнул я. — Несколько дней сидели тихо как мыши, а потом выскочили из города.

— Талант, — покачал головой Эррандо. — Король очень хочет, чтобы ты поступил к нему на службу. Что я о тебе не знаю, Игнат?

— Много чего, отец, — я приподнял чарку, предлагая выпить. — Но пусть мои глубокие тайны так и останутся при мне.

— Главное, чтобы они Тиры не коснулись, — проворчал тот.

— Не коснутся. Это всё уже умерло. Так что барон? Он в самом деле привёз с собой филактерий?

— Да. И отдал его со словами верности короне. Именно Шаттим предупредил о готовящемся мятеже.

— Хм, и больше ничего не сказал?

— А должен был?

— Ну, например, что он является потомком Норанов, — я ухмыльнулся, увидев такое же растерянное выражение на лице Эррандо, как и ранее у меня. — Мне об этом по секрету сказал герцог. Артефакт среагировал на их кровь одинаково. Может, он испорченный, и уже не действует так, как должен?

— Нет-нет. Король самолично накапал своей крови на артефакт. Ничего не сработало. А вот герцог подтвердил свою принадлежность к Первым королям.

— Он подписал себе смертный приговор, — вздохнул я.

— Зная Аммара, я бы не торопился с подобным выводом, — Эррандо допил вино и показал взглядом, чтобы я наполнил чарку. — Тем более, герцог покаялся за те действия, что привели южные провинции к мятежу. Слишком сильным было давление местных сеньоров и кортесов[1] на него из-за пресловутой Истинной крови. Петрик и в самом деле происходит из древнейшего рода Аллистеров, да и Нораны там тоже отметились. Представляешь, насколько сильна была его позиция? И очень опасная. Поэтому король пристально следил за ним, готовясь в любой момент ликвидировать физически.

— Так Аммар знал про родословную герцога? — я поперхнулся.

— Каким-то образом, — пожал плечами старик. — Видимо, часть архивов из Фариса оказалась в руках новой династии.

— Тенгроуз, кстати, признался мне о своём желании породниться с Адельгримусами, — после недолгого молчания поведал я. — Он предлагал королю выдать его племянницу замуж за сына.

— Да, помню такой кульбит со стороны Тенгроуза, — усмехнулся Эррандо. — Государь тогда очень рассвирепел за такую наглость. Но потом остыл. В предложении Петрика лежало разумное зерно. Эта свадьба могла примирить все стороны, косо глядящие друг на друга.

Я отмахнулся. Мне было безразлично, чем закончится эпопея с герцогом. Больше всего интересовала судьба Шаттима. И подозреваю, она не такая радужная, как у Тенгроуза.

— А что барон?

— Король устроил им встречу и с невероятным наслаждением смотрел на представление, где обе стороны обвиняли друг друга в предательстве и подлоге. Но когда Петрик предложил Аммару проверить кровь Шаттима на филактерии, шуточки кончились. Расскажи сразу всю правду барон, всё бы закончилось менее печально. Боюсь, его и кузена ждёт эшафот. А так бы посидел пару-тройку лет в «Онемевшей Горе», глядишь, получил бы амнистию.

— Это что за «Гора»?

— Тюрьма для аристократов, находится на острове в устье Эритии. Мрачное местечко. Возможно, Шаттим и Хаскальф посидят там годик, а потом их казнят прямо во внутреннем дворе. Увы, такое тоже случается с нашим братом.

Эррандо вдруг сгорбился, по его лицу пробежала тень, резко обозначив многочисленные морщины.

— Выходит, король победил?

— Узнаем через некоторое время, когда будет решена судьба Тенгроуза и Шаттима.

— Знаешь, отец, чёрт с ними со всеми, — я встал и обошёл стол, чтобы положить руки на плечи старика. — Мы своё дело сделали, а король пусть сам решает, как поступить с врагами. Но ведь я исполнял королевскую охоту не просто так, не ради похвальбы Его величества. Что он решил?

— Не догадываешься? — похлопал меня по руке Эррандо, давая понять, что тронут моими эмоциями.

— В голову королю непросто залезть.

— Ну да. Он ещё тот затейник. По поводу твоей индульгенции… не всё просто. Король мог бы простить без всяких проблем, но ему надо держать тебя на крепком крючке. Кто же отпустит такого шустрого молодого человека, умеющего играючи справляться с опасными заданиями?

— Вот же козёл, — не выдержал я.

— Придержи язык, сын, — строго сказал Эррандо, но я чувствовал, как в его голосе проскользнуло удовлетворение, что не ему пришлось озвучивать правду. — Есть два пути. Отказ от предложения короля не гарантирует тебе спокойной жизни. Ты постоянно будешь ждать удара, и рано или поздно потеряешь всё, буквально всё. Согласие даёт тебе очень и очень серьёзные привилегии. Ты подчиняешься только приказам короля, и только он даёт санкцию на исполнение самых щекотливых вопросов.

— Стать личным палачом короля? — я нахмурился.

— С чего вдруг палачом? Разве тебе было задание убить Тенгроуза? Нет. Ты изящно исполнил волю Аммара, и ему понравилось. Так и впредь будет. У тебя есть отпетые головорезы, готовые идти за тобой в огонь и воду. Убедился сегодня, поговорив со многими.

— Пронырливый старик, — проворчал я, опрокинув в себя чарку с вином.

— Ха-ха, а ты думал! Так вот, у тебя есть команда, есть цель, есть все активы Толессо, а ещё будет защита короля. Он дал слово, что не станет раскрывать твоё пиратское прошлое и сдержит желания лорда Торстага шантажировать тебя.

— Но?

— Но ты не должен тянуть с ответом. Игнат, пойми, это очень хороший шанс взлететь вверх и обезопасить себя от притязаний многочисленных завистников в Скайдре. А их хватает, мне ли не знать. Ты же по крови боец, а не торгаш. И лучше всего получается воевать. Остаётся только уговорить Тиру особо не ругаться. Но я займусь этим.

— Ты?

— Да. Мы вместе возвращаемся домой. Я получил от короля все гарантии для нас, поэтому поеду доживать свои десять лет в родовом имении.

— Вот так сюрприз, — пробормотал я. — Это хорошая новость для Тиры. Она будет рада.

— И ещё напоследок… Дав согласие королю, ты не будешь связан обязательствами находиться рядом с ним днём и ночью. Хочешь, живи в Скайдре. Хочешь — переезжай в Рувилию. Но по первому зову обязан предстать перед ним и выполнить поручение.

— Тайный порученец короля? — я ухмыльнулся. Не самая приятная должность, но, если подумать, сулит очень много возможностей проворачивать свои дела. — А я потом могу прижать хвост Торстагу?

— Именно об этом я и намекаю, — поднял чарку Эррандо.

— Ну что ж, — я ненадолго задумался. — Если таковая возможность существует, я соглашусь, пожалуй, с предложением короля. Но завтра мы отправляемся домой. Устал я чертовски, хочу отдохнуть.

Конец седьмой книги

Примечание:

[1] Кортесы — сословно-представительные собрания в южных провинциях Дарсии

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Штурмовик-7. Королевская охота

Content

Штурмовик-7. Королевская охота

Часть первая По воле государевой. Глава 1. Один, без друзей но при оружии

Глава 2 В исполнении договора

Глава 3 Охотники на тропе

Глава 4 Лицом к лицу с волком

Глава 5 Ночной улов

Глава 6 Кому прощение, кому — наказание

Глава 7 Приятные хлопоты

Глава 8 Неожиданный союзник

Глава 9 Двое у алтаря

Глава 10 Паруса по ветру

Часть вторая И все вокруг в огне… Глава 1. Партия заговора

Глава 2 Плетение паутины

Глава 3 Все к чему-то готовятся

Глава 4 Сомнения барона Шаттима

Глава 5 Учимся летать

Глава 6 Затишье

Глава 7 Переполох в городе

Глава 8 Храбрые мыши в бегах

Глава 9 Счет закрыт

Глава 10 Над облаками к Грезам

Nota bene