Алексей Самсонов

Миф о «застое»

Миф о «застое». / Самсонов А.В. – Москва Книжный мир 2023

© Самсонов А.В., 2023

© Книжный мир, 2023

© ИП Лобанова О.В., 2023

Введение

Я сыщик. Но повторяю: история России украдена! А поэтому заниматься ею должен неучёный… Следователь! Сегодняшние переученные даже не годятся в свидетели: их обучали кривде. Поэтому они никогда не найдут правду. Нельзя найти правду в кривде. Вы задумывались когда-нибудь, почему молодёжь сегодня не хочет изучать историю? Да потому, что родовая память им подсказывает, что всё это лицемерное враньё. Мне порой кажется, что сегодняшняя молодёжь по знаниям обнуляется, дабы произошла перезагрузка. Вот только жаль будет, если её снова перезагрузят кривдой.

М. Задорнов, «Князь Рюрик. Откуда пошла земля русская»

В пятой книге серии будет рассказано о тесном сотрудничестве руководителей СССР и США во время т. и. «Холодной войны» во имя создания «Мирового правительства».

В предыдущей книге я говорил об убийстве (отравлении) Сталина его «соратниками». Затем «соратники» приплыли в Лондон, получили инструкции мировой закулисы и свернули все программы по строительству независимого государства, стали усиленно сокращать армию и флот. «Холодная война» была – нет, не проиграна, ибо Молотов, Хрущёв и др. и не думали бороться – а окончена и доклад Хрущёва на XX съезде довершил её окончание.

Сегодня можно прочитать во многих статьях, посвящённых «датам» ГКЧП[1] и Беловежья, что, мол, «советский строй потерпел поражение», «СССР проиграл в холодной войне», «социализм не выдержал конкуренции» и т. п. Всё это – ложь. Что значит «потерпел поражение»? Значит, была война между капитализмом и социализмом, значит, те же Брежнев, Хрущёв и Горбачёв делали всё возможное для укрепления СССР, но… не получилось. Но вот как раз этого ни Горбачёв, ни Андропов и не делали.

Особенно много о сотрудничестве «врагов» (в газетах) говорится в главах 6 и 7 о деятельности Ю. В. Андропова – это и ввод войск в Афганистан, и создание диссидентского движения, и т. д.

Сегодня создан миф «о застое», которого не было: страна развивалась, но «не спали» и враги русского народа.

Глава 1

Антироссийская деятельность Хрущёва

Преступные действия Хрущёва и его подручных будут иметь долговременные последствия, они приведут к перерождению, а затем и к разрушению СССР и КПСС

Мао Цзэдун и Энвер Ходжа Совместное заявление «О дне рождения И. В. Сталина», 21 декабря 1964 года

Биография Хрущёва – ложь

Сегодня публицисты и исследователи, говоря о Хрущёве, представляют его как эдакого дурачка, шута при Сталине, который умел только ботинком по трибуне стучать да обещать показать американцам «кузькину мать». Мол, шут гороховый, делал и сам себе не отдавал отчёта, что и зачем. Однако это либо ошибка, либо сознательный обман. Недалёкость и простота были всего лишь образом, своего рода прикрытием, за которым скрывалась истинная натура Хрущёва – хитрого властолюбца.

Постоянно приходиться слышать в документальных фильмах и читать, что, мол, хрущёвские реформы были непоследовательными, хаотичными, непродуманными и т. п. Это – ложь. «Реформы» Хрущёва не были хаотичны и беспорядочны, а были системны. Суть этой системы – разрушение. При всей их кажущейся сумбурности и беспорядочности, при всём широчайшем спектре хрущёвских затей всегда можно выделить одну общую закономерность: все реформы расшатывали советскую систему, ослабляли СССР и, в конечном счёте, вели к развалу Советского Союза.

Если взять его биографию, то складывается впечатление, что его «вели» другие силы и люди. Им был нужен такой человек у трона или на нём. С помощью Хрущёва можно было нанести смертельный удар по России. Это был человек-разрушитель.

В книгах о Сталине, Тито и Гитлере я писал, что их биографии были сфальсифицированы. Это же относится и к другим руководителям СССР. Даже несмотря на то, что жизнь Ленина хорошо описана – есть даже «Биографическая хроника», в которой его жизнь описана чуть ли не по часам – толком не известно, кем были его родители (не в смысле профессии), как они были связаны с Керенскими и с «кланом».

Аналогично и с Хрущёвым и его ближайшим соратником Микояном. Тоже – Суслов, Андропов, Брежнев, Горбачёв. Такая же ситуация и за границей.

Возьмём нашу «любимую» Америку. Из ниоткуда появляется некий негр Обама и люди должны радостно его встречать и толпой за него голосовать! И это – несмотря на то, что вице-президентом у него стал Джозеф Байден, тесно связанный с Уолл-стрит и ставший сенатором в 30 лет и бывший им аж 35 лет! (1973–2008). А организатором предвыборной кампании стал Давид Аксельрод. Самого же Обаму зовут Барак Хусейн, и не ясно, какую веру он исповедует. Но «почему-то» об этом не пишут.

Но вернёмся к Хрущёву. Вот его официальная биография.

Хрущёв с женой в период учёбы в Донтехникуме. 1922 год

Никита Сергеевич Хрущёв родился 3(15) апреля 1894 г. в селе Калиновка Курской губернии в семье шахтёра Сергея Никаноровича Хрущёва и Ксении Ивановны. Зимой посещал школу, а летом работал пастухом. В 1908 переехав с семьёй на Успенский рудник около Юзовки, Хрущёв стал учеником слесаря на заводе, потом работал слесарем на шахте, потом шахтёром, и как шахтёр не был взят на фронт в 1914 году. В 1918 г. Хрущёва принимают в партию. Он участвует в Гражданской войне. В 1918 возглавлял отряд Красной гвардии в Рутченково, затем политкомиссар 2 батальона 74 полка 9 стрелковой дивизии 9 Красной Армии на Царицынском фронте. Позже инструктор политотдела Кубанской армии. После окончания войны находится на хозяйственной и партийной работе. В 1922 Хрущёв возвращается в Юзовку и учится на рабфаке Донтехникума, где становится партсекретарём техникума. В июле 1925 года назначается партийным руководителем Петрово-Марьинского уезда Сталинского округа. В 1929-м поступил учиться в Промакадемию в Москве, где был избран секретарём парткома. С января 1931 года – секретарь Бауманского, а затем Краснопресненского райкомов партии, в 1932-34 гг. работал сначала вторым, потом первым секретарём МГК ВКП(б). В 1938 г. Хрущёв становится первым секретарём ЦК КП(б) Украины и кандидатом в члены Политбюро (ПБ), а ещё через год членом Политбюро.

Вот такая биография. Такая тогда и требовалась: из беднейших крестьян русского села, стал пролетарием – шахтёром, коммунист, воевал – кругом одни плюсы. Но вот беда: шахту, на которой работал Никита, до сих пор ищут… (редактор газеты «Кочегарка», выходившей в Горловке, П.И. Скубко, в 1964 г. говорил, что журналисты Донецка подготовили к семидесятилетию Хрущёва подарок – выпустили книгу о его пребывании на шахтёрской земле. Красочное, дорогое издание. Работники обкома партии повезли подарок в Москву дабы вручить юбиляру. Никита Сергеевич отобрал несколько экземпляров на память, поблагодарил, но запретил пускать книгу в продажу. Мол, нечего культ личности создавать… Но Скубко казалось странным не это, а то, что составители сборника, как ни пытались найти шахту и рудник, на которых, якобы, в поте лица трудился Хрущёв, но так и не сумели… Вспомните, как Сталин советовал «сжечь» книгу «Рассказы о детстве Сталина», см. подробнее «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе» (М.: Книжный мир, 2022) – в главе 1 в разделе «Чья биография?».

А посмотрите на фотографию. Сделана она в 1922 году. По легенде, до поступления в техникум Хрущёв работал на шахте, затем сражался с белыми… ну не похож Хрущёв ни на шахтёра, ни на бойца, который вынес тяготы войны.

Более того, рабочие и бывшие солдаты одевались по-другому, а пиджак с галстуком носили люди из другой среды. Посмотрите также на фото Хрущёва с первой женой. Пролетарии, а тем более, крестьяне, так не одевались.

Действительно, биографию Хрущёв себе придумал. После развала Советского Союза стало известно, что Никита Сергеевич родился в семье шорника, изготавливавшего для продажи хомуты, вожжи, подпруги и лямки из сыромятной кожи. Все эти изделия пользовались большим спросом в Донбассе. Их применяли при транспортировке угля и породы как в шахте, так и на поверхности. Будучи подростком, Никита стал возить все эти приспособления в Юзовку и продавать на шахтах. То есть он был из семьи мелкого предпринимателя.

Естественно, Хрущёв не мог говорить об этом открыто, ибо после революции «неправильное» происхождение не приветствовалось.

Более того, не исключено, что настоящая фамилия Никиты – не Хрущёв.

Член Русского Исторического общества Н. Селищев в газете «Русский вестник» (2010, №№ 7-11) опубликовал исследование «Хрущёв и его церковная политика», в котором нашёл много несоответствий жизненного пути Хрущёва с его официальной «биографией». Я буду ссылаться на эту статью.

«Кем же был Никита Сергеевич Хрущёв?

Официально – сын крестьянина деревни Калиновка Курской губернии. Сын крестьянина, ненавидевший Православие и влюблённый в Ватикан, и равнодушный к бедствиям русской деревни? Одно с другим не вяжется.

А что, если Хрущёв – выходец из Галиции или Польши, как и его последняя жена Нина Петровна Кухарчук, родившаяся где-то под городом Холм (по-польски Хелм)? Тогда польский корень фамилии – chrusciel “хрущель”, то есть птица “коростель”, “дергач”.

Кстати, Иоанн XXIII, папа в 1958–1963 гг., молился за Хрущёвых, подарил Раде Хрущёвой (дочери) чётки. Она вспоминала: “Когда пришло сообщение о кончине Иоанна XXIII, для меня это был удар: ушёл из жизни человек, отныне мне близкий, ставший частью моего собственного ‘я’” (см. католическая газета «Свет Евангелия», 2003, № 16 (413))».

Историк У. Таубман поясняет: «Сам Хрущёв всегда отмечал день рождения 17 апреля. Однако в книге записей гражданского состояния в Архангельской церкви его родной Калиновки дата рождения Хрущёва – 15 апреля». (Уильям Таубман, работавший на Рокфеллеров, издал книгу “Khruschev: The Man and his Era” (Нью-Йорк – Лондон, 2003). Русский перевод вышел под заголовком «Хрущёв» в издательстве «Молодая гвардия», в серии «ЖЗЛ» в 2008 г.) «Церкви – не ЗАГСы, и там были метрические книги. Что если русский крестьянин Хрущёв, записанный в метрическую книгу церкви села Калиновка 15 апреля 1894 г., и политик Н.С. Хрущёв, отмечавший свой день рождения неизменно 17 апреля, – два разных человека? (Как Коба и Сталин. – А. С.)»

Таубман ссылается на Д. Шепилова, много лет работавшего с Хрущёвым: тот «не любил говорить о своём крестьянском происхождении» (Как Гитлер, Тито и Сталин о своём детстве. – А. С.). Зато не раз публично называл себя «маленьким Пиней», «сапожником Пиней», сидевшим в тюрьме «при царизме» и ставшим «старостой» камеры (Пиня – персонаж рассказа петлюровца Винниченко).

Таубман сообщает, что дом в Калиновке, где, как принято считать, родился Хрущёв, давно снесён, и детских фотографий Никиты нет. О своём отце он не говорил, и Рада Хрущёва так и не узнала, где же находится могила её деда по отцовской линии. Хрущёв упоминал в 1958 г. «ту шахту», на которой работали в Донецке (тогда Юзовке) он и его отец, однако не уточнял, на какой именно. По Таубману, Хрущёв стал «учеником слесаря-еврея по имени Яков Кутиков на фабрике инженерной компании Боссе и Генфельда, неподалёку от шахт, в так называемом старом городе». Фирма Боссе и Генфельда была немецкой.

В 1959 г., во время визита в США, Хрущёв встречался с американской верхушкой, включая и Нельсона Рокфеллера. Рокфеллер напомнил, что около 500 тыс. выходцев из царской России эмигрировали в США в конце XIX – начале XX века. Хрущёв ответил: «Я и сам едва среди них не оказался. Я серьёзно подумывал, не уехать ли». – «Тогда сейчас вы бы руководили каким-нибудь из наших многочисленных профсоюзов», – заметил на это Рокфеллер.

А ещё до своего визита, 1 декабря 1958 года, Хрущёв принял в Кремле американского сенатора Хэмфри. После встречи Хэмфри сказал о Хрущёве: «Этот человек нам подходит».

(Помните слова Тэтчер о Горбачёве: «С этим человеком можно иметь дело»?)

(Хэмфри долгие годы входил в верхушку сената, в 1965– 69 гг. был вице-президентом США при президенте Джонсоне. С 1968 г. в США существует исследовательский центр имени Хэмфри, занимающийся и Россией.)

По словам Таубмана, в биографии Хрущёва есть «пробелы»: его близость к троцкистам в начале 1920-х, отсутствие сведений о фамилии его второй жены и тот факт, что с третьей, Ниной Кухарчук, он зарегистрировал брак «лишь в конце 1960-х годов».

Не означают ли связи с троцкистами, что Хрущёв, как и Троцкий, мог заимствовать чужие документы, взять «революционный псевдоним»?

Биография Нины Петровны Хрущёвой (Кухарчук) тоже не ясна. Считается, что она «родилась 14 апреля 1900 г. в деревне Васильево Холмского уезда Люблинской губернии. Но она, якобы крестьянка, окончила гимназию – дворянское учебное заведение; она знала французский язык.

Много для Холмщины сделал Евлогий (Георгиевский), сначала, с 1902 г., епископ Люблинский, викарий Варшавско-Холмской епархии, затем самостоятельный епископ и архиепископ Холмский. В его епархию в 1905 включили две огромные губернии – Люблинскую и Седлецкую. Юго-западом Холмщины был Белгорайский уезд. К так называемым “упорствующим”, формально православным, через австрорусскую границу из австрийской Галиции тайком приходили ксёндзы служить мессы. Через границу шла и контрабанда (Которой занимались, в основном, евреи. -Л.С.)».

Таубман называет Нину Кухарчук «этнической украинкой», но это нелепица. В Российской империи были малороссы. Миф об «украинстве» придумали ученики австрийских иезуитов типа Грушевского. Родным языком Кухарчук, по Таубману, «был украинский». Опять несуразица – такого языка не знали малороссы. «Украинскую мову» сочинили в Австро-Венгрии, однако в Российской империи «мовой» никто не пользовался. На Холмщине русский язык был языком крестьян и духовенства, польский – шляхты, ксёндзов, рабочих-католиков.

По воспоминаниям Кухарчук, её мать получила в приданое «один морг (0,25 га) земли, несколько дубов в лесу и сундук (скрыню) с одеждой и постелью». Семья её отца владела «2,5 моргами (3/4 га) земли, старой хатой, маленьким садом со сливовыми деревьями и одной черешней на огороде».

Странно, что уроженка Холмского уезда Кухарчук мерила магдебургскими моргенами по 0,25 гектара, а нехолмскими моргами по 0,56 гектара. А была ли Кухарчук в самом деле с Холмщины? Замечу, что Нина знала три языка: польский, английский и французский. Видимо, учил её сельский староста…

Видимо, Кухарчук вышла из польской или даже германо-польской среды, но, говоря «классовым языком», не из пролетариев. «Несколько дубов в лесу», «сад со сливовыми деревьями» – связь со знатью. Леса – собственность польских латифундистов. Так, Замостский уезд Люблинской губернии почти целиком принадлежал графу Замойскому, при котором были и ксёндзы.

Согласно Таубману, Н. Кухарчук в 1912 г. приехала в Люблин, где год училась в школе (какой – не указано). «Ещё год» в Холмской школе, тоже безымянной. Затем наступил 1914 год.

Далее описаны приключения Нины. То нападают австрийцы, то русская армия «освободила деревню», но «мать Нины вместе с двумя детьми стала беженкой». Во время бегства «они встретили главу семьи и некоторое время находились при отряде, в котором служил Пётр Кухарчук».

Продолжение тоже загадочно: «Командир отряда дал Ку харчу кам письмо к епископу Холмскому, который устроил Нину в школу для девочек, эвакуированную из Холма в Одессу».

Таубман: «Закончив школу в 1919 г., Нина Петровна некоторое время работала в школе – выписывала дипломы и переписывала документы».

Возможно, и себе переписала? Ведь концы с концами не сходятся. Зато всё сойдётся, если речь вести не о православной школе, которая вызывала у Нины неприязнь (там же «дочери попов и чиновников»), а о католической. В Люблине был свой папский «бискуп». Его поддерживал граф Замойский и польские революционные активисты (жолнеры). Наконец, были торговые школы подрядчиков, не подчинявшиеся ни русским архиереям, ни ксёндзам. Разумеется, подрядчики Западного края говорили по-польски и в «скрыне» (сундуке) хранили отнюдь не номера ленинской газеты «Искра».

При Сталине существовали материалы о галицийском (польскоязычном) происхождении Хрущёва. Хрущёв на пленуме 1957 г. проговорился: «Да меня самого обзывали польским шпионом!» Но поляков не любил. Приехав в Варшаву в 1955 г., по обыкновению стал поучать. Когда одна полька вежливо напомнила, что они не невежды, Хрущёв пришёл в ярость: «Слышите?! Слышите, что они говорят?! Вот вам поляки: всегда думают, что всё знают лучше всех!»

Как и прочие «хрущеведы», Таубман не интересуется церковной политикой своего «героя». Были-де «гонения на религию». Но гонений на католиков Хрущёв, как мы знаем, почему-то не устраивал (Нет, гонения были, но не такие. – А.С.)

В ноябре 1944 года, когда Сталин ещё не принял мер против униатов, Хрущёв присутствовал на похоронах униатского митрополита Андрея Шептицкого, известного пособника Австро-Венгрии, а затем агента абвера.

Владыка Евлогий писал, что познания Шептицкого в православном богословии «не выходили за пределы самых обыкновенных учебников», но «зато в понимании жизни, политики он был драгоценнейший человек для австрийского генерального штаба. Он прекрасно разбирался в вопросах об отделении Украины, об устройстве унии».

В книгу Таубман вкрапляет, казалось бы, малозначительную подробность: первым иностранным политиком, с которым встретился Хрущёв, достигнув власти, был австрийский канцлер Юлиус Рааб. Это случилось в апреле 1955 года. Хрущёв тогда хвалился, что ориентируется в мировой политике «и без сталинских указаний». Что за встречей последовало, американский «хрущевед» не разъясняет.

А последствия таковы. К сентябрю 1955 года Хрущёв вывел войска из Австрии, забыв, как мужчины-австрийцы от 18 до 60 лет сражались на стороне Гитлера всю войну. Но советские войска могли и дальше оставаться в Австрии, разделённой на четыре зоны – три западных и советскую.

Хрущёв передал австрийцам даже права на нефтяные промыслы и нефтеперерабатывающие заводы советской оккупационной зоны в обмен на разовую поставку 10 млн тонн сырой нефти, но в 1958 г. сократил и этот объём наполовину, к радости Рааба. Согласился даже не требовать с австрийцев репараций. Отдав им 419 заводов (наша доля трофейной германской собственности), он оценил их всего в 150 миллионов долларов. Но и этих денег СССР не получил. Хрущёв согласился на «оплату» австрийским ширпотребом, скорее всего, завезённым из США по «плану Маршалла».

Рааб получил католическое образование у бенедиктинцев. В Первой Мировой войне он служил австрийским офицером-сапёром в Галиции. Во время Второй мировой войны, при нацистах, возглавлял фирму, якобы занимавшуюся «дорожным строительством», был дружен с гауляйтером Австрии. После войны возглавил католическую, так называемую «Народную» партию. Какую роль в сговоре Хрущёва с Раабом сыграл Ватикан?

Говоря языком «перестройки», это был «прорыв», сделка с Западом при сознательном попрании интересов СССР ради австрийского католицизма. Как видим, политика Хрущёва была тщательно продуманной, и его присутствие на похоронах Шептицкого – не случайно.

Другими словами, Хрущёв мог сказать, как Ким Филби. В 1973 г. Олег Горд невский купил в Копенгагене книгу «Филби. Долгий путь в Москву» и прислал её Филби через друга из Центра, Альберта Ивановича Козлова (Филби жил в Москве с 1963 г.). Филби прочёл книгу и вернул Гордиевскому с надписью: «Дорогой Олег. Не верьте ничему обо мне, что увидите в печати!» [106; с. 24].

Итак, подлинная биография и происхождение Хрущёва, как и его жены Н. Кухарчук, не известны, но, скорее всего, они были из австрофилов, униатов-западенцев. И Хрущёвых не возмущало, что их друг, папа Иоанн XXIII (Ронкалли), был папским нунцием (послом) одновременно в оккупированной фашистами Греции, а также в Турции, где посредничал в попытках заключить сепаратный мир между Третьим рейхом и Западом. Позднее, с 1944 г. он защищал «епископов»-петеновцев, прислуживавших рейху, от гнева генерала де Голля. Ронкалли дождался отставки де Голля в 1946 г., а в 1952-м за рвение получил кардинальскую шапку и был переведён в Венецию. В 1959 г., став Папой, «благословил» умиравшего в Испании «поглавника» Павелича, виновного в геноциде православных сербов».

Иоанн XXIII открыл 11 октября 1962 года 2-й Ватиканский собор, закрытый 8 декабря 1965 года уже при следующем папе Павле VI (Монтини) (1963–1978), о чьих масонофашистских и банковских связях написано на Западе немало.

Хрущёв открыто имел отношения с этими Папами, и негласно, с Пием XII (Пачелли) (1939–1958), союзником Гитлера, Муссолини, позже – США.

Пий активно поддерживал и Муссолини, и Гитлера, и… Хрущёва.

Доказательства? Карпов, председатель Совета по делам РПЦ, передал 17 января 1958 года Патриарху Алексию I текст рождественского послания папы Пия XII. А ведь считается, что у Хрущёва с Ватиканом тогда не было никаких контактов.

В феврале 1960 года Хрущёв принял президента Италии масона Гронки. Именно при нём масонство США настояло, чтобы итальянское государство отказалось от дворца на римской улице Джустиниани и вернуло его масонской ложе «Великий Восток Италии». Правда, в Италии было сразу два масонских центра, соперничавших друг с другом, – ложа «Алам» и «Великий Восток». Их надо было объединить, укрепляя единую Европу и НАТО. Для выполнения этих задач Гронки провёл в премьер-министры своего друга Тамброни, чей давний приятель, князь-сицилиец, возглавлял ложу «Алам». Правительство Тамброни получило вотум доверия в марте 1960 г. в парламенте только с помощью фракции неофашистов, тогда называвших себя «итальянским социальным движением».

Запад так любил Хрущёва, что воспринял его смерть, как утрату союзника. Примечательно, что некролог на Хрущёва в «Нью-Йорк таймс» в сентябре 1971 года насчитывал аж 10 тысяч слов.

В книге кагэбэшника Н. Зеньковича «СССР. Самые знаменитые побеги» также говорится о детстве Хрущёва: «В 1938– 39 годах, когда Хрущёв работал первым секретарём на Украине, новый глава НКВД Берия решил устроить проверку первым лицам этой республики. Напомним, что в эти годы происходила мощная чистка силового и партийного аппарата от ставленников Ежова. Хрущёв тоже входил в число друзей автора системы “ежовых рукавиц”, и потому проверка его самого, а также приближённых к нему лиц шла с особым усердием.

И тут-то с верхушки управленческого аппарата Украины начали слетать маски. Сначала выяснили, что глава днепропетровского обкома Задионченко не тот, за кого себя выдавал. Поясним, что Днепропетровская область тогда занимала треть территории Украины – в её состав также входила территория нынешней Запорожской области, части Херсонской и Донецкой областей. Ключевой регион Украины – промышленно развитый, густо населённый (В том числе хасидами – членами секты «Хабад-Любавич». – А. С.).

Так вот, Задионченко (лучший друг Хрущёва, привезённый им из Москвы) оказался не выходцем из бедной украинской семьи, как то значилось в анкетах, а евреем Зайончиком. Отец его был активистом еврейской партии «ПаолейЦион» и по совместительству – довольного богатым ремесленником.

Вторым попался ещё один из лучших друзей Хрущёва и одновременно протеже Ежова – глава НКВД Украины Успенский. Проверка показала, что он тоже был не тем, за кого себя выдавал. Считалось, что он – сын лесника из Тульской губернии. Но выяснилось, что его отец – видный черносотенец, купец 2-й гильдии. Да и сам Александр Иванович Успенский 15-летним подростком в начале 1917-го успел отметиться в погроме эвакуированных из прифронтовой полосы под Тулу евреев. Редкий случай в истории карательных органов России – но глава НКВД Украины в ноябре 1938 года бежит, инсценировав самоубийство. Больше года он, по пяти поддельным паспортам, скитался по СССР, пока, наконец, не был пойман, а затем расстрелян.

Дошла очередь и до Хрущёва. Выяснилось, что на родине Хрущёва, в селе Калиновка Курской области, все местные жители называли Никиту Сергеевича (а также его сестру) незаконнорожденным сыном местного помещика – поляка Александра Гасвицкого (старинный польский род, перешедший на службу российскому царю). Мать Никиты, Ксения (Аксинья) работала в услужении у этого помещика. Гасвицкий помогал своим детям. Помещик откупил Никиту от армии – в 1914 г. тому было 20 лет, но на Первую мировую он так и не попал. Затем Гасвицкий написал рекомендательное письмо своему знакомому в Юзовке – помещику немцу Киршу, и семейство Хрущёвых переместилось на новое место. Никита работал у Кирша в команде управляющих поместьем».

Затем Зенькович ссылается в книге на магнитофонную запись одной из бесед с Хрущёвым. В ней он косвенно говорит, что Сталин знал об истинном происхождении Хрущёва, и даже до всякой проверки НКВД. Вот эта запись:

«Однажды я приехал на заседание Политбюро. Мы сидели и подпирали стенку с Ежовым. Сталин вошёл в зал и сразу же направился к нам. Подошёл, ткнул пальцем меня в плечо и спросил:

– Ваша фамилия?

– Товарищ Сталин, я Хрущёв и всегда был Хрущёвым.

– Нет, вы не Хрущёв, – он всегда так резко говорил, – вы не Хрущёв.

И назвал какую-то польскую фамилию.

– Что вы, товарищ Сталин, моя мать ещё жива… Завод стоит, где я провёл детство и работал… Моя родина Калиновка в Курской области…

– Это говорит Ежов.

Ежов стал отрицать. Сталин сейчас же призвал в свидетели Маленкова. Он сослался, что Маленков ему рассказал о подозрениях Ежова, что Хрущёв не Хрущёв, а – поляк».

Что же касается отца Хрущёва, то, со слов Аджубея, он в 1938 г. заболел и умер в больнице от туберкулёза. Его похоронили на ближайшем кладбище. Однако Никита за все годы ни разу не побывал на могиле отца и нигде о нём никогда не упоминал. Хрущёв явно боялся разговоров об отце, чтобы люди случайно не узнали, чем он действительно занимался в Юзовке и какое у него «шахтёрское» прошлое.

Не рассказывал правды Хрущёв и о своём вступлении в партию. Сам он утверждал, что вступил в партию в 1918 году. Однако где это произошло и кто его принимал, он умалчивает, а пускается в длительные рассуждения: «Я был известен как человек активный, однако в партию не вступал до 1918 года. Когда меня спрашивают, почему я так долго тянул, я всегда отвечаю: в то время в партию вступали не так, как сейчас. Никто за тобой не бегал и не уговаривал, было множество разных движений и группировок, и разобраться в них не так-то легко. Но когда случилась революция, я сразу понял, где моё место».

Однако то, о чём говорит Хрущёв – это неправда. Правда в том, что он не принимал участия в революционном движении Донбасса. Он, видимо, продолжал продавать хомуты. Но это не могло долго продолжаться. Октябрь 1917-го взорвал старую жизнь, Юзовка оказалась в центре политической борьбы. Здесь стали образовываться Советы меньшевиков, эсеров, большевиков и других движений и партий. Эти течения захватили и Хрущёва. Он стал метаться между Советами меньшевиков, эсеров, профсоюзами.

В начале 1918 года его мобилизовали в Красную Армию. Об этом времени Хрущёв говорил, как о героической странице своей жизни: «…Мы перешли в наступление… Шли под вражеским огнём… Загнали белогвардейских бандитов в море…»

В 1920 г. Хрущёв, якобы, был политработником Девятой кубанской армии. Трудно сказать, какую пропагандистскую работу проводил Никита среди бойцов, но известно, что до конца 1924 г. он был активным сторонником Троцкого. Однако во времена правления Хрущёва об этом не говорили… Писали о нём, как о почётном шахтёре, сочиняли всякие небылицы о его трудовых подвигах в начале двадцатых годов.

Итак, что мы видим? Много совпадений с «биографией» Сталина. Например, точно не известно, когда родился Сталин – 9 (21) декабря 1879 (как написано в энциклопедиях) или 6 (18) декабря 1878 года. В книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе» я писал, что Коба и Сталин – это два разных человека. Так же нет детских фотографий Сталина. Заставляют задуматься слова: «Не означают ли связи с троцкистами, что Хрущёв, как и Троцкий, мог заимствовать чужие документы, взять “революционный псевдоним”?»

Селищев пишет, что Хрущёв и Нина, возможно, были из униатов. То, что Нина была католичкой – без сомнения, поэтому папа Иоанн XXIII и молился за Хрущёвых. А кем был сам Никита? Настоящая его фамилия – Гасвицкий? И имя он «позаимствовал» у него?

А, например, в десятитомной испанской энциклопедии “Serene” (т. 5, с. 4801) указано такое его имя – Никита Соломонович Перлмуттер (Nikita Salomon Pearlmutter). Я не видел эту энциклопедию и не знаю, на что она ссылается. Но…

Во-первых, в Москву Хрущёва притащил хасид Каганович. Во-вторых, почему Никита называл себя «сапожником Пиней», а не «сапожником Васей»? В-третьих, не просто же так энциклопедия указала именно эту фамилию.

Н. Селищев пишет: «В то время (Март 1953 года. – А.С.) единственным на Западе, кто предрёк приход к власти Хрущёва, был К. Мельник, впоследствии, в 1959-62, при президенте де Голле, куратор французских спецслужб». Но начинал Мельник в 1949 г. у иезуитов, в русском отделе ватиканской разведки при кардинале Тиссеране, «бывшем французском военном разведчике в Первую Мировую войну». Итак, разведчик знал, что после Сталина будет Хрущёв. Как тут не вспомнить слова Буша, что «вашим следующим лидером будет Горбачёв» (я буду писать в книге о «перестройке»)?

А то, что дом в Калиновке давно снесён и нет детских фотографий – это понятно: было бы удивительно, если бы они сохранились. В архивах тоже искать бесполезно: известно, что при Хрущёве архивы хорошо почистили. Считается, что по приказу Хрущёва искали документы об его участии в репрессиях (сегодня их почти нет), но, думаю, не только их.

Снова параллель со Сталиным: я писал, как его секретарь Товстуха собирал документы о жизни вождя по всей стране. Хрущёв же в молодости по стране не ездил, в ссылке не был, поэтому все документы о его юности были в двух – трёх местах и изъять их не представляло никакого труда.

Или такой факт. 12 декабря 1958 года было принято совместное постановление СМ и ЦК о праздновании юбилеев; его принятие совпало (конечно, случайно) с последним днём Хануки (установлена по случаю освящения иерусалимского храма). Постановление предписывало праздновать юбилейные даты (годы), кратные 50-ти. Но ведь в Библии – слово в слово: «И освятите 50-й год, и объявите свободу на земле всем жителям её; да будет это у вас юбилей; и возвратитесь каждый во владение своё, и каждый возвратитесь в своё племя. Пятидесятый год да будет у вас юбилей» (Левит, 25). Интересно, кто предложил изготовить этот указ? Сам ли Хрущёв?

Теперь о другом соратнике Хрущёва – Михаиле Андреевиче Суслове. Он ещё со времён Сталина, с 1931-го, работал в высших органах партии. Вот его официальная биография.

Родился в крестьянской семье в селе Шаховское Хвалынского уезда Саратовской губернии. Его родители были бедными крестьянами, не имея для собственного маленького хозяйства собственной лошади. Из-за этого его отец – Андрей Андреевич Суслов подрабатывал на нефтепромыслах в Баку в 1904-м, а в 1916 г. собрал артель плотников и отправился в Архангельск. Впоследствии, отец Михаила в 1919 г. вступил в партию и работал в горсовете; умер в 1930 году.

Сам же Михаил в 1918 г. стал членом сельского Комитет бедноты. В феврале 1920 года он вступил в комсомол, а в 1921 г. – в партию. По путёвке комсомола он поступил в Пречистенский рабфак (Москва), который окончил в 1924 году. Там он познакомился с женой Молотова Полиной Жемчужиной. После рабфака он в 1928 г. окончил Московский институт народного хозяйства.

По идее, он должен был поехать назад в Саратов, но почти сразу после вуза он попадает даже не в Саратовский губком, а сразу в аппарат Центральной контрольной комиссии ВКП(б) и Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции (ЦКК-РКИ) (1931-34). А далее он уже до конца жизни на руководящих постах.

Знаете, когда начинаешь изучать биографии «вождей», становится ясно, почему о «вождях» не публиковали статьи и книги, почему были закрыты архивы, почему их чистили… Потому, что ни один нормальный человек не поверит в то, что мальчик из Саратова (или из Калиновки), окончив рабфак тут же попадает в один из высших руководящих органов страны.

Итак, в августе 1920 года Хвалынский уком комсомола дал Суслову направление в университет им. Свердлова, но он опоздал к началу учебного года. Он устроился в Наркомат почт и телеграфа секретарём и курьером. Там он стал кандидатом в партию.

В январе 1921 года он поступает на рабфак – Пречистенские рабочие курсы, где стал уже членом партии. Он регулярно приезжает в Хвалынск на практику в качестве пропагандиста. Активно боролся с троцкистами. Окончил рабфак летом 1924 года. Но в Саратовской губернии он не остался. 10 сентября 1924 года руководство рабфака обратилось с письмом в Центральную приёмную комиссию при наркомате просвещения с просьбой зачислить Суслова в Московский институт народного хозяйства им. Г. В. Плеханова, который он окончил в 1928 году. В 1929 году поступил в аспирантуру Института экономики Коммунистической академии. Одновременно с учёбой в аспирантуре, которую окончил в 1931 г., преподавал политическую экономию в Московском государственном университете и Промышленной академии.

В 1931 г. был переведён в аппарат Центральной контрольной комиссии ВКП(б) и Народного комиссариата Рабоче-крестьянской инспекции (ЦКК-РКИ), а в 1934 г. – в Комиссию советского контроля (КСК) при Совете Народных Комиссаров СССР. А вот с этого места – поподробнее, как сказал бы Шерлок Холмс.

ЦКК возглавлял Валериан Куйбышев, но, так как товарищ часто был в запоях, то фактически руководил Ройзенман Борис Анисимович (Исаак Аншелевич), член партии с 1902 г., сидел в тюрьмах, воевал в Гражданскую, с апреля 1926 года Секретарь ЦК РКП(б). Он всегда был на стороне Сталина и помогал ему бороться с троцкистами.

А чем же занимался там Суслов? Известный выпускник комакадемии и политэмигрант Абдурахман Авторханов, лично знавший Суслова, писал: «Суслов был до войны координатором и партии сначала в аппарате ЦКК, а потом и в Комитете партконтроля при ЦК» [186; с. 28]. Как и когда он стал контактировать с НКВД – неизвестно.

В феврале 1934 года ЦКК-РКИ была разделена на две структуры – КПК при ЦК (возглавил Каганович) и Комиссия советского контроля при СНК (Куйбышев). Ройзенман и Суслов перешли в КСК. В 1936 г. он стал слушателем Экономического Института Красной профессуры, но проучился там только год. Вместе с ним учились Лев Мехлис и Борис Двинский. Двинский же был помощником Сталина. Возможно, Суслов и стал бы помощником Сталина… Но тут «вовремя» начались репрессии – чистка партийных кадров. В частности, в Ростовской области первые-вторые секретари, председатели исполкомов были арестованы (многие расстреляны). Как я писал в книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», Сталин проводил «социальную инженерию» крутыми методами.

Вместо Куйбышева руководить КСК стал Андрей Андреев, который лично выехал в Ростов «чистить». В результате, по рекомендации Двинского и Ройзенмана, «оком Кремля» в Ростов в 1937 г. был направлен Суслов, который 5 марта 1938 года стал вторым секретарём Ростовского областного комитета ВКП(б), а с февраля 1939 г. по ноябрь 1944 года он был Первым секретарём Ставропольского (Орджоникидзевского до 1943 г.) крайкома ВКП(б).

На волне репрессий всплыли со дна всякие серовы-сусловы-брежневы – запуганные и, соответственно, безынициативные «солдаты партии». Аналогично было и в армии, и в промышленности. Под «дном» я имею в виду не происхождение, а интеллект «здравствуй, дерево». После войны положение с кадрами только ухудшилось, ибо инициативные и храбрые были убиты. При Хрущёве «деревья» стали воспроизводить себе подобных, а при Брежневе они погрузились сами и опустили страну в коррупционно-блатное болото, из которого Россия до сих пор не выбралась. Результат – как минимум двадцатилетнее отставание от так не любимого «коллективного Запада».

14 ноября 1944 года Суслов был назначен на должность председателя Бюро ЦК ВКП(б) по Литовской ССР с чрезвычайными полномочиями. Бюро было уполномочено на ведение работы по ликвидации последствий войны и борьбы с многочисленными отрядами «лесных братьев». В то время в Литве шла настоящая война. Например, улица в Вильнюсе, на которой жили все советские военачальники, на ночь запиралась с двух сторон.

29 декабря 1945 года в ЦК был создан отдел внешней политики, а 18 марта 1946 года Суслов был переведён в аппарат ЦК и 13 апреля назначен на должность руководителя отдела. Почему именно он? Конечно, точного ответа нет. Но так как ещё на рабфаке он познакомился с Жемчужиной, то он также был знаком и с Молотовым. Также ранее его начальником был Борис Ройзенман, который по поручению Сталина «чистил» советские загранпредставительства и, соответственно, знал международные дела. А так как тогда активно действовал Коминтерн, который занимался созданием и финансированием компартий, ясно, что Суслов стал иметь непосредственное отношение к прохождению денег, которые шли «братским партиям».

Отдел делился на сектора (США, стран Центральной Европы, Британской империи, и т. д.).

Отделу также подчинялись: Институт № 100 (радиосвязь, иновещание, отправка курьеров, радиоцентры в Подольске и Щёлково, радиошкола в Пушкино по подготовке радистов для компартий); Институт № 99 (школа и курсы по подготовке военнопленных).

Суслов становится одним из самых информированных людей в ЦК, 24 мая 1947 года его назначают Секретарём ЦК ВКП(б).

17 сентября 1947 года он был назначен на должность начальника Управления пропаганды и агитации ЦК КПСС с сохранением прежней должности, т. е. он стал руководить двумя отделами.

С этого дня и до конца жизни он возглавлял Агитпроп (под разными названиями). Чем занимался Агитпроп ЦК (и соответствующие отделы на местах)? Кратко – недопущением правдивой информации о Европе и США. Почему? Думаю, здесь уместно привести диалог тогдашнего «идеолога» А. Жданова и Д. Шепилова (которого назначат замом Суслова): «Намерение разбить нас на поле брани провалилось. Теперь империализм будет всё настойчивей разворачивать против нас идеологическое наступление. Тут нужно держать порох сухим. И совсем неуместно маниловское прекраснодушие: мы-де победители, нам всё теперь нипочем. Трудности есть и будут. Серьёзные трудности. Наши люди проявили столько самопожертвования и героизма, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Они хотят теперь хорошо жить. Миллионы побывали за границей, во многих странах. Они видели не только плохое, но и кое-что такое, что заставило их задуматься. А многое из виденного преломилось в головах неправильно, односторонне. Но, так или иначе, люди хотят пожинать плоды своей победы, хотят жить лучше: иметь хорошие квартиры (на Западе они видели, что это такое), хорошо питаться, хорошо одеваться. И мы обязаны всё это людям дать. Среди части интеллигенции, и не только интеллигенции, бродят такие настроения: пропади она пропадом, всякая политика. Хотим просто хорошо жить. Зарабатывать. Свободно дышать. С удовольствием отдыхать. Вот и всё.

Им и невдомек, что путь к такой жизни – это правильная политика.

Не будет правильной политики, не воспримут массы политику партии как свое кровное дело – пропадем. Поэтому настроения аполитичности, безыдейности очень опасны для судеб нашей страны. Они ведут нас в трясину. А такие настроения ощутимы в последнее время. В литературе, драматургии, кино появилась какая-то плесень. Эти настроения становятся ещё опаснее, когда они дополняются угодничеством перед Западом: “Ах, Запад!”, “Ах, демократия!”, “Вот это литература!”, “Вот это урны на улицах!” Какой стыд, какое унижение национального достоинства! Одного только эти господа воздыхатели о “западном образе жизни” объяснить не могут: почему же мы Гитлера разбили, а не те, у кого урны красивые на улицах. В последнее время тов. Сталин, Политбюро ставят один идеологический вопрос за другим. А что в это время делает агитпроп: Александров и его “кумпания”? Они лишь восторгаются решениями, которые ЦК принимает, чтобы духовно мобилизовать наш народ. И никакой помощи от них ЦК не видит. И это не случайно. Ведь все эти александровы, кружковы, Федосеевы, Ильичевы, окопавшиеся на идеологическом фронте и монополизировавшие всё в своих руках, это – не революционеры и не марксисты.

В последнее время товарищ Сталин, Политбюро ставят один идеологический вопрос за другим. А что в это время делает Агитпроп: Александров и его «кумпания»? Не знаю. Они приходят ко мне и восторгаются решениями, которые ЦК принимает, чтобы духовно мобилизовать наш народ. И никакой помощи от них ЦК не видит… Вот почему в Политбюро пришли к выводу, что мы не сможем вести успешное наступление на идеологическом фронте, не почистив и не укрепив Агитпроп ЦК».

Что же получается? Правительства почти полностью разрушенных стран Европы (в том числе двух Германий) смогли в короткие сроки создать для людей нормальные условия, а советские «политики» не смогли? Но политику менять они не хотели и создавать условия – тоже. Пусть и дальше живут в бараках! А ведь в СССР была разрушена только часть европейской части. И, чтобы скрыть факт того, что «там» живут лучше, чем победители, и нужен был Агитпроп – точнее, Оболванипроп для вешания лапши на уши.

При Хрущёве, когда Суслов был ещё на вторых ролях, более-менее в СССР проникала информация с Запада, а при Брежневе Суслов полностью перекрыл её поток. Помните: во всех газетах одно и то же, идёт постоянная битва за урожай, а Запад загнивает.

Ладно – мы не знали информации о политиках, но была закрыта и информация научного характера, в СССР не поступали журналы. Результат – технологическая отсталость. Этот кокон недопущения информации был создан специально. Надо было, как писала «Правда», «воспитывать людей в духе советского патриотизма».

Пишут, Суслов, мол, был ортодоксом, марксистом, носил галоши… Нет, всё он понимал – и судьба родственников это хорошо показала – см. 4 главу «Агентов влияния не было. Были агенты ЦРУ». Также показательно, кто был его помощником (см. раздел «Помощники Брежнева и Суслова» в 3 главе «Брежневщина»).

О действительном отношении Суслова к идеологической работе говорит и такой факт. Был такой Ричард Иванович Косолапов, который в «новой России» стал известен тем, что в 1997 г. он инициировал продолжение публикации собрания сочинений Сталина, начатого в 1946 г. и прерванного в 1951 г. после выхода 13-го тома сочинений. Были выпущены 14–18 тома, предисловия к которым он написал.

В 1966–1974 годах – лектор, консультант, руководитель группы консультантов, заместитель заведующего Отделом пропаганды ЦК.

В 1974–1976 годах – первый заместитель главного редактора газеты «Правда». А с марта 1976-го по март 1986 года – главный редактор журнала «Коммунист». То есть он возглавлял главный теоретический орган ЦК. Ясно, что он как минимум раз в неделю встречался с Сусловым и Брежневым… А вот и нет. В интервью «Литературной России» (2020, № 23), отвечая на вопрос:

«– Кстати, вы сами с Брежневым когда-нибудь встречались?» он сказал:

«– Только один раз. Было это, кажется, в конце 1974 года. У Брежнева умерла мама. Зимянин – он был главным редактором “Правды” – собрался на похороны, я ему сказал, что присмотрю за газетой (я ведь был его первым замом), а он мне сообщил, что Черненко дал указание быть на похоронах нам от “Правды” вдвоём. На похоронах выстроилась очередь для выражения соболезнований. Я тоже в этой очереди был. Других личных встреч с Брежневым у меня не было.

– У вас много было встреч с Сусловым?

– Нет. Одна состоялась летом 74-го года. Я отдыхал в Крыму. Вдруг мне сообщили, что меня разыскивает Москва. Я позвонил секретарю ЦК Демичеву. Он сообщил, что меня решено назначить вместо Афанасьева первым заместителем главного редактора газеты “Правда” (Афанасьев ушёл главным в журнал “Коммунист”).

На следующий день я был уже в кабинете Суслова. Я сказал, что до этого в газетах не работал. Но это уже ничего поменять не могло. Суслов пожелал мне успехов.

А через полтора года состоялся двадцать шестой съезд[2]. Главреда “Правды” Зимянина избрали секретарём ЦК. Я неделю после съезда вёл газету один. Было состояние неопределённости.

Но потом мне вдруг позвонил Суслов и пригласил к себе. Он сообщил, что в ЦК неделю думали о том, кого назначить вместо Зимянина. Были две кандидатуры: моя и главного редактора “Коммуниста” Афанасьева. Суслов сказал, что в ЦК посмотрели мои работы, увидели, что мне ближе теория и поэтому меня решили перевести главным в “Коммунист”, а на газету поставить Афанасьева.

Другой раз я попал к Суслову, кажется, в 80-м году. Я возглавлял делегацию советских журналистов в Варшаву и должен был посмотреть, как развивалась в Польше обстановка. По возвращении в Москву меня с докладом позвали к Суслову».

Чем это можно объяснить? Думаю, только тем, что и Брежневу, и Суслову было глубоко наплевать на «коммунизм» – и всё пустили на «косолаповых». Они выполняли задание «старших братьев». А вот правильные цитаты Суслов мог подобрать быстро.

У Суслова было одно «хобби». Трудно сказать, почему именно такое. У него была картотека с цитатами Маркса, Энгельса и Ленина на любой случай. И он мог быстро вставить нужную цитату в доклад начальникам (Хрущёву, Брежневу). Думаю, после войны в стране было только два человека, кто читал «классиков» – Сталин и Суслов.

Я приводил слова Авторханова. Не исключено, что именно в НКВД ему посоветовали завести эту картотеку – а уж они его продвинут. Интересно, жива ли сейчас эта картотека?

После убийства Сталина, Суслова, из-за конфликта с Маленковым, вывели из состава Политбюро, а в 1955-м, по той же самой причине – вернули обратно. В 1956 г. нашлись нужные цитаты для разоблачения культа Сталина, а в 61-м – для обоснования прихода коммунизма через 20 лет. То есть когда мы смеёмся над Никитой, мы целим мимо. Ибо весь этот процесс контролировал лично Суслов и только после его утверждения проекты документов уходили членам Политбюро.

Став официально при Брежневе главным идеологом, Суслов взвалил на себя огромный объём работы. В ЦК он контролировал деятельность отдела культуры, отделов агитации и пропаганды, науки, школ и вузов, отдел информации, отдел молодёжных организаций, а также два международных отдела. «Серый кардинал» курировал Политуправление Советской армии, Министерство культуры, Государственный комитет СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, Государственный комитет по кинематографии, Гостелерадио, Главлит, ТАСС, связи КПСС с другими коммунистическими и рабочими партиями. Он курировал и творческие союзы: писателей, журналистов, театральных деятелей, художников, архитекторов… Театры, эстрада тоже находились под его присмотром. При Брежневе он вёл Секретариат ЦК. То есть он занимался всем и был в курсе всего.

В результате такого идеологического пресса, когда все статьи, фильмы и книги согласовывались с ЦК, появилось двоемыслие, когда с трибун говорили одно, а между собой, на кухнях – другое, прямо противоположное. И всё это – на фоне дефицита и «колбасных электричек» и воровства. Интересно, что это двоемыслие и эта действительность не замалчивались – посмотрите фильмы тех лет.

Сегодня уже забыто, что другой «главный идеолог», но теперь уже «перестройки», Александр Яковлев, был в прямом смысле учеником Суслова. С 60-х годов они работали вместе в отделе. Вот такая преемственность в деле разрушения страны.

Теперь о фамилии «Зюсс» – якобы, его «настоящей» фамилии. Я не знаю первоисточник данных о том, что он – еврей. Так же, как и Громыко – «Кац». Это – андроповская пропаганда. См. раздел «Деятельность Андропова на посту председателя КГБ» в главе 6 «Андроповский детектив».

Кто такие Хрущёв и Микоян

Анастас Иванович Микоян входил в ближайшее окружение Сталина ещё с 20-х годов, а знакомы они были ещё до революции. Он был членом ЦК с 1923 г., кандидатом в члены Политбюро с 1926-го, а членом – с 1935-го; с 1926-го он занимал разные министерские посты, был зампредом правительства. Микоян был во власти при всех режимах: членом ЦК он был до 1976-го, а членом Политбюро – до 1966-го. И если о Сталине и репрессиях написаны десятки книг, о Хрущёве – немного меньше, то о Микояне – ничего. (В 2010 г. вышла книга М. Павлова «Анастас Микоян. Политический портрет на фоне советской эпохи» [178]. В целом книга интересная, но описываются в ней, в основном, известные события и роль в них Микояна: революция, нарком, организация эвакуации, Карибский кризис. О юности Микояна автор пишет: «Мы не станет подробно описывать насыщенную жизнь и деятельность Микояна вплоть до его перевода в Москву. Домосковский период его биографии детально изложен в его собственных мемуарах, выходивших в свет ещё начиная с 70-х годов XX столетия». А с чего это Павлов решил, что всё, написанное Микояном – правда? Ведь все авторы мемуаров стараются скрыть свои грехи и приукрасить действительность.)

Историки пишут только о тех, кто, якобы, в тот мартовский вечер 53-го года был на даче у Сталина: Хрущёв, Берия, Булганин. Упоминается также Игнатьев, так как ему подчинялась охрана.

Но почему делают непричастными к заговору Микояна, Молотова, Маленкова и Кагановича? Ведь они, после XIX съезда ВКП(б), имели все основания ждать от хозяина чего угодно. Если бы тот же Молотов был сталинистом, то он бы на заседании остановил Берию и предложил назначить Маленкова и. о. Председателя Совмина. Но все «соратники» согласились назначить Маленкова именно Председателем. Да и все вместе делили посты.

Так что план убийства Сталина возник, скорее всего, вскоре после Пленума, но его инициаторами были не Берия с Игнатьевым, см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”» (М.: «Книжный мир», 2023).

Итак, Хрущёв и Микоян. Сразу обращает на себя внимание, что эти люди не были репрессированы и жёны у них не сидели. Хрущёв в 1938 г. был Первым секретарём КП (б) Украины и посылал в Москву на утверждение много расстрельных списков. Но ведь и «жертвы репрессий» Эйхе, Постышев, и другие Первые списков посылали не меньше.

Или вот такой вопрос: Сталин, согласно Мухину и Кремлёву – человек Дела, а Берия – это «лучший менеджер XX века». Тогда почему же этот умный человек доверял высшие посты не очень умному (т. е. идиоту) Никите? Почему он его не снял с должности и не отправил куда-нибудь председателем колхоза? Наоборот, Первым секретарём КП(б)У он был с 1938-го по 1949-й (одновременно в 1944-47-м – Председатель СНК УССР), а в 49-м стал Секретарём ЦК и Первым секретарём МК.

И за организованное им поражение войск под Харьковом (1942 г.) никакого наказания Хрущёв не понёс. Почему?

Потому, что Сталину нравилось, как он гопак на даче танцевал? Это не ответ. Ответ, думаю, может быть только один: значит, «всесильному диктатору» не давали убрать Хрущёва. (Здесь напрашивается параллель с Чубайсом. Я несколько раз слышал не очень лестные высказывания Путина о нём; читал, что Чубайса должны «вот-вот» снять… Но его перемещают из одного министерского кресла в другое, но не увольняют и «дел» не возбуждают. Значит, его Путину – Медведеву – Путину снять не давали. Кто? Угадайте с первого раза. Сейчас он уехал в Англию – и его выпустили. Значит, онто не просто так…).

Но кто не давал Сталину снять Хрущёва?

Считается, что Анастас Иванович Микоян родился в 1895 г. в Армении в селе Санаин в семье сельского плотника (обращаю на это внимание) Ованеса Нерсесовича и Тамары Отаровны. По окончании сельской начальной школы он поступил в духовную семинарию в Тифлисе.

В конце 1914 г. Анастас записался в армянскую добровольческую дружину, после чего воевал на Турецком фронте вплоть до весны 1915 г., но из-за заболевания малярией оставил армию.

В Духовную академию в Эчмиадзине он поступил в 1916 г., а в следующем году уже вёл партийную работу в Тифлисе и в Баку.

Итак, сын плотника поступил в семинарию, а затем – и в академию. Но Российская империя была сословной и в ней, соответственно, и образование было сословным. Поэтому не мог сын крестьянина поступить в гимназию, в реальное училище или в духовное училище. А в семинарию принимали только детей священников или дворян. И, конечно, не мог крестьянин поступить в академию.

Так что Ованес Микоян был, скорее всего, сельским священником. Если вообще был такой человек.

Обращаю внимание, что именно духовные семинарии дали России множество революционеров. В духовных семинариях учились Чернышевский, Добролюбов…

Аналогично было и у Сталина (см. книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе»). После 17-го все стали «рабоче-крестьянского происхождения».

Одним из друзей Микояна в семинарии был Георг Алиханян, один из основателей Советской Армении, крупный деятель Коминтерна (расстрелянный в конце 30-х). Дочь Алиханяна Елена Георгиевна стала женой академика А. Д. Сахарова.

Микоян стал членом социал-демократического кружка ещё когда учился в семинарии. В 1915 г. он вступил в партию большевиков. В этом же году Микоян окончил семинарию и в 1916 г. был принят на первый курс Армянской Духовной Академии, которая находилась в Эчмиадзине – религиозном центре Армении. Микоян не окончил Академии и не стал священником: началась февральская революция, и именно он был одним из организаторов Совета солдатских депутатов в Эчмиадзине.

Знал ли Микоян Сталина? Конечно, знал, ибо в те годы в Закавказье было не так много социал-демократов и все они друг друга знали. Знал он, видимо, и Сталина, и Джугашвили (это два разных человека – см. книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», глава 1, раздел «Чья биография?»).

Вскоре после Октябрьской революции Микоян – на партийной работе в Баку. В Бакинский Совет входили большевики, меньшевики, дашнаки, эсеры и члены других партий. Незначительное преимущество было у большевиков и они создали в апреле 1918 г. Совет Народных Комиссаров во главе со Степаном Шаумяном, членом ЦК РСДРП(б), которого Советское правительство, по предложению Ленина, назначило в декабре 1917 Чрезвычайным комиссаром по делам Кавказа.

Микоян командовал боевой дружиной большевиков, участвовал в подавлении восстания мусаватистов, которые были в союзе с турецкими войсками, наступавшими на город. Затем его послали на фронт как комиссара бригады.

Часть Средней Азии (Закаспийская область) была оккупирована англичанами, гражданская власть здесь оказалась в руках правых эсеров. Лишь морем через Астрахань бакинские большевики могли получать помощь из Советской России. В этой ситуации эсеры и меньшевики предложили пригласить в Баку английские войска. Но большевики были против. Однако бурное голосование бакинского Совета не принесло успеха большевикам: 258 голосов против 236 было подано за приглашение английских войск и создание коалиционного правительства из всех советских партий. Часть народных комиссаров предлагала сохранить Совнарком и провести перевыборы Совета, но Шаумян не пошёл на это. Большевики передали власть новому правительству, и скоро в Баку вошли немногочисленные английские отряды. Впрочем, и новая власть – так называемая диктатура Центро-каспия – продержалась в Баку лишь до середины сентября.

«Как известно», 26 бакинских комиссаров были расстреляны англичанами и «диктатурой Центрокаспия» на туркменском берегу. Так вот, эта «диктатура» была единственным в тогдашней России правительством, состоящим полностью из рабочих! Председатель Центрокаспия Фунтиков был машинистом паровоза, а в его правительстве был лишь один не-пролетарий – учитель Зимин, ставший министром иностранных дел. Это рабочее правительство возникло в результате восстания в Ашхабаде, свергнувшего власть большевистского комиссара Фролова. Именно фунтиковцы расстреляли сперва девять ашхабадских, а затем и заплывших в Красноводск 26 бакинских комиссаров. Именно правительство Фунтикова пригласило британцев помочь им в деле охраны железнодорожной линии Красноводск – Мерв (Мары) – Ашхабад. Вот так: истинно рабочее правительство не хотело власти большевиков!

Теперь – о численности «интервентов». В Туркмению, по приглашению Фунтикова, вступила одна бригада англичан под командованием генерала Молессона. И рассредоточена эта бригада была на большом расстоянии от Красноводска до Мерва. Масштаб «интервенции» ясен… А в Закавказье, уже после ухода турок, появилось шесть бригад. В 1920 г., когда 11-я Красная Армия свергала тамошние правительства, эти шесть бригад куда-то испарились – во всяком случае, командарм М. Левандовский ни одного британца против себя не увидел. И это понятно: Запад поддерживал большевиков.

Узнав о перевороте, Микоян поспешил в город. Но здесь он узнал, что большинство деятелей Бакинской коммуны было арестовано. Англичане не сумели приостановить турецкое наступление, так как их было мало. (Турки ворвались в Баку и убили 30 тысяч армян. Впоследствии, уже после разгрома турок в Сирии и Палестине в августе-сентябре 1918 г., англичане вытеснили их и из Азербайджана.) Началась поспешная эвакуация.

А дальше – очень интересно. Считается, что в день вторжения турецких войск в Баку Микоян сумел освободить Степана Шаумяна и других большевиков из тюрьмы. С помощью командира небольшого отряда т. Амирова все они успели сесть на пароход «Туркмен», переполненный беженцами и солдатами. Корабль отплыл в Астрахань. Однако ни группа дашнакских и английских офицеров, ни многие из солдат не хотели плыть в советскую Астрахань. Они сумели взбунтовать команду корабля и увести его в Красноводск, оккупированный англичанами. Эсеровские власти в этом городе арестовали всех большевиков. Все они были увезены из Красноводска, якобы, для суда в Ашхабад. Но вагон с арестованными не дошёл до Ашхабада. В ночь на 20 сентября 1918 г. на 207-м километре Красноводской железной дороги все двадцать шесть арестованных были расстреляны. Остались в живых только два члена Бакинской коммуны – С. Канделаки и Э. Гигоян.

Турки скоро покинули Азербайджан. Мусаватистское правительство вступило в сговор с англичанами. Рабочие Баку объявили забастовку, требуя возвращения Шаумяна и его товарищей. Но в Баку вернулись в феврале 1919 г. только Микоян, Канделаки и ещё несколько большевиков. Лишь через полтора года, уже после восстановления Советской власти в Баку, были перевезены и торжественно захоронены на одной из центральных площадей города останки расстрелянных бакинских комиссаров.

Как видим, Микоян чудесным образом освободил товарищей из охраняемой тюрьмы. Допустим. Но каким же образом эти заключённые проникли под видом беженцев на пароход? Что, бакинские власти не знали, что все беженцы садятся на пароход? Почему они не устроили досмотр? Ответ один: властям надо было, чтобы большевики бежали и сели на пароход, который потом уйдёт в Туркмению и т. д.

Следовательно, Микояну освободить узников помогли. Кто? Напомню, в это же время в мусаватистской контрразведке служил Берия. Якобы, по поручению большевиков. Позже Микоян и Орджоникидзе уверяли Сталина, что Берия работал по заданию большевиков [274; с. 384]. Но «уверения» Микояна не подтвердились [с. 386]. Кстати, сам Микоян был 27-м комиссаром Бакинской коммуны: 26 комиссаров расстреляли, а Микоян почему-то казни избежал… Более того, вернулся в мусаватистский Баку! Но ведь его могли арестовать и расстрелять, не так ли?

Это как раз тот случай, когда уместен вопрос: а почему тебя не расстреляли? Ведь в то время в Баку у большевиков не было выхода – только смерть.

Неизвестно, что на этот вопрос Микоян ответил Ленину и Сталину. Но, судя по биографиям «соратников», почти у всех были «чёрные пятна»; например, тот же прокурор, а затем министр иностранных дел А. Я. Вышинский был меньшевиком, Хрущёв – троцкистом, и т. п. Сталин держал Микояна «на крючке»? Видимо, да.

Вот, например, Орджоникидзе, который пытался защитить своих подчинённых, был доведён в начале 1937 г. до самоубийства. Микоян был его другом и решил расследовать это дело… И, выступая через двадцать лет на партийном собрании завода «Красный пролетарий», он сам рассказал, что вскоре после смерти Орджоникидзе Сталин вызвал его к себе и сказал ему с угрозой: «История о том, как были расстреляны 26 бакинских комиссаров и только один из них – Микоян – остался в живых, темна и запутанна. И ты, Анастас, не заставляй нас распутывать эту историю».

Но не только Сталин держал «на крючке» Микояна.

Как я говорил, Микоян знал Сталина ещё по Тифлису. Сам Микоян долго работал в подполье в Закавказье. Куда Сталин, вопреки безопасности и логике, возвращался после каждой ссылки. В книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», в главе 1, в разделе «Чья биография?» я задал вопрос: сколько раз сидел Сталин? Бесспорно, Микоян знал ответ на этот вопрос. Поэтому ещё вопрос – кто кого держал «на крючке».

Весной 1920 г. Красная Армия вступила в Баку, и здесь была провозглашена Советская власть. Но Микоян не долго оставался на Кавказе, его вызвали в Москву и направили с мандатом ЦК РКП (б) на работу в Нижегородский губком.

Летом 1922 г. по рекомендации Сталина Микоян был назначен секретарём Юго-Восточного бюро ЦК. Вскоре он возглавил Северо-Кавказский краевой комитет РКП(б) с центром в Ростове-на-Дону. В край входили территории казачьих областей – Кубанской, Терской и Войска Донского, Ставропольской, Астраханской и Черноморской губерний, а так же семь национальных округов.

Показательно, что во время различных «дискуссий» Микоян всегда занимал сторону Сталина.

И в августе 1926 года, когда один из лидеров «левой оппозиции», Каменев, был освобождён с поста наркома внешней и внутренней торговли и назначен послом в Италию, новым наркомом был назначен тридцатилетний Микоян. Самый молодой в составе Политбюро, он стал и самым молодым наркомом СССР. В результате его деятельности к 29-му вся система торговли в стране пришла в полное расстройство. Хлебозаготовки приняли характер продразвёрстки, ибо закупочные цены уже не соответствовали себестоимости сельскохозяйственной продукции. Началась инфляция, деньги быстро обесценивались, Из-за недостатка продуктов в городах было введено строгое нормирование и карточная система, для рабочих и служащих вводились пайки различных категорий в зависимости от работы, занимаемой должности и т. п. Торговля опять стала уступать место продуктообмену, снова появились «мешочники».

Такая деятельность наркома, видимо, была признана успешной, и он остался наркомом до 1946-го (одновременно с 1937-го зампред СНК). Его деятельность была оценена и народом: в 1930 г. наркомат был реорганизован в Наркомат снабжения СССР, но для подавляющего большинства населения страны это снабжение в 30-х годах было крайне скудным, и тогда родился стишок: «Нет мяса, нет масла, нет молока, нет муки, нет мыла, но зато есть Микоян». И вот в это время в СССР по инициативе Микояна была издана «Книга о вкусной и здоровой пище». К каждому из её разделов было подобрано в качестве эпиграфа какое-либо из высказываний Микояна или Сталина. Так, например, перед разделом «Рыба»: «Раньше торговля живой рыбой у нас вовсе отсутствовала, но в 1933 г. однажды товарищ Сталин задал мне вопрос: “А продают ли у нас где-нибудь живую рыбу?” “Не знаю, – говорю, – наверное, не продают”. Товарищ Сталин продолжает допытываться: “А почему не продают? Раньше бывало”.

После этого мы на это дело нажали и теперь имеем прекрасные магазины, главным образом в Москве и Ленинграде, где продают до 19 сортов живой рыбы». А в Подольске? А в Туле?

Перед разделом «Холодные блюда и закуски»: «Некоторые могут подумать, что товарищ Сталин, загруженный большими вопросами международной и внутренней политики, не в состоянии уделять внимание таким делам, как производство сосисок. Это неверно. Случается, что нарком пищевой промышленности кое о чём забывает, а товарищ Сталин ему напоминает. Я как-то сказал товарищу Сталину, что хочу раздуть производство сосисок; товарищ Сталин одобрил это решение, заметив при этом, что в Америке фабриканты сосисок разбогатели от этого дела, в частности от продажи горячих сосисок на стадионах и в других местах скопления публики. Миллионерами, “сосисочными королями” стали. Конечно, товарищи, нам королей не надо, но сосиски делать надо вовсю».

Перед разделом «Горячие и холодные напитки» Микоян обошёлся без ссылки на Сталина, а привёл отрывок из собственной речи: «Но почему же до сих пор шла слава о русском пьянстве? Потому, что при царе народ нищенствовал, и тогда пили не от веселья, а от горя, от нищеты. Пили именно, чтобы напиться и забыть про свою проклятую жизнь… Теперь веселее стало жить. От хорошей и сытой жизни пьяным не напьёшься. Весело стало жить, значит, и выпить можно, но выпить так, чтобы рассудок не терять и не во вред здоровью». Отлично сказано! Зачем Микоян врал?

В 1936 г. Микоян поехал в США, где закупил промышленные линии, заводы по консервированию продуктов, мясные и молочные комбинаты. То есть помогал Америке пережить последствия экономической депрессии за наши деньги – ведь те же заводы можно было бы купить и в Европе – было бы и ближе и дешевле.

Микоян в 37–38 не только подписывал расстрельные списки («лимиты»), но и сам ездил по стране с «наведением порядка». Вместе с Маленковым, тогда ещё не членом ЦК, Микоян выезжал осенью 1937 года в Армению для проведения чистки партийных и государственных органов от «врагов народа». Там их встретил Берия. В результате погибли тысячи ни в чём не повинных людей. Республиканская газета «Коммунист» в конце 1937 писала: «По указанию великого Сталина товарищ Микоян оказал громадную помощь большевикам Армении в разоблачении и выкорчёвывании врагов армянского народа, пробравшихся к руководству и стремившихся отдать армянский народ в кабалу помещикам и капиталистам, презренных бандитов Аматуни, Гулояна, Акопова и других»; «Страстно ненавидя всех врагов социализма, тов. Микоян оказал огромную помощь армянскому народу и на основе указаний великого Сталина лично помог рабочим и крестьянам Армении разоблачить и разгромить подлых врагов, троцкистско-бухаринских, дашнакско-националистических шпионов, вредивших рабочей и крестьянской Армении»; «…Микоян, который по указанию великого Сталина выявил и вышвырнул заклятых врагов трудящихся троцкистов, дашнаков Аматуни, Акопова, Гулояна, Мугдуси и других мерзавцев».

И как это Микояну было виднее, чем местным руководителям?

Во время войны Микоян был членом ГКО. После войны Микоян продолжал оставаться заместителем Председателя Совмина СССР, одновременно занимая и пост министра внешней торговли.

Напомню, что на XIX съезде ВКП(б) Микоян был избран в ЦК и стал членом расширенного состава Президиума ЦК. Но не вошёл в более узкий состав Президиума ЦК.

Вот такая биография… Читатель может подумать, что из неё следует, что Сталин держал Микояна «на крючке». И Микоян также держал Сталина «на крючке». Но такое взаимное держание возможно только в течение очень короткого времени: Сталин обязательно нашёл бы способ убрать Микояна.

И здесь снова возникает тема масонства. Как я писал в книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», почти все кавказские революционеры были членами общества «Месаме даси». Сам Сталин говорил 8 июня 1926 года на митинге в железнодорожных мастерских Тифлиса о том, что свои посвящения получил в Тифлисе и в Баку: «…От звания ученика (Тифлис), через звание подмастерья (Баку), к званию одного из мастеров нашей революции (Ленинград) – вот такова, товарищи, школа моего революционного ученичества».

Будучи наркомом, Микоян имел многочисленные контакты с иностранными представителями, особенно в связи с распродажей культурных ценностей. Думаю, не случайно именно его назначили на эту должность, которую он занимал много лет.

Видимо, Микоян, как и Каганович, был одним из контролёров Сталина. А когда тот сменил курс, то был организован заговор. По каким каналам? «Руководящие указания» могли идти и через «дипломата» Гарри Гопкинса.

Поэтому ни он, ни члены его семьи не были расстреляны.

Аналогично – и Хрущёв, который был в 20-х троцкистом, но которого продвигал Каганович.

Принято считать, что Хрущёв был идиотом и, как говорили в годы «застоя» – волюнтаристом. Это – «имидж» Хруща, его игра на публику. И этот «имидж» и сегодня поддерживается. И получается, что страной 10 лет руководил придурок – недоучка и карьерист, который ради кресла был готов и гопак танцевать… А руководили им некие умные идеологи типа Суслова и Микояна.

Это неверно, ибо и Микоян, и Хрущёв, и Суслов вместе делали политику. Не был Хрущёв этакой говорящей куклой. Нет, он знал, что делал. Например, не было среди его соратников такого хитрого человека, который смог бы перехитрить Хрущева и манипулировать им. Если Фёдор Бурлацкий и внёс в проект новой Программы КПСС пункт об отказе от диктатуры пролетариата, то только потому, что Хрущёв давно уже об этом думал. Сам Бурлацкий раскрывает кухню подготовки речей и других документов Хрущёва: Хрущёв говорил, что нужно в докладе отразить, а «спичрайтеры» потом это оформляли. Ничто, не отвечавшее замыслу Хрущёва, в окончательный документ попасть не могло. Так что все свои действия Хрущёв тщательно планировал. Или сверял с планом?

Конечно, документов в архивах о масонстве Микояна нет и никогда не будет, но вполне достаточно косвенных доказательств.

О том, что именно Микоян был основным двигателем (но не инициатором) заговора, говорил Энвер Ходжа: 24 мая 1964 года он заявил, что ему сказал Микоян о том, что они тайно готовили заговор с целью убрать Сталина: «Советские лидеры – заговорщики, которые имеют наглость открыто рассказывать, как это делает Микоян, что они тайно подготовили заговор, чтобы убить Сталина» [186; с. 96 и 190; с. 192]. К великому сожалению, Ходжа не сказал, что именно говорил ему Микоян. Если бы Ходжа рассказал всё, то сегодня не возникал бы вопрос: как убивали Сталина. Слова Хрущёва о топоре я приводил (см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”»).

Микоян приказал, а Игнатьев, через Хрусталёва, исполнил. Что же касается других «вождей», то они одобрили действия Микояна.

Через несколько месяцев был убит Берия, снят Маленков, Хрущёв стал Первым секретарём, а Микоян – фактически серым кардиналом. На пленуме 57-го были удалены оставшиеся «соратники».

Так что выиграли в результате заговора только два человека. Не считая Уолл-стрит.

И ещё. Но это рассказ не о биографии Микояна, а, если так можно сказать, о психологической атмосфере в его семье. И не только в его – в семьях всех высших руководителей страны, в том числе и тех, кого нет в этом списке.

Этот рассказ показывает, что в семьях «вождей» говорили о социализме – совсем не то, о чём те же «вожди» говорили на митингах и на собраниях, о чём писали в газетах. Результат таких разговоров дома – шпионаж сына Хрущёва, отъезд дочери секретаря ЦК по идеологии (!) М. Суслова – Майи Михайловны Сумароковой вместе с мужем и двумя сыновьями в 1990 г. в Австрию.

Этот рассказ – как бы продолжение разговора Сталина и Кирова, который приводит приёмный сын Сталина Артём Сергеев – см. книгу «“Сталинизм”: Правда о Сталине и миф о Кобе», главу 3, раздел «Надувной вождь». Это значит, что сами «вожди» не хотели никакого «блага» для народа, а просто выполняли задание.

В 60-80-е в СССР сложилось двоемыслие: на собраниях говорили одно, а между собой, дома – другое, режим критиковали. В результате в годы «перестройки» эта критика прорвалась наружу, её оседлали «демократы» во главе с Ельциным, который и завёл страну…

Итак, 3 июня 1943 года Владимир Шахурин на романтической почве убил из револьвера, принадлежавшего Вано Микояну, свою знакомую ученицу той же школы Нину Уманскую, после чего застрелился сам. Началось следствие – и оно выяснило удивительные вещи. Уверен, следователи – обычные советские граждане – были в шоке.

Под следствие попали:

Вано и Серго Микояны – дети Анастаса Микояна, члена Политбюро и одного из ближайших сподвижников Сталина. Микоян входил в состав Государственного комитета обороны;

Артём Хмельницкий – сын генерал-лейтенанта Рафаила Хмельницкого, друга Ворошилова. Сестра Артёма была подружкой дочери Сталина Светланы;

Леонид Редене – родственник самого Сталина. Его отцом был чекист Станислав Редене, расстрелян, а мать – Анна Аллилуева – сестра Надежды Аллилуевой;

Феликс Кирпичников – сын Петра Кирпичникова, заместителя председателя Госплана, а затем члена ГКО Вознесенского. Кирпичников также занимал должность начальника управления оборонной промышленности Госплана, то есть фактически контролировал всю производимую в СССР продукцию для армии;

Пётр Бакулев – сын Александра Бакулева, начальника московских госпиталей, друга секретаря Сталина Поскрёбышева;

Арманд Хаммер – племянник бизнесмена Арманда Хаммера, который на протяжении всего существования Советского Союза был посредником в торговле с западными странами и сам реализовывал ряд крупных проектов в СССР;

Леонид Барабанов – сын секретаря Микояна Александра Барабанова.

При обыске у Шахуриных нашли дневник Володи, протоколы тайной организации, книги Ницше и Гитлера. Найденная уже после трагедии в квартире Шахуриных книга Гитлера «Майн Кампф» появилась там у самого наркома Шахурина по особой рассылке для ознакомления высокопоставленных работников, с грифом «для служебного пользования». Интересный факт. Семья Шахуриных заняла квартиру Якова Джугашвили. После того, как он попал в плен, его жену Юлию Джугашвили объявили «врагом народа» как члена семьи изменника Родины. Внучку Сталина Галину, по малолетству, в ссылку не отправили. Приставив няню-чекистку, Евдокию Ивановну, её определили жить к тётке – Светлане Сталиной.

Рейхсфюрером этой тайной организации был единогласно избран Владимир Шахурин – сын народного комиссара авиации Алексея Шахурина. Ребята составляли протоколы своих собраний. (Очень профессионально, очевидно, что они были знакомы с ведением секретной документации.) Процитирую один из них.

Строго секретно.

«___» мая 1943 года

Экземпляров: 1.

Копий не снимать.

Прокол № 5 заседания «Тайной организации».

Присутствовали: Лидер организации Шахурин Владимир, члены организации Редене Леонид, Хмельницкий Артём, Бакулев Пётр, Микоян Серго, Кирпичников Феликс, Барабанов Леонид и Хаммер Арманд.

Повестка дня:

1. О присвоении названия «Тайной организации».

2. О присвоении звания лидеру Шахурину Владимиру.

Слушали Шахурина Владимира: Учитывая, что победа Советского государства на всей земле неизбежна к моменту, когда участники организации вырастут, получат образование и займут руководящие посты, работая под руководством товарища Сталина, считаю, что организация будет всемирной и предлагаю изменить её название и именовать впредь: «Четвёртая Империя (Рейх)». Предлагается также присвоить лидеру организации звание «Рейхсфюрер» с правами единоличного руководителя.

Постановили: Наименовать с «___» мая 1943 тайную

организацию «Четвёртой Империей (Рейхом)». Присвоить лидеру организации Шахурину Владимиру звание «Рейхсфюрер». Уполномочить рейхсфюрера Шахурина Владимира присвоить соответствующие звания другим членам организации. (Единогласно.)

Подписи лидера и участников организации

Печать»

8 школьников были арестованы, на них завели уголовное дело № 17371/43-ОВ. В заключении их продержали полгода, Влодзимирский по шесть-семь раз допросил каждого. Школьники сознались, что организация существовала, но отказались признать антисоветский умысел. Кроме того, дружно утверждали, что их никто не направлял. Кстати, следствие взрослых так и не выявило. Следователи составили «Заключение» о результатах расследования с нейтральным текстом, по сути, предварительно согласованным с Меркуловым. Всё, связанное с тайной организацией, назвали «игрой», позорящей честь «советских детей». Указали на халатность Вано Микояна, передавшего оружие Владимиру Шахурину, что повлекло за собой тяжкие последствия. В выводах указали на несовершеннолетие обвиняемых, что по «закону» смягчало вину и разрешало закрыть уголовное дело. Однако Влодзимирский не говорил об этом прямо – меру запрашиваемого наказания предлагалось определить вышестоящей инстанции.

Подлинный текст «Заключения» процитирован в книге «Сталинъюгенд» (М., «Вече», 2008, с. 306–311), написанной Кирпичниковым Алексеем Феликсовичем, сыном одного из участников этой истории:

Заключение

1943 года, декабря 18 дня, мы, Народный Комиссар Государственной Безопасности Союза ССР тов. Меркулов и Прокурор Союза ССР тов. Горшенин, рассмотрев материалы расследования в отношении арестованных МИКОЯНА Вано, МИКОЯНА Серго, БАРАБАНОВА Леонида, ХАММЕРА Арманда, БАКУЛЕВА Петра, РЕДЕНСА Леонида, ХМЕЛЬНИЦКОГО Артема и КИРПИЧНИКОВА Феликса,

НАШЛИ:

В конце 1942 года и в начале 1943 года ученик Его класса 175-й школы гор. Москвы Шахурин Владимир предложил некоторым из своих товарищей по школе создать тайную организацию, в которую разновременно вошли ученики 7-го класса упомянутой выше школы БАРАБАНОВ Леонид, БАКУЛЕВ Пётр, РЕДЕНС Леонид, ХМЕЛЬНИЦКИЙ Артем, ХАММЕР Арманд, КИРПИЧНИКОВ Феликс и ученик 6-го класса МИКОЯН Серго. МИКОЯН Вано, ученик 8-го класса, считался «шефом» организации и был в курсе всех её дел.

Вначале организация носила характер игры, но затем под влиянием ШАХУРИНА Владимира, начитавшегося переводов некоторых фашистских книжек, выродилась в явно антисоветскую организацию. Участники организации в своих беседах восхваляли немецко-фашистскую армию и немецко-фашистских лидеров.

По предложению ШАХУРИНА Владимира, участникам организации были присвоены различные звания, заимствованные у немецких фашистов, «рейхсфюрер», «фельдфюрер», и «фельдмаршал», а сама организация была названа «Четвертая Империя» Владимир ШАХУРИН, как руководитель организации, присвоил себе звание «рейхсфюрера».

Среди участников организации отсутствовало стремление сделать из себя преданных и полезных своему народу и советскому государству людей. Их настроения были чужды патриотическим настроениям советской молодежи, всей душой связанной со своим народом, борющимся против немецких захватчиков.

Напротив, в беседах между собой участники организации обсуждали вопросы о способах ведения пропаганды, направленной к подрыву советского строя, о свержении после войны советской власти.

Участники организации неоднократно собирались на «заседания», на которых зачитывались различные «указы» и «приказы» о назначениях и присвоениях званий участникам организации. Был случай сбора членских взносов по 10 рублей с каждого участника организации.

Среди участников организации поощрялись хулиганские поступки, выходки против девочек в школе, пренебрежение к школьным занятиям.

Некоторые из участников организации предавались любовным развлечениям, заводя «романы» с девочками. Никакого интереса к организации пионеров или комсомола участники организации не проявляли.

В итоге всей этой уголовщины и морального разложения участников антисоветской организации создалась обстановка, приведшая к тому, что 3 июня т.г. руководитель организации Владимир ШАХУРИН на романтической почве убил из револьвера, принадлежавшего Вано Микояну, свою знакомую ученицу той же школы УМАНСКУЮ Нину, после чего застрелился сам.

Сообщники ШАХУРИНА Владимира, понимая антисоветский характер организации «Четвертая Империя», никому не сигнализировали о существовании организации и сохраняли ее в тайне, а МИКОЯН Вано не сообщил о факте убийства ШАХУРИНЫМ Нины УМАНСКОЙ.

Будучи арестованы МИКОЯН Вано, РЕДЕНС, ХМЕЛЬ-НЩКИЙ, БАРАБАНОВ, ХАММЕР, БАКУЛЕВ, МИКОЯН Серго и КИРПИЧНИКОВ дали следствию подробные показания о своем участии в указанной выше организации.

Антисоветская деятельность организации подтверждается также свидетельскими показаниями и различными документами, изъятыми у участников.

Поведение участников организации тем более преступно, что оно имело место в условиях Великой Отечественной войны, когда весь советский народ напрягает свои силы в борьбе с немецким фашизмом.

Однако, принимая во внимание, что арестованные являются несовершеннолетними и, учитывая, что все они признали свою вину, -

СЧИТАЕМ НЕОБХОДИМЫМ:

1. МИКОЯНА Вано Анастасовича, 16 лет, ученика 8 класса 175-й школы, арестованного 23 июля т.г.; учеников 7-го класса той же школы: ХМЕЛЬНИП,КОГО Артема Рафаиловича, 16 лет, арестованного 23 июля т.г.; РЕДЕНСА Леонида Станиславовича, 15 лет, арестованного 23 июля т.г.; БАРАБАНОВА Леонида Александровича, 15 лет, арестованного 23 июля т.г.; ХАММЕРА Арманда Викторовича, 16 лет, арестованного 23 июля т.г.; БАКУЛЕВА Петра Алексеевича, 16 лет, арестованного 23 июля т.г.; КИРПИЧНИКОВА Феликса Петровича, 15 лет, арестованного 23 июля т.г. и МИКОЯНА Серго Анастасовича, 15 лет [18] ученика 6-го класса той же школы, арестованного 23 июля т.г., -

выслать из гор. Москвы в разные города Сибири, Урала и Средней Азии сроком на один год под поручительство родителей, отобрав от последних, а также от самих высылаемых, соответствующую подписку.

2. Срок высылки считать со дня освобождения арестованных из-под стражи.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СОЮЗА ССР (МЕРКУЛОВ) ПРОКУРОР СОЮЗА ССР (ГОРШЕНИН)

«Бритишюгенд»

Прочитав это, я вспомнил об известной скандальной фотографии принца Гарри. Известно, что Англия активно помогала Гитлеру прийти к власти. Так что – для публики одно, для себя – другое.

Поэтому Сталин решил (вы понимаете, что судьбы ТАКИХ людей решал только он) всего лишь на год выслать из Москвы в провинцию. Уверен, что если бы это были дети рабочих, то их бы отдали в детские дома, а их родителей – на Колыму: дело же было во время войны! А эти отделались лёгким испугом. Интересно, о чём и как Микоян говорил со Сталиным?

А в это время дети рабочих, патриоты страны, организовывали «Молодую гвардию», чтобы сражаться с фашистами. Подвергались пыткам, были убиты. «Молодая гвардия» насчитывала семьдесят одного человека: сорок семь юношей и двадцать четыре девушки. Самому младшему было четырнадцать лет, а пятидесяти пяти из них так и не исполнилось девятнадцати, так как они погибли. Что тут можно сказать…

Кстати, сам нарком авиационной промышленности (1940-46) Алексей Шахурин вскоре оказался под судом. 10–11 мая 1946 г. Военная коллегия Верховного Суда СССР под председательством В. В. Ульриха осудила его на 7 лет по обвинению в «превышении власти» и «выпуске нестандартной, недоброкачественной и некомплектной продукции». В приговоре Шахурин обвинялся в следующем: «на протяжении длительного времени выпускал самолёты и моторы с большими конструктивно-производственными недоделками и по сговору с командованием Военно-Воздушных Сил поставлял их на вооружение ВВС, в результате чего в авиационных частях произошло большое количество аварий и катастроф, гибли лётчики, а также скапливалось много бракованных самолётов, которые нельзя было использовать в боях с немцами…» На фоне «дела» подростков просто сама собой напрашивается мысль о вредительстве и шпионаже. И вот тому подтверждение.

Авиаконструктор Александр Яковлевв своей книге «Цель жизни» так описывает визит в кабинет Сталина в Кремле 3 июня 1943 года в 22.30: «Меня и заместителя наркома П.В. Дементьева, ведавшего вопросами серийного производства, вызвали в Ставку Верховного главнокомандования. В кабинете, кроме Сталина, находились маршалы Василевский и Воронов. Мы сразу заметили на столе куски потрескавшейся полотняной обшивки крыла самолета и поняли, в чем дело. Предстоял неприятный разговор». Суть происшествия, в изложении Яковлева, такова. Производственный брак, не обнаруженный на авиационном заводе, дал о себе знать в процессе эксплуатации, то есть в зоне боевых действий истребительной авиации. Что же конкретно произошло истребителями? «Дело в том, что на выпущенных одним из восточных заводов истребителях ЯК-9 обшивка крыльев стала растрескиваться и отставать. Произошло несколько случаев срыва полотна с крыльев самолёта в полёте. Причиной этому явилось плохое качество нитрокраски, поставляемой одним из уральских химических предприятий, где применили наспех проверенные заменители». Брак химиков поставил под удар производственников, т. е. предприятия авиационной промышленности (по версии Яковлева дефект был связан только с одним из «восточных заводов» по производству истребителей Як). Хотя Яковлев старается принизить количество выявленного брака, но Сталин был осведомлён о случившемся. И это – накануне Курской битвы! «Никогда не приходилось видеть Сталина в таком негодовании.

– Значит, на заводе это не было известно?

– Да, это не было известно.

– Значит, это выявилось на фронте только перед лицом противника?

– Да, это так.

– Да знаете ли вы, что так мог поступить только самый коварный враг?! Именно так и поступил бы, – выпустив на заводе годные самолеты, чтобы они на фронте оказались негодными! Враг не нанес бы нам большего ущерба, не придумал бы ничего худшего. Это работа на Гитлера!

Он несколько раз повторил, что самый коварный враг не мог бы нанести большего вреда.

– Вы знаете, что вывели из строя истребительную авиацию? Вы знаете, какую услугу оказали Гитлеру?! Вы гитлеровцы!

Трудно себе представить наше состояние в тот момент. Я чувствовал, что холодею. А Дементьев стоял весь красный и нервно теребил в руках кусок злополучной обшивки».

В дальнейшем, из рассказа Яковлева, выясняется, что речь шла не об отдельных дефектных самолётах, а о нескольких сотнях, поэтому и становится понятной резкость Сталина. Он (вместе с Дементьевым) знал, в чём дело. Как видим, Сталин поругал и… всё? Нет. «Срок был принят. Однако Сталин приказал военной прокуратуре немедленно расследовать обстоятельства дела, выяснить, каким образом некачественные нитролаки и клеи попали на авиационный завод, почему в лабораторных условиях не проверили в достаточной степени качество лаков. Тут же было дано указание отправить две комиссии для расследования: на уральский завод лаков и красок и на серийный завод, производивший Яки». (Это касалось заводов № 166 в Омске, автосборочного завода № 6 и эвакуированных московских авиазаводов № 156 и № 81, а также авиамастерских ГВФ.)

«Проведённая работа оказалась ко времени. Буквально через два-три дня началось знаменитое сражение на Орловско-Курском направлении». Какое «совпадение» с дефектами у самолётов!

Мы видим, что этот вызов в Кремль двух специалистов НКАП произошел 3-го июня в 22.30, т. е. через несколько часов после выстрелов на Каменном мосту в наших «героев-подростков». Если бы не трагедия с сыном, то вместе с Яковлевым, должен был бы стоять и Шахурин.

Обратимся к книге Виталия Горбача «Авиация в Курской битве»: «Количество дефектных машин оказалось велико, составляя 358 единиц (100 Як-7/9, 97 Як-1, 27 Ла-5, 125 Ил-2 и 9 других машин других типов). В частности, на истребителях Ла-5 были отмечены массовые случаи отставания обшивки и срыва полотна с плоскостей центроплана в полете и на земле, а также коробление фанеры, трещины шпона обшивки фюзеляжа вследствие плохой просушки и оклейки», «к 10 июля в районе Курского выступа удалось отремонтировать 577 самолётов. Эта работа продолжалась и во время напряженных боевых действий, по мере поступления из запасных полков новых машин».

И далее: «Некачественная сборка и нарушение технологии на авиазаводах, использовавших недостаточно квалифицированную рабочую силу, приводили не только к снижению летных данных вновь выпущенных машин, но также к авариям и катастрофам… На многих штурмовиках и истребителях, выпущенных в январе – марте 1943 года, было обнаружено растрескивание и отставание обшивки, ставшие причиной нескольких катастроф и аварий в строевых частях. Причина крылась как в плохом качестве клея и лакокрасочных покрытий, так и порой в низком качестве используемой древесины»; «Благодаря экстренным мерам, принятым наркоматом, действительно удалось в течение двух-трех недель на многих сотнях самолётов укрепить обшивку крыла, полностью устранить опаснейший дефект, который в критический момент войны мог обречь нашу истребительную авиацию на бездействие и лишить воздушного прикрытия наши войска».

И вот – самое главное: «Все дефектные самолеты принадлежали сериям, выпущенным в феврале – марте 1943 года. Аналогичная ситуация сложилась во 2-й воздушной армии, где осмотр нескольких десятков машин выявил недостаточно прочное крепление обшивки к поверхности крыла у Як-1 и Як-7б, выпушенных в марте 1943 года. На ранее построенных истребителях подобных дефектов обнаружено не было». То есть под Курском готовилось поражение Красной Армии. Не потому ли началось расследование в 1946 г. против начальника главного управления заказов ВВС Селезнёва, главного инженера ВВС Репина, и члена военного совета ВВС Шиманова? (Также примеры вредительства я приводил в книге «Кто выиграл Вторую мировую войну?» (М.: Книжный мир», 2022).

29 мая 1953 года Шахурин был реабилитирован и освобождён, а 2 июня были возвращены все награды и звания. Обратите внимание: почти сразу после убийства Сталина. Умер он в 1975 году. Отсюда вывод: историю надо изучать, а не переписывать у «авторитетов».

«Оттепель»

В историю период правления Хрущёва вошёл под названием «оттепель». Это название закрепилось за эпохой после опубликования повести масона Ильи Эренбурга с таким названием (см. раздел «Хрущёв и его окружение – масоны»).

Кем был Эренбург? Этот человек в 30-е годы под видом журналиста ездил по Европе и выполнял секретные поручения. Сотрудничал с ЕАК, но никакие репрессии его не коснулись (а куда смотрел «антисемит Сталин»?) В своих статьях он славил великого Сталина (лауреат Сталинских премий 1942, 1948, 1951 гг.). И вдруг – почти сразу после убийства Сталина – в апреле 1954 года в журнале «Знамя» – он публикует повесть «Оттепель».

Что такое оттепель в природе? Это – ранняя весна, когда тает снег, уходит зима, расцветают первые цветы, оживает природа. По аналогии – политическая оттепель. То есть была суровая зима, всё было мертво, а теперь – лёд должен растаять, станет хорошо и весело. Подтекст был ясен: мол, при Сталине стоял лютый мороз, всё было плохо, а сейчас – растаял лёд сталинизма и т. д. Но ведь руку к созданию этого «льда» приложил и сам Эренбург!

Да, по такой логике в 90-е у нас наступило жаркое лето и все стали счастливы. Только вот лето наступило для 10 % населения, а остальные еле сводят концы с концами и вымирают по 1 млн в год.

Хрущёв и его окружение – масоны

Был ли масоном сам Хрущёв (Гасвицкий, Перлмуттер?)? Да, был. Доказательства, конечно, все косвенные; прямые если и будут, то лет через сто. Во-первых, масонское окружение Хрущёва. Не может быть такого, что «все в говне», а Никита «в белом». Не подходит и традиционное: «вождь не знал». Микоян писал: «Это был настоящий самородок, которого можно сравнить с неотёсанным, необработанным алмазом. При своём весьма ограниченном образовании он быстро схватывал, быстро учился. У него был характер лидера: настойчивость, упрямство в достижении цели и готовность идти против сложившихся стереотипов». Никаких намёков, всё сказано: Хрущёв был хорошим учеником, быстро учился. В роли учителя выступал, понятно, «вольный каменщик» Микоян. Он же обрабатывал «неотёсанный камень», как папа Карло – неотёсанное полено.

Энвер Ходжа писал: «Тито ставит Хрущёву ряд условий. Во-первых, Тито требовал, чтобы советская сторона сняла препятствия, способствовавшие разрыву 48-го года и, понятно, этим “мастер” из Белграда открыто требовал ревизии всей правильной линии, проводившейся Сталиным и Информбюро». И далее: «Подобное решение не могло быть принято Хрущёвым в одностороннем порядке. Остальные партии подчинились решению Хрущёва и желанию Тито, руководители этих партий съездили в Белград и поцеловали руку Тито, прося у него прощения»; «Лидеры этих партий один за другим совершали паломничество и поцеловали у него руку, принесли повинную голову и заявили ему, что он – “настоящий ленинец”, тогда как Сталин – “антиленинец, преступник, диктатор”» (см. подробнее книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 4, раздел «Хрущёв и Тито»). Ясно, почему Хрущёв первым поехал «целовать руку» Тито.

Рассмотрим теперь его окружение. В 1976 г. в Стамбуле вышла книга «Масонство в мире и Турции». Её автор прикрылся псевдонимом «Хасан Джем». А в 1980 г., сразу после переворота генерала Эврена, остатки тиража книги были уничтожены. Есть в книге список и советских масонов:

Президиум ЦК: Каганович, Коротченко (с 1947 г. – Председатель СМ УССР, с 1954 г. – Председатель Президиума ВС УССР), Первухин (в 1957-59 гг. – министр среднего машиностроения (атомная промышленность), затем Председатель Госкомитета СССР по внешним связям), Пономаренко (с 1942 г. – начальник Центрального штаба партизанского движения, в 1952-53 гг. – зампред СМ СССР, затем – посол в разных странах), Сабуров (в 1949-56 гг. – Председатель Госплана), Шверник (Председатель ВЦСПС), Суслов (Секретарь ЦК).

Кандидаты в члены Президиума: Зверев (министр финансов), Юдин (философ, писал работы по научному коммунизму, т. е. вешал лапшу на уши).

Члены ЦК: Байбаков (Председатель Госплана с 1955 по 1985 г.), Ванников (замминистра среднего машиностроения), Кириленко (Первый секретарь ЦК КП Украины), Корнейчук (писатель Корней Чуковский), Митин (философ – марксист, т. е. также специалист по лапше), Круглов (министр МВД, вспомните его одну из главных ролей в убийстве Берии), Поспелов (Фогельсон, секретарь ЦК, редактор «Правды»).

Кандидаты в члены ЦК: Горшенин (министр юстиции), Даниялов, Двинский, Жимерин, Корниец, Лацис (Председатель СМ Латвии), Малик (замминистра иностранных дел, посол при ООН, в др. странах), Носенко (работник министерства иностранных дел – МИД, перебежчик), Райзер, К. Симонов (писатель), секретарь ЦК Н. Шаталин (родной дядя советника Горбачёва академика Станислава Шаталина).

А так же: Лихачёв (министр автомобильного транспорта), Горкин (секретарь Президиума ВС СССР), Александров (зав. отделом пропаганды ЦК), Эренбург (писатель и журналист), Громыко (министр МИД), Якобсон (Председатель Президиума ВС Эстонии), Кафтанов (Председатель Гостелерадио), Зейдин (пом. Председателя Верховного Суда), Фомин (министр госресурсов), Сидоров (директор издательства ЦК ВЛКСМ), Ромм (режиссёр), Штейн (ректор дипшколы при МИД), Варга (соратник Белы Куна, директор Института мирового хозяйства и мировой политики), Лозовский (директор Совинформбюро) и некоторые другие, всего около ста человек [90; с. 262–264 и 166; с. 82]. Список опровергнут не был.

Надо отметить и такого товарища, как Отто Вильгельмович Куусинен. Он, как и Микоян, был «серым кардиналом» при Хрущёве.

Он родился в 1881 г. в Финляндии, которая тогда была частью Российской империи. Окончил Гельсингфорсский университет, в 1904 г. вступил в Финскую социал-демократическую партию, с 1905 г. стал большевиком. В 1911-17 гг. был председателем исполкома Финской социал-демократической партии. Участвовал в революции 1905-07 годов, был одним из организаторов КП Финляндии и одним из руководителей Финской революции 1918 года. В 1921-39 гг. – член Президиума и Секретарь Коминтерна. В 1940-56 гг. – на руководящих постах в Карело-Финской ССР. С 1957 г. – Секретарь ЦК КПСС. Умер в 1964, похоронен в Кремлёвской стене.

Куусинен участвовал в Конгрессах ещё II Интернационала, неоднократно встречался с Лениным.

Был ли он масоном? Конечно, письменных документов нет и не будет. Но, исходя из политической ситуации начала века, можно сделать вывод, что Куусинен не мог не быть масоном. И вот почему.

Известно, что все руководители как II Интернационала, так и большевиков, были масонами. X Съезд партии и II Конгресс Коминтерна приняли резолюции, запрещающие состоять коммунистам в ложах. Но «вожди» остались масонами, в том числе и Куусинен – иначе его бы просто не назначили руководить новой республикой.

Академик Георгий Арбатов писал: «О. В. Куусинен был прекрасным учителем (А Хрущёв, Андропов и Арбатов – учениками? – Л.С.). Вопреки возрасту, это был человек со светлой памятью, открытым для нового умом, тогда очень непривычными для нас гибкостью мысли, готовностью к смелому поиску… При общении с ним всё становились чуточку умнее – в присутствии сильного интеллекта, взаимодействуя с ним, сам невольно мобилизуешь свои резервы и возможности… И ещё одно открытие, которое ожидало каждого, кто работал с Куусиненом, – новое представление о политике, новое для нас, чьи умы были притуплены долгими годами сталинизма. В общении с этим человеком открывалось понимание политики как сложного творческого процесса, сочетающего ясное представление о цели с постоянно выверяемым (С кем? – А.С.) поиском методов и средств, стратегию с тактикой, науку с искусством (поясняя последнее, Куусинен точно замечал: «В политике нужно не только знать, но и уметь»). Словом то, о чём мы иногда читали, но воспринимали как теоретическую абстракцию, в разговорах с Куусиненом обретало плоть.

Куусинен был носителем очень хороших, но ставших для нас к тому времени далёкими, традиций европейского рабочего движения, ранней социал-демократии, зрелого ленинизма, лучших периодов Коминтерна» [256; с. 32].

Итак, Куусинен олицетворял «лучшие периоды социал-демократии и Коминтерна». В переводе с «арбатского иврита» на русский – это период 20-30-х годов, период «разрушения старого мира» масонами. А «традиции социал-демократии» – это масонские традиции, идущие ещё от «Высшей Римской венты» и Маркса. Это же относится и к «новым представлениям о политике». Видимо, Куусинен рассказывал о том, о чём не писали в учебниках.

По воспоминаниям его жены Айно Куусинен, Отто похвалялся, что «за свою жизнь менял шкуру, как змея, семь раз». «Это был политик, теоретик, работа его проходила за кулисами», – писала Айно.

В 1957 г. он был одним из редакторов нового учебника «Основы марксизма-ленинизма», который писался по поручению XX съезда. Именно он заменил понятие «государство диктатуры пролетариата» понятием «общенародное государство». Куусинену, в числе прочих, помогали Г. Арбатов и Ф. Бурлацкий.

Он также «вывел» и Андропова – см. в главе 6 «Андроповский детектив».

Итак, мы видим, что после убийства Сталина к власти в стране пришли масоны, которые начали проводить политику, направленную на разрушение страны.

Но – какие масоны? И здесь надо обратиться к Пастернаку. Напомню: отвечая на вопрос профессора Бельгийского университета А. Демана, Пастернак писал 9 апреля 1959 года: «Ни в каких новых ложах я не принимал никакого участия». Значит, по логике, он принимал участие в ложах «старых»? Что обозначает это деление? Сам Пастернак не конкретизирует, так как, видимо, Деман был в курсе дел и не нуждался в расшифровке, с. Буров предполагает, что «старые» – это ложи до 1917 года. Нет, так как и в 1930-е годы Пастернак был масоном. В свете всего вышеизложенного можно сделать вывод, что под «новыми» ложами следует понимать ложи, возникшие после убийства Сталина. А также ложи, возникшие после войны втайне от Сталина. В них писатель «не принимал никакого участия»[3] (см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 3, раздел «Что это значит?»).

В книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе» я приводил известные слова Сталина из выступления в железнодорожных мастерских Тифлиса 8 июня 1926 года.

А к какому направлению масонства принадлежали Пастернаки – отец и сын? К розенкрейцерам. Это следует из того, что он почти цитирует Блока, да и Сталину (розенкрейцеру?) посвящает стихотворение, пишет ему письма со смыслом – см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 3, раздел «Что это значит?».

Розенкрейцерству поэта есть и ещё два подтверждения.

Незадолго до смерти Сталина он написал стихотворение «Дурные дни» (1949), в котором есть такие слова:

И тёмными силами храма

Он отдан подонкам на суд,

И с пылкостью тою же самой,

Как славили прежде, клянут.

Какой храм имел в виду? «Тёмными силами храма» он называл рыцарей Ордена Храма, от которых, по легенде, произошло масонство. Они же – «строители Храма Соломона».

В свете всего вышеизложенного можно сделать вывод, что под «новыми» ложами следует понимать ложи, возникшие после убийства Сталина. А также ложи, возникшие после войны втайне от Сталина. В них писатель «не принимал никакого участия». Следовательно, он принимал участие в «старых». Эти «старые» ложи после убийства Сталина, скорее всего, не были ликвидированы, но их члены были отодвинуты на задний план. Как видно из дальнейших событий, Пастернак не смирился с тем, что оказался, фигурально выражаясь, «в Переделкино». В этом свете следует рассматривать и конфликт Пастернака с Хрущёвым. Далее я буду говорить о его романе.

Не исключено, что здесь мы видим некий конфликт между масонскими направлениями, хотя, конечно, последней каплей было решение Сталина отказаться от доллара.

Сталин был розенкрейцером [76; с. 678]. А, например, существовавший в 20-30-е годы «Орден Света» (отделение «Ордена тамплиеров») во главе с А. Карелиным (ум. в 1926 г.) был ликвидирован. Многие из его членов умерли либо были расстреляны или арестованы.

Троцкий же имел 97-ю степень ордена «Мемфис-Мицраим» [39; с. 52]. Так же он состоял во французской ложе «Ар э травай» («Искусство и труд»), был связан и с «Великим Востоком Франции» [76; с. 51].

Рузвельт был масоном 32-й степени, рыцарем-тамплиером [76; с. 678].

Николас Хаггер пишет, что у ротшильдовского «Совета Пяти» есть конкурент – Орден Храма (Орден тамплиеров), его возглавляет рокфеллеровский «Совет Девяти» («Тайное братство» или «Совет Мудрецов») [76; с. 727]. Микоян и Хрущёв в США так же встречались именно с Дэвидом Рокфеллером, будущим основателем Трёхсторонней комиссии.

Видимо, эти ложи Пастернак и назвал «новыми». (Позже в «рокфеллеровский» «Совет Девяти» войдут Дж. Буш-старший, Киссинджер и Горбачёв) [76; с. 727].

Что же касается «списка Джема», то в нём, видимо, указаны просто «масоны», без деления на направления.

В начале 60-х, Хрущёв получил от «Великого Востока Франции» предложение официально разрешить создание лож. Хрущёв отверг это предложение, сказав: «Я не хочу запускать вшей под рубашку» [90; с. 264]. Видимо, Хрущёву хватало «своих».

Под разными вывесками начинают действовать кружки, близкие к масонским. В конце 50-х возрождаются т. н. «никитинские субботники». Основателями этих субботников ещё в 1914 г. стали присяжный поверенный масон А. Никитин (министр МВД во Временном правительстве) и его жена писательница Е. Никитина. После революции в субботниках участвовали Луначарский («Великий Восток Франции»), Зубакин (глава российских розенкрейцеров) и др. В 20-х Никитин был расстрелян (или уехал под видом «расстрела»?) и «субботники» были вынуждены прекратить свою деятельность и уйти в подполье. Но сейчас цель у них была иная – привлечь молодёжь и воспитать её в масонском духе. Салоны эти проходили в Газетном переулке, в них участвовали «властители дум» 60-х, такие как «писатели» Борис Абрамович Слуцкий, Владимир Моисеевич Луговой, критик Нея Марковна Зоркая [320; с. 47].

В 1994 г. журналу «Молодая гвардия» дал интервью мастер Кемеровской ложи. Он, в частности, сказал, что при Сталине масоны «были почти полностью уничтожены (Подчёркиваю: «почти». – А. С.). А уже после его смерти масонство стало возрождаться и истоки его возрождения следует искать в МГУ. Мало кто знает, что когда здание на Ленинских горах только строилось, то уже тогда в его архитектуру были введены элементы масонского символизма. И сегодня (1994) там проходят заседания московской ложи» [238; с. 109]. (Новое здание МГУ построено в 1949–1953 гг. по проекту архитектора Бориса Михайловича Иофана (родился в Одессе в еврейской семье). Он построил Дом на набережной и проектировал Дворец Советов.)

Иофан, отбыв военную службу, отправился в Петербург, где работал помощником у ряда известных архитекторов и своего брата Дмитрия. Последний и подтолкнул его к дальнейшему обучению в Италии, спонсировав все сопутствовавшие расходы. Так в 1914 г. Иофан оказался в Италии, в которой пробыл 10 лет. Учился в Римском институте изящных искусств у архитектора Армандо Бразини, окончил институт в 1916 г. Его жена Ольга Сассо-Руффо – дочь итальянского герцога и русской княжны. Были членами КП Италии.

В 1924 г. в Италию на лечение после перенесённого инсульта приехал председатель Совнаркома Алексей Рыков с женой (хороший фон для его выступлений в Москве). По его приглашению, в 1924 г. Борис Иофан вернулся в Россию уже опытным мастером – видимо, «мастером» во всех смыслах. Поэтому первой большой работой был правительственный санаторий в Барвихе в 1929 году. Бесспорно, об этих «архитектурных излишествах» знали Сталин и Молотов.

На этих «дрожжах» возникло новое духовное движение-т. н. шестидесятничество. Шестидесятники апеллировали к, как они говорили, «лучшим годам, золотой эре» советской власти – двадцатым годам, когда антирусский погром был в самом разгаре. Стали сниматься фильмы, в которых революционное время представало как нечто романтическое. Писались романы на революционные темы. Окуджава пел «ностальгические» песни. Шестидесятники должны были возродить «великий план», который был «запорот».

Наблюдая в СССР хозяйственно-экономическую неразбериху, читая какие-то идиотские «постановления» об «укреплении и усилении» и в то же время видя, как всё делается с точностью до наоборот, сплошной дефицит и бардак, мы все задумывались над вопросом: неужели «там», в Кремле, сидят полные идиоты и ничего не видят и не слышат? Многих из нас заставили уверовать в то, что «у нас, в России, правят дураки». Пущенная в шестидесятые и семидесятые годы легенда о «стране дураков» быстро стала популярной. Но всё шло по плану.

Интересен и такой факт. В 1956 г. в Калужской области, недалеко от Москвы, был основан город Обнинск. Город строился как один из наукоградов, окружающих столицу, там была построена АЭС (кстати, ранее самого города), много НИИ.

Как известно, большевики переименовывали старые города в честь выдающихся революционеров, а новые называли «соответствующими» именами. Только вот что это были за имена? Новый город был назван в честь Виктора Петровича Обнинского. Кем он был?

Обнинский родился в 1867 г. в селе Белкино под Малоярославцем (сегодня там и находится Обнинск), из дворян, был депутатом Государственной Думы, кадетом. Но большевиком он никогда не был. Однако был видным масоном. Написал книгу со странным названием.

В начале 1910-х германским издательством “Eberhard Frowein Verlag” была выпущена книга под русским названием «Последній Самодержецъ. Очеркъ жизни и царствованія императора Россіи Николая II-го». Текст написан в жанре популярного повествования о истории России с конца царствования императора Александра III до 1912-го года, с добавлением личных характеристик (в подавляющем большинстве крайне негативных, кроме лево-радикальных деятелей Думы) всех тогдашних государственных и политических деятелей России; книга не содержит каких-либо указаний на источники сведений или суждений и представляет компиляцию политических сплетен, анекдотов и лозунгов либерально-демократической – т. е. масонской – среды того времени. Книга была издана без указания автора или года; её текст был переиздан в Петрограде в 1917 г. несколькими выпусками с указанием автора Обнинского, с аннотацией на 2-й странице обложки «Книга эта была издана в 1913 году».

Книга с пророческим названием содержала слухи и сплетни, в том числе о Распутине и о царице-немке. Сам собой напрашивается вопрос: откуда Обнинский знал, что Николай – последний император? Не «последний» в смысле «по времени»…

В феврале 1916 г. был избран в ЦК партии кадетов, а 21 марта покончил жизнь самоубийством; в предсмертных письмах писал о тяжёлом душевном состоянии.

Несколько лет назад одна из обнинских газет опубликовала сделанный с вертолёта снимок «обкомовского» жилого района. На нём видно, что жилые дома в нём чётко выстраиваются в число 666 [ «Московские ворота». – 2005. – № 22]. Может, это случайность? Но «верные ленинцы» просто так города не называли.

Возможно, некоторые читатели скажут: ерунда, не может такого быть. Это, к сожалению, так. Вспомните: перед Февралём 17-го публиковались списки масонов, входивших в думские фракции. Тогда тоже говорили, что эти списки – плод больного воображения «черносотенцев»… А сегодня людей, упоминаемых в этих списках, открыто называют масонами. И, более того, сегодня невозможно представить себе действия этих людей вне связи с масонством. Рассекречено много документов, доказывающих их принадлежность к масонству. И я не сомневаюсь, что в будущем сведения, содержащиеся в списке Джема и др. источниках, подтвердятся.

В 1961 г. на Ангаре была построена Братская ГЭС и заложен город Братск. Я не имею ничего против ГЭС, но довольно странное название…

Не забыл Хрущёв и своих «братьев» в Восточной Европе. Как я говорил, в 1945 г. советскими войсками были вывезены трофейные документы масонских лож, которые собрал Гитлер (после запрещения лож). На их основе был создан Особый архив. И в 1957 г., по личной просьбе руководителя ГДР Вальтера Ульбрихта, из архива были переданы сотни документов немецких лож. Как тут не вспомнить циркуль на гербе «первого на немецкой земле рабочего государства»?!

В 1961-63 гг. чехам был передан архив «Великой ложи Чехословакии» и чешского отделения ордена «Бнай-Брит» [192; с. 46].

В 1958 г., принимая итальянскую делегацию, Хрущёв прервал беседу с двумя министрами и подошёл к президенту ФИАТа – масону и одному из основателей Бильдербергского клуба Джованни Аньелли: «Вот с вами я хочу говорить. Эти клоуны исчезнут, а вы будете всегда. Вы – настоящая власть» [90; с. 265].

В 1960 г. был сбит американский самолёт-шпион У-2. Казалось, более-менее нормальные отношения испортились навсегда, завтра война… Но нет. Эйзенхауэр сказал: «Лично я с Советами говорить не могу, но кто-то другой из наших говорить с ними должен». То есть: я продолжаю «для народа» играть в «холодную войну». В Москве, видимо, решили так же. И тогда состоялась встреча на нейтральной территории Дартмутского колледжа в штате Нью-Гемпшир. Впоследствии эти «Дартмутские встречи» (известные так же как «встречи Восток – Запад») проводились до 1991-го года. В самый разгар «холодной войны»!

С американской стороны наиболее известными их участниками были Норман Казинс, миллиардеры Сайрус Итон и Дэвид Рокфеллер, а с советской – Георгий Арбатов и Евгений Примаков. Принимали в них участие Збигнев Бжезинский, Генри Киссинджер, Роберт Макнамара, Дэвид Рокфек-ллер, директор ЦРУ Джордж Буш.

С. Итон, в знак признания его вклада во «взаимопонимание», получил в подарок от Хрущёва тройку лошадей [175; с. 106].

Эти встречи проходили поочерёдно в США и в СССР. Всего их было 17. Первая была в Дартмутском колледже в 1960 году. Я отмечу только те, которые проводились в СССР: Дартмут II – Нижняя Ореанда, май 1961 года; Дартмут IV – Ленинград, июль 1964 года; Дартмут VI – Киев, июль 1971 года; Дартмут VIII – Тбилиси, апрель 1974 года; Дартмут IX-Москва, июнь 1975 года; Дартмут XI – Юрмала, июль 1977 года; Дартмут XIII-Москва, ноябрь 1981 года; Дартмут XV – Баку, май 1986 года; Дартмут XVII – Ленинград, июль 1990 года. (В 2014 г. эти встречи возобновились.) Ясно, что советским людям о них не сообщали.

О чём говорили на этих встречах? Это, конечно, неизвестно, но их результатом была политика Горбачёва и развал СССР.

В июле 1964 года Рокфеллер, по приглашению Хрущёва, приехал в Москву. Он сказал: «Хрущёву нужны более долгосрочные и большие кредиты от США» [243; с. 88]. Зачем? Ведь любой кредит – это кабала. Этот визит имел и другие последствия для Хрущёва, о чём ниже.

Эти действия советского руководства свидетельствуют о тесной его связи с мировым масонством. Это к вопросу о «противниках» в «холодной войне».

«Мирное сосуществование» и «конвергенция»: идеологический туман для прикрытия реставрации капитализма

XX съезд КПСС, наряду с «развенчанием культа личности», решил, что фатальной неизбежности войны между капиталистическими и социалистическими странами нет. Хотя Ленин говорил, что мирное сосуществование с капитализмом есть только мирная передышка для восстановления хозяйства и сбора сил.

1956 год стал отправной точкой реставрации капитализма в СССР изнутри. Эта реставрация прошла через два этапа. Сначала нужно было сменить надстройку, т. е. руководящие идеи и принципы (ревизия марксизма и отмена лозунга диктатуры пролетариата). А затем стали постепенно заменять и экономический базис – преобразовывать социалистическую экономику в капиталистическую.

Что такое «мирное сосуществование государств с различным общественным строем»? Вроде, идея хорошая… Эта идея была предложена Хрущёвым. Сам он до неё додуматься не мог, следовательно, она была подсказана «идеологами» – Поспеловым и Сусловым. Явно с подачи Запада. Вспомним, Фогельсон был тесно связан с США. Мол, чтобы инициатива исходила от Советского Союза. В чём был смысл этой поистине гениальной идеи? Фактически хрущёвцы предлагали перестать спорить из-за идей, доказывать преимущества социализма. «По умолчанию», они признавали негодность социалистической идеи и идеологическую победу Запада. Что ж, логичный шаг после капитуляции в Лондоне и Женеве (см. книгу «Убийство Сталина и начало “Холодной войны”, главу 3, раздел «Капитуляция Советского правительства в “Холодной войне”. Визиты в Великобританию, Швейцарию и США»). Это был ещё один шаг к развалу СССР.

Зачем же Запад предложил эти теории «конвергенции» и «мирного сосуществования»? Ясно, почему: Запад воевать не хотел, это дорого и убыточно, во время войны гибнут люди и разрушаются материальные ценности. После войны Сталин создал систему, которую извне разрушить было нельзя. Но можно было разрушить путём прямого предательства верхов. Зачем Западу идти на нас войной, когда «козлы – провокаторы» сделают всё своими руками? Более того, авторы теории «конвергенции» как бы говорили руководителям партии: примите эту теорию – и заживёте хорошо и беззаботно.

Начало воровства

В принципе, в России воровали и до Хрущёва. Но, как говорится, всё зависит от масштабов. До 1954 г. секретари обкомов и председатели Советов и исполкомов контролировались аппаратом уполномоченных Госплана СССР, назначаемых постановлениями СМ СССР за подписью Предсовмина Сталина. Так же за их деятельностью осуществляло контроль НКВД – МГБ. При такой системе контроля было практически невозможно возникновение подпольных предприятий и, следовательно, теневой экономики. Данные о взятках тут же поступали в соответствующие органы. Я, конечно, не хочу сказать, что взяток вообще не брали, но системы коррупции не было.

Для того чтобы получить большинство в ЦК, состоящем, в основном, из секретарей обкомов, Хрущёв пообещал упразднение контроля за их деятельностью.

Ведь именно Первым секретарям Хрущёв обязан своим возвышением. Напомню, 5 июля 1952 года Политбюро (по инициативе Сталина) приняло постановление о снижении зарплат ответственным работникам, а в мае 1953 года Совмин под председательством Маленкова принял постановление об упразднении доплат в конвертах для Первых секретарей. Понятно, что они этим были недовольны. Но в августе секретарь ЦК Хрущёв (который, согласно решениям пленума ЦК от 5 марта 1953 года, ведал партийными делами) заплатил долги из партийной кассы за три месяца Первым секретарям и увеличил премиальные (в конвертах). А перед сентябрьским (1953) пленумом восстановил в полном объёме упразднённые Сталиным и Маленковым привилегии. Интересно, знал ли об этих действиях Хрущёва Маленков? Судя по всему, нет.

Так Хрущёв заручился поддержкой партноменклатуры. И на сентябрьском пленуме они, из благодарности, единодушно избрали Хрущёва Первым секретарём. Предложил его на этот пост Маленков, но, видимо, не ожидал такого единодушия. Конечно, он ведь не знал, почему…

Отстранив Маленкова, Хрущёв стал единоличным правителем. Он обеспечил свободу слою высшей номенклатуры – абсолютно паразитарному партийному аппарату, который не выполнял абсолютно никакой положительной роли в жизни страны – а лишь «руководил» и давал «ценные указания», типа «есть мнение…».

Упразднение контроля над обкомами, безграничная власть первых секретарей создали благоприятные условия для развития блата, местничества, круговой поруки, сращивания преступности и власти и возникновения теневой экономики. Увеличилось количество хищений, взяточничества. Расцвет же этой вседозволенности пришёлся на годы «застоя».

Из Конституции Хрущёв изымает 131-ю статью, гласящую: «Каждый гражданин СССР обязан беречь и укреплять общественную социалистическую собственность, как основу советского строя… Лица, покусившиеся на общественную собственность, являются врагами народа».

И буквально через несколько лет эта либерализация в отношении секретарей обкомов привела к плачевным результатам. Например, двухлетняя выручка от нефтяного экспорта пропала без следа. Выяснилось, что деньги были положены на подставное лицо в швейцарский банк. Начались аресты «стрелочников», которые мало что знали – начальников главков и их замов. Но Хрущёв решил добраться до «шишек». Он провёл через Верховный Совет закон о смертной казни за хищения и получение взяток в особо крупных размерах. Этот закон развязал языки арестованным и они дали показания, которые привели к самоубийствам (либо убийствам с целью заметания следов, что более правдоподобно) первых секретарей Рязанского, Кемеровского и Ростовского обкомов. Работники прокуратуры выгребали из личных сейфов, замурованных в стены шикарных особняков, пачки долларов, золотые слитки, алмазы, чековые книжки крупнейших банков мира, иностранные паспорта. В «деле» были замешаны Брежнев, Подгорный, Шелест, Кириченко, и много нижестоящих чиновников [113; с. 176].

Хрущёв отменил для магазинов ассортиментный минимум – обязательный перечень товаров, которые должны быть в магазине. Результат: торговать дешёвым товаром стало невыгодно, особенно по госценам. Это был мощный стимул к развитию чёрного рынка. А из магазинов стало исчезать и то немногое, что там было.

Отцом губительной для страны коррупции стал «дорогой Никита Сергеевич». Во времена «оттепели» началось срастание власти и организованной преступности, т. е. началось образование мафии. Например, писатель Э. Хруцкий в ежемесячнике «Совершенно секретно» (2003, № 2), писал: «Фестиваль молодёжи и студентов прошёл на редкость благополучно. Почему? Руководство МУРа, собрав всех московских воров в законе, державших Москву, серьёзно предупредило их – если что, пеняйте на себя. Во время фестиваля преступность была почти нулевой, блатари отыгрались позднее… Уже в то время в Москве расцветал рэкет. Когда я после увольнения из армии остался без работы, мне предложили занятие за большие деньги – 3,5 тыс. рублей (министр тогда получал 5 тыс.). Нужно было грузить товар и выбивать долги. Назывались эти люди тогда отбойщиками. Я отказался… Расцветал и такой бизнес – начали воровать детей, пока не отдашь долг. Но долги были не личные. Например, ты получил партию левого хлопка. Открываешь подпольные цеха – отсюда и слово “цеховики”. Случались и заказные убийства… А на страницах газет появлялись материалы, в которых рассказывалось о борьбе хорошего с лучшим. Бесспорно, масштабы были не те, в отличие от “застоя” и “перестройки”. Но начало было положено. Но что удивительно: вся милиция всё знала, все имена воров, всё. И, вместо того, чтобы арестовывать, их предупреждала».

В середине 60-х годов сформировались кланы, напоминающие средневековые феодальные, появились союзы подпольных миллионеров, дельцов теневой экономики.

В одной из передач А. Караулова «Момент истины» в конце 2002 года, один руководитель областного УВД говорил: мы всех воров и воров – чиновников знаем, но у нас, во-первых, мало доказательств, но, главное, нет политической воли Москвы по наведению порядка. Значит, такое срастание власти и бизнеса выгодно власти. (Для примера: в Туркмении у Ниязова тоже не было доказательств, что данные люди – воры. Но об этом все знали. Тогда эти несколько десятков человек были арестованы и расстреляны. А остальные уехали в Россию).

Развал сельского хозяйства. Освоение целины – диверсия

Вопрос расширения сельхозплощадей за счёт распашки степей Оренуржья и Казахстана встал сразу после войны: пол-России и вся Украина лежали в руинах и сельхозпродуктов, понятно, не хватало.

В 1946-47 годах ряду сельскохозяйственных НИИ было поручено выработать предложения по повышению урожайности. В конце 1946 года была создана межведомственная комиссия по контролю за выполнением данного поручения под руководством академиков Лысенко и Немчинова. Комиссия работала до марта 1954 года. Пленум ЦК признал её работу неудовлетворительной, так как комиссия отрицательно отнеслась к инициативе Хрущёва по освоению целины.

Выдвинули идею ускоренного освоения целины учёные Шмальгаузен, Завадовский и Жуковский и «заразили» ею Хрущёва. Ранее, на пленуме в июле 1953 года, они уже выступали со своей идеей, но получили отпор со стороны Молотова, Маленкова, Ворошилова и Андреева (которому непосредственно подчинялась комиссия Лысенко).

В представленных комиссией докладах, говорилось, что распашка под пашню примерно 40 млн га целинных земель, существенно отличающихся по своим свойствам от сельхозугодий в центре страны, приведёт к постепенной и неподдающейся предотвращению деформации и эрозии этих земель, к изменению экологической ситуации и, соответственно, к резкому увеличению затрат на поддержание плодородия целины. Лысенко подчёркивал, что эффект от целины будет в течение 2–3 лет. А затем, с помощью химических средств, можно лишь поддерживать урожайность, но не увеличивать её. В виду особенностей климата и почв, средняя урожайность там будет в 2–3 раза ниже, чем в европейской части страны. Искусственное же поднятие урожайности за счёт химикатов приведёт к загрязнению и засолению почв, к эрозии. Это приведёт к ликвидации животноводства в районе от Волги до Алтая. В первые 5–6 лет плодородный слой (гумус) на целине сократится на 10–15 %, а в дальнейшем достигнет 35 % от «доцелинного» уровня. Потом песчаные бури станут обычным явлением.

Было рекомендовано вкладывать больше средств в развитие традиционных сельхозрайонов в центре России. Поэтому 20 октября 1948 года было принято совместное постановление СМ СССР и ЦК «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР».

В соответствии с этим документом предстояло в 1948– 65 гг. создать лесополосы общей протяженностью около 5400 км, чтобы навсегда преградить дорогу суховеям и эрозии почв на площади 120 млн га, равной территориям Великобритании, Франции, Италии, Бельгии и Нидерландов вместе взятых. Центральное место в этом плане занимали полезащитное лесоразведение и орошение, причём с максимальным использованием (а не осушением!) водоресурсов лесных территорий – озёр, болот и т. п. А затем, в 1963-69 гг., то же планировалось в ряде районов Казахстана и Средней Азии.

Только за 1948-53-й годы, благодаря реализации упомянутого плана, в Европейском регионе СССР продуктивность сельхозрастениеводства повысилась почти на треть; продуктивность же почв увеличилась в том же регионе примерно на 40 %. В то же самое время объём почвенной эрозии сократился в этом регионе более чем на 20 %. Проведена посадка лесополос площадью 1,4 млн га, а количество оросительных каналов и водохранилищ выросло в 2,5 раза по сравнению с 47-м годом. В регионах, охваченных этими мерами, урожайность сельского хозяйства и продуктивность животноводства к 58-му году выросли более чем в 2 раза по сравнению с 48-м годом. Обращает на себя внимание, что озеленялись, прежде всего, исконно русские и украинские области. То есть на первый план выходило развитие сельского хозяйства Центральной России. А Средняя Азия и Казахстан рассматривались в качестве вспомогательных зерновых баз СССР.

Но уже с мая 1953 года реализация сельхозреформы была прекращена. Почему? Из всего вышесказанного о Хрущёве и его окружении можно сделать вывод, что он и его соратники действовали по согласованию с Западом. Это сегодня только и пишут: Никита – дурачок, «хрущёвская слякоть», целина – не продуманная политика… Мол, это он придумал…

Газета «Видновские новости» (2013, № 72) опубликовала рассказ невестки Лысенко Александры Фёдоровны (работала учительницей школы в Горках Ленинских): «После войны нашей стране нужен был хлеб, и Сталин обратил пристальное внимание на целину. Однажды президенту ВАСХНИЛ, академику Т.Д. Лысенко сообщили, что с ним хочет обсудить вопрос освоения целины Сталин. Лысенко хорошо знал Сибирь и Северный Казахстан, так как ему в начале войны пришлось решать там ряд проблем: спасать урожай, организовывать посев озимой ржи по стерне. Поэтому он достоверно знал природные условия целинного края: климат, почвы, растительность, занятия местных людей, о чём уже рассказывал в Кремле Сталину, а также о попытках освоения целины в царское время. Во время встречи они говорили о трудностях земледелия из-за суровых малоснежных зим и засушливого лета, о недостаточном количестве осадков, что в дальнейшем могло превратить эти земли в пустыню, о необходимости лесопосадок. Лысенко, перечисляя трудности земледелия, говорил о том, что освоение целины обеспечит хороший урожай только в течение трёх лет. Потом начнутся чёрные бури и суховеи, которые подхватят верхний слой почвы вместе с семенами и унесут их на сотни километров. Овёс под влиянием новых условий жизни породит сорняк овсюг, который непригоден даже на корм скоту. Произойдёт и биологическое засорение пшеницы: в колосе твёрдой пшеницы появятся зёрна мягкой, и семена на целину придётся завозить из других мест. Речь шла и о том, что на целине нет дорог, зернохранилищ, жилья для тех, кто приедет туда работать, воды. А нарушение традиционного занятия местного населения скотоводством приведёт к сокращению производства мяса в стране.

Беседа переключилась от вопроса экстенсивного развития сельского хозяйства – увеличения производства зерна за счёт распашки новых земель – к интенсивному его развитию за счёт электрификации, химизации, механизации сельхозпроизводства, мелиорации земель. Всё это требовало специализации хозяйств, создания межколхозных предприятий по переработке продукции, выведению высокоурожайных сортов культур, высокопродуктивных видов скота. Таков должен быть путь развития нашего сельского хозяйства, особенно в Европейской части страны, убеждал учёный. В конце беседы Сталин на освоение целины махнул рукой (в буквальном смысле)».

Н. Хрущёв в воспоминаниях пишет: «Сталин был категорически против, запрещая производить дополнительную распашку земель и вводить их в севооборот. Возможно, он хотел сосредоточить внимание на культуре земледелия, обеспечить производство зерна за счёт роста урожайности, более интенсивного ведения хозяйства. Это правильный путь, но сложный, трудоёмкий… В стране существовала возможность расширения посевных площадей за счёт распашки целинных земель, но этого не делалось…» Это сделал он. Спустя несколько месяцев после смерти Сталина Хрущёв ставит на обсуждение сельскохозяйственных специалистов вопрос об освоении целинных и залежных земель Южного Урала, Западной Сибири и Северного Казахстана. Спор был жарким. Лысенко повторил то, что сказал Сталину о целине. Он доказывал, что средства надо вкладывать в Нечерноземье Европейской части страны и организовывать там интенсивное ведение сельского хозяйства.

Несмотря ни на что, 21 января 1954 года было принято постановление Президиума ЦК КПСС «Об обеспечении зерном страны и подъёме целинных земель». Предполагалось получить 10 центнеров зерна с гектара (на посев уходит 2–3 центнера).

Освоение целинных и залежных земель в 1954 г. началось без всякой подготовки: без дорог, зернохранилищ, без квалифицированных кадров, жилья, ремонтной базы для техники. На целину отправляли все производимые в стране тракторы и комбайны, студентов на время летних каникул, механизаторов в сезонные командировки. Природные условия степей не принимались во внимание, не были разработаны щадящие условия обработки почв, не учитывались песчаные бури и суховеи. Сорта зерновых были не приспособлены к целинным районам. Авралы и штурмовщина приводили к неразберихе.

А как жили приехавшие? Буквально в чистом поле в палатках, ибо никакой инфраструктуры не было. Всё делали одновременно: и дороги строили, и дома, и хлеб сеяли. Много уехало назад.

Освоение целинных земель превратили в очередную кампанию, якобы, способную быстро решить продовольственную проблему. За 1954–1961 годы в целину было вложено 20 процентов всех средств, выделенных для сельского хозяйства СССР. Из-за этого аграрное развитие традиционных сельскохозяйственных районов земледелия прекратилось. На целине предполагалось за первые два года распахать 13 млн га, а распахали 33 млн га и создали 425 зерновых совхозов. Земли целины в первые 2–3 года давали сверхвысокие урожаи, но скоро урожайность стала падать, и в неурожайные годы не могли собрать даже посевной фонд. Произошло то, о чём предупреждал Лысенко, – начались страшные пыльные бури, почва выветривалась, в воздух поднимались тучи земли.

О неподготовленности к освоению целины говорит содержание постановлений ЦК КПСС и СМ СССР. С 22 января 1954 года по 19 января 1984 года их было 67. Назову некоторые из них: о переселении людей (особенно молодёжи), об улучшении торговли и питания, о медицинском и культурно-бытовом обслуживании, о строительстве жилья и зернохранилищ, об уборке урожая и вспашке зяби, о сохранности зерна, о завозе скота и развитии животноводства, о шефстве над целинными совхозами.

Лысенко говорил: «Люди же не дураки, что испокон веков занимались там скотоводством. Нужно было вкладывать деньги в Нечерноземье страны, в интенсивное сельское хозяйство, как это делают на Западе».

Предтечей целинной эпопеи стали две докладные записки на имя Хрущёва. Первую, «Об увеличении производства зерна за счёт распашки новых земель», 30 ноября 1953 года направил заместитель председателя Совмина РСФСР и министр сельского хозяйства РСФСР П. Лобанов. В ней указывалось, что в колхозах республики есть 57,6 млн га, пригодных для освоения земель, из которых наиболее удобные для освоения 38 млн га находятся в Поволжье, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, где уже в 1954-55 годах можно распахать и засеять 5 миллионов гектаров.

Вторую записку, «Об увеличении производства зерна в колхозах путём распашки перелогов, залежей, целинных земель, малопродуктивных лугов и пастбищ под расширение посевных площадей зерновых культур», направил 4 декабря 1953 года министр сельского хозяйства СССР И. Бенедиктов. Он связал зерновой дефицит с низкой урожайностью и сокращением посевных площадей в пользу пастбищ. Он предложил расширить посевы зерновых, а также кормовых трав, за счёт освоения 30 млн га нераспаханных земель. Обратите внимание, эти записки появились после смерти Сталина – понятно, почему.

22 января 1954 года Хрущёв направил в Президиум ЦК собственную докладную записку, «Пути решения зерновой проблемы», приложив к ней два предыдущих документа, а также записки заместителя председателя Госплана СССР С. Демидова, министра заготовок СССР Л. Корниеца, министров совхозов СССР и РСФСР А. Козлова и Т. Юркина, первого заместителя министра сельского хозяйства СССР В. Мацкевича, президента ВАСХНИЛ Т. Лысенко и проект постановления по данному вопросу, в котором предложил гораздо более жёсткие планы освоения целины. Всего за 2 года он предложил освоить 13 млн га и получить с них 18–19 млн тонн зерна при урожайности 14–15 центнеров с гектара, в том числе товарного – 13–14 млн тонн.

Кто все эти люди? Конечно, их официальные биографии не скажут об этом. Они действительно думали, что целина – это спасение для страны или сознательно хотели добить разорённую войной русскую деревню? Эти люди знали и о позиции Сталина (особенно Бенедиктов), и о позиции ВАСХНИЛ… Значит, они сознательно вредили. А как иначе объяснить их действия?

Ведь зерно в таком объёме было не нужно, да его и негде было хранить. Не было таких элеваторов ни в стране, ни в Казахстане. Результат: очень много зерна сгнило на полях, на железнодорожных станциях, вдоль дорог (ссыпалось с грузовиков), около элеваторов… Гибель значительной части урожая первых лет была спланирована заранее, когда начали засевать зерновыми огромные территории, не создав предварительно инфраструктуру для хранения и переработки. Цель – развалить сельское хозяйство России и Украины.

25 января 1954 года вопрос рассматривался на Президиуме ЦК, где Маленков, Молотов и Ворошилов предложили направить ресурсы в восстановление старопахотных земель РСФСР, однако освоение целины получило поддержку большинства и было вынесено на рассмотрение Пленума ЦК.

И февральско-мартовский 1954 года Пленум ЦК принял постановление «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель». Госпланом было намечено распахать в Казахстане, Сибири, Поволжье, на Урале и в других районах страны не менее 43 млн га целинных и залежных земель.

Но фактически освоение целины началось раньше. С чистки.

30 января 1954 года в ЦК прошло совещание, на котором руководство Казахстана было подвергнуто критике за низкую эффективность сельского хозяйства. Взамен прежнего руководства партийной организации республики были назначены П. Пономаренко и Л. Брежнев.

Вот как вспоминал об этом Брежнев в книге «Целина»: «Чтобы читателю был ясен, например, масштаб работы по укреплению руководящих кадров на местах, которую следовало провести за очень короткий срок, скажу, что только в 1954 году были рассмотрены и рекомендованы кандидатуры для работы на целине более пятисот новых секретарей райкомов партии и секретарей первичных парторганизаций, тысячи председателей колхозов, агрономов, зоотехников, инженеров, механиков. Среди них немало было отличных местных работников, ещё больше – приезжих. Огромную помощь оказали нам ЦК КПСС, союзные министерства, многие республики и области страны, щедро делившиеся с целиной своими кадрами.

Министерство совхозов СССР создало специальный штаб по отбору специалистов. Комнаты штаба напоминали вокзальные помещения, столько в них толпилось народу.

Я выезжал в этот штаб и неделями с раннего утра до полуночи принимал людей. Сам я никогда не жалел времени на то, чтобы подробно, обстоятельно побеседовать с каждым, кто собирался выехать на целинные земли. Важно было, чтобы человек понял всю сложность и глубину замысла, проникся верой в задуманное дело и служил ему с полной отдачей сил. Тут же, в коридорах министерства, в перерывах между беседами будущие директора подбирали себе специалистов».

Как видим, все местные работники были против бездумного освоения целины. И Первый секретарь лично отбирал лояльных людей.

Итак, за 1954-58 годы было вспахано 43 млн га целинных земель, то есть деньги стали направлять на целину. В результате посевные площади в Центральной России, Поволжье, на Украине были сокращены к 1959 г. почти в 2 раза. В дальнейшем они продолжали сокращаться.

Более того, освоение целины проводилось за счёт жителей Центра России – путём проведения кампаний – в результате русские территории были почти обескровлены – уехали «рабочие руки». Национальный состав работавших на целине был таким: русские – около 75 %, белорусы и украинцы – только 15 % (в целом), представители других народов – чуть более 10 %. Причём в общем числе русских целинников доля присланных из европейского региона РСФСР превышала 70 %. А, например, в объёме направленной на целину сельхозтехники то, что было туда направлено из того же российского региона, – свыше 60 %. По другим регионам СССР эти показатели были куда меньше.

Я писал, что ранее, на пленуме в июле 1953 года, Хрущёв выступал со своей (?) идеей, но получил отпор будущих членов «антипартийной группы». И вот на заседании Президиума ЦК (18–21 июня 1957 г.) они снова выступили против целины. Из стенограммы Пленума ЦК (22–29 июня):

«Шверник (председатель КПК). Почему вы были против целины?

Молотов. Неправда, я не был против целины. На меня тов. Хрущев наговорил столько неправильных вещей…

Голос. Все сидящие здесь очень хорошо помнят, что вы были против целины.

Мацкевич (зам. пред. Госплана). Я не был тогда членом ЦК, но по долгу службы присутствовал на первом и на всех последующих заседаниях Президиума при обсуждении этого вопроса и помню, как тов. Молотов последовательно, категорически и упорно выступал против освоения целинных земель. Кроме меня, присутствовали также и другие товарищи, в частности тов. Бенедиктов, он здесь и может также подтвердить моё заявление.

Жуков (министр обороны). Я присутствовал на этом заседании. Вы были против и ругались с Хрущевым.

Голос. Это известно всей партии.

Бенедиктов (министр сельского хозяйства РСФСР). Вы забыли, тов. Молотов, то заседание Президиума ЦК, на котором обсуждался вопрос о целине, я на этом заседании был. Вы выступали и говорили, что это мероприятие очень дорого, денег не хватит, вкладывать средства в это дело неразумно, нецелесообразно и что это мероприятие сомнительное. А тогда речь шла только ещё о 13 млн гектаров. Одним словом, Вы выступали против освоения целины. Но большинство членов Президиума одобрило предложение об освоении целинных и залежных земель, и оно было принято, а потом жизнь подтвердила правильность этого решения. Если бы в 1954–1955 и особенно в прошлом году мы не получили хлеба с целины, то мы выглядели бы сейчас очень неприглядно, страна испытывала бы большую нужду в хлебе. Вы знаете, какую положительную роль сыграл хлеб, полученный с целины, и в международных отношениях: мы продали хлеба за границу в прошлом голу столько, сколько никогда не продавали.

Корниец (министр хлебопродуктов СССР). Вы выступали против подъема целины. Вы говорили, стоит ли рисковать, оттягивая средства с районов, где уже получаем хлеб, а в новых районах – там никогда не было хлеба и будет ли он. Надо поднимать производство зерна в старых районах. А что на деле вышло? И целину подняли, получив дополнительно большое количество хлеба, и в старых районах производство зерна увеличили.

Мыларщиков. Я хочу попросить, чтобы тов. Маленков поднялся и сказал, как он уговаривал тов. Молотова, чтобы не возражать.

Молотов. Вы говорите неправду.

Маленков. Я никогда не придерживался точки зрения тов. Молотова. Я сказал на Президиуме и сейчас скажу, что тов. Молотов был против целины. Здесь правильно сейчас сказал тов. Бенедиктов, который называл цифры.

Молотов. Нужно проверить эти цифры. (Шум в зале)» [209; с. 113–114].

Как и предсказывал Лысенко, в первые 5 лет сбор зерна на целине увеличился. Но увеличение сбора было достигнуто не за счёт повышения урожайности, а за счёт увеличения площади посевов. К 1958 году площадь посевов составила 64 % от общесоюзной; в 58-м целина дала 71 млн тонн зерна. Но за 1954-59 годы потребление химический удобрений выросло в 2 раза. А химия заражала землю. Уход за целиной требовал денег. Деньги же брали за счёт недофинансирования русских регионов.

Целина требовала всё больше и больше вложений. Отдача же постоянно сокращалась: объём сельхозпродукции, производившейся на 1 рубль капиталовложений, сократился к 1990 г. более, чем в 10 раз по сравнению с 6-й пятилеткой (1956-60 гг.).

Игнорирование специфики целинных земель привело к наступлению ветровой и химической эрозии почв, к частым пыльным бурям и, как следствие, снижению плодородия почв от нижней Волги до Алтая. Уже в 1956-58 с целины было сдуто 10 млн га плодородного слоя (это – территория Венгрии). И к 1990 г. плодородие целины сократилось в 8 раз.

Эти «ошибки» (точнее – преступления) признало и новое послехрущёвское руководство – правда, в закрытом документе (ДСП): «.. освоение целины породило ряд очень серьёзных проблем. Во-первых, оно обошлось стране дороже, чем могло бы обойтись при должной предварительной подготовке. Освоение началось при полном отсутствии инфраструктуры (дороги, зернохранилища, ремонтная база, кадры, жилье для них и их семей, медицинское обеспечение, культурный досуг и т. п.). Случалось даже, что из-за отсутствия элеваторов собранное зерно гнило на полях. Чтобы покрыть недостаток кадров, сюда в авральном порядке посылали студентов и рабочих, наспех обученных профессии механизатора. Это обусловило высокую себестоимость целинного хлеба.

Пришлось закупать зерно у США – Кеннеди разрешил продать зерно на 250 млн долларов. Тем самым Хрущёв помог преодолеть кризис сбыта американским фермерам.

Во-вторых, освоение шло форсированными темпами, ценой напряжения всех материальных ресурсов страны. Вся сельхозтехника, производимая в стране, направлялась в 1955– 59 гг. сугубо в целинные районы, что неизбежно консервировало и усугубляло отсталость и застой сельского хозяйства в остальной – большей части страны. В-третьих, процветали авралы и штурмовщина, не принимались во внимание природные условия степей, не были разработаны щадящие способы обработки почв. В результате нарушения экологического равновесия и эрозии почв, урожайность здесь была крайне низкой. Только в Казахстане около 35 % пахотных земель были разрушены эрозией. Настоящей бедой в этих районах стали пыльные бури. С середины 1960-х годов свыше четверти освоенных под зерновые земель в Сибири и Казахстане вновь были переведены на пастбища» («Документы и материалы Пленума ЦК КПСС, март 1965 г.»).

Всё это правильно, но возникает вопрос: куда смотрели соратники Хрущёва, почему не поставили его «на место»? Напомню, в те годы Брежнев был Первым секретарём Казахского рескома КПСС. Ответ: они делали одно дело, по заданию западных кураторов.

А ведь старые сельскохозяйственные районы были основными поставщиками продовольствия и сельскохозяйственного сырья. Они таили в себе огромные возможности роста сельскохозяйственной продукции. Плодородные почвы, благоприятный климат, опытные кадры, достаточные ресурсы рабочей силы, хорошие транспортные связи, сложившиеся севообороты и системы земледелия в целом, накопленный опыт ведения крупного социалистического сельского хозяйства – всё это давало этим районам огромные преимущества. Но целина заслонила их начисто.

Старые плодородные районы, оказавшись в положении пасынков, также начали снижать урожайность зерна. Положение с хлебом в стране всё больше обострялось, но, по мере обострения его, всё крикливее становились посулы Хрущёва с самых высоких трибун. То он разнес в пух и прах травопольную систему земледелия академика Вильямса и обязал изгнать повсеместно из севооборотов кормовые травы, то – расширить посевы зерна сверх всяких разумных пределов.

Бесспорно, о докладе и выводах комиссии Лысенко знали «учёные» Шмальгаузен, Завадовский и Жуковский. Так что с их стороны предложение осваивать целину было самой настоящей диверсией. Сразу же возникает вопрос: кому была выгодна целина? На кого работали эти «академики»? Ясно, что от программы освоения целины пострадали в первую очередь русские и украинские сельские районы, так как было резко ограничено их финансирование. А от этого, в долгосрочной перспективе, выиграли наши западные «друзья»: вскоре начались закупки зерна и мяса за границей.

Программа по «освоению целины» была направлена против русского народа, против его развития. Поэтому вполне логично предположить, что данные «учёные» были связаны с иностранными спецслужбами.

Русские же деревни стали постепенно погружаться в нищету.

Идеологически (главным идеологом тогда был Суслов) программа по освоению целины подкреплялась утверждениями, что, мол, целина даст почти бесплатный хлеб и, соответственно, снизятся цены на мясо и другие товары. Как они «снизились», показали события в Новочеркасске в 1962 году.

В 1961 г., видя крах «целины», Хрущёв снова назначает Лысенко Президентом ВАСХНИИЛ. Но Лысенко снова начинает критиковать Хрущёва теперь уже за «кукурузизацию» всей страны. Показательно, что отцами «кукурузизации» были те же академики Шмальгаузен, Завадовский и Жуковский.

Хрущёвские «реформы»

Большим шагом «вперёд» в деле демонтажа сталинской экономической системы и развала советского хозяйства было упразднение министерств и введение совнархозов. То есть управление стало строиться не по отраслевому, а по территориальному принципу. В феврале 1957 года ЦК распустил ряд центральных промышленных министерств.

Но для народного хозяйства эта реформа дала отрицательные результаты. Отраслевые, вертикальные, связи были разрушены. Начался хаос. Управление хозяйством было фактически передано на места, в руки местных секретарей обкомов. В результате, при отсутствии государственного контроля, буйным цветом расцвели приписки, двойной счёт, коррупция, бесхозяйственность.

Не оставил Хрущ без присмотра и многострадальное сельское хозяйство: дело ликвидацией МТС не ограничилось. Начался процесс механического укрупнения хозяйств. Если в 1945 г. в стране было 222 тыс. колхозов, в 1952-м – 124 тыс., то к 1964 году – 38 тысяч. При укрупнении колхозов, как правило, создавались совхозы, собственность в которых становилась государственной. То есть вообще ничьей. Если раньше собственность, хотя бы и формально, принадлежала колхозу, то теперь – никому, собственником стало абстрактное государство. А во главе вместо председателя колхоза был поставлен директор совхоза: если председатель был ответственен перед собранием колхозников, то директор – только перед начальником в облцентре.

В 1959 г. были резко ограничены крестьянские приусадебные участки. Газетная пропаганда утверждала, что, мол, личные хозяйства – это пережиток прошлого, от которого надо скорее избавиться. Это «избавление» привело к сокращению поголовья скота, а, следовательно, производства мяса, масла, молока, овощей и фруктов. Обосновала изъятие земли экономист Татьяна Заславская (она ещё прославится при Горбачёве). Ввели новый земельный налог. Доля личных хозяйств сократилась с 50 % (при Сталине) до 19 %.

Колхозников заставляют продать свой скот колхозам, где он массово гибнет из-за отсутствия как кормов, так и кадров, обеспечивающих соответствующий уход за животными. А техника, переданная из МТС, ржавеет, а коровы, переданные из подворий в совхоз – мрут. Что это – глупость или измена? Уж больно синхронно шли эти процессы. А одновременно – получение «директив» из «вашингтонского обкома».

И в 1960 г. в СССР начался продовольственный кризис, вызванный чисто субъективными факторами. Ленинград, Москву, а также столицы союзных республик этот кризис задел в меньшей степени, чем остальные города страны. Но и там, помимо муки, из продажи исчезли: гречневая, пшённая и манная крупа, вермишель, вологодское и сливочное масло, молоко, все виды мясных полуфабрикатов, карбонад и буженина, караси, карпы, и т. д. А в «штабе экономики» – Госплане – работало боле 5 тысяч человек…

Вот как описывал этот кризис известный детский писатель Н. Носов, автор книг о Незнайке: «Вопреки ещё не успевшим выцвести, не смытым дождями оптимистическим диаграммам роста надоев и привесов (Они висели в мясных магазинах. – Л. С.), с прилавков магазинов стало исчезать мясо и всё мясное. Потом всё молочное. В считанные дни размели даже привялые плавленые сырки. Куда-то девались пшено и гречка, как потом оказалось, на целые десятилетия. Дело дошло до лапши и макарон… Осенью 1963 г. хлебозаводы прекратили плановую выпечку батонов и булок, закрылись кондитерские цехи. Белый хлеб выдавали по заверенным печатью справкам только некоторым больным и дошкольникам. В хлебных магазинах были установлены ограничения на продажу хлеба в одни руки и продавались лишь батоны сероватого хлеба, который готовили с примесью гороха».

В 1960 г. начинается массовая национализация предприятий промкооперации, в том числе и в пищевой промышленности. Вся собственность артелей, включая помещения, оборудование, товарные и денежные запасы, безвозмездно передаётся государству. Выбранное трудовым коллективом руководство артелей заменяется партийными назначенцами. Доход работников теперь, как и на других государственных предприятиях, определяется окладом или тарифными ставками и дополняется квартальными и годовыми премиями. В артелях же, помимо обычного фонда оплаты труда, существовал премиальный фонд, на формирование которого выделялось 20 % прибыли. Этот фонд распределялся между артельщиками в соответствии с трудовым участием. Кстати, в Ленинграде некоторые хлебопекарни не только поставляли свою продукцию в государственные булочные, но и доставляли горячий хлеб, разнообразные булки и выпечку непосредственно в квартиры жителей города с небольшой наценкой.

После национализации продолжительность рабочего дня бывших артельщиков сократилась до 8 часов в соответствии с трудовым законодательством. К тому же появились абсолютно бесполезные для производства люди с большой зарплатой в лице вновь назначенных начальников. Исчезла материальная заинтересованность в качестве продукции, и сразу вырос процент брака. В результате резко сократился объём производимой продукции при том же числе предприятий и количестве работников. И мукомольные предприятия уже не могли производить прежние объёмы муки при достаточных запасах зерна. Единственным выходом из сложившейся ситуации было увеличение численного состава работников на предприятиях пищевой промышленности. Необходимые для этого дополнительные финансовые средства были получены за счёт повышения цен на продовольственные товары в среднем в 1,5 раза, что автоматически вело к снижению жизненного уровня населения. Цены на промышленные товары поднялись в ещё большей степени. Ну а доход бывших артельщиков упал более чем в 2 раза. Ликвидация промкооперации неизбежно привела к сокращению ассортимента и снижению качества выпускаемой продукции в национализированных предприятиях. Намного проще выпускать один тип изделия вместо десяти, тем более, если в плановых заданиях указываются абстрактные штуки или килограммы.

Хрущёв провозгласил лозунг «Коммунизм есть Советская власть плюс химизация». Сразу начались закупки за золото устаревшего импортного оборудования, большая часть которого осталась без применения. Эти закупки за народные деньги помогли западным корпорациям заработать миллионы золотом. Глупость или план?

В области строительства – бездумное внедрение сборных железобетонных конструкций. Ради трёхпроцентной (!) экономии в жилищном строительстве Россия была заселена в «хрущёвки». Да, Хрущёв временно решил жилищную проблему: конечно, жить в квартире лучше, чем в коммуналке, бараке или землянке. Но ведь надо и о будущем думать – что делать потом с этими карточными и холодными домами? Срок их годности был 20 лет, а что потом? В результате копеечная экономия обернулась гигантскими проблемами – сегодня в этих домах просто опасно жить. Уж лучше бы строили дольше, но качественнее, из кирпичей. Хотя для «элиты» – партноменклатуры строились хорошие дома.

Скорее всего, идея строить панельные дома принадлежала Сталину, именно при нём началось массовое строительство цементных заводов. Но, думаю, он бы не позволил застроить города такими уродскими домами. Строили бы из бетона, но качественно.

Создаются два типа обкомов – сельские и промышленные. То есть единая КПСС как бы искусственно разделяется на две партии, что было просто глупо (или по плану?)

По инициативе Хрущёва отменяется обязательное изучение русского языка в школах союзных республик. Если до 57-го там в обязательном порядке изучали два языка, то затем русский язык стал факультативным. Так закладывались основы будущих национальных проблем. По методике Берии, но без Берии.

18 июля 1954 года СМ СССР принял постановление о введении совместного обучения мальчиков и девочек. Это постановление не обсуждалось ни с педагогами, ни с психологами.

Борьба Сталина против космополитизма при Хрущёве обернулось борьбой против русских, хотя официально никаких «кампаний» не провозглашалось. Руководителем журнала «Вопросы истории» в 1953 г., т. е. сразу после убийства Сталина, назначается историк – космополит, приверженец антирусской школы Покровского, А.М. Панкратова (именно она придумала слова Невского: «Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет» – как свидетельствует академик Д.С. Лихачёв). Главными идеологами становятся «философ» Исаак Минц и Поспелов (Фогельсон). На посту президента Академии художеств русский А. Герасимов заменяется евреем Б. Иогансоном. Я не антисемит, но таковы факты.

Опять в гору пошли сыновья и родственники «пламенных большевиков». Например, сын председателя Особого отдела ЧК Моисея Кедрова стал академиком АН по философии, а родственник чекиста Лациса – известным в «перестройку» журналистом (Отто Лацис). Вылезают родственники Свердлова, Антонова-Овсеенко, Якира, Окуджавы, Дзержинского, Литвинова, Сванидзе… Большинство тех, кто принадлежал к этим «бывшим», пылали жаждой мести за погибших родителей, за утраченное общественное положение. То есть в «элиту» пришли мстители. Как тут не вспомнить, что масонство – это система мщения за казнь де Моле. А де Моле был Великим магистром ордена тамплиеров. Вспомните «новые ложи», о которых писал Пастернак 9 апреля 1959 года: «Ни в каких новых ложах я не принимал никакого участия».

Снимаются все ограничения на приём на работу и учёбу лиц еврейской национальности. И за короткий период количество евреев в государственных учреждениях достигает довоенного уровня, а в некоторых министерствах и НИИ – более половины состава.

За 1950-58 количество музеев в РСФСР сократилось с 542 до 479-и.

Все «реформы» Хрущёва обернулись ещё при его правлении резким экономическим спадом. Темпы роста сократились с 15 до 7 %. Пришлось, впервые после войны, повысить цены на продовольственные и промышленные товары (1962). Одновременно были снижены нормы выработки, в результате чего фактическая зарплата рабочих снизилась до 30 % от прежней. Реакцией народа было недовольство, пик которого был в Новочеркасске. Рабочая демонстрация была расстреляна из танков. Кстати, именно Суслов настоял на расстреле демонстрации [ «Огонёк», 1989, № 29].

Расстрел произошёл 2 июня 1962 года. 22 человека были убиты, 39 – ранены. «Совпадение»: дни жертвоприношения (1 Сивана) [65а; с. 53].

Всё это, понятно, не способствовало поднятию авторитета Хрущёва, а в его лице – и Советской власти.

Денежная реформа

В 1961 г. в СССР была проведена денежная реформа.

После реформы 47-го советская финансовая система стала строиться на совсем иных основах, чем финансовые системы западных стран; она была устойчива и обеспечивала потребности экономики и обороны страны.

Хрущёв провёл в 1961 г. денежную реформу, которая самым губительным образом отразилась на советских финансах.

Пропаганда так обосновывала необходимость этой реформы. Видимая сторона реформы – всего лишь изменение масштаба цен. Мол, вследствие инфляции деньги потеряли свою покупательную способность, а если и цены, и зарплаты уменьшить в десять раз, то деньги обретут настоящий вес.

Однако вскоре стало ясно, что в действительности денежная реформа обернулась новым ограблением народа.

Например, если прежде товар стоил 100 рублей, а теперь стал стоить 11 рублей, то это фактически было увеличением цены до ПО прежних рублей.

Но главное – это подрыв курса советского рубля по отношению к валютам западных стран. До реформы официально установленный курс доллара составлял 4 рубля 20 копеек, т. е. 1 рубль был сопоставим с 0,25 доллара, а 10 рублей – с 2,5 доллара. После реформы 10 сталинских рублей превратились в 1 хрущёвский. И курс, после «изменения масштаба цен», составил не 42 копейки, как полагалось бы при пересчёте на новый масштаб цен, а 90 копеек. Иными словами, Хрущёв сразу же «уронил» рубль более чем вдвое. И по мере того, как СССР врастал в мировую экономику, он нёс всё больше и больше потерь, а наши «торговые и финансовые партнёры» получали огромные прибыли.

Традиционный вопрос: кому была выгодна такая «реформа»? Тому, кто получил выгоду – западным «партнёрам». А народ получил увеличение цен и фактическое снижение зарплаты.

«Освобождение» России от Крыма и Порт-Артура. Россия как дойная корова

По случаю 300-летия воссоединения Украины с Россией в 1954 г. Крымская область была передана в состав УССР. Тогда этот акт не имел никаких последствий, ибо СССР был единым государством, внутренних границ не было. Но передача Крыма не соответствовала законам СССР. Например, надо было повести референдум и т. д.

Но этим актом был запланирован будущий конфликт «независимых» России и Украины. То, что конфликт действительно был запланирован, говорит следующее.

Ещё в 1916 году полковник Эдвард Мандель Хаус, один из основателей Совета по международным отношениям и советник президента Вудро Вильсона, обсуждал с президентом послевоенную карту Европы. Результатом этих обсуждений стала карта, которая была показана в фильме «Лев Троцкий. Тайна мировой революции» (РТР, февраль 2007). Сегодня она хранится в библиотеке Конгресса США. На ней западные окраины Российской империи показаны как независимые государства. Это Польша, Румыния, прибалтийские республики, а также Украина. Причём в состав Украины вошёл Крым. И после этого кто-то ещё будет говорить о «волюнтаризме» и «глупости» Никиты! Но после Революции этот пункт плана реализовать не удалось.

Но план не был выброшен на помойку. Первый шаг в его осуществлении сделал «великий патриот и государственник» «красный император» Сталин. 29 октября 1948 года Указом Президиума ВС РСФСР г. Севастополь был юридически выведен из относившейся тогда к России Крымской области в город республиканского подчинения со своим особым бюджетом. При передаче в 1954 Крыма этот Указ отменён не был. Почему, ведь о таком Указе забыть не могли? И после Беловежья мы имели «независимый» Севастополь в украинском Крыму. И постоянный конфликт из-за флота.

До 1968 г. Россия финансировала Севастополь из своего бюджета. А в 1968 г. севастопольская организация КПСС по чьему-то распоряжению оказалась в составе КП Украины – а горсовет подчинялся Москве! Киев в одностороннем порядке прибрал город к рукам, объявив его городом республиканского подчинения и закрепил это в ст. 77 Конституции УССР. Но решение 48-го года не было отменено ни ВС РСФСР, ни ВС УССР. Так что де-юре Севастополь и после 1968 г. остался российским. Да, пока страна была единой, все эти юридические тонкости не имели значения…

Но почему при передаче Крыма никто не отменил этот Указ? Забыть о нём не могли, ибо Указ ежегодно напоминал о себе, когда Севастополю выделялись деньги из бюджета России. Случайно ли Указ не был отменён?

Советскому руководству, бесспорно, было известно и о принятом в 1959 г. Конгрессом США законе ПЛ-90 о «порабощённых нациях», и о других подобных документах. В них ясно была поставлена цель: расчленение СССР. И, как бы во исполнение этих директив, Крым передаётся Украине, но в то же время Севастополь остаётся российским… Я не могу поверить в тупоумие хрущёвского руководства, которое делало, мол, всё по глупости. Это была не глупость, а диверсия, результат которой должен был сказаться через много лет. Сама же передача Крыма была запланирована ещё Хаусом и Вильсоном.

19 февраля 1954 года был издан Указ Президиума ВС СССР «о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР»; его подписали председатель Президиума ВС СССР К. Ворошилов и секретарь Н. Пегов. Ясно, что они выполняли волю Хрущёва. При этом Указ не был согласован ни с Совмином, ни с Верховным Советом РСФСР – т. е. все министры России были поставлены перед фактом.

«По совпадению» дата подписания Указа совпала с 16-м Адара – с праздником, установленным в связи с началом постройки стен Иерусалима [65а; с. 8].

Но был передан не только Крым. Была передана и часть Краснодарского края на другом берегу моря.

Расположенный на российском берегу Керченского пролива порт Кавказ уже со времени его создания – с мая 1953-го – был приписан к порту Керчь. Тем самым, полномочия крымских властей уже ко второму полугодию 1953-го распространялись и на часть соседнего берега Краснодарского края.

Решение о создании порта Кавказ в Таманском районе Краснодарского края было принято СМ СССР осенью 1951-го, но этот порт отнюдь не планировался как часть Керченского порта и, тем более, как часть Крымской области. Послесталинское же руководство не приняло по этому вопросу решение (с дальним прицелом). Так что почва для конфликта постсоветских Украины и России по поводу принадлежности стратегического азовско-черноморского пролива была подготовлена заблаговременно.

В 70-х годах власти Краснодарского края и его Таманского района, где расположен порт Кавказ, не единожды апеллировали к Москве с просьбой пересмотреть республиканскую принадлежность этого порта. Но тщетно: хрущёвский подарок Украинской ССР её власти небезуспешно отстаивали и после отставки Хрущёва. Например, Пётр Шелест, глава ЦК компартии Украины в 1963–1972 гг., а затем и Владимир Щербицкий утверждали, что, мол, Украина-то покидать СССР не собирается, потому незачем «перекраивать» полномочия Керченского порта.

И только в недолгую пору правления Константина Черненко (1984 г.) вняли-таки аргументам краснодарских властей, поддержанным руководством Совмина и Верховного Совета РСФСР, изъяв порт Кавказ из подчинения украинскому порту в Керчи.

Как видим, российско-украинские разногласия по Керченскому проливу были заблаговременно и тщательно спланированы именно в хрущёвский период. И, если б не упомянутое решение К. У. Черненко, то после развала СССР Украина располагала бы своей территорией, точнее – своим форпостом – на российском берегу пролива. А в этой ситуации отсутствовали бы даже географические причины для того, чтобы бороться хотя бы за российско-украинский статус пролива между Чёрным и Азовским морями.

Итак, вместе с Крымом вся судоходная артерия между Азовским и Чёрным морями была передана Украинской ССР в 1954 году. А, чтобы контроль Киева за этим регионом стал более надёжным, к Керчи приписали и расположенный напротив неё новый порт Кавказ. Расположенный, напомним, на побережье Краснодарского края.

А ранее, уже в мае-июне 1953-го началась чистка в руководстве Крымского обкома КПСС: готовились и внедрялись туда прохрущевские кадры для осуществления беспрепятственной передачи Крымского региона Украине. А прежнее его руководство возражало против таких планов и даже предлагало референдум по этому вопросу. Но к их мнению не прислушались.

Как видим, Хрущёв осуществлял планы (и указания?) «вашингтонского обкома». Но, видимо, не только он один. Обыграв всех своих «соратников», Хрущёв, встав во главе партии и правительства, привёл с собой своих друзей из ЦК Украины. Хрущёв не был украинцем, руководителем УССР он стал только в 1938 г., в разгар борьбы с «врагами народа». В 1949-м его вновь отзывают в Москву, к тому же около четырёх лет его украинской эпопеи фактически вычеркнула война. Однако пост первого секретаря ЦК позволял проявить себя, чем Хрущёв и воспользовался.

Сталин же с подозрительностью относился к украинским кадрам. К примеру, его смущала та лёгкость, с которой фашистские войска овладели обширным регионом. Всё указывало, что большинство местного населения, скорее, не ввязывалось в борьбу с захватчиками (очагом сопротивления стал только Донбасс). (Сегодня мы видим «повторение пройденного».) К концу жизни Сталина в правительстве, насчитывающем свыше пятидесяти министров, украинцами являлись лишь шестеро.

Хрущёв же, став Первым секретарём, начинает пропихивать украинцев, куда только можно, особенно, разумеется, по партийной линии. Именно Хрущёву обязан карьерой Л. И. Брежнев, у которого до московского этапа жизни в паспорте красовалась запись «украинец». Хрущёв, ещё будучи «на республике», выдвигает этого деятеля первым секретарем Запорожского, а затем Днепропетровского обкомов партии. С 1950 тот возглавляет Молдавскую парторганизацию и на XIX съезде ВКП(б) включается в расширенный Президиум ЦК. Правда, после смерти Сталина Брежнева задвигают, и он даже просится обратно на Украину. Но Хрущёв перебрасывает его в Казахстан, а вскоре переводит в ЦК, где сосредотачиваются преданные ему кадры. Хрущёв способствовал также возвышению Н.В. Подгорного, А. И. Кириченко, А.П. Кириленко и др. Если поначалу все они циркулировали внутри украинской номенклатуры, то после 1953-го устремились за пределы республики. Например, Кириленко в 1955– 62 годах поработал на посту первого секретаря Свердловского обкома. При нём первым секретарём Нижнетагильского горкома, вторым секретарём Свердловского обкома при его поддержке становится уроженец Черниговщины В. И. Довгопол, приехавший до войны на Урал для учёбы. А местного комсомольского функционера Ф.Т. Ермаша Кириленко подтягивает сначала в обком партии, а потом берёт с собой в ЦК, и в итоге тот оказывается в кресле председателя Комитета по кинематографии СССР. Пример с Кириленко довольно типичный: украинцы появляются во главе крупных парторганизаций, не имеющих никакого отношения к республике. Так, А. В. Коваленко из-под Полтавы становится первым секретарём Белгородского, а затем Оренбургского обкома, а уроженец Харьковской губернии В. И. Конотоп с 1956 г. более чем на четверть века задерживается в руководстве Московской области (с 1963-го первый секретарь).

Позаботился Хрущёв и ещё об одной «яркой» личности. В делегацию, сопровождавшую его в 1959 г. в поездке по США, входил сын харьковского инженера Н.А. Тихонов. Он в 1961 г. был избран кандидатом в члены ЦК КПСС. Вскоре Тихонов становится первым заместителем председателя Госплана СССР; при Брежневе он уже заместитель председателя Совмина, а после смерти Косыгина (1980) занимает его место. Подтягиваются украинские кадры и на самую вершину Министерства обороны: в 1956 с Дальнего Востока на пост замминистра перемещается Р.Я. Малиновский, после изгнания Жукова он становится министром. Вслед за ним из Группы советских войск в ГДР вызван брежневский друг А. А. Гречко – с 57-го он первый заместитель министра МО СССР (с 1967 г., после смерти Малиновского, возглавляет министерство).

После устранения оппозиционеров из «антипартийной группы», украинские кадры потоком хлынули на вершину власти. В отличие от устранённых руководителей, они строить ничего не жаждали: их привлекало общесоюзное «хозяйство», создаваемое преимущественно трудом русских. В этом нет ничего удивительного: на рубеже 50-60-х годов в «элитах» уже появились признаки коррупции. И «украинцы» устремились к новым горизонтам. Эти люди руководствовались заботой о благополучии – собственном и родной им Украины. Именно в такой последовательности – о других республиках они думали так… по должности.

Да, но какая связь между планом Хауса и кадрами с Украины? Ведь всё логично: придя к власти, Хрущёв просто взял тех, с кем ему было привычно работать, а те восприняли свой перевод в Москву как подарок судьбы…

Масон Антуан де Сент-Экзюпери писал, что в действительности всё не так, как на самом деле. Поэтому будет правильнее сказать: агент Хрущёв, встав во главе страны, перетащил в Москву не, условно говоря, собутыльников, а таких же агентов.

После XX съезда, в 56-м, была проведена амнистия. Одновременно с уголовниками было выпущено много власовцев, бандитов УНА-УНСО, диверсантов и полицаев. Всем им выдали новые паспорта и вернули все права гражданства. Да, конечно, большая часть власовцев и полицаев стали нормальными гражданами. Но, думаю, цель амнистии была не в помиловании рядовых солдат власовской армии. Точнее – не только в их помиловании.

Но в советских тюрьмах и лагерях сидели, в-основном, рядовые бандеровцы, а вот руководители… почти все они уехали в Канаду и в США. Но не все.

Например, последний главарь ОУН Василий Кук, являвшийся преемником Шухевича, отсидел всего 6 лет и вышел на свободу в 1960 г. по амнистии. В том же году написал «Открытое письмо к Ярославу Стецько, Миколе Лебедю и ко всем украинцам, которые живут за границей», в котором признал советскую власть законной на Украине, отрёкся от ОУН-УПА и призвал украинское правительство в изгнании признать СССР как законное государство. Станиславский бы сказал: не верю!

Затем, восстановленный во всех правах, главарь националистов получил извинения от советской власти за годы неправомерного заключения и был устроен научным работником Центрального государственного исторического архива Украины. Это, кстати, в дополнение к тому, почему учебники истории «в Украине» сейчас такие странные, мягко говоря. Просто он к ним тоже приложил руку, являясь почётным гражданином «незалежной» и скончавшийся аж в 97 лет. Умер он 9 сентября 2007 года в Киеве, похоронен в родном селе Красное. 12 сентября 2010 года там был открыт ему памятник.

Но, помимо Кука, были и другие руководители, занимавшие должности пониже. Для примера, в 1970 г. от 50 до 70 процентов партийных работников районного и областного уровней занимали как раз такие амнистированные бывшие бандеровцы.

А «на местах» «работали» их «представители» – такие, как Кравчук, Марчук, Андрей Ющенко (отец В. Ющенко), др. Ясно, что вчерашние бандеровцы не стали сидеть, сложа руки, а стали вести тайную агитацию. Ясно, что и Кук не бездействовал. В результате 1 декабря 1991 года большинство украинцев (в-основном, западных) проголосовало за независимость на «Всеукраинском референдуме о поддержке Акта о государственной независимости Украины» (принятом незадолго до этого Верховным Советом Украины 24 августа 1991 года). Хотя, конечно, основными двигателями были Горбачёв, Кравчук и Ельцин.

Да, вроде бы всё правильно: после войны прошло больше 10 лет, преступники искупили вину… Да, конечно, девяносто пять процентов власовцев и полицаев стали нормальными гражданами. Но, думаю, цель амнистии была не в помиловании власовцев. Точнее – не только в их помиловании.

После Победы на территории Западной Украины началась новая война – с бандеровцами. Банды были разбиты только к началу 50-х. То есть в лагерях сидели люди, которых посадили 3–5 лет назад.

С 1938-го по 1949-й Хрущёв был Первым секретарём КП(б) У (одновременно в 44-47-м Председатель СНК УССР), был членом Военных советов ряда фронтов. То есть возглавлял Украину в самые трудные годы. И в годы борьбы с бандеровцами… При Хрущёве, «в славное десятилетие», были хорошо почищены архивы, особенно на Украине. Считается, что Хрущ убирал документы со своими подписями на расстрельных списках – но только ли? Поэтому остаётся вопрос: почему Хрущёв реабилитировал бандитов УНА-УНСО, как он был с ними связан?

В. Кук

Продолжим. Советское правительство передало тогда ещё дружественному Китаю и военно-морскую базу Порт-Артур. Порт-Артур (Люйшунь) был получен Россией от Китая во временное пользование под военно-морскую базу по конвенции 1898 года. В 1905-45 гг. был оккупирован Японией. А в 1955 г. СССР вывел свою базу и безвозмездно передал порт Китаю.

Это при том, что тогдашние президенты США и командующие американскими войсками на Дальнем Востоке признавали, что именно советское военное присутствие в Маньчжурии (Порт-Артур, Дальний, КВЖД[4]) в первой половине 1950-х не позволило разгромить Северную Корею, а, в более широком контексте, – развязать Третью мировую войну.

Что касается КВЖД, Советский Союз передал Китаю свои восстановленные права на эту стратегически важную транспортную систему в 1951-52 гг., чтобы предотвратить прямое вовлечение СССР в Корейскую войну. Ибо американские ВВС бомбили и Маньчжурию, а, по имеющимся данным, в планы США входила бомбардировка и КВЖД, чтобы не столько прервать советско-китайскую помощь Северной Корее, сколько вовлечь СССР в ту войну.

Но в 1955 г. СССР по инициативе Хрущёва отказался от долгосрочной аренды Порт-Артура и Дальнего. Видимо, тогдашние «вожди» забыли и о том, что восстановление позиций в тех регионах обошлось советским народам более чем в 15 тыс. погибших и в 10 тыс. пропавших без вести советских воинов.

С упомянутых территорий в КНР Советский Союз ушёл, а американские войска и базы в Японии, Южной Корее и на Тайване с Филиппинами – остались. Сами американские чиновники и аналитики впоследствии признавали, что именно отсутствие СССР в Дальнем, Порт-Артуре и на КВЖД стало одним из стимулов и американской агрессии в Индокитае в 1966–1974 годах.

Одновременно в СССР было отменено всесоюзное празднование Дня разгрома Японии (2 сентября).

Ясно, что упомянутые действия хрущёвского руководства были преднамеренными и согласованными с западными кураторами.

В «славное десятилетие» происходило перераспределение национального дохода, созданного, в основном, за счёт русских, в пользу «братских республик». Перераспределение осуществлялось как в форме расчётов по заниженным ценам на продукцию, создаваемую на территории РСФСР, и завышенным на других территориях, так и путём прямого бюджетного перекачивания средств из Москвы в другие республики. Таким образом, вся тяжесть налоговой и бюджетной политики легла на Россию.

В результате такой политики в республиках строились заводы, улучшалась жизнь. Например, в 60-е годы капитальные вложения в РСФСР выросли в 4,3 раза, а в Средней Азии – в 7,3, в Казахстане – в 8,9, в Молдавии – в 6,7, а в Прибалтике – в 5,8 раза. Это был прямой грабёж России, обусловивший её экономический застой.

При Горбачёве этот процесс не остановился. Причём размер благ, перекачиваемых из России, за 1985-90 гг. заметно возрос. Каждый житель РСФСР производил товаров и услуг на 17,5 тыс. долларов в год, а потреблял их только на 11,8 тыс. – то есть 6 тыс. уходило на поддержку «братских» республик. А вот в республиках было наоборот: Грузия потребляла больше, чем производила в 4 раза, Эстония – в 2,3 раза, Армения – в 3 раза. Именно поэтому грузины считались богатыми – там десятка шла за рубль. И там стали говорить, что, мол, они кормят Москву. А как только республики стали «независимыми» и «освободились от оккупантов», то уровень жизни резко упал, так как прекратились дотации из Москвы. И местные жители о-очень удивились: как же так, почему… А потому.

И – самое главное. Все реформы, которые проводили после войны Сталин – Хрущёв – Брежнев, проводились на фоне ужасающей нищеты и безденежья людей. Безденежье было не только у граждан, но и у заводов и городов. Ну что качественного может выпускать завод, в цехах которого стоят станки периода индустриализации и даже дореволюционные! А т. н. «проблема внедрения», когда, чтобы внедрить изобретение, директор института должен пройти сто кругов ада? Это – не тупость «партократов», а диверсия конкретных лиц в министерствах (замедление прогресса в интересах ТНК).

А вспомните советские города – даже Москву: облезлые дома, треснутый асфальт, грязь, сплошные очереди.

А. Кузьмич (Цикунов) писал: «Валютные средства Внешэкономбанка, Госбанка и Минфина “в натуре” – т. е. те средства, которые можно получить из кассы – это не валютные резервы, а небольшие (относительно) кассовые суммы “на мелкие расходы”. Они – только оперативный источник средств для осуществления небольших операций. А валютный резерв – это все валютные средства СССР, размещённые в иностранных банках в форме депозитов. Другими словами, западные банки являлись истинными владельцами Союза, его недр и имущества (см. “Расчётный баланс СССР” в разделе “Средства в банке и за границей” за 1990)» [244; с. 26]. И этими владельцами они стали после «Великого Октября» (см. также гл. 4, раздел «Финансовая система СССР как часть мировой и вывоз капитала»).

Второй поход против церкви

Важным направлением работы идеологов во главе с Сусловым стало усиление борьбы с церковью, прежде всего, с православной церковью. Борьба велась под флагом «возвращения к ленинским принципам», т. е. к временам послереволюционным, когда рушили церкви, вскрывали мощи святых. Напомню, что Хрущёв в своё время был троцкистом, потом, понятно, «осознал», но в душе троцкистом так и остался.

7 июля 1954 года было принято постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах её улучшения». Идеологами этого постановления были Поспелов (Фогельсон), Ильичёв, Фурцева и сам Суслов. Опять в газетах стали публиковать высказывания Ленина и Маркса о вреде религии, массовыми тиражами стала издаваться атеистическая литература, книги Ярославского, масона Скворцова-Степанова.

(Книга Ярославского «Библия для верующих и неверующих» была издана в 1959 году. В предисловии «От издательства» говорилось: «Книга талантливого пропагандиста – антирелигиозника Ем. Ярославского впервые начала печататься в виде отдельных статей в газете “Безбожник” в 1922 г. С этого времени она выдержала десять изданий, последнее из которых вышло в 1938 г.». Как видим, книга после войны ни разу не переиздавалась. Это связано, видимо, с тем, что Сталин вогнал критику церкви «в рамки».

О биографии «Ярославского», он же, якобы, «Губельман» – см. книгу «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России», М., “Книжный мир”, 2022, глава 7 «Ложь о “еврейской революции”».)

Снова, как и до войны, стали сажать за религиозные убеждения: только за период 1961-64 гг. было осуждено 1234 человека. В 1961 г. Хрущёв обещал показать по телевизору последнего попа. Заметьте, именно попа, а не ксёндза, пастора, муллу или раввина… А во время одного из приёмов он подошёл к Патриарху и полупьяным голосом сказал: «Ты, поп, долго будешь морочить голову народу?»

(По поводу ксёндзов. В «оккупированной Прибалтике» допускалась свобода религии: были открыты храмы и молельные дома сектантов баптистов и адвентистов. В Средней Азии так же было много действующих мечетей. Это подтверждает, что антирелигиозная кампания в первую очередь была направлена против православия.)

Но своего апогея кампания достигла после XX съезда, в октябре 1958-го. Ранее, в сентябре 1955 года, Хрущёв, во время приёма французской правительственной делегации, сказал: «Мы продолжаем быть атеистами. И мы будем стараться освободить от религиозного дурмана большее количество народа». А в беседе с издателем В. Хёрстом в ходе своего визита в США в сентябре 1959-го Хрущёв отметил, что «народное просвещение, распространение научных знаний и изучение законов природы не оставят места для веры в Бога».

Важнейшим же документом было секретное постановление ЦК от 4 октября 1958 «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам “О недостатках научно-атеистической пропаганды”». В нём всем партийным, общественным организациям и государственным органам предписывалось «развернуть наступление на религиозные пережитки в сознании и быту советских людей». И уже 16 октября Совмин СССР принял постановления «О монастырях в СССР» и «О налоговом обложении доходов предприятий епархиальных управлений и доходов монастырей». В первом из них монастырям запрещалось применять наёмный труд, предусматривалось троекратное уменьшение земельных наделов и числа монахов. Вновь вводились отменённые в марте 1945 года налог со строений и земельная рента; минимум вдвое, в сравнении с 1945-55 гг., повышались ставки налога с земельных церковных участков, включая даже кладбища (!). В ЦК разрабатываются инструкции, запрещающие принимать в монастыри лиц моложе 30-летнего возраста, в семинариях и академиях разрешалось обучение только лиц, уже имеющих высшее или среднее специальное образование.

В октябре 1958 года вышло постановление Совмина о новом подоходном налоге на церковные свечные лавки. На духовные учебные заведения Московская Патриархия тратила 18 млн рублей в год, на пенсии престарелым священникам – 15 миллионов рублей. На реставрацию Троице-Сергиевой Лавры за 9 лет – 32 млн рублей (или примерно по 3 млн ежегодно). А подоходный налог, по хрущёвским расценкам, съедал 12 млн рублей ежемесячно.

Но этими мерами дело не ограничивалось. В ноябре 1958-го – марте 59-го прошла массовая чистка библиотек от литературы религиозной тематики. А 28 ноября 1958 года ЦК принял постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым “святым местам”». Причём, чтобы прекратить доступ верующих к 700 учтённым властями святым местам в СССР, применялись оскорбительные методы.

Так, на местах паломничества или вблизи них устраивались свинарники, отхожие места, свалки мусора; святые источники выкачивались, засыпались землёй, и т. п.

И ещё: в конце 1950-х – первой половине 1960-х был вновь запрещён колокольный звон, разрешённый с осени 1941-го; храмы отключали от водопроводной сети и от канализации, запрещали ремонты. В те же годы состоялись массовые закрытия храмов, причём антиправославная нацеленность этого усиливалась политикой ликвидации так называемых «неперспективных деревень», проводившейся с 1960 г. в русском Нечерноземье. Таким образом, русские деревни, лишённые не только кадров и сельхозтехники, но даже посевного материала, кормов и большинства объектов соцкультбыта (из-за «перекачки» всего этого в целинные регионы и «кукурузные» эксперименты), упразднялись вместе с храмами.

А земельные участки некоторых зарубежных монастырей Русской Церкви и вовсе продавались за фрукты или овощи. Так, земли монастыря Марии Магдалины (вблизи Иерихона) в 1962 г. были проданы… за поставки в СССР израильских апельсинов и мандаринов!

7 июля 1954 года ЦК принял постановление «Об усилении антирелигиозной пропаганды». И опять «совпадение»: это был праздник – день Рождества Иоанна Предтечи [65а; с. 9]. Интересно, кто готовил в ЦК это постановление?

На 1 января 1952 года в СССР было 62 монастыря. За 51-й год их число уменьшилось на 8, а по сравнению с 1948-м – на 23.

Церковь пыталась протестовать. 18 февраля 1959 в Совмине СССР (с 1958 г. его возглавил Хрущёв, сместивший с этого поста Н. Булганина, который выступал против антирелигиозной кампании) приняли митрополита Крутицкого и Коломенского Николая (Ярушевича) по его просьбе. Из записи беседы: «В раздражённом тоне Николай заявил, что с осени 1958 началось наступление на Церковь, равнозначное походу на неё до Великой Отечественной войны… Крутицкий указал, что в этой обстановке он не может посещать дипломатические приёмы и, кроме того, Патриархия намерена отказаться от издания собственного журнала».

Но эти протесты не возымели действия. 31 мая митрополит Николай снова обратился к Хрущёву с письмом: «.. За последние месяцы имеют место многие факты оскорбления религиозных чувств верующих, наличие в газетах заведомо ложных измышлений о церковной жизни, имеются вопиющие факты клеветы и грубого администрирования местных властей в отношении религии и верующих». Но правительство так же не обратило внимания на письмо. Наоборот, уже к ноябрю 1959 закрыли 13 монастырей, а только в январе 1960-го – ещё 17.

Удалось отстоять и Псково-Печерский монастырь благодаря архимандриту Алипию, наместнику монастыря. Когда в монастырь в 1961 г. привезли указание о закрытии обители и роспуске братии, Алипий порвал и сжёг ту бумагу с подписью Хрущёва на глазах у курьеров. «Я лучше пойду на мученическую смерть, чем закрою обитель», – сказал архимандрит, ветеран-фронтовик. Монастырь не решились закрыть. Сохранить его помогли и письма в защиту, направленные православными приходами в Финляндии, Швеции, Норвегии и республиках Прибалтики советскому руководству. К тому же министр культуры СССР Е. Фурцева в 1960 г. посетила этот монастырь, беседовала с архимандритом Алипием и отговорила Хрущёва от продолжения попыток закрыть монастырь.

В день памяти святого Сергия Радонежского 8 октября 1960 года на территории Троице-Сергиевой Лавры милиционеры задерживали верующих и затем не выпускали их из-под ареста несколько дней, требуя расписок, что они больше никогда не придут в Лавру. Подобное в 1958-64 гг. происходило в сотнях православных храмов.

Обращаю внимание, что почти 70 % закрытых православных церквей и монастырей были расположены именно в РСФСР. Основной удар по православию был нанесён именно в России, потому, что, прежде всего, русские были недовольны политикой Хрущёва. В то же самое время мало обращалось внимания на возрождение униато-католической конфессии на Западной Украине, баптизма и иудаизма, а протесты мусульман вынудили власти почти прекратить, во избежание возникновения басмачества, закрытие мечетей в Средней Азии и Поволжье. Зато в тех же регионах в массовом порядке закрывались церкви, в том числе старообрядческие.

24 ноября 1960 года митрополит Николай (Ярушевич) в беседе с представителями ЦК поставил вопрос о «фактах физического уничтожения Православной Церкви… В настоящее время ведётся явная линия на уничтожение Церкви и религии вообще, и более глубоко и широко, чем это было в 1920-х годах».

Но и эта беседа, как и многочисленные протесты Русской Зарубежной Православной Церкви, не изменили ситуацию в лучшую сторону. Наоборот – были, к примеру, возобновлены (как в 20-30-х) изъятие у церквей колоколов, ряда ценных предметов культа и увольнения с гражданской работы не только верующих, но и членов их семей.

Всего за 1954-63 гг. было закрыто более 12 тыс. храмов – больше, чем при Ленине и Сталине; количество приходов было сокращено с 20 до 8 тыс.; были закрыты 31 монастырь и 5 семинарий. Из всех закрытых храмов в 1958-64 годах свыше 60 % были православными. Были закрыты и те церкви, что были вновь открыты в 1941-54 годах. Как следствие, возобновились отшельничество, скиты, подпольные богослужения и т. п., снова появилась «Катакомбная церковь».

Церкви не только закрывались, но и сносились. Даже в Кремле на месте снесённых зданий был построен Дворец съездов (арх. Посохин). Главным инициатором закрытия и сноса храмов был Суслов. Позднее, в 1981 г., по его инициативе будет принято постановление «Об усилении атеистической пропаганды». К 1981 г. количество приходов уменьшилось с 7523 (1966) до 7007.

В июле 1964 года по указанию Хрущёва был взорван один из красивейших храмов – храм Спаса Преображения в Преображенском (Москва, восстановлен).

Но зачем Хрущёв, Микоян и Суслов закрывали церкви, какой смысл?

Задача идеологов, состоящих в Президиуме ЦК, состояла в том, чтобы вбить клин между церковью и государством. Инициатором второго «крестового похода» против церкви был Суслов.

Взрывы храмов, уничтожение икон, оцепление церквей «дружинниками» и хулиганами-«активистами», запрет крестить детей, пускать их в храмы, цензура на проповеди, клевета в газетах, массовое издание богохульных брошюр, подделанные уголовные дела – вот действительность политики Хрущёва.

1 апреля 1961 года, за всенощной во время праздника Вербного Воскресенья, в Богоявленском кафедральном соборе в 8 часов 35 минут вечера произошло покушение на Патриарха Алексия. Сам Патриарх описывал это так: «.. во время моего возвращения в алтарь, на ступенях к алтарю произошло нападение на меня неизвестного злоумышленника, который с диким криком: “ах, Патриарх” бросился на меня с поднятыми руками, чтобы нанести мне удар, но лишь благодаря тому, что в моей левой руке был высокий посох, удар был нанесен не в голову, а в плечо».

Нападавшего доставили в 92-е отделение милиции. Он назвался И.Н. Таршиловым.

Далее Патриарх писал: «Этот беспрецедентный случай произошёл на глазах у верующих в переполненном соборе, вызвал шум, тревогу и впоследствии породил возмущение и всевозможные толки со стороны верующих».

О том, что это не было «случайностью», говорит не только обстановка тех лет, но и тот факт, что Патриарх не получил вообще никакого ответа на свою записку ни из ЦК, ни из Совмина.

Власть навязала однодневный Архиерейский Собор 18 июля 1961 года, где всё, ей нужное, было проштамповано, в том числе и вступление Московской Патриархии во Всемирный Совет Церквей.

В своей погромной деятельности Хрущёв опирался на поддержку Запада.

Например, в 1957 г. в СССР приезжал де Бор – секретарь ИМКА[5] в ФРГ. Приезжал он по туристической путёвке[6].

Что за дела были у Хрущёва в 1957 г. с YMCA – прояснилось год спустя. Владыке Николаю 27 ноября 1958 года власти велели согласиться на предложение генсека Всемирного Совета Церквей (ВСЦ) «о встрече».

Именно масонская ложа YMCA создала ВСЦ в 1948 году. Первым почётным президентом ВСЦ стал Джон Мотт, с 1926 глава всемирной YMCA, в 1898–1915 гг. – её секретарь по иностранным делам. Он выполнял поручения президентов США Теодора Рузвельта, Уильяма Тафта и Вудро Вильсона. Мотт, умерший в 1955, был членом ложи «Череп и кости» и ложи «Фибетта-каппа».

Разрушая РПЦ, Хрущёв выступал за сотрудничество с Ватиканом. В то время глава Римской церкви, папа Иоанн XXIII не скрывал, что его целью является внедрение католичества в СССР. Активно между Хрущёвым и папой шла тайная дипломатия. Контакты с масонами и Ватиканом взаимно дополняли друг друга, ибо хорошо известна тесная связь Рима с масонством.

Хрущёв нанёс по РПЦ страшные удары, сживая её со свету и навязывая дружбу с Ватиканом. Разумеется, Иоанн XXIII и кардиналы не осудили хрущёвский террор. Как тут не вернуться к биографии Хрущёва (или Гасвицкого?) и его жены Кухарчук.

Хрущёв выпустил на Запад гитлеровского пособника – «митрополита» униатов-бандеровцев Слипого, заслуженно отправленного Сталиным в лагерь. Слипой прибыл в Ватикан 9 февраля 1963 года к Иоанну XXIII. Его преемник папа Павел VI (он же бывший кардинал Монтини) назначил Слипого кардиналом в 1965 году. С Павлом VI (1963–1978) не раз встречался в Риме митрополит Никодим (Ротов).

Ясно, что Хрущёв руководствовался не «личными мотивами», а приказами.

Со своей стороны Хрущёв для тайных контактов направил в Рим для встречи с папой Иоанном XXIII не кого-нибудь, а своего зятя Алексея Аджубея и дочь Раду. Иоанн, напомню, благосклонно относился к масонству и при нём католики официально подтвердили богоизбранность иудеев.

Отношения же Сталина с Ватиканом после войны были совершенно иными. Особую активность Ватикан проявил накануне смерти Сталина: во второй половине 1952 г. папой Пием XII было совершено несколько акций, направленных на дестабилизацию положения в СССР. Ватикан выпустил послание «Ко всем народам России», были возведены в сан кардиналов 20 епископов, в том числе несколько тайно, опубликована энциклика «Церкви Восточные», в которой подогревались сепаратистские настроения униатов.

Сталин, осуждая действия Ватикана, вовсе не отстаивал чистоту православия. Сталин расценивал эти действия как вмешательство во внутренние дела Советского Союза, как подталкивание униатов к сепаратизму в угоду Западу.

XX съезд КПСС – поворотное событие XX века

В 50-80-е годы все съезды и пленумы ЦК и их решения объявлялись историческими. Сразу же после съезда (пленума) все газеты писали: «Исторические решения XXV съезда…», «Исторические решения июньского Пленума ЦК…» Однако через несколько дней об этих «исторических решениях» все забывали. Затем проводился новый пленум с новыми «историческими решениями», и т. д. Думаю, объявление всех решений «историческими» было идеологической диверсией, которая проводилась методом «доведения до абсурда», когда люди, слыша слова «исторические решения», смеялись.

Но в истории СССР действительно были съезды и пленумы, на которых принимались исторические решения. Эти решения, как и все большие события в нашей стране, носили всемирно-исторический, судьбоносный характер – без кавычек. Эти решения буквально сотрясали, переворачивали мир.

К таким событиям относится XX съезд КПСС.

Этот съезд является переломным событием, завершением перехода от строительства социализма в его послевоенном сталинском варианте, к строительству капитализма. После съезда началась ползучая реставрация капитализма. Хотя с трибун и в газетах продолжали говорить о «построении коммунизма» и о «ленинских принципах».

Съезд проходил в Москве 14–25 февраля 1956 года. «По совпадению», дата проведения съезда выпала на Пурим по старому стилю [65; с. 24]. А Пурим означает праздник мести иудеев гоям. Съезд проходил тогда, когда Луна была в зодиакальном созвездии Змееносца [28; с. 120]. Между прочим, те же события были и в дни смерти Сталина: Пурим и Луна в Змееносце.

В своём основном докладе Хрущёв почти полностью пересмотрел основы марксизма-ленинизма. То есть Хрущёв показал себя как ревизионист. Он говорил:

– в свободных странах коммунисты могут приходить к власти и парламентским путём;

– сам парламент, при его коммунистическом большинстве, превратится из органа буржуазной демократии в оружие действительно народной власти;

– то, что насилие и гражданскую войну мы признаём единственным способом преобразования общества – не соответствует действительности;

– фатальной неизбежности войны между капиталистическими и социалистическими странами нет.

Эти хрущёвские положения перечёркивали марксизм-ленинизм. Но надо помнить, что этот доклад – не доклад одного Хрущёва, а доклад, подготовленный всеми членами Президиума ЦК, в том числе Молотовым, Маленковым, Микояном, Кагановичем… Бывшими сталинистами.

Одним из главных «толкачей» доклада был Микоян. При «Отце народов» он входил в узкий круг, член ЦК со времён Ленина, член Политбюро с 1935 г., главный продавец сокровищ Эрмитажа. В 1934 г. на XVII съезде он поставил рекорд – в коротком пятиминутном докладе упомянул имя Сталина 41 раз. Во времена террора Микоян неоднократно просил товарища Сталина увеличить лимиты на расстрелы. Например, 22 сентября 1937 года он направил Сталину запрос на повышение нормы расстрелов для Армении на 700 человек. Нарком Ежов, ознакомившись с письмом Микояна, предложил Сталину для Микояна лимитов не жалеть и вместо 700 человек разрешить Микояну отстрел врагов народа довести до 1500 человек. И привёл его в пример, как стахановца по истреблению врагов народа. И вот товарищ Микоян сидит на заседании XX съезда КПСС и с возмущением слушает речь Хрущёва о временах сталинизма, прекрасно зная, что Хрущёв тоже неоднократно просил Сталина не жадничать и лимиты на расстрелы увеличить. В речи на XX съезде Микоян потрясён докладом товарища Хрущёва. Он просто взбешён сталинским произволом и беззаконием. И сидевшие на съезде сталинские выдвиженцы – а других просто не было – тоже удивлялись: они, мол, не знали. Да, не знали сибирские Первые, что у них в областях лагеря есть.

Цель этих ревизионистских положений была ясна: обосновать «мирное сосуществование» и войти в «мировое сообщество».

Постановление «О культе личности» осуждало вывод Сталина об обострении классовой борьбы по мере строительства социализма: «Большой вред делу социалистического строительства, развитию демократии внутри партии и государства нанесла ошибочная формула Сталина, что будто бы по мере продвижения Советского Союза к социализму классовая борьба будет обостряться… На практике эта ошибочная формула стала обоснованием грубейших нарушений социалистической законности и массовых репрессий» [ «Правда», 1956, 1 июля, № 184]. (Тогда почему же «соратники» голосовали за эту ошибочную резолюцию?) Но правоту Сталина в этот же год подтвердили события в Венгрии. И вот журнал ЦК «Партийная жизнь» [1956, № 20] пишет: «События в Венгрии показали, что строительство социализма невозможно без классовой борьбы, без беспощадного подавления свергнутых эксплуататорских классов… Тем самым ещё и ещё раз подтверждаются основные положения марксизма-ленинизма». «Жизнь показала, что социализм рождается из острейшей классовой борьбы» [ «Коммунист», 1956, № 16].

Казалось бы, хрущёвцы признали правоту Сталина… Но после венгерских событий партийные журналы всё равно писали, что в СССР нет классов, а, следовательно, и классовой борьбы. То есть все граждане – за построение социализма.

Зададим основной вопрос: кому выгодно было это утверждение? Идеологией в СССР «заведовал» Суслов, но нельзя всё сводить только к нему. Хрущёв, а затем Брежнев создали новый паразитический класс – номенклатуру. Постепенно она стала господствующим классом в СССР. Свою воровскую сущность номенклатура скрывала за словесной болтовнёй о «социализме», а также посредством жёсткой цензуры печати. Партийно-хозяйственным чиновникам, номенклатуре надо было скрывать, что она стала новым эксплуататорским классом и проводить «мысль», что в СССР классов нет и быть не может, а есть только «новая историческая общность людей – советский народ».

Странная реабилитация. Большая ложь XX съезда

Весной 1953 г. был убит Сталин и вскоре Первый секретарь провозгласил «новый курс». О Сталине можно было бы и забыть.

Но нет. Через три года Хрущёв произносит доклад, произведший эффект разорвавшейся бомбы, в котором он обвинил Сталина в тяжких преступлениях. Зачем Хрущёву понадобился этот доклад? Говорят, надо было сказать правду о репрессиях. Согласен. Но только правду, а не то, что говорил Хрущёв. И «правда» должна говориться не на закрытом заседании съезда… Более того, виновность/невиновность устанавливает суд, а не ЦК, но никаких «реабилитационных» судов не было. Почему?

В эти три года (1953-56) появилась какая-то странная терминология: вместо «осуждённый» стали говорить «репрессированный», вместо «оправданный по решению суда» – «реабилитированный». То есть не «осуждённый», а «репрессированный» – то есть невинная жертва произвола. Как же за эти три года производилась «реабилитация»? Дело осуждённого – это минимум один том с доказательствами его вины, в том числе и с вещественными. А вот документ о реабилитации: один (!!!) лист формата А4, на нём – протест Генерального прокурора Руденко, текст везде одинаковый, примерно следующий: «NN был арестован 6 мая 1937 г. Были представлены следующие доказательства его вины:… После проверки обвинений было установлено, что NN не виновен. Прошу рассмотреть вопрос о его реабилитации». Или, если NN был живой: «…После беседы с NN выяснилось, что NN не виновен. Прошу…» При этом многие дела уничтожались. Почему, ведь они – невиновные?!

Сами собой напрашиваются вопросы. Почему никто подробно не разбирал доказательства виновности NN? Ведь, по идее, опровержение доказательств вины должны составить, как минимум, том. NN был осуждён судом, следовательно, должен был состояться суд, который бы пересмотрел дело NN. Почему хватало только беседы с NN – ведь ясно же, что преступник будет отрицать свою виновность и кричать, что был «оклеветан», тем более, при такой благоприятной ситуации? Почему не были привлечены к ответственности доносчики, которые, якобы, оклеветали NN? Почему многие дела после «реабилитации» уничтожались и остались одни справки?

После съезда именно Микоян руководил формированием примерно ста комиссий, которые должны были выехать во все лагеря и места заключения СССР, чтобы быстро осуществить пересмотр обвинений заключённых. Прокуратура СССР, которая до сих пор медленно занималась проведением реабилитаций, вначале возражала против создания таких комиссий, наделённых правами реабилитации и помилования. Но после вмешательства Микояна Генеральный прокурор СССР Руденко уступил. Однако тот же Микоян в своих выступлениях перед общественностью настойчиво призывал к соблюдению осторожности и умеренности в критике Сталина. Когда на собрании московской интеллигенции некоторые писатели горячо и убедительно требовали расширения и углубления критики культа личности, Микоян крикнул одному из ораторов: «Вы хотите раскачать стихию?» Но как-то забылось, что именно Микоян активно участвовал в осуществлении репрессий, особенно в Армении.

19 марта было принято Постановление Президиума ЦК КПСС «О рассмотрении дел на лиц, отбывающих наказание за политические, должностные и хозяйственные преступления»; для проверки обвинений в места заключения выехала комиссия. По сообщению А. Аристова, направленному 17 октября в ЦК, на 1 октября было рассмотрены дела на 176.325 чел., из которых 100.139 были освобождены, а 42.016 уменьшены сроки.

Кстати, Феликс Чуев в книге «Так говорил Каганович» (1992) писал: «Степан Микоян говорил мне, что не Хрущёв придумал выступить против Сталина, а Микоян подсказал это». А сам Микоян в своих воспоминаниях писал: «К концу съезда мы решили, чтобы доклад о культе личности Сталина был сделан на закрытом заседании. Был небольшой спор по этому вопросу. Молотов, Ворошилов и Каганович сделали попытку, чтобы доклад вообще не делать (Ну и «небольшой спор»! – А. С.) Хрущёв и больше всего я (Больше Хрущёва? – Л.С.) активно выступали за то, чтобы доклад состоялся».

Об активном участии Микояна в подготовке доклада так же говорил Молотов Чуеву: «Я не исключаю этого (Что саму идею доклада подал Микоян. – А. С.) Микоян очень связан с Хрущёвым. Я думаю, что он и настраивал Хрущёва на самые крайние меры».

Микоян не просто «настраивал» Хрущёва, но именно он 16 февраля – за 10 дней до доклада – говорил о необходимости разоблачения «культа личности» [178; с. 274].

На XX съезде своё выступление Микоян начал с того, что дал характеристику работе ЦК за последние три года, прошедшие после смерти Сталина. Он заявил, что «в нашей партии после долгого перерыва создано коллективное руководство, которое, основываясь на ленинских идеях и принципах строительства партии, за короткий срок добилось восстановления ленинских норм партийной жизни сверху донизу». Он затронул вопрос о злоупотреблении Сталина властью, подчеркнув, что «принцип коллективного руководства является элементарным, однако приходится подчёркивать эту старую истину потому, что в течение примерно 20 лет у нас не было коллективного руководства, процветал культ личности, осуждённый ещё Марксом, а затем и Лениным, и это, конечно, не могло не оказать крайне отрицательного влияния на положение в партии и на её деятельность» [178; с. 274–75]. (Итак, коллективного руководства не было 20 лет. Посчитаем: 1953-20=1933. Что произошло в 33-м (34-м) году? Напомню, в 34-м был убит Киров.)

Микоян говорит о 20-ти годах как о факте, который знают все присутствующие. Но, к сожалению, в своих воспоминаниях ни Молотов, ни Каганович, ни Хрущёв, ни тот же Микоян не ответили на вопрос: что же произошло в 1933 году? Вспомните раздел «Вскрытие тела – но Сталина ли? Два “Сталина”» в книге «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”» (гл. 3).

Далее Микоян негативно оценил сталинскую внешнюю политику. Он отметил, что по ряду международных вопросов в прошлом допускались ошибки и в некоторых случаях обострялись отношения по нашей вине, приведя пример с Югославией. Микоян ратовал за мирное сосуществование, подчёркивая, что сейчас «не существует фатальной неизбежности войны» [178; с. 275].

Так же он критиковал другие «ошибки» Сталина. В конце речи он сказал, что «опираясь на коллективное руководство, ЦК сумел вскрыть накопившиеся за последние годы ошибки и недостатки, решительно шёл на их исправление и устранение на всех участках политической деятельности… Не было бы преувеличением сказать, что после XX съезд является самым важным съездом в истории нашей партии» [178; с. 279].

Да уж… Как хорошо известно, в 20-50-х годах Микоян был на Марсе, а когда с него прилетел, то стал критиковать происшедшие за это время безобразия.

Речь Микояна, в которой имя Сталина было упомянуто всего один раз, явилась как бы подготовкой делегатов к сенсационному докладу Хрущёва. 25 ноября 1965 года газета «Нью-Йорк геральд трибюн» писала в статье, посвящённой 70-летию Микояна: «Именно г-н Микоян задал тон программе десталинизации бывшего премьера Никиты с. Хрущёва в речи на XX съезде КПСС» [178; с. 281].

После же XX съезда процесс реабилитации пошёл семимильными шагами. Дошло до того, что реабилитация стала проводиться списками. То есть другая крайность: если при Сталине были «расстрельные списки», то при Хрущёве – «реабилитационные списки». В одном из этих списков был и активнейший проводник террора в Западной Сибири Р. Эйхе. Сегодня он считается «жертвой репрессий»! А саму мысль о том, что в 30-е годы существовали заговоры в высших эшелонах власти представили как абсурдную, «продукт сталинской паранойи». Так писали и в период «перестройки».

И получилось, что Сталину, Ежову и следователям НКВД делать было больше нечего, как выдумывать «врагов народа».

Неужели Хрущёв и Микоян не понимали, что, реабилитируя всех пострадавших в 30-е, они ставит всё сталинское Политбюро в дурацкое положение? Получается, что те же Молотов, Каганович, Микоян и Ворошилов специально уничтожали людей, которые ни в чём не были виноваты.

Я писал, что никаких «реабилитационных» судов не было. Почему? На этот вопрос ответил сам Хрущёв, когда его об этом спросил сын Сергей: «Другой вопрос волновал меня ещё больше – какое наказание ждёт соучастников всех этих преступлений? Они обязаны понести наказание. Мучился я своими сомнениями долго, всё не выдавалось удобного момента заговорить с отцом на эту страшную тему. Когда я все это выложил отцу, он надолго замолчал. Я уж подумал, что отец решил не отвечать. Но нет.

– Понимаешь, – как-то натужно заговорил он, – главных сообщников Берии мы наказали, одних расстреляли, другие сидят в тюрьме. Но в этой мясорубке смешались миллионы. Миллионы жертв и миллионы палачей – следователей, доносчиков, конвоиров. Если сейчас начать наказывать всех, кто приложил к этому руку, произойдет не меньшее кровопролитие. А может, и большее.

Отец на полуслове замолчал. Я был поражен таким ответом – оставить палачей без возмездия! Я принялся было возражать, но отец не намеревался спорить со мной.

– Не надо об этом, – как-то обреченно произнёс он, – я устал, давай помолчим»[7].

Видимо, поэтому Хрущёв упразднил все сталинское МГБ и МВД, а почти всех генералов и полковников по-тихому отправил на пенсию.

Бесспорно, Хрущёв всё понимал. И именно поэтому стал чистить архивы. Чтобы скрыть свою причастность к репрессиям. Но он не смог уничтожить всё. И сегодня выясняется, что именно Хрущёв был одним из главных двигателей репрессий.

Но даже если бы и не было документов, то ясно, что не мог Первый секретарь МК и МГК ВКП(б) остаться в стороне от репрессий. Главой коммунистов Москвы и области он был в 1936-37-м годах и лично давал согласие на арест руководящих работников. При нём были арестованы все 23 секретаря райкомов города и почти все секретари райкомов области, все секретари МК, все заведующие отделами, включая помощника самого Хрущёва. А сам Первый, значит, не виноват, что окружил себя врагами? Получается, что все, кого назначал лично Хрущёв, оказались врагами. А сам Хрущёв – верный сталинец.

10 июля 1937 года Хрущёв запрашивает у Сталина разрешение на создание «тройки» и на арест 41.305 человек, в том числе по 1-й категории 6500 человек [209; с. 747]. В «тройку» вошли Хрущёв, Маслова (зам. прокурора Московской области) и Редене (нач. У НКВД по Московской области). Последний был не просто начальником, а родственником жены Сталина Надежды Аллилуевой. Всего за время секретарства Хрущёва было репрессировано 55.741 человек. Вскоре и Реденса расстреляют.

А Хрущёв, сделав дело в Москве, едет работать Первым секретарём на Украину (январь 1938 г.). Выдвижение Хрущёва на пост Первого секретаря носило целевой характер, о чём сказал сам Хрущёв на 14-м съезде КП(б)У: «Мы сделаем всё для того, чтобы задание и поручение ЦК ВКП(б) и товарища Сталина – сделать Украину неприступной крепостью для врагов – выполнить с честью». Для этого ему в помощь направляют наркома Ежова и Успенского (которого назначили наркомом НКВД Украины). Хрущёв: «После приезда Николая Ивановича на Украину, с приходом тов. Успенского в Наркомат внутренних дел УССР начался на Украине настоящий разгром вражеских гнёзд». Результат: в 1938 г. было арестовано 106.119 человек. Этот размах репрессий Хрущёв обосновывал тем, что после его приезда активизировалась деятельность троцкистского подполья.

А всего за 1938-40 гг. было арестовано 167.565 человек.

Вскоре были арестованы Ежов и Успенский. А Хрущёв – нет. Почему? Смотрите, почти все Первые, кто проводил репрессии в 37–38 гг., были расстреляны, а этот – как будто не причём. Или Хрущёв давал санкцию на арест только настоящих заговорщиков?

В январе 1938 года на смену Хрущёву в МК и МГК приходит Александр Щербаков. И на его имя начинают поступать апелляции от незаконно исключённых из партии и от родственников репрессированных. Начинается проверка. Её результат: из почти 12.000 обращений до 90 % разрешалось в пользу заявителей. Но многим уже нечем было помочь – они были расстреляны. По результатам проверки были наказаны многие работники НКВД. А Хрущёв остался в Кремле.

(О дальнейшей судьбе Щербакова. Весной 1945 года у него случился инфаркт и врачи рекомендовали ему строжайший постельный режим. Но 9 мая он решил пройти по праздничной Москве. Врачи ему разрешили. Результат – смерть. Что это: отступление врачей перед требованием Щербакова или сознательное поощрение этого требования? Но при расследовании «дела врачей» им инкриминировалось сознательное умерщвление Щербакова.)

Вопрос: кто не давал Сталину снять Хрущёва и Микояна? На этот вопрос мы никогда не узнаем ответ, а гадать я не буду. Даже если и какие-то документы и были в архивах (что вряд ли), то они при Хрущёве были уничтожены. Вообще, тогда архивы были сильно почищены.

Например, Н. Добрюха пишет, что «в начале 60-х годов кто-то активно занимался пересмотром “Личного дела” пропавшего сына Хрущёва: была написана и собрана целая кипа новых объяснений и разных бумаг, а в КГБ, мол, об этом ни слухом, ни духом не знали вплоть до “неожиданного” приостановления всей этой активной деятельности… через 40 дней после снятия Хрущёва» [351; с. 557]. Ясно, что пересматривали не только личное дело Леонида Хрущёва… Сталин же делал ещё проще – просто изымал документы из архивов и, скорее всего, уничтожал (см. книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе»).

Да и Хрущёв от него не отставал: в 1955 г. он приказал изъять и уничтожить все документы из архивов госбезопасности, на которых стояла его подпись [385; с. 102].

А сожжение личного архива Сталина? (см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”»).

[В начале 1954 г. в МВД СССР была составлена справка на имя Хрущёва о числе осуждённых за контрреволюционные преступления, то есть по 58-й статье УК РСФСР и по соответствующим статьям УК других союзных республик, за период 1921–1953 годов. (Документ подписали три человека – Генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко, министр внутренних дел СССР С.Н. Круглов и министр юстиции СССР К.П. Горшенин.)

В документе говорилось, что, по имеющимся в МВД СССР данным, за период с 1921 года по настоящее время, то есть до начала 1954 года, за контрреволюционные преступления было осуждено Коллегией ОГПУ, тройками НКВД, Особым совещанием, Военной коллегией, судами и военными трибуналами 3 777 380 чел., в том числе к высшей мере наказания – 642980.

Ранее, в конце 1953 г., в МВД СССР была подготовлена ещё одна справка. В ней на основе статистической отчетности 1-го спецотдела МВД СССР называлось число осуждённых за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления за период с 1 января 1921 года по 1 июля 1953 года – 4060 306 человек. Эта цифра слагалась из 3 777 380 осуждённых за контрреволюционные преступления и 282926 – за другие особо опасные государственные преступления. Последние были осуждены не по 58-й, а по другим приравненным к ней статьям; прежде всего по пн. 2 и 3 ст. 59 (особо опасный бандитизм) и ст. 193-24 (военный шпионаж). К примеру, часть басмачей была осуждена не по 58-й, а по 59-й статье.

(Вплоть до конца 1980-х годов в СССР эта информация являлась государственной тайной. Впервые подлинная статистика осуждённых за контрреволюционные преступления (3 777 380 за 1921–1953 гг.) была опубликована в сентябре 1989 года, в статье В. Некрасова в «Комсомольской правде»).]

Но вернёмся к съезду. Отчётный доклад ЦК читал Хрущёв и в нём не было даже намёка на «преступления Сталина»: «Вскоре после 19-го съезда партии смерть вырвала из наших рядов Иосифа Виссарионовича Сталина. Враги социализма рассчитывали на возможность растерянности в рядах партии, раздоров в её руководстве, колебаний в проведении её внутренней и внешней политики. Однако эти расчеты провалились».

Согласитесь, что эти слова несколько диссонирует с тем, что в своём закрытом докладе говорил Хрущёв о Сталине.

Почему? Ответ один: он хотел притупить бдительность делегатов, а потом оглушить их сногсшибательной информацией. Как я писал, они с Микояном ещё до съезда готовили доклад. Но не только они…

Необходимо отметить, что доклад Хрущева на XX съезде разоблачал сталинские репрессии не против народа, а против партийной верхушки. То есть – и коллективизация, и война, и аресты по доносам, и постоянный дефицит – это так и должно быть, а вот расстрел Постышева и Эйхе прощён быть не может!

Ещё в 1954 г. были отменены Сталинские премии, которые выплачивались из гонораров Сталина.

Показательно, что на пленумах 53-56-го годов не обсуждался будущий доклад на съезде, т. е. «соратники» ничего не знали. Обсуждался только основной доклад.

Но Хрущёв всё равно боялся зачитывать доклад и в перерыве между заседаниями съезда собрал в комнате членов Президиума и поставил вопрос о зачитывании доклада. Но согласия не было, как писал Микоян: «Молотов, Ворошилов и Каганович сделали попытку, чтобы доклад вообще не делать». Каганович пишет: «XX съезд подошёл к концу. Но вдруг устраивается перерыв. Члены Президиума созываются в задней комнате, предназначенной для отдыха. Хрущёв ставит вопрос о заслушивании на съезде его доклада о культе личности и его последствиях. Там же была роздана нам напечатанная в типографии красная книжечка – проект текста доклада». Они стали возражать.

В воспоминаниях Хрущёв писал: «Ворошилов и Молотов: “Да ты понимаешь, что произойдёт?” Не было согласия. Тогда я сказал: “Идёт съезд. Во время съезда внутренняя дисциплина не действует. Отчётный доклад сделан, теперь каждый член Президиума и член Е[К, в том числе и я, имеет право высказать на съезде свою точку зрения, даже если она не совпадает с точкой зрения отчётного доклада”. Я не сказал, что выступаю с сообщением о записке комиссии Поспелова. Но, видимо, те, кто возражал, понимали, что я могу выступить и изложить точку зрения касательно арестов и расстрелов. На совещании меня поддержали Булганин, Первухин и Сабуров, присоединился и Маленков» [207; с. 293–294]. Итак, Хрущёв не сказал об основном содержании доклада.

В основе доклада лежала «Записка» Поспелова (Фогельсона), в которой говорилось о том, что все сталинские процессы были придуманы.

Перед съездом газеты писали: «Партия и страна готовятся достойно встретить XX съезд партии, следуя по пути, указанному Лениным и Сталиным». За месяц до съезда Политуправление МО выпустило «Блокнот агитатора»; из 47-ми страниц первые 12 были посвящены 76-летию Сталина – «верного ученика, боевого соратника и продолжателя дела Ленина». «Блокнот» был одобрен в ЦК. Напомню, что Первым был Хрущёв.

В начале марта 2003 года Евгений Киселёв в передаче, посвящённой Сталину, заявил, что директор ЦРУ Даллес предлагал тому, кто доставит ему секретный доклад Хрущёва, 1 миллион долларов. И теперь эта «утка» гуляет из передачи в передачу. Правда, Киселёв не сказал, кто получил этот миллион. Конечно, не сказал, ибо это было враньё, а дело обстояло по-другому.

«Нью-Йорк таймс» 15 февраля 1956 года, писала: «Несмотря на официальную риторику, XX съезд советской партии подведёт черту под сталинским периодом и, скорее всего, обозначит официальный отказ от идеологии и практики сталинизма». Значит, тот же Даллес прекрасно знал о будущем «секретном докладе». Но откуда? От «брата» Тито [205; с. 88]. Дело в том, что условиями своей дружбы Тито поставил «разоблачение Сталина» и снятие Молотова с поста министра иностранных дел [205; с. 90]. Он и был снят 2 июня. Когда эти условия были выполнены, Тито соизволил посетить СССР 22–23 июня 1956 года. Дать ценные указания?

Сам же доклад, в тайне от членов Президиума, готовили Пётр Поспелов (Фогельсон), Шепилов и Аристов. Ясно, что текст доклада попал к заказчику – Тито, а от него – к Даллесу. Может, Тито и получил этот миллион?

Главную роль в подготовке доклада играл Пётр Николаевич Поспелов. В 1940-49 гг. главный редактор, в 1952-53 гг. зам. главного редактора газеты «Правда»; в 1949-52-м и 1961– 67 гг. – директор Института Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК; в 1953-60 гг. секретарь ЦК, затем член Бюро ЦК КПСС по РСФСР. С 1967 г. член Президиума АН СССР.

Выше я указывал, что, согласно «списку Джема», Поспелов был масоном. Видимо, он был членом «новых лож», о которых писал Пастернак. И об этом не знал Каганович. Вот подтверждение этому.

В 1939 г. нарком авиационной промышленности Михаил Каганович в составе делегации поехал в США. Цель: посмотреть авиазаводы и познакомиться с методами поточного производства [378; с. 170]. Лазарь Каганович всецело поддержал идею поездки. Сталин первоначально просил его поехать, но тот отказался. Он сказал жене, что не может оставить страну ни на минуту (см. книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», глава 2, раздел «Сталин и Каганович»).

Итак, Михаил уехал. В один из дней делегация поехала в Нью-Йорк, и Михаилу удалось уйти от сотрудников НКВД. Им так и не удалось узнать, где был Михаил. Приехав в Москву, Михаил рассказал Лазарю, что был в Бронксе у дяди Лёвика [378; с. 170–173].

«– Всё там было очень странно, не пойму почему. В телефонных книгах нет ни одного Кагановича». Значит, Михаил смотрел эти книги и специально искал родственников.

«– Я наткнулся на нескольких Каганов, но наших не мог никого найти, даже дяди Лёвика. Но он нашёл меня сам. Он пришёл туда, где я остановился и попросил позвать меня. Он оставил для меня свой номер телефона. Он дал мне свой адрес. Лазарь, это было так странно! Я приехал в Бронкс и встретился с дядей Лёвиком. В его квартире никого не было, кроме какого-то незнакомого мужчины. По-моему, нас даже не представили друг другу» [378; с. 174]. Далее Михаил рассказывает Лазарю о жизни дяди. Но к теме книги имеют отношение другие слова Михаила.

В книге «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”» я писал, что в стране действовало хасидское подполье, члены которого имели связи с заграницей. Михаил сказал: «Дядя Лёвик, по-видимому, знает о том, что творится в нашей стране, больше обычных американцев. Думаю, все русские в Америке знают больше. Есть каналы связи, которые тянутся из Москвы и всех других районов. Не знаю, кто действует и как, но знаю, что эти каналы существуют» [378; с. 175].

А при чём здесь Поспелов?

За день до ареста Михаила он сказал Лазарю, что умер дядя Лёвик. Михаил пришёл домой к Лазарю и сказал:

– У меня дурные новости.

– Роза? Юрий? Аня, твоя жена?

– Нет, более близкий родственник. Мне только что звонил Фогельсон.

– Фогельсон? Кто это такой?

Михаил понял, что он не рассказал брату о Фогельсоне.

– Это тот самый человек, которого я видел в квартире дяди Лёвика в Бронксе. Помнишь, я тебе рассказывал? Я только позже узнал его фамилию.

– Хорошо… Фогельсон. И что из этого следует? [378; с. 206]. Михаил сказал, что Фогельсон сообщил о смерти дяди Лёвика, ему было 102 года.

И вот пленум 57-го года, на котором Каганович, Молотов и Маленков попытались сместить Хрущёва. После пленума Каганович пришёл в кабинет Хрущёва – в бывший кабинет Сталина. «Лазарь сидел на деревянном стуле с жёсткой спинкой напротив массивного письменного стола в просторном кабинете в Кремле. Это был кабинет Сталина… Лазарь чувствовал себя непривычно по эту сторону стола. Хрущёв, удобно устроился в кресле, сложив руки на животе и скрестив свои пальцы-обрубки. Это так отличалось от Сталина, который любил стоять, чтобы лучше видеть, что находится перед ним.

Лазарю было трудно говорить. В сущности, он просил своего бывшего протеже не убивать его. Хрущёв сначала не проронил ни слова, он сделал вид, что занят каким-то делом.

– Вы, видимо, удивлены доскональностью сведений, которыми я располагаю?

Лазарь только кивнул.

Хрущёв указал на четыре плотные папки с документами, лежавшими у него на столе. Каждая толщиной не менее 5 сантиметров.

– Как вам известно, работу для меня выполнил Поспелов. Лазарь знал это вполне определённо. Он снова кивнул.

– Мне удалось собрать информацию не только о том, что Вы делали, но о том, каким образом Вы мыслили. Всё должно быть проверено. Вы это прекрасно знаете. Вы были хорошим учителем. Даже дядя Лёвик и Моррис могли бы Вами гордиться.

Лазарь нахмурился. Хрущёв улыбнулся, по-волчьи оскалив зубы.

– Да, Лазарь Моисеевич, мы нашли о Вас и о Вашей семье всё, что могли. Это большая заслуга товарища Поспелова. Он большой специалист своего дела. Видите ли, Лазарь Моисеевич, Поспелов – еврей, так же как и Вы. А Вы этого не знали? И я заставляю одного еврея работать против другого, как это делали и Вы.

Лазарь ощутил выходящий наружу антисемитизм. Хрущёв получал от этого истинное наслаждение. Он снова сделал паузу.

– Знаете ли Вы, что настоящая фамилия Поспелова – Фогельсон?

Лазарь оторопел. Тот самый человек, который встречал дядю Лёвика в Бронксе? Тот самый, который знал Михаила и Морриса?» [378; с. 284–85].

Как видим, Михаил знал, что Фогельсон и Поспелов – один и тот же человек. В 1939 г. он работал заместителем начальника Управления пропаганды и агитации ЦК (1937– 40) и… был связующим звеном между хабадскими организациями в США и в СССР? Я не верю в то, что Михаил этого не знал. Но почему Лазарь не знал настоящую фамилию человека, с которым почти ежедневно встречался в ЦК?

Да, историю СССР ещё изучать и изучать. И вот что интересно: Поспелов окончил гимназию в Твери, а затем учился в Московской сельскохозяйственной академии; с 1917 – на партийной и профессорской работе в Твери. Так был ли он евреем? Или был русским, но другой веры, как, например, Горький?

После съезда польский Первый секретарь еврей Э. Охаб приказал размножить свой экземпляр доклада и продавать его в киосках по 20 злотых. Так что его мог купить любой желающий.

(С Охабом связан и такой факт. 24 октября 2006 года по РТР был показ фильм «Моссад. Неуловимые мстители». Одним из давших интервью для фильма был сотрудник «Моссада» Виктор Граевский, польский еврей. В 1956 г. он ещё жил в Варшаве, а отец с матерью – уже в Израиле. Любовницей Виктора была секретарша Охаба еврейка Люция Барановская. Виктор пришёл к ней в ЦК под видом того, что хочет договориться о вечернем свидании. Люция же передала ему копию «секретного доклада». Виктор отнёс доклад в израильское посольство.)

Так что «секретным» этот доклад был только для советских граждан, а не для Запада. Да и то – не для всех: текст доклада был роздан первым секретарям обкомов, чтобы те провели партсобрания. Но доклад не был напечатан. Ясно, что поползли слухи…

Из заявления ЦК КПК и ЦК Албанской партии труда: «Хрущёвская группа, вступив в сговор с империализмом и его марионеткой – кликой Тито, решила дискредитировать товарища Сталина, используя фальшивки, давно заготовленные империалистическими разведками и направленные в своё время их агенту – Берии. Решив расколоть КПСС, подорвать её изнутри, расколоть мировое коммунистическое движение, решив способствовать постепенному капиталистическому перерождению экономики и общественно-политической системы СССР, хрущевцы на XX съезде огласили антисталинские фальшивки в форме доклада “О преодолении последствий культа личности Сталина”. Доклад же этот до сих пор не опубликован в СССР и странах-сателлитах Кремля. Однако текст этого доклада был своевременно – до оглашения на съезде – передан сподручными Хрущёва на Запад и клике Тито…

Хрущёвцы изъяли из архивов многие важные документы, свидетельствующие об их активном участии в террористической деятельности скрытых и явных врагов народа. Хрущёвцы были главными вдохновителями и организаторами повсеместных арестов и доносительств, но свою вину за эти преступления они сперва свалили на своего “компаньона” Берию, а затем – на товарища Сталина, устраненного ими из-за боязни, что Сталин арестует и уничтожит их, подлых двурушников и предателей».

В докладе не было ни одного правдивого факта. Точнее, были «полуфакты»: например, пленум имел место, но говорили там совершенно не то, о чём говорил Хрущёв. Вот, например, в докладе Хрущёв говорил, что, мол, на январском (1938 г.) пленуме многие выступали против продолжения репрессий. В частности, Постышев. Но, на самом деле, на пленуме не было ни одного такого выступления. А сам Постышев не только не «выражал сомнения», но активно поддержал политику репрессий: арестовывал и буду арестовывать, пока не ликвидирую всех шпионов! И т. п.

Хрущёв не боялся, что его ложь будет опровергнута: из делегатов съезда мало кто был на тех пленумах, да и во время войны люди о другом думали. А стенограммы были засекречены. Но эти стенограммы были засекречены только от рядовых членов ЦК, но не от членов Политбюро. Ведь тот же Хрущёв брал слова Постышева именно из стенограммы, не мог же он их помнить столько лет! Тогда почему старые члены Политбюро не прервали доклад, не вышли на трибуну и не опровергли Хрущёва? Значит, и Молотова, и друга Сталина Ворошилова, и Маленкова это устраивало.

Почему? К сожалению, Ф. Чуев во время своих многочисленных интервью не спросил об этом ни Молотова, ни Кагановича.

Кратко проанализирую текст доклада. Как выясняется, все «факты», о которых говорил Хрущёв, были ложными. Подчёркиваю – все. Об этом много писали, но систематизировал все доказательства того, что доклад – это сборник мифов, американский историк Гровер Ферр в книге «Антисталинская подлость». Я не буду её цитировать, скажу только, что в ней написано всё доказательно. Одно только неприятно поражает: почему книгу, обвиняющую Хрущёва, написал американец.

В докладе впервые была озвучена «мысль», что Сталин «долгое время фактически не руководил военными операциями и вообще не приступал к делам и вернулся к руководству только тогда, когда к нему пришли члены Политбюро и сказали, что нужно безотлагательно принимать такие-то меры для того, чтобы поправить положение дел на фронте». К сожалению, проверить слова Хрущёва тогда было невозможно: Журнал посетителей был засекречен, а Жукову и другим маршалам была на руку такая трактовка событий.

И далее: «Сталин был очень далёк от понимания той реальной обстановки, которая складывалась на фронтах». Хотя известно, и Жуковы это знали, что Сталин прекрасно разбирался и в обстановке, и в картах. Хрущёв: «А надо сказать, что Сталин операции планировал по глобусу. Да, товарищи, возьмёт глобус и показывает на нём линию фронта». И Хрущу поверили! Ни один маршал не встал на защиту Главкома!

Хрущёв говорил о выселении кавказских народов, но не говорил, за что их выселяли. Получилось, что просто так захотел Сталин. А куда смотрел «правдолюб» Хрущёв?

Из доклада можно было сделать вывод, что во всей нашей истории был только один светлый момент – война, в которой мы победили фашизм, угрожавший всему миру. Но даже на войне Сталин, если верить Хрущёву, всё делал не так.

Но несмотря на «глобусное руководство» Красная Армия дошла до Берлина. Кто же её туда привёл, вопреки Сталину, который, напомню, был Верховным Главнокомандующим?

Как – кто? Заместитель Верховного маршал Советского Союза Жуков. Поэтому единственными, кто после XX съезда получили стратегические преимущества и остались в выигрыше, были Первый секретарь Хрущёв и министр обороны маршал Жуков. Появился единственный «Маршал Победы».

В результате пропагандистской обработки масс, «организаторами и вершителями наших побед» тогда и стали Жуков и Хрущёв. Все несогласные с этим были немедленно убраны в запас и отставку: маршалы Рокоссовский, Василевский, Конев, Голованов (даже без пенсии), адмирал Кузнецов («без права работы на флоте»), десятки других военачальников. «Решающую» значимость личности Жукова в годы войны помог подкрепить и артист Михаил Ульянов, сыгравший роль маршала в многочисленных кинофильмах 60-70-х годов о войне.

Как тут не вспомнить слова из приказа Сталина: «…Утеряв всякую скромность и будучи увлечён чувством личной амбиции, Жуков считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывал при этом себе в разговорах с подчинёнными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым не имел никакого отношения…» Теперь, при Хрущёве его «заслуги» были оценены по высшему разряду. Но, зная правду о начале войны и о роли начальника Генштаба Жукова, резонно спросить: а что это были за заслуги? И перед кем? (см. книгу «Кто выиграл Вторую мировую войну?»).

Не исключено, что Хрущёв и Жуков держали друг друга на крючке.

Но продолжим. «Когда Сталин умер, в лагерях находилось 10 млн человек». Хотя он знал (ему сделали справку), что на 1 января 1953 г. сидело 1.727.970 человек, т. е. в 10 раз меньше!

Хрущёв, наряду с обычной ложью, использовал шулерский приём: он выхватывал из контекста отдельные факты и раздувал их до гигантских размеров. В докладе нет доказательств, всё построено на эмоциях и предлагается принимать на веру. Поэтому и было предложено не обсуждать доклад.

Красной нитью через доклад проходит противопоставление Сталина Ленину. Этот приём будет использоваться и в «перестройку». Особое место здесь занимает т. н. «Завещание». Бесспорно, Хрущёв знал, что Ленин никаких «завещаний» не писал (подробнее см. [292]). Но, опять же, всё было засекречено и никто не мог ничего проверить.

Показательно, что после оглашения доклада, по нему не проводились прения – съезд сразу закрыли. А было бы очень интересно – и неизвестно, остался бы Хрущ «вождём».

Один из главных ударов хрущёвская ложь нанесла по партии – её идеологическому единству и, соответственно, по морально-психологическому состоянию рядовых коммунистов. Доклад, слухи о котором быстро разошлись по стране, стал для народа шоком. И первым ответом стала демонстрация в Тбилиси в марте 1956 года. Люди протестовали против клеветы на Сталина. Манифестанты обратились с петициями к Молотову, требуя воспрепятствовать дискредитации Сталина и возглавить КПСС. Демонстрация была подавлена, погибло более 700 человек, арестовано около 500.

Был осуществлён раскол и в мировом коммунистическом движении. Решения съезда осудили Мао Цзэдун и Энвер Ходжа.

Это был уже второй раскол. Первый осуществили Сталин и Димитров после подписания договоров с Германией.

Показательно, что во время визита Хрущёва в США в 1959 г., там проходили многочисленные приветственные манифестации, ему направляли сотни приветственных телеграмм и писем от руководителей штатов и корпораций. Президент Эйзенхауэр назвал гостя «выдающимся реформатором в истории новой России». Кого ещё так восторженно принимали в Америке? Только Горбачёва. Очень показательная параллель…

И ещё такой интересный факт. Как известно, Хрущёв был троцкистом. И вот, после оглашения доклада, IV Интернационал напечатал брошюру «К рабочим и народам всего мира»: «Сегодня, когда кремлёвские вожди сами признают преступления Сталина, они неявно признают, что неослабная борьба, проводимая мировым троцкистским движением против вырождения рабочего государства, была полностью оправдана» [289; с. 34]. Если убрать троцкистскую демагогию о «рабочем государстве», то всё верно. «Ревизионисты, троцкисты и империалисты в едином строю – вот результат подрыва СССР изнутри» [289; с. 34].

После съезда Гимн СССР стали исполнять без слов. И только в мае 1977 года, после принятия новой Конституции, были написаны слова. Очевидна параллель с Горбачёвым, когда тоже у гимна «вдруг» исчезли слова.

После съезда была проведена амнистия. Но если Берия выпустил только уголовников, то Хрущёв выпустил военных преступников, среди которых было немало врагов, в том числе власовцев, бандитов УНА-УНСО, диверсантов и полицаев, о чём я говорил.

В 1954 г., т. е. почти сразу после его избрания Первым, в архивное ведомство руководителем был назначен Николай Магковский, который ранее работал в возглавляемом Сусловым Отделе внешних связей. Он был флотский офицер, а в Отделе занимался Великобританией. Показательно, что, после проведённой в архивах чистки, он стал помощником Отто Куусинена.

Здесь мы снова возвращаемся к официальной биографии Хрущёва – правдива ли она? В этой цепочке логично выглядит и передача Крыма Украине.

Хрущёв и фальшивое «Письмо к съезду»

Понятно, что прямых доказательств того, «знал или не знал» Хрущёв о фальсификации «Завещания», нет и никогда не будет. Но, зная то, что в докладе нет ни одного правдивого факта, можно уверенно сказать, что Хрущёв знал.

В четвёртом издании Собрания сочинений Ленина, изданном при Сталине, из последних статей Ленина есть следующие: «Странички из дневника», «О кооперации», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше, да лучше» [Соч., 4-е изд., 1950, т. 33]. Во время «перестройки» говорили, что Сталин, мол, скрывал от партии основные письма. Но Сталин знал, что и эти статьи, и «Письмо», и «К вопросу об автономизации» есть фальшивки.

Думаю, достаточно сопоставить статьи из «Завещания» с событиями из «Дневника дежурных врачей». Сразу скажу, что «Дневник» не упоминает ни о каких диктовках.

23.12.22 – Письмо к съезду (об увеличении числа членов ЦК). В этот день у больного был паралич правой руки и правой ноги [428; с. 117].

24.12.22 – продолжение записок (о перемещении Сталина с поста генсека). Было головокружение с тошнотой по две минуты. При этом жалуется на затруднение дыхания. Подергивание в бедре и правой половине живота. Была поставлена клизма, пациент вял [428; с. 117–118].

25.12.22 – дополнение к письму (Сталин слишком груб). Подергивания правой ноги, температура 37 градусов [428; с. 118].

26.12.22 – продолжение записок. Дёргается нога, вкус йода во рту, одна нога холоднее, лежит, дали две таблетки снотворного [428; с. 118].

27.12.22 – О придании законодательных функций Госплану. Состояние без изменений. Принял снотворное [428; с. 118].

28.12.22 – продолжение записок. Без изменений. Принял снотворное [428; с. 119].

29.12.22 – зуб в зубах, язык обложен, живот вздут. Пациент вял, сделана клизма [428; с. 119–120].

30.12.22 – Об «автономизации». Это – день образования СССР. Тяжесть ситуации даже не позволяет обсуждать возможность присутствия на съезде. Чрезвычайно нервное состояние, принял снотворное [428; с. 120].

31.12.22 – продолжение статьи. Болит зуб, сделана клизма, настроение скверное [428; с. 120].

2.01.23 – Странички из дневника (большая работа с таблицей). Сделали электризацию. Была болезненность. Отмечена ригидность в четырёхглавой мышце при движениях. Сделана клизма [428; с. 121].

6.01.23 – О кооперации. Сделали электризацию. Снотворное [428; с. 122].

23.01.23 – О нашей революции. Кишечник вздут. Сделана клизма [428; с. 125].

2.03.23 – Лучше меньше, да лучше. У пациента то же самое состояние, что и в предыдущие дни (не двигается стопа, язык обложен, трясение в руке). Он плакал, принял веронал, бром, валериану. Сделана гимнастика. Был озноб, поставлена грелка. Дан феин. Сделана электризация. Принял на ночь снотворное [428; с. 137]. Так и хочется добавить: и написал огромную статью в 17 страниц прекрасным языком. Ясно, что если бы во время «перестройки» «Дневник дежурных врачей» был бы опубликован, то вопрос об исполнении «Завещания» отпал бы сам собой. Но тогда о том, что Ленин просто не мог писать и диктовать, молчали все, в том числе и врачи.

Ясно, что «Дневник дежурных секретарей» был «подкорректирован» после смерти Ленина [292; с. 77, 267].

Валентин Сахаров пишет, что «Дневник секретарей» чётко разделяется на две части. До 18 декабря 1922 года записи носят делопроизводственный характер – конкретные поручения и пометки об их выполнении. Записи за 19–21 декабря не велись, но на листах имеются даты, проставленные Н.С. Аллилуевой, с интервалом 4–5 строк: 19/XII, 20/XII, 21/ XII, 23/XII. Видимо, в эти дни от Ленина не было распоряжений [292; с. 70].

А вот с 23-го изменяется характер записей – они становятся не деловыми, а «мемуарными», в «Дневнике» записывают что-то об отношениях Ленина к другим руководителям, и т. п. [292; с. 71].

После 23-го имеются пометки, сделанные неизвестно кем. Есть среди них одна – и какая! – на ней основаны все рассуждения о «хорошем Ленине» и «ужасном Сталине». Запись от 1 февраля, пометка на полях неизвестным лицом: «В.И. сказал: если бы я был на свободе (сначала оговорился, а потом повторил, смеясь: если бы был на свободе), то я легко бы всё это сделал сам» [292; с. 75]. Вспомните, во время «перестройки» только и писали, что, мол, Сталин установил для Ленина тюремный режим! А ведь этот «факт» противоречит последующим записям: в этот же день Фотиева записала о контактах с Цюрупой, Свидерским и Аванесовым. В другие дни – контакты с миром также никто не ограничивал (например, записи от 3, 5, 12, 14 февраля).

Но – что главное! – публикаторы «Дневника» в ПСС (т. 45) без оговорок печатают все эти пометки, как будто они были в подлинном «Дневнике»!

Сахаров: «Таким образом, всё, что нам известно о записях “Дневника”, начиная с 23 декабря 1922 года, говорит против признания этого документа ценным источником по истории работы Ленина над последними статьями. Он ценен и важен как источник по истории фальсификации ленинского “Завещания”».

Но их авторы не согласовали свои действия. Почему? Трудно сказать, видимо, в суматохе тех дней посчитали этот вопрос не очень важным – мол, и так пройдёт.

Но когда эта «корректировка» была сделана? Существует т. н. «Дневник» М.И. Ульяновой. Это – составленная ей сводка информации о работе Ленина над последними статьями. Так вот: «Наличие многих разночтений с “Дневником секретарей”, а также отсутствие в её тексте специфической информации, которую бы она могла получить только из него, позволяет предположить, что он ей в это время был не известен» [292; с. 78].

«Дневник» Ульяновой свидетельствует, что «через несколько лет после смерти Ленина она практически ничего не помнила о его работе в этот период, хотя постоянно находилась около Ленина» [292; с. 78]. Конечно, не помнила, ибо Ленин был тяжело болен и не работал.

М.И. Ульянова умерла в 1937 г. и, следовательно, до этого времени она «Дневник секретарей» не видела.

Секретарями Ленина были Фотиева и Володичева.

«Главной» была Лидия Александровна Фотиева. В 1918– 30 гг. она была секретарём СНК и СТО, одновременно – личным секретарём Ленина. Как и все «ленинцы», была репрессирована… А вот и нет: с 1938 г. – директор Музея Ленина, одновременно (1941-45) – в ЦК МОПР (Международная организация помощи борцам революции). Умерла в 1975 году.

Заметьте, одна из немногих приближённых к Ленину людей не была фигурантом ни одного «процесса». Почему? Не знаю, я нигде не читал об этом. Вообще, наша историография сосредоточена только на нескольких «ленинцах». А кто такая эта Фотиева?? Обычный секретарь… но как-то забывают, что она была не только секретарём Ленина в Горках, но и секретарём СНК и СТО в самые первые годы революции, т. е. была допущена почти ко всем «тайнам власти».

Работая в Музее, она могла ежедневно изучать подлинные документы Ленина и, следовательно, могла их «корректировать», что она и делала – см. далее.

Теперь о текстах самого «Завещания». Ленин мог написать «Завещание»? Нет, не мог, ибо умирать не собирался, никогда ни с кем не говорил о том, что «завтра» умрёт. Тем более, состояние здоровья не позволяло ему что-либо писать.

Но кто написал «Письмо»? В разделе «“Октябрьский эпизод” Зиновьева и Каменева» в книге «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России» (гл. 10) я писал, что текст «Письма к съезду» мог написать Троцкий, что, учитывая борьбу за власть, логично. Но это «Письмо» сразу же было расценено как фальшивка. На другие статьи и при Сталине, и при Хрущёве, и в годы «перестройки» внимания не обращали, так как они содержат действительно умные предложения по реорганизации советского аппарата. Основное внимание было сосредоточено на двух небольших статьях: «Письмо к съезду» (условное название, так как «Ленин» не дал никакого названия) и «К вопросу о национальностях или об “автономизации”». Об этих двух статьях во время «перестройки» были написаны сначала статьи, а потом и книги. Вот, например, название одной из известных «перестроечных» книг: Е. Плимак, «Политическое завещание Ленина: истоки, сущность, выполнение». Из книг вывод: вот, Ленин требовал снять Сталина с поста Генсека, а они… Но никто не задумывался над одним обстоятельством.

Итак, по рекомендации Ленина Сталина избирают Генсеком. Но вскоре, по легенде, Ленин в нём разочаровался… Что должен был делать Ленин? Правильно: он должен был требовать немедленного созыва пленума ЦК и поставить на нём вопрос о переизбрании Сталина. Вместо этого он пишет письмо к съезду, которое почему-то держится в тайне вплоть до его смерти. И Ленин не торопит оглашения этого письма. Почему? Нет ответа.

Я думаю, что если бы созыва пленума и снятия Сталина потребовал сам Ленин, то пленум был бы завтра же созван и Сталин немедленно слетел.

И сегодня мы бы читали в книгах о том, как Ленин требовал созыва пленума, а ему Крупская, Фотиева и Володичева вместе со Сталиным мешали, а после его смерти выкрали «Письмо», отдали Сталину, а тот его хранил под подушкой.

Но этого нет. Наоборот, и «Письмо», и статья «Об автономизации» были для Сталина неожиданными. Конечно, неожиданными, ведь тяжело больной Ленин их и не писал. Сталин, на которого Политбюро возложило обязанности контролировать Ленина, прекрасно знал, что Ленин ничего не мог написать.

Ленин не хотел снимать Сталина. Если бы хотел – то бы снял. А кто хотел?

Историк Валентин Сахаров в [292] доказывает, что и «Письмо», и статья «Об автономизации», и «примыкающие» к ним письма о т. н. «Грузинском инциденте» есть фальшивки, написанные Троцким и примкнувшими к нему Крупской, Фотиевой и Володичевой.

Я, конечно, не буду приводить все аргументы Сахарова, но некоторые приведу. (Отмечу, что Сахаров не был знаком с «Дневником врачей.)

Итак, считается, что статья «К вопросу о национальностях или об “автономизации”» была продиктована Лениным 30 и 31 декабря 1922 года. Записала её Володичева. Но статья не была подписана Лениным и не была зарегистрирована в его секретариате и в архиве! [292; с. 306]. А первый документ, фиксирующий существование этой статьи – письмо Фотиевой от 16 апреля 1923 года, в котором она информировала ЦК о существовании этой статьи.

У меня сразу возникает вопрос: а почему в ЦК о столь важной статье стало известно спустя почти четыре месяца?! Где был «контролёр» Сталин и врачи?

В этом письме Фотиева пишет, что текст статьи был продиктован Лениным 31 декабря, а о диктовке 30-го не сказано ничего. Ей противоречит Троцкий, который в октябре 1923 года писал, что получил текст, датированный 30-м декабря. Можно, конечно, предположить, что это ошибка. Но ведь у Троцкого была (якобы) копия статьи с датами.

Далее. В письме Сталину от 16 апреля Фотиева сообщала, что «статья Ленина была написана (Не продиктована. – А.С.) им 31/XII-22 г.». А в письме Каменеву, написанному в тот же день, она пишет, что статья была «продиктована». Может, она забыла, что у Ленина с 15-го декабря был паралич правой руки и он не мог писать? Такого, конечно, не могло быть.

О том, что Ленин написал эту статью, сообщают Троцкий и другая секретарь Ленина Гляссер. Троцкий: «Я дал ему (Каменеву) прочитать рукописи Ленина». Рукописи – это о статье и о «письме Ленина Троцкому», направленному ему 5 марта. Более того, «письмо Мдивани» от 6 марта (о т. н. «грузинском инциденте») Ленин, по утверждению Троцкого, так же написал: «Владимир Ильич решил действовать сейчас же и написал… записку Мдивани и Махарадзе с передачей её копии Каменеву и мне». Вот так: полупарализованный Ильич «решил действовать сейчас же»! Но если он был так работоспособен, то почему же не созвал пленум, на котором и обсудил бы и вопросы о Сталине, и о «грузинском инциденте»?

Сравним с «Дневником врачей»:

5.03.23 – У пациента озноб, головная боль, пульс 88 в минуту. Дали фенацетин, пирамидон, кофеин, на ночь веронал.

6.03.23 – Принял бром, поставлена клизма. Почти ничего не может сказать, кроме «ах чёрт, ах чёрт»… Больной испуган, текут слёзы, дышит часто, лицо красное. Просит лёд, дали бром [428; с. 139]. Видимо, он плакал от жалости к Мдивани…

Почему-то фальсификаторы не согласовали между собой действия. Например, о количестве экземпляров статьи Володичева говорит, что тексты изготавливались в пяти экземплярах, а Фотиева 16 апреля 1923 года в письме в ЦК писала, что в архиве Ленина имеется только один экземпляр; а Крупская в письме в ЦК от 18 мая 1924 года утверждала, что единственный экземпляр статьи находится у М.И. Ульяновой [292; с. 309]. Почему они не договорились? Трудно сказать, видимо, в суматохе тех дней посчитали этот вопрос не очень важным – мол, и так пройдёт.

Но, допустим, единственная рукопись была у Ульяновой. Где она? Где остальные рукописи? Почему подлинник статьи не был предъявлен в ЦК и в результате ЦК был вынужден эту «статью» рассылать членам ЦК в виде копии, снятой не с подлинника, а с копии, снятой Троцким для себя! Фактически, Секретариат ЦК был вынужден представленный Троцким текст выдать за ленинский.

На этом месте я бы, вместо Сахарова, поставил точку. Ведь ни один суд не принял бы к рассмотрению копию документа, на котором нет ни подписи автора, ни нотариальной надписи. Ведь любой государственный орган – Регистрационная палата, БТИ, Мосжилинспекция, Префектура, тот же суд – требует либо нотариальную копию, либо подлинник, а копию заверяет сам.

Не известно, почему ни Сталин, ни Бухарин, ни другие члены ЦК не потребовали предоставить подлинник статьи, а сомнительную копию зачитали по делегациям, тем самым «легализовав» статью. Как Крупская, Фотиева и Володичева объясняли непредоставление ими подлинника? Почему генсек Сталин их не «послал» с этой копией?

А почему позднейшие историки не обратили внимания на то, что подлинника статьи нет? Видимо, на эти вопросы никогда не будет ответа.

Но продолжим. «Письмо» не подписано Лениным. Мария Ульянова в своих воспоминаниях ничего не говорит о работе Ленина над «Письмом», хотя воспоминания очень подробны.

Далее. Как я писал, Фотиева была директором Музея Ленина. А в «Дневнике дежурных секретарей» нет никаких упоминаний о диктовке «Письма». Из этого положения выход нашла сама Фотиева: 15 мая 1971 года в письме в ИМЛ при ЦК она предложила восполнить этот пробел, включив в текст «Дневника» недостающую информацию: «4/1. Добавление к “Письму к съезду”» [292; с. 312]. Так ведь можно сфальсифицировать любой документ! Факт написания этого письма косвенно говорит о том, что Фотиева и раньше «корректировала» «Дневник».

«Раньше» – это когда? Известно, что в «закрытом докладе» Хрущёв цитирует «Письмо к съезду». Также известно, что Хрущёв сотрудничал со старыми большевиками, в частности, со Снеговым и Шатуновской.

Доклад был прочитан на XX съезде в 1956 году. И в этом же году Фотиева получила персональную пенсию союзного значения. И следом посыпался вал наград – да каких!

1961 г. – Орден Трудового Красного Знамени; 1967 г. – Орден Ленина; 1971 г., 18 октября – Орден Ленина и «Золотая Звезда» Героя Социалистического Труда.

Почему-то при Сталине она ничего не получила. Почему? Видимо, Сталин знал о её участии в фальсификации «Письма к съезду». Ясно одно: историю надо изучать, а не переписывать схемы друг у друга.

И далее. Ленин диктует: «…С точки зрения написанного мною выше…» Нет ни рукописной записи, ни стенограммы, ни её расшифровки [292; с. 316]. Нет черновиков с первоначальными вариантами характеристик; значит – Ленин диктовал то, что давно обдумал. Но, напомню, Ленин это диктовал в конце декабря, когда у него усилилась болезнь. Такое чувство, что во время паралича Ленин только и думал о Троцком да Сталине с Бухариным. И плакал.

Тоже относится и к письмам вокруг т. н. «Грузинского инцидента». Мол, Ленин готовил «бомбу для Сталина». Надо сказать, что впервые это выражение привёл Троцкий в 1927 г. в «Письме в Истпарт ЦК ВКП(б)» (в 1932 г. он опубликовал его в книге «Сталинская школа фальсификаций», вышедшей в Берлине. Во время «перестройки» она была издана и у нас).

И снова то же самое. Черновиков таких важных писем нет; подписи Ленина нет; письма не зарегистрированы в секретариате Ленина; письма не зарегистрированы и в секретариатах адресатов – Троцкого, Мдвивани, Сталина; отсутствуют конверты, в которых направлялись документы и которые возвращались в секретариат Ленина с распиской о получении [292; с. 338].

Сразу после смерти Ленина в Москве началось подпольное издание и распространение «Письма к съезду» и других «статей». «Письмо» распространяли среди приехавших на похороны партийцев из областей. Дело дошло до того, что Дзержинский, как председатель комиссии по организации похорон, вынужден был запретить распространение «статей».

«Письмо к съезду» было роздано делегатам съезда. Хрущёв сказал: «Вы его читали и будете, вероятно, читать ещё не раз». Как в воду глядел! При Горбачёве его почти ежедневно обсуждали в газетах и по телевидению. И делался вывод: Ленин хотел убрать Сталина, а этот Сталин…

Хрущёв вытащил эту фальшивку для того, чтобы выставить Сталина узурпатором, противником Ленина. (Отсюда логично вытекало, что наследником и не-узурпатором являлся Троцкий. Но Хрущёв побоялся его реабилитировать – в партии бы не поняли.) А он, Хрущёв, хочет вернуть партию на ленинский путь, восстановить «ленинские нормы партийной жизни». Конечно, это была ложь. Просто надо было «добить» Сталина, его авторитет.

Во время «перестройки» бомба рванула второй раз – да как! На этой фальшивке была, фактически, основана вся антисталиниана. Суть всех этих статей (особенно в «Огоньке» Виталия Коротича): Сталин – узурпатор, совершил термидор, «грузинский инцидент», и т. п. Но, что удивительно, никто не поставил под сомнение авторство Ленина, хотя подписи его нигде не было! Да и здоровье Ленина не позволяло ему ни то, что писать, но и говорить.

То есть в основу антисталинской истерии была положена фальшивка. Знали ли о том, что «Письмо» и все «статьи» – фальшивки – Горбачёв и Яковлев? Не знаю, но они знали то, что фальшивкой является т. н. «Пакт Молотова-Риббентропа» (о нём в следующей книге).

Хрущёв и западные компартии

В европейских компартиях доклад произвёл эффект разорвавшейся бомбы: ведь и коммунисты, и население Европы видели в Сталине освободителя, а в СССР – оплот демократии, а статьи в СМИ воспринимали, как лживую антисоветскую пропаганду. И тут сам Первый секретарь говорит, что Сталин – палач и дурак (руководил войсками по глобусу). То есть Хрущёв дал западной пропаганде козырь. Из компартий стали выходить (как и в 39-м). Появились т. н. «еврокоммунисты», которые выступали не за советский, а за некий «европейский социализм». Они поддержали «курс XX съезда».

В частности, лидер ИКП масон Пальмиро Тольятти: он сразу после смерти Сталина начал ещё более открыто пропагандировать свои ревизионистские взгляды, ибо увидел в Хрущёве и его соратниках своих идейных союзников. Ему нравилась та политика, которую Хрущёв проводил в отношении «брата» Тито. Ранее он не поддержал резолюцию Информбюро 48-го года о Тито.

После XX съезда Тольятти превозносил «новые перспективы», открытые этим ревизионистским съездом. Тольятти часто критиковал Сталина.

В другой крупной компартии – ФКП – события развивались несколько по-другому, но с тем же результатом. В начале руководители ФКП Морис Торез и Жак Дюкло не одобрили «секретный доклад», было опубликовано заявление, осуждающее доклад. Ранее Торез присоединился к резолюции Информбюро о Тито. Но, находясь в 1960 г. в Москве на Совещании 81-й компартии, изменил свою позицию на противоположную. То есть поддержал политику Хрущёва и Тито («поцеловал перстень»?)

Торез изменил свою позицию потому, что так ему приказали его начальники «братья» – масоны. Ранее, в ноябре 1945 года секретарь ФКП Леон Мове направил послание «Великому Востоку», в котором говорилось, что ФКП не будет отказывать масонам в приёме в свои ряды. А позднее, в 1978 г., из 400 лож «ВВФ» 80 управлялись мастерами – членами ФКП [90; с. 272]. Ясно, что Торезу был дан приказ «сменить ориентацию».

После XX съезда

После изъятия книг Сталина и учебников сталинских времён стали издаваться новые работы по марксизму-ленинизму и истории партии. Был издан «Популярный учебник по истории КПСС» коллективом под руководством заведующего международным отделом ЦК Бориса Пономарёва (вопрос: какая связь между международными делами и учебником по истории? Или Пономарёв получал «ценные указания» из-за рубежа?).

Издан учебник «Основы марксизма-ленинизма» под редакцией Отто Куусинена (возможно, масона – о нём далее); издан учебник «Политэкономия» (Шепилов, Островитянов, академик Юдин).

Сразу же после доклада, в КПСС, а особенно в других компартиях, начались разброд и шатания. И если в КПСС эти переживания выплеснулись в обсуждения доклада, который был зачитан в закрытых аудиториях обкомов, то в западных компартиях начался массовый выход их членов. Коммунисты стали проигрывать выборы, стали падать тиражи их газет.

30 июня 1956 года было издано постановление ЦК «О преодолении культа личности и его последствий». В нём ЦК признал, что внутри ЦК была создана оппозиция Сталину: «XX съезд партии и вся политика ЦК после смерти Сталина ярко свидетельствует о том, что внутри ЦК имелось сложившееся ленинское ядро руководителей». Так как в это «ядро» не входил сам Сталин, то ясно, что оно сложилось против него. И «ленинское ядро» начало действовать… Об этом я говорил – см. главы об убийстве Сталина. Вспомните так же слова Пастернака о «новых ложах».

После съезда на Запад поехал Илья Эренбург (уж не из «новых лож» ли?). Он должен был создать привлекательный образ «ленинского ядра». Эренбург должен был дать понять, что когда Сталин создавал дело врачей (т. е. один Сталин создавал!), ЦК не сидел, сложа руки. Свою версию этих событий, согласованную с «ядром», Эренбург рассказал писателю Ж.-П. Сартру. После её публикации во французской прессе, она обошла всю мировую печать.

Рассказ Эренбурга сводился к следующему. 1 марта 1953 года на заседании Президиума выступил Каганович, требуя от Сталина: 1) создание комиссии для объективного расследования дела врачей; 2) отмены отданного Сталиным распоряжения о депортации евреев в Биробиджан. Кагановича поддержали все члены Президиума, кроме Берии (Ух, сатрап! – Л.С.). Потеряв самообладание, Сталин стал грязно ругаться и грозил всех арестовать. Микоян закричал: «Если через полчаса мы не выйдем отсюда свободными, то армия займёт Кремль!» После этого заявления Берия тоже отошёл от Сталина, а Каганович разорвал свой партбилет и швырнул его Сталину в лицо. Сталина тут же хватил удар и он умер [186; с. 84–90].

В 1957 году секретарь ЦК, а затем посол в Голландии Пономаренко подтвердил рассказ Эренбурга, но добавил: «Каганович, после того, как разорвал билет крикнул: “Сталин позорит нашу партию!”, а Берия, когда Сталин умер, крикнул: “Тиран умер, мы свободны!”» [186; с. 90]. (Этот миф о депортации опровергает историк Г. Костырченко [165; с. 671]).

Этот рассказ показывает, что хрущёвцы хотели показать себя перед Западом как заступники евреев и поборники демократии, а Сталина – как тирана, который позорит партию. Это, конечно, была ложь и Эренбург не мог не знать об этом.

Вообще, хрущёвцы всё валили на Сталина, он стал ответствен за все ошибки, как будто он один руководил и вёл войну, не было ни Хрущёва, ни Микояна, ни Жукова…

С XX съездом связан и разгром антихрущёвской оппозиции в 1957 году.

«Антипартийной группы» в смысле тайных собраний и т. п. не было – а были настроения, вызванные тем, что Хрущёв делал политические заявления, не посоветовавшись с членами Президиума ЦК, кроме Микояна. Особенно он игнорировал «стариков» – Молотова, Кагановича, Маленкова и Ворошилова. Им также не нравилась политика, которую начал проводить Хрущёв. И эти настроения прорвались.

Вопрос о снятии Хрущёва возник на заседании Президиума (18–21 июня 1957 г.) стихийно. Точнее, этот вопрос давно назрел всей «деятельностью» Хрущёва.

Очень хорошо об этом заседании Президиума рассказал Каганович. В книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», в главе 2, в разделе «Сталин и Каганович», я писал, что его книга состоит, в основном, из, так сказать, «статей “Правды” в авторской обработке», ничего конкретного ни о себе, ни о революции, ни о 30-х годах, ни о смерти Сталина он не пишет. Ясно, почему – хочет скрыть правду о событиях, участником и творцом которых он был. Но рассказ о событиях 57-го года выделяется своей красочностью. Почему? Видимо, Кагановичу было очень неприятно, когда его, столько сделавшего (во всех смыслах), откровенно послал и исключил из партии какой-то шут, который на даче у Сталина гопак танцевал…

Итак: «После XX съезда, казалось бы, деловая работа должна улучшиться. Но последние остатки скромности исчезли – как говорится, “шапка на нём встала торчком”. Он почувствовал себя “вождём”. Коллективность в руководстве была грубо нарушена, но главное – это приводило к грубым ошибкам в политическом и экономическом руководстве.

Поехал он в Горький, и вдруг узнаём, что на митинге он объявил, что все выплаты по облигациям Госзаймов отсрочиваются на 20 лет. Все знают, какое недовольство это вызвало у населения и подорвало доверие к государству» [208; с. 510]. Надо думать, Никита именно для подрыва доверия это и сделал. Прежде всего – доверия к руководству партии. И как хитро: люди же не знали, что это была его личная инициатива, они думали, что так решил ЦК, т. е. в глазах народа «плохим» было всё руководство. А что касается «личной инициативы» и аналогичных «неразумных поступков» – то здесь, учитывая вышесказанное о связях Хрущёва с мировой закулисой, ещё много вопросов. Кстати, Горбачёв так же совершал много «неразумных поступков» и «ошибок»…

А ведь это были не простые облигации – т. е. люди не добровольно их покупали. Это были «военные займы». Работники должны были на займы «подписываться». Работники получали часть зарплаты деньгами, а часть – облигациями. Во многих случаях зарплата облигациями составляла даже большую часть. Принуждая людей отдавать часть зарплаты на оборону (ведь не все же хотели покупать облигации, так как у многих было трудное материальное положение), государство гарантировало, что после войны оно рассчитается по долгам.

И вот Хрущёв заявляет, что выплаты переносятся на 20 лет – т. е. на неопределённый срок. И облигации превратились в обычную бумагу – их можно было видеть даже в туалетах. Да, в 80-е проводились тиражи, но выигрыши по облигациям были от 1 до 100 рублей. Подчёркиваю: именно выигрыши, а не погашение долга с процентами.

Вопрос: почему СССР должен был платить по ленд-лизу, а по внутреннему долгу – нет? Да потому что…

«В вопросах внешней политики Хрущёв сам, без согласования с Президиумом ЦК, давал интервью иностранным журналистам, вносил поправки в документы МИДа» [208; с. 511]. Аналогично действовал и Горбачёв. Конечно, Хрущёв не согласовывал свои действия с Кагановичем или Молотовым – на них уже был поставлен крест.

«Наибольший организаторский “талант” Хрущёв проявил в “великой” реорганизации государственного аппарата. Были ликвидированы почти все хозяйственные министерства и созданы совнархозы. Это дезорганизовало работу» [208; с. 512]. «Особенно несуразной, противоречащей основам партийного строительства, явилось проведённое по его предложению разделение обкомов на промышленные и сельские. Вред такого новшества настолько очевиден, что доказывать это и не требуется» [208; с. 513]. (Вопрос: а где ты был раньше? Почему не остановил Хруща?) «Хрущёв провозгласил генеральную задачу: догнать и перегнать Америку к 60-му году по поголовью скота. Президиум поручил Госплану сделать необходимые расчёты. Госплан представил выводы, что догнать США мы сможем только к 1970-72-му годам» [208; с. 514].

«На заседании Президиума (присутствовали члены: Булганин, Ворошилов, Каганович, Маленков, Микоян, Молотов, Первухин, Хрущёв и кандидаты Суслов, Брежнев, Фурцева, Кириченко, Шепилов. – А. С.) в порядок дня был поставлен вопрос о подготовке к уборке и хлебозаготовкам. Хрущёв предложил включить вопрос о поездке всего состава Президиума в Ленинград на празднование 250-летия города. Ворошилов возразил. Почему, сказал он, должны ехать все члены Президиума, что у них других дел нет? Я поддержал Ворошилова. Маленков, Молотов, Булганин и Сабуров так же поддержали (То есть всё началось с ерунды, но эта «ерунда» была «последней каплей». – А. С.). И тут поднялся наш Никита и начал “чесать” членов Президиума. Он так разошёлся, что его стал успокаивать Микоян. Но тут уж члены Президиума поднялись и заявили, что так работать нельзя – давайте обсудим прежде всего поведение Хрущёва.

Было внесено предложение, чтобы председательствовал Булганин. Это было принято большинством, без какого-либо предварительного сговора. Затем слово взял Маленков: “Вы знаете, что мы поддерживали Хрущёва. И я, и товарищ Булганин внесли предложение об избрании его Первым секретарём. Но вот теперь я вижу, что мы ошиблись. Он делает ошибку за ошибкой в содержании работы, он зазнался, отношение его к членам Президиума стало нетерпимым. Он подменяет государственный аппарат, командует через голову Совета Министров. Это не есть партийное руководство советскими органами. Мы должны принять решение об освобождении Хрущёва от обязанностей Первого секретаря ЦК”. Маленкова поддержал Ворошилов. Каганович так же поддержал Маленкова и добавил: “Но есть и ещё одна ошибка в поведении Хрущёва, которую нужно осудить: Хрущёв, как теперь установлено, в Секретариате ЦК сплачивал свою фракцию. Он систематически занимался дискредитацией Президиума и его членов, критиковал их не на Президиуме, а в Секретариате. Такие действия Хрущёва вредят единству. Ещё добавлю один важный факт. На одном из заседаний Президиума Хрущёв сказал: ‘Надо ещё разобраться с делами Зиновьева, Каменева и других, т. е. троцкистов’. Я бросил реплику: ‘Чья бы корова мычала, а твоя молчала’, на что Хрущёв начал кричать: ‘Что ты всё намекаешь, мне это надоело’. Тогда я не стал раскрывать этот намёк, но сейчас раскрою: Хрущёв был в 1923-24 годах троцкистом. Но в 1925 г. он раскаялся”. (Следовательно, не все знали этот факт. – А. С.).

Затем выступил Молотов: “Как ни старался Хрущёв провоцировать меня, я не поддался на обострение отношений. Но дальше терпеть невозможно. Хрущёв обострил отношения при решении крупных государственных и партийных вопросов”. Молотов подробно остановился на вопросе реорганизации управления, считая её (реорганизацию) неправильной (Создание совнархозов. – А. С.) Он возражал против чрезмерного увеличения целины и доведения её сразу до 20–30 млн га, что надо сосредоточиться на 10–20 млн, подготовить как следует, освоить и получить высокие урожаи… Он высказался за освобождение Хрущёва.

Булганин, Первухин и Сабуров присоединились к этому предложению. Микоян считал, что не следует освобождать Хрущёва» [208; с. 518–520].

«Хрущёв признал упрёки и заявил, что исправит эти ошибки. В защиту Хрущёва выступили так же Брежнев, Суслов, Фурцева, Поспелов. Шепилов высказался за отставку Хрущёва» [208; с. 521].

В результате Президиум семью голосами против четырёх принял решение о смещении Хрущёва с занимаемого поста и выйти на предстоящий Пленум с этим решением от имени Президиума. «За» голосовали: Председатель СМ Булганин, Председатель Президиума ВС Ворошилов, заместители Предсовмина Молотов, Каганович, Первухин, Сабуров, Маленков. «Против» были сам Хрущёв, Кириченко, Микоян, Суслов.

Каганович: «А тем временем хрущёвский Секретариат организовал тайно от Президиума вызов членов ЦК в Москву, разослав через министерство обороны десятки самолётов (Это организовывал Жуков. – А. С.) Это было сделано без какого-либо решения Президиума и даже не дожидаясь его решения. Это был настоящий фракционный акт, ловкий, но троцкистский.

Большинство Президиума не такие уж простаки. Если бы они встали на путь фракционной борьбы, в чём их обвиняли, то могли бы снять Хрущёва (А почему не создали фракцию и не встали на путь борьбы? – А. С.)

По-фракционному повёл дело Хрущёв. К концу заседания Президиума явилась от собравшихся в Свердловском зале членов ЦК делегация 20 чел. во главе с маршалами Жуковым и Коневым, заявив, что члены Пленума просят доложить об обсуждаемых на Президиуме вопросах. Некоторые члены Президиума гневно реагировали на этот акт созыва членов ЦК без разрешения Президиума как узурпаторский со стороны Хрущёва. Для них это было неожиданностью. Сабуров, например, с возмущением крикнул Хрущёву: “Я вас считал честнейшем человеком. Теперь вижу, что я ошибся – вы бесчестный человек, позволивший себе по-фракционному, за спиной Президиума организовать это собрание в Свердловском зале”.

Президиум решил: несмотря на то, что Секретариат нарушил Устав, но, уважая членов ЦК, пойти в Свердловский зал» [208; с. 521].

Да, 20 членов ЦК во главе с Жуковым и Коневым, пришли к дверям Президиума и потребовали их пустить и немедленно созвать Пленум. Вскоре подошло ещё человек 80. Такого оппозиционеры не ожидали, начали кричать, что Хрущёв повёл себя по-фракционному, «окружил Кремль танками», но в результате согласились на созыв Пленума.

Пленум открылся 22 июня 1957 года. Председательствовал Хрущёв. Он сразу предоставил слово Суслову. Суслов выступил с сообщением, которое в книге [209] занимает 8 страниц формата А4. Сообщение было очень обстоятельным и конкретным. Поэтому складывается впечатление, что Суслов заранее подготовил это сообщение, ещё до заседания Президиума… Как будто знал всё заранее… Видимо, хрущёвцы готовили снятие «стариков», но ждали лишь предлога. А Хрущёв специально их спровоцировал «поездкой в Ленинград».

Потом выступил Жуков, который зачитал большой доклад, где говорил о том, что «старики» подписывали списки на расстрел. Это ещё раз говорит о том, что доклад готовили задолго до пленума, ибо все эти списки надо было найти и т.д.

Молотов, Маленков и Каганович, в целом, поддерживали политику Хрущёва: например, поддержали разделение обкомов, другие реформы, проходившие до XX съезда. Да и на съезде они не потребовали начать прения по клеветническому докладу Хрущёва. И Хрущёв, и Каганович, и Молотов проводили единый курс на полное подчинение России Западу (достаточно сказать о поддержке Тито Кагановичем). Поэтому нельзя рассматривать борьбу на пленуме как борьбу принципиальную, за радикальную смену курса, возвращение к послевоенным порядкам.

«Старики», которых в массовом сознании ассоциировали со сталинской эпохой, должны были уйти. Но не просто уйти, а уйти, обвинёнными в «репрессиях». Но для их ухода нужен был предлог. В этом свете опять возникает мысль не об «экспромтности» речи Суслова, а о её подготовке задолго до пленума. Экспромтом можно сделать краткое сообщение, но не 8-страничный подробный (с цифрами количества произведённого зерна, льноволокна и т. п.!) доклад! В 64-м году тот же Суслов будет читать доклад, обвиняющий Хрущёва в «волюнтаризме»… Так что «мавры сделали своё дело, мавры должны уйти». На определённые размышления наводит и то, что «антипартийцы» и, в частности, Молотов, были устранены, как пишет Энвер Ходжа, по просьбе Тито [205; с. 90].

И тем не менее пленум мог поддержать позицию «антипартийцев». И неизвестно, как бы тогда пошли события… У «антипартийцев» была уверенность в победе. Но почему же пленум их не поддержал? Почти вся новая партийная элита была избрана на XX съезде. А до съезда секретари получили определённую свободу действий по обогащению. Они понимали «борьбу со сталинизмом» как гарантию своей безопасности и безнаказанности. Им надоели сталинские чистки, которые кончались расстрелами. Именно они стали опорой хрущёвского режима.

Можно сделать и такой вывод: мятеж «антипартийцев» был, возможно, и «проверкой на лояльность» новых членов ЦК. Как я говорил, имена «антипартийцев» ассоциировались со сталинским режимом. И пленуму был предложен своего рода тест – согласны ли секретари с возвращением сталинских послевоенных порядков или нет. Секретари сказали «нет» и «процесс пошёл»…

(Вообще, стенограмма Пленума оставляет страшное впечатление. Сначала выступавшие ругали «антипартийцев» (хотели расколоть ЦК и добраться до архивов, чтобы изъять оттуда дела о расстрелах с их подписями, прикрывали свои преступления именем Сталина), а потом… в Рязанской области нет не только хлеба, но и масла, мяса и колбасы; в других областях, даже в Московской – то же самое; Мазуров (Первый секретарь ЦК КП Белоруссии): во всех городах нет хлеба, только целина немного помогла; из Смоленской области ежегодно убегают более ста тыс. колхозников; в колхозах нет водопровода и др. удобств; сельское хозяйство находится в страшном упадке, особенно в России, полно бараков… И это – через 10 лет после войны, а как после войны!

А затем секретари обкомов, министры начинают говорить, что (с того понедельника?) резко увеличилось производство зерна (металлов, хлопка и т. и.), перевыполнили планы, приводят цифры, в том числе и сам Хрущёв. Только вот где всё это на полках магазинов? Кому нужно это очковтирательство? Сами себя убеждают.)

Показательно, что книжка со стенограммой и материалами пленума была напечатана для рассылки по обкомам, но почти весь тираж был уничтожен в Общем отделе [209; с. 730]. По чьему приказу? Думаю, не Хрущёва – он-то как раз был заинтересован в большей дискредитации «стариков» (в докладах Жукова, Аристова, Малина, да и Хрущёва много говорилось о причастности их к репрессиям). Не исключено, что в ЦК были их сторонники, которые хотели создать им образ «невинно гонимых».

Трудно сказать, было ли что-то вписано в стенограмму пленума, подлинник опубликован не был.

Книга [209] была издана Международным фондом «Демократия», который возглавлял известным антисталинист и антисоветчик и агент ЦРУ «архитектор перестройки» А.Н. Яковлев. А в редакционный совет входили: Е.Т. Гайдар, А. А. Дмитриев, В.П. Козлов, В. А. Мартынов, С. В. Мироненко, В.П. Наумов, Ч. Паям, Р.Г Пихоя, Е.М. Примаков, А.Н. Сахаров, Г.Н. Севостьянов, Н.Г. Томилина, С. А. Филатов, А. О. Чубарьян, В. Б. Юмашев. Да, многие входили в ред-совет из-за «престижа», но вот другие… дело делали.

Например, Рудольф Пихоя. Его должности: в 1990 году переехал в Москву, где был назначен на должность председателя Комитета по делам архивов при Совете министров РСФСР. В 1990–1996 годах – руководитель Государственной архивной службы России – Главный государственный архивист России; с 22 сентября 1994 года – член Комиссии по рассекречиванию документов. С 1996 года – вице-президент международного фонда «Демократия». Я приведу выдержку из статьи в газете «Русский вестник» (№ 12 от 11 июня 2010 г.) «Сенсационные разоблачения катынской фальсификации. Выявлен исполнитель подложного “письма Берии № 794/Б”», в которой приводятся письма депутата Госдумы Виктор Илюхина Геннадию Зюганову; в письмах он пишет, что «катынское дело» было фальсифицировано и приводит факты; он, в частности, писал: «над смысловым содержанием проектов текстов работала группа лиц, в которую якобы входили бывший руководитель Росархива Р. Пихоя, приближённый к первому российскому президенту М. Полторанин. Названа также фамилия первого заместителя руководителя службы безопасности президента Г. Рогозина», «что в российские архивы за этот период были вброшены сотни фальшивых исторических документов и ещё столько же были сфальсифицированы путём внесения в них искажённых сведений, а также путём подделки подписей. В подтверждение сказанного, собеседник (Илюхина) представил ряд бланков 40-х годов прошлого века, а также поддельные оттиски штампов и подписей. Одновременно заявил, что у него частенько вызывает иронию представление общественности тех или иных архивных документов как достоверных, хотя к их фальсификации “приложила” руку названная группа людей».

В.П. Козлов. С 1991-го по 1993 год был директором РГАСПИ, с 2004-го по 2010 г. – руководитель Федерального архивного агентства, специалист в области исторических фальсификаций. Автор издания «Тайны фальсификации: анализ подделок исторических источников XVIII–XIX веков. Пособие для студентов вузов». Я читал книгу, очень интересная. То есть он знал, как распознать подделки. И их сделать?

А В. Б. Юмашев был вообще журналистом, придал литературную форму воспоминаниям Ельцина (впоследствии стал его зятем).

А кто финансировал издание? Это не скрывается – написано в самой книге: Гуверовский институт, Стэнфордский университет.

После пленума власть, в определённой степени, перешла на места, к местным князькам. После пленума хозяином в стране стала номенклатура. Впоследствии этот «партхозактив» фактически нанимал «временных управляющих» – от Брежнева до Ельцина.

Именно это всевластие номенклатурных кланов, нового правящего класса, стало одной из причин развала СССР.

17-31 октября 1961 года состоялся XXII съезд КПСС. На нём опять критиковали Сталина (чем он им мешал, он же давно умер…) На съезд были приглашены Энвер Ходжа и Чжоу Эньлай. В беседе с Эньлаем Хрущёв говорил о Сталине: «Сталин – негодяй», «палач», «идиот», «дурак». Хрущёв сознательно шёл на разрыв с Китаем.

На съезде Суслов, Шелепин, Мжаванадзе, Подгорный требовали поставить памятник «жертвам репрессий» и вынести Сталина из Мавзолея. Это их требование было удовлетворено. Мао и Ходжа попросили передать тело Сталина в Китай или Албанию, но члены Президиума были против «сделки», хотя сам Хрущёв был «за». Когда Э. Ходжа обратился с такой просьбой, Хрущёв сказал: «Что ж, хотите эту дохлую клячу? Ну и берите её».

Но критиковали не только мёртвого Сталина и «антипартийцев». Удар был нанесён и по Ворошилову. Да, в 57-м он голосовал «за» смещение Хрущёва, но, по сравнению с Молотовым и Кагановичем, выступал не активно. Видимо поэтому он остался Председателем Президиума Верховного Совета (с 15 марта 1953 г.), хотя 7 мая 1960 года был заменён Брежневым. Но он был последним сталинцем и представлял реальную угрозу для Хруща и, не убрав этого человека, первый секретарь не мог быть уверенным, что его самого не сметут. В выступлениях на съезде его имя – везде в отрицательном контексте.

Сам маршал на съезде не выступал, а вот что было. Апофегеем антиворошиловских выступлений было выступление Председателя Совета Министров РСФСР Д.С. Полянского: «Следует сказать и о поведении тов. Ворошилова как участника антипартийной группы. Всем известны его прежние заслуги перед Родиной. Поэтому Центральный Комитет партии очень снисходительно отнесся к нему. А ведь вы, товарищ Ворошилов, играли активную роль в этой группе, хотя и говорите, что вас “чёрт попутал”. Мы думаем, что чёрт тут ни при чём. Вы хотели замести следы своего участия в репрессиях против ни в чём не повинных людей, особенно против кадров военных руководителей, известных всей стране. Будучи членом антипартийной группы, являясь её активным участником, тов. Ворошилов вёл себя дерзко, грубо, вызывающе. В критические минуты он даже отказался встретиться с членами ЦК партии, требовавшими созыва Пленума. Он забыл о том, что его избирали в Президиум ЦК и, следовательно, могли лишить этого высокого доверия. А как он вел себя на Пленуме ЦК? Напомню только один момент. Когда Кагановичу было предъявлено обвинение в массовых репрессиях на Кубани, проводившихся по его указанию и при его личном участии, Ворошилов выступил в защиту Кагановича; вскочил с места и, размахивая кулаками, кричал: “Вы ещё молоды, и мы вам мозги вправим”. Мы тогда ответили на его реплику: “Успокойтесь, ЦК разберётся, кому следует мозги вправлять!” Так что вы, товарищ Ворошилов, не прикидывайтесь Иваном, не помнящим родства. За антипартийные дела вы должны нести полную ответственность, как и вся антипартийная группа».

Во время речи Полянского Ворошилов вёл себя очень нервно. Он вставал, садился, затем со злобой бросил блокнот, опрокинул стул и вышел из зала. Но на следующий день он снова сидел на съезде и слушал выступления, в которых нередко упоминалась и его фамилия.

Многие из делегатов требовали исключения лидеров антипартийной группы из партии. На 19-м заседании съезда 27 октября 1961 года было зачитано заявление Ворошилова. В нём он писал: «Глубоко осознав тот огромный вред, который могла нанести нашей партии и стране антипартийная группа Молотова, Кагановича, Маленкова и других, я решительно осуждаю её фракционную деятельность, направленную на то, чтобы свернуть партию с ленинского пути. Я полностью понимаю серьезность допущенной мною ошибки, когда я поддерживал вредные выступления членов антипартийной группы». Ясно, что это заявление его вынудил написать Хрущёв, ибо сам маршал не выступал.

Хрущёв: «Товарищ Ворошилов совершил тяжёлые ошибки. Но я, товарищи, считаю, что к нему надо подойти иначе, чем к другим активным участникам антипартийной группы, например, к Молотову, Кагановичу, Маленкову».

Ворошилов не был исключён из партии, но он не был избран в новый состав ЦК и не вошёл в другие руководящие органы партии (был снова избран в ЦК в марте 1966 г. на XXIII съезде).

И ещё. В подготовке и проведении XXII съезда большую роль сыграл Отто Куусинен. Он, как и Микоян, был «серым кардиналом» при Хрущёве. Он также «вывел» и Андропова – см. в главе 6 «Андроповский детектив».

Превращение бюрократии в господ государства. План по реставрации капитализма

Хрущёвцы, уничтожая культ Сталина, выполняли волю не только своих хозяев – мировой закулисы, но и «родной» номенклатуры.

Придя к власти, Хрущёв увеличил права и привилегии секретарей обкомов. Высшая партхозноменклатура после 56-го года была освобождена от контроля со стороны «органов», ибо ранее назначение секретарей согласовывалось с МГБ.

Хрущёв просто купил членов ЦК, пообещав им восстановить отменённые Сталиным и Маленковым материальные льготы для руководителей партийных организаций. Хрущёв, получив главный пост в партии, восстановил льготы, установил порядок, при котором можно было привлекать членов партии к уголовной ответственности только после их исключения из партии. Руководство КПСС стали заполнять болтуны и демагоги. Производственные коллективы стали направлять в райкомы-обкомы КПСС и ВЛКСМ демагогов с хорошо подвешенным языком, но приносящих мало пользы в работе. Представлялось, что бездари в партии, в комсомоле и профсоюзах не нанесут большого ущерба делу. Бездарности, занявшие руководящие посты в партии, стали продвигать на руководящие должности своих знакомых не за заслуги в их предыдущей деятельности.

Далее болтуны продвигались по лестнице партийного руководства, так как выборы происходили поэтапно. Партячейки выбирали на конференцию района делегатов. На этой конференции избирали райком и делегатов на городскую конференцию. Как правило, туда попадали члены парткома. Затем городская конференция из направленных на неё делегатов, избранных на конференции района, избирала горком и делегатов на конференцию области и т. д. Руководство партии избиралось членами партии не прямым тайным голосованием, а съездом. А список будущих членов ЦК вносило «старое» Политбюро.

При Хрущёве чистки партии были прекращены, более того, было установлено, что руководители в народном хозяйстве, как правило, должны быть членами партии. Таким образом, в партию в массовом порядке двинулись не только коммунисты, но и карьеристы и проходимцы. А что же идейные коммунисты, а не приспособленцы? Пытались протестовать, но их быстро «приводили в порядок» – к ним применяли метод чистки, т. е. создавали комиссии по проверке выполнения Устава и Программы партии, выполнения должностных обязанностей и т. д. А дальше – дело техники… По существу, КПСС перестала быть коммунистической: ведь хороший директор завода не обязательно должен быть идейным коммунистом.

Смерть Сталина создала возможность для роста бюрократии, точнее, для роста воровства бюрократии. После 56-го председатели КГБ издавали секретные приказы, запрещающие проводить какую-либо проверку членов обкомов и членов их семей. Если сотрудник КГБ получал информацию, компрометирующую высших чиновников, то должен был её уничтожить [221; с. 54] (хотя в «уничтожении» я сильно сомневаюсь, ведь это был компромат, «крючок»). Согласно секретной инструкции КГБ, запрещались агентурная работа, прослушивание партийных и хозяйственных работников высшего ранга [199; с. 114]. То есть партийная верхушка получила право безнаказанно изменять Родине.

Поскольку бюрократизм сосредотачивается в центре, в столице, то и мелкобуржуазное перерождение пошло из центра.

При Хрущёве любовь и преклонение перед Западом снова стали модой. Значительная часть партноменклатуры и интеллигенции, хотя и были в партии, но в душе уже имели другие идеалы.

Но надо было подвести под зарождение нового класса и капиталистическую реставрацию теоретическую базу. Это было возможно сделать не сразу, а постепенно, в несколько этапов.

В 1972 г. член ЦК Марксистско-ленинской партии Германии (ФРГ), редактор журнала «Революционный путь» Вилли Диккут опубликовал книгу «Реставрация капитализма в СССР» [289], в которой проследил этапы восстановление капитализма, начиная с 1956 года. Диккут описывает не только события в СССР, но и реставрацию в Восточной Европе. А со стороны, как говорится, виднее.

Итак, Диккут пишет: «Большой авторитет, которым пользовался в советском народе и международном коммунистическом движении Сталин, особенно благодаря победе в войне, нужно было разрушить, а освобождение бюрократии от сталинского контроля представить как освобождение всего народа от “диктатора”. Это делалось двумя средствами:

А. дискредитацией Сталина в ходе борьбы против “культа личности”;

Б. клеветой в адрес Сталина, изображением его борьбы против бюрократизма и врагов партии как преследование невинных жертв произвола;

Марксизм – ленинизм нужно было пересмотреть и заменить ревизионистской теорией:

А. чтобы уничтожить основы социализма в СССР;

Б. чтобы расколоть мировое коммунистическое движение.

В ходе этого процесса бюрократия преобразовалась из мелкобуржуазной прослойки в новый буржуазный класс. Основное противоречие между этим классом и общественным строем – между общественным производством с одной стороны и присвоением продукта бюрократией, с другой… Бюрократия в целом – это совокупный капиталист, новая государственно-монополистическая буржуазия» [289; с. 26–27].

Как видим, Диккут пишет, что существовал определённый план разрушения социализма, которому неукоснительно следовали хрущёвцы.

Главными союзниками партноменклатуры были местные хозяйственные руководители; они стали фактическими хозяевами «их» заводов и клали часть прибыли себе в карман, разумеется, делясь с обкомами [289; с. 114]. Как говорится, со стороны видней.

Начало превращения России в сырьевой придаток

XX съезд знаменит не только антисталинским докладом. Именно этот съезд принял решение о начале развития добычи нефти. Нет, нефть в Российской империи и в СССР добывали и ранее, ещё с конца XIX века, но масштабы были только для внутреннего потребления, т. е. нефть добывали в (относительно) небольших масштабах.

Центральное событие съезда – утверждение 6-го пятилетнего плана развития народного хозяйства на 1956–1960 годы.

6-й пятилетний план, как все предыдущие и последующие, разрабатывал Госплан. Председателем Госплана в тот момент был член ЦК КПСС Байбаков Николай Константинович. На ключевую должность главы Госплана Байбакова двинул Хрущёв – за то, что тот упорно поддерживал и продвигал два грандиозных хрущёвских проекта.

Первый проект – освоение целины. Второй – строительство самой мощной в мире системы трубопроводов, выкачивание нефти и её продажа европейским странам.

Результат целины: огромные расходы, экологическая катастрофа и снова нехватка хлеба, закупка зерна за границей.

С нефтепроводом тоже получилось не то, что планировалось. Советская промышленность была не способна производить трубы большого диаметра. Социалистические страны, включая Восточную Германию, тоже на это были не способны. А вот Западная Германия такие трубы производить могла, но её правительство, под чутким руководством Вашингтона, наложило эмбарго на продажу труб большого диаметра Советскому Союзу, и проект строительства нефтепровода завис.

Как стало известно уже после распада СССР, ни один пятилетний план не был выполнен. А в 1956-м и 1957 годах смелые планы настолько не соответствовали реальным возможностям экономики, а перекосы планирования были столь вопиющими, что в 1958 г. от выполнения 6-го пятилетнего плана пришлось отказаться. (Да, в газетах все планы перевыполнялись…)

В результате Хрущёв снял Байбакова с должности председателя Госплана и отправил его с понижением в провинцию. Но этом его карьера не закончилась, он вылезет при Брежневе.

Но идея экспорта нефти не погибла. В 1959 г. был собран внеочередной XXI съезд, который принял семилетний план на 1959–1965 годы. Два последних года предыдущего, сорванного 6-го пятилетнего плана «привинтили» к следующей пятилетке – так и получилась семилетка.

Семилетка оказалась столь же неудачной, как и все предыдущие и последующие пятилетки. В ходе семилетки Советский Союз начал массовые закупки продовольствия за рубежом и вскоре превратился в главного импортера продовольствия в мире. Но в эти годы была, наконец, реализована идея Хрущёва: проложить трубу на Запад – построить самую мощную в мире систему нефтепроводов, чтобы выкачивать невосполнимые запасы природных ресурсов. ФРГ согласилась продать трубы по высокой цене. Пришлось заплатить. Иначе не было бы у СССР нефтепровода «Дружба».

Дмитрий Менделеев говорил: «Топить нефтью – топить ассигнациями», а Сталин: «Торговать ресурсами – торговать Родиной». И Хрущёв стал топить ассигнациями и торговать Родиной.

Ирония судьбы: нефтепровод «Дружба», построенный по приказу Хрущёва, был торжественно введён в действие 15 октября 1964 года, а за два дня до этого, 13 октября, в результате заговора Хрущёв был смещён с поста Первого секретаря. 14 октября об этом было официально объявлено, и в тот же день пост Первого секретаря занял Брежнев.

Зная о том, что Хрущёв проводил свои «реформы» по указке с Запада, можно с уверенностью сказать, что и «мысль» о начале экспорта невосполнимых ресурсов принадлежала не Хрущёву с Сусловым и Микояном (при Сталине он таких идей не высказывал), а товарищам из «вашингтонского обкома». При этом ставились следующие цели: (1) развитие промышленности Западной Европы, (2) постепенный перевод экономики СССР с индустриальной на сырьевую. Что мы сегодня и видим.

Как бы спросил Милюков: что это – глупость или измена? Увы, дальнейшие события показали, что было второе.

Глава 2

Создание диссидентов и самиздата. Разложение «советской интеллигенции» и внешнеполитические провалы

Выставка в Манеже

«Отцами» диссидентского движения можно считать заведующего Отделом пропаганды и агитации ЦК (1958–1965) и одновременно Секретаря ЦК (с 1961 г.) Леонида Ильичёва, Президента Академии художеств Серова, председателя Московского союза художников (МОСХ) Мочальского, председателя КГБ Семичастного и Секретаря ЦК Суслова. Главную роль играли Суслов и Ильичёв.

В 60-е годы, на волне «оттепели», появились т. н. художники и поэты – авангардисты, рисующие, как бы получше сказать, «особо низкохудожественные» «картины» (Гитлер бы назвал это «дегенеративным искусством»). Представляли они собой небольшие группы, которые собирались друг у друга, любовались картинками друг друга, читали стихи… О них мало кто знал, варились они в собственном соку. Но вдруг…

В декабре 1962 года Хрущёв трижды встречался с представителями творческих союзов: в Манеже, в Доме приёмов в Лужниках и в Кремле. Эти встречи известны как разгромные, на них Хрущёв критиковал авангардистов, поэтов, писателей, в частности, Вознесенского, Аксёнова (Гинзбурга), скульптора Неизвестного.

Началось всё с первой встречи, которая произошла в Манеже на выставке. Причём Хрущёв не знал, с кем будет встречаться и что будет говорить. То есть он специально не готовился «разгромить» авангардистов. Хрущёва просто использовали «втёмную».

Выставка в Манеже планировалась в Министерстве культуры (министр Е. Фурцева). 1 декабря 1962 года её должен был посетить Хрущёв. Накануне ночью в обстановке строжайшей секретности в Манеж были привезены работы абстракционистов из студии Элия Белютина.

Приказ срочно, за одну ночь организовать выставку абстракционистов отдал Дмитрий Поликарпов, заведующий Отделом культуры ЦК. А ему приказал это сделать Секретарь ЦК Ильичёв.

Л. Ильичёв возглавлял Отдел пропаганды и агитации, который курировал непосредственно Секретарь ЦК Суслов. Ильичёв был одним из инициаторов антицерковной кампании. 25 ноября 1963 года он обязал Госкомиздат расширить выпуск атеистической литературы [270, т. 2; с. 135].

Но сам Ильичёв коллекционировал картины абстракционистов, а дома у него была библиотека «самиздата» – антисоветских брошюр, которые начали ходить по рукам с конца 50-х годов. Идеальное хобби для главного идеолога «строительства коммунизма к 80-му году», не правда ли? Как видим, он понимал, что вешает людям лапшу на уши.

Об этом приказе Поликарпова не знала даже Фурцева! Её разбудили ночью и сообщили, что в «Манеже происходит что-то странное». В 23.30 она приехала в Манеж, поднялась на второй этаж и сказала стоящим там абстракционистам: «Не волнуйтесь, всё будет хорошо». А что она могла сказать, если «наверху» решили показать Хрущёву эти картины? (Об этом говорится в документальном фильме с характерным названием «Заговор-62», – РТР, ноябрь 2004 г.) Из этого следует, что абстракционисты сами не хотели выставлять свои работы, и их буквально заставили (разбудили среди ночи, они волновались) показать свои работы на выставке.

Я приведу интервью Нины Молевой (жены Элия Белютина), которая тогда работала в Отделе культуры ЦК:

«– Возвращусь к выставке московских художников в Манеже, которая состоялась в самом конце 1962 года. Вы уверены, что погромную речь Хрущёва во время осмотра картин молодых авангардистов спровоцировал Суслов, а не Ильичёв?

– Уверена. Всё срежиссировал Суслов. Ильичёв был всего лишь послушным исполнителем. Я больше вам скажу: Ильичёв в скандале тогда никак не был заинтересован. Его сын Валентин в это же время учился живописи у моего мужа Элия Белютина. Он любил авангард и, кстати, неплохо рисовал. На Манеже были выставлены и его работы.

Дальше. Работы авангардистов на выставку отбирались при участии министра культуры Екатерины Фурцевой и заведующего отделом культуры ЦК партии Дмитрия Поликарпова. Понятно, что они всё заранее согласовали с Ильичёвым (Выделено мной. – А. С.).

После этого скажите: зачем Ильичёву было подставлять и себя, и своего сына? Он ведь не производил впечатление сумасшедшего человека.

– Ваша версия: почему Ильичёв во время осмотра выставки Хрущёвым поддержал бранную речь вождя?

– У него не было иного выбора. Он боялся Суслова. Всё подстроил Суслов.

– А Суслову зачем это надо было?

– Когда Хрущёв начал затирать Суслова и выдвинул в фавориты Ильичёва, кое-кто в партаппарате (и не только там) решил, что время Суслова закончилось. И Суслов стал думать, как всем показать, что от него слишком рано захотели отказаться. Так появилась идея устроить показательную порку. Аппарат должен был воочию увидеть, кто имел реальные рычаги управления.

Я присутствовала на этой экзекуции и всё видела своими глазами. Хрущёвым манипулировали два человека: Суслов и Шелепин. Один постоянно Хрущёву что-то нашёптывал, другой разыгрывал из себя рубаху-парня. А Ильичёв вынужден был метаться, чтобы всем угодить.

– По идее после погромной речи Хрущёва в Манеже должно было полететь немало голов.

– Я сама так думала. Выставку одобрил мой непосредственный начальник Поликарпов. Он был опытным аппаратчиком и, перед тем как что-то разрешить, наверняка советовался с руководством. Что же произошло? Утром следующего дня я первым делом пошла к Поликарпову. Но он при встрече лишь развёл руками. Ему самому ещё ничего не было ясно.

Всё разъяснилось через несколько дней. Суслов хотел показать, кто главный в идеологии. Оргвыводы и смена кадров в его планы тогда не входили. Он добился главного: перепугал насмерть Ильичёва.

Кстати, через две недели после скандала советское руководство организовало на Ленинских горах приём творческой интеллигенции. Я ещё не отошла от всего случившегося. И вдруг ко мне подошёл Хрущёв и, видимо, чтобы как-то поддержать, виновато бросил мне, почему я не сказала ему, что Белютин – мой муж.

– А вы до этого сами часто общались с Хрущёвым?

– Хрущёв помнил меня ещё пятилетней девочкой. Когда он в 30-е годы возглавлял Московский горком партии, мой отец был главным энергетиком столицы и они часто по работе пересекались, больше того, Хрущёв периодически тогда заходит к нам домой.

– А как изменился после всего случившегося Ильичёв?

– А как трусы в такой ситуации меняются? С одной стороны, он через каждые две фразы повторял: «Как сказал Михаил Андреевич». Его угодничеству перед Сусловым не было предела. С другой – всем окружающим стал ещё больше хамить. Потом Ильичёв решил отыграться на простом народе. Он не посмел тронуть Фурцеву или Поликарпова, но сильно навредил студентам и учителям, которые посмели поддержать подвергшихся в Манеже остракизму художников.

– Каким образом?

– Когда в ЦК хлынул вал писем из университетов и провинциальных школ в защиту оскорблённых Хрущёвым художников, Шелепин и Семичастный предложили ко всем подписантам применить печально знаменитую 58-ю статью. Поскольку за идеологию формально продолжал отвечать Ильичёв, он мог бы одёрнуть Шелепина. Но побоялся. И сколько людей потом за поддержку художников выгнали с работы с волчьим билетом. За одно это Ильичёву нет прощения.

– Как сложилась ваша судьба после скандала с выставкой в Манеже?

– Я написала заявление об уходе из ЦК и осталась читать лекции на Высших литературных курсах. Правда, через год поэт Валентин Португалов, отсидевший по наветам почти два десятилетия на Колыме, испугался упрёков в поддержке носителей, якобы, формального искусства и подвёл меня под сокращение».

И далее:

«– А что, вы разве не знаете, как устраивались дела “лианозовцев” или некоторых других художников, якобы, с «левыми» взглядами?! Организовывались целые спектакли. Сколько шума было в своё время поднято вокруг так называемой бульдозерной выставки! А что произошло тогда в реальности? Мне всё во всех деталях как-то рассказал Владимир Александрович Набатчиков. Он был инструктором горкома партии и курировал московских художников. Это ему начальство приказало найти бульдозер. Потом возникли проблемы с водителем. В итоге за бульдозер усадили личного шофёра какого-то партийного функционера. Тот привык управлять лишь «Волгой». Дёргать за рычаги бульдозера ему было несподручно. Поэтому всё получилось неуклюже. Но что интересно: бульдозер уничтожал не все подвернувшиеся картины подряд, а выборочно. Все попавшие под нож машины холсты были заранее отобраны партаппаратом и согласованы с Рабиным. Никакой импровизации не было. Зато сколько потом возникло шума. А всё ради чего? В разы повысить стоимость картин нужных художников. Плюс создать отдельным людям определённую репутацию. Во всём был политический расчёт. Кстати, как и в истории с выставкой в Манеже в 1962 году, здесь тоже из партийных бонз никто не пострадал. Если кому и досталось, то стрелочникам. Тот же Набатчиков вскоре получил на Пречистенке прямо напротив Академии художеств прекрасные пятикомнатные хоромы, в которых красовались многие картины художников с левыми взглядами. Позже его назначили директором Музея Востока. Но совесть была нечиста. И человек, в конце концов, спился» [ «Литературная Россия», 2015, № 1].

Хрущёв пришёл на выставку 1 декабря. Его сопровождал Президент Академии художеств Серов и руководитель МОСХа Мочальский.

Хрущёв осмотрел картины на первом этаже, был очень доволен, картины ему понравились. Он пошёл на второй этаж, где увидел выставку абстракционистов. Он осмотрел выставку, сказал, что она ему не понравилась, и пошёл к выходу.

То есть повёл себя, как нормальный посетитель – нравиться/ не нравиться. Как видим, Хрущёв даже и не думал ругаться. Думаю, в этот момент «художники» напряглись – ведь провокация срывается и о них, гениях, никто не узнает!

И тут кто-то начал уговаривать Хрущёва не уходить, а высказать своё мнение. К сожалению, я не знаю, кто это был.

На что рассчитывали организаторы выставки и провокации Ильичёв и Серов? На то, что Никите эти «картины» не понравятся и он начнёт ругаться и поносить художников, тем самым невольно сделает им рекламу. Но организаторы выставки слабо верили в свой успех, было мало надежды на то, что Первый публично начнёт выражать свои чувства (так сперва и получилось). Но тем не менее этот их расчёт блестяще оправдался.

Вернувшись в зал, Хрущёв стал высказывать своё мнение и разошёлся: «Это педерастия в искусстве», «Если вам нравится Запад, то езжайте туда»; Неизвестному: «Сколько вы металла извели! Хочется плюнуть». Злой Хрущёв и его окружение убежали с выставки. Затем со второго этажа сбежал Серов, крича: «Случилось невероятное: мы выиграли! Они проиграли, мы выиграли, выиграли!»

Показательно, что Хрущёва всё время провоцировал Суслов.

«Хрущёв: “Да что вы говорите, какой это Кремль! Это издевательство! Где тут зубцы на стенах – почему их не видно?”, “Очень общо и непонятно. Вот что, Белютин, я вам говорю как Председатель Совета Министров: всё это не нужно советскому народу. Понимаете, это я вам говорю!” Наступившая пауза действовала на всех. А то, что я (То есть Белютин. – Л. С.), не выдержав, после слов “это не нужно советскому народу” повернулся к Хрущёву спиной, ещё больше накалило обстановку. И Суслов, откровенно заинтересованный в дальнейшем её обострении, решил снова сыграть на мне. Его голос был мягок и хрипловат: “Вы не могли бы продолжить объяснения?” – “Пожалуйста”, – сказал я, глядя в его умные холодные глаза, загоревшиеся, как у прирождённого игрока. “Эта группа считает, что эмоциональная приподнятость цветового решения картины усиливает образ и тем самым создает возможность для более активного воздействия искусства на зрителя”. – “Ну а как насчёт правдивости изображения?” – спросил Суслов. “А разве исторические картины Сурикова, полные неточностей, образно не правдивы?” Возникала дискуссия, где недостаточные знания ставили Суслова в слишком неудачное положение ученика, и он круто повернул. “А что это изображает?” – спросил он, показывая на жутковатый пейзаж Вольска Виктора Миронова. “Вольск, – сказал я. – Город цементных заводов, где всё затянуто тонкой серой пылью и где люди умеют работать, будто не замечая этого”. Хрущев стоял рядом, глядя то на одного, то на другого, словно слова были теннисными мячами и он следил за силой ударов. “Как вы можете говорить о пыли! Да вы были когда-нибудь в Вольске?” – почему-то почти закричал Суслов. В голосе его была неожиданная страстность, и я даже подумал, не был ли он там первым секретарем городского комитета партии. “Это не фантазия, а пейзаж с натуры, – сказал я. – Вы можете проверить”. – “Да там все в белых халатах работают! Вот какая там чистота!” – продолжал кричать Суслов… Белые халаты… Я вспомнил этот город, серый, с чахлыми деревцами. Пыль, которая была видна за много километров. “Да что это за завод? Тут изображен ‘Красный пролетарий’ да? Так почему же у него столько труб? У него их только четыре”, – не унимался Суслов. Его уже явно наигранное возмущение должно было показать, что он полностью согласен с Хрущевым в том, что “мазня” еще к тому же компрометирует советскую промышленность. “При чем здесь трубы? Художник, создавая образ города, имел право для усиления впечатления написать несколько лишних труб”, – сказал я. “Это вы так думаете, а мы думаем, что он не имел права так писать”, – продолжал Суслов».

На следующий день, 2 декабря, у Манежа выстроилась огромная очередь. Люди хотели увидеть то, что вызвало гнев Хрущёва. В результате «картины» и статуи, которые видел только узкий кружок, увидела вся Москва, и не только: о выставке рассказали центральные газеты, радио, иностранные корреспонденты (что было одной из главных целей).

По итогам выставки председатель КГБ В. Семичастный написал на имя Хрущёва записку о том, что после всего случившегося говорит интеллигенция о нём. В записке мелькали формулировки типа: «кукурузник», «Иван-дурак на троне», «бесшабашный украинский мужик». Видимо, эта записка задела Хрущёва и на встречах с интеллигенцией он высказал всё, что о ней думает.

Эти выставка и записка были частью заговора, направленного на дискредитацию советского строя в лице его руководителя, а также на дискредитацию самого Хрущёва, который «сделал дело – и может гулять смело». Действительно, вскоре его сняли.

«Творческая интеллигенция», в данном случае безобидные абстракционисты, была использована «втёмную» как таран.

Хрущёв же поддался на провокацию, благодаря которой «случилось невероятное: мы победили!»

Результатом заговора было то, что «шестидесятники» из малочисленных групп и кружков получили известность не только в стране, но и на Западе, что было для заговорщиков важнее, «в разы повысилась стоимость картин нужных художников. Плюс создали отдельным людям определённую репутацию».

Сегодня, отмечая юбилеи этой выставки, говорят о некультурности Хрущёва и т. п. При этом говорят только о нём, как будто он во всём виноват. Хотя виноват он был только в одном – в том, что поддался на провокацию. Ни Серова, ни Ильичёва не упоминают.

Находясь на пенсии, Хрущёв со стыдом вспоминал своё тогдашнее поведение, винил во всём Суслова и особенно Ильичёва. Как видим, Хрущёв прекрасно знал, откуда ноги растут.

Ильичёв и Семичастный только создали диссидентов, а уж использовать их на полную катушку стал Андропов.

В конце 50-х годов появился и «самиздат» – антисоветские брошюры, которые начали ходить по рукам. В них публиковалась, якобы, правда, а на самом деле – слухи и сплетни, ибо точной информации не было. Ореол «правды» этим публикациям предавала таинственность появления самиздатовских брошюр («запретный плод»). Основателем самиздата можно считать Александра Гинзбурга. В конце 50-х его квартира превратилась в своеобразный политический салон, в 1959 г. он организовал издание машинописного журнала «Синтаксис», одними из постоянных авторов которого были Б. Ахмадуллина, Б. Окуджава, Б. Слуцкий, Н. Горбаневская, Ю. Галансков.

Вывод Синявского и Даниэля. Провоцирование побега Светланы Аллилуевой

В 1958 г. в США был опубликован на русском, а затем и на английском языках рассказ «Говорит Москва» о «дне открытых убийств», объявленном в СССР. Автор скрылся под псевдонимом «Николай Аржак». В 1959 г. в Нью-Йорке он опубликовал рассказ «Руки». В это же время во Франции начали появляться рассказы некоего «Абрама Терца» – повесть «Любимов» и рассказ «Квартиранты».

Вначале никто не обратил внимание на эти публикации. Однако положение изменил начавшийся в СССР скандал, связанный с присуждением Леониду Пастернаку Нобелевской премии за роман «Доктор Живаго». Этот роман был издан в 1957 г. в Италии, но советские критики его «не заметили». И правильно сделали, ибо роман не был выдающимся.

«Николай Аржак» или Юлий Маркович Даниэль, еврей, работал переводчиком и поэтом, а опубликованные на западе рассказы были его первыми прозаическими произведениями. «Абрам Терц» или Андрей Донатович Синявский, русский, в 1961 г. стал членом Союза писателей как литературовед. Опубликованные во Франции рассказы так же были его первыми произведениями.

Интересно, почему русский писатель, дворянин, взял себе псевдоним «Абрам Терц»? Может он, как Горький, принял иудаизм или даже хасидизм?

Судя по его сочинениям, он не любил (мягко говоря) Россию и симпатизировал евреям. Он, в частности, писал: «Россия – мать, Россия – сука, ты ответишь и за это очередное вскормленное тобой и выброшенное на помойку дитя».

Поразительно: первые произведения двух абсолютно неизвестных авторов стали почти сразу всемирно известными! Какие талантища! Какие «матёрые человечища», как сказал бы Горький. Как такое могло получиться?

Известный «диссидент» Евгений Евтушенко, масон (член клуба «Магистериум» и русского отделения «Пен-центра» [49; с. 428]) в своих воспоминаниях писал, что в ноябре 1966 г. министр юстиции США Роберт Кеннеди сказал ему, что это была совместная тайная операция ЦРУ и КГБ. Это был, как сказал Кеннеди, «весьма выгодный пропагандистский ход, так как у мировой общественности тема американских бомбардировок Вьетнама отодвигалась на второй план, а на первый план выходило преследование интеллигенции в СССР» [290; с. 13]. Это пишет не кто-нибудь, а один из «диссидентов из КГБ» Рой Медведев. Выгодно это было и «КГБ», за которым стояли Суслов, Ильичёв и Семичастный: тема «преследования» дискредитировала Советскую власть.

Синявский сотрудничал с КГБ [298; с. 484–485]. По словам его жены М. Розановой, Синявский, согласившись на сотрудничество, «дал необходимые подписки и расписки» [298; с. 486]. Из этого можно сделать вывод, что он был завербован как тайный агент и получал за это зарплату. Это подтверждается и тем, что Терц и Аржак были знакомы с никогда не публиковавшимися письмами Ленина к Инессе Арманд, которые хранились в спецфонде Института марксизма-ленинизма. А знакомство со спецфондом могло производиться только по специальному разрешению [290; с. 14]. Синявский и Даниэль имели так же оперативные псевдонимы: Синявский – «Доктор» и Даниэль – «Дон» [298; с. 487].

Было решено судить писателей, что придало им ещё большей популярности – в адрес ЦК посыпались протесты «прогрессивной общественности»… «Писатели» были арестованы уже после снятия Хрущёва, осенью 1965 года. Суд длился 4 дня и всё время около суда стояли друзья арестованных и западные корреспонденты. Синявскому дали 7 лет, Даниэлю – 5. После суда в самиздате появилась «Белая книга», в которой содержались материалы процесса над «писателями» и письма в их защиту [228; с. 204].

Кстати, о письмах в их защиту. Литературовед В. Шкловский и драматург М. Шатров (Маршак) (автор многих пьес о Ленине) подписывают «письма протеста» и тут же получают государственные премии и ордена; о «протестах» Е. Евтушенко и говорить нечего – он их предварительно согласовывал с Андроповым, получив от него прямой телефон [180; с. 138]. А кроме Андропова этот процесс контролировал первый замзав отдела агитации и пропаганды ЦК А. Яковлев, который и приказал скорее провести суд. Эти письма и были написаны под диктовку ЦК и КГБ.

После суда Синявский – «трепетный провокатор», как назвал его в одноимённой книге Евгений Голлербах – отсидел четыре года (из семи), написав о «неволе» целых три книги. После помилования без проблем выехал из СССР в Париж, где продолжил лить грязь на страну.

Как видим, разрушение «сталинизма» шло по двум линиям – через официальное советское руководство (Хрущёв, Микоян…) и через подготовку «второго эшелона» в лице диссидентов.

К сожалению, подлинная история «писателей» выяснилась только спустя много лет.

Синявский, наряду с заданием по оплёвыванию России и СССР, выполнял и другое – более важное – задание. Оно заключалось в провоцировании побега Светланы Аллилуевой. Её побег нанёс имиджу СССР огромный ущерб: мол, там жить невозможно, даже дочь самого Сталина не выдержала такой жизни – убежала в Америку! Значит, в Америке – оплоте свободы – лучше! То есть снова СССР помог Америке.

Так вот, Синявский и Светлана работали в Институте мировой литературы в одном кабинете целых 10 лет. Синявский выполнял важную задачу: «воспитывал» Светлану в антисоветском духе. И, как бы сказали в 20-х, распропагандированная Светлана решает бежать из страны в «капиталистический рай».

И вот – суд, на котором Синявский предстал героем. И Светлана делает окончательный выбор. В декабре 1966 г. она уезжает на похороны очередного мужа в Индию, а оттуда – в США.

Показательно, что после побега Светлана и Синявский ни разу не общались, что выглядит странно – всё-таки столько лет работали вместе… [385; с. 374] По-моему, всё логично: Синявский выполнил задание, вытолкнул из страны Светлану – чего с ней дальше общаться, только время тратить!

Пастернак и масонство

Борис Леонидович Пастернак родился в Москве в 1890 году. Отец – художник, академик Петербургской Академии художеств Леонид Осипович (Исаак Иосифович) Пастернак, мать – пианистка Розалия Исидоровна Пастернак (Кауфман) приехали из Одессы в 1889 году.

Пастернак, как уже говорилось, «ни в каких новых ложах не принимал никакого участия». Следовательно, он принимал участие в «старых». После самоубийства Фадеева (1956) он пишет стихотворение. Оно перекликается с «Дурными днями»:

Культ личности забрызган грязью,

Но на сороковом году

Культ зла и культ однообразья

Ещё по-прежнему в ходу.

И каждый день приносит тупо,

Так что и вправду невтерпёж,

Фотографические группы

Одних свинопообных рож.

И культ злоречья и мещанства

Ещё по-прежнему в чести,

Так что стреляются от пьянства,

Не в силах этого снести.

Пастернак решил написать роман в декабре 1945 года. Надо сказать, что никакой тайны из факта работы над романом Пастернак не делал. Наоборот, он часто устраивал чтения новых глав на даче. Так что о будущем романе знали и в ЦК, и в КГБ. И никаких «гонений» не было.

Автор работает над романом около десяти лет. И все эти годы безнаказанно читает главы из недописанного романа.

К примеру, в июне 1952 года Пастернак проводил очередную читку в своей квартире в Лаврушинском переулке. Среди слушателей была и «гонимая» Анна Ахматова.

В 2009 г. внук писателя Алексея Толстого Иван Толстой, работающий (2007) в Праге комментатором радиостанций «Свобода» – «Свободная Европа», издал книгу «Отмытый роман Пастернака: “Доктор Живаго” между КГБ и ЦРУ».

Толстой рассказывает о том, как рукопись была передана на Запад; что любовница будущего «нобелеата» Ольга Ивинская была осведомителем КГБ. И Пастернак всю свою переписку с иностранцами ведёт именно через неё: она отправляет его письма, телеграммы, ведёт его финансовые дела. При этом Толстой подчеркивает, что сам Пастернак ничего не знал о её сотрудничестве с органами. Честно сказать, не верится.

Читая книгу, постоянно сталкиваешься с фразами типа: «он дал ей отправить письмо…» Я не нашёл ответа на вопрос: а почему Пастернак не мог доехать до Москвы несколько остановок на электричке и сам отправить письмо? Я бы так и делал и никому не доверил свои дела. А почему он делал всё через любовницу, а не через жену или сыновей?

Может, потому что любовница работала на КГБ, а сыновья – нет?

Итак, работу над «Доктором Живаго» Пастернак завершил в 1955 г. и передал рукопись в журналы «Знамя» и «Новый мир», но они не стали роман публиковать. Из «Нового мира» в сентябре 1956 года пришёл отказ, в котором говорилось: «…Нас взволновало в Вашем романе то, что ни редакция, ни автор не в состоянии изменить при помощи частных изъятий или исправлений: речь идёт о самом духе романа, о его пафосе, об авторском взгляде на жизнь… Дух Вашего романа – дух неприятия социалистической революции. Пафос Вашего романа – пафос утверждения, что Октябрьская революция, гражданская война и связанные с ними последующие социальные перемены не принесли народу ничего, кроме страданий, а русскую интеллигенцию уничтожили или физически, или морально… Думается, что мы не ошибёмся, сказав, что повесть о жизни и смерти доктора Живаго в Вашем представлении одновременно повесть о жизни и смерти русской интеллигенции, о её путях в революцию, через революцию и о её гибели в результате революции… Суть нашего спора с Вами не в эстетических препирательствах. Вы написали роман, сугубо и прежде всего политический роман-проповедь. Вы построили его как произведение, вполне откровенно и целиком поставленное на службу определённым политическим целям… Как люди, стоящие на позиции, прямо противоположной Вашей, мы, естественно считаем, что о публикации Вашего романа на страницах журнала “Новый мир” не может быть и речи…» Письмо подписали Агапов, Лавренёв, Федин, Симонов, Кривицкий.

При чтении этого письма у меня сложилось впечатление, что эти писатели разделяют точку зрения Пастернака. Ведь именно они пишут, что «последующие социальные перемены не принесли народу ничего, кроме страданий, а русскую интеллигенцию уничтожили или физически, или морально» и «о её гибели в результате революции», о чём в романе сам Пастернак не писал. Да, это можно понять из романа, но таких слов там нет. Ясно, что писатели, отказывая Пастернаку, выполняли поручение ЦК.

Пастернак предполагал, что получит отказ и решает опубликовать роман заграницей. То есть он ещё до направления романа в «Новый мир» решил передать его «туда», поэтому не стал добиваться его публикации в СССР (хотя ему предлагали его опубликовать с купюрами). И он решает его передать в Италию, в издательство члена ИКП Джанджакомо Фельтринелли. К нему на дачу в Переделкино приехал журналист Серджио д’Анджело (член ИКП, работал на Московском радио) и Пастернак передал ему рукопись, а также биографический очерк.

Фельтринелли был одним из основателей террористических «Красных бригад», но подорвался 14 марта 1972 года при изготовлении динамита. Хотя его сын Карло пишет, что он умер от удара током, когда работал на своём участке (по участку проходила высоковольтная). Что, Фельтринелли полез на столб? Ясно, что сын лжёт. Как выясняется, его взорвали агенты ЦРУ.

Но почему Фельтринелли так схватился за этот роман, ведь он, скорее всего, никогда не читал стихов Пастернака?

И опять всё возвращается к вопросу о масонстве. Видимо, Фельтринелли сказали (кто?), что «брат Борис» написал «что-то такое интересное».

В 1967 г., Фельтринелли стал одним из создателей «Группы партизанского действия». Эта «левая» террористическая группа, которая террористическими действиями должна была срывать, по замыслу её создателей, действия «правых» террористов, намеренных осуществить правый переворот в Италии.

Надо сказать, что и «левые», и «правые» террористы были подконтрольны ложе «П-2» во главе с Личо Джелли. Конечно, нельзя говорить о всех террористах. Ясно, что 99,9 % рядовых террористов не знали, что их руководители – масоны.

И вот договор подписан и рукопись оказывается в Италии (я не буду здесь описывать все её приключения). В середине ноября 1957 года издательство Фельтринелли в Милане опубликовало «Доктора Живаго» на итальянском языке (15 ноября 1957 г.).

Масон Фельтринелли

Но для выдвижения на Нобелевскую премию роман надо было напечатать на русском. Но – как? В СССР его отказывались печатать. И тогда за дело взялось ЦРУ.

В начале января 1958 года ЦРУ получило роман в виде двух катушек фотоплёнки, которые передала английская разведка. Но роман не должен был выходить в США и тогда был найден выход – голландское издательство «Мутон» (6 сентября 1958 г.). Курировал издание отдел по СССР и лично директор ЦРУ масон Аллен Даллес. (О поиске цэрэушниками издательства подробно в кн. П. Финн, П. Куве «Дело Живаго: Кремль, ЦРУ и битва за запрещённую книгу», М., «Центрополиграф», 2015.) Осенью книгу раздавали советским туристам на Всемирной выставке в Брюсселе.

Формально весной 1958 года Пастернака выдвинул на соискание Нобелевской премии французский писатель Альбер Камю.

Январь 1958 года. А. Микоян в Вашингтоне у витрины книжного магазина с удивлением смотрит на роман «Доктор Живаго»]

Пастернак получил премию 25 октября 1958 года. От премии он был вынужден отказаться. Тем не менее его всё равно исключили из Союза писателей.

Как видим, он получил премию через год после издания романа. Ясно, что это – политический акт. И дело тут не в художественных достоинствах. Например, Шолохов получил Нобелевскую премию в 1965 году. Вопрос: какой роман написал Шолохов в 64-м году? Может, в 63-м? Нет, он получил премию за роман, написанный в 1928-40-м годах. Хотя «Тихий Дон» намного лучше «Живаго» (я сейчас не обсуждаю вопрос авторства, хотя ответ ясен: писал Серафимович на основе черновиков Крюкова).

Похоже, что вручение Нобелевской премии Пастернаку и разгромная критика романа в советской печати были скоординированными действиями ЦРУ, КГБ и ЦК (понятно, что, говоря «ЦК» или «КГБ» я не имею в виду всю организацию, а только отдельных лиц. Но все эти лица занимали высшие посты). Кстати, вступительную статью к сборнику стихов Пастернака написал Синявский по кличке «Доктор». Но ведь и критика – своего рода реклама. Даже более эффективная, чем положительные отзывы.

В предыдущей книге я говорил, что Пастернак был масоном. Уже упоминавшийся мною Сергей Буров написал книгу «Пастернак на эзотерическом перекрёстке: масонство и алхимия в “Докторе Живаго”» [М., Энигма, 2018]. В книге он подробно говорит о постепенном посвящении доктора в степени, о символике домов, комнат и разговоров… О занятиях алхимией персонажами романа… О масонской символике стихов Живаго…

Да, всё это так, но… Есть одно большое но. которое заключается в вопросе: а кому был адресован роман в СССР? Кто его мог понять!

Вот Буров пишет, что Пастернак несколько лет жил в доме на Мясницкой, в котором до революции была ложа. Хорошо, но кто это знал? Или Буров пишет, что заговоры Кубарихи и её облик (выпученные глаза) должны были напомнить Блаватскую и Мицлову. «Хто» это? В СССР о теософии стали писать только в конце 80-х. А первые статьи о масонах XVIII – начала XIX веков появились в середине 70-х годов и то только потому, что декабристы входили в «Северное» и «Южное» общества. Подчеркну – в учебниках писали именно «общества», а не ложи. А уж о том, что все министры Временного правительства были масонами, стали писать только в конце 1980-х.

А при Ленине, Сталине, Хрущёве, др. о масонах вообще не писали. И информацию о них советские люди не могли взять нигде. То есть вообще нигде – никаких «масонов» ни до, ни после революции не было. А уж алхимики – это далёкое Средневековье, персонажи сказок и фильмов «про древность».

Так на кого был рассчитан роман?

Известно, что «Доктор Живаго» – роман с элементами биографии писателя (как и «Клим Самгин» Горького). (Он писал: «Это очень серьёзная работа. Я уже стар, скоро я могу умереть, и я не должен постоянно отвлекаться, давая свободное выражение моим правдивым мыслям». Он называл роман эпическим и говорил, что это «грустная, тягостная история, проработанная до мельчайших подробностей, в идеале, как в романах Диккенса или Достоевского», «Я не мог жить… до тех пор, пока этот роман, моё второе “я”, в котором с почти физической точностью выражены мои духовные качества и в который пересажена часть моей нервной системы, тоже продолжал жить и расти». Он хотел изложить свои взгляды на искусство, на Евангелие, на жизнь человека в истории. Пастернак обещал «свести в романе счёты с иудаизмом» и со всеми формами национализма.) Следовательно, тайнопись Пастернака была адресована людям, входившим в ложи в 50-60-е годы. На даче в Переделкино он устраивал чтения отдельных глав. Да, некоторые писатели оставили воспоминания об этих чтениях, но не известно, сколько всего было этих чтений, кто на них присутствовал, что обсуждали…

Из всего сказанного следует такой вывод: надо изучать историю, а не следовать схемам типа «культ – оттепель – застой». Что это были за ложи, кто в них входил – ведь считается, что последние ложи в СССР были уничтожены в 20-х годах. Увы, сегодня на эти вопросы у меня нет ответов.

Переправляя роман за границу. Пастернак знал, кто его будет читать и кто поймёт тайнопись. Недаром же он переправил роман именно в Италию.

Масоном был и Фельтринелли, он имел непосредственное отношение и к «Красным бригадам», и к ложе «П-2». Пастернак, судя по тому, как быстро ему дали премию, оправдал ожидания «П-2».

На всё это наложилась и история с художниками-авангардистами. И вот результат: в СССР преследуется свободная мысль, СССР – империя зла, которой нет места на земле.

И сегодня все эти посредственные писатели и агенты КГБ считаются одними из лучших русских писателей. Ну прямо вторые Пушкины – Тургеневы! Кстати, интересно, почему это «писатели» и «авангардисты» были почти сплошь евреями? Я ничего не хочу сказать, я только констатирую факт. Но факт очень показательный. Сам собой напрашивается вывод о возможной их связи с сионистскими кругами.

Пастернак скончался от рака в 1960 году в возрасте 70 лет. В СССР роман впервые был напечатан в 1988 г. в журнале «Новый мир». В декабре 1989 г. медаль лауреата Нобелевской премии была передана семье писателя. Денежная часть премии осталась в Нобелевском фонде.

Ленин, Хрущёв и Хаммер

Член «Хабад» Арманд Хаммер «красной нитью» проходит через всю историю СССР – от Ленина до Горбачёва.

Сегодня его имя стало забываться, хотя он сыграл большую роль в истории СССР. Я писал о его деятельности в книге «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России». Но она (деятельность) не кончается со смертью Ленина.

Напомню о его деятельности.

Контролёр Генсеков

Контролёр Генсеков

А. Хаммер родился 21 мая 1898 года в Нью-Йорке в семье еврейских эмигрантов, хасидов «Хабада», из Одессы; дружил со всеми советскими лидерами от Ленина до Горбачёва, был другом семьи Ф. Рузвельта и британского принца Чарльза, выполнял поручения Дж. Кеннеди. Коллекция его наград включала: советские ордена Ленина, Дружбы народов, французский орден Почётного легиона, итальянский Орден за особые заслуги, шведский Королевский орден Полярной звезды, бельгийский Орден короны, австрийский Рыцарский крест, венесуэльский орден Андреса Беллоса, американскую Национальную медаль искусств. Хаммер был удостоен пакистанской Премии мира, израильской Премии лидерства, мексиканской Национальной премии признательности и выдвигался на Нобелевскую премию мира. Он был почётным доктором 25-ти университетов. Его именем назван «Объединенный всемирный колледж» в США.

Джулиус Хаммер, отец Арманда, родился 3 октября 1874 года в Одессе. Был членом хасидской секты «Хабад». Вскоре после его рождения, его отец, Яков, также хасид, переехал в Америку, сначала в Бренфорд, а затем в Нью-Йорк. Там Джулиус поступил в аптеку в качестве клерка. В 28 лет он вступил в Социалистическую рабочую партию. В ней он познакомился с Борисом Рейнштейном, которого выслали из России за политическую деятельность; в 17-м году он был членом миссии Красного Креста (куда входили одни банкиры), а позднее стал секретарём Ленина [95; с. 85]; он возглавил Бюро международной революционной пропаганды при НКИД (нарком Троцкий), в этом Бюро работали также Рид, Вильямс, Садуль [95; с. 121]. Ясно, что он был не «секретарём Ленина», а контролёром Ленина.

Летом 1907 г. Джулиус и Рейнштейн были делегатами Седьмого конгресса Второго Интернационала, проходившего в Штутгарте. Там Рейнштейн познакомил Джулиуса с Лениным. К концу конгресса Джулиус вошёл в кадровую элиту, на которую опирался Ленин [118; с. 48].

Почему именно малоизвестный Джулиус? Дело в том, что Хаммер был одним из финансистов Соцпартии США. А руководство Соцпартии имело отношение к английской масонской организации «Круглый стол» [74; с. 284].

Джулиус хорошо знал Троцкого. После Октября Джулиус был членом Советского бюро в Нью-Йорке, активно сотрудничал с советским представителем Людвигом Мартенсом [95; с. 133, 241 и 118; с. 52]. В Советском бюро Джулиус занимал должность финансового советника. (Мартенс не был гражданином России, а имел гражданство Германии. До своего назначения представителем он работал вице-президентом фирмы «Вайнберг и Познер».) Известно, что советские курьеры привозили в Нью-Йорк бриллианты, Хаммер сбывал эти камни и, отмыв деньги через «Эмайд драг» (название аптечной фирмы Хаммера), финансировал Советское бюро.

В 1919 г. Соцпартия была преобразована в Коммунистическую, которая стала частью Коминтерна. Д. Хаммер получает партбилет № 1.

Американское правительство использовало фирму Хаммера «Эмайд драг» в качестве посредника для поставки товаров и машин в Россию. С помощью Мартенса Хаммер открыл и ещё несколько посреднических фирм [118; с. 54]. Напомню, официальных дипотношений ещё не было. А поставки товаров – это, якобы, частная инициатива. Но эти поставки были санкционированы президентом Вильсоном.

Эти поставки осуществлялись втайне от населения США и России, так как и дипотношений не было, и советская пропаганда изображала Соединенные Штаты Америки (тогда Северо-Американские Соединные Штаты – САСШ) как одного из врагов-интервентов.

В марте 1919 года в Нью-Йорке открылось Бюро Мартенса – неофициальное представительство Советской России, через которое устанавливались связи с деловыми и политическими кругами США, а также тайно поддерживались коммунистические движения за океаном. Фирма Хаммеров стала её партнёром, поскольку Людвиг Мартенс (немецкий еврей из Одессы) был давним другом хаммеровской семьи и тоже хасидом.

А. Хаммер открыл первую в СССР карандашную фабрику (затем «им. Сакко и Ванцетти») и представлял в Москве интересы 37 (!) американских корпораций, банков и фирм, включая компанию Генри Форда. Вернувшись на родину, А. Хаммер остался «другом Советского Союза», а подаренная Лениным фотография с надписью «товарищу Хаммеру» стояла в его калифорнийском доме на почётном месте.

Концессионные деньги, а также деньги, получаемые им от Советского правительства, Хаммер отмывал через свою фармацевтическую фирму. Помогал ему в этом Яков Монесс, сотрудник ОГПУ, земляк Троцкого (тоже родился в Яновке). Деньги передавались генсеку КП США Гутенбергу [118: с. 131].

Уже в первый приезд в Москву Хаммер увёз с собой в Нью-Йорк 75 тыс. долл, на нужды компартии США. В 20-е годы Хаммер курсировал по Европе, где его основным местом жительства был берлинский отель “Kaiserhof”. Из Берлина он ездил в Гамбург, Париж и Лондон, а также в Ригу и Таллин, где останавливался в лучшем тогда рижском отеле “De Roma”. Поездки были столь частыми, что он обзавёлся эстонским паспортом. Его работа состояла в тайном переводе получаемых из Москвы денег агентам Коминтерна в Европе и США.

Операции, которые выполнял Арманд Хаммер, позднее стали называть отмыванием денег, а Балтийские страны, с которыми у Советской России были прекрасные отношения, являли собой идеальное место для их проведения.

Именно в отелях и пансионатах Латвии и Эстонии Хаммер получал наличные и переводные векселя от московских курьеров. Хаммер в совершенстве освоил правила конспирации. Поэтому конвейер по отмыванию денег для нужд советской разведки и Коминтерна работал безотказно. Видимо, в то время он сказал: «Золотое правило: тот, кто имеет золото, тот и устанавливает правила».

В начале 20-х годов Хаммер построил карандашную фабрику в Москве.

Но, бесспорно, основной деятельностью Хаммера была торговля произведениями искусства. Однако связи Хаммеров со странами Балтии не прервались. Только теперь сферой их деятельности стала торговля произведениями русского искусства и антиквариата, которая шла через нью-йоркскую «Галерею Хаммеров». Здесь у них был богатый опыт. После подписания в начале 1920-х годов Тартуского и Рижского мирных договоров страны Балтии открыли у себя «окно в Европу».

В то время Ревель (Таллин) был одним из перевалочных пунктов в торговле с Россией. Но большая часть поступавших туда из России товаров для обмена на продукты питания представляла собой контрабанду: произведения искусства, бриллианты, платину и т. п. Всё это нелегально отправлялось через границу. Зимой 1921 года в Ревеле работало отделение Наркомвнешторга, которое закупало за границей товары для отправки в Ревель, оплачивая их золотыми слитками.

Советский нарком внешней торговли Леонид Красин создал в странах Балтии грандиозный офшор, через который в 1920-22 большевики вывезли не менее 600 тонн золота на гигантскую сумму около 700 млн золотых рублей! И это не считая контрабанды драгоценностей, антиквариата и пр. На вырученную валюту закупалось продовольствие, военное снаряжение, подвижной состав. Но большая часть расхищалась.

В Ревеле был и банк Хаммера, президентом которого был его дядя Александр Гомберг.

Этот Гомберг – один из «отцов» Октября, был секретарём американской «миссии Красного Креста» (см. далее). У него были и другие имена – Берг, Михаил Грузенберг, Михаил Бородин.

В своей книге Хаммер пишет, что когда ему будущий миллионер Поль Гетти задал вопрос: «Как делаются миллионы?», он ответил: «Это не так уж трудно, надо просто дождаться революции в России. Как только она произойдёт, следует ехать туда» [97; с. 365]. (Интересно, сколько иностранных миллионеров появилось после Августа-91? Я уж не говорю о «российских»…)

После смерти Сталина Хаммер прибыл в Москву 11 февраля 1961 года. (Замечу, что о всех своих встречах в СССР Хаммер письменно докладывал в Госдепартамент, так что «частной инициативой» доброго бизнесмена здесь и не пахнет). 14 февраля он встретился в Министерстве торговли с заведующим отделом торговли со странами Запада Виноградовым и его замом Грибковым. 15 февраля он встретился с министром торговли Микояном. Хаммер был знаком с ним ещё с ленинских времён [118; с. 254]. Затем он встретился с Хрущёвым. «При встрече Хрущёв превозносил американскую технологию: как и Ленин, он говорил, что американская экономика может извлечь для себя выгоду от торговли с СССР», – писал Хаммер [118; с. 255]. На встрече присутствовал Анатолий Добрынин, глава американского отдела ЦК, а затем посол в США.

В Конгрессе США ходили слухи, что Хаммер давал крупные взятки советским чиновникам; в частности, он дал Фурцевой 100 тыс. долларов [118; с. 391]. Фурцева скончалась в Москве именно тогда, когда началось расследование по обвинению её в коррупции (1974) [118; с. 391].

Хрущёв предложил Хаммеру наладить производство химических удобрений. В 1963 г. Хаммер четыре раза летал в СССР.

Широкомасштабное сотрудничество Хаммера с Москвой продолжилось и в 1970-е годы, когда он, уже крупный нефтяной магнат, владелец фирмы “Oksydental Petroleum Corporation”, предложил советскому руководству ряд грандиозных проектов. Они предусматривали строительство в Советском Союзе (в Поволжье и других местах) крупных химических предприятий по производству продукции двойного назначения (химических удобрений и химического оружия), а также нефтеперерабатывающих комплексов на территории России, Украины и Литвы, где на основе западных технологий перерабатывалась бы советская нефть, а продукты переработки затем экспортировались.

Далее. В Тольятти была создана компания «Тольяттиазот». Строительство шло на деньги А. Хаммера, было объявлено ударной комсомольской стройкой – т. е. молодые рабочие должны были строить завод для «американского дяди». Ясно, что о том, кто финансирует, им не говорили.

Первая продукция предприятия «Тольяттиазот» была выпущена в 1979 году.

В 1985 г. «Тольяттиазот» возглавил Владимир Махлай. В декабре 1992 года предприятие было приватизировано и преобразовано в акционерное общество. [Для справки. Владимир Махлай пятнадцать лет занимал должность президента и председателя Совета директоров корпорации, но в мае 2011 года официально отошёл от дел, а 5 июля 2019 года суд города Тольятти заочно приговорил Владимира Махлая к девяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима за многомиллиардные хищения. В настоящее время он находится за границей.]

Для чего нужен аммиак? Это тот же самый газ, более того, он производное от природного газа. Но использование аммиака более точечно – это производство минеральных удобрений, взрывчатых веществ на основе селитры и другой продукции химпрома.

Аммиакопровод «Тольятти – Одесса» был запущен в 1981 году. Главным условием льготного кредитования были поставки аммиака в США, а также маршрут через Одессу – родной город Хаммеров. Уже впоследствии рассматривались дополнительные варианты для экспорта аммиака через Новороссийск, Тамань, Туапсе и Темрюк. Тем не менее ни один из них так и не был реализован даже в новое время, несмотря на закрытие для РФ специализированных портов в Прибалтике (эстонского Силламяэ и латвийского Вентспилс). Россия производит приблизительно 10 % мирового аммиака, что достаточно много. Четверть от этого объема – 4–4,5 млн тонн – идет на внешний рынок.

Показательно, что аммиакопровод беспрерывно работал все восемь лет войны, проходя через зоны боевых действий в Донбассе и по украинской территории, через Харьковскую, Запорожскую и Николаевскую области. Он соединяет ОАО «Тольятти-Азот» с Одесским портовым терминалом, забирает также сырьё с АО «Минудобрения» из Россоши (Воронежская область), имеет ответвление на завод «Стирол» в Горловке (ДНР). Годовая мощность равна 2,6 млн тонн аммиака, с которых Украина ежегодно получала 100 млн долларов транзитных. Россия получала 2,4 млрд долларов в год, хоть и поставляла аммиак на 13–16 % ниже рыночной стоимости. А теперь самое главное – кто покупатель. Половина всего объёма продавалась в США, 15 % шло во Францию, остальная часть уходила в 20 стран дальнего зарубежья. Приоритетный экспорт в Америку обусловлен тем, что именно гражданин США был инициатором и спонсором постройки – А. Хаммер.

На средства советского правительства и американского миллиардера в Дзержинске, Лисичанске, Мажейкяе и других местах были построены гигантские заводы. Однако для экспорта их продукции требовались современные порты и терминалы. Было решено создать сеть портов и терминалов в прибалтийских республиках.

Почему именно там? Напомню, США не признали присоединения прибалтийских стран к СССР. Кремль вкладывал деньги не в строительство портов под Ленинградом или в Краснодарском крае – в русских регионах – а в Прибалтике.

При участии денег и технических новшеств корпораций Хаммера и его коллег был реконструирован Таллинский порт и построены мощные терминалы в Вентспилсе, Клайпеде и др. По понятным причинам Хаммер не афишировал своё участие в этих стройках, хотя имел там финансовый интерес.

В 1971 г. именно Хаммер добился предоставления СССР около 200 млн долл, в качестве кредита для строительства химического завода по производству удобрений и международного торгового центра в Москве на Красной Пресне, который до сих пор именуется «Хаммеровским центром».

Последним большим реализованным проектом Хаммера стало создание огромного Художественного музея и культурного центра стоимостью почти 100 миллионов долларов. Вестибюль украшал двухметровый портрет Хаммера, центральный дворик – его бюст. В специальном зале экспонировалась рукопись Леонардо да Винчи, купленная Хаммером за 5,6 миллиона долларов. Но через две недели после торжественного открытия музея, в декабре 1990 года, Хаммер скончался. Его состояние к тому времени оценивалось в 40 миллионов долларов. При этом иски родственников его покойной жены Фрэнсис, капитал которой он успешно промотал, составили более 400 миллионов долларов. Кроме того, оказалось, что музею «Метрополитен» за то, чтобы его имя выложили золотыми буквами в Зале славы, Хаммер недоплатил 1 миллион долларов. Вскоре слова “Armand Hammer” были стёрты. Позже Билл Гейтс выкупил рукопись Леонардо да Винчи.

Хаммер, согласно [118], был неофициальным связным между ЦК РКП(б) – ВКП(б) – КПСС и Госдепартаментом США. Он умер в 1990 г. от рака.

Сионские протоколы – фальшивка. Но не царской охранки

В XIX – начале XX веков была создана богатая псевдоисторическая литература об «античности» – недаром же Теодор Моммзен в 1902 г. получил Нобелевскую премию в номинации за лучшее литературное произведение, каковым был признан его труд «История Рима».

И сегодня существуют тонны макулатуры о всяких неронах и Калигулах. Но вот беда: нет письменных доказательств их существования; нет ни одной рукописи императоров, ни одного приказа или закона, ни одной личной вещи! Я уж не говорю о могилах, которых также нет. Есть только бюсты неизвестного происхождения.

Напомню, во времена, когда якобы, «жили», римские императоры, бумаги не было. Следовательно, сомнительно и существование самой Римской империи, или империи Александра Македонского, или Персидской империи, ибо не может государство функционировать без директив центральной власти. А эти приказы надо написать – устных приказов не бывает, гонец их просто забудет или передаст не верно.

То есть «античность» – это «дискурс»: можно обсуждать ход боевых действий в какой-нибудь Пунической войне, но нельзя говорить, что её (войны) вообще не было, как не было и её участников.

Можно ещё приводить примеры создания «дискурсов» – обсуждения «фактов», которых никогда не было. Например, «клятва русского народа Романовым».

Особо урожайным на «дискурсы» стал XX век. Можно сказать: что ни год – то дискурс.

Это и «документы Сиссона» о финансировании большевиков немецким Генштабом, и «секретные протоколы к договору Молотова – Риббентропа», и «голодомор», и «холокост», и «самоубийство Гитлера», и «полёт на Луну», и «Тонкинский инцидент» (как предлог к началу войны с Вьетнамом), и «11 сентября», и «убийство Дудаева»…

Одним из таких мифических событий были «Сионские протоколы». А ведь на них, как на краеугольном камне, основаны буквально весь антисионизм и теория «еврейского заговора». О «Протоколах» написано буквально во всех антисионистских и антимасонских книгах. Уточню: их упоминают все книги и газеты, изданные с 60-х годов до нашего времени.

Одни пишут, что это – фальшивка царской охранки, а сам Нилус был её агентом, другие – что это есть тайная программа сионистов, добытая агентами Нилуса. Но никто не оспаривает сам факт того, что Протоколы есть реальный документ, который опубликовал реально живший человек по имени Нилус. Спорят только о том, был ли Нилус православным патриотом, который сумел добыть Протоколы, или агентом охранки.

Но вопросом: а жил ли реально этот Нилус? – задался только один человек – Андрей Купцов. Он проделал огромную работу и выяснил…

Итак, что сегодня известно о «Протоколах»?

Считается, что на I Сионистском конгрессе была принята программа действий, получившая название «Протоколы собраний сионских мудрецов» или кратко «Сионские протоколы».

Коротко расскажу официальную историю появления «Протоколов» в России. Есть несколько версий их появления.

Считается, что первым публикатором «Протоколов» в 1895-97 годах был Филипп Степанов [38; с. 222]. Он оставил письменное свидетельство, что получил их от предводителя дворянства Чернского уезда Тульской губернии Алексея Сухотина. Сухотин же получил их от помещицы Чернского уезда Юстины Дмитриевны Глинки, которая была также тайным русским агентом в Париже [38; с. 225]. Она также была фрейлиной императрицы Александры, жены Александра II. В 1884 г. она сумела получить доступ к документам ордена «Мицраим» посредством подкупа его члена Шорста Шапиро за 2500 франков. Этот Шапиро был финансистом и против него было возбуждено дело, и он был уверен, что его подставили его «братья»-масоны. И Шапиро решил раскрыть некоторые их тайны. Сделав копию с Протоколов, Глинка уезжает в Петербург, где отдаёт её генералам Оржевскому и Червину для передачи Александру III. Однако Червин испугался передавать её царю (Почему? – А. С.) Тем временем в «Мицраиме» Шапиро был разоблачён, бежал в Египет, где его «братья» и убили [38; с. 225].

По другой версии, Протоколы в Россию привёз в 1900 г. Папюс [38; с. 227].

Есть и такая версия появления Протоколов в России. На Конгресс в Базель был послан агент охранки Хан. Он организовал отключение света в зале, сам проник в президиум и похитил со стола экземпляр Протоколов.

Председательствовал на конгрессе сам основатель сионизма Теодор Герцль. То есть он, по логике, должен был быть одним из авторов Протоколов. Герцль был в России (июль 1903 г.), где договорился о помощи в эмиграции евреев. Но, прежде чем о чём-то договориться, Герцль должен был получить разрешение на въезд.

Как же так? Ведь он – автор «Протоколов», которые требуют немедленного свержения царей? Ведь, по идее, сразу же после пересечения границы он должен был быть арестован как подстрекатель к революции – а тут банкеты…

Одно только такое поведение правительства доказывает, что никаких «Протоколов» в то время не было и на конгрессе они не обсуждались. На этом, в принципе, можно поставить точку. Но продолжим.

Как видим, толком не известно, когда и как Протоколы появились в России. А именно такая «неизвестность» сопровождает все фальшивки. Они появляются как бы «ниоткуда».

Герцль покинул Россию 17 августа 1903 года, а «Протоколы» были, якобы, опубликованы массовым тиражом в газете «Знамя» уже 27 августа – 7 сентября под названием «Программа завоевания мира евреями». Владельцем газеты был молдаванин Павел (Паволакий) Александрович Крушеван.

Сам Крушеван писал: «Нам прислали рукопись…» То есть опять – из ниоткуда. И Крушеван почему-то решил, что эта рукопись – подлинный документ.

Но знаменитыми эти «Протоколы» сделал Сергей Александрович Нилус. В книге «Близ есть, при дверех» он пишет, что получил эти «Протоколы» в 1901 г. от Алексея Сухотина и в 1905 г. их опубликовал. Нилус считается монахом Троице-Сергиевой Лавры, а его книгу благословили Иоанн Кронштадтский, оптинский старец Варсонофий, митрополит Владимир Киевский и архиепископ Никон Рождественский (не хватает только самого Николая II…). Запомним эти важные сведения.

О том, что Протоколы подлинные, говорит, согласно О. Платонову, такой факт. В январе 1917 г. было издано четвёртое издание книги Нилуса, но после Февраля по приказу Временного правительства остатки тиража были уничтожены.

А в конце 1917 г., накануне образования Российской Советской Федеративной Социалистической Республики – РСФСР (10 января 1918 г.), в Москве вышла брошюра «Извлечения из протоколов Первого сионистского конгресса, бывшего в Базеле, доложенные совету старейшин князем изгнания Теодором Герцлем» [38; с. 128]. Почти сразу после выхода брошюры, в 1918 г., был принят Декрет Совнаркома, согласно которому за хранение и распространение «Протоколов» полагалась смертная казнь [38; с. 113]. Также запомним эти сведения.

Так вот: всё это – ложь. О. Платонов в своих книгах постоянно пишет, что много работал в архивах России и США, в том числе и в Особом архиве, где хранятся документы масонских лож, вывезенных после войны из Европы – т. е. он информированный человек. Но почему-то он решил, что Протоколы – подлинные.

Думаю, вот почему: через все книги Платонова красной нитью проходит «мысль» о всемирном сионистском заговоре. А основан этот «факт» на «Протоколах» – программе действий сионистов. А если убрать «Протоколы» – то что останется? (То, что «еврейская революция» есть миф – см. книгу «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России», глава 7 «Ложь о “еврейской революции”».)

Далее. О протоколах все говорят и пишут: и у нас, и на Западе. Как всегда, и там, и там – две точки зрения: подлинные и сфабрикованные царской охранкой – т. е. был создан «дискурс». Платонов, как антисионист, придерживается той точки зрения, что «Протоколы» – подлинные.

И никто нигде не задался вопросом: а был ли Нилус?

Платонов также не стал выяснять этот вопрос. Но вот что интересно: после выхода книги А. Купцова «Миф о Сионских протоколах» [368] в 2007 г. никто из т. н. патриотов, в т. ч. и Платонов, не пересмотрели свою точку зрения. Книгу просто замолчали. Почему?

Итак, А. Купцов выяснил, что в конце XIX и начале XX века ни о «Протоколах», ни о Нилусе не писал нигде ни один политический деятель, и ни один писатель или поэт России [368; с. 153].

То есть вообще ни один. О Протоколах не писали даже те, кто обязан был о них кричать ежедневно – члены Союза русского народа и Союза Михаила Архангела.

Всё «собрание сочинений» Нилуса, вся его «биография», «воспоминания о нём» были написаны в хрущёвский период группой историков, которые, в числе прочего, контролировали объём и качество исторических данных, которые было позволено получать народу. Была создана система недоступности первоисточников. Вспомните знаменитые «спецхраны», куда могли попасть лишь единицы, да и то лишь «проверенные», которые будут писать только «то, что надо». А другие историки должны были писать книги на основе «эталонных».

Но вот стали издаваться запрещённые ранее книги, в т. ч. церковных деятелей – и обнаружилось, что о Нилусе не писал вообще никто! [368; с. 195]. То есть факт издания сенсационной книги с Протоколами не произвёл никакого впечатления. Ни на кого! А ведь всё должно было быть иначе.

Действительно: почему-то и О. Платонов, и многие другие наши и иностранные историки, пишут об историях появления «Протоколов», но не пишут о реакции на их появление. А ведь в них описывается, пусть и схематично, подготовка свержения европейских династий и правительств.

Что должны были предпринимать после их обнародования европейские правители – те же императоры Австро-Венгрии, России и Германии? Самый логичный поступок – интернировать вождей сионизма, прежде всего Герцля. И тут же по всей Европе должны были начаться аресты и погромы. Но почему-то ничего этого не было.

Абсурд: полицейские за какую-то листовочку сажали агитаторов, а на целый трактат – программу – никакой реакции… На это обращает внимание и А. Купцов [368; с. 197].

От себя добавлю, что, если «Протоколы» – это программа действий, то к ней должно быть секретное приложение – список конкретных действий с указанием исполнителей. Но такой инструкции до сих пор не найдено. Почему? Ответ ясен: если бы в ней были указаны конкретные исполнители, то они бы (исполнители) подали бы на издательство в суд и выиграли бы дело. И – тогда конец мифу о «еврейском заговоре». А на абстракцию и анонимку в суд не подашь – тем более что Протоколы не были подписаны, типа: Председатель Конгресса такой-то…

Итак, по легенде, жена у Нилуса была фрейлиной – т. е. Нилусы хорошо знали и царя и царицу. Но – никаких следов ни в документах Двора, ни в дневниках, ни в воспоминаниях придворных, они не оставили. Нет Нилусов и в списке дворян [368; с. 196–197]. Ни царь, ни царица не пишут в «Дневниках», например, следующее: «Четверг. Утром был Нилус. Говорил о протоколах». Да, не пишут в воспоминаниях и фрейлины – Вырубова, Буксгевден, придворные (Воейков, др.)

Все книги в России проходили цензуру. Но неизвестно, где проходила цензуру книга Нилуса [368; с. 197]. Просто удивительно, как этот антигосударственный текст пропустили цензоры! А ведь цензура при Синоде была намного «круче», чем цензура обычная. Напомню, что распространение книг без разрешения властей вело к уголовной ответственности.

А ведь, согласно официальной биографии Нилуса, он был монахом Троице-Сергиевой Лавры, где в 1905 г. и опубликовал свою книгу с «Протоколами».

Нет реакции на появление сенсационной книги: газеты ничего не пишут, на партийных собраниях её не обсуждают, в Думе – тоже, нет о Нилусе и в воспоминаниях – нигде! У Нилуса никто не берёт интервью, сионистские деятели молчат. Какой-то заговор молчания! Но в то бурное время сверхполитизации общества, время «гласности», такого просто не могло быть!

Напомню, Герцля торжественно встречают в Петербурге.

После прочтения книги Купцова, я просмотрел книги тех, кто просто не мог не упомянуть о «Протоколах». Да, действительно, нет о них ни слова ни у Победоносцева, ни у Горького (который хорошо относился к евреям и должен был бы с негодованием выступить против фальшивки), ни у Ленина, ни у Сталина, ни у Толстого, ни у Троцкого – да ни у кого нет!

Но ведь, согласно «биографии» «Протоколов», в 1904– 07 гг. вышло 17 изданий книги Нилуса! То есть о «Протоколах» должна была знать каждая собака. Должна была – но не знала.

О. Платонов в 30-й главе пишет, что «Протоколы» были после Революций 1917-го переведены на все языки мира, издавались в Европе и Америке…

Да, после Октября в России издавались книги с критикой антисемитизма, но о «Протоколах» в них не было ни слова. Хотя, по-логике, должны были бы писать что-то типа: «Протоколы – фальшивка царской охранки». Ясно, что «за хранение и распространение» неизвестно чего, смертной казни быть не могло.

За рубежом и тогда постоянно издавались книги по «еврейскому вопросу» – и тоже – молчание [368; с. 203].

Далее. У меня есть книга с материалами процесса по делу о ритуальном убийстве Андрея Ющинского. Там приведены и стенограмма, и экспертизы. В том числе экспертиза известного в то время ксёндза Паранайтиса. Но – ни слова о «Протоколах» и о Нилусе.

Также ничего не пишет о них и исследователь ксёндз Ипполит Лютостанский в своём большом двухтомнике «Евреи и Талмуд». А это – очень подробное исследование иудаизма. Кстати, его издало издательство О. Платонова.

А. Купцов пишет, что в России была организация, в которой о существовании «Протоколов» должны были знать все, а сами «Протоколы» должны были быть настольной книгой, её издания должны были кричать о них. Это – Союз Русского Народа (СРН) [368; с. 204]. Так называемая «Чёрная сотня». Духовным наставником СРН был митрополит Антоний Храповицкий.

Газеты и книги, издаваемые СРН, носили, в том числе, и антиеврейскую направленность. Именно в епархии Антония, в Почаевской Лавре, был основан «Почаевский листок», лозунгом которого были слова: «Прочь жиды – Русь идёт!» [368; с. 207]. Но – ни слова о «Протоколах».

С 1905 г. Синод ввёл во всех семинариях курс «Обличение социализма». И ни слова о «Протоколах» [368; с. 206].

Более того, за все годы эмиграции (умер в 1936 г. в Югославии) Храповицкий в своих статьях и посланиях ни разу не упомянул «Протоколы» [368; с. 206]. Заметьте: до 1936-го, т. е. до самой смерти Антоний ничего о них не знал!

Понятно, почему Гитлер в своей книге «Майн Кампф», которая была издана в 1926 г., также не упомянул «Протоколы» (я читал книгу). А ведь их осуждение, по идее, должно было стать центральной линией книги, хотя большая часть посвящена «еврейству». А ведь Протоколы, если бы они тогда существовали, очень бы помогли Гитлеру: вот он – мировой заговор евреев, против которого «истинные арийцы» должны бороться во славу Великой Германии! Но – они ещё не были написаны.

Согласно официальной биографии Нилуса, он был монахом Троице-Сергиевой Лавры, где в 1905 г. и опубликовал свою книгу с «Протоколами».

Но, оказывается, в Лавре этого не знали… Например, её издание – «Епархиальный листок» (от 13 июня 1915 г.) писал, что «социализм был выдуман немцами (Карл Маркс и К^0) и из Германии был перенесён в другие страны». Но ни в этом, ни в других номерах – ни слова о «Протоколах» [368; с. 210].

После Октября на всех территориях, контролируемых белыми, издавались газеты и книги – в них было много о «еврейских комиссарах», «безбожной власти», и т. п., но ни слова о «Протоколах».

Вот что писал Алексей Ганин, русский поэт и прозаик, друг Есенина. Осенью 1924 г. Ганина арестовали по обвинению в принадлежности к «Ордену русских фашистов». Он был расстрелян в 1925 г. во внесудебном порядке. Ганин написал антибольшевистский «Манифест русских националистов» – «Тезисы». В «Тезисах» он пишет о большевиках, но ни слова о «Протоколах», так как они тогда ещё не были написаны.

Вывод: как минимум до 1936 г. о Протоколах никто ничего не знал. Но тогда же кем и когда они были написаны?

В СССР о «Протоколах» также не слышали. Например, 23 марта 1932 года состоялся допрос Анова Н.П. Его судили за антисоветскую повесть «Пыль» о Гражданской войне. Пыль – это т. и. «бывшие люди» – офицеры и интеллигенты. Он пишет, что большевиков надо свергать. Пишет и об «инородцах», но ни слова о Протоколах [368; с. 353–356]. А ведь и О. Платонов, и другие авторы, пишут, что в те годы Протоколы издавались в Европе в тысячах экземплярах.

В 30-х годах было много дел различных антисоветчиков и «антисемитов». Например, дело поэта Клюева (1934), поэта Ивана Приблуднего (1931-37), Павла Васильева (1937), Георгия Есенина (1937), Клычкова (1937), Наседкина (1937), Орешкина (1937) [368; с. 358]. И никто даже не упоминает о «Протоколах»! Более того, ни их лексика, ни стилистика не дают возможности предположить, что они читали эти «Протоколы». Потому, что их ещё не было.

Далее. У меня есть книги о немецкой пропаганде. Да, там много антиеврейских листовок, но ни слова о «Протоколах». После войны также никто не писал о «Протоколах».

(В скобках скажу, что, якобы, в 1921 г. французская исследовательница Лесли Фрай выдвинула версию, что автором Протоколов был Ахад Гаам. Лесли Фрай (это псевдоним, так как больше об этой журналистке никогда не было слышно) написала статью «О подлинности протоколов. Ахад Гаам и сионизм». Она пишет, что, во-первых, «Протоколы» есть перевод с древнееврейского языка. Ни Герцль, ни Нордау его не знали. В 1897 г. «Протоколы» были прочитаны на французском, так как никто из делегатов древнееврейского не знал. Ахад Гаам знал [216; с. 89]. Но не зря человек прикрылся псевдонимом; похоже, что никакой «Лесли Фрай» никогда не было.

О. Платонов пишет: «Жизнь Лесли Фрай окутана ореолом таинственности. Никто не ведает о её настоящем происхождении. По тому, что она хорошо знала русский язык, можно предположить, что она жила в России. Есть сведения, что она принимала деятельное участие в литературной кампании против большевиков в Европе и Америке, после революции скрыла своё настоящее имя под псевдонимом. До 1921 г. Фрай жила во Франции, а затем переехала в США, где сотрудничала с Г. Фордом. В США Фрай вышла замуж за русского эмигранта Шишмарёва. В 1925-26 годах она, в связи с процессом Форда по поводу Сионских протоколов, ездила в Россию, чтобы тайно повидаться с Нилусом и привезти доказательства подлинности этого документа. С Нилусом ей не удалось свидеться, а говорила она только с его женой и никаких новых сведений не получила» [38; с. 365].

Вот так. Но ведь «Нилус» – лицо вымышленное, как и то, что Генри Форд написал «Международное еврейство». Но – всё логично – по законам романа: один вымышленный персонаж едет в гости к другому вымышленному персонажу.

Итак, ни до, ни после Второй Мировой о Протоколах люди не знали. Да, отредактированные и доработанные Протоколы появились в конце 60-х – начале 70-х годов. А ранее, в 1958 г., появился «Катехезис еврея в СССР».

8 мая 1964 года был создан клуб любителей отечественной истории и культуры «Родина» (существовал до ноября 1972 г.). Он проводил свои заседания на Крутицком подворье в Москве. Входил в состав МГО ВООПиК[8].

Члены клуба вели войну с ГлавАПУ (директор Михаил Посохин, еврей) за сохранение исторического облика Москвы (что ещё осталось не снесённым от Кагановича до Хрущёва). Но эта деятельность, видимо, была не главной. А главным было распространение теории «еврейской революции» и «еврейского заговора».

Членом «Родины» был и А. Купцов. Он пишет, что «Протоколы появились во всей своей красе (То есть доработанные и адаптированные к прошлым событиям. – А.С.) в 70-е годы и начали усиленно распространяться. Их умело наложили на неославянские идеи восстановления национальной исторической самобытности. К идее неразрывной связи с прошлым добавили обновлённую старинушку СРН “Бей жидов – спасай Россию!” Только “жида – христопродавца” заменили на “жида – большевика”, “жидо-масона” и “сионо-коммуниста” – и это сработало» [368; с. 356].

Известно, что почти все руководители «диссидентов» и «патриотов» были связаны с КГБ. Видимо, процесс распространения «Протоколов» и слухов о «еврейской революции» контролировался «органами».

Подведём итоги. Итак, «Протоколы» появились в начале 1970-х годов. Для чего были написаны «Протоколы»? Чтобы подвести «научную основу» под «еврейскую революцию», «еврейский заговор».

В этой книге я не буду опровергать этот миф, но ответьте мне на один вопрос: если в России к власти пришли не просто евреи, а иудеи, а в Германии – аж целое «еврейское политбюро», то почему ни в Москве, ни в Берлине победители не поставили свои, иудейские, символы и не начали строить синагоги? А, наоборот, стали их активно сносить, так же, как и церкви, и мечети, и дацаны… Приведу слова У. Черчилля, который знал, что говорил: «Тот, кто не видит, что на Земле претворяется в жизнь великий замысел, грандиозный план, в осуществлении которого нам отведена роль покорных рабов, просто слеп». При этом Черчилль никогда не говорил о «еврейском заговоре».

Так что у «Протоколов» есть ещё одна цель – сокрытие под «евреями» истинных авторов заговора – тайные ордена, руководимые из Лондона и Нью-Йорка. И Гитлер с Розенбергом, когда орали о «евреях», имели целью сокрытие истинной цели своих хозяев. То есть на «евреев» перевели стрелки, сделали из них руководителей Революции, чтобы скрыть реальных руководителей – джентльменов.

1956 год – цепь «совпадений»

В 1956 г. британские собеседники Хрущёва и Булганина заявили, что коренные изменения внутренней и внешней политики СССР рассчитаны на несколько этапов и такие изменения скажутся на всех странах советского блока.

Да, после того, «как хрущёвцы публично выразили солидарность с Расселом, т. е. советское руководство поддержало идею создания мирового правительства, с тех пор в СССР и в мире стали происходить большие изменения» (Л. Ларуш).

«Корр.: В чём они выражались?

Линдон Ларуш: «Примерно в то же время происходит разрыв СССР с Китаем, а в 1957 г., при непосредственном участии британской разведки, сподвижники Рассела устроили в Канаде первую Пагуошскую конференцию. А самая важная Пагуошская конференция прошла в 1962 года в Квебеке, где расселовский агент Сцилард выдвинул предложения, повлиявшие на весь дальнейший ход истории. Первое было о необходимости развёртывания системы стратегических ракет с ядерными боеголовками, а второе – что нациям нужно запретить разработку эффективных средств защиты от таких ракет. Затевалось это для того, чтобы государства были вынуждены капитулировать перед мировым правительством» [210; с. 80–81].

Название своё конференция получила по названию канадского городка, где в 1957 г. состоялась первая встреча.

В заседаниях также участвовали представители СССР. С 57-го ответственным секретарём советской группы был Владимир Павлович Павлюченко – он был им до 1990 года. В период с 1957-го по 1990-й было проведено 173 заседания [360; с. 240]. Но ведь был «железный занавес» и все были «невыездными»! Для кого как.

С уверенностью можно сказать, что Павлюченко, как и Хаммер, был связным между определёнными людьми в ЦК и Госдепе.

Например, во второй половине 80-х членом Совета Пагуошского движения был академик М.А. Марков. Он пригласил принять участие в очередной конференции сына А. Громыко, Анатолия [360; с. 240].

Несколько ранее, в мае 1954 года в голландском городе Осербек, в отеле «Бильдерберг», был основан Бильдербергский клуб. Был проведён XX съезд.

В Европе «вдруг» начались события, которым, как казалось, не было причин.

«Бархатная революция» в Польше

Вскоре после XX съезда умер в Москве Первый секретарь ЦК ПОРП Болеслав Берут. Э. Ходжа: «Берут скончался, как и Готвальд, “от насморка”» [205; с. 36]. Берут скончался 12 марта 1956 года в кремлёвской больнице. Без сомнения, что ему в Москве дали яд из «Лаборатории-Х», которую никто и не думал ликвидировать после убийства Берии. А Берута назначал ещё Сталин. Как говорится, «мавр сделал своё дело»…

После смерти (убийства?) Берута, Хрущёв высказал поддержку другим евреям – Охабу, Завадскому и Циранкевичу.

Начать, видимо, следует с того, что, после освобождения Восточной Европы от немецкой оккупации, во главе соцстран были поставлены евреи. Показательно, что Эйзенхауэр счёл нужным заявить о «волне бешенного антисемитизма в странах – сателлитах Восточной Европы» [87; с. 536]. Одновременно «Голос Америки» и «Свобода» обещали полякам, венграм и т. д. «скорое освобождение» от «советской оккупации».

События, произошедшие в Польше, как две капли воды были похожи на венгерские события. Выступления познаньских рабочих в июне 1956 года начались до венгерской «революции», но фактически оба этих события возглавлялись одними и теми же людьми.

Непосредственно за событиями в Познани появляется статья некоего Зульцбергера «Антисемитизм за железным занавесом», содержащая жалобы на то, что убрали Якуба Бермана, и что командующий польской армией Рокоссовский уволил несколько сот офицеров – евреев. Но уволил их маршал не за принадлежность к евреям, а за другие проступки и по выслуге лет, но на это «не обратили внимания».

В августе 1956 года зампред Совмина Зенон Новак («истинный поляк») заявил, что, по мнению народа, «имелось непропорционально большое число евреев на ведущих постах в партии и правительстве». Такова была видимая часть польских событий [87; с. 536]. Надо отметить, что население Польши составляло 25 млн человек, из них евреев было около 30 тыс., т. е. менее одного процента занимали почти все высшие должности в государстве. И это – в Польше, «славившейся» своим антисемитизмом!

События развивались под влиянием «курса XX съезда», под лозунгами «демократизации» и «реабилитации». Фоном событий стало засилье евреев на руководящих постах.

В 1948 г., когда состоялся объединительный съезд Рабочей и Социалистической партий, Берут и другие руководители осудили взгляды и фракционную деятельность Владислава Гомулки. Владислав Гомулка был членом ЦК КП Польши, в 1942 г. стал одним из организаторов Польской рабочей партии (ППР), в 1943-48 гг. был её генсеком. Он разделял троцкистские взгляды [289; с. 173]. Был обвинён в «правонационалистическом уклоне», и попал в тюрьму, где сидел в 1951-54 годах. Но выступил с самокритикой и был избран в ЦК ПОРП. (Как некогда и «раскаявшийся» троцкист Хрущёв.) «Самопокритиковаться» ему посоветовал присутствующий на съезде Б. Пономаренко. Можно сделать вывод, что Гомулка был «пятой колонной» хрущёвцев в новой партии. Но Гомулка и не думал отказываться от своих убеждений [205; с. 37]. В результате в 1951 г. его посадили. Когда в Польше началась, под давлением Москвы, кампания по «реабилитации», сторонники Гомулки стали оказывать давление на партийное руководство, чтобы Гомулку выпустили, и он был освобождён в апреле 1956 года. 19 сентября 1956 года Гомулка был восстановлен в членах ЦК.

20 октября начался пленум ЦК ПОРП. На пленум вылетели Хрущёв, Молотов, Каганович и Микоян. На аэродроме Хрущёв сказал руководителям Польши: «Мы кровь проливали за освобождение этой страны, а вы хотите её отдать американцам» [205; с. 39]. Но советскую делегацию на пленум не пустили, а Рокоссовского вывели из состава ЦК [205; с. 39].

Пленум открыл еврей Охаб, который предложил поляка Гомулку на пост Первого секретаря.

Став Первым, Гомулка повёл антисоветскую политику. На словах. Он сделал ряд антисоветских заявлений – чтобы показать, какой он крутой поляк! Хрущёв даже сказал: «Гомулка стал настоящим фашистом» [205; с. 38]. Ясно, что все эти обвинения в «фашизме» были рассчитаны «на публику».

В октябре в Варшаву прилетел Микоян.

Но вскоре Хрущёв и Гомулка «на публике» подружились (хотя никогда и не ссорились). Гомулка съездил в Москву, получил там кредит и высказался за дружбу. Польша стала проводить «курс XX съезда».

Под руководством Гомулки в Польше стали восстанавливать капитализм. Национализация промышленности была прекращена, большая часть колхозных земель была снова роздана кулакам. В 1968 г. из 19,8 млн га сельхозземель 16,7 млн га. (84 %) были в руках кулаков [289; с. 174]. Стал укрепляться класс кулаков, а обычные крестьяне беднели и вынуждены были идти в батраки.

«Фашист» Гомулка стал проводить «якобы антисемитскую» политику: на съезде в июне 1964 года в Политбюро было избрано только 4 еврея, а в 1967 – два. Он поддержал официальную антиизраильскую позицию Москвы в войне 67-го года. Стали популярны лозунги типа: «Долой пятую колонну!», «Очистим партию от сионистов!» Был снят со своих постов Берман.

Но в то же время в 67-68-м годах началась массовая эмиграция евреев в Израиль.

Прямая параллель: Гитлер – Гомулка. И тот, и другой «преследовали» евреев, стимулируя их к эмиграции в Израиль. В качестве пушечного мяса (см. книгу «Кто выиграл Вторую мировую войну?», гл. 9 «Одна из главных целей войны – создание Израиля»).

Параллельно в Польше сионисты создают сеть т. н. «коммандос», во главе которых встают такие известные в будущем деятели «Солидарности», как Адам Михник (Арон Шехтер, сын Озема Шехтера, одного из руководителей «Центрального комитета евреев Польши» в 40-е годы – ЦКЕ), Яцек Куронь (Исаак Цукерман), Хенрик Шлейфер, Антонин Замбровский. Родителями их были высокопоставленные партчиновники, многие из которых работали в ЦК. Опекал этот «спецназ» соратник Гомулки Охаб [183; с. 181]. То есть готовилась смена хрущёвцам.

Лозунгом момента был «антисемитизм польского руководства». Проводились митинги, демонстрации, действовал дискуссионный клуб «Живое колесо» [183; с. 181]. Хотя ни Гомулка, ни, тем более, Охаб, антисемитами не были.

Аналогичные «бархатные» перевороты произошли в Болгарии и в Монголии.

В 1954 г. Первым секретарём БКП был избран Тодор Живков. Он и его приспешники постепенно оттеснили от власти премьер-министра Вылко Червенкова, а потом и исключили его из партии.

В Монголии ставленник Хрущёва Юмжагийн Цеденбал узурпировал партийное руководство в 1959 г., стал верно проводить прохрущёвскую и антикитайскую политику.

Антисоветская революция в Венгрии

Западные кукловоды

Следующей «полубархатной революцией» стали события в Венгрии. Итогом их было то, что Ракоши оказался в Горьком «на вечном поселении», где и умер в 1971 году. На его место назначили масона Яноша Кадара [90; с. 263].

Хотя эту революции можно, видимо, назвать «первой оранжевой революцией», ибо она проводилась не «бархатными», а насильственными методами.

В венгерских событиях напрашивается параллель с польскими: Берут умер (?) в Москве, Ракоши был снят; реабилитированы Гомулка и Спыхальский, а в Венгрии – Надь, Райк и Кадар; большую роль сыграли кардиналы Вышинский и Миндсенти (как тут не вспомнить контакты хрущёвцев с Ватиканом).

Венгерские события начались в Москве и Белграде [289; с. 173, 182]. После XX съезда и в свете указаний, полученных в Лондоне, Хрущёв и Тито начали действовать.

Как отмечал глава Румынии в 1948-65 годах Георге Георгиу-Деж: «Похоже, цель состояла в том, чтобы с помощью Венгрии облегчить сближение Москвы с Тито, но главное – ускорить “развенчание” Сталина и сталинского периода в СССР, пагубное и для КПСС. Китай потом открыто обвинял хрущёвцев в этом сценарии, но те не отвечали на такие обвинения».

В марте 1955 года по указанию Хрущёва в Москву была приглашена австрийская делегация для заключения межгосударственного договора. И уже 15 мая договор был подписан в Вене и вступил в силу 27 июля. Согласно ему, СССР и союзники выводили войска из Австрии.

Более того. Войска должны были быть не просто выведены, а выведены немедленно – в течение 90 дней! СССР вывел войска к 19 октября.

Почему такая срочность? Зная о последующих событиях, приходишь к выводу, что «союзникам» необходимо было убрать из центра Европы именно советские войска. В результате ставшая фактически прозрачной австро-венгерская граница позволила тайно вернуться в Венгрию бывшим фашистам и организовать мятеж. А войска поехали в чистое поле, где не были построены городки.

Да, все факты говорят о том, что в Венгрии произошла не «народная революция против сталинизма», как пишут сегодня и в России, и в Венгрии, а именно «цветная революция», инспирированная из-за рубежа.

В 1950 г. в Венгрии были запрещены ложи и буржуазные партии, соответствующий декрет подписал министр внутренних дел Янош Кадар. Запрещение лож было одной из причин революции.

Отдать прямой приказ ЦК ВКП о снятии Ракоши Хрущёв не мог – это выглядело бы как вмешательство во внутренние дела. Да и не было причин у венгерских коммунистов снимать Ракоши. Венгерская экономика динамично развивалась, в магазинах было много товаров по низким ценам, на каждый форинт приходилось товаров на два форинта, дефицита, как в СССР, не было. В стране не было безработицы, люди стали получать бесплатно жильё. Впоследствии в Венгрии говорили, что никогда не жили так хорошо, как в 55-м году, т. е. до «революции». У венгров не было никаких причин свергать коммунистов. Более того, их свержение объективно противоречило интересам подавляющего большинства.

На Западе эти события тут же назвали «революцией против сталинизма» и «народным восстанием». Но у народа не было причин восставать. Так что это определение не соответствовало действительности.

Венгерские события показали, что в Венгрии действовали силы, «всегда готовые» к действиям, даже если эти действия противоречат интересам народа. Это в полной мере можно отнести и к событиям в Праге в 68-м году, и к «бархатным революциям» 89-90-го годов.

Никаких «объективных причин» у этих революций не было. Но зато были «движущие силы».

После «секретного» доклада Хрущёва по Венгрии поползли слухи, что «незаконные репрессии» проводил и Ракоши, а теперь пытается скрыть эти факты. Да, в тюрьмах сидело несколько сот политических, а расстреляны были только 12 человек, среди которых был Ласло Райк. (В правительстве он был единственным неевреем – по иронии судьбы в 1949 г. был казнён во время кампании Ракоши против сионистов. Он был арестован в Будапеште 30 мая 1949 года. Обвинён в государственной измене в форме шпионажа в пользу США и литовской Югославии, в подготовке заговора с целью свержения коммунистического режима М. Ракоши. 11 июня задним числом смещён с поста министра иностранных дел Венгрии. Был главным из восьми обвиняемых на открытом процессе, проходившем в Будапеште 16–22 сентября 1949 года, приговорён к смертной казни через повешение. Казнён 15 октября 1949 года.)

Но слухи ползли не о 12-ти, а о «тысячах жертв». Видимо, эти слухи появились не без участия работников советского посольства, которое возглавлял Юрий Андропов, а помощником его был Владимир Крючков.

С 7-го по 14 июня 1956 года в Будапеште был Суслов (напомню, он долгое время курировал связи с компартиями). Он информировал Москву об отсутствии какого-либо кризиса и предложил продолжить поддерживать Ракоши [178; с. 336]. Но такая позиция Суслова не устраивала Хрущёва и, «по совпадению», посол Юрий Андропов шлёт телеграмму, в которой сообщает, что ситуация ухудшается [178; с. 336].

Вот это – то, что нужно. И в Будапешт едет «сам» Микоян. Он приехал с единственной целью: решить вопрос о судьбе Ракоши. Он провёл двухчасовую беседу с Ракоши, Хагедюшем и Герё и пришёл к выводу: «Достижение единства в руководстве партии, а также восстановление доверия у членов ЦК к Политбюро прямо упирается в вопрос о пребывании т. Ракоши на посту Первого секретаря ЦК ВПТ. Пока т. Ракоши возглавляет руководство партии, ЦК не сможет защитить себя от обвинений в необоснованных репрессиях, которые были в своё время проведены против честных коммунистов… Не лучше ли тогда в настоящих условиях т. Ракоши самому подать в отставку, чтобы обеспечить партии сохранение своего руководства» [178; с. 336–337]. Но Ракоши отказался уйти в отставку и в июне вылетел в Москву для выяснения отношений. В Будапешт он уже не вернулся. Он был фактически арестован. Его сначала поселили в Краснодаре, а потом отправили в Горький – подальше от границы.

«По совпадению», вскоре после отставки Ракоши, в конце августа того же года состоялся съезд Республиканской партии США. Её представитель – генерал Дуайт Эйзенхауэр был президентом до 1960 года. Съезд призвал к освобождению стран советского блока «от диктатуры и вмешательства Кремля», что было воспринято венгерской оппозицией как сигнал к активным действиям. Тем более, что в Австрии и Югославии увеличилось количество пунктов переброски в Венгрию антисоветской литературы, а также «инструкторов», оружия, боеприпасов, средств радиоразведки.

Ранее, в мае 1945 года, Ракоши, будучи сам евреем, информировал Москву о массовом вступлении в партию евреев, в чём видел опасность. Во-первых, благодаря этому факту, Запад, в пропагандистских целях, стал говорить, что, мол, как в 19-м, к власти пришли евреи. А, во-вторых, далеко не все вступившие были коммунистами и много было сионистов, получающих «ценные указания» из-за границы.

Застрельщиком «подвижения народа на революцию» стала, как обычно, «творческая интеллигенция». Помните ленинское определение интеллигенции в письме к Горькому как «говна нации, а не её мозга»? Это очень верное определение.

«Творческая интеллигенция» объединилась в «Клуб Петефи». В этом клубе, находящемся в Доме культуры Союза молодёжи (!), «интеллигенты» произносили антисоветские и антикоммунистические речи. Это была масонская ложа, тем более в 1946 г. в Будапеште вновь возникла ложа «Галилей», в честь ложи, в которую в своё время входил Бела Кун (Коган) [90; с. 131]. Хотя, что значит «вновь возникла»? Судя по всему, эта ложа действовала в подполье.

Этот «Клуб Петефи» был создан в 1954 г. при участии сотрудников Национального музея, создателем его считается «поэт» И. Лакатош. Первоначально клуб был назван именем венгерского просветителя (т. е. иллюмината) Д. Бешшенеи. В него входили Г. Танцош, Б. Надь, А. Хегедюш.

Первое его заседание прошло 25 марта 1955 года под эгидой Демократического союза молодёжи в дискуссионном клубе им. Кошута (масон).

Дебаты в клубе Петефи пользовались большой популярностью, дискуссию о прессе 27 июня 1956 г. слушали через репродукторы около 7000 человек. «Братья» активно участвовали в подготовке событий «венгерской революции».

Посмотрите на памятник Петефи. А также на памятники Кутузову, Барклаю, Ломоносову, Ришелье (в Одессе) и Наполеону. Посмотрите, в чём они одеты.

Известно, что Кутузов был масоном и есть его памятник в тоге. Так вот, аналогичный памятник Петефи в тоге и со свитком был установлен в 1882 г. на одноименной площади Будапешта Адольфом Гусаром. Видимо, в ложах это была своеобразная форма. В тогах, видимо, ходили на собрания лож.

Как тут не вспомнить, что, согласно общепринятой истории, «древнеримские императоры» ходили в тогах и носили лавровые венки! Обратите также внимание на их титул. Сразу видно, кто придумывал «историю Древнего мира». Уместно привести слова Наполеона, что «история – это басня, в которую договорились поверить». Вот только кто и почему договорились поверить именно в эту басню?

Для наглядности, я приведу фотографии этих памятников в тогах.

Памятник Петефи в Будапеште

Памятник Кутузову

Памятник Барклаю

Памятник Ломоносову

Памятник Фредерику Адаму

Памятник Наполеону на Корсике

Памятник Ришелье

(Вот так начинаешь изучать историю – и возникает много вопросов, на которые историки не дают ответов. Например, почему после победы России над Францией во главе городов – французы? А одинаковые памятники? А принадлежность к ложам Наполеона и Александра? Получается, что «брат» пошёл на «брата»?

Так исторически сложилось, что людям ставят памятники согласно их профессии. Полководцам ставят памятники в военной форме – и это логично. А вот памятники Кутузову и Барклаю одеты в тогу.

В 1837 г. перед Казанским собором были торжественно открыты памятники Кутузову и Барклаю-де-Толли. Они были выполнены по рисункам скульптора Бориса Орловского (1791–1837) и отлиты в бронзе мастером В. Екимовым. Проекты постаментов для памятников были разработаны архитектором В. Стасовым. Сооружением памятников руководил архитектор К. Тон.

Но сама идея установки памятников возникла ещё у Александра I в 1818 году. Однако в то время проект не был осуществлён, и лишь при Николае I возобновились разговоры о необходимости увековечить их память и в 1831-м Орловский начал работу над статуями.

Но почему именно в тоге? Ведь логично было бы изобразить их в мундирах. Ведь, насколько я знаю, на Руси в тогах не ходили – климат не тот.

Да, на Руси не ходили, но, видимо, так ходили на закрытых собраниях лож. И Александр, будучи масоном, это прекрасно знал.

Кутузов изображён в мундире, поверх которого накинута тога, со свитком, отставив палец по обычаю своей ложи. Интересно, что могло быть написано в свитке? Ещё более интересно, что считающийся «врагом масонов № 1» Николай разрешил поставить такие памятники. В тогу одет и Барклай.

Но эти памятники в тоге были не первыми.

В 1825 г. в Архангельске стали собирать средства на памятник земляку – масону Михаилу Ломоносову. Проект памятника составил ректор Академии художеств Иван Мартос. Ломоносов был также одет не в мундир Академии и не в штатское платье, а в тогу. В руке у него – арфа. Почему, ведь он не музыкант? Видимо, он исполняет какой-то обряд. Вообще, показательно – памятники масонам напротив православных соборов.

Другой памятник в тоге – памятник герцогу де Ришелье в Одессе. В 1803 г. он приехал в Россию, Александр I, с которым он был в дружеских отношениях, назначил его градоначальником Одессы, в 1805 – генерал-губернатором Новороссийского края (до 1814 г.).

Или возьмём памятник сэру Фредерику Адаму, верховному комиссару Великобритании на Корфу, построенный англичанами в 1824 году. Ну чем не «древний грек»?

Опять – то же самое: почему в тоге и что должно было быть написано в свитке?

Ответ один: он так же, как и Александр, и Кутузов, и Ланжерон, и Воронцов, принадлежал к тайному обществу; тоги одевали, видимо, на собраниях ложи.

Кстати, памятник Александру в Таганроге – тоже в тоге. Памятник, работы скульптора И. Мартоса и архитектора А. Мельникова, был установлен в 1831 году. Император гордо попирает ногой извивающуюся змею.

Памятник был установлен на Иерусалимской площади, напротив греческого Иерусалимского Александро-Невского монастыря.

Аналогичен и памятник Наполеону на Корсике – он также одет в тогу и держит свиток.)

Кстати, Петефи погиб в ходе битвы при Шегешваре (ныне Сигишоара) в Трансильвании 31 июля 1849 года в стычке с казаками царской армии Паскевича. То есть он был убит русскими.

17-18 сентября 1956 года венгерский съезд писателей и общественных деятелей строго по американским лекалам призывает страну всячески поддерживать Имре Надя – «прозападно-протитовского», как называли его вскоре попавшие в опалу Молотов и Шепилов. А какое, собственно, дело писателям и общественникам до Надя? Тем не менее первые крупные антисоветские и антисталинские выступления в Венгрии начались именно с этого съезда. Москва же словно ждала: когда же, наконец, разрушат памятник Сталину в Будапеште? (Провокационные акции против крупнейшего в Восточной Европе памятника Сталину в Будапеште, как и в Сталинвароше (вскоре переименованном в Дунауйварош), начатые осенью 1953 года, стали постоянными с июля 56-го, но Москва на это не реагировала.)

К тому времени в стране активно действовали террористические группы («Белая гвардия», «Меч и Крест», «Кровавый Договор»), намеревавшиеся вооружённым путём свергнуть власть.

Решение о снятии Ракоши было принято в Москве и Белграде [205; с. 27]. Первым секретарём «избран», т. е. назначен, Эрнё Герё (Зингер, Герё – псевдоним), так же еврей. Герё в 1919 г. был вместе с Куном и Ракоши создателем Венгерской Советской республики.

Новое руководство решило перезахоронить «невинного» Райка. 6 октября 1956 года состоялся массовый митинг в связи с перезахоронением. Аккомпанементом были статьи в газетах о «необоснованных репрессиях». В митинге приняло участие 300 тысяч человек. Затем Герё поехал в Югославию, откуда приехал 23 октября. Ясно, зачем он туда ездил: он получал инструкции от Тито. Видимо, так же «целовал перстень».

Вечером того же дня в Будапеште состоялась стотысячная демонстрация. Около 22-х часов радиоцентр атаковала группа молодёжи, раздались первые выстрелы. Был разрушен памятник Сталину. Начались погромы магазинов. Герё обратился за помощью в подавлении беспорядков к советским войскам. Санкция из Москвы была дана и 24 октября советские и венгерские войска разогнали демонстрацию на Парламентской площади.

Вечером 23 октября, т. е. сразу после приезда от Тито, Герё назначает премьер-министром Имрё Надя. А 25-го Герё уходит в отставку и на его место избирают Яноша Кадара, масона [90; с. 263]. При Ракоши Кадар сидел в тюрьме по обвинению в шпионаже в пользу Югославии (как и Райк).

Утром 24 октября в Будапешт снова приехали Суслов и Микоян. На заседании Политбюро ЦК ВПТ 25 октября Микоян назвал Герё виновным в восстании 23 октября и от имени Президиума ЦК рекомендовал заменить его Я. Кадаром [178; с. 340].

Немного об Имрё Наде (венгр). Родился в 1896 году. Участвовал в Первой мировой, в 1916 г. попал в русский плен. В 1918 г. он стал членом РКП(б). Вопреки часто встречающейся информации, он не принимал участия в «убийстве» Николая Второго. В 20-х годах был подпольщиком в Венгрии, был арестован, эмигрировал в СССР, работал в Коминтерне. 4 сентября 1930 года по своей инициативе стал сотрудничать с НКВД, подписал «Обязательство» о сотрудничестве. В июне 1989 года председатель КГБ В. Крючков подготовил для Политбюро справку о Наде: «Работал под псевдонимом “Володя”». Его использовали для сбора сведений о венгерских политэмигрантах. Имеется документ, свидетельствующий, что в 1939 г. Надь предложил НКВД для разработки 38 венгерских политэмигрантов, в том числе Ф. Мюнниха. В другом списке он называет 150 знакомых ему венгров, болгар, русских, немцев, итальянцев, с которыми он мог бы «работать». По донесениям «Володи» было осуждено несколько групп политэмигрантов. Все они обвинялись в антисоветской и контрреволюционной деятельности. В одном из документов (июнь 1940 г.) указывается, что Надь дал материалы на 15 человек, работающих в Международном аграрном институте, Коминтерне, Радиокомитете. Деятельность «Володи» привела к аресту учёного Е. Варги, других деятелей компартии Венгрии… Из имеющихся материалов не следует, что «Володя» проявлял большую заинтересованность и инициативу в работе, являлся квалифицированным агентом» [211; с. 368–370]. (Интересно, что в своих воспоминаниях Крючков не пишет, что Надь – агент «Володя». Он пишет как-то абстрактно: «Сталинские репрессии больно ударили по венгерским коммунистам, погиб их руководитель Б. Кун, но Надя они как-то обошли стороной» [212, т. 1; с. 54]. Почему Крючков не пишет о своей же справке? «Забыть» он о ней не мог.)

Летом 1953 года Надь («Володя»), по прямому указанию советского руководства, возглавляет правительство ВНР. Но во время конфликта Сталина с Тито Надь принимает сторону Тито. Может, Надь был масоном и так же целовал ему перстень? В 1955 г. его снимают со всех постов и исключают из партии за правый уклон (заметьте, не за сотрудничество с Тито).

Я. Кадара назначил Тито. Хрущёв поехал в Белград. Вот что говорит Хрущёв: «Когда поговорили с Тито, который знает Кадара, то с Маленковым решили рекомендовать Кадара… Молотов был против, начал говорить оскорбительные слова по адресу Кадара» [209; с. 147, 534]. Конечно, Молотов был против ставленников Тито, и это ему ставили в вину на пленуме 57-го года. Кадар сидел за шпионаж в пользу Тито и в тюрьме.

Надь был восстановлен в партии и назначен главой правительства. После его назначения было разрешено действие буржуазных партий, ранее запрещённых. Партиям были возвращены прежние резиденции, они стали издавать газеты. Партийные руководители получали оружие и деньги из Австрии [205; с. 29]. Надь сформировал кабинет на многопартийной основе.

Надь объявил о выходе из ОВД.

В те дни посол Андропов говорил: «Новое правительство – хорошее и его необходимо поддерживать. Выступления Надя не плохие» [205; с. 30].

23 октября состоялось заседание Президиума ЦК, на котором было решено ввести в Будапешт войска.

30 октября, по рекомендации вновь прибывших в Будапешт Суслова и Микояна, советские войска были выведены. Микоян встретился с лидером Партии мелких хозяев Тильди Золтаном. Золтан одобрил вывод советских войск [212, т. 1; с. 56]. А пока Микоян беседовал с вождём антикоммунистов, начался штурм горкома ВПТ. Толпу подстрекали провокаторы. Коммунистов стали вешать на фонарных столбах, как «агентов Москвы». В боях участвовали и советские войска.

Первый секретарь горкома И. Мезё попросил срочной помощи. По приказу министра обороны на площадь прибыли три танка и… открыли огонь по зданию горкома. Мезё был убит, начались бои по всему городу.

Эти бои не были стихийными. Мятежники пользовались оружием, которое было специально заготовлено в тайниках. Об этом позаботились члены подпольной военной организации «НЕМ». Её ячейки действовали почти во всех воинских частях. Результаты работы «НЕМ»: меньше, чем за сутки в Будапеште появились вооружённые отряды «революционеров» (напрашивается параллель с Майданом). «НЕМу» помог и Хрущёв: в конце 55-го – начале 56-го годов из советских тюрем были освобождены венгерские военнопленные; они возвратились в Венгрию, но не в тюрьмы, а приступили к подготовке мятежа. Одновременно, после отставки Ракоши, новое руководство во главе с Герё объявило амнистию старым фашистам. Совпадение? Понятно, что полностью подконтрольное Москве руководство не могло делать такие вещи по собственной инициативе. С 26-го октября в Венгрию из ФРГ стали проникать небольшие группы агентов Народно-трудового союза (НТС). А до мятежа в Венгрию понаехало много западных журналистов. Риторический вопрос: откуда они знали, что «завтра» начнётся революция?

В начале ноября на политической сцене появляется «сильный человек» – кардинал Миндсенти. Освобождённый из заключения, которое он отбывал по обвинению в заговоре, он заявил, что «намерен продолжать с того места, где остановился 8 лет назад». Но, услышав весть о приближении советских войск утром 4 ноября, кардинал отправился из парламента не в кафедральный собор, чтобы в трудный час быть с народом, а в посольство США, где провёл 15 лет.

2-3 ноября Хрущёв и Маленков были в Югославии, на острове Бриони (в резиденции Тито), где провели переговоры о вводе советских войск в Венгрию [209; с. 743]. И 4 ноября войска были введены.

Надь с группой единомышленников бежал в посольство Югославии, но 22-го ноября был вывезен на советском самолёте в Румынию. В июне 1957 года в Венгрии над ним состоялся суд. 16 июня 1958 года он и ещё 4 человека были расстреляны и похоронены в безымянной могиле (нашли козла отпущения). А зимой 1989 года Совмин ВНР принял решение о перезахоронении его останков и 16 июня 1989 года прах пятерых человек был захоронен на площади Героев в Будапеште.

Утром 4 ноября Кадар сформировал Временное революционное рабоче-крестьянское правительство (во названьице!). Оно издало указ о роспуске Венгерской партии трудящихся и объявило о создании новой партии – Венгерской социалистической рабочей партии (ВСРП). Был издан указ об изменении герба ВНР. На гербе 1949-56-го годов центральное место занимали Молот и Колос, как символы рабочих и крестьян. Теперь же их место занял щит с тремя полосами цветов государственного флага.

Итак, «коммунист» Кадар запрещает компартию. Напрашивается аналогия с ельцинским указом августа 91-го. Ракоши сказал, что под его руководством в Венгрии победила социалистическая революция, а в 56-м – контрреволюция.

Решения о составе нового венгерского руководства принимали Микоян, Суслов, Хрущёв и Жуков.

Помогали Хрущёву и Микояну и западные «партнёры».

Надо особо отметить роль западных радиостанций «Свобода/Свободная Европа» и «Голос Америки», финансируемых Конгрессом США. («РС»/«РСЕ» начали свою деятельность в Мюнхене в июле 1950 года. Руководителями редакции были назначены эмигранты, бежавшие в Мюнхен из Чехословакии в 1948 г. после победы там коммунистического переворота. Директором радиостанции стал генерал в отставке Р. Смит. Среди работников радиостанции было достаточно нацистов и коллаборационистов, приговорённых к наказаниям и укрывшихся в Мюнхене. Каждый сотрудник радиостанции давал подписку: «Нижеподписавшийся предупреждён о том, что «РСЕ» является предприятием ЦРУ и что ЦРУ финансирует его деятельность. Настоящим нижеподписавшийся ставится в известность официально. Если он сообщит эту информацию третьему лицу, он подпадает под наказание в виде штрафа в 10 тыс. и тюремного заключения сроком на 10 лет».)

В конце октября радиостанция «Голос Америки» распустила слухи о предстоящей девальвации венгерской валюты – форинта, что привело к массовой ажиотажной скупке промышленных товаров и изъятиям вкладов из банков. В 1949 г. правительство США наложило эмбарго на ввоз в Венгрию и другие социалистические страны многих товаров.

Дикторы не произносили слово «восстание», но фактически к нему призывали и его провоцировали, гарантировали американское вмешательство в случае его начала. Но когда начались беспорядки, Запад не пошевелил и пальцем. По «РС»/ «РСЕ» 5 ноября даже прозвучало заявление: «Военная помощь не может быть оказана ранее двух часов утра» [87; с. 585]. То есть – сейчас… с минуты на минуту… ждите… Бесспорно, если бы не было этих заверений в «помощи после двух», то участников беспорядков было бы намного меньше, но они надеялись, что «Запад нам поможет» и были обмануты. Ибо была договорённость между «врагами» в «холодной войне», что Советский Союз сделает всё сам, с помощью своих войск поставит нужное Западу правительство Кадара. Но обманутые люди об этой договорённости не знали.

Узнав о вводе советских войск, помощники президента Эйзенхауэра требуют немедленно нанести по СССР ядерный удар. Но Эйзенхауэр против этого, говорит, что есть дела поважнее Венгрии. Тем более, что помощь им обещали «Свобода» и «Голос Америки»… но не правительство США! Ричард Никсон, вице-президент, в начале событий поспешил в Австрию, где на границе с Венгрией встретился с группой «интеллигентов». Никсон пишет: «Я спросил, как вы считаете, радио “Свобода” и “Голос Америки” внесли свой вклад, поощряя восстание? Их лица выразили удивление. Один из них дал ответ: “Да”» [213; с. 163]. Удивление мятежников понятно: «голоса» только подстрекали, но ничем реальным Запад не помог.

Спустя 20 лет «Нью-Йорк таймс» под заголовком «Рассказ о плане ЦРУ в 1956 г. в отношении Восточной Европы» поместила интервью с Д. Энглтоном, который в 56-м возглавлял контрразведку ЦРУ: «К середине 50-х годов мы привели в соответствие со сложившимися условиями оперативные группы, которые были созданы в 1950 г., для того, чтобы ни в коем случае не соглашаться со статус-кво советской гегемонии… Члены довоенных партий в Венгрии, Польше, Чехословакии и Румынии прошли подготовку в секретных центрах ЦРУ в Западной Европе» [213; с. 164].

ЦРУ было готово в любой момент перебросить эти группы из-за границы для помощи мятежникам. Но президент Эйзенхауэр приказ не дал, так как Хрущёв и Тито прекрасно справились с заданием.

Но не только «РС»/«РСЕ» помогали путчистам. В январе 1956 года американская военная разведка подготовила доклад «Венгрия: активность и потенциал сопротивления», который рассматривал ВНР с точки зрения действий «специальных сил США». В докладе констатировались особенности политических настроений в Венгрии, которые облегчали основную задачу: «перевод недовольства в фазу активного сопротивления». Эти особенности, по мнению военной разведки США, состояли в антиславянских и антисемитских чувствах некоторых групп населения, а также в симпатиях к гитлеровской Германии, которая обеспечила Венгрии существенные территориальные приращения в 1940-41 годах.

Западные «союзники» пригрели у себя и венгерские эмигрантские организации: «Содружество венгерских борцов», «Движение за свободу Венгрии», усиленно создаваемые на территории ФРГ при поддержке разведок США и Англии; Центр венгерской контрреволюционной эмиграции «Венгерская канцелярия», созданный на территории американской зоны оккупации Австрии; Венгерская дивизия «Сент-Ласло», выведенная в конце войны на территорию Германии, контролируемую западными союзниками; «Союз американских венгров», «Национальный комитет венгров в США», созданные ЦРУ. Их возглавляли бывший премьер-министр Венгрии Надь Ференц и Бела Варга. (Ференц Надь (1903–1979) – премьер-министр Венгрии (с февраля 1946-го по май 1947 г.). Получил убежище в США, где стал членом правления компании “Permindex” (также включавшего ряд мафиози и итальянских фашистов), получившей скандальную известность ввиду связей с ЦРУ и предполагаемого участия в финансировании ряда покушений на западных политиков, в том числе в заговоре с целью убийства Кеннеди. Бела Варга – руководитель венгерского эмиграционного центра в США.)

Между зарубежными разведывательными центрами, обосновавшимися в Австрии, ФРГ, США, и контрреволюционным подпольем внутри страны существовала хорошо налаженная связь. Одним из организаторов такой связи являлся военный атташе США в Венгрии капитан Глиссон.

Летом 1956 года Конгресс США в дополнение к 100 млн долл., ассигнуемых ежегодно на финансирование подрывной деятельности против социалистических стран, выделил ещё 25 миллионов долларов. Американские газеты сообщали, что эти деньги предназначаются для «финансирования действий, подобных тем, которые привели к беспорядкам в Познани».

В этом же году, сразу после XX съезда КПСС (опять совпадение!) была образована межведомственная группа по подрыву социалистических стран при СНБ США. Возглавил её Уильям Джексон, адвокат, банкир, заместитель директора ЦРУ, советник по национальной безопасности при президенте Эйзенхауэре по вопросам национальной безопасности (1956-57).

(Здесь необходимо провести связь с «цветными революциями», куратором которых был сын У. Джексона – Брюс Джексон. Во время выборов президента Грузии Брюс Джексон входил в избирательный штаб Саакашвили. В 2003 г. Джексон говорил о политических изменениях в этой бывшей советской республике: «Я целиком и полностью за революции, особенно за “бархатные”. Я надеюсь, что Грузия станет первым успехом на Кавказе». Являлся также советником Виктора Ющенко.)

Влиятельные круги ФРГ также внесли свою лепту в подготовку контрреволюционного путча в Венгрии. В частности, важную роль в этом деле сыграла организация бывшего гитлеровского генерала Гелена.

Представители вооружённых сил западных держав в ФРГ обещали оказать венгерским мятежникам материальную помощь, в том числе поставить грузовики и самолёты для доставки в Венгрию людей и оружия. Красный Крест ФРГ под видом «помощи» направил в Венгрию большую партию ручных гранат.

В «нейтральной» Австрии был создан Международный комитет помощи Венгрии, во главе которого стал американский генерал Уильям Донован – бывший руководитель Управления стратегических служб (УСС). В конце ноября он вернулся в Вашингтон из Венгрии, границу которой он неоднократно переходил во время своего пребывания в Австрии. В Вашингтоне Донован заявил, что «снабжение оружием тех, кто ещё борется», является лучшей возможностью «оказать помощь» венграм. С помощью западных держав в Венгрию забросили сотни фашистов, оружие, боеприпасы, листовки и т. д.

С началом мятежа Австрию посетил вице-президент Ричард Никсон. Он выезжал на венгерскую границу и даже беседовал с мятежниками. Видимо, из любопытства…

В самой Венгрии фактическим руководителем восстания стал британский военный атташе полковник Джеймс Каули, а связующим звеном с руководством ФРГ стал член западно-германского парламента князь X. фон Левенштейн.

США финансировали и тренировали венгерских эмигрантов в ФРГ в рамках созданного ещё в 1953 г. Добровольческого корпуса свободы, учреждённого по директиве СНБ от 20 мая 1953 года. В бандформирование входили бежавшие вместе с немцами в годы войны эмигранты из социалистических стран.

Используя открытие австрийско-венгерской границы, США и другие западные страны с 1955 г. наращивали заброску в ВНР шпионов и диверсантов. Если в 1954 г. Управление государственной безопасности Венгрии вело расследование 53 дел о шпионаже, то в 1955-м – уже 162.

Уже 22 октября студенты будапештского Политехнического института на своём собрании, где присутствовали два американских дипломата (!), приняли решение провести 23 октября демонстрацию солидарности с Польшей. Ясно, что эти «дипломаты» и давали такие «мысли».

События, именуемые сегодня во всех учебниках, как «демократическая революция против сталинистского режима в Венгрии», таковыми не являются. А параллель с украинским Майданом 2014 года – просто очевидна.

Кубинская революция, ЦРУ и масонство

С начала XX века Куба была полуколонией США, точнее – курортом, совмещённым с публичным домом.

Американский посол в Гаване Смит говорил: «Без помощи США Кастро не мог бы завоевать власть на Кубе» [90; с. 220].

Летом 1958 года американцы ввели запрет на поставку оружия диктатору Батисте. А в октябре того же года посол Смит, по поручению Эйзенхауэра, прямо потребовал от Батисты покинуть страну [76; с. 145]. Что тот и вынужден был сделать, в результате чего его гвардия оказалась деморализованной и сдала столицу революционерам (январь 1959 г.). Объяснение этому можно дать только в свете того, что многие руководители «барбудос»[9] были масонами.

Ближайший соратник Фиделя, первый президент революционной Кубы Освальдо Дортикос (президент с июля 1959 г. по декабрь 1976 г.) был масоном. А мексиканский журнал “Mundo Masonico” опубликовал на обложке портрет Кастро в окружении масонских символов.

Более того, и Фидель, и Рауль окончили иезуитский колледж и Гаванский университет.

Например, Вольтер также окончил иезуитский колледж, что не помешало ему стать масоном. Аналогично – и основатель Ордена иллюминатов Адам Вейсгаупт. Человек, известный нам как «Сталин», также окончил иезуитский колледж. Как видим, существует тайная связь между масонами и иезуитами.

Более того, запретив военную оппозицию, режим разрешил собрания лож, аргументируя это памятью о Хосе Марти (1853-95), который был масоном [76; с. 220]. Он принял посвящение в испанской ложе «Армония». Сегодня масоны существуют легально, есть и «Великая ложа Кубы». После революции не был закрыт и масонский храм в Гаване. На верхних этажах продолжают действовать музей и библиотека, а также несколько помещений, где на тайные собрания собираются масоны. Да и самоназвание Кубы – Остров Свободы – напоминает масонский лозунг.

Вот фото памятника Хосе Марти: обратите внимание на масонскую эмблему на памятнике и на венок особой формы.

Памятник Х. Марти

Вот офис Всекубинской Великой ложи в Гаване. На крыше – знак земного шара.

В вестибюле здания – памятник X. Марти.

После революции кубинское масонство функционирует легально и не скрывает своей причастности к деятельности Фиделя и Рауля Кастро. В начале XXI века на Кубе работали 324 ложи, в которых состояло около 20 тысяч человек. Имеются так же военные ложи, которых «патронирует» ложа «Бнай-Брит» [ «Истоки», 1993, № 1].

Интересна и история создания кубинского флага. Он был впервые поднят в городе Карденасе в 1850 г., когда венесуэльский генерал и масон Нарсисо Лопес предпринял неудачную попытку освобождения острова от колонизаторов.

Но сама идея флага, по легенде, пришла генералу в 1848 г. во сне. Друг Лопеса, художник и поэт Мигель Толон, воплотил замысел генерала в художественную форму. Одно из первых названий этого флага – «Одинокая звезда». Три синие полосы, в версии масонов, символизируют три года масонского «ученичества». Общее число полос (пять) символизирует пять лет «товарищества». Общее число символов на флаге (семь) означает семь лет «мастерства». Особое значение имеют звезда и треугольник. В 1902 г. Куба стала независимой, и флаг Лопеса был принят как государственный. Масонами были три из пяти первых президентов Кубы – Томас Эстрада Пальма, Хосе Мигель Гомес и Херардо Мачадо.

Видимо, не было никакого генерала и «дядюшкиных снов», а Куба сразу, с момента обретения ею независимости в начале XX века, стала масонской.

После революции этот флаг не был заменён на, например, красный.

В 1906 г. был принят герб Кубы; герб венчает фригийский колпак с серебряной пятиконечной звездой – знак свободы и один из символов Французской революции.

Кубинские масоны, подчиняясь старшим американским «братьям», открыто поддерживали режим Кастро, официально объявленный Белым домом антиамериканским, а Фидель в каждой своей речи «поливал» Вашингтон. Но это – слова. По словам Кастро, Куба является оплотом антиамериканизма, но среди кубинских лож есть, например, ложи с такими названиями, как «Абрахам Линкольн», «Бенджамин Франклин», «Рузвельт», «Ла Гвардия» и т. п. Вопрос: почему главные борцы с империализмом – советские генсеки – не сделали кубинским товарищам замечание и не потребовали ликвидировать ложи? В СССР, кстати, ничего не писали о масонстве Кастро и других.

Более того, Кастро относился к США лояльно. Он разрешил продолжение функционирования военной базы в Гуантанамо, хотя мог бы, опираясь на военную поддержку СССР, потребовать её убрать. Но «врагами» СССР и США были только в газетах и по телевизору и Кастро это знал.

После революции (1959) контрреволюционеры бежали в США, где стали готовить военную операцию. Они рассчитывали на помощь США. В подготовке мятежа они заручились поддержкой президента Кеннеди, который не был масоном [90; с. 221]. Кеннеди отдал приказ войскам готовиться к операции. И в 1961 г. кубинские добровольцы совместно с американскими солдатами высадились в заливе Кочинос (заливе Свиней). Но ЦРУ (возглавлял масон А. Даллес), на которое было возложено обеспечение десанта, саботировало высадку в заливе, оставив десантников без боеприпасов и обещанной воздушной поддержки.

Тогда для чего же была нужна эта операция? Видимо, американцы хотели показать всему миру, что, мол, они борются с «коммунизмом»: вот, мол, послали десант, но не наша вина, что он провалился…

А об «антагонизме» между Кубой и США достаточно привести такой факт. Как известно, кубинские войска воевали в Анголе против войск УНИТА (которую поддерживали США). Энтони Саттон в книге «Самый лучший враг, которого можно купить за деньги» пишет, что кубинские войска охраняли нефтяное месторождение «Кабинда» (80 % валютных поступлений). А принадлежит оно компании «Шеврон». И конгрессмен Уильям Дикинс заявляет (июль 1985 г.): «Эти кубинские войска защищают американские нефтяные интересы, и это они препятствуют тому, чтобы УНИТА разгромила МИЛА». Вот так. А в газетах – лютые враги.

После «перестройки» прошло много лет, произошли «бархатные революции» в Европе, а режим братьев Кастро существует. Существует под боком у «врага» – Америки. При этом войска США воюют за тридевять земель. В тех же Гренаде (недалеко от Кубы), Ираке, Югославии и Афганистане, а на Кубу даже и не пытаются высадиться. Да, «Радио Марти» из Флориды вещает, вот и всё…

Чем объяснить это чудо невмешательства? Только одним: масоны Фидель и Рауль Кастро и их преемники, у которых, конечно, есть контакты с масонами США, ещё не выполнили поставленную перед ними задачу и поэтому не уходят с политической сцены. Что это за задача – покажет время.

Среди кубинских революционеров были и «перманентные», которые хотели распространить революцию на всю Латинскую Америку. Эрнесто Че Гевара, не масон, решил со своими соратниками совершить революцию в Латинской Америке. Начать решили с Боливии, так как у Че там были сторонники. И в 1967 г. они высадились на боливийском берегу, надеясь на обещанную помощь Фиделя.

Но А. Косыгин, Председатель СМ СССР, резко потребовал от Фиделя не оказывать поддержку Че [90; с. 222]. В результате отряд был разгромлен, а Че убит сотрудником ЦРУ.

Но ведь СССР должен был быть прежде всего заинтересован в распространении социализма во всём мире… Так писали в газетах во всех странах: холодная, мол, война, противостояние двух систем-с… А о Косыгине и его масонской кампании я ещё скажу. (То же можно сказать и о «Карибском кризисе», якобы, поставившим мир на грань войны: противостояние двух систем-с, игра для публики.)

Почему же Че не дали совершить революцию в Латинской Америке? Начать надо с вопроса: а что такое Боливия? Боливия – это один из мировых центров производства наркотиков, который контролируется банками Уолл-стрит [102]. И если бы убеждённому коммунисту Че удалось взять там власть, то он, бесспорно, запретил производство наркотиков. И Фидель, и Косыгин прекрасно знали о том, что такое Боливия для США. Для них Че был «возмутителем спокойствия». И был просто кинут Кастро, который не прислал обещанного подкрепления.

А в качестве «посмертной награды» из Че сделали икону – борца за коммунистические идеалы. При этом, как всегда, скрыв подлинные факты.

Глава 3

Брежневщина

Снятие (увольнение) Хрущёва. Роль США. Хрущевизм без Хрущёва

В мае 1960 года Хрущёв назначил на пост Председателя Президиума ВС СССР вместо К. Ворошилова Л. Брежнева. В июне 1963 года Брежнев становится Секретарём ЦК. Фактически он стал вторым человеком в аппарате, так как Хрущёв часто был в разъездах по стране и вскоре тихий Брежнев прибрал аппарат к рукам.

После избрания Брежнева Секретарём ЦК, возник вопрос о переизбрании Председателя Президиума ВС СССР. И в июле 1964 года на этот пост был избран Микоян. В августе того же года Микоян подписал Указ о реабилитации немцев Поволжья и других лиц немецкой национальности, осуждённых и депортированных в восточные районы СССР в 1942 году. Однако Немецкая автономная область в Поволжье не была восстановлена (в отличие от Чечено-Ингушетии).

Албанская карикатура на Хрущёва.

1962 год

Если посмотреть газеты тех лет – то в них сплошные восхваления «дорогого Никиты Сергеевича». Так зачем же понадобилось его снимать?

Хрущёвцы, убрав Сталина и сталинцев, дали свободу «партхозактиву» «сосредоточить в своих руках необъятную власть» над людьми, над фабриками и заводами, над ресурсами. На верх стали продвигать, в основном, украинцев. Но, войдя во вкус власти и взяткополучения, высшая номенклатура хотела быть при власти если и не вечно, то как можно дольше. А Никита своими бесконечными реорганизациями и перемещениями стал надоедать бюрократии. Ей нужна была стабильность для «стабильного воровства».

Хрущёв видел, что чиновники воспользовались предоставленной свободой слишком резво, и Верховный Совет принимает закон о смертной казни за хищения и получение взяток в особо крупных размерах. Но и это не помогает. Хрущёв пытается установить хотя бы минимальный порядок. Были назначены «члены – контролёры», которых к апрелю 1963 года насчитывалось 2 миллиона 400 тысяч человек. Эти контролёры были во всех обкомах и райкомах партии. Объектами их «разработок» были не рядовые партийцы, а секретари.

Хрущёв, как когда-то Ленин Троцкому, выдал председателю КПК А. Шелепину («Железному Шурику») чистые бланки Председателя Совмина со своей подписью – вписывай, мол, любого – и снимай с должности! (Интересно, откуда Хрущёв знал о бланках, ведь он не работал ни с Лениным, ни с Троцким? Видимо, из воспоминаний Троцкого, которые он мог читать в спецхране, ибо в СССР они не издавались. А, может, троцкист Хрущёв узнал это во время дискуссии 20-х годов «по внутренним каналам»?)

Конечно, кому понравится, что его арестовывают; конфисковывают имущество, «нажитое непосильным трудом», чековые книжки… (кстати, интересно, что стало потом с этими книжками и зарубежными счетами опальных чиновников?)

«Трибуна XXV съезда КПСС».

Выступает Брежнев. Албанская карикатура. 1976 год

Хрущёв сам, как ранее и Сталин, расплодил номенклатуру, а потом не смог её поставить на место. И они не могли простить ему то, что он покусился на их привилегию – безнаказанно воровать. Итак, Хрущёв стал мешать «боярам» внутри страны. Но эти «бояре» не смогли бы снять надоевшего им Никиту без санкции «вашингтонского обкома». И «обком» такую санкцию дал. В этом был виноват сам Хрущёв.

После XX съезда Хрущёв стал осуждать китайское руководство, которое выступило против «ревизионизма» Кремля и против оплёвывания Сталина. Но словами дело не ограничилось. Москва стала сворачивать и экономическое сотрудничество.

А советско-китайская торговля имела огромное значение для Дэвида Рокфеллера, президента «Чейз Манхеттан Банка».

Рокфеллеры, как и СССР при Сталине, поддерживали Мао. (О связях Мао с США см. книгу «Убийство Сталина. Начало «Холодной войны», гл. 5 «Китайская революция».) Заключённый советско-китайский договор создал почву для строительства нефтепровода и перекачки советской нефти. Рокфеллер контролировал всю нефть, экспортируемую через китайские порты [76; с. 150, 686]. Рокфеллер лично открывал гонконгский филиал «Чейз Манхеттан Банка» для обеспечения советско-китайской торговли.

Д. Рокфеллер настаивал на том, чтобы Хрущёв и Мао восстановили тесные торговые отношения; в прессе тех лет обсуждался вопрос о смещении «вождей» [76; с. 686].

Но… в августе 1964 года торговля между странами, по вине Хрущёва, прекратилась. Тогда Д. Рокфеллер созвал в Ленинграде заседание Бильдербергского клуба, на котором был поставлен вопрос о немедленной активизации советско-китайской торговли, так как Рокфеллеру, за которым стояли банкиры Уолл-стрит, было необходимо продолжать экспортировать свою нефть из СССР через Китай [76; с. 150]. (Обратите внимание на место проведения заседания; а нам рассказывают сказки о ликвидации масонства Лениным и Сталиным, о «холодной войне»…)

Хрущёв оказался неспособен отстаивать нефтяные интересы Рокфеллеров. Он позвонил Рокфеллеру и пригласил его приехать в Москву (значит, на заседании Хруща не было. А кто был? Аджубей? Громыко? Микоян?) Встреча была непростой. Судя по всему, Хрущёв не смог (не захотел?) отстоять нефтяные интересы Рокфеллера [76; с. 150].

В октябре Рокфеллер решил провести отпуск в Пицунде. «По совпадению», там же отдыхал и Хрущёв. И через несколько дней после окончания отпуска, Хрущёв был вызван на экстренный пленум ЦК Брежневым. Н. Хаггер: «Хрущёв в советском правительстве был абсолютным диктатором. Кто обладал властью, достаточной для смещения абсолютного диктатора? Не отправился ли Рокфеллер в СССР, чтобы уволить своего служащего? Очевидно, что премьер в СССР исполняет чью-то чужую волю. Возможно тех, кто находится в Нью-Йорке» [76; с. 151, 689].

После этого к власти пришли Брежнев и Косыгин, и торговля с Китаем возобновилась, хотя пропагандисты продолжали обвинять друг друга в «ревизионизме».

Итак, Хрущёв был уволен – т. е. Рокфеллер (и стоявшие за ним банкиры) убрал своего менеджера за самовольство и поставил новых – Брежнева и Косыгина.

Этому факту есть такое подтверждение. В начале 70-х нефть намного подорожала. А СССР экспортировал нефть через фирмы Рокфеллера. По идее, в СССР должны потечь нефтедоллары. Но… Фирмы Рокфеллера продавали Советскому Союзу продовольствие (зерно) по завышенной в три раза цене. То есть СССР мог купить зерно на мировом рынке в три раза дешевле – у фирм, которые Рокфеллер не контролировал. Но… В результате большая часть выручки от экспорта нефти шла на закупку продовольствия у Рокфеллера, а в советскую экономику поступала лишь малая часть нефтедолларов.

В. Иванов писал: «“Самостоятельность” СССР – злая насмешка. К нашему великому горю и стыду, СССР – это вотчина Канов, Шиффов и Варбургов, а Сталины, Литвиновы, горькие – послушные приказчики мировой плутократии и её союзника – масонства. Ни в одной стране мира нет такой безграничной власти тёмной силы, как в СССР, где вся внешняя и внутренняя политика подчинена мировому масонству.

Вожди коммунизма по совершенно определённой программе ведут политику разрушения Православного Русского Царства, а во вне им предназначено служить орудием для искоренения самостоятельных государств и разгрома Германии и Японии, чтобы после исполнения черновой работы передать власть над Россией и всем миром настоящему хозяину» [86; с. 482]. Иванов жил за границей, в эмиграции, а со стороны – виднее.

В марте 1969 году в районе острова Даманский на реке Уссури китайцы напали на пограничников. Одной из целей атаки, помимо проверки армии СССР на прочность, был захват острова Даманский, который китайцы считали своим. Мол, он был отобран Россией в результате «неверного» начертания границы. СССР отбил атаки (было убито 58 человек).

11 сентября 1969 года, в Пекине председатель Совмина СССР Косыгин, возвращавшийся с похорон Хо Ши Мина, и премьер Государственного Совета КНР Чжоу Эньлай договорились о прекращении враждебных акций и о том, что войска остаются на занятых позициях. Фактически это означало передачу о. Даманского Китаю. 20 октября прошли новые переговоры глав правительств СССР и КНР, удалось достичь соглашения о необходимости пересмотра советско-китайской границы. То есть СССР фактически признал, что «был не прав». Поэтому Чжоу и назвал Косыгина «блестящим переговорщиком».

Я читал о Косыгине статьи, смотрел документальные фильмы – и везде эти слова Чжоу. Правда, не говорят, по какому поводу он их сказал… А ведь если, например, Косыгин создал бы на острове советскую погранзаставу – то сразу бы он из «блестящего переговорщика» превратился бы в «политика, не умеющего вести переговоры» – разве не так?

Но Рокфеллер приказал – и новое советское руководство сделало. И, наконец, в 1991 г. о. Даманский окончательно отошёл к КНР.

Видимо, вопрос о скорейшей отставке Хрущёва был связан и вот с чем.

В мае 1955 года в СССР создаётся самостоятельное Министерство строительства предприятий нефтяной промышленности, Алексей Кортунов назначается его руководителем. Под его руководством был построен на то время самый крупный в стране магистральный газопровод Ставрополь – Москва. 22 декабря 1956 года у совхоза «Коммунарка» под Москвой был зажжён символический факел, ознаменовавший завершение строительных работ и приход газа в столицу. Протяжённость трассы составляла 1220 км. Начиная с января 1957 г. в Москву производится подача 4–5 млн куб. м газа в сутки.

В 1956 г. правительством принимается решение о создании первого самостоятельного органа управления всей газовой промышленностью страны – Главного управления газовой промышленностью при СМ СССР, и в мае 1957 года его начальником в ранге министра назначается А. Кортунов. К началу 60-х годов были построены крупные газовые магистрали, завершилось сооружение первой очереди газопровода Бухара – Урал протяженностью 4,5 тысячи километров. Появились первые в стране подземные хранилища газа и нефтепродуктов в Калужской области, Башкирии, под Саратовом, Куйбышевом, Ленинградом и Москвой.

К середине 1963 г. у советского руководства сложилось мнение о нерациональном использовании газовых запасов страны. Его поддержали некоторые известные учёные. Основываясь на их докладе, Хрущёв направил в Президиум ЦК КПСС записку, в которой поставил вопрос о целесообразности быстрого развития газовой промышленности, утверждая, что природный газ надо беречь для потомков и использовать только на бытовые цели и для нужд химии. После этого работы по строительству газовых магистралей, поиску и разведке новых месторождений были приостановлены. То есть он хотел оставить газ для потомков, но это не входило в планы «Рокфеллеров».

В стране делалось всё, чтобы народ начал высказывать недовольство властью (т. е. Никитой). Пленуму предшествовали «изменения» в экономике, точнее – в магазинах. В стране, в которой и так был дефицит, «вдруг» начались серьёзные трудности со снабжением продуктами в Москве. В конце 1963 года во многих городах ввели талоны, появились огромные очереди за самыми необходимыми товарами. (Замечу, что замом Хрущёва по Совмину был Косыгин, будущий «архитектор реформы».) Эти талоны и очереди подогревали ненависть к Хрущёву. Ранее, в 1962 г., была расстреляна рабочая демонстрация в Новочеркасске, что тоже не прибавило Хрущёву популярности.

В Президиуме начали подготовку к смещению Хрущёва Суслов и Шелепин. Особая роль отводилась председателю КГБ Семичастному, назначенному по протекции Шелепина. Семичастный должен был нейтрализовать, в случае необходимости, охрану Хрущёва.

(В скобках приведу слова Хрущёва, которые записал консультант ЦК Фёдор Бурлацкий: «Почему Хрущёв так долго терпел в своём руководстве Суслова, в то время как убрал очень многих своих оппонентов? Трудно сказать… но любить он его не любил. Я присутствовал на одном заседании, на котором Хрущёв обрушил резкие и даже неприличные нападки на Суслова. “Вот, пишут за рубежом, сидит у меня за спиной старый сталинист и догматик Суслов и только ждёт момента сковырнуть меня. Как считаете, Михаил Андреевич, правильно пишут?” А Суслов сидел, опустив своё худое, аскетическое, болезненное, бледно-жёлтое лицо вниз, не шевелясь, не произнося ни слова и не поднимая глаз»[10].

То, что Суслов играл одну из ведущих ролей в его смещении, Хрущёв знал. И поэтому кричал: «Я знаю, кто это устроил! Эта сталинская глиста, Суслов!»)

В то же время Брежнев переговорил с секретарями обкомов и членами правительства. Например, председатель СМ РСФСР Геннадий Воронов рассказывал: «Перед самым октябрьским Пленумом пригласили меня поохотиться в Завидово… И когда стали собираться домой, Брежнев вдруг предлагает мне сесть в его “Чайку”: «Поговорить надо, дорогой». Там и договорились. Между прочим, с нами ехал ещё один секретарь ЦК – Андропов. Он то и дело вынимал из папки какие-то бумаги и показывал их Брежневу. Тот их просматривал и возвращал со словами: “Хорошо, теперь он от нас никуда не денется”… В руках Брежнева я видел справочник “Состав ЦК и ЦРК КПСС”, в котором он около каждой фамилии ставил крестики, галочки и какие-то другие значки – очевидно, отмечал, кто созрел, а с кем надо ещё поработать» [220; с. 94].

Ясно, что Брежнев вёл такие разговоры не инициативно, а по поручению из-за океана.

А что за документы показывал Андропов? Возможно, какие-то материалы, связанные с репрессиями или коррупцией – мол, откажешься уходить, мы их придадим гласности…

Семичастный: «Я был в числе первых, с кем вели разговор. Кстати, когда говорили с Косыгиным, первое, что он спросил: какова позиция КГБ и только тогда дал согласие» [220; с. 95]. Аналогично вспоминают и другие участники пленума.

Активным участником заговора был, что показательно, Николай Миронов, генерал-майор, до 1959 г. бывший начальником УКГБ по Ленинградской области, а затем – заведующий Отделом административных органов ЦК (этот отдел курировал КГБ, ГРУ и МИД). То есть, по идее, Миронов, зная о заговоре, должен был бы доложить об этом Хрущёву. Но Миронов сам был в заговоре и Хрущёв оказался отрезанным от информации.

(Позже, 19 октября 1964 г., на празднование 20-летия Югославии вылетела делегация во главе с Начальником Генштаба маршалом Бирюзовым и заведующим Отделом административных органов ЦК Мироновым. При подлёте к Белграду самолёт врезался в гору Авала. А. Шевякин [221; с. 65, 66] делает вывод, что это было спланированное убийство – месть Тито Миронову за смещение Хрущёва, с которым он был в прекрасных отношениях. Не исключено, что на горе стоял мощный радиомаяк, на который и полетел самолёт. Эта версия находит подтверждение: как пишет бывший английский разведчик Д. Колеман [102], таким способом были убиты президент Пакистана Зия-уль-Хак и президент Мозамбика Жозе Эдуарду душ Сантуш. 11 сентября самолёты так же врезались в ВТЦ по маяку).

Хрущёву, между прочим, докладывали о заговоре. Вот что рассказывал его сын Сергей: «Пока отец находился на полигоне, на квартиру позвонил по “вертушке” Галюков, бывший начальник охраны Николая Игнатова (Секретарь ЦК. – А. С.) Я встретился с Галюковым он мне сказал, что Брежнев, Подгорный, Полянский, Шелепин, Семичастный уже почти год тайно подготавливают отстранение отца от власти (Почти одновременно с ухудшением отношений с Китаем, что говорит о полученном задании. – А. С.) По словам Галюкова, акция намечена на октябрь» [220; с. 99–100]. Сергей рассказал всё отцу, но он не поверил и рассказал всё Микояну и Подгорному: «Ладно – Микоян, о нём Галюков не упоминал, а Подгорный энергично отверг все подозрения, просто высмеял их… Отец заметил, что Галюков, наверное, ошибся или страдает излишней подозрительностью» [220; с. 101].

Как видим, Хрущёв не поверил в существование заговора. Видимо, утратил бдительность; ведь он сам был одним из организаторов заговора против Сталина… Но, перед отъездом в отпуск в Пицунду, он сказал «соратникам»: «Что-то вы, друзья, против меня затеваете. Смотрите, в случае чего разбросаю, как щенят». Это только ускорило развязку, стоял вопрос: или – или. «Малый Октябрь» Брежнева был следствием визита Рокфеллера. Отмечу, что при Брежневе «разрядка» пошла семимильными шагами, а СССР набрал кучу долгов. С Хрущёвым поехал Микоян – для подстраховки от неожиданностей, которые мог выкинуть Хрущёв.

В Пицунду позвонил Брежнев, сказал, что Хрущёву надо быть на пленуме по вопросам сельского хозяйства. Хрущёв: «Зачем такая срочность, решайте без меня». Брежнев: «Без вас нельзя». Возможно, Хрущёв понял, зачем его вызывают… Вместо обычной встречи в аэропорту с участием всех членов Президиума, его встретил Семичастный и заместитель Хрущёва по ВС Георгадзе. Они поехали прямо на заседание Президиума.

В заседании Президиума (13 октября) участвовало 22 человека. Косыгин предложил освободить Хрущёва от всех занимаемых им постов. Тогда Микоян выступил и внёс компромиссное решение: «Косыгин здесь говорил, что Хрущёву надо пойти в отставку, вряд ли можно с ним согласиться… наверняка стоит разделить посты» и предложил оставить Хрущёва Первым секретарём [178; с. 396].

Выступив вслед за Микояном, Подгорный не согласился с этим; Шелепин обвинил Микояна в неправильном поведении.

Было принято решение рекомендовать на должность Первого секретаря Брежнева, а на должность Председателя Совмина – Косыгина. Хрущёв дал согласие уйти: «Напишите заявление, я его подпишу». Видимо, ему были показаны «документы».

14 октября в Кремле открылся пленум ЦК. Председательствовал Микоян, доклад делал Суслов. Суслов говорил, что Хрущёв принимал необдуманные, торопливые решения, допустил кадровую чехарду, не прислушивался к мнению членов Президиума (а где был сам Суслов?) Он сказал, что за девять месяцев 1964 г. портреты Хрущёва были напечатаны в центральных газетах 140 раз, а портреты Сталина в своё время появлялись 10–15 раз в год.

Суслов критиковал решение ЦК о разделении обкомов на промышленные и сельские (а где был Суслов, ведь и он одобрил эту реформу?), критиковал создание Совнархозов и т. д.

Весьма, на первый взгляд, странное поведение Суслова. Сначала он поддерживает все бредовые инициативы Хрущёва, содействует воплощению их в жизнь, а затем – их критикует, как будто он с Марса прилетел, увидел и ужаснулся… Но всё шло по плану: сначала Суслов внёс свой вклад в политику, проводимую Хрущёвым, был «духовным отцом» его «волюнтаризма». Своими нововведениями Хрущёв дезорганизовал хозяйство, подорвал авторитет партии. Понятно, один он всё это сделать не мог, он был лишь орудием в руках «идеологов» Микояна и Суслова. Свою задачу – дискредитацию партии экономической политикой – Хрущёв выполнил и мог быть свободен. Так же он был не нужен не только масонству, но и «партхозактиву», так как начал мешать воровать.

Судя по воспоминаниям, в завершающую стадию заговор вошёл так же примерно в начале лета. Первые секретари охотно поддержали Брежнева, так как им надоели «выкрутасы» Никиты. Так что желания «вашингтонского обкома» и Первых секретарей совпали. Но внутренняя политика не изменилась.

Хрущёв выполнил свою задачу – и должен был уйти. Хрущёвцы устранили «отца», который начал мешать, чтобы ускоренными темпами осуществлять восстановление капитализма в СССР.

Естественно, что после снятия Хрущёва не возникло вопроса о возвращении к сталинским порядкам. И Брежнев, и Косыгин, и Суслов, и Андропов так же проводили ревизионистскую политику внутри страны и прозападную – вовне. «Малый Октябрь» был дворцовым переворотом. На внешнеполитических обязательствах и внешней политике это никак не отразилось. Брежнев стал Генсеком, а Косыгин – Председателем СМ СССР.

По большому счёту, это была драка пауков в банке, драка за власть ради власти, при этом не ставилась цель сделать из СССР Великую державу. Хрущёвская политика была продолжена без Хрущёва. Как троцкистская – без Троцкого (см. книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», гл. 7, раздел «Политика Сталина – политика Троцкого»).

Как говорится, со стороны видней, тем более, из ФРГ. В. Диккут о снятии Хрущёва пишет: «Ревизионисты Брежнев, Косыгин, Суслов и другие обвиняли Хрущёва во всех неудачах за последние 10 лет не потому, что хотели ликвидировать его политику, а чтобы продолжить и усилить её. Хрущёв выполнил свою задачу (Выделено мной. – Л.С); теперь его ревизионистские сообщники не хотят больше компрометировать себя его шарлатанством» [289; с. 30].

Председатель Президиума ВС СССР Микоян подписал Указ об освобождении Хрущёва от обязанностей Председателя СМ СССР.

А играл ли Микоян какую-нибудь роль в смещении Хрущёва? Знал ли он о заговоре? В октябре он также отдыхал в Пицунде. Бесспорно, была встреча между ними и Рокфеллером. Микоян приехал в «отпуск» в Пицунду для того, чтобы быстро парализовать возможные ответные действия Хрущёва. В фильме «Серые волки» о заговоре, показано, как Хрущёв, чувствуя беду, позвонил Малиновскому и спросил, сможет ли он применить силу по его, Хрущёва, приказу. Малиновский сказал, что только с разрешения ЦК. Тогда он позвонил в Киев – начальнику Киевского военного округа. Тот сказал, что сделает всё по первой просьбе Хрущёва. И вот Микоян телеграфирует в Москву: «Подстрахуйте Киев».

Да, считается, что Микоян не участвовал в заговоре, Брежнев его никак не агитировал… Но правильнее будет сказать, что Микоян не «не участвовал», а не был замечен в участии в заговоре. Ясно, что он поехал в отпуск одновременно с Хрущёвым не просто так. Не исключено, что не Брежнев агитировал Микояна, а именно Микоян сагитировал Брежнева. Напомню, во время «Карибского кризиса» он не вылезал из Америки.

Да и на Президиуме Микоян не был против смещения Хрущёва с поста Предсовмина. А Первым пусть он остаётся. Почему он занял такую позицию? Видимо, потому что Председатель СМ должен издать распоряжения, нормализующие отношения с Китаем. А генсек представляет не государство, а партию и не может нормализовать отношения на государственном уровне. Как видим, Микоян служил «и нашим, и вашим».

Но это ему не помогло. Незадолго до его 70-летия у него был разговор с Брежневым: «Не думаешь ли ты стать первым советским деятелем, который по достижении 70-ти лет сам попросит отпустить его на пенсию?» 25 ноября ему исполнилось 70 лет и 4 декабря он направляет в Президиум ЦК заявление об отставке с поста Председателя Президиума ВС СССР. Заявление было удовлетворено, а Микоян остался просто членом Президиума Верховного Совета [178; с. 406–407].

Поздно ночью в заседании Президиума был сделан перерыв и Хрущёв поехал домой отдохнуть. Здесь он решил, что сопротивление бесполезно и позвонил Микояну, сказав, что согласен написать заявление об отставке. Почему именно ему, ведь он (якобы) не участвовал в заговоре? А потому…

Особняки Микояна и Хрущёва на Ленинских горах стояли по соседству, а в заборе даже была калитка. Так вот, после увольнения Хрущёва эта калитка не открывалась. С обеих сторон.

Закончить главу о Хрущёве хотел бы словами многолетнего министра обороны маршала Д.Ф. Устинова: «Ни один враг не принёс столько бед, сколько принёс нам Хрущёв своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также в отношении Сталина».

Да, с исторической точки зрения ещё не известно, кто внёс больший вклад в разрушение СССР (России) – Хрущёв или Горбачёв. Хрущёв положил начало «процессу», который «пошёл». И эти его «заслуги» были замечены на Западе. В конце ноября 1964 года в английском парламенте на праздновании 90-летия Черчилля был предложен тост за него, как за самого ярого врага России. Но Черчилль в ответ сказал: «К сожалению, сейчас имеется человек, который принёс вреда стране Советов в 1000 раз больше, чем я. Это – Никита Хрущёв, так похлопаем ему!» [221; с. 29].

Итак, сделаем выводы. Хрущёв ничего не делал «от фонаря», по глупости, не было никакого «волюнтаризма». Делалось всё сознательно для дискредитации и последующей ликвидации Советской власти. Одновременно делалось всё для укрепления всевластия номенклатуры. После его отстранения «процесс» пошёл дальше.

Вопросы биографии

В октябре 1964 года Первым секретарём ЦК был избран Леонид Ильич Брежнев. Он родился в Днепропетровске, был женат на Виктории Петровне Гольдберг – племяннице Л.З. Мехлиса.

В этом же городе родился и шестой любавический ребе Иосиф-Ицхак Шнеерсон (1880–1950). Сохранился там и мощный хабадский клан. Вспомните недавнего друга-соперника Порошенко (Вальцмана), Коломойского. Впоследствии из этого клана вышли Леонид Кучма и Юлия Тимошенко. Кстати, Микоян тоже был женат на полуеврейке – Ашхен Лазаревне. Как тут не говорить о «клане»!

Согласно книге Ю.К. Бегунова, настоящей фамилией Брежнева была Ганапольский[11]. Но других доказательств этому нет. Хотя родного брата звали чисто по-украински – Яков.

Был ли сам Брежнев евреем или нет – не столь важно. А важно то, что его жена была хасидкой, да и при нём на ответственных должностях были евреи, взять хотя бы того же Андропова.

Вспомните: при Брежневе ежегодно в Москву приезжал хабадник Арманд Хаммер – считался «другом Советского Союза» (интересно: вовсю шла «холодная война», а американский миллионер – лучший друг). Он что – приезжал в СССР только для того, чтобы подарить Брежневу очередное письмо Ленина? Конечно, нет: он давал «ценные указания».

У Брежнева в паспорте было написано «русский», но, когда в Выставочном зале Росархива выставили паспорт Брежнева до 1953 г. – то там у него красовалось «украинец». Просто потом, когда он оказался в Москве, он сменил паспорт. Но в советское время у представителей только одной национальности было принято менять фамилии и национальности.

Более того, сегодня в Днепропетровске влиятельна хабадская община (вспомните Коломойского, который построил в Днепропетровске огромный хасидский центр и является спонсором «Азова» и «Правого сектора»). И не исключено, что и Брежнев, и Виктория были хасидами. Каганович говорил своему племяннику о Брежневе. Под конец разговора Стюарт Каган спросил его:

– А что теперь?

– Что теперь? Ничего. Думаешь, я сразу буду звонить Андропову, как только за тобой закроется дверь?

– Я не знаю.

– А я знаю. Конечно, нет. КГБ это не касается. Но я позвоню Леониду. Ему я обязан сообщить о твоём визите.

Он увидел страх в моих глазах и улыбнулся.

– Не стоит волноваться, мой молодой друг. Леонид ведь тоже с Украины и является одним из моих протеже. Он оградит тебя от неприятностей [378; с. 291].

Как пишет Стюарт, Брежнев был с Кагановичем «в дружеских отношениях» [378; с. 298]. И действительно, Стюарт и Джек Каганы спокойно уехали в США.

3 сентября 1982 года с. Каган написал письмо Брежневу с просьбой разрешить въезд в СССР. Но 30 сентября из бюро путешествий был получен ответ, что ему отказано во въезде [378; с. 298–299]. «Я понял тогда, что Брежнев вскоре оставит свой пост и к власти придёт Андропов, так как отказывать в получении виз мог лишь КГБ» [с. 299].

Как это комментировать? Я не знаю, почему Андропов не разрешил въезд в страну Стюарту.

Но вернёмся к биографии «дорогого Леонида Ильича». Вот как пишут в «Кратком биографическом очерке»: «Леонид Ильич Брежнев родился 19 декабря 1906 г. в городе Днепродзержинске (до 1936 г. – Каменское), крупном центре металлургической промышленности Украины, в рабочей семье. Его отец, Илья Яковлевич, уроженец Курской губернии, почти всю жизнь трудился на металлургическом заводе – сначала разнорабочим, потом вальцовщиком в прокатном цехе. На этом же заводе начинал трудовую деятельность Леонид Ильич. Там же работали его дед, брат и сестра. Семья отдала заводу многие десятилетия своей трудовой жизни». Потом его отец стал «фабрикатором» – типа начальника цеха. И вот его сын поступает в 1915 г. в классическую гимназию (ставшую в 1918 г. Единой трудовой школой) города Каменское, которую окончил в 1921 г.

В своей книге «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России» я писал, что Российская империя была сословным, кастовым государством и рабочий, будь он даже трижды фабрикатором, не мог поступить в дворянское учебное заведение. Были и другие ограничения – см. в книге.

Да и посмотрите на его родителей – не похожи они на рабочих, а в те годы сословия даже внешне отличались друг от друга. Дворяне.

Родители Брежнева

Известно, что после революции все стали себе приписывать рабоче-крестьянское происхождение, благо проверить было трудно (революция, война…)

С 1921 г. Брежнев работал на Курском маслобойном заводе чернорабочим (условно поверим), в 1923 г. вступил в комсомол.

Далее. В 70-е все уши прожужжали его подвигами на Малой Земле. Даже анекдоты начали ходить. А уж когда он стал сам себе присваивать звания да навешивать ордена… – столько и у Жукова не было. Люди только смеялись. Возможно, за этой «званиеорденоманией» скрывалось то, что он…

Пётр Балаев в [427; с. 248–259] пишет: «В 1935 г. Брежнев институт закончил и должен был “дать многое”. Но не успел. Его призвали в армию. Он совсем немного проработал начальником смены цеха. И больше с производством напрямую никогда в жизни не сталкивался. Но и даже в армии он почти сразу ушёл на политическую работу. Он служил всего год. Окончил танковую школу, но служить умудрился политруком роты. И об этом есть запись в его военно-учётной карточке. Согласно этой записи, он занимал должность политрука роты танкового полка ДВК».

Ложь! Брехня! Смотрим на эту карточку:

В военном комиссариате она заполняется при поступлении личного дела уволенного в запас. Так вот, Леонид Ильич увольнялся в запас трижды, но все записи послужного списка до 1957 года включительно сделаны явно одной рукой, что видно без всякой экспертизы. Кто-то переписал военно-учётный документ Леонида Ильича, внеся в него сведения о службе политруком танковой роты.

Учётная карточка Брежнева

Всё дело в том, что Брежнев был призван в армию и закончил полковую танковую школу по специальности «танкист», как значится в его карточке.

Не только до 57-го, но и после – даже запись о смерти сделал тот же человек! Получается, что в ГУКе МО с 1935-го по 1982-й сидел один кадровик. Ветеран!

Когда сделали эту карточку? Видимо, в начале 80-х. А почему её заполнил один человек, что, в ГУКе не нашли человек 10? Потому, что были уверены, что карточка всегда будет лежать в секретном фонде. Но СССР распался…

П. Балаев пишет, что Брежнев до призыва в армию никогда не служил и приводит такой приказ [427; с. 257]:

Как видим, Брежнев до призыва в армию не служил. Почему? Неизвестно. Но зачем Брежневу этот факт надо было скрывать? Ведь в то время тысячи людей, никогда не служивших в армии, были мобилизованы?

Вообще, обратите внимание, что к концу войны поголовье генералов в штабах и политотделах армий значительно выросло. Я уверен, что большинство генералов до войны не служило. А вот у солдат… начали войну рядовыми – кончили сержантами. Мой дед, Самсонов Константин Яковлевич, командовал батальоном, водружал Знамя Победы – кончил войну капитаном, а Егоров и Кантария – сержантами.

Но продолжим. Как-то так совпало, что именно при Брежневе евреи стали идти «в гору». Вспомните различные НИИ, которых было тысячи и от большинства которых не было толку – сплошные «чаи» да «перекуры» вдоль стен в коридорах – а начальниками в них, их замами, докторами-кандидатами были евреи. Аналогичная ситуация была в медицине, Академии наук, и т. д. И сплошные «служебные романы». А сегодня только и читаешь: «государственный антисемитизм», понимаешь…

Но и диссиденты, и западные «голоса» постоянно орали об «антисемитизме» – и ни одного примера! Западным СМИ надо было в глазах своих читателей представить СССР оплотом антисемитизма. Вообще, при «антисемитах» Сталине, Хрущёве, Брежневе не было ни одного погрома.

Известный политик, бывший губернатор Краснодарского края Николай Кондратенко в своём выступлении на учредительной конференции Патриотического союза молодёжи Кубани (1998), говорил: «После смерти Сталина (вы этого не могли видеть), но с приходом Брежнева особенно (а он по корням – из них, жена – из них), началось засилье. Кадровая политика вершилась активно в их пользу. Госплан, Госснаб были захвачены, пресса была сдана им. Поэтому в 1991 г. уже не сложно было начать события, как говорится, в час “икс”».

Брежнев и Хаммер

Брежнев был чуть ли не лучшим другом Арманда Хаммера. Несколько раз в год он приезжал в Москву, дарил генсеку какие-то бумажки с автографами Ленина. Всё это показывали по телевизору, Брежнев очень радовался… Но о чём говорили они – по телевизору не показывали. Но ведь Хаммер приезжал не просто бумажки подарить, не так ли? Ясно, что он передавал чьи-то «ценные указания». Но не только.

Мало кто знает, что наряду с нефте– и газопроводами существуют и аммиакопроводы. Такой был построен и в СССР между Тольятти и Одессой протяжённостью 2417 километров. Решение о строительстве аммиакопровода было принято в 1975 году. Поставкой оборудования занималась компания “Occidental Petroleum”. И здесь мы снова видим хабадский след. Дело в том, что эта компания принадлежала А. Хаммеру.

Но, наряду с евреями, в руководство страны проникло много украинцев. «Хрущёвские» украинцы ушли в тень, а на их место пришли «брежневские». Достаточно взглянуть на состав ЦК, избранного XXV и XXVI съездами партии: секретари обкомов (независимо от географии, по всей стране), министры, высшие чины аппарата ЦК и СМ – такого количества украинских кадров в стране при Хрущёве не было. Им досталось неплохое наследство – вторая экономика в мире, которая бурно развивалась. Фундамент, заложенный в 50-х годах, позволил брежневской элите прекрасно себя чувствовать, да и выросшие цены на нефть значительно поддерживали советскую экономику. Но…

Но в середине 70-х началась очередная научно-техническая революция, начался переход к «постиндустриальному» обществу, на Западе активно стали внедряться ЭВМ, а затем и компьютеры.

Но брежневские «украинцы», живущие «от застолья к застолью», и не собирались ничего менять, тем более что СССР стал получать сверх доходы от нефти и газа. В экономике начался застой. Этот «застой» стал прямым следствием украинского засилья в партийно-государственных верхах. Их потребительское отношение к стране разлагающе подействовало на всё советское общество, лишив его внутреннего иммунитета. Обкомовские работники всё чаще начинали думать уже не просто о благах, а о том, как бы «разворовать страну», созданную трудом русских, уже по-крупному. Огромные масштабы приобрела коррупция.

Брежнев рассматривался как временная фигура. Так его «рассматривали» Шелепин и Семичастный. Но их в этом не поддерживали секретари обкомов, ибо знали их «крутой нрав» и не хотели новой перетряски кадров.

Брежнев ликвидировал КПК, Председателем которого был Шелепин, создав вместо него Комитет народного контроля (КНК). Но Шелепин председателем его утверждён не был. Затем он был освобождён от обязанностей Секретаря ЦК и назначен Председателем ВЦСПС. И тут он «прозрел». Секретарь ЦК А. Бирюкова вспоминала: «Он не железный… страшно возмущался тем, как плохо живёт народ. Целый месяц по его поручению мы готовили записку в Политбюро о том, что надо сделать уклон на производство товаров народного потребления, начать техническое перевооружение. Но безрезультатно».

Под предлогом побега Светланы Аллилуевой в США был снят Семичастный и отправлен в Киев замом Председателя СМ УССР.

Брежнев был выразителем интересов бюрократии, прежде всего высшего чиновничества. И – как в школьных учебниках по истории: началось «расширение прав и привилегий дворянства». Хрущёв свою задачу выполнил: заложил фундамент для становления класса «новой красной буржуазии».

Помощники Брежнева и Суслова

Придя к власти, Брежнев окружил себя секретарями и помощниками. Вроде бы – помощник, он и есть помощник: одни сидят секретарями в приёмной, другие готовят документы… Да, вроде так. Нов функции секретарей и помощников входит и раскладка документов «на подпись» генсеку, и ответы на телефонные звонки, и запись тех, кого принимает Брежнев… То есть они осуществляют контроль и, во многом, направляют работу руководителя. (Это хорошо видно из того, кто был секретарём у Горбачёва – см. следующую книгу о «перестройке».)

Я бы, может, и не обратил внимание на них – но меня впечатлили их фамилии.

Вот, например, секретарь генсека Николай Алексеевич Дебилов. Я больше не встречал такой фамилии, хотя, по теории вероятности, должен был бы. Или Александров-Агентов. Или Блатов.

Биографии того же Дебилова – нет. И фото нет. И только в 2006 г. он дал интервью («Коммерсантъ – Власть» за декабрь):

«– Николай Алексеевич, а как становились секретарём генерального секретаря?

– Я перед этим не один год проработал в управлении делами ЦК. А когда я попал в Москву, то о таком будущем даже не думал. Я же деревенский (Везде выделено мной. – А.С.), окончил семилетку, пахал на тракторе, а в 1955 г. меня призвали в армию, в кремлёвский полк. Служил старательно, меня командиры отличали, в пример ставили. А когда оставалось служить полгода, к нам в полк зачастили отовсюду вербовщики. Мы же ребята крепкие, до седьмого колена проверенные.

– И как они вас вербовали?

– Приходил человек, собирали нас, и он начинал агитировать. Меня звали в офицерскую мотоциклетную роту. Ту, что в кортежах ездила. Потом из милиции приходили, тоже уговаривали. Мне и в полку предлагали остаться на сверхсрочную. Но я служить не хотел. Ну не моё это, и всё. Одно дело срочная, а другое – по своей воле.

– Так что же вы выбрали?

– А что я мог выбрать? У меня дома оставалась мать и две замужние сестры. Пока я служил, мама переехала к сестре, домик наш развалился, так что возвращаться мне было некуда. Я учиться очень хотел. А куда с семилеткой? И вот узнаю, что набирают рабочих в стройремконтору УД ЦК. Со мной поговорили, бумаги заполнили, и тишина. Всех уже отпускают по домам, а я сижу, жду ответа. Командиры относились ко мне хорошо, так что разрешили жить в казарме до последнего. Но демобилизованному в кремлёвском полку долго жить нельзя. Я уже начал собирать вещи, когда принесли предписание – явиться следующим вечером к Большому Каменному мосту, где будет ждать автобус. Попал я на дачи ЦК в Куркино. Там через овраг от старого посёлка построили новый. А мы должны были подвести к нему канализацию и водопровод. Копать траншеи посреди зимы и жить в неотапливаемых домиках.

– Это нельзя было сделать весной?

– Зачем, если есть дармовая рабочая сила? Нам ведь платили копейки, на работу не оформляли. Нам даже паспорт нельзя было получить. Всех документов – бумажка, где написано, что такой-то работает там-то. Наверное, это была проверка. Ребята один за другим уезжали по домам. А я копал и копал, а после работы ехал в вечернюю школу. Наверное, это оценили. Позвали в кадры, сказали, что я буду дежурным по управлению делами ЦК.

– Перевели на лёгкий труд?

– Не скажите. Во всех справочниках указывался только один номер телефона ЦК – дежурного УД. Так что звонили все и по любым поводам. И каждого нужно было выслушать и помочь или посоветовать, куда обратиться. Адская работа. Зато всё узнал, и меня узнали во всех городских и цековских службах. А потом меня назначили секретарём управляющего делами ЦК Валентина Васильевича Пивоварова. Работать с ним было непросто. У него были дефекты речи. Выйдет из кабинета, что-то скажет, а я ничего понять не могу. А он страшно обижался, когда кто-нибудь переспрашивал». Далее – большой рассказ о Брежневе и порядках в Кремле. То есть Дебилов, много рассказавший нам о высшем руководстве – не сказал о себе ничего предметного – откуда родом, какая семья и пр., кроме классической советской легенды «деревенский-семилетка-трактор-армия». (После 17-го он бы добавил что-то типа: крестьянин, из бедняков). Вспоминаешь о лондонской старости отдельных ставропольских комбайнёров. А секретарём Дебилов был больше 20 лет.

Итак, человек из деревни попадает сразу в кремлёвский полк, потом идёт копать канализацию. Его копательную работу оценили и тут же из чернорабочих перевели в ЦК, а несколько позже – назначили секретарём первого лица государства! Станиславский бы сказал: «Не верю!»

Но оставим сказки. Обращают на себя внимание слова, явно произнесённые Дебиловым необдуманно: «Мы же ребята крепкие, до седьмого колена проверенные». Это кто же «проверял» деревенского парня? И что значит «мы»? Видимо, под «мы» он имеет в виду всех секретарей Брежнева.

Вот и ещё один – Блатов Анатолий Иванович. В Википедии написано: «(настоящая фамилия Иванов; 1914–1988) – советский партийный деятель, дипломат». Почему Иванов стал Блатовым – ни слова. И – тоже странности. Если тот был «деревенским», то этот родился в Москве, но окончил Днепропетровский институт инженеров железнодорожного транспорта (1940) и Высшую партшколу при ЦК ВКП(б) (1945). Как правило, с Украины едут учиться в Москву, но не наоборот…

И вот выпускника ВПШ инженера-железнодорожника назначают не в какое-нибудь железнодорожное ведомство, а… в центральный аппарат НКИД (МИД) СССР (1945-47). Затем он преподаватель МГИМО (1947-48). Что он преподавал? Далее: 1948-49 гг. – сотрудник Совинформбюро; 1949-53 гг. – сотрудник аппарата политического советника Советской контрольной комиссии в Германии; 1953-54 гг. – сотрудник аппарата Верховного комиссара СССР в Германии; 1954-55 гг. – советник посольства СССР в ГДР; 1955-68 гг. – снова в МИДе; 1968-72 гг. – заместитель заведующего отделом ЦК. И в течение 10 лет (1972-82) – помощник Генерального секретаря ЦК КПСС Л. Брежнева.

До конца февраля 85-го – помощник следующих Генсеков.

С 26 февраля 1985 по 1 октября 1988 года – чрезвычайный и полномочный посол СССР в Нидерландах.

Или – Генрих (Георгий) Эммануилович Цуканов (1919–2001). Был помощником Брежнева в 1958-82 годах, его называли «серым кардиналом» (считается, что так называли Суслова, но, как видим, это специальная дезинформация). Он родился в Киеве, окончил Днепродзержинский металлургический институт в 1941 году. Стал главным инженером металлургического завода имени Дзержинского в Днепропетровске.

В аппарате ЦК КПСС – с 1958 года. Член ЦРК в 1966-71 годах. Член ЦК в 1971-86 годах.

В 1983-85 гг. – первый заместитель заведующего Отделом ЦК по работе с заграничными кадрами. В первую очередь занимался вопросами экономики и промышленности.

И, конечно, Андрей Михайлович Александров-Агентов. Очень странная фамилия. Подробно о нём – в главе 6, в разделе «Советники Андропова».

Были другие секретари – но они, судя по их роли, были обычными дежурными (кроме Черненко).

Что мы видим? Агентов и Блатов – с немалым заграничным опытом. Цуканов – просто пустота в биографии до 1958 года. Дебилова вообще нет в Википедии. Человек со странной фамилией вдруг вылезает из небытия в 2006-м, что-то красочно рассказывает о буднях Брежнева, скрывая малейшие данные о себе, и потом исчезает навеки.

Подведём итоги. Как уже говорилось, в «малом октябре» 64-го Рокфеллер сменил своего управляющего и поставил Брежнева и Косыгина, зять которого – масон и член Римского клуба (см. далее).

Понятно, что за сворой номенклатурных воров должен был кто-то присматривать, чтобы «вожди» после охоты и баньки по пьяни не наговорили чего-нибудь… Поэтому, чтобы избежать неожиданностей исполнителей, при Брежневе постоянно должны были находиться «посвященные». Александров-Агентов, по-видимому, контролировал внешнюю политику. Но, как говорил Ильич 1-й, «это хорошо, но мало». Поэтому появился «проверенный» Дебилов – личный секретарь Брежнева. Любой человек, любой документ, любая справка, телеграмма, аналитическая записка прежде, чем попасть к Брежневу, попадали сначала к Дебилову. И он уже определял, что положить в папку «на подпись», а что – выкинуть. Мы не знаем, кто был тот человек, который решал о чём следуем знать правителю СССР, а о чем не следует.

Из его интервью следует, что Коля Дебилов, имея за плечами семилетку и опыт работы в канализации, устроился на работу сначала дежурным, а потом секретарём управляющего делами ЦК. Дальше-больше: Дебилова пригласил к себе Черненко (тогда начальник Секретариата Президиума Верховного Совета СССР). Ну и следующая ступень – личный секретарь Генсека Брежнева.

Вся важность позиции личного секретаря становится ясной, когда Дебилов упоминает, какие документы проходили через него: шифровки ГРУ из Чехословакии во время пражской весны 68-го, срочная телеграмма из Киева о взрыве на Чернобыльской АЭС, и т. п. Как такую важную позицию могли доверить деревенскому парню с неполным средним образованием по фамилии Дебилов? А никак. Это невозможно. Личный секретарь первого лица зависимой страны – это позиция «посвящённого». Биография Дебилова полностью сфальсифицирована и засекречена.

Всё это псевдонимы. Из Генриха сделали Георгия, Иванов стал Блатовым (видимо, от слова «по блату» – только кто устроил этот блат?) А уж «фамилия» «Александров-Агентов» – прямо говорит, кто он. Только вот чей агент?

Только почему некто взял себе псевдоним «Дебилов»? Когда я узнал, что у Брежнева секретарь носил такую фамилию – я удивился: ведь она (фамилия) звучала и в Кремле, и в ЦК, и в министерствах десятки раз в день – и что люди должны были думать и о «Коле», и о Брежневе? Может, этим их хозяева как бы говорили, что у власти в СССР – дебилы?

А. Колесников описывает суть «интеллектуальных групп», разрабатывавших программы партии, доклады, реформы и т. д.: «Поначалу же консультантские новообразования скорее напоминали масонские ложи внутри “ленинского ЦК”, нежели новый аппаратный институт» [358; с. 102].

В 70-е у каждого члена Политбюро были один-два помощника. Особо надо отметить М. Суслова, второго человека в ЦК, который вёл заседания секретариата. В 1978 г. Суслов назначил своим помощником сотрудника Отдела пропаганды ЦК Бориса Владимирова. Так вот, перед тем, как пойти в Отдел, он стажировался в Гарвардском университете.

В своей следующей книге в главе «“Архитектор перестройки”. Александр Яковлев – агент ЦРУ» я привожу пресс-релиз Бюро информации Колумбийского университета, выпущенный 10 мая 1959 года, в котором есть такие слова: «Недавно в кампусе Колумбийского университета состоялось заседание руководства, на котором были избраны ещё 28 американских студентов для поездки ближайшей осенью в Советский Союз в рамках следующего года программы обмена. Пока что известно о решении советской стороны направить в США 33 российских стажёров». Кто эти 33 человека? Был ли среди них Владимиров? (или это тоже псевдоним?) Как видим, агент ЦРУ Яковлев работал «в тесном контакте» с Сусловым.

А. Александров-Агентов

И ещё один нюанс. После смены власти аппарат первого лица всегда меняется. Новый руководитель назначает своим секретарём доверенного человека. Дебилов занимал свою должность при Брежневе, Андропове, Черненко и Горбачёве. Градус «посвящения» был приличный.

А. Блатов

Вот такая история. Увы, брежневский период у нас никто не изучает – все зациклились на «репрессиях».

Косыгин, Гвишиани, Андропов и масонство

Косыгин выражал интересы не только номенклатурных чиновников, но и мирового масонства. Так же, как в своё время и Хрущёв.

После смещения Хрущёва вторым, а, точнее, первым, человеком стал масон Михаил Андреевич Суслов, ибо Брежнев не предпринимал никаких шагов, не согласовав их, прежде всего, с Сусловым. Суслов сказал о себе странную, для непосвящённых, фразу: «Стоит мне кашлянуть, как весь западный мир приходит в движение и начинает гадать о моём здоровье» [ «Комсомольская правда», 1990, 22 сентября]. Он знал, что говорил… Сам практически не выезжавший из страны, он взаимодействовал с запад ными «братьями» через посредника – министра Андрея Андреевича Громыко.

Папа Павел, Подгорный и Громыко

О биографии Суслова я писал. Аналогично – и у Громыко. С учётом «местной специфики».

Он также, якобы, родился в бедной семье в селе Старые Громахи под Гомелем, с 13 лет ходил с отцом на заработки. После окончания 7-летней школы учился в профессионально-технической школе в Гомеле, затем – в Староборисовском сельскохозяйственном техникуме. В 1931 г. стал членом ВКП(б) и сразу был избран секретарём партийной ячейки. Затем был назначен директором сельской школы. Затем он по рекомендации ЦК КП Белоруссии поступает в аспирантуру при АН БССР, а в 1936 г. его направили во Всесоюзный научно-исследовательский институт экономики сельского хозяйства, в Москву, в качестве старшего научного сотрудника. Затем он стал учёным секретарём Института экономики АН СССР.

Гвишиани, Людмила, Косыгин

И вдруг специалист по сельскому хозяйству в 1939 г. переводится в… Наркомат земледелия? В Госплан? Нет, в Наркомат иностранных дел! Более того, он являлся протеже наркома иностранных дел Молотова. И там он становится заведующим Отделом американских стран.

Но ведь чтобы стать заведующим – не обычным сотрудником! – такого отдела, надо знать язык и знать хорошо, ибо Громыко должен был по работе читать подлинные иностранные документы и выезжать за границу.

А откуда Молотов знал Громыко? Они что, вместе на заработки ходили? Увы, вопросы без ответов.

Можно прочитать, что другая фамилия Громыко – Исаак Кац [224; с. 310]. Видимо, та же ситуация, что и с Сусловым – «Зюссом». Это – андроповская пропаганда. То есть следы ведут в КГБ к Андропову. С февраля 1957 года Громыко стал главой Министерства иностранных дел (МИД).

Но, помимо Громыко, был и другой, более важный, связной с мировым правительством. Это был ни кто-нибудь, а зять Косыгина академик Джермен Михайлович Гвишиани (1928–2003). Он был женат на дочери Косыгина Людмиле, а мужем двоюродной сестры Гвишиани (Л. В. Харадзе) был Е.М. Примаков. Отец Джермена, Михаил Максимович, был генералом НКВД, участвовал в выселении чеченцев. Ясно, что в газетах об этом не писали. Официально Гвишиани был заместителем председателя Госкомитета по науке и технике (ГКНТ). Работать в ГКНТ он стал с момента его основания в 1955 году.

Самого Косыгина называли «архитектором реформы» (вспомните «архитекторов» и «прорабов» «перестройки»), а сам себя он называл «архитектором Советского Союза» [295; с. 7]. С чего бы?

В 1968 г. в Риме произошло важное событие – был создан Римский клуб, за которым стоял «Круглый стол». До 1972 г. его организаторы проводили «организационные мероприятия», в которых принимал активное участие и академик Д. Гвишиани.

(Немного о клубе. Он был основан Аурелио Печчеи. Он – участник французского «Сопротивления», знал де Голля, занимал ключевые посты в компаниях «ФИАТ», «Оливетти», «Алиталия». В конце 60-х Печчеи создал и более 20-ти лет возглавлял консультативную фирму «Италоконсульт», которая действовала более чем в 50-ти странах.

Созданию клуба предшествовала публикация австрийского учёного Эриха Яча «Попытки создания принципов мирового планирования с позиций общей теории систем». Она была написана Печчеи. Он писал: «В настоящее время мы начинаем сознавать человеческое общество и окружающую его среду как единую систему, неконтролируемый рост которой служит причиной её нестабильности». На этом «основании» делался вывод о необходимости управления развитием общества в масштабах планеты.

Печчеи призвал объединиться банкиров и промышленников, чтобы ускорить создание Единого Мирового правительства [102; с. 24].

Клуб был зарегистрирован в Женеве как «бесприбыльная гражданская ассоциация, существующая за счёт собственных средств». Свою деятельность клуб определил «действовать как катализатор». Финансировать программы клуба стал «Германский фонд Маршалла». И Фонд, и Клуб действовали в тесном контакте с ЦРУ и НАТО. Все основные положения политики НАТО были разработаны Клубом; членом Клуба был и Генсек НАТО лорд Каррингтон [102; с. 23].

В основу работы Клуба легли книги Печчеи «Человеческие качества» и «Перед бурей». Суть книг: «Дьявол – сам человек… С тех пор, как человечество изобрело новые технологии, оно страдает от неконтролируемого прироста населения, загрязнения окружающей среды, ядерного безумия и т. д.» [102; с. 24]. Деятели Клуба работали над распространением «постиндустриальных идей», таких как рок, наркотики, «свободный секс», сатанизм, движения хиппи и зелёных. И именно в это время появляются ансамбли типа «Битлз», на Западе происходит т. н. «сексуальная революция», хиппи с культом наркотиков. В основе идеологии Клуба – идеология «Эры Водолея», т. е. оккультизм [102; с. 25]. Употребление наркотиков должно быть обязательным и узаконенным – и сегодня в Голландии можно спокойно их покупать в магазинах. Несомненно, сей «прогресс» скоро настигнет и другие страны Европы. Эвтаназия так же должна стать обязательной.

Экономическая система будущего всемирного государства должна быть основана на гегемонии олигархов, разрешающих производить столько продукции, сколько необходимо для функционирования лагерей массового рабского труда. Мир будет управляться по директивам «Круглого стола», которые будут иметь силу законов. Будут организовываться и поощряться «управляемые военные конфликты», чтобы к 2050 г. погибло 2,5 миллиарда человек.

Бред? Фантастика? Но сегодня мы видим, как эта варварская программа осуществляется. Пример тому – Россия и Украина, в которых проводится геноцид, войны в Сербии, Ираке, Афганистане, Ливии, Судане, Сирии, Йемене… А короновирус?

В середине 70-х один из сценариев сокращения населения был осуществлён масоном Пол Потом в Камбодже. Этот план был разработан в одном из исследовательских центров Римского клуба [102; с. 33]. Пол Пот вступил в ложу в Париже, когда учился в Сорбонне.

Клуб планировал присвоение каждому жителю планеты ИНН, чтобы все данные о человеке были в суперкомпьютере и, в частности, сведения о его финансовом положении [102; с. 95]. Сегодня существует ИНН – номер человека, в том числе и в России, а в Брюсселе есть суперкомпьютер под названием «Зверь».

Конечная цель – полное прекращение промышленного развития, создание «постиндустриального общества с нулевым ростом». Большая часть промышленного производства будет постепенно переводиться в страны третьего мира, где дёшев труд [102; с. 33], что мы и видим с конца XX века.

Промышленное развитие надо остановить, так как, мол, ресурсов на всех не хватит. На тему «нехватки ресурсов» был подготовлен один из первых докладов Клуба «Пределы роста» (1972). Этот доклад подготовили экономисты и члены Клуба Мальтус и фон Хайек. Выводы, содержащиеся в докладе, были лживы. Из этой лживой концепции «нехватки ресурсов» делался вывод о необходимости «ограничения количества жителей Земли»: «Если современные тенденции роста численности населения, индустриализации, загрязнения природной среды, производства продовольствия и истощения ресурсов продолжатся в XXI столетии, мир подойдёт к пределам роста. В результате произойдет неконтролируемый и неожиданный спад численности населения, резко снизятся объемы производства»; «Можно изменить тенденцию роста и перейти к устойчивой и долгосрочной перспективе экономической и экологической стабильности. Состояние глобального равновесия можно установить на уровне, который позволяет удовлетворить основные материальные нужды каждого человека и дать каждому человеку равные возможности для реализации личного потребления». То есть надо остановить развитие. Хотя, по логике, вывод должен быть другой: поиск новых источников ресурсов. Более того, только существующих ресурсов хватит для прокорма 3–4 миллиардов человек.

Клуб имеет свои частные разведывательные агентства, которые сотрудничают с ЦРУ, Моссад, КГБ и с Интерполом, контролируемым Рокфеллером [102; с. 37]. Единственной спецслужбой, не подпавшей под влияние Клуба, была разведка ГДР «Штази» [102; с. 37].

Д. Колеман (бывший британский разведчик) резюмирует: «Римский клуб – это официальное прикрытие организации заговорщиков, представляющих собой союз англо-американских финансистов и старых семей “Чёрной аристократии” Европы, особенно Лондона, Венеции и Генуи. Они создают управляемые экономические структуры и депрессии. В Клуб входят представители королевских семей Англии, Нидерландов, Дании, Монако и ряд других» [102; с. 26, 216]).

В «теоретическую копилку» «идей» Римского клуба свой вклад внёс и СССР в лице Д. Гвишиани. Он был приглашён на заседание клуба 6 марта 1972 года. В 1986 г. Гвишиани написал статью «Пределы роста» – первый доклад Римскому клубу, в которой излагает такие «мысли»: «Границы (государств) представляют глобальную проблему»; «В Римский клуб вошли представители нового системного анализа. Цель его – получить метод объективной расстановки приоритетов и оптимизации принимаемых решений при постоянно ограниченных ресурсах»; «Коллапс неизбежен и причиной этого окажется истощение запасов невозобновляемых ресурсов»; «Система придёт к катастрофе, если наш сегодняшний образ жизни не изменится»; «Нагрузка на землю вызывает эрозию»; «Высокий уровень благосостояния населения значительно сокращает ресурсы» (Где высокий уровень жизни? В России? Или лично у Гвишиани и Печчеи? – А.С); «Мы (Масоны. – А.С.) пока не в состоянии регулировать темпы общественного прогресса»; «Рост населения и производства на планете не может продолжаться до бесконечности»; «Средства ограничения рождаемости имеют важное значение для будущего» (Смертность в России с 92-го года превышает рождаемость. – А.С); «Стабилизировать численность населения… Число детей в семье – не более двух» (Эталонную политику «ограничения рождаемости» проводил Китай: там наказывали за «лишнего» ребёнка. – А.С); «Необходима добровольная остановка роста производства» (Как в России и в Восточной Европе после «перестройки». – А.С); «Глобальное равновесие – это состояние, когда численность населения и рост производства остаются неизменными и поддерживаются» (С помощью войн и «реформ». – А.С); «Наша цель – сохранить равновесие системы». То есть Советское правительство посредством Гвишиани соглашалось с «идеей» сокращения населения. Где? В СССР. Ясно, до советских людей это «забыли» донести – в газетах шла «битва за урожай».

Важным событием конца 60-х годов явилась встреча Косыгина с президентом США Линдоном Джонсоном в декабре 1967 года в Вене (Джонсон стал президентом после убийства Кеннеди, но, в отличие от Кеннеди, был масоном). На этой же встрече Гвишиани встретился с помощником президента по национальной безопасности Макджорджем Банди, членом «Черепа и Костей». После этой встречи начались интенсивные поиски практической реализации идеи сближения [295; с. 139]. Косыгин хорошо знал и вице-президента Хьюберта Хамфри, несколько раз с ним встречался. Несколько раз встречался он и с Банди [295; с. 85].

О своём участии в организации и Римского клуба и Института системных исследований довольно подробно рассказал сам Гвишиани в книге «Мосты в будущее». Книга интересная, но больше всего меня поразило то, как Гвишиани и его соратники летали по разным странам, буквально не зная границ. И это – в годы «застоя», когда в анкетах был пункт о «родственниках за границей», а загранпаспорта выдавали только после тщательной проверки… Но это, как говорится, для кого как.

Д. Гвишиани активно поддерживал теорию «конвергенции» [102; с. 211]. Суть её в том, что страны Востока и Запада могут найти общие точки соприкосновения и, в дальнейшем, объединиться в рамках Мирового правительства [102; с. 211]. «Римляне» говорили: наши элиты объединятся и вместе мы будем править миром – этакая морковка перед ослом. А пока мы вам советуем провести реформу экономики и приспосабливаться друг к другу во имя «общечеловеческих ценностей».

«Конвергенция» должна идти только на условиях Запада. Об этом так и сказал канцлер Австрии еврей Бруно Крайский: «Конвергенция – на базе демократизации». О «демократизации» много говорил и Горбачёв.

В 1975 г. в Хельсинки состоялось Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Его Заключительный акт подписал Брежнев. В Акте говорилось о необходимости расширения контактов между людьми. Почему Брежнев это подписал? Ведь этот Акт стал предлогом для появления в нашей стране т. н. «Хельсинской группы по правам человека». Что, Суслов, Громыко, Андропов не предвидели таких последствий? Предвидели, тем более к тому времени вовсю «диссидентствовали» Сахаров, Солженицын, Медведев… Акт только придал дополнительный толчок их деятельности. Отсюда вывод: всё делалось сознательно и со знанием дела. Дела ликвидации советского строя.

* * *

В 1966 г. впервые был опубликован роман Булгакова «Мастер и Маргарита». При жизни автора роман не публиковался (хотя Булгаков читал у себя дома отдельные места друзьям). Жена писателя, Елена Сергеевна Булгакова, в течение всех этих лет хранила рукопись романа.

Инициатором публикации романа был знакомый Булгаковой филолог А. Вулис.

Абрам Зиновьевич Вулис (1928, Киев – 1993, Москва) – хасид, окончил в 1951 Среднеазиатский государственный университет. Доктор филологических наук, член Союза писателей СССР (1960).

И в 1966 роман (в сокращённом виде), с предисловиями Константина Симонова и Вулиса, был опубликован в журнале «Москва». Главным редактором журнала был Евгений Ефимович Поповкин (1958-68). Во время войны и после (1939-49) он работал старшим инструктором ГлавПУРа – военной цензуры.

А. Печчеи

Напомню, что в годы Советской власти все такие публикации книг, в газетах и в «толстых» журналах печатались с разрешения соответствующего отдела ЦК. Кто именно в ЦК пролоббировал публикацию романа, уже не узнаешь. Но после публикации началось увлечение «интеллигенции» мистикой, йогой и Рерихами.

В 1973 г. по ходатайству К. Симонова вышел уже полный текст романа. А при Горбачёве роман стал издаваться большими тиражами наряду с разными книжками по оккультизму.

Римский клуб и СССР

Итак, в начале 60-х, т. е. ещё до встречи с Джонсоном, в Москву приехал Аурелио Печчеи, будущий основатель Римского клуба, а тогда глава компании «Оливетти», в Москве он познакомился с Гвишиани. «Такие люди, как Печчеи, раньше других осмысливали новые реальности и необходимость нового взгляда на окружающий мир, на международные отношения, на новую систему этических ценностей» [295; с. 80].

В 1964 г. Гвишиани был назначен решением ЦК членом Комитета ООН по науке и технике в Нью-Йорке. Там он познакомился с профессором Кэрролом Уилсоном и Александром Кингом, который возглавлял британскую миссию в Вашингтоне. Гвишиани хорошо знал и М. Банди, которому Джонсон дал такую инструкцию: «Я хочу, чтобы вы поехали и построили мост на Восток» [295; с. 87], т. е. Банди, как и Джонсон, был «архитектором».

(Несколько слов о Банди. Он был членом ордена «Череп и Кости» с 1940 года [296; с. 84]. Его отец, так же член Ордена, был заместителем министра обороны США. В 1961-66 гг. он был помощником по национальной безопасности в администрациях Кеннеди и Джонсона. На этом посту он занимался анализом и сортировкой информации, предоставляемой президенту. После войны он, вместе с другим членом Ордена Генри Стимсоном (министром обороны при Рузвельте), написал книгу «На службе во время войны и мира», охватывающей период с 1911-го по 45-й годы [296; с. 75, 84]. С 1966-го по 1979-й годы он был президентом Фонда Форда.

Его брат Уильям, так же член Ордена, работал в МИДе и Пентагоне (замминистра по международной безопасности), где анализировал информацию, связанную с вьетнамской войной. В 1972 г. был назначен Главным редактором «Форин Афферз» – ежеквартального издания Совета по международным отношениям. А его тестем был Дин Ачесон, госсекретарь США и член Ордена [296; с. 80]. Как видим, «Череп и Кости» принимал активное участие и в событиях 17-го года, и в «косыгинской» реформе, и в «перестройке»).

И Банди начал строить «мост». Он писал в своих воспоминаниях: «В то время в Штатах был один человек, с которым имело смысл начать переговоры. Я встретился с советским послом Анатолием Добрыниным (Посол в 1962– 85 годах.-А. С.) Те из нас, кто занимался вопросами советско-американских отношений, давно знали, что посол Добрынин был дипломатом и общественным деятелем высочайшего класса. Я описал Добрынину свою задачу и рассказал ему о том, что мы знали и чего не знали о возможной форме и содержании “моста”, который нам приказано было построить. Он обещал посмотреть, можно ли рекомендовать кого-либо с советской стороны для обсуждения этих вопросов и вскоре назвал имя профессора Гвишиани» [295; с. 119–120].

Добрынин послал телеграмму в МИД о встрече с Банди, но там она вызвала «некоторое недоумение» [295; с. 120], а Гвишиани, встретившись с послом, «понял всю важность идеи» [295; с. 120]. И это понятно: рядовые работники МИДа отстаивали государственные интересы, а не масонские.

Получив информацию от Добрынина, Гвишиани обменялся мнениями с академиком В. Кириллиным-председателем ГКНТ и зампредом Совмина, с академиком М. Келдышем – президентом АН СССР. Косыгин активно поддержал идею [295; с. 121]. Я не знаю, были ли Кириллин и Келдыш масонами, но выводы напрашиваются однозначные. Поддержав идею «моста», эти люди совершили антигосударственное преступление.

Итак, Кинг, Печчеи, Банди и Гвишиани стали готовиться к первому заседанию клуба; этот проект, по словам Печчеи, «должен был стать делом всего мира» [295; с. 157]. Для консультаций Печчеи ездил в Вашингтон, Токио, Оттаву, Вену и в Москву (а ведь шла «холодная война»!) Одновременно кругосветные путешествия совершал и Гвишиани.

Официальной датой рождения клуба считается 1972 г., когда он заработал в полную силу. От СССР в его заседаниях принимали участие профессор с. Капица, академики О. Богомолов и Е. Фёдоров. В Москве прошло несколько заседаний клуба [295; с. 159] (во время т. н. «холодной войны»! Об этих заседаниях наши газеты не писали). Кстати, Косыгин «был очень доволен тем, что я стал членом Римского клуба, Консультативного комитета ООН по науке и технике, Венского совета. Нередко мы дома помогали друг другу, читая проекты докладов» [295; с. 122].

Обращает на себя внимание, что Гвишиани работал в абсолютной конспирации, втайне от «непосвящённых». Об этой конспирации пишет он сам: «Обычно я старался совмещать все встречи с деловыми командировками на те или иные межправительственные заседания, конференции или конгрессы, на которые я направлялся по официальным решениям. Боюсь, что “соответствующие инстанции” не поняли бы меня, если бы я собрался в однодневную поездку для создания никому неизвестного клуба. Поэтому всю свою работу по созданию клуба я вёл, так сказать, факультативно, совмещая её с другими мероприятиями, важность которых оправдывала зарубежные командировки» [295; с. 158]. Например, Печчеи прилетел в Осло специально для встречи с Гвишиани (там Гвишиани официально участвовал в конференции по проблемам цветного телевидения) [295; с. 158]. Или: «Я каждый раз ломал голову, как согласовать с ним время встреч и совместить их со своими рабочими командировками по линии ГКНТ» [295; с. 174]. Об Институте системных исследований в Вене: «Не только партийным органам, но и самой АН далеко не ясна была роль этой международной организации. Некоторые продолжали считать, что участие в ней не так уж необходимо, “когда у нашей науки есть другие, более важные, задачи”» [295; с. 260]. Действительно, что может быть важнее строительства «нового миропорядка»?

Уже тогда на заседаниях клуба говорили, что «сегодня, как никогда, необходимо новое мышление, которое поставит во главу угла общечеловеческие ценности, учтёт взаимосвязь процессов, происходящих в мире» [295; с. 166]. А в 1981 г. СССР был приглашён принять участие в приготовлениях к установлению Единого Мирового правительства [102; с. 43]. Понятно, что народы СССР об этом даже и не догадывались. Наоборот, велась активная антиамериканская пропаганда.

Гвишиани с 1989-го и до своей смерти в 2003 г. был председателем Национальной ассоциации содействия Римскому клубу.

Целью Римского клуба было сокращение населения – концепция «золотого миллиарда», в который жители России «почему-то» не входили. Следовательно, и Гвишиани, и Косыгин, и Брежнев, и Добрынин, и Келдыш были согласны с такой целью клуба. По-моему, других выводов из слов Гвишиани сделать нельзя.

Так чьи интересы отстаивал академик? Ясно, что не России, а «общечеловеков» с их «ценностями». Ясно, что «сокращать» будут «излишнее население», живущее за пределами Западной Европы и США. Оставшееся после «сокращения» население будет «за еду» работать на благо «золотого миллиарда». А у «золотого миллиарда» «технический прогресс будет необходим и желателен». Этакий коммунизм для избранных.

В 1987 г. членом Римского клуба стал академик Примаков (женатый на двоюродной сестре Гвишиани), а в 1989 г. он стал кандидатом в члены Политбюро, в 1990 – членом Президентского совета, а при Ельцине был директором СВР, министром МИД и председателем Кабмина.

Венский совет

В 1972 г. в Вене был создан Международный совет по новым инициативам в сотрудничестве между Востоком и Западом, или Международный венский совет «Восток – Запад». В этом году в Вене собрались видные государственные и общественные деятели, чтобы обсудить возможность созыва конференции в поддержку переговоров по безопасности и сотрудничеству в Европе. Среди них были Аурелио Печчеи, Валери Жискар д’Эстен (президент Франции), Джордж Болл (США), некоторые другие, а так же представители ГДР, Болгарии, Польши, СССР [295; с. 168]. В 1978 г. был создан Подготовительный комитет Совета, в который, наряду с другими, вошли Гвишиани и Каллош, председатель Торговой палаты Венгрии [295; с. 169].

5 марта 1979 года в Вене состоялась конференция по проблемам безопасности. В ней принимали участие представители крупных западных фирм и банков («Дженерал Моторе», «Пульманн», «Крупп», «Люфтганза», «ФИАТ», «Ксерокс», «Вестминстер Банк»), а также делегации из Восточной Европы, которые возглавляли заместители министров и председатели Торговых палат. Советская делегация включала руководителей ряда министерств, Торгово-промышленной палаты, видных экономистов [295; с. 170]. Президентом конференции был избран вице-канцлер Австрии Бок, вице-президентами – президент «Пепсико» Кендалл, президент банка Фушье, замминистра торговли Польши Карский и Гвишиани [295; с. 171]. Конференция избрала Венский совет. От СССР в него вошли председатель Торгово-промышленной палаты Б. Борисов, зампред Советского комитета за безопасность и сотрудничество Н. Панков и Гвишиани [295; с. 172].

Гвишиани был избран председателем Совета, коим был до 1988 года. Совет работал под девизом: «Действовать немедленно, не дожидаясь неопределённого будущего» [295; с. 173].

В этом же году Конгрессу США был представлен доклад «Советская экономика на пороге перемен», в котором говорилось о необходимости замены централизованного планирования рыночным обменом и усилении роли прибыли. Это был 79-й год, до гайдаровских реформ было ещё далеко… Как видим, план уже был.

Институт прикладного и системного анализа

Весной 1968 года Банди связался с профессором Говардом Райффой и спросил, не согласится ли тот быть его советником в деле установления «моста», на что тот дал согласие [295; с. 129]. В ноябре 1968 года Банди и Райффа начали вести переговоры о создании международного научного центра, в которых первоначально приняли участие представители от восьми стран – СССР, США, Великобритании, Франции, ФРГ, ГДР, Италии, Польши. На переговорах было принято решение передать осуществление практической работы по созданию института Англии и её премьер-министр Гарольд Вильсон поручил возглавить дальнейшие переговоры лорду барону Золли Цукерману [295; с. 129]. Он был женат на маркизе Джоан Руфус Исаакс – дочери замминистра иностранных Шохин, Авен, Нечаев, Улюкаев, Чубайс, Глазьев и др. в Венском институте системного анализа.

Институт в Вене

1991 год, весна дел при Черчилле и внучке вице-короля Индии. Золли был хирургом-анатомом, а потом стал советником по вопросам безопасности МО Великобритании, а с 1964-го по 1971 г. – главным научным советником премьер-министра. Будучи советником Черчилля во время войны, разработал так называемый «Транспортный План» – «научная методика», в соответствии с которой проходили бомбёжки английской авиацией итальянской и немецкой инфраструктуры. До этого консультировал военных в вопросах влияния бомбардировок на население.

Шохин, Авен, Нечаев, Улюкаев, Чубайс, Глазьев и др. в Венском институте системного анализа. 1991 год, весна

«Транспортный План» дал хорошие результаты. Цукерман стал консультантом министерства обороны Великобритании, совмещая эту работу со своей научной деятельностью, и в 1956 г. получил титул «сэр». С советской стороны переговоры вёл Гвишиани. На переговорах советский и американский представители (Гвишиани и Банди) выступали «с единых позиций, принимая всё, что шло на пользу делу» [295; с. 142].

4 октября 1972 г. в Лондоне под председательством Цукермана открылось Учредительное заседание и был подписан Устав Международного института прикладного и системного анализа (МПСА), который подписали представители СССР, Канады, Чехословакии, Франции, ГДР, Японии, ФРГ, Болгарии, США, Италии, Польши и Великобритании [295; с. 223]. По предложению Вальтера Водака, генерального секретаря МИД Австрии, и Фридриха Бауэра, заведующего отделом МИДа, а впоследствии посла Австрии в СССР, было решено разместить институт в Лаксенбургском дворце под Веной, бывшей резиденции Габсбургов.

Одно из заседаний исполкома МПСА проходило в Москве в 1974 [295; с. 153]. Кроме Гвишиани, в заседаниях исполкома участвовали Александр Лётов – член-корр. АН и ведущий сотрудник Института проблем управления, а Секретариат института в Вене возглавил Андрей Быков, который в начале 70-х учился в Слоуновской школе бизнеса, поддерживал наше участие и президент АН А. Александров [295; с. 284], академики Ю. Израэль, В. Михалевич (одно время был официальным представителем СССР в Совете Института) и Г. Марчук [295; с. 314, 321].

Как говорится, и куда только смотрел КГБ! Видимо, ловил «шпиёнов» за закладкой тайников и следил за «моральным обликом советских граждан»…

Бюджет Института составлял около 8,5 млн долларов в год, треть которого финансировалась из СССР, а треть – из США [295; с. 175]. Но финансирование проходило тоже тайно, помимо бюджета СССР: финансирование направлялось через ГКНТ, который вместе с Минфином должен был выделять отдельной статьёй ассигнования для Комитета системного анализа АН СССР. А уж этот Комитет направлял часть средств в Вену [295; с. 176].

В 1985 г. был создан Консультативный совет. Его председателем стал глава компании «Пепсико» Кендалл, а от СССР был зампред Госбанка Валерий Пекшев [295; с. 288].

Этот Институт сыграл роль «моста между Востоком и Западом» [295; с. 15].

В 1976 г. под эгидой ГКНТ и АН был создан Всесоюзный НИИ системных исследований – ВНИИСИ (сегодня Институт системного анализа – ИСА РАН). Возглавил его, конечно, Гвишиани. Этот институт стал своего рода советской «Рэнд корпорейшн», аналитическим центром.

Заместителем директора ВНИИИСИ стал Б.З. Мильнер, бывший до этого сотрудником Института США и Канады, а его сын Юрий при Ельцине стал совладельцем таких интернет-ресурсов, как Mail.ru, «Одноклассники», «ВКонтакте».

ВНИИСИ стал «кузницей кадров» разрушителей страны. Из его стен вышли такие, например, деятели:

Шаталин Станислав Сергеевич (зам. Гвишиани) – автор программы «500 дней»;

Авен Пётр Олегович. Сотрудником ВНИИСИ был с 1981-й по 1988 год, работал в одной лаборатории с Гайдаром. Затем был отправлен в головной институт в Австрию, где и проработал до осени 1991 года, когда Гайдар вызвал его в Россию, где назначил на один из важнейших постов – министром внешнеэкономических связей. Затем – глава «АльфаБанка»;

Гайдар Егор Тимурович. В ВНИСИ работал с 1980 года. Научным руководителем у Гайдара был с. Шаталин;

Широнин Вячеслав – генерал КГБ;

Данилов-Данильян Виктор Иванович. В институте со дня основания, завлаб. В 1991 г. был назначен сначала заместителем министра природопользования и охраны окружающей среды СССР, потом в ноябре 1991 года стал министром охраны окружающей среды и природных ресурсов РФ в правительстве Гайдара;

Лопухин Владимир Михайлович. Был сотрудником ВНИИСИ с 1977 года. В августе 1991 года стал заместителем министра экономики. В ноябре 1991 года назначен министром топлива и энергетики;

Жуков Александр Дмитриевич. Был сотрудником ВНИИСИ в 1978-80 годы. Будущий вице-премьер в правительстве Фрадкова;

Зурабов Михаил Юрьевич. В 1978 г. стал аспирантом ВНИИСИ и пробыл там до 1981 года. Будущий председатель Пенсионного фонда и министр здравоохранения, посол на Украине.

Стажировку в МПСА в Австрии так же проходили:

Чубайс Анатолий Борисович. Главный «прихватизатор»;

Глазьев Сергей Юрьевич, министр внешнеэкономических связей в гайдаровском правительстве, ставший затем «патриотом»;

Ясин Евгений Григорьевич. Будущий министр экономики 1994-97 гг.;

Попов Гавриил Харитонович, будущий мэр Москвы.

Таким образом, становится ясно, что кадровую базу для проведения «демократических» реформ в России начали готовить задолго до «перестройки».

Гвишиани выполнял роль связного между верхами СССР и мировой закулисой (Лавьен, Банди и др.) [221; с. 151]. Он был одним из идеологов «косыгинской реформы», недаром внучка Косыгина – Татьяна Гвишиани – вспоминала, что «Косыгин деятельно исполнял свой урок (одно из любимых его слов)». А кто задал ему этот урок!

Вкратце надо сказать, что именно изучал МПСА. Как что – системный анализ! Он применяется в математике, физике и в других научных дисциплинах. Но то, чем занимались в МПСА, никакого отношения к «кабинетной науке» не имело. Цель была совершенно другая. А название – лишь маскировка.

Более того. МПСА изучал именно американский системный анализ. Поясню. Вот есть система «А» и система «Б». Система «А» характеризуется тем-то и тем-то и она противостоит системе «Б». Задание: как системе «А» уничтожить систему «Б» [361; с. 108].

То есть американские учредители МПСА думали не как улучшить свою систему – не за тем они создали институт – а как разрушить систему СССР.

И, видимо, пришли к выводу, что надо «взять крепость изнутри» (как говорил «кающийся диссидент» А. Зиновьев). А в этом деле им помогли Гвишиани, Андропов, Зиновьев, Солженицын, Косыгин и другие. У них была задача не улучшить систему, а её разрушить.

Андропов и Институт системных исследований

В венском институте проходили подготовку и аспиранты из СССР [295; с. 266]. Кто же были аспирантами Института? Гвишиани не даёт ответа на этот вопрос.

В газете «Стрингер» за февраль 2002 года было опубликовано интервью сотрудника ИГУ КГБ (разведка) Вячеслава Сергеевича К. Интервью озаглавлено «Лонжюмо имени Андропова», по аналогии с партийной школой, которую в 1910 г. создал Ленин во французском городке Лонжюмо.

Андропов, бесспорно, знал, что из себя представляет это «Лонжюмо» и кто там работает. И что Предсовмина Косыгин «был очень доволен» его работой.

Деятельность Андропова была под жёстким контролем его заместителей – Цинёва и Цвигуна, которых назначил Брежнев в качестве наблюдателей. Андропов работал в тесном контакте с Политбюро, все его решения были согласованы с Политбюро и лично с Брежневым, поэтому не надо делать из Андропова этакого монстра, который, вопреки ЦК, вёл свою политику. То, что это далеко не так, говорят примеры Ягоды, Ежова, Берии, да и предшественника Андропова – Семичастного. Как только какой-нибудь «главный чекист» начинал проводить сколько-нибудь самостоятельную линию, его тут же снимали с должности, а при Сталине – принимали «крутые» меры.

Существует т. н. «андроповский миф», согласно которому Андропов хотел сделать из СССР некий суперзавод, а СССР – великой страной. Тогда возникает вопрос: а кто ему мешал объединить единомышленников и скинуть власть брежневых? Нет же, он 15 лет был главой КГБ – «карающего меча партии» (читай: Политбюро). Андропов был больным человеком, и – если бы хотел – мог бы совершить переворот в первые несколько лет председательства, так как неизвестно, сколько он мог бы прожить со своими болезнями. Но он проводил согласованную политику. Подчёркиваю: проводил именно он со своими замами Бобковым и Крючковым, а Суслов, Яковлев и другие оставались в тени, поэтому его и считают «великим и ужасным» и слагают о нём мифы.

Но вернёмся к Институту. Андропов (конечно, не только он, но он технически осуществлял) пришёл к необходимости готовить абсолютно новые кадры экономистов. В СССР базы для их подготовки не было. И в роли «Лонжюмо» решено было использовать Международный институт системного анализа в Вене. Ясно, что это делалось с согласия (либо по поручению) Брежнева, Косыгина и Суслова.

В Вене стали проходить «регулярные ежеквартальные семинары, на которые приезжали стажёры в сопровождении “кураторов”, встречались там с западными “специалистами по управлению”, половина которых была офицерами западных спецслужб. Не могу отделаться от ощущения, что они знали нас так же хорошо, как и мы их… Каждый день после занятий, на которых наши западные партнёры рассказывали нам, как правильно повышать эффективность советской экономики и как рыночные отношения решили бы разом все проблемы советского общества, мы собирали свой, внутренний семинар, на котором пункт за пунктом показывали, как предлагаемые ими меры разрушили бы всю экономику СССР без остатка. Мы показывали неприменимость слепого копирования западных рецептов, которые нам навязывались» [ «Стрингер»].

Итак, чекисты (не все, а только «избранные» Андроповым) проводили внутренние семинары, на которых показывали всю пагубность для нашей страны западных «рецептов». И, конечно, докладывали об этом Андропову. Но тем не менее он семинары не запретил и «стажёров» посылал, а доклады принимал «к сведению». Отсюда напрашивается только один вывод: Андропов готовил то, что знаем под именем «ельцинских реформ».

Кто же был там «стажёрами»? Это Егор Гайдар, Анатолий Чубайс, Сергей Глазьев, Пётр Авен (наиболее известные).

Но Андропов готовил не только «стажёров», но и «кадры» внутри страны. А «стажёры» должны были прийти им на смену.

Андропов и «Монт Пелерин»

Андропов так же поддерживал контакты не только с венским институтом, но с «Обществом Монт Пелерин» (The Mont Pelerin Society) – международная организация, основанная 36 учёными 10 апреля 1947 года на конференции, собранной известным экономистом Фридрихом фон Хайеком в Монт-Пелерине (Швейцария). Организация поддерживает экономическую политику свободного рынка. Среди основателей – Милтон Фридман, Карл Поппер и др.

В специальных исследованиях, опубликованных журналом EIR. который издавался Линдоном Ларушем, в конце 90-х, рассказывается, как большинство из этих «молодых экономистов» проходили подготовку не только в Вене, но и в Институте Экономических Отношений в Великобритании. Это так же необычный институт. Он основан одной из масонских лож, которая называется «Общество Монт Пелерин».

Основная цель Общества – распространение ложных экономических теорий и оказание влияния на экономистов, чтобы они следовали тем моделям, которые разработали «специалисты» Общества [102; с. 81]. Помните, в первые годы ельцинских реформ газеты популяризировали теории Милтона Фридмана, но ничего конкретного об их сути не говорили? Мол, он – великий экономист, и всё.

Фридрих фон Хайек одновременно был членом Фабианского общества и Римского клуба [102; с. 82]. Съезды общества проводятся один раз в два года, всякий раз в разной стране.

В 1983-85 годах подготовку в Институте Экономических Отношений «Общества Монт Пелерин» получили Е. Гайдар, А. Чубайс, В. Потанин, А. Шохин, К. Кагаловский, Б. Фёдоров (позже он станет министром финансов РФ, уйдет в отставку и займет пост в Совете директоров Газпрома), И. Авен, В. Мау, Е. Ясин и другие, позже названные «профессионалами во власти» и «младореформаторами». По аналогии с масонами – «младотурками»?

Обратим внимание на годы учёбы этих «профессионалов» в Вене у Гвишиани и в Лондоне. Это было ещё до Горбачёва, у власти стояли Черненко и Андропов. Есть ли основания считать, что будущие «реформаторы» отправились за границу без ведома Политбюро и КГБ? Или стали масонами тайно от КГБ? Ответ очевиден: всё было под контролем Андропова и Суслова.

Масонская ложа «Монт Пелерин» с самого своего зарождения субсидировалась британской разведкой, была под её контролем, выполняла её особые поручения [102; с. 81]. Другими словами, мы имеем дело с обучением кадров из ложи Андропова в ложе «Монт Пелерин» под эгидой британской разведки. Не удивительно, что при Путине (бывшем кагебисте) выпускники «Монт Пелерин» заняли ключевые позиции в экономике и финансах РФ.

Бакатин и другие масоны

В 1980 г. в ГДР была издана книга «Масонство в современном мире», в которой среди масонов назывались Суслов и Громыко [90; с. 263]. При Сталине Громыко был послом в США и при ООН, затем стал замом, а потом и министром. В министерстве о нём говорили, что он смотрит на мир через звёздно-полосатый флаг.

Во второй половине 70-х по указанию Суслова проводилась проверка архивов по теме «Масонство», причём некоторые документы пропали «с концами» в его кабинете [90; с. 266]. Эта чистка (иначе не скажешь) могла проводиться только при согласовании с председателем КГБ Андроповым, так как все архивы по этой теме находились в ведении КГБ.

В 1980 г. в Педагогическом институте им. Ленина должна была состояться конференция на тему «Масонство в системе современного империализма». Но буквально за день был звонок из Секретариата ЦК – некто запретил её проведение [90; с. 266]. Кто звонил?

Была и негласная установка: печатать публикации о масонстве в России только XVIII века, но не позднее. За её выполнением следил КГБ, так как это было личное указание Андропова [90; с. 268]. Понятно, что о том, что Февраль – дело рук масонов, в советских книгах не писалось.

То, что масонские ложи существовали в СССР – вне сомнения. Следы масонства видны в некоторых художественных произведениях. Например, поэт Андрей Вознесенский написал поэму «Мастер», а в его поэме «Дама-треф» Автор делает «знак масонов». В его же стихотворении «В театре» есть строка о «братстве ложи». При Ельцине Вознесенский стал членом «Русского Пен-центра».

С вышеприведёнными цитатами согласуются слова советского разведчика Юрия Любимова, написавшего в «Записках непутёвого резидента»: «Аппарат ЦК, особенно международный отдел, всегда удивлял неординарностью мышления (Одно время его возглавлял Андропов. – А. С.) “Шестидесятники” в партии таились и не высовывались, словно масонская ложа» [90; с. 298].

В 1994 г. журналу «Молодая «гвардия» дал интервью мастер Кемеровской ложи. Всем знакомо имя Вадима Бакатина, после Августовского «путча» ГКЧП он возглавил КГБ. О том, как он работал в КГБ – в книге о «перестройке». А вот что о нём сказал мастер: «В Кузбассе масонство возникло в начале 70-х годов. Оно пришло к нам с Запада. Некоторые люди “интеллектуального труда”, будучи на Западе, вступали там в ложи и от них получали патенты на открытие лож у нас.

– А кто привёз патент на открытие Кемеровской ложи?

– Один из обкомовских работников. Вообще, масонские ложи появились именно по партийной линии. Так, первая ложа появилась в 1971 г. в Кемерово, в январе 1972 г. – в Новокузнецке, затем в период с 1975-го по 1977 г. – в других городах Кузбасса. Полностью организация масонства по Кузбассу завершилась к 1980-му году» [238; с. 110].

(Бакатин работал в обкоме с 1973-го, с 1977-го по 1983 г., был инструктором ЦК, а в 1987-88 гг. был Первым секретарём Кемеровского обкома. В дальнейшем все «перестроечные» события подтвердили, что Бакатин был масоном; особенно это касается мощных шахтёрских забастовок – но я ещё вернусь к интервью в книге о «перестройке». О. Платонов тоже пишет о принадлежности Бакатина к масонству [49; с. 424]).

«– Много входило в ложу влиятельных административных работников, от которых реально что-то зависело?

– Практически все. Много было деятелей культуры, крупной промышленности, преподавателей вузов.

– Были ли среди масонов работники КГБ?

– Ни одного! Несмотря на все усилия, нам так и не удалось их завербовать».

И далее: «Начиная с конца 80-х годов наше влияние на высших чиновников области было абсолютным, так как большинство из них к тому времени были масонами» [238; с. 110–111].

О том, что в 60-70-е годы масонские ложи действовали в СССР, я скажу в разделах «Сионистское “подполье” в СССР» и «Солженицын и масонство».

Мастер говорит, что в ложах не было ни одного работника КГБ, хотя усилия по их вербовке и предпринимались. Бесспорно, о попытках их вербовки они докладывали в Москву, но, видимо, оттуда приходил запрет на вступление. Почему, ведь, вступив в ложи (которые подчинялись иностранцам, так как патенты давали западные ложи), чекисты могли бы их контролировать?

Вот этого контроля Андропов и руководство КГБ и не хотело допустить. Ведь на местах работали, в основном, патриоты страны и, увидев, чем занимаются ложи… мог бы возникнуть скандал.

Номенклатура – создатель теневой экономики

Одним из способов воровства денег и ресурсов у государства, а, фактически – у народа, стала теневая экономика, т. е. хозяйственная деятельность, от которой государство ничего не получало. Фактически это было частное предпринимательство, запрещённое в СССР. Но «запрещённое» для народа, но не для «своих». Именно из теневой экономики выросли горбачёвские кооператоры, а затем – и «олигархи».

Как могла появиться такая экономика, ведь чиновники – назначенные государством – должны были думать о развитии «белой» экономики, а они заботились о развитии «серой»?

Отмечу, что под «номенклатурой» я понимаю не всех чиновников Союза, а только относительно небольшую группу, как правило, высших партийных и государственных чиновников. Существовали «Списки руководящих работников», утверждённые Политбюро. Эти списки носили гриф «Для служебного пользования». У высшей номенклатуры был и «отличительный признак» – телефоны («вертушки») АТС-1 и АТС-2 – телефоны спецсвязи.

Во время войны советская экономика была фактически полностью разрушена и в 40-50-е годы сталинские экономисты, и лично Сталин, создали принципиально новую экономику, целью которой было добиться в недалёком будущем процветания. Но это «будущее» надо было ещё построить.

Но первые секретари и директоры хотели жить не хорошо, а очень хорошо, как западные миллионеры. А для этого надо было создать «капитализм для избранных». Но как? Ведь убеждённые коммунисты и патриоты, которые вступили в партию на войне, могли обвинить их в перерождении, и всё это могло плохо кончиться для власти номенклатуры.

Тогда и возникла идея создания параллельной экономики. Теневые, фактически частные, предприятия создавались так. Они создавались под крышей государственного предприятия (завода). Администрация предприятия служила крышей. Государственное предприятие производит плановые товары. А, параллельно с этими товарами, то же самое предприятие производит товары, не учтённые ни в одних документах, т. н. «левые» товары. Ускорила создание теневиков косыгинская реформа – см. далее.

Таких «левых» цехов было десятки тысяч, в основном в Москве и области, Одессе, Тбилиси и по всей Грузии, Риге, Ташкенте, на Ставрополье. В дальнейшем эти «левые» товары распределялись по «своим» магазинам. Директора магазинов имели с «левого» товара проценты.

На частных производственных базах из государственных материалов (т. е. за них теневики не платили) в частных целях выпускались товары, являвшиеся в те годы дефицитными. Обувь, одежда, пластинки с записями советских и зарубежных певцов и т. п. выпускались не единицами, а в промышленных масштабах. Стали появляться фамильные кланы с многомиллионными состояниями, под контролем которых были десятки предприятий – формально – государственных [353; с. 42]. Оборот теневиков составлял почти 70 млрд рублей в год (почти 40 % всей экономики СССР).

Конечно, цеховики не работали на свой страх и риск – это только в фильмах они боялись ОБХСС. Это была централизованная экономика, прибыль от которой шла наверх. Эту связь, вплоть до ЦК и Совмина, можно проиллюстрировать таким примером.

В СССР наряду с сионистским политическим подпольем (о нём ниже), существовало и т. н. еврейское бизнес-подполье, теневой бизнес, контролировавшийся евреями; как правило, это был клан бухарских хасидов [239; с. 233] (заметьте, об этом пишет иностранец, что говорит о связях теневиков с заграницей). В большинстве случаев евреи занимали посты руководителей государственных предприятий, универмагов (например, отец алмазного олигарха хасида «Хабад» Леви Леваева, Авнер Леваев, был директором ташкентского универмага). Координировал же всю эту теневую деятельность в СССР Вениамин Эммануилович Дымшиц (1910–1993) [239; с. 233]. Он родился в Феодосии, еврей, работал на разных заводах. В 1939–1946 гг. – управляющий трестом «Магнитострой» в Магнитогорске. В 1945 г. экстерном окончил МВТУ имени Н.Э. Баумана. В 1934 г. заочно учился на механическом факультете Донецкого института хозяйственников, не окончил. С марта 1950 г. – начальник Главного управления по строительству предприятий свинцовой промышленности Министерства строительства СССР. 26 января 1950 г. Секретариат ЦК утвердил решение Бюро КПК об объявлении ему выговора с занесением в учётную карточку «за нарушение большевистского принципа в подборе кадров» – принимал на работу родственников-евреев и сотрудников, впоследствии арестованных за троцкистскую и сионистскую деятельность.

В 1954-57 гг. – заместитель министра строительства предприятий металлургической и химической промышленности СССР. В 1959-62 гг. – начальник отдела капитального строительства Госплана СССР – министр СССР. С 1962 г. он был зампредом СМ СССР, одновременно в 1962 г. – председатель Госплана, в 1962-65 гг. – Председатель Совнархоза СССР, в 1965-76 гг. – Председатель Госснаба, в 1976-85 гг. – зампред СМ СССР. Депутат ВС СССР с 1962 г., Герой Социалистического Труда (1980). У него было 7 орденов Ленина и 2 ордена Трудового Красного знамени. Он также был Председателем Экономического совета – поста, прежде занимаемого Кагановичем. Случайно?

Почему именно он курировал цеховиков? Кем были его родители?

К сожалению, А. Бенсон пишет о кураторстве Дымшица как об общеизвестном факте и не приводит конкретные детали. Из этого можно сделать вывод, что «там» это было хорошо известно. Бесспорно, были у Дымшица и тайные связи с заграницей. Интересно, какую роль он играл в процессе приватизации?

Характерно, что Л. Беленькая и Б. Зингер рассматривают назначение Дымшица на пост зампреда Совмина как победу сионистского подполья [375; с. 120]. С его именем авторы связывают то, что при Брежневе возобновилась выпечка мацы, десятитысячным тиражом были изданы молитвенники, воссоздана ешива в Москве, журнал «Советиш Геймланд» (на идише) стал выходить ежемесячно (а не каждые два месяца), стали издаваться книги на идише [375; с. 121].

Показательно, что на сегодняшний день о Дымшице нет ни книг, ни статей.

29 июня 1981 года журнал «Форчун» опубликовал статью Константина Симиса (Цимеса) – бывшего адвоката крупных теневиков, а затем – работника Минюста. (!) В статье, которая называлась «Подпольные миллионеры в России», говорилось: «Торговцы и перекупщики драгоценных камней в Москве, Ташкенте и других городах усердно действуют и по сей день. Содержимое тайников подчас составляет целые состояния, превосходящие по своей стоимости всё награбленное пиратами Карибского моря. Но что мы знаем об их владельцах? Чего они ждут? Будущего из области фантастики, когда они смогут извлечь из тайников свои богатства и по-царски распорядиться ими? Или они ждут падения советского режима?» [375; с. 232]. (До «перестройки», в которой непосредственное участие принимали хасиды, оставалось 10 лет. Выходит, хасиды знали о предстоящих событиях.) В 1976 г. КГБ провёл обыск на квартире Симиса: была изъята рукопись книги о коррупции в СССР, а сам К. Симис был выслан за границу, уехал в США, где стал работать на «Радио Свобода».

Его сын, Дмитрий Константинович Симис (Цимес) стал политологом Дмитрием Саймсом. Вот биография бедного эмигранта Димы из «империи зла». В 1967-73 гг. научный сотрудник ИМЭМО. В 1973 г. эмигрировал в США (а отец ещё был в СССР). Работал советником президента Никсона по вопросам внешней политики. Руководил Центром по российским и евроазиатским программам в Фонде Карнеги, был профессором при Университете Джона Хопкинса. С 1994 (с момента основания) – президент Никсоновского центра.

А его Почётным председателем является Генри Киссинджер («Бнай-Брит»).

В одной из сводок КГБ говорилось: «В ходе операции были вскрыты многочисленные связи между дельцами “подпольной экономики” и членами семьи Брежнева. Члены семьи только взяток получили на общую сумму: Брежнева – Чурбанова ГЛ. – 3,1 млн руб. и 600 тыс. долл., Брежнев Ю. Л. – 3,4 млн руб. и 450 тыс. долл., Брежнев Я. И. – 1,4 млн руб. и 500 тыс. долл., Цвигун С. И. – 4,2 млн руб. и 1,5 млн долл.» (Цвигун, кстати, был замом Андропова в КГБ) [113; с. 241].

А бывший прокурор А. Сурков в «Российской газете» (13 февраля 1996 г.) утверждал, что только на имя Брежнева в иностранные банки было положено не менее 10 миллиардов долларов. У Суслова на счёте в швейцарском банке сумма была не меньше брежневской [90; с. 260, 265] (интересно, что сейчас с этими деньгами, кто ими пользуется? Ясно, что не Галина. Её споили и упрятали в психушку, где она и умерла).

Были, конечно, и обычные хищения.

Саботаж и вредительство

Активно действовали саботажники в сфере финансового обращения. Как известно, деньги – это кровь экономики и чем больше денег, тем здоровее экономика. Деньги должны делать много оборотов, т. е. не лежать в кубышках, а работать.

Больше всего денег обращается в торговле и сфере услуг. Но именно эти сферы экономики в СССР были самые неразвитые. Чиновники, прежде всего в Госбанке и Госплане, создавали все условия для того, чтобы деньги населения как можно реже приходили в казну и, следовательно, совершали как можно меньше оборотов. Это приносило огромные убытки, что вело к постоянной нехватке средств для решения социальных проблем. То есть «кровь» замедлила своё движение по артериям «организма».

Но ведь нельзя в этом обвинить всех чиновников того же Госплана. Так кто же конкретно давал вредительские указания? Сейчас трудно ответить, так как этот вопрос не исследуется. Почему? Например, эпоха того же Сталина исследована вдоль и поперёк, а близкая к нам эпоха Брежнева не исследована вообще. Это относится и к эпохам Хрущёва и Горбачёва. Почему? Видимо, ответ однозначен: такое исследование не выгодно тем, кто сегодня фактически руководит российской промышленностью.

Но всё-таки можно назвать людей, которые по должности должны были следить за саботажем. (Следить за саботажем… Следить за тем, чтобы его не было или за более активным его проведением?)

«Смотреть за саботажем» – прямая обязанность Николая Байбакова (председатель Госплана в 1965-85 гг., он же – первый зам. Косыгина), который должен был этим заниматься.

Это могли быть «экономические» министры и председатели Госснаба, их замы.

Так что здесь одно из двух: либо плохая работа, либо сознательные действия вышеуказанных лиц. Так как дураки не могли столько лет быть во главе важнейших министерств, то вывод однозначен: это был саботаж, направленный на демонтаж советской экономики. Но Косыгин, Дымшиц и Байбаков не смогли бы сами организовывать саботаж без поддержки нижестоящих чиновников – секретарей райкомов и обкомов и председателей исполкомов.

Но на этом вредительство не заканчивалось.

Как и в остальных развитых странах, сельхозпроизводство в СССР дотировалось. Но дотировалось оно явно недостаточно. Тем более что после хрущёвских «реформ» колхозы нуждались в деньгах на закупку и ремонт техники, переданной им из МТС. Но сотни миллиардов рублей были направлены не на, например, строительство жилья на селе, а были затрачены на рытьё каналов и затопление плодородных земель. В результате площадь пашни уменьшилась на 20 %. СССР терял (за счёт укрупнения полей и ликвидации лесополос) плодородного слоя – гумуса – больше, чем любая другая страна Европы. Использование тяжёлых сельхозмашин так же не способствовало увеличению урожайности. В результате с 249 млн га. СССР ежегодно терял по 2 млн тонн гумуса [224; с. 251].

«Благодаря» такой «мелиорации» обводнение полей сократилось с 44,2 до 19 млн га. [224; с. 498]. Затопленные Минсельхозом луга России (именно России!) оставили скот без основных кормов, в результате чего снизились надои молока и производство мяса. Видимо, целью такой «мелиорации» было сохранение закупок хлеба и мяса на Западе. Думаю, не обошлось и без взяток. А эти закупки были гигантскими.

На эти никому не нужные каналы тратились миллиарды. Понятно, что «что-то» оседало в карманах высших чиновников. Это была растрата государственных, т. е. народных, средств, которые можно было бы направить на социальные нужды. В результате многие каналы превратились в речки со стоящей и гниющей водой.

А на настоящую, нужную, мелиорацию, денег почти не выделялось. За 15 лет, с 1971-го по 1985-й годы, урожай Нидерландов вырос с 32,6 до 69,8 центнеров с га, в Албании – с 12,5 до 27,5, во Франции – с 23,0 до 56,7, а наша страна оставалась на той же урожайности – рост составил 0,6 центнера за 15 лет! [224; с. 251].

Чтобы скрыть от народа провал сельхозотрасли, в 1972 г. было закуплено в США 18 млн тонн зерна, а через пять лет – ещё 25 млн тонн. Вскоре в газетах появились публикации о том, что зерно из США оказалось заражённым либо с сорняками. С вероятностью 100 % можно сказать, что за такое зерно кто-то в Совмине, Внешторге и Госплане получил большие взятки из-за заграницы. Деньги, скорее всего, были положены в западные банки.

Переговоры об огромных американских продажах зерна Советскому Союзу вёл госсекретарь Генри Киссинджер. По этой сделке СССР покупал 30 млн тонн зерна из США. Количество было настолько огромно, что Вашингтон обратился к частным продавцам зерна, например «Каргил», а не к своим обычным правительственным резервам, чтобы продать необходимое зерно.

Эта поставка исчерпала не только запасы США, но и мировые запасы и позволила торговым компаниям поднять цены на пшеницу и рис на 70 %. Пшеница от 65 долл, за тонну дошла до ПО долл. Цены на сою удвоились. В то же самое время засуха сократила урожаи зерна в Индии, Китае, Индонезии, Бангладеш, Австралии и в других странах.

Киссинджер договорился о кредитах от «Экспортноимпортного банка США».

В результате огромную прибыль получили американские торговцы зерном, такие как «Каргил», «Арчер Дэниэлс Мидленд», «Бунге» и «Континентал Грэйн», а также «Фонд Рокфеллера».

Затем СССР продолжал закупать зерно вплоть до 90-х годов. Но ведь в те годы шла ужасная «холодная война»… Только в газетах Запада, СССР и соцстран.

Закупка зерна у «врагов» поддерживала их сельское хозяйство. Так какая же это война? Это – колониальная политика.

В СССР сельхоззакупками занимались Минвнешторг и Минсельхоз при участии МИДа. В результате иностранное зерно становилось «золотым». Закупки финансировали заокеанских фермеров, а свои колхозы загибались. Естественно, что при такой политике колхозы будут убыточными, на чём потом и сыграли «демократы».

Но из-за границы привозили не только зерно и мясо. В портовых складах стояло и ржавело дорогостоящее оборудование, закупаемое за валюту, за нефтедоллары. Это оборудование должно было быть поставлено на предприятия, чтобы они делали товары по новейшими технологиям. Но станки месяцами и годами ржавели на складах, их разворовывали по частям (например, на конец 1977 г. объём не установленного импортного оборудования превысил 6,1 миллиарда рублей [224; с. 271]). Опять мы видим поддержку иностранного производителя за счёт советского народа. Бесспорно, чиновники это делали не бесплатно.

А кто закупал оборудование? Этим человеком был министр внешней торговли СССР Николай Семёнович Патоличев (1908–1989). Он был министром с 26 августа 1958 г. по 18 октября 1985 года. При нём объемы торговли с заграницей выросли в 18 раз. Именно при Патоличеве СССР стал сырьевым гигантом (придатком) – так, экспорт газа за время его работы вырос в 340 раз (при том, что большая часть России топилась печками и углём). За 26 лет в СССР открылись более 5000 предприятий на базе заграничного оборудования и при содействии иностранных фирм (тем самым тормозилось развитие отечественной промышленности).

Прорубленные за время министерства Патоличева сырьевые потоки Россия использует до сих пор. Видимо, за такую деятельность (не работу) он был награждён двумя Звёздами Героя Соцтруда и 11 орденами Ленина.

Как тут не вспомнить другого сырьевика – Петра Фадеевича Ломако. который возглавлял Минцветмет с 1940-го по 1986-й годы и был награждён семью орденами Ленина. О нём надо сказать несколько слов.

Советское правительство со времён Ленина и до сих пор имеет тесные контакты с «Де Бирс» («De Beers») Оппенгеймеров.

В 1920 г. полпредом РСФСР в Лондоне был назначен Леонид Красин, а его замом – Иван Майский (Ляховецкий). Ознакомившись с обстановкой, он писал в Наркомфин 20 марта 1922 г.: «Следует немедленно прекратить разовые продажи художественных ценностей и бриллиантов через сомнительных лиц, рекомендуемых начальником Гохрана Аркусом (некий швед Карл Фельд и др.), или через высокопоставленных “кремлевских жён” (жена Горького актриса Мария Андреева-Юрковская, жена Каменева и сестра Троцкого Ольга Каменева, музейный руководитель). Вместо этого необходимо срочно создать картель для совместной продажи бриллиантов, лучше всего с Де Бирсом. Синдикат этот должен получить монопольное право, ибо только таким путём можно будет создать успокоение на рынке бриллиантов и начать постепенно повышать цену. Синдикат должен давать нам под депозит наших ценностей ссуды на условиях банковского процента».

То есть Красин выступал в роли лоббиста «Де Бирс». Известно, что Красин играл определённую роль в финансировании большевиков и, видимо, был связан с Лондоном. А там – с Оппенгеймерами (которые в свою очередь были связаны с английской разведкой). Ещё никто не изучал вопрос, какую роль деньги Оппенгеймеров играли в финансировании руководства большевиков. А после их победы пришло время отдавать долги. Правда, свои долги они отдавали за счёт русских алмазов, но это – мелочи…

16 марта 1921 года между РСФСР и Англией был подписан торговый договор. С советской стороны его подписал Красин. Согласно договору, Англия брала на себя обязательство «не накладывать ареста и не вступать во владение золотом, капиталом, ценными бумагами либо товарами, экспортируемыми из России в случае, если бы какая-либо судебная инстанция отдала распоряжение о такого рода действиях» [396; с. 119]. То есть эти ограничения делали невозможным вмешательство английского государства в лице судов в торговлю с Советской Россией. Напомню, дипотношений тогда между РСФСР и Великобританией не было, но, как видим, это не было препятствием для «джентльменов» из «Круглого стола» и их протеже из Москвы.

А за полгода до подписания договора Красин открыл в Лондоне компанию АРКОС (Arcos, “All-Russian Cooperative Society” – Всероссийское кооперативное акционерное общество). Затем появятся аналогичные – «Амторг» в США, «Весторг» и «Дерутра» в Германии. Все эти компании имели целью экспорт на Запад советских товаров, в том числе произведений искусства.

Красин был «отцом» и другой компании – «Советско-Южноафриканского смешанного торгового общества».

Известно, что компания «Де Бирс» большую часть алмазов добывала в ЮАР. Дипотношения между СССР с ЮАС (тогда Южно-Африканский Союз) были установлены только в 1942 г. в результате переговоров, которые с советской стороны вёл посол в Лондоне Иван Майский [396; с. 199]. То есть посредником в установлении отношений был Лондон – точнее, банкиры Сити. В июне было открыто генеральное консульство в Претории и консульство в Кейптауне; в ЮАС стал издаваться журнал «Советская жизнь».

Но «рабочие контакты» с ЮАС были установлены задолго до этого: в 1925 г. в Москве было зарегистрировано «Советско-Южноафриканское смешанное торговое общество». В задачи общества входила организация экспорта конфискованных бриллиантов. Но не только.

Общество привлекало инвестиции в организацию геологоразведки в Сибири. Стартовая инвестиционная программа имела объём 0,5 миллиона фунтов стерлингов. В 1929 г. общество направило в ЮАС делегацию советских геологов. Именно с этого момента все алмазные проекты СССР становятся прозрачными для «Де Бирс» [396; с. 200]. О том, что это только для советских граждан всё было «секретно», я ещё скажу.

Кураторами общества были Троцкий и нарком финансов Григорий Сокольников [396; с. 200]. Так что его «настоящая фамилия» – «Бриллиант» – была что-то вроде прозвища в соответствующих кругах. Он – никакой ни «Гирш», а русский дворянин (см. книгу «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России», глава 7 «Ложь о “еврейской революции”»).

И с тех пор «Де Бирс» стала контролировать экспорт камней из СССР. Ясно, об этом не писали в газетах, а то могли возникнуть вопросы: как это компания из враждебного лагеря контролирует алмазы СССР?! Ведь «вожди» ежедневно только и говорили об «осаждённом лагере» в мире капитализма…

В 1950 г. в западной Якутии были открыты алмазные россыпи. В августе 1954 года была открыта первая в СССР кимберлитовая трубка «Зарница»; в июле 1955 года – месторождение «Мир» и ещё 14 более мелких трубок. СССР становился крупнейшем (после ЮАР) разработчиком алмазов. Через несколько лет СССР мог, при желании, если и не вытеснить «Де Бирс» с алмазного рынка, то существенно подорвать её позиции.

Возможно, если бы был жив Сталин, так бы и было – ведь он попытался нанести удар по доллару (см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 2, раздел «Сталинская экономика и ценовая политика. Снижение цен как афёра. Удар по доллару»). Но у нового руководства такого желания не было – их устраивала роль сателлита «Де Бирс» [396; с. 75].

Но только через три года, в январе 57-го, коллегия Министерства цветной металлургии СССР приняла постановление о начале промышленной разработки алмазов, был создан трест «Якуталмаз» (до этого алмазы добывали на Урале, но в небольших количествах). Понятно, что само «министерство» принять ничего не могло – им руководили определённые люди. Так вот во главе министерства с 1940-го по 1986-й годы (с небольшими перерывами) стоял Пётр Фадеевич Ломако (1904–1990, не воевал, Герой Соцтруда (1974), награждён семью (!) орденами Ленина, орден Октябрьской Революции, два ордена Трудового Красного Знамени, орден Красной Звезды и множество медалей).

Кто такой Ломако, почему он столько лет возглавлял советскую алмазную промышленность? За что он получил столько орденов Ленина?

Да, с 1930-го по 1932 год он обучался в Московском институте цветных металлов и золота. Но там учились десятки людей, а министром стал только Ломако. Сегодня я не могу ответить на этот вопрос.

Выступая на упомянутой коллегии Минцветмета, Ломако сказал, что основное назначение вверенной ему алмазной промышленности – давать экспортную продукцию [396; с. 83]. Но экспорт стал осуществляться не на биржу и не на «мировой рынок», а в адрес конкретной компании: в 1959 г. было заключено первое официальное соглашение с «Де Бирс» [396; с. 101]. Ранее экспорт в адрес «Де Бирс» осуществлялся на основании неформальных соглашений, осуществлялся спецслужбами СССР и контролировался британской контрразведкой [396; с. 88]. То есть Ломако контакты с «Де Бирс» только узаконил.

А в 1960 г. был подписан договор, согласно которому СССР лишался права самостоятельного выхода на рынок, а «Де Бирс» обязывалась закупать все алмазы, предназначенные для экспорта. Таким образом, СССР официально потерял право влиять на цены на алмазы [396; с. 101].

С. Горяйнов приводит слова Ломако, сказанные в ответ на предложение своего заместителя Валерия Рудакова (ранее он руководил «Якуталмазом»), который поднял вопрос о необходимости разорвать с «Де Бирс» кабальные договоры и создать «советскую Де Бирс»: «Знаешь сынок, я к тебе очень хорошо отношусь. Но если ты ещё раз заговоришь об отделении, я тебе башку оторву» [396; с. 139]. Почему Ломако был против отделения, в чём была зависимость советского руководства от «Де Бирс» и стоящих за ним «джентльменов» – неизвестно.

Торговля СССР с «Де Бирс» непрерывно росла и, если в 1959 г. она составляла 56.000 долларов, то в 1991-м – 1 миллиард долларов [396; с. 133].

Мы видим, что эти люди руководили своими министерствами при всех генсеках, хотя это не логично – каждый генсек приводил новых людей. Значит, за ними стояли другие люди. Из международных структур.

* * *

Наряду с незавершёнкой в 70-е годы начались гигантские «стройки века», такие как БАМ, гигантские ГЭС, заводы… Такие гигантские стройки дают возможность выкачивать деньги из бюджета долго и в огромных объёмах. Более того, БАМ (после первой довоенной попытки в 1938 г.) начали заново строить в 1972 г. без готового проекта! А деньги для его строительства и строительства окрестных посёлков выделялись по мере надобности! [396; с. 378]. Риторический вопрос: сколько миллионов было своровано и переведено в западные банки, кто эти люди? Официально строительство БАМа было закончено в декабре 2003 года, после открытия Северо-Муйского тоннеля.

Или возьмём Саяно-Шушенскую ГЭС под Красноярском. Оказывается, 8 сентября 1976 года Совмин рассмотрел вопрос об увеличении стоимости работ с 875 до 1245 миллионов рублей. При этом ссылались на ошибки (?) проектировщиков [396; с. 271].

А сколько было заводов, ферм, и т. д. начато и брошено? Сколько же денег было уворовано на этих «стройках века» чиновниками Совмина и Госплана?

К вредительству можно отнести и т. н. «штурмовщину» – это когда полмесяца рабочие «курили», т. е. шатались по цехам и говорили «про жисть», а никакой работы не было, а в начале третьей недели вдруг от директора прибегал прораб и орал: немедленно к станкам – и работать! Надо сделать план к концу месяца! И начиналось: работа в три смены, в результате к концу месяца план с трудом выполнялся. И – всё: можно ещё три недели отдыхать, а потом – всё по новой.

Да, план выполнялся – но по количеству… а что касается качества… Ну какое качество может быть в такой спешке?!

Про брак я уж не говорю: в магазинах из того, что «выбрасывали» – половина брака.

Но ведь такое творилось не на одном заводе – а на тысячах. Что, об этом не знали в Госплане или в Кремле? В КГБ? В ОБХСС? Вывод: значит, это была сознательная политика, цель которой – внушение рабочим «пофигистического» отношения к работе. То же самое отношение царило и в сотнях НИИ – постоянные перекуры, пьянки, отгулы – а на выходе – пшик.

Да, в СССР было много различных НИИ, но в большинстве из них ничего не делали. То есть что-то делали, писали какие-то отчёты, защищали диссертации «ни о чём»… Но, в основном, пили и стояли вдоль стен – курили. Поэтому и отстал СССР на десятилетия…

Пьянство же было почти повальным – особенно в НИИ, на заводах и среди «деклассированного элемента». Сегодня пьют много, но меньше, чем в 70-80-е годы.

Но – что характерно – эти «недостатки социализма» не скрывались, а, наоборот, становились «проблемами», о них писали статьи, снимались фильмы. Это, например, «Премия» (о простоях и штурмовщине); «Берегите мужчин» (о том, что НИИ занимались «ничем», изготавливали материал «фуфлон»), «Служебный роман» (о буднях бездельного НИИ), «Афоня» (об опустившемся слесаре-сантехнике), и т. д.

К вредительству можно отнести и компанию по ликвидации т. н. «неперспективных деревень». Их начали ликвидировать ещё при Хрущёве. Инициаторами этой компании были Суслов и экономисты Абел Гезевич Аганбегян и Татьяна Ивановна Заславская, ставшие широко известными при Горбачёве. Полное название программы – «Сокращение неперспективных деревень в РСФСР». Заметьте: именно в России, т. е. уничтожали опору России – крестьянство. Эту программу можно считать продолжением коллективизации и целины. Если первый удар по многовековому укладу и генофонду славян был нанесён в период коллективизации, то второй удар по русскому крестьянству в 1960-х был прикрыт понятием «неперспективные деревни». Огромную роль в уничтожении генофонда сыграла и война. Этот второй удар нанёс России раны, которые оказались сильнее и глубже удара от раскулачивания. Ибо тогда крестьян «коллективизировали», но оставляли на месте, деревни не ликвидировали, а объединяли в колхозы. А сейчас именно деревни ликвидировали, принуждая крестьян съезжаться в указанные властями «перспективные» сёла и ПГТ (поселки городского типа), в которых для переселенцев строили типовые двух– трёхэтажки, при которых даже участков не было.

Суть концепции «неперспективности» состоит в том, что в тысячах русских деревнях было предложено не строить ничего того, что нужно для жизни: ни школ, ни магазинов, не проводить к ним дороги, электричество и телефонную связь.

Так и делали. В небольшой деревне отключали свет (если он там был), закрывали магазин и школу – и люди были вынуждены уезжать. Деревня пустела и постепенно дома разваливались. По какому принципу отбирались «неперспективные деревни» – одной Заславской известно.

Считалось, что ликвидация деревень сэкономит огромное количество средств. Да, конечно, крестьяне жгли много света… Надо делать много столбов и проводов… Всё это была ложь, копеечная экономия обернулась ещё большим развалом сельского хозяйства. «Экономисты» и члены Политбюро такого не могли не предвидеть. Значит, они сознательно делали всё для скорейшего уничтожения хребта России.

И вот результаты, которые появились уже на следующий год. Сселение всех «неперспективных» колхозников в центральную усадьбу резко увеличило потерю времени на перемещение к месту работы (на фермы, поля и луга); при перегоне коров на прежние пастбища уменьшились надои молока (1 км. «пробежки» коровы туда и обратно приводит к снижению удоя на 1 литр); плохое состояние дорог и дальние расстояния от полей до мест переработки и хранения привели к огромным потерям продукции (например, при транспортировке и хранении терялось 20 % зерна, 40 % картофеля); прекратилась обработка удалённых угодий органическими удобрениями, навозом; сократилось землепользование – в Нечерноземье были выведены из оборота миллионы гектар сельскохозяйственных земель – около 35 %: в результате за 10 лет к 1970 г. в Нечерноземье исчезло 235 тыс. деревень и около 5000 колхозов![12]

В 70-е «ленинский ЦК» во главе с Брежневым, Сусловым и Косыгиным продолжил политику «волюнтариста» Хрущёва. Постановлением СМ СССР 1974 г. о «неперспективных деревнях» перспективными были признаны лишь 43 тыс. сельских населенных пунктов. Так в Нечерноземье фактически было ликвидировано русское крестьянство[13].

Вот итог победы над крестьянами. Уже в 1963 г. пришлось впервые импортировать хлеб, а с 1972 г. СССР стал ежегодно закупать крупные партии зерна на мировом рынке, в основном, в США. То есть у «главного противника». Вопрос: так кому было выгодно ликвидировать деревни? Тому, кто получил гигантские деньги от продажи хлеба – американским ТНК. Как говорится, на кого они работали?? Ответ один: «экономисты» и генсеки выполняли задание.

А как иначе объяснить эти антинародные действия Политбюро и правительства? Объясняют «неудачами реформ», «глупостью» и т. и.

В СССР за 70-80-е импорт зерна возрос в 14 раз, мясопродуктов – в 5 раз, сливочного масла – в сто восемьдесят четыре раза. Я уж не говорю, что стали расти цены и дефицит.

О том, что уничтожали деревни только в России, говорит само название программы. Ни в Прибалтике с её хуторами, ни в Средней Азии с кишлаками, ни на Кавказе с аулами – никто не ликвидировал «неперспективные» поселения. Ликвидировали «неперспективных» только в РСФСР и только в русских регионах.

* * *

Всем творившимся безобразиям, дефицитам и т. п. власти находили объяснения. Разруха, бараки, землянки, нищета – объяснялись до начала 60-х последствиями войны. С течением времени эти объяснения стали неубедительными. Включился новый фактор – оборона всё поглощает, всё уходит на оборону, надо готовиться к войне, тогда каждый день говорили о «борьбе за мир» и «борце за мир – товарище Брежневе». Но на оборонку не спишешь бесхозяйственность, нежелание совершенствовать технологии, развивать лёгкую промышленность и сельское хозяйство. На этот случай и была создана легенда о «стране дураков», о «двух бедах». С её помощью стало возможным объяснить то, что в противном случае должно было бы квалифицироваться как сознательное вредительство (или работа на западные разведки) со стороны руководства страны.

Во время «перестройки» много писали о том, как в стране умудрялись гноить поистине в космических масштабах сельхозпродукты. Как из года в год запахивали многие тысячи гектаров с уже созревшими помидорами и капустой. Как точно так же из года в год сажали и запахивали в северных областях лён, а для нужд промышленности завозили его из других стран. Как упорно не желали развивать лёгкую промышленность и почти всю необходимую для нашей повседневной жизни продукцию закупали у капиталистов – «противников в холодной войне». А кукурузная эпопея и многое ещё в том же роде.

При Хрущёве, напомню, критик «волюнтаризма» Брежнев был одним из высших руководителей страны. «Вожди» неизменно проводили политику экономического удушения именно великорусского центра России.

Вредительство было не только в гражданских отраслях, но и в оборонной промышленности – см. раздел «Смысл «Холодной войны» и гонки вооружений при Хрущёве и Брежневе: финансовая операция. Выкачивание денег из бюджета СССР».

Разновидностью диверсии можно считать доведение до абсурда лозунгов социализма, демонстрации и рост партии.

Формально второй, а фактически первый человек, М. Суслов не случайно выбрал себе должность Секретаря ЦК по идеологическим вопросам. Ибо главная задача по разрушению России решалась на фронтах идеологической войны. Надо было постепенно разрушить советскую идеологию патриотизма, которая возникла на фоне победы. Но действовать надо было именно постепенно, ибо сразу приказать сменить идеологию было нельзя – люди, 80 % которых прошли войну, не поняли бы такой политики. В те годы Збигнев Бжезинский предупреждал, что ревизионистские лидеры в Восточной Европе не смогут сразу ввести капитализм, не столкнувшись с сопротивлением народов [289; с. 267].

Поэтому нужно было постепенно воспитать в людях отвращение к такому социализму, дискредитировать его. Для этого использовался не только дефицит почти всего, но и такой приём, как доведение до абсурда. Такой приём был опробован ещё в период борьбы с космополитизмом.

Как это делалось? Основой идеологии в СССР был марксизм-ленинизм. Ленин говорил, что марксизм – это не догма, а учение, которое надо постоянно развивать. Что сам Ленин и делал: он применил марксизм к политической ситуации в России, фактически создал новое учение – ленинизм. После войны и Сталин хотел переработать марксизм, приспособить его к послевоенной ситуации в стране.

В 70-е годы идеологи и преподаватели марксизма говорили, что «марксизм – это вечно живое учение», передовое во всех отношениях, что все другие философские учения – буржуазные пережитки. Что «учение Маркса всесильно потому, что оно верно» (Ленин) и делали вывод, что раз оно «верно», то его и не надо развивать. Учение, мол, не нуждается в развитии, а в СССР уже восторжествовал марксизм-ленинизм… Но ведь люди видели, что это далеко не так и делали вывод: если то, что построено в СССР делалось по Марксу, то Маркс – дурак, а его учение – никуда не годное. (Во время «перестройки» «демократы» так и говорили. Мол, Ленин и Маркс виноваты, что магазины пустые).

Труды Маркса и Ленина столетней давности были превращены в догму, почти в священное писание, которое нельзя ни изменять, ни критиковать.

В этой догматизации марксизма большую роль сыграли и преподаватели философии в вузах, они периодически проходили подготовку либо в Институте марксизма-ленинизма при ЦК, либо в Высшей партшколе при ЦК, либо в Институте международного рабочего движения. По всей стране были курсы лекторов при обкомах.

Кроме Суслова, «за идеологию» отвечал так же и Секретарь ЦК Пётр Демичев, возглавлявший Отдел культуры (с 1961 г. Секретарь ЦК, в 1974-86 гг. министр культуры). Но он окончательных решений не принимал, а только лишь «визировал» заготовленные решения. В его отделе огромную роль играл Игорь Сергеевич Черноуцан (русский, род. в г. Молога), занимавший скромную должность консультанта отдела культуры. Он так же преподавал в Академии общественных наук. Именно под эгидой АОН печатались пустые книги о «партийности в литературе». Его сначала любовницей, а потом – после смерти жены – и женой была поэтесса Маргарита Алигер, в прошлом одна из жён Фадеева, и имевшая сионистские взгляды [297; с. 59].

В 1979 г. «Политиздат» издал учебник «Научный коммунизм», а на его основе был издан учебник для 9-10 классов «Обществоведение». Авторы учебника делали вывод, что современное партийное руководство делает всё для творческого развития марксизма, а советское общество идёт к коммунизму (напомню: это был 79-й год, а Хрущёв обещал построить коммунизм к 80-му). Учебник составил коллектив авторов: И. Федосеев (руководитель), В. Афанасьев, К. Брутенц, Ф. Бурлацкий (при Горбачёве – ярый «демократ»), Г Глезерман, В. Загладин, В. Калтахчян, Ю. Красин, Е. Кусков, В. Мшвенирадзе, Г Смирнов, В. Степанов, Ц. Степанянц, А. Судариков, Л. Толкунов, А. Яковлев (будущий «архитектор перестройки»), А Ковалёв, с. Калтахчян, А. Курылёв, В. Синицын, А. Харчев. Кто эти люди – тайные враги России? С Яковлевым и Бурлацким всё ясно, а кто остальные, где они оказались после «перестройки»? В США, Израиле или в других странах?

Только вдумайтесь, сколько было в стране скрытых врагов и вредителей – каждый вредил в своей области: в Госплане, в идеологии… И всё это вредительство координировалось из одного центра, куда входили «деятели» из Политбюро, КГБ, ГКНТ и АН. А их «деятельность» велась за бюджетные, т. е. народные, средства, получаемые за экспорт природных богатств. После развала СССР стало ясно, что это вредительство и саботаж – не миф, а факт.

Но вернёмся к учебнику. Он содержал набор общеизвестных истин, постоянно подчёркивая правильный, ленинский, курс советского руководства (даже собрание сочинений Брежнева называлось «Ленинским курсом», эти речи писал А. Бовин). Эта «правильность курса» подчёркивалась ссылками на «исторические решения» очередного съезда.

Все, абсолютно все решения съездов и даже пленумов объявлялись «историческими». Но это же абсурд! Ведь решения всех пленумов не могут быть «историческими». Заседания съездов и пленумов кончались славословиями в адрес «ленинского руководства ЦК». Думаю, Ленин, попади он в 70-е, ушёл бы в подполье.

Да и само имя Ленина затрепали, упоминая его к месту и ни к месту, чем вызывали только равнодушие к Ленину и насмешки. Думаю, не без «помощи» КГБ стали распространяться анекдоты о Ленине. Например: духи «Аромат Ленина», мочалка «По ленинским местам», памятник «Пушкин читает Ленина». А статуя Ленина на железном рубле, рука которого показывала на 11 часов – время открытия водочных магазинов.

С конца 60-х в СССР была создана система политического просвещения, работали народные университеты и институты марксизма-ленинизма. Цифры охвата населения в отчётах партийных комитетов поражали воображение. По телевизору была даже такая передача «Ленинский университет миллионов». Это был конец марксизма в нашей стране.

Такая дискредитация ленинизма способствовала тому, что студенты не читали произведений Маркса и Ленина, ведь там, как подразумевалось – сплошная чушь. Такая политика проводилась сознательно для того, чтобы молодёжь не читала Ленина, а то, вдруг, задумается и сделает выводы не в пользу «ленинского руководства»…

Обязательным атрибутом Советской власти были две демонстрации – на 1 Мая и на 7 Ноября. Да, в первые годы Советской власти эти демонстрации были добровольными и массовыми, проходили с энтузиазмом. Я не знаю, как – добровольно или добровольно-принудительно – проходили эти демонстрации в 30-60-е годы. Но в 70-80-е они проходили совсем не добровольно.

Из добровольных демонстраций сделали обязаловку: людей по разнарядке срывали с работы, куда-то посылали… За участие в демонстрациях давали отгулы.

А что творилось в самих институтах и КБ? Эти НИИ и КБ делились на две части. Ведущие отрасли добивались выдающихся результатов, во многом опережая весь остальной мир – как правило, это были НИИ, связанные с «оборонкой». Их было мало. Но была и другая часть, для характеристики которой как нельзя лучше подходит известная реплика Райкина: «Ребята, вы хорошо устроились!» Об этих институтах я уже говорил.

Мало того, что пользы от работы сотен институтов и разных контор не было никакой, они добились ещё и полной неприкасаемости. Почему-то руководителями НИИ, их замами и начальниками отделов были евреи. Это – не антисемитизм, а лишь констатация факта. При этом «радиоголоса» кричали об «антисемитизме».

В частных разговорах «учёные» (т. е. работники НИИ) говорили: у нас в институте две тысячи сотрудников, а работают от силы пятьдесят.

Например, фильм «Берегите мужчин» (реж. Александр Серый, 1982). Там НИИ, в котором работало около 2 тыс. человек, разрабатывал материал «фуфлон», а директора звали Артур Карпович, а директора другого НИИ – Кондрат Израильевич. (Это, кстати, говорит об «антисемитизме» при Брежневе. А вспомните имена артистов и режиссёров – сплошной семитизм). Все бегают, потом сказали, что в столовую завезли икру, все вскочили с совещания – побежали…

А фильм «Служебный роман»? И т. п., и т. д. И с этим безобразием никто не боролся.

Когда пришло время, именно сотрудники НИИ стали главной антикоммунистической, антисоветской движущей силой. Тратя огромные средства на содержание оравы этих хамелеонов и бездельников, советская власть своею собственной рукой вырастила себе могильщиков. Они были, так сказать, бессознательными революционерами. Их использовали «втёмную». А потом – выкинули на улицу в буквальном смысле – закрыли финансирование этих НИИ и КБ. И подались «интеллигенты» в челноки…

Рост партии. С концепцией «общенародного государства» связан и бурный рост партии в 70-е годы.

…В конце августа 1950 года руководители Секретной службы Сталина генералы Лавров и Джу га (псевдонимы) докладывали Сталину, отдыхавшему на даче «Холодная речка» около Гагр, план широкомасштабной тайной войны США против СССР, осуществление которого должно было привести к развалу СССР. Главная цель этого плана состояла в том, чтобы протащить на руководящие посты в СССР и в соцстранах лиц, восторженно относящихся к Западу, «агентов влияния».

«– Главная задача американо-английской агентуры, – докладывал Лавров, – состоит в том, чтобы после превращения строго классовых компартий в т. н. “общенародные партии”, добиться под фальшивым флагом борьбы за права человека замены в соцстранах государства диктатуры пролетариата так называемым “общенародным государством”. Это парализует деятельность наших карательных органов и создаст широкое поле деятельности для антисоветчиков всех мастей в их борьбе за реставрацию капиталистических порядков. В своей контрреволюционной деятельности американоанглийская агентура, проникшая в соцстраны, должна, согласно этому плану, опереться на детей, чьи родители в прошлом представляли эксплуататорские классы и чьё имущество было конфисковано, а так же на различного рода буржуазно настроенные элементы. Разработана программа вредительства в экономике соцстран с целью скомпрометировать социалистический способ производства. С этой целью перед американо-английской агентурой поставлена задача всячески подрывать планирование под видом экономических реформ («Реформы» Косыгина и т. д. – А.С.), распылять капиталовложения по множеству незавершённых строек. Для развала сельского хозяйства необходимо добиваться ликвидации МТС, что сразу поставит колхозы на грань банкротства (это сделал Хрущёв. – А. С.) Склонять к антисоветской деятельности кинорежиссёров и драматургов… В деле раскола коммунистического движения американская и английская разведки возлагают надежды на ренегатов типа Тито и Тольятти» [225; с. 265–66].

Как видим, всё изложенное в этом плане было сделано. Рекомендация по созданию «общенародных партий» тоже была выполнена.

В 70-е годы КПСС стала стремительно расти. К 1990 г. её численность составила 18 млн 900 тыс. членов и 650 тысяч кандидатов. Скажите, может ли в партии (любой) быть 19 миллионов членов? Они что, все были коммунисты по убеждениям? Как показали события 91-го года, после запрета КПСС настоящих коммунистов оказалось около 100 тыс., которые в 1992 г. стали членами КПРФ, РКРП, ВКПБ и ещё нескольких компартий.

Простые люди постоянно сталкивались с чиновниками – коммунистами (точнее, партбилетчиками), с их грубостью, видели их «спецпайки» и «спецдома»… И постепенно ненависть к конкретным чиновникам – хамам и взяточникам переросла в ненависть к коммунистам «вообще», которых в годы «перестройки» стали называть «коммуняками». Эта ненависть подогревалась и «демократами». Многие из которых, кстати, были членами КПСС.

А вечный дефицит и талоны, на которые полстраны село уже в конце 70-х, порождали ненависть людей к правительству, к строю.

Все знают о «спецпайках» для «партхозактива». У меня нет фактов, но я не могу избавиться от мысли, что эти «спецпайки» были придуманы специально для того, чтобы на фоне всеобщего дефицита посеять ненависть к «начальникам» и, в целом, к «коммунистам». Ведь все эти пайки выдавались совершенно открыто, люди всё это видели и делали выводы. Эти пайки очень дискредитировали КПСС. При Горбачёве тема пайков и привилегий была основным тараном против советской власти.

Рост партии был своего рода диверсией против государства. И Брежнев, и Суслов, и Андропов не могли не знать, к каким последствиям ведёт чрезмерный рост партийных и комсомольских рядов. Но они исполняли свой урок.

* * *

Я не буду подробно говорить о методах создания дефицита. Вообще, вопросом «куда девались продукты?» никто не занимался, все «разоблачители социализма» упёрлись в одно: «дефицит – родимое пятно социализма», и с места этих «экономистов» не сдвинешь. А ведь на выборах Ельцина и Путина тезис «вот придут коммунисты – и продукты опять исчезнут» был основным. А Зюганов только оправдывался – нет, мол, не исчезнут…

Сознательно создаются и не устраняются бытовые неудобства. Например, ликвидация сталинских «коммерческих магазинов», где торговля шла с дополнительной наценкой, а потому в них отсутствовали очереди, резко усугубила дисбаланс спроса и предложения.

Состояние перманентного «дефицита», то есть превышения спроса над предложением, помимо создания недовольства в обществе, так же было исключительно выгодно теневой власти, торговой мафии. Декларируемый принцип «распределения по едокам», в реальности оборачивался принципом: «что распределяешь, то и имеешь». То есть в первую очередь по сравнительно заниженным ценам товары приобретали сами работники торговли, и лишь то, что оставалось после них, доходило до народа. Это подхлестнуло спекуляцию, повысило реальный доход и реальную власть торгово-цеховой мафии.

Вспомните, в 60-80-е годы одними из самых значимых людей были директора магазинов и овощных баз. Они и простые продавцы или грузчики могли что-то «достать» за взятку (которой они делились с руководством). «Работники торговли» считались «великими людьми». Они пользовались своим положением распределителей дефицита и хамили покупателям и просителям. Именно в те годы появились слова «выбросили», «дают», «авоська», а в Москве – «автобус приехал» (значит, в магазине очередь и всё раскупили), «колбасная электричка». Как тут не вспомнить известный афоризм А. Райкина: «Театр. Кто у нас в первых рядах? Самые уважаемые люди города – завбаз, завсклад, завмаг». Продавцы считали себя пупом земли, относились к «простым людям» как к… Покупатели должны были на базе рыться в мешках с грязной картошкой размером с горошину. А если хочешь что-то получше – с чёрного хода за переплату. То же – вещи, мебель, книги…

Анекдот: Брежневу дали премию по медицине за то, что он посадил страну на диету.

Поразительно, что эти ужасные факты не скрывались – писались статьи, на эту тему было снято много фильмов, самые известные «Следствие ведут ЗнаТоКи», «Профессия – следователь», другие. То есть и в ЦК, и в Совмине об этих фактах знали, но ничего не делали. Значит, так было выгодно.

«Послехрущёвская» политика США. Реформа Косыгина – Либермана – решающий удар по социализму

Уволив Хрущёва, в 1966 г. Дэвид Рокфеллер встретился в Крыму с Брежневым – давал указания новому генсеку? Сразу же после возвращения Рокфеллера в Вашингтон, президент Джонсон оказывает давление на Конгресс с целью уменьшения экспортного контроля и тарифов между США и европейскими соцстранами. Многие товары, которые считались стратегическими, освобождались от эмбарго. Это, например: овощи, зерно, фураж, каучук, текстильные волокна, текстиль, искусственный торф, станки и инструменты [243; с. 88].

США, посредством Рокфеллера, построили завод на Каме, который занимал первое место в мире по производству танковых моторов и другой военной техники [243; с. 88].

«Международная экономическая корпорация», управляемая Рокфеллером и лондонским банком «Ротшильд и сыновья», построила в СССР 10 каучуковых заводов и алюминиевый завод [243; с. 88].

Рокфеллеровская нефтяная корпорация «Эксон» (бывшая «Стандарт Ойл») для разработок по добыче природного газа в СССР выделила 1,5 миллиарда долларов [243; с. 88].

Современный завод по производству минеральных удобрений, сконструированный в США, был привезён и собран в СССР. Стоил он 400 млн долларов: из них 40 млн платил СССР, а 360 млн. – США [243; с. 88]. Очевидно, что и прибыль делилась в такой же пропорции. Но советские газеты об этих фактах не сообщали – ведь шла «Холодная война»…

Рокфеллер имел исключительное право продажи техники Советскому Союзу для различных отраслей, в т. ч. и военной. С этой целью был создан «Экспортно-импортный банк», который финансировал ввоз товаров [243; с. 88].

Связи Рокфеллера (а через него – правительства США) с другими соцстранами осуществлялись через его представительство в Вене [243; с. 89].

Практически сразу после снятия Хрущёва, в 1965 г. под руководством Предсовмина масона А.Н. Косыгина, была проведена экономическая реформа. Реформа чего? Что реформировалось? По легенде – сталинская экономика. Но ведь её за 10 лет «реформировал» «дорогой Никита Сергеевич». Да так «отреформировал», что в магазинах не оказалось продуктов, а цены взлетели вверх… Нет, «реформировалась» не сталинская экономика, которой уже почти не было, а добивались остатки этой экономики.

После войны главным критерием эффективности экономики стало снижение затрат на единицу продукции. При Сталине работа по снижению затрат поощрялась и стимулировалась. В результате объём производства с 1945-го по 1950-й годы вырос на 250 %. Если бы такой темп был сохранён, то уже к 1970 г. СССР был бы в первой тройке развитых стран.

С того момента, когда новая буржуазия – номенклатура захватила государственную власть, социализм был фактически устранён и заменён государственно-монополистическим капитализмом нового типа. Это новый тип отличался от государственно-монополистического капитализма любой западной державы, так как он основан не на частном капитале, а на совокупном капитале правящей бюрократии [289; с. 68]. Но капиталистическая система не может управляться по тем же принципам, что и социалистическая система. Жажда всё большей прибыли заставляет новую буржуазию провести кардинальную реформу экономики.

В мае 1965 г. Мао Пдэдун говорил: «Сейчас в СССР диктатура крупной буржуазии, немецко-фашистская диктатура гитлеровского типа. Это шайка бандитов, много хуже, чем де Голль» [366; с. 690]. Как говорится, кто бы говорил. Но тем не менее это была правда – со стороны видней.

И ещё слова Мао: «Вести социалистическую революцию и не знать, где буржуазия? Она как раз внутри самой коммунистической партии, это лица в партии, облечённые властью и идущие по капиталистическому пути». То же верно и это мы видим и в СССР, и в КНР.

Что же сделал Косыгин? Исходным критерием эффективности предприятия стала капиталистическая категория прибыли. Иначе как диверсией эту «реформу» назвать нельзя.

Когда прибыль – цель производства (а не снижение затрат и не удовлетворение потребностей людей), ничего хорошего (для людей и государства) из этого не получается.

До 56-го года всю прибыль следовало передавать Госбанку, даже новые инвестиции не финансировались из дохода предприятия, а распределялись Госпланом и Госбанком в соответствии с планами. Прибыль и рентабельность использовались, прежде всего, как меры производительности предприятия. При Сталине, например, многие предприятия (как правило, в тяжёлом машиностроении) работали с «запланированными убытками», которые компенсировались прибылью от других предприятий. Прибыль не должна быть ведущей силой в нормальной экономике; прибыль каждого отдельного предприятия должна подчиняться «высшей форме прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства» [132, т. 16; с. 170].

Эти слова Сталина опровергает один из авторов косыгинской реформы экономист Л. Гатовский, который писал в журнале «Коммунист» в № 18 за 1962 г. (то есть ещё при Хрущёве): «Понятие “высшей рентабельности” было оторвано Сталиным от прибыли. Этот разрыв планирования и рентабельности противоречит задачам развития экономики». Смотря какие задачи… Гатовского поддерживали экономисты Леонтьев (член-корр. АН), профессора Бирман и Кронрод (все, «по совпадению», одной национальности). Также, по совпадению, в «Коммунисте» будет работать и Егор Гайдар, и другие «реформаторы».

Но наиболее известным защитником расширения роли прибыли был харьковский экономист Евсей Либерман, которого следует рассматривать как настоящего отца реформы. 9 сентября 1962 года он написал статью в газете «Правда» «План, прибыль, премия».

Либермана выдвинул Хрущёв. Его предложения сводились к превращению прибыли в главный рычаг управления. Единственная цель – рентабельность (отношение прибыли к капиталу) – должна была заменить многие прежние показатели отчётов предприятий. Размер премий за руководство заводом прямо зависел от рентабельности.

Евсей Григорьевич Либерман (1897, Славута Подольской губ. – 1981, Харьков), в 1920 г. окончил юридический факультет Киевского университета, с 1963 г. – профессор Харьковского университета.

Почему именно он стал «отцом реформы»? Сразу же «реформа Либермана» (фактически) была названа «косыгинской реформой». В целях маскировки.

Журнал Time посвятил реформе Либермана номер и поместил на обложку его портрет. Как видим, на Западе знали, что «отец реформы» – не русский Косыгин.

В 1965-66-м годах в ЦЭМИ (Центральный экономико-математический институт АН) работала группа под руководством Арона Иосифовича Каценелинбойгена (антисемитизм, понимашь). Группа занималась вопросами оптимизации плановой экономики с помощью математических методов и ценами. (О нём. Он родился в 1927 г. в Изяславе (Волынь) в семье Иосифа Исааковича Каценелинбойгена, происходившего из видного раввинского рода, предки которого были коэнами (сословие священнослужителей, состоящее из потомков рода Аарона). В 1931 г. его семья переехала в Новоград-Волынский, а в 1935 г. – в Ростокино. Здесь он продолжил начатое в Изяславе обучение в русской школе (до того его единственным языком был идиш). В четырнадцатилетием возрасте, находясь с матерью – Идой Гершевной Фельдман – в эвакуации в Узбекистане, окончил восьмой класс средней школы и в 1942 г. поступил в Самаркандский институт народного хозяйства, а в 1945 г. перевёлся в Московский государственный экономический институт, который окончил в 1946 году…

С 1956 г. работал в Институте экономики АН СССР, где занимался проблемами экономической эффективности автоматизации.

Е. Либерман на обложке «Тайм»

В октябре 1973 г. эмигрировал в США, в следующем году присоединился к отделению экономических наук Пенсильванского университета, где в 1978 г. стал профессором Уортонской школы бизнеса. Умер в 2005 г. в Нью-Джерси. Вот так. Кстати, он считал, что теневая экономика является закономерной частью социалистической экономики. Запомним это.)

В ЦЭМИ работали и будущие «великие экономисты» «перестройки» – Шаталин, Петраков, Заславская. Они разрабатывали некие концепции «научной организации труда», какие-то ОГАС, СОФЭ. А потом они все оказались забыты, так как не были эффективны, были оторваны от реальной экономики.

Реформу пропагандировал сотрудник Плехановского института Александр Бирман, который даже написал брошюру «Что решил сентябрьский Пленум ЦК».

В. Диккут: «Предложения Либермана не были осуществлены в открытой капиталистической форме, но его особая роль состоит в том, что он был первым в Советском Союзе, кто выдвинул тезис прибыли как главного экономического рычага; тезис, который в явном или скрытом виде проходит красной нитью через все “эксперименты” и планы “реформ” ревизионистов. Либерман, протеже Хрущёва, много сделал, чтобы экономическая дискуссия полностью выполнила свои задачи, а именно: сосредоточила мысли экономистов на прибыли и оправдала введение экономических структур, направленных исключительно на извлечение прибыли».

Одновременно, также в 65-м, началась реформа в Югославии, в основе которой лежал приоритет экономических критериев капиталистического характера, в первую очередь – рынок, который стал главным регулятором цен. Одновременно ускорилась децентрализация экономики.

Но «ввести рынок» Косыгин не мог, иначе начался бы хаос и резкое падение и так низкого уровня жизни – что и произошло при Ельцине.

Принципы реформы Косыгин сформулировал на сентябрьском (1965) Пленуме ЦК: категория прибыли стала основным показателем рентабельности предприятий. Под предлогом «совершенствования планирования» и «расширения хозяйственной инициативы и прав предприятий», Косыгин резко ограничил роль центрального планирования и предоставил широкие возможности «инициативе» директоров. Из прежних 40–50 показателей теперь только 8 задавались из Госплана, а «другие показатели хозяйственной деятельности будут планироваться предприятиями самостоятельно». Показатель «объёма валовой продукции» был заменён «объёмом реализации продукции», центральное положение занял показатель «сумма прибыли и рентабельность». Были устранены, например, показатели «численность работников» и «производительность труда», что облегчало предприятиям увольнять рабочих. В результате стала расти «скрытая безработица», которая нигде не учитывалась, ведь официально считалось, что безработицы в СССР нет. Рабочие были вынуждены ездить по городам, ютиться в общежитиях и работать за копейки («шабашники»).

Реальное содержание реформы состоит в расширении экономической независимости и инициативы предприятий, т. е. директоров предприятий.

Министр финансов В. Гарбузов: «Показатель прибыли будет ориентиром эффективности и главным стимулом».

Суть реформы состояла в том, чтобы заменить ориентацию предприятия с выпуска качественного конечного продукта на получение большей прибыли. Но кто получал прибыль, если государство от неё отказалось? Ясно кто: директора и «курировавшие» их секретари обкомов. Фактически они сами себе давали премии и ордена за «успехи в труде».

Предприятия были фактически переведены на хозрасчёт, который более широко стал применяться при Горбачёве.

Судя по всему, целью реформы было начать процесс перехода к капитализму – к номенклатурному капитализму.

Предприятия стали активно заменять старые недорогие товары новыми, но по более высоким ценам – это было и при Ельцине. Да, стала расти зарплата, но и инфляция тоже стала расти. Погоня за прибылью оборачивалась потерей качества продукции.

За счёт прибыли предприятия стали строить жильё рабочим. Это плохо? Хорошо, но на заводе работало несколько сотен человек, а в городе жили тысячи, причём многие – в бараках и коммуналках. Предприятия же не отчисляли городу денег. Ясно, что вскоре в реформу были внесены коррективы.

Многие директора отказывались заключать договоры с теми, с кем было не выгодно, но нужно было для народного хозяйства. Пришлось вмешаться Госплану.

Прибыль же тратилась не только на повышение зарплат рабочим, но, большей частью, на резкое увеличение зарплат руководства.

Многие директора были обвинены в нарушении расходования госсредств. Это выразилось в перекачке госсредств в теневые цеха (при Горбачёве госсредства будут перекачивать в кооперативы).

Да, более благодатной почвы для создания дефицита товаров и процветания теневиков придумать было невозможно. Вспомним слова соратника Либермана, Каценелинбойгена, который считал, что теневая экономика является закономерной частью социалистической экономики.

Очень показательно, что в 1970 г. в Киеве состоялся съезд (т. е. сходка) воров в законе, на которой обсуждалась «деятельность» воров в новых экономических условиях.

Начали зарождаться мафии – срастание воров с коррупционерами – чиновниками, прокурорами и милиционерами. И об этом все знали, снимали фильмы – самые известные «Следствие ведут ЗнаТоКи».

Прицел был дальний: с одной стороны породить массовое недовольство строем, а с другой – породить армию теневиков, которая должна этот строй уничтожить. Прибыль была превращена из простого показателя бухгалтерского учёта в прямой источник обогащения номенклатуры. Появился хронический дефицит (вместо т. н. «периодического»), который был создан искусственно для того, чтобы дефицитную вещь можно было продать и получить сверхприбыль. Эта прибыль шла, через спекулянтов, в карманы теневиков – и до Политбюро.

Показательно, что до 1966 г. в бюджет шли отчисления от прибыли в размере свободного остатка сверх потребностей предприятия, но не менее 10-ти процентов от всей прибыли. В ходе реформы были введены три вида платежей в бюджет: плата за производственные фонды, рентный платёж, взносы из свободного остатка прибыли. И в течение 70-х годов часть прибыли предприятия, отчисляемая в бюджет, уменьшилась: 1965 г. – 73 %, 1970 г. – 62 %, 1977 г. – 56 %. А часть прибыли, остающаяся в распоряжении предприятия (= директоров), возрастала (соответственно 27 %, 38 %, 44 %). Существовала статья распределения оставляемой прибыли «на другие цели» – т. е. на усмотрение директора: в 1970 г. по ней распределялось 10 % прибыли предприятия, а в 1977 г. – уже 17 %.

Реформа была очередным шагом к реставрации капитализма. Но не обычного, а номенклатурного, полуфеодального, «директорского»; при Горбачёве появились «красные директора».

Результат реформы: в 1965 г. у нас в последний раз был зафиксирован 10-процентный годовой прирост ВВП (при Сталине рост был 15 %). И не случайно, а закономерно, что с 1965 г. СССР стал не столько прибавлять, сколько проедать то, что в стране было ранее накоплено и зарезервировано. А накоплено было столько, что до сих пор страна живёт за счёт тех резервов. Но резервы всегда заканчиваются…

Были изданы кучи инструкций и, если бы им все точно следовали, то экономика бы развалилась за год – два. Так зачем же их тогда плодили? Видимо затем, чтобы их обходили. А за «обход» контролёры брали взятки, которые шли наверх «нужным людям».

Освоение нефтяных и газовых месторождений как прелюдия к «перестройке». СССР на «игле». 1973: СССР спасает Запад

Итак, уволив Хрущёва, в 1966 г. Дэвид Рокфеллер встретился в Крыму с Брежневым – давал указания новому генсеку?

Выше я писал, что Хрущёв был против сверхэксплуатации природных богатств – надо добывать столько, сколько надо стране. То есть он хотел оставить газ для потомков, но это не входило в планы «Рокфеллеров».

Незадолго до отставки Хрущёва, «по инициативе А.К. Кортунова в ЦК КПСС, Совет Министров и лично Хрущёву была направлена записка, доказывающая недопустимость снижения темпов добычи нефти и газа. Её подписали пять министров: Н. Байбаков (Госхимия), В. Каламкаров (зампред Госплана по ТЭК), А. Кортунов (Главгаз), М. Сидоренко (Мингеология) и с. Тихомиров (Минудобрений). Заговор министров и их нелёгкая аппаратная борьба увенчались победой газовой отрасли, которая получила возможность интенсивно развиваться». Так написано в официальной биографии Кортунова, но я сильно сомневаюсь, что какие-то министры пошли по собственной инициативе против Первого лица. Я уверен, что эти люди знали о том, что Хрущу «не долго осталось жить». Надо изучать скрытые страницы их биографий. Например, министр Кортунов. В 1946 г. он был назначен начальником военного сектора Управления советской военной администрации земли Тюрингия. А с 1948-го и до последних дней жизни его трудовая деятельность была связана с работой в нефтяной и газовой промышленности: возглавлял Туймазинское территориальное строительное управление, в 1950 г. был назначен заместителем министра нефтяной промышленности по строительству, и т. д. Да и до войны он никак не был связан с нефтью и газом: в Новочеркасске окончил институт, после окончания был направлен на строительство доменной печи завода «Азовсталь» в г. Мариуполе. Затем работал в Центральном аэродинамическом институте (ЦАГИ). Пошёл добровольцем на фронт, стал Героем Советского Союза. Затем стал строителем в Башкирии. Ну и при чём здесь нефть и газ? Тем более – сразу замминистра!

И вот он настаивает на усилении разработки месторождений.

Нефтепровод «Дружба» был торжественно введён в действие 15 октября 1964 года. 15 октября по трубе пошла нефть, и это событие чудесным образом совпало с началом нового периода в истории СССР – периода правления Брежнева.

70-е годы знамениты бурным освоением нефтяных и газовых месторождений. Ежегодно десятки геологических партий выезжали в Сибирь и в тундру на поиски новых месторождений. Эти месторождения объявлялись ударными комсомольскими стройками, на них съезжались люди со всей страны, ибо там хорошо платили и была гарантирована «северная пенсия».

Газеты и телевизионные информационные программы почти еженедельно сообщали о ходе нефтяных работ и открытии новых месторождений. Передавались репортажи «с мест». Ударными темпами строился нефтепровод «Уренгой – Ужгород». СССР собирался обогревать врагов в «холодной войне»! Почему-то никто об этом факте сегодня не говорит. Так «враги» или «партнёры»? В главе 4, в разделе «Финансовая система СССР как часть мировой и вывоз капитала» я пишу о книге «Красная глобализация. Политическая экономика Холодной войны от Сталина до Хрущёва» Оскара Санчеса-Сабони. Он делает вывод о том, что экономика СССР была частью мировой и что никакой «автаркии» не было.

Да о какой «автаркии» можно говорить, когда внешнеторговый оборот за 1960-85 годы увеличился с 10 до 148,5 млрд рублей, т. е. в 14 раз. А доллар тогда равнялся 60 коп.

В 1967 г. советский газ начал поступать в Западную Европу. В 1969 г. было подписано первое соглашение о транзите и поставках газа с итальянской фирмой ENI. Вслед за Италией крупнейшими получателями советского газа стали ФРГ, Австрия и большинство социалистических стран Европы. Развернулось строительство магистральных газопроводов не только на территории СССР и стран – членов СЭВ[14], но и в Афганистане (1967–1968) и Иране (1970–1971). Так газ становится важнейшим фактором не только советской экономики, но и политики.

В 1969 г. было открыто оренбургское газоконденсатное месторождение с большим содержанием сероводорода. А. Кортунов предлагает осуществить комплексную переработку сероводорода для получения гелия и серы на Оренбургском и Астраханском газохимических комплексах.

Брежнев вернул Байбакова на пост председателя Госплана, где тот ещё ровно двадцать лет, со 2 октября 1965-го по 14 октября 1985 г., своими планами прокладывал стране путь в светлое будущее, пока не довёл экономику Советского Союза до полного краха. Байбаков стал заместителем главы правительства и был награждён шестью орденами Ленина. Прямо как военачальник! Брежнев присвоил ему звание Героя Социалистического Труда.

Байбаков отлично понимал, что планирование всей экономической деятельности в масштабе огромного государства невозможно, и поэтому на нём лежит персональная ответственность за создание системы очковтирательства (т. е. приписок), в которую под его руководством превратился Госплан. Под руководством Байбакова страна постепенно отошла от пятилетних планов. Пятилетки остались, но никаких пятилетних планов больше не было, ибо они всё равно не выполнялись. Вместо планов Госплан раз в пять лет публиковал документ под названием «Основные направления развития народного хозяйства». Это были не планы, а пятилетние прогнозы счастливой жизни, которые никогда не сбывались.

Байбаков дожил до 97 лет. Новая Россия оценила подвиги выдающегося капитана социалистической экономики и наградила его орденом «За заслуги перед Отечеством».

В результате «работы» Брежнева, Косыгина, Байбакова, Кортунова и др. страна прочно села на нефтегазовую иглу, а при Ельцине стала сырьевым придатком, ибо другие отрасли были разрушены.

В это же время (1973) началась очередная арабо-израильская война, одним из результатов которой стало нефтяное эмбарго, объявленное арабскими странами Западу и, как следствие, стремительный взлёт цены на нефть на 400 %.

В 1960 г. в Багдаде была создана Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК), в которую вошла и Саудовская Аравия – основной экспортёр нефти в США. Король Фейсал не раз предупреждал американское правительство, что поддержка Вашингтоном Израиля может подорвать саудовско-американские отношения. И с началом арабо-израильской войны 1973 г. десять арабских стран договорились ежегодно сокращать добычу нефти на 5 %, а после организации «воздушного моста» между США и Израилем для снабжения последнего оружием и вовсе объявили о прекращении поставок нефти в США. После прекращения боевых действий эмбарго было отменено (опять же по инициативе Саудовской Аравии).

Но в Вашингтоне этой позиции короля не забыли. И 25 марта 1975 г. во время праздничной церемонии племянник короля Фейсала, несколько лет проучившийся в США, дважды выстрелил в дядю из пистолета. Фейсала доставили в больницу, сделали переливание крови, но реанимационные мероприятия оказались неудачными, король умер.

Считается, что причиной убийства были личные мотивы (месть за убийство родного брата – религиозного фанатика во время протестов по случаю открытия телестанции в 60-х годах). По другой версии руку убийцы направляли американцы. Официально же было объявлено, что в момент совершения преступления молодой эмир был просто невменяем. Несмотря на это, его приговорили к публичной казни на центральной площади Эр-Рияда.

Не исключено, что племянник, ещё учась в США, пристрастился к наркотикам – и в нужный момент он их получил. От кого? Видимо, от американских «друзей».

Но, похоже, ОПЕК ввёл эмбарго по согласованию с Белым домом! Эмбарго спасло доллар как мировую валюту. Ранее, в 1972 г., с доллара исчезла надпись, что он обеспечивается золотом (17 декабря 1971 г. доллар был девальвирован по отношению к золоту на 7,89 %. А 16 марта 1973 г. на конференции в Париже золотое содержание доллара было вообще отменено). То есть доллар превратился в простую бумажку; ему грозило превратиться из мировой валюты во внутриамериканскую. Этого допустить было нельзя!

Журналист Исраэль Шамир писал, что война «Судного дня» началась по сговору между правителями Египта (А. Садат), Сирии (Х. Асад) и США. И была постановкой, имевшей целью привести США на Ближний Восток: «Так получается по раскрытому сейчас секретному меморандуму покойного советского дипломата Владимира Михайловича Виноградова. Виноградов был послом СССР в Каире в дни войны, проводил всё время с президентом Садатом и с генералами Генштаба, поддерживал постоянную связь с Москвой, встречался с вершителем американской внешней политики Генри Киссинджером. Свой меморандум он подготовил, видимо, для передачи в Политбюро и в правительство в январе 1975 г., вскоре после своего возвращения с поста в Египте.

Из найденного меморандума следует, что правители Египта, Израиля и США вступили в 1973 г. в сговор. Они инсценировали и провели “Октябрьскую войну” – евреи называют её “Война Судного дня”, а арабы “Война Рамадана”.

В ходе войны единовластный правитель Египта Анвар Садат предал своего боевого союзника – Сирию и обрёк её армию на уничтожение, пропустил израильские танки в Египет, подставил собственную армию под удар – для того, чтобы подружиться с Америкой.

Американцы крупно выиграли в результате – они вернулись на Ближний Восток, где до той поры их не было. Они стали единственным посредником во всех переговорах, вытеснили Советский Союз, “спасли” Израиль, “спасли” Египет – и всё это с помощью одной многоходовки» [ «Русский вестник», 2012, № 20].

Напомню, с 1945 г. за нефть все страны рассчитывались в долларах. После же введения эмбарго резко увеличился спрос на доллары (так как нефть резко подорожала) у нефтепотребителей. В результате многие европейские страны были вынуждены взять кредиты у американских и английских банков. После же покупки нефти эти доллары стали поступать в те же американские банки, но уже от продавцов нефти. А покупатели влезли в долги. Тем самым был профинансирован бюджетный дефицит США.

И, как выясняется, это эмбарго было спланировано на заседании Бильдербергского клуба 73-го года.

Более того. В 1976 США заключили с арабскими странами договоры, согласно которым они обязывались продавать нефть только за доллары (тем самым поддерживая ничем не обеспеченную бумагу), а большую часть выручки класть в американские банки. То же самое было и в РФ – т. н. «Стабилизационный фонд».

А как вёл себя СССР? В газетах и по ТВ все орали о солидарности с арабскими странами, об империализме и сионизме, а на деле… СССР не присоединился к нефтяному эмбарго, а ведь если бы присоединился – то и война бы кончилась «завтра», и, в результате народных протестов против роста цен на нефть, сменились бы все западные правительства – события могли бы пойти по другому пути.

СССР выбросил на рынок тысячи тонн нефти и цена стабилизировалась – т. е. Брежнев спас капитализм.

В контексте «холодной войны» и «противостояния сверхдержав» это странно, но в контексте тесного взаимодействия руководителей и их подконтрольности Римскому клубу и банкирам Уолл-стрит и Сити – логично. В своё время Сталин помог США преодолеть «Великую депрессию» (см. книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», гл. 3, раздел «Советский союз спасает Соединенные Штаты Америки»).

В СССР потекли миллиарды нефтедолларов. И эти деньги – большая их часть – пошли на геологоразведку и освоение новых нефте– и газовых месторождений. Ещё часть денег оставалась на Западе и пошла на закупки товаров у ТНК.

Ясно, что рост цен на нефть был спланирован именно с целью направления сверхдоходов на освоение новых месторождений в СССР. Именно на это – ведь жизнь советского народа не улучшалась, а была «стабильно плохой».

Всё это делалось за государственные – т. е. народные – деньги. Государство аккумулировало огромные средства и целевым образом направляло их на строительство нефте– и газопроводов. Все природные ресурсы были разведаны до 1990 года. Их приблизительная стоимость на тот момент составляла 26 триллионов долларов.

Ясно, что никакие «частные предприниматели» просто не могли за свой счёт построить нефтепроводы. На этом этапе сильное государство было нужно.

Верхи СССР делали всё для Запада. В рамках «конвергенции» проводилась и геологоразведка. Советскому Союзу всегда хватало нефти и газа и он фактически не нуждался в разведке новых месторождений. Но именно в 70-е началась активная разведка и разработка северных месторождений. Если советская экономика не нуждалась в новой нефти, то зачем надо было столь упорно её искать? Почти каждый месяц газеты только и писали об открытии новых месторождений и темпах строительства новых нефте– и газопроводов. Необходимо было быстрее снабдить Европу – «врага в холодной войне» – дешёвым русским топливом [244; с. 10].

К началу 80-х «труба» для экспорта нефти и газа была готова. Можно было начинать «перестройку», в результате которой месторождения попали в руки «олигархов», которые «почему-то» оказались евреями. И за которыми стояли международные ТНК.

И при Путине был создан т. н. «Стабилизационный фонд», в котором стали аккумулироваться доходы от продажи нефти и газа. А хранить этот фонд стали в американских ценных бумагах. Видимо, за откаты. Результат – его наши «партнёры» приватизировали.

Что мы видим: российское правительство экспортирует нефть – кладёт деньги в американский банк. То есть Россия фактически экспортирует нефть бесплатно, ибо деньги «за нефть» шли не в Россию, а переводятся со счёта на счёт в одном и том же иностранном банке. Банк же распоряжается этими деньгами, как своими: даёт кредиты, покупает акции и т. д. В результате нефтедоллары работают не на благо России, а на благо Запада.

Я уверен, что за хранение нефтедолларов в Америке «наши» правители получали немаленькие откаты.

И ещё такой момент. Я не знаю, кто придумал название «Стабилизационный фонд», но, в свете всего вышеизложенного, оно может означать: «Фонд для стабильного развития американской экономики».

Сионистское «подполье» в СССР

В 60-70-е годы в СССР активизировалась деятельность сионистов. Открытая атака сионистов началась в 1962 г., когда 26-й Сионистский конгресс принял решение о переходе к «конфронтации с Кремлём» [227; с. 7]. Хотя, казалось бы, сионисты должны испытывать благодарность к русским, спасшим евреев от холокоста… «Ценные указания» конгресса стали немедленно исполняться как за рубежом, так и в СССР.

По данным «Российской еврейской энциклопедии» («РЕЭ»), после агрессии 1967 года в СССР: «…активизировалась деятельность сионистских групп в различных городах страны. Особенную активность они проявляли в Москве, на Украине, в Грузии и Прибалтике. В 1969 г. предпринимались попытки создать объединенную сионистскую организацию. В Москве 16–17 августа 1967 года на встрече представителей сионистских групп Риги, а также Минска и Тбилиси было принято решение о создании Всесоюзного координационного комитета. Следующая встреча произошла в Риге 8–9 ноября 1969 года. Было решено выпускать самиздатский еврейский журнал… Еврейские активисты развернули довольно в широких масштабах изучение иврита, еврейской истории, выпуск учебной литературы. Растёт распространение еврейского самиздата. В феврале 1970 г. в Риге вышел в свет первый журнал еврейского самиздата “Итон”». «РЕЭ», понятно, не упоминает о чисто сионистской пропаганде под видом изучения иврита, еврейской истории и знакомства с Израилем. А такая пропаганда велась, и активно, что оборачивалось не только ростом поданных заявлений о выезде в Израиль, но и откровенной уголовщиной.

По сведениям той же «КЕЭ», всё началось с того, что бывший лётчик Г. Бутман предложил Комитету сионистских организаций идею «захватить огромный лайнер, все пассажиры которого будут наши», угнать самолёт в Швецию и организовать пресс-конференцию, «рассказать всему миру о тяжелом положении евреев в СССР и об их готовности пойти на смертельный риск ради выезда в Израиль». Большинство членов комитета не поддержали эту акцию, но, несмотря на это, подготовка операции началась. В Ленинграде, Риге и Кишинёве был подобран состав участников. Сам Г. Бутман отказался от проведения этой акции. Её задумала осуществить группа сионистов во главе с Э. Кузнецовым, планировавшая захватить «Ан-2» во время рейса в Приозёрск, затем М. Дымшиц должен был пилотировать самолёт в Швецию. 15 июня 1970 года в аэропорту «Смольный» под Ленинградом и в Приозёрске были арестованы 11 человек по подозрению в попытке захвата самолёта. Вслед за тем в 1970 г. в Риге, Ленинграде, Кишиневе и других городах были арестованы десятки сионистов, вовлеченных в эту операцию [КЕЭ, т. 8, кол. 267–284].

16-17 августа 1969 года в Москве прошёл «нелегальный объединительный съезд» [228; с. 140], на котором присутствовали делегаты из многих городов. Был создан Всесоюзный Координационный комитет (ВКК). Почти сразу о нём узнал КГБ: 17 мая 1971 года Ф. Бобков написал на имя П. Демичева (Секретаря ЦК) «Справку о работе сионистского подполья», справку подписал Андропов [228; с. 141, 241].

Далее. В 1972 г. в Москве был организован т. н. «семинар по физике», который собирался на квартире у Александра Воронеля. Он хотел придать семинару статус международного, были разосланы приглашения по всему миру. «“Большой семинар” был назначен на 1–5 июля 1974 года (То есть семинар функционировал уже два года и его никто не закрывал! Куда же смотрел КГБ?? – А. С.) Но, после отправления этих приглашений, в середине мая его участники были арестованы; их выпустили только после 5-го июля» [228; с. 119].

В декабре 1976 года в Москве прошёл семинар на тему «Еврейская культура в СССР: состояние, перспективы». На нём присутствовало 50 человек, в том числе Сахаров и иностранные корреспонденты [228; с. 119]. Понятно, что «изучение физики» и «культура» – это только предлоги для сбора сионистских активистов для обсуждения методов борьбы.

Центрами сионистской деятельности стали синагоги. В 1970-х годах участники сионистского движения собирались в них каждую субботу. Там узнавали новости: кто получил разрешение на выезд; кому отказали; кто что делает; договаривались о совместных акциях протеста; встречались с иностранными корреспондентами [228; с. 120].

В 1981 г. московские сионисты и отказники отметили загородным гулянием День независимости Израиля [228; с. 128]. В 1979 г. активисты создали в Новосибирске «Общество дружбы с Израилем» [228; с. 129]. В 1975 г. сионисты создали журнал «Тарбут» («Культура»), инициаторами которого были В. Браимовский, В. Файн, В. Престин, Ф. Дектор, М. Абель. Журнал проводил семинары по изучению сионизма и иврита по всей стране [228; с. 126].

Постоянно отмечались еврейские праздники, создавались еврейские детские сады [228; с. 126]. Риторический вопрос: куда смотрел КГБ, а конкретно – 5-е управление во главе с Филиппом Бобковым? [Для справки. В 1992 г. Бобков стал начальником Службы безопасности «Мост-банка» Владимира Гусинского. Который был президентом РЕКа, а ранее – агентом КГБ по кличке «Денис». Так кто был чей агент?] Бобков писал, что КГБ «внимательно следит за происходящими в среде советской интеллигенции и молодёжи негативными процессами» [375; с. 144]. И вот результат его «слежения»: летом 1970 года первый секретарь ЦК КП Украины И. Шелест сообщал в Москву, что в Киеве, Харькове, Одессе, Днепропетровске, Донецке, Львове, Черновцах существуют и активно функционируют сионистские группы, тесно связанные не только между собой, но и с аналогичными группами по всей стране [375; с. 145].

В Предисловии к своей книге Л. Алексеева пишет об источниках фактов, приведённых в книге. Список источников говорит сам за себя.

Например, карточки на диссидентов ей были предоставлены архивом радио «Свобода» [228; с. 6], которое финансируется Конгрессом США и контролируется ЦРУ. Материалы так же были предоставлены издательством «Хроника» в Нью-Йорке. В этих же архивах она ознакомилась с самиздатом, который был издан за рубежом для распространения в СССР [228; с. 5]. Да и сама книга впервые была издана в 1984 г. в Нью-Йорке, за неё она получила грант Госдепартамента [228; с. 5].

Значит, список диссидентов был в ЦРУ. И, заодно, в КГБ.

Л. Алексеева сотрудничала – но не с ЦРУ, а её дочерней организацией, «Международной амнистией». Существуют телеграммы, направленные посольством США в Москве в Госдепартамент, в которых Алексееву называют «Людой».

Из телеграммы посольства США от 18 октября 1976 года: «Конфиденциально. О планах по расширению деятельности советского отделения “Amnesty International”. Некоторые члены московского отделения “Amnesty International” сообщили нам на днях, что намерены открыть второе отделение в СССР – в Киеве… Московские диссиденты, имеющие гораздо более широкие контакты с Западом, будут оказывать патронаж и поддержку киевскому отделению.

Люда Алексеева, член московского отделения, объяснила, что открытие второго отделения в Советском Союзе имеет символическое значение в нескольких смыслах. Во-первых, обширное, но до сих пор не рекламируемое, украинское диссидентское движение давно заслуживало признания.

Во-вторых, члены “Amnesty International” почувствуют, что их шансы на выживание увеличиваются, если советские власти увидят, что сталкиваются с сопротивлением и в других местах, а не только в Москве. Она также сообщила, что создание киевского отделения важно и потому, что является единственным свидетельством того, что диссидентское движение не чахнет, хотя в действительности в последнее время оно проявляет меньшую активность. Но она также признала, что киевское отделение вряд ли сможет внести существенный вклад в это движение…» [ «Комсомольская правда», 9 апреля 2013 года]. Я никогда не поверю, что советские «органы» не знали содержания этих телеграмм.

В деле подбора кадров на будущее сыграли большую роль летние школы в Кяэрику и в Тарту (Эстония) в 60-70-х годах; в Тарту постоянно функционировали научные семинары по семиотике, куда «съезжалась советская еврейская гуманитарная элита»[15].

Итак, подробнейшая картотека на диссидентов находилась за океаном, а Госдепартамент дал Алексеевой премию в, как принято считать, самый разгар «холодной войны», ведущейся против её Родины. Это однозначно характеризует Алексееву и всё «правозащитное движение». Но надо сказать ей «спасибо» за собранный гигантский материал – россияне теперь могут знать имена своих «героев», точнее – врагов народа, прежде всего русского народа.

«Отказники» и заселение Израиля

Сговор США и СССР на Ближнем Востоке

Другое направление деятельности сионистов – это т. н. «движение за выезд в Израиль». С середины 1960-х в еврейских кругах начинают распространяться слухи: «не пускают», «выгоняют с работы», «не принимают на работу», «пятый пункт». С 1967 г. начинаются «спонтанные протесты, которые за неполные два года переросли в массовое движение за выезд» [375; с. 140]. По поводу «спонтанного движения» – ясно: оно было организовано и поддерживалось из-за рубежа.

И западные радиоголоса начинают говорить о «нарушении прав человека» в СССР. У этих «прав» миллион граней. И, по мере надобности, западные политики освещают одну из них – ту, какую им в данный момент выгоднее. На этот раз заговорили о праве евреев выезжать из СССР – в США или Израиль. Не следует думать, что многомиллионная масса евреев в той или иной стране есть бездумное орудие в руках сионистов. Их надо ещё раскачать, убедить, внушить им, что здесь плохо, а там уж так хорошо, что и сказать нельзя. Лозунг «Права человека» был чисто техническим термином. В 60-е и 70-е годы он означал лишь одно: возможность еврея выехать из СССР. И более ничего. И даже более никого. Только еврея. Поэтому и был создан миф о «гонениях на евреев» и о «государственном антисемитизме».

Практически же реализовывало западные планы 5-е Управление КГБ во главе с Ф. Бобковым. Итак, например, уволили за прогулы бездельника, но еврея Исаака и тут же: антисемитизм, слухи – «а что вы хотите, он же еврей!» Другого, какого-нибудь Штейна не выпустили в Италию к тёте или дедушке. И опять: «а что вы хотите, он же…» А то, что туда не выпускают русских, так это Запад не волновало: ну какие права могут быть у русских! Только и было слышно: того не выпустили, а у того-то племянника не послали в Копенгаген и «вы знаете, конечно, – у него же пятый пункт»… О, ужас! Для русских не ужас, для татар не ужас, а для еврея – о, ужас, нарушение прав человека!

Но зачем Израилю нужны были советские евреи? Объяснение этому только одно: Израилю для ведения войн с арабами нужно было пушечное мясо. И руководство СССР ему в этом очень помогло: для этого была создана легенда о гонениях на евреев в СССР. Газеты «свободного мира» постоянно кричали о притеснениях евреев, что было ложью. В СССР не было ни одного погрома! Зато самих евреев было очень много в НИИ и др. организациях.

К началу семидесятых годов само существование Израиля было поставлено на карту. Незначительная рождаемость среди евреев и большая рождаемость среди арабов привели к резкому дисбалансу сил в этом густонаселенном районе Ближнего Востока. Кроме того, образовательный уровень евреев был невысок, и не хватало научных кадров. В это время Израиль существовал за счёт бюджета США. Экономисты подсчитали, во что обходилось в среднем каждому американцу существование «суверенного Израиля», ведущего к тому же постоянную войну с арабами. И поскольку единственным местом, где проживает самое большое количество евреев в мире, был СССР (кроме США), то именно отсюда и следовало вызвать их отток.

Напомню, какое мистическое значение еврейское руководство придаёт существованию Израиля. И в ход пошла и «империя зла», и громкие завывания академика Сахарова с его супругой Боннэр, и т. п. Замечу, что за всё время этих диссидентских песен о «правах человека» ни разу не шла речь о русском крестьянстве, о судьбе русского народа, о ликвидации неперспективных деревень и т. д. Наоборот, русистов КГБ преследовал (см. далее). В данном случае органы КГБ шли рука об руку с «Бнай-Брит», «Моссад» и прочими международными организациями. Создаваемая КГБ шумиха об «антисемитизме» должна была убедить молодых евреев, что СССР – «империя зла» (хотя автора этих слов Рейгана тогда ещё не было), что им здесь нет хода, и что только «там» они обретут покой и радость. Так осуществлялась политика психологического давления на евреев с целью их отъезда из СССР ради нужд Израиля. Точнее – армии Израиля.

Да, евреи Израилю были нужны. Вскоре, в 1973 г. началась очередная арабо-израильская война.

В 60-80-е годы советские граждане были уверены в том, что Советский Союз – большой друг и союзник арабских стран, а Израиль является непотопляемым авианосцем Америки. Видимая политика поддержки арабов и показное обливание грязью Израиля воспринимались как серьёзный аргумент против того, что сионистские силы играют большую роль в СССР. Ибо быть другом арабских стран и продавать им оружие может казаться явным антисемитизмом.

Покойный саудовский король Фейсал не сомневался, что существует сговор между СССР и сионистами на Ближнем Востоке. В интервью журналу «Ньюсуик» от 24 декабря 1971 г. он сказал: «Сионизм и коммунизм тесно сотрудничают с целью заблокировать любое урегулирование, которое восстановит мир» и, назвав сионизм «матерью коммунизма», продолжил: «Сионизм помог распространить коммунизм по всему миру. Сейчас он пытается ослабить США. И если это ему удастся, то весь мир будет у его ног» [239; с. 165]. На вопрос, что думает Фейсал насчёт того, что русские и израильтяне находятся по разные стороны баррикад (как пишут в газетах и говорят по ТВ), он ответил: «Это часть большого заговора и большой конспирации. Они только делают вид, что работают друг против друга. Сионисты обманывают США, коммунисты – арабов, заставляя их поверить, что они на их стороне. Но, в действительности, они в одной команде с сионистами» [239; с. 165]. После распада СССР это стало очевидно.

Бригадный генерал Д. Глэбб не сомневался, что задачей советской политики было «побудить США быть на стороне Израиля, а затем своей деятельностью довести арабов до поражения, что поставило бы их в полную зависимость от советской экономической поддержки» [239; с. 165].

Президент Д. Бен-Гурион, конечно, прямо не признал наличие сговора с СССР. Но он сказал, что Израилю не грозит никакой опасности от СССР [239; с. 167]. То есть СССР не будет помогать арабам в войне с Израилем. Это логично в свете версии, что Бен-Гурион и Блюмкин – это один человек (см. книгу «Кто выиграл Вторую мировую войну?», главу 9 «Одна из главных целей войны – создание Израиля»).

Сразу после войны в Москву приехали 4 руководителя КП Израиля. В Москве им сказали, что «Кремль не намерен поддерживать Насера и его агрессивные планы» [239; с. 171].

Шестидневная война, наряду с победой над Египтом, преследовала и другую цель – нагнетание националистических настроений, «поднятие духа» евреев во всём мире и, в частности, в СССР. И это удалось.

Победа Израиля вызвала в среде еврейской интеллигенции живой отклик. Эмигрант Михаил Хейфец писал: «После войны многое изменилось, был дан импульс к действию. Пошли письма и петиции в советские и международные органы. Национальная жизнь оживилась: в праздники стало трудно пробиться в синагогу, появились нелегальные кружки по изучению еврейской истории, культуры, иврита» [240; с. 440].

По поводу ассимиляции израильский автор А. Этерман говорил: «Почти всем представлялось, что в 60-е практически ничего не было, т. е. не было движения возврата к еврейству, однако после войны 67-го повеяло чем-то новым… В Ленинграде, в Москве, в Риге еврейские группы сложились уже в середине 60-х, а к их концу в Ленинграде создался целый конспиративный центр» [240; с. 480].

И примерно в это же время началась кампания за эмиграцию в Израиль, поддержанная западными СМИ. Всё правильно: пушечное мясо-то нужно: пусть Андропов (Либерман) и обеспечит массовую эмиграцию в Палестину!

Это прекрасно понимали «диссиденты». Лев Копелев говорил сотруднику КГБ в 1972 г. (8 июня, Рига): «Мне глубоко чужды и несимпатичны идеи сионизма, для меня он такая же мифология, как и любой другой шовинизм, будь то немецкий или русский; я себя сознаю и ощущаю русским, но, разумеется, никогда не откажусь от своего еврейского паспорта именно потому, что у нас существует антисемитизм. Вот несколько дней тому назад мы, по сути, заставили уехать Иосифа Бродского – а ведь он никакой не израильтянин, он замечательный русский поэт. Его отъезд – потеря для русской советской поэзии и очередной проигрыш в идеологической борьбе. Наши отделы кадров продолжают с помощью наших газет и журналов готовить солдат для Израиля» [ «Исторический архив», 2011, № 3].

С 1960-го по 1970-й выехало за границу 4 тыс. человек, в основном евреев [228; с. 115]. С 70-го в Москве стал издаваться бюллетень еврейского движения за выезд «Исход» (редактор В. Федосеев). «Исход» состоял из «Открытых писем» и документов. В 1972 г. «Исход» сменился «Вестником исхода» (В. Маникер, Ю. Брейтбарт, Б. Орлов). В 1972 г. вышло два выпуска «Белой книги исхода» (редактор Роман Рутман) [228; с. 118]. Это были самиздатовские журналы, их нельзя было купить в книжных, они распространялись по «своим людям».

Разрешения на выезд давали в первую очередь тем, у кого были родственники в Израиле. Те же, кто виз не получал, устраивали митинги, голодовки, пикеты с требованиями дать разрешения на выезд. Лозунгом отказников был «Я не имею ничего общего с этой страной!» [228; с. 123]. Отказники проводили демонстрации у зданий ЦК и обкомов, около ОВИРов.

В мае 1971 года Первый секретарь Черновицкого обкома КПУ А. Григоренко поставил перед правительством вопрос о необходимости взимать плату за обучение с лиц, отъезжающих в Израиль. В 1 декабря СМ СССР принял «Инструкцию о порядке выдачи разрешений и документов советским гражданам на выезд из СССР за границу» (вступила в действие с 1 января 1972 г.), а 3 августа 1972 года вышел Указ Президиума ВС СССР «О возмещении гражданами СССР, выезжающими на постоянное жительство за границу, государственных затрат на обучение».

В ответ на этот указ в декабре 1974 года Конгресс принял поправку Джексона – Вэника к Закону о торговле, которая связала право на свободу эмиграции со статусом наибольшего благоприятствования в торговле.

Поправка наносила большой экономический ущерб как СССР, так и США. Советские товары, поступающие в Америку, облагались огромной пошлиной, в 10 раз большей, чем товары из других стран. Но поправка была выгодна сионистам. Даже экономические интересы такой «проеврейской» страны, как США, приносились в жертву сионистам.

С момента введения поправки в действие в 1975 г., 573 тыс. человек, среди которых было много евреев, христиан-евангелистов и католиков, переехали из Советского Союза на жительство в США. С 1989 г. почти 235 тыс. евреев из бывшего СССР перебрались в США. С 1975 г. примерно 1 млн российских евреев эмигрировали в Израиль.

Вот что говорит директор израильской спецслужбы «Натив» Яков Кедми (эта организация занимается, прежде всего, агитацией и принуждением к эмиграции евреев из всех стран мира): «Я участвовал в создании организации “Всемирное движение в защиту евреев Советского Союза”. А вершиной всего этого стала поправка Джексона – Вэника. Этот законодательный акт был задуман, подготовлен и направлен работниками “Натива”. Речь идёт о поправке к американским законам, которая накладывала ограничения на торговые отношения США с СССР из-за того, что в СССР не существовало свободы выезда» [ «Дуэль», 2006, № 3].

Всего за период с 70-го по 80-й было арестовано 70 участников сионистского движения, а выехало в Израиль 250 тысяч человек [228; с. 131].

Замечу, что «отказники» арестовывались на 10–15 суток, а потом отпускались [228; с. 130]. То есть «всерьёз» власть в лице КГБ (замечу, что отдел по борьбе с сионизмом входил в 5-е управление) не боролась с сионистским подпольем. А то, что все митинги координировались из одного центра, сомнений не вызывает.

Следовательно, власть устраивала деятельность сионистов. Если бы это было не так, то «подполье» было бы разгромлено за несколько месяцев. Отсюда можно сделать вывод, что все эти митинги отказников координировались из ЦК и КГБ. В ЦК «за сионистов» отвечал Суслов, а в КГБ – Андропов и Бобков. Да, Андропов не боролся с сионизмом, но зато активно боролся с т. н. «русизмом», о чём будет сказано.

Но основной движущей силой эмиграции евреев (точнее – желания эмигрировать) были зарубежные центры. Ещё в начале 70-х американская и израильская разведки разработали специальную операцию «Кей-Кей маунти». Основной ею целью являлось создание в СССР разветвлённой агентурной сети, которая бы выполняла задачу по искусственному разжиганию эмигрантских настроений среди евреев [237; с. 110].

Для реализации плана создания агентуры ЦРУ и «Моссад» среди советских евреев эти разведки переправляли в СССР миллиарды долларов – пишет генерал КГБ, начальник Аналитического управления В. Широнин [237; с. ПО], один из будущих «демократов».

Пик этой операции по заманиванию евреев в Израиль (в качестве пушечного мяса, но об этом как-то не говорилось…) пришёлся на 1980-е годы. В тот период в ОВИРы хлынул поток заявлений на получение виз на выезд. Лицам, которые не являлись секретоносителями, визы выдавались. Но секретоносителям, в целях безопасности страны, визы не выдавались. Они и стали именовать себя «отказниками» и на всех углах кричать о нарушении прав человека. Внутренний вопрос о выезде граждан СССР западные газеты, подконтрольные сионистам, превращали в проблему мирового значения.

Но ведь визы не выдавались секретоносителям любой национальности – но об этом почему-то забывали писать… Секретоносителям не выдавались визы и на Западе.

В Израиле осуществление операции «Кей-Кей маунти» поручили специально созданной для этого спецслужбе «Натив», которая работала под крышей МИД Израиля. «Натив» состоял из разведчиков, а её руководитель подчинялся непосредственно премьер-министру [237; с. 110].

В израильском посольстве в Москве (до разрыва дипотношений) начала функционировать специальная консульская группа МИД Израиля.

Пропаганда и лживая угроза будущих погромов, передаваемые по радио «Свобода» и «Голос Израиля», сорвали евреев с насиженных мест.

Сегодня, после разрушения СССР, на Западе открыто говорят об искусственно подогретом характере еврейской эмиграции, которую западные спецслужбы использовали для разрушения страны изнутри [237; с. 112]. Одним из подтверждений этого стала книга сотрудника «Моссад» Виктора Островского «С другой стороны обмана», изданная в октябре 1994 года. Он был участником операции «Кей-Кей маунти». «Американцы поняли, что Израиль, полагавшийся на обманутых им евреев, сможет добиться больше, чем любая антисоветская организация, и заключили союз разведок Запада с сионизмом против России. К 1991-му «Моссад» могла распоряжаться целой армией “саянов” (пособников) – так называли местных евреев, сотрудничавших с “Моссад”» [237; с. 112].

ЦРУ и «Моссад», заманивая евреев, преследовали, кроме политических, и экономические цели: они допрашивали сумевших выехать секретоносителей о военных разработках советских НИИ. Благодаря этим сведениям, Запад сэкономил огромные средства.

А как на утечку стратегической информации смотрело советское правительство? Ведь СССР терял миллионы. Как я писал, 3 августа 1972 г. был издан Указ Президиума ВС СССР «О возмещении гражданами СССР, выезжающими на постоянное место жительства за границу, государственных затрат на обучение». Предписывалось взимать, в зависимости от категории вуза, от 3600 до 9800 рублей (3600 – годовая зарплата научного сотрудника). Справедливо? Справедливо. Но эта сумма была настолько велика, что лишь немногие могли позволить себе отъезд из Советского Союза. Ясно, что евреи возмутились.

И грянуло «мировое негодование». За все годы существования СССР ни одно его действие не вызывало такого дружного мирового протеста, как «налог на образованных эмигрантов». Осенью 1972 года 5 тыс. американских профессоров написали протест; бурно реагировали и парламенты западноевропейских стран. В США были созданы «Американская национальная конференция по защите советских евреев», «Союз солидарности с советскими евреями», «Студенческий комитет борьбы за советское еврейство» и другие. Аналогичные комитеты создавались и в странах Западной Европы.

В США появился новый праздник – День национальной солидарности Америки с евреями в СССР, который отмечался 13 апреля. Наряду с этим Днём в 1974-87 гг. проводились «воскресения солидарности» и многочисленные демонстрации «в защиту советских евреев». (Риторический вопрос: а почему, например, в США не было Дня солидарности с угнетёнными украинцами? Или узбеками? Или русскими? Или литовцами? Да потому, что в Конгрессе и на Уолл-стрит не было узбеков, русских, татар и киргизов – банкиров и лоббистов.)

Со своей стороны 500 советских евреев написали открытое письмо Генсеку ООН Курту Вальдхайму о «крепостной зависимости для людей с высшим образованием». Такая реакция понятна: зачем платить какому-то Советскому Союзу за образование?! Они должны нам дать бесплатное образование! Но эмигранты – евреи «забыли», что это образование было получено за счёт всего советского народа. Но ведь это – мелочь…

В итоге советское правительство сдалось. Указ не отменили, но, «по умолчанию», он и не применялся. О нём «забыли». Но поправка не была отменена и активно применялась.

Широнин утверждает, что в 70-80-х годах КГБ полностью контролировал ситуацию среди эмигрантов и отказников и обладал агентами в их среде, которые информировали разведку о подпольной сионистской деятельности [237; с. 114]. Этими словами Широнин завершает главу о еврейской эмиграции, но он почему-то не задаётся вопросом: почему ни руководство КГБ, ни Политбюро не реагировали на «агентурные донесения». (Кстати, аналогично Широнин пишет и об агентах влияния: мол, мы информировали руководство, а реакции не было.) Почему не было реакции, Широнин не говорит.

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод, что вся эта возня вокруг отказников была организована с ведома Политбюро и руководства КГБ, а так же Госдепартамента и ЦРУ. И имела целью расшатать советский строй изнутри и дискредитировать его в глазах западных граждан: мол, в СССР нет свободы выезда, нет и других свобод.

Да, В СССР сионизм критиковали, не было дипотношений с Израилем… Но вся эта «борьба» шла на бумаге и по телевизору, но не на практике. На практике «работали» сионисты.

Принятие Конституции – шаг к развалу страны

В 1977 г. была принята новая Конституция СССР. Не буду её анализировать и сравнивать с Конституцией 36-го года, но выделю два отличия.

Эта Конституция обрекла на развал Советское государство, так как в ней, в отличие от старой, не оказалось формулировки, что суверенитет союзной республики ограничен. Отсутствие этого ограничения не могло, в перспективе, не привести к развалу страны. Наоборот, была введена ст. 72: «За каждой союзной республикой сохраняется право свободного выхода из СССР». В 1977 г. никто не обратил внимание на это новшество – Союз казался крепким и ничто не предвещало его распада. Но авторы Конституции знали, зачем нужна эта статья.

Во-вторых, была введена статья 6, в которой говорилось, что «руководящей и направляющей силой, ядром политической системы СССР является КПСС». То есть руководство одной партии было узаконено. Эта статья противоречила другим статьям, где говорилось, что основой политической системы являются Советы. На этом противоречии и сыграли «демократы» в период «перестройки». Ясно, что и эта статья была введена с дальним прицелом.

Статья избавляла партийцев ежедневно доказывать, что партия действительно является «рулевым». Хорошо ещё, что не было в УК статьи о «непризнании руководящей роли КПСС», как на Западе – о «холокосте». Эта статья продолжала линию на дискредитацию партии и комсомола, который тоже упоминался в статье.

Проект Конституции разрабатывала комиссия. Наряду с другими, в ней состояли два хорошо известных деятеля – будущие член Конституционного Суда Н. Витрук и Председатель ВС СССР друг Горбачёва А. Лукьянов. Он даже однажды сказал: «Я был автором Конституции 77-го года» [ЦТ, 28 ноября 1998 г.].

Как показало время, эти «поправки» Конституции не были случайными. Да, тогда никто на них внимания не обратил, но когда пришло время, именно эти статьи дали о себе знать и стали одним из рычагов развала Союза.

Так же, как и с косыгинской реформой, было и с Конституцией. Ранее, в 1974 г. была принята новая Конституция СФРЮ, которая дала ещё больше прав республикам; они стали фактически независимыми государствами. Конституция узаконила систему республиканских олигархий [331; с. 380]. Брежнев так же создал аналогичную систему, в результате чего Советский Союз распался фактически на «местные бюрократии», которые «прихватизировали» народное имущество. То же произошло и в послетитовской Югославии.

Кстати, принятие Конституции 7 октября 1977 г. «случайно» совпало с иудейским праздником Кущей (Суккот). Праздник кущей был установлен в память о странствовании евреев по пустыне. Поэтому главным отличием праздника было то, что с его наступлением иудеи должны были устраивать себе шалаши-кущи из древесных ветвей и жить в них в течение всего праздника. Книга Левит (23: 42–43): «В кущах живите семь дней: всякий туземец израильтянин должен жить в кущах, чтобы знали роды ваши, что в кущах поселил Я сынов Израилевых, когда вывел их из земли Египетской».

То есть: евреи уже вышли из плена египетского с победой и празднуют это событие. Что это значит? Что теперь всё – под контролем? Но, если считать, что во главе КГБ встал Андропов, а у Брежнева (Ганапольского?) жена была еврейкой (хасидкой?) – то да.

(Слово «сукка», давшее название празднику, переводится как «шатёр», или «шалаш», или «кущи» и символизирует отказ от опасной иллюзии, что надёжным дом делает крыша. Безопасность и надёжность существования зависят совсем от других причин.)

Тотальное сокрытие информации

В этом разделе я хочу рассмотреть вопрос об информировании советских граждан в период правления Брежнева, Андропова и Черненко.

Думаю, большинство читателей помнят, что тогда все ежедневные газеты публиковали абсолютно одинаковую информацию. Исключение составлял только «Советский спорт». Я не преувеличиваю: первые и вторые страницы были абсолютно одинаковые, на третьей публиковали разные «социальные» репортажи, а на четвертой – новости спорта, прогноз погоды, кроссворд и программа на завтра. В разделе, посвященном событиям в мире (на третьей странице) писали, в основном, о забастовках и войнах. Создавалось впечатление, что на Западе все постоянно бастуют и ходят демонстрациями, и так – из года в год. Даже было удивительно: и как это их режимы ещё держатся!

О событиях внутри страны писали только об открытии новых заводов, шахт, месторождений, о «битве за урожай» и т. д., но ничего – о «Кремле», о катастрофах, о поимке бандитов, не было никакого анализа – поэтому люди и считают, что те годы были «тихими».

Периодически публиковали информацию «В ЦК КПСС» (или «В Политбюро ЦК КПСС»), из которой люди узнавали о новых назначениях и отставках «в связи с уходом на пенсию» или «в связи с переходом на другую работу». Что, почему, за что – тайна. Аналогично – и теленовости. Иностранные «голоса» слушать было невозможно из-за их глушения.

Сталинские и хрущёвские газеты, по сравнению с брежневскими, выглядели как эталон свободной прессы. Почему так? А потому, что существовал секретный «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати, передачах по радио и телевидению» (1976). Чего в нём только не было! Наряду с военными секретами (что понятно), были и такие: численность населения, сведения о наводнениях, о наездах подвижного состава на людей, долгосрочные прогнозы погоды, топографические карты, панорамные снимки городов, сведения по выборам в ВС СССР, о погибших туристах, об убийствах, бандитизме… Поэтому сегодня и кажется, что 60-80-е – это тихое время.

Ну как подорвала бы доверие к власти информация о наводнении?! А точные карты можно было купить на Западе – так от кого секретили?

Более того. На домах – даже в Москве – не было ни названий улиц (кроме центральных), ни номеров. Когда Лужков стал мэром, то он первым делом повесил номера и названия переулков и улиц.

Аналогичная ситуация была и с книгами: книг на политические темы почти не было, за исключением книжек серий «Империализм» и «По ту сторону». Да, эти книги были написаны хорошо, но слишком поверхностно и односторонне.

И создавалось впечатление, что в СССР всё хорошо, открываются новые заводы, месторождения, да происходят трудовые подвиги. Да, всё это было – но были и катастрофы, и чрезвычайные ситуации… Об этих событиях ходили слухи, что-то передавали «голоса». А в СМИ – одно и то же – полное благодушие. И, как результат, неверие газетам. На этом и сыграли «перестройщики».

Продолжала фальсифицироваться и история СССР. В книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», в главе 2 «Тотальная фальсификация истории» я писал о фальсификации истории в сталинский период. Но в 30-е годы история именно фальсифицировалась, т. е. сами действующие лица из Истории не убирались, их деятельность просто представляли в другом освещении. «Убрать» тех же Троцкого и Бухарина из Истории было тогда просто невозможно, так как все события происходили недавно у всех на глазах. А вот после войны, когда люди были заняты несколько другими проблемами, чем анализ своего прошлого, «убирать» и «чистить» историю стало намного легче. Этим, несмотря на работу по восстановлению хозяйства, и занялись члены Политбюро, которым помогали всякие академики – «философы» митины – Юдины. Сам Сталин придавал работе по написанию истории большое значение, ибо, возможно, знал изречение, что «кто контролирует прошлое, тот контролирует и будущее».

При Хрущёве были реабилитированы некоторые «невинные жертвы», но сама концепция послеоктябрьской истории не изменилась.

А при Брежневе вообще почти все деятели были буквально убраны из учебников и исторических книг. Создавалось ощущение, что революцию делали только несколько человек: Ленин, Свердлов, Дзержинский, Котовский, Будённый, Чапаев, Орджоникидзе и Киров. При этом присутствовали Троцкий и Сталин (оба упоминались 2–3 раза). А коллективизацию и индустриализацию проводила «партия» по «решениям съездов». Но, правда, были «перегибы», которые были успешно ликвидированы. И никаких фамилий! О войне: сначала отступали, а потом – победа. Почему отступали до самой Москвы, кто виноват – ни слова. О Хрущёве: волюнтаристская политика. В чём она выражалась – молчок. А вот сейчас – истинно ленинское руководство, которое ведёт страну по ленинскому пути. Это – аксиома, не требующая доказательств.

То есть было создано ощущение полного счастья («Запад загнивает»), процветания, спокойствия и стабильности.

А за этим кажущимся спокойствием «вожди» делали свои дела, имеющие целью обогащение посредством развала страны. И вся их деятельность была согласована с западными «братьями». И, чтобы скрыть эту деятельность, советские газеты и публиковали только «социальные» репортажи о бытовых проблемах да бодрые рапорты об открытии новых заводов (а о том, что почти сразу этот завод закрывался из-за недоделок – не писали). Помню, почти каждый год в Москву приезжал хасид А. Хаммер и дарил Брежневу какой-нибудь документ с ленинским автографом. Зачем он приезжал? Что, только чтобы подарить бумажку? Молчание: мол, приехал – подарил – и уехал.

Кстати, о событиях за рубежом писали далеко не всё. Например, ничего не говорилось о том, что на западе идёт дискуссия вокруг «полётов на Луну». У нас считалось, что эти «полёты» – факт. Не публиковались и не анализировались статьи «советологов» – вообще, это слово ведущие «Международной панорамы» Бовин и Фесуненко произносили только в отрицательном смысле. И т. п.

Советское общество оказалось в информационном вакууме. Сокрытие информации и агрессивная пропаганда из людей сделала «детей», легковерных и доверчивых. Особенно поражает вера печатному слову (и словам дикторов по ТВ). Может, опять случайно? Нет, далеко не случайно, а чтобы нейтрализовать возможное сопротивление планам закулисы. Поэтому с таким энтузиазмом люди поверили Горбачёву, который умел хорошо говорить.

Да, самое спокойное море бывает перед штормом…

«Творческая интеллигенция» как пятая колонна – 2

В 1964 г. Хрущёв был смещён. Первым секретарём стал Брежнев, а Предсовмина – Косыгин. Конечно, ни Брежнев, ни Косыгин, ни Суслов, никто из «октябристов» не был сторонником реабилитации Сталина. Наоборот, советское руководство продолжило проводить «курс XX съезда» во внутренней политике и курс на конвергенцию – во внешней. Но почему-то после Пленума пошли слухи о готовящейся реабилитации Сталина. И эти слухи – только слухи, а не действия! – вызвали реакцию «творческой интеллигенции».

В книге «Кто выиграл Вторую мировую войну?», в главе 5, в разделе «“Творческая интеллигенция” как пятая колонна», я говорил об интеллигенции 30-50-х годов. Во время «оттепели» им пришла достойная смена.

«Интеллигенты» написали два письма. Первое – от 14 февраля 1966 года (прямо в годовщину XX съезда). Письмо было адресовано Брежневу.

«В последнее время в некоторых выступлениях и в статьях появляются тенденции, направленные, по сути дела, на частичную или косвенную реабилитацию Сталина (То есть даже упоминание имени Сталина в положительном контексте не допустимо! – А. С.)

… Нам до сего времени не стало известно ни одного факта, ни одного документа, позволяющих думать, что осуждение культа личности было в чём-то неправильным. Напротив, трудно сомневаться, что значительная часть разительных, поистине страшных фактов о преступлениях Сталина, подтверждающих абсолютную правильность решений обоих съездов, ещё не предана гласности. Мы считаем, что любая попытка обелить Сталина таит в себе опасность серьёзных расхождений внутри советского общества. На Сталине лежит ответственность не только за гибель бесчисленных невинных людей, за нашу неподготовленность к войне, за отход от ленинских норм партийной жизни. Своими преступлениями он так извратил идею коммунизма, что народ этого никогда не простит (А Никита, значит, вернулся к истинному коммунизму? – А.С.)

Любая попытка сделать это приведёт не только к замешательству и разброду в самых широких кругах. Реабилитация Сталина вызвала бы большое волнение среди интеллигенции и серьёзно осложнило бы настроения в среде молодёжи…

Вопрос о реабилитации Сталина не только внутриполитический, но и международный. Какой-либо шаг к его реабилитации, безусловно, создал бы угрозу нового раскола в рядах коммунистического движения, на этот раз между нами и компартиями Запада. С их стороны такой шаг был бы расценён как наша капитуляция перед китайцами, на что коммунисты Запада не пойдут (Мол, Запад не поймёт. – А.С).

…Любой отход от решений XX съезда осложнил бы международные контакты деятелей нашей культуры, в частности, в области борьбы за мир и международное сотрудничество, что под угрозой оказались бы все достигнутые результаты». Последняя фраза довольно туманна и содержит намёк на какие-то закулисные действия. Письмо подписали 25 человек: академик Л. Арцимович, главный режиссёр «Современника» О. Ефремов, художник П. Корин, академик П. Капица, (который долго жил в Лондоне и сын которого участвовал в заседаниях Римского клуба [295; с. 159]), писатель В. Катаев, академик И. Майский (долгое время был послом в Лондоне), писатель В. Некрасов, К. Паустовский, балерина М. Плисецкая, академик М. Леонтович, художник Б. Неменский, художник Ю. Пименов, артист А. Попов, режиссёр М. Ромм, публицист Эрнст Генри (сотрудник КГБ), академик А. Сахаров (масон и провокатор, о нём я ещё скажу), академик с. Сказкин, писатель Б. Слуцкий, артист И. Смоктуновский, академик И. Тамм, писатель В. Тендряков, режиссёр Г. Товстоногов, режиссёр М. Хуциев, художник с. Чуйков, писатель К. Чуковский [241; с. 59–61].

Инициатива написания письма исходила от старого сотрудника КГБ бывшего разведчика Эрнста Генри (он же Семён Николаевич Ростовский, он же Массерман Семён Николаевич, он же Хентов Лейба Абрамович) (1904–1993) [298; с. 566]. Как видим, эту новую антисталинскую кампанию начал профессиональный разведчик.

С 1920 г. он был разведчиком ОГПУ сначала в Германии, а с 1933 г. – в Англии, где пробыл около 20-ти лет. Обращает на себя внимание огромный срок для нелегала. И за эти годы его так и не смогли разоблачить! После возвращения (1951) в СССР вместе с Д. Маклином, он был арестован по подозрению в шпионаже. Его долгая успешная работа в Англии даёт основания подозревать в нём «двойника». Тем более что одно время он был связником «кембриджской пятёрки» – подставы английской разведки (см. книгу «Кто выиграл Вторую мировую войну?», гл. 6, раздел «Филби и другие “двойники”»).

Он сидел 4 года и был реабилитирован только Хрущёвым. В это время Хрущёв ездил в Англию «подписывать капитуляцию» (см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 3, раздел «Капитуляция Советского правительства в “Холодной войне”. Визиты в Великобританию, Швейцарию и США»). Просили ли его освободить Генри?

«Деятели культуры» (или «деятели КГБ»?) ссылаются на народ: «народ этого не простит», «наш народ не поймёт и не примет». Что, если Брежнев скажет хорошо о Сталине, то начнутся демонстрации протеста? Пишут о «большом волнении среди интеллигенции», но ведь 25 человек не имеют права говорить о всей интеллигенции, а тем более – о всём народе! Кстати, среди подписантов нет ни Вс. Иванова, ни Л. Леонова, ни М. Шолохова, ни И. Ильинского, ни т. Хренникова, ни М. Бернеса… И многих других.

В нагрузку к первому письму в адрес ЦК 24 сентября 1967 г. было направлено и второе, которое имело название: «От оставшихся в живых детей коммунистов, необоснованно репрессированных Сталиным»:

«В настоящее время с трибун, в печати пропагандируются “заслуги” Сталина. Нас это тревожит. И не только потому, что наши родители и мы сами, как и миллионы других людей, стали жертвами созданной Сталиным машины преступлений. Это не должно повториться…» Подписали письмо, в частности: П.И. Якир, Л. Петровский, А. Антонов-Овсеенко, Ю. Ларин-Бухарин, Ю. Вавилов, В. Пятницкий, И. Шляпникова, Софья Радек (дочь К. Радека), Н. Енукидзе, А. Бокий, Ю. Сапронов, т. Смилга, Л. Богораз, Ю. Живлюк. Всего 42 человека [241; с. 92–93]. Позже некоторые из них стали «диссидентами».

Примечателен заголовок письма: из него следует, что родители всех тех, кто подписал, были расстреляны ни за что. Но, например, В. И. Пятницкий даже написал книгу «Заговор против Сталина» (1998).

[Для справки. Владимир Пятницкий – сын одного из руководителей Коминтерна Иосифа (Осипа) Ароновича Таршиса, якобы еврея. Но мы с «евреями» уже сталкивались – см. книгу «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России». И здесь, судя по всему, аналогично. Википедия пишет: «Согласно воспоминаниям Ц.С. Зеликсон-Бобровской, в Берлине Пятницкий жил по немецкому паспорту и назывался Фрейтаг, что по-русски – пятница, отсюда его дальнейшая фамилия Пятницкий».

В своей книге В. Пятницкий пишет о том, что в июне 1937 года в Москве собрался Пленум ЦК, чтобы обсудить вопросы сельского хозяйства. Тогда-то группа членов ЦК, которую поддержал и И. А. Пятницкий, решила отстранить генсека от власти. Пленум счел выступление группы антипартийным. Судьба заговорщиков была ужасной – почти все они были расстреляны.]

Итак, дети просят не совершать «непоправимую ошибку», а «деятели культуры» угрожают: мол, «любая попытка сделать это осложнит отношения власти с интеллигенцией» (Опять же – со всей интеллигенцией. – А.С.) и с промасонскими кругами Запада.

Но Э. Генри продолжает давить на власть, чтобы та даже не думала хоть слово хорошо сказать о Сталине. Он пишет письмо Илье Эренбургу. Но это не было личным письмом. Оно было вброшено в самиздат и стало ходить по рукам. То есть было адресовано не столько Эренбургу, сколько народу. Содержание его – сплошная ложь о репрессиях, «обезглавленной Красной Армии», «неподготовленность к войне», «пакт», «верил Гитлеру» и т. п.

Да, эта громкокричащая, очень малочисленная, большей частью еврейская, интеллигенция сыграла свою роль в уничтожении СССР. Как сказал А. Зиновьев: «Целились в коммунизм, а попали в Россию». А после раздела СССР они оказались у разбитого корыта.

Смысл «холодной войны» и гонки вооружений: финансовая операция. Выкачивание денег из бюджета СССР. Шпионско-диверсионная сеть

Выше я говорил о том, что при Хрущёве начались массовые закупки зерна за границей. СССР стал продавать по заниженным ценам нефть, лес и др. природные ресурсы (например, нефть на 50 % ниже мировой цены). В результате такой политики Москвы, западные страны стали развиваться быстрыми темпами, а СССР с каждым годом всё сильнее попадал в экономическую и технологическую зависимость от Запада. Это была явная экономическая диверсия, выгодная Западу. А СССР постепенно сел на нефтяную иглу и втянулся в большую игру на «великой шахматной доске» (Бжезинский). Правила же в этой «игре» диктовал Запад.

Но пропагандисты и с той, и с другой стороны продолжали раздувать миф о «холодной войне», о «противостоянии двух систем», двух военных блоков. А символом «холодной войны» стала Берлинская стена (об этой стене знают все, но мало кто знает о существовании другой стены – корейской. Эту стену не упоминают потому, что построена она на территории союзника США – Южной Кореи, а Берлинская же была построена на территории ГДР. Не пишут также и о «Великой еврейской стене» в Израиле – по той же причине).

Но никакой «войны» не было, шла игра в войну, в которую играли хрущёвцы и брежневцы и их западные «братья». Но козыри были за океаном.

Опять же: кому была выгодна эта игра? Американский исследователь М. Купер утверждает, что «шарада антагонизма между СССР и США сохранялась все эти годы для финансирования проектов национальной безопасности» [198; с. 20]. Всё верно: благодаря созданной искусственно истерии «холодной войны» финансовые магнаты Уолл-стрит и Сити выбивали деньги на производство вооружений, которые в таком огромном количестве были не нужны. Вспомните: западные газеты постоянно орали о «советской угрозе», мол, война «с русскими» будет со дня на день…

Ф. Достоевский, как бы предвидя будущее страны, писал в «Дневнике писателя»: «Очень может быть, что кому-то надо грозить Европе коммунизмом, идущим из России, и остервенять Европу против России». А под крики о «советской угрозе» выбивать деньги из западных правительств.

«Холодная война» была призвана расколоть Европу на два блока, чтобы иметь возможность продавать оружие обеим блокам, получать огромные прибыли, а затем объединить их в единый мир [76; с. 247].

В январе 1967 г. рокфеллеровская компания “International Basic Economy Со.” объединилась с “Tower International Inc.” Эту компанию возглавил Сайрус Итон. Ранее он был секретарём Джона Дэвида Рокфеллера. А его сын Сайрус Итон – младший был знаком с Косыгиным и Брежневым. Рокфеллер и Итон стали строить в СССР военные заводы – в частности, 50 млн долларов было вложено в алюминиевые заводы. Также они построили два завода по производству синтетической резины (шины для грузовиков) стоимостью 200 миллионов долларов [76; с. 154, 690]. Советские люди этих фактов не знали, газеты о них не писали.

СССР снабжал оружием Вьетнам, где гибли американские солдаты. Одновременно армию США снабжали те же заводы Рокфеллера, но расположенные в Америке.

СССР также поставлял оружие арабам. Советские заводы, находящиеся под контролем Рокфеллера и Итона, поставляли арабам бракованное оружие, в результате чего Израиль всегда побеждал [76; с. 690]. А вот Израилю те же люди поставляли хорошее оружие.

В результате этой гонки вооружений в проигрыше оказался СССР как государство. Советское руководство тратило деньги на «обычное» оружие. Например, если Америка производила лишь относительно небольшую партию нового оружия и замораживала конвейер, то мы… произвели 67.000 танков, при том, что весь остальной мир имел их 63.000. И вот результат: прошло время, танки устарели, их надо заменять новыми. Но одно дело заменить, допустим, 10 тыс., а другое – 67 тысяч. Откуда взять деньги на утилизацию старых и изготовление новых танков? Нет денег. Американцы больше не дают, так как дело сделано: и прибыли за счёт советского бюджета получены, и СССР развален.

Опять же вопрос: а «бездумно» ли действовало советское руководство? Конечно, рядовые генералы и офицеры были уверены, что так и надо – чем больше танков, тем лучше. И они, конечно, не думали о последствиях. Но ведь те, кто давал задания директорам заводам и генералам – думали. В частности, предсовмина масон Косыгин. Получали ли они доллары за «правильные мысли»?

В те годы министром обороны был Д.Ф. Устинов. Генерал Валентин Варенников в своём интервью каналу «Совершенно секретно» в 1993 г. говорил, что министр обороны Устинов нанёс большой вред обороне и армии – якобы, «помимо своей воли»: делали много новых типов вооружений, а к старым типам вооружений не было запчастей, но «чем больше типов – тем сложнее их эксплуатация». Начальник Генштаба Огарков говорил Устинову: «Вы нам давайте то, что нужно для армии, а не то, что производит ВПК».

Устинов, конечно, понимал, что для каждого типа оружия необходимо строить новые технологические линии – как для его производства, так и для налаживания выпуска запчастей. А всё это – деньги, и деньги огромные. А деньги эти шли не из «ниоткуда», а изымались из народного хозяйства.

Что, Устинов не знал, что у «главного противника» США было несколько типов БМП или танков, или подлодок, но к ним всегда были запчасти? А что было в нашем ВПК? То же, что и в других отраслях промышленности и сельского хозяйства: сегодня того нет, завтра – этого, фонды ограничены… Результат: сломанная техника стояла годами, ржавела… Что комбайны – что танки. Что, Устинов этого не понимал? Не верю! Ведь военные, в том числе маршал Огарков, это прекрасно понимали – и не только понимали, но и говорили министру.

А что министр? Ничего. Продолжал выбивать фонды на финансирование новых типов боевой техники, которая, пройдя парадом по Красной площади, сломавшись, ржавела на полигонах.

А эти деньги могли бы пойти и на развитие лёгкой промышленности, и на строительство жилья для тех же офицеров… Ясно, что вред Устинов нанёс не «помимо своей воли», а был если и не инициатором, то мотором этого процесса.

Вот что сказал об этой вредительской деятельности – не работе! – Устинова и, видимо, членов Политбюро и правительства, Виталий Орлов – генеральный директор ЗАО «Связь» (1993) (под его руководством были развёрнуты и введены в строй самые большие в СССР комплексы обнаружения и наведения воздушных целей под 22-мя городами Союза; он участвовал в испытаниях всех автоматизированных систем для ПВО, изготавливаемых с 1962-го года): «Занимаясь радиоэлектронными системами для ПВО, приходилось отвечать на сложные вопросы, которые ставили эксплуатирующие организации (То есть военные, осуществляющие приёмку. – А. С.) Всех приводили в озабоченность отсутствие защиты от естественных и искусственных помех, малая дальность обнаружения низколетящих целей, невозможность обнаружения низколетящих целей на фоне естественных и искусственных помех.

В дополнение к перечисленным недостаткам низкая подвижность и низкая надёжность делали непригодными все комплексы СССР и России для выполнения задач ПВО. Защита страны от воздушного нападения не была достигнута, так как принятая концепция построения комплексов ПВО в принципе не позволяла сделать это и противоречила законам физики, математики, географии (! – А. С.)

Громадные деньги были разворованы, но авантюристы из ВПК требовали новых средств, пугали воздушным нападением противника.

80 % оборудования вообще не работало, а служило балластом и основанием для получения громадных денег за комплексы, и шло дальнейшее их разворовывание.

Моё участие в качестве эксперта на учениях стран Варшавского договора и учениях Министерства обороны СССР неоднократно ставило меня в сложное положение. Я как представитель поставщика комплексов ПВО должен был доказывать их высокие технические характеристики. Я сам себе напоминал цыгана на дореволюционной ярмарке, который всучивал деревенскому простаку хромую лошадь. Результаты учений неоспоримо показывали, что наши комплексы не могли обнаруживать и определять государственную принадлежность и уничтожать цели на фоне естественных и искусственных помех.

Результаты работ по развёртыванию комплексов обнаружения на всей территории СССР, результаты их эксплуатации и проведённых учений были проанализированы мною с участием ведущих специалистов, и сделаны выводы о неэффективности созданных систем ПВО. Огромные финансовые затраты в результате вредительства и воровства дали практически нулевой результат. По предложению представителей Главного штаба ПВО эти выводы были мною изложены в докладе. Через Главкома ПВО Батицкого доклад был направлен в адрес Политбюро ЦК КПСС.

Была создана комиссия, членам которой было поручено разобраться и дать оценку изложенным мной фактам, она подтвердила мои выводы. Но правительством они не были реализованы.

Первоначальный вывод комиссии был такой: в стране существует шпионско-диверсионная сеть на всех предприятиях, разрабатывающих и изготовляющих системы вооружения, уходящая своими корнями в высшие партийные и хозяйственные круги СССР.

Разработанная западными спецслужбами программа подготовки агентов влияния в СССР дала свои эффективные результаты (Только не агентов влияния, а прямых агентов западных разведок, у которых были определённые задания. – Л.С.). Руководство зарубежных разведок целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, внедряло или продвигало на административные должности в аппарате управления различными отраслями и самой страны таких людей, которые были готовы выполнять сформулированные задачи. При этом западные спецслужбы исходили из того, что деятельность отдельных агентов влияния, проводивших в жизнь политику планомерного саботажа в народном хозяйстве и искажения здравых указаний, координируется из одного центра, созданного в рамках американской разведки. Задачи вести научные изыскания и проведения опытноконструкторских работ в СССР были успешно выполнены.

Изготовление оборудования и вооружения для войск ПВО из-за непригодности решать поставленные задачи надо было прекращать в целях предотвращения бессмысленной траты средств.

Необходимо было решать проблемы, прежде всего, по обеспечению работоспособности комплексов ПВО в условиях естественных и искусственных помех и немедленно прекращать неоправданные затраты по разработке, испытаниям и изготовлению бесплодного оборудования и сопутствующего снаряжения… Ничего этого сделано не было!

По выявленным фактам воровства и приписок комиссией было предложено возбудить уголовные дела. Было возбуждено несколько мелких дел в отношении “стрелочников”. Всё спустили на тормозах» [387; с. 42–44].

Как тут не вспомнить слова советского шпиона О. Эймса, начальника советского отдела в ЦРУ: «У вас шпион сидел на шпионе!»

Неожиданно факты вредительства тех времён всплыли во время войны Украины с ДНР и ЛНР (2014).

За несколько месяцев войны на Донбассе вооружённые силы Украины понесли серьёзные потери. Очень много потеряно танков, причём достаточно часто разрушения танков выглядят странно. Подбитые машины остаются без башен, а также получают сильные повреждения корпуса. Иногда корпуса танков разрывает по сварным швам, а образовавшиеся «обрывки» выгибает наружу.

В ряде случаев детонация боекомплекта танков приводила к срыву башни. Тем не менее и в Афганистане и в Чечне не наблюдалось явление, почти ставшее нормой на Украине: корпуса танков Т-64 сплошь и рядом разорваны, из них вырваны целые бронеплиты, причём видно, что разрыв шёл по шву корпуса, а оставшиеся бронеплиты оказались необычно пластичными и согнулись.

Самая очевидная версия, объясняющая характерные повреждения украинской бронетехники, касается качества изготовления машин. Основные потери понесли танки Т-64 различных модификаций, производства Харьковского Бронетанкового завода. Именно эти машины чаще всего фигурируют на фото с сорванными башнями и разорванными корпусами. То есть производство танков в Харькове имело некоторые технологические особенности, которые внешне не сказывались на виде машин, но привели к нарушению прочности их корпусов.

Было обнаружено массовое пробитие корпусов Т-64 в боковых проекциях осколками осколочно-фугасных 120-мм мин, причём не только при очень близком разрыве, но и прилетевших за 30–40 метров. А ведь в теории бортовая броня у Т-64-70 миллиметров, она должна бы остановить подобные осколки.

Однако при подробном рассмотрении взорвавшихся танков Т-64 мы не видим 7-сантиметровых листов бортовой брони. Мы видим листы толщиной сантиметра три – и ещё неизвестно, броневая ли это сталь, или простая котельная. Возможно, что в Харькове была изменена и технология сварки бронелистов корпуса, что в итоге привело к ослаблению сварных швов.

Первые танки получила 41-я гвардейская танковая дивизия Киевского военного округа. В октябре 1963 года танк с огромным трудом, под давлением Хрущёва и Устинова, всё же прошёл государственные испытания и фактически «авансом» был принят на вооружение, несмотря на множество недостатков, которые оказалось в принципе невозможно устранить.

Только за три года – с 1967-го по 1969-й – вышло из строя и пошло под списание 879 двигателей на Т-64 и Т-64А при общем объёме выпуска танков немногим более 1200. 5 мая 1967 года на совещании в Харькове председатель НТК ГАБТУ Радус-Зенькович указывал: «35 % двигателей в войсках вышли из строя. Средняя работа двигателя в машине – 212 час».

Судя по всему, Харьков решал проблему ненадежности двигателя облегчением танка, ослаблением его бронирования. А заодно – ещё и заменил кое-где броневой лист на обычную конструкционную сталь, чтобы упростить и ускорить изготовление.

Ещё в 1963 г. представитель ЦК Карцев, посетив завод Малышева, заявил: «Надо делать серьёзные партийные выводы. Много в производстве неряшества в исполнении. Со дня встречи по сей день ничего не сделано. На производстве грязь и безразличность. У Макарова чёткость в работе, а на “Малышева” все терпят и равнодушны к бракоделам. Я разочарован в заводе».

Ослабленная бортовая броня наложилась на плохой механизм заряжания: пороховые заряды у харьковчан стоят вертикально, вплотную друг к другу, образуя сплошной цилиндр как раз в районе верха борта танка под башней, не защищённого ничем, кроме тонкой брони, из-за малого диаметра катков ходовой части.

И чего при этом удивляться, что танки разрывает?

У Т-64 ненадёжная ходовая часть потому, что были обрезаны торсионы подвески до половины длины, поставили их соосно, а не от борта до борта, как на ленинградских и уральских танках. Выяснилось, что торсионы на Т-64 лопаются при даже небольшой коррозии – чуть появилась раковинка от ржавчины, от неё начинают бежать поверхностные напряжения, и сталь трескается.

Знаете, что придумали для устранения этого дефекта конструкторы из Харькова?

Они стали обматывать торсионы изолентой в несколько слоёв! Обычной синей изолентой! Естественно, на неровностях они перегревались, закипали и взрывались.

Почему они делали такие г-танки, а Устинов и Хрущёв (Брежнев) их принимали? В то время в СССР постоянно писали о будущей войне с Западной Европой. Считалось, что главной ударной силой у нас будут танки. В частности, производства Харьковского завода. Руководители завода исходили из того, что в танках будут сидеть русские танкисты, которые взорвутся… Они ж не знали, что Донецк отделится…

Но вернёмся к докладу Орлова. И – опять «царь не знал». Допустим, до получения этого доклада Брежнев, Косыгин, Гречко, Устинов и др. действительно ничего не знали. Но вот члены Политбюро ознакомились, возмутились и… состоялся процесс над вредителями? Нет. Всё спустили на тормозах. Вывод только один: эти «члены» находились под контролем и, соответственно, под управлением других людей, связанных с «вашингтонским обкомом». В этом смысле наши «вожди» ничем не отличались от американских президентов и немецких канцлеров – а о них советские газеты постоянно писали, что те находятся в подчинении у Уолл-стрит.

В. Орлов: «О безобразном положении в ВПК общественности мало что известно (И это понятно: во всех газетах были только рапорты об успехах да бытовые хроники. – А. С.) Для эффективного прикрытия использовались родственные связи руководящих работников ВПК с членами правительства страны (Из этого прямо следует, что эти «родственнички» были шпионами. – А.С.) Родственников Микояна, Шверника, Конева, Андропова, Мазурова, Суслова, Хрущёва и многих других использовали для выкачивания громадных денег из бюджета и прикрытия авантюр антинаучного характера» [387; с. 44].

Но ведь это – прямая наводка следователей на шпионов! В главе 4 «Агентов влияния не было. Были агенты ЦРУ» я пишу, что, например, сын Хрущёва, Сергей, стал гражданином США, и внуки Андропова живут также в США. А муж дочери Косыгина масон Джермен Гвишиани? Что, КГБ об этом не знал? Знал, но… ловил «диссидентов» да фарцовщиков и не лез, «куда не надо».

О качестве нашей военной техники, в частности, самолётов, говорят и такие факты.

Известно, что в 50-70-е годы над нашей страной летали английские и американские самолёты-разведчики. Они разведывали места расположения секретных заводов, связанных с атомной и ракетной промышленностью, а уж затем туда посылались «обычные» разведчики.

Уже в начале 1950-х для американской военной разведки был разработан самолёт – модификация реактивного 6-моторного бомбардировщика В-47 «Стратоджет», получившая обозначение RB-47. Самолёт мог разгоняться до 980 км/ч и подниматься на высоту более 10 километров. На этой высоте радиус его горизонта видимости приближался к 250 километрам! Уникальные фотокамеры с фокусным расстоянием 2,5 м, разработанные американцами в 1953 г., позволяли получать детальные фотоснимки с расстояния 100 километров. Когда такую фотокамеру получили в своё распоряжение англичане, то со своего самолёта-разведчика «Канберра» они сделали фотоснимок собора Святого Павла в Лондоне, а сам самолёт находился в это время над Ла-Маншем в районе Дувра. На фотографии была отлично видна колоннада под куполом (если на снимке видна отдельная колонна, то значит, будет видна и ракета на стартовой позиции).

«Стратоджет» первым из серийных самолётов получил систему дозаправки в воздухе. Радиус полёта этих самолётов достиг 4630 км – это означало, что «Стратоджет», взлетевший с авиабазы в Гренландии, мог через Северный полюс достичь окрестностей Свердловска и вернуться обратно без дозаправки. А самолёт, вылетевший из Турции, точно так же, без дозаправки, мог долететь до Байкала и обратно. С дозаправками в воздухе дальность становилась практически неограниченной, что американцы и подтвердили, совершив в целях рекламы своей авиационной техники, облёт земного шара[16].

«Стратоджет» был практически неуязвим для советских МиГ-15 и МиГ-17, составлявших в то время основу парка истребительной авиации СССР. Для того чтобы не быть сбитым советским перехватчиком, ему требовалось лишь не приближаться к аэродромам базирования истребителей ПВО ближе чем на 150 километров. Имея же такую фору, «американец» мог чувствовать себя в безопасности, поскольку советский самолёт тратил на догон практически весь запас топлива и после атаки не мог вернуться на аэродром. В большинстве случаев при нарушении воздушного пространства СССР самолётами RB-47 наши перехватчики даже не поднимались в воздух ввиду бессмысленности попыток перехвата. Если тихоходные RB-50 сбивались в небе СССР, начиная с 1950-х, то первый RB-47 был уничтожен лишь 1 июля 1960 года в районе мыса Канин Нос[17].

Отмечу, что то, что наши самолёты уступают американским, прекрасно сознавал Хрущёв, весьма скептически воспринимавший показуху «маршалов победы». Особый гнев Хрущёва вызвали масштабные учения военно-воздушных сил в 1955 г., по итогам которых командующий Московским округом ПВО маршал Константин Вершинин отчитался Президиуму ЦК, что в ночное время 96 % целей «перехвачены» советскими лётчиками на дальних подступах к охраняемым объектам без использования прожекторов и даже без использования радиолокационных станций на борту самолётов. Вот, мол, какие у нас необыкновенные советские лётчики, пронзают взглядом тьму кромешную! Однако через несколько месяцев выяснилось, что маршал смошенничал – всем бомбардировщикам, имитировавшим «цели», было приказано в ходе учений выполнять ночные полёты с включёнными (!) бортовыми огнями. Хрущёв был разъярён показухой военных начальников и враньём их докладов. Трудно понять, что двигало Вершининым, когда он пытался сделать из Хрущёва дурака.

Ложь Вершинина вышла ему боком – в 1956 г. маршал был исключён из числа кандидатов в члены ЦК. И вот что интересно: за Вершинина заступился Жуков и очень скоро карьера маршала пошла в гору, да притом какую! В январе 1957 года он был назначен главкомом военно-воздушных сил. В свете всего вышеизложенного такое заступничество показательно…

Перед войной Вершинин был начальником Высших авиационных курсов усовершенствования лётного состава. В сентябре 1941 года был назначен командующим ВВС Южного фронта. С 1946 г. он – Главнокомандующий Военно-воздушными силами и заместитель Министра обороны СССР, маршал авиации (3 июня 1946 г.).

В сентябре 1949 года, в связи с начавшимся расследованием причин поражения летом 41-го, был понижен в должности и назначен командующим войсками Бакинского округа ПВО. С июня 1953-го по май 1954-го – командующий войсками ПВО – т. е. он был повышен почти сразу после убийства Сталина.

С января 1957 года – вновь Главнокомандующий Военно-воздушными силами и заместитель министра обороны СССР. Главный маршал авиации (8 мая 1959 г.).

Под руководством Вершинина в ВВС пышным цветом расцвела показуха, за которую нашим военспецам сильно досталось от израильских лётчиков 30 июля 1970 года, когда те в первом же бою с советскими пилотами уничтожили 5 из 6 Миг-21, не понеся при этом потерь. Именно при Вершинине были отменены учебные бои истребителей, исчезли доплаты пилотам за полёты в сложных метеоусловиях, а также досрочное присвоение за это званий и наград. При проведении учебных боёв пилотам было запрещено уходить в облака, используя последние в качестве тактических элементов.

С марта 1969 года Вершинин в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Умер в 1973 году.

Вершинин, Жуков и другие

На фотографии – «маршалы победы»: Вершинин, Жуков, Ворошилов, Захаров и Рокоссовский. Смотришь на эти «иконостасы» и невольно ловишь себя на мысли: какой же безмерной народной кровью заработаны награды на грудях этих титанов военно-стратегической мысли?

Хрущёв требовал ускорить принятие на вооружение управляемых ракет класса «воздух-воздух», разработка которых велась уже несколько лет. Первая ракета этого класса, РС-1У, была принята на вооружение в 1956 году. Свою задачу она решала плохо: запуск ракеты по цели был возможен на дальности не более 3 км, причём цель должна была следовать в коридоре высот от 5 км до 10 километров. Если противник летел ниже 5 км, то наведение становилось невозможным из-за помех, отражённых от земли сигналов радиолокатора истребителя, а если выше 10 км – то крылья ракеты теряли свою эффективность ввиду разрежения воздуха и её полёт становился неуправляемым. Высотные самолёты-разведчики стран НАТО, такие, как RB-47 или английский «Канберра», могли продолжать чувствовать себя в советском небе столь же комфортно, как и прежде. У ракеты РС-1У имелся и ещё один серьёзный недостаток, резко снижавший её боевые качества: яркие трассеры на концах крыльев, сделанные для визуального отслеживания полёта ракеты, слепили пилота ярким огнём. Ослепление было столь велико, что лётчику требовалось некоторое время для адаптации зрения к низкой освещённости кабины; в течение этого времени он не только не мог следить за движением цели, но даже фактически терял управление собственным самолётом!

Поскольку неудовлетворительные боевые качества ракеты РС-1У были очевидны и военным, и конструкторам, работы по её совершенствованию начались практически сразу по принятии на вооружение. В ноябре 1957 года на вооружении нового истребителя Миг-19ПМ появилась новая ракета РС-2У. Это тоже был далеко не идеал, хотя в отличие от предшественницы эта ракета могла попасть в цель, летевшую выше истребителя, выпустившего её, на целых 2 километра. С прежней ракетой это было невозможно. Но сохранялся главный недостаток её предшественницы – «подсветка» цели радиолокатором истребителя и необходимость её удержания в визире радиоприцела на всём протяжении полёта ракеты. Активно маневрирующая цель «сбивала» прицел и поразить ракетой РС-2У скоростной и манёвренный самолёт вроде «Стратоджета» было практически невозможно[18].

Как видим, на протяжении всех 50-х годов СССР не имел эффективной системы ПВО. Несмотря на затрату Советским Союзом огромных материальных ресурсов, техническое превосходство стран НАТО (и прежде всего США) позволяло последним с высокой эффективностью проводить воздушную разведку интересующих районов. Интенсивность воздушной разведки стран НАТО, частота нарушений воздушных границ и глубины вторжений в воздушное пространство СССР возрастали на протяжении всего десятилетия. По признанию американских историков авиации, в 1950 г. разведка военно-воздушных сил и ЦРУ совершили около 1 тыс. полётов, сопровождавшихся нарушением границ Советского Союза, а в 1959 г. – уже более 3 тысяч.

Об этих нарушениях в газетах не писали, поэтому сегодня так популярен миф о непобедимости Советской армии.

Всего же, за период 1950–1970 гг. американская авиация более 20 тыс. раз нарушала воздушное пространство СССР, осуществив аэрофотосъёмку более 3 миллионов квадратных километров. Колоссальный объём разведывательной работы! Поэтому надо с большим скепсисом относиться к шапкоза-кидательским заверениям советского Агитпропа с его заезженной пластинкой про «границы на замке». Если и был там «замок», то лишь в воображении журналистов «Правды», сам же Хрущёв и руководители ПВО особых иллюзий по этому поводу не испытывали. Благо жизненные реалии были таковы, что каждый год приносил всё более неприятные сюрпризы[19].

«Стратоджеты» вторгались в воздушное пространство СССР буквально каждый день! Они обследовали и «совсекретный» полигон Капустин Яр, и контролировали запуски с Байконура[20].

ЦРУ в середине 50-х обзавелось своим собственным самолётом-разведчиком U-2. Концепция этого самолёта принципиально отличалась от RB-47: главным достоинством U-2 была не скорость полёта, а высота – 212 км – куда не мог забраться ни один истребитель в мире.

А все имевшиеся на вооружении СССР типы радиолокационных станций имели ограниченные возможности (обнаружение целей на дальностях до 200 км и на высотах до 20 км). Причём на эффективность работы РЛС негативно влияли многие факторы: параметры движения цели и её физические свойства, солнечная активность, состояние атмосферы и даже уровень подготовки операторов. Посему радиотехнические части не могли распознавать U-2 и уверенно «вести» его[21].

Вот лицевая страница и оглавление альбома, подготовленного американской военной разведкой в 1964 году и посвящённого описанию «Кыштымского атомного комплекса» (в СССР он был известен как Челябинск-40). Подобные альбомы, начиная с 1955 года, выпускались с ежегодными обновлениями (!!! – А. С.) Каждый из альбомов описывал отдельный объект атомного производственного комплекса СССР как потенциальную цель атаки силами диверсионной группы. Подобного рода литература не содержала особых технических деталей, зато описывала ориентиры на местности (даже приводились их фотографии, сделанные с земли), взаимное расположение и степень важности зданий, количество дверей, наличие различных технических коммуникаций (железнододорожных путей, газо– и водопроводов, опор ЛЭП и пр.). Подобные детальные описания невозможно было составить, опираясь лишь на средства авиационной разведки. Сам факт существования таких документов однозначно подтверждает одно из двух предположений: либо разведки стран НАТО осуществляли успешные агентурные проникновения на эти объекты, либо западные разведки имели доступ к проектной документации по всем предприятиям атомной отрасли СССР[22]. Я склоняюсь ко второму варианту.

А вот секретный Арзамас-16. То есть «секретным» он был только для советских людей.

Арзамас-16

Или вот, например, в 1956 г. в Томске появились агенты военной разведки США с явным намерением проверить информацию, которая была получена с самолётов.

Им удалось сделать фотографии громадного здания с тремя трубами, которые впоследствии были предъявлены на слушаниях Комитета Конгресса по атомной энергии, а также других объектов закрытого города (Для кого? – А.С.), защищённого от мира семью рядами колючей проволоки (некоторые под напряжением) и отдельным полком внутренних войск (От кого? В теории, от иностранных шпионов. – А. С.) Более того, в распоряжение американской разведки попала меховая шапка, имевшая на себе радиоактивную пыль, содержавшую примерно 50 млрд атомов урана-238. Шапку эту, якобы, вывез на Запад некий пожилой немец, отправившийся в ФРГ к своему сыну[23].

Как видим, «секретность», «режим» были только для советских людей, но не для иностранцев. А ведь, теоретически, «секретность» была рассчитана именно на них…

Помните, в фильме «Ошибка резидента», агент должен был поехать куда-то на речку, взять воду и землю… Как видим, этой ерундой никто и не думал заниматься.

Американские самолёты взлетали, в основном, с базы на острове Гренландия под названием «Туле». Как тут не вспомнить о тайном обществе «Туле». Перевод названия – «Место возвращения».

В американской книге была опубликована карта, на которой СССР был разделён на три разведывательных зоны. Самолёты взлетали с Туле, с Аляски и из Норвегии.

Разведчики, размещённые на авиабазе Туле, летели к Советскому Союзу через Северный полюс, а самолёты-заправщики поднимались из Фэрбэнкса на Аляске и дозаправляли их в зависимости от полётного задания либо при движении к цели, либо уже на обратном пути. Во время отдельных вылетов «Стратоджеты» сжигали топлива больше собственного взлётного веса.

6 мая 1956 года пролёт от Амбарчика до Анадыря и обратно совершили сразу 6 «Стратоджетов»! Фактически, американцы сымитировали массированный ядерный удар по стратегическим объектам в глубине Советского Союза, причём совершенно безнаказанно. Советская ПВО была бессильна, за время операции «хоум ран» перехватчики поднимались в небо всего 4 раза. Эффективность их действий оказалась нулевой, лётчики наших МиГов ничего не могли противопоставить издевавшимся над ними в радиоэфире пилотам «Стратоджетов». 10 мая МИД направил ноту, однако эти поношения не могли скрыть неспособность советской ПВО противостоять противнику[24].

В. Орлов: «После смены государственного строя в 1991 г. практически ничего не изменилось. На смену одним родственникам пришли другие. И хотя всё уже рассекречено и всё, что можно, продано, структура саботажа в ВПК осталась прежней» [387; с. 44].

Карта разведывательных секторов

Орлов приводит примеры вредительства. «В 1976 г. я был переведён в НИИ Приборостроения в г. Жуковский, где работал по системам ПВО. В тот период НИИП вёл разработку систем вооружения для самолётов Миг-31 и Су-27 и систем вооружения для ПВО сухопутных войск КУБ и БУК. Руководил институтом шурин министра радиопромышленности (Петра Степановича Плешакова; генерал-полковник, Герой Социалистического Труда (1982), был министром в 1974-87 годах (умер 11 сентября). Интересна судьба его родственников: жена – Анодина Татьяна Григорьевна, председатель Межгосударственного авиационного комитета (МАК), доктор технических наук, профессор; сын Александр Плешаков (г.р. 1964) – основатель и председатель Совета директоров первой негосударственной авиационной компании «Трансаэро»; невестка Ольга Плешакова (г.р. 1966) – генеральный директор «Трансаэро». – А. С.) До этого НИИП провалил разработку системы вооружения бронетанковых войск, провалил разработку системы для истребительной авиации, а бесплодная система для ПВО сухопутных войск, доведённая до серийного изготовления во время арабо-сирийской войны в 1982 г., потерпела полное поражение. Но, несмотря на явный провал всех работ, официально у НИИП была высокая репутация. Руководители НИИП и отделов НИИП получали награды и научные звания, а сама шарашка – практически неограниченное кредитование. Проводимые разработки противоречили здравому смыслу, физическим явлениям и математике. Здравомыслящие представители командования ПВО и военная разведка всегда знали цену всему тому, что выходило из стен НИИП. Разведка зафиксировала утечку секретной информации из НИИП за рубеж.

Когда к НИИП стали подбираться, саботажники пошли в атаку, начав с верхнего эшелона. Командующий ПВО Батицкий («Убийца Берии». – А.С.) был тут же «повышен» до должности председателя ДОСААФ» [387; с. 44–45]. (А «повысили» его не без санкции министра обороны Устинова. – А.С.)

Из всего вышеперечисленного следовал вывод, что при проведении государственных лётных испытаний, систематически осуществлялась фальсификация показателей, подтасовка фактов и данных.

Прилёт самолёта Мартина Руста на Красную площадь и военные конфликты последних лет наглядно подтвердили мои выводы» [387; с. 45–46].

Далее. Вспомните поговорку: «советское – значит, отличное», которая применялась к некачественным товарам. Действительно, в магазинах продавалось очень много брака – телевизоры, приёмники, магнитофоны «Электроника-302», которые жевали плёнку… да всё, начиная стиральными машинами и кончая уродскими ботинками и мешковатой одеждой. Не просто же так люди часами стояли в очередях за импортными вещами и электротехникой!

Но все советские люди были уверены, что в области обороны мы – первые, и по количеству техники и по её качеству. По этому поводу Орлов говорит: «Есть нечто очевидное всем, и даже не специалистам. Об уровне отечественной радиоэлектронной промышленности говорит отсутствие на российском рынке отечественных качественных телевизоров, радиоприёмников, аудио– и видеомагнитофонов, компьютеров, принтеров, сканеров, факсов, телекамер, фотокамер, часов и вообще всего того, что может определять уровень электроники в стране.

На зарубежных рынках наших товаров нет вообще. В России, в общем сознании, существует какой-то порождённый недавним прошлым стереотип восприятия. Нормальный человек, житель любой страны в мире, видя убогость бытовой радиоэлектроники, изготовленной в своей стране, не поверит, что где-то на этих же заводах делают нечто качественное. Не то в России, где все в подсознании уверены, что где-то там, на «секретных военных заводах» делают нечто как минимум на порядок выше по качеству, чем радиоэлектронная бытовуха. (Да, советская пропаганда постоянно говорила о том, что наше оружие – самое мощное в мире и парады способствовали этой пропаганде – Л.С.)

Не надо себя обманывать! Все вышеперечисленные товары народного потребления изготавливаются на тех же заводах, и на той же производственной базе, и потому никакими секретными завесами не спрятать этот российский позор. Существующее отставание в радиоэлектронике станет необратимым из-за осуществляемой планомерной политики по сворачиванию стратегически значимых сфер производства» [387; с. 47].

(Вспоминаю фильм «Жандарм и инопланетяне», 1979 год. Образцовый служака (Луи де Фюнес) прибегает в отделение и говорит: «там приземлилась летающая тарелка, похожая на сковородку Тефаль». А у нас эти сковородки появились в конце 80-х: мы жарили на тяжеленных чугунных, на которых всё подгорало. – А. С.)

И вот результат: в российской печати, после войны Югославии с НАТО прошла информация, что с помощью российской ПВО (разработки НИИП) был сбит американский самолёт-невидимка. Приехавший в Россию представитель президента Югославии разоблачил эту дезу и сообщил, что с помощью всего громадного количества зенитных комплексов, поставленных из СССР и из РФ, в небе Югославии не сбито ни одного самолёта США. И никто не понёс наказания за позор российского “самого лучшего в мире” оружия» [387; с. 67].

В ВПК засекречивают даже стоимость шнурков к солдатским ботинкам, так как, по российскому Закону о государственной тайне, степень секретности определяет сам производитель работ! А так как секретная работа на 20 % дороже, то исполнитель всегда любую работу сделает секретной, и закрыть эту кормушку некому! Как говорится, воруй – не хочу! Только делись с «контролёрами».

Надо сказать и о «секретности». Да, конечно, государственные тайны должны быть тайными. Но в СССР дело «секретности» было доведено до абсурда. Даже работники смежных оборонных НИИ и предприятий не знали почти ничего о деятельности друг друга.

В результате информационного железного занавеса весь народ – от инженера до маршала – был лишён доступа к иностранным изданиям, в частности, к открытым справочным изданиям, к рекламным буклетам оборонных западных фирм. В результате наши конструкторы не могли сравнивать с зарубежными аналогами свои изделия.

Без сомнения, закрытие специалистам доступа к западным изданиям (я уж не говорю о развединформации) было делом преднамеренным, с санкции Политбюро и, скорее всего, по рекомендации КГБ. Цель – сокрытие от народа огромного отставания нашей техники от западной. Был бы разрушен миф о том, что Красная Армия всех сильней.

Конструкторы задались бы вопросом: почему? И: надо что-то делать! Ниточка привела бы к руководству страны, которое не внедряло новые разработки по приказу из-за океана.

То, что «секретно» – было только для советских людей, свидетельствует случай с конструктором Непобедимым – см. главу 4, раздел «Рукопожатие на орбите: ЦРУ – КГБ». Он был «засекреченным», но однажды ему пришло письмо из Америки…

Правящая бюрократия СССР, под предлогом «противостояния», изымала деньги из экономики страны, которые могли бы идти на повышение благосостояния советских людей. И за счёт военных сверхзаказов обогащалась «элита» «верных ленинцев» и маршалов.

«Холодная война» была спецоперацией по выкачиванию денег и ресурсов из России. Ведь на той нефти, которую добрые Хрущёвы – брежневы продавали за 50 % её стоимости, работали так же и западные военные заводы, которые делали оружие для войны с СССР. В результате в проигрыше оказались народы Советского Союза, а в выигрыше – «элиты» СССР, США и Европы.

Глава 4

Агентов влияния не было. Были агенты ЦРУ

Как видим, в СССР существовала шпионско-диверсионная сеть. Погорим об её отдельных представителях.

Агент влияния – это человек, который, работая на высоком государственном посту, проводит политику в интересах другого государства.

В 1970-х ЦРУ приступило к формированию кадрового ядра разведчиков, работающих под коммерческим или иным прикрытием. Эти разведгруппы получили названия «Группы особого прикрытия» [237; с. 55].

Суть этого прикрытия такова. Несколько кадровых сотрудников разведки, находящихся под прикрытием фирм, объединяются в группы по 4–5 человек. Группы не знают о существовании друг друга. Никаких контактов с резидентурой они не поддерживают, а замыкаются только на своего руководителя, который подчиняется резиденту. Члены Группы используются для выполнения отдельных элементов задания, которое в полном объёме известно только руководителю [237; с. 55]. По данным КГБ, общая численность сотрудников и агентов таких групп составляла около трёх тысяч человек [237; с. 57].

Цель таких групп состояла в том, чтобы Центр, осуществляя оценку добытых данных, прогнозировал развитие обстановки и вырабатывал предложения по формированию политики воздействия (влияния) на политику государства в интересах США. Группам ставилась задача агентурного проникновения в ведущие государственные учреждения, в окружение политических лидеров [237; с. 58]. То есть речь идёт о выращивании и продвижении по службе «своих людей». А куда смотрел КГБ?

Наряду с группами в самих США действовала целая сеть научно-исследовательских институтов по изучению СССР. Некоторые институты специализируются только на изучении СССР, России и Восточной Европы, в других есть отдельные факультеты. Таких институтов примерно 284, основные:

Школа международных отношений Колумбийского университета;

Институт перспективных исследований СССР им. А. Гарримана при Колумбийском университете;

Центр по исследованиям в области прав человека Колумбийского университета;

Rand Corporation;

Институт Поиска общей платформы;

Русский институт американской армии.

а так же советологические факультеты почти при каждом университете США.

Следует так же назвать ведущих американских советологов:

Збигнев Бжезинский – в 1977–1981 годах занимал должность советника по национальной безопасности в администрации Д. Картера. В ту пору (в 1970-85 гг.) Директором «частного» Совета по международным отношениям – СМО (Council on foreign relations, издает журнал Foreigne Affairs) был Дэвид Рокфеллер;

Герман Кан – создатель и директор Гудзоновского института, работал в Rand Corporation;

Генри Киссинджер – директор Центра стратегических исследований, член Директората СМО, «Бнай-Брит», советник президентов;

Ричард Пайпс – директор отдела СССР и соцстран в СНБ США, сотрудник Центра стратегических исследований, профессор истории в Гарварде;

Кондолиза Райс – доктор Школы международных исследований в университете Денвера, изучала Генштаб СССР, член СМО, Госсекретарь при Дж. Буше – младшем;

Арнольд Хорелик – руководитель группы по изучению СССР в Rand Corporation, директор Русского исследовательского центра Гарварда.

То, что «агент влияния» и «агент ЦРУ» – синонимы, говорил и советский агент Олдрич Эймс. Эймс занимал высокий пост в советском отделе ЦРУ и одновременно, с 1985-го по 1994-й годы работал на КГБ (СВР). «Изучая стопки советских дел, Эймс осознал исключительность своего положения. В 1983 г. в СССР работало больше шпионов, чем когда бы то ни было за всю историю существования ЦРУ. Степень доступа ЦРУ к советским секретам была поистине ошеломляющей. Где только “кроты” не прорыли свои ходы! Из-за всего этого советская система напоминала кусок швейцарского сыра.

“Бог мой, – впоследствии вспоминал Эймс, – наши были везде. Шпионы ЦРУ проникли во все участки советской системы: в КГБ, ГРУ, Кремль, НИИ. У вас буквально шпион сидел на шпионе»[25]. «КГБ и ГРУ во многих отношениях оказались проеденными молью, заполненными агентами США» [353; с. 256].

Интересно, скольких из этих шпионов Эймс успел выдать КГБ? Не исключено, что всех. Но почему же тогда в СССР не было судебных процессов? Может, этих шпионов руководители КГБ (Андропов, Чебриков, Крючков) и государства (Горбачёв, Ельцин) как-то использовали в своих целях – например, как связников или как «тайный выход» на американское руководство? А когда Эймс выдал всех, от него просто избавились, посадив в тюрьму.

Никита и Сергей Хрущёвы

Почему-то считается, что Хрущёв был этаким самодуром. Но, как видно из вышеизложенного, он был умным врагом русского народа и агентом Рокфеллера (не США как государства). Весь кубинский кризис – провокация, придуманная только для того, чтобы замаскировать его (Хруща) истинное лицо и цели. Думаю, американцы на многое могли пойти, чтобы прикрыть такого ценного агента. И знаменитые слова Хрущёва: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» – были сказаны не по глупости, а для того, чтобы ещё больше дискредитировать социалистический строй.

Но был ли Никита агентом ЦРУ? Надо исходить из того, что после развала СССР его сын, Сергей Хрущёв, в 1991 г. уехал в США в город Провиденс. При содействии бывшего директора ЦРУ и президента Джорджа Буша – старшего, получил не вид на жительство, а гражданство (1999). За какие заслуги?

Затем стал работать в Институте международных отношений, основанном бывшим послом США в Москве Уотсоном. Правнучка Хрущёва Нина защитила в Принстонском университете диссертацию и живёт и работает в Нью-Йорке.

Есть все основания говорить, что Сергей действовал с согласия своего папы.

В книге «Убийство Сталина и начало “Холодной войны”» я говорил о конце «холодной войны» и капитуляции Советского руководства. Здесь же я хочу привести факты, говорящие о сознательной деятельности Хрущёвых во благо Америки уже после капитуляции.

После пребывания в США, где состоялись конфиденциальные встречи с американскими руководителями и бизнесменами, Н. Хрущёв возвращается домой. Причём он полетел не сразу в Москву, а из Сан-Франциско во Владивосток. Здесь Хрущёв посещает ряд военных объектов. Итог визита – ломка программ развития Дальневосточного региона, в том числе оборонных. В частности, была прекращена реализация ещё сталинского проекта создания на тихоокеанском побережье (Советская Гавань) самого мощного на то время судостроительного завода, предназначенного для выпуска авианосцев. Ведь отсутствие кораблей данного класса резко снижало боевые возможности не только ВМФ, но и Вооруженных Сил в целом. Одновременно с этим в СССР приступают к уничтожению крейсеров и надводных кораблей вообще, не только старых, но и новейших, некоторых – ещё на стапелях при высокой степени готовности.

Зато ускоренными темпами начинают строиться атомные подводные лодки, по своим акустическим характеристикам на порядок хуже, чем американские! В том числе т. н. «раскладушки», снабжённые крылатыми ракетами, для стрельбы которыми лодка должна была всплывать! Естественно, что при этом она утрачивала своё главное преимущество – скрытность и, по сути, была обречена на уничтожение. «Проталкивал» программу строительства «раскладушек» Сергей Хрущёв, занимавший тогда должность заместителя начальника КБ под руководством Челомея – проектировщика крылатых ракет. В этом КБ разрабатывали орбитальную станцию «Алмаз» и противокорабельные ракеты. Сергей стал Героем Социалистического Труда.

А ведь на эти «подводные лодки» выделялись государственные деньги. То есть деньги шли на ветер. С санкции Хрущёва, а затем Брежнева и Устинова.

Далее. Ничем неоправданная гипертрофия наблюдалась и в ракетостроении, причём дело дошло до того, что выпускников военно-морских училищ стали направлять в ракетные войска, главным образом, в их вспомогательные подразделения.

Директором Института космических исследований был академик Роальд Сагдеев. Во время «перестройки» он женился на американке и переехал жить в США. Но ведь он был «засекреченный» и у него был «допуск»!

В 1961 г. – под предлогом сокращения Вооружённых Сил на 1 миллион 200 тысяч человек – была проведена чистка офицерского состава. Результатом «сокращения», если не считать его пропагандистских аспектов, стало изгнание из Вооружённых Сил офицеров-«сталинистов», к которым хрущёвцы автоматически причисляли всех, кто был способнее их самих. Особенно много в эти годы было уволено высших и старших офицеров-фронтовиков. Заметно возросло при этом влияние «украинцев» – сподвижников Хрущёва и Брежнева. Для доукомплектования штатов в армию и на флот практически сразу после «сокращения» были направлены тысячи офицеров запаса из числа выпускников гражданских (!) учебных заведений.

Ранее, в 1955 г., воспользовавшись гибелью линкора «Новороссийск», Хрущёв назначил на должность Главкома ВМС адмирала Горшкова – командующего Черноморским флотом и главного виновника гибели линкора (прос… л диверсантов); он был Главкомом 30 лет.

Большую роль сыграл Хрущёв в геноциде советских народов, прежде всего славян. Разрешив в ноябре 1955 года, спустя всего лишь десять лет после многомиллионных военных потерь и на фоне послевоенных трудностей, аборты, не подкрепив при этом никакими стимулами деторождение, он обрёк страну на демографическую деградацию. А ведь демографические процессы являются определяющими. Закономерным итогом демографического неблагополучия становится кризис общества и государства. Последствия абортизации, в ходе которой только в РСФСР за полвека уничтожено 100 млн потенциальных граждан, никогда уже не исправить. Это была диверсия, обусловившая депопуляцию, что привело к физическому и духовному вырождению советского народа (в первую очередь русского и украинского). К этому можно добавить и такие вредительские кампании как «целина», «совнархозы», «кукуруза», «ликвидация МТС», «коммунизм к 1980 году», «разделение парткомов», «агрогорода», «борьба с религией», «урезание приусадебных участков», «неперспективные деревни» – всё это ускоряло губительный процесс общего разложения, механизм которого был пущен Хрущёвым сразу после захвата власти. Ясно, что все эти кампании, как и горбачёвская «перестройка», проводились по единому плану. Где он был разработан – по-моему, ясно.

Хрущёв всегда только играл роль «коммуниста» и проводил антинародные реформы под коммунистическими лозунгами, но сам не верил в победу коммунизма и готовил «тылы» для детей и внуков, подтверждением чему является беспрепятственное обретение его сыном Сергеем американского гражданства.

18 июня 2020 года, в городе Кранстон, штат Род-Айленд, в возрасте 84 лет умер С. Хрущёв. Его вдова, Валентина Голенко: «Не надо мне рассказывать сплетни, он умер от старости!» А «сплетни» эти заключаются в том, что он умер от огнестрельного ранения в голову. Провели экспертизу. Судмедэксперт выдал заключение: Хрущёв умер от огнестрельного ранения в голову. Сам стрелял или кто помог, в заключении об этом не говорилось, но обращала на себя внимание одна странная деталь в рапорте: полицейский сообщал, что «третьих лиц» на момент ухода Хрущёва из жизни в доме не было. Стало быть, то ли Хрущёв застрелился сам, то ли ему оказало услугу «второе лицо». Якобы, Хрущёв готовил к публикации книгу мемуаров и они вдруг исчезли после его смерти. Он действительно знал очень много такого, чего не положено знать. Тогда ясно, что кто-то опасался разоблачений в готовящихся к публикации мемуарах. Конечно, «руку Москвы» здесь искать не надо. Видимо, Хрущёв мог рассказать, что он делал в США, с кем сотрудничал… И американским спецслужбам такое едва ли могло понравиться. Вот потому-то и невнятные сообщения о смерти – то ли убили, то ли сам застрелился. И быстро всё заставили забыть. Кстати, похорон в США не будет. Хрущёва кремировали, а урну с его прахом вдова собирается захоронить в Москве, на Новодевичьем кладбище, в могиле отца.

Игорь Андропов

О связях с мировой закулисой Андропова и его советников я ещё скажу. Видимо, одним из каналов связи был его сын от второго брака Игорь. После окончания МГИМО он защитил кандидатскую диссертацию. Затем работал в Институте США и Канады. Директора института Г. Арбатова, своего советника, Юрий Владимирович просил: «Загружайте сына побольше работой».

Затем работал в Дипломатической академии, а с 1978 – в МИДе. Также работал послом в Греции, затем послом по особым поручениям в центральном аппарате министерства. В 1998 г. ушёл на пенсию. Умер в июне 2006 года.

У Игоря Юрьевича осталось двое детей – дочь Татьяна и сын Константин, которые с семьями живут в Америке. Интересно, чем это сын председателя КГБ – «грозы Запада» – заслужил? Видимо, тем же, чем и Сергей Хрущёв, и Олег Калугин.

Татьяна преподавала хореографию в Майами. Там же, в США, живет и её брат – Константин Игоревич Андропов.

Другие

Бегство дочери Сталина, Светланы, хорошо известно. Внучка Сталина, Крис Эванс, живёт в Портленде, где владеет винтажным магазином.

В США также живёт правнук Брежнева по линии сына, Дмитрий, он изучал политологию в Оксфордском университете. В Калифорнии живёт и племянница Брежнева – Любовь Яковлевна Брежнева.

А родственники главного идеолога КПСС, Суслова, уже давно уехали к хозяевам – Майя Михайловна Сумарокова ещё с 1990 г. вместе с мужем и двумя сыновьями живёт в Австрии.

Помните, я писал, что в 1946 г. Суслову было поручено курировать связи ВКП(б) с братскими компартиями, а также контролировать финансовые потоки, которые уходят за границу «братским партиям». Уверен, что знал он и номера счетов. Не исключено, что этими деньгами пользуются и его родственники.

Не отставал от Суслова и «мистер Нет» – масон А. Громыко.

Сначала о его, как тогда писали, моральном облике. Так вот, он брал деньги и драгоценности за назначения на высокие должности. Но, конечно, не сам. А через жену Лидию Дмитриевну. 26 февраля 1985 года А. Черняев (работник ЦК, а потом помощник Горбачёва) записал в своём дневнике: «“Time” печатает мемуары перебежчика Шевченко, громыкинского выкормыша и протеже, и пишет о нашем министре такое, что любые политические оскорбления в адрес Шульца (Государственный секретарь США. – А.С.) выглядят легкой иронией: о поборах и взятках во время визитов в Америку, об этом, кстати, мне рассказывал и Яковлев, когда был послом в Канаде. О лихоимстве его жены, которая, приезжая в Штаты, обходила все ювелирные магазины, базары с барахлом, скупая ценности и золото за счет казны и подношений работников посольств и торгпредства, о невежестве самого министра и прочих его качествах». 28 декабря 1985 года в дневнике – факт знакомства с бывшим советником Ю.В. Андропова Василием Романовичем Ситниковым («это крупный чин КГБ»), Черняев с его слов записал: «Громыко – вор всесветского масштаба. Он и его жена собирали дань со всех посольств и торгпредств за назначение на должность».

Как утверждал бывший заместитель начальника службы безопасности МИДа полковник КГБ СССР И. К. Перетрухни, «по свидетельству очевидцев, многие десятилетия» Лидия Дмитриевна Громыко «оказывала серьёзное влияние на расстановку дипломатических кадров в министерстве своего мужа. К тому же она была большой любительницей принимать различного рода подношения, особенно при поездках за границу». «Её нашествия на советские посольства – главным образом в индустриально развитых странах, – утверждал бывший генерал КГБ СССР В.Е. Кеворков, имея в виду Лидию Дмитриевну, – воспринимались сотрудниками как стихийное бедствие, сравнимое только с засухой и неурожаем в среднеразвитой аграрной стране».

А. Бовин вспоминал, как он решил «дезертировать из Москвы в Люксембург» и, пользуясь своими связями, начал зондировать возможность назначения его туда в советское посольство. Однако, читаем мы в его мемуарах, «знающие люди… разъяснили, что “подарочный фонд” министра мне был никак не по зубам».

Его сын, Г. Шевченко вспоминал: «В конце 1972 г. моя мама подарила Лидии Дмитриевне Громыко брошь с 56 бриллиантами, привезённую бабушкой из Австрии. После этого жена Громыко спросила маму: “Какой же пост хочет ваш муж?” Мама ответила: “Должность заместителя Генерального секретаря ООН”». Через некоторое время, Аркадий Шевченко был направлен на работу в ООН и стал заместителем Генерального секретаря ООН в ранге министра (1973 г.).

Шевченко попросил политическое убежище в США, сдал известных ему разведчиков: позже выяснилось, что давно работал на ЦРУ. Знал ли об этом Громыко?

Но вернёмся к детям и внукам. Его сын, Анатолий, член-корр. АН, работал в посольствах в США и ГДР, а вот с 1992-го по 2003 г. работал на Кипре. Затем – в Институте стран Азии и Африки и в МГУ. Умер в 2017 году. Что он делал на Кипре? Мне не известно, но, зная, что в те годы на Кипре регистрировались многие компании «наших» олигархов, а остров связывали с «деньгами КПСС»…

От второго брака у Анатолия Громыко сын Алексей и дочь Анна. Согласно американским базам, полная тёзка Анны живёт сейчас (2022) в городе Пемброк-Пайнс в штате Флорида и управляет компанией “Miami Oil Delivery” («Доставка нефти в Майами»). У женщины просторный таунхаус в калифорнийском стиле с тремя ваннами и большой мансардой в охраняемом закрытом жилом квартале. Ранее эту недвижимость кто-то купил за 515 тысяч долларов.

Алексей – директор Института Европы РАН, член Диссертационного совета Дипломатической академии МИД, преподаёт в МГИМО, сопредседатель Диалога экспертов «Россия – НАТО», почётный доктор Пловдивского университета имени Паисия Хилендарского, лауреат премии британского Фонда Веббов, старший ассоциированный член колледжа Святого Антония в Оксфордском университете. До конца марта 2022 года Громыко-внук входил в Научный совет при Совете безопасности России, но был исключён оттуда президентским указом. Это произошло после того, как он подписался под призывом немедленно свернуть СВО без всяких условий.

Очень показательно, что дети и внуки ни кого-нибудь, а «вождей», уехали не, например, в Северную Корею или в какую-нибудь африканскую страну «народной демократии» (СССР им много помогал), а в Западную Европу и в США. В книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе», в главе 5 «“Расстрелы руководителей большевиков” – вывод агентов, выполнивших своё задание» («московские процессы») я писал, что люди, выполнившие свою работу, спокойно уезжали на Запад. А после распада СССР – это стало в порядке вещей – Саакашвили, Яценюк, Ландсбергис, Адамкус… Да, сами члены Политбюро не уехали – так как были ими до смерти, а вот их дети и внуки… Факты их отъезда из России свидетельствуют об истинном отношении к ценностям и лозунгам социализма в семьях тех, кто их пропагандировал.

Но уехать-то можно – а вот жить-то там на что? И здесь мы подходим к теме «золота КПСС». Я буду говорить о вывозе денег из страны и при Андропове, и при Горбачёве. В этой связи обращает на себя внимание отъезд Майи Сусловой аж в 1990 г., когда ни о каком «СНГ» никто не знал. Но, как видим, «они» всё знали и готовили запасные аэродромы.

Рукопожатие на орбите: ЦРУ – КГБ

Есть такой фантастический роман (и фильм по нему) Дэвида Морелла «Братство Розы» (он также написал книги про Рэмбо. Его отец был военным медиком, погиб на войне. В своих романах он пишет про шпионов и спецслужбы – был ли он с ними связан?). В романе, после Второй мировой, руководства разведок СССР, США, Великобритании и Китая подписывают в монастыре Абеляр договор, получивший название «Договор Абеляра». Элита разведок, принося в жертву интересы своих стран, образует некое «Братство Розы», стремящееся к власти над миром (напомню, что Роза – это эмблема розенкрейцеров). Да и сам монастырь, по случайному совпадению, носит имя средневекового учёного и видного розенкрейцера Пьера Абеляра [90; с. 291]. Фантастика? К сожалению, нет. Видимо, Морелл в форме «романа» написал о том, что ему было известно.

Не является тайной сотрудничество разведок союзников, например, сотрудничество разведок стран ОВД или стран НАТО. Но возможно ли было сотрудничество разведок двух противников – США и СССР – в «холодной войне»?

В предыдущих главах я писал, что «холодная война» шла в газетах, но не между руководствами стран. То же самое можно сказать и о разведках СССР и США: война шла между рядовыми разведчиками (включая и генералов), но не между руководителями разведслужб. Ибо далеко не каждый генерал был допущен в ближний круг Андропова или Буша (директора ЦРУ). Генералы ловили шпионов (вспомните фильмы «ТАСС уполномочен заявить» или сериал про «Резидента»).

Энтони Саттон в книге «Самый лучший враг, которого можно купить за деньги» писал: «Если быть кратким: советских технологий просто не существует. Почти все они – на 90–95 процентов – получены, напрямую или через посредников, из США и от их союзников. Фактически, Советский Союз – со всем его промышленным и военным потенциалом – был построен Соединёнными Штатами и странами НАТО. Для этого масштабного строительства потребовалось 50 лет, начиная с революции 1917 года. Оно осуществлялось посредством торговли и поставки заводов, оборудования и технического содействия». Он пишет и о сделке «нефть в обмен на трубы», и о том, что заводы ЗИЛ, «Фиат» (ВАЗ) и «КамАЗ» были оборудованы импортным оборудованием; и о поставке военного оборудования (подшипники для ракет, др.); и о том, что в 60-е СССР закупил 50 химических заводов; и о моторах на самолёты и корабли; и о доках…

Саттон делает вывод, что американские ТНК сначала экспортируют в СССР военные технологии, а потом кричат: вот, мол, СССР вооружён до зубов, советская угроза! И выбивают деньги из Конгресса на новое вооружение – т. е. «работают» на два фронта – тянут деньги и из США, и из СССР.

Был такой АСТЭС – Американо-Советский торгово-экономический совет. АСТЭС – это «советско-американский аппарат для передачи в СССР передовых технологий с военным применением». Совет не разрешает публиковать списки своих членов, но Саттон установил, что в него входят представители десятков крупнейших фирм США. Саттон отмечает, что «господин Рейган приказал увеличить количество передач технологий». Но – кому? Кому достались эти технологии, если администрация Рейгана – Буша уже планировала «помочь развалить» СССР? Видимо, «новым русским», которые приватизировали прибыльные предприятия. Совет работал с 12 февраля 1974-го по ноябрь 1992 года, а потом был преобразован в Совет по торгово-экономическому сотрудничеству СНГ-США.

Но это – если можно так сказать, на экономическом фронте. Однако имеется много фактов, доказывающих факт сотрудничества руководств разведок.

Группа «ушедших в отставку» сотрудников МИ-6 провела частное расследование по «делу Абеляра». Они назвали иерархию заговорщиков «Сила X» (“Force X”), и объявили, что заговорщики работают в КГБ, разведке Ватикана, ЦРУ, РУМО (военная разведка США), УНР (Управление национальной разведки США) и др. [102; с. 223]. КГБ тесно сотрудничал с Интерполом, который контролируется Рокфеллерами и «Моссад» [102; с. 27].

Сам председатель КГБ Владимир Крючков пишет, что «был конфиденциальный канал КГБ – ЦРУ» [212, т. 1; с. 27]. Генерал КГБ Вячеслав Кеворков (Геворкян) пишет, что конечные точки этого канала были в Москве и Бонне; этот канал действовал с 24 декабря 1969 года. Инициатива его открытия принадлежала канцлеру ФРГ Вилли Брандту и Юрию Андропову [245; с. 43–44]. «Связными» были министр Эгон Бар и Кеворков. Андропов докладывал о результатах работы канала лично Брежневу [245; с. 53]. (В скобках замечу, что канцлер Вилли Брандт, член «Круглого стола», был, по совместительству, агентом КГБ [102; с. 70 и 211; с. 604]).

В МИДе этот канал контролировал, кроме Громыко, зав. Третьим Европейским отделом Валентин Фалин [245; с. 55], будущий Секретарь ЦК и зав. Международным отделом при Горбачёве. После развала СССР он «случайно» уехал жить в ФРГ.

О Громыко Фалин говорил, что «Министр смотрит на мир сквозь звёздно-полосатый флаг… Идеи, головы, деньги – всё у нас направлено на США» [245; с. 56], а «алтарём и ризницей нашей внешней политики являлся северо-американский отдел» [245; с. 56]. В 1971 г. Фалин был назначен послом в ФРГ, при Горбачёве он был его советником.

Именно по этому каналу, через Кеворкова, Андропов передал информацию, что через несколько дней будут введены войска в Афганистан. Кстати, Кеворков встречался с Андроповым, по его словам, более 780-ти раз.

После избрания Андропова Секретарём ЦК, Кеворков был назначен сначала замдиректора ТАСС, а потом – руководителем регионального бюро ИТАР-ТАСС в Германии, Австрии и Швейцарии. Он спокойно жил в Бонне, хотя БНД (разведка ФРГ) прекрасно знала, кто он такой. Но власти ФРГ мер никаких не предпринимали.

Наряду с этим каналом существовал и «канал Гаврилова». Он использовался для разрешения кризисов между КГБ и ЦРУ напрямую, а не через Бонн. «Линия Гаврилова» возникла по инициативе КГБ. Связь по каналу осуществлялась так: сотрудник КГБ приходил домой к тогдашнему резиденту ЦРУ Карлу Гепхарду и передавал послание директору ЦРУ Биллу Кейси. Был и секретный телефон. Звонивший из Ленгли говорил условную фразу: «Можно попросить Гаврилова?», а в Москве отвечали: «Говорит Гаврилов» [ «Комсомольская правда», 9 июля 2003 г.]. Ясно, что об этом канале в КГБ знали единицы.

С этим каналом связано освобождение из афганского плена А. Руцкого. 4 августа 1988 года моджахеды сбили самолёт-штурмовик Су-25. Лётчик Руцкой попал в плен. Душманы, чтобы передать его американцам, потребовали у последних 10 грузовиков «Тойота» и 10 ракетных установок ВМ-12. Руцкого передали американцам, которые задали ему один вопрос: хотел бы он эмигрировать на Запад? Получив отрицательный ответ, лётчика передали советскому послу в Исламабаде. Свою роль в судьбе Руцкого сыграли контакты КГБ с резидентурой ЦРУ в Карачи, о чём пишет Крючков [212, т. 1; с. 215].

Существовали не только телефонные переговоры, но и тайные связные. Например, одним из связных между руководствами КГБ и ЦРУ был Тиро де Восжоли [102; с. 220]. Другим связником был Эдгар Бронфман, будущий президент Всемирного еврейского конгресса. Семья Бронфманов юридически владела канадской торговой компанией “Trizec Holdings”, но фактически компания – собственность английской короны. «Торговала» эта компания опием; вся торговля опием из Юго-Восточной Азии связана с Бронфманами, которые являются одним из каналов доставки героина в Америку. Эдгар неоднократно бывал на Лубянке [102; с. 238].

Тесную связь с Москвой поддерживал и Генри Киссинджер [102; с. 30]. Он «унаследовал» функцию челнока от бывшего посла в СССР Аверелла Гарримана (члена ордена «Череп и Кости») [102; с. 70]. Киссинджер тесно сотрудничал с КГБ. Его ещё в начале 60-х сдал сотрудничавший с ЦРУ чиновник МИДа Анатолий Филатов, а подтвердил эту информацию бежавший на Запад полковник польской разведки Голеневский. Киссинджер ещё со службы в армии водителем Эйзенхауэра являлся агентом НКВД – КГБ по кличке «Бар» [90; с. 292].

Но после «сдачи» Киссинджера начинают происходить странные вещи. Филатова сдаёт КГБ румынский дипломат, а Голеневский уже в Америке направляется в психбольницу. Позже выяснилось, что Филатова выдал КГБ (через румынского дипломата) заместитель помощника Картера по национальной безопасности Давид Арон (а помощником тогда был Киссинджер). Но Арона и Киссинджера и не думают арестовывать, а Филатова быстренько расстреливают [90; с. 292]. Много знал.

Позже в своих мемуарах Киссинджер признал факт своих тайных встреч с послом Добрыниным и офицером КГБ Седовым в отеле «Пьер» [90; с. 292]. В апреле 1977 г. секретарь советского посольства в Колумбии, а затем работник МИДа Огородник по кличке «Тригон» (в фильме «ТАСС уполномочен заявить» он показан под кличкой «Трианон») передал в ЦРУ копию телеграммы Добрынина с содержанием одной из бесед с Киссинджером. Из неё можно было заключить, что госсекретарь выдаёт секретную информацию. ФБР пыталось разоблачить Киссинджера, но тщетно [90; с. 292].

Контактировал с КГБ и сенатор Эдвард Кеннеди [90; с. 293]. Но… был уволен зам. директора ЦРУ Джеймс Энглтон, заявивший о его «контактах».

Не отставал от Киссинджера и один из «столпов капитализма» Дэвид Рокфеллер. Он еженедельно завтракал с представителем КГБ, что, кстати, было хорошо известно ФБР. Но никто его и не думал арестовывать [296; с. 242].

Аналогичная картина была и в мозговом центре разведки – Центре электронной связи КГБ с зарубежными резидентами. Ещё в 1979 г., в период создания в подмосковном Троицке центра спецсвязи ПГУ КГБ, американские шпионы внедрили туда «жучки», благодаря которым почти 10 лет получали информацию о всех переговорах Центра с резидентами. ЦРУ знало почти обо всех советских разведчиках и агентах, но не предпринимало мер к их задержанию [90; с. 294]. Не надо забывать и об операции «Венона». (Немного о ней. В 2003 г. издательство «Олма-пресс» издало книгу Льва Лайнера «Операция «Венона»». В книге показано, что сеть советских шпионов – как правило, членов КП США – буквально оплела Госдепартамент, Пентагон и другие госорганы. Много агентов было в УСС (директор член «Черепа и Костей» У. Донован). Но шпионами были не только коммунисты: например, помощник госсекретаря Хисс, советник президента Керри, замминистра финансов Уайт. Автор приводит более 200 имён шпионов. И работа большинства из них была связана с секретами. Например, агент «Крот» (Чарльз Кремер) был на всех встречах президента США с главами европейских стран, а затем передавал шифровки в Москву.

Как следует из книги, в ходе операции «Венона» американские спецслужбы смогли прочитать более 3 тысяч шифровок. Значит, директора УСС (ЦРУ) прекрасно знали, кто был советским шпионом. Тогда почему никто из них не был арестован?

Хотя, нет: были казнены два человека – Юлиус и Этель Розенберги, но знали они о бомбе меньше всех.

Более того, операция «Венона» была завершена только в 1986 году («совпадение»: с приходом к власти Горбачёва). Следовательно, вся переписка КГБ со своими резидентами американцам была известна. То есть разведчики были уверены, что «дворами уходят от слежки», а сами находились под колпаком. Тогда почему американцы позволяли шпионам «работать»? А ловили и высылали только единиц?

Значит, большинство советских шпионов в США были «двойниками» и передавали только ту информацию, которую хотели передать американцы. А решения Рузвельта и Черчилля, запрещающие передавать СССР данные, были, видимо, приняты «для Истории».

Более того. Группа известного разведчика Абеля (Фишера) почти полностью состояла из агентов ФБР и военной контрразведки, которые, работая связниками Абеля, передавали ему секреты атомного оружия [113; с. 144]).

О том, что в ЦРУ «всё знало», свидетельствуют и такие факты. В [106] в Приложении приводится список всех руководителей резидентур в Европе и Америке. Приводятся не только их полные имена, но и годы, когда они руководили резидентурами. А если были известны имена резидентов, то, соответственно, были известны и имена рядовых разведчиков. То есть наши разведчики думали, что работают втайне от ЦРУ и СИС[26], изобретали пароли, явки, уходили от слежки… а ЦРУ всё знало. Разведчики находились как бы под стеклянным колпаком. Ясно, что имена резидентов цэрэушники могли узнать только от высшего руководства КГБ.

Другой факт. Он касается известного советского конструктора ракет Сергея Павловича Непобедимого. Впрочем, «засекреченным» Непобедимый, как оказалось, был только для собственного народа. И для собственного самомнения. Однажды на его имя пришло письмо. Пришло оно прямо в Министерство общего машиностроения (министерство занималось строительством атомных объектов). Автор – неизвестный конструктору человек – доктор Петер Алмквист из Арлингтона (США), писал, что будет в Москве на встрече советских и американских учёных и очень хотел бы увидеться с Непобедимым. Он, в частности, писал: «Я – автор книги “Красная кузница: советская оборонная индустрия после 1965 г.”, слежу за Вашей работой уже несколько лет и высоко оцениваю Ваш вклад в советскую оборонную промышленность. Для меня очень важно, чтобы моё понимание Вашей работы совпало с реальными фактами. Для чего крайне необходимы Ваши оценки и комментарии” [ «Новости разведки и контрразведки», 2006, № 15–16].

Непобедимый был в то время лауреатом Ленинской премии, трёх Государственных, Героем Соцтруда, профессором МВТУ им. Баумана, член-корр. АН СССР и т. д., но ни строчки о нём – засекреченном учёном – ни в одной советской энциклопедии не было. Откуда узнал о нём американец и даже «следил за его работой уже несколько лет»? Как говорится, куда смотрел КГБ?

А никуда он не смотрел. Этот факт ещё раз доказывает, что существовало тесное сотрудничество между руководителями наших государств, между которыми – для публики – шла «холодная война». К «публике» можно отнести и такого человека, как Непобедимый, который, как ему казалось, был допущен к самым-самым государственным секретам. Но не знал главного. А главный секрет государства – это не устройство новой ракеты, а «устройство власти».

Или такой случай. Летом 1959 года в Свердловск приехал вице-президент Р. Никсон. В то время вокруг облцентра располагалось много закрытых городов и секретных военных объектов. И вот в обкоме Никсон попросил показать ему строительство Белоярской АЭС. Все работники обкома в растерянности: никто не знал, что в Белоярке строят АЭС, так как во всех документах она проходила как ГРЭС. А вот Никсон знал. Откуда? Вопрос: от кого секретили? От жителей Свердловска?

(Судя по всему, осведомлённость «главного противника» началась не в 70-е. Я приведу выдержку из письма М. Рюмина (2 июля 1951 г.), известного следователя по «делу врачей», на имя Сталина (против министра МГБ Абакумова).

Он, в частности, сообщал: «Считаю своим долгом сообщить Вам, что тов. Абакумов, по моим наблюдениям, имеет наклонности обманывать правительственные органы путем замалчивания серьёзных недочётов в работе органов МГБ.

Так, в настоящее время в моём производстве находится следственное дело по обвинению бывшего заместителя генерального директора акционерного общества “Висмут” в Германии Салиманова, который в мае 1950 г. убежал к американцам, а затем через 3 месяца возвратился в советскую зону оккупации Германии, где был задержан и арестован. Салиманов показал, что в мае 1950 г. его сняли с работы и он должен был возвратиться в СССР, однако этого не сделал и, воспользовавшись отсутствием наблюдения со стороны органов МГБ, перебежал к американцам.

Далее Салиманов рассказал, что, изменив Родине, он попал в руки американских разведчиков и, общаясь с ними, установил, что американская разведка располагает подробными сведениями о деятельности акционерного общества “Висмут”, занимающегося добычей урановой руды (Выделено мной. – А. С.)

Эти показания Салиманова говорят о том, что органы МГБ плохо организовали контрразведывательную работу в Германии.

Вместо того, чтобы информировать об этом правительственные инстанции и использовать показания арестованного Салиманова для устранения серьёзных недостатков в работе органов МГБ в Германии, тов. Абакумов запретил фиксировать показания Салиманова протоколами допросов.

Министерством государственной безопасности в разное время арестовывались агенты американской и английской разведок, причем многие из них до ареста являлись негласными сотрудниками органов МГБ и двурушничали.

В своих информациях по таким делам тов. Абакумов писал: “Мы поймали, мы разоблачили”, хотя в действительности нас поймали, нас разоблачили и к тому же долгое время нас водили за нос».

Вот выдержка из Отчёта комиссии, созданной для проверки МГБ по указанию Сталина (7 июля 1951 г. Маленков, Берия, Шкирятов, Игнатьев): «В августе 1950 г. органами МГБ в Германии в результате агентурно-оперативной разработки был арестован бывший заместитель генерального директора акционерного общества “Висмут” Салиманов, бежавший в мае 1950 года к американцам. Об этом аресте Министерство государственной безопасности доложило ЦК ВКП(б). Салиманов – крупный государственный преступник, изменив Родине, он выдал американцам важные сведения. Несмотря на то, что прошёл почти год с момента ареста Салиманова, тов. Абакумов до сих пор не информировал ЦК о результатах следствия по делу Салиманова. При выяснении, почему т. Абакумов не сделал этого, сколько-нибудь вразумительных объяснений он дать не мог».

В 80-е годы была частично разгромлена сеть агентов ЦРУ, было разоблачено шпионов больше, чем за все предыдущие годы Советской власти [201; с. 193 и 212, т. 1; с. 167]. Но, как пишет Крючков, «конец агентурной сети в нашей стране не был виден».

Или такой факт. По каналу «Культура» показали документальный фильм «Тайны забытых побед. Укрощение “Сатаны”». В фильме речь шла о конструкторе Уткине, о котором также не было ни строчки в энциклопедиях и который тоже был «засекреченным». Диктор (В. Лановой) говорит: «Его знал только узкий круг лиц у нас и в Америке» (как говорится: а с этого места – поподробнее… Но – переход на другую тему). В конце фильма показали, как американский конструктор приехал к Уткину в Москву; они встретились, как старые друзья. Вопрос: с какого года Уткин сотрудничал с ЦРУ?

Рядовые разведчики боролись с иностранными шпионами и были уверены, что приносят пользу Родине. Возможно, следующие мои слова прозвучат оскорбительно для рядовых чекистов, которые не за страх, а за совесть делали своё дело – ловили шпионов и агентов западных разведок. Но, к сожалению, они работали зря. И дело не только в том, что в Троицке их переговоры прослушивались – в конце концов, через Троицк шли далеко не все переговоры. Главными агентами были агенты в высших эшелонах власти, в т. ч. в Политбюро и в руководстве КГБ, которые не передавали секретных документов и не закладывали тайников в виде кирпичей. Они общались по тайным каналам, через венский институт Гвишиани, через «товарища Арманда Хаммера», «канал Гаврилова»… И получалось, что рядовые сотрудники КГБ что-то делали, ловили шпионов, оформляли «допуски», «формы секретности», «первые отделы» и т. д., а руководители Комитета и ЦК спокойно делали своё дело, попутно выдавая агентов (один Калугин чего стоит, о «деятельности» которого знал Андропов). Да, не с теми боролись наши разведчики.

Рядовые разведчики и сотрудники верили в то, что во главе страны и КГБ стоят патриоты, которые – по определению – не могут быть предателями. Так воспитывала народ пропаганда. Мол, предателями могут быть кто угодно: Калугин, Резун («Суворов»), Шевченко, но не руководители. Работник КГБ В. Широнин, который 33 года проработал в разведке, пишет: «Я уже писал, что замыслы США и Запада по развалу СССР уже в семидесятых годах не составляли тайны для КГБ, а высшие должностные лица государства об этих замыслах регулярно и многократно ставились в известность. Но меня преследуют сомнения: всю ли информацию органов госбезопасности советники и помощники докладывали высшим руководителям страны в “перестроечный” период? Если не всю, то эти советники и помощники, по сути, являются государственными преступниками, потому что в сводках КГБ указывались конкретные виды внешних и внутренних угроз нашей стране и даже сроки реализации Западом подрывных замыслов. Кроме того, предлагались и конкретные меры противодействия планам разрушения державы» [237; с. 231]. Что можно сказать – «вера в доброго царя». Мол, советники – сволочи – не докладывали генсеку…

Да, руководители всё знали, читали всю информацию рядовых разведчиков… И кидали её в мусор. (А заодно узнавали, что о тайных планах знают те, кому знать не положено.) Так как они давно готовили смену строя. Вот, например, что пишет известный генерал, начальник Аналитического управления при Крючкове, Николай Леонов в своих воспоминаниях «Лихолетье» [ «Русский Дом», 1999]. Выступая в телепередачах «Русский дом», он говорил о великом СССР, а вот что он пишет: «Государство, известное под названием СССР… завершило своё существование в 1991 г. после длительной агонии нашего “исторического произведения”»[27]. Леонова это событие обрадовало, поскольку, как выясняется, он и его коллеги, начиная с 1974 г., «.. стали искренне пугаться расползания по планете красной сыпи “социализма”»[28].

Вон ещё когда ответственные сотрудники Комитета начали думать о смене строя! Они мечтали о том дне, когда «красная сыпь социализма» исчезнет и у нас. Леонов был настолько уверен в крушении социализма, что «своей дочери Ирине… за десяток лет до наших дней (До 1991 года. – А.С.) внушал, что ей придется жить в ином обществе»[29].

Заслуживают внимания слова генерала о том, что представлял из себя в то время КГБ: «Не одному мне приходили в голову мысли: “Что же делать?” Не раз мы обсуждали эти вопросы в кругу самых близких сослуживцев… Надо признать, что идея бунтарства, выступления в какой бы то ни было форме против существующего строя казалась нам неуместной»[30].

Итак, мысли о ликвидации социализма преследовали его. Как следует из повествования, генерал был сторонником западной демократии; она уже была заложена во многих соцстранах в виде многопартийности и выйдет «…на арену в подходящий политический момент»[31]. Который Леоновы и подготавливали.

Например, рассказывая о Коста-Рике, этом «единственном островке спокойствия» в Латинской Америке, Леонов объясняет, почему там «спокойствие»: «Там давно укрепились основы буржуазно-демократического строя в результате широкого развития мелкой и средней собственности»[32]. (А ввиду приверженности Леонова идеям демократии, ему «…искренне было жаль Никиту Сергеевича», свергнутого соратниками по Политбюро, отказавшимися «…поддержать и развить… начатые <Хрущёвым> демократические процессы»[33]).

Леонов не видел никакой другой силы, кроме КГБ, которая смогла бы взамен социализма «развить демократические процессы». Вот, например, читая Грема Грина, он ловит себя на мысли, что отдельные фрагменты книги относятся непосредственно к нему: «мне казалось, что однажды КГБ возьмёт власть в свои руки и тогда окажется, что <3ападу будет> гораздо проще вести дела с прагматиками, чем с идеологическими попугаями»[34].

А какой идеологии придерживался сам Леонов? Он об этом не пишет, но восхищается власовцами. Вот, например, он описывает встречу с бывшим солдатом РОА, жившем в Перу. Тот растрогал Леонова так, что будущий генерал разразился следующим рассуждением: «…Наверное, не все рассказал мне солдат РОА о своих делах в военное лихолетье, но кто же должен нести самую главную ответственность за миллионы разрушенных домов, миллионы изувеченных судеб, за трагедию народа? И ответ только один: те, кто захватил право решать судьбу страны. За то, что немецкие армии дошли до Сталинграда, выморили голодом Ленинград, унесли жизни 27 млн людей, ответ перед историей будут нести Сталин и те, кто по его доверенности проводил политическую и военную линию партии»[35]. Вот так! Профессор МГИМО, академик РАЕН, генерал-лейтенант КГБ Леонов в соответствии с канонами западной пропаганды повторяет, что ответственность за начало войны несет не агрессор, а жертва агрессии. Что ж этот ненавистник страны не подал в отставку, не отказался от генеральской зарплаты и квартиры – пошёл бы в диссиденты…

Так что на защите интересов России стояли только рядовые чекисты (офицеры и генералы), но не руководители.

До сих пор остаются тайной обстоятельства побега из Москвы полковника КГБ и агента Ми-6 Олега Гордиевского. Как только его заподозрили в шпионаже, то сразу установили за ним наблюдение. Но Крючков распорядился наблюдение снять. И англичане спокойно в багажнике машины его вывезли в Финляндию [221; с. 238].

Крючков встречался с Робертом Гейтсом, будущим директором ЦРУ, в ресторане “Maison Blanche” в декабре 1987 года. Организатором встречи был советник президента по национальной безопасности генерал Коллин Пауэлл [221; с. 239]. В те годы Крючков занимал должность начальника ПГУ, а Гейтс был замом директора ЦРУ. В октябре 1988 года Крючков станет председателем КГБ, а Гейтс – директором ЦРУ. Ясно, что они координировали свои действия.

Активным участником в «совместной революции» была “Rand Corporation”, один из главных советологических центров. Другая структура – американская «общественная организация» «Институт Поиска общей платформы» (глава Джон Маркс). С советской стороны посредниками «революции» выступали Советский комитет защиты мира и «Литературная газета» [221; с. 240]. Действия координировал Институт системных исследований в Вене.

Первая встреча представителей ЦРУ и КГБ состоялась в редакции «Литературки» в начале января 1989 года. Координатором с принимающей стороны был политический обозреватель Игорь Беляев, автор статьи «Ислам», в которой говорилось о будущем конфликте по оси «мусульмане – остальные». Эта статья вписывалась в «теорию» 3. Бжезинского о необходимости «войны цивилизаций» [221; с. 240].

Вторая встреча состоялась полгода спустя в штаб-квартире “Rand Corporation”. Среди советских участников, кроме Беляева, были и два генерала КГБ – Валентин Звезденков и Фёдор Щербак. Звездников – специалист в области борьбы с терроризмом, а Щербак – зам. начальника ВГУ и начальник 6-го Управления (защита государственных секретов в экономике). С американской стороны участвовали Д. Маркс, Уильям Колби (бывший директор ЦРУ) и Рэй Кляйн (бывший зам. директора ЦРУ).

Итак, тайные контакты (от народа и «простых» сотрудников ЦРУ и КГБ) осуществляли руководители разведок. Небезызвестный Виктор Луи говорил: «В наше время всякий разведчик как минимум двойник». Сотрудничество разведок проявилось, в частности, в передаче и опубликовании на Западе воспоминаний Хрущёва.

Здесь надо сказать о, как писали тогда, моральном облике сотрудника КГБ. Нет, не так: о моральном облике не сотрудника КГБ, а руководящих работников и работников т. и. «престижных» управлений – ПГУ (разведка) и ВГУ (контрразведка).

В 60-80-е годы в СССР были категории населения, которые постоянно выезжали за границу на работу. Это: моряки торгового флота, спортсмены и артисты, дипломаты и разведчики, а также туристы (в основном, в соцстраны).

Самой многочисленной группой были моряки. Таковых за период с 1954 по 1985 годы было около 600 тысяч. Из них не вернулось на родину около 20 человек. Но при этом это мизерное количество предателей среди загранплавающих можно уменьшить ещё вдвое, поскольку половина из этих двадцати пропала без вести и, скорее всего, стала жертвой припортового криминала (т. е. по пьянке). Такие, даже более чем мизерные показатели по данной профессиональной корпорации очень удивляют, поскольку на фоне тогдашних своих соотечественников они, как правило, отличались наибольшим мещанством и склонностью к некоторым видам криминальной деятельности (спекуляция, незаконные валютные операции и прочее).

Другой многочисленной корпорацией советских граждан, регулярно бывавших в капстранах, являлись спортсмены. За указанный период их там побывало несколько десятков тысяч. Количество перебежчиков из них около десятка. Доля столь же мизерна. Например, из примерно тысячи шахматистов, побывавших за это время в капстранах, перебежчиком был только один – Корчной.

Примерно такие же показатели были и у нескольких тысяч представителей творческой интеллигенции (музыканты, литераторы, актёры, балет и т. д.)

Но больше всего побегов было у других. Это – сотрудники внешней разведки КГБ и дипломаты. Причём и здесь разведчики значительно опережали даже дипломатов. Из побывавших в 1954-88 годах в зарубежных командировках примерно 5 тыс. разведчиков, перебежали на Запад и были завербованы иностранными разведками (прежде всего западными) по очень приблизительным и оттого приуменьшенным подсчётам около двухсот. То есть у разведчиков доля перебежчиков и предателей во много раз превышала показатели «диссидентствующей» творческой интеллигенции.

Вот так. И эти люди – «бойцы невидимого фронта», «чекисты» – вызывали студентов и поучали, чего «низзя» говорить о социализме, инструктировали спортсменов и артистов! А сами только и думали, как бы выгоднее продаться и затем смотаться! То, что они думали именно так, доказывает их поведение в ельцинский период.

В 60-70-е годы в «престижные» отделы КГБ – ПГУ и ВГУ – пришли дети дипломатов, номенклатурных работников и генералов КГБ. В результате в 1973 г. Брежнев обратил внимание Андропова на то, что в КГБ слаба «рабочая прослойка». Как-то вразрез с марксистско-ленинскими установками, кадровое комплектование КГБ осуществлялось всё больше за счёт детей номенклатуры, выходцев из «интеллигентных» семей, т. е. из среды совслужащих. Андропов откликнулся немедленно и 5 февраля 1973 года направил Брежневу письмо, в котором писал: «В соответствии с Вашим поручением об увеличении отбора в органы госбезопасности рабочей молодёжи, КГБ намечает организовать в 1973 г. при Высшей школе подготовительное отделение с количеством слушателей 100 чел., с отрывом от производства». Да, эти люди пришли в КГБ, но «не туда»…

Как я писал, самой престижной считалась работа, связанная с выездами за границу, а именно – в разведке (ПГУ), и здесь все вакансии заняли дети номенклатуры. И, как результат, в советских представительствах за рубежом не часто можно было встретить «рабочих и крестьян». А вот рабоче-крестьянское пополнение КГБ, о котором так заботился Брежнев, как раз попадало на наименее значимые или наиболее тяжёлые участки работы, например в 7-е управление (наружное наблюдение) или в 9-е (охрана), работа в которых была связана с большими физическими нагрузками.

Были инструкции, направленные против семейственности, но им следовали «творчески». Придуманный метод обхода инструкций получил название «перекрёстное опыление». Это когда сыновей генералов КГБ устраивали «на работу» в МИД, а дети высокопоставленных чиновников МИДа поступали «на службу» в ПГУ и ВГУ. И там, и там «работа» и «служба» были связаны с выездами за границу. Так создавались «трудовые династии» «работников» МИДа и «сотрудников» КГБ.

В этом не было бы ничего страшного, если бы династии отстаивали интересы СССР – наоборот, сегодня мы бы гордились потомственными дипломатами и чекистами, но… Но они думали только о своём благе и обогащении. И делали всё для достижения этой цели. Этого же добивалась и верхушка партаппарата.

Цель эта – деньги, деньги, и как можно больше. Результат – «прихватизация» и развал страны, и ужасная коррупция.

Конечно, далеко не все чекисты шли только «за деньгами». Александр Шевякин пишет: «Смею вас заверить, что и внутри самого КГБ существовали непримиримые противоречия. На одном полюсе были либо герои, либо те, кто готов был пожертвовать собой за нашу Советскую Родину, а на другом полюсе были предатели. Только до конца понимая сущность и роль некоторых комитетчиков, можно разгадать смысл слов одного из героев книги “КГБ” Дж. Баррона: “Ты должен научиться остерегаться чекистов. Они занимают самые высокие посты, но это самые низкие люди в нашем обществе. Всю свою жизнь они предают и продают людей. Они продают нас в МИДе, они продают членов партии, они продают один другого. Потом эти сукины дети убегают в Америку и продают весь советский народ”. Ясно? Надеюсь, “да”, как и то, почему такие книги скрывали от нас в спецхране» [394; с. 9].

Известный диссидент А. Зиновьев, оказавшись в ФРГ, писал: «Я раньше думал, что всё-таки КГБ мощная организация. Оказавшись на Западе, я увидел, что огромное количество его агентов очевидные халтурщики. Дали бы мне пять талантливых ребят, да я бы с ними сделал больше, чем пятьдесят тысяч советских агентов. Они делом не занимались, не видели того, что нужно было видеть». А думали только о покупке шмоток, их отправке в СССР и последующей спекуляции ими.

При Крючкове количество предателей только увеличилось, ибо этому способствовал сам Крючков. В своей книге он писал: «Мы ни разу не использовали недозволенных методов в работе против наших противников, решительно порвав с практикой прежних лет, когда принцип “око за око” служил оправданием нарушения норм международного права и законности. К сожалению, взаимностью нам не отвечали» [212, т. 1; с. 110]. Да, раньше считалось, что у КГБ «длинные руки» – предатели боялись, что их достанут в любой точке планеты.

И чем больше предателей собиралось под крышей КГБ, МИД и ЦК, тем чаще и громче их называли «чекистами» и «ленинцами», чтобы скрыть, понадёжнее замаскировать от народа истинную суть – перерождение из щита государства в «пятую колонну». Именно поэтому мы сегодня не знаем имён «династий», ибо им нечем гордиться.

Поэтому и не было ни одного судебного процесса по обвинению их в шпионаже!

Но, ради справедливости, надо сказать, что и 99 % цэрэушников так же были уверены, что борются с «империей зла». А когда честные разведчики с той или другой стороны случайно узнавали имена высокопоставленных информаторов, то этих разведчиков либо увольняли, либо убивали. Ибо «посвящённые» делали «совместную революцию».

Рэм Красильников пишет, что когда во времена «перестройки» группа сотрудников ЦРУ приехала в гости в КГБ, то один из американцев сказал: «Вы хорошие парни! Мы знаем, что у вас были успехи, которыми вы имеете право гордиться. Но придёт время и вы ахнете, узнав (если это будет рассекречено), какую агентуру имели ЦРУ и Госдепартамент у вас наверху» [201; с. 337]. К сожалению, такую фразу не могли сказать кагэбэшники.

Более того. «Нью-Йорк таймс» 26 декабря 2001 года написала, что непосредственно перед 85-м годом со стороны ЦРУ, ФБР и других секретных ведомств США была осуществлена самая масштабная за всю историю акция по внедрению агентов во все структуры узлового значения. Вследствие этого как КГБ, так и ГРУ во многих отношениях оказались «проеденными молью», заполненными агентами США [353; с. 256].

Мемуары Хрущёва и КГБ. Виктор Луи

В этом деле проявилось тесное взаимодействие двух разведок. Через некоторое время, придя в себя после отставки (увольнения Рокфеллером), Хрущёв, по совету сына Сергея, начал диктовать на магнитофон воспоминания. К концу 1967-го они были закончены, а затем напечатаны за границей под названием «Хрущёв вспоминает». Как же они туда попали? Впервые написал о передаче рукописи на Запад Сергей в книге «Пенсионер союзного значения», вышедшей в начале 1991 г. в издательстве «Новости». Он пишет: «Тем временем мне удалось нащупать пути передачи материалов за рубеж. Дело оказалось проще, чем я представлял себе»[36]. И всё. Далее он пишет, как его несколько раз вызывали в КГБ и следователи требовали, чтобы он раскрыл свои каналы и отдал плёнки и черновики им «на хранение», что Сергей и сделал. Зная, кто такой Сергей (см. выше раздел «Никита и Сергей Хрущёвы»), можно с 200-процентной уверенностью утверждать, что он всё врёт с целью представить себя великим конспиратором, а неких «следователей» (он, правда, называет имена, но не вымышлены ли и они?) – как душителей свободы. Кстати, Н. Хрущёв со страниц его книг предстаёт как Великий Человечище, которого гад Брежнев скинул.

В своих мемуарах врёт и сам Никита. Поэтому его воспоминания надо читать очень осторожно. Это – единственные, видимо, в мире воспоминания, в которых только один положительный герой – сам автор. При Горбачёве же эти воспоминания легли в основу школьных и институтских курсов истории – особенно, хрущёвские оценки Сталина и периода войны.

У нас в стране больше верят иностранцам, поэтому я скажу, что американский историк Гровер Ферр написал книгу «Антисталинская подлость», в которой проанализировал «секретный доклад» Хрущёва и сделал вывод, что в нём нет ни слова правды. То есть вообще – всё ложь. Лжёт Хрущёв и о начале войны. Видимо, лучше ничего не говорить, чем врать.

Да, когда я первый раз прочитал его воспоминания – то это производит впечатление. Сегодня же ясно, что 90 % «фактов», которые «вспоминает» Хрущёв – есть ложь. Эти «воспоминания» в кавычках можно сравнить только с «воспоминаниями» Жукова да Горбачёва. А также с «воспоминаниями» масонов-эмигрантов после Октября 17-го. А ведь именно эту лживую версию истории преподают в школах.

Но вернёмся к словам Сергея. Главное здесь – «дело оказалось проще, чем я представлял себе». Да, действительно, Сергею не надо было класть черновики в тайники, он пошёл другим путём. Он сам пошёл прямо в КГБ. Вот как это было.

Первоначально над обработкой воспоминаний работали только 3 человека – Сергей, машинистка Леонора Финогенова и Лев Петров, муж дочери Хрущёва Юлии. Он был не только журналистом-международником агентства «Новости», но и офицером ГРУ [290; с. 180]. Петров познакомил Сергея со своим давним знакомым Виктором Луи. Скажу о нём немного подробнее.

В. Луи и Л. Корвалан

О нём в «Российской еврейской энциклопедии» говорится: «Виктор Евгеньевич Луи (1928–1992). В 1946-47 работал рассыльным в посольстве Бразилии в Москве. В 1947 был репрессирован (Заметьте: не говорится, за что. – А. С.) Отбывал наказание около 10 лет, затем вернулся в Москву (То есть после XX съезда. – А. С.) Работал московским корреспондентом «Санди экспресс»… Первым сообщил на Запад о снятии Хрущёва… Организовал на Западе издание книги Аллилуевой “20 писем к другу” и “Хрущёв вспоминает”, передал в “Бильд” снятый скрытой камерой фильм о пребывании Сахарова в ссылке в Горьком».

Как в действительности звали этого человека – неизвестно. Он: родился в Москве, еврей, Виталий Евгеньевич Левин 1922 г.р. (Виталий Евгеньевич Луй); либо – Виталий Евгеньевич Луи, род. в 1928 г. в Москве, в семье выходца из Восточной Пруссии. Сам «Луи» говорил, что родители его, якобы, погибли в сталинских лагерях; его мать была дворянкой, а отец Евгений Гугович Луи – из российских немцев… Значит, было что и от кого скрывать. На еврея он не похож.

Но – от кого? Видимо, не от своих кураторов из НКВД-КГБ, а от тех, с кем «Луи» контактировал «по долгу службы». То есть он действовал как обычный провокатор – правда, более высокопоставленный и обеспеченный. Конечно: одни «работали» по мелочи (всякие рои Медведевы и т. п.), а другие – типа Луи и Солженицына – по-крупному.

О том, что «Луи» стал «работать» в юности, сообщают все его биографы как у нас, так и за рубежом. Только они (особенно иностранцы) не понимают. Поясню.

Итак, «в 1946-47 гг. работал рассыльным в посольстве Бразилии в Москве». То есть можно сделать вывод, что Виталий (или как его там?) сам решил устроиться на работу в посольство курьером – и пошёл. Так вот, в те годы «просто так» устроиться на работу в посольство было нельзя.

Именно тогда резко обострились отношения с бывшими союзниками. За всеми посольствами было усилено наблюдение и любой контакт советского гражданина с иностранцами фиксировался – и мог привести к неприятным последствиям. Кроме одного случая: когда эти контакты были санкционированы органами. Другими словами, весь обслуживающий персонал посольств были либо сотрудниками КГБ, либо информаторами. И в этом нет ничего странного – такова общемировая практика.

Поэтому враньё Луи, что он, мол, сидел за общение с иностранцами, шито белыми нитками, но тогда, когда информации о работе ни то, что «органов» – вообще аппарата управления СССР – не было никакой – сходило.

Эту ложь поддерживает и генерал КГБ Вячеслав Кеворков: «Оставшись мальчишкой в военные годы круглым сиротой, он в 14 лет попытался выжить, прислуживая в различных иностранных диппредставительствах в Москве, за что в 15 лет был арестован и осуждён на 25 лет концлагерей» [ «Совершенно секретно», 1998, № 10].

Итак, Луи был арестован в 1947 г., будучи студентом. Значит, Луи происходил вовсе не из семьи репрессированных, так как сыну «врагов народа» высшее образование не полагалось. Зачем Луи врал? Затем, чтобы придать себе вес среди диссидентов – мол, жертва кровавого режима…

Среди «творческой интеллигенции» и «диссидентов» Луи распространял о себе слухи. Мол, Луи после войны сел за анекдот; встречается и упоминание, что отсиживал он за своих родителей (!); есть версия, что он сел не за «политику», а за фарцовку и спекуляцию и не в 1947-м, а в начале 1950-х… Обилие версий – это характерный признак легендирования агента. Показательно, что никто и нигде не указал главного: по какой именно статье УК он сидел и сколько.

Но почему-то никто из «вспоминателей» о Луи не догадался, почему он не говорит номер статьи и срок. Пишут только, что он был стукачом. А ведь товарищ мог быть командирован в лагерь в рамках той или иной оперативной разработки. То есть в одной зоне он стучал под прикрытием одной легенды, в другой – под другой. Соответственно, и имена, под которыми он садился, и сроки, и статьи – были разными.

То, что Луи был «своим человеком», говорит и то, что он вернулся в Москву, а не за 101-й километр, как прочие. Более того, после лагеря не был ограничен в правах, а сразу стал корреспондентом шведских и английских газет. Был официально аккредитован при МИДе. Напомню: в СССР не было журналистов – граждан СССР, которые бы работали в иностранных газетах. Ясно, что Луи устроился туда на работу не без помощи органов. Такой вывод делают все его биографы.

Но! Не мог тот же Семичастный или Андропов просто так позвонить в корпункт Evening News и попросить устроить туда своего человека! Ведь сразу стало бы ясно, что Луи – агент КГБ.

Отсюда можно сделать только один вывод: Луи был устроен на работу в иностранные – и не просто иностранные, а из стран НАТО – газеты по согласованию КГБ и их разведорганов. Понятно, что далеко не весь КГБ знал о существовании Луи – как и далеко не всё ЦРУ или СИС. То есть опять мы видим «рукопожатие на орбите», а «холодная война» – для граждан Запада и Востока.

И вот, выйдя из лагеря в 50-х, Луи решил жениться. На ком же? Да на дочери английского миллионера. Напомню, в СССР все женились на англичанках… А англичанки мечтали выйти за русского уголовника…

По одной версии, жену звали Дженнифер Стэтхэм, по другой – Дженнифер Маргарет. Кто она была такая, как появилась в Москве и каким образом экс-зэк сумел выйти на неё – неизвестно. Сам Луи говорил, что познакомился с ней в Большом театре. Ага, и она сразу согласилась… Ведь ежу понятно, что их «подвели» друг к другу их кураторы из КГБ и СИС. Ну а дальше уж вышло так, как вышло: полюбили друг друга – и женились. С пользой для кураторов.

И стал Луи человеком, через которого сливали на Запад – нет, не секреты ВПК – а нужную информацию политического характера. И стал «Виктор» («победитель» в переводе) советским миллионером – только не подпольным цеховиком, а вполне официальным. КГБ ему обеспечил хорошую жизнь – дача в Баковке с бассейном и библиотекой, квартиры в высотном доме на Котельнической набережной и на Ленинском проспекте, и дом в Лондоне. А около дачи стояла машина КГБ – они охраняли (или следили?) дом.

И снова вопрос: а только ли из КГБ Луи получал зарплату? Увы, сегодня это не известно. Но я не удивлюсь, если выясниться, что Луи передавал информацию и нам – и им. Им – выгодную нам, а нам – выгодную им. И на основании сведений «от Луи» правители принимали решения. Выгодные – кому? Так на кого работал Луи? Вспомните об Азефе – так и не известно, как его звали и на кого он в действительности работал.

(См. книгу «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России», гл. 6, раздел «На кого работал Азеф».)

В Баковке его соседкой была министр культуры Е. Фурцева [298; с. 241].

Израильский журнал «Лехаим» (статья Д. Маркиша) за сентябрь 2002 года о Луи писал: «Имя Виктора Луи было громко известно в кругу “творческой интеллигенции” начиная с 60-х годов и кончая крушением СССР. Был он, якобы, то ли генералом КГБ, то ли секретным советником иностранного отдела ЦК, то ли обоими вместе. Виктор Евгеньевич жил на шикарной даче, коллекционировал картины, бронзу, в саду стояли скульптуры Эрнста Неизвестного, шесть или семь роскошных автомобилей в гараже: “Порше”, “Бентли”, “Вольво”… Он говорил: “У меня их больше, чем у Брежнева”. К нему на дачу в Баковку приезжали “отказники” затем, чтобы просить о помощи. И Луи помогал: оформляли паспорт, выдавали командировочные. Кто у него только не перебывал в этой Баковке! “Приезжали в темноте, просили шёпотом, – мягко усмехаясь, рассказывал Виктор, – Чтобы коллеги не узнали” (А то, что комната, где принимали ходаков, прослушивалась КГБ – они не знали? Или «коллеги» были опаснее? – А. С.) Из каких соображений помогал Луи? И требовалась ли расплата за такую помощь? (Намёк на возможность вербовки «диссидентов»? – А. С.)

На даче у него была большая библиотека, в которой были произведения запрещённых писателей, изданные на Западе.

А более-менее регулярно общались с Виктором ребята “на подхвате”, промышлявшие кто чем может: сочинением средних стихов и прозы, торговлей книжными раритетами, а то и шмоточной фарцой. Эти ребята, обладавшие живым характером, носили общую кличку “луята”. Их отношения с Виктором были скорее приятельскими, чем деловыми. Изрядная часть из них со временем взяла в жены иностранок и осела на Западе. (Надо сказать, что фарцовка или скупка шмоток у иностранцев и их перепродажа, явление, характерное для 60-80-х годов, контролировались сразу двумя соответствующими службами: это и связь с иностранцами, и спекуляция. Так что фарца была буквально нашпигована осведомительской сетью. – А. С.)

Сам Луи говорил, что вскоре после войны сел за анекдот и получил лагерный срок. (Но, как мы видели, это была ложь. Интересно, что следователь, назначенный ему, вёл дело Солженицына. Что тут скажешь: одна контора. – А. С.)

Луи получил приглашение на работу в одной из ведущих лондонских газет и принял его. Наниматели рассчитывали, что новый московский корреспондент располагает уникальными источниками информации. И они не ошиблись: корреспонденции Луи часто имели сенсационный характер и охотно перепечатывались мировой прессой. Западные политики внимательно читали его статьи: закрытая ли это информация, которую Москва по тем или иным причинам решила предать гласности – или ловко скроенная политическая дезинформация? Так или иначе, но имя Виктора Луи в скором времени стало известно в мире спецслужб ничуть не меньше, чем в газетном мире».

Далее Д. Маркиш пишет: «В феврале 1971 г. я подал просьбу о выезде в Израиль. Просьба моя не была удовлетворена, я, как тогда говорилось, “сел в отказ” – без каких-либо объяснений, но зато с прямым указанием, что выезд мне не будет разрешён никогда. А вот на моё возражение: я, мол, никогда не имел допуска ни к каким секретам, – мне был дан исчерпывающий ответ: “Вы имели допуск к советскому образу жизни”. Сразу вслед за тем я начал подписывать коллективные письма протеста, участвовать в демонстрациях – короче, стал “профессиональным отказником”. Мой телефон – а он, разумеется, то прослушивался, то вовсе отключался – накалялся от звонков со всех концов света. Чаще всего звонили из Израиля. Как-то раз – я к тому времени получил уже шесть или семь отказов – один из моих израильских корреспондентов посоветовал мне связаться с Луи: он, возможно, сможет узнать, как сложится моя дальнейшая судьба.

– Приезжай вечером ко мне на дачу, в Баковку, – сказал Виктор. – Я тебе кое-что расскажу.

Я поехал со смешанным чувством: с одной стороны, терять мне было нечего, с другой, однако, решил у Луи ни к чему из еды и питья не прикасаться – на всякий случай.

Дача поражала роскошью и комфортом. У дома стояла чёрная “Волга” с подозрительным номерным знаком (Машина КГБ, которая «пасла» Луи. – А. С.) Виктор был любезен, дружелюбен. Мне не пришлось рассказывать о моих делах – он и так всё знал. Мы сели за старинный круглый стол, хозяин предложил коньяк, сакэ – привёз только что с Тайваня. Поездка на Тайвань была по тем временам столь же неосуществима, как полёт на Марс. Я от угощенья отказался.

– Смотри, – сказал Луи, протягивая мне страничку с машинописным текстом. – Это семьи ваших отказников, ты их всех знаешь. Двадцать три семьи. Твои друзья в Иерусалиме передали мне этот список, просили помочь. Восемнадцать семей из списка уже уехали. Осталось пять. Ты в их числе.

– Мне дадут отсюда уехать? – спросил я.

– Я спрашивал кое-кого… – сказал Луи. – Ты получишь разрешение месяца через три-четыре. Я тебе позвоню за неделю до того, как ты получишь разрешение. Времени на сборы тебе дадут немного. Увидимся в Израиле!

– А остальные по списку? – спросил я. – Лернер, Слепак, Польский?

– Ну, поживём – увидим… – уклончиво сказал Виктор. – С ними немного сложней. Но пусть не отчаиваются. Увидишь их – так им и скажи.

Поехали до Кутузовского на «Порше».

– Отличный автомобиль, – сказал Виктор, поглядывая на меня из-за руля. – Гонорар за “20 писем к другу”».

Судя по некоторым высказываниям Луи, его прямым куратором был Андропов. Это он разрешал Луи вести жизнь миллионера. У него были теннисный корт и бассейн, заграничные автомобили и коллекционные коньяки.

Сотрудник КГБ Вячеслав Кеворков (куратор Луи, он также «вёл» и «конфиденциальный канал КГБ – ЦРУ») писал, что в конце 60-х годов в ресторанах Домов творчества – писателей, журналистов, кинематографистов, архитекторов или учёных – стали проходить закрытые просмотры иностранных художественных и документальных фильмов.

Кеворков: «Под впечатлением увиденного на кинопросмотре мы возвращались домой молча. Каждый думал о своём.

Прощаясь, Луи задумчиво произнёс: “Мне очень хотелось бы поехать на дачу к Хрущёву и поговорить с ним”. Я неопределенно пожал плечами. Такая возможность у него была, поскольку Виктор был хорошо знаком с дочерью Хрущёва Юлией и её мужем Львом Петровым.

Виктор Луи приехал на дачу к Хрущёву с женой и с небольшой кинокамерой, которая запечатлела дни покоя необычного пенсионера. Вволю нагулявшись и показав всё, что успел посеять, хозяин пригласил гостей к столу. Он в основном и говорил на протяжении всей трапезы, спеша поведать как можно больше из того, что пережил, в течение десяти лет, возглавляя партию и государство. Некоторое время спустя отснятый на даче фильм появился на Западе и обошёл все телеэкраны мира, став настоящей сенсацией. Пресса так же не осталась в стороне. Реакция была в целом положительной. Окрылённые успехом фильма на Западе и полным отсутствием отрицательной реакции на его появление в СССР, Луи и Петров решились расширить рамки представления Запада о стиле брежневской демократизации. («Почему-то» Кеворков не говорит о том, что Петров работал в ГРУ. – А. С.). Вначале Луи и Петров решили собрать воедино и издать всё, что бывшим главой государства уже было рассказано. Однако очень скоро они убедились, что подлинных рассказов куда меньше, чем повторов, и сборник никак не получался. Тогда Петрову пришла мысль спасти положение, освежив уже заезженные сюжеты несколькими живыми беседами с тестем, записанными на плёнку. Результат оказался плачевным. Хрущёв отвечал вяло, и это было по-человечески понятно: для красочного рассказа Никите Сергеевичу нужна была живая аудитория, а не наскучивший близкий родственник.

Начиная со второй половины шестидесятых, я имел возможность довольно часто общаться по службе с тогдашним председателем КГБ Ю. Андроповым. Во время одной из таких встреч я поделился с ним впечатлениями от отснятого фильма о маршалах-героях Второй мировой и о беседе с Познером (В. Познер тоже постоянно ездил по заграницам – ясно, что не без помощи «органов». – А. С.)

– Слава Богу, наконец-то, нашлись люди, готовые делать благородное дело! А то ведь вокруг наших руководителей сплошь и рядом вертятся сплошные “прилипалы”. Мне доложили, что и Хрущёв теперь пишет, – добавил Андропов недовольно, – и что к этому имеет отношение твой приятель, Виктор Луи.

– Хрущёв не пишет, а диктует свои воспоминания, – осторожно поправил я, – Однако пока ничего не могу сказать по поводу их содержания. Я с ними не знаком.

– А надо было бы ознакомиться! – недобро возразил Андропов, – Хрущёв – человек неуравновешенный и к тому же обиженный. Может легко пренебречь государственными интересами… Лучше всего, чтобы этих мемуаров не было бы вовсе. Но запрещать ему писать или поучать бывшего Первого секретаря нашей партии – не наше дело. А вот оберегать государственные интересы – наша прямая обязанность. Поэтому мы должны быть в курсе дела!

К концу беседы Андропов несколько смягчился и на прощание даже достаточно откровенно напутствовал:

– Ты передай, пожалуйста, Луи, пусть не очень усердствует перед Хрущёвым в благодарность за досрочное освобождение… Сам знаешь, у Хрущёва руки повыше локтя в крови, и, выступая на XX съезде, он меньше всего думал о стране и о народе, действуя по самой незамысловатой формуле: разоблачу Сталина – смою и свои грехи! Кто же станет разоблачать разоблачителя?!

Тем временем регулярно поставляемая сыном Хрущёва Сергеем гора надиктованных отцом магнитофонных плёнок на столе у Луи катастрофически росла, наводя на мысль о том, что у автора развивается нечто, близкое к “диктомании”. Дальше всё было просто: “Ранним осенним утром корреспондент английской ‘Ивнинг ньюс’ В. Луи… сложил все надиктованные Хрущёвым пленки в одну объёмистую сумку и отправился в аэропорт Шереметьево…удачно преодолел погранично-таможенный барьер и самолётом английской авиакомпании благополучно отбыл в США”» [ «Совершенно секретно», 1998, № 10]. Вот так запросто взял и вылетел из Москвы в Штаты, прямо как в Сочи, с записями опального главы государства на пленках! Ни тебе виз, ни пограничнотаможенного контроля…

Кеворков: «Несколько позже возникла и другая проблема. Как-то я приехал к Луи на дачу с тем, чтобы, прослушав целиком хоть одну плёнку, представить себе, как будут выглядеть мемуары бывшего Первого. До сих пор у меня не было ни малейших оснований жаловаться на неустойчивость своей нервной системы, но на сей раз даже малая часть прослушанной надиктовки вызвала у меня что-то вроде шока, который я долгое время спустя не мог преодолеть. Как мог такой невежда, не способный выразить даже самыми простыми словами свои мысли, более десяти лет править огромной державой и народом, веками располагавшим колоссальным интеллектуальным потенциалом?! Из уст Хрущёва лилась, как манная каша из волшебного горшка в известной детской сказке, малосвязанная речь, путаная, с бесконечным числом междометий, а то и просто невнятных звуков… Зачастую мысли наезжали друг на друга, и понять, о чём, собственно, речь, было никому не под силу. То и дело фраза обрывалась уже на половине, и нужно было иметь богатое воображение, чтобы понять, что предполагалось выразить во второй её части. Но и в тех кусках, где текст содержал хоть какой-то смысл, возникали серьёзные проблемы. Мне прежде не приходилось читать какой-либо прозы, где все персонажи были сугубо отрицательными, за исключением одного – самого автора. Доставалось многим – и китайцам, и французам, даже самому Фиделю Кастро, которого Хрущёв прежде прилюдно окрестил своим “лучшим другом”. О соотечественниках и “партийных товарищах” и говорить нечего» [ «Совершенно секретно», 1998, № 10]. Прервём цитату.

Американцы поставили условие: они готовы работать только с оригинальными плёнками, и то лишь если удастся идентифицировать голос автора, то есть Хрущёва. (Сергей приводит такой эпизод. Западное издательство, получив плёнки, потребовало подтвердить подлинность. Был найден такой способ: из Вены Сергею передали две шляпы – красную и чёрную с огромными полями. (Сергей «почему-то» не пишет, как эти шляпы вообще смогли передать. Риторический вопрос: знал ли об этом КГБ?) Никита должен был сфотографироваться с этими шляпами. Сергей приехал с этими шляпами на дачу в Петрово-Дальнее, где Никита и сфотографировался: одну шляпу надел на голову, а другую держал в руке[37]).

Кеворков: «Американцы нашли специалиста для расшифровки всего наговорённого Хрущёвым, лучше которого и придумать было нельзя. Им стал известный сейчас в России первый заместитель госсекретаря при Клинтоне Строб Тэлбот. Человек в те годы совсем молодой, он оказался способным совершить не просто чудо, а настоящее волшебство. По сей день я не могу понять, как Тэлботу удалось расшифровать хрущёвские сбивчивые мысли и точно выстроить логику и хронологию событий» [ «Совершенно секретно», 1998, № 10].

Таким образом, получается интересная ситуация. Один из немногих, кто слышал магнитофонные записи воспоминаний Хрущёва, Вячеслав Кеворков, утверждает, что там было трудно что-нибудь понять. Однако американцу Тэлботу удалось расшифровать то, что не смог понять человек, для которого русский язык является родным. Было бы интересно знать, что в «Воспоминаниях Хрущёва» написано Никитой, а что – «настоящим волшебником» Тэлботом. А что – Луи или Кеворковым. Только прослушав эти магнитофонные записи, можно ответить на вопрос, всё ли в «Мемуарах Хрущёва» надиктовано самим Хрущёвым. Не исключено, что Тэлбот, посоветовавшись со «старшими товарищами», дал характеристики отдельным лицам такие, которые были выгодны американцам.

Итак, ранним осенним утром корреспондент английской «Ивнинг ньюс» В. Луи сложил все надиктованные Хрущёвым плёнки в одну большую сумку и отправился в «Шереметьево» и благополучно прилетел в США. Передав магнитофонные плёнки Тэлботу и пожелав ему успеха в этом трудном деле, Луи отужинал вечером с американцами и поутру первым самолётом возвратился в Москву.

А тем временем Сергей Хрущёв решил продублировать редакторскую работу Тэлбота над русским текстом и с этой целью передал все надиктованные отцом плёнки доверенной машинистке.

После выхода книги, посольство СССР в Вашингтоне приобрело несколько экземпляров и переправило их в Москву. Переводчики в ЦК сделали обратный перевод на русский и с учётом того, что члены Политбюро никогда не утруждали себя чтением, составили для них изложение толстой книги на трёх с половиной страницах. Из текста следовало, что никто из сегодняшних «вождей» в мемуарах не упоминается. Брежнева такое невнимание к его персоне даже обидело. Вопрос сочли «закрытым», а книгу и её автора предали забвению.

Итак, мы видим, что Луи был первым журналистом, который сообщил миру о снятии Хрущёва. Отснял на даче фильм о Хрущёве. Он так же снял и передал за границу фильм о Сахарове. По легенде, Луи снимал фильмы скрытой камерой. Это при условии, что там (особенно в Горьком, где Сахаров был в ссылке) за каждым кустом стояли охранники, которые не охраняли, а следили и докладывали… Все эти факты ещё раз говорят о тесных контактах руководств КГБ и ЦРУ.

После опубликования книги на Западе, Хрущёва вызвали в Комитет партийного контроля при ЦК, куда он приехал 10 ноября 1970 года. Допрашивал его председатель КПК А.Я. Пельше. Хрущёву задали один вопрос: как мемуары попали на Запад. Хрущёв: «Скажите вы мне, как они туда попали. Я думаю, что они не попали туда, а это провокация» [ «Источник», 1994, № 4]. То есть Хрущёв отрицает, что передал материалы на Запад, что, мол, там опубликовали фальшивку. Хрущёв постоянно предъявлял бывшим «соратникам» претензии и переходил к другим темам. То есть был не «допрос», а сплошные крики с обеих сторон. В конце беседы Хрущёв подписал заготовленное заявление, в котором говорилось, что вышедшие на Западе воспоминания – это фальсификация. Отсюда вывод: передача материалов на Запад происходила втайне от членов Политбюро.

Финансовая система СССР как часть мировой и вывоз капитала

Валютной деятельностью в СССР занимались следующие органы: Совмин, Госплан, Минфин, Госбанк, Внешэкономбанк. Эти органы осуществляли деятельность по получению и распределению валюты между министерствами и ведомствами.

Во время «перестройки» газеты и ТВ все уши прожужжали, что, мол, советский рубль был неконвертируемый, так как была полная автаркия, даже термин придумали – «деревянный». Это была ложь. Неконвертируемость рубля существовала только для 95 % граждан, а для остальных такого не было. (Напомню: в 60-е были приняты законы «Об уголовной ответственности за незаконные валютные операции» и «О повышении ответственности за незаконное хранение валюты»).

Так, за купленную валюту Госбанк переводит на счета экспортёров рубли, что влекло за собой увеличение эмиссии. Эмиссия в СССР была прямым следствием закупки валюты для неких «потребителей», а не увеличения зарплат работникам.

Только в 1989 г. было дополнительно напечатано 19 млрд рублей, что привело к росту неотоваренной денежной массы и инфляции [244; с. 25].

«Неконвертируемость» была введена по сговору банкиров Уолл-стрит с советским правительством ещё в 20-х годах. Сразу же был поставлен железный финансовый занавес между странами «основного потребления» (т. н. «золотого миллиарда») и «вспомогательным населением», которое должно только добывать сырьё для «золотых». К «основному населению» с конвертируемой валютой были отнесены страны Северной Америки, Западной Европы и Япония (с 1956 г.).

Что же влекла за собой искусственно созданная неконвертируемость? Запрет закупки товаров за рубежом за рубли, а так же свободу грабительского и спекулятивного ценообразования и зарплат в «неконвертируемых» странах, что вело к разнице в ценах в «свободном мире» и во «вспомогательных» странах к выгоде «золотых». Именно в 20-е годы были введены во всех странах «основного населения» жёсткие законы об эмиграции с Востока. Вот один из них: закон США от 26 мая 1924 года запрещал въезд пауперам, бродягам, наркоманам, проституткам, психбольным и жителям запретных зон Восточной Европы и Азии. Другими словами, граждане СССР приравнивались к проституткам и наркоманам! [244; с. 33]

Международный финансовый рынок объединяет все национальные рынки валют (в т. ч. и «неконвертируемые»), определяет системы перелива капиталов и ценообразование. Например, 10 ведущих банков по соглашению от декабря 1975 года («Базельский конкордат»; был создан Базельский комитет по банковскому надзору и регулированию) вправе по политическим причинам арестовывать счета «стран – изгоев». Счета СССР, якобы врага в «холодной войне», не были арестованы.

Госбанк функционировал по такому же принципу, что и американская ФРС – конгломерат частных банков. Госбанк так же черпал деньги «из ниоткуда», так как сам их печатал. Госбанк контролировал финансовые дела СССР намного более плотно, чем центральные банки других стран, поскольку все расчёты между советскими предприятиями осуществлялись исключительно при посредстве Госбанка.

В СССР правительство брало деньги у Госбанка, а затем Госбанк контролировал расход правительством этих денег (а ведь формально Госбанк был подчинён Совмину!). Госбанк выдавал для контроля займов лицензии Совмину СССР [ «Деньги и кредит», 1990, № 9, с. 19–20]. А кто же выдавал лицензии самому Госбанку?

Кто выдавал? Валютные средства Внешэкономбанка, Госбанка и Минфина «в натуре» – т. е. те средства, которые можно получить из кассы – это не валютные резервы, а небольшие (относительно) кассовые суммы «на мелкие расходы». Они – только оперативный источник средств для осуществления небольших операций. А валютный резерв – это все валютные средства СССР, размещённые в иностранных банках в форме депозитов. Другими словами, западные банки являлись истинными владельцами Союза, его недр и имущества (см. «Расчётный баланс СССР» в разделе «Средства в банке и за границей» за 1990 г.) [244; с. 26]. И этими владельцами они стали после «Великого Октября». Да и сегодня все золотовалютные резервы ЦБ РФ и Стабфонд хранятся за границей (пока их не «прихватизировали» после начала войны с Украиной). Кому выгодно, чтобы наши деньги хранились за границей и работали на их экономику? Иностранным банкирам, но никак не России.

Поэтому и зарплаты в СССР были копеечными: 90-120 рублей, а пенсии – 40–60 рублей; воспитатели детсада, медсёстры – 100 руб.; у колхозников зарплаты были не выше 40 рублей. Инженер – от 90 до 120–130 руб. – ты можешь работать сутками, но больше не дадут. Пособия инвалидам и матерям – до 40 рублей. Чтобы люди работали «за еду». При Мао Цзэдуне и Дэн Сяопине аналогичную политику стали проводить в Китае.

Также в западных банках хранились и выдаваемые Советскому Союзу кредиты – т. е. СССР давал работу западным заводам (как и в период индустриализации).

Итак, Совмин СССР хранил валютные резервы в западных банках. А кому было выгодно в Союзе проводить такую политику – хранить деньги не «в Сберегательной кассе», а у Ротшильдов? Ясно, что не гражданам Союза. Тогда кому?

Деньги, положенные в банк, приносят проценты. Проценты шли и на валютные вклады СССР. Но кто ими пользовался и пользуется? Пока этот вопрос без ответа.

Рентабельность большинства советских предприятий составляла в среднем 8-10 %. Следовательно, они давали прибыль. Прибыль шла владельцу предприятий – Советскому государству. Конкретно – на указанный министерством директору завода счёт в Госбанке или во Внешэкономбанке (если предприятие работало на экспорт). Часть прибыли выделялась на амортизационные отчисления. Но большая часть прибыли уходила в «валютный резерв» в иностранные банки. А на амортизацию же оставались копейки. Копейки также шли и на зарплату. В результате заводы десятилетия работают по технологиям времён индустриализации и восстановления хозяйства после войны [244; с. 27].

Особую систему составляли советские коммерческие банки за рубежом. Система загранбанков создавалась в течение всего периода существования СССР за счёт государственных средств с целью обслуживания внешнеторговых операций. Банки действовали от имени и по поручению советского правительства. Загранбанки находились под контролем НКВД – КГБ.

Первым таким банком стал Московский народный банк в Лондоне (МНБ) (1919) [300; с. 220].

В 1921 г. эмигрантами в Париже был создан Евробанк. В этом банке хранились золотой запас Белого движения и депозиты РОВСа (Российского Общевоинского союза). После победы Советского Союза над Германией руководство Белого движения и эмигрантских организаций, напичканные агентами НКВД, продали этот банк Советскому Союзу.

В Берлине РСФСР был создан «Гарантийный и кредитный банк» («Гаркредо») [300; с. 220]. Во времена нацистов банк был закрыт и вновь открылся только в 1971 г. под названием «Ост-Вест Хандельсбанк», с офисом во Франкфурте-на-Майне [300; с. 221]. Банк возглавил А. Дубоносов, ранее возглавлявший МНБ в Лондоне. В 1966 г. был создан «Восток Хандельсбанк» в Цюрихе, были открыты отделения МНБ в Сингапуре и Бейруте. Были организованы «Ист-Вест Юнайтед банк» (1974) в Люксембурге и «Донау-банк» (1974) в Вене. Их совокупный акционерный капитал составил около 300 миллионов долларов [300; с. 222].

Ежегодно на собрания акционеров выезжали представители Госбанка и Внешторгбанка. Они участвовали в утверждении отчётов и контролировали работу советской части аппарата банков [300; с. 223].

Как видим, «закрытая» советская финансовая система являлась частью мировой. И, соответственно, находилась под контролем мировых банкиров. В эти банки осуществлялся вывоз капитала из СССР. А для народов Востока и Запада – «железный занавес» и «холодная война».

Другой канал был более замаскированным, хотя именно он был хорошо известен советским гражданам. Это т. н. «помощь братским партиям» во всём мире. К «братским партиям» относились как компартии Европы, так и «народно-демократические партии» в Азии и Африке. Ещё в 1969 г. решением Политбюро № Ш11/162 был создан Международный фонд помощи левым рабочим движениям. Долевой взнос КПСС составил 14 млн долларов, а годовые взносы колебались в пределах 16–17 миллионов [371; с. 76].

Ясно, что «помощь» шла за счёт бюджета, но сами партии мало что получали. Деньги оседали частично у руководства «народно-демократических партий», но большая часть оседала в тех же западных банках. То есть местные генсеки выступали в роли финансовых агентов Москвы. Например, автор книги «Золото Москвы» Джанни Черветто, бывший казначеем Итальянской компартии, пишет, что только прямые финансовые вливания СССР в ИКП с 1950-го по 1979 годы составили свыше 500 миллионов долларов. Помощник Черветто Гвидо Каппеллони в течение многих лет лично получал в Риме из рук сотрудников КГБ чемоданы с долларами. («Фирмы друзей КПСС» контролировали практически всю торговли между СССР и Италией, благодаря которой крупнейшая компартия Европы безбедно существовала несколько десятилетий.)

Михаил Полторанин, работая в архивах ЦК, обнаружил такие факты: «Когда я был председателем Комиссии по рассекречиванию архивов, то ворошил уцелевшие документы о перекачке партийных денег за рубеж. Составил для себя перечень стран, где создавались совместные фирмы с управделами ЦК или куда переправлялся капитал под видом финансовой помощи левым движениям. И обратил внимание, что в те же страны и в то же время ездила одна и та же группа работников международного отдела. Среди них был Игорь Малашенко. Внимание-то обратил, но дальше в разбирательстве не пошёл – такая задача передо мной не стояла. Возможно, это были случайные совпадения» [371; с. 355].

[Игорь Малашенко в 1980-89 гг. работал в институте США и Канады, в 1989-91 гг. – старшим референтом Международного отдела ЦК, в апреле – декабре 1991 года – консультант Аппарата Президента СССР. С декабря 1991 года на Первом канале телевидения, в феврале – июле 1992 – Политический директор Российской Государственной Телерадиокомпании «Останкино», затем был директором НТВ Гусинского, агент КГБ.]

В афёре «помощи компартиям» участвовали Арманд Хаммер и Роберт Максвелл. Ясно, что не по собственной инициативе, а с санкции руководства «Хабада» в Бруклине.

Или другой член «Хабада» Альберт Гор – вице-президент при президенте Билле Клинтоне. Он – сын сенатора Гора. А сенатор Гор – личный друг Хаммера.

Через Хаммеров отмывались огромные суммы, которые, по легенде, потом шли на развитие «национально-освободительных движений». Семейство Горов, а через них и хасиды, всегда имели самое непосредственное отношение к политике в СССР. Но эти же два семейства – Горов и Хаммеров – являются влиятельными в США.

Практика передачи денег «вживую», через сотрудников КГБ, просуществовала до начала 80-х. Затем ей на смену пришла система тайного финансирования через многочисленные коммерческие проекты: например, энергоносители из СССР закупались фирмами зарубежных «друзей» по заниженным ценам. Советский Союз заключал с ними заведомо невыгодные сделки. Разница шла на «нужды местных коммунистов», т. е. просто разворовывалась «нашими» и «их» чиновниками. Например, СССР заключил договор с некоей греческой фирмой, занятой морскими перевозками, а деньги перечислялись на тайные счета в швейцарский банк, откуда их забирали «греческие товарищи». Когда в странах Восточной Европы стали ликвидироваться коммунистические режимы, свергаемые правители посоветовали руководству Советского Союза «переправлять деньги в зарубежные банки», а то потом будет поздно. Об этом на допросах рассказали бывшие члены Политбюро Горбачёв, Лигачёв, Романов, Рыжков, Яковлев, Чебриков.

Вывоз капитала шёл разными путями. К примеру, в рамках международной помощи СССР поставлял в Никарагуа оружие для борьбы с контрас: 70 процентов оружия сандинисты продавали, а выручка делилась поровну с советскими чиновниками, имеющими отношение к экспорту. Таким образом, к началу «перестройки» на счетах КПСС и частных лиц скопились приличные суммы. Если до конца 60-х партия не смогла бы отдельно от государства обеспечить своё существование, то к 1985-му году доходы КПСС уже превышали её расходы на 200 миллионов рублей в год. И вот эти деньги в последние годы правления Горбачёва партийные лидеры стали распихивать по коммерческим структурам.

Как видно из книги о деятельности А. Хаммера, он играл значительную роль во всей истории по добыванию валюты для Советского Союза. Система аптек, созданная его отцом, изначально использовалась для финансирования деятельности компартии США, а после 1917-го года превратилась в перевалочный центр финансовых потоков. Доказательством является то, что другие фирмы семьи Хаммеров получили монополию на продажу советских экспортных товаров. Эпстайн приводит данные, согласно которым эти операции осуществлялись под прямым контролем советских спецслужб [118]. Контролировали Хаммера не только из КГБ, но и из Бруклина – «Хабад».

Система подпольных организаций была создана Коминтерном во многих странах для добычи секретной информации и проведения тайных акций. С их помощью советскому руководству «удалось в то время привлечь к секретному сотрудничеству много влиятельных лиц на Западе» [ «Завтра», 2001, июль, № 29]. Поскольку эти операции являлись тайными и находились под контролем узкого круга лиц, в их руках постепенно сосредоточилась гигантская власть.

К концу 1960-х в СССР сформировалась «трёхконтурная» экономика. Главный, срединный, контур представляла официальная экономическая система, подконтрольная Совмину и Министерству обороны (ВПК – военно-промышленный комплекс). Внутренний, скрытый, контур – теневая экономика, находящаяся под крышей МВД и ЦК. Но существовал ещё внешний контур зарубежной экономики, которую контролировал КГБ. Эти три экономики, фактически, функционировали в автономном режиме.

С приходом в КГБ Андропова началось перераспределение ресурсов в пользу внешнего контура, где прибыльность операций была в несколько раз выше, чем в сфере ВПК и у теневиков. В результате за период с 1968-го по 1985-й годы (т. е. до Горбачёва) из страны было вывезено около 400 млрд долларов, которые стали работать на западную экономику [ «Завтра», 2004, август]. Эти деньги стали основой послевоенного благосостояния «золотого миллиарда». Был даже анекдот: Скульптор сделал бюст Брежнева с двумя женскими грудями. Посетитель выставки спрашивает: «Почему так?» – «Из одной груди сосут европейские соцсраны, из другой – азиатские и африканские». – «А народ?» – «А мне заказывали бюст». Интересно, где его придумали?

Как видим, во время т. н. «холодной войны» советская сторона была равным партнёром капиталистов. Яркий пример – Косыгин и Гвишиани. Высшие советские и партийные чиновники, а так же руководители ВПК участвовали в международном бизнесе вместе с банкирами Уолл-стрит. Правда, за счёт советских народов и, прежде всего, русского народа. «Простые люди» за свой труд получали не деньги, а «рубли» – талоны для минимального выживания. В этом суть.

Так же, как страны Азии и Африки, СССР был жёстко привязан к финансовой системе мира и не имел независимой собственной валюты. Между высшим руководством Запада и Востока существовала тесная связь, тесное партнёрство, направленное на извлечение прибыли от эксплуатации советских ресурсов, в том числе и людских.

Ширмой же для ограбления России была легенда о «холодной войне», идущей не на жизнь, а на смерть между США и СССР. А так же тотальное сокрытие информации от советских граждан.

Коммунизм был создан не угнетёнными массами, а борющимися за власть миллиардерами с целью добиться контроля над всем миром. Международные банкиры, контролирующие мировую торговлю, диктуют условия Советскому Союзу, Китаю и другим соцстранам [243; с. 64].

О тесной привязке СССР к западной экономике говорится и в книге «Красная глобализация. Политическая экономика Холодной войны от Сталина до Хрущёва» Оскара Санчеса-Сабони [СПб, “Acfdemic Studies Press”, 2022]. В этой книге автор развенчивает миф о «холодной войне» как о противостоянии двух принципиально чуждых друг другу сверхдержав. Санчес правильно пишет, что СССР был страной, зависимой от западной экономики даже больше, чем Бразилия, Япония и другие государства, казалось бы, накрепко вписанные в глобальную капиталистическую систему.

Выводы Санчеса основаны на статистике внешней торговли СССР: «К середине 1960-х годов доля торговли со странами третьего мира в общем объеме советской внешней торговли стабилизировалась на уровне около 10–13 %, в то время как доля торговли с Европой, Японией и Соединенными Штатами продолжала расти». Достаточно назвать нефтепровод Сибирь – Западная Европа – ну не будет капиталистическая Европа покупать нефть у врага: ведь нефтедоллары помогали строить экономику врага! См. также выше в главе 3 раздел «Освоение нефтяных и газовых месторождений как прелюдия к “перестройке”. СССР на “игле”. 1973: СССР спасает Запад».

Никакой сталинской автаркии 1930-х годов не существовало. Сталин свернул НЭП, провёл коллективизацию, сопровождавшуюся насильственным изъятием зерна на экспорт, сразу после того как мировые цены на зерно упали и крестьянам стало невыгодно его продавать. После этого СССР только наращивал экспорт сельхоз– и лесной продукции и импорт промышленного оборудования, в то время как по всему миру торговля находилась в упадке. См. подробнее книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе».

В послевоенном мире экономическая мощь США была огромной (благодаря войне), и дальнейшая глобализация проводилась по американским правилам. СССР, сперва, не принял их правила, но после смерти Сталина следовал в фарватере США.

1968 год – снова цепь «совпадений»

В 68-м начинается очередной этап мировой революции.

В этом году Збигнев Бжезинский сказал о будущей глобальной революции: «Наша эпоха – не просто революционная, мы вошли в фазу новой метаморфозы всей человеческой истории. Мир стоит на пороге трансформации, которая по своим историческим и человеческим последствиям будет более драматичной, чем та, что была вызвана Французской и Октябрьской революциями. В 2000 году признают, что Робеспьер и Ленин были мелкими реформаторами».

Бжезинский был прав. Именно в 1968-м году мир потряс ряд разных, на первый взгляд, событий. Но в действительности представляющих собой единое целое.

В конце 60-начале 70-х произошёл ряд переворотов: переворот в Индонезии, в результате которого были убиты сотни коммунистов; в Панаме к власти приходит генерал Омар Торрихос; в Ливии приходит полковник Каддафи; убит Лумумба в Конго; в Перу к власти приходят военные под руководством Веласко Альварадо; перевороты в Бенине, на Мадагаскаре; генералы под руководством Менгисту Хайле Мариама свергают императора Эфиопии; в 67-м провозглашена Народно-Демократическая Республика Йемен; революция на Кубе. Но самые важные события происходили, конечно, в Европе. О создании Римского клуба я писал.

«Пражская весна», сионизм и масонство

События в Праге стали третьим ударом по социализму, после убийства Сталина и венгерской «революции».

Я не знаю, кто придумал термин «Пражская весна» (впервые он появился в газетах США), но он аналогичен по значению термину «оттепель»: мол, были заморозки, а сейчас – весна…

Пражские события начались в январе 1968 года. Тогда состоялся пленум ЦК КПЧ, на котором был смещён Первый секретарь Антонин Навотный и избран «реформатор» Александр Дубчек, выпускник Высшей партшколы при ЦК КПСС. Одной из основных причин смещения старого руководства был острый экономический кризис 1962-67 годов. Напрашивается параллель – и снятию Хрущёва предшествовало опустошение магазинов, созданное искусственно. Но за «Сашей» Дубчеком стоял не только и не столько Брежнев.

Навотный знал, что это были за силы, и готовился отразить их натиск. Но в январе 1968 года Навотный был смещён. В конце марта Навотный подал в отставку и с поста президента. Вместо него был избран генерал Людвик Свобода. Премьером вместо Йозефа Ленарта стал Олдржих Черник.

Брежнев спокойно отнёсся к избранию Дубчека, а масоны Чаушеску и Тито активно поддержали его избрание. Так же свою поддержку высказали лидеры западноевропейских компартий.

За кулисами пражских событий стояли сионисты. В Австрии уже длительное время существовал т. н. «Главный документальный центр». Под этой вывеской действовал центр, созданный международными сионистскими организациями и ЦРУ, и подчинённый израильскому послу в Вене. Напомню, что там же работал и Институт системного анализа Косыгина – Гвишиани. ЦРУ активно вербовало в Праге агентов.

Но обратимся к событиям, произошедшим немного ранее. В 1951 г. в ЧССР суд приговорил к 10-ти годам за шпионаж корреспондента агентства «Ассошейтед Пресс» Уильяма Отиса. (Ясно, что после «Пражской весны» процесс был объявлен фальсифицированным.) Но в 1968-м – через 17 лет! – «Ньюсуик» писал о нём: «Он имел в ЧССР самые широкие связи с еврейскими националистами». В 1957 секретарь израильского посольства Моше Кац был выслан из Праги за шпионаж [232; с. 266]. В результате как этого, так и других аналогичных фактов, были разорваны дипотношения с Израилем (заметьте: при Навотном).

Накануне «Пражской весны» венский центр создаёт «дочерние предприятия» – «Комитет чехословацких беженцев» (в Вене) и «Центр координации борцов за свободу Чехословакии» (в Израиле). Газета «Маарив» писала: «Центр координации превращается в мировой центр борцов за свободу Чехословакии. Центр оказывает материальную поддержку для активной деятельности в ЧССР… Центр издаёт газету “Литературные листы”, которая является голосом демократии в Чехословакии. Пожертвования для газеты можно направлять: банк “Дискаунт” № 450055, Тель-Авив» [232; с. 168]. Как видим, «за свободу» чехов борются евреи… События в Праге готовил не только венский Центр, «своих людей» готовили и другие сионистские организации, они засылали в Прагу своих агентов [232; с. 184].

В этой газете публиковал свои статьи известный троцкист Исаак Дойчер (автор книг о Троцком). Он писал о необходимости «второй революции».

В Праге творились не менее странные вещи. Бывший руководитель «Бейтара» и консультант израильского Министерства обороны Ладо Кашнер «вдруг» становится председателем Союза чешских журналистов и депутатом парламента ЧССР.

«Архитектор» (термин!) «Пражской весны» Эдуард Гольдштюкер стал председателем Союза чешских писателей, хотя за свою жизнь не написал ни одной художественной книги. Гольдштюкер получал за свои статьи за рубежом огромные гонорары от Франца Мольдена – короля австрийской прессы и зятя Аллена Даллеса. (Несколько слов о нём: он родился в 1913 г. в Словакии; во время учёбы в венгерской и еврейской гимназиях был активным членом сионистской организации “Ха-Шомер ха-цаир”. В 38-м вступил в КПЧ. Во время войны был членом чехословацкого правительства в Лондоне. Затем работал в посольствах во Франции и Англии, послом в Израиле. В 1951 г. был арестован по делу Сланского, приговорён к пожизненному заключению, а в 55-м освобождён. В 1966-69 гг. – проректор Карлова университета. В 69-м уехал в Англию, затем – в США, где работал в «Центре изучения демократических институций». Умер в 2000 г. в Праге.)

Радио возглавил сионист Винтер, телевидение (ТВ) – Пеликан. Им в помощь вещали радиостанции «Свобода» и «Свободная Европа». Журналистов проверяли, как они относятся к политике Израиля, и тех, кто осуждал войну с палестинцами – увольняли. Израильская газета в это время писала: «Израиль и сионизм должны сыграть роль занозы в теле коммунистического движения, вокруг которой постепенно образуется гнойный нарыв».

В мае 1968 года под видом журналиста в Прагу прибывает сионистский координатор Бренберг. В редакции «Литературных листов» ему передают информацию о чешских армии и органах безопасности, собранную сионистским подпольем.

Американские банки ассигновали на операцию в ЧССР 400 миллионов долларов. На эти деньги был, в частности, создан «Клуб 231» во главе с неким Я. Бродским.

Иностранцы с лёгкостью финансировали антиправительственные организации, так как министром внутренних дел был еврей Павел, агент «Моссад».

В Праге «работали» и израильские «дипломаты» – Цви Шапиро (он же бывший гражданин ЧССР Курт Стейн), Карел Арон (бывший гражданин ЧССР Карел Грюнвальд), Ицхак Шалев (бывший гражданин ЧССР Эугенг Штевка).

Министр иностранных дел «чех» Гаек, связанный с Симоном Визенталем, настаивал на восстановлении дипотношений с Израилем.

«Чех» Ота Шик, зампред Совмина, сотрудничал с ЦРУ.

Бывший личный врач Чан Кайши сионист Клигель стал членом Политбюро ЦК КПЧ.

Была открыта граница с ФРГ (заметьте, не с ГДР, ВНР или СССР, а с ФРГ, которая представляла собой одну большую военную базу НАТО).

В феврале на празднование 20-летия КПЧ в Прагу приехали Брежнев и другие лидеры соцстран. Брежнев говорил с Дубчеком более трёх часов, в результате беседы Брежнев сказал: «Это ваше дело. Разбирайтесь сами».

«Работали» и масоны. В 1961-63 гг., ещё при Хрущёве, чехам был передан архив Великой ложи Чехословакии и чешского отделения ордена «Бнай-Брит». Бесспорно, эти документы не могли быть переданы из «Особого архива» без ведома Хрущёва, Микояна и Суслова.

С чего же начала компания «Дубчек и Гольдштюкер»? В апреле 1968 года ЦК принял «Программу действий». Во внутриполитической сфере она предусматривала демократизацию; представление большей свободы действий другим партиям и парламенту; восстановление свободы собраний и ассоциаций; продолжение политической реабилитации; проведение экономической реформы. Кроме того, Дубчек разрешил создание политических клубов (То есть лож. – А.С.) и отменил цензуру. Был выдвинут лозунг, придуманный Гольдштюкером – «Социализм с человеческим лицом». Знакомый горбачёвский лозунг, не правда ли? Этот лозунг можно было понять так, что, мол, социализм при Готвальде – Навотном был бесчеловечным. Следовательно, в СССР, других соцстранах – тоже бесчеловечный социализм… Всё это укладывается в схему: «сталинские массовые и незаконные репрессии – человеческое лицо – империя зла».

И начались демагогические заявления о преимуществах западной «демократии». То же самое повторится и при Горбачёве в СССР, и в «бархатную революцию» 89-го.

В июле писатель Людвик Вакулик написал манифест «2000 слов». В нём выражалась поддержка реформаторскому курсу КПЧ и ставились требования скорейшей радикализации преобразований. Одновременно были созданы «Клуб 231» и «Клуб беспартийных», членами которых являлись лица, ранее осуждённые по Закону о защите республики, носящему номер 231. Этот клуб был учреждён в Праге 31 марта 1968 года, хотя и не имел разрешения от МВД. Клуб объединил свыше 40 тыс. человек, среди которых были бывшие уголовные и государственные преступники. В числе членов клуба были бывшие нацисты, эсэсовцы, министры марионеточного «Словацкого государства», представители духовенства, короче – «диссиденты», «гонимые коммунистической властью». Генеральный секретарь клуба сионист Ярослав Бродский на одном из заседаний сказал: «Самый лучший коммунист – это мёртвый коммунист, а если он ещё жив, то ему следует выдернуть ноги». На предприятиях и в организациях создавались филиалы клуба, которые именовались «Обществами в защиту слова и печати».

Организация «Революционный комитет демократической партии Словакии» призывала к проведению выборов под контролем Великобритании, США, Италии и Франции, прекращению в прессе критики западных государств и сосредоточении её на СССР.

Не отставали и интеллигенты, которых Ленин назвал соответственно… Группа сотрудников Пражской военно-политической академии предложила выход ЧССР из Организации Варшавского договора (ОВД) и призвала другие соцстраны ликвидировать её. В связи с этим французская газета «Фигаро» писала: «Географическое положение Чехословакии может превратить её как в засов Варшавского пакта, так и в брешь, открывающую всю военную систему восточного блока».

Все эти выступающие от имени народа СМИ, клубы и отдельные личности выступали и против СЭВ. 14 июня чехословацкие оппозиционеры пригласили известного американского «советолога» 3. Бжезинского для выступлений в Праге с лекциями, в которых он изложил свою стратегию «либерализации», призвал к уничтожению КПЧ, а также ликвидации милиции и государственной безопасности. По его словам, он полностью «поддержал интересный чехословацкий эксперимент».

Надо отметить, что Бжезинского и вождей оппозиции не интересовала судьба и национальные интересы Чехословакии. В частности, они были готовы отдать земли Чехословакии ради «сближения» с ФРГ. Западные границы ЧССР были открыты, начали ликвидироваться пограничные заграждения и укрепления. По указанию министра госбезопасности Павела, выявленных контрразведкой шпионов западных стран не задерживали, а давали им возможность выехать. Населению ЧССР внушалась мысль о том, что со стороны ФРГ никакой опасности реваншизма не существует, что можно подумать о возвращении в страну судетских немцев. Газета «Генераль Анцайгер» (ФРГ) писала: «Судетские немцы будут ожидать от Чехословакии, освобождённой от коммунизма, возврата к Мюнхенскому соглашению, по которому осенью 1938 года Судетская область отошла к Германии». Редактор чешской профсоюзной газеты «Праце» Иржичек заявил германскому телевидению: «В нашей стране проживает около 150 тыс. немцев. Можно надеяться, что остальные 100–200 тыс. могли бы вернуться на родину несколько позже». Вероятно, западные деньги помогли ему забыть о том, как судетские немцы преследовали чехов. А ФРГ была готова снова захватить эти земли Чехословакии.

В 1968 г. прошли консультативные встречи представителей стран НАТО, на которых изучались возможные мероприятия, чтобы вывести ЧССР из социалистического лагеря. Свою деятельность в ЧССР активизировал Ватикан. Его руководство рекомендовало направить деятельность католической церкви на то, чтобы слиться с движением за «независимость» и «либерализацию», а также взять на себя роль «опоры и свободы в странах Восточной Европы». С целью создания в ЧССР ситуации, которая способствовала бы выходу Чехословакии из ОВД, Совет НАТО разработал программу «Зефир». В июле начал действовать специальный Центр по наблюдению и управлению, который американские офицеры называли «Штаб ударной группы». В его составе было более 300 сотрудников, среди которых разведчики и политические советники. Центр трижды в сутки докладывал информацию об обстановке в ЧССР штабу НАТО. Интересно замечание представителя штаба: «Хотя, из-за ввода войск Варшавского договора в Чехословакию и заключения Московского соглашения, особый центр и не решил поставленных перед ним задач, его деятельность всё же являлась и продолжает оставаться ценным опытом на будущее». Этот опыт использовался при разрушении СССР.

В ЧССР стала активно проводиться экономическая реформа. Её «отцом» стал «чех» Ота Шик, сотрудничавший с ЦРУ. Показательно, что наставником его был экономист Либерман, соратник Косыгина [289; с. 209]. Его работы были изданы во всех соцстранах. Ещё в январе 1965 года, т. е. одновременно с Косыгиным, ЦК КПЧ утвердил план реформы и новую систему планирования. Цель реформы: привязать чешскую экономику к «мировому рынку», для чего использовались следующие методы:

– формирование цен с учётом европейского рынка и европейской производительности труда;

– импорт потребительских товаров, несмотря на возможности местного производства (То есть удушение производства. – А. С.);

– переход к «системе комиссионной платы» и конкуренции;

– расширение полномочий директоров и управленцев (То есть разрешение воровать. – А. С.);

– привязка премии рабочих к прибыли предприятия (То есть под предлогом «плохо работаете» выкачать из рабочих все соки. – А.С.);

– изменение трудовых законов [289; с. 428].

Газета СЕПГ «Нойес Дойчланд» писала: «Шик провозглашает и реализовывает тезис о “социалистической рыночной экономике”, которая направлена на упразднение социалистической плановой экономики, полную децентрализацию хозяйства, передачу предприятий на милость законов и кризисов капиталистического рынка и введение капиталистических методов управления на основе разнузданной клеветы на социалистическую экономику» [289; с. 429]. Всё это повторится в период горбачёвской «перестройки» и ельцинских «реформ».

Вашингтон с одобрением отнёсся к «Программе действий» и «Манифесту». В мае сенатор Уолтер Мондейл, будущий вице-президент при Картере, заявил: «Чехословакия взяла превосходный курс», а представитель Госдепартамента Клоски сказал: «Мы с симпатией следим за развитием событий в Чехословакии». 14 июля в Прагу прибыл для чтения лекций (кому?) в Институте международной политики 3. Бжезинский [90; с. 252 и 289; с. 265]. То есть приехал контролёр.

За тёплыми словами последовали и действия. В мае Госдеп пригласил официальных лиц ЧССР для переговоров о возвращении золотого запаса Чехословакии, который во время войны оказался на Западе. Затем Конгресс принял Билль № 3513, согласно которому президент США мог предоставить Праге кредит до 500 миллионов долларов. Летом состоялась встреча министра иностранных дел Гаека с советником Джонсона Киссинджером [233; с. 245].

«Вдруг» в Праге начался туристический бум: появилось более 3 тыс. «туристов», особенно из ФРГ. Они привозили горы антисоветской и антикоммунистической пропагандистской литературы. По радио «Свобода» и «Свободная Европа», по телевидению ФРГ, всякие «аналитики» и «политологи» анализировали ход событий в Праге, а фактически его навязывали и направляли. Например, выступает по ТВ Киссинджер: «Я думаю, что Дубчек в сложившейся ситуации будет делать то-то и то-то». И Дубчек делал «то-то и то-то».

Интересно проследить, кто из членов Политбюро и лидеров братских партий был «за», а кто «против» ввода войск. Эти фамилии о многом говорят.

Брежнев сначала выступал против, но потом начал колебаться. И именно благодаря его нерешительной позиции ввод войск был максимально отодвинут.

Настаивал на введении войск Главком ОВД маршал Якубовский, военачальники Штеменко, Епишев. Ввод войск поддержал министр обороны ЧССР Дзур; Якубовский после переговоров с Дзуром сказал: «Друг понял своего друга» [233; с. 247]. «За» так же высказались Трапезников, Гришин, Шелест, Машеров и Громыко.

«Против» ввода войск были Суслов, Пономарёв, Подгорный, Косыгин и Андропов. Из лидеров соцстран против ввода войск были Тито и Чаушеску (они публично поддержали Дубчека в ходе своих визитов в Прагу в августе 68-го). «Против» высказался и Кадар. Чаушеску даже угрожал выходом из ОВД в случае ввода войск [233; с. 154]. Кадар предлагал искать выход путём переговоров [233; с. 227].

«За» ввод войск активно выступали Гомулка, Ульбрихт и Живков.

Поддержали политику Дубчека лидеры компартий Франции, Испании и Италии. Генсек ИКП Луиджи Лонго в мае посетил Прагу, где выразил одобрение реформам [233; с. 47].

В Польше весной 68-го были запрещены к продаже чешские газеты, а чешские студенты и журналисты – высланы в Чехословакию. Живков выступил за «ликвидацию реакционных банд в Праге и Братиславе» [233; с. 43, 247]. Активнее всех требовал ввести войска Ульбрихт. В марте в Дрездене он сказал: «Если Чехословакия будет продолжать линию января, то это приведёт нас к краху»; «Сирковский (председатель парламента ЧССР) организовывает контрреволюцию, а вы этого не видите. Либо в Праге будет порядок, либо нам придётся принять решительные меры» [233; с. 43, 227]. Гомулка: «Чехословакия фактически находится выше Варшавского договора» [233; с. 214].

В 1989 г. К. Мазуров сказал: «Главным инициатором решения о вводе войск был не Брежнев. Основную роль играли Ульбрихт и Гомулка. Они постоянно звонили, предлагали решения, настаивали на самых жёстких шагах, на вступлении войск в Чехословакию» [233; с. 214].

Но советское руководство сперва избрало путь переговоров. Но переговоры и в Праге, и в Варшаве, и в Братиславе, и даже в железнодорожном вагоне на границе с ЧССР, в котором было почти всё Политбюро, закончились ничем. На переговорах чешские делегаты говорили одно, а дома отказывались от своих обещаний.

В руководстве ЦК КПЧ тоже были люди, которые требовали у Дубчека прекратить проведение «реформ». 3 августа член ЦК Васил Биляк, во время переговоров советской делегации с Дубчеком, тайно передал на имя Брежнева письмо с требованием ввести войска. Это письмо было использовано как предлог к введению войск ОВД.

Только недавно (2021 г.) стало известно, что Дубчек 16 августа сам позвонил Брежневу и попросил ввести войска для подавления контрреволюции. Почему он так сделал? Он увидел, что процесс «реформ» приобретает неконтролируемый (им и ЦК) характер и может привести к тому, что его самого отстранят от власти. А стать жертвой «реформ» он не хотел – его бы уже «завтра» отодвинули проамериканские силы.

(Так оно и получилось. В 1989 г. Дубчек стал одним из активнейших участников «Бархатной революции». С 28 декабря занимал пост председателя парламента ЧССР. А 25 июня 1992 года его на посту председателя Федерального собрания сменил Михал Ковач.

Вскоре, 1 сентября 1992 года, автомобиль, в котором ехал Дубчек по шоссе Прага – Братислава, попал в аварию. Получив повреждения позвоночника и грудной клетки, Дубчек был госпитализирован и более двух месяцев находился в больнице, где ему была сделана операция. В конце октября в состоянии его здоровья наступило серьёзное ухудшение, и через две недели, 7 ноября 1992 года, он скончался.

После его гибели некоторые политики высказывали предположения о том, что этот несчастный случай мог быть подстроен, чтобы вывести Дубчека с политической арены. Следствие по этому делу продолжалось многие годы, в 2000 г. дело было закрыто, и словацкое министерство внутренних дел объявило, что гибель Дубчека не была результатом заговора. По произведённым расчётам, автомобиль Дубчека двигался по трассе с высокой скоростью, недопустимой в условиях плохой погоды. За превышение скорости случайно оставшийся в живых шофёр Дубчека был осуждён на 12 месяцев тюрьмы. Но, думаю, товарищ «слишком много знал».)

18 августа Политбюро ЦК КПСС единогласно высказалось за ввод войск. И в ночь с 20-го на 21 августа войска были введены. Вполне вероятно, что многие танки были сделаны на заводах Рокфеллера – Итона [76; с. 158].

В операции «Влтава» приняли участие войска СССР, ГДР, ПНР, ВНР, НРБ в количестве 250 тыс. человек и 6 тыс. танков. Интересно, что позывным операции был «Влтава – 666». Кто его придумал?

Президент ЧССР Людвик Свобода дал телеграмму: войскам сопротивления не оказывать. Министр Дзур о вводе войск был предупреждён заранее. Руководство ЦК во главе с Дубчеком было арестовано и доставлено в Москву. Там Брежнев говорил, что он сперва поверил «Саше», а тот предал. Говорил, что «Саша» не прислушался к его замечаниям [234; с. 265–66]. Брежнев сказал, что Москве стало ясно, что положиться на его, Дубчека, руководство, нельзя. И он сам, долго защищавший «дорогого Сашу», это вынужден признать, так как речь шла об итогах Второй мировой войны [234; с. 266]. «В его словах содержалась одна простая мысль: наши солдаты дошли до Эльбы и советская граница теперь проходит там», – пишет участник этого разговора Зденек Млынарж [234; с. 268].

В главе 7 о диссидентах под общим названием «Андроповский диссидентарий» я скажу о Сахарове, Солженицыне и Медведеве подробнее. Сейчас же я хочу показать, что их деятельность была непосредственно связана с событиями 68-го года.

Итак, именно в это время работа Солженицына над «Архипелагом ГУЛАГ» вступила в завершающую стадию; первый том был опубликован за границей и автор тут же был выдвинут соискателем на получение Нобелевской премии [298; с. 235, 248]. Тогда же Рой Медведев завершил написание своей клеветнической книги (в 2000-е он сам это признает) «К суду истории». В том же году историк Роберт Конквест закончил работу над не менее клеветнической книгой «Большой террор».

Весной 68-го заявил о себе как о противнике советского режима Сахаров. Он пишет статью «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Основная мысль: человечество подошло к критическому моменту своего существования, над ним нависла угроза термоядерной катастрофы, экологической катастрофы и неуправляемого демографического взрыва (о том же писал и Печчеи).

В этом же году, 30 апреля, диссиденты начали издавать бюллетень «Хроника текущих событий» [228; с. 210].

А как Запад отреагировал на подавление «Пражской весны»? Да так же, как и на венгерские события 56-го года: сначала по «РС»/«РСЕ» подстрекал, а потом, в решающий момент, бросил.

26 августа Брежнев сказал в Кремле Дубчеку: «Я спрашивал Джонсона, признаёт ли сегодня американское правительство в полном объёме соглашения, подписанные в Ялте и Потсдаме? И 18 июля я получил ответ: в отношении Чехословакии и Румынии – целиком и полностью. Так, что, вы думаете, кто-то что-то предпринимает в вашу защиту? Ничего не будут делать» [234; с. 125]. Госсекретарь Дин Раск подтвердил: «США не будут вмешиваться». То есть генсек консультировался по вопросу ввода войск с президентом США. И получил от него «добро», а не от каких-то Ульбрихта с Живковым.

Киссинджер, который так горячо поддержал Дубчека, «вдруг» стал просить чехов «не повторять ошибок Имре Надя» (т. е. не заявлять о выходе из ОВД), так как это нарушит европейский баланс сил. Киссинджер говорил: «Соединённые Штаты вряд ли что-то смогут сделать для Чехословакии» [233; с. 245]. (В 1999 Киссинджер встречался с Дубчеком в Праге и высоко оценивал политику несопротивления войскам в 68-м [233; с. 246]).

Хотя, на всякий случай, НАТО в ФРГ сосредоточила свои войска.

В мае 1969 года албанская газета «Зери и поппулит» писала: «Эти события ещё раз подтвердили не только существование заговора США и СССР по разделу сфер влияния, но и тот факт, что этот заговор осуществляется на практике»; «Отстранение Дубчека показывает, что во имя интересов советско-американского союза не только его судьба, но и судьба всей Чехословакии превратилась в разменную монету» [90; с. 255]. Здесь Энвер Ходжа был не совсем прав, ибо, в действительности, речь шла не о разделе сфер влияния, а об очередном этапе разрушения социалистической системы. О «сферах влияния» можно было говорить в эпоху Сталина.

В. Диккут: «Социал-империалисты говорят, что контрреволюционеры планировали вырвать ЧССР из социалистического лагеря и отдать США. Но кто разрушил соцлагерь своей антимарксистской подрывной деятельностью? Кто пускает западногерманских и японских империалистов в свою страну, чтобы позволить им эксплуатировать сырьё и рабочую силу? Кто сговаривается с империализмом США за счёт народов мира? Именно Хрущёв, Брежнев и их сподвижники, которые теперь так страстно защищают “социалистический лагерь” – и больше никто» [289; с. 209].

Из всего вышесказанного следует, что события в Праге были согласованы между руководителями США и СССР. США способствовали развитию «Пражской весны», но не сдерживали и советское руководство. В результате ввода войск ОВД в ЧССР в выигрыше оказался Запад: западные левые однозначно высказались в поддержку своих правительств, которые осудили действия Москвы. Западные компартии открыто стали критиковать СССР, чему пример – книга Вилли Диккута: «Кровавый агрессивный характер социал-империализма был продемонстрирован всему миру вторжением в Чехословакию» [289; с. 207].

В 1976 г. член ложи «П-2» и, по совместительству, генсек ИКП Энрико Берлингуэр сказал, что членство Италии в НАТО может предоставить западноевропейским компартиям безопасность, необходимую для развития того типа коммунизма, который СССР и его союзники задушили в Чехословакии [233; с. 211].

Так что, благодаря вторжению в ЧССР, лидеры западных стран окончательно подчинили себе компартии, как бы говоря: вот видите, СССР – агрессор против свободы.

Короче говоря, если во время и после войны западные компартии были союзниками СССР, выступали в роли «пятой колонны» Москвы, то после Праги СССР потерял этих союзников. И получил на Западе репутацию агрессора, откуда недалеко было и до рейгановской «империи зла». Эту репутацию подтвердил ввод войск в Афганистан в 1979 году.

Брежневцы своими руками создали врагов – западные компартии. Ясно, что это было сделано специально. СССР остался, фактически, без союзников. 1:0 в пользу западной пропаганды: СССР – «империя зла» – должен быть разрушен.

Во время второй «бархатной революции» в 1989 г. Дубчек встал во главе парламента, где штамповал все антисоциалистические законы.

Глава 5

Удар по де Голлю – противнику Нового мирового порядка

Шарль Андре Жозеф Мари де Голль (1890–1970) родился в семье иезуитов, его отец Анри де Голль был профессором философии и литературы в иезуитском колледже. В 1940 г. Шарль основал в Лондоне движение «Свободная Франция» (с 1942 г. «Сражающаяся Франция»), в 1941 г. стал руководителем Французского национального комитета, в 1943 г. – Французского национального комитета освобождения, созданного в Алжире (тогда Алжир был частью Франции). С 1943-го по январь 1946 года – глава Временного правительства во Франции.

В 1947 г. де Голль создал партию «Объединение французского народа», чтобы, опираясь на неё, завоевать большинство мест в Национальном собрании и встать во главе страны. Но на выборах его партия получила только 21 мандат.

Практически сразу после войны для Четвёртой республики, провозглашённой в 1946 г., самой серьёзной внутренней проблемой стали волнения в Алжире. Поэтому, когда под руководством Фронта национального освобождения (ФНО) Алжира началось восстание против французских властей, Париж сразу взял курс на его подавление. Но «наведение порядка» затянулось. И к концу 1957 г. почти все партии перешли в оппозицию к правительству, которое не способно было решить алжирский вопрос.

Пользуясь моментом, голлисты развернули кампанию за возвращение «сильного человека» де Голля к власти.

13 мая 1958 года в Алжире началась всеобщая забастовка. 15 мая к де Голлю обратился Главком французскими войсками в Алжире генерал Салан и потребовал, чтобы тот взял власть. Ясно, что это обращение было согласовано с самим де Голлем. Вечером того же дня де Голль опубликовал Декларацию, в которой говорил, что готов вернуться к власти.

29 мая президент Рене Коти обратился к парламенту с просьбой утвердить де Голля председателем правительства. ФКП (Жак Дюкло, Эмиль Вальдек-Роше) и Соцпартия (Франсуа Миттеран) высказались против утверждения де Голля. Но он был избран и уже 1 июня потребовал предоставления ему чрезвычайных полномочий сроком на полгода с тем, «чтобы разработать и принять новую Конституцию». И на референдуме 28 сентября Конституция Пятой республики была принята. Она значительно расширила права президента: например, он теперь имел право назначать премьера и распускать Национальное собрание. В декабре 1958 года де Голль был избран президентом на семилетний срок.

Он добился больших успехов в экономике, укрепил франк. Он хотел построить т. н. «Европу отечеств», создать «Европейскую конфедерацию» во главе с Францией, которая бы проводила самостоятельную политику. Де Голль говорил, что «Европа простирается от Атлантики до Урала».

Он стал на путь достижения реального суверенитета страны. В 1966-м он вывел страну из НАТО и создал независимые ядерные силы. Но самое главное – де Голль с 1965-го по 1967 год непрерывно предпринимал попытки, направленные на отмену долларового диктата, на возврат международных отношений к единому золотому стандарту. Видимо, он хотел создать некий Евразийский блок против НАТО. «Европа отечеств» должна была проводить политику без контроля со стороны Уолл-стрит. Тем самым де Голль выступил против главарей мирового масонства. Хотя сам генерал был членом «Великого Востока» и его консультировали некие «45 секретных компаньонов» [162; с. 67], а одним из его ближайших соратников был «брат» генерал Зиновий Пешков (брат Свердлова, усыновлённый Горьким, фамилию стали произносить с ударением на «о»). Здесь мы видим попытку «Великого Востока» противостоять американским масонам и, в частности, «Черепу и Костям».

Де Голль предпринял ряд мер, направленных на ограничение влияния США в регионе. Сперва, из-под американского контроля был выведен французский флот, а в феврале 1966 года генерал объявил о выходе страны из военной организации НАТО (при этом страна осталась в политической организации). При этом все 29 американских баз (130 тыс. солдат) должны были покинуть Францию в течение года. (При Саркози в апреле 2009 г. Франция снова вошла в военную организацию НАТО.)

Де Голль знал, в чём сила и мощь Америки – в долларах. В начале 1965 г. он провёл пресс-конференцию, на которой призвал все страны отказаться от доллара как мировой валюты и перейти на единый золотой стандарт.

Этой конференции предшествовал такой эпизод. В конце 1964 г. французский министр финансов, принимавший участие в создании «Сити-банка» ещё в 1916 г., рассказал де Голлю, в чём выгода существования нынешней финансовой системы: «Представьте, на аукционе продаётся картина Рафаэля и идёт за неё битва между немцем, арабом, русским и американцем. Каждый из них предлагает за картину свои товары: араб – нефть, немец – технику, русский – лес и золото, а американец с улыбкой предлагает двойную цену, вынул кошелёк с новенькими стодолларовыми купюрами, отсчитал сто бумажек, забрал картину и ушёл». «Где же урок?», – спросил генерал. «Трюк в том, что янки выложил сто стодолларовых купюр, т. е. 10.000 долларов, но фактически заплатил три доллара, потому, что стоимость бумаги, на которой напечатана банкнота в 100 долларов – 3 цента!» [ «Наш современник», 1991, № 7].

На конференции генерал сказал, что американцы способны обменять на золото только часть бумажек, «которые они распространяют по всему миру, перекладывая свои экономические трудности на плечи других». В те годы на долларах была надпись, что они обеспечиваются золотом.

Во время очередного визита в США в 1967 генерал привёз с собой 1,5 млрд бумажных долларов и потребовал обменять их на золото. Ему пригрозили через НАТО. Но генерал пригрозил вообще выйти из НАТО. Разразился скандал, но ФРС была вынуждена обменять бумажки на золото. Тогда в следующий свой визит в США де Голль предъявил к обмену ещё 750 миллионов долларов. В результате за два года, с 1965-го по 1967-й, американцы заплатили Франции более 3 тысяч тонн золота.

Чтобы и другие страны не последовали примеру Франции, Америка была вынуждена объявить дефолт и вскоре с купюр исчезла надпись о золотом обеспечении: 15 августа 1971 года президент Никсон во время своего выступления по телевидению объявил об отмене золотого обеспечения доллара. Никсону никто не возразил, ибо де Голль был лишён власти, а руководство «главного противника» было полностью под контролем. (Кстати, СССР во время событий 68-го не поддержал де Голля.)

Де Голль выступил против агрессивной политики Израиля на Ближнем Востоке и резко сократил военные поставки. Этим он восстановил против себя сионистов.

Де Голль хотел закрыть и ложу «Великий Восток Франции» («ВВФ»), но его остановил министр внутренних дел Фрей под предлогом того, что руководство «ВВФ» находится под пристальным наблюдением, и что «ВВФ» в состоянии влиять на 1 млн человек и потому лучше её не трогать, ограничившись слежкой [90; с. 246 и 103; с. 198]. Генерал сам был членом «ВВФ» и опирался на масонов в проведении своей антиамериканской политики. Но он так же знал, что многие члены руководства «ВВФ» настроены проамерикански и, следовательно, представляют опасность для национальной безопасности Франции.

Генерал стал постепенно удалять масонов из своего окружения. В результате у него появились новые враги в лице части руководства «ВВФ».

На него стали оказывать давление и, под давлением руководства «ВВФ» и банкиров, он был вынужден временно (как он думал) назначить в 1962 г. премьер-министром масона Жоржа Помпиду. До этого Помпиду работал директором в банке Ротшильда. Он поддерживал тесные контакты с будущим Гроссмейстером «ВВФ» в 70-е Фредом Зеллером (1912–2003), бывшим секретарём Троцкого в 30-е годы (сам Троцкий был членом «ВВФ»). Зеллер писал: «Тайна раздражала де Голля, который не относился индифферентно к влиянию “ВВФ”, враждебного, по его мнению, к нему, его интриговали и секретные собрания» [103; с. 198]. Другими словами, масоны за спиной генерала что-то обсуждали втайне от него. Кому такое могло понравиться? К тому времени в «ВВФ» входило 712 лож, а в «Великую ложу Франции» 500 лож [103; с. 199].

Эта политика, направленная на избавление Франции от кабалы доллара и масонства, привела к антидеголлевской революции.

«Общество спектакля»

В ноябре 1967 года парижское издательство «Бюше Шастель» опубликовало книгу Ги-Эрнеста Дебора (1931–1994) «Общество спектакля». (Для справки: последние годы жизни страдал тяжёлым алкоголизмом и на этой почве 30 ноября 1994 г. покончил жизнь самоубийством, выстрелив в себя из револьвера. Его женой была Мишель Бернштейн, дочь еврейских эмигрантов из России.]

На протяжении всей книги он с гордостью говорит, что последующие затем события полностью подтвердили концепцию книги. Что, мол, это он сам проанализировал современное общество и сделал точные выводы. Да, читая книгу, можно прийти именно к такому выводу – выводу о сверхпрозорливости Ванги, т. е. Дебора. Но, зная его биографию, надо сказать: «Не верю!»

Ги Дебор

В 1957 г., т. е. практически одновременно с приходом де Голля, он и датский художник-сюрреалист Асгер Йорн (Олаф Йоргенсен. Он был членом некоей группы «Кобра» – международное сообщество художников и поэтов из Дании, Голландии и Бельгии. Интересное название выбрали себе художники… Такое же название носит особо секретный комитет Великобритании. Опять совпадение?) создали «Ситуационистский Интернационал» (СИ). Ячейки СИ как-то сразу появились по всей Западной Европе, в США и в Алжире (тогда части Франции). Программа СИ включала пункты о практической деятельности по конструированию ситуаций [299; с. 175] (отсюда и название Интернационала). То есть Интернационал был создан специально для конструирования ситуаций с целью создания нового общества с новыми культурными ценностями.

В 1957 г. Дебор выпустил книгу «Конструирование ситуаций», в которой писал: «Наша основная идея – это конструирование ситуаций, краткосрочных средств существования и их преобразующее воздействие в более высокое качество… Необходимо играть на максимальном разрушении внутренней гармонии… Роль “публики” должна минимизироваться и её место всё более должны занять “люди жизни”, в новом смысле этого выражения… Наши ситуации – без будущего, они – точки выхода» [299; с. 182]. Естественно, «мы должны бороться против пропагандистских методов воздействия высокоразвитого капитализма, противопоставляя капиталистическому образу жизни другие, желаемые» [299; с. 182]. Как же без этой демагогии привлечь левую молодёжь из бедных низов? Для самой же молодёжи пропагандировалась «жизнь без пределов»; задачей Дебора и Норна является скинуть порочную организацию мира, препятствующую освобождению; надо создать из спектакля новый образ жизни [299; с. 31].

Другими словами мы, обычные люди, стали как бы зрителями, наблюдающими за историческим действием – спектаклем. Актёрами же выступают политики, а статистами – люди, но не все, а относительно небольшое количество платных клакёров. Эти клакёры методами пропаганды и внушения действуют на наиболее внушаемую часть «электората».

Дебор показал, что современные технологии манипуляции сознанием способны разрушить в человеке знание, полученное от реального исторического опыта и заменить его «знанием», искусственно сконструированным режиссёрами. Ясно, что речь идёт не о всех людях, а только о т. н. «человеке толпы», легко внушаемом.

Был создан даже специальный метод для «революций – спектаклей» – непрерывное говорение. Слушая эти непрерывные выступления, «ток-шоу», человек просто не имеет времени проанализировать эти «речуги», вступить с ними во внутренний диалог. Об этом непрерывном говорении Дебор пишет: «(подавление воли) достигается посредством нескончаемой череды сообщений, которая идёт по кругу от одной банальности к другой, но представленных с такой страстью, как будто речь идёт о важнейших событиях». Для этого подходят и слухи, содержащие заведомую ложь. Первым, по праву, можно считать Гитлера с его пустыми, но эмоциональными, речами.

Дебор пишет, что фоном спектакля являются секретность и ложь. «Первым намерением господства спектакля было вообще устранить историческое познание и, прежде всего, все виды информации и разумные комментарии о самом недавнем прошлом. (Прямо, как сегодня на Украине. – А. С.) Спектакль мастерски организует неведение относительно происходящего и затем – почти тут же забвение того, что всё-таки могло быть из этого понятным. Самое важное – это наиболее скрытое… Отныне мы живём в мире без памяти и в нём, как на поверхности воды, один образ вытесняется другим» [299; с. 127]; «Исключительно полезная выгода, которую спектакль извлёк из этой постановки истории вне закона, заключается в том, что всю недавнюю историю он обрёк на подпольное существование, и ему почти удалось заставить общество вообще забыть о духе истории и покрыть общество своей собственной историей – историей хода нового завоевания мира. Его власть предстаёт уже знакомой, как будто всегда была тут. Узурпаторы всех времён хотели бы заставить забыть то, что их власти – без году неделя»; «С разрушением истории самое недавнее событие моментально отстраняется на мифологическую дистанцию и оказывается среди неподтверждённых рассказов» [299; с. 128], «Им приходиться сообщать новую, но ещё более лживую версию определённых фактов… и догматически повторять какой-нибудь алогичный авторитетный аргумент» [299; с. 136–137] (типа: «бен Ладен из афганских пещер руководит сетью системных программистов»); «А те крохи информации, как правило, оказываются заражёнными ложью, не поддающимися проверке и подтасованными» [299; с. 157].

Как мы видим, все методы «ситуационистов» сводятся к обычной лжи и сокрытию информации. Люди должны «верить тому, что им открывают!» [299; с. 157]. Да, нет ничего нового под Луной.

И Дебор делает вывод: «Короче говоря, дезинформация считается дурным использованием истины. Тот, кто её распространяет – виновен, а тот, кто ей верит – недоумок» [299; с. 147]. А что делать, чтобы не быть «недоумком»? Читать нормальные книги и делать правильные выводы.

А кто же режиссёры спектаклей? Дебор: «Если нечто существует, то говорить о нём больше нет никакой необходимости – воистину основной закон общества спектакля» [299; с. 121].

И, главное – «Самое амбициозное стремление театрализации состоит в том, чтобы тайные агенты стали революционерами, а революционеры превратились в тайных агентов» [299; с. 125].

До 1966 г. СИ издавал свой журнал, т. е. действовал пассивно, на уровне пропаганды и разговоров. Но в 68-м настало время активных действий.

Революция, ЦРУ, хиппи, ситуационисты и троцкисты

Надо отметить, что никаких причин для студенческих беспорядков и мощных забастовок не было: экономика была на подъёме, безработицы почти не было, жизнь улучшалась – сегодня это время можно назвать золотым веком. Внешняя политика де Голля была самостоятельной, чем французы могли гордиться (сравните с сегодняшними президентами). Казалось бы, такого человека надо бы всем поддерживать…

Зимой 1968 года в стране начались студенческие волнения. Предлог – жёсткий дисциплинарный устав, переполненность аудиторий, произвол профессоров и их отказ допустить студентов в администрации вузов, навязывание ненужных предметов, что преподают им «выжившие из ума» профессора. Причём «жёсткость» устава выражалась в том, что в общежитиях можно было «любить» только до определённых часов. А что касается «ненужных предметов» – то любой студент с этим согласится. По большому счёту, все эти претензии были смехотворными, всё можно было решить путём переговоров. Ясно, что это был только предлог к началу «революции».

С февраля по апрель произошло 49 выступлений студентов, а 14 марта был даже проведён Национальный день действий студентов.

Арест шести активистов «Комитета защиты Вьетнама» привёл к тому, что 22 марта в Пантере митинг студентов перерос в столкновение с полицией. Было создано «Движение 22 марта», руководителем которого стал Даниэль Кон-Бендит или «Красный Дани», о котором я ещё скажу.

Но толчок к активизации революции положило заседание Бильдербергского клуба, состоявшееся в апреле в Монжраблане (Канада). Заседание было посвящено обсуждению мер, которые необходимо принять против де Голля. Одними из главных инициаторов этих мер были барон Эдмон де Ротшильд, покровитель Помпиду, глава одного из отделов ЦРУ Джеймс Энглтон, и представители «Моссад». Как вы думаете, знали ли студенты об этом заседании?

1 мая (день образования Общества иллюминатов Вейсгаупта) Национальный студенческий союз совместно с Национальным профсоюзом работников высшего образования, в ответ на арест в Париже т. н. «леваков», объявил начало студенческой забастовки. 3 мая студенты Сорбонны захватили университет. Одновременно объявили забастовку и другие профсоюзы.

В строгом соответствии с этой программой в мае 1968-го во Франции начались выступления студентов. Сначала – крайне левых, которые финансировались и координировались американской разведкой.

Во главе студенческих волнений в Нантере и в Сорбонне «волею обстоятельств» [299; с. 178] на руководящих постах в студенческих комитетах оказались представители СИ (их называли “lesenrages” – бешеные). Из Сорбонны Дебор послал в ЦК КПСС телеграмму: «Трепещите, бюрократы! Скоро международная власть рабочих Советов выметет вас из-за столов! Человечество обретёт счастье лишь тогда, когда последний бюрократ будет повешен на кишках последнего капиталиста! Да здравствует борьба кронштадтских матросов и махновщины против Ленина и Троцкого! Да здравствует восстание Советов Будапешта 1956 года! Долой государство! Да здравствует революционный марксизм! Оккупационный комитет автономной Сорбонны» [299; с. 179]. Ясно, что эти бредовые лозунги были «для публики».

Как-то одновременно вспыхнули протесты во всех университетах Парижа. А затем – в вузах всей страны. В столице страны центром возмущений стал Латинский квартал. Протестующие стали поднимать алые и чёрные знамёна – флаги левых и анархистов. Власти пробовали подавить протесты силой, арестовав почти полтысячи студентов в ночь с третьего на четвертое мая. Ранения получили триста пятьдесят человек (погибли пятеро, из них только один студент).

Студенты в ответ стали строить баррикады в Латинском квартале. Начался хаос. Студенты даже пытались формировать параллельные органы власти. Показательно, что среди студентов на баррикадах Парижа были десятки людей, связанных с ЦРУ и МИ-6.

Столкновения с полицией распространились практически на весь Латинский квартал; в них участвовало более 2 тысяч студентов.

Сегодня эти беспорядки назвали бы «цветной революцией». Не зря же Дебор вспомнил о событиях в Венгрии. Всё правильно: эти две «цветные революции» были инспирированы и профинансированы из-за рубежа.

Ситуационисты организовали «Движение университетских действий», которое занялось просвещением студентов: они приглашали различных лекторов, которые читали лекции определённой направленности.

7 мая бастовали уже все вузы Парижа, а на демонстрацию вышли более 50 тысяч человек.

Участница революции троцкистка Клэр Дойл пишет, что «революция разразилась подобно вулкану» [235; с. 6]. То есть как гром среди ясного неба, без причин. Ведь ещё в январе 68-го английская газета «Социалист Реджистер» писала: «В ближайшем будущем не предвидится кризиса капитализма, который мог бы толкнуть рабочих на забастовки». Во Франции же был экономический бум [235; с. 7].

Демонстранты вышли с антидеголлевскими лозунгами (которые, судя по качеству материала и художественному оформлению, изготавливались не один день, а задолго до событий): «Десяти лет достаточно!»; «Де Голль, до свидания!» и т. д. В разгар событий в забастовках и митингах по всей стране участвовало до 10 миллионов человек [235; с. 6]. К студентам присоединилось большинство предприятий, банков, остановился транспорт.

Де Голля события застали врасплох, он не контролировал ситуацию.

Д. Кон-Бендит

Зато ситуацию контролировали сотрудники ЦРУ. В начале мая на парижской квартире резидента ЦРУ американский полковник Грэхем изложил план действий: «Нужно, чтобы наши друзья провоцировали беспорядки между манифестантами и полицией. Разрушения и побольше раненных – сейчас они наши лучшие союзники. Необходимо вызвать реакцию “молчаливого большинства”, которое, почувствовав опасность, заставит де Голля изменить политический курс. Давление со стороны правых вынудит его уйти, освободив место для правительства, с которым будет легче договориться»; «Необходимо проникнуть в руководящие органы подрывных сил, чтобы оказывать на них влияние в нужном направлении» [90; с. 274]. И агенты взялись за работу: они давали студентам советы, как строить баррикады, готовить бутылки со взрывчатой смесью. Агенты спецслужб были даже в составе комитета Сорбонны [90; с. 274].

Вспомните Будапешт и Майдан – там тоже были и провокаторы, и баррикады…

Более того, один из главных лидеров студентов Даниэль Марк Кон-Бендит был провокатором.

Он родился в 1945 г. в Монтобане в семье немецких евреев, бежавших от нацистских преследований в 1933 г. во Францию. Кон-Бендит в 18 лет получил гражданство ФРГ и Франции, однако отказался от последнего, чтобы избежать призыва в армию.

В 1966 г. он вернулся во Францию и поступил в Парижский университет на отделение социальных наук. Вскоре после поступления в университет примкнул к крупной и влиятельной Анархистской федерации, которую покинул в 1967-м и вступил в небольшую анархистскую группу в Нантере.

В своих выступлениях он говорил о необходимости разрушить буржуазное общество, совершить революцию, а главная на сегодня цель студентов – свалить режим де Голля.

(Сегодня этот педофил и извращенец – «вечный» депутат Европарламента, возглавляет фракцию Партии зелёных (почему не голубых?)).

Беспорядки начались именно на социологическом факультете. Группа студентов во главе с Кон-Бендитом сорвала мантию с профессора Пьера Жюкмена. Он был не «просто» профессором, а депутатом Национального собрания и членом ЦК ФКП. Группа захватила конференц-зал и присвоила ему имя Че Гевары (знал бы Че, что его именем воспользуются педерасты…)

Здесь надо немного сказать об идеологии большинства студентов. Творцом этой идеологии был даже не Дебор – он был лишь тактиком – а немецкий еврей Герберт Маркузе (1898–1979) (интересно, знали ли это имя студенты? Ответ ясен). В начале 30-х он эмигрировал в США. В годы войны Маркузе руководил отделом Американской стратегической разведки (разработка психологической войны против Рейха). В начале 60-х возглавил европейский филиал ЦРУ. Именно он стал отцом «новых левых».

Маркузе под видом профессора философии внедрял теорию радикального марксизма в Калифорнийском университете. Благодаря его энтузиазму почти всю Америку охватили студенческие беспорядки и забастовки. Это было, так сказать, испытание методов на «своих».

В 1955 г. он написал книгу «Эрос и цивилизация», в которой писал, что человеком руководит принцип удовольствия, но в обществе этот принцип заменён принципом реальности – делать то, что нужно, а не то, что хочется. Поэтому развитие цивилизации есть подавление свободных инстинктов и всё это ведёт к порабощению человека обществом (один из популярных лозунгов студентов был «Запрещается запрещать!»).

Главной его книгой стала «Одномерный человек. Исследование по идеологии индустриального общества» (1964). Эта книга была встречена восторженно среди «интеллектуалов», которые заявили, что теперь их кумиры – Маркс, Мао и Маркузе (какая смесь, какая каша в головах! Ленин правильно назвал «интеллигенцию» «говном нации»). Во время революции он был оратором, его цитаты были в листовках.

Ноу-хау Маркузе: идеологическая солянка из секса, наркотиков вкупе с героизацией Че Гевары, Марса, Мао и Фрейда. Тут тебе одновременно и пафос свободы, и секс, и революционная легенда. «Пипл хавал» на ура! Смотрите, именно в эти годы в Европе и Америке «вдруг» разразилась сексуальная революция, замешанная на наркотиках, появились хиппи и «Битлз». «Революция 68-го» родила т. н. «альтернативное общество» из хиппи, битников и прочих наркоманов. Покуривая травку и «изменяя сознание» с помощью ЛСД, молодёжь даже не догадывалась, что эту «контркультуру» придумали взрослые дяди из Тавистокского института человеческих отношений, такие как Маркузе, Аллен Гинзберг (он же «Рама Дасса»), Тимоти Лири (по совместительству сотрудник ЦРУ), Алан Уотч, Маршалл Маклюен, Кен Кизи. Все они выполняли заказ. Молодёжь, выпустив пар, отказалась от участия в политике, заменив её «наркотической сексреволюцией». Буржуазия могла спать спокойно.

Но Лири и Кизи не только «выпускали пар», но и создавали «новых людей». Об этом сказал сам Кизи на «кислотном фестивале»: «Я верю в то, что человек меняется».

В 1969 г. Маркузе написал «Очерк об освобождении». От чего? От нравственных устоев путём наркосексуальной революции?

Большую роль в событиях играли и троцкисты, члены Интернациональной Коммунистической партии (ИнКП).

29 сентября 1993 года «Комсомольская правда» опубликовала интервью с Кон-Бендитом. Был задан вопрос: «Некоторые наши авторы в своих книгах изображают вас провокатором. Мол, вы подстрекали других, а сами оставались в тени, когда дело доходило до уличных схваток с полицией». В ответ он говорил что-то о том, морально ли насилие в революции, т. е. уходил от ответа. И далее: «Что вы думаете по поводу намёка журнала “Штерн”, что “дети гнева-68” обеспечили себе хорошее материальное положение?» «Я получаю лишь компенсацию служебных расходов – 2000 марок».

С 1994 г. он, педофил и извращенец, – «вечный» депутат Европарламента от партии зелёных, живёт во Франкфурте-на-Майне. Выступает за расширение ЕС, говорит, что «интервенция НАТО в Косово была обоснована». Также выступает за отмену наказания за педофилию. А вот как он оценивает итоги революции: «Начало конца коммунизма на Западе положили бунт 68-го и такие люди, как я. Наш протест был направлен не только против голлизма, но, в равной степени, против традиционных левых партий, против коммунизма. Общество стало демократичнее»; «Социализм противопоставил рынку плановое хозяйство. Рынок можно сделать социальнее, но плановую экономику демократичнее – никогда. Что остаётся? Идея справедливого общества при двух условиях: рынке и демократии».

Как известно, справедливое общество при рынке и демократии невозможно – это показали «реформы» в России. А о том, был ли Кон-Бендит провокатором, он сам даёт ответ, правда, не прямо. «Самое амбициозное стремление театрализации состоит в том, чтобы тайные агенты стали революционерами, а революционеры превратились в тайных агентов» [299; с. 125].

После прочтения слов о «начале конца коммунизма», интересно посмотреть, как реагировали на события руководства СССР и ФКП.

СССР против де Голля

До мая 68-го советская пропаганда справедливо обвиняла де Голля в диктаторстве и считала его частью Запада.

Но вот началась революция. Вплоть до 5 июня, т. е. более месяца, советское правительство хранило молчание, не принимая ничьей стороны [235; с. 73]. Итак, более месяца – срок гигантский в революционное время! – советские пропагандисты не знали, что сказать. Почему? Потому, что шли тайные переговоры через «челнока» между правительствами СССР и США для выработки общей позиции (но ведь, согласно официальной трактовке, две страны были врагами в «холодной войне»!) Этим «челноком» был Г. Киссинджер, представитель не столько правительства США, сколько Королевского института международных дел и «Бнай-Брит» [102; с. 30]. «Друзья Киссинджера в Кремле регулярно получали доклады о глобальном моделировании» [102; с. 30]. Можно предположить, что Киссинджер контактировал с Косыгиным, Гвишиани, Громыко и Сусловым. Они и выработали совместную политику по отношению к де Голлю. СССР и США вместе, единым фронтом, выступили против генерала, который посмел покуситься на всевластие доллара.

Думаю, в выработке общей позиции сыграла роль не только принадлежность к масонству «элит» двух стран, но и боязнь Кремля, что революция может перекинуться и в Союз.

ФКП против де Голля

ФКП не являлась инициатором и вдохновителем революции. Сначала коммунисты осудили «бунт маменькиных сынков». Но уже в первую неделю мая лидеры ФКП и её профсоюза ВКТ в один голос с советской «Правдой» и правой «Фигаро» объединились в травле де Голля [235; с. 31].

«Юманите», «Правда», «Фигаро» совместно с газетами США и Англии поддержали «справедливые требования студентов». Коммунисты высказались за «путь переговоров» и против 24-часовой забастовки. Особенно рьяно выступал против забастовки будущий генсек ФКП Жорж Марше [235; с. 31]. Но к забастовке активно призывала ИнКП и ВКТ был вынужден так же присоединиться к забастовке. Во многом благодаря ВКТ число забастовщиков достигло 10 миллионов.

«Юманите» призывала рабочих создавать свои забастовочные комитеты, чтобы оттеснить радикальные элементы из молодёжи, которые проявляли творческий подход к борьбе, и направить действия в нужное русло [235; с. 38].

Вообще ФКП показала себя как правая буржуазная партия.

В 68-м году у ФКП была реальная перспектива взять власть, возглавить движение студентов. Да и в первые дни революции генсек Эмиль Вальдек-Роше писал: «Чтобы осуществить чаяния рабочих, студентов, учителей, ФКП предлагает осуществить национализацию банков и промышленных монополий… необходимо покончить с властью монополий и деголлевским режимом» [235; с. 41]. Но… вскоре майское движение было оценено коммунистами как исключительно экономическое – за повышение зарплаты.

И вот «Уолл-стрит джорнел» пишет: «Национальная ассамблея оглашается до странности неуместными речами. Лидер оппозиции социалист Ф. Миттеран вместе с руководителем компартии Э. Роше не уступают премьеру Ж. Помпиду в своей оторванности от происходящего. Все они принадлежат истеблишменту, которому внушает глубокий страх волна ненависти народных масс» [235; с. 44]. Со стороны виднее. Их объединяла не только «принадлежность к истеблишменту», но и принадлежность к масонам.

Руководство ФКП намеренно отказалось от захвата власти. ФКП изо всех сил тормозила революционное движение, чтобы оно не вышло из «рамок». Всё внимание руководства занимала главная забота – как погасить забастовку, как демобилизовать войско. Они призывали рабочих вступать в переговоры, выторговывать себе выгодные условия и возвращаться к работе, даже если рабочие – некоммунисты и продолжали забастовку [235; с. 80]. То есть фактически руководство ФКП призывало рабочих-коммунистов стать штрейкбрехерами. Такая позиция руководства ФКП порождала ненависть к штрейкбрехерам-коммунистам.

В конце 68-го ЦК писал: «Лучший путь к социализму в нашей стране ведёт через организацию борьбы народных масс за передовую демократию и ослабление позиций крупного капитала… и т. д.» [235; с. 81]. Сплошная демагогия!

Чем же оправдывали свою позицию руководители ФКП и ВКТ? В одной из телепередач члену ЦК Жоржу Сеги был задан вопрос: «Устав ВКТ провозглашает своей целью свержение капитализма и замену его социализмом. Как насчёт этого?» Сеги: «Это фундаментальная цель, но необходимо сперва убедиться, все ли социальные слои готовы пойти так далеко». И он приходит к выводу, что «массы не готовы» и, закрывая глаза, утверждает, что не видит революционной ситуации [235; с. 73].

«Юманите» от 8 июня 1968 года: «Необходимо, чтобы люди были проникнуты идеями социальной революции, а это нельзя сказать обо всех 10-ти млн и особенно о крестьянах» [235; с. 52]. Отлично сказано! Так можно оправдать всё, что угодно: мол, народ не готов. А когда это было, чтобы 10 млн пришли к одному мнению?!

Такая позиция компартии напоминает позицию Г. Зюганова, что, мол, «лимит на революции исчерпан».

Исходя из этого положения, ФКП отказалась от возможности создания рабочих Советов. Хотя рабочие сами создавали свои комитеты, но ведущую роль в них играла ИнКП (троцкисты). Это были, например, «Оккупационный комитет Сорбонны», «Пресс-комитет», «Комитет по пропаганде», «Комитет рабоче-студенческого взаимодействия» [235; с. 33]. Рабочие оказались левее компартии. Точнее, лидеров компартии.

Каков же результат этой оппортунистической деятельности Роше и его «братьев»? 30 июня состоялись выборы в парламент. ФКП приветствовала выборы как «возможность для людей сказать своё слово», как будто они не сказали «слова» на баррикадах! И народ сказал своё слово: ФКП потеряла 604.675 голосов и половину депутатских мест от того, что было до 68-го. Зато эти голоса получила партия де Голля.

Временная победа де Голля

Но вернёмся к де Голлю. В самый разгар событий он не отменяет визит в Румынию, которой тогда руководил Николае Чаушеску, член «П-2» и английский лорд [90; с. 270, 280]. Может, де Голль хотел через него выяснить позицию масонства? Но, судя по дальнейшим событиям во Франции, де Голлю договориться с масонами не удалось. Генерал прервал визит и вернулся в Париж.

20 мая студенты во главе с ИнКП провели огромную демонстрацию. 21–22 мая в Национальном собрании обсуждался вопрос о недоверии правительству – но не хватило 1 голоса! 22 мая власти пытаются выслать Кон-Бендита из страны как иностранца (у него было гражданство ФРГ), но эти действия вызывают новую волну митингов, в Париже студенты устраивают «ночь гнева», растут баррикады. Де Голль предлагает провести референдум о «формах участия» граждан в управлении страной, но Соцпартия во главе с Миттераном проводит грандиозный митинг с требованием отставки де Голля. Бои с полицией усиливаются.

В этих условиях премьер-министр Помпиду предлагает генералу поехать в безопасное место. Это была провокация. И генерал летит на военную базу в Баден-Баден. С собой он взял свой архив, а в сейфе оставил политическое завещание.

Сразу после отъезда де Голля Помпиду заявил, что, мол, страна никем не управляется, а президент неизвестно где – хотя прекрасно знал, куда полетел генерал. Он и стоящий за ним «ВВФ» рассчитывали на «реакцию народа». Но они не думали, что поездка генерала в Баден окажется для него удачной.

Приехав на военную базу, де Голль потребовал от армии подтверждения в верности режиму, а так же сказал, что, в случае успеха революции в Париже, учредит правительство на правом берегу Рейна. Главком французских войск в Германии генерал Масю поддержал де Голля. И уже к вечеру 29 мая в Париже воцаряется спокойствие [235; с. 79].

Поддержка армии позволила де Голлю вернуться в Париж, где он выступил с речью. Он отказывается от планов проведения референдума, объявляет о роспуске Национальной ассамблеи и о проведении досрочных выборов. «Я или хаос», – сказал генерал. В тот же день голлисты проводят 500-тысячную демонстрацию в поддержку генерала.

Затем генерал провёл реорганизацию правительства Помпиду, заменив 10 министров. Профсоюзы пошли на компромисс. 12 июня был выслан Кон-Бендит, 16-го от студенческих комитетов была очищена Сорбонна, 17-го – заработало большинство заводов.

Троцкистские партии ИнКП и РКМ (входившие в IV Интернационал) были запрещены и ушли в подполье. Их лидеры на короткое время были арестованы. Но после поражения де Голля эти организации возобновили деятельность под другими названиями [235; с. 88]. Но их подпольная деятельность была сохранена.

23-го и 30 июня прошли, в два тура, выборы. Победили голлисты, получив 300 мандатов. Генерал увольняет масона Помпиду. Но война против де Голля продолжилась.

Попытка покушения. Финансовая атака

Видя неудачу «революции», закулиса организует покушение на генерала. Покушение готовило «Бюро убийств», которое выполняло решение «Круглого стола». Осуществить убийство было поручено известному террористу «Шакалу» (он же Карлос, он же Ильич Рамирес Санчес), связанному с английской разведкой МИ-6, в частности, с Уильямом Стефенсоном. В вину генералу ставился выход из НАТО и попытка «опустить» доллар. Но французской разведке удалось раскрыть план покушения и предотвратить его [102; с. 118, 224]. «В терроризме не видят ничего, кроме очевидных манипуляций секретных служб» [299; с. 134].

Профсоюзы пошли на компромисс, но правительство не смогло полностью удовлетворить требования рабочих и поднять намного зарплаты, так как банки, подконтрольные сионистам, отказали де Голлю в кредитах.

В ноябре 68-го произошёл новый путч против генерала – финансовый. Банки начали резко сбывать франки и приобретать марки ФРГ. В результате сумма, эквивалентная почти 1 млрд долларов, ушла из страны. Франк резко обесценился. Путч окончательно подорвал позиции генерала. Опять начались демонстрации, на которые стали выходить уже трудящиеся, недовольные падением уровня жизни.

В апреле 1969 года де Голль объявил референдум по вопросам реформы Сената, самоуправления и административного деления Франции. «Против» выступили и левые, и правые. В результате 52 % высказались «против» генерала. По итогам референдума он сказал: «Меня ранили в мае, а теперь прикончили». Он сложил полномочия и 9 ноября 1970 года умер от разрыва аорты.

СССР помогает свергнуть де Голля

В августе в Прагу были введены советские войска. Это событие подтолкнуло западноевропейские правительства к увеличению военных бюджетов и к сближению с США, которые смогли бы «защитить от экспансии коммунизма». Де Голль же, напомню, выступал за равноправные отношения с Соединенными Штатами Америки, а не вассальные. Идея генерала о формировании союза европейских стран во главе с Францией, который явился бы равноправным партнёром США, оказалась под угрозой [233; с. 209]. Правительства были напуганы советской интервенцией и американская пропаганда голосила о «советской угрозе свободному миру».

И советское вторжение в ЧССР очень помогло: Западная Европа, испугавшись «советской угрозы», попала ещё в большую зависимость от США.

В выигрыше же оказались США, Великобритания, «ВВФ». А СССР не получил себе союзника в Западной Европе. Ведь если бы ФКП взяла власть, то позиции СССР бы укрепились.

Но к власти пришли ещё более антисоветские силы, чем де Голль. Надо сказать, что не без помощи советской пропаганды.

Избрание Помпиду

В 1969 г. президентом стал Жорж Помпиду – видный член Бильдербергского клуба [90; с. 261]. Он поехал в Вашингтон, где клялся в верности «атлантическому союзу». Там же он заявил о неправильности позиции де Голля относительно Израиля.

После его избрания, де Голль сказал министру обороны Мишелю Дебре: «Я проиграл не Помпиду, не коммунистам, не американцам и даже не еврейским банкирам. Я проиграл Синархии, тем трёмстам человекам, которые решают всё в мире».

Помпиду дружил не только с президентами «стратегического союзника», но и с Брежневым. Всё начало 70-х годов было наполнено официальными и неофициальными встречами лидеров (какой контраст по сравнению с де Голлем!). Брежнева и Помпиду связывала не только любовь к охоте. К середине 70-х Брежнев имел немалые ценности, а так же вклады за рубежом на сумму не менее 50–70 миллионов долларов [90; с. 260]. Кто, как не «дорогой Жорж» – правая рука Ротшильда – мог служить лучшим посредником между Кремлём и швейцарскими банками? Вот и в начале 1974 г. Брежнев и Помпиду встречались именно в Швейцарии для обсуждения общих финансовых дел [90; с. 260].

Но кому-то эта дружба не понравилась и в воскресенье 31 марта 1974 года Помпиду «вдруг» занемог и был госпитализирован с диагнозом «небольшое воспаление лёгких», а через день «вдруг» умер. Брежнева после этого известия чуть не хватил удар – он-то знал, что означает смерть «от простуды» [90; с. 261].

Думаю, Помпиду был убит, так как пошёл на «несанкционированные контакты» с Брежневым в то время, как слишком тесное сближение с Москвой не входило в планы Уолл-стрит. Возможно, активное участие в убийстве приняли МИ-6 и «Бюро убийств».

Во время встречи Брежнева с французскими социалистами ближе других к генсеку стоял Роже Лерей – тогдашний Великий магистр «ВВФ» [90; с. 261]. Случайно? А кто сегодня пользуется этими деньгами? Галину посадили в психушку, Чурбанова – в тюрьму.

Глава 6

Андроповский детектив

19 декабря 2003 года в Вашингтоне в доме генерала Олега Калугина состоялось празднование Дня чекиста. На ланч, помимо бывших работников КГБ, перебравшихся на Запад, были приглашены и их коллеги – кураторы из ЦРУ.

Первый тост был поднят не за железного Феликса, а за Андропова, чьи кадровые решения привели к «успешному сотрудничеству в деле преодоления железного занавеса, разрушения Варшавского Договора, СЭВ и СССР».

По мнению большинства собравшихся, Россия в её нынешнем виде всё ещё «велика и недемократична» для вступления в сообщество цивилизованных стран, поэтому «совместная работа в направлении раздела её на 5–7 адекватных государств будет продолжена».

«Завтра», 2003, декабрь, № 52

Андропову присуждена премия по физике за то, что он доказал, что скорость стука быстрее скорости света

Анекдот

Эти слова долголетнего шпиона ЦРУ Олега Калугина о многом говорят.

Да, Андропов сыграл в деле разрушения нашей страны огромную роль. При Андропове КГБ превратился в государство в государстве. А его высшее руководство оказалось под очень слабым контролем со стороны ЦК. Хотя «рабочие контакты» были. В этой главе я постараюсь приподнять завесу над деятельностью Андропова и его советников.

Еврейское происхождение

Происхождение Андропова – не тайна под грифом «совершенно секретно», но замалчиваемая информация. Как писал Ги Дебор: «Если нечто существует, то говорить об этом нет никакой необходимости» [299; с. 121]. То есть «нечто» надо замалчивать: вроде информация и не скрывается, но её как бы и нет, так как о ней не пишут в «серьёзных» газетах и не говорят по ТВ.

В официальной биографии, опубликованной после его избрания Генсеком, говорилось: «Родился 15 июня 1914 года в семье железнодорожника на станции Нагутская Ставропольского края. Образование высшее. Член КПСС с 1939 г.» И далее – описание трудовой деятельности [см., например, «Техника – молодёжи», 1982, № 12].

Аналогичные сведения и в других вариантах его «биографии». В отличие от биографий других членов ЦК, не указана национальность Андропова. Естественно, эти недосказанности порождали слухи; сплошные тайны: одно слово – Председатель КГБ (пусть и бывший).

Но «тайной» эти сведения были только для советских граждан. О том, что Андропов – еврей, сразу после его избрания написала New York Times, а затем из неё перепечатали другие газеты [ «Дуэль», 2004, июль].

New York Times – газета банковских кругов, принадлежит она с 1896 г. «“The New York Times Company”. В 1963 г. председателем Совета директоров стал Артур Сульцбергер – младший. Как видим, в «вашингтонском обкоме» всё знали.

К 90-летию со дня рождения Андропова Марк Штейнберг в «Еврейской газете» (2004, № 25–26) напечатал статью под характерным названием «Всесильный еврей»: «Можно достоверно констатировать, что появился он на свет в еврейской семье. Отца его звали Вэлв Либерман, мать – Евгения Карловна Файнштейн (Или Флекенштейн. – А. С.) Отец работал телеграфистом в Нагутской и умер от сыпного тифа в 1919 году. Эти факты подтверждает, например, Первый секретарь Краснодарского крайкома при Брежневе Сергей Фёдорович Медунов. В одном из своих интервью он говорил, что его отец работал на станции вместе с отцом Андропова и хорошо его знал. Медунов – старший говорил, что того звали Вэлв Либерман, а его жену – Пеней. Он был польский еврей и она тоже была еврейкой.

Возможно, именно знание таких деталей биографии Андропова стоило самому Медунову многих неприятностей (Его обвинили во взяточничестве. – А. С.)

Евгения Файнштейн после смерти мужа переехала с 6-летним сыном в Моздок, где вышла замуж за греческого еврея по фамилии Андропуло. Юрий был им усыновлён и при получении паспорта изменил фамилию на русский лад (См. также «Комсомольскую правду» от 16 июня 1999 года. – А. С.) В Моздоке мать работала в фабрично-заводской школе-семилетке учительницей музыки и умерла от туберкулёза в 1932 году.

Итак, сегодня не возникает сомнений, что человек, занимавший в течение 15-ти лет пост шефа КГБ, а затем вознесённый и на вершину власти, был этнически чистокровным евреем».

Но, скорее всего, никаким «телеграфистом» Вэлв не был. Роман Перин пишет: «По словам полковника КГБ NN, отец у Андропова был не железнодорожником, а ювелиром, и выяснилось это при следующих обстоятельствах. Полковник руководил одной операцией, которую курировал лично Андропов. И вот, готовясь к докладу у Андропова, он решил поинтересоваться у людей из ближайшего окружения традициями, существующими при любом начальнике. И в ответ услышал, что “ювелир” (прозвище Андропова в узких кругах) любит получать в подарок изящные ювелирные изделия.

К докладу полковник купил подарок – старинные серебряные подсвечники. Андропов был доволен и показал полковнику пару ювелирных вещиц, изготовленных его отцом. “Отсюда и моя ‘наследственная’ страсть к ювелирным вещам”, – пояснил глава КГБ.

Так что отец Андропова никакой не “железнодорожник”, а ювелир, державший лавку на станции Нагутская» [255; с. 113]. Отсюда и провалы в биографии отца, ибо происхождение «от ювелира» – явно не пролетарское, а в 30-е годы «происхождению» придавали большое значение, даже в анкетах был соответствующий пункт (Снова лицемерие: много ли среди верхушки большевиков было пролетариев и крестьян? Может, Сталин был «потомственным пролетарием»? или Троцкий? или сам Ленин? или Суслов?)

Путь наверх. Андропов и масонство

В 16 лет, имея за плечами семилетку, где преподавала его мать, Юрий уходит из дома на заработки, «в люди». Согласно его официальной биографии, он работал киномехаником, рабочим на телеграфе, матросом на буксире в Ярославле, а в 1934 г. поступил в Рыбинский техникум водного транспорта, который окончил в 1936 году.

По другой версии, он в течение двух лет после окончания школы работал сначала на телеграфе, потом киномехаником в Клубе железнодорожников (что совпадает с его официальной биографией), а вот матросом он не был: с 32-го по 36-й годы он учится в Рыбинском техникуме водного транспорта [258; с. 190]. Для чего ему понадобилась легенда о «матросе»? Для того чтобы показать, что у него, мол, есть «рабочий стаж», что было важно для анкеты.

Да правдой ли являются эти две версии? Как видим, со времён Октября нас хотят убедить, будто в СССР власть действительно принадлежала выходцам из рабочих и крестьян. К крестьянам можно причислить и казаков, из которых, якобы, вышел Андропов. И, упорно трудясь, он стал Председателем КГБ. Ну, прямо страна золушек!

В действительности, проблема в том, что и в России, и на Западе есть немало влиятельных людей и группировок, заинтересованных в сокрытии от широкой публики подлинных биографий «вождей» как в России, так и в Европе.

Но продолжим анализировать то, что есть.

В начале 1936-го он был избран комсоргом техникума. В это же время он стал негласно сотрудничать с НКВД [258; с. 191].

По окончании он получает назначение на рыбинскую судоверфь на должность штурмана l-го разряда речного парохода. В 1937 его избирают Первым секретарём Ярославского обкома ВЛКСМ. В 1939 он вступает в ВКП(б).

После советско-финской войны было решено создать на территории Карелии и отвоёванной части Финляндии новую союзную республику – Карело-Финскую ССР. Руководителем республики был назначен Отто Вильгельмович Куусинен. Но для создаваемых ЦК партии и комсомола, Верховного Совета и Совнаркома нужны были кадры. И кадры стали набирать из близлежащих областей.

Андропов был назначен («избран») Первым секретарём ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР. В октябре 1941 года финские войска заняли столицу союзной республики Петрозаводск, и аппарат во главе с Куусиненом был эвакуирован в тыл. В тылу Андропов, якобы, занимался подготовкой комсомольцев для партизанских отрядов и разведывательно – диверсионных подразделений Карельского фронта.

Почему «якобы»? Во-первых, когда во время недолгого пребывания Андропова генсеком некоторые литераторы, по примеру «соавторов» брежневских «Воспоминаний», бросились «по андроповским местам» собирать материалы об участии генсека в партизанском движении, то сам Андропов отнёсся к этим попыткам отрицательно [256; с. 29]. Но почему? Почему Брежнев поощрял своих биографов – потому, что гордился своими боевыми и трудовыми подвигами. Следовательно, Андропову нечем было гордиться. (Вспомним, что и Сталин не поощрял интересующихся его биографией.)

Но энтузиасты всё-таки искали следы партизанского прошлого Андропова. И… не нашли следов того партизанского отряда, в котором он, якобы, сражался [258; с. 192].

Во-вторых, все члены тогдашнего Политбюро были либо Героями Советского Союза, либо Героями Социалистического Труда, а некоторые – дважды и трижды. Андропов же стал Героем Социалистического Труда не во время войны, и не при Хрущёве, а только в 1974 г., когда он уже был несколько лет Председателем КГБ. То есть Звезду он получил за работу на посту главы КГБ, а не за труд во время войны. Более того, у него не было военных наград, т. е. полученных во время войны [383; с. 25].

В-третьих, диверсионной работой и курированием партизанских отрядов занимался не комсомол, а органы НКВД, в частности, контрразведка СМЕРШ.

Снова напрашивается вывод, что деятельность Андропова не была связана с войной, а он был в эвакуации и ждал конца войны. А лавры «тыловой крысы» генсеку не были нужны, тем более на фоне других членов ЦК.

Опять, как и в случаях Сталина и Хрущёва, мы видим сокрытие биографических данных.

Ранений Андропов не имел, но под конец войны получил орден Боевого Красного Знамени. За что? Думаю, в свете вышесказанного, по блату.

После освобождения Карелии Андропов становится Первым секретарём Петрозаводского горкома ВКП(б), а в 1947-м – Вторым секретарём ЦК ВКП(б) Карелии. В 1951 г. он назначается инструктором ЦК ВКП(б). Точнее – инструктором Отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов – своего рода «отдел кадров» обкомов и райкомов. Возглавлял отдел Семён Игнатьев, который с августа 1951-го по март 1953 года будет главой МГБ.

Очевидно, что помогал Андропову в его быстром продвижении руководитель Карелии старый большевик Отто Куусинен. О его связях с Хрущёвым я писал.

Куусинен участвовал в Конгрессах ещё II Интернационала, неоднократно встречался с Лениным. Из воспоминаний его жены Айно: Отто похвалялся, что «за свою жизнь менял шкуру, как змея, семь раз»; «Это был политик, теоретик, работа его проходила за кулисами».

С коминтерновских времён работал в ЦК и Борис Пономарёв (в 1937-43 гг. работал в ИККИ): в 1955 г. он стал зав отделом ЦК, в 1961-86 – Секретарь ЦК. То есть «пересидел» всех генсеков и только при Горбачёве ушёл на пенсию.

А был ли сам Андропов масоном? О связях ЦРУ и КГБ я говорил и ещё буду говорить. Но одно дело – рабочие контакты, а другое – членство в тайных организациях.

Известный американский политик Линдон Ларуш, бывший в администрации Рейгана одним из авторов дезинформационной программы СОИ (т. н. «звёздные войны»), так же был одним из тех сотрудников Белого дома, кто поддерживал активные и тесные контакты по вопросам военного, научного и стратегического сотрудничества с лицами соответствующего уровня в СССР во времена Брежнева и Андропова. В своём интервью Ларуш говорит о контактах Андропова с мировой закулисой. Он развеивает миф о «противостоянии» в «холодной войне», о чём пишу и я. Интервью он дал 1 ноября 1993 года в г. Рочестер, штат Миннесота, в тюрьме, куда был посажен за оппозиционную деятельность. Я специально выделил шрифтом отдельные фрагменты.

«Ларуш: Возьмём, к примеру, Россию. Я видел в 80-е годы угрозу того, что произойдет в 90-е и меня очень беспокоили 1987-й и 1988 годы. Я опасался последствий деятельности Андропова и затем Горбачёва. Я переживал из-за того, что эти идиоты на Западе воображали, будто бы проводимая этими лидерами либерализация есть уже само по себе всё, что необходимо для хорошего результата. А я видел, что они просто разыграют комбинацию из худших качеств коммунистической и западной систем. И у меня было ужасное ощущение, что Ким Филби выполняет задание британской разведки, обучая Андропова». Не исключено, что «Том» был масоном [106; с. 212] (см. также мою книгу «Кто выиграл Вторую мировую войну», гл. 6, раздел «Филби и другие “двойники”»).

Обратимся к книге Энтони Саттона. Он пишет, что вскоре после избрания Андропова Генсеком, Аверелл Гарриман, член «Черепа и Костей», встречался с ним в Москве в июне 1983 года [296; с. 245]. В то время Гарриман не занимал никаких государственных должностей, а был частным лицом. Может ли простой американец, пенсионер, по собственному желанию встретиться с советским руководителем? Может, если он – член «Черепа и Костей». И далее: «Очевидно, что Юрий Андропов там в Москве, знает, кто держит карты» [296; с. 48].

Показательно, что после этой встречи карьера Горбачёва стала развиваться стремительно. Как тут не вспомнить его частые контакты с президентом Рейганом и вице-президентом, бывшем директором ЦРУ Бушем, которые были членами «Черепа и Костей».

«По утверждению венгерских газет, Андропов был масоном. Сообщение об этом появилось в крупном американском журнале “Атлантик ревю” за две недели до смерти советского руководителя – единственного главы СССР (если не считать, конечно, Горбачёва), о ком доброжелательно отзывались на Западе» [Пруссаков, В. Масоны и КГБ» // Правда-5. – 25 октября 1996; и 258; с. 278].

Далее. В СССР официальные научные исследования масонства, выходящие за рамки XVIII века, не допускались [103; с. 205]. Автор книги, О. Соловьёв, испытал этот запрет на себе, не получив разрешения на издание работы по истории русского масонства до 1917-го года. Причём оказалось, что запрет исходил от самого Андропова [103; с. 205]. Возможно, Андропов согласовал свой запрет с главным идеологом – масоном Сусловым [90; с. 263]. Да, я тоже не видел в книжных магазинах книг о масонстве как в России, так и за рубежом.

Другими словами, масонство в России было только в XVIII веке и было ликвидировано с разгромом восстания декабристов. А дальше была «классовая борьба». Считалось, что и у Февраля, и у Октября были некие «объективные причины». Этому бреду и сегодня учат в школах. Понятно, что ни о каких «масонах» и «орденах» не может быть и речи.

Например, при очередной встрече с руководством КГБ главный редактор «Литературной газеты» А. Чаковский попросил помочь с материалами о масонах в СССР. «А у нас масонов нет», – последовал ответ. Как выяснилось, в КГБ этой темой не занимались.

Думаю, Чаковский не просто так задал этот вопрос – он, видимо, знал, что в СССР масоны есть.

В 1972 г. исследователь масонства В. Старцев принёс в издательство «Наука» рукопись книги «Загадка “Астреи”», но получил отказ [258; с. 275]. Даже такой «свой человек» как Эрнст Генри не смог опубликовать в том же году статью «Эволюция международного масонства», которая уже была сдана в набор. Он смог опубликовать её только в сборнике в 1976 году [258; с. 275–76].

В 1980 г. в самиздате появилась книга А. Иванова «Логика кошмара». В ней автор утверждал, что в 1953 г. в стране произошёл масонский переворот. Книга была изъята, а автор был осужден [258; с. 278]. Помните слова Пастернака о «новых ложах»?

О его связях с венским Институтом Гвишиани я уже говорил.

Итак, в 1951-м, Второго секретаря ЦК КП Карелии переводят инструктором ЦК. Перевод осуществляется явно не без участия Секретаря ЦК Куусинена. В ЦК Куусинен курировал вопросы, связанные с отношениями с зарубежными компартиями. О том, что их руководство было масонским, я писал (см. книгу «Кто выиграл во Второй мировой войне», гл. 11, раздел «Сионизм и масонство в Восточной Европе»).

Андропову было поручено курировать Северо-Западный регион РСФСР. Весной 1953 года Андропова переводят в МИД в Четвёртый Европейский отдел, курировавший соцстраны Восточной Европы. Ясно, что не без помощи Куусинена Андропова назначают послом в Венгрию, где Хрущёв и Тито готовят революцию.

В 1957 Андропова отзывают из Венгрии (сделал дело!) и назначают зав. отделом ЦК, курировавшим соцстраны (готовить революции у «союзников»!) Его непосредственным начальником стал Куусинен. С 1961 г. он член ЦК. В 1962 г. избирается Секретарём ЦК по международным вопросам. То есть назначается на должность, которую ранее занимал Куусинен. 19 мая 1967 года Андропова, по настоянию «архитектора реформы» Косыгина, назначают Председателем КГБ [фильм «Юрий Андропов», ОРТ, декабрь 2003]. Это выдвижение поддержал Суслов. В том же году начальником Управления кадров КГБ Андропов назначает Виктора Михайловича Чебрикова.

Советники Андропова

Итак, в 1962 г. Андропов «избирается» – т. е. назначается Секретарём ЦК по международным вопросам (Отдел соцстран). Он формирует вокруг себя коллектив консультантов, личные данные которых весьма своеобразны. В эту группу входили Бурлацкий (руководитель группы консультантов, ему принадлежит термин «развитой социализм» [358; с. 94]), Арбатов, Бовин, Шахназаров, Бурлацкий, Богомолов, Вольский и Примаков.

В 2007 г. издательство «Аст» издало книгу А. Колесникова «Спичрайтеры». Вот, например, на стр. 121 он пишет: «В главном, в принципиальном спичрайтеры, консультанты, советники вождей были правы: немного раскачать систему, мощную и тяжеловесную, как дом сталинской архитектуры, можно было не столько снизу, сколько сверху, то есть почти исключительно методом стимуляции её интеллектуальной эволюции, исходящей от “пятой колонны” внутри серого здания на Старой площади». То есть «пятая колонна» со Старой площади постепенно «раскачивала систему». «Они были теми самыми “детьми XX съезда”, “шестидесятниками”» [358; с. 55].

Советник Брежнева Александр Мурзин говорил: «Некоторые спичрайтеры называли себя “легальными диссидентами”. Мол, мы в отличие от обычных диссидентов, не ходили с плакатами, от которых толку никакого. Зато могли, хоть на сантиметры, продвигать изменения в стране. Хотя это ж такая непробиваемая стена» [358; с. 54].

Главный редактор «Комсомольской правды» Борис Панкин вспоминал слова Эрнста Неизвестного: «Нигде не видел сразу столько антисоветчиков, как в ЦК» [358; с. 60].

Предложение создать группу советников в Отделе соц-стран Фёдору Бурлацкому сделал, по поручению Андропова, его зам. Лев Толкунов (будущий главный редактор «Известий»).

Бурлацкий: «Мне очень импонировала мысль собрать группу интеллигентных людей и оказывать влияние на реформы в стране» [358; с. 102].

А вот как Колесников описывает суть «интеллектуальных групп», разрабатывавших программы партии, доклады, реформы и т. д.: «Поначалу же консультантские новообразования скорее напоминали масонские ложи внутри “ленинского ЦК”, нежели новый аппаратный институт» [358; с. 102]. Сборище консультантов, напоминающее масонскую ложу! Фамилии в неё входивших были Бовин, Шахназаров, Арбатов, Александров-Агентов и т. д. Мы стоим перед фактом, что некие лица создают внутри «ленинского ЦК» масонскую ложу и пишут программы партии, Конституцию СССР (вся её преамбула принадлежала А. Бовину [358; с. 81]), доклады Брежневу… В неё, видимо, входили и другие секретари и помощники.

Как видим, в газеты и в доклады «консультанты» писали правильные статьи, а сами, тем временем, втайне проводили политику по «раскачиванию системы», согласованную с зарубежными центрами. Что это как не заговор? Так кто был влиятельнее: Брежнев или «советники» – члены ложи?

Андропов требовал от «консультантов» жёсткой конспирации. Например, Георгий Шахназаров писал: «Этика служебных отношений на Старой площади исключала нанесение ортодоксальных мыслей на бумагу… Свой первый урок в этом отношении я получил, когда направил Юрию Владимировичу предложения Роя Медведева о радикальной демократизации нашего общества. Записка вернулась ко мне с резолюцией: “Надо заниматься решением задач Отдела”. А при личной встрече Юрий Владимирович сурово отчитал меня за неосторожность: “Хочешь со мной поговорить о таких вещах – заходи”» [358; с. 107]. Как видим, никаких бумаг, всё надо делать в тайне. Ясно, что и в архивах нет ничего, что бы помогло написать правильную историю.

Я упомянул об Александрове-Агентове. Несколько слов о нём. Андрей Михайлович Александров-Агентов родился в 1918 году. Окончил скандинавское отделение филологического факультета Ленинградского института философии, литературы и истории (1940). В 1940-42 гг. – корреспондент агентства ТАСС в Стокгольме. В 1942-47 гг. на работе в миссии СССР в Швеции. С 1947-м советник Громыко. С 1961 г. был советником по международным делам Хрущёва – Горбачёва до 1986 года Умер в 1993 г. от рака.

Из этой биографии следует, что Агентов был многолетним советником генсеков по международным делам. Но не только.

А. Колесников: «Главным “рекрутером” брежневских спичрайтеров был его знаменитый помощник, проходивший под прозвищами “Тире” и “Воробей”, Андрей Александров-Агентов. Он был рекомендован на эту должность (Из МИДа. – А.С.) Фёдором Бурлацким. Почти во всех случаях работа спичрайтера в те времена начиналась со звонка этого невысокого человека в больших очках, или с разговора с ним. “Мне позвонил Александров-Агентов”, – типичное начало истории сотрудничества.

Вот, например, фрагмент из воспоминаний Александра Яковлева: “Утром 14 октября 1964 года мне позвонил Александров-Агентов и предложил поучаствовать в подготовке речи для Брежнева на встрече с космонавтами. Это означало, что новым ‘вождём’ будет Брежнев”.

Александр Бовин: “В субботу позвонил помощник Брежнева Александров-Агентов. Поздравил меня с назначением в Отдел и сообщил, что он договорился с Андроповым о моём первом боевом крещении. Брежнев собирается с визитом в Чехословакию. Готовятся речи. Александров попросил меня срочно заняться одной из них”.

Борис Панкин, в то время главный редактор “Комсомолки”, был приглашён Агентовым для подготовки речи Брежнева на 16 съезде ВЛКСМ (1966)» [358; с. 60–63].

Итак, мы видим «вертикаль власти»: Андропов – Толкунов – Бурлацкий – Агентов – Бовин и все остальные. И сплошная конспирация. Ранее Бурлацкий работал ещё вместе с Куусиненом над учебником «Основы марксизма-ленинизма». Исходя из вышеизложенного, всё, что там было написано, было ложью. Видимо, он его писал – и смеялся.

В интервью Агентов говорил об Андропове: «Он был наиболее интересным партнёром. С ним я был довольно хорошо знаком на протяжении тридцати лет, и, если возникала потребность с кем-то посоветоваться, проверить на умном человеке свою идею, я звонил Юрию Владимировичу, да и он мне иногда. Кстати, уже будучи Генеральным секретарём, он вспоминал: “А помните, как я стажировался в МИДе под вашим руководством?”»

Выше я писал, что всё это псевдонимы, а уж «фамилия» «Александров-Агентов» – прямо говорит, кто он. Только вот чей агент?

Сергей Кугушев (г.р. 1959), бывший работник КГБ и соавтор многих книг, написанных вместе с Максимом Калашниковым (Владимиром Кучеренко) в книге «Третий проект. Погружение» (2005) пишет, что в 1983 г. принимал участие в работе одной из аналитических групп, созданных по распоряжению Андропова для поиска путей модернизации советского общества. Он пишет: «Мы можем только реконструировать эту самую секретную часть андроповского плана, догадываться о масштабе проводимых им мероприятий. Приведём здесь лишь три факта. В конце 1970-х годов Андропов из особо приближенных лиц создал замкнутую, своего рода тайную организацию внутри КГБ по образцу то ли оруэлловского Братства, то ли на манер народовольческого подполья, то ли в духе масонской ложи. Сам он общался всего с несколькими избранными, ближайшими соратниками. Они, в свою очередь, имели по пять-семь “завербованных” каждый. Те же, в свою очередь, становились главами своих пятёрок. И так далее. Получалась пирамидальная иерархическая структура, разбитая на пятёрки, незнакомые между собой. Взаимодействие шло только через руководителей некоей “ложи” внутри уже аморфной компартии и постепенно костенеющего Комитета госбезопасности. По свидетельству нашего источника, входившего в круг близких Андропову людей, никто из сторонников сближения с Римским клубом и зарубежными центрами реальной власти, не входил в состав этой сети (То есть Гвишиани не входил. – А. С.). С другой стороны, сеть особо тесно взаимодействовала с теми подразделениями КГБ, которые занимались финансовыми операциями с Западом, создавали сеть фирм, компаний, банков, финансирующих и реализующих цели и программы КГБ. Одновременно Андропов оказал поддержку ЦК ВЛКСМ по созданию центров научно-технического творчества молодежи – первых предпринимательских структур в России, возникших в самом начале 1980-х годов. Часть из них действительно пыталась вбросить в застоявшуюся советскую экономику чудеса техники. Знаменитый “Менатеп” Ходорковского вырос из Центра научно-технического творчества молодёжи при Фрунзенском районном комитете комсомола» [358; с. 317–318].

(Дальнейшая биография Кугушева. В конце 80-х годов участвовал в семинарах Гайдара-Чубайса на Змеиной горке под Ленинградом; возможно, курировал их от КГБ. В 1988 г. был назначен начальником управления Госстроя СССР в ранге заместителя министра (начальником Госстроя был Юрий Баталин). Уйдя с государственной службы, вместе с Роланом Быковым создал в 1990 г. первую общественнокоммерческую организацию «Всесоюзный центр кино и телевидения для детей и юношества». Вместе с несколькими МЖК учредил общество «Русский капитал», одной из целей которого стало участие в торгах на Нью-Йоркской фондовой бирже. С 1996-й по 2000 годы – член Совета директоров Межрегионального инвестиционного банка (МИБ) (зарегистрирован в апреле 1994 г.); МИБу принадлежали крупные пакеты акций Московского вертолётного завода им. Миля и Балтийского Завода. В 1997–2005 гг. был Председателем Совета директоров МИБ.)

Как видим, к этой ложе советники Андропова не имели отношения. И кто входил в эти пятёрки, Кугушев не пишет. Но вернёмся к «ложе советников».

«Первая моя встреча с Андроповым, – писал в своих воспоминаниях Бурлацкий, – состоялась в начале 60-го года. Он пожелал встретиться со мной непосредственно.

– Вы работаете, как мне говорили (Кто? – А.С.) в международном отделе журнала? (Журнал «Коммунист»; кстати, Е. Гайдар также там работал. – А. С.).

– Да, я зам. редактора отдела.

– Ну и как отнеслись бы к тому, чтобы работать здесь у нас, вместе с нами?»

Бурлацкий дал согласие. Он носил русское имя, но все знакомые знали его истинное происхождение [256; с. 44].

Другой консультант, Георгий Хосроевич Шахназаров, работал в журнале «Проблемы мира и социализма», редакция которого находилась в Праге [256; с. 45].

В мае 1964 года на должность консультанта был назначен Георгий Аркадьевич Арбатов (отец Арбатов Аркадий Михайлович, родился в Одессе, мать Дзун Анна Васильевна). В 60-х годах он участвовал в т. н. Дартмундских встречах. С американской стороны наиболее известными участниками были Норман Казинс, миллиардеры Сайрус Итон и Дэвид Рокфеллер, а с советской – Арбатов и Примаков. Принимал в них участие и Бжезинский. Арбатов хорошо знал А. Гарримана, Г. Киссинджера, Д. Буша. Напомню, в газетах шла «холодная война»!

Арбатов пишет: «Андропов с самого начала установил правило: «В этой комнате (Консультантов. – А.С.) разговор начистоту, абсолютно открытый, никто своих мнений не скрывает. Другое дело – когда выходишь за дверь, тогда уж веди себя по общепризнанным правилам». То есть за пределами кабинета свой либерализм и американизм придерживай! До определённого времени, жди…

Эту «мысль» хорошо выразил будущий «архитектор перестройки» Александр Яковлев: «Мы исповедовали двойную и тройную мораль» [выступление по ТВ 27 ноября 1989 г.].

При Андропове Арбатов был консультантом вместе с Бовиным, Бурлацким, Богомоловым, Вольским и Примаковым. При Горбачёве Арбатов вместе с академиками Аганбегяном, Примаковым, Абалкиным, Яковлевым и др. составляли так называемый «мозговой центр». Был участником важнейших международных переговоров, общался с президентами США и с видными американскими политиками.

Его отец был сотрудником советского торгпредства в Германии. С 1935 г. он работал в Наркомате внешней торговли СССР (нарком А. Микоян). Во время репрессий он «чудом выжил» и устроился на работу заместителем директора Библиотеки имени Ленина по хозвопросам.

Показательно, что встречу Брежнева с Никсоном в 1973 г. и организацию секретной (от советских граждан) советско-американской торговой комиссии взял на себя именно Арбатов. Чем занималась эта комиссия? «По случайному стечению обстоятельств», в Москве в начале 70-х появился филиал рокфеллеровского банка «Чейз Манхэттен», который расположился прямо на Красной площади. С чего бы это? Неужели у советских людей завелись доллары? Потом вдруг появился «буржуазный напиток» «Пепси-Кола».

В эту советско-американскую торгово-экономическую комиссию (USTEC) входили: один из директоров «Пепсико» Дональд Кендалл, который и пробил этот проект через Белый дом; президент «Америкэн Экспресс» Алва Уэй; исполнительный директор «Америкэн Экспресс» Джэймс Робинсон III – член «Черепа и Костей», один из владельцев финансово-инвестиционной компании «Браун Бразерс, Гарриман»; член Трехсторонней комиссии Роберт Руза; глава Всемирного Сионистского конгресса, президент компании “Seagrams” Эдгар Бронфман, контролирующий 21 процент акций финансовой империи «Дю Понт»; президент “American International Group” Морис Гринберг; Арманд Хаммер и Дуэйн Андреас, крупнейший зерноторговец, возглавлявший «Арчер-Дэниэлс-Мидлэнд Корпорэйшн», именно у этой фирмы СССР закупал зерно. (А в газетах и по ТВ шла «холодная война»! Одна передача Бовина «Международная панорама» чего стоила: из неё следовало, что вот-вот на Западе грянет революция, ведь там – сплошные забастовки и убийства политиков).

В 1972 г. в Вашингтоне, в «Клубе на улице Ф.» (“Е Street Club”) состоялась секретная встреча «хозяев мира». Дональд Кендалл пригласил Дэвида Рокфеллера, Хельмута Соннен-фельдта (Госдепартамент), который в то время был начальником Генри Киссинджера, и гостя из СССР Георгия Арбатова. На этой встрече Арбатов заявил «великим мастерам», кого он хотел бы видеть в советско-американской торгово-экономической комиссии. Прежде всего, указал Арбатов, это Арманд Хаммер, а также Реджинальд Джонс из «Дженерал Электрик» (компания выпускала почти всю американскую разведаппаратуру, электронику подслушивания, ракетную электронику), Фрэнк Кэрри из “IBM” и Ирвинг Шапиро, глава финансовой империи «Дю Понт».

Вот на каком уровне работал Арбатов, пропагандист ЦК КПСС – и вот с кем общался на секретных встречах! А его устами говорил его шеф – Андропов.

С 1963 г. в отделе Андропова работал Александр Бовин, масон [49; с. 425] – в 70-е годы ведущий передачи «Международная панорама», а при Ельцине – посол в Израиле. Но сам он не еврей. Он в 1963-72 гг. руководил группой консультантов Брежнева и готовил для него доклады. Бовин говорил, что это он придумал знаменитый лозунг «Экономика должна быть экономной!», а собрание сочинений Брежнева – это его собрание сочинений.

Андроповским консультантом был и будущий первый председатель Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Аркадий Иванович Вольский, взявший при Ельцине израильское гражданство. Интересно, что пребывание Вольского в Венгрии совпадает с работой там послом Андропова и Крючкова.

Этот «ближний круг» характеризуется двумя общими чертами. Во-первых, все они были сторонниками либерализма, западниками – не случайно все они стали «архитекторами» и «прорабами» «перестройки». И, во-вторых, почти все они были еврейского происхождения.

«Советники» не только советовали, но и проводили курс «вашингтонского обкома». Но это – только советники, а были ещё и «просто единомышленники».

Жуки – древоточцы. «Мозговые центры» СССР

В Советском Союзе, наряду с отраслевыми НИИ, существовали и институты с «ненаучными» названиями.

Вот, например, Институт стали и сплавов или НИИ автомобилестроения. Что они изучали? Сталь, сплавы и разрабатывали новые конструкции машин. Ну а что изучали такие институты, как Институт США и Канады (ИСКАН), Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО), Институт системных исследований (ВНИИСИ)? О последнем уже говорилось.

Как – что? «Международную экономику и международные отношения» – разве не ясно? Но это не так. Это видно хотя бы из штатной численности сотрудников отраслевых НИИ (несколько сот человек; не будем рассматривать вопрос о качестве их работы) и «международных» – несколько десятков человек. А ведь, по логике, всё должно быть наоборот, ведь это – мировая экономика…

Было и ещё одно отличие производственных НИИ от «международных»: руководство последних имело влияние на принятие политических решений. А также бросался в глаза их национальный состав и западнические убеждения сотрудников.

Об ИСА РАН я писал. Другим «системным институтом» был ИМЭМО.

Институтам ИМЭМО и ИСКАН предшествовал Институт мирового хозяйства и мировой политики, созданный в 1924 году. До 1927 его возглавлял Фёдор Аронович Ротштейн. Он, будучи гимназистом в Полтаве, был связан с местным кружком народовольцев. В 1890 эмигрировал в Англию – естественно, не на каторгу же ехать! В Лондоне он помогал обосноваться многим революционерам из России: Литвинову, Майскому, Петерсу, др. Одним из друзей Ротштейна был английский разведчик Брюс Локкарт. Когда в 1918 г. Локкарт отправлялся в РСФСР, Литвинов по просьбе Ротштейна написал Локкарту рекомендательное письмо для Троцкого.

Во время Первой мировой войны Ротштейн работал в британском военном министерстве и министерстве иностранных дел. Участвовал в создании Коммунистической партии Великобритании.

В Англии Ротштейн был одним из агентов по переводу «экспроприированных» средств из РСФСР в английские банки.

В 1920 приехал в Москву, где стал работать в НКИДе. Именно он разработал договор с Персией, согласно которому СССР отказывался от всех дореволюционных русских владений (Учётно-ссудный банк Персии, железные дороги, промыслы на Каспийском море) в пользу Персии. С июня 1921 г. и по июль 1922 года – полномочный представитель РСФСР в Персии, где и подписал этот договор. Затем член Коллегии Народного комиссариата иностранных дел (1923-30), ответственный редактор журнала «Международная жизнь». Стал академиком. Умер в 1953 году.

Его сын, Эндрю, учился в Оксфорде, был одним из основателей Коммунистической партии Великобритании, работал корреспондентом ТАСС. Стал преподавателем кафедры славистики Лондонского университета, почётным доктор МГУ. Напомню: шла «холодная война». Но не для всех.

В 1927-47 гг. Институт мирового хозяйства и мировой политики возглавлял видный большевик и масон Евгений Самуилович Варга (1879–1964). В своё время он был советником Белы Куна. В СНК Венгерской Советской республики занимал пост наркома финансов, а затем председателя Высшего совета народного хозяйства. После разгрома ВСР уехал в Москву, где стал активным деятелем Коминтерна, встречался и переписывался с Лениным.

Этот Институт, согласно постановлению ЦК ВКП(б) (1931), стал центром исследований и разработок в области мировых экономических и политических проблем. Постоянными «заказчиками» материалов Института были Сталин и Молотов.

С Институтом Варги тесно сотрудничали Куусинен и Пятницкий (Таршис, возглавлял разведслужбу Коминтерна). Во время репрессий Варга не пострадал, а при Хрущёве снова вошёл в «элиту». В 1956-м он создаёт ИМЭМО.

Первым директором ИМЭМО был Анушаван Агафонович Арзуманян (1904–1965). Женат он был на сестре А. Микояна. После его смерти директором стал академик Николай Николаевич Иноземцев, он же Николай Израилевич, «партийная кличка» «Кока-Кола», которая отражала его западнические убеждения. Основная его работа заключалась в подготовке справок и докладов для отделов ЦК и лично Брежневу. Как говорил Примаков: «Каждую справку в нужное время на нужный стол».

Учёным секретарём в 1956 г. был назначен сотрудник Института экономики Игорь Глаголев, который ненавидел Советскую власть, принимал на работу различных реабилитированных политических.

Другим ведущим сотрудником был Яков Певзнер – бывший резидент ГРУ в Шанхае (капитан ВМФ) в 1941-42 годах. Он говорил, что является праправнуком основателя хасидизма рабби Шнеерсона, т. е. был хасидом «Хабад – Любавич».

Евгений Примаков дал интервью ежемесячнику «Совершенно секретно» (1999, № 9). Из него следует, что разрушению СССР мы во многом обязаны диссидентам. Но не кучке шумных «отказников» и митинговых ораторов. Примаков подчёркивает, что таковые гнездились на самом верху партийно-государственной системы. Им и принадлежит главная заслуга в сокрушении изнутри Советского Союза. Поэтому Примаков считает для себя неприемлемым и обидным, когда возвеличиваются заслуги диссидентов, действовавших вне «системы», за счёт диссидентов, действовавших «в системе», без которых невозможно было бы разрушить Союз. «Меняли систему и те, и другие. И ещё неизвестно, кто больше», – говорит Примаков. Этакие «системные диссиденты».

Немного надо сказать о нём. Хотя на сегодняшний день это невозможно, ибо данные, которые приводятся о нём в энциклопедиях, не верны. Точнее, лживы. Достаточно сказать, что звали его не «Евгений Максимович Примаков»…

Советский дипломат Вячеслав Матузов в своём интервью EADaily высказался о нём откровенно:

«Корр.: В ЦК КПСС действовала эффективная система принятия решений, именуемая некоторыми экспертами как партийная разведка. Когда и почему эта система начала давать сбои?

– Партийной разведки как таковой не существовало, зато существовала разведка Коминтерна. Сталин прикрыл структуру Коминтерна 15 мая 1943 года. На его основе в 1947 г. было образовано Коммунистическое информационное бюро, которое ликвидировали после XX съезда в 1956 году. После кадры Коминтерна перекочевали в Международный отдел ЦК. К примеру, коминтерновцем был заведующий международным отделом Борис Пономарёв. Работал у нас и Григорий Шумейко из Коминтерна. Методы Коминтерна сохранились и использовались на партийной основе.

После хрущёвских времён существовал негласный закон, запрещавший КГБ следить за работниками ЦК и добывать любую информацию в аппарате ЦК. Более того, им было поручено оказывать ЦК всяческое содействие. У Брежнева было ощущение, что КГБ на каком-то этапе может воспользоваться властью, чтобы ликвидировать партийную верхушку.

Я Примакова знал с 1970 года. Тогда я приехал в Ливан, где он был корреспондентом газеты “Правда”. Оказалось, что мой руководитель в международном отделе талантливейший арабист Вадим Румянцев и Примаков вместе учились и были друзьями. Так меня подключили к этой компашке, в которой мы по вечерам пили чай. Мне было 33 года.

Я считаю, что центральной фигурой, которая осуществляла переход от “перестройки” к перестрелке и нынешней ситуации, был Евгений Максимович. Полагаю, что Ельцин и Горбачёв были людьми второстепенного плана. Это была внешняя картина. А реальный механизм, который контролировал весь процесс – до “перестройки”, “перестройку” и после “перестройки”, когда формировались всякие австрийские институты, был завязан на Примакова и других наследников плана Андропова.

Корр.: Говоря об австрийских институтах, вы имеете в виду центры, куда поехали учиться Анатолий Чубайс и вся команда будущих младореформаторов?

– Да. Эти же силы создали ленинградский центр, куда они в своё время перебросили генерал-майора Олега Калугина, который в ПГУ руководил отделом США и Канады, а также был начальником внешней контрразведки ПГУ. Это было связано не столько с Примаковым, сколько с Андроповым. Когда я пришёл в 1966 г. в аппарат, Андропов ещё заведовал отделом ЦК по работе с социалистическими странами. В 1967 г. он стал председателем КГБ, не имея статуса члена ЦК и члена Политбюро. Так же, как и Андрей Громыко. Наш начальник Пономарёв был выше по статусу, являлся кандидатом в члены Политбюро, секретарём ЦК и руководил всеми международными связями. Кандидат в члены Политбюро и член Политбюро – тоже разница большая: имеешь право слушать, но не имеешь права голосовать.

Корр.: Вы работали при Брежневе, Андропове, Черненко и Горбачёве. С Брежневым понятно. А как менялось отношение остальных советских лидеров к руководящей роли партии?

– Динамика шла незаметно. Уже в настоящее время, обладая информацией, которая появляется в интернете и на телевидении, можно составить картину. Например, когда Александр Ципко, которого никто не воспринимал в ЦК как серьёзного работника, сейчас говорит, что он находился под личной опекой Андропова и готовил для него закрытые документы, которые Андропов не оставлял в архивах КГБ. КГБ был системой, которая не позволяла отклоняться от генеральной линии. Андропов, сам создавая эту систему, понимал, что если информация попадает в неё, то она автоматически становится достоянием многих сотрудников, которые могут быть недовольны той или иной политической позицией руководства. Поэтому дальнейшие изменения (“перестройка”) осуществлялись не на базе КГБ, а с помощью КГБ, но за рамками КГБ (Вспомним пятёрки, незнакомые между собой. – А. С.) Откуда появился Примаков? Это не система КГБ. Он из боковых отростков, которые создал Андропов, будучи уже председателем КГБ и членом Политбюро. Директор Института США и Канады Георгий Арбатов, директор ИМЭМО Николай Иноземцев, директор Института востоковедения Бободжан Гафуров. Это были параллельные структуры, которые дублировали КГБ. Внешне они работали в связке с партийным аппаратом. Но в реальности эти институты были настолько сильными, находясь под покровительством Андропова, что влияние на них руководящих отделов ЦК равнялось нулю.

Я тогда и не подозревал об этом. Мне довелось впасть в немилость к Примакову именно по незнанию. Когда Примаков возглавил в 1977 г. Институт востоковедения, ему тут же дали статус члена ЦК, то есть неприкасаемость. Кстати, Иноземцев был очень талантливым человеком. Мы вдвоём летали на 40 дней со дня убийства Камаля Джумблата. Общались с ним 7 дней в Бейруте. Произвёл сильное впечатление.

Корр.: Интеллектуал?

– Очень сильный. С колоссальным жизненным опытом, участник Великой Отечественной войны, был награждён четырьмя боевыми орденами. Сдержанный, ни одного лишнего слова и даже движения бровями. Это была вышколенная публика, что позволяло ей не засветиться.

Ципко говорит правду, когда вспоминает Андропова, который не позволял ему направлять в архив КГБ записки. Последний раз я встретил Ципко в Вашингтоне, когда в 1990-м работал советником посольства. Тогда ЦК уже рухнул, там никого не было. Всю шифропереписку запретили посылать в ЦК ещё в конце 1988 года.

Корр.: Получается, что Горбачёв просто добивал систему?

– Горбачёв – это тряпка, пешка, вообще ничто. За распадом СССР стояли наследники Андропова. То есть были созданы условия перехода от той системы, в которой мы жили, к западному образцу.

Корр.: Зачем им понадобилось уничтожать страну?

– Расскажу вам в ответ небольшую историю из жизни. В октябре 1974 года, когда я был в Ливане, работал на должности первого секретаря посольства, у меня умерла мать. Я полетел в Новосибирск на похороны. На обратном пути я позвонил Вадиму Румянцеву, которого тогда сделали заместителем заведующего в ЦК. Он позвал к себе. В гостях у него были Примаков с супругой. А тогда Примаков был членом редколлегии газеты “Правда”. Что такое газета “Правда” в те годы? Если появлялась маленькая негативная заметка про чиновника, то его сразу снимали с должности. Вдруг я слышу от Примакова: “Социалистическая система себя изжила. Надо от неё отходить и начинать жить как на Западе”. (Это 74-й год! – Л.С.)

И тут я вступаю в пререкания с Евгением Македоновичем. В те годы у него было такое отчество… Когда я в 1975 г. приехал к Примакову, он сказал мне: “Слава, зови меня теперь Евгений Максимович”.

Корр.: Он поменял отчество?

– Да, это уникальная вещь в его биографии. Личность Примакова законспирирована до предела и по сей день. Я считаю, что он являлся главной действующей фигурой, которая завершила план Андропова по переустройству Советского Союза. Говоря простым языком, Примаков был смотрящим за процессом – все эти годы…

Механизм “перестройки” осуществлялся сторонниками Примакова вне КГБ, частично привлекая оттуда кадры, которые Андропов лично создавал. Ведь Андропов тоже пришёл в КГБ и ЦК не с пустого места. И здесь интересно рассмотреть корни самого Андропова.

Корр.: Кстати, о корнях. Какие факторы способствовали карьерному взлету Андропова?

– Андропов же был первым секретарём ЦК комсомола Карело-Финской ССР. За ним стоял Отто Куусинен. А с кем был связан Куусинен? С генерал-лейтенантом госбезопасности Евгением Питоврановым. Это “отец” всех андроповых, Примаковых и других деятелей “перестройки” (О Питовранове я ещё скажу. – А. С.).

Итак, отчество у него – Македонович, которое он носил до 1975-го и все (кто надо, разумеется) об этом знали. Но если у человека такое странное отчество, то правда ли всё остальное – имя, фамилия, место рождения?

Ведь сегодня пишут, что его отца звали:

1. В мемуарах Примаков написал так: “Фамилия моего отца Максим Немченко – об этом рассказала мне мать. Я его никогда не видел. Их пути с матерью разошлись, в 1937 г. он был расстрелян. Я с рождения носил фамилию матери – Примаков”. Но это пишет сам Примаков – а джентльменам надо верить на слово…

2. Он родился в 1929 году. Его отцом был известный литературовед Ираклий Андронников; он не признал сына, но помог матери, Анне Яковлевне, обосноваться в Тифлисе, где ей сразу после переезда из Киева дали две комнаты в бывшем доме царского генерала. На этом участие Ираклия Луарсабовича в судьбе сына не закончилось [ «Завтра», 1999, сентябрь, № 36].

3. По другой версии – его фамилия Киршблат. Со слов родных, Давид Киршенблат всё же имел отношение к Евгению. Он рано потерял супругу и женился на гувернантке своих двоих детей – Фаине, у которой была сестра Хана – мать Примакова. Поскольку у мамы Жени была лишь 11-метровая комната в коммунальной квартире, он рос в доме у тети.

Ясно, что это – специальное запутывание биографии. В принципе, понятно, почему он изменил отчество – постоянно возникало бы много вопросов, что это за имя такое – Македонии? А как его фамилия? А как зовут “Евгения”? А вопрос об имени потянул бы много и других нежелательных вопросов…

Далее всё верно: в 1948 г. Примаков поступил в Московский институт востоковедения. Затем – в аспирантуру экономического факультета МГУ. После поступает на работу в Госкомитет по телевидению и радиовещанию и через 9 лет становится Главным редактором Главного управления радиовещания на зарубежные страны. Без сомнения, в карьерном продвижении ему помогли родственные связи его жены – в 1951 г. Примаков женился на студентке Грузинского политехнического института Лауре Васильевне Харадзе (1930–1987), приёмной дочери генерала НКВД М.М. Гвишиани и, соответственно, сестре Джермена Гвишиани.

В 1962 г. он получает должность обозревателя газеты «Правда».

30 апреля 1970 года становится зам. директора ИМЭМО. За прозападность его прозвали «Эжен». Иноземцев часто отлучался либо для составления докладов в ЦК, либо в загранкомандировки. Его замещал Примаков. Под их руководством ИМЭМО всё дальше отходил от своей основной задачи – помогать советскому руководству искать оптимальные пути решения международных проблем. Руководство института постепенно перешло в скрытую оппозицию ЦК. Это выражалось, в частности, в распространении среди сотрудников проамериканских взглядов.

Примаков: “В 1971 г., уже будучи зам. директора ИМЭМО, несколько раз имел абсолютно закрытые встречи с израильскими руководителями с целью прозондировать возможность мирного урегулирования с арабами. Я перечисляю эти миссии, чтобы подчеркнуть: они осуществлялись по решению Политбюро или Секретариата, в которых безопасность обеспечивал КГБ”. Только ли о Палестине говорил там Примаков? Мы никогда не узнаем об этом – это тайна Израиля и мирового масонства, которому верно служил “брат” Эжен» [49; с. 434].

Примаков – масон, член Мальтийского ордена, член Римского клуба (цель которого – сокращение населения). Крепкие связи установились между Примаковым и «Обществом Монт Пелерин». Услуги Примакова этой секретной организацией были по достоинству оценены: в 1989 г. в «Като Институте» (дочерней ложе «Общества») ему подарили бронзовый бюст Фредерика фон Хайека, одного из основателей «Общества Монт Пелерин». И позже связь с ним он не порывает. Так, 25 июня 1998 года Примаков держит речь перед «мастерами» в Лондоне в Институте экономических отношений. В том самом, где получили подготовку Гайдар, Чубайс, Фёдоров, Авен и прочие.

В своём интервью Примаков зачем-то обнародовал сам факт контактов с Израилем. С чего бы это? Дело в том, что Примакова давно обвиняли в связях с «Моссад», которые он публично не опроверг [ «День», 1993, № 24]. Или: «Примаков ещё в 70-е годы тайно и неоднократно посещал Израиль для конфиденциальных бесед с премьерами Исхаком Рабином и Менахемом Бегином. Примаков так «примелькнулся» израильским лидерам, что они принимали его и позже, но уже в качестве тайного посланника Горбачёва. И, естественно, что позднее он стал Министром иностранных дел России» [ «За Русское дело», 1996, № 4]. Генерал В. Филатов на сайте «Клич генерала Филатова» писал, что, когда Примаков работал корреспондентом «Правды» на Ближнем Востоке (1966-70), то был завербован «Моссад». Во время поездки в Багдад (1969) познакомился с Саддамом Хусейном, который был американским агентом (см. главу 8, раздел «Исламская революция, США и наркотики»).

Примаков говорил и о своей деятельности на посту директора Службы внешней разведки (СВР) (с 26 декабря 1991-го по январь 1996 г.). (Вспоминается эпизод из романа А.С. Иванова «Вечный зов», в котором секретарь райкома Полипов говорит: «Я ставлю на повестку дня вопрос о деятельности Кошкина и Баулина». Баулин: «Не о деятельности, а о работе». Полипов: «Нет, именно о деятельности!»)

Примаков: «Самым “прорывным” в нововведениях СВР после окончания холодной войны было становление и развитие контактов и взаимодействия со спецслужбами различных стран, в том числе входящих в НАТО». Примаков говорил, что ЦРУ получало от него много ценной информации, но без взаимности со стороны американцев. (Вы в это верите?) Примаков говорит «об установленных неплохих личных отношениях между руководством СВР и ЦРУ». Как это понимать?

«Хорошо помню атмосферу на загородной даче нашего посла в Вашингтоне Владимира Лукина (масона [49; с. 434]), где мы принимали американских коллег. Непрерывно произносились тосты, шутки, рассказывали анекдоты. Со стороны мало кто мог подумать, что встречаются, мягко говоря, соперники». Вот такая идиллия. Интересно, за что они пили? «За дружбу ЦРУ и СВР»? Или просто «За ЦРУ»? После такого интервью надо немедленно возбуждать дело, а не избирать в Думу.

На одном из первых заседаний руководства СВР Примаков потребовал полный список агентуры. Для руководителей это был нонсенс: каждый начальник управления работает со своим ограниченным контингентом, так как полную картину составлять слишком опасно [ «Московский комсомолец», 1996, 11 января]. Списка он не получил. Это спасло многих разведчиков от разоблачения «друзьями из ЦРУ».

Главным направлением деятельности Примакова на посту директора СВР было сокращение резидентур и свёртывание операций, длившихся десятилетия. Причём особенно пострадали те подразделения, которые действовали в Азии и Африке [ «Завтра», 1999, сентябрь, № 36].

Руководство СВР участвовало в международных заседаниях по вопросу «борьбы с международным терроризмом», участники которых делали вид, что не знают, кто из «коллег» финансирует террористов.

В марте 1992 г. Примаков, по согласованию с Ельциным, принял решение о расформировании разведывательнодиверсионной службы в структуре СВР.

После столь впечатляющих результатов, достигнутых Примаковым, генерал Виктор Филатов сказал: «ЦРУ нас уже не разведывает, ЦРУ нами правит».

За такие заслуги (перед кем?) Примакова назначают министром иностранных дел. На этом посту он ничего не сделал для предотвращения расширения НАТО и войны в Югославии. Да, переговоры по этим вопросам шли «долго» и «трудно» (как писали газеты), но кончились (как и было запланировано) в пользу Запада.

Он в 1997-м подготовил и протолкнул договор о «партнёрстве» Россия-НАТО, который стал дверью для Эстонии, Латвии, Литвы, Словении, Словакии, Болгарии и Румынии в НАТО. И Россия (в лице президента Ельцина) на этот недружественный шаг со стороны «западных партнёров» никак не отреагировала.

При Примакове Россия признала вхождение Крыма в состав Украины, его МИД этим занимался.

Затем Примаков возглавил Торгово-промышленную палату РФ. В тесной связке с ТПП работал и Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП).

Другой институт – Институт США и Канады, директором которого был Георгий Арбатов. Решение о создании института (сначала – только США, Канада добавилась в 1975 г.) было принято в мае 1967 года. А в декабре Арбатов стал его директором.

Председатель Всемирного еврейского конгресса Эдгар Бронфман говорил: «Пару лет назад мой друг, директор Института США и Канады, Георгий Арбатов, уверял меня, что он еврей, поскольку у него отец еврей» [257; с. 45].

В предисловии к мемуарам Арбатова, изданным в США, зам. госсекретаря при Клинтоне Строуб Тэлботт пишет, что «господин Арбатов стал другом Америки ещё с начала 70-х годов» [49; с. 402]. Эту оценку Тэлботта подтверждает и американский обозреватель Дж. Шектер, который в журнале «Эсквайр» (1983) назвал Арбатова «американским связным Андропова», а в опубликованной в том же году книге Дж. Берона «КГБ сегодня. Невидимая рука» Арбатова называют агентом США в СССР [257; с. 68].

Вот эти «академики», а точнее – масоны и агенты ЦРУ, «системные диссиденты» ковали победу «Нового мирового порядка». В институте работали и такие деятели «перестройки» как Лукин, Кокошин (секретарь Совбеза при Ельцине), Малашенко (директор телекомпании НТВ при председателе Российского еврейского конгресса – РЕК – Гусинском).

«Архитектор перестройки» Александр Яковлев – агент ЦРУ

Александр Николаевич Яковлев родился 2 декабря 1923 года в деревне Королёво Ярославской области. Он был участником войны, командовал взводом морской пехоты на Волховском фронте. После ранения получил инвалидность. Именно с рассказа о ранении начинается враньё «архитектора перестройки» в его воспоминаниях «Сумерки». Но всё по порядку.

В апреле 42-го лейтенант Яковлев прибыл из училища в 54-ю армию Волховского фронта, а 6 августа его ранило – и на этом война для него кончилась. Он пишет: «Фашисты всадили в меня четыре разрывных пули» – в ногу, в бедро, в лёгкие и в грудь. И как это только Яковлев остался жить?! Незадолго до выхода из печати его книги, Яковлев в беседе с генералом Макашовым сказал, что о его ранениях можно прочитать в газетах «Красный Балтийский флот» за 24 сентября 1942 года и «Красный флот» за 29 сентября. Да, там действительно говорится, что Яковлев был ранен, но о том, что разрывными – ни слова [ «Патриот», 2003, октябрь]. Яковлев не мог быть ранен разрывными, так как они были запрещены специальной конвенцией и, если такой случай действительно имел место, то Верховное главнокомандование не упустило бы случая начать международный скандал. А он Гитлеру был не выгоден. Более того, если бы даже одна разрывная попала в Яковлева, то, возможно, не было бы «перестройки»… А он даже не был списан из армии, а лишь уволен в запас.

Вернувшись домой, он сразу же поступил в институт – и разрывные не помешали! Он там не только учился, но и был зам. секретаря комитета ВЛКСМ, членом партбюро и руководил кафедрой военной и физической (!) подготовки. В 1946-м окончил Ярославский пединститут, стал журналистом, а в 1953-56 годах – инструктор отдела школ в аппарате ЦК КПСС.

И ещё о войне. Яковлев вернулся с фронта без наград – просто не успел их заслужить, так как быстро отвоевался. Но вот дальше начались чудеса: 13 января 1946 года, когда он уже работал в Ярославском обкоме, на него был оформлен наградной лист на орден Отечественной войны II-й степени, но при этом Яковлев был назван почему-то «командиром Отдельной роты автоматчиков», хотя командовал взводом. В ноябре 47-го он получает орден Красной Звезды. Казалось бы – хватит. Но, видимо, «иконостасы» фронтовиков не дают покоя и в 1988-м он получает ещё один орден Красного Знамени – им он был награждён за тот же боевой эпизод. И не боялся, что «демократы» раздуют скандал.

В 1959 г., уже работая в ЦК, Яковлев был направлен на стажировку в Колумбийский университет. Вместе с ним на стажировку, уже по линии КГБ, отправился и Олег Калугин. Как они из аппарата ЦК и органов КГБ попали в американские студенты – сказать трудно: видимо, кому-то это было нужно. Кстати, профессором там работал «советолог» Збигнев Бжезинский [246; с. 165]. Надо отметить, что Бжезинский до 1976 г. руководил работой Русского института при Колумбийском университете. Как раз в этом советологическом центре учились Яковлев и Калугин. Конечно, совпадение.

Русский институт был основан на средства Фонда Рокфеллера. Примерно две трети американских специалистов по проблемам Советского Союза подготовлены в его стенах. Со временем институт превратился в главный центр разработки новых теорий борьбы против социалистических стран. Именно фигура руководителя Русского института Бжезинского послужила поводом для того, чтобы называть Колумбийский университет закрытым заведением, занимающимся обучением и специализированной подготовкой кадров будущего правительства Нового мирового порядка.

Процитирую пресс-релиз Бюро информации этого университета, выпущенный 10 мая 1959 года: «Первые студенты, прибывшие по обмену из России, завершают своё пребывание в США. Четыре студента из России, находившиеся в стране по спонсируемой правительством программе советско-американского студенческого обмена, завершают годичное пребывание в Колумбийском университете. Эта группа, сфотографированная перед входом в Мемориальную библиотеку им. Сета Лоу на территории университетского кампуса, положительно оценивает опыт первого года учёбы. Слева направо: Олег Д. Калугин, Александр Н. Яковлев, Ю.Н. Стожков и Геннадий П. Бехтерев.

.. Недавно в кампусе Колумбийского университета состоялось заседание руководства, на котором были избраны ещё 28 американских студентов для поездки ближайшей осенью в Советский Союз в рамках следующего года программы обмена. Пока что известно о решении советской стороны направить в США 33 российских стажёров». Кто эти 33 человека?

В Америке Яковлева и Калугина вербует ЦРУ. Вот что сказал 30 ноября 2005 года в интервью «Народному Радио» обозреватель газеты «Гудок» Владимир Кузнечевский: «Действительно, материалы на Яковлева поступали. И для меня они были, я не побоюсь такого слова, ошарашивающими. К нам пришёл полковник КГБ в отставке (он разрешил нам назвать его фамилию – это Смирнов Анатолий Сергеевич) и рассказал о той информации, которой он владеет по поводу героя сегодняшней передачи. Разговор был откровенный, 1958 год. Советские студенты, в числе которых Калугин и Яковлев я всё это написал, но прежний главный редактор газеты “Гудок” не решился опубликовать. Не берусь судить, сколько там правды, но это действительно было, Анатолий Сергеевич рассказал вещи удивительные. Если вы позволите, я воспроизведу их.

1958 год. Советские студенты, в числе которых Калугин и Яковлев

Корр.: Конечно. Только сначала один вопрос: сейчас, когда вы шли к нам на передачу, вы предупредили его, что дадите этот материал в эфире и что его фамилия прозвучит именно в эфире? Я знаю, что на материале стоит его подпись.

В.К.: Естественно, есть такое понятие, как журналистская этика. И не 30 минут назад, а вчера вечером я позвонил Анатолию Сергеевичу домой, сказал, что есть вот такое предложение. Я сказал ему: “Если вы скажете ‘нет’ – значит, нет. Если вы скажете не называть фамилию, значит, не будем называть фамилию”. Он сказал: “Нет, называйте, рассказывайте. Я отвечаю за каждое своё слово”. Рассказ полностью принадлежит этому человеку. Кстати, он на меня произвёл очень хорошее впечатление. Ему 83 года, но у него ясная память, грамотная, наполненная образами речь русского интеллигента. Долгое время он был правой рукой Сергея Павловича Королёва (понятно, от какой организации). И вот что он рассказал, ссылаясь на своих друзей. Я постараюсь близко к тексту воспроизвести то, что он говорил мне, чтобы всё было точно. В начале девяностого года советская резидентура в Вашингтоне сообщила в Москву, что, по её сведениям, секретарь ЦК и член Политбюро Яковлев много лет работает на ЦРУ. А канва сообщения была такая. В 1989 г. в Штатах поднялась в очередной раз волна критики в адрес ЦРУ. Руководителей американской внешней разведки критиковали за неэффективность, за то, что они неконтролируемо расходуют деньги. Решили чуть ли не в половину урезать бюджет. Никто не знает, какой бюджет у ЦРУ. Так вот, на них, как сейчас у нас принято говорить (уголовная лексика стала чуть ли не нормативной), “наехал” сенатский Комитет по контролю над внешней разведкой.

Корр.: Дескать, плохо работаете?

В.К.: Плохо работаете, деньги расходуете неконтролируемо – ополовиним. Что называется, сенаторы упёрлись, убедить их оказалось невозможным. И тогда директор ЦРУ Юлиан Лекстер решился на беспрецедентный шаг. Он пригласил к себе трёх руководителей этого сенатского Комитета в кабинет и выложил на столе перед ними пять личных дел высоких советских руководителей, которые работали на ЦРУ и снабжали это ведомство первосортной информацией из самых, как он сказал, “глубин советской верхушки”. Сенаторы были поражены, естественно, полистали документы. Но более всего их поразило, как рассказывает Анатолий Сергеевич, что среди этих пяти папок самым пухлым делом было дело главного идеолога КПСС А.Н. Яковлева. Впечатление от знакомства с этими материалами у сенаторов оказалось настолько сильным, что, вернувшись к себе, они тут же организовали принятие решения сенатского комитета, в котором рекомендовали конгрессу полностью восстановить финансирование ЦРУ.

Корр.: Можно сказать, что ЦРУ достигло своих целей. Но если эта информация попала в Москву, то какова оказалась реакция Москвы? В прессе были сообщения, уже после 91-го года, что Крючков в одном из интервью рассказал о своём докладе Горбачёву по поводу Яковлева. Но Горбачёв, мол, оставил это без внимания. А так как он не имел права по закону проводить следственные действия в адрес одного из главных лиц государства без санкции Горбачёва, то всё осталось без движения.

В.К.: Всё было гораздо интереснее. Я спросил моего собеседника, как реагировала Москва? Он сказал: “Никак, без последствий”. Но с моей стороны была немая сцена: что, мягко говоря, не могли проверить? “Да нет, – он говорит, – не в том дело, что не могли проверить, а в том, что Крючков действительно пришёл к Горбачёву с просьбой включить Яковлева в разработку Горбачёв спросил: откуда информация?” И вот что рассказал Анатолий Сергеевич: наш информатор работал в аппарате одного из этих трёх сенаторов. И когда сенатор вернулся в свой кабинет, он был настолько потрясён, что своему помощнику рассказал, как он листал в кабинете у Лекстера личные дела пяти московских информаторов. Имена их сенатор не запомнил, американцы к этому относятся так, через слово, но имя главного идеолога его потрясло, поэтому он назвал Яковлева. И вот бывший председатель КГБ, когда его генсек спросил, откуда информация, был вынужден промолчать, потому что, как он сказал моему собеседнику: “Если бы я назвал фамилию моего информатора в аппарате сенатора, я бы его сжёг там, это стопроцентно”.

Корр.: То есть он был уверен в том, что, если бы он сказал Горбачёву, откуда у него эта информация, то этого человека (информатора) постигла бы судьба Эймса и многих, многих других, а, может быть, он даже до суда не дожил бы?

В.К.: У меня после разговора с моим собеседником сложилось именно такое впечатление, что он уже Горбачёву не верил. Но что интересно, Горбачёв сказал Крючкову, чтобы он сам поговорил с Яковлевым и спросил у него, правда ли тот работает на ЦРУ?

Корр.: “А правда ли вы шпион?”

В.К.: Я спросил Анатолия Сергеевича – и что же? Он сказал так: “Владимир Александрович встречался с Яковлевым, но о чём они говорили и до чего договорились, он никогда никому не рассказывал”. Это вот такая ситуация, когда вопросов в лоб воспитанный человек, в общем-то, не задаёт. Я видел, что Анатолий Сергеевич волновался, я видел, чего ему это стоило. Сам он сказал, что он несколько лет размышлял, прежде чем прийти. А я задавал только чисто журналистские вопросы, в частности, спросил его: “Если было личное дело Яковлева, разве оно не сохранилось? Такого ведь не бывает, чтобы не сохранилось?”

Корр.: Да, если было дело там, в Вашингтоне, то здесь тоже где-то должна стоять папка и когда-нибудь с неё стряхнут пыль.

В.К.: Вот примерно так я у него и спросил. Он сказал, что потом было ГКЧП, и после ГКЧП эти личные дела были уничтожены. Кстати, сказал он, в их уничтожении участвовали те пять человек, которые там упоминались, все очень высокопоставленные.

Корр.: И все, наверное, быстро оказались главными демократами и пошли бороться с тоталитаризмом, контролировали захват КГБ и его архивов (Как и в Феврале 17-го, когда громили жандармерию и жгли её архивы. – А. С.).

В.К.: Не знаю. Я обескураженно спросил Анатолия Сергеевича: “И что же, сейчас нет никаких следов?” Он сказал: “Почему нет? Есть, в ЦРУ”.

Корр.: Но всё же, Владимир Дмитриевич, вопрос: с каких пор, вот об этом он вам говорил или нет, потому что важно знать, с каких пор человек сознательно, как он выразился, боролся с тоталитарным режимом?

В.К.: Об этом я всё-таки спросил. Он говорит, что, по его данным, с 1974 года, то есть с момента, когда он оказался в Канаде. И про Колумбийский я спрашивал. Кстати, я ему задал вопрос, который не мог не задать как журналист. Ведь в колумбийскую командировку, а это был 1958-й год, ездили пять человек, и среди них был будущий генерал КГБ Калугин.

Корр.: А генерал Калугин, как известно, сейчас проживает в США.

В.К.: Но вот ноги растут именно оттуда, с 58-го года.

Корр.: Существование свидетельских показаний о причастности одного из руководителей Советского Союза к ЦРУ представляет не только историческую ценность. Ведь многие процессы последних лет Советского Союза становятся более ясными, если знаешь, что один из руководителей выполнял просто-напросто заказ геополитического противника. Это касается и сегодняшних реалий. Мы все очень хорошо знаем, что Яковлев возглавлял идеологию. Именно он провёл в конце восьмидесятых годов чистку в средствах массовой информации, именно он поставил тех главных редакторов, которые активно разрушали Советский Союз, кого назвали прорабами “перестройки”. Именно он воспитал целую плеяду, которая до сих пор, в общем-то, во многом определяет идеологический климат в стране и руководит средствами массовой информации. Причём, многие из них даже записались сейчас в патриоты. Но к Яковлеву они испытывают пиетет.

Слушатель: Три коротеньких вопроса. На первый, наверное, нельзя дать ответ. Почему этот сотрудник КГБ пришёл после смерти Яковлева? Второй вопрос. Яковлева нет, но есть Горбачёв, и почему Горбачёву сейчас на уровне парламентской комиссии не задать вопрос в лоб: приходил ли к нему Крючков с подобным сообщением? И третий вопрос: если это было и Горбачёв сказал “нет”, а Яковлев при Горбачёве вознёсся в члены Политбюро, то не является ли тем же самым и Горбачёв?

В.К.: Я начну, если вы позволите, с третьего. Не был ли и Горбачёв? Так вот, я так и считаю, то есть я из разговора с Анатолием Сергеевичем понял, что, когда Крючков разговаривал с Горбачёвым, он ему не назвал информаторов в штабе этого сенатора именно потому, что понял, что этот информатор сгорит. И ведь неслучайно Крючков никому никогда не рассказывал и не рассказывает о своём разговоре. Я думаю, что и не расскажет. А первый вопрос самый лёгкий: не после смерти. Он пришёл ко мне 8 апреля 2005 года. Я ещё и сегодня колебался, идти или не идти на эту передачу. Но вчера поговорил с Анатолием Сергеевичем, он себя очень плохо чувствует. Он сказал фразу, которая меня, собственно говоря, и подвигла. Он сказал: вот генералы, которые занимались сжиганием этих личных дел (Как видим, эти четверо генералов работали в руководстве КГБ; видимо, среди «сжигателей» был и Калугин; пятым агентом был Яковлев. – А. С.) Я, кстати, его спросил, не боится ли он их подставить? Он сказал: “Нет, скоро и я уйду. И что же, так всё и останется?” Я его спросил об этом, потому что для меня это тоже было ошарашивающе, так как я лично знал Яковлева. Я спросил, предполагает ли он такое развитие событий? Но он сказал: “Я не хочу умирать, не предав гласности то, что знаю”» [ «Дуэль», 2006, январь, № 4].

Далее. Виктор Казначеев, работавший при Горбачёве вторым секретарём Ставропольского обкома, приводит письмо ветеранов КГБ: «Неуважаемый сэр! Нам нет нужды называть свои имена. Почти всех нас вы знаете лично, с остальными, Бог даст, познакомитесь в зале суда. Вы нас никогда не любили, и это неудивительно: вы не без оснований опасались, что когда-нибудь мы раскроем вашу двойную жизнь. Докопаемся до обстоятельств вашего предательства, как это случилось с Огородником, Толкачёвым, Шевченко и другими изменниками Родины и вам придётся отвечать за содеянное. К сожалению, подчиняясь законам профессии, большую часть этого срока мы вели наблюдение за вами порознь, из-за жёсткой конспирации, не зная всего объёма поступающей на вас информации. Только этим, да ещё тем, что при прежнем режиме вы относились к числу “неприкасаемых”, и объясняется то обстоятельство, что мы не имели возможности и права обратиться к вам лично или через газету. Теперь, выйдя в отставку, мы обменялись информацией, и ничто не может помешать нам привлечь к общественному, а, возможно, и уголовному, суду (Комментарий: а кто вам мешал бить в набат, когда получили информацию, что Яковлев – шпион? Кого (и чего) вы – генералы – боялись? Потерять персональную пенсию? – Л.С.)

Итак, впервые в поле нашего зрения вы попали в 1987 году. Поводом послужила добытая нами стенограмма состоявшейся ещё в мае 1978 г., т. е. вскоре после побега Шевченко (Сотрудник МИДа и зам. генсека ООН. – А. С.), когда вы были послом в Канаде, беседы с одним из членов канадского правительства. Как следовало из стенограммы, вы полностью одобрили поступок Шевченко, а заодно допустили несанкционированное разглашение сведений, составляющих государственную тайну, а именно – сообщили некоторые подробности завершившейся в марте 1978 г. операции по внедрению в агентурную сеть канадских спецслужб сотрудника КГБ, в результате чего в Канаде разразился политический скандал. Эта операция имела кодовое название “Турнир”. На ваше счастье, к моменту получения этих сведений вы были уже членом Политбюро и нам было категорически запрещено не то, что сообщать, но даже получать подобную информацию. (Чего вы боялись? Сообщили бы в зарубежную газету. Но загранкомандировки дороже Родины. – А. С.).

В последующие годы всё тот же источник в ЦРУ, а также другие агенты, близкие к правительственным кругам США, убеждали нас в том, что вы являетесь “агентом влияния”, мы регулярно сообщали эту информацию председателю КГБ Крючкову, но никакой видимой реакции не последовало; вы, как и прежде, продолжали проводить свою линию.

До сих пор вы призывали к покаянию других, теперь наступило время и самому покаяться. До встречи в суде! И пусть свершится правосудие!» [311; с. 137–148].

Итак, мы видим, что информацию о шпионаже Яковлева шла потоком. Но – никаких мер ни Андропов, ни Чебриков, ни Крючков не предпринимали. Почему? Ответ может быть только один: все они делали одно, общее, дело.

О шпионаже Яковлева говорил и председатель КГБ Крючков. Но – уже после событий. Как будто он ничего не знал! В интервью газете «Газета» 19 декабря 2003 г. он сказал: «…Потом я стал получать материалы на Яковлева о том, что у него очень недобрые контакты… кое с кем. Однако он был членом Политбюро, и мы не имели права перепроверять эту буквально ошеломляющую информацию. Тогда я пошёл к Горбачёву. Объяснился с ним по этому поводу. “Да-а-а… – протянул Горбачёв, – что же делать? Неужели это опять Колумбийский университет? Да-а-а… Нехорошо это. Нехорошо». Ситуация осложнялась тем, что неожиданно и очень серьёзно начали подтверждаться старые связи Яковлева. Ещё в 1960-м году он стажировался в США в Колумбийском университете и был замечен в установлении отношений с американскими спецслужбами. Однако тогда ему удалось представить дело так, будто он пошёл на это в стремлении использовать подвернувшуюся возможность достать важные для СССР материалы из закрытой библиотеки. Как бы там ни было, но Андропов в своё время прямо говорил мне: “Яковлев – антисоветчик!” (Тогда зачем его держал? – А. С.) И вот теперь я наблюдал, как Горбачёв, находясь в полном смятении, никак не может прийти в себя, словно за сообщением о Яковлеве для него скрывалось нечто большее. Тогда я сказал: “Происходящее с Яковлевым никуда не годится. Надо думать, как быть”».

(В своих воспоминаниях Крючков с удивлением отмечает, как обезумевший от страха Горбачёв, ломая вспотевшие руки, носился по кабинету, восклицая: «Неужели это – Колумбийский университет, неужели это – старое» (Выделено мной. – Л.С.). Потом, пишет Крючков, «стал лепетать», что с тех пор Яковлев, «наверное, больше ничего такого не делал…» Итак, Крючков с удивлением пронаблюдал за метаниями Горбачёва и… уехал продолжать охранять советский строй. Почему Крючков не арестовал Яковлева, я понимаю: боялся без санкции генсека предпринять действия, составляющие его прямые служебные обязанности, но почему Крючков не понял причину страха Горбачёва, не могу понять. Ведь любому первокурснику было бы ясно, что Горбачёв испугался того, что всё вскрылось раньше времени, и он сам – конкретный кандидат в «Матросскую тишину»; как выясняется, Горбачёв ему просто запретил этим заниматься. – А. С.)

Продолжим:

«– И что в итоге придумали?

– Дело в том, что Горбачёв, как всегда, стал не искать решения возникшей проблемы, а стал думать, как уйти от неё. Как-то раз он сказал мне буквально следующее: “Возможно, с тех пор Яковлев вообще ничего для них не делал. Сам видишь, они недовольны его работой, поэтому и хотят, чтобы он её активизировал”. Правда, тут же, видимо, осознав всю нелепость таких рассуждений, он надолго замолчал, а потом вдруг предложил: “Знаешь что? А ты сам поговори с ним! Что он тебе скажет?” Я спросил: “О чём поговорить?” “Скажи ему, что есть вот такие материалы”, – предложил Горбачёв. Я ответил: “Такого ещё никогда не было. Я приду и выложу ему всю оперативную информацию, чем выдам наших разведчиков. Как же так можно?!” “А ты как-то так… попробуй”, – снова предложил Горбачёв.

– Как же вы поступили?

– А что мне было делать? Всё-таки указание генсека, я обязан его выполнять. Нашёл подходящий момент. Остались мы с Яковлевым с глазу на глаз. Излагая в общих чертах суть дела, я, не отрываясь, следил за его реакцией. Он был явно растерян и ничего не мог выдавить в ответ, только тяжело вздыхал. Для него весь этот разговор явился полной неожиданностью. Так мы и сидели, не проронив ни слова по существу, пока не появился Валерий Болдин (Помощник Горбачёва. – Л.С.), хозяин кабинета, в котором состоялась эта встреча.

– Вы сообщили о её итогах Горбачёву?

– Горбачёву я доложил: “Яковлев промолчал”. Горбачёв толком ничего не ответил, и я понял, что он уже имел беседу с Яковлевым. Потом прошло какое-то время, и, как-то раз, между делами Горбачёв, словно невзначай, обронил: “Ну что? Яковлев не возвращался к тому разговору?” – “Нет, – говорю, – не возвращался, но сам я хочу вернуться. Пусть всё-таки скажет: да или нет”. – “Да стоит ли?”, – засомневался Горбачёв. “Это очень серьёзно. Поэтому стоит”, – сказал я и вскоре снова нашёл возможность встретиться с Яковлевым. Я поинтересовался: не говорил ли он с кем-либо, в частности с Горбачёвым, о нашей неприятной беседе? “Вопрос серьёзный, – подчеркнул я, – мало ли что может быть”. В ответ услышал лишь еле слышное, неуверенное: «Нет…» Потом: “Ах-ах… Да мало ли что говорят”, – и больше он ничего мне не сказал. Мне всё стало ясно.

– Вы докладывали Горбачёву и об этом разговоре?

– Докладывал. Но он промолчал, как будто не услышал моих слов. Видимо, они с Яковлевым в конце концов сошлись и нашли общий язык. Согласия на проверку разведданных по Яковлеву Горбачёв так и не дал. На том всё и кончилось: все словно воды в рот набрали». (Аналогичный текст содержится и в воспоминаниях Крючкова.)

В доказательство шпионажа Яковлева и «странной» позиции Крючкова «Дуэль» (2000, № 45) приводит такой факт. Как известно, «академик» был послом в Канаде и оставался на этом посту 12 лет. Однажды офицер безопасности советского посольства по своим делам выехал в город, где ближе к вечеру зашёл перекусить в небольшое кафе, попавшееся ему по пути. Он был очень удивлён, увидев в кафе Яковлева в компании неизвестного иностранца. Во-первых, ресторан был по своему разряду значительно ниже, нежели те, где обычно появляются послы. Во-вторых, в то время послы никогда не выходили в город без сопровождения в лице помощника, переводчика, шофёра (по мере необходимости), причём это особенно относилось к советским послам и, в частности, за это и отвечал вышеупомянутый офицер безопасности. И, в-третьих, офицеру бросилось в глаза, что Яковлев довольно часто и пугливо озирался. Когда встреча закончилась, офицер «довёл» иностранца, беседовавшего с Яковлевым, до его дома, а несколько позднее по дому и номеру его автомашины установил фамилию и выяснил ещё некоторые данные незнакомца. Запросили о нём Центр. Вскоре пришёл ответ: иностранец – гражданин США, сотрудник ЦРУ высокого ранга. Тогда работник посольства (офицер) направил в Центр письмо, содержащее мотивированное предположение о сотрудничестве посла Яковлева с ЦРУ, а также предложение начать активную разработку Яковлева с использованием всех возможностей КГБ. Однако в ответ на это абсолютно правильное в профессиональном отношении предложение офицер был отозван в Москву, где на приёме у Крючкова (тогда начальник ПГУ) ему заявили, что у него нелады с психикой, что имеет место его служебное несоответствие, превышение полномочий и т. п., и отправили с понижением в Волгоград.

Скорее всего, Яковлев был завербован американцами ещё в начале 60-х, когда выезжал в США в качестве аспиранта – руководителя группы студентов-стажёров из 4-х человек, в числе которых был и другой будущий агент – Калугин.

Показательно, что именно после вербовки Яковлев и Калугин стремительно делают карьеры в ЦК и КГБ. Значит, их продвигали другие, более высокопоставленные агенты, которые были завербованы ранее. Вспомните слова О. Эймса: «У вас буквально шпион сидел на шпионе». Показательна реакция Крючкова – ссылка офицера в провинцию с глаз долой. Почему?

В Канаде Яковлев становится масоном. И так, все «после-колумбийские» действия Яковлева следует рассматривать как выполнение заданий лож и ЦРУ.

Приехав после стажировки в Колумбийском университете в Москву, Яковлев должен был корчить из себя идеального и правильного коммуниста – интернационалиста и борца против русских националистов. В апреле 60-го Яковлева назначают инструктором Отдела пропаганды ЦК. Напомню, что Секретарём ЦК, курировавшим этот отдел, был масон Суслов. Позже там будут работать Никонов (внук Молотова) и Зюганов.

Показательно отношение к Яковлеву председателя КГБ Андропова. Позже и Горбачёв, и Яковлев всё говорили: мол, мы воспитаны Андроповы, он – лучший друг…

Евгений Жирнов в газете «Коммерсантъ» от 24 октября 2005 года писал: «Яковлева стал подозревать в шпионаже не только Крючков. Ранее, то, что Яковлев завербован иностранной разведкой, утверждали и два высокопоставленных сотрудника КГБ – генерал-лейтенант Евгений Питовранов и будущий председатель КГБ Виктор Чебриков. Первый создал в 1969 г. спецрезидентуру КГБ “Фирма”, которая работала под крышей Торгово-промышленной палаты СССР и специализировалась на получении информации от западных бизнесменов, заинтересованных в контрактах с СССР (см. далее раздел «Питовранов, Андропов и Торгово-промышленная палата»). От бизнесменов “Фирма” перешла к установлению контактов с видными западными политиками. Сведения от одного из них – информированного американского политика – напрямую докладывали Андропову. Этот американец сообщал, что посол в Канаде Яковлев сотрудничает с американской разведкой.

Андропов приказал Питовранову перепроверить информацию и получить какие-либо подтверждающие или опровергающие факты. За дело взялось представительство “Фирмы” в Канаде. Как рассказывал Питовранов, те сообщили, что у посла появляются новые дорогие вещи и что он утверждает, будто это подарки знакомых. Траты посла значительно превышали не только зарплату, но даже те средства, которые главы советских диппредставительств обычно умудрялись втихую приватизировать из представительских денег. Для Андропова этого было достаточно. Он поручил подготовить записку Брежневу.

О том, что было дальше, мне задолго до Питовранова рассказывал Виктор Чебриков: “Я помню такой случай. Андропов показал мне записку, с которой он был на докладе у Брежнева. О том, что Яковлев по всем признакам является агентом американской разведки. Леонид Ильич прочёл и сказал: ‘Член ЦРК (Центральной ревизионной комиссии) предателем быть не может’. Андропов при мне порвал эту записку”. “Юрий Владимирович не согласился с Брежневым, – вспоминал Питовранов, – но в споры не полез».

Но на Политбюро предложил снять с должности посла как не справившегося с работой. Однако за Яковлева вступился Суслов. Как рассказывал мне сам Яковлев, тот посмотрел на Андропова и сказал: “А товарища Яковлева послом не КГБ назначал”. И шеф КГБ пошёл на попятный».

Но в узком кругу Андропов говорил о Яковлеве совсем другое. По свидетельству работника аппарата ЦК М.И. Кодина, в 1983 г. возглавлявший Отдел ЦК по работе с заграничными кадрами и выездам за границу Степан Червоненко представил Андропову документы на награждение Яковлева. «Для меня прозорливость и идейную зрелость нового генсека охарактеризовал лучше всего случай с награждением Александра Яковлева. Случай, который известен мне в числе немногих посвящённых ещё тогда в 1983 году, сразу по горячим следам. Дело в том, что в том году Яковлеву, Чрезвычайному и Полномочному послу СССР в Канаде, исполнилось 60 лет. Как водится, отдел загранкадров представил Юрию Владимировичу положенный в таких случаях проект Постановления Политбюро о награждении юбиляра орденом Ленина.

Юрий Владимирович поднял тяжёлый взгляд на Червоненко и глухо проговорил: «Ему не орден Ленина давать надо, а в тюрьму сажать, – и пояснил: – Как председателю КГБ мне не раз поступали оперативные данные, что работает этот деятель не только на наши спецслужбы, ведёт, по меньшей мере, двойную игру”.

“В таком случае, следует немедленно отзывать посла и освобождать от должности”, – резонно заметил Червоненко. “К сожалению, соответствующими документами Комитет не располагает, – признался Андропов. Повисла напряжённая пауза. – Что там у нас есть пониже для награждения?” – генсек невольно вздохнул. “Орден ‘Знак Почёта’, но это уже нижний предел” – подсказал заведующий отделом загранкадров. “Может, всё-таки, орден Дружбы Народов?”» [397; с. 115].

В Москве Яковлев стал самым крутым антиамериканистом, написал книгу «Рах Американа». Ну просто настоящий антиимпериалист!

С этого момента начинается его деятельность, направленная на подготовку «перестройки». Показательно, что почти сразу после приезда из Америки, Яковлев защищает кандидатскую диссертацию на тему «Критика американской буржуазной литературы по вопросу внешней политики США 1953-57 гг.». Диссертация понравилась, и его назначают заведующим сектором Отдела пропаганды ЦК. В июле 1965 г. он становится первым заместителем заведующего отделом. То есть взлёт стремительный – буквально через 6 лет после окончания «стажировки». Почему-то другие инструкторы, которые не прошли курс в Америке, так и остались инструкторами до пенсии. Занимая должность первого зама, в 1967 г. он защищает докторскую диссертацию на тему «Политическая наука США и основные внешнеполитические доктрины американского империализма». В 69-м он становится профессором и сразу – и. о. начальника Отдела пропаганды. (Замечу, что профессор – это учёное звание и должность преподавателя вуза или научного сотрудника научно-исследовательского учреждения. Каким образом Яковлев умудрился стать профессором, не будучи ни первым, ни вторым – это его секрет.)

Яковлев «на внутреннем фронте» стал бороться с «русским национализмом». В. Ганичев, секретарь Союза писателей России, говорил: «Когда в 1971 г. Степаков стал заведующим Отделом пропаганды и поддерживал все наши усилия, его быстро убрали. По слухам, Яковлеву было сказано: ты станешь заведующим, если разгромишь русское движение. А мы в это время печатаем знаменитое “Письмо одиннадцати”. Начинали его писать у меня в кабинете, потом перешли в кабинет к Софронову. Мне сказали: ты не подписывай, ты занимаешь важное место. Его нужно сохранить.

Вот после этого “Письма одиннадцати” Яковлев повёл ответное наступление. Подключил и академика Лихачёва (Масона ещё с 20-х годов. – А. С.) И сам выступил со своей нашумевшей статьей “Против антиисторизма”. Мы решили сопротивляться. Он выступил перед секретарями обкомов и ЦК комсомолов в Академии общественных наук, я там тоже сидел. После статьи Яковлева мы решили сопротивляться, обратились ко многим, в том числе к Шолохову. Как известно, Михаил Шолохов написал своё “русское письмо” к Брежневу, ныне опубликованное в “Завтра”. Были тысячи писем в ЦК от самых видных людей с возмущением по поводу яковлевской статьи. Об этом нам рассказал Воронцов, помощник Суслова. После выхода в “Литературке” статьи Яковлева “Против антиисторизма”, когда было заседание Политбюро, то Брежнев спросил у Суслова: ты читал эту статью, тот сказал: нет, даже не видел. Хотя было трудно предположить, чтобы без ведома Суслова Яковлев пошёл на такую публикацию, да и главный редактор газеты наверняка справлялся. По версии Воронцова, Брежнев сказал: ну если тот публикует без спроса такие вещи, ссорит нас с нашей интеллигенцией, – убрать этого засранца. Его назначают первым заместителем главного редактора “Профиздата”. Но в этот же вечер Яковлев ложится в больницу, три месяца там лежит, за это время проходит усиленная обработка нашего мягкотелого генсека, в итоге Яковлев едет послом в Канаду» [ «Завтра», 2002, май]. (Напомню, что рекомендовал направить Яковлева послом в Канаду советник Андропова Георгий Арбатов.)

Да, Яковлев с Брежневым не посоветовался, он посоветовался с другими. Эта статья была опубликована по заданию сионистской Антидиффамационной лиги (АДЛ). Цель лиги: смещения редакторов периодических изданий и компрометация русских писателей. Уже тогда Яковлев был одной из ключевых фигур АДЛ в СССР. Имеются сведения о том, что через Яковлева к деятельности в АДЛ были привлечены Арбатов, Примаков, Ковалёв (зам. министра иностранных дел СССР), Беляев (главный редактор «Советской культуры»), Калтахчан (сотрудник аппарата ЦК, эксперт по нацотношениям). Но эта первая попытка реализовать вышеуказанный план не удалась, так как сорвалась «революция в прессе», так как русские писатели выступили против «пробного шара» Суслова-Яковлева [Стратегическая измена // «День», 1995, № 33–36].

Что же это за статья «Против антиисторизма»? Она была опубликована в «Литературной газете» 15 ноября 1972 года. Яковлев критиковал писателей, которые говорили «о загадке России», «о тяжёлом кресте национального самосознания», «о тайне народа, его безмолвной мудрости» и о «разлагателях национального духа». Яковлев: «В представлении проповедников теории “истоков” именно деревня, причём старая, существующая главным образом в воображении этих проповедников, в отличие от города, является главной питательной средой национальной культуры, некоей “общенациональной морали”. Тем самым культивируется патриархальный, домостроевский уклад жизни»; «По сути дела, за всем этим – идейная позиция, опасная тем, что содержит попытку возвернуть прошлое»; «Реакционеры – славянофилы». Для Яковлева История началась с Октября 17-го года: «Как будто существует или может существовать в нашей стране некий национальный характер вне определяющего влияния революции и социализма, коллективизации и индустриализации».

Итак, в ноябре 1972 года Яковлев публикует в «Литературной газете» (гл. редактор Александр Чаковский) свою статью, которая была «пробным шаром», проверкой реакции интеллигенции на предание анафеме писателей – националистов (подробнее см. в главе 7 в разделе «Борьба с “русизмом”. “Русская партия”»). Помогали ему писать статью главный редактор «Комсомольской правды» («КП») Борис Панкин и Константин Щербаков, который потом станет главным редактором журнала «Искусство кино» [358; с. 108]. Панкин предлагал напечатать статью в «КП», но Яковлев сказал: «Не хочу подводить тебя» [358; с. 110]. Значит, знал, чем дело кончится, а «кадры» надо беречь: напомню, Панкин станет министром иностранных дел СССР в августе 91-го.

В ответ на статью в «ЛГ» в ЦК пошли возмущённые письма, даже Шолохов высказался против русофобских положений статьи. Статья была расценена как русофобская, поднялся шум, и «великого учёного» было решено отправить послом СССР в Канаду – поближе к хозяевам – видимо, Яковлева просто спрятали до времени. Решение отправить его послом было принято Политбюро по рекомендации Суслова. Это назначение было обставлено как почётная ссылка, но, фактически, это была не ссылка, а направление на «повышение квалификации». А лоббировал назначение Яковлева послом Арбатов, за которым стоял Андропов.

За 10 лет его работы послом обнаружилась странная закономерность: как только Яковлев уезжал в отпуск, канадцы высылали из страны нескольких сотрудников резидентуры КГБ, работавших под крышей посольства. Советские агенты, работавшие в ЦРУ, сигнализировали о наличии предательства, но реакции КГБ не было.

Наконец, данные о шпионаже Яковлева пришли в Москву и по дипломатическим каналам. Министр Громыко сказал об этом Андропову, но тот сказал: «Разберёмся», тем дело и кончилось. А как только Андропов стал генсеком, Яковлев был возвращён в Москву, где стал директором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР. «Курсы повышения квалификации» закончились, пора было приниматься за «работу».

Помощник Е. Лигачёва Валерий Легостаев пишет о таком случае: «Лидии Дмитриевне, супруге министра Громыко, особо нравился способ, каким посол Яковлев лобзал ей при приветствии ручку. “Ну совсем, как поляки”, – восхищалась мастерством посла Лидия Дмитриевна и добавляла по адресу мужа: “Андрюша, нашим послам нужно быть с женщинами такими же внимательными, как Яковлев”».

Очень похоже, что в плане его дальнейшей политической карьеры высокое искусство, продемонстрированное Яковлевым при целовании руки супруги своего непосредственного начальника, принесло ему лично дивидендов больше, чем все предыдущие несомненные карьерные достижения, вместе взятые» [ «Завтра», 1998, декабрь]. Что ж, возможно, это сыграло не последнюю роль.

Главный редактор «Московских новостей» при Горбачёве Егор Яковлев вспоминал: «Когда Яковлев был послом в Канаде, я его спросил: “Если Вас пригласят в приличный дом и Вы скажете, что Ваша мечта – построить капитализм, Вас пустят туда ещё раз?”, на что Яковлев ответил: “Нет, никогда не позовут”». Что на это можно сказать? Значит, понимали, куда хотят завести страну…

В Оттаве Яковлев вступил в контакт с архитектором «Пражской весны» Эдуардом Гольдштюкером, который в то время представлял в США интересы Израиля в сфере приобретения ядерных технологий. Он разработал, вместе с Яковлевым, стратегию «перестройки» [162; с. 120]. Это его лозунг – «Социализм с человеческим лицом».

Кстати, именно в Канаде произошло знакомство Яковлева с Горбачёвым. Советская делегация во главе с Горбачёвым, тогда Секретарём ЦК по сельского хозяйству, прибыла в Канаду на следующий день после того, как закончилось очередное заседание Бильдербергского клуба (оно проходило с 13 по 15 мая 1983 г. в Квебеке) [258; с. 467]. Будем считать это очередным случайным совпадением.

Анатолий Громыко, сын министра, пишет, что в 1984– 85-м годах в Академии наук ходили слухи, что «советский посол подготовил интересную программу» [360; с. 155].

Делегация из СССР не была правительственной и по рангу её не обязательно должен был принимать премьер-министр. Но Яковлев сказал П. Трюдо, высокопоставленному масону: «Я вам советую приглядеться к Горбачёву». Именно к этому времени относится начало контактов Яковлева с масонством [49; с. 408]. Почему-то Яковлев настаивал на поездке в Канаду именно Горбачёва. Бывший помощник генсека и руководитель аппарата Президента СССР Валерий Болдин пишет, что во время одного из отпусков он встретился с Яковлевым. И Яковлев попросил уговорить Горбачёва, тогдашнего Секретаря по сельскому хозяйству, съездить и посмотреть на канадское сельское хозяйство. Вскоре, по рекомендации Болдина, Горбачёв принял Яковлева. Было решено, что Яковлев договорится с канадским правительством и от его имени направит шифротелеграмму с приглашением Горбачёву. Телеграмма вскоре пришла и Андропов, через которого такие телеграммы проходили, не без сомнений, но под напором Горбачёва, согласился отпустить его в Канаду [305; с. 49]. Поездка состоялась в 1982 году.

В 1983 г. Яковлев достиг пенсионного возраста. В. Легостаев: «Достоверно известно отчётливо негативное отношение Андропова к личности Яковлева. Поэтому тот факт, что последний вернулся в Москву, когда генсеком был Андропов, породил в своё время множество различных слухов и догадок (То есть «негативное отношение» было для публики. – Л.С.). Сам Яковлев намекает, что вернулся в столицу по собственной воле, когда понял, что дальше “так жить нельзя” и пришла пора ему вмешаться». И далее: «Избрание в ноябре 1982-го Генеральным секретарём Андропова практически перечеркнуло для Яковлева какие-либо виды на дальнейшее продвижение по карьерной лестнице. Хорошо зная из собственного опыта, что под лежачий камень вода не течёт, посол задумался над обустройством надвигающейся старости. Так совпало, что в этот момент в Москве образовалась завидная для каждого высокопоставленного пенсионера вакансия – умер известный академик Иноземцев, директор престижного Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО). Вот на это директорское место и нацелился из далёкой Оттавы галантный советский посол.

Трудно, правда, сказать, с какой такой радости он возомнил себя академиком по части мировой экономики.

Определив для себя цель, без пяти минут пенсионер стал искать пути её достижения. И нашёл. Вторую позицию в партии занимал в тот период, как помним, давний коллега Яковлева по отделу пропаганды Черненко. К нему-то, по моим сведениям, и направил свои стопы посол с просьбой о содействии. При всех своих замечательных человеческих качествах, Черненко как руководитель имел один крупный недостаток: он не умел отвечать на обращенные к нему просьбы “нет”. Этим широко, а иногда просто безжалостно пользовались люди, способные получить к нему доступ. Воспользовался этой слабостью в своих интересах и Яковлев, добившись от Черненко обещания поддержать перед Андроповым его претензии на место директора ИМЭМО. (Хотя, думаю, дело не в мягкости Черненко. Друг всех генсеков член «Хабад» Арманд Хаммер в каждый свой приезд в Москву дарил им подарки «с намёком»: одному – обезьянку, играющую с черепом, другому – письмо с ленинским автографом… Но вот товарищу Черненко миллионер вручил (или наградил?) золотой масонский знак “G”. За что удостоился генсек КПСС этой награды? Кинокамера запечатлела довольный вид награждаемого – видать, чем-то выслужился Константин Устинович, раз к двум “Золотым Звёздам” Героя Соцтруда за короткий срок своего правления сумел прибавить ещё и золотую масонскую награду… Показательно, что присутствующие при награждении восприняли это как должное [ «Истоки», 1993, № 1].)

В силу сложившегося тогда в Политбюро расклада политических влияний, Андропов не стал возражать против ходатайства Черненко. Тем более что оно было подкреплено энергичной поддержкой со стороны Громыко, видимо, припомнившего в нужный момент лестные отзывы о соискателе директорского места со стороны собственной супруги (Нет, здесь свою роль сыграла принадлежность обоих к масонству. – А. С.) При этом было, однако, оговорено, что Яковлев ограничит свою активность исключительно сферой академической. На том и ударили по рукам. Яковлев перебрался в Москву» [ «Завтра», 1998, декабрь].

Но всё было не так просто: мол, «ссыльный» посол-пенсионер пошёл на свой страх и риск просить у второго человека в ЦК должность. Валерий Болдин пишет, что пробивал возвращение Яковлева у нового генсека Горбачёв, но на аргументы Горбачёва Андропов сказал: «Это верно, голова у него есть, и даже не одна. Поэтому надо всё взвесить и не спешить». «Но Горбачёв был настойчив. Так же очень настаивал на возвращении Яковлева и Арбатов. Яковлеву была предложена должность директора ИМЭМО» [305; с. 49–50].

О дальнейшей деятельности «архитектора» – в следующей книге.

«Разоблачитель КГБ» агент ЦРУ Олег Калугин. Калугин и Яковлев

Я не буду подробно писать о том, как и сколько он выдал разведчиков и агентов, об этом есть книги [например, 338]. Да, «благодаря» Калугину, эффективность работы наших разведчиков в США и Западной Европе была сведена почти к нулю (не забудем, что также действовала операция «Венона», прослушивался центр спецсвязи ПГУ КГБ в Троицке). Особенно это касалось Америки, где Калугин много лет был «дипломатом». Но Калугин был завербован не для разоблачения разведчиков. Точнее, не только для этого – это была, так сказать, его побочная деятельность до наступления основной. Основная его «деятельность» началась в период «перестройки». Как и Яковлева.

В 1967 г. Андропова назначают председателем КГБ и через несколько лет работы он начинает продвигать по служебной лестнице Калугина. И в 39 лет, в 1973 г., он становится начальником Управления внешней контрразведки, коим работал до 1980 года. Несмотря на провалы агентуры, Андропов продолжал ему покровительствовать. Даже после получения достоверной информации о том, что Калугин был завербован ЦРУ ещё в конце 50-х, когда стажировался в Колумбийском университете, Андропов не уволил его, а «поговорил» с ним: мол, нехорошо это… (Нехорошо – что: шпионить или попадаться?) В. Легостаев в статье «Гебист магнетический» пишет: «В Москве председатель КГБ Андропов по-отечески беседовал со своим начальником Управления “К” (контрразведка и внедрение агентов в разведки других государств) генералом Калугиным. Стало известно, что Калугин, сделавший при Андропове феерическую карьеру, является завербованным агентом ЦРУ. И вот Юрий Владимирович журил генерала за это» [ «Завтра», 2004, № 1–2].

Есть ещё свидетельство, подтверждающее, что Андропов уже в середине 70-х знал о сотрудничестве Калугина с ЦРУ. Об этом пишет в книге «Москва. Кремль. Охрана» генерал-майор Докучаев (он в 1972-75 гг. возглавлял Отдел внешней контрразведки ПГУ). Генерал удивляется: почему Андропов не посадил, и даже не уволил Калугина? Но, по-моему, ответ ясен: и Андропов, и Калугин делали общее дело – см. эпиграф. А генерал «ловил шпиёнов». В результате Калугина отправляют в «ссылку» – до времени: он назначается заместителем начальника УКГБ по Ленинградской области.

«Кающийся диссидент» и «патриот» Александр Зиновьев

Хорошо известны его слова: «Целились в коммунизм, а попали в Россию». На пресс-конференции в Милане он говорил: «Я написал 30 книг, анализирующих, что такое коммунизм, 30 антикоммунистических книг. Но если бы я знал, чем всё это кончится, я бы их никогда не писал». А после раздела СССР они (диссиденты), мол, оказались у разбитого корыта. Но правду ли он сказал? (Я читал его «кирпичи» – в-основном, какие-то слухи, сплетни, плач, совмещённый с неким «анализом»).

В 50-е годы он входил в т. н. «Методологический кружок» (ложу или, скорее, секту). Он возник в 1952 г. под руководством советского методолога и философа Георгия Щедровицкого, разрабатывал некие «организационно-деятельностные игры» и «системо-мыследеятельную методологию».

Эти «философы» целенаправленно и методически убеждали граждан в негодности всех устоев советского порядка. Сергей Кара-Мурза в книге «Крах СССР» пишет: «Я с 1960-го работал в Академии наук и прекрасно помню все разговоры, которые непрерывно велись в лаборатории, на домашних вечеринках или в походе у костра – оттачивались аргументы против всех существенных черт советского строя. Так и вызревало то, что я назвал “проектом”. Над ним работали в самых разных “нишах” общественного сознания – и учёные, и поэты, и священники.

Вот, например, пишется история одного маленького отряда, “методологического сообщества” (или “игропрактиков” – тех логиков и вообще обществоведов, которые занимались разработкой деловых игр)». Историк пишет о них: «Появление игр второго поколения связано с деятельностью Московского методологического кружка, работавшего в 1952 г. под руководством канд. филос. наук Т.П. Щедровицкого. Среди основателей кружка – А. А. Зиновьев, М.К. Мамардашвили и Б. А. Грушин. Все обсуждения записывались на магнитофон и затем распечатывались на пишущих машинках. (За 40 лет в методологических кружках скопились сотни томов машинописных материалов семинаров и игр). Методологическое движение не представляло собой какой-то реальной оппозиции политическому режиму. Скорее, оно проводило подспудную кропотливую работу, готовя перемены. Не случайно его представители оказались в первых рядах, когда эти перемены начались»[38].

Обратите внимание на дату. Сталин жив и не думает умирать, о Хрущёве вообще мало кто слышал…

Возник этот кружок в 1952 г. на философском факультете МГУ. Члены кружка проводили семинары. Проводились они до середины 1987 года. Как говорится, куда смотрел КГБ… Интересно, сколько убеждённых врагов России было подготовлено? Что с ними стало после распада страны? Думаю, не ошибусь, если скажу, что они оказались у разбитого корыта, мол, мы не этого хотели… С «методологами» сотрудничает Сергей Кириенко (о чём в следующей книге).

Приехав в Россию, Зиновьев сразу стал «патриотом», в отличие от Солженицына, который поддержал Ельцина. Он стал бегать по всем творческим вечерам, особенно газеты «Завтра», и каяться: мол, «целили в коммунизм, а попали в Россию», и ругал «реформы». То есть наивный Саша писал в Мюнхене свои книжки и засылал их окольными путями в СССР, надеясь с их помощью покончить с коммунизмом. И вот «коммунизм» пал и теперь Зиновьев кается на публике. Да, Зиновьеву есть, за что каяться. Но не за книжки, которые в годы «застоя» читали единицы (ибо в СССР попадали считанные экземпляры). А за другое. И «покаяние» его – лживое, на публику. Зиновьев даже не слишком маскировался.

Вот что он говорил параллельно с патриотическими речами:

«В 1979 г. на одном из моих публичных выступлений, которое так и называлось: “Как иголкой убить слона”, – мне был задан вопрос, какое место в советской системе является, на мой взгляд, самым уязвимым. Я ответил: то, которое считается самым надёжным, а именно – аппарат КПСС, в нём – ЦК, в нём Политбюро, в последнем Генеральный секретарь. “Проведите своего человека на этот пост, – сказал я под гомерический хохот аудитории, – и он за несколько месяцев развалит партийный аппарат, и начнётся цепная реакция распада всей системы власти и управления. И как следствие этого, начнётся распад всего общества”. Пусть читатель не думает, будто я подсказал стратегам холодной войны такую идею. Они сами до этого додумались и без меня. Один из сотрудников “Интеллидженс сервис” говорил как-то мне, что они (то есть силы Запада) скоро посадят на «советский престол» своего человека» [ «Завтра», 2007, июнь, № 24].

Вопрос: где читалась лекция под названием «Как иголкой убить слона»? Может, в ЦРУ? Или в Мюнхене, где он жил и где расположены офисы радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа», которые финансируются Конгрессом США? Кстати, все сотрудники «Свободы» давали подписку: «ФИО поставлен в известность о том, что радиостанция “Свобода” создана ЦРУ и функционирует на его средства. За разглашение этих данных виновные будут подвергнуты штрафу до 10 тыс. долларов и тюремному заключению сроком до 10 лет». Интересно, давал ли такую подписку «патриот»?

Продолжим цитирование Зиновьева: «Ещё в 1978 г. я сказал, что самое уязвимое место в советской структуре – ЦК КПСС. Если на пост генсека придёт прозападно настроенный человек, с коммунизмом в СССР может быть покончено в несколько месяцев. К началу 80-х годов и на Западе тоже поняли, что на диссидентское движение рассчитывать нечего, что народные массы в СССР не восстанут, как ты их ни пропагандируй. В то время мне доводилось участвовать в разного рода закрытых совещаниях, где собирались специалисты, занимавшиеся планированием холодной войны, и эти специалисты говорили: советскую “верхушку” надо купить».

Ещё вопрос: что это за закрытые совещания, на которых собираются специалисты, занимающиеся планированием холодной войны? Почему на эти совещания приглашают советского диссидента – «философа» – в условиях, когда для любого западного специалиста по холодной войне любой русский, появившийся за границей, это «рука Москвы»? И где проходили эти закрытые совещания? Они ведь не в пивной проходили! И не в академической аудитории! Не говорит…

Зиновьев: «На Западе я был принят именно в качестве антикоммуниста и антисоветчика (хотя не был ни тем, ни другим). Поэтому имел доступ ко всему, что там делалось в бесчисленных советологических центрах, секретных службах и т. д. И тогда я обнаружил, что в правящих кругах западного мира – и в политических, и в идеологических – выработана долговременная программа, в которую входили, во-первых, разрушение советского социалистического строя, ликвидация коммунизма. Но на этом не останавливались. Ставилась задача вообще довести Россию – уже вне зависимости, коммунистическая она или нет – до такого состояния, чтобы она уже никогда не могла подняться на свой прежний уровень – уровень великой державы». Как видим, всё «философ» знал, а его крики о том, что «попали в Россию» – обычная ложь и новая легенда для внедрения в патриотические круги.

А что значит «принят на Западе в качестве антикоммуниста и антисоветчика (хотя не был ни тем, ни другим)»? Запад, что, дурак? А если он не дурак, то почему он принял человека, не являющегося антисоветчиком и антикоммунистом, за антисоветчика и антикоммуниста?

Ещё в СССР преподаватель марксистской философии Зиновьев, в начале 70-х, стал писать антисоветскую книгу и тайно передавать рукопись на Запад. Ей предшествовали несколько статей, опубликованных в Польше и Чехословакии. Ещё одним произведением был рассказ о скульпторе Эрнсте Неизвестном, по сути – писанина на тему того, как общество обходится с талантливыми людьми.

В 1975 г. он написал книгу «Трудный спуск с зияющих высот», которую тайно передал во Францию. После публикации на Западе Зиновьев был снят с должности заведующего кафедрой. Но после этого он с новой силой стал писать произведения, и пересылать их на Запад. В 1976 г. из них была составлена новая редакция «Зияющих высот», изданная в Швейцарии. Она, в «смешной» форме, описывала жизнь в Советском Союзе. А главного героя звали Заибан. Книга была признана антисоветской, и Зиновьева лишили всех научных званий, военных наград и уволили с работы.

26 августа 1976 г. западные радиостанции объявили о выходе в Швейцарии в издательстве “LAged’Homme” («Век человека», владелец Владимир Дмитриевич) книги «Зияющие высоты». По радио о ней рассказал писатель Владимир Максимов, живший в Париже.

Непосредственным поводом для публикации на Западе стало очередное «непущание» Зиновьева за границу. Зиновьева как раз избрали действительным членом финской Академии наук и он собирался в Финляндию на семинар по логике. Буквально накануне отлёта делегации Зиновьева «зарубили». И он по этому поводу устроил публичный протест – встретился с западными журналистами и сделал заявление. На следующий день он пошёл сдавать партбилет. И дураку ясно, что это был спектакль, в котором Зиновьеву помог КГБ. Так же было и с Солженицыным.

Вторая книга – «Светлое будущее» – содержала оскорбления в адрес Брежнева. На этот раз провокация сработала – Зиновьева было решено выслать. И в августе 1978 г. семья Зиновьевых отправилась в Мюнхен. (А договаривались о высылке уж не по тайному ли каналу между Брандтом и Андроповым?)

Видимо, в эмигрантских кругах тоже были свои каналы получения информации. В интервью газете «Завтра» он сказал: «На другой день (После его прилёта. – А.С.) в газетах появились заголовки, набранные крупным шрифтом: “Господин Зиновьев, какой у вас чин в КГБ?”; “Зиновьев без маски”. Появилась легенда, что настоящего Зиновьева посадили в ГУЛАГ, а туда забросили полковника КГБ. Но я возмутился: “В 56 лет – и я всего лишь полковник?”»[39]. Но эти статьи быстро сошли на нет и о Зиновьеве стали писать только как о «великом философе». А сам Зиновьев придумал легенду о том, что, мол, ещё студентом готовил покушение на Сталина, которого хотел убить во время демонстрации… Что за чушь! Во-первых, школу он окончил в деревне Пехтино, за 600 км от Москвы. Неужели он приезжал оттуда на парады? Во-вторых, откуда «террорист» мог знать, что пойдёт именно рядом с Мавзолеем? И откуда уверенность, что удалось бы прорваться через ряд охранников, не говоря уж о демонстрантах, незамеченным?

Выход «Высот» произвёл эффект разорвавшейся бомбы – как и выход книг Солженицына. Сотни статей и речей, конференций, семинары, молниеносные переводы на множество языков. Ясно, что без поддержки местных «органов» такое было бы невозможно. Его тут же объявили блистательным публицистом и выдающимся социологом. Его книги – не просто книги, а элемент психологической войны против России.

В 1982 г. он написал книгу «Хомо советикус». Это его определение советского человека при Горбачёве вошло в употребление и до сих пор живо. Кто такой «хомо советикус»? Есть «хомо сапиенс» – человек разумный. А Зиновьевым как специалистом по психологическому оружию вводится термин «хомо советикус». То есть человек, но не разумный, т. е. советский человек – это недочеловек (унтерменш, как бы сказали немцы). Разве не в этом была цель романа Зиновьева? Доказать, что советский человек – недочеловек. А после «советикуса» родился и «совок». Так людям прививался вирус ущербности, «недочеловечности». Людей подталкивали к тому, чтобы они сделали простой вывод: мы – «совки», а вот там, на Западе… общечеловеческие ценности… цивилизация..

В это же время Рейган запустил ещё одно определение – «империя зла». Следовательно, Америка (и весь Запад) – «империя добра», которая должна уничтожить «зло». А советские воины – освободители вдруг стали «новыми оккупантами».

Корреспондент спрашивает Зиновьева: «Ясно, что русофобия – это не сорная трава, которая растёт сама по себе. Её сегодня научились культивировать. Но когда вы говорите о программе, что вы подразумеваете под этим: может быть, – наша судьба уже просчитана в каком-нибудь гроссбухе?»

Ответ: «И гроссбухи имеются. Я сам видел отпечатанные материалы на эту тему. И соответствующие доклады слушал на совещаниях. По моему статусу там, на Западе, такое было возможным».

О каком статусе идёт речь? Ясно, что не о статусе рядового эмигранта – писателя – таких там было полно, но далеко не всех приглашали на совещания для чтения докладов. Сергей Кургинян комментирует: «Для того чтобы раскрыли секреты, нужен другой статус. Попросту – надо надеть погоны. Да и то, на русского “недочеловека” наденут погоны только в том случае, если он начнёт участвовать в конструировании оружия, которое должно убить бывших соотечественников. Тогда – пожалуйста». Он ведь русский и знает русский характер. И тогда его консультация по этому вопросу вполне допустима. И Зиновьев охотно советовал, как поскорее «победить коммунизм».

Но вот вопрос: чьи погоны надел «философ»? Погоны СИС, ЦРУ или КГБ? И здесь опять мы возвращаемся к вопросу о «высылке за книжку» бедного писателя.

В 1999 г. Зиновьев дал интервью газете «Завтра»:

«Корр.: Александр Александрович, 21 год назад вы уехали, вернее, вас “уехали” за рубеж. Как и почему это случилось?

– Моя судьба решалась на высшем уровне. Суслов, который тогда был шефом идеологии, настаивал на том, чтобы мне дали высшую меру наказания, а Андропов, которому, кстати сказать, моя книга “Зияющие высоты” тогда понравилась, склонен был разрешить мне выехать на Запад и работать там в качестве преподавателя. Куда, кстати, меня приглашали. Брежнев из двух зол выбрал среднее – разрешить выезд на Запад, но лишить гражданства. (Как видим, Андропов настоял на высылке Зиновьева – это к вопросу о «погонах». – А. С.). Перед отъездом меня предупредили, что через 12 лет я могу вернуться. Что интересно, тогда все рвались на Запад, считалось, что Запад – это рай земной, а для меня Запад действительно был настоящим наказанием». (Итак, 12 лет. Посчитаем: 1978+12=1990 – почти точно год распада СССР. Сам собой напрашивается вопрос о чётком плане в «гроссбухах».)

Далее: «Корр.: Какие лекции вы читали?

– Часть из них была по моей профессии – по математической логике. Я разработал собственную социологическую теорию – математическую социологию. В литературе я имел успех как писатель, и меня приглашали читать лекции как писателя. На мои лекции всегда приходило очень много народу, потому, что я имел репутацию человека, враждебного и Западу. Иногда такие встречи длились по 6 часов, а один раз – даже до утра». Итак, Зиновьев придумал «математическую социологию». То есть дал цэрэушникам точный расчёт, «как иголкой убить слона». Видимо, использовал и наработки «Методологического кружка».

В своей книге «Посткоммунистическая Россия» он пишет: «Работники ЦРУ показывали мне “Зияющие высоты”, подчёркнутые красным и синим карандашами. Они вычитали всё и сказали: “Вы знаете, нашим учебником по Советскому Союзу был не ‘Архипелаг ГУЛАГ’, а ‘Зияющие высоты’. Там, хотя и в литературной форме, вся анатомия Советского Союза была показана”». Из книги не ясно, гордится он этим или сожалеет об этом.

В 1990-м, когда истёк 12-летний срок, Горбачёв своим указом вернул Зиновьеву гражданство. Всё шло по плану.

В интервью Зиновьев говорит, что, когда он жил за границей, у него были связи со всеми регионами СССР: «Ситуация в России мне хорошо известна. Я думаю, что она мне известна даже лучше, чем российским исследователям-социологам, политологам и так далее. Я не политолог, поэтому, скажем, политологический аспект мне неизвестен. Но с социологической точки зрения я на Западе имел неограниченную информацию о России. У меня сохранялись связи с массой учреждений. Я мог получить любые газеты, даже районные, с любого лопушочка Советского Союза и затем России. Причём информация была уже обработанная, – выдержки из статей, книжек. Любые данные на любую тему. Причём информационная техника там поставлена исключительно чётко. Часто я приходил, просил данные по такой-то теме, это всё стоило денег, конечно, зато через какое-то время – пожалуйста! Вся информация – как на блюдечке. Так что ситуацию в России я знал и знаю из достоверных источников»[40].

Вдумайтесь в эти слова. «Философ» открытым текстом говорит, что получал из городов СССР «любые данные на любую тему». С вероятностью 99 % можно утверждать, что Зиновьев, по заданию своих хозяев, запрашивал и данные оборонного характера. Поэтому можно говорить о большом количестве агентов западных спецслужб. Как говорил О. Эймс, «у вас буквально шпион сидел на шпионе».

Зиновьев говорит: «Из моих работ, из моих научных выводов западные службы черпали информацию, и я за это ломаного гроша не получил». Так прямо и признаётся, что работал на «службы». Причём – бескорыстно, на энтузиазме. Правда, теперь жалуется: ни гроша не получил! Обидно, конечно. Тем более что другие хорошо заработали на этом: «Солженицын очень богатый человек. А когда обрабатывали Горбачёва, каких только званий и премий ни выдали. Так и купили!» (Тогда вопрос: откуда у Зиновьева, как и у Солженицына, обилие изданий, переводов, интервью, разного рода приглашений: «В одной Италии был больше пятидесяти раз». А теперь он «кается»). Кстати, о Горбачёве.

«Ещё в 1978 г. я сказал, что самое уязвимое место в советской структуре – ЦК КПСС». И в 1978 г. английский генерал Джон Хэккет, долго проработавший в структурах НАТО, вместе с группой своих коллег, включая главного маршала авиации Джона Барраклау и вице-адмирала Айана Мак Джеоха, издал книгу «Третья мировая война. Август 1985 года». В ней говорилось и о волнениях в Алма-Ате, и о Чернобыле. Подробнее я напишу в следующей книге. Бесспорно, Зиновьев знал, кто такой «Горби».

Зиновьев сказал, что «гроссбухи имеются». То есть имеется план. И в одном из последних интервью этот «патриот» сказал о дальнейшей судьбе России – видимо, об этом также написано в этих «гроссбухах»:

«Корр.: Как Вы оцениваете действия по реставрации Великой России, предпринимаемые командой Путина?

– Совершенно бесполезные усилия. Если страна пошла в ложном направлении, то, чем успешнее она идёт, тем оказывается ближе к гибели и полному исчезновению…

Найдутся такие люди в России – Россия выживет и окрепнет. Не найдутся – Россия исчезнет, совсем исчезнет – нас вытрут из анналов истории. Да так, что от России не останется и следа».

И в этом тоже «заслуга» «кающегося диссидента» и «патриота» Зиновьева. Возможно, Зиновьев понял свою ошибку и искренне раскаялся… Но это уже ничего не меняет: он сделал своё дело, воткнул свою «иголку», поучаствовав в убийстве «слона». Я же думаю, что он «каялся» на публику.

Деятельность Андропова на посту председателя КГБ

Ещё раз приведу эпизод из романа А. С. Иванова «Вечный зов», в котором секретарь райкома Полипов говорит: «Я ставлю на повестку дня вопрос о деятельности Кошкина и Баулина». Баулин: «Не о деятельности, а о работе». Полипов: «Нет, именно о деятельности!»

К работе по обеспечению безопасности Советского Союза деятельность Андропова имеет мало отношения. Точнее, не имеет никакого отношения. Так же, как и деятельность его замов – Чебрикова, Бобкова, Крючкова и таких «начальников» как Калугин.

Да, рядовые сотрудники КГБ, в том числе и генералы, честно работали, разведчики усиленно собирали информацию и умело уходили от наблюдения, рисковали. Сведения поступали на верх, но почти не использовались. А руководство КГБ «работало»…

Итак, в мае 1967 года, по рекомендации Предсовмина «архитектора Советского Союза» Косыгина, Андропов назначается председателем КГБ при СМ СССР. Обратите внимание: официально КГБ был при Совмине, т. е. при Косыгине и Гвишиани. (Только в 1978 г. Андропову удалось сделать из «при» министерство – КГБ СССР).

При назначении Андропова был принят во внимание его опыт работы послом в Венгрии и в Международном отделе ЦК. Бесспорно, определённое влияние на его назначение оказала долгая работа под руководством «старого большевика» О. Куусинена, скончавшегося в 1964 году.

После его назначения пропагандистская антикагебистская кампания на Западе развернулась с новой силой. Но вот что интересно: западные СМИ критиковали «КГБ» в целом, как организацию. А термин «агенты КГБ» стал штампом. Но – личность «главного кагебиста», Андропова, в газетах не затрагивалась. Почему? Думаю, причины ясны. Одна из них, по словам Горбачёва: «Он полукровка, а они своих в обиду не дают» [383; с. 56].

Более того, Андропова не должны были назначать на такую должность. В 1966 г. он тяжело заболел и несколько месяцев лежал в больнице. Врачи даже поставили вопрос о переходе на инвалидность и, соответственно, «на заслуженный отдых». Было ему тогда только 52 года. Для выноса окончательного решения была создана медицинская комиссия, на её заседание был приглашён кардиолог Евгений Чазов. Именно голос Чазова склонил чашу весов в пользу того, чтобы разрешить Андропову ещё некоторое время поработать[41].

Слова Легостаева подтверждает то, что по «голосам» можно было слышать много слухов и о Брежневе, и о Суслове – но ни слова об Андропове лично, ни слова о его предполагаемом еврействе [383; с. 27]. Да, это так – говорили о «КГБ» вообще. И далее: «Невероятно и удивительно, но только Андропову чудесным образом удавалось избежать анонимных обвинений со стороны доходившей до аппаратных коридоров “народной молвы” в тайной принадлежности к еврейской расе. Ну, может быть, не были ославлены “евреями” ещё только казахстанский лидер Кунаев и свежеиспеченный член Политбюро сельхозник Горбачёв. Вот, собственно, почему, возникшее у меня в Колонном зале (На похоронах. – А.С.) подозрение, что на самом деле единственным реальным евреем в составе тогдашнего Политбюро был именно Андропов, так сильно озадачило и ввергло в соблазн многочисленных сомнений» [383; с. 28].

Действительно, во время «перестройки» во многих самиздатовских брошюрах и газетах (которые продавались около музея Ленина и на митингах) можно было почитать, что – «все евреи», типа «Суслов – Зюсс», «Гришин – Гриссель» и т. и.

В 1967 г. Чазов был назначен на должность директора Института терапии АМН и и. о. начальника Четвёртого Главного управления Минздрава. До этого назначения он написал много работ по лечению инфарктов и тромбозов. То есть он знал причины их возникновения и, следовательно, мог их «активизировать».

Уже через две недели после назначения его пригласили к Брежневу, у которого после простуды начался катар дыхательных путей [230; с. 16]. После консультации Брежнев пригласил Чазова и своего лечащего врача Н. Родионова на чашку чая. За чаем Брежнев вдруг спросил Чазова: «А как Антонов, он ещё работает? (Антонов был зам. начальника 4-го Управления. – А. С.) Уж он-то хотел, чтобы не ты был начальником Управления. Семь месяцев ждал этого места». Антонов дружил с Шелепиным и Брежнев не хотел, чтобы во главе Управления стоял «человек Шелепина». Так Чазов из и. о. стал начальником 4-го Управления. Активно это решение Брежнева поддержал Андропов [230; с. 17].

На протяжении всей своей книги Чазов не скрывает близких, даже дружеских, отношений, с Андроповым. В другой книге он пишет: «Один-два раза в месяц мы регулярно встречались с Андроповым. Обычно это было по субботам в его кабинете, когда пустели коридоры власти, затихали “вертушки” и можно было спокойно обсудить общие для нас проблемы. Несколько раз наши встречи проходили на конспиративной квартире в доме сталинской постройки на Садовом кольце недалеко от театра Сатиры. В этих случаях организовывался скромный обед с учётом строгой диеты, которой, из-за тяжёлой болезни почек, придерживался Андропов. Разговор шёл, в основном, о состоянии здоровья Брежнева, наших (! – А.С.) шагах в связи с его болезнью, обстановке в верхних эшелонах власти. Андропов, как шахматист, проигрывал возможные варианты поведения тех или иных политических деятелей – от членов ЦК, близкого окружения Брежнева, до первых заместителей Председателя КГБ. Андропов понимал, что его первые замы (Цинёв и Цвигун. – А.С.) поставлены Брежневым для контроля за деятельностью КГБ» [259; с. 60].

Чазов детально информировал Андропова о всех нюансах в состоянии здоровья интересовавших председателя КГБ лиц, не имея на это каких-либо полномочий ни от своего руководства по линии Минздрава, ни от Политбюро, ни от Брежнева. Конечно, Чазов пишет не обо всех разговорах с Андроповым, но и того, что сказано, достаточно, чтобы квалифицировать отношения Андропова и Чазова не только как дружбу, но как заговор с целью достижения определённого политического результата. В заговоре участвовал врач, злоупотреблявший, опять же в политических целях, доверием своих пациентов.

В своих книгах Чазов, понятно, не говорит, что в беседах с Андроповым нарушал клятву Гиппократа и врачебную этику. А о чём же ещё могли говорить председатель КГБ и главный кремлёвский врач? Ведь не о погоде же! Ясно, почему встречи проходили на конспиративной квартире. Чем же кончались эти встречи, ведь Андропов расспрашивал Чазова не из любопытства? Он ведь давал какие-то указания. Какие? Только ли информацией о здоровье ограничивались услуги Чазова?

Но Андропов встречался на конспиративных квартирах не только с Чазовым.

Шофёр Андропова Владимир Андреевич Рыжиков говорил: «У Андропова было два служебных автомобиля – восьмиместный “ЗИЛ-114” и “ГАЗ-24” с “чайковским” двигателем. “Членовоз” предназначался для официальных выездов, а мощная “Волга” была оперативной. Если “ЗИЛ” подавался к первому подъезду здания КГБ с видом на площадь и в салоне обязательно сидел так называемый “прикреплённый”, то в “Волге”, кроме охраняемого лица и шофёра, никого не было. Машина с ходу въезжала во внутренний двор со стороны гастронома, и шеф КГБ инкогнито покидал Лубянку.

Теперь уже можно, наверное, рассказать, что на оперативной машине имелись сменные номера – четыре спереди и четыре сзади. Располагались они словно веером. Достаточно было заехать в переулок, нажать кнопку, и номера менялись. Кроме того, некоторый запас номеров всегда хранился в багажнике. За одну поездку приходилось производить эту нехитрую операцию раза два. Смотришь в зеркало заднего обзора: “Юрий Владимирович, вроде за нами ‘хвост’”. “Надо уходить”. В тонкости оперативной работы хозяин меня никогда не посвящал. Бывало, я отвозил Юрия Владимировича по определённому адресу и сразу уезжал, чтобы не “светиться”. Потом он звонил в гараж или мне в машину, и я его забирал. Порой случались казусы с милицией. Инспекторы ГАИ не знали, что это машина самого Андропова. Останавливаться и разбираться у нас не было времени. Однажды гаишники гнались за нашей машиной до самого Кремля.

Андропова обслуживали три шофёра, работали посменно – сутки через двое. Но день не был нормированным, жены водителей никогда не знали, когда мужья вернутся домой. Бывало, что смена затягивалась надолго. Начинались летние отпуска, шофёры председателя КГБ через сутки подменяли друг друга» [ «Совершенно секретно», 2003, № 4].

С кем встречался Андропов? Показательно, что Чазов ничего не пишет ни об этих встречах, ни о сменных номерах. Видимо, он об этом просто не знал – Андропов ему ничего не говорил. А кто мог следить за председателем КГБ?

Владимир Крючков, который давно работал с Андроповым, говорил, что Андропов свободно говорил на английском [258; с. 209]. То же утверждает один из его врачей А. Чучалин [258; с. 209]. Зачем ему английский, если он – как считается – никогда не был за границей (кроме соцстран)?

Но – так считается. Но мы уже видели, что Андропов не одобрял попыток изучения его биографии; выше я писал о его «участии» в партизанском движении.

А с языками – вообще тёмный лес. Считается, что все генсеки не знали никаких языков. Кроме, конечно, Ленина. Но мы видели, что в биографиях «вождей» много белых пятен – особенно у Сталина (см. книгу «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе»). Но иногда правда выходит наружу. Сталин, оказывается, знал немецкий и английский языки. Но на официальных переговорах пользовался переводчиками, чтобы обдумать ответы. А встречался ли он с тем же Гарриманом на конспиративных квартирах?

Я думаю, что генсеки не могли не знать английского. (Ещё интереснее ситуация с Горбачёвым – см. следующую книгу о «перестройке».)

Итак, Андропов знал английский – для чего? Видимо, для того, чтобы общаться с иностранцами без посредников. А чей «хвост» был за машиной председателя КГБ? Кто стоял выше председателя? Почему Рыжиков не говорит, что это был за «хвост»? Может, следить за Андроповым Цинёву и Цвигуну приказал Брежнев?

Эта версия, кстати, находит своё подтверждение. Например, Аркадий Вольский в 2006 г. говорил, что телефоны сотрудников ЦК прослушивали. На вопрос: «Кто? Ребята из КГБ?», Вольский ответил: «Почему из КГБ. Внутренняя служба ЦК» [258; с. 368]. А в кабинете К. Черненко, помощника Брежнева и его друга, имелась аппаратура по прослушиванию [258; с. 368]. Сталина, кстати, тоже слушали.

В интервью газете «Совершенно секретно» (1991, № 4) известный изобретатель Лев Термен (1896–1993, – также изобретал подслушивающие устройства для КГБ – например, герб в кабинете посла США) сказал, что в Нью-Йорке он был агентом НКВД, потом приехал в СССР, но там его арестовали и он 10 месяцев просидел в лагере в Магадане.

Термен: «После этого меня сняли со строительных работ и отправили в Москву, в “шарашку”, где работали Туполев и многие другие учёные. Это было закрытое конструкторское бюро, занимавшееся вопросами военной авиации. В этом бюро я некоторое время занимался разработкой беспилотного самолёта, что-то вроде крылатой ракеты. Моим помощником тогда был Сергей Королёв. Ну а потом всех авиационных специалистов освободили. Меня же направили отбывать срок в Ленинград, в секретный институт госбезопасности, где я занял должность заведующего лабораторией.

– Там вы и изобрели своё подслушивающее устройство?

– Да. Это устройство с названием “Буран” предназначалось специально для прослушивания объектов, находящихся на дальнем расстоянии, а также тех объектов, в которых невозможно разместить микрофоны. Прежде всего, это касалось дипломатических представительств».

И далее:

«Корр.: За это время вы сделали ещё какие-то изобретения в области шпионской техники?

– В основном совершенствовал эту технику, но самым, пожалуй, интересным была организация прослушивания квартиры Сталина.

– Сталина?! Вы не оговорились?

– Нет, нет. В его рабочем столе и в различных частях его квартиры госбезопасностью были установлены специальные микрофоны. Довольно часто мне приходилось прослушивать записанные с помощью этих микрофонов плёнки, а затем убирать с них посторонние помехи и шумы. Так что я Сталина себе прекрасно представляю. И ругают его сегодня, считаю, напрасно».

Кто слушал Сталина? Кто получал эти плёнки? Знал ли о том, что его слушают, сам Сталин? Где сейчас эти плёнки? В «вашингтонском обкоме»? Поэтому весь этот «культ личности» был организован для «народа», а как сам Сталин к нему относился – см. главу 3 «Миф о “культе личности”» в книге «“Сталинизм”: правда о Сталине и миф о Кобе».

Как видим, Сталин не обладал всей властью в стране. Нет, властью над, например, Орловским обкомом, он обладал, но в глобальном масштабе – нет. Например, не мог по своей инициативе изменить политику, а как попробовал – случайно умер.

Юрий Власов писал: «Старый больной человек рассказывал мне: “Я служил в аптеке 4-го управления. Временами приезжал человек. Он был из КГБ. Приходил ко мне, так как я был одним из тех, кто составлял лекарства для кремлёвской больницы. Этот человек просматривал рецепты и говорил, например: “Вот этому больному добавьте в порошок (таблетку, микстуру)” – и давал мне упаковочку, где уже всё было дозировано. Смысл добавлений заключался в следующем: вместо расширения сосудов лекарство вызывало их сужение.

А другие лекарства вообще начинали действовать через полгода или 8–9 месяцев после их принятия. Я старался не интересоваться такими больными. Что умирали – знал. Что у других положение ухудшается – тоже знал. Как не знать? Я просто ни с кем ни одним словом о них не обмолвился.

Я сознавал, в чём участвую, но любое неподчинение или несогласие означало мою немедленную смерть» [221; с. 75–76].

Абсурд? Честно сказать, прочитав это, я так и подумал. Но… в начале марта (Пурим!) в гаагской тюрьме умер Слободан Милошевич. При вскрытии тела выяснилось, что Милошевичу давали препарат против проказы и туберкулёза, которыми он никогда не болел. Это – рифампицин, который имеет свойство нейтрализовывать действия лекарств, которые Милошевич принимал от сердечной недостаточности. В результате, он и умер от недостаточности.

А вспомните Гамаля Абдель Насера. В 1979 г. еженедельник «За рубежом» (№ 26) в статье «Смертоносная мазь» сообщил, что Насер погиб от рук своего врача Утейфи. Он был агентом «Моссада» и во время массажа втирал президенту особую мазь, постепенно приводящую к параличу сердца.

Во время «перестройки» нам все уши прожужжали о том, что Сталин, мол, придумал дело врачей…

С середины 70-х начинается цепочка нужных для Андропова загадочных смертей среди правящей верхушки. Никому не удалось умереть на руках у врачей – или хотя бы при свидетелях! Сценарий был один и тот же: вечером человек здоров – ночью его оставляют без всякого присмотра – утром находят очередной труп. И Чазов даёт стандартное заключение – «сердечная недостаточность»… Ну, прямо как Милошевич!

В апреле 1976 года умер друг Брежнева министр обороны маршал Андрей Антонович Гречко, который был министром с 1967 года. У него было хорошее здоровье, но Андропова не любил. Его смерти предшествовали следующие события. В 1972 году между СССР и США был подписан договор ОСВ-1. И уже в ноябре начались переговоры о подписании нового договора ОСВ-2. Этот договор должен был ограничить количество атомных межконтинентальных ракет наземного базирования, ракет на подлодках, а также количество тяжёлых бомбардировщиков. Однако при этом не учитывались американские (и их союзников по НАТО) ядерные средства передового базирования, достигающие территории СССР. Министр обороны Гречко резко выступил против подписания нового договора, так как он ущемлял интересы СССР. Однако активно «за» подписание договора выступали Андропов, Косыгин и Устинов (тогда Секретарь ЦК, курировавший оборонную промышленность, будущий министр обороны).

С середины 1960-х в стране сложился порядок, при котором все более или менее значительные фигуры партийного и государственного руководства, а также их близкие и дальние родственники, оказались под колпаком КГБ – «охранялись». Офицеры охраны и курьерской связи, персонал государственных дач, повара, водители служебных автомобилей, портные – все они, обслуживающие высших руководителей партии и государства, – либо состояли в штате КГБ, либо в той или иной форме с ним сотрудничали. Это называлось «обеспечением безопасности государственного руководства», но с равным правом эту систему можно было бы назвать системой тотальной слежки за высшими должностными лицами СССР. А результаты слежки докладывались Андропову. Единственное, что в те годы удавалось советским лидерам делать незаметно для КГБ – так это умирать.

Происходило это обычно так: вечером человек в добром здравии отправлялся спать, выпив «лекарство». Утром удивлённая охрана обнаруживала его в постели мёртвым. Старый, мол, стал! Именно это случилось с Гречко. Вечером после работы он лёг спать. Утром пришедший его будить адъютант увидел его мёртвым. (Спустя 6 лет похожий случай произойдёт и с Брежневым. Вечером поужинал и отправился спать. Правда, за ужином, как пишут «вспоминатели», один раз кашлянул. Утром явившиеся его будить сразу аж два офицера КГБ и констатировали: умер!)[42].

Новый министр обороны Устинов был другом Андропова. Так образовалась тройка: Андропов – Громыко – Устинов. Брежнев к тому времени сильно заболел.

Далее: в июле 1978 года умер секретарь ЦК Кулаков. Кулаков так же отличался крепким здоровьем и держался, как и Суслов, от медицины подальше – ничего не помогло! Нужно было освободить место в ЦК для Горбачёва. Вот что предшествовало этой смерти.

Известно, что секретарём ЦК по сельскому хозяйству Брежнев хотел назначить Медунова, а Андропов хотел, чтобы им стал Горбачёв.

Весной или в начале лета 1978 года Андропов сказал Чазову про Горбачёва: «Вы не ошибаетесь в нём. С ним можно дружить». Это следовало понимать так: «Горбачёв в деле». Тогда же Андропов добавил: «Конечно, было бы хорошо, если бы он был в Москве. Но на сегодня я не знаю, как это сделать» [383; с. 98].

Смерть Кулакова

И надо же такому случиться, вскоре после этого разговора «случайно» в Москве образовалась необходимая вакансия. Причём, как на заказ, именно под Горбачёва. На этот раз «заснул и не проснулся» Фёдор Давыдович Кулаков, один из ближайших соратников Брежнева. Утром 17 июля 1978 года Кулакова обнаружили в его постели мёртвым. Поползли слухи, будто бы он застрелился. Ходили и другие версии, но и по сей день смерть Кулакова остаётся одной из самых загадочных страниц в истории брежневских лет[43].

А что пишет по этому поводу Чазов, удостоенный незадолго до кончины Кулакова звания Героя Социалистического Труда? Чазов прибыл на работу в 8 утра и тут раздался звонок. В телефонной трубке «срывающийся на рыдания голос жены Ф. Кулакова». Чазов тут же выехал на место. Далее он пишет, будто он «был первым, кто вошёл в спальню, где находился Фёдор Давыдович». И ему сразу всё стало ясно (вот что значит – профессионал!): «внезапная остановка сердца в связи с болезнью». Логично: ведь ещё никому не удавалось умереть без того, чтобы у него не остановилось сердце.

Но вот что в рассказе Чазова вызывает вопросы. Ему позвонила жена Кулакова? А где же в это время были охрана, личный врач, чьей главной обязанностью было оказывать экстренную помощь? И опять же: как удалось Чазову войти к покойному первым! Разве никто из охраны не попытался до его прибытия чем-то помочь Кулакову, сделать, например, искусственное дыхание? Чазов обходит молчанием эти важные вопросы.

Зато на них отвечает бывший второй секретарь Ставропольского крайкома партии В. Казначеев, знавший семью Кулаковых. В своей книге «Последний генсек» он пишет: «Накануне вечером дачу Кулакова под разными предлогами покинули охрана и медицинский работник, прикреплённый к каждому члену Политбюро». Удивительное совпадение, не правда ли? (Интересно, какие лекарства принимал Кулаков – видимо, их также подменяли.)

Скончавшись, Кулаков избавил троих друзей от мучившей их головной боли: для Горбачёва открылась, столь необходимая с точки зрения политических интересов Андропова, вакансия. И Андропов, призвав на подмогу Устинова, начинает оказывать давление на Брежнева с целью вынудить того взять на освободившееся место секретаря ЦК по сельскому хозяйству Горбачёва. Ведь он, как и Кулаков, из Ставрополья. Генсек колеблется. Тогда Андропов снаряжает к нему на дачу в Крым Чазова с поручением прояснить позицию Брежнева, а заодно и отдыхавшего с ним по соседству Черненко: не он ли тормозит дело? [383; с. 100].

Вернувшись, Чазов докладывает: поводов для беспокойства нет, процесс идёт [383; с. 101]. И вот 27 ноября 1978 года пленум ЦК избирает Горбачёва Секретарём ЦК по сельскому хозяйству. Таким образом, гроб его первого партийного покровителя Кулакова послужил Горбачёву первой ступенькой на лестнице, ведущей к должности Генсека. На том же самом пленуме, в ноябре 1978 года, Черненко перевели из кандидатов в члены ПБ[44]. (Интересное совпадение: день смерти Кулакова – 17 июля – совпадает с днём предполагаемого убийства Николая II [65; с. 26]).

Владислав Швед, бывший Второй секретарь ЦК КП Литвы, пишет: «Кстати, в мемуарах “Наедине с собой” (М., «Грин Стрит», 2012) Горбачёв сообщил, что Кулаков, однажды, воспользовавшись его отъездом в служебную командировку, якобы пытался затащить Раису Максимовну в постель. И тут я вспомнил, как упомянутый ранее мною В. Казначеев, говоря о непростой партийной карьере Михаила Сергеевича, помолчав, заметил, что Раиса имела большое влияние на Фёдора Давыдовича. Эту фразу можно понимать по-разному, но главное в том, что в январе 1963 года проштрафившийся парторг Горбачёв был назначен на ответственную должность в Ставропольский сельский крайком КПСС».

Летом 1978 года Кулаков, также как и Гречко, приехал на дачу, посидел с гостями, отправился спать и не проснулся. Люди, близко знавшие его, утверждали, что Кулаков был здоров. Странными являются обстоятельства смерти Кулакова. Ведь как указывалось выше В. Казначеевым, накануне вечером дачу Кулакова под разными предлогами покинули охрана и личный врач, прикреплённые к каждому члену Политбюро! Это наводит на определенные размышления. Ведь не секрет, что кремлёвские врачи курировались КГБ, а охрана была оттуда.

Ранее Казначеев, хорошо знавший семью Кулаковых, рассказал: 17 июня 1978 года в полдевятого утра ему, тогда второму секретарю Ставропольского крайкома КПСС, позвонил первый секретарь Горбачёв и сообщил, что Кулаков умер. Получается, что Горбачёв узнал эту новость практически одновременно с высшим руководством страны. Странная осведомленность для партийного руководителя одного из заштатных регионов страны [ «Курортный роман с властью», ТВ «Россия», 14 сентября 2009 г.].

Завесу таинственной смерти Кулакова приоткрыл бывший председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов. Он с 1985-го по 1987 год был заведующим Общим отделом ЦК, в ведении которого был секретный архив Политбюро. 13 марта 2012 года, выступая на семинаре преподавателей истории в Российском государственном торгово-экономическом университете, он сообщил, что в архиве он обнаружил информацию о том, что Кулакова «обнаружили в постели с простреленной головой» [418; с. 22].

Итак, за исключением смертей «больших людей» (о чём в следующей книге), за период 1976-82 годов при подозрительных обстоятельствах умерли (?): Гейдаров – министр МВД Азербайджана, Кязимов – его зам, Ибрагимов – Председатель СМ Киргизии (был застрелен в санатории), Мусин – Первый секретарь Татарского обкома, Патаридзе – Председатель СМ Грузии, Платонов – зампред СМ Якутии (случайно (?) застрелен на охоте, у него должна была быть встреча с Андроповым, на которой он хотел доложить о положении в алмазодобывающей промышленности), Расулов – Первый секретарь ЦК КП Таджикистана, Соколов – Второй секретарь ЦК КП Украины, Суслов – Второй секретарь Ленинградского обкома [221; с. 75–76].

Чазов верно служил – не государству – а Андропову. Но, когда пришло время, он предал и своего покровителя, перейдя к Горбачёву. Но об этом в книге о «перестройке».

Рост численности КГБ и имитация работы

В начале 1970-х резко выросла численность сотрудников КГБ. Она достигла 440 тыс., а с учётом внештатных работников – почти 1 миллиона. Для справки: к началу 1954 г. численность оперативно-чекистских подразделений МВД СССР составляла около 80.000 чел. При создании КГБ штат был сокращён на 20 %. Кроме того, в 1954 г. в состав КГБ вошли войска правительственной связи (в 1956 г. – 9000 чел.), а в 1957 г. – пограничные войска. Тем не менее численность органов КГБ в 50-е годы сокращалась. В конце 1959 г. на 42 000 чел. были сокращены пограничные войска. То есть численность КГБ была не более 60 тыс. человек, погранвойск – 91.800 (сентябрь 1961 г.).

А к концу существования СССР численность достигла 480 тыс. человек, в том числе погранвойска 220.000 (август 1991).

Ещё одно сравнение из недавнего прошлого: после 11 сентября в США было создано Министерство национальной безопасности, численность сотрудников которого составляет примерно 170 тысяч человек. В Америке это вызвало скандал: не много ли?

А теперь посчитаем: в 30-60-е годы, для раскрытия иностранных шпионов и диверсий хватало 50–60 тыс. сотрудников. Во время войны была создана специальная служба – СМЕРШ, которая была упразднена сразу после войны. При Хрущёве численность КГБ была даже сокращена. Следовательно, для обеспечения государственной безопасности большой страны хватало максимум 80 тыс. чекистов и 200 тыс. пограничников. А что же делали остальные 140–150 тысяч? Это – только сотрудников, а ещё же были и «добровольцы»!

Ответ: имитировали бурную деятельность и, сидя в Первых отделах, «производили» отчёты да вместе с руководством предприятий пили, т. е. работали «в тесном контакте». Хотя, да, они следили за соблюдением секретности, например: в книжных магазинах продавалась карта Москвы, на которой были указаны только главные улицы, а подробных карт Подмосковья вообще не выпускалось. А в то же самое время в Европе продавались подробнейшие карты того же Подмосковья, снятые спутниками. Так от кого были секреты? От «шпиёнов»? Так он пойдёт в том же Лондоне в магазин – и купит карту хоть Чукотки. И так – во всём. Это была самая настоящая имитация бурной деятельности.

Или вот такой пример имитации бурной работы на благо государства. Писатель Александр Проханов в газете «Завтра» (№ 9 за март 2008 г.) рассказывает об эпизодах своей биографии. Он, в частности, пишет: «Никогда не забуду, как я с нашими разведчиками на небольшом скоростном катере шёл вслед за авианосцем “Дуайт Эйзенхауэр”, который высился в тумане, как серая громадная махина. А мы плыли за ними и выуживали сачком весь мусор и хлам, который тянулся за авианосцем. Все бумажки, письма, счета. Это был драгоценный улов для разведки. Таким образом, узнавались имена командиров, состав экипажей, кто откуда, у кого какие родственники в Огайо или в Аризоне».

Представьте себе эту картину: по Средиземному морю плывёт авианосец, а за ним, на расстоянии около километра, плывёт наш военный катер, на борту которого стоит Проханов и сачком вылавливает мусор… Проханов выставляет американцев идиотами. Вопрос: что, американцы, не видели катер? Бесспорно, они видели и катер и сачок. Тогда зачем они кидали мусор, зная, что его подберут? Значит, те счета, черновики писем и другие бумажки не содержали стратегических сведений. Проханов ведь не вылавливал документы Объединенного комитета начальников штабов (американского генштаба).

Ну, узнали наши имя командира, узнали, что у мичмана Джона есть тёща в Огайо – ну и что? Что, эти бумажки действительно «были драгоценным уловом для разведки»? И Проханов пишет об этом на полном серьёзе и гордится этим! По-моему, «драгоценным уловом» следует считать то, что если бы капитан этого корабля или мичман Джон были нашими агентами.

Или вот, например, зам. начальника секретариата КГБ генерал-майор Андрей Сидоренко писал: «Хочу привлечь интерес читателей лишь к одной стороне деятельности этого важного инструмента – к научно-технической разведке. Это направление в разведке было создано по инициативе Андропова и выполняло задачи добывания не только информации оборонного характера, но и материалов, которые могли быть использованы в народном хозяйстве…

Юрий Владимирович, как истинный государственник, очень сильно хотел для нашей страны, для её народа большого будущего, искал, чем он мог бы на своём новом посту помочь в этом важном деле…Его чрезвычайно беспокоило, что ряд отраслей народного хозяйства, особенно лёгкая и перерабатывающая промышленность, отстают от мирового уровня развития, выпускают устаревшие изделия. Приведу один пример. Будучи сам во всем аскетом, ничем модным не увлекавшийся, Юрий Владимирович дал задание внешней разведке получить за рубежом технологию производства модных мужских сорочек с твёрдыми воротниками и образцы готовых изделий. Разведчики выполнили поручение, показали ему всевозможные описания и готовые образцы таких сорочек. После изучения материалов и осмотра образцов Андропов поручил направить записку в Совет Министров с просьбой найти возможности для внедрения на наших пошивочных фабриках новых технологий по производству сорочек и поручил взять этот вопрос на контроль. К сожалению, Министерство легкой промышленности “замотало” реализацию предложения. И тем не менее Юрий Владимирович всё-таки добился выпуска модных сорочек с немнущимися воротниками». (Я не буду задавать вопрос: а что делали наши технологи… – А.С.)

«Так же Андропов решил создать в СССР производство фуа-гра на ферме под Серебряными Прудами. Через резидентуру в Венгрии он получил необходимые технологии, его помощник курировал проект»[45].

Увеличение численности органов вело к росту бюрократизации, бумаготворчеству, что тормозило основную работу чекистов – охранять государство. Ясно, что это было сделано Андроповым специально. (Это же относится и к гигантскому росту численности партии.)

Существует устойчивый миф о мощном аналитическом потенциале спецслужб во всём мире. А сверхсекретный КГБ, бесспорно, обладал сильной аналитической службой. Увы. Вдохновителем создания мифов о всемогуществе КГБ был лично Андропов. В результате были запущены несколько сериалов по романам Юлиана Семёнова и других авторов. Это были всем известные фильмы «17 мгновений весны», «ТАСС уполномочен заявить», «Ошибка резидента» и другие.

На самом же деле в Комитете до 1989 г. не было аналитического аппарата вовсе. Неким предшественником такой структуры можно считать лишь созданную в 1960-м Группу при Председателе КГБ (в то время председателем КГБ был Шелепин) по изучению и обобщению опыта работы органов госбезопасности и данных о противнике (возглавлял её Т. Н. Бескровный). В 1962 г. эту Группу возглавил переведённый с должности руководителя УКГБ по Москве и области В. С. Белоконев. В 1966 г. Группа была переименована в Группу референтов при председателе КГБ.

После прихода Андропова приказом КГБ № 0253 от 12 августа 1967 года Группа референтов при председателе КГБ была переименована в Инспекцию при председателе КГБ. Таким образом, это подразделение было лишено аналитических задач. То есть Андропов ликвидировал ростки аналитики и создал аморфную «инспекцию». В утверждённом приказом № 00143 от 30 октября 1967 года «Положении об Инспекции» говорилось, что она «создана в целях организации и практического осуществления в Комитете и его органах на местах контроля и проверки исполнения важнейшего ленинского принципа деятельности Коммунистической партии и Советского государства, испытанного средства совершенствования государственного аппарата и укрепления связи с народом». Как видим, сплошная демагогия.

Показательно, что в ЦРУ ещё в 1947 (!) было создано Управление отчётов и оценок (Office of Reports and Estimates, ORE). В 1955 г. оно было преобразовано в Национальное управление оценок (Office of National Estimates, ONE). В 1979 г. его сменил Национальный совет по разведке (National Intelligence Council), который готовил справки для президента США, а также долговременные прогнозы (на 15–20 лет). При этом НСР подчинялся лично директору ЦРУ.

Первая аналитическая служба была создана в центральном аппарате только в конце 1980-х. 15 сентября 1989 года в КГБ была создана Служба оперативного анализа и информации (СОАИ), которую возглавил Валерий Лебедев – в 1990-91 гг. – начальник Аналитического управления КГБ (председатель Крючков), с января по сентябрь 1991 г. – зампред КГБ (председатель – Бакатин), после развала СССР – советник председателя ОВСЦ РПЦ (глава митрополит Кирилл (Гундяев)), глава Фонда православного телевидения. Здесь опять мы видим тесную связь КГБ и его агентуры: Бобков – у Гусинского, а Лебедев – у Кирилла…

Таким образом, в КГБ до 1989 г. не было собственного аналитического аппарата, наподобие цэрэушного. Почему, ведь у Андропова перед глазами был пример ЦРУ? Можно, конечно, считать это недосмотром Андропова, но, исходя из вышеизложенного, нужно сделать вывод, что Аналитическая служба не была создана специально, чтобы аналитики не вышли на подлинных врагов государства (т. е. на самого Андропова). С этой же целью была фактически упразднена («переименована») Группа, созданная Шелепиным.

Вот как описывает в книге «Избавление от КГБ» эту ситуацию (отсутствие Аналитического подразделения) Вадим Бакатин: «До прихода в КГБ я был уверен в огромных интеллектуально-аналитических возможностях этой организации (Пропаганда Андропова делала своё дело. – А. С.) Скажу прямо, меня ждало разочарование. Только чуть более года назад было создано Аналитическое управление, которое не успело встать на ноги. Деятельность информационно-аналитических подразделений, существовавших практически в каждом управлении, и ряда научных институтов никем по-настоящему не координировалась. Почти необработанные информационные потоки сходились на столе Председателя КГБ, который отбирал, какая информация достойна внимания высшего государственного руководства. После того как я в первые дни в КГБ получил буквально горы всевозможных, как скоро выяснилось, во многом повторяющихся, сводок, как правило, дающих те сведения, которые уже прошли по средствам массовой информации, я понял прежде загадочное для меня поведение моего предшественника. Где бы ни находился Крючков (на сессии, на съезде, на заседании Совета Безопасности), всегда ему в чемодане приносили гору бумаг, и он сидел и спокойно читал, расписывая резолюции».

То есть «аналитики» приносили Крючкову выписки из иностранных газет! Причина такой «аналитики» достаточно проста: с конца 60-х командировка в резидентуры в западные страны рассматривалась как награда, в ПГУ в массовом порядке пришли дети сотрудников ЦК и работников министерств, в результате уровень агентурной работы в ПГУ резко снизился, и в резидентурах многие сотрудники вместо вербовок занялись написанием аналитических справок по газетам.

Так же КГБ занимался другим «важным делом» – распускало слухи о руководителях. Цель слухов была одна – внутридворцовые интриги: один «сервиз Романова» чего стоит! Или тот же Бобков в своей книге пишет: Брежневу, «по рассказам», во время визита в Грузию подарили золотой самовар. Что, один из руководителей КГБ не знал, что это – ложь? Знал, но надо было готовить почву для смещения Брежнева. И т. д., и т. п. О Бобкове и его «диссидентском» управлении я ещё скажу.

Питовранов, Андропов и Торгово-промышленная палата

В главе 4, в разделе «Финансовая система СССР как часть мировой и вывоз капитала» я писал, что за период с 1968-го по 1985-й годы (т. е. до Горбачёва) из страны было вывезено около 400 млрд долларов, которые стали работать на западную экономику и стали основой благосостояния «золотого миллиарда». Только до 24 февраля 2022 года деньги вывозились внаглую и открыто – через т. н. «Стабилизационный фонд» и офшоры, и об этом писали все газеты и в Интернете, а в 1970-е руководители ещё боялись гласности и действовали втайне.

Е. Питовранов

В 2003 г. была издана книга бывшего сотрудника КГБ Александра Киселёва [342] о Е. Питовранове. Книга интересная, но читать её без предварительной подготовки нельзя – иначе ничего не понятно. Например, почему именно Питовранов, уйдя в 50 лет в отставку, вскоре стал неофициальным советником Андропова, затем возглавил Торгово-промышленную палату и его деятельностью были очень недовольны руководители разведки и контрразведки? Почему о его деятельности знали всего человек десять из всего руководства КГБ? Киселёв не отвечает на эти вопросы. Но ответы на них известны.

Евгений Петрович Питовранов родился 20 марта 1915 г. в селе Князевка Саратовской губернии. Его отец, Пётр Николаевич, был сельским священником, а мать, Антонина Павловна Агисова, учительницей. В 1934 г. он поехал в Москву, где поступил в МИИТ. Учился он хорошо, был членом партии, вёл активную общественную работу и в 1938-м был направлен руководством института в НКВД на собеседование. Собеседование проводили Ежов и его заместитель Берия [342; с. 23]. Питовранов дал согласие на работу, но только после окончания института (он был на четвёртом курсе). Но Ежов сказал: «Нет-нет, мы ждём от вас более определённого решения, вы нужны, образно говоря, уже сегодня. Даём вам два-три дня, и за работу» [342; с. 24]. Почему такая срочность? Благодаря репрессиям освободилось много мест и чекистов стало не хватать, тогда и был проведён набор молодых, ещё не опытных студентов, у которых не было груза прошлого (одним из них был Иван Серов, будущий глава КГБ).

Первые два месяца он был стажёром в контрразведывательном управлении, а в конце 38-го был назначен начальником горьковского управления НКВД, т. е. в 23 года он получил генеральское звание. Конечно, если бы не было чисток, то никогда Питовранов не стал генералом НКВД – да у него и не было таких планов.

Во время войны он работал в контрразведке, участвовал в радиоиграх «Березино» и «Монастырь», ловил немецких диверсантов и т. п. После войны руководил борьбой с националистическими бандами в Прибалтике. Затем стал министром МГБ Узбекистана.

Затем он становится замминистра МГБ Виктора Абакумова. Сталин ещё во время войны обратил внимание на молодого генерала и, визируя решение о его назначении начальником ПГУ, хотел ослабить чрезмерно возросшее влияние Берии [342; с. 47]. Самого Берию Сталин уже отстранил от МГБ, поручив ему руководить атомным проектом. Берию так же переводят из кандидатов в члены Политбюро. Это, якобы, повышение, но при этом Берия лишался возможности вмешиваться в оперативные и кадровые дела МГБ и МВД – мог только их «курировать» [342; с. 48].

В конце 40-х началось следствие по делу о сионистском заговоре. 12 июля 1951 г. в сокрытии заговора был обвинён министр Абакумов (перед этим в тюрьме неожиданно умер один из основных подозреваемых – Этингер. Причём умер он после того, как Сталин выразил желание его допросить – подробнее см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 3 «Убийство Сталина»). Понятно, что в МГБ началась чистка, были арестованы Селивановский (замминистра), генералы Райхман, Белкин и Эйтингон (который в своё время руководил убийством Троцкого).

Питовранов был вызван на допрос к Рюмину, на котором сказал, что ничего не знает об участии министра в заговоре [342; с. 67]. Но по результатам следствия Рюмин написал «Служебную записку», обвиняющую Питовранова «в практической бездеятельности по выявлению сотрудников нелегальной разведки Великобритании МИ-6 и их агентуры на территории СССР» [342; с. 68]. Рюмин сам заполнил ордер на его арест.

Более года от Питовранова добивались признания в сокрытии заговора, его даже пытали [342; с. 69]. Но ему не в чем было признаваться, а оговаривать себя он не стал. Питовранов действительно не был причастен к заговору. В апреле 52-го он попросил бумагу и стал писать… Что? Киселёв: «Питовранов подготовил краткую, но ёмкую и содержательную записку с критическими мыслями по ряду проблем контрразведывательной деятельности МГБ и одновременно предложил конкретную программу её реализации. Рюмин сразу понёс её на доклад новому министру Семёну Игнатьеву. Тот, найдя её очень важной, незамедлительно доложил Сталину. Он поручил Игнатьеву в кратчайшие сроки разработать схему формирования в рамках МГБ разведывательного и контрразведывательного органа – Главного разведуправления. Возглавить его должен первый замминистра, предположительно Огольцов, контрразведку – Рясной, а разведку – Питовранов. Сталин распорядился немедленно освободить Питовранова» [342; с. 71–72]. 5 января 1953 года решением Бюро Президиума ЦК эта разведка была переименована в Первое (разведывательное) управление ГРУ МГБ СССР, начальником которого назначается генерал-майор Питовранов.

Через три недели Питовранова вызвали к Сталину. «Товарищ Питовранов, из вашего доклада следует, что вы в основном освоились с порученным вам очень важным и, должен сказать, сложным участком работы. Я вас правильно понял?» [342; с. 75].

Так что же это за «очень важный» участок работы? Почему Сталин, прочтя записку, распорядился срочно освободить генерала – что, в СССР не было людей, которые работали в разведке (напомню, Питовранов ни дня не был разведчиком, а работал в контрразведке)? Достаточно вспомнить один атомный проект…

Из книги это не ясно, так как Киселёв не публикует текст записки, который уже давно известен. Дело в том, что Питовранов предложил план по созданию в СССР сети еврейских националистических организаций с помощью самого МГБ.

Он, в частности, писал: «Всё, что делалось по борьбе против еврейских националистов, которые представляют сейчас не меньшую, если не большую опасность, чем немецкая колония в СССР перед войной с Германией, сводилось к спорадическим усилиям против одиночек и локальных групп. Для того, чтобы эту борьбу сделать успешной, следовало бы МГБ СССР смело применить тот метод, о котором вы упомянули, принимая нас, работников МГБ, летом 1951 года, а именно: создать в Москве, Ленинграде, на Украине (особенно в Одессе, Львове, Черновцах), в Белоруссии, Узбекистане (Самарканд, Ташкент), Молдавии, Хабаровском крае (учитывая Биробиджан), Литве и Латвии националистические группы из чекистской агентуры, легендируя в ряде случаев связь этих групп с зарубежными сионистскими кругами. Если не допускать шаблона и не спешить с арестами, то через эти группы можно основательно выявить еврейских националистов и в нужный момент нанести по ним удар». Были ли созданы такие ячейки? Видимо, нет – не успели, ибо Сталина убили.

Затем Киселёв пишет, как Питовранов работал в Германии, помогал создавать гедеэровскую службу безопасности («Штази»), затем работал в Китае. В начале 60-х он возглавил Высшую школу КГБ, а по достижении 50-ти лет, в 1965-м, отправлен в отставку.

Вот и кончилась его трудовая биография, началась пенсия. Но чекистов бывших не бывает. В 1966 г. его друг, Борис Семёнович Иванов, рекомендовал его назначить на пост вице-президента Торгово-промышленной палаты [342; с. 116].

В следующем, 1967-м, председателем КГБ стал Андропов. Иванов, «заручившись поддержкой начальника внешней разведки Сахаровского, увлёк председателя КГБ предложенной Питоврановым идеей активизации разведывательной работы с позиций торгово-экономических кругов… В лице Андропова он встретил заинтересованного руководителя» [342; с. 116]. Андропов «с большим интересом» отнёсся к предложению Питовранова; их первая встреча состоялась в сентябре 1969 года на одной из конспиративных квартир [342; с. 118]. То есть втайне от других руководителей КГБ.

После разговора с Андроповым появилась т. н. «Фирма», состоящая из особо доверенных сотрудников ТПП. Питовранов, наряду с обычным руководством деятельностью ТПП, стал заниматься и «Фирмой». Причём о деятельности «Фирмы» знали только несколько человек: сам Питовранов, Иванов, Андропов, Киселёв, помощник Андропова Евгений Калгин и начальник ПГУ Владимир Крючков [342; с. 115, 132]. Крючков же стал непосредственным куратором «Фирмы» [342; с. 170]. А Калгин, бывший шофёр Андропова, ставший генералом, а затем – секретарём и контролёром Горбачёва [394; с. 203].

Руководство деятельностью «Фирмы» стало чуть ли не основной деятельностью Андропова: через него проходили все кадровые и организационные документы, при необходимости он сам их согласовывал в ЦК, встречался с сотрудниками, сам ставил задачи [342; с. 121, 125]. Через два года у «Фирмы» появились филиалы в 20-ти странах на всех континентах, сам глава ТПП (и «Фирмы») Питовранов с 69-го по 84-й годы совершил 184 загранпоездки.

О деятельности «Фирмы» знало только несколько человек, даже генерал Геннадий Грузнов, который руководил работой контрразведки во внешнеэкономических ведомствах, в т. ч. и в ТПП, не знал о «Фирме» (т. е. он руководил «первыми отделами», которые следили за уборщицами). Как-то Киселёв пожаловался на Грузнова Питовранову: «Пару раз, когда возникала срочная необходимость обменяться некоторыми соображениями, у него не находилось времени. Меряться я с ним не стал, позвонил ещё раз – он раздражённо ответил, что всякой ерундой у него могут заниматься и заместители».

Питовранов: «Как-как? Ерундой, говорите? Он что, не знает, что Юрий Владимирович сам той же ерундой занимается?

– Нет, пожалуй. Ведь даже в разведке только Крючков да Иванов в курсе, и никто более.

Через несколько дней Питовранов и Киселёв встретились с Андроповым и Калгиным на конспиративной квартире, Питовранов пожаловался на Грузнова: «На прошлой неделе он в довольно развязной форме позволил себе заявить, что, дескать, Питовранов, благодаря сомнительным связям как-то выбрался из небытия и мутит воду в ТПП – кого-то выдвигает, других, наоборот, задвигает. Наоткрывали за границей свои конторы, затеяли вокруг них возню, и он единолично ими командует, наверное, небескорыстно» [342; с. 132–133].

Или такой пример: иногда Киселёву нужно было срочно подписать документы, касающиеся «Фирмы», но Крючкова в этот момент не было, и ему «нередко приходилось напрашиваться на приём к кому-либо из его свободных заместителей, подолгу объяснять им, что такое “Фирма” и почему мы сами ходим на доклад к самому Председателю. Всё это существенно усложняло штабную работу и противоречило требованиям конспирации» [342; с. 169].

Грузнову, конечно, Иванов сделал замечание, но дело не в этом. А в том, что Грузнов и другие генералы, да и «простые разведчики» были уверены, что основная задача КГБ – стеречь безопасность государства и разоблачать западных шпионов, курировать «первые отделы». Понятно, что события в ТПП отходили на десятый план. Конечно, они были правы, ставя на первое место безопасность страны. Но Андропов с Крючковым думали иначе. Чекисты были воспитаны на патриотизме, а их руководители действовали как гауляйтеры, ибо СССР (Россия) со времён Февральской революции не был самостоятельным государством (за исключением периода 1946-53 гг.). Это и было настоящее предательство национальных интересов всеми этими анроповыми, бобковыми, питоврановыми, крючковыми… Кстати, помните, Рюмин обвинил Питовранова «в практической бездеятельности по выявлению сотрудников нелегальной разведки Великобритании и их агентуры на территории СССР»? А Андропов знал о работе Калугина на ЦРУ. А что мешало Андропову использовать связи Питовранова и Калугина с западными разведками в своих целях? Я приводил слова Л. Ларуша о Филби: «Ким Филби выполняет задание британской разведки, обучая Андропова».

«Фирме», руководимой Питоврановым, удалось наладить тесные отношения с руководством почти всех европейских компартий (а почти все из этих руководителей были масонами). Он участвовал в заседаниях АСТЭС (Американороссийского торгово-экономического совета).

«Диссидент» Василий Аксёнов (Гинзбург) рассказывал, что, эмигрировав, попав первый раз в Западный Берлин, а затем в ФРГ, был «поражён количеством ребят узнаваемого вида, весьма активно шустрящих по бизнесу. Это начало 80-х, ни о какой “перестройке” и речи не было» [ «Независимая газета», 2003, сентябрь]. Из книги теперь ясно, что это были они, «птенцы гнезда Питовранова», готовящие новые площадки. Через отделения «Фирмы» частично и осуществлялся вывоз капитала на благо «мирового сообщества».

Помните предложение Питовранова поставить во главе сионистского движения агентов КГБ? Видимо, при Андропове так и было сделано. И с помощью сионистских организаций «Фирма» осуществляла свою деятельность по всему миру. Только вот кто здесь был ведущим, а кто – ведомым? Видимо, «ведущими» были сионистские и масонские организации.

Питовранов так вспоминал о том, как трудно работалось Андропову: «Старческий синклит, заседавший в ЦК и правительстве, довольно зло и решительно сопротивлялся любым новациям (Андропова), не пытаясь даже вникнуть в их суть. Так о каких же радикальных реформах можно было говорить, предварительно не расчистив само “поле деятельности” и не предложив народу ясные и прогрессивные политические и экономические программы?» [342; с. 171]. По-моему, эти слова в комментариях не нуждаются: в начале 80-х будет проведена «расчистка поля», а «ясные и прогрессивные» программы проведут андроповские выдвиженцы из Вены и «от Гвишиани» – до сих пор страна очухаться не может. А самой «Фирме» отводилась «существенная роль в предстоящих преобразованиях» [342; с. 174].

Но вот Андропов умер и председателем стал Чебриков, но фактическая власть оказалась у Крючкова. Питовранов же, как решили «старшие товарищи» оказался не нужен.

Чебриков, как пишет Киселёв, не знал о самом существовании «Фирмы» и, соответственно, о её деятельности. И, чтобы она не мешалась «настоящей разведке», принимает решение о её ликвидации, а личный состав направить в другие подразделения, уволен был и Питовранов. Решение это было принято с согласия Крючкова. Киселёв: «Застенчивость руководства разведки объяснить трудно» [342; с. 179]. Но почему Крючков молчал, согласился с этим решением? И сам же отвечает: «Но дело было уже сделано: основная цель – отстранить Питовранова от личного участия в разведывательных операциях – была достигнута» [342; с. 180]. Из этого следует, что даже глава «Фирмы» и ТПП не знал о конечной цели «Фирмы», в отличие от Андропова, Калгина и Крючкова. Он, как говорится, сделал дело, создал разветвлённую структуру по всему миру – и спасибо, иди сидеть на даче. Я думаю, что человек, честно служивший Родине, рисковавший жизнью во время войны, не принял бы намечаемых преобразований и, чтобы он не мешал, его отправили в отставку.

Но друзья ему не дали умереть с голоду: в 93-м он был принят на работу консультантом в московское представительство Итало-Российской торговой палаты [342; с. 182], а его сын, Сергей Евгеньевич, стал ответственным представителем Всемирного банка в Москве. Умер Е. Питовранов 2 декабря 1999 года.

При Горбачёве – Ельцине «филиалы», созданные Питоврановым, стали активно «работать», переводя в западные банки народное достояние во благо единиц. Недаром ТПП возглавил андроповский «кадр» Евгений Примаков. В 1992 г. он был назначен Ельциным руководить Службой внешней разведки и одним из первых его действий (в марте 92-го) было решение о расформировании разведывательно-диверсионной службы в структуре внешней разведки. Видимо, чтобы хозяева из «вашингтонского обкома» спали спокойно. А вот «филиалы» бывшей «Фирмы» он «почему-то» не расформировал.

Перевороты КГБ в Азербайджане и Грузии. Разворованные республики

После назначения Андропова Председателем КГБ (18 мая 1967 г.), в Азербайджане был также назначен новый председатель КГБ – генерал Гейдар Алиев (21 июня 1967 г.) Несколько ранее в Грузии министром охраны общественного порядка (затем МВД) был назначен Эдуард Шеварнадзе (21 мая 1965 г.)

Вскоре эти люди возглавили свои республики: Алиев стал Первым секретарём 4 июля 1969 года, а Шеварнадзе – 21 мая 1972 года.

(Об «азербайджанце» Алиеве. О своей национальности он сам сказал Первому секретарю ЦК КП Армении К. Демирчяну. Когда он в шутку назвал Гейдара вначале курдом, а затем армянином, то тот ответил: «Да нет, я на самом деле горский еврей»).

Всё бы ничего – мол, обычная ротация кадров – но после их прихода к власти всё и началось… Все, кто жил в 1970-1980-е годы в СССР, помнит, что самыми богатыми жителями в СССР считались грузины и азербайджанцы, особенно грузины: там десятка шла за рубль. И все другие граждане знали, что дело тут не в курортах…

Эти тихие перевороты, когда во главе республик встали кагэбэшники, показали, что хотят сделать из всего Союза руководители ЦК и КГБ. Об этом говорит определение, которое негласно была присвоено Азербайджану – разворованная республика.

Именно в этих двух республиках расцвёл бизнес цеховиков. Сегодня пишут: «подпольный бизнес цеховиков». В главе «Номенклатура – создатель теневой экономики» я писал, что цеховики (или теневики) не работали в сараях на свой страх и риск, это была централизованная экономика, прибыль от которой шла наверх.

В 1973 г. в Париже была издана книга «Партия и мафия». Её автор, Илья Земцов, бывший заведующий сектором информации ЦК Компартии Азербайджана. До определённого момента Земцов был одним из доверенных лиц Алиева, помогал ему прийти к власти. Тот в благодарность командировал его в Москву, в Секретариат ЦК КПСС. Но в столице карьера учёного-социолога не сложилась, Земцов разругался со своими кураторами из Академии наук. Непростая атмосфера в высших слоях советской партноменклатуры, грызня за должности, подковёрная борьба Земцова тяготили. Он задумался об эмиграции. Земцов полетел к Алиеву, надеясь, что тот поможет. Алиев обещал помочь с разрешением на выезд.

В книге он описывает работу «цеховиков», стоимость должностей, откаты и т. д. Земцов, опираясь на закрытые документы КГБ и МВД, пишет, что весь подпольный бизнес в Азербайджане был тесно встроен в систему партийногосударственного управления. Начиная с самых низших ступеней и до самого верха. Чиновники живут отнюдь не на одну зарплату. Они кормятся с подведомственной территории, отрасли, и часть денег передают наверх.

И, после развала СССР, как пишет М. Полторанин, «воруй-город превратился в воруй-страну». Полторанин жил в Казахстане, а, как говорится, со стороны видней. Как видим, ещё в 70-е Москву называли «воруй-городом», и об этом все знали. Все знали и о цеховиках, и о взятках, и о покупках должностей… Под словом «все» я имею в виду всех граждан СССР, ибо ничего не скрывалось, всё происходило у них на глазах. А о чём же думали руководители МВД и КГБ? Как – о чём?? Чтобы набить свой карман. Была создана система коррупции. А рядовые милиционеры, сотрудники первых отделов и разведчики честно работали, думали – что на благо Родины, ибо пропаганда работала, а «Лёня» произносил речи о «мире» и «борьбе с империализмом»…

После 1996 года, и, особенно, после 2000-го, в «Азербайджан» превратилась вся страна.

М. Полторанин: «Выстраивается такая следственная версия: группка ушлых ребят (партийно-кагэбистская мафия?) готовила страну к расчленению, чтобы прибрать к рукам богатую недрами Россию с населением, которому всё до лампочки. Готовила под чью-то диктовку. Организовали хаос. В пыли и грохоте развала дали харизматическому Ельцину поуправлять осколком СССР, не ослабляя контроля за ним и заставляя брать все плевки на себя. А потом устроили тихую передачу власти своему человеку – он должен быть весь в белом и постепенно утверждать диктатуру спецслужб в открытую, якобы демократическими методами» [371; с. 57–59].

Был создан чёрный рынок власти. Я имею в виду не «дефицитные сапоги», а нечто другое. Одна из особенностей этого рынка в том, что продавец торгует товаром, который ему не принадлежит, а покупатель не становится собственником того, что покупает. Оборудование, хлопок или лес не принадлежат конкретно директору завода, лесхоза или секретарю обкома. Но им принадлежит вся полнота власти над этими богатствами. Вот власть распоряжаться товаром как раз и продаётся – покупается. И «рынок власти» – вершина чёрного рынка, а товар «власть» – самый дорогой. Вспомните дела узбекские или азербайджанские – назначение на должность стоило определённую сумму. Но такая система была не только в Узбекистане – там она только случайно вылезла наружу (благодаря следователям), а по всей стране (Громыко, например, продавал должности в системе МИДа, об этом писал перебежчик, представитель СССР при ООН Шевченко). Но ведь после того, как, например, начальник УВД купил себе место, он должен его окупить… Так и возникла система коррупции, круговая порука, мафия.

Именно при Брежневе началось срастание власти и преступности. Об этой «государственной мафии» (правда, само слово не говорилось), были сняты художественные фильмы, как, например, «Воры в законе» (цеховики), «На тёмной стороне Луны» (узбекские дела), «Змеелов» (торговая мафия), «Два билета на дневной сеанс», «Следствие ведут ЗнаТоКи», «Плащаница Александра Невского»…

Создалась удивительная – на первый взгляд – ситуация: во всех газетах, по ТВ ежедневно «поливали» Америку и Запад, войну во Вьетнаме, поддержку афганских моджахедов, а в Москве работали магазины, где торговали за деньги «потенциального противника»! Люди получали наглядное представление: в газетах ругают США, а валютой считается именно доллар; ведь если Америка, как постоянно твердили Бовин и Фесуненко в «Международной панораме», «загнивает», то уж доллар-то не может быть мировой валютой и цениться дороже рубля! (как и сегодня). Это – ещё одно подтверждение мифа о «холодной войне».

Кстати, в СССР хранение валюты было преступлением, существовали законы «Об уголовной ответственности за незаконные валютные операции» и «О повышении ответственности за незаконное хранение валюты». Так что если какой-нибудь инженер, приехавший из-за рубежа и не обменявший валюту на чеки, покупал в «Берёзке», то могли возбудить дело. Но эти законы касались только «простого народа». «Березки» не пустовали: там покупали члены семей «нужных людей», на которых закон не распространялся.

Один за другим формируются «чёрные рынки»: квартирный, автомобильный, репетиторский, книжный, обувной, цветочный и т. д. И всюду, сообразно законам функционирования «чёрного рынка», создаются иерархии «боссов» со своим аппаратом, канцелярией, телохранителями, возникают враждующие друг с другом кланы, «мафии».

Страна была поделена на «вотчины», в которых командовали местные кланы: назначали своих секретарей, директоров, председателей… А в Москву платили взятки – «дань» за право пользоваться ресурсами областей.

Б. Вудфорд в книге «Признание шефа разведки» пишет: «Россия становится классовым обществом. Около трёх тысяч семей образовали элиту, и они хотят оставаться элитой» [361; с. 41]. Именно в этой среде и принимались решения о будущей «прихватизации». Ясно, что были «консультации» и с Западом.

Деятельность «цеховиков» направлялась из Центра. Например, премьер-министр СССР В. Павлов пишет, что «в Минфине и Госбанке СССР те, кому это было положено, чуть ли не до рубля знали о том, как мигрируют деньги по территории страны, внимательно следили за легальным и нелегальным перемещением из региона в регион. А уж говорить о том, будто кто-то мог самостоятельно, без указания из центра, выпустить в обращение хотя бы копейку сверх утверждённого плана, попросту несерьёзно» [325; с. 287]. Вот так. Так что «подпольная» деятельность теневиков была тайной только для участковых.

Эта мафиозно-клановая система сложилась во времена Брежнева и он её складыванию всемерно содействовал.

Глава 7

Андроповский диссидентарий

В начале 1970-х годов страна узнала об акциях неких «диссидентов». В деле их создания Андропов продолжил линию Ильичёва – Семичастного.

Одним из первых действий (лето 1967 г.) Андропова было создание Пятого Управления КГБ, которое должно было заниматься борьбой с идеологическими диверсиями. Возглавил его бывший Первый секретарь Ставропольского крайкома А. Ф. Кадашев, а его замом стал Филипп Денисович Бобков. Через два года Бобков станет начальником Управления.

Пятое управление состояло из нескольких отделов: отдел, который занимался творческой интеллигенцией; отдел межнациональных отношений; отдел студенческой и неорганизованной молодёжи; отдел религии; отдел по розыску анонимов и лиц, вынашивающих террористические планы; отдел, который занимался наиболее известными диссидентами, такими как Солженицын и Сахаров (т. е. провокаторами); отдел, который вёл борьбу с радио «Свобода» и Народно-трудовым союзом; отдел по контактам с соответствующими отделами в соцстранах; отдел по контролю за спортом и спортсменами, а так же отдел по борьбе с сионизмом, который курировал лично Бобков (видимо, не случайно, после развала СССР Бобков стал начальником Службы безопасности «Мост-банка», глава которого, Владимир Гусинский, был председателем Российского еврейского конгресса).

Юрий Мухин в газете «Своими именами» (2013, № 16) в статье о «смерти» Березовского писал: «На “круглом столе” в Госдуме на тему: “Катынская трагедия: правовые и политические аспекты”, который состоялся 19 апреля 2010 года я разговорился с доктором исторических наук А.Н. Колесником, специализирующимся на сборе исторической информации путём опроса ещё живых деятелей исследуемой им эпохи. Вот он и рассказал, что бывший начальник 5-го Управления КГБ, первый заместитель председателя КГБ генерал армии Ф.Д. Бобков, который на тот момент тяжело болел и находился в плохом состоянии, поведал, что все нынешние олигархи (Березовский, Гусинский и пр.) во времена СССР были его агентами, которые сообщали о настроениях и разговорах в интеллигентской среде. И не кому попало, а именно этой агентуре КГБ с нужным “пятым пунктом” была передана собственность СССР, причём по распоряжению с “самого верха”. Так что Березовский, принимая собственность СССР, просто исполнял приказ КГБ, а то, что в дальнейшем он позволил себе своевольничать, так это в практике спецслужб обычное дело. В любом случае, в финансовом состоянии Березовского его интеллектуальными заслугами и не пахнет».

Вообще, ещё большой вопрос: кто был чьим агентом: Гусинский (Березовский и др.) у Бобкова, или Бобков – у будущих «олигархов»?

Вначале штат Управления насчитывал около 200 сотрудников, а к 80-му стал в три раза больше.

Бобков не просто бывший начальник 5-го Управления. (После его ухода «в отставку» было ещё три начальника этого управления – Абрамов, Иванов и Воротников. Все трое после развала СССР продолжили работать с Бобковым и Гусинским.) После изгнания Федорчука из КГБ (о чём ниже) и возвышения Чебрикова, Бобков стал в 1983 г. первым заместителем председателя КГБ. Он стал генералом армии, депутатом Верховного Совета РСФСР (вначале был от Ярославля, потом от Осетии (!)), член ЦК в последние 15 лет его существования. Он вырастил всех т. н. диссидентов. Они были либо его друзьями, либо его стукачами.

Когда Евгений Гангнус (Евтушенко) напивался и устраивал скандалы в аэропортах, по указанию Бобкова задерживался самолёт на несколько часов (а свои «протесты» Евтушенко предварительно согласовывал с Андроповым, получив от него прямой личный телефон и разрешение звонить в нужных случаях [297; с. 376]. А его тёща, мать первой жены Беллы Ахмадулиной, работала в КГБ и поэт иногда получал там за неё зарплату. Но только ли за неё? После «перестройки» он уехал жить в Оклахому. С чувством выполненного задания?) Бобков давал «творческим интеллигентам» путёвки в дома отдыха и санатории КГБ. Олег Табаков по телевидению сам рассказал, как Бобков выделил ему лучшую в доме КГБ квартиру. Пугачёва неоднократно заявляла, что Бобков – «это наш щит». В книге [304; с. 206] Бобков описывает, как он защищал интересы этой публики на совещаниях у Андропова от попыток Щёлокова и Цвигуна хоть что-то сделать с этой проблемой. Судя по его книге, Бобков всю жизнь только выслушивал информацию агентов; выезжал на места происшествий по свершившимся фактам и ЧП (Фергана, Сумгаит, Тбилиси, Баку). А что он делал, чтобы этого не было, что делал, чтобы предотвратить развал и разгром страны? Ведь непосредственно он отвечал за безопасность и целостность страны, защиту конституционного строя СССР! А результат? Он – вот он. Но если рушится жилой дом, прораба судят; самолёт терпит аварию – пилота, техника или конструктора судят. А тут страна! Но – всё шло по плану.

Бобкова, также как и Солженицына (см. ниже), долго готовили, ещё с военных времён. Проследим жизненный путь по его книге «КГБ и власть», изданной в 1995 году. В книге приводится мало фактов, в основном – рассуждения и описания нескольких разведопераций. Очень мало места автор отводит своей биографии, но что-то из книги можно извлечь.

Итак, Бобков Филипп Денисович родился 1 декабря 1925 года на Украине, даже не указывает, где именно: «С 1932 г. семья осела в Макеевке» [304; с. 9]. А до? (Он родился в селе Червона Каменка). О родственниках – ничего: ни национальности, ни имени, ни фамилии. Просто – «отец». И если у Жириновского отец – «юрист», а мать – русская, то у Бобкова матери как бы нет совсем, а отец – «землемер». Как и у любого тогдашнего перевертыша – «демократа», отца Бобкова в 37-м году, конечно же, хотели арестовать, но пронесло [304; с. 11]. Помните, аналогичные ситуации описаны в воспоминаниях других архитекторов и прорабов – Яковлева, Бакатина, и др. Отцов у всех «хотели арестовать», но пронесло.

Война. «В октябре 1941 г. к Донбассу подошли немцы» [304; с. 11]. Мужчин призывают на фронт. А 40-летний Денис и 16-летний Филипп становятся «беженцами» (так себя называет сам Бобков), они вдвоём через всю страну с Украины пробираются в Сибирь. Пешком, на паровозе, поездах, лошадях и лодках, как пишет Бобков. И добрались-таки до Ленинска-Кузнецка [304; с. 13]. И там сразу нигде ранее не работавший Филипп в совсем незнакомом городе становится секретарём горкома комсомола! Думаю, не пешком они с отцом шли с Украины в Кузбасс.

Осенью 1942 года «отец рядовым бронебойщиком ушёл на фронт» [304; с. 13]. Удивительна следующая фраза Бобкова: «А через несколько месяцев в ту же дивизию попал и я». Что, «фронт», на который ушёл отец несколько месяцев назад, находился в Ленинске-Кузнецке или Филиппу предоставили возможность разыскать отца под Москвой и вместе воевать? Так они и воевали бок о бок. Отец погиб, не успев спрыгнуть со штабной повозки, на которую немецкий «Мессершмитт» сбросил бомбу [304; с. 18]. Филипп после 8 месяцев лечения в госпитале в Москве, и в звании старшины, закончил войну с орденом. Война закончилась 9 мая 1945 года, а уже 9 июня старшина Бобков «переступил порог Ленинградской школы контрразведки “Смерш”» [304; с. 20], хотя солдат демобилизовывали в 1946-47-м годах. Что тут, кроме сверхбыстрой демобилизации, удивляет: при приёме на работу в органы всегда существовал медицинский отбор, туда брали относительно здоровых. Но Бобков на с. 16 пишет: «Я получил второе, на этот раз очень тяжёлое ранение: более 40 осколков изрешетили тело, пробили плевру лёгких». И с таким ранением берут в органы?! И никаких последствий даже на 76-м году жизни? И он ещё ворочает империей «Мост-медиа»! Существовала ещё мандатная комиссия, т. е. проверка кандидата по всем параметрам, которая длится несколько месяцев. А тут – ни одного дня.

Ленинградскую школу он, оказывается, сам выбрал, отказавшись от Москвы («там я бывал»). В Ленинграде, утверждает Бобков, он до этого ни разу не был. Но… в первый же день пребывания в незнакомом городе «через разбитую дверь ушёл в самоволку», чтобы пообщаться с друзьями и знакомыми – «благо, знакомых было много» [304; с. 21]. Коренные ленинградцы после войны, блокады и эвакуаций месяцами, годами не могли найти родных, детей, братьев и сестёр. А тут донбасско-кузбасский старшина, никогда (?) не бывавший в городе, в самый первый же день, спустя месяц после окончания войны и знакомых разыскал, и ночевал у друзей. Ну как такого не взять в КГБ? Или другие силы стояли за этим человеком уже в те годы? (Здесь Бобков явно случайно проговорился и сказал правду).

Читаем дальше: «Мы все тогда зачитывались А. Хазиным и М. Зощенко… Я был вхож в семьи творческой интеллигенции Ленинграда» [304; с. 26]. Что же эта за творческая интеллигенция в разрушенном войной городе? Найдите мне ещё хоть одного 20-летнего старшину-курсанта, который бы вот так запросто в чужом городе был вхож в «семьи творческой интеллигенции». К сожалению, Бобков не называет их имена.

А в октябре 1946 года он, уже в чине младшего лейтенанта, вместо Макеевки, что на Украине, «по ошибке писаря» [304; с. 27] оказался в Москве, в центральном аппарате. Что же это за спецслужбы такие, что не способны обнаружить даже «ошибки писаря»? А уж перепутать Москву с Макеевкой… Или этим «писарем» был кто-то из «творческой интеллигенции»? И не «ошибка», а спланировано было так. Ленинградского генерала Калугина так же растили. Аналогично обстояли дела и у Солженицына, о чём будет сказано.

И так до февраля 1991 года. Долгая жизнь, «жизнь нервного напряжения, тяжких раздумий и переживаний, исключающих малейшую ошибку» [304; с. 28]. После отставки создал собственное КГБ – Служба безопасности «Мост-банка». (Владимир Гусинский был президентом Российского еврейского конгресса, а ведь Бобков руководил Отделом по борьбе с сионизмом!)

Бобков пережил 12 министров безопасности: двух из них расстреляли, трёх разжаловали. И почти всех их Бобков в своей книге оплевал (кроме Андропова), святой везде один он – Бобков (как и Хрущ в мемуарах). А что означал «добровольный» уход Бобкова из депутатов Верховного Совета накануне разгона? Тоже предвидел? Создаётся впечатление, что какие-то таинственные силы, начиная с войны, опекали Бобкова. Но, скорее всего, его отец был связан с НКВД, а сын стал его «наследником». Ведь ни его отца, ни его самого не коснулись ни сталинские репрессии, ни хрущёвские чистки. Он остался цел и невредим даже тогда, когда почти всё руководство второго главка (контрразведка) было уволено или наказано – когда в 1964 г. изменил Родине ответственный сотрудник ВГУ, сын замминистра Юрий Носенко: начальник ВГУ Грибанов – уволен, его зам. Маркелов – переведён в провинцию, а с заместителя Грибанова, который курировал отдел Носенко – как с гуся вода: «Отдел, в котором работал Носенко, был в моём подчинении» [304; с. 227]. Через три года Бобков становится начальником 5-го Управления.

В августе 1991 года всё руководство КГБ было либо арестовано, либо уволено. Бобков – правая рука Крючкова и главный борец с «идеологическими диверсиями» – уволился по собственному желанию за несколько месяцев до «путча». Кто рекомендовал ему уйти? Те самые «силы», кто готовили «путч»? То есть сам Крючков – его непосредственный начальник.

Посол США в Москве Джек Мэтлок через несколько лет рассказал одной американской газете, что «демократы» знали о путче за несколько месяцев. И он описал эпизод, как в посольство внезапно приехал мэр Москвы Гавриил Попов и (зная все методы работы КГБ) на листе бумаги стал писать о предстоящем перевороте (об этом я скажу в книге о «перестройке»). Попов – это ближайший друг и сподвижник Бобкова.

Другой «прораб перестройки» – главный редактор журнала «Огонёк» Виталий Коротич. Тот вообще не вылезал из кабинета Бобкова. Ни одна статья в «Огоньке» не выходила без правки генерала. А во время «перестройки» «Огонёк» был самым разоблачительным и антисталинским журналом! После «перестройки» Коротич, сделавший своё дело, уехал жить в США.

Бобков почти ежедневно общался и с членом Политбюро А. Яковлевым для обмена информацией и получения ценных указаний от «главного идеолога».

Свою позицию по т. н. «еврейскому вопросу» Бобков чётко обозначил в книге на с. 274, рассматривая эпизод из жизни «честного, храброго, доброго, наивного человека» писателя Г. Свирского и его выступление на парткоме Союза писателей: «Смысл его выступления сводился к тому, что в стране процветает антисемитизм, а борьба против него не ведётся». И далее резюме главного борца с сионистами, члена ЦК, депутата ВС: «Выступление по существу правильное». Вот это да! Генерал не вспомнил русских писателей Бородина, Осипова, священника Дудко, которых он лично упрятал на много лет в тюрьму за их «русизм», как разгонял журнал «Молодая гвардия». Поэтому путь его в «Мост-медиа» был естественным и осознанным. Вся остальная жизнь до того была обычной словесной мишурой, прикрытием и выжиданием «своего часа».

Замом Бобкова в «Мосте» был последний начальник 5-го управления генерал-майор Воротников, депутат Госдумы нескольких созывов. Воротников Валерий Павлович моложе Бобкова на 20 лет. Родился, жил и работал в основном в Свердловске (тогда Первым секретарём там был Ельцин). Вся карьера – комсомольская, вплоть до Первого секретаря обкома ВЛКСМ. Затем – УКГБ по Свердловской области, а потом – в Красноярск начальником УКГБ (обратите внимание: Воротников работал вместе с Ельциным и «гекачепистом» Шениным, Первым секретарём Красноярского обкома КПСС). Потом – заместитель начальника 5-го Управления КГБ. В Москву его привёл Олег Шенин, тогда зам. Генерального секретаря Горбачёва. После ГКЧП, в 46 лет, генерал ушёл на пенсию и вместе с Бобковым оказался на службе у Гусинского. Вообще-то в «Мост» русских на работу почти не брали. Но у Воротникова жена еврейка и обширные связи с партийной номенклатурой в Сибири. Став начальником аналитического управления «Моста», Воротников получил большие полномочия и финансовые возможности. В Госдуме нужен свой человек, лоббирующий интересы «Моста», и им стал Воротников. Купил Гусинский себе на имя Воротникова кресло в Думе по списку КПРФ (!). Формально, в связи с избранием депутатом, Воротников из «Моста» уволился. Его место занял очередной начальник 5-го Управления, бывший завсектором ЦК Иванов Евгений Фёдорович, еврей, несмотря на фамилию. Два помощника депутата Воротникова – В. Кашин и А. Сидоренко – это бывшие помощники Бобкова по КГБ, которые свою основную зарплату получали в «Мост-банке». Бобков, Воротников и более 3-х тысяч других кагебистов, побывав коммунистами и дослужившись до генералов, перешли на службу к сионисту и вору Гусинскому и к другим ворам.

Генерал-демократ КГБ Олег Калугин как-то летом 2000 г., беседуя с корреспондентом радио «Свобода», на вопрос журналиста, почему «демократы» не имеют претензий к основателю и руководителю 5-го Управления Бобкову, откровенно пояснил: «А он нас всех устраивал, он спас диссидентов от разгрома. Был бы на его месте любой другой – было бы значительно хуже». Деятельность Бобкова ещё раз показывает, что 5-е Управление создавало и всячески опекало «диссидентов», а т. н. «русистов» сажало.

Вожди диссидентов как провокаторы. Самиздат

В истории нет тайн. Все тайны сразу, как правило, становятся известны, но потом замалчиваются и постепенно заменяются ложью, которая становится «общепризнанным фактом». Это можно сказать и о гибели подлодки «Курск», и о «терактах 11 сентября», и о «ГКЧП». То же можно сказать и о тесных связях вождей диссидентов с КГБ. Об этих связях можно прочитать в книгах, но, для народа, они считаются «узниками совести» и «борцами с тоталитаризмом». Это хорошо видно на примере «подпольного писателя Солженицына», который никогда не являлся таковым. Все лидеры т. н. «шестидесятников» тесно сотрудничали с властью, а во главе диссидентских кружков были агенты. Таких агентов было около 300 человек. Агент КГБ Глеб Павловский, ставший при Ельцине – Путине «политтехнологом», говорил: «Всё советское инакомыслие загнали в колхоз имени Сахарова. Андрея Дмитриевича определили живым символом движения, хотя на самом деле он был всего лишь одним из 10–15 человек, которые стояли в первом ряду движения». То есть Сахаров был назначен на должность главного оппозиционера страны. Инициатива исходила от Андропова, а его (Сахарова) кандидатура была утверждена в Вашингтоне.

Кроме создания из СССР страшного монстра, угрожающего ГУЛАГом всему миру, вожди диссидентов выполняли и другую роль: в кружки, создаваемые стукачами, приходили люди, которые действительно хотели что-то изменить в стране, искренне верили в демократию, в права человека – были настоящими демократами и верили своим вождям. И таких было много – около 5 тысяч. Но их быстро нейтрализовывали и сажали. И их «посадку» так же использовали в пропагандистских целях для дискредитации Советской власти. Сами же вожди продолжали спокойно «работать», а КГБ распространяло о них слухи как о «преследуемых».

Производство диссидентов шло по отработанной ещё Ильичёвым и Семичастным схеме. Характерной чертой большинства газетных компаний и шоу-судов была их внешняя бессмысленность. Например, Андропов посылал в ЦК записку, в которой писал, что какой-нибудь «Штейн» (почему-то процентов 80 диссидентов составляли евреи) написал статью и размножил её в 10-ти экземплярах, а данная статья носит антисоветский характер и представляет собой угрозу для безопасности государства и поэтому КГБ предлагает: со Штейном провести беседу, а аппаратуру для печатания изъять. В ЦК на записке секретари ставили свои визы «согласен». А другую визу они и не могли поставить – тут же бы спросили: а ты, что, антисоветчик?! Или ставишь под сомнение компетенцию КГБ?!

Я читал приговоры диссидентов. Там так и писали: написал и распространил в 7 экземплярах статью… в 3-х экземплярах журнал «Поиски»… И судьи были просто в глупом положении: видели, что судят ни за что, но и оправдать не могли – дела курировало 5-е управление КГБ, антисоветчина, мол… Читая эти статьи, видишь, что это не антисоветчина, а критика отдельных недостатков, во многом поверхностная. Но ведь и Ленин, и газеты постоянно говорили о «критике и самокритике». Но это были, как оказалось, только слова.

В 99 процентах статей диссидентов не было ни слова ни о желательности замены социализма капитализмом, ни тем более – о необходимости разрушения государства. Не было и речи о призывах «к топору». Но их судили. Другими словами, делали рекламу.

И пошло-поехало. В результате «крайним» становился ЦК, а «радиоголоса» из этого Штейна делали героя. И таких примеров полно в [228]. Люди не понимали, за что этих «Штейнов» проклинают газеты и судят? Ну, написал человек какую-то статью в 10-ти экземплярах, дал своим друзьям, никаких листовок не раздавал, ни к чему публично не призывал, никого не убивал – за что сажать-то? Да, если бы статью в 10-ти экз. написал бы обычный человек – никто бы и не заметил, но статью-то написал агент КГБ и по заданию КГБ, а может даже в самом отделе Бобкова! Так и рождался ещё один «борец за свободу слова». Тут же в газетах его начинали всячески поливать как ужасного антисоветчика. «Творческая интеллигенция» начинала писать письма, «гневно осуждающие» и «клеймящие» Штейна. Понятно, что во главе «подписантов» стояли такие же агенты КГБ, как и Штейн, а письма играли тоже провокационную роль – выявляли настоящих инакомыслящих среди «творческой интеллигенции». Причём все эти «процессы» – как газетные, так и судебные – носили какой-то идиотский, полуанекдотический характер. Судебные процессы почти не освещались в газетах, но о них те же агенты КГБ распускали слухи, суть которых была: ещё одного борца судят… Далее – шум во всех СМИ Запада, заявления Сахарова, и т. д. Мол, смотрите, профаны, и восхищайтесь: они – молитвенники за грехи наши. И вывод: какой это ужасный режим!

Тут же материалы судебного процесса, интервью «гонимого», заявления в его защиту попадали в самиздат. Не будет открытием, если выясниться, что все самиздатовские журналы редактировались на Лубянке в 5-м управлении Бобкова. Эти журналы представляли собой не несколько напечатанных страничек, а солидные тома. Например, в 1979 г. стал издаваться журнал «Поиски» с подзаголовком «Свободный московский журнал» объёмом в 200–300 страниц, членами редколлегии которого были Пётр Абовин-Егидес и Глеб Павловский, писавший под псевдонимом Павел Прыжов [228; с. 265]. В Ленинграде выходили «нелегально» и другие толстые журналы – «Часы» и «37» [228; с. 266].

Но диссидентов – убеждённых противников строя – было мало. И Андропов требовал их создавать. Бывший председатель КГБ Виталий Федорчук ранее возглавлял КГБ Украины. В интервью, данном им украинскому еженедельнику «2000» 12 января 2007 года, он дал любопытные ответы на некоторые вопросы.

«Корр.: Вы пребывали на важнейших государственных постах (председатель КГБ Украины, председатель КГБ СССР, министр МВД СССР) в то время, которое легкомысленно называют “застоем”, а на самом деле – это интереснейший отрезок истории, который ещё ожидает честного, непредвзятого исследования.

– Да, удивительное было время. Внешне всё выглядело очень спокойно, а за кулисами шла жесточайшая борьба.

Корр.: Кого с кем?

– Говоря сегодняшним языком, патриотов и либералов-разрушителей. В данном случае я имею в виду не противостояние по линии диссиденты – партаппарат. История с тюрьмами и высылкой за границу некоторых деятелей культуры, а ещё более откровенно говоря – история искусственного создания диссидентского движения – это отдельная тема.

Когда я говорю о борьбе либералов и патриотов, то имею в виду очень скрытное, искусно замаскированное противостояние внутри самого партаппарата, внутри высшего руководства СССР.

Корр.: В этом контексте очень интересно было бы знать ваше мнение о Юрии Андропове, многолетнем председателе КГБ с имиджем либерального интеллектуала, знающего иностранные языки, увлекающегося искусством и даже, якобы, тайно покровительствующего некоторым писателям, артистам.

– Моё мнение о нём резко отрицательное.

Корр.: Почему?

– Вопреки сложившемуся среди интеллигенции положительному о нём мнению, очень много для развала Союза вольно или невольно сделал именно он.

Корр.: Я в шоке.

– А почему? Вы ожидали от меня в его адрес осанну?

Корр.: Да нет, пожалуй. Подозревал, что ваше мнение о нём будет неоднозначным. Просто не ожидал, что оно будет столь резким.

– Вот вы приехали с Украины и наверняка захотите спросить меня о диссидентах – как, почему и кто их сажал? Андропов требовал, чтобы мы сажали.

Корр.: Этот вопрос действительно многих волнует. Меня же очень интересует ещё и другое – как так получилось, что эти репрессии только ускорили развал Союза?

– Когда я был председателем КГБ Украины, Андропов требовал, чтобы мы ежегодно на Украине сажали 10–15 человек (Чем эти показатели отличались от сталинских «контрольных цифр»? – А. С.) И мне стоило невероятных усилий, вплоть до конфиденциальных обращений к Брежневу, чтобы количество украинских диссидентов ежегодно ограничивалось двумя-тремя людьми. К тому же Андропов лично следил за ходом следствия по делам некоторых украинских диссидентов. Иногда задавал направление. Можете себе представить? А потом с помощью некоторых писателей во всём виноватым сделали КГБ Украины, Федорчука, которые, якобы, выслуживались перед Москвой.

Корр.: Когда думаю о диссидентах, сразу же вспоминается известное выражение Аллена Даллеса, многолетнего шефа ЦРУ, из его книги «ЦРУ против КГБ», когда он говорит, что нам, американцам, очень выгодно, что в СССР есть политзаключённые, и мы должны их всячески поддерживать, чтобы, когда они будут освобождены, у них были чётко выраженные антисоветские позиции. Ещё важно, пишет Даллес, чтобы освобождение диссидентов совпало с тем временем, когда мы с помощью наших друзей в СССР приведём к власти либерального лидера и тот затеет преобразования (Вспомните «патриота» А. Зиновьева. – А. С.) Не может не удивлять то, что события в СССР времён «перестройки» развивались в точности по плану Даллеса.

– Да в том-то и дело.

Корр.: И в связи с этим вопрос: а как же интеллектуал Андропов? Он что – не понимал чего-то?

– Всё он понимал. Более того, он содействовал реализации этих планов. Вы, наверное, обратили внимание, что в тюрьмы сажали, в основном, писателей-государственников, а за границу высылались либералы, такие, как Аксёнов, Бродский, Буковский (Почему-то все – евреи. – А. С.). Некоторые деятели культуры были вроде бы полузапрещённые. На самом деле Андропов им тайно покровительствовал, оберегал их, создавал о них соответствующее положительное общественное мнение. (Когда Бродского отправили в ссылку, Ахматова сказала: «Какую биографию делают нашему рыжему! Как будто он кого-то нарочно нанял». И действительно, благодаря преследованиям, средний поэт Бродский приобрёл всемирную славу. Уверен: если бы не эти преследования, то сегодня о нём никто бы и не помнил, ибо его стихи (без рифмы) читать невозможно. – А. С.).

Корр.: Вы могли бы назвать этих деятелей?

– Пожалуйста. Это Высоцкий, Любимов, некоторые другие. А чего стоит его странная дружба с Евгением Евтушенко? Ведь доходило до курьёзов. Бывало, пьяный Евтушенко в кругу друзей-писателей демонстративно звонил Андропову по прямому телефону.

А мутная история с Солженицыным? Подумайте: как сельский учитель, отсидевший в тюрьме, смог получить в распоряжение тайные архивы НКВД? Причём в его книгах многие документы банально фальсифицированы, размах репрессий многократно преувеличен (Об этом см. ниже. – А. С.). То, как лично Андропов руководил операцией по выезду Солженицына в США – это отдельная история. Спрашивается – а зачем? Чтобы он там, в США, без малейших затруднений продолжал своими книгами разрушать Союз?

Так кто, если не Андропов, содействовал развалу Союза?» 30 апреля 1968 года диссиденты начали издавать бюллетень «Хроника текущих событий» («ХТС»), который Сахаров назвал «самым большим достижением правозащитников» [228; с. 210]. Первым редактором «ХТС» стала Наталья Горбаневская, затем редакторы менялись приблизительно каждые два года из-за арестов. Л. Алексеева: «Однако замена редакторов незаметна для её читателей, так как личности издателей совершенно не отражаются в ней: не только внешнее оформление и стиль изложения, но и подход к отбору материалов и принципы его подачи не изменились за 15 лет существования «Хроники» [228; с. 211].

Обращает на себя внимание срок существования «ХТС» – гигантский для подпольного издания! Ну, просто гении конспирации! Куда Ленину до них – ведь большевистские газеты издавались-то за границей, а тут – под носом у Андропова! Здесь, как говорится, одно из двух: либо в КГБ сидели дураки, которые не понимали опасности нелегальных изданий, либо всё делалось «по плану». Дураков в КГБ не было… События, произошедшие после Августа-91 подтвердили вторую версию.

«ХТС» публиковала, в основном, информацию о процессах над «диссидентами» и заявления в их защиту, а также их маразматические статьи. В самиздате также издавались и запрещённые книги.

Сами статьи и книги диссидентов не представляли никакого интереса, но у них была широкая аудитория – запретный плод сладок. Был даже такой анекдот: Бабушка перепечатывает на машинке «Войну и мир». На вопрос: «Зачем?» отвечает: «Моя внучка читает только то, что печатается в самиздате на машинке».

Особо следует отметить литературный альманах «Метрополь», в число авторов которого входили Аксёнов (Гинзбург), Битов, Ерофеев, Искандер, Ахмадулина, Высоцкий, Вознесенский. Объём его составлял более 600 страниц [228; с. 266].

Этот альманах был издан по инициативе КГБ, вот что писал об этом Бобков: «Идея его создания принадлежала группе московских писателей. До этого, кстати, некоторые из них издали, при содействии московского управления КГБ, неплохие книги о работе московских чекистов. Интерес к альманаху (Ещё не изданному! – А.С.) проявил американский издатель Проффер. За развитием событий внимательно наблюдали сотрудники посольства США.

Против издания выступило московское отделение Союза писателей во главе с первым секретарём Ф. Кузнецовым. Известные писатели говорили о нецелесообразности выпуска альманаха как литературно слабого… КГБ ещё до заседания секретариата Союза писателей предложил издать сборник. Мы понимали: вошедшие в альманах произведения – далеко не шедевры, а некоторые – неоригинальны. Но ничего страшного, несмотря на то, что альманах не грешил патриотизмом (! – Л.С.), мы были убеждены, что читатель сам разберётся». Но секретариат московской организации Союза писателей вынес решение: альманах не издавать.

Почему же СП пошёл против КГБ, т. е. Андропова? Дело в том, что этого потребовал Первый секретарь МК и МГК Виктор Гришин [256; с. 150], которого Бобков в своей книге относит к «консерваторам». Гришин, который был снят почти сразу же после прихода Горбачёва, действовал из побуждений не допустить издания антисоветской книги. Бобков же из этого его запрещения смог извлечь пользу: об альманахе, который сразу же был издан за границей, заговорили все «радиоголоса» и диссиденты. По странному стечению обстоятельств, большинство авторов «Метрополя» были евреями.

Итак, альманах был издан. И здесь – внимание. Его объём составлял 1000 страниц, а тираж был гигантским – аж целых 12 экземпляров. Повторяю: двенадцать, а не 120 или же 1200, или же 12000. И 12 экземпляров превратились во что-то гигантское. Почему? Да потому, что большинство его авторов были агентами КГБ и выпустили альманах по заданию КГБ. И КГБ же альманах и рекламировал, пробуждал к нему интерес людей. Которые всеми силами пытались достать его или узнать его «запретное» содержание.

«Идейными вдохновителями» диссидентов были Солженицын, Сахаров и Медведев. Все они сотрудничали с КГБ. У всех у них был образ «гонимых», но, например, Рой Медведев ни разу не сидел, а спокойно переписывался с братом Жоресом, жившим в Англии (об этом брате не знал ни один диссидент – а то бы образ борца сразу же бы померк. Кстати, как там с вопросом анкеты «Есть ли родственники за границей?»? Как говорится, эти родственники – чьи надо родственники).

«Разоблачитель Сталина» Рой Медведев

В годы «перестройки» гремели работы историка Роя Александровича Медведева о Сталине. Газеты и телевидение подкрепляли его авторитет тем, что «в годы застоя» он, мол, был ярым борцом с режимом. Сам он это не отрицал, но ничего подобного и не говорил.

С 1962 г. он стал работать над книгой о Сталине, а с 1964-го стал выпускать ежемесячный бюллетень «Политический дневник» тиражом 10–12 экземпляров. Гигантский тираж! (Сегодня пишут: он стал выпускать ежемесячный бюллетень «Политический дневник». Без указания тиража.) Он выходил до 1970 года. Поставщиками материалов для «Дневника» были несколько друзей Медведева: Е. Фролов, сотрудник журнала «Коммунист», Г. Арбатов, А. Бовин (писал речи для Брежнева), Ф. Бурлацкий, Э. Генри, Е. Гинзбург, Л. Карпинский, В. Лакшин, О. Лацис, Ю. Любимов, Ю. Черниченко, Г. Шахназаров. [228; с. 198 и 298; с. 160]. При Горбачёве все они станут известными политическими деятелями, «архитекторами» и «прорабами» «перестройки».

О сотрудничестве с КГБ – достаточно упомянуть имя Эрнста Генри. Кстати, именно Генри познакомил Роя с Сахаровым [298; с. 568]. О «Дневнике» «как-то» узнавали за границей.

Его брат, биолог Жорес, жил в Обнинске и был знаком с генетиком Тимофеевым-Ресовским, Сахаровым и Солженицыным (Солженицын купил дачу под Обнинском).

В 1968 г. Медведев завершил написание своей клеветнической книги «К суду истории» (он уже при Ельцине признал, что сознательно врал о Сталине). В том же году историк Роберт Конквест закончил работу над лживой и основанной на слухах книгой «Большой террор». Обе книги были написаны на один мотив: доказать, что «злодей Сталин» уничтожил более 40 миллионов невинных. При Горбачёве Рой постоянно подчёркивал, что он – историк. Таким способом он хотел обосновать научность своих утверждений.

Но вот в 2008 г. в интервью украинскому еженедельнику «2000» он заявляет: «Я не историк. Это штамп, созданный средствами массовой информации. Я начал исследовать сталинизм, но скорее не как историк. Навыков профессионального историка у меня никогда не было, я не работал в архивах. И я стал историком-самоучкой. Я доктор педагогических наук». Что ж ты не поправил эти ужасные СМИ? И 20 лет молчал?

Рой и Жорес не только были связаны с КГБ [298; с. 484], но Рой контактировал с самим Андроповым. Вот что говорит об этом андроповский консультант и писатель речей генсеку А. Бовин: «Жорес работал в биологическом институте и в один прекрасный день его посадили в психушку. Ко мне обратились люди с просьбой помочь и я пошёл к Брежневу. Брежнев тут же позвонил Андропову по громкой связи, говорит: “Юра, что там у тебя с этим Медведевым?” Андропов: “Да это мои мудаки перестарались, но я уже дал команду, чтобы выпустили”. Брежнев: “Ну, хорошо”» [256; с. 48]. Итак, Медведев, один из «отцов» диссидентов и кумиров «шестидесятников» знал разговоры Брежнева с Андроповым!

Видимо, благодаря таким тесным (служебным? «братским»?) отношениям с Андроповым, Рой и Жорес часто выезжали на Запад, где публиковали свои антисоветские опусы. С января 1973 года Жорес находился в командировке в Англии, а летом был лишён советского гражданства. В Лондоне он издал книгу «10 лет после Ивана Денисовича». Вскоре в Лондон приехал и Рой, где они стали издавать журнал «XX век» [290; с. 10].

Рой Медведев, как Виктор Луи, играли роль провокаторов, вокруг которых собирались настоящие ненавистники системы. В результате диссиденты ехали в солнечный Магадан, а Рой – в Англию.

Об этой роли Медведева пишет и А. Островский: «Несмотря на то, что Р. А. Медведев в 1969 г. был исключён из КПСС и пользовался славой диссидента, ещё с 70-х годов за ним тянулся шлейф слухов о связях с КГБ. И как не удивляться, если с 1970 г., будучи “безработным”, он печатал свои антисталинские произведения за границей, а на них, как на мормышку, в СССР ловили инакомыслящих (когда-нибудь я расскажу, как в 1984 г. меня тоже пытались поймать на этом ярославские “следопыты”), но самого автора этих публикаций не трогали. Неслучайно, видимо, когда на здании Лубянки открывали мемориальную доску Ю.В. Андропову, среди офицеров ФСБ и ветеранов КГБ журналисты заметили и фигуру “диссидента Медведева”» [376; с. 285].

«Запрещённый» Высоцкий и его роль в развале страны

Мои песни никто не запрещал, но и не разрешал

Интервью В. Высоцкого RIA (Италия) (Высоцкий не был членом никакого Союза, поэтому не носил тексты песен на утверждение в Главлит.)

Я не знаю, кто пустил слух о «преследуемых» Высоцком и Любимове (главный режиссёр Театра на Таганке, в котором играл Высоцкий). Юрий Любимов был в очень хороших отношениях со своим «гонителем» – Андроповым [256; с. 50]. А в сентябре 1977 года «гонимый режиссёр» был награждён к юбилею (60 лет) орденом Трудового Красного Знамени.

Что же касается Высоцкого, то достаточно назвать десятки фильмов, в которых «гонимый» снимался. И фильмы эти никто показывать не запрещал. Никто не запрещал и его концертов – у него, между прочим, была самая высокая ставка за концерт – 500 рублей, не считая «левых». А единственный в Москве синий «Мерседес»?

Действительно, это очень странно: певец ездит по стране, поёт песни «с подтекстом», они расходятся на дисках по всей стране, а власти – и «всехгонитель» Бобков – молчат. Ни одного запрета концерта, ни одного судебного процесса! А ведь почти в каждой песне – злая сатира на советскую действительность, возьмите хотя бы известную песню о Бермудском треугольнике – там страна, по умолчанию, сравнивалась с психушкой… а знаете, где она была написана? В Бутырке? на Колыме? Нет, на островах Карибского моря, где он был с Мариной Влади.

Вот так. Также и остальные песни с подтекстом были написаны в комфортных условиях – а наши «рефлексирующие интеллигенты» слушали этого провокатора на кухнях и вздыхали: да… страна… а вот там, в Америке… Мол, «мы бредим от удушья, спешите к нам!» Им создавали имидж «гонимых».

Даже ходили слухи, что он сидел. А сам Высоцкий их и не опровергал.

А его постоянные визиты в Париж к Марине Влади? Напомню, что тогда за несанкционированную связь с иностранцами исключали из партии и увольняли с работы, а могли и «дело» завести. А тут – любовь, понимаешь… За границей он общался с уехавшими и высланными – Бродским, Шемякиным, Барышниковым, другими. И – ничего.

Но вся свобода Высоцкого объясняется очень просто. В 2012 г. была издана книга [402]. Её авторы – журналист Фёдор Раззаков и бывший сотрудник КГБ Михаил Крыжановский (сейчас живёт в США, работал после распада СССР в СБУ (Украина), ЦРУ, ФБР и Секретной службе США) – пишут, что Высоцкий и Влади сотрудничали с разведкой. Как и режиссёр Любимов, чей театр прослушивался и просматривался – и Любимов об этом знал. Он ставил «оппозиционные» спектакли – как бы бросал власти некий «вызов» – и на эти спектакли слетались настоящие противники режима. Естественно, разговаривали, обсуждали – а их записывали, а потом «принимали меры». То есть Любимов выступал в роли провокатора.

Возглавив КГБ, Андропов взял негласное шефство над «Таганкой» [402; с. 56]. И в театр был «командирован» «свой человек» – сотрудник Международного отдела ЦК китаевед Лев Делюсин, в 1960 г. Андропов вызвал его в Москву [402; с. 56]. Делюсин вошёл в Общественный совет театра.

Делюсин подружился с Высоцким и в 1964-67 на свет появился «китайский» цикл песен, направленных против Мао [402; с. 57]. Напомню, что именно в эти годы обострились советско-китайские отношения – и Высоцкий оперативно написал нужные песни. Так, конечно, случайно получилось.

Журналистка Татьяна Никуленко в августе 2013 года взяла интервью у Михаила Крыжановского[46]. Представляем фрагмент беседы.

«– Михаил, вы рисковый человек, раз посягнули на “наше всё” – на светлый образ Владимира Высоцкого.

– Каким образом? Тем, что во всеуслышание сказал, что он был завербован КГБ и получил агентурный псевдоним “Виктор”? Или тем, что назвал этого яркого и неординарного человека одним из лучших “штыков” Комитета? Но я лишь констатировал факты.

– Кому принадлежит замысел книги: вам или вашему соавтору, в прошлом историку, а ныне журналисту и писателю Фёдору Раззакову?

– Идея моя. Я в силу профессиональной подготовки вижу факт совсем иначе, чем обычные люди, и понимаю, что за ним кроется. А отправной точкой стал разговор, который состоялся у меня в 1987 г., во время учёбы в Институте имени Андропова, с генерал-майором Виктором Михайловичем Владимировым. Этот разведчик в 1967-68 годах был начальником отдела “В” (убийства и диверсии) Первого главного управления КГБ. Речь шла не о Высоцком, а об удачной вербовке и очевидных сложностях в работе с такой богемной агентурой. (В книге Крыжановский пишет: «О принадлежности Высоцкого к агентуре 5-го Управления КГБ с 1968 г. лично мне сообщил в 1987 г. генерал-майор В.М. Владимиров… первичный оперативный контакт с артистом был летом 1968 г.» [402; с. 83]).

– Но почему матёрый диверсант Владимиров проникся доверием именно к вам?

– Потому что я был, скажу без ложной скромности, лучшим и в КГБ Украины, а затем СБУ, и в Институте имени Андропова, где в своё время учился. Меня хотели забрать на Курсы усовершенствования офицерского состава в Балашихе, где готовят диверсантов и убийц для разведки, но распался Союз… Впрочем, принадлежность Владимира Семёновича к агентуре КГБ после его смерти никто особенно и не скрывал.

– Владимира Семёновича всегда считали прирождённым бунтарём, борцом с Системой… Пожизненная диссидентка Валерия Новодворская, например, утверждала: “Дарование Высоцкого… это была прививка свободы – свободы и независимости от этой проклятой партии, от этой проклятой советской действительности».

– Во-первых, для меня Новодворская не авторитет. И даже не потому, что она гермафродит, а потому, что свои первые 15 суток получила за то, что помочилась у памятника Пушкину, – её не хотели арестовывать.

Во-вторых, антисоветизм Высоцкого – это миф, который остался нам в наследство от советского прошлого. Наш герой никогда не был антикоммунистом и диссидентом, он не посягал на устои, не пытался встретиться с Сахаровым, Солженицыным или Боннэр, хотя возможность такую имел. Он предпочитал общество простых советских миллионеров: Вадима Туманова, который, несмотря на судимость, пристроился к золотым приискам, Бабека Серуша, торговавшего советским оружием и выполнявшего щекотливые поручения советских спецслужб.

– Разве Высоцкого не травили в газетах, не отказывались принимать в творческие союзы, не запрещали сниматься в кино в тех или иных ролях, не вырезали его песни из фильмов?

– Травили и прессинговали его коллегу Александра Галича, которого выкинули из всех творческих союзов и оставили буквально без куска хлеба. Вот кто действительно был заперт КГБ в четырёх стенах и лишь изредка проводил «квартирники», пока его не выставили на Запад. А Высоцкий гастролировал по всей стране, с лёгкостью неимоверной окучивал не только рядовую публику, но и номенклатурную.

– Но ведь вы не будете отрицать, что ни один из тысяч его концертов не был официальным, с афишей, – все проходили под видом встреч со зрителями?

– А зачем ему формальности? Чтобы «литовать» тексты и отчитываться о гонорарах? Высоцкий получал огромные деньги за «левые» концерты – сначала по 150 рублей за каждый, потом по 300. В месяц на круг, вместе с зарплатой и киношными гонорарами, набегало до 15 тысяч, тогда как средняя зарплата по стране составляла 120 целковых. При этом он ни разу не попал ни под суд, ни за решётку за незаконную предпринимательскую деятельность. И отнюдь не потому, что ОБХСС не усматривал в этом криминала. Например, после концертов Высоцкого в Ижевске в апреле 1979 года было возбуждено уголовное дело. Артисту претензий не предъявляли, а вот администраторов приговорили к разным срокам заключения. Один из осуждённых даже пообещал приехать в Москву и взорвать Высоцкого вместе с его «Мерседесом». (Однажды чиновник из Минкульта РСФСР, возмущённый постоянными «левыми» концертами, звонил в ОБХСС и требовал принять меры. Певца вызывали на Петровку, но, после непродолжительной беседы, отпустили. И «левые» концерты продолжились [402; с. 104]).

– А как же стихи, которые не печатали, телевидение, которое было для него закрыто, пластинки, которые не выпускали?

– Это была просто ширма. Если принять нашу версию, многие загадки и «странности» в биографии Высоцкого получают чёткое, логичное объяснение, как и противоестественная снисходительность, с которой власти относились к нему. Он мог выехать во Францию, а потом непонятным образом оказаться в Нью-Йорке – хотя без разрешения консульства это никак не возможно. Владимир Семёнович раздавал интервью западным радиостанциям и телеканалам, свободно встречался за границей с людьми, скомпрометировавшими себя перед тогдашней советской властью, – такими, как беглый танцовщик Михаил Барышников, поэт Иосиф Бродский или диссидент Андрей Синявский.

Владимир Семёнович имел личный валютный счёт в Госбанке, катался по Москве в незарегистрированном автомобиле, сидел не на анаше, как рядовой советский наркоман, а на экзотическом кокаине и при этом почему-то слыл преследуемым бунтарём… Загадка! Но она легко разрешается, если согласиться, что слухи о притеснениях Высоцкого вбрасывали в общество спецслужбы. Им было выгодно представить его полузапрещённым и гонимым, поскольку обыватели к таким относятся с повышенным сочувствием (особенно «рефлексирующие интеллигенты». Был в 70-е такой термин, обозначал людей, сидящих по кухням и работающих в разных НИИ и в курилках говорящих «про жизнь»; другими словами – плесень, никчёмные люди, трепачи. – А. С.)

– Вы пишете, что Высоцкий был завербован по линии Пятого управления КГБ, которое занималось борьбой с инакомыслием. Но какие особые поручения он мог выполнять? Желающих стучать на режиссера Юрия Любимова и актёров Таганки и без него хватало…

– Владимир Семёнович был известным человеком с огромным количеством контактов – именно в таких заинтересованы спецслужбы. А что касается щекотливых заданий… В марте 1970 года Высоцкий и его приятель Давид Карапетян, тоже, кстати, женатый на французской коммунистке Мишель Канн, посетили пенсионера союзного значения Никиту Хрущёва. Причём, по словам Карапетяна, это произошло спонтанно: Высоцкий пришёл к нему домой и по ходу разговора предложил съездить в гости к опальному политику. Тут же позвонил дочери Хрущёва Юлии и уломал её немедленно отвезти их в Петрово-Дальнее.

Вы представляете, какая охрана была у Хрущёва? Ребята из Девятого управления КГБ (правительственная охрана) не только оберегали покой Никиты Сергеевича, но и пресекали любые нежелательные контакты. А вот Высоцкому «девятка» нипочём – он спокойно проходит на особо охраняемый объект с каким-то Карапетяном. Как это объяснить?

– Биографы Высоцкого утверждают, что он хотел с помощью Хрущёва найти выход на действующих политиков, которые помогли бы ему получить официальное признание как певцу

– Это легенда. На самом деле артист выполнял задание КГБ, который внимательно следил за Хрущёвым, работавшим над мемуарами. Поскольку Никита Сергеевич был снят со своего поста в результате заговора и пребывал в опале, от него можно было ожидать неприятных сюрпризов. Вот Высоцкий и был отправлен к нему, чтобы разговорить на этот предмет. В частности, агент Виктор добивался от Хрущёва характеристик на действующих членов Политбюро.

И ещё один штрих. Друзья Высоцкого подозревали Карапетяна в сотрудничестве с КГБ и советовали барду с ним не особо дружить. Догадайтесь, почему тот не внял предупреждению…

– Судя по вашей книге агент Виктор – мастер на все руки: он причастен к организации наркотрафика в США и Европу из Латинской Америки, к убийству болгарского диссидента Георгия Маркова и барда Александра Галича, даже к организации покушения на Папу Римского, которое произошло в 1981 г., когда Высоцкого уже не было в живых…

– Поэтому я и называю его суперагентом. Уровня легендарного разведчика Николая Кузнецова. Как только Владимиров заговорил о Высоцком, мне сразу стало понятно, что тот работал киллером по линии Управления «С» (нелегальная разведка) за границей. Поэтому о его поездках даже самые близкие друзья не знали практически ничего. Более того, «высоцковеды», которые изучили жизнь своего кумира буквально по минутам, вынуждены признать, что его совместные вояжи по всему миру с разоблачёнными агентами КГБ и израильской разведки «Моссад» вроде Шабтая Калмановича вызывают серьёзные подозрения.

Например, поездка Высоцкого в США в январе 1979 года, по нашей версии, была очередным агентурным заданием, прикрытым гастрольными выступлениями. За концерты Высоцкому заплатили 35 тысяч долларов. По закону эти деньги он должен был сдать в советские налоговые органы, но не сделал этого. И ему такую неслыханную дерзость простили. Думаю, не без причины.

Самые близкие его друзья в один голос говорят о том, что периодически Высоцкий исчезал на неделю-две, никто ничего об этом не знал и предполагали запои. Любимова он кормил сказками о том, что едет в Сибирь бродить по тайге с гитарой. Как бы не так. Песни – это его х-о-б-б-и, не более. Слишком мощной личностью он был, чтобы сцена оставалась смыслом его жизни».

Как известно, в магазинах диски и магнитофонные катушки с записями песен Высоцкого не продавались. Но, как также известно, они (записи) были почти в каждой семье по всей стране. Как такое мог допустить КГБ? Правильно: не мог, если нет санкции… КГБ.

Вспомните, Высоцкий играл в фильмах не в эпизодах, а в главных ролях. Это такие известные фильмы, как «Хозяин тайги» (1969), «Опасные гастроли» (1970), «Плохой хороший человек» (1973), «Место встречи изменить нельзя» (1979) и др. А за свои песни для фильмов он получал по двойному тарифу – как композитор и автор стихов – а это по несколько тысяч рублей [402; с. 231]. Если это – гонения и преследования – то всем бы такие «гонения».

Далее. В среде «рефлексирующих интеллигентов», «протестовавших» по кухням, не был известен об их кумире факт, что тот практически не вылезал из-за границы. Например, возьмём 1975 год: он был во Франции, Англии, Италии, Марокко, Мадейре, Перу, Мексике, Болгарии, Венгрии, снова во Франции; 1977 год: трижды во Франции, Венгрии, снова в Мексике и Перу, в США, Канаде, на острове Косумель. В 1978 г. к четырём поездкам во Францию добавились Таити, США, ФРГ. В 1979-м – трижды Франция, дважды Канада, дважды США плюс Италия, Таити, ФРГ. А летом 1977 года он был за границей более трёх месяцев [402; с. 267]. А всего лишь через неделю после возвращения, в сентябре – улетел в Париж [402; с. 268]. А ведь загранпаспорт в СССР для поездок в капстраны давали не всем желающим, а только проверенным людям – за этим следили в КГБ. У кого ещё в СССР был такой благоприятный выездной режим? Иной раз он не был на родине по полгода! В овировских документах писал, что едет в Париж, а сам колесил по миру от Мексики до Нью-Йорка. А ведь за границей он встречался с диссидентами, раздавал интервью западным радио– и телестанциям… И – никто его не вызывал, полная свобода. А потом приезжал в Москву и пел: «Да разве это жизнь, когда в цепях». И на кухнях кивали: да-да, да-да. О песне о Бермудском треугольнике я уже писал, что она была написана на островах Карибского моря.

(В упомянутом интервью Михаил Крыжановский сказал:

«– А почему, вы думаете, худрук Театра на Таганке Любимов прощал Высоцкому абсолютно всё – дебоши за границей, срывы спектаклей, наплевательское отношение к театру?

– Видимо, прикинул, что ему выгодно держать в труппе актёра, на которого косяком идут зрители.

– Ничего подобного. Юрий Петрович не скрывал своего недовольства им: мол, Володя разменивает себя по пустякам, истаскался и потерял форму. “Надо, – повторял он, – либо закрывать театр, либо освобождать Высоцкого, потому что из-за него я не могу прижать других, и разваливается всё по частям».

В ноябре 68-го Любимов наорал на него: “Если ты не будешь нормально работать, я выгоню тебя из театра! Я лично пойду к Романову (министр кинематографии СССР) и добьюсь, что тебя и в кино перестанут приглашать! Ты доиграешься!” И что делает актёр? Ровно через 10 дней после взбучки вместо того, чтобы выйти на сцену в роли Маяковского в “Послушайте!”, отправляется давать концерт в московском офисе одного американского издания. Когда об этом узнал Любимов, он чуть не задохнулся от гнева. Даже Золотухин не понял такого демарша, сделав в дневнике запись: “Это уже хамство со стороны друга”.

История повторилась в марте 69-го, когда Высоцкий и Влади приезжают в Москву из Одессы (там Владимир снимался в фильме «Опасные гастроли»). У него опять случился загул. В результате 25 марта он срывает спектакль “Жизнь Галилея” и снова оказывается на грани увольнения из театра. Почти вся труппа возмущена его поведением. Золотухин записывает в своём дневнике: “Все наши охи, ахи – как мёртвому припарка. Все наши негодования, возмущения, уговоры, просьбы – всё на хрен. А что мы должны после этого переживать, почему мы должны мучиться и сгорать перед зрителем от стыда?..”

– Что же мешало Юрию Любимову избавиться от злостного нарушителя трудовой дисциплины?

– Не что, а кто. Кураторы от КГБ дали режиссеру понять, что этого делать нельзя. Высоцкому следовало быть неразрывно связанным с Таганкой – театром, где прописалась либеральная оппозиция, местом, которое как магнитом притягивало иностранцев. Он должен был, сохраняя имидж оппозиционера, “жертвы режима”, работать на благо Комитета госбезопасности и Системы»).

А вот как КГБ поступал с теми, кто был просто артистом на гастролях. Хазанова, например, сделали невыездным на 12 лет лишь за то, что он передал посылку от жены её родственнику в Канаде [402; с. 231].

Я не буду рассказывать о делах Высоцкого за границей – прочитайте книгу, но напишу о другом. В СССР, как я писал, мало кто знал о частых выездах Высоцкого, но песни его слушали все. А ведь их надо было как-то записывать и распространять диски и кассеты. Как? И в этом деле Высоцкому помог КГБ.

Высоцкий часто ездил на дачу к своему другу Бабеку Серушу (посёлок Опалиха по Волоколамскому шоссе; дачу он купил у Л. Зыкиной). Этот посёлок находится недалеко от Зеленограда, где тогда размещалось много оборонных НИИ – а, учитывая то, что Серуш работал на Управление «Т» ПГУ (научно-техническая разведка), близость его дачи к Зеленограду вполне объяснима [402; с. 243]. Серуш привёз из-за границы целую студию, на которой Высоцкий и делал свои записи – а потом агенты их распространяли по НИИ Зеленограда и т. п. [402; с. 147, 244]. Делалось это тайно, чтобы не разрушить имидж «гонимого».

Серуш был по национальности курд и гражданин Ирана. Его отец был членом иранской компартии и вынужден был эмигрировать в 30-е годы в СССР. Видимо, он уже тогда начал сотрудничать с НКВД, и сын, «по наследству», продолжил.

В начале 70-х он приезжает в ФРГ, где открывает в Кёльне компанию “International Processing Systems”, которая занимается поставками оборудования в СССР в обход эмбарго КОКОМ. Курировало фирму Управление «Т». У фирмы было 14 дочерних компаний в разных частях света. Через эти фирмы Серуш поставлял оружие для Организации освобождения Палестины – ООП. (КОКОМ – Комитет по контролю экспорта технологий в соцстраны.)

Серуш был убит 27 марта 1992 года. В «Национале» он поел грибков и ему вдруг стало плохо [402; с. 185–189, 410]. Биография Серуша чем-то похожа на биографию другого миллионера – Виктора Луи.

Помогали раскрутке Высоцкого и американцы. 20 февраля 1977 года, будучи в США, он дал интервью программе «60 минут», которая шла по каналу CBS. Факт сам по себе удивителен – вспомните Хазанова. Это интервью было передано и по «голосам». Итак, ведущий Дан Раттер представляет Высоцкого: «Две недели назад в передаче “60 минут” известный советский диссидент Владимир Буковский назвал СССР огромным концентрационным лагерем. Как заявляют все советские диссиденты во главе с Нобелевским лауреатом А. Сахаровым, в Советском Союзе регулярно нарушаются основные гражданские права человека. В этой связи неожиданностью для нас явилось то, что там есть человек, поющий песни, не соответствующие порядку вещей, установленному в коммунистическом государстве. Его имя – Владимир Высоцкий. Некоторые называют его советским Бобом Диланом. Высоцкий – известный актёр театра и кино, это официальная сторона его творчества. Но он также пишет и поёт сатирические песни о жизни в СССР. Сам он говорит, что то, что он пишет и поёт, не является антипатриотическим, и он не считает себя политическим борцом. Не подлежит, однако, сомнению, что Высоцкий – непримиримый критик советского общества. Советские власти, похоже, не знают, как с ним поступить. Они не знали, что с ним делать, когда недавно он сел в самолёт и прилетел в Нью-Йорк (Раттер, видимо, не знает, что в СССР можно было просто не дать человеку загранпаспорт – и он никуда не полетит, не сможет «просто» сесть в самолёт. Показательно, что Высоцкий не опровергает ведущего. – А.С.)

Д. Раттер: Одно из самых сильных произведений Высоцкого – песня “Я не люблю”. “Я не люблю цинизма, – говорит он. – Я не люблю, когда посторонние читают мои письма, когда страдает невинный, я этого не люблю и не полюблю никогда”. Вы называете себя протестующим поэтом, но не поэтом-революционером. В чём разница между этими понятиями?

В. Высоцкий: Видите ли, в чём дело… Я никогда не рассматривал свои песни как песни протеста или песни революции. Но если Вы спрашиваете, какая разница… Может быть, это разные типы песен, – песни, написанные в разные времена. В революционное время люди пишут революционные песни. В обычное, в нормальное время люди пишут песни протеста, они существуют повсюду в мире. Люди просто хотят, чтобы жизнь стала лучше, чем сейчас, чтобы завтра стало лучше, чем сегодня.

Д. Раттер: Высоцкому 38 лет, и он уже испытал на себе советские лагеря. Это было в юности, а сейчас как актёр кино и театра он имеет деньги и привилегии, какие имеют очень немногие советские граждане. Он имеет некоторые возможности путешествовать, но он говорит, что когда он выступает в СССР, ему приходится преодолевать определённые трудности. “Есть люди, – говорит он, – работа которых заключается в регулировании того, что я делаю. Эти же люди регулируют выпуск моих пластинок. Я написал шестьсот песен, а записаны на пластинки только двадцать”. Что Вас удовлетворяет, и что не удовлетворяет в Вашей работе?

В. Высоцкий: Ну, на это очень просто ответить. Какая-то часть моей работы меня полностью удовлетворяет, потому что я пишу то, что думаю, и то, что хочу» [402; с. 249–250].

Мы видим, что Высоцкий не опровергает ложь о том, что он сидел. Почему? Потому, что знает, что это интервью будет передано по «голосам» и его услышат советские люди и у них укрепится мнение о Высоцком как о «своём», о человеке, знающем «жизнь». Тем самым, укрепиться их убеждение в том, что «так жить нельзя». Появятся новые, настоящие, диссиденты, которых и посадят. А провокатор будет и дальше ездить по заграницам с Мариной Влади.

Кроме его песен, люди обсуждали и слухи о его жене – француженке Марине Влади. Но, как выясняется, никакой женой она не была. Напомню, в СССР об актёрах распространялись именно слухи, ибо информации не было.

Она познакомилась с Высоцким в начале июля 1967 года. Но не потому, что, мол, любовь с первого взгляда.

Их брак был зарегистрирован 1 декабря 1970 года. Зураб Церетели, присутствовавший на свадьбе, которую Высоцкий и Влади сыграли в квартире на Котельнической набережной, назвал её более чем «скромной и скучной»: «Настроения нет. Володя на диване лежал, на гитаре играл». Режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич вспоминал: «Я говорил Володе: “Вы оба играете в какую-то игру…”» И далее: «Судя по всему, Володя не так уж сильно любил Марину. Говорил, что обожает, но я-то видел их вместе! С Влади он себя насиловал, уподоблялся ей, застегивался, ограничивался и метался, потому что его самого всё это отяготило и не могло не раздражать…» [402; с. 129]. Более того, женившись на Влади, он по-прежнему жил с актрисой Театра на Таганке Татьяной Иваненко и та, уже после свадьбы с Влади, родила от него дочь. И никакого развода, ни скандала – как будто так и должно быть.

Да, так и должно было быть, ибо весь этот «брак» был спектаклем КГБ. Цель – обеспечить «Виктору» предлог для частого выезда за границу. Влади была членом ФКП и сотрудничала с КГБ. Поэтому они относились к «браку» именно как к работе, а личная жизнь была у каждого своя [402; с. 68, 106, 128, 129, 303 и др.].

Но нет ничего тайного… И о «сотрудничестве» стали ходить среди артистов слухи… Стал распространяться анонимный стишок: «Ему велели слогом бойким повсюду сеять гниль и плесень и черпать из любой помойки сюжеты ядовитых песен», а сатирик Аркадий Хайт сравнил его со «злобствующей черепахой» (монолог в спектакле «Мелочи жизни» (1978 г.) озвучил Хазанов). Главное слово здесь «ему велели». Кто – догадайтесь, мол, сами. Да и могли ли «гонимым» разрешать разъезжать по всей стране и так много платить?! Например, за гастроли по Украине (около 50 концертов) он получил 15 тысяч рублей [402; с. 296]. А Серуш даже «Мерседес» подарил [402; с. 368].

Согласно авторам книги, столь высокие гонорары были платой Высоцкому не только за концерты, но и за его работу за границей. Ездил «зачем-то» в Амстердам, «столицу» наркотрафика в Европе [402; с. 264–266, 349 и др.]. И здесь случилась беда.

Как известно, Высоцкий много пил и эта «слабость» способствовала тому, что он решил попробовать кокаин – и пристрастился. С этого момента на нём, как на агенте, был поставлен крест. Подсел он на кокаин во второй половине 79-го [402; с. 371]. И, как пишет Крыжановский, «договор с ним был расторгнут» [402; с. 371]. Последняя глава в книге называется «Агент сделал своё дело, агент должен умереть». Но Высоцкого погубили не водка с наркотиками, а болтливость (умер он 25 июля 1980 г.).

В упомянутом интервью Михаил Крыжановский сказал:

«– А почему вы считаете, что Высоцкий умер не своей смертью?

– Он приговорил себя на майских гастролях в Польше, когда журналисту газеты “Штандарт млодых”, просившему об интервью, сказал: “Приезжай в Москву! Сделаем такое интервью, что и Польша, и весь мир вздрогнут”. Кто-то эти слова слышал и немедленно донёс в КГБ, а там всё поняли. Высоцкий хотел рассказать мировой общественности историю, которая изложена в нашей книге. Если агент может заговорить – в данном случае из-за наркомании, – его устраняют. Я не сомневаюсь, что это была обыкновенная “зачистка” (Возможно, что Высоцкий обиделся, что с ним «расторгли договор. – А.С.)».

«– Проведение ликвидации было поручено врачу-реаниматологу Анатолию Федотову, которого завербовали незадолго до этого. Его сломали на наркотиках, которые он доставал не только для Высоцкого. Сначала Анатолия использовали “втёмную”: мол, Высоцкий нужен стране, он нуждается в контроле, наши врачи будут вас консультировать, а вы обязаны строго придерживаться их рекомендаций, иначе сядете за наркотики на всю катушку. Методы лечения, которые применял Федотов, вызывали у его коллег-медиков удивление. С одной стороны, он колол успокаивающее, снотворное, а с другой – вводил тонизирующие препараты, что приводило только к разладу нервной системы».

Его смерть выдали за естественную [402; с. 401]. Но, якобы, незадолго до смерти Высоцкий попросил шампанского и врач кинул туда какую-то таблетку [402; с. 405]. Поставили диагноз – инфаркт миокарда. Но кардиограмму подменили [402; с. 406]. Его смерть не вызвала ни у кого удивления – спился, мол…

Федотов умер в ноябре 1992 года, диагноз – алкогольная интоксикация и передозировка морфина. Якобы, он решил покончить с собой [402; с. 405, 410].

Как стало такое возможным, чтобы псевдооппозиционного барда не вывели на чистую воду при жизни? Это можно объяснить только одним – тотальным сокрытием информации и пропагандой образа «гонимого».

В «перестройку» писали, что он, мол, «надорвался», «лопнула струна» и т. п. На самом же деле певец был алкоголиком, а непосредственной причиной смерти послужила передозировка наркотиков (а, возможно, и убийство)…

Итак, авторы издали книгу. И вот в июле 2013 года Никита Высоцкий подал иск в Хорошёвский суд г. Москвы на издательство «Алгоритм» с требованием признать факты, изложенные в книге, не соответствующими действительности (иск «О защите чести и достоинства»). И в сентябре суд удовлетворил исковые требования. Суд установил, что сведения, содержащиеся в книге, не соответствуют действительности и порочат честь и достоинство покойного музыканта. Так, например, клеветнической является информация, что Высоцкий трудился добровольным и тайным агентом КГБ, а его брак с Мариной Влади был составной частью агентурной работы. Книги изымаются из продажи, клеветники должны будут выплатить наследникам Высоцкого по 300 тыс. рублей моральной компенсации за каждое произведение.

Вот что сказал 29 июля 2013 года в интервью «Комсомольской правде» директор издательства «Алгоритм» Сергей Николаев: «Речь идёт о двух книгах нашего автора Фёдора Раззакова о Высоцком: “Другой Высоцкий” и “Высоцкий – суперагент КГБ”. Никита Владимирович подал в суд за обе книги. Что странно, потому что нам, чтобы издать книгу о Высоцком, точно не нужно разрешение его сына. Мы за 20 лет нашего существования издали про Владимира Высоцкого уже штук 30 разных книг. Нам достаточно договора с автором и типографией. А если Никите что-то не нравится в тексте, то он может обсуждать это с автором. Первая книжка вышла два года назад, а вторая год назад, но в суд Никита подает почему-то только сейчас. Из чего я заключаю, что ему именно сейчас для чего-то нужен всплеск информационный. Смешно думать, что он выиграет это дело – он же не может всерьез доказать был или не был его отец агентом КГБ. Это нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Это точка зрения авторов. Любой суд это понимает и прецедента создавать не будет.

Но вот что любопытно. О причастности Владимира Высоцкого к Комитету госбезопасности прочитало бы не так много народу – учитывая скромный тираж 2000 экземпляров. Но теперь, благодаря Никите, эта информация, попав в интернет, облетела весь мир. Для чего-то это ему нужно? Собственно, он сам и “сделал” своего отца агентом КГБ, а не авторы, которые предложили всего лишь тему для дискуссии тиражом в 2000 экземпляров! И даже если Никита выиграет это дело, никого он уже не убедит в обратном.

И второе – а что плохого в том, что Высоцкий мог быть агентом КГБ? Что плохого в том, что он работал на организацию, которая боролась с врагами государства? Странно даже. И возмущаться по этому поводу смешно. Можно одобрять отца или не одобрять».

Но суд не мог принять иного решения! Что требует суд? Подлинные документы или их заверенные копии. Ясно, что подлинников у авторов не было. Даже если документы и были, то они будут рассекречены очень не скоро – если вообще не были уничтожены после «путча ГКЧП».

Но, видимо, таких документов нет. Во-первых, агент фигурирует в донесениях под псевдонимом, а его расшифровку знало несколько человек. Во-вторых, документы, видимо, были уничтожены. В-третьих, «бумажки» в таком деле никто не писал.

Но вот на два официальных запроса Государственного культурного центра-музея (ГКЦМ) Владимира Высоцкого поступили два стандартных ответа: «В архивах бывшего КГБ СССР “Дело Высоцкого” не хранится». Валерий Перевозчиков, автор книги «Факты его биографии. Людмила Абрамова о Владимире Высоцком» пишет: «Л. В. Абрамова, вторая жена В.В., несколько раз обращалась в архив бывшего КГБ как художественный руководитель музея Высоцкого. Ей отвечали: “Дела Высоцкого» не обнаружено”. А потом вдруг заявили: “Если вы его получите, то узнаете такое!” Людмила Абрамова: “И не нужна мне вся эта грязь. Мне говорили в театре, кто ‘стучал’ на Володю… Но пусть это откроется через сто лет”». Так есть «дело» или нет?

В своей стихии. Интеллектуал

Да, о том, что советская творческая интеллигенция была под плотным колпаком КГБ, что значительная её часть работала на Лубянку, написано уже достаточно.

Далее. Был такой фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой», сценарий к которому написал сам Никита Высоцкий. Фильм получился какой-то мутный.

Как начинается фильм? Высоцкий собирается лететь во Францию, но в аэропорту его просят пройти в подвальное помещение для уточнения чего-то в документах. Там, в конспиративной обстановке, его встречает его хороший знакомый, сотрудник КГБ, который сообщает, что лететь ему придётся позже, когда будут готовы другие документы. Вот вам типичный пример встречи оперработника и кандидата на вербовку в явочном пункте. Что этим хотел сказать автор сценария? Другими словами, была создана «вербовочная ситуация» для вербовки Высоцкого на компрматериалах с использованием шантажа (ареста любимой девушки). Уверен, что Никита прекрасно знал, что его отец был завербован КГБ, но, с другой стороны, он хотел поддержать миф о Высоцком как об «оппозиционере» (с самой высокой зарплатой и «Мерсидесом»). Получился винегрет – умные поймут, а тупые схавают. Кстати, Никита служил в армии в Ивано-Франковске и очень часто общался с сотрудником областного УКГБ, коллекционером материалов о Высоцком. Ничего удивительного в поступке Никиты нет – просто хотел получить деньги. И суд формально прав: документов-то нет! Так может любой агент подать в суд.

Да, мы до сих пор живём в плену разного рода мифов и легенд. Одна из них – «Высоцкий – жертва режима». Он не жертва. Он служил режиму верой и правдой. Только под «режимом» надо понимать «команду Андропова», которой Высоцкий помогал прийти к власти. Напомню, тогда все эти бурлацкие-бовины создавали о себе миф, как о либералах, борцов с «застоем», а об Андропове распускали слухи, как об интеллектуале… хотя любимой игрой Андропова было домино, а любимый роман «Двенадцать стульев».

Проект «Солженицын» – мистификация века

В «Архипелаге ГУЛАГ» Солженицын очень живописно описал все ужасы, выпавшие на долю жертв сталинизма. Но, если верить его же «Архипелагу», то заключённый Солженицын должен был быстро умереть в нечеловеческих условиях ГУЛАГа. Но он не только выжил, но и попал в относительно хорошие условия «шарашки». Вопрос: как рядовой заключённый, не учёный, попал с «северов» в «шарашку»? По логике «Архипелага», этого никак не могло бы произойти – помер бы в лагере. Но если это произошло, то, значит, надо опираться на другую логику. Например, на логику работы спецслужб с особо ценным агентом.

По этой нормальной логике биография Солженицына выглядит очень логично. По логике сфабрикованного им «Архипелага» – нет. Так ли это?

С середины 60-х годов считается, что Солженицын – даже не Великий писатель, что подразумевалось как бы само собой, а – Великий Борец с Тоталитарной Системой. И что, благодаря своим книгам, он разоблачил… заклеймил… сыграл большую роль… Вот это, последнее, верно: сыграл роль. Но кто был режиссёром?

Сразу надо сказать, что режиссёром был не Андропов, хотя именно при Андропове он достиг пика славы. Как и Бобкова, его стали растить с конца войны. Даже несколько ранее.

Слава пришла к Солженицыну после «Одного дня Ивана Денисовича», опубликованного в 1962 г. в «Новом мире» Твардовского. В 1963 г. повесть вышла отдельной книжкой.

В ней писатель поднял лагерную тему. Но пик славы пришёлся на 70-е годы. В те годы Солженицын жил в США и в СССР его произведения не публиковались. Правда, какие-то отрывки публиковались в самиздате. Отрывки передавали по «голосам». Авторитет его можно выразить словами: Солженицын – борец, выслан за Правду, пишет книги, но их власть запрещает. То есть авторитет Солженицына рос, благодаря «пропаганде замалчивания» – из серии «гонимых любят».

А надо было бы опубликовать хотя бы его автобиографию «Бодался телёнок с дубом». Можно было и «Архипелаг», как книгу – саморазоблачение. А лучше – все его книги и тогда сразу стало бы ясно, что Солженицын – никакой ни «гений», а графоман, которого завтра забудут. Как это и случилось сразу после его смерти. Но власть создавала из Солженицына «Великого».

Солженицын рассказывает о своих предках: «Деды мои были не казаки, и тот, и другой – мужики. Мужицкий род Солженицыных зафиксирован даже документами 1698 г., когда предок мой Филипп пострадал от гнева Петра… А прапрадеда за бунт сослали из Воронежской губернии на землю Кавказского войска».

Поселившись на земле Кавказского войска, Солженицыны осели в станице Саблинской, недалеко от небольшого города Георгиевска. Что это был за городок? В одном из дореволюционных изданий о нём сказано, что это – «малолюдное еврейское поселение, окружённое немецкими колониями» [298; с. 10].

Почему же высланный поехал именно туда, ведь есть, например, Ростов, другие русские города? Прапрадеда звали Семён, сына его – Ефим, внука – тоже Семён. Семён Ефимович был женат дважды на казачках – Пелагее и Марфе, от которых имел много детей – Константина, Василия, Исаакия, Евдокию, Анастасию, Илью и Марию. (До революции имя Исак (Исаакий) было христианским, а не только еврейским.).

Солженицын пишет, что жили они в «глинобитной землянке», но где тогда умещались все дети? И как это женщины выходили замуж за бомжей из «землянки»? А они и не выходили за бомжей. Солженицын, противореча сам себе, пишет в «Телёнке», что его отец Исак имел несколько пар быков и лошадей, десяток коров да двести овец. И это – бедность?! Кстати, «землянка» сохранилась до наших дней: по словам директора саблинской школы Г. Смородина, это – «запущенная старинная рыжего кирпича двухэтажная постройка с высокими некогда изящными окнами» [298; с. 11]. Семён, по всей видимости, арендовал землю.

Сын Семёна от первого брака Исаакий родился 6 (18) июня 1891 года. Закончив пятигорскую гимназию, поступил в Харьковский университет, в 1912 перевёлся в Московский. Откуда, интересно, в «землянке» взяли деньги на учёбу только одного ребёнка, а их было целых семь?

Стоп. Итак, Солженицын происходил из крестьян. Ложь. Напомню, русское общество делилось на сословия. Это было не аморфное деление, а жёсткое кастовое общество. Соответственно, были и сословные учебные заведения. И не мог сын крестьянина поступить в гимназию и потом в университет. А что касается гимназии, то это – чисто дворянское учебное заведение. Солженицыны были дворянами.

После революции (по понятным причинам) все стали происходить из «рабочих» и «крестьян», а о «мелочах», типа гимназии или семинарии, забылось. Но именно на «мелочах» всех и ловят.

По окончании артиллерийских курсов Исак ушёл на фронт (был описан Солженицыным в романе «Август Четырнадцатого» под именем Исаака Лаженицына). Стал подпоручиком (а тогда все офицеры были дворянами). Весной 17-го получил возможность приехать домой, познакомился с Таисией Захаровной Щербак. Её отец арендовал 2 тыс. десятин и имел 20 тысяч овец. И этот богач выдал дочь за бомжа! Во чушь!

Своего сына Исаак и Таисия назвали Александром, крёстной матерью стала некая Мария Васильевна Кремер [298; с. 13]. Видимо, крещёная в православие немка.

В середине 20-х Таисия с сыном переехала в Ростов, где стала работать стенографисткой и машинисткой в ростовской милиции, а потом в облисполкоме [298; с. 15]. В сентябре 1926 Солженицын пошёл в Покровскую школу им. Зиновьева, где получил кличку «Морж» [298; с. 16]. Дружил с Николаем Виткевичем, с которым будет дружить всю жизнь.

В 1936 году Солженицын окончил школу с золотой медалью и поступил на физмат Ростовского университета. Виткевич так же туда поступил. (В скобках замечу, что в журнале «Студенческий меридиан» в № 7 за 1990 год была опубликована статья Иосифа Гегузина «Студенческие годы Александра Солженицына», в которой была воспроизведена фотокопия аттестата, выданного 22 июня 1936 года на имя Солженицына Александра Исааковича, а на следующей странице – заявление от 8 июля с просьбой о зачислении в университет – там он уже стал Исаевичем.) В университете Солженицын знакомится с Натальей Алексеевной Решетовской. У Решетовской уже был ребёнок от первого брака.

Начало «Великого служения»

«Я, – пишет Солженицын в «Архипелаге», – вспоминаю третий курс университета, осень 1938 года. Нас, мальчиков – комсомольцев, вызывают в райком комсомола раз и второй раз и, почти не спрашивая о согласии, суют нам заполнять анкеты: дескать, довольно с вас физматов и химфаков, Родине нужней, чтобы шли вы в училище НКВД. Годом раньше тот же райком вербовал нас в авиационное училище. И мы тоже отбивались, но не так стойко, как сейчас… Всё же кое-кто из нас завербовался тогда. Думаю, что если бы очень крепко нажали – сломали б нас всех». И в первом, и во втором случае речь шла о направлении в училища по путёвкам комсомола. Солженицын пишет о «вербовке в авиационное училище». Но между «вербовкой» в авиационное училище и вербовкой в училище НКВД – большая разница.

В советское время при каждом вузе существовали кураторы из «органов» и ясно, что Управление НКВД согласовывало список кандидатов-студентов с куратором. Более того, в такие училища направлялись по представлению куратора. Следовательно, Солженицын «проявил себя» перед куратором. В чём проявил? В стукачестве.

Придя в НКВД, Солженицын пишет, что его «почти не спрашивали». «Почти не спрашивали» означает только одно: спрашивали, и он дал согласие. Иначе бы, в случае отрицательного ответа, ему бы не дали заполнять анкеты.

Вопрос: зачем он всё это написал? Да потому, что постоянно ходили слухи о его связях с НКВД. И он решил написать: вот, мол, хотели завербовать, а я, такой молодец, отказался. Кстати, Солженицын прямо не пишет, дал ли он согласие или нет. Но этот «прямой ответ» и не нужен… Кстати, Солженицын не пишет, кто из студентов был в НКВД вместе с ним.

А был ли завербован Виткевич? Он категорически заявил, что «его туда никто не приглашал» и он даже не знал о предложении, сделанном Солженицыну [298; с. 24]. Врёт, как это будет ясно из дальнейшего.

Дав согласие на сотрудничество с НКВД (или на работу в НКВД?), Солженицын обрёл «старших товарищей», которые вели его по жизни. Летом 1939 г. Солженицын, Виткевич и Кирилл Симонян как медалисты без экзаменов поступили на заочное отделение Московского института истории, философии и литературы (МИФЛИ). Но ведь в то время для поступления на заочный факультет требовалась справка с места работы. С КАКОЙ работы, ведь ребята ещё учились в Ростовском университете? Вопрос риторический. Им помогли поступить.

В 1940 г., на четвёртом курсе, Солженицын стал получать Сталинскую стипендию; тогда в университете было только восемь сталинских стипендиатов.

Закончив Ростовский университет, он едет в Москву на экзамены в МИФЛИ. В Москву он прибыл 22 июня 1941 года. Решетовская пишет: «Многие студенты МИФЛИ записывались добровольцами, а Санин военный билет остался в Ростове. Надо возвращаться» [298; с. 28]. Ещё одна странность: дело в том, что в те годы военные билеты представляли собой удостоверение личности только офицерского состава, а рядовые имели «Красноармейские книжки». У Солженицына такой книжки быть не могло, т. к. до этого он в армию не призывался. Но был военный билет. Откуда? Он был офицером НКВД?

18 октября 1941 года Солженицын был призван Морозовским РВК г. Ростова. Но был направлен не на передовую, где была страшная нехватка офицеров, а в Отдельный Гужтран-спортный батальон Сталинградского военного округа, т. е. далеко в тыл [298; с. 29]. Почему, Солженицын не пишет, зато пишет Решетовская: «Саня был ограниченно годен к военной службе», так как у него на руках имелась справка и «Он даже немного постарался получить эту справку» [298; с. 30]. Тут одно из двух: либо помогли «органы», либо дал врачу денег. Возможно как первое, так и второе: если бы Солженицына отправили на фронт и там бы убили, то «органы» нашли бы другого «Солженицына».

14 апреля 1942 году он получил направление в Третье Ленинградское артиллерийское училище, которое было эвакуировано в Кострому. Через 7 месяцев училище было окончено и 1 ноября 1942 года ему было присвоено звание лейтенанта, а 5 ноября его зачислили в 9-й Запасной разведывательный артиллерийский полк (ЗРАП). Следовательно, закончив училище, Солженицын направляется не в артиллерию, а в артиллерийскую разведку. Ясно, не без помощи «кураторов».

5 декабря, по прибытии в Саранск, он назначается командиром батареи звуковой разведки 794-го ОАРАД (Отдельного армейского разведывательного артиллерийского дивизиона).

Попадает же на фронт Солженицын только в середине войны: 13 февраля 1943 г. его батарея из Саранска была доставлена в район Старой Руссы и включена в состав 13-й артдивизии 1-й Ударной армии Северо-Западного фронта, но в мае дивизия была переброшена на 1-й Белорусский.

Весной 1944 года он получает отпуск – во время войны! Как? – Солженицын умалчивает. Был в Ростове, потом в Москве. Видимо, это был не отпуск, а командировка в Москву. Зачем? Хотел встретиться с женой, заехал в Ростов, но она несколько недель назад уехала в эвакуацию в Алма-Ату. Узнав, что Наталья приехала назад в Ростов, что же делает Солженицын? Он посылает в Ростов своего адъютанта Илью Иосифовича Соломина. Зачем? Передать письмо? Нет.

Решетовская: «Он привёз гимнастёрку, кожаный пояс, погоны и звёздочку. Дата выдачи красноармейской книжки свидетельствовала, что я уже некоторое время служила в части. Было даже отпускное удостоверение» [298; с. 38]. Итак, с неизвестно как полученными документами Соломин привёз Решетовскую прямо в постель к «борцу за права человека». Много ли офицеров привозили к себе жён на фронт? Думаю, один Солженицын.

Самострел или Арест по договорённости

Исследователь творчества Солженицына Владимир Бушин пишет, что Солженицын сам спровоцировал свой арест, так как он боялся, что после разгрома немцев начнётся война с американцами [301; с. 159]. Да, возможно, до Солженицына – сотрудника разведки – доходили какие-то сведения о возможности такой войны (может, о плане «Немыслимое»). Ну и что? С чего это Солженицын взял, что если на этой войне он не был на передовой, то на следующей – обязательно будет идти в атаку? Он бы и тогда, вместе с женой, работал бы в разведке. Солженицын мечтал сесть в лагерь? Может, Солженицын был сам себе врагом? Нет, не был. Так что версия о «самостреле» и «самосаде» не выдерживает критики.

Но почему же она вообще появилась? Видимо, связано это с загадочностью и какой-то неправдоподобностью самого ареста.

Как-то так получилось, что на соседнем участке фронта воевал Виткевич. Они состояли в переписке. Первое письмо датировано 30 мая 1944 года [298; с. 39]. И началась переписка, но не «как дела – хорошо», а философско-политическая. Конечно, Виткевич и Солженицын прекрасно знали, что вся почта просматривается военной цензурой – треугольники даже не запечатывались. И что же они писали? В письмах они резко критиковали Верховное командование, ругали лично Сталина, политику правительства.

Солженицын направлял письма аналогичного содержания и своим знакомым. Вот что вспоминает Симонян: «Письмо было таким, что если бы оно было написано не нашим приятелем Моржом, мы приняли бы его за провокацию. Именно это слово пришло нам с женой в головы. Посылать такие письма в конверте со штемпелем “Просмотрено военной цензурой” мог либо дурак, либо провокатор». Письмо противоречило всему облику их приятеля – его «извечной осторожности, трусости и его мировоззрению, которое нам было хорошо известно» [301; с. 151].

Но никаких мер контрразведка смерш не предпринимала – и это во время войны! Более того, эти письма цензура фотографировала в течение целого года!

И только 30 января 1945 года – т. е. за несколько месяцев до конца войны, когда советские войска уже были в Европе, было решено арестовать Солженицына.

«Я, ст. оперуполномоченный 4 отдела 2 Управления НКГБ СССР, капитан Госбезопасности Либин, рассмотрев поступившие в НКГБ материалы о преступной деятельности Солженицына Александра Исаевича, 1918 года рождения, уроженца г. Кисловодска, русского, беспартийного, с высшим педагогическим образованием, находящегося в настоящее время в Красной Армии в звании капитана, НАШЁЛ:

Имеющимися в НКГБ материалами установлено, что Солженицын создал антисоветскую молодёжную группу и в настоящее время проводит работу по сколачиванию антисоветской организации.

В письмах единомышленникам Солженицын критикует политику партии с троцкистско-бухаринских позиций, постоянно повторяет троцкистскую клевету в отношении руководителя партии тов. Сталина» [302; с. 333–34]. Далее приводятся отрывки из писем Солженицына Виткевичу с критикой Сталина. И в конце: «На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 146 и 158 УПК РСФСР, ПОСТАНОВИЛ:

Солженицына Александра Исаевича подвергнуть обыску и аресту с этапированием в Москву для ведения следствия».

Чтобы понять, что эти письма представляли собой не критику «с троцкистско-бухаринских позиций» – это очень высокая оценка для них – а словесную белиберду, приведу небольшой отрывок из письма Виткевичу: «Я указал ей (жене), что всякие учения о трёх сторонах, пяти особенностях, шести условиях никогда даже не лежали рядом с ленинизмом, а выражают чью-то манеру считать по пальцам» [302; с. 334]. Только представьте: Солженицын пишет с фронта жене не «дорогая, как я соскучился», а ведёт спор об «условиях»… То же касается и Виткевича: когда фронтовику заниматься теорией? Абсурд! Показательно, что ответа жены не найдено.

Из Прокуратуры Постановление было передано в СМЕРШ, которую тогда возглавлял Абакумов. Отсюда 2 февраля 1945 года за подписью генерал-лейтенанта Бабича в СМЕРШ 2-го Белорусского фронта ушла секретная телеграмма № 4146 о необходимости ареста Солженицына. Контрразведка фронта отдала соответствующее распоряжение контрразведке 48-й армии и 9 февраля 1945 года на командном пункте 68-й Севско-Режицкой бригады в Восточной Пруссии в г. Вормдит Солженицын был арестован.

Вот как Солженицын описывает свой арест в «Архипелаге»: «Комбриг вызвал меня на командный пункт, спросил мой пистолет, я отдал, не подозревая никакого лукавства, – и вдруг из неподвижной в углу офицерской свиты выбежали двое контрразведчиков, в несколько прыжков пересекли комнату и, четырьмя руками одновременно, хватаясь за звёздочку на шапке, за погоны, за ремень, за полевую сумку, драматически закричали (В два голоса? – А.С.): “Вы арестованы!”»

Прямо арест не капитана, а какого-то шибко опасного преступника! Представьте себе эту ситуацию. Одно из двух: либо ареста не было, либо он проходил несколько по-другому. О «другом» пишет Решетовская в книге «В споре со временем»: «Всё произошло неожиданно и странно. 9 февраля старший сержант Соломин зашёл к своему командиру с куском голубого бархата и сказал: “У меня ведь всё равно никого нет. Давайте пошлём в Ростов Наташе, блузка выйдет”». Как видим, обычные будни: командир и ординарец заняты обычным тогда делом: как использовать трофейные вещи. Далее: «В этот момент вошли в комнату двое. Один говорит: “Солженицын Александр Исаевич? Вы нам нужны”. Его увезли. Больше я его не видел» [301; с. 139].

Как видим, никаких хватаний в десять рук. Зачем Солженицын врёт? Чтобы показать «ужас» сталинизма; ведь читать будут его, а не Решетовскую.

Но и в двух версиях ареста нет сцены обыска, обязательного при аресте. Солженицына просто арестовывают и увозят. А ведь за время отсутствия Солженицына в его вещах могли «найти» всё что угодно – от «Майн Кампф» до наркотиков.

По словам Солженицына, в контрразведку 48-й армии его доставили после полуночи и только там был составлен протокол обыска. У Солженицына были изъяты поразительные вещи: портрет Троцкого, портрет Николая II, дневник [302; с. 343]. Скажите, читатели, вы носите с собой портрет – даже не Николая – Путина или Медведева? Более того, в те годы портреты Троцкого, а, тем более, Николая, не производились и в книгах их не было. Вывод: доказательства преступления специально готовились или даже были вынуты из стола следователя.

Вывод только один: все эти философские письма, аресты в десять рук, портреты царей были созданы для Истории, чтобы потом сделать из Солженицына Великого Гонимого. Значит, уже тогда Солженицына готовили… Кто?

На Лубянку Солженицын был доставлен 19 февраля 1945 года. Там на него было заведено дело № 7629, вёл следствие помощник начальника 3-го отделения 11-го отдела 2-го Управления НКГБ капитан И. Езепов. 7 июля 1945 года Особое совещание при НКВД СССР за совершение преступлений, предусмотренных ст. 58.10 ч. II и 58.11 УК РСФСР приговорило Солженицына к 8 годам ИТЛ [302; с. 345]. При этом не было решения о лишении его воинского звания и орденов.

Стукач за работой

Солженицына направляют в лагерь под Новый Иерусалим, обслуживающий кирпичный завод, а затем переводят в Москву в лагерь, расположенный на нынешней площади Гагарина. Он был назначен зав. производством. Должность эту создали специально для него: «Прежде меня тут и не было должности такой». В лагере, как пишет Солженицын, ему предложили стать осведомителем под кличкой «Ветров». Об этом факте, опережая исследователей, пишет сам Солженицын во 2-м томе «Архипелага».

Заметьте, это произошло в самом начале срока и Солженицына никто не пытал, а, наоборот, обращались на «вы». Более того, он сразу же назвал себе псевдоним – значит, уже был готов к вербовке. Но – оправдывается Солженицын – он «не дал своему куратору никаких сведений». Хотя один из доносов «Ветрова» опубликован [298, вклейка]. Однако, так как от обычных зеков важная информация не поступала, Солженицына отправляют к «политическим» в шарашку в Марфино. Но, прежде чем туда поехать, Солженицын выполняет одну формальность – заполняет анкету. И в графе «специальность» пишет не «преподаватель математики» или «физик», а «ядерный физик». Солженицын: «Но я сам той карточке значения не придал, забыл».

Напомню, что в середине 40-х советские учёные во главе с Курчатовым изобретали атомную бомбу. И каждый физик-ядерщик был на вес золота. А по-Солженицыну выходит, что в МГБ сидели такие дураки, что доверяли разрабатывать бомбу всяким проходимцам и анкеты не проверяли. Вывод: данная профессия была указана Солженицыным специально, под чью-то диктовку. Чтобы его можно было бы направить именно в Марфино.

Итак, 18 июля 1946 года Солженицына с Калужской заставы переводят в Бутырку. Одним из его сокамерников был Николай Тимофеев-Ресовский – известный русский биолог и генетик, работал в Германии в атомном проекте. После разгрома Рейха был арестован и отправлен в лагерь на Урал, но был разыскан и отправлен работать над советской бомбой. Понятно, что «Ветров» совершенно случайно оказался с Ресовским в одной камере.

В 1947 г. Солженицына переводят в Марфино, где он познакомился со Львом Копелевым и Дмитрием Паниным. Из новых знакомых следует особо выделить Игоря Александровича Кривошенина (1899, Петербург – 1987, Париж), отец которого, Александр Васильевич, в 1908-15 гг. был главноуправляющим землеустройством. Игорь воевал в Белой армии, с 1920 г. жил в Париже, во время войны участвовал во французском Сопротивлении, работал на французскую разведку. 25 ноября 1947 года приехал в СССР, где был арестован [298; с. 528].

В Марфино Солженицын встретил и своего друга Виткевича [298; с. 71]. Ясное дело – совпадение.

Как там жилось Солженицыну? Видимо, был жуткий режим… В Марфино он сначала был библиотекарем. И понятно, почему: в библиотеку ходят все физики и, соответственно, разговаривают с Солженицыным, а он слушает да и предаёт «куда следует». В шарашке, в отличие от героев книги и фильма «В круге первом», для Солженицына сложились прекрасные условия для писательской работы: «Этой страсти я отдавал теперь всё время, а казённую работу нагло перестал тянуть». Решетовская: «Комната, где он работает – высокая, сводом, в ней много воздуха. Письменный стол со множеством ящиков. Рядом со столом окно, открытое круглые сутки»; «В обеденный перерыв Саня валяется во дворе на травке или спит в общежитии. Утром и вечером гуляет под липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3–4 часа, играет в волейбол» [301; с. 199–200]. Не тюрьма, а курорт!

В 1950 г. Солженицын был удалён из шарашки. Одновременно с ним были удалены Перец Герценберг и Дмитрий Панин. Дело в том, что все трое были стукачами. Герценберг даже стал прототипом героя романа «В круге первом» Руськи Доронина – раскаявшегося осведомителя, который так же провалил ещё нескольких человек [298; с. 76]. Решетовская же утверждает, что прообразом раскаявшегося осведомителя стал Виткевич [298; с. 162]. Видимо, он покаялся перед учёными и, тем самым, разоблачил всех стукачей, поэтому их и увезли.

Солженицын и Панин были переведены в Бутырку 19 мая 1950 года. Солженицына отправляют в Экибастузский лагерь в Карагандинской области. Почему именно в этот лагерь? Летом 1951 года туда прибыло около 2 тыс. бандеровцев и население лагеря увеличилось до 5 тысяч. Почти сразу после приезда бандеровцев началась охота за стукачами, по лагерю прокатилась волна убийств. Солженицын: «А стукачи – не стучали». Боялись. Интересно, откуда Солженицын мог знать, что стукачи – не стучали? 22 января 1952 года началось восстание заключённых, но к 29-му оно было подавлено и зеки вернулись на работу, а Солженицын… быстренько ложится в больницу, якобы, для операции. Лагерная администрация просто скрывала особо ценного агента от расправы [298; с. 82]. Обращают на себя внимание такие факты: (1) во время пребывания Солженицына в больнице был убит врач – заключённый Борис Абрамович Корнфельд; (2) до восстания Солженицын ходил под одним номером Щ-232, а после стал носить номер Щ-262; (3) после выхода из больницы он был направлен в литейный цех, а не на общие работы. Хотя за участие в восстании его должны были наказать. Но он – один из немногих заключённых, кто получал зарплату: часть денег шла на лицевой счёт зека, а часть он мог тратить в киоске [298; с. 83].

Вопросы: за что он получал деньги? не принадлежал ли № Щ-262 Корнфельду?

17 декабря 1952 года 9-е Управление МГБ выдало наряд № 9/2-41731, на основании которого по истечении срока заключения Солженицын должен был отправиться в ссылку. В Джамбул он был доставлен 28 февраля 1953 года, 2 марта его отправили в райцентр Кок-Терек.

5 марта умирает Сталин. 1 сентября 1955 года на имя Хрущёва Солженицын пишет заявление о пересмотре дела [298; с. 108]. И в апреле 1956 года его освободили из ссылки со снятием судимости и 20 июня он покинул Кок-Терек.

А вот как «пишется история». Хорошо известна фотография Солженицына в телогрейке с номером Щ-262. На фото лагерный охранник в ушанке и тёплом тулупе шмонает несчастного Солженицына. Вот они, реалии ГУЛАГА: телогрейка, скорбное лицо и честные глаза страдальца; из рукава рваной телогрейки свисают какие-то веревки. Невольно возникает вопрос: что, обыск Александра Исаевича специально снимали, чтобы показать через полсотни лет всей стране? А почему нет аналогичных фотографий других зеков той колонии? Посмотрите, «узник совести» сфотографировался с поднятыми вверх руками, поскольку уже знал, что через полвека в газетах будет помещён коллаж, долженствующий выдавить слезу у читателей.

Постановочный обыск

А вот и разгадка «уникального снимка». Открываю «Википедию». В статье о Солженицыне помещён тот же «гулаговский» снимок. И подпись: «Охранник обыскивает заключённого Солженицына. Инсценировка». Интересно, где и когда она была сделана? Думаю, уже в Штатах.

Переход к активной деятельности

24 июня он приехал в Москву. На вокзале его встречали Копелев и Панин. С собой он привёз сумку рукописей. Л. Копелев вспоминал, что Солженицын попросил его сжечь все его письма из Кок-Терека и Торфопродукта. Копелев их сжёг [298; с. 116]. Зачем Солженицын потребовал их сжечь? Ясно, что он уничтожал какие-то нежелательные для него следы пребывания в ссылке, чтобы затем изобразить её (ссылку) по-иному.

Очень интересно одно обстоятельство: Решетовская вела «Хронограф», в котором отмечала и кратко описывала «исторические даты» жизни её мужа. Это очень странно: откуда Наталья знала, что Солженицын станет Великим Солженицыным? И станет известен всему миру? Что, женская интуиция, что ли?

1 сентября 1957 года Солженицын стал учителем рязанской средней школы № 2 на улице Революции. Ранее эту школу окончили Н.К. Крупская, академик И.П. Павлов и писатель К.М. Симонов.

В Рязани он и Решетовская поселились в коммунальной квартире, купили машинку и начали печатать. Но что!

Оказывается, первой статьёй, отпечатанной на машинке, была статья о будущих искусственных спутниках Земли, заказанная ему для «Блокнота агитатора», издающегося обкомом КПСС [298; с. 118]. Но статья не была напечатана по независящим от автора причинам: 4 октября был запущен первый спутник и статья перестала быть актуальной. Но дело не в этом, а в самом факте написания статьи.

Вдумайтесь в этот факт: летом Солженицын приезжает в Рязань, где его ещё никто не знает, кроме местного управления КГБ – как своего «подопечного». И уже через месяц обком просит его написать статью не для какой-нибудь газетки, а для солидного издания! Солженицын, кстати, был беспартийным.

Более того, только приехав в Рязань, он тут же пошёл в общество «Знание» и предложил ему свои услуги (12 июля). Но дело в том, что лекторов туда принимали только по рекомендации [298; с. 118]. Кто рекомендовал беспартийного и недавнего политического ссыльного читать лекции? А вдруг он начнёт вести антисоветскую пропаганду и призывать к свержению советской власти? Но, видимо, те, кто давал рекомендацию Солженицыну, были уверены в его благонадёжности. Первую лекцию он прочитал 15 июля на заводе, затем – в библиотеке и в женской НТК (!).

К этому времени Копелев был реабилитирован и восстановлен в партии (5 сентября 1956 г.). В январе 1958 года он ездил к Солженицыну в Рязань. Он даже успел жениться (второй раз) на Ларисе Давидовне Орловой (Либерзон), которая работала в журнале «Иностранная литература» [298; с. 126]. Близкими друзьями Копелевых были Евгений Гнедин и Игорь Кривошеин, который был освобождён из марфинской шарашки в 1954 г.; работал в Москве консультантом Академии коммунального хозяйства, занимался переводами.

А кто такой Гнедин (1898–1983)? Это – сын известного финансиста большевиков масона Израиля Лазаревича Гельфанда («Александра Парвуса»). С 1920 г. Гнедин работал в НКИД, в 1939 г. был арестован и приговорён к 10 годам, в 1955 г., после отбытия ссылки в Казахстане, вернулся в Москву.

Дочь же Копелева, Майя, стала женой внука Литвинова, Павла Михайловича Литвинова.

* * *

Всесоюзную известность Солженицыну принесла повесть «Один день Ивана Денисовича».

8 ноября 1961 года Солженицын привёз повесть в Москву Копелеву. И Копелев, через знакомую сотрудницу редакции «Нового мира» Анну Самойловну Берзер, передал повесть Твардовскому [298; с. 128]. Но Твардовский не сам принял решение публиковать. Он решил посоветоваться с «инстанцией». Получив от Твардовского рукопись, Хрущёв не только сам прочёл повесть, но и дал её Микояну. Микоян высказался «за» публикацию повести, после чего Хрущёв передал решение этого вопроса на рассмотрение Президиума ЦК. Который, естественно, одобрил, хотя никто из его членов повести не читал.

Большую роль в «продавливании» «Одного дня» сыграл советник Хрущёва по культуре (т. е. по «связям с интеллигенцией») Владимир Лебедев [358; с. 42]. Кто этот «советник»? С кем он был связан, на кого работал – неизвестно. Лебедев был уволен вскоре после снятия Хрущёва и вскоре умер.

11-го Солженицын получил телеграмму от Твардовского и 12-го он был уже в редакции. Как пишет Решетовская в «Хронографе», гонорар составил 1800 рублей [298; с. 129].

1 февраля 1962 г. на должность доцента кафедры Рязанского государственного мединститута поступил Николай Виткевич. Видимо, очередное совпадение.

26 ноября на пленуме ЦК выступил Хрущёв и среди новых имён в литературе назвал Солженицына. 27 ноября радио познакомило слушателей с биографией писателя.

№ 1 (277) «Роман-газеты» за 1963 год был целиком посвящён «Одному дню». Так Солженицын стал знаменитым. На волне успеха повести Солженицын опубликовал в «Новом мире» и другие рассказы.

Но Великого должен знать весь мир и Всесоюзное общество «Международная книга» заключило договоры на издание повести с издательствами «Голланц» (Лондон), «Жильяр» (Париж), «Эйнауди» (Турин), «Даттон» (Нью-Йорк), «Револьт» (Гамбург) и т. д. [298; с. 137]. Следует сказать, что Всесоюзное общество «Международная книга» было одним из отделений КГБ.

В деле Солженицына тесно сотрудничали «враги» – руководства КГБ, ЦРУ и масоны. (Далее, для краткости, я термин «руководство КГБ» заменю на просто «КГБ».)

Чекистский след

Только один Солженицын мог сказать, кто – пофамильно – с осени 38-го готовил его к роли «ниспровергателя». И как грамотно: сначала целый год терпели его переписку – а ведь фронтовой цензор, увидев первое такое письмо, немедленно сообщил в СМЕРШ. И получил указание не трогать, а фотографировать письма. В конце войны приезжают два офицера и сажают Солженицына в машину. Никаких наручников и обыска – как будто обычная повседневная работа: начальство переводит Солженицына на другой участок – в ядерную шарашку в Марфино. Но, из-за непредвиденных обстоятельств (раскаяние одного из осведомителей), Солженицын переводится в лагерь, куда привезли бандеровцев. Он там работает, регулярно получая зарплату. Затем – ссылка в Джамбул, в которой он неизвестно чем занимался (письма сжёг), якобы работал учителем. В. Шаламов, который долго сидел на Колыме, писал, что «Солженицын лагеря не знает и не понимает».

Затем – реабилитация и снятие судимости, но «дело» его остаётся секретным, что дало Солженицыну повод врать о причине посадки. И, наконец, пропагандистская кампания и рождение Великого писателя.

Но почему кураторами была выбрана именно тема ГУЛАГа? И здесь я снова возвращаюсь к теме репрессий 30-х годов.

При Сталине в лагеря сажали, в основном, уголовников – как и везде. Но, к сожалению, были и те, кто попал в лагерь по доносу личных врагов (например, с целью занять должность посаженного начальника). Эти сведения когда проверялись – а когда и нет. Но посаженных по доносам оказалось слишком много. Так же ЦК давал «списки» на осуждение. Понятно, что слухи о беззакониях следователей быстро распространились по стране и поползли за рубеж. Ими в пропагандистских целях и воспользовались западные пропагандисты.

В ЦК потоком хлынули письма о незаконности арестов. Политбюро было вынуждено сделать шаг назад. И в ноябре 1938 года принимается постановление «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». В постановлении указывалось, что в органы НКВД пробрались враги народа: «они сознательно извращали советские законы, совершали подлоги, фальсифицировали документы, подвергали аресту по пустяковым основаниям, создавали “дела” против невинных людей, а в то же время принимали все меры к тому, чтобы укрыть и спасти своих соучастников по преступной антисоветской деятельности» [132; т. 14; с. 283]. Естественно, «вожди» ничего не знали… Но вспомните «украинцев» Хрущёва и Кагановича, которые были недовольны тем, что ЦК «плохо утверждает» списки.

Да, после этого постановления много дел было прекращено, но слухи-то о «миллионах невинных» остались; эти слухи шли с Запада (В скобках замечу, что количество лагерников при Сталине составляло 1,5–2 млн в год [157; с. 22–23]). Видимо, уже тогда кто-то в НКВД решил в будущем использовать эти слухи для разрушения Советского Союза – прочитайте «Архипелаг», там сплошные слухи, типа: «говорят, как не поверить», «сам не видел, но сказали». Это относится прежде всего к описанию жутких энкавэдешных пыток, хотя самого Гения и его товарищей не пытали и даже не били. Хотя, бесспорно, один чиновник из НКВД это придумать не мог. Явно был заговор и не без участия западных спецслужб. Ведь недаром Солженицын в «Телёнке» написал такие слова об аресте: «Арест был смягчён тем обстоятельством, что взяли меня с фронта, из боя; что было мне 26 лет; что затевалось со мной что-то интересное, даже увлекательное; и совсем уж смутным (но прозорливым) предчувствием – что именно через этот арест я сумею как-то повлиять на судьбу моей страны». Мог ли так рассуждать человек, которого могли расстрелять за антисоветскую деятельность? Так мог смотреть на своё будущее лишь человек, для которого арест являлся не неожиданным наказанием, а лишь формой прикрытия.

Аналогично готовили и Бобкова (см. выше). То есть один должен был «диссидентствовать», а другой – покрывать его и способствовать его деятельности.

Возможно, эта версия кому-то покажется смешной. Но как тогда объяснить все эти странные события в жизни Солженицына? Уж слишком много совпадений.

Из 30-х переместимся в эпоху Хрущёва. В главе 2 «Создание диссидентов и самиздата. Разложение “советской интеллигенции” и внешнеполитические провалы» в разделе «Выставка в манеже» я говорил о документальном фильме с характерным названием «Заговор-62». Выяснилось, что активно «выводили» диссидентов Секретарь ЦК Ильичёв и Председатель КГБ Семичастный. Что, опять случайно в «отцы» диссидентов попал Председатель КГБ? Становится понятно, почему Решетовская вела «Хронограф» «для потомков»: она прекрасно знала, кем будет Солженицын. Понятны и слова Солженицына об аресте как о чём-то увлекательном.

Далее. Когда Солженицын оказался за границей, 11 мая 1974 г. издаваемая «Общероссийским монархическим фронтом» в Аргентине газета «Русское слово» писала: «И об Иване Солоневиче был пущен слух, что он советский агент. Теперь такие слухи ходят про Солженицына» [298; с. 473]. И почти сразу – в конце лета появляется второй том «Архипелага», из которого читатели узнали о вербовке Солженицына в лагере на Калужской заставе. Якобы, неудачной. То есть он как бы и подтверждает слух, и говорит, что он, мол, не стал сотрудничать.

Солженицын в Москве открыто встречался с иностранными корреспондентами, просто иностранцами. Мог ли в то время так спокойно с ними встречаться и передавать рукописи для вывоза за границу другой писатель? А ведь эти рукописи содержали антисоветские романы! Куда же смотрел КГБ? Более того, за это он не был привлечён ни к какой ответственности, его даже ни разу не допрашивали. Он спокойно жил на даче, покупал машины, получал большие гонорары. Солженицын объясняет такое поразительное бездействие КГБ своей конспирацией. Какая чушь! Он был очень известным человеком, общался со столькими людьми – и все молчали?? А КГБ не следил за иностранными корреспондентами???

К литературной деятельности Солженицына была привлечено более ста (! – и КГБ не знал??) человек, многие из которых имели контакты с КГБ. Из наиболее известных, это братья Рой и Жорес Медведевы, Синявский, Даниэль, Л. Копелев, Е. Гнедин, М. Ростропович [298; с. 484–89].

Особо надо отметить первую жену Солженицына Наталью Решетовскую. В июне 1973 года она, по заказу АПН, написала воспоминания о Солженицыне. Уже к весне следующего года книга «В споре со временем» была подготовлена к печати. В посвящённой этому событию записке Правления АПН говорилось: «…Написанная в форме воспоминаний книга содержит письма, дневники и заявления бывших друзей, свидетельствующие, что в “Архипелаге ГУЛАГ” использованы лагерные легенды и домыслы. Кроме того, приводится ряд фактов неблаговидного, аморального поведения Солженицына. В рукописи можно проследить эволюцию взглядов Солженицына от троцкизма до монархизма… Крупные буржуазные издания обратились в АПН с просьбой предоставить им права на издание воспоминаний. Рукопись подготовлена к печати издательством АПН совместно с КГБ при СМ СССР» [298; с. 502].

Воспоминания были опубликованы за границей в 1974 г., а в СССР – в 75-м, но в магазинах их не было, так как тираж полностью предназначался для русскоязычных читателей за границей. Хотя, по логике, должно было быть наоборот. Ведь воспоминания разоблачали миф о Великом.

И здесь возникает главная тема – тема борьбы КГБ с Солженицыным. КГБ только делал вид, что боролся. Например, в 1972 г. за рубежом вышел его роман «Август Четырнадцатого» и в СССР тут же был издан сборник «Печать о Солженицыне», содержащий критические отзывы. Но – очень маленьким тиражом. Мол, мы боремся, а то, что тиражи маленькие, что ж поделаешь… В рамках «борьбы» издали книги Решетовской и Ржезача.

В 1974 г. вышла книга Н. Яковлева «ЦРУ против СССР», в которой давался подробный портрет Солженицына как антисоветчика. Яковлев проводит параллели между программой Народно-трудового союза и высказываниями Солженицына, например: «Нужен стихийный саботаж»; «Нужна компания гражданского неповиновения»; «Не ходить на собрания»; «Не дать загнать себя на собрания»; «Не принимать участия в официальных митингах»; «Не дать принудить себя идти на митинг»; «Не участвовать в выборах; Не поднимать голосующей руки» [213; с. 215].

Яковлев разоблачает связи Солженицына с ЦРУ [213; с. 226 и др.]. (Начало контактов Солженицына с ЦРУ Варлам Шаламов датирует 1964 г. [298; с. 560]. М. Розанова писала, что в ЦРУ «к его мнению прислушивались» [298; с. 561]). Да, книга, написанная по заказу КГБ, содержит большой разоблачительный материал, но в ней есть такая фраза: «некоторые советники Форда предупредили президента, что Солженицын умственно неуравновешен» [213; с. 235]. Тут же в голове рождается мысль: всех противников режима КГБ считает дураками, сажает в психушки, следовательно, это – клевета на писателя. Короче, книга не сыграла роль контрпропаганды. Скорее, наоборот: раз власть критикует, значит, Солженицын хороший.

В 1978 г., опять же по заказу КГБ, в Италии журналист Томаш Ржезач выпустил книгу «Спираль измены Солженицына» [298; с. 506]. Он работал вместе с Великим, хорошо его знал. Был агентом чешского МВД под псевдонимом «Репо». В этом же году она была издана издательством «Прогресс» и в СССР тиражом в 10 тыс., но в книжных её не было. Почему? Оказывается, 7 тыс. были переданы КГБ, а остальная часть тиража была направлена через книжную экспедицию Управления делами ЦК Секретарям ЦК, в обкомы, дома политпросвещения и т. д. [298; с. 507]. То есть книга разошлась по закрытым библиотекам, недоступным для рядовых читателей. И только один экземпляр был направлен в Библиотеку им. Ленина, но… в Отдел для служебного пользования. Люди не должны читать эти книги: они должны быть уверены, что Солженицын – Великий и Гонимый.

Вот такая вот «борьба». Правдивые и разоблачительные книги вроде бы публиковались, но малыми тиражами и одновременно распускались слухи о Великом Гении, да распространялись в самиздате солженицынские рассказы, да «радиоголоса» постоянно восхваляли Гения.

Деятельность Гения находилась под постоянным контролем КГБ: материалы наблюдения к 1990 году составили 105 дел [298; с. 492].

Кто написал «Архипелаг»

По словам самого Солженицына, он начал писать рассказы чуть ли не со школы. Но на сегодняшний день не известны ни его довоенные произведения, ни его рассказы военных лет. Сам Солженицын обосновывал это тем, что, мол, они ему не нравились и он их сжёг. Возможно, но мало в это верится: автор обычно бережёт свои первые произведения. Скорее всего, их просто не было, а Солженицын и не думал становиться писателем, тем более Великим Учителем, который живёт «не по лжи».

Самые ранние его произведения датированы 1948-м годом – это неоконченная повесть о войне и поэма «Дороженька». Затем он написал пьесу «Пленники», состоящую из 10-ти действий. Затем была пьеса «Республика труда», в которой было несколько десятков действующих лиц. А ведь это – лето 55-го года. Так как же мог автор бездарных гигантских пьес стать автором нормальных в художественном отношении романов?

Да, Солженицын сам написал «Один день», но не тот, который мы читали. Оказывается, рукопись «Одного дня» содержала массу не проверенного материала, который надо было собрать в единое целое. И его редактированием занималась редактор Анна Берзер, которая сократила роман в три раза. Аналогично она поступила и с «Матрёниным двором» [298; с. 413]. А ведь они считаются лучшими – по художественным достоинствам – его произведениями.

Итак, Берзер и Твардовский «из говна сделали конфетку». Но что прикажете делать дальше, если «нужный человек» не имеет дара Толстого? Выход из положения хорошо известен: надо писать за него, а он должен только подписывать «свои» произведения. А задумывалась эпохальная книга, которая должна перевернуть сознание советских людей, а на Западе создать образ Советского Союза как «империи ГУЛАГа», «империи зла», которую не грех и уничтожить. Да и название надо дать роману какое-нибудь эпохальное, знаковое, типа «Архипелаг ГУЛАГ». И сегодня и в России, и на Западе Солженицын известен как автор одного романа – «Архипелаг ГУЛАГ».

Что представляет собой этот роман? Это собрание слухов, домыслов и фактов о лагерной жизни. Но если со слухами всё понятно – Солженицын сам их слышал, то с фактами – вопрос. Ибо в те годы вообще нигде в мире не существовало книг – исследований ГУЛАГа; не было известно и количество заключённых. Вся эта статистика велась [см., например, 157 и 158], но была засекречена.

Касаясь численности населения ГУЛАГа, Солженицын в первом томе (1973) со ссылкой на меньшевика Бориса Николаевского (который после революции жил за границей и, следовательно, не мог знать секретной статистики), называл цифру «от 15 до 20 млн единовременно». Но во втором томе (1976) сокращает «до 15 млн». Подчеркну, что для советских людей ссылка на Николаевского ни о чём не говорила – его имя, как и имена более известных лиц, типа Зиновьева или Парвуса, было вычеркнуто из истории. И он должен был восприниматься читателями как «авторитетный иностранец».

Далее. «Уничтожили целиком сословия – дворянство, офицерство, духовенство, купечество, и отдельно по выбору – каждого, кто выделялся из толпы, кто проявлял независимое мышление… К концу спокойных 20-х годов они составили несколько миллионов жертв». Ага, а кто же тогда в России остался? Кстати, об «уничтоженном офицерстве». Во время Гражданской в ряды Красной Армии было призвано 48,5 тыс. офицеров и генералов, а в решающий 1919-й они составляли 53 % всего командного состава РККА. Достаточно назвать такие имена как Брусилов, Шапошников, Говоров, Ольдерогге, Василевский, Толбухин, С. Каменев, Тухачевский… Но советские люди этих данных не знали – на это и было рассчитано, надо было вызвать у людей шок. Напомню, что в советское время эти данные не публиковались.

Или: «Это был 37–38 год. У нас бушевала тюремная система. У нас арестовывали миллионы. У нас только расстреливали в год – по миллиону!» А, оказывается, «по подсчётам эмигрантского профессора статистики Курганова» общее число погибших с 1917-й по 1959 годы (без войны) составило 66 млн человек, а в войну погибло аж 44 миллиона. И всё это – без ссылок, одни домыслы. А при Горбачёве «Архипелаг» подавался как истина в последней инстанции. С годами Солженицын увеличил количество расстрелянных до ста миллионов. И никому не пришло в голову, что население страны тогда было около 190 млн.

Но это – домыслы, а как же факты? Да, они есть. И извлечены они из фондов бывшего ЦГАОР (архив Октябрьской революции, ныне Госархив РФ) с указанием архивных шифров. Но эти материалы были рассекречены только при Горбачёве – Ельцине. Хорошо известно, что для работы в спецхранах требовался специальный допуск по особой «форме». Допуск получали по разрешению отдела КГБ. Причём категорически запрещалось фиксировать в записях архивные шифры [298; с. 513].

Как же эти сверхсекретные материалы получил Солженицын? Предположим, что он сам работал в архиве – хотя об этом он нигде не говорил. Но тогда он имел допуск от КГБ, что прямо говорит о сотрудничестве.

Второй вариант: Солженицыну копии этих документов передал кто-то из сотрудников архива. Но ведь личность этого человека была бы быстро установлена после выхода «Архипелага». Но, как известно, никаких санкций никто не понёс [298; с. 513]. Сам Гений пишет, что ему в подготовке материалов помогали 227 человек. Что, все они работали тайно, на свой страх и риск?!

Здесь возможен только один вывод: сам Солженицын в архиве не работал, так как об этом было бы написано в его биографиях, а документы ему передали сотрудники архива с ведома КГБ. Но не с ведома каких-то рядовых сотрудников, а председателя Андропова – иначе просто быть не могло.

В 1968 г. «Архипелаг» был передан за границу и Солженицын тут же был выдвинут кандидатом на Нобелевскую премию. В результате понятие «Россия» стало ассоциироваться с понятием «ГУЛАГ», с ужасом тюрем и пыток. Это совпадало с представлением европейцев о России как о «стране варваров», которую нужно «цивилизовать». «По совпадению», в этом же году историк Роберт Конквест закончил работу над книгой «Большой террор», также основанной на слухах, в ней цифры репрессий были ещё больше.

Передача рукописей за границу под контролем КГБ

Но как же рукописи романов Солженицына попадали за границу? И куда смотрел КГБ?

Солженицын почти во всех своих произведениях, особенно в «Телёнке», пишет о том, что он постоянно был вынужден скрывать свои рукописи, чтобы «КГБ» их не нашёл. Но, по какому-то удивительному совпадению, прятал он эти рукописи у лиц, связанных с КГБ.

Передача рукописей за границу началась осенью 1965 года. Почему именно тогда, в самом начале «застоя», а не при «либеральном» Хрущёве? На этот вопрос ответил сам Солженицын в «Телёнке»: «Я только на ощупь могу судить, какой поворот готовился в нашей стране в августе – сентябре 1965 года. Когда-нибудь доживём мы до публичной истории и расскажут нам точно, как это было. Но близко к уверенности можно сказать, что готовился крутой возврат к сталинизму во главе с “железным Шуриком”».

В главе 3, в разделе «Творческая интеллигенция» как пятая колонна – 2» я говорил, что после смещения Хрущёва пошли слухи о возможной «реабилитации» Сталина. И эти слухи – только слухи, а не действия! – вызвали реакцию «творческой интеллигенции», которая написала два письма против возможной ресталинизации.

В 1964 году Солженицын написал роман «В круге первом». По легенде, КГБ, узнав о том, что Солженицын хочет опубликовать роман, немедленно решил его изъять. И «угрожаемый автор» (так называет себя в «Телёнке» сам Солженицын) решил спешно «уйти в подполье». По логике, Солженицын должен был бы спрятать роман где-нибудь в тайнике на даче и тихо ждать обыска. Но он отдаёт рукопись своим знакомым Теушам, квартира которых, по свидетельству самого Солженицына, была на примете у КГБ, о чём писатель знал [298; с. 170]. Солженицын: «несу её (рукопись), собственно, даже не прятать». А для чего же тогда? Видимо, для того, чтобы её там нашли.

И действительно, не прошло и недели, как 13 сентября 1965 г. на даче у Солженицына в Борзовке появилась его знакомая Вероника Туркина, которая сообщила, что у Теушей был обыск и роман конфисковали [298; с. 170].

Как мог Солженицын, зная о том, что Теуши находятся под наблюдением КГБ, нести им на сохранение рукопись? А куда ещё Солженицын должен был нести роман, как не к сообщнику по «чекистской деятельности»?

Интересно, что Теуш, уезжая на лето, часть рукописей Солженицына передал своему другу И. Зильбербергу. И – как на зло – у него так же чекисты провели обыск и изъяли рукописи. А ведь Зильберберг сотрудничал с «органами» [298; с. 484] и Солженицын это прекрасно знал. Надо сказать, что Солженицын передал Теушу не только рукопись «В круге первом», но и другие рукописи (пьесу «Пир победителей» и повесть «Республика труда»).

Узнав о конфискации рукописей, писатель не помчался для выяснения обстоятельств дела в Москву, более того, он даже не ударился в бега – ведь его, по идее, могли арестовать. Он спокойно оставался на даче.

Более того, «без пяти минут зэк» (как он сам о себе постоянно пишет), Солженицын пишет в ноябре письмо в ЦК на имя П.Н. Демичева, в котором заявляет, что у него в Рязани слишком плохие жилищные условия и требует предоставления квартиры в Москве! О рукописях даже и не упоминает. И решением Рязанского горисполкома от 28 мая 1965 года он получил трёхкомнатную квартиру на семью из пяти человек; а помогли ему в этом в ЦК [298; с. 187, 191].

9 ноября 1965 года об обыске у Солженицына написала швейцарская газета «Нойе Цюрихер Цайтунг». «Это и было то, чего я жаждал минувшие два месяца!» («Телёнок»). Итак, презентация Гонимого Гения состоялась. Но одной маленькой заметки было явно недостаточно.

Весной 67-го к Солженицыну приезжает брать интервью чехословацкий корреспондент Павел Личко. А ранее, в 1966 г., братиславский журнал «Словенка» дал несколько публикаций Солженицына [298; с. 208].

Кто такой Личко? Это был не простой журналист. Во время войны он командовал партизанским отрядом, сотрудничал с советской разведкой. В 1949–1951 гг. был директором Департамента печати ЦК КП Словакии, с 1953 г. руководил издательством «Мир социализма», в 1968 г. стал директором агентства «Татра-пресс» [298; с. 209].

В конце беседы Личко попросил: «А не можете ли вы дать нам “Раковый корпус” для Чехословакии? Это будет для нашей интеллигенции такая поддержка, мы будем пытаться напечатать его по-словацки». 31 марта 1967 года в словацкой газете «Литературная жизнь» появилось интервью, а 1 апреля Солженицын направил письмо Личко, в котором поблагодарил его за «точность и аккуратность» перевода, опубликованного в братиславской «Правде». Затем Личко, якобы самовольно, передал «Корпус» англичанам [298; с. 241].

В конце апреля Солженицын приехал в Москву. В это время там находилась дочь Вадима Андреева, сына известного «философа» мистика Леонида Андреева, Ольга, постоянно жившая в США. Она была замужем за американцем Генри Карлайлом [298; с. 212]. С Солженицыным она встретилась на квартире у Льва Копелева.

Описывая эту встречу, Ольга Карлайл отмечает, что отправившийся её проводить Копелев «твердил: “Александру Исаевичу нужна Нобелевская премия. Это крайне важно. Ольга Вадимовна, прошу Вас, примите это к сведению. Надо во что бы то ни стало постараться организовать”» [298; с. 212].

Вопрос: куда смотрел КГБ? Как он допустил «связь с иностранцами»? Напомню, что в те годы страну посещало относительно мало иностранцев и почти все они были под контролем «органов».

Особо надо сказать ещё об одной связной Солженицына с заграницей – Наталье Ивановне Столяровой. Она работала секретаршей Ильи Эренбурга. Но это было её, так сказать, официальное лицо. Было и «второе лицо». В окружении Эренбурга её подозревали в связях с КГБ – и небезосновательно. Вызывала она подозрения тем, что, при тогдашних ограничениях, почти ежегодно, и на несколько месяцев, ездила за границу [298; с. 490].

Осенью 1964 г. Солженицын обратился к ней с просьбой помочь переправить микрофотокопии рукописи за границу. Столярова обратилась с этой просьбой к Вадиму Андрееву и 31 октября 1964 г. Андреев вывез «всё написанное мною за 18 лет – от первых лагерных стихов до “Круга”» [298; с. 159, 491].

В 1968-м Ольга (при участии Столяровой) обеспечила издание за границей «В круге первом», а её сын Александр в том же году вывез за границу микроплёнки с «Архипелагом». Почему вывозились не рукописи, а именно микрофотокопии? Ясно почему: чтобы придать Солженицыну ореол гонимого, который под страхом смерти передаёт за границу микроплёнки с Великим Романом о Правде.

В этом же году Столярова передала «Письмо к съезду писателей» французскому искусствоведу Морису Жардо, который передал его для публикации в «Ле Монд» [298; с. 215]. Затем это «Письмо» перепечатали многие западные газеты, в частности, «Нью-Йорк таймс». А советские люди довольствовались слухами, которые делали из Солженицына Великого Гонимого Гения.

В 1968 г. Столярова познакомила Солженицына с Натальей Светловой, на которой он и женился. 8 октября 1970 года он потребовал у Решетовской развода. Та с горя попыталась отравиться. Откачали её с трудом, благо на соседней даче оказался врач. Наталья Дмитриевна Светлова была внучкой Фердинанда Юрьевича Светлова, от которого унаследовала его «партийный псевдоним», а настоящая его фамилия – Шенфельдт. Сначала он был эсером, а в 1918 стал большевиком, но партстаж ему был зачтён с 1904 года. В 1938 его приговорили к 8-ми годам; умер в заключении; после 56-го был реабилитирован посмертно. Столярова умерла в 1984 г. в возрасте 72-х лет.

На Столярове и Карлайл связи Солженицына с КГБ не исчерпывались, было ещё около 20-ти человек. Но остановлюсь на Викторе Луи. 9 апреля 1968 г. из Франкфурта редакция «Нового мира» получила телеграмму: «Ставим вас в известность, что Комитет госбезопасности через Виктора Луи переслал на Запад ещё один экземпляр “Ракового корпуса”, чтобы этим заблокировать его публикацию в “Новом мире”. Поэтому мы решили это произведение публиковать сразу. Редакция журнала «Грани» [298; с. 240]. Ясно, что Луи передавал рукописи в рамках «тайного канала» между Бонном и Москвой, о котором писал В. Кеворков [245; с. 43–44].

17 апреля Твардовский предложил Солженицыну выступить с заявлением о том, что он ничего на Запад не передавал, но тот отказался.

Нобелевская премия и высылка Солженицына

В 1968 г., сразу после издания «Архипелага» за границей, Солженицына назвали кандидатом на получение Нобелевской премии.

К тому времени роман «В круге первом» был издан во Франкфурте, а 11 сентября его издало английское издательство «Харпер энд Роу». До 1970 г. «В круге первом» и «Раковый корпус» были изданы почти на всех европейских языках и даже на японском. Ясно, что такое одномоментное издание было сделано специально, в пропагандистских целях.

4 ноября 1969 года Солженицына исключают из рязанской организации Союза писателей «за антиобщественное поведение». 5 ноября это решение было утверждено Секретариатом Правления СП РСФСР. И тут же начинается всемирная кампания «писательской солидарности» в его защиту. Вслед за ним из СП исключили Галича, Маркина, Чичибабина и Максимова (агента КГБ [298; с. 484]).

8 октября 1972 года Солженицыну присуждают Нобелевскую премию в области литературы «за ту этическую силу, с какой он развивает бесценные традиции русской литературы». То есть не за художественные достоинства его произведений, а за его содержание. Премия носила явно политический характер.

Эта радостная весть застала Солженицына в Жуковке на даче Ростроповича. На этой даче он, по легенде, скрывался от КГБ. Хотя все об этом знали. Ясно, что «прятки на даче» – это для Истории, когда Правда забудется. Солженицыну сообщил новость по телефону норвежец Пер Эгил Хегге [298; с. 277]. Но саму премию Солженицын смог получить только 7 декабря 1974 года.

В декабре 1973 года в Париже издаётся первый том «Архипелага». Тут же началась рекламно-пропагандистская антисоветская кампания.

20 ноября 1970 года председатель КГБ Андропов и Генеральный прокурор Руденко подписали «Записку КГБ при СМ СССР и Прокуратуры СССР», в которой говорилось: «Взвесив все обстоятельства, считали бы целесообразным решить вопрос о выдворении Солженицына из пределов Советского государства». К записке был приложен проект Указа Президиума ВС СССР о лишении Солженицына гражданства.

Этот вопрос Политбюро обсуждало несколько раз. Но и в очередной раз, на заседании ПБ 7 января 1974 года, решение так же не было принято.

«Брежнев: Хочу просто, чтобы мы обменялись мнениями, посоветовались и выработали правильное решение.

Андропов: Я считаю, что Солженицына надо выдворить из страны без его согласия… Он выступает против Ленина, против Октябрьской революции, против социалистического строя. Считаю, что мы должны провести Солженицына через суд и применить к нему советские законы. Он использует гуманное отношение Советской власти и ведёт враждебную работу безнаказанно. Поэтому надо предпринять все меры, о которых я писал в ЦК, т. е. выдворить его из страны. Если мы сейчас его не выдворим, то он будет продолжать свою враждебную деятельность…Жить за рубежом он сможет безбедно, у него в европейских банках на счетах находится 8 миллионов рублей.

Суслов: Солженицын обнаглел, оплёвывает советский строй, Коммунистическую партию, он замахнулся на святая святых – на Ленина. Надо нам выступить с рядом статей и разоблачить Солженицына.

Кириленко: Это только привлечёт внимание к Солженицыну.

Суслов: Но и молчать нельзя. <…>

Подгорный: Я хочу высказаться за то, чтобы провести над ним суд.

Андропов: Мы начинаем работу по выдворению.

Подгорный: Если мы его вышлем за границу, то и там он будет нам вредить.

Громыко: Надо, очевидно, остановиться на внутреннем варианте.

Андропов: Я считаю, что если мы будем затягивать дело, то это будет хуже.

Подгорный: Можно и растянуть дело, затянуть следствие. Но пусть он это время находится в тюрьме.

Шелепин: У нас есть органы правосудия и пусть они начинают расследование, затем – судебный процесс.

Брежнев: Я считаю, что лучший способ – это поступить в соответствии с нашими советскими законами.

Все. Правильно.

Было принято Постановление: «Ограничиться обменом мнениями по этому вопросу» [ «Источник», 1993, № 3].

Как мы видим, все члены ПБ высказались против высылки Солженицына. Похоже, в высылке Солженицына был заинтересован один Андропов, а также Бобков и Чебриков, которые 6-го февраля написали «Записку об антисоветской деятельности Солженицына». Члены ПБ рушат все планы Андропова, а также его друзей на Западе – тех, с кем он встречался на конспиративных квартирах.

Но он не отступает. И уже 9-го пишет в ЦК новую записку, подготовленную теми же Бобковым и Чебриковым, о необходимости выдворения Солженицына и лишении его советского гражданства. Записка, подписанная Андроповым, кончалась словами: «Внося вышеизложенное предложение, КГБ ещё раз самым тщательным образом взвесил все возможные издержки, которые возникнут в связи с выдворением Солженицына. Такие издержки действительно будут. Но другого выхода нет, поскольку безнаказанность поведения Солженицына уже приносит нам издержки внутри страны гораздо большие, чем те, которые возникнут в международном плане в случае его выдворения» [ «Источник», 1993, № 3]. Здесь всё – ложь. И члены ПБ совершенно правильно решили, что Солженицына надо судить в стране.

Записка была разослана членам ПБ для того, чтобы они поставили на ней своё мнение. К сожалению, никогда не будет известно, какие аргументы приводил Андропов для нужного (ему) голосования (понятно, что записей личных и телефонных разговоров никто не вёл), но все члены ПБ, кто раньше выступал за проведение суда, теперь высказались за высылку Солженицына. Подписи Брежнева на Записке нет.

На этом основании было принято постановление «Об указании совпослу в Бонне»: «Утвердить текст указаний совпослу в Бонне (прилагается)».

Почему именно в Бонне? Дело в том, что 2 февраля канцлер Вилли Брандт сказал, что «Солженицын может жить и свободно работать в ФРГ», а 8 февраля «наш представитель имел встречу с доверенным лицом Брандта с целью обсудить практические вопросы, связанные с выдворением Солженицына» [ «Источник», 1993, № 3]. Обратите внимание: встреча была 8-го, т. е. после отрицательного решения Политбюро! Значит, Андропов не сомневался в будущем «правильном» решении!

12 февраля Валентин Фалин (посол) имел встречу со статс-секретарём Франком. Ясно, что был использован и тайный канал связи между правительствами СССР и ФРГ [245].

Ясно, что и предложение Брандта, и Записка Андропова от 6-го числа были согласованы. Только вдруг неожиданно члены ПБ проголосовали «против». Пришлось предпринимать срочные действия. Какие?

12 февраля Солженицын опубликовал манифест «Жить не по лжи» и в тот же день был арестован. Ему предъявили обвинение в измене Родине (Прокуратура возбудила дело 11-го). Уже вечером 12-го об его аресте сообщают все западные радиостанции. Суть комментариев: подавление свободы в СССР. Готовились митинги у советских посольств.

Владимир Войнович: «И вдруг – неожиданный потрясающий поворот сюжета. Подержав в Лефортове одну ночь, арестанта, живого, здорового, в казённой пыжиковой шапке доставили на Запад прямо под ослепительный свет юпитеров… Потом завистливо иронизировали, что высылка Солженицына была гениально разработанной пиаровской акцией» [298; с. 316]. А чего иронизировать – так и было задумано. Как ранее с Пастернаком и позднее с Бродским.

Прилетев из Москвы во Франкфурт (там, напомню, было опубликовано его первое Собрание сочинений), Солженицын попадает в своё родное масонское окружение.

Солженицын и масонство

У трапа самолёта его встретил представитель МИД ФРГ Петер Дингес. Солженицын отказался от предполагаемой пресс-конференции, только сказал несколько слов для Би-Би-Си, тем самым подогрев ажиотаж вокруг своего имени. В первые месяцы после его высылки в Европе только и писали о «великом писателе», которого посмело выслать нехорошее советское правительство. На Советский Союз вылили кучи помоев. И эту пропагандистскую кампанию Андропов называл «незначительными издержками»?! Да, высылка Солженицына была тщательно спланированной совместной акцией ЦРУ и КГБ. Как видно из стенограммы заседания Политбюро, все его члены высказались за проведение суда. Но Андропов и авторы Записки Бобков и Чебриков настояли на своём. В. Кеворков пишет, что лично вёл переговоры с Эгоном Баром (действовал тайный канал связи между правительствами СССР и ФРГ) [ «Караван историй», 2007, июль].

Андропову в «операции Солженицын» активно помогали и масоны.

Итак, Солженицын и Дингес садятся в машину и едут к нобелевскому лауреату Генриху Бёллю в пригород Кёльна. Интересно: Солженицын прилетел 13-го февраля, и дом Бёлля тоже носил номер 13. И оба «брата» специально сфотографировались под этим номером [288; с. 102]. (Кстати, в начале 1975 г. Бёлль приехал в Москву, где в его честь в Переделкино устраивались приёмы и обеды. В аэропорту его встречал Евтушенко. Его тепло принимали Л. Копелев, Л. Чуковская (дочь К. Чуковского), В. Аксёнов, В. Войнович, Б. Ахмадулина, Ю. Даниэль, А. Вознесенский, которые хвастались перед именитым масоном своими антисоветскими заслугами. Бёлль постоянно издавал в СССР свои книги, за которые получал тысячи инвалютных рублей [220; с. 349]. И куда только смотрел КГБ!)

Не успел Исакыч переступить порог дома Бёлля, как из Парижа позвонил масон Никита Струве, но Солженицын попросил его приехать через день прямо в Цюрих [298; с. 319]. В 1968 г. Солженицын заочно познакомился с Никитой Алексеевичем Струве, преподавателем Сорбоннского университета; он так же был редактором «Вестника Русского студенческого христианского движения», который печатался парижским масонским издательством ИМКА-пресс [298; с. 254].

Для встречи с Солженицыным из Парижа немедленно приезжает старый стукач КГБ Дмитрий Панин, который ещё в СССР женился на еврейке и получил израильскую визу, но поехал в Париж, а не в Израиль [298; с. 320].

Приехав в Цюрих – поближе к своим счетам – Солженицыну позвонил сенатор Джесси Хелмс, который пригласил писателя в Штаты (член масонского клуба «Ротари» [298; с. 529]). А 18 февраля Сенат, по его ходатайству, присвоил Солженицыну звание Почётного гражданина. Показательно, что до Солженицына этого звания удостаивались только два человека: француз маркиз де Лафайет и премьер-министр Черчилль. И это – «незначительные издержки»!

3 марта 1974 г. в лондонской «Санди таймс» было напечатано «Письмо вождям Советского Союза», одновременно ИМКА-пресс издало «Письмо» отдельной брошюрой. Солженицын пишет, что в ближайшие 20 лет в СССР возможна экологическая катастрофа и война с Китаем.

Здесь я не буду подробно останавливаться на теме тесного сотрудничества Ордена «Череп и Кости» с правительством КНР, только отмечу, что именно благодаря тогдашнему Представителю США в ООН Джорджу Бушу, Китайская Республика (Тайвань) была исключена из ООН, а её место заняла КНР [296; с. 314]. КНР усиленно готовили к войне с СССР: первые залпы войны раздались на острове Даманском, но, благодаря мужеству советских солдат, большая война не началась [296; с. 314]. Но эта война планировалась – и Солженицын знал об этом. Об этих планах, бесспорно, знал и Андропов.

Выше я говорил, что одним из основных каналов передачи рукописей на Запад была Ольга Карлайл. Она была дочкой Вадима Андреева (1903–1976). Он был женат на Ольге Викторовне Фёдоровой (1905-79) – падчерице лидера партии эсеров Виктора Чернова. С 1922 г. Андреев жил в эмиграции в Берлине и Париже. В 1946 г. получил советский паспорт без права возвращения в СССР. В 1949 г. он уехал в Нью-Йорк, где работал советским представителем в ЮНЕСКО, а с 1961 г. стал работать в издательском отделе Европейского отделения ООН. Вернулся в СССР.

Вадим Андреев так же был масоном, членом лож «Северные братья» и «Северная звезда» [49; с. 424 и 303; с. 57].

Или возьмём Никиту Алексеевича Струве. Он был сыном Алексея Петровича Струве (1899–1976) и внуком одного из лидеров партии кадетов Петра Бернгардовича Струве, который, как и почти все думские кадеты, был масоном «Союз Освобождения» и др. [49; с. 374 и др. источники]. П. Струве был начальником Управления внешних сношений в правительстве Врангеля. Через Н. Струве Солженицын вышел на издательство ИМКА.

(В. Шульгин вспоминал об одной своей лекции о Феврале для членов НТС, на которой присутствовал Струве: «После лекции начались прения и Струве заявил, что у него была единственная причина для критики Николая II – что тот был излишне мягок с революционерами, которых нужно было “безжалостно уничтожать”. Шульгин в шутку спросил, уж не считает ли Струве, что и он сам должен был быть уничтожен. Струве, чрезвычайно разволновавшись, воскликнул: “Да!” И, встав со своего места, зашагал по зале, тряся седой бородой: “Да, и меня первого! Именно так! Как только какой-нибудь революционер поднимал голову свою – бац! – прикладом по черепу!”

В результате председательствующий, опасаясь за здоровье Струве, был вынужден прекратить обсуждение»).

После того, как Солженицын поругался с издателем Флегоном, его сочинения стала издавать «ИМКА-пресс». Также его статьи публиковали газета «Русская мысль» и журнал «Вестник РХД». В руководство «ИМКА-пресс» входили Морозов, Струве и Физ. А Солженицын даже передавал ИМКА дотации от ЦРУ [298; с. 550]. Благодаря связи с ЦРУ Солженицын стал фактическим хозяином издательства «ИМКА-пресс» [298; с. 551].

Вообще, «ИМКА» очень повлияла на мировоззрение Гения.

Когда Солженицын был выслан, «Вестник РСХД» печатал обзоры, как принимают его на Западе. Солженицын выступал во многих телепрограммах. Это разрушительно подействовало на европейских левых, на европейское коммунистическое движение. Молодые философы Бернар-Анри Леви и Андре Глюксманн заявили, «что раз есть “Архипелаг”, то никакого отличия Советского Союза от нацистского режима не существует».

Другим авторитетным эмигрантским изданием была газета «Русская мыль», которая получала деньги также от ЦРУ [298; с. 552]. Главным акционером её был Серафим Николаевич Милорадович, сын Николая Леонидовича Милорадовича и княжны Ольги Юрьевны Трубецкой. Сестра Ольги, Мария, была замужем за графом Петром Бобринским, который состоял во многих ложах, в т. ч. и в «Северных братьях», а сам Н. Милорадович входил во многие ложи, в т. ч. «Друзья любомудрия» и «Капитул Астрея» [303; с. 1165–1178].

Кроме них, с газетой сотрудничали и другие масоны: Адамович, Вяземский, Зубов, Корнфельд, Юлиус. Что, об этом не знал Солженицын?? Не знал Андропов??

За границей Солженицын сразу вошёл в тесный контакт с НТС. Этот союз был создан русскими эмигрантами в Париже. И, почти сразу, в нём появились агенты НКВД. Бывший сотрудник 5-го управления КГБ А. Кичихин сказал, что если бы КГБ не подкреплял НТС своей агентурой, то союз давно бы развалился [298; с. 565]. Одним из агентов КГБ был нелегальный резидент НТС в Москве Ярослав Васильевич Карпович [298; с. 566], т. е. вся деятельность НТС была под контролем КГБ. Что, Солженицын этого не знал??

Конечно, сегодня нет прямых доказательств принадлежности Гения к масонству, но связи говорят сами за себя. Он, например, в романе «В круге первом» вкладывает в слова дипломата-предателя Нержина, одного из главных персонажей, свои мысли, выражающие главную идею романа: «Он начертил круг. “Вот видишь – круг? Это отечество. Это – первый круг. А вот – второй, – он захватил шире, – это – человечество. И кажется, что первый входит во второй? Ничего подобного! Тут заборы предрассудков. Тут ни телом, ни сердцем почти нельзя прорваться. И выходит, что никакого человечества – нет. А только отечества, отечества и разные у всех»; «Руководящими принципами масонской деятельности являются атеизм и космополитизм… Человечество выше Отечества – вот весь сокровенный смысл масонской премудрости» [86; с. 69]. Сегодня это называется глобализацией. Солженицын нахваливает ООН, детище масонов: «Иннокентий полюбил идею ООН. Он вполне был за мировое правительство».

Уехав по заданию Андропова за границу (ясно, что он не был насильно выслан, как поэт А. Галич), Солженицын начинает помогать оставшимся в Москве диссидентам – таким же провокаторам КГБ.

Солженицын создаёт Российский общественный фонд помощи политзаключённым и их семьям (РОФ). Фонд был создан не только для оказания помощи «советским диссидентам», но и, как пишет сам Солженицын: «наряду с диссидентами, оказывать помощь по старой статье 58-1, так называемым изменникам родины, куда лепили простых пленников» («Угодило солнышко промеж двух жерновов»). Эта статья предусматривала наказание за «переход на сторону врага». По этой статье сидели, в основном, власовцы. Но к 1974 г. они все были освобождены, некоторые уехали на Запад. Таким образом, РОФ собирался помогать военным преступникам. По той же статье сидели и «обычные» шпионы. Но основная помощь оказывалась «диссидентам».

Фонд состоял, в основном, из гонораров Солженицыну за «Архипелаг». Но изрядную часть денег составляли «добровольные пожертвования», которые передавало ЦРУ через посредников.

Первоначально РОФ просто посылал в СССР деньги почтовыми переводами, но советские налоговые службы брали за услуги сначала 35 %, а потом 65 %, что сделало переводы невыгодными [298; с. 557]. Тогда Солженицын решил организовать перевозку денег через границу. Для этого были использованы связи Струве. «Струве всегда знал наших тайных связных по каналам в СССР – он и сам иногда поставлял на французскую дипслужбу в Москву своих бывших французских студентов… Итак, в Москву тайно провозились многозначные, многотысячные пачки советских денег – и через посредников передавались распорядителю Фонда – им был Алик Гинзбург до его ареста в 1977 г.» («Угодило солнышко промеж двух жерновов»).

То есть деньги доставляли в Москву французские дипломаты, багаж которых не досматривался. Риторический вопрос: куда смотрел КГБ? Ведь люди работают обычно на тех, кто даёт деньги. А деньги диссидентам давала, фактически, французская разведка… Ответ только один: и Солженицын, и вожди диссидентов, и руководства КГБ и ЦРУ работали в тесном контакте, готовя «российско-американскую совместную революцию». Да, некоторых арестовывали, но большая часть денег доходила до адресатов. Деньги французские дипломаты передавали Александру Гинзбургу. С лета 1974-го по 1977-й годы через РОФ прошло более 350 тысяч долларов [298; с. 331].

В 1977 г. Гинзбург был арестован и приговорён к 8-ми годам, но США согласились обменять его, Винса, Дымшица, Кузнецова и Мороза на двух советских разведчиков [298; с. 558]. Но почему американцы из многих своих шпионов в Москве выбрали именно этих? Видимо, они спасали от суда «своих людей», которые много знали [298; с. 559]. Ведь судьями были не андроповы, а честные патриоты, которые могли вывести «диссидентов» на чистую воду. А как раз этого «совместным революционерам» и не хотелось.

«Когда в 1973 г. Гинзбург оказался на свободе, он решил воспроизвести арестантскую практику в больших масштабах, благо установил обширные связи в уголовном мире. В апреле 1974 года западные „радиоголоса“ объявили, что инакомыслящие в СССР отныне имеют своего радетеля: поселившийся в Тарусе в Калужской области Гинзбург принял на себя распоряжение “фондом Солженицына”, цель которого – оказание помощи тем, кого-де преследуют в СССР по “политическим мотивам“» [213; с. 262–264]. К сожалению, Н. Яковлев не задаётся простым вопросом: как такое допустил КГБ? Ведь ясно, что без ведома лично Андропова и Бобкова такое просто невозможно. Подчёркиваю: лично, ибо дело касалось не автоугонщиков, а политических.

А на какие деньги жил сам Солженицын? Андропов сказал, что «у него в европейских банках на счетах находится 8 миллионов рублей». По тогдашнему курсу это примерно 12 млн долларов (сегодня это примерно 120 млн). А перед вылетом в Бонн Андропов приказал выдать Гению аж 300 марок – хотя знал, что тот – миллионер.

Неужели 8 млн от издания «Архипелага»? Например, за роман «В круге первом» издательство «Харпер энд Лоу» было готово заплатить Солженицыну в качестве аванса около 60 тысяч долларов. То есть за всю книгу – раза в три больше. Но это – не миллионы. Более того, к моменту высылки, он обзавёлся собственным заграничным адвокатом Фрицем Хеебом, которому велел перевести часть премии на его счёт в швейцарский банк.

Ответ может быть только таким. Американцы заплатили Гению не за книги – таких гонораров обычные писатели не получают. Деньги были заплачены «авансом» за ту идеологическую работу, которую будет проводить писатель, когда будет выслан. Из этого снова следует, что «высылка» есть согласованная акция между «органами» двух стран. Мы снова видим совместные действия КГБ и ЦРУ.

В эмиграции Солженицын создал журнал «Континент», редакцию которого возглавил писатель Владимир Максимов, который прилетел из Москвы в Париж 26 февраля 1974 года. Вскоре он получил приглашение от крупнейшего западногерманского издателя Акселя Шпрингера. Максимова Шпрингеру рекомендовал НТС. Сам журнал стал печататься в типографии НТС, а финансировался ЦРУ. Солженицын активно участвовал в создании журнала. «Континент» нелегально доставляли в СССР. Неужели КГБ об этом не знал?

И ещё такой факт. В УК РФ (1996) есть статья 354.1 «Реабилитация нацизма», в которой говорится: «Отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, одобрение преступлений, установленных указанным приговором, а равно распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, о ветеранах Великой Отечественной войны, совершенные публично, – наказываются…» По этой статье вполне могли привлечь Солженицына (ум. в 2008 г.). Но его, понятно, не привлекли. Но я не о нём.

9 сентября 2009 года «Архипелаг ГУЛАГ» включили в школьную программу – приказ об этом подписал министр образования и науки Андрей Фурсенко.

В этом романе говорится не только о «миллионах жертв сталинского террора» – это, так сказать, внутренняя проблема. В романе Красная Армия описана, как банда мародёров и насильников, оккупировавшая Европу, а про Чехословакию сказано, что гитлеровцев из Праги выбили власовцы, а не войска Конева. (В результате памятник маршалу был снесён (2019) и на его месте поставили памятник власовцам.)

Но всего того, о чём пишет «классик», не было и это показал Международный военный трибунал. Роман – это сплошное враньё. То есть преподавание романа в школе подходит под статью «Реабилитация нацизма». И, если роман до сих преподают в школе, значит, всё, что там написано о войне – правда. Что, не так?

«Мученик» Сахаров

Начну главу с того, что во многих воспоминаниях о Сахарове упоминается анекдот о мужике, который в разговоре вдруг выражает уверенность, что от начальства, конечно, можно ожидать всего, но вот, например, цену на водку оно не поднимет. На вопрос: «Почему же?» – мужик с уверенностью в глазах отвечает: «Академик Брежневу такое не разрешит!» Это, конечно, анекдот, но абсолютно реальными были потоки писем, шедшие в адрес Академика с просьбами помочь тому-то или приструнить зарвавшегося чиновника – то есть он начинал восприниматься как некая Вышестоящая Инстанция. Эти анекдоты, кстати, очень точные: положение Академика в глазах народа воспринималось примерно как министерское и, бесспорно, выше членов Политбюро. Вскоре это подтвердил и Запад: в 1975 г. Сахаров, по рекомендации Солженицына, получает Нобелевскую премию Мира. Награду принимает Елена Боннэр (по её словам, Сахарову было недосуг слетать в Швецию, поскольку он был крайне занят в Вильнюсе, защищая очередного диссидента) – вот, мол, Права Человека важнее всяких там премий! Она же от его имени читает Нобелевскую лекцию. Как, кстати, её выпустили – куда же смотрел Бобков??

Андрей Дмитриевич Сахаров родился в 1921 г. в Москве в семье преподавателя физики. В 1938 г., после школы, поступил на физфак МГУ, который с отличием окончил в 1942-м уже в эвакуации в Ашхабаде. В сентябре 42-го был направлен на военный завод на Волге, где работал инженером. Написал несколько статей по теоретической физике и направил их на отзыв в Москву и в 1945 г. был переведён в ФИ АН. В 1948 г. был включён в группу физиков по разработке атомного оружия. Он был, бесспорно, выдающимся физиком, совершил много открытий, лёгших в основу создания водородной бомбы. Научная деятельность Сахарова была отмечена: он получил три Звезды Героя Социалистического Труда (1953, 1956, 1962), ордена и многочисленные премии. Сахаров занимался расчётами динамики ядерного взрыва и проблемами электромагнитных полей, ему принадлежит идея обжатия термоядерного топлива атомным взрывом.

Сахаров стал одним из инициаторов Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в трёх средах.

По легенде, весь свой громадный авторитет, заработанный на атомных полигонах, академик поставил на службу идеям мира, прогресса и демократии.

Деятельность Сахарова и масонство

Во всей «сахаровской эпопее» обращает на себя внимание положительное отношение «кровавого гулаговского режима» к Сахарову. С тех пор, как в 1947 г. личным приказом Сталина Сахарову было присвоено академическое звание (в то время Сахаров был аспирантом), руководство Академии наук принялось усиленно «раскручивать» образ Великого учёного. В 1953 г. в возрасте 32 лет Сахаров был избран действительным членом Академии наук по физико-математическому отделению. Представлявший его академик И. Курчатов сообщил на собрании отделения: «Этот человек сделал для обороны нашей Родины больше, чем мы все, присутствующие здесь». Сахаров стал самым молодым академиком.

Сахаровская деятельность не встречала никакого реального отпора со стороны КГБ. Среди минсредмашевских (в те годы ядерные работы курировало Министерство среднего машиностроения) работников ходил рассказ о том, как Сахаров распространил своё первое письмо: вызвал зама по режиму, вручил текст, и велел ознакомить всех работников министерства. После чего людей вызывали в первые отделы и заставляли под расписку это читать. Есть ещё целый ряд историй о том, как вёл себя Сахаров с партийным руководством – именно как «власть имеющий». И суровые «партократы» почему-то терпели это, шли на компромиссы и соглашения. В воспоминаниях Б. Альтшулер писал: «Невероятно, но факт: его голос проникал на самую вершину власти в СССР и в других странах, его действия и его мнение – частное мнение независимого эксперта, его позиция по стратегическим вопросам ядерного разоружения – рассматривались и анализировались при принятии важнейших решений. “Вы находитесь на верхнем этаже власти”, – заметил мой отец Л. В. Альтшулер (так же входивший в группу учёных – разработчиков советских ядерных вооружений), посетивший Сахарова вскоре после его возвращения из ссылки в декабре 1986 года. “Я не на верхнем этаже. Я рядом с верхним этажом, по ту сторону окна”, – ответил Андрей Дмитриевич». Так что анекдотная фраза: «Академик Брежневу не разрешит», похоже, имела под собой основания. Какие?

Сахаров был внуком известного политика и адвоката Ивана Николаевича Сахарова (1860–1918), который был масоном [49; с. 371 и 303; с. 732]. Его дочь Татьяна была замужем за Николаем Вячеславовичем Якушкиным, потомком декабриста Якушкина. Брат Николая, Иван, был академиком ВАСХНИЛ ис 1931 г. был осведомителем НКВД, а его сын – Дмитрий Иванович – генералом КГБ и некоторое время работал в США [298; с. 155].

Был ли сам Сахаров масоном? Вероятно, да. Об этом говорит и академик Лев Понтрягин (1908-88), и фраза, что он «рядом с верхним этажом, по ту сторону окна», а так же его теоретические работы и придуманная им «Конституция», в которой говорилось о Мировом правительстве: «Политическим выражением такого сближения (С Западом. – А.С.) должно стать создание в будущем Мирового правительства».

Обратимся к «идейному наследию» академика. Интересно отметить, что реальный интерес к многочисленным писаниям Сахарова в стране был крайне низок. Даже не «низок», а вообще – никакой. Да, имя «Сахаров» все знали, но что он написал – никто.

Разумеется, на митингах в «перестройку» «демократы» трясли его книгами и клялись в верности заключённым в них истинам. Однако никто их не читает. Пресловутые «идеи Сахарова» оказываются чем-то вроде томов классиков марксизма-ленинизма – известно, что они есть, но почти никто их не читал. Но идеи у Сахарова были. Более того, они заслуживают пристального внимания. Считается (точнее, «приказано считать»), что с появления «Размышлений о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», вышедших при помощи КГБ в самиздате, Сахаров противопоставил себя советской системе. Он закончил «Размышления» весной 68-го. Значительную долю «Размышлений» составляют идеи «борьбы за мир» и «мирного сосуществования». Также там присутствуют ресурсно-экологические тезисы, пропагандируемые Римским клубом. Есть там, конечно, и про свободу слова. Автор мыслил не в масштабах страны, а в масштабах всего мира. Внесённые в заглавие «прогресс» и «мирное сосуществование» он считал глобальными проблемами; «интеллектуальную свободу» он так же рассматривал не только применительно к СССР, но и как «гражданин мира».

«Размышления» были пронизаны убеждением, что ни одна страна не может решить своих проблем в отрыве от общечеловеческих (Горбачёв тоже постоянно твердил о неких «общечеловеческих ценностях»); общие проблемы могут быть решены лишь общими усилиями всех стран. Но главным содержанием «Размышлений» является идея «конвергенции двух систем». Впоследствии этот текст Сахарова многократно печатался на Западе – совокупным тиражом более двадцати миллионов экземпляров. Не стал бы Запад печатать враждебные идеи таким тиражом!

Если перевести идеи Сахарова с языка «посвящённых» на русский, получается вот что. Советский Союз в обмен на принятие его в «клуб цивилизованных стран» готов провести серьёзные изменения своего общественно-политического устройства. В частности – провести демократизацию и тесно координировать все свои действия с Западом. Ясно, что под «Советским Союзом» Сахаров имел в виду высшее руководство. Через Сахарова брежневское руководство подавало сигнал Западу: мы вас услышали, вот наши условия, давайте разговаривать дальше. Сигнал был услышан: Сахаров получил Нобелевскую премию. Следует подчеркнуть, что демонстративное неудовольствие верхов сахаровскими выступлениями тоже входило в правила игры: надо было создать образ «гонимого». Но наказывали Сахарова не больно: в ссылке в Горьком он жил не как ссыльный.

В 1989 г. он начал писать проект Конституции «Союза Советских Республик Европы и Азии». О нём – в книге о «перестройке».

Но из всей деятельности Сахарова видно, что желанное ему Мировое правительство есть синоним правительства США. Например, в телеграмме президенту Д. Картеру (1976) он пишет: «Я уверен, что исполненная мужества и решимости первая страна Запада – США – с честью понесёт бремя, возложенное на её граждан и руководителей историей». А СССР для Сахарова – именно «империя зла», не имеющая право на существование: «60-летняя история нашей страны полна ужасного насилия (Особенно над трижды Героем Сахаровым. – Л.С.), чудовищных преступлений» (1977). Или: «Западный мир несёт на себе огромную ответственность в противостоянии тоталитарному миру социалистических стран» (1976), а в 1979 г. он пишет «брату» Генриху Бёллю: «50 лет назад рядом с Европой была сталинская империя, сталинский фашизм, а сейчас – советский тоталитаризм». В СССР он видит угрозу миру и требует ввести экономические санкции, бойкот Олимпиады.

Сахаров и диссиденты. «Права человека» как маскировка

Академик Сахаров считается «отцом» диссидентского движения. Он, точнее, миф о нём, венчает всю пирамиду сказки о «героях – диссидентах». Считается, что Академик бросил вызов властям, в 1968 г. опубликовав «Размышления», где впервые высказал идеи, которые впоследствии были положены в основу «Правозащитного движения».

В ноябре 1970 г. Сахаров основал «Комитет прав человека». Обратите внимание на «государственное» название! Кроме него членами – основателями Комитета были Валерий Челидзе и физик Андрей Твердохлебов, позже к ним присоединился математик, член-корр. АН Игорь Шафаревич. Экспертами Комитета стали Александр Есенин-Вольпин (сын С. Есенина) и Борис Цукерман, а корреспондентами – Солженицын и Александр Галич [228; с. 217]. В учредительном заявлении указывалось, что целью Комитета является консультативное содействие органам государственной власти в создании и применении гарантий прав человека, разработка теоретических основ этой проблемы и пропаганда международных и советских документов по этой проблеме [228; с. 217]. Почти сразу после создания Комитет получил международное признание: в июне 1971 года он стал филиалом Международной Лиги прав человека – неправительственной организации при ООН. Также Комитет стал коллективным членом Международного института права в Страсбурге. Комитет вёл активную переписку с иностранными коллегами [228; с. 218]. А куда же смотрел КГБ?

Выше я уже говорил об «отказниках», чьи права так защищали западные политики. Но, как мы видим, лозунг «Права человека» был чисто техническим термином. В 60-е и 70-е годы он означал лишь одно: возможность еврея выехать из СССР. И более ничего. И даже более никого. Только еврея. Поэтому и был создан миф о «гонениях на евреев» и о «государственном антисемитизме».

Для СССР Рейганом и определение было придумано – «империя зла». Сама Америка в этом всемирном спектакле считалась, видимо, «империей добра». В «холодную войну», как уже говорилось, играли с обеих сторон – и со стороны руководства СССР, и со стороны руководств США и Европы. А диссиденты должны были стать одним из компонентов разрушения СССР.

Комитет стал «головной организацией» правозащитного движения, и стал заниматься, в основном, выступлениями перед западными журналистами, а также писанием и подписыванием разнообразных бумаг – писем протеста, воззваний, призывов, и иных жалоб в советские и международные (т. е. американские) организации.

12 мая 1976 года начался новый этап в «правозащитном движении»: на созванной Сахаровым пресс-конференции профессор Юрий Орлов объявил о создании Группы содействия выполнению Хельсинских соглашений в СССР (или кратко – Московской Хельсинской группы, МХГ). Эту идею Сахарову подсказал сотрудник КГБ Эрнст Генри [298; с. 278, 567]. Под учредительными документами МХГ подписались 11 человек: Людмила Алексеева, Михаил Берштам, Елена Боннэр, Александр Гинзбург, Пётр Григоренко, Александр Корчак, Мальва Ланда, Анатолий Марченко, Юрий Орлов, Виталий Рубин и Анатолий Щаранский [228; с. 252]. Все они были связаны с КГБ [298; с. 559 и др.], а Щаранский эмигрировал в Израиль, стал там Натаном и даже министром. Позднее, в 76-79-м, в МХГ вступили Владимир Слепак (вместо уехавшего в Израиль Рубина), Наум Мейман, Юрий Мнюх, Софья Каллистратова, Татьяна Осипова, Виктор Некипелов, Леонард Терновский, Феликс Серебров, Юрий Ярым-Агаев, Иван Ковалёв [228; с. 259]. Как видим, большую часть членов составляли евреи. Они провозгласили своей основной целью борьбу за права человека.

Уже в ельцинские времена «правозащитница» Валерия Новодворская сказала: «Я лично правами человека накушалась досыта. Некогда и мы, и ЦРУ, и США использовали эту идею как таран для уничтожения коммунистического режима и развала СССР. Эта идея отслужила своё и хватит врать про права человека и про правозащитников» [ «Правда», 1994, 30 ноября]. Как говорится, комментарии излишни.

Почти одновременно, «по совпадению», в 1974 г. в Швейцарии Солженицын создаёт Российский общественный фонд помощи политзаключённым и их семьям (РОФ), а распорядителем поступающих денег становится член МХГ Гинзбург. (Риторический вопрос: почему счета в Госбанке не были заблокированы?)

В 1977-78 гг. в Москве МХГ создала «дочерние организации» – «Христианский комитет прав верующих» во главе с полуевреем «священником» Глебом Якуниным (мать его звали Клавдия Иосифовна Здановская) и «Рабочую комиссию по расследованию использования психиатрии в политических целях» во главе с евреем Александром Подрабинеком [228; с. 259]. (Смотрите, какое разделение труда: чекисты сажают диссидентов в психушки, а диссиденты это разоблачают – мол, какой ужасный режим!)

Андропов и Суслов, так же, как и Хрущёв, в разоблачении созданной ими же системы работали рука об руку с масоном Тито. 4 октября 1977 года в Белграде открылась конференция по проверке выполнения Хельсинских соглашений, в которой участвовали главы правительств. Эта была первая международная встреча, на которой Советскому Союзу были предъявлены обвинения в области прав человека. Активно Сахарова поддерживал глава «Бнай-Брит» Киссинджер [213; с. 311]. 1 мая был объявлен в США «Днём Сахарова». Заслужил! Напомню, что 1 мая 1776 года, на Вальпургиеву ночь, в Германии Адамом Вейсгауптом был основан Орден иллюминатов.

МХГ выпускала документы, которые издавались в сборниках издательством «Хроника» (Нью-Йорк) по-русски, а по-английски – Комиссией по безопасности и сотрудничеству в Европе (Вашингтон). В СССР они ходили и в самиздате [228; с. 264]. Понятно, что без участия КГБ документы не могли постоянно, в течение нескольких лет, уходить за границу (напомню, «диссидентами» занималось 5-е управление во главе с Ф. Бобковым). За границей так же издавались статьи Сахарова, за которые он на свои счета получал деньги [213; с. 324]. Именно этими деньгами пользовалась Боннэр, при Ельцине уехавшая жить в США. Заслужила!

При Горбачёве все «демократы» кричали: откройте архивы, покажите дела и все увидят, что при Сталине сидели одни невиновные. Горбачёв пошёл навстречу, разрешил посмотреть дела родственникам «репрессированных». Посмотрела дело своего отца и Боннэр.

Её вызвали в КГБ и постарались отговорить уважаемую диссидентку глядеть отцовское (т. е. отчима Геворка Алиханяна) досье во избежание большой личной трагедии. Боннэр настояла, ей дали дело, она посмотрела полчаса и чуть в обморок не упала. Не потому ли, что к делу её отца были подшиты доносы на партийных работников – на десятки человек – и каждый донос был снабжён справкой о расстреле оболганного? Говорят, что после этого случая Боннэр никогда не запрашивала дело отца и о нём никогда больше не говорила [ «Завтра», 2011, № 25].

Популяризация Сахарова. Голодовки и ссылка

В 1979 г. Сахаров гневно осуждает «советское вторжение в Афганистан» и его подвергают ссылке в город Горький, где держат под домашним арестом и не дают видеться с женой. Все эти его «мучения» западные пропагандисты красочно расписывают. Но, в конце концов, Елене разрешают приехать в Горький, после чего начинается знаменитый «период голодовок». Правда, поводы для столь радикальных мер были в основном личными, но «для публики», подавались как политические, ибо правдивая информация скрывалась. (А ведь «КГБ», казалось бы, выгоднее было рассказать правду. Но это – при условии, что руководители органов отстаивали бы интересы страны, а не масонства). Сначала, в 1981 г., состоялась голодовка Сахарова за право выезда Елены Алексеевой в США к жениху – сыну Елены Боннэр. Выезд был разрешён Брежневым после личной просьбы Президента Академии наук СССР Александрова. Летом 1984 г. Сахаров провёл безрезультатную голодовку за право жены на поездку в США для встречи с родными и лечения. Это оказалось столь важно, что даже насильственная госпитализация (с принудительным кормлением) не сломили академика. Мотивы и подробности этой голодовки Сахаров сообщил осенью в письме Александрову, в котором просил оказать содействие в получении разрешения на поездку жены, а также заявлял о выходе из Академии наук в случае отказа. Апрель – сентябрь 1985 года – последняя голодовка Сахарова с прежними целями; вновь помещение в больницу и насильственное кормление. Разрешение на выезд Боннэр было выдано только в июле 1985 года после письма Сахарова к Горбачёву с обещанием сосредоточиться на научной работе и прекратить общественные выступления, если Елене всё-таки дадут уехать в США.

Заметьте, мученичество не ради Идеи и Прав Человека, а ради жены и её детей. Хотя людям говорили и говорят, что Сахаров «мучился» именно ради Демократии. «Благодаря» голодовке, у Сахарова случился инсульт. Люди, приложившие руку к развалу Советского Союза, сделали всё, чтобы в массовом сознании Сахаров стал «отцом русской демократии», был создан образ гения-мученика, боровшегося с советской тоталитарной системой.

Борьба с «русизмом». «Русская партия»

Русское национальное движение стало возрождаться на волне русского патриотизма в годы войны с Германией. После войны возникает интерес к трудам дореволюционных историков, а также к произведениям русских философов. Но весь этот интерес ограничивался обсуждением их трудов, но никакой русской национальной организации создано не было. И только в 1964 г. на национально-православной основе была создана тайная организация – «Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа» (ВСХСОН), в которую вошли несколько студентов Ленинградского университета. Во главе её встал Игорь Огурцов. К моменту ликвидации (1967) организации в ней насчитывалось 26 человек. Из материалов следствия члены организации узнали, что их раскрытию способствовал донос одного из участников – Александра Педона. Их судили в декабре 1967 года в Ленинграде. Ясно, что столь малочисленная организация никакой роли в становлении национального самосознания не сыграла.

Объединительным центром русского национального направления в начале 70-х годов был журнал «Вече», редактором которого стал Владимир Осипов, историк по образованию, один из инициаторов поэтических чтений на площади Маяковского в Москве. Осиповым было отредактировано девять выпусков журнала, но разногласия среди сотрудников редакции привели Осипова к сложению полномочий редактора. В декабре 1974 года он был арестован. В качестве свидетелей на суде выступали члены редколлегии. В. Осипов получил 8 лет строгого режима. Но русское национальное движение – или русизм – представляло собой очень небольшую группу писателей и общественных деятелей. Организационное оформление т. н. «Русской партии» можно отнести к 1966 г., году основания Всесоюзного общества охраны памятников истории и культуры. (Подчеркну, так называли её между собой её члены, ибо никаких «билетов» не было.). Его ядром был т. н. «Русский клуб», у истоков которого стояли О. Волков, П. Палиевский, В. Кожинов, А. Ланщиков, С. Семанов, Д. Жуков. Председателем ВООПИК был избран Игорь Петрянов – академик химических наук. Общество получило помещение в одном из домов Высокопетровского монастыря в Москве.

Организационными центрами движения русских националистов (или т. и. «русской партии») были две группы. Одна, сформировавшаяся вокруг издательства «Молодая гвардия» и «Русского клуба» в ВООПИКе, представляла собой кружок молодых православных и антикоммунистически настроенных гуманитариев (историки, филологи и литературоведы), лидером которого был В. Ганичев, а «авторитетами» – В. Кожинов, П. Палиевский и В. Чивилихин. Эта группа была связана с другими, например, с окружением И. Глазунова (Солоухин, Захарченко, Десятников), и т. н. националистически настроенными сталинистами – Ф. Чуевым, В. Фирсовым. Другая группа образовалась вокруг секретаря СП РСФСР и главного редактора журнала «Москва» М. Алексеева. В неё вошли представители старшего поколения русских националистов – бывшие фронтовики, занимавшие административные должности, участвовавшие в формировании мифа о войне: инструктор отдела культуры ЦК, затем директор «Роман-газеты» и издательства «Современник» Г. Гусев, писатель С. Крутилин, директор «Воениздата» В. Рябов, писатели Г. Семенихин, В. Чивилихин. Эпизодически на собрания группы приглашался В. Ганичев. Влияние бывших фронтовиков, заметное ещё в начале 60-х, значительно усилилось после 1965 г., когда власти начали формировать культ войны, а её участники стали основными пропагандистами военных подвигов. Регулярной формой встреч бывших фронтовиков были т. н. «алексеевские посиделки», устраиваемые ежемесячно в гостинице «Украина». На них происходил обмен текущей информацией и мнениями, принимались решения о поддержке русских («наших») писателей и даже определялись тиражи их будущих книг. Проводились подобные встречи в период с 1973-го по 1984 год.

КГБ внедрило в ВООПИК десятки своих информаторов [320; с. 62].

Важным направлением деятельности «Русской партии» стал выпуск литературы антисионистского и антимасонского характера. В 1970-е – начале 1980-х выходят книги: Е. Евсеев, «Фашизм под голубой звездой»; В. Бегун, «Вторжение без оружия» и «Рассказы о “детях вдовы”»; Ю. Иванов, «Осторожно: сионизм!»; А. Романенко, «О классовой сущности сионизма». Попытку приоткрыть завесу над тайной Февраля 17-го предпринял историк Н.Н. Яковлев в книге «1 августа 1914». Вышедшая в издательстве «Молодая гвардия» тиражом 100 тыс. экземпляров книга «Чужие голоса в эфире» рассказала советскому читателю об истинных владельцах радио, телевидения и прессы в США. В книге Ивана Артамонова «Оружие обречённых» были приведены сенсационные (тогда) сведения: сионисты приветствовали приход к власти Гитлера и пользовались услугами гестапо, СС и абвера. Напомню, тогда аксиомой было то, что евреи – жертвы холокоста.

Своеобразной базой русских националистов стало «Радонежье» – окружение писателя И. Шевцова (автора романа «Тля»), вокруг дачи которого в подмосковном поселке Семхоз около Загорска в течение 60-70-х годов сложилось поселение русских писателей. Этот посёлок также называли «Антипеределкино», так как в Переделкино жили, в основном, «космополитические» писатели.

В конце 60-х – начале 70-х годов т. н. «Русская партия» представляла собой очень небольшую группу писателей. Более того, в «партии» не было единства. Лица, разделявшие два основных тезиса партии – «любовь к России и русским» и «антисионизм» – в остальных политических, социальных и даже религиозных вопросах демонстрировали разнообразие взглядов.

Корреспондент спрашивает у Валерия Ганичева (председателя правления Союза писателей), был ли в ЦК «Русский орден». И Ганичев говорит: «Нам казалось, что в верхах крепнет определённое направление, определённое крыло, которое поддерживало русскую линию. Я не знаю подробностей» [ «Завтра», 2002, май]. То есть патриотам хотелось думать, что в ЦК, в Политбюро есть, должны быть, русские патриоты, «русская партия». Но, увы – таковых не было. Ганичев: «Пономарёв и все советники генсека были наши явные враги. Андропов, Шеварднадзе ненавидели русскую партию и боялись её». Ага, царь не знал, царь добрый… Что ж «хороший генсек» набирал себе таких советников?

28 марта 1981 года Андропов направляет в Политбюро записку, в которой говорилось: «В последнее время в Москве и ряде других городов страны появилась новая тенденция в настроениях некоторой части научной и творческой интеллигенции, именующей себя “русистами”. Под лозунгом защиты русских национальных традиций они, по существу, занимаются активной антисоветской деятельностью. Развитие этой тенденции активно подстрекается и поощряется зарубежными идеологическими центрами, антисоветскими эмигрантскими организациями и буржуазными СМИ. Спецслужбы противника усматривают в ней дополнительную возможность для подрывного проникновения в советское общество. Серьёзное внимание этой среде уделяют официальные представительства капиталистических государств в СССР. Заметную активность, в частности, проявляют посольства США, Италии, ФРГ, Канады. Их сотрудники стремятся иметь контакты среди т. н. “русистов” с целью получения интересующей информации и выявления лиц, которых можно было бы использовать во враждебной деятельности. Согласно документальным данным противник рассматривает этих лиц как силу, способную оживить антиобщественную деятельность в Советском Союзе на новой основе. Подчеркивается при этом, что указанная деятельность имеет место в иной, более важной среде, нежели потерпевшие разгром и дискредитировавшие себя в глазах общественного мнения т. н. “правозащитники”. Изучение обстановки среди “русистов” показывает, что круг их сторонников расширяется и, несмотря на неоднородность, обретает организационную форму. Опасность прежде всего состоит в том, что “русизмом”, т. е. демагогией о необходимости борьбы за сохранение русской культуры, памятников старины, за “спасение русской нации”, прикрывают свою подрывную деятельность откровенные враги советского строя». И далее: «К “русистам” причисляют себя и разного рода карьеристы и неудачники, отдельные из которых нередко скатываются на путь антисоветской деятельности. Прикрываясь демагогическими рассуждениями “о защите русской истории и культуры”, они заявляют “о перерождении Советской власти”, об отрыве партии от масс, об отсутствии противодействия сионистским тенденциям и в конечном счёте неспособности нынешней государственной структуры управлять политическими, социальными и общественными процессами. Некоторые носители подобных взглядов берут под сомнение даже сам факт исторической необходимости Великого Октября… В связи с изложенным представляется необходимым пресечь указанные враждебные проявления с тем, чтобы предупредить нежелательные процессы, которые могут возникнуть в результате деятельности антисоветских элементов, прикрываемой идеями “русизма”» [256]. Редакция «Нашего современника» была разгромлена, были уволены замы редактора, некоторые авторы. По словам Бобкова, патриотизм – этот грех (кстати, особенную активность в контактах с «русской партией» проявлял помощник Андропова сын генерала КГБ Игорь Елисеевич Синицын, чьи литературные произведения (под псевдонимом «Егор Иванов») публиковались в издательстве «Молодая гвардия». Как видим, все были «под колпаком у Мюллера»).

Но репрессии против русистов не носили массовый характер. Это объясняется прежде всего их малой численностью и ненужностью привлечения к ним повышенного внимания. А ведь привлечение внимания может привести к принятию их идей обществом, что может привести к незапланированным последствиям. Поэтому и Запад рекламировал только различных сахаровых и гинзбургов – носителей либеральной идеологии. Но патриотическое движение набирало силу и в начале 80-х было решено взять курс на расчленение движения.

(Да, репрессий, в смысле «сажать», не было. Но борьба с «русизмом» имела свои корни ещё в ленинском «великодержавном шовинизме» и «русском держиморде». Эстафету подхватил верный ученик Сталин. Пример тому – Ленинградское дело. Я не буду подробно говорить о нём. Суть – Родионов, Попков, Кузнецов и Вознесенский обвинялись в намерении создать Компартию РСФСР, а Ленинград сделать столицей РСФСР. Кстати, Хрущёв вспоминал, что А. Жданов в 1945-46 в разговорах с ним не один раз сетовал на то, что в социалистической семье союзных республик самой обделённой остаётся РСФСР, что города и сёла Центральной России выглядят просто бедными по сравнению с таковыми в других республиках, а жизненный уровень русских значительно ниже по сравнению с другими нациями в составе СССР. А Микоян вспоминал, что в 1947 г. Сталин не раз говорил ему, что для Вознесенского на первом месте всегда стоят русские, а уже потом все остальные. Для него, говорил Сталин, даже украинцы менее уважаемы, чем русские.

Инициаторами «дела» были македонец Маленков и грузин Берия – они написали письмо, по которому 12 октября 1949 года было принято постановление Политбюро «Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьёва и других».

30 сентября 1950 года в Ленинграде состоялся суд, который правильнее было бы назвать судилищем, над основной группой фигурантов по «Ленинградскому делу», к расстрелу были приговорены Родионов, Вознесенский, Кузнецов, Попков, Капустин, Лазутин. Все – депутаты Верховного Совета РСФСР и СССР. Спустя час после оглашения приговора они были расстреляны, тела их зарыты на Левашовской пустоши под Ленинградом. Но на этом дело не кончилось. Затем на московском процессе по «Ленинградскому делу» к смертной казни были приговорены ещё 20 человек, в том числе родной брат председателя Госплана СССР А. А. Вознесенский, министр образования РСФСР. После немедленного расстрела тела их вывезли на кладбище Донского монастыря, кремировали, сбросили в яму и забросали землёй. Таким образом, расстрелу были подвергнуты 26 руководителей РСФСР, 6 человек скончались в ходе допросов. Репрессированы были и члены их семей. Освобождены от должностей и понижены в должностях более 2 тыс. военных командиров по всей стране. Всего репрессиям по этому «делу» были подвергнуты более 32 тыс. русских руководителей партийного, государственного, хозяйственного звена. Подчеркну, репрессиям были подвергнуты только этнически русские руководители. Вот такая борьба с русизмом по-сталински.

Видимо, обвиняемые не хотели подписывать лживые протоколы, и тогда следователи (ясно, что с ведома Маленкова, Берии и Сталина) пошли на обман. Вот что Владимир Кузнечевский пишет в книге «Ленинградское дело. Вся правда о самом тайном процессе Сталина» [М, Яуза, 2018]: «Летом 2012 г. я спросил Л. А. Вознесенского, что означали в этом документе КПК слова о том, что следователи обманывали арестованных? Сославшись на беседы с членом Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС А. И. Кузнецовым, Лев Александрович рассказал, что следователи НКВД убеждали “ленинградцев”, что если они подпишут навязываемые им протоколы допросов, то на самом деле их не расстреляют, а направят на подпольную партийную работу». И они поверили – ведь наверняка им говорили, что сам Сталин так решил. А сами-то они у Сталина про это спрашивали?)

Документальный фильм «Тайное и явное»

В начале 1970-х был снят фильм «Тайное и явное. Цели и деяния сионистов». Этот фильм так и не вышел на экраны, ибо, несмотря на антисионистскую публичную риторику советских руководителей – СССР поддерживал палестинцев – а когда касалось дела, то, увы… – см. выше.

Советская власть, за исключением последних месяцев правления Сталина, не поднимала «еврейский вопрос». Лишь однажды, в начале 70-х, когда сионисты показали себя явными агрессорами, Политбюро обязало Центральную студию документальных фильмов снять публицистический фильм, разоблачающий сионизм. Курировал съёмки фильма КГБ – видимо, отдел по борьбе с сионизмом 5-го Управления Бобкова (кстати, Бобков дружил с одним из вождей русистов – министром культуры Ю. Мелентьевым, а сын Бобкова поддерживал контакты с редколлегией «Молодой гвардии». Как я писал, все были «под колпаком у Мюллера»).

Заставка к фильму

Работу над фильмом поручили русским авторам: сценаристу Д. Жукову, режиссёру Б. Карпову и оператору А. Киселёву. (Жуков сотрудничал с «органами» [256; с. 139]). Те объездили все, какие только могли, архивы, в том числе несколько европейских, и сняли документальный фильм, в котором доказали, какой вред несёт сионизм.

Но, видимо, сделали это, как все честные режиссёры, слишком правдиво. Ибо не успели они закончить «Тайное и явное» (так назвали фильм вместо первоначального «Империализм и сионизм»), как в Лиховом переулке, где располагалась студия, поползли разговоры об их антиеврейском заговоре. А когда «знающие люди» увидели готовый фильм, их возмущению не было предела. От имени всех «возмущённых» выступил знавший Брежнева по войне лауреат Сталинской премии оператор Соломон Коган, который и доложил Генеральному секретарю о «безобразии», каким, по его мнению, стал, антисионистский по своей задаче, фильм.

«Дорогой Леонид Ильич! – докладывал С. Коган генсеку. – Обращаюсь к Вам как к человеку, который знает меня с первых дней Отечественной войны. По Вашему заданию вместе с М. Трояновским мы отправились в осаждённую Одессу, где до последнего дня снимали героическую оборону города. По Вашему же представлению Трояновский и я были награждены за съёмки обороны Одессы боевыми наградами. С 43 года я беспрерывно работаю на ЦСДФ. Студия стала моим родным домом. И мне горько, что приходится обращаться к Вам, а в Вашем лице в Ленинский центральный комитет по поводу фильма “Тайное и явное”, созданного на нашей студии. Не национальные чувства движут мною, а долг коммуниста и гражданина нашей многонациональной Родины. Фильм “Тайное и явное” – подарок сионистской пропаганде, клевещущей на наш Союз Братских республик. Не говоря уже о том, что в фильме использованы кадры гитлеровских антисемитских картин, весь фильм проникнут духом чуждой нам идеологии, после него создаётся впечатление, что сионизм и евреи – это одно и то же. Я считаю, что необходимо создавать фильмы, разоблачающие сионизм, империализм, расизм, но делать это надо с классовых позиций, руководствуясь марксистско-ленинской идеологией. Отдельные критические замечания, которые высказывались на обсуждении фильма, безоговорочно пресекались руководством студии (Возглавляемой русским В. Сёминым. – А.С.) и консультантами фильма (тоже русскими, в частности, Е. Евсеевым. – А. С.).

Фильм «Тайное и явное» неоднократно демонстрировался на студии для коллектива и посторонних лиц, создавая крайне нездоровую обстановку. На студии известно, что фильм смотрели в вышестоящих инстанциях, однако его подлинную оценку руководство скрывает от коллектива.

Как могли руководители студии поручить создание такого ответственного фильма недостаточно опытному режиссёру Карпову, судя по фильму, далёкому от марксистско-ленинского мировоззрения!

Как мог появиться такой черносотенный фильм в стенах студии, которая награждена самыми высокими правительственными наградами – орденом Ленина и Красного Знамени, на студии, которая создала столько замечательных фильмов о славном боевом пути нашего народа, нашего государства с первых дней Великого Октября.

Я считаю своим долгом – коммуниста и советского гражданина – написать Вам это письмо.

С уважением, Соломон Коган. 7 августа 1973 г.» [ «Дуэль», 2004, февраль, № 354].

И уже через 9 дней заместитель председателя Госкино В. Баскаков оправдывался перед ЦК: «К созданию фильма “Тайное и явное” привлечены творческие работники, зарекомендовавшие себя предыдущими фильмами. Режиссёр Борис Карпов окончил ВГИК, поставил “Слово о русской матери” (приз Московского международного фестиваля), “Сергей Есенин” (приз Всесоюзного кинофестиваля), “Атомное пламя” – о Курчатове (премия Ленинского комсомола)».

Вот вам, товарищ Коган, и недостаточно опытный, далёкий от марксистско-ленинского мировоззрения режиссёр картины!

«Студия и авторы фильма ясно представляли трудности, с которыми придётся столкнуться, работая над фильмом об идеологии и практике международного сионизма. Уже с самого начала создания фильма отдельные творческие работники выражали неприятие самой идеи и темы этой картины. Ещё не готов был даже первый вариант фильма, а в западной прессе уже появилась тенденциозная информация о нём. (Откуда это о работе над фильмом узнали на Западе? – А. С.) Группе приходилось проявлять максимальную осмотрительность и осторожность, чтобы не давать повода для обвинений в антисемитизме. Памятуя о сионистской идеологической установке, объявляющей антисемитизмом саму борьбу с сионизмом, студия и авторы пользовались только документальными материалами. Первый вариант фильма имел недостатки. Госкино не счёл возможным принять его и вернул фильм на студию для серьёзной доработки. Авторы приняли эти замечания и продолжают работу над фильмом.

В. Баскаков. 16 августа 1973 г.» [ «Дуэль», 2004, февраль, № 354].

Ещё две недели спустя, 30 августа, Отдел культуры ЦК, куда поступило письмо Баскакова, докладывает Политбюро: «Тов. Коган приглашался в Отдел культуры ЦК, и с ним проведена соответствующая беседа.

Зав. отделом культуры ЦК 3. Туманова.

Зав. отделом секции кино А. Камшалов» [Там же].

Однако спокойно Леонид Ильич чувствовал себя только два месяца: 2 ноября на его имя, Косыгину и Суслову поступает письмо от доведённых до отчаяния неизвестностью судьбой фильма и своей собственной трёх его авторов:

«В соответствии с решением высших инстанций 2 года назад ЦСДФ поручила нашей группе работу над фильмом о подрывной антикоммунистической, антисоветской деятельности сионизма. 5 месяцев назад мы завершили работу над фильмом “Тайное и явное”, раскрывающим расистскую шовинистическую идеологию и агрессивную практику международного сионизма.

Казалось бы, актуальность темы диктовала немедленный просмотр фильма в Комитете по кинематографии, а при необходимости и в других инстанциях и принятие соответствующих решений о судьбе картины: либо срочного выпуска её на экран, либо не менее срочных по мере необходимости переделок. К сожалению, этого не произошло. Лишь через полтора месяца после отправки фильма в Комитет (То есть после письма С. Когана Брежневу. – А.С.) оттуда пришло сообщение, что из фильма в обязательном порядке должны быть исключены некоторые острые эмоциональные эпизоды и что он должен быть сокращён до 7–8 частей. Группа выполнила эти требования. Фильм был сокращён до 8 частей, сделано более 50 купюр.

В конце августа фильм “Тайное и явное” вновь был отправлен в Комитет по кинематографии на утверждение.

2 сентября на имя директора ЦСДФ было получено письмо от начальника Главного управления Комитета тов. А. Сазонова (Работника Отдела агитации и пропаганды ЦК. -А.С), в частности, о том, что “в данном варианте ‘режиссёр и автор учли пожелания и замечания’ и что при исключении ещё двух фрагментов Управление считает возможным принять фильм ‘Тайное и явное’ на всесоюзный экран”». Авторы выполнили и эти требования, и в начале октября студия отправила фильм в Комитет в полной уверенности, что работа, наконец, завершена.

«Но, несмотря на события на Ближнем Востоке и усиливающуюся деятельность сионистов, фильм так и не появился на экране. Более того, спустя 3 недели после настойчивых просьб группы решить вопрос о выпуске картины, Комитет 26 октября с. г. известил студию, что требует новых значительных сокращений и переделок фильма (А вдруг и те 52 купюры, которые в нём сделаны, не произведут должного впечатления на тов. Когана и его единомышленников?! – А.С).

Что же происходит? как это понимать? В своё время сценарий был принят, пройдя ряд инстанций, вплоть до ЦК КПСС. Все замечания и предложения были учтены. Работа проходила при содружестве с компетентными (Сплошь русскими. – А.С.) консультантами из МИДа, КГБ, Академии наук. Нам стало известно, что уже после принятия студией “немого” (То есть без дикторского текста. – А.С.) фильма начались попытки определённых лиц опорочить авторов. Их письма в дирекцию были справедливо осуждены партийными инстанциями. Нам так же стали известны утверждения этих лиц, что фильм не выйдет на экран, а когда он был сделан, они откровенно заявляли, что в лучшем случае картина будет переделываться бесконечное количество раз (Так и вышло. – А. С.)

В процессе переделок группе, конечно, пришлось поступиться творческими принципами. Изъятие ряда эпизодов, разоблачающих звериную фашистскую идеологию сионизма, уже ослабило боевую направленность фильма.

Новые распоряжения о сокращении фильма выявляют определённую закономерность – нарастание требований об уничтожении его остроты. И конца этому не видно. И это в то время, когда во всём мире ширится отпор проискам сионистов. Наш фильм целиком основан на фактах, опубликованных в советской печати. В нём в образно-публицистической форме раскрывается сионизм как орудие империализма в его глобальной борьбе и подрывной идеологической работе против СССР и всей мировой социалистической системы, “работе, направленной на расшатывание социалистических режимов изнутри” (из решения Израильской компартии). Поэтому трудно понять, почему столь необходимый обличительный кинодокумент до сих пор не может выйти на экран.

По отзывам работников Комитета и студии, фильм правдив, он волнует, заставляет думать (Но совсем не о том, о чём думает Коган. – А. С.) Значит, существуют другие причины, из-за которых народ не может увидеть фильм. Для нас совершенно очевидно, что причины эти носят искусственный характер и создаются теми, кто хотел бы ослабить борьбу нашей Компартии против сил международного сионизма.

Приходится только сожалеть, что в Комитете по кинематографии этого, по-видимому, не понимают (Прекрасно там всё понимают и проклинают момент, когда на них свалился такой госзаказ «на сионизм». – А.С.) и затягиванием выпуска фильма льют, по существу, воду на мельницу тех, кто не заинтересован в раскрытии правды о сионизме.

Мы просим внимательно отнестись ко всему изложенному и дать указание о выпуске фильма на экран.

Сценарист Д. Жуков

Режиссёр Б. Карпов

Оператор А. Киселёв

31 октября 1973 г.» [ «Дуэль», 2004, февраль, № 354].

Авторы письма настроены так решительно, что тут же предупреждают Отдел писем ЦК: «Настоятельно просим позаботиться, чтобы наше письмо было прочтено адресатами, поскольку речь идёт о деле огромной политической важности. В случае отказа выполнить нашу просьбу ждём, что нас срочно известят об этом, и тогда будут найдены другие пути доставки письма адресатам» [Там же].

«Уважаемые товарищи» из отдела писем ЦК проникаются, видимо, важностью того, о чём пишут авторы фильма, и доставляют письмо именно тем, кому оно адресовано. Неизвестно, как после письма Когана реагируют на это письмо Брежнев и Косыгин, а Суслов, то ли от себя лично, то ли от всех троих пишет П. Демичеву и В. Шауро: «Просьба обратить внимание на письмо т.т.».

Внимание на письмо «т.т.» обращается, и теперь Центральному Комитету рапортует не В. Баскаков, а сам председатель Госкино Ф. Ермаш, недавно сменивший А. Романова, при котором запускался антисионистский фильм: «При просмотрах фильма в Госкино авторам неоднократно давались поправки принципиального характера. Последняя редакция фильма значительно продвинулась вперёд. Однако фильм всё ещё требует серьёзной работы (То есть бесконечные правки. – А. С.) При остром и доказательном разоблачении реакционной сущности международного сионизма фильм всё ещё содержит налёт антисемитизма, что совершенно недопустимо. Кроме того, фильм непомерно затянут (8 частей) и требует существенного сокращения. В ноябре с. г. в Москве Госкино с авторами и руководством ЦСДФ проведена подробнейшая беседа. Учитывая важность и актуальность фильма, студии предложено затянувшуюся (Будто по вине студии! – А.С.) работу над фильмом завершить в кратчайшие сроки.

В настоящее время эта работа проводится в соответствии с “Заключением”, которое прилагается. 20 декабря 1973 г.».

«Заключение» написано тем же Сазоновым, который несколько месяцев назад потребовал от авторов 52-х купюр для окончательного утверждения фильма: «В картине неоднократно подчёркивается, – «заключает» он теперь, – что сионисты в своей работе используют антисемитизм как дымовую завесу, прикрывающую их тайные цели, и всячески пытаются представить, что малейшая критика сионизма является антисемитизмом. Именно поэтому, чтобы фильм в своём пропагандистском значении не оказался бумерангом, он во всём должен быть абсолютно точным и не давать повода для обвинения его авторов в антисемитизме. Отдельные части фильма, недостаточно продуманные, могут привести к этому.

Прежде всего, следует полностью исключить вступление, начиная со скульптуры “Лаокоон” (символизирующей человечество, обвитое щупальцами сионизма. – А.С.) и религиозный ряд. По этим же мотивам невозможен финал фильма. Он предельно жесток и неумолим, ассоциируя сионизм с мертвящей паутиной и червяками, опутывающими древо жизни. Но противопоставлено этому нечто пассивнобиблейское – облака и первозданная природа, а не призыв к борьбе против пятой колонны империализма. Необходимо исключить эпизод с толпой возле московской синагоги, поскольку этот же эпизод, но с другими комментариями содержится в фильме “Паутина” (Тоже, видимо, антисионистском, но гораздо более приемлемом, чем «Тайное и явное», я его не видел – А. С.) Следует исключить все кадры и дикторский комментарий с антиеврейской направленностью. Это искажает политическую сущность фильма. Неправомерно использованы в качестве подзаголовков ленинские цитаты, так как прямое отношение к теме фильма имеет только первая. Нет также необходимости приводить цитату из работы К. Маркса «К еврейскому вопросу» о мирском культе евреев (Деньгах. – А. С.) Не следует подчёркивать, что сама еврейская религия призывает евреев уничтожать все другие национальности. А как быть с неверующими евреями? По фильму это обвинение распространяется и на них. По этим же мотивам следует исключить цитирование Священной книги евреев, призывающей к тому же.

Нельзя Ленский расстрел в 1912 году относить к обвинению сионизма только потому, что владельцем приисков был еврей Гинзбург. То же самое произошло бы и при капиталисте другой национальности. Не надо ставить Троцкого в один ряд с сионистами. Троцкий был антиленинцем и впоследствии контрреволюционером, но никогда не был сионистом.

Исключить кадры морального разложения искусства и молодёжи, которые приписываются исключительно одному – сионизму. Подобное присуще не столько сионизму, сколько капиталистическому образу жизни вообще.

Резко сократить чехословацкий эпизод, так как нельзя сводить всё, что произошло в тот период в Чехословакии, исключительно к проискам сионистов (Но ведь это – правда, см. выше. – А. С.)

Неудачно сказано: “бывший прогрессивный писатель Артур Миллер”. Неудачна формулировка: “Ротшильды формируют общественное мнение Франции, в их руках пресса, радио и т. д.” Неправильно сформулировано: “Мы не могли получить вразумительного ответа от французских рабочих о сионизме”. Вряд ли правильно сказано о де Голле, на которого ополчились сионисты. Не надо цитировать высказывания Черчилля об организации государства Израиль (Негативные – А. С.) Нельзя допускать перебора в вопросе связей фашизма и сионизма, Гитлера и еврейских капиталистов. Надо убрать слова о “раковой опухоли” применительно к государству Израиль» [ «Дуэль», 2004, февраль, № 354].

Можно себе представить, в какой шок повергло авторов фильма это «Заключение» начальника Главка. «Что же остаётся от “Тайного и явного”»? – вероятно, подумали они. В лучшем случае последнее – «явное».

Можно вообразить восторг от сазоновского заключения С. Когана и тех, кто уговаривал его обратиться к его «фронтовому другу».

И 28 декабря 1973 года Отдел культуры докладывает в ЦК сначала о неудовлетворении авторов фильма в их письме от 2 ноября. Потом об ответе Ф. Ермаша на это.

Так плачевно – несмотря на внешне благополучное разрешение конфликта (никого не сняли и не посадили) – закончилась для советского кинематографа попытка впервые разоблачить сионизм. Да, в газетах почти каждый день писали и о арабо-израильской войне, и о сионизме… Но авторы фильма свели все эти статьи в одну – и получился мощный фильм.

Надо сказать, что никакого антисемитизма в фильме нет, есть только антисионизм; фильм обвиняет сионистов в сотрудничестве с нацистской Германией, в том числе в деле массового уничтожения евреев и коренных народов СССР; отражается советская версия роли сионизма в ближневосточном конфликте. Фильм представляет деятельность сионистских организаций как подрывную, направленную против СССР и других стран. В фильме также отражено мнение о роли владельцев транснациональных корпораций в «политике сионизма». Как видим, «поправки» Сазонова скрывают правду и, как видно из справки, он знает, что это – правда. Но её не надо говорить! Но ведь и Бовин в «Международной панораме», и в газетах постоянно клеймили «сионизм»…

Авторы поспешили с фильмом, так как 10 ноября 1973 года ООН приняла резолюцию № 3379, которой «определяет, что сионизм является формой расизма и расовой дискриминации». В ответ на это в посол Израиля Хаим Герцог заявил, что эта резолюция представляет собой «ещё одно проявление ожесточённой антисемитской, антиеврейской ненависти, которая вдохновляет арабское общество». В конце своей речи он сказал: «Для нас, еврейского народа, эта резолюция основана на ненависти, лжи и высокомерии, лишена всякого морального или юридического значения. Для нас, евреев, это не более чем кусок бумаги, и мы будем рассматривать его как таковой» – после чего разорвал копию резолюции, которую держал в руках. А по решению мэра Хайфы улица Организации Объединённых Наций, названная так после арабо-израильской войны 1947–1949 годов, была переименована в Бульвар Сионизма. (Мы видим, что посол специально уравнивает понятия «еврей» и «сионист», что не верно).

Хотя я не уверен, что, если бы фильм вышел после принятия резолюции, его судьба была бы другой.

Фильм оказался острым, что Андропову не понравилось. В результате фильм на экраны не вышел, но появился фильм под тем же названием, в котором говорилось только об арабоизраильском конфликте [256; с. 139]. По сути – это был абсолютно другой фильм – безликий, ни о чём. Зрители его не заметили – что и требовалось в ЦК.

Но что хотели члены Политбюро, давая задание снять антисионистский фильм? Думаю, ответ ясен. В те годы дипотношений с Израилем не было, Израиль выступал агрессором по отношению к арабам. Официально СССР был союзником арабов. Соответственно, надо было снять пропагандистский антиизраильский фильм. Было дано соответствующее задание, для исполнения которого был выбран агент КГБ на Высших литературных курсах при Союзе писателей СССР – казалось, человек надёжный. Но этот человек оказался не слепым исполнителем, а убеждённым антисионистом, который и снял соответствующий фильм. Фильм оказался очень острым и… его запретили к показу. Точнее, заставили переработать, убрав всю суть фильма.

16 декабря 1991 года, по требованию США и Израиля, данная резолюция была отменена резолюцией № 46/86 ГА ООН.

Но на этом эпопея фильма не закончилась.

9 ноября 2021 года появилось сообщение о запрете Минюстом РФ документального фильма. Если быть точнее, то он был внесён в список экстремистских материалов. Решение о запрете было основано на заключении Сыктывкарского (!) городского суда, вынесенного в июле: «Фильм продолжительностью 1 час 28 минут был выпущен в 1973 году Центральной киностудией документальных фильмов по заказу идеологического отдела ЦК КПСС в “соответствии с рекомендациями об усилении идеологической борьбы с сионизмом” и контролировался в процессе создания, однако в 2021 году в России его признали псевдодокументальным».

Из сообщения неясно, какой характер носил судебный процесс – уголовный или гражданский. А что же такого «псевдодокументального» нашёл Сыктывкарский городской суд в старом советском документальном фильме?! Сообщение об этом умалчивает. Но дальнейшая информация, переданная об этом казусе в новостях, просто шокирует! Оказывается, что «Эксперты УФСБ пришли к выводу, что в фильме присутствует отрицательная оценка группы лиц, выделяемая по совокупности признаков: национальному и идеологическому (сионисты), а также евреев, как национальной группы в целом» [ «Завтра», 2021, 2 декабря].

Но в фильме ни единого разу (!) еврейство «в целом» не характеризуется отрицательно! Даже наоборот, показано, как оно страдало от политики сионизма. Во-вторых, в фильме приведены факты, однозначно позволяющие характеризовать политический сионизм крайне негативно. А вот что касается «экспертов», то не приведено ни одного вразумительного довода, почему они отнесли его к категории «экстремистских». Одним словом, налицо явная ангажированность как Сыктывкарского городского суда, так и Минюста.

Ведь, согласно приведённой формулировке, к категории «экстремистский» можно отнести любой документальный фильм – например, тоже советский документальный фильм Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм» (1965). И там «присутствует отрицательная оценка группы лиц, выделяемая по совокупности признаков»: национальному (немцы) и идеологическому (национал-социалисты).

Решение о запрете фильма утвердил министр юстиции Константин Анатольевич Чуйченко. Он – однокурсник и друг Дмитрия Анатольевича Медведева.

О связях Путина и движения «Хабад» хорошо известно, я о них буду писать в следующей книге. Выше я говорил о А. Хаммере. А здесь я приведу слова масона Вольтера: «Чтобы узнать, кто властвует над вами, просто выясните, кого вам не позволено критиковать».

Глава 8

«Совпадение»: Афганистан и Иран

Афганский капкан: заговор ЦРУ и КГБ

Непосредственно с деятельностью Андропова связано принятие решения о вводе советских войск в Афганистан.

В газете Le Nouvel Observateur от 15–21 января 1998 года было опубликовано интервью Збигнева Бжезинского. Он сказал, что ЦРУ стало оказывать помощь моджахедам за 6 месяцев до ввода советских войск, а президент Д. Картер подписал указ о тайной помощи ещё 3 июля 1979 года. Бжезинский похвалился, что «он сам это всё провернул». На вопрос, не сожалеет ли он о содеянном, ответил: «Сожалеть? Эта тайная операция была отличной идеей. Она привела к тому, что русские попались в афганскую мышеловку, и вы хотите, чтобы я об этом сожалел?!» (я ещё вернусь к этому интервью). Что, неужели КГБ не знал о том, что моджахеды уже начали получать оружие из США? Следовательно, была договорённость об организации «афганского капкана» между руководителями ЦРУ и КГБ. Но всё по-порядку.

27 апреля 1978 года в Кабуле произошёл военный переворот, был застрелен президент принц М. Дауд и казнены его ближайшие помощники. Власть перешла к Народно-демократической партии Афганистана (НДПА). Переворот, понятно, был назван Саурской (Апрельской) революцией. 30 апреля была провозглашена Демократическая Республика Афганистан, 1 мая было сформировано правительство, премьер-министром стал глава НДПА Нур Мухаммед Тараки, а главой МИДа – Хафизулла Амин, оба агенты ЦРУ. Новое правительство стало предпринимать шаги, направленные на ограничение производства наркотиков.

О «вождях». Родившийся в 1929 г. в семье начальника провинциальной тюрьмы, X. Амин получил высшее образование и стал работать в Кабуле в лицее «Ибн Сина». В 1957 г. на него обратили внимание американцы, и Амину предложили бесплатно учиться в Америке и получать стипендию. И 28-летний Амин отправился в США, где жил с 1957-го по 1965 г. с небольшим перерывом (возвращался на некоторое время в Афганистан в 1962 г.) и учился сначала в Колумбийском университете, а затем в Университете Висконсина.

Амин поступил в Колумбийский университет в 1957 г., а в 1958-м в это же учебное заведение прибыли советские «студенты» О. Калугин и А. Яковлев. Калугин в статье «Как мы захватили Афганистан» пишет о том, как он приезжал в Афганистан в августе 1978 года вместе с начальником ПГУ КГБ В. Крючковым и встречались с главой Афганистана Тараки и с Амином. При встрече с Амином «когда выяснилось, что мы оба учились в Нью-Йорке в Колумбийском университете, мы поладили сразу. Мы говорили друг с другом по-английски и вспоминали часто посещаемые и знакомые места». В свете того, что Калугин был разоблачён и бежал в США, слова про «знакомые места» приобретают шпионский оттенок (назвали пароли?) Это подтверждает и генерал-майор КГБ В. Широнин: «Документальные материалы свидетельствовали, что Амин давно вошёл в контакт с американской разведкой… Стало известно, что во время учебы Амина в США с ним поддерживали тесные отношения сотрудники ФБР, а затем ЦРУ» [237]. А в июне 1977 года Амину и Хашеми было предъявлено обвинение в их связях с ЦРУ во время нахождения в США. Зачитывались документы о получении ими денежных средств от этого ведомства. Однако Амину тогда удалось выкрутиться. Он заявил, что просто играл с ЦРУ, так как ему надо было закончить учёбу в США, а жить было не на что…

Итак, доказательства получения Амином денег от ЦРУ имелись ещё в июне 1977 года. И когда Крючков и Калугин беседовали с Амином, они уже знали, с кем имеют дело. Следовательно, уже в 1977 г. руководство КГБ и Международного отдела ЦК КПСС (Р.А. Ульяновский – замзав этим отделом) знало о том, что Амин – агент ЦРУ.

С 1961 г. в Колумбийском университете работал 3. Бжезинский. Неизвестно, встречались ли Амин с Бжезинским, но такая возможность у них была. Вернувшись из США в 1965 г., Амин стал преподавателем Кабульского университета, в 1966 г. вступил в НДПА, основанную 1 января 1965 года. В 1977 г. Амин стал членом ЦК НДПА. Учитывая, что Амин марксизмом-ленинизмом до этого не интересовался, можно сделать вывод, что в партию он вступил по заданию своих кураторов из ЦРУ.

Но ещё более интересен другой факт: основатель и Генеральный секретарь ЦК НДПА Н.М. Тараки тоже стал марксистом только после того, как вернулся из Америки! В 1953– 55 гг. он работал пресс-секретарём посольства Афганистана в США, в 1955-58 гг. – переводчиком в «Заморской миссии США» в Кабуле, в 1962-63 гг. – переводчиком посольства США в Афганистане.

Как видим, Тараки не показывал никаких признаков того, что он марксист, а вернувшись из Америки и работая переводчиком, он вдруг стал коммунистом.

Такие «совпадения» очень подозрительные – и Тараки, и Амин стали марксистами именно после возвращения из Америки. Учитывая, что в миссиях и посольствах значительная часть дипломатических сотрудников – это разведчики, Тараки контактировал с цэрэушниками каждый день. С марта по сентябрь 1963 года переводчик американского посольства Тараки занимается тем, что создаёт в Афганистане марксистские кружки, в которые объединяет противников монархического строя. В сентябре 1963 года Тараки уволился из посольства и создал «Руководящий комитет» по созданию революционной партии. А затем Тараки поехал в СССР для встречи с ответственными работниками ЦК – его принял Р. Ульяновский. Для получения визы надо было обратиться в советское посольство и заполнить анкету с указанием всех предыдущих мест работы. А потом эту анкету проверял на достоверность КГБ. А учитывая, что в ЦК кого попало не пускали, сотрудники КГБ просто обязаны были проверить Тараки с особой тщательностью, поэтому факт работы у американцев ему скрыть бы никак не удалось. Но визу всё-таки дали и в ЦК пустили.

После возвращения из СССР Тараки стал поддерживать контакты с резидентурой КГБ в Кабуле. (В докладной записке в ЦК КПСС от 21 июня 1974 г. (подписанной Р. Ульяновским) прямо сказано: «Руководители прогрессивных политических организаций Афганистана К. Бобрак («Парчам») и Н. Тараки («Хальк»), поддерживающие неофициальные контакты с ЦК КПСС через резидента КГБ в Кабуле…»)

Итак, ЦК дал санкцию на сотрудничество с агентами ЦРУ. Ну как тут не говорить о совместной деятельности!

После визита в СССР Тараки активизировал работу по созданию революционной партии, наконец, создал НДПА в 1965 г., а в 1966 г. туда вступил другой афганец, превратившийся в марксиста после пребывания в Америке – Амин. Но из-за традиционной для Афганистана клановой системы НДПА в 1967 г. раскололась на фракции «Хальк» и «Парчам», которые перегрызлись между собой, и революция у них никак не получалась.

Операция ЦРУ «Гиндукуш»

Так исторически сложилось, что Афганистан с незапамятных времён является «житницей» наркокультур. Сначала контроль над этой «житницей» пыталась установить Британская империя – но проиграла три войны с вольнолюбивыми горцами. Но планов взять под контроль Афганистан не оставила. После Второй мировой английский союзник, США, стали вооружать местные племена, но в 1953 г. король назначает премьером Мухаммеда Дауда, который стал проводить независимую политику, за что подвергался критике США. В 1963 г. он был свергнут Мухаммедом Юсуфом, который стал проводить проамериканскую политику. Нов 1973 г. Дауд снова пришёл к власти, лишив короля Мухаммеда Захир Шаха трона. И, в ответ на этот шаг, ЦРУ начало проводить операцию под названием «Гиндукуш». Ещё при короле с помощью американских преподавателей, читавших лекции в Кабульском университете, в 1969 г. начала формироваться нелегальная группа «Исламская молодёжь». Во главе организации были такие известные моджахеды, как Гульбеддин Хекматиар и Бурхануддин Раббани. Но после 73-го они бежали за границу, в Пакистан. Там, благодаря поддержке ЦРУ, они начали создавать свою армию.

После Апрельского переворота 1978 г. главной целью ЦРУ стала подготовка противников режима НДПА в Пакистане. Более того, организации афганских противников режима стали создаваться по всему миру: «Федерация за американские действия в Афганистане» (Вашингтон), «Комитет поддержки Афганистана» (Лондон), «Сообщество по оказанию помощи беженцам» (Бонн) и др. На деньги ЦРУ были созданы пропагандистские организации – «Эйдженси Афган Пресс», «Афганское информационное агентство». Работало и радио «Свобода/Свободная Европа». То есть ЦРУ ставило на двух лошадей, которые должны были организовать гражданскую войну.

После свержения Захир Шаха послом был назначен Теодор Элиот, бывший эксперт НАТО и сотрудник посольства в Москве. Какое «совпадение»!

А после Апреля послом в Кабул в 1979 г. был назначен Адольф Дабе, бывший офицер ВМС США и тоже сотрудник посольства в Москве (опять «совпадение»). Он должен был подготовить переворот. Его похитили и доставили в отель «Кабул». Похитители требовали освободить одного из религиозных лидеров, но полиция начала штурм и Дабе был убит 14 февраля 1979 года. При этом присутствовали 4 агента КГБ.

Рассказывая об операции «Гиндукуш», журнал «Эхо планеты» пишет: «Настоящим командным центром американское посольство стало в 1979 г., когда в Кабуле назревал контрреволюционный переворот: из 33 дипломатов большинство составляли агенты ЦРУ» [ «Эхо планеты», 1988, июнь, № 13]. И далее – о помощи ЦРУ афганским моджахедам в войне против советских войск. То есть фраза никак не комментируется. Почему?

После свержения короля афганское правительство взяло курс на построение независимого ни от СССР, ни от США, государства. А этого, понятно, нельзя было допустить. Напомню, Афганистан – житница наркотиков. Поэтому ЦРУ и готовило переворот, но неудачно. Тогда инициатива была передана «братьям» Громыко и Андропову.

Ввод войск

В декабре 1979-го группа Амина свергает группировку Тараки – якобы, Амин плакал, когда душил Тараки подушкой – в общем, типичный восточный переворот.

Амин говорит, что хочет более тесных отношений с СССР – и ему присылают из Москвы врачей, поваров и военных советников.

Но Андропов на Политбюро говорит, что Амин – агент ЦРУ и американские солдаты вот-вот окажутся в Кабуле, а этого нельзя допустить! В Афганистан надо ввести войска, тем более что сам Амин просит об этом (а то, что он – агент ЦРУ – уже забыли?) О Тараки Андропов «почему-то» молчал.

4 декабря Андропов и маршал Огарков пишут в Политбюро записку (документ № 312/2/0073): «Председатель Революционного Совета, Генеральный секретарь ЦК НДПА и премьер-министр ДРА Х. Амин в последнее время настойчиво ставит вопрос о необходимости направить в Кабул советский мотострелковый батальон для охраны его резиденции. С учётом сложившейся обстановки и просьбы X. Амина считаем целесообразным направить в Афганистан специально подготовленный отряд ГРУ Генштаба общей численностью около 500 человек в униформе, не раскрывающей его принадлежности к Вооружённым Силам СССР. Возможность направления этого отряда была предусмотрена решением ПБ ЦК КПСС от 29.6.1979 г. № П156/IX.

В связи с тем, что вопросы о направлении отряда в Кабул согласованы с афганской стороной, полагаем возможным перебросить его самолётами воздушно-транспортной авиации в первой декаде декабря с. г. Тов. Устинов согласен.

Просим рассмотреть».

26 декабря на даче Брежнева обсуждалось положение в Афганистане. Присутствовали: Брежнев, Устинов, Громыко, Андропов, Черненко. Докладывали и поддержали ввод войск Устинов, Громыко, Андропов. Более того, Андропов и Громыко требовали скорее ввести войска!

Показательно, что сперва, ещё до заседания ПБ и до записки, эти товарищи были категорически против ввода войск – особенно Громыко и Андропов. Но вот Громыко съездил в Вашингтон, приехал, и… появилась записка Андропова. Вот это и есть оккупация. А нам говорят о какой-то «холодной войне», «противостоянии двух систем»… Опять же: где хранился золото-валютный запас СССР? На Западе, в Америке.

Поэтому американцы готовились к вводу советских войск-3 июля 1979 года президент Картер подписал указ о финансировании антикоммунистических сил в Афганистане. Деньги предназначались для подготовки и вооружения афганских исламистов на базах в Пакистане. Чтобы, когда Андропов, наконец-то, уговорит партийное руководство ввести в Афганистан войска, их там уже ждали.

В газете «Завтра» (2009, сентябрь, № 38) было опубликовано интервью с многолетним руководителем ГРУ Генштаба Петром Ивановичем Ивашутиным. Он, в частности, сказал: «Никаких рекомендаций по Афганистану мы не давали, а только очень скромно информировали. Приезжал к нам Тараки – писатель, очень мягкий человек, в ЦК его принимал Пономарёв. Кто надоумил Тараки снять Амина с должности военного министра, неясно. Начальник Генштаба Огарков собрал своих заместителей, спросил: “Нужно ли вводить войска в Афганистан?” Начали, как всегда, с разведки, с меня. Я сказал, что мы можем получить то, что американцы во Вьетнаме. Все девять замов и начальник ГлавПУРа были против. Но наше мнение игнорировали».

Брежнев «высказал ряд пожеланий, одобрив план действий, намеченный товарищами на ближайшее время» (так кому подчинялся генсек? Политбюро и Генштабу или Андропову с Громыко?). «Признано целесообразным, что в таком же составе и направлении доложенного плана действовать Комиссии Политбюро ЦК, тщательно продумывая каждый шаг своих действий». Отсюда следует, что и Андропов, и Громыко, и Устинов говорили только о вводе 500 человек для охраны резиденции, но ничего не говорили о планируемом штурме и убийстве Амина. Ясно, что против ввода войск для охраны Амина (охраны агента ЦРУ?) члены Политбюро не возражали.

Главным военным советником в Афганистане в 1975-79 гг. был генерал-лейтенант Лев Горелов. Вот что он сказал в интервью газете «Бульвар Гордона» (БГ) (2009, 22 декабря, № 51) о решении о вводе войск:

«БГ.: Где вы находились 27 декабря 1979 года, когда советские войска вошли в Афганистан?

– Я отдыхал в Крыму в санатории – поехал на море, можно сказать, вынужденно. За несколько дней до штурма дворца Амина меня отстранили от дел. Причина была веской – накануне я пытался доказать Генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу, что вводить советские войска в Демократическую республику Афганистан нецелесообразно. Но меня не захотели услышать.

БГ.: Пожалуйста, отсюда – подробнее.

– В сентябре 1979 года меня вызвали на Политбюро в Москву. Генерал армии Павловский, который в то время инспектировал работу советников в Афганистане, располагал большей информацией, но Брежнев решил послушать и мнение «“низов”. От начальника Генерального штаба Николая Огаркова шла одна директива – “Ввод советских войск невозможен!” И мы с Павловским – он также был категорически против ввода войск! – стали разрабатывать аргументированный ответ генсеку.

Приехали в столицу, входим с Огарковым в кабинет, там – Брежнев, Громыко, Устинов, Пономарёв. Поздоровались, они нам чаю с лимоном предложили. Брежнев попросил доложить обстановку в стране. “Леонид Ильич, – говорю, – я владею информацией, но не так глубоко, как посол. В деталях знаю обстановку в армии”. – “Ответьте, войска надо вводить или нет?” – “Нет, Леонид Ильич”. – “Почему?” Я стал докладывать: “Во-первых, у афганской армии сегодня в наличии 10 пехотных дивизий, три армейских корпуса, 350 самолётов, 1500 стволов артиллерии, 900 танков. Она способна контролировать положение дел в стране и на границе. Доказательство – многочисленные успешно проведённые операции по вытеснению пакистанских группировок. Во-вторых, если введут наши войска, американцы усилят помощь антиафганским формированиям. Снабдят их техникой, оружием, советников пришлют и вторгнутся в Афганистан. В-третьих, наша армия не готова драться в горах. Она не знает, что это такое».

Тут Устинов меня прервал: “Не расписывайся за армию”. Я спокойно ответил: “Говорю то, что знаю точно”. И продолжил: “В-четвёртых, Советский Союз понесёт огромные материальные и человеческие потери. Наши ребята будут воевать первым эшелоном, а афганцы вторым”. Так и случилось. Меня выслушали и попросили удалиться в соседнюю комнату. После меня докладывал представитель КГБ в Кабуле генерал-лейтенант Борис Иванов. Когда мы ехали обратно, Огарков сказал, что мы проиграли. Я догадался, что Брежнев принял сторону кагэбиста Иванова, который рьяно выступал за ввод войск.

БГ.: После столь обстоятельного доклада вас, разумеется, сняли с должности?

– Но не сразу. Я вернулся в Кабул и проработал ещё два месяца. О том, что меня убирают, прямо никто не сказал. Перед поездкой в Москву я сам просил Огаркова подумать о моей замене, а он развёл руками: “Потерпи”. Я отслужил в Афганистане с 1975-го по 1979-й, то есть четыре года, а посылали меня на три. То Дауд не отпускал, то Тараки слал телеграммы Брежневу: мол, оставьте военным советником Горелова, – то Амин.

И вдруг я получаю депешу – едет замена. Накануне сменился и посол – прибывший Фикрят Табеев очень жалел, что меня отзывают. Я тепло со всеми распрощался. 12 декабря приехал в Москву, сидим в кабинете Огаркова с замначальника генштаба Ахрамеевым, рассказываю о расположении афганских войск. Тут Огаркова срочно вызывают в Кремль. Он приехал огорчённый и взволнованный: “Всё, Сергей Фёдорович, пишите директиву на ввод. Состоялось решение”.

Меня не выпускали ещё какое-то время из столицы, и я жил в московской гостинице. Потом вызвал начальник Генштаба, вручил орден Красного Знамени, поблагодарил за службу. Мы с ним чайку попили, по фужеру шампанского пригубили: “Лев Николаевич, поезжайте, отдохните. Назначение вам будет обеспечено”. Вот так меня отстранили от дел.

БГ.: Почему вас не послушали, как думаете?

– Хорошо сработала дезинформация США. Они создали впечатление, будто придут на территорию Афганистана и установят ракеты. Наши и поверили. Но я до сих пор думаю, что американцы блефовали, – они не собирались этого делать». (Из этой фразы видно, что Горелов не знал о сотрудничестве высшего руководства ЦК и КГБ с «товарищами» из ЦРУ и Госдепа – он был уверен, что идёт «холодная война». – А. С.)

Горелов сказал: «После меня докладывал представитель КГБ в Кабуле генерал-лейтенант Борис Иванов. Когда мы ехали обратно, Огарков сказал, что мы проиграли. Я догадался, что Брежнев принял сторону кагэбиста Иванова, который рьяно выступал за ввод войск».

[Для справки. Генерал-лейтенант Борис Семёнович Иванов (1916, Петроград – 2001, Москва) в 1937 г. по комсомольской путёвке был направлен на работу в НКВД, после окончания в 1938 г. Ленинградской межкраевой школы НКВД с большой группой выпускников направлен на работу в созданное Управление НКВД по Вологодской области, в составе сводных отрядов НКВД принимал участие в Советско-финской войне. В годы войны был старшим оперуполномоченным и начальником отдела УНКВД – УНКГБ по Вологодской области, участник радиоигр. В 1946 г. по приглашению Е. Питовранова переходит на работу в американский отдел 2-го Главного управления МГБ. Видимо, именно Питовранов направил Иванова руководителем легальной резидентурой КГБ в Нью-Йорке (1955-59). В 1960-62 гг. – начальник l-го отдела ПГУ КГБ. С января 1962 г. по июнь 1964 года – легальный резидент КГБ в США (Нью-Йорк). А в его подчинении был О. Калугин, который работал в Нью-Йорке в 1962-64 годах.

С 1966 г. заместитель и с 1969-го по март 1979 года 1-й заместитель начальника ПГУ КГБ, курировал Управление «К» (контрразведка) и отделы по Западному полушарию. Одновременно в мае – ноябре 1968 года – заместитель начальника оперативной группы КГБ в ЧССР. С 17 марта 1979 года руководитель Оперативной группы КГБ в ДРА, затем в 1982– 87 гг. – главный консультант по разведке Группы консультантов при Председателе КГБ (Андропов, Чебриков).

(Одного из соратников Путина, бывшего министра обороны и главу Администрации президента зовут Сергей Борисович Иванов (г.р. 1953, Ленинград). Он окончил ЛГУ, а в 1974 г., как пишет Википедия, «стал изучать английский язык в Илингском техническом колледже в Англии». Не будем это комментировать. В 1975 г. был принят на службу в КГБ, где познакомился с Путиным).]

Но, первоначально, Андропов не хотел убивать Амина таким способом.

Перед самым вводом войск советского посла Пузанова сменил Табеев, так же не дипломат. Одновременно вместе с ним, поздней осенью 79-го, в Кабул прибыл подполковник КГБ Михаил Талебов, работавший в 8-м отделе Управления «С» Первого главного управления КГБ. Он привёз яд для убийства Амина. Во дворец Амина он попал под маской «повара» [106; с. 579]. Талебов подсыпал яд в еду Амина и он был отправлен в больницу. Но советские врачи не знали, что отравление – это операция КГБ, и вылечили Амина. Чекисты просто забыли предупредить врачей! Пришлось дворец Амина брать штурмом, в результате которого Амин был убит.

В операции под названием «Шторм 333» участвовали спецгруппы «Зенит» и «Гром», из которых затем была создана группа «Альфа». В перестрелке Амин был убит, а спецназовцев погибло 3 человека. Сегодня приходится читать: мол, операция была успешной, всего 3 бойца… Нет, итогом этой операции был развал СССР.

Советское руководство сделало из факта начала боевых действий тайну: о военных действиях ничего не сообщалось, как будто войны у границ СССР и не было. Только в программе «Время» сказали, что, по просьбе… Ходили только слухи. Эти слухи о «тысячах убитых» поддерживали и зарубежные «голоса». Инициатива в информационном обеспечении афганских событий была передана «голосам», которые и снабжали сведениями о них население Запада и России. И сам собой напрашивается вопрос: а не преднамеренно ли всё делалось именно таким образом, чтобы противопоставить руководство страны и народ?

Ответ на этот вопрос лежит на поверхности.

В 1999 г. – в десятилетие окончания и двадцатилетие начала войны, телеведущий НТВ Евгений Киселёв провёл программу «Глас народа». Среди участников был и эмигрант-афганец, который, когда ему поднесли микрофон, быстро заговорил о том, что Советский Союз вторгся в суверенную страну и сверг её законное правительство. Киселёв тут же прервал его и передал микрофон другому участнику.

Говоря об афганской войне, надо признать, что её начало напоминало обычное вторжение в суверенное государство с насильственной сменой его главы. В результате получилось, что мы сами, своими руками уничтожили того, кто только и мог как-то установить порядок в стране (Амина), и долго искали такого же, поставив у власти марионетку Бабрака Кармаля.

Кто же виноват в этой акции, «благодаря» которой СССР попал в мировую изоляцию? Политбюро? Формально – да, так как именно этот орган принял решение о вводе войск. Нет, виноваты конкретно двое из членов этого органа. Первый – Андропов. Синхронную линию с главой КГБ вёл и глава МИД масон Громыко.

План Андропова – Громыко (или Вашингтона?) удался, цель была достигнута: советские войска, образно говоря, вылетели в Кабул воинами-интернационалистами, а приземлились оккупантами, убийцами и интервентами. Именно так их и представила западная пропаганда. И вместо поддержки дружественного режима солдаты были вынуждены заниматься выживанием в кипящем котле разрушившейся страны. Андропов и Громыко не просто развели руководство страны и народ – они развели СССР со всем миром! А Рейган получил полное право называть СССР «империей зла».

В 1980 г. в Москве должна была состояться Олимпиада. И многие страны, в том числе США, объявили ей бойкот. В ООН 104 делегации проголосовали против СССР. Картер запретил экспорт 17 млн тонн зерна (в Москве сразу же исчезли мука и макароны, в др. городах ввели талоны), частично запретил экспорт. Тэтчер также запретила экспорт. Португалия запретила ловлю рыбы в её 200-мильной зоне, как и США – у себя, снизив квоту вылова с 450.000 тонн до 75.000 тонн. То же – Канада и Австралия. Были запрещены планировавшиеся выставки и гастроли («Эрмитажа» в США, «Большого театра» в Норвегии). Австралия закрыла заход антарктическим судам в её порты. СССР осудила Исламская конференция, осудил Европарламент, социал-демократические партии. Банки закрыли кредиты. Ясно, что все газеты Европы, даже коммунистические, осудили вторжение. «Небольшие издержки»?

И стоит ли после этого удивляться, что советская пропаганда не смогла вразумительно объяснить людям, зачем «оплот всего прогрессивного человечества» так нехорошо поступил с южной республикой.

Генерал Игорь Родионов, бывший командующий 40-й армией (1985-86 гг.), которая вела боевые действия в Афганистане, писал: «В Афганской армии, начиная с пятницы или субботы, – выходные дни, какие-то праздники, боевых действий нет, они гуляют, а мы, армия, которая была введена для того, чтобы взять на себя охранные функции и высвободить контингент афганских вооружённых сил для ведения боевых действий с контрреволюцией, постепенно переваливали все боевые действия на свои плечи. В итоге мы стали воевать вместо афганцев. Армия стала терять авторитет и поддержку у афганского народа, так как в погоне за победой побыстрее и любой ценой были приняты решения о применении дальней авиации, систем площадного поражения “Град”, стиравших с лица земли кишлаки со всеми жителями, включая стариков и детей.

Вот так самый уважаемый в Афганистане советский человек, руками которого так много было сделано для улучшения качества жизни афганского народа, превратился в убийцу и врага.

Афганистан по площади больше Франции. Прибавим к этому демографию: таджики, узбеки, туркмены, пуштуны и многие другие. И у каждого подобного племени своя армия, свои земли, свой суд, свой главарь – вождь. Насколько я понял, всё искусство управления Афганистаном со стороны монархического режима, властвовавшего до революции, заключалось в умении строить отношения с вождями всех этих этнических формирований.

Учитывали ли мы это? Не знаю. Армия вообще подобными проблемами не занималась, это работа представителей КГБ и главного военного и других советников, которые замыкались на посла. Контролёров и ответственных людей, которые докладывали в Москву о положении дел в Афганистане, было достаточно. Удивительно, но за всё время пребывания в Афганистане меня никто ни разу не спросил ни о каком анализе. А какое ваше мнение, товарищ командующий? Каков вывод? Каковы аналитические результаты прошедших боевых действий, или прошедшего времени, за полгода, за год? Что хорошо, что плохо? Никогда не интересовались.

.. Каждый год начинался с обострения обстановки в Панджшере, дальше Кандагар на юге, вокруг Кабула – выстрелы не утихали никогда, затем шли Джелалабад, Хост, Герат и опять Панджшер. Вот так и воевали по кругу, из года в год. Я помню своё чувство восхищения нашим личным составом. Измождённые солдаты, которым вечно не хватало воды, питавшиеся консервированной пищей, жара. Местного мы ничего не употребляли, категорически боясь отравы или инфекций. В армии было четыре инфекционных госпиталя, специализировавшихся только на борьбе с гепатитом, брюшным тифом, малярией, лихорадкой и т. д.» Далее следует рассказ генерала о боях с душманами.

По прошествии многих лет Родионов делает вывод: «В Афганской авантюре мы были одиноки настолько, что даже союзники по Варшавскому договору просто вежливо помалкивали, но как только для них появилась возможность уйти в НАТО, они, не задумываясь, это сделали. Меня и сегодня мучает вопрос, неужели последствия этого шага (ввода войск) было трудно просчитать нашему политическому руководству? А ведь наверху были сомнения в целесообразности принятия решения на ввод войск.

Насколько мне известно, Брежнев и Огарков были против, но Брежнева сломали Андропов, Громыко, Устинов. А Огаркова с должности убрали, чтобы не мешал. Если это так, то кем были эти люди? Выжившие из ума или выполнявшие волю “заказчика”? “Заказчики” хорошо отблагодарили исполнителей этой героической трагедии. Маршалы Соколов, Ахромеев, генералы Максимов, Варенников и другие, стали Героями Советского Союза, не совершив лично никакого подвига, в то время, как многие участники боёв, представленные к наградам за предыдущие подвиги, были убиты в последующих сражениях, так и не получив наград, так как наградные представления ходили по инстанциям в Москве по три-четыре месяца…

Подведу черту Афганской героической трагедии. А чем занялись “заказчики” афганской авантюры и провокации после её окончания? Приступили к подготовке новых провокаций по дискредитации социализма, Советской власти, Советской Армии, Советского Союза» [ «Завтра», 2010, январь, № 4].

Из интервью 3. Бжезинского Le Nouvel Observateur от 15–21 января 1998 года:

«Вопрос: В своих мемуарах “Из тени” бывший директор ЦРУ Роберт Гейтс заявил, что американские разведывательные службы начали оказывать помощь моджахедам в Афганистане за шесть месяцев до начала советской интервенции. В то время вы были советником по национальной безопасности президента Картера. Таким образом, вы принимали участие в этом деле. Это правильно?

Ответ: Да. Согласно официальной исторической версии, помощь ЦРУ началась в 1980 г., то есть после того, как советские войска вошли в Афганистан 24 декабря 1979 года. Но на самом деле – и это тщательно скрывалось до сих пор – всё было совершенно не так. Уже 3 июля 1979 года (То есть за полгода до ввода войск в Афганистан. – А.С.) президент Картер подписал первую директиву о секретной помощи противникам просоветского режима Кабула. В тот же день я направил президенту записку, в которой объяснил ему, что, по моему мнению, эта помощь приведёт к советской военной интервенции.

Вопрос: Несмотря на потенциальный риск, вы были сторонником этой тайной операции. Но, может быть, вы сами хотели этого втягивания Советов в войну и искали способа спровоцировать это?

Ответ: Это не совсем так. Мы не подталкивали русских к вторжению, но сознательно повышали вероятность того, что они на это пойдут (То есть Бжезинский просто издевается над интервьюером. Не провоцировали и не подталкивали, а «повышали вероятность», – в чём разница? -А. С.)

Вопрос: Когда Советы оправдывали своё вторжение тем, что они намерены бороться с секретным присутствием США в Афганистане, никто им не поверил. Однако это утверждение базировалось на правдивой информации. Сегодня вы ни о чём не жалеете?

Ответ: Сожалею о чём? Та секретная операция была воплощением блестящей идеи. Она привела к втягиванию русских в афганскую западню, а вы хотите, чтобы я сожалел об этом? В тот день, когда Советы официально перешли границу, я написал президенту Картеру: “Теперь у нас есть возможность дать СССР его собственную вьетнамскую войну”. И, на самом деле, на протяжении почти десяти лет Москва была вынуждена участвовать в конфликте, который вызвал деморализацию и, в конечном счёте, развал Советской империи.

Вопрос: Вы не сожалеете и о том, что поддерживали интеграционный процесс в исламе, предоставляя оружие и советы будущим террористам?

Ответ: Что важнее для мировой истории? Талибан или коллапс Советской империи? Какие-то взбудораженные мусульмане или освобождение Центральной Европы и окончание “холодной войны”?

Вопрос: Какие-то взбудораженные мусульмане? (Интервьюер в шоке. – А. С.) Но ведь неоднократно говорилось и говорится, что исламский фундаментализм представляет сегодня мировую угрозу.

Ответ: Чепуха!»

Что значит «чепуха»? В каком смысле «чепуха»? Из всего, что сказал Бжезинский, вытекает, в каком именно смысле. В том смысле, что вожди т. н. «исламского терроризма» есть агенты ЦРУ, в том числе и Бен Ладен. А ужасная «АльКаида» – миф.

Остаётся добавить свидетельство генерала КГБ Леонида Шебаршина. Он писал, что один из главных проводников этого плана (Андропов) решил на месте проверить, как идут дела и лично тайно посетил Афганистан. Где заразился оспой, которую вылечили, но она дала осложнения на почки. Так, едва достигнув высшей власти, автор «афганского капкана» сошёл в могилу – из-за Афганистана [ «Дуэль», 2002, июль, № 30].

После ввода войск отношения с местными жителями, ранее хорошо относившимися к СССР, резко испортились – началось народное сопротивление «шурави» («советским»). А ЦРУ щедро давало душманам деньги и «Стингеры».

На этой войне воевали и первые «демократы», ставшие Героями Советского Союза: это и захваченный в плен и таинственно освобождённый лётчик Александр Руцкой, получивший звание генерала; и Руслан Аушев, будущий президент Ингушетии. А подполковник Александр Лебедь проявил инициативу (по своей ли инициативе?) – в 82-м заключил сепаратный мир с душманами только на своём участке. В результате вся тяжесть легла на соседей. Тогда делегаты соседей пришли в штаб Лебедя и буквально набили ему морду.

В конце раздела надо сказать о числе потерь в войне. Во время «перестройки» газеты писали о «десятках» и «сотнях» тысячах. Горбачёвское же руководство засекретило данные о погибших, тем самым, давая почву самым невероятным измышлениям. Вопрос же о том, случайно ли это было сделано – риторический: надо было нанести по «коммунякам» ещё один удар. Как и «репрессии», унёсшие «более ста миллионов».

О том, как воевали советские солдаты на афганской земле, свидетельствуют факты: за 10 лет лишь 16 человек добровольно перешло на сторону противника – 16 человек из 620 тысяч! Итак, за 10 лет (1979-89) было убито 13.836 человек. То есть армия, ведущая боевые действия в сложнейших условиях, в горах, на чужой территории, теряла в среднем по 1668 человек в год. А противник потерял за те же годы около 1 миллиона бойцов. Для сравнения: во время первой англоафганской войны 1838-42 гг. англичане потеряли убитыми более 30 тыс. человек.

Афганская война требовала огромных затрат, в результате советская экономика работала почти только на войну, а не на улучшение жизни людей.

«Исламская революция», США и наркотики

10-12 февраля 1979 года в Тегеране произошёл антишахский переворот, названный впоследствии, понятно, «Исламской революцией». Началось изгнание американцев из страны. Официальной причиной революции было объявлено недовольство народа шахским правлением. Ага, народ только и мечтал сделать из светского государства исламское, жить по законам шариата и одеть женщин в чадру. А на самом деле?

Английский разведчик Джон Колеман пишет, что одной из целей «Комитета 300» является «содействие распространению таких религиозных культов, как “Братья-мусульмане”, мусульманские фундаменталисты различных толков, сикхисты». А «вождь революции» аятолла Ру холла Мусави Хомейни был обычным агентом британской разведки МИ-6. Британская разведка его долго готовила, когда Хомейни жил в эмиграции в Париже [102; с. 36, 58]. (Кстати, «Братья-мусульмане» также были созданы английской разведкой.) Более того, почти сразу же после «революции» Хомейни направил своего посланника Бани Садра на заседание «Римского клуба» 10 декабря 1980 года [102; с. 51], а ведь Хомейни называл США «Большим шайтаном». Но это – для публики.

Причина же «революции» заключалась в том, что шах Реза Пехлеви ограничил и фактически положил конец торговле опием, приносящей гигантские прибыли банкирам с Уолл-стрит и Сити [102; с. 188]. Шах был изгнан из страны и умер в Египте.

В США существовала группа высокопоставленных политиков и администраторов, поддерживавших Хомейни, и труппа тех, кто поддерживал шаха Ирана. В какую из этих групп входил Бжезинский? В группу, поддерживавшую шаха, как, казалось, должно было быть? Нет, он поддерживал Хомейни.

В ноябре 1978 года президент Д. Картер назначил Джорджа Болла, сторонника Хомейни, руководителем специальной рабочей группы Белого дома по вопросам Ирана. Болл был сторонником использования радикального исламизма для создания на мусульманском Ближнем Востоке и в других регионах «зелёной дуги нестабильности», которая в дальнейшем может перекинуться на мусульманские республики СССР. Группа Болла подчинялась непосредственно Бжезинскому. А его помощником, который также поддерживал Хомейни, был Дэвид Аарон.

Генри Пречт (директор Бюро по Ирану в Госдепартаменте США в 1978-80 гг.) прямо говорит: у Бжезинского была идея, что исламские силы можно использовать против Советского Союза, «теория состояла в том, что кризис (в Иране), а также сам ислам можно задействовать в целях сдерживания Советов».

Во время и после революции резко выросли цены на нефть, баррель стал стоить 89 долларов. То есть в результате «революции» выиграли все – США, ОПЕК, Саудовская Аравия – все они получили миллионы за счёт роста цен на нефть. Проиграли только шах да иранский народ, который был втянут в 10-летнюю войну с Ираком; Ирак же возглавлял другой агент ЦРУ – Саддам Хусейн. Выросли цены на нефть и, как и планировалось, война кончилась ничем. А в выигрыше от этой войны оказались США (поставляли оружие тем и другим), Саудовская Аравия, страны ОПЕК. А СССР? Формально – да, но…

(Вскоре после исламской революции (сегодняшний аналог – «бархатные» и «цветные» революции) началась война в Афганистане. Какую позицию должен был занять Хомейни, ведь он в своих выступлениях называл США «Большим шайтаном», а СССР – «Малым шайтаном»? По логике, он должен был занять нейтральную позицию – а что мы видим? В Иране (и в Пакистане) стали оборудоваться базы для моджахедов на деньги США. А другие борцы – на словах – с американским империализмом, китайцы, снабжали моджахедов оружием).

Во-первых, большая часть полученных нефтедолларов оседала в банках Федерального резерва. Во-вторых, благодаря росту экспорта нефти, СССР сел на «нефтяную иглу»: достаточно сказать, что при Хрущёве доходы от нефти в бюджете составляли 13 %, а к середине 70-х – почти 40 %.

После «революции» начались гонения на американцев, было захвачено посольство, взяты заложники. Для чего? Чтобы показать всему миру свой «антиамериканизм». Но, даже после захвата заложников и разрыва дипотношений, правительство США, которое поставляло шаху оружие, не прекратило его поставлять и Хомейни. Почему? Иначе тогда бы Хомейни, как ранее и шах, запретил бы торговлю опием. Но оружие поставлялось и при правлении Хомейни число наркоманов выросло с 1 млн при шахе до 2 млн, а к 84-му году производство опия выросло до 650–700 тонн в год [102; с. 188, 189].

«Исламская революция» была делом рук Уолл-стрит и эпопея с заложниками[47] была выгодна республиканцам. Президент Д. Картер, который не смог их освободить, не был переизбран и к власти пришли Р. Рейган и Д. Буш-старший – оба члены «Черепа и Костей». И буквально через шесть часов после инаугурации Рейгана, заложники были выпущены и Рейган стал освободителем. Как выяснилось позже, иранское руководство было подкуплено в целях задержки освобождения американских заложников, что способствовало дискредитации администрации Д. Картера в интересах Р. Рейгана и Д. Буша (см. ниже).

Через несколько дней после захвата заложников Картер приказал заморозить счета Ирана в размере 20 миллиардов долларов. А после прихода Рейгана счета на сумму 8 млрд были разблокированы. Так что на революции банкиры ещё и заработали – целых 12 миллиардов. Так в чьих интересах действовал Хомейни? «Большого шайтана».

А какой веры был Хомейни? Конечно, шиит… Но известно, что он в течение 20-ти лет был членом масонской ложи Ирана. В мае 1983 года газета «Мехико Геральд» опубликовала информацию о том, что «для участия в международном масонском конгрессе, который собирался в октябре 1982 г., в Мексику прибыли два представителя от Хомейни: Сеид Мохаммад Ширази и Сеид Махмуд Зоали. Связи Хомейни и его клики с международными масонскими кругами были раскрыты ранее. Некоторое количество ключевых лиц из аппарата Хомейни, вроде Сеида Мохаммеда Бехешти, Абдуль-карима Мусави-Ардебили, Раббани Амолыни, Сеида Абдоллы Ширази и др., были замечены в масонской ложе “Ислам”. После того как Хомейни назвал Сеида Джемаль эд-Дина Асадабади – франкмасона, рабски преданного англичанам, первым вождем исламской революции на Ближнем Востоке, наличие такой связи было решительно доказано».

[В скобках скажу о Сеиде Джемале эд-Дине Асадабади. более известном как Аль-Афгани (1838/1839 г. – 9 марта 1897 г.) – был политическим активистом и исламским идеологом, а также масоном, тесно сотрудничавшим с англичанами; был знаком с Е. Блаватской, изучал «теософию». В Каире Аль-Афгани был представлен ложе «Звезда Востока», лидером которой он стал, её основателем Рафаэлем Боргом, британским консулом в Каире, который поддерживал связь с Блаватской. Друг Аль-Афгани, еврейско-итальянский актёр из Каира по имени Джеймс Сануа, который вместе со своей подругой Лидией Пашковой были учениками Блаватской. В начале 1860-х годов Сеид был на Кавказе, когда Блаватская была в Тифлисе. В конце 60-х годов он находился в Афганистане, пока не был изгнан и уехал в Индию. Он отправился в Стамбул и был снова изгнан в 1871 г., отправился в Каир, где круг его учеников был похож на Луксорское братство Блаватской. Но Аль-Афгани был вынужден покинуть Египет и поселился в Хайдарабаде в 1879 г., когда основатели Теософского общества прибыли в Бомбей. Затем он покинул Индию и провел короткое время в Египте, прежде чем прибыть в Париж в 1884 году. В следующем году он отправился в Лондон, а затем в Россию, где сотрудничал с издателем Блаватской М. Катковым. Аль-Афгани умер от рака челюсти в Стамбуле и был похоронен там. В конце 1944 года по просьбе афганского правительства его останки были перевезены в Афганистан. Его похороны состоялись в Пешаваре. Затем останки были перезахоронены в Кабуле на территории Кабульского университета; там же был воздвигнут мавзолей в его память. В Тегеране есть площадь и улица, названные в его честь.]

В книге «Кто выиграл Вторую мировую войну?» в главе 2 «Биография Гитлера – ложь» в разделе «Клан и сатанисты» я писал, что бывший президент Ирана Ахмадинежад, по всей вероятности, является сатанистом. Я не думаю, что сатанист мог стать президентом «просто так» – ясно, что за ним стоит клан. Возможно, сатанистом был и сам Хомейни. Но об этом мы узнаем – если и узнаем вообще, что вряд ли – ещё очень не скоро.

В это же время в Афганистане новое правительство стало предпринимать шаги, направленные на ограничение производства наркотиков. Но был убит Амин – и всё пошло по-прежнему. Здесь опять мы видим синхронность действий официальных противников в «холодной войне» – ЦРУ (СИС) и КГБ: одни свергают шаха, попытавшегося ограничить производство наркотиков, а другие – одновременно – Амина, пытавшегося сделать то же самое. Разделение труда, понимаешь…

Вторая попытка запрета производства наркотиков была предпринята талибами в 2000 г. – и окончилась вводом войск США под предлогом «11-го сентября». И сегодня Афганистан – крупнейшая житница наркокультур, несмотря на вывод войск США.

«Ирангейт»

Этот скандал – ещё одно доказательство тесного сотрудничества США и «исламистов». А ведь аятолла Хомейни ежедневно в своих пламенных речах называл Америку «Большим шайтаном» – т. е. шла «холодная война» между Ираном и США. Но это была такая же «война», как и «война» между СССР и США – на страницах газет и по телевидению. Для народов. А на самом деле шло тесное сотрудничество. И скандал всё высветил.

Ирангейт (именовавшийся так же как «скандал Иран-контрас») представлял собой историю о том, как ЦРУ с благословения администрации президента Рейгана и вице-президента Буша-старшего (до этого бывшего директором ЦРУ), в обход американского же закона, финансировало армию никарагуанского диктатора Самосы, известную как «контрас» и воевавшую против правительства Даниэля Ортеги. Источником финансирования служила «чёрная» торговля оружием, которое продавалось Ирану. Дело о продаже оружия Ирану впервые выплыло в 1986-м, в связи с разоблачительной публикацией в ливанском журнале, а началось оно гораздо раньше.

В 1981 году президент Рейган и вице-президент Буш-старший праздновали победу на выборах. Радость была усилена сообщением об освобождении 52-х заложников, находящихся в иранском плену. Сегодня нет сомнений в том, что администрация Рейгана использовала секретную службу (или наоборот, если учитывать, кем был Буш), чтобы договориться с Ираном о том, чтобы заложники просидели в плену столько, сколько нужно Рейгану, то есть – до выборов.

В ходе сделки Ирану, на торговлю с которым было официально наложено эмбарго, было предложено оружие (якобы в обмен на золото шаха), от которого Иран не отказался. Таково было начало, но история получила дальнейшее продолжение на другом конце света – в Южной Америке. Итак, президент дважды нарушил закон – сначала в обход установленных самими же США санкций продал оружие Ирану, а затем – распорядился использовать эти деньги для финансирования «контрас», что так же было запрещено Конгрессом.

Сам же скандал начался 1 ноября 1986 года, когда выходящий в Бейруте еженедельник «Аш-Шираа» сообщил о том, что в Тегеране проходили переговоры с американцами о поставках оружия. Основным фигурантом скандала был саудовский миллионер Аднан Хашогги. Но, понятно, он был лишь ширмой, т. е. он был на виду и принимал на себя удары прессы. Финансировал сделку «Международный банк кредита и коммерции» (BCCI). Созданный в начале 1970-х и прекративший своё существование в результате организованного банкротства летом 1991 года, он имел около 400 отделений в 73 странах. Этот банк работал в интересах американских и саудовских банкиров. (BCCI был причастен к финансированию создания ядерного оружия в Пакистане.)

В BCCI хранились секретные счета американских спецслужб (и некоторых руководителей США), предназначенные для внебюджетного финансирования тайных операций – финансирования афганских моджахедов и никарагуанских контрас. BCCI сыграл не последнюю роль в операции «Октябрьский сюрприз», когда в период «иранского кризиса» банк был использован для подкупа иранского правительства в целях задержки освобождения американских заложников, что способствовало дискредитации администрации Д. Картера в интересах Р. Рейгана и Д. Буша-старшего.

Формально владельцами BCCI были три семьи: Гокал (Пакистан), Бен Махфуз (Саудовская Аравия) и Гейт Фараон (Объединённые Арабские Эмираты). В реальности банк контролировали американские и саудовские спецслужбы. Членами Совета директоров BCCI являлись Уильям Кейси и Ричард Хелмс (в разное время были директорами ЦРУ), принц Турки аль-Фейсал аль-Сауд (руководитель Службы общей разведки Саудовской Аравии в 1977–2001 гг.) и его заместитель Абдул Рауф Халиль, Камаль Адхам (руководитель Службы общей разведки Саудовской Аравии до 1977 г.), Манушер Горбанифар – израильский оружейный дилер, сотрудник ЦРУ с 1974 г., и Аднан Хашогги. Крупнейшими вкладчиками BCCI были Усама бен Ладен (агент ЦРУ), а также инвестиционная компания “Carlyle Group”, в которой были представлены интересы Д. Буша-старшего, госсекретаря США Джеймса Бейкера, Аднана Хашогги, Халеда бен Махфуза (шурин Усамы бен Ладена, был директором BCCI) и “Saudi Bin Laden Group”.

Через BCCI и филиалы этого банка в Швейцарии, во Франции и на Каймановых островах в 1984-85 годах прошли финансовые потоки оружейной сделки с Ираном. Ключевую роль в этой афёре сыграли У. Кейси, А. Хашогги, М. Горбанифар. Кроме того, в ней были замешаны саудовский принц Бандар, сирийский торговец оружием и наркотиками Мансур аль-Кассар, советник президента США по национальной безопасности Роберт Макфарлейн.

В результате этой сделки никарагуанские контрас нелегально получили необходимые им деньги и оружие. Кроме того, Саудовская Аравия получила 400 ПЗРК[48] «Стингер», Иран получил свыше 500 противотанковых ракет (разумеется, нелегально, втайне от Конгресса).

Обратите внимание, как тесно сотрудничают ярые – на бумаге – враги: арабы и израильтяне с примкнувшими к ним США! ЦРУ (Буш-старший) создало канал связи между Белым домом и «исламистами» – Хомейни, освободив заложников; помог Рейган.

Следствие по «Ирангейту» представило аферу как частный бизнес отдельных нечистоплотных представителей секретных служб (Оливера Норта). Мол, это были обычные коммерсанты… Они, мол, по своей инициативе торговали оружием…

В результате скандала никто из администраций – ни рейгановской, ни бушевской – не пострадал. Более того, оказалось, что ни Рейган, ни Буш-старший совершенно ничего не знали. А полковник Оливер Норт вовремя уничтожил все документы. Был суд. Рядовым исполнителям было вынесено несколько приговоров. Шестерых участников «торговых операций» с Ираном и контрас президент Джордж Буш – младший простил в 1992 г., учитывая их патриотизм.

Заключение

Итак, мы видим, что, начиная с «оттепели», руководство СССР тесно сотрудничало с западными «коллегами». Но, несмотря на это сотрудничество, в СССР была создана разведывательная сеть из работников оборонных предприятий и НИИ: как говорил Олдрич Эймс, «шпион сидел на шпионе». И советское руководство (в том числе руководство КГБ, которое должно было следить за безопасностью страны) делали всё для скорейшего врастания страны в Мировое государство. Очередным этапом на этом пути стала «перестройка».

В следующей книге будет рассказано о периоде, который потом окрестили «гонки на лафетах» (или «период пышных похорон» – «ПИП») – тогда почти ежегодно умирали престарелые члены Политбюро ЦК КПСС Косыгин, Суслов, Брежнев, Пельше, Андропов, Устинов, Черненко… Но были ли их смерти обычными, «от старости»? Как мы увидим, все эти события предшествовали воцарению Горбачёва – его умело вели в кресло Генсека. И его правление закончилось развалом страны и началом ельцинских «реформ» – об этом следующая книга.

Список литературы

1. Носовский, Г, Фоменко, А. Пророк-завоеватель. – М.: Act, 2009.

2. Бейджент, М., Лей, Р., Линкольн, Г. Святая кровь и Святой Грааль. – М.: Крон-пресс, 1997.

3. Носовский, Г., Фоменко, А. Библейская Русь. – М., Факториал, 1998.

4. Носовский, Г., Фоменко, А. Реконструкция всеобщей истории. – М.: Деловой экспресс, 1999.

5. Носовский, Г., Фоменко, А. Введение в новую хронологию. – М.: Крафт+; Леан, 1999.

6. Мамуна, Н. Зодиак мистерий. – М.: Алетейа, 1998.

7. Майкапар, А. Новый Завет в искусстве. – М.: Крон-пресс, 1998.

8. Хильдейсгеймский, И. Легенда о трёх святых царях. – М.: Алетейа, 1998.

9. Фоменко, А. Новая хронология Греции. – М.: МГУ, 1996.

10. Мамуна, Н Семь небес древнего мира. – М.: Алетейа, 1999.

11. Великое делание. – Киев: Алетейа, 1995.

12. Носовский, Г., Фоменко, А. Империя. – М.: Факториал, 1997.

13. Советский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1989.

14. Даль, В. И. Словарь живого великорусского языка. В 4-х тт. – М.: Русский язык, 1978–1980.

15. Равенскрофт, Т Копьё судьбы. – М.: Крон-пресс, 1998.

16. Библия. Книги Священного писания Ветхого и Ноавого Завета.

17. Носовский, Г., Фоменко, А. Новая хронология Руси, Англии и Рима. – М.: Анвик, 1998.

18. Вашкевич, Н. Системные языки мозга. – М., 1998.

19. Мэтьюз, Д. Традиция Грааля. – М.: Трансперсональный институт, 1997.

20. Отечественная история: История России с древнейших времен до 1917 года: Энциклопедия. В 5 томах ⁄ Главный редактор В. Л. Янин. – М.: Российская энциклопедия, 1994–2002.

21. Лесе, А. Мифы и легенды древних славян. – М.: Наука и религия, 1998.

22. История крестовых походов. – М.: Крон-пресс, 1998.

23. Лукин, Ю. В мире символов. – Харбин, 1936.

24. Вашкевич, Н Абракадабры. – М.: Белые альвы, 1998.

25. Барбер, М. Процесс тамплиеров. – М.: Алетейа, 1998.

26. Фрер, Ж. Сообщества зла или Дьявол вчера и сегодня. – М.: Аграф, 2000.

27. Мудрость древних и тайные общества. – Смоленск: Русич, 1995.

28. Ноегард, О. Тринадцатый знак Зодиака.-М.: Палея, 1997.

29. Ясов, А. Атланты, арии, славяне. – М.: Алетейа, 1999.

30. Мифы и легенды древних славян. – Саратов: Надежда, 1993.

31. Асов, А. Звёздная книга Коляды. – М.: Наука и религия, 1996.

32. Носовский, Г., Фоменко, А. Реконструкция всеобщей истории. Исследования 1999–2000 годов. – М.: Деловой экспресс, 2000.

33. Речь Патриарха Московского и всея Руси Алексия II перед раввинами Нью-Йорка 13 ноября 1991 г. и ересь жидовствующих. – М.: Паллада, 1992.

34. Яетс, Ф. Джордано Бруно и герметическая традиция. – М.: Новое литературное обозрение, 2000.

35. Энциклопедия мистических терминов. – М.: Локид – Миф, 1998.

36. Йетс, Ф. Джордано Бруно и герметическая традиция. 2-е изд. – М.: Новое литературное обозрение, 2001.

37. Гопаченко, А. Тайные ордена. – Ростов-н/Д: Феникс, 1997.

38. Платонов, О. Загадка Сионских протоколов. – М.: Родник, 1999.

39. Боголюбов, К. Тайные общества XX века. – СПб: Вера, 1997.

40. Емельянов, В. Десионизация. – М.: Витязь, 1995.

41. Баландин, Р. Туринская плащаница: чудо или научная загадка? – М.: Знание, 1989.

42. Нострадамус, М. Центурии ⁄ Перевод В. Завалишина. – Краснодар: Оранта-Авто, 1992.

43. Степанов, А. Нострадамус – предсказание будущего. – Симферополь: Таврия, 1992.

44. Марейниссен, Р.И. Босх. Альбом с комментариями. – М.: Международная книга, 1998.

45. Рамзей, А. Безымянная война. – М.: Витязь, 1999.

46. Башилов, Б. История русского масонства: в 8-ми выпусках. – М.: Русло – Община, 1992.

47. Шахмагонов, Н. Россия на дыбе. – М.: Граница, 1999.

48. Сандулов, Ю. Тайный мир сатанистов. – СПб: Лань, 1997.

49. Платонов, О. Терновый венец России. Тайная история масонства. – М.: Родник, 1996.

50. Русский Вестник. – 1999. – №№ 44–47.

51. Радзивилловская летопись. – М.: Искусство, 1995.

52. Финансовый интернационал и Россия. – М.: «Знание – власть!», 1999.

53. Стрингер. – 2001, март.

54. Соловьёв, Е. Ротшильды. – М.: Соратник, 1994.

55. Гемери, Э. Сверхбогачи. – М.: Международные отношения, 1987.

56. Гекертон, Ч. У. Тайные общества всех веков и всех стран. – М.: РАН, 1993.

57. Перминов, П. Под сенью восьмиконечного креста. – М.: Международные отношения, 1991.

58. Православие или смерть! – № 5. – М., 2001.

59. Аникин, А. История финансовых потрясений: от Джона Ло до Сергея Кириенко. – М.: Олимп-бизнес, 2000.

60. Шахмагонов, Н. Тайна московского пожара 1812 года. – М.: Граница, 1999.

61. Советская Россия. – 2000, 22 августа.

62. Паршев, А. Почему Россия не Америка. – М.: Крымский мост – 9Д, 2000.

63. Морозов, Н. Христос. В 7-ми томах. – М.: Крафт + Леан, 1998

64. Шахмагонов, Н. Пушкин и русские монархи: соратники или враги? – М., 1999.

65. Сибирянин, Р. Следы зверя в истории России. – М.: Витязь, 1998.

65а. Сибирянин, Р. «Чёрное и белое» Никиты Хрущёва. Без года и места издания.

66. Память. – 1998–2001. – № 28–31.

67. Лакер, В. История сионизма. – М.: Крон-пресс, 2000.

68. 20 век: хроника необъяснимого. Гипотеза за гипотезой ⁄ сост. И. Непомнящий. – М.: Аст; Олимп, 2000.

69. Туринская плащаница на заре новой эры. – М.: Сретенский монастырь, 2000.

70. Папство и его борьба с православием. – М.: Стрижев, 1993.

71. Ковальский, Я. Папы и папство. – М.: Политиздат, 1991.

72. Воейков, Н. Правда об униатстве. – Русский на Афоне Свято-Пантелеймонов монастырь, 1992.

73. Католицизм. Словарь атеиста. – М.: Политиздат, 1991.

74. Бекорсоков, А. Франциск Ассизский и католическая святость. – Сретенский монастырь, 2001.

74. а Кернс, Э. Дорогами христианства. – М.: Протестант, 1992.

75. Архимандрит Е. Каливас. Осуждение папства. – Афины, 1999.

76. Хаггер, Н. Синдикат. – М.: Столица-принт, 2008.

77. Нащадки святой Тршщ (генеза украшськой державной символки). – Кшв, 1992.

78. Григоренко, А. Уния в истории Украины и Руси. – Новосибирск: Паритет, 1991.

79. Ватикан: натиск на Восток. – М.: Одигитрия, 1998.

80. Воробьевский, Ю. Стук в Золотые врата. – М.: Красный воин, 1997.

81. Русский Вестник. – 1997. – №№ 46–48.

82. Разорвать экуменическое кольцо: Всеправославное совещание 1948 г. об экуменизме. – М.: Одигитрия, 1997.

83. Православие или смерть! – № 11. – М., 2001.

84. Современный католицизм. Вопросы и ответы. – М.: Одигитрия, 2000.

85. Брюханов, В. Происхождение и юные годы Адольфа Гитлера. – М.: КМК, 2008.

86. Иванов, В. Русская интеллигенция и масонство: от Петра I до наших дней. – Харбин, 1934. (Переиздание: Издательство журнала «Москва», М., 2001.)

87. Рид, Д. Спор о Сионе. – М.: Твердь, 1993.

88. Мэрфи, Г. Елена Блаватская. – Челябинск: Урал LTD, 1999.

89. Разгерметизация. – М.: Международный коммерческий университет, 1997.

90. Виноградов, А. Тайные битвы XX столетия. – М.: Олма-пресс, 1999.

91. Валентинов, Н. Малоизвестный Ленин. – М.: На боевом посту, 1992.

92. Матвеева, Т. Подпольный человек Алексей Пешков. – М.: Храм Успения Божией матери, 1995.

93. Фроянов, И. Октябрь семнадцатого: глядя из настоящего. – СПб: Издательство Санкт-петербургского Университета, 1997.

94. Тайна Октябрьского переворота. – СПб: Алетейа, 2001.

95. Саттон, Э. Уолл-стрит и большевистская революция. – М.: Русская идея, 1998.

96. Кожинов, В. Черносотенцы и революция. – М.: Прима-В, 1998.

97. Козенков, Ю. Завоеватели. – М., 2001.

98. Ландовский, И. Красная симфония: откровения троцкиста Раковского. – М.: Вестник, 1996.

99. Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев. – Л.: Красная газета, 1927 (Репринт: М.: Советский писатель, 1990.)

100. Штейн, М. Ульяновы и Ленины – тайна родословной и псевдонима. – СПб: Вирд, 1997.

101. Мещеряков, В. Сталин и заговор военных 1941 года. – М.: Алгоритм, 2010.

102. Колеман, Д. Комитет 300. – М.: Витязь, 2000.

103. Соловьёв, О. Масонство в мировой политике XX века. – М.: Росспэн, 1998.

104. Первое Советское правительство. – М.: Политиздат, 1991.

105. Бугай, Н. Чрезвычайные органы Советской власти: ревкомы. – М.: Наука, 1990.

106. Гордиевский, О., Эндрю, К КГБ: история внешнеполитических операций от Ленина до Горбачёва. – М.: NotaBene, 1992.

107. О Ленине – правду. – Л.: Лениздат, 1991.

108. Костин, Н. Год ночей. – М.: Симс, 1998.

109. Мельгунов, С. Красный террор в России. – М.: СП «PUICO», 1990.

110. Павлюченков, С. Военный коммунизм в России: власть и массы. – М.: РКТ-история, 1997.

111. Поцелуев, В. Гербы Союза ССР. – М.: Политиздат, 1987.

112. Жуков, Ю. Операция «Эрмитаж». – М.: Москвитянин, 1993.

113. Бунич, И. Полигон сатаны (Золото партии, Меч президента). – СПб: Шанс, 1994.

114. Вострышев, М. Божий избранник. – М.: Современник, 1991.

115. Сироткин, В. Зарубежное золото России. – М.: Олма-пресс, 1999.

116. Пятницкий, В. Заговор против Сталина. – М.: Современник, 1998.

117. Эперсон, Р. Невидимая рука. – СПб: Образование – культура, 1996.

118. Эпстайн, Э. Арманд Хаммер. – М.: Олимп, 1999.

119. Платонов, О. Терновый венец России. Заговор цареубийц. – М.: Родник, 1996

120. Вильтон, Р. Последние дни Романовых. – М.: НПФ «Память», 1998.

121. Иоффе, Г. Революция и судьба Романовых. – М.: Республика, 1992.

122. Жабинский, А. Другая история искусства. – М.: Вече, 2001.

123. Латышев, А. Рассекреченный Ленин. – М.: Март, 1996.

124. Воробьевский, Ю. Путь в Апокалипсис. – М., 1999.

125. Ренан, Э. Жизнь Иисуса. – М.: Политиздат, 1991.

126. Иванов-Ивановский, Г. Рассказы о Ленине. – М.: Русское слово, 1991.

127. Саттон, Э. Как Орден организует войны и революции. – М.: Паллада, 1995.

128. Троцкий, Л. Моя жизнь. – М.: Панорама, 1991.

129. Роговин, В. Была ли альтернатива? Троцкизм: взгляд через годы. – М.: Терра, 1992.

130. Троцкий, Л. Уроки Октября. – Л.: Лениздат, 1991.

131. Колпакиди, А., Прудникова, Е. Двойной заговор. – М.: Олма-пресс, 2000.

132. Сталин, И. Сочинения. – М.: Политиздат, 1949–1954 и 1997.

133. Первушин, А. Оккультные тайны НКВД и СС. – М.: Олма-пресс, 1999.

134. /С/рдель, X. Адольф Гитлер – основатель Израиля. – М.: Русский вестник, 2002.

135. Энциклопедия Третьего Рейха. – М.: Локид – Миф, 1996.

136. Колокол. – 1998. -№ 124.

137. Агранцев, И. Жанна дАрк – царица Московии? – М.: Яуза – Эксмо, 2005.

138. Колесников, А. Неизвестный Чубайс. – М.: Аст, 2008.

139. Безыменский, Л. Будапештский мессия: Рауль Валленберг. – М.: Совершенно секретно, 2001.

140. Пруссаков, В. Форд и Гитлер. – Нью-Йорк: Светъ, 1991.

141. Жертон, В. Нацизм – тайное общество. – М.: Крон-пресс, 1998.

142. Бержье, Ж., Повель, Л. Утро магов. – М.: Миф, 1991.

143. Гудрис-Кларк, Н. Оккультные корни нацизма. – М.: Евразия, 1993.

144. Телицын, В. Проект «Аненербе»: наследие предков и Третий Рейх. – М.: Аст, 2001.

145. Славин, С. Секретное оружие Третьего Рейха. – М.: Вече, 1999.

146. Завещание Гитлера. – М.: Велес, 1991.

147. Кемпка, Э. Я сжёг Адольфа Гитлера. – М.: Палитра, 1994.

148. Пруссаков, В. Прах Гитлера. – М.: ЛХА-Альманах, 1994.

149. Бешлосс, М., Тэлботт, С. Измена в Кремле. – М.: Алгоритм, 2010.

150. Мартыненко, А. Зверь на престоле или Правда о царстве Петра Великого. – М.: БСК, 2009.

151. Известия ЦК КПСС. – 1989. – № 4.

152. Кунгуров, А. Секретные протоколы или Кто подделал пакт Молотова – Риббентропа. – М.: Алгоритм, 2009.

153. Мухин, Ю. Война и мы. Книга 2. – М.: Дуэль, 2001.

154. Купцов, А. Странная история оружия. М.: Крафт+, 2001.

155. Мухин, Ю. Война и мы. Книга 1. – М.: Дуэль, 2000.

156. Досье Гласности. – 2000. – № 6.

157. Пыхалов, И. Время Сталина: факты против мифов. – Л., 2001.

158. Марио Соуса. ГУЛАГ: скрытые факты против официальной лжи. – М., 2000.

159. Николаевский, Б. Тайные страницы истории. – М.: Издательство гуманитарной литературы, 1995.

16. Кизле, Л. Предавший Гитлера: Мартин Борман и падение Третьего Рейха. – М.: Эксмо, 2002.

161. Треппер, Л. Большая игра. – М.: Политиздат, 1990.

162. Дугин, А. Конспирология. – М.: Арктогея, 1993.

163. Павленко, П. Мартин Борман – «серый кардинал» Третьего Рейха. – М.: Олимп, 1998.

164. Дюк, Д. Еврейский вопрос глазами американца. – М.: Свобода слова, 2001.

165. Костырченко, Г. Тайная политика Сталина. М.: Международные отношения, 2001.

166. Дьяконов, Ю. Пятая колонна в России. – М.: Москвитянин, 1995.

167. Военно-исторический архив. – 1999. – № 7. – С. 132–179.

168. Солодаръ, Ц. Укрыватели. – М.: Советская Россия, 1985.

169. Мадер, Ю. Отто Скорцени и секретные операции абвера. – М.: Вече, 2000.

170. Харвуд, Р. Шесть миллионов – потеряны и найдены. – М.: Витязь, 1999.

171. Белая книга. – М.: Юридическая литература, 1985.

172. Военно-исторический журнал. – 1993. – № 4.

173. Витале, С. Пушкин в западне. – М.: Алгоритм, 2008.

174. Вебстер, Н. Всемирная революция. – Киев: Серж, 2001.

175. Кей, Л. Мировой заговор. – Москва – Нью-Йорк, 1975.

176. Граф, Ю. Великая ложь XX века. – СПб: Сенеж, 1997.

177. Ревизионистская история: взгляд справа. – М.: ББЯ, 2003. Павлов, М. Анастас Микоян. Политический портрет на фоне советской эпохи. – М.: Международные отношения, 2010.

179. Финкельштейн, Н. Индустрия холокоста. – М.: Русский вестник, 2002.

180. Кара-Мурза, С. Евреи, диссиденты и еврокоммунизм. – М.: Алгоритм, 2001.

181. Мальков, В. Манхэттенский проект. – М.: Наука, 1995.

182. Платонов, О. Тайная история России. 20 век: эпоха Сталина. – М.: Москвитянин, 1996.

183. Куняев, С. Шляхта и мы. – М.: Наш современник, 2002.

184. Мухин, Ю. Убийство Сталина и Берии. – М.: Крымский мост – 9Д, 2002.

185. 24 часа. – 2000. -№ 36.

186. Авторханов, А. Загадка смерти Сталина: заговор Берия. – М.: Слово, 1992.

187. Рыбин, А. Сталин и дело врачей. Записки свидетеля. – М.: АО «Гудок», [199?].

188. Рыбин, А. Кто убил Кирова? – Без выходных данных.

189. Рыбин, А. Кто отравил Сталина. – Без выходных данных.

190. Зенькович, Н. Тайны уходящего века – 3. – М.: Олма-пресс, 1999.

191. Судоплатов, П Спецоперации. – М.: Олма-пресс, 1997.

192. Воробьевский, Ю. Шаг змеи. – М.: АНО «Российский писатель», 2002.

193. Берия: конец карьеры. – М.: Политиздат, 1991.

194. Берия, С. Мой отец – Лаврентий Берия. – М.: Современник, 1994.

195. Известия ЦК КПСС. – 1991. – № 1–2.

196.Медведевы, Ж. и Р. Неизвестный Сталин. – М.: Права человека, 2001.

197. Препарата, ГД. Гитлер, inc: Как Британия и США создавали Третий Рейх. – М.: Поколение, 2007.

198. Аул ед М. Тайное международное правительство. – М.: Наследие предков, 2003.

199. Лисичкин, А., Шелепин, Л. Третья мировая информационно-психологическая война. – М.: Институт социально-политических исследований АСН, 1999.

200. Александров, А., Уралов, В. Россия и Сталин. – М.: Российский писатель, 2003.

201. Красильников, Р. Новые крестоносцы ЦРУ и перестройка. – М.: Олма-пресс, 2003.

202. Совершенно секретно. – 1999, июнь.

203. Совершенно секретно. – 2002, февраль.

204. Миличевич, Л. Осторожно, ревизионизм. – М., 2001.

205. Ходжа, Э. Хрущёвцы. – СПб: РКПО «Русь», 1997.

206. Досье Гласности. – 2001. – № 12.

207. Хрущёв, Н. Воспоминания. – М.: Вагриус, 1997.

208. Каганович, Л. Памятные записки. – М.: Вагриус, 1996.

209. Стенограмма июньского, 1957 г., Пленума ЦК КПСС. -М.: Международный фонд «Демократия», 1998.

210. Медведева, И., Шишлова, Т. Логика глобализма. – М.: Издательство храма Трёх Святителей на Кулишках, 2002.

211. Зенъкович, Н. В тени Кремля. – Смоленск: Русич, 2000.

212. Крючков, В. Личное дело. В 2 томах. – М.: ACT, 1996.

213. Яковлев, Н. ЦРУ против СССР. – М.: Эксмо, 2003.

214. «Обрезание» элиты как способ повышения управления обществом. – М.: Знание-власть, 1998.

215. Крыленко, А. Денежная держава. – М.: Энциклопедия русской цивилизации, 2002.

216. Ходос, Э. Еврейский синдром-3. – Киев, 2002.

217. Кураев, А. Уроки сектоведения. – СПб: Формика, 2002.

218. Медведева, И., Шишлова, Т Гарри Поттер – стоп! – М.: Пересвет, 2003.

219. Кураев, А. Оккультизм в православии. – М.: Благовест, 1998.

220. Семанов, С. Брежнев. – М.: Вече, 2002.

221. Шевякин, А. Загадка гибели СССР. – М.: Вече, 2003.

222. Стивенс, Д. Штурмуя небеса. Подлинная история ЛСД от рассвета до запрета. – М.: Ультракультура, 2003.

223. Гдлян, Т, Иванов, И. Кремлёвское дело. – М.: Книга, 1994.

224. Козенков, Ю. Схватка за власть. Краткая хроника преступлений мирового сионизма, масонства и Запада против России от Сталина до Ельцина. – М.: Фонд национальных перспектив, 2003.

225. Жухрай, В. Сталин: правда и ложь. – М.: Сварогъ, 1998.

226. Никитин, А. Орден российских тамплиеров. – М.: Минувшее, 2003.

227. Евсеев, Е. Сионизм в системе антикоммунизма. – М.: Общество дружбы и сотрудничества с зарубежными странами, 2003.

228. Алексеева, Л. История инакомыслия в СССР. – Москва – Вильнюс: Весть, 1992.

229. Ходос, Э. Еврейская рулетка. – Харьков, 2002.

230. Чазов, Е. Здоровье и власть. – М.: Новости, 2002.

231. Досье Гласности. – 2003. – № 4(17).

232. Иванов, Ю. Осторожно, сионизм. – М.: Витязь, 1999.

232. Валента, И. Советское вторжение в Чехословакию 1968 г. – М.: Прогресс, 1991.

234. Млынарж,3. Мороз ударил из Кремля. – М.: Республика, 1992.

235. Дойл, К. Месяц революции. – М.: Рабочая демократия, 1993.

236. Престон, П. Франко – вождь Испании. – М., 1998.

237. Широнин, В. КГБ-ЦРУ: секретные пружины перестройки. – М.: Ягуар, 1997.

238. Молодая гвардия. – 1994. – № 12.

239. Бенсон, А. Фактор сионизма. – М.: Русский вестник, 2001.

240. Солженицын, А. Двести лет вместе. В 2-х т. – М.: Русский путь, 2002.

241. Миф о застое. Сборник статей. – Л.: Лениздат, 1991.

242. Евсеев, Е. Сатрап. – М.: Москвитянин, 1993.

243. Дг/чев, Т. Зловещий заговор. – М.: Витязь,1994.

244. Кузьмич (Цикунов), А. Заговор мирового правительства. Без выходных данных.

245. Кеворков, В. Тайный канал. – М.: Гея, 1997.

246. Саттон, Э. Кто управляет Америкой. – М.: Фэри-В, 2002.

247. Медведева, И., Шишлова, Т. Потомки царя Ирода. – М.: Православный центр св. Иоанна Кронштадтского, 2003.

248. Православная церковь о номерах, электронных паспортах и Новом мировом порядке. – М.: Сербский крест,

2003.

249. Гиляров, К. Тайна Таньи. – М., 1999.

250. Бейджент, М., Ли, Р. Храм и ложа. – М.: Эксмо, 2003.

251. Воробьевский, Ю. Русский голем. – М.: Российский писатель, 2004.

252. Фоменко, А., Носовский, Г. Царь славян. – СПб: Нева, 2004.

253. Прокопьев, А. Германия в эпоху религиозного раскола 1555–1648 гг. – СПб: ИЦ «Гуманитарная академия», 2002.

254. Богданов, Н. Роль врачей в убийстве царей. – М.: Русская правда, 2004.

255. Перин, Р. Гильотина для бесов. Этнические и психогенетические аспекты кадровой политики 1934–2000 годов. – СПб: ЛИО «Редактор», 2001.

256. Семанов, С. Андропов. 7 тайн Генсека с Лубянки. – М.: Вече, 2001.

257. Игнатьев, А. Пятая колонна. – М.: Элтра, 1999.

258. Островский, А. Кто поставил Горбачёва? – М.: Алгоритм, 2010.

259. Чазов, Е. Рок. – М.: Гэотар-Мед, 2001.

260. Воробьевский, Ю. Пятый ангел вострубил. – М.: Палитра-статус, 2002.

261. Саттон, Э. Власть доллара. – М.: ФЭРИ-В, 2003.

262. Маркс, К. К еврейскому вопросу. – М.: Русская правда, 2001.

263. Каныгин, Ю. Сатанизм в XX веке. – Киев: МАУИ, 2004.

264. Аодос, Э. Еврейский удар. – Харьков, 2003.

265. Ходос, Э. Еврейский синдром – 2. – Харьков, 2001.

266. Синельников, А. Средневековая империя евреев. – М.: Олма-пресс, 2005.

267. Воробьевский, Ю. Русский Голем. – М.: Российский писатель, 2004.

2687. Гладков, Т. Награда за верность – казнь. – М.: Центрополиграф, 2000.

269. Абрамов, А. У Кремлёвской стены. – М.: Политиздат, 1978.

270. Степанов (Русак), В. Свидетельство обвинения. – М., Русское книгоиздательское товарищество, 1993.

271. Дмитриев, А. Организация двойного назначения. – М., 2002.

272. Фест, И. Адольф Гитлер. – Пермь: Алетейа, 1993.

273. Баландин, Р., Миронов, С. Заговоры и борьба за власть. – М.: Вече, 2003.

274. Бахания, В. Личная секретная служба Сталина. – М.: Сварогъ, 2004.

275. Великие тайны Третьего Рейха. – М.: Мартин, 2003.

276. Бирюк, А. НЛО – секретный удар. – М.: Северная столица, 2002.

277. Мартиросян, А. Заговор маршалов. Британская разведка против СССР. – М.: Вече, 2003.

278. Кеслер, Я. Русская цивилизация. – М.: ЭкоПресс-2000, 2002.

279. Яхъя, X. Обман эволюции. – Стамбул: Okur, 2000.

280. Млечин, Л. Зачем Сталин создал Израиль? – М.: Яуза – Эксмо, 2005.

281. Топпер, У. Великий обман. Выдуманная история Европы. – СПб: Нева, 2004.

282. Ходос, Э. Еврейский синдром. – Харьков, 2001.

283. Государственный антисемитизм в СССР. Сборник документов. – М.: Материк, 2005.

284. Купцов, А. Странная история оружия. Артиллерия. – М.: Крафт+, 2003.

285. Уайт, А.Э. Новая энциклопедия масонства. – М.: Лань, 2003.

286. Холл, М. Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцерской символической философии. – М.: Act, Астрель, 2004.

287. Новгард, О. Полдень магов. – М.: Крымский мост -9Д, 2004.

288. Климов, Г. Красные протоколы. – Кубань, 1992.

289. Диккут, В. Реставрация капитализма в СССР. – М.: ООО «Творческий Центр «Победа»», 2004.

290. Медведев, Р. Что читал Сталин? – М.: Права человека, 2005.

291. Сталин и космополитизм 1945–1953. Сборник документов. – М.: Материк, 2005.

292. Сахаров, В. «Политическое завещание» Ленина. Реальность истории и мифы политики. – М.: Издательство МГУ, 2003.

293. Замойский, Л. Масонство и глобализм: невидимая империя. – М.: Олма-пресс, 2001.

294. Восленский, М. Номенклатура. – М.: Советская Россия, 1991.

295. Гвишиани, Д. Мосты в будущее. – М.: УРСС, 2004.

296. Саттон, Э. Орден «Череп и Кости»: тайная власть. – Киев: МАУП, 2005.

297. Семанов, С. Русско-еврейские разборки. – М.: Алгоритм, 2004.

298. Островский, А. Солженицын. Прощание с мифом. – М.: Яуза, 2004.

299. Дебор, Г. Общество спектакля. – М.: Логос, 2000.

300. Мухин, А. Игра теней. Деньги КГБ против денег КПСС. -Центр политической информации, 2005.

301. Бушин, В. Александр Солженицын. – М.: Алгоритм, 2003.

302. Столяров, К. Палачи и жертвы. – М.: Олма-пресс, 1997.

303. Серков, А. Русское масонство 1731–2000. Энциклопедический словарь. – М.: Росспэн, 2001.

304. Лобков, Ф. КГБ и власть. – М.: Ветеран МП, 1995.

305. Болдин, В. Крушение пьедестала. – М.: «Республика», 1995.

306. Стригин, Е. Предавшие СССР. – М.: Алгоритм, 2005.

307. Зенъкович, Н. Горбачёв: жизнь до Кремля. – М.: Олма-пресс, 2001.

308. Замятин, Л. Горби и Мэгги. – М.: ПИК ВИНИТИ, 1995.

309. Швейцер, П. Победа. – Минск: СП «Авест», 1995.

310. Медведев, В. Человек за спиной. – М.: Русслит, 1994.

311. Казначеев, В. Последний Генсек. – М.: Гудок, 1996.

312. Тимофеев, Л. Зачем приходил Горбачёв? – М.: Пик, 1992.

313. Лукьянов, А. Переворот мнимый и настоящий. – М.: «Манускрипт», 1993.

314. Черняев, А. Шесть лет с Горбачёвым. По дневниковым записям. – М.: Прогресс, Культура, 1993.

315. Горбачёв, М. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. – М.: Политиздат, 1988.

316. Зенькович, Н. 1985–1991: что это было? – М.: Олма-пресс, 2005.

317. Шульц, Т Иоанн Павел II. – Минск: Попурри, 2000.

318. Ходос, Э. Еврейский синдром – 2ff. – Харьков, 2002.

319. Пикнетт, Л… Принс, К. Леонардо да Винчи и Братство Сиона: у истоков великой ереси. – М.: Эксмо, 2005.

320. Платонов, О. Русское сопротивление. – М.: Алгоритм, 2006.

321. Мэтлок, Д. Смерть империи. – М.: Рудомино, 2003.

322. Носовский, Г, Фоменко, А. Крещение Руси. – М.: ACT, 2006.

323. Хинштейн, А. Ельцин. Кремль. История болезни. – М.: Олма-пресс, 2006.

324. Уткин, А. Большая восьмёрка: цена вхождения. – М.: Алгоритм, 2006.

325. Павлов, В. Упущен ли шанс? – М.: Терра, 1995.

326. Гарифуллина, Н. Анти-Зюгинг. – М., 2004.

327. Стригин, Е. КГБ был, есть и будет. – М.: Эксмо, 2004.

328. Агранцев, И. Пётр Великий – хан-крестоносец? – М.: Яуза – Эксмо, 2005.

329. Буш, Д., Скоукрофт, Б. Мир стал другим. – М.: Международные отношения, 2004.

330. Архимандрит Августин. Сан Мен Мун и «Церковь объединения». – СПб: Шандал, 2001.

331. Джуретич, В. Развал Югославии. – М.: «Кобекс Интернешнл», «Кристи Инженеринг», «СтройСпецМонтаж», 2003.

232. Петкявичус, В. Корабль дураков. – Калининград: Янтарный сказ, 2004.

333. Легостаев, В. Технология измены. – М.: Палея, 1993.

334. Ходос, Э. Еврейский Норд-Ост. – Харьков: Див, 2004.

335. Павлов, В. Август изнутри. Горбачёв – путч. – М., Деловой мир, 1993.

336. Зенъкович, Н. Тайны уходящего века – 2. – М.: Олма-пресс, 1998.

337. Бакатин, В. Избавление от КГБ. – М.: Новости, 1992.

338. Соколов, А. Анатомия предательства: 35 лет шпионажа Олега Калугина. – М.: Политэк, 2005.

339. Бунич, А. Осень олигархов. История приХватизации и будущее России. – М.: Яуза, 2005.

340. Руг/кой, А. О нас и о себе. – М.: Научная книга, 1995.

341. Погосян, Е. Пётр I – архитектор российской истории. – СПб: Искусство – СПб, 2001.

342. Киселёв, А. Сталиский фаворит с Лубянки. – СПб: Нева, 2003.

343. Райли-Смит, Д. История Крестовых походов. – М.: Крон-пресс, 1998.

344. Фоменко, А. Античность – это Средневековье. – СПб: Нева, 2005.

345. Стариков, Н. От декабристов до моджахедов. Кто кормил наших революционеров? – СПб: Питер, 2008.

346. Островский, А. Кто стоял за спиной Сталина? – М.: Центрополиграф, 2004.

347. Веста, А. Буратино на ступенях масонского храма. – М.: АРС, 2005.

348. Фомин, С. Наказание правдой. – М.: Форум, 2007.

349. Шишкин, О. Сумерки магов. Георгий Гурджиев и другие. – М.: Эксмо, 2005.

350. Мартиросян, А. Трагедия 22 июня: блицкриг или измена? – М.: Эксмо, 2003.

351. Над, Н. (Добрюха, Я.). Как убивали Сталина. – М.: «У Никитских ворот», 2007.

352. Мульт ату ли, П. «Свидетельствуя о Христе до смерти». -Екатеринбург: Русский предприниматель, 2008.

353. Киран, Р., Кенни, Т. Продавшие социализм: теневая экономика в СССР. – М.: Алгоритм, 2009.

354. Ставров, Н. Вторая Мировая – Великая Отечественная. – М.: Август-Принт, 2006.

355. Фаррелл, Д. Братство «Колокола». Секретное оружие СС. – М.: Эксмо, 2010.

356. Ютен, С. Невидимые правители и тайные общества. – М.: Крон-пресс,1998.

357. Эстулин, Д. Мастера теней. – М.: Попурри, 2010.

358. Колесников, А. Спичрайтеры. – М.: Аст, 2007.

359. Кунгуров, А. Киевской Руси не было или Что скрывают историки. – М.: Алгоритм, 2010.

360. Громыко, Ан. Андрей Громыко. Полёт его стрелы. – М.: Научная книга, 2009.

361. Шевякин, А. Восемь ступеней к разгрому Советской державы. – М., 2010.

362. Носовский, Г, Фоменко, А. Ватикан. Зодиак Астрономии. Стамбул и Ватикан. Китайские гороскопы. М.: Астрель, 2010.

363. Гуськова, Е. История югославского кризиса 1990–2000. -М.: Издатель А. Соловьёв, 2001.

364. Русаков, Р. Дыхание драконов. – М.: Москвитянин, 1995.

365. Галенович, Ю. Сталин и Мао. Два вождя. – М.: Восточная книга, 2009.

366. Панцов, А. Мао Цзэдун. – М.: Молодая гвардия, 2007.

367. Глазунов, О. Грузинская разведка. Тайная война против России. – М.: Алгоритм, 2011.

368. Купцов, А. Миф о Сионских протоколах. – М.: Крафт+, 2007.

369. Рогозин, Д. Ястребы мира. Дневник русского посла. – М.: Альпина нон-фикшн, 2010.

370. Столешников, А. Реабилитации не будет! – М.: Профессионал, 2011.

371. Полторанин, М. Власть в тротиловом эквиваленте. Наследие царя Бориса. – М.: Алгоритм, Эксмо, 2011.

372. Шевченко, В. Юные безбожники против пионеров. – М.: Алгоритм, 2009.

373. Курляндский, И. Сталин, власть, религия. – М.: Кучково поле, 2011.

3743. Похлёбкин, В. Великий псевдоним. – М.: Юдит, 1996.

375. Беленькая, Л., Зингер, Б. Наперекор. – Минск: МЕТ, 2004.

376. Островский, А. Глупость или измена? – М.: Крымский мост – 9Д, 2011.

377. Фаррелл, Д. Нацистский интернационал. – М.: Эксмо, 2011.

378. Каганович, С. Кремлёвский волк. – М.: Прогресс, 1991.

379. Мартыненко, А. Тайная миссия Кутузова. – Киров: ООО «Кировская областная типография», 2011.

380. Вейдер, Б., Хэйгуд, Д. Блистательный Бонапарт. Кто убил Наполеона? – М.: Международные отношения, 1992.

381. Корн, В. И была надпись вины его: «Царь…». – СПб: Царское Дело, 2012.

382. Нечаев, А. Россия на переломе. – М.: ООО ИД «Русь-Олимп», 2010.

383. Легостаев, В. Как Горбачёв «прорвался во власть». – М.: Алгоритм, 2011.

3843. Широкорад, А. «Прибалтийский фугас Петра Великого». – М.: Аст, 2008.

385. Чигирин, И. Отец. «Тайна» смерти И.В. Сталина и неизвестные документы об известных событиях. – М.: ИД «Тончу», ИД «Достоинство», 2012.

386. Данстен, С., Уильямс, Д. Серый волк. Бегство Адольфа Гитлера. – М.: Добрая книга, 2012.

387. Купцов, А. Авиация. Нашу историю создали другие. – М.: Крафт+, 2012.

388. Максимычев, И. Падение Берлинской стены. – М.: Вече, 2011.

389. Воробьевский, Ю. Неизвестный Булгаков. – М.: Алгоритм, 2011.

390. Мартиросян, А. 22 июня: Детальная анатомия предательства. – М.: Вече, 2012.

391. Обухов, В. Хроники тайной войны. Уран для Берии. – М.: Вече, 2010.

392. Раззаков, Ф. Индустрия предательства или Кино, взорвавшее СССР. – М.: Алгоритм, 2013.

393. Фридман, В. 11 сентября: вид на убийство. – М.: Энас, 2009.

ЪЭА.Шевякин, А. КГБ против СССР. 17 мгновений измены. – М.: Эксмо, 2013.

395. Фелыитинский, Ю… Чернявский, Г. Через века и страны. – М.: Центрополиграф, 2012.

396. Горяйнов, С. Битвы алмазных баронов. – М.: Алгоритм, 2013.

397. Коктейль Полторанина. Тайны ельцинского закулисья. Сборник. – М., Алгоритм, 2013.

398. Ферр, Г Убийство Кирова. Новое расследование. – М.: Русская панорама, 2013.

399. Стариков, Н. Геополитика. Как это делается. – СПб: Питер, 2014.

400. Феррелл, В. Время против эволюции. – М.: Русскш Хронографъ, 2003.

401. Носовский, Г, Фоменко, А. Чудо света на Руси под Казанью. – М.: Act, 2013.

402. Раззаков, Ф., Крыжановский, М. Владимир Высоцкий – суперагент КГБ. -М.: Алгоритм, 2012.

403. Носовский, Г., Фоменко, А. Пугачёв и Суворов. Тайна сибирско-американской истории. – М.: Астрель, 2011.

404. Фомин, С. А кругом широкая Россия. – М.: Форум, 2008.

405. Awemop, Аксель. История человечества, которую от вас скрывают. – М.: Алгоритм, 2014.

406. Awemop, Аксель. Двадцать пять пунктов. Публикация в Интернете.

407. Чудинов, В. Тайнопись в гениальных рисунках А. С. Пушкина. – М.: Традиция, 2014.

4080. Петраков, Н. Пушкин целился в царя. – М.: Алгоритм, 2015.

409. Козаровецкий, В. А был ли Пушкин… Мифы и мистификации. – М.: Алгоритм, 2013.

410. Макаров, И. Выстрел в Сараево. Кто начал большую войну? – М.: Алгоритм, 2014.

411. Фомин, С. «Милые, дорогие, не отчаивайтесь». – М.: ФИВ, 2013.

412. Саммерс, А., Мангольд, Т. Дело Романовых или Расстрел, которого не было. – М.: Алгоритм, 2014.

413. Сенин, Ю. Подлинная судьба Николая II или Кого убили в Ипатьевском доме? – М.: Алгоритм, 2010.

414. Суворов, В. Беру свои слова обратно. – М.: Добрая книга, 2012.

415. Жуков, Д. «Оккультный Рейх» – главный миф XX века. – М, 2009.

416. Awemop, Аксель. Сумма географии. Публикация в Интернете.

417. Мосякин, А. Судьба золота Российской империи в срезе истории. 1880–1922. -М.: КМК, 2017.

418. Швед, В. Кто вы, mr. Gorbachev? История ошибок и предательств. – М.: Вече, 2016.

419. Жорин, Ф. Мемуары контрразведчика. Тайная война советских и западных спецслужб. – М.: Алгоритм, 2018.

420. Корни сталинского большевизма. – М.: Аргументы недели, 2017.

421. Мосякин, А. Ограбленная Европа. – СПб: Амфора, 2014.

422. Четверикова, О. Оборотни или Кто стоит за Ватиканом. – М.: Кислород, 2018.

423. Шапталов, Б. Военный заговор Сталина. – М.: Яуза, 2013.

424. Гилберт, М. Черчилль и евреи. – М.: Мосты культуры ⁄ Гешарим, 2010.

425. Фляйшхауэр, Е. Русская революция. Ленин и Людендорф 1905–1917. – М.: РОССПЭН, 2020.

426. Оболенский, А., Агаджанян, Э. Царская ложь. Итоги расследования. – СПб: НПК «Омега», 2020.

427. Балаев, П. Троцкизм против большевизма. – Екатеринбург, 2020.

428. Новосёлов, В. Смерть Ленина. Медицинский детектив. – М.: Пятый Рим, 2020.

Примечания

1

Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР – самопровозглашённый орган власти, действовавший в Советском Союзе с 18 по 21 августа 1991 года. – Прим. ред.

2

На самом деле XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) проходил с 24 февраля по 5 марта 1976 года. – Прим, автора.

3

Буров, с. Пастернак и масонство // День литературы. – 2007, 19 сентября.

4

Китайская Восточная железная дорога. – Прим. ред.

5

ИМКА (YMKA – Young Men’s Christian Association) «Ассоциация молодых христиан». – Прим. ред.

6

Селищев, Н. Хрущёв и его церковная политика // Русский вестник. -2010.-№№ 7-11.

7

Хрущев, С.Н. Рождение сверхдержавы: Книга об отце. – М.: Время, 2000.-с. 89.

8

Московское городское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. – Прим. ред.

9

«Бородатые люди» (barbudo, исп.). Так называли бойцов революционной армии Фиделя Кастро. – Прим. ред.

10

Бурлацкий, Федор. Вожди и советники: О Хрущеве, Андропове и не только о них… – М.: Политиздат, 1990. – с. 181.

11

Бегунов, Ю.К. Тайные силы в истории России. – М.: Издательство им. Суворина, 1996. – с. 309.

12

Башлачёв, В. Русское крестьянство в зеркале демографии. – М.: Традиция, 2011.-е. 279, 282.

13

Башлачёв, В. Русское крестьянство в зеркале демографии. – М.: Традиция, 2011. – с. 279.

14

Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) был создан 18 января 1949 года Советским Союзом и государствами Восточной Европы, приступившими к построению социализма. – Прим. ред.

15

Стратегическая измена // День. – 1995. – № 33–36.

16

Ракитин, А. Перевал Дятлова. Загадка гибели свердловских туристов и атомный шпионаж на Советском Урале. – Екатеринбург: «Кабинетный учёный», 2013.-е. 304–305.

17

Ракитин, А. Перевал Дятлова. Загадка гибели свердловских туристов и атомный шпионаж на Советском Урале. – Екатеринбург: «Кабинетный учёный», 2013. – с. 306.

18

Ракитин, А. Перевал Дятлова. Загадка гибели свердловских туристов и атомный шпионаж на Советском Урале. – Екатеринбург: «Кабинетный учёный», 2013.-е. 311.

19

Ракитин, А. Перевал Дятлова. Загадка гибели свердловских туристов и атомный шпионаж на Советском Урале. – Екатеринбург: «Кабинетный учёный», 2013.-е. 313.

20

Указ. соч. – с. 317.

21

Ракитин, А. Перевал Дятлова. Загадка гибели свердловских туристов и атомный шпионаж на Советском Урале. – Екатеринбург: «Кабинетный учёный», 2013.-е. 321–322.

22

Указ. соч. – с. 324–326.

23

Ракитин, А. Перевал Дятлова. Загадка гибели свердловских туристов и атомный шпионаж на Советском Урале. – Екатеринбург: «Кабинетный учёный», 2013. – с. 357.

24

Ракитин, А. Перевал Дятлова. Загадка гибели свердловских туристов и атомный шпионаж на Советском Урале. – Екатеринбург: «Кабинетный учёный», 2013. – с. 366–369.

25

Эрли, П. Признания шпиона. – М.: Международные отношения, 1998. -С. 132.

26

СИС/Ми-6 (от англ. Secret Intelligence Service, SIS / Military Intelligence, MI6) – Секретная разведывательная служба МИД (служба внешнеполитической разведки) Великобритании. – Прим. ред.

27

Леонов, Н. С. Лихолетье. – М.: Русский дом, 1999. – С. 104, 105.

28

Указ. соч. – С. 114.

29

Указ. соч. – С. 291.

30

Леонов, Н. С. Лихолетье. – М.: Русский дом, 1999. – С. 139.

31

Указ. соч. – С. 160.

32

Указ. соч. – С. 179.

33

Указ. соч. – С. 72.

34

Леонов, Н. С. Лихолетье. – М.: Русский дом, 1999. – С. 153.

35

Указ. соч. – С. 90.

36

Хрущев, С.Н. Пенсионер союзного значения. М.: Новости, 1991. – С. 253.

37

Хрущев, С.Н. Пенсионер союзного значения. М.: Новости, 1991. – С. 255.

38

Макаревич, В.Н. Игропрактики, методологи: «незримое сообщество» выходит из подполья // СОЦИС. – 1992. – № 7.

39

Александр Зиновьев: «Домой, в Россию!» // Завтра. – 1999. – 22 июня.

40

Александр Зиновьев: «Домой, в Россию!» // Завтра. – 1999. – 22 июня.

41

Легостаев, В. Гебист магнетический // Завтра. – 2004. – № 1–2.

42

Легостаев, В. «Генсек кровавый» // Завтра. – 2001. – № 9.

43

Легостаев, В. «Генсек кровавый» // Завтра. – 2001. – № 9.

44

Легостаев, В. «Генсек кровавый» // Завтра. – 2001. – № 9.

45

Сидоренко, А. Таким мы знаем Андропова // Команда Андропова. – М.: Русь, 2005. – С. 45.

46

URL: https://yapishu.net/book/262878

47

Захват дипломатической миссии США в Тегеране Организацией мусульманских студентов 4 ноября 1979 года, пленение 66 американских дипломатов, провалившаяся попытка их вооруженного освобождения 24 апреля 1980 года (погибло 8 американских военнослужащих) и пр. – Прим. ред.

48

Переносной зенитный ракетный комплекс. – Прим. ред.

Content

Алексей Самсонов
Миф о «застое»

Введение

Глава 1 Антироссийская деятельность Хрущёва

Биография Хрущёва – ложь

Кто такие Хрущёв и Микоян

«Оттепель»

Хрущёв и его окружение – масоны

«Мирное сосуществование» и «конвергенция»: идеологический туман для прикрытия реставрации капитализма

Начало воровства

Развал сельского хозяйства. Освоение целины – диверсия

Хрущёвские «реформы»

Денежная реформа

«Освобождение» России от Крыма и Порт-Артура. Россия как дойная корова

Второй поход против церкви

XX съезд КПСС – поворотное событие XX века

Странная реабилитация. Большая ложь XX съезда

Хрущёв и фальшивое «Письмо к съезду»

Хрущёв и западные компартии

После XX съезда

Превращение бюрократии в господ государства. План по реставрации капитализма

Начало превращения России в сырьевой придаток

Глава 2 Создание диссидентов и самиздата. Разложение «советской интеллигенции» и внешнеполитические провалы

Выставка в Манеже

Вывод Синявского и Даниэля. Провоцирование побега Светланы Аллилуевой

Пастернак и масонство

Ленин, Хрущёв и Хаммер

Сионские протоколы – фальшивка. Но не царской охранки

1956 год – цепь «совпадений»

«Бархатная революция» в Польше

Антисоветская революция в Венгрии Западные кукловоды

Кубинская революция, ЦРУ и масонство

Глава 3 Брежневщина

Снятие (увольнение) Хрущёва. Роль США. Хрущевизм без Хрущёва

Вопросы биографии

Брежнев и Хаммер

Помощники Брежнева и Суслова

Косыгин, Гвишиани, Андропов и масонство

Римский клуб и СССР

Венский совет

Институт прикладного и системного анализа

Андропов и Институт системных исследований

Андропов и «Монт Пелерин»

Бакатин и другие масоны

Номенклатура – создатель теневой экономики

Саботаж и вредительство

«Послехрущёвская» политика США. Реформа Косыгина – Либермана – решающий удар по социализму

Освоение нефтяных и газовых месторождений как прелюдия к «перестройке». СССР на «игле». 1973: СССР спасает Запад

Сионистское «подполье» в СССР

«Отказники» и заселение Израиля Сговор США и СССР на Ближнем Востоке

Принятие Конституции – шаг к развалу страны

Тотальное сокрытие информации

«Творческая интеллигенция» как пятая колонна – 2

Смысл «холодной войны» и гонки вооружений: финансовая операция. Выкачивание денег из бюджета СССР. Шпионско-диверсионная сеть

Глава 4 Агентов влияния не было. Были агенты ЦРУ

Никита и Сергей Хрущёвы

Игорь Андропов

Другие

Рукопожатие на орбите: ЦРУ – КГБ

Мемуары Хрущёва и КГБ. Виктор Луи

Финансовая система СССР как часть мировой и вывоз капитала

1968 год – снова цепь «совпадений»

«Пражская весна», сионизм и масонство

Глава 5 Удар по де Голлю – противнику Нового мирового порядка

«Общество спектакля»

Революция, ЦРУ, хиппи, ситуационисты и троцкисты

СССР против де Голля

ФКП против де Голля

Временная победа де Голля

Попытка покушения. Финансовая атака

СССР помогает свергнуть де Голля

Избрание Помпиду

Глава 6 Андроповский детектив

Еврейское происхождение

Путь наверх. Андропов и масонство

Советники Андропова

Жуки – древоточцы. «Мозговые центры» СССР

«Архитектор перестройки» Александр Яковлев – агент ЦРУ

«Разоблачитель КГБ» агент ЦРУ Олег Калугин. Калугин и Яковлев

«Кающийся диссидент» и «патриот» Александр Зиновьев

Деятельность Андропова на посту председателя КГБ

Смерть Кулакова

Рост численности КГБ и имитация работы

Питовранов, Андропов и Торгово-промышленная палата

Перевороты КГБ в Азербайджане и Грузии. Разворованные республики

Глава 7 Андроповский диссидентарий

Вожди диссидентов как провокаторы. Самиздат

«Разоблачитель Сталина» Рой Медведев

«Запрещённый» Высоцкий и его роль в развале страны

Проект «Солженицын» – мистификация века

Начало «Великого служения»

Самострел или Арест по договорённости

Стукач за работой

Переход к активной деятельности

Чекистский след

Кто написал «Архипелаг»

Передача рукописей за границу под контролем КГБ

Нобелевская премия и высылка Солженицына

Солженицын и масонство

«Мученик» Сахаров

Деятельность Сахарова и масонство

Сахаров и диссиденты. «Права человека» как маскировка

Популяризация Сахарова. Голодовки и ссылка

Борьба с «русизмом». «Русская партия»

Документальный фильм «Тайное и явное»

Глава 8 «Совпадение»: Афганистан и Иран

Афганский капкан: заговор ЦРУ и КГБ

Операция ЦРУ «Гиндукуш»

Ввод войск

«Исламская революция», США и наркотики

«Ирангейт»

Заключение

Список литературы

Примечания