Мария Лунева

Наваждение генерала драконов

Глава 1

Резкий порыв ветра сорвал мою старенькую соломенную шляпку с головы. Покатившись по земле, она зацепилась цветными ленточками за колючий куст. Быстро поймав беглянку, я пристроила ее рядом на камне и прижала ногой, чтобы больше не улетела. Расправив подол короткого не по возрасту платья, выровняла спину, приняв весьма величественный вид.

Задрав нос, зыркнула на друга, разбирающего вытащенные на берег короткие рыбацкие сети. Развесив их на низких ветвях, он тщательно выбирал веточки и водоросли.

Обернувшись, дракон хитро прищурился:

– Айла?! Ты не ответила. Ну можно?!

Ветер трепал копну его длинных каштановых волос. Закатанные до колена штаны придавали сыну богатого рода весьма неряшливый вид. Но меня это не смущало. Напротив, таким он мне нравился больше.

– Оуэн, это неприлично! – Я нахмурилась и постаралась придать себе строгий вид, но очередной порыв ветра бросил мне в лицо длинную ярко-рыжую прядь, выбившуюся из прически. Фыркнув, я добавила:

– Девушкам до свадьбы целоваться нельзя!

– Даже с женихом? – Этот несносный мальчишка пинком сдвинул пахнущую тиной кучу водорослей к заросшему мхом камню и, сорвав травинку, засунул ее в рот. – Я, между прочим, жениться на тебе намерен.

– Это будет еще не скоро, – гнула я свое. – Вот как к алтарю меня приведешь, так и целуй. А до этого ни-ни.

– Ну нет. – Он сложил руки на груди. – Ждать сколько! Я же только в щечку.

– А это что, по-твоему, не поцелуй? – пробубнила я в ответ.

– Не любишь ты меня, Айла.

Тяжело вздохнув, он собрал сети и аккуратно сложил их на чистом от травы участке земли. Рядом стояло ведро с жирными карасями. В животе тут же заурчало.

Есть хотелось страшно, но попросить у друга его добычу я не решалась, еще поймет, что мы не столь уж и богаты. А мне ну очень хотелось выглядеть в его глазах воспитанной утонченной девочкой, что бы это ни значило.

Поджав губы, я встала и, ухватив тут же попытавшуюся удрать шляпку, как бы невзначай направилась к ведру.

Какие все-таки жирные караси.

Эх, их бы пожарить.

Вкуснотища.

– Вот если бы ты меня любила так, как я тебя, то не отказывала бы мне. – Оуэн и не замечал моего интереса к улову.

– Люблю я тебя. – Я уперла руки в бока. – Но приличным девочкам нельзя целоваться, и все тут. А что ты с рыбой будешь делать?

– Собакам отдам. Сварю, кости вытащу, и будет им на ужин. А вот насчет поцелуя… Так никто же не узнает. Никому не скажу, честное драконье. Зуб даю. – Он подскочил и, широко улыбаясь, направился ко мне. Солнечные лучи ярко заиграли в его растрепанных волосах. – Ну, Айла, ну только разок и в щечку. Можешь даже сама выбрать в какую.

– Ага, один раз поцелуешь, и все, – проворчала я, понимая, что какие-то собаки сегодня будут ужинать вкуснее меня.

От такой несправедливости у меня разве что пар из носа не пошел.

– Что все? – не понял Оуэн.

– Как что? Моя репутация, конечно. Я же дочь арендатора. Не лера, но все же. Вот тебе нужна будет жена с сомнительной репутацией?

– А что же в ней сомнительного, если это я и целовал? – Он приподнял бровь и развел руками. – И вообще, ты мне любая нужна. Я о тебе сегодня отцу рассказал. Браслет попросил.

– А зачем тебе браслет?

В ведре всплеснула рыба, как бы намекая, чтобы я не отвлекалась на всякие мелочи и думала, как заполучить ее к ужину.

– Как зачем, Айла? Война же. Надену тебе на руку и заберу с собой. Но сначала… поцелую.

– Я не могу пойти с тобой, мне папа не разрешит…

Я встала возле ведра и сосчитала карасей. Двенадцать штук. А может, и больше.

– А что же мне делать теперь?

– Подождать, – отмахнулась я от друга.

– Чего? – В его голосе зазвенело возмущение. – Ты знаешь, сколько еще эта война будет? Мы вас, конечно, победим, но вдруг с тобой что-нибудь случится. Нет, я так не могу. Отец, как назло, браслет не отдал, но я сам взял. Он мой, и мне решать, какая девочка его носить будет. Дай поцелую, ну, Айла.

– Нет, подожди целоваться. – Я отвлеклась от ведра и взглянула на своего тайного жениха. – Не могу я с тобой уйти. Отец поймает – и такое будет… Ты себе не представляешь, какой он. И представить страшно.

– Вот опять эти взрослые. – Оуэн в сердцах снова пнул водоросли.

По поляне разошелся мерзкий затхлый запах стоялой воды.

– Твой папа тоже злился? – Мне стало как-то не по себе.

Еще бы. Я совсем не та девочка, которую хотел бы видеть богатый арендатор в качестве невесты для своего единственного сына. За мной ничего не было. Ни приданого, ни репутации рода.

Разве что долги родителей, но вряд ли кто на них позарится.

– Не то слово, Айла. Он в гневе. Столько гадостей про магов наговорил. Только какая разница, если ты моя избранная. А он все: «не может такого быть», «мал ты еще», «не встретил ту самую драконессу».

– А чем это драконесса меня лучше? – Вот теперь мне стало по-настоящему обидно.

– Для меня ты самая лучшая, Айла. Бери уже это ведро с рыбой. Знаю я, что живете вы бедно. Чего скрываешь – непонятно. Будто для меня это имеет значение. Я хочу, чтобы ты сбежала со мной, хоть это и не красит воина – девушку похищать. Может, хоть твои согласятся.

– Нет! – Я покачала головой. – Папе донесли недавно, что меня с тобой видели, так он до сих пор бранится. Братьям велел пасти меня, будто я коза какая. Еле убежала от них. Они соседского мальчишку выловили. Побьют, наверное.

– Дела! – Он тяжело вздохнул и выплюнул травинку. – А если мы в столицу сбежим вместе?

– А это опасно? – Я поежилась.

Братья часто рассказывали жуткие истории о том, что бывает с путниками на большой дороге.

– Конечно, Айла, на тракте, говорят, разбойников прибавилось. С утра слышал, когда наши сундуки собирали, что много магов воевать идти совсем не хотят. Подались в бандиты и грабят дома побогаче да обозы.

– Их же повесят?

Идея о побеге становилась все более непривлекательной.

– Да кто их ловить будет! – Оуэн отмахнулся. – Их и так-то не особо трогали, а теперь и подавно все заняты войной. Драконы уходят на юг, а маги…

– Чего это маги?

– Да что с них взять, – хмыкнул он.

– Как это? – Я выставила вперед ладонь и призвала пламя. – Ты еще скажи, что мы слабаки!

– Маги драконам не соперники. – Он показал свою ладонь. На кончиках его пальцев появилась темная дымка. – Ты вообще знаешь, что девочкам-магичкам дар свой развивать до совершеннолетия нельзя? Слишком часто выгораете. Убери всполохи, еще навредишь себе.

– Ой ли! Не переживай, не выгорю, – надулась я.

Терпеть не могла, когда мне запрещали пользоваться магией.

Чего там выгорать-то? Будто я не огонек призываю, а пашню выжигаю.

– Значит, Айла, ты смелая? – Оуэн приподнял подбородок и взглянул на меня свысока.

– А то! – Я важно сложила руки на груди.

– А целоваться боишься. – Уголки его губ поползли вверх.

– Мне всего десять! – фыркнула я в ответ. – У меня репутация!

– И чего, я-то уже почти взрослый. Скоро меч вручат, ну и браслет брачный. Но я его того, уже сам взял. – На его щеках заиграли ямочки. – Дашь поцеловать – и браслет твой.

– Скоро – это когда? – не поддалась я на провокацию. – И не сочиняй, до свадьбы нам еще ой как далеко. Ты меня не путай. Девушке без репутации жизни нет!

– Я тебя старше, мне виднее!

– Ой, всего-то на пару годиков, – дразнилась я. – Сам еще вон с мечом деревянным. А все целоваться да целоваться…

– Но старше же!

– Раз такой большой, вот и думай, как нам не расставаться!

– Думаю я… – Упершись ладонью в дерево, он взглянул в сторону большой дороги, словно что-то услышал. – Айла, я просто хочу, чтобы ты поняла: если не сбежим, то сколько еще ждать, пока война эта закончится. А вдруг увезут тебя. Как я потом найду? А если ты меня не узнаешь? Я ведь рассказывал, как сильно меняются драконы в год совершеннолетия. Я взрослым стану. Внешность изменится, голос.

– Совсем-совсем другим станешь? – тихо произнесла я, тяжело вздыхая.

– Встретишь – не узнаешь. – Он тоже сник.

– Глупости, Оуэн, я тебя из тысячи драконов узнаю.

– А если нет? – В его глазах я заметила неподдельный страх. – Ты моя истинная. Встретишь другого мальчика, влюбишься, а мне что делать? Мне как жить?

– На поединок соперника вызывай, – предложила я.

– Ага, а ты меня потом не любить за это будешь. – Он покачал головой.

– Но ты же признаешься, что это ты. Так что буду любить.

Я вообще не понимала, в чем он видит проблему.

Ну будто я такая ветреная, что забуду его через день после расставания. Я ведь не изменюсь. Найдет, узнает и предложение сделает.

Дел-то!

– Ну нет. – Кажется, Оуэна такой расклад не устраивал. – Твой портретик, поди, уже в шкатулке невест, и его всем показывают.

– Ну…

Я замялась, на самом деле никто на меня и не смотрел. А еще и высмеивали. Хотя больше возмущались, что отец посмел мой портрет в шкатулку с лучшими невестами закинуть. Это позорило остальных претенденток. Сначала я плакала и просила его убрать, да только хворостиной за это получила.

Для родителей я товар, который нужно сбыть с рук, желательно наварившись на этом.

– Я знаю, что он там, – проворчал Оуэн. – Мне говорили. Не успею я! Выдаст тебя отец замуж, и что потом? Все поцелуи другому достанутся!

– Ой, ну ладно, целуй, – сдалась я.

Просияв, он подскочил ко мне и, смело обняв, чмокнул в правую щеку.

– Ну все! – Я всплеснула руками. – Прощай, моя репутация!

– Чего это! Тебя, между прочим, жених поцеловал! – Он, не упустив момента, чмокнул еще раз в ту же щеку.

– Все равно неприлично, – сокрушалась я.

– А если я ночью за тобой приду, сбежишь со мной?

– Нельзя так, Оуэн. Мы маленькие. – Неуклюже обняв его, я слегка покраснела. – Без взрослых никак…

– Я смогу тебя защитить. К тому же отец поругается и смирится. Не любит он просто магов.

– А мой не любит драконов, – призналась я.

– Это он зря. Мы сильные и храбрые. – Оуэн сжал меня, показывая, насколько крепки его руки. – Можно еще раз поцелую?

– Ну нет уж, только после свадьбы.

– Ну разок. – Он попытался снова дотянуться до моей щеки.

– Нет, и все тут, – взбунтовалась я. – Не порть мою репутацию! А то никакое приданое дело не поправит.

Брякнула и еще больше покраснела. Не было у меня сундука с новенькими простынями да скатертями. Эх…

– Ой, эти ваши девчачьи заморочки, – фыркнул Оуэн. – Вот у драконов муж всем обеспечивает жену и еще и сам калым платит. Нужны мне эти твои платочки носовые?!

– Тебе не нужны, мне надо, – проворчала я уязвленно. – Нечего тут. Приданое – это лицо невесты.

– Лицо – это лицо. Оно вон у тебя какое красивое. Я за тебя любой калым отдам.

– Побереги калым-то, – тут же возмутилась я. – Нечего семейное добро разбазаривать. Папа говорит, муж хозяйственным должен быть, а ты…

– А я очень хозяйственный. Да я самый хозяйственный из драконов! Айла, ты только за другого замуж не выходи.

– И не подумаю. – Я выбралась из его объятий. – Что я, пустоголовая, что ли? Ты ушел, а я через день и имя позабыла?

Пройдя по поляне, поднялась на пригорок и взглянула вниз. Прямо подо мной бурлила глубокая полноводная река. Грязная вода, ударяясь о глинистый берег, уносила за собой поднятую муть.

В Воротянке, особенно в этом месте, никто никогда не купался. И дело даже не в крутом высоком обрыве. Нет.

Водовороты!

Меня с детства пугали ими братья. Жуткие истории о тех несчастных, кого туда скидывали разбойники. О маленьких девочках, которые не слушали старших и падали в омут этих грязных вод. О разъяренных утопленниках, что выползают на берег в полнолуние и поджидают путников в кустах у дороги. И я верила, особенно когда они грозились скинуть вниз и меня, если не буду их слушаться.

Эти могли.

И глазом не моргнули бы, начни я тонуть.

В общем, все знали: кто попадает в реку, сразу уносится на дно и обратно не всплывает.

– Айла, немедленно отойди оттуда! – Ухватив меня за руку, Оуэн оттащил от обрыва на несколько шагов. – Мало ли, сползет земля – и поймать не успею.

Хм… я покосилась на песчаный пригорок с рублеными краями.

– А сам ты в это веришь? – тихо поинтересовалась у друга, страшась снова услышать о склизких синих вонючих утопленниках.

– Во что? – Оуэн непонимающе уставился на меня.

– В водовороты! Мне братья говорили, что если в воду упадешь, то уже не найдут никогда. Река заберет насовсем. Навсегда! И не выпустит.

– Найдут у деревни, – отмахнулся он. – Сказки все это для ребятни. Тела у пастбища на поверхность выбрасывает.

– И все мертвые? – выдохнула, представляя в камышах среди коров мертвяков, плавающих на спинах, почему-то гребя руками. Синих. И пахнущих трясиной. Брр…

– Айла! – В голосе жениха послышалось раздражение. – Ну почем мне знать, все или нет? Но что гиблое место – так точно! Не зря же я за рощей сети ставлю, а не тут.

– Надо другую поляну для встреч выбрать, – пробурчала недовольно.

– Зачем? – смутился он и, пожевав травинку, добавил: – Нет, это хорошее место. Никто сюда не приходит. И дорога недалеко. Взрослым здесь делать нечего, а мелочь мамки не пускают под угрозой порки. Но к обрыву не подходи. Не нравится мне, когда ты там стоишь. Не по себе.

Пожав плечами, я вернулась к большим камням и присела на разложенный плащ Оуэна.

Солнце начинало припекать. Под ногами ковром стелились мелкие желтые цветочки. В зарослях звучали трели птиц. Я очень любила начало лета. Еще не жаркое и уже такое зеленое.

И вроде так хорошо, но почему-то тревожно.

– Оуэн, а когда эта война до нас дойдет?

– Уже дошла. – Он встряхнул с добротных штанов налипшую грязь. – Отец сказал – завтра уходим.

– Завтра! – всполошилась я. – И ты только сейчас мне это говоришь! Оуэн!

– А что не так? – Он приподнял бровь. – Я все продумал. Соберешь с вечера узелок, и я за тобой приду. Сбежишь из дому, а там война закончится, остынет твой папка, да и смирится. Куда ему деваться-то!

– Но разве так можно? – неуверенно пролепетала я, глядя на друга во все глаза.

– А почему нельзя? – Он пожал плечами.

– Бежать из дому – это страшно! – Мой голос опустился до шепота. – Отец, если поймает… Он знаешь в какой ярости будет. Мне вчера за разбитый кувшин так досталось. Прутиком по рукам. – Я отвернула рукав и показала свежие красные полосы. – А за побег и вовсе зашибет!

– Не поймает! – грозно рявкнул друг, глядя на следы ударов. – Я тебя в свою семью приведу, и ничего мой отец сделать не сможет. Я у него сын единственный. Кроме меня в роду только брат троюродный. Мое слово весомое! Если я сказал: невеста, значит, невеста! А иначе обижусь, отрекусь от рода, и пусть им братишка наследников выдает. А он хиляк! В книжках своих торчит как червь и меча в руки не берет.

– Умный, что ли? – не поняла я.

– Типа того… Не скажу, что плохо это. Но дракон… Он должен быть и начитанным, и физически сильным.

– Так может, вырастет он и сильным станет?

Оуэн пожал плечами. Заметно было, что не одобряет он увлечений брата, но и обидеть его словом боится.

– Айла-а-а! – раздалось со стороны дороги.

Мгновенно соскочив с камня, я одернула платье и испуганно уставилась на жениха.

– Айла-а-а, а ну! Иди сюда, мерзкая соплячка! И если ты со своей ящерицей, то пусть он сразу закапывается в землю.

– Это Льям! – У меня бешено заколотилось сердце. – Если братья тебя увидят – побьют!

– Это еще кто кого! – Оуэн важно закатал рукава, словно готовясь к драке.

– Айла-а-а! Курица ты бестолковая! – на сей раз прокричал Виям. – Тебе отец что сказал? За нами козой на привязи ходить. А ну, иди сюда! Затрещин захотела?

– Мне нужно к ним. – Я спешно засобиралась.

Подняв соломенную шляпку, водрузила ее на голову и подхватила ведро с карасями.

– Никуда ты не пойдешь! – заупрямился Оуэн. – Пусть приходят сюда, и я им всыплю.

– Ты не понимаешь, – зашипела на него. – Их двое. И они никогда не дерутся честно. Они тебя побьют. Вот специально, чтобы я видела. Им бы только поиздеваться.

– А что твой отец? – Оуэн поморщился. Он вообще не переносил подлости. – Разрешает им так тебя обзывать?

– Папа говорит, что честность – она для дураков и ящериц. И это его слова они выкрикивают. Козой он меня с утра назвал.

– А мама? Не ругает за такое?

– А маму они не слушают, – проворчала я недовольно.

– Айла, кошка плешивая! – раздалось уже ближе. – Ну, ты получишь!

– Я пойду. – Крепче ухватив ведро, заспешила к кустам.

– Не пущу! – Друг поймал меня за руку. – Со мной пойдешь.

– Оуэн! Нет!

– Да! – Он сделал большие глаза. – Мужчина я или нет?

– Если они тебя побьют, то как мы сбежим? – Поняв, что он настроен твердо, решила взять его хитростью. – Ты не сможешь прийти за мной вечером. Ничего мне не сделают, только поругаются, и все.

– Не побьют они меня, я сильный. – Оуэн упрямо стоял на своем, поджимая губы.

– А эти остолопы старше и злее, – шепнула я и, потянувшись, сама поцеловала его в щеку.

– Айла-а-а! – Братья были совсем рядом.

– Жду тебя вечером! Приходи! – Сорвавшись с места, я прижала к голове шляпку и с ведром понеслась на голоса.

– Айла, я приду! – крикнул мне вдогонку жених. – Собирай вещи.

– Да! – Я замедлила шаг и обернулась. – Мы сбежим, но сразу же напишем письмо моему отцу, чтобы он все знал.

– И все же, – он пошел ко мне, – может, я сейчас с тобой?

– Нет! Не порти все, дракон, – остановила я его. – Это же мои братья!

Глава 2

Скрывшись за кустарником, я побежала быстрее.

На самом деле я очень боялась братьев. А сегодня они были особенно злы. Я подслушала их разговор с утра. Не хотели Льям и Виям идти воевать. Считали это делом для дураков. Они же трепались, что неплохо бы обнести дома, что останутся без хозяев.

Мне было стыдно за них.

Сыновья арендаторов и… в разбойники!

Но отцу сказать об услышанном не решалась.

Не поверит!

И это в лучшем случае! А в худшем еще и одобрит эту затею.

Наша земля не давала хороших урожаев, и не потому, что была неплодородной. Просто отец ленился ее обрабатывать как следует.

Все держалось на маменьке. Она ведь маг земли, и, если бы не ее усилия, мы давно бы с пустыми закромами остались. И лерду пошлину платить было бы нечем. Она очень надеялась, что ее кровь во мне взыграет. Что я стану как она или, на худой конец, магом воды – как ленивые и жестокие братья.

Матушка с пеленок обучала меня к землице взывать, силу во мне искала. И нашла… Правда, совсем не ту. К ее великому горю, я пошла в деда, и вместо магии жизни с моих пальцев сорвался яростный огонь.

Больше мама интереса ко мне не проявляла. Никогда! Перестала брать с собой в поле и будто забыла, что я есть.

Все, что ее заботило, – пшеница на небольшом поле да морковка на грядке.

Отец, в отличие от нее, мои способности весьма оценил.

Да, огонь для девчонки – дар бесполезный. Но! Я ведь могла передать свой дар наследнику. Глава нашей семьи возгордился. Подумать только, его младшая не какая-то там воздушница или землеройка, как он матушку обзывал, а маг огня.

В одночасье я превратилась из любимой маминой дочки в самый ценный товар отца. Осталось взрастить меня и продать подороже.

– Айла-а-а! Да где ты шляешься?! – орал совсем рядом Виям.

– Здесь! – Я выскочила в аккурат перед братьями. – На реку ходила, думала, может, кто сети поставил. Ну, чтобы рыбу собрать, – соврала, не моргнув.

На душе тут же стало погано, но по-другому с братьями нельзя было.

– И как? Нашла? – Льям взглянул на мои руки и довольно ухмыльнулся, заметив ведро.

– Конечно, что же, я зря там все утро убила?! Караси на ужин будут, – промямлила я, злясь и на себя, и на них за эту мерзкую ложь.

Затылок тут же опалила боль.

– Ай! – вскрикнув, покосилась на старшего брата.

– Никакого от тебя прока! – рявкнул Льям и снова отвесил мне подзатыльник, да с такой силой, что перед глазами почернело. – Что, больше собрать не могла? Тут же на один зуб! Отец все и отберет. Бестолочь! Бери ее за шиворот, Виям, и пошли домой. Время к обеду.

– Может, сами сети проверим? – предложил младший. – Еще соберем? Ему Айлинкино отдадим, а себе отдельно пожарим. А эта дура пусть голодной ходит, раз такая ленивая.

– Делать мне нечего сейчас, кроме как в реке плавать, – фыркнул старший.

– Так не сами же, а эту зашлем. – Виям схватил меня сзади за ворот платья и дернул. – Пусть поработает на любимых братьев. Может, ее утопленники сцапают, вот потеха будет.

– Да ну, лень, – отмахнулся, мне на радость, Льям. – Пошли домой, жрать хочу. Пусть мать думает, чем нам брюхо набить.

– Да опять, поди, вареная морковь, – скривился Виям и покосился в сторону реки.

Сглотнув, я сообразила, что, если он настоит на своем, мне придется несладко. Я же знать не знаю, где там эти сети. Это хорошо еще, что эти два тупня даже не понимают, что одежда на мне сухая, а значит, шастать в воде я ну никак не могла.

Поджав губы, воззвала к богине удачи, чтобы уберегла меня от разоблачения.

– Не ной. Завтра придут те, с кем я в договор вступил. – В голосе Льяма прорезались деловые нотки. – Уйдем с ними, и будет нам и мяса вдоволь, и медовухи.

– Вы что, разбойников позвали? – выпалила я и тут же рот прикрыла с перепугу.

– Ты что, подслушала, коза дрянная?! – Братья разом оскалились.

– Нет! – Я затряслась, предчувствуя затрещины. – Ну просто… у кого еще в наше время мясо-то имеется?!

Улыбнулась через силу и состряпала лицо полнейшей деревенской дурочки.

– А-а-а, умная, да? – захохотал Льям. – Соображаешь, сестрица. Пообещали им золотишко отцовское отдать, если в банду примут. И считай, мы уже пристроенные. Будешь послушной, и тебя возьмут. Там всяко в банде женихи посолиднее твоей ящерицы.

– Оуэн – сын богатого арендатора! – тут же ощетинилась я.

– Уйдут ящерицы, и будет твой чешуйчатый никем из ниоткуда, – зашипел мне на ухо Виям.

– Отец золото вам не даст. – Насупившись, я отошла от него на шаг.

Как же жутко у него воняло изо рта. Как будто там кто-то испустил дух и уже успел разложиться. Мои братья вообще внешне привлечь могли только слепую девицу. Грязные волосы до плеч. Такие сальные, что и рыжины не видать. Рослые, сутулые, так и хотелось им лопатой по горбам надавать, чтобы выпрямились. Скулы острые, а лица как у крыс. Еще и зубы передние торчат.

Конечно, я слегка мысленно приукрашивала. Но от истины все равно была недалека.

– Ой, Айла! – хохотнул Виям. – Толку с тебя не будет. А кто отца-то спрашивать станет? Найдем его заначку, наверняка она есть, и из дому дернем. Пусть сам идет с ящерицами воевать. А мы щипать домики бесхозные будем и толстосумов на дороге трясти. И, само собой, их дочек за зад лапать.

– Но вы же сыновья арендатора! – прорычала я зверем. – Как вы вообще можете такое говорить?!

– И что? – Льям схватил меня за ворот платья и подтащил к себе. – Ну сыновья. А дальше что? Нам теперь в поле подыхать в борьбе за урожай картошки?

– Если бы вы работали в том поле… – смело выпалила ему в лицо. – Маги воды, а пользы от вас никакой. Хоть бы раз в то поле сходили. Вы трусы, крысы и…

– А ну, рот прикрыла. – Младший брат отвесил мне пинка, испачкав платье. – Давно с синяками не ходила? Будет она нас еще жизни учить!

– Вы не взрослые еще! – рявкнула я, повернув голову.

– Ничего. – На губах Льяма появилась донельзя гадкая улыбочка. – Меч в руке держать научились, золото считать тоже. Все остальное – с опытом. Разбогатеем на большой дороге, купим дом в столице и заживем. А ты рот прикрой, а то я тебе язык горячей спицей проткну, чтобы ворочать им больше не могла.

Захохотав, они потащили меня к дороге. Быстро перебирая ногами, я все думала – стоит ли рассказывать об их планах отцу? Конечно, я бы с радостью заложила ему братьев. И не поморщилась бы при этом. Заслужили.

Но… он никогда мне не поверит. И выпорет за «вранье».

А эти амбалы еще и глумиться будут, когда меня прутом стегать начнут.

Они всегда были такими. Гадкими, мерзкими, мелочными и жестокими.

И хуже всего, что братья пошли в отца. И он им полностью доверял. Им, а не мне! Они-то уже взрослые: Льяму – семнадцать, Вияму – шестнадцать.

Нет, лучше молчать. Отец никогда не поверит мне. Но и оставлять все как есть было откровенно страшно.

– Льям, а может, не надо к нам разбойников? – взмолилась, всем сердцем предчувствуя беду.

– Рот закрой, – рявкнул он в ответ, – и не вякай лишнее! Запомни, Айла: пискнешь хоть слово отцу, я тебя сам прутом отхожу. Уползать на пузе в свою комнату будешь.

– Но вы же можете пойти воевать, – уже тише произнесла, робко надеясь достучаться до них. – Стать настоящими героями!

– Покойниками! – перебил меня Льям. – Я что, дурак – против драконов в открытую идти?! И ради чего – куска мертвой земли? Ну нет, пусть лерды воюют, а я пока добром разживусь.

– Это грабеж и воровство! – выдохнула упрямо.

– В кого ты такая недалекая только уродилась? – Он остановился и обернулся ко мне. – Мать деньги делает, отец никогда выгоду не упустит, мы крутимся как можем, а в твоей голове только ветер! – Старший брат больно ткнул указательным пальцем мне в лоб. – Ты маг огня! Да с твоими талантами при золоте ходить можно. Всех крестьян в страхе держать! Чуть что не по-нашему, ты им поля спалишь. Такие надежды на тебя, дубину, были. А нет, совестливая она! В кого ты такая, Айла?! – Он встряхнул меня, да с такой силой, что перед глазами темно стало и вода из ведра выплеснулась прямо на мое платье. – Ты только и можешь, что рыбу из сетей дергать, и то, поди, разрешения сначала спросила. Нас слушать надо! Нас! Нельзя к людям по-хорошему. Их нужно использовать, обдирать и ноги о них вытирать, тогда и уважать будут!

– Я в себя пошла, ясно вам! Зачем вы тащите к нам разбойников? Это же опасно!

– Да затем, что выйти на дорогу – самый простой способ золотишком обзавестись! А ты слушай, вникай и не пропадешь. В банде знаешь какие маги? Подрастешь, так и замуж выскочишь. За богатого! Мы тебе жениха посолиднее откопаем. Что, хочешь всю жизнь в поле на лерда горбатиться и жалобы тупых крестьян слушать? Правильно отец их разогнал с нашей земли! Дармоеды!

– Разогнал? – Я смело взглянула Льяму в глаза. – Да что ты врешь? Они сами ушли, и стоят теперь поля, бурьяном заросшие. Брат, ну подумай, какие женихи в банде?

– Лучшие, Айла. Хоть главаря тебе притащим. А чего? Ты, конечно, сопля еще, но лет через восемь вполне себе в невесты сгодишься. За тебя хорошие деньги получить можно будет!

– К тому же маг огня, – поддакнул Виям. – Для такой безнадежной девки, как ты, магия ненужная, но вот если пацана потом родишь…

– Ага, племяша нам, – закивал Льям. – Уж мы его такому научим… Главное, чтобы не размазня в тебя уродилась. Но все одно, с пацаном проще: врежем пару раз – и ум проклюнется.

– И не мечтайте! – огрызнулась, выставив вперед подбородок. – Я с мамой останусь!

– Да далась ты ей, – хохотнул Виям. – Она, кроме своих грядок и базаров, ничего не видит. Вся жизнь – вырастить да продать.

– Ну, как-то же кормить вас надо… – прошипела на них.

– Ты чего сегодня дерзкая такая? – вмиг окрысился он. – А, Айла? Давно не получала?

– Да вроде вчера отец ее воспитывал, – гоготнул Льям. – Все, хорош болтать, у нас еще дел по горло.

Меня снова схватили за шиворот и потащили вперед.

* * *

Мы вышли на широкую дорогу, проходящую мимо нашего семейного «логова».

Запущенный двухэтажный особняк стоял в стороне от небольшой деревушки. Некогда красивый добротный дом теперь сутулился. Крыльцо покосилось, ставни окон кривые. Крыша в дырах.

Я стыдилась своего дома. Когда говорят об арендаторах, то всегда представляются достойные небедные люди, которые работают на своей земле. Наша семья, увы, была иной.

Свернув на тропинку, мы недружной компанией вошли во двор. Когда-то его огораживал забор, но сейчас сохранились лишь его части.

– Что так долго? – На крыльце коттеджа показался отец.

Почесав толстый живот, он уперся руками в перила. Я всегда боялась в такие моменты, что они обвалятся. Просто мой отец был мужчиной огромным. Большим и в вышину, и в ширину. Но на мою радость, крыльцо держалось из последних сил и не падало набок.

– А че мы-то?! – прокричал Льям. – Опять эта сопливая на реку сбежала.

– К ящерице своей?! – рявкнул папенька еще злей. – Надеюсь, вы скрутили этому сопляку башку.

– Нет, пап, – Виам подтолкнул меня вперед, – не было с ней никого. Она сети искала местных. В реке.

– И что нашла? – Взгляд отца мазнул по ведру в моих руках.

– Да так, по мелочи, – отмахнулся Льям. – Что с этой девчонки взять? Тупа как пробка.

– Ну, раз мозгов уже хватает рыбу поискать, значит, поумнее мамаши своей растет. – Отец смачно сплюнул на землю. – Быстро в дом, собираться вам пора.

– Что, все-таки отправляешь нас воевать? – насупился Виям.

– А что затряслись как кролики?! Мои сыновья трусами быть не могут. Запомните, война – это для одних плохо, а для других очень даже хорошо. И заработаете, и где что не так лежит – к рукам приберете. Глядишь, с полными карманами домой вернетесь.

Сглотнув, я покосилась на братьев. Плохо их отец знает, а то бы уже догадался, что рисковать своими шкурами те не будут.

Из-за дома вышла мама. Сутулая, с грязным, некогда белым платком на голове. Худая. Ее руки были до того костлявыми, что порой мне казалось – об косточку на ее запястье можно легко уколоться. Она несла две корзины, из которых торчала ботва молодой моркови.

Ноша эта была тяжела, но никто из мужчин нашей семьи не поспешил ей на помощь.

Лишь проводили взглядом и поморщились.

На ужин будет варенная в котелке морковь. Возможно, овощной морковный суп.

– Айла, сюда ведро принесла! – рявкнул отец.

Сдается мне, его посетили те же мысли о вечерней трапезе.

Не переча, я молча отнесла карасей на крыльцо. Вода еще раз всколыхнулась и разлилась на деревянный пол. Взглянув на свое платье, лишь шмыгнула носом, вот теперь точно было похоже, что я шастала по реке.

Отец довольно растянул губы, заглянув в мое ведро. Еще бы, такая жирная рыба… И все ему одному.

Братья недовольно засопели.

Мама же, казалось, и вовсе не замечала нашего присутствия. Она что-то бормотала под нос. Я четко уловила слова «базар» и «выходной». Прошаркав через двор и так и не взглянув на нас, она направилась к старому косому сараю и исчезла внутри. Послышался легкий шум.

Мы переглянулись.

– Так, вещи собирать и это… с прополкой матери потом помогите, – брякнул отец и, снова почесав живот, скрылся в доме, не забыв карасей.

Все недовольно цыкнули, и, естественно, никто его не послушал.

Братья, толкнув меня к сараю, поспешили на задний двор.

Через пару мгновений там громко залаял наш пес и тут же заскулил, видимо, получив пинка. Стиснув зубы, я мысленно отдубасила этих мерзавцев за то, что позволяют себе бить Токи. Наша лохматая здоровущая собака только и могла что лаять, а так добрейшей души зверь. Ни в жизнь не укусит.

Скрипнула дверь, и показалась матушка.

За собой она тащила пустую деревянную тачанку, крепко держа ее за ручку.

– Мама, – я заспешила к ней, – тебе помочь? Давай я ее повезу?

– Уйди, Айла! – рявкнула она, останавливая меня. – Какая от тебя помощь? Еще испепелишь мне ростки. Уродилась непонятно кем, на мою беду. Одна надежда была, и все прахом.

– Прости. – Виновато опустив голову, я отошла от нее.

– Что мне с твоего «прости», – проворчала она, кряхтя от натуги. – Не приближайся к моему огороду. Кормишь вас, дармоедов. Обжираете весь урожай. Иди прочь в дом.

Настроение окончательно рухнуло. Тяжело вздохнув, я поплелась куда сказали.

Стряхнув грязь со стареньких ботинок, прошла в зал. Отец сидел в своем любимом кресле и вчитывался в какую-то бумажку. Чтобы не привлекать к себе внимания, я шмыгнула на лестницу и тут же замерла, услышав за спиной:

– Айла, сети не сети, но если увижу рядом с тобой ящерицу, я его просто убью. Еще не хватало, чтобы моя дочь водилась с этим отребьем. Ты меня поняла?

Стиснув челюсти, попыталась сдержать мгновенно вспыхнувшую в душе злость и не справилась.

– Что плохого в Оуэне? – выпалила, мысленно ругая себя за несдержанность. – Кроме того, что он дракон?

Отец бумажку свою опустил и поднял суровый взгляд на меня. Мутные, красноватые с перепоя глаза вызывали только омерзение.

– Все в нем плохо! – зарычал он, оплевывая все вокруг. – Ты хоть и бестолочь и рожей в соседскую рыжую корову, но зато магия в твоей крови редкая. Хороших магов родить сможешь. А значит, хоть какую-то пользу от тебя семья поимеет!

– Ты так говоришь, папа, словно и впрямь продавать меня собрался. – Меня понесло. Ну не умела я вовремя остановиться. – У меня и приданого нет! Хороша невеста.

– Твое приданое в твоей крови, и не перечь мне! – Он ударил кулаком по столу. – Увижу ящерицу – убью! А тебя в доме запру до совершеннолетия. Усекла?!

– Поняла! – рыкнула я и поднялась на несколько ступеней, топая ногами так, что пыль через щели посыпалась.

Но хватило меня ненадолго. Остановилась и, не сдержавшись, сдала его любимчиков:

– А ты знаешь, папочка, что Льям и Виям решили к разбойникам присоединиться?! – Фыркнув, я задрала подбородок. – Не слушаются они тебя. Вот так-то! Эти двое, чтобы ты знал, уже с ними договорились о вступлении в банду.

– Решили? – Он хохотнул. – Решать здесь буду я. А ты языком своим не мели всякое, иначе я тебе его обрежу.

– Но это правда! – возмутилась я. – Они им твое золото пообещали.

Отец одним взмахом руки скинул хлам со стола и взглянул так, что у меня поджилки затряслись.

Чего я в комнату не ушла? Кто меня за язык, дурную, тянул?

– И многим ты про мое золото рассказываешь, соплячка? – В его тихом голосе слышалось столько угрозы, что я, замерев, покосилась на дверь. Эх, ноги бы унести, если лютовать начнет. – Я задал вопрос, Айла, а ну, отвечай, паршивка!

– Я никому о нем не рассказываю, папа! – вскричала, от страха повышая голос. – Это все Льям! Они собрались в разбойники. Уже все решили, я сама слышала.

– Твои братья тупы как ослы, – процедил он, раздувая ноздри как бык. – Эти остолопы просто неспособны что-то решить. Пошла в свою комнату, и чтобы я день тебя не видел! И запомни, что услышу про тебя, выпорю! Держи свой поганый язык за зубами, Айла, а иначе шкуру спущу, не пожалею.

Глава 3

Поднявшись по лестнице, заскочила к себе и прикрыла дверь. Тихо так, чтобы не провоцировать папеньку еще больше.

Не поверил! Спрашивается, зачем вообще рот открывала? Он никогда мне не верил. Братья всегда превыше, потому что мальчишки. А я лишь товар, что купят незадорого.

Вот всегда я так! Все молчат, а мне больше всех надо! За справедливость! За правду!

Да кому она нужна в этом доме, правда эта? Здесь и о чести не знают. Я уже молчу о добре, взаимопомощи, любви…

Взять и отобрать у меня моих карасей!

Всё братья… Хотя сама виновата, нужно было ведро в кустах припрятать, сейчас бы через окно выбралась – и за ними. Там где-нибудь на берегу пожарила да протащила в комнату. А теперь давись этой вареной морковкой.

Гадость!

Сейчас бы свиных ребрышек да с картошечкой…

В животе заурчало.

С обиды шмыгнув носом, я подошла к окну и уселась на подоконник. Льям и Виям снова крутились во дворе. Приоткрыв раму, прислушалась, желая знать, о чем они говорят. В нашей семье больше знаешь – крепче спишь.

А с этими уж точно нужно быть готовым ко всему. Льям точил свои ножи, раскладывая их на земле перед собой. Виям начищал ножны для меча.

Готовятся, мерзавцы!

Я посмотрю на лицо папы, когда к нам завтра вломятся разбойники с дороги. Будет знать, как не слушать меня.

Хотя нет, лучше сбегу с Оуэном. И тогда я точно больше всего этого не увижу.

Это было бы самым лучшим решением, если бы еще его отец принял меня в их семью.

Завидев меня в окне, Токи радостно завилял хвостом и тявкнул. Испугавшись, я соскочила с места и присела, чтобы братья не засекли.

– А ну, цыц! – гаркнул Виям.

Токи заскулил и умолк.

– Да чтобы вас те разбойники без штанов оставили! – рыкнула я шепотом. – Ногами попинали и в водовороты скинули. Конечно, безобидного пса бить смелости много не надо.

Да, я никогда не была доброй девочкой. Я за справедливость!

– Виям, да оставь псину в покое. Вещи приготовил?

Я навострила уши, прислушиваясь к Льяму.

– Пожрать еще чего с собой нужно…

– Рыбу отец не отдаст, – пробубнил второй брат. – Вон у матери морковку надрать.

– Я тебе что, козел – ее жрать!

«А кто же ты еще, Льям?! – мысленно передразнила его. – Козел, самый что ни на есть настоящий! Только козлы капусту жрут, а морковку кролики».

– Ну, тогда капусту, – словно услышал мои слова Виям.

Скривившись, я втянула голову в плечи.

– Сырую? – В голосе Льяма слышалось сомнение. – Еще идеи будут?

Приподнявшись, выглянула в окно. Братья чесали затылки, поглядывая в сторону огорода.

«Вы еще репы накопайте, остолопы», – подумала я, усмехнувшись, и мельком взглянула на Токи.

Мой любимец сидел в будке и не показывал оттуда носа. Умный пес.

– Не, ну сырую капусту я не хочу. – Виям затряс головой и снова почесал свои грязные рыжие лохмы. – Чем тебе морковка не нравится?

– Всем! – рявкнул старший брат. – Надо было тебя отправить сети поискать. Хоть с рыбой бы были. Сиди теперь и запахом питайся. Отец и хвоста нам не оставит.

– Сопливую отправь. – Виям указал рукой на мое окно.

Я снова присела и показала ему фигу.

Да буду я сейчас через камыши и ряску ползать ради их животов. Ха-ха три раза!

– Сам буду решать, кого и куда отсылать. – Льям все больше злился, что не могло меня не радовать. – Думай, башка твоя дырявая!

– Да вы оба дураки, – шикнула я себе под нос. – Яйца в курятнике, взяли да сварили в котле. Картошку на костре пожарили…

Снова высунув нос в окно, бросила быстрый взгляд на матушкин сарай. Вот там, если по полкам пройтись, можно было много чего съестного найти. Но тут нужно и братьев как-то обойти, и мамке не попасться. Она за одну картошину как за десять спросит. А там, наверное, уже для рынка целые мешки собраны.

– А что вообще с собой берут в походы? – Кажется, Виям всерьез озадачился.

Мысленно отодвинув идею набега на матушкины сокровища, снова сосредоточилась на братьях.

– А я в них ходил? – Льям, вытащил очередной нож и деловито провел им по кожаному обрезу. – Сало, наверное, соленое…

– А у нас оно есть? – Виям высказал вопрос, вспышкой возникший в моей голове.

– У матери спросить нужно. – Льям продолжал лениво натачивать свои клинки.

Я терпеть не могла, когда он так себя вел. Есть проблема, так и решай ее наравне с другими, а не корчи из себя главного старшего брата, который слово сказал, а остальные забегали вокруг.

Лис чумазый! Бурундук ленивый!

– Что стоишь, Виям? Иди и спроси. – Льям придирчиво оглядел рукоять ножа. – А лучше спустись в погреб и проверь, я за тебя это делать буду, что ли?

– Сам иди, – окрысился трусливо младший из братьев, – там батя спалит…

– Значит, капусту жри! – заорал старший.

– Я ее сырую жрать не буду!

У-у-у, кажется, намечалась драка. Что же, мне на руку.

«Правильно, сидите там, дурачье. – Я мысленно закатила глаза и прибавила: – А я спущусь и проверю».

С салом идея была неплохая. Мне тоже не помешает с собой какую котомку собрать.

Снова выглянув во двор, убедилась, что в дом братья идти не собираются. Они активно хватали друг друга за грудки.

Прелестно и очень вовремя.

Выбравшись из комнаты, я мышью спустилась по лестнице, старательно не наступая на скрипящие ступеньки. По стеночке тенью мелькнула в коридор. Оттуда на кухню и, бесшумно открыв крышку в подпол, забралась туда.

В нос ударил запах гнилых овощей и сырости. А еще плесени и грибов.

Покрутившись, прошлась взглядом по пустым полкам. Да, негусто у нас.

Но бочонок с засоленным салом оказался заполнен наполовину. Вытащив кусок размером с ладонь, нашла тут же чистую тряпицу, что стопкой складывала мама, и завернула свою добычу в нее.

Той же дорогой вернулась в комнату, добыв еще по пу-ти и горбушку хлеба, забытую кем-то на кухонном столе.

Сложив свою провизию на подоконник, забралась в шкаф и вытащила три платья, плащ, теплые чулки и еще так… по мелочи. Все это сложила на большой платок и завязала его в узелок.

А вот сбегу, и все тут!

Пусть неприлично, зато не к разбойникам. Спрятав вещи под кровать, с тоской взглянула на сало и хлеб.

До ночи еще ой как далеко, а есть очень хотелось.

* * *

Доедая последний кусочек разрезанного тупым ножом сала, я с тоской выглядывала во двор. Солнце уже садилось, а эти остолопы все сидели там сиднями и не спешили в дом.

А если вот сейчас Оуэн придет, как он через них проберется?

– А я говорю, морковь возьмем…

От этого глупого спора братьев у меня уже дергался глаз.

– Нет, капусту…

– Нет, морковь…

– Идиоты, – печально выдохнула я. – Какие же вы придурки пустоголовые. Сидят у полного сарая с овощами и не додумаются забраться в него. Да какие из вас разбойники? Ума как у курицы!

По дому разнесся аромат жаренных в печи карасей.

Сглотнув, лишь сжала ладони в кулаки.

Это моя добыча! Вернее, Оуэна, а отец все сам сожрет. И меня не позовет.

Сколько раз уже так было?!

Сначала он брюхо набьет, потом братья за ним подъедят, а мне только и останется, что плавнички обсосать.

У-у-у! Злости не хватает.

А между тем стемнело, и эти увальни наконец зашли в дом.

Снизу сразу же послышались громкие голоса. Отец за что-то гневно выговаривал братьям.

Цыкнув, я запихала узелок глубже под кровать и, не раздеваясь, улеглась на тонкий матрас, накрывшись простым пледом.

Время шло. За окном пели сверчки, ухала сова в зарослях.

Крики снизу становились громче.

Не выдержав, я поднялась и на цыпочках вышла из комнаты. Любопытство гнало вперед. Я должна все знать! Раз гневается отец, то нужно понять на что. Ну, чтобы самой не подставиться. Подкравшись к лестнице, выглянула. Отсюда был прекрасный обзор на гостиную. Первое, что заметила, – это тарелка со съеденной рыбой и пустой глиняный графин.

«Отец выпил! – Эта мысль стрелой пронеслась в голове. – Плохо, очень, очень плохо!»

Затаив дыхание, я навострила уши.

– Вы пойдете завтра записываться в добровольцы! – кричал он на братьев. – Хоть людьми станете. Может, и добьетесь чего, а нет, так хоть пощиплете поселения драконов. Пройдетесь по их домам, да и вернетесь не с пустыми руками.

– Мы не хотим, – попытался вставить свое слово Виям, но в него тут же полетела деревянная тарелка с рыбными костями.

– Молчать! – Отец в ярости опрокинул стол. – Все будет по-моему. Пойдете как миленькие и вернетесь с добром. А нет – шкуру спущу!

Пригнувшись, я сообразила, что лучше скрыться в комнате и вообще сделать вид, что давно уже сплю.

Не приведи боги, он меня сейчас заметит!

Целой не уползу.

Все так же на цыпочках и стараясь не шуметь, да что там – даже не дышать, я скоренько вернулась к себе.

Сердце стучало быстро-быстро.

Юркнув под одеяло, сжалась и плотно закрыла глаза. Все, сплю!

А внизу гремел скандал.

Грохот. Глухой звон глиняного графина. Тонкий голос мамы. Но она явно не защищала сыновей. Ей вообще до детей дела не было. Вырастить и продать – вот и все, что ее заботило.

Скорее всего, выскочила на звон, чтобы уберечь свою кухонную утварь.

В какой-то момент хлопнула входная дверь, и возмущенные голоса братьев послышались со двора.

Это было очень плохо для меня. Отец явно еще не успокоился и сейчас начнет искать новую «жертву».

Шаги на лестнице. Я замерла, как кролик, и затаилась.

Отец прошелся по коридору до комнат Льяма и Вияма. Остановился. Снова что-то загремело.

Шаги и скрип теперь уже у моей двери.

Я прикусила губу: если вспомнит обо мне, всю ночь гонять по дому будет. Убираться заставит. Все что угодно, лишь бы при деле была. И все равно, что приличным девочкам в такое время спать полагается.

Отец вошел.

– Айла! – рявкнул он. – А ну, иди вниз полы мести. Там бардак! Что я, в грязи жить должен?!

Я молчала и делала вид, что вижу десятый сон.

– Я тебе что сказал, соплячка?! – Он подошел ближе к кровати и дернул одеяло. – Спишь, что ли?!

Я не реагировала, забыв, как дышать.

– А ну вставай! – проорал он мне на ухо, обдавая смрадным запахом перегара. – А не то я с тебя три шкуры за лень спущу. Так хворостиной отхожу – лежать не сможешь!

И в этот момент меня спас Токи. Услышав братьев, он громко залаял на них. В ответ в него полетело что-то мягкое, судя по удару.

Отец подошел к окну и выглянул.

– Ты что, щенок, капустой разбрасываешься? А ты ее растил?

– А ты вырастил, что ли? – огрызнулся Виям.

– Ну я тебя сейчас…

Развернувшись, отец быстро покинул мою комнату и спустился во двор.

И снова ор.

– Да когда вы уже все успокоитесь! – Я сама не заметила, как расплакалась. То ли от страха, то ли от безысходности.

Все любят свой дом! Все считают его крепостью!

Одна я готова была днями и ночами шастать на реке, лишь бы не возвращаться сюда.

На улице послышалась возня. Крики. Лай Токи.

Выдохнув, поднялась и выглянула в окно.

Братья дрались с отцом. Он прытко для выпившего человека гонялся за ними по двору, пытаясь пнуть.

Льям и Виям же, не будь дураками, бросались врассыпную, доводя его до исступления. Это было бы смешно, не будь так ужасно.

В какой-то момент Виям упал, отец ринулся на него, но тут же получил по спине капустой, которую в него запустил Льям.

Мальчишки драконили его. Доводили до бешенства. А это ничем хорошим никогда не заканчивалось.

Они-то сейчас сбегут в прилесок и отсидятся там, а мне слушай, как он дом крушит.

А то еще и на мне отыграется.

Нет, нужно бежать! Даже если Оуэн не придет, сама удеру.

Не будет мне тут жизни. Зашибут когда-нибудь.

Мысленно плюнув в сторону отца и братьев, вернулась в постель. Утерев слезы, попыталась успокоиться.

Получалось не очень.

Так, лежа, я наблюдала, как медленно выплывает из-за высоких деревьев луна.

Сон не шел, хотя в доме все давно стихло. Братья улизнули за огород, а отец затаился в гостиной. Но я-то знала, что это временное затишье…

…Время, как же медленно оно тянулось. В комнате становилось холоднее. Тонкий плед не грел, но я не решалась закрыть окно.

Пение сверчков убаюкивало, глаза медленно слипались. Снизу зарычал Токи. Несколько раз лениво тявкнул и смолк.

Распахнув глаза, прислушалась. Но ничего. Лишь звуки ночи.

Дремота отступила. Зевнув, повернулась на другой бок и скрутилась калачиком. Так теплее.

Снова зарычал пес. Я насторожилась.

Неясный шорох за окном мгновенно поднял на ноги. Открыв раму шире, выглянула. В туманном свете луны легко проглядывался и край огорода, и сарай, и тропинка, ведущая к большой дороге.

– Пс-с, – раздалось подо мной.

Опустив взгляд, тут же натолкнулась на ловко карабкающегося по невесть откуда взявшейся деревянной лестнице Оуэна.

– Айла, – тихо позвал он меня, цепляясь за перекладины. – Ты готова? Не передумала же? Нам очень нужно бежать, так и знай!

– Не передумала, подожди снизу.

Переполошившись, я покрутилась на месте и быстро вытащила свой узелок из-под кровати. Взглянула на тряпицу, в которой было сало, и тяжело вздохнув, снова высунулась в окно.

– Оуэн, только у меня это… ну, еды нет. Совсем.

– А караси? – Он спустился на землю и задрал голову.

– Отобрали и уже все съели, – виновато призналась и тут же пожаловалась на всех разом: – Даже попробовать мне не дали, представляешь! Но в сарае есть припасы, можно поживиться. В общем, жди. Только тихо, отец в доме.

– Хорошо! – Кивнув, он продолжал выглядывать меня в окне. – Айла, вещи скидывай, я поймаю.

Замерев на мгновение, высунула узелок и разжала ладонь. Он тут же оказался в руках моего друга.

– Давай быстрее! – прилетело снизу.

– Иду, но не шуми, – проворчала в ответ. – Отец просто в ярости.

– Да это ничего, – отмахнулся от моего предупреждения Оуэн. – Я со своим весь вечер ругался. Столько от него услышал… Вот кто действительно в ярости. Даже расправой над тобой грозился. Это на эмоциях, конечно, но все-таки неприятно. Но я ему прямо сказал: или ты, или никто. В общем, сбежал я из дому. Пусть теперь думает, как наследника вернуть. А мы отправимся в столицу. Туда мой дядька сегодня ночью отъезжает, если повезет – найдем его на тракте. А нет, так у городской стражи потом спросим.

– Эх… – Я в последний раз окинула взглядом комнату. – Вроде ничего не забыла.

– Айла, ну ты идешь? – Оуэн нервничал, хоть и старался не подавать виду.

– Ага. – Я ловко перебралась через окно и ногой нашарила перекладину лестницы. – Придержи ее.

– Давай! – Он схватился за деревянные балки.

Вскоре я уже стояла рядом с ним на земле и хищно оглядывала пустой двор орлиным взором.

– Есть у меня мысль, Оуэн. – Покосившись на сарай, пакостно усмехнулась. – Братики мои сбегать тоже собрались. Эти трусливые хорьки в разбойники подались. Воевать совсем не хотят. Наверняка они что-то из провизии в сумки собрали.

Я рванула к шаткому строению мимо Токи, который спокойно себе спал. Прямо развалился – лапы кверху, словно это не он тут только что лаял, пытаясь сдать моего друга. Рядом с будкой лежали головы жареной рыбы. Что-что, а пса нашего отец никогда не обижал.

Заглянув за поленья, сваленные у ветхой стены сарая, быстро нашла два грязных холщовых мешка. Развернув первый, поморщилась – морковь.

Вот бестолковые. Ну неужели лучше так ничего и не нашли?! Что мы с Оуэном теперь, как два кролика, должны об этот корнеплод зубы стачивать?!

– Ой, фу, – поморщился дракон, – это я, только помирая с голоду, есть буду.

– Привереда, – пробурчала я и рванула завязки второго мешка. И… ура! Вытащив завернутое в тряпицу сало, показала его другу.

– Ну, это другое дело, – расплылся он в довольной улыбке. – А у меня хлеб! Умыкнул с кухни целую буханку.

Сграбастав добычу, уворованную из погреба, видимо, поздним вечером братьями, мы перебежками рванули к тропинке, что вела к реке.

Под ногами громко хрустела речная галька.

В темноте я мало что различала. Оуэн с нашими узелками бежал впереди. Я еле поспевала за ним. Спотыкалась и выставляла руки вперед, пытаясь спастись от невидимых во мраке преград. Но это не помогло. Запнувшись за торчащую из земли ветку, упала на колени и зашипела, ободрав ладонь до крови.

– Айла! – Ко мне подскочил Оуэн, а за спиной громко залаял растревоженный моим возгласом Токи.

– Он нас выдаст!

Испугавшись, мы обернулись.

Тихо. Выдохнув, я почти успокоилась, но рано… В большой гостиной первого этажа тускло зажглась лучина. Она быстро разгорелась, и огромная тень приблизилась к окну.

Токи продолжал громко лаять, перебирая передними лапами. Я могла бы закричать ему и приказать замолчать, но тогда бы меня услышал не только пес.

– Кто это? – тихо выдохнул Оуэн.

– Отец! – шепнула я дрожащим голосом. – Он, когда выпьет, совсем плохо спит.

– Так обычно же наоборот!

– А у него вот так! – Я тихо подтолкнула друга к тропинке. – У него вообще со сном проблема. А уж если выпьет своей бражки, так как медведь сутки может шататься по дому, а потом свалится на пару часов, и все! Проснется как огурец.

– Некромант, что ли? – Оуэн, крадучись, держа за руку, повел меня вдоль низкого кустарника.

– Темный, да. – Я закивала, хотя в темноте этого не было видно. – А мы стихийники.

Выскочив на широкую дорогу, мы побежали вперед.

– Айла! – прилетел нам в спину крик отца. – Ты почему не в постели, мерзавка!

Обернувшись, я снова увидела крупный силуэт, но теперь в окне своей комнаты.

Глава 4

Пробираясь через низкий колючий кустарник, мы старательно держались дороги, боясь заплутать в зарослях. Это днем здесь легко отыщешь узкую тропинку, что к реке, что к деревне, а ночью, да еще и без факела, – практически невозможно.

Мы двигались быстро, постоянно айкали, ойкали и даже не считали ушибы на ногах, которые получали от выступающих из земли корней, низких ветвей, острых камней и всего прочего, что при солнечном свете очень легко обойти.

Страх подгонял. Он делал тени от деревьев еще более зловещими, уханье совы невероятно громким, а силуэты ветвей и кустов похожими на жутких монстров из нижнего мира.

Мне все казалось, что сейчас нас поймают. Настигнут. Схватят за шиворот и разлучат навсегда.

Что мой отец изобьет и меня, и Оуэна. Это было куда страшнее каких-то там скрюченных коряг.

Постоянно протягивая руку, я все пыталась схватить друга за светлую рубаху. В боку кололо, и я все чаще спотыкалась, сбивая пальцы на ногах.

Оуэн оглянулся и, поняв, что я выдохлась, схватил меня за плечо. Мы побежали дальше.

Так, в потемках, цепляясь друг за друга, очень быстро выбрались на нашу полянку. И наконец перевели дух, согнувшись пополам.

Мир вокруг нас жил своей жизнью. Со стороны дороги послышались скрип колес телеги и громкие мужские голоса.

«Разбойники! – мелькнула в голове мысль. – Или это беженцы-драконы спешат в южные города своей империи?!»

Телега поехала дальше.

Прямо под обрывом шумел водоворот, развеивая тишину ночи.

– Кажется, оторвались, – прошептал Оуэн. – Надеюсь, отец еще не хватился меня, а то ведь к вам явится. Шуму будет! Он в злости жутко вспыльчивый. Такого наворотить может…

– Мой не лучше – выдохнула я, разгибаясь. – А твой папа знает, кто я?

– Да, конечно. – Оуэн закивал. – Я же все ему выложил. И имя, и из какой ты семьи, и кто твои родители… Как он орал! Никогда еще его таким не видел.

– Да-а-а, – мне стало жутко обидно, – не самая я завидная невеста.

– Ты лучшая для меня! Не говори так. – От возмущения у Оуэна задрожал голос. – Мне неважно, сколько денег в твоей семье и какое у тебя положение. И все равно, что платья коротки и что не обучена этикету. Мне важна ты. Вот! И отец должен это принять. Ты – мой выбор! А если ему что-то не нравится, то пусть идет, ищет себе новую избранную и рожает наследников помимо меня.

– А твоя мама? – Я вдруг сообразила, что он никогда не говорил о ней.

– Умерла при родах. Я ее не помню толком, – тихо пробормотал он. – Отец свою избранную уберечь не смог и еще меня ее лишить пытается.

– Но разве он виноват в ее смерти? – Мне стало так жалко друга и ту женщину, которую я даже не знала. Но она была мамой Оуэна, а значит, наверняка хорошей и доброй.

– Виноват, – рыкнул мой дракон. – Он виноват! Его гордыня непробиваемая. Ему говорили, что мама слаба и что родить не сможет сама. Что нужно целителей звать. Магов! А он заладил: она дракон – она со всем справится сама. А маги – пустое племя и сплошные бездари.

– Она не справилась… – Мне стало еще жальче маму Оуэна. – Но если он ее любил, то какая уже гордость?

– Он осознал, что был не прав, да толку. Мы остались без нее, и братишка не выжил. Всего день в колыбели пролежал и умер во сне. Но папу это ничему не научило! Он снова навязывает свое и опять кричит, что избранная маг – это позор.

– Ну, наверное, я действительно не ровня тебе. – Беспокойство волной всколыхнуло душу.

– Не говори так! – Оуэн сжал кулаки. – У меня для тебя подарок. Он особенный, и ты должна хорошо о нем заботиться.

Он вытащил из кармана красивый, сплетенный из кожаных жгутов браслет.

– Что это? – Я замерла, не веря глазам.

– Я же говорю, тебе подарок. Он брачный. Это цвета моего рода. Синий и красный. Ты моя невеста и должна носить его.

– Но… – От восторга и страха у меня в горле пересохло.

Это ведь не какая-то побрякушка. Это настоящий ритуальный браслет, который дракон дарит избранной.

– Не «но», а должна. – Оуэн нахмурился. – Он твой, и только твой.

Взяв меня за руку, он осторожно надел его и улыбнулся. В тусклом цвете луны я отчетливо видела фиолетовое пламя в глазах жениха.

Темный! Мне это особенно нравилось в нем.

– Айла, можно поцелую?

– В щеку? – Мой голос от волнения стал совсем писклявым.

– Нет…

Потянувшись, дракон легко коснулся моих губ. Я смутилась и, кажется, покраснела. Опустила взгляд и хотела отстраниться, но в следующее мгновение этот проныра чмокнул меня еще и в щеку.

– Оуэн, – воскликнула я, – моя репутация!

– Ничего с ней не будет! Вот вырастем, и я буду целовать тебя по-настоящему.

– Мы теперь не расстанемся? – Я с таким восторгом рассматривала браслет.

Ничего ценнее у меня в жизни не будет.

– Нет, никогда. – Он попытался снова поцеловать меня в щеку.

– Айла! – Бешеный рык отца прямо за спиной заставил вскрикнуть и отшатнуться. – Ах ты, мерзавка!

Он схватил меня за волосы и откинул к деревьям.

– Не тронь ее! – Оуэн смело накинулся на него.

– Ящерица плюгавая! – Размахнувшись, папа отвесил моему другу звонкую оплеуху. – Решил дочь увести? Щенок! Да я тебя как клопа раздавлю.

Он снова ударил моего дракона.

Закричав, я кинулась на выручку другу, и следующий удар достался мне. Упав, упрямо поднялась и набросилась на отца как кошка, вцепившись в его ногу.

Оуэн подскочил с другой стороны. Я мало что видела, плохо соображала в этот момент.

Выпустила пламя, да поздно…

Крик друга заставил замереть. Отец с силой его оттолкнул. Он упал и кубарем покатился к обрыву.

– Нет! – Я ринулась за ним, но наш палач схватил меня за руку и со всей злобы дернул. – Нет!

Оуэн на самом краю попытался схватиться за траву, но она проскользнула между его пальцев.

Он упал. Всплеск воды. Я закричала так громко, как только могла.

А отец… Он сделал вид, что ничего не произошло, лишь с безразличием произнес:

– Нет ящерицы – нет проблем.

Развернувшись, он потащил меня в сторону дома, удерживая мертвой хваткой. Я брыкалась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Пыталась достать своего ненавистного врага пламенем. Но он ведь темный, он поглощал его не замечая.

«Оуэн упал в водоворот, – это все, о чем я могла теперь думать. – Его больше нет. Его нет!»

Упираясь ногами в землю, царапала отцу руку, лишь бы отпустил.

Нужно было звать на помощь.

Вдруг Оуэна выбросило у деревни!

Вдруг он еще жив!

– Да не дергайся. Издох твой щенок. – Отец отвесил мне оплеуху. – С утра найдут. Поделом ему. Ненавижу драконов! Мерзкое племя. Тупые ящерицы!

– Не смей так говорить! – взвыла я. – Это ты мерзкий, а он… он был хороший. Ему было не плевать на меня. Он меня любил!

– Не переживай, подрастешь, продам тебя какому-нибудь мужику побогаче, и так тебя полюбят, добавки не попросишь. Только срок придет – ни дня дома не задержишься!

– Ненавижу тебя! – Я давилась от слез.

– Поговори мне еще! – Он с упорством быка тащил меня вперед.

У края дороги недалеко от поворота на наш дом стояла телега. Я попыталась закричать, чтобы привлечь внимание людей на ней, но отец проворно закрыл мне рот ладонью и поволок дальше.

Я мычала и кусала его за пальцы.

– Уймись, соплячка, – рычал он. – А то так всыплю, зубы отращивать будешь!

Отец вышел на тропинку, ведущую к нашему ветхому особняку.

Волоком протащил меня вперед и остановился. Всхлипывая, я подняла взгляд на ненавистный дом.

Снова туда, снова в эту безнадежность, где у меня нет ни будущего, ни настоящей семьи.

Я зарыдала еще громче. Не здесь я должна была находиться! Бежать нужно! Звать на помощь!

Странные тени мелькали в окнах. Будто с факелами там кто-то бродил.

– Льям? Виям? – медведем взревел отец. – Вы что там ищете? Наградили боги выродками вместо детей!

Отбросив меня, он сделал шаг к дому, и тут же мелькнула еще одна тень. Огромный вонючий мужик вышел из-за наших спин и, размахнувшись, ударил отца шипованной дубиной по голове. Раздался глухой хруст, и убийца моего Оуэна мешком упал на землю.

Повернувшись, я увидела, как мелькнула дубинка. Оглушающая боль пронзила тело. Упав, я на несколько мгновений потеряла сознание.

* * *

Приоткрыв глаза, первое, что увидела, – это тело отца. Кто-то тащил его к дому за ноги.

– Что с девчонкой делать? – Гнусавый голос был мне совсем незнаком.

– К остальным ее…

Я попыталась приподнять голову, но тело меня не слушалось.

– А пацаны? – снова этот гнусавый.

– В расход. – Это было сказано так легко, словно они не судьбу людей решали, а про сорняки на огороде толковали. – Своих ртов хватает. К тому же треплом оказались. Золотишко так и не нашли.

Разбойники!

До меня наконец дошло, что происходит вокруг. К нам пришли те, кого так ждали братья.

– Кирка, а ты уверен насчет девчонки? – Ко мне кто-то подошел, снова завоняло немытым телом. – Может, продадим куда? Рожица как у куклы, еще и рыжая. Могут отстегнуть за такую золотишко.

– Да у нее в голове дыра, Гнус. Все одно окочурится. Целителя у нас нет. Думать нужно, когда дубиной машешь!

– Так заорать могла, – словно в оправданье пробормотал гнусавый.

– Да пусть бы и орала. Кто бы ее услышал? Бабу уже того, мужика тоже. А эти два ссыкуна скулят там. Вали их, и пойдем. Девчонку туда же.

Испугавшись, я зажмурилась что было сил.

Послышались шаги. Кто-то обошел меня по кругу и схватил за руки. Резкая боль пронзила голову, но я удержала стон, с силой прикусив губу. Во рту появился металлический привкус крови. Меня тащили к дому по земле.

– Брось ее в коридор, Гнус. Огонь пожрет все. Сошлются на пожар.

Снова шаги по деревянному полу.

– Все, Кирка, – новый голос, – готовы щенки. Можно поджигать. Тухлый домик оказался. Толком и не разжились ничем.

– Может, все же девку заберем? – настаивал гнусавый. – Она еще дышит.

– Оставь, Гнус, придет в себя и думай: пырнет она кого ножом, чтобы отомстить за семейку свою, или нет.

– Ну, тоже верно, – промямлил надо мной мужчина.

– Поджигай! – крикнул кто-то со стороны огорода.

Трясясь от ужаса, я приоткрыла глаза и увидела, как в окна закидывают факела.

– Я тебя здесь оставлю, – шепнул гнусавый, присев надо мной, – как уйдем – отползай. Дом долго разгораться будет. Не по душе мне детей губить.

Он поднялся и спустился с крыльца.

Залаял молчавший все это время Токи.

– Собаку отвяжи! – прокричали со стороны тропинки. – Пусть убегает.

– А не укусит, Кирка?

– Отвязывай!

Снова возня и отдаляющийся лай за моей спиной.

– Как улепетывает, – засмеялся гнусавый. – Уходим!

Шаги.

Через несколько минут все стихло.

Я слышала, как жалобно трещат доски и балки, охваченные пламенем. Становилось теплее и светлее. Дом пожирал огонь.

Всхлипнув, я попыталась приподняться, но перед глазами тут же стало темно. К горлу подступала тошнота.

Снова лай. Где-то за сараем.

– Токи… – хрипло выдохнула и тут же захлебнулась в собственной рвоте.

В голове звенело так, что дышать было больно.

Голоса и лошадиный топот.

Кто-то подъезжал к дому.

Разбойники?! Вернулись?

«Нет, – вспыхнула в голове мысль, – те на телеге передвигались…»

– Горит все, орин!

Услышав обращение, сообразила, что это драконы! Кто-то из арендаторов. Радость мгновенно охватила сердце.

Они помогут. Спасут! Они неспособны на подлость!

– Обыщите все.

Шаги. Я снова попыталась подняться на локти, борясь с рвотными позывами и адской болью в голове.

– Девчонка, орин! – прокричал кто-то совсем рядом.

Надо мной нависли тени.

– Где Оуэн? – Незнакомец схватил меня за подбородок и дернул голову вверх. – Где мой сын? Отвечай!

– Он сбросил его в реку, – собрав все силы, прошептала я, – его нужно спасти. У пастбища… туда выбрасывает тех, кто упал.

Мужчина, чье лицо я никак не могла разглядеть из-за рези в глазах, зарычал и тут же схватил мою руку.

Не удержавшись, я растянулась навзничь. Над нами занималось пламя.

– Ее нужно отсюда убрать, орин…

– Не нужно. – С моей руки сорвали браслет. – Эта вещь тебе не принадлежит, маленькая дрянь. Еще не хватало, чтобы мой сын путался с магичкой.

– Но она же ребенок…

– Она моя проблема. Из-за нее мой сын может погибнуть. Не трогать! И если кому слово скажешь…

– Я понял, орин.

– Так-то лучше. К реке быстро.

Бросив меня, они спешно удалились. Заржали лошади. Топот – и все стихло.

Давясь слезами, я пыталась хоть немного проползти вперед. От дыма и жара становилось трудно дышать.

Лай. Подбежав ко мне, Токи уцепился зубами за ворот платья и потащил по ступеням. Медленно, но верно. Я помогала ему и руками, и ногами.

Подтащив меня по тропинке к сараю, пес подполз ближе и принялся лизать лицо.

Тихо плача, я теряла силы и способность думать…

…Я словно спала. Через сомкнутые веки пробивалось яркое зарево огня. Он ревел, въедался в толстые бревна дома, обращая их в пепел. Едкий дым не давал дышать. Казалось, им пропитано все пространство.

Голова гудела. Перед глазами расплывались красные круги, и… тошнило… Как же сильно меня тошнило.

Закашлявшись, застонала. Каждое движение причиняло боль во всем теле.

От слез щипало глаза.

Мне было страшно… Безумно жутко осознавать, что помощь так и не придет.

Никому я не нужна. Никто не поспешит мне на выручку.

Громкий лай ворвался в воспаленное сознание. Мне стало немного стыдно. Токи! Со мною бок о бок все еще был верный и любимый пес. Он лежал рядом и постоянно лизал мне щеки, словно призывая держаться. Не сдаваться.

Я попыталась приоткрыть глаза, но все тщетно. От дыма они слезились еще больше.

Что-то рядом громко хрустнуло и с грохотом обвалилось.

«Крыша дома, – почему-то подумалось мне. – Мама, отец и братья навсегда останутся там. Вместе».

От боли заныло сердце.

Токи снова залаял и ткнулся носом в мой висок.

Так мы и лежали. Я больше не пыталась двигаться. Сил не осталось. Впадая в беспамятство, видела перед собой лицо Оуэна.

Жив ли он?! Мне никогда этого не узнать. Я так виновата перед ним.

Такая девочка не пара дракону. Я ведь прекрасно понимала это.

Всегда чувствовала – не ровня.

Вина перед другом душила. Нельзя было бежать из дому. Нельзя было дружить с ним.

Такая, как я, не пара дракону!

Шум.

Мой слух уловил скрип колес. Душа ушла в пятки от ужаса.

«Спасения не будет!» – Почему-то я была уверена в этом.

Кто бы ни приехал, они добьют. Токи тихо зарычал и поднялся на ноги, неуклюже наступив лапой на мою руку.

– Захария! – в нескончаемый поток пугающих мыслей вихрем ворвался тревожный женский голос, так непохожий на мамин. – Зачем мы свернули сюда? Ночь! Дорога опасная! Что тебе неймется? Ну, горит дом. Какое нам до этого дело?

В предрассветной тишине слова эхом разносились по округе.

И я была с ней согласна. Никому нет дела. И, наверное, так и должно быть.

– Халима! Я уже сказал, мы просто проверим. Может, кому помощь наша нужна? – Голос мужчины казался густым и тяжелым.

Я тут же представила грузного торговца, с большим животом и длинной бородой.

Повозка приближалась. Колесо скрипело все громче.

Токи залаял, подвывая. Он переступал с лапы на лапу, задевая тупыми коготками мое запястье. Не больно, но очень неприятно.

– Папа! – Этот крик был настолько звонким, что я поморщилась. – Смотри! Девочка. Возле собаки лежит. Она не двигается!

– О боги, милый, – всполошилась женщина, – ребенок. Крошечка моя, да кто же тебя так?!

Я внутренне смутилась. Никто никогда не обращался так ко мне. Стало почему-то стыдно. Казалось, они сейчас подойдут, рассмотрят меня как следует и процедят брезгливо: «Всего лишь магичка. Дочь лентяя арендатора, любителя вишневой бражки. Сестра тех, кто в свой дом разбойников привел. Разочарование матери…»

Моя душа сжалась в комочек, предчувствуя новую порцию унижений.

Они увидят, кто я есть, и уедут.

– Ну-ка, проверь ее, сынок, а я пока осмотрюсь. Может, еще кто есть.

Шорох речной гальки, мужчина спрыгнул с телеги.

Еще шаги, только тише.

– Да ты что, Захария? А вдруг она мертва, – затараторила женщина, ее голос стал звонче. – Не ходи, сынок, я сама.

– Нет! Он мужчина и не должен бояться.

– Я ничего и никого не боюсь, – заявил мальчишка.

Быстрые шаги. Кто-то бежал ко мне.

Тень. Легкое прикосновение. Мокрая ладонь прижалась к моему носу.

– Папа, она дышит. Но у нее все волосы в крови! – Он закричал так громко, что у меня в голове зазвенело.

– Замечательно! – Мужчина поспешил к нам.

Приоткрыв глаза, я попыталась хоть что-то рассмотреть.

Рядом залаял Токи.

– Собаку бери, сынок. Видимо, ее любимец.

– Боги всемогущие, но пес нам зачем? – возмутилась женщина. – Это же сплошной комок шерсти и грязи.

– Отмоем, где-то там под этими колтунами скрывается верный друг.

– Но, Захария, ты не понимаешь… Он же не домашний…

– Нет, родная, это ты не понимаешь. Дом выгорел дотла. Там в стороне еще одна лужа крови и глубокие следы волочения. Как думаешь, где вся семья этой малышки? Когда она придет в себя, то ей будет проще, если рядом обнаружится хоть кто-то родной. Даже если это будет простой дворовый пес.

Повисло молчание. Мне стало вдруг так страшно потерять еще и Токи. Кто будет о нем заботиться? Кто накормит? Он же пропадет один. Я всхлипнула и потянулась рукой к своему четвероногому спасителю.

– Ты прав, милый, – мгновенно сдалась женщина. – Сынок, бери эту зверюгу за ошейник – и в телегу. Там привяжи крепко, чтобы не сбежал. Захария, что ты медлишь? Тут же явно разбойники орудовали. Уезжать нужно, и быстрее.

– Погоди. – Чужие пальцы легонько коснулись волос, и я зашипела, чувствуя, как снова подкатывает тошнота. – Тряпки приготовь, сотрясение сильное. Рвать ее будет. И тень сделать нужно, чтобы глаза не болели.

– Бедная ты моя девочка… – Женщина погладила меня по щеке. – В телегу, милый.

Меня осторожно подняли на руки.

– Ничего. Вылечим, – тихо пробормотал мужчина, – окружим заботой, и будет она у нас улыбаться.

– Интересно, как ее зовут? – рядом вновь возник мальчик.

– Узнаем, сынок, все узнаем, – успокоил его отец. – Видно, что девочка хорошая, иначе не сидел бы здесь пес и не сторожил ее так преданно.

Меня понесли. Голова кружилась, и я все никак не могла открыть глаза.

Небольшая заминка. Лай. И меня положили на что-то мягкое.

– Ну, теперь она твоя забота, сынок. – Женщина прикрыла меня чем-то теплым и толстым. – Ты целитель, вот и первый сложный пациент.

– Понял, мама. – Мое запястье сжали.

Все те же влажные мальчишечьи ладони.

Слабо застонав, повернула голову набок.

Спасли! Мне не верилось. Меня не бросили, а спасли!

Закашлявшись, снова попыталась открыть глаза, но ничего не вышло.

– Все хорошо, не бойся, – шепнул тихо мальчишка. – Я всегда мечтал о сестренке. Если у тебя никого нет, папа обязательно оставит тебя. Мы будем расти вместе. Я буду заботиться о тебе и защищать. Всегда. Ты только не умирай сейчас, хорошо? Держись, а я помогу.

Его ладони стали горячими, и я ощутила слабый поток целительской магии.

«Меня не бросили, – эта мысль навязчиво крутилась в голове. – Меня не оставили умирать…»

Глава 5

Пятнадцать лет спустя

Земли драконов. Город Вахраим

Дом семьи торговца Захарии Уолша

– Ульви! – Стены большой гостиной сотряс мой громогласный возмущенный вопль. – Я последний раз тебя спрашиваю, какую рубашку ты наденешь на официальный ужин?! И лучше тебе сейчас ответить.

Спускаясь по лестнице, я несла перед собой две вешалки с мужскими сорочками. Одна, белоснежная с жабо, делала моего братца похожим на утонченного профессора, полностью поглощенного наукой и отрешенного от реальности. Собственно, он им и являлся, так что тут полное соответствие. Вторая сорочка, черная с красным нашейным бантом… хм… да в принципе и в ней он был похож на сухаря, пускающего в свою постель только талмуды по научным дисциплинам.

Печально выдохнув, я перегнулась через перила и вовремя пресекла попытку к бегству.

– Я вижу! Стоять! Не раздражай меня, братец. Ты должен выглядеть как конфетка, – я потрясла вешалками, – и я ее из тебя вылеплю.

– Айла… – Ульви печально вздохнул и, обернувшись, пригладил копну непослушных, вечно торчавших в разные стороны волос. – Да отстань уже от меня! Мне все равно, что я надену. Понимаешь, когда я разрешил тебе собрать и мою дорожную сумку в поездку, я по наивности души предполагал – это избавит меня от проблем, а не прибавит их. Ты лучше скажи – книги мои сложила?

– Выкинула, – легко отмахнулась от его нытья. – Они занимали треть чемодана. Дома почитаешь, а там ты должен красоваться и искать невесту!

– Айла! – Он окончательно скис и взглянул на меня щенячьими глазами.

Вот только не в этот раз! Приподняв бровь, фыркнула и, вытянув руки вперед, кивком приказала выбирать.

– Сестричка, ну не будь такой…

– …милой, заботливой и вечно думающей о твоем благе, да? – закончила я за него с ехидцей. – Какую рубашку, я тебя спрашиваю? У тебя три секунды, чтобы ответить. Иначе я сама решать буду, потом не обижайся…

– Да закинь обе… – жалобно протянул он.

– Не могу. – Я сделала большие глаза. – Ты хоть представляешь, насколько это важно?! Если черная сорочка, значит, я пакую серебряный тройной ансамбль с отделкой шелковыми нитями по манжетам. А если белый, то тогда это уже…

– А-а-а, Айла! – взвыл Ульви. – Да отстань ты от меня со своими ансамблями. Не я там жених, а брат! Я тебя всеми богами заклинаю, не бегай за мной с рубашками и верни мне мои книги…

– Облезешь, братец! – Я встала в позу, возмущенная такими речами. – Я или найду твою избранную, или… Да какое или?! Я тебя женю, прохвост ты эдакий, и спалю всю твою библиотеку!

– Я слишком молод для женитьбы. – Он схватился за сердце одной рукой, за томик по анатомии лошадей – второй и сделал стратегический отступающий шаг по направлению к лестнице, ведущей в его святая святых – кабинет.

– Не-а. – Я прищурилась. – Не выйдет, Ульви. Везде достану! Жениться кое-кому самое время, а то тебя уже выкуривать из библиотеки приходится. Ты когда в последний раз на мечах упражнялся?

– Я целитель! – Из его руки выпала увесистая книженция.

– Хм… А мне казалось, ты еще три года назад сказал, мол, медицина не твое и развивать ты дар не намерен, – напомнила я о его очередной выходке. – Лечить людей мы не хотим, нам зверье жальче. А теперь мы и зверье лечить не хотим, нам возвышенное подавай.

– Айла, ты мне не простишь этого, да? Ну, что хорошего в целительстве?

– Звон золотых монет от благодарных пациентов! Положение в обществе. Уважение! Почет! Если этого мало, я могу и продолжить… Так когда ты в последний раз брал в руки мечи?

– Мое оружие – мозг, – фыркнул он.

– Это ты сопернику на поле боя рассказывать будешь! Стихами и поэмами его изводить! – Я продолжала на него наседать, прекрасно зная, что, дай я сейчас слабину, исчезнет в библиотеке и завтра мы его оттуда всей семьей добывать будем. – Так, все! Понятно, опять я все сама. Значит, черная рубаха на главный ужин… Костюм-тройка для прогулок. И еще не забыть твои мечи…

– Зачем мне они? – Он поднял свою книгу и прижал ее к груди, погладив по корешку. – На помолвку едем, Айла!

– Там будет турнир в честь возвращения генерала… Как там его? – Я замялась, вспоминая имя, но оно так и не всплыло на поверхность. – Короче, главного осеменителя рода. Я тебя пинками вытолкаю на ринг и будешь сражаться как миленький!

– Зачем? – Он отступил еще на шаг к противоположной лестнице.

– Чтобы все девицы впечатлились вторым наследником рода и табуном начали носиться за тобой, – быстро нашлась я с ответом.

– Зачем? – Еще шаг назад.

– Затем! Негодный ты мальчишка, что я уже внуков хочу! – громко раздалось со стороны кухни. – А ты все никак не сподобишься выбраться из своей библиотеки и хотя бы что-нибудь сделать, чтобы отыскать ту самую!

– Понял?! – Я наставительно ткнула в него пальцем, мысленно радуясь подоспевшей подмоге в лице матушки. – И папе тоже внуков охота!

– Вот и рожай, – прорычал загнанный в угол со всех сторон братец.

– Ты тут с больной головы на здоровую не перекладывай, – быстренько пресекла я его начинания. – Сначала тебя к алтарю пинками спровадим, а потом уже и я успокоюсь…

– Да сейчас!!! – Рык мамы был подобен грому. – Айла, я тебе три платья заказала, будешь выглядеть как первая ши нашей империи!

– Что?! – Я аж шаг назад сделала с перепугу. – Зачем?

– Чтобы все женихи впечатлились первой красавицей нашего рода и табуном принялись за тобой носиться. – Ульви приподнял бровь и загоготал на всю гостиную. – Ты когда в последний раз уроки танцев посещала?

– Зачем мне они? – пропищала я, отступая вверх по лестнице.

– Затем, чтобы все увидели, как грациозна наша невеста! – припечатал меня братец. – Что, влипла, сестричка? Я смотрю, не одному мне достанется, да?!

– Мама, скажи, что это шутка, – взмолилась я, прикрываясь вешалками с сорочками. – Ну какая из меня ши? Я же магичка! Ни один дракон не захочет, чтобы его сын привел в качестве невесты такую, как я.

– Я устала слышать эту ерунду от тебя. – Матушка была непреклонна в этом вопросе. – Захария, она опять за свое!

– Я слышу, – раздалось под лестницей. Дверь открылась, и из своего кабинета выглянул отец. – Хочу напомнить, что у меня четыре письма с просьбой о договорном браке с тобой, Айла.

– Но они все от магов, – пропищала я мышью.

– И что? – В голосе главы семейства звучало недоумение. – Просто ты, как и Ульви, сидишь в этих стенах и не желаешь в свет и нос показывать. Но мне это надоело. Вы уже не только доросли, но и переросли тот возраст, когда идут к алтарю. Собирайтесь и смиритесь с мыслью, что отныне я буду искать одному невесту, а второй – жениха. Из драконов, Айла! Надо будет, по всем знатным родам тебя протащу, но найду того…

– …несчастного… – простонала я, не удержавшись. – Папочка, меня-то за что?

– За надом, – прыснул со смеху любимый братец. – Выдадут замуж тебя и забудут на пару лет обо мне…

– Ой, Ульви, – делано отмахнулась я, – вот тебя совсем не понимаю. Ну женись и читай себе дальше. Пиши свои труды, только детей делать не забывай раз в два года… хотя бы…

– Это что за речи? – Маменька уперла руки в бока. – Ты воспитанная ора или кто?

– Я? Ну… – Я зыркнула на брата. Он кивком посоветовал делать ноги, и побыстрее.

– Что вы мне здесь переглядываетесь?! – Наши маневры не остались незамеченными милой родительницей. – А ну, марш собирать чемоданы. Все, хватит! Намучились. Или брак, или…

– Или? – Я с надеждой покосилась на маменьку.

– Или замужество! – выпалила она.

– М-да, матушка, – Ульви почесал указательным пальцем переносицу, – а выбор-то невелик…

– Кыш! – Мама одарила нас недобрым взглядом.

– Фи! – Я помахала брату черной сорочкой, намекая, что выбор я сделала за него. – Уже исчезла.

С этими словами я метнулась наверх в комнату брата.

Закрыв за собой дверь, бросила взгляд на модные дорожные сумки, которые папенька называл таинственным и немного чудным словом «чемодан». В отличие от привычных сундуков, эти коробы были меньше и изготавливались из грубой бычьей кожи. Легче по весу, правда, менее вместительные.

Ну а для нашей семьи чемоданы оказались довольно прибыльной статьей дохода.

Год назад в одной из таверн отец заприметил странную сумку у путешественника. Пожилой маг – кожевенных дел мастер – оказался словоохотливым и с удовольствием поведал о своих несчастьях. Выяснилось, что во время переезда его карета потерпела крушение и старенький дорожный сундук, увы, его не пережил. Немного поразмыслив и оценив, во сколько ему обойдется новый, старичок пошел на хитрость и попросту сшил из кожи, что у него была с собой, вот такую довольно практичную сумку, снабдил ее крепежными ремнями – и готово.

Отец оценил.

Помог магу обосноваться в городе, оплатил первые месяцы аренды мастерской. Свел с нужными людьми, и вскоре на рынках появились новые чемоданы, конечно же, в лавках нашей семьи.

Легкие, компактные, дешевые.

Мы стали еще богаче, а мир получил новый вид дорожных сумок.

Мне нравилась в папе его хватка, он мог делать деньги буквально из воздуха.

Трудолюбивый, смекалистый, умный… так непохожий на моего родного отца. Я безумно гордилась тем, что этот дракон называл меня своей дочерью.

И раз папочка сказал – нужны внуки… Значит, пора действовать решительно!

Подхватив чемодан брата, я оттащила его в центр комнаты к крепкому невысокому столу и, поставив на него, распахнула крышку. Внутрь тут же полетела черная рубашка.

Пройдя по комнате, открыла дверцы гардеробного шкафа и, предвкушающе улыбнувшись, окинула зорким взглядом его содержимое. Серебряный ансамбль, синий дорожный костюм… Бордовый сюртук с золотым шитьем… Все это тоже отправилось в чемодан. Я-то уж знала, на что падки молодые оры.

Роскошь, элегантность, статус…

И пусть это все не про Ульви, но все же стоило хотя бы попытаться придать этому сухарю немного лоску.

Я передвигала вешалку за вешалкой. Все не то! Поморщившись, полезла в невысокий сундук. Где-то там в его недрах были нашейные платки, которые я прикупила на последней ярмарке. Вот они-то и помогут выставить братца модником.

Теперь дотащить его до храма было делом выживания.

Или я его, или они все меня.

– Ну, Ульви, ну, братишка, пора, милый, и не открутишься… – пробурчала я, выгружая содержимое сундука на пол. – Мне вот племянников тоже не хватает… а то подарки дарить некому. Ты-то в тряпье уже по самый нос…

Вытащив искомое, победно сжала цветные платки в кулаке.

Есть! Они к любой рубашке вместо жабо подойдут.

Протанцевав до кровати, быстро собрала все книги и, спустив их на пол, ногой задвинула подальше. Они ему точно не понадобятся.

И вообще, он пятнадцать лет родню не видел.

А я так и понятия не имела, что это за люди. Некий дядя Сэтт, двоюродный брат папы. Владелец большого поместья. Богат и влиятелен. Сын его – генерал а-ля «семяпроизводитель» семейства. Надежда всея рода на продолжение и процветание. Только там, насколько я сообразила из разговоров родителей, тоже все глухо. Потому как наследник есть, но плодиться и размножаться, как и наш Ульви, он отчего-то не желает. То ли девы достойной его сиятельной особы не нашлось, то ли с браком мужик.

В общем, поездка обещала быть занятной и для меня полезной. Там ведь будут гости из других семейств. Слет знатных девиц всех драконьих мастей. Столько кандидаток на роль матери моих будущих племяшей.

Я протянула руку под подушку и выудила оттуда очередную книгу. М-да…

В доме дяди соберутся десятки красоток, а он книжки с собой везет…

Ну, нет уж!

Сказала жениться, значит, нос по ветру и вынюхивай истинную, а то сама отрою эту несчастную.

На моих губах появилась предвкушающая улыбка. Я села на кровать и открыла томик стихов. Глазами пробежалась по строчкам.

Скрытая туманом полоса реки,

Тени у дороги, деревья высоки,

Скрип колес телеги, горький дым костра…

Душу мгновенно сковал страх…

Моргнув, захлопнула книгу и забросила ее в чемодан. Будет девицам читать.

– Айла, ну что ты тут? – Дверь отворилась, и на пороге появилась матушка.

– Почти все собрала, только еще хочу отыскать плащ, помнишь такой… подбитый бурым мехом. Ульви в нем такой статный… Не знаешь, куда он мог его закинуть?

– Ой, милая… – Матушка прошла в комнату. – Да если ты не знаешь, я-то уж тем более. Совсем он у нас пропащий. Я уж думаю, может, сюртук ему этот новый прикупить, что модный сейчас… с длинными рукавами.

– Чтобы он у нас на шута стал похож? – Я рассмеялась. – Нет. Где его мечи?

Она развела руками.

Поднявшись, я еще раз осмотрела комнату брата, вспоминая, в каком ящике у него что лежит. Когда-то я наводила здесь порядок. Конечно, повзрослев, приучила братца поддерживать чистоту. Но выходило у него не очень.

Мой взгляд упал на старый сундук у окна. Хм… Откинув крышку, нагнулась и достала короткие ножны.

Вот оно!

– Айла, думаешь, у нас получится?

– Матушка, – я постаралась говорить увереннее, – я его учиться сражаться на мечах заставила. Костьми легла, чтобы он лекарскую практику закончил. Что я, его не женю, что ли?!

– Ой, дай-то боги. – Она покачала головой и сжала в ладонях ткань зеленого домашнего платья. – Он же совсем как медведь в своей берлоге. Астрономию ему подавай… Будет он трактат о звездах писать. Горюшко мое…

Мама нервничала, и я ее прекрасно понимала.

– Выше нос, родная! – Закинув мечи в чемодан, подошла к любимой родительнице и обняла. – Плодиться он у нас будет, мама, и размножаться. А звезды… потом… Нет ничего плохого в том, что он тяготеет к науке. Я тут узнала, что в столице открывают академию магии. Возможно, он найдет себя в преподавании. Это благородное занятие, есть возможность карьерного роста. Опять-таки уважение, связи…

– Мне тебя боги послали, доченька. – Она сжала меня в объятиях. – Мое счастье, умница! Как эти идеи приходят в твою голову? Ты моя отдушина, и поэтому…

– …меня не нужно замуж выдавать! – затараторив, закончила я за нее фразу.

– Еще как нужно! – Голос матушки мгновенно стал строгим и непреклонным. – Ты тут моей минутной слабостью не пользуйся, проныра.

Закатив глаза, я разжала руки и, подойдя к столу, громко захлопнула чемодан. Мысленно прошлась по списку собранного. Вроде все на месте. Плащ найду позже, в нем поедет.

– Все, – я защелкнула замки, – можно и самой собираться.

– А я тебя уже собрала, – нервно хохотнула мама, – пока ты тут возилась. И платья, и плащ, подбитый лисьим мехом. Чулочки, туфли на каблучке…. Так, мелочи всякие…

Открыв рот, я уставилась на милую родительницу, оценивая всю глубину своего попадания. Кажется, за меня взялись всерьез.

– А может, все-таки я сама, – пропищала, бочком продвигаясь к двери.

– Милая моя, я тебя на танцы спровадила, вышивать научила, сундук с приданым собрала… Что я, тебя замуж за видного дракона не выдам, что ли? – Мама улыбнулась такой знакомой улыбкой…

Вот именно с таким же выражением лица я планировала брак Ульви.

Кажется, мне конец!

Мама продолжала улыбаться, всем своим видом демонстрируя, что отступать она не намерена и на сей раз скрипочка сыграла заупокойную по моей вольной и свободной жизни. Огонь на мгновение вспыхнул на моих ладонях, но я поспешила завести руки за спину.

– И не вздумай злиться, Айла! Подпалишь пол – заставлю бегать и искать мастеров, чтобы все исправили.

– Ой, мама, – нервно хохотнула я, – да мы у них постоянные клиенты. Чего искать-то?!

Мне снова достался весьма красноречивый взгляд.

Подобравшись, я вытянулась в струнку и выдала свою коронную улыбку а-ля оскал.

Маму не проняло.

– Вещи в чемодане, Айла. И если по прибытии я обнаружу там не те платья…

Я прикусила нижнюю губу.

– Ты же не хочешь, чтобы у мамы разыгралась мигрень?

– Это шантаж, – тихо пропела я.

– Это уже материнское отчаяние, – рявкнула она и… улыбнулась. Мило так… Ну чтобы я сразу поняла, что к чемодану вообще лучше не подходить, а не то худо будет.

И пока я судорожно соображала, как выкрутиться, дверь в комнату приоткрылась, и, клацая когтями по полу, вошел Токи с огромной грязной костью в зубах. Уставившись на нас, он удивленно замер, а затем медленно развернулся и спешно отправился на выход.

– Это что у него сейчас было в зубах? – поинтересовалась мама.

– Кажется, он разрыл чью-то могилу, – попыталась отшутиться, понимая, что Токи опять припер с улицы какую-то гадость и испачкает ею сейчас все ковры.

– Я выдам тебя замуж, только чтобы ты забрала этого несносного пса с моих половичков! – взвизгнула матушка, придя к тем же выводам, что и я. – Токи! Плохой пес! Не сметь грызть это в доме!

Ощерившись в улыбке, я рванула за своей собакой, чтобы отобрать у нее эту мерзость.

Токи, не будь дураком, быстро сообразил, что все заметили его «прелесть», и сорвался на бег. Я за ним по коридору на лестницу. Обнаружив погоню, он, пробуксовав на ковре, влетел в холл и унес свою тушу на улицу.

Остановившись у парадной двери, я надулась и глянула на читающего в кресле газету отца.

– Уже собралась? – как бы невзначай поинтересовался он.

– А то ты не знаешь, – выдохнула я.

– Знаю, конечно. У нас на весь род одна проблема. Даже Сэтт ну очень жаждет подыскать своему Хэйлу жену. Избранную он потерял, так что надежда на договорной брак. Девушку как бы подобрали и условия оговорили… Но есть большая вероятность, что Хэйл, скажем так, отреагирует на эту новость не совсем в положительном ключе…

– Этот генерал даже не знает, что его дома ждет такая подстава? – Я довольно хмыкнула, представляя, как вытянется от «счастья» лицо бедолаги.

– Нет, – папа отложил газету, – если он отвергнет выбранную девицу, то Сэтт начнет предлагать ему тех, что там соберутся…

– Папа-а-а, – мне вдруг перестало быть весело, – скажи мне, что мы едем навестить твоего брата, по которому ты ни разу не скучал все эти пятнадцать лет, не для того, чтобы подсунуть его сварливому сыночку распрекрасную меня! Я тебя умоляю, развей мои нелепые страхи…

– Нет. – Отец недовольно сдвинул брови. – Я что, тебя на помойке нашел, чтобы этому угрюмому вояке отдавать?! Только через мой труп или благодаря большому чуду ты ему достанешься. Нет, милая, просто у невест есть братья… Вот ради них-то мы и едем.

– Час от часу не легче, – выдохнула я. – Чья идея? Твоя или матушки?

– Результат совместного планирования. – Уголки его губ поползли вверх.

– У меня есть шанс на спасение? – Подскочив к креслу, я уселась на подлокотник и, взяв ладонь отца в свою, жалобно заглянула ему в глаза. – Ведь есть, правда?

– Во-первых, не понравься никому, – выдержав паузу, объявил он первое условие.

– Легко! А второе?

– Во-вторых, поможешь Ульви с избранной – отстану от тебя на два года…

– На три! – выпалила я, мысленно потирая руки.

– На один! – сурово отчеканил папа.

– На четыре! – недовольно фыркнула в ответ.

– На два! – гнул он свое.

– На шесть! – не сдавала я позиций. А чего? Наглеть так наглеть.

– Ладно, три! – выдохнул он.

– Уговорил – четыре! – Я невинно похлопала ресничками.

– Айла!

– Папа! Я училась торговаться у тебя.

– Ты слишком многому у меня научилась, милая. – Отобрав у меня руку, он снова развернул газету. – Три года в обмен на избранную Ульви.

– Годится! – легко согласилась я.

Разговор был окончен. Что же, я знала, на кого в семье имею большее влияние. Папина дочка! Я вообще не помнила, чтобы он хоть в чем-то мне отказал. Если передо мной вставала серьезная проблема или труднопреодолимое препятствие, я решала все это всего одним словом: «Папа!»

Он всегда спешил на выручку и выносил меня из любой беды на своих плечах.

Вот и сейчас не подвел. Что же… один – ноль в мою пользу.

Развернувшись, я отправилась в свою комнату, надеясь, что Токи хватит ума сгрызть добычу под крыльцом.

* * *

Вечерело, когда, отставив дорожную сумку, я подошла к окну и уселась на высокий сундук со своим приданым. Да, теперь он у меня был. Мама начала собирать его с первого дня, как стало понятно, что родни у меня нет и я останусь с ними.

Собственно, никто и не искал ту самую родню.

И все же… Не радовал меня этот сундук. В памяти навсегда осталась та ночь, пылающий дом, лай Токи и безликий мужчина, срывающий брачный браслет с моей руки.

Порой он являлся мне в кошмарах и раз за разом оставлял меня умирать.

Видела я и Оуэна. Его последний взгляд. Ладони, скользящие по траве…

Тосковала ли я по своей родной семье? Никогда! Я забыла их. Стерлись лица. Время забрало их.

Их, но не Оуэна.

Порой я была даже благодарна тем разбойникам, что убили моего отца. Да, это жестоко и неправильно. Но их руками был отомщен тот, кого я до сих пор любила.

Мой Оуэн.

Именно поэтому я так противилась самой мысли, что у меня появится жених. Мне не нужен был никто. Мне хорошо и одной.

Глава 6

– Айла, ты только посмотри, что сотворил твой Токи! Да за что же мне послано это исчадье недр земли! – Сквозь сон ко мне навязчиво пробирались крики матушки. – Все! Его место на улице.

Клацанье когтей по полу.

Четвероногое бедствие нашего дома замерло за дверью и поскреблось.

Моя бровь приподнялась, хотя глаза я так и не открыла.

– Дорогая, – дверь напротив моей комнаты отворилась, и послышался заспанный голос папы, – если он будет жить на улице, то, боюсь, мы никогда не добудимся наших детей. Вытащить их ранним утром из постели способен только Токи.

Одобрительный лай! Застонав, я засунула голову под подушку.

Расшумелись.

– Но, Захария, за что мне это! – не унималась мама. – Шерсть по углам, грязь. С чего он вообще взял, что кость вкуснее естся на чистом ковре?

– Как за что, Халима? – усмехнулся глава нашей семьи. – Ну должен же у нашей девочки быть недостаток. Вот считай, что это Токи.

Тихий шлепок.

Кажется, сердечко моего пса не выдержало таких жестоких слов, и он пал к моим дверям. Держу пари, там еще и язык набок.

– Выдам ее замуж, и пусть забирает эту косматую зверину с собой, – не унималась матушка.

– Да не отдашь, – осадил ее папа.

– Чего это?

– Ну я-то знаю, где он взял кость.

После этих слов я приоткрыла один глаз и немного напряглась.

Каюсь, грешна. Но еще ни разу за этим делом не поймана.

– На что ты намекаешь, дорогой?!

– На то, что ты балуешь его, когда думаешь, что мы не видим, – выдал папа.

Я усмехнулась. Выследили маму, выходит. Да она только и занималась тем, что откармливала моего пса все эти годы. Уж я-то знаю, какие там жаркие почесушки за ушками происходили на кухне.

Повернувшись на другой бок, сладко зевнула.

– Но я не позволяю тащить еду на половички. – Мамочка пыталась выбраться из щекотливого положения.

Что-то стукнулось об мою дверь.

Похоже, там Токи изображал предсмертные голодные судороги.

– Халима, этот пес – страж нашего дома. Благодаря ему ты всегда бдишь за чистотой и не расслабляешься. Сейчас должен прийти управляющий, нужно дать ему последние указания по кормлению Токи. Надеюсь, пес не сильно заскучает. Все же я за то, чтобы взять его с собой.

Открыв глаза, я закивала соглашаясь.

– Только через мой труп! – Категоричный женский голос за дверью убил всю надежду. – Недостаток моей дочери останется в этих стенах, и жених о нем узнает, уже будучи мужем.

– Чувствую, он останется здесь навечно. – Засмеявшись, мой отец пошел вниз. Я отчетливо слышала отдаляющийся стук каблуков его сапог.

Дверь в мою комнату резко открылась. Кто-то шумно, как-то даже возмущенно прошел до окна и распахнул тяжелые шторы. Яркие лучи солнца ослепили, проникнув в щель между матрасом и подушкой.

– Ну мама! – простонала я, натягивая одеяло на лицо.

– У тебя десять минут до завтрака, Айла, – строго отчеканила любимая родительница. – Не успеешь – поедешь голодной.

– Рань такая! – Я не сдавалась.

– Токи! – пропела мамочка, что-то тяжелое подскочило с пола, и раздался громкий лай. – Где хозяйка? Где Айла? Искать!

– Мама!

Через мгновение на меня приземлилась неподъемная мохнатая зверюга и принялась лизать лицо.

– Ой, фу! – заверещала я, стараясь выбраться из-под одеяла. – Да встаю я. Встаю! Мама!

– Токи, – ее голос сделался мягче и нежнее, – косточка у Ульви. Найти!

Мне разом стало легче дышать. Эта любвеобильная, вечно голодная туша соскочила с меня и умчалась в соседнюю комнату, клацая когтями по деревянному полу.

Скрипнула дверь. Тишина и одинокий отчаянный вопль:

– Токи! Слезь с меня! Мама!

Откинув подушку, я взглянула на любимую жестокую женщину. Она делала вид, что вообще ничего не происходит. Выслушав поток ругательств сына, важно кивнула и уставилась на меня. Я невольно втянула голову в плечи, ожидая подставы. Вот не зря она с самого утра здесь, и дело не в отъезде. Вот он чемодан, а вон мое добротное простенькое дорожное платье… которое мама подняла и зачем-то понесла опять в гардеробный шкаф.

– Э-э-э.… – Я указала рукой на него, но этот мой жест проигнорировали.

Платье исчезло где-то за резными дверцами.

– Я тут, доченька, узнала, сколько собаки его породы живут, – как бы невзначай произнесла матушка.

– До свадьбы дотянет, да? – предположила я.

– О, еще внуков с ним вместе нянчить будем. – Она поиграла бровями. – А может, и правнуков.

– Мам, ты определись, кто тебе этот мохнатый? – Я снова завалилась на подушку.

– У нас с ним сложные отношения. – В меня изящно ткнули пальцем. – Десять минут, Айла.

– Встаю. – Я нехотя спустила ноги с кровати и потянулась.

– Так, в дорогу я приготовила тебе платье…

Перед моим носом возникло пышное зеленое безобразие с глубоким декольте и игривым бантиком на пояске.

– Мам!!!

– Не мамкай! – Платье приземлилось мне на колени. – По приезде ты станешь центром внимания. Я хочу, чтобы на всех углах обсуждали красоту моей дочери.

– Она была магичкой, – проворчала я, – но ее лицо все равно было краше, чем у соседской коровы.

– Я порой поражаюсь, откуда такие мысли в твоей голове? – В голосе мамы прорезалось возмущение. – Ты красавица, милая. Рыжий – такой редкий среди драконов цвет волос. Ровная кожа без изъянов, россыпь веснушек. Милая, порой я забываю, что не рожала тебя, и начинаю перебирать в голове родню, в которую ты могла уродиться такой красивой.

– Да-да. – В комнату заглянул Ульви, правда, не весь, а только голова. – Могла бы еще моей избранной уродиться, и вообще бы проблем не знали.

– Упаси меня боги, – скривилась я.

– Чего это? – удивилась голова.

– Ульви, ты идеальный брат, но вот как муж… Я не представляю, как та несчастная переживет, что самая большая любовь в твоей жизни стоит на третьей полке второго стеллажа.

– Ты что, брала мой астрономический атлас?! – Голова нахмурилась.

– Да как я могу касаться своими недостойными руками твоей избранной?! – Закатив глаза к потолку, я зыркнула на матушку.

– Так, дети, а ну, прекратили. Умываться – и в столовую. Я уже приготовила омлет с беконом и разогрела свиные ребрышки. Голодными ехать никак нельзя. До приличной таверны доберемся только к вечеру.

– Да я уже готов. – Усмехнувшись, Ульви проскочил мимо моей двери в старой кожаной куртке и знавших лучшие времена штанах.

– Стоять! – рявкнула я. – Сейчас же переоденься. Токи, у Ульви косточка!

Задорный лай подсказал, что меня услышали. Огромный пес рванул в сторону лестницы.

Вот так-то лучше. Сон окончательно развеялся.

Еще не хватало, чтобы мой брат выглядел как шантрапа с большой дороги!

* * *

Ульви молчал. Ульви злился и страдал. Ульви… переигрывал.

Он постоянно демонстративно оттягивал пальцами воротник накрахмаленной белоснежной рубашки и смотрел на нас с мамой с таким укором, будто мы его пугалом вырядили.

Вздыхал. Сопел. Бросал печальные взгляды на наш особняк.

Там собралась малочисленная прислуга во главе с управляющим и Токи. Сломить матушку не удалось, и мой «недостаток» остался дома.

Ульви снова тяжело вздохнул. Поерзал на месте. Смекнув, что его действия эффекта не возымели, он принялся теребить шелковое жабо, создавая вид, будто оно ему ой как мешает.

– Сынок, да мы только за ворота отъехали, – первой не утерпела матушка.

– Если ты сейчас сломаешь брошь, – поддержала я ее праведный гнев, – я заставлю тебя переодеться в голубую сорочку!

– Да в ней же дышать невозможно! – как-то рановато взвыл братишка. – Она узкая и с этой ерундой на манжетах…

– Это гипюр, невежда! – рявкнула я. – И она не узкая, а подчеркивающая достоинство твоей фигуры. У тебя широченные плечи, красиво развитая мускулатура, а ты все это скрываешь, цепляя на себя крестьянские косоворотки.

– Нет ничего плохого в простой одежде, – фыркнул этот зануда.

– Ты сын влиятельного торговца, образованный молодой человек. Дракон, наделенный такой нужной, значимой магией, как целительство! – Я весомо потрясла указательным пальцем, чтобы мои слова возымели больший эффект. – А ведешь себя как пацанва из подворотни.

– Айла, на себя посмотри, – подозрительно мило прорычал брат. – Я тебе сколько красивых платьев из столицы привез? А? Плащи. Платки. Шубка! Ты хоть что-нибудь надела? Вот правильно мы с мамой тебе наряды отобрали… Ой! – Он разом закрыл рот и втянул голову в плечи.

– Сговор, значит! – прошипела я и зыркнула на любимую родительницу. – За спиной сообща действуем!

– Ну, положим, Ульви прав. – Мама делала вид, что ничего не произошло, только осторожно так ножку выдвинула вперед и каблуком ботинка придавила носок туфли сына. Слегка. Так, что брат скривился и покраснел. – Но, в общем, это действительно так. У тебя шкаф забит шикарными модными платьями, но ты носишь это мешковатое безобразие, которое непонятно как проскальзывает в твой гардероб.

– Я – это другое. – Нервно дернула за зеленый бант на поясе.

Зачем такой здоровый? Он жутко мешал и придавал мне неуместно кокетливый вид.

А-ля пустышка на выданье!

– И чем же «другое»? – Маман приподняла тонкую бровь.

Весь ее образ…

Эта плотная «дулька» на голове, ни одной темной выбившейся прядки, платье с тугим воротом… Все в ней кричало: благовоспитанная матушка-наседка вывозит свой курятник на смотрины. Мне даже закудахтать захотелось.

Нутром чуяла – колпаком накрывается моя свобода. Обкладывают со всех сторон.

– Я жду ответ, юная ора! Чем это «другое»?

– А тем, что я не драконесса. – Выпучив глаза, сделала вид, что им великую тайну раскрываю. – И…

– Ты такая же моя дочь, как Ульви – сын, – вмешался в наш спор папа. – И тут я соглашусь – платья красивые в шкафах пылятся, учитель этикета сбежал через неделю, преподаватель танцев с тиком на глазу ходит. А моя дочь улепетывает с каждого вечера, на который нас приглашают. И ведь были заинтересованные в тебе драконы, а ты что? На одного чан с пуншем опрокинула, второму ноги отдавила, третьего и вовсе с балкона сбросила.

– Он сам упал! – воскликнула я. – Не наговаривай. Сам сказал: достанет цветок. И в чем моя вина? Пить меньше нужно… целее будешь.

– Мальчик сломал ногу, – сокрушенно выдохнула маман.

– Ну зато цветок достал. – Я пожала плечами. – Доказал мне, что может.

Папа печально выдохнул и развернул газету.

Мама приложила ладонь ко лбу, имитируя мигрень. Ульви довольно растянул губы.

У-у-у, вражина.

– Ну, я хотя бы не дергаю ворот платья! – Насупившись, сложила руки на груди. Еще бы мне его дергать, там же такое декольте – чихнуть боязно. – Я сама способна прочитать книги по этикету, и танцевать мне ни к чему. Не мое это… И все равно я тому бедолаге не понравилась, а так он во время падения девушку задел, оказалась избранная. Говорят, у них уже помолвка.

– Жаль, не на твою голову упал, – захохотал брат. – Смирись, сестренка, нас везут на закланье.

Услышав фразу Ульви, мама недовольно фыркнула.

Но возражать не стала.

Мы ехали дальше. Карету трясло, меня мягко укачивало.

Это была моя первая дальняя поездка с той поры, когда меня нашли у горящего дома. Тогда я могла умереть. Спас брат, он отдал мне так много своих сил, что чуть не выгорел. Но таков Ульви, он все делает основательно и наверняка.

Позже были десятки целителей, папа не скупился и искал лучших. Приглашал из столицы. Отсыпа́л за мое здоровье золотом.

Я окрепла, встала на ноги, и только шрам над правым ухом напоминал о той трагедии. Убрать его я не позволила.

Решила, что так лучше. Но все же старалась прошлое не ворошить.

Сейчас же, вслушиваясь в тихий скрип колес нашей большой кареты для дальних путешествий, невольно возвращалась мыслями в далекое детство.

Странно сложилась судьба.

Я стала настоящей орой, дочерью богатого, уважаемого человека. С приданым, со статусом. Только мою родную фамилию – Шалье – папа не смог заменить своей. И его это расстраивало.

Впереди из-за редких деревьев показалась голубая лента реки.

Спокойные, тихие воды. Никаких водоворотов. Иногда папа вывозил нас на пикник, но я никогда не приближалась к берегу.

И в голове все время крутился один вопрос. Оуэн… Выжил ли?

Сколько раз я спускалась к отцу в кабинет, чтобы попросить разведать все о моем друге… И не могла проронить ни слова…

Я так никому и не рассказала, что случилось той страшной ночью.

Ни о том, что натворил мой отец. Ни о предательстве братьев. Ни о чудовищно жестоком драконе, чьего имени и не знала. Для меня он остался безликим отцом Оуэна, бросившим меня умирать страшной смертью.

Ни лица, ни имени, ни голоса.

Все стерлось…

– Айла, что ты притихла? – Мама легонько коснулась моей руки. – Что за грустное выражение? Милая, все будет хорошо! Никто не станет на тебя давить. Но пора выходить в свет. Нельзя вечно прятаться за стенами родного дома…

– А мне хорошо за этими стенами, мама! Я не хочу замуж. Зачем? Я ведь могу быть рядом с вами. Навсегда.

– И я могу… – подпел Ульви. – С вами навсегда…

– А я без внуков не могу-у-у… – жалобно протянул папа, не выпуская газеты из рук. – Мне кому дело передавать? Я ради кого спину гнул всю жизнь? А? Все это ради того, чтобы сын, сидя за книгами, плесенью покрылся и паутиной оброс, а дочь в старых девах жизнь прожила, окруженная котами?!

– Почему сразу котами, пап? – простонала я.

– О, прости. Ну да, в нашей семье только Токи радует меня регулярным потомством от всего, что лает по округе!

Я отвернулась к окну.

Пейзаж не баловал разнообразием. Поля с низкой пшеницей. Все та же голубая лента реки. Обветшалые домики крестьян с косыми крышами. Телеги. Огороды, на которых гнули спину люди. Я могла быть одной из них….

Могла, но не стала…

Сражаясь с дремотой, всматривалась в даль.

До трактира, в котором мы собирались ночевать, было еще далеко.

Изредка нас обгоняли другие кареты. Одинокие всадники – все чаще воины имперской армии драконов.

Война переместилась далеко на север, где еще оставались лены магов. Но и их судьба была предрешена. Туда отправили отряды двух самых молодых генералов императора. Так что скоро мир воцарится на всем континенте.

Этого ждали все.

– Айла, поспи. – Ульви обнял меня за плечи и притянул к своей груди. – Отдыхай, сестренка.

Теплые губы брата коснулись моих волос.

Зевнув, я устроилась удобнее и сомкнула глаза.

* * *

Слабый толчок вынудил меня вынырнуть из объятий сладкого сна. Тряхнув головой, уставилась на темное небо и тут же перевела взгляд на Ульви, который нес меня непонятно куда. Судя по тому, как он кряхтел, ношей я оказалась нелегкой. Бедный мой братец, но пусть тренируется, ему еще избранную всю жизнь на руках таскать.

Довольно хмыкнув, обхватила его за шею и попыталась сесть ровнее.

– Разбудил все-таки, – с сожалением пробормотал он. – Прости, не хотел.

– А мы уже прибыли? – Я заозиралась, но в такой тьме ничего толком рассмотреть не удавалось.

– Да. Отличный трактир, с хорошей репутацией.

– И никаких разбойников? – прищурилась я.

– Никаких, Айла. На всю округу всего один опасный элемент, и это ты. – Он слегка подбросил меня и засмеялся.

– Можешь отпустить, – проворчала я недовольно.

– И не подумаю, – фыркнул братец, – дождь был, слякоть ужасная. Испачкаешь ботинки, кто их тебе потом чистить будет? Грязь в карету потащишь…

– Ой, все! – мое ворчание усилилось. – А мама?

Выглянув за спину Ульви, сразу же нашла отца. Папа, вышагивая по выложенной мелким булыжником тропинке, бережно нес спящую маму. При этом он поджимал рукой подол ее дорожного платья, чтобы не испачкать. Вокруг стояли лужи, в которых отражался слабый свет полумесяца. Пахло сыростью. Легкий порыв не по-летнему холодного ветра приподнял волоски на руках. Я поежилась.

– Да, прохладно, но внутри должно быть тепло, – шепнул брат.

– Вовремя я проснулась, помогу тебе комнаты оформить. Давно мама спит?

– Нет, в отличие от тебя, соня, она долго держалась. А помощь мне сейчас будет нужна. Комнаты снять, об ужине позаботиться…

– Надо еще еды заказать, – подхватила я его мысль. – Или здесь завтракать будем?

– В дороге. – Ульви неуклюже споткнулся, но выровнял положение тела. Что-то чавкнуло под его сапогами.

– Давай я комнаты нам возьму, а ты проверь, что тут за харчевня.

Откуда-то со стороны конюшни послышался громкий мужской смех. Я рассмотрела довольно мощные силуэты воинов.

– Но, положа руку на сердце, я боюсь в таком месте спать одна в комнате.

Смех повторился.

Густой, басистый, тяжелый.

– Айла, это безопасный трактир, и я буду за стеной. Успокойся, всего лишь воины императорской армии возвращаются домой. Они рады, они смеются. В чем-то отец прав, нам пора быть самостоятельней и решительней. А в твоем случае еще и смелее.

Тяжело вздохнув, я крепче обняла брата.

На тропинку действительно вышли воины-драконы. Их легко было отличить от остального люда по плотным кожаным курткам, высоким грубым сапогам и, конечно же, широким мечам, прикрепленным на поясах.

Мужчины негромко переговаривались и хохотали.

Грубые и пугающие.

– Что-то ты со сна сама не своя, – пробормотал брат. Поставил меня на ноги на крыльцо трактира, отворил дверь и впустил внутрь.

Мягкий полумрак приятно удивил. В большом помещении за высокими деревянными столами сидели мужчины и женщины разных возрастов и сословий.

Торговцы, арендаторы, воины… Простые путники. Семьи и одиночки.

Кто-то ел, кто-то слушал музыку, дожидаясь своего заказа. На невысокой сцене сидел маг и перебирал струны небольшой треугольной арфы.

В воздухе витал аромат жареного мяса и трав, правда, я не могла определить каких.

В животе негромко заурчало.

Растерявшись немного, я обернулась к брату, он придерживал дверь для отца. Сообразив, что Ульви слегка занят, заспешила к широкой деревянной стойке, за которой возвышался косматый мужчина, на вид больше похожий на медведя, чем на хозяина придорожного трактира.

– Простите, любезный, нам нужно…

– Магичка! – грубо перебил он меня и, окинув пренебрежительным взглядом, рявкнул громче: – Деньги покажи сначала. А то девки вы ушлые. Пробираетесь сюда как лисы и по мужским матрасам скакать, деньжат зарабатывать. А я потом выслушивай упреки от уважаемых дам, что кровати всю ночь за стеной скрипят и кто-то там орет так, словно его отжаривают на вертеле. Выворачивай карманы или пшла под конюшнями клиентов ловить.

Хлопнув ресницами, я открыла от удивления рот. Сглотнула. Впечатлилась. Возмутилась. Прищурилась и подалась вперед.

– А я сейчас папе ка-а-ак расскаж-ж-жу, что вы мне сказали. – Мой голос походил на шипение змеи. – Про скрипы, койки, оханье и отжарку. И он вас сам под постояльцев подложит, отжарит со всех сторон без вертела и с вертелом, а потом напишет жалобу императору. И вашу богадельню вмиг определят как бордель!

Мужик смутился и почесал густую спутанную бороду. Его взгляд скосился в сторону двери.

– Ага, – протянула я еще тише, – мой отец товар доставляет не просто в столицу, а ко дворцу. А в родне у нас целый генерал. Так как там с комнатами? А то мама спит, а я сейчас как закричу возмущенно… Как расскажу ей все. У-у-у… Что будет!

– Ты магичка, они драконы. – Мужик выглядел слегка пришибленно.

– Какая прозорливость… Одну комнату для родителей, брату и мне… Быстро, а то я так зла… Так зла!

На стол мгновенно легли три длинных грубых ключа с привязанными к ним за шерстяную нить деревянными номерками.

– Комнаты десять, одиннадцать и двенадцать. Десятый – двухместный, – пояснил мужик.

– Айла, что у тебя? – К нам заспешил Ульви, видимо, понял, что произошла какая-то заминка. Взглянув на стойку, он сцапал два ключа и подвинул мне третий. – Будешь спать в одиннадцатой, рядом с родителями. Иди наверх, а я займусь каретой. И выясни, что тут с ужином и едой в дорогу.

Брат снова заспешил к отцу, чтобы передать ему ключ. Он ждал его уже у лестницы. Мама так и не проснулась, несмотря на легкий шум вокруг. Я же, обернувшись к неуважаемому владельцу этого «лучшего» заведения, бросила на стойку несколько медных монет за комнату.

– На ужин, ора, у нас замечательная утка в томатах, вареный картофель, рис с томленой крольчатиной, бараньи ребрышки и… – затараторил мужик, обрадовавшись, что я его не сдала.

– Овощи есть? – мягко перебила я это сидящее живое «меню».

– Э-э-э… Да… – Он растерялся еще больше. – Найдем!

– Замечательно. – Я расплылась в довольной улыбке, мужика отчего-то передернуло.

– В комнаты доставить? – Он снова покосился на лестницу, по которой поднимался отец с мамой на руках.

– Родителям да, – я закивала, – две порции риса, крольчатину, утку. Травяной чай. И не шумите. А мы с братом отужинаем здесь. Наутро нам корзину с едой, питье. Обязательно! И накормите нашего возницу. Это тоже обязательно!

– Конечно, ора, конечно… Как вам будет угодно.

Ну надо же, какая вежливость, аж хочется этот поток сахара чем-нибудь запить.

– Хм… – моя душа не выдержала, – знаете, обиднее всего понимание того, что вы и сам маг. Так унижать своих низко! Не находите?

– А я виноват, что именно девицы нашего племени катятся под горку и стелются под драконов? – возмущенно зашептал он.

– И сколько их было таких? – зашипела я в ответ. – Две, три? И теперь всех под одну гребенку чесать! Я, конечно, промолчу, но вы не правы! И ужин за ваш счет! Вот!

Отойдя от стойки, я вдруг уткнулась носом в чью-то широченную грудь. Да так, что больно стало. Ойкнув, сообразила, что меня резко встряхнули и отодвинули.

– Смотри, куда идешь! – рявкнул низким, вызывающим мурашки по коже голосом незнакомец в тяжелой куртке. Взглянув на его широкий пояс, обнаружила там не только внушительный меч, но и набор ножей.

– Сами смотрите, – брякнула, отступая еще на шаг. – Ниже уровня ваших глаз тоже люди ходят!

Подняв голову, натолкнулась на пристальный взгляд холодных как лед серых очей. В них пылало яркое фиолетовое магическое пламя.

Жуткое.

Темный!

Из-за полумрака я не могла точно понять цвет чешуи над его бровями, на подбородке. Светлая. Белая или серая… Но кто передо мной, сомнений не вызывало. Дракон. Грубый. Хмурый. Его лоб пересекал неглубокий шрам, еще один обнаружился на подбородке.

Он молчал, а его взгляд становился все тяжелее.

– Может, вы сдвинетесь в сторону и позволите мне пройти к лестнице? – мило прощебетала я скалясь. – Или так и будем здесь друг на друга любоваться? Не знаю, как вам, а мне ваш вид не очень.

– Магичка?! – Он прищурился.

– Да что же такое! – Я выставила указательный палец и призвала свою магию. С кончика ногтя тут же сорвался огонек. – Вот только скажи мне сейчас, дракон, про койки, коврики, вертела и отжарку. Так твой зад подпалю, что долго на баб не потянет.

– Уважаемая ора! – Ко мне заспешил владелец таверны. – Давайте я провожу вас к семье… Так будет лучше.

– О, вы так любезны, – прошипела я, впившись взглядом в дракона. – Но у меня тут препятствие выросло… Непреодолимое.

Эта угрюмая громадина отмерла и отошла в сторону.

– Вот так-то лучше, – процедила я и последовала за вдруг ставшим внимательным и любезным владельцем таверны.

Глава 7

Поднявшись на второй этаж, где располагались комнаты для постояльцев, натолкнулась в узком коридоре на взъерошенного отца. Он устал, и это было заметно. День в душной трясущейся карете забрал у нас все силы.

Но между тем папа пытался все держать в своих руках и, видимо, спешил уладить последние вопросы по нашему заселению, которые мы с Ульви уже и без него решили.

– Папа? – Я жестом остановила его. – Ты куда?

– Айла. – Он недобро взглянул на хозяина таверны. – Ты почему ходишь одна? Где… где твой брат? Он сказал, что вы вместе.

– Ульви внизу. А я оплатила наши комнаты и договорилась об ужине и завтраке.

– Уже… – Он устало растер лицо. – Молодец.

Его плечи опустились, словно с них груз сняли.

– Все хорошо, пап. – Я сжала его плечо и мягко развернула в сторону снятых комнат. – Отдыхай. Мы все уже уладили.

– Вам принесут ужин в номер. – За моей спиной возник Ульви. – Мы посидим внизу, а потом поднимемся. Пойдем, Айла, покажу тебе комнату.

Взяв меня под локоток, брат провел чуть вперед и отворил с виду не очень крепкую дверь.

Моему взору предстало небольшое помещение. Кровать, стол, грубо сколоченная высокая лавка. На ней таз для умывания. Рядом ведро воды.

Как-то не так я представляла себе трактир «с хорошей репутацией». Переступив порог, пнула носком ботинка мертвого жука и оглянулась на Ульви. Тот закатил очи к потолку и подтолкнул вперед, чтобы не заслоняла вход.

– Здесь останавливаются ровно на одну ночь, – наставительно сообщил он то, что я и без него знала. – Клопов нет. Кормят хорошо. В конюшнях чисто. Цены приемлемые. Разбойников нет. Карманников и дам с низкой социальной ответственностью тоже.

Я хмыкнула, вспомнив про магичек на «прожарке» и возмущающихся скрипом за стеной благородных дам.

Что же… Подойдя к кровати, проверила матрас. Твердый и тонкий, как собачья подстилка. Простыня лежала поверх шерстяного одеяла. Но главное, все это благоухало трехсотлетней драконессой.

– Айла, ты с каких пор такая привереда? – Ульви покачал головой.

– А уборная где? – шепнула я недовольно.

– Последняя дверь по коридору. – Брат указал рукой на выход. – Здесь кого попало не заселяют, сестра. Не переживай. Вот одежда, которую матушка сложила нам в дорогу. – Он вручил мне небольшой узелок. – Умывайся, и я приду за тобой. Спустимся, послушаем музыку и поедим.

Я поморщилась, но согласно кивнула. Ульви развернулся и, зажав свой скарб под мышкой, вышел.

Дверь закрылась. Мгновенно испугавшись, я было ринулась к ней, но вовремя остановилась.

«Мне ничего не угрожает, – шепнула сама себе. – Здесь никому нет до меня дела».

Сев на кровать, покосилась на таз. Нужно хоть немного смыть с себя дорожную пыль. Отложив узелок, встала и тут же, услышав громкий смех во дворе, замерла…

Неясная картина вспыхнула в моей голове.

Окно, дерущиеся братья…

Я с той самой ночи боялась оставаться одна. Рядом со мной всегда находился кто-то. Мама, папа, Ульви. Токи дремал на коврике у кровати темными ночами. Просыпаясь, я вздрагивала, опускала руку и на ощупь находила его мохнатую тушу. Со временем дом стал для меня крепостью… Но сейчас… Это незнакомое место пугало и отталкивало. Все эти чужие голоса, шаги за дверями, крики и смех с улицы, скрипы, стуки… Все казалось враждебным.

Хуже могла быть только мертвая тишина.

Снова густой мужской гогот.

Набравшись смелости, я обошла кровать и приоткрыла окно.

Мужчины. Воины армии драконов. Они все так же толпились у двери и о чем-то весело трепались. Среди них я заметила и того… Сероглазого. Мрачный, даже угрюмый. Он стоял вроде и с ними, а вроде как и отдельно.

– Генерал, вы с нами? Здесь неподалеку можно найти таких красоток…

– Неинтересно, – ровно произнес дракон и отвернулся.

Генерал?! Я заинтересованно выглянула. Тяжелая черная распахнутая куртка, под ней темная рубаха-косоворотка. Кожаные штаны, высокие грубые сапоги с отворотом. Громадный меч за спиной, его в таверне я не заметила. На поясе ножны…

Хм…

Склонившись, поставила локоть на грязный подоконник и подперла голову кулаком. Перевела взгляд на мужественное лицо генерала.

Он удачно стоял у столба с уличными масляными фонарями, что играло на руку моему взбудораженному любопытству. Ну, надо же… цельный воевода. На его лице поблескивали серые чешуйки. На подбородке, над бровями, на висках немного. В каштановых волосах, свободно лежащих на широких плечах, легко различались светлые нити, на седину которые ну совсем не походили.

Интересно, какой окрас у его зверя?!

Серебряный дракон? Вполне возможно.

А магия? Темный.

Хм… Как интригующе…

Словно почувствовав, что его рассматривают, мужчина заозирался и резко поднял голову.

Отводить взгляд и уж тем более отбегать от окна я и не думала. Криво усмехнувшись, продолжила нагло, оценивающе пялиться на него. Дракон не смутился. Сложил руки на груди и откинулся на высокий деревянный столб, упершись в него плечом.

И все смотрел и смотрел и, кажется… не на мое лицо. Вспомнив, какое декольте у платья, и прикинув, как низко я согнулась, вспыхнула и выровнялась.

На его губах появилась премерзкая улыбочка. Хам! Вот гад сероглазый. Генерал недоделанный.

– Айла! Ночь на дворе, окно закрой. Прохладно. – На тропинке появился Ульви. Видимо, он позаботился о нашей карете. – Приводи себя в порядок и спускайся. Я жду тебя в зале.

– Хорошо, заботливый ты мой.

Фыркнув, я бросила последний взгляд на генерала. Он все так же разглядывал меня. Только теперь хмурился. На его лбу залегла неглубокая складка. Не понравилось ему что-то. Но не мое дело…

Я попыталась отойти от окна, но проклятый бантик зацепился за здоровенный гвоздь, торчащий в подоконнике.

– Лучший трактир, говорили они… – проворчала я и дернула его, оторвав с концами.

Пожав плечами, отцепила бант от гвоздя и выкинула в окно.

Одной проблемой меньше. Платье от этого только выиграло.

Плеснув в лицо воды, я взбодрилась и поспешила к брату.

* * *

В зале стало оживленнее. Ульви сидел за дальним столом и уже активно работал ложкой. Заметив меня, он помахал рукой и указал на место рядом с собой. Я поспешила, куда позвали.

Утка. Картофель. Тушенная в горшочке капуста. Жареные кабачки и сырая морковь.

– Овощи тебе. – Брат подвинул ко мне тарелки. – Ешь хорошо, выезжаем на рассвете. Лошадей нам сменят. А чего с меня денег за эту трапезу не взяли?

– Да так. – Я схватила ложку и загребла капусты. – Хозяин – маг. Вот как свой своего бесплатно и угостил.

– И за корзину в дорогу монеты не взял. – Ульви прищурился.

– Он проникся моей душевной чистотой и сделал красивый подарок…

– Оскорбил?

– Нарвался на распрекрасную меня и откупился провизией.

Ульви хрюкнул в кружку с морсом, но дальше расспрашивать не стал. Слишком хорошо меня знал.

Подняв голову, я снова поймала на себе пристальный взгляд угрюмого сероглазого генерала. Он сидел за два стола от нас и даже не делал вид, что его интересует ужин.

Поняв, что я его заметила, мужчина поднялся и вышел из трактира.

Чего хотел? Неясно.

* * *

Как и сказал Ульви, в дверь моей комнаты постучали на рассвете. Мама властно содрала с меня одеяло и объявила подъем. Она и без Токи прекрасно справлялась.

Я еле сползла с жесткого тонкого матраса и разогнула спину.

Кошмар!

Всю ночь проворочавшись, я очень долго засыпала и в итоге чувствовала себя разбитым корытом. Кое-как умывшись и натянув вместо нового вчерашнее зеленое дорожное платье уже без банта, выползла в коридор с узелком и натолкнулась на такого же помятого несчастного брата с мешками под глазами.

Словно два умертвия, мы поковыляли по лестнице. Забрали у до противного счастливого и бодрого владельца трактира корзинки с едой. Поморщились и выползли на улицу.

Холодный ветер немного взбодрил. Вокруг пахло свежестью и травой. На ботинки оседала роса.

Наш кучер вывез карету и выдвинул лесенку. При этом он довольно щурился и с аппетитом уничтожал пирожок с картошкой.

Скривившись, я залезла внутрь и, поставив нашу снедь на пол, откинулась на спинку. Рядом лежало серое шерстяное одеяло. Развернув его, укуталась и снова бросила взгляд на возницу. Он ел очередной пирожок. Терпеть не могу таких людей. Солнце еще из-за крон деревьев не показалось, а они уже бодры, веселы и с хорошим аппетитом.

Рядом со мной пристроился Ульви и потянул на себя край одеяла. Укутавшись, опустил голову на мое плечо и нагло засопел.

Мне ничего не оставалось, как ждать замешкавшихся родителей.

Через час мы выехали на тракт.

Доедая без особого аппетита овощи, завернутые в тонкую хлебную лепешку, я покосилась на матушку. Она казалась очень бледной. Отец заметно волновался. Ульви тоже постоянно дергал манжеты сюртука. Его отпустила дремота, и он все еще не решался приступить к завтраку. Брат следил за состоянием мамы, и ему было не до содержимого корзинок.

Все это в целом настораживало. Если мы подцепили в трактире какую-то хворь, то ох как несладко нам будет в пути-то. Главное, чтобы не слабость живота. Это же просто ужас.

– Мама, может, тебе водички? – негромко предложил Ульви, увидев, как она морщится, словно ее тошнит.

Я тут же, склонившись, вытащила бурдюк и протянула ей.

– Нет, милая, – она покачала головой, – но что-то я действительно плохо переношу это путешествие. Никогда такого не было.

– Ульви, ты же целитель! – проворчала я на брата.

– Я уже пробовал помочь, – пробормотал он в ответ. – Вроде все прошло, но недуг вернулся. Я не понимаю…

– А я говорила: учись! Не хочешь быть лекарем – твое право! Но для себя… Для семьи! – Взволнованная состоянием любимой матушки, я готова была рвать и метать.

– Может, ты и права, – первый раз за все время согласился он со мной. – Вернемся в город, и я подумаю над возобновлением учебы.

– Я тебя вообще не понимаю, сынок. – Отец тяжело вздохнул. – Пока мы с мамой еще молоды и полны сил, мы вполне потянем вас с Айлой. Сколько раз говорил: учись. Открывай свой лекарский дом с лавкой. Вставай на ноги! Но ты все мечешься. Тебе магией дано людей лечить, сынок! Разве есть благороднее ремесло?!

– Отец, – Ульви поджал губы, – я хочу чего-то большего…

– Иди в академию магии и учи целительству, – наседала я на него. – Но прежде овладей профессией сам. Чем тебе не «высокое»?

Мама открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же прижала ладонь к губам. Побледнев, она сдерживала рвотные позывы, и это мгновенно напугало всех нас.

– Возница, остановите карету! – прокричала я и, подскочив на ноги, постучала по небольшому оконцу за своей спиной. – Быстро!

Меня услышали. Снаружи раздался хриплый окрик, и лошади сбавили ход.

Мы остановились.

Ульви распахнул дверь, спрыгнул, рывком выдвинул лестницу и помог маме выбраться.

– Папа?! – В моем голосе зазвенел страх. – Ее же просто укачало, правда? – Я взглянула на него с такой надеждой, а у самой руки затряслись от страха. Больше всего в жизни я боялась потерять кого-то из своей семьи. – Пап, ответь!

– Все хорошо, доченька. – Мы выбрались наружу вслед за остальными. – Укачало ее. Как приедем, сразу лекарю ее покажем. И с Ульви я теперь не слезу. Хватит дурить! Пусть развивает то, что ему дано.

Немного прогулявшись по обочине тракта, мы вновь усадили матушку в карету, положив ей под ноги подушку. Распахнули шторы, чтобы воздух заходил. И вручили бурдюк с водой.

Как ни странно, но ей стало легче. Бледность ушла, и словно не было этой утренней тошноты.

Карета двинулась дальше.

Тревога отступила. Ульви наконец-то запустил руку в корзину и вытащил завернутое в лепешку мясо куриной грудки.

* * *

Вечерело. Появились приставучие комары, в животе урчало от голода. Корзинки давно опустели, а приличной таверны на пути так и не возникло.

Но хуже всего, что это дядюшкино поместье все никак не появлялось на горизонте. Мама тихо дремала. Ульви читал контрабандой проникшую в карету книгу по строению организма взрослых драконов. Прикинув, что чтиво все же полезное, не стала отбирать у него этот талмуд.

Отец все чаще выглядывал в окно.

– Ну скоро уже? – поканючила я.

– Айла, ты спрашиваешь это каждые пять минут, – проворчал он.

– Так ты не отвечаешь то, что я хочу услышать, – всплеснула я руками.

– Наверное, потому что еще не прибыли?! – усмехнулся брат.

– Ой, а ты бы так ехал и ехал, – съязвила я.

– Не жалуюсь, – фыркнул он и перелистнул страницу.

– Зануда! – рявкнула я и снова высунулась в окно.

– Нет, просто увлеченный, – прилетело в ответ. – И тебе советую завести хобби.

– А у меня оно есть, – пробурчала не оборачиваясь. – Я тебе избранную ищу.

– Лучше вышивай! – шикнул брат.

– И не мечтай!

– Дети! – шепотом рявкнул отец. – Маму разбудите.

Мы смолкли. Я продолжала выглядывать в окно и медленно закипать.

Деревья, кусты…

Деревья, кусты…

Грибок, пенек…

Дерево, еще дерево…

– Ну, так приехали? – простонала я, глядя на колючий куст.

– Айла, я сам здесь никогда не был, – процедил отец. – Боюсь, вдруг свернули не туда.

– Может, остановим кого на тракте и спросим? – Я обернулась. – Возница-то наш тоже не местный.

Отец протянул руку и открыл оконце за моей спиной.

– Харс, мы не заплутали?

– Нет, господин! – прокричал извозчик. – Просто я стараюсь не гнать, чтобы оре плохо не стало! Скоро уже. Буквально за поворотом. После виноградников.

– Темнеет, – неуверенно пробормотала я. – А разбойников здесь нет?

– Нет, юная ора, – уже тише проголосил возница, – дорога безопасна.

Немного успокоившись, я села ровнее и снова покосилась в окно.

Раз дерево, два дерево…

Пенек, кустик…

Цветочек красный… цветочек синий…

Главное, не сойти с ума от этой монотонности.

Мы свернули, и действительно показались виноградники. Огромные поля. Стройные ряды. Лозы.

– Твой брат – винодел? – Я взглянула на отца.

– Да мы нечасто переписывались. – Он пожал плечами. – Возможно, он занялся чем-то помимо арендаторства.

Усмехнувшись, я сообразила, что папа тоже сам не знает, куда едет и что там у кого сейчас и как.

Война разорвала все семейные связи, и, кажется, пора их восстанавливать.

* * *

Смеркалось, когда карета наконец выкатилась на широкую дорогу, ведущую к огромному поместью.

М-да! Наш дом явно уступал этому в размерах, что немного укололо мое самолюбие. Увы, детская привычка мерить блага золотом и габаритами никуда не делась.

Происхождение сказывалось!

Вот и сейчас я внимательно рассматривала открывшийся взору дом, подмечая мелкие детали. Три этажа, несколько пристроек. Ровная каменная кладка, высокие фасады. Узкие окна-арки. Просторные балконы-террасы, украшенные колоннами. Покатая черепичная крыша.

Не бедненько!

Окончательно меня добила скульптура парящего дракона над широким центральным крыльцом. Пыль в глаза владелец этого дома пускать любил. Хм…

Позади виднелся сад. Мой слух уловил журчание воды.

Фонтаны!

С другой стороны дома чуть поодаль чернела деревянная сцена для актеров. Ага. Спектакли устраивают, наверное, и место для музыкантов есть. Празднования на открытом воздухе всегда были в почете у драконов.

Я повела носом: ммм, вокруг витал аромат жаренного на открытом огне мяса. В животе заурчало.

Я прищурилась и осмотрела дядюшкины хоромы еще раз, сознательно выискивая недостатки. Во мне взыграла противность. Все лучшее должно быть у нашей семьи, и точка! Не знаю почему, но, еще будучи незнакома с этим дядей Сэттом, я уже недолюбливала его.

Странная реакция на неведомого мне дракона, но какая есть.

М-да, признаю, добротный домина. Я ожидала чего-то намного скромнее. За ним явно следят, но вот забор, сложенный из глиняного кирпича, остро нуждается в побелке. Кованые врата простоваты. Дорога к поместью местами разбита, наша карета то и дело подскакивала на колдобинах. Да, не хватает у хозяина времени на все.

Мы въехали в широкий внутренний двор. Кучер что-то негромко прокричал, и карета, сделав круг, медленно остановилась. Здесь уже стояли еще несколько экипажей. Ага, значит, не могут так сразу разместить их все.

Не предусмотрели!

Вокруг суетился народ, оры и орины. Их многочисленные отпрыски. Я с ходу зацепила взглядом несколько молодых дев.

Ну и ящерицы на морду лица!

Нет, Ульви нужно что-то в разы красивее. Чего моих племянников такими физиономиями портить.

Из-за ближайшей кареты вышла еще одна юная ора…

Хм… Нет, уж лучше Ульви и вовсе холостым останется, чем такое…

Как-то негусто с красавицами. Свезли сюда все, что в старых девах завалялось, что ли?! Хотя если вспомнить, что речь шла о договорном браке, то вполне может быть и такое.

Бедный генерал, да он обратно на войну сбежит, как только таких невест увидит.

Я пакостно хихикнула в кулак и снова покосилась на дом.

У центрального крыльца пустовала клумба. Ни цветочка, ни кустика! Голая неперекопанная земля.

– А этот дядя не женат, правильно? – спросила я то, что и так было очевидно.

Чувствовалось, что женской руки дому не хватает.

– Его избранная умерла во время родов, – тихо ответил отец. – Брат всегда выступал за чистоту драконьей крови и не стал звать повитуху-магичку. К сожалению, это оказалось ужасной ошибкой. Открылось кровотечение, пока все метались в поисках хоть какого-нибудь целителя, она умерла. Это был удар для Сэтта. Он тяжело это перенес.

– А-а-а. – Я взглянула на отца. – То есть он магоненавистник? Вот до такой степени, что жену сгубил! А ты привез меня сюда в гости! Э-э-э.…

Сглотнув, зыркнула на матушку. Это что за новости такие по приезде? Я уже хочу обратно домой к Токи…

– Айла, столько лет прошло, – вмешался Ульви. – Он наверняка изменился.

– А если нет?! – Мой звонкий писк разбудил маму.

Распахнув глаза, она нахмурилась и, прищурившись, уставилась на мужа.

– Я чего-то не знаю о Сэтте, дорогой?

– Боги… Халима! – Отец возвел очи к небу.

– Захария, он что, из этих фанатиков? – дожимала его маман.

– Да привез бы я дочь сюда? – Он развел руками и тяжело вздохнул. – Ну нет, конечно, просто не доверял Сэтт магам, считал их низшей расой… – Он как-то запнулся и притих.

– Низшей, значит, – зацепила главную мысль мама. – Ты мне об этом не говорил.

– Да, милая, ну это не веселая сказка, о которой повествуют перед сном. – Папа оправдывался. – Столько лет прошло…

– Что-то мне этот дядя уже заочно не нравится, – пробормотала я и открыла дверь кареты.

Возница тут же выдвинул лестницу. Спустившись, я прошлась неторопливо вперед до каменной дорожки, уходящей куда-то за дом. Покрутила головой и тут же охнула, отскочив. Буквально в шаге от меня лихо, на всех парах, промчался всадник.

– Смотри, куда прешь!!! – Крик вырвался раньше, чем я вспомнила о приличиях.

Всадник натянул поводья, и лошадь пошла шагом. Развернувшись, дракон смерил меня уже знакомым высокомерным взглядом серебряных очей.

– Какая неприятная встреча! – прорычала я, хватаясь за грудь, чтобы унять бешено скачущее с испуга сердце. – Пожелала бы вам, неуважаемый, расшибиться на полном скаку, да лошадь жалко. Что она, виновата, что на нее такого остолопа усадили?!

Дракон смутился. На его лице отразилось не только узнавание, но и искреннее удивление. Он спешился и сделал нерешительный шаг ко мне. Замер. Запустив руку в густые длинные волосы, нахмурился. Его взгляд стал острее и пристальнее.

– Айла! Не стой там столбом, а помоги мне, – окрикнул меня Ульви.

– Иду. – Я еще раз взглянула на дракона. Он отступил. Передернул плечами и, схватив поводья, поспешно удалился.

– Мог бы и извиниться! Язык бы не отсох! – прогорланила я ему вдогонку и пошла к брату, объясняющему слуге, куда девать наши чемоданы.

Глава 8

Отмахиваясь от пищащих и норовящих забраться в ухо комаров и мошки, я смирно стояла на высоком крыльце и ждала остальных.

Изображала благовоспитанную ору, но на всякий случай строила гримасы всем драконам, годящимся мне в женихи. Папа же сказал: «Не понравься никому». Вот я и старалась быть хуже, чем я есть. Получалось просто превосходно.

Темнело.

Во дворе стало тише и малолюднее. Две кареты уже убрали, и на очереди была наша. Последняя. Слуги из кожи вон лезли, чтобы оставаться любезными. Но по лицам было видно: уже готовы нас попинать, чтобы наконец закончился этот день и они могли пойти отдыхать. Их натянутые улыбки все больше походили на оскалы. А у того, что плясал возле горы наших чемоданов, и вовсе глаз дергался.

Очередной комар уселся мне на щеку. Отвесив себе пощечину, брезгливо стряхнула труп преждевременно покинувшего этот бренный мир насекомого на пол. Вздохнула и, обняв колонну, прижалась к ней как к родной.

С кареты спустили последнюю сумку. Мама, размахивая руками, что-то пыталась доказать слуге. Тот, особо уже ничего не слушая, просто пер чемодан в мою сторону. Отец давал последние наставления вознице. Ульви непонятно что делал за каретой.

М-м-м?!

Это уже интереснее. Периодически брат выглядывал в окно и зыркал в мою сторону. Призадумавшись, я быстро посчитала чемоданы. Прикинула, где и чей, и тут же смекнула – один отсутствует. Вернее, он на месте, но вне поля моего зрения. Скорее всего, сокрыт за каретой и в него сейчас активно запихивают некую «контрабанду».

Книги?! Братец все-таки протащил свои «сокровища», и дело тем единственным талмудом по анатомии не ограничилось!

Ну, пихай-пихай! Я-то тебя уже вычислила, родной!

Ульви снова выглянул в окно кареты и проверил мое местонахождение. А я-то, душа наивная, обрадовалась, что меня на крыльцо отослали и заверили, что вот сами со всем справятся. Проявили обо мне заботу! А оно вон чего. Книги скинуть в чемодан нужно было.

Ну, Ульви, не на ту нарвался!

Размашистым ударом я убила очередного комара, покусившегося на мое оголенной плечо. Хм…

За спиной тихо скрипнула дверь. Резко обернувшись, натолкнулась взглядом на мужчину средних лет. Немного старше отца. Высокий, широкоплечий. Статный. Одет с иголочки. Модный темный сюртук с удлиненными рукавами и широкими манжетами. Двойной отложной воротник. Высокая стойка. По канве шитье шелковыми серебряными нитями. Ткань – сразу видно, что недешевая. Белая рубашка с гипюровым черным жабо. Брошь с изумрудом неприличных размеров…

Мой взгляд метнулся на пальцы незнакомца. Всего один перстень, и весьма скромный. Я продолжила осмотр. Штаны ничем не примечательные. Сапоги на небольшом каблуке, начищенные до блеска.

Несмотря на столь кричащий о высоком статусе и достатке наряд, что-то было в этом мужчине не так. Я взглянула на его лицо. Высокий лоб. Близко посаженные глаза, во внешних уголках морщинки «смешинки». Густые брови, скульптурный нос с небольшой горбинкой. Тонкие губы. Серебряные чешуйки на подбородке, скулах и висках прямо указывали: передо мной дракон.

Запустив пятерню в темно-каштановые волосы, мужчина, вглядываясь в сгущающиеся сумерки, осмотрел двор. Шагнул вперед и расплылся в приятной улыбке. Открытой, искренней. Доброй.

Он заметил моих родителей.

Очередной комар приземлился на лоб. Дав себе звонкую затрещину, я поморщилась. Незнакомец вздрогнул и повернул голову в мою сторону.

Улыбка медленно сошла с его лица. Дракон словно остолбенел. Побледнел и пошатнулся.

– Вам нехорошо, орин? – Облизнув губы, я не знала, как воспринимать такую реакцию на себя. – Вам помочь? Позвать прислугу?

Я шагнула к нему. Схватившись за перила, он моргнул и затряс головой, будто отгоняя наваждение. Вновь уставился на меня, словно не веря своим глазам.

– Магичка? – хрипло выдавил он из себя.

– Да. – Я неуверенно кивнула. – А это создает вам какие-нибудь неудобства?

– Откуда ты здесь, девочка? – Он бледнел все больше, пугая.

– Я сейчас позову кого-нибудь, орин.

Засуетившись, я решала: бежать к Ульви или в дом? Куда мне лучше податься?

– Нет! – Он снова затряс головой. – Нет… Не нужно. Только ответь, откуда ты здесь?

– Я… – Сглотнула и мельком взглянула на папу, все еще что-то втолковывающего нашему вознице. – Я прибыла с семьей на праздник в честь возвращения сына главы дома. Он наш родственник. – Глаза мужчины расширились, насколько это возможно, а мне стало совсем не по себе. – В общем, мы на помолвку генерала.

– Ты с семьей? – Он снова уставился во двор. Никого, кроме моей родни, там уже не было. – Захария! Захария – твой отец, девочка?!

– Да. – Я опасливо кивнула. – Не родной, – тут же поправилась, внося ясность. – Захария Уолш – мой опекун. Они спасли меня много лет назад…

– От чего спасли? – резко и даже немного грубо перебил он и впился в меня таким дурным взглядом, что я отступила на шаг. – Пожалуйста, ответь. От чего спасли?

– Мой дом сгорел, семья погибла… – Я бочком пробралась к лестнице и спустилась на одну ступеньку, готовая дать деру в сторону родных.

Мужчина пошатнулся. Его лицо стало каким-то безумным. Он так смотрел… Словно я привидение.

– Папа! – загорланила я, испугавшись не на шутку. – Папочка! Сюда!

Оставив чемоданы, моя семья ринулась к нам. Незнакомец же, обхватив голову руками, захохотал как сумасшедший.

– Сэтт! – Отец поднялся на крыльцо и с силой встряхнул этого странного мужчину, схватив за плечи. – Что ты? Что, брат?

– Она твоя дочь… – Кажется, тот самый дядя утер глаза. – Эта… эта рыжеволосая девочка – твоя дочь!!!

– Да, Айла – наша дочь! – Мама сложила руки на груди. – Но, Сэтт, мне не нравится твоя реакция на…

– Айла? – Его снова странно затрясло. – Да, Айла!!! Как же я рад тебе, Айла!

Я на всякий случай отошла от него еще немного дальше, а после и вовсе спряталась за Ульви.

Странный этот дядя какой-то. Не в себе, что ли?

– Похоже, кто-то хорошо принял на грудь, – шепнул брат так, чтобы услышала только я. – Ничего, протрезвеет и извинится за такие выкрутасы.

– У тебя все хорошо, Сэтт? – Папа отступил от этого безумца на шаг. – Ты уж прости, столько лет не виделись, но… Не болен? Здоров?

Мне хотелось подленько хихикнуть, но я удержалась и приняла серьезный вид.

– Да, здоров… – Дядя запустил руку в волосы и, сжав кулак, слегка их дернул. – Конечно, здоров! Чего мне хворать? А теперь вообще счастлив! Что же я раньше тебя не приглашал? Что же сам к тебе не ездил? Ну, как так могло получиться? А ведь порывался, столько раз думал написать. Все же сыновья дружили наши…

– Никогда не дружили, – шепнул Ульви. – Так… Общались, потому как родня. Чего он придумывает? Точно пьян!

Я хмыкнула и покосилась на маман. Она принюхивалась, видимо, ее голову посетили те же мысли, что и сына. Женщина она опытная, сразу понимает, что к чему.

– Ой, как я вам рад, Захария! – распинался чрезмерно радушный родственничек. – Да вы у меня теперь самые желанные гости! Все для вас…

– Э, как его прет-то! – не унимался брат. – Слышишь, Айла, так ты еще ни на кого не действовала. Раз взглянул – и все к нашим ногам. Может, ты это… его избранная?

Ульви зашипел со смеху как змей. Оскалившись, я одарила его таким взглядом, что статую бы проняло. Но братец-то не статуя, он продолжал откровенно гоготать.

– Я тебе припомню! – рявкнула я вполголоса. – И я видела, чем ты занимался за каретой. Все изыму и маме наябедничаю.

– Ну, так если я прав, то жениха мы тебе уже нашли, выходит, я свободен.

– Ульви, даже не шути так…

В этот момент во дворе заржали лошади. Наша карета тронулась и покатилась по дорожке. Слуги подняли чемоданы и, краснея от натуги, потащили их к дому. Все! Можно было заселяться. Хлопнув Ульви по шее, я стряхнула мертвого комара и покосилась на родителей.

Как бы им намекнуть, что пора бы уже в тепло, ближе к еде.

– А Хэйл твой прибыл? Так давно его не видел…

Пока мы с Ульви зубоскалили, отец принялся расспрашивать братца «за жизнь да за семью». Они вообще словно не замечали ни назойливых насекомых – я шарахнула себя по плечу, – ни того, что темнеет и холодает.

– Прибыл, Захария. – Дядюшка тяжело вздохнул. – Вот буквально с вами одновременно. Злой! Как увидел сборище, так наверх. Ни «здравствуйте» никому, ни «как здоровье». Он с каждым годом все отдаляется от меня. Замкнутый, черствый, раздражительный.

– Так ты правда не сказал ему, по поводу чего праздник? – вмешалась мама, отмахиваясь от пищащей кусающей нечисти, которой становилось все больше.

– Нет. – Дядя поджал губы и зыркнул почему-то на меня. – Он как узнал причину слета гостей, так и посоветовал мне самому жениться.

– Не оценил?! – хмыкнула мама. – Ну, тут у нас схожие проблемы.

И она почему-то тоже покосилась на меня! Как будто здесь на крыльце и женить больше некого. Шумно втянув воздух через нос, я надулась и сложила руки на груди.

– Нет, Халима, не оценил. Но теперь-то он не отвертится. – Дядя продолжал открыто пялиться на меня не мигая. – Теперь все! Можно жить спокойно. Дышать полной грудью и наконец уснуть крепким сном. Камень с души упал. Будут в этом доме наследники!

– Конец тебе, – склонившись, прошептал Ульви. – Беги, Айла, беги… Кажись, дядя глаз на тебя положил.

Обернувшись, я прищурилась и проводила взглядом свернувшую за угол карету.

Братец гоготнул. Схватив этого злыдня за руку, резво снова спряталась за его спину. Крепко так обхватила за талию и, встав на цыпочки, почти дотянулась до уха этого чешуйчатого весельчака.

– Твоя песенка спета, Ульви Уолш! Теперь твой скорый брак – дело моего выживания!

Дядя Сэтт, глядя на нас, нахмурился. Нехорошо так.

– Захария, а девочка-то ваша, случайно, не истинная племяннику моему? Смотрю, близки они так.

– Мы еще не определились, дядюшка, – выдал брат и вытащил меня из-за спины. Крепко прижал к себе, нежно обнимая ладонью мою шею. – Айла у нас нарасхват. Столько женихов, столько поклонников. Красавица-то вон какая. И цвет волос необычный, и характер покладистый. И магия огня в крови бурлит. Кроткая как лань горная, скромная, никому никогда не перечит. Слова грубого не скажет. Рукодельница, мастерица. А как танцует, словно бабочка над цветком парит. Такая невеста каждому нужна.

Дядя, казалось, возрадовался еще больше. Я, может, и возмутилась бы, да рука на моей шее уж больно демонстративно сжималась.

– Сэтт, – мама кивком указала на дверь, – в дом пустишь, или так и будем здесь комаров кормить? Мы с дороги, устали. Детям нужно освоиться. В себя прийти… – последнее она произнесла с явным нажимом.

Рука с моей шеи мгновенно исчезла.

Мама одарила нас предостерегающим взглядом и звонко хлопнула себя по щеке, убив назойливое насекомое.

Намек был понят и принят!

– О, конечно, конечно, – опомнился дядюшка. – Сейчас распоряжусь вам комнаты на нашем этаже подготовить. Это займет немного времени. Но у нас там и большая общая терраса, и потише будет.

Дверь открылась, и мы наконец вошли внутрь.

В большом холле толпился народ. Десятки незнакомых лиц, все разной степени напыщенности. Сплошные драконистые драконы.

В комнате витал спертый дух высокомерия и чванливости, словно я на светский ужин не к драконам, а к магам попала.

Мне окончательно разонравился этот дом и его обитатели.

– Захария, столько лет прошло. Пойдем в библиотеку. За семью не беспокойся. Марло! – Дядя Сэтт кому-то махнул и перед нами тут же возник слуга. – Это Ян Марло – управляющий, можете обращаться к нему по любому вопросу. Марло, это семья моего брата орина Захарии Уолша. Посели на третьем ярусе рядом с моими комнатами.

– Да, орин. – Управляющий кивнул и странно поджал губы.

– Говори. – Дядя Сэтт прищурился.

– Шиу Хэйл немного не в духе, – выдал он. – Это не смутит наших гостей?

– Чем же меня может смутить племянник? – Папа добродушно похлопал брата по плечу. – Мой Ульви тоже бы буянил, закати я ему помолвку за спиной. А с Айлой все еще сложнее. Уперлась и не глядит ни на кого. Говорит, не будет ни один дракон рад такой невесте для его сына.

Улыбка мгновенно сошла с лица хозяина дома.

– Глупости говорит, – слишком строго и как-то даже жестко произнес он. – Главное – счастье сына! А кто ему его подарит – дело десятое.

Меня разом отпустило! Я даже выдохнула с облегчением. Ну, не магоненавистник – уже хорошо.

Можно успокоиться.

– Марло, проводи гостей наверх, – дал последнее распоряжение дядя. – Захария, пойдем в кабинет. Может, и милая Айла с нами? У меня много книг, наверняка ее заинтересует.

– Книги!!! – оживился Ульви. – А у тебя ведь друг был из столичной академии, дядя. Папа как-то вскользь упомянул об этом. Наверняка и книги редкие есть!

– О! Вот теперь я точно пойду в библиотеку! А ты позаботься о маме. – Я недобро покосилась на брата и решила первой разведать, что там за собрание талмудов.

Врага лучше знать в лицо, а в моем случае тщательно изучить по корешкам…

* * *

Кабинет дяди Сэтта оказался куда скромнее, чем берлога Ульви. Но он красноречиво рассказывал о своем хозяине.

Затхлость.

Запущенность.

Полное отсутствие уюта. Грязные окна. Серые тяжелые шторы. Ни одного даже самого чахлого цветочка. Ни ваз, ни картин.

Я закашлялась.

Деревянный пол застилали тяжелые паласы и половички.

Заваленный бумагой и свитками стол.

Все это вызывало некое сострадание… Странное чувство. Но, казалось, всем все равно, что владелец этого кабинета работает в таких условиях. Захотелось закатать рукава, вытащить отсюда все пылесборники и хорошенько выбить. Загнать нерадивую прислугу на окна. Пусть моют, чтобы солнечные лучи могли проникать внутрь этой совсем небольшой комнаты.

Я не увидела здесь и следов роскоши. Разве что книжные стеллажи. Я прошла до окна и осмотрелась. Покоя не давало врожденное любопытство.

Опа! Мой взгляд упал на небольшой сундук за столом. На крышке пыль и четкие следы от графина, круглые такие. Рядом высохшие сладкие пятна. Это я помнила с детства. Выходит, действительно выпивает дядя Сэтт, но, судя по всему, не часто.

Я продолжила вынюхивать и выискивать компроматы на владельца кабинета. На книжных полках пыль. Никто в этом доме не читает. Книги здесь больше как роскошь.

Печально!

Я оглянулась на мужчин, они о чем-то перешептывались. Судя по жестам и по тому, как активно папа чесал шею, планировали братья отметить встречу с графинчиком. Это я хоть и осуждала, но запретить, увы, не могла. А мама устала, ей не до того.

Криво усмехнувшись, я бросила взгляд в окно. Совсем стемнело.

Упершись в подоконник, попыталась высмотреть хоть что-нибудь во дворе, но лишь испачкала руки. Опять же пыль. Она кругом! Мне чудилось – здесь все присыпано ею.

Вытерев ладони об подол дорожного платья, прошлась до дальних стеллажей.

Заглянув за шкаф, обнаружила еще книги, стоящие на полу, и карту.

Она заинтересовала меня. Развернув, чихнула и вчиталась в названия городков, деревень. Каждое селение зачем-то было обведено кружочком. На дорогах стрелки. Река… Воротянка.

На пальцах вспыхнул огонь, и я тут же откинула этот кусок старой плотной материи.

Воротянка!

Я оглянулась на дядю Сэтта. Он поймал мой взгляд.

– Что-то не так, Айла? Что тебя там так смутило?

Он подошел ко мне и заглянул в угол.

– Карта, – пробормотала я.

– Да, все мы родом из тех мест. Разве не там тебя Захария нашел?

Близость дяди Сэтта странно нервировала. Отчего-то даже стоять с ним рядом было неприятно. Сделав шаг в сторону, я кивнула.

– Да, рядом с Воротянкой, – подтвердил отец. – Но где именно, уже не скажу точно. Да и Айла плохо помнит ту ночь. Мы сделали все, чтобы стереть воспоминания о ее прошлом.

Я улыбнулась и прошла к папе. Рядом с ним всегда было тепло и надежно.

В комнате стало тихо. И заминка эта давила. В воздухе витало нечто такое… Я нутром чувствовала опасность, исходящую от дядюшки. Вроде и нелепо, но предчувствие вопило держать с ним ухо востро. Не приближаться.

А тишина угнетала все больше.

Я мельком взглянула на стол. Свитки с золотыми вензелями. Такие я уже видела в кабинете отца.

– О, дядя Сэтт, а вы занимаетесь торговлей с императорским двором? Виноградники?

– Да-да, всего понемногу. – Мне почудилось, что он был даже рад вопросу, словно и ему некомфортно в моем присутствии. – Но, конечно, основной доход – арендаторы. Я много работал, чтобы получить статус, состояние. Но вот теперь передать бы это кому…

– У вас же сын. – Я пожала плечами.

– Генерал. Император даровал ему землю чуть южнее. Титул шиу. – Дядя громко, протяжно вздохнул, так печально.

– Ого! – Я впечатлилась достижениями сыночка. – Но это же здорово. И вам есть куда расти, развивать торговлю.

– А для кого? – Мужчина сложил руки на груди.

– Ну, может, найдет ваш сын избранную. – Я искренне не понимала сути печали этого дракона. – Нарожают сыновей. Будут вам внуки.

– На это я и рассчитываю. – Он так просиял, что я снова поежилась. – Завтра за завтраком непременно вас познакомлю! Хотя можно и сегодня. Чего тянуть! Вы должны увидеть друг друга.

– Зачем? – Кажется, меня перекосило, но я очень старалась преподать свой оскал как улыбку.

– Как зачем?! – Он удивился вопросу. – Вы же не чужие друг другу. Сдружитесь, сблизитесь, наверняка найдутся общие интересы…

– Сэтт, конечно, они не чужие, – рассмеялся папа, – но какие общие интересы могут быть у моей Айлы и твоего Хэйла?

– Наверняка найдутся! – Дядя Сэтт недовольно взглянул на брата. – Дети обязаны сойтись! Сблизиться.

Я мысленно прикинула, что там за генерал Хэйл. Сложила в уме несколько событий.

«Прибыл одновременно с вами».

Ну, вряд ли здесь обитают толпы генералов. Скорее всего, он один, и я уже поняла кто.

Под моими ногами задымился пол. В буквальном смысле. Просто если раньше намеки о браке были иллюзорными, то теперь они приобрели вполне себе конкретные очертания.

Папа почувствовал дым и, выпучив глаза, кивком указал вниз.

Скривившись, я потихоньку сошла со своего места и, дождавшись, когда дядя отвернется, прикрыла черные следы на полу ковриком. Тут все равно такой бардак, он и не заметит.

Этому мужчине действительно самому бы жениться. Дому явно плохо без хозяйки.

Снова неприятная тишина. Уж лучше бы я с мамой осталась.

– А что мы стоим! Присаживайся, брат, – спохватился дядя Сэтт и выдвинул стул. – Рассказывай, как жил все это время. Чем занимаешься? Айла…

– Посмотрю книги, – быстро нашлась я. – Не возражаете?

– О, конечно, нет. Все, что найдешь достойного внимания, – твое. Хэйл не интересуется науками. Все это никому не нужно. Не стесняйся, девочка, чувствуй себя как дома и считай, что ты хозяйка.

Это он зря, конечно. Хмыкнув, я подошла к первому стеллажу и принялась исследовать богатства, что хранились на нем.

Глава 9

Признаюсь, первое впечатление было обманчивым. Хороших книг у дяди Сэтта хватало.

Действительно хороших… Дорогих, редких…

Правда, все это я видела и дома… Ну… Почти все…

Я заинтересованно выдвинула до неприличия толстую книгу. Стерла с нее слой пыли рукавом. На кожаном корешке золотыми буквами было выгравировано: «Расположение звезд и их путь на небосклоне. Тайны солнечных и лунных затмений».

А вот это что-то новенькое.

Астрономия!

Смекнув, что вот такой книги я у брата точно не видела, обернулась к дяде.

Они с отцом увлеченно делились секретами, как успешно торговать со столичными домами, и, кажется, не слышали друг друга. Каждый старался прихвастнуть и приукрасить свои достижения…

Мужчины!

– Что-то нашла, Айла? – Хозяин кабинета, как оказалось, пристально следил за мной. Он реагировал на каждое мое движение, на каждый звук.

Меня это не то чтобы жутко смущало, скорее настораживало.

– Книгу!

Я выставила перед собой талмуд, а про себя прикидывала, насколько он ценен и удастся ли прихватить его для брата. Ну, на будущее. Ульви точно оценит.

– Да, у тебя отличный вкус и зоркий глаз. – Дядя медленно кивнул и склонил голову набок. – Таких книг было напечатано всего три. Две из них находятся в столичной академии драконов. А третья…

– Эта?! – Мои глаза, наверное, увеличились вдвое.

Настолько редкий экземпляр!

– Да, эта. – Дядя довольно улыбнулся, заметив мою реакцию. Впечатлил.

– Хм… – Я расстроилась.

– Тебе она так понравилась, Айла?

– Конечно, редкая ведь. – Я поставила талмуд на место.

– А ты любишь читать?

– Ну, не то чтобы… – Замявшись, попыталась ускользнуть от ответа, уж больно не любила рассказывать о себе.

– Любит, – вмешался отец. – Она была болезненной. Любой сквозняк, и все – Айла наша с горячкой пластом лежит. А попервой совсем худо было. О, каких только лекарей я не приводил! Мне кажется, в нашем доме были все целители города Вахраима. – Папа хохотнул. – Долго мы ее на ноги ставили. А Ульви все таскал ей книги. Делился самым дорогим. Сказки, легенды. Бывало, мы его буквально гнали из ее комнаты, наш мальчик готов был там ночевать. Он с первых дней к ней так прикипел, что до сих пор эту парочку не разлучишь. Он и привил Айле вкус к хорошим книгам.

– Главное, что она жива, – прошептал дядя Сэтт.

В его глазах вспыхнуло фиолетовое магическое пламя.

В сердце что-то кольнуло.

Из глубины души поднялась волна животного страха. Замерев, я пыталась просто дышать. Прошло мгновение, еще одно, и все улеглось.

Но я так и не осознала причины этого ужаса.

– Да, брат. Тут ты прав. – Папа устало растер лицо ладонью. – Главное, живая. А ведь мы серьезно опасались, что потеряем ее в пути. Голова была разбита, все в крови. О, мы днями молились с Халимой всем известным богам. Сейчас как представлю, что не было бы моей девочки, по́том прошибает. Мы ее сначала отвоевали у смерти, потом боролись с ночными кошмарами. И до сих пор стараемся быть рядом.

– Папа! – Мне стало немного стыдно. – Я уже давно выросла.

– Вырасти-то выросла, – согласился он, – но вот как найду тебе мужа, чтобы на стражу твоего покоя встал, так и выдохну.

– А что же снится тебе? – Дядя как-то притих и подсобрался.

– Это неважно, – побормотала я сконфуженно, не любила, когда говорили обо мне. – А можно все же взять книгу хоть на время?

– Она твоя, – выдохнул дядя Сэтт. – Забирай.

– Моя! Нет, что вы… Это слишком дорогой подарок!

– Забирай, Айла. – Его голос стал тише. – Что ей без дела здесь лежать? Все, что нравится, – все забирай! Все, слышишь!

Такая щедрость показалась мне странной. В первый раз видит и готов все отдать.

Я покосилась на отца. Тот, прищурившись, смотрел на брата не мигая. Видимо, ему тоже показалось это странным.

– Сэтт? – Папа задумчиво почесал указательным пальцем висок и сел ровнее. – Мы для Айлы договорной брак не рассматриваем. Я для нее истинного ищу. Из драконов.

– И правильно, – закивал дядя. – Зачем же девочке нелюбимый? Только истинный. Да так, чтобы горело…

– Чего горело? – выдохнула я.

Мой взгляд снова прошелся по мужчине.

Нет, ну привлекательный, само собой, но для меня слишком староват.

Я бочком двинулась к выходу. С книгой, естественно. Все мне не нужно, но вот этот конкретный трофей из рук выпускать никак нельзя. Всего три напечатанных экземпляра, и один здесь. Под слоем пыли! Нет! Это кощунство! Ему нужен куда лучший и заботливый хозяин. Вот и пойду я отсюда подобру-поздорову к тому «хозяину».

Но ноги сделать не успела…

Дверь с шумом отворилась, и на пороге возник тот, кого я уж тем более видеть не желала.

– Отец! – прошелся по кабинету грозный рык. – Я тебе уже сказал, женись сам!!! А меня оставь в покое! Чьи сумки стаскивают в наше крыло? Кого ты мне там подселить собрался? Пусть выметаются все!

Из носа сероглазого разве что пар не валил.

У-у-у, какой грозный. Я аж затряслась, ага-ага!

– Да-а, вырос ты, Хэйл, – впечатлился папа. – А вот манер не набрался. Упущение, Сэтт. Что-то он у тебя совсем одичал.

Сероглазый приподнял бровь, прошелся удивленным взглядом по мне, повернулся к столу. Прищурился. По глазам видела – усиленно думает. Вспоминает! Того и гляди от натуги лоб по́том прошибет.

– Это дядя Захария, Хэйл, – подсказал ему хозяин дома. – Вы встречались с ним еще до… – Он замялся. – Но ты должен его узнать, сынок.

– Захария? – Генерал отвел взгляд в сторону и болезненно сморщился. – А там, значит…

– Твоя тетя Халима и Ульви, – снова подсказал ему дядя Сэтт.

– Я брата не признал. – Хэйл запустил пятерню в волосы. – Мне думалось, он… куда мельче…

– Нормальный он! – прорычала я, не удержавшись.

Все, что происходило вокруг, казалось странным. Как можно не узнать собственного дядю? Совсем этому генералу на войне голову отбило!

– А ты? – Он обернулся ко мне. – Ты… жена Ульви? – В глазах дракона вспыхнуло уже знакомое фиолетовое пламя, а зрачок, расширившись, запульсировал и вдруг вытянулся в тонкую нить. – Ты его избранная?

– Хуже! – Я усмехнулась и продемонстрировала этому грубияну забывчивому свою фирменную улыбку-оскал. – Я ему любимая… сестра!

В библиотеке повисла тишина.

Дядя Сэтт поднялся и как-то настороженно взглянул на сына, словно ждал от него каких-то действий. Или реакции…

Но, видимо, не дождался. Разочарованно вздохнув, он растер нос пальцами и махнул рукой.

Что это означало, я так и не сообразила.

– Перед тобой Айла, Хэйл. Приемная дочь Захарии, – представил он меня. – Замечательная девушка, правда! Вы непременно должны сблизиться. Я просто уверен, тебе она понравится.

Генерал недоуменно приподнял бровь и окинул своего сумасбродного родителя пристальным взглядом. Повернул голову в сторону тумбы, на которой я ранее заметила те самые сладкие следы от молодого вина.

Немного подумал и тяжело выдохнул. Кажется, он пришел к тем же выводам, что и Ульви.

Дядя Сэтт залил за воротник и теперь навеселе сеет вокруг себя любовь.

Хм… Лучше все же дать деру, пока не поздно… Я сделала еще один шаг в сторону двери, прижимая к груди бесценную книгу.

– Астрономией увлекаетесь, Айла? – Губы генерала изогнулись в усмешке. – Странное чтиво для молодой женщины. Или вы так, просто картинки посмотреть?

Я замерла. Втянула воздух через нос и кокетливо заправила за ухо выбившийся из прически огненный локон.

– Ну что вы, и не такое читаю, – пропела я. – Но, милейший генерал, главная ценность этой книги в ее весе… Как вы думаете, насколько больно получить такой подзатыльник?

Для пущего эффекта я быстро заморгала. Невинно так.

Папа громко кашлянул в кулак, жирно намекая, что веду я себя, мягко выражаясь, не как воспитанная ора. Я и сама это понимала. Но, во-первых, тут как бы все свои, а во-вторых, нечего намекать, что я слишком тупа для наук и способна разве что картинки рассматривать.

Так что я лишь дала сдачи.

Папа снова закашлялся и кивком указал мне на дверь.

Мол, выметайся отсюда, доченька моя любимая, и исчезни с глаз долой.

Закивав, я сделала еще пару шагов в сторону двери, но генерал сдвинулся так, что шкафом встал на моем пути.

– Айла, ну раз уж мы снова свиделись, то у меня есть кое-что ваше. – Он залез в карман и что-то достал, зажимая в кулаке. – Вы, кажется, обронили.

Он протянул мне до скрежета зубов знакомую зеленую тряпку.

Ненавистный бант с пояса платья.

– Вообще-то я его выкинула! – процедила я, удивляясь. Зачем он вообще его подобрал?

– А-а-а, – протянул он. – Зря! Без него платье смотрится хуже…

– А вы так тонко разбираетесь в женском туалете? – Натурально шипя, я все пыталась сообразить: для чего было лезть в кусты за этим кусочком материи, если ты знаешь, что встреча случайна и больше не свидимся.

Тут не только дядя со странностями, но и сын недалеко от него ушел.

– А вы уже знакомы? – как бы между прочим поинтересовался папа.

– Да, – я криво улыбнулась, – твой племянник мне чуть нос не сломал в трактире.

– Неправда, ора! – возмутился генерал. – Если бы вы смотрели, куда идете…

– А я смотрела! – резко перебила я его. – А еще вы меня чуть не сбили уже здесь, во дворе.

– Я проехал от вас на приличном расстоянии. – Он выдвинул подбородок вперед и гневно засопел.

– Не такое оно было и приличное! – Я вырвала у него из рук свой бант. – Чего вы вообще за ним полезли? Что вы в тех кустах делали?

– Да не каждый же день мне дама в окно прелести демонстрирует! – выдал он. – Сохранил как трофей на память!

– Чего?! – Глаза папочки увеличились вдвое.

– Поклеп! – рявкнула я. – Ничего я там не демонстрировала, и приличный мужчина отвернулся бы.

– А с чего ты, прелесть моя, взяла, что я приличный! – не уступал дракон.

– Ой, простите! – Я картинно схватилась за сердце. – Что это я… В самом деле!

– Айла! – Окрик папы заставил меня прикрыть рот.

Поняв, что наговорила уже больше, чем стоило, виновато покосилась на родителя.

– Что ты там, доченька, демонстрировала? – уж больно мягко уточнил он. – Какие такие прелести?

Упс… Мне разом стало как-то жарко. Шея вспотела, спина зачесалась…

– Айла! Я жду ответа. – В глазах папеньки разгорался недобрый огонек.

– Да ничего, папа! – Я вцепилась в книгу, но под его убийственным взором не выдержала. – Это все мама! Она заставила меня надеть это дурацкое платье. – Я жестом обвела лиф с ну очень откровенным декольте. – В нем же дышать страшно. Чихну где-нибудь ненароком, а оно вывалится. Скрывайся потом от свидетелей моего позора всю оставшуюся жизнь. Еще и бант этот. Я за гвоздь зацепилась. Ничего я ему не показывала! – Я ткнула этим самым бантом в генерала. – Просто в окно смотрела, а оно само… Наружу…

Папа зло поджал губы. Взор стал тяжелее. Дядя Сэтт как-то украдкой глянул на мой вырез. Я перевела взгляд на этого невыносимого Хэйла. Он и вовсе с высоты своего немалого роста пялился в мое декольте, не скрываясь.

Вот гад!

– Ненавижу! – прошипела я на этого сероглазого остолопа. – Кто вас просил рот открывать?

– Так я же отдать ваше пытался, – ощерился он довольно.

– Я тебе еще припомню! – прошипела я змеей.

– Непременно! – Он издевательски приподнял темную бровь.

– Кажется, общего увлечения, Сэтт, наши дети не найдут, – резюмировал отец.

– Ну почему же, папа, – возразила я, – мы вполне можем увлекательно держаться друг от друга подальше.

– Зачем же? – Генерал снова криво усмехнулся. – Мне все понравилось. Я за знакомство, за дружбу!

– Корова тебе подруга! – прошипела я так, чтобы услышал только он.

– Какая ты вспыльчивая, прямо огонь! – Он повел носом и нахмурился.

Запахло дымом…

– Айла! – Подлетев ко мне, отец дернул за руку и сдвинул в сторону.

На полу красовалось черное пятно копоти.

– Простите… – промычала я, глядя, как оно продолжает увеличиваться. – Я нечаянно…

– Сэтт, – отец тяжело вздохнул, – я ущерб возмещу…

– Да, какой ущерб, брат, – хохотнул дядя. – Ну, вспылила девочка. Смотрю, у нее в крови настоящее пламя. Все равно здесь пора делать ремонт. Айла меня к нему только подтолкнула.

– А вы к нам, дядя Захария, надолго? – Этот Хэйл улыбнулся так широко, что продемонстрировал белые зубы.

– Да пока невесту не выберешь, – без задней мысли произнес отец, разглядывая поврежденный пол.

– А-а-а, так вы к нам насовсем! – Хэйл приподнял бровь.

– Глядя на вас, генерал, думается, что да, – припечатала я.

– Айла! – одернул меня папа. – Да что с тобой? Ты на себя не похожа. Что за странная реакция на Хэйла?

Я умолкла и покосилась на этого невозможного мужчину. Теперь понятно, чего его женить не могут. Тут только избранная поможет. Ни одна другая дурочка на такого не подпишется.

– Я надеюсь, брат, ты все-таки надолго! – Дядя отчего-то довольно просиял. – Пора уже женить наших детей.

Все же странный он. Мы тут грызню затеяли, кабинет ему испортили, а он сияет от счастья, как начищенная золотая монетка.

– Удачи вам, дядя Сэтт. – Взглянув на мужчину, я печально вздохнула. – Вы подумайте, может, проще вам самому поджениться. Ну, просто… это как бы более реально, чем…

– Айла! – Папа шумно выдохнул.

– Я же от чистого сердца!

– Иди к брату, язва… – Он покачал головой. – И пересмотри линию своего поведения. Я всегда гордился твоим умением держать лицо. Но что я вижу сейчас, Айла?! Это недопустимо, дочь!

Пожав плечами, я еще раз взглянула на черное пятно на полу и поплелась на выход, утаскивая с собой ценную книгу.

Ну а что? Сказали же, бери.

Закрыв за собой дверь, вдруг сообразила, что совсем не помню, как мы сюда пришли, и не знаю, куда мне теперь.

А вернуться в кабинет гордость не позволяет.

И как быть?!

– Ну и чего опять стоим? – раздалось за моей спиной.

Дверь в кабинет повторно скрипнула, закрывшись.

– Думаю, сейчас вам, генерал, что-нибудь подпалить или оставить на потом.

– М-м-м, угрозы… – Его голос казался таким приторно-сладким. – А я думал, ты просто не знаешь, куда тебе топать.

– Дом – не дремучий лес. Не заплутаю!

У меня зубы свело от желания выругаться. Еще никто и никогда не доводил меня до состояния бешенства всего парой фраз. Этот ящер – определенно мастер добивать магов.

– Ты всегда такая, огонек? – В его голосе появилась хрипотца.

– Нет, по особенным случаям. Куда идти… братик?

Он скривился, словно я ему в рот лимон засунула.

– Прямо по коридору. Первая лестница направо, третий этаж. И, вспыльчивая моя, я тебе кто угодно, но не братик!

– Хоть здесь свезло. – Я ткнула ему в грудь своим зеленым бантом и пошла куда сказали.

Он так и остался стоять со своим трофеем в руках у дверей.

Тоже мне, родственничек!

* * *

Поднявшись на нужный ярус, я растерянно заозиралась по сторонам. Ну что до моего заявления – «Дом – не дремучий лес», – это я мощно поспешила с выводами! Заблудиться здесь вполне можно. Да что там, кажется, я уже заплутала.

Куда ни глянь – комнаты… комнаты… комнаты…

Народ шныряет по коридорам. Слуги с чемоданами тащатся по лестницам.

Неужто все разом прибыли в один день?!

Понятно, что ужина ждать не стоит, здесь бы на ночлег устроиться умудриться.

– Ора Уолш! Постойте…

Услышав знакомый голос, я подпрыгнула от счастья.

– Ави Марло, – обратилась с уважением к управляющему. – Вы мой спаситель! Я заблудилась. Вы мне не поможете?

– О, с радостью, – расплылся он в доброй подкупающей улыбке. – А я, признаться, вас и ищу. Комнаты готовы, а нашей драгоценной гостьи все нет и нет. В кабинете ваш папенька сказал, что уже давно отправил вас отдыхать.

– А я вот она где. Видимо, свернула не туда. Дом снаружи видится меньше. – Я старалась быть предельно вежливой. – Вы проводите меня?

– С превеликим удовольствием. – Он галантно улыбнулся. – Я лично занес ваши вещи в лучшую спальню на этаже хозяев.

Я просияла. Управляющий смотрел на меня не отрываясь. В его взгляде чувствовалось напряжение, объяснить которое я была не в силах. Хотя, возможно, это просто бушует мое богатое воображение и чрезмерная мнительность…

Между нами возникла странная пауза. Уголки губ мужчины опустились.

– Ави Марло, что-то не так? – не могла не спросить я.

– Нет, просто я очень рад вас видеть, Айла. – Вроде и простой вежливый ответ, но в нем чудился какой-то скрытый подтекст.

– Я думаю, вы рады видеть всех гостей. – Странное ощущение не отпускало.

Прищурившись, внимательней оглядела управляющего. Примерно ровесник моего отца. Дракон в самом расцвете сил. Статный такой, улыбчивый. Приятный.

Но я точно его раньше никогда не видела. Такого милого человека невозможно не запомнить.

– Конечно, я рад всем, но вам особенно. Но не будем стоять посреди коридора. Пойдемте. – Он вежливо склонился и жестом пригласил меня пойти вслед за ним.

– И чем же комната хороша? – Мне было интересно узнать, что же там меня ждет.

Спускаясь по лестнице, ави Марло задумчиво склонил голову набок.

– Ваши апартаменты просторные, светлые. С личной уборной, – перечислил он. – О, и с отдельным выходом на террасу. Под ней сад. Цветы, фруктовые деревья…

– …комары, – дополнила я рассказ.

– Специальная лампа с маслами на столе от гнуса, – усмехнулся он. – И на террасе тоже. Так что смело гуляйте – ни одно насекомое не проскочит.

– Звучит и правда заманчиво. – Скользнув ладонью по гладким перилам, я сошла с последней ступеньки.

Нужная комната оказалась предпоследней на этаже.

– А мой брат? – обернулась я к управляющему.

– Который? – Он проказливо ухмыльнулся и приподнял бровь.

– Ави Марло, – покачала я головой. – Он у меня всего один.

– Орин Ульви заселился напротив. – Мне показали нужную дверь.

– Родители? – продолжила я расспрос.

– Рядом с вашим братом, ора. Ваша матушка устала. Я распорядился принести ей теплой воды, и она уже отдыхает. – Голос управляющего мгновенно стал серьезнее.

– Да, она плохо перенесла поездку. – Кивнув, я поджала губы. – А может… стоит позвать лекаря?

– Такое бывает, ора Айла. Укачивает. Ваш брат побыл с ней. Но уже ночь, лучше целителя пригласить с утра. Если, конечно, на то будет необходимость.

– Если можно, лишним не будет, – мягко настояла я на своем.

Он кивнул.

– Ну, показывайте эту самую чудесную комнату. – Мне не терпелось уже скинуть убийственное платье и свалиться на мягкую постель.

Ави Марло тут же распахнул передо мной дверь.

Какая красота!

Просторное помещение. Шкаф трехстворчатый, резной невысокий стол, два стула и кровать.

Нет, не так… КРОВАТЬ!!!

В ней поместилось бы три меня и еще два Токи.

Императорское ложе, не иначе. А высота перин такая, что рядом пуфик стоял, чтобы на постель забраться. Три подушки, балдахин…

И почему у меня дома нет такой кровати? Хочу!

– Вас устраивает, ора? – с хитрым прищуром поинтересовался управляющий.

– О да… А уборная?

– Все в комнате. Первая дверь – умывальня, а вторая…

– Все поняла, – закивала я.

– Сейчас служанки немного заняты. В доме тридцать семей, и…

– А много среди них девушек? – нетерпеливо перебила я.

– Простите?! – не понял управляющий.

– Молодых драконесс… Много?

– Может, драконов? – На его лице читалось недоумение.

– Нет. – Я покачала головой. – Меня интересует именно женская часть гостей. Молодые, ищущие богатого перспективного жениха драконессы.

– Ора Айла, – как-то даже укоризненно вздохнул он. – Они все сюда приглашены именно потому, что этого и жаждут. Шиу Хэйл весьма перспективный жених. Простите мою некоторую бестактность, но, думаю, вы найдете с ним общий язык и сблизитесь. Вы непременно ему понравитесь.

– Боюсь, что мы уже друг другу совсем не понравились, – усмехнулась я. – Он очень груб.

– Ну-у-у… – Управляющий выдохнул через нос и поджал губы, подбирая слова. – Шиу Хэйл, несомненно, обладатель сложного характера, но я никогда не поверю, что вы его не очаровали.

– А зачем мне его очаровывать? – заинтересованно уточнила я. – Невеста ведь другая.

– Мне не пристало обсуждать дела хозяев дома, но, кажется, нет уже никакой невесты. Вернее, девушка-то есть, и договоренности тоже. Только вот генералу Хэйлу они… – Он почесал шею, так и не договорив.

– Чихал он на них, – подсказала я.

– Да, именно. Громко так, на весь коридор. – Управляющий развел руками, вроде как намекая, что другой реакции молодого хозяина тут никто и не ожидал. – Так о чем я, ора Айла? Простите, отвлеклись. Прислуга занята, я сам принесу вам ужин. Сегодня не будет общего стола. Все устали с дороги. Есть у вас какие-то предпочтения в еде?

– Я буду крайне признательна за овощи, – просияла я, все же мне искренне понравился этот тактичный вежливый мужчина. – И если можно, графин с водой. Я порой плохо сплю.

– Конечно, все будет сделано.

– Еще раз благодарю, ави Марло. Комната – просто восторг!

– Я рад, что угодил вам. Очень рад! И полагаю, все соседи придутся вам по душе.

Он странно взглянул на меня, как-то виновато-пристыженно. Хмыкнул и поспешил на выход.

Хотя, может, у меня разыгралось воображение?

Подождав, пока управляющий выйдет, я, пританцовывая, проследовала к шкафу и распахнула его.

Ну что же, пора обживаться и разбирать чемоданы.

Глава 10

Обгладывая куриные косточки, аккуратно складывала их на салфетку. Конечно, мясо я не очень люблю, но уж что принесли. Наглеть и требовать чего-то иного не стала. Поздно, все устали, уже не до моих капризов.

А вообще чего жаловаться?! Ужин у меня вышел пусть и не совсем обычный, но зато очень сытный. Куриные крылышки под виноградным соусом, вареный картофель, толченный с молоком. Жареные гренки с сыром, нарезка из огурцов и сладкого перца. Горстка моего любимого зеленого горошка. Но главное – вазочка с фруктами.

Я не без удовольствия разглядывала сочные персики, роскошную гроздь розового винограда, красные яблоки, синие сливы и оранжевые пахучие мандарины. Все спелое, красивое, аппетитное. И мне одной… Только лишь мне…

В дверь тихо постучали. Я мгновенно напряглась, гадая: это управляющий что-то позабыл или иной гость.

Отложив кость, вытерла руки и с опаской пошла проверить, кого же все-таки принесло.

Приоткрыв резную тонкую дверь, тут же натолкнулась взглядом на Ульви.

Сердитого Ульви! Рассерженного, с пылающим взором.

– Что? – Сложив руки на груди, я вопросительно приподняла бровь и приготовилась получить нагоняй.

Правда, за что – еще не поняла. Ну, думаю, это я сейчас услышу, можно и не напрягаться.

– Ты, когда мне чемодан собирала, о чем думала, сестрица? – зарычал он.

А в голосе столько неподдельного возмущения.

Прямо крик души.

– Да не секрет о чем. Все о том же. О твоем скором браке, – спокойно ответила и, прищурившись, все же уточнила: – Так что не так?

– То есть ты считала, что по приезде я сразу соскочу с кареты и побегу искать ту единственную, не зная ни сна, ни отдыха?! – Упершись кулаком в косяк, брат навис надо мной аки вулкан, а судя по тому, как раздувались его ноздри, еще и действующий. Того и гляди рванет.

– Да что не так? Говори как есть, – проворчала я, затаскивая брата в комнату.

Свидетели нам ни к чему. Ульви нужна исключительно положительная репутация.

Развернувшись, снова натолкнулась на гневного брата, униматься тот не желал.

– А в чем мне ходить днем? А? В чем спать? Айла! В этом? – Брат покрутился на месте и нервно дернул за жабо. – Ты о чем думала, собирая мне чемодан?

– Хм… – Пожав плечами, натужно вспоминала – сложила ли я ему хоть какой-нибудь домашний костюм и пижаму.

И ничего такого на ум не приходило.

– За что? – простонал он. – Ни книг, ни нормальной одежды.

– Ладно тебе, чего киснешь, – как можно веселее произнесла я, чувствуя за собой вину. – К братцу в гости зайди, наверняка у него что-нибудь для тебя найдется.

– Не хочу. – Его передернуло.

– А что так? – Мое любопытство вмиг навострило уши.

– Ходил тут злой, рявкает на всех. Здоровый такой… – Ульви устало растер затылок. – В детстве он был куда веселее и проще. Сейчас как сыч.

– Да и ты не мелкий, Ульви, – отмахнулась я. – Ну, к папе обратись…

– Он у дяди Сэтта в кабинете до сих пор, – простонал брат. – А я не могу переодеться, потому что просто не во что!

– Они отмечают. – Я легонько ударила тыльной стороной ладони по шее, жирно намекая, что там в ход идет молодое вино. – Прости, родной, но свою ночную рубашку я тебе не дам. Разгуливай по комнате в подштанниках.

– Неудобно, – фыркнул он, – служанки ходят…

– Так и хорошо! – воодушевилась я. – Пусть смотрят. Мускулы разглядывают. Оценят тебя, с дамами поделятся, что там ого-го какой жених…

– Ну почему у тебя все сводится к одному? – зарычал он, заметно психуя.

– Потому что мама к стене прижала! – гневно выдала я.

– Ладно-ладно, – мгновенно успокоился он и, одним движением содрав с ворота рубашки жабо, расстегнул все пуговицы. Вздохнул с облегчением и вновь взглянул на меня: – Рассказывай, что у вас там в кабинете дяди случилось?

– Ничего…

– Не обманывай, от тебя дымом пахнет за версту. Делись с братом, что спалила? – Он встал на пуфик и нагло завалился на мою кровать. – Ой…. Ай… Ого! Ого-го!!! – раздалось сверху. – Откуда у тебя это?

Поднялась рука и продемонстрировала мне трофей, утащенный из библиотеки дядюшки.

Гневно засопев, я подскочила к братцу и стянула с его ног сапоги.

Грязные! Неряха на мою голову!

– Айла! – Ульви сел. – Откуда? Их же всего…

– Три! – Я важно прошла к столу. – Две в какой-то там академии, а третья теперь моя.

– Наша, ты хотела сказать! – Ульви с любовью провел ладонью по обложке талмуда.

– Нет, брат мой любимый, пока она моя. Но… – я сделала многозначительную паузу, – она может стать и твоей.

– Что тебе нужно, вымогательница? – повелся он. – Я за нее душу продать готов!

– Далась она мне, душа твоя. – Я достала из корзины виноград и закинула в рот сразу три ягодки. – Пять желаний.

– Три, – отозвался он, поглаживая корешок книги.

– Шесть!

– Боги! – заныли на кровати. – С кем я спорить собрался?! Ладно, пять желаний. Перечисляй.

– Э-э-э, нет. Желания будут выдвигаться по обстоятельствам. После пятого – книга целиком и полностью твоя. В чемодан и домой ее. В сокровищницу!

– Айла, ты представляешь, сколько она стоит? Да боги с ценой… Ее же достать невозможно!

– Ну я же достала. Добрый дядя Сэтт на меня взглянул и выдал: «Все здесь твое!»

– Чего?! – Брат книжку-то положил. – Что за странное заявление? Как взглянул?

– Не знаю. – Я пожала плечами и продолжила: – Но книгу отдал, даже не просила толком…

– Стоп! – Ульви жестом заставил меня замолчать. – У дяди жена уже была избранной…

– Не-не-не, – я замотала головой, – даже не намекай. Он же мне в отцы годится!

– Тут что-то другое. Как отец среагировал?

– Ну-у-у, его это по меньшей мере удивило.

– Хм… Все равно держись от него подальше… Но если что-то понравится – забирай! – хмыкнул он и снова погладил талмуд.

– Ты там руки не распускай! – шикнула я на него. – Это пока мое.

Взяв вазу с фруктами, я вскочила на пуфик и приземлилась рядом с братом. Его слегка подкинуло на перине.

– Ульви, почему у нас дома не такие постели?

– Не знаю. – Он откинулся на подушку и сграбастал самый большой персик. – Но это нужно исправить! Такая прелесть – эти балдахины. Лежишь как в императорских покоях…

– Ага, – блаженно протянула я, – и комары не жужжат.

Ульви доел персик и метко запустил косточку в грязную тарелку на столе. Я рассмеялась и снова взяла виноград.

– Сладкий? – Брат покосился на мою прелесть.

– А то! Поэтому я тебе его не дам.

– Ну одну, не будь жадиной…

– Самую маленькую, – нехотя уступила я.

– Айла, ты меня не любишь…

– Я люблю тебя больше всех! – С этими словами я сорвала с веточки самую большую виноградину и впихнула ее брату в рот.

Странный шум привлек наше внимание. Не сговариваясь, привстав, мы взглянули сквозь приоткрытую дверь на террасу. Там было уже темно, только неясные силуэты деревьев, но я была уверена, что видела тень. Кто-то за нами наблюдал.

– И что это было? – прошептала я.

– Спокойно, Айла, дом полон людей.

– Нет, Ульви, там кто-то был.

– Успокойся. Здесь тебе ничего не угрожает. Я буду напротив, родители тоже. Никто не причинит тебе вреда. Выдохни! – Он взял мою ладонь. – Ты слышишь меня, сестренка, я всегда буду рядом и всегда тебя спасу.

Дом притих, когда брат вышел из моей комнаты. Как и всегда, он дождался, чтобы сон меня сморил, за что я была ему благодарна.

* * *

Огонь! Куда ни посмотри – оранжевая живая стена. Изгибающаяся и старающаяся тебя достать. Лизнуть кожу. Испепелить волосы.

Дым! Я чувствовала, как задыхаюсь. Он заполнял легкие. Вызывал резь в глазах. Слезы потоком лились по щекам. Я стирала их ладонями, размазывая по лицу соленую влагу. Пепел кружил над головой словно хлопья черного снега. Треск горящих балок, их жалобный стон под гнетом всепожирающей стихии.

Огонь повсюду.

Куда ни глянь. Я металась по двору своего прежнего дома и никак не могла выбраться из замкнутого круга. Ловушка. Зацепившись ногой за тяжелую цепь, подняла ее. Токи. Железо мгновенно раскалилось и стекло с моих ладоней, не причиняя никакой боли. Растерев кулаком глаза, уставилась на пустую собачью будку. Рядом с деревянной миской валялись нетронутые рыбьи головы.

И огонь стеной.

Страх разъедал душу. Сердце бешено колотилось. Я поднялась на ноги и постаралась обежать дом. Но куда бы я ни повернула… как сильно бы ни бежала, все равно возвращалась на передний двор. К покосившемуся забору, к сараю… К тропинке, на которой, вскипая от жара, растекались лужицы крови.

Скрип отдаляющейся телеги, где-то там, на дороге, ведущей к тракту.

Спасения не будет! Выхода нет. Кожа пылала от жара. Дышать… Я пыталась сделать вдох, но лишь хваталась за горло.

Мелькали тени. Они то появлялись из огня, то исчезали в нем, растворяясь. Смех братьев. Пламя на мгновение преобразилось в их лица.

Льям… Виям…

Шаги за спиной. Громкие. Но, обернувшись, я не увидела никого. Лишь большая тень. Огромная. Дракон.

Дым закрутился смерчем и устремился к объятому пламенем дому. Скрипнула ветхая входная дверь, и на старое покосившееся крыльцо вышел отец с глиняным графином в руках. Подняв голову, он взглянул на меня мутными глазами. Печально улыбнулся и выпустил графин из руки. Глиняный сосуд разбился на мелкие осколки. Взвилось пламя, и крыльцо обвалилось. Отец исчез.

Не в силах сдвинуться с места, я смотрела на окна своей комнаты. Лишь чернота. Пустые глазницы.

Скрип, грохот. Крутанувшись на месте, заметила невысокую тень. Из сарая выкатилась мамина тележка, наполненная морковью. Она пронеслась мимо меня и исчезла в огне.

Где-то за этой ревущей стеной слышался отчаянный лай Токи.

Это придало сил. Я металась, ища спасения, а круг все сужался, оттесняя меня к ненавистному дому.

Мелькали тени. И шаги… шаги…

Кто-то постоянно находился за моей спиной. Дышал в затылок. Легонько касался волос. Я чувствовала его присутствие всем телом. Холодный пот вызывал толпу мурашек, спускающихся по шее вдоль позвоночника. Но, несмотря на озноб, становилось все жарче.

Все удушливее… Все страшнее…

Падая на землю, я вслушивалась в далекий лай Токи. Верный друг отчаянно рвался через стену огня. Моя последняя надежда… Но силы покидали. Что-то вязкое потекло по виску. Стерев это пальцами, поднесла к лицу. Темная грязная кровь. Что-то мелькнуло, и рядом упала разбойничья дубинка. Потянувшись к ней, я замерла, на моей руке вспыхнуло черное магическое пламя и появился браслет. Он плотно сжимал запястье, руны в его плетении ярко вспыхивали фиолетовыми всполохами…

Подарок Оуэна.

Уткнувшись носом в жирную, покрытую слоем сажи и пепла грязь, я вновь услышала шаги и словно наяву над собой:

«Эта вещь тебе не принадлежит, маленькая дрянь! Еще не хватало, чтобы мой сын путался с магичкой!»

И голос, такой знакомый…

Вздрогнув, я распахнула глаза и, испугавшись, затушила тлеющий край одеяла. Ладонью касаясь пламени, только уже наяву.

Сон. Мой кошмар. Он вернулся! Стал ярче… реальнее. Ужаснее! Вздрагивая, я стерла с щек слезы.

В воздухе ощущался слабый запах дыма. Подскочив, осмотрела перину и простынь. Влажные. И постель, и моя ночная рубашка, и волосы.

Как я боялась, что однажды во сне сожгу все вокруг себя. Спалю дом. Свою любимую семью. Папу, маму, Ульви, Токи.

Этот страх был сильнее любого кошмара, потому что тогда мне уже не проснуться. Не почувствовать объятия любимых людей.

И этот ужас преследовал меня всю жизнь.

Вздрогнув всем телом, я спустилась с высокого ложа и поежилась.

Снаружи тянуло сыростью. Дверь так и осталась приоткрытой. Мой слух уловил капли дождя. Они барабанной дробью стучали по каменному навесу террасы.

Еще раз взглянув на постель, поняла, что сегодня уже не усну. Тяжело вздохнув, распахнула настежь дверь и вышла на огромный балкон в одной сорочке.

Глубокая ночь. Никто меня не увидит.

Ступая босыми ногами по полу, ощущала лишь холод. Никакого огня. Только стена дождя. Как я была ей рада! Вокруг пахло цветами. Сладкие ароматы пьянили. Пройдя до перил, перевесилась и взглянула вниз.

Сад!

Высокие фруктовые деревья. Усеянная зелеными ягодами вишня. Желтеющая слива…

Запущенные клумбы. Розы. Красные крупные пионы, а вокруг, на дорожках, яркие опавшие лепестки. Никто не срезал цветы, не собирал букеты. Стена колючего шиповника. Его так давно не обстригали, что кусты потеряли всякий вид. Розовые и голубые шапки гортензии. Сколько красок вокруг…

Ко всему бы этому приложить руки…

– И чего тебе не спится, лера? – Голос за моей спиной оказался столь неожиданным, что я прижала руки к груди и резко обернулась. С кончиков пальцев сорвалось пламя, но хмурый генерал легко его отбил и послал мой слабенький файербол куда-то в стену дождя.

Усмехнувшись, дракон покачал головой. Он стоял босой, в одних коротких штанах и куртке, накинутой на голые плечи, и смотрел на меня не отрываясь. В серых, как грозовое облако, глазах разгоралось неистовое фиолетовое пламя. Зрачок запульсировал и вытянулся в тонкую нить.

Пламя его глаз разгоралось. Мышцы лица мужчины дернулись: он то ли скалился, то ли принюхивался. На мгновение показались внушительные клыки. На скулах, подбородке, лбу проступили крупные серебряные чешуйки. Я еще никогда не видела человека, столь близкого к обороту, даже несмотря на то что много лет прожила в семье драконов.

Магическое пламя разгоралось, заполняя глаза. Взгляд генерала прожигал насквозь. Он проникал в душу, оставляя там свой отпечаток.

«Дракон!» – сообразила я.

На меня неотрывно смотрел зверь. Зрачок резко расширился, запульсировал и вновь вытянулся в тонкую линию. Серые глаза генерала следили за каждым моим движением. Словно я его жертва, а он расчетливый охотник.

Это ощущение мне не понравилось.

– Вам не говорили, что подкрадываться со спины нехорошо? – как можно смелее произнесла я, а самаспешно искала пути отступления в свою комнату. Еще никогда мне не хотелось так позорно бежать с поля боя.

– Нет, лера. – Он усмехнулся, словно почувствовал мой страх перед ним. – Наоборот, только так и побеждал.

– Это подло, вы не находите? – Я отошла от перил и сделала пару шагов назад, увеличивая между нами расстояние.

– Нет, не нахожу. – Он внимательно следил за моими действиями, на его губах обозначилась высокомерная улыбка. Такая противная, что захотелось стереть ее с лица дракона. – Я тебе больше скажу, лера, это весьма эффективно. На войне не до приличий…

– Я не лера, а ора, – процедила сквозь зубы, отступая к двери в свою комнату.

– Это что-то меняет? – Он вопросительно приподнял бровь и сложил руки на груди.

И весьма мощной груди. Все же Ульви заметно проигрывал брату в габаритах. Этот генерал будто выточен из камня. Можно было легко различить каждую мышцу, и я не сомневалась: прикоснись я к ним, они оказались бы тверды, как скальная порода.

И все же я не могла оторвать взгляд от этого мужчины. Что-то в нем будоражило мое сознание. Мысли постоянно сворачивали куда-то не туда, ступая на грешную тропинку недозволенного для молодой незамужней женщины.

– Неужели я задал такой сложный вопрос, лера? Что же меняет мое к вам обращение? – Он прищурился, ведя какую-то свою игру, смысла которой я не понимала.

– Для меня меняет все, – выдохнула я, пытаясь вернуть свои мысли в нужное направление.

– А для меня ровным счетом ничего. Ора, лера… Все едино. Никогда не страдал возвышением собственной расы над магами или оборотнями… Да и против ведьм ничего не имею. – Он подошел к перилам и, согнувшись, сложил на них руки. Замер. Просто стоял и смотрел, как капли бьют по небольшим лужам на каменной тропинке.

– Вы видели оборотней? – прошептала я. – Говорят, они населяют континент через океан.

Он не отреагировал на вопрос. Молчал и всматривался в одну точку, словно уйдя в себя.

Поняв, что ответа не будет, пожала плечами и решила, что мне лучше вернуться в комнату. Развернувшись, сделала лишь шаг и тут же услышала тихое:

– Не уходи… ора. Мне тоже не спится… Вместе не так одиноко коротать ночь.

Тон его голоса стал подкупающе мягче. Да и выглядел он в этот момент не как хамоватый генерал. Глубокая ночь, а он босой, как и я, на террасе. Неужели его тоже терзают кошмары? Это затронуло мое любопытство.

Подумав немного, я взглянула на него и хитро прищурилась:

– Чего же вам не спится? Совесть является мучить за загубленные жизни магов?

Его плечи затряслись, и до меня долетел тихий смешок.

– Нет, лера. Совесть для военачальника – ненужный элемент.

– Тогда что же вы здесь делаете?

– Сам не понимаю, что со мной. – Улыбка сошла с его лица. – Не могу уснуть, и все тут. Иногда такое бывает. Я чувствую неясный страх в груди, словно чужой. Он терзает меня, не дает покоя. Только по ночам. Днем никогда. Это странно, правда? Сегодня именно такая ночь.

Ну вот, не одну меня, значит, во снах душат кошмары. Даже немного жалко стало этого огромного мужчину.

Вернувшись, я уцепилась за перила и, подпрыгнув, уселась на них сверху. Генерал вздрогнул и, резко рванув ко мне, схватил за плечо так сильно, что напугал. Открыв рот, я лишилась дара речи. Но, опомнившись, обхватила его запястье двумя руками, пытаясь высвободиться.

– Генерал… как вас там… – С перепугу и имя его позабыла. – Вы что творите?

Он вскинул голову и уставился на меня в упор безумным, шальным взглядом. Моргнул. В его ледяных глазах снова появилось пламя. Зрачок пульсировал как бешеный: он то сужался до тонкой нити, то вновь становился человеческим. Подавшись вперед, мужчина втянул в себя воздух, его ноздри расширились. Снова моргнув, он склонил голову набок. Внимательный взгляд прошелся по моему лицу, телу…

– Генерал, – процедила я сквозь зубы, откровенно злясь на такое самоуправство. – Не отпустите – заору. Мне подмоченная репутация кстати, а вот вам вряд ли.

– Прости. – Он нехотя выпустил мою руку. – Мне вдруг показалось, что ты упадешь. Не знаю почему, но…

– Чего это я упаду?! – Я усмехнулась и вмиг подобрела. – Да я мастер держать баланс! К тому же невысоко.

– Достаточно, чтобы переломать кости, – поджимая губы, процедил он недовольно. – Слезь, пожалуйста, перила влажные. А ты еще и в… А почему ты в ночной сорочке?!

Он скользнул взглядом по моему одеянию.

– Наверное, потому что ночь! – Разведя руками, я оскалилась в улыбке. – К тому же, генерал сами-знаете-как-вас-там, моя сорочка приличная донельзя и куда скромнее дневного платья. Вот даже щиколоток не видать. – Я кокетливо приподняла подол и показала босую стопу. Он сглотнул и насупился.

– Я Хэйл, а не как меня там. – В его голосе зазвенело недовольство. – И слезь, огонек. Не провоцируй меня, а не то стащу сам.

– Ух, какие мы нервные. – Я спрыгнула на пол и оперлась о перила бедром. – Так лучше?

– Намного. – Он странно вглядывался в мои глаза, словно пытался там что-то высмотреть. – А почему ты не спишь, колючка Айла?

Глава 11

Пожав плечами, я уставилась на лужи. Капли весело отплясывали на их поверхности, образуя пузыри.

«Значит, лить будет долго», – вспомнила примету.

Где-то вдалеке прогремел гром, и через несколько секунд небеса осветила рогатая молния.

Я молчала. Ну а что ему скажу? Не душу же выворачивать! О своих кошмарах я никогда никому не рассказывала. Сначала боялась. Думала, узнай папа, что я могу их сжечь во сне, он выгонит меня…

А потом…

А потом сны стали чем-то глубоко личным. Эти страхи были только моими. А генерал Хэйл, по сути, мне никто. Не брат, не друг, не возлюбленный… Так, просто посторонний. Тот, кто промелькнет в моей жизни несколько раз, и не более. Да и вряд ли в скором будущем я еще приеду сюда в гости. Так что, возможно, эта встреча и вовсе станет единственной.

Поэтому откровенничать с ним я не собиралась.

– Что ж ты молчишь? – устало выдохнул дракон. – Какая боль может быть у тебя, огонек? Рановато тебе страдать бессонницей.

Хмыкнув, я выставила ладонь, ловя на нее крупные холодные капли. Аромат цветов усиливался, опьяняя.

– Неужели я так сильно тебе не понравился с первого взгляда? – прошептал он. – Одна мимолетная встреча – маловато для неприязни, ты не находишь?

– А вы должны были покорить мое сердце с этой самой первой встречи?

Улыбнувшись, я обернулась и поймала на себе его серьезный изучающий взгляд.

Снова ударил гром, и вспыхнула молния.

В глазах дракона пылало магическое пламя: оно не утихало, наоборот, становилось все яростнее и ярче.

– Не знаю, Айла. – Мужчина склонил голову набок. – Просто интересно, чем так сразу не приглянулся. Неужто из-за одного столкновения в этом проклятом трактире?

– Нет. – Я покачала головой, сама не зная, как объяснить ту бурю эмоций в душе, что вызывало одно лишь присутствие генерала. – Но если вам станет проще, то мне в принципе мало кто нравится.

Приподняв бровь, дракон распрямился и, подойдя ко мне ближе, сам уселся на перила. Скинул тяжелую куртку с плеч. На его широченную спину попада́л дождь, капли стекали по смуглой коже, оставляя влажные дорожки, но мужчина, казалось, этого не замечал. Кивнув своим мыслям, он снова не мигая уставился на меня.

Сглотнув, я остро ощутила его близость. Будто даже немного теплее стало, а внизу живота и вовсе горячо. В груди все сжалось, каждый вдох давался сложнее. Такого со мной никогда еще не случалось. Конечно, я и раньше оставалась наедине с кавалерами, позволяла порой украдкой даже срывать поцелуи, но… Еще никогда я так пронзительно не чувствовала близости мужчины. Настоящего, не прыщавого юнца, не приятеля брата, не сына маминой подруги.

А мужчины…

Облизав вмиг пересохшие губы, подавила в себе желание отойти от него, а то и вовсе позорно сбежать в свою комнату и плотно закрыть дверь.

– Айла, ты что, боишься меня? – Генерал подался вперед. – Серьезно, огонек?

– Это не страх, – пробормотала и тут же прикусила нижнюю губу. – Это… приобретенная осторожность к незнакомцам.

– Тебя кто-то обидел? – Он продолжал задавать свои неудобные вопросы, а я, словно малолетняя глупышка, наблюдала, как скатывается очередная крупная капля дождя по его груди. Ее след изгибался, мускулы мужчины дернулись. Прикрыв глаза, выдохнула…

Зачем он снял эту проклятую куртку?!

Ситуация становилась просто неприличной. Мало того, что я в ночной рубашке, так и он с голым торсом. В подштанниках… Меня бросило в жар…

«О чем он спрашивал? – спохватилась мысленно и приказала себе собраться. – Обидел ли меня кто-то, кажется, об этом…»

– Можно сказать и так, – выдавила, не уверенная в ответе.

Дракон снова прошелся взглядом по моей влажной ночной рубашке, задержался в районе груди, скользнул ниже… Я почувствовала себя в этот момент обнаженной. Выставленной напоказ. Внизу живота стало совсем тяжело. Нужно было срочно сбегать от него подальше.

Это ненормально – так реагировать пусть и на полуобнаженного, но все же практически незнакомого мужчину.

Я теряла голову… Мысли разбегались в разные стороны.

Кошмар!

– Занятно выходит. – Голос генерала стал ниже и грубее. – Я вдруг понял, что не знаю о тебе ничего. Даже имя сегодня услышал впервые. Странное упущение. Хотя я никогда не интересовался родней. А зря. Все, что мне известно: очень много лет назад дядя подобрал бедную сиротку, но конкретного ничего…

Кхм… Я цыкнула и высокомерно задрала голову. Ладно, потом понаблюдаю за ручейками на его груди…

– Даже так! – прошипела в ответ и, улыбнувшись, продемонстрировала клыки. – Звучит не очень приятно это ваше «бедная сиротка». Не находите?!

– Это я сказал не подумав, – якобы смутившись, генерал с трудом сдерживал веселье.

В его глазах заплясали смешинки. Он меня провоцировал, выводил на эмоции!

Ах ты ж!.. Мои щеки мгновенно вспыхнули от возмущения.

– Генералы никогда не говорят не подумав, Хэйл! – не удержалась я. – Они выверяют свои слова. Вы намеренно пытались унизить!

– И много ты генералов знаешь? – Он все же хохотнул.

– Нет, но сути это не меняет! Хотя если вспомнить все, что я о вас слышала, то ваше пренебрежение вполне предсказуемо! Ненавидите магичек?!

– Огонек, ты вроде отмерла, но мы снова начинаем ссориться…

– С твоей подачи… братец… – процедила я сквозь зубы.

– Я уже говорил. – Он склонился еще ниже и буквально выдохнул мне на ухо: – Я тебе кто угодно, но не братец. Или тебе Ульви мало?

– А при чем тут он? – повернувшись, рыкнула ему прямо в лицо.

Мужчина замер, взгляд его драконьих глаз опустился на мои губы. Он сглотнул, его кадык заметно дернулся.

– Вы очень близки. – Его дыхание разбилось о мою кожу.

– Естественно. – Не выдержав напряжения, я все же отстранилась, чем вызвала его явное неудовольствие. – Мы же росли вместе.

– Но вы не родные… – Ладонь Хэйла легла на перила рядом с моей.

– И что? – Я отдернула руку, невыносимо остро чувствуя тепло его тела. – Вы к чему это клоните, генерал? Говорите уж прямым текстом.

Он открыл рот, закрыл и, отстранившись, снова уставился в дождь. Такая смена эмоций показалась мне странной. Улыбка на его губах исчезла. Он снова выглядел грубым сухарем. Только вот меня это не устраивало.

– Ну нет уж, шиу Хэйл, давайте, договаривайте до конца. Вы меня в чем-то непристойном уличить хотели?!

Поджав тонкие губы, он отвернулся. Сложив руки на груди, я сама не заметила, как принялась босой ногой отстукивать по полу. Нет, мне было принципиально добиться от этого несносного типа ответа.

Как можно быть таким невыносимым? Таким раздражающим… Таким… Ар-р…

Не знаю, что случилось с его избранной, но не удивлюсь, если дева просто вышла из окна высокой башни погулять, осчастливленная таким женихом. Или ее попросту ударом приложило от привалившей радости. Сердце не выдержало!

Хэйл хмурился… Взглянул на мою ногу. На его скулах заходили желваки…

А-а-а, не нравится…

Да-да, я тоже умею быть невыносимой.

– Прекрати, Айла, – процедил он. – И нет, я не пытался тебя в чем-то обвинить. Просто…

Он поднял руку и махнул. Как будто все не имело значения. Словно мне все показалось! Это окончательно пробудило в моей душе дремлющих демонов…

– Просто?! Что просто? Это были явные намеки! – не отступала я. – Мне это не понравилось. Раз уж начали, шиу, так уж и говорите до конца, что вам там привиделось и когда.

– Слушай, огонек, вот почему ты будишь во мне что-то такое, что заставляет выходить из себя?! – процедил он сквозь зубы.

– О, можете не считать себя каким-то особенным. – Теперь уже я высокомерно отмахнулась от него немного в издевательской манере. – На меня большинство так реагирует. Мое природное обаяние! Так что там за пошлости в вашей голове, неуважаемый?

Он шумно выдохнул через нос, да так, что черный дымок пошел. Мгновенно вспомнив, что передо мной темный, гонор я поубавила. Что-то забылась совсем.

Этот генерал – это тебе не душка Ульви, на его нервах, как на арфе, часами не поиграешь.

Сглотнув, я мельком взглянула на него. Хэйл медленно моргнул, видимо, тоже усмиряя свои эмоции.

Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь каплями дождя. Он ослабевал, переходя в моросящий. На лужах, подсвеченных уличными фонарями веранды, что располагалась прямо под нами, образовывалось все меньше пузырьков.

Становилось холоднее. Под подол моей ночной рубашки то и дело пробирался сырой сквозняк, вызывая мурашки.

– Хорошо, остынь, Айла, – выдохнул дракон. – Я признаю, что не прав. Намеки мои были неуместны и оскорбительны.

Приподняв бровь, я искренне удивилась. Мужчина, признающий свою неправоту, был мне в диковинку. Теперь я даже и не знала, как подступиться к такому невиданному зверю.

– Может, вам это и не понравится, генерал, но мне все равно, что вы там признаете и на что намекаете. Лучше держите свое мнение при себе, и тогда я не расскажу вам все то, что думаю о вас. Но как факт – вам регалии голову жмут. Чего вы вообще явились посреди ночи на мою часть террасы? Откуда вы здесь?

Он склонил голову набок и взглянул на меня так, что захотелось встать смирно и в боевом приветствии прижать кулак к груди. На губах мелькнула нехорошая улыбка.

Оторвавшись от перил, он сделал шаг ко мне и навис, словно скала, подавляя своей непередаваемой харизмой. К моему стыду, я мгновенно осознала, кто тут самый грозный и самый внушающий трепетное уважение.

– Айла, огонек ты мой вспыльчивый… – Подняв руку, он поймал мой подбородок и, задрав голову, заставил смотреть ему в глаза. – Если ты не знала, то это целиком и полностью моя часть террасы.

– С чего это? – пропищала я, утопая в яростном лиловом пламени его очей.

– С того, что мы живем через стенку друг от друга.

Он кивком указал на открытую дверь соседней с моей комнаты, которую я и не приметила.

Открыв рот, выдохнула, признавая себя дурочкой. Это не он приперся на мою террасу, а я нахально явилась на его.

– Час от часу не легче! – Моргнув, я постаралась взять эмоции и чувства под контроль.

Словно разглядев мое смятение, этот… как его назвать… медленно, чуть нажимая, провел большим пальцем по моей нижней губе. Вздрогнув, я ощутила такое дикое томление внизу живота, что позорно поджала ноги.

Надо бежать, срочно!

Это не мужчина – это наваждение!

Этот дракон выворачивал мою душу наизнанку, заставлял сердце скакать как чумное в груди… Да я думать рядом с ним нормально не могла.

Бежать и никогда не подходить к нему ближе расстояния вытянутой руки…

Как назло, с его плеча скатилась очередная капля воды, проделывая дорожку на бронзовой коже…

– Не рада такому соседству, огонек? – выдохнул он, склоняясь ниже.

Паника!

Мысли словно взбесились и понесли меня в порочные дали. Поймав одну из них за хвост, я выпалила, не думая:

– Надеюсь, вы не таскаете к себе служанок и ничего вопиющего я не услышу?!

Он моргнул и как-то даже смутился.

– Нет, к женщинам я холоден…

– М-м-м? – Я глумливо усмехнулась и приподняла бровь.

– Даже думать не хочу, какие мысли сейчас в твоей голове, моя рыжеволосая красавица. Просто у меня была истинная, и я ее потерял.

– Но до сих пор любишь? – Не удержавшись, я стерла эту дурацкую каплю с его груди.

Ощутив мое прикосновение, дракон заметно вздрогнул. Его зрачок резко расширился и превратился в тонкую нить. Радужная оболочка стала ярче, она разрасталась словно грозовое облако. На скулах, виске и над бровями мужчины проявилась серебряная чешуя. На меня не мигая смотрел зверь. Он принюхивался и чуть рычал.

Отдернув руку, я прижала ее к груди.

Ясно! Трогать его лучше не стоит… Никогда!

– Мы снова на ты, Айла?! – пророкотал дракон низким глубоким басом.

– Да, пока мне это выгодно, – выдавила я, понимая, что он преграждает мне путь к комнате.

Зачем я вообще здесь осталась с ним?!

– Ты хотя бы откровенная, огонек. – Он снова усмехнулся, его взгляд скользнул по линии моей груди.

– У тебя была избранная, – спешно напомнила ему, что мною интересоваться не стоит.

– Да, только я не помню ее. Ничего не помню и никого. Лишь неясные образы. Мне кажется, она тоже была рыженькой… – Он подался вперед и коснулся носом моих волос.

– Генерал Хэйл! – выдохнула я. – А ну, отойдите от меня!

Он замер. Мотнул головой и, к моему великому облегчению, действительно отступил. При этом так смотрел, словно я диковинка какая. Так пристально. Так вдумчиво.

– Будь спокойна, – наконец произнес он. – Женщин в свою спальню я не таскаю. Хочешь, полетаем?

Он поднял голову и уставился в небо.

Не дождавшись ответа, Хэйл снова взглянул на меня. И было в его глазах что-то такое… от чего сердце забилось как сумасшедшее. Это напугало.

– Айла! – Он вопросительно вскинул бровь.

Вздрогнув, немного пришла в себя.

– Полетаем? Нет… Нет! – Я покачала головой.

Такой поворот разговора оказался настолько неожиданным, что я растерялась. Никто никогда не предлагал мне полетать. Драконов-родителей я и вовсе не видела, а Ульви… Да, дурачились, но чтобы вот так, взмыть с ним в небеса… А тут довериться незнакомцу.

– Почему нет? Что останавливает? – Он пожал плечами. – Все равно не спим. Я покатаю тебя. Во время дождя это бывает весело.

– Э-э-э, прости, Хэйл, но… – промямлила я, представляя себя в ночной рубашке на голое тело да в лапах этого несносного ящера. А если увидит кто – можно будет поставить жирнючий крест на собственной репутации. Еще и родителей коснется, и брата. – Прости, но нет… Я доверяю только дракону Ульви…

– Опять этот Ульви!!! – резко прорычал генерал. – Чем же он надежнее меня?

– Тем, что для меня он свой, а ты чужак. – Облизав вмиг пересохшие губы, я медленно отступила, увеличивая между нами пространство.

– Нелестно, но честно, – процедил он сквозь зубы, явно не обрадованный моим отказом. – И как же мне стать для тебя своим, огонек?

– Наверное, подумать, как наш полет будет выглядеть в глазах окружающих. Конечно, сейчас глубокая ночь, но все ли спят?

Он склонил голову и призадумался. Хмыкнул и выдохнул.

– А если вспомнить, как я одета? Соображай, дракон… – пыталась я достучаться до его здравого смысла.

– Да, с «полетать» я поспешил. Как-нибудь потом… когда на тебе будет немного больше одежды.

– Договорились, – чтобы не злить его сильнее, согласилась я. – В следующий раз.

Усмехнувшись, он кивнул. Мы замолчали.

Дождь снова усиливался, и становилось холоднее. Лужи разрастались, дорожки в саду превращались в грязное месиво. Обхватив себя руками, я поежилась и покосилась на дверь в свою комнату.

Вроде как можно уйти…

– Держи, ты замерзла. – Дракон мгновенно протянул мне куртку. – Плохой из меня ухажер. Невнимательный.

– А ты?

– А я мужчина, закаленный войной. Мне не бывает холодно.

– Совсем? – Мне стало немного неудобно, он ведь вообще в одних подштанниках, которые так детально вырисовывают мускулатуру его бедер, такой четкий рельеф. Я подняла взгляд выше и мгновенно покраснела.

– Совсем, Айла. – К счастью, генерал не заметил, куда я таращилась. – Бывало, даже спал на снегу – и ничего.

Моргнув, я взяла его куртку и, накинув на плечи, утонула в ней. Да, его вещь была мне настолько велика, что почти достигала колен.

Но сразу стало тепло.

– Расскажи, как ты попала к дяде, огонек? Я правда ничего о тебе не знаю. Меня мало интересует родня, я дома-то появляюсь раз в год.

Взглянув на дорогую стеклянную дверь, отделяющую меня от кровати, неуверенно передернула плечами. Протянув руки, Хэйл ухватился за полы куртки и, запахнув их, застегнул сверху. Смутившись, прикусила нижнюю губу. Не понимала я поведения этого дракона: вроде и рычит, и в то же время такая неосознанная забота. Он словно не осознавал, что делает. Как-то на инстинктах.

– Айла! – Поддев большим пальцем подбородок, он вынудил взглянуть на него. – Не надо меня бояться, не обижу. Никогда. Расскажи о себе немного, обо мне ты явно наслышана.

– Лучше тебе не знать, о чем мне там поведали, – свредничала я. – Папа очень много лет назад спас меня на дороге.

– От кого? – Хэйл уселся рядом на перила и больше не предпринимал попыток прикоснуться ко мне.

– Разбойники, – шепнула я. – Ничего интригующего, банальная история. На наш дом напали, всех убили, меня бросили раненую. Отец проезжал той дорогой, завернул посмотреть – не нуждается ли кто в помощи. Так они нашли меня и моего пса Токи. С тех пор я числюсь твоей родственницей. А почему ты не помнишь избранную?

– Все те же разбойники, – усмехнулся он. – Получил удар по голове и был скинут в реку.

Мое сердце дрогнуло. Перед глазами встал обрывистый берег Воротянки и Оуэн. Я помнила те истории, рассказы о том, как местные банды избавляются от своих жертв. Уж слишком часто тела несчастных всплывали у пастбища.

– А невеста? – Мой голос стал тише.

– А ее убили прямо на дороге. Отец нашел тело и похоронил. Я сам тогда был в объятиях смерти, меня хорошо приложило о подводные камни. Все, что было до того дня, я помню лишь образами.

– Это как? – не совсем поняла я.

– Ну вот так, когда думаю о прежнем доме, перед глазами холм и обрывистый берег реки. Воспоминания о той девочке поднимают в душе тревогу и страх, чувство, что нужно защитить. Но ни лица, ничего… Размытый образ. Даже имени в памяти не осталось. Отец, к сожалению, ее не знал. Вот такая история.

– Мне очень жаль, – выдохнула я.

– Всем жаль. А вот на тебя смотрю и думаю о карасях.

– Ну, спасибо, что не о вобле, – обиженно пробубнила я, с рыбой меня еще никогда не сравнивали.

– Не дуйся, огонек. – Дракон тихо засмеялся. – Я не люблю эту жалость. Но, как полагает папенька, нужно жить дальше и хотя бы попытаться завести семью. А вдруг я стану тем счастливцем, от которого родит нелюбимая жена. Бывали же редкие случаи.

– Звучит удручающе. – Такие перспективы и правда не радовали.

– Я тоже так думаю, – кивнул он. – Губить молодую женщину, превращая ее в утробу, из которой, может быть, появится наследник… Я на такое не пойду.

– Но невесту же нашли, – напомнила я.

– Без меня меня женить никому не удастся, но попытка была хорошей. А ты бы добровольно на такое пошла, Айла? Стала бы моей женой? – Он прищурился, словно вопрос был задан серьезно.

– Я? Да ни за что! – Положив руку на грудь, затрясла головой. – Я бы спалила весь дом в знак протеста и виноградники – для пущего эффекта.

Он захохотал.

– Забавная ты, огонек. Повезло Ульви с сестрой.

– Так записывайся в братья…

– Нет! – Он прикусил губу и посмотрел на меня так, что в жар бросило. – Я тебе не брат и не кровная родня. Ничего братского к тебе я точно не ощущаю. Запомни это.

– Зануда! – Скривившись, развернулась в сторону комнаты, но резко остановилась.

Снизу послышался какой-то шум. Громкие разговоры.

– Вот смотри, Захария, какой запущенный сад. – Голос дяди Сэтта немного заплетался. – Хозяйка нужна дому?

– Нужна! – бодрее и ровнее согласился с ним папа.

– А ее нет! Нет! – Дядя развел руками и, поскользнувшись на грязной дорожке, с трудом удержался на ногах. – И Хэйл ну ни в какую… Но теперь все… Все! А будь что будет со мной, главное – счастье сына! А на меня уже плевать.

– У-у-у. – Я тихонько подошла к перилам. – Все, небратец, я спать, а то будет мне сейчас по самые орехи.

– А я, пожалуй, за отцом. – Дракон покачал головой. – Давненько его так не развозило.

– Ты это… – Я просительно взглянула на генерала. – Папу моего тоже в комнату подбрось, ладно?

– Ну не оставлю же я его в кустах пионов, – хмыкнул он.

– Вот и замечательно. – Мило улыбнувшись, я, быстренько шлепая босыми ногами по полу, понеслась в свою комнату.

И только закрыв дверь, сообразила, что не вернула куртку. Пожав плечами, сбросила ее на прикроватную тумбу и забралась на перину.

Легла. Меня коснулся слабый аромат хвои и леса. Потянувшись, схватила куртку и поднесла к лицу.

Так и есть. Это запах Хэйла. Такой приятный… Ммм… Уткнувшись в подкладку носом, закрыла глаза. Тревоги отступили, на душе вмиг стало так легко. Так спокойно.

Неожиданно для себя я быстро провалилась в сон без сновидений.

Глава 12

Утро у меня случилось весьма безрадостным.

Потянувшись, я с трудом приоткрыла глаза и уставилась на террасу. Солнце уже стояло достаточно высоко. Явно близился полдень. Только вот я не выспалась совсем и чувствовала себя помятой и разбитой.

Так мне и надо! По ночам нужно в постели лежать, а не шастать по балконам.

В коридоре послышался легкий шум. Вроде как-то и стыдно уже нежиться под одеялом. Но вставать не хотелось.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату, как мышка, пробралась молодая служанка, магичка. Невысокая светловолосая девушка, в простом строгом синем платье и белом коротком передничке. Она тащила явно нелегкое ведро воды. А через ее плечо были перекинуты чистые цветные полотенца.

– Доброе утро! – прогорланила я.

Служанка от неожиданности подпрыгнула, расплескав воду. Ахнула и с грохотом поставила ведро у своих ног.

– Простите, ора! Я… я сейчас все вытру! – Она испуганно побледнела.

Я пожала плечами и легким пассом просто воспламенила пол.

Такой визг поднялся! Высокий, с хрипотцой…

Скривившись, мгновенно убрала огонь и недовольно уставилась на эту писклю. А в голове продолжало звенеть.

– Ну и чего кричать? – простонала недовольно. – Я просто убрала лужу.

В ответ она икнула. Моргнула. И уставилась себе под ноги.

– И даже платье тебе не подпалила. – Я, кряхтя, повернулась на бок, а после села. – Ты же сама маг, чего пугаться?

– А… я по травам, – пробубнила она сконфуженно.

– По травам?! А на клумбах и в саду бардак, – пожурила я ее ворчливо.

Ну совсем какое-то недоброе утро у меня получалось. Сейчас бы травяного чаю и тишину. В висках застучало.

– А я, ора, временно нанятая. Только на эти несколько недель. – Служанка снова вздрогнула и подхватила свое ведро. – А вы можете не делать так больше? Это же жутко страшно!

– Почему? – Я растерла глаза и уставилась на нее.

– Огонь же, – пролепетала она и ухватилась второй рукой за свою тяжелую ношу.

– Ты ведерко-то поставь, – посоветовала я. – И нечего так пугаться, огонь магический, и я все контролирую.

– Все равно страшно! – Она сделала большие глаза. – У меня батька – огневик. Он как напьется, так…

– Можешь не продолжать. – Я жестом оборвала ее на полуслове и нехотя слезла с кровати. – Обещаю, больше не буду.

Выдохнув, девушка подтащила ведро к умывальне и распахнула дверь. В маленькой комнатке деловито выставила таз и наполнила его чистой водой. Сложила рядом полотенца. Бочонок с мылом…

– Значит, ты тут временно помогаешь с гостями? Всех видишь, всех знаешь. – Я прищурилась.

– Да, – ответила она, не оборачиваясь.

Почесав подбородок, я почти счастливо растянула губы.

– Деньги нужны?

Услышав мой вопрос, служанка замерла.

– Не обману, – добавила я.

– Конечно, нужны! – Она обернулась и, приставив ведро к высокой лавке, распрямилась. – Я собираю на приданое, уж больно не хочу попасть на ярмарку бесприданниц. Ничего хорошего там таких, как я, не ждет.

– Хм… – В моей голове вырисовывался нечеткий, но все же план. – И ты всем молодым орам ведро с водой меняешь?

– Да. – Она важно закивала, а у самой глаза заблестели. – Но вы ведь не просто так любопытничаете?! Я могу быть полезной.

Кажется, мы с ней быстро друг друга поймем. Да и ладная она девушка, симпатичная. Нечего ей среди сброда на той ярмарке делать. Видела я однажды, кого там в жены буквально продают и кто покупает. Это сильно повезет, если мужик молодой попадется да работящий.

– Есть у меня братец… – начала было я, но тут же спохватилась: – А как тебя зовут?

– Маника!

– Так вот, Маника, – продолжила я. – Есть у меня любимый братец. Умный, одаренный магией, красивый, состоятельный. И ему прямо очень нужно срочно найти избранную. Жениться хочет, аж невтерпеж. Вот прямо сейчас!

– Вот так сразу? – Она призадумалась.

– Да. – Я активно закивала. – У нас для этого две недели. Так что я должна знать, где тут красавицы водятся.

– А мне что с того? – Ее прищур стал донельзя хитрым.

Нравилось мне иметь дело с хваткими людьми, знающими, что им от жизни нужно.

– Радуешь ты меня, – похвалила я девицу. – А посмотрим, что тебе требуется. Несколько золотых монет точно обещаю. И еще мы с тобой одной комплекции, так что платье будет тебе из моего гардероба. Новое! Ночная рубашка для первой брачной ночи. Может, чего еще сверху. Но, Маника… – Я выдержала паузу, глядя, как сверкают ее глаза. – Мне нужен перечень всех местных красавиц. Я собираюсь соблазнять их!

– Как? – Она резко смутилась.

– Братом, конечно, – пояснила я.

– А-а-а! – Она весело хихикнула. – Ну тут, ора, списки не нужны. Единственная настоящая красавица – это невеста генерала Хэйла. Ора Надия! Ее привезла сюда тетя.

– Подробнее? – Я мгновенно заинтересовалась таинственной особой.

– Ну… – Маника старательно подбирала слова. – Девушка она тихая, мечтательная немного. Во всем подчиняется опекунше.

– А эта самая опекунша?

– О! Она… – Служанка выдохнула. – Ора Гюмзу очень… требовательная. Спуску никому не дает. Может наказать. Пожаловаться управляющему, если ей покажется, что полотенца недостаточно чистые или вода холодная. Дальняя родственница орина Сэтта ведь, а ведет себя так, словно хозяйка дома.

– И в чем это выражается? – Мысленно представив образ опекунши, я поморщилась.

Вот и первые проблемы.

– Так ора Гюмзу уже и ручки своей подопечной для брачного браслета смазала. Подсуетилась, слух пустила, что все с браком решено, чтобы другие и не пытались. Хотя там вопрос далеко не решенный. Вчера сама слышала – в отказ пошел молодой хозяин. Рычал недовольно, что зверь. Не будет никакой свадьбы!

– Ага, вот это очень интересно. – Я подошла к своему чемодану и, открыв его, вытащила пять медных монет. – Это тебе авансом за то, чтобы мы с братом оказались за одним столом с этой самой тетей и ее цветочком Надией.

– Это я легко, ора! – Деньги быстро перекочевали к служанке. – Я ведь помогаю формировать списки столов. К тому же хозяин велел разместить ваше семейство с ним за одним столом. Мне только и нужно – вписать туда еще и ору Гюмзу с ее прелестной племянницей.

– Значит, договорились! Ты мне помогаешь, а я тебя делаю чуточку богаче и ближе к хорошему браку.

– О! – Служанка просияла. – Я все для вас сделаю. Будет ваш брат осчастливлен единственной, если она вообще присутствует в этом доме.

Усмехнувшись, я достала нежно-салатовое платье, отлично гармонирующее с цветом моих волос.

– Помоги мне одеться. Эти две недели мы должны провести с максимальной выгодой, Маника.

«И если Ульви не окажется с избранной, то мне конец!» – это я уже добавила про себя.

* * *

Выпорхнув из комнаты, я на цыпочках подошла к двери родителей и тихонько постучала. Прошло несколько мгновений, и мне открыли. Показался заспанный, немного помятый папа в старом домашнем костюме. Обтерев лицо ладонью, он уставился на меня мутноватым взглядом покрасневших с бодуна глаз.

Прищурился и как-то немного разочарованно вздохнул.

Ой, не меня здесь ждали. Скорее служанку с рассолом квашеной капусты или луковым супом.

– Айла, – шепнул он хрипло, – хорошо, что ты заглянула…

– Что, на кухню метнуться за особым завтраком? – хмыкнула я.

– Нет, уже послал молодую служанку, должна вот-вот прийти, – пробормотал он в ответ и снова выглянул в коридор. – Тут другое…

– Мама? – насторожилась я. – Ей опять плохо? Лекарь был? Если нет, то я сейчас же его разыщу. А Ульви? Он помог? Где носит брата?

– Да тихо ты, торопыга, не разводи суету. – Папа сморщился, обхватил голову ладонями и жестом заставил меня умолкнуть. – Это ты у меня соня, а Ульви уже давно спустился в гостиную. Жаловался на тебя, сказал, что ты ему что-то там из одежды не положила. Я выдал ему халат. И целитель тоже уже был. Внимательно осмотрел, опросил и сказал – никакой хвори нет. Будет дальше наблюдать.

– Но как? – Я развела руками. – Ты же сказал, маме очень плохо…

– Айла… – страдальчески простонал отец, стискивая пальцами виски. – Умоляю, остынь. И не я сказал, а ты сама придумала и сама же впечатлилась. Все хорошо! Лежит мама, отходит от поездки. Говорит, что хочет кислого винограда. Ты представляешь! Пришлось вылавливать прислугу и озадачивать управляющего. Сладкий ей не годится, чего бы кисленького. Никогда ничего такого не ела, а здесь вот принеси ей, и все. – Он мученически покачал головой. – Умаялся за утро. Но думаю, это просто легкое недомогание. Один раз появилась тошнота. Выпила лимонад, и полегчало.

Такой ответ меня не успокоил, а, скорее, еще больше напугал.

Тошнота – это уже серьезно.

Да и виноград… Мама его никогда не любила! Что за странные желания?!

Нет, что-то с ней не так, и все тут!

– Нужно показать ее еще одному целителю, – возмутилась я на папино бездействие. – Ну как так? Недомогание есть, а хвори нет! А если упустим время, а у нее серьезная болезнь! Нет, нужно в столицу… Срочно!

– Айла, выдохни, – взмолился отец. – Мама давно не путешествовала. Ей дорога далась тяжело. Кому-то достаточно выспаться, а кто-то два, а то и три дня пластом пролежать может.

– Это ты так думаешь! – заупрямилась я, уперев руки в бока.

– Это целитель так сказал. – В голосе отца послышались строгие, бескомпромиссные нотки. – Но как бы там ни было, я останусь в комнате, а мама поспит немного дольше. К ужину, надеюсь, выйдем. Так что вы с Ульви пока сами.

Папа уперся плечом в косяк двери и сложил руки на груди. Ему явно было сложно стоять на ногах.

Ох уж это молодое вино!

Скосило так скосило.

Представляю, как сейчас выглядит дядя Сэтт. Какие там страдания.

А нечего по ночам в саду да в дождь шастать!

Меру знать нужно!

– Ты, доченька, наш уговор помнишь? – прохрипел папа, поглядывая в сторону лестницы.

Не несли еще ему заветного рассолу. Он сглотнул и заметно пошатнулся.

Ох, как я не одобряла его сейчас, но и сказать ничего не могла. Все же отец, и не мне ему выговаривать. Надеюсь, маме станет легче – и влетит ему на орехи.

– Естественно, помню. – Я важно закивала. – Еще и на листе записала, чтобы ты вдруг не позабыл. Но, может, все же еще одного целителя?

Я попыталась через его плечо заглянуть в комнату и высмотреть маму.

– Уймись, Айла, все хорошо с ней. – Папа одарил меня строгим взглядом. – Иди лучше позавтракай и осмотрись. Чем дом живет, кто приехал? Какие люди? Узнай, когда вечер танцев? Какие развлечения планируются? Куда здесь можно сходить? Халиме не помешало бы развеяться немного. Может, места красивые есть…

– А то ты сад вчера не видел?! – не удержавшись, поддела я его.

– А ты откуда знаешь, что я видел, а что нет? М-м-м? – Похмелье у кого-то как рукой сняло, на меня уставились не мигая.

– Э-э-э… – Замявшись, я быстро нашлась с ответом: – Папочка, нельзя быть таким рассеянным. У меня ведь комната выходит на террасу над этим садом. А голос любимого родителя я узнаю из тысячи. Вы так громко обсуждали отсутствие хозяйки у этого дома…

Я поиграла бровями.

– Маме ни слова, – шикнул на меня отец. – Она не заметила, во сколько я пришел.

– Хм… – Уголки моих губ резко устремились вверх.

– Что значит это твое «хм»? – Отец нахмурился, понимая, какой компромат вложил в мои руки. – Ты мне дочь или кто? Что это за выражение на твоем лице? Айла?! Неужто сдашь любимого папеньку на растерзание?

О, на самое больное надавил. Ну вот знает же, как мою совесть к ответу призвать.

– Ладно-ладно, я могила, – надувшись, пробурчала недовольно. На лестнице послышались шаги, и появилась служанка с подносом. На нем стояла высокая деревянная кружка и тарелка, судя по запаху – с зеленым кислым супом. – Обещаю, папа, все разузнаю и тебе доложу. Иди уже, ложись. Несут тебе особый завтрак.

– И это… доченька… – Отец указательным пальцем подозвал меня ближе к себе. – Тут мама с утра проговорилась. Кажется, у них с Ульви такой же договор, что и у нас с тобой. Так что будь начеку. Не то чтобы я не желал твоего брака, но, в отличие от Халимы, понимаю, что ты единственная, кто может заманить брата в храм. А если ты выйдешь замуж первой, то шансы увидеть браслет сына на руке какой-нибудь особы у меня снижаются к нулю…

– Папа, за что уважаю тебя, так это за продуманность, – прошептала я благодарно, уже примерно прикидывая, чего можно ждать от Ульви.

Брат был непрост. Если он за что-то брался всерьез, то всегда доводил дело до конца. На душе зазвенели тревожные колокольчики.

Служанка обошла нас и скользнула в комнату.

Отец взглянул на поднос и сглотнул.

– В общем, Айла, я предупредил, а теперь иди. И держись подальше от дядюшки Сэтта. Не нравится мне его внимание к тебе. Вчера весь вечер выспрашивал твою подноготную. Особенно его волнует наличие жениха.

– И что ты сказал? – Я прищурилась.

– Правду, – отец пожал плечами, – что у меня пять писем с просьбой о рассмотрении возможности брака, поэтому договорной с его сыном и уж тем более с ним нас не волнует.

– Откуда пять-то!!! – взвизгнула я, ошалев от услышанного. – Меньше же было!

– Вообще-то их там двенадцать, – одной фразой добил меня папочка. – Но только пять из них, на мой взгляд, очень заманчивые.

– У-у-у, вот теперь все ясно, – простонала я и, развернувшись, отправилась в сторону лестницы.

Ой! Что-то в груди заныло.

Чувствую, там уже в добрачной переписке мою шкуру делят. То-то папочка такой спокойный насчет меня. Неужто выискал лерда при дворе императора?!

Ой, не приведи боги!

Ой, храни меня богиня Яника! Сколько он мне там лет до брака дал?

Чую, не все чисто. Мне бы сейчас добраться до этих писем, но где я, а где они.

Надеюсь, Токи проберется в кабинет отца и сожрет там все бумаги.

Мысли о браке вгоняли меня в печаль и вызывали одновременно судорогу и икоту.

За что меня?! За что!!!

* * *

Спустившись в главный холл, я покрутилась на месте. Столько народу, и все неизвестные мне лица. Оры в пышных нарядах всех возможных расцветок собирались в небольшие группы у окон и о чем-то щебетали, перебивая и не слушая друг друга.

Рядом с ними с отстраненным видом стояли орины в элегантных сюртуках, пошитых на манер столичной моды. Драконы делали вид, что сплетни, разносимые женами, их не волнуют, но получалось у них плохо. Ну, просто со стороны-то заметно, что они слушают все, что там сообщают друг другу по секрету женщины, затаив дыхание.

Ох уж это неистребимое мужское любопытство!

Хмыкнув, я прищурилась. Все это, конечно, увлекательно, но меня сейчас интересовали не орины и не их супруги.

Дочери – вот она, цель!

Покрутившись, прошла по коридору, ведущему в картинную галерею. Всматриваясь в лица юных дев с чешуйками на висках и над бровями, оценивала свои шансы отыскать кого-нибудь хоть сколько-то достойного внимания моего любимого брата. Женить его, естественно, нужно, но не на ком попало. Дойдя до светлого широкого помещения, остановилась у большого портрета напыщенного орина в годах. Видимо, какой-то из папиных предков, сходство определенно проскальзывало. Вздохнув, подмигнула прапрадеду.

– Ладно, признаю, – шепнула ему заговорщически, кивком указывая на группу молоденьких драконесс, весело рассматривающих скульптуру какого-то молодца с тряпицей на бедрах, – не все они одно лицо с крокодилом. Есть и вполне себе… терпимые. Найду я твоему потомку достойную партию. Не переживай, не переведется древний род. Лично займусь его продлением.

Дедуля все так же высокомерно взирал на меня с полотна. По всей видимости, молчаливо одобрял мои действия.

Посмеявшись, прогулялась до той самой скульптуры.

Оу… Да это же дядя Сэтт в лучшие свои годы.

Хотя он и сейчас очень даже ничего. Не знаю, кто автор этого изваяния, но затейник еще тот. Дядюшка поражал молодых особ своей мускулатурой и тем, на чем и висело это самое короткое полотенчико.

Хм…

Девушки продолжали хихикать.

– А орин Сэтт-то вдовец, – как бы невзначай напомнила я, – и со смерти его супруги много лет прошло. Вполне возможно, что и вторая избранная найдется.

Я замолчала, и повисла тишина. На скульптуру все уже взглянули по-иному, оценивающе так.

– Состоятельный арендатор, давно не юнец, – продолжила я. – У него взрослый сын, который сам свои земли заслужил. Считай, наследство простаивает.

Взгляды драконесс стали тяжелее и пристальнее. Наверное, если бы скульптуры могли краснеть – эта была бы уже малиновая.

– Да и с годами драконы только хорошеют, – добила я всех.

Несколько молодых особ задумчиво почесали подбородки и, не сговариваясь, рванули в холл.

Остальные продолжали созерцать прекрасное.

– Боюсь, что скоро у орина Сэтта появится столько обожательниц, что будет не протолкнуться…

После этой моей фразы смело всех.

– Ну что, дядюшка, – хохотнула я, – будешь мне должен. Такой презентации я даже любимому брату не сделала. А будешь знать, как выставлять подобные изваяния напоказ!

Уже в приподнятом настроении я пошла дальше. Ориентировалась главным образом на гул голосов. Впорхнув в большую гостиную, замерла, немного растерявшись. Здесь народу толпилось поболее, чем в холле.

Женщин присутствовало, правда, заметно меньше, а вот молодых драконов…

Ух, да Ульви здесь раздолье.

Хм… А где, собственно, братец?

Я прошлась вдоль низких резных столиков с придвинутыми к ним креслами. За каждым сидело по компании. То тут, то там слышались светские разговоры о природе, о погоде, что-то о турнире… Я навострила уши. Значит, бои все же будут! Так… Там парк обсуждают, здесь предстоящую охоту на кабанов…

Ничего себе размах мероприятий!

Тут вещают о том, какой прекрасный генерал Хэйл…

Ничего в нем прекрасного…

Зыркнув на одну из малочисленных групп драконесс, я скривилась и двинулась дальше.

Прошла еще немного, когда мой слух уловил знакомое слово: «астрономия». Быстро отыскав взглядом нужную группу молодых людей, сложила руки на груди.

А вот и братец, окруженный десятком таких же, по всей видимости, умников.

Ну надо же! Везде друг друга найдут.

– Айла! – Ульви меня тоже заприметил. – Скорее иди к нам, сестра. Я познакомлю тебя с нашими дальними родственниками по матушкиной линии. Я тут успел сделать тебе маленькую презентацию, и, кажется, твоя карточка на первый танцевальный вечер уже заполнена.

Э-э-э… Ошарашенно окаменев, я только и смогла, что приподнять бровь в немом вопросе.

Какая карточка?

Какие танцы?

С кем!!!

Брат, заметив мою растерянность, довольный, покрутил в руке какой-то ерундой.

– Не робей, сестра, – оскалился Ульви и добавил драконам из своей компании: – Я же говорил, она у нас очень скромная и застенчивая. Айла, ну иди сюда. У тебя остался первый танец, надеюсь, он мой?!

– Карточка?! – Я подлетела к нему и деликатно отобрала сию вещицу.

И правда, квадрат из плотной бумаги, а на нем в ряд вписанные десять имен. Я прошлась по каждому взглядом.

Наверное, в этот момент моя челюсть отвисла.

Это еще кто? Почему их так много?

– Откуда у тебя карточка? – выдохнула я, покосившись на пронырливого братца.

– Как откуда, сестра? – Он невинно хлопнул длинными ресницами. Ну прямо не дракон, а заинька. – Мама приболела, и я на правах старшего забочусь о тебе.

И взгляд такой невинный. У-у-у, так и отвесила бы подзатыльник!

Заботится он! Вот так, да?! Полномасштабная война!

Ну хорошо… Посмотрим, по чью душу сыграют свадебные гимны у храма! Я бросила короткий взгляд на кавалеров и премило улыбнулась, а вернее – оскалилась. В глазах брата вспыхнул предупреждающий оранжевый магический огонек. Прищурившись, Ульви высокомерно задрал подбородок. Кажется, ему маменька тоже донесла о нашем с папой уговоре.

Ну что же! Вызов принят! Мне срочно нужно найти ту самую красавицу, о которой говорила Маника. Брат пусть пытается взять количеством, а я возьму качеством.

Раз, два, три, четыре, пять… Надия, я иду тебя искать!

Глава 13

И да! Я нашла ору Надию!

Премилое воздушное создание живым изваянием сидело в глубоком кресле и, кажется, даже не мигало. Черноволосая, кареглазая, брови домиком, губы аккуратные. Кожа чистая, светлая. По мне, так драконесса и драконесса, но я попыталась взглянуть на нее с точки зрения мужчины.

Ну, наверное, красивая. Волосы длинные, прямые, блестящие. Прическа строгая. Нос точеный, лоб высокий. На лице выражение рыбы, вытащенной на берег. Разве что ртом не хлюпает, а так один в один.

Взгляд пустой… В никуда.

Интересно, она вообще живая?! Будто фарфоровую статую в кресло впихнули. Мужчины проходили мимо, оборачивались, мельком рассматривали ее, но, как ни странно, не задерживались. Как будто интересно было только взглянуть.

Опершись плечом о высокую колонну, я продолжила свои наблюдения. Недалеко громко засмеялись. Надия вздрогнула и быстро обернулась на шум. На ее идеальных губах расцвела улыбка. Лицо вмиг преобразилось, стало таким теплым и приятным.

Да, вот теперь она была очень красивой. Моргнув, девушка навострила уши, пытаясь узнать, о чем же там таком интересном рассказывают. О, любопытство перло вперед нее…

– Надия! – рыкнули рядом. – Хватит таращиться на этих базарных особ.

Драконесса тут же выпрямила спину и снова стала «рыбой». Девушки, обернувшись на нее, фыркнули и так небольшой группой и удалились в сторону картинной галереи. Надия расстроилась. Это тяжело было не заметить: уголки ее губ опустились, взгляд потух.

В моем сердце пожаром вспыхнула жалость. Так не должно быть! Это праздник! Здесь нужно веселиться, а не сидеть вот так, словно птица в клетке.

Я зло прищурилась. Мое внимание переместилось на особу, возвышающуюся над этой несчастной «статуей».

Вот и огнедышащий дракон нашелся. Голову готова опустить на плаху – ее тетка.

– Ора Гюмзу! – Мимо меня пронеслась какая-то оголтелая особа, таща, видимо, своего сына на буксире. – Вы уже прибыли! Так рада здесь вас видеть. Мой сын Матрик. Вы должны его помнить.

– А… – Тетка растянула губы, имитируя улыбку. – Тот самый, что при дворе у императора на низших чинах?

Эта Гюмзу деликатностью не обладала. Такая же черноволосая, как и ее подопечная. Полноватая, лицо бледное, бесцветное. Но вот взглянешь, и сразу ясно – грымза. Я сама была не из робких, но таких старалась обходить стороной. Они же не заплюют, так покусают.

Передо мной вырисовывалась проблема, пока еще не ясная, но нижней частью спины чувствовала: придется хитрить.

– Да, – а между тем разговор продолжался, – мой Матрик в учениках у главного поверенного императора…

– Все еще в учениках!!! – Грымза фыркнула, перебивая собеседницу. – Засиделся он что-то там у вас. Но покрутитесь, девушек вокруг много. Зря, конечно, прибыли. Мы с орином Сэттом уже заключили договор. Надия полностью удовлетворяет всем запросам его сына…

Юная драконесса, все так же сидящая в кресле, сникла. Глаза странно заблестели. Она украдкой подняла руку и стерла одну-единственную слезинку. Никто этого не заметил, никто кроме меня.

– Уже все решено? – Ора отступила от Гюмзу на шаг, ее сын мазнул по Надии взглядом и уставился в коридор, явно высматривая кого-то.

– Конечно, обсуждаем приготовления к свадьбе. – Эта мерзкая особа высокомерно задрала нос, словно в женихах не шиу, а сам император.

Я нахмурилась.

У меня-то были иные сведения. Так что или она врет, или мне кто-то ночью лапшу на уши вешал. Но вот во второе верилось с трудом. Зачем генералу Хэйлу мне врать, стоя под дождем на собственной террасе? Ни к чему это ему.

– Как, уже приготовления?! – Неизвестная мне ора тоже удивилась. – А я слышала, генерал очень недоволен праздником. Кричал вчера, возмущался, что его об этом не предупредили. Я слышала…

– Конечно, недоволен. – Гюмзу снова резко оборвала ее на полуслове. – Он ведь думал, что будет одна Надия, а здесь… сборище… – и тут ее взгляд остановился на мне, – не пойми кого, – договорила эта крыса.

У меня перед глазами потемнело. Вот такого уже не спущу. Прищурившись, улыбнулась оскалом… Ну держись, грымза.

Я еще раз пригляделась к молодому дракону. Матрик, значит. А лицо-то знакомое. Я спешно вытащила из кармана карточку для танцев, пробежалась по ней взглядом. Ага, вот он… четвертый сверху.

Ну, считай, заочно знакомы.

Нацепив на лицо самую свою милую улыбку, я поплыла лебедем огневолосым наводить знакомства.

– Доброе утро, оры, – сладко пропела и, склонив голову, зыркнула на бедного дракона. – Простите, но я в доме дядюшки немного теряюсь. Матрик, вы записаны в моей карточке, выходит, знакомы с Ульви. Не подскажете, а где столовая?

Хлопнула ресничками и застенчиво смутилась. Ну а что, брат же сказал, что я робкая, нужно соответствовать нарисованному им образу.

– Дядюшки?! – грымза уловила главную мысль. – Не припомню, чтобы у орина Сэтта была племянница…

– Ой! – Я прошлась по ней взглядом и сморщилась. – Вот и я вас не припомню, наверное, седьмая вода на киселе. Да и Хэйл о невесте точно мне ничего не говорил, а мы с милым родственником весь вечер вместе провели.

Ну-у-у, вообще-то ночь, и не всю, но некоторые моменты можно и подменить.

– Он, насколько мне известно, в браке в данное время не заинтересован. Что-то вы путаете, ора.

– Тогда чего же нас здесь собрали? – этот резонный вопрос задала мама Матрика. Он же смотрел на меня, странно поджимая губы.

Что-то мне подсказывало – ему весело. Или аховая из меня актриса, да и ладно. Я незаметно для всех ему подмигнула. Матрик, чтобы не расхохотаться, кажется, кусал внутренние стороны щек.

– Да, скажите-ка нам, что мы тогда здесь делаем? – фыркнула Гюмзу, сложив руки на груди, чем вернула внимание к себе.

– Так известно что, – я развела руками, – женим моего брата Ульви Уолша. Ищем ему избранную. – Взглянув на вмиг повеселевшую Надию, решила расхвалить товар: – Он образован, естественно, привлекателен. Весел и активен. Метит в столичный университет магии преподавателем.

– Да-да, – вмешался Матрик. – Мы сегодня имели с ним приятную беседу. Он весьма осведомлен по многим направлениям. Но, ора Айла, он сказал, что на выданье – вы.

– Кхм… – От неожиданности я закашлялась. – Конечно, брат желает мне счастья и слегка скромничает. Ну и не хочет, чтобы на него началась охота невест, вот и прикрывается мной, естественно, с моего согласия. К тому же мы выбираем ему жену по душе. Поэтому все не разглашается.

– Что вы несете, ора? – Грымзе мои слова совсем не понравились.

Уже приготовившись давать отпор, я замерла, услышав колокольный звон.

Все разом стихли.

– Уважаемые гости дома Уолш! Орины и оры. – В центре холла возник управляющий Марло. – Просим вас пройти в большую гостиную на второй завтрак.

– О, а вот сейчас мы и выясним, что среди нас делает магичка, – прошипела грымза, при этом Надия как-то побледнела. – Ави Марло, здесь, кажется, кто-то из прислуги потерялся.

Управляющий поспешил к нам.

– Ора Гюмзу, какая-то проблема? – учтиво осведомился он.

– Вот! – Она грубо указала на меня пальцем.

– Ора Айла! С добрым утром, юная хозяйка, а я вас ищу. Орин Сэтт попросил позаботиться о вас и разместить по правую руку от него рядом с шиу Хэйлом. Столы уже накрыты. Прошу!

Бросив победный взгляд на грымзу и высокомерно задрав нос, я пошла вслед за Марло, а позади волной донеслись шепотки.

Меня слышали слишком многие, и, сдается, я привлекла к себе достаточно внимания…

* * *

Гоняя по тарелке крупный зеленый горошек, поглядывала на такого же хмурого, как и я, генерала Хэйла, которого непонятно зачем усадили напротив меня.

Или это меня усадили напротив него!

В общем, век бы икалось тому, чья это была идея!

Дядюшка Сэтт тут же громко икнул и прикрыл рот салфеткой. Прищурившись, я послала ему взгляд, явно не улучшающий аппетит. Ну а что? Мне одной страдать?

Хэйл в очередной раз хмыкнул и уставился на меня не мигая. Он буквально дыры во мне прожигал. И так с того момента, как я имела неосторожность сесть с ним за один стол. Одновременно этот гад еще и умудрялся активно есть, потроша несчастную жареную курицу.

Тяжело вздохнув, я попыталась проткнуть горошек вилкой. Он ожидаемо отскочил и залетел к дяде на тарелку. Но тот ничего не заметил, ибо похмелье его еще не отпустило.

Хозяин дома заметно страдал головной болью и хлебал рассол квашеной капусты, заедая луковым супом. При этом над столом витал чуть кисловатый запах, идущий от его кружки.

К тому же ему не давали покоя пылкие взгляды молодых особ, сидящих за соседними столами. Драконессы на выданье, перешептываясь с маманями, кокетливо хихикали и строили глазки.

Дядюшка все больше мрачнел и налегал на свое спасительное пойло. Но это не помогало: взгляды молодок становились все жарче, недвусмысленнее, а улыбки чарующими.

Тряхнув головой в очередной раз, дядя ухватился за ложку и принялся поглощать суп.

Наверное, думает, что это с бодуна грезится, но я-то понимала, в чем дело.

Ну ничего, он же жаловался, что дому не хватает хозяйки, вон их сколько, желающих. Как говорится, только получите и распишитесь.

Я набрала на вилку новую порцию горошка, но тут натолкнулась на взгляд грымзы, сидящей рядом с Надией.

Есть окончательно перехотелось.

Вид бедной несостоявшейся невесты, зажатой между теткой и генералом, тоже радости не прибавлял.

Остаться мне голодной. Да и есть особо-то нечего!

Вот кто завтракает сплошными мясными блюдами? Где зелень? Где овощи? Где фрукты? Да на худой конец яиц бы вареных подали!

Я покосилась на горку жареных куриных ножек и куропаток. В горле появился специфический вкус горечи.

Нет, ну… такое и с утра!

– Айла, тебе не нравятся блюда? – Дядя Сэтт явно заметил мое кислое лицо. – Чего так? Одним горошком сыт не будешь!

– Нет, – постаралась держать эмоции при себе, – все замечательно!

В подтверждение своих слов я все-таки съела ложку гороха.

– Но в твоей тарелке ничего нет, милая. – Дядюшка не унимался. – Хочешь куриную грудку? Она нежирная, и смотри, как кожица подрумянилась.

Я невольно поморщилась, глядя на поднос с жареной птицей.

– Ты не голодна? – Кажется, он расстроился.

– Не совсем так, дядя, – вмешался Ульви. – Моя сестра не мясоед. Не брезгует, конечно, но все же… Главное в ее рационе – овощи.

Я кивнула и улыбнулась.

Хэйл оторвался от своей тарелки и обвел взглядом стол. Нахмурился. Темные брови сошлись на переносице.

– Хм… – грымза высокомерно задрала нос, привлекая к себе внимание. – Неслыханная наглость! Мало того, что ее пустили к столу главы дома, так она еще и в еде привередничает. Вас где воспитывали? В хлеву?

За столом повисло тяжелое молчание. Глаза бедной Надии увеличились вдвое, на лице Хэйла заиграли желваки, дядя выпустил из рук ложку.

– Что?! – раздалось громогласное рядом. Тон брата стал просто ледяным. – Объяснитесь немедленно, будьте любезны!

От этого «любезны» у меня холодок по спине прошелся.

Я еще никогда не слышала, чтобы Ульви так с кем-то разговаривал. Я вообще не знала, что он на такое способен.

– Эта магичка… – грымза ткнула в меня пальцем.

– Эта магичка – Айла Уолш! – раздался еще один рык, теперь уже со стороны генерала.

– Да, – кивнул Ульви. – А вот кто вы такая, мне неизвестно. Дядя, извольте разъяснить мне поведение ваших гостей.

Дядя Сэтт хлебнул из кружки, растер шею и уставился на драконессу, потерявшую всякие берега.

– Ора Гюмзу, – начал он, явно подбирая слова, – ты, видимо, не поняла…

– Она не поняла, что допустили к столу именно ее! – Хэйл деликатностью отца не обладал. Подняв руку, он жестом подозвал одну из девушек, обслуживающих столы, но вместо нее подбежала Маника. – Принеси овощи и следи, чтобы они были здесь в избытке каждый прием пищи.

Служанка кивнула и поспешила на кухню.

Обернувшись к грымзе, я поймала на себе взгляд Надии, которая все больше походила на бледную тень своей тетки. Девушка улыбнулась, словно извиняясь за инцидент. Затем она перевела взгляд на Ульви, и я была уверена, что там скользнул настоящий интерес.

Еще бы! Таким суровым братец раньше никогда не выглядел. Видимо, что-то я о его характере не знаю.

Хм… В глазах Надии появился тусклый желтый огонек. Кажется, с выбором я попала в цель. Во всяком случае, с ней проблем не будет.

А вот брат упорно девушку, сидящую напротив, не замечал. Вот же!

– И все же не слышала я, орин Сэтт, что в вашем роду были маги, – грымза, несмотря на предупреждение, униматься не желала, к тому же на нас смотрели и перешептывались все гости за соседними столами. – Вы, хочу напомнить, славитесь чистой кровью…

Приподняв бровь, я изобразила на лице крайнюю заинтересованность.

– О! Меня всегда интересовал этот вопрос. – Я поставила локти на стол и сложила ладони домиком, игнорируя правила этикета. – А вы как эту самую чистоту выверяете? Ну ради личного развития хотелось бы знать.

– Маги – наши враги! – заверещала она, играя на публику.

– А я к вам в друзья и не напрашиваюсь, – отбила я, сама завидуя своему же спокойствию.

– Довольно!!! – Хэйл с шумом опустил деревянную кружку на стол. – Может, кто-нибудь мне объяснит, что за разговоры?!

Я пожала плечами, отлично понимая, что его гнев направлен уж точно не на меня.

– Так, для ясности… – Дядя Сэтт сел ровнее и болезненно сморщился, головная боль его, видимо, не отпускала. – Гюмзу, ты мне, конечно, не чужая. Да, тетка Хэйла, пусть и дальняя. Но! Айла – любимая приемная дочь моего брата. Она часть семьи. И желанный гость здесь. Если ты не прекратишь эти необоснованно грубые речи в ее адрес, я буду вынужден испортить с тобой отношения.

– Но эта девчонка заявила, что брака между Хэйлом и Надией не будет! – взвизгнула вредная драконесса, наконец обнажая суть конфликта. – А мы уже заказали белоснежное платье с розовыми ленточками и сотню голубей! Я и список гостей на торжество составляю…

Над столом прогремел кашель. Бедный генерал в этот момент пил и… захлебнулся. Сладкая медовуха пошла носом. Схватив салфетку, он старательно стирал жидкость с подбородка, с серой рубашки…

– А голуби, извиняюсь, зачем? – подлила я масла в огонь. – Как основное блюдо?!

Надия хрюкнула в кулачок.

– Ора Гюмзу, с чего вы вообще взяли, что я намерен жениться?! – Отбросив тряпицу, Хэйл, сверкая серыми, как грозовая туча, очами, обернулся к грымзе. – Лично я намерен и дальше оставаться холостяком! И Айла сказала вам ту правду, которую вчера… – он запнулся, – вечером слышала от меня. Так что дайте спокойно позавтракать! Вы портите мне аппетит!

Обернувшись к мерзкой бабе, я подмигнула ей в издевательской манере. Надия снова хрюкнула со смеху и тут же кашлянула, скрывая веселье.

Девушка враз преобразилась. Такое чувство, что слова генерала как лечебный эликсир пролились ей на душу.

Ох, права я была.

Кто-то явно не хочет замуж за моего небратца.

Уже хорошо! Все легче.

* * *

Вскоре на стол поставили огромное блюдо, наполненное нарезанными сырыми овощами, жареными корнеплодами, зеленью.

Отдельно мне была предоставлена внушительных размеров широкая ваза с фруктами. Я довольно ее покрутила и выбрала самый крупный инжир. Брат, не теряясь, уцепился за мохнатый персик.

Недовольно зыркнув на него, я добилась лишь того, что Ульви еще и кисть винограда уволок.

Но, несмотря на это безобразие, утро было спасено и завтрак состоялся.

Все ели молча. Напряжение никуда не делось, но меня это уже не волновало. Мелкие косточки инжира смешно хрустели на зубах. Доев фрукт, я ухватилась за мандарин и заметила, что Надия, пользуясь моментом, пристально рассматривает Ульви.

О, я видела, как разгорается огонек в ее очах. На губах девушки блуждала мечтательная улыбка. Щечки слегка покраснели то ли от смущения, то ли от непристойных мыслей, что рождались в ее голове.

Но ясно было одно: черноволосой красавице приглянулся мой братец!

Но вот тот факт, что он на нее даже не смотрел, удручал.

Нужно составить план и свести этих двоих вместе. Чтобы коснулись друг друга. Чтобы заискрило!

Я хорошо помнила, как Оуэн однажды помог мне на тропинке.

То ощущение родственной души.

Та мысль в голове: свой, родной, единственный.

Нам хватило одного касания рук.

На душе стало тяжело и тоскливо. Мне больше не испытать этого.

Никогда!

Подняв голову, натолкнулась на пристальный взор генерала. Его зрачки пульсировали, то расширяясь и заполняя собой всю радужную оболочку, то сужаясь до тонкой нити. Поежившись, я разломила почищенный мандарин и отправила в рот крупную дольку. Скривилась.

– Они кислые, – улыбнулся Хэйл, – возьми лучше вот…

Потянувшись, он выбрал апельсин и предложил мне.

– Чистить их тяжело, – пробормотала смущенно.

Генерал пожал плечами и воткнул большой палец в основание фрукта. Брызнул сок. Цедра приподнялась. Несколько умелых движений, и дракон уже протягивал мне его очищенным. Над столом расплылся цитрусовый аромат.

– Орин Ульви, а вы не могли бы почистить и мне апельсин, – пропищала Надия, заливаясь краской смущения.

– Я не умею их чистить, – даже не взглянув на нее, выдал брат. – Попросите Хэйла.

– Тебе что, сложно?! – не утерпела я.

– Не хочу я в соке пачкаться, а у Хэйла уже руки грязные, – отмахнулся брат.

Я сообразила, что он зол на грымзу и этот негатив распространяет и на Надию. Но все же…

– Ну ты и… – прорычала я и, разломив свой апельсин, отдала красной как рак девушке половинку.

Конечно, ясно-понятно, что фрукт ее не волновал. Но не ставить же теперь бедняжку в неловкое положение. Тем более что там уже зверем на нее поглядывает тетка.

Неуместная жалость, что кошка, принялась точить об мою душу когти. Нет, спасать девушку нужно! Бросив взгляд на своего братца, я не выдержала и незаметно пнула его под столом. Ну просто так, чтобы жизнь медом не казалась.

Он поморщился.

Грубиян червячно-книжный!

Надия снова вся сжалась и тихонько ела этот дурацкий апельсин. Грымза зло пыхтела, но молчала.

Хэйл со спокойным видом вытер руки и, откинув салфетку, уцепился за курицу. Сколько же в него с утра влезает-то?! Хотя если вспомнить, что он совсем недавно еще воевал, то, думаю, генерал просто отъедается.

Тяжело вздохнув, я съела еще одну сладкую дольку и призадумалась.

«Нужен план!» – снова пришла к этому выводу.

Сделать так, чтобы Ульви и Надия остались наедине, желательно вдалеке ото всех. Бал отпадал сразу. Что там еще? Охота… Ну тут вообще не вариант, из брата добытчик кабанов как из меня чистокровная драконесса.

Да и выманить его на ту охоту можно будет, разве что используя одно желание за книгу.

И где там им наедине оставаться?

Нет, на охоте все глухо.

Значит, все же бал. Но как добраться до карточки Надии? Мама мне точно не помощник… Служанка Маника?!

Хм… Рискованно, подставлять ее ну никак нельзя.

За моей спиной послышались тихие девичьи смешки.

– Да что сегодня с ними, – проворчал дядя Сэтт, затравленно поглядывая на молодок.

Это он вовремя о себе напомнил. Хитро прищурившись, я повернулась к нему:

– Дядюшка, а какие у вас планы ближайшие? Я слышала о танцах, об охоте…

– О! – Он заметно оживился. – Я и забыл, что Ульви говорил. Ты любишь танцевать!

– Страсть как, – нагло соврала я и наступила под столом брату на ногу. Не знаю, зачем он там рот открыл, но сейчас пусть молчит.

– Да, программа у нас насыщенная! – Дядю второй раз спрашивать не пришлось, он принялся сам рассказывать все, что приготовил для гостей на этот праздник: – Вечером гулянье на открытом воздухе. Танцы, мясо… О, прости… для тебя овощи, помидорки. Ммм, а какие кабачки у нас в этом году на огородах уродились!

– Ничего, мясо на огне я люблю, с зеленью, конечно. Так что там с гуляньями? – быстро вернула я разговор в нужное мне русло.

– А что с ними? Все по плану… – Он внезапно нахмурился. – А ты уже знаешь, с кем будешь танцевать?

– Естественно, я позаботился, чтобы карта Айлы не пустовала, – все же влез Ульви. – Все места забиты, только себе оставил первый танец.

Дядя Сэтт сел ровнее и почему-то покосился на сына. Хэйл от курицы оторвался и резко вскинул голову.

– Какая неразборчивость, молодой человек! – прогремело над столом. Грымза показательно схватилась за сердце. – Вот карточка Надии абсолютно пуста. Чего распыляться на всех?! Она будет танцевать только с генералом Хэйлом…

– Я вообще не танцую, – проворчал серебряный дракон крайне недовольно. – Хотя… если только заберу у брата первый танец Айлы…

– Нет!

– Да пожалуйста! – выпалили я и Ульви одновременно.

Взглянув на братца, с силой надавила каблуком на носок его ботинка. Нечего тут мои танцы разбазаривать. И так уже расстарался на полную.

– Хорошо, будем танцевать… – прошипел он, выдергивая ногу из-под моей.

– Вот так-то! – шикнула и убрала ботинок.

Обернувшись на дядю, поймала на себе весьма внимательный, изучающий взгляд. Не знаю, что ему не понравилось, но он явно был недоволен моим отказом. Впрочем, с такой же гневной физиономией восседала и грымза.

И только Хэйл спокойно хмыкнул, подмигнул мне как-то многозначительно и вернулся к своей курице.

Сглотнув, я отчего-то подумала, что мое «нет» услышано не было, а вот «да, пожалуйста» Ульви принято в расчет.

Как-то с генералом за собственный танец воевать не хотелось…

Глава 14

Все шло не по плану. Вернее, я еще не придумала план, а уже все наперекосяк.

Сидя в широком кресле, недовольно поглядывала, как Ульви кривится, рассматривая серебряный ансамбль. Это начинало дико раздражать. Дай волю этому книжному волоките, так потом его из черного и не вытряхнешь.

Какой он все же зануда в моде.

Сложив руки на груди, я прищурилась. Брат поднял вешалку и отодвинул от себя костюм, словно он заразный.

– Айла, и все же, что за цвета?

Нытье Ульви окончательно пробудило демонов в моей душе.

– Надевай! А то маму позову!!! – с ходу пригрозила я. – Чтобы ты знал, этот цвет последние несколько лет является самым любимым у императора! Все… Я повторяю, все уважающие себя драконы нет-нет да и щегольнут или сюртуком, или рубашкой этой расцветки. Один ты как в вечном трауре.

Он замер и, откинув вещи на кровать, обернулся ко мне:

– Ты чего такая злая, сестренка? Не выспалась?

Фыркнув, я еще и ногу на ногу положила.

Злая? А чего мне не быть злой?! Я заказ на этот серебряный костюм с боем вырвала, увела из-под носа какой-то напыщенной оры. И все ради него. Папу растрясла, чтобы оплатить работу. Два дня к портнихе бегала – все детали сюртука согласовать… А он…

Зануда!

Нет, даже не так! Большая драконистая книжно-червячная зануда!

Вот!

– Так чего тебе не спалось? – Брат пытался подмаслиться.

Ой, я прекрасно знала эту его уловку. Сейчас сделается таким милым, заботливым, а когда ты поплывешь – быстро выкатит свои хотелки и начнет хлопать невинными глазками газели-переростка. И попробуй ему «нет» сказать, надуется, сделается несчастным, ведь он такой весь хороший, а ты его обижаешь, на мелкие уступки не идешь.

– Ульви, – я скривилась, – не выйдет! Можешь даже не пытаться. Ты наденешь этот костюм и будешь выглядеть соответствующе положению.

– Точно не выспалась, – гнул он свое. – Нужно было подольше с тобой посидеть. Поговорить. Книгу почитать.

– Ага, астрономию, поди. Я тебе сказала: не выйдет. Серебряный костюм – и точка!

– Кого я взрастил?! – прошипел он, зло расстегивая рубашку. – Я ее больную выхаживал… Дара не жалел, а она…

– А она заботится, чтобы гардероб ее любимого брата соответствовал столичной моде. Покупает ему вещи в лучших салонах, не экономя ни на чем. Ты ведь это хотел сказать, правда?

Я счастливо ощерилась. Добилась же своего. Он начал переодеваться.

Недовольно хмыкнув, Ульви сорвал с себя рубашку и бросил ее в меня. Схватившись за ремень, ловко выпрыгнул из штанов, оставшись в одних коротких подштанниках.

Хм… Никогда раньше не разглядывала брата как мужчину. Нет, ну картиной «Ульви в нижнем белье» меня не удивишь. Но вот как бы посмотрела на него не сестра…

Высокий, в меру мускулистый, кубики на прессе… Я бегло сосчитала целых четыре. Крепкие руки, не худые бедра. Хотя вот у Хэйла ноги все же ровнее, да и вид сзади сочнее.

Да, у генерала там все покрепче, скульптурнее, что ли.

Поняв, куда завели мысли, покраснела.

Стыдоба… Хотя, с другой стороны, о чем хочу, о том и думаю. Даже если это привлекательный драконий зад.

Но возвращаясь к Ульви… Да, брат определенно красив и девушек притягивать должен.

И помнила я тот огонек интереса в глазах молоденькой драконессы.

Кхм…

– Ульви. – Я подалась вперед. – Вот скажи, как тебе Надия?

Брат так и замер с новой рубашкой в руках, снятой с вешалки. Нахмурился и зыркнул на меня, недобро так.

– Айла, если пытаешься что-то вынюхать, то мягче нужно быть и заходить издалека. Аккуратнее, деликатнее, что ли.

– Пф-ф, – фыркнула я в очередной раз. – А чего мне заходить? Простой вопрос, нравится она тебе или нет. Куда деликатнее-то спрашивать? – Я хлопнула ресничками, изображая саму невинность. – Вот как думаешь, почему именно ее дядя Сэтт выбрал в невесты Хэйлу? Девушек ведь много вокруг.

– Айла, – он хохотнул, – я, может, тебе сейчас тайну великую раскрою, но Хэйл чихать хотел на то, что ему там выбрал отец. Да и табун девиц вокруг его только злит. И я его здесь прекрасно понимаю. Самого они бесят.

– Да, но почему именно ее? – дожимала я брата.

А то глянь, какие они, Уолши, нежные. Злят их бедные драконессы, проходу несчастным не дают.

– А что думать? – Брат пожал плечами и смял в руках новую рубашку. – Надия красивая, покладистая, скромная…

Я разомлела от его слов. Значит, оценил-таки драконессу.

– В общем, Айла, она стандартная глупая девица, которая будет заглядывать мужу в рот и служить украшением в доме. А если надоест – всегда можно куда-нибудь выпнуть ее к родне и не заметить длительного отсутствия.

Ах ты ж-ж-ж жук себялюбивый!!! Нет, ну вы его послушайте… Выпнуть и не заметить…

Я разве что зубами не заскрипела.

– Ульви, но она же милая, красивая девушка! С чего ты взял, что Надия недалекая? Ты с ней беседовал, чтобы выводы такие делать? Да ты даже словом с ней не обмолвился!

– Хватило ее беспардонной тетки, которая пользуется тем, что какая-то там вода на киселе покойной супруге дяди! – рявкнул зло брат в ответ. – Кого такая вырастить может?! Либо пустышку, либо что-то себе подобное. Хочешь знать, что собой представляет девушка, – взгляни на ее родителей…

– С чего ты это взял? – Его слова возмутили меня до глубины души.

Память тут же оживила облик родителей: черствая, помешанная на торговле женщина и непросыхающий пьяница.

– Айла, яблоко от яблони недалеко падает, – добил меня брат и усмехнулся.

Открыв рот, не смогла произнести ни слова. Меня словно под дых ударили.

– Извинись! – прошипела я глухо. – Забери свои слова обратно, или мы поссоримся по-настоящему!

– Ты чего, сестра? – Ульви вмиг стал спокойнее и серьезнее. – Ты сама ее не знаешь. Ну видно же, когда человек короткого ума.

– Извинись, – повторила я, – и никогда больше не говори так.

– Но… – Он замер, поняв, что не в Надии дело. – Айла, что с тобой? Ты что? На себя приняла?

– Ты не прав! – Мой голос звучал натянуто. – Яблочки порой очень далеко падают от яблонь, и не все они червивые! Далеко не все!

– Сестренка, прости. Я тебя задел, да? – Ульви разом сдулся. – Не будем больше об этой Надии. Но… Ты ведь дочь арендаторов, разве не так?

– И что это меняет? Ты поставил клеймо на женщине, даже не дав ей шанса показать себя! Просто потому, что ее тетка – крыса. Тетка, а не она!

– Ну хорошо. – Он подошел к креслу и склонился, заглядывая мне в лицо. – Я немного перегнул палку с этой твоей Надией. Просто она не с моей полянки ягодка. Для кого-то она станет настоящей избранной и любимой женой. Ну не злись! Что-то эта поездка на всех плохо повлияла. Мама все отойти не может, отец на нервах. Ты теперь… Все, расслабься, сестренка. Не знаю, кто твои настоящие родители, но ты для меня самое наливное и сладкое яблочко. И неважно, с какого дерева ты упала, главное, что в наш огород закатилась. Я тебя очень люблю, сестренка! – Подавшись вперед, он поцеловал меня в щеку, а после и вовсе крепко обнял, прижимая к своей обнаженной груди.

– Ульви! – Дверь в комнату отворилась. – Хотел спросить тебя об…

Разомкнув крепкие объятия, мы с братом обернулись на дверь и уставились на резко замолчавшего мрачнеющего Хэйла.

Принесла нелегкая, и, как всегда, вовремя!

Генерал замер на полуслове и уставился на нас. Прищурился, в его глазах цвета грозового облака вспыхнул опасный фиолетовый магический огонек.

– Как вижу, я не вовремя, – процедил он.

– О чем ты? – Ульви недоуменно уставился на него.

Красочно представив, как мы сейчас с братом выглядим со стороны, лишь улыбнулась. Кое-кто ведь щеголял в подштанниках.

– Генерал Хэйл, вам опять что-то показалось? – Я многозначительно поиграла бровями.

– Мне ничего не казалось! – Он буквально шипел. – Здесь и так все понятно, никакого полета для фантазии.

Ульви выпрямился и растер шею. Взглянул на меня, на Хэйла и снова задумчиво почесал затылок.

Ой, как мне это не понравилось. В душе зазвенел тревожный звоночек.

– Так о чем ты меня хотел спросить, брат? – А тон голоса Ульви и вовсе заставил напрячься.

– Неважно! – На скулах генерала заходили желваки.

Ульви рассмеялся, а у меня холодок прошелся вдоль позвоночника. Горячо надеюсь, он Хэйла в табун претендентов на одну меня не включит.

– Братец, ты же меня очень любишь?! – пропищала я.

– Конечно, золотце. Так что там у тебя, Хэйл? – Ульви веселел на глазах.

– Я же сказал – неважно! – Схватившись за дверной косяк, бравый генерал зверел на глазах.

Нужно было что-то делать. Срочно!

– Почему это неважно? – пропищала я. – Мы вот о Надии говорили. А какого ты мнения о ней и почему все же не рассматриваешь в качестве невесты? Ведь бывает же, что человеческая сущность дракона настолько сильно прикипает к женщине, пусть и не избранной для зверя, что рождается ребенок.

Ну а что мне было еще говорить? Только переводить разговор на безопасную тему.

– Надия красивая и достойная девушка, – рыкнул Хэйл. – Все остальное – мое личное дело.

– Вот видишь! Даже Хэйлу она нравится, – победно воскликнула я.

– Ну вот пусть Хэйл на ней и женится. – Ульви отошел от кресла и снова поднял серебряный костюм. – Нет, Айла, пора запрещать тебе покупать мне одежду и тем более складывать чемодан.

Генерал что-то тихо рыкнул под нос и вошел в комнату. Вел он себя немного странно.

Чего его вообще сюда нелегкая принесла?

– Вот скажи, брат, ты бы в такое вырядился? – Ульви потряс этим несчастным сюртуком.

– Нет, даже если бы клинок к горлу приставили, – хмыкнул генерал.

– Вот и я думаю, что в таком наряде только народ смешить. Нет, Айла, к моему гардеробу ты больше не подходишь. Вот найдем тебе избранного, и мучай столичной модой его.

– Да кто, если не я, твоими сюртуками заниматься будет! – фыркнула в ответ уязвленно. – Ты же даже не знаешь, где у тебя что лежит.

– И все же это убережет меня от такого безобразия. – Вещи снова полетели на кровать.

И вот тут я действительно обиделась. Я… Да я ради него старалась! Себе ничего нового не купила. Хотела, чтобы он выглядел в глазах девушек привлекательным, а не сухарем библиотечным. А он…

Вот теперь точно женю! Из вредности!!!

Я эту избранную из-под земли достану!

– Не привередничай, родной, – процедила я сквозь зубы. – Надевай то, что я для тебя выбрала.

Брат четко уловил скрытую угрозу в моем голосе. Мгновенно умолкнув, он отошел к окну от меня подальше.

– А я смотрю, вы прямо голубки! – рявкнул Хэйл.

Такая реакция для меня была странной. Но Ульви отчего-то снова ухмыльнулся. Нехорошо так. Я бы сейчас все отдала, чтобы влезть к нему в голову и понять, вокруг чего там крутятся мысли. Полагаю, мне бы это не понравилось.

Совсем!

– А ты как думал, братец? – Ульви ловко присел на широкий подоконник. – Айла – красавица и очень умная девушка. Жаль, не моя единственная. Я был бы счастлив увидеть в ней свою избранницу. Но я непременно найду для нее лучшую партию. Это точно будет кто-то эрудированный, желательно увлеченный науками, чтобы сестре было не скучно в браке.

Наверное, у меня в этот момент вытянулось лицо. Избавьте меня боги от еще одного книжного червя! Этого-то последние несколько лет из библиотеки выкуриваю, чтобы элементарно поужинал.

А тут еще и мужа такого… Ой, убереги судьбинушка!

– Значит, начитанного?! – Хэйл прошел до моего кресла и навис сверху, вцепившись в спинку. – Ученого, выходит.

– Ну конечно! Простой вояка Айле не приглянется. Не то воспитание, – заявил Ульви и зыркнул на нас.

Нравится ему, что ли, допекать своего генералистого братца?

Кто этих наследничков рода разберет?!

В комнате становилось все неуютнее, во всяком случае, мне.

Пора отсюда уносить ноги. К тому же время идет, а я все еще в домашнем платье.

Поднявшись с кресла, послала брату весьма недвусмысленный предупреждающий взгляд.

– Ладно, оставляю вас, потому как самой пора принарядиться. И если увижу в чем-то другом, обижусь и начну мстить. – Я ткнула на постель, где сиротливо лежал красивый серебряный ансамбль-тройка. – И не забывай, Ульви, у меня есть кое-что, что ты очень, прямо страстно желаешь получить. Если будешь хорошим мальчиком, я даже дам тебе это что-то потрогать и подержать в руках.

Ну и, может быть, для затравки прочесть несколько страниц.

Сейчас самое время было напомнить ему о книге.

Я и сама в обед полистала этот талмуд по астрономии и не заметила, как вчиталась.

– Знаешь, сестра, чем меня на крючке держать. – Ульви недовольно сложил руки на груди.

– Ну, ты можешь и отказаться, – невинно предложила я.

– Да никогда, – проворчал он. – Но это желание?

Я открыла рот и призадумалась. А стоит ли говорить «да»?

– Хотелось бы знать, о чем вы тут воркуете. – Хэйл снова краснел от злости.

– О нашем сокровенном, – усмехнулась я и выскользнула в коридор, так ничего и не ответив. Пусть сам додумывает, желание это или нет.

И вообще, буду я распинаться перед ними?!

У меня впереди бал! Вот там и поглядим, как все обернется и кто и под чью дудочку плясать станет.

* * *

Ульви!!!

Стоя в коридоре у своей двери, просто закипала как паровой чайник. Нет, брат не надел то, что я ему приготовила! Вместо этого на Ульви обнаружился простой отцовский костюм-тройка, в котором тот по обычаю ходил на деловые переговоры.

Никакого изыска! Все строго, мрачно.

Брат улыбался и красовался передо мной.

А я… Мне хотелось плакать.

Ну как это называется?

Такая обида взяла! Ну что мне было делать с ним?! Вспылив, я поступила так, как и всегда в таких ситуациях.

Развернувшись, отправилась прямиком к двери в комнату родителей.

Да! Жаловаться, ябедничать и требовать торжества справедливости!

Постучала.

А в душе… мысленно ну разве что братцу шею не сворачивала. Все шло наперекосяк! Все не так, как нужно мне! И причина тому одна – Ульви! Брат обыгрывал меня по всем позициям! Тоже мне умник!

Папа открыл дверь и взглянул на меня, вопросительно приподняв бровь.

Сделав шаг назад, я молча указала пальцем на довольного собой братца.

– Давненько у нас такого не было. – Папа устало растер шею. – Помнится, ты тогда еще в коротких платьицах бегала. Что не поделили?

– Он невыносим! – выпалила, все так же тыкая на брата пальцем. – И я… я никогда не бегала в коротких платьях. А Ульви… – Мои мысли толпились на выходе, перебивая друг друга, оттого и речь была сбивчивая. – Ну скажи хоть ты ему. Папа! Я ему за месяц до поездки заказала костюм. Выбрала ткань, отделку, фасон. Сама дома с него все мерки сняла. Мучилась, а он… Откуда у него твой костюм, папа?!

– Айла, выдохни, – спокойно отреагировал отец. – Ульви случайно пролил на свой сюртук травяной чай. Сама подумай, не с пятном же к ужину спускаться. Пришлось срочно его переодевать.

– Что?! – Мое возмущение вышло на новый виток. – Да он же специально это сделал, чтобы вырядиться в это скучное безобразие. Он же выглядит как…

Я не договорила, смолкла под строгим взором отца. Он был такой спокойный. Невозмутимый.

– Айла, мама себя нехорошо чувствует. Слабость у нее сильная. Давайте вы уже сами разберетесь со своими танцами, не впутывая нас.

– Что с ней? – мгновенно насторожилась я.

– Все то же самое, – уже тише произнес отец. – Слабость и плохой аппетит. На запахи сильно реагирует. Тошнит при виде куриного мяса.

– А целитель? – Я попыталась заглянуть в комнату через папину спину.

– Приходил, еще раз осмотрел. Велел лежать. И главное – полный покой. Так что с братом разбирайся сама. Маме нервничать теперь нельзя. Но, доченька, клятвенно обещаю больше своих вещей Ульви не давать.

После этих слов дверь просто закрылась перед самым моим носом.

Развернувшись к брату, я набрала полную грудь воздуха, готовая вступить с ним в словесный бой.

Так я и поверю, что чай случайно пролился. Да и какое там пятно от него может быть?!

– Айла, ну ты пойми, – опередил он меня, – жениться мне сейчас ну никак нельзя! У меня в планах учеба. Карьера! А не вот эти все игры в любовь.

– Да кто тебя спрашивать будет, братец, – уязвленно процедила я. – Одно другому не мешает.

– Еще как мешает. – Он покачал головой. – А вот тебе давно пора вить свое гнездышко.

– Тогда считай, что я дятел, Ульви! А они гнезд не вьют – все больше дубы долбят! Все, бал ждет! – Фыркнув, я подцепила его за руку и потащила к лестнице, ведущей в большой бальный зал.

На улице накрапывал мелкий дождик, поэтому все веселье было решено перенести в дом.

* * *

Вскоре мы оказались в окружении шумной толпы.

Конечно, зал легко вмещал всех желающих блеснуть на танцевальном вечере. Но все же для меня гостей было многовато. Судя по кислому выражению на лице Ульви, восторга он тоже не испытывал.

Мы все так же, рука об руку, скользнули вдоль стены, отделанной высокими зеркалами. Каждый искал в них хоть одно знакомое лицо.

Брату повезло больше…

Заметив кого-то в дальнем углу зала, он буксиром потащил меня туда, не спрашивая. Ну не упираться же мне каблуками в паркет, пришлось чуть ли не бежать за ним.

И охнуть не успела, как оказалась в кругу его новых знакомых!

Из положительного – только близость стола с ароматными закусками, выложенными на маленькие фарфоровые тарелочки.

Из отрицательного – больше дюжины пар мужских глаз, которые осматривали меня со всех сторон. Сглотнув, мгновенно пожалела, что надела алое платье со смелым декольте. Сейчас, ощущая такой глубокий интерес к своей персоне, начинала сомневаться в том, что подол достаточно пышный и длинный, чтобы скрыть бедра и щиколотки, а уж про лиф и думать страшно было. Мужчины с высоты своего роста буквально ныряли в вырез с головой, утопая в ложбинке между грудями.

Облизнув вмиг пересохшие губы, улыбнулась всем разом. Это словно послужило для них неким тайным сигналом.

– Ора Айла, я записан в вашей карточке на пятый танец, – с восторгом выдал прыщавый юнец много младше меня.

Вскинув бровь, я возмущенно зыркнула на брата. Да он шутит, что ли? Ульви развел руками, а на лице прямо написано: «Проверяю все варианты».

Выходит, я ему самую красивую здесь девушку подобрала, ту, что самому генералу припасли, а он меня… Вот, значит, как!

– Так вы не откажете? – Юнец так мило сложил руки на груди, что сердце дрогнуло.

Ну как тут обидишь ребенка? И неважно, что это дите облизывается, глядя на мою грудь.

– Ну конечно же, я буду счастлива станцевать с вами, орин…

– Льюис, – пролепетал, краснея, мой новоявленный ухажер.

– А мне тоже можно рассчитывать на ваше согласие, ора Айла?

Обернувшись, я поймала на себе взгляд уже знакомого Матрика.

А ему я вообще должна быть признательна за поддержку…

Ну вот что мне оставалось делать?

Ульви снова меня обыграл!!!

Мой брат, пройдоха, оказался шустрее. И вот, вместо того чтобы охотиться за его Надией, я уже стою, окруженная всеми ботаниками драконьих родов с юга до севера, и выслушиваю их сбивчивые рассказы о созвездиях, о флоре северных ленов магов, об особенностях разведения реликтовых папоротников и увлекательном исследовании спаривания садовых улиток…

Э-э-э… Серьезно?!

Поджав губы, я жалобно взглянула на брата.

Ульви, довольный собой, поглощал креветок под красным соусом и наслаждался моими муками.

Обиженно надув губы, шмыгнула носом.

Передо мной тут же появилось блюдо с улитками. Это прозрачное нечто странно пахло и колыхалось. Но более того, я готова была поклясться, что там что-то шевелится…

– Ора Айла, вы непременно должны попробовать. Это редкий деликатес…

– Э, нет, не стоит! – Ульви выдернул у мелкого Льюиса тарелку со студенистым содержимым. – Боюсь, живые твари сестру в качестве закуски не впечатлят. Она страсть как любит животных и просто не в состоянии употреблять их в пищу в таком виде.

Скривившись, я деликатно обошла всю эту чинную толпу и направилась к столику с закусками сама.

Быстро подцепив тарелочку с жареными баклажанами, развернулась и замерла.

Прямо напротив нас в кругу дам в возрасте восседала грымза, а рядом с ней жалась с видом овечки на закланье и Надия.

Ага, кажется, все не так уж и плохо!

Глава 15

Хм… Я обернулась на компанию брата.

Нет, так дело не пойдет! Пока я тут ищу пути-дорожки к этой красавице Надии, меня по кругу кавалеров проведут, чтобы каждый потрогал, понюхал и, не приведи боги, еще и облапал.

Ульви… Что же ты такой умный-то?! Как же тебя переиграть, брат ты мой любимый?!

Отправив в рот баклажан, крепко призадумалась. Нужно было как-то вынудить грымзу хотя бы ненадолго присоединиться к нам. Но как?

Как заставить эту гадюку приползти сюда? Все, что ее волнует, – это угрюмый генерал Хэйл, а вернее, его состояние и положение в обществе.

Выходит, путь к сердцу Надии лежит через хамоватого дракона. Заполучу в нашу компанию его – и прибежит эта грымза следом.

Ух, ну наконец-то хоть какой-то план…

Но остался нюанс – где сам Хэйл? Его в зале не наблюдалось.

Кхм…

Надо искать! Иначе меня эта грымза к Надии не подпустит. Тяжело вздохнув, я расстроенно хлюпнула носом. Не люблю чувствовать себя проигравшей. Мысль, что там дома у отца в шкатулке лежит стопочка писем с просьбой о договорном браке, холодила душу. Это ведь Ульви женится только на избранной, и никак иначе, а я?

«По большому чувству», – вспомнила слова мамы, да только не будет у меня никогда этого чувства. Оно осталось там, на берегу реки Воротянки. В глазах защипало от бессилия.

Заиграла музыка, пока еще тихая и не мешающая беседам, но скоро молодые люди поведут девушек в центр зала и закружат их в легких танцах.

Моргнув, поймала на себе взгляд Ульви, он словно почувствовал мою грусть и вопросительно приподнял бровь. Качнув головой, быстро закинула в рот последние три баклажанчика и отошла от стола, но остановилась.

Прожевала и обернулась.

Уж больно вкусно. А ничего так не поднимает настроения, как порция хорошо приготовленных овощей. Да и Хэйла по-прежнему не было, а без него мне теперь никак. Так что все подождут, а мне еще для танцев силы пригодятся. Никуда от них теперь не деться. Подцепив вторую тарелочку с жаренными на открытом огне перчиками, под пристальным вниманием новоявленных ухажеров я принялась спокойно ужинать.

Ну а что? Я тут из себя нежную козочку, питающуюся тремя зернышками подсолнуха в день, изображать не собираюсь.

– Ора Айла, вы так любите зелень? – удивился Льюис. – Перцы – разве это сытная еда?

В ответ я пожала плечами и, отставив тарелку, взяла следующую. Хэйла все не было, хоть иди и ищи его в толпе.

– Ну наконец-то красавица с хорошим аппетитом! – с подозрительным восторгом заявил тот самый… сношатель улиток… Не запомнила я их имена, да и не нужно мне это. – А то как маменька кого в дом на ужин ни пригласит, так сиди и смотри, как девица куриное сердечко по тарелке гоняет и уверяет, что сыта, так как на той неделе уже завтракала маковой росинкой.

Мужчины разом, не сговариваясь, скривились и закивали.

– Орины, не спешите с выводами! – Я прожевала и проглотила перчик. – Все это лишь для того, чтобы уверить вас – избранница ничего не будет вам стоить: не объест, не разорит и не опустошит ваши закрома. – Не удержав серьезного выражения лица, я все же рассмеялась. – Девушка лишь хочет показать, какая экономия с ней будет.

Мужчины переглянулись, задумались…

– А к чему она? Вот эта экономия, ора? – пробасил блондин-северянин, еще один поклонник астрономии. Или ботаники… – Я большой любитель хорошо поесть. Лучше мясное да с соусами. И жена мне нужна такая, чтобы все это ценила и готовить умела. Да так вкусно, чтобы у нас был что ни ужин – то пир. А что вижу я каждый раз, глядя на очередную претендентку в избранницы? Глупое кокетство, притворство… Слушает тебя, кивает как болванчик, а в глазах пустота и голод. Сидит передо мной, голодная, тарелки взглядом облизывает, а все туда же. Это не ем, то не люблю. Скукота! Неужели так сложно, ора, сознаться, что науки не волнуют, что хочется есть. Я уверен, если разговор будет честный, то грани общих интересов непременно найдутся. Но нет же… Не понимаю я этого.

Он развел руками, а я прошлась взглядом по его фигуре: подтянут, жилист, и не скажешь, что обжора.

– Ну да, – согласился Льюис. – А что приготовит та, которой и куриной ножки в неделю хватает? Хм…

– Ну, наша Айла – просто прекрасный повар, – внес свою лепту Ульви. – Даже не знаю, что будем делать, когда она замуж выйдет. Сестра из любого овоща такой шедевр сотворить может! А про мясо я и вовсе молчу.

Я подавилась перчинкой, которая пошла не в то горло. Прокашлявшись, уставилась на брата. Вот же, врет и не краснеет. Конечно, он молчит, пройдоха продуманная, я мясо вообще готовить не умею. Какой из меня кулинар?!

Ульви растянул губы в широченной улыбке, словно прочитал мои мысли. Мстит за сговор с папой! Как есть, мстит. И даже не скрывает этого!

Стрельнув в него взглядом, прищурилась. Ничего у тебя, братец, не выйдет! Среди этого сборища умников моего избранного явно нет и не будет.

Ведь однажды он у меня уже был, и я прекрасно помню то тепло, что исходило от моего Оуэна. Как замирало сердце от его улыбки. Как мысли в голове путались, когда я бежала к нему на свидание. И как хотелось просто увидеть его. Взяться за руки, взглянуть в его чистые, светлые глаза.

Детская любовь не угасла – стала лишь сильнее, настолько крепко слилась с моей душой, что одна мысль потерять это чувство вызывала боль.

Внезапно по телу прошлось то самое тепло. Вздрогнув, я не могла поверить. Прислушалась к себе и внутренне улыбнулась. Сердце забилось сильнее, будто Оуэн и правда со мной. Словно он здесь. Стоит рядом.

– Айла!

Вздрогнув, я подняла голову и уставилась на Ульви.

– Ты не отвечаешь.

– А?! – Смутившись, сообразила, что погрузилась в собственные воспоминания с головой.

– Ну так как, прекрасная ора, мне будет танец? – Знакомый голос заставил меня смутиться еще больше. Резко обернувшись, сообразила, что рядом непонятно когда и как возник Хэйл. Он возвышался надо мной как скала и, кажется, ждал ответа.

– Айла, – голос Ульви стал строже, – брат уже второй раз задает тебе вопрос. В каких облаках ты летаешь?

Смекнув, что веду себя в глазах окружающих невежливо, улыбнулась.

– Простите, задумалась. Танец?! Эм-м-м, боюсь, я повторюсь, Хэйл, но Ульви заполнил мою карточку. Там просто не осталось свободных мест. Ни одного!

– А если поискать? – усмехнувшись, Хэйл взял в руки тарелочку и принялся поглощать те самые мерзкие студенистые улитки.

Вот еще один любитель вкусно поесть.

– Я свой танец точно не отдам, – спохватился Льюис, сообразив, что бравый генерал решил кого-то потеснить. И в этот момент мои симпатии к юному дракону заметно подросли.

Мал да смел!

Криво усмехнувшись, Хэйл высокомерно задрал голову и прошелся весьма тяжелым взглядом по всем присутствующим. Генерал словно вычислял слабое звено, на которое проще надавить.

Я же рассматривала его. Короткий черный сюртук с широкими манжетами, на которых красовалось изящное серебряное шитье. Белая рубашка, нашейный платок. Хм… Тоже серебряный, явно шелковый. Этот дракон определенно был при дворе императора и в моде разбирался. Но при этом он сумел остаться суровым, брутальным, без перегибов в наряде.

Это немного смутило.

Может, Ульви прав и я перегнула палку с его костюмом. Да, я мечтала, чтобы брат выглядел в глазах потенциальных невест интересным молодым драконом, а не занудой! Но, кажется, опять перестаралась. Со мной порой такое бывало.

Мне стало неприятно и чуточку стыдно за себя.

Я снова бросила взгляд на Хэйла. Он продолжал есть и буравить взглядом своих конкурентов. И зачем ему нужно все это? Сказал ведь – не танцует. Почему передумал? Меня позлить? Или с моей помощью от невесты избавиться? А может, и то и другое. Но, как бы там ни было, мне это только на руку.

Мужчины под тяжелым взглядом серебряного дракона заметно напряглись. Кто-то предпочел и вовсе отвернуться. Кто-то опустил взгляд в пол. Кто-то старательно поддерживал беседу, делая вид, что не замечает, как среди них ищут жертву. И только Льюис довольно улыбался. Мелкий храбрец, или я просто о нем чего-то не знаю.

А еще я не могла не отметить яркий контраст между мужчинами. Огромный, словно гора, генерал, с лицом, отмеченным шрамами, и лощеные драконы, которые о войне только лишь слышали.

Казалось бы, Хэйл немногим их старше, но создавалось впечатление, что они перед ним малыши в песочнице.

– Можно мне посмотреть твою карточку, Айла? – Кивнув своим мыслям, мой суровый небратец протянул ладонь. – Вдруг там найдется лазейка.

А вот теперь напряглась я. Скорее всего, хочет проверить, кто туда вписан и на какой танец. Ну нет уж! Облегчать ему жизнь я не собиралась.

– Не думаю. – Просияв, продемонстрировала дракону кусок плотной бумаги, но не отдала. – Если бы там остался хоть один танец, он непременно был бы твоим. А так…

Уголки губ Хэйла неожиданно дрогнули и приподнялись. В глазах вспыхнуло опасное фиолетовое пламя темного.

У меня сердце екнуло! Уж не знаю, что не так я сказала, но прямо кожей ощутила – угодила в ловушку! Понять бы еще, в какую?

– Я могу уступить тебе, брат, – довольно рассмеялся Ульви, чем только усилил мое подозрение.

– Ты обещал, что будешь танцевать со мной самый первый танец! – слишком громко воскликнула я и тут же понизила голос, заметив, что на нас обернулись женщины. – Как ты можешь теперь так со мной поступить, Ульви?!

– А в первом танце есть что-то особенное? – Мелкий Льюис влез куда не просили.

– Конечно, – прорычала, судорожно соображая, как бы выкрутиться. – Я же магичка, и танцы у нас отличаются…

У-у-у… Ерунду, конечно, брякнула, но мужчины переглянулись и промолчали.

Хэйл же, спокойно поставив пустую тарелку, взялся за следующую с тонко нарезанной бужениной. Он вообще, я смотрю, был не против сытно поесть в любое время.

И, похоже, мои попытки отделаться от танца нисколько его не трогали, словно уже все решено и рыбка поймана. Барахтается теперь на бережку да ртом хлопает. Вот сейчас я действительно себя карасем ощутила.

– Знаешь, огонек, в чем твоя беда? – Прожевав, генерал все же удостоил меня вниманием.

– Конечно, много ем после шести, – нервно ответила ему, отсалютовав жареным сладким перчиком.

Лицо-то надо было хотя бы попытаться удержать.

– Нет, колючка, – он покачал головой, – твоя беда в том, что ты слишком активно воздвигаешь между нами стены. А я страсть как люблю брать неприступные замки и крепости.

– Ну и берите! Я-то тут при чем? – прошептала, кусая губы. – Хочу напомнить, мы приехали на вашу помолвку. Так что совет да любовь, генерал. Или она уже все, не состоится?!

– Вот спроси ты об этом меня вчера, – усмехнулся он, – точно бы сказал, что нет. А сейчас уже сомневаюсь, огонек. Очень сомневаюсь…

– Осторожно, генерал, – тихо произнесла я, глядя в его глаза цвета темного серебра. – Как бы вас не приложило по голове откидным мостом моей крепости.

– Это угроза? – Он вскинул бровь.

– Это искренняя забота о вашем благополучии. Танцев больше нет, Хэйл. Ищи другую партнершу!

– Маленький наивный огонек…

Иронично хмыкнув, он скрутил буженину в трубочку и отправил в рот…

Его высокомерие скребнуло меня за душу. Никогда еще так остро не реагировала на мужчину. А этот… главный осеменитель рода… буквально будил мое пламя.

Хотелось вцепиться в его лицо пальцами и как… поцеловать!

И вот это пугало больше всего. Я страсть как хотела ощутить вкус его губ. Горячей волной обдало тело: приличные оры о таком даже думать не должны, а моя фантазия подсовывала столь откровенные картины, что впору краснеть как рак. Схватив со стола первый подвернувшийся под руку фужер, опустошила его залпом и закашлялась, выпучив глаза.

Вишневая крепленая наливка!!!

Горло обожгло как огнем.

– Айла! – Ульви подскочил и выдернул из моих рук бокал. – Ты что, бедовая! Дыши…

– Огонек, ну что же ты так! – Тяжелая рука легла мне на спину. – Это не напиток для молоденьких ор.

Невыносимый мужчина!!!

Я ощущала такой жар, идущий от его ладони…

– Где вода? – прохрипела я.

Как-то не задалось у меня знакомство с креплеными напитками.

– Лимонад! – Льюис подал мне еще один фужер.

Сглотнув, я отпила из него и выровняла дыхание. Полегчало!

– Заешь. – Перед моим носом возник рулетик буженины. – Не спорь, лера, просто прожуй и проглоти. И в следующий раз внимательно смотри, что пьешь.

Я подняла взгляд на Хэйла. Он кивнул и буквально вынудил съесть кусочек мяса.

Заиграла музыка. Вокруг все пришло в движение.

Первый танец!

Испугавшись непонятно чего, я схватилась за рукав брата. Над головой тут же послышался легкий смешок. Хэйл отошел на шаг и снова принялся поглощать мясо. Это смутило и слегка разозлило. Я вдруг поняла, что была бы не против, если бы он настойчивее требовал права танцевать со мной.

Но… Тряхнув головой, дала себе мысленно затрещину. Это все тот же грубиян из трактира, только принарядившийся.

Подхватив меня за талию, Ульви что-то недовольно проворчал и, забрав мой лимонад, потащил в центр зала, где уже стояли несколько пар.

– Рассказывай, на кой тебе понадобилось так срочно со мной станцевать, – прошипел он мне на ухо, закружив по кругу. – Что там за особенные пляски магов, Айла? Чем тебе Хэйл как партнер не угодил?

– Как какие? – Во мне взыграла противность. Перехватив ладонь брата, я сделала заведомо неправильное па. – Товар лицом показать хочу орам. Ну как, Ульви, а слабо тебе станцевать наш особенный танец?

Он сглотнул, кадык дернулся. Игры «на слабо» Ульви с детства не любил.

– Айла, мы находимся в доме не просто нашего дяди, а крупного землевладельца. И здесь, помимо родни, представители крупных серьезных семейств. А наш танец… как бы это сказать… слегка выходит за рамки приличий, – проворчал он, пытаясь сорваться с крючка. Но то ли наливка дала в голову, то ли легкий отказ сражаться за меня Хэйла задел за больное, но я не отступила.

– Слабо, выходит, – усмехнулась я. – Только и можешь, что учителя танцев изводить.

Брат прищурился и ответил на мое па своим, крутанув меня на месте. Он резко опустил руку на талию и прогнул меня в спине так, что волосы пола коснулись. При этом его нос оказался на уровне моего декольте.

– Значит, Айла, говоришь: товар лицом показать?! – В его глазах загорелся опасный оранжевый огонек. – А сейчас мы его и продемонстрируем, сестричка!

Зря! Ой, это я зря!

Моя противность вылезла мне боком.

Это я поняла, когда мы оказались в центре зала. Ульви так ловко и неприлично крутил меня, что, кажется, я слегка покраснела. Юбки задирались, демонстрируя лодыжки. Волосы налипали на лицо, а брат хитро щурился. В очередной раз застыв в прогибе, я натолкнулась взглядом на Надию.

Нет, все не зря!

Сколько восторга было сейчас в ее глазах. Да она откровенно таращилась на Ульви.

Это мгновенно изменило все. Выпрямившись, я перехватила инициативу.

И теперь брату стало не до смеха!

Обхватив ногой бедро Ульви, схватила его за черный строгий сюртук и резко спустила с плеч.

– Ты что творишь! – прошипел недовольно брат.

– Демонстрирую кому надо! Под этой тряпкой совсем не разглядеть твою фигуру, – шепнула, поиграв бровями.

В ответ меня с легкостью приподняли и, крутанув, отправили вперед. Подол взвился чуть ли не до колен… Да ну и пусть! Чем хуже моя репутация, тем дальше от меня перспектива замужества. Какой мамочке приглянется такая сноха? Так что Ульви делал мне одолжение. Ну, это я так думала.

Остановившись, кокетливо повела плечами и сделала шаг к брату. Второй, вызывающе виляя бедрами. Ульви игру не прекратил – я видела вызов в его глазах.

Зря я задела его самолюбие, будет мстить до последнего.

Подойдя к брату вплотную, обхватила его за шею, заставив склониться.

– Сейчас все подумают, что мы истинные, и я спасена! – шепнула с придыханием, хотя саму смех разбирал.

– Играешь с огнем, – шикнул он в ответ и, положив руку на мою талию, повел в танце. – Айла, вокруг родня. Они общаются с нашими родителями годами и знают, насколько мы близки. Нашей дружбе и родные брат с сестрой позавидовать могут. Так что все всё верно поймут. А вот когда об этой выходке мама узнает – тебе будет выговор. Я же, расхвалив сестру, еще и показал, какой огненной она может быть. Кому надо, тот тебя увидел в нужном свете. Я обыграл тебя, сестричка!

Снова череда провокационных поворотов. Подол платья взвился, демонстрируя окружающим стройность моих ног. Очередное па… Оказавшись прижатой спиной к груди Ульви, мельком взглянула на его друзей. Стоят там статуями с открытыми ртами. Сдвинув взгляд, напоролась на Хэйла.

Бешеного, буквально излучающего ярость генерала!

Что-то плясать резко перехотелось. У этого дракона было такое выражение лица, словно он сейчас начнет убивать. И хорошо, если не меня…

Моргнув, сделала несколько шагов вперед, развернулась и нарвалась на довольную ухмылку Ульви.

Брат ликовал!

– Эффект потрясающий! – ощерился он. – Готов держать пари – завтра мне предстоит веселый день. Буду отсеивать твоих вдруг появившихся поклонников и отбиваться от приглашений в гости.

– Это почему же?! – пропищала я, осознавая всю степень своего попадания.

– Тобой заинтересовались, кажется, все! И если маменьки в легком шоке от нашей выходки, то многочисленные холостяки… – Он прогнул меня, придерживая за талию, и продолжил, шепча на ухо: – Холостые драконы очарованы! Заинтригованы! Поражены в самое сердце. Я даже отсюда вижу блеск в их глазах… Ты произвела фурор, Айла! Смирись, будет по-моему.

– Никогда! Ты тоже, братец, затронул нужное мне сердечко! – Я зыркнула в сторону Надии, которая не дышала, прожигая взором в Ульви дыры. – Я работаю не на количество, а на качество, умник мой!

Музыка смолкла, а мы так и остались стоять в объятиях друг друга.

– Мама нас убьет. – Ульви сделал огромные глаза.

– Да первый раз, что ли, – пожала я плечами. – Может, уже распрямимся?!

– Кажется, у меня спину заклинило, – шепнул он.

– Да иди ты! – Толкнув его, заметила, как Ульви выпрямился и скривился.

– Ладно, – он кивнул в сторону нашей компании, – маму беру на себя. А то она действительно с тебя откусывать головы и начнет.

– Думаешь, узнает? – Вот теперь, когда отплясались от души, стало немного стыдно за наши проделки.

– Естественно, узнает! – Обняв меня за плечи, брат повел к столикам. – Скорее всего, ей уже донесли. Даже если маме опять нездоровится – все равно явится!

Тяжело вздохнув, я поплелась к нашей компании и тут же споткнулась… Ульви не шутил, мужчины смотрели на меня так… Ну, так… Что впору сквозь пол под землю проваливаться.

Я мгновенно себя тем самым кусочком буженины почувствовала, который сворачивают в трубочку, чтобы проглотить.

Облизав вмиг пересохшие губы, не столь уверенно вернулась на прежнее место. Есть уже точно не хотелось, хотя я и заметила, что на столе появились новые маленькие тарелочки с овощами. Пары расходились, за спиной слышалось шушуканье. Мне чудилось – все теперь говорят обо мне, хорошо хоть пальцами не тыкают.

Но хуже всего, что я отчетливо слышала тяжелое дыхание генерала.

Кожей ощущала странное тепло, идущее от него. Это будоражило сознание. Неудобно поерзав, пристроилась с края стола. Хэйл что-то невнятно рявкнул и выдвинул стул, который я не заметила.

И все это молча. Подняв голову, натолкнулась на взгляд дракона. Словно раскаленное серебро, глаза заполняла радужная оболочка, скрывая белки. Зрачок, вытянутый в тонкую нить, быстро пульсировал. На его границах отчетливо виднелось магическое лиловое пламя. Сглотнув, я тихо села. Мужская ладонь тут же опустилась на спинку стула. Генерал навис надо мной как коршун.

Это еще больше смутило.

Я бросила короткий взгляд на брата. Ульви, ничего не замечая, уже тихо переговаривался с блондином-северянином, активно жестикулируя.

– Нет, теперь я точно свой танец никому не уступлю, – первый нарушил повисшее молчание юный Льюис. В его глазах затаилось такое нетерпение… – Ора Айла, это и был танец магов? Если это так, то я хочу избранную магичку. Надеюсь, это окажетесь вы!

«Да не приведи боги!» – проворчала я в душе, а в ответ только мило улыбнулась.

– Мой третий танец, – напомнил блондин, прервав беседу с Ульви. – Ора, а я рассказывал вам, как пытался вывести новый сорт северной вишни?

– А чем же были плохи уже существующие сорта? – поинтересовалась просто из вежливости.

Меня сейчас не ботаника волновала, а тот дракон, что подавлял своей аурой. Я ощущала его присутствие всем телом. Стало так душно, что хоть ладонями обмахивайся. Платье тесное… Меня натурально бросало в жар.

– Чем плохи? – Северянин не замечал моего состояния, что не могло не радовать. – Тем, что поздно начинают плодоносить. Ягоды кислят, к тому же они мелкие.

– А вы хотели, чтобы они стали крупными и сладкими? – сболтнула первое, что пришло на ум.

Хэйл убрал руку, но обрадоваться я не успела. Дракон зашел за мою спину и встал там. Теперь уже две ладони покоились на спинке стула по обеим сторонам от моих плеч.

– Ну конечно, ора. – Северянин внимательно проследил за действиями Хэйла и, прищурившись, склонил голову набок. – Моему роду принадлежат обширные земли на самом севере континента. И я единственный наследник богатейшего лена. С наших башен видны территории оборотней. Солнца мало, вырастить что-то проблемно, а ягод с юга не навезешь. Дети ее очень любят. Крестьян много, а растет один кислый ранет и эта мелкая кислящая вишня… И я все еще пытаюсь добиться хоть какого-нибудь результата экспериментов. Сюда прибыл в том числе и за саженцами, но не против вернуться домой с женой. С избранной. Так что третий танец все же мой.

Шутить мне разом перехотелось. Этот молодой дракон оказался не просто ботаником-теоретиком, любящим болтать попусту, а имел вполне себе серьезные благородные цели. К тому же смелый. Остальные-то молчат, а карточка у меня заполнена полностью. Трусят! Боятся гнева Хэйла!

– Думаю, орин, вам ни в коем случае нельзя сдаваться, и уверена, у вас все получится. – Я мило улыбнулась ему. – Это достойно высших похвал. А вы маг земли?

– Нет, – покачал головой северянин. – Моя стихия – вода.

– Тогда вам очень нужно найти единомышленника. Маги земли, конечно, встречаются значительно реже стихийников и даже целителей, но они способны творить чудеса. – Я была готова поддержать сейчас этот разговор, лишь бы отвлечься хоть немного от того, чье дыхание разбивалось о мои волосы. – Знаете, моя мама обладала этой магией. Она растила чудесные овощи на голых неудобренных песчаных землях. На рынке всегда заранее ждали ее приезда и раскупали все мгновенно. Она очень надеялась, что я унаследую ее дар, но я пошла в деда. Магия огня.

– О! – Блондин призадумался. – Вы стали еще прекраснее в моих глазах.

Вот после этих его слов надо мной тут же послышалось недовольное сопение.

– После войны найти такого мага будет сложно, – как ни в чем не бывало продолжил северянин. – Если только среди ведьм, на островах оборотней есть еще их роды. Не перевелись.

– Если ты серьезно заинтересован, Бран, то в моих землях есть несколько семей. – Голос Хэйла звучал напряженно. – Среди них талантливые юноши – маги земли. Я дал им приют у себя.

– Надо же. – Я запрокинула голову и взглянула на генерала. – А разве вы не воевали с магами?

– А что, по-твоему, война, моя лера? – Его рука соскользнула со спинки стула и легла мне на плечо.

– Я – ора, – выпалила первое, что в голову пришло.

– Ты уж определись, Айла, ора ты или лера, – усмехнулся Хэйл в ответ. – Но ты полагаешь, если я военачальник, то способен лишь уничтожать?

– Брат, она сказала без задней мысли, – резко вмешался в разговор Ульви.

– Нет, огонек. – Генерал предпочел не заметить его замечания. – Две трети моего лена заселяют маги и простой люд. Многие из них пришли с севера, некоторые не пожелали уходить вслед за армией лердов. Не нужно во мне видеть только зло, моя лера.

– Я – ора!

– Нет, – он покачал головой, – ты все же лера. Хоть и не желаешь этого признавать. И танец магов меня впечатлил. Знаешь, все же в твоей карточке найдется место для меня. И мы станцуем именно его.

– Это вряд ли, – шепнула я.

– И не сомневайся, огонек! – Его ладонь скользнула по моей коже, обжигая. – Не сомневайся…

Глава 16

Сделав очередное па, ощутила, как слишком уж жарко обнимает меня партнер. Зря я недооценила этого юнца Льюиса. Прыткий молодой дракон со всей серьезностью отнесся к моей персоне и уже чуть ли не обнюхивал прилюдно.

– А вы не хотите прогуляться со мной завтра на пруды, милая Айла? – проворковал он, довольно прищурившись. – Здесь растут очень редкие лилии. Их мечтает увидеть каждая девушка. Они называются «Слезы Яники», с ними связана довольно трогательная легенда. Вы ее знаете?

Мысленно закатив глаза, в мечтаниях придушила Ульви. Кто же знал, что моего энтузиазма хватит буквально на два танца… А дальше все это обернется пыткой. Меня начинали раздражать все эти свалившиеся мне на голову ухажеры. Да что там, я была готова взвыть!

– Ора Айла, вы не отвечаете! – Льюис поймал мой взгляд и невинно похлопал ресницами.

– Само собой знаю, – выдохнула я. – Богиня войны влюбилась в простого охотника, а он предпочел ей девушку-крестьянку, которая была его избранной. Богиня не стерпела унижения и убила обоих, а после горько плакала на озере. От ее слез распускались кроваво-красные цветы.

Юный дракон важно закивал.

– Открою небольшую тайну, Айла, я никогда не понимал – она плакала, сожалея о содеянном, или от обиды, что не заполучила желаемого дракона?! А как вы думаете?

– Странно, – я напрягла память, – в моей легенде это был охотник-маг.

– Справедливости ради скажу, что в оригинале он и вовсе оборотень. Но цензура, она такая, – рассмеялся Льюис.

– Ага, – я кивнула, – беспощадная к истине.

– Мы понимаем друг друга с полуслова, – проворковал дракон. – Вы не заметили?

Его рука обхватила сильнее мою талию. Но вместо трепета я ощутила только нарастающее раздражение.

– Льюис, я старше вас…

– И тем еще более привлекательны в моих глазах, – перебил он меня. – Я должен убедиться, что вы не моя избранная. От горького разочарования я буду рыдать над озером…

– А может, не стоит? – проворчала недовольно. – Цветов там и без вас предостаточно.

– Айла, вы зря не смотрите на меня. Между прочим, я близкий родственник императора.

– Мне это известно. – Я закивала, соврав, и взглянула на юношу, который был немногим выше меня. – Но, скажу по секрету, достоинств у вас и без этого маленького нюанса предостаточно. Но я не ваша избранная, и это понятно сразу. Здесь нет того, кто назовет меня своей душой, Льюис, я знаю точно.

– Хм, вы невнимательны. – Он склонил голову набок и проказливо улыбнулся. – А я вот вижу иное. Но лучше помолчу. Наблюдать со стороны за теми, кто еще не распознал очевидную связь, всегда любопытно. Это как исследование. Я могу даже описать алгоритм того, как все происходит. Сначала бурная реакция: неожиданная, порой неадекватная и излишне эмоциональная. Бывает и негативная. Но она всегда ярко ощущается между двумя. Потом идет притирка. Мужчина как магнит притягивается к женщине. Цепляет ее, провоцирует, пытается быть в центре ее внимания. При дворе я видел это, и не раз. Так забавно. Ну а потом чувства, эмоции прорывает, и дракон заявляет свои права на единственную. Сколько отцов на приеме у императора жаловались, что их дочерей обесчестили. Нагло под покровом ночи похитили из домов. У-у-у! Но сколько бы папеньки ни злились, а против нашей природы даже император не пойдет. Вот вы сейчас в самом начале этого пути, и мне любопытно: совратят вас, похитят или ваш избранный окажется более изобретательным.

– Льюис, вы говорите глупости! – Меня его слова неприятно затронули. – Я знаю, что такое связь избранных. Однажды на мою руку надели тот самый заветный брачный браслет, но все закончилось печально. Я магичка, а с нами все по-иному.

– Все то же самое, Айла. – Льюис вывел меня на новый круг. Развернул и прогнул, при этом сохраняя между нами дозволенное расстояние. Юнец оказался неожиданно силен, но деликатен. Замерев на несколько мгновений, он улыбнулся и снова повел меня в танце. – Вспомните легенду о богине Янике. На самом деле все равно – дракон, оборотень или маг, связь чувствуется одинаково. Просто маги в какой-то момент заглушили этот зов. Но он не исчез. Ведь вы же любили того, кто когда-то назвал вас своей.

– Любила и люблю. – Я не стала отрицать очевидное.

– Тогда все будет куда забавнее. Но я ставлю на вашего нового избранного. Он добьется вас!

– О ком вы говорите, Льюис? – Мне стало любопытно.

– Узнаете, – усмехнулся он и, снова положив руку мне на талию, закружил в танце…

…Матрик вел себя куда скромнее, хотя и его нос пару раз на мгновение касался моего плеча. Влажные ладони дракона раздражали. Но я терпела, стойко и героически…

…Северянин Бран проявил невиданную деликатность. Нет, не тискал. Не обнюхивал. Он просто поднял мою ладонь и вежливо коснулся ее губами. Замер и скис. Но все же во время танца прижимал к себе, наверное, чтобы окончательно удостовериться: я не его.

Сопя обернувшимся драконом, я старательно делала вид, что ничего не происходит. А вокруг нашего столика становилось людно. Все новые сыновья озабоченных браком своих чад мамаш внезапно чувствовали интерес к астрономии и ботанике.

Я медленно вскипала, но…

Все, что мне оставалось, – это под суровым взором Хэйла стирать ноги в центре зала.

Партнеры сменялись, он все мрачнел, а я жалобно вглядывалась в свою карту, отсчитывая танцы.

А вот Ульви сидел в кресле, донельзя довольный, и уплетал некоего морского вареного гада.

Втянув через нос воздух, жалобно взглянула на любимого до колик в печенке брата.

Он поиграл бровями и показал мне четыре пальца.

Еще четыре танца!

Четыре!

Я взмолилась о чуде и поплелась к столикам, чувствуя, как очередной претендент на бедную меня скользит рукой по моей спине.

Впереди наблюдалось какое-то оживление.

– Генерал Хэйл! – наконец-то услышала я мерзкий, но долгожданный голос оры Гюмзу. – А мы все ждем, когда же вы подойдете. Надия уже заскучала. Вы обещали ей танец.

Дракон, в этот момент прожигавший меня взглядом, замер и резко обернулся к женщине.

Я нутром почувствовала: сейчас оскорбит не только ее, но и бедную девушку, которую тащили к нам волоком. Заметив это, напрягся и Ульви. Сжав руки в кулаки, он подался вперед.

– О, ора Гюмзу! – прокричала я и, отодрав себя от неприятного поклонника, рванула выручать потенциальную невесту брата. – А нам вас сам бог веселья послал! Еще ведь четыре танца впереди! О, я думаю, вас не удивит, что молодые люди столь восхищены вашей воспитанницей, что просто не пускают генерала Хэйла к ней и гадают, как бы самим подступиться. Знакомьтесь, орин Льюис. – Я ткнула на дракона, уплетающего склизких улиток. – Он близкий родственник императора.

– Шиу Льюис, – поправил меня молодой человек, отставив тарелку. – Ора Гюмзу, ваша подопечная прекрасна, как цветы лилии на пруду. Столь же чиста и невинна!

Все же воспитания и манер ему не занимать.

– Но главное, – я вновь завладела вниманием грымзы, – мой брат желает потанцевать с Надией. Вы же не откажете любимому племяннику хозяина дома.

– О, еще одна красавица в нашем обществе. – Бран мило улыбнулся. – Это неожиданно приятно.

Увидев, как хамоватая ора сдвигает брови, я сделала последнее, что в моих силах: воспользовавшись тем, что блондин-северянин отвлек эту гадюку, отступила на два шага назад и тихо шепнула:

– Хэйл, если твое желание плясать в силе, то вынуди Ульви с ней станцевать, и тогда я вся твоя.

– Да ты и так уже вся моя, – хмыкнул он в ответ. – Я приказал музыкантам внести в репертуар еще один танец.

– Хэйл, умоляю, я уже без сил! – тихонечко взвыла. – Этот самый танец тебе придется отплясывать с моим остывающим трупом.

– Хм… Все так плохо? – Мужская ладонь скользнула по талии и придвинула меня ближе. – Тогда танец и свидание?!

– Да ты интриган! – Я попыталась отстраниться, но куда там.

Объятия Хэйла становились все более тесными.

– Соглашайся, огонек, – склонившись, шепнул он мне на ухо. – Танец, и завтра ты едешь в моей группе на охоту.

– Да хоть к оборотням на пикник! – прошипела я, упираясь ладонью в его грудь. – Только избавь меня от приставучих поклонников и заставь Ульви станцевать с Надией. И немедленно прекрати портить мою репутацию!

– Все для тебя! – хмыкнул он довольно. И нет… не выпустил из своих рук. – Ора Гюмзу, все мои танцы отданы лере Айле. Но мой брат на правах второго наследника нашего рода просто обязан станцевать с вашей прелестной племянницей.

Стало тихо. Все взглянули на нас. Сообразив, что стою буквально припечатанной к генеральской особе, я широко улыбнулась. Ну а что еще оставалось? Ульви замер и бросил на нас весьма красноречивый взгляд. Тяжело вздохнул, но отказаться просто не посмел. Это было бы верхом грубости.

– О, тогда второй танец непременно должен стать моим! – снова влез в разговор Льюис.

Не прошло и минуты, как оставшиеся танцы Надии были отданы присутствующим драконам. И даже тот самый дополнительный.

– Дело сделано, огонек, – шепнул Хэйл, касаясь дыханием моих волос. – Следующий танец наш. Позволь взять твою руку…

– Да хоть руку, хоть ногу, – простонала я. – Один танец с тобой, генерал, все же лучше, чем четыре с ними. И хватит меня тискать, не так поймут.

– Кому надо, тот все правильно понял. Но позволь спросить, чем же танец со мной лучше, чем с ними?

– Ты хотя бы не станешь меня нагло обнюхивать. – Подняв голову, я столкнулась с пылающим взором его серых, как дождливое небо, очей.

– Айла, наивная моя лера! – склонившись, прошептал он, касаясь губами мочки моего уха. – Я еще и не то стану с тобой делать, но потом и наедине!

Услышав такое, я впала в ступор, а его ладонь нагло скользнула по моему бедру.

Замерев, я не понимала, как реагировать на столь смелые заявления генерала. Еще никто никогда ТАК со мной не разговаривал. Его даже хамом не назовешь! Говорить, что он собирается со мной что-то делать наедине… Неслыханно!

А интересно все же, что бы он сделал? Эта мысль подленько червячком грызла душу. Поцеловал? Ммм…

Нет, ну конечно, как так можно, но уточнил бы уже – потом, это когда? Мне сейчас очень не хватало конкретики.

Нахмурившись, я взглянула в сторону мужчин. На нас старательно никто не смотрел, все отсыпали комплименты Надии, пытались предложить ей чего-нибудь съесть. Но стоило девушке протянуть руку к улиткам, как встряла грымза, заявив, что ее подопечная не голодна и вообще предпочитает питаться чуть ли не свежим воздухом.

Кавалеры разом скисли, и только юный Льюис догадался сесть за спиной Надии и незаметно для тетки подсунуть ей маленькие бутербродики с икрой. Она смела их моментально.

Мужчины снова оживились. Ору Гюмзу активно отвлекали беседами, пока ее племянницу спасали от голодного обморока.

И только Ульви сидел с кислой миной, наблюдая за всеми. У-у-у, да что же он такой чурбан-то! Уведут Надию! Вон как на нее заглядывается северянин…

– Айла? – Воспользовавшись моей растерянностью, Хэйл притянул меня еще ближе к себе.

Оказавшись в тисках его рук, я опомнилась, дернулась, но услышала лишь смешок.

– Поздно трепыхаться, пташка! С тебя танец. Пока что…

– Ты что творишь?! – прошипела я змеей, придя в себя.

– Демонстрирую остальным, что ловить здесь нечего, – шепнул он, касаясь дыханием моего виска. – Чтобы видели – лера, мягко выражаясь, очень занята… мной!

– Я не твоя избранная! – Снова попытавшись высвободиться, развернулась и оказалась прижата спиной к его груди. Мужская рука скользнула с бедра на талию.

– Хм… интересное утверждение. Но, милая моя лера, с чего такая уверенность? – Он вроде и засмеялся, но по моей спине пополз холодок. – Они нагло прикасались к тебе, оставляли поцелуи на твоих руках, и ты не говорила им «нет». А меня отталкиваешь?

– Помнится, именно тебя я попросила избавить меня от них, – проворчала в ответ. – И что за претензии? Повторяю, я не твоя избранная!

– Ты вольна говорить все, что тебе вздумается, огонек, – ласково пропел он, отчего у меня на затылке волоски дыбом встали. – Но ни один из них тебя больше не коснется. Я не железный.

– У тебя уже была избранная, – выдохнула я.

– Да, вроде, – кивнул он. – Сложно хранить верность тому, кого даже не помнишь. Но с тобой все будет иначе, правда? Тебя-то я уж точно не потеряю. Ну так как, пока еще не моя избранная, – он развернул меня к себе, – я или их толпа?

И взгляд такой невинный, вот так бы и… Хм… Загнав свою фантазию в темный уголок, я прищурилась и… сдалась.

– Ты! – процедила сквозь зубы, глядя, как осаждают бедную Надию.

– О, замечательно, тогда позволь пригласить тебя. – Его голос пробирал до мурашек.

Протянув мне ладонь, генерал весьма высокомерно ухмыльнулся. Победитель, не иначе! Но как он был хорош в этот момент. Казалось, сердце в груди на мгновение замерло и понеслось вскачь, мешая думать. Все, что мне оставалось, – это вложить свою руку в его.

– Я не сдалась, – прощебетала, хлопая ресницами, – просто использую тебя, чтобы уберечься от остальных.

– Можешь пользоваться мною вовсю, – усмехнулся он. – Сейчас я намерен отбить у каждого здесь желание даже смотреть в твою сторону. Как думаешь, у меня получится?

– Сомневаюсь. – Теперь уже я окатила его высокомерием.

– Ну и зря, моя лера! – В его глазах вспыхнул опасный лиловый огонек.

По телу мгновенно прошлась волна жара, пальцы на ногах поджались, и резко захотелось бежать. Удрать от этого дракона подальше. Но вместо этого, сглотнув, я подняла голову и заглянула в его глаза.

Роковая ошибка!

В его серых очах плясало густое темное фиолетовое пламя. Мне почудилось, что я попалась в ловушку. В силки! В сети, умело расставленные кем-то.

Ульви весело хохотнул и бросил на нас мимолетный взгляд, только разжигая мои подозрения. Неужели сговор?!

Но подумать мне не дали. Хэйл обнял за талию и вывел в центр зала. На негнущихся ногах, с затуманенным от нахлынувших эмоций разумом, я следовала за ним, не понимая, что происходит со мной.

Объятия. Жарко. Душно.

Мы замерли, и грянула музыка. Он вел. Па, поворот. Голова закружилась, казалось, я сейчас упаду, но он поймал. Заключил в объятия и прижал к своей груди. Слишком сильно. Под моей ладонью забилось его сердце. Такое мощное. Такие сильные удары…

– Ты не смотришь на меня, Айла, – прошептал генерал.

– Мы танцуем, – ответила невпопад, понимая, что если еще раз подниму взгляд, то просто пропаду.

Это не дракон – это мое личное наваждение!

– Ты смущена?

– Я устала, – шепнула, упорно отворачиваясь.

– Маленькая обманщица. – Он снова умело повел меня в танце.

Шаг, еще шаг, поворот. Прогнувшись, ощутила его дыхание в ложбинке между грудей. Легкое прикосновение губ. Поцелуй.

Лицо вмиг залила краска. Во рту стало сухо. А дракон лишь тихо засмеялся. Выпрямившись, я вскинула голову и утонула в пламени его безумных очей.

Он так смотрел, что у меня озноб прошел по спине.

Музыканты продолжали играть. Словно опомнившись, Хэйл вывел меня на новый круг танца. Мы кружились, не видя никого вокруг.

Шаг, поворот… Подняв ногу, я ощутила его ладонь на бедре. Словно ожог.

Замерев, оказалась прижата к его телу так тесно, что дыхание сперло.

– Это неприлично, Хэйл, – шепнула хрипло.

– Да плевать! С Ульви ты танцевала так же.

– Это… другое…

– Почему же? – Его ладонь скользнула вверх.

Поворот, па, и я замерла в прогибе. Он возвышался надо мной, победно ухмыляясь. Это странно задело душу.

Мгновение, еще одно… Зрачки Хэйла расширились, заполняя всю радужную оболочку, и, запульсировав, сузились, превращаясь в тонкую нить. На меня смотрел дракон. Зверь! Уголки губ генерала изогнулись. Он шумно вдохнул и оскалился.

Еще мгновение, и этот невозможный мужчина выпрямил меня и снова повел в танце.

– Ты втаптываешь в грязь мою репутацию, – несмело пролепетала я, чувствуя, как его руки опускаются ниже талии.

– А Ульви разве этого не делал? – шепнул он в ответ.

– Он мне брат, а ты…

– А я? – Положив ладонь мне на затылок, Хэйл вынудил поднять голову и взглянуть на него. – А я кто, Айла?

– А ты… ты… мужчина!

– Вот за комплимент спасибо, – выдохнул он. – Безумно рад услышать, что в твоих глазах я прежде всего мужчина.

– Вот и веди себя приличней, – взмолилась я.

– А то что? Распугаю всех твоих женихов? Огонек, именно этим я и занимаюсь.

– Обо мне пойдут сплетни!

– Разве ты боишься сплетен?! Что скажут? Шиу Хэйл продемонстрировал всем женщину, в которой заинтересован?! Это так страшно?

Не предупреждая, он приподнял меня так, что я вынуждена была обхватить его бедрами. Генерал этого и ждал. Его лицо оказалось на уровне моей шеи. Склонившись, он провел губами по коже, вызывая дикое пламя в груди.

Упершись в его плечи, я отпрянула и попыталась спрыгнуть с него.

На нас откровенно таращились. Центр зала стал заметно просторнее.

– Хэйл, я тебя прошу, – взмолилась, прикидывая, какой выговор получу от родителей. – Вспомни о приличиях, генерал!

Тихий смешок, и я оказалась на ногах. Его рука снова скользнула по моей спине.

Мы закружили по практически пустому танцевальному полю.

Шаг, шаг… Разворот. Снова его объятия, такие тесные. Скользнув руками по мощной мужской груди, сжала с силой лацканы сюртука, так хотелось сорвать его с плеч генерала и насладиться ощущением горячей кожи под ладонями. Провести по ней ногтями и оставить тонкие белые полосы. Этот мужчина будил во мне что-то запретное, неприличное, дерзкое.

Огонь бурлил в крови, требуя выхода. Сгорая в руках Хэйла, как могла, сохраняла внешнее спокойствие.

Получалось с трудом.

Подняв взгляд, я уставилась на тонкие твердые губы мужчины. Дракон не улыбался. Мне же так хотелось встать на цыпочки и коснуться его рта. Заставить его почувствовать себя побежденным, сокрушенным, поверженным…

«Айла, приди в себя, – шепнул внутренний голос. – Вы знакомы всего день. Он втаптывает твою репутацию в грязь, просто чтобы поиграть».

«Да и пусть!» – взбрыкнула я.

И тут же мысленно пожала плечами. Замуж я не собираюсь, так и чего переживать. Мне это даже на руку.

Проблема была в другом. Он сводил меня с ума. Раздражал и сбивал с толку. Отвернувшись, я поймала на себе взгляд молодого Льюиса, он все так же сидел рядом с Надией и подкармливал ее.

«Ульви не танцует! – вдруг сообразила я. – Он не пригласил драконессу».

Взволнованная этой мыслью, я сбилась и сделала неверный шаг, наступив Хэйлу на ногу.

– Прости, – пролепетала пристыженно.

– Ты хмуришься, огонек, – шепнул дракон мне на ухо. – Смотришь на… него и злишься. Почему?! Он так волнует тебя? Я должен это знать!

– Он не выполнил условия, – произнесла я. – Так нечестно!

– Ты про танец? – Губы нахального генерала обхватили мочку моего уха и сжали.

– Хэйл!!! – выдохнула, ощутив, как учащенно забилось сердце и стало жарко внизу живота, словно раскаленная пружина сжалась. – Это… это переходит все границы!

– Нет, – его дыхание обожгло шею, – вот если я сейчас при всех остановлюсь и поцелую, это будет уже перебор. А так я лишь флиртую, моя маленькая лера.

– Ты меня тискаешь на глазах у всех, словно… словно я и правда твоя избранная.

– И это тоже, огонек. – Рука дракона спустилась с талии и пригладила то, что пониже спины. – Тебе неприятна мысль, что ты можешь быть моей единственной?

– Перестань! – шипела я. – Ты знаешь, что это не так.

– М-м-м, Айла, я уже ничего не знаю. И перестану, как только ты прекратишь смотреть на Ульви. Хотя… нет, не перестану. – Он тихо засмеялся.

Мы продолжали танцевать. Мимо нас скользили пары. Девушки бросали на меня высокомерные взгляды, в которых сквозила зависть и злоба. Отворачиваясь, я пыталась сосредоточиться на чем-то еще, кроме мужчины, державшего меня в объятиях. Перед глазами мелькали подолы ярких платьев, слуха касались натянутый смех, обрывки фраз. Все это раздражало, но я держалась.

Музыка замедлялась. Движения становились плавными и неспешными.

Развернув меня, Хэйл прижал к груди спиной и завел мою руку себе за голову.

– В этом танце нет такого элемента! – возмутилась я, но ладонь невольно коснулась его мягких волос. Я пропустила их сквозь пальцы, наслаждаясь моментом.

– А у нас особенный танец, – выдохнул он. – Свидание, Айла, и я буду вести себя как благовоспитанный шиу. Во всяком случае, сейчас.

– Я ведь уже согласилась, – облизнув пересохшие губы, повернула голову и уставилась на него.

Дракон! На лице мужчины отчетливо проступала серебряная чешуя. На подбородке, на скулах, над бровями. Но главное – взгляд! Этот взор не был человеческим. Узкий зрачок четко выделялся на серой, заполняющей глаза радужной оболочке. Вокруг него плавными всполохами клубилось фиолетовое магическое пламя.

– Нет, ты не поняла, – мягко пропел генерал. – Плюс еще одно свидание к тому, что у меня уже есть.

Сглотнув, я пришла в состояние крайнего возмущения.

– Хэйл, а ты точно генерал?

– К чему вопрос? – Он приподнял темную широкую бровь, отчего чешуйки на лбу стали еще заметнее.

– К тому, что ты больше на торговца похож!

– О, Айла, я не торговец, а завоеватель!

Я ничего не успела сказать. Он сжал руки на моей талии, и я вмиг взлетела над полом.

– Хэйл! Хорошо, свидание!

– Когда захочу? Так ведь?!

Он так и кружил меня, приподняв над собой.

– Когда и где захочешь! – быстро согласилась я, позорно уступая.

– С тобой так легко договориться, огонек. – Его смешок задел меня за живое. – Не хмурься, лера, тебе все понравится.

Я снова коснулась ногами пола, но мое негодование только усиливалось.

– Я тебе еще припомню это, Хэйл! Ты загнал меня в угол!

– Да. – Он даже не отрицал. – А не надо было так танцевать с… ним!

– Да какое тебе дело до меня и Ульви?

– Тц-ц, – вместо ответа на меня цыкнули и вновь повели в танце. – Нельзя повышать голос, нас услышат, рыженькая. Не забывай о приличиях.

– Что? Мне не забывать? Ты невозможный тип! – выдохнула я, пытаясь не сбиться с шага.

– Да. – Хэйл резко остановился и, обхватив мое бедро, притянул к себе, вернее, на себя. – Я рад, что ты это поняла, девочка. Невозможный, упрямый и всегда получаю то, что я хочу. И знаешь, в чем твоя беда, малышка Айла?

– В чем же? – Я ухватилась за ворот его сюртука, буквально повиснув на нем.

– В том, что хочу я тебя! – выдохнул он, склоняясь к моим губам.

Музыка смолкла. Я, уставившись в его глаза, не могла поверить в то, что услышала. Нас разделяли несколько сантиметров. Осталось потянуться и коснуться его рта своим.

Одно движение.

Сзади громко засмеялись. Моргнув, я пришла в себя и отпрянула.

Наваждение какое-то!

– Ульви идет, и он, кажется, зол. – Уголки губ генерала поползли вверх. – Настолько зол, что пропустил танец с Надией. Вместо этого он следил за тобой. За нами.

– Айла, – брат буквально отодрал меня от Хэйла, – иди к родителям. Твои танцы на сегодня закончены.

Повернув голову, я заметила, что на входе в зал замерли отец с мамой.

– Мне конец! – Разжав руки, я отпустила сюртук несносного дракона.

– Это еще мягко сказано, сестра! – прорычал Ульви. – А ты, Хэйл, не смей больше даже близко подходить к ней. Не на то был уговор!

– Братик! – Генерал громко рассмеялся. – Запрети мне. Ну, давай. Это мой дом, и тут все играют по моим правилам. Я сам отведу ее к дяде Захарии, а ты пляши с малышкой Надией. Некрасиво так поступать с ней. И не забывай, у нас тоже уговор, а детали мы не обсуждали. Твое упущение.

– Ты… – Ульви покраснел от злости.

– Я все сказал, младший брат. Надия ждет тебя, не обижай невинную девочку.

Развернувшись, Хэйл обнял меня за плечи и повел, кажется… на казнь.

Глава 17

Чем ближе мы подходили к родителям, тем медленнее становились мои шаги. Конечно, я знала, никто не станет меня ни за что наказывать и, может быть, даже браниться не будут.

Но… Видеть это разочарование в их глазах, этот упрек – я была не готова.

Мама хмурила брови. Сложив руки на груди, она внимательно следила за мной. Папа… Я тяжело вздохнула. Внешне он вроде и был спокоен, но сжатые в кулаки ладони выдавали его с головой. Гневается! Смотрел он вовсе не на меня. На Хэйла. Рядом с сердитым отцом стоял дядя Сэтт. Но в отличие от родителей, выглядел он донельзя довольным. Даже счастливым.

Я шла все медленнее, пытаясь и вовсе остановиться.

– Ты не сделала ничего дурного, Айла, во всем виноват я, – тихо произнес Хэйл. – И компрометировал тебя тоже я. Отвечать также мне. И я к этому готов.

– Ага, как же, – шепнула я. – Хотела бы прервать танец – влепила бы тебе пощечину и сбежала к Ульви.

– Значит, ты не хотела? – Он взглянул на меня и улыбнулся, совсем как проказливый мальчишка.

– Не вижу следа от пощечины на твоем не к месту довольном лице, – проворчала я и снова тяжело вздохнула.

– Вот поэтому оно и довольное, маленькая лера. А сейчас просто молчи, отвечать за все мне.

Сглотнув, я решила, что пусть будет так. Ну а что? Пусть он получает на орехи, а я покаянный вид сделаю – авось пронесет.

Хотя, признаться, в столь компрометирующем поведении виновата я была не меньше Хэйла.

А может, и больше.

Но… это было словно наваждение. Одно его прикосновение, и в душе вспыхивает такое мощное, жаркое пламя чувств, что доводы разума просто сгорают в нем.

Этот серебряный дракон опасен для моего спокойствия. Очень… Безумно опасен!

Нужно ограничить с ним общение.

Вот только я должна ему два свидания! И… его рука, лежащая на моей талии, такая горячая. А его запах такой дурманящий.

Точно… Наваждение!

Пока я пыталась разобраться в чувствах, мы вплотную подошли к родителям.

– Айла, иди в свою комнату! Поговорим с тобой позже. – В голосе папы звенели нотки настоящей злости.

– Да. – Я смиренно кивнула и попыталась отклеиться от Хэйла, но куда там! Рука генерала еще крепче стиснула мое тело.

– Нет! – Он не выпустил меня из своего захвата. – И да, дядя, я позволил себе лишнее. Признаю. Не стоит винить в моих ошибках дочь и тем более лишать ее праздника.

– А тебе, племянник, я прямо здесь готов ремня всыпать, – прошипел отец. – Да только ты уже давно не в том возрасте. Как ты посмел так себя вести с ней?! С моей дочерью! Кто дал тебе право на эти вольности? Кажется, твоей невестой была названа другая!

– Так это легко исправить, – вмешался дядя Сэтт. – Сейчас же объявим, что невеста Айла, и все проблемы улажены.

– Ни в коем случае!!! – Глаза мамы увеличились вдвое. – Моя девочка выйдет замуж только по большому чувству. Никаких договорных браков. Моя Айла не продается!

– Так а то, что мы сейчас видели в танце, разве не чувство? – не унимался дядя.

Я шумно выдохнула через нос, сообразив, что весь удар генерал действительно принял на себя и его отец, похоже, в обиду меня не даст. Несмотря на неприязнь, которая возникла при знакомстве, дядя Сэтт нравился мне все больше и больше. Было видно, что он очень любит сына. Это подкупало. Да и сложно не заметить – он большой добряк. И мухи не обидит.

Я улыбнулась и тут же вернула серьезное выражение лица, заметив, что папа прищурился.

– А с Ульви ты, дочка, выплясывала тоже по большой любви?! – громче, чем стоило, гаркнул он. И мгновенно присмирел под строгим взором мамы.

– Простите, – пропищала я, лихорадочно ловя за хвост нужную мысль в голове. – Я просто хотела, чтобы все увидели его настоящего. Не книжного червя, каким он пытается казаться, а того, кто скрывается под этой маской ученого мужа. Да, я спровоцировала его на этот танец. Но… Девушки так смотрели на Ульви, мама! Ты должна понять, там даже Надия с ним танцевать готова! – Я обернулась, и, на мое счастье, брат действительно кружил по залу несостоявшуюся невесту невозможного генерала.

На черноволосую красавицу смотреть было приятно: она сияла. А вот Ульви оставался холоден и отрешен.

Неужели я ошиблась с выбором? Но почему же Надия тогда в таком восторге? Она ведь драконесса и должна чувствовать свою пару!

– Ну хорошо, Ульви, – уже спокойнее произнес отец, тоже обратив внимание на сына. – Но Хэйл!

– Он просто поддался нашему с Ульви озорству, – жалобно протянула я.

– Захария, вспомни себя молодым, – снова пришел нам на выручку дядюшка Сэтт. – Ты вообще выкрал не без моей помощи Халиму прямо из родительского дома и показал ее родителям уже беременной моим племянником. А тут какой-то танец. Да что будет с этой вашей репутацией? Насколько я вижу, девочка стала весьма популярной у молодых людей.

– Да уж, – прорычал отец, – я по дороге сюда уже получил четыре приглашения в гости от пес знает кого. И все молодые люди выразили восхищение моей Айлой. Но это не значит, что я одобряю!

– Я старалась ради Ульви, – шепнула я маме, – там уже столько девушек в очереди. Правда.

– И все же, милая, лучше бы ты нашла иной способ привлечь к себе внимание.

Все, я по голосу услышала – папу отпустило.

С моей души словно камень упал.

– Захария, ну я тебя прошу, не стоит так выговаривать детям. – Дядюшка дожимал его.

Все-таки хороший он очень! Ну чего я так фыркала на него поначалу?

– Сэтт, твой Хэйл уже давно вышел из того возраста, когда бы я назвал его дитем. Он-то должен был понимать, что делает! – рявкнул папа и развел руками.

Я взглянула на генерала и сглотнула. Он смотрел на отца в упор и улыбался так, словно в голос орал: уж он-то точно знает, что творит.

Отец прищурился и задрал подбородок, пытаясь быть выше своего племянника. Я буквально кожей ощутила новую волну недовольства любимого родителя. Сделав шаг вперед, папа взял меня за руку и подтащил к себе.

– Сначала убеди, племянничек, что достоин с ней рядом стоять, а потом поговорим. – И сказана эта непонятная для меня фраза была таким тоном, что я втянула голову в плечи.

А Хэйл… Он лишь самодовольно хмыкнул.

– Поговорим, дядя Захария, и никуда тебе от этого разговора уже не деться.

Ничего не понимая, я нахмурилась. О чем они поговорят? Что опять не так?

Я взглянула на дядю Сэтта. А тот лыбился, как кот, обожравшийся сметаны. Того и гляди плясать начнет от непонятной мне радости.

– Ну пойдем, Халима, посмотрим, кто там на нашего Ульви позарился. Может, нашлась та единственная. – Отец, крепко держа меня за локоть, обошел Хэйла, ничего ему не сказав более.

– Что-то слабо верится, – выдохнула мама.

– Он танцевал с Надией, – снова напомнила я.

– Давай показывай свою Надию, – недовольно ворчал папа.

Хэйл покачал головой, усмехнулся и молча удалился.

Отец обернулся к нему и поджал губы. Выглядел он очень недовольным, растерянным. И немного напуганным.

* * *

Проснулась на следующее утро я лишь с одной мыслью: «Не хочу на охоту!»

Вот что у меня может быть общего с этим жутким словом? Где я, а где ОХОТА?!

Но деваться было некуда. Сползая с постели, я еле передвигала ноги. Как же они гудели. Зевнув, растерла колени и с ненавистью взглянула на туфли. С каким блаженством я стаскивала их с себя. Это не обувь, а модное орудие пыток.

Подойдя к двери, ведущей на террасу, распахнула ее, впустив в комнату свежий воздух и дивный аромат цветов. Сад жил своей жизнью. Деревья шелестели кронами, насекомые стрекотали, птицы увлеченно ворковали на ветвях.

Утро выдалось солнечным и теплым. Лишь мелкие лужицы у перил и влажный воздух напоминали о ночном дожде.

Лукаво улыбнувшись, на цыпочках вышла на террасу и подкралась к соседней двери, возле которой в кадке стоял высокий куст. Спрятавшись за него, заглянула в комнату вредного генерала.

Он уже не спал. Стоя ко мне спиной в одних длинных подштанниках, разглядывал содержимое гардеробного шкафа. Взлохмаченный, сонный, он не был похож на грозного вояку. Зевнув, Хэйл прикрыл рот. После растер шею и, собрав волосы в хвост, стянул их черным кожаным шнурком.

Дракон снова потянулся, мышцы на его мощной спине заходили ходуном. Какой же он все-таки крупный и сильный мужчина!

Кто-то тихо постучался в его дверь.

Хэйл громко рыкнул: «Войдите!», не отрывая взгляда от вешалок. В комнату впорхнула молоденькая светловолосая служанка. Улыбнувшись хозяину, она поставила ведро чистой воды возле умывальни.

– Вам что-нибудь еще нужно, шиу Хэйл? – пролепетала девушка.

– Угу. – Генерал кивнул. – Ты мне сейчас очень нужна. Есть у меня кое-какие личные потребности, удовлетворить которые не мешало бы.

Услышав такое, я замерла. В груди все похолодело. Первой мыслью было – убежать, но я не могла сдвинуться с места.

– Я в вашем распоряжении, – выдохнула служанка, слегка краснея.

– Тогда подойди сюда. – Дракон жестом подозвал ее к себе.

– Да, шиу. – Она без колебаний устремилась к нему, а я… У меня сердце заныло.

Вот зачем она ему? Что он хочет с ней делать? Какие потребности удовлетворять?

От обиды у меня затряслась нижняя челюсть. Хэйл ведь танцевал со мной! Он… он говорил, что я не оставила его равнодушной.

Он…

– Вот, смотри, – генерал указал смущенной девушке на распахнутый шкаф. – Без женской руки здесь никак. Разбери вещи. Все приличное – влево, а остальное – вправо. Я сюда прибыл сразу из казарм, разобраться со всем этим времени не было и нет. Справишься?

– Да, шиу, и это… все? – В ее голосе звучало разочарование.

– А тебе что, работы здесь мало? – Он приподнял бровь. – И вытащи мне что-нибудь на сегодня. Но приличное и новое.

Отдав распоряжение, дракон просто развернулся и отправился в умывальню.

А меня как-то разом отпустило. Даже стыдно немного стало. Стою тут, подглядываю, гадости про него думаю! А ему просто вещи разобрать нужно было. Он ведь с войны, а не с гулянок.

Шмыгнув носом и мысленно обругав себя, вернулась в комнату.

А там уже вовсю хлопотала Маника, раскладывая на постели мой зеленый костюм для верховых прогулок. Взглянув на меня, она как-то хитренько ухмыльнулась, будто зная, чем я там, на террасе, занималась.

– Как спали, ора? Отошли от вчерашних танцев? – И снова этот лисий взгляд.

– Говори уже, – вздохнула я. – Сплетни, да?

– Оу, по углам щебечут: генерал без ума от вас, – охотно ответила служанка. – Глаз не сводил, всех кавалеров расшугал и так смотрел… так смотрел! А уж когда дорвался до танца… В общем, Надия забыта, и теперь главная новость дня – это вы! И не только у женщин, сама слышала, как орины обсуждали вашу красоту и решали, как незаметно для шиу Хэйла хотя бы подержать вас за ручку.

– Ага, – я закатила очи к потолку, – а еще облапать, обнюхать, обслюнявить. Брр… Мой тебе совет, ищи жениха среди магов.

Служанка засмеялась и распахнула дверь в умывальню, намекая, что кое-кто только сполз с перины.

Кивнув, я отправилась, куда послали.

Умывшись и стянув волосы в высокий хвост, вышла в комнату. Служанка не ушла, а крутилась возле постели, заправляя ее.

– Маника, так какую бедную животину сегодня загонять собрались? – вспомнила я об охоте.

– Известно какую, ора. Кабанов, – ответила девушка, не оборачиваясь. – Каждый год заготавливают туш пятьдесят, не меньше. Это пока лето, а оглянуться не успеем, как снегом все покроет и в лес уже не пойдешь. Заметает все тропинки. Если с осени мясо не заготовить, то голодно будет.

– А в лавке купить? – Я недоуменно взглянула на нее.

– Ой, ора! – Она прыснула со смеху. – С вас, городских особ, порой живот надорвать можно. А откуда оно берется в лавке той? Вы что, думаете, кабан из лесу сам туда приходит и на прилавок запрыгивает? Все так же, как и с овощами, лето спину гни, заготавливай, добывай, а уж зимой в лавки ваши вези.

Смутившись, я вспомнила родную мать и ее сарай. Все чаще меня тревожили картины прошлого. Они словно оживали, стряхивая с себя пыль прожитых лет, и представали перед моими глазами.

Только я не понимала почему. Всю ночь мне снился Оуэн. Наш дом. Но не так, как всегда. Я не металась в огне, а словно вернулась в свое детство. Берег реки, наши игры. Рыбалка. Я плела венок для любимого друга, а он деловито перебирал сети.

Да, прошлое возвращалось, словно догоняя.

Но почему? Почему именно сейчас, когда я наконец-то обратила внимание на мужчину? Вина?

Я предавала память Оуэна?

Но это не так. Я любила и люблю его. Мальчика, что был единственным светлым пятном моего серого безрадостного детства.

Но… его со мной нет… Его больше нет.

К тому же то, что между мной и генералом, просто флирт. И ни к чему серьезному он не приведет…

– Ора? Так с длинными или короткими рукавами?

Услышав вопрос, я моргнула и уставилась на Манику. Она держала перед собой две белые блузки.

– А-а-а… – Слегка растерявшись, я уставилась на широкие брюки красивого травяного оттенка. Затем выглянула на улицу. Солнце отражалось в лужах. – Хм, давай с короткими.

Маника улыбнулась и положила нужную вещь поверх легкой куртки.

Я же, мотнув головой, привела мысли в порядок. Да, наш с Хэйлом танец не остался не замеченным никем. И остаток вечера я то и дело ловила на себе гневные взгляды грымзы. Создавалось впечатление, что я жениха из-под носа у нее увела.

План с Ульви трещал по швам. Надия его не впечатлила! Как только музыка смолкла, он сдал ее на руки очередному кавалеру и убежал обсуждать траекторию какой-то там красной звезды на небосклоне.

А вот маме потенциальная невестка пришлась по душе. Мой выбор она одобрила.

Но как теперь быть?

– Ты ору Гюмзу в какую группу вписала? – поинтересовалась я у деловитой служанки.

– Она поскачет вместе с вашим батюшкой и хозяином.

– А мама?

– Останется со мной. Не переживайте, я буду следить за ее здоровьем. – Девушка просияла. – К тому же в доме остается еще несколько ор, и было решено, что они соберутся в малом зале и обсудят рукоделие!

– Да уж, занимательно, – фыркнула я.

– А я люблю вышивать и шить! – Марика мечтательно вздохнула. – С удовольствием бы побыла там рядом с ними и послушала. Мне очень этого не хватает. Знаете, моя матушка вязала такие тонкие, воздушные шали…

– Что же ты не научилась?

– Не успела. – Ее плечи опустились. – Теперь у меня только отец. Брат был, но сбежал из дому.

– Тогда передашь матушке, что я приказала тебе от нее не отходить, и слушай, как они там стежки обсуждают.

– Я с радостью! – Она подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши.

Я очень любила вот таких вот открытых людей, не прячущих эмоции. Маника нравилась мне все больше и больше, и где-то на задворках уже зрела мысль прибрать ее в нашу семью. Матушке нужна личная служанка, а эта шустрая болтушка подходила как никто другой. Но это потом… А сейчас…

– Маника, помоги мне одеться. Нужно как-то свести братца с Надией, чтобы он не просто побыл с ней рядом, а действительно обратил внимание. Кабаны подождут, охотиться будем на Ульви!

Натянув широкие брюки для верховой езды, взглянула на застывшую с моей блузкой в руках служанку. На ее лбу залегла глубокая морщинка.

– Что, Маника? – Мне стало любопытно, о чем она так крепко призадумалась.

– Так танцевали же они вчера, ора, – промямлила она. – И что, не почувствовали связь?

– Нет. – Я тяжело вздохнула. – Ульви только и думал при этом, как бы сбежать обратно. Но ничего, бывает, и с первой встречи понимает дракон, что вот она единственная, а порой и время нужно.

Я успокаивала себя, как могла. Да, брат совсем не смотрел на Надию, но девушка была от него явно в восторге. Она драконесса и не может ошибаться.

Или я чего-то о ней не знаю. Что вряд ли!

Забрав блузку у Маники, надела ее и принялась застегивать мелкие резные деревянные пуговички.

В коридоре громко хлопнула дверь и послышался густой бас Хэйла. Генерал отдал приказ не беспокоить служанку в комнате кому-то неизвестному и, громко топая каблуками сапог, направился в сторону лестницы. Все это время я стояла, замерев, и таращилась на дверь. Из этого состояния меня вывел приглушенный смешок служанки.

Ее плечи подозрительно дергались.

– Да, наш шиу – завидный мужчина, – не удержалась она. – Каждое утро в комнате для прислуги настоящий бой за право принести ему ведро воды. Только вот не поддается он чарам дев. Только на вас и смотрит.

– И много там желающих… принести воду? – Я почувствовала укол ревности в самое сердце.

Такая нелепость, но ничего я в этот момент не могла поделать со своими эмоциями.

– Достаточно, ора. К слову, и к вашему брату целая очередь собралась. Я не смогла пробиться, чтобы хоть ужин ему принести. – Она тяжело вздохнула. – Орин Ульви такой образованный, красивый, статный. Характер вроде и мягкий, но как рявкнет, аж до костей пробирает. Достанется же этой оре Надии такой мужчина. Вы ведь не сдаетесь?

Хм… Я застегнула последнюю пуговичку и взглянула на молоденькую служанку.

Надо же, брат популярен у прислуги!

Но чем они отличаются от высокородных лер и ор? Ничем! Хм, и этих прощупать не мешало бы.

Но потом.

– Не сдаюсь, Маника, нужно проверять наверняка, а потом и списки следующих особ составлять. Тут главное – охватить всех и никого не упустить! – Я подняла легкую куртку и выглянула на террасу.

– М-да, меня бы кто так замуж выдавал. – Служанка хохотнула и тут же стала серьезней. – Надевайте, ора, погода у нас капризна. Так, вы в последней группе, там в основном слуги в загонщиках, несколько мужиков из местных охотников, генерал Хэйл, вы, ора Надия и орин Ульви.

– И все?! – Я немного удивилась. Обычно на таких мероприятиях группы составлялись из десяти и более участников.

– Ну так вы же сами сказали максимально сблизить. – Маника пожала плечами.

– Ладно, годится, – неуверенно сказала я, понимая, что, по сути, гулять мне придется исключительно с Хэйлом, потому как на брата у меня были свои планы. Весьма коварные. – Надо еще придумать, как Ульви и Надию наедине оставить, – пробормотала себе под нос.

– Ой, да что там думать, – отмахнулась моя сообщница. – Советую воспользоваться любимым приемом местных девчонок. У меня так подруга замуж вышла за одного из воинов императорской армии, когда они туточки стояли. Вот буквально месяц назад браслет свой заветный получила.

– И что за метод? – заинтересовалась я.

– А вот! – Она вытащила простую рогатку. – Так и знала, что вам понадобится. Специально утром с собой взяла. Мне пока, правда, не повезло. Все мимо.

Ее лицо сделалось таким… печально-мечтательным. Я же смотрела на кусок обструганной ветки и никак не могла связать его с методами знакомства и сближения с понравившимся драконом. Когда-то и у меня была такая. А в качестве метательных снарядов – косточки вишни.

– Маника, а если немного подробнее? Для чего это? – Я ткнула пальцем на грозное оружие деревенских мальчишек.

– Ой, ора, да все очень просто. Когда ора Надия остается наедине с вашим красавцем-братом, просто стреляете из рогатки в зад лошади. И все! Она встает на дыбы! Дальше еще проще. Лошадь несет, ваш брат полностью поглощен спасением дамы. Эх, жаль, не меня… – Она снова печально вздохнула. – Дальше объятия, благодарные поцелуи, ммм… И сразу ясно-понятно, избранная или нет.

Услышав такое, я подавилась воздухом, кашлянула и уставилась на эту сумасшедшую.

Это же насколько нужно хотеть замуж, чтобы пойти на такое?!

– Мне спросить страшно, – покачав головой, я сделала большие глаза, – но у твоей подруги с первого раза получилась избранного найти? Или ее так частенько носило на лошадином горбу по округе?

– Да какое там с первого! – Маника махнула рукой. – Здесь в имении все лошади уже шуганные. С одной косточки, попавшей в зад, хвост задирают. Наученные!

– И шею еще никто не свернул?

– Да что ее там сворачивать, ора! – Маника уперла руки в бока. – Лошадь – это вам не баран, она сама замедляется, как стену леса перед собой видит. Животное-то умное. Вы там не гадайте, берите, что я вам дала, и действуйте. С вами местные будут. Они нашими девками пуще лошадей надрессированные. Быстро смекнут, если что не так.

Рогатку я, конечно, взяла и пакетик с крупными сливовыми косточками для нее тоже, но сразу решила, что угробить невесту раньше времени – не наш метод! Мне Ульви женить нужно, а не до надевания браслета вдовцом оставить.

– Ора Айла, – увидев сомнение на моем лице, служанка широко улыбнулась, – Надия часто приезжала в это имение. Она какая-то там родня покойной супруге орина Сэтта. Ора прекрасно держится в седле и знает эту уловку, уверяю вас. Ничего с ней не станется, еще и поблагодарит. Она страх как охоту не любит.

– Ну, хорошо. – Ее слова меня не убедили ни капельки, но я решила подыграть и засунула рогатку в штаны для верховой езды.

С довольным лицом Маника обошла кровать и принялась поправлять подушки.

– Ой, ора Айла, а что это у вас рядом с кроватью? – воскликнула она. – Так это же куртка генерала Хэйла!!!

Она подняла неспрятанную улику и продемонстрировала мне.

– Ого! – Глаза служанки стали вдвое больше. – Вы зачем же такое тут оставляете!

– Это не «ого», – промямлила я. – Он… Хэйл просто дал ее мне на террасе, чтобы не замерзла.

– Шиу Хэйл о ком-то позаботился?! – Маника даже рот открыла. – Да трижды «ого». Спрячу под кровать! Матушка ваша в сказки такие не поверит, уж точно! Лучше ей это у вашей кровати не видеть.

Глава 18

Спускаясь в большой холл, я еще с лестницы услышала гул людских голосов. Кажется, по душу бедных кабанов собрались все! Оставив Манику с матушкой, постоянно обеспокоенно оглядывалась, борясь с желанием вернуться и никуда не ехать.

У мамы с утра случился снова приступ тошноты. Без причин. На ровном месте! Как увидела в тарелке вареное мясо, так и в умывальню к тазу. Это просто ужасно!

А вдруг это серьезное заболевание?

А вдруг ее в столицу в лечебный дом везти пора, а мы тут с кабаном этим…

Отец ходит весь задумчивый, улыбается не к месту. Маме плохо, а у него лицо счастливое.

Неужели он не понимает, к чему это может привести! И Ульви к матушке не подпускает.

Не нужен ей целитель, видите ли! Уже осмотрели.

Плохо осмотрели, если мама по утрам позавтракать нормально не может!

Моей злости не было предела.

– Айла!

Вздрогнув, я взглянула вниз. У первой ступеньки стоял не кто иной, как сам генерал Хэйл. Собственной персоной. Хотела сказать «уже виделись», да вовремя прикусила язык. Лучше ему и дальше не знать, что я за ним подглядывала.

Может, еще увижу что-нибудь интересное, стоя за кадкой с кустом.

Хм, я невольно проказливо улыбнулась. Генерал это заметил и недоуменно приподнял широкую темную бровь. Прищурился.

Я скользнула взглядом по его мощной фигуре и, не удержавшись, облизнула нижнюю губу. Он восхитительно смотрелся в высоких сапогах, в этих обтягивающих бедра штанах из мягкой кожи и в короткой куртке.

Ну что за мерзавец!

Наверняка специально так разоделся, чтобы все выставить напоказ. Хотя после того, как я видела его в подштанниках, секретов там мало для меня осталось.

– Мы едем с вами в одном отряде, я знаю, – опередила я его и, надув губы, важно задрала нос.

– Да какой там отряд, – отмахнулся он, – так, прогуляемся и не будем мешать заготовщикам мяса.

– О, бравый генерал не сокрушит кабана славы ради! – воскликнула я, дразнясь.

Просто привыкла, что мужчины ходят павлинами и везде на каждом углу кричат о бравых подвигах, которые они совершили. Да я вчера остаток вечера, стоя в компании отца, только и слышала браваду «великих охотников». На словах там все местные деревни на три года вперед мясом обеспечили. Всех кабанов в округе выкосили.

А тут «прогуляемся», даже странно как-то.

– Мне этой славы, Айла, и без кабанов за глаза хватает. И крови на руках тоже. – Хэйл уперся бедром в перила. – Пусть другие демонстрируют храбрость. Или Ульви решил показать себя?

– Ульви и кабан?! – Я приподняла бровь. – Пожалейте животину, генерал! Брат же его заизучает до инфаркта. Пока обмерит, пока выяснит, откуда прибежал, что ел… А не пора ли спариваться? Под хвост заглянет, челюсти раздвинет, состояние клыков проверит…

– Да, пожалуй, просто прогуляемся. Пожалеем живность. – На губах Хэйла заиграла усмешка.

Поставив ногу на последнюю ступеньку, он протянул мне руку.

Улыбнувшись, я успела сделать всего два шага, как за спиной серебряного дракона раздалось громогласное:

– Хэйл, ты забыл зайти за Надией! Я не могу ее никому поручить, кроме тебя. Она же страшно боится охоты.

Грымза! Она лосем неслась к нам, сметая всех на своем пути. Ну что за невозможная женщина! Упертая как баран. Вот точное слово!

Облаченная в серый костюм для верховой езды, в куртку, подбитую кудрявым светлым мехом, именно овцу она и напоминала. Один в один!

– Так зачем она едет? – уточнил Хэйл, не оборачиваясь. – И, насколько я помню, она хорошо держится в седле.

Я взглянула на бедную черноволосую красавицу. Надия выглядела изумительно в бордовых широких брючках и коротком утепленном женском сюртуке. Все же красивая она очень, но какая-то рохля. Я никогда бы не допустила, чтобы меня вот так тащили к несостоявшемуся жениху, как телочку на привязи. Это унизительно. Но она молчала и безропотно повиновалась.

– Что значит «хорошо держится», Хэйл! – Ора Гюмзу визжала все громче, привлекая к нам ненужное внимание. – Это охота, а она в глазах окружающих твоя невеста! Был уговор!

– Тетушка, уговор был, кажется, с отцом. Вы женихом, часом, не ошиблись? – прошипел генерал и, развернувшись, смерил ее таким взглядом, что я напряглась и мысленно вытянулась в струнку.

Тетка рот захлопнула и насупилась. Проняло.

Глаза Надии и вовсе стали вдвое больше. Она разве что не тряслась как заяц. Так, пора спасать эту бесхребетную.

– На самом деле, ора, Надию пригласил Ульви, – пропела я мило, ну, насколько сейчас была на это способна. – Сам он слегка запаздывает.

– Орин Ульви? – Грымза нахмурилась еще больше. – При чем тут он? Не смейте вмешиваться… Был договор!

– Братец! – Я спешно спустилась и схватила Хэйла за руку, картинно выдохнула и хлопнула ресничками. – Так мы не сможем погулять вчетвером. Без Надии маменька меня не отпустит. Это же неприлично!

Он закашлялся, пряча смех.

– Конечно, покатаемся, как и договаривались. Вчетвером. Тетя ведь не станет портить нам планы. – И снова жуткий взгляд на грымзу.

Хэйл явно не привык распинаться и раскланиваться перед кем-то. И ора Гюмзу это прекрасно понимала, потому спорить не стала. Хотя она услышала главное: ее протеже окажется в шаге от желанного жениха. А все остальное второстепенно.

Фыркнув, она немного грубо подтолкнула к нам Надию и рванула в сторону дяди Сэтта. Наверное, обрабатывать его дальше и пилить насчет брака.

– Я тебе что говорил, Айла? – Хэйл обернулся ко мне и демонстративно сложил руки на груди.

– Да много чего, конкретизируй! – Я сделала невинное лицо, не понимая, о чем он.

– Я тебе не брат.

– В данном конкретном случае переживешь, – отмахнулась я.

За спиной послышались громкие шаги.

– Айла!

К нам спускался запыхавшийся Ульви. В руках он нес что-то плоское в кожаном футляре. Это «нечто» глухо ударялось о перила.

«Деревянное», – сообразила я по звуку.

– Это что? – Я ткнула пальцем на неизвестную вещицу.

– Неважно! – быстро выпалил он и переложил футляр из одной руки в другую, чтобы подальше от меня было.

– Ульви! – Я подозрительно покосилась на брата.

– Это Брана, – брякнул он и заспешил вперед.

– Кого? А, того северянина, – тут же вспомнила я, о ком речь. – Но что это?

– Говорю же, неважно. – Ульви старательно пытался ускользнуть от меня. – Ну, так мы выезжаем?

– А ты вдруг воспылал любовью к охоте? – Моему возмущению не было предела.

– Да нужны мне твои кабаны, Айла! Здесь же особенная флора. Редкие виды растений… Буквально отъедешь от виноградников на километр. – Ульви прорвало, и он сдал себя с потрохами.

– О нет! – простонала я и попыталась отобрать эту странную штуку.

– А ну, руки! – рявкнул на меня брат. – Я сказал, что поеду, я и выполняю обещание. А о другом разговора не было.

– Ульви! – зарычала, глядя, как он спешит к выходу. – Ну нет, будет по-моему.

Схватив ошалевшую Надию под локоток, я потащила ее вслед за братом.

Замыкал нашу компанию слегка растерявшийся генерал.

Охота началась! И главный кабан уже выскочил на крыльцо!

Пролетев через двор под недоуменными взглядами гостей, я настигла все-таки попытавшегося от меня сбежать ботаника.

– Ульви! Я не знаю, что у тебя там за штука такая, но ты мне ее сейчас отдашь!

– Еще чего, уговор выполнен, – проворчал он.

Его слова заглушил лай охотничьей своры. Низкие стройные гончие пританцовывали в нетерпении, крутились и звонко тявкали, привлекая к себе внимание псаря. Им не терпелось ощутить свободу, вырваться в поле, найти звериные тропы в редком лесу, начинавшемся на северной стороне от виноградников. Из конюшен выводили резвых лошадок и вели во внутренний двор.

Мужчины делились на группы, помогая орам не потеряться.

До меня быстро дошло, что еще несколько минут – и охотники покинут поместье, и тогда братца мне не выманить, куда нужно.

– Первое желание, Ульви! – выпалила я. – Или ты уже не хочешь заполучить свою прелесть?

Он замер. Склонил голову набок и прищурился. Я не без удовольствия отметила, что ему оказался к лицу костюм для верховой езды песочного цвета, который я заказала у лучшей швеи нашего города.

Эх, ну как на такого дракона местные красавицы не слетаются? Ну все же при нем!

– Сетку для растений не отдам, – медленно произнес он, – но слушаю.

– Мы едем кататься все вместе, как и договаривались.

– Айла, ты с каких пор готова зад в седле отбивать?

– С утра только об этом и мечтаю! – фыркнула я. Надо же, вспомнил, как я не люблю сидеть в седле. – Не увиливай, братец.

– Ха-а, сестричка, ты же у меня такая умница. Ну как не поймешь, что я могу тебе выбирать жениха из… всех. Здесь главное, чтобы они почувствовали в тебе пару. А у тебя все сложнее. Найди попробуй ту единственную, особенно если ее здесь просто нет. Так что ладно, но скачем на южный склон!

– Ты во мне не сомневайся. Найду! – Я высокомерно задрала нос, понимая, что задача перед ним стоит проще.

И вообще, ему даже делать ничего не надо. Таскай меня везде и всюду, а нужный дракон сам определится.

Ульви снисходительно улыбнулся.

– А охота – на северном склоне, – подала вдруг голос та, о которой я как-то и позабыла.

Надия так и тащилась вслед за мной, стесняясь вырвать руку из моего захвата.

– Ну вот, твоя новая подруга желает на охоту, – хохотнул брат, кивком показывая на эту, простите боги, рохлю.

– Нет, – пропищала она и активно замотала головой, – на южной стороне цветочные поля, а на склонах – дикая малина. Там же произрастают редкие виды луговых трав, которые встречаются только здесь и чуть севернее местами.

– О, какая осведомленность у оры. – Ульви просиял. – Девушка дело говорит, Айла. Отправляемся смотреть на цветочки!

Он довольно похлопал по этой таинственной сетке…

Я же мысленно потерла руки, так тут у нас еще один ботаник организовался. Правда, бесхребетный, но это ладно. Так даже проще будет…

* * *

Но я опять оказалась в проигрыше. Ульви! Да как так-то!

Я послала непонятно какую по счету фигу в спину братцу. А он скакал впереди меня на пегом жеребце и крутил головой по сторонам, что филин.

«Гербарий свой высматривает», – прошипела я про себя.

Вон ему целые поля раздолья, бери лопату – и вперед, выкашивай все. К слову, места здесь и правда были красивые. Несмотря на позднюю осень, все цвело и горело яркими красками. Самой хотелось спрыгнуть с лошади и собрать букет.

Может, и стоило. Но я все тянула, наблюдая за молодой драконессой.

Надия ехала рядом с Ульви, поглядывала на него робко, но никаких попыток заговорить не предпринимала.

Да что же она тихоня такая! Ну вот же избранный твой, бери его тепленьким. Так нет же… как слепая.

О цветочках с ним, о малине этой на склонах. Ну же, покажи, что ты не просто украшение в доме, которое можно родне сдать на время, как приестся, а умная девушка.

Во мне все кипело. Да встреть я своего избранного, руками и ногами бы в него вцепилась.

А эта… Эх…

– Айла, мне кажется, или ты гневно сопишь? – мило поинтересовался Хэйл.

Взглянув на него, смутилась. Он был так близко, что того и гляди прикоснемся бедрами.

Еще одна проблема на мою голову. Генерал продолжал будоражить душу своей совсем не скромной персоной. Мой взгляд нет-нет да невольно скашивался в его сторону и подмечал все новые интересные детали внешности: и руки у дракона сильные, увитые венами, и пальцы длинные, и бедра крепкие, и… и бесит он меня.

– Вам не скучно? – проворчала, в который раз уставившись на его широченную грудь. – Все мужчины охотятся, а вы праздно прогуливаетесь.

– А я уже наохотился, Айла, мне убийств и свинячьих визгов на всю жизнь хватило, – лениво отозвался он. – А сейчас я хочу просто наслаждаться видами рядом с красивейшей лерой.

– Орой! – из чистой вредности исправила его.

– Сказал – лерой, значит, лерой, – прилетело мне в ответ. – И все же, что ты сопишь?

– Есть причина! – Я снова гневно уставилась в спину брата.

– Вчера ты хотела, чтобы они танцевали, а сегодня недовольна. – Этот несносный дракон замечал все.

– А сегодня я хочу, чтобы они хотя бы поговорили. – Меня прорвало. – Вот что он как бурундук-ботаник?! Зачем ему цветочки, когда такая красавица рядом? Зачем ему вообще этот гербарий? Он еще два дня назад видел себя великим светочем астрономии.

– Ну, возможно, она просто не его избранная. – Хэйл приподнял бровь, уголки его губ предательски поползли вверх. А взгляд такой, будто он знал больше меня.

– Глупости, – с нажимом произнесла я. – Надия определенно к нему неравнодушна.

– А может, они сами разберутся, а ты займешься своей личной жизнью? – Дракон и вовсе рассмеялся.

Ну что за мужчина!

– А нечем там заниматься, и слава богам, – немного уязвленно пробубнила я и отвернулась. – Замуж я не желаю, а чтобы отделаться от тех кандидатов, что отобрал папа, мне нужно довести до храма его! – Я ткнула пальцем в Ульви.

– Кандидатов? И сколько их? Кто? – Кажется, Хэйл услышал только это.

– Да какая разница, – отмахнулась я, – тут дело в…

– Сколько и кто, Айла? – резко перебил он меня. Его голос стал просто ледяным.

– Не знаю, – нервно передернув плечами, крепче ухватила поводья. – Папа сказал, что у него больше дюжины писем от потенциальных женихов.

– Маги? – Он спрашивал таким тоном, что просто боязно было не ответить.

– Скорее всего, да, – нехотя призналась я. – Кто-то из проигравших лердов, что служат теперь при императоре. Отец богат и имеет вес при дворе.

Хэйл что-то негромко рыкнул себе под нос. По его лицу прошлась рябь серебряной чешуи и тут же исчезла.

Кажется, он очень злился…

Мы медленно продвигались вперед по широкой тропинке. По разным сторонам от нее рос низкий кустарник. Вдалеке виднелась четкая линия леса, а над ней явно собирались тучи.

Но пока над головами светило яркое солнце.

Послышался охотничий рожок откуда-то с запада. Охота переместилась туда.

– Напали на след кабана, – тихо произнес Хэйл и обернулся.

В его взгляде промелькнул азарт и тут же угас.

– Ты хотел бы оказаться сейчас там? – произнесла я, наблюдая за генералом.

– Я там, где и хочу быть, Айла. Кабанов в моей жизни еще будет предостаточно, а вот третьего шанса мне судьба уже не даст.

– Ты о чем? – Я подозрительно прищурилась, чуя недоброе.

– Ни о чем, огонек. Шанс зажить мирной полной жизнью. В спокойствии и по возможности максимально счастливым. Ты любишь вот так гулять? Выезжать на пикники? Рыбачить или купаться?

– Я ненавижу воду! – Меня передернуло.

– Почему, из-за родной магии?

– Нет, и об этом я говорить не желаю. Все, что мне нужно для счастья, – женить Ульви на избранной. И тогда я свободна, хотя бы на время. А там и до старых дев недалеко.

– Старых дев? – Хэйл рассмеялся. – Здесь придется тебя разочаровать, красавица моя. У меня на тебя иные планы…

…Разговор не клеился.

Совсем.

Хотя Хэйл постоянно лез с расспросами, пытался выведать, что мне нравится, а что нет. Но отчего-то я не могла нормально отвечать: мысли путались, сбивались. Близость дракона странно действовала на меня. Ладони потели, сердце колотилось как сумасшедшее. Мурашки по телу.

И в голове такой туман…

Хэйл не сводил с меня взгляда, смущая этим до ужаса.

Ну, вот кто бы мог подумать, что я начну робеть в душе перед каким-то генералом.

А я робела! И от этого злилась, фыркала, задирала нос. Сама себя не узнавала.

И более всего меня тревожила мысль, что я должна ему еще одно целое свидание, на котором, возможно, не будет брата и Надии…

Встрепенувшись, нахмурила брови и уставилась вперед. Как-то совсем позабыла, зачем вообще отбиваю зад в седле в столь душный теплый день. Что-то совсем растеклась с этим непростительно привлекательным драконом.

Едет тут, глаз своими мужскими формами радует. Рубашку расстегнул наполовину, грудь напоказ.

Злыдень!

Но да… Ульви. Я принялась зорко следить за братом. Ну хотя бы чтобы отвлечься от своей внезапно появившейся серебряно-чешуйчатой проблемы. Брат скакал, опустив голову. Его волновало лишь то, что торчало из земли. Надия, преодолевая природную робость, что-то промямлила несколько раз, но Ульви словно не слышал ее.

Теперь я злилась еще и из-за этого.

Печально вздохнув, крепче сжала поводья. Хэйл молчал. Вдруг он резко свесился с лошади, что-то ухватил и вновь принял нормальное положение в седле. Ошарашенно на него уставившись, я даже не сразу поняла, что он протягивает мне цветок. Красный, необычный, немного на розу похожий.

– Это… мне? – Растерявшись, я уставилась на презент.

– Тебе, Айла. Ульви жуть какой невнимательный. Эти цветы произрастают только в этих землях. Они не только красивы, но и полезны, а местные девушки носят их в волосах на праздник. Вот так. – Дракон потянулся и осторожно вставил цветочек мне за ухо. – Он очень сочетается с твоими необычными волосами.

– Чем же они необычные? – Подняв руку, коснулась нежных лепестков.

– Яркие, огненные, как и их хозяйка.

Хм, кажется, я покраснела, но вида не подала.

– А чем же полезен цветок? – Зачем спросила, не знаю, но так хотя бы отвлекла его внимание от своей персоны.

– Он лечит кишечные колики, – выдал этот… дракон.

– Что?! – Я снова коснулась цветочка. – Ну и ладно, главное, что красивый, и если у меня от тебя сведет нутро, то я знаю, чем лечиться.

Хэйл хохотнул и покачал головой…

Объехав небольшую дубовую рощу, мы поднялись на пологий холм. С него открывался шикарный вид на виноградники. Ровными линиями высокие лозы устремлялись вдаль, покрывая собой все окрестные холмы. Это выглядело так необычно. Так красиво. Засмотревшись, я не могла даже представить, какой огромный урожай здесь получают.

Сколько же крестьян возделывают эти земли? Да и не только их. За холмами вдали виднелись и винодельни.

– Твое наследство? – тихо спросила я у Хэйла.

– Нет. – Он немного резко качнул головой. – Свое я заслужил сам, а это принадлежит отцу.

– Он ведь так любит тебя, почему же ты так говоришь? – Мне были непонятны его эмоции.

– Это сложно, Айла, у нас никогда не было нормальных отношений. Так что это только его. Но сегодня такой хороший день, зачем говорить о неприятном?

Я кивнула, понимая, что права не имею лезть в его душу и ковыряться там.

Вдали разнесся раскат грома.

Я резко обернулась. За нашей спиной собирались тучки, и это настораживало.

Снова послышался охотничий рожок. Уже ближе.

– Кажется, загонщики идут в нашу сторону, – недовольно подметил Хэйл. – Я тебя оставлю на минуту буквально, Айла, и пойду отправлю людей, что позади нас, им навстречу.

– Зачем? – Я высмотрела у подножья холма тех крестьян, которых отправили с нами.

– Затем, что мне здесь сейчас собачьи своры не нужны и кабаны тем более. Пусть сворачивают на север.

Кивнув, я обернулась к брату. Они с Надией уже спускались с пригорка. И прилично ушли вперед. Ульви расчехлил свою сетку и прикрепил к седлу. Он зорко высматривал растения, вооружившись маленькой садовой лопаткой.

Нет, ну как так?! Даже если девушка не твоя избранная, имей совесть – удели ей внимание. Вы же прогуливаетесь вместе.

Все же Ульви порой просто невыносим!

Тяжело вздохнув, я на эмоциях хлопнула по бедрам и тут же замерла, приподняв бровь. Еще раз хлопнула по карману. Рогатка!

Проводив взглядом генерала, прищурилась…

Хм… Достав оружие местных дев, покосилась сначала на Надию с Ульви, затем снова повернула голову. Хэйл спускался в сторону виноградников. Наши люди обходили холм.

На меня никто не обращал внимания.

Совсем никто!

Это подкупало, но все же… Я достала из другого кармана крупные сливовые косточки.

Попаду ли? Расстояние приличное. В детстве мы стреляли из таких, но это было так давно.

Странный шум привлек мое внимание к густым широким кустам неподалеку. Там явно кто-то копошился.

«Кролик», – шепнул внутренний голос, успокаивая.

Пожав плечами, вложила косточку в рогатку. Натянула и… отпустила.

Опасно!

А если Надия упадет? Шею свернет, да мало ли что.

Но, с другой стороны, такой шанс их свести…

Я вспомнила все, что говорила Маника. Да и вряд ли лошадь понесет из-за какой-то там косточки в зад. Скорее волноваться начнет, Ульви придется обратить внимание на Надию и успокоить ее лошадку.

И все же, а вдруг все выйдет не так?!

Рискнуть или нет?

Я неуверенно опустила рогатку и зыркнула в спину брату. Тот деловито осмотрел лопатку и остановил коня. Надия опустила голову и поникла.

Вот же ботаник!!!

Психанув, я подняла оружие любви, снаряженное косточкой, прицелилась и в последний момент все же не решилась на такой поступок, послав снаряд в шевелящиеся кусты.

Раздался крайне недовольный свинячий визг!!!

Мое лицо вытянулось, когда показалась разъяренная ряха некрупного кабана. Тот был не рад, что его побеспокоили. Завизжав, мохнатый свинтус рванул в мою сторону.

От страха у меня горло пересохло. Все, что я смогла, – это прохрипеть: «Спасите».

Лошадь, увидев, что ее пытаются атаковать, ожидаемо встала на дыбы и понесла в сторону виноградников, да так резко, что я практически растянулась в седле, откинувшись на спину.

Выпучив глаза, пыталась собраться с мыслями, намертво вцепившись в поводья.

В голове лихорадочно билась мысль, что нужно закричать, да только я и моргнуть боялась.

А лошадь несло…

– Айла! – Голос Хэйла за спиной показался мне спасением. – Держись, огонек! Не двигайся, не паникуй. Положись на меня!

Я моргнула, готовая сейчас положиться на кого угодно.

Положиться, уложиться и на ручки сложиться…

– Спа-си-и-ти-и… – выдохнула я, болтаясь в седле, как мешок с картошкой.

Глава 19

Надо мной весело бежали галопом облака. А вместе с ними кроны деревьев, птички разлетались в разные стороны. Позади явно мчался всадник, я слышала дикий топот его жеребца.

Ну как слышала?

В ушах звон, собственный жалобный писк, но где-то там, в гуле всего этого, прорывались звуки окружающего мира.

А я…

А я взмолилась всем известным богам! Зажмурилась и клятвенно пообещала быть хорошей. Никогда не стрелять в лошадиные и заодно свинячьи филеи. Попросила прощения у того несчастного кабана.

Вот только не помогало! Лошадь несла все быстрее. От дикой скачки воздух из груди вышибало.

И жутко ныла спина. Меня болтало в седле. Небо смещалось то вправо, то влево.

– Хэ-э-э-эйл!!! – пропищала я, когда над лицом мелькнула низкая толстая ветка.

– Все хорошо, я рядом! – Дракон теснил мою взбешенную кобылицу с тропинки, заставляя свернуть в непонятную мне сторону.

– Ты что твори-и-ишь! – Меня жутко затрясло.

– Молчи и не дергайся, – прилетело в ответ.

Мысленно разразившись бранной речью, закрыла глаза, потому что сил больше не было видеть, как все мелькает перед моим лицом. Такого страха я давно не испытывала. Кажется, у меня появилась новая фобия.

Чего нам на прогулку в ландо не поехалось?! Удобно, комфортно и зад без синяков…

Лошадь снова свернула.

– Хэйл! – завизжала я.

– Тише, – раздалось совсем рядом, – уже почти все.

– Что все? – Перед глазами расползались красные круги. – Спаси меня, пожалуйста-а-а!

– Успокойся, огонек, я же здесь!

Генерал тяжело дышал, его голос стал ниже и более хриплым, что ли. Приоткрыв один глаз, повернула голову. Он действительно скакал рядом. Серьезный, бледный, лоб в испарине, тонкие губы сжаты так, что побелели.

Он снова вынудил мою лошадку свернуть!

«Мы скачем кругами», – дошло до меня.

Ну как дошло, просто ветка над головой больно знакомая промелькнула.

Не знаю почему, но это успокоило. Видимо, бравый генерал действительно понимает, что делает.

Наконец-то бег моей «зашуганки» замедлился.

В какой-то момент я моргнула и поняла, что поводья выскользнули из рук.

– Стоять! – рявкнул Хэйл, и ход облаков перед глазами замедлился. – Стой! Стой!!!

Лошадь замерла. Не успела я возликовать, как кто-то схватил меня за руку, за талию – и мое тело стремительно поползло в сторону.

Еще мгновение, и я оказалась в седле Хэйла верхом на генерале.

– Все хорошо, моя девочка, – прошептал он мне в волосы, прижимая к груди. – Все нормально.

– У меня все болит, – пожаловалась я, расчувствовавшись, – и страшно. Она так бежала, я думала, упаду.

– Ну кто бы тебе дал упасть, Айла! – Меня сильнее сжали и, кажется, поцеловали в волосы.

Ощутив себя в безопасности, я обняла генерала и принялась делать то, что умела лучше всего, – жаловаться!

– Там такие ветки были здоровые, Хэйл! Все мелькало, перед глазами рябило. А она все бежала и бежала…

– Ну все. Все! – Тяжелая мужская рука прошлась по спине, спустилась на бедро, пригладила его. Нашла мою ладонь и…

– Что это у тебя, Айла?

Упс!

Он поднял мою руку, в которой осталась зажатой рогатка. Я так и не выпустила ее.

– Э-э-э… Тут так вышло… – Я спешно подбирала слова, чтобы хоть как-нибудь выкрутиться.

– Ну, что ты стрельнула в зад своей кобыле, чтобы я тебя спас, – это вряд ли. Хотя я был бы весьма польщен. – Грудная клетка Хэйла заходила ходуном. Он нагло хохотал надо мной. – Так в кого летел снаряд и что пошло не так, солнышко? Или все ради меня?!

– Нет! – Я яростно замотала головой. – Я хотела в Надию, а попала в… кабана.

– В Ульви?! – Хэйл приподнял бровь. – Надеюсь, зад брата не пострадал?

– Нет же! – Я почувствовала, как начинает гореть от стыда лицо. – В настоящего кабана! Он в кустах был. – Сглотнув, несколько раз моргнула, приходя в себя. – Пить!

– Сейчас, огонек. – Перед моим носом появился бурдюк. – Давай делай глоток и рассказывай, как тебя так угораздило и кто надоумил. Надо же, они там кабана со сворой ищут, а ты его из рогатки подстрелила!

– Угу, – промычала я и, припав к воде, наслаждалась ее вкусом.

– Айла? Я жду ответы.

Хэйл, улыбаясь, заглянул мне в глаза.

– Кто надоумил, не скажу! – Я вернула ему бурдюк. – Но я…

– Промахнулась? – подсказал он.

– Нет! – Я икнула, испуг проходил.

– Хм… все интереснее. Так в кого ты стреляла, если не промахнулась?

– Я не промахнулась, а передумала! – Мои щеки просто горели. – Опасно же! А вдруг Надия бы сломала себе что-нибудь!

– Хорошо, что ты не сломала, бедовая моя! – Хэйл обхватил мою голову ладонью и прижал к себе. – Никогда в таких ситуациях не откидывайся назад, да еще и так сильно.

– Да у меня как-то времени и возможности не было продумать красивую позу, – пролепетала я. – Не до того было. Там кабан, Хэйл!

– Где? – усмехнулся он.

– В кустах! Я хотела выстрелить, натянула рогатку. Но передумала, и косточка полетела в заросли. А потом он как выскочит!!! Страшный, визжит!

– Я бы тоже визжал, если бы в меня этим запустили. – Генерал тяжело вздохнул и забрал мое грозное оружие. – Лучше это будет у меня, Айла. Все чаще думаю, хорошо, что моей судьбой озаботился лишь отец, не привлекая родню. Страшно представить, что стало бы, займись мной ты, огонек! До храма живым бы не дошел!

Где-то вдалеке загремел гром.

Я подняла голову, но вместо неба уставилась на улыбающегося дракона. В его глазах в этот момент было что-то такое, что заставило поджаться пальцы на ногах.

– Нужно возвращаться, – прохрипела я смущенно.

– Зачем? – Его взгляд скользнул по моим губам.

– Гром и… Мы где вообще?

– За виноградниками в ольховой роще. – Глаза генерала изменились. Зрачок запульсировал как сумасшедший и вытянулся в тонкую нить. Радужная оболочка расширилась, заполняя собой все пространство глаза. На меня смотрел дракон! – Охотники сюда не явятся, а дождь еще так далеко. Погуляем, огонек?

– Я на эту лошадь больше не сяду, – пропищала, совсем не желая больше шастать по холмам.

– А я тебя с рук и не спущу. Мне нравится, как ты лежишь в моих объятиях. – Уголки губ мужчины приподнялись.

А у меня в горле пересохло. Я вдруг поняла, что действительно буквально вся на драконе. А его руки без стеснения исследуют изгибы моего тела.

– Хэйл, мы ведь оба знаем, что это пустой флирт! – Я попыталась сесть ровнее, он не дал.

– С чего ты взяла? – Его улыбка стала просто греховной.

– У меня был избранный, и я знаю, как это…

– Так и у меня была, Айла. И пусть я не помню ее лица и имени, но я хорошо знаю то чувство, что тлеет в груди и сейчас…

Не выдержав, я закрыла ему рот пальцами, не дав договорить.

– Я не твоя, Хэйл! – медленно произнесла, яростно затаптывая в душе голос сомнения. – Это всего лишь флирт!

Он усмехнулся и приподнял бровь.

– Флирт, говоришь? – Он резко убрал от лица мою руку. – Ничего не значащий? Ну тогда и это ничего не будет значить!

Обхватив затылок рукой, запрокинул мою голову и впился в губы с такой яростью, что я и сделать вдох не успела…

Его объятия становились крепче. Горячая мужская ладонь скользила по моей спине, спускаясь все ниже и ниже… Лошадь нервно заржала, да только кто бы обратил на нее внимание.

Вкус этого мужчины, чуть солоноватый, будоражил ду-шу. Одурманивающий, сметающий все запреты в голове.

Запах… Я судорожно выдохнула и стиснула ткань его рубашки в кулаках. Чего мне хотелось в этот момент? Оттолкнуть этого напористого наглого дракона? Нет! Тысячу раз нет!

Я желала рвануть эту материю так, чтобы пуговицы разлетелись в разные стороны. Провести пальцами по его коже. Ощутить ее гладкость, упругость мышц… Вдоль моей спины пробежали сладкие мурашки. Внизу живота стало так тяжело, будто там скручивалась раскаленная спираль. Хэйл слабо застонал, и от этого звука волоски на руках приподнялись.

Так сладко…

Словно поняв, что творится в моей душе, Хэйл усилил натиск своих губ, таких твердых и горячих. Дурманящих.

Наваждение…

Я теряла голову.

Мой первый поцелуй. Мое личное наваждение…

Мир просто перестал существовать. Обхватив мужчину за шею, пропустила через пальцы его мягкие волосы, сжала и сильнее притянула к себе.

Лошадь снова нетерпеливо заржала и брыкнулась. Где-то там за спиной послышался громовой раскат.

Он резко привел меня в чувство. Я осознала, где нахожусь и что делаю. Краска стыда залила лицо.

– Хэйл, – выдохнула, но он, не слушая, принялся целовать с новой силой, сминая любую попытку сопротивления.

Снова прогремел гром.

Собрав все силы, что еще остались, отвернулась и опустила голову, уткнувшись ему в плечо. Его рот скользнул по моей щеке к уху.

– Флирт, да, Айла? Ничего не значит? – хрипел он севшим голосом, от которого меня пробирало до глубины души. – Не смей обманывать себя. Не смей отрицать нас!

– Я… – Мои мысли путались. – Ты не имел права…

– Имел! – резко выдохнул дракон, сжимая губами мочку моего уха. – А теперь скажи мне, что между нами?

Сказать? Да если бы я знала!

Нет, я не хотела об этом думать. Снова полюбить? Отдать сердце? Снова боль, слезы, безмерная тоска, которая со мной до сих пор. Засыпать, вспоминая родное лицо, жесты, улыбку. Оживлять разговоры, обрывки фраз. Прогонять это в душе снова и снова, чтобы хоть на мгновение окунуться в то счастье, которого так и не случилось.

На мои глаза навернулись слезы, но, проморгавшись, я с усилием подавила всплывшую на поверхность боль.

– Не знаю, – пробормотала я. – Нужно найти Ульви…

– Меньше всего мне сейчас хочется слышать об Ульви! – слишком грубо выдохнул он. – Почему ты всегда думаешь о нем?

– Не рычи, Хэйл, – шепнула и, подняв руку, накрыла пальцами его губы. – Не дави. Я не враг на поле боя, меня не нужно сметать силой.

– Прости! – уже спокойнее произнес он и прижал к себе. – Может, мы просто погуляем, Айла?

– Просто? – Моя рука скользнула вниз, но он поймал ладонь и снова прижал к своим губам, целуя.

– Да… просто. Это очень красивая роща, здесь растет черная ольха. Местные детишки прибегают сюда и собирают маленькие шишечки.

– Зачем они им? – Мне стало спокойнее, оттого что он сам сменил тему.

– Для украшения, конечно же, – хмыкнул дракон. – Да, погулять – просто превосходная идея…

Мы двинулись по узкой тропинке. Конь Хэйла легко выдерживал наш вес. По сторонам росли высокие раскидистые деревья. Пели птицы, где-то поблизости журчал ручей, пахло сырой землей и… грибами. Солнце пробивалось через густые кроны, лучами освещая пространство участками…

Разговор не клеился.

Обнимая генерала за плечи, я боялась себе признаться, что он не просто затронул мое сердце, а впился в него когтями… Слишком резко, так глубоко, что, кажется, оно закровоточило. Нет, я не желала этого.

Мне для счастья хватало памяти об Оуэне.

Эмоции потихоньку стихли, и в сознание ворвался голос разума. У Хэйла была истинная. Была! Второй шанс дается лишь единицам, и, как правило, это выбор человека, а не дракона. Он неискренен!

Почему-то мне хотелось в это верить. Самообман? Может быть.

Нужно вернуться в дом, закрыться в комнате и разобраться со своими чувствами. Подальше от этого мужчины, прочь из его теплых и таких надежных рук, обещающих так много ласки, так много любви…

Любви, о которой я желала не знать!

– Наверное, лучше пересяду на свою лошадь. – Мой голос прозвучал намного тише и неувереннее, чем мне бы хотелось.

Руки дракона мгновенно напряглись и стали тяжелее. Я попыталась сесть ровнее и вдруг поняла, что мне просто не дают этого сделать.

– Хэйл!

Подняв голову, я натолкнулась на острый взгляд драконьих очей, густое фиолетовое пламя бушевало, скрывая серую радужную оболочку. Его губы скривились и сжались в тонкую линию. Он злился.

– Нет, – рык зверя заставил сжаться, – ты поедешь на моих руках!

– Это неприлично, – пробормотала я, растерявшись. Таким Хэйла я еще не видела.

– А мне все равно! – рявкнул он. – Мне все прилично!

– Но мне-то нет, у меня репутация! – Я терпеть не могла, когда со мной вели себя так… так… словно я вещь.

Схватил, ну ладно – спас, поправила я себя, поцеловал, ну хорошо – пусть это была благодарность, но какое право он имеет вести себя как собственник? Как будто я уже его! Будто добился и услышал мое «да, я ваша навеки».

Ну уж нет…

– Хэйл, я сказала – это вредит моей и без того расшатанной репутации, у всего есть границы! – теперь уже рычала я.

– Женюсь! – прибил он меня к седлу своим ответом.

– А меня спросить не забудешь?! – Мой голос стал выше и звонче.

Он усмехнулся и не ответил… И это окончательно разозлило.

– Не будь такой самонадеянной ящерицей, шиу Хэйл Уолш!!! – Все, меня понесло. – Кто тебе сказал, остолоп ты себялюбивый, что крепость взята? Ты всего лишь поцеловал замок центральных врат!

Он скептически приподнял бровь.

– Будешь отрицать то, что и так очевидно, огонек?

– Мне ничего не очевидно! – Над нами пронесся оглушительный раскат грома. – Всего один поцелуй, и ты думаешь, я побегу к тебе в объятия?! Даже не мечтай, генерал!

– Ты уже в них, Айла, – он громко рассмеялся. – Ты уже в моих объятиях. Можешь не бежать, девочка моя! Отбегалась!

– То заслуга кабана, а не твоя! – рявкнула я, гневно сопя. – Сейчас же пересади меня на лошадь!

– Нет! – Вот и весь ответ.

– Хэйл!!!

– Нет!

– Да в кого ты такой упрямый? – процедила я сквозь зубы, от манеры его поведения начинало трясти.

– Ты моя…

– Я еще своя собственная, – резко перебила его. – Раз считаешь, что я твоя избранная… вторая… так добейся и докажи, а не пользуйся моментом. Я испугалась, а ты подло сорвал мой первый поцелуй!

– О, мне приятно узнать, что все твои поцелуи будут мои и вкуса чужих губ ты не узнаешь… – Он так мило улыбнулся, что у меня, кажется, пар носом пошел.

– Размечтался, ящер!

– Ящер?! – прыснул он со смеху. – Выходит, в моих объятиях все же лера: ора себе не позволит так высказываться о соплеменниках.

– Я не лера, генерал, я дочь бедных арендаторов. Но тут такое дело… цену себе я все же знаю. Убеди меня, что я действительно часть твоей души, а для начала вспомни об уважении, дракон, и прибери свои руки, распустил ты их слишком. Мы знакомы всего ничего…

– Мне кажется, что всю жизнь…

– А мне еще ничего не кажется, – снова перебила я его.

И стоило это произнести, как на мое лицо упала первая капля, а через мгновение нас накрыло настоящим ливнем.

– Как-то быстро, – пробормотал Хэйл, пряча меня под свою куртку. – Я тебя, огонек, дома начну активно «уважать», а пока просто не дам промокнуть и замерзнуть. Договорились?

* * *

Прогулка не удалась. Дождь окутал мир вокруг нас. С небес потоком лилась вода, и мне чудилось – ее натиск только усиливался. Капли неистово били по земле, камням, кронам деревьев.

Куртка моего дракона не спасала.

Я быстро промокла. И стоило мне чихнуть, как Хэйл, спешно достав из кожаной седельной сумки плащ, укутал меня в него с головой, не давая замерзнуть сильнее, чем есть. Сжавшись в его объятиях, я притихла.

Он нависал надо мной живым щитом, спасая от стихии, и я не могла не замечать такую заботу. Она говорила мне больше об этом мужчине, чем пустые слова.

Надежный, крепкий, сильный…

О себе же Хэйл, кажется, забыл. Тяжелые холодные капли, стекали с его волос, с подбородка. Но он не замечал этого. Одежда липла к телу. Дракона пробивал легкий озноб. Неосознанно я пыталась обнять его и хоть немного укрыть плащом. Согреть.

– Дождя сегодня никто не ждал, Айла, – словно извиняясь шепнул он. – Все веселье нам испортили. Да, огонек? Я хотел показать тебе винодельни, может быть, угостить молодым вином. Чуть-чуть. Потом мы прокатились бы к прудам, и я сорвал бы для тебя самую крупную лилию. Но все наше свидание смыло дождем. Несправедливо, правда?

В его очах разгорался магический фиолетовый огонек, а на губах блуждала такая трогательная улыбка, что сердце дрогнуло.

– Ты простынешь, – шепнула я.

– Это было бы здорово, – хохотнул он, – тогда у меня появился бы шанс на то, что ты обо мне позаботишься.

– Ага, раздобыла бы самое горькое лекарство, противное такое, – вредничала я и, протянув руку, стерла с его подбородка стекающие капельки.

– Значит, я тебе небезразличен, – хмыкнул он.

– Чего это? – Я старательно убирала ладонью капли с его шеи.

– Того, – шепнул он, склонившись ниже, – что искала бы. Мне нравятся прикосновения твоих рук, Айла. Они такие горячие… А еще я слышу бешеное биение твоего сердца. Я тебе точно небезразличен!

– Какой же ты себялюбивый ящер! – выдохнула я, смущаясь в глубине души.

Он довольно растянул губы в улыбке, на его щеках появились едва заметные ямочки. Это было так мило, что я забылась на пару мгновений. Но раскат грома быстро привел меня в чувство, напомнив, где мы и что творится вокруг.

А стихия действительно набирала обороты.

Поднялся жуткий ветер, он бросал холодные брызги нам в лица. Хэйл, обнимая меня, загораживал собой и постоянно подгонял коня.

Мы неслись по стремительно исчезающим под лужами тропинкам.

– Надеюсь, Надия с Ульви вернутся, – пробормотала я, когда мы въехали на знакомый холм. – С братца станется ползать и выкапывать свои растения в дождь. Он же за своей наукой порой людей не видит.

– Он большой мальчик, – фыркнул генерал. – И он понимает, что делает, а за Надию ему перед отцом отвечать. Он о ней лет с десяти заботится. Говорит, грех какой-то искупает. Правда, где нагрешил, я так и не понял, да и неинтересно мне. Хотя, по мне, ее давно пора забирать от тетки, матери из той не получилось.

– Матери? – заинтересованно уточнила я.

– Ора Гюмзу – старая дева, – нехотя продолжил он. – Сестра моей матери. А мать Надии спуталась с простым человеком. Я уж не знаю, что там было, но она родила, при этом не протянув после родов и двух дней. А он просто сбежал, бросив свою мертвую женщину и дочь. Жениться ему тоже на ней не с руки было. Ребенок пошел по родственникам, но никто не хотел «мараться» о бастарда. И тогда отец взял над ней опеку и отдал тетке Гюмзу, надеясь, что она обретет в ней дочь.

– М-да уж, – фыркнула я.

– Да, тетка у меня тяжелый человек. Раньше это так в глаза не бросалось. Отец содержал не только Надию, но и ее. Когда стало понятно, что от дракона в девочке разве только три чешуйки на лице и связь избранных она сама вряд ли ощутит, ее почему-то активно стали сватать мне.

– Чего? – Я чуть из плаща не вылезла, услышав такие новости. – Она не… чувствует?

– Говорили, что нет. – Он пожал плечами. – Но как оно на самом деле, знает только сама Надия. Ей и правда нравится твой брат. Это заметно.

– Угу, – пробурчала я и притихла, обдумывая новую информацию.

Мы выехали к южной части виноградников.

Ровные зеленые полосы молодых лоз уходили вдаль, стелясь по ближайшим холмам. А дождь все усиливался. Дороги размывало и превращало в глиняное месиво. Моя лошадка смиренно бежала рядом, тряся густой гривой.

– Нужно было сразу возвращаться, как только услышали гром, – проворчала я, прижимаясь к промокшему до нитки дракону. – Ты точно заболеешь…

– Это всего лишь дождь, Айла, – хмыкнул дракон, казалось, его водная стихия только забавляет.

Потершись о него щекой, я притихла. Из дубовой рощи нам наперерез выскочили охотники. Несколько всадников и небольшая низкая телега. Пустая.

Охота не удалась.

Кабаны остались целы и невредимы.

Почти все, ну одному все же прилетело от меня в филей.

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем больше становилось народу. Все стремились скорее укрыться от непогоды в теплых комнатах.

Женщины из гордых орлиц превратились в мокрых куриц. Пышные юбки и широкие штаны для верховой езды неприлично обтягивали бедра ор, слегка компрометируя их.

Над головой снова прогремело, и ветер погнал нам в лицо новую волну брызг.

– Как вернемся – сразу под одеяло залезу, – проворчала я, утыкаясь носом в грудь дракона.

– М-м-м, какие откровения, – хохотнул Хэйл. – А знаешь, я вот тут подумал. Это даже хорошо, что дождь. Да, лилию ты не получила, зато я добился куда большего, чем рассчитывал. Ты вся такая ранимая, в моих объятиях…

– Да ну тебя, – фыркнула я и хорошенько так кулачком приложилась по его каменной груди.

Даже не дрогнул.

– Не ершись, огонек.

Наконец мы въехали через кованые врата во внутренний двор. Остановив лошадь, Хэйл придержал меня в седле и спешился. Испугавшись, я обхватила его за шею и тут же снова оказалась на его руках.

На крыльце мельтешили матушка, папа и Маника.

Развернувшись, дракон зашагал в их направлении. Взобравшись по ступеням, нагло игнорируя своего дядю, обошел его и двинулся в главный холл.

– Хэйл! – возмутилась я. – Верни меня обратно!

– А как же одеяло? – Темная широкая бровь поползла на лоб.

– Верни! Быстро! Не будь таким вредным.

Пожав плечами, он развернулся.

Папа был в гневе.

– Поставь мою дочь на ноги, Хэйл!

– Дядя Захария, я сделал все, чтобы она не замерзла, и сейчас не собираюсь держать ее на улице. Даже в угоду вам. – Тон дракона мог бы быть мягче и сдержанней.

– Хэйл прав, любимый, – вмешалась мама. – Ну заболеет ведь. Айла чихает от малейшего дуновения ветерка.

Вот после этих слов меня еще крепче прижали к груди.

– А Ульви? Он… – Договорить я не успела.

Во двор спешно въехали два всадника. Оба промокшие до нитки. И если Надия растирала мокрое лицо и готова была расплакаться, то братец, спрыгнув прямо в грязь, со счастливой улыбкой отвязывал свою сетку, наполненную свежевырытыми растениями.

Вот ботаник!!!

Нужно было не в кусты косточкой, а ему в зад стрелять.

– Все, Хэйл, неси меня на кровать! – зло скомандовала я.

– С удовольствием, – рассмеялся генерал и, развернувшись, потащил меня в комнату.

Глава 20

Легко доставив меня к комнате, Хэйл открыл дверь и вошел внутрь. Прошагал вперед и опустил на кровать. Его ладони тут же легли по обе стороны от моих бедер. Смутившись, я стянула мокрый плащ и попыталась вручить хозяину, но дракон не двигался, просто нависал скалой. Это жутко смущало. Сообразив, что застыла с зажатой вещью в руках, опустила ее на колени.

– Айла, посмотри на меня. – Его голос показался мне таким интимным.

– Ты в моей комнате, это неприлично, – пробормотала я, не зная, куда себя деть.

– Сама ведь сказала нести в постель…

– Хэйл… пожалуйста…

Мои щеки вспыхнули. Все это перестало казаться легким флиртом, чем-то пустяковым. Но и принять тот факт, что генерал увидел во мне нечто большее, чем магичку, оскорбившую его в трактире, тоже не могла.

– Скажи, почему сразу «нет»? – Его дыхание разбилось о мою макушку. – Что тебе мешает признать нас?

К этому вопросу я просто оказалась не готова.

– Многое. – Мой голос дрожал. – У меня был избранный. И я… я все еще надеюсь, что он не был, а есть. Прости, Хэйл, но… я, в отличие от тебя, очень хорошо помню и его внешность, и имя, и то тепло, что чувствовала, просто касаясь его.

– Это ложь, Айла! – Дракон поднял руку и провел тыльной стороной ладони по моей щеке, будто утешая. – Ты не позволила бы целовать себя, твое тело не уступило бы мне… Ты обманываешь, но зачем?

– Я не обманываю! – Передернув плечами, беспомощно обняла себя. – Никаких «нас» нет.

– Ты просто лгунишка! – Обхватив за подбородок, Хэйл задрал мою голову и жадно впился в губы, повалив на кровать. Ударив его по груди, сама не поняла, в какой момент обняла за шею и притянула ближе. Его язык скользнул по моим губам и проник внутрь. Прошелся по нёбу и сплелся с моим. Меня накрыло волной наваждения, я отвечала с той же яростью, повторяя его движения. Ладони зарылись в мокрые волосы дракона… Комнату огласил тихий мужской стон…

А в коридоре раздались очень громкие голоса.

Родители! Мама вовсю распекала Ульви.

Отпрянув от дракона, я ошалело заглянула в его глаза…

Они пылали грозным фиолетовым пламенем.

– Ты моя, огонек! – На его губах появилась хищная улыбка. – Моя!

– Это было… Это… Уйди! – выдохнула я испуганно.

– Конечно, но ты ведь должна понимать, что вышел – не значит ушел.

– Хэйл! – Меня тихо трясло, а голоса в коридоре становились все громче.

Поднявшись, дракон поправил пятерней растрепавшиеся волосы.

– Продолжаем игры, Айла? Не забывай, кто я. Что же, и эта битва за мной. Переодевайся, моя желанная, я прикажу принести бочку с горячей водой. И более не потревожу… сегодня.

– Ты… – Сжавшись от озноба, ощутила, насколько замерзла. Платье было влажным, да и постель теперь тоже… – Я тебе не крепость! Не смей со мной проворачивать свои генеральские штучки.

– Конечно, не крепость, огонек. Замок я бы уже давно взял, с тобой сложнее, – рассмеялся он и, развернувшись, вышел, оставив меня в полном смятении…

* * *

Я металась по комнате. Мысли лихорадило. Переодевшись в сухое, собрала с кровати влажное постельное белье и скинула на пол. Как я могла так легко уступить ему?

Как?

Нужно отвлечься… Скоро мы уедем домой, и все станет как прежде. Все будет спокойно, привычно и размеренно.

А пока думать о другом. Решать проблему с теми письмами, что хранились в кабинете отца.

Я не хотела замуж. Просто потому… потому что до сих пор считала себя женой Оуэна. Нужно наконец найти в себе силы и признать это. Я надела его браслет, и пусть мы были детьми, но и тогда, и сейчас все было серьезно.

Может, стоило поговорить об этом хоть с кем-нибудь. С отцом? С мамой? С Ульви? Нет!!! Ведь тогда у них появятся вопросы касательно той ночи, а я никогда и никому не желала открывать свою душу.

Сознаться в том, что дочь убийцы?

Сознаться, что сестра несостоявшихся головорезов?

Никогда!

Мне было стыдно даже перед собой за свое происхождение.

Отвлечься! Найти для брата счастье. Найти ту единственную, которую он полюбит. Избежать брака, дождаться племянников и выплеснуть на них всю ту любовь, что не получила от родных родителей.

Мой план был так прост и понятен, пока в него не вмешался Хэйл.

Ульви! Я старательно вернула мысли в это направление.

Ничего с ним пока не выходило. Брат игнорировал Надию, а она с него глаз не спускала.

– Что я не учла? – взволнованно воскликнула я и покосилась на Манику, набирающую небольшую бочку для купания.

Перевернув очередное ведро с горячей водой, служанка пожала плечами.

– Об оре Надии мало что известно на самом деле. Она сирота. Драконесса очень слабая. Магия… – Она шмыгнула носом. – Даже не знаю, никогда не видела, чтобы она силу свою использовала.

– Слабая! – Я уловила главную мысль. – Как сказал Хэйл, избранного может и не почувствовать.

– Ну мы, маги, ведь ощущаем эту связь, – возразила девушка и потащила пустые ведра в коридор.

– Да! – Я кивнула. – Но в то же время можем полюбить и без нее.

– Это вы, ора Айла, к чему сейчас? – уточнила служанка.

– К тому, что я дурная голова…

– А-а-а… – Она нахмурилась. – А почему?

– Если Надия – слабая драконесса, так, может, и не зверь ее на Ульви среагировал?

Я обернулась к Манике и, всплеснув руками, села на кровать, а после и вовсе повалилась на спину. Тяжело вздохнув, уставилась на небольшую трещинку в потолке.

– Ну, может, и так, а может, и не так, – проворчала служанка.

Дверь открылась, и в комнату занесли еще два ведра. Последних. Поставив их, девушки подхватили оставленные им у порога пустые и выскользнули в коридор.

– Все же попробуйте еще раз, ора, чтобы наверняка. – Маника продолжила набирать бочку. – А нет, так сядем, и я вам быстро список местных красавиц предоставлю.

– Времени осталось не так много, – пожаловалась я. – А как домой вернемся, он снова в свою берлогу закроется, и выкуривай его потом оттуда, как медведя.

– Хм… Была бы жена горячей, и не заперся бы, – хохотнула Маника. – Уж я бы своему мужу такого не позволила. Быстро бы нашла способ расшевелить и отодвинула в сторону мир научных изысканий. Не унывайте, ора! Еще одна попытка, и спешно пойдем сводить его с остальными по списку. Еще турнир впереди.

– Не пойдет! – простонала я.

– А заставьте! – Она опустила руку в воду и проверила температуру. – Сторгуйтесь!

– Сторговаться?! – Сев, я зыркнула на книгу на столе. – Ну, положим, есть у меня рычаг воздействия на него. Но что делать?

– Сейчас – плескаться и наслаждаться водными процедурами! – Служанка указала на готовую бочку, от которой шел пар. – Затем выпить травяной отвар и спать. А утром будем строить планы. Мне уже самой интересно. Вот наберусь у вас опыта и себе мужа искать начну среди драконов.

– А как же рогатка и лошадь? – припомнила я ее же проверенные методы.

– На мне не работает! Уже весь зад отбила, а толку. Так и до старых дев доскакаться можно! – Маника нахмурилась и, подхватив пустые ведра, отправилась на выход.

Проводив ее взглядом, я снова упала навзничь, провалившись в мягкую перину.

– Вода остывает, – послышалось со стороны двери, – ора! Постельное принесу позже.

– Слышу. – Потянувшись, я принялась расстегивать пуговицы на платье…

* * *

Сидя в бочке, согнув колени, я лениво водила намыленной ветошью по плечам. Мыло ароматно благоухало полевыми цветами и почему-то будоражило аппетит. На ужин я не спустилась. Сил просто не осталось ни на что. Как представлю, что мне там созерцать недовольную физиономию грымзы, так передергивает. После возвращения Надии и Ульви она металась тут по коридору, что-то там высказывала орину Сэтту, а я откровенно не понимала, ну чего он ее терпит.

Нет, ну, положим, – родня, но у всего есть свои границы дозволенного, а эта женщина их явно переходила.

Все же у дядюшки бескрайнее терпение.

Живот снова скрутило. Эх, мне бы сейчас легкий овощной салатик.

Но так лень двигаться… У меня жутко ныло все, что пониже спины, от сегодняшней «легкой» прогулки верхом.

Вот разъезжала всегда в карете, и нечего было в седло прыгать!

Чего ради счастья брата не сделаешь!

Намылив руку до локтя, зевнула. Запах от мыла усиливался.

Вода расслабляла, да так сильно, что глаза слипались. Сопротивляться дремоте просто не осталось сил. Я снова широко зевнула и, откинувшись на бортик бочки, блаженно прикрыла глаза.

С террасы доносились трели птиц и легкий шум дождя. Он все так же моросил, питая землю влагой.

Снаружи на террасе послышался легкий шум. Приоткрыв один глаз, не увидела ровным счетом ничего. Только полумрак.

Да, уже смеркалось.

Вода остыла, но все равно оставалась приятной для тела. Комнату освещала масляная лампа. На кровати лежала приготовленная голубая ночная рубашка. Длинная, мягкая и теплая. Все располагало к тому, чтобы выбраться из бочки, обтереться и упасть на мягкую кровать, обнять подушку и забыться крепким сном…

Но лень…

Это же шевелиться придется, а мне сейчас было так хорошо. Улыбнувшись, я выпустила собственную магию и вмиг нагрела воду.

Какое блаженство! Вокруг заклубился пар.

Кое-как намылив грудь, вылила на себя воду из кувшина и вздохнула. Вот бы сейчас кто-нибудь вытащил меня из этой бочки и отнес в постельку…

Заурчал живот. Это навело на тягостные мысли о том, что спускаться на кухню придется. Или можно подождать служанок, которые уберут бочку. Да, эта идея пришлась мне по душе. Вот их-то и попрошу принести что-нибудь съестного.

Но когда они явятся?..

Зевнув, я выпустила тряпицу из рук и снова прикрыла глаза.

– Ты знаешь, что опасно засыпать в бочке?

Услышав знакомый голос, я взвизгнула и погрузилась в бочку так, что подбородок на колени поставить можно было.

– Шиу Хэйл Уолш! – прорычала на нахального генерала, замершего в дверях, ведущих на террасу. – Ты что там делаешь, бесстыдник?!

– Подглядываю, – произнес он так спокойно и буднично, словно в этом не было ничего предосудительного.

– Да как тебе не стыдно!!!

– Мне?! – Он ткнул пальцем себе в грудь. – Лера, опомнись! Мне было бы стыдно за себя, не сделай я этого. Желанная женщина принимает ванну за стеной, а я сиди и фантазируй? Ты очень жестока!

Дракон скользил взглядом по моему вмиг ставшему пунцовым лицу и вглядывался в воду.

– А ну, отвернись, Хэйл! – процедила сквозь зубы, судорожно соображая, как много он там сможет увидеть. Вроде совсем ничего, ну разве что колени.

– С чего мне это делать, красивая моя? – Широкая темная бровь дракона приподнялась.

– С того, что это неприлично! Это возмутительно! – Я старательно подбирала доводы. – Моя репутация…

– Да не переживай, – он громко засмеялся, – я, честное слово, никому не скажу! Или наоборот, скажу и потребую, чтобы меня женили на тебе незамедлительно! – Смех затих, но его губы все равно растянулись в наглой улыбке. – К тому же все до невозможного прилично. Я в твоем декольте в трактире больше рассмотреть сумел, чем в этой бочке. Даже обидно. Так что остается надеяться лишь на свою фантазию, а она у меня знаешь какая буйная… М-м-м…

– Ты невозможный дракон! – Моя нижняя губа затряслась от досады. – Невоспитанный! Не… Да у меня слов на тебя нет. Отвернись, а то я…

– А то ты что? Воинственно выпорхнешь из этой бочки и погонишь меня с террасы, размахивая мокрой ветошью? – Он сделал большие глаза, изображая притворный ужас. – Да я только за, огонек. Но учти, я буду сопротивляться, обороняться, повалю тебя на… нет, пол холодный, так что уволоку в свою постель. Там поборемся немного, а после этого я с чистой совестью вручу тебе свой браслет. Годится такой план, Айла?

– Нет, – фыркнула я, – оставь браслет себе.

– Зря отказываешься, он все равно будет твоим. – Упершись рукой в косяк, Хэйл странно усмехнулся.

– Добейся сначала! – Во мне взыграла вредность. Просто наглость этого ящера не знала границ!

– Зачем? – Нахал сложил руки на груди. – Я, Айла, вообще не люблю идти к цели длинными путями. У меня иные методы, моя желанная лера.

– Даже знать их не желаю, – огрызнулась, покосившись на дверь. Еще не хватало, чтобы сейчас заявились служанки или еще кто похуже. Папа, например.

– И опять-таки зря. – Хэйл проследил за моим взглядом. – Да, моя огненная девочка. Я просто поставлю нас в такое положение, что даже дядюшка скажет: «Женись, племянник, или…»

– Я выберу «или»! – Нащупав на дне бочки тряпку, вынула ее и, размахнувшись, запустила в него. – Я тебе не нежная фиалка, дракон! Скажу «да», только если влюблюсь. Нахрапом не возьмешь!

– Ну все, все, не ершись. – Генерал легко увернулся от снаряда. – Не подглядывал я, честно. Просто…

– Что? – фыркнула я. – Мимо на террасе проходил?

– Ну не совсем. – Дракон прикусил нижнюю губу и прищурился. – Ладно, подловила. Но, огонек, если ты хочешь спать, то выбирайся оттуда и ложись. Ты же натурально засыпаешь там. Это опасно, Айла.

– Я хочу есть, а не спать.

– Сейчас все принесут, я распоряжусь. И за бочкой придут. Выбирайся, огонек.

– Ну хорошо, – согласилась я. – Тогда не мог бы ты убраться отсюда и не сметь больше подглядывать?

– Хм… Не обещаю… – Уголки его губ снова проказливо поползли вверх.

– Хэйл!

– Хорошо-хорошо… Исчез!

Опустив руку, он развернулся и действительно скрылся в полумраке.

Я просидела еще немного, зорко высматривая, есть он там или нет. Но все было тихо. Привстав, потянулась за полотенцем и, резко вскочив, накинула его на грудь. Прислушалась.

Ни звука.

Выбравшись из бочки, спешно добежала, скользя по полу, до кровати и натянула сорочку. Она мгновенно промокла, но это было неважно. Меня тревожило другое. Подойдя к двери на террасу, выглянула. Хэйл стоял у перил и вглядывался в даль. На его хмуром лице залегла складка.

– Не стой там, милая, – не оборачиваясь, громко произнес дракон, – сквозняком протянет. Сейчас принесут ужин. Овощи, как ты любишь. Хорошо поешь, а потом ложись и отдыхай.

Развернувшись, он улыбнулся мне и пошел в свою комнату.

* * *

Мне снова снился огонь. Жуткий, ослепляющий, палящий. Не знающий пощады. Жадные, ненасытные танцующие языки лизали землю прямо у моих ног. Пытались достать. Ужалить. Причинить боль. Пламя окружало стеной, не позволяя вырваться.

Издеваясь, мучая…

Слезы разъедали глаза. Рыдания душили…

Жарко… Страшно… Рев огня звенел в ушах, пахло паленым волосом и сажей.

Сжимая подол нелепого короткого детского платья, я искала прорехи в живой извивающейся преграде, чтобы переметнуться на другую сторону.

Туда, где безопасно.

Туда, где меня не достанет всепожирающее пламя.

Я желала спасения, но не находила его.

Сажа налипала на лицо. Крыша дома жалобно трещала, грозясь обрушиться. А я все рвалась из огненного кольца, слыша лай любимого пса.

«Токи…» – Голос охрип.

Вскинув руки, попыталась подавить стихию. Взять под свой контроль, обуздать, но… все тщетно. Бушующее дикое пламя мне не подчинялось.

Я наступила на что-то холодное и вязкое. Взглянула вниз и замерла. Кровавые следы моих босых ног. А рядом лужица крови. Темная, грязная. Она вскипела и забурлила, высыхая на глазах…

«Айла, дрянная девчонка! Ты опять шастала по берегу с этим ящером?! Сказал же – высеку, мерзавка такая!»

На объятое оранжевыми языками крыльцо выскочил отец с кувшином. Его мутный взгляд обшарил пространство. Глаза красные, лицо отекшее. Отпив вишневой бражки, он кинулся на меня, но не успел. Взвился вихрь искр. Оглушающий треск. Звон разбившегося кувшина… Пол под ногами грузного мужчины провалился, увлекая за собой.

«Ты могла бы родиться магом жизни, – прошелестел голос матушки с другой стороны двора, из ветхого покосившегося сарая. – Ты все испортила, дочь. Ты самое большое мое разочарование!»

Дверь приоткрылась, и на дорожку посыпался сырой картофель. Он запекался на глазах, кожура чернела, вздувалась и лопалась. Я даже чувствовала его аромат.

«Мы вступим в банду! Пойдем с нами, сестра, там самая жизнь».

Из пламени, разевая рты, показались искаженные злобой лица братьев.

Они смеялись и манили за собой. Огонь четко обрисовал их фигуры…

– Нет! Нет! Нет! – Мой крик оглушал. – Нет!

Остановившись, я обреченно закрыла лицо руками. Страх сковывал, не позволял думать.

Это неправда! Все ложь!

Я не разочарование! Я не дрянная девчонка! Нет! Я не могу быть сестрой бандитов, пусть и несостоявшихся! Нет!

Униженная, раздавленная собственной семьей, опустилась на колени.

Я не такая, как они! Не такая!

Рыдания душили. Что было бы со мной, не появись семья Уолшей? Кем бы я стала, оставшись одна? Кем? Как бы выжила без отца и матери, без Ульви?

Ответ меня страшил и мучил. Разрывал когтями душу все эти годы. Да… Без них я стала бы отребьем с дороги. Никому не нужным беспризорным ребенком, и это если бы выжила.

Если бы…

Треск ломающихся балок заставил вздрогнуть. Дом… Он стонал под натиском стихии. Из черных оконных глазниц рвался огонь.

«Да гори все… Гори! – простонала я. – Сгори уже и обратись в пепел! Хватит меня мучить. Сгори дотла!»

Жар становился все нестерпимее, горло жгло от каждого вдоха. Где-то там раздалось шуршание гравия. Приближалась телега. Громкий радостный лай…

«Папа, – шепнула я сухими растрескавшимися губами. – Папочка, забери меня!»

Но никто не услышал. Звук отдалялся… Меня бросили… Оставили умирать.

Расплакавшись, я упала на колени и сжалась в комочек. Силы покидали. Что-то медленно стекало по лбу, вискам. Мазнув ладонью, уставилась на красные грязные разводы на коже.

Кровь!

Боль опалила затылок. Судорожно выдохнув, я повалилась на бок…

Мир вокруг умолк и погрузился в полумрак, лишь пепел парил, словно черный снег, устилая землю.

Шуршание гравия под тяжелыми сапогами. Ржание лошадей. Кто-то приближался. Я цеплялась за сознание, борясь с вязким омутом, утягивающим в небытие. Шаги замерли, и кто-то коснулся моей головы, ласково погладив, как ребенка.

Лицо незнакомца… Я силилась его рассмотреть. Какой он? Высокий? Блондин или брюнет?

Но ничего… лишь размытый образ того, кто стал моим палачом.

«Айла, любой дракон был бы рад такой избранной для своего сына…» – это последнее, что я расслышала.

Мир ожил. Дом рухнул, оглушая. Пламя устремилось ввысь, сметая все на своем пути.

Захрипев, я распахнула глаза и, резко сев, спешно осмотрелась.

Ничего не горит! Принюхалась и тяжело выдохнула. Я не устроила пожар… Мне опять повезло.

В комнате было ужасно душно.

«Я же закрыла дверь на террасу», – вспомнила и свесила ноги с кровати.

Влажная ночная рубашка неприятно липла к телу.

Спустившись с перин, прошла до двери, шлепая босыми ступнями. Распахнула ее и сделала глубокий вдох. Дождь все так же нудно тарабанил по перилам и каменному полу. Пахло сыростью и цветами.

– В этом году позднее лето, холодное и дождливое.

Услышав знакомый голос рядом с собой, я вздрогнула от неожиданности и опустила взгляд.

Хэйл сидел у самых моих дверей. В одних штанах, босой. Волосы распущенные, лицо уставшее. Согнув одну ногу, он выпрямил вторую и уперся спиной в стену.

– Что ты здесь делаешь? Уже глубокая ночь, – мягко поинтересовалась, чувствуя, что мужчине требуется отдых.

Сейчас он не выглядел грозно, скорее ранимо. Захотелось провести ладонью по его голове и пригладить растрепавшиеся локоны.

– Терзает что-то, а что – понять не могу. – Он задрал голову и взглянул на меня. – Где куртка, которую я тебе дал?

– Да, я не вернула. – Спохватившись, обернулась на кровать, его вещь была где-то там. – Сейчас, подожди, найду.

– Нет, огонек, – выдохнул он, – не нужно возвращать. Лучше надень ее. Прохладно.

Я вопросительно взглянула на его обнаженный торс.

– Я мужчина, – он правильно распознал мой намек, – мне не холодно.

– Всем холодно, Хэйл.

– Нет, моя лера… Нет. – На его губах обозначилась печальная усмешка. – Почему ты не спишь?

– Кошмар, – шепнула нехотя.

– Что тебя терзает? – На его лбу залегла хмурая складка.

Я колебалась. Рассказать? Еще никому и ни разу я не открывала двери в душу. Не сознавалась в страхах. Но сейчас…

Сейчас мне хотелось выплеснуть свою боль.

Так почему бы и нет…

Глава 21

– Огонь, Хэйл. – Мой голос походил на шелест ветра, такой же тихий и неразборчивый. – Я вижу свой дом. В нем погибает моя семья… родная. Все повторяется раз за разом. Отец непробудно пьет, мать все ворчит и распекает. Братья… Последнее, чего они хотели, – жить честным трудом. Лучше урвать чужое, ограбить, избить. Сыновья арендатора, а вели себя так, словно на большой дороге выросли. Впрочем, именно этому их и учил отец. Льям и Виям – они стали нашими палачами…

Я умолкла, возвращаясь в далекое прошлое. Стыдно. Что он подумает обо мне сейчас? Наверное, разочаруется, но лучше уж рассказать самой о том, кто я есть, чем он узнает потом и не от меня. И как бы тяжело мне сейчас ни было, я продолжила:

– Ты называешь меня лерой, Хэйл, но это не так…. Совсем не так. Мне стыдно за то, кем я была рождена. Столько лет прошло, меня называют орой, а я все пытаюсь в кошмарах вырваться из кольца пламени и покинуть родной дом. Да… вырваться из этого круга. Я слышу лай своего пса. Это он спас меня тогда. Мой Токи… И телега… Каждый раз сердце сжимается от ужаса. А что, если папа не придет? Что, если Ульви и мама не появятся в нашем внутреннем дворе? Вдруг они проедут мимо… Оставят. Не заметят. Никогда никому не рассказывала об этом. И не знаю, зачем говорю сейчас. Не лера я, генерал, совсем не лера.

Замолчав, я уставилась в сторону сада. Огонь от уличных масляных фонарей причудливо отражался в лужах. Цветочный запах усиливался. Моя ночная сорочка совсем не грела, а между тем луна склонялась к горизонту. Глубокая ночь на дворе, нашла я время для откровений. Чем дольше продолжалось молчание, тем тяжелее становилось на душе. Нужно было все же держать рот на замке.

– Я рад, что ты доверилась мне настолько, Айла, что распахнула свою душу. А говоришь ты это, чтобы стало легче. – Хэйл поднял руку и поймал мою ладонь. Сжал и пригладил большим пальцем запястье. Так легко и невыносимо нежно. – Разве ты не знала, огонек, что вместе уже не так страшно? Тебе снится прошлое? То, что случилось с тобой когда-то?

Он не поднимал головы и не смотрел на меня. Откинувшись на каменную стену, дракон прикрыл глаза. Из его рта вырвалось облачко пара. Замерз. И пусть не обманывает, что ему не холодно. Вдруг захотелось прижаться к нему и согреть. Укутать в самое теплое одеяло, уложить в постель и пригладить длинные, чуть вьющиеся волосы. Сейчас генерал совсем не походил на сурового вояку.

Больше на взлохмаченного босого мальчишку. Потерянного и невыносимо одинокого.

Притянув к себе мою ладонь, он коснулся губами костяшек пальцев. Я не отпрянула и не выдернула руку.

Нет.

– Ты молчишь, огонек, – выдохнул мужчина. – Это твое прошлое?

– Да, – прошептала, наслаждаясь его ненавязчивой лаской. Мне понравилось ощущение моей ладони в его. То тепло, что от нее исходило. Улыбнувшись, я уставилась на лужицы на террасе, по ним тарабанили мелкие капельки дождя, образуя пузыри. – Там, на пороге горящего дома, меня бросил мужчина. Отец того, кто назвал меня избранной. Единственной. Мы хотели сбежать из дому. Но…

Я вздохнула, не найдя в себе силы рассказывать дальше. Столько лет молчать об этом. Слова просто застревали в горле.

Зачем? Зачем я ворошу прошлое? Дую на красные угольки, разжигая пламя отчаяния и боли в душе. Для чего?

Чтобы наконец-то отпустить? Может быть.

– Рассказывай, Айла. – Дракон прижался щекой к моей руке. – Сегодня такая ночь, что лучше говорить. Когда я слышу твой голос, мне становится легче. Ты не представляешь, какое это счастье – чувствовать тепло твоей руки. Оно греет. – Он, как большой кот, потерся о мое запястье. – Что случилось с тобой тогда, моя девочка? Расскажи мне о демонах, что терзают тебя во снах.

– Их много, Хэйл, – тихо пробормотала я. – Родной отец. Монстр. Он догнал нас, в пьяном угаре убил того, кто был мне дорог. Толкнул… А после… Отец тащил меня домой, избил, все обещал высечь, но у забора нас встретили разбойники. Гости, которых так ждали братья… Дождались… Они убили всех, подожгли дом, чтобы скрыть свои следы.

– Но ты выжила! – Он притянул меня ближе к себе и обнял, уткнувшись лбом в бедро.

Нужно было оттолкнуть, напомнить о том, что мы практически раздеты, что ночь на дворе, что так неприлично. Но вместо этого я шепотом продолжила свой совсем невеселый рассказ:

– Выжила, Хэйл. Как ни странно, но один из бандитов пощадил. И такое бывает. Он склонился надо мной и сказал, что не детоубийца. Приказал сползти с крыльца, как только они уедут, но я не смогла. Сил не хватило. Так и лежала, надеясь на какое-то чудо… Я слышала лошадей, к дому прискакал тот, кто теперь преследует меня во снах. Он сорвал с моей руки браслет и бросил умирать. Отец моего избранного. Его слова… Я запомнила их на всю жизнь. Такая, как я, позор для дракона.

– Нет! – неожиданно грубо рявкнул Хэйл. – Такая, как ты, – счастье. Браслет?! Кто-то когда-то надел на твою руку браслет?

– Да… – Высвободив свою ладонь, успокаивающе погладила его по голове. – Но его больше нет.

– Ты в этом уверена?

– Если бы мой… – Я замолчала, имя Оуэна не смогло сорваться с губ. Тяжело. Все это вспоминать невыносимо больно. – Если бы он был жив, то нашел меня. Я знаю. Он бы землю перевернул, но нашел. Но этого так и не случилось. Значит, его нет…

– И хорошо, – процедил сквозь зубы мой дракон, – иначе…

– Что иначе? – шепнула я растерянно.

– Я бы не отдал тебя никому, Айла… – Он мотнул головой. – Не отдал бы.

– Я не твоя, – выдохнула с каким-то детским упрямством и тут же провела рукой по его влажным волосам.

– Моя… Ты с самого первого дня, когда я увидел тебя здесь в ночной рубашке, стала моей. Остальное – дело нескольких битв.

Повисло молчание… Я поежилась, но виду не подала, что холодно.

– Я завидую тебе, моя Айла. – Голос Хэйла стал спокойнее. – У меня во снах совсем по-иному. Все, что я вижу, – река. Я ищу кого-то, зову, срывая голос. И не нахожу. Не помню ни имени, ни лица того, кого потерял. Пустота и тьма. Холод. А я все зову, не слыша собственного голоса.

– Кто-то важный для тебя? – тихо произнесла, ощущая укол неуместной ревности.

– Я не знаю, – он пожал плечами, – ничего не помню. Совсем ничего. Уж лучше знать в лицо свои страхи, чем вот так, слепым котенком… Но ты, моя девочка, все еще без куртки.

Его руки сжали меня сильнее, мужчина потерся лбом о мое бедро и нехотя отстранил.

– Я думала лечь спать, – произнесла и отступила к двери.

А самой хотелось обратно в его горячие, даже жаркие объятия.

– Да, сегодня совсем холодно, моя девочка. – Он снова откинулся на стену, упершись в нее затылком. – Тогда иди, не мерзни.

– Не пойду без тебя, – эта фраза вырвалась прежде, чем я поняла, что говорю.

Он тихо рассмеялся.

– Думаю, сначала я надену на тебя свой браслет, красавица, а уж потом объятия и мягкие перины.

– Ах ты, невыносимый дракон. – Я покачала головой. – Ты ведь прекрасно понял меня. Я не смогу спокойно спать, зная, что ты сидишь здесь совсем один.

– Здесь я не один, огонек, – прохрипел он севшим голосом, – я рядом с тобой, и от этого мне становится легче. Я заметил это еще тогда, в первую ночь. Ты мой островок спокойствия и умиротворения. Моя тихая гавань, которую я искал всю жизнь.

– И все же, Хэйл, нужно спать…

– Можно я тебя поцелую, Айла? – Он вскинул голову и заглянул мне в глаза.

Дракон, зверь. И в его серых, как грозовое облако, очах было столько ранимости и нежности, что сердце дрогнуло.

– Это неприлично, – шепнула, улыбаясь. – Ты губишь мою репутацию, генерал.

– Я в щечку, это ведь не считается. – Взгляд мужчины вновь стал человеческим. – Одно касание губ, невинное. Честно.

– Что значит, не считается, дракон?! Это, по-твоему, не поцелуй?

И пока мужчина обдумывал ответ, я воспользовалась заминкой и, быстренько подойдя к нему ближе, склонилась и сама коснулась губами его покрытой легкой щетиной щеки.

– Пусть твой сон будет крепкий и безмятежный, мой ты упрямый ящер.

Заглянув в его полные удивления глаза, засмеялась и убежала в свою комнату.

Достав его куртку, обняла ее и, укрывшись одеялом, крепко уснула.

Но прежде услышала его тихие шаги. Он тоже вернулся в свою постель.

Невыносимый мужчина.

* * *

– Подъем, ора! – Резкий, но уже знакомый голос врезался в мое сознание. – Вы так счастье брата проспите!

– Маника, – простонала я, щурясь от внезапно хлынувшего в комнату света. – Ты хуже Токи. Оставь занавески в покое.

– Токи? – В голосе Маники послышались нотки любопытства. – А кто это?

– Мой пес… – выдохнула, натягивая подушку на голову.

Рань такая, ну чего им всем не спится.

– Хм… нелестное сравнение. Ну да и ладно, – пробасила она надо мной. – Просыпайтесь, уже позднее утро, а у нас с вами дела. Вам еще брата осчастливить женой, а мне на приданое заработать. Уж больно хочется тоже кого-нибудь собой порадовать. Ора, ну вы что там нежитесь? Подъем!!!

Мне в лицо полетели брызги холодной воды. Немного опешив, распахнула глаза, откинула подушку и уставилась на лист бумаги, который тут же возник передо мной.

Хм… На неровно оторванном клочке корявым почерком были выведены какие-то женские имена.

– Я, ора, не очень грамотная, но как получилось, – немного смутившись, прощебетала служанка.

– Это что? – Со сна я все не могла сообразить, что это за каракули и к чему они мне.

– Как что? – Маника деловито потрясла листком. – Список всех красавиц. Орин Сэтт вроде как собирается отправить гостей домой раньше запланированного, так что времени все меньше. И еще… – Она запнулась и недовольно покосилась на меня. – Вы проснулись? Мне можно продолжать?

Закатив глаза, я широко зевнула и прикрыла рот рукой. Ну что она тут официоз разводит?! Пришла и четко по делу выдала все сплетни, вставляя при этом свое важное личное мнение по поводу всего происходящего вокруг.

– Ой, Маника, давай уж на ты, и дай это сюда!

Я выхватила у нее лист и бегло по нему прошлась взглядом. Ни одного знакомого имени. Кто это вообще все такие?

– Так вот… – Девушка хитро стрельнула в меня глазками. – Тогда рассказываю дальше. Я сегодня совершенно случайно крутилась в картинной галерее и своими ушами слышала, как ора Надия, пока ее тетка где-то носилась, расхваливала девушкам вашего брата. И умный, говорит, и начитанный. Хотя, по мне, это одно и то же. В общем, кажется, молодой красавец и правда пришелся ей по душе.

Хм… Я растерла глаза и замерла. Ага, значит, наша тихоня все-таки что-то чувствует к нему.

– Так прямо и расхваливала?! – довольно расплылась я в хищном оскале.

Раз так, значит, нужен новый план, как их свести. Он должен рассмотреть ее как следует, за ручку подержать, и что там еще ботаники на свиданиях делают…

– Ну конечно, ора Айла, хотя, положа руку на сердце, я не понимаю, как умопомрачительный Ульви Уолш может не тронуть сердце. Такая улыбка, а глаза… Они же как мед теплые. Такие чарующие. А как он говорить начинает – сталь в голосе. Признаюсь, я на него как ни взгляну – щеки краснеют и такие неприличные мысли в голову лезут… Совсем неприличные. – Она мечтательно вздохнула и тут же спохватилась: – Но я отвлеклась… Так вот… Между делом Надия выразила также сожаление, что не смогла побывать на прудах и не увидела лилии. Они как раз сейчас цветут. Это вот которые…

– Слезы Яники, – подсказала я и села, откинув одеяло.

Служанка зыркнула в мою сторону и выпучила глаза.

– Это куртка шиу Хэйла?! – выпалила она, хватаясь за сердце. – Та самая? В вашей постели? Ора!

– М-м-м? – Я покосилась на то, что обнимала всю ночь. – Да, прохладно было просто…

– Ага… да… – Маника сложила руки на груди. – Можете рассказывать мне сейчас что угодно, но никто не тащит под одеяло куртки мужчин, к которым они равнодушны. А сейчас быстренько уберите ее, а то мало ли кто войдет.

Не дожидаясь моей реакции, она сама схватила куртку и припрятала ее под кровать. И стоило ей разогнуться, как в дверь два раза постучали и на пороге возник мой братец. Взъерошенный, немного помятый, глаза красные, как у суслика.

Ясно – всю ночь читал.

– Айла, пора спускаться к завтраку, – зевая, выдал он громогласно. – О, ты уже проснулась!

– Угу, – пробурчала я и тут же опомнилась. Пока он вяло соображает, нужно брать его в оборот. – Ульви, а ты, кстати, уже видел эти редкие цветы на прудах?

– Лилии? – Он приподнял бровь.

– Да! – Я, как могла, излучала восторг и восхищение. – Вот сегодня поняла, что мы можем и забыть про них! Такую красоту нельзя пропускать!

– У-у-у! – Брат растер затылок и подозрительно покосился на мою персону. – А напомни-ка мне, Айла, ты когда цветами увлеклась? В твоей комнате отродясь даже веника из ромашек не было. А тут сразу лилии…

– Я хочу покататься в лодке, Ульви! – выпалила, задрав подбородок.

Что он наговаривает! Были у меня цветы. Годами стояли засушенным гербарием, пока мама их не выкинет.

– Плавать? Ты? – Ульви окончательно проснулся. – В открытой воде? Ты, которая даже на пикник на реку боялась выходить! Мне что-то уже страшно дальше выяснять, что ты там задумала, сестренка.

– Я и не собираюсь на реку! Мы едем на пруды! Вчера у меня была очень неприятная прогулка, и я поняла: пора бороться со своими фобиями. Поэтому сегодня ты, я, Хэйл и Надия идем на прогулку!

– А-а-а, – протянул Ульви и расстегнул верхние пуговички на рубашке. – Надия!!! Нет, Айла, я пас…

– Второе желание! – тут же нашлась я и, подняв книгу по астрономии с прикроватной тумбочки, показала ему. – А нет – отдаю ее дяде.

– Ну, положим, ты слишком меня любишь, чтобы поступить так подло.

Он отмахнулся, быстро смекнув, что я блефую.

– Вот и не расстраивай любящую тебя сестренку! – обиженно проворчала я. – Второе желание, Ульви, – мы прогуливаемся на лодках!

– Ну хорошо, – видя, как я раздуваю щеки, сдался брат. – Тем более что меня и вправду интересуют эти цветы.

– И никакой сетки для гербариев, – спешно добавила я.

– А это уже третье желание!

– Ульви!!!

– С сеткой второе, – грозно рявкнул он. – Без нее – третье. Всегда проговаривай все детали соглашения сразу! Чему тебя отец учил?

– Ладно, – прошипела я, – третье. Но ты плывешь в одной лодке с Надией.

– Будто мне братишка Хэйл даст уплыть с тобой, – засмеялся он и развернулся на выход. – Одевайся, интриганка, я тебя жду, – бросил он и покосился на притихшую как мышка Манику. Прищурился. В его взгляде мелькнул явный интерес.

– Хорошо, поспешу, – выдохнула я.

Он кивнул и, подмигнув служанке, вышел. Вот ведь!

– Какой он все-таки… красивый и умный, – мечтательно вздохнула девушка. – Нужно будет хоть раз пробиться к нему в комнату с ведром воды или ужином. А он там, и без рубашки… С такой фигурой… Как же вам повезло с братом…

– Угу, – кивнула я и поднялась.

Признаться, я понятия не имела, как буду сидеть в этой лодке посреди пруда. Вокруг вода, берег далеко… У меня уже от страха в ушах звенело, но деваться было некуда.

Только вперед и только к поставленной цели!

* * *

Постучав в комнату родителей, услышала голос управляющего за спиной.

– Они уже позавтракали, милая ора, и спустились в сад. Вашей матушке сегодня значительно лучше. Ее потянуло погулять и насладиться цветами.

Маму? Цветами? Да ее это никогда не волновало. Насладиться она, впрочем, как и я, могла ярмарками и городскими магазинчиками. Но сад?!

Я с недоверием покосилась на ави Марло.

Управляющий так тепло улыбался, что стало немного не по себе.

– Что-то не так, ора? – Он заметил мое легкое смущение.

– Нет. – Я покачала головой. – Раз матушке лучше, то и мне хорошо.

– Вы так привязаны к родителям. – Управляющий склонил голову набок. – Будь вы драконессой, никогда бы не поверил, что неродная дочь.

Скользкая тема, я слегка напряглась.

– Они спасли мне жизнь, – нехотя пробормотала, глядя на управляющего. – Им я обязана всем. Знаете, бывает так: одни твари бросают умирать, понимая, что спасения ребенку не будет, а другие жертвуют многим, чтобы спасти. Они мне родные, ави Марло. Да, не по крови, но роднее никого нет.

Он словно посерел лицом. Плечи опустились, и мужчина отвел взгляд.

– Простите за грубость, – непонятно за что извинилась я.

– Ну что ты, девочка… Ну что ты… Не тебе прощения просить. – Развернувшись, он побрел в сторону лестницы.

Я с удивлением пыталась сообразить, что это с ним. Видимо, задела чем-то.

Да и ладно. У него свои демоны, у меня свои.

Почесав лоб, я отправилась в парадную столовую.

* * *

Сидя напротив Хэйла, поглядывала на него. Дракон ел. С невозмутимым лицом он кромсал бедного цыпленка на своей тарелке. Аппетит у этого мужчины просто зверский. Поймав мой взгляд, генерал вопросительно вскинул бровь.

– Твой завтрак всегда такой плотный? – не удержалась я.

Он зыркнул на мою тарелку, в которой горкой лежали морковь и вареный картофель, и хмыкнул.

– Мужчина должен много есть, – нагло влезла в разговор грымза. – Что за глупые вопросы!

Я повернулась к ней. Восседая напротив Ульви в вызывающем бордовом платье, она недовольно кривила губы.

Уж не знаю, что меня так задело?! То ли слишком яркий для утра наряд, то ли что лезет, куда не просят, и цепляет почем зря.

Но… да…

– А вы вроде старая дева. – Я мило улыбнулась. – Откуда так много знаете о мужчинах?

Орин Сэтт закашлялся. Но я успела заметить, как искрятся весельем его глаза.

– Что? – Ора Гюмзу аж привстала со стула.

– О, я ошиблась? – Мой взгляд сделался еще невиннее. – Простите, видимо, у вас было много мужчин…

Ульви с силой наступил мне на ногу, призывая быть сдержанней.

Да я и сама понимала, что меня несет. Но эта женщина просто выбешивала своей наглостью, хамоватостью и беспардонностью. Жуткая особа…

Надия тихо отложила изящную вилочку и подобралась, явно ожидая скандала.

– Тетя. – Хэйл натурально бросил куриную ножку в тарелку и повернулся к родственнице. – Во-первых, да, я привык много есть по утрам и не ужинать, сказывается жизнь в казармах. Так у нас было заведено. Во-вторых, Айла имеет полное право задавать мне любой вопрос или говорить, что ей вздумается. В-третьих, не смейте мне портить аппетит своими бабскими склоками!

Я, признаться, прониклась… Грымза, видимо, тоже.

Над столом повисло молчание, все продолжили завтрак…

Поглядывая теперь на Ульви, я периодически пинала его под столом, требуя хоть каких-нибудь действий. Просто время идет, скоро все разойдутся. А как же моя прогулка на пруд?!

Как же лилии, которые мне и даром не нужны?!

Я еще раз придавила пяткой носок его ботинка. Но он делал вид, что ничего не замечает, и продолжал уплетать яичницу с куриными сердечками. Мое терпение медленно истлевало, а вместе с ним и пол под стулом…

– Айла, – наконец шепнул он, – уже запах гари появился. Ты еще пожар устрой!

– Пригласи ее, – прошипела я змеей.

– Четвертое желание! – хитро прищурился брат.

– ЧТО?! – А вот это получилось громко: на меня разом посмотрели все. – Простите, – я старательно прочистила горло, – семейные дела.

– Это какие у вас там с Ульви дела такие секретные, доченька? – улыбнулся дядя Сэтт. – Посвяти уж. Любопытно.

Застыв на мгновение, я обернулась к брату и поиграла бровями.

Он все понял и сник. Ха, кажется, этот цветочный волокита решил вытряхнуть из меня разом все желания и уйти в закат с заветной книгой.

Ну уж нет!

– Понимаете, дядюшка, – нарочно медленно начала я, – у вас, говорят, тут красивые пруды, на которых растут просто восхитительные лилии.

– Да, – орин важно кивнул, – а ты еще не видела? Хэйл, сынок, это явное упущение.

Я глянула на генерала, тот спокойно ел второго по счету цыпленка и нас не слушал.

Мысленно фыркнув на него, жалобно взглянула на дядю. Тот ждал реакции сына.

– Хэйл! – Его терпение лопнуло очень быстро.

– Что? – Этот несносный дракон поднял голову. – Айла не любит воду, так что мне кажется странным ее тяга к прудам.

– Может, я с фобиями бороться собралась! – процедила в ответ и, услышав смешок брата, лягнула его по лодыжке.

– Ну если так, то я с удовольствием свожу тебя туда, хотя планы у меня были несколько иные…

– А-а-а, я отрываю вас от чего-то важного? Простите. Тогда я найду другого провожатого… У брата много друзей. – Странно, но меня задел его намек, что есть что-то поважнее, чем моя персона.

Вчера ведь пел, что между нами связь, а сегодня мелодия сменилась. Быстро же влечение прошло.

Взгляд генерала стал просто ледяным. Вытерев руку салфеткой, он расстегнул верхние пуговицы на своей черной шелковой рубашке и оттянул ворот. Мне показалось, что такая одежда ему непривычна. Но тогда чего вырядился?

– Я хотел пригласить тебя прогуляться по саду, но пруды так пруды, – с каким-то нажимом произнес он. – Но вдвоем ведь неприлично, так? Наверное, нужно позвать кого-то еще? Ульви и…

– Надию, – закивала я, мысленно возликовав.

Он все сделал за меня!

– А может, все же прогуляемся вдвоем? – Его голос стал суровее.

– Чего это тебе, племянник, одному гулять с магичкой? – влезла грымза. – Лучше покатай Надию!

И тишина за столом. Не знаю почему, но я вдруг обрадовалась, что родители завтракают в своей комнате. Вряд ли отец сейчас стерпел бы, да и мама бы возмутилась.

– Закрой… те рот! – взревел генерал.

– Хэйл! Сын! Гюмзу, я хочу поговорить с тобой чуть позже, – ровно произнес дядя Сэтт. – Похоже, что программу праздника придется сильно сократить. Мы проведем турнир, а после все разъедутся по домам, в том числе и вы.

– Что? – Ора высокомерно задрала подбородок.

– Дядя, я бы попросил, чтобы завтра меня и сестру отсадили за другой столик подальше от этих невоспитанных особ, – вмешался братец. – Они твоя родня, но не моя. И терпеть оскорбление Айлы я не намерен. А вы, ора, поблагодарите богов, что женщина, иначе я бы сейчас просто разбил вам нос за оскорбление члена моей семьи.

– Ульви! – выдохнула я.

– На пруды тебя отвезет Хэйл, Айла, и на этом все! Совсем все, сестра!

– Не будь таким, – я покачала головой, – ты опять судишь о яблоке, глядя на яблоню. Не надо так!

– Айла, у всего есть границы!

– Не обижай меня, братик, ну, пожалуйста.

Он взглянул на Надию. Бедная девушка сидела бледная, сконфуженная. Ей явно было жутко стыдно.

– Ульви, я тебя прекрасно понимаю и прошу прощения за своих гостей, – вмешался дядя, – но сделай одолжение дяде – погуляй с моей Надией. В последнее время что-то я выпустил ее из своего внимания, сейчас смотрю, что зря. Я был бы рад, если бы вы подружились. Все же одна семья.

– Хорошо, дядя Сэтт, – процедил брат. Кажется, согласился он только ради меня.

– Считай это четвертым желанием, – прошептала я.

– Считай, что это из чистой любви к тебе, – выдавил он из себя зло. – Чтобы ты уже успокоилась с моей женитьбой и поняла: не по мне зазвенят свадебные гимны. Но желание я у тебя отбираю, чтобы не придумала больше ничего. – Ульви перевел взгляд на брата: – Хэйл, я надеюсь, у вас крепкие лодки. Пруд большой, лилии растут по всей протяженности берега.

Генерал усмехнулся и взглянул на меня.

– Ты сэкономила мне право на свидание, – хмыкнул серебряный дракон, в его серых холодных очах появился хищный блеск. – Оно все еще за мной, Айла.

– Кажется, ты переигрываешь саму себя, сестренка, – усмехнулся брат и продолжил завтрак.

Глава 22

Легкое ландо катилось по лесной дорожке в сторону прудов. Вокруг по обочинам громоздились величественные, древние, как сама земля, дубы. Их стволы едва ли обхватят и десять человек, если встанут по кругу.

Я еще никогда не видела столь огромных деревьев.

Под их выступающими на поверхность толстыми сморщенными корнями сплошь ковер из молодой и старой листвы, веточек и желудей. Коричневые высохшие орешки весело трещали под колесами нашей повозки.

По земле, суетясь, бегали деятельные рыжие белки, тряся смешными пушистыми хвостами. Откуда-то сверху слышались методичные удары дятла.

Мир вокруг нас жил своей жизнью.

Впереди громко заквакали лягушки, и показался камыш.

Мы свернули и поехали вдоль обрывистого берега.

Сегодня было солнечно и влажно. Кое-где около дороги виднелись глубокие лужи, отражая блики лучей, пробивающихся сквозь мощные кроны исполинов. Подняв руку, я расстегнула верхнюю пуговичку на платье. Плащ и вовсе скинула. Если вчера было прохладно, то сегодня, кажется, лето опомнилось и смекнуло, что рановато ему еще сдавать свои позиции.

Глядя на меня, Надия улыбнулась и тоже скинула с плеч лишнюю одежду. Девушка явно стеснялась нас, хотя вот на Хэйла она смотрела спокойно и даже как-то по-свойски. Похоже, что не его она боялась, а самой перспективы брака с нелюбимым человеком.

Мужчины переглянулись, но легкие куртки оставили. Надо же, предпочитают стойко переносить все тяготы местного климата.

Хмыкнув, я отвернулась и продолжила созерцать красоты. Дубы остались позади, зато на смену им пришли свешивающие до самой земли ветви плакучие ивы. Эти деревья напомнили мне совсем о другом месте.

Воротянка! Они росли вдоль берега и у моего дома. Глупый страх впился когтями в душу.

Из густой травы выскочила оголтелая птица и, хлопнув крыльями, тяжело взлетела. Я вздрогнула и резко отпрянула, мгновенно оказавшись в объятиях Хэйла.

– Не кабанчик, не пугайся, – посмеялся он и шепотом поинтересовался: – Нравится здесь? Впереди еще красивее. Пруды окружены высокими деревьями, над водой всегда тень. Рыбки плавают, змеи, но неопасные. И цветы. Они тянутся тонкой полосой по всему берегу.

– Безумно нравится! Не знаю, что там за пруды, но дубовая роща впечатляет, – тихо призналась я.

– Тогда и прогулка на лодке не оставит равнодушной. – Дракон ласково пригладил мои растрепавшиеся от легкого ветерка локоны. – Пруды находятся в самом центре леса. Когда-то там протекала узкая, но глубокая речка. Правда, воды в ней было недостаточно, и тогда решили создать искусственные водоемы. Это было задолго до того, как отцу перешла эта земля. Размеры прудов впечатляют…

– Говорят, что сюда специально приглашали магов-стихийников, – негромко произнесла Надия, слегка смущаясь. – Они и были задействованы в работах.

– Здесь тебе виднее. – Хэйл пожал плечами. – Историей ты у нас в семье увлечена. Мне оно никогда интересно не было.

Ульви приподнял бровь и взглянул на девушку рядом с собой. Она покраснела еще больше.

– А лилии там откуда? – протараторила я, испугавшись, что брат сейчас выдаст что-нибудь грубое.

Чего его зверю не хватило?! И ведь красивая драконесса, умная, начитанная, выходит, раз историю так хорошо знает. Ну что ему стоит коснуться ее руки?! Заглянуть в ее глаза!

– А с лилиями вообще интересная история приключилась, – между тем прощебетала девушка, не поднимая взгляда. – Когда работы были завершены, то местный лерд решил, что как-то маловато красоты заморской. Покумекал и связался с ведьминским родом, что живет на другом континенте. Те его выслушали и подарили птиц. И не простых, а редких, с шикарными хвостами. Раздобрились они, хорошо снарядили обозы. Вот и подкармливали голосистых пернатых кормом, который с ними и прибыл. Раскидывали по берегу его. А через какое-то время появились цветы, но они отличались от тех, что росли на их родине. Наши ярче и больше. Видимо, много здесь магии осталось после строительства водоемов, вот ее лилии и впитали. А птицы улетели. Несколько лет здесь пробыли и махнули домой.

– Да, – Хэйл кивнул, – слышал я об этом в детстве. Тебе бы в академию, Надия.

– Тетя запретила, – печально выдохнула она. – Удел приличной драконессы – брак, муж и дети.

– Ну тогда ваша тетя вовсе не приличная, – хмыкнул Ульви, – не заметил я у нее ни мужа, ни детей.

Надия тихо засмеялась. Ее лицо преобразилось, став таким хитрюще-проказливым.

– А отец мой? С ним говорила? – Хэйл тоже усмехнулся, оценив колкость брата.

– Не спрашивала, – ее плечи опустились, – мы совсем редко приезжать стали. А он занят. Я и письмо думала писать, но если тетя перехватит его – голосить начнет. Она хочет как лучше, пытается дать то, чего не получила сама. Но характер…

– Да, я ее никогда дольше пяти минут вынести не мог, – признался мой генерал. – И все же зря ты молчишь. Отец к тебе очень хорошо относится, тепло. Попроси, пока вы здесь.

– А платить? Там ведь дорого! – Надия подняла на него взгляд.

– Заплатит. – Хэйл повел плечами. – Куда ему еще деньги девать?! Ну, даже если и нет, то это сделаю я. От него только письмо для поступления, как от опекуна.

Она просияла, а я открыла для себя еще одну черту характера своего серебряного дракона – щедрость! Ведь было понятно, что он не шутит. Поможет. И Надия, судя по тому, как сейчас сверкали ее чистые светлые глаза, знала об этом. И верила ему…

…А между тем ландо выкатилось на широкий песчаный берег. Да, пруды впечатляли. Я ожидала, что это будет небольшая лужица, а тут… И берега противоположного четко не видать.

В душе кольнул страх. Вода! Сколько ее здесь!

– Если не хочешь, Айла, то не стоит оно того. – Рука Хэйла прошлась по моей спине успокаивающе.

– Стоит! – проворчала я. – Я хочу увидеть эти лилии.

– Ты никогда не умела отступать, – выдохнул Ульви, на его лбу залегла складка. Он хмурился.

– Нет, и ты об этом знаешь.

Брат только покачал головой, но продолжать разговор не стал.

Хэйл спрыгнул с ландо и помог мне спуститься на землю, после, даже не взглянув на Ульви, повел меня к небольшому домику лесника. У берега стояли крепкие двухместные лодки. Я с тревогой взглянула на них. Страх недовольно заворочался в душе.

– Это ведь правда безопасно? – малодушно пробормотала я, оглядывая перевернутое суденышко с облупленным днищем.

– Конечно, Айла, я же буду с тобой, – подбодрил меня генерал.

Кивнув, я сглотнула. Страх никуда не исчез, просто отступил, но, чувствую, ненадолго. Оставив меня на песчаном бережку, Хэйл отворил дверь и скрылся в ветхом домике. Его место рядом со мной тут же занял брат. Недовольно покосившись на водную гладь, Ульви сложил руки на груди.

– Здесь красиво, – тихо шепнула я.

– Да, – кивнул он.

– А ты злюка! – припомнила я ему то, как он вел себя за завтраком.

– Просто мне не нравится, когда тебя оскорбляют. – Он прекрасно понял, о чем я. – Ты моя сестра, Айла, и я никому не позволю мешать тебя с грязью.

– Ты сейчас мешаешь, Ульви! Нельзя судить о человеке, глядя на его даже некровного родственника. – Я обернулась на Надию, которая мялась у ландо, оставшись одна. – Просто взгляни на нее, пожалуйста. И не обижай.

– Если я это сделаю, ты успокоишься и перестанешь искать мне пару? – Брат бросил взгляд на девушку и, улыбнувшись, махнул, подзывая к нам.

– Ну…

– Пятое желание, Айла! Я гуляю с Надией, собираю ей эти лилии, разговариваю и веду себя максимально расположенно, а ты от меня отстанешь после этого. Ну и отдашь книгу.

– Как я узнаю, что ты сделал все, как обещал?

– А я разве когда тебя обманывал? – Он все так же улыбался, глядя, как Надия спешит к нам.

– Хорошо, – нехотя согласилась я. – Пятое желание. Ты идешь сейчас на свидание.

– Договорились. – Лицо Ульви стало просто донельзя довольным. – К слову, она подкована в истории этого края. Это хотя бы не будет скучно.

* * *

Я была расстроена. Хэйл налегал на весла и о чем-то негромко рассказывал. Я кивала, улавливая знакомые слова: «пруды», «цветы», «виноградники», «ты меня не слушаешь». А сама думала о своем.

У меня ничего не получилось! Я не смогла выполнить свою часть соглашения с отцом.

Там, дома, в шкатулке так и будут лежать эти письма с просьбой моей руки и приданого, сердце там никому не нужно.

Совсем никому! Сейчас я и вовсе не понимала, что будет дальше. Как-то не задумывалась об этом. Я ведь никогда не проигрывала. Все всегда было так, как хочу я, и только я. Эгоистка! Да, не спорю. Но похоже, что и мой эгоизм потерпел поражение. Ульви переиграл.

Как?

Сама не поняла. Оказывается, плохо я знала брата, или, возможно, он показывал мне себя только с лучшей стороны. Но не в этот раз.

Умный, расчетливый, хитрый и изворотливый. Кого я ботаником называла?! Стыдоба!

С какой легкостью он натравил на меня прорву поклонников в первый же вечер. Как красиво развел меня на все желания. Позор мне!

Эта поездка перевернула все с ног на голову. А самое страшное – мы скоро отправимся домой.

И что потом? Вот что?

Я не знала. Мне было хорошо здесь и сейчас. Рядом с этим драконом. На этом пруду. И уже не так страшила вода. И сердце билось как пташка. Я чувствовала себя живой. Красивой молодой орой. Желанной и, возможно, чуточку любимой…

Но всему этому придет конец. Турнир, а после…

– Айла, – Хэйл закрепил весла и склонился ко мне, – ты сама хотела приехать сюда. А теперь сидишь и смотришь в одну точку.

Моргнув, я взглянула на его озабоченное лицо. Серые глаза не казались уже такими холодными и жестокими. А складочку на лбу и вовсе хотелось разгладить ладонью. Мне не нравилось, когда этот мужчина хмурился. Что будет, когда придет время мне с вещами забираться в карету? Как я переживу все это?

– Я ошиблась в выборе невесты для брата, – пробормотала совсем не то, что действительно тяготило душу.

– И что? – Он приподнял бровь.

– Договор с отцом был, теперь придется таскаться на смотрины…

– Нет! Не придется. Ты еще не поняла, Айла. – Он поймал меня за подбородок и, подняв голову, вынудил заглянуть в его глаза. – Ты отсюда уже никуда не уедешь. Без меня, во всяком случае. Я даже не буду просить разрешения у твоего отца – просто надену браслет, и все. Можешь оставить брата в покое, от брака со мной тебе уже не открутиться. Я тебя никуда не отпущу. Расслабься и наслаждайся природой и солнечной погодой.

– Это возмутительно! – Я вмиг воспрянула духом. – А как же…

– Что? – Он усмехнулся. – Свидания. Цветы… О да, цветы.

Хэйл вновь схватился за весла и погреб к берегу. Лодку слегка качнуло. Испугавшись, я вцепилась в лавку.

– Осторожнее, прошу тебя! – Мой голос дрожал.

– Не переживай, огонек, я не позволю тебе оказаться за бортом. – Дракон откровенно веселился. – Просто хочу сорвать для тебя лилию.

– Не стоит. – Я взглянула на прекрасные розовые цветы. На их листьях узором красовались красные пятна, и правда как кровь. – Пусть они растут.

– Все девушки любят букеты. – Хэйл пристально следил за мной, улавливая эмоции.

А я… А мне… Вот запуталась совсем. Чего хочу? Чего мне нужно? Ульви женить? Браслет Хэйла получить? А зачем тогда женить брата, если сама у храма окажусь? А вдруг все это игра? А если нет?

Как же я ненавидела неясность и смуту в собственной душе!

– И скольких прелестных драконесс и магичек ты ими осчастливливал? – с придыханием уточнила я у генерала.

– Хм… – Он крепко призадумался, что мне совсем не пришлось по душе. Неужели так много? – Ни одной. – Хэйл развел руками. – Даже обидно сейчас стало. Я вообще никогда ни за кем не ухаживал. С тобой все как в первый раз…

О, мне было приятно это услышать. Глубоко вздохнув, довольно улыбнулась и, так уж и быть, смилостивилась.

– Ладно, но только одну лилию.

– Да, – он потер подбородок, – уже и как-то жалко рвать такую красоту.

А у самого в глазах озорной блеск. Так, да…

– Ну и хорошо, значит, и никаких ухаживаний нет. Уже легче.

Генерал нахмурился и, резко склонившись, ловко сорвал лилию. Даже всплеска не послышалось. Секунда – и на мои колени лег нежный цветочек.

– А они стоят в вазе? – спохватилась я.

– Не знаю, вредина моя. – Он покосился на свой презент.

– Наверное, нет. Тогда я засушу его. Мне еще никто никогда не дарил цветы.

– И тут я у тебя первый? – Он улыбнулся как мальчишка. – Правда?

Я уже хотела было сказать «да», но память подсунула воспоминание из прошлого. Передо мной, как живой, встал образ Оуэна, держащего охапку полевых цветов, собранных у реки.

– Неправда… – выдохнул Хэйл. – Я вижу это в твоих глазах. Все тот же призрак из детства?

– Мы были детьми, – прошептала, не сумев скрыть горечь и тоску. – И цветы мне принесли для плетения венка. Мы мечтали вместе пойти на ярмарку, что организовали у замка лерда. Там обещали танцы и бесплатное угощение… Я хотела выглядеть красивой, но…

– Ты не пошла? – Мужская рука поймала мою ладонь и сжала успокаивая.

Я покачала головой, вспоминая пьяного отца. Крики, разбитую посуду. Мать, которой не было дела до семейных распрей и меня. Злорадствующих братьев, которым как раз и удалось улизнуть из дому.

– Почему? – Хэйл костяшками пальцев погладил мою щеку.

Прикрыв глаза, потянулась за этой лаской. Она так была сейчас мне нужна.

– Отец… – Я умолкла, не желая обнажать ту грязь, что скопилась в моем прошлом.

– Я буду возить тебя на все ярмарки, Айла. – Тихий голос дракона обволакивал и словно укутывал мою душу в теплое одеяло, отогревая. – Ты будешь ши, я дам тебе все, что ни пожелаешь. Только прими меня, признай нас.

Он склонился надо мной и нежно провел губами по моим губам. Не в силах справиться со своими чувствами, прикрыла глаза и позволила себя целовать. Нежно, так бережно. Поняв, что сопротивления не будет, Хэйл перетащил меня ближе к себе. Зарывшись ладонями в волосы, сжал их и запрокинул голову, давая себе допуск к моей шее. Проведя по ней носом, он сомкнул губы в месте, где бешено бился пульс. Поцелуй и легкое покусывание. Рвано выдохнув, я схватилась за его куртку. Из моих уст вырвался стон.

Соблазнение. Вот что это было.

– Лучшие платья, ткани, еда, украшения… – шептал дракон мне на ушко. – Все для тебя, моя красивая девочка.

– Мне нужно не это, – тихо выдохнула, наслаждаясь близостью, и сама себе поразилась.

С каких это пор золото перестало быть мерилом в моей жизни? Вперед вышло совсем иное. Чувства!

– Чего же ты хочешь? – он слегка отстранился и заглянул в мои глаза.

– Любви, Хэйл. Истинной, а не договорного брака или вынужденного. Я задела интерес твоей человеческой души, дракон же помнит ту, другую.

– Нет других, Айла. – Уголки его губ приподнялись. – Есть только ты.

– Но это не так…

– Это так, моя девочка! Еще в трактире тебя заприметил мой зверь. Твое легкое прикосновение при столкновении пробудило его интерес. А я не мог этого понять. Зачем лез в те кусты? За куском ткани от твоего платья. Зачем сжимал в кулаке этот бантик, принюхиваясь? Но теперь я знаю зачем! Ты моя истинная, огонек, и я не отступлюсь. Отсюда ты поедешь в мой дом.

– Но…

Его палец лег на мои губы.

– Я не знаю поражений, Айла. Это главная моя битва, и я сдохну, но не отойду. Твоя крепость будет моей, а иных побед мне уже не надо.

Обхватив мой затылок, дракон притянул меня к себе и неистово впился в губы.

– Моя! – рыкнул он, жадно притягивая в свои объятия.

Так сладко. Так мучительно хорошо. Я млела, наслаждаясь прикосновениями мужчины. Наглыми и непростительно интимными. Его рука скользнула по моему бедру и устремилась выше…

Неприлично выше…

Ладонь мужчины обхватила грудь через ткань платья и сжала. В моем животе вспыхнуло жгучее пламя, словно там раскаленная спираль скручивается. Я слышала лишь прерывистое, тяжелое дыхание дракона, стук его сердца под моей ладонью. Бешеный.

Хрип, стон.

Руки мужчины, оставив в покое грудь, продолжили шарить по телу, исследуя каждый изгиб, ложбинку…

Мир вокруг померк и просто перестал существовать.

Остался только Хэйл. Его жадные руки, сжимающие мои бедра как в тисках. Его губы.

Мягкие, нежные, теплые.

Мужчина застонал. Натиск усилился. Его язык ворвался в мой рот и, проведя кончиком по нёбу, сплелся с моим. Тело пронзило желание. Острое, голодное… Схватив Хэйла за полы куртки, притянула к себе ближе. Теперь уже я жалась к нему, требуя чего-то большего.

Намного большего… И разом перестали существовать приличия. И мысль, что все это неправильно, утонула в блаженстве, которое доставлял мне генерал.

А поцелуй все не заканчивался. Рвано выдохнув, я уже сама провела языком по его нижней губе.

Как же все-таки сладко…

Как же хорошо…

Лодка сильно качнулась, и послышался громкий всплеск. Капли воды упали на мое лицо и руки. Испугавшись, я замерла, не в силах обуздать свои чувства.

Хэйл смотрел мне в глаза не отрываясь. Я видела в них отражение себя. Растерянная, растрепанная. Его зрачок запульсировал и сузился до тонкой нити. Дракон. Серая радужка увеличивалась, заполняя собой белки очей зверя. Но страха больше не было. Лишь любопытство и щемящая нежность.

– Я люблю тебя, Айла, – прошептал генерал, его дыхание опалило мою кожу, вызывая мурашки. – И не отпущу. Никогда! Смирись, огонек, я твоя тень.

Снова всплеск. Лодка заходила из стороны в сторону.

– Что это? – выдохнула я и обхватила дракона за шею. – Что там в воде?

– Хищник. Здесь разводят рыбу, девочка моя. – Его губы коснулись мочки моего уха. – Пруды соединяются с небольшой рекой, бывает, заходят гиганты и оттуда.

– Рыба?! – тихо уточнила я, крепче сжимая его куртку.

– Да. – В его голосе послышался легкий смех. – Наверное, крупная щука охотится у границы с зарослями лопухов.

Вот после этих слов совсем рядом с нами послышался очередной громкий всплеск и на поверхности показалось огромное брюхо.

– Вот, как я и сказал. Нечего бояться. – Он осторожно стер капельки воды с моей щеки.

Я улыбнулась и опустила голову. Лодка качнулась на легких волнах.

– Хэйл, можно я ближе к тебе сидеть буду? – Страх воды вернулся, и на душе стало тревожно.

– Тебе все можно, красивая. – Тяжелая рука мужчины прошлась по моей спине, успокаивая и поддерживая. – Ты ведь услышала, что я тебе сказал только что?

– Про щуку? – Я подняла голову и невинно хлопнула ресницами.

– Нет, не про нее. – Уголки его губ дернулись. – Я про то, как сильно люблю и желаю тебя, моя невыносимая вредина. Безумно желаю…

Кажется, я покраснела. Да, он признался мне в любви, а я и ответить ничего не могла. Сама не знала, что испытываю к этому дракону.

– Молчишь?! – Его дыхание разбилось о мои волосы.

– Все, что я могу сказать, Хэйл, безразличия ты во мне не вызываешь. Но… не дави, дракон.

– Ну нет, огонек, некоторые крепости лучше брать с помощью тарана. Схватил – и моя! – Меня сжали так сильно, что, кажется, что-то хрустнуло.

– Злыдень чешуйчатый, – пропищала я.

– О да. Я рад, что ты не заблуждаешься на мой счет, – засмеялся он и легонько коснулся губами моего виска.

Вспыхнув, я старательно отворачивалась, ища взглядом лодку брата и Надии. Нужно было отвлечься, а то я прямо здесь и сейчас, на радость этой самовлюбленной ящерице, разверну белый флаг.

Что же…

Ульви четко выполнил все условия договора. И помог присесть девушке на скамейку. И улыбался ей старательно. И даже погреб, куда она сказала. В сторону этих самых лилий…

Я очень надеялась, что они разговорятся. Она осмелеет. Он наконец рассмотрит ее как следует. И будет счастлив!

Так хотелось, чтобы он нашел ту, что отвлечет его от научных исследований, не даст стать книжным сухарем. Расшевелит и вынудит отползти от своего кабинета, этих книг, трактатов.

Он ведь такой замечательный, веселый, добрый!

– Ты улыбаешься, Айла, – шепнул надо мной Хэйл.

Мы так и сидели в лодке посреди озера, обнявшись.

– Смотрю на Ульви… – выдохнула я.

– И? – Голос дракона стал суровее. – Ты постоянно думаешь о нем.

– Хочу для него счастья. Чтобы семья, дети…

– А себе?

– А мне племянников, и побольше. – Улыбнувшись, потерлась щекой о его плечо. – Я буду их баловать, покупать для них игрушки, красивые вещи. У них будет все, чего не было у меня. Как думаешь, Надия затронет его зверя?

– Ну откуда мне знать? – выдохнул генерал мне в волосы. – А насчет детей… Я всегда был шустрее брата, так что стать тебе матерью быстрее, чем тетей. Уж я расстараюсь, поверь!

– Ну тебя! – фыркнула я.

– Между нами, Айла, осталась лишь твоя невыносимая вредность. Ведь сдалась уже, но все еще ершишься.

Поняв, что я действительно сижу тут, посреди этого пруда, с ним в обнимку, лишь улыбнулась.

Сдалась ли?

Не знаю… Я уже совсем ничего не понимаю. Даже себя. Но сейчас мне было хорошо. Страх исчезал. Таял без следа.

Над водой колокольчиком разнесся женский смех. Надия! Она всплеснула руками и указала куда-то в сторону берега.

Ульви налег на весла.

«Ну наконец-то!» – обрадовалась я.

Их лодка медленно подплыла к зарослям лопухов. Брат отложил весла и потянулся за цветком. Мгновение – и рядом с ними выпрыгнула рыбина. Визг! Надия подскочила. Лодка качнулась. И брат мешком полетел в воду…

– Ульви! – закричала я.

– Надеюсь, он умеет плавать, – задумчиво протянул Хэйл.

Выпучив глаза, я схватила весла и попыталась развернуть лодку в нужную мне сторону.

– Судя по всему, нет… – прокомментировал генерал мои действия.

Глава 23

Быстро забрав у меня весла, Хэйл развернул лодку в сторону терпящих бедствие. Мы устремились вперед, но не так быстро, как хотелось бы. Ладони вспотели. Да что там… У меня от ужаса в горле пересохло. Я готова была руками грести.

Ульви бился в зарослях лопуха… Перед моими глазами темнело.

Какой там страх воды?! У меня любимый брат тонул! Умела бы плавать – сиганула уже в этот омут.

– Айла, сядь на место, пожалуйста.

Услышав голос своего дракона, сообразила, что перебралась на нос лодки.

Замерев на мгновение, чуть отползла назад и села на лавку, но страх сжирал душу.

– Быстрее, Хэйл, ну пожалуйста! – взмолилась я, всплеснув руками. – Ты же можешь ускориться, я знаю.

– Огонек, не впадай в панику. Ульви хорошо держится. – Он пожал плечами. – Пойдет ко дну – так обернется. Здесь не та глубина, чтобы дракона накрыло.

Мое сознание захлебнулось возмущением.

– Мой брат в воде! – рявкнула я. – Он плохо плавает. Тонет, ты что, не видишь?! Он…

– Уймись, – рыкнул в ответ генерал. – Ульви не дитя! Драконы не тонут. Здесь нет течения. Нет омута и водоворотов…

Вот после этих слов я, кажется, побелела лицом и затряслась.

– Не тонут! Мой избранный утонул! Совсем, ясно тебе! Его нет, а ты мне такие вещи говоришь! Греби быстрее, я тебя умоляю, Хэйл! – прокричала, глядя, как бьет руками по воде брат.

Отмерев, в лодке подскочила Надия. Она завертелась как волчок, схватила весло и попыталась подать его Ульви.

Но… кажется, врезала ему по голове.

– А вот сейчас нужно действительно ускориться, – хмыкнул Хэйл. – И подоспеть к ним, пока любимица моего отца братца не добила.

У меня от ужаса душа обмирала.

Подняв весло, Надия глянула на заметно присмиревшего несчастного утопающего и снова попыталась его «спасти».

Весло плашмя прошлось по брату. Ульви резко ушел под воду.

Взвизгнув, я подалась вперед, но он вынырнул и снова забил руками.

– Что-то я уже не хочу ему такую избранную, – простонала я, наблюдая, как брат пытается грести подальше от лодки. – Она же его сейчас прихлопнет. Быстрее к ним…

– Нет, не успеет, – с сомнением произнес Хэйл, но наша лодка поплыла еще быстрее.

Не отрываясь, я следила за действиями той, кого желала видеть в женах моего несчастного Ульви. Зачем я вообще потащила его на эту прогулку? Ну сказано мне было – не его это суженая.

Если с ним что-то случится, как я жить буду! Что я родителям скажу!

– Хэйл, быстрее! – взмолилась я.

Поняв, что с веслом у нее ничего не получается, Надия откинула его. Неуклюже. Лодка заходила из стороны в сторону. Девушка, пытаясь удержать равновесие, присела. Ульви что-то рыкнул с воды, но я не расслышала.

– Главное, чтобы у нас сейчас два утопающих не организовалось, – прошипел Хэйл. – Она всегда была жуткой растяпой.

Я ничего не ответила, потому что мой дракон сейчас волновал меньше всего. Там впереди предпринимали новую попытку спасения брата, и что-то теперь я больше волновалась не за него. Перегнувшись, Надия попыталась дотянуться до Ульви руками. Он что-то проорал и снова старательно погреб от нее. Он так, кажется, сейчас и плавать научится.

Но юная драконесса оказалась упертой. Она все же поймала его за куртку. Лодка качнулась, опасно накренилась.

Послышался еще один всплеск.

– Именно этого я и ожидал, – обреченно выдохнул Хэйл.

Мы приближались. В озере уже барахтались двое, цепляясь друг за друга. Осторожно работая веслами, Хэйл подплыл ко второй лодке и уцепился за нее. Остановившись, он убрал весла и выпустил магию. Черная, даже смоляная дымка сорвалась с кончиков его пальцев и заполнила пространство. Вздрогнув, я ощутила ее прикосновение к своей руке. Теплая. И это показалось мне странным. А между тем, словно живой, этот туман притягивал друг к другу суденышки.

Легкие волны на воде улеглись, ветер прекратился. Стало тихо.

И немного страшно. Я вспомнила отца, он тоже был темный, но на такое не способен.

Сковав намертво лодки, Хэйл взглянул на меня и, неожиданно подмигнув, перебрался в суденышко брата. И сделал это так легко и ловко, что я растерялась.

Лодки даже не качнулись. Все продолжало безмолвствовать. Даже наши утопающие лишних звуков не издавали. Барахтались, как два карася, и хлопали глазами.

Подняв весло, Хэйл перевернул его и протянул Ульви.

– Сначала ты. Цепляйся! – скомандовал он.

– Надию, – возразил брат охрипшим голосом.

– Она с детства отлично плавает, – процедил мой дракон. – И ей уроком будет: не умеешь – не лезь спасать. Давай, не раздражай, ты мне свидание испоганил.

Ульви надул щеки, но все же нерешительно схватился за древко. Хэйл с силой потянул его на себя. Сохраняя баланс, он двумя рывками втащил брата в лодку и указал на лавку.

Дальше так же выдернул и Надию.

На нее смотреть было и жутко, и смешно. Мокрая, зализанная, глаза выпученные. С волос ручьем стекает вода. Про платье и говорить нечего, оно облепляло девушку со всех сторон. Заметив, что я таращусь на ее подол, она расправила слипшуюся ткань, и на дно лодки повалился карасик. Завизжав, Надия поджала ноги. Быстро ухватив улов, Ульви выкинул его обратно в пруд и хохотнул, осматривая себя.

Покачав головой, Хэйл легко перескочил ко мне.

Он все это провернул так мастерски и умеючи, словно всю жизнь только тем и занимался, что по лодкам скакал. Я бы, наверное, все бы уже перевернула и всех утопила.

– М-да, знатно прогулялись, – подытожил все произошедшее Ульви и снял с уха невесть как там оказавшиеся водоросли. Покрутив в руках эту траву, выкинул ее в воду. – Айла, можно тебя попросить?

– Конечно, – пролепетала, не ожидая услышать ничего хорошего.

– Пообещай, что ты завтра не воспылаешь любовью к чему-либо еще. Мне как-то и лилий хватило…

– Прости, – прошептала я.

– А завтра турнир, – выдала Надия, выжимая подол.

На дне их лодки уже появилась немаленькая такая лужица.

– Час от часу не легче. – Брат сник. – Отцу уже обещал участвовать, да и мама хочет посмотреть. – Ворча, он принялся стягивать верхние вещи. – В дом бы как-нибудь пробраться, чтобы всеобщим посмешищем не стать.

– Через вход для кухарок, – спохватилась Надия. – Если тетя увидит – она меня просто убьет.

– Ничего она не сделает, – отмахнулся Хэйл. – А ты иди уже к отцу. Наберись смелости, иначе сам схожу.

– Угу, – покивала она.

Мы погребли на берег. Лодки плавно скользили по воде.

– Знаешь, Надия, ты мне не избранная, но это даже хорошо. Будем друзьями, – хохотнул брат. – Так меня даже Айла никогда не спасала. А я уж думал, что страшнее сестры женщины нет!

– Что ты наговариваешь! – встрепенулась я.

– Ну, веслом от тебя мне еще не прилетало! – Он рассмеялся, а меня наконец-то отпустило.

И, кажется, страх перед водой стал куда меньше.

Оставив на берегу лодки, мы с Надией забрались в ландо. И лесник, и возница старательно отводили взгляд от нее, но я видела, как они поджимали губы. Еще бы. Мокрая как курица. Платье безобразно налипало на ноги, мешая нормально идти. И это ее явно раздражало. С подола стекала вода ручейком. Хоть стой и отжимай.

Но и на этом беды девушки не заканчивались. От веса ткань еще и тянула вниз, отчего декольте при каждом шаге заметно увеличивалось. Фыркая, Надия упрямо тащила лиф наверх. К тому же явно мерзла. Укутавшись в свой сухой плащ, она надула щеки, наблюдая, как тот стремительно намокает.

Дела у нее шли все хуже и хуже.

– Возьмешь? – Я протянула ей свой.

Она улыбнулась и благодарно кивнула. Накинув и его на плечи, кажется, немного согрелась. Но это временно.

Я покосилась на брата. Скинув мокрую куртку на землю, он без стеснения стянул через голову рубаху и отжал. Сунул в руки Хэйлу и потянулся к ремню штанов.

– Даже не вздумай! – рявкнула я и кивком указала на Надию, у которой при виде раздевающегося мужчины челюсть отвисла и мелко затряслась. Ну второе, правда, скорее от холода, а не от дикого смущения.

Фыркнув, брат просто зашел за ландо и продолжил приводить себя в порядок.

Надия моргнула и сильнее натянула плащ. Наверное, в этот момент она завидовала Ульви, ведь платье не снимешь и не выжмешь.

– Все, поехали! – раздалось за нашими спинами.

В ландо вскочили мужчины и уселись на мягкие диванчики. Выглядел брат уже лучше.

– Может, помогу высушиться? – Я продемонстрировала им свое пламя.

– Даже не вздумай! – выпалил Ульви и нахмурился. – Я лучше вернусь мокрым, чем голым!

– Я умею обращаться со своей магией! – Моему возмущению не было предела.

– Айла, когда в последний раз ты портила полы этой самой магией? Напомнить?! Даже не вздумай, слышишь!

Надия тоже как-то заметно сглотнула и отпрянула от меня.

– Ну и мерзните! – Все, я обиделась на них.

Брат хмыкнул, но виду не подавал, что действительно замерзает. Мокрая рубашка здорово обтянула его торс. Волоски на руках стояли дыбом. Вот так ему и надо!

А я ведь могла помочь.

– Держи, брат. – Хэйл скинул свою куртку. – Чтобы по пути никто не понял, что вы вымокли. И, Надия, капюшон от плаща на голову.

Девушка снова кивнула и сделала, как сказали.

Ландо покатилось вперед.

Возвращаться было уже не столь весело.

Да, в небе все так же светило солнышко, стараясь согреть несчастных «водоплавающих». Птицы распевали свои трели в ветвях вековых дубов. Желуди трещали под колесами легкой повозки.

А все одно, уже настроение не то.

Я испытывала жуткое чувство вины. Надия тряслась от холода. Хэйл недовольно сопел. Видимо, оплакивал в душе испорченное свидание.

А Ульви… А вот этот отчего-то выглядел донельзя довольным. Чем весьма раздражал. Аж до скрежета зубов.

Еще бы! И книгу заполучил, и от навязываемой невесты избавился, и меня урезонил.

В очередной раз печально вздохнув, ощутила, как на плечи легла тяжелая рука моего дракона. Прижав к себе, он погладил по спине, словно пытаясь согреть или успокоить.

– Я верю, что ты могла просушить их одежду, – шепнул он мне на ушко. – Но раз они такие трусливые, то и пусть трясутся как зайцы. Поделом им.

Эти слова Хэйла пришлись мне по душе. Вот действительно сами себе и виноватые!

Наконец впереди показалось поместье.

– Давай к заднему входу, – скомандовал Хэйл молчаливому вознице.

– Понял уже, шиу, – негромко отозвался он, – к самой кухне подвезу.

Сделав круг. Мы устремились по дорожке в сторону сада. Свернули направо и раздалось громкое:

– Стоять!

Лошади остановились.

Но стоило нам спрыгнуть с ландо, как из черного входа вышли Бран и Льюис.

Оглядев нас с ног до головы, они переглянулись и, не сговариваясь, вопросительно приподняли брови.

– Не спрашивайте, – пробормотал Ульви. – Но лилии на пруду действительно занятные.

– Нырял и выкапывал? – кажется, пошутил северянин.

– Почти! Не выкапывал, но нырять вынудили. – Брат взглянул на раскрасневшуюся от смущения Надию.

Накинутые на ее плечи плащи промокли.

– Хм, ора, скидывайте это с себя и возьмите мой. – Бран галантно протянул ей свою вещь.

Она оглядела себя с ног до головы и, покраснев еще больше, послушалась.

И стоило ей снять плащи, как Льюис вытаращился на немало увеличившееся декольте девушки. На его щеках появился красный румянец. Бран же и виду не подавал, что во внешности Надии что-то не так. Мягко оттеснив от нее смущенного юнца, он сам накинул ей на плечи теплый длинный плащ и замер. Странно качнулся и склонил голову набок, словно прислушиваясь к себе. Усмехнулся и прищурился.

– Давайте я провожу вас до комнаты, ора. – Оттолкнув мнущегося Льюиса, он подхватил мокрую одежду девушки и указал рукой на черный вход. – Лучше, чтобы в таком виде вас не видели. Но вы расскажите, что же с вами случилось. Или вы тоже лилии выкапывали?

– Нет, – шепнула она, – Ульви топила… то есть спасала.

– Так топили или спасали? – Уголки его губ снова приподнялись.

– Топила, спасая, – выдохнула она тихо.

– Что же, благими намерениями… – Северянин явно забавлялся. – Но не стоит стоять на улице. Пойдемте. – Он взял ее руку и легко пристроил ее на своем локте. – А пока идем, можно мне всю историю в подробностях?

Она взглянула на нас и, кивнув на прощанье, позволила мужчине себя увести.

– Так, одной проблемой меньше, – выдохнул Хэйл. – Тебя, братишка, провожать?

– Да иди ты! – рыкнул Ульви.

– А что же случилось? – Глаза Льюиса вспыхнули любопытством.

– Ничего особенного, – пробормотал брат, – еще раз убедился, что нет в мире никого страшнее женщины.

– Ну так это давно известный факт. – Юный дракон сверкнул глазами и подмигнул мне.

– Еще раз – и шею сверну, – процедил Хэйл.

– Хм… понял. – Льюис попытался придать лицу серьезное выражение. – Но что с Браном? Я его с пеленок знаю, странно, что он вдруг решил навязать свое общество оре.

– Она милая… – пробормотала я.

– Хм… да, милая. – Он согласно кивнул. – Но да ладно, вам тоже пора в дом.

– Вот и не стой у меня на пути! – Обняв за талию, Хэйл повел меня в комнату.

* * *

Переодевшись в домашнее платье, я завалилась на постель и, уже скорее по привычке, взяла с прикроватной тумбочки широкую резную деревянную тарелку со спелым сочным виноградом.

Вкусно, но скучно.

Спускаться на ужин не захотела. Устала, да и не желалось сидеть в окружении толпы. Сегодня мой удел – уединение на перинах. А любимые овощи мне и сюда принесли. Я взглянула на стол, где стояло пустое блюдо.

Время шло, а заняться было откровенно нечем.

Даже лежать надоело… Я достала из-под кровати куртку Хэйла, чтобы перепрятать ее получше, но тут в комнату тихо постучали. Обрадовавшись, я быстро сунула куртку под одеяло, чуть не рассыпав виноградинки, подбежала к двери и, распахнув, просияла.

– К тебе можно, милая? Ничем тут секретным не занята? – Передо мной стояла любимая матушка.

– Тебе лучше! – Я схватила ее за руку и притянула к себе. – В последние дни я тебя практически не видела.

– Со мной все прекрасно, хорошая моя. – Она вошла и легонько обняла меня, как ребенка. – Но… Я тут заметила, как из комнаты Ульви выносили ворох мокрой одежды, от которой нестерпимо пахло тиной… Расскажешь? От него ведь ничего не добьешься.

– О да! – Я просияла, мне очень не хватало наших с мамой посиделок. Мы так любили посплетничать, вернее, поведать друг другу обо всех важных событиях дня. – Их прогулка на лодке с Надией обернулась неприятным происшествием. Но наш Ульви научился плавать! А Надия, хм… – Я призадумалась. – В общем, весла и лодки не ее конек!

– Ты все еще пытаешься сосватать ему эту милую девочку? – Мама покачала головой.

– Она не его. – Мои плечи опустились, и настроение снова поползло вниз. – Я уже поняла, что проиграла.

– О, это ты никогда не любила. – Мама погладила меня по голове. – Помню, как специально поддавалась тебе в настольных играх, чтобы не видеть твоего расстроенного личика. Но да… Не его девочка, а жаль. Хорошая она. Сколько же нужно иметь внутреннего терпения, чтобы эту Гюмзу выдержать. Меня так и подмывает отпустить в ее сторону обидную колкость, но…

– Прости мама, но я несколько раз не удержалась, – призналась и, прикусив губу, усмехнулась.

Раскаяние? Нет, не слышала! Грымза свое заслужила.

– Не стоит, милая. От таких людей просто нужно держаться подальше, но девочку жаль.

– Ее опекун – дядюшка Сэтт, – невзначай сообщила я.

– Знаю и уже думаю поговорить с ним, – не разочаровала она меня с ответом. – Указать ему на пагубное влияние этой хамки на девочку, раз сам не видит, как принижают малышку.

Улыбнувшись, я покачала головой. Моя мамочка, как и я, просто не могла стоять в стороне и вечно лезла куда не нужно. Мы обе понимали, что нельзя так. Но натуру не изменишь.

– Расскажи, что у тебя и как, милая? – Отступив, она прошлась по комнате, разглядывая обстановку. – Тебя все чаще видят в компании угрюмого Хэйла…

– Он вовсе не угрюмый, мама! – возмутилась я. – Он…

– О, ты уже его защищаешь! – На ее лице появился хитрый прищур. – Папа очень зол, но его можно понять. Захария больше трех лет шлет всем женихам отказы направо и налево. Все у него недостойные: недостаточно чуткие, добрые, нежные, суровые… В общем, недостаточно какие угодно. Писем у него там уже скопилось… Да ты, наверное, и сама знаешь.

– Знаю, мам, но у нас договор…

– Ты помогаешь найти единственную для Ульви и получаешь отсрочку от брака.

Что-то в ее тоне показалось мне странным.

Вот такое чувство, что именно в эту сторону она и планировала завернуть весь разговор. Неужели пришла со мной о возможном замужестве беседовать? Я невольно напряглась.

– Да, именно об этом мы с папой и договорились, – нехотя пробормотала и сложила руки на груди.

– Ох, милая. – Матушка присела на постель. – Так ведь и в старых девах окажешься.

– Я и хотела…

– Но почему, хорошая моя? В браке столько прекрасного. А Хэйл… Я вижу огромный интерес с его стороны.

– Говорит, что я его единственная, – я снова сболтнула лишнее, но деваться некуда. Хуже – врать, а я такого в отношении мамы никогда себе не позволяла.

– Я так и знала! – Она всплеснула руками. – А Захария мне все: «Не может этого быть, этот бесчувственный сухарь неспособен на чувства!»

– Он не сухарь! Он очень даже… – Я снова запнулась.

– Целовал? – Мама прищурилась, а я покраснела. – Милая, между нами никогда не было тайн.

– Целовал, – призналась я, – и обнимал. Я не понимаю себя, мама, и тянет к нему, и страшно разочароваться.

– Мне понравился этот мужчина, что бы там папа ни говорил. Суровый, да. Прямолинейный, гордый, высокомерный. Чуточку наглый, чего скрывать, но это даже хорошо. Может, встряхнет тебя наконец и вытащит на свет.

– Мама, ну я ведь не затворница.

– Что ты, что Ульви… Я порой думаю, когда упустила вас…

В комнате повисло молчание.

Мама убрала с подушки тарелку с виноградом, отщипнув себе несколько ягод, и принялась изучать мою постель.

– А кровать у тебя мягкая какая, у меня куда жестче. Это перины пуховые, не иначе.

Встав, она откинула одеяло.

– А это что? – В ее руках оказалась злополучная куртка генерала. – Айла? Я чего-то не знаю? Он что, скомпрометировал тебя?! А где браслет?! Он должен немедленно надеть тебе его на руку. Айла!

– Мама… – Я забрала у нее вещь своего мужчины. – Мы разговаривали на террасе, было прохладно, и он накинул мне ее на плечи. А я забыла отдать. Вот и лежит.

– Не заговаривай мне зубы. Я немедленно зову отца! Хэйл на тебе женится, и точка!

– Женюсь, тетушка, – послышалось со стороны террасы, – только вы так громко не кричите, снизу все прекрасно слышно. А у кумушек уши как у сов. Куртка моя. Айла тоже моя. Уговорите ее признать нашу связь, и я прямо сейчас надену на нее браслет. Но я ее не трогал. Вы меня за кого принимаете?

– Прости, Хэйл, – маму сразу отпустило, – просто твоя вещь…

– Не хотел, чтобы Айла мерзла. – Он тепло улыбнулся. – Я вижу, вам лучше. А причину недомогания уже озвучили?

– Нет, – мама смутилась, – потом, чтобы не наводить смуту. Все же деликатное дело.

– Мама! Что за причина?

Я тут же забыла о том, что обнаружила эта неугомонная женщина, и даже о том, что, кажется, Хэйл нас подслушивал. Проходимец такой!

– Да ничего страшного, милая, но… дела женские. Все потом, я так надеялась, что мы найдем тебе жениха.

– Ну так вы его и нашли, – усмехнулся Хэйл. – Но не буду вам мешать.

Развернувшись, он отошел от двери на террасу.

– Я и забыла, что он живет через стенку, – шепнула мама. – Но заболталась я. Ужин, наверное, уже принесли, пойду я…

– Мама, а что за причина?

– Потом, потом, родная. Меня осмотрит еще один целитель, и если все как мы думаем, то расскажу непременно тебе – одной из первых. Все со мной хорошо, опасности никакой.

– Мама!

Но она, вручив мне куртку, спешно сбежала.

Вот же…

Глава 24

– Выходит, больше не ищем избранную для орина Ульви. – Маника скисла. – Жаль, мне очень понравилось. Здесь, в поместье, скука смертная. Серость и однообразие, а с вами было так весело.

Девушка заправила выбившийся из прически локон за ухо и тяжело вздохнула. В руках она держала постельное белье и несколько чистых полотенец. Положив все это на прикроватную тумбочку, она принялась перестилать кровать.

Вид ее грустного лица поверг и меня в уныние.

– Маника, наш с тобой уговор остается в силе, – попыталась я немного успокоить ее. – С меня все, как и обещала. Будут тебе и платья, и монетки.

– Эх… – Она содрала голубую простыню и сбросила ее на пол. – Замуж я, конечно, хочу, но вот думаю – может, мне в город податься? Там мужчины наверняка интереснее местных будут. Начитанные, умные. И я бы образование подтянула. Глядишь, и приглянулась бы кому. Как думаете, ора?

– Я думаю, что это прекрасная мысль, – похвалила ее порыв. – В городе и возможностей больше.

– Да, и работы. – Маника замерла с подушкой в руках, замялась немного. Прикусила нижнюю губу и все же затараторила: – А вашей матушке служанка не нужна?

– Спроси. – Я улыбнулась. – Но даже если и нет, то у отца несколько крупных лавок. И там можно прекрасно устроиться.

Сняв наволочку, она откинула ее к грязной простыне и принялась натягивать новую. Движения девушки показались мне нервными, словно она снова что-то обдумывает, но не решается озвучить.

– Ну? – подтолкнула я ее.

– А вы за меня не попросите? – Она замерла и просительно сложила ладони домиком.

Ну что я могла ей ответить…

– Конечно. Обязательно поговорю с родителями. Уверена, найдется тебе место и в нашей семье, и в карете.

– Ага, в аккурат ваше займу. – Она расплылась в хитрой улыбке. – Вы, я слышала, поедете совсем в другую часть империи.

– Чего это? – Я не поняла, на что эта лиса намекает.

– А того! – Она сделала большие глаза. – Вас за спиной уже все ши Айла Уолш зовут. Супруга нашего генерала Хэйла.

Я нахмурилась, но смолчала.

Маника расправила чистую простыню и натянула ее на перину. Водрузила на место подушку и, сложив одеяло, заправила кровать покрывалом.

Взглянула на меня. Я все так же молчала, только нервно мяла подол светлого домашнего платья.

– Ой, ора. А то вы не догадывались, – хмыкнула служанка. – Он, говорят, сегодня даже в турнире участвовать будет, чтобы перед вами покрасоваться. На двуручных мечах. Чтобы наш молодой хозяин и снизошел до такого! Да он турниры эти даже и не посещал никогда. А тут…

Служанка хохотнула.

– И Ульви участвовать будет, – мягко развернула я разговор в безопасное для себя русло. – Только его конек – бои на коротких клинках.

– О! Это восторг! – Маника замерла, прижав ладони к груди. – А мне работать! Ну где справедливость, ора?! Я хочу посмотреть на него. Хоть глазком…

– Ну и пойдем со мной, – даже не задумываясь, предложила я.

– А работа?

Ее глаза вспыхнули с такой надеждой, что я просто не могла лишить ее праздника.

– Считай, что я приказала сегодня ходить рядом со мной. Так и передай управляющему. А потом возвращайся – нарядим тебя немного и будем смотреть на сильных драконов.

О, повторять мне не пришлось. Маника выпорхнула из комнаты. Пришлось самой открывать шкаф и думать, что надеть на предстоящее мероприятие.

Я, признаться, на турнирах не была. Так… Только на городских ярмарках, где, чтобы получить несколько монет, мужики выходили и мерились силами. Чаще на дубинках, на ножах, коротких клинках…

Но чтобы на двуручных мечах!

Это какая силища должна быть!

Методично передвигая вешалки, обратила внимание на красивое бирюзовое платье с расшитым шелковыми нитями пояском. Оно было уже не новым. Но все же невероятно мне шло, подчеркивая яркость волос и зелень глаз. Хотелось быть красивой сегодня.

Особенно красивой!

Вытащив наряд, я покружилась по комнате и опустила его на кровать. Расправила подол.

Улыбнувшись сама себе, вдруг нахмурилась и вернулась к гардеробному шкафу. Вытаскивая платье за платьем, жалела, что взяла так мало. Отойдя на шаг, снова окинула взглядом все свое богатство.

Взгляд привлек голубой подол, зажатый между плащами.

Ну-ка, ну-ка…

Потянувшись, вытащила прелестное платье из легкой ткани, отделанное бисером. А по кайме – яркая золотая лента.

– О, вы уже выбрали себе наряд. – В комнату вернулась Маника.

– Не себе, а тебе. – Я показала ей голубую прелесть. – Ты немного ниже меня, но я думаю, что все же подойдет отлично.

– Мне? – Она растерялась и слегка побледнела. – Вот такое красивое! Да я же смотреться в нем буду нелепо. Я крестьянка, ора. Мои родители…

– Не хуже моих, Маника, а может, и лучше. Ты наденешь его и будешь сидеть рядом со мной. Красивая, нарядная.

– Хоть раз себя лерой почувствовать… – Она несмело приблизилась и взяла у меня платье, приложила к плечам. – Хоть денек счастливой и беззаботной прожить. Можно его примерить?

Я кивнула, пристально осмотрев девушку. Светловолосая, голубоглазая… Она была бы первой красавицей, родись в обеспеченной семье. Ей бы сменить прическу. Позволить выспаться как следует. Ну и откормить хоть немного. Худенькая уж больно.

– Ты очень хорошенькая, Маника, – подбодрила я ее. – Знаешь, вот сейчас поняла, что зря я за Ульви схватилась. Все равно проиграла. Лучше бы тебя с его друзьями познакомила. Может, и нашла бы ты свое счастье.

– Мне, кроме вашего брата, совсем никто не приглянулся, ора. – Она печально пожала плечами. – Но где он, а где я…

– Никогда не говори так, – резко оборвала я ее. – Найдем мы твоего суженого! Со мной поедешь в город.

– Спасибо вам! – Подскочив, она обняла меня, немного неуклюже, но как могла. – Вы невероятно добрая, ора Айла. Спасибо вам!

– Ну, все, все… – Смутившись, я все же приобняла ее в ответ. – Завтра я поговорю с родителями и с дядей Сэттом… В общем, со всеми. И добьюсь, чтобы ты уехала отсюда вместе со мной. А сейчас мы наряжаемся и спускаемся. У нас праздник! А я очень хочу посмотреть, как будут биться мужчины.

– О, я на кухне слышала: генерал еще с вечера со своим мечом сидел, – заговорщически прошептала Маника. – Он у него просто огромный. И брат ваш тоже. Но у него красивые, изящные клинки.

– Ага, – я закивала, – сама помогала ему их выбирать. Все, переодеваемся…

Через десять минут мы уже спускались. Заметив, как в главном холле мнется Надия, зацепила и ее с собой, натурально похитив из-под носа грымзы.

Оглянувшись, она заметила тетку в толпе и вперед нас рванула на выход.

Ну, может, и не такая уж эта драконесса и забитая тихоня…

* * *

О, нам достались лучшие места на трибуне, обустроенной вокруг круглой арены. Здесь собрались не только высокородные гости орина Сэтта, но и, похоже, все крестьяне с окрестных деревень и воины стоящего неподалеку отряда императорских войск.

– Так много мужчин… – шепнула взволнованно Маника. – Вот где сейчас рогатка бы пригодилась!

Я не сразу поняла, о чем она, но когда поняла – прыснула со смеху. Ну а что? Сие грозное оружие я на себе испробовала. Очень действенное.

Главное при его использовании – выжить и не прихлопнуть парочку кабанов.

– Да… упущение. – Девушка как-то печально вздохнула. – Нужно было прихватить с собой.

– Ты тут на ком в далекие дали ускакать собралась? – хохотнула я. – Да еще и сидя на лавке.

– Ой, ора, – махнула она рукой на мои подколки. – Нет у вас фантазии. А тут же все просто! Стреляешь вишневой косточкой в мужчину. Главное, не промахнуться и не зарядить не в того. Так вот, попадаешь ему в аккурат по шее, он оборачивается и старается понять, откуда и что прилетело. Вертит головой и натыкается взглядом на тебя. Всю такую загадочную, смущенную…

– …и с рогаткой в руках, – закончила я ее мысль.

– Ну а почему бы и нет? – Маника закатила глаза. – Раз в жизни я такая красивая, и ни единого шанса обратить на себя внимание. Что за невезение!

– Можно пройти мимо них и упасть в обморок, – тихо пробормотала Надия. – Но сегодня не солнечно, так что на удар сослаться ну никак нельзя. Хм… если только на плохое самочувствие.

– Не вариант… – пробормотала немного смущенная Маника, похоже, она и забыла, что нас не две, а три. – Можно ведь только раз упасть. А потом все… Тебя унесут в дом, и прощай турнир.

– Да, – согласилась Надия. – Не вариант. С рогаткой как-то поинтереснее план был.

Хм…

Сложив руки на груди, я уставилась на мужчин. Над ними возвышался мой генерал, за его спиной торчала рукоять неприлично огромного меча. Я заметила подобные еще у нескольких воинов. И все они выглядели как несокрушимые скалы. Рядом с Хэйлом стояли с ледяным выражением лица северянин Бран, суетящийся и слегка взволнованный Льюис и Ульви. На бедрах брата красовались ножны для коротких клинков.

– Ваш брат так хорош, ора Айла, – томно вздохнула Маника. – И почему я не лера?!

– Да, хорош, – согласно кивнула Надия, – но тогда, на танцевальном вечере, мне хотелось закружиться по залу совсем с другим.

Я замерла и взглянула на нее.

– С кем? – Вопрос вырвался сам собою.

– Это неважно… – Она поставила локоток на бедро и уперлась подбородком в кулак. – Он уже был рядом и вроде и смотрел на меня, но не видел. А я так старалась ему понравиться. Но раз нет, то и не надо. Я учиться хочу. Набраться бы смелости и сходить к дядюшке. Он добрый, но мне так стыдно. Быть вечно просящей, стоять с протянутой рукой. Слышать эти обидные сплетни за спиной. Шушуканья о моей матушке, об обстоятельствах, при которых я появилась на свет… Вам ведь наверняка уже донесли.

– Я думала, тебе нравится Ульви, – выдохнула я, упустив момент со сплетнями и прочим.

– Нравится, – она мило засмеялась, – но не так сильно. А вообще, простите меня, Айла. Я немного вас разыграла. Хэйл ведь такой угрюмый… Грубый порой. Мне было так жутко от мысли, что я выйду за него замуж. Но возразить не могла. Меня вырастили, дали мне имя, дом, положение. Все, что положено высокородной оре, но при этом тетя всегда вдалбливала мне мысль, что я только для него. Что это мой долг – родить дядюшке внука! Я обязана! Это плата за все. Утроба для наследника орина Сэтта. А мне страшно не хотелось. Да и Хэйл никогда на меня и не смотрел. И намека не подавал на отношения. Что там зверь, я даже его человеческой половине души не приглянулась.

– И в чем же розыгрыш? – Я немного напряглась.

Ее слова показались мне чудовищными. Жить с мыслью, что за тебя уже все решено. Что у тебя отобрали право на любовь. На личную жизнь! На счастье! Проще говоря, за кусок хлеба и тряпки ты должна лечь под того, на кого укажет твоя тетка.

Это кошмар!

– В тот вечер, когда вы прибыли, я спустилась к кабинету дядюшки и хотела поговорить с ним. Весь день смелости набиралась. Но он оказался не один. С вами. И Хэйл был там же. Я заметила, как он на вас смотрел. Буквально пожирал взглядом. Это заронило зерно надежды в мое сердце. Свадьбы не будет! А потом, когда вы ушли, я подслушала разговор вашего батюшки и дяди. Орин Захария обмолвился, что и вы, и ваш брат засиделись уж. Что обоим пора искать пару. И еще… о вашем уговоре. Он ведь попросил вас найти брату избранную, а ваша матушка в сговоре с ним… – Она запнулась, не договорив. – Хотя это, может быть, и тайна.

– Нет. – Я засмеялась и покачала головой. – Ульви должен был найти суженого мне. Все быстро выплыло наружу. Тайны у нас в семье – дело пустое. Кто-нибудь да проболтается.

– О, так вы знаете, – просияла она. – Прекрасно! Вот я и смекнула тогда, что если как-нибудь сойти за единственную вашему брату, то это переполошит тетку и она ослабит свой контроль. Побежит ругаться с орином и забудет обо мне на время. Конечно, Ульви сразу поймет, что я ему не суженая, но то он, а то вы. Ну и я с детства знаю Хэйла, он бы в стороне не остался.

– То есть ты знала, что я пытаюсь свести тебя с Ульви?

– Это было сложно не понять. – Она снова улыбнулась немного виновато.

– Но твоя-то выгода в чем?

Я все не могла понять, куда она клонит.

– Хэйл! – Она попыталась объяснить все одним именем. – Он мог мне помочь. Я всегда немного робела перед дядей, и тетка следила, чтобы не наябедничала ему. Все оговаривала меня, жаловалась на мою буйную фантазию и называла лгунишкой. Но Хэйл другое дело. Да, он суровый и ворчливый, но всегда был справедлив ко всем. К тому же люто ненавидел тетку. Его влияние на дядю куда больше, чем у кого-либо. И сказанное им слово – закон. Просто подойти к нему я не решилась бы никогда, но через вас… Вы бы взяли меня в вашу компанию, и там уж как-нибудь я обратила бы внимание генерала на свою беду. Так и вышло! – На ее лице появилась проказливая улыбка. – Но все честно. У Ульви сговор с Хэйлом.

– По поводу? – Мне вдруг стало жутко не по себе.

– Ваш брат помогал ему завоевать вас. В итоге все у нашего генерала вышло. Я удивлена, что вы еще без браслета. А я… Простите, но мне еще так хотелось погулять, покататься на лошадях, на лодке. Да и здесь сидеть все лучше, чем под гнетом тети. Не злитесь на меня, пожалуйста, я зла не хотела.

– А Ульви я так пару и не нашла. – Призадумавшись, поняла, что совсем на нее не в обиде.

– Простите… – Она вздохнула и опустила голову.

– Да ничего, – отмахнулась я. – Это было даже весело. Проигрывать тоже уметь надо.

– Надо, – тихо поддакнула Надия, теребя в руках небольшой голубой шелковый платочек. – Хотела вот повязать тому, кто понравился, на запястье, и не смогла. Духу не хватило. А он смотрел на меня, улыбался и, наверное, не отказал бы в этой малости.

– Так идите, ора! – Маника, молчавшая весь наш короткий разговор по душам, указала на воинов, выслушивающих инструктаж у арены.

– Нет, – Надия сглотнула. – Тетя увидит – выговор будет. Да и пустое это. Видимо, не его я.

– А я бы повязала орину Ульви, – шепнула Маника. – Но платка красивого нет, и засмеют потом на кухне. Скажут, куда ты без роду, без племени, и полезла. Удумала второму наследнику рода платки вязать!

Прозвучал одинокий удар в круглый металлический щит.

Мужчины лавиной отхлынули от арены, остались лишь обладатели двуручных мечей.

Не сговариваясь, вперед вышли Хэйл и здоровущий рыжеволосый детина ничуть не ниже его ростом. Обнажив свои исполинские мечи, они принялись кружить, внимательно следя друг за другом…

Это было ужасно и прекрасно одновременно. Обнаженные по пояс мужчины наносили оглушающие яростные удары. Их тяжелые мечи так легко и плавно рассекали воздух, словно не весили ничего. Над трибунами разлетался звук лязганья металла.

Наверное, именно сейчас я поняла, насколько силен Хэйл. И не только это.

Умен, изворотлив, расчетлив и хладнокровен.

Это сложно было не заметить. Если его соперник яростно сыпал ударами, полагаясь исключительно на свою звериную силу, то Хэйл атаковал куда реже. Но всегда точно в цель.

Да, тактик.

Опытный воин. Рыжеволосый поначалу, казалось, и выигрывал. Но! Это только казалось. Вскоре его тело покрыл пот. Дыхание стало поверхностным и неровным. Он запыхался. Хэйл же, глумливо улыбаясь, натурально изводил его. Издевался… А может, и учил уму.

– Шиу Хэйл раньше каждый день тренировался на площадке за садом, – негромко произнесла Надия. – Там, ближе к зеленому лабиринту. Все местные девчонки бегали туда, чтобы хоть одним глазком посмотреть.

– А он что? – поинтересовалась, не отрывая взгляда от своего мужчины.

– А он отрабатывал удары и – как только вошел в возраст – ушел добровольцем в армию императора, – продолжила Надия. – Для дяди Сэтта это был удар. Он желал, чтобы сын пошел по его стопам. Торговля. Винодельни. Но Хэйл никогда никого не слушал. Делал лишь то, что желал. На остальных не обращал внимания, оставался к их словам и чувствам равнодушным. Он и ребенком был вот таким, словно мертвым изнутри. Я не знаю, что случилось с ним до войны, об этом в доме никогда не говорят. Но он был на грани смерти, а когда очнулся, то свет в его глазах померк.

– Орин Сэтт тогда ходил чернее тучи, – закивала Маника. – Я сама еще девчонкой малой была, но помню это. Они прибыли сюда. Мы сбежались посмотреть на нового хозяина, и тогда я и услышала, что в одной из телег обоза умирает его единственный сын. А когда я впервые его увидела на ярмарке, аж дрожь по спине пробежала. Такой холодный, пустой, жуткий…

– Да, – голос Надии упал до шепота, – меня всегда пугал его отсутствующий взгляд. Словно души за ним нет. А теперь он иной. Абсолютно не похож на себя прежнего.

– Нормальные у него глаза, – возмутилась я, – даже красивые.

– Это сейчас, ора Айла, они потеплели, – она как-то странно улыбнулась, – а раньше – что сама смерть на тебя смотрит. Он же не помнит ничего из своего детства. Не привязан к этому дому, да чего скрывать, и к отцу тоже. Приезжает сюда скорее по привычке.

– Вот-вот, – поддакнула Маника. – Девушки-то за ним бегали, а он сквозь них смотрел. Я ни одной сплетни не слышала, чтобы он хоть какие-то знаки внимания оказал. А девки у нас на кухне такие есть, что в постель влезут – и моргнуть мужик не успеет. Такой, как я, даже с ведром в комнату к холостому да красивому не зайти, они же не подпустят. Но за столько лет ни одной из них не удалось разжечь интерес к себе у хозяйского сына. Даже на одну ночь. Ни разу!

– Да, не было никого, – поддержала ее Надия. – Дядя Сэтт часто по этому поводу сокрушался. Они и ругались, потому что Хэйл о договорном браке и слышать ничего не желал. Сначала нарычат друг на друга, а потом дядя Сэтт уходил в свой кабинет. Бывало, засядет там за рабочий стол, разложит карту и все водит по ней пальцем, а у самого глаза влажные.

– Кого-то искал? – Мне стало немного не по себе, я ведь видела ту карту за шкафами.

– Сколько себя помню, все искал, – кивнула она. – Кого, правда, не знаю, но однажды тетка обмолвилась, что избранную сына.

– Но она же умерла?! – Возглас Маники оказался слишком громким. На нас обернулись несколько ор, сидящих ниже. На их лицах возник неподдельный интерес. Видимо, желали подслушать, о чем тут толкуют. Мы же мгновенно притихли и заулыбались.

Женщины отвернулись.

– Вот в том-то и дело, – произнесла шепотом Надия, – что вроде как и умерла, а дядя Сэтт все ищет и ищет. Управляющий его несколько раз в год куда-то отлучается. Вроде по деревням где-то разъезжает. Но я это знаю только по отрывкам фраз. В этом доме, да еще с моей теткой, не подслушаешь – не выживешь.

Пока разговаривали, пропустили половину боя.

Переведя взгляд на арену, с ужасом увидела, как рыжий обрушил на Хэйла сокрушающий удар. Крик застрял в горле. Но мой дракон с невероятной проворностью увернулся в последний момент и занес над ним свой меч. Его противник повалился на колени, оружие выпало из его рук.

Я же было малодушно подумала, что все! Генерал его убил! Но тут же вспомнила – это турнир. Всего лишь поединок.

Подняв руку вверх, Хэйл сообщил всем о своей победе.

А после быстро нашел взглядом нас и улыбнулся. Довольно, даже немного высокомерно.

– Похоже, эта победа в вашу честь, ора Айла, – усмехнулась Надия. – И все же так необычно. Никогда не думала, что увижу, как наша глыба льда для кого-то так старается. Демонстрирует себя. Красуется!

– Мужчины просто любят сражаться, – смущенно пробормотала я.

– Ваша матушка с батюшкой пришли. – Маника пальцем указала чуть в сторону. – На орина Ульви, скорее всего, посмотреть.

– Да, брат превосходно бьется на клинках, – похвалилась я.

Хэйл протянул руку своему поверженному сопернику и, хлопнув его по плечу, помог уйти с арены. Тот заметно сутулился.

Минутная заминка, и на место генерала вышел Ульви.

– О, они будут чередовать виды боев, – подсказала Маника. – Следующие, значит, мужики наши деревенские, на дубинках.

Кивнув, я все не могла понять, кто выйдет против моего братца.

Гадать долго не пришлось – Бран.

Он медленно расстегнул свой сюртук и скинул его, потом рубашку, то же самое сделал и Ульви.

– О боги, какой красавец, – выдохнула восторженно Маника.

– Да! Эта его светлая кожа, широкие плечи. А лицо! Настоящий мужчина Севера. Голубые, что застывшая вода, глаза, высокие скулы и такие мягкие губы. Магия льда у них родовая…

Взглянув на Надию, сообразила, кто же ей так сильно нравится.

Бран!!!

Ну что же, довольно неплохой выбор.

– Не теряйся, – шепнула я. – Бывает, с одного раза непонятно мужчине, что к чему. Он ведь приглашал на танец и проводил тебя после прогулки на прудах. Он так смотрел!

– Да, но не срослось… – пробормотала она. – Он и виду не подал, что хоть немного заинтересовала.

– Иди и вяжи платок! – зарычала на нее. – Не заинтересовала бы – не потащился бы он с тобой спасать твою намоченную репутацию.

– Нет! – упрямилась она. – Стыдно!

– Иди! – вопила я шепотом.

– Не буду! – шипела она.

– Трусиха!

– Да! – Мне достался ну очень красноречивый взгляд. – Но все равно не пойду. Тетка заругает, все вокруг засмеют. Скажут: драконесса слабая, вот и мечется по мужчинам. Привезли генералу Хэйлу, а как отказ получила, так и понеслась по всем подряд.

– Что за глупость ты сейчас сказала?!

Теперь уже кумушки обернулись на мой вопль. Оскалившись в улыбке, я помахала им рукой.

Нахмурились и недовольно отвернулись. А нечего здесь уши греть.

– Я прикована к тетке, – тихо пробормотала Надия. – И знаю, что они потом обо мне говорят. Я все надеюсь, что, может, где-то в коридорах его снова увижу, если судьба…

– Вот так, надеясь на судьбу, и старой девой остаться недолго, – выдохнула Маника и сникла.

Разговор между нами сошел на нет…

…Бой на коротких мечах был не менее зрелищный. Я гордилась тем, как Ульви ловко двигается, как четко наносит удары. Поглядывала на родителей. Отец сидел счастливый донельзя, мама прижимала ладони к сердцу. Переживала.

Бран противником оказался сильным и умелым. В итоге время вышло, а победителя среди мужчин так и не выявили.

Ничья!

Глава 25

Через час, сидя все на той же трибуне, я начала откровенно скучать. Восторг поутих… Хэйл поверг всех противников. Ульви от него не отставал: они с Браном разделили первые места. И теперь на арене мне смотреть было откровенно не на кого.

Прикрыв рот ладонью, зевнула и уставилась на небо. Солнечно! Прогуляться бы, да хоть в том же саду.

Рядом со мной вздохнула Надия, явно подавила зевок. Кажется, ее происходящее внизу тоже перестало интересовать. Свой платочек она по-прежнему мяла в руках. Повязать его на запястье понравившегося дракона духу ей не хватило.

Хм… Глядя на этот кусочек ткани, я вдруг поймала себя на том, что даже и не подумала о таком знаке внимания для Хэйла. А ведь ему было бы приятно. Мне стало чуточку стыдно за себя. Все же я жуткая эгоистка и порой бываю такой невнимательной к окружающим меня людям.

Нельзя так… Ну ничего, это не последний турнир в нашей жизни.

В следующий раз точно найду самый красивый платок и торжественно повяжу его на руку серебряному дракону.

– Обед скоро, – как бы между прочим пробормотала Надия, – а я не завтракала.

– И я, – поддакнула Маника, – но мне еще нужно переодеться и на кухню.

– Решили же, что весь день со мной будешь, – спохватилась я и непонимающе уставилась на нее.

– Да, – она развела руками, – но кухарка попросила помочь с обедом. Не хватает девушек, а столы обслуживать нужно, сами они себя не накроют. Она женщина хорошая. Добрая. Я просто не могла ей отказать. Некрасиво это. Все работают, а я тут праздником наслаждаюсь. Как-то даже не по себе от этого.

– Сегодня что-то особенное готовят? – Надия перегнулась через меня и вопросительно уставилась на совестливую нашу.

– Ага, – Маника закивала, – оленина в сметане, утка с яблоками, и рыбу с утра заносили мужики. Будет смена блюд. А еще нарезка из копченостей, сыры, сдоба, бульон с черными сухарями. Окончание турнира отметят с размахом. А вот ужин проще планируется. Завтра все начнут разъезжаться, а кто-то и на сегодня приказал кареты готовить.

– Жалко, я совсем домой не хочу, – выдохнула Надия. – Еще бы пару денечков…

В моей душе возникли двоякие чувства. С одной стороны, я очень соскучилась по дому, по Токи. А с другой, я словно здесь иную жизнь начала. Эта поездка разделила все на «до» и «после»…

Нет, опять себе лгу. Не поездка, а встреча.

Одна встреча в трактире.

Одно столкновение, взгляд…

Я не представляла, как вернусь к прежней жизни, в которой не будет Хэйла.

И эта мысль вызывала в голове легкую панику.

Поднявшись, взглянула на родителей. Обняв маму, отец тыкал пальцем на арену и что-то ей рассказывал. Она улыбалась, наблюдая за поединком на ножах. Местные воины и простые крестьяне сражались не на шутку, ведь за каждую победу, да что там, даже поражение, им полагалось вознаграждение.

Все же орин Сэтт очень хороший хозяин, раз назначил такие утешительные призы. Добрый.

Не понимаю, почему мы раньше к нему в гости не ездили. У меня, оказывается, все эти годы был такой чудесный дядюшка, а я и не знала.

– Думаю, стоит уйти и приготовиться к обеду, – хмыкнула я, – а потом можно погулять по саду…

– А лучше побродить в зеленом лабиринте, – предложила свой вариант Надия. – Там очень интересно, особенно когда в первый раз.

– Годится, – согласилась я.

– И мне можно? – Маника с надеждой смотрела на меня.

– Конечно, скажи уже всем, что увольняешься. Я вечером непременно с мамой поговорю.

– И мне с дядей нужно побеседовать, – шепнула Надия. – Смелости бы набраться. Другого шанса долго не представится. Надо, пока Хэйл здесь. Он поможет, если тетка вмешается. А она непременно влезет. Вцепится в ухо дяди и убедит его, что это все мои капризы и не от большого ума я к нему с жалобами прибежала…

Вздохнув, девушки поднялись вслед за мной. Мы прошли вдоль невысоких скамеек и направились в сторону дома…

* * *

Переодевшись в простое платье, я неспешно спустилась к обеду. Все уже собрались, и сегодня с нами за стол сели и мои родители. Ну хоть один обед вместе.

Улыбнувшись им, уже по привычке села напротив Хэйла. Он поднял на меня взгляд своих серых, как грозовое небо, очей и обиженно нахмурился. Я вопросительно приподняла бровь. Не припомню, где уже успела что натворить.

– Ты пропустила момент оглашения победителей, – подсказал мне Ульви.

– Да я и так поняла, что это Хэйл и ты, – оправдываясь, пролепетала, глядя на генерала. – Ваши поединки доставили мне большое удовольствие, а смотреть и дальше, как мутузят друг друга дубинками, неинтересно. Все, что было для меня важным, – я увидела.

Хэйл услышал мои слова и усмехнулся, складочка на его лбу разгладилась.

«Ну точно ради меня он там старался! – шепнул мне довольно внутренний голосок. – Соперников укладывал одного за другим, чтобы оценила».

– Я хоть и пропустила почти все, но сына на арене увидела, – негромко пожаловалась мама, сидящая от меня через брата и отца. – А то все комната и сад.

– Если тебя это сделает счастливой, то я поставлю в нашей гостиной чучело и буду унижать его клинками каждое утро, – отшутился Ульви.

Мама закатила глаза и чуть сдвинулась в сторону, чтобы не мешать Манике ставить на стол тарелку с жареными овощами.

– Какая прелесть! – тут же воскликнула она, рассмотрев угощение. – С утра просто мечтала съесть хоть немного перчика!

– Мама, ты же его не любишь! – Я с выпученными глазами наблюдала, как она принялась нагребать в свою тарелку то, что вообще-то принесли мне.

– Я? Да кто тебе такое сказал! – возмутилась она, ополовинив блюдо.

– Мы всегда покупали и готовили их только ради меня! – Хлопнув ресницами, я с повторным удивлением убедилась, что она действительно ест овощи.

Да как?! Она их терпеть никогда не могла. Разве что морковь да лук в подливе. Ну салат со свежей капустой, и все.

– Вкусы меняются, доченька. – Мама, пожав плечами, умяла сочный толстый перчик.

– С чего это? – Я перевела взгляд на отца.

– Потом, доченька, – мягко приструнил меня папа. – Пусть мама ест, что желает. И побольше.

– Вы беременны, что ли?! – подала голос грымза, сидящая напротив. – В таком возрасте!!! Что за стыд! Что люди подумают?!

Я побледнела. Отец замер с ложкой в руках. Ульви схватился за край стола и так сжал ладони, что костяшки пальцев побелели.

– Тетя, нельзя так, – пропищала вдруг осмелевшая Надия. – Ора Халима в самом расцвете сил. О каком возрасте здесь говорить?

– А ты молчи! – рявкнула на нее Гюмзу. – И вообще, Сэтт, у нас был уговор! Я приехала сюда выдать свою подопечную за твоего сына. И я требую, чтобы ты сейчас же объяснился, почему Хэйл предпочел ей какую-то магичку, приживалку у твоего брата. И не нужно мне рассказывать, что она истинная. Это смешно! Нелепо! Истинная у Хэйла была и сгинула в небытие. Или вы решили, что эта девка лучше Надии? Я требую…

– Я тоже требую! – Отец подскочил и, не заметив за своей спиной замершую с очередным подносом Манику, толкнул ее в сторону Ульви. – Требую, чтобы вы закрыли свой рот!

Тарелка с жаренными на открытом огне перепелами с глухим грохотом упала на пол, а бедная служанка приземлилась на колени моего брата.

Все замерли и почему-то взглянули на орина Сэтта. Шумно втянув в себя воздух, он медленно поднялся.

В помещении повисло тяжелое, даже гнетущее молчание. На наш стол смотрели все. Кто-то с некой брезгливостью, кто-то с осуждением, но большинство все же с интересом, в ожидании свежей сплетни. И это жутко раздражало. Я поймала на себе взгляд Льюиса, холодный, прищуренный, не по возрасту мудрый. Кивнув мне, он уставился на Гюмзу. Нехорошо так. Рядом с ним сидел Бран. Северянин, казалось, почернел лицом, озлобился. Никакой мягкости в его облике не осталось. Все внимание мужчины было сосредоточено на Надии. Девушка, втянув голову в плечи, замерла и с ужасом ждала развязки этого мерзкого скандала.

– Гюмзу, – наконец подал голос дядя Сэтт, – похоже, тебе придется уехать много быстрее, чем остальным. Если быть совсем уж конкретным, то сейчас. Немедленно! Я терпел. Долго. Закрывал глаза на все. Я разговаривал с тобой. Просил. Порой даже умолял. Я дал тебе возможность познать радость материнства. Содержал тебя и Надию, все надеялся, что ребенок сгладит твой характер. Но нет. Ты преступила грань моего терпения, оскорбив жену моего брата и избранную и будущую жену сына.

– Что?! – Гюмзу растянула губы в мерзком оскале, чем напомнила крысу. – Да я растила эту девчонку – бастарда – только потому, что знала: она станет наследницей и женой твоего хамоватого сынка. Думаешь, мне приятно было осознавать, что на мои плечи скинули плод падения даже не родной сестрицы. Результат ее гуляний. Только моя безупречная репутация спасала ситуацию. А теперь вы заявляете, что появилась какая-то там новая избранная. Бред! Ложь! Да она простая доступная девчонка, что повертела задом перед твоим развязным сынком. Совратила и окрутила. Ему действительно всю голову о подводные камни отбило, раз не видит, кто перед ним. Надия должна стать его женой и родить достойного полноценного дракона, а не помесь с этой безродной рыжей шавкой…

Возможно, она еще не все сказала, но договорить ей не дали. Хэйл резко встал, развернулся и схватил тетку за руку. Сильно, потому как она скривилась и дернулась.

– Закрой наконец свой грязный рот! – Его грозный окрик пролетел через всю столовую. – Отец зря терпел твой мерзкий характер столько лет. Но я не он! Вылетишь из поместья в считаные минуты и если еще раз покажешься мне на глаза – пожалеешь. А если узнаю, что отец продолжает тебя содержать, – будет скандал. Хватит быть приживалкой при нашей семье. Хорошо устроилась!

– Да как ты смеешь, мальчишка! – Она все еще пыталась сохранить лицо.

Хотя, по мне, уж лучше бы действительно извинилась и сберегла хоть крохи достоинства. Ведь не могла не понимать: на нас таращились все. Но вот дела, вела себя отвратительно эта змея, а краснела я.

– Мальчишка?! – Хэйл приподнял бровь. – Какая же ты все-таки пиявка. Но хватит, слишком долго отец потакал тебе. Конечно, его можно понять – ты единоутробная сестра моей матери. Так и не смей позорить ее память. Считаешь, если отец виноват в ее смерти, так можно теперь наглеть? Давить на его рану, топтаться на ней, не давая зажить?! Ошибаешься! Чтобы я тебя больше не видел в этом поместье. Пошла вон. Немедленно!

Гюмзу открыла рот, но смолчала. Ее глаза, устремленные на меня, пылали бешенством. О, ей явно было что еще сказать, но, наверное, сработало чувство самосохранения. Такому Хэйлу и я бы перечить не стала. Деликатность явно не была его сильной стороной, она скорее напрочь отсутствовала в его характере. Пройдясь по нам тяжелым взглядом, мерзкая хабалка вырвала руку из захвата и, высокомерно задрав подбородок, прошипела:

– Еще приползете обратно, когда поймете – эта… – кивок на меня, – ничего путевого не выродит. Поганая кровь! Да она даже не лера, так… грязь придорожная.

– Да замолчи ты! – рявкнул взбешенный дядя Сэтт. – Хватит, наговорила уже от души. Уезжай и не появляйся. Сама себе виновата, да и я хорош. Нечего было потакать тебе. До добра не довело.

Фыркнув, Гюмзу схватила Надию за плечо и, резко подняв на ноги, потащила за собой. Я даже понять ничего не успела, как ее уже волокли между столами.

– Нет! – вскрикнула девушка, сообразив, что ее уводят. – Дядя, пожалуйста, можно мне остаться? Я прошу… Дядя… Хэйл…

В этот момент у меня глаза увлажнились. Это ведь несправедливо. Сжав в руке ложку, взглянула на своего генерала. Он сделал было шаг к ней, но остановился. На пути сумасшедшей грымзы встал совсем другой мужчина.

Бран! Северянин вид имел зверский. На его лице четко проступали бледно-голубые чешуйки, прямо говоря – перед нами ледяной дракон. Его холодные глаза вымораживали.

– Вы ведете себя просто отвратительно, ора, – процедил мужчина, не скрывая своего отвращения. – Лучше вам покинуть это помещение в гордом одиночестве. Вашу, как вы выразились, подопечную я забираю себе. Дальнейшая ее судьба вас уже не касается.

Он легко отодрал от нее Надию и ловко завел за свою спину.

– Да как ты смеешь! – Гюмзу засопела как запыхавшаяся лошадь. – Она моя…

– Нет, – он усмехнулся, – она своя собственная, а также моя, если пожелает этого. Но точно не ваша. И еще, боюсь, вас я в свою семью не позову. Вам будут не рады, и приглашений посетить нас вы не получите. Будьте в этом уверены. Надия была для вас обузой? Так я избавляю вас от нее.

– Что?!

– У вас плохо со слухом? – столь же холодно поинтересовался Бран. – Права ухаживать за Надией у орина Сэтта я уже попросил, и мне дали положительный ответ. Вы же можете нас покинуть, не держим.

В этот момент из-за его спины выглянула немного ошарашенная Надия и уставилась огромными глазами на мужчину. Он, не обращая на нее внимания, молча буравил взглядом грымзу и ждал ее полного повиновения.

М-да, и не скажешь, кто жестче. Этот блондин или мой генерал.

Ледяной дракон явно серебряному не уступал.

Не знаю, чего я ожидала от Гюмзу… Наверное, что она сейчас гордо развернется и уйдет. Или просто вылетит из столовой, унося за собой уязвленное самолюбие. Но нет… Она, словно курица в боевой стойке, замерла перед Браном и сдаваться не желала. Что ею двигало? Что творилось в ее голове? Не скажу, что я такой уж хороший знаток людских душ, но, похоже, эта женщина настолько уверовала в свою нужность, исключительность и непогрешимость, что окончательно потеряла все берега и грани дозволенного.

– Надия, – зашипела она, – будет делать то…

– …что скажу я, – перебил ее ледяной дракон. – Вернее, попрошу. У нас женщинам в семье не приказывают. Но поспорь со мной, ора, и я твою репутацию, которая и так держится на волоске, вмиг развею по ветру.

Надия, притихшая за спиной мужчины, услышав это, как-то встрепенулась и снова выглянула. Сдается мне, ситуация ее более чем устраивала. И неважно ей было сейчас, что все таращатся и она в центре скандала. Свое заветное она получила. Мужчина ее мечты! Мне вспомнилось это утро и тот бедный шелковый платочек в руках Надии. Сердце ее не обмануло. Верно указало на нужного дракона. Улыбнувшись, я украдкой взглянула на своего взбешенного генерала. Хэйл, прищурившись, внимательно наблюдал за происходящим.

Ему явно было не все равно. Судьба Надии – девочки, опекаемой его отцом, – волновала. И это подкупало. Неправду про него говорили. Не кусок он льда и никогда им не был.

Вздохнув, снова уставилась вперед. Туда, где сейчас творилось жуткое безобразие, центром которого в кои-то веки была не я.

– Мы вас не держим, ора, – нарушил затянувшееся молчание Бран. – Вы можете нас покинуть.

– Да кто ты такой? – Женщину мелко затрясло. – Надия слишком слаба как драконесса, чтобы признать пару. Ее кровь – вода. Бесхребетная слабачка. Дурочка! Она должна была стать хозяйкой всего здесь. Всего поместья, виноградников… Это обязано было отойти нам. Мне! Откуда вы все взялись! Откуда!!!

Она выплевывала слова не думая. Говорила в состоянии аффекта. Хозяйка! Ясно, приехала с мыслью, что завладеет всем. Что ее подопечная, которую она скрутила в бараний рог, и слова поперек не скажет. У Хэйла ведь свои земли, и жена ему не нужна. Бросил бы здесь, грымзе на радость. А тут на ее голову и я, и Бран… М-да… Испортили мы тетке все планы на счастливое будущее. Прямо потоптались на них. Неудивительно, что у нее крыша-то набок и съехала. Еще бы, такой удар!

– Кто я? Тот, кто знает, кто вы есть. – Бран мрачно хмыкнул. – Вы назвали мою женщину бастардом. Зря! Этого я вам не спущу. А разве вы сами не рождены от… Напомните, кем был тот маг, что оставил вашу матушку на сносях? Вам ведь поэтому Надию отдали? Наивно подумали: вы-то уж наверняка знаете, как тяжело жить с таким происхождением. Кто, как не вы, сможете поддержать ее во взрослении. А что же сделали вы? Ее сломали! Ненавидите магов? Так именно их кровь течет в ваших жилах. Не вам судить о чистоте крови моей женщины! – Бран ударил словами жестко, даже жестоко, вмиг вытряхнув все грязное белье этой хамки на всеобщее обозрение.

Кажется, его фраза «Развею вашу репутацию по ветру» пустой угрозой не была.

В этот момент я даже не знала, одобряю ли. С одной стороны – некрасиво, но с другой – Гюмзу получила то, что заслужила. Ведь она всего несколько минут назад так же мешала с грязью и меня, и мою маму, и бедную Надию. Так чего же теперь ее жалеть? Не за что!

– Это ложь! – выпалила Гюмзу, ее лицо залила краска. – Ты клевещешь, мальчишка!

– Мой дед забрал вас из рыбацкой деревушки, помните? Забрал по просьбе главы вашей семьи. Я внешностью в него. – Глаза Брана недобро вспыхнули голубым огоньком. – Вас и сестру. И я не понимаю вашей ненависти к тем, кто помог выжить после смерти родителей. Но склоняюсь к тому, что дурная кровь дала о себе знать и вы просто больны на голову. Увы, бывает и такое…

– Моя сестра и я – чистокровные драконы! – прошипела Гюмзу, ее перекошенное от злобы лицо пошло красными пятнами.

Но Бран лишь покачал головой. А для меня откровений показалось уж слишком много на один обед.

– Сэтт, – Гюмзу резко обернулась на наш стол, – что этот паршивец смеет говорить!

– Правду, – устало выдохнул дядюшка. – Моя жена была чистокровной драконессой, но ты нет. И ты сама начала весь этот скандал. Пожинай плоды. Бран вправе защищать ту, что назвал своей. И не мне лгать в твою защиту. Я дал согласие на его ухаживание за Надией сегодня утром. Дальше решает только она.

– Не сказав мне! – Грымзу трясло. – Как ты посмел!

– А я не обязан перед тобой отчитываться, Гюмзу. – Орин устало оперся руками о столешницу. – Я ее опекун. И если Бран почувствовал в ней пару, то не мне ему мешать. И не стоило тебе оскорблять Надию и называть ее прилюдно бастардом. Это было слишком. Девочка действительно повторила твою судьбу, и не тебе тыкать в нее пальцем. Твоя ненависть ко всем магам из-за родного отца, оставившего тебя, мне ясна, но девочка ни при чем. И хватит уже об этом. Бран в своем праве, он нашел пару и отстаивает ее честь. Тебе пора. Лучше уезжай.

– Вы все пожалеете! – прорычала Гюмзу и понеслась на выход.

Народ вокруг зашушукался. Эти глумливые улыбки, блеск в глазах в ожидании долгих обсуждений. Осуждений. Эх… Я тяжело вздохнула.

– Да уж, позору не оберемся, – верно понял мои мысли дядя Сэтт. – Еще долго сплетни гулять будут.

– Айла моя истинная, – проворчал Хэйл. – Я не называл Надию невестой никогда! Какие тут могут быть сплетни? А ты, отец, прекращай действовать за моей спиной. Еще ни разу ни к чему хорошему это не привело. Говорил тебе – забирай Надию. А ты заладил, что ей мать нужна. Что девочку женщина растить должна. Дождались… вырастила!

– Хотя, если подумать, здесь все свои, – словно успокаивая себя, шепнул дядя. – Как ни крути, а родня или близкие. Тот же Бран – сынок моего лучшего друга, считай брата. Поболтают да успокоятся.

Я с сомнением взглянула на народ вокруг. Да чего уже переживать?

Бран проследил за тем, как удалилась эта сварливая хамка с языком как у змеи, прищурился и выдернул Надию из-за своей спины. Усмехнувшись, взглянул на нее сверху вниз, да так, что даже я покраснела.

Ох, зря она платок сегодня не пошла вязать ему на руку. Глядишь, сейчас бы не в центре скандала была, а на простынях с браслетом.

Хихикнув, я вмиг сделала серьезное лицо.

Просто Бран повел свое обретенное сокровище к нашему столу, и мое веселье явно будет неуместно.

Усадив свое обретенное сокровище на стул, Бран занял место покинувшей нас оры Гюмзу. Окинув всех взглядом, ледяной дракон повернулся к дядюшке и задал вопрос, ответ на который и так был очевиден всем, но приличия все же соблюдать нужно:

– Отдаете мне Надию?

– У нее спрашивай, сынок. – Орин Сэтт сел и отодвинул от себя тарелку. – Как же я устал от всего. Но хоть сын обрел свое счастье – большего мне и не надо.

– Еще не обрел… В процессе, – как-то даже зло процедил Хэйл и вернулся на свое место. – Похоже, уже все меня обскакали в этом деле, один я топчусь у запертых дверей.

Я нахмурилась, его слова меня задели. Словно выговор получила. Задрав подбородок, отвернулась. А нечего мне на совесть давить!

– А я еще разрешения тебе, племянник, ни на что не давал, – проворчал отец и, судя по звуку царапающих пол ножек стула, наконец-то снова сел за стол.

– А я и просить не стану, – рыкнул мой дракон и зыркнул на меня.

Столько обиды затаилось в его хмурых серых очах. На мгновение в них вспыхнул лиловый огонек и погас.

Поджав губы, я смолчала.

Над столом повисла неловкая тягостная тишина.

– Ну что же, славно. – Бран откинулся на спинку стула. – Все вышло куда лучше, чем я рассчитывал. Даже обидно немного, такой коварный план по ухаживаниям составил, а выходит – уже и не нужно.

– Чего это не нужно! – возмутилась я. – Очень даже нужно, или, по-вашему, Надия не заслуживает, чтобы за ней приударили?! Сказали «моя» – и все? Дело сделано?

– Хм… Цветы, сладости, прогулки, сад под луной… – Бран почесал подбородок. – Да, план слишком хорош, чтобы про него забыть. – В его холодных голубых глазах вспыхнул озорной огонек. – Вы правы, Айла, моя девочка заслуживает всего этого.

– Когда только успели Надию заприметить? – шепнула я, избегая жгучего взгляда генерала.

Он внимательно слушал Брана и, кажется, тихо кипел то ли от злости, то ли от зависти. А может, от всего сразу.

– О, когда успел? – хмыкнул ледяной дракон. – С вашей помощью, ора Айла. Если бы вы не старались упорно найти невесту своему брату, то я не стал бы наблюдать за вами. И, скорее всего, не обратил внимания на ту тихую и скромную девушку, которую вы так старательно сводили с Ульви. Но меня заинтриговала ваша с братом игра. И чем дольше я наблюдал, тем четче понимал: там уводят мое.

Подняв руку, Бран схватил спинку стула Надии и притянул молчаливую, но счастливую донельзя девушку к себе.

– А свое я никогда не упущу, ора. Оставалось только дождаться, пока вы ослабите бдительность, и увести красавицу из-под вашего носа. Разделаться с ее тираншей-опекуншей и влюбить в себя. Последнее еще предстоит, но я в себе уверен. – Он тихо засмеялся и обнял свою уже точно невесту. – Но я вижу, успех вы все же возымели, хотя и не там, где планировалось. – Он кивнул на Ульви.

Хмыкнув, я повернулась к брату и приподняла бровь. Он все так же сидел на своем месте и держал на коленях странно притихшую Манику. Взгляд брата скользил по ее лицу. Ульви что-то шепнул на ушко девушке, она покраснела и смутилась. Он улыбнулся, поднял руку и погладил костяшками пальцев ее щеку. Так нежно. Казалось, брат даже не дышал в этот момент. В его глазах было столько восхищения… Моргнув, я открыла рот, но смолчала. Ульви был буквально поглощен той, что держал в своих объятиях, но даже не это показалось мне странным, а его выражение лица, какое-то ошалело-счастливое.

Эм…

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять. Но когда до меня дошло… Это что получается?! Маника!

Она столько говорила о моем брате, так восхищалась им. Да что там, глаз отвести не могла. А я… Вот слепая! Но ведь она магичка, а мы не чувствуем… Я запнулась на этой мысли и подняла взгляд на Хэйла.

Нет, неправда.

Все мы ощущаем так же остро, как и драконы.

И она почувствовала, только вот я не поняла.

Счастье Ульви все это время было так близко.

– Вот я дура! – не смогла сдержать эмоций, они просто переполняли душу. – Она же говорила, что без ума от тебя. Что и смотреть ни на кого больше не хочет. Какая же я слепая!

– Без ума, говоришь, – довольно усмехнулся брат, Маника же залилась такой густой краской, что на рака стала похожа. – Это хорошо, что на других не смотрит, а то я ревнив.

– Сынок, – выдохнула мама, – эта девушка…

– Да, это она, – кивнул Ульви. – Я уже видел ее в комнате у Айлы. Заприметил, но все не мог дождаться, когда же она в мою комнату придет. Уже собирался выловить где-нибудь в коридоре. Не пришлось, сама в мои руки упала, да так удачно. Но, мама, я все еще помню, ты смолчала о том, что нас в семье скоро станет больше. Я сейчас о твоем странном недомогании.

– Мы не были уверены, – пролепетала она. – Да и… в возрасте я.

– Это не оправдание, мама. – Ульви наконец оторвал взгляд от Маники и повернулся к ней. – Ты умолчала о таком важном событии, так что считай – мы с Айлой обижены этим фактом. Вы радовались без нас. Нехорошо так! Мы ведь действительно переживали, особенно сестра.

– Прости, родной, – извиняясь пробормотала мама, – но это случилось так внезапно… Я не знала, как вы отнесетесь к моему… кхм… положению.

– А как мы должны отнестись? – Он склонил голову набок. – Порадоваться разве что.

– Возраст, Ульви…

– Прекрасный возраст, мама, – перебил он ее. – Замечательный просто. А не напомнишь, где мой брачный браслет?

Он растянул губы в такой предвкушающей улыбке, что Маника замерла и как-то настороженно втянула голову в плечи. Кажется, до нее наконец дошло, почему ее так крепко держат в объятиях и что уже не выпустят.

Глава 26

Гости отъезжали. Во внутреннем дворе выстраивались кареты, слуги носились с дорожными сундуками и корзинами. Вокруг царила страшная суматоха. Те, кому предстояла дальняя дорога, толпились на крылечке и пытались, видимо, наговориться впрок. А тема была, и весьма горяченькая. Да, во всех углах дома нашей семье тщательно перемывали кости. Шушукались, шептались…

Я злилась. Но остальным до этого не было никакого дела.

Отец с дядей Сэттом скрылись в его кабинете. Что-то там обсуждали, наверное, заявление Хэйла. Просить разрешения на брак со мной он не собирался, и папу это страшно задело. Уж я-то знала его характер. Он так просто это не оставит. Мама, счастливая, что Ульви нашел свою избранную, куда-то утащила ошалевшую от всего Манику.

Следом умчался и брат.

А я…

Осталась не у дел.

Хэйл после всего случившегося в столовой тоже поднялся злой и удалился. Куда – не сказал, просто промаршировал на выход и ни разу не обернулся. Гневался, а может, и обижался… Я чувствовала вину, но не понимала за что. И радостно на душе было, и так одиноко. Побродив по дому, поднялась в свою комнату и закрылась там. Подальше от сплетен, от неясной тоски и страха, что змеей окутывал душу.

Постучали. Встрепенувшись, я подлетела к двери, но за ней оказался всего лишь управляющий. Ави Марло держал в руках поднос, на котором дымилась кружка с ягодным чаем, а рядом стояла розетка с вишневым вареньем.

– Подумал, что немного сладкого вам не повредит, – объяснил он свой приход. – Ужин сегодня будет поздний и скромный. Почти все нас покинули. Могу принести вам сюда. Как насчет вкуснейшей, тушенной в горшочке капусты с картофелем и морковью? А также нарезки из свежих овощей.

– И виноград? – Я не смогла сдержать улыбку. Этот мужчина располагал к себе и казался таким внимательным и заботливым.

– Конечно, ора! Я с утра отобрал для вас самые богатые грозди.

– Спасибо! – Я пропустила управляющего в комнату. Оставив варенье и чай, он пожелал мне приятного дня и вышел.

Я снова осталась одна…

Промаявшись весь вечер, не пошла на ужин. Горшочек с недоеденной капустой сиротливо стоял на столе. Рядом и деревянная широкая тарелка с зеленым виноградом. Сладким. Но даже его мне не хотелось. Что-то тревожило сердце, терзало. Словно предчувствие надвигающейся беды. Такое нелепое чувство, но все же…

Оно не оставляло меня… Я пыталась оправдать его мыслями, что просто завидую счастью брата. Боюсь сказать Хэйлу «да» и разрушить те баррикады, что отделяли нас друг от друга. Что меня смутила та скорость, с которой Надия приняла Брана…

Но все это были отговорки… Меня мучило нечто иное, только я еще не поняла что…

Пройдясь по комнате, вытащила куртку Хэйла и накинула на плечи. Зачем? Да просто захотелось… Подняв ворот, вдохнула хорошо различимый приятный мужской запах и потерлась щекой о пушистый мех. Стало немного легче. Постояв так немного, я все же распахнула дверь и вышла на террасу.

До меня тут же долетели трели птиц и шелест свежего ветра, запутавшегося в кронах деревьев.

– Я думал, ты с братом.

За спиной хлопнула дверь, но я не обернулась.

– Меня все бросили, даже обидно, – пожаловалась я, внутренне замерев.

Шаги приближались.

– Почему же бросили, огонек? – Хэйл остановился за моей спиной. – Ульви нашел свое счастье, а ты не с ним. Почему?

В ответ лишь пожала плечами. Сама не понимала почему. Просто ощущение одиночества давило.

– После обеда ты ушел и не обернулся, – пробормотала я невпопад.

– Выставил из дома Гюмзу, не позволив ей надавить на жалость отцу. – Ладони дракона легли на мои плечи. Чуть сдавив их, он притянул меня к себе, прижимая спиной к груди. – Он мягкотелый. А еще с Браном поговорил о Надии, она все же не чужая мне.

– И что он? – На мгновение во мне проснулось любопытство.

– Готовит браслет. – Голос Хэйла стал суше и напряженнее. – Мне вот тоже обидно. Все вокруг счастье свое обрели, один я, неприкаянный, все стучу в твои двери, пытаюсь забраться в окна, а крепость не дается.

Он все-таки завел разговор, которого я сейчас предпочла бы избежать.

Между нами повисла тяжелая тишина. Она давила как стена, нависая и прибивая к полу.

– Просто и Маника, и Надия жаждали найти своих суженых, – пробормотала я, не выдержав его тихого сопения.

– А ты нет? – Руки дракона отпустили мои плечи, но только чтобы обхватить целиком и заключить в крепкие объятия.

– Нет, – шепнула, зная, что ответ ему не понравится. – Потеряв однажды, очень сильно боялась вступить в эту реку второй раз. Это больно. Да и я столько лет ждала того, чей браслет надела ребенком. Это стало уже привычкой, а теперь мне страшно.

– Ты и страх? Верится с трудом, – усмехнулся генерал. Его дыхание разбилось о мой висок, согревая.

– И зря, Хэйл. У меня много страхов. Они терзают меня по ночам. Являют свою отвратительную морду даже днем.

– Принять мой браслет – это тоже ужасно для тебя, Айла?

– Принять – нет, потерять – да, – выдохнула, прикрыв глаза. Так хорошо было в его руках. Спокойно и правильно. – Еще и разговоры пойдут, сплетни, шушуканья. Гюмзу ведь права. Ты чистокровный дракон, я магичка без рода и племени, обогретая семьей твоего дяди. Разве я тебе пара?

– Хм… Большего бреда я и не слышал, – хмыкнул дракон. – Раз обе части моей души выбрали тебя, значит, ты идеальна.

– Это только слова, реальность иная…

– Айла, твой брат обрел свою душу в девчонке-служанке. Магичке. Насколько я помню, ее отец – местный выпивоха и лоботряс. Выходит, и она не годится в невесты? Она испортит своей поганой кровью твоих племянников и будет служить источником презрения к вашей семье?

– Что ты такое говоришь, Хэйл! – мгновенно вспыхнула я. – Маника – чудо какая милая, сообразительная, трудолюбивая девушка! Она идеальна для Ульви. Она…

– …ничем не отличается от тебя. Так почему же брату можно любить простую девочку-магичку, а мне нет? Почему мне отказывают в счастье? Выходит, дело не в ней и не в тебе, а во мне! Я чем-то недостоин!

– Ты все вывернул наизнанку, Хэйл, – простонала, сжимая его запястья.

– Нет, – рыкнул он, – я всего лишь обнажил суть проблемы. Я недостоин тебя, поэтому ты раз за разом говоришь мне «нет».

– Да я ведь сказала тебе «да». Не дави, дракон! – взвыла я. – Я тебе чего только не позволила! Осталось только браслет принять. Ты уже и матери моей сказал, что я твоя. И отцу. Разве я возражала? Что же ты сейчас так прешь на меня и пытаешься упрекнуть в чем-то!

Выпалила и сдулась.

За спиной послышался глубокий вдох и выдох. Тяжелый подбородок мужчины опустился на мою макушку.

– Прости, – тихо шепнул он. – Я перегнул. У нас с тобой все хорошо, Айла. Просто не так стремительно, как хотелось бы. Это моя зависть взыграла. Но знаешь, я так и не пригласил тебя в этот сад. Да и так… погулять вдвоем, только ты и я.

– Я была занята Ульви… – словно извиняясь, выдохнула я и взглянула на клумбы с цветами, которые все еще можно было различить в полумраке.

– Но теперь у него все отлично. Может, все же свидание, огонек?

– Уже почти стемнело, – неуверенно шепнула я.

– Ну и что? Неужели тебя это остановит?

Я пожала плечами и, подняв руки, обняла его за шею.

– Мы вроде столько говорили, Айла, а я так мало узнал о тебе. Может, полетаем? Только ты и я…

Не дожидаясь ответа, Хэйл отошел от меня на несколько шагов. Я и понять ничего не успела. Все внимание было сосредоточено на его лице. Глаза моего генерала горели ярким лиловым пламенем. Зрачок запульсировал и вытянулся в тонкую линию.

– Я устал ждать тебя, Айла, – шепнул он одними губами. – Любить тебя издалека… Мечтать прикоснуться. Видеть во снах и просыпаться в пустой постели. Понимать, что ты так близко, за стеной, но не иметь возможности видеть, как ты спишь, слышать твое дыхание. Я устал ждать и надеяться. Мы хотим быть с тобой, любить и чувствовать твою любовь.

– Мы? – тихо произнесла я.

Он кивнул и улыбнулся.

– Мы, Айла… – Террасу охватило яркое магическое свечение.

Мгновение, и передо мной уже стоял огромный серебряный дракон.

Грозный. Широкий гребень на голове, увенчанной двумя витыми рогами. Крупная чешуя светилась, отражая последние лучи заходящего солнца. Мощные лапы с острыми когтями. Хвост с тремя длинными плоскими шипами. Зверь был столь пугающим, что у меня дыхание перехватило.

Суровый, огромный…

Он дыхнул, и из широких ноздрей повалил черный дым.

Взглянув на его морду, я сглотнула. Страшно. Тут, даже если не знаешь, что перед тобой генерал императорской армии, деру дашь с перепугу. Я легко могла представить, какую панику его появление наводило на поле боя. Вот теперь поверила, что этот дракон не знает поражения.

«Боишься?!» – возникло в моей голове.

– Ну… – Я окончательно смутилась. – Есть немного…

Ой, врала… Какое там немного, да у меня душа в пятки уходила.

«И правильно-о-о… – Дракон шагнул ко мне и, склонив огромную голову, коснулся носом моего плеча. – Погладишь – подобрею».

Закашлявшись, я робко подняла руку и провела подушечками пальцев по чешуйкам на этой грозной морде. Он фыркнул, снова появился темно-серый дымок.

«Ну кто так гладит…» – вновь раздалось недовольное в моей голове.

Набравшись смелости, я обняла наглеца и прошлась ладонью по мощной шее.

Дракон заурчал, как кот… Это оказалось столь неожиданным, что я замерла. Приятный звук нарастал.

«Не останавливайся, женщина, – заворчал ящер. – Погладь!»

Засмеявшись, я осмелела и принялась вовсю тискать его серебряную тушу. А он разве что на спину не опрокинулся, чтобы дать мне допуск к своим бокам.

Определенно зверь Хэйла пришелся мне по душе.

– А как же летать? – призвала я его к ответственности, наблюдая, как он виляет мощным хвостом и чуть ли не крушит парапеты террасы.

«Можно и полетать», – лениво протянул дракон и не сдвинулся с места.

– И? – Усмехнувшись, я забралась под его лапу.

Он медленно приподнял голову и заурчал громче. Вот же… И это грозный генерал? И вот он наводил ужас на врагов? Любитель обнимашек!

«Почеши еще немного шею», – фыркнул этот лежебока.

– Ты обещал полет! Я тебе дубиной под хвостом почешу, – грозно произнесла я. – Где свидание?

«Вредный огонек!»

Дракон поднялся и, резко сграбастав меня в передние лапы, расправил могучие крылья. Даже на них виднелись острые шипы. Длинные, устрашающие.

– Только дом не разрушь, – шепнула я, разглядывая его во всей красе.

«Выстоит…» – раздалось в ответ.

Взмах крыльев, и пол под моими ногами исчез. Дракон устремился в небо, унося меня с собой…

Холодный ветер ударил в лицо. Вздрогнув, я легким пассом согрела вокруг нас воздух. Стало намного теплее. Дракон одобрительно фыркнул и закружил над садом.

В окнах тут же появились любопытствующие кумушки. Зашушукались, зашептались. Не все разъехались, змеюки.

«Лучше нам к реке», – недовольно заворчал в моей голове дракон.

И я была с ним полностью согласна.

Грозно рыкнув, он поднялся выше к облакам и устремился на восток в сторону прудов.

Солнце село. Резко стало темнеть. Немного побаиваясь, я вцепилась в лапы генерала.

«Не бойся, огонек. Я тебя больше никогда не упущу. Моя!»

Улыбнувшись, я немного ослабила хватку. Знала, он не допустит, чтобы со мной случилась беда.

Вдалеке за лесом показалась темнеющая синяя лента реки.

Она стремительно приближалась. Найдя на высоком утесе чистую от деревьев полянку, дракон опустился на нее и бережно поставил меня на ноги.

– Устал? – Я приподняла бровь.

«Нет, моя хор-р-р-ошая, – произнес он с рычащими нотками. – Почеши шейку!»

Эта туша свалилась на бок и вытянула шею, устроив морду у самых моих ног.

Ну и что мне оставалось делать? Усевшись на его лапу, погладила, где сказали. И снова довольное урчание.

Ой, а кто здесь грозный и суровый?! Вот этот вот чешуйчатый драконокотяра?

– А ты точно генерал? – хмыкнула я. – Что-то как-то недотягиваешь.

Ящер приоткрыл один глаз.

«Сомневаешься в моей мощи, женщина?» – А в голосе столько неподдельной обиды.

– Ну, есть немного. – Я поиграла бровями. – Ты такой лапочка… Наверное, тебе в плен сдавались, чтобы не расстроить чешуйчатую милашку.

«М-м-м, не заблуждайся на мой счет, огонек».

Он приподнял голову и, разинув пасть, выпустил огромную струю черного пламени. Небольшого ельника рядом с нами просто не стало. Деревья, трава, кустарник – все осыпалось пеплом.

– Не делай так больше, – выдохнула я, ошалев от произошедшего. – Это что за магия такая?

«Смерти. – Дракон снова развалился на земле. – Черная магия. Она вытягивает жизнь и уничтожает все, до чего может дотянуться. Я могу даже чужую силу пожрать, если кто-то неосторожно явит ее мне. Но ты перестала меня гладить, женщина. Бочок почеши слева под лапой».

– Грозный, значит! – хмыкнула я, но все же опустила руку, куда сказали, и принялась его натурально щекотать.

«Смертельно опасный, огонек. – Скромностью ящер не обладал. – Один из лучших генералов императора».

– Один из или лучший? – уточнила я.

«Генералы не сражаются друг с другом. – Он обхватил меня лапой и усадил на свое толстенькое пузо. – Откуда же нам знать, кто из нас лучший».

– Ладно, поверю. – Оказавшись на нем верхом, я слегка оробела.

«Ты все еще сомневаешься во мне, женщина?» – обиженно пробухтел он.

– О нет! – Я покачала головой и проказливо усмехнулась: – Конечно, ты лучший.

«Так-то. – Он выдохнул, дымок тонкой струйкой взвился вверх. – А замуж за меня пойдешь?»

– Я подумаю, – уклончиво ответила, прищурившись.

«Это плохой ответ, огонек. – Мощные лапы ящера обхватили меня за талию. – Нам он не нравится».

– Нам? – не поняла я.

Дракона охватило яркое свечение. Огромная туша подо мной исчезла, но возник мужчина. Все так же обнимая меня за талию, он лежал на земле и пристально всматривался в мое лицо.

– Нам, Айла. – В его голосе не было мягкости. – Нам очень не нравится твой ответ. Мы ждем твоего «да».

Та расслабленность и беззаботность, что я ощущала рядом с драконом, исчезли мгновенно. Зато возникло странное напряжение и смущение. Волна жара прошлась по телу и сосредоточилась внизу живота.

Одно дело – дракон…

Но теперь я сидела верхом на мужчине. Упиралась руками в его грудь, обхватывала ногами мощные бедра. Во рту мгновенно пересохло. Мужчина понимал мое смущение, и оно приводило его в восторг.

Генерал улыбался.

Его сильные, огромные ладони как в тисках сжимали мои ягодицы, отчего я краснела еще больше. Попыталась слезть – не дал, лишь сместил руки ниже. Менее пикантным мое положение это не сделало.

Взгляд мужчины скользнул по моему телу. В его серых, как дождливое небо, очах разгорался обжигающий лиловый пожар. Магическое пламя рвалось наружу. Взор становился все тяжелее, с томной поволокой. Не выдержав, я стиснула бедра, дракон хмыкнул и нарочито медленно сдвинул меня ниже, усаживая на свой пах.

– Ты ведь скажешь мне «да», Айла? – В его голосе появилась хрипотца, от которой у меня мурашки вдоль позвоночника пробежали. – Ты отдашь мне себя? Всю, без остатка?

– А ты себя мне? – сболтнула и язык прикусила.

Что я несу?! В голове все превратилось в кашу. Близость этого дракона действовала на меня так, что я терялась и ничего не соображала.

– Забирай. – Он усмехнулся и, чуть сжимая, прошелся ладонями вверх по моим бедрам. – Всего! Можешь прямо сейчас, сопротивляться не буду. Делай со мной все, что тебе вздумается, огонек.

– Рискованное заявление, – шепнула я сухими губами.

– Это вряд ли. – Он тихо засмеялся. – Айла, не уходи от ответа. Ты станешь моей женой? Сегодня… Скажи мне «да» сейчас.

– Не дави… – Сжав от волнения ткань его рубашки, я тут же попыталась ее разгладить. Но ощутила твердость его мускулов, они перекатывались под руками.

– Давить? – Хэйл поймал мой взгляд. – Девочка, я пока спрашиваю, но если не дождусь нужного ответа, вот тогда начну давить и наглеть.

– Это как? – спросила я и снова прикусила язык.

– А это… – Уголки его губ приподнялись. – Ну, браслет на руку, тело в лапы – и к себе в берлогу. Запру тебя там в спальне и, пока твой отец будет тарабанить в наши двери, соблазню и заделаю тебе маленького дракончика.

– Хм… – Я подавилась воздухом. – Пугающие перспективы.

– Значит, сдавайся добровольно, к осаде я готов. Соблазнять буду грязно, Айла, и настойчиво.

В подтверждение своих слов он спустил меня еще ниже…

Ой… Мои глаза увеличились вдвое. Там подо мной что-то странное поднялось и запульсировало. Я хоть и была невинной, но все равно примерное представление имела, что так яростно рвется ко мне через ткань его штанов. Это… это… Закрыв глаза, даже про себя боялась сказать, что это. Но «это» все росло и росло, а я, сидя на нем сверху, краснела как рак.

Облизав губы, умоляюще взглянула на нахального дракона. Он улыбался так томно и чарующе. А ведь соблазнит, с него станется. Вот только сдаваться я еще не была готова.

Меня пугала такая игра. Казалось, если я приму браслет еще раз, то все обернется кошмаром.

Эта мысль немного охладила мой пыл.

– В твоих глазах появился страх. – Хэйл опасно прищурился. – Расскажешь?

Замерев, отвела взгляд. Смолчать? Уже глупо. Наши отношения зашли так далеко, что отрицать связь – бессмысленно.

– В ту ночь, когда я позволила ему надеть браслет на мою руку, он погиб, – шепнула одними губами.

– И ты боишься потерять вновь?

– Нет. – Покачала головой, поджав губы. – Я боюсь отпустить его.

– Потому что любишь? – Руки, сжимающие мое тело, стали вмиг тяжелее.

– Да и нет. – Слова давались мне нелегко. – Он призрак прошлого. Мальчишка, которого, скорее всего, и в живых нет. Но я все еще чувствую щемящую нежность, когда вспоминаю его. Все кажется, а вдруг он придет, а вдруг он жив и ищет меня… Наверное, это все же любовь.

– А меня? – В его голосе я уловила обиду. – Ты хоть немного любишь меня?

– Да, но по-иному. Это не то невинное чувство маленькой девочки. Он был для меня всем. Надеждой на светлое будущее, глотком счастья… Все, что было у меня хорошего в детстве, все связано только с ним. И мне страшно отпускать это. Ты же… Я испытываю к тебе то сильное чувство, что сжимает сердце, как в тисках, и не дает дышать.

Его ладони расслабились. Дракон выдохнул и улыбнулся. Мои слова пришлись ему по вкусу.

– Ты никогда не называешь его по имени, Айла. Только «он».

– Да, я вообще никогда не говорю ни с кем о нем, только вот с тобой. Эта часть моей души закрыта для всех. До тебя я не пускала туда никого.

Хэйл приподнялся и сел. С его лица исчезло все веселье, теперь он выглядел суровым и собранным.

Нахмурилась и я.

Попыталась встать на ноги, он отпустил. Препятствовать и удерживать не стал.

Пройдясь по небольшой полянке, поняла, что дальше держать все в себе смысла не имеет.

– Никто о нем не знает, Хэйл. Вернее, о нас. Лишь его отец, который и оставил меня умирать на крыльце горящего дома. Он сорвал с моей руки браслет и просто ушел. А я осталась умирать… Та ночь до сих пор преследует во снах. Я запретила себе произносить его имя, говорить хоть с кем-нибудь о том, что когда-то меня называли любимой и избранной. Это больно. Это смешивает меня с грязью. Я была настолько нежеланна для его семьи, что меня предпочли просто убить. Точнее, оставить умирать как бездомную собаку.

– Оставил умирать? – Хэйл вскочил на ноги. – Кем же нужно быть, чтобы оставить ребенка?

– Я не знаю, – покачав головой, уставилась на водную гладь реки, – но часто думаю об этом. Наверное, безумным любящим отцом, желающим своему сыну лучшего. Кто же обрадуется безродной девчонке, дочери спившегося и разорившегося арендатора? А самое страшное, ведь мой отец куда хуже его. Это папа убил того, кто был мне так дорог. Толкнул и просто наблюдал, как маленький мальчик падает в смертельный омут реки.

– Утонул? – Хэйл приподнял бровь.

– Я думаю, что да… Река коварна и жертв своих живыми не выпускает.

Дракон кивнул и, пройдя по кромке обрыва, сорвал небольшой красный цветочек.

– Оуэн, – собрав всю волю в кулак, негромко выдохнула я. – Имя – Оуэн.

– Что? – Дракон взглянул на меня и странно улыбнулся. – Я уж думал, ты совсем мною не интересуешься. Кто рассказал тебе о моем детском имени? Отец или дядя?

Я замерла, меня пробил холодный пот. Медленно дошло, что он сказал. Сглотнув, ощутила, как земля уходит из-под ног.

– Айла! – Генерал бросился ко мне. – Что с тобой, огонек? Что?

Я не слышала его. В ушах стоял звон, перед глазами черные круги, а в голове крутилась лишь одна мысль:

«Оуэн… Хэйл – это мой Оуэн!»

Глава 27

Растерянность, страх, непонимание…

Мрак перед глазами рассеялся, но боль не ушла. Все мои ночные кошмары внезапно ожили и впились в сердце острыми когтями… А я даже не могла понять, как так. Словно оглушили. Я осознавала, что вот он – мой давно утерянный истинный. Понимала это, но не принимала…

Как? Как Хэйл мог оказаться Оуэном? Такие разные… Нет… нет… Как?

Звон в ушах усиливался, мешая мыслить. Хлопая ресницами, я смотрела куда-то перед собой и все пыталась услышать свои чувства.

– Айла?! – Руки дракона касались моего лица, в его глазах я видела столько неподдельной тревоги. – Скажи мне, что произошло. Не делай меня таким беспомощным. Что? Ответь, я умоляю тебя!

Открыв рот, не смогла произнести ни слова.

– Домой… – Он запустил руку в волосы. – Сейчас я отнесу тебя к целителям. Они должны знать… Все будет хорошо…

Его голос звенел от тревоги. Я понимала, что со мной что-то не так… Слишком неожиданно и больно…

Хэйл перевоплотился. Надо мной навис огромный серебряный дракон. Грозный, мощный… Прикрыв глаза, позволила поднять себя. В лицо ударил влажный холодный ветер. Хлопок огромных крыльев.

«Дер-р-ржись, девочка, мы так долго ждали тебя, – прорычал чужой голос в моей голове. – Мы не сможем без тебя. Без тебя нет нас».

Хэйл спешно летел в сторону дома.

А я…

Я даже думать не могла. Эмоции погасли разом все… Осталась только боль.

Разочарование, ужас…

Я еще не понимала, в чем он заключается… В ком… Вообще ничего не соображала. Хотелось бежать, но куда… Зачем? От кого?

Вдалеке показался дом.

«Сейчас долетим, огонек, я позову целителя», – успокаивал меня дракон.

Оуэн…

Он даже не понимал, кто я…

Забыл!

Вот так просто. Совсем не помнил о моем существовании.

Мертва!

Я для него все эти годы была мертва и забыта. Он с такой радостью назвал своей другую.

Без сожаления, без колебаний…

– Ты предал меня, – сорвался с моих губ тихий шепот. – Как ты мог?!

«Я не понимаю тебя. Потерпи».

– Ты забыл… – простонала я. – Все забыл. Меня… нас… Забыл все, что обещал.

«Айла, я не понимаю, что с тобой!»

Серебряный дракон приземлился на террасу коттеджа. Сияние, и я оказалась на руках мужчины.

– Поставь. – Я вяло дернулась, пытаясь встать на ноги, но он не позволил.

– Что случилось, Айла? – Хэйл натурально рычал, хотя я легко улавливала в его голосе нотки тревоги и какого-то бессилия. – Что произошло?

– Просто оставь и уйди.

В глубине души я, наверное, осознавала, что нет его вины ни в чем, но сердце не могло принять это.

«Предал!»

Эта мысль царапала душу, впившись в нее мертвой хваткой.

– Я никуда не уйду и не оставлю тебя. – Поджав губы, он упрямо выпятил подбородок. – Не оставлю, слышишь!

– Ты уже оставил! – не выдержала я. – Ты уже это сделал!

– Да о чем ты? – Он тряхнул меня и впился взглядом в мое лицо.

Не понимал. Не помнил и даже не догадывался. Я так хотела выпалить ему в лицо обвинения. Выплеснуть на его голову свою боль! И… не смогла. Остатки здравого смысла шептали, что он не виноват. Что это обида говорит за меня. Что нельзя так… нельзя…

– Как звали твою избранную, Оуэн?

Зачем я это спросила? Душа обмерла в ожидании ответа. Надежда, что вспомнит, осознает, забилась в сердце как маленькая птичка в клетке…

Зачем я спросила…

– Какое это имеет значение? – Он лишь приподнял бровь. А в глазах немой вопрос.

– Как ее звали?! – не выдержав, выкрикнула ему в лицо.

– Не знаю. – В его голосе появился холод. – Не помню. Никто не помнит. При чем тут она? При чем тут эта девочка? Ее нет, понимаешь. Ее уже нет…

– Ни при чем. – Меня обуяла ярость.

Вот так… Меня нет. Меня для него просто нет.

Что-то тихо рыкнув, Хэйл зашел в комнату и остановился у кровати. На его лице заиграли желваки. Но он молчал. Уложив меня на мягкую перину, откинул одеяло и, стащив с ног обувь, укрыл.

Его забота окончательно добила.

– Уходи, – выдохнула я. – Оставь одну.

– И не подумаю. – Он демонстративно сел на кровать рядом со мной. – Хватит меня гнать. Это откровенно злит. С чего вдруг ты меня гонишь? Объясни, что произошло между нами? Какая кошка пробежала и когда она успела? Хорошо же все было, и вдруг!..

– Да, видимо, тебе хорошо, а мне нет. Уйди. Просто уйди, и все.

Что-то рыкнув себе под нос, он вскочил и прошагал к двери, взялся за ручку, но обернулся.

– И не думай, что оставлю, Айла. Не дождешься! Я за лекарем. Ты бледная и явно нуждаешься в помощи.

– Не стоит… – попыталась возразить, но нарвалась на такой яростный взгляд, что умолкла.

– Я не спрашиваю, ставлю перед фактом.

Он вышел, дверь за ним захлопнулась.

Разжав кулаки, я запустила ладони в волосы. Если Хэйл – это мой Оуэн, то дядя Сэтт…

Меня пробрала дрожь. Я не могла сопоставить своего личного монстра с этим добрым мужчиной. Да, у него были недостатки, но чтобы детоубийца…

Нет… Мой разум отказывался воспринимать такую правду. Он ведь так мне обрадовался.

Да. Слишком обрадовался. Как имя услышал, как меня рассмотрел.

Узнал? Не мог не узнать! Слишком много обо мне расспрашивал. Слишком… Он все это время знал, кто я, и виду не подавал. Но ведь понимал: правда всплывет. И ждал, сознательно толкая меня в руки сыну.

В голове окончательно все смешалось.

Соскочив с кровати, я подбежала к двери, открыла… Успела сделать всего шаг и остановилась. По коридору шли счастливые родители, Ульви и Маника. Она смущалась и отворачивалась, но при этом цеплялась за руку брата. Папа что-то тихо сказал, и послышался негромкий смех.

Наверное, в иной ситуации я бы бросилась к ним и присоединилась к их счастью… Но сейчас… Ощутила лишь горечь и злость. Прикрыв глаза, развернулась и пошла в другую сторону коридора к лестнице. Они и не заметили.

Казалось, меня предали все разом.

Ноги несли вперед, а сердце сжималось от ужаса. Сама не поняла, как оказалась у кабинета орина Сэтта. Несколько раз шумно выдохнула и вошла без стука. Он был здесь, сидел за столом. Услышав, как скрипнула дверь, поднял голову и улыбнулся. Так тепло и с такой нежностью, что у меня слезы навернулись на глаза.

– Айла! Что случилось, доченька?

Эта фраза эхом зазвенела в голове. Пройдя вдоль стеллажей, я заглянула за шкаф и вытащила карту. Отнесла ее на стол и развернула перед мужчиной.

Он взглянул сначала на нее, потом на меня и разом словно постарел.

– Да. – Он медленно кивнул, его челюсть странно затряслась. – Слишком много времени в ту ночь мне потребовалось, чтобы осознать, что я сотворил. Когда в моих руках застонал Оуэн… Когда я понял, что он жив, вдруг передо мной встало твое личико. В крови, в саже, с воспаленными глазами. Я так старался успеть исправить то, что сотворил, но, когда вернулся, тебя уже не было. Я нашел лишь догорающий дом.

Странно, я ведь уже поняла, что это он. Была готова к этому… Готова!

Но то, что услышала… Его взгляд, полный боли, страха, раскаяния и… слез. Я видела, как они наворачиваются на его глаза.

Искрение, неподдельные.

Спазм сжал горло. Я столько лет ненавидела его… Монстра! А сейчас передо мной сидел дядя Сэтт. Умный, добрый мужчина. Он улыбался мне каждое утро, вставал на мою сторону в любом споре и баловал.

Как? Как теперь разглядеть в нем того монстра?

Мое сердце заколотилось как бешеное. Я не могла… Не могла выдавить из себя ни слова.

Как? Как его ненавидеть?

По щеке мужчины скатилась слеза.

Это добило меня окончательно. Закрыв лицо руками, я разрыдалась как ребенок. Всхлипывая, пыталась унять мечущуюся душу.

– Айла, пожалуйста, не надо. – Его голос дрожал. – Не плачь. Я умоляю, прокляни меня, дурака! Накричи, но не плачь только, доченька…

Меня трясло, я даже не понимала, как мне реагировать на его слова.

Искал… Вернулся…

– Вы меня бросили там, – выдавила я, всхлипывая. – Сказали, что я недостойна вашего сына. Сорвали с моей руки браслет. Вы… Как вам жилось все это время, дядя Сэтт?

– Плохо. – Он вытер ладонью мокрую щеку.

– О, я вижу, как плохо. Растили мне замену? Надию! Достойную драконессу. Так что же пошло не так? Не оценил Оуэн невесту другую?

Я очень хотела, чтобы эти слова сейчас звучали жестко, а не так жалко… Так горько.

– Айла, я совершил ошибку. Непростительную, ужасную… – Он запнулся и растер лицо, судорожно вздохнул и покачал головой.

– Вы оставили меня умирать… – Рыдания мешали говорить. – Вы хоть представляете, как это страшно – лежать и ощущать жар огня, который лижет твою кожу? Как это ужасно – осознавать, что помощи не будет? Что тебя бросили, как мусор, на крыльце? Я была ребенком. Как вы могли? Как вы смогли так поступить со мной?!

– Айла, я… – Он не смог договорить, его, как и меня, душили слезы.

– Вы являлись мне в кошмарах год за годом. Сначала каждую ночь, потом реже, но я до сих пор слышу ваши шаги за своей спиной во снах. Вижу огонь, и раз за разом вы срываете с моего запястья его браслет. Оставляете умирать, одну, на пороге собственного дома. А вы называете это ошибкой… Вы… Я даже ненавидеть вас теперь не могу. За что, дядя Сэтт? За что вы так со мной?

– Я осознал… Я вернулся, Айла… – Его лицо исказила гримаса боли. В покрасневших глазах блестели слезы.

А я лишь покачала головой.

– Как вы спали все это время?

– Не спал я! – Он ударил руками по столешнице. – Сидел здесь над этой картой. Искал… Все время искал!

– Потому что сын драконессу не пожелал? – Мое горе рвалось наружу.

– Потому что я убийца! – Его подбородок задрожал. – Я бросил маленькую рыжеволосую девочку на верную смерть. И я вынужден был лгать сыну, чтобы он хотя бы жил. Я и его погубил. Не спал я… Разве с таким грузом в душе уснешь?!

– Да он даже не помнит меня.

– Хэйл ничего не помнит, Айла. Ничего. Ни меня, ни маму. Никого. Все, что осталось в его голове, – твой смутный образ. Он знал, что потерял что-то важное на реке. Первое время сбегал ночами и все искал, сам не понимал кого. Не соображал, что не та река. Но искал. Упорно, не слушая меня. Не веря. Оуэн и меня не помнил, Айла. Его прошлое – просто тьма, в которой он разыскивал девочку. Я сидел над ним ночами. Объяснял, кто я и кто он. Рассказывал о его прежней жизни и слышал лишь, что нужно найти ее. Тебя! Все, что он помнил, – это ты.

– Вы уничтожили нас обоих. – Зажмурившись, я сглотнула ком в горле. – Как же я ненавидела вас все эти годы! А вы… И как мне теперь жить? Как?!

– Счастливо, Айла, – взмолился он. – Это все, о чем я прошу. Будьте счастливы.

Я покачала головой, слезы стекали по моим щекам.

– Не бросай его, – попросил он. – Второй раз Хэйл просто не переживет твоей потери.

– Оуэн меня не помнит…

– Он думает, что ты…

– Мертва, да! – Мои ладони сжались в кулаки. – Вот так просто поверил.

– Я… – Дядя Сэтт покачал головой. – Я…

– Что вы?! – от эмоций мой голос звенел. – Что еще вы сотворили?!

– Я… – Он запустил пятерню в волосы. – Я сказал ему, что похоронил тебя. Что сам, своими руками…

Это оказалось очередным ударом.

– Я знаю, что вы сделали своими руками. Зачем? Почему? Чем я заслужила вашу ненависть? Не драконесса, да. Недостаточно хороша…

– Нет, нет, Айла! – вскричал он. – В ту ночь я был так зол на сына. Мальчишка вбил себе в голову, что нашел избранную. Он и раньше рассказывал о тебе, я разузнал о твоей семье… И…

Я закивала и прикусила губу, так сильно, что во рту растекся привкус металла.

– Решили, что я не гожусь, да, дядя Сэтт? Что я грязь под вашими ногами.

Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на карту.

– Так что же изменилось сейчас? – Я хотела услышать все до конца.

– Я изменился, Айла. Сильно изменился. Еще в ту ночь, когда держал Оуэна на руках. Я такого ужаса никогда не испытывал. Отдав его Яну, сломя голову понесся назад. За тобой… Я успел бы, Айла… я бы успел… – Он словно этой фразой успокаивал себя. – Но тебя не было.

– Какая жалость, что ваш брат меня спас… – Во мне проснулась язвительность.

– Какое счастье, что это так… – Он улыбнулся сквозь слезы. – Столько лет я гадал, что же с тобой случилось. Нашел тех бандитов, что напали на ваш дом.

– Даже так.

– Да, их казнили… Всех их… Но никто о тебе ничего не знал…

Ощутив пустоту в душе, я просто смотрела на этого мужчину и не чувствовала ничего. Лишь холод. Тоску. Разочарование. Казалось, все краски покинули этот мир, сделав его серым и неуютным. Моим ночным кошмаром оказался добрый дядюшка, который сейчас смотрел на меня мокрыми от слез глазами. И самое страшное – я ощущала жалость. Вопреки логике я сочувствовала ему, и это так злило.

До одури!

Выдохнув, сжала кулаки так, что ногти воткнулись в плоть. Я взывала к себе, приказывала не прощать. Ненавидеть. Но не могла. И это делало меня такой беспомощной. Слабой.

Хотелось просто заткнуть уши ладонями и больше ничего не слышать. Не думать. Забыть все и жить дальше.

Но это было невозможно.

– Я даже проклясть вас не могу, – сказала с отчаянием. – Живите с этим и дальше. А я хочу домой! Хочу туда, где нет вас… Хочу к своему псу, который спас меня. Который тащил меня по ступенькам подальше от огня. В нем одном оказалось больше от человека, чем в вас и в вашем управляющем. Это ведь он был с вами в ту ночь?!

Орин Сэтт замер и опустил взгляд на стол. Шумно выдохнув, я заметила на полу у его кресла графин с вином. Да и кислый запах, на который я поначалу не обратила внимания. Как же знакомо! И этот заливает все свои проблемы пойлом. Ясно! Выходит, я попала в точку. Вот отчего управляющий был так учтив со мной. Весь заботливый, внимательный: и ужин тебе, и фрукты отборные. Все для вас, ора Айла…

– А ему как спалось все эти годы? – прорычала я. – Или он тоже по карте водил пальцем за бокальчиком вина?

– Ян выполнял мои приказы. – Голос дядюшки упал до шепота. – Он здесь ни при чем.

– Ни при чем! – взревела я раненым зверем. – О да, ослушаться орина страшнее, чем бросить девчонку на верную медленную смерть. Да о чем я! Такая, как я, и милосердия недостойна. А как вы теперь все это Оуэну расскажете? Какими глазами вы будете на него смотреть? Может, свозите и могилку мою покажете? Ваш управляющий все подтвердит. А можно мне с вами? Хоть посмотрю, куда мне цветочки-то нести. Или Хэйлу все равно, где могила моя? Я и букетика не заслужила… посмертно?

– Он был там… – Орин спрятал лицо в ладонях. – Я показывал ему, он привозит туда…

Дядя не договорил. Умолк. Его плечи предательски затряслись. Видимо, осознание содеянного окончательно накрыло.

– Что же вы наделали! – прикрыв глаза, выдохнула я. – Зачем столько лжи? Обелить себя? Я бы прокляла вас, если бы узнала, что все эти годы оплакивала живого. Ладно со мной… С ним так за что? У вас что, в груди камень? С Оуэном за что? Вы же надежду у него отобрали этой могилой. Вы не меня там похоронили, а его! Он бы искал. Он бы знал, что я есть. У него была бы цель. А вы… Так жестоко. Вы действительно монстр, дядя Сэтт, но не для меня, а для сына. Как вы будете ему все это рассказывать? Мне даже жаль вас. Жаль! Оуэн носил цветы на пустую могилу, верил вам. Оплакивал свою избранную. Вы не оставили ему ни веры в лучшее, ни надежды на счастье.

– Я не знаю, зачем я это сделал, – хрипло пробормотал он. – Хэйл все спрашивал о тебе, а я искал. Перевернул всю округу, все деревеньки у Воротянки. Но ничего. А он смотрел мне в глаза и задавал вопросы. И я… я думал – так будет лучше для него. Сам себя убедил, что мальчик ошибся и найдется другая. И я отвез его туда. Показал небольшую насыпь у могилы его матери. И он замолчал. Больше ничего не спрашивал. Мой сын стал иным. Будто мертвым изнутри. Его стала волновать лишь война. Словно он умирать туда рвался… Женщины… Он не смотрел ни на кого. И тогда я понял, что снова ошибся… Я окончательно все испортил.

– Так что же не признались ему?! Ведь поняли, что живая я.

– Испугался его гнева. Испугался, что он уйдет из дома добровольцем в императорские войска… Впрочем… так он и сделал. А я все искал… Деревня за деревней. В тех краях так много рыжеволосых девушек… – Его плечи снова затряслись. Растерев лицо ладонями, он поднял на меня взгляд. – Я так рад тебе, Айла. Я был так счастлив, когда увидел тебя на пороге собственного дома. Это будто подарок богов. Будто они сжалились надо мной и прислали ту, что я столько лет разыскивал.

– И вы надеетесь, что я сейчас обниму вас, расцелую и все забуду?

У меня снова все потемнело перед глазами. Рад он, подарок богов… Да если бы не папа… Я запнулась об эту мысль и снова уставилась на дядюшку:

– А как вы брату своему все объясните? Как? Он так долго выхаживал меня. Ночи не спал. Стал мне отцом, настоящим, любящим, самым заботливым. Как же теперь вы ему признаетесь в том, что это вы бросили его дочь умирать в огне? Как? Вы ведь все это время, пока я здесь, должны были об этом думать.

Орин лишь покачал головой.

Отвернувшись от него, я уставилась в темное окно. На горизонте вспыхнула и погасла молния – словно предвестник надвигающейся бури.

«Как вовремя», – язвительно шепнул внутренний голос.

– Мне уже давно все равно, что со мной будет, Айла, – раздалось за моей спиной. – Лишь бы ты и Хэйл были счастливы.

– Мы… – Я горько усмехнулась. – Знаете, это ради него я цеплялась в ту ночь за жизнь. И все последующие тоже. Все думала, что не могу причинить ему такую боль. Он же искать будет. Я верила в него. Знала – Оуэн никогда меня не забудет. Надо жить, и когда-нибудь мы встретимся. Я гнала от себя мысль, что он мертв. Умом понимала, что, скорее всего, это так и есть, но сердце требовало жить и верить. А он… он меня и не помнит. Я даже Хэйлу «да» сказать не могла, хоть и влюбилась по самые уши. Останавливала память об Оуэне. Как же я предам! Как? А вдруг он появится? Я даже представить не могла, что разочарую его… предам. А тут, выходит, и не нужна она была – верность моя и преданность – никому, кроме меня.

– Ты злишься на меня, но он ни при чем. Не отталкивай его, я тебя прошу! – Нет, дядя Сэтт не просил, он умолял. – Оуэн столько вытерпел…

– Он меня забыл, – ответила с горечью. – И все из-за вас! Из-за вас! – выкрикнула я ему в лицо, не вытерпев шквала чувств, которые душили и не давали нормально дышать.

– Айла!

Услышав голос своего генерала за спиной, я вздрогнула.

– Айла, что произошло? Почему ты кричишь?

Обернувшись, взглянула на него. Хэйл вмиг побледнел.

– Почему ты плачешь, огонек? Отец?!

– Потому что ты меня забыл! А он, – я ткнула пальцем в обхватившего голову руками орина Сэтта, – а он меня похоронил!

С этими словами я бросилась к двери. Хэйл схватил меня за руку, но я выпустила пламя, вынуждая его убрать ладонь. Не готова я была ко всему этому. Нужно выплеснуть эмоции, успокоить растерзанную душу.

Распахнув дверь, стремительно выскочила в коридор.

– Да что произошло? – Рев моего дракона разлетелся по этажу.

– У отца спроси, – я все же обернулась в последний момент, – ему есть что тебе сказать. Правда ведь, дядюшка Сэтт?

Орин лишь обреченно выдохнул и кивнул.

– У вас еще есть шанс, – сказала ему, – хоть сейчас обойтись без лжи. И, может быть, когда-нибудь все это и забудется. Не испортите все окончательно, дядя.

– Отец! – Взгляд генерала полыхал. – Я требую объяснений. Что происходит?

– Она права. – Орин тяжело поднялся с кресла и, потянувшись за вином, застыл, так и не подняв его. Выпрямился. – Мне действительно есть что тебе рассказать, сын. И пусть это будет последний наш разговор, но он завершит весь тот кошмар, в котором мы живем столько лет.

Глава 28

Поднимаясь в комнату, сама не поняла, как пропустила нужный этаж. Только когда передо мной возник управляющий, сообразила, что обстановка в коридоре другая. Моргнув пару раз, уставилась на мужчину.

Стоит весь такой подтянутый – прямо примерный слуга. С подносом. На нем аккуратно расставленные чашечки с травяным чаем и розетка со свежей малиной.

В душе злым жгучим пламенем снова вспыхнула обида.

Подняв голову, я поймала его взгляд. Что хотела увидеть в глазах – сама не понимала.

Я вообще ничего уже не понимала!

– Ора Айла, что случилось? – В голосе Марло звенела тревога. – Вы плачете! Давайте я помогу вам вернуться в комнату и позову шиу Хэйла.

– Да, плачу, – криво усмехнувшись, кивнула, прожигая его взглядом. – Узнала сегодня, что для вас приказ орина важнее жизни ребенка. А у вас со сном как? Не являюсь вам живой головешкой?

Он замер, руки дрогнули, и тяжелый поднос выпал из его ладоней. Чашечки покатились по полу, разливая ароматный чай. Звон утих.

– Айла… – выдохнул управляющий… – Я…

– Да, искали, ночи не спали. А что стоило сразу сказать хозяину «нет»? У него были причины меня ненавидеть. Такая грязь в семье, как магичка, – это, конечно, крайне нежелательно, особенно для единственного сына. Но вы? За что? Вы-то меня за что там умирать оставили?

– Трус, – выдохнул он. – Место потерять испугался.

– Ну так живите с этим дальше.

– Не могу. – Его голос стал еще тише. – У меня дочь в том возрасте, что были вы тогда. Иногда смотрю на нее – и удавиться хочется.

– Хм… – Я печально усмехнулась. – Представляете ее на моем месте?

– Да… – Он прикрыл глаза и медленно кивнул. – Но больше боюсь, что мой поступок обернется бумерангом, а заденет не меня, а ее. Думаю, а вдруг случится что-нибудь и моей малышке нужна будет помощь, а с ней поступят так, как я с вами тогда. Боги не слепы. Если можно было бы все вернуть… – Он печально вздохнул, не договорив.

Сам понимал, как все это звучит. Если бы…

– Надеюсь, ваша дочь никогда не узнает, что вы совершили, – искренне пробормотала я. – Не ей платить за ваши ошибки. Нет ничего страшнее, чем разочарование в собственных родителях, но дети за них не в ответе. Она, наверное, любит вас.

– Очень, – шепнул он.

У меня на глаза снова навернулись слезы. Эмоции всколыхнулись, да так, что дышать стало трудно. Сжав кулаки, я повернулась и пошла в сторону лестницы. Нужный мне этаж был ниже.

– Мы искали вас, – прилетело мне тихое в спину. – Все это время.

– Не нужно было бросать, – выдохнула в ответ.

Волна обжигающей боли снова затопила сердце.

Я была так зла… на себя.

Это как получается? Я вспомнила, как лежала там, на крыльце, с залитой кровью головой, и плакала от страха. Как больно жгло глаза. Как их разъедало от сажи. Как тяжело было дышать этим дымом, что стелился по крыльцу, вырываясь из дверного проема. Как трещал надо мной дом, грозясь обрушиться и похоронить меня под пылающими балками. А мне так хотелось жить! И как же я боялась тогда не успеть сообщить, что Оуэн в реке.

Наверное, я боялась этого больше смерти.

И какую надежду испытала, услышав всадников.

Надежду на спасение!

Но ее не было. Наверное, я так и не смогла это пережить. Не смогла справиться.

Я все еще помнила, как смотрела на царапины, оставленные браслетом, когда отец Оуэна срывал его с моей руки. Его жесткие слова. Нет, он понимал, что делает. Понимал!

А теперь я должна радостно улыбнуться и обнять всех?

Сказать – да и ладно, ну подумаешь, какой пустяк.

Простить, потому что меня якобы искали. А для чего искали? Чтобы у рода Уолш было продолжение? Был наследник? А если вдруг не найдут, вон Надия… С годами стерпится… слюбится. Не дракон Хэйла ее примет, так человек. Глядишь, и получится ребенок-то.

Да только Хэйл на это был не согласен. Вот и искали.

Не стоит быть столь наивной.

Спустившись по лестнице, вернулась в свою комнату и села на кровать.

Мысли раздирали душу.

Я боялась. Сама не понимала, чего больше.

Боялась, что отец узнает. Как он ко всему этому отнесется? Он ведь любит брата, а тут такой удар.

Я испорчу Ульви предстоящий праздник. Он ведь обрел свою избранную, а тут скандал.

А мама…

Я закрыла лицо руками. Она же ребенка ждет. Ей совсем… совсем никак нельзя волноваться.

Что делать?

Упав на матрас, повернулась на бок и прижала ноги к груди. А после и вовсе натянула одеяло на голову.

Что делать?

Ответа у меня не было. Как-то незаметно обида отошла на второй план, и теперь в душе правил страх. Родители еще ничего не узнали, а я уже чувствовала перед ними вину. За то, что не рассказала о той ночи. За то, что мама будет теперь страшно переживать. Нервничать. За то, что папа поссорится с братом. А еще все разлетится по родне.

Это скандал! Не просто сплетни расползутся, а настоящий!

А у Ульви ведь будет помолвка, свадьба. А Маника…

Я запустила пальцы в волосы и сжала. Я омрачу и ее счастье. Вместо приготовлений к главному празднику в ее жизни все будут носиться со мной…

Страх настолько меня сковал, что я давилась вдохами.

Как я посмотрю на них после всего этого? Как?

Голова становилась тяжелой. Там, снаружи, загремел гром. Гроза приближалась.

Обняв колени, я закрыла глаза.

Оуэн обо всем узнает… а дальше…

Я не знала, что будет потом. Что будет с нами. Как он все это воспримет? Ему будет больно так же, как и мне. Я не хотела этого.

Ничего не хотела…

Такая безнадежность накатила. Я испортила всем жизнь…

Закрыв глаза, вслушалась в звуки грозы. Ветер крепчал, обрушиваясь на дверь, ведущую на террасу.

Вспомнилась наша первая на ней встреча с Хэйлом. Лучше бы я никогда не произносила его детского имени. Лучше бы никто никогда не узнал правды. Я бы приняла его браслет… И узнала бы. Да, указала бы на нужный, даже если бы передо мной лежали тысячи. Красивое плетение синих и красных жгутов.

В глазах защипало с новой силой.

Погрузившись в пучину собственного отчаяния, я, кажется, уснула. Но из забытья меня вывели громкие крики.

Мужские, злые…

Они доносились из сада…

* * *

Сходя с ума от ужасного предчувствия, сломя голову я неслась вниз по лестницам, перепрыгивая через ступеньку. Чтобы платье не мешало движению, сжала подол спереди и задрала чуть ли не до самых колен. Не до приличий сейчас. Хватаясь второй рукой за перила, старалась как можно быстрее добраться до дверей.

Что меня гнало – сама не понимала. Какой-то внутренний голос визжал: я обязана сейчас быть в саду!

Сверху что-то с грохотом закрылось. Послышались взволнованные мужские голоса. Видимо, не я одна не спала в столь позднее время.

Впереди мелькнула последняя ступень. Сердце забилось сильнее, в голове загудело. Мне нужно туда, и быстро.

Отпустив платье, я миновала большой холл и поспешила к дверям. Навалилась на них – открыто, еще не заперли на ночь.

Крыльцо, снова ступени… Поскользнувшись, чуть не упала, но вовремя выставила руку, лишь коснувшись земли. Выпрямившись, перевела дыхание.

Раскат грома оказался столь неожиданным, что я присела. Мгновение – и небеса разорвала надвое молния. Ветер, грозно завывая, обрушился на кроны деревьев, клоня их до треска в стволах.

Медлить было нельзя!

В потемках, особо не разбирая дороги в свете уличных масляных фонарей, побежала за дом в сторону сада. Крики становились громче, словно там кого-то убивают.

Тревога нарастала, мне казалось, я узнала голос. Отгоняя от себя ужасные мысли, предпочитала в этот момент ни о чем не думать. Не получалось.

Мой нос уловил запах гари, только какой-то странный – будто кто-то жег свежие зеленые кусты и траву. И вонь становилась сильнее.

За спиной послышались шаги, я была на тропинке уже не одна.

Завернув за угол, пробежала через кусты гортензий и замерла, глядя на небольшую, освещенную фонарями площадку.

Хэйл!

Мне было сложно узнать своего генерала. Сейчас в его облике осталось мало человеческого. Фонари отбрасывали блики на серебряную чешую, покрывавшую практически все его лицо. В волосах воспламенялись черные магические всполохи – тьма. Она же покрывала и его огромные руки. Опустив взгляд ниже, я пошатнулась.

Дядя Сэтт.

Он стоял на коленях перед замершим в обороте сыном. Его горло крепко сжимала ладонь Хэйла.

– Отпусти его! – вскрикнула я и рванула к ним, но не успела сделать и нескольких шагов, как кто-то поймал меня за талию и откинул назад.

– В дом, Айла! – грубо рявкнул на меня Ульви.

– Нет! – Я снова попыталась добраться до своего дракона, но меня нагло оттеснили.

– Уходи, быстро! – скомандовал появившийся вслед за братом отец.

– Не уйду! – упрямо прошипела я, глядя на своего избранного.

Он будто не слышал нас – все его внимание было сосредоточено на отце.

Послышались шаги, и на тропинке возникли Бран и Льюис. Оба в домашних штанах, волосы взлохмачены, глаза заспанные.

– Что с ним? – поинтересовался младший из компании.

– Кто его знает. – Ульви сделал несколько шагов вперед и отпрянул.

Трава под его ногами стремительно почернела и рассыпалась в пыль.

– Это пламя смерти, не приближайся к границе с ним. Так Хэйл выгорит, и очень быстро.

Последняя фраза Брана повергла меня в ужас.

Выгорит!

Лишится магии!

Части души!

Сглотнув, я ощутила укол в сердце. Словно в него кто-то раскаленную спицу воткнул.

– Если он убьет отца, то дело вообще дрянь! – Голос Льюиса звучал до пугающего спокойно. – Нужно изолировать генерала как можно скорее. Император не будет рад потере такого военачальника.

Выдохнув, я обернулась на него. О чем он вообще думает в этот момент?!

– Хэйл, племянник! – громко закричал папа. – Отпусти его! Слышишь? Успокойся и разожми ладонь.

– Брат, отойди от отца, не усугубляй! – поддержал его Ульви.

Он осторожно обходил площадку по кругу.

Запах жженой травы усиливался. Кусты за спинами мужчин вспыхнули черно-фиолетовым пламенем. Легкий порыв ветра обратил их в темно-серую пыль.

Сообразив, что это, я прикрыла глаза. Хэйл не контролировал магию. Он действительно мог выгореть, но самое страшное – убить отца. Просто испепелить его. Я не могла допустить такого.

Понимая, что никто не пустит меня в выжженный круг, отошла чуть в сторону от мужчин. На меня никто не обращал внимания.

Еще несколько шагов к кустам карликовой вишни…

Отец обернулся и поискал меня взглядом. Нашел, кивнул и отвернулся.

Выдохнув, я шагнула вперед. Под моей ногой что-то хрустнуло и обратилось в облачко черной пыли.

В небе прогремел гром. Вспышка молнии.

Резкий порыв ветра ударил в спину, словно подгоняя. Требуя действовать быстрее и решительнее.

– Хэйл, я прошу, отпусти его! – прокричал Ульви, он был уже на другой стороне площадки.

Запах гари усиливался, забиваясь в нос.

Оглушающий треск – и небольшая беседка, скрытая за высокими кустами смородины, обвалилась, обращаясь в жирный пепел.

Вздрогнув, я подняла взгляд на своего дракона. Он не реагировал ни на что. Его ладонь сжималась крепче. Дядя Сэтт молчал. Но на его лице отражалось столько боли…

Медлить было нельзя. Я быстро зашагала вперед.

– Айла!!! – Резкий окрик брата меня только ускорил. – Отец! Уберите ее, она же сгорит. Назад!

– Айла, вернитесь! – за мной кинулись Льюис и Бран.

Сообразив, что еще мгновение – и меня оттащат назад, выпустила свое пламя и, особо не думая, просто отрезала нас от остальных яркой пылающей стеной. В центре этого круга остались трое: я, мой дракон и дядя Сэтт – монстр, о жизни которого сейчас я волновалась до дрожи в руках.

И в тот же момент ощутила просто удушающую боль. Магия Хэйла, словно почувствовав жертву, накинулась на меня. Я физически ощущала, как она треплет душу, кусает и рвет. Пожирает мой дар.

– Хэйл! – закричала я.

«Уходи, огонек», – прозвучало тихое в голове.

– Отпусти его и успокойся, – выдохнула я, прижимая ладони к груди.

«Он не слышит даже меня. Злоба затмила все. Уходи!»

Ну уж нет. Осознание того, насколько сейчас плохо моему Оуэну, придало сил.

Сама не понимая, что делать, я выпустила всю магию без остатка.

Там, за стеной огня, громко кричали брат и отец. Я ощущала тщетные попытки Брана пробиться через мой огонь. Ледяной дракон пытался буквально заморозить его. Но его сил не хватало.

Снаружи ударила тьма. Сильно, напористо. Неужели Льюис?! Этот юнец не походил на темного. Хотя что я о нем знаю…

Но как бы там ни было, мой огонь и голодная магия Хэйла не оставляли им и шанса.

Я медленно, через боль, двигалась вперед. Десяток шагов казался бесконечным.

Снова молния над нашими головами. Первая крупная капля дождя упала на мое лицо и медленно стекала к подбородку. Еще одна… Порыв ветра – и на нас обрушился ливень. Мое пламя зашипело, но не отступило.

Под ногами образовывалась жирная грязь, приправленная пеплом.

Но ничто меня не останавливало. Сделав еще несколько шагов, замерла.

– Хэйл! – Протянув руку, я коснулась его плеча. – Хэйл, умоляю, посмотри на меня. Пожалуйста! Это я, Айла. Твоя Айла, Оуэн!

Он даже не пошевелился.

– Убегай, доченька, – хрипло прошипел дядя Сэтт. – Я снова все испортил. Солгал, а он понял. Убегай, милая, тебе к нему не пробиться.

Втянув через нос воздух, я упрямо выставила подбородок вперед.

Отступать – не в моих правилах.

Дождь усиливался. Не выдержав, я сделала еще один маленький шаг вперед и уткнулась лбом в плечо Хэйла. Холодное… Шмыгнув носом, провела пальцами по светлой чешуе, в ней отражались пляшущие язычки моего пламени. Тьма серебряного дракона свирепела и пыталась уничтожить все на своем пути, включая и меня.

Будто сотни игл разом впивались в мое тело, доставляя ослепляющую боль. В иной ситуации я бы малодушно отступила и, как всегда, позвала отца на помощь.

Но сейчас сильной нужно было быть мне. Ради Оуэна… Ради себя… Ради нас…

Прикрыв глаза, сделала глубокий вдох.

– Хэйл, – мой голос дрожал, – посмотри на меня. Ты ведь слышишь, я знаю. Давай же, вернись ко мне.

Ничего. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Дядя Сэтт захрипел и вцепился в руку сына.

Казалось, Хэйл все больше терял человеческий вид, словно в его душе шла некая борьба и мой генерал, увы, проигрывал.

– Хэйл! – взмолилась я и, потянувшись, пригладила его мокрые локоны. – Не надо, любимый. Отпусти его. Вернись ко мне. Все у нас будет хорошо. Мы будем счастливы вместе. Только вернись ко мне!

Над нами гневным рыком разразились небеса. Мой огонь жалобно трещал под натиском природной стихии и магии тех, кто остался вне круга.

– Хэйл! – шептала я дрожащим от боли и холода голосом. – Ты говорил, что я важна тебе. Что ты хочешь, чтобы я стала только твоей. Я говорю тебе «да», слышишь? Только взгляни на меня.

Он лишь зарычал. В свете пламени показались острые клыки.

– Уходи, Айла, – прохрипел дядя Сэтт, его лицо все больше краснело. – Я все испортил – мне и исправлять. Ты ведь попросила признаться во всем. Но нет же…

– Что вы ему наговорили? – Обхватив Хэйла за талию, я прижалась к нему, не в силах стоять на ногах. Меня ломало, выжигало изнутри.

– Попытался выгородить себя, – тихо покаялся мужчина. – Решил, что ты успокоишься и не станешь выдавать.

– Что вы сказали ему, дядя? – требовательно выдохнула я.

– Что ошибся с девочкой… Что похоронил не ту. – Он с хрипом втянул в себя воздух, его слова звучали немного невнятно. Я очень боялась в этот момент, что тьма Хэйла окончательно возьмет над ним верх и он сильнее сожмет ладонь. – Хэйл стал задавать вопросы. Много вопросов, и в какой-то момент я проговорился. Проговорился, что искал тебя, и он понял… Все понял. Развернулся и ушел. Я… я догнал его здесь и признался во всем. Сказал, что оставил умирать… что это я бросил тебя…

Зажмурившись, я ощутила, как судорогой сводит стопы.

Снова гром и росчерк молнии. Капли дождя превратились в стену воды.

Я не знала, что делать, как не выгореть и пробиться к своему мужчине, который все больше походил на клубящуюся черной магией смерти замершую статую. Я понимала – это незавершенный оборот. Человек не позволил дракону взять вверх, даже после того как зверь вышел на первый план.

Снова закололо сердце, да так сильно, что запекло в спине. Слезы брызнули из глаз.

– Уходи, доченька, – хрипел натужно дядя Сэтт.

– И не подумаю, – глухо простонала, пытаясь совладать с этой болью. – Я никого не бросаю!

– Выгоришь…

– Все имеет свою цену, дядюшка. И если благополучие Хэйла обойдется мне в потерю магии, то так тому и быть.

Я с силой обняла своего мужчину и потерлась щекой о его руку.

– Оуэн, помнишь наш последний день? Ты так боялся, что уедешь и я тебя забуду. Что когда ты вернешься – я не узнаю тебя. Что буду любить другого. – Я снова потянулась к его волосам и погладила, как маленького мальчика. – Я никогда не забывала тебя. Любила, ждала и верила. Я бы узнала. Пусть не разумом, но сердцем, душой. Я бы выбрала тебя из тысячи. Даже считая мертвым, все равно выбрала бы только тебя. Раз за разом. Никогда не было у тебя соперников – мне нужен лишь один серебряный дракон. Мне нужен ты. Ты, Хэйл!

Трясясь от холода, я из последних сил удерживала свой огонь. Там, снаружи, через него пробивался Бран, его лед становился все сильнее. С другой стороны маленький огненный круг таранила чужая тьма. Сильная, яростная. Страшно подумать, сколько силы таится в юном драконе. Льюис не переставал поражать.

Я слышала крики отца. Он звал меня. Чувствовала целительные потоки брата, он пытался добраться до меня хоть так. Но тьма Хэйла уничтожала все, до чего могла дотянуться.

Судорожно сделав очередной вдох, буквально повисла на своем драконе. Ноги уже не держали.

«Я прошу, огонек, оставь нас!» – раздалось в моей голове.

– Не дождешься, ящер, – упрямо пробормотала я.

Да, в действительности меня поддерживало сейчас только мое упрямство и страх за любимого мужчину.

Если он выгорит…

Если убьет отца…

Если потеряет рассудок, не сумев совершить оборот до конца…

Только эти мысли сейчас заботили меня. Я не могла позволить, чтобы с ним снова случилась беда.

Только не снова, только не с ним.

– Оуэн, я тебя умоляю – услышь меня! А помнишь… – шальная мысль пришла в мою голову, – помнишь, ты говорил, что у тебя странная ассоциация со мной – рыба. Караси! Она не странная, Оуэн. Совсем не странная. Ты подкармливал меня ими. Всегда! С первого дня нашего знакомства. Помнишь, я тогда голодная бегала по берегу в надежде найти хоть чьи-то сети. Живот сводило так, что я готова была пойти на низость – украсть. Совсем немного – думала я тогда, – всего одну рыбку. И я натолкнулась на твое любимое место. Увидела сети, но не смогла их обнести. Совесть оказалась сильнее, чем сводящий живот. Тогда мы с тобой и встретились. Помнишь?

Мне показалось, что он вздрогнул. Это придало мне сил. Цепляясь за дракона, я гнала от себя раздирающую боль. Не замечала, что практически падаю на колени. Едва слышала, как зовут меня за стеной шипящего от дождя огня отец и брат.

– Оуэн, ты кормил меня карасями. Обычно, когда у нас было много времени, ты разводил огонь и, почистив небольшим ножом рыбу, нанизывал ее на палку. Солил. Иногда у тебя была с собой еще и картошка. Мы закапывали ее в землю под костром, чтобы она запекалась. Это был такой пир! Знаешь, никогда после я не ела ничего вкуснее, чем та рыба и картошка. Ничего, поверь! И в тот наш последний день ты отдал мне целое ведро с рыбой. Тогда я не понимала, что ты ловил ее специально для меня. Осознание пришло позже. Ты видел, что я гордая, не взяла бы просто так. А я хотела выглядеть в твоих глазах чем-то бо́льшим, чем я есть. Достойнее. А ты любил меня такой, какая я есть. И это на самом деле бесценно, Оуэн! Ты любил меня просто такой вот. Настоящей. В коротком платье, с растрепанными волосами, прикрытыми старой шляпкой с полинявшими ленточками. И я люблю тебя за твое огромное доброе сердце. Вернись ко мне, Оуэн! Твой папа наворотил дел, но не меньше, чем мой. Все, что было, уже прошло, и этого не изменить. Прошлое в прошлом. Но у нас с тобой есть будущее. Посмотри на меня!

Очередной раскат грома, особенно сильный и громкий, заставил умолкнуть. По лицу стекала вода, смешиваясь со слезами и попадая за шиворот. Платье промокло. Сглотнув, я попыталась встать ровнее, но колени подкосились. Сползая на землю, я цеплялась за своего дракона. Колющая боль обожгла грудь. Сердце заходилось как бешеное.

– Айла! – тихий хрип дяди Сэтта.

«Мой огонек…»

– Хэйл… – выдавила я.

Моя магия… Она угасла. Огонь вокруг нас стих. По земле поползла изморозь. Ледяной дракон так и не оставил попытки спасти меня. На тьму Хэйла накинулась иная тьма. Льюиса.

– Доченька!

– Айла!

– АЙЛА!!! – Голос Хэйла прозвучал особенно четко в подступающем гуле. В голове зазвенело. – Айла, держись!

Кто-то поймал меня у самой земли, не дав упасть на спину. Через красную пелену на глазах я смогла разглядеть такое родное любимое лицо.

Хэйл! Он выглядел почти как прежде. Только чешуек больше… Значит, я смогла…

Эта была последняя моя мысль. Сознание окончательно померкло.

Глава 29

Тепло. Это первая мысль, которая вспышкой возникла в моей голове. Приоткрыв глаза, моргнула и уставилась на высокий потолок. В комнате царил полумрак. Чуть скосив взгляд, осмотрелась. Обстановка казалась незнакомой. Дорожные сундуки, два письменных стола. Гардеробный шкаф намного больше моего. Дверь на террасу…

Хм…

Я снова глянула на шкаф… Он был смутно знаком.

В голове вспыхнуло воспоминание: я, подглядывающая за Хэйлом и служанкой. Тогда он стоял у такого. И та же резьба на дверях.

Выходит, комната моего дракона.

Улыбнувшись, уже спокойнее взглянула в сторону террасы. Над изрядно поредевшими кронами плодовых деревьев пострадавшего сада разгоралась яркая бордовая полоса.

Закат или рассвет?

Наверное, все же утро.

Прислушавшись, уловила лишь шум ветра, доносящийся снаружи, и странное тихое позвякивание.

Это заинтересовало. Повернув голову, обнаружила с другой стороны кровати смутно знакомого мужчину в годах. Он тщательно размешивал что-то. Ложечка, ударяясь о стенки глиняной кружки, и издавала тихий мелодичный звук.

Видимо, мне готовили лекарство.

Мой взгляд снова прошелся по мужчине. Целитель. Да, я видела его у матушки. Значит, со мной не все хорошо, раз он здесь.

Открыв рот, ощутила резкое першение. В горле страшно пересохло. Тихо закашлявшись, сглотнула, но легче не стало.

Целитель обернулся на лающие звуки и уставился на меня.

– Ора Айла, – он как-то слишком радостно расплылся в улыбке, – вы наконец пришли в себя. Долго же вы спали. Третий день добудиться не можем.

– Так долго… – сипло прохрипела я и снова прокашлялась.

– Да, переволновались все. – Мужчина закивал и опустил взгляд.

Это мгновенно насторожило.

– И почему я так долго спала?

– Физически с вами все нормально, вы не пострадали…

– Физически? – резко перебила я его. – А магически?

Целитель замялся. Его кадык дернулся.

Так, кажется, я задала тот самый щекотливый вопрос. Закрыв глаза, прислушалась к себе. Дар молчал. Совсем.

– Выгорела? – Слишком уж быстро я сообразила, что это значит.

– Не совсем, ора. Не полное выгорание. Я был с вами все время. Ваш брат помогал мне, – затараторил он, словно опасаясь моей истерики. – Всполохи остались. Да, дар ничтожно мал, но он есть, и со временем…

Он умолк и выдохнул, словно набираясь сил для следующей тирады.

– Раз всполохи остались, то хорошо, – кивнула я сама себе. – Во всяком случае, не буду подскакивать среди ночи, опасаясь спалить дом. А как Хэйл?

Целитель приподнял бровь, удивившись моему спокойствию. Для магов их дар значит очень много. Часть души, их природа.

Но отчего-то я действительно была спокойна и опустошенной себя совсем не ощущала.

– С шиу Хэйлом не все радужно… – как-то неопределенно произнес мужчина.

– Что с ним? – всполошилась я. Сердце тут же сковал страх. Паника!

– Тихо, тихо, ора, вы его разбудите. – Целитель указал куда-то мне в ноги.

Привстав на локтях, я обнаружила моего дракона. Он сидел на полу у самой кровати и, сложив руки перед собой на матрас, опустил на них голову.

– Мне потребовалось много времени, чтобы тайно напоить его снотворным. Не давался ни в какую. Не тревожьте его. Он охранял вас все эти дни.

– Охранял? – снова не поняла я. – От кого?

– От вашего батюшки. Орин Захария в ярости. Все грозился вас увезти…

– Грозился? – Я призадумалась. Да, на папу очень похоже. – А сейчас?

– Его мы с вашей матушкой тоже усыпили, – довольно похвалился целитель. – Всем нужен отдых.

– А вы мне нравитесь. – Уголки губ сами собой поползли вверх. – Ваши методы тоже.

– Тут по-иному никак. К тому же я был свидетелем произошедшего. Полагаю, вы должны сами решать, как вам быть. И с кем и куда ехать. Я лишь позаботился о том, чтобы этот выбор вам предоставили.

– Да, вы определенно мне нравитесь, – засмеялась я.

Хэйл слегка пошевелился, и я тут же умолкла.

Мой дракон выглядел во сне таким ранимым. Его внешность слегка изменилась. Над бровями и на скулах чешуйки стали четче. В волосах появились яркие серебряные прядки.

– С ним все хорошо? – Я взволнованно подняла голову и умоляюще взглянула на целителя. – Так ведь? С ним… с его магией все нормально?

– Стал даже сильнее. – Он пожал плечами. – Боюсь, именно генерал поглотил ваш дар и знает это. Он… воспринял этот факт очень болезненно.

– Винит себя, – догадалась я.

– Очень. – Целитель кивнул и вынул ложечку из бокала.

– Ну ничего. – Я снова опустилась на спину. – А дядя Сэтт?

– Выгорел полностью.

Печально.

– А еще кто-нибудь пострадал?

– Нет. Хотя… Немного ваш брат, но там все быстро восстановится. Ну и сад. Его мне безумно жаль. Я ведь вырос здесь. Родился в ближайшей деревне, к югу от виноградников. Мальчишками мы лазили в этот сад и срывали цветы, а потом дарили их местным красавицам-девочкам. Они вплетали их в венки… Работая здесь, я часами гулял по тропинкам между кустами и цветущими деревьями, клумбами. А теперь там пепелище прямо в центральном месте. Сад жаль.

– Посадим новые кусты и деревья, – взбодрила я его. – Еще ваши дети там букеты собирать будут.

– Надеюсь, боги услышат ваши слова. Но раз уж вы проснулись, спущусь-ка я в столовую, с утра ничего не ел. А вам вот… – Мужчина подошел ближе и протянул мне бокал. – Все выпить до дна. Потом можете потихоньку вставать и расхаживаться. Но с этажа ни шагу. Шиу Хэйла охранять. Он должен поспать еще хоть немного.

– Сейчас утро? – Кивнув, я снова посмотрела на террасу.

– Нет, ора, вечер. Гости разъехались, дом опустел. Остались лишь орин Бран с невестой и орин Льюис. Но не заговаривайте мне зубы, а пейте.

Сев, я взяла из его рук бокал и пригубила. Скривилась. Такая горечь разлилась во рту…

– А вы что думали?! – хмыкнул целитель. – Лекарство – это вам не малиновое варенье. Все до дна!

Мне ничего не оставалось, как повиноваться.

Убедившись, что я выпила все без остатка, мужчина забрал у меня бокал, поставил его на прикроватную тумбу и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Посидев немного, я развернулась и свесила ноги с кровати. Голова слегка кружилась, но это было терпимо.

Поднявшись, окинула себя придирчивым взором – длинная ночная рубашка с закрытым воротом выглядела донельзя приличной. Сочтя, что появиться в таком виде в коридоре приемлемо, медленно отправилась к двери.

Тихо ступая по коридору, придерживалась рукой за стену. Перед глазами все расплывалось. Остановившись, чтобы немного передохнуть, прислушалась.

За ближайшей дверью послышался негромкий голос Маники:

– Нет, ты не прав, Ульви Уолш! Никто не смеет решать за нее!

– Она чуть не погибла из-за Хэйла! – раздалось громкое в ответ.

Я легко узнала и брата. Столько эмоций! Обычно он куда сдержанней.

– Но не погибла же!

Я словно видела, как Маника отмахивается от слов своего избранного.

– Тем более, Ульви, это было ее решение! Только ее! Значит, так сильно любит, раз решила пожертвовать собой ради него. Я бы сделала то же самое…

– Еще не хватало! – рявкнул брат.

– И тебя бы не спросила, – с ехидцей осадила она. – Только попробуйте с отцом увезти ее – такой шум подниму! Не то что больные – мертвые встанут!

– Женщина, я тебе еще браслет на руку не надел, а ты мне уже перечишь!

– А ты надень, – фыркнула она, – я еще и верховодить начну!

Я тихо рассмеялась. Молодец, Маника! Это она там меня отстаивает.

Нет, ну прелесть, а не невестка будет!

Вот такую Ульви и нужно. У нее он до рассвета уже не засидится в кабинете – за ноги оттуда вытащит и в постель уложит.

Еще раз мысленно порадовалась за брата и пошла дальше. Нужная мне комната была предпоследней на этаже.

Добравшись туда, приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Здесь царил полумрак. Редкие лучи заходящего солнца пробивались из небольшой узкой щели не до конца задернутых штор, а в них летали крупные частички пыли. Они светились и словно парили.

И запах стоял такой… Ромашка!

Да, в комнате сильно пахло травами.

Выдохнув, я вошла.

Бардак! Здесь явно не хватало женщины. Все разбросано по углам. Вещи, навешанные на двери гардеробных шкафов, книги прямо на полу.

Как-то я даже растерялась. Прибраться тут явно будет нелишним.

Прошла еще немного и взглянула на кровать.

Дядя Сэтт не спал, лежал с распахнутыми глазами и, кажется, всматривался в окно через ту самую узкую щель штор.

Мужчина выглядел постаревшим. Лицо бледное, черные круги под глазами. Глубокие морщинки, которых я раньше не замечала.

– И чего вам окно закрыли, если вы в него смотрите? – привлекла я его внимание вопросом.

Он вздрогнул. И тяжело повернул голову.

– Айла! – Уголки его губ поползли вверх. – Очнулась! Наконец-то!!!

– Конечно, отдохнула, и хватит. – Я старалась говорить как можно бодрее. – А вы как? Мне сказали – выгорели? Это плохо! Но думаю, если хорошо вглядеться в вас, то парочку всполохов обнаружим. К обороту-то способны?

Он растерялся и бестолково моргнул.

А я… Мне стало жаль его. Да, нелогично. Мне бы ненавидеть этого дракона, насмехаться над ним. Говорить, что так ему и надо. Что его боги покарали за мои мучения.

Но… Ну как можно глумиться над лежащим?!

Да и получил он сполна. И хватит!

– Дядя Сэтт, а можно я вас кое о чем попрошу? – как-то заискивающе пролепетала и постаралась мило улыбнуться.

Ну, как я умею… Демонстрируя все зубы.

– Все что угодно, доченька, – оживился он и даже попытался привстать на локтях. – Для тебя все что угодно!

– Завязывали бы вы врать, а? – немного резко произнесла я. – Нет, ну правда. От этого одни беды. Вот посудите, если бы вы много лет назад не скрыли, что избранную Хэйла бросили в огне? Если бы вы попросили у своей семьи помощи в ее поисках, как думаете, быстро бы я нашлась? С учетом, что брат-то у вас один – мой приемный папа. Вот сейчас я бы уже матерью была, а вы дедушкой. Кому хорошо сделали? Не мне точно. Гордость – это не всегда к месту.

– Да если бы гордость, милая. – Он тяжело вздохнул. – Глупость. Тебя чуть не сгубил, Хэйла едва не потерял. Дважды! Ничему меня жизнь не учит.

– Ну а в этот раз зачем солгали? – дожимала я его.

Он как-то обреченно усмехнулся и взглянул на потолок.

– Все та же глупость…

– А если подробнее?

Я прошла по комнате и присела рядом с ним на кровать. Как же плохо он выглядит… Впалые глаза. Ладони мелко дрожат.

– Дядя Сэтт?

– Ты очень добрая, Айла. Я знал, что, когда эмоции схлынут, не станешь меня сдавать. Пожалеешь дурака. Потому я и соврал ему. Попытался выиграть хоть немного времени. Я устал жить в этих пустых стенах. Хочется, чтобы как у других – внуков и внучек полный дом. Бег, визги, смех. Чтобы было кого баловать. Чтобы не одному. Эгоист я, чего уж. Все не понимаю, что на меня тогда нашло. Зачем я слушал эти россказни о твоей семье? Накрутил себя. Разозлился. Самому нужно было приехать да взглянуть на тебя. Как дураком был, так им и остался…

– У меня была ужасная семья. – Я поджала губы. – Особенно отец и братья.

– Не на них смотреть нужно было, а на тебя.

– Вы ненавидели магов, дядя.

– Нет. – Он покачал головой. – Никогда такого не было.

– Опять обманываете! – Я взглянула на него с укором. – А как же ваша жена?

– Вот она ненавидела, и страшно. На то были причины. Мать ее от мужа сбежала к магу. От него Гюмзу родила. Грязная там история… Вот и возненавидела она того мага и всех остальных заодно. У нее был тяжелый характер, непримиримый. Даже в родах она и слушать ничего не желала о маге-целителе. А когда, уже наплевав на все ее уговоры, я его позвал – поздно было. Для нее. Сына еле спасли.

– Оуэн рассказывал иную историю.

– Он слышал сплетни и домыслы. Сам я не решался с ним о матери поговорить. Все та же трусость и проклятая моя глупость!

– Мне кажется… – Я замялась. – Знаете, уж слишком много было в вашей жизни этой «глупости», дядя Сэтт. Может, пора умнеть?

– Пора, доченька, – выдохнул он. – Давно уж пора.

– А что у нас здесь происходит? – Дверь в комнату распахнулась шире, и в проеме показался сердитый целитель. – Я вроде сказал расхаживаться, ора, а не в гости ходить. Только глаза ведь распахнули!

– А со мной все замечательно. – Я попыталась улыбнуться, но, видимо, вышло не очень.

Целитель нахмурился еще больше, прищурился…

– Усыпите, да? – жалобно пропищала я. – Как остальных?

– Надо будет – еще дня три не проснетесь, – утвердительно кивнул он. – Я ее выхаживал столько дней, а она тут по коридорам шастает!

– Простите… – Я втянула голову в плечи. – Я, пожалуй, пойду, дядя Сэтт.

Мужчина глухо засмеялся.

– Иди, доченька, я сам его боюсь. Попробуй слово поперек скажи – так залечит… Это, кстати, ави Фаур Оуэна много лет назад на ноги после травмы поставил.

– Жаль только, память не вернул, – вздохнул целитель.

– А он хоть когда-нибудь вспомнит? – не могла не спросить я.

– Боюсь, что нет, ора. Но вы можете создать для него новые воспоминания. Все в ваших руках. – Он улыбнулся и тут же стал серьезным. – В комнату, Айла, под одеяло и пока лежать. Вы сон шиу Хэйла охранять должны были!

– Иду я, иду, – проворчала, поднявшись, и неторопливым шагом поплелась обратно.

Лежать так лежать.

С таким лекарем спорить – себе дороже.

Вернувшись к комнате генерала, остановилась у двери и, прикрыв глаза, сделала глубокий вдох и выдох. Все же рано поднялась, но не проведать дядю Сэтта я просто не могла.

Эмоции потихоньку остывали, и я начинала задумываться над тем, что же произошло с нами.

Монстр, что терзал мою душу столько лет, вдруг обрел лицо, и оно оказалось вовсе не зловещим. Конечно, я могла и не простить, лелеять ненависть в сердце и дальше. Мстить, подло и жестоко…

Но как?

Через Хэйла, причиняя боль и ему, используя как инструмент для травли его отца. И к чему бы это привело в итоге? Ни к чему. И я, и Хэйл, и дядя Сэтт были бы глубоко несчастны. Ни будущего, ни счастья, ни надежды на лучшее. Одна лишь боль на троих.

Нет, не об этом я мечтала.

Иногда нужно не хвататься за обиды, а отпустить их. Сжечь мосты, ведущие в прошлое, и взглянуть вперед.

Простить и дать еще один шанс.

Смирить гнев и гордыню и просто протянуть руку, пусть даже тому, кто когда-то сломал тебе жизнь.

Зато теперь я могу дышать спокойно и спать, зная, что тот, кто стоит за моей спиной, больше не бросит и не предаст. Я подружилась со своим кошмаром.

Осталось примирить с ним и Хэйла.

Вот с этой мыслью я тихо вошла в комнату, бросила взгляд туда, где спал мой дракон, и замерла.

Его не было!

«Оуэн ушел», – эта мысль привела к мгновенной панике. Я даже до конца не понимала ее причины.

Зажмурилась, снова распахнула глаза. Комната слегка качнулась, но я устояла на ногах. Легкий сквозняк скользнул по босым стопам. Резко повернув голову, все же пошатнулась и схватилась за стену.

Дверь на террасу была распахнута.

Медленно, стараясь унять головокружение, добралась туда и вышла.

Холодно. Резкий порыв ветра ударил в лицо. Но мне стало легче.

Хэйл. Он был здесь. Сидел у перил, опершись на них затылком. Мой сильный и порой даже жесткий дракон с глазами, как грозовое небо, сейчас выглядел потерянным мальчишкой.

Мой Оуэн.

Как сильно он изменился. И в то же время остался прежним.

Мой Хэйл.

Улыбнувшись, я прошла вперед и остановилась рядом. Душа сама потянулась к нему. Запустив пальцы в густые темные волосы моего мужчины, я прижала его голову к себе и погладила. Он не сопротивлялся. Совсем. Мужские руки обхватили меня за бедра, и через мгновение он сам уперся лбом в мой живот.

– Я проснулся, а тебя нет, – услышала я тихий шепот. – Подумал, что ты не захотела быть со мной в одной комнате.

– Что ты! – Я ласкала его как ребенка. – Всего лишь не хотела потревожить тебя и проведала твоего отца.

Хэйл мгновенно напрягся.

– Никогда ему не прощу…

– Простишь, – мягко оборвала его на полуслове. – В моей жизни было так много страха и ненависти, что я наелась ими сполна. А дальше я хочу жить без всего этого. Дядя Сэтт – хороший человек, добрый. Просто все мы порой теряем голову. Все мы бываем жестоки. Он всегда любил тебя и желал только лучшего. А я, увы, лучшим в тот момент не была.

– Он все эти годы обманывал меня, Айла. Я ведь даже не понимал, зачем мне жить. Я помню тот день, когда отец привез меня на твою могилу. Тогда умерла надежда найти ту девочку на берегу. Это все, что я помнил и знал. Я потерял девочку, и я должен был ее спасти. Хотя сам не понимал: от чего и от кого. А выходит, от собственного отца, который даже память о ней предпочел закопать в землю.

– Нет, Оуэн. – Я сильнее прижала его к себе. В его объятиях стало теплее. – Не от твоего отца ты спасал меня тогда – от моего. Это он столкнул тебя в реку. Я не хочу ворошить прошлое. Это не те воспоминания, что нужны нам. Было много другого. Хорошего, светлого…

– Я ничего не помню, Айла. – Его ладони судорожно сжали ткань сорочки. – Мне иногда кажется, что прошлого просто не существовало. Не было никогда Оуэна – я очнулся уже Хэйлом.

– Был. – Я улыбнулась сама себе.

Склонившись, провела костяшками пальцев по чешуе над его бровями. Все же незавершенный оборот оставил след на внешности. Если раньше на лице моего мужчины можно было обнаружить хоть какие-то намеки на мягкость, то теперь и их не осталось. Но я знала, что глубоко в душе живет мой дракон – игривый лежебока, любящий, когда ему чешут бочок.

И эта мысль придавала мне сил.

– Ты не помнишь себя, Хэйл, но есть ведь я. Мои воспоминания при мне. Поверь, я не забыла ничего. Все в голове: и первая встреча, и поцелуй, и подаренные букеты из полевых цветов. А еще совместные обеды, а иногда и ужины на высоком обрывистом берегу Воротянки. Никто не запекает картошку вкуснее тебя. А как ты жаришь рыбу на костре… Ммм… Этого у нас не отнять, Хэйл. Наше прошлое есть, и я расскажу тебе о нем.

Он тихо рассмеялся. Очередной порыв ветра пробрал до костей. Я вздрогнула, и он почувствовал.

– Ты осталась без своей магии, огонек. – Его голос снова упал до шепота. – Я выжег тебя… чуть не сгубил…

– Все при мне, дракон, и не придумывай. – Я сама удивилась, насколько уверенным казался мой голос.

Но я ведь не ощущала пустоты от потери. Во мне практически ничего не изменилось. Хотя нет… ушел страх слишком крепко уснуть и сжечь дотла дом и родных.

Этого я боялась больше всего.

– Ты замерзла, Айла, на тебе одна рубашка. – Кажется, Хэйл только сейчас заметил, в чем я стою. – Тебе нужен сон. Нужен покой.

– И тебе, мой дракон. Пойдем. Нечего мерзнуть.

– Мне не бывает холодно, – шепнул он одними губами.

– Бывает, Хэйл, но обещаю, я больше не дам тебе замерзнуть. – Я снова погладила его волосы и, ухватив за плечо, попыталась поднять на ноги. – Пойдем, нас ждет кровать и хороший сон.

– Ты простишь меня? – Он наконец поднял на меня взгляд. – Простишь, что я хотел забыть? Простишь, что не помню нас? Что выжег тебя…

– Я тебя так ждала, Оуэн… – Я провела подушечками пальцев по его щеке. Очертила бровь. Он замер, кажется, даже не дышал. – Я вспоминала тебя каждый вечер. Все надеялась, представляла, как это может произойти. Наша встреча. Но… В моем сердце появился другой. И он вытеснил твой образ, Оуэн. И ты прости меня, что в итоге я полюбила Хэйла. Полюбила так, что готова была предать и отпустить тебя. Я бы сказала «да» ему и приняла его браслет. Твой браслет, Хэйл. А сейчас пойдем, нечего здесь мерзнуть.

Он послушно поднялся и, обняв меня, крепко прижал к себе. Закрыв глаза, я ощутила, как теплые мужские губы касаются волос.

Как же долго я об этом мечтала…

– Я так верила, что однажды ты найдешь меня, Хэйл.

– А в итоге это ты нашла меня, огонек, – шепнул он в ответ. – Только рядом с тобой мне становится тепло. Только ты греешь. Не оставляй меня, без тебя я совсем замерзну.

Глава 30

Сделав несколько шагов к дверям, ведущим в комнату Хэйла, я покачнулась. Головокружение усиливалось. Мой дракон остановился и, не предупреждая, подхватил меня на руки. Обхватив его за шею, прижалась к крепкому плечу.

Какой же он сильный! Мне нравилось это в нем. Несокрушимость. Наверное, не будь он так высок и крепок, я не обратила бы в трактире на него внимания. Но меня покорили эта суровость, невозмутимость. Холодный взгляд. Казалось, передо мной не мужчина, а гора.

Повинуясь нахлынувшим чувствам, ткнулась носом в его шею и еще крепче обняла.

Мой!

– Теперь ты скажешь мне «да», Айла? – не растерялся он.

– Тысячи раз «да», мой дракон, – не стала вредничать я.

– На все? – Его голос стал тише.

– На все, Хэйл. – Я потерлась щекой о его кожу. – Я выбрала тебя. Всегда буду выбирать только тебя!

– Моя девочка… – Склонившись, он нашел мои губы.

Этот поцелуй не походил на предыдущие: в нем было столько мягкости и подкупающей нежности. Неги и томления. Предвкушения и обещания. Глухо застонав, я запустила ладони в его мягкие волосы. Пропустила их сквозь пальцы и зажмурилась от удовольствия.

– Мой огонек, – тихо шептал Хэйл, позволяя мне сделать вдох. – Я с ума сошел, когда столкнулся с тобой в трактире. Словно под дых дали. Следил за тобой. Увидел с Ульви и, казалось, рассудка лишился от ревности. Непонятная злость душила. Мне потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы уйти оттуда и не кинуться на, как оказалось, брата. Это было потрясение: никогда прежде я так на женщин не смотрел. Ты же заклеймила мое сердце одним лишь взглядом.

– О, ты смотрел на меня свысока своими серыми глазищами, в которых разгорался злобный лиловый огонь, – поддела я его.

– Неправда, малышка, я таращился в твое декольте. Естественно, у меня вспыхнуло все, что только могло. Это платье… Оно преследовало меня ночами. Бантик от него я храню под своей подушкой.

– Как трофей? – не без удовольствия уточнила я.

– О нет, наивная моя, как доказательство, что твои прелести в окне мне вовсе не привиделись. – Он тихо рассмеялся и довольно прищурился.

Вот плут!

– Как можно говорить такое оре, генерал?! – Я возмущенно вскинула брови.

– Я только тебе такое говорю, правда, – выдохнул он и снова потянулся ко мне.

Прижимая его к себе, цепляясь за могучую шею, я отвечала на его поцелуи, как умела.

И неважно было, что я в одной сорочке, а на нем домашние штаны. Не смущали ни сумерки, ни пронзительный ветер. Даже без своей магии я не мерзла. Меня грел мой огромный серебряный дракон. И только первые капли дождя немного остудили наш пыл. Солнечно же было, и вот опять…

– Этот проклятый дождь когда-нибудь закончится? – прошептала я ему в губы.

– Он не может идти всегда, огонек, но знаешь, я вдруг понял, что с этого момента буду просто обожать дождливую погоду.

Засмеявшись, он понес меня в комнату.

– Почему? – не сдержала я любопытства.

– Потому что в такие дни я смогу с чистой совестью валяться с тобой в кровати и слушать, как капли стучат по карнизам. В нашем доме, Айла, огромный балкон. Выход к нему лишь из спальни. Я думаю, тебе безумно понравится вид, открывающийся с террасы.

– Там река или поселение? – Мне вдруг страшно захотелось узнать о его доме больше.

– Горы, малышка. Император не поскупился и наградил меня действительно красивыми землями. Леса, река, несколько озер. Десятки деревень.

– А как же имение твоего отца? – Я понимала, что этот вопрос весьма болезненный. Но лучше все же поговорить сейчас, чем усложнять все молчанием.

Хэйл не проронил ни слова в ответ. Прикрыв дверь, он отнес меня к постели и уложил на подушки. Сев рядом, уставился куда-то в пол. Вглядываясь в его лицо, я ждала ответа, и он понимал это.

– Хэйл…

– Я не смогу простить! – процедил он зло.

– Сможешь, так же, как смогла я.

Выдохнув, он сжал кулаки. Я осознавала, насколько ему сейчас тяжело. Предательство близкого ранит сильнее всего. Но и это можно пережить и отпустить. Накрыв руку Хэйла своей, я приласкала подушечкой большого пальца внутреннюю часть его запястья.

– Жизнь одна, милый. Зачем тратить ее на ненависть и обиды? Урок усвоен, жизнь все расставила по своим местам. Мы вместе…

– Я мог никогда не встретить тебя, – возразил он.

– Не мог. – Подняв ладонь, приложила ее к его губам. – Он искал меня. Да и боги все же присматривают за нами. Ну как бы ты не встретился с приемной дочерью своего единственного дяди? На свадьбе Ульви и взглянули бы друг на друга.

– Или на твоей? – В его взгляде появился лед.

– Нет. – Я погладила его скулу. – Я ждала лишь тебя. Любила и верила. Никому другому не отдала бы то, что всегда было только твоим, – сердце и душу. Даже не понимая, кто передо мной, я выбрала тебя, Хэйл. Не Брана и не Льюиса. Смотрела только в твои хмурые глаза и видела там обещание любви и счастья. Только в твоих глазах, дракон. Давай просто будем счастливы.

– Мы поедем домой, Айла, – ровно произнес он. – Ко мне домой.

– Да, – я даже спорить не стала, – но твой отец всегда будет желанным гостем. Всегда, Хэйл, потому что так хочу я.

– Он же похоронил тебя…

– Нет! – Я прижала палец к его губам. – Он пытался спасти рассудок своего сына. У нас с ним есть нечто общее: то, что объединяет и делает нас союзниками. У нас есть ты, Хэйл, и мы хотим, чтобы ты был счастлив. Я понимаю мотивы его поступков. Понимаю и прощаю.

Тяжело вздохнув, он качнулся и опустился на подушку рядом со мной. Повернулся на бок и осторожно заправил за ухо локон, падающий на мое лицо. Никогда прежде я не видела в его глазах столько ранимости.

– Хочешь, я почешу тебе бочок? – Собрав губы бантиком, ждала его реакции.

Он моргнул, а после по комнате разнесся тяжелый мужской смех.

– Огонек, ты неподражаема! – Утирая глаза, он покачал головой. – Все будет по-твоему, сердце мое. Ну какое я имею право отравлять тебе жизнь?

– Нам, Хэйл. Жизнь у нас будет одна на двоих.

Между нами снова повисло молчание, но уже не тягостное.

– Хэйл, о чем ты думаешь? – снова не выдержала я.

– Лежу и соображаю, как же мне отойти от тебя всего на несколько шагов, чтобы вытащить из одного дорожного сундука свой браслет.

– Мой браслет, ты хотел сказать. – Опрокинув дракона на спину, я сложила руки на его груди.

Хмыкнув, Хэйл обхватил меня за талию и буквально уложил на себя.

– Мне нравится ход твоих мыслей, девочка. Конечно, твой браслет. Я очень жду того момента, когда назову тебя своей.

– Тут есть одна загвоздка. – Я выдержала короткую паузу. – Браслет я твой однажды уже приняла. Не припомню, чтобы у драконов были возрастные ограничения вступления в брак. А это значит, что я уже твоя жена, и очень давно.

– Моя… – Кажется, до него только дошло, кем мы друг другу являемся, но вместо радости на лице появилась злость.

– Хэйл?

– Я не помню ничего: ни нашей первой встречи, ни нашей истории. Я даже не представляю, как сделал тебе предложение. Как надел браслет… Я так часто в последнее время мечтал об этом. Планировал… А выходит, я даже не помню тех чувств, того восторга, когда он оказался на твоем запястье.

– Тише, мой дракон. – Обхватив его лицо, мягко провела пальцами по скулам. – Это ведь легко исправить. Все у нас будет. Нет тех воспоминаний, значит, создадим другие. И река у нас будет, и наши пикники. И предложение. Ты не делал мне его. Все получилось впопыхах. Так что у тебя еще есть возможность спланировать все красиво.

– Я не понимаю. – В его голосе слышалась такая растерянность.

– Все просто, Хэйл. – Я ласково улыбнулась ему. – Мы проживем заново все, что было между нами тогда. Пригласи меня на реку, можно с картошкой и…

– …карасями. – Кажется, он понял, куда я клоню.

– Да, Оуэн. Но ты должен будешь поймать их для меня.

– Ты слаба, Айла. – Он покачал головой.

– Сегодня – да, но завтра…

– …я приглашаю тебя на свидание, огонек. – В его глазах наконец-то заплясали смешинки.

– О, я подумаю. – Тихо засмеявшись, я положила голову на его грудь.

Дракон ласково поглаживал мои волосы. Это расслабляло, и постепенно я погрузилась в здоровый сон. Последнее, что уловило мое сознание, – мужской шепот:

– Я так люблю тебя, моя жена…

* * *

Утро… Солнце слепило глаза через закрытые веки. Поморщившись, повернулась на другой бок и натянула повыше одеяло. Просыпаться совсем не хотелось. Уткнувшись носом в подушку, уловила знакомый запах.

Хэйл!

Уголки моих губ поползли вверх. Но, протянув вперед руку, нащупала лишь пустоту. Рядом никого не оказалось. В постели я лежала одна.

Наконец распахнув глаза, приподнялась на локтях. Осмотрелась. В комнате царил порядок. Вещи сложены. Ведро с чистой водой у двери в умывальню. Но моего дракона не было.

Он ушел.

Это разочаровало. Я бы предпочла проснуться в его крепких объятиях.

Сегодня мне было намного лучше: и физически, и душевно. Давно я не ощущала такого покоя и умиротворения. Ничего не тяготило душу.

Потянувшись, я села. Скользнув взглядом по дорожным сундукам, высмотрела свой чемодан. Кто-то намеренно перетащил сюда все мои вещи.

О, расцелую этого предусмотрительного, когда он вернется.

Поднявшись, спешно умылась, привела себя в порядок и, достав легкое зеленое домашнее платье с игривым бантиком на глубоком декольте, надела его, тщательно расправив пышный подол. Буду соблазнять и покорять! Чтобы в следующий раз не обнаружить пустую подушку вместо любимого дракона.

В коридоре послышались громкие голоса. Замерев, я вслушалась.

– Ты не помешаешь мне, мальчишка, забрать дочь. Ей не место в этом доме!

Отец! Он явно в гневе. С кем он разговаривает в таком тоне, несложно догадаться.

– Дядя, посмеете встать у меня на дороге, я ее сиротой сделаю повторно!

– Да как ты смеешь мне угрожать, Хэйл!

Ого, кажется, там разгорается настоящий скандал.

– А как вы смеете отнимать у меня мое! – натурально зарычал мой генерал. – Айла моя! Я убью любого, кто посмеет даже заикнуться, что это не так. Моя! Примите это как данность!

Вздрогнув, я и опомниться не успела, как ноги понесли меня к двери. Распахнув ее, как была босая, так и выскочила в коридор.

– Хэйл! Папа! Что здесь происходит?

– Он унес твои вещи из комнаты! – взревел отец раненым зверем. – Ты спишь в его постели без браслета. Это унижение! Он позорит тебя!

Хм… Как-то я и забыла, что лекарь усыпил моих спорщиков лишь на время, а конфликт так никуда и не делся. Что же, придется все улаживать самой. Вот так всегда, мужчины дел натворят, а женщинам все это разгребай и разводи всех по углам.

Улыбнувшись, я прошла мимо замершего статуей своего дракона и подошла к тому, кто долгие годы сражался с моими ночными кошмарами, охраняя мой покой.

– Папочка, – взяв его ладонь, прижала ее к груди, – это же Оуэн. Мой Оуэн! Тот, кого я потеряла в ту ночь. Он не может запятнать мою честь. Он уже давно мой муж. Я надела его браслет еще девочкой.

– Почему ты молчала об этом? Все эти годы. Не проронила ни слова! – В голосе папы звучала обида.

– Потому что считала, что он погиб. Потому что не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что я пережила тогда у пылающего дома. Не хотела, чтобы вы знали, кто мои родители. Чтобы всплыло, что совершил мой родной отец. Мне было так страшно снова остаться одной. Прости меня за это! Я хотела быть для вас самой хорошей чистой девочкой. Я всегда старалась, чтобы вы гордились мной. Чтобы не жалели, что оставили у себя. Мой отец – убийца, папа. Как можно любить дочь убийцы? Как можно любить сестру несостоявшихся разбойников? Я боялась, что вам станет стыдно за меня. Прости меня за это, папа, и не вини Хэйла в том, что он называет меня своей. Я его. Всегда была его.

– Айла… – Погладив по голове совсем как ребенка, он прижал меня к себе. – Ты должна была рассказать, а не жить с этим столько лет. Я думал, мы полностью доверяем друг другу. То, что я узнал… Мой собственный брат… Айла, почему ты молчала?! Я ведь знал о твоих кошмарах, но даже подумать не мог… Доченька…

Что я могла ему сказать? Обняв папу сильнее, лишь шепнула:

– Я очень люблю тебя и маму. Не злись на меня. Я не хотела видеть в ваших глазах разочарование. Тогда мне казалось это правильным.

– Я не злюсь, родная. – Он прижал меня плотнее к себе, совсем как в детстве. – Я просто хочу для тебя лучшего.

– Хэйл – самое лучшее, что у меня может быть. Не расстраивайте меня своими спорами и угрозами.

– Ладно, что вы хотите, дядя Захария? – раздалось за моей спиной. – Ни вам, ни мне не нужно, чтобы Айла переживала. Ваши условия?

– Браслет на ее руку, объявление о помолвке, – мгновенно перечислил отец. – И заберешь из моего дома…

– Браслет и помолвка будут, – согласился мой дракон. – Про дом и думать забудьте. Я ее от себя не отпущу ни на шаг!

– Да ты же грязь льешь на репутацию моей девочки! – прорычал папа. – Никто, кроме нас, не знает об истинном положении дел. Подумай, что будут говорить о ней, племянник.

Хэйл шумно выдохнул, но смолчал.

Мне было больно, что два моих самых любимых человека ругаются.

Хуже всего, их спор наверняка слышал и дядя Сэтт, которому и без того сейчас плохо.

– Прекратите! – твердо произнесла. – Решать, что и как будет, только мне.

– Айла… – попытался перечить папа, но я резко покачала головой.

– Во-первых, сбавьте тон оба. Тремя комнатами дальше сейчас лежит больной человек, и ему ваш ор слушать ни к чему.

– Если ты о Сэтте, дочка…

– Да, я о нем. Но мне не понравится, если ты сейчас попытаешься сказать хоть что-то обидное в его адрес. Свой поступок передо мной он искупил. И на этом все. Во-вторых, никуда от Хэйла я не уеду и не оставлю его. Раз хотите помолвку, то, наверное, стоит вернуть гостей. Но мне, отец, ничего такого не нужно.

– Айла, милая, ну подумай… – взмолился папа.

– Прости, но я не хочу шумихи.

– Хорошо, но… – Он, впрочем, как и всегда, пытался оставить за собой последнее слово. Обычно я уступала, но не теперь.

Открыв рот, не успела произнести ни слова. Вмешался Хэйл.

– Торжественное гулянье и храм будут. Я вам обещаю, – произнес он куда спокойнее. – В доме посторонних практически нет. Бран стал членом семьи. Надия была и остается под опекой отца. Льюиса я знаю очень давно, он рот нигде не раскроет. Так что никаких сплетен. Браслет надену сегодня.

– Сейчас! – вставил отец.

– Сегодня, дядя, – с нажимом возразил мой дракон. – Я планирую свозить Айлу к реке и устроить небольшой пикник. Там и надену.

– Ну хоть ухаживаешь, и то ладно, – проворчал папа.

– Захария? – Дверь за его спиной приоткрылась, и показалась заспанная мама. – Айла, ты уже в порядке! Я так волновалась. Ночь не спала.

– Все хорошо, мама.

– Тебя можно поздравить, милая. Видимо, не просто так все же куртка нашего Хэйла в твоей комнате обнаружилась…

– Ты знала! – удивленно воскликнул отец.

– Дорогой, ну что я, не вижу, как у моей девочки глаза гореть начинают, когда она на него смотрит? Ну конечно, я уже давно все поняла. Тут только слепой и не заметит. К тому же Хэйл четко с самого начала обозначил свои намерения, а он всегда был мальчиком целеустремленным.

Папа поджал губы и, кажется, сдался.

– Хорошо, мы с Сэттом… – Он умолк.

– Вы помиритесь ради нас, – строго отчеканила я, поняв, в чем причина заминки.

Он снова вздохнул. Ну а куда ему было деваться.

– Она всегда была доброй девочкой, Захария, – тихо произнесла мама. – Чего же ты теперь от нее ждешь? Наша Айла кого угодно простит и поймет. Такая уж она – душа нараспашку. Подумай об этом, милый. Хэйл станет для нее надежной стеной, опорой. Он идеален для нашей огненной девочки.

– Он ее выжег… – недовольно буркнул папа.

– Нет. – Мама покачала головой. – Я говорила с целителем. Нашу Айлу даже тьма не возьмет. Порадуйся уже за нее и отпусти. Я ведь понимаю, в чем проблема. Не в Хэйле. Ты просто не желаешь, чтобы наша девочка покинула дом. Боишься за нее. Ну взгляни на ее избранника. Он же кого угодно в бараний рог скрутит. Да и племянник же. Считай, в чужую семью не ушла. При нас осталась.

Да, мама всегда умела находить нужные слова.

Хэйл, легонько взяв меня за плечо, отстранил от отца и, прижав к своей груди спиной, протянул папе руку:

– Мир, дядя?

– Мир, племянник. – Отец пожал протянутую ладонь. – И с Сэттом поговорить нужно. И мне, и тебе.

– Я уже говорил, – кивнул Хэйл. – Забыть не забуду, но ради спокойствия семьи я постараюсь примириться с его обманом и с тем, что он сотворил с Айлой. Раз она простила, то и мне нечего копья ломать. Ни к чему хорошему это не приведет.

– Ты очень мудрый мальчик, – похвалила мама.

Хэйл усмехнулся на ее «мальчика», но смолчал.

– Идите уже на свое свидание, – махнул на нас рукой отец. – И прижми язык прислуге, племянник.

Хэйл снова кивнул.

Обняв отца, мама подмигнула мне и повела его в комнату.

– Ну что, огонек, картошку я раздобыл. Сети тоже. Полетим на свидание?

– Ага. – Я важно кивнула. – У папы я отпросилась, осталось ботинки надеть, и я вся твоя.

Хмыкнув, я потащила своего дракона в комнату.

Нужно одеться поприличнее, мне все-таки предложение делать будут.

* * *

Натягивая ботинки, я все поглядывала на террасу. Казалось, вот моргну – и Хэйл исчезнет.

Но нет, он, опершись руками на перила, вглядывался куда-то в даль. Может, тучи высматривал. Вот чего не хотелось бы, так это дождя. Его и так было в последние дни слишком много.

Поправив шнурки, я прихватила яркий зеленый вязаный платок и, накинув его на плечи, вышла к своему дракону.

– Куда ты меня приглашаешь? – дергало за язык мое нетерпение.

– Куда угодно, но хочу я сейчас совсем не свидания, – ровно произнес он, не оборачиваясь.

– Чего же? – Его ответ немного насторожил.

– Сграбастать тебя в охапку, перекинуться драконом – и в свои земли ото всех подальше. Запереться с тобой в спальне и наконец ощутить себя живым и счастливым.

В его голосе сквозила такая тоска. Странное чувство, мне сейчас непонятное. Но что я знала о том, что творится в его душе?..

Подойдя к своему дракону вплотную, уткнулась в спину лбом и обняла за талию. Через рубашку я ощущала тепло его тела.

– Все это будет, Оуэн…

– Оуэн… – повторил он. – Проблема в том, Айла, что я Хэйл! А тот мальчик, которого ты любила… его в действительности нет. Утонул он. Разбил голову о подводные камни, да так, что еле выходили. Нет его больше! Нет того, кого ты любишь.

– Есть… – Я сильнее стиснула его. – Вот же в моих объятиях стоит. Оуэна я обожала, да, детской невинной любовью. Но понимаешь, встретив мрачного генерала, познала иное чувство. Оно глубже, сильнее. Так любят женщины, а не девочки.

– А если бы я не оказался тем самым мальчиком из твоего детства? Что, если бы он явился сейчас?

– То мне пришлось бы тяжело. Но нет, я не выбирала бы между вами. Тут все очевиднее. Я пыталась бы смириться с тем, что предаю. Его предаю, понимаешь? Его ради тебя! Это причинило бы мне боль, но мой выбор очевиден.

– Ты так уверенно это говоришь… – Он тяжело вздохнул.

– Я не люблю недомолвок, лжи и лицемерия. Терпеть не могу, когда юлят и хитрят. Я никогда себе такого не позволяю, дракон. Потому говорю как есть. Люблю я тебя, выбираю тебя, но нежно храню в памяти свою первую любовь… А любила я все эти годы, выходит, тоже тебя. Так что ты киснешь, Хэйл? Где мое свидание? Я его столько лет ждала! Я, между прочим, тебе верность хранила. И каждый раз, как родители пыталась меня подсунуть очередному несчастному, устраивала такое… что со мной все друзья Ульви и сыновья маминых подруг откровенно боялись встречаться. Чтобы ты знал, последний просто выпал с террасы. Был ухажер – и нет ухажера. Вышел с балкона за ягодкой. Так что цени, я всех твоих соперников сама одной левой уделывала.

– Ты – это что-то! – Он положил свои руки поверх моих. – Все же я счастливчик.

– Еще какой… Ну так река и картошка?!

– А то! – Разомкнув объятия, он повернулся и кивнул куда-то в сторону.

У дверей в мою бывшую комнату обнаружилось небольшое деревянное ведерко, наполненное чистыми крупными корнеплодами.

– А сети? – обрадованно поинтересовалась я, обыскивая взглядом оставшееся пространство.

– Нашел только удочку… – тихо пробормотал он.

Ага, я быстро обнаружила искомое чуть подальше от картофеля. Там же лежал и приготовленный темный вязаный плед…

* * *

Мой серебряный огромный лежебока определенно знал, куда летел. Держа меня крепко в лапах, пытался еще и не упустить постоянно ускользающий между его пальцами плед.

«Дер-р-ржи его, огонек, – в который раз рычаще проворчал он, – на чем ты будешь… лежать».

Услышав заминку, я мысленно хмыкнула. Не удержалась и щипнула его словесно:

– Ты, вредная ящерица, хотел сказать, на чем ты будешь лежать, подставляя мне бока.

«Почему сразу ящер-р-рица, – разобиделся он. – Да, я буду лежать, а ты на мне. Земля холодная».

– Ага-ага, – хмыкнула я. – Такая прямо и холодная.

«Вредный огонек! – пробубнил он. – Не любишь ты меня».

– Я тебя очень люблю, лежебока, но лети уже быстрее. Есть хочу.

Крылья надо мной захлопали активнее.

Впереди извилистой голубой лентой тянулась река. И вроде вот он, берег, но вредный дракон все летел и летел.

– Я надеюсь, мы не на Воротянку отправились, – пробубнила я из чистой вредности.

«Не жалуйся, огонек, уже почти на месте…»

Это «почти на месте» заняло еще несколько долгих минут. Вцепившись в плед, я принялась кутаться в него. Холодно все же!

«Снижаемся…»

– Наконец-то! – вырвалось у меня. – В следующий раз предпочту карету.

Дракон подозрительно заурчал и выпустил струйку черного дыма из носа.

Обиделся.

Но стоило мне спуститься на землю и осмотреться, как я простила серебряному эту не совсем комфортную поездку. Как же здесь было красиво и как похоже на наш «детский» берег!

– Хэйл! – выдохнула я с восторгом. – А говоришь, что ничего не помнишь! Обрыв, колючие кусты и камни, покрытые мхом. Высокий дуб… Совсем как тогда…

– Я нашел это место случайно еще подростком.

Обернувшись, я обнаружила, что дракон исчез. На его месте стоял мой любимый мужчина. Запустив пятерню в волосы, он печально улыбнулся.

– Помню, как встал здесь как вкопанный и разревелся. А потом пытался позвать кого-то по имени и не мог вспомнить его. Не мог выдернуть из памяти то самое имя. Каждый раз, как мне становилось совсем плохо, я прилетал сюда и, бывало, днями просто лежал посреди этой полянки, разглядывая небо.

Подняв голову, я взглянула на небеса. Уж они в любом уголке мира одинаковые.

Вокруг нас витал приятный цветочный аромат. Под деревьями ютились кусты пахучего чертополоха.

– Айла, – негромко позвал меня Хэйл.

Снова обернувшись, заметила, как он достал что-то из кармана.

– Я… я знаю, что однажды уже надел его на твою руку, но… – Он явно волновался и подбирал слова. – Это место… Я хочу именно здесь попросить тебя быть мне единственной. Я хочу подарить тебе свое сердце и браслет, как символ моей любви и верности. Стань моей женой… снова.

Встав на колено, он протянул мне до боли знакомый предмет. Сплетенный из синих и красных кожаных жгутов браслет, напитанный древней магией рода Уолш.

– Скажи мне свое окончательное «да», Айла. Не разбивай мне сердце, огонек.

– Да, Хэйл, – выдохнула я, чувствуя, как подступают слезы. – Я говорю тебе «да»!

– Ты действительно любишь меня? – В серых грозных очах проскользнули неуверенность и ранимость.

– Я люблю тебя, Хэйл, – в который раз за сегодня повторила я. – И если нужно, буду шептать тебе эти слова каждое утро и каждый вечер перед сном. Пока ты не поверишь и не успокоишь свое сердце.

– Я верю, мой огонек. Но говори мне это чаще. – Он улыбнулся и, взяв меня за руку, бережно надел на нее браслет. – Моя жена…

– Твоя! Всегда была и буду только твоей.

Поднявшись, дракон бережно обнял и, положив руку на затылок, запрокинул мою голову. Склонившись, медленно провел губами по губам.

– Мой огонек…

Выдохнув, он углубил поцелуй.

Глава 31

Солнце по-летнему припекало голову, но уходить в тенек совсем не хотелось. Лужи, налитые ночным дождем, высыхали, оставляя на земле растрескавшуюся корочку. Но и она исчезала, стоило наступить.

Все обращалось в пыль.

Лежа на пледе, подперев ладонью голову, я рассматривала свой браслет.

Столько лет прошло, и вот он снова на моей руке. Я и мечтать о таком открыто не смела. Лишь лелеяла огонек надежды в сердце, и не зря.

Все не зря!

– У тебя такой загадочный вид, Айла. – Хэйл развел приличный костер и, заворачивая картофелины в огромные листья дикого винограда, растущего неподалеку, складывал их в неглубокую яму, вырытую прямо впритык к огню. – О чем ты думаешь?

– Браслет еще красивее, чем мне помнится. Правда, я тогда особенно не разглядывала, не до того было.

Он задумался над моим ответом. Работа остановилась, Хэйл продолжал держать лист и картофелину.

Что-то дзинькнуло. Раз, другой…

Словно опомнившись, мой дракон поднял голову и взглянул куда-то в сторону.

– Удочка, – догадалась я. – Клюет!

Подскочив, он спешно прошел мимо меня и дернул удилище. Подсек.

На плед полетел маленький колокольчик, который мой рыбак крепил на вершинку снасти. По задумке он должен был звонить каждый раз, как рыба дергает крючок с жирным красным червем на нем. Так и получилось.

Это было даже интереснее, чем закидывание сетей под крутой берег.

Пока я рассматривала колокольчик, Хэйл осторожно сматывал крепкую тонкую плетенку. Он действовал неспешно и умеючи.

– Ты так раньше рыбу ловил? – любопытничала я.

– Да, – кивнул он. – Во время больших переходов провизии не всегда хватало. Вот и выкручивались как могли. Если стоянки на одном месте длительные, то чего бы и не обеспечить себя рыбой.

– Вы ее жарили? – Я вдруг поняла, что совсем ничего не знаю о его боевом прошлом.

Совсем ничего.

– Нет, чаще засаливали, потом промывали и подвешивали на телегах. Так рыба хорошо вялилась. – Он подтянул веревку еще немного и, быстро зайдя в воду, выдернул оттуда довольно увесистый улов. – Ага, карась! Как по заказу, Айла.

В его голосе слышалось столько восторга. На мгновение я увидела в этом гиганте своего прежнего Оуэна. Что бы Хэйл там ни говорил, а он все тот же озорной самоуверенный мальчишка.

– Я люблю тебя. – Не знаю, почему я прошептала это.

Хэйл замер с рыбиной в руках и взглянул на меня.

– У нас будут новые воспоминания. – Улыбнувшись ему, я села и расправила подол платья. – Мы наверстаем все и будем счастливы вместе.

Он усмехнулся и, вернув удилище на место, закинул наш «обед» в ведро.

– Расскажи что-нибудь, пока я нанизываю червя на крючок, – тихо попросил он.

– Что именно?

– Наш последний день вместе.

Я не ожидала этого вопроса. Он казался мне весьма трудным. Болезненным.

– Почему я искал тебя, Айла? Почему оказался в воде?

– Потому что пытался защитить меня тогда. Потому что ставил мою жизнь выше своей. Ты сильный, Хэйл. Самый сильный и храбрый. И я не могу даже представить, что смогла бы полюбить другого.

– Расскажи, что мы делали у реки в ту ночь? – негромко спросил он.

– Сбежали с тобой из дома. Грезили быть вместе, добраться до столицы. По-детски наивно, но тогда мы верили в свои силы. Желали никогда не расставаться. Твой папа был против меня. Ну а мой… Мой вообще грозился убить тебя.

– Чем же я был для него плох? – Хэйл снова замер над плотным мешочком, в котором в земле возились черви.

– Дело было не в тебе, – глухо призналась я. – Просто огневичка – это ценный товар. Дар ведь полезный, особенно для разбойничьего люда. Отец надеялся меня повыгоднее продать в жены. Просто товар… не дочь.

Сказала и умолкла, ожидая его реакции.

Дракон надел наживку на крючок и, поправив грузило, закинул снасть в воду.

– Да, – хмыкнул он. – Теперь я понимаю, почему ты так легко простила моего отца.

– Мой был еще хуже. – Голос упал до шепота.

– Нет, дело в другом, любимая. Наверное, ты действительно с детства наелась всей этой грязи. А я как могилу твою увидел, понял, что выжил зря. Решение своей проблемы видел одно – война. Как меч в руках крепко держать смог, так и сбежал. Сначала работал в прачке при отряде огневиков. Сдружился с сыном генерала Камли Ярвеном. У нас очень схожая магия. Пока взрослели – закалялись в боях, поддерживали друг друга. У него с лицом беда: шрам огромный. Да и потерял он способность к обороту: ребенком его дракон получил сильные травмы и не оправился. Он все грезил местью. За себя, за отца. За свою изуродованную внешность. За ту боль, что он испытывал каждый раз, как пытался перекинуться. Да, мне тогда было незачем жить, но я подумал, что могу быть полезен ему. Я жил, просто чтобы не сошел с ума от своей лютой ярости он. А потом как-то в одной деревеньке увидел девочку. Простенькое коротенькое платьице, соломенная шляпка на голове. Чумазая, но она так смотрела на нас… С такой надеждой. И вроде враг пришел, а она рада. А за ее спиной дом покосившийся. Достаток… Наверное, та малышка даже не знала, что это такое. И что-то во мне перемкнуло. Ярвен с его планами мести отошел в сторону. Теперь я желал иного. Счастья для таких вот детей. И неважно – маги, просто люди или драконы. Что-то пробудила во мне та девчушка. И я воевал. За них. Отбивал у зажравшихся лердов деревню за деревней. Помогал обустраивать их. В отличие от друга, я стал строить, а не разрушать.

– И где сейчас твой друг?

Из рассказа я многое поняла о нем. Мой дракон был благороден, преисполнен сострадания к другим. Как окружающие могли называть его бесчувственным?! Ведь это и близко не так!

– Где-то далеко на севере. Мы оба стали генералами, но свою войну я уже выиграл. У меня земли с процветающими селениями. А Ярвен отправился за своей лерой…

– О, так у него суженая! – обрадовалась я за незнакомого друга любимого мужчины.

– Нет, у него есть ключ к дверям того единственного замка, который его заботит. Уцелевшая после бойни наследница. Но о генерале Шраме лучше не говорить. У него тяжелая судьба, и яд его ненависти слишком глубок. Мне жаль ту, что увидит в нем единственного. В его сердце одна возлюбленная – госпожа Месть. Я бы сейчас хотел услышать что-нибудь хорошее. Светлое.

– Ну… ты очень любил целовать меня в щеку, – задумчиво и чуть игриво припомнила я.

– Видимо, я был шустрым малым! – Он рассмеялся. – Вот это во мне осталось неизменным. Желание целовать тебя.

Смутившись, я покосилась на него. Хэйл, довольно улыбаясь, принялся потрошить наш обед.

* * *

Над поляной разлетался сладкий запах жареной рыбы. Разморенная солнышком, кажется, я задремала, хотя слух улавливал и легкий шелест ветра, и треск толстых веток в костре.

Шаги. Кто-то опустился рядом со мной на плед.

– Ты хоть представляешь, насколько красива и невинна сейчас? – услышала я легкий шепот.

Горячая рука коснулась моего плеча. Приоткрыв глаза, взглянула на своего дракона.

В его очах разгорался яркий лиловый огонек. Нависая, Хэйл словно изучал меня.

– Рыба, – шепнула я.

– Готова, но сейчас меня мучает несколько иной голод. – Склонившись, он впился в мои губы так, словно действительно был ненасытен…

Скользнув руками по его груди, я скомкала рубашку и неожиданно даже для себя рванула ее полы в стороны. Мелкие пуговички легко выскользнули из петель. Поняв мои намерения, Хэйл, на несколько мгновений прервав поцелуй, немного неуклюже стянул мешающую мне деталь своей одежды через голову.

Мужские губы снова нашли мои.

Осторожно опрокинув меня на плед, мой дракон перекинул ногу через бедра, словно придавливая к месту.

– Ты даже не представляешь, какая красивая, – тихо выдохнул он.

Чуть сдвинувшись, он принялся покрывать короткими дразнящими поцелуями висок, скулу, подбородок, медленно спускаясь ниже…

– Хэйл… – просительно шепнула я.

– И мне нравится, как ты произносишь мое имя, огонек.

Заведя руку под мою спину, он пропустил через пальцы растрепавшиеся волосы и, сжав их, потянул назад, вынуждая запрокинуть голову. Получив полный доступ к шее, принялся осторожно покусывать кожу, тут же целуя.

Ощущение полного восторга накрыло с головой.

Так дико и так удушающе горячо.

Это сводило с ума.

Не понимая сама, чего хочу, я цеплялась руками за его мощные плечи, царапала их, оставляя мелкие светлые полосы.

Застонав, выгнулась, прижимаясь к мужчине все теснее.

– Тихо, красивая, – прохрипел дракон севшим от страсти голосом и неожиданно перевернулся на спину, увлекая за собой. – Все слишком быстро, Айла. Я так не хочу. Это эгоистично с моей стороны. Так не годится.

Оседлав его бедра, я вдруг поняла, что буквально сижу на своем генерале. Это жутко смутило и заинтриговало. Упершись руками в его живот, тяжело дыша, соображала, что нужно делать в таком пикантном положении.

– Я слегка испортил твой наряд. – На лице дракона появилась опасная улыбка. Взгляд серых глаз пробежался по измятому и частично стянутому с плеч платью.

Ахнув, я наконец заметила, что мои прелести совсем ничего не скрывает. Краснея, потянула лиф наверх, но тут же оказалась в плену военачальника. Ловко поймав мои руки за запястья одной ладонью, он прижал их к своей груди.

– Не лишай меня этого удовольствия, Айла. Я болен тобой с того самого момента, как увидел в окне трактира. Хочешь, открою тебе маленькую тайну?

Я неуверенно кивнула, чувствуя, как легкий ветерок обдувает разгоряченную кожу.

– Сюда я приехал, чтобы просто скинуть вещи и устремиться на поиски кареты, которая увезла малышку, так сильно зацепившую мою душу. Пока скакал, все думал, кто этот мужчина рядом с тобой. Муж или жених? Корил себя, что не усидел в зале и не высмотрел, есть ли на твоей руке браслет или нет.

– А если бы Ульви оказался мне мужем? – выдохнула я, удивленная его признанием.

– Я не знаю… – тихо пробормотал он. – Правда не знаю… Я все задавал себе этот вопрос, но ответа у меня не было.

– И все же? – Меня буквально сгрызало любопытство.

– Отбил бы, – криво усмехнувшись, сознался он. – Вызвал бы на поединок. Я не знаю…

– Когда мы были детьми, ты очень боялся, что, если мы расстанемся из-за войны, я забуду тебя. И не просто забуду, а не узнаю… И тогда я сказала тебе, что…

– …что ты узнаешь меня из тысячи драконов, – неуверенно продолжил он. – Так ведь, Айла?

– Да! – Я кивнула и улыбнулась. – Ты вспомнил?

– Нет и… да, – замялся он. – Как образ. – Хэйл внимательно всматривался в мои глаза. – Это как… Как с карасями этими. Вдруг всплыло на поверхность.

– Так и есть. Именно это я произнесла тогда. И добавила, чтобы смело вызывал всех соперников на бой.

– Но ведь ты тогда не будешь меня любить. – Его голос дрожал.

– Но ты ведь признаешься, что это ты. Так что буду.

Его глаза подозрительно заблестели.

– Я… я помню это… – прошептал мой мужчина. – Полянка. Солнце играет в волосах красивой рыжеволосой девочки. Из-под короткого платьица выглядывают ножки. Худенькие. Маленькие босые стопы. В руках старая соломенная шляпка с двумя ленточками… Я вспомнил тебя, Айла. Наконец-то я вспомнил ту, что потерял на реке.

По его щеке скатилась единственная слеза.

Не выдержав, я потянулась и обняла своего такого ранимого грозного гиганта.

– Я люблю тебя, Хэйл! – Обхватив его лицо ладонями, сама потянулась к его губам. Мой поцелуй вышел неумелым, зато искренним. Чуть сдвинувшись, уткнулась носом в его висок и прошептала: – Дай нам время, и ты вспомнишь все. Мы соберем образы по кусочкам. Сложим воедино каждое событие. Главное, что из тысячи драконов я выбрала нужного, а твоя любовь сильнее самого глубокого омута забвения.

Улыбнувшись, он обнял меня, крепко прижимая к себе.

– Ты мой огонек. Без тебя мне жутко холодно, Айла. Так холодно, что я перестал ощущать физически, как мерзну. Как же мне было плохо без тебя! Не оставляй меня больше. Умоляю!

– Я всегда буду с тобой, мой несокрушимый дракон.

Отстранив меня, Хэйл нежно провел подушечками пальцев по моим губам и заглянул в глаза.

– «Да» на все, Айла?

– «Да» на все, мой генерал!

Кажется, это все, что он желал сейчас услышать. Его рот снова нашел мой. Языки сплелись в древнем танце любви.

Мир замер и сузился до размеров поляны. Деревья шептались, шелест их крон звучал музыкой для нас.

Уложив меня на спину, Хэйл медленно стянул платье с плеч. Смущение ушло, его место заняли совсем иные чувства. Потянувшись, я снова обняла его за шею, запустив пальцы в мягкие волосы. Мой дракон покрывал поцелуями каждый сантиметр моей кожи. Его ладони скользили по бедрам вверх, зажав ткань подола.

Ветер игриво скользнул по моему обнаженному животу. Поднявшись, Хэйл зажал мои руки в свои и окинул тело жадным горячим взглядом.

– Ты прекрасна, лера, – выдохнул он. – Только моя! И всегда будешь только моей!

Раздвинув мои ноги, он притянул меня к себе, укладывая на бедра.

– Хэйл… – шепнула я, вдруг ощутив робость.

– «Да» на все, Айла.

– Но…

– Я обещаю, что тебе будет хорошо со мной.

Сглотнув, я кивнула.

Легкий толчок, боль, о которой я почти сразу забыла.

Сжимая бедра своего дракона, пересохшими от страсти губами шептала лишь одно имя.

Хэйл!

Он подарил мне блаженство, счастье. Наполнил собой без остатка.

– Люблю тебя, – хрипло шепнула, когда низ моего живота опалила нега непередаваемого удовольствия.

Напряжение ушло. Обмякнув, я позволила своему мужчине уложить себя на плед удобнее. Он толкнулся еще несколько раз и, глухо застонав, опустился на меня.

– Ты мое наваждение, Айла. – Его голос пробирал до мурашек. – Ты всегда, с самого детства, была моим наваждением. Я желал тебя, даже когда не помнил. Искал и звал. Ты моя жизнь. Моя единственная!

– Твоя. – Я прижала его голову к себе. – Была, есть и буду только твоей, мой генерал.

* * *

Спустя две недели

Дядя Сэтт медленно шел на поправку. Этот хитрый дракон будто специально тянул время.

В доме стало совсем тихо. Мы с Хэйлом наслаждались своим таким долгожданным счастьем. Ульви вовсю обхаживал невесту и пытался ее строить, при этом сам строился на раз-два-три… Книги плавно отошли на второй план, за ними и гербарии. Да что там, он у меня даже талмуд по астрономии забыл забрать.

Кажется, любовь к науке все же померкла под чарами единственной.

Стоя на террасе в объятиях своего дракона, я наблюдала, как брат прохаживается по тропинкам отцветающего сада в сопровождении его ненаглядной Маники.

– Я смотрю, твоей маме уже совсем хорошо, – шепнул на ухо Хэйл и кивнул куда-то вправо.

– М-м-м? – Я бегло осмотрела пространство перед собой и нашла матушку у кустов с розами, которые непонятно как уцелели под натиском смертельной магии моего мужчины. Она явно спешила на кухню.

– Они передумали уезжать сейчас? – поинтересовался муж.

– Папа переживает, что мама плохо перенесет дорогу. Поэтому еще неделю или две побудут здесь, – пробормотала я и, откинувшись на грудь дракона, прикрыла глаза.

Солнышко светило ярко, отражаясь от поверхности луж. Вроде и денек теплый, но на горизонте снова собирались тяжелые тучи. Будто ночного дождя мало было!

Земля буквально па́рила, листва мокрая от тяжелых капель…

Но, даже ворча на погоду, я не могла не признать: природа здесь волшебная.

– Хэйл, ты еще не согласен устроить торжество в доме отца?

– У нас, огонек, есть свой дом, – проворчал муж, тут же нахмурившись. – И правильнее устраивать гулянья и для наших людей тоже.

– Но это твое наследство, – заупрямилась я.

– Нет, это приданое Надии, – четко произнес он в ответ. – Я так решил. Так правильнее!

– Но, Хэйл…

– Она бесприданница, милая. Без отца и матери. Она должна чувствовать себя достойной Брана.

– Но дядя Сэтт…

– Согласился с моими доводами.

– Ты говорил с ним? – Я удивленно вскинула голову и заглянула в такие любимые холодные серые глаза.

– Ты же знаешь, что нет. – На лице моего дракона заходили желваки. Так всегда было, когда речь заходила о бедном дядюшке. – Айла, хватит и того, что ты не вылезаешь из его комнаты. Он идет на поправку и уже встает и ходит, уж слишком ты над ним трясешься.

– А я над всеми трясусь. – Беззаботно пожав плечами, подняла руки и обняла его за шею. – Но у Брана огромная земля. Надия нашла отличного мужа.

– Ты говоришь совсем как ледяной, – хмыкнул Хэйл. – Он предлагает оставить все нашим детям.

– Вот здравая мысль, – поддержала я такое решение. – И дяде Сэтту будет ради чего жить и дела вести. Ради внуков. Вон папа всю жизнь вертелся, чтобы и меня обеспечить, и Ульви выучить. А теперь еще и маленький скоро появится. Не представляю, как уеду от них… Я вдруг поняла, что никогда не расставалась с родителями. С того самого дня, как они нашли меня, я всегда под их присмотром.

– Теперь будешь под моим. Разве плохо, огонек? – Теплые губы дракона скользнули по моему виску.

Улыбнувшись, я разжала руки и, повернувшись в объятиях, прижалась к его груди.

– Хэйл, а когда мы теперь сможем навестить их? Там ведь еще и Токи.

– А вот это проблема. – Огромная ладонь нежно пригладила мои растрепавшиеся от легкого ветерка волосы.

– Почему? – не поняла я.

– Я говорил с твоим отцом, когда ходил проверять, все ли наши сундуки вынесли. В общем, тетя Халима наотрез отказывается расставаться с ним.

– Ох уж эта мама! – Я тяжело вздохнула. – То он ее коврики портит, то у них взаимная любовь. Ладно уж. Надо же будет за маленьким присматривать. Токи отличная нянька.

– Я думаю, именно этим она и руководствуется.

– Но тебе придется подарить мне щенка. – Я хитро взглянула на своего дракона.

– Да хоть псарню, – улыбнулся дракон. – Пойдем, малыш, Бран и Надия уже идут в сторону внутреннего двора, видимо, кареты наши готовы.

Обняв, он мягко подтолкнул меня в сторону двери, ведущей с террасы в комнату.

Я понимала, что пора ехать в новый дом. Где я буду женой и хозяйкой.

Я действительно желала этого всем сердцем. Только вот часть моей души все равно печалилась, предчувствуя долгую разлуку с родными.

Каждый месяц ведь не накатаешься к ним. Остается уповать на письма.

– Айла, я обещаю, ты не будешь тосковать. Тебе будет некогда. Замок нужно обустроить, земли восстановить после войны. Построить лекарские дома, школы для детишек крестьян… – перечислял муж.

– Это ты меня сейчас уговариваешь проситься и дальше остаться здесь, Хэйл? – весело хохотнула я.

– Нет. – В его глазах заплясали хитрющие огоньки. – Ты же деятельная, активная. Сколько ты сможешь сделать для простой ребятни? Для девочек в коротких платьицах и соломенных шляпках. Мне кажется, с такой лерой у них будет хорошее будущее.

– Ты всегда знал, что нужно сказать, чтобы взбодрить и поддержать. – Прищурившись, я потянулась к губам мужа.

Ответом мне стал жаркий поцелуй.

Тихо простонав, дракон сильнее сжал меня в своих руках.

– Я понимаю, Айла, – выдохнул он, – ты была не готова к встрече со мной. Я тоже растерян. Но сейчас ты обнимешь родных и сядешь в карету, а дальше я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела, что судьба связала наши жизни. Пойдем.

– Но, может, ты все же еще раз поговоришь с отцом? – заупрямилась я.

– Все, что надо, мы друг другу сказали. Дай нам время.

– А как насчет торжества здесь? – Я пыталась уговорить его всеми способами.

– Вот через годик мы соберемся вместе. Сходим в храм, сделаем подношения богам, и там уже виднее будет.

– Вредный ящер!

– Люби таким, какой есть, – усмехнулся он.

* * *

Кареты были готовы к длительному путешествию. Четверки лошадей нетерпеливо трясли гривами и били ногами о землю. Одновременно с нами в свои земли уезжали и Бран с Надией, ну и забирали с собой Льюиса. Но они следовали на север. А мы на юг.

– Айла, – дверь в нашу карету отворилась, и показался отец, – все проверил. Подушки на месте, одеяла тоже. Там книги, вязание, чтобы не скучно было.

– Папа! – Подавшись к нему, крепко обняла любимого родителя. – Я буду так скучать!

– Не будешь, искорка моя. – Меня тотчас же поцеловали в макушку. – Обещаю, только маме полегче станет – я сразу к тебе. Проверю, что и как. А как твой братик или, дайте боги, доченька появится, так постоянно гостить будем.

– Ульви с Маникой как?

Мне было стыдно, но я так толком и не узнала, как собирается жить брат и какие у него планы.

Стоило о них вспомнить, как наша парочка появилась со стороны сада. И Ульви опять со своей сеткой для гербария. Рано я успокоилась… Но теперь это не моя забота.

– С нами в доме жить будут, – тихо, будто раскрывая мне секрет, прошептал папа. – Манику учиться отправим. Ульви решил все же в академию податься. Уж боюсь спугнуть. Рановато ему еще свое дело, пусть опыта наберется.

– Это замечательно! – выдохнула я.

– Милая! – прокричали за моей спиной. На крыльце дома показалась мама. – Корзинка с едой! Не забудьте! Еле стрясла с кухарок овощей, и побольше.

Хэйл, стоявший все это время молча, усмехнулся.

– Чего стоишь, племянник?! Бери и пристраивай где-нибудь внутри. – Мама заметила его реакцию. – Здесь и тебе копченые куриные ножки, грудинка и крылышки. Я заметила, как ты любишь поесть.

– Спасибо, тетя, – Хэйл благодарно кивнул, – но по дороге много трактиров…

– А пока до них доберетесь, что, голодные сидеть будете? – Мама возмущенно взглянула на племянника. – Айла здоровьем слабенькая. Повнимательнее к ней. Дорогой, ты слышал? Трактиров у них там много!

– Слышал, милая. – Папа нахмурился и, забрав корзину, сам затащил ее в карету. – Так и знай, Хэйл, как только сможем – сразу к вам приедем. Ты мою дочь береги, спрашивать, как с неродного, буду за нее.

Ульви, услышав это, хрюкнул в кулак, маскируя смех, и, растянув губы в предвкушающей улыбке, поиграл бровями. Вроде как намекая – никуда я от родительского надзора не денусь.

– Дай только в себя приду – и сразу к тебе, – выдохнула мама, ее глаза подозрительно заблестели. – Я должна видеть, где и как ты живешь.

– Ну, мама! – Мне вдруг стала смешна вся эта ситуация.

И страхи отпустили.

О чем я переживаю? Что не увижу их долго? Что тосковать буду?

Да это же моя семья! Да они вперед нас в замок Хэйла доберутся, еще и нас там встретят.

И на душе стало спокойно и хорошо.

Они всегда будут со мной. А я с ними.

– Вы же прибудете к нам на торжество… – начал Хэйл.

– Как к вам? – Мама удивленно вскинула брови и уперла руки в бока. – Захария, о чем это он?

– Мы решили, что отмечать все свадьбы здесь будем, – просветил его отец.

– Но…

– Не обсуждается, племянник! – Тон папы к дальнейшему спору не располагал.

Хэйл только вздохнул. Тяжело так, даже немного обреченно.

Снова тихо скрипнула дверь, и, шаркая ногами, к нам вышел дядя Сэтт. Все еще слабый, но уже вполне способный передвигаться по дому. За это утро я успела попрощаться с ним раз десять, но ноги все равно понесли меня к дяде.

Обняв его, тихо шепнула на ухо:

– Простит, обещаю. На торжество прибудет уже тепленьким. Правильно папа придумал.

– Ты уж береги и себя, и его, доченька, – тихо выдохнул дядюшка.

– Не волнуйтесь. Выздоравливайте. Вам еще внучков баловать.

– Я буду тебя ждать, Айла.

– Обещаю, мы приедем к вам много-много раз. И вы к нам. Все у нас будет хорошо.

– Готовы? – Из соседней кареты высунулся Бран…

…Спустя несколько минут наша карета выехала в огромные врата и устремилась по дороге, ведущей через обширные виноградники на юг.

Впереди у нас была длинная, счастливая жизнь, а пока… Я развязала платочек, прикрывавший содержимое корзинки, и достала гроздь сочного винограда. А пока можно и подкрепиться.

Не ехать же навстречу счастливому будущему на голодный желудок.

Эпилог

Чуть меньше года спустя

Наша карета мчалась по ухабам разбитой после дождя дороги. Возница подгонял лошадей, совсем не жалея своих пассажиров. Оно и понятно! За нами по небу спешно ползла черная туча. И все гремела и пугала молниями.

Поежившись, я плотнее закуталась в летний плащ.

– Айла, я тебя прошу, сядь ровнее и не высовывайся, – в который раз проворчал мой дракон. – До особняка осталось совсем чуть-чуть. Уже виноградники виднеются. Успеем до начала ливня.

– Судя по тому, как стремительно чернеет небо, нас накроет градом! – возмутилась я. – Как я могла забыть о местной погоде. Сплошные осадки!

– Не наговаривай, просто так совпало, – лениво отозвался Хэйл.

Развалившись на диванчике напротив, он уплетал остатки провизии, что собрали нам в таверне с утра. Хмыкнув, я запустила руку в корзину и вытащила спелый персик.

– Не перебивай аппетит! – Снова это невыносимое брюзжание. – Тебе нужно питаться основательно, а не кусочками.

– Не будь вредным ящером! Мое состояние – не болезнь. Меня даже не тошнит!

– Ну да, уже часа как два… А утром что ты мне говорила, когда я держал тебя над ведром и гладил по волосам?

– Это была минутная слабость! – отмахнулась я.

– Правда? А я думал, здравый смысл. Как там было: нужно не одними овощами питаться, а и мясом с рыбой не пренебрегать. И это правильно. Хотя бы временно…

– Я сама знаю, что мне полезнее! Никто мне не указ!

Он растянул губы в хитрой усмешке и приподнял бровь.

О, я знала этот взгляд. За почти год семейной жизни уже успела изучить неповторимую мимику моего дорогого дракона.

– Что? – насторожившись, прищурилась. – Давай говори, что ты придумал?

– Нет.

– Хэйл, не вредничай.

– Зачем? – В его глазах разгорался лиловый огонек.

Ой, не к добру это.

– Хэ-э-эйл? – протянула я с нажимом.

– Огонек, я же везу тебя к любимой матушке, которая совсем недавно родила замечательного крепкого мальчика всем на радость. Ну, за исключением твоего батюшки, он через улыбку во все зубы сообщал, что трижды посещал местный храм и просил у богини плодородия еще одну доченьку, как его Айла. А то без своей огненной девочки ему ой как одиноко. А еще там будет жена нашего братца – Маника, и она как бы тоже скоро станет мамочкой. Полагаю, тщательно готовится к своему новому положению. А еще… – он явно специально повторял эти «а еще» для пущего эффекта, – где-то на северном тракте трясется в карете Надия, которая, о боги, решила учиться, а не обзаводиться ледяными дракончиками.

– И к чему ты все это сейчас расписал? – пролепетала я, уже и сама осознавая всю степень своего влипания.

– Ну как… – Его улыбка стала шире. – Твоя мама и Маника просто обязаны наставить вас на путь истинный. Тебя вразумить, о диетах рассказать. О пеленках… Что там еще с детьми связано? А на месте Надии я бы уже просто на своих двоих бежал обратно в свой заснеженный край.

Сглотнув внезапно появившийся ком в горле, мысленно уже продумывала, как самой деру дать в свой южный край. У меня там еще столько дел… Столько дел… Не до торжества совсем.

Мне вдруг стало жутко жаль себя и Надию. Вот за нее особенно обидно. Она ведь только окончила первый курс факультета истории магии, какие там сейчас дети? Да и супруг ее не торопит, он сам поглощен наукой.

– Кстати, – вдруг вспомнила я, – а ты знаешь, что Бран все же вывел морозостойкую вишню и уже в этом году получил первый пусть и не большой, но урожай?

– Конечно, знаю. Это я ведь переселил к нему семью магов земли. – Муж пожал плечами.

– И мне не сказал!

– Так не до того было, огонек.

– Чем же ты занимался таким важным? – вредничала я.

– Конкретно в тот вечер, когда отправил их семейство на север, я старался над наследником. Так что не до Брана с вишней было.

Поиграв бровями, он вальяжно сложил ногу на ногу.

– Ну ты и… – Моему возмущению не было предела.

Ответом мне стал громкий смех.

Взглянув на своего дракона, я не удержалась, подалась вперед и провела ладонью по его бедру. Он так сильно изменился. От того сурового, даже угрюмого генерала, которого я встретила в трактире, не осталось и следа.

Ко мне вернулся мой Оуэн.

Веселый деятельный мальчишка с огромным добрым сердцем. Чудесный заботливый шиу, искренне любящий свои земли и людей, проживающих на них. Он не скупился и на полученные с арендаторов деньги строил школы и лекарские дома. Помогал многодетным семьям простых людей, магов и драконов. Его волновало и состояние посевов на полях, и здоровье скота во дворах.

И в то же время мягким он не стал. Справедливый, где надо – даже немного жесткий.

В общем, весь мой…

– Ты так странно смотришь на меня, огонек.

– Просто в очередной раз поняла, как же сильно я тебя люблю, мой лежебока.

– Не сильнее, чем я тебя. Знаешь, недавно вспомнил одну вещь. Ездил к деревенскому главе, а у него дочь с мужем собирались в храм подношения богам делать и благодарить за то, что те помогли им обрести друг друга. Это навеяло мне одну картину…

– Какую? – Как же я любила эти моменты его воспоминаний.

– Лучше я тебе кое-что покажу. Надеюсь, ты не станешь сердиться, но до особняка отца осталось всего ничего, и лучше я это сделаю здесь.

Я была заинтригована.

Хэйл поднялся и вытащил с задней полки довольно увесистый тряпичный сверток. Пока разматывал, я все гадала, что там может быть. Но стоило увидеть, как слезы навернулись на глаза.

Прикрыв рот рукой, поняла, что плачу.

– Платье! – Мой голос упал до шепота. – А я и забыла об этом. Но как? Боги, Хэйл… Как же я люблю тебя!

Настороженность ушла с его лица. Подняв свой подарок, он показал его мне.

Белоснежное облако, расшитое по подолу выполненными из алого шелка розами! Они казались живыми. Восторг! Непередаваемое восхищение! Глубокое декольте. Лиф – в мелких красных камешках. Как искры. Пояс – широкая лента с шикарным бантом.

– Я вспомнил, как однажды мы бегали посмотреть на свадьбу и, глядя на платье невесты, ты забавно сложила ладони и прижала их к сердцу. Я видел, что у тебя всего два наряда, и те коротки. Ты чередовала их. Стыдилась, и мне от этого было очень тяжело и обидно за тебя. Но что я мог сделать? И все же тогда я спросил, какое платье ты бы хотела на наше торжество, и ты ответила…

– …белое как снег, с красными как кровь розами, – шепнула я, все еще не веря в такой подарок. – Но бантик откуда?

– А это уже от меня, частичка нашего настоящего, – объяснил он. – Я рад, что тебе понравилось.

– О, Хэйл… – У меня не было слов, чтобы описать свой восторг.

– Ты наденешь его вместо того, что приготовила тебе тетя Халима?

– Конечно, – ответила, проведя рукой по шелку. – Мама будет в восторге.

Я была в этом уверена.

Карету снова тряхнуло на ухабе.

– Мы почти добрались, Айла, – шепнул муж. – Завтра наше торжество. Я мечтал об этом мальчишкой. Представлял, продумывал. Это я тоже вспомнил, любимая. Я так мечтал увидеть тебя в этом платье…

Привстав, я скользнула в его объятия и вознаградила своего дракона жарким поцелуем…

* * *

Наша карета въехала в большие врата поместья с первыми каплями дождя.

Успели!

Стоило лошадям остановиться, как в нашу сторону побежали многочисленные слуги. Нас явно здесь уже поджидали.

– Похоже, мы прибыли последними, – хмыкнул мой дракон.

– А я говорила – опоздаем, а ты все – успеем, нельзя отказывать мужу в порции утреней любви… И все равно этому мужу, что мы в трактире и стены очень тонкие…

– Кому стыдно – пусть не слушает, – фыркнул мой дракон.

Дверь в карету отворилась, и молодой служка выдвинул лестницу. Выбравшись первым, Хэйл взглянул на небо и нахмурился.

Дождь усиливался.

Ничего не говоря, он обхватил меня за талию и выдернул наружу, но на землю не поставил, а понес к крыльцу.

Обняв его за шею, немного взволнованно обернулась.

– Там осталось платье, Хэйл!

– Я за ним сейчас вернусь, только вручу тебя в руки папеньки.

– Что ты его, по дому искать будешь?

– Что я, дядю не знаю?! В главном зале уже под окнами стоит и нас поджидает.

Я рассмеялась, но стоило войти в дом, как навстречу нам вышел не кто иной, как папа.

– Я же говорил! – довольно хмыкнул мой супруг. – Не доверяют мне искорку, – уже громче добавил он, отвесив шпильку явно не в мой адрес.

– Не доверял бы – в жизни бы не отдал, – проворчал отец. – Почему на руках? Случилось что?

– Случился дождь. – Хэйл хитро взглянул на меня. Уголок его рта скривился, и я нутром почувствовала: задумал недоброе. – А еще у нас кто-то больно самонадеянный случился. Этого кого-то с утра сильно тошнило. Помнится, у тети год назад был тот же недуг. Но Айла и слышать ничего не хочет ни о здоровом питании, ни об отдыхе. Вот думаю, сноха и любимая матушка ее вразумят. А вы как считаете, дядя?

– Хэйл!!! – Моему возмущению не было предела. Он же меня за секунды буквально сдал с потрохами. – Да мы еще сами ничего не знаем!

– Вот, как я и говорил, – тон мужа стал строже, – ничего не ведает и сидит на своей морковке.

– Айла! – Папа прищурился. – Что я слышу?! Это что за легкомыслие? Правильно, племянник, что все сразу рассказал. Я с Халимой поговорю, она ей быстро на пальцах объяснит, что бывает, когда женщина в положении не следит за своим здоровьем.

Печально вздохнув, я покосилась на Хэйла.

– Прости, но ругаться с тобой я не умею, – тихо пробормотал он. – На поводу всегда иду. Но здесь ты не права, и лучше обо всем с тобой поговорит матушка.

– Вредина… – пробубнила я в ответ.

– Люби такого, какой есть, – хмыкнул он и поставил меня на ноги. – Я за платьем, огонек, и распоряжусь, чтобы наши вещи быстрее отнесли в комнату. Тебе нужен отдых.

Я вздохнула, закатив глаза. Ну носится со мной, словно я ваза хрупкая!

– Ужин уже скоро. – Отец притянул меня к себе и обнял. – Остальные уже прибыли и расселились.

Хэйл кивнул и пошел обратно на улицу.

Несколько мгновений, и его силуэт скрыла стена дождя.

– Ну, а теперь рассказывай, чего он ворчит, искорка, – раздалось надо мной.

– Он же меня уже сдал, папа, – простонала я. – Ну не хочу я это мясо. Правда! А он трясется надо мной из-за каждого чиха. Один раз… ты только подумай, мне стало дурно всего один раз, и он уже на руках меня таскает. Поговори с ним, пусть будет спокойнее.

– Ха! Милая, Хэйл просто очень тебя любит. Я так же таскал маму на руках, когда она носила под сердцем Ульви. Думал, с ума сойду, когда начались роды. Смирись, доченька. Любовь дракона, она такая… абсолютная. А Хэйл тебя уже раз потерял. Я его прекрасно понимаю. Все же хороший тебе достался избранный, правильно я делал, что отказывал претендентам на твою руку и все ждал.

– А чего ждал? – любопытничала я.

– Получается, что его. Очень хотел, чтобы единственного ты нашла. Чтобы за драконом как за каменной стеной.

– Ты же постоянно ворчишь на Хэйла, папа.

– Правильно, – он закивал, – а чего он мою искорку из дома увел. Я скучаю без тебя, золотце.

– А как же мой младший братик? Он не отнимает все твое свободное время?

– Сын – это сын. Его в строгости воспитывают, чтобы настоящим драконом рос. А девочка… Эх…

Меня сильнее прижали к груди. Папочка всегда меня баловал больше, чем Ульви, чего уж скрывать.

– Ну ничего, может, внучка будет, – взбодрила я его. – Маника не должна тебя подвести.

– О, вся надежда на мою бесценную сноху! – Папа вмиг воспрянул духом. – Девочка просто чудо, Айла. И по хозяйству, и у меня в магазинах – везде порядок наводит. Командирша! Отдал ей сеть травных аптек. Хотел посмотреть – справится или нет…

– И как? – заинтересованно уточнила я.

– Тянет! Сидит по самый нос в документах. Читает, изучает. Старается. Сразу видно – хватка есть. В этом вы похожи. Будет мне помощница хорошая.

– А Ульви?

– А что он. – Отец махнул рукой. – В магическую академию подался. Ученик профессора целительской магии. Лекарем будет. И это правильно. Зачем же дару пропадать.

За нашей спиной послышался громкий смех. Со стороны столовой из коридора сначала выпорхнула счастливая Надия в небесно-голубом платье, за ней Бран, и наконец – Льюис в новеньком парадном мундире. Кажется, и он подался в войска императора. Еще бы, с таким темным даром!

– Айла! – воскликнула Надия и понеслась ко мне. – Я так рада тебя видеть! А то все письма и письма. Как вы добрались? Где Хэйл?

Да, на прежнюю забитую тень своей тетки она больше не походила. Ее ледяной дракон нрав имел крутой и быстро отвадил ненужных родственников. Он искренне любил свою черноволосую избранную и баловал ее, потакая во всем.

– Хэйл пошел распорядиться о вещах. А ты успешно сдала сессию?

– Конечно, – легко отмахнулась она, – больше боялась. Ой, Айла, учиться так замечательно! Я так мечтала об этом…

– Я очень рада за тебя. – Еще раз обняв подругу, отступила на шаг. – Ты у нас еще в профессора подашься!

– И добьюсь! – Она важно вздернула нос.

Дверь скрипнула, и вернулся Хэйл.

– Отдыхайте, детки, – негромко произнес отец. – Завтра ваш праздник…

* * *

Кружась в танце с братом, я не переставала смеяться. Мое белоснежное платье мягко обвивало ноги. Розы на его подоле выглядели как живые и приковывали взгляд. Повсюду слышались смех и громкие разговоры.

Народ праздновал вовсю.

Погода, словно по велению магии, установилась солнечная и теплая. Земля просохла, и нам удалось организовать гулянья на открытом воздухе. Токи, которого родители привезли с собой, бегал вокруг столов и утаскивал самые сочные крупные кусочки свиного окорока. Над поляной витал аромат жаренного на огне мяса и знаменитых драконьих острых колбасок.

Мой рот наполнился слюной, и так захотелось съесть хоть одну.

«Ну точно сын будет! – мелькнула мысль в голове. – Такой же любитель поесть, как и папа».

И от этого вдруг так тепло стало.

Семья, муж, столько родни вокруг. И малыш!

Я представила, как буду баловать его, дарить игрушки, красивую одежду.

Моя кроха никогда не узнает, что такое голод и как стыдно оттого, что на нем слишком короткая одежда.

Мой малыш не будет бояться возвращаться в свой дом. Не будет прятаться от пьяного отца и плакать в подушку потому, что его матери до него дела нет.

Нет! Я стану для него лучшей мамой. И если нужно будет есть эти жареные колбаски, то чего уж – невелика жертва!

– Ты чего притихла, сестричка? – тихо шепнул на ухо Ульви. – О чем думаешь?

– О будущем. Так быстро все изменилось для нас обоих.

– Главное, что к лучшему. Ты мне так и не отдала книгу, Айла. Я ведь в итоге обзавелся избранной.

– О, ты все же вспомнил о ней.

– А то! – Он проказливо улыбнулся. И вдруг стал серьезнее. – Я тебя сейчас тихо разверну – и посмотри на мужа.

Очередное па, и я быстро нашла совсем рядом с нами, у кустов желтой розы, Хэйла. Он стоял с дядей Сэттом. Они о чем-то тихо переговаривались. Орин опустил виновато голову, и мое сердце сжалось. Неужто так и не простил?! Улыбнувшись, Хэйл внезапно обнял отца и хлопнул по спине.

Дядюшка замер и робко ответил на объятие. Я поймала счастливый взгляд влажных от слез глаз.

«Спасибо, доченька!» – прочитала по губам свекра.

Прикрыв глаза, вдруг поняла – теперь действительно все хорошо.

Выпустив из объятий отца, Хэйл поспешил ко мне. Разбив нашу с братом пару, положил руку на мою талию и, склонившись, прошелся губами по виску.

– Ты неотразима в этом платье, мой огонек. Это наш вечер и наш праздник. А давай особенный танец?!

– Фи, как неприлично! – фыркнула я. – Конечно, давай!

Засмеявшись, он закружил меня по поляне.

Весело трещал костер, в воздухе витал запах цветов и жареного мяса.

Счастья и безграничной любви…

А ровно через шесть месяцев в ночь, когда за окном скулила вьюга, мы с Хэйлом стали родителями крохотной рыжеволосой девочки, на радость дедушкам.

Content

Мария Лунева
Наваждение генерала драконов