Мои друзья призраки

Анна Мансо

Иллюстратор Екатерина Варжунтович

Перевод с испанского Полины Казанковой

Original title: AMICS MONSTRUOSOS by Anna Manso

© 2014 Anna Manso, for the text Rights negotiated through Ute Korner Literary Agent — www.uklitag.com

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление ООО «Издательский дом «Тинбук», 2023

Посвящается Джанни, Майклу, Жозепу Марии, Лоле, Астрид, Себастию, Кеннету и другим писателям, которые стали моими друзьями, когда я была маленькой, робкой и пугливой.

Мой мир

Пусть я ещё маленькая, но уже не глупая. Я давным-давно поняла, что существует два мира: один реальный, а другой — мой. В реальном мире папы и мамы заботятся о своих дочках: по утрам заплетают косички, ворчат, мол, волосы всё время путаются, потом отводят в школу, ругают за невыученные уроки и варят настоящий суп из овощей, курицы и других ингредиентов вместо того, чтобы купить готовый бульон в пакете.

В моём мире по вечерам за мной присматривает соседка Джени. Она моментально засыпает, и я укрываю её одеялом, чтобы не простудилась. Бедняжка, разве она виновата, что вынуждена учиться и работать, работать и учиться, так что к вечеру она валится с ног от усталости? Когда папа с мамой приходят домой, я сама считаю, сколько они должны заплатить Джени. Родители такие рассеянные! Если бы не я, то они либо недоплачивали бы ей, либо переплачивали бы, а может, и вовсе забывали бы заплатить.

Это нормально. Мои родители в миллион раз моложе пап и мам моих ровесников. У них мало опыта, они новички, так что им нужна помощь.

Я придумала звание «Профессиональные родители», и, когда говорю, что папе с мамой до него далеко, они заливисто смеются и соглашаются со мной. А ещё я частенько напоминаю им, что мы не ели овощей уже две недели или что я самая застенчивая девочка на свете. Они всё время об этом забывают.

Родители уверены, что настанет день — и я излечусь от своей робости. Если бы это было так просто! Когда ноги потеют и плохо пахнут, ты посыпаешь их тальком или сбрызгиваешь дезодорантом, и дело с концом. От застенчивости так просто не избавиться. Именно так я и думала, пока не произошло вот что.

Труоихд

В ночь, когда началась эта история, Джени заснула в моей кровати, а я прилегла рядом. Мне не спалось. Везёт же моей няне! Она может спать где угодно, даже в неудобных местах. Мне бы так! По телевизору показывают такие передачи, в которых герои битый час мусолят одну и ту же тему. Когда меня что-то тревожит, голова напоминает одну из таких программ. Я снова и снова думаю о том, что не даёт мне покоя, а если у меня спросят, о чём задумалась, отвечаю, что о трассе «Формулы-1».

Тогда у меня из головы не выходили Палома и Беатрис, две самые напыщенные, бестолковые и гламурные мои одноклассницы. Весь год они издевались надо мной: то им казалась нелепой дешёвая одежда, которую мама с папой покупают мне на воскресной ярмарке, то насмехались над моей робостью, то, как в тот самый день, донимали меня, называя трусихой.

Не так страшно быть застенчивой; хуже всего, когда ты робкая и трусливая одновременно. Бабушка говорит, что робость — одна из форм трусости, но я с ней не согласна. Я стеснительная, а ещё до смерти боюсь всяких историй о привидениях и монстрах.

Палома и Беатрис узнали, что я ни разу в жизни не смотрела фильмы ужасов — вот какая я трусиха. Девочки сразу же всем об этом рассказали, и в классе меня подняли на смех. Была бы я просто боязливой, расквасила бы всем им носы, а так из-за своей робости даже не ответила на насмешки.

Лёжа рядом с Джени, я размышляла, как бы мне стать смелее, чем ниндзя, и бесстрашно раздавать оплеухи направо и налево. Мне ничего не пришло в голову, я устала думать и махнула на это рукой. Но, несмотря на утомлённость, мне не спалось. Джени сильно простудилась и храпела как паровоз. Я села в кровати, мне было грустно и хотелось спать.

Рассказать бы няне о том, что я чувствую, но жалко было её будить. Поделиться мыслями с родителями я тоже не могла. Они думают, что у девочек моего возраста только две беды: не знаешь, что надеть, юбку или брюки, и не можешь съесть на десерт шоколадный торт, когда тебе вздумается.

Я почувствовала себя маленькой, одинокой и жалкой, какой бывает маленькая, одинокая и жалкая тряпичная кукла, забытая на дне коробки. И, собравшись с мыслями, сильно-сильно пожелала, чтобы кто-нибудь мне помог. Ничего не произошло. Хотя нет, в соседней комнате что-то шевельнулось. Я решила взглянуть, что это было; сердце забилось со скоростью тысяча ударов в минуту, коленки задрожали. Как ни злилась я на себя за трусость, а сделать с этим ничего не могла.

Но оказалось, что шумели вовсе не привидения. Просто с полки упал DVD-диск. Один из моих любимых фильмов.

Палома с Беатрис и тут посмеялись бы надо мной. Сказали бы, что это развлечение для малышей, и так оно и есть: это кино для маленьких девочек, таких как я. Поставив диск на место, я перевела взгляд на самую верхнюю полку, туда, где стоят запрещённые фильмы. Взрослые всегда убирают такое на самый верх, чтобы дети не смогли дотянуться (моим наивным родителям даже в голову не приходит, что можно подставить табуретку). Наверняка на верхней полке найдётся какой-нибудь ужастик. Может, посмотрю несколько минут, хотя бы самое начало, а там, глядишь, и до конца доберусь.

Я взобралась на табурет и стала искать: вот фильмы о войне, а вот о боксёрах, о любви, где герои целуются и занимаются всякими непристойностями. Нашла! «Синий ужас»!

Дрожащими руками я взяла диск, и при взгляде на обложку по телу пробежала дрожь. Просто кошмар: название фильма написано синими, как бы подтаявшими буквами. Я чуть было не вернула диск на место, но подумала, что Палома с Беатрис правы: позор-то какой, в моём возрасте не посмотреть ни одного ужастика! Делать этого мне не хотелось, но я решила: хватит быть трусихой.

У меня было дурное предчувствие. От волнения вдруг заурчало в животе. Будто он знал, что добром это не кончится, и пытался разбудить Джени. Посмотрим «Синий ужас» вместе, подумала я, а если станет совсем страшно, можно обнять няню и сжать её так крепко, как будто выжимаешь сок из апельсина. Хотя на самом деле мне хотелось, чтобы Джени строго-настрого запретила включать фильм, чтобы сказала, что я ещё маленькая и мне пока рано такое смотреть. В голове перемешались страх и решительность, желание побороть трусость и стремление навсегда остаться трусихой.

Джени спала очень крепко. Я всё перепробовала: и трясла её, и пятки щекотала, — но няня так и не проснулась. Вернувшись в комнату совсем одна, я включила фильм и целый час, дрожа от страха, неотрывно смотрела в экран.

Фильм назывался «Синий ужас», потому что главная героиня, зловещего вида девочка, пускала синие молнии из глаз. Те, кого она поражала этими молниями, становились такими же жуткими, как она. К концу фильма женщина-учёный поняла, что остановить полчище заражённых девочкой людей может только сок редкого кактуса. Всех пострадавших щедро обливали этим соком, и они снова становились самими собой. Из моего пересказа непонятно, чего тут страшного, но образ главной героини, с улыбкой стреляющей молниями из глаз, наводил неподдельный ужас. Честное слово! Досмотреть я не смогла. Сдалась, когда женщина-учёный сражалась с оравой монстров. Нужно было вырубить телевизор, но я так разволновалась, что перепутала все кнопки на пульте. Вместо кнопки выключения нажала на другую и прибавила громкость, а испугавшись, прибавила ещё.

Родители подключили к телевизору супермощные колонки, и комнату вмиг наполнили крики сотен жутких монстров. Послышался оглушительный грохот. Я оцепенела. Потом закрыла уши руками. Не помогло. С закрытыми глазами и ушами, чтобы ничего не видеть и не слышать, я, как гусеница, подползла к телевизору и сквозь дрожь выключила его. Тут в дверях, едва продрав глаза, появилась Джени.

— Что ты делаешь? Такое ощущение, что в квартире самолёт приземлился…

— Не ту кнопку на пульте нажала… — дрожащим голосом ответила я.

Джени так хотела спать, что больше вопросов не задавала. Мы улеглись в кровать, и я поклялась никогда больше не смотреть ужастики. Моя няня снова захрапела. Но когда я, несмотря на это, всё-таки смогла заснуть, то вдруг сквозь сон услышала мрачный голос.

— Эй, девочка! Ку-ку! Просыпайся, я пришёл! Стоило мне приоткрыть глаза, как я моментально проснулась. Загробный голос принадлежал самому необыкновенному псу, которого я когда-либо встречала. Он был одновременно и живой, и мёртвый. Шкура сморщенная и помятая, как кожица подгнившего помидора, а вонь просто мерзкая! Глаза у моего гостя были жёлтые, шерсть — грязно-бурая с подпалинами цвета зелёной слизи. От хвоста осталось одно название — он был больше похож на куриный шашлык, чем на собачий хвост; с изодранной морды не сходил дьявольский оскал. Ну и жуть!

Тут со мной случилось то, что часто снится в кошмарах: я хотела закричать, но не смогла и, спрятав голову под подушку, взмолилась: пожалуйста, пусть это видение исчезнет! Но, кажется, зверь умел читать мысли, потому что он позвал снова:

— Слушай, подруга, я никуда не уйду. Вылезай из-под подушки, давай играть.

— Пожалуйста, уходи! Мне страшно… — пискнула я.

— А ты не бойся. Я, зомби-пёс, совсем не опасный. Друзья говорят, даже симпатичный.

Зомби-пёс! От этих слов у меня волосы встали дыбом. Не знаю, как я нашла в себе смелость во весь голос закричать:

— Убирайся!

Джени вздрогнула и проснулась, испуганно озираясь по сторонам.

— Что такое?

Бедная моя няня! Она не понимала, где находится: у меня дома, в читальном зале районной библиотеки или у себя в спальне.

— Здесь собака! Страшная и злая! — заголосила я.

Мне не хватило духу сказать няне правду. Да и кто бы поверил в такое? Джени осмотрела комнату вдоль и поперёк. Изучила каждый сантиметр, будто следователь в поисках оставленных на месте преступления улик. Заглянула во все углы, даже нашла мою кроссовку, пропавшую неделю назад, но никаких следов собаки не обнаружила. Наконец она сдалась.

— Это просто сон, — сладко зевнув, сказала она.

— Может быть…

Ясно же, что Джени — всего лишь няня, а не охотник за привидениями.

Хорошо, что сразу после этого вернулись родители и она ушла, без конца зевая и уверяя папу с мамой, что я прекрасно себя вела. Той ночью я спала вместе с ними, а зомби-пёс больше не появлялся.

Зомби — пёс и кошкд-мумия

На следующее утро, в воскресенье, мы, как обычно, пошли на рынок выходного дня недалеко от дома, где всегда много народа. При свете дня я подумала, что Джени права и зомби-пёс мне просто приснился и стала изучать прилавки с ярким нижним бельём и ботинками за один евро. Но больше всего на свете мне нравилась та часть рынка, где продают домашних животных: цыплят, утят и беспородных щенят. Накануне родители, как обычно, вернулись со свидания влюблёнными друг в дружку, как подростки. И всё бы ничего, но из-за этого они становятся менее строгими и вытворяют разные глупости. Как-то раз спросили, не хочу ли я сестрёнку-китаянку.

— Вы что, собрались удочерить девочку из Китая? — удивилась я.

— Нет, Сандра, крошка, мы просто спросили.

— Понятно. Я-то не против, но придётся купить ещё одну кровать, а комната у меня маленькая, места не хватит. Значит, нужно будет искать квартиру побольше.

На лицах родителей отразился такой ужас, что стало ясно: об этой мелочи папа с мамой не подумали. Им повезло, что у них есть я. У меня-то всё под контролем: я знаю, поместится ли в комнату кровать, помню, что нужно достать курицу из морозилки и сходить на собрание к моей учительнице Марисе.

Бедные мои родители-любители! До профессионалов им ещё далеко!

С другой стороны, хорошо, что они у меня такие. Когда папы и мамы моих одноклассников собираются на свидание, то идут в кино, ресторан или театр, а мои мчатся на дискотеки — они их просто обожают! — а потом учат меня всяким новомодным танцам. У нас дома нет толстых заумных книг, зато есть караоке, и мы никогда не скучаем. И игрушки на День Волхвов[1] достаются не только мне. В последний раз родителям волхвы принесли игровую приставку, а мне — самокат.

Тем воскресным утром папа с мамой бродили по рынку обнявшись и ворковали, как голубки. Они спросили, что стряслось вчера ночью: соседи пожаловались на шум. Я ответила, что перепутала кнопки на пульте и включила звук на максимум, но папа с мамой уже не слушали. Они засмотрелись на одну из клеток с животными и вдруг выдали очередную глупость:

— Ну-ка, Сандра, выбирай щеночка. Мы тебе его купим.

Я даже подпрыгнула от радости. Столько лет я просила, умоляла, требовала, и теперь моя мечта наконец-то сбудется! Однако недавний визит зомби-пса заставил меня передумать.

— Не хочу собаку. Хочу уточку.

Утята такие милые, но утёнка папа с мамой купить не захотели. Сказали, он никогда не научится ходить в туалет куда следует, и нет, нет и ещё раз нет.

В самый разгар спора у папы зазвонил телефон. Звонила бабушка, приглашала на ужин. Она живёт далеко, в богатом районе. Говорит, мы выбрали худший квартал в городе, и не понимает, почему бы нам не переехать в более приятное место. А ещё она не понимает, почему папа работает простым механиком в мастерской и одевается как рокер, а мама забросила учёбу и тратит время зря, сидя за кассой в супермаркете… Чаще всего их с папой разговоры заканчиваются ссорами, так случилось и в этот раз.

Папа напомнил бабушке, что сегодня её очередь ехать к нам в гости и мы уже купили курицу гриль, а бабушка сказала, что у неё разболелась нога и если бы папа был хорошим сыном, то приехал бы сам. Папа, сердито фыркнув, ответил, что больная нога — это всё выдумки, а бабушка возразила, что вовсе не выдумки и если мы не хотим с ней видеться, то лучше так и сказать. Потом они стали кричать друг на друга, и папа бросил трубку. По-моему, он бы вообще швырнул телефон на землю и раздавил ногой, если бы я его не отвлекла. Мне не пришло в голову ничего лучше, чем сказать:

— Я передумала. Не хочу уточку, хочу морскую свинку.

В итоге мне никого не купили: ни собачку, ни уточку, ни морскую свинку, — и к бабушке я не поехала. А жаль! Она любит командовать, мы всегда делаем только то, что хочется ей, хотя папа упрямый как баран и хочет, чтобы всё было так, как скажет он. Я люблю их обоих. Абсолютно одинаково.

Мы вернулись домой. Воскресенье выдалось тоскливым, скоро наступил вечер. Я доделывала уроки у себя в комнате, как вдруг снова услышала тот леденящий душу голос, и по телу пробежала дрожь.

— Проверь-ка пример с умножением. Семью семь не равно сорок два.

Рядом со мной снова возник зомби-пёс! От него нестерпимо разило. Хотя что тут удивительного — он ведь мёртвый, хотя и живой. Кричать я на сей раз не стала, только пискнула:

— Спасибо… Я пока плохо знаю таблицу умножения на семь.

— Я тоже, но это неважно. Надо выучить. О, придумал! Сейчас позову Египтянку, это моя подруга. Она в математике ас! Ты только не пугайся, она кошка-мумия. Египтянка!

Тут откуда ни возьмись появилась кошка, от ушей до хвоста замотанная в бинты. Она ходила на прямых ногах, как мумии в ужастиках, и выглядела ещё страшнее, чем пёс. Хотя, может, я просто уже привыкла к нему, а кошку видела впервые. И она снова и снова, словно древнее проклятье, повторяла таблицу умножения на семь.

— Семью три — двадцать один, семью четыре — двадцать восемь, семью пять — тридцать пять, семью шесть — сорок два, семью семь…

Она замолчала и посмотрела на меня в упор. Очевидно, новая знакомая добивалась от меня ответа, а я и слова вымолвить не могла, как будто язык проглотила.

— Семью семь…

Мумия не унималась. Поняв, что я не знаю ответа, она стала как-то странно перебирать ногами. Я побоялась, что гостья ударит меня своей прямой, как палка, лапой, и пулей выскочила из комнаты прямиком в родительскую спальню.

— Это ещё что такое? — Папа не собирался вторую ночь подряд делить со мной постель, и его можно было понять. У них кровать с водяным матрасом, а если кто-то, как я, вертится во сне, словно уж на сковородке, то другого может даже укачать.

Этот матрас папе с мамой подарили на свадьбу друзья. Родители первыми из своей компании решили пожениться, и пока их примеру никто не последовал; остальные до сих пор живут с родителями или снимают квартиру с коллегами. А папа женился на маме из-за меня. Видимо, я оказалась у неё в животе неожиданно, и папа с мамой стали жить вместе раньше времени. Мы — спонтанная семья, поэтому родители не успели как следует подготовиться к тому, чтобы стать профессионалами.

— Мне приснился страшный сон. — Самое дурацкое оправдание, но от страха я не смогла придумать ничего лучше.

— Иди к себе.

Мама встала на папину сторону, и мне пришлось вернуться в комнату. К счастью, зомби-пёс и кошка-мумия ушли, и я успокоилась.

Закрыв тетрадь по математике, я решила, что и так слишком ответственная, раз делаю домашнее задание наперёд, на среду. Вот наступит день, и я быстренько всё доделаю, когда ни пёс, ни кошка не смогут проникнуть в комнату и напугать меня. Я легла в постель, закрыла глаза покрепче и уснула.

Не все дома

На следующее утро, до сих пор напуганная вчерашней встречей с монстрами, я осторожно приоткрыла глаза. В комнате была только мама, одетая в униформу кассира.

— Просыпайся, соня! Пора вставать. Будильник давно прозвенел. Ты так всё на свете проспишь! Опять уроки учила допоздна, да? Сколько раз тебе говорить: не сиди до ночи, глаза испортишь, а очки стоят целое состояние. Лучше избегать таких трат.

Я улыбнулась. Обожаю, когда мама выдаёт что-нибудь эдакое. А ещё она такая красивая! Красно-белая форма ей очень идёт. Папа зовёт её принцессой супермаркета, и он прав: что бы мама ни надела, она всегда самая красивая на лестничной площадке, в школе, в районе и во всём городе. И самая умная, потому что знает, сколько стоит каждый товар в магазине. Странное дело: дома она такая рассеянная, а в магазине у неё активизируются нейроны и работают на двести процентов.

По дороге в школу я не могла перестать думать о страшных призраках, которые являлись мне в последнее время. Если бы у меня был настоящий друг, которому можно смело доверить тайну, я бы обязательно рассказала ему про зомби-пса и кошку-мумию. Но друзей у меня нет. Все девочки из моего класса — дурочки с киселём вместо мозгов.

Только и умеют, что смеяться над моими родителями, над нашим районом и моей нелепой, по их мнению, одеждой. А мальчишки не в счёт: они же мальчишки!

Моя школа находится очень далеко от дома. Там учился папа, и бабушка не оставляла родителей в покое, пока они не отдали меня туда же. По утрам за мной приезжает школьный автобус, а после уроков я на нём же возвращаюсь домой. Я ненавижу эту школу, но бабушка говорит, учёба — гарантия моего будущего и только здесь меня научат тому, что действительно пригодится в жизни.

Бабушка неправа. Рядом с нашим домом тоже есть школа: она более старая, чем моя, двор маленький и неприглядный, но ребята, с которыми я бы хотела дружить, учатся там. Я видела их на площадке, где катаюсь на велосипеде, но пока ни с кем не говорила. Постеснялась.

Иногда мне снилось, что я просыпаюсь утром и больше не стесняюсь, могу говорить с кем хочу, и перестала наконец делать вид, что не замечаю Палому с Беатрис, и даю им отпор. А ещё зову Мартина, это единственный симпатичный мальчик в школе, со мной поиграть и честно говорю бабушке, что в школе чувствую себя белой вороной. Но самое главное — иду на площадку и наконец-то прошу Розу, Ахмеда, Мириам, Карлоса, Андреса и Сусану позволить мне поиграть с ними в баскетбол. Они никогда не смеются, когда кто-то не попадает в корзину. А если смеются, то только от радости.

Я перестала ходить на ту площадку. Что толку сидеть и просто смотреть на других?

Тем утром в автобусе Мартин сел рядом со мной. Случайность, подумала я. Он на год старше, но совсем невысокий, мы одного роста. Целыми днями читает комиксы и играет в карты космических воинов со своим другом Уго. Они с Мартином неразлучны, их даже называют сиамскими близнецами, хотя они совсем не похожи.

Уго высокий и крепкий, тот ещё задавака. Мартин низкий, стройный, и у него самые красивые голубые глаза, какие я только видела. По-моему, они подружились из-за того, что оба не любят играть в футбол.

Вот уже несколько дней Уго не появлялся на занятиях, и наверняка Мартину надоело сидеть одному. Я не удержалась и бросила взгляд на обложку комикса, который он читал. Невероятно! Комикс про зомби!

— Как убить зомби? — выпалила я не раздумывая.

— Надо солью посыпать, — ответил Мартин, не отрываясь от чтения.

— Хорошенько засолить или достаточно присолить, как салат? — уточнила я.

— Не знаю. Если хочешь, выясню, потом расскажу.

В школе только Мартин относился ко мне как к нормальному человеку; остальные считали меня чудачкой из самого неблагополучного района города.

Этот нелепый разговор в автобусе поднял мне настроение, и насмешки Паломы с Беатрис о моих дешёвых кроссовках я пропустила мимо ушей.

Вечером на кухне я прихватила пакет с солью и спрятала его под матрас в ожидании зомби-пса. Пусть только попадётся мне на глаза! Тявкнуть не успеет, как я обсыплю его солью с ног до головы — в точности как делает бабушка, когда готовит стейк. И снова меня ждал большой сюрприз.

В комнате было темно. Я притворилась спящей, чтобы зомби-пёс ничего не заподозрил — тогда дождь из соли застал бы его врасплох. Дверь скрипнула, медленно открылась, и в комнату впорхнули три белых огонька, стали беспорядочно летать туда-сюда, говоря жуткими голосами.

— Здра-а-авствуй, Са-а-андра! Где ты купила эту футболку? Какие краси-и-и-и-ивые цвета!

Голоса были тихими и пугающими, как у главной героини «Синего ужаса». Я пригляделась; белые полупрозрачные огоньки оказались птичками, а точнее — тремя волнистыми попугайчиками. Попугайчики-призраки!

— На рынке, у Паки. Её палатка рядом с китайцем, который торгует геранями, — пробормотала я.

— Говори громче, нам не слы-ы-ы-ышно.

У Мари? Так ты сказала?

— Нет, у Паки, Па-ки.

— Спаси-и-и-ибо!

Попугаи быстро-быстро запорхали у меня над головой, не переставая благодарить. Голова закружилась, и я закрыла глаза, но они всё хлопали крыльями и повторяли: «Спасибо, спасибо, спасибо…»

Я нащупала выключатель. Комната озарилась светом, и всё стихло. Я открыла глаза. Попугаи исчезли. Какое облегчение!

Ночью я никак не могла уснуть. Дело принимало серьёзный оборот: сначала зомби-пёс, потом кошка-мумия, а теперь попугаи-призраки. В голову закралась кошмарная мысль: вдруг у меня не все дома? Слетела с катушек?! Если бы только с них! Тут и швейного магазина не хватит!

Не уходите, это ещё не всё

Я уснула с включённым светом, и наутро меня за это отчитали. Мы стараемся экономить, только обычно это я хожу по квартире и выключаю за родителями свет.

— Ругаешь нас, а сама засыпаешь, включив все лампы в комнате!

Чего на них обижаться? Должны же они хоть раз в жизни задать мне взбучку и почувствовать себя ответственными родителями!

За завтраком я торопилась и подавилась кексом. Очень хотелось поскорее сесть в автобус и увидеть Мартина. Я чувствовала, что он один может мне помочь. Появление зомби-пса и его друзей так напугало меня, что я была готова забыть о своей застенчивости и заговорить с мальчиком.

Наконец подъехал автобус, я увидела Мартина, а рядом с ним… Уго. От былой смелости не осталось и следа. Я забилась к окошку и всю дорогу до школы смотрела, как водители ковыряют в носу, пока ждут зелёный сигнал светофора.

Через некоторое время я краем уха услышала разговор Уго с Мартином. Уго рассказывал, что, пока сидел дома и болел ветрянкой, отлично провёл время, играя в видеоигру «Проклятие затерянных мумий». Мне стало интересно, и я навострила уши.

— Это полный улёт! Мумии гоняются за тобой внутри пирамиды, а если поймают, то ты тоже становишься мумией и покрываешься бинтами.

— Какое у тебя оружие против них? — Мартин задал единственный интересующий меня вопрос.

— Огнемёт, — ответил Уго.

Огонь! Я осознала, что у меня есть средство против каждого из моих гостей. Соль против зомби-пса, свет против попугаев-призраков и огонь против кошки-мумии.

Хватит для начала. Я надеялась, что новых монстров не появится. А если придут другие? Кто будет моим следующим гостем? Может, жук-оборотень? Или хомячок-вампир? Или… К счастью, автобус подъехал к школе, и я оставила свои жуткие фантазии.

На перемене Мартин пришёл туда, где я обычно пряталась от Паломы с Беатрис. В руках у него был комикс.

— Нужно посолить, как салат. Насыпать соли зомби на голову. Достаточно небольшого количества. Соль нейтрализует яд, который превращает их в ходячих мертвецов. Так здесь написано.

Я так удивилась, что с трудом смогла выдавить из себя слова благодарности. Глаза у Мартина были такого же цвета, как мамина любимая юбка. Теперь была моя очередь говорить, но что сказать, я не знала.

— Вот, возьми себе. — И он ушёл играть в карты с Уго.

Я открыла комикс, но не из-за того, что хотелось читать: просто раскраснелась от стыда. Понадобилось время, чтобы понять, о чём речь, но, как только я разобралась, мне даже понравилось. Вся эта история с зомби была очень динамичной, да, а ещё мне удалось сделать кое-что невероятное — отвлечься, читая страшную историю.

Вот что я обнаружила. Зомби из журнала совсем не были похожи на зомби-пса из моей комнаты. Они не говорили «привет, красавица», а кричали что-то несвязное и жуткое, вроде «арррр» или «буагх».

Пришлось признать: мои гости оказались дружелюбными и очень приветливыми. Зомби-пёс позвал играть, кошка-мумия помогла выучить таблицу умножения, попугайчики сделали комплимент моей футболке. Кто же они такие и что делали в моей комнате?

Той ночью я, как обычно, легла спать вовремя и не стала капризничать. Наверное, я единственный ребёнок в мире, который не спорит с родителями по этому поводу, но это не случайность. Раньше они отправляли меня спать слишком поздно, а утром некому было меня разбудить. Я приучила себя ложиться ровно в девять, чтобы было легче вставать по утрам. В последние несколько дней из-за моих непрошеных гостей мне было не до сна, но в тот момент я чувствовала какое-то подозрительное спокойствие.

Я не знала, есть ли в этом какой-то смысл, но всё равно припрятала в тумбочке зажигалку, под матрасом — пачку соли, а под одеялом — фонарик. Неужели придётся сражаться с нашествием монстров из загробного мира?

Может, лучше с ними подружиться? Я засомневалась, но благоразумно предпочла оставить все вещи на своих местах.

Я ждала и ждала, но время шло, никто не появлялся, и сон победил. Вдруг меня разбудил какой-то шорох в шкафу. Я подошла скорее из любопытства, чем от страха, и обнаружила внутри существо, которое сразу окрестила черепашкой Франкенштейна.

Было на что посмотреть. Панцирь весь в заплатках. Четыре лапы, и все разные. Из головы во все стороны торчат винты и гайки. Походка как у робота… Я прыснула, рассмеялась, расхохоталась, чуть было не умерла со смеху.

— Черепаха… Черепаха Франкенштейна! Ха-ха-ха!

— Нельзя ли повежливее? Быть такой черепахой, как я, вообще-то совсем не просто.

Её просьба рассмешила меня ещё больше. Хорошо, что родители смотрели телешоу и не слышали, как я катаюсь по полу и повизгиваю от смеха, точно безумная гиена.

— Слушай, милочка, хватит. Довольно.

Я не могла остановиться. В последние дни было слишком много волнений, так что теперь я смеялась без остановки. А когда перестала хохотать, оказалось, что черепаха, обиделась и ушла. Какая жалость!

Вирус-мутант

Несколько ночей подряд я почти не смыкала глаз, лёжа в кровати, превратившись в плотный комок нервов, но теперь наконец-то смогла уснуть спокойно. А утром проснулась счастливой и почувствовала себя новой Сандрой. Не знаю, так ли это было на самом деле. Я пошла в ванную, напевая песенку, но, как только посмотрелась в зеркало, от хорошего настроения не осталось и следа. Моё собственное отражение внушало мне ужас. Кожа покрылась красными пятнами. Новая Сандра заболела ветрянкой.

— Придётся остаться дома, — заключила мама.

Я подумала, что сейчас они с папой начнут паниковать. Так всегда бывает, когда я болею и родители вынуждены просить бабушку за мной приглядеть. Джени, единственный человек, готовый нянчиться со мной за те смешные деньги, что ей платят папа с мамой, работает по утрам, и если я болею, то вся забота обо мне ложится на бабушкины плечи. Мамины родители живут за тысячу километров от нас и, как говорит мама, не могут помогать нам решать такие проблемы.

Я не против того, чтобы бабушка за мной приглядывала. Мне это даже нравится. А папе с мамой нет. Они не ладят с бабушкой. Она хотела, чтобы папа работал в компании её знакомого и продавал стиральные машины, а не чинил мотоциклы в мастерской у своего лучшего друга Мануэля. Бабушка говорит, папа с мамой слишком гордые, потому что не позволяют помогать им и не принимают ни от кого деньги; а родители говорят, что бабушка — командирша и хочет, чтобы всё было по её, но они и сами отлично справляются.

Их общение похоже на бесконечный теннисный матч, но я молчу, хотя эти перепалки мне ужасно надоели. Родители разрешают бабушке оплачивать только школьные счета — вот почему я ничего им не говорила. Если бы только заикнулась, что меня не устраивает школа, тут же бы началась третья мировая война.

Так вот, на сей раз родители не стали паниковать. Я ждала, что кто-нибудь возьмёт телефон и позвонит бабушке, но этого не произошло. Мама надела форму, поцеловала меня и ушла. Папа не сделал вообще ничего. Даже пижаму не снял.

— Тебе разве не надо на работу? — спросила я.

— Нет. Я останусь с тобой, — ответил папа.

— Мануэль не сможет открыть мастерскую, он ногу сломал. Кто её откроет? — Быть профессиональной дочерью означает учитывать все детали, даже такие.

— Кто-нибудь откроет.

Папа отвечал на вопросы, не глядя на меня, словно избегал смотреть мне в глаза. Ясное дело, он врал, но я не стала продолжать допрос. Эффект от вчерашнего приступа веселья прошёл, поднялась температура. Я легла в постель и уснула.

Дни сменяли друг друга, а папа по-прежнему оставался дома, со мной. Как ни старалась я что-то узнать, они с мамой отделывались общими фразами. Родители что-то скрывали. С другой стороны, мои жуткие «друзья» тоже перестали появляться. Может, боялись заразиться ветрянкой? Кто его знает. Мой мир снова стал прежним, но всё же немного другим.

И тут приехала бабушка. Папе нужно было по делам — он всегда так говорит, когда хочет что-то от меня утаить.

Когда мы с бабушкой остаёмся вдвоём, то проводим тайный ритуал — готовим большую тарелку жареной картошки. И неважно, что на часах десять утра. Пока картошка готовилась, я решила выведать у бабушки, что происходит.

— Почему папа не ходит на работу?

— Потому что он упрямый как баран. — Бабушкин голос звучал тревожно.

— Что с мастерской? Папа с мамой ничегошеньки мне не говорят, а это неправильно. Как только появляется какой-то секрет, то я маленькая, не доросла ещё, а когда мне нужно к врачу, то всё, сразу становлюсь большая. Какая несправедливость!

Я выпалила эту тираду, но немного перегнула палку, чтобы разжалобить бабушку. Она улыбнулась.

— До чего у меня умная внучка! Как подумаю, что такая мудрая девочка учится в лучшей школе, так и на душе спокойно становится.

Я вздохнула и умолкла. Не самый подходящий момент, чтобы жаловаться на школу. Сейчас нужно было узнать, почему папа не ходит на работу.

— Мастерская Мануэля закрылась. Он решил, что, когда поправится, будет работать курьером в том же магазине, где и твоя мама. Это хорошо. От мастерской прибыли мало, а хлопот много. Теперь твой папа упорно ищет работу механиком, хотя сейчас с этим сложно. Ты же его знаешь. Он и слушать меня не хочет, даже не думает соглашаться на предложение моего друга. А зря!

Папа остался без работы! Хуже того: для него мотомастерская Мануэля была настоящей мечтой. Бедный папа! Вот что по-настоящему страшно, а симпатичный зомби-пёс — это так, ерунда.

Рамон

Я запрограммировала мозг на то, чтобы поскорее выздороветь, и он подчинился. На самом деле мне пришлось два дня подряд посыпать всё тело тальком, чтобы надоедливые корочки быстрее прошли. Папа прозвал меня за это «кальмаром в кляре». А я в ответ регулярно целовала его, и папа тоже весь покрывался тальком. Он не возражал. По-моему, когда я сказала ему, что уже поправилась и завтра собираюсь в школу, он даже расстроился.

Мне нужно было вернуться на занятия. То есть нет. Я хотела освободить папу, чтобы он поскорее нашёл работу механиком. Надеялась, что моих объятий и поцелуев будет достаточно, чтобы подтолкнуть его к этому. Могла ли я сделать что-то ещё? Всю голову сломала, но ничего не придумала. Я и так много помогаю родителям, не могу же я и работу за папу искать! Да не простую, а хорошую работу мотомеханика.

Мои призраки не подавали никаких признаков жизни, и я даже начала по ним скучать. Зачем они появились у меня в комнате? И почему вдруг пропали? Вот досада! Я ведь только-только перестала их бояться! Правда, когда у папы начались проблемы на работе, я совершенно забыла о привидениях и мумиях.

Возвращение в школу прошло не так страшно, как я ожидала. Я вернула Мартину его комикс, а он, к моему удивлению, дал мне ещё пять.

— Я отложил их для тебя, ждал, когда ты придёшь, а потом Беатрис, эта дурёха, которая мнит себя английской королевой, сказала, что у тебя ветрянка.

Поблагодарив Мартина, я ужасно смутилась и убежала.

Побоялась сказать что-нибудь невпопад, и мне не пришло в голову ничего лучше, чем оставить его одного. «Вот верну ему комиксы, тогда и поговорим», — пообещала я себе и взялась за чтение.

Мне так понравилось! Приключения героев были ну просто омерзительные: во все стороны разлетались мозги, монстры превращались в желе. Ужасно захотелось снова увидеть зомби-пса и спросить, как его зовут.

Когда стемнело, я села на кровать и стала ждать, пока родители уснут. Они ссорились. Мама хотела, чтобы папа нашёл хоть какую-то работу, пусть и не механиком, а папа ничего об этом и слышать не желал. К счастью, спорили они недолго. Папа с мамой ещё неопытные родители, но друг от друга они без ума.

Они романтики. Порой их и вовсе можно принять за чудаков. Например, в день свадьбы они оделись в розовое и белое и попросили гостей на свадьбе одеться так же: девушки — в розовое, а юноши — в белое. Мне купили бело-розовое платье с оборками и поручили разбрасывать лепестки. Разумеется, розовые и белые.

Мне нравится, что я была на свадьбе родителей. Немногим детям так повезло. Папа с мамой танцевали свой первый медленный танец, а потом вывели танцевать и меня. Все смотрели на нас и были растроганы. Даже бабушка смягчилась, хотя целый месяц до свадьбы говорила, что это всё глупости. Я сама видела, как она утирала слёзы. Мне она сказала, что ей что-то попало в глаз, но я не поверила.

Через несколько минут папа захрапел. Я закрыла дверь в комнату и стала ждать. Глаза слипались, я начала клевать носом, но не сдалась. Может, всё зря?

— Пёсик! — тихонько позвала я. — Зомби-пёс! Иди сюда, поиграем в парчис[2], оку[3] или во что-нибудь ещё.

— И не подумаю, милая! Сначала верни на место пачку соли, которую держишь под кроватью.

Я огляделась. Откуда доносился голос?

— Не хочешь? Что ж, тогда я не выйду. Соль! За столько дней я о ней и забыла! Пачка до сих пор лежала под матрасом, видимо, это и не понравилось зомби-псу.

Он не на шутку рассердился на меня.

Я поскорее отнесла соль на кухню, а когда вернулась, зомби-пёс ждал меня в комнате. Я улыбнулась. Почему-то я была рада видеть этого страшилу.

— Извини. Я не хотела тебя обидеть.

— Тогда зачем тебе соль, красавица моя? Простыни солить? — насмешливо ответил пёс.

— Ну… Как бы… Сначала я испугалась, и… — Чем больше я оправдывалась, тем хуже становилось.

— Ничего страшного. Я бы и сам себя испугался. Правда, я уже начал волноваться: вдруг ты никогда не уберёшь соль из комнаты? Идём играть? Знаешь игру «Девять злобных вампиров»?

Вот это да! Зомби-пёс был рад меня видеть. Я подумала, что у него тоже нет друзей, разве что Египтянка, кошка-мумия.

— Как тебя зовут? — как ни в чём не бывало спросила я. Кажется, моя застенчивость прошла.

— Антонио Рамон, но для друзей просто Рамон. Поиграем в карты?

Пёс научил меня играть в «Девять злобных вампиров». Задача — забрать все карты себе, но, если другой игрок даёт тебе девятку, он имеет право щекотать тебя целую минуту и превращает в вампира, то есть забирает девять карт.

Другие карты тоже кое-что дают: например, если у тебя тройка, другой игрок должен сделать стойку на голове и отдать тебе одну из своих карт. Но самая важная — девятка.

С тройкой мне было непросто: мало того что я стеснительная трусиха, я ещё и неуклюжая, поэтому не решаюсь делать кувырки и прыжки, какими бы простыми они ни были.

Рамон научил меня одной хитрости: если свистеть, то всё получается лучше, — и оказался прав. Мне даже надоело делать стойку и свистеть при этом. Зомби-пёс постоянно меня обыгрывал, но мне было всё равно. Последний раз было так весело, когда появилась черепаха Франкенштейна. Улучив момент, я спросила:

— Рамон, почему вы с друзьями пришли именно ко мне? Я живу здесь с самого рождения, и меня никогда раньше не навещали гости из загробного мира. Ты наверняка знаком с попугаями-призраками и черепахой Франкенштейна…

— Да, знаком. Ты сама позвала нас на помощь. Проснулись мы с большим трудом, но тот ужасный шум быстро нас разбудил. От грохота весь дом задрожал, и мы очнулись. Теперь нам совсем не хочется снова засыпать.

Я вспомнила. В ночь, когда появился Рамон, я почувствовала себя ужасно одинокой. Оказывается, они появились, чтобы помочь мне! А я было решила, что они хотят превратить меня в привидение. Вечером Джени готовила пиццу и не пользовалась старым миксером, самым громким прибором на кухне, значит, разбудил моих друзей вовсе не он. К тому же мы часто взбиваем миксером майонез, и до сих пор ни один призрак нам не являлся. Что же так шумело? После ужина Джени уснула в моей комнате, а я включила фильм «Синий ужас». Чуть позже захотела выключить, перепутала кнопки и прибавила громкость. Вот оно что! Этот шум и разбудил Рамона!

— Мне так неловко, что я вас побеспокоила! Простите меня. И за громкость телевизора тоже простите.

Я покраснела от стыда. Не будь я такой трусихой, не звала бы на помощь и никто бы не потревожил покой этих призраков.

— Ладно тебе! Всё классно! Нам надоело спать. Мы — призраки и монстры, нам нравится блуждать по миру. Сон — это тоска. Мы так долго ждали под фундаментом этого дома и вот кому-то пригодились. Это здорово! — радостно ответил мой друг.

— Как это — под фундаментом этого дома? Здание же довольно новое, если я не путаю…

— Всё верно. Когда его строили, мы проснулись от грохота экскаваторов, но с нами никто не захотел дружить, и мы снова уснули вечным сном. Задолго до нынешнего дома здесь стоял особняк одного очень богатого человека. Он был так богат, что скучал без дела. Больше всего он любил животных и привидения. Мы — результат его экспериментов. Богач отлавливал животных и превращал их в мутантов. Так появились я, Египтянка, черепаха и попугаи. Хозяин дома умер, а мы, его призрачный зоопарк, до сих пор являемся тем, кто просит о помощи. Как ты, например.

Невероятно! Неужели Рамон говорит правду? Передо мной был зомби-пёс, необыкновенное создание, значит, его словам можно верить. Я зевнула. Было уже за полночь, а я не привыкла ложиться позже девяти.

— Ты вернёшься завтра? — спросила я.

— Обязательно! Спокойной ночи, Сандра.

— Спокойной ночи, Рамон.

Страшная группа

Я проснулась в прекрасном настроении и светилась от радости. Мама сразу же это заметила. Она, конечно, ещё неопытная, но всё-таки мать.

— Ого! Чего это ты свистишь? Утёнок приснился? Или пятёрку по физкультуре получила? Кто научил тебя свистеть?

— Ну, мама… — Разумеется, я не собиралась рассказывать ей свою тайну.

— Поняла! У тебя появился мальчик!

Я покраснела как помидор. Как ей такое в голову могло прийти? У меня появился мальчик! Я же ещё маленькая, но мама об этом не подумала.

— Точно, у тебя появился мальчик. Как его зовут? Папе рассказывать не обязательно, но мне-то можно. Он симпатичный? Сандра, как же я рада! Я ведь ничего не знаю о твоих друзьях, в гости ты их не зовёшь. Я уже собиралась сводить тебя к школьному психологу.

К психологу? Вот уж дудки! У мамы и так полно забот из-за того, что папа всё ещё не нашёл работу, так что за меня беспокоиться не стоило. Поэтому я сказала первое, что пришло в голову:

— Он не мой мальчик, мы просто дружим.

Я не лгала, и мама, кажется, осталась довольна.

— Извини, пожалуйста. Ты же знаешь, какая я романтичная. Как его зовут?

— Мартин, — выпалила я.

Чтобы не сболтнуть лишнего, я выпила залпом стакан молока и сказала, что тороплюсь на автобус.

В тот день на мне была футболка в цветочек, которая так понравилась попугайчикам-призракам. Оказалось, не им одним мой наряд пришёлся по вкусу.

— Отличная футболка! — В автобусе Мартин сел рядом с Уго, но, когда мы зашли в школу, он сразу же сделал мне комплимент. — Хочу подарить что-нибудь маме, ей бы такая понравилась.

Будь это обычный день, любой день моей прежней жизни, я бы ничего не ответила Мартину, пожала бы плечами или сделала бы что-нибудь нелепое. Но тот день был необычным, и я ответила:

— Я купила её на рынке недалеко от дома. Там много классных вещей.

— Когда он работает? — Мартина не смутило, что футболка не из дорогого магазина.

— По воскресеньям. Если хочешь, сходим вместе на этой неделе. Приходи ко мне в гости.

— Договорились.

Вот это да! Невероятно! Я, Сандра, чемпионка мира по застенчивости, главная тихоня королевства, только что пригласила Мартина к себе в гости.

На обратном пути я дала ему записку с номером телефона, чтобы наши родители могли созвониться. Это случилось в пятницу, я ждала Мартина в гости в воскресенье.

Ночью мы с монстрами опять играли в «Девять зловещих вампиров», но в этот раз к нам с Рамоном присоединились Египтянка, кошка-мумия, Герда, черепаха Франкенштейна, и Пиру, Лиру и Миру, три попугая-призрака. Оказалось, здорово, когда друзей много, — мне понравилось. Закончив восьмой раунд игры, мы разговорились.

— Где вы прячетесь, когда уходите отсюда?

Загробный мир интересовал меня с каждым днём всё больше.

— В ли-и-и-и-имбе. Это ме-э-э-э-эсто между двух миро-о-о-о-в, миром живых и мё-о-о-о-р-твых, — ответила Герда, черепаха.

Она говорила медленно, в её голосе слышался металлический скрип. Наверное, это из-за того, что у неё внутри было много винтиков.

— Я думала, вы можете бывать где захотите. Вам не скучно в этом лимбе?

— Какая ты наблюдательная. Мы можем появляться только в твоей квартире, потому что ты сама нас сюда вызвала. — Всезнайкой в нашей группе была Египтянка.

Тем лучше — мне нравилось, что мои гости приходили только ко мне. Они милые и дружелюбные, и, хотя мы подружились совсем недавно, они сделали меня очень счастливой. Я рассказала им о себе, как обычно делают друзья, и сообщила, что пригласила Мартина в гости. Они обрадовались за меня — так обычно поступают друзья. Как здорово, когда есть те, с кем можно поделиться чем-то своим! От радости я почувствовала тепло в груди, будто знахарка поставила мне компресс от кашля из ароматных трав.

Бесконечная суббота

На следующий день что-то пошло не так. Родители не разговаривали друг с другом. За завтраком болтать хотелось только мне. Более того, мама с папой передавали друг другу сообщения через меня.

— Попроси маму передать мне варенье, — сказал папа.

— Скажи папе, чтобы потрудился и взял его сам. Хотя не уверена, знает ли он такое слово — «трудиться».

Я рассказала, что пригласила Мартина в гости утром в воскресенье, чтобы вместе пойти на рынок. Сегодня наверняка позвонят его родители, чтобы мы сказали им адрес. У мамы на лице появилась грустная улыбка.

— Какое счастье, что хоть у кого-то из нас дела идут хорошо, — ответила она.

По субботам мы делаем уборку. Я сама это предложила, как и многое другое. Мы всё никак не могли выбрать время, чтобы подмести, вымыть пол, протереть пыль и отдраить ванную и кухню. Среди такой грязи и бардака невозможно жить! Поэтому однажды я сказала: либо мы убираемся раз в неделю, либо я уйду жить к бабушке. Родители моментально приняли предложение. Клянусь, они даже устыдились, что я, такая маленькая, учу их жить.

Я начала с самого любимого занятия — обожаю пылесосить. Потом вдруг поняла, что только мне хочется работать. Папа слушал музыку в наушниках, а мама в ванной делала маникюр.

Выключив пылесос, я пошла в комнату. Сначала поменяла постельное бельё, потом вытерла пыль и прибралась. Выйдя, я застала папу яростно перебирающим диски с фильмами.

— Ты брала «Синий ужас»?

Я призналась, что брала и случайно оставила его в ящике со своими фильмами. Папа страшно рассердился и наказал меня за то, что я смотрела фильм без разрешения.

— Завтра останешься дома.

Несправедливо, конечно, но спорить было бессмысленно. Воспользовавшись возможностью, я навела порядок в шкафу и сделала уроки. Мне нужна была помощь, чтобы закончить с ними, но я не решалась попросить маму или папу. Я приоткрыла дверь и прислушалась. Ни звука. Тишина. Зазвонил телефон. Сердце ёкнуло. Это Мартин! Нет, звонила бабушка, и папино настроение вконец испортилось.

Ну и ну! Мама рассказала бабушке, что папа до сих пор сидит дома. Она хотела, чтобы он согласился поработать продавцом стиральных машин, пока не найдёт работу механиком, но он наотрез отказался. Мама попросила бабушку, чтобы та помогла убедить папу, но ничего не вышло. Папа накричал на бабушку, она на него, и он бросил трубку. Потом взял свою кожаную куртку и ушёл из дома, хлопнув дверью.

Я вышла из комнаты. Мама перестала делать маникюр и начала подметать. Не говоря ни слова, мы вычистили весь дом от пола до потолка. Уборка получилась необычной. Мы выбросили весь хлам, избавились от пыли на мебели и даже люстрах, постирали шторы и переделали ещё множество дел. Наша квартира сияла. Днём мы передохнули и съели по хот-догу. Когда мы закончили уборку, мама уже не выглядела такой печальной. Она даже вспомнила о Мартине.

— Что твой друг? Он не звонил?

— Может, чем-то занят. — Но думала я совсем о другом. Мартин наверняка пожалел, что договорился со мной о встрече. Но сказать об этом маме я не могла.

— У тебя есть его номер? — Она хотела мне помочь.

— Нет. Он учится в другом классе. У моих друзей нет его номера.

— Может, он позвонит попозже. — Она поцеловала меня и предложила взять какой-нибудь фильм напрокат.

Мартин так и не позвонил. Папа вернулся домой, поцеловал маму, и они обнялись. Хорошо, что родители неисправимые романтики — если они и ссорятся, то спустя несколько часов мирятся. Я легла спать, а на душе скребли кошки из-за Мартина и такой серой и унылой субботы. На пробковой доске в комнате я оставила записку Рамону и остальным: «Простите, сегодня я не в настроении».

Меня разбудили настойчивые голоса Пиру, Лиру и Миру.

— Всё не то, чем кажется. Всё не то, чем кажется! Всё совсем иначе!

Круто, когда твои друзья — привидения!

— Что это значит? — Я ничего не поняла.

— То и значит: всё намного лучше, чем ты думаешь. Не волнуйся о своём друге. И не говори Рамону, что мы тебе это сказали! Пока!

Миг — и они исчезли. Какое-то время я раздумывала над услышанным. Что они могут знать о Мартине? Почему нельзя говорить Рамону? Я уснула, повторяя про себя: «Всё не то, чем кажется», — но по-прежнему ничего не понимала.

Костюм

В воскресенье вместо рынка мы отправились на обед к бабушке. Она приготовила папино любимое блюдо — фаршированные грибами макароны — и вся сияла от счастья. Мы не навещали её уже несколько недель, и было заметно, что она старается ничего не испортить. В тот день бабушка командовала меньше обычного. Она даже разрешила папе собрать соус на тарелке хлебным мякишем и не стала его за это ругать.

Папа тоже вёл себя странно. Он не спорил с бабушкой. Они сыграли в карты, хотя игра была намного скучнее, чем «Девять зловещих вампиров», а когда мы уходили, папа попросил у неё телефон того друга, который торгует стиральными машинками.

Маме пришлось тяжелее всех. Она делала вид, что веселится, но на самом деле жутко нервничала и качала ногой со скоростью тысяча взмахов в час. Она расслабилась, только когда мы зашли в лифт.

— Спасибо, любимый, — сказала она папе и поцеловала его.

Остаток вечера мы провели, распевая в караоке. Больше всего я люблю песню времён бабушкиной молодости. Называется она «Свобода», и мне нравится голосить: «Сво-бода-а-а-а, словно солнце на рассвете, словно мо-о-о-оре-е-е!»

Когда я пою, родители покатываются со смеху, и тот день не был исключением.

Они ещё трижды попросили меня спеть для них, что я и сделала с большим удовольствием. Мы снова стали прежними, родители опять были самими собой — легкомысленными, счастливыми и весёлыми. А лучший способ отпраздновать это — караоке.

Ночью вернулись мои друзья. Вместо игр они вызвались помочь мне с домашним заданием. Египтянка раскрыла мне все секреты деления. Герда размеренно и чётко провела диктант. Для урока рисования я подготовила портрет Рамона. А попугайчики проверили моё сочинение для урока игры на флейте. Мне даже показалось, что мы не домашку делали, а играли.

Утром я вспомнила о Мартине, лишь когда села в автобус. Что он скажет в своё оправдание? Да какая разница! Ясно было, что он стыдится дружить с такой как я. Может, родители спросили у него, где я живу, а когда узнали, объяснили ему, что не нужно ко мне ездить. У меня уже появились друзья, так что мне всё равно. Точнее, было всё равно.

Мартин на занятия не пришёл. Уго сказал, что у него ветрянка. Вот почему он не позвонил! Он заболел! Я не стала прыгать от радости, чтобы не выглядеть совсем уж странной, и попросила у Уго номер телефона Мартина.

— Зачем тебе? — Не выношу этот заносчивый тон Уго.

— Позвоню ему. — Мой ответ настолько поразил его, что он без разговоров дал мне телефон друга.

Придя домой, я первым делом набрала Мартина.

— Привет, — извиняющимся голосом ответил он. — Мы не сможем увидеться ещё недели две, пока не выздоровею. Представляешь? Отпросился у родителей, а на следующий день у меня появились пятна и поднялась температура.

Я уже переболела ветрянкой, поэтому спросила его адрес, чтобы навестить. Насвистывая, я зашла в столовую и там увидела папу. Одет он был очень странно: пиджак, галстук и туфли, как у настоящего бизнесмена. В джинсах, клетчатых рубашках, грубых ботинках и с рокерской причёской он казался намного моложе.

— Что скажешь? — робко спросил папа.

— Кошмар. — Я ответила честно, но тут же поняла, что зря. Папа рухнул на диван, опустив голову. Нужно было срочно придумать что-нибудь! — На самом деле не так и ужасно. Ты хорошо выглядишь, но сам на себя не похож.

Хотела как лучше, а получилось только хуже. Он переоделся и весь вечер бродил по дому мрачный как тень. На другое утро папа пообещал выйти на работу в компанию бабушкиного друга, хотя ясно было, что ему туда не хочется, но он дал маме слово, что попробует.

Мы вместе прошлись до автобусной остановки, потому что ему было по пути к метро.

Крепко поцеловав папу, я шепнула ему на ухо:

— Не костюм красит человека.

Он улыбнулся и пошёл в сторону метро.

Психолог

Неделя выдалась хуже некуда. Папа был сам не свой: молчаливый, серьёзный, с потерянным взглядом. Палома с Беатрис узнали о моей дружбе с Мартином и растрезвонили всем в школе, что у нас любовь. Мне было хорошо только в компании моих друзей-призраков, но я стала замечать последствия почти бессонных ночей: у меня появились тёмные круги под глазами, а как-то раз я и вовсе заснула на уроке. На следующий день позвонил школьный психолог и назначил беседу.

Мама вернулась домой угрюмая. Дело плохо. Вечером я услышала, как она пересказывает папе то, что ей сказал психолог. Она говорила шёпотом, но кое-какие фрагменты разговора я расслышала:

— У неё нет друзей… Ни одного… Над ней смеются… Рисунок жуткого пса, настоящего монстра… Она уснула на уроке… Что будем делать?

Случилось то, чего я больше всего боялась. Родители узнали правду о том, что в школе я была существом даже более странным, чем мой друг Рамон, зомби-пёс. Меньше всего я хотела проблем, поэтому перехватила инициативу. Надо было дать отпор хорошей историей. Включаю воображение!

— Палома пригласила меня в гости. Её папа встретит нас после школы, а потом подвезёт меня домой.

Глаза у мамы засияли.

— Вы с Паломой дружите? — удивлённо воскликнула она.

— Теперь да. Ещё два дня назад она смеялась надо мной, но сейчас перестала. Она очень милая. И Беатрис тоже. — Главное было себя не выдать. Слишком гладкая выходила история.

— Психолог сказал, тебе трудно заводить друзей. — В разговор вступил папа.

— Да, я же застенчивая. Но с тех пор, как мы с Мартином и Паломой подружились, дела пошли на лад.

— Психолог показал мне рисунок собаки, который ты сделала к уроку рисования. От него мурашки по коже. Психолог думает, этим рисунком ты хочешь сказать, что тебе на самом деле плохо в школе. — Портрет Рамона произвёл на маму неизгладимое впечатление.

— Я нарисовала эту собаку после того, как посмотрела тот фильм, «Синий ужас».

В фильме была точно такая собака. Я бы не стала обращать внимания на слова психолога. У него совсем нет чувства юмора, и он никогда не смеётся.

Мне удалось убедить родителей. Днём после занятий я вышла из школы и села на скамейку. Папа и мама думали, что я в гостях у Паломы, раньше восьми меня дома не ждали. Я озябла, но куда было податься? Мне непривычно ходить по городу одной. Только от дома до остановки и от остановки до школы. Иногда меня отправляли за хлебом или в киоск за журналом о мотоциклах для папы, но я ещё ни разу не бывала совсем одна и не знала, что делать.

Захотелось уйти куда-нибудь, чтобы мама не узнала правду. Она работала до полудня, и вполне возможно, что после работы могла пойти за покупками или заглянуть в салон красоты к своей подруге Нурии. Я могла столкнуться с ней на улице. Нельзя было рисковать. Утром, до занятий, я взяла у папы пять евро и нашла в его кошельке визитку, которую ему дали на новой работе. Там было написано: «Хавьер Гомес Торрес. Торговый представитель», а ниже значились адрес и телефон фирмы. Мне так понравилась находка, что я оставила её себе.

Тут-то я о ней и вспомнила. Вдруг мне сильно-пресильно захотелось посмотреть, где работает папа. Я знала, как добраться до офиса, — папа сам мне объяснил — и спустилась в метро. Раньше я никогда не ездила на метро одна, но это оказалось нетрудно. Проехав пять станций, я вышла, сверилась с картой, убедилась, что идти недалеко. Фирма располагалась в очень высоком и блестящем здании, из тех, у которых стёкла вместо стен. Интересно, сколько литров стеклоочистителя тратят на уборку такого здания? Я вгляделась в окна, как мне показалось, папиного офиса, но никого не увидела. В стёклах отражались вечер и огни других зданий, а что творилось внутри — не разглядеть.

Поняв, что шпионаж — это не моё, я решила прогуляться по ближайшим улицам, но старалась не уходить далеко от метро. И тут я увидела его. В неприглядном крохотном баре посетителям подавал кофе мой папа, одетый в клетчатую рубашку и джинсы.

Сперва я хотела зайти и потребовать объяснений, но передумала. Папа обманул маму, меня и бабушку, тут и прибавить нечего. Несмотря на обещание работать в той фирме и продавать стиральные машины, нарядившись в деловой костюм, ему совсем не хотелось это делать. Мне было всё равно, кем он работает, но я ужасно рассердилась на него за то, что он солгал маме и нарушил своё слово.

Я так разозлилась, что пошла дальше, не задумываясь, куда иду, а когда очнулась, поняла, что заблудилась. Страшно-то как! Можно было спросить дорогу к метро у кого-нибудь из прохожих, но на улице темнело, а я от волнения не могла сказать ни слова.

Вернулась прежняя Сандра-трусиха. Мысленно я позвала Рамона, Египтянку, Герду, Пиру, Лиру и Миру. Если они пришли ко мне той ночью, может, и сейчас выручат. Но никто не появился.

Было очень поздно, когда одна любезная дама спросила, не нужна ли мне помощь. Я ответила, что не нужна, и узнала у неё дорогу к метро. Она не просто объяснила мне, как пройти, она меня ещё и проводила. Её размеренная походка напомнила мне кого-то. Дойдя до станции, дама предложила проводить меня до дома, но я ответила, что это не обязательно, большое спасибо. Мы попрощались. Странно, но она не сказала «до свидания», только подмигнула мне. Я решила, что это одна из городских сумасшедших, и не стала придавать той встрече значения.

Когда я вернулась домой, началось что-то невообразимое. Мама перепугалась из-за того, что я долго не возвращаюсь, и позвонила родителям Паломы. Так она узнала правду, позвонила папе и даже бабушке, а та позвонила в полицию.

Стоило мне переступить порог, как мама бросилась меня обнимать и плакать, а бабушка ещё раз позвонила в полицию и сказала, что я дома и можно меня больше не искать. Папа закричал:

— Ты лгунья! Обманщица! — Он ругал меня таким тоном, что я не сдержалась и ответила:

— Сам ты обманщик! Я видела, что ты работаешь в баре! И вот ещё что: школа просто ужасная, а семья у нас — настоящий кошмар!

Я закрылась в комнате и стала ждать, пока утихнет буря. Папе пришлось признаться, что он уволился из той фирмы и нашёл работу в баре, и, хотя зарплата была меньше, ему там нравилось больше. Он не стал говорить об этом маме и бабушке, чтобы не расстраивать их, потому что они всё равно бы его не поняли. Всё это он говорил на повышенных тонах, очень сердитым голосом, но кричал не только он, а ещё и мама, и даже бабушка. Потом родители сказали ей, что переведут меня в другую школу, а она обиделась, и они ругались ещё несколько минут. В итоге бабушка уехала, не поцеловав меня, и воцарилась тишина.

В тот день я не ужинала.

Предсказатели

Мне не спалось. Неужели родители переведут меня в другую школу? Если они сделают это, бабушка перестанет со мной разговаривать? А как же Мартин? Да, школа просто ужасная, но я только-только нашла настоящего друга из плоти и крови, потерять его было бы грустно. Что будет с родителями? Папа бросит работу официантом? Если мама проведает его и узнает, что никакой это не приличный бар, а простая забегаловка, они опять поругаются.

Ход моих мыслей прервал голос Рамона. С ним были Пиру, Лиру, Миру и все остальные.

— Привет! Смотри, что ты устроила. Мы всё слышали даже в лимбе.

— Ничего я не устраивала, — недовольно буркнула я.

— Ладно. Но с друзьями так не разговаривают, — пожурила меня Египтянка.

Мне было так грустно, что слёзы брызнули из глаз.

Тут-то я и вспомнила, что сказали попугайчики: «Всё не то, чем кажется». Они знали, что произойдёт, знали, что Мартин не позвонил, потому что заболел. Они прорицатели!

— Прошу, скажите, что мне делать. Умоляю! Вы же видите будущее!

Повисла тишина.

— Вы нарушили правила, да? — спросил Рамон.

Попугаи-призраки сознались:

— Немножко. Мы только намекнули!

Я ничего не понимала, но всезнайка-Египтянка объяснила:

— Каждый из нас может предсказывать будущее, но стоит рассказать человеку о том, что нам известно, как мы сразу же вернёмся туда, откуда пришли: уснём вечным сном, пока кто-нибудь другой нас не позовёт.

Новость хуже некуда. Я хотела узнать, что будет дальше. Мне нужно было, чтобы всё в моей жизни стало как раньше, но, если бы друзья помогли мне, я больше никогда бы их не увидела.

Я крепко задумалась. Потом с огромной болью в сердце попросила продемонстрировать их способности.

— Ты должна уговорить папу проводить тебя в гости к Мартину, — серьёзным голосом ответил Рамон.

— И это всё, что ты можешь сказать? — Честно говоря, его предсказание показалось мне пустячным.

— Нет. Ещё хочу сказать, что рад был с тобой познакомиться, — ответил мой любимый зомби-пёс.

— И я. Не забудь повторить таблицу умножения на семь, — Голос Египтянки дрогнул.

— Я то-о-оже рада знакомству, милочка. Возвращайся на площадку, играй с другими детьми, — печально и в то же время радостно напутствовала Герда.

— Всё не то, чем ка-а-а-ажется! Всё ина-а-аче! Мы будем скучать! — чирикнули три попугайчика.

И шестеро моих друзей исчезли.

Сюрприз

Несколько дней казалось, что всё по-прежнему. Я ходила в школу. Папа работал в баре и перестал наряжаться в деловой костюм. Даже бабушка звонила. Но всё это было притворством.

Папа и мама сердились друг на друга, от бело-розовой романтики не осталось и следа. Папа не рассказывал о работе, чтобы мама не фыркала и не злилась. Бабушка говорила по телефону только со мной. А мои друзья так и не вернулись.

Зато Мартин выздоровел.

— Мне так неловко, что не навестила тебя! Родители не смогли меня проводить, — сказала я.

— Ничего страшного. — Мартин был всё так же мил.

Я ждала, что он пригласит меня в гости, — мне не терпелось узнать, что будет, когда папа отведёт меня туда, — но Мартин молчал, и я выпалила:

— Может, я приду к тебе завтра? Завтра же суббота.

— Конечно, приходи! Покажу тебе свою коллекцию фигурок зомби.

Ура! Получилось! Теперь осталось только уговорить папу меня отвести. В субботу он не работал, и добиться своего мне не составило труда.

Когда мы зашли в лифт, я с трудом сдерживала волнение. Вдруг Рамон ошибся? Что, если все эти предсказания — выдумки? Если так, то почему мои друзья не вернулись? Мы поднялись на этаж, и папа позвонил в звонок.

— Как, говоришь, зовут твоего друга? — рассеянно спросил он.

— Мартин Хуанола, — ответила я.

— Хуанола? — Папа даже подпрыгнул от неожиданности.

Дверь открыл, видимо, отец Мартина. Они с моим папой удивлённо поглядели друг на друга и обнялись.

— Карамелька! — воскликнул папа.

— Элвис! — закричал отец Мартина.

В коридор вышли Мартин и его мама, встревоженные криками. Они тоже не могли понять, что происходит. Потом наши отцы успокоились и рассказали, в чём дело. Педро, отец Мартина, или Карамелька, как называл его папа, учились в одной школе, только Педро на несколько лет старше, и играли в одной баскетбольной команде, где и подружились. Папа подшучивал над фамилией друга, потому что точно так же назывались лакричные леденцы от кашля — «Хуанола».

Пока мы с Мартином рассматривали его коллекцию зомби, наши отцы пересказывали друг другу всю свою жизнь. Не знаю, кому было тяжелее прощаться, нам с Мартином или нашим папам.

Всю дорогу обратно с папиного лица не сходила улыбка, и только дома он признался маме, что отец Мартина — владелец сети мотосалонов. Как только он узнал, что папа — механик, сразу же предложил ему работу.

Весь вечер мы пели в караоке, я спела песню «Свобода» целых десять раз. Когда пришла пора спать и мы все немного успокоились, я сказала родителям, что не хочу менять школу. Бабушка права, это хорошая школа. Я пообещала маме с папой, что постараюсь завести побольше друзей. Мы договорились, что этот год я доучусь, а летом посмотрим.

Переводиться не пришлось: я сдержала слово. Нет, с Паломой и Беатрис мы не подружились, но в классе оказалось множество других ребят. Сначала мне было трудно, но я вспомнила Рамона и что я смогла подружиться с настоящими монстрами и призраками, и вся моя застенчивость прошла.

Последовав совету Герды, я вернулась на площадку, но теперь не просто смотрела, как играют Роза, Ахмед, Карлос, Андрес и Сусана, а попросила их принять меня в игру, так что по вечерам мы играли в баскетбол и много смеялись.

Я скучаю по своим зомби, мумии, черепахе Франкенштейна и призракам, но ничего не поделаешь, приходится обходиться без них. Я попробовала рассказать Мартину всю правду о них, но он не поверил, а убеждать его я не стала.

Как-то раз мне снова встретилась та дама, которая проводила меня до метро, когда я потерялась. Она работает продавщицей в хозяйственном магазине. Называется он «Хозтовары Герды». Любопытно, правда? Я зашла и спросила, помнит ли она меня, но она медленно, как черепаха, покачала головой — теперь я поняла, кого она мне тогда напомнила, — и сказала, что впервые меня видит. За мной выстроилась очередь, и покупатели смотрели на меня с нетерпением, так что я не стала настаивать.

Всякий раз, когда я тоскую по своим друзьям, я нахожу повод зайти в хозяйственный магазин и купить у Герды какую-нибудь мелочь. Она делает вид, что не знает меня, но я-то понимаю, что она притворяется. Она прекрасно знает, кто я, а я знаю, кто она.

Честное слово! Это говорю вам я, вчерашняя трусиха.

Примечания

1

Испанский праздник, который отмечают 5 января. Он сопровождается шествием трёх Волхвов — Гаспара, Мельхиора и Валтасара — со свитой. Волхвы приносят детям подарки под ёлку, как в России Дед Мороз. (Здесь и далее прим, пер.)

2

Парчис — испанская настольная игра для четырёх игроков. По четырём углам игрового поля расположены цветные базы, в центре поля — дом. Задача — перемещаясь против часовой стрелки, первым добраться до дома из базы.

3

Ока — испанская настольная игра, в которой игроки перемещают фишки по клеткам, расположенным одна за другой по спирали. Цель — добраться до центра поля, миновав препятствия в виде моста, гостиницы и смерти.

Content

Мои друзья призраки

Мой мир

Труоихд

Зомби — пёс и кошкд-мумия

Не все дома

Не уходите, это ещё не всё

Вирус-мутант

Рамон

Страшная группа

Бесконечная суббота

Костюм

Психолог

Предсказатели

Сюрприз

Примечания