Волк: Лихие 90-е. Финал

Глава 1

Полковник Ремезов, говорил чётко и громко, а Кравцов мрачнел с каждым словом:

— Первый замглавы администрации президента России по работе с регионами, подполковник КГБ в запасе, Владимир Путин назначен директором федеральной службы безопасности. Осталось только уладить формальности. А вас, товарищ генерал-майор, прошу освободить помещение. Кабинет пригодится нам.

По его распоряжению уже заменили портрет, висящий на стене, и фотография руководителя Кравцова отправилась в мусорную корзину. Интриги внутри службы закончились, те, кто поддержал выигравшего кандидата, получат звания, должности и награды, а те, кто строил козни и поддерживал своего человека, останутся не у дел.

— Максим Михайлович! — Кравцов уставился на меня. — То, что мы с вами говорили… это я не всерьёз. Вы не подумайте, что я… Я могу вам кое-что подсказать, очень важное.

Ничего важного он не скажет. Будет хитрить и тянуть время, но у него не выйдет.

— А что? — спросил я. — Что кто-то ещё собирается лезть на комбинат? Это будет всегда, пока он работает. Ничего нового я не узнаю. Зато готов к тем, кто тоже захочет рискнуть. Кто-то вроде вас.

Он попытался спорить, но один из офицеров, очень пристально посмотрел на генерала.

— Кстати, товарищ генерал-майор, — ехидным тоном произнёс он. — Ждём вас завтра в кабинете УСБ на втором этаже. Дадите нам показания по поводу сотрудничества с китайцами.

Ремезов как-то показывал мне этого человека по телевизору. Не тот ли это подполковник из Новосибирска, который тогда помог вытащить Славу из опасности? Вроде бы он.

Кравцов тем временем вспыхнул, а его лицо так скривилось, что можно было почувствовать зубовный скрежет от досады и злости, что нижестоящий офицер так нагло себя ведёт.

Но так рано списывать со счетов генерала я бы не стал. Пока всё оформляют официально, у него два пути — прогнуться перед победителями, надеясь, что они будут милостивы, или напоследок подгадить как можно сильнее.

А учитывая, что против него выступали контрразведчики, сотрудничество с китайцами и остальными ему не простят. И он решит гадить. Надеюсь, это понимают все, не только я.

— Макс, твои бумажки, — Ремезов подтолкнул ко мне пачки «компромата». — Можешь шашлыки на них пожарить.

— Приглашаю, товарищ полковник, — я кивнул и добавил тише: — Главное, чтобы новых не было.

— Пошли покурим, — предложил он, нагло взяв со стола пачку сигарет Кравцова.

В приёмной кабинета тоже бардак, оперативники званиями пониже рылись в шкафчиках с документами и что-то искали в компьютере. Думаю, сейчас во всём здании творится кавардак, а скоро такое начнётся и по всей стране, в каждой управе.

— Кабинет хочешь себе новый завести? — спросил я, когда мы остановились у окна.

— Не в этом дело, — тихо сказал Ремезов. — Пошли туда, там не слушают.

Я положил картонные папки с делами на подоконник и пригляделся к горшку с кактусом. Казалось бы, Москва, главное управление, а земля у этого несчастного цветка так же утыкана окурками, как в родной милиции в новозаводском РОВД.

— Валить он тебя хочет, — серьёзным тоном произнёс Ремезов. — Отправил группу, чтобы караулили тебя внизу. Ждали, когда уедешь, если бы ты отказался от его предложения.

— А если бы согласился, то потом? Через пару недель?

— Как ещё? Так и есть. Но мы их сняли, а кое-кто из его команды успел задуматься в последний момент, — он хитро усмехнулся, но снова стал серьёзным. — Но наш общий знакомый — генерал, влияния у него ещё много. У него и с братвой связи есть. Особо не волнуйся, вопрос с ним будет закрыт, — Ремезов огляделся, — очень скоро. Держи всё на контроле, как умеешь. Сам понимаешь, если он приказал что-то, всё будет действовать по инерции ещё какое-то время, отменить может не успеть.

— Расслабляться не буду, — я кивнул. — Значит, решите всё по тихой, раз не вышло потопить его громко, через обвинения.

— Я ничего не говорил.

— А я ничего и не слышал. Но тебе тоже не стоит расслабляться. Тут вряд ли кому-то понравится читинский выскочка, который вылез из ниоткуда, и сразу стал любимчиком руководства. Скажут, куда опять эти сибиряки полезли, пусть в своей тайге сидят.

— А то я не знаю. Но ты со своими проблемами, в которые меня не посвящаешь, сам разбираешься, и я со своими сам справлюсь.

Он задумчиво уставился на кактус, будто только сейчас обратил внимание, насколько в плачевном состоянии тот находится.

— Дело ещё одно есть, — продолжил Ремезов. — Самое время для него. Давай обсудим на днях. Буду дома в ближайшее время, надо старые вопросы в Чите позакрывать, потом вернусь сюда. Но если что…

Ремезов похлопал себя по карманам пиджака, полез во внутренний и достал оттуда несколько визиток.

— Новые номера. Звони, подмогну, много на что теперь могу повлиять. Я такую помощь не забываю, Макс.

— Учту, — я перехватил пачки с делами поудобнее. — Главное, чтобы вот это где-нибудь не всплыло.

— А вот этим я займусь. Захотят навредить тебе, — он сощурил глаза, — значит, что-то готовят против меня. А я такое не пропущу.

На выходе даже не проверили пропуск, дежурному было не до этого, на него кто-то орал по телефону, поэтому я спокойно прошёл через скрипучую вертушку.

А ведь когда я только вошёл сюда меньше часа назад, здесь было намного спокойнее.

Новость узнали быстро. Повсюду суета, чекисты бегали взад-вперёд со стопками бумаг, кто-то при мне чуть не упал на лестнице. Под ногами лежали выпавшие из какой-то папки листы, надеюсь, не с государственной тайной.

Хорошо, что я здесь не работаю. Интриги внутри службы дело для постороннего наблюдателя непонятное, а для внутреннего — опасное. Но главное для меня — я сделал серьёзную заявку, чтобы могущественная в будущем организация меня поддерживала, а не враждовала.

— Чё за бумаги? — Женя вышел из машины, чтобы помочь донести папки, которые я нёс.

— Мои пожизненные сроки, — пошутил я, передавая ему стопку. — Надо почитать, что накопали, правда там или нет. Подготовимся, потому что копии наверняка где-то есть.

Снаружи у входа тоже началось непонятное столпотворение. Чёрные машины приезжали одна за другой, а из-за горящих на них мигалок на улице живо образовалась пробка.

Мимо нас пролетела Волга, а следом автобус, из которого высыпались несколько автоматчиков в чёрной форме со шлемами и вязаными масками. Они с недоумением смотрели во все стороны, будто и сами не понимали, зачем здесь оказались. Может, кто-то вызвал для силового решения вопроса, но всем стало не до этого.

Потом появилась ещё куча чекистов, среди которых я узнал несколько читинцев из команды покойного Латыпова, а с ними важно вышагивали два перца из Питера, похожие друг на друга, как близнецы. Это они пытались у меня выспросить, откуда я знаю, кто будет директором. Но я их уговорил подумать, на чью сторону встать.

— А чё с Кравцовым? — Женя тоже с интересом наблюдал, что там происходит.

— Смотрим.

Да, интересно, что будет с генералом. Ремезов не скажет, но думаю, ничего хорошего Кравцова не ждёт. Да и сам генерал говорил, что обычные офицеры будут работать дальше, а вот высокопоставленным после смены руководства придётся несладко.

Разборки у них бывают жёсткие, но тихие, посторонний ничего толком не узнает. Думаю, здесь будет так же. Очередной выпавший из окна или умерший от сердечного приступа, сколько их таких было, а что случилось на самом деле, никто и не узнает. Но Ремезов потом жирно намекнёт. А сколько времени осталось у Кравцова? Может, решат вопрос сегодня, а может, в ближайшие дни.

Мишаня, когда я с ним виделся недавно, пытался меня убедить, чтобы я позволил ему пробраться в ведомственный гараж и заложить бомбу в сиденье служебной машины Кравцова, чтобы он на неё сел и взорвался. Пообещал, что будет весело.

Юмор у парня своеобразный, но я не разрешил, может пострадать кто-нибудь из посторонних, да и Мишаня ещё плохо ходил после ранений. Нет, взрывать врагов в городах я ему больше не дам, а вопрос пусть закрывает Ремезов, генерал насолил ему не меньше.

А если Мишаня хочет быть с нами, придётся ему утихомириться. Но я позволил ему присоединиться к Славе для одного дела, а потом он будет делать то, что мы ему говорим.

— А ты до Славы дозвонился? — спросил я.

— Ага. Там всё зашибись, — он хмыкнул и показал большой палец. — Вычислили их, вечером придут в гости.

* * *

Тем временем

На работу генерал Кравцов ездил только на служебных машинах, чтобы не мозолить глаза шефу более дорогой тачкой, чем у него. Но сейчас уехать было не на чём.

Охрана куда-то запропастилась, как сквозь землю провалился закреплённый за Кравцовым шофёр. И служебная Волга не стояла на обычном месте в ведомственном гараже.

Кравцов сматерился и достал телефон из кармана, новенькую Нокию. Сначала позвонил в подшефную охранную фирму, чтобы забрали домой и дали охрану, а потом набрал по памяти один номер в Питере. Пора сражаться дальше, ещё ничего не закончено.

— Лось! — сдавленным голосом прохрипел в трубку Кравцов. — Срочно! Нужно несколько надёжных человек, отправь их…

— Ты кто? — спросил кто-то, а на фоне раздался чей-то смешок.

— А ты кто? — возмутился Кравцов и выпучил глаза.

— Ты чё, попутал чё-то? — судя по голосу, это ещё молодой парень.

— Ты, сопляк, слушай сюда! — генерал взорвался от злости. — Не знаю, почему ты говоришь со мной по этому номеру, но ты конкретно попал. Я тебя из-под земли достану, если ты…

— Так ты Кравцов? — насмешливо уточнил тот же голос. — Иди-ка ты на ***, Кравцов.

Вызов сбросился. Кравцов закрыл телефон и сжал его так сильно, что пластик скрипнул. Потом открыл и набрал номер Блохина из управления спецопераций, но тот вообще не отвечал, его телефон был выключен.

— Не, — прошептал Кравцов и потёр горячий лоб. — Так просто вы меня не…

Договорить он не успел.

— Товарищ генерал-майор? — спросил один голос за левым плечом.

— Пройдёмте с нами, — потребовал другой, стоящий за правым.

— Никуда я не пойду! — заявил генерал и обернулся. — Э, вы чё?

Узнал всех троих, двух похожих друга на друга оперативников, которые часто ездили по командировкам в Питер, и стоящего в стороне Блохина из УСО, которому только что звонил.

— Вы же на меня работаете, дебилы! Вы…

И снова договорить ему не дали. Один оперативник заломил ему руки, как простому уголовнику, а второй помог потащить генерала в стоящую рядом Волгу. Блохин тем временем включил сотовый и позвонил новому руководителю, отчитаться о выполнении приказа.

* * *

Этим вечером, Санкт-Петербург

— А ты боялся, Лось, — сказал Слава и засунул выключенный мобильник мужику слева в нагрудный карман пиджака. — Говорил, нельзя таких людей на *** посылать. А оказалось, что можно.

Он сидел на мягком диване, развалившись посредине, а по краям жались два авторитета, Лось и Слава Электросварка, в миру респектабельные бизнесмены Мошкин и Белкин.

Оба так и не поняли, как всё случилось. Они праздновали удачную сделку в стрип-клубе, но в какой-то момент вокруг вместо молоденьких раздетых девушек оказалось около десятка крепких парней.

Помещение с яркими неоновыми лампами и кожаными диванчиками фиолетового цвета казалось не очень подходящим для разборок. Телохранители, высокие качки в пиджаках и тёмных очках, даже ничего не смогли сделать, когда их всех повалили на пол и заставили так лежать.

Будь здесь те самые пехотинцы, с которыми Лось поднимался наверх в суровом мире бандитского Петербурга, они бы не дали так легко застать себя врасплох. Но почти весь костяк его группировки лежал по кладбищам по всему городу или сидел на зоне, а сам Лось набрал массы за несколько лет роскошной жизни, превратившись из накачанного спортивного парня в толстого кабана весом в 125 кило.

Клуб совсем небольшой, куда можно было попасть только по приглашениям. Поэтому на полу было мало места, и несколько телохранителей положили прямо на светящийся снизу подиум у стриптизёрского шеста. Работницы заведения с опаской смотрели на них из-за шторок, но их никто не трогал.

— Музочник включи какой-нибудь, — попросил Слава у побледневшего диджея за пультом в стороне от барной стойки. — Да ты чё, не ссы, короче, никто тебя не тронет, отвечаю. Только чё-нибудь включи нормальное, не америкосовское. И не блатняк.

Диджей задумался, посмотрел на собравшихся и включил Агату Кристи. Из дорогой акустики со всех сторон заиграло «На ковре-вертолёте».

А Лось гадал, кто это такой наглый, что смог наехать на двух крупных авторитетов города. Не менты и не конкуренты, это точно. Часть из них — совсем молодые парни, а другие постарше, матёрые усачи. Никто из них не боялся ответки, наоборот, только мрачно шутили.

Вскоре Лось понял, кто это. Бывалые вояки, побывавшие в Афгане, Таджикистане, Приднестровье и Чечне, участники одного из местных обществ ветеранов горячих точек. И понял, почему они его не боятся и зачем к ним пришли. Зря он тогда согласился на то дело.

— Пацаны, в натуре, я *** буду, не в курсах, чё за тема с вашим майором, — распинался он. — Этот чекист на мобилу мне звонил, вписать нас хотел в этот беспредел. А мы чё, мы ваще на чекистов не работаем, западло это.

— ***, как дышит, — сказал один из усачей. — Насмотрелся я на вас. Все вы такие. Как прижмёт, родную мать сдадите, зато пальцы-то гнёте, будь здоров.

— Эти, значит, — раздался голос.

Только что вошёл Мишаня, опираясь на костыли. Он посмотрел на авторитетов, каждому в глаза по очереди.

— А Волк слово держит, — тихо сказал Мишаня и повернулся к Славе. — Тогда мне ещё сказал, чтобы я не хернёй страдал, а с вами оставался. Прикроет, говорит, а кто рыпнется, найдёт и уроет. Вот так и вышло. Майор только зря не послушал, Волк как чуял, что подстава это. А быстро ты справился, думал, ещё что-то придумывать придётся, а ты уже всё организовал.

— Так он сам меня попросил, — отозвался Слава, — чтобы я лично занялся, и побыстрее. А я вот пацанов нашёл, кто Елагина знал. Вот, все и здесь. Если чё, — он оглядел остальных, — давайте к нам. Скоро такое начнётся, не пожалеете. Такое дело мы замутили, даже майору Елагину понравилось. Не дожил он только до начала.

— Я вот точно туда пойду, — сказал Мишаня и посмотрел на Лося. — Но сначала закроем вопрос с этими. Посреди бела дня, в центре города, из автоматов, моего друга замочили. Самого Майора Елагина, который столько наших выручил. Как, сука, только осмелились. Ну чё, гады, поехали, покатаемся…

* * *

Несколько дней спустя, Краснозаводск, в окрестностях комбината

Когда комбинат начал работу, накрылась наша точка для тренировок по стрельбе. Антонов говорил, что работникам будет не по себе, когда до них будут доноситься звуки выстрелов, вот мы и решили никого не пугать.

Для частной охраны это не проблема, у нас уже был свой тир и центр подготовки, а для спортивных тренировок всегда открыт зал Семёныча.

Но для военной подготовки с инструктором этого мало. Благо, мы в Забайкалье, где чтобы добраться от одного населённого пункта до другого, надо потратить несколько часов езды на машине, а степи казались бескрайними. Так что мест, где нас никто не услышит, полно.

Пистолеты ИЖ для такого дела не годятся, Женя их даже и не выдавал. А то в разрешительной системе зададут резонные вопросы, накой вы, ребята, так много стреляете?

Но вопрос с оружием стоит остро, ведь калаши позволены только военным, ментам, спецслужбам и некоторым другим силовым организациям. Никогда не будет закона, который разрешит частникам владеть боевым оружием.

Но любая ЧВК всегда будет вне закона, даже через двадцать пять лет, когда начнут заниматься своей деятельностью в открытую. Просто на это будут закрывать глаза, ну а я собирался напрячь свои новые связи в ФСБ, чтобы закрыли их уже сейчас.

Ремезов сегодня приедет к нам. Он был в Забайкальске на границе с Китаем, потом заедет в Новозаводск, а к вечеру вернётся в Читу, чтобы подготовить семью для переезда, и отправится в Москву, где уже будет работать на постоянке. Какая должность у него будет, я не знал. Надеюсь, Серёга выбил себе что-нибудь серьёзное.

А пока же мы тренировались с личным оружием. Даже не тренировка, Павел, друг Ильдара и майора Елагина, приехавший с Питера, просто осматривался, обдумывая, как обустроить нам подготовку. А чтобы было не скучно, устроили небольшое соревнование по стрельбе. Кто покажет себя хорошо, пройдёт подготовку снайпера, если Павел не шутит.

Спецназовец с таким опытом во всём этом понимать должен. Хорошо, что мы взяли его к нам, а то бы мужик наверняка спился. Павел хоть и неунывающий, но всё равно, видно, что после увечья жизнь стала совсем не сахар.

Он показал мне свою пенсию по инвалидности, и это даже не смех, а слёзы. Как шутил он сам, если ничего не жрать, кроме хлеба, то, может быть, хватит недели на три. Правда, с женой и двумя детьми, один из которых собирался поступать в институт, с этим даже нечего ловить.

До того, как приехать сюда, Павел даже работал сторожем в школе, на полставки, как шутил он сам, показывая на ноги, и охранял только первый этаж. Но здесь, судя по тому, как легко он нашёл общий язык с нашими, это место для него.

Скоро ещё приедет Ильдар, а с ним напросился тот парень, которого они вытащили из Чечни, чтобы познакомиться и поблагодарить. Ему, конечно, нужна какая-то реабилитация, ведь два года плена не проходят без последствий. С другой стороны, среди своих будет попроще, у нас много людей, кто сам был в такой ситуации. Да и контакты грамотного специалиста есть, который работал с Димой.

Раскатистые выстрелы звучали по окрестностям. Использовали карабин «Вепрь» с оптическим прицелом, стреляли по старым канистрам с большой дистанции. Карабин принадлежал отцу одного из наших, Артёму Васильеву, который работал в ЧОП с первого дня его открытия. А он стрелял неплохо.

— Ну вот это другое дело, Тёмыч, — Женя всё порывался считать гильзы, как привык, но вспоминал, что это не его. — А то с пистолета даже в сарай попасть не мог.

— С той пукалки только воробьёв пугать, — Артём замолчал, прицелился и выстрелил. Гильза отлетела в траву. — Я попал?

— Попал, — Павел взял бинокль и посмотрел на стоящие вдали пустые канистры. — Десяточка, Артём. Молоток. Тебе, может, белые колготки принести, а? — он громко засмеялся. — Раз так стреляешь, без промаха.

— Не-не-не, нам такое не нужно. Павел Вадимыч, а ты их там видел, этих белых колготок? Мне не попадались. А зря, я бы уж с ними…

— Чё я только там не видел, Артём.

— Так, я поехал, — сказал я, посмотрев на часы. — Павел, сегодня я увижусь с моим знакомым полковником из ФСБ, и вечером к тебе заеду в гостиницу, надо всё проговорить детально. Какие-то предложения у них есть, говорят.

— Понял, Волк, удачи. А мы пока постреляем и подумаем, чё ещё делать?

Чероки ждал рядом, за руль сел я сам. Уже приноровился к тяжёлой машине, которая неплохо ездила по степи, особенно когда не было дождей. Поехал один, вскоре добрался до Новозаводска и сразу повернул к управе ФСБ, где меня уже все знали.

Машин снаружи прибавилось, похоже, у Ремезова теперь неплохое звание, раз с ним ездит столько сопровождения.

Даже интересно узнать, что у него получилось, потому что после той встречи на Лубянке мы с ним толком не говорили. Хотелось понять, использовал ли полковник свой шанс по полной, ведь он узнал о новом назначении директора задолго до того, как в Кремле и на Старой Площади вообще начали обсуждать этот вопрос всерьёз, и поддержал кандидата раньше всех. Это должно чего-то стоить.

Мало того что меня узнали, так ещё освободили место на парковке, отогнав Волгу. Такой привилегии раньше у меня точно не было. Пропуск не выписывали, проводили меня в кабинет руководства, самый большой и с лучшим ремонтом, где Ремезов уже сидел во главе стола.

При виде меня он приказал всем выйти, полез в тумбочку под столом, и по старой традиции достал оттуда коньяк и блюдечко с лимоном.

— Ну, как успехи, Серёга? — спросил я, усаживаясь за стол. — Дали генерал-майора?

— Ну, это вопрос времени, — сказал он, нарезая лимон складным ножиком. — Да и не к спеху, сейчас важны не звания, а должности. Новому директору присвоят звание полковника, он же в КГБ был подполковником. Поэтому и мало кто из наших поначалу верил мне, думали, назначат только одного из генералов. А вышло, как ты говорил.

— Ты не расслабляйся, Серёга. Завистников будет много.

— Знаю. Смотрю в оба. Набираю себе команду. Пойдёшь? Могу легко устроить.

— Нет.

— Ну, спросить стоило.

Острое лезвие нарезало лимон тонкими пластами, сок сбегал на блюдце. Ремезов закончил, вытер ножик платком, взял коньяк и разлил, пару раз легонько задев горлышком бутылки рюмку.

— Там теперь одни питерские будут, — продолжил он. — С Ленинградского управления КГБ. И забайкальцы, само собой, мы же пришли к нему первыми, не питерцы. Эх, был бы Ринчиныч живой, его бы я туда сразу забрал. Силой бы уволок, если надо, такие сейчас нужны.

— Ну, давай за него и выпьем.

Коньяк определённо стал лучше, чем раньше. Да и судя по бутылке — коллекционный, очень дорогой.

— Вот что, Макс, — Ремезов закрыл пробку. — Много пить не могу, сегодня самолёт, и сразу после него встреча. Короче, мы хотим с тобой поработать по этой теме с Чечнёй.

— Под себя подмять? — спросил я. — Сам знаешь, что со всем будет, когда делом займутся бюрократы и чиновники.

— Нет. У нового руководства свои планы на этот счёт. Вторая операция будет, как ты и говоришь. И подойти к ней надо ответственно. Такого ***, как в первую войну, быть не должно, от этого зависит многое. Поэтому мы можем допустить… некоторую независимость, лишь бы была эффективность. И на некоторые вещи выйдет закрыть глаза.

— А гарантии? — я посмотрел на него. — Что меня не закроют вместе со всеми, когда всё запустим?

— Операция на контроле лично у меня и только у меня. А у меня нужные полномочия теперь есть.

— А кто ты теперь? — поинтересовался я. — Ну, должность?

— Официально ещё полковник Ремезов, начальник отдела контрразведывательных операций в Читинском УФСБ, — он засмеялся. — Но, когда будет указ, будет вот так, смотри, как на бумаге. Не забыли мои похождения с грузом и оружием, и сейчас тоже, что делал, не помешало. Вот и оказали доверие.

Перед ним лежала кожаная папочка, он её открыл и достал оттуда отпечатанный на принтере приказ. Дата выставлена послезавтрашним днём, но указана фамилия текущего руководства, значит, подпишет это всё ещё директор Ковалёв.

Да, Ремезов не только успел вскочить в вагон до того, как поезд отправился. Он успел занять самое удобное место с лучшим видом из окна.

Потому что новому руководству понадобятся надёжные люди, и новый директор будет собирать вокруг себя тех, с кем работал раньше и кого хорошо знает.

И Ремезов в этот ближний круг пробился.

Неплохо так поднялся читинский майор госбезопасности, каким он был, когда впервые со мной познакомился. Поднялся… с моей помощью.

— Заместитель руководителя департамента по борьбе с терроризмом, — прочитал я вслух. — Нехило. А ещё исполняющий обязанности начальника управления специальных операций?

— Потому что УСО скоро будет подчиняться моему департаменту, но пока для упрощения работы сделали и.о.

— И тебя ещё зачисляют в коллегию по борьбе с терроризмом. Это что, где все замы директора состоят?

— Да.

— Это круто, Серёга. Я знал, что ты взлетишь, но не думал, что так высоко.

— И это не всё, — произнёс он. — В следующем году всё это и ещё парочку управ объединят в один департамент по борьбе с терроризмом и защите конституционного строя. А все силы нашего спецназа, и Альфу с Вымпелом, тоже соберут в один общий центр спецназначений, который будет подчиняться руководству этого департамента.

— И тебе нужно показать себя с лучшей стороны, когда начнётся всё это, — произнёс я. — И должность будет твоя.

Ремезов кивнул. А ведь он внезапно стал одним из влиятельных чекистов новой администрации, и может пролезть ещё выше. Зато когда новый директор пойдёт в премьер-министры в следующем году, а потом и дальше, должность должен занять наш человек.

Тогда у нас будет свой депутат в Госдуме, и свой человек в верхушке ФСБ. И это не предел.

— Так что поэтому и предлагаю поработать. И для начала, — Ремезов внимательно посмотрел на меня. — Есть одно дело, которое пригодится и тебе, и мне. Как раз на этот счёт, и ты там можешь неплохо нам помочь, и кое-что с этого получить для развития своей идеи.

— Рассказывай, Серёга, и подумаем.

Глава 2

В приёмной кабинета постоянно трещал телефон, но кто-то с грубым мужским басом брал трубку и постоянно отвечал «он занят».

— Надо закрыть один вопрос, который остался от Кравцова, — сказал Ремезов.

— А что с ним, кстати, стало? — спросил я.

Через дверь послышался очередной звонок, и снова кто-то пробасил «занят».

— Увезли с приступом в больницу, но не откачали, — неохотно произнёс Ремезов и продолжил: — Давай о деле. Это то, что ты тогда журналистам говорил — поставки оружия террористам. Спереть-то он смог, а вот продать не успел. И нельзя допустить, чтобы оно ушло на Кавказ.

— Предлагаешь, чтобы его «купили» мы? — догадался я. — А у выживших партнёров Кравцова нет там контактов и он ищет других?

— Да есть, конечно. Но генерал Рыбаченко, на которого мы думаем, постоянно встречается с разными ненадёжными людьми, — Ремезов сделал паузу и снова начал чеканить фразы: — Ахмед Дженготов, который раньше работал на Платонова. Как обстоит дело сейчас — изучаем вопрос. Ещё Султан Даудов, эмиссар Масхадова. И Алихан Гайтукаев, из того же банка, откуда был Иса. Эти связаны с Басаевым.

— Во как. Выбирает, кто из них заплатит больше? А груз держит у себя?

— Скорее всего. А нам надо поймать его на горячем и показать публично.

— А я думал, таким занимается военная контрразведка, — задумался я. — Или это по твоей части, потому что борьба с терроризмом?

Он кивнул.

— Значит, поймать и показать по ящику. Наша старая схема, на которой мы тогда ловили того полковника.

— Да, поэтому я к тебе и пришёл, чтобы всё ускорить. Тут надо надёжных, чтобы не ушло на сторону. А что до остального, — Ремезов стал говорить тише, хотя вряд ли кто-то сможет его подслушать, — информация пришла от армейской разведки. Его там не любят, сдали нам. Если поучаствуешь, получишь там очень много контактов, кто захочет с тобой поработать напрямую, без лишних прокладок.

— Поймать такого на горячем — это само по себе неплохо, но мне бы хотелось кое-что ещё.

— И что? — Ремезов в ожидании уставился на меня.

— Чтобы часть этого оружия после всего попала ко мне.

— Волков! — воскликнул он. — Это не шутки тебе. Это боевое оружие! Автоматы, винтовки, гранатомёты! БТРы даже!

— Я и не шучу. С чем мы туда потом заходить будем? С ружьями и карабинами? Людей надо вооружать, а это оружие не уйдёт братве и боевикам, а останется нам. И пойдёт в дело. Это даже надёжнее, чем судьба остального груза. Преемник твоего Рыбаченко может и сам торговать стволами, а мы таким не занимаемся.

— Ты многого просишь, Макс, — устало сказал Ремезов. — Мы насчёт твоей идеи разговаривали…

— И вот насчёт этого тоже. Давай вот лучше так сделаем. Когда устроим операцию, организуешь мне встречу с вашим директором? Я лично передам, что делаю и что хочу этим добиться. Смогу объяснить лучше, чем ты.

— Это не так-то просто.

— А потом будет ещё сложнее, годика эдак через два вообще к нему не пробьёшься. Пока ещё реально, надо постараться. Давай вот, когда закончим, и ты принесёшь начальству голову этого генерала, — я усмехнулся. — Или как там у вас принято? Вот и представишь меня сразу, как верного соратника, который с этим помог и не только с этим.

— Ну ты даёшь, — Ремезов хотел сказать что-то громкое, но хмыкнул и полез за коньяком. — Макс, не знаю, как ты всё это делаешь и откуда всё знаешь, но просто так ты ничего не предпринимаешь. Ладно, кредит доверия к тебе есть, огромный. Насчёт оружия — под очень большим вопросом. Скажут ещё, что мы его продаём на сторону, если даже просто разговор об этом вылезет наружу. Но могу гарантировать, что над вопросом подумаю. А вот насчёт встречи постараюсь устроить. Кстати, — он что-то вспомнил. — Ты тогда деньги оставлял…

— Хочешь сказать, ты их не тратил? — я удивился.

— Пришлось показать, что настроен серьёзно, а то бы ленинградские коллеги оттеснили бы на задний план. Пригодились один раз. Но тридцатка осталась…

— Ну ты даёшь, Серёга, в Москве узнают, засмеют. Да оставь себе или жене отдай, на детей, или ещё куда-нибудь отложи, не помешают. Только на счёт в банке не клади. И на рубли не меняй. А вообще, — я поднялся. — Если есть какие-то сбережения на счёте, пора снимать и закупаться баксами в обменнике.

— Опять сгорят? — Ремезов покачал головой. — Даже не буду спрашивать, почему ты так говоришь.

— И правильно.

— Я всё равно вычислю, — он усмехнулся и посмотрел на меня, прищурив глаза, — откуда ты всё знаешь, гражданин Волков. Ты, может, как в кино том, из будущего прибыл?

— Почти. Я всего лишь обычный экстрасенс. Телевизор, что ли, не смотришь, Серёга? Когда в последний раз воду заряжал в банке?

Ремезов расхохотался. Ну, значит, так не думает, и это хорошо. А то бы живо запер меня где-нибудь и начали изучать. Другой бы на его месте так и поступил, давно заподозрив неладное.

Но кому попало я не говорил обо всём, только намекал при необходимости. А что до остального — в 90-е слишком многие верили во всякую мистику, суеверия и прочую чертовщину.

— Главное, — я поднялся и упёрся руками о стол, — что получается угадывать. И это между нами. Звони, когда надо будет поговорить с этим твоим генералом.

* * *

Кататься по городу на машине весом в несколько тонн после коньяка не хотелось, так что на выходе позвонил в контору, чтобы забрали. Через пять минут пешком пришёл Пётр, охранник, который сегодня дежурил в конторе, и я передал ему ключи от Чероки. Но поехал не домой, а на улицу Лазо, к дому, где жила Тамара.

Дома её не оказалось, ушла за продуктами. Я посмотрел на часы, позвонил в контору, узнать, искал ли меня кто-то, и поехал на рынок.

Сегодня там столпотворение, хотя день будний. На комбинате вчера давали зарплату, и сегодня все пришли её тратить. Я прошёл через ворота главного входа, мимо стоящей там местной шпаны, которая с увлечением что-то обсуждала, щёлкала семечки и с хищным видом смотрела по сторонам. Пацаны с опаской глянули на меня и на всякий случай отошли подальше, чтобы не пересекаться.

Слишком громко, как и всегда бывает на рынке. Со всех сторон говор, крики, ругань и споры. И музыка, которую слушали на полную громкость.

— Шум дождя мой дом наполнит, — доносилась из одного киоска.

— Отшумели летние дожди, — продолжалась «дождливая» тема в другом.

— Я куплю тебе новую жизнь, откажись от него, откажись, — громче всего гремели колонки у магазина с техникой.

Как и водится, на рынке всегда можно увидеть знакомых. Возле рядов, где продавали колбасы и сыры, стоял Виктор Крюков в джинсовой куртке, держа в руках чёрный пакет с продуктами. Уйти ему не давал капитан Савватеев, в новенькой чёрной жилетке из кожзама поверх футболки. Он тоже держал продукты, в левой руке прозрачный пакет с творогом, в правой с картошкой. Наш Коломбо отвлёкся от покупок, увидев, до кого можно докопаться.

Кстати говоря, мимо нас проходило много прохожих в таких вот куртках и жилетках. Похоже, привезли большую партию такого товара из Китая, вот и покупают похожее.

Мне стало интересно, что там происходит, поэтому подошёл поближе.

— Скажи по чесноку, Витя Крюк, — не уступал Савватеев. — Я же всё равно уезжаю, никому уже не скажу. Это же ты тогда Гудрона замочил по зиме? Точно ты, я уверен.

— Не знаю, чё тебе надо, начальник, — Виктор шумно выдохнул. — Но это уже переходит все границы.

— А куда ты уезжаешь, капитан? — спросил я, подходя к ним ближе.

— О, здорово, Волков! — Савватеев повернулся. Что странно, смотрел на меня без подозрительного прищура, как делал раньше. — Да вот, в Комсомольск предложили перевестись, там РУБОП расширяется. Зарплата получше, но поопаснее.

— Джема ловить будете? — с усмешкой спросил я. — Ну, ты сможешь. Только успевай пораньше его засадить, пока он дел не натворил.

— Да ему там за решёткой вольготно будет, — капитан нахмурился. — Вор в законе же.

— Какой он вор? — влез Виктор. — Апельсин, сам себя вором назначил. На зоне с него за это спросят.

— А ты-то откуда знаешь, Витя? — ехидно спросил Савватеев. — Кто говорил, когда…

— Опять никак угомониться не может, — раздался новый голос позади меня. — Езжай в своё Комсомольск, вот там и строй братву. Да же, Коломбо?

— А вот тебя-то я не успел на зону угнать, — огрызнулся Савватеев не оборачиваясь. — Ну ничего, Студент, ещё настанет твоё время. Ты мне ещё в деле Сазона толком ничего не сказал. И куда Тракторист делся, тоже помалкиваешь. А я знаю, что без тебя там не обошлось.

— Всех бы посадил, один бы на воле остался, да? Охранял бы нас, ха!

Ваня Студент подошёл ближе, пожал мне руку и приятельски похлопал по плечу Виктора.

— Всех садить не надо, только бандитов вроде тебя, — сказал Савватеев и внимательно оглядел Студента, а потом неожиданно для меня усмехнулся. — Ладно, чё уж, бывай, Студент. Своя-то братва она уже привычная, знаю, как облупленных. А там чужая. Только ты это, не беспредельничай мне тут, а то вернусь.

— А чё нам беспредельничать, начальник? — Студент прикурил от бензиновой зажигалки, показав золотые «болты» на пальцах. — Мы честные бизнесмены, а не какая-то там шпана. Вон, видал на входе, чё творят? Мелочь шакалят с пацанов. Вот чем вам заниматься надо. До них бы лучше докапывался, а не до Витька Крюкова. А то Игорь Иваныч недоволен будет, опять запрос в прокуратуру сделает, что плохо работаете.

— Бывайте.

Капитан махнул рукой на прощание и ушёл. И даже вдруг не остановился, чтобы сказать, что у него есть ещё один вопрос. Хотя мы ждали. Нет, он просто ушёл.

— Ну чё, Волк? — Студент развернулся ко мне. — Говорят, ты там целого генерала под шконку загнал, который на тебя наехал?

— Много чего говорят, — я хмыкнул. — Девушку свою ищу, не видел?

— А видел, — он закивал. — В шмотках вон там ходила, поздоровались. А ты надолго или опять в Питер умотаешь?

— Я теперь повсюду работаю, — сказал я. — А сам ты так отсюда не выезжаешь? Иди уже в депутаты, Ваня. Давно пора.

— Ха, а мне Иваныч вчера то же самое сказал. Сам-то он в губеры подумывает идти.

— Вот, он в губеры, ты в депутаты, а пивзаводом пусть Витёк рулит, — пошутил я, показав на Виктора.

— Да чего я вам всем сделал? — возмутился тот. — Работаю на комбинате, в эти дела не лезу, всё спокойно у меня в жизни! Хватит мне уже всего этого, наелся.

— Вот и работай, это же хорошо, — я кивнул. — Место надёжное, а Антонов тебя хвалит, повысит ещё. Там, кстати, Мишаня Дунаев скоро приедет, тебя всё спрашивал, как ты. Кстати, Ваня, — я вспомнил про одну вещь. — У деда Луазик совсем плох стал, я ему Ниву хочу взять. На рыбалку самое-то ему будет ездить. Сможешь Яху Шамана попросить, чтобы подобрал мне приличную, чистую, с документами? Только легально. Наликом заплачу.

— Да не вопрос, Волк, как раз к нему на СТО поехал. А чё крузака ему не возьмёшь? Ха, дед-то у тебя крутой, пусть и тачка козырная будет, — он засмеялся.

— Не любит он этих японцев. И немцев тоже не любит. Благодарю, Ваня. И это, смотри, — я поманил его к себе и продолжил тише: — Такой совет, лично от меня, по старой дружбе. Если где бабки на счетах в банке есть, выводи. И доллары покупай на всё. Уже пора.

— А у меня чё, в банках счета есть? — он довольно загыгыкал. — Пусть в других местах лохов ищут, деньги им ещё оставлять. Но баксов куплю, лан, а то деревянные подвалили недавно.

Распрощался с ними, пошёл в дальние ряды, где торговали шмотками, и, конечно же, нашёл там Тамару, увидел её издалека.

— Макс, смотри какая маечка, — она держала её перед собой, прикидывая перед зеркалом. — Классная такая, да?

— Нормально, — сказал я и полез в кошелёк. — Берём.

— Да ладно, я просто примерить хотела! — Тома приоткрыла рот от удивления.

— Берём.

Вот другие привыкают к подаркам и потом воспринимают их как должное, а Тамара всегда радуется мелочам, будь это дорогая шуба или дешёвая повседневная маечка. Давно ещё это заметил, по первой жизни.

— К тебе домой заезжал, бабушка сказала, ты здесь.

— А я к подруге ходила, книжек взяла.

На плече у неё висела увесистая чёрная сумка, открытая, потому что не смогла застегнуть. Видны корешки книг, она сейчас читает модного Сидни Шелдона.

— Зря не закрываешь, — сказал я. — Помнишь, как кошелёк тогда вытащили?

— Ага, помню. Да тут только книги, кошелёк я в другом кармашке ношу.

Кошелёк весной тогда и правда вытащили, и Тома, помню, расстроилась. Но я тогда зашёл в подсобку в здании администрации рынка, где всегда можно было найти кого-нибудь с пивзавода. Тогда там был Ганс, он сказал своим, и уже через двадцать минут кошелёк нам вернули с извинениями.

— Я тут думал, — я повёл её к выходу. — Ты же права хотела получать, помнишь. Так что давай поучимся ездить.

— На джипе твоём страшном?

— Нет, он тяжёлый. Бэху возьмёт. А мне тут Кирюха недавно брякнул, типа раз я знаю начальника ГАИ, чтобы я с ним договорился и права ему купил. Я говорю нет, не пойдёт. А то получится, что права купил, машину купил, а умение ездить не купил. Так что тоже учится.

— А что, Кирилл, кстати, поступил?

— Да, в Питер, на горное дело…

На выходе я купил календарик на следующий год в киоске, хотел прикинуть кое-что. На следующий год был только с Жириновским, пришлось взять его.

Я многое изменил в жизни, но некоторые вещи должны были остаться старыми. Было же и хорошее. Но тут придётся вспомнить конкретную дату, чтобы в этом случае менять как можно меньше…

За нашими гаражами был большой пустырь. Мы эту территорию выкупили и огородили, чтобы никто не проник с этой стороны, но пока не придумали, что на ней будет. А пока же можно потренироваться.

— Страшно, — сказала Тамара, усевшись за руль БМВ. — Машина такая дорогая, вдруг разобью?

— Не разобьёшь, я же смотрю.

— А я тебе ещё не говорила, у меня сестра двоюродная, Даша, из Ангарска в Читу переехала, — рассказывала Тамара, медленно выезжая вперёд. — Зовёт меня в гости. У неё свадьба будет, в церкви венчается, с батюшкой.

— С попом? — я удивился. — Она за попа выходит?

— Нет! — она немного нервно хохотнула. — Батюшка венчать будет, а жениться она на…

— Ты не отвлекайся, рули давай, а то застрянем. И вон туда не надо, там мусор. Нет, давай налево.

Пока ехали, в голове вдруг всплыла одна мысль. Стоило ей сказать про Ангарск, а мне про попа, как резко возникли воспоминания, но нечёткие. Как там у него была фамилия? Попов? Или другая? Смотрел же по телевизору, через много лет от сегодняшнего дня. Он же пока не пойман.

А как же резко возникло озарение. Но Иркутская область — край не наш, вот и не вспоминалось это раньше, даже не думал про это. Слышал бы о преступлении, может быть, и всплыло бы в памяти. Но раз вспомнил сейчас, стоит заняться.

Короче, сделаем так. Его ещё не поймали, но если потрясут фсбшники с милицией на предмет подозрений к чему-нибудь, то живо выяснят, чем он занимается в свободное от работы время.

Понятия не имею, кто он такой, помню слишком мало, но этого может хватить. Вот я открыл записную книжку, куда вписал: «Попов (?). Мент. Ангарск. Маньяк. Передать, чтобы проверили».

Ладно, теперь не забуду. Может, вспомню кого ещё. А пока я нашёл нужную дату в календарике, которую искал. Эта она.

Ладно, была не была.

— Кстати, — предложил я, когда Тамара остановилась. — Я тут подумал. А давай-ка поженимся уже?

— А⁈ — она медленно повернулась ко мне. — Что? Ты серьёзно? Когда?

— Ну, раз возражений нет, — я обвёл дату в календарике. — В марте 99-го. 15 числа.

— А почему в марте? — всё ещё не могла прийти в себя Тамара.

Потому что в этот день мы поженились в первой жизни. Вот это я тоже вспомнил.

— Надо так. Поехали дальше, — я показал вперёд. — Ещё успеем всё обсудить.

* * *

На следующий день снова отправились на комбинат. Сегодня день важный, прибыли Вишневские, привезли с собой кучу охраны с Питера. И не просто так.

Ехали в Чероки, я на переднем сиденье, за руль пустил Женю. По дороге рассказал о нашей встрече с Ремезовым, и что тот нам предложил.

— А я слыхал про этого генерала, — сказал он, скрипнув зубами. Взгляд стал злее. — Полканом он тогда был, в Грозном. Пацаны рассказывали, кто у него был, что его за такое под расстрел надо было отдать, а ему генерала дали.

— Большие потери?

— Угу. Знаешь, как его тогда назвали? Толик-Мясорубка.

— Большие, — медленно произнёс я.

Капал слабый дождик, Женя включил дворники, и они со скрипом начали очищать стекло. Музыка не играла, Женя тоже больше не говорил.

— Настроение пропало? — спросил я через несколько минут.

— Угу, — промычал Женя.

— Ну, если достанем его, что-то да изменится. Да я хочу, чтобы нам с этого кое-что перепало.

— М-м-м? — он покосился на меня.

— Пушки, — я усмехнулся. — И не гражданские, а боевые.

— А чё, нам дадут?

— Посмотрим, должны дать. Пока у нас другая забота.

— Америкосы эти? — Женя кивнул вперёд, где на горизонте уже видны трубы комбината. — Чё, бабло они принесли всё-таки?

— Да. Почти семьсот миллионов рублей в новых купюрах. Примерно сто миллионов баксов по курсу.

— Хрена се, — он присвистнул. — А чё баксами не дали?

— Потому что потом потребуют баксами возвращать, а бакс сильно в цене прибавит. И разорится комбинат в итоге. А так взяли рубли, вернули рубли. А доллары сами купим, пока ещё можно.

— А я-то, кстати, как ты говорил, всё в грины вывел. Теперь жду.

— Правильно сделал. Америкосы дали инвестиции на разработку медной жилы, вон там, за вторым карьером. Но по факту дали нам намного больше, чем хотели и это надо использовать. Я вообще думаю, мы можем неплохо здесь промышленность поднять, кстати. Удокан какой-нибудь выкупим, ещё что-нибудь. Вишневские в этом секут. У них нюх на это дело есть.

— Наверное.

Женя повернулся ко мне с удивлённым видом, потом уставился на дорогу.

— Но для начала, — продолжил я, — хочу поговорить насчёт этих миллионов, как сделать, чтобы они их не потеряли, и мы при деле остались. Есть мысли насчёт одного выгодного дела. На будущее.

Глава 3

— Ну куда ты! — Женя выглянул в приоткрытую дверь джипа. — Смотреть надо, пацан, куда едешь! Вот же, — он сел на место, — длиннопетельный, меня выше уже, а тупорогий, как хрен знает кто.

Женя возмущался из-за парня лет шестнадцати, который внезапно выскочил перед нами из-за магазина на японском мопеде, «мокике» или «дырчике», как их тогда называли. Хорошо, что я всегда сбавляю скорость в оживлённых местах, зная об инерции нашего бронированного «танка», так что всё обошлось.

Долговязый пацан, который действительно был выше и так высокого Жени и поэтому едва помещался на этот мопед, аж коленки торчали в стороны, пожал плечами и поехал дальше догонять своих друзей, которые умотали вперёд.

— Ничё их тут развелось, — сказал Женя. — Бабки появились, напокупали японцев.

— Кирилл у меня просил купить, но где ему там в Питере ездить на нём? Тут раздолье, столько места, а там сложнее. Так, мы ворота починили?

— Ага. Ярик поменял механизм, теперь с пульта всё открывается. И не скрипит. Ярик, кстати, дочку в школу отдал. А то прошлый год же пропустила тогда, из-за той аварии.

— Он говорил, да, помню.

Стальные ворота комбината начали открываться сразу, едва мой джип подъехал к ним. Кроме наших парней в камуфляже и с Сайгами торчало ещё несколько мужиков в костюмчиках. Это из службы безопасности холдинга, прибыли вместе с Вишневскими.

Из-за этого и машин больше чем обычно, но в гараже место для меня всегда было. Я встал туда и заглушил двигатель.

— Ещё вчера подумалось, Волк, — Женя вылез из машины первым. — Тут капец, целая армия приехала охраны. А для чего? Тут-то не Питер, не так опасно, никто не полезет.

— А потому что Вишневские меня боятся, — сказал я, захлопывая тяжёлую дверь Чероки. — Вот и огородились телохранителями.

Женя повернулся ко мне с удивлённым видом.

— А с чего это?

— Потому что думают, что я для них опасен. Пошли, — я показал на ворота. — Они этого не говорят, но точно думают, что едва я решу, что они мне не нужны, то сразу избавлюсь от них.

— Как? — продолжал изумляться Женя.

— Что прижму через ФСБ, раз появились контакты, или что выдавлю из страны. Или вообще грохну, а холдинг себе отберу. После Кравцова стали бояться, я же вижу. Думают, что их кину. Времена же такие, компаньоны постоянно друг друга кидают. Вишневских тоже постоянно кто только кинуть не хотел, помнишь же.

— Есть такое дело, — Женя кивнул с серьёзным видом. — И чё делать с этим думаешь?

— Знаешь, Женька, никого из тех, кто был союзником, я не кидал и не подставлял. Наоборот, делал всё, чтобы выручить. Помогают нам — помогаем мы. Это у бандитов так бывает, что сначала шестёрка, потом бригадир, а потом уже пахана подсидел и сам авторитетом стал. И теперь уже сам боится, как бы его самого подчинённые не замочили.

Мы отходили от гаража. Жаркий ветер нёс пыль с карьера, где вовсю шла работа.

— И похрен им на все их понятия, это у них так принято: плюнь на нижнего, подставь ближнего и пресмыкайся перед тем, кто выше, пока не получится его оттуда скинуть. Да и не только у бандитов так, если честно. Но мы-то, Женя, делаем не как принято у них, а как надо нам.

— Да никто и не спорит, Волк.

— Они искали охрану, мы это дали. Возникали проблемы — мы их решали, получали награду. Ну и они работают в промышленности, несмотря на все сложности. Развивают даже что-то, расширяться хотят. Зарабатывают сами и дают зарабатывать другим. А прикинь, тут сколько всего может быть вокруг, если бабки с комбината и остального пойдут. Уже не нищий район, где только алкаши и бандиты, а что-то другое. Но такого добиться сложнее, поэтому никто и не пробует.

Женя кивнул.

— Но всё равно, — продолжил я. — И отмахиваться от этого нельзя, а то они от страха наделают глупостей, и разгребай потом проблемы. Вот и иду говорить, один, без всех.

— А если начнут бычить? — предположил он. — Типа, вали отсюда, мы тут сила. Охраны-то много.

— А на чьей они территории? — я хмыкнул. — И кого здесь люди послушают? Но нет, в этот раз будет спокойнее, я тебе говорю. Без конфликта. Поговорим, чтобы было выгодно всем. С этими говорить можно.

Отправил Женю в свой кабинет готовить акты и приказы, сам немного прошёлся по территории. Встретил Диму, который теперь целиком занимался обучением собак. Причём неплохо у него получалось, собаки его слушались, будто понимали каждое слово. Может, даже отправим на какие-нибудь соревнования в область, тем более он неплохо адаптировался в компаниях людей. Намного лучше, чем было раньше.

На территории было несколько микроавтобусов, прибывших из Читы. Журналисты услышали про инвестиции и приехали поснимать участников сделки, заодно и представителей министерства промышленности, которые тоже прибыли на горячее. СМИ пригласили Вишневские, я причин против этого не видел, всё равно все и так знают про сделку, а нашему совместному каналу будет что показать в эфире.

Несколько грузовиков стояло в стороне, у гаража, который Антонов выделил нам для ЧОП, но его я использовал для нашей второй, неофициальной организации, как склад экипировки. Закупались понемногу тем, что можно было раздобыть легально.

Там торчал Павел, наш новый знакомый из Питера. Сегодня ещё должен был прибыть Ильдар со своей командой, и мы хотели все вместе устроить разбор полётов после прошедшей операции.

С ними будет Мишаня, как только полностью оклемается после ранений, он уже в городе. В частную охрану путь ему заказан, учитывая бандитское прошлое, сначала в бригаде майора Богатова, потом у Луки и Эдика на рынке, но в неофициальном деле умелый сапёр будет на вес золота.

Да, туда перейдут некоторые люди, часть из тех, кто сейчас работает в «Граните». Но и ослаблять ЧОП я не собирался, эта фирма будет старейшей охранной в регионе. Подбирать будем с умом, что в ЧОП, что в другую структуру, а все переходы только с одобрения руководства, то есть, с моего личного.

Шёл к главному корпусу, хотя можно было доехать туда на машине, но я не хотел светить свой «танк» перед камерами лишний раз. А то сделаю рекламу ещё и фирме «Крайслер», которая производила Чероки и их модификации.

Помимо журналистов и представителей инвесторов и министерства промышленности, на территории комбината ещё были представители министерства путей сообщения.

В комбинат шли ещё инвестиции, уже от наших отечественных бизнесменов, кто тоже прослышал, что туда вложились американцы, и некоторые из этих поступлений затрагивали логистику. Так что железнодорожную ветку до ближайшей станции могут построить быстрее, чем мы планировали раньше, и даже раньше, чем она была построена в первую мою жизнь.

Собственная ветка нужна, потому что перевозка груза от комбината до Новозаводска — дело муторное и долгое. Даже закупят локомотивы для манёвров и перевозки вагонов по территории. Мощные грузовые для этого не нужны, хватит и хорошо знакомых мне ТЭМ-18Д, хотя, скорее всего, приобретут промышленные ТГМ, на которых я никогда не работал.

Больше всего охраны Вишневских было именно здесь, у главного корпуса. Думаю, будь обстановка более напряжённой, они бы вообще не пустили меня на территорию, вернее, могли бы попытаться не пустить, но всё равно, все какие-то нервные.

Переговоры и официальная часть (а с ней и неофициальная, когда они все отмечали удачную сделку), закончились ещё вчера вечером. Но работы много, сегодня Вишневские находились в кабинете директора комбината.

Юрий Антонов выбрал себе самое большое помещение во всём корпусе, но для него это оправданно, планёрки с инженерами и мастерами директор проводил каждый день, места для этого нужно много.

Одну стену занимали мониторы видеонаблюдения. Ещё по временам с железной дороги помню, что начальники любят в них пялиться. Ну конечно, они и сами воруют, поэтому ревностно следят за территорией, чтобы кроме них не воровал никто. Конкурентов не терпят.

Олег и Андрей Вишневские сидели рядышком в стороне, изучая документ. Раньше один брат был полный, другой худой, теперь оба худые, на фоне запуска вес они сбрасывали слишком быстро.

Один раньше был немного трусоватым, другой похрабрее, сейчас же они оба стали достаточно наглыми и циничными, хотя через меру не перебирали. Сейчас вряд ли бы какой-нибудь бандит уровня Черномора смог бы их так напугать, как в прошлый раз.

С ними Павел Андреевич, который вместе со мной находился в службе безопасности комбината. Он корпел над бумагами, ведь изучать надо все аспекты сделки с инвесторами, да и другие соглашения тоже.

А вот другой безопасник, Семён Белоглазов, работой не занимался, а просто сидел у окна и трепал свой галстук, о чём-то раздумывая.

Бывший майор ФСК в последние месяцы чувствовал себя не в своей тарелке, ведь его влияния и знакомств больше не хватало для такого предприятия. Это год назад можно было прогнать какого-нибудь ушлого бригадира с парой десятков боевиков за спиной самим фактом знакомств с чекистами, но более серьёзные бандиты такого не опасались.

Да и ещё это дело, что в СБ устроился работать человек из братвы и что ментовская крыша в лице генерала Горностаева взбунтовалась и сама захотела всё отобрать, не добавляли Белоглазову репутации. Он это понимал и опасался, что раз я смог выбить независимость от него, то избавлюсь и от него самого, замыкая на себя ещё и холдинг.

Я бы мог, учитывая, что у меня было влияние на братьев. Но не стал, потому что в целом со своей работой Белоглазов справлялся. И это он тогда помог заключить контракт именно с нами, а не с кем-то ещё. Без этого всё бы пошло иначе.

Сел за стол. Антонов, сидящий в кресле с высокой спинкой, медленно развернулся ко мне, а остальные очень внимательно смотрели на меня тревожными взглядами.

— Максим, — Андрей Вишневский кивнул мне. — Хотел поговорить?

— Вроде бы всё решили, — добавил Олег. — Вашу просьбу мы рассмотрели и приняли, сделка заключена в рублях, а не в у.е., к возврату тоже рубли. Просьбу восприняли с удивлением, но согласились.

— Странно, конечно, — протянул со своего места Антонов, сидящий во главе стола. — Но ты если что-то говоришь, Волк, — он усмехнулся и откатился в кресле к окну, — значит, что-то задумал.

Снова все уставились на меня. Ждут, что сейчас зайдут крепкие парни с оружием и начнут их мутузить, чтобы заставить переписать всё на меня. Думают, наверное, что вырастили монстра, который их и погубил.

Паникёры.

Я хмыкнул и подвинулся ближе к столу.

— Значит, бабки они дали.

— Максим, мы уже объясняли, — устало сказал Олег. — Это — не Камаз денег, не пачки купюр, которые все видят. Это целевой кредит с очень жёстким контролем за использованием. Мы ни цента… ну, то есть ни копейки не сможем с него потратить не по плану. Я это говорил Горностаеву, Кравцову… — он замялся. — Ну, не чекисту, а тому бандиту. Платонову мы это не говорили, он и сам понимает. Просто мы…

— Это не гора денег, — произнёс Андрей. — И мы не можем её куда-то вложить, использовать, сыграть на курсах валют или…

— Юра, — я посмотрел на Антонова. — А вот как бы ты их украл?

— Чё? — директор выпучил глаза. — Волк, я вообще не ворую.

— Ну мне-то не рассказывай, — я засмеялся. — Сотый крузак ты не за свою зарплату купил, а такие новые крузаки сейчас даже в Японии хрен купишь, ценник высокий. А даже если и за свою, то цемент в кузове точно был не твой.

— Это было всего раз, твой этот пацан, Колян, заглянул, — добавил Антонов с чувством. — Всё отобрал и тебе позвонил. Было-то всего один мешок. Я-то думал, он нормальный пацан, а он…

— Коляна не трожь, он свою работу знает и делает отлично. Ты тоже, поэтому братья тебя и наняли. Потому что ты меру знаешь, и лишнего не стащишь, хотя цемент-то мог бы и купить на стройрынке, не обеднел бы. Ладно, как бы ты воспользовался этими средствами? Честно, перед всеми, всё равно ничего не выйдет.

— Ну, — Антонов устало обвёл всех взглядом. — Ладно, поддержу шутку. Это кредит целевой, под медь, которую при Союзе здесь обогащали, а мы отложили запуск до двухтысячного года. Но закупки оборудования не обязательно через них самих, насчёт этого мы договорились. Можем закупать, где выгоднее, но только после аудита, потому что от них в совете директоров теперь хмырь будет сидеть, ещё и с блокирующим пакетом. Но всё равно, есть ниточка… ну, здесь по классике, не мне вас учить.

— Покупать дороже, чем есть, разницу в карман, при этом поделиться с продавцом, проверяющим и посредником?

— Вот, Волк, ты не хуже меня в этом сечёшь, — Антонов заулыбался. — Но всё равно, не пойму…

— Максим, мы к твоему мнению всегда прислушиваемся, — Олег Вишневский развернулся ко мне. — Но в данном случае такие схемы неприемлемы. Деньги огромные, но вложены на относительно короткий срок и только под развитие медного производства. Выданы под залог акций. Если что-то пойдёт не так, предприятие полетит ко всем чертям. На нас кинутся все, начиная с министра, который этих американцев хочет развести на ещё одну сделку на Урале.

— Я ещё ничего не предлагаю, — спокойно сказал я. — Просто люди часто что-то услышат и сразу начинают делать выводы, не дослушав до конца. Вот, Юра Антонов сделал бы обычную схему, заработал бы тыщ двести. Но несмотря на все сложности, за эти инвестиции всё равно шла борьба. Много кто хотел добраться до этих денег, но они не видели сути.

Я поднялся, заметив на столике в углу бутылки и стаканы. Братья планировали после работы продолжить отмечать сделку, вот всё и подготовлено.

Водку и коньяк пить я не собирался, сегодня за рулём, поэтому просто взял апельсиновый сок в графине, и с ним вернулся на место. Сок свежий, не магазинный, от него шёл приятный аромат, пока я наливал его в стакан. И холодный, хорошо, а то на улице жарко, а в кабинете не работал кондиционер.

Все ждали, гадая про себя, что я хочу сказать.

— Генерал Горностаев из МВД сделал бы что-то подобное, — продолжил я. — Только масштабы побольше. Ему не было нужно, чтобы комбинат работал, он бы просто использовал его для отмывания денег. Выжал бы, сколько получится, пока не поймают за руку.

— Он такой был, — Антонов хмыкнул. — Жадный чёрт, но тупой.

— Скорее всего, такие же амбиции были у Шелехова и банка «Терекстройинвест». Через этот комбинат они бы начали отмывать деньги, в том числе и те, которые идут в Чечню и оттуда. А вот генерал Кравцов разошёлся бы по полной.

Я снова выпил сока и сделал паузу. На улице залаяли собаки, судя по рычанию, похоже, две овчарки сцепились между собой. Но после окрика Димы сразу разошлись. Снова тихо, но если прислушаться, можно расслышать гул дробилки на карьере.

— У него бы работали разные схемы, на каждую закупку. И мало того что он бы скупал всё дороже чем есть, он бы потом разорил комбинат, а в итоге ещё бы продал купленное оборудование. Может быть, даже тем же самым американцам, которые были бы рады хоть что-то вернуть из потерянного. Любых проверяющих он бы запугал, обвинил в шпионаже или просто бы застрелил. А из комбината он бы выжал всё, каждую копейку.

Я показал на ровную белую стену и блок розеток. В одну был воткнут красный чайник.

— Он бы даже проводку выдрал из стен, — закончил я. — И только Платонов сделал бы всё иначе. Там бы комбинат работал, потому что Платонов из всей этой братии один знает, насколько это ценное приобретение.

— Ты предлагаешь отдать комбинат Платонову? — удивился Белоглазов со своего места. — Но ведь…

— Я не закончил, — прервал его я. — Вот вы говорите, это не куча денег. Не Камаз с купюрами, и не счёт в банке, куда можно залезть, когда нужно снять деньги. Но комбинат — это лучше.

Ну, внимание привлёк, оба брата подались чуть вперёд, почти в одинаковых позах.

— Комбинат — это актив, — продолжил я. — И если американцы видят в нём возможность вложить туда сто миллионов и заработать больше, значит, это очень дорогой актив. Если они вложили такие бабки, значит, прибыль от этого для них превышает риски. Вот это — актив. Наш актив.

— Ну, да, — согласился Андрей. — Просто так они бы не рискнули вкладывать столько.

— Они изучали вопрос, изучали возможности, кто-то предлагал одно, кто-то другое. Но в конце концов они решили, что именно здесь они заработают больше с этой суммой. Там медь, которой мы не могли заняться, причём хорошие залежи. Может, они видят прибыль в чём-то ещё. Но нам не нужно, чтобы на этом заработали только они. На этом должны заработать и мы. Вот на этих деньгах мы и можем подняться.

— Так мы не можем взять эти деньги просто так! — Олег Вишневский встал. — Ни копейки, говорим же.

— Мы не можем потратить эти деньги, но прибыль-то получаем от этого мы.

— Не отдавать всё это америкосам⁈ — вскричал Антонов, покачал головой и хохотнул. — Хах, Волк, ты их видел, этих акул капитализма? Они нас с говном сожрут, если хоть цент недополучат!

— Почему не отдавать? — я встал из-за стола. — У нас должна быть деловая репутация, ведь нам нужно работать не только в этом году, но и дальше. Получаем прибыль с того, что у нас уже есть. У нас есть актив, который мы можем продемонстрировать, но никому не отдавать. А нам будут за него платить. Просто потому, что он есть.

Олег Вишневский наморщил лоб, переглянулся с Андреем, а потом просиял.

— Кажется, я понимаю, — он заулыбался. — Если мы покажем, что наш актив стоит так много, что даже американцы дают нам столько деньги, то да, мы можем привлечь дополнительные инвестиции. Но сейчас такие проценты, что толку нам от этого будет мало. И все инвестиции должны идти в дело, мы не можем…

— Олег и Андрей, вот теперь я хочу поговорить с вами наедине, — сказал я. — Потому что вы — собственники.

— У меня тоже акции есть, — влез Антонов. — Меньше чем у тебя, но всё же.

— Три процента, Юра. Маловато. Но ты в накладе не останешься точно.

— За базар отвечаешь? — он на миг сделал серьёзное лицо, но снова рассмеялся. — Ладно, как скажешь. Посмотрим, а то ты как с Питера приехал, теперь эти Петербургские тайны повсюду начались.

— Увидимся, — сказал я. — Хочу кое-что обсудить, но то, что я скажу, не должно выходить из этой комнаты. Без вас у меня выйдет хуже, с вашей помощью мы отыграемся, но без меня вы вообще не сможете этим заняться. И я пришёл к вам, не к Платонову, хотя он бы встречал меня с хлебом-солью. Но вы не заигрываете с политикой и Чечнёй, а он на этом обожжётся, я знаю точно. И вы можете многое получить, если согласитесь.

Белоглазов посмотрел на братьев. Думает, сейчас-то я и буду всё отбирать. Но, кажется, Вишневские уверились, что я и дальше хочу продолжать работать с ними. Или стало очень интересно, что я хочу предложить.

Андрей кивнул, Белоглазов вышел, следом за ним удалился Антонов, а в конце Павел Андреевич прикрыл за собой дверь, поглядывая на меня с большим удивлением.

Их кабинет не слушают, мы проверяем его сканером, который я выпросил в Чите в управе ФСБ под свою ответственность у Ремезова ещё весной, но пока не возвращал.

Так что я убедился, что окна закрыты, двери тоже, жучков нет, а снаружи никто не сможет подслушать нас через модную направленную лазерную прослушку через стёкла, потому что с той стороны везде, где достаёт взгляд, находится голая степь.

— Вы знаете, что у меня есть связи, — начал я. — Во время вражды с Кравцовым мои союзники поднялись очень высоко. За то, что они поддержали кого надо, они получили хорошие должности, а я узнал то, что никому знать не положено. И если это уйдёт за пределы этой комнаты, вы пожалеете, и это не угроза, это факт. Много кто захочет, чтобы вы замолчали, так что помалкивайте. Но воспользоваться этим мы можем совместно, если сделаем грамотно.

Я придумал такую легенду утром, и это более убедительно, чем если буду говорить, что однажды я уже жил в это время, потерял в августе 98-го 150 долларов на банковском счёте и подработку, а потом дожил до полтинника и умер, снова оказавшись здесь.

Не поверят, а вот в связи — легко.

— Какие-то государственные тайны? — Андрей сощурил глаза. — Типа тех, что тогда на комбинате чекисты проворачивали.

— Нет, — я посмотрел на него. — Будет объявлен дефолт. Начнётся мощный кризис, а курс доллара за несколько лет вырастет в несколько раз. Предотвратить это невозможно, но мы можем на этом отыграться за всё это десятилетие. Заработаем, удержим комбинат и сможем развиться, когда всё закончится. А заодно — все, кто с нами, пройдут через это время намного легче. Поэтому нам нужно воспользоваться активом.

— М-м-м, — Олег снова нахмурил лоб. — Ну… ты так резко сказал…

— Я долго думал об этом. Сначала думал, переживу кризис, продав БМВ в несколько раз дороже его текущей стоимости. Но со мной множество людей, за которых я теперь отвечаю, а у них есть семьи. И хотелось бы ещё повлиять на некоторые события. Так что БМВ — мало. Предлагаю другую схему, чтобы использовать этот актив на всю катушку.

— Когда? — тут же спросил Олег.

А вот теперь я их внимание привлёк полностью.

Глава 4

— Так когда? — допытывался Олег Вишневский. — У тебя, может, и есть всякие инсайды, но…

— Есть у него, как ты говоришь, инсайды, — его брат Андрей нахмурился. — Слышал же, что Белоглазов говорил, что Ремезов уже не читинский полкан, а в верхушке организации. И может пойти ещё дальше.

— Обо всём по порядку, — сказал я и снова взял графин с соком и налил остатки в стакан. Слишком жарко, хотелось пить. — Сначала моя доля. Я пришёл к вам, а вы с этого получите многое. Возможно даже перейдёте в высшую лигу, куда так хотели, потому что вскоре из той же Семибанкирщины останется наверху буквально человека три. А вакуум будет заполняться.

— Кстати об этом тоже надо поговорить, — Олег отошёл от стола и посмотрел в мониторы наблюдения, а потом в окно. — Кто-то из них тихой сапой скупает наши акции и долговые обязательства.

— Как? На комбинате акции закрытые. Или вы про холдинг?

— Про него. Но кто — пока непонятно, всё через третьих лиц. Скорее всего, Платонов и кто-то ещё, лишь бы не БАБ. Мне даже кажется, — Олег потёр подбородок. — Они соревнуются, кто выкупит раньше. Формально это дело службы безопасности холдинга, а не СБ комбината, но…

— Детали потом расскажи, я посмотрю.

— Так что про дефолт? — вспомнил Андрей. — Мы же из-за него здесь собрались, да? Твоя доля, Максим, да?

— Моя доля — треть от всего, что мы заработаем с этого, — твёрдо произнёс я. — Половину брать не буду, слишком много, потому что вкладываетесь вы. А что бывает при чрезмерных аппетитах, я видел сам, и не раз. И я стану третьим совладельцем холдинга… само собой, после того, как рассчитаетесь по инвестициям. Американцы не позволят вам такие изменения в правлении, пока их деньги крутятся здесь.

— Треть, — братья переглянулись. — Треть.

— А схему я думал долго. Времени прорабатывать другую нет. Я немного играл с облигациями краткосрочного займа, но уже продал их все, скупил доллары. Покупать облигации уже поздно.

— А где брал на это деньги? — спросил Андрей, с подозрением посмотрев на меня.

— Ты про деньги Платонова? — я усмехнулся. — Я тайны из этого не делаю. Мы поспорили, он проиграл. Хотя я уверен, что он до сих пор хочет отыграться, но это между ним и мной. Короче, была одна схема, которую я отработал на своей фирме, и предлагаю такую для комбината. Только суммы будут отличаться на два-три порядка, а то и ещё больше.

— И какая?

Я подошёл к стене и посмотрел в мониторы наблюдения. Самим ЧОП я уже занимался мало, тем более, с каждым месяцем бумажной работы становилось всё больше и больше, и удовольствия это приносило всё меньше и меньше. Ещё пара лет, и директор любого ЧОП зароется в бумагах, времени ни на что другое не останется. Хотя там уже станет поспокойнее, на стрелки уже никто не будет ездить.

Но всё равно, ещё бывало интересно, и я был в курсе всей обстановки работы фирмы, особенно на комбинате. Знаю, куда едут эти грузовики, что везут, кто выдаёт разрешения, как работает охрана.

Построенный мною механизм работал успешно, а устроившиеся туда люди впервые за это десятилетие были уверены в завтрашнем дне. И даже дефолт этому не помешает.

— Схема такая, — начал я. — Довольно простая, но детали вы, как экономисты и промышленники, сможете предусмотреть лучше. Первым делом подбиваем все свободные средства, берём на них доллары. Если есть необходимость срочно купить что-то важное за кордоном, лучше сделать это сейчас, потом выйдет намного дороже. А под имеющиеся у нас имущество, акции комбината, любые акции, ценности, даже под машины и здания, под всё берём кредиты, сколько выйдет, под любые проценты, любыми способами. Тайно настолько, насколько возможно. Договариваться придётся много. Берём в рублях, само собой. Под них берём доллары на всю сумму в другом, и под залог этой массы баксов берём ещё кредиты в рублях. Обязательно с правом досрочного погашения, в том числе за счёт реализации этого залога, пусть даже процент будет выше. Мы окупимся в любом случае.

— Ты говоришь рубли, рубли, рубли, — Андрей потёр лоб. — Но если он обвалится, то…

— Рубль обвалится, доллар повысится, — перебил его Олег. — А мы скупаем сейчас по 6 рублей, и продадим по…

— Взлёт будет не мгновенный, но уже осенью курс будет по 15–16 рублей, а то 20 в какие-то дни. И примерно 28–30 к началу нулевых. Вот это точные прогнозы.

Я задумался, но все эти этапы я продумывал долго, и память напрягал по полной ещё раньше. Потому что тогда свои деньги потерял, а цены взлетали только в путь, вот и запомнилось. Пачка сигарет как-то за одно утро стала стоить в несколько раз дороже. Думал ещё когда-то, знал бы, что так будет, заработал бы.

Вот и возможность для этого.

И это не предел. Спокойно вернём всё, легально, да и банки не обеднеют, и так на этом наживутся больше нас. Но не все, конечно, часть исчезнет. В какой-то момент доллар начнёт дешеветь, можно здесь тоже поработать, покататься на валютных горках, продать дороже, а потом скупить дешевле. Продадим по 20, скупим по 10–12, и опять будем держать.

— И что потом? — спросил Олег. — Ты вроде уже как подготовился ко всему.

— Да. Как всё устаканится, берём акции некоторых компаний, список у вас будет. У некоторых будет рост… очень большой. Дальше — нефть, газ, месторождения в других странах, в Африке, например. Да и можно развивать вот эту территорию, у нас тут под землёй чего только нет, да и по стране можем такого устроить. Комбинат работает, а можно сделать крупнейший в мире металлургический комплекс. Всё это возможно и ограничено только вашей фантазией, потому что деньги на всё это будут.

Я сделал паузу, чтобы перевести дух. Огромные кредиты в рублях, на которые скупаются доллары, а сами доллары дорожают и дорожают. И часть с этого идёт на наше дело и развитие. Чтобы закрепиться в будущем.

— А в каких банках это брать? — задумался вслух Андрей. — Если банк не разорится сам и поймёт, что мы заработали, а он пролетел, они будут недовольны.

— Вопрос с наездами решим, — сказал я. — Это уже моя зона ответственности. Но чем меньше будет проблем, тем лучше, так что можете поработать с легальными банками, а я с бандитскими и прочими. Когда всё выйдет, они нас уже не осилят, их самих будут клевать из-за всего подряд. Главное — сделать всё быстро, потому что времени у нас примерно до середины августа. Кому-то из вас придётся пообщаться с руководством банков, чтобы ускорили процесс. И главное, — я усмехнулся, — держитесь меня, братья. Потому что мои знания этим не ограничиваются, я много про что слышал. Раз уж ваш безопасник год назад заключил с нами контракт, вот так и работаем, несмотря на все трудности.

— И всё же, — Олег вытер вспотевшее лицо платком. — Если бы ты пришёл с этим к Платонову, он бы взамен тебя…

— Стать его ручной собачонкой, которая будет по его запросу делиться информацией, а взамен получать сахарную косточку, а в конце пинок, когда стану не нужен? Нет уж. Я работаю с теми, кто рядом. И эта ставка всегда окупается. Да и мы можем заработать больше, чем даст он.

Проговорили аж до ночи, обсуждая детали, делая звонки, думая, как осуществить схему. Препятствий очень много, и если это всплывёт, может не выгореть. А я обдумывал своё дело, потому что на этих кредитах всё не исчерпывалось.

Как закончили, пошёл к гаражу, внутри встретил Антонова, который оглядывал свой новенький крузак чуть ли не с лупой, разыскивая царапинки. Сейчас зачем-то полез вниз и что-то там искал под днищем.

— Юра, — позвал я. — С тобой ещё хотел поговорить. Помнишь, тогда говорили про спортивную школу? Которая выросла с нашей секции по кикбоксингу.

— Ну, помню, Волк, — он выпрямился и потёр поясницу.

— Соревнование будет в Москве, Семёныч хочет пацанов туда отправить. Талантливые ребята, говорит, с большим будущим.

— Далековато им ехать.

— Да. И недёшево. Вот я и подумал, надо оформить спонсорство комбината. Эмблема там, всё остальное, форма, амуниция, билеты, проживание, всё по высшему разряду. К Семёнычу завтра заедешь детали обсудить? А потом бухгалтерам поручение дай.

— Хитрый ты, Волк, — Антонов захихикал. — Ладно, будет тебе благотворительность, оформим.

— Вот и правильно. Это тебе не цемент со склада воровать, — я похлопал его по плечу и пошёл к своей машине.

Сначала выехал наружу, потом подумал и направился ко второму гаражу. Рядом с ним в темноте курили люди. Это не наша охрана, и не работники комбината. Но я знал, кто там внутри и для чего они там собрались.

Наши, кто не был в теме, знали, что туда ходить нельзя, комбинатовских тоже не пускали. Но верхушка нашего «Гранита», то есть я, Женя, Слава и Денис могли спокойно попасть внутрь. Не ходил только Лёня, он отказался сам, говоря, что занимается только охраной, а остальное оставил нам.

День шёл на убыль, на улице уже стемнело, но повсюду стояли фонари, освещая территорию. Комбинат ограниченно работал и в ночную смену, там, где нельзя было останавливать производство. И мы свои дела делали ночью.

Два крепких парня, когда я подходил ближе, выдвинулись мне навстречу, чтобы остановить, но узнали меня. Один что-то сказал в рацию, и изнутри гаража открылась калитка. Я прошёл туда.

Сначала пришлось пройти через тёмную секцию, заставленную ящиками, мешками и коробками, раскиданными вроде как без всякой системы. Если бы мне не освещали дорогу фонариком, я бы туда и не прошёл, потому что ламп там не было. Помимо этого, внутри ещё стояло несколько японских грузовичков, у одного были спущены колёса.

Штаб обустроили в самом дальнем углу, но я там был всего раз. И когда вошёл, удивился, как всё преобразилось по сравнению с тем, что было. Почти все нужные люди в сборе, они столпились вокруг карты. Я знал всех, но сначала осмотрелся, отмечая, что они сделали за короткий срок.

Они сами провели проводку, сделали освещение, поставили отдельное видеонаблюдение на вход и мониторы к нему. Там же стоял один новенький компьютер с яркой наклейкой и монитор, на котором показывалась заставка с флагом «Windows 95».

Одну стену побелили, сделали на ней огромную доску, куда крепили карты, фотографии и делали заметки. На фото в основном бородачи в военной форме, у каждого листик с именем. Между снимками протянуты ниточки, обозначавшие связи между главарями боевиков.

Но это не главное богатство штаба. Мужики собрали один большой стол из нескольких, на него расстелили огромную, напечатанную на заказ карту северного Кавказа. Пока на ней не так много отметок, потому что у нас был всего один поход в Чечню. Какие-то данные мы взяли или купили у армейской разведки и чекистов, но всё это ещё следовало проверить.

Этого мало, но за год мы сделаем из этого самую подробную карту, которой не будет ни у кого. Полевые командиры, их базы, военные силы, взаимоотношения между ними, кто чей кровник, кто чей друг, на кого можно надавить, кого можно натравить на соседа, кто держит пленных в ямах ещё с войны, а кто постоянно ворует новых.

Откуда приходят наёмники, кто эмиссары зарубежных разведок и прочих сил, где они находятся и что делают, как попадают в страну. Откуда идут караваны с оружием и куда уходят, где поставляется наркота, где печатают фальшивые доллары, а где ходят настоящие.

Кто работает с братвой, кто стучит ФСБ, какие интересы здесь у всяких ЦРУ и прочих служб. С кем из военных контактируют местные полевые командиры, кто кому платит, с кем дружат соседние с границей сёла в Ингушетии, Осетии и Дагестане, а с кем нет. Какими путями идут в Грузию поставки и что приходит оттуда взамен.

Где работающие нефтяные вышки и трубопроводы Платонова, который владеет всем этим через подставных лиц, договорившись с первыми лицами «республики». И главное — какие силы вообще есть в этой Ичкерии, кто ходит под Басаевым, а кто под Масхадовым, где скрывается «Титаник» Радуев, а где Хаттаб, Гелаев, Яндарбиев и прочие.

За этот год мы должны всё выяснить, и эта карта сыграет свою роль в итоге.

Все присутствующие смотрели на меня. Десять человек, костяк разведывательной группы. Ильдар и Павел с Питера, ещё несколько их знакомых из спецназа.

С ними будут Мишаня и Тимур с нашей охраны, который тоже ходил в разведку и который очень хотел заняться этим делом. Иногда помогали бывшие в плену Слава, Колян и Дима, хотя последнего мы просили редко, чтобы не нарушать его реабилитацию, но он всегда был рад помочь.

Группа не вся, ещё несколько человек из неё сейчас во Владикавказе, готовят новый переход. И личный состав ещё будет увеличиваться, подготовкой уже занимаемся.

А на столике у стены стоял отделанный металлом дипломат, запечатанный и закрытый на замок. Это им прислали от меня уже утром. Деньги там не маленькие, но эти вложения не уйдут впустую. Хватит на новый поход, и на оплату проводников, и на выкуп нескольких человек.

— Хотел с тобой поговорить, Волк, — сказал Ильдар. — Эта база хороша тем, что можем спокойно заниматься своими делами, и никто этого не поймёт. Но слишком далеко она. Надо бы место поближе к месту действия.

— Будет, — пообещал я. — Но не сейчас. Место для подготовки должно быть как можно дальше, где у боевиков нет контактов. А то нас могут сдать заинтересованные лица, пока у нас подготовка, и уничтожить всё дело за раз. Со временем будет новое место. Для начала перевалочные пункты, потом, когда усилим наше положение, полноценная база, и даже не одна.

Стоящие за столом переглянулись, потом снова посмотрели на меня.

— Говорил с чекистами, — продолжил я. — Предлагают одно дело, но им пока занимаюсь я со своими ребятами. Обсудили и вас. ФСБ может указать проходы, которыми пользуются их собственные оперативники. Могут поделиться контактами проводников.

— Было бы неплохо, — сказал Ильдар. — А то нас чуть не прижали в первый раз. Проводник нас сдал местным, те обещали больше, но мы ушли.

— Стоит подумать, чтобы найти кого-то из влиятельных тейпов, кто будет гарантировать вашу безопасность за долю в сделке. Но нужны действительно влиятельные кланы, которых боятся. Заодно узнать, чем они дышат. С этим обещали помочь.

— И у меня есть на примете, — он кивнул. — Данные собирали, будет больше. И там то, что ты просил отдельно. Только не понимаю, что нам это даст сейчас.

Ильдар показал на столик, где лежала стопка видеокассет маленького формата от камер и фотографии. То, что я просил собирать отдельно.

— Фиксируем всё, — продолжал Ильдар. — Все нарушения, все преступления, следы казней и прочего. Брошенные тела казнённых, недавно закопанные, и остальное, что попадается на глаза. Но то, — он повернулся ко мне. — что они проводят казни срочников и мирняка и так все знают, у них такое не осуждается, а даже наоборот.

— Это тоже нужно, на будущее, — произнёс я и подошёл к столику, чтобы взять несколько снимков. Смотреть такое неприятно, но работа необходимая. — Когда туда придут наши, некоторые переобуются, скажут, что всегда были за нас, подумают, что мы не знаем, кем они были раньше. А мы даже сможем это доказать. А как это использовать мы ещё посмотрим. Начнут наглеть — пожалеют, безнаказанным не уйдёт никто. В любом случае, — я оглядел остальных и усмехнулся, — компромат лишним не бывает, верно?

Павел громко засмеялся, остальные тоже. Ильдар хмыкнул и продолжал объяснять, что у него вышло в этот раз, и что он планирует дальше.

* * *

Следующим утром я направился в контору. Женя уже был там, он сидел в своём закутке и проверял журналы передачи оружия с комбината, внимательно вычитывая каждую запись, как уже привык. Туда подтянулся Слава, который жевал жвачку, вращая на пальце китайский пистолет-зажигалку.

— Чё, как большие планы, Волк? — спросил он. — Вишневские вложатся?

— Да. Но на этом мы не заканчиваем, парни. Ещё есть одно дело, но только для нас, не для Вишневских. Хотел обсудить.

— А чё там? — Женя поднял голову и потёр глаза.

— Да мысль одна есть, всё думаю. Насчёт того военного, генерала Рыбаченко, и оружия, которое он хочет продать в Чечню. Ремезов у нас просил помощи, как этого генерала взять на горячем, а у меня есть идейки, как нам это использовать по полной.

— Тут ты голова, не мы, — Женя покосился на Славу. — Волк в нашей организации — голова, а ты, Славян, у нас, самая настоящая ж…

— Иди ты, Коваль, — перебил Слава, не дав ему договорить. — Дай колы лучше попить, у тебя там в бутылке под столом стоит, я видел.

— Да я бензина туда налил, штаны в краске уделал, оттереть хотел.

— Так и чё? — Слава убрал зажигалку и сел поудобнее на край стола. — Какие мысли, Волк? Сколько заработаем?

— Миллионов пятьдесят-сто лично для нас, и это не считая того, что упадёт с комбината.

— В старых рублях или новых? — спросил он.

— В баксах.

— Нихрена себе! Это типа как тот кредит на комбинат…

— Нет, Слава, та схема с Вишневскими — одно, а у нас другое, чисто вот для нас. Подумал тут, поспрашивал…

На подоконнике стоял красный чайник, уже остывший. Я нажал кнопку, и он сразу зашумел. Женя поглядел, захлопнул журнал и достал из тумбочки три кружки, коробку с чаем и пакет с пряниками.

— Генерал — жадный, — сказал я и уселся на деревянный стул. — Как и многие, с кем мы связывались. Раз Кравцова больше нет, он считает, что старые договорённости не действуют, поэтому ищет покупателя на оружие, кто заплатит дороже. А оружие там — серьёзное, я выяснял у помощника Ремезова. А возможно даже ещё серьёзнее есть — танки, комплексы ПВО, может, даже вертолёты. Это уже на десятки миллионов долларов, если не сотни.

— И всё хочет в Чечню отправить? — спросил Женя.

— Ждёт, кто предложит цену получше. У сепаратистов сейчас тёрки между собой, каждый хочет это оружие для себя. А если цена, которую предлагают боевики, его не устроит, генерал продаст всё в Таджикистан или Африку. Тогда, конечно, Басаев и компания захотят от Рыбаченко избавиться, но пока ждут. Им нужны крупные партии, регулярно, потому что тоже понимают, что скоро возобновятся бои. Грохнут его потом.

— И типа ты покупаешь, — Слава кивнул. — И на этом его берём, когда он согласится?

— Мы так с тем полканом делали, — похвастался Женя, разливая чай по кружкам. — Он только бабки взял, как со всех сторон спецназ налетел. Все на пол, руки за голову, на! Кхе, весело было.

— Мы его купим, — сказал я. — Вернее, заставим кое-кого выделить деньги на это, само оружие вернётся в часть, а деньги нам. В итоге сепаратисты потеряют бабло и не получат ничего взамен. Немного усложним операцию от Ремезова.

— Так, — Слава прищурил левый глаз и отхлебнул чай. — А кто даст бабки?

— Нам помогут Платонов и тот чеченский банк.

— Так, — повторил он, поглядывая на меня всё внимательнее. — А зачем это ему?

— Платонов и тот банк сильно связаны друг с другом, но это не афишируется. Придём к Платонову, предложим ему оказать помощь независимой Ичкерии, — я усмехнулся, — чтобы он дал на это деньги. Я предложу генералу часть комбината, хотя ничего ему не достанется, и деньги, которые даст Платонов. Цена мощная, генерал согласится.

— А Платонов точно даст лавэ? — Женя удивился, не забывая громко размешивать сахар в чае. — Зачем ему это?

— Зачем? Да ладно, Женька, сам не знаешь? Платонов все 90-е кричит про демократию и борьбу с тиранией. Потом будет кричать ещё громче, когда сам огребёт за свои схемы и свалит за кордон. Все они такие, олигархи и банкиры, любят так кричать, когда их ловят за руку. Короче, Платонов вливает на Кавказ большие деньги. Для него главное — заработок, нефтяные месторождения и прочее, куда он ещё не наложил лапу. В идеале — полная монополия добычи нефти со всего северного Кавказа. Так что он мне поверит.

Я откусил от мягкого мятного пряника и запил горячим чаем.

— Ведь он подумает, что я вижу там возможность заработать, и клюнет, поэтому выделит больше средств. Но сам он деньги не даст, пожадничает, а подрядит под это банк «Терекстройинвест», который и так пытался купить оружие, но не смог по старым ценам. А в банке отмываются те деньги, которые идут боевикам со всего мира. В итоге банк решит взять стволы через меня, оформит всё через кредиты левым фирмам, чтобы никто не понял, в чём дело, и заберёт оружие. Останется без оружия и без денег. Но главное, что нам нужно сделать… — я замолчал, продолжая пить чай.

— Что? — не выдержал Слава.

— А дальше будет весело, — сказал я. — Но всё получится. Завтра летим в Питер, встречаемся с генералом. Слава, ты со мной, будешь рядом как эксперт, Женя, ты тоже. Передавай сегодня оружейку Рудскому, все ружья и пистолеты. И отдельно покажи, где неучтёнка, чтобы случайно не показал проверяющим.

— Это чё? — он заулыбался. — Больше не придётся мне гильзы считать? Ну и ладно, пусть Вася считает, кхе!

Глава 5

Санкт-Петербург

На выходе из терминала аэропорта нас ждали, около десятка людей столпились у дверей, готовя аппаратуру. У двоих камеры, ещё несколько с диктофонами, остальные будто собирались полагаться на свою память.

Вопросами нас засыпали быстро.

— Максим Волков, что вы скажете насчёт обвинений в создании преступного сообщества? — спросил рыжий мужик в потёртой коричневой куртке поверх клетчатой рубашки.

— А что вы скажете насчёт незаконного вооружённого бандформирования, которое вы формируете на территории промышленного завода? — спросила темноволосая девчушка в короткой белой юбке, неумело держа микрофон.

— Скажите, а правда, что…

— Любые вопросы через моего пресс-секретаря, — сказал я, делая знак Жене и остальной охране, чтобы не вмешивались, но и не отходили далеко. — От себя добавлю, что это происки конкурентов, которые против возобновления работы железорудного комбината в Читинской области.

— Но депутат Мещеряков заявил, что частная армия читинского олигарха противоречит всем российским законам, и он лично…

— Все вопросы через моего пресс-секретаря. А что сказал Мещеряков у себя в Питере, я не слышал.

— А у тебя он есть? — шепнул Женя, когда мы продрались через журналистов. — Пресс-секретарь этот?

— Всё хотел поискать, — я пожал плечами. — На такие случаи как раз и нужен.

— А чё Мещеряков-то вдруг возникает? — продолжал удивляться он.

— Я его попросил недолго пошуметь, чтобы всех запутать. Так, — я заметил людей впереди, у дороги, — сейчас осторожно, говорю я. Ничего не делай. Всё по плану.

Придётся прокатиться не на своём отремонтированном Мерседесе, а в служебной машине, где не так удобно. Зато с мигалкой.

У стоящих напротив выхода чёрных машин меня ждали ещё люди. Все как на подбор в чёрных пиджаках, хотя у одного он был коричневый, и выглядел так, будто кто-то его прожевал и выплюнул.

— Максим Волков? — коренастый короткостриженый мужик с острым подбородком и большим носом, хозяин коричневого пиджака, шагнул навстречу и достал красную корочку. — Следователь Марат Мухамедчин, следственное управление ФСБ. Есть несколько вопросов.

— Поехали, — сразу согласился я. — Я поеду один?

— Евгений Ковалёв? — следак повернулся к Жене и показал на машину, стоящую в хвосте. — Вы тоже с нами. Остальных не задерживаем.

Всё как надо, отрепетированный сценарий. Правда, не все актёры знают, что они в спектакле, поэтому лучше вести себя естественно, но осторожно, чтобы не задерживали силой. Я-то знаю, что скоро отпустят, а вот оперативники — нет.

Вылет в Питер пришлось отложить на пару дней, якобы у меня возникли срочные дела, но я в это время, помимо работы с Вишневскими, обсуждал план с людьми Серёги Ремезова и с ним самим по телефону. Его схема усложнилась, но так должно сработать даже лучше.

Осталась буквально пара недель, чтобы разыграть очередную схему, денежную, но и очень опасную. А для этого будет задействовано много ресурсов и моих знакомств.

Правда, не успел объяснить до конца Женьке, потому что оставшиеся вопросы решились прямо перед вылетом, а из-за покупки билетов в последний момент мы сидели в разных местах самолёта. Но ничего, он сориентируется.

Привезли нас не куда-то, а в тот самый Большой дом на Литейном, где располагалась управа ФСБ. Никогда не был внутри, хотя слышал байки, что под землёй у этого здания столько же этажей, сколько наверху. Есть даже старинный анекдот, что Большой дом настолько высокий, что из его подвалов видно Магадан.

Отвели не в подвал, а в кабинет на третьем этаже, не очень большой, но из-за того, что из мебели там был только стол и несколько стульев, свободного места оставалось много. У стены стояло несколько картонных коробок, одна открыта.

— Шефская помощь? — спросил я.

— Вроде того, — отмахнулся следователь. — Купили на оптушке, чтобы чай пить, а хранить негде. Угощайтесь.

И когда привели Женю, он удивился, увидев, что вместо допроса, я спокойно пил чай с печеньем из этих самых коробок, а следователя не было. Не самая ожидаемая картина для такого здания.

— Садись, — я показал на свободный стул. — Видишь, допрос идёт.

— Кхе, — не очень весело хмыкнул Женя, но уговаривать его пить чай не пришлось. — Я вообще, Волк, не догоняю. Не успел тебя дослушать. А где следак?

— Работы много, и так его отвлекли на эту поездку. Смотри, Женя, сейчас кое-кто придёт и нас освободит.

— И кто? — он огляделся в поисках сахара, но не нашёл.

— Увидишь. Времени мало, но если вкратце, суть вот в чём.

Я отставил в сторону кружку и начал быстро и тихо говорить:

— Надо немного покрутиться, чтобы всё срослось. Поэтому говорим одному одно, другое — другое. Желательно то, что они хотят услышать. Тогда всё выйдет.

— Так, — произнёс Женя, выжидающе глядя на меня.

— Мы делаем вид, что пытаемся под крышей у Ремезова провернуть дорогостоящую операцию на десятки миллионов долларов. Якобы для этого я оказывал ему помощь, чтобы он поднялся и чтобы у нас было самое мощное силовое прикрытие. Но другие его коллеги про всё пронюхали и хотят поучаствовать. Отсюда эта кампания в СМИ, возмущённый депутат и следователи. Лучше держать это всё под своим контролем, чем кто-то другой начнёт на нас наезжать. Как всё заиграет, так всё и забудется.

— А если будут вспоминать потом?

— Потом будет не до нас.

— А Славян что? Его-то они не взяли.

— У него другая задача. Как раз по нему.

— Ладно, — Женя начал шуршать бумажной упаковкой печенья. — Сахара нет, ну хоть печенюхи есть. А чё, следаки под Ремезовым теперь?

— Нет, это совсем другое управление. Но люди знакомые, договорились, чтобы помогли сделать нужную картинку по ящику. На виду говорят одно, а делают совсем другое. Короче, нам нужно встретиться с генералом, а для этого убедить и его, и Платонова, что всё идёт только от меня, а не от ФСБ. Иначе испугаются и затаятся, ничего не выйдет. Вот мы и делаем вид, что в Конторе продолжаются разборки, давят и на меня, а я между делом успеваю пропихнуть, что нужно. Вот и давят, видишь, — я показал на кружку с чаем и усмехнулся. — Не дают работать, требуют взять в долю. По крайней мере, такой пойдёт слух, а что на самом деле — знаем только мы.

В коридоре послышался шум, там кто-то с кем-то спорил на повышенных тонах.

— Запутанное дело, Женька, — сказал я. — Но генерал в таких делах направляет своих людей из разведки, а они сами сдали его лично Ремезову. Он на воле только потому, что ещё не сыграл свою роль. Так что генералу могут преподнести всё в нужной обёртке. Но без причины он не будет работать со мной, я для него человек с улицы. Нужны рекомендации.

— От кого?

— Сейчас поймёшь. Сиди здесь, — я поднялся, допил тёплый чай и поставил кружку на стол, — я перейду в другую комнату, где меня вроде как допрашивают. А Григорьев меня вытащит.

— А почему?

— Заплатим мы и кое-кто другой. А кто ему ещё платит, кроме меня?

— О-о-о, — протянул Женя, догадавшись.

— Вот и всё, что мы придумали, уйдёт куда надо. Работаем дальше.

Как и предполагал, сначала клюнул Григорьев, узнав про меня, но не зная, что случилось на самом деле. Он и пришёл нас «выручать», ведь в курс истинной операции его никто не ставил.

Я перешёл в другой кабинет, не такой уютный, предназначенный для самих допросов. Привык по всяким фильмам, что в таких комнатах всегда стоит зеркало, через которое кто-то наблюдает за допросом с другой стороны, но в жизни таких никогда не видел. Да и допросы в этом месте порой бывают такие, что видеозаписи и прозрачные зеркала только помешают.

Следователь только заглянул, потом вышел, и в коридоре на него накинулся Григорьев, требуя меня отпустить. Следователь капитан, а Григорьев — подполковник, причём достаточно вредный и мелочный, чтобы потом устроить неприятности, и все это знают.

Так что выйдет так, что это именно Григорьев вытащил меня из Большого дома. Сам он будет думать именно так, и я ему даже заплачу. Главное — другое.

Подполковник, одетый в новенький чёрный костюм из блестящий ткани, стоимостью в две-три его зарплаты, открыл дверь и посмотрел на меня с довольным видом.

— Куда везёт меня московское такси, — фальшиво пропел он. — Ты это, Волков, чуть в Москву на Лубянку не уехал, снова. В этот раз бы точно увезли. Чё-то на тебя следаки ополчились, всерьёз ты им поперёк горла встал.

— Вот теперь буду всем говорить, — сказал я, — что Шуфутинский плохо поёт. Григорьев напел, мне совсем не понравилось.

— Хе-хе, — подполковник довольно засмеялся. — Ну ничё-ничё. Ты это, Волков, должник мой теперь. Если бы не я, упекли бы тебя. Как пить дать.

— Сочтёмся.

— А чё за тема? — я заметил, как Григорьев сразу навострил ушки. — Какая-то интересная, я слышал.

— А, так, — я отмахнулся. — На сигареты парням заработать.

— Это, может, чё помочь надо? — он подошёл ближе. — Я бы запросто, кентам всегда помогу. А мы же это, с тобой кенты, Волков, да?

— Да я знаю, — протянул я. — Но мне Серёга помогает.

— Вижу, как помогает, — Григорьев скорчил недовольное лицо. — Он наверх забрался, важный стал, про всех забыл. Чтобы с ним связаться, надо теперь через секретаршу пробиться. Мог бы вспомнить, кто его с низов поднял тогда. Он и про тебя забыл. А если чё случится, Ремезов скажет, что тебя не знает, а то и утопит по своей части.

— Во как.

— Да-да. А помощь-то бывает такая, это, необходимая и срочная. Вот как сейчас. Пока бы ты на него вышел, уже бы в Лефортово сидел, а там следаки на тебя чё хошь накопают. Даже Листьева на тебя повесят, если будет надо. Даже в распаде СССР лично тебя обвинят.

— Подумаю. Что так возьму тебя в это дело. Вот насчёт этого я хотел с Платоновым поговорить. А мы же его оба знаем, и он тебя знает. Может, поработаем.

— А когда встречаешься? — он снова навострил ушки.

— Пока не знаю, даты нет. Жду от него ответа или привета.

* * *

То, что Григорьев передаст Платонову разговор, я не сомневался. Конечно, подполковник передавал не всё, в чём я уже убеждался, а только то, что принесёт выгоду лично. Это дело принесёт, поэтому он перескажет всё дословно.

Ещё когда я был в Чите, звонил секретарше Платонова насчёт встречи с олигархом, и только вчера девушка перезвонила, чтобы назначить конкретное время. Уже завтра утром, как сказала она, Иван Сергеич будет в Петербурге, и у него будет возможность выкроить место в своём плотном графике между завтраком с губернатором и встречей с норвежским консулом.

Серьёзные встречи, но Платонову очень интересно, что я могу предложить. Просто он тянул время узнать, что творится вокруг меня в последнее время, поэтому разговор оттягивался несколько дней.

Но у олигарха есть своя собственная служба безопасности, которая зря свой хлеб не ест. Возможно, что-то даже выяснят, поэтому придётся импровизировать.

Хвосты наших настоящих намерений они вряд ли найдут, но могут заронить подозрения хозяину. И моя задача — убедить Платонова раскошелиться, а он захочет возместить ущерб за тот проигрыш.

И тема такая, что будет ему интересна.

Отправился сам, взял только телохранителей. Женю отправил к знакомым Ильдара, чтобы проработал с ними разные варианты дислокации временной базы, Слава зашивался другими поручениями, его я не отвлекал.

Встречу назначили в очень дорогом ресторане, недавно открытом, о котором раньше я только слышал. Ресторан располагался на роскошном двухпалубном теплоходе. Попасть туда было непросто, и цены там были зверские.

Зато открыл его один очень известный через двадцать лет человек, кстати говоря, мой прямой конкурент в будущем. Его самого я не видел, но темы сегодня будут обсуждаться такие, про которые он пока ещё наверняка даже не думает.

Попал я туда через пристань у Дворцовой набережной. Платонов уже был там, он прибыл раньше и уже сделал заказ, пытаясь показать себя щедрым хозяином положения. Пусть и думает, что он хозяин, мне это на руку. Перехитрить хитреца сложно, так что пусть немного расслабится.

Да и это удобнее, ведь я, привыкший к простой кухне, не разбирался во всех этих деликатесах, блюдах с иностранными названиями и винах. С другой стороны, раз у меня имидж богатого сибиряка, этому никто не удивится, таких людей было много. Обычно они просто тыкали в меню пальцем, выбирая, что подороже, чтобы похвастаться богатством.

— Давно не виделись, Максим, — Платонов поднялся мне навстречу из-за большого стола орехового цвета. — Больше футбол не смотришь?

— Нет, сейчас больше интересует бокс. Но все знаковые бои за титулы будут в сентябре.

— Да-да, — он закивал и посмотрел в окно теплохода. — Признаться честно, Москву я люблю больше Питера, но только здесь готовят таких крабов.

— Камчатские? — я посмотрел на здоровенную штуковину, лежащую на столе животом вверх и раскинувшую во все стороны свои клешни и лапы.

— Ага. Выловили буквально в этих сутках, и сразу на самолёт, чтобы привезти сюда. У Евгения отличный сервис, должен сказать.

Благо, краба Платонов ел сам, потому что я в этих щипцах и прочих инструментах запутался бы сразу. В целом, жаловаться было нечего, мне принесли зажаренный толстый кусок мяса с трюфелями и чем-то ещё, что я даже не мог угадать, утиный паштет на маленьком блюдечке и даже чёрную икру в особой посуде, которую подали, обложив со всех сторон льдом. И вино, которое было старше меня самого.

Пей и ешь кучу деликатесов в компании одного из самых богатых олигархов страны. Других посетителей не было, только иногда вокруг ходили официанты в мешковатых и наверняка неудобных костюмах синего цвета.

Теплоход тем временем отплыл от пристани и направился по реке. Живой музыки не было, хотя сцена для этого была. Должно быть, если захочу, музыкантов позовут. Но ненавязчивую инструментальную музыку вскоре включили из колонок.

Признаюсь честно, такой ресторан меня впечатлил, но я прекрасно понимал, что Платонов не просто так делает такие дорогие жесты. Хочет впечатлить роскошью, возможно, этим и купить.

Теплоход арендован всего для двоих посетителей, и вся эта орава официантов обслуживала только нас. Не хватало ещё самого владельца, который помогал бы выбрать вино, но он к нам не подходил. Хотя жаль, тогда бы с ним и познакомился. Такие контакты никогда не бывают лишними.

— Хотел сначала поблагодарить за вчерашнюю помощь, — начал я с заготовленной фразы. — Наш общий знакомый с местной управы помог мне выбраться, потому что я не ожидал, что задержат.

— Это инициатива Григорьева, — отмахнулся Платонов, разрезая клешню краба особыми ножницами. — Но денег он срубил и с тебя, и с меня. Но я рад, что оказался полезен.

— А поговорить я хотел о другом, — мой тон стал жёстче. — До меня дошли слухи, что ты скупаешь открытые акции холдинга и долговые обязательства. Значит, про комбинат не забыл? Несмотря на договорённости.

— Максим, пойми, — он поморщился, — когда у меня столько дел, я не могу контролировать каждую сделку. У меня такими вещами занимаются помощники. Они увидели выгоду — купили. Я же, в конце концов, бизнесмен, мне нужны активы, которые приносят доход. Да и знаешь, пусть лучше будут у меня, чем, скажем, у Бориса Абрамыча. Я в таких делах разбираюсь лучше, а он выжмёт всё досуха.

— Понятно, — я начал примериваться к икре.

Невольно вспомнилось, как дед тогда где-то раздобыл на Новый год банку красной икры, и у нас с братом было праздничное угощение. Роскошный ужин: хлеб, намазанный маслом, на который сверху насыпали несколько икринок. Хотя Кириллу тогда не понравилось.

Какой же год это был? 93-й, кажется, родителей уже не было. Почти шесть лет назад, но для меня это было целую жизнь назад.

— А я тоже искал с тобой встречи, — Платонов присмотрелся ко мне. — Я немного заинтересовался одним вопросом. Служба безопасности одного банка, в котором у меня контрольный пакет, проверяла заёмщика на один кредит под залог долларов. Условия невыгодные, но заёмщик очень легко соглашался, и в банке подумали, что скорее всего это кидок. И они очень удивились, когда смогли проследить цепочку и выйти на комбинат. И не просто на комбинат, а именно на твой «Гранит».

— Молодцы, — я пожал плечами и попробовал икру. — Не зря работают.

Не такой выраженный, как у красной, но и рыбного привкуса совсем нет. Я попробовал ещё. Неплохо, надо будет потом угостить деда с братом.

— Значит, не дадут?

— Это их дело, но я думаю, что дадут, деньги должны крутиться. У меня вопрос в другом, — он с хрустом разломил клешню. Немного сока выбежало на тарелку. — Для чего ты и Вишневские берёте рубли в кредит такими объёмами? Мне это очень интересно…

В клешне краба было достаточно мяса, и Платонов замолчал на какое-то время, доедая кусочки, вынимая их длинной вилкой.

— На какой-то бизнес? Или для чего? Просто у меня это вызывает непонимание. У краткосрочных облигаций уже скоро будет под сто пятьдесят процентов годовых, откуда будут брать деньги на их погашение? Это попахивает дефолтом. А ты для чего-то берёшь рубли в самое неподходящее для этого время. И Вишневские слушают в этом тебя, я уверен, ты для них авторитет.

— Я не экономист, — сказал я. — Так что такую схему объяснить не смогу. Но важнее не деньги, а то, куда они идут.

— И куда?

— Начну сначала. Генерал Кравцов и его партнёр генерал Рыбаченко из Минобороны.

Музыка продолжала играть, официанты подливали нам вино, уносили тарелки и приносили новые блюда. В окна теплохода видна только вода, мы вышли в Финский залив, чтобы потом развернуться и вернуться в город.

— Генерал Рыбаченко нарушает схемы поставок, — сказал я. — Когда не стало Кравцова, он в одночасье изменил все договорённости, не обговорив это с остальными. Возникла проблема, которая нам может быть выгодна.

— Угу, — протянул Платонов, вытирая руки. — А ты хочешь сказать, что Кравцова вы убрали, как конкурента?

— Я ничего такого не говорил. И я не закончил. У тебя там свои интересы, а лезть к генералу по своим каналам не хочешь. Опасаешься, что тебя свяжут с ним, а тебе это не надо. Общественное мнение меняется, и связи с сепаратистами уже не простят. А банку, тому самому Тереку, генерал отказывает потому, что хочет заработать больше. Верный расклад?

— Не совсем, — Платонов отпил вина. — Заработать он хочет больше, это верно, но отказывает он по другой причине. Он не хочет работать с чеченами. Говорит, мол, воевал с вами, а скоро начнём вас, гадов, давить. Вот так и сказал посланникам. Настоящий патриот и боевой генерал не будет работать с врагом. Вот так и сказал.

— Не хочет работать? — я задумался. — Или не хочет работать напрямую, без посредников? Ему тоже опасно рисковать, связываться с боевиками. А денег хочется.

— Вот, ты разбираешься, — он кивнул. — Ему нужен посредник, даже не посредник, а тот, кто скупит товар, а потом сам продаст повстанцам. Он даже предлагал это мне, но мне-то зачем ввязываться в эту историю? Я не занимаюсь политикой.

Конечно, не занимается, так я и поверил. Но пора раскрывать карты, только не те, которые я храню до конца партии.

Я потыкал вилкой салат, пытаясь понять, из чего он сделан, и продолжил:

— Сведи меня с ним. У меня есть своё дело, и для этого мне нужно оружие в больших объёмах. Продавать его на Кавказ я не собираюсь.

— Вот я об этом я тоже хотел поговорить, — Платонов хитро заулыбался. — Об этом говорят в СМИ, но я-то знаю больше?

— И что именно?

— Ты формируешь свой военный отряд из участников чеченской авантюры и тех, кто участвовал в оккупации Афганистана. Некоторые их них уже незаконно пересекают границу с Ичкерией для сбора разведданных, по легенде выкупая военнопленных. Для этого же ты прорабатываешь с Ремезовым операцию по разоблачению Рыбаченко? Купить у него оружие, взять генерала на горячем, а оружие оставить себе? Не думай, что я этого не знаю. Следственное управление ФСБ поэтому заинтересовалось тобой? Конфликты внутри службы никуда не делись, просто теперь они более скрыты. Ты более лёгкая цель, чем Ремезов, вот они насели на тебя.

Он знает больше того, что я показал, но не всё из того, что я скрывал. С другой стороны, даже это можно использовать, ведь самую суть не знает никто. Так что мне всё это на руку.

А Платонов тем временем продолжал.

— И всё же, куда ты направишь эту толпу вооружённых людей со сломанной психикой? — он нахмурился. — Просто воевать дальше и душить республику, которая сражается за свою независимость? Если честно, я был о тебе немного другого мнения.

— Я тоже думал о тебе иначе. Но про моих людей плохо не говори.

— Не так выразился. Само собой, это хорошие люди, которые оказались не в том месте, и их насильно отправили в эту авантюру. И всё же, я прав насчёт целей?

Пора разыграть новую карту.

— Вижу, что недооценил, ты сразу добрался до сути. Когда руководитель твоей службы безопасности решит уволиться, дай ему мой номер, я хочу с ним поработать. Он много нарыл.

— Не уволится, — он хмыкнул. — У меня его всё устраивает.

— Но его надо поднатаскать, потому что он выяснил не всё. Чечня — прикрытие. Ремезов — силовое обеспечение. Покойный Кравцов — конкурент. Генерал и тот чеченский банк — пешки.

— А цель? — Платонов подался вперёд. — Какой главный приз, Максим?

Я огляделся по сторонам, якобы чтобы никто не подслушал. Там, где-то в конце зала, я заметил одно знакомое лицо, ещё молодое. Вживую никогда не видел, только в интернете. Эх, не знает владелец ресторана, что я прямо сейчас собираюсь забрать его будущий хлеб.

— Африка, — шепнул я. — Где живёт много-много диких обезьян… хотя нет, это говорилось про Бразилию, но сути не меняет.

— Африка? — Платонов поднял брови.

— Да. А кроме диких обезьян там залежи алмазов, полезных ископаемых и нефти. Но никто это не добывает, там все бесконечно воюют друг с другом, пока просвещённые европейцы, о которых вы все с таким придыханием говорите, выкачивают из своих бывших колоний всё что можно, не особо заботясь, что после этого остаётся.

— Интересно. А что они могут предложить? Они нищие, у некоторых таких царьков бюджет меньше, чем стоит твой Мерседес.

— Можем заключить контракты на охрану нефтяных вышек, карьеров, шахт и прочего. Ну и конечно, местные царьки будут умолять разобраться с этими «борцами за независимость», — я выделил это интонацией, — чтобы не мешали добыче. Думаю, эта услуга будет пользоваться особой популярностью.

— Это очень циничный подход, Максим, — заметил он. — Но…

— Расплатиться, конечно, не смогут, но поделиться добычей — вполне. А пропихнуть эти контракты можно через дипломатический уровень. Можно всё, если особо не афишировать. Бывшие белые хозяева из Европы туда лезут, но всё равно пока это непаханое поле, а наших там почти никого нет. А глядишь, там и такого бардака со временем не будет, устаканится порядок, и они поймут, что лучше работать с нами, чем с кем-то ещё. Выгодно для всех.

— Африка, — повторил Платонов, недоумевающе глядя на кусочки панциря краба у себя в тарелке.

— А потом, глядишь, Ближний Восток, Южная Америка… посмотрим новые матчи Аргентины вживую, — я внимательно посмотрел на него.

Как загорелись у него глаза. Эта идея его поглотила. Не просто поглотила, она ему даёт возможность умыть нос остальным, кто ещё или не догадался до такого, или пока особо не вкладывался в это дело.

— Но чтобы предприятие окупалось, надо будет вложиться, — напомнил я.

— Поработаем, — сказал Платонов и кивнул. — Сведу тебя с генералом. Он видел, что на тебя наезжал Кравцов, наверняка тот даже жаловался ему на тебя. Видел, что лезут СМИ, депутаты и следственное управление. Поверит, что за тобой никто не стоит из спецслужб, а все планы ты придумываешь сам. Что с ним дальше — неважно, главное — получить от него груз и остальное. Поработаем, но, если не выйдет, комбинат будет мой. Я несу риски, они должны окупаться.

— Вот и решили, — я кивнул. — Так, когда там этот корабль меня высадит?

* * *

Этим вечером, Московская область

Платонов направился в сауну сразу после перелёта. Закончив париться, он напялил белый халат и уселся в кресло у стола в предбаннике, а его ассистент, парень лет двадцати, одетый в брюки и белую рубашку, вставил кассету в маленький телевизор видеодвойку, который только что прикатил на тележке.

— Только что привезли из Питера, — ассистент включил перемотку на начало.

Долго мотать не пришлось, запись недолгая. На экране показался стол в ресторане и сидящие за ним Платонов и Волков, которые обедали и обсуждали необычную схему.

Находившиеся в помещении Альберт Каримов, глава службы безопасности олигарха, и Ахмед Дженготов, помощник по особым вопросам, внимательно слушали сегодняшний разговор.

— Я вот пока парился, думал, — сказал Платонов, когда запись закончилась. — Дело перспективное, но рискованное. Ахмед, слушай, пусть заплатит тот банк. Скажем, что нашли для них посредника, который купит оружие за небольшую комиссию. Генерал всё равно не получит этих денег, его дожмут чекисты, а свои я тратить не хочу.

— Ты хочешь кинуть банк? — с сомнением спросил Ахмед. — Чтобы он заплатил за это предприятие неизвестно куда, а оружие ушло в контору Волкова?

— Я такого не говорил, — Платонов поморщился. — Но своими деньгами рисковать раньше времени не хочу. Разберёшься потом, чтобы не возникали, всё равно спросят не с меня. И за платежом присмотри, чтобы случайно не ушёл на сторону, нам эти средства не помешают. Пусть дадут кредит без процентов, на какую-нибудь левую фирмочку, а там по курсу утекут Волкову через Сейшелы или Кипр. Хм…

Он задумался и потёр лоб. Перед ним стояло пиво и блюдо раков, сваренных с укропом, но Платонов крепко наелся ещё днём, в плавучем ресторане, и есть пока не тянуло.

— Но всё же, мне интересно, для чего они берут рубли? — пробормотал Платонов, потирая лоб. — Неужели, правительство что-то придумало, как всё избежать? Да что тут придумаешь? Ничего… Или что-то у них есть, и эти меры смягчат кризис? Хм… Волков просто так ничего не делает, особенно в вопросах с деньгами. Надо бы понять, что он хочет сделать с этими кредитами? Надо выяснить — сказал он громче. — Или он слишком уверен в успехе этой ЧВК, или здесь что-то ещё.

— Я ему не верю, — объявил Каримов. — Обычный проходимец. То, что он каким-то образом угадывает результаты спортивных матчей, аналитиком его не делает. Говорит, что запускает дело под крышей Ремезова? Заработать на Африке под крылом у Конторы? Не верю. Ремезов — чекист старой закалки, я его давно знаю. Какой заработок? Он бессребреник, у него даже личной машины нормальной до сих пор нет. У него денег никогда не бывает, они ему не нужны. Ему куда интереснее все эти интриги на работе и его положение, чем бабки.

— И Волков это знает, — хитрым голосом протянул Платонов. — Он мог наплести Ремезову что угодно. Да и ты его давно знал, ещё при Союзе, а времена и люди нынче поменялись. Считай, Кравцова они сожрали предварительно, потому что мешал заработать на этом, готовятся Рыбаченко закусить. А стартовый капитал для открытия Волков у меня уже позаимствовал. Он прикрывается всегда, а нам надо понять, как использовать это самим.

— А если Волков тебя кинет? — спросил Ахмед.

— Не можешь ему простить, когда он тогда тебя в Чите переиграл? — Платонов засмеялся. — Потерпи и не лезь, он не знает, что ты снова у меня. Если что пойдёт не так, реши вопрос как нужно. И не так, как в первый раз… И не как во второй раз, когда Кравцову помогал. А пока сиди тихо и не отсвечивай. Посмотрим, куда всё зайдёт. Я-то на этом ничего не теряю.

* * *

На следующий день, Санкт-Петербург

В этом парке я никогда не был. Даже не знал, что здесь такой есть. Небольшой пятачок практически в центре, с потрескавшейся каменной чашей фонтана, в котором даже бежала вода. Скамейки совсем старые, дорожки — простой гравий, но в парке чисто, хотя урна переполнена бутылками из-под пива. Похоже, об этом месте туристы не знают, только местные сюда наведываются. Хотя пройти отсюда пять минут, и сразу начинаются достопримечательности.

Сегодня непогода, дождь шёл с самого утра. Я прохаживался с газеткой, которую нёс в левой руке, как было договорено, иногда читал в ней же новости о забастовке шахтёров в Луганске, которым не платили зарплату чуть ли не два с половиной года, и про очередную резню в Косово, где албанцы убили два десятка безоружных сербов.

И ждал встречи. Один, хотя прикрытие у меня было, а Олег подсказал, где стоять, чтобы не оказаться на виду у ближайшей пятиэтажки. Вдруг там снайпер, мало ли кто решил от меня избавиться?

Хотя избавиться-то от меня хотят многие, но всё-таки не 93-й год, когда это было решением всех проблем, а сейчас на мне хотят сначала заработать, будут избавляться потом. Прибыль важна, даже Платонов, как услышал про возможные доходы, сразу забыл про борцов за независимость, а про права коренного населения Африки он даже не вспомнил. Для таких алмазы и нефть дороже людей. В нашей стране уже всё поделено, но есть возможность расшириться.

Впрочем, в этом я не врал. Просто не обязательно лезть туда именно сейчас, может зайти позже, когда будет возможность.

Генерал Рыбаченко хотел поговорить со мной лично, один на один, на нейтральной территории, поэтому я ждал его без сопровождающих. Так даже лучше, знаю, что хоть Женя со Славой и сдержатся при виде командира, которого они называли Толиком-мясорубкой, но меньше будет поводов для беспокойства.

Как я понимаю, генерал считал себя человеком, который разбирается в окружающих. Поэтому хотел посмотреть на меня, ведь я уже серьёзный человек, и даже сожрал его высокопоставленного компаньона.

Это только первая встреча, прицениться, присмотреться, подумать, насколько вообще стоит начать работу. Не будет как в том фильме про оружейного барона, когда тот нагло являлся в военную часть с чемоданом денег, выбирая понравившиеся ему танки и вертолёты.

Будут схемы переводов через разные фирмы и их дочки, через офшоры и подставных клиентов. Будут схемы поставок, в которые надо будет вникать, если я хочу задержаться в этом бизнесе подольше. Но без личного общения в этом деле ничего не начнётся. Как и у братвы, сначала всё надо перетереть на стрелке

Оделся он не как военный. Высокий и тощий мужик с седеющими усами вышел из серого Мерседеса, только что подъехавшего к парку со стороны улицы, и поковылял ко мне. Одет он был в тонкое серое пальто, а на шее был повязан серый шёлковый шарф. Ну, чистый бизнесмен, а ещё коренной житель города, где всё серое. Сливается с окружением.

— Не люблю встречаться в ресторанах и саунах, — сказал он, вставая напротив меня, и посмотрел мне в глаза. — Новая газетка? Поменяемся?

У него была газета за прошлую неделю, с портретом Березовского, который смотрел в камеру, держа телефон у головы. А прямо наверху от руки была написана сумма.

70 000 000 $

Генерал выжидающе смотрел на меня. Хочет понять, стоит со мной работать или нет, тем более, лет-то мне в данный момент немного. Вернее, хочет понять, готов ли я работать на таких объёмах. Ведь это не вагон ящиков с калашами, не фура с боеприпасами и не три БТР. Это вооружение для целой армии.

Тут всё серьёзно, но и Платонова я раззадорил будь здоров. Вот он за меня поручился перед Рыбаченко. А учитывая, что проверяли меня те же самые люди, что и сдали генерала Ремезову, то встречи и обсуждения сделки мы добились легко.

Конечно, конфликт со следственным управлением Конторы был помехой, но по легенде, их начал давить Ремезов за другое, а учитывая кучу всяких перестановок и переназначений, так что им якобы пока не до меня, и я могу спокойно работать.

Но генерал и сам рисковал, потому что в таких объёмах он никогда не работал самостоятельно. Кравцова нет, но сам Рыбаченко хотел перейти на уровень повыше и искал того, кто купит всё, хотя бы с целью перепродажи на Кавказ. А раз одного очень известного оружейного барона, который способен скупить весь груз, под рукой нет, то придётся поработать со мной.

Так что я сохранил обычное выражение лица, будто видел такие суммы каждый день. Но, с другой стороны, у меня таких денег пока не было, и будет подозрительно, если я так легко соглашусь.

— Один вопрос, товарищ генерал. Этот товар того стоит? — спросил я. Не удивился цене, не стал торговаться, просто задал вопрос.

— Пха-х! — издал он вопль, одновременно похожий на смех и брачный рёв кабана. — Это серьёзные вещи, а не игрушки.

— Хватит, чтобы захватить среднюю африканскую страну? — усмехнулся я.

— Да хоть две, — мрачно произнёс Рыбаченко. — Короче. Говорят, ты человек серьёзный, и у тебя необычные планы. И за тебя поручился ещё более серьёзный человек. Вот я и решил, что с этими пастухами связываться нельзя, лучше продавать своим. А то будут пацанов наших валить.

Вот же гад какой. Раньше ему это не мешало, а тут заделался патриотом, но пушки всё равно продаёт. Хорошо, что я не взял с собой парней, они бы его прямо тут на месте и придушили бы.

Но пока мне надо играть роль, так что я стиснул кулаки и продолжил:

— Половина наликом, — я назвал плату, — и половина акциями комбината.

— Каким комбинатом? — он нахмурился. — Я только с наликом работаю, мне людей кормить надо. Ещё с бандитами не хватало разборки устраивать.

— Братва? Пфф, — я фыркнул. — Налик дешевеет, инфляция, понимаешь. Будущее — за добычей полезных ископаемых. Скоро на этот рынок полезут все, и там будут такие деньги, что всю эту братву раскатают катком, чтобы не мешались под ногами.

— Хм, — он почесал шею под шарфом. — Тогда половина наликом, половина акциями, и десять процентов от того дела, куда ты лезешь.

— А ты даёшь скидку на следующие поставки, — я протянул ему руку. — Нам понадобится много такого товара. Регулярно.

Он кивнул, пожал мне руку, убрал мою газету под мышку и двинулся к машине. Не сказал ничего, но так и надо. Скоро его человек свяжется с моим, кого я подряжу под это. Платонов настаивал на своём подопечном, и любому понятно, что так он хотел меня проверить.

Но вразрез с моими планами это не шло. И на этом всё только начинается.

* * *

Новозаводск

Следующие две недели выдались тяжёлыми. В СМИ про меня забыли, как по щелчку пальцев, следственное управление ФСБ тоже не вспоминало, а я встречался и встречался с разными людьми.

В Москве и в Питере, в Ростове и Владикавказе, только и успевал летать. Пора думать о своём личном самолёте. Правда, чтобы безопасно летать в наше время и потом, надо потвёрже стоять на земле.

Встречался с самим генералом и его людьми, с разведкой, которая его сдала, с Ремезовым и Платоновым, а также с кучей помощников олигарха.

Ещё были встречи со службами безопасности и руководством разных банков, ведь о главной схеме я не забывал. А больше всего крови и нервов попили люди из «Терекстройинвест», которые и оплачивали праздник.

Я и раньше видел людей, для которых чужая жизнь ничего не стоила, но для этих было наоборот — для них стоила денег чужая смерть. Опасные, и могли кинуть или уничтожить в любой момент не только меня, но и остальных.

Кажется, Платонов решил, что эти господа заплатят за всё, а крайним окажусь я, если что-то пойдёт не так. Но вслух этого не говорил.

Конечно, учитывая любовь Платонова во всякую мистику, он думает, что всё пойдёт правильно, раз я сам берусь за это, но на всякий случай подготовился лучшим образом.

Правда, он не знает самого главного, ведь я подготовился к такому сюрпризу. И по итогу, схема сработает, как надо мне.

Я долго готовился к этому. С самого первого дня, когда я вновь оказался молодым и получил второй шанс, о грядущем я не забывал. В тот первый день я решил, что в этот раз всё будет иначе, и шёл к этому, несмотря на весь риск для жизни. Делал всё, что нужно, задействовал всю свою память и весь жизненный опыт, и это давало свои плоды.

Но скоро будет действительно серьёзный экзамен.

Наконец-то смог прилететь домой, но вместо отдыха я направился в контору. Надо поработать ещё.

В глазах рябило от чтения бесконечных договоров, чуть кололо в шее от того, что спать приходилось в самолётах сидя. Но уже с сегодняшнего дня я увижу, к чему всё привело. Пан или пропал, я поставил всё. Даже больше, чем тогда поставил на Тайсона или на футбол.

В эти дни решится всё, но пока нужно ещё немного подготовиться.

Я сидел за столом, листал бумаги и прикидывал, сколько денег у нас скопилось. Сумма меня радовала. Это намного больше, чем те несчастные деньги, что я потерял на вкладе. Эта эпоха задолжала мне огромные проценты, и я собирался забрать их все.

По телевизору шли новости. Я ещё раз посмотрел на календарь, потом в экран. Ждал кое-чего, сигнала на старт, только в отличие от других бегунов, я заранее позаботился, чтобы проехать дистанцию в комфортабельной машине, а не мчаться на своих двоих.

Мы все её пройдём.

— Видал? — в кабинет зашёл Женя. — В обменниках очередь, капец, чуть ли не как в мавзолей.

— Ты доллары хотел купить? — я удивился.

— Не, Волк, уже давно всё сделал, как ты говорил. Просто мимо ехал. Ты звал?

— Да, надо ещё кое-что сделать.

Он сел напротив. Вспомнилось, как вышел тогда ночью и увидел человека, который потерял всё и спивался несмотря на молодой возраст. Дал ему возможность, а он шёл следом за мной и никогда не сомневался.

— Смотри, Женька, нам надо… так, минутку, погоди.

Я взял пульт и прибавил звук. Женя повернулся к телевизору.

Там показывали толпу журналистов, к которым не спеша подходил Борис Ельцин, чтобы сказать пару слов и успокоить народ.

Вышло не очень.

— Борис Николаевич, по поводу девальвации, — обратился к президенту журналист. — Сейчас все говорят: будет девальвация или нет? Одна фраза, от вас зависит…

— Не будет, — произнёс Ельцин.

— Не будет девальвации? — с сомнением в голосе спросил журналист.

— Нет.

— Твёрдо и чётко?

— Твёрдо и чётко, — заверил президент.

— Вот Женя, — сказал я, выключая телевизор кнопкой на пульте. — Если они говорят, что чего-то не будет, то… сам знаешь, что случится дальше. Вот теперь-то для нас всё и начинается.

Глава 6

Сначала был небольшой мандраж. Пусть я и сказал Жене, что пора действовать, многое сейчас зависит от нашей предварительной подготовки, от всех этих встреч и договорённостей.

Нет, я понимал, что генерал Рыбаченко всё равно окажется за решёткой, если его не грохнут раньше, что банк «Терекстройинвест» скорее всего закроют, а если не закроют, то он не переживёт дефолт. И понимал, что множество опасных людей с Северного Кавказа решат рассчитаться со мной. Ну а Платонов, скорее всего, посмотрев на все эти проблемы, решит свалить в Лондон, чтобы оттуда мне гадить.

Но тут вопрос в другом, ведь я рисковал сильно, а этот риск должен быть оправдан, это мой вклад в будущее. И пусть над операцией работали лучшие из оставшихся аналитиков в спецслужбе, кто ещё не ушёл в другие хлебные места, мне надо было добиться чего-то и для нас самих.

Пусть Ремезову я доверял, но он же теперь не один. Он работает от лица своей Конторы, огромного бюрократического механизма. И пусть каждый ход операции контролировали агенты ФСБ, свой шанс я упускать не собирался.

Лучше перестраховаться, а то мало ли, будет в итоге, как в той сказке про мужика и двух генералов: вот тебе рюмка водки и пятак серебра, веселись, мужичина. Нет, я за такое работать не буду.

Поэтому повсюду, куда я мог дотянуться, я оставлял свои зацепки.

Но когда на уме огромные бабки и сложные схемы, легко забыть о других вещах.

И вот, в день, когда по телевизору официально объявили дефолт, а люди штурмовали обменные пункты и банки, пытаясь получить свои вклады, я устроил собрание на комбинате.

Актового зала у нас не было, хотя Антонов хотел построить такой по возможности. Так что охранники, кто был не на постах, и те, кто приехал с выходных, собрались у гаража.

Парни собирались кучками, курили, обсуждали новости и нервничали, мат летел со всех сторон. Обстановка и правда нездоровая, только привыкли жить в это сложное время, как лихие 90-е собрались с новыми силами и ударили ещё раз, не менее больно, чем в прошлые разы.

Немалая часть присутствующих — участники горячих точек, которых я так долго собирал по всей области и за её пределами. Много ментов, мужиков в возрасте, кто ушёл на пенсию по выслуге. Много молодёжи, спортсмены с секции кикбоксинга, недавние дембеля, кто не нашёл другой работы. И прочие, кто искал, как прокормить семьи, но не хотел идти в братву.

Да, немало из них от безнадёги оказались бы на том же пивзаводе, мясокомбинате или рынке. И потом, в нулевые, когда лидеры банд оказались бы за решёткой или погибли, остатки банд ещё долго копошились бы в городе, образовывая новые ОПГ, а потом бесславно исчезая.

Нет, не в этот раз. Они здесь, работали, строили планы, а сейчас нервная обстановка на них давила. Здесь и обычные охранники, и те, кто готовился к переходу в новую, секретную, контору, и верхушка фирмы, включая тех, кто начинал с нами с самого первого дня.

Пока здесь только люди с комбината и города, они же передадут всё отсутствующим. Потом слетаю на север, так же поговорю с охраной завода, и в Питер, где уже почти открыт наш новый филиал на базе другой фирмы.

— Много говорить не буду, — сказал я, забравшись на ящик. — Меня вы знаете все, в курсе, что я за слова отвечаю, что никого из вас не подвожу и не бросаю. Времена наступают тяжёлые, но обязательства по зарплате и остальному мы не нарушаем, всё будет, как и раньше. Вся социальная часть тоже актуальна. Комбинат — держится, мы стоим на своих двоих. И будем стоять, всех будет штормить, а мы устоим. А тех, кто против нас, будет штормить ещё больше. Так что отобьёмся, и наезды на комбинат закончатся надолго. У меня всё. Но если у кого проблемы с финансами из-за всего этого, подходите ко мне, Леснякову или Ковалёву, поможем, не бросим.

Спрыгнул и подошёл к толпе, потому что прилюдно выступать не любил, а спокойно говорил со всеми желающими, кто подходил ближе. Только конкретика, без лишних слов, все и так понимают, что в ближайшее время ничего хорошего не будет, но лучше перетерпеть трудности, чем остаться без работы и средств к существованию в дальнейшем.

Продержится ЧОП, продержится и комбинат, с ним город и область, а там, глядишь, и целая страна.

— Максим, — ко мне подошёл Машуков, когда я закончил встречу. — Хотел поговорить. Не знаю все твои планы полностью. Но те, кто против нас, денег не пожалеют, чтобы тебя достать.

— А я их уже не жалею, — сказал я. — Пока мы тут говорим, всё крутится, Денис. Ничего не будет зря.

* * *

Санкт-Петербург

Официально это историческое здание на Университетской набережной не принадлежало генералу Рыбаченко, и арендовала его совсем другая фирма, с которой он никак не был связан по бумагам. Но работал он здесь, не по делам министерства, а по своим личным.

Нравилось ему подойти к большому окну и смотреть на город, с этого места как раз было видно Сенатскую площадь, Исаакиевский собор, шпиль Адмиралтейства и много чего ещё из городских достопримечательностей. Можно смотреть и при этом ещё попивать вино и раздумывать о судьбе страны.

Но в этот раз роскошный вид его не радовал. С самого утра начались какие-то проблемы, когда из банка пришла странная бумага.

Генерал Рыбаченко снова всмотрелся в визитку банка и набрал номер по сотовому. Банк находился на Кипре, поэтому каждая секунда разговора стоила немалых денег, и генерал из-за этого злился.

— Алё! — кричал он в трубку. — Рыбаченко это! Позови мне банкира! Банкира, говорю! Этого, как его… — генерал на несколько секунд задумался, вспоминая имя. — Андреас Патеас, во! Позови мне его, говорю! Позови… Да идите вы…

Рыбаченко выругался и бросил трубку. На той стороне тоненький женский голосок всё это время отвечал на греческом, на котором генерал не знал ни слова.

А ещё вчера с ним беседовал банкир Патеас, который говорил на русском без акцента. Беседовал он вежливо, приглашал на Кипр за счёт банка и радовался денежному клиенту.

Но сегодня по факсу пришло уведомление на греческом и английском. Слова Рыбаченко разобрать не мог, но зато понимал красноречивый ноль в разделе баланса вместо семидесяти миллионов долларов, которые были там три дня назад.

Он набрал другой номер.

— Где Петров? — проорал Рыбаченко в трубку, грохнул кулаком по столу.

— Не могу знать, товарищ генерал, — ответил на другой стороне испуганный голос. — Со вчерашнего дня не видел.

— Как он проверял зачисление средств⁈ — прохрипел генерал. — Он же говорил, всё пришло… а, я понял, — произнёс он, глядя перед собой. — Кинуть они меня решили, п***сы! Хрен там! Отгрузку отменить! Вагоны не отпускать. Пусть стоят там, где стояли!

— Но товарищ генерал, вчера Петров принёс нам бумагу от вас, что вы дали добро на отгрузку! Всё уже ушло ночью, как вы и приказали.

Генерал сматерился и чуть не швырнул телефон в стену, но сдержался.

— Как хочешь, но чтобы составы никуда не ушли, понял? И даже те три вагона тоже. Хоть танками блокируй, хоть мосты разбомби, майор, но чтобы…

С той стороны линии раздался шум, и связь оборвалась. А в дверь деликатно постучали. А потом сильнее, так, что аж задрожали бутылки в мини-баре.

— Откройте! ФСБ!

Рыбаченко сразу понял, зачем к нему пришли. Он уронил телефон на пол и сильным рывком открыл ящик стола, рассыпав всё по полу. Из груды бумаг он вытащил лакированную деревянную шкатулку.

В ней лежал наградной ПМ с дарственной надписью от Министерства Обороны и Павла Грачёва лично. Этот пистолет генерал зарядил и приставил к подбородку.

И тут-то генерал-майору Рыбаченко, которого солдаты после штурма Грозного прозвали Толик-мясорубка, стало страшно умирать.

Так страшно, что он замер на месте как парализованный, а спецназ ФСБ спокойно выбил дверь, отобрал у него пистолет и заковал в наручники, всё это делая под запись оперативной съёмки. После этого генерала увезли в Большой дом на Литейном.

А помощник генерала, полковник Петров, сидел в первом классе самолёта, летящего в далёкую Читу, пил шампанское, ел бутерброд с красной рыбой и в уме считал свой процент от семидесяти миллионов, которые он перевёл на другой счёт, подделав подпись генерала и назвав его секретный код от счёта в кипрском банке…

* * *

Московская область, на следующий день

Сегодня Платонову было не до сауны. Он сидел со своими секретарями, зарывшись в бумаги, а потом вызвал к себе Каримова и Дженготова.

Встреча была назначена в конференц-зале на втором этаже, просторном помещении с большим телевизором на стене и несколькими телефонами. Безопасник и спец по особым поручениям ждали хозяина, сидя за длинным чёрным столом, между собой не разговаривали. Каримов иногда листал стопочки досье, иногда покачивая головой и досадно крякая, когда читал что-то неприятное.

— Ну и Волков, хитрюга, — шепнул он.

— Впечатляет, Альберт Иваныч? — насмешливым тоном спросил Ахмед.

— А ты-то чё лыбишься? — грубо ответил Каримов. — Это у тебя обосрам-с. Я-то сразу сказал, что Волков хитрит, вы оба не поверили. А ты мало того, что с чеченами ошибся, так ещё и он в прошлый раз тебя сделал, как сопляка малолетного.

— А Григорьев разве не твоя зона ответственности? Этот чекист сделал копию записи в ресторане и отдал Волкову. За двести тыщ долларов, как я слышал. Куда ты смотрел, Альберт Иваныч, дорогой?

— Я говорил, что Григорьев мать родную продаст, а меня не слушали. Знаешь, я в своё время Андропова знал, когда он председателем Конторы был, и предупреждал еего, что страна под откос несётся. И Крючкову с Багатиным говорил то же самое. Никто не слушал. Вы тоже меня не слушаете.

— Чего мы не слушаем? — в зал зашёл Платонов. — Чё опять недоволен, Иваныч? Спину ломит?

— Не слушали, что Волков себе на уме, и что Григорьева он купил с потрохами, как и многих, — проворчал старик. — Потому что у Волкова сейчас твёрдые деньги есть, а у нас кредиты, которые мы тоже понабрали, на него глядя, пока на дворе опять плохие времена. И в итоге его схему не вычислили вовремя, он в шоколаде, а мы в…

— Не ворчи, Иваныч, — Платонов уселся на место, взял яблоко из стеклянной вазы для фруктов на столе и с хрустом откусил. — Выправимся. В масштабах моего бизнеса это не потери, знаешь ли, а так, досадное недоразумение. Так что в итоге с генералом?

— Взяли его за хвост, — начал Ахмед. — Что с оружием пока непонятно.

— Волков забрал его себе? — Платонов снова захрустел яблоком. — Что с деньгами? Я же говорил тебе заняться вопросом. 70 миллионов твёрдой валютой — хороший актив в это время.

— Схема оказалась сложнее, чем мы думали, — неохотно произнёс Дженготов. — Волков не поскупился на аналитиков, финансистов и адвокатов. Деньги, которые ему передали, он отправил генералу, чтобы тот отправил груз. Переправил через множество путей на счёт банка в Кипре, и не все эти переводы удалось отследить.

— Но это банк, который держит наш знакомый Андреас, да?

— Да. Вот только Волков забашлял ему щедрый процент через третьи лица, а ещё подкупил помощника Рыбаченко. Помощник, полкан, кстати был в курсе, что разведчики сдали генерала чекистам, но молчал, всё хотел вывести деньги себе и свалить, пока не поздно. Вот за процент от Волкова он обманул генерала, сказал, что деньги поступили на счёт и можно грузить, а сам слил всё на другой счёт. Андреас был в курсе, но он вообще пропал, в банке не знают, куда именно.

— Хорошо, что я держу всё в Швейцарии, — Платонов усмехнулся. — Там такое не сработает.

— Сработало бы. Рыбаченко доверил помощнику свой секретный код. Ленивый он оказался.

— Ну, раз мы не получили 70 миллионов, — сказал олигарх, пожимая плечами. — Вот пусть Волков за них и отвечает. Скажите чеченам, что это он их кинул, взял себе бабки и зажилил себе оружие.

— А вот-то тут он суетился ещё больше, — влез Каримов. — А я говорил…

— К делу, — отрезал Платонов, хмуря брови.

— Волков пообещал это оружие сепаратистам. Причём не всем сразу, а каждому в отдельности. Его люди переходили границу, а Ремезов приказал своим их прикрыть. И там эти люди не просто выкупили кого-то, они между делом связались с людьми Басаева и Масхадова. Каждому из них был обещан груз и дальнейшие поставки.

— Банк и так работает с Басаевым, — Платонов поморщился. — Ничего это не меняет.

— А тут напрямую, без прокладки. И это не всё. Люди Волкова передали людям Басаева, что с ними связывался посланник Масхадова. А людям Масхадова передали тоже про Басаева. Теперь их отношения стали ещё хуже, думают, что каждый хочет оружие только себе, а второго кинет.

— Это сути не меняет, — олигарх отложил огрызок яблока и налил себе воды. — Они заплатили семьдесят миллионов, и если не получат груз, отрежут ему голову в тот же день. Так это работает. Или кого, думаешь, они будут обвинять в кидке?

— Так, тебя, Иван Сергеич, — прошипел Каримов. — Твой любимый Григорьев сходил в тот ресторан и настоятельно попросил у владельца, чтобы ему сделали копию кассеты, которую записали по твоей просьбе. Знали, что запись велась. И эта кассета, отредактированный вариант, размножилась и ушла в Чечню. Именно тот момент, где тебе понравилась идея про Африку, и ты говорил, что неплохо бы там закрепиться, и что поможешь.

— И что?

— Вот Волков и передал Басаеву и остальным, что он, якобы, человек честный, оружие поставит. А ты, хитрый олигарх Ваня Платонов, решил всё отобрать себе, чтобы отправить в Африку, и это на их деньги. Только сам Волков не даёт тебе это сделать. Так что кто будет виноватым — большо-о-ой вопрос. Тем более, ты при нас говорил, что хочешь чеченов кинуть.

— Сколько он дал Григорьеву? — спросил Платонов, меняясь в лице.

— Двести тысяч. А ты ему больше десяти в месяц не даёшь, а я говорил, что надо больше. Вернее, я ему не давал столько, потому что ты запретил. А у ФСБ есть много выходов на владельца ресторана. Ленинградский же он, а ленинградское КГБ сейчас в Конторе сильно рулит.

— Зря мы позволили Волкову заходить в Чечню, — произнёс Ахмед. — У нас были способы закрыть эту лавочку.

— Позволили, — Платонов поморщился и потёр лоб, — чтобы потом, если всё выйдет из-под контроля, протащить по своим каналам, что он работает с чеченами. Пора, кстати, это показать в прайм-тайм.

— Уже показывают, — Ахмед открыл записную книжку. — Оба наших канала и все газеты кричат об этом. Вот только у него свои знакомые СМИ появились, а там вещают целыми днями, в том числе по центральному каналу, тех самых пацанов, которых люди Волкова из плена вытащили, ещё и безвозмездно. Те благодарные, их родственники благодарные, вояки все благодарные, и Волкову за такое простят всё. Общественное мнение изменить будет сложно, надо вливать много бабла.

— Короче, — Платонов выдохнул через нос. — Оба, занимайтесь своими вопросами. Каримов, напряги связи, надо будет стравить Волкова с чекистами, с другими департаментами, чтобы они затребовали у него эти бабки и оружие. Прокуратуру напряги, они с ФСБ сейчас на ножах, пусть дело заведут. РУБОП тоже подтяни, те вообще неуправляемые, пусть опять прессуют по всем каналами. И налоговая полиция, пусть они это комбинат проверяют, всё там перевернут. А я выйду на тех инвесторов-американцев, пусть проверяют, куда их средства идут, раз под залог акций Волков кредиты берёт. Предложу кому-нибудь из знакомых ещё, скажу, что тема денежная, пусть отжимают комбинат себе. Камня на камня от них не оставим.

— Понял, — сказал Каримов. — Могу идти?

— Иди. А ты, Ахмед, — Платонов повернулся к нему. — Решай вопрос, как умеешь. Обратись ко всем, кому можно. Но он пожалеет, что решил меня кинуть.

— А может, — Каримов стоял у двери, — может, он знал, к чему всё идёт? И готовился.

— Ты же не веришь во всё это, — олигарх сощурил глаза.

— Не верю. Но как всё объяснить иначе, я не знаю.

Безопасник потёр шею и вышел в коридор.

* * *

Несколько дней спустя, Ставропольский край

Новости в последние дни хоть не смотри, ничего хорошего там не было. Но всё же на фоне всего этого происходящего в стране бардака, кое-что выделялось.

Мы сидели в кирпичной будке, где жил сторож, и смотрели чёрно-белый телевизор. Изображение рябило, сигнал был слабый. В окно видны пути, заросшие травой, а дальше стояли корпуса цехов давно заброшенного станкостроительного завода.

Территорию выкупили ещё весной Вишневские, собирались восстанавливать и этот завод. Пока здесь сидел только сторож, но мы готовились уже осенью брать предприятие под свою охрану.

Но главное, почему мы приехали сюда — ещё работающая железнодорожная ветка. Этим пользовалась местная братва, привозя суда составы, чтобы распотрошить и сразу хранить всё ценное перед продажей. А пока братве не до этого, мы хотели воспользоваться территорией для своих тайных дел.

Сторож постоянно смотрел телевизор, и мы не хотели его беспокоить, но на улице шёл проливной дождь, пришлось идти к нему под крышу. Сам сторож Семёныч, болтливый дед с редкой бородкой, то и дело жаловался на всё подряд, но мы его не слушали, ведь по телевизору показывали интересные вещи.

— Девятнадцать танков Т-62, — перечисляла репортёрша, глядя в камеру, — и боеприпасы к ним. Девять танков Т-72. Комплексы ПВО, дивизионные гаубицы, снаряды к артиллерийскому вооружению, управляемые ракеты для вертолётов МИ-24, ручное стрелковое оружие и очень много взрывчатых веществ. Здесь вооружения на целый полк. И всё это было перехвачено в ходе сложной секретной операции, проведённой ФСБ.

На экране показывали вскрытые вагоны и открытые платформы. Повсюду ходили спецназовцы в камуфляже, с лицами, закрытыми масками, а захваченные прямо во время получения груза боевики лежали вповалку лицами вниз. Руки у всех скованы наручниками за спиной.

Поймали на горячем.

— По словам пресс-службы ФСБ, смертоносный груз с оружием должен был пересечь границу в Белгородской области, затем продолжить путь до неназванного порта в Азовском море, откуда на сухогрузах должен был достичь Грузии. Уже оттуда, по налаженным каналам поставок, террористы получили бы всё это вооружение в свои руки.

Показали танки, накрытые брезентом, которые нагло везли на открытых платформах, ракетные комплексы, и что-то ещё. Солидное вооружение отправил генерал. И где достал? Это точно не оружие из ГСВГ, то украли давным-давно. Скорее всего, стащил со складов долговременной консервации или стратегического резерва или вообще похитил из действующей части.

А потом по телевизору началась веселуха. Спецназ врывался в банк «Терекстройинвест», всех клал на пол, а потом показывал оружие, которое носили при себе чуть ли не все сотрудники. Автоматы, пистолеты, кинжалы, взрывчатка в хранилищах. Горячие кавказские парни без личного оружия не ходили никуда, у каждого было что-то огнестрельное или холодное при себе.

В последнее время банк был на взводе, особенно с тех пор, как продал мне крупную сумму наличных долларов за рубли по солидному дисконту. А расквитаться со мной за это не успел.

Хотя будут другие, но и тут я готовился.

А дальше ещё интереснее. Спецназ врывался в помещения нефтяных компаний Платонова, оперативники проводили обыск в его загородном особняке, а сам Платонов вещал из Лондона, обвиняя власти в гонениях на честного бизнесмена.

Оттуда его не выкурить. По крайней мере, пока.

— Ну, чё, попали, кхе, — Женя отпил чай. — Зато пушки им не достанутся. Скоро уже? Когда приедут.

— Ты, Коваль, как дитё перед Новым годом, — Слава поморщился. — Подарки ждёшь.

— Такие-то чё не ждать. А ты чё, закончил, Славян? С поездками?

— В Читу ещё осталась, последняя. Хитрый он гад, шифруется, прячется. Но всё равно вычислю, с кем он собрался работать. Он же не сам будет заказывать, а через кого-то. И я вот ищу. Хоть помогают знакомые Волка.

— У тебя выйдет, Славка, найдёшь. Если не ты, то никто, — я поднялся и глянул в окно. — О, рукой машут, приехали.

Грязный маневровый тепловоз заезжал на территорию завода. За ящик водки машинисты сами отцепили груз из состава на узловой станции и привезли всё нам, а дежурный по станции открыл им стрелку за три бутылки коньяка, по одной за каждый вагон.

Так всё тогда и делалось на железной дороге, во все времена.

Два вагона и закрытая и обитая досками платформа, чтобы никто не видел, что там груз. На узловой станции такого много. Выносят там тоже кучу всего, но нам повезло, что эти вагоны тронуть не успели.

Я вышел под дождь, чтобы оглядеть. Машинисты на тепловозе дотолкали вагоны под корпус, поставили на «башмак» и, отцепившись, уехали обратно на станцию, стараясь лишний раз никуда не смотреть.

А мы, включая нас троих и тех парней, кто будет работать в ЧВК, осматривали груз. Три вагона, которые генерал Рыбаченко отцепил отдельно для нас по моей просьбе. Вроде как пробный состав для небольшого отряда. Правда, поколесили эти вагоны дольше, чем нужно, но мы их нашли.

Сорвали пломбу, с лязгом открыли дверь вагона и вскрыли монтировкой первый попавшийся ящик. Деревянные доски громко хрустнули.

— Ништяк, Волк, — Женя показал мне автомат. — В смазке, с завода. И маслинов под них, смотри сколько. О, там «мухи» есть, прикиньте, пацаны! О, а там…

— Пересчитай потом, — сказал Слава. — Тебе, Коваль, не привыкать оружие считать.

Но больше внимания привлёк груз на платформе. Когда мы убрали с него всё лишнее, что его закрывало, и сбросили брезент, то просто стояли и молчали почти минуту.

— А можно это нам оставить? — с надеждой спросил Женя.

— Нет, — твёрдо сказал я.

— А чё? Пригодится.

— Зачем тебе танк, Женя? Его по ошибке отправили, надо срочно вернуть, чтобы забрали.

— Т-72, — Слава забрался на платформу, оттуда на броню. — Такие в Грозном были. Сгорело их тогда, капец, всё-то помню ту вонь.

— Волк, ну прикинь, — начал уговаривать меня Женя, яростно размахивая руками. — Будет свой танк! Ни одна падла на комбинат не сунется. А если чё, братва лезть начнёт, на стрелку на танке приедем, кхе!

— Женя, нам не нужен танк. Пока, по крайней мере. У нас всё равно танкистов нет. Короче, всё оружие в грузовики, чтобы всё из вагонов вычистили, а танк оставить. Ремезову потом позвоним, скажем, что только танк к нам и приехал, с пустыми вагонами. Уговорю, чтобы поверил.

Пусть Женька и расстроился, но танк у нас забрали, а про два вагона оружия «забыли». Хватит на первое время. Думаю, будут ещё продажные генералы, значит, будет ещё оружие, часть которого мы заберём себе. Всё равно пустим его в дело.

* * *

Чита

Игорь Крюков развалился в кресле, глядя на своего нового знакомого. Тот не ел и не пил, он какой-то сегодня неспокойный и нервный, хотя и улыбался. Но понятно, что в его ситуации контролировать себя сложно.

Сидели они в обычном ресторане, но второй этаж там был только для особых гостей. Туда даже был отдельный вход, и можно было спокойно зайти туда с улицы, чтобы не привлекать внимание.

Внизу играла музыка, но на втором этаже слышались только басы. В зале никого не было, кроме Крюкова и его гостя. Общий свет был выключен, только стоящая на столе лампа тускло освещала бутылки с виски и закуску. Оба посетителя сидели так, что их лица не было видно.

— Говорят, кавказцы любят говорить тосты, — сказал Крюков. — Вот и ты расскажи мне тост, Ахмед.

— Расскажу, дорогой, — Ахмед Дженготов сам разлил виски. — Конечно, хороший тост можно произнести только под хорошее вино или коньяк. Но когда пьёшь с таким замечательным человеком, как ты, Игорь, то любой тост будет лучшим.

— Ой, не надо, — Крюков отмахнулся и заулыбался. — Перехвалишь.

— Хорошего человека не перехвалишь. Но я к тебе с претензией.

— А что такое? — Игорь напрягся.

— Такой умный человек, как ты, должен быть губернатором.

— Но, ты чего? Там своих хватает, я в собрание-то едва пробился.

— Это потому что ты сам шёл, дорогой. Никто тебе не советовал, как поступать, а дарить водку и окорочка уже не сработает, народ это просёк и не верит. Нужна команда спецов, которые из тебя сделают такого кандидата, что за тебя проголосуют все.

— Интересно, — Крюков подался вперёд.

— Это большая работа, дорогой, нужны умелые люди. Помнишь, как Ельцина выбирали? Так там столько команд политтехнологов было, которые его вели, и ничего, выбрали, все его косяки забыли. А уж такой кандидат, как ты не только в губернаторы, глядишь, и в президенты может выбиться.

— Да ладно, — Крюков взял стопку с виски, но пока не пил.

— Всё возможно, дорогой. Это я об этом с Иваном Платоновым говорил, он как раз хочет в области расширяться. И тебе бы помог, ему здесь друзья нужны. Но…

Ахмед замолчал. Крюков подождал, потом не выдержал.

— Что «но»?

— Не может сейчас Платонов тебе помогать, брат. Насели на него со всех сторон. Сам же знаешь, общество шакалов, один оступился, другие сразу налетели добивать. Ты же сам это понимаешь, на тебя тоже сколько всякие шавки кидались.

— В натуре, — подтвердил Крюков. — Шакалы, как ты говоришь.

— Но если поможешь Платонову, то и он тебе должок вернёт, дорогой. Человек он справедливый и щедрый, тебя не забудет.

— Знаю я, что ты хочешь. Чтобы я Волкова заказал? — Крюков откинулся на спинку кресла. — А мне-то зачем? Мне наоборот выгоднее ему помогать, тогда его комбинат поможет меня пропихнуть как своего кандидата.

— Кто сильнее, Платонов или Волков? Надо сделать правильный выбор, брат.

— Знаешь, Ахмед, я никогда с Волковым не враждовал. А вот вся та братва, которая на него лезла, давно уже по могилам да по тюрьмам. Зачем мне так рисковать?

— Волкову всё равно конец, — объявил Ахмед. — Но благодарны мы будем только тому, кто…

— Да я прикалываюсь, — Крюков засмеялся и опрокинул в себя стопку виски. — Давно он мне поперёк горла стоит, бизнес вести не даёт. Но если я его замочу, меня чекисты потом сожрут, или головорезы Волковские всё тут кровью зальют.

— Да никто тебя…

— Ахмед, может, ты жизни повидал, да я вот тоже не лох какой-то, чтобы такие вопросы наперёд не продумывать. Знаю я, что потом будет. Давай напрямую. Значит, ты хочешь, чтобы я шлёпнул Волкова? — он громко поставил стопку на стол.

— Я бы хотел сказать…

— Напрямую скажи, — потребовал Крюков. — Тут только мы.

— Да, — Ахмед кивнул.

— Я давно этот вариант продумываю, как удачно сделать, а тут ты подвернулся. От меня это идти не должно, пусть идёт от тебя, я уже нашёл подходящего исполнителя. Говоришь с ним ты, платишь ему ты, а я… обеспечиваю отход, помощь и всё остальное.

— Тогда давай выпьем, дорогой, — Ахмед поднял стопку. — Но главное, чтобы твой человек знал, на что идёт. Потому что когда я обращался к другой братве, их самый лучший мокрушник вдруг отказался идти на дело. Боятся они, малодушные шакалы.

— Надо было сразу ко мне идти, — Крюков хмыкнул. — Я уже нашёл лучшего в наших краях. Ваня, приведи пацана, пусть побазарят.

— Ща, Иваныч! — раздался крик со стороны двери. — Покурим и идём.

— Так твои люди рядом? — Ахмед недоверчиво посмотрел на Крюкова.

— Мало ли, Ахмед, времена неспокойные, у меня врагов много, лучше подготовиться ко всякому. Но я в своих пацанах уверен. Значит, надо сделать правильный выбор, да?

— Да, дорогой.

— Вот я и сделал.

Крюков поднялся, пожал гостю руку и ушёл. А вскоре пришёл человек, который развалился в кресле напротив. Ахмед пытался вглядываться ему в лицо, но разглядеть черты в темноте не мог.

— Дело важное, — сказал Ахмед. — Плачу миллион долларов сразу, миллион после.

— Это кого надо грохнуть? — человек напротив усмехнулся. — Ельцина?

— Нет, ты что, дорогой? — Ахмед засмеялся. — Одну шелупонь, но от которой столько проблем, что выгоднее потратиться сейчас и не видать проблем потом.

— А что, другие отказались?

— Думают, раз такие деньги, должен быть подвох. А за обычные деньги идти на дело боятся. Был один, как говорят, лучший стрелок во всей стране. Он взялся, но куда-то исчез ещё до аванса. И про тебя тоже сказали, что ты лучший.

— Не так, — сказал Слава Шевцов и наклонился вперёд, чтобы его лицо осветила лампа. — Лучшего замочил я, а остальным посоветовал, что цель им не по зубам. По всей стране покатался, искал, с кем ты контачишь. Но поверили, куда им деться? Ну что, Ахмед, — он полез в карман, — вспомнил меня? А пушку эту помнишь?..

Через несколько минут Слава вышел, достал сигарету, а Студент, ждавший у двери, подал ему зажигалку.

— Чё, как там Волк? — спросил Ваня, спускаясь по лестнице. — Всех там построил, ха! Слыхал-слыхал. И Иваныч слыхал. Говорит, эти приедут и уедут, а нам здесь дальше жить.

— Правильно говорит, — сказал Слава и выпустил дым изо рта. В руке он держал пластиковый пакет с оплавленной дырой у дна. — Только у пивзавода хватило ума с нами не враждовать. А Волк тебе и Крюкову привет передавал, а тебя отдельно велел сказать, чтобы ты тоже в депутаты шёл, пока братву туда пускают.

— Ха, понял!

* * *

Москва, Лубянская площадь

Напротив главного здания ФСБ недавно был открыт бар, где я и назначил встречу. Мой Мерседес остановился недалеко от входа, Олег, отвечающий за работу телохранителей, проверил там всё и убедился, что спокойно, и тогда я вошёл в помещение. До большой встречи ещё есть время, закрою ещё один вопрос.

Дедок, сидящий за столом, уже совсем старый, ему почти семьдесят три года. Но он бодрый, взгляд у него цепкий и внимательный, несмотря на возраст это серьёзный спец.

Это Альберт Кармимов, генерал КГБ в отставке, потом глава службы безопасности Платонова. А ныне старик, оставленный разгребать последствия, который сидел и думал, что делать с многочисленными невыполнимыми поручениями, которые ему оставил Платонов.

Старик, но подгадить он может, так что без присмотра мы его не оставляли всё это время, пока не загнали в угол. Время с ним поговорить.

Я сел напротив него, и Каримов устало уставился на меня.

— Думал, ты меня замочишь, — хрипло проговорил он. — А не по кабакам звать будешь.

— Хотел, но тебя ждёт более незавидная судьба, — я посмотрел ему в глаза. Взгляд у него тяжёлый, но меня таким давно уже не смутить. — Мне нужна собственная служба безопасности, в которой будут профессионалы для многих дел, — я оглянулся назад, к выходу. — Вот Олег тоже из спецслужбы, но я пока его не напрягаю, жду когда сам захочет. А ты — генерал КГБ, ещё можешь тряхнуть стариной.

— Лишь бы она не отвалилась, — мрачно пошутил Каримов. — Старина эта.

— Предлагаю поработать на меня, дело по твоему профилю. Взамен обещаю, что прикрою от проблем, которые остались от твоей прошлой работы, пока коллеги-олигархи сжирают империю Платонова. Твоих сыновей и внуков тоже прикрою.

— Но зачем это тебе? — спросил Каримов, недоверчиво глядя на меня.

— Ответ простой. Платонов оставил мне кучу сюрпризов, мин замедленного действия со всеми этими проверками и прочим, а ты про все эти угрозы знаешь, ведь готовил их сам. Поэтому сам и поможешь от этого отбиться. Ну а как ты находил информацию обо мне — моё почтение. Так что тебе предлагаю, Дженготову уже нет. Думай. Поможешь — не пожалеешь.

— Да чего тут думать? — старик откашлялся. — Осталось-то немного пожить, но…

— Вот с Олегом обсудите детали, — я показал на телохранителя. — А у меня большая встреча.

Здание ФСБ находилось через дорогу, но пришлось отъехать далеко, чтобы найти место, где развернуться.

Остановился недалеко от крыльца. И пусть это не наши местные управы, где меня все знают, но при моём появлении все находящиеся у пункта охраны замолчали.

Ещё бы, ведь прямо к дверям меня вышел встречать зам главы целого департамента.

— Так что с оружием, Макс? — вполголоса спросил Ремезов, пожимая мне руку.

— Я тебе отдал танк, Серёга. Или он потерялся?

— Я не про танк, про остальное.

— Ничего не было.

— И денег не было? — он нахмурил брови.

Вертушку открыли, я свободно прошёл. В руке держал кожаную папочку с документами, которые взял с собой для доклада и для презентации своего дела.

— Были, деньги от террористов и их покровителей. Поэтому у меня такая охрана, потому что за ними придут. Но вообще, когда эти бабки пойдут в дело, мне такая охрана уже будет не нужна, — я усмехнулся. — Ведь тогда мы не будем ждать, когда они придут ко мне. Мы придём к ним сами.

— Ну что же, — Серёга поправил часы под рукавом пиджака.

Нервничал он чего-то, наверное, из-за презентации, ведь он сам лично поручился за меня перед руководством. Но всё должно пройти хорошо.

— Ну, пошли, Макс, тебя ждут. Всё взял?

— Пошли, — я махнул папкой и первым направился в сторону лифта. — Отчитаемся твоему директору за эту операцию, и я предложу свои услуги стране. Всё сработает, Серёга.

Эпилог

Эпилог

Новозаводск

31 декабря 1999 года

Застегнул куртку поплотнее, потому что холодный хиус, северный ветер, как его называли в наших краях, задул ещё сильнее. Пальцы в ботинках немного мёрзли, я потоптался на месте.

Одно время не любил ездить кладбища по понятным причинам, хотя часто там бывал. В этот раз спокойнее, ведь знакомых лиц на памятниках намного меньше, чем тогда.

У каждого из нас был кто-то, кто здесь похоронен, так что все, кто приехал со мной, разбрелись по разным местам. Только мы втроём собрались у двух могилок моих родителей.

— Оградка новая, хорошая, не покосилась, — сказал деда Боря и взял в руки половинку метлы, которую захватил с собой. — Прибрать надо немного. Кирюха, вон там собери всё, выкинем. Нанесло ветром.

Брат, приехавший на каникулы, взял большой чёрный пакет и начал накидывать туда пластиковые бутылки, доставая их из снега. Сегодня ночью был мощный снегопад, мы едва проехали сюда на джипах, засыпало всё.

— А я себе присматриваю участок, — дед уселся на сделанной летом скамейке. — Неподалёку тут есть один.

— Рано ты чё-то собрался, — заявил Кирилл.

— Никуда я не собрался. Это в моём возрасте о таком думается. Да и мне-то чего переживать? — он достал папироску из металлического портсигара. — Вы вон дорогу в жизни нашли, я спокоен. Поживу пока, посмотрю.

Я помог брату донести мусор до свалки, потом привязали заново венки. Ещё раз огляделся, по привычке. Первый год моей новой жизни здесь мне иногда снился неприятный сон, будто я снова взрослый мужик под полтинник, снова зам по ремонту в депо, иду здесь и вижу все имена близких мне людей на этих памятниках.

Но этот сон уже давно мне не снился. Я сделал всё, чтобы этого не допустить.

— Максим, — позвал дед. — Ко мне Кочергин подходил. У него племяш с армии вернулся, без работы сидит, а на железку по здоровью не взяли. Можно на комбинат его взять?

— Пусть в кадры комбината позвонит, скажет, что от меня, я Антонову напомню после первого числа. Но там работать надо. Или он в охрану хочет?

— На комбинат. Работящий, говорят, парень.

— Значит, устроится. Ты закончил, Жень?

— Ага, я всё.

Женя пробирался к нам через сугроб. Дойдя до нас, сел рядом с дедом, стянул с ноги ботинок и вытряхнул насыпавшийся туда снег.

— Помните, я тогда провалился под лёд на речке? — спросил он с усмешкой. — В школе ещё была. Смотрю, деда Боря рыбу в лунке удит, а потом хрусь, и вода кругом, а я подо льдом! Кхе, вот я тогда думал, что всё, хана мне пришла. Даже в Грозном так страшно не было, как тогда.

— С Максимом тебя вытащили, — вспомнил дед. — Хорошо, что так вместе друг за дружку и держитесь, в жизни помогло.

Вернулся немногословный сегодня Слава, который молча посидел рядом и покурил. Только потом вдруг глянул на Кирилла, о чём-то вспомнив.

— Ты тогда на охоту просился, можно будет сгонять, пока все здесь. Я карабин новый купил.

— О, класс. Макся, ты с нами? — брат посмотрел на меня.

— Съездим, думаю.

— А Коваля не зовём, — Слава ехидно посмотрел на него. — А то он тогда сидел в засаде, да как перданёт, всю дичь спугнул.

— Иди ты, Слава! — возмутился Женя. — Не было такого!

— Да возьмём мы тебя, Коваль, как же без тебя? Деда Боря, — Слава повернулся к нему. — А расскажи, как ты тогда снайпера караулил? Я тогда не дослушал, уехал.

— А чё, рассказывать, — дед пожал плечами. — Это уже после немцев было, когда поехали с японцами воевать. Сидим тогда под деревом, в кустах, я с биноклем, а Жаргал Жалсапов — с винтовкой немецкой, с оптикой, трофейной. Он тогда снайпера ихава щёлкнул, в засаде сидел, и винтовку взял…

Эту историю я слушал сотни раз, но парни от неё балдели. Может, вспоминали, как мы тогда вычисляли, куда Душман посадит своего стрелка, чтобы убил меня, или другой случай, когда Славу шантажировали, чтобы грохнул Крюкова. В обоих случаях немало помог Артём Васильев, один из первых людей, кто работал в «Граните».

В ЧВК он не захотел, решил поработать мирно. Сейчас он зам директора в «Гранит Дальний Восток», который мы открыли в Комсомольске, потеснив тамошнюю братву. Вот Коломбо-то обрадовался, когда мы и там оказались.

— Ну и сидим мы, — продолжал деда, чуть улыбаясь. — А там вдали наш танк остановился, тридцать четвёрка. Там из лючка кто-то вылазит, в нас посмотрел, пулемёт на нас направил и бах-бах! — он похлопал ладонью по коленке. — Короткую очередь пустил. Думаем, что случилось? И мне тут на плечо что-то тёплое плюхнулось. Смотрю — мозга туда упали! А потом сам японец хлопнулся рядом с Жаргалом! С башкой простреленной. А потом танкисты говорят, что его увидели, он прямо над нами на дереве и сидел всё это время, думает, не найдут. Ждал, когда уйдёт.

— Метко они сняли, кхе! — Женя затушил сигарету. — Мы тогда с Тёмычем тоже сидели на зелёнке… а, я рассказывал.

— Поехали, — предложил я. — Пока не стемнело. И вечером жду всех, отговорки не принимаются. Дима придёт?

— Не, он к подруге в гости пошёл. Может, и женится, пацан, давно пора.

Я достал ключи от джипа и бросил их Кириллу, брат легко поймал связку. Права он получил и ездил уже вполне неплохо.

Женя прибыл на своём новом Крузаке, который ему пригнали на днях, он захватил с собой Славу, а мы втроём поехали к дому.

Новенькая Нива деда стояла в гараже, жил он там же, привык, переезжать не хотел. Новый год мы могли встретить почти в любой точке мира, но именно в этом году я хотел встретить всё по-семейному, в узком кругу родных и друзей.

Лучше дома, и пусть даже для этого придётся всё готовить, как раньше, зато так как-то теплее, что ли. Приятнее, и будет о чём вспомнить через года.

Вырваться сюда было сложно, особенно когда столько времени проводил в Москве и Питере, решая много дел. Но постепенно всё успокаивалось, разбираться с киллерами больше не приходилось, а все вопросы решались иначе, в переговорах, а не на стрелках, и в судах, а не на разборках.

Огромные деньги, доставшиеся нам от схемы с дефолтом и с оружием, очень выручали. Но просто так они не тратились, часть ушла на акции, которые или уже начали приносить доход, или скоро начнут, и на производство.

Холдинг развивался быстро, заполняя вакуум, в то время как многие олигархи растеряли своё богатство и влияние. Не все, конечно, да и на их место приходили новые.

Пусть даже сегодня 31-е, дел в этом году ещё надо было сделать много. Высадили деда у калитки, я посмотрел на новый магазин, который построили на месте дома Жени (сам он решил осесть в Питере, где ему очень понравилось, но бывал в родных местах по работе каждый месяц, а то и ещё чаще), и поехали с Кириллом по ровной улице, на которую летом положили асфальт. Даже непривычно видеть здесь такое, хотя помнил, что когда-то в советское время здесь была нормальная дорога.

С дорогами у нас в городе вообще стало неплохо, ведь пока не запустили железку до комбината, товар возили фуры, и дорогу туда строили хорошую, а мы не давали местным властям и новому мэру зарабатывать на ней бесконечными ремонтами.

Кирилл отправился со мной, а то немного соскучился, вот и хотел поболтать. Хоть в Питере я был часто, но видеться получалось редко, учёба у него была жёсткая, а у меня дел невпроворот.

На комбинате у меня остался свой кабинет, там я был только когда прилетал сюда. Мне нужен был компьютер, подключённый к интернету, в кабинете как раз такой стоял. Секретарша из Питерской конторы уже ушла на праздники, но я проверил и рассортировал свою электронную почту сам, что-то распечатал, что-то подписал, благо, Кирилл помогал со всеми этими техническими вещами, особенно когда компьютер зависал.

Попутно включил телевизор, чтобы фоном послушать новости. Сначала врубил наш местный канал, где новый депутат Законодательного собрания Иван Бронников вежливым и спокойным голосом говорил о социальной политике.

Даже не скажешь, что это Ваня Студент с пивзавода, пиджак его преобразил. Ну, этот-то и в Госдуму прорвётся, не удивлюсь. Там ему одиного не будет.

Кстати, об этом. На другом канале тоже брали интервью, журналисты столпились рядом с подтянутым мужчиной в пальто и без шапки. За ним куча снега, в Москве сегодня выпал мокрый.

Хорошо, что я на праздник приехал домой, у нас просто холодно, без этой слякоти.

— Денис Владимирович, а что вы скажете насчёт ваших связей с охранным холдингом «Гранит», который оказывает услуги промышленным предприятиям?

Надпись внизу экрана гласила, что это депутат Государственной думы Машуков Д. В.

— Никогда не скрывал, что после отставки из вооружённых сил работал в данном частном охранном предприятии, — отчеканил Машуков. — В те времена, ещё когда у него не было выхода на всю страну. Потому что пенсии у военных слишком маленькие, а семьи кормить надо. Но это честная фирма, не имеющая проблем с законом. Наоборот, всегда сотрудничала с органами внутренних дел.

— А что скажете насчёт слухов о связи охранного холдинга «Гранит» с ЧВК «Байкал»? Насколько мне известно, хоть данную структуру и, извините за выражение, крышует ФСБ, но источники говорят, что руководство холдинга и ЧВК — одни и те же люди.

— Слухи не обсуждаю, — отрезал он. — Если у вас есть конкретные вопросы, буду готов ответить. Если нет, я поеду, у меня встреча с участниками боевых действий. Насчёт этих самых пенсий, про которые я говорил.

Кандидат, представляющий собой не просто ветерана горячих точек, а человека, который действительно принялся бороться за их права, приняли на ура. Других кандидатов Машуков обскакал. И пусть его пытались прижать чёрным пиаром, намекая о старом деле, когда его обвиняли в убийстве вороватого прапорщика, у конкурентов ничего не вышло. Денис поехал в Госдуму.

Очень ждал его на праздник, и, может быть, он ещё успеет прибыть, тем более, на экране показывали запись с прошлой недели. Вишневские разорились на частный самолёт, и я им иногда пользовался, вот и пригласил Дениса прилететь на нём, будет быстрее.

Учитывая, что сами братья в Москве и готовятся входить в нефтяной бизнес, им пока не до перелётов. Придётся Вишневским все праздники с другими нефтянниками. Главное, не связываться с Юкосом, о чём я и их строго предупредил.

Сами братья, похоже, теперь считали, что я их ангел-хранитель, и с того дня в августе слушали всё, что я говорю.

Пока я подписывал бумаги, Кирилл отправлял всё это факсом, а телевизор продолжал работать. Там ещё один мой знакомый выступал перед людьми в форме.

— Всё очень просто, — Серёга Ремезов опять рубил свои фразы. — Террористов прижали. Они ноют по всем возможным каналам. Их спонсоры пугаются, что деньги уходят зря. Но заметьте, — он поднял палец. — Если бы у этих подонков вышло взорвать те дома, что мы предотвратили, никто из них не пожалел бы жертв.

«Руководитель департамента по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом, генерал-майор Ремезов С. А.», гласила надпись. Учитывая публичность Серёги, а он теперь часто давал всякие интервью и выступал перед аудиторией, я думал, его готовят ещё выше, в директоры. А может, и ещё выше, как прежнее руководство. Надо же кому-то работать. Но мы за ним присмотрим.

— Поехали, Кирюха, — сказал я, потирая руку. — Надо Тамару забрать. Только я сам поведу.

— Да без базара!

Вести надо аккуратно, потому что у Тамары уже был большой живот.

Я долго караулил эту дату, как дату свадьбу, так и остальное. Многое был рад поменять в этой жизни, многое мне удалось сделать.

Но я хотел, чтобы кое-что было по-старому. Ведь было тогда и хорошее: мои дети от Тамары, сын и дочь, Женя и Вика.

Я не знал, будут ли они со мной в этот раз, поэтому делал всё, что возможно, чтобы увидеть их вновь, поэтому подгадывал даты, чтобы всё было как в первый раз.

Меньше случайности, и, может быть, снова их увижу, именно тех, кто у меня тогда был.

Не из тех я людей, что страдают по каждому поводу, поэтому не ныл, а ждал возможности и надеялся, что всё выйдет, как мне нужно. Я знал, что жизнь моих детей сложилась хорошо, и не переживал, что им там, в будущем, без меня станет сложно. Поэтому ждал, чтобы увидеться вновь.

Но одно я знал точно. Если я смог снова увидеть тех, кто когда-то умер, то и смогу увидеть тех, кто родится потом. Это проще, чем вернуться из мёртвых.

Поэтому подгадывал даты, и то, что у Тамары точно будет сын, как говорили врачи, доказывало мне, что мои расчёты верны.

И в этот раз дед увидит правнуков, мой брат подержит на руках племянников, а лучший друг увидит мальчишку, которого назвали в его честь.

Я сделал всё, что от меня зависело, чтобы что-то изменить, но что-то оставить по-старому.

Лучшие части из обеих жизней вскоре объединятся.

* * *

В нашем доме стало тесно от такого количества гостей. И это ещё Слава не привёл свою жену, её самолёт задержали, и она прилетит в Читу только завтра к вечеру, надо будет ему ехать её встречать.

Зато Женька пригласил свою невесту, Дашу, ту самую, которую мы тогда спасли от маньяка, с которой он то сходился, то расходился, потом опять сходился.

Молодые ведь, Женя рисковый и отважный, он никогда не сидит на месте, а Даше надо, чтобы он всегда был рядом с ней. Но я не вмешивался в их личные дела, сами разберутся.

— Ë-моё, столько дел, даже новости посмотреть некогда, — в дом зашёл Лёня с семьёй и обхлопал колени от снега. — Где ты там, Макс? Давно не видел.

— Здесь, — я прошёл к нему. — Располагайся, директор ЧОПа. Не хочешь к нам, повыше?

— Не, — бывший опер замотал головой. — Это вы молодые, а я как раз по себе работу нашёл. И спину уже не надо рвать.

— Спину береги, Лёня. Стол скоро будет, если что, баня натоплена. Кто желает помыться перед Новым годом — прошу.

Всё по-простому, чего мне не хватало, но надо просто протянуть руку, и всё будет на месте.

Дети Лёни играли верёвочкой с чёрной кошкой Латыпова, женщины готовили угощения на кухне, парни заносили с веранды складной стол и стулья. Попутно обсуждали дела в Чечне, по телевизору как раз шла итоговая программа и эту тему там вспоминали особенно долго.

В этот раз всё было иначе, и я знал, что в этом приняли участие все мы.

Вторая кампания пока так и не началось в полной мере, были только отдельные бои. Всё пошло иначе. Осенью при отражении атаки на Дагестан был убит Шамиль Басаев. Масхадова свергли свои и расстреляли прямо рядом с президентским дворцом, Радуева задушили удавкой, Гелаева взорвали в его машине, а Доку Умаров ещё летом попал в плен и скоро отправится сидеть в «Чёрном Дельфине» до конца жизни.

А наёмника Хаттаба отравил собственный повар. И стоило это всего тысячу долларов.

Многие полевые командиры или уничтожены, или сдались, или всячески показывают свою лояльность федеральной власти и зовут российскую армию навести порядок.

Взялись мы за это жёстко, без компромиссов, но результаты были сразу. Неофициально, под прикрытием службы Ремезова, ЧВК «Байкал» входила на территорию республики, проводила свои дела, ведь мы прекрасно знали, кто там чем дышит. Ведь целый год мы проводили работу, чтобы потом ударить в самое сердце.

Ну а если были бои, то участвовали в них не солдаты-срочники, восемнадцатилетние пацаны, едва окончившие учебку, а матёрые ветераны первой кампании, Афгана и прочих горячих точек. У них выходило воевать получше.

Всё как мы и планировали.

Ну, и пока весь мир смотрит туда, у «Байкала» ещё летом появился первый контракт в Африке, в Конго, на защиту добывающих предприятий, заключённый… при посредничестве Платонова.

Олигарх, уехавший в Лондон, поначалу был сильным критиком властей, но в какой-то момент поменял риторику на более патриотическую.

И он всё это время хотел со мной замириться. Тем более, сепаратистам уже давно не до того, чтобы догонять ушедшие тогда деньги, и охотиться за нами пока некому.

Вот и сидел Платонов у себя в Лондоне, видя, как мы развиваемся и без него, и хотел поучаствовать, вложившись в предприятие на оружие, иностранных наёмников и в политическое и журналисткое прикрытие.

Ну а я пока думал насчёт этого, в Конго продолжалась жестокая война, а денег у Платонова оставалось немерено. Бизнесмен же он, хитрый, циничный, опасный, но бизнесмен.

Подумаю. Но даже если он решит мне отомстить, у меня в запасе ещё оставались козыри, о которых знал только я.

Теракты, кризисы, войны, эпидемии, биткоин, акции, компьютеры, смартфоны, интернет, ценные ресурсы, полупроводники, курсы валют… много чего помню, и это только грядущее десятилетие, а я знал и дальше.

Всё это знание только в моих руках. И пусть что-то из этого не сбудется, что-то пойдёт своим чередом, как и раньше. В этой жизни так и было. Что-то по-старому, что-то по-новому. А я мог на это влиять.

— Рассаживаемся? — в зал вошла Тамара, сложив руки на животе. — Мальчики, готовы?

— Почти.

Разложили складной стол, расстелили скатерть, положили доски на стулья и накрыли их покрывалами.

Достали фужеры, принесли тарелки с закусками, потом с горячим. Все расселись, наряженные и красивые. Лёня разливал всё на глаз, почти идеально ровно. Когда по ящику показывали Джентльменов удачи, у ворот снаружи загудела машина, потом залаяла собака, и в дом внезапно вошёл Машуков.

Торопился к нам, но слово сдержал и успел на праздник.

Я сел рядом с Тамарой, приобняв её за плечи, а она подвинулась ко мне ближе. Хотелось бы задержаться с ней и остальными подольше, ведь уже послезавтра надо быть в Питере и Москве, увидеться с Вишневскими и Ремезовым, а потом, глядишь, ещё и примут в Кремле.

А ведь сегодня никто не смотрел новости, и главный сюрприз для страны им неизвестен. Забегались, всем не до этого.

— Ну чё это, — начал Женя, взяв стакан с колой. — Дядя Лёня, ты тост скажешь?

— А ты чё, Женька, не хочешь? Скажи.

— Да я-то чё скажу? — он поднялся и огляделся. — Помню, как мы тогда на Новый год сразу пошли под пули. И чё-то вот тогда подумал, что как дома-то классно было, что надо было учиться лучше, тогда бы не загремел сюда. Потом думаю, что я-то ладно, прорвусь, а вот других пацанов жалко, кто со мной попал, или кто потом попадёт. А чё я сделать смогу? Чё-то нескладно говорю, — Женя задумался.

— Да нормально, Коваль, — подбодрил его Слава.

— В общем, не знаю, как будет дальше, но у меня такое ощущение, будто чё-то поменяли в лучшую сторону, — он потряс головой. — Волк, скажи ты, у тебя лучше выходит.

— Какая разница, Женя, у кого лучше? — ответил я. — Главное — чтобы искренно.

— Короче, — Женя откашлялся. — Рад, что у меня такие друзья, и что мы не просто сидим и глычем пиво, а полезным делом заняты. Чё-то к лучшему поменяли, может быть, и на моём месте, как тогда, типа, короче, кто-то не окажется, не будет такого. Вот к этому надо стремиться.

— А говоришь, что не умеешь, — Лёня захихикал и стукнулся с ним фужером. — Нормально всё, Женька, вышло. За это можно выпить.

Я наложил себе говяжьего языка с горчицей, потом тёплую сырную закуску. Кирилл рассказывал про учёбу, Слава про командировку в Африку (умолчав о своих поездках в Чечню), Машуков про то, как работают депутаты, и все ему завидовали.

— Нажимай кнопки, да спи, кхе, — веселился Женя. — Тоже пойду в депутаты потом.

— Волк, — на меня посмотрел Слава. — Может, ты какой тост всё-таки скажешь?

— Да, но сначала… а вы в курсе вообще этого? Что сегодня решили?

Из телевизора заиграла музыка, показали Кремль, а потом появилась надпись «Новогоднее обращение президента…»

— Чё его смотреть-то? — Женя отмахнулся.

— А будет сюрприз, — я усмехнулся. — Вы точно не в курсе?

— А чё он скажет? Типа, пацаны, я вас всех достал, вот и сваливаю, кхе!

А они действительно не знают. Это говорили ещё днём, но всем было не до этого. А я знал, и не только потому, что это отложилось в памяти. Теперь у меня были такие знакомые, которые об этом говорили заранее.

— Дорогие россияне, — начал президент Ельцин, смотря в камеру.

— Дорогие россияне, — передразнил его Женя, изображая голос Ельцина.

У него получалось очень похоже, Слава с Кириллом даже заржали.

Но стало тихо, когда прозвучала следующая фраза:

— Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку.

Стало очень тихо. Ельцин продолжал говорить, а все сидящие за столом переглядывались, думая, что это такой розыгрыш.

— Я ухожу, я сделал всё что мог.

Почему-то всегда думал, что он говорит «я устал, я ухожу», но этой фразы никогда не звучало, её придумали позже.

— Прощаясь, я хочу сказать каждому из вас: будьте счастливы, — заканчивал Ельцин свою речь. — Вы заслужили счастье, вы заслужили счастье и спокойствие.

Вот он уходил, а вскоре эта эпоха уйдёт вслед за ним. И многие годы спустя никто не представит 90-е без Ельцина, а Ельцина без 90-х. Слишком уж они срослись.

Но эта эпоха — совсем не про Ельцина.

Она про людей, которые тогда жили. Про всех нас. Пусть уходит эпоха, одна, другая, третья, мы-то живём дальше.

Просто у меня был второй шанс, чтобы осознать, что важно на самом деле. Те, кто рядом.

Я поднялся, пока все, выпучив глаза, смотрели на обращение исполняющего обязанности президента.

— Это с ним же мы тогда на охоту ездили, — прошептал Женя, не веря сам себе. — А я думал он просто начальник Ремезова. А я там анекдоты травил.

— У меня есть тост, — объявил я, и все замолчали, повернувшись ко мне.

Куранты снова били, отсчитывая время до Нового года. А я пережил эту эпоху, забрав у неё всё, что она когда-то отобрала у меня. Со всеми процентами, что она задолжала.

— За всех нас, мои дорогие, — сказал я спокойным голосом. — Только мы и важны. С Новым Годом!

Конец книги

16.08.2023 — 11.11.2024

Серия закончена, спасибо, что были со мной так долго. Надеюсь, скучно при чтении не было

С уважением, Никита Киров

Другие мои книги: https://author.today/u/nkirov92/works

Скоро стартует новая книга, подпишитесь на автора по ссылке https://author.today/u/nkirov92 чтобы не пропустить

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Волк: Лихие 90-е. Финал

Content

Волк: Лихие 90-е. Финал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

Nota bene