Алхимаг: Говорящий со змеями

Глава 1

Вертолёт на автопилоте уносил меня из столицы империи в неизвестность.

Где находится убежище, о котором толковал Еремей, я понятия не имел. Так что оставалось лишь надеяться, что оно послужит своим целям. Располагалось оно, во всяком случае, не в городе: мы уже вылетели за границы Петербурга и неслись над лесами, полями, реками, озёрами, усадьбами и поселениями. Повсюду вились дороги — бесконечные серые ленты шоссе, то прямые, то переплетающиеся подобно змеям.

Вначале я смотрел в окно кабины, но затем перестал. Какой смысл? Всё равно полёт не закончится раньше, чем я прибуду на место.

Когда мы только покинули тайный аэродром, замаскированный в ангаре на краю столицы, Василиса выползла из Кармана и пыталась меня утешить в своей неповторимой манере. Но я быстро пресёк это. Утешать нужно тех, кто в печали или горе. Я же был зол. Очень зол.

Так что вскоре лягушка просто завалилась на приборной доске спать. Лежала она на спине, и её круглое бледное брюхо размеренно вздымалось и опускалось, словно кузнечные мехи Сварога.

За прошедшее с её рождения время она заметно подросла. Раза в полтора. И на красной шкуре начали проявляться крошечные тёмные пятнышки.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я покинул наполовину разрушенный особняк. Погружённый в невесёлые мысли, я потерял счёт минутам или часам.

Нет, унывать я и не думал. Ещё чего не хватало! Но и поводов для оптимизма особо не видел.

Почти всё было плохо. Очень плохо. Но это не повод кукситься. Или страдать. Впереди меня ждала месть. Но как узнать, кто отправил Мартыновым Печатника? Сидя в убежище, этого точно не выяснить. А в город соваться мне нельзя. И едва ли фактор времени сыграет тут какую-либо роль.

Это ощущение скованности и бесило больше всего.

Я старался не вспоминать о том, как Мартыновых убили на моих глазах. Что думать о прошлом, если есть цель в будущем? Я почту их память, содрав кожу с убийц живьём! Главное — понять, как найти этих тварей!

И для этого нужно быть готовым. Мой крик, конечно, впечатлял. Но он был вызван определёнными обстоятельствами. Едва ли мне удастся повторить его просто по желанию. Хотя проверить стоит, конечно. Но не в вертолёте.

Пейзаж за стеклом кабины постепенно менялся. Исчезали признаки человеческого жилья. Затем — дороги. А потом пошли сплошные леса, ещё не успевшие окончательно сбросить осеннюю листву. Но и они тянулись недолго. Желтоватые поля сменились потрескавшейся землёй, она — соляной равниной, в которой отражалось багровое заходящее солнце. А затем наступила ночь, и всё укутал мрак.

Спать не хотелось. Я сидел, уставившись перед собой и думал.

Вдруг перед глазами возникло тревожно-красное сообщение арматориума:

Системная ошибка не исправлена. Продолжить поиск способа исправления? Да/Нет.

Час от часу не легче! Хотя чему удивляться, раз моя энергетическая структура перенесла взаимодействие с Антивеществом? Если верить слухам, то я могу и умом тронуться. Вряд ли сразу, но со временем, если буду пользоваться им, — вполне возможно.

Я дал на запрос арматориума положительный ответ и попытался увидеть внутри себя Древо, но система выдала ту же надпись. Ладно, подождём.

Вертолёт продолжал свой путь, а я сидел, погружённый в мысли о будущем.

А затем взошло солнце.

Его лучи осветили бескрайнюю пустыню цвета слоновой кости. На западе виднелись гребни похожих на полумесяцы дюн. А справа на горизонте поднималось от земли что-то оранжевое. Там будто полыхал невидимый пожар, и странный дым от него расползался по небосклону подобно…

Стоп! Это же начинается Шторм!

Я мгновенно выпрямился, вцепившись в кожаные подлокотники.

Магическая буря ходит быстро! Максимум полчаса, и она будет здесь! Судя по тому, как далеко оранжевый туман тянется к горизонту, фронт широкий, а значит, её не обогнать.

Я бросил взгляд на приборную панель. Вертолётами управлять я не умел. К тому же, машина на автопилоте. Даже если мне удастся сбросить программу и тут же не разбиться, я потеряю вбитый в бортовой компьютер маршрут. Или нет?

А, кого я обманываю! Стоит отключить автопилот, и я точно врежусь в проносящийся подо мной песок! И удар не будет мягким.

Что же делать⁈

Мой взгляд застыл на растущей вдоль горизонта оранжевой пелене. Она всё поднималась и поднималась, меняя цвет на алый, а затем — бордовый. И это означало, что Шторм приближается с бешеной скоростью.

Свернуть, попытаться удрать? Если я погибну в буре, сохранность в навигаторе маршрута уже не будет иметь значения.

Но попытка взять управление на себя равносильна гибели. Впрочем, разве не то же самое ждёт меня, когда я попаду в ураган?

Я попытался разобраться в назначении кнопок, рычажков, тумблеров, разноцветных лампочек и множества датчиков, которыми пестрела приборная доска, но вскоре понял, что даже не представляю, что с ними со всеми делать!

А перед стеклом уже появлялась жёлтая пелена. Шторм гнал перед собой поднятый с земли песок и кто знает, что ещё? Видимость становилась всё хуже, и вскоре уже ничего нельзя было разобрать. Вертолёт начало потряхивать от постоянно налетавших порывов ветра.

Я ткнул Василису указательным пальцем в брюхо.

Она тут же открыла зенки и уставилась на меня.

— Что такое? Прилетели?

— Нет! И похоже, не прилетим!

Чур перевернулся со спины на живот и уставился в стекло кабины.

— Шторм, — констатировала Василиса меланхолично.

— Браво! Тебе не откажешь в наблюдательности.

— Знаю. Это одна из моих сильных сторон. Что собираешься делать, Ярослав?

— Понятия не имею.

— А зачем разбудил? Думаешь, я проглочу тебя и тем самым спасу?

— Ты можешь?

Василиса медленно покачала головой.

— Ты слишком большой. Мне не по зубам. К тому же, живая плоть без какой-либо оболочки во мне быстро разлагается. В лучшем случае ты получил бы ожоги, а в худшем стал бы моим ужином.

— Это мне не подходит.

— Даже если бы тут был скафандр, и ты его надел…

— Понял уже! Не влезу. Ты не резиновая.

— Увы. Когда начнём падать, я исчезну. Если выживешь… увидимся.

— Вот будет радость-то, а!

— Я тоже не расстроюсь, если ты не расшибёшься вдребезги. Учитывая, что мы связаны. Даже не знаю, что будет со мной, если ты дашь дуба.

— Ну, у тебя есть реальный шанс это выяснить! Причём, в ближайшее время.

— Никто не ценит чёрный юмор так, как я. Но сейчас мне не смешно. Что ты всё-таки намерен предпринять?

Я уже собирался отпустить язвительную остроту, как вдруг вертолёт тряхнуло сильнее обычного, а затем накренило и повело в сторону. Пелена за окном приобрела зловещий красный оттенок.

— Ладно, мне пора! — выпалила Василиса и мгновенно исчезла.

Класс! Вот, что называется из огня да в полымя! И даже если бы я мог в любой момент применить свой вдруг обретённый дар — что бы я сделал⁈ Наорал на бурю?

Внутри кабины становилось всё темнее. Шторм стал багровым. Ещё немного, и коптер превратится в жалкую игрушку, которую ураган станет швырять из стороны в сторону и вертеть, пока не обрушит на землю!

А я ещё, дурак, радовался, что за время полёта кожа почти восстановилась. Запущенная Еремеем регенерация продолжалась и сейчас, хотя смысла в ней, кажется, уже не было.

Я осмотрелся в кабине.

Пистолет, коробка патронов, аптечка, большая канистра воды, сухпайки. Набор для выживания. Явно всё это на случай, если эвакуироваться будет не только алхимаг. Чародеи почти всё это могут сотворить, если нужно. Ну, либо такие штуки входят в стандартный комплект коптеров. Не знаю. Какая разница? Чем мне помогут выдержать удар о землю вода или сухпаёк? А когда долбанусь, они уже не пригодятся. Как и пушка или аптечка.

Вдруг раздался звуковой сигнал. Противный такой, писклявый. Будто спицу в ухо засовывают!

Прямо передо мной на приборной доске вспыхнул экран: «Внимание! Идентифицирована буря. Аварийная ситуация. Защитное поле активировано».

И тотчас вокруг коптера разлилось дрожащее синее сияние!

О, да! Система каббалистов в действии! Следовало ожидать от машины Мартыновых чего-то подобного.

Вертолёт выровнялся и продолжил путь по заданному маршруту.

Я с облегчением откинулся на мягкую спинку кресла. Живём!

Прошло около четверти часа. Мы продолжали лететь сквозь Шторм. В кабине царил синий полумрак.

Интересно, далеко ли ещё до убежища…

Внезапно перед стеклом появился здоровенный тёмный силуэт! Он находился по ту сторону защитного поля и словно прилип к нему. Не сразу я сообразил, что это какая-то тварь, пойманная Штормом.

Ну, сейчас её сорвёт порывом беспощадного ветра и унесёт прочь, в непроглядную багровую пелену.

Однако прошло полминуты, а чудище держалось! Более того — под ним в силовом поле начались помехи. А затем в синем покрове образовалась и начала быстро расти дыра!

Каким-то образом монстр проделал её и теперь пропихивал внутрь узкую, покрытую острыми наростами башку!

Да твою ж мать! Откуда ты, мразь, свалилась вообще⁈

Вдруг голова втянулась обратно, а вместо неё появилась лапа с длинными бледными пальцами. Когти ударили по защитной сетке правого винта и распороли её! На стекло брызнула кровь. Чудищу отрубило кисть. Оно с перекрывающим вой Шторма визгом втянуло конечность обратно.

Так тебе и надо!

Силуэт внезапно пропал: ветер всё-таки сорвал монстра с защитного поля.

Однако внутри двигателя, по которому ударила тварь, ярко заискрило, и через три секунды вокруг него вспыхнул огонь!

Вертолёт резко накренился и пошёл по дуге вниз, забирая влево.

Нет-нет-нет! Вот же гадство!

В секунду стало ясно, как день, что падения не избежать!

Ну, по крайней мере, силовое поле никуда не делось. Правда, теперь в нём прямо напротив кабины зияла дыра!

Так, соображай! Летели мы не слишком высоко. Значит, столкновение с пустыней не заставит себя ждать. У меня всего несколько секунд, чтобы перебраться подальше от стекла.

Отстегнувшись, я обогнул кресло и двинулся в сторону хвоста. Нужно чем-нибудь зафиксироваться здесь! Что тут есть подходящего? Например, вот эти брезентовые лямки для крепления грузов…

Я протянул руку к вделанным в стену ремням, и в это самое мгновение вертолёт врезался в землю!

Вернее, врезалось в неё силовое поле. Но сотрясение всё же было таким сильным и резким, что меня швырнуло дальше по салону, словно я вообще ничего не весил!

Миг — и я почувствовал болезненный удар в спину, а затем — по затылку. В голове гулко ухнуло, и в следующую секунду мир вокруг затопила густая, как мазут, тьма!

* * *

Когда показался неверный золотистый свет, я несколько раз моргнул, чтобы избавиться от пелены. Чёрт, я жив, или это очередная смерть⁈

Тело, вроде, слушалось и даже не болело. Я осторожно пощупал голову. Засохшая кровь в волосах. Но раны нет! Значит, запущенный Еремеем процесс регенерации сделал своё дело. Но он ничего не исправил бы, отбрось я копыта в чёртовом вертолёте. Силовое поле всё же защитило меня. Плюс тело гомункула, рассчитанное на повышенные нагрузки.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь внутри коптера. Разбитого. Магической сферы вокруг него уже не было, а через дыру в стекле кабины намело песка и чего-то красно-оранжевого. Повсюду виднелись пятна пролившегося мазута и машинного масла.

Я поднялся. Спина тоже не болела. Отлично! Хоть что-то не против меня.

Хотя радоваться, конечно, особо нечему: я посреди пустыни без средства передвижения.

Нужно посмотреть, что осталось после крушения из запасов. Я принялся обыскивать вертолёт. Почти сразу стало ясно, что большая часть предметов вылетела из кабины при падении машины через разбитое стекло кабины и пару разрывов обшивки.

В том числе, пистолет. Сейчас он валялся где-то снаружи, покрытый слоем песка. Зато патроны, бесполезные без него, остались.

Не было также сухпайков. Канистра с водой лопнула, её содержимое вылилось и давно высохло.

Засада!

Из полезного нашлась только аптечка. Не нужная мне — по крайней мере, сейчас. Тем не менее, я рассовал медикаменты и прочее по карманам. Лишним не будет. Мало ли, что ждёт меня снаружи. Явно же, ничего хорошего.

Так, наверное, пора выдвигаться. Правда, куда?

Но оставаться внутри разбитого вертолёта тоже не вариант. Нужно двигаться и надеяться, что пустыня кончится прежде, чем я помру от жажды.

Направившись к дыре в кабине, я вдруг резко остановился, ибо увидел пробирающегося в неё зверя!

Отдалённо напоминающий леопарда, он был покрыт светло-жёлтой шерстью с грязными разводами, а на круглой башке мигали четыре раскосых зелёных глаза с вертикальными зрачками. Под шкурой перекатывались стальные мускулы. Ноздри раздувались, жадно втягивая воздух. Судя по тому, что никакой еды в коптере не было, привлёк хищника именно я.

Проклятье! Вряд ли с такой тварью помогут справиться навыки рукопашного боя. Она располосует меня когтями и порвёт зубами, что бы я ни делал!

Может, попробовать протиснуться через разлом в обшивке? Но куда я денусь потом? Просто окажусь снаружи, и зверь меня мигом догонит.

В воздухе материализовалась Василиса. Прямо на моём плече.

— Ого, какая киса! — пророкотала она, глядя на протискивающегося в коптер хищника. — Есть идеи?

— Есть предложения?

— Когда стало ясно, что ты сваливаешь из дома, я решила, что тебе в дороге пригодится оружие. Так что метнулась кабанчиком в тренировочный зал и прихватила вот это.

Чур разинул пасть, содрогнулся, рыгнул, и из его глотки выдвинулась знакомая рукоять Самосека!

— Да ты просто чудо! — воскликнул я, хватаясь за неё.

Потянув, вытащил из Василисы покрытый алхимическими символами клинок.

Вот это круто! Ай, да чур, ай, да сукин сын!

— Говори мне приятные вещи почаще, ква-ква, — довольно пророкотала лягушка.

Я повернулся к зверю, который медленно, чтобы не порезаться, протаскивал через дыру в стекле заднюю часть тела.

Ну, дожидаться не будем! Я сделал пару шагов вперёд, приготовившись ударить мечом прямо по четырёхглазой башке. Но на полпути остановился. Сейчас хищник занимал собой выход из коптера. Разломы в обшивке были маловаты даже для меня. Если сейчас его прикончу, придётся втаскивать тяжеленную тушу, ещё и встрявшую жопой и задними ногами в дыре.

Нет, пусть лучше сам.

Хищник подался вперёд, глядя на меня и ощерившись. От него разило сырым мясом и звериным потом.

Ещё немного — и он оказался внутри машины. Покосился на оружие, явно решил, что оно мне не поможет, и двинулся вперёд.

Ну, поехали!

Я прыгнул к хищнику и быстро ударил его Самосеком по голове. Клинок с хрустом вошёл в череп. Выдернув его, я поспешно отступил.

И вовремя, потому что здоровенная лапа пронеслась перед моим животом буквально в паре сантиметров.

Зверюга зарычала, шагнула на меня, покачнулась, припала за задние лапы, но тут же попыталась встать. Шерсть на хребте встопорщилась. Два из четырёх глаз пустынной твари закатились, но она была ещё жива и явно намеревалась до меня добраться.

Я повторил маневр. Самосек снова погрузился в череп твари и… застрял!

Эта секундная задержка стала роковой: когти шарахнули меня по ноге. Бедро обожгла пронзающая боль!

Твою ж мать, сука!

Выдернув клинок, я врезал хищнику ещё раз.

Он застыл, словно чучело, и вдруг рухнул на бок. Из раскроенной башки текла кровь, между зубами вывалился толстый шершавый язык.

Есть!

Но поганое чудище задело меня. И раны от когтей были довольно глубокими. Не говоря уж о том, что на них, сто пудов, находилась инфекция.

Пришлось оторвать штанину, тщательно обработать порезы, зашить и забинтовать. Вот и пригодилась аптечка-то…

Я попробовал сделать несколько шагов. Дерьмо полное! Каждое движение отдавалось острой, пронзающей всю ногу болью. Да и швы наверняка разойдутся при ходьбе. Рано или поздно. А воздействие Еремея наверняка уже кончилось. Он и так, похоже, отдал мне чуть ли не всю свою энергию, учитывая, что длился контакт всего несколько секунд.

Да, ситуёвина хуже не придумаешь…

Тем не менее, солнце клонилось к горизонту. Часы показывали половину шестого. Я провалялся в коптере с утра, потеряв кучу времени.

Нужно идти. Хотя какой в этом смысл, ума не приложу. Если б я был алхимагом, мог бы, по крайней мере, сделать воду. А так у меня дня три прежде, чем я загнусь от жажды. Учитывая раны, скорее всего, меньше. Плюс хищники и ядовитые твари, обитающие в пустыне. И наверняка чующие кровь. Короче, повезёт, если дотяну до завтрашнего вечера.

И всё же, оставаться в разбитом вертолёте казалось ещё менее перспективным. Так что я выбрался наружу, огляделся и понял, что могу понять по солнцу, в какую сторону летел коптер. Но не более того.

Что ж, это полная херня, но ничего другого нет. Пристегнув ножны к ремню, я поковылял через пустыню на северо-восток, надеясь, что рано или поздно она кончится. Лучше, конечно, рано…

Глава 2

Ноги вязли в песке. Пустыня будто норовила засосать меня в свои недра, погрести под слоями кварцевой пыли, замумифицировать сменяющими друг друга палящим жаром дня и пронизывающим до костей холодом ночи. Она жаждала моей смерти, словно падальщик, издали следящий за тем, как медленно умирает его будущий обед.

Раненую ногу я перестал чувствовать часа три назад, ещё до заката. Чудо, что она вообще меня слушалась.

Во рту пересохло, кожа покрылась мурашками от упавшего на пустыню с наступлением темноты холода.

Если б не тело гомункула, я, наверное, уже обессилел бы и потерял сознание. Но было ясно, что долго мне в этой сраной пустыне не протянуть. А вокруг расстилалась только желтовато-белая равнина, и не виделось у неё ни конца, ни края.

Тем не менее, я шёл до самого утра. Как ни странно, больше ни один обитатель песков не появился, чтобы напасть на меня. Возможно, та тварь, которую я убил в коптере, была принесена сюда Штормом?

Лишь через полтора часа после рассвета, когда начала постепенно возвращаться жара, и моя кожа покрылась потом — драгоценной влагой, которую мгновенно высушивал сухой, как ладонь старухи, ветер, — я заметил впереди едва уловимое движение.

Нечто приближалось ко мне, скользя по поверхности песка в едва различимой пыльной дымке. Минут через пять стало ясно, что это большая жёлтая змея.

Я остановился. Пресмыкающееся явно меня заметило и направлялось с конкретной целью. Вот только какой? Змеи не нападают на то, что не в состоянии проглотить — экономят яд. Если, конечно, им не приходится защищаться. Но даже тогда они не торопятся расстаться со своей отравой. Кобра, например, может раз десять ударить преследователя головой в качестве предупреждения, но так и не укусить.

Однако я на тварь точно не покушался и явно был больше, чем она могла сожрать.

Так мне казалось, пока не стало ясно, что змея находится дальше, чем я думал… Жаркий воздух пустыни часто порождает оптический обман. Прошло ещё несколько минут, и я понял, что ко мне приближается реально здоровое чудище, которое вполне способно разместить у себя в желудке добычу в виде подростка!

Проклятье! Придётся драться. Я вытащил из ножен Самосек. Он вдруг показался таким тяжёлым… На пробу я попытался взмахнуть им, но едва смог приподнять руку. Чёрт! Я совсем ослаб. Все мои ресурсы уходили на то, чтобы переставлять ноги и не отключиться. На драку ничего не осталось. Учитывая, что бросок атакующей змеи занимает меньше половины того времени, что человек тратит, чтобы моргнуть, у меня не было даже призрачного шанса отбиться!

Подавив нервный смешок, я опустился на колено, используя Самосек в качестве трости. Боль в раненой ноге давно не чувствовалась, но повязка почти целиком пропиталась кровь. Из-под неё вытекали быстро сохнущие красные струйки.

Змея была уже не дальше пяти метров. Её стреловидная голова, покрытая гладкими светло-жёлтыми щитками, начала постепенно подниматься над песком. Тварь не издавала шипение, чтобы не спугнуть намеченную жертву. Всё происходило в полной тишине.

Куда она укусит? В плечо, ногу, руку или сразу схватит за голову и обовьётся вокруг тела, ломая кости, чтобы сделать труп более податливым для прохождения через глотку?

Может, выставить Самосек, чтобы тварь напоролась на него при броске? Хоть как-то насолю змеюке напоследок…

Пресмыкающееся остановилось в трёх метрах от меня и теперь поднималось всё выше, складывая тело кольцами, чтобы была опора для атаки. Словно сворачивалась здоровенная живая пружина.

А ведь я когда-то умел говорить со змеями… В позапрошлой жизни. И даже сам мог оборачиваться одной из них. Многие, многие часы я провёл, лёжа на своих сокровищах, наслаждаясь их блеском, прохладой и тихим, мелодичным звоном, когда моё чешуйчатое тело начинало движение сквозь груды золота.

Голос ко мне вернулся, но божественные способности — нет. Может, попробовать хоть наорать на неё? Вдруг сработает? Это ж не Печатник, защищённый магическим полем, в конце концов! Наверняка ей хватит и не самого громкого вопля…

Не особо надеясь на успех, я издал средней паршивости хриплый возглас. Мда-а… Это всё, на что хватило моего пересохшего от жажды речевого аппарата. И змеюку, конечно, на кровавый фарш не разметало.

Правда, она слегка дёрнулась и настороженно замерла, но только на несколько секунд. А затем я вдруг почувствовал, что она сейчас кинется. Всё тело пресмыкающегося напряглось и застыло, аккумулируя силу для стремительного броска.

— Ну, и пошла ты! — зло сказал я, выставляя перед собой Самосек. — Пошла ты на хрен, сука!

Вдруг змеюка резко отклонилась назад, словно её ткнули в рыло горящим факелом. Раздалось пронзительное шипение, и стреловидная голова начала медленно опускаться к земле. Тело при этом нехотя развивало кольца, в которые собралось, готовясь к нападению.

В чём дело⁈ Тварь передумала? Но с какой стати?

Может, заметила какого-то приближающегося хищника покрупнее себя?

Осмотреться бы, но я не сводил глаз со змеи, которая распласталась по песку и теперь глядела на меня снизу вверх, приоткрыв пасть и высунув раздвоенный язык.

— Давай-давай! — сказал я нетерпеливо, проталкивая слова сквозь саднящее горло. — Вали отсюда!

Словно поняв меня, чудище издало резкое шипение, а затем дёрнулось влево и поползло в сторону.

Чёрт! Я не мог поверить своим глазам. Змея просто передумала и свалила. Но почему? Самосек едва ли напугал её, да и я не выглядел серьёзным противником.

Проводив взглядом быстро удаляющуюся в лёгкой песчаной дымке тварюгу, я огляделся по сторонам. Никого… Выходит, это всё же я спугнул её?

Хм…

Стоп! Неужели она поняла то, что я сказал⁈ Но… разве это возможно? Нет, меня, конечно, не зря называли змееустом, однако это осталось в ином мире и в другой жизни…

И всё же, это казалось единственным подходящим объяснением того, что змея убралась. Она не только поняла, что я сказал. Ей пришлось подчиниться. Прямо как в старые добрые времена, когда мне ещё не пришла в голову светлая мысль стырить небесные стада Перуна. Хотя, если честно, там дело было больше в Мокоши. Если б не она, наверное, ничего и не было б.

Итак, если я всё верно понял, ко мне вернулся один из моих божественных даров — заклинание змей. Необъяснимо, но круто. Конечно, в этом ещё предстоит убедиться. Может, чудище уползло вообще по другой причине, а я тут себе уже навоображал невесть чего!

Так или иначе, путь был свободен. Можно было идти дальше. Был бы ещё в этом смысл…

С трудом поднявшись, я засунул меч обратно в ножны и поплёлся вперёд, к едва видневшимся впереди дюнам.

Не знаю, сколько прошло времени. Наверное, несколько часов. Казалось, что солнце находится то выше, то ниже, то оно вообще плыло над горизонтом, меняя размеры.

Я даже не был уверен, что ещё иду. Все чувства постепенно отключались. Голова кружилась, ног я не чувствовал. Кровь из-под повязки уже текла так, что колено, икра и голень были покрыты бурой коркой, поверх которой блестела ещё не успевшая высохнуть на безжалостно палящем солнце алая жидкость.

И вот горизонт вдруг повернулся по часовой стрелке и застыл на девяносто градусов. Я даже не сразу сообразил, что упал.

Надо вставать… Давай же, нельзя лежать! Скоро тебя заметят птицы или учуют животные и явятся, чтобы поживиться. Может, и змея вернётся. Что, если она недалеко отползла и следит за мной, дожидаясь, пока я умру?

Но силы меня покинули. Вместе с влагой и кровью. Усилия воли недостаточно, чтобы заставить тело двигаться. Так только в кино бывает. На деле же, организм устроен не так. Когда все ресурсы исчерпаны, он просто отключается.

Я закрыл глаза. Кажется, на этот раз всё.

Смерть — жестокая насмешка над бессмертным! Напоминание о том, что он потерял. Наказание.

А для того, кто был в своём мире богом смерти — втройне!

И вот я, царствовавший в корнях Мирового Древа, тот, кому поклонялись люди всех, без исключения, континентов, тот, кого называли Велесом, Осирисом, Мотом, Энмешарра, Айта, Овуо, Танатосом, Аидом и ещё сотней имен, теперь валяюсь посреди раскалённого песка, мучимый потребностями бренной плоти!

Проклятье! Какая чудовищная, уродливая ирония. Не судьбы, нет. Моего отца! Великого Архитектора, который известен как Род, Брахма, Шива, Уран, Ра и так далее. Того, кто создал мой мир и ещё множество других, похожих — в иных пластах вселенной.

И всё же, вода не первое, чего я желаю на пороге гибели. У меня ещё столько дел, я едва начал, и смерть сейчас — событие, совершенно не своевременное!

На сетчатке появилось сообщение арматориума:

Внимание: проведён мониторинг физического состояния.

Уровень: критический.

Обратитесь за медицинской помощью, восстановите баланс жидкости и пополните энергию.

Расшифровка анализа.

И перед моими закрытыми глазами потянулись строчки, в которых арматориум подробно объяснял, что именно со мной не так. Куча бесполезной информации. Ну, реально — что мне с ней делать⁈

Я перестал обращать на сообщения внимание минуты через полторы. Плохо было практически всё. Моё тело умирало, выжав себя досуха. Как в прямом, так и в переносном смыслах.

Мысленно я попросил арматориум перестать донимать меня в последние минуты отчётом о моём состоянии.

Мельтешение строчек прекратилось.

Я прислушался к тишине. Так-то благодать, конечно… Если б я ещё мог ею насладиться, не думая о мести, Печатниках, трансмутациях и всём остальном, что я оставлял в этом мире, было бы вообще здорово.

Решив в последний раз бросить взгляд на прозрачное голубое небо, я с трудом оторвал голову от земли.

Есть ли гарантия, что моя душа переселится в кого-то именно из этого мира? Если честно, нет. Никакой. Вполне вероятно, я окажусь там, куда определил меня Род. Или ещё в какой-нибудь дыре — похуже.

Перед глазами плыло. Я несколько раз моргнул, но это не помогло. Твою ж мать! Даже не увидеть в последний раз небо нормально…

Вдруг на голубом фоне мелькнуло что-то тёмное. Птица… Должно быть, стервятник заметил меня и решил проверить, не пора ли полакомиться мертвечиной. Я видел на телеканале, посвящённом животным, что эти птицы очень осторожны и могут часами ждать, сидя неподалёку и дожидаясь смерти намеченной добычи.

Тень опустилась на песок. Расправила большие крылья. Надеюсь, она действительно дождётся, пока я умру, потому что у меня нет сил сопротивляться. Я не смогу отогнать её.

Птица словно уменьшилась в размерах и направилась ко мне. Двигалась она как-то странно. Не характерно для пернатого существа. Скорее… она походила теперь на собаку.

Спустя несколько секунд я понял, что действительно вижу большого чёрного пса с острыми длинными ушами. Он быстро приближался, поднимая лёгкую песчаную пыль.

Что за чёрт⁈ Как такое может быть вообще? Ведь собаки не летают. А если животных было двое, то куда подевалась птица?

Хотя в Пустоши, наверное, и не такие создания водятся…

Удастся ли мне отогнать псину? Может, собрать последние силы и крикнуть погромче? Правда, последняя попытка провалилась… Сейчас шансов ещё меньше.

Да и пустыня всё равно сделает своё дело. Но, если вдруг получится, хоть не стану добычей этой твари, которая явно не собирается дожидаться моей смерти. Когда она станет рвать меня живьём, сколько я протяну? Прикончит ли меня болевой шок? Или потеря крови?

Заранее зная, что не получится, я всё равно хотел попытаться. Понимая, что в этом нет смысла — продолжал бороться. Идти до конца — вот, что главное. Даже если всё против тебя, если сомневаешься или отчаялся — не сдавайся!

Разлепив губы, я набрал воздуха в лёгкие, но изо рта вырвался только едва слышный мне самому стон.

Что ж… Я уже лишился всего. Дома, родителей, друзей, надежды на новую жизнь. Меня ищут, как преступника, чтобы заточить в Элизиум. Есть ли смысл печалиться из-за того, что мой конец настиг меня здесь? Ведь у меня всё равно ничего не осталось. Даже едва обретённого голоса.

Выходит, придётся начинать заново. Хорошо, если хотя бы в этом мире…

Собака вдруг начала расти! В течение минуты на моих глазах она превратилась в человека. Он уже был достаточно близко, чтобы я не мог ошибиться.

Срать мне в душу! Что, вообще, тут происходит⁈ Может, у меня просто галлюцинации? В пустыни бывают видения — я читал.

Ещё несколько шагов, и человек остановился прямо передо мной.

А вдруг он настоящий и спасёт меня⁈

Да ну, нет! Откуда ему тут взяться?

Незнакомец присел на корточки. Теперь я видел его почти отчётливо. Янтарные глаза, короткие чёрные волосы, хищно загнутый тонкий нос, похожий на орлиный клюв, и твёрдые губы. Одет он был в нечто свободное, словно собранное из множества чёрных перьев, едва колышущихся на ветру.

— Люди победили всех богов, — заговорил вдруг низким голосом человек, глядя на меня спокойно и равнодушно, словно я был всего лишь камнем посреди пустыни. — Всех, кроме одного. Смерть не сдастся так легко, как остальные. Слишком уж богатая у неё жатва.

С этими словами человек протянул руку и коснулся моего лица. Пальцы у него были жёсткие, как дерево, и холодные, несмотря на жару.

— Восстань, — сказал он негромко.

По моему телу пробежала весьма ощутимая судорога. Словно по нему разряд тока пустили. Слабенького такого. А затем сверху донизу разлился холод. Длилось это ощущение недолго: уже через несколько секунд озноб сменился жаром, и я почувствовал, как силы возвращаются. Сухость во рту начала исчезать, появилась слюна, а спустя ещё некоторое время вернулась боль в ноге. Но и она длилась не дольше минуты. Зрение прояснилось.

Перед глазами побежали сообщения арматориума. Система уведомляла о быстром восстановлении ресурсов организма, тканей и прочего.

Ну, впечатляет, чё!

Я приподнялся на руках и сел, глядя на незнакомца. Похоже, вполне себе реального. Галлюцинация меня точно не восстановила бы.

— Как самочувствие? — поинтересовался странный мужик с лёгкой усмешкой.

— Вполне себе. Видимо, надо сказать «спасибо»?

— Это как угодно. Мне на благодарность плевать, если честно.

— Ладно. Спасибо.

— На здоровье. Встать сможешь?

— Попробую.

Но прежде, чем пытаться подняться, я стащил с ноги заскорузлую повязку. Под ней виднелись подёрнутые тонкой кожицей шрамы от когтей. Ну, и скорость у этой регенерации! Уважуха прям. Видать, мужик — маго высшего порядка. Судя и по его лекарским навыкам, и трансформациям, которые от так легко проделал, превратившись из птицы в собаку, а затем — в человека, не ниже какого-то ранга ступени Феникса. Теперь я не сомневался, что видел то, что видел.

— Баланс воды в твоём организме я восстановил, — сказал чародей, поднимаясь. — На некоторое время хватит. Правда, ненадолго, врать не буду.

— Спасибо за честность. И зачем эта благотворительность в ограниченных масштабах? — спросил я, тоже вставая.

Голова не кружилась, и вообще, чувствовал я себя с каждой секундой всё лучше. Да, быть алхимиком — совсем не то, что обычным человеком. Даже полумёртвого привести в порядок можно. Вот бы и я так умел.

— Есть разговор, — сказал незнакомец, отвечая на мой вопрос.

— Неужели? Ты откуда взялся вообще? И кто такой?

— Моё имя тебе ничего не скажет. Ну, пусть я буду Семёном. Устраивает?

— Да пофиг, если честно. Тут поблизости есть поселение? Ты оттуда прилетел?

— Поселение есть, — кивнул Семён. — Но не поблизости.

Его манера общаться начинала раздражать.

— Слушай, — проговорил я вкрадчиво. — У меня нет настроения вытягивать из тебя слова в час по чайной ложке. Говори, что хочешь за помощь. Правда, не представляю, чем могу за неё…

— Мне не нужна плата, — перебил Семён. — Я уполномочен предложить тебе сделку.

Я невольно усмехнулся.

— Что тебе может быть от меня нужно, учитывая, что я посреди пустыни и…

— Я знаю, кто ты, — снова перебил Семён.

Это уже становилось прямо невежливо. Сначала еле цедил слова, а теперь вдруг такое нетерпение. Но спаситель есть спаситель. Как минимум, долг благодарности требовал, чтобы я снисходительно отнёсся к манерам этого пернатого чучела.

— Да? И кто же?

— Ярослав Мартынов. Твоих родителей недавно убили.

Как этот мужик узнал⁈ Новости не могут разноситься настолько быстро. Или могут?

— Ну, допустим, — проговорил я, глядя ему в глаза. — И что с того?

Возможно, он хочет получить за меня награду как за Печатника? Но о какой сделке тогда идёт речь?

Семён прищурился.

— Разве ты не хочешь отомстить?

— А ты хочешь помочь?

— Лично я нет. Но мой господин — очень хочет.

Так-так… Действующих лиц всё больше, а спектакль не теряет динамичности. Скажите, кто режиссёр, чтобы я лично вручил ему букет ромашек, собранных девственницей ранним утром на росистом лугу.

— Кто он? — спросил я.

— Узнаешь, если согласишься.

Ха! Предложение, конечно, сомнительное. Но что я теряю?

— Каковы условия?

— Рад, что ты заинтересовался. Полагаю, тебе известно, что твой отец занимался созданием Философского камня и был очень близок к успеху?

— Слышал такое.

— Так вот, нам нужно всё, чего он успел достичь.

Губа не дура!

— А кому не нужно? — усмехнулся я. — Вот только ничего этого у меня нет. Думаю, нетрудно догадаться, что уходил из дома я налегке. Все результаты исследований остались в лаборатории, которая…

— Не остались.

Твою мать, опять перебил! Но… стоп, что значит «не остались»?

— Николай Мартынов был не дурак, — продолжил мой странный собеседник. — Он ничего не хранил в башне. Всё отправлял в подпространственный Карман.

Я снова усмехнулся.

— Ну, тогда, тем более, не понимаю, чем могу помочь! Или я чего-то не догоняю?

— Похоже на то. Видишь ли, открыть Карман твоего отца может лишь его прямой потомок. Человек той же крови. То есть, ты, Ярослав.

О-па! Неожиданно… Однако есть загвоздка: моё тело создано из биомассы и не имеет никакого отношения к ДНК Николая Мартынова! Правда, говорить об этом Семёну не обязательно…

— Знаю, о чём ты думаешь, — сказал мой собеседник. — Ты гомункул, так что с родственными связями проблема, да?

Я застыл. А это-то как он узнал⁈

— Не удивляйся, — холодно улыбнулся Семён. — То, что ты гомункул, очевидно, — он чуть подался вперёд, глядя мне в глаза. — Наверное, ты не в курсе, но Печатниками становятся только мунки с человеческими душами!

Так! Ладно! Этому хрену в дебильных шмотках удалось меня заинтересовать. По-настоящему, чёрт побери!

Как минимум, теперь я знал, что мой отец ошибался, полагая, что был первым, кто создал гомункула с душой человека. Кто-то занимался этим уже давно.

— Продолжай, — обронил я.

— Непременно. Ты думаешь, что твоё тело не имеет ничего общего с ДНК отца, но это не так. Создавая гомункула, алхимаг всегда добавляет в него человеческую кровь. Как правило — свою. Это вроде традиции. Своеобразная подпись мастера. Кроме того, он накладывает личную магическую печать, содержащую уникальный слепок его души. Так что открыть Карман Николая Мартынова ты можешь.

— Допустим… Но я пока даже свой собственный создавать не научился.

Семён кивнул.

— Конечно, нет. Никто и не ждёт, что ты достанешь исследования прямо сейчас. Или завтра. Или через неделю. На всё нужно время. Кроме того, только крови и Печати мало. Нужны знания о том, как определить местоположение Кармана.

— Чувствую, у тебя и на это есть ответ! — буркнул я.

Встреча с этим мужиком мне нравилась всё меньше. Явно он оказался в пустыне не случайно. Всё то время, что я находился за пределами особняка, он следил за мной. Ждал, пока не окажусь на грани смерти. И затем появился, чтобы завести вот тот разговорчик. Кого он представляет — вот, в чём главный вопрос.

— Есть, — кивнул Семён. — Самосек твоего отца хранит часть его памяти благодаря арматориуму. Он у Николая Мартынова же очень давно. А сознания алхимага и его зачарованного оружия, как тебе известно, с годами сливаются в одно целое. Раздобыв меч отца, ты сможешь найти Карман и открыть его.

— И где я должен его взять?

— Самосек всегда хоронят вместе с его владельцем. Значит, он будет находиться в вашем фамильном склепе.

Вот так поворот!

Нет, звучало всё очень даже неплохо. Получить исследования отца, почти что Философский камень — это круто! Круче, чем что бы то ни было вообще. Но меня ведь за ним собираются послать не ради того, чтобы я оставил его себе. Даже если зажму то, что успел создать Николай, за мной будут охотиться. Неустанно.

Но отдавать исследования я в любом случае не собирался. Ещё чего не хватало! Если мне помогут до них добраться — спасибочки. Но дальше — хрен вам!

Впрочем, такую вероятность господин моего собеседника должен был предусмотреть.

— А что если я оставлю всё себе? — спросил я.

— У тебя обязательно появится такое искушение, — растянул в ледяной улыбке губы Семён. — Но поверь: тебе же будет хуже. Незаконченные исследования твоего отца бессмертным тебя не сделают. У тебя нет знаний, чтобы из завершить. А вот расстаться с жизнью, обманув моего господина…

— Ладно, ясно, — моя очередь перебивать. — Тогда зачем мне вообще всем этим заниматься, если я ничего с этого не получу?

— Получишь. Как я и сказал, ты сможешь отомстить убийцам своих родителей.

— Вы знаете, кто они?

— Знаем. И скажем тебе. Причём не в обмен на исследования, а заранее. В качестве жеста доброй воли. Так что сможешь совместить одно с другим.

Обмен неравноценный. Но отказываться глупо. Что с этим делать, разберусь по ходу.

Но оставалась загвоздка.

— Я всё равно не могу вернуться в столицу.

— Тебе изменят внешность. И даже дадут новое имя. Никто не заподозрит, кто ты на самом деле. Что скажешь? По-моему, честная сделка.

Ни хрена она не честная. Конечно, для этого клоуна с перьями и его хозяина я — всего лишь пацан, только что потерявший родителей и больше всего жаждущий отомстить их убийцам.

Что ж, на этом и сыграем. Вот только…

Глава 3

Была одна вещь, которую я никак не мог уложить у себя в голове. А я всегда чую вонь дерьмового трендежа. Как бы сладко ни пели.

Поэтому спросил прямо:

— А что вам мешает взять любого созданного моим отцом гомункула, содержащего его ДНК, достать Самосек — например, переместившись к нему так же, как это было проделано с Печатником, убившим моих родителей, — найти Карман и открыть его? Что-то я в толк взять не могу, в чём моя уникальность. Почему вам именно я понадобился?

— Ты очень сообразительный парень, — после паузы проговорил Семён. — Прямо на ходу подмётки рвёшь. Что ж, всё верно… Есть один момент, из-за которого любой гомункул не подойдёт. Во-первых, их ещё нужно раздобыть. Все создания твоего отца кому-то принадлежат. Кстати, он делал не так уж и много мунков, так что они — дефицит. Во-вторых, и это главное, после похорон Николая Мартынова его склеп был сразу запечатан, а охрана на территории особняка никуда не делась. И теперь там не только ваши телохранители, но и куча имперских гвардейцев плюс агенты Департамента по надзору. Не мы одни понимаем, что где-то спрятаны исследования твоего отца. Да, можно отправить туда Печатников, но лучше сделать всё по-тихому. Ваш мажордом наверняка не откажет тебе в посещении могилы отца, если ты туда явишься даже под новой личиной и сможешь убедить его, кто ты на самом деле. Ну, и, наконец, мы не можем втайне никого переместить прямо к гробу твоего отца, потому что у нас был всего один уникальный артефакт, позволивший сделать это. И его нам вручили клиенты, заказавшие вашу семью. Игрушка была одноразовая. Я таких, кстати, никогда прежде не видел. Даже не представляю, где они её взяли. Или кто её создал.

Так, тот трёп начинал мне реально надоедать! Похоже, Семён принимал меня, хоть и за сообразительного, но всё же дурачка.

— Послушай, — начал я проникновенно. — Опять ведь не сходится, а! Что мешает агентам того же Департамента по надзору или хоть лорду-протектору взять мунка моего отца, вытащить из склепа Самосек и открыть Карман? Серьёзно, хватит городить херню, мужик! Либо говори, почему всё упирается в меня, либо мы каши не сварим. Я не собираюсь становиться ничьей марионеткой. Карты на стол, пернатый!

Семён заметно помрачнел. Поджал губы, сверля меня тяжёлым взглядом.

— Я не могу сказать, — проговорил он, наконец. — Это не в моей компетенции. Но мой господин тебе ответит. Если сочтёт нужным. Предлагаю отправиться к нему. Если тебя устраивают остальные условия сделки.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен.

Семён с явным облегчением развёл руками и даже улыбнулся, словно мой ответ здорово его обрадовал.

— Отлично! Просто чудесно! Приятно иметь дело со здравомыслящим человеком. В таком случае можем отправляться. Тебя уже ждут. Моему господину не терпится с тобой познакомиться.

Подумайте, какая честь! Прямо нечаянная радость.

— Почему-то я в этом не сомневаюсь, — процедил я.

— А ты дерзкий парень, да? — ухмыльнулся Семён.

— Ещё какой? Когда меня отправят в столицу?

— Не сразу. Ты на верном пути, но ещё слаб. Без обид. Нужно учиться. И тренироваться. Пройдут месяцы прежде, чем ты будешь готов.

— Ладно, с этим ясно. Куда мы теперь?

— Туда, где тебя встретит мой господин. Там ты проведёшь ближайшее время. В суровых тренировках. Надеюсь, ты их выдержишь.

— Класс. И как мы туда доберёмся? Превратишься в птицу и понесёшь меня в лапках?

Мой собеседник рассмеялся.

— Ну, уж нет? Сам полетишь!

— Да? У меня для тебя сюрприз. Я трансформироваться не умею.

— Знаю. Это и не нужно.

С этими словами Семён вытянул руку, и её окутало красное дрожащее сияние. Песок вокруг него начал подниматься тонкими струйками. Он быстро собирался в воздухе в нечто бесформенное и клубящееся. Эта туча стремительно росла и вскоре начала приобретать очертания… птицы!

Я наблюдал за этим с большим любопытством. Прямо на моих глазах совершалась трансмутация Вещества.

— Я превращаю кремний в подобие органики, — прокомментировал Семён свои действия. — Получается что-то вроде синтетической плоти. Процесс сложный, так что нужно время.

— Не торопись, — сказал я. — Мне нравится представление.

Прошло несколько минут, и передо мной, наконец, сформировалось здоровенное, покрытое перьями существо. Уродливое и неуклюжее, но вполне… настоящее.

И что, эта штуковина будет летать?

— Последний штрих, — сказал Семён, доставая из складок одежды маленькую металлическую сферу.

Нажав на ней несколько кнопок, он заставил её испустить яркое голубое свечение, а затем подошёл к птице и вдруг просунул руку по локоть прямо внутрь своего творения.

— Это активатор каббалистов, — пояснил он. — Подобие интеллекта. Без него искусственная тварь ничего не соображает.

Когда он извлёк руку, отверстие в теле птицы затянулось само собой.

— Теперь готово! Можешь забираться.

Я окинул созданную им тварь скептическим взглядом. Что-то не нравится мне этот транспорт…

— Не бойся, — усмехнулся Семён. — Она очень послушная. Главное — постарайся не свалиться.

А то я думал, как бы половчее навернуться и сломать себе хребет!

Подойдя, я ухватился за толстую шею, подтянулся, закинул левую ногу и забрался птице на спину. Так, вроде нормально. Почти как лошадь, только с крыльями. А за что тут держаться-то? За перья, что ли?

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос из тела твари выдвинулись две ручки. Иначе не назовёшь.

— Готов? — спросил снизу Семён.

Взявшись за ручки, я кивнул. Вроде, удобно.

— Погнали!

Семён щёлкнул пальцами, и птица пришла в движение. Взяла короткий разбег, взмахнула крыльями, ещё раз и ещё, а затем оторвалась от земли и полетела!

В лицо мне ударил сухой, жаркий воздух. Покрепче сжав рукоятки, я пригнулся, чтобы уменьшить сопротивление. Почти распластался по шее твари — как жокей, вытягивающийся на лошади перед финишем.

Оглянувшись, я увидел, что Семён трансформируется. Из него получилась птица поменьше — примерно, как три грифа. Взмахнув чёрными крыльями, он взлетел и вскоре догнал меня. Несколько секунд мы парили вровень, а затем мой провожатый свернул на восток. Искусственная птица последовала за ним.

Наш путь продолжался не один час. А пустыне всё не было конца. Сам я из неё ни в жизни не выбрался бы. Так что, наверное, стоило порадоваться, что кто-то был заинтересован в моей скромной персоне.

Прошло ещё часа полтора, и на горизонте показались горы. Вначале в виде тонкой тёмной полоски. Но к вечеру стало ясно, что впереди находится мощная гряда.

Когда раскалённое солнце коснулось нижним дрожащим краем зубчатой кромки, мы добрались до подножия и полетели над ущельями, расщелинами и серыми скалами.

Не прошло и четверти часа, как стало ясно, что направляемся мы к одному из огромных пиков. В какой-то момент мне даже показалось, что Семён намеревается с разгона врезаться в его покрытую трещинами поверхность, но в этот момент перед нами вдруг образовался светящийся по краям круг! Влетев в него, мы оказались внутри огромной сверкающей сферы, окружавшей часть скалы, на одном из выступов которой приютился здоровенный замок!

Маскировка! Снаружи сфера создавала иллюзию, что на пике ничего особенного нет. Ловко, ничего не скажешь.

Семён пошёл на снижение, и моя птичка последовала за ним. Я поискал глазами какую-нибудь площадку перед замком, на которую можно было бы опуститься, но её не было. Мы летели прямо на отвесную стену!

— Эй, ты ослеп, что ли⁈ — гаркнул я, но Семён будто не слышал.

Может, так и было: ветер мгновенно срывал слова с губ и уносил прочь.

Когда до стены оставалось метров двадцать, в ней вдруг образовалось квадратное отверстие — камни просто раздвинулись, сложившись по периметру в подобие арки.

Спустя несколько секунд мы влетели в неё, оказавшись в большом зале с высоким потолком. Освещение было вполне современным. Да и сам интерьер не слишком походил на средневековый.

Семён опустился на выложенный мозаикой пол и начал превращаться. Моя птица приземлилась рядом. Я соскользнул с неё и сделал пару шагов, разминая ноги. Чёрт, как же долго мы добирались! Кажется, я ещё и жопу отсидел…

Обернувшись, Семён щёлкнул пальцами, и птица мгновенно осыпалась кучей песка. Наклонившись, мой провожатый подобрал выпавшую из неё сферу каббалистов и спрятал в карман.

— Ну, вот мы и на месте, — объявил он. — Как тебе?

— Что ты хочешь услышать?

— Да неважно. Идём. Познакомлю тебя с господином.

И он бодро направился к ведущей вглубь замка двери.

Я потопал за ним, попутно осматриваясь. Правда, глядеть пока было особо нечего: зал, в котором мы оказались, не представлял собой ничего особенного и был пуст. Если не считать кучи песка, оставшегося от птицы. Вероятно, он использовался для таких вот прилётов. Хотя Семён наверняка мог проделать дыру в стене любого помещения замка. Другое дело, что в других существовала вероятность во что-нибудь врезаться.

Когда мы вышли из пустого зала, стало поинтереснее. Внутри замок оказался вполне современным — словно новое здание засунули внутрь старого, как в скорлупу. Преобладали бетон и штукатурка. И повсюду торчали лампы холодного дневного света.

Мы прошли к лифту, загрузились в просторную кабину и поехали на двенадцатый этаж.

— Давно построен этот замок? — спросил я своего спутника.

— Он строится до сих пор, — отозвался тот, глядя на меняющиеся над дверями цифры. — А основан ещё в прошлом веке. Всё началось с маленького тренировочного комплекса и росло, росло… Так, приехали.

Раздался короткий звонок, и створки лифта разъехались, выпустив нас в устланный толстым ковром коридор.

Мы двинулись вдоль множества дверей, пока не добрались до одной, большой и двустворчатой. И при этом, как ни удивительно, нам не встретилось ни единого человека.

— Здесь мало, кто бывает, — сказал вдруг Семён, словно прочитав мои мысли. — Господин любит уединение.

— Ага, и поэтому тут столько дверей?

— Это старый этаж, он практически не используется. Сотрудники давно переехали. Остался только господин, — с этими словами Семён коснулся двери, начертал указательным пальцем на ней какой-то замысловатый знак, и в тот же миг на поверхности открылось несколько десятков глаз с ярко-зелёными радужками.

Печать Херува! Как в лаборатории Николая.

Лицо моего спутника покрылось сложным мерцающим узором. Зенки уставились на него, считывая уникальную информацию. Внутри них замелькали сменяющиеся цифры. А затем все глаза разом полыхнули изумрудным светом и закрылись, слившись с остальной поверхностью.

Створки бесшумно разъехались, освободив нам проход в большую светлую комнату.

В центре стоял огромный телевизор. Метра четыре на три. Перед ним на коричневом кожаном диване примостился человек в тёмно-зелёном спортивном костюме. Он смотрел популярное кулинарное шоу. Без звука.

— Господин, к вам Ярослав Мартынов, — кашлянув, чтобы привлечь внимание, сказал Семён.

Человек тут же обернулся и уставился на нас. Лицо у него было смутно знакомое — словно я видел его в толпе или по телевизору… Грубое такое, будто вырубленное из дерева, с крупными, выразительными чертами.

— Ага! — воскликнул он. — Наконец-то! Я уже не знал, как время скоротать, пока вас ждал. Пришлось вот эту парашу смотреть! У меня чуть кровь из глаз не пошла. Хотя рецепт бешамеля был неплох, надо отдать повару должное, — он взял пульт, вырубил телик и встал. — Добро пожаловать в Небесный замок, господин Мартынов! Надеюсь, вам здесь понравится. Если я правильно понял, он станет вашим домом на ближайшие… На ближайшее время.

— Сделка заключена, мой господин, — кивнул Семён.

— Ну, иначе нашего дорогого гостя тут и не было бы, — улыбнулся мужик, сунув руки в карманы.

Вспомнил, где я его видел!

В туалете Менториума. Эта физиономия мелькнула в зеркале, когда я однажды мыл руки!

Но даже это озарение меркло в свете того, что произнёс секунду назад этот мужик. Я ведь не ослышался, он действительно это произнёс!

Небесный замок⁈ Так он сказал? Тайное место, где из Печатников воспитывают безжалостных убийц, готовых собирать для смерти кровавую жатву? Тех, кто вот уже который год пытается добраться до лорда-протектора? Место, откуда явился выродок, убивший Николая и Елену Мартыновых…

— Вижу, вы растеряны, — проговорил незнакомец понимающе. — Потеря близких, бегство, долгая дорога, перелёт, и вот теперь — оказаться в месте, про которое вам с детства рассказывали всякие ужасы. Не бойтесь, господин Мартынов. Уверяю, Небесный замок вас приятно удивит, — он вдруг подался чуть вперёд и снова улыбнулся, оскалив ровные белые зубы. — Тем более, разве есть на свете лучшее для Печатника убежище, чем это?

И этот гондон подмигнул мне самым бесцеремонным образом.

— Вы послали одного из своих убить моих родителей, — заявил я холодно. Пусть не думает, что я очень счастлив с ним балакать. И что готов на те крохи, что он намерен мне предложить за почти что Магистерий. — А теперь рассчитываете, что я принесу вам исследования своего отца на блюдечке с голубой каёмочкой?

Мой собеседник поглядел на Семёна. Слегка кивнул.

— Спасибо, Сем, твоя помощь больше не требуется. Дальше я сам. Оставь нас с юношей.

— Господин.

Поклонившись, мой провожатый удалился в коридор.

— Понимаю твои чувства, — проговорил мужик, который, похоже, был тут за главного. — Но ты не должен считать меня виновником гибели твоих родителей. Это было бы в высшей степени несправедливо.

Начинается ссаньё в уши! Я в этом искусстве и сам мастер, так что узнаю начало по звуку первых падающих капель.

— Неужели? Это почему же?

— Присядь, Ярослав. И я тебе объясню, как обстоят дела. Потом сам решай, ненавидеть меня или нет, — мужик указал на край дивана. Другой мебели в комнате не было. — Кстати, меня зовут Мастер.

— Это не имя, — сказал я, садясь.

— Имён у меня слишком много. Не могу выбрать любимое. Так что пусть будет просто «Мастер». Все здесь называют меня так, — мой собеседник занял место на противоположном конце дивана, подвернув под себя одну ногу. — Видишь ли, Печатники — всего лишь оружие. Они не испытывают ненависти к тем, за кем приходят. И я тоже не испытываю. Нам платят — мы делаем. Только и всего. Ничего личного.

— Типа, вы клан наёмных убийц? — спросил я.

— Именно. И мне известно, кто заказал твоих родителей. Именно они и есть настоящие убийцы, а не тот бедняга, которого ты превратил в кровавые ошмётки, когда пробудился.

Бедняга, как же! Сучок уже собирался разрубить меня пополам.

— Кто эти заказчики? — спросил я.

Мастер улыбнулся.

— Не так быстро. Сначала ты должен пройти обучение. Скажу перед тем, как отправить тебя назад.

— Получается, с конфиденциальностью у вас не особо, да? — ухмыльнулся я, глядя собеседнику в глаза. — Готовы сдать клиента первому встречному?

Мастер развёл руками.

— Когда речь идёт о Магистерии, никаких правил быть не может. Тут каждый за себя. Никто не осудил бы меня, если б узнал.

— А если я просто убью заказчиков — я так понимаю, их несколько — и не стану открывать Карман отца?

— Во-первых, в таком случае я отправлю за тобой пару убийц, — серьёзно ответил Мастер. — Во-вторых, я не собираюсь называть тебе имена всех заказчиков сразу. Последнее узнаешь только после того, как отдашь то, что находится в Кармане Николая Мартынова.

— Не очень-то равноценный обмен, — заметил я скептически.

— Вдобавок ты получишь новую жизнь. Вместе с личностью того, чьё место займёшь, когда прибудешь в столицу. По-моему, совсем неплохо для изгоя, которому на данный момент впору разве что в щель забиться и сидеть до конца дней, не высовывая из неё носа. Я уж молчу о том, что Сем спас тебя в пустыне. Можешь считать это авансом.

— Так и сделаю. Откуда мне знать, что вы не дадите мне имена невиновных? Или тех, кого вам заказали? Есть доказательства, что именно эти люди заплатили за смерть моих родителей?

— Есть. Более, чем убедительные. Даже такой недоверчивый скептик, как ты, будет доволен.

Ну, это мы ещё посмотрим. Убедить меня не так-то просто. И скоро этот фанфарон на собственном опыте в этом удостоверится.

— У меня вопрос, — сказал я.

— Валяй, не стесняйся. Для этого ты здесь.

— Насколько я понял, все Печатники — гомункулы. Верно ли, что все гомункулы с человеческими душами — Печатники?

Мастер кивнул.

— Соображаешь. Молодец. Да, так и есть. Правда, приходится ждать, пока они пробудятся. Чтобы начать настоящее обучение.

— А где вы берёте души для их создания? — задал я главный, больше всего сейчас интересовавший меня вопрос.

Мой собеседник растянул губы в холодной улыбке.

— На том свете, — ответил он. — Где же ещё?

Глава 4

Нет, я не дебил. Понимаю, что мёртвые души не на улице валяются среди мятых бумажных стаканчиков. И не под осинками растут на манер грибов. Но как можно достать душу из Нижнего мира? Николай Мартынов пытался поймать душу своего сына на отлёте, так сказать. И то у него не получилось.

— То есть, вы крадёте у бога смерти? — спросил я, приподняв брови.

Одно дело подселять души животных к гомункулам. Совсем иное — выдёргивать людские из Нижнего мира. Вряд ли Хранитель это оценит. А злить бога смерти — так себе решение. Как может Мастер этого не понимать? Любой некромант знает, что его манипуляции — игра с огнём. Вопрос времени, пока их заметят, а затем примут меры. А этот хитрый хрен совсем не походил на психа, готового рисковать собственной шкурой.

Мастер растянул губы в улыбке, но глаза его оставались колкими, острыми и холодными, как застывшие на ветру льдинки.

— Утверждение было бы верным, если б не договор. И он у меня есть. Поэтому дело идёт, как надо. Я одалживаю души из Нижнего мира, использую для создания Печатников, а потом они возвращаются, куда положено. И все счастливы.

— Звучит, конечно, как музыка. Только в чём интерес бога смерти? Что он получает по вашему договору?

— А вот это уже не твоего ума дело, — ответил Мастер с насквозь фальшивой мягкостью. — Я и так рассказал тебе более, чем достаточно. Подумай лучше, как воспримет отсутствие твоей души в Нижнем мире бог смерти, когда его заметит. Это должно тебя беспокоить гораздо больше. Ведь твой отец никакого договора не заключал.

Он был бы безусловно прав, будь я настоящим Ярославом Мартыновым. Тем не менее, дискуссию пора было заканчивать. Потому что, не выдав, кто я такой, продолжать её было невозможно. А этого делать я ни в коем случае не собирался.

— Прошу прощения, Мастер, — сказал я, изобразив смущение. Всё-таки, формально мне только тринадцать. Нужно вести себя более-менее соответственно. — Кажется, я позволил себе лишнего.

— Ничего, сынок. Тебя легко понять. В конце концов, как ни крути, именно мой парень лишил тебя семьи. Но напомню: и он, и я — лишь орудия. Истинные убийцы не здесь. Но ты до них доберёшься — обещаю.

Плетёт, конечно, красиво. Но доверять этому сукиному сыну? Не смешите мои коленки!

Тем не менее, я кивнул. Пусть и дальше считает меня малолеткой, которому можно навешать на уши лапши.

— У меня есть ещё вопрос, — сказал я. — Если позволите.

Мастер милостиво кивнул.

— Давай. Как я уже сказал, для того мы тут и беседуем.

— Верно ли я понимаю, что нельзя вытащить душу животного из мунка и заменить человеческой?

— Нельзя. А ты это к чему?

— Пытаюсь понять, в чём моя уникальность для вас.

— Ах, вот оно что… Ну, вижу, ты это уже сообразил.

— Надеюсь. Получается, чтобы открыть Карман моего отца, нужно быть тем, в ком наличествует его ДНК, плюс алхимагом? А сочетаю эти два условия только я, и никакого другого мунка, даже созданного моим отцом, задействовать не получится.

— Да, — ответил Мастер. — Правильно говорят, что яблоко от яблони недалеко падает. Николай Мартынов был человеком большого ума, и его сын тоже не дурак. Ты всё правильно понял. Нам нужен именно ты. По этой причине я до сих пор отвечаю на твои вопросы и даже готов пожертвовать заказчиками. Но не думай, что в замке у тебя будут особенные права. Как только мы заключим сделку, менять условия не получится. Ты понимаешь, что я имею в виду?

У-у, как страшно! Нет, будь я реально тринадцатилетним пацаном, непременно проникся бы. Но не родился ещё ни человек, ни бог, который смог бы меня испугать.

— Конечно, Мастер, — ответил я как можно смиренней. — Отомстить убийцам — вот всё, чего я хочу.

Это он легко переварит. Горе тому, кто считает собеседника глупей себя, ибо сам роет себе яму. Моё дело — только лопату вовремя подать и следить, чтобы работалось с огоньком.

— Вот и славно, — сказал Мастер тоном, подводящим дискуссии итог. — Значит, мы договорились?

— Договорились.

Он подался вперёд, протягивая мне руку. Холодные глаза вперились в мои.

Я пожал крепкую, сухую ладонь создателя безумных убийц. Однажды этот человек непременно станет у меня на пути, и мне придётся пронзить его чёрное сердце. Но не раньше, чем я буду готов.

— Рад, что ты оказался действительно умным парнем, — улыбнулся Мастер. — А теперь, раз мы всё решили, давай-ка посмотрим, что с твоим арматориумом. Он уже выдавал системную ошибку?

— Выдавал, — ответил я. — Но исправить не смог.

— Конечно, нет. Ты взломал его настройки напрочь, когда получил доступ к Антивеществу. Твоё Древо уже не будет прежним, знаешь ли. А арматориум на такие изменения не рассчитан. Идём, я всё исправлю.

Поднявшись, Мастер сделал мне знак следовать за ним. Он провёл меня в соседнюю комнату, оказавшуюся лабораторией. Похоже, глава Небесного замка и жил, и работал, и принимал гостей в этой части здания. А что, удобно.

— Ложись, — велел он, указав на кресло вроде того, что я видел в доме Мартыновых. — Процедура тебе, полагаю знакома. Будет больно.

Ну, хоть на этот счёт не врал.

Я забрался в кресло, Мастер отрегулировал наклон и придвинул громоздкий аппарат с монитором и множеством кнопок.

— У твоего отца был не такой, да? — спросил он, беря иглу, подсоединённую тонким гибким шлангом к прибору.

— Нет. Он делал это с помощью штуки, похожей на пистолет.

Мастер понимающе кивнул.

— Да, мы ушли далеко вперёд в создании гомункулов. Наши технологии гораздо современнее. Но боль они не облегчают.

С этими словами он закатал мне рукав и вонзил иглу в локтевой сгиб. Закрепил пластырем и повернулся к аппарату.

— Сейчас сделаем обновление, и арматориум примет изменения системы. Будет работать, как надо. Готов?

— Готов.

— Тогда поехали.

* * *

Процесс оказался долгим и гораздо более болезненным, чем прежде. Приходилось терпеть. Мастер время от времени поглядывал на меня, но без особого интереса и тем более — сочувствия. Уверен, он даже был рад, что причиняет мне страдания. Наверняка я подпортил ему настроение своими чересчур умными вопросами.

Наконец, он содрал пластырь, вытащил иглу и кивнул.

— Готово. Проверь своё Древо.

Сосредоточиться сразу после процедуры было непросто, но спустя минуту мне всё-таки удалось увидеть свою энергетическую схему. К появившимся ранее узлам добавились ещё два — олово и медь. Знаки Юпитера и Венеры «расцвели» на ветках, мерцая и пульсируя от проходящей сквозь них силы.

Чёрный змей, моё альтер-эго, обвился вокруг ствола. Его присутствие обнадёживало, ведь наравне с монетами, которые отрыгивала Василиса, свидетельствовало о том, что моя связь с родным миром постепенно растёт. Я уже мог говорить со змеями. Мои способности, божественные Дары медленно, но верно возвращались. Ещё бы трезубец раздобыть… Но до этого ещё явно далеко.

— Что видишь? — требовательно спросил Мастер. — Два новых узла есть?

— Есть, — проговорил я. — Олово и медь.

О змее, само собой, упоминать не собирался. Он в комплект, ожидаемый Мастером, не входил.

— Отлично. Значит, всё, как надо. Попробуй-ка встать.

Я слез с кресла и немного прошёлся. По сетчатке бежали сообщения арматориума. Все показатели были полностью восстановлены. Отлично!

— Вроде, неплохо, — наблюдая за мной, проговорил Мастер. — Думаю, пора тебе познакомиться с куратором вашего курса. У нас тут вроде Менториума, но со своими особенностями. Уверен, ты быстро освоишься. Ученики потихоньку работают с Антивеществом. Дело непростое и опасное. Видишь ли, в отличие от остальных алхимагов, считающих, что Магистерий, или Латырь, как его называют у нас в России, является философским камнем, дающим бессмертие и полную власть над материей, мы придерживаемся мнения, что Магистерий является упомянутым в ещё древних трудах Чёрным руном и даёт власть над Антивеществом и хаосом. Казалось бы, разные названия, а суть одна. Но уверяю, что это разные концепции. Ты и сам это поймёшь со временем. А теперь вернёмся в зал, и я передам тебя куратору.

Как только мы вышли из лаборатории, Мастер нажал на столе возле телевизора кнопку и сел на диван. Указал на стоявшую справа от экрана вазу с фруктами.

— Апельсинку?

Пожав плечами, я взял оранжевый шар и принялся очищать его от тонкой блестящей кожуры.

Прямо как на медосмотрах в детском доме, где после приёма врач давал нам дешёвые карамельки в прилипших намертво фантиках в качестве поощрения.

Не прошло и минуты, как на зов явился Семён в компании высокой, стройной и весьма атлетической блондинки в чёрном комбинезоне, не скрывающем, а лишь выгодно подчёркивающем её выдающиеся формы. Лицо тоже было примечательным: полные губы, высокие скулы, прямой тонкий нос и выразительные серые глаза в обрамлении пушистых ресниц. В мире, где алхимаг может сделать любые черты лица — и не только его — а также разгладить морщины, используя органическую трансмутацию, определить возраст на глаз трудно. Ей могло быть и двадцать три, и восемьдесят. Хотя двигалась, как молодая.

— Мы достигли взаимопонимания, — глянув на меня, сказал Мастер. — Так что с этого момента у тебя новый ученик, Марго. Определи его к пробудившимся на первый курс.

— Чёрный ворон? — смерив меня цепким взглядом, уточнила девушка.

— Именно. Пять узлов. И не зли парня, — добавил Мастер с улыбкой, — а то ещё разорётся. Нам это не нужно.

— Поняла, — куратор раскрыла чёрную кожаную папку, достала из нагрудного кармана комбинезона ручку и сделала пометку. — Как вас зовут, адепт?

— Ярослав, — ответил я. — Мартынов.

— Фамилия не нужна, — она снова ткнула ручкой в папку. — Следуйте за мной. Я покажу вам, где вы будете жить и учиться, а также выдам расписание.

— Идите, — махнул рукой Мастер, включая телевизор. — Дальше сами. Сем, задержись на пару слов.

Мы с девушкой вышли в коридор, и створки двери за нами тут же сомкнулись.

— Меня предупредили, что вы человек пришлый, — заговорила Марго, пока мы шагали к лифту. — У остальных адептов это вызовет удивление. Все они родились здесь. Так что к вам неизбежно возникнет повышенный интерес. Много про себя не рассказывайте, будьте сдержаны. За пределы, отмеченные красными линиями, выходить запрещается, — она вытащила из папки листок и протянула мне. — Вот план зоны вашего курса. Изучите его и держите под рукой. Пока всё ясно?

— Более, чем, — отозвался я, глядя на чертёж.

Похоже, перемещаться можно только по одному сектору замка. Двенадцать помещений и три тренировочных зала. Всё подписано. Удобно.

— Сейчас вам выдадут одежду и прочее, а затем я доставлю вас в зону курса, — сказала Марго, останавливаясь перед лифтом. Указательный палец с алым маникюром вдавил кнопку. — Постарайтесь ни с кем не ссориться. Но и друзей заводить не стоит. Помните, что все вы — лишь оружие и принадлежите замку.

В этот момент открылись двери, и она вошла в кабину лифта. Как только я встал рядом, куратор нажала одну из нижних кнопок, и мы поехали вниз. В молчании.

Спустились быстро. Когда двери нас выпустили, я увидел очередной коридор. И снова пустой. Сколько тут вообще людей обитает? И почему нигде нет охраны?

Марго прошла метров двадцать и открыла одну из дверей. Впустила меня. Я, хоть и джентльмен, возражать не стал. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Мы оказались в вытянутом помещении, заставленном шкафами и стеллажами с одеждой двух цветов — белой и красной.

— Думаю, размер подойдёт, — ещё раз смерив меня быстрым взглядом, проговорила девушка и взяла с полки алый комбинезон. — Все пробудившиеся носят такие. Так, и нижнее бельё. Держи. Переоденься вон там, — вдруг перейдя на «ты», она указала на маленькую кабинку справа. — Я подожду.

Натянув чистые трусы, носки, футболку и комбинезон, я вышел со своими шмотками в руках.

— Это тебе больше не понадобится, — сказала Марго, забирая их и тут же отправила в стоявший рядом контейнер. — Самосек оставь при себе. Теперь постельное бельё и предметы гигиены.

Спустя четверть часа мы вышли в коридор. На плече у меня висела объёмная сумка с вещами. Экипировали меня по полной. От зубной щётки до полотенец. Вещи были неплохого качества, надо сказать. На них явно не экономили.

Путь до зоны обитания моего курса, как называла это Марго, занял минут двадцать. Пришлось преодолеть целый лабиринт пустых коридоров, лифтов и лестниц. Наконец, мы оказались перед железной дверью с изображением переплетённых крыльев. Печать Херува. Марго начертала на ней сложный символ, и на её лице появился светящийся узор. Открывшиеся глаза жадно уставились на него, а затем раздался щелчок замка.

— Сейчас у адептов свободное время, — глянув на часы, сказала девушка. — У тебя будет примерно сорок минут до начала занятий.

С этими словами она открыла дверь.

Я ожидал увидеть что-то вроде казармы с двухъярусными кроватями и кучей Печатников. Но вместо этого мы оказались в большом помещении вроде рукотворной пещеры, внутри которого виднелись постройки разного размера. Я сразу узнал по их расположению выданный мне план.

— Жилые корпуса, — показала Марго на кирпичные бараки справа. — Вон тот для девочек, а этот для мальчиков.

Когда мы подошли к двери, она открыла её и впустила меня.

Я увидел комнату, где сидели и занимались своими делами шесть парней в красных комбинезонах. Все они были рыжими и примерно моего возраста. Если можно говорить о возрасте в отношении гомункулов.

Воцарилась тишина. Печатники дружно уставились на меня. Их лица не выражали ровным счётом ничего.

— Адепты, у вас пополнение, — сказала Марго, обводя их взглядом. — Это Ярослав, он займёт комнату номер «пять».

Из помещения вели девять дверей с прибитыми вверху цифрами. Видимо, за одной из них и находилось моё новое пристанище на ближайшее время.

— Знакомьтесь. Через тридцать пять минут у вас занятие.

С этими словами Марго вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

— Здорово, народ, — сказал я, разглядывая мунков.

Один из них, коротко стриженный и повыше остальных, поднялся со стула, на котором сидел за ноутбуком, и неторопливо направился ко мне. Остановился в полуметре, бесцеремонно рассматривая. Его взгляд задержался на моих волосах.

— Почему ты так выглядишь? — спросил он.

Глава 5

Ну, началось! Прямо с порога докопался. В детдоме тоже такие товарищи водились. К любому новичку предъявляли претензии на ровном месте. Типа, чё такой мелкий, худой, толстый и так далее. Им лишь бы сразу заявить о своём превосходстве. Альфачи, короче. Их нужно сразу ставить на место. Причём, как можно жёстче. Чтобы ясно всё было с первого раза, и повторять не приходилось.

— Причёска не нравится? — спросил я, приподнимая брови.

Эти парни почти наверняка обучались дольше меня. Плюс — они Печатники. И вполне вероятно, уже с поехавшими крышами из-за воздействия Антивещества. Надеюсь, меня это не ждёт. Всё-таки, божественный дух не чета человеческой душе.

— Причёска огонь, — ответил парень, перемещая взгляд мне в глаза. — Я про цвет спрашиваю. Почему ты не рыжий? Тебя что, уже куда-то отправляют на днях?

А, ясно: в замке внешность мункам меняют перед тем, как послать на задание. До этого же момента они ходят рыжими, как получились при создании.

— Это знает только Мастер, — ответил я.

Такой ответ парня полностью удовлетворил. В его глазах даже как будто сочувствие мелькнуло.

— Меня зовут Родион, — представился он, протянув руку. — Добро пожаловать, Ярослав.

Такой поворот меня малость удивил. Я ожидал развития конфликта и уже представил, как ломаю собственности Небесного замка запястье или локоть. Но, похоже, это либо отменялось, либо откладывалось.

Я пожал протянутую ладонь.

— Тебе отвели пятую комнату, — сказал Родион. — Если хочешь, оставь там вещи, а потом выходи. Пообщаемся. Познакомишься с остальными.

— Хорошая идея, — сказал я. — Дайте мне пару минут, парни.

Выделенная комната оказалась небольшой, но чистой и хорошо освещённой. В ней была простенькая мебель, стоял телевизор, а на столе я обнаружил ноутбук. Похоже, обитатели замка не были отрезаны от окружающего мира.

Разложив немногочисленные вещи, я заправил постель и проверил свой телефон. Куча пропущенных звонков и множество сообщений от моих одноклассников. Ну, да, они уже, конечно, в курсе произошедшего с моими родителями. А скоро узнают, что Ярослав Мартынов оказался Печатником и сбежал. Нет, не стоит отвечать. По крайней мере, пока. Сейчас у меня совсем другой жизненный этап, никак с ними не связанный. Подожду до своего возвращения в столицу, а там видно будет. Да и что я скажу или напишу? Привет, есть хорошая новость и плохая: у меня появился голос, но теперь я Печатник, которого ищут, чтобы посадить в Элизиум?

Засунув телефон в шкаф под полотенца, я вернулся в общую комнату.

— Когда тебя создали? — спросил Родион, поднимая глаза от ноута. — Сегодня?

Похоже, им не сказали, что я прибыл извне. Но, судя по словам Марго, держать в секрете это не будут. Правда, она же советовала о себе не распространяться. Дилемма.

— Чуть раньше, — ответил я, садясь в свободное кресло. — Чем вы тут занимаетесь? В смысле — какие уроки и тренировки меня ждут?

— Сам всё увидишь, — ответил парень, сидевший справа от меня. Он играл в дженгу с другим мунком, поменьше остальных. — Первое занятие через двадцать минут. Химерология. Меня, кстати, Георгием зовут.

— Привет, Георгий, — кивнул я. — В этой зоне только наш курс учится?

— Только наш, — ответил Родион. — Выходить без разрешения куратора запрещено. И лучше не пытаться это правило нарушить.

— Даже в мыслях не было. Так нас всего семеро?

— Ещё пять девчонок, — сказал Георгий.

Остальные в разговор вступить не торопились. Двое меня вообще игнорировали, а двое только слушали и поглядывали.

Мне не особо хотелось болтать с мунками, так что я решил оставить инициативу Родиону. Но и тот, кажется, уже сказал, что хотел. Воцарилась тишина. Она длилась минуты четыре, в течение которых я разглядывал своих новых соседей. А потом башня из разноцветных деревянных брусков рухнула с резким грохотом.

— Я выиграл, — спокойно сказал Георгий.

— Счёт: два — три, — отозвался его партнёр. — Ещё раз?

— Давай.

Конечно, следовало помнить, что гомункулы не дети в прямом смысле слова. Они выглядят на тот возраст, который определил для них создатель. И ведут себя, как безликие служащие, коими и являются.

Но эти шестеро имели человеческие души. И поэтому интересовали меня. Особенно было любопытно, достаёт ли урод, называющий себя Мастером, души из Нижнего мира до того, как они пройдут сквозь очищающий огонь, стирающий память, или после. Наверное, всё-таки после. Иначе эти парни не сидели бы в одной комнате так, словно постигли дзен. Хотя…

Я оглядел стены и потолок. Никаких камер видеонаблюдения заметно не было. Значит, они ведут себя так хорошо не потому, что боятся, что их кто-нибудь увидит. Я знал не понаслышке: какая бы идеальная ни была дисциплина в коллективе, без присмотра его члены позволяют себе многое из того, чего не делают при старших. Будь то начальник, учитель или куратор.

Минут через десять один из парней вдруг оторвался от ноутбука и уставился на меня. В его глазах читалось удивление. Он застыл секунд на пять, а потом резко встал и подошёл к Родиону. Наклонившись, что-то зашептал ему в ухо.

Так, похоже, речь обо мне. Теперь уже Родион пялился на меня. А затем кивнул и что-то набрал на своём ноуте. Второй парень сел рядом. Вдруг он ткнул пальцем в монитор.

— Вот-вот! Читай!

Пару минут оба смотрели в экран, двигая глазами по строчкам.

— Ярослав! — подал голос Родион. — Не мог бы ты подойти и кое на что взглянуть? Кажется, тут про тебя написано…

Тут уже все подняли головы.

— Что пишут? — спросил я, не двинувшись с кресла.

— Ты во всех столичных новостях, — после паузы ответил Родион.

— Дай угадаю. Печатник, сбежавший из дома после разгрома?

— Угу. Не хочешь ничего объяснить? Тебя послали туда убить Мартыновых? Под видом их сына? Ты с задания вернулся?

— Не может быть! — уверенно проговорил парень с длинной, свисавшей на глаз чёлкой. — Его бы тогда сюда не определили.

— Это верно… — протянул Родион. — Те, кому поручают миссии, обитают не в зоне для недавно пробудившихся.

— Ладно, вы меня раскусили, — сказал я, понимая, что имела в виду Марго. — Я действительно… снаружи. И создал меня не Мастер, а Мартынов. Но теперь я с вами и…

В этот момент раздался негромкий сигнал, похожий на трель.

— Потом закончишь, — сказал Родион, поднимаясь. — Пора на занятия. Прихвати Самосек. Класс, построение через двадцать секунд.

Мунки тут же направились к выходу. Я пошёл за ними. Они по росту выстроились перед жилым корпусом в шеренгу. Прямо, как на физре. Родион указал мне на место между вторым и третьим гомункулами.

— Попробуй сюда.

Когда я встал между раздавшимися в стороны парнями, он глянул на наши головы и кивнул.

— Класс, за мной.

Мы бодрым шагом двинулись в сторону здания побольше. Видимо, там проходили занятия. Спустя секунд двадцать из соседнего барака высыпали пять девочек. Они тоже сначала построились, а затем двинулись параллельно с нами. Мунки переглядывались, но не было ни улыбок, ни обмена приветствиями. Удивительное дело. Обе колонны шагали в полной тишине.

Вскоре мы добрались до двухэтажного здания. Девочки вошли первыми, мы — за ними.

Но даже в фойе они не начали разговор.

Раздался ещё один сигнал. На него никто не отреагировал. Просто обе группы вошли в класс, рассчитанный явно на большее количество учеников, и заняли места в первых рядах. У каждого мунка был свой стол. Они вытаскивали из его ящика учебники, тетради и письменные принадлежности, раскладывая их удобным образом.

Я сел справа — поближе к двери. Мне книг и прочего не выдавали. Для интереса я выдвинул ящик своего стола и обнаружил внутри стопку учебников, тетрадей и пенал. Глянул на соседа. Вытащил то же, что лежало на парте у него.

Вот только тетради были уже подписаны. На них значилось «Алексей». Без фамилии. Больше половины страниц было покрыто конспектами и задачами.

Вдруг Родион подошёл к стенному шкафу, вытащил из него стопку тетрадей и направился ко мне.

— Держи, — сказал он. — Это чистые. Подпиши сразу.

— Я занял чьё-то место.

— Алексею оно уже не понадобится, — качнул головой Родион, который, видимо, был в группе вроде старосты. — Он не прошёл последнее испытание.

С этими словами парень собрал использованные тетради, подошёл к мусорке, бросил их туда и вернулся за свой стол.

Раздалась третья трель.

Что ж, надо сказать, Небесный замок, обитель сумасшедших адептов хаоса и разрушения, я представлял себе несколько иначе. Уж точно, не как школу ассасинов. Вообще не как школу, если уж на то пошло. Но здесь я мог продолжить развиваться, а это главное.

В аудиторию вошёл преподаватель — среднего роста мужик в чёрном комбинезоне. Коротко стриженные по-военному светлые волосы выглядели, как нахлобученная на череп шапочка, усы придавали ему лихой вид.

Интересно, кем были все эти учителя, кураторы и инструкторы? Вряд ли гомункулами, а следовательно, и Печатниками. И как вообще возник этот прилепившийся к скале замок? Был ли Мастер его основателем?

В общем, вопросы возникали один за другим, и ни на один я пока не находил ответа.

— Приветствую, — кивнул преподаватель, проходя к столу.

Адепты дружно встали. Я тоже поднялся.

— Садитесь. Мои соболезнования насчёт Алексея, — проговорил он, беря пульт от интерактивной доски. — Хороший был парень, мы все его любили. Но таков путь воина. Испытание было сложным, но вполне реальным. Он не справился, а вы — да. Пусть его смерть станет для вас уроком. И хватит об этом. Сегодня мы продолжим говорить о том, как создать функциональный скелет сухопутной химеры. Боевой должна быть тварь, которую вы конструируете, или нет, самая важная вещь — это её основа. Если существо не может полноценно двигаться, оно вообще не нужно. Итак… — он нажал кнопку, и на экране появилось изображение самого натурального тираннозавра! — Мы берём за основу скелеты древних ящеров, ибо они обладали колоссальными размерами, а значит, на их основе проще проводить расчёты. Если ошибётесь, плоть просто сломает кости, и ваше творенье отправится в утиль. Давайте сравним несколько опорно-двигательных систем, чтобы потом выполнить задание — соединить две из них в одно целое.

Урок оказался интересней, чем я думал. В Менториуме химерологией на первом курсе не занимались. Вообще не было такого предмета в программе. Его приберегали для ступени Белого лебедя. Так что было очень любопытно послушать преподавателя и в конце урока попробовать создать нечто новое — пусть и в теории.

Да, быть демиургом непросто. Нельзя просто щёлкнуть пальцами и пожелать, чтобы появилось какое-то существо. То есть можно, конечно, однако, скорее всего, получившийся ублюдок не протянет и часа. Учесть скелет, работу всех систем и органов, рассчитать обмен веществ и так далее и тому подобное — огромный труд, требующий доскональных знаний физиологии самых разных существ. Поэтому среди богов так мало творцов. Я, например, никогда ничем подобным не занимался. С недобитыми тварями хаоса сражался — было дело. Но создавать живых существ даже не пробовал. Тем более, не моё это дело, если уж на то пошло. Да и Род был против. Опасался, как бы боги не наделали новых монстров. И правильно опасался, старый хрен.

После химерологии мы перешли в другую аудиторию, попросторней и без столов. Расселись прямо на полу. Я сообразил, что нас ждёт духовное развитие — основа внутренней алхимии. Вёл занятие высохший, как мумия, старикан с белой бородой и пучками седых волос над оттопыренными ушами. Он здорово напоминал сенсеев из старых гонконгских фильмов про кунг-фу.

Первая половина урока прошла в медитациях, а затем адептам было велено начертить на полу круги трансмутации. Время в Небесном замке попусту терять не любили, обучение велось интенсивно.

Меня не удивило, что никто из мунков не воспользовался образцами. Все обладали арматориумом, так что отлично помнили, как делается чертёж.

Когда рисунки были готовы, старик выдал каждому по кубику, состоящему из семи деталей, каждая из которых была выполнена из своего металла.

Мунки поместили их в центр получившихся схем. Я последовал их примеру. Несмотря на то, что я только поступил, никто не собирался возиться со мной отдельно, так что приходилось время от времени подглядывать и повторять за другими адептами.

Преподаватель велел нам сесть возле трансмутационных кругов и сосредоточиться.

— Делайте, как обычно, — сказал он. — Заставьте металлы расплавиться и соединиться. И не прожгите при этом пол! Мне надоело его восстанавливать за вами, бездарями!

Так-так… Похоже, мунки уже вовсю работают с превращениями. А я ещё даже круг не создавал ни разу! В отстающие попадать до сих по не приходилось, но всё бывает впервые.

Я украдкой наблюдал за адептами. Ближе всего ко мне сидели Георгий и девочка по имени Женя. Не прошло и пары минут, как её кубик начал терять форму — оплывать, испуская заметный дымок.

Ого! Это какую же энергию надо использовать, чтобы заставить металлы плавиться! Нет, я ещё понял бы, если б нам выдали деревяшки и велели их поджечь. Но вот это… Реально впечатляло.

Повернув голову, я взглянул на Георгия. Парень слегка шевелил пальцами, помогая себе, но и его кубик уже больше походил на кусок разогревшегося на солнце пластилина.

Так, я тоже должен попробовать. И желательно, чтобы у меня получилось. Да, я этого ещё не делал. Но это не значит, что не смогу.

Что там говорил Николай? Печатники используют Антивещество, дающее неограниченный источник энергии. Никаких ограничений! Значит, не имеет значения, что именно требуется разогреть и до какой температуры.

Обратившись к астральному видению, я узрел своё Древо и пять его металлов. А также чёрного змея, висевшего на ветвях. Словно почувствовав меня, он приподнял голову и потянулся навстречу. Я ответил ему, но не прошло и двух секунд, как оба мы ощутили невидимую преграду. Ещё рано…

Так, ладно, не будем отвлекаться. Сейчас нужно извлечь энергию и пустить её по трансмутационной схеме, чтобы сконцентрировать и упорядочить.

Вокруг меня плавали миллиарды микрочастиц. И каждая была источником питания, кладезем силы. Нужно только достать её…

Вдруг я увидел, как мир меняется — прямо на глазах, если можно так выразиться, когда речь идёт о внутреннем зрении.

Частицы буквально закипали, чернели, покрывались каким-то гибкими отростками, а затем внутри них вспыхивали мириады багровых огоньков!

Вселенная вокруг меня превращалась в первобытный хаос, с которым боролись Старые боги! Тьма прорывалась в него, заполоняя всё сильнее.

Вдруг я осознал, что вижу Антивещество, изнанку упорядоченной вселенной, которую люди именуют космосом!

Ну, да, я же пробудившийся Печатник! Древняя сила сорвала с моих уст Печать Первобога — сделал то, что, как все считают, не под силу никому! И открыло мне путь к трансмутации, минуя все преграды…

Так, спокойно! Нужно не терять концентрации! Я уже достиг кое-чего…

Заставив себя сосредоточиться ещё сильнее, я расслабился и «открылся» этому рвущемуся с изнанки мира хаосу.

Было непросто переступить через себя и отдаться этому потоку.

Тьма и пульсирующий багровый свет мгновенно ринулись ко мне и затопили!

Тихо, без паники!

Что-то такое я испытал и в тот миг, когда Печатник навис над мной с Самосеком, собираясь убить… Но в гораздо большей степени, конечно.

Сейчас же я должен был контролировать процесс.

Впитывая энергию Антивещества, я собрал её в дрожащий от силы пучок и начал постепенно вливать в чертёж.

Его линии засветились зловещим алым светом, направляя все потоки в центр, где находился куб.

И вот я увидел, как один металл за другим начинает дрожать! Они плавились, чёрт побери!

Выданный преподавателем предмет терял свои строгие очертания. Я добавил ещё энергии, и кубик превратился в дымящуюся лужицу.

— Пол! — ворвался в уши строгий окрик старика.

Поздно!

Дерево под слившимися в одно металлами уже загорелся!

Мне было плевать!

Я сделал это! Я смог!

Глава 6

Вдруг пламя, плясавшее вокруг расплавившегося куба, погасло. А сами металлы застыли блестящей лужицей.

Я почувствовал, что в процесс вмешалась посторонняя сила.

— Сказал же: поберегите пол! — воскликнул Преподаватель, сверля меня яростным взглядом. — Ещё пожар мне тут устрой, болван!

Я не удержался от улыбки.

— Прошу прощения, ментор! Не рассчитал.

— А надо бы! — буркнул тот. — Ладно, хватит! Вижу, что с первой частью задания все справились. В той или иной степени. Теперь разделите металлы и верните кубикам первоначальную форму. Это будет посложнее. Начали!

Мы работали с трансмутацией до сигнала, ознаменовавшего окончание урока. Адепты вернули кубики преподу, пока тот ворчал в духе «заставить бы вас самих чинить пол».

Когда вышли из аудитории, ко мне тут же подошёл Родион, а затем и остальные обступили.

— Так откуда ты взялся? — спросил староста. — Думаю, нам всем интересно, Верно, народ?

Гомункулы дружно закивали. Кто бы сомневался!

— Меня создал Николай Мартынов, — ответил я. — Тот, про которого в новостях пишут.

— Там сказали, что Печатником оказался его сын, — качнул головой Родион. — Что-то не сходится.

— Слышал, как в сказках говорят? Жили-были дед со старухой, и не было у них детей…

Староста вдруг быстро схватил меня за грудки, приблизил своё лицо к моему и злобно прошипел:

— Хватит паясничать, придурок! Отвечай, кто ты такой, мать твою!

А вот это уже грубо. Такое спускать нельзя. Допрашивать меня — ещё ладно. Ребята имеют право знать, с кем им предстоит иметь дело. Вроде как. Но наезжать на меня вот таким образом⁈ Явный перебор!

— Оставь его, Родик! — испуганно пискнула одна девчонка. — Ты что⁈

К счастью, помощь малышки мне не требовалась.

Вцепившись в правый рукав старосты одной рукой, а другой — в комбинезон на его груди, я резко крутанулся, выводя правый локоть под его подмышку, а ногой заступив ему за голень, согнулся пополам и швырнул парня башкой вниз!

Грохнулся он знатно. Если не успел выдохнуть, то лёгкие должны были при ударе тела об пол чуть ли не разорваться от имевшегося в них воздуха.

Родион захрипел, глаза у него выпучились, и он свернулся у моих ног в позе эмбриона.

— Ошалел⁈ — крикнул Георгий и попытался ударить меня в лицо.

Пригнувшись, я пропустил его кулак над собой и врезал парню по рёбрам. Охнув, он согнулся и тут же схлопотал в челюсть. Рухнул рядом с Родионом.

На меня бросились сразу трое.

Один начал движение ногой, метя в голову. Я сбил её болезненным ударом в бедро.

Второй атаковал кулаками, так что пришлось выставить три блока подряд и, улучив момент, ткнуть в солнечное сплетение. Мунк скрючился, сделал пару шагов вбок и жёстко получил в ухо кулаком.

Третий попытался ударить с разворота, но я принял его голень на предплечье, пнул ногой в колено и добавил ещё ребром ладони по шее. Парень плюхнулся на пол, но тут же начал вставать. Добить бы его, но в это время первый попытался снова ударить меня ногой. Я перехватил её, сделал подсечку и уже собирался расквасить засранцу нос, но тут на мне гурьбой повисли девчонки. Сразу три!

— Перестань! — крикнула одна. — Не надо, пожалуйста!

Когда женщина просит… Ну, вы сами знаете.

Не мог же я начать раскидывать малышек. Это уже против правил. Пока они не попытаются тебя убить, конечно. Тут уж каждый сам за себя. Равноправие полов и всё такое.

— Ладно! — сказал я громко. — Опустите.

Но они не торопились.

— Точно успокоился? — строго спросила другая, нахмурившись.

— Я и не волновался, вообще-то.

Девчонки одна за другой убрали руки. Ну, и цепкие же, однако! Как дикие кошки! Всё потому что мунки сильнее настоящих людей.

— Зря ты так! — сказал единственный парень, не участвовавший в потасовке. — Они тебе припомнят.

— А тебе? — ответил я. — То, что остался в стороне.

Он пожал плечами.

— Было бы нечестно вписываться.

— Было и так нечестно.

В этот момент в коридоре нарисовался здоровенный мужик в чёрном комбинезоне и белых кроссовках. Лысый, с покрытыми мелкими шрамами физиономией людоеда.

— Эт-т-о ещё что такое⁈ — гаркнул он, увидев валявшихся на полу мунков. — Какого хрена вы тут устроили⁈ Занятие через три минуты! А ну, встали!

Парни начали с трудом подниматься, бросая на меня злобные взгляды. Девчонки быстро построились вдоль стены.

— Мне плевать, что это было, — заявил препод, открывая дверь аудитории. — Но поблажек из-за того, что вам наваляли, не ждите! Пошли в класс!

Переступив порог, я понял, что оказался в тренировочном зале.

Вдоль правой стены располагались деревянные стойки с различным оружием. Тут были шесты, топоры, шестопёры, глефы, нагинаты, копья и так далее. Всё, что душе угодно. Отдельно стояла стойка с Самосеками.

— Стройся! — гаркнул препод, выходя на середину зала.

Гомункулы быстро встали в шеренгу. Я занял определённое мне старостой место между парнями, с которыми только что дрался. Они бросили на меня яростные взгляды, но ничего не сказали.

— Равняйсь! — крикнул лысый людоед, закладывая руки за спину. — Сегодня мы продолжаем тренировки с Самосеками. На каждый спарринг отводится по две минуты. Сигналы буду подавать свистком. Как только услышите такой, сразу меняетесь партнёрами. И не филонить мне! Всё ясно⁈

— Так точно! — дружно гаркнули мунки.

— Разобрать Самосеки!

Адепты кинулись к стойке с мечами. Мне этого делать было не нужно, так как мой был при мне. Я просто остался стоять, где стоял.

Девочек было на одну меньше, чем парней, так что меня не удивило, когда моим первым спарринг-партнёром оказалась одна из них.

— Привет, псих! — кивнула она, глядя на меня.

Глаза у неё были словно из зелёного бутылочного стекла. Очень красивые. Когда в них попадал свет ламп, они слегка искрились.

— Я не псих, — улыбнулся я. — Уж поверь.

— Ага, я видела. Ладно, приготовься. Сейчас будет сигнал. Посмотрим, чему тебя научил Мартынов. Или кто там тебя создал.

Раздался пронзительный короткий свист, и девочка отважно ринулась на меня.

Помни, что это не обычные мунки! У них человеческие души, они не будут действовать предсказуемо. Эти создания могут обучаться и развиваться. Как и ты.

То, что у моей противницы есть свой стиль, стало понятно почти сразу. Она прощупывала меня, но даже при этом умудрялась использовать нестандартные приёмы.

— Неплохо! — проговорила она спустя минуту, атакуя и отражая контрвыпады. — Тобой явно занимались. Но зачем?

— Объясню потом, — сказал я, отводя нацеленный мне в сердце клинок и тут же атакуя в голову.

Девочке пришлось попятиться. Она быстро отбила три моих выпада и перешла в наступление, но я с места не двинулся. Выдержав напор, нырнул под нацеленный в голову Самосек и, развернувшись, приставил острие меча к подбородку партнёрши.

— Не двигайся!

Девочка замерла. В глазах у неё мелькнул страх. Похоже, она всерьёз решила, что я могу её прикончить.

— Я не псих! — шепнул я ей.

В этот момент раздался сигнал сменить партнёра.

Опустив Самосек, я отступил.

— Ещё встретимся, — бросила девочка серьёзно. — Занятие долгое.

Она отошла к одной из подружек, а ко мне приблизился Родион.

— Ну, что, поглядим, чему тебя учили? — проговорил он холодно.

Я отсалютовал ему клинком. Староста в ответ только усмехнулся.

— Тебе тут не дуэль сраных аристо! — процедил он. — Поехали!

И тут же атаковал меня серией выверенных, сильных ударов.

Действовал парень чётко, вот только ему слишком хотелось достать того, кто только что ему навалял. Ещё и девчонкам вступаться пришлось. Полная потеря лица — дело неприятное. И это включало эмоции. А они — главный враг. Я же был холоден, как равнины Ётунхейма. И отражал сыпавшиеся на меня удары, не тратя ни лишних сил, ни движений. Иногда исход схватки решает всего лишь выносливость. Правда, сейчас, когда на поединок отводилось всего две минуты, это значения не имело. Зато имела моя методичность, выводившая Родиона из себя всё больше. Постепенно его атаки становились яростнее, но при этом неаккуратными. Он стал забывать о защите.

Улучив подходящий момент, я шагнул вперёд, отводя его клинок в сторону, и быстро полоснул парня поперёк груди. Так, чтобы только порезать, не более.

Вскрикнув, гомункул попятился. Хлопнул себя по комбинезону и уставился на окрасившуюся кровью ладонь.

— Какого хрена⁈ — пробормотал он, словно не веря собственным глазам.

— Это тебе не дуэль сраных аристо, — сказал я. — Нужно быть готовым ко всему, когда пытаешься кого-то убить.

К нам направился инструктор.

— В чём дело? — спросил он отрывисто.

— Ни в чём, — быстро ответил Родион. — Просто…

— Я и сам вижу, что у тебя кровь. Дай взглянуть!

Преподаватель грубо раздвинул края комбинезона, чтобы осмотреть рану.

— Ерунда, царапина. Но одежда испорчена. После занятий получи новую.

— Да, мастер, — понуро отозвался Родион.

Инструктор провёл указательным пальцем вдоль его пореза, затягивая края. Рана исчезала прямо на глазах.

— Продолжай, — бросил амбал и тут же свистнул, сигнализируя о смене спарринг-партнёра.

Родион отошёл от меня, наградив мрачным взглядом. Похоже, я умудрился в первый же день нажить врага. Может, и не одного.

Напротив меня встал Георгий. И глядел он совсем не дружелюбно.

— Значит, хочешь по-серьёзке? — шепнул он, поигрывая Самосеком.

Я пожал плечами.

— Как скажешь, приятель.

— Я тебе не приятель! Защищайся!

Ну, просить меня об этом было не нужно. Как бы, и не собирался стоять и ждать, пока меня проткнут.

Мунк быстро ударил наискось сверху сначала справа, а потом — слева. Обе атаки я отразил и сделал прямой выпад, целясь в грудь. Георгий отвёл мой Самосек в сторону, скользнул вдоль него своим, но я знал этот приём хорошо, так что мгновенно крутанул лезвие, меняя направление движения противника. Кисть гомункула при этом вывернулась, пальцы разжались, и его оружие отлетело в сторону. Схватившись за запястье, Георгий попятился. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся злостью.

Я жестом предложил ему подобрать Самосек. Подойдя, он поднял его, пошевелил кистью, слегка поморщился от боли. А затем сменил руку. Ну, да, у мунков же нет предпочтений — правая или левая. Все они, благодаря арматориуму, амбидекстры. Как и я, кстати. По той же причине. Заметил это ещё во время тренировок с Еремеем.

На этот раз Георгий действовал более осмотрительно. Особо не нарывался. Кажется, оставил идею сразиться «по-серьёзке» и просто старался снова не оплошать. Стало скучновато, но обострять поединок я не стал. Пусть хоть частично сохранит лицо.

По сигналу инструктора мы поменяли партнёров. Со мной оказалась та самая девчушка, которая первой повисла на мне в коридоре. Она ничего не говорила. Выглядела очень серьёзной. Я сразу подумал, что она будет действовать выверено, эмоциям не поддастся.

Так и оказалось. Мы обменивались ударами и выпадами в хорошем темпе, время от времени пытаясь друг друга достать, но я особо не наседал. Не было у меня цели доказать, что я тут лучше всех. Выскочек никто не любит. Тем более, не хотелось прессовать девчонку. Она, конечно, мунк, а значит, по силе и скорости ничем не отличается от парней, и всё же…

В течение занятия каждый попробовал себя в спарринге со всеми. Видимо, такова и была задумка инструктора.

Последним со мной встал гомункул, который в драке не участвовал.

— Меня зовут Толя, — сказал он негромко.

— Рад знакомству, — кивнул я.

— Слишком не радуйся.

С этими словами он атаковал меня косым ударом снизу. Он считается одним из сложнейших для отражения. Я встретил его в нескольких сантиметрах от себя и с силой отбросил клинок противника в сторону, тут же нанеся прямой удар в корпус. Мунк с удивительной скоростью отбил его и рубанул сверху. Я подставил Самосек и перешёл в контратаку. Толя блокировал все удары, сдвинулся вправо и атаковал по прямой в горло. Отклонившись, я ткнул его под рёбра. Самым кончиком, слегка. Хотя меч в моей руке требовал иного. Ему хотелось крови, так что приходилось его сдерживать.

Толя схватился за бок, глянул на ладонь. Когда понял, что крови нет, криво улыбнулся.

— У нас ещё минута!

И бросился на меня.

Все гомункулы дрались хорошо. Но я уже понимал, что могу одолеть любого из них в реальной схватке. Правда, лишь по одному.

На этот раз я не пытался контратаковать. Только защищался. Под конец Толя всё-таки вышел из себя и, забыв о защите, принялся просто рубить со всех сторон. Пока вдруг не остановился. Видать, осознал, что я просто щажу его.

— Ладно, похоже, это бесполезно… — пробормотал он, задумчиво глядя на меня.

И в этот момент раздался свисток ментора.

— Закончили! — сказал он. — Сложите оружие.

Гомункулы направились к стойке для Самосеков. Я тоже оставил свой там, вставив в деревянные пазы.

— Перерыв пять минут, — объявил тренер. — Потом рукопашный бой. Кому нужна медицинская помощь — подходите.

К нему направились трое мунков. В том числе, Георгий, которому требовалось восстановить связки на правом запястье после спарринга со мной.

Я сел на скамейку возле стены. Не то, чтобы устал, но перерыв никогда не помешает. Какое бы тело ни было, у него есть запас сил, и восстановление в любом случае требуется.

Вдруг ко мне подошла девочка, с которой я дрался в самом начале занятия. Села рядом.

— Даша, — представилась она. — А ты Ярослав?

— Именно так.

— И фамилия у тебя есть?

— Конечно.

— Конечно! — фыркнула она. — У нас вот ни у кого нет. Правда, что тебя создал придворный чародей?

Я кивнул.

— А где он взял душу?

— Кто ж его знает?

— Почему тебя назвали в новостях его сыном?

— Может, ошиблись.

— Ты темнишь, Ярослав. Если не хочешь отвечать, так и скажи.

— Ладно. Не хочу говорить.

— Понятно. Слушай… а как там вообще… снаружи?

Ответить я не успел: тренер дунул в свисток, и мунки потянулись строиться.

— Потом расскажешь? — шепнула Даша.

— Непременно. При случае.

Мы встали в шеренгу.

— Ничего нового вас не ждёт, — обведя нас взглядом, проговорил ментор. — Разбиваетесь по парам и лупите друг друга, что есть сил. Никаких поблажек. Я буду следить за вами. Переломы я залатаю, а опыт бесценен. И, новичок, — обратился он ко мне. — Похоже, ты считаешь себя джентльменом или что-то в этом роде. Имей в виду, тут нет девочек — только оружие, принадлежащее замку! И оно должно быть острым и смертоносным. Ты понял намёк?

— Так точно, господин ментор, — отозвался я.

— Мастер, — поправил меня амбал. — Здесь ученики так обращаются к преподавателям. Забудь по Менториум, тут всё иначе.

Ну, всё не всё, а отличия, конечно, имелись. И, в принципе, они мне даже нравились. Обучение явно шло в замке интенсивней, а мне именно это и требовалось.

— Встаньте в пары! — скомандовал инструктор. — Начинайте по моему сигналу.

И он сунул в рот свисток.

Глава 7

Ко мне шагнул Родион. Вот ведь настырный тип! Может, уже намять ему бока, как следует?

Но его опередила Даша. Встала прямо передо мной, делая вид, что не заметила движения старосты.

Парень нахмурился, но тут его дёрнул за рукав Георгий.

— Успеешь! — сказал он.

Раздался сигнал.

Девчонка атаковала меня серией быстрых ударов кулаками, подпрыгнула и попыталась залепить с разворота подъёмом стопы в висок. Выставив блок, я крутанулся и врезал ей ногой в грудь. Она отлетела метра на полтора, шлёпнулась на задницу, но тут же вскочила и ринулась на меня. Прямой, хук, попытка апперкота, ещё хук, уже с другой стороны, боковой ногой по рёбрам. Всё это я отражал и блокировал, быстро перемещаясь по залу.

Пары соперников распределились по помещению, чтобы не мешать друг другу, но всё равно надо было следить, чтобы ни в кого не врезаться. Противник непременно воспользуется этим.

Я сделал сбив ногой, ударив навстречу нацеленной в моё бедро стопе, и перешёл в наступление. Теперь уже Даше приходилось защищаться. Она двигалась очень быстро и легко. Мои кулаки то и дело проносились мимо цели, рассекая воздух. Но и её контратаки я отражал.

Издав короткий возглас, девчонка подпрыгнула, метя носком кроссовка мне в челюсть. Я ударил предплечьем по её голени, сбивая траекторию удара. Даша крутанулась в воздухе, но приземлилась удачно. Времени подняться я ей не дал: сразу же атаковал в голову. Ей пришлось блокировать рукой и откатиться назад, чтобы разорвать дистанцию. Взяв короткий разбег, я ударил ногой в прыжке. Девочка пригнулась, буквально распластавшись по полу. Я пролетел над ней, мягко приземлился, развернулся на пятках и едва успел принять на предплечья нацеленный в грудь прямой удар стопы. Сделав два стремительных шага, заработал кулаками. Даша попятилась, выставляя один блок за другим.

Это был настоящий танец вин-чуна, почти как тот, что я видел на арене, куда Николай часто возил сына поглядеть на тренирующихся бойцов.

Раздался свист. Пришлось прерваться.

— Неплохо! — кивнула девочка, откинув упавшую на левый глаз рыжую чёлку. — Я чувствовала, что ты не поддавался. Спасибо.

— На здоровье, — ответил я.

На самом деле, была пара моментов, когда я мог ей врезать, но не стал. Пусть противник думает, что ты хуже, чем есть. Когда-нибудь это может пригодиться.

Вместо Даши передо мной встал Родион. Выглядел он серьёзно, сосредоточенно. Говорить ничего не стал.

Просто пошёл в атаку, методично работая кулаками и ногами. Бил быстро, сильно, с хорошей техникой. Но как будто слишком полагался на арматориум. Его атаки были узнаваемы и предсказуемы.

Я ударил на пробу боковой в бедро. Он поднял ногу, смещая болевую точку. И тут же ответил прямым в живот. Пришлось развернуть корпус, чтобы избежать попадания. Я отправил кулак в висок, но парень блокировал и вдруг попытался перехватить мою руку. Я повёл её в сторону, он потянулся следом, теряя равновесие и защиту, и мгновенно получил резкий удар в челюсть. Голова его мотнулась, мунк сделал пару шагов и повалился на пол.

Нет, я его не вырубил. Но в нокдаун отправил.

Снова раздался свисток. Жаль, хотелось поддать этому настырному прилипале ещё разок. Чтобы успокоился уже.

Родион поднялся, помотал башкой, фокусируя взгляд.

— Последний раунд! — объявил ментор. — А потом попробуем кое-что новенькое.

Напротив меня встала мелкая девчонка с торчащими косичками. Личико у неё было нахмуренное, словно она заранее опасалась, что её не примут всерьёз.

Атаковать не спешила. Явно хотела, чтобы я начал. Что ж, не топтаться же без дела.

Я попробовал связку из трёх ударов руками и двух — ногами. Она отбила все и тут же подскочила, проворачиваясь в воздухе. Я едва успел выставить блок, чтобы не получить подъёмом стопы в голову.

Приземлившись, мелкая сразу ринулась в атаку. Она чередовала руки и ноги, явно рассчитывая на свою стремительность. Пришлось постараться, чтобы заблокировать все удары. А затем я ломанулся ей в ноги, схватил под коленки, поднял и бросил на пол. Она схватила меня за шею и принялась душить. Ну, и сильные же эти мунки!

Пришлось провернуться, впихнуть руку под локоть и навалиться на неё, избавляясь от захвата. А затем сразу поймать запястье и вытянуть руку, зажав её ногами. Провёл болевой приём на локоть. По идее, девчонка должна была бы застучать ладонью по полу, сдаваясь, но она и не подумала. Закусив губу, терпела. Из глаз брызнули слёзы.

Отпустить?

Я поискал глазами инструктора. Амбал пялился прямо на нас! Проклятье!

И вдруг над нами в воздухе появилась чёрная воронка! Она стремительно росла, а внутри неё вспыхивали багровые искры.

Ментор рванул к нам. Гаркнул:

— Отпускай!

Я с облегчением разжал пальцы и откатился. Инструктор коршуном бросился на девчонку и придавил к полу ладонями.

Остальные мунки прекратили драться и испуганно попятились к стенам.

Руки ментора вспыхнули ярко-синим светом, и воронка начала таять. Он просидел так ещё секунд пять и поднялся.

— Всё нормально! Пронесло. Вставай!

Девочка поднялась, придерживая повреждённый локоть другой рукой. Вид у неё был понурый и виноватый.

— Контроль! — нависнув над ней, ледяным тоном проговорил инструктор. — Если у вас его нет, вы бесполезны!

— Да, мастер! — прошептала девчонка, не поднимая глаза.

Ментор быстро провёл кончиками пальцев по её руке, восстанавливая сустав, а затем резко повернулся и направился к скамейке, на которой стояла небольшая коробка. Подняв её, он вернулся на середину зала. Вид у него был недовольный.

— Теперь то, что обещал! — сказал он и перевернул коробку.

Из неё посыпались металлические кубики. Похоже, те самые, с которыми мы работали на уроке по внутренней алхимии.

— У вас есть материал! — бросил ментор, отходя в сторону. — Сделайте из него оружие и воспользуйтесь им! Слабаки нам не нужны. Я хочу видеть кровь на этом полу, мать вашу! Всё ясно? Начинайте по сигналу.

И он резко дунул в свисток.

Гомункулы бросились к кубикам. Каждый схватил по одному и замер, сосредотачиваясь.

Так, похоже, это какая-то гонка! Нужно и мне поучаствовать. И желательно не оказаться в числе последних. Потому что мунки явно настроены серьёзно. Да и ментор не шутил.

Я тоже подобрал последний кубик и уставился на него, вызывая астральное зрение. Вот оно, моё Древо!

Так, узрим окружающий мир, микрочастицы, откроемся его изнанке… А вот и Антивещество! Не заставило себя ждать!

Стоп! Это что же, я смог его увидеть без помощи чертежа⁈

И даже не вспомнил о нём, пока не…

В этот момент в руке Родиона кубик задрожал и начал вытягиваться! Похоже, парень уже создаёт клинок. Правда, из такого количества металла большого оружия не получится — так, ножик или стилет, разве что. Но даже это лучше, чем ничего.

У одной из девчонок трансмутация тоже началась. Остальные пока силились заставить металлы размягчиться.

Сосредоточившись, я полностью отдался процессу.

Вокруг кубика вдруг начал появляться круг трансмутации! Одна линия за другой — я словно мысленно восстанавливал его по памяти. Хотя, почему «словно»? Так и было, чёрт побери!

Когда все элементы схемы появились вокруг кубика, я почувствовал резкую боль в области пупка! Перед внутренним взором появились красные Печати. Только нижняя, открытая при Посвящении, была зелёной. А теперь и та, что располагалась выше, разваливалась на куски! Когда все её части осыпались, мгновенно исчезая, на её месте появилась зелёная, быстро растущая изумрудная искра.

Я перешёл на вторую ступень! Уровень Белого лебедя! И он открылся в первый же день моего пребывания в Небесном замке. Видимо, всё дело в Антивеществе. Вот, почему Печатники так сильны…

Но сейчас не время осыпать себя лепестками роз!

Стараясь не потерять концентрацию, я принялся вливать в линии чертежа энергию, выделяемую Антивеществом. Сила была огромной, неограниченной! Я мог черпать её и черпать, сколько душе угодно! Бездонный колодец хаоса плескался вокруг меня, мерцая багровыми вспышками.

В это время Родион закончил формирование клинка, сжал его в руке и осмотрелся, прикидывая, на кого бы напасть. Остановил взгляд на мне. Ну, конечно!

Гомункул сделал пару шагов в мою сторону, но тут перед ним появилась девчонка с тонкой рапирой в руке. Оружие вжикнуло, рассекая воздух. Староста едва успел прикрыться, выставив свой кинжал. Они заплясали стремительной танец смерти, пытаясь ранить друг друга. А может, и убить. Кто их разберёт, какие у них тут правила⁈

Ещё двое почти закончили создавать клинки. Теперь я видел, что не мне одному боль пронзила живот. Каждый гомункул проходил через открытие второй Печати.

Мой круг трансмутации вспыхнул алым светом, и энергия устремилась к центру — туда, где находился кубик, который я держал в руке. Металл начал быстро нагреваться. Проклятье!

Пальцы инстинктивно разжались, не выдержав растущей температуры, и кубик со стуком упал на пол. Я присел, чтобы его подобрать. Не зря старик-ментор настаивал на том, чтобы ученики следили за распространением температуры в окружающую среду. Вот, значит, для чего это было нужно! Мог и раньше догадаться, болван!

Я сосредоточился на том, чтобы создать вокруг кубика барьер, не пропускающий жар. Нужно разрядить для этого воздух, сотворив сферу вакуума…

Как только я заключил энергию внутри металла, он задрожал, теряя строгие очертания. Я осторожно потрогал его. Чуть тёплый. Сойдёт!

Подобрав кубик, я начал вытягивать его, придавая форму клинка. Пожалуй, стоит сделать акцент на длину, раз нам придётся фехтовать. Ширина тут едва ли будет играть важную роль.

Ко мне устремился Георгий с ножом в руке. Рано, я ещё не готов!

Пришлось метнуться ему навстречу. Прямой удар ноги в грудь остановил мунка, а ещё один — нацеленный в голову — опрокинул на бок.

Ну, же, быстрее!

Металлы слились в сплав и превратились в подобие стилета. Пожалуй, хватит длины. Иначе лезвие получится слишком гибким и легко сломается. Даже при ударе в человеческое тело.

Я сформировал маленький упор и рукоять. Сжав оружие в ладони, осмотрелся.

На Георгия уже налетела одна из девчонок. Другая удирала с недоделанным клинком в руке от мелкого парня, сделавшего узкий кинжал вроде танто.

Я встретился взглядом с Толей, который как раз заканчивал своё оружие. Он быстро попятился.

Вдруг парень, гонявшийся за девчонкой, решил, что зря тратит время, и бросился к Толе.

Остальные уже дрались, стараясь нанести друг другу раны. У некоторых на комбинезонах виднелась кровь.

Мне оставалась девчонка, и я двинулся к ней. Она держалась на краю зала, формируя клинок. Получалось у неё что-то невнятное.

Чёрт, и что я должен делать? Догнать её и порезать? Или убить? Это устроит ментора, наблюдавшего за нами из угла зала?

Не пошёл бы он в жопу с такими уроками⁈

Вдруг раздался громкий крик, и все гомункулы застыли, повернув головы.

Я тоже обратил взгляд туда, откуда донёсся звук.

Парень, решивший напасть на Толю, повис на нём. Его ноги подкосились, одна рука безвольно повисла вдоль тела, а другой он цеплялся за одежду противника. Послышался приглушённый хрип, и гомункул медленно сполз на пол. В руке Толи был окровавленный кинжал. Он отступил, глядя сверху вниз на свою жертву.

Инструктор резко свистнул.

— На сегодня достаточно! — сказал он и направился к лежавшему в быстро растекающейся луже крови мунку.

Присел, проверил пульс.

— Готов! Оставьте оружие в коробке и постройтесь, чтобы я осмотрел ваши раны.

Ученики потянулись к коробке. Они бросали в неё клинки и вставали вдоль стены.

Когда шеренга была готова, ментор прошёлся вдоль неё, затягивая порезы.

— Урок закончен, — объявил он, разобравшись с последним. — Перерыв пять минут.

Мы вышли в коридор.

— Это было обязательно? — тихо спросил один из парней Толю.

Без претензии, почти спокойно.

Тот нервно пожал плечами.

— Он пытался меня убить. Я только защищался.

Перемена прошла в тягостном молчании. Похоже, подобное было здесь в порядке вещей. Я вспомнил пустые комнаты жилого барака. Явно изначально мунков было больше…

Спустя несколько минут из аудитории выглянул преподаватель. Маленький, сухонький старичок в перемазанном мелом чёрном комбинезоне. Он напоминал то ли тушканчика, то ли суслика. Окинул нас придирчивым взглядом колючих выцветших от возраста глаз.

— Не вижу Валентина, — сказал он строго. — Судя по вашему потрёпанному виду, вы только что с фехтования. Только не говорите, что кто-то из вас прикончил моего помощника!

— Так точно, мастер, — нехотя отозвался Родион. — Только что.

— Ага, ясно… — разочарованно протянул старикашка. — Значит, опять мои усилия коту под хвост! Я вас учу, а вы друг дружку мочите почём зря! А некоторые и рады, — добавил он, видимо, подразумевая инструктора по рукопашке. — Ладно, заходите. Может, хоть кому-то из вас мои уроки пригодятся. — Света, — поманил он пальцем одну из девочек. — Иди сюда. Будешь вместо Валентина. Нужно раздать на парты реактивы.

Оказалось, что ведёт он в замке химию. На уроке проходили процессы окисления металлов. Занятие было долгим, больше часа. Скучным, но для трансмутации важным. По сути, каждое превращение являлось стремительно проводимой реакцией или целым рядом оных, насильно катализированных энергией мага. И чем лучше ты знаешь, какие процессы нужно запустить, чтобы добиться желаемого результата, тем быстрее создашь то, что нужно, меняя то, что есть.

После химии нас перевели в класс криптозоологии. Курс преподавала полная женщина с мышиного цвета волосами, собранными на затылке в тугой пучок. У её было странная привычка поминутно наклонять голову вбок и щуриться. Из-за этого она казалась подслеповатой, хотя за всё время своего пребывания в этом мире я не встретил ни одного человека в очках. Алхимагия исправляла дефекты зрения за несколько минут, так что все видели прекрасно. А некоторые, кто вставлял себе глаза хищных птиц, так и вовсе могли букашку разглядеть за пару километров. Ну, или такие ещё были, как агенты Департамента по надзору, имплантировавшие зенки уаджит, чтобы видеть сквозь стены тепловое излучение живых существ. Но таких было немного: часто возникали проблемы с приживаемостью тканей, поэтому чужие органы требовали постоянного техобслуживания, так сказать.

Темой урока была топография мира Дуат. Мункам объясняли, где охотиться в нём и на каких тварей. Кроме кобры, служившей источником глаз, там водилось несколько разновидностей сфинксов, каждый из которых предпочитал свои места обитания, и ни один из которых не обладал человеческой головой в прямом смысле слова. Также интерес для алхимагов представляли серпопарды, птицы бенну, огромные бледнокожие крокодилы с раздвоенными хвостами и мелкие, державшиеся большими стаями чёрные хищники, отдалённо напоминавшие шакалов.

На одних охотились, других следовало избегать.

Из урока я сделал вывод, что нас готовят к путешествию в подпространства. Не знаю, в далёком будущем, когда мы сами сможем открывать порталы, или ближайшем — при условии, что портал для нас создаст кто-нибудь из преподавателей.

Домашнее задание никто из менторов не давал. Что не могло не радовать, конечно. Вот только некоторые уроки длились в полтора-два раза дольше обычного. Вдобавок, было не понятно, когда учебный день вообще кончится.

После химии нас отправили на стрельбища, где мы палили из разного вида оружия. Затем были курсы вождения, которое я бы назвал экстремальным. Мы гоняли на небольших лёгких тачках вокруг зданий нашего курса, дрифтя и закладывая невообразимые повороты и развороты.

Одна машина перевернулась и врезалась в стену девичьего барака. Георгия едва успели достать прежде, чем он отдал концы. Препод возился с ним минут десять, пока остальные продолжали гонять вокруг. Значит, мунками всё же не разбрасывались. Если он не погибал, его приводили в норму и возвращали на занятия.

Наконец, появилась Марго и объявила, что нам предстоит последний на сегодня урок.

— Ваш любимый, — сказала она, холодно улыбаясь. — Мой.

Гомункулы не издали ни звука. Не было никаких «ура», «вау» или «ого». Но сразу возникло ощущение, что они воодушевились.

Интересно, что же за дисциплину преподаёт наш куратор…

Марго отвела нас в стоявший ближе к периметру зоны дом, похожий на ангар. Когда мы вошли в него, я понял, что так и есть: вдоль стен напротив друг друга были выстроены экзодоспехи класса «Леший» — самые маленькие из производимых в Российской империи, делавшие пилота больше всего в два раза.

Похоже, моё недавнее предположение было верно: нам предстоит отправиться в подпространство. Вероятно — на охоту. Надеюсь, не прямо сейчас хотя бы…

— По ступам! — скомандовала Марго. — У вас тридцать секунд, чтобы занять места и синхронизироваться. Враг не будет ждать, пока вы раскачаетесь!

Мунки бросились к открытым раковинам доспехов.

Я нашёл взглядом ближайший, на который никто не претендовал, и побежал к нему.

Тридцать секунд на всё про всё⁈ Она головой долбанулась, что ли? Это невозможно…

Глава 8

Благодаря небольшим размерам в «Лешего» можно было влезть без лестницы. И всё же, он был великоват для подростка. Так что, как только я закрыл переднюю панель и натянул на голову подключённый к системе доспеха эластичный обруч, синхронизация не только начала заполнять свободное пространство гелем, но и подгонять «Лешего» под мои габариты. Он стал немного меньше — примерно на четверть. Сильнее сжаться не позволяли размеры бронепластин.

Перед глазами появилось сообщение арматориума:

Обновлены габаритные параметры. Принять изменения? Да/Нет.

Я выразил мысленное согласие. В воздухе повисло новое уведомление системы:

Есть возможность сопряжения с системой устройства. Это повысит скорость реакции. Хотите объединиться? Да/Нет.

Выбрав положительный ответ, я почувствовал мимолётный озноб — словно по телу прошла судорога. Мой арматориум соединился с арматориумом доспеха, и я словно превратился в боевого робота.

Ощущения были такие же, ко время схожих занятий в Менториуме. Камеры «Лешего» выводили изображение со всех сторон прямо на сетчатку. Вид сзади был вынесен вниз в виде отдельного экрана и перемещался вместе с движениями головы.

Я сделал шаг, другой. Вполне естественно, никакого дискомфорта. Помахал руками. Отлично! Просто класс!

В динамике раздался голос куратора:

— Адепты, вы всё ещё не укладываетесь в норматив! Проследуйте в тренировочную зону.

Мунки двинулись к дальним воротам. Я последовал за ними. Придётся драться, или просто побегаем?

Железные створки разъехались при нашем приближении. Один за другим мы вошли во вторую часть ангара, которая была куда больше той, где хранились экзодоспехи.

Марго последовала за нами. Справа от двери виднелся рычаг. За него она и взялась.

— Адепты, продолжаем проходить полосу препятствий. Пока ни один из вас не справился с нормативом. Прогресс заметен, но этого мало. Вы должны владеть доспехом так, словно его не существует.

С этими словами куратор опустила рычаг. Раздался громкий механический щелчок, и из пола начали выдвигаться круги разного размера. Широкие, метра по два, они были словно вставлены друг в друга. По сути, это были даже не круги, а кольца. Они остановились на разной высоте, образовав ярусы.

— Приготовиться! — скомандовала Марго.

Сделав пару шагов, она вдавила кнопку рядом с рычагом.

Кольца начали вращаться. Не очень быстро, но и не медленно.

— Вперёд! — раздалась в динамиках отрывистая команда.

Первые два мунка, парень и девочка, бросились к ближайшему кольцу. Вскочили на него, сделали по два шага и запрыгнули на следующее.

Вроде, ничего сложного. Главное — держать равновесие.

Остальные тоже поспешили к тренажёру. Забирались на него по двое.

Только я остался один: после смерти Валентина число адептов стало нечётным.

Первые мунки уже карабкались в середине похожего на вавилонскую башню тренажёра, все части которого пребывали в постоянном движении.

Я запрыгнул на первое кольцо, покачнулся, удержал равновесие, сделал пару шагов и перемахнул на второе, расположенное чуть выше. Ноги ушли вбок, и я повалился на колено, едва не скатившись обратно. Чёрт! Нет, это не так просто, как кажется со стороны…

Ладно, подъём! У них тут какие-то нормативы по времени, так что разлёживаться некогда.

Поднявшись, я пересёк кольцо и примерился к третьему. Оно было ниже, но вращалось с заметно большей скоростью.

Спрыгнув на него, я сразу выставил опорную ногу в сторону, чтобы не свалиться. И всё же, пришлось сделать пару быстрых шагов против движения кольца.

Третье вообще вращалось в противоположную сторону. Приноровившись, переместился на него и поехал по часовой стрелке.

Остальные адепты уже были кто на середине движущейся пирамиды, а кто к вершине подбирался.

Я преодолел ещё три кольца, и вдруг перед глазами загорелся оранжевый свет.

— Уровень заряда батареи близок к критическому, — мягко оповестил приятный женский голос системы.

Это ещё что за новости⁈ Как доспех мог выдохнуться с такой скоростью? Если только его нарочно не зарядили до конца.

И тут со мной заговорила Марго:

— Ярослав, у тебя упал заряд. Нужно исправить. Иначе до вершины не доберёшься.

Да что ты⁈ А то я не заметил без тебя.

— Как мне это сделать? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

Не просто ж так она со мной беседу завела. Может, подскажет, что к чему.

— Вас не учили этому в Менториуме?

— Нет. У нас доспехи в порядке были.

— Вся экзоброня работает от аккумулятора, который заряжает пилот. Поэтому их и выдают, в основном, алхимагам. Так надёжней. Используй энергию микрокосма.

Так, теперь ясно…

Заглянув в себя, я «открыл» Древо и запустил процесс сопряжения с миром. Не прошло и пары минут, как всё вокруг закипело чёрной клубящейся массой с багровыми всполохами. Это походило на внезапно начинающуюся бурю. Но я мог её контролировать. Выделив энергию частиц, я направил её в батарею «Лешего».

Оранжевый свет, который уже начинал приобретать красноватый оттенок, быстро превратился в жёлтый, а затем стал зелёным. Тревожное мерцание прекратилось.

— Заряд батареи восстановлен, — сообщил женский голос бортового компьютера. — Уровень — сто процентов. Среднее время эксплуатации — восемь часов.

Ну, столько мне точно не понадобится.

Перемахнув на следующий круг, я проехал под видневшимся впереди доспехом одного из мунков, и перебрался на центральный. Половина пути позади.

Пара адептов уже находилась на вершине. Остальные подбирались к ней с разной скоростью. На моих глазах один не удержал равновесие и упал, но тут же поднялся.

— Время, адепты, время! — проговорила в динамике Марго. — Помните о нормативах!

Эх, тут бы просто дистанцию пройти…

Я продолжал карабкаться по вращающимся ярусам, стараясь не навернуться. В принципе, приноровиться удалось довольно быстро. В первую очередь, благодаря сопряжению арматориумов, конечно.

Наконец, я догнал на последнем круге двоих замешкавшихся мунков. На вершину мы влезли практически одновременно.

— Неплохо, — сказала Марго. — Хотя норматив так никем и не выполнен. Я подумаю о том, чтобы увеличить вам количество занятий с доспехами. Теперь спускайтесь.

О, чёрт! Вот тут реально можно кубарем слететь, если оступиться.

Гомункулы ринулись по ярусам почти одновременно. Я тоже ждать не стал. И вскоре пожалел об этом, так как круги вращались в разные стороны, и прыгающие адепты здорово рисковали столкнуться. Чему я и стал вскоре свидетелем: один ехал на круге, а другой сиганул вниз, не подумав или не осмотревшись. «Лешие» с грохотом врезались друг в друга, один рухнул на четвереньки, а другой, взмахнув руками в бесплодной попытке удержать равновесие, полетел вниз. Скатился со следующего круга и задержался только на третьем.

В общем, приходилось смотреть в оба и учитывать как направление и скорость движения частей пирамиды, так и присутствие других адептов.

Наконец, я спрыгнул с последнего яруса. И даже оказался не последним: за мной спустились ещё двое.

— Ладно, сойдёт, — сказала Марго. — Возвращаемся в ангар и вылезаем. На сегодня занятия окончены. Даю время получить новые комбинезоны, привести себя в порядок и собраться в столовой на ужин. На всё про всё у вас ровно час. Время пошло.

Гомункулы поспешили в ангар. Оставив там доспехи, мы двумя разнополыми колоннами вернулись в бараки. Оттуда те, кому нужны были новые комбезы, отправились куда-то с Родионом. Вернулись минут через десять, уже переодевшиеся.

За это время я успел принять душ. Чувствовал себя освежённым и расслабленным. Завалился в своей комнате на кровать, оставив дверь приоткрытой, чтобы слышать, о чём будут говорить мунки.

Беседа у них ожидаемо зашла о смерти одного из них. Общая атмосфера по палате была так себе.

Затем обсудили подзарядку «Леших». Оказалось, каждому пришлось на занятии проделать подобное. Видимо, до этого такого задания не было, потому что адепты только-только сняли вторые астральные Печати. Оперативно у них тут обучение устроено, ничего не скажешь. Время не теряют. Рвут подмётки, я бы даже сказал.

Вскоре раздалась трель, и староста начал строить нас перед бараком, чтобы вести в столовую. К моему удивлению, продолжать нашу стычку ни он, ни другие мунки не пытались. Но враждебность с их стороны я чувствовал вполне чётко. Ничто не забыто и не закончено.

Столовая располагалась прямо за бараками. Обслуги не было, еду нужно было брать самим. Мы заняли от силы треть имевшихся мест.

Ко мне вдруг подсели Даша и ещё одна девочка. Кажется, Света.

— Не возражаешь? — спросила Даша.

— Пока нет, — ответил я.

Девочка хихикнула.

— Ты не думай, мы к тебе претензий не имеем. Ваши с парнями разборки нас не касаются. Но ты бы лучше с ними не ссорился.

— Спасибо за совет. Я и не планировал так-то.

— Мы не будем тебя донимать расспросами о том, что случилось… ну, в доме Мартыновых, — осторожно сказала Света. — Если не хочешь говорить, не надо.

— Можешь рассказать о том, как там… снаружи? — как только она договорила, попросила Даша. — Нас ведь рано или поздно туда отправят, а мы только по телевизору и Интернету знаем, что там творится.

Теперь ясно, зачем они подсели. Если так пойдёт, я стану местной звездой. Пока темы для рассказов не кончатся. Как попугай Кеша из мультика, что показывали в детдоме.

— Что именно вас интересует? — спросил я, размешивая ложкой суп.

— Всё!

— Расскажи, как учатся в Менториуме, — проговорила Света, не сводя с меня глаз. — Есть разница… с этим? — она показала вокруг себя взглядом.

Я невольно усмехнулся.

— О, да! Ещё какая!

— Расскажешь? Ну, пожалуйста!

— Ладно, только давайте при этом есть. А то у меня имеется подозрение, что и это ограничено по времени.

— Так и есть, — кивнула Даша и взялась за ложку. — У нас осталось минут двадцать пять. Даже меньше, наверное.

— Что ж, во-первых…

— Вы бы подумали дважды, прежде чем с ним болтать! — громко перебил меня Георгий, сидевший справа через два стула.

Я демонстративно приподнял брови, глядя ему в глаза. Мол, ещё чего добавишь?

— Он тут не задержится, — проговорил Георгий, сверля меня взглядом. — Да и про внешний мир толком наверняка ни черта не знает! Откуда? Когда его создали? Для чего? В качестве домашней игрушки? Или питомца?

Парень откровенно нарывался.

— Тебе ли не знать о питомцах, — ответил я подчёркнуто спокойно. — Никто тут не гавкает так звонко, как ты.

— Что⁈ — мунк медленно приподнялся, сжимая кулаки. — А ну, повтори!

— Думаешь, если у тебя душа не от щенка взята, так тебя за человека считают? — холодно улыбнулся я. — Как бы не так! Ты просто оружие. В лучшем случае.

— А ты сам-то кто⁈ — бледнея, крикнул Георгий.

— Так, тихо! — взвилась Дарья, явно выходя из себя оттого, что мне не дали рассказать о Менториуме. — Какого хрена ты в наш разговор влез⁈

— А ты не… — начал Георгий, но тут Родион толкнул его в плечо.

— Хватит! — рявкнул он. — Валентина ещё, наверное, не разложили на элементы, а вы уже собачитесь! То есть, срётесь! Постыдитесь! Любой из нас мог быть на его месте. И завтра тоже может оказаться! Жрите давайте. Пусть болтает, о чём хочет, — добавил он, бросив на меня злобный взгляд. — Плевать! Нравится им, пускай слушают.

— Спасибо, разрешил! — саркастически ухмыльнулась Даша.

Света в течение перепалки выглядела испуганной и растерянной.

Георгий же, схватив поднос, пересел подальше.

— Забей, — кивнула мне Даша. — Так что там с Менториумом?

Но я молчал, так как встретился взглядом с Толей. Убивший одного из товарищей сидел отдельно, за соседним столом. И внимательно смотрел на меня. Даже испытующе.

Даша проследила за моим взглядом.

— Это не из-за случившегося, — сказала она тихо. — Он всегда ест отдельно. Ему так нравится. Ты расскажешь про Менториум?

— Да, — ответил я. — Слушайте.

Я успел поведать подружкам лишь о том, какие уроки есть на курсе Чёрных воронов. В основном, чтобы сравнить с тем, что преподают в Небесном замке. Оказалось, большая часть предметов совпадает. Хотя, конечно, педагогические подходы разные.

А затем раздался сигнал сдать грязную посуду и покинуть столовку.

— Ещё увидимся! — шепнула мне Даша на прощанье.

Вот глупышка. Конечно, увидимся. Завтра на уроках.

Мы вернулись в барак. До отбоя давалось несколько свободных часов. Родион уткнулся в Интернет — смотрел какое-то шоу, двое играли по Сети в популярный шутер, Толя пытался сам себя обставить в дженгу. Георгий сидел с наушниками, закрыв глаза и отбивая пальцами на коленке ритм. Слушал музыку.

Друг с другом адепты практически не разговаривали. У меня тоже не было ни малейшего желания с ними общаться. К тому же, надо было кое-что почитать в Интернете. Так что я засел у себя в комнате с ноутбуком.

Меня интересовали гомункулы. И Печатники. То, что о них писали в Сети. Я пытался понять, каким образом агенты Департамента по надзору отличают мунков от людей. Может, есть какой-то специальный тест или другой способ выявлять биороботов.

Потому что план Мастера, по которому я должен вернуться в столицу под чужой личиной, меня совершено не устраивал. Наверняка он собирается выдать меня за представителя какого-нибудь захолустного рода, про который все давным-давно позабыли. Нет уж, я должен унаследовать титул, фамилию и состояние Мартыновых. Тем более, имею на это полное право: Ярослав ведь не умер, а пропал без вести. А, как говорится, нет тела — нет дела. К тому же, так будет проще получить доступ к склепу и Карману Николая. Ну, и какое-никакое социальное положение у князя Ярослава Мартынова будет. Род алхимага, видимо, не был особенно богатым, раз пришлось брать деньги на исследования у государства, но иногда и титул — отличный стартовый капитал. Смотря, как им распорядиться. Всё лучше, чем то, что предложит мне Мастер, когда придёт время возвращаться. В этом я не сомневался.

Главное — убедить всех, что я не гомункул. А значит, и не Печатник. Потому что Департамент точно знает, кто такие Печатники. Просто не афиширует эту информацию.

Вот я и пытался найти способ, которым можно определить мунка, чтобы придумать, как его обойти.

Но ничего не вышло. Либо это тщательно скрывалось, либо было настолько очевидно, что никто не считал нужным об этом писать.

Так или иначе, ничего полезного я не нашёл. Складывалось впечатление, что только рыжие волосы и выделяли гомункулов. Но Печатники, ясное дело, не палились и на задания отправлялись, изменив базовую внешность.

Я помнил случай, когда одного из них обнаружили на окраине столицы. Была надежда, что Печатника выявили каким-то особым способом, но оказалось, что он всего лишь сорвался. Кто-то его спровоцировал, и парню сорвало башню. Не понятно даже, какая миссия у него была.

Надо спросить у Марго, чем мунки принципиально отличаются от людей. Она-то знать должна. Но раньше завтрашнего дня я куратора не увижу. Что ж, не горит. Подожду.

Перед тем, как лечь спать, я вызвал Василису. Чур материализовался на прикроватной тумбочке. Спросил ворчливо:

— Ну, что, доволен тем, как всё складывается?

— Как посмотреть. Я жив и имею возможность развиваться. Причём весьма шустрым темпом.

— Но местечко поганое, согласись.

— Возражать не стану. Есть тут свои… неприятные особенности.

— Ещё скажи, что тебе тут нравится!

— Находиться здесь полезно. Пока.

Василиса демонстративно вздохнула.

— Ладно, тебе виднее. Но мне тут не нравится, имей это в виду. Как только решишь свалить, я буду «за» всеми лапами. Кстати, что мне делать с сегодняшней монетой?

— То же самое, что и с остальными. Складывай в Карман.

— У меня там, по-твоему, места лишнего много, что ли? — проворчала Василиса. — Уже гора бабла твоего набралась! Плюс те бумажки, которыми люди почему-то считают возможным расплачиваться, — речь шла о деньгах Шмидта, которые я забрал у Левшина и спрятал во время разбирательства. — И, кстати, зачем звал-то?

— Я тут кое с кем поссорился. Опасаюсь ночной диверсии.

— А! Просишь сторожить твой сон!

— Именно так. Мои соседи сегодня научились создавать круг трансмутации без помощи чертежа, и у них наверняка возникнет искушение попробовать что-нибудь на неудобном новичке, который намял им бока на глазах у девчонок.

Василиса кровожадно потёрла лапки.

— Мне просто разбудить тебя в случае нападения или принять участие в потасовке? — спросила она с плохо замаскированной надеждой.

— По обстоятельствам. Вернее — необходимости.

— Я, конечно, предпочла бы конкретные инструкции. Но ладно, так и быть. Спи, царевич. Утро вечера мудренее.

— Спокойной ночи. Надеюсь.

Глава 9

Мои надежды на тихую ночь ожидаемо не оправдались.

Посреди сна я вдруг услышал тихое шипение. Оно буквально вторглось в моё сознание, и оцепенение мигом рассеялось. Открыв глаза, я сначала не увидел ровным счётом ничего, кроме темноты. Даже потолка. Зато ясно различил идущий со стороны двери звук. И он приближался.

Змея!

Сев в постели, я нащупал выключатель, щёлкнул кнопкой, и комнату залил тёплый жёлтый свет стоявшей на тумбе лампы.

Василиса сидела на спинке кровати.

— Спокойно, Ярослав, я её вижу! — пророкотала она. — Сразу засекла, как только тварь появилась. Кто-то проделал отверстие в двери и запустил её! Здоровенная и наверняка ядовитая. Сейчас я её проглочу!

— Не смей! — быстро сказал я, откидывая одеяло.

— Почему⁈ — удивилась Василиса. — Мне это раз плюнуть!

— Не сомневаюсь, но она нужна мне.

— Да на кой чёрт⁈

Я переместился к фамильяру и увидел ползущую по полу толстую змею, покрытую жёлтыми и оранжевыми разводами. Действительно крупный экземпляр, но не сказать, чтобы огромный.

— Говорю тебе, не трогай её!

Лягушка издала недовольное клокотание.

— И что ты собираешься с ней делать? Посадить в банку?

— Нет. В ящик.

— Что, прости⁈

— Тихо! Дай мне с ней поговорить.

— Поговорить со змеёй⁈ Ты точно проснулся? Может сбегаешь в ванную — примешь холодный душик, а я пока сделаю всю работу?

Змея уже преодолела больше половины расстояния от двери до кровати и продолжала движение. Маленькие глазки блестели в свете лампы.

— Остановись! — поговорил я, глядя на неё.

Змея замерла, а затем начала медленно поднимать треугольную голову. Её тело собиралось кольцами.

— Готовится к прыжку! — сказала Василиса. — Осторожно, Ярослав! Оно того не стоит. Просто позволь мне с ней разобраться!

— Нет, — проговорил я. — И помолчи, пожалуйста!

Змея застыла, глядя на меня. Она явно пребывала в сомнениях.

— Ты не должна нападать, — сказал я негромко. — Я тебе не враг. Ты не сможешь меня съесть. Я слишком большой. Нет смысла тратить яд. Подчинись мне.

— Что ты такое несёшь⁈ — возмутилась Василиса. — Факиром себя возомнил? Она же сейчас бросится.

— Не бросится. Слишком далеко. Несмотря на распространённое заблуждение, змеи не прыгают. Они лишь стремительно распрямляют тело. Словно пружины. Но контакт с опорой им необходим.

Змея принялась медленно раскачиваться из стороны в сторону, издавая пронзительное шипение.

— Покорись мне, — повторил я. — Это приказ.

— Да плевать ей! — простонала Василиса. — Она же тебя не понимает! Это чёртова змея, очнись!

— Понимает! Отлично понимает!

Спустив ноги на пол, я босиком двинулся к пресмыкающемуся.

— Стой! — воскликнул чур. — Не смей! Укусит!

— Да заткнись ты!

— Бессмертным себя возомнил⁈

Я присел напротив змеи, не теряя с ней зрительного контакта. Теперь наши глаза находились вровень.

— Подчинись мне, — проникновенно сказал я. — Покорись. Мы не враги.

Змея снова замерла. А затем медленно, словно нехотя, опустилась на пол. Я почувствовал, как её тело расслабилось. Протянув руку, взял её за шею и поднял.

— Ну, класс! — донёсся сзади голос фамильяра. — И как ты это сделал⁈

— Умею находить с такими тварями общий язык.

— Это я вижу. Лучше бы ты с людьми так же мог. Кто-то из твоих новых знакомых запустил её сюда не для того, чтобы тебе скучно не было.

— Знаю. Но сейчас это неважно.

Подойдя к столу, я выдвинул верхний ящик и положил в него змею.

— Не вздумай её трогать, Василиса. Она мне ещё нужна.

— Надолго?

— Есть одна идейка.

— Потом я её получу?

— Посмотрим.

— Ты всегда так говоришь. И ничего не делаешь!

— Никогда так не говорил.

Василиса перепрыгнула со спинки кровати на постель, прошла по ней к тумбочке и уселась под лампой.

— Если эта тварь попытается выбраться, я её проглочу!

— Нет, ты разбудишь меня.

— Даже не подумаю!

— Мы оба знаем, что ты сделаешь, как велю, — я завалился обратно в кровать и накрылся одеялом. — И продолжай дежурство. Не думаю, что будут ещё сюрпризы, но мало ли.

— Да-да! Как сидеть без сна всю ночь, так Василиса, а как полакомиться сочной змейкой, так хренушки!

— Именно так, — ответил я, зевнув. — Спокойной ночи.

— Сладких снов, чёртов жмот! — проворчал чур. — Свет погаси!

Точно. Щёлкнув выключателем, я погрузил комнату во тьму.

* * *

Утро началось с ворчания Василисы. Она была недовольна, что змея не пыталась выбраться, давая ей повод исполнить свою угрозу, и компостировала мне мозги, сидя в раковине, пока я принимал душ. Лягушка всё сильнее напоминала мне Баюна. Я всерьёз подозревал, что кот реинкарнировал в чура. Это объяснило бы и способность Василисы отрыгивать монеты из моей сокровищницы, находящейся совсем в ином мире. Возможно ли это, в принципе? Учитывая, что фамильяр получает частицу души хозяина, пожалуй, да. Но Василиса себя явно не осознавала Баюном. Пока, во всяком случае. Как дело пойдёт дальше, с её развитием, будет видно в будущем. Пока же она сидела в раковине и бубнила насчёт того, что змея мне на хрен не нужна, и я должен её отдать верной, доброй Василисе, готовой ради меня на всё и ничего, совершенно ничего не требующей взамен.

— Беспримерное бескорыстное служение, — ныла она, издавая время от времени утробное кваканье. — И что вместо награды? Признания моих заслуг? Пшик! Какая-то паршивая, никому не нужная змея намеревалась тебя убить! И кто встал на защиту? Подставил грудь!

— Уймись ты уже, а! — цыкнул я на неё, выключая воду. — Получишь ты змею, сказал же.

— Когда⁈ — тут же изменила тон лягушка.

— Скоро. Потерпи.

— Но ты обещал! Только что!

— Знаю. Отвернись.

Фыркнув, Василиса отвела выпученные зенки, уставившись в облицованную белым кафелем стену.

Перед тем, как выйти из комнаты, я открыл ящик стола. Змея приподняла голову, уставившись на меня жёлтыми глазами с вертикальными зрачками. Зашипела, высунув раздвоенный язык.

— Всё хорошо, — сказал я. — Иди ко мне.

И вытащил тварюгу из ящика. Ох, и тяжёлая же…

Сложив её кольцами, засунул себе за пазуху.

— У тебя совсем крышак поехал, — печально констатировала Василиса, наблюдавшая за этим с тумбочки.

— Полезай-ка в Карман. Твоего присутствия пока не требуется.

Чур растворился в воздухе.

А я вышел в общую комнату, где уже собрались гомункулы. Ждали сигнала, чтобы выдвигаться в столовую.

Толя пялился в ноутбук, Володя и Дима играли в карты, а Георгий с Родионом составляли из деревянных блоков разноцветную башню. Дженга называется.

К ним я и направился.

— Доброе утро. Как спалось?

Парни подняли на меня хмурые взгляды.

— Чего тебе? — буркнул Георгий, осторожно вытягивая из основания конструкции жёлтый брусок.

— Хотел вернуть вам кое-что.

С этими словами я расстегнул на груди молнию и достал из-за пазухи змею. При виде неё мунки остолбенели.

— Возвращаю в лучшем виде! — сказал я и бросил гадину на стол.

Башня разлетелась на составляющие, а змея злобно зашипела, извиваясь и выискивая глазами жертву.

Родион с Георгием бросились прочь. Остальные тоже вскочили со своих мест и прижались к стенам.

— Спокойно! — тихо велел я змее.

— Ты с дуба рухнул⁈ — завопил Родион, в ужасе глядя на змеюку. — Зачем ты её сюда приволок⁈

— Кто-то из вас забыл её ночью в моей комнате. А мне чужого не надо.

— Идиот! Ты решил, что мы тебе её подсунули⁈ — завопил Георгий.

— Ну, не сама же она проделала в моей двери дыру и заползла в неё.

— Конечно, не сама, придурок! Это испытание!

— Каждому из нас ночью закинули какую-то тварь! — дрожащим голосом проговорил Володя, прячась за креслом.

— Кто? — спросил я.

— Менторы, кто же ещё⁈ — крикнул Родион. — Это их фокусы!

— Мне, например, достался паук, — сказал Толя.

Он единственный сохранял относительное спокойствие.

— А у меня была сколопендра! — проговорил Дима.

Похоже, я ошибся, и парни были ни при чём. Чёрт! А какая шикарная была задумка.

— Почему ты её вообще не убил⁈ — задал вопрос Георгий. — И почему она тебя не укусила⁈

— Мы нашли общий язык, — пожал я плечами. — Ладно, признаю: поторопился с выводами.

— Да плевать на твои извинения! — завопил староста. — Убери её на хрен! Или убей уже!

— Василиса! — позвал я.

Чур мгновенно материализовался у меня на плече.

— Можешь съесть, — сказал я.

— Наконец-то!

Фамильяр сиганул прямо на змею, разевая пасть. Не знаю, как, но ему удалось грохнуться прямо твари на голову. Пресмыкающееся забилось, пытаясь вырваться, но хватка у Василисы была мёртвая. Она жадно и быстро заталкивала змею себе в глотку, пока та не исчезла полностью.

— Фу! — простонал Георгий. — Меня сейчас вырвет!

— Как вы, парни, вообще со своими тварями справились? — усмехнулся я. — С такими нежными организмами.

— Не твоё дело, дебил! — огрызнулся Родион.

— Кстати, я не извинялся, — сказал я. — Даже не думал.

— А стоило бы! — с вызовом заявил староста.

— Ты псих! — качнул головой Георгий. — Больной на всю голову!

Я растянул губы в холодной улыбке.

— Есть немного.

Ничего, в другой раз трижды подумают, стоит ли меня задирать. И я запомнил все грубости, которые услышал. Как и тех, кто их произносил. Просто сейчас выяснять отношения как-то не к месту.

В этот момент раздалась трель.

— Чёрт! — пробубнил Родион. — Пора строиться. Пошли наружу.

Гомункулы потянулись к выходу. Проходя мимо меня, Толя притормозил.

— Так как ты её… приручил? — спросил он тихо.

— Лишил яда с помощью трансмутации, — соврал я.

— Хитро, — одобрительно покачал головой мунк.

Мы вышли наружу, где построились в шеренгу. Перед вторым бараком то же самое делали девочки.

— Вперёд! — сказал Родион, вставая впереди. — И следите за психом. Кто знает, что ещё у него за пазухой!

— Только горячее сердце, — усмехнулся я. — Полное братской любви.

В столовой я ожидаемо оказался один. Правда, ненадолго: ко мне подсели Даша и Света.

— Привет! — кивнули они. — Составим компанию?

— Почему нет? Валяйте.

— Расскажешь про Менториум? Надеюсь, в этот раз нам никто не помешает! — добавила Даша громко.

— Попроси его лучше рассказать, что он с утра устроил! — отозвался Георгий.

— А что ты устроил? — тут же уставилась на меня девочка.

— Представление со змеёй, — ответил я. — Нам ночью подкинули в комнаты всяких тварей.

— Ага, нам тоже, — кивнула Даша. — И что?

— Ну, я решил, что это были… скажем так, не менторы.

Моя собеседница рассмеялась.

— Понятно! Ладно, это не интересно. Давай всё-таки про Менториум.

Больше в наш разговор никто не влезал. А в середине к нам подсела ещё одна девочка.

— Мне тоже интересно, — сказала она с лёгким смущением. — Можно послушать? Меня Оля зовут.

— Да пожалуйста, — кивнул я. — Какая разница, сколько слушателей? Вы только про еду не забывайте.

— Ты рассказывай, — сказала Даша. — О нас не беспокойся. Голодными не останемся. Так что там с рукопашкой?

После завтрака пришла Марго.

— Вижу, все живы, — проговорила она, окинув нас взглядом. — Хорошо. Я довольна. Идёмте на занятия.

Она отвела нас в учебный корпус.

— Надеюсь, в конце дня вас останется столько же, сколько сейчас, — сказала куратор на прощанье. — Скоро увидимся. У нас будет занятие после перерыва.

Первым уроком по расписанию было печатное дело. Такого предмета в Менториуме не было. По крайней мере, на первом курсе. Я решил, что на нём мы будем книжками каким-нибудь заниматься, но оказалось, что дисциплина посвящена совсем другому.

Когда мы вошли в класс, на каждой парте стояло по сосуду, похожему на термос.

— Кто знает, что это такое? — спросил ментор после приветствия, едва мы сели на свои места.

Оля подняла руку.

— Думаю, канопа, — сказала она, когда преподаватель ей кивнул.

— Совершенно верно. Портативная стазисная камера для хранения органики. Откройте и посмотрите, какой препарат вы сегодня будете использовать в работе. Не бойтесь, он совершенно безопасен.

Открутив верхнюю половину сосуда, я заглянул внутрь и увидел глаз!

Первым инстинктивным желанием было отпрянуть, но ментор заверил, что орган безопасен. Значит, взят не у горгоны или василиска.

— Это глаз херува, — проговорил преподаватель, убедившись, что каждый гомункул увидел то, что находится внутри канопы. — Кто скажет, для создания чего он используется?

На этот раз руки подняли почти все. Ментор указал на Толю.

— Для создания Печати Херува, — ответил мунк. — Чем больше глаз, тем сильнее защита.

— Ни убавить, ни прибавить, — кивнул препод. — Как нетрудно догадаться, сегодня мы будет делать совсем простенькую Печать. Итак, начнём. Прежде всего, извлеките глаз из канопы.

Так, ну, с этим я точно справлюсь. Просунув руку в нижнюю часть камеры, я ухватил упругий гладкий шарик и извлёк на свет. Был он слегка холодным, нервные окончания и мышцы уже оказались обрезанными, так что ничего не свисало.

Остальные адепты тоже достали глаза. На лицах некоторых девчонок было написано отвращение. Парни старались виду не подавать, но некоторым это тоже явно удовольствия не доставило.

— Глаза разного цвета, — сказал ментор, дождавшись, пока все «препараты» окажутся на столах. — Это не имеет никого значения. Попрошу раздать Перегонные Кубы. Кто мне поможет с этим?

Родион вызвался первым, Георгий — вторым. Вдвоём они быстро раздали небольшие агрегаты по одному на парту.

— Охранные Печати это не совсем артефакты, — проговорил ментор, беря со своего стола пачку листков. — Поэтому мы проходим их на отдельном предмете, а не на артефакторике. Но изготавливаются схожим образом. Единственное принципиальное отличие — они получаются нематериальными. То есть, не являются предметами в привычном смысле слова. Когда мы закончим, вы поймёте, что я имею в виду. Сейчас я раздам вам инструкции. Следуйте им в точности. Если возникнут вопросы, не стесняйтесь задавать. Для того я здесь и нахожусь. Пока вы изучаете схемы создания Печати, я попрошу раздать остальные реактивы и мерную посуду. Дозировка имеет значение, так что не пренебрегайте ею.

Затем он объяснил, как пользоваться Перегонными Кубами. До этого я только видел, как это делал Николай Мартынов. Теперь же предстояло попробовать самому. Оказалось — ничего сложного. Главное запомнить последовательность, в которой нужно нажимать части куба. Каждая комбинация запускала свой процесс.

С Печатями мы возились часа полтора. Отмеряли реактивы, заливали их в Перегонные Кубы, настраивали и запускали реакции. Ментор объяснял, что происходит на каждом этапе.

У кого-то получилось создать Печать чуть раньше, у кого-то позже. Но, в конце концов, справились все. Только Диме понадобилась помощь ментора на последнем этапе.

Я наблюдал за тем, как над моей ладонью мерцает и переливается сложный символ, похожий на переплетённые крылья, вписанные в концентрические круги. Зрелище не то, чтобы завораживало, но сознание того, что это сотворил я, было приятным.

— Теперь Печать нужно наложить, — проговорил преподаватель. — Переверните листки с инструкциями. На обороте вы найдёте новые инструкции. Там же описано, как их снимать. После занятия можете забрать Печати с собой и потренироваться на досуге. Когда вы научитесь работать с подпространством и сможете создать Карман, будете хранить Печати в нём. Рекомендую заранее наделать несколько, чтобы всегда были под рукой. На следующем уроке займёмся крафтом сигнальных Печатей. Кто знает, какой ингредиент необходим для них?

Руку подняла Света.

— Говорите, — кивнул препод.

— Кровь грифона, — ответила девочка, поднявшись.

— Именно. Впрочем, всему своё время. Давайте вернёмся к наложению и снятию охранных Печатей. Что говорится в первом пункте?

Следующим занятием была артефакторика. И на ней нам снова раздали Перегонные Кубы. Кажется, те же самые. Но не для того, чтобы делать что-то в них. Нам предстояло научиться создавать сами кубы!

Глава 10

Глава Небесного замка открыл глаза и смерил взглядом точёную фигуру, затянутую в чёрный комбинезон.

— Простите, что беспокою, господин Тубалькаин, — произнесла Марго, не отводя глаз, — но вы сами велели прийти в это время. Быть может, мне подождать снаружи?

Повернув голову, Мастер посмотрел на стоявшие справа от большой мраморной ванны золотые часы с фигурками гладиаторов. Да, всё верно. Это он задержался, принимая ежедневную процедуру.

— Подай халат, — сказал он и встал из оранжевой питательной жидкости, наполнявшей резервуар.

Марго сделала три шага, взяла со стула плотный белый халат и направилась к обнажённому мужчине.

Невольно она не без любопытства окинула взглядом рельефное бледное тело отшельника, состоявшее из одних мышц. Просто античная статуя! А ведь Тубалькаину куда больше лет, чем многие думают. Внешность в мире магии обманчива. Одному хозяину Небесного замка известно, насколько именно.

Марго таких мужиков не любила. Слишком самовлюблённые, думают лишь о том, как выглядят. Нарциссы. И господин Тубалькаин совершенно точно был одним из них. Возможно, он даже нарочно встретил её таким образом, чтобы дать полюбоваться на своё совершенное тело.

Ну, или она себе просто льстит.

Мастер переступил край ванны, оказавшись на толстом коврике, забрал халат и надел, не вытираясь.

— Как дела у нашего нового адепта? — спросил он, направившись к изящному антикварному столику, чтобы налить себе в хрустальный бокал укрепляющего эликсира. Добавив в сосуд колотого льда, Тубалькаин повернулся к девушке. Когда она смотрела на него, он заметил мелькнувшее в чудесных глазах восхищение, и это порадовало его. — Делает ли он успехи?

— И весьма значительные, господин, — заложив руки за спину, ответила Марго. — Хотя, кажется, общего языка с другими мунками не нашёл.

— Ничего. Это не имеет значения. Он здесь ненадолго. Ты увеличила интенсив группы, как я велел?

— Так точно, господин.

— Хорошо. Следи за тем, чтобы он выжил. Этот парень нужен мне живым.

— Слушаюсь, Мастер.

— Можешь идти. Это пока всё.

Когда девушка вышла из ванной, Тубалькаин сделал большой глоток из бокала и направился к ведущей прямо на террасу двери. Выйдя из неё, он опёрся свободной рукой о каменные перила и устремил взгляд вдаль, к горизонту, к которому от подножия горного хребта простиралась одна лишь высушенная магическими Штормами Пустошь.

Ему было много лет. Куда больше, чем считали обитатели Небесного замка. Даже приближённые. Все они были просто детьми, в сравнении с ним.

И смерть уже расправляла где-то там, вдалеке, свои чёрные крылья.

Некромант чувствовал это. У него была тонкая связь с Нижним миром, откуда он призывал души умерших, чтобы создавать гомункулов. Иногда ему чудились их голоса, похожие на шелест осенней листвы в лесу.

И это пугало. Нет, не так. Вселяло самый настоящий ужас!

Мастер не хотел умирать. Стать одной из этих душ, бродящих по туманным пастбищам в ожидании, пока священный огонь забвения сотрёт их память. Нет, он слишком многого достиг в этой жизни и не хотел начинать заново! Мастер хотел стать богом.

И эти исследования, которые Николай Мартынов спрятал в своём Кармане, были тем, о чём он грезил днём и ночью. С тех самых пор, как узнал, что придворный алхимаг приблизился к созданию Магистерия настолько, насколько не удавалось ещё никому.

И теперь у Тубалькаина появился шанс завладеть ими! О, он сумеет довести работу до конца! Наверняка остались какие-нибудь мелочи. Главное, чтобы мальчишка сделал своё дело. Не только добыл исследования, но и разделался с теми, кто заказал Мартынова. Теми, кто не хотел, чтобы люди обрели бессмертие и стали богами.

Мастер слишком хорошо знал, кто они такие. Как и то, что, вопреки им же созданному кодексу Небесного замка, заказчики должны умереть — чтобы он, тот, кто превзошёл в искусстве убийства самого основоположника этого ремесла, мог жить! Вечно!

* * *

Перегонный Куб следовало разобрать, а затем собрать заново. Однако устройство не было просто прибором. Оно являлось магическим артефактом, так что при реконструкции полагалось восстановить его энергетические связи и ещё кучу всего. Работа была сложная, кропотливая.

Сразу скажу, что с ней никто не справился. И это неудивительно: Кубы создавались явно алхимиками не уровня Чёрного ворона и даже не Белого лебедя. Но мы попробовали.

Ментор тоже не расстроился. Поворчал, конечно, для вида, что ему достались жалкие бездари.

— Придётся самому чинить, — сказал он, когда к концу занятия на партах остались приборы в разной степени готовности. Вернее, поломанности, если уж начистоту. — Кладите обратно на поднос. Аккуратно, черти криворукие! В следующий раз попытаетесь снова.

Овладеть крафтом Кубов, конечно, очень хотелось. Как и созданием Ключей для открытия порталов. Но до этого явно было ещё далеко.

После артефакторики мы отправились на урок фехтования на Самосеках. Никаких других клинков или их имитаций в замке не признавали. Считалось, что каждая минута тренировки должна способствовать развитию Самосека и упрочению его связи с владельцем. Благодаря тому, что у мунков имелись собственные арматориумы, дело шло быстро.

Затем была рукопашка. Я подрался с каждым гомункулом обоих полов. Как и остальные. Схватки были яростными, поблажек никто никому не давал. Даже Родион с Георгием, хотя они казались почти друзьями. Во всяком случае, приятелями. Не знаю, была ли в замке вообще в заводе дружба. Нам всё время напоминали, что привязываться ни к кому не стоит. Любой мог отправиться на тот свет на каждом уроке. Ну, или потом, когда его пошлют на задание. И, кажется, мунки это отлично понимали.

Дальше следовал урок органической химии, очень важный для целительства и трансформации живых объектов, в том числе, собственного тела. В конце нам выдали дождевых червей. Их нужно было изменить так, чтобы они прожили хотя бы пару минут. Получилось не у всех. Только у меня и Даши. Остальных заставили переделывать, но и со второй попытки справились не все.

Дальше мы занимались изучением физиологии и анатомии пресмыкающихся, после чего объявили двухчасовой перерыв. Нас отвели в столовую, где нам давалось тридцать минут, чтобы поесть, после чего все отправились в жилые бараки.

Кажется, вчера я как раз попал в замок во время такого перерыва, пропустив первую часть уроков. Зато теперь имел возможность в полной мере оценить продолжительность учебного дня в Небесном замке.

— Кто-нибудь в курсе, как нас вычисляют? — спросил я, сидя в общей комнате на диване с ноутбуком на коленях. — Никак не могу найти про это никакой информации.

Все подняли головы, отвлекшись от своих занятий.

— В каком смысле? — нахмурившись, спросил Володя. — Кто вычисляет? Где?

— Снаружи. Когда нас отправляют на задания.

— Да никак, — пожал плечами парень. — С чего ты вообще об этом задумался?

— Ну, должен же быть у Департамента по надзору способ отличить гомункула от настоящего человека.

— Так мунки и так всегда видны, — сказал Дима. — Они же рыжие. Как мы сейчас. Ну, кроме тебя.

— Я имею в виду — чтобы выявлять Печатников.

— Ах, вот, о чём ты… — протянул Вова. — Ну, обычно у них не бывает такой возможности. Я, по крайней мере, про подобные случаи не слышал.

— Потому что их не было! — буркнул Георгий, отворачиваясь обратно к ноутбуку.

Он во что-то играл. Кажется, в ролевуху в жанре фэнтези. По крайней мере, мне было видно со своего места, что на экране у него бегали воины в громоздких доспехах и с гигантскими мечами в руках. Ещё и магией периодически швырялись.

— Может, и не было, — согласился я терпеливо. Мне сведений о таких случаях тоже не попадались, хоть я и искал весьма тщательно. — Однако, когда Печатника увозят в Элизиум, неужели вы думаете, что его не проверяют сверху донизу? И не определяют, что он гомункул.

— Как-то я об этом не задумывался никогда, — после паузы признался Вова. — А какое это имеет значение? Они всё равно не могут ничего с нами поделать. Только убить. Всем известно, что ни один Печатник не выдал расположения Небесного замка. Иначе войска империи уже были бы здесь.

— Потому что никто не знает, где мы находимся, — подал голос Родион. Он тоже играл на компьютере, но к разговору, выходит, прислушивался. — Думаю, и мы не будем этого знать, когда нас отправят на задание. Просто вывезут куда-нибудь и высадят. Если мы вообще доживём до этого момента.

— Ну, кто-то доживёт, — сказал Дима.

— Так почему тебя это интересует? — спросил меня Вова.

Я пожал плечами.

— Просто в голову пришло.

Не говорить же, что мне нужно это знать, чтобы сойти за человека, когда я выберусь отсюда.

— Не о чем подумать больше, что ли? — проворчал Георгий.

— Я полагаю, дело в арматориуме, — вдруг заявил, глядя на меня, Толя. — Пожалуй, это единственное, что отличает нас от настоящих людей. Если можно считать искусственное тело причиной отделять нас от них.

— А как же рост? — спросил я. — Мы ведь не можем физически меняться без стороннего вмешательства?

— Полагаю, что и тут проблема в арматориуме, — ответил Толя. — Поскольку он сам расти не может, приходится добавлять к нему массу, чтобы мы могли увеличиться в размерах. Если это необходимо. Но, возможно, есть и ещё что-то.

— Наверняка, — сказал Дима. — Иначе нас могли бы делать сразу взрослыми.

— Не согласен, — качнул головой Родион. — Никто не знает, какого возраста понадобятся Печатники для конкретного задания. Вот нас менять и не торопятся. Мы вроде чёртовых заготовок, которые можно впоследствии подогнать под нужные параметры.

Мунки замолчали. А я подумал о том, что Толя, вероятно, прав. И чтобы вернуться к роли Ярослава Мартынова и успешно пройти проверку Департамента по надзору, доказав, что я не Печатник, придётся избавиться от арматориума. Вот только он заменяет мункам нервную систему. И я вовсе не уверен, что можно вытащить его и не дать при этом дуба. Но нужно непременно это выяснить.

После перерыва у нас продолжились занятия. Сначала была химерология, на которой мы чертили на компьютерах в специальной программе скелеты вымышленных существ, добавляли к ним мышцы и производили расчёты нагрузок. Конечно, не всего создания целиком. Это должно было стать проектом, так что занимались мы пока только задними конечностями. И даже на них ушло часа два.

Потом нас отправили на урок криптозоологии, где разбирались места обитания разных видов сфинксов, а также признаки их присутствия, повадки и так далее. Всё, что нужно для успешной и безопасной охоты, как повторял ментор, хотя ясно было, как день, что никакой безопасностью подобные вылазки в подпространства даже не пахнут.

Предпоследним занятием была алхимия, на которой мы работали с трансмутационными кругами. Запускали простейшие реакции.

А завершал учебный день урок по взаимодействию с чурами. Назывался он чудн о — фамильярика. Наконец, я полюбовался на «питомцев» адептов. У всех они успели вылупиться, что неудивительно при таких темпах обучения.

Родион владел здоровенной полосатой крысой, Георгий — хомяком. Володин чур выглядел, как пушистый кот с ярко-зелёными глазами прирождённого убийцы. У Дениса был ястреб, а у Толи — крупный чёрный паук с двумя рядами красных пятнышек на спине.

Дашин фамильяр имел форму полярной совы, Олин — сойки, а Светин — зелёного попугая с красным гребнем, который он то и дело поднимал, выкрикивая непристойности. У Раисы чур выглядел, как тёмно-бордовая бабочка, а у Тани — как щенок неизвестной мне породы. Собственно, это был даже не пёс, а нечто, отдалённо его напоминающее. Например, хвост у твари явно больше подошёл бы ящерице. Тем не менее, никто на странный вид фамильяра не реагировал, из чего я сделал вывод, что подобные питомцы в этом мире не редкость.

Нас отвели на плац, где вчера устраивались курсы экстремального вождения, и преподаватель, грузный невысокий мужчина в мешковатом чёрном комбинезоне, явно пренебрегающий возможностями внутренней алхимии, позволявшей «следить» за внешностью, скастовал прямо из пола большой каменный лабиринт в полтора метра высотой.

— Внутри спрятаны предметы, — сказал он нам, подходя к небольшому барабану вроде тех, что используются на телевизионных лотереях. Внутри него лежали разноцветные пластиковые капсулы. — Сейчас вы вытащите загадки, разгадав которые, поймёте, что за предметы должен найти в лабиринте и собрать ваш чур. Начнём. Кто первый?

Я сразу поднял руку. Остальные тоже не ломались. Но ментор заметил, кто был первым.

— Ярослав, — кивнул он. — Тащи капсулу.

Подойдя к барабану, я крутанул его, дал немного повращаться, хотя в этом ритуале не было никакой необходимости, и, остановив, запустил руку внутрь. Достал пластиковый шарик, разделил на две половинки и извлёк сложенную втрое бумажку.

— Какой номер? — спросил преподаватель.

— Пятый.

Цифра была указана внутри, в самом верху текста.

— Хорошо, — сделав пометку, отозвался ментор. — Можешь приступать. Следующий.

Отойдя в сторонку, я прочитал первую загадку: «Висит, болтается, всяк за него хватается». Чёрт! И что это может быть? Надо подумать…

Или перейти к следующей, чтобы время не терять?

Я пробежал глазами вторую строчку: «Всем, кто придёт, и всем, кто уйдёт, руку подаёт».

Ну, это легко. Дверная ручка.

— Василиса!

Чур материализовался на моём плече. С тех пор, как подросла, лягушка предпочитала его нагрудному карману, хотя в комбинезоне он имелся.

— В чём дело?

— Слышала про задание?

— Угу! Довольно унизительное. Шляться по лабиринту, словно полоумный турист или подопытная крыса! Кому такое вообще в голову пришло⁈

— Относись к этому проще.

— Тебе легко говорить! Не ты ж будешь по лабиринту шастать.

— Ты должна найти и принести дверную ручку.

— Что, она будет просто лежать там?

— Думаю, да. Возможно, окажется на какой-нибудь двери, но вряд ли.

— Ладно, так и быть. Сколько всего загадок?

— Три.

— Ну, хоть не на весь день развлекуха! Всё, я пошла, а ты пока разгадывай остальные.

— Погоди!

— Что ещё?

— Вторая тоже несложная. Ищи сразу оба предмета. Так получится быстрее.

— И что там ещё?

— В маленьком амбаре лежит сто пожаров. Полагаю, спичечный коробок.

— Ладно, я…

— И вот ещё, что: если увидишь другие предметы, тоже прихвати.

— А они-то тебе зачем? Погоди! Хочешь, чтобы другие адепты не справились?

— Ты против?

— Нет, мне пофиг. Ладно, сделаю, как скажешь.

С этими словами Василиса исчезла.

Собственно, я вовсе не хотел, чтобы остальные не выполнили задание вовсе. Но у некоторых чуры были с крыльями. Явно им искать предметы будет проще. Надо подстраховаться, чтобы последним не оказаться.

Я прочитал первую загадку ещё раз. За что же хватаются все подряд?

Ждать чура пришлось долго. Я думал, лягушка справится быстрее. Фамильяры некоторых мунков успели за это время сделать по две ходки.

Наконец, Василиса объявилась.

— Держи, ква-ква! — сказала она и отрыгнула коробок, а затем — изящную бронзовую ручку в виде грифона. — Остальное надо?

— Нет, оставь себе.

— Ты разгадал последнюю загадку?

— Думаю, да. Но не уверен.

— И что там?

— Похоже на полотенце.

— А если нет?

— Суди сама, — и я прочитал чуру загадку.

— Да, наверное. Но я буду иметь в виду, что мы не уверены. Если увижу ещё что-нибудь болтающееся, приволоку.

— Давай, — кивнул я. — И поторопись. Некоторые фамильяры уже отправились за последним предметом.

— Ну, видимо, у них хозяева посообразительней! — буркнула Василиса и растворилась в воздухе.

Глава 11

В ожидании я повертел коробок и снова вспомнил сказку про Василису Прекрасную. Она же Премудрая. Как там было? Лягушонка в коробчонке? Вряд ли речь шла про спички, конечно. Вроде, тогда их и в помине не было ещё.

Чур вернулся спустя минут восемь.

— Держи своё полотенце! — раздражённо изрекла Василиса, отрыгнув последний предмет из списка. — Еле нашла! Как дела у остальных?

Я взглянул на часы.

— Ну, мы точно не последние.

— А это главное?

— Думаю, хуже от этого не будет. Я и так присоединился к курсу последним, плестись в хвосте не охота.

Вскоре отведённое на испытание время закончилось. Фамильяры Родиона, Димы и Светы не смогли достать все предметы из загадок, так что эти три мунка пролетели. Выглядели они расстроенными и злыми. Особенно староста. Видно было, как он в сторонке ссорится со своим чуром. Полосатая крыса фыркала, топорщила усы и обиженно огрызалась. Похоже, никому не пришло в голову, что кое-кто сжульничал. Впрочем, это мог быть любой из адептов. Я, во всяком случае, делал вид, что не при делах.

После занятия мы отправились в столовую. На этот раз вокруг меня собрались уже все девочки. Сидевший отдельно Толя на это внимания не обращал, Родион был выбит из колеи провалом своего фамильяра, и его моё общество не волновало, а вот Георгий то и дело бросал злобные взгляды. Причем, не столько на меня, сколько на Дашу. Ревнует, что ли? По идее, ничто человеческое Печатникам не должно быть чуждо. Души-то у них не собачьи. Только не светит ему ничего с этой дерзкой пигалицей. Я такие вещи сразу вижу.

— А ты нюхал духи? — спросила меня вдруг Даша, когда я сделал паузу, чтобы зачерпнуть ложкой суп.

— Духи? — переспросил я, слегка удивившись.

— Да. Парфюм. Туалетную воду. Хоть что-нибудь из этого? Мы видели столько рекламы, но даже не представляем, чем всё это пахнет. Наверное, ароматы потрясающие, да?

— Ну, если честно, не то, чтобы я их прямо нюхал. Так, чувствовал, конечно иногда, когда кто-то пользовался.

— И как⁈ — жадно спросила девочка.

Остальные тоже глядели на меня с нетерпеливым ожиданием. Как будто я мог прямо сейчас выставить перед ними батарею флаконов.

— Да, они потрясающие, — ответил я, не желая их разочаровывать.

— Я так и знала! — воскликнула Даша.

— А на что похоже? — спросила Оля.

— Все разные. Некоторые пахнут, как цветы. Другие деревьями. Даже есть такие, которые имеют аромат кожи.

— Кожи? — удивилась Света. — А это зачем⁈

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— А чем пахнут цветы? — спросила Таня.

— Да, чем⁈ — присоединилась Оля.

Я пожал плечами. Ох, ну и вопросики у них!

— Даже не знаю, как объяснить. Это самому надо нюхать.

Кто бы мог подумать, что бог смерти, пастырь душ и царь Нижнего мира, станет однажды вести подобные разговоры? Кому рассказать — не поверят. А поверят, так засмеют, честное слово!

— Когда я отправлюсь на задание, то первым делом зайду в магазин и всё-всё перенюхаю! — твёрдо заявила Даша. — Только никому не говорите! В смысле — преподавателям.

— Я тоже, — кивнула Раиса. — Если умру, то хоть буду знать, чем что пахнет.

— Не все же умирают, — вставила Таня.

— Но часто, — сказала Даша. — Миссии Печатникам поручают… непростые.

Атмосфера радостного возбуждения была этими фразами безвозвратно испорчена, и постепенно разговор сошёл на нет.

* * *

С тех пор я провёл в Небесном замке полтора месяца. Мы учились создавать химер, менять природу разных веществ, осваивали боевые техники, фехтовали и пилотировали экзодоспехи, гоняли на тачках, собирали взрывные устройства и крафтили Перегонные Кубы. Тренировались создавать охранные и сигнальные Печати, а также Печати-ловушки. Из нас делали не просто убийц. Это было самой настоящей подготовкой диверсантов. Но главное — мы учились открывать подпространственный Карман. Дело это оказалось непростое. Пока никому не удалось его создать, хотя в последние три недели занятия такого рода проводились каждый день.

Но самым сложным было отращивать нервную систему вместо арматориума. Трудно даже вообразить, насколько обширна эта часть организма. Она пронизывает тело буквально повсеместно. Неудивительно, что алхимаги предпочитали не заморачиваться с её созданием и использовать вместо неё арматориум. Но мне такое больше не подходило. Я должен был вернуться под личиной Ярослава Мартынова, который никак не может быть Печатником. А для этого требовалось избавиться от арматориума. Да, это наложит некоторые ограничения, которые даёт каркас из белой ртути. Но унаследовать имение, связи и состояние Мартыновых важнее. Игра явно стоит свеч.

Не обошлось и без неприятностей. За прошедшее время курс потерял Володю и Раису. В разное время и на разных испытаниях. Нас осталось девять.

Мы сидели в общей комнате, убивая время, когда вдруг раздался сигнал сбора. Мунки дружно вскинули головы.

— В чём дело⁈ — проговорил Георгий, нахмурившись. — Уроки же кончились!

— Не знаю, — отозвался Родион. — Но нужно построиться. Думаю, нам скоро всё объяснят.

Мы вышли из барака и образовали шеренгу. Через плац к нам уже шагала Марго. На ходу она сделала старосте девочек знак приблизиться. Когда женская группа объединилась с нашей, куратор окинула нас всех взглядом, выдержала паузу и заговорила:

— Знаю, вы удивлены. У вас должно было быть свободное время. Однако ваша подготовка не ограничивается уроками. Каждая минута здесь — испытание. И сейчас вам предстоит одно из сложнейших. Наша разведка засекла приближение химеры. Не самой большой, всего лишь третьего класса. Вы сразитесь с ней. Вылетаем немедленно. Следуйте за мной.

И без лишних слов она двинулась к выходу из зоны.

Переглядываясь, встревоженные мунки пошли следом.

Меня слова куратора тоже малость выбили из колеи. Схватка с химерой⁈ Гигантская тварь, выдерживающая обстрел снарядами и ракетами, против кучки детей⁈ Да вы что там, совсем крышей поехали⁈ Если только не решили избавиться от нашего курса. Но это маловероятно. Не для того мунков обучали, чтобы просто пустить в расход, бросив в пасть чудовищного колосса.

Куратор вывела нас в коридор, где располагались лифты. Мы загрузились в один, и ещё место осталось. Похоже, он был грузовым и предназначался для довольно габаритных предметов. Кабина поползла вверх. Подъём занял около минуты. Довольно долго.

Когда двери открылись, мы вышли на крышу замка. Здесь были устроены посадочные площадки. На каждой стояло по боевому вертолёту. К одному из них мы и направились. Двигатель уже работал, и ветер, поднятый укрытыми сетчатыми кожухами лопастями заставлял прилагать усилия, чтобы двигаться.

По очереди мы загрузились в коптер. Марго забралась последней. Похлопала пилота по плечу, и машина оторвалась от поверхности, медленно развернулась и полетела в сторону Пустоши.

Перед нами в переливающемся защитном куполе образовалось отверстие, через которое мы и пронеслись навстречу испытанию.

Мунки сидели молча. Вид у них был растерянный и испуганный. Сейчас они куда больше походили на обычных детей, чем на Печатников, будущих безжалостных убийц, сокрушающих здания и уносящих десятки жизней одним мановением руки. Сколько их них вернётся? Выживу ли я сам?

Кажется, не только я задавался этими вопросами. Каждый адепт выглядел задумчивым и пришибленным. Дух смерти витал в вертолёте, пока мы пересекали Пустошь, оставляя позади километры песка.

Наконец, впереди показался тёмный силуэт. Сейчас он выглядел обманчиво крошечным. Словно букашка ползла по иссечённой дюнами жёлтой поверхности.

— Химера! — крикнула Марго, показывая на него. — Ваша цель! Используйте всё, чему вас учили!

Вертолёт быстро приближался, так что вскоре стало ясно, что нас ждёт схватка с огромным существом. В высоту тварь достигала не меньше тридцати метров и раза в два больше в длину. Косматая, с двумя толстыми хвостами, она шагала вразвалку, поднимая тучи песчаной пыли. Дюжина зелёных глаз горела на здоровенной вытянутой голове зловещими фонарями, в усаженной зубами пасти легко поместился бы туристический автобус, лапы были мощными и короткими, пальцы оканчивались когтями, а по хребту торчал из густой шерсти костяной гребень.

Если это «всего лишь» третий класс, то какого же тогда класса была химера, которую я видел в столице? Та превосходила этого монстра раза в два — по крайней мере.

Вертолёт начал снижаться, когда до чудища оставалось метров двести. Марго выдала нам защитные очки-консервы.

— Пошли! — скомандовала она, едва машина опустилась достаточно, чтобы можно было спрыгнуть, не переломав ноги.

Один за другим мунки покидали салон, исчезая в поднятой лопастями песчаной пыли.

Когда я собирался последовать за ними, куратор вдруг схватила меня за руку.

— Постарайся не умереть! — крикнула она, глядя мне в глаза.

Дебильный совет! Как будто я собирался сделать что-то иное!

Едва она меня выпустила, я прыгнул в жёлтую тучу, задержав дыхание.

Почти сразу приземлился на ноги, присел и осмотрелся. Проклятье! Ни хрена не видно! Нужно выбраться из поднятой чёртовым коптером пылищи…

Я побежал вперёд, пока не оказался в нескольких метрах от висящей над поверхностью тучи. Вертолёт уже поднимался, оставляя нас против гигантской твари. Песок оседал, и я разглядел силуэты мунков. Они находились в разных местах, но, заметив друг друга, собирались в группы по два-три человека. Я направился к одной из них.

— Ярослав, это ты⁈ — раздался голос Даши.

Я кивнул. Из-за пыли рот лишний раз открывать не хотелось. Как и дышать.

Химера быстро приближалась. Каждый её шаг покрывал расстояние метров в десять, если не больше. Земля ощутимо дрожала.

Приблизились остальные мунки. Мы сбились в отряд.

— Что нам делать⁈ — дрожащим голосом спросила Света, глядя на чудище. — Кто-нибудь знает⁈

— Предлагаю трансмутировать песок, — сказал Родион. — Это самое простое: нам придётся всего лишь расплавить его. Превратим в стекло и пронзим монстра. Но действовать нужно вместе. Убежать мы не сможем, тварь движется слишком быстро. Да и не затем нас сюда привезли.

— Звучит разумно, — сказал я, глядя, как и большинство мунков, на приближающегося колосса. — Предлагаю начать, не теряя времени.

— Он прав, — кивнул Родион. — Поехали!

Адепты опустили головы и закрыли глаза. Это было не обязательно, но помогало сосредоточиться и заглянуть в себя, чтобы эффективно работать с Древом и быстрее открыть трансмутационный круг. Я, правда, делать так не стал. Мне хотелось видеть приближавшегося монстра. А он был уже совсем рядом. Прав Родион: от такой махины не убежишь. Особенно по песку. У нас не было выбора, кроме как принять бой.

Обратившись к астральному телу, я пробежался взглядом по Древу, усиливая течение энергии по силовой инфраструктуре. Мир вокруг начал быстро меняться, превращаясь в чёрно-багровую кипящую массу.

За полтора месяца я научился взаимодействовать с Антивеществом быстрее, чем в самом начале. Гораздо быстрее. Но всё же, ещё не так, как хотелось бы. Опытные алхимаги могут запускать реакции практически мгновенно, даже сложные и многоступенчатые. До этого мне было ещё далеко.

Чего не скажешь о химере. Нас разделяло не более полусотни метров. Несколько шагов, и монстр доберётся до нас!

Выделяя энергию Антивещества, я позволил ей вливаться в меня без ограничений. Понадобится высокая температура, чтобы создать из песка стеклянные шипы достаточного размера, соизмеримого с габаритами твари.

Вспыхнул круг трансмутации. Напитывая его силой, я наблюдал за шагающей химерой. Она явно не имела никакого отношения к пресмыкающимся. А жаль. Можно было бы попробовать с ней договориться. Теперь, когда ко мне вернулся Дар змеиного языка, это здорово нам помогло бы.

Песок перед нами задрожал и заблестел, превращаясь в жидкость. Не прошло и минуты, как нас с колоссом уже разделяло подобие реки. Тварь заметила это и остановилась в нерешительности, не понимая, что происходит. Это замешательство дало нам несколько драгоценных секунд, в течение которых мы начали поднимать из расплавленного песка длинные и толстые шипы.

— Больше! — крикнул Родион, открыв глаза.

Он был прав. Требовалась преграда посолиднее, чтобы остановить чудовище. А нам нужно было не только задержать его, но и поразить. Поэтому я принялся плавить песок под химерой. Справа и слева от неё тоже возникали стеклянные шипы: мунки окружали монстра, беря в клещи.

Чудище издало протяжный рык, от которого барабанные перепонки завибрировали так, что стало больно. А затем монстр ударил передней лапой по шипам. Сбоку, сшибая сразу несколько. Раздался звон вперемешку с хрустом.

Я пустил энергию в расплавленный песок под брюхом монстра, вытягивая из него сверкающие острия. Словно пики, они вошли в тело твари, пронзая его. Брызнула кровь.

Химера оглушительно взревела и приподнялась, но шипы продолжали расти и снова вонзились в неё. Чудище рвануло вперёд, сшибая лапами стеклянные острия. Оно наступало на обломки, пропарывая себе конечности, и это приводило его в бешенство.

Шипов становилось всё больше, они росли, образуя настоящий сверкающий лес, через который химере приходилось пробиваться. Её лапы были покрыты глубокими порезами и кровью, местами виднелись обнажившиеся кости, но до жизненно важных органов ещё предстояло добраться. А времени на это оставалось с каждой секундой всё меньше.

Химера уже плохо соображала, что творит. Она ломилась на нас, круша острия, насаживаясь на них, покрываясь страшными ранами, но тварь была живучая. И стало ясно, что ещё немного, и она окажется прямо перед нами. А затем начнёт убивать!

Попятившись, чтобы выгадать хоть несколько метров, я начал выделять вокруг неё кислород и водород, сгущая газы вокруг уродливой башки. Когда химера растоптала последний рубеж и потянулась к нам распахнувшейся пастью, я резко повысил температуру, воспламенив горючую смесь!

Грохнуло, полыхнуло, и голова монстра окуталась ярким кипящим пламенем.

Кто-то из мунков испуганно вскрикнул. Но никто не бросился наутёк. Из песка потянулись новые острия — они росли прямо под чудищем, пронзая его снова и снова.

Химера завертелась, её хвосты рассекли воздух и ударили по песку справа от нас, взметнув волну песка!

Кого-то из мунков засыпало. Остальные стояли, продолжая трансмутировать песок в стекло. Монстр уже едва мог двигаться — столько в нём было осколков разного размера. Всё вокруг было залито и забрызгано кровью.

А затем тварь, собрав последние силы, рванулась вперёд, не обращая внимания на боль и раны. Она обезумела.

Я едва успел отбежать, чтобы не оказаться раздавленным огромной лапищей, опустившейся в паре метров от меня. Над головой пронеслось истерзанное болтающееся брюхо, покрытое мокрой от крови шерстью. Ещё один бросок позволил мне не оказаться под другой лапой. Извивающиеся хвосты промелькнули в воздухе.

Поднявшись, я увидел, как химера удаляется от нас, припадая на передние лапы.

Из песка выбирались мунки. Кто-то из них пытался поднять другого, хотя тот больше походил на тряпичную куклу.

— Вставай, Дима! — раздался отчаянный голос Георгия.

К ним подбежала Света.

— Помоги! — крикнул парень.

Девочка взглянула на Диму и отшатнулась.

— Он умер! — донеслось до меня.

— Нет, ему можно помочь!

Увязая в песке, я направился к ним. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что с Димой кончено: половина его черепа была раздавлена, а из комбинезона торчали обломки рёбер. На кровь густо налип песок.

Родион тоже приблизился. Лицо у него было перекошено нервной гримасой.

— Оставь его! — крикнул он Георгию. — Хватит! Он мёртв!

Георгий застыл, не выпуская тело Димы. Его рот приоткрылся, глаза казались стеклянными. А затем он вдруг выпустил мертвеца и с воплем побежал за химерой.

— Вперёд! — гаркнул Родион. — Её нужно добить!

Он был прав. Пока тварь не сдохнет, испытание не закончится.

Вот только догнать огромного монстра не было никакой возможности. Каждый его шаг равнялся тридцати нашим. К тому же, широкие лапы чудовища не вязли в песке, чего не скажешь о человеческих ногах.

Я даже пытаться не стал. Просто качнул в круг трансмутации побольше энергии — благо, Антивещество выделяло её в неограниченном количестве — и вскипятил песок на пути химеры. Она разогналась достаточно, чтобы не успеть затормозить сразу.

Тварь неслась, оставляя кровавые след и не разбирая пути. Подождав, пока она приблизится к полосе расплавленного кварца, я качнул в трансмутацию всю энергию, какую смог извлечь, разом.

Из земли навстречу монстру вытянулись стеклянные шипы. Химера налетела на них на полном ходу, снесла напрочь, сделала ещё шагов пять, споткнулась, припала на левую сторону, поднялась, пошла боком и вдруг медленно и эпично завалилась на бок!

Оба хвоста забили по песку, поднимая густые тучи пыли.

Мунки издали восторженные вопли. Сквозь тело поверженной твари показались окровавленные шипы, прорастающие прямо сквозь тушу. А затем огромное тело охватил огонь!

Глава 12

Мунки явно вознамерились уничтожить монстра, хотя было очевидно, что это нереально: я отлично помнил, сколько времени требовалось алхимагам, чтобы уничтожить тело подобной твари, убитой в городе. На это уходил не один день кропотливой работы.

Кроме того, у меня на тушу имелись собственные планы. Для отращивания нервной системы требовалась органика, с которой в замке были проблемы, так что я поспешно приблизился к охваченному огнём телу химеры и принялся незаметно вытягивать из него нервные клетки. Требовалось их не так уж много, зато я мог прямо сегодня получить всё, что было необходимо, чтобы завершить процесс построения собственной системы.

— Ты что делаешь? — поинтересовалась Василиса, материализовавшись на моём плече.

— А ты как думаешь? Тырю строительный материал.

— И куда денешь?

— Рассчитывал припрятать в твоём Кармане.

— У меня там что, склад, по-твоему⁈ — возмутилась лягушка.

— Не волнуйся, много места не займёт. И это ненадолго.

— Всё так и начинается, — проворчал чур, елозя на плече перепончатыми лапами. — А потом глядишь — каждый угол захламлён чьим-то вонючим барахлом!

— Я использую всё в ближайшее время.

— Только в виде огромного исключения. Будешь должен.

— Договорились.

Я продолжил тянуть нервные клетки из горящей туши, пока к нам не приблизился вертолёт. Раздался голос Марго, усиленный громкоговорителем:

— Адепты, все на борт!

Мунки поспешили в поднятую лопастями тучу песка, исчезая в ней один за другими.

Ну, вроде, я набрал тканей даже с запасом. Василиса упрятала всю биомассу в свой Карман, так что можно сваливать.

— Ярослав, какого хрена ты там возишься⁈ — повысила голос Марго.

Я побежал к коптеру. Как только поднялся на борт, машина начала набирать скорость.

Тело Дмитрия положили на пол. Зрелище оно представляло жутковатое, мунки отводили глаза.

— Думала, потерь будет больше, — глядя на него, проговорила Марго. — Вы отлично справились. Поздравляю. Ранения у кого-нибудь есть?

Мунки отрицательно покачали головами.

Я посмотрел в иллюминатор на горящую тушу химеры. Она быстро уменьшалась в размерах.

Нет, маловероятно, чтобы подобных тварей создавали люди. Они даже для гомункулов предпочитают использовать арматориумы, чтобы не заморачиваться с нервной системой. А на такую громадину пришлось бы потратить… даже не представляю, сколько времени. Да и зачем их делать? В этом нет никакого смысла.

Когда мы прибыли в Небесный замок, Марго велела оставить тело Дмитрия в вертолёте. Было ясно, что его разложат на биоматериалы.

Мунки разошлись по баракам. Не знаю, чем занимались девочки, а парни первым делом отправились приводить себя в порядок. Я тоже. Принял душ, переоделся и завалился в кровать. Но не отдыхать. Не терпелось продолжить работу над нервной системой.

— А кто вытащит из тебя арматориум? — спросила Василиса, сидя на подушке и наблюдая за мной с явным интересом. — Сам ты не сможешь. У тебя нет для этого ни знаний, ни нужного оборудования.

— Мастер.

— Уверен, что он согласится?

— У него не будет выбора. Я ему нужен. Он не может мне ничего сделать.

— Хорошо, если так.

— Ты не болтай, а подавай материал.

— Я подаю, за меня не беспокойся. Подумай ещё о том, что отсутствие арматориума сделает тебя человеком — наверное, ты даже расти сам начнёшь — но в то же время ослабит.

— Естественно, это приходило мне в голову. Но игра стоит свеч. Мне нужно состояние Мартыновых, их связи и всё прочее.

— Полуразрушенный особняк и проблемы? — усмехнулась Василиса.

— Они идут в комплекте.

— Ну, смотри, Ярослав. Не лучше ли начать с чистого листа, как предлагал Мастер?

— Нет. Я уже принял решение. Давай ещё клеток.

В этот день занятий больше не было. В общую комнату я не выходил до самого ужина — работал над своей нервной системой. Основные части уже были готовы, но надо было провести её в каждый участок тела. Потому что, если я что-то прощёлкаю, это рано или поздно непременно аукнется. Приходилось всё это время изучать анатомию человеческого тела самым тщательным образом. Полагаю, я стал уже полноценным экспертом по этой части.

За ужином мунки почти не разговаривали. Немного обсудили бой с химерой, высказывая предположения, как ещё можно было с ней справиться. Но чувствовалось, что смерть одного из них выбила ребят из колеи. После столовой большинство разбрелось по своим комнатам. В общей остались только Родион и Георгий. Они играли по сети, обмениваясь редкими комментариями. Я же продолжил работу над нервной системой. Когда Мастер решит отправить меня в столицу, не известно, но я понимал, что тянуть он не станет, а значит, нельзя терять время. Я должен быть полностью готов, когда настанет момент отбытия из Небесного замка.

* * *

Через два месяца после сражения с химерой мне, наконец, удалось открыть Карман. Вернее, создать. Не знаю даже, с какой попытки: мы тренировались делать это практически каждый день. И вот очередная увенчалась успехом!

Чем-то Карман напоминал фрактал. Увидеть его можно было только внутренним зрением. Я подозревал, что он существует на пересечении миров, «беря» немного от каждого из них. Получился он совсем маленьким, но это было настоящей победой! И главное — он мог расти. Вернее, его нужно было постепенно увеличивать.

Я оказался первым, кто сумел сделать это. Ментор меня поздравил, остальные смотрели с завистью. Как же — новичок, да ещё и из внешнего мира, и вдруг обошёл всех!

Правда, на перемене гомункулы меня обступили, расспрашивая, как мне это удалось. Наверное, думали, что, повторив мои действия, достигнут того же. Все, кроме Родиона и Георгия. Эти двое стояли в сторонке, демонстрируя, что моя помощь им не требуется.

Я ничего не скрывал. Суть заключалась в том, что не было никаких особых секретов. Я лишь делал то, что велел ментор, и ничего сверх того. Наверное, просто повезло. Ну, или вторая нервная система, которую я почти закончил к этому моменту, обострила мои чувства и реакции, ускорив процесс.

Так или иначе, теперь у меня был собственный подпространственный Карман. И мне торжественно разрешили забрать Самосек после урока фехтования. Я поместил его в Карман на глазах у всех. Меч просто исчез, едва я разжал пальцы.

— А теперь достань, — кивнул преподаватель, наблюдавший за моими манипуляциями.

В воздухе висела только мне видимая метка — светящийся символ в виде причудливой глифы, служащий ориентиром для владельца. Теперь я понимал, почему в Карман Николая Мартынова не мог забраться первый встречный. Все тайники алхимагов были надёжно скрыты от посторонних. И уж главный из них — тем более.

Протянув руку, я запустил её в Карман, нащупал Самосек и извлёк его.

— Браво! — улыбнулся ментор. — Теперь учись делать это быстро. Однажды от этого, возможно, будет зависеть твоя жизнь.

Меня донимали расспросами до конца учебного дня.

А ночью случилось происшествие, взбудоражившее оба барака.

Нас разбудил громкий сигнал. Открыв глаза, я сначала решил, что настало утро, однако звук не походил на трель. Это была самая настоящая сирена.

Вскочив, я натянул комбинезон и выскочил в общую комнату. Родион уже был там.

— В чём дело? — спросил я.

— Откуда мне знать⁈

Через несколько секунд вышел Георгий, застёгивая на ходу молнию.

— Где Толя⁈ — спросил староста. — Чёрт! Как можно спать при таком шуме⁈

Он ринулся в комнату гомункула, но уже через десять секунд выскочил обратно. Лицо у него было бледное и испуганное.

— Его нет! Кто-нибудь видел Толю⁈

— Да мы только проснулись! — отозвался Георгий.

Родион выругался. Он явно не знал, что делать.

— Думаю, лучше построиться, — заметил я.

— Без Толи⁈ — раздражённо огрызнулся староста.

— Это лучше, чем оставаться здесь. Сирена прямо надрывается.

Мунк снова выругался.

— Ладно! Пошли!

Едва выйдя из барака, мы увидели направлявшуюся к нам шеренгу девочек под предводительством Марго. Рядом с ней шагал ментор по фехтованию с охапкой мечей под мышкой.

Чёрт, да что они опять придумали⁈ Заставят нас драться друг с другом прямо здесь, среди ночи?

Как только все адепты образовали один общий ряд, куратор подняла руку, и сирена стихла.

— Ночью случилась чрезвычайная ситуация! — заговорила она жёстко. В голосе звучал холодный металл. — Анатолий совершил попытку побега. Ему удалось выбраться из зоны подготовки, и сейчас он находится где-то в замке. Далеко уйти он не мог. Ваша задача — найти его и уничтожить. Используйте чуров. Сейчас вам выдадут Самосеки.

Я читал на лицах гомункулов испуг и растерянность. Такого, похоже, ещё не случалось.

Вот так тихоня! Значит, решил не ждать, пока смерть до него доберётся, и свалить. Смело и дерзко, но безрассудно.

Гомункулам раздали мечи. Я свой пока из Кармана не доставал.

— Направляйтесь к дверям, — велела Марго. — Они сейчас откроются. У вас есть час, чтобы выполнить задание. Ну, или вернуться. По истечению времени каждый, кого я не досчитаюсь, сам станет целью. Всё ясно? Вперёд!

Мы направились к двери, ведущей из зоны. Пока шли, она медленно открылась.

Один за другим адепты призывали своих фамильяров. То, что им предстояло, немного напоминало задания по поиску предметов в лабиринте. Только на этот раз целью был один из нас. И мы должны были не принести его, а убить.

Когда мы вышли, ворота не закрылись.

Мунки столпились за ними, не зная толком, что делать.

— Разделимся, — предложил Родион. — Замок, большой, но далеко Толя уйти не мог. Тот, кто его обнаружит… В общем, вы слышали куратора. Пошли!

Мунки двинулись в разные стороны. Их чуры устремились вперёд, исчезая из виду.

— Куда пойдём? — осведомилась Василиса, сидевшая на моём плече.

— Неважно, — отозвался я. — Карты у нас всё равно нет. Давай вон туда.

И мы двинулись по одному из коридоров, в котором уже скрылась пара гомункулов.

Планировка замка не была мне известна, однако я отлично помнил наши с Марго перемещения по той части, через которую мы шли в день моего прибытия. Так что решил проделать этот путь в обратную сторону. Никаких ограничений на перемещения куратор не обговорила, а охраны там, где мы шагали, не было. Если бы я задумал побег, то держался бы мест, которые свободны от людей. И постарался бы добраться до летательных аппаратов. В течение всего прошедшего времени нас учили пилотировать не только экзодоспехи, но и вертолёты. Решился бы Толя сбежать, не зная, где находится транспорт? Маловероятно. Но откуда ему знать планировку замка? И как он вообще выбрался из зоны? С помощью трансмутации? Неужели ворота не были защищены хоть какой-то Печатью? Если нет, то это странно. Как будто мунков провоцируют покинуть периметр. Может, так оно и есть? Что, если это способ отсеять ненадёжных адептов? Ведь они не автоматы, а люди с настоящими душами.

Василиса двигалась далеко впереди, так что я её даже не видел. Чур мог перемещаться в пространстве гораздо быстрее, то исчезая, то появляясь — словно телепортируясь. Это позволяло ему охватывать большую площадь поисков, чем мне.

Лягушка всегда знала, где я нахожусь, так что я не беспокоился, что мы потеряем друг друга.

Через некоторое время я добрался до лифтов. Стал бы беглый гомункул ими пользоваться? Маловероятно. Наверняка предпочёл бы лестницу. Так что я прошёл вправо.

И ничего не нашёл. Вернувшись, двинулся в другую сторону и вскоре увидел красную дверь пожарного выхода.

Нажав на горизонтальный рычаг, я вышел на лестницу. Вверх или вниз? Если Толя рассчитывает улететь, то, скорее, пошёл в сторону крыши.

Я начал подниматься, пока не оказался на следующем этаже. Дальше подъёма не было, так что я двинулся по коридору, пока не добрался до большого зала, заставленного мебелью. Она была сложена до самого потолка и покрыта пылью. Дальше снова тянулся коридор. Но из комнаты вела арка в следующее помещение. Может, туда податься?

И вдруг я заметил на стене план! Подробную схему трёх ближайших этажей с указание эвакуационных выходов. Так вот, на что рассчитывал Толя! Благодаря арматориуму ничего не стоило запомнить чертёж. Пока я глядел на него, он надёжно отпечатался в моей памяти.

Ну, и куда я пошёл бы на месте гомункула?

Судя по плану, было три возможных пути наверх.

— Василиса! — позвал я.

Чур тут же материализовался на плече.

— В чём дело? Нашёл?

— Нет. Смотри, — я показал на план. — Сможешь запомнить?

— Обижаешь!

— Тогда ты иди вот по этому маршруту, — я провёл указательным пальцем по плану. — А я двинусь сюда.

Третий вариант придётся отложить.

— Ладно, как скажешь, — отозвалась Василиса. — Если найду мунка, позову.

И она тут же исчезла.

Я отправился через замок, преодолевая одно помещение за другим, пока не добрался до новой лестницы. Поднявшись на следующий этаж, двинулся по коридору. Архитектор будто нарочно не делал нормальную лестницу, превращая замок в настоящий лабиринт! Возможно, так и было. В случае нападения такая планировка здорово осложнила бы жизнь незваным гостям. Ну, или замок просто так часто перестраивали и достраивали, что в результате получилась такая вот чехарда.

Поднявшись ещё на один этаж, я взглянул на часы. До конца отведённого куратором периода оставалось тридцать три минуты. Интересно, что будет, если никто не найдёт сбежавшего мунка?

Я шагал по коридору, пока не оказался перед очередным лифтом. И вот тут меня ждало кое-что новенькое!

Справа виднелся чёткий красный след, тянущийся в сторону пожарной лестницы. Словно кто-то тащил тело.

Вытащив Самосек, я двинулся вдоль стены, пока не оказался перед аварийной дверью. Нажав рычаг, открыл её и осторожно заглянул на лестничную площадку. Кровавый след продолжался и здесь. Переступив порог, я подошёл к ступенькам, поднялся на пролёт и увидел лежащего на боку мунка в красном комбинезоне!

Справа валялся Самосек. Одна рука была подвёрнута под тело, вокруг которого уже натекла лужица крови.

Неужели кто-то из адептов уже справился с заданием Марго?

Подойдя к убитому, я присел и осторожно перевернул его на спину, чтобы посмотреть на лицо.

Оля!

Приоткрытый рот, рана на левой стороне груди, остановившийся взгляд. Не было сомнений, что девочка мертва. И всё же, на всякий случай я пощупал пульс.

Он, конечно, отсутствовал.

Похоже, не я один оказался на правильном пути. Очевидно, Оля нашла Толю, и тот её прикончил. Напала она на него, выполняя приказ куратора, или беглец сам проявил инициативу? Этого понять было нельзя. Да и какая разница?

Подняв голову, я бросил взгляд наверх. Судя по всему, смерть постигла Олю всего несколько минут назад. Значит, я буквально шёл за Толей по пятам.

— Василиса! — проговорил я тихо.

Чур возник на ступеньке выше тела. Глянул на девочку, а затем уставился на меня.

— Ты это сделал?

— Нет. Думаю, Толя.

— Хочешь, чтобы я пошла вперёд?

— Угадала.

— Хорошо. Но у него тоже есть чур, если помнишь. И он им наверняка пользуется. Так что, если буду кричать, беги на помощь.

— Непременно.

Развернувшись, лягушка двинулась длинными прыжками вверх по лестнице и вскоре исчезла за поворотом.

Я отправился следом, прислушиваясь и надеясь, что беглый гомункул не успел уйти далеко. В таком чёртовом лабиринте потерять его след ничего не стоит. А время поджимает…

Глава 13

Не успел я подняться и на пару десятков ступеней, как на плече материализовалась Василиса.

— В чём дело⁈ — спросил я, почувствовав вес фамильяра. — Какого хрена ты соскочила с поисков?

— Я не соскочила! — возмутилась квакуха. — А нашла! Гомункул шурует по лестнице метрах в двадцати перед тобой и скоро доберётся до этажа, так что советую поторопиться!

— Он тебя засёк?

— Ни фига! Ни он, ни его тупой чур.

— Ладно, сиди тихо! Не хочу, чтобы он нас услышал.

Я побежал вперёд, перепрыгивая через ступеньки. Не прошло и минуты, как впереди показалась ведущая на этаж дверь. Нажав на рычаг, я приоткрыл её и выглянул в очередной коридор.

Толя бежал по нему трусцой с мечом в руке. Нас разделяло метров тридцать. Вот ведь шустрый какой! И куда только торопится? Неужели реально верит, что сможет удрать из замка?

— Эй! — гаркнул я. — Стой!

Гомункул тут же затормозил и обернулся.

— Ярослав⁈

— Он самый, — я побежал к нему. — Куда так спешишь?

— Вас всех послали меня убить?

— А ты как думал? На что вообще рассчитывал?

— Разве не понятно? — Толя словно раздумывал, не рвануть ли прочь, но решил, что уже поздно, и остановился, выставив вперёд правую ногу. Значит, готовился к бою. — Хочу вырваться отсюда!

— Бредовая идея с самого начала.

Между нами было уже не больше десятка метров.

— Я лучше сдохну, пытаясь, чем буду ждать, пока меня прикончат на каком-нибудь дурацком испытании или во время задания! — с вызовом крикнул Толя. — Не подходи! Стой, тебе говорю! — он выставил Самосек.

— А то что? Убьёшь меня, как Олю?

— Не делай из меня психа! Она напала на меня. Я не хотел. Это была самозащита!

— У неё был приказ.

Я перешёл на шаг, а затем остановился напротив мунка.

— Как и у тебя! — сказал он.

— Совершенно верно.

Толя судорожно сглотнул. Вид у него был, как у загнанного зверя. Но при этом готового на всё.

Не могу сказать, что не понимал его. Во мне жажда свободы не менее сильна. Но покинуть замок против воли его хозяина невозможно. Для меня это было очевидно. А вот для Толи — нет. Он убедил себя, что сможет выбраться, и не собирался позволить кому б то ни было встать на его пути.

— Зачем тебе это надо? — проговорил он. — Дай мне уйти! Скажи, что не нашёл!

— Я очень сомневаюсь, что твоё исчезновение заметили, только когда ты вышел за пределы зоны. Не будь дураком. Менторы с самого начала следили за тобой. Уверен, что и сейчас они нас видят.

— С чего ты взял⁈ — Толя машинально осмотрелся, словно ожидал заметить в коридоре камеры.

— Неужели ты, и правда, думаешь, что периметр так плохо защищён, а за нами не следят круглосуточно? Тебе просто позволили сбежать.

— Но… зачем⁈

Я вздохнул. Всё-таки, эти мунки просто дети. Дети, в которых методично убивают любые человеческие проявления, постепенно превращая в хладнокровные и безжалостные машины убийства. Вот этот уже спокойно расправляется со своими товарищами, с которыми проводит каждый день. И уверен, что прав. Но замку он всё равно не подходит. Потому что желает чего-то для себя. Не хочет становиться оружием в чужих руках. Такое здесь не прощается.

— Чтобы мы охотились на тебя, — ответил я. — И убили. Стали более жестокими. И чтобы больше никому даже в голову не приходило пытаться удрать. Неужели ты сам этого не понимаешь? Раскрой глаза! Тебя просто используют.

— Я не верю! — выкрикнул Толя. — Но даже если так, плевать! Я человек и заслуживаю… иного! Не такой судьбы!

— Но у тебя нет выбора.

— И что ты мне предлагаешь⁈ Сдаться? Чтобы ты меня убил и получил похвалу от этой суки Марго⁈ Не дождёшься! Если решил попробовать меня прикончить, то зачем мы болтаем⁈ Давай, действуй!

Я сделал шаг вперёд. Самосек был у меня в руке с тех пор, как я его вытащил из Кармана. У Толи действительно отсутствовал выбор. Нельзя просто взять и вернуться, как будто ничего не случилось. Даже если он сложит оружие, и я приведу его назад в зону, его прикончат. Скорее всего, мне же и прикажут. А если откажусь, велят кому-нибудь другому.

— Но у меня есть предложение получше! — вдруг выпалил Толя, попятившись. Присоединяйся! Вдвоём у нас больше шансов!

— Шансов на что? Даже если ты доберёшься до вертолёта, за силовой купол тебе не вылететь.

— Его можно отключить с коптера, идиот! Это я и сделаю. С тобой или без тебя!

Было видно, что Толя решил идти до конца.

Я отсалютовал ему Самосеком. Жажда свободы всегда заслуживает уважения. Особенно, если человек готов за неё умереть.

— Мне жаль, приятель. Но ещё больше мне жаль, что ты убил Олю. Это была напрасная смерть. Ты просто сыграл на руку мастерам, которые отсеивают тех, кто слабее.

— Она на меня напала! — упрямо повторил Толя. — И хватит болтать! Выполняй приказ, раз тебе здесь так нравится!

Его чур материализовался на полу и бросился ко мне, быстро перебирая мохнатыми лапками. Паук был ядовит. Толя сам говорил об этом на одном из уроков по фамильярике. Подпускать его было нельзя.

— Василиса! — крикнул я.

Чур спрыгнул с моего плеча и двинулся навстречу пауку.

А Толя вдруг развернулся и дунул по коридору прочь!

Чёрт! Вот сучонок!

В прежней жизни мои противники не удирали. В мире богов честь не пустой звук. Хотя и подлости тоже хватает, конечно. Я и сам считался тем ещё проказником. Но чтобы вот так давать дёру, когда вы уже обнажили клинки — такого не припоминаю.

Впрочем, осуждать Толю было некогда. Он мог затеряться в лабиринте замка, так что я припустил за ним во весь дух, перескочив через сцепившихся чуров. Пусть питомцы сами разберутся, кто круче.

Гомункул был быстр, так что догнать его шансы казались невелики. Но я и не собирался носиться по замку, как обосравшийся олень. Очень надо!

Открыв на ходу круг трансмутации, преобразовал пол впереди Толи, и тот пошёл волнами, поднимаясь к потолку. Одновременно я взялся и за стены, заставив их сжиматься.

Если потом предъявят за ремонт, пошлю на хрен! Сами дали задание ликвидировать беглого мунка, так пусть сами и разгребают. Надеюсь, никто не рассчитывал, что мы будем тупо на мечах рубиться. А если рассчитывал, пошёл он на хрен!

Гомункулу не оставалось ничего, кроме как остановиться. Он оказался в ловушке. Чтобы не быть раздавленным, Толе тоже пришлось открыть круг трансмутации и противодействовать мне.

— Дай мне уйти! — завопил он истерично. — Сука, тебе же насрать!

Вот тут он был неправ. Схватка с Печатником даже невысокого уровня — отличная тренировка. И раз уж выпал такой шанс, зачем его упускать?

И потом, он всё равно не жилец.

Я чувствовал, как Толя мешает мне сомкнуть стены и пол вокруг него, раздробив ему кости и превратив в кровавый фарш. Сила у него была приличная, не меньше моей. Можно было бы сказать, что мы достигли некоего паритета, вот только он хотел убежать и не мог, а я хотел его догнать и почти сделал это!

Нас разделало метров десять, когда Толя понял, что схватки не избежать. Тогда он тупо проделал в полу дыру и провалился в неё!

Чёрт! Всё гениальное просто…

Пришлось нырнуть следом.

Приземлившись на руки и на левую руку, я быстро осмотрелся.

Гомункул улепётывал сквозь анфиладу залов. Только пятки сверкали.

На плече возникла Василиса.

— Ну, как успехи? — спросила лягушка, сыто рыгнув.

— Сама не видишь⁈ — я рванул за Толей. — Что с его чуром?

— Готов!

— Сожрала?

— Да. Но это временно, ты ж понимаешь. Пока жив хозяин, фамильяр будет возрождаться. Правда, потребуется время. Не знаю, сколько… Эй, полегче на поворотах! Не дрова везёшь!

— Можешь его остановить?

— Могу попытаться. Но он наверняка меня трансмутирует. Стоит это того?

— Вряд ли. Сиди уж.

— Вот спасибо! Твоя забота не знает границ! Скажите, каких богов благодарить за такого хозяина!

Толя снова свернул и помчался по широкой лестнице, перескакивая через ступеньки.

Я трансмутировал камень впереди него, но мунк тоже использовал алхимагию, создал в преграде дыру, нырнул в неё ласточкой, кувырнулся, приземлился на ноги и помчался дальше. Вот паркурщик, а!

Перемахнув через перила, я поднял себе навстречу часть лестницы, сбежал по ступенькам, сокращая расстояние до мунка и начал сгущать водород.

Толя уже был в дверях, когда я воспламенил его. Раздался пронзительный вопль.

Гомункул ворвался в большой, уставленный экзодоспехами зал, словно живой факел. Он не остановился, и спустя несколько секунд огонь начал исчезать: гадёныш применил технику саламандры, создав вокруг себя водяной кокон!

Я трансмутировал мраморные плиты, по которым он бежал, превратив их в шипы.

Гомункул ловко огибал их.

Да что ж такое!

Похоже, огонь не успел сильно повредить его. Пострадал, в основном, комбинезон.

Впереди была стрельчатая арка. Единственный выход из зала. Я закрыл её.

Толя попытался пробить брешь. По камню пошли трещины. Но я удерживал технику, вкачивая в неё тонну энергии — благо, дефицита в ней не было.

Но и Толя мог пользоваться Антивеществом без ограничений. Что и делал.

Тем не менее, стена держалась, хоть и крошилась.

— Да твою ж мать! — заорал мунк, разворачиваясь. — Хочешь драться⁈ Ну, давай, хрен с тобой!

И он бросился мне навстречу, занося Самосек на манер самурая.

Разумеется, я мог схлестнуться с ним на клинках. И, наверное, даже выиграл бы. Подготовка Еремея была отличной, а я занимался очень старательно. И с ним, и в школе. Но и в Небесном замке будущих убийц готовили не простаки. Плюс у нас обоих были арматориумы и зачарованные мечи. Так что риск проиграть был вполне реальным. Да и вообще, зачем напрягаться, если можно схитрить? Разве не для того нам даны мозги?

В общем, я первым делом воспламенил между нами воздух, создав заслон. Мунк на полном ходу промчался сквозь стену огня. Это не причинило ему особого вреда, но за это время я успел отступить в сторону и присесть. Толя же рассчитывал встретить меня в том же положении, в котором видел пару секунд назад. Так что ему пришлось тормозить и разворачиваться, при этом решая, как атаковать цель, находящуюся совсем в другом положении. За это короткое время я успел проделать под ним дыру, и мунк начал падать в тот же момент, как атаковал меня клинком. Отведя его в сторону, я ударил ногой в челюсть. Голова Печатника резко дёрнулась вверх, он вскинул руки, пытаясь удержать равновесие, и тут мой Самосек вошёл ему в грудь. Неглубоко — сантиметров на пять.

Толя рухнул на этаж ниже, исчезнув из виду. Эх, была не была!

Я сиганул следом.

Приземлился рядом с ним. Гомункул пытался подняться, истекая кровью. Меч он использовал в качестве опоры. Я ударил по нему носком ботинка, и Толя распластался на полу. Оставалось нанести последний удар.

— Ярик! — окрик заставил меня бросить взгляд вдоль коридора.

К нам бежала Даша. В руке у неё был меч.

— Осторожно! — замахала она рукой, словно предупреждая об опасности.

Но я не понимал, в чём дело. Мунк был повержен, его рана явно смертельна. Даже если я не добью его, он протянет от силы минуту или две.

— Сзади! — крикнула девочка.

Резко обернувшись, я увидел, как на меня быстро надвигается покрытая шипами стена!

Толя умудрился трансмутировать камень, пока я пинал его Самосек. Вот ловкач!

Попятившись, я принялся менять структуру приближавшейся стены, но мунк был в сознании и противостоял мне. Вот камень поравнялся с ним, раздвинулся, заключая его в свои объятия, и продолжил движение, одновременно удлиняя шипы.

Чёрт!

— Я сейчас! — крикнула Света.

И почти сразу я почувствовал, как её усилия присоединились к моим. Вдвоём мы давили на стену, которая силилась до нас добраться и пронзить.

— Ещё немного! — девочка была уже рядом со мной. — Нужно её отодвинуть!

— Да знаю я…

Я вливал энергию, полностью сосредоточившись на процессе. И вот спустя секунд двадцать шипы начали осыпаться, превращаясь в каменное крошево. Стена поползла обратно, в ней появились ширящиеся отверстия. Словно кто-то невидимый стремительно разъедал её.

Вскоре показался лежащий на полу Толя. Мунк был жив: шевелился и даже пытался встать, но безуспешно. Похоже, из-за того, что атаковал я его в падении, Самосек вошёл не так точно, как хотелось бы.

Света двинулась вперёд.

— Прикрывай! — крикнула она, не оборачиваясь.

Стена сдвигалась всё дальше. Вокруг Толи вспыхнули языки пламени. Их становилось всё больше. Мунк явно понял, что его сейчас поджарят, и принялся трансмутировать воду, но это отняло у него часть концентрации и извлекаемой из Антивещества энергии. Я почувствовал, как натиск стены ослабел, разрушать её стало проще, и она посыпалась, распадаясь на обломки.

В воздухе появился Светин чур: попугай ринулся по коридору и вцепился в голову мунка, неистово хлопая крыльями.

Издав воинственный клич, Света ринулась вперёд, проскочила сквозь огонь и вонзила в Толю Самосек, пригвоздив его к полу.

Удар был точным. Это стало ясно сразу: трансмутация мунка закончилась вместе с его смертью.

Я подошёл к Свете. Она стояла, глядя на убитого ею гомункула, и слегка дрожала.

— Ты молодец, — сказал я.

Девочка неопределённо покачала головой. Наверное, этот жест означал, что ей не нужны слова поддержки.

— Он убил Олю, — сказала она тихо. — Я видела её.

И в этот момент раздался не понятно, откуда идущий голос Марго:

— Поздравляю, адепты! Задание выполнено. Можете возвращаться в зону. И поторопитесь: времени осталось совсем мало.

Глава 14

Я остался в бараке с Родионом и Георгием. Это не сблизило нас. По сути, оба мунка большую часть времени делали вид, что меня не существует. Но и не цеплялись. Меня это устраивало. Почти всё свободное время я проводил в своей комнате, усиленно изучая всё, что только можно, и отращивая последние клетки нервной системы. Конечно, как получилось, станет ясно, только когда из меня извлекут арматориум. И на это ещё предстоит уговорить Мастера.

Примерно через неделю после того, как группа потеряла Олю и Анатолия (интересно, сколько вообще в замке было отрядов вроде нашего), на занятие по криптозоологии неожиданно явилась Марго. Сразу стало ясно, что сегодня нас ждёт нечто особенное. И меня это не обрадовало. Как выяснилось, не зря.

— Поздравляю, адепты, — проговорила куратор, обводя взглядом остатки группы. — У вас практическое занятие. Проводить его мы будем совместно с Мастером Эйхлером.

В этот момент я впервые за всё время, проведённое в замке, услышал фамилию ментора.

— Совершенно верно, — кивнул преподаватель. — Мы отправимся в Тартар. Не нужно пугаться. Страх помогает нам избегать опасности, однако он же и затуманивает разум. Прислушивайтесь к нему, но преодолевайте.

— Спасибо, Мастер, — холодно улыбнулась Марго. — Уверена, адепты не забудут ваше наставление. Но нам уже пора выдвигаться. Ваша цель — горгона. Мы поможем её обнаружить, но убить тварь придётся именно вам. Идёмте в ангар. Нам нужно облачиться в экзодоспехи.

Новость вызвала заметное оживление. Мунки были не столько испуганы перспективой погибнуть в схватке с жутким монстром, сколько возбуждены. Но я понимал, что это очередное испытание, призванное не только дать опыт выжившим, но и отсеять слабых. Кадры здесь не щадили, выковывая из немногих уцелевших стойких и безжалостных убийц. Тех, кого снаружи с ужасом и отвращением именовали Печатниками.

В ангаре мы влезли в «Леших». За прошедшее время нас тренировали управлять ими постоянно, так что с этим проблем не было. Доспехи сидели, как влитые, и ощущались собственным телом. Вооружены мы были Самосеками, которые успели немного развиться и теперь источали лёгкое красноватое свечение. В размерах, правда, пока не увеличивались.

Марго и ментор тоже влезли в «Леших». Все мы вышли из ангара и построились.

Куратор прошагала немного вперёд. В руке у неё возник Ключ. Как только она бросила его на пол, артефакт вспыхнул ярко-голубым, и на его месте возникла покрытая символами каменная арка. На двери красовалось изображение золотого грифона — личная подпись алхимага. Створки медленно разъехались, и Марго первой вошла в портал.

— Вперёд! — скомандовал ментор. — Поторапливайтесь!

Один за другим мунки исчезали в дверях арки. Я ступил последним, не считая препода.

И тут же оказался на скалистом берегу. Справа блестела похожая на ртуть водяная гладь, простиравшаяся до самого горизонта, от которого поднималось зеленоватое небо, покрытое рваными сиреневыми облаками. Слева виднелись бледные пористые горы, напоминавшие изъеденную солью и временем кость. Над зубчатым гребнем висела наполовину видимая раскалённая звезда, переливавшаяся всеми оттенками жёлтого и оранжевого. Её лучи словно плавили острые пики, заставляя воздух дрожать.

— За мной! — скомандовал ментор, появившись из портала вслед за мной. — Не отставать!

Опередив отряд, он двинулся вдоль берега. Мы потянулись следом. Замыкала шествие Марго. Всё это напоминало прогулку школьной группы младших классов. Если не считать, что шли мы отнюдь не в музей или кино.

Вскоре на берегу начали попадаться раздробленные кости с остатками гнилого мяса, куски шерсти, лоскуты кожи, а также покрытая жужжащими насекомыми требуха.

Ментор остановился и, развернувшись, спросил:

— Кто может сказать, сколько примерно осталось до логова горгоны?

Поднялись руки. Преподаватель указал на меня.

— Ярослав.

— Судя по наличию останков, не больше сорока метров.

— Совершенно верно. Именно таков средний диаметр, на котором горгона разделывает и употребляет пищу. А когда она нас учует?

На этот раз он указал на Дашу.

— Примерно через двадцать шагов.

— Ты учла направление ветра?

— Да, Мастер.

Ментор кивнул и сделал нам знак следовать за ним. Отряд продолжил путь, пока на достиг нескольких валунов, сложенных горгоной в качестве защиты от ветра. Это означало границу гнезда.

— Скорее всего, тварь уже знает, что мы здесь, — проговорил ментор. — Так что нет смысла терять время. Вперёд!

Напоминать о том, что нельзя смотреть чудищу в глаза, не стал. Видимо, считал, что это и так все помнят. И верно — как это можно забыть?

В левой руке Родиона возникло круглое водяное зеркало. Остальные по очереди создали такие же. Соваться к горгоне без чего-то с отражающей поверхностью — чистое безумие. Но и это не панацея.

Я тоже трансмутировал воздух в водяной щит, натянув его поверхность так, чтобы она ничем не уступала настоящему зеркалу.

Мы вышли из-за валунов и двинулись через заваленную скелетами площадку к темневшему в десяти метрах входу в пещеру. Уверен, если бы не встроенные в экзодоспехи фильтры, мы бы уже сдерживали рвотный рефлекс из-за царящего вокруг смрада разлагающихся остатков плоти и гниющих костей. Но мир Тартара относится к тем, атмосфера которых не пригодная для человека, так что без скафандров тут никак нельзя.

До входа в пещеру оставалось метра четыре, и нужно было решать, кто сунется туда первым, когда из расщелины справа выскользнуло зелёное, покрытое блестящей чешуёй тело, раздалось пронзительное шипение, а затем в Георгия врезался здоровенный камень. Мунка сбило с ног, и он покатился в сторону, едва не снеся Таню. Девчонка едва успела перепрыгнуть его.

Очевидно, горгона, почуяв приближение охотников, покинула логово и устроила засаду!

Второй камень полетел в меня. Я отпрыгнул в сторону.

Только не смотреть на неё!

Мимо промчался «Леший» Родиона. За ним мелькнул Дашин доспех. За столько тренировок я уже узнавал своих одногруппников по росту и фигурам.

Снова донеслось яростное шипение, а затем раздался треск врезавшегося в кого-то камня.

Прикрываясь водяным щитом и глядя в сторону, я побежал влево, обходя чудище. Ориентироваться приходилось по издаваемым им звукам. Судя по всему, горгона не торопилась смотреть в «зеркала». Так что, вероятно, тоже действовала отчасти наугад. К сожалению, монстры такого уровня далеко не тупые, и поймать их в ловушку совсем не просто.

Вскочив на плоский валун, я трансмутировал ещё один щит, повесил его на скале, подвигал, ловя отблеск солнца, и направил туда, где, как мне казалось, развернулась схватка.

Крикнул:

— Слепите её солнцем!

Послышался звон металла, а затем — пронзительный вопль. Кажется, тварь добралась до кого-то из мунков!

Почему-то мне вдруг захотелось, чтобы это была не Даша. Но думать об этом не было времени.

Я должен был проверить, подействует ли на монстра мой Дар говорить со змеями. Если да, нам крупно повезло.

Перепрыгнув на следующий валун, чтобы не быть лёгкой мишенью, я сосредоточился, пытаясь почувствовать тварь, её мысли, её эмоции.

Меня захлестнула волна животной ярости. Перед глазами всё окрасилось в алые пульсирующие тона.

А затем в меня врезался толстый, как бревно, чешуйчатый хвост, и я отлетел метра на три, врезавшись в скалу!

Больно не было. «Леший» надёжно защищал от подобных кульбитов.

Рухнув на землю, я приподнялся и увидел, как горгона хватает Таню мускулистыми руками и поднимает над собой. Её волосы извивались подобно змеям, испуская электрические разряды. Девочка отворачивалась, чтобы не посмотреть в лицо монстра.

Из скал быстро росли шипы, вокруг чудища разгоралось пламя. Горгона метнулась в сторону, унося Таню. Девочка размахивала Самосеком наугад, но шкура у медуз крепкая, и клинок оставлял на ней только порезы.

Я снова сосредоточился, задействовав божественный Дар разговора со змеями.

Ощутил исходившую от чудища кровожадную ярость. Горгона резко обернулась в мою сторону. Я едва успел опустить взгляд.

Чёрт, чуть не попался!

— Покорись мне!

— Яр, она ползёт к тебе! — раздался в динамике Дашин возглас. — Беги!

— Покорись мне, тварь! Я приказываю!

Бежать некуда. Медуза быстра, как змея. Она опередит любое движение человека, даже если он в экзодоспехе.

Я выставил перед собой зеркало.

— Замри!

Проверить, действуют ли мои приказы, возможности не было: для этого пришлось бы посмотреть перед собой, а это почти наверняка означало бы смерть.

— Яр! — отчаянно завопила в шлемофоне Даша.

— Беги, идиот! — присоединился к ней Родион.

— Остановись! — гаркнул я, и сам не ожидал, каким громким окажется крик.

Как будто даже воздух всколыхнулся вокруг меня.

Раздалось пронзительное шипение. Всего в паре метров. Монстр был совсем близко! Горгоне требовался лишь один бросок, чтобы достать меня! Но его не последовало…

Похоже, мне удалось-таки заставить чудище остановиться.

— Смотри в зеркало! — велел я, вкладывая в приказ всю силу, которая у меня была.

И в тот же миг увеличил зеркало втрое.

Снова послышалось шипение, а затем исходившая от монстра ярость сменилась ужасом.

И вдруг всё исчезло!

Я больше не чувствовал горгону.

— Есть! Готова! — ликующе завопила Даша.

К ней присоединилось ещё несколько голосов.

Осторожно подняв голову, я увидел каменную статую медузы.

Вот чёрт! В первую секунду показалось, что тварь лишь замерла, но затем стало ясно, что горгона действительно превратилась в кусок гранита. Словно очень щепетильный скульптор максимально тщательно вырезал её из серой глыбы, поработав над каждой деталью.

— Браво! — раздался голос Марго. — Очень хорошо, адепты. Поздравляю.

Обернувшись, я увидел, как куратор приближается к нам. Инструктор шагал следом.

— Я думал, она просто застынет, — сказала Даша дрогнувшим голосом. — Иначе как забирать… части тела?

— В родном мире магия этих существ работает не так, как в нашем, — ответила Марго, приближаясь к статуе. — Но ты права: извлечь артефакты из подобного изваяния невозможно, — она приложила руку к медузе, и по каменной поверхности пошли волны. — Поэтому придётся использовать трансмутацию, чтобы вернуть монстру исходный вид. — Не бойтесь, она уже не оживёт. Но в глаза ей не смотрите. Я всё сделаю сама. Возвращайтесь с Мастером Эйхлером к порталу и ждите меня там. Ах, да. Не забудьте прихватить своих товарищей. Мы позаботимся о них, когда окажемся в замке.

Адепты потянулись обратно. Шагали в молчании. Родион нёс Таню. Девочка была мертва. Горгона-таки добралась до неё. И «Леший» не помог. Экзодоспех не панацея, и нужно об этом помнить. Также, как и то, что у медузы из оружия не только взгляд, но и когти, хвост, мускулы и электрические разряды, которые она продуцирует подобно угрям.

Возле портала пришлось ждать минут двадцать, пока нас догонит Марго. Она открыла двери арки, и мы один за другим вошли в неё, оказавшись в замке.

— Надеюсь, испытание послужит вам уроком, — проговорила куратор, когда мы выбрались из «Леших» и построились перед шеренгой пустых экзодоспехов. — Всё, что делает алхимаг, каждый шаг на его пути, может привести к смерти. Вы должны выкладываться по полной, если хотите уцелеть. А теперь отдохните. Мастер Эйхлер отведёт вас в барак. Ярослав, задержись.

Когда остальных адептов увели, Марго обратилась ко мне:

— Время твоего пребывания здесь подошло к концу. Тебе пора возвращаться в столицу. Ты не рождён в Небесном замке и не пройдёшь всю положенную адептам подготовку, но для той миссии, которая на тебя возложена, знаешь уже достаточно. Мастер Тубалькаин считает, что ты готов. У тебя есть вещи, которые ты хотел бы забрать?

Я кивнул.

— Тогда сделай это и выходи. Я отведу тебя к Мастеру Тубалькаину, а затем ты покинешь замок.

Она проводила меня до барака и осталась возле двери.

— У тебя пять минут. Не заставляй меня ждать, Ярослав.

Я и не собирался. Меня здесь ничто не держало. Главе Небесного замка, похоже, не терпелось заполучить исследования моего отца. Как и мне. Я даже удивлён, что пробыл здесь так долго. Так что новость о том, что меня отправляют в столицу, весьма меня обрадовала.

— Что она от тебя хотела? — спросил Георгий, когда я вошёл в общую комнату.

— Я вас покидаю. Счастливо оставаться.

— Тебя посылают на миссию⁈ — удивился парень.

Родион тоже выглядел ошеломлённым.

— Уже⁈ — проговорил он.

— Так и есть. Можете выдохнуть. Больше вам терпеть моё присутствие не придётся.

Староста вдруг сделал ко мне два неуверенных шага.

— Ты это… — сказал он смущённо. — Не держи обиды, если что. Желаю тебе удачи. Надеюсь, ты вернёшься. Серьёзно.

— Присоединяюсь, — кивнул Георгий. — Постарайся не умереть.

Признаться, их слова меня удивили. Я даже в первую секунду растерялся, не зная, что ответить. Всё это время мы почти не общались, и мне казалось, если я погибну, они только обрадуются.

— Ну, спасибо, парни, — наконец, нашёлся я. — Не ожидал.

— Да ладно! — махнул рукой Родион. — Чего уж там… Все мы в одной лодке.

И он вдруг обнял меня. Правда, только на пару секунд.

— В общем, будем тебя ждать, — сказал Георгий.

— Не стоит, — ответил я. — У меня долгосрочная миссия. Ладно, мне надо собраться. — Мне дали всего пять минут, и половину из них я уже потратил на ваши сантименты.

Парни кивнули.

— Конечно, не будем мешать.

Войдя в комнату, я окинул её взглядом. Собирать было особо нечего. Всё, что у меня было, я мог легко оставить. Но кое-что сделать нужно было.

— Василиса!

Чур появился на тумбочке.

— Слышала, — буркнула лягушка мрачно. — Выставляют нас. Кончилась лафа.

— Это никакая не лафа, что ты несёшь? Но ты права: нас, наконец, возвращают. Мне нужна монета.

— Монета? — удивилась Василиса. — На кой хрен?

— Не твоё дело. Гони бабло.

— Да пожалуйста! Думаешь, мне нужны твои блестяшки?

Во рту чура появился золотой из запасов, которые накопились у фамильяра за прошедшее время. Протянув руку, я забрал монету и направился в угол комнаты, где между бетонными блоками имелась небольшая щель. Я её давно присмотрел — как раз на этот случай.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Василиса, когда я засунул монету глубоко в щель.

— Знаешь такую примету? Монету бросают в водоём, чтобы вернуться?

— Где ты тут фонтан увидел? И впервые слышу, что ты собираешься возвращаться.

— А я этого и не говорил.

Я использовал трансмутацию, чтобы закрыть щель, и отступил, убеждаясь, что монету не видно. Отлично!

Миллионы людей отправляются на тот свет, прихватывая с собой деньги. Кому-то кладут на глаза всего две мелкие монеты, а кому-то насыпают полную гробницу сокровищ. Это плата за то, чтобы войти в Нижний мир, попасть на поля теней, очиститься огнём и переродиться. И всё это достаётся мне. Про́клятое золото мёртвых. И бог смерти всегда найдёт своё золото. А вместе с ним я однажды отыщу и Небесный замок.

— Всё, нам пора, — кивнул я, прихватывая пару вещей в мешок для виду. — Прыгай в Карман.

Когда я вышел из комнаты, Георгий и Родион молча пожали мне на прощанье руку. Лица у них были серьёзные. Похоже, парни, и правда, думали, что провожают меня на смерть. Вот только я подыхать не собирался.

— Наконец-то! — вздохнула Марго, как только я оказался за порогом барака. — Я уж думала, тебя придётся идти искать.

Я демонстративно взглянул на часы. До озвученных пяти минут оставалось ещё секунд двадцать.

— Да-да, не опоздал, — сказала Марго. — Знаю. Пошли.

Глава 15

Тубалькаин (явно псевдоним) ждал меня в том же помещении, в котором мы виделись по моему прибытию в Небесный замок. Марго передала меня с рук на руки Сему, который открыл двери, защищённые Печатью Херува, и удалилась.

Мастер сидел на диване перед телевизором. Смотрел новости. Когда я вошёл, убрал звук и показал мне на кресло напротив.

— Спасибо, Сем, дальше мы сами.

Как только тот убрался, Мастер растянул губы в невыразительной улыбке.

— Ну, что, Ярослав, как дела?

— Спасибо, неплохо. Кое-чему научился и даже не помер.

— Ну, я и не сомневался, что ты сдюжишь. Удивлён, что так быстро тебя выпроваживаю?

— Да нет. Не вижу причин засиживаться.

Тубалькаин кивнул.

— Вот и я так думаю. Нечего тебе тут штаны протирать. Мы подобрали тебе новую личность. Род, конечно, захудалый, но…

— Прошу прощения, — перебил я. — Как раз об этом хотел поговорить.

Мастер нахмурился.

— О чём именно, Ярослав?

— Про то, под какой личиной возвращаться.

— А что, это предмет для дискуссии?

— Думаю, да. Видите ли, мне не интересно начинать всё сначала. Я хочу вернуться как Ярослав Мартынов.

— Но это невозможно!

— Почему? Из-за арматориума?

— Разумеется. Тебя сразу определят как гомункула, и после этого…

— Не определят.

— Ты снова меня перебил, — холодно проговорил Тубалькаин.

— Просто пытаюсь сэкономить ваше время, Мастер. Видите ли, я позаботился об этом. Отрастил нервную систему. Так что арматориум мне без надобности. Можете его удалить.

Брови моего собеседника снова сошлись на переносице.

— Удалить арматориум? — переспросил Тубалькаин. — Отрастил нервную систему? О чём ты вообще, парень⁈

— Именно так. Я создал внутри себя полный аналог арматориума. Только натуральный. Из живых клеток. И могу вернуться как обычный человек. Законный наследник рода Мартыновых. Это будет проще. И эффективней. Кроме того, снимет с меня обвинения в том, что я Печатник.

— Ты, конечно, извини, но… Даже не знаю, как сказать…

Было приятно видеть главу Небесного замка в замешательстве. Но и я виду не подал.

— Вы хотите убедиться, что у меня есть настоящая нервная система, — сказал я понимающе.

— В общем, да.

— Сделайте одолжение, Мастер.

— Хм… Ну, пройдём в кабинет. Там будет удобней.

Поднявшись, Тубалькаин провёл меня в смежное помещение, где стояло регулируемое кресло. По его знаку я забрался на него.

Мастер приложил руки к моей груди и застыл, глядя в пустоту. Прошло около минуты.

— Хм… — пробормотал Тубалькаин, убирая ладони. — Признаться, тебе удалось меня удивить. Здорово удивить. Действительно, у тебя имеется альтернативная и вполне функциональная нервная система. И ты сам её сделал… У тебя талант, парень!

— Благодарю. Так как вам моё предложение? Я могу вернуться под собственным именем и сразу получить то, что нужно. Безо всяких препятствий и осложнений.

Мастер задумчиво почесал щёку. Было видно, что ему моё предложение по душе. Мужик явно хотел добраться до исследований моего отца как можно быстрее. И я предлагал ему способ сделать это.

— Ну-у… По идее, ты прав. Это, действительно, эффективней — вернуться в свой дом, пройдя проверку Департамента по надзору и получив доступ к гробнице Его Светлости. Но… Чёрт! Я не был готов к такому повороту!

— Могу подождать, пока вы всё обдумаете.

Тубалькаин прошёлся по комнате, заложив руки за спину.

— Нет, ты прав! — изрёк он, наконец, спустя пару минут. — Так гораздо лучше. Даже странно, что мне самому это не пришло в голову. Но я не уверен, что извлечение арматориума пройдёт… без последствий. Никто такого ещё не делал.

— Я готов рискнуть.

— Не сомневаюсь. Но готов ли я?

— Вы сами сказали, что нервная система полностью функциональна.

— Так-то оно так… — Мастер уставился на меня. Я видел в его взгляде сомнение. Он не хотел рисковать. — Ладно, давай попробуем. Но если что… В общем, поехали.

И он принялся подключать меня к аппарату. В вену вошла игла, защёлкали тумблеры, зажглись огоньки. Я понятия не имел, как всё это работает, но Тубалькаин действовал уверенно. Явно понимал, как извлечь из меня то, что поместил в меня некогда Николай Мартынов.

— Так, сейчас будет больно, — предупредил он спустя несколько минут настроек. — Готов?

— Как будто есть варианты.

— Ты прав. Никаких.

И Мастер нажал одну из кнопок.

Сначала я ощутил лёгкое покалывание — словно по моему телу пропустили лёгкий электрический разряд. Вольт на шестьдесят. Затем напряжение стало нарастать.

Тубалькаин задвигал руками, совершая в воздухе сложные пассы. Его губы беззвучно двигались. Похоже, одного аппарата было мало. Требовалось также участие алхимага. Ладони Мастера светились зелёным, оставляя в воздухе при движении длинные шлейфы.

Я почувствовал растекающийся от затылка вниз холод, который через некоторое время сменился жжением. Мышцы свело судорогой. А затем по прозрачной трубке заструилась густая белая жидкость!

Аппарат высасывал из меня арматориум, извлекая его из каждой клеточки моего тела. Ощущение было болезненным, дышать становилось всё труднее, в глазах потемнело. И вдруг меня пронзила резкая боль! Я выгнулся на кресле, теряя контроль над телом.

— Ещё немного! — проговорил Тубалькаин. — Терпи!

Конечно, я терпел! Как будто у меня был выбор!

В ушах гулко запульсировало. Словно внутри черепушки забили огромные колокола. Перед глазами всё плыло, но сознание я не терял.

А затем всё прошло. Резко, буквально за секунду. Как оборвалось!

Мастер склонился надо мной. В его глазах читались тревога и любопытство.

— Ты как⁈ — спросил он.

Голос доносился словно издалека и проходил сквозь толщу воды.

— Нормально, — проговорил я, едва ворочая языком. — Вроде…

— Поразительно! — покачал головой Тубалькаин. — Проклятье, это просто великолепно! Можно заменить арматориумы у всех Печатников! Если бы в этом был смысл, — добавил он уже спокойнее. — Давай-ка тебя осмотрим.

Я увидел, как он открывает аппарат и вытаскивает из него сосуд, заполненный вязкой белой жидкостью. Она слегка светилась.

— Это твой арматориум, — прокомментировал Тубалькаин. — Вместе с ним тебя покинули кое-какие воспоминания. Сам понимаешь, это было неизбежно. Жаль, конечно. Так, теперь проверим, не осталось ли чего. И как функционирует нервная система. Не двигайся пока.

И он снова принялся настраивать аппарат. Это заняло у него минуты три. За это время я успел малость оклематься. В ушах уже не пульсировало, и в глазах не плыло. Дыхание выровнялось. Я пошевелил пальцами. Они слушались. Отлично!

Тубалькаин наблюдал за показаниями прибора.

— Кажется, всё в порядке, — сказал он. — Но я лучше ещё сам проверю.

С этими словами он повернулся ко мне и положил руки на грудь и живот.

— Действительно, всё работает, — проговорил он через некоторое время. — Удивительно, как хорошо ты потрудился. Да, ни одна проверка не определит, что ты гомункул. Хе-хе… Департамент по надзору ждёт сюрприз! Попробуй встать.

Я медленно сел, спустил ноги на пол.

— Смелее, парень, — кивнул Мастер. — Если что, я тебя подхвачу.

Это не понадобилось. Мне удалось встать и сделать пару шагов. Тело слушалось. Правда, ощущения были, как после долгой болезни, в течение которой приходится проводить всё время в постели.

— Давай ещё, — сказал Тубалькаин. — Нужно привыкнуть к замене.

Я медленно и осторожно прошёлся по кабинету, стараясь не делать резких движений. В принципе, никакой разницы.

— Отлично, — одобрительно кивнул наблюдавший за мной глава Небесного замка. — Просто чудесно! Всё работает, как часы. Я знал, что у тебя талант. Полагаю, можно смело тебя отпускать. Собственно, вертолёт уже ждёт. У меня для тебя прощальный подарок. Вдруг пригодится.

С этими словами Мастер вытянул руку и извлёк из подпространственного Кармана медный тубус, покрытый алхимическими символами. Из его щелей струился густой фиолетовый свет.

— Знаешь, что это?

— Понятия не имею, — ответил я, разглядывая артефакт.

— Называется «фрактальный карцер». Внутри содержится саранча из мира Дуат.

— Это которая пожирает всё подряд?

Тубалькаин протянул мне неожиданно увесистый тубус.

— Именно. Любую материю без исключения.

— И много её тут?

— Прилично. Думаю, ты и сам чувствуешь по весу. Всё благодаря фрактальному расширению пространства за счёт магии каббалистов. Храни тубус в своём Кармане и не выпускай саранчу без серьёзного повода. Но сначала давай настроим карцер. Иначе эти твари сожрут тебя первым. Понадобится капля крови, — Тубалькаин сдвинул маленькую панель на поверхности тубуса, и я увидел приподнявшуюся на пружинке иглу.

Что делать, было ясно без слов. Я прижал к острию подушечку большого пальца и слегка надавил. Показалась красная капля.

— Достаточно, — кивнул Мастер и вернул панель на место.

Его ладонь вспыхнула зеленоватым светом, который окутал артефакт, а затем словно всосался в него.

— Дело сделано. Можешь убирать.

Я поместил тубус в подпространственный Карман.

Неплохая штука. Действительно, может пригодиться. Хотя лучше бы нет. Про всеядную саранчу я читал. Такое только как крайнюю меру можно использовать. И то лучше трижды подумать прежде, чем открывать тубус.

— Иди за мной, — кивнул Тубалькаин.

Мы направились к двери.

* * *

Вертолёт военного образца, похожий на упитанного каплуна, пронёс меня через Пустошь и доставил на окраину столицы. Сел в поле, где уже дожидался водитель на внедорожнике. Пожилой мужичок в кожанке и клетчатой кепке. Когда я выбрался из коптера и подошёл к нему, он только молча кивнул и открыл заднюю дверь.

Ехали мы по шоссе в тишине. Дорога заняла больше часа. Наконец, я увидел особняк Мартыновых. Мой особняк, если уж на то пошло.

Масштаб разрушений впечатлял: почти половина дома была уничтожена. Но ремонтные работы велись: виднелись леса, рабочие и строительная техника. А вот охраны не было.

— Приехали, Ваше Сиятельство, — проговорил водитель, впервые открыв рот.

Это явно означало, что мне пора выметаться из машины. Что я и сделал. Как только дверь захлопнулась, внедорожник дал по газам и умчался прочь, оставив меня перед коваными воротами с фамильным гербом.

Я нажал на кнопку вызова. Пришлось ждать почти минуту. Я уже даже решил, что никто не ответит, когда из динамика раздался знакомый голос:

— Слушаю.

— Еремей, это Ярослав, — проговорил я отчётливо.

— Кто? — после паузы спросил камердинер.

— Ярослав Мартынов.

Воцарилась тишина. А затем пискнул замок, и ворота начали медленно раскрываться.

Я вошёл в них и двинулся по дорожке к дому. Когда добрался до крыльца, на него вышел Еремей. Выглядел он постаревшим и осунувшимся, но всё таким же безупречно опрятным и подтянутым. Я помахал ему рукой.

— Привет, старик! Соскучился?

Он не ответил, наблюдая за тем, как я поднимаюсь по ступенькам. Только когда я остановился перед ним, сдержанно спросил, глядя сверху вниз:

— Кто вы такой?

Я приподнял брови.

— Не узнаёшь?

— Ярослав Мартынов считается пропавшим без вести, — проговорил Еремей, сверля меня пристальным взглядом. Тон у него был сухой, как ветер Пустоши. — Его вертолёт разбился, тело не обнаружили.

Я с улыбкой развёл руками.

— Ну, считай, что я нашёлся. Можно зайти? Или так и будем тут стоять?

Камердинер не шелохнулся. Судя по всему, он не верил, что это я. И его можно было понять. В мире, где любому можно придать внешность, кого угодно, доверять своим глазам не стоит.

— Старик, не сомневайся. Это не обман. Ты действительно видишь Ярослава Мартынова. Конечно, я не жду, что ты поверишь мне на слово.

— Простите мне мой скептицизм, — сказал мажордом, не сводя с меня глаз. — Но…

— Я тебя отлично понимаю, старик. Давай зайдём в дом, и я тебе всё расскажу. Ты убедишься, что глаза тебе не лгут.

Чуть помедлив, Еремей распахнул передо мной дверь.

— Прошу… Ваша Светлость.

Переступив порог дома, я сделал несколько шагов и обернулся.

— Понимаю твои сомнения, но это действительно я. Что тебя убедит в этом? Скажи.

— Что ж… Вы правы. Позвольте спросить, что произошло в тот день, когда погибли ваши родители.

Я ожидал этого вопроса. Только мы двое знали, что тогда случилось. Так что я вкратце пересказал последние события, произошедшие в этом доме перед тем, как я его покинул. По мере того, как я говорил, лицо старика менялось. Когда я закончил, было уже ясно, что он мне поверил.

— Ваша Светлость! — прошептал он после короткой паузы. — Зачем вы вернулись⁈ Вам нельзя появляться в…

— Спокойно, старик, — перебил я, подняв руку. — Всё в порядке. Поверь. Но нам есть, что обсудить. Предлагаю сделать это не в холле. Пойдём в кабинет отца. Если он уцелел.

— Да… конечно… Боги, не могу поверить, что вижу вас! Я был почти уверен, что вы не выжили! Когда поисковые отряды обнаружили вертолёт, и стало ясно, что до Убежища вы не добрались…

— Я был очень близок к смерти, старик. Но, как видишь, уцелел. Идём, я всё тебе расскажу.

И мы двинулись через дом.

Пока шли, я отметил полное отсутствие слуг.

— Ты здесь один, что ли? — не выдержал я спустя несколько минут.

— Так и есть, Ваша Светлость. Штат пришлось распустить за ненадобностью и… из экономии, если позволите.

— Из экономии? — переспросил я, так как в тоне камердинера послышалось нечто странное.

— М-м… Да, Ваша Светлость. Видите ли, большая часть средств уходит на восстановительные работы. Я распорядился их проводить, хотя…

— Не знал, жив ли я, — закончил я за него, так как старик сделал паузу.

— Именно так, Ваша Светлость. Не был уверен, что они нужны.

— Понимаю. Ну, теперь ты знаешь, что не зря их затеял.

— И это большое облегчение, — с чувством проговорил камердинер.

— Я тоже рад тебя видеть. Не пояснишь насчёт средств? Верно ли я понял, что денег едва хватает на ремонт?

— К сожалению, это правда. Ваша семья… не была особенно богата.

Мне вспомнился подслушанный разговор Николая с главой клана. Тогда речь шла о выделенном на исследования алхимага правительственном гранте.

— Насколько не особенно? — спросил я.

Еремей вздохнул.

— Полагаю, вам нужно войти в курс дел, — сказал он. — Видите ли, ваша семья не относится к поместному дворянству. Это значит, что у вас нет земель, с которых можно получать доход. Ваш отец имел гранты на исследования, и весьма крупные, однако после его смерти они были отозваны. Остался только небольшой капитал, кое-какие ценные бумаги, ну и доля в паре компаний. И этого едва хватает на ремонтные работы. И то, если не торопиться.

Проклятье! Вот это новость. Хотя следовало догадаться.

— Выходит, у меня, по большому счёту, только титул?

— Увы, Ваша Светлость. Простите, но ваш приезд, хотя меня несказанно обрадовал, в то же время… Как бы это сказать? Словом, вы уверены, что стоило возвращаться? Вам ведь грозит опасность. Департамент по надзору…

— Непременно захочет со мной встретиться. Я это понимаю. Но не волнуйся, им нечего мне предъявить.

Еремей явно хотел сказать ещё что-то, но решил отложить до того момента, как мы окажемся в кабинете. Хоть особняк и был пуст, нас мог случайно услышать кто-нибудь из рабочих, оказавшийся в этой части дома по какой-то надобности.

Когда мы оказались в кабинете, я плотно закрыл дверь и осмотрелся. Большое кожаное кресло за столом было местом Николая Мартынова. И теперь мне предстояло его занять. И нечего с этим тянуть. Если уж я решил вернуться в качестве его сына, то и вести себя следует соответственно. Поэтому я обошёл стол и сел в кресло. Пришлось немного подрегулировать высоту.

— Садись, Еремей, — кивнул я мажордому. — В ногах правды нет.

Старик занял место напротив меня.

— Вы сказали, Департаменту по надзору нечего вам предъявить, — проговорил он.

— Так и есть. Видишь ли, чтобы обвинить человек в том, что он Печатник, требуется один весьма существенный нюанс. Без которого ничего не выйдет.

— Позволено ли мне спросить, какой? — вкрадчиво поинтересовался камердинер.

— Печатником может стать только гомункул. И не любой, а лишь тот, в которого вдохнули человеческую душу. Полагаю, ты давно подозревал, что я… не просто так изменился после того несчастного случая.

— Ваша Светлость хочет сказать, что…

— Что мой отец дал мне тело мунка? Да, именно так. У него не было выбора. Повреждения, которые я получил при взрыве, оказались несовместимы с жизнью.

— Это многое объясняет, — помолчав, проговорил Еремей, глядя на меня. — И вы правы: я подозревал нечто подобное.

— Но с отцом вы это не обсуждали?

Старик отрицательно покачал головой.

— Теперь ты знаешь всё, — сказал я.

— Кроме того, как вы намерены пройти проверку Департамента.

— Единственное, что отличает тело мунка от человеческого, — арматориум. Мне удалось заменить его настоящей нервной системой.

— Вот как… — пробормотал Еремей. — Никогда не слышал о подобном.

— Тем не менее, это оказалось возможным. И вот я перед тобой — самый обыкновенный человек. Департаменту по надзору, без сомнения, известно, что только гомункул способен стать Печатником. Когда его сотрудники убедятся, что у меня нет арматориума, им не останется ничего, кроме как признать, что я не мог устроить всего этого, — я повёл вокруг себя рукой, имея в виду разрушения. — А дальше пусть думают, что хотят. Полагаю, им придётся принять версию, которую ты им изложил.

— Вероятно, так и будет, — помолчав, признал Еремей. — Но они захотят узнать, где вы были.

— Скажу, что в родовом Убежище. Прятался, опасаясь нового покушения. Там и тренировался.

— Но вертолёт…

— Ничто не связывает его со мной. Это мог быть любой другой коптер.

Старик задумчиво потёр подбородок.

— Тут вы правы, Ваша Светлость. И всё же, если позволите, вы не всё продумали. Допустим, вам удастся провести Департамент. Но что делать с теми, кто убил ваших родителей? Они наверняка попытаются и от вас избавиться.

— Зачем? Какую я представляю для них опасность?

— Могу я говорить откровенно?

— Само собой, старик. Выкладывай всё, что у тебя на душе.

— Не знаю, кто послал к вам Печатника, но это точно очень серьёзные люди. Я даже не представляю, как им удалось переместить убийцу прямо в столовую. Вы сами помните, как он возник прямо из ниоткуда. Это точно не кто-то из вашего клана и даже не из конкурентов. Телепортация… считается невозможной. И то, что она оказалась реальной, очень меня беспокоит. Я всё время думаю об этом с тех пор, как… Ну, вы понимаете. В общем, кем бы ни были враги вашей семьи, они могущественней всех, о ком я слышал. Это какой-то новый, невообразимый уровень. И я боюсь, что вам не удастся защититься от них.

— Но спрошу ещё раз: зачем им меня убивать?

— Полагаю, кто-то очень не хотел, чтобы ваш отец закончил свои исследования. Настолько, что отправил в этот дом Печатника. И поскольку ничего, чем занимался ваш отец, в башне найдено не было, очевидно, что он спрятал все результаты в подпространственном Кармане.

Ого! Похоже, старик куда умнее, чем я думал. Ему пришло в голову то же, что и Тубалькаину.

— И я теперь единственный, кто может открыть этот Карман, — закончил я за Еремея.

— Именно так, Ваша Светлость. Если я всё правильно понимаю.

— Полагаю, ты не ошибаешься. И думаю, то же самое сообразят лорд-протектор и глава моего клана.

— Им захочется, чтобы вы отдали результаты исследований им, — сказал Еремей.

— Несомненно. Но я не собираюсь этого делать. И чтобы обезопасить себя, мне необходимо убедить всех, что Карман отца для меня недоступен. Тогда никто не станет пытаться меня прикончить. Ты согласен?

Мажордом неуверенно кивнул.

— Есть такая вероятность.

— Вот и мне так кажется. Но для этого нужно кое-что предпринять. Прежде, чем я подниму телефонную трубку и позвоню в Департамент по надзору.

Мажордом побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Правильно ли я понимаю, что вы хотите посетить фамильный склеп, Ваша Светлость?

Глава 16

Через десять минут мы уже были на заднем дворе, где в конце заснеженного парка возвышался большой белый склеп с гербом над двустворчатой чугунной дверью. Вокруг торчали голые деревья, на некоторых сидели нахохлившиеся птицы, похожие на ворон. Они лениво следили за нами, время от времени издавая раскатистые трескучие крики.

— Вы уверены, Ваша Светлость? — обернулся Еремей. Изо рта у него вырывался прозрачный пар. — Ещё не поздно всё отменить. Вы можете скрыться в Убежище.

— И провести там остаток жизни? Нет, благодарю покорно, мой друг. Это не для меня.

Старик понимающе кивнул. А затем коснулся двери, и на ней открылась дюжина голубых глаз. Мажордом начертал символ, и его лицо покрылось сложным светящимся узором. Зенки моргнули, считывая информацию, закрылись, и дверь начала открываться с тихим скрипом. Птицы испуганно сорвались с ветвей и полетели прочь, оставив после себя только сыплющийся на землю снег.

Камердинер переступил порог и стал спускаться по мраморным ступенькам. Я двинулся за ним. Раздался щелчок, и в склепе зажёгся тёплый жёлтый свет.

Вскоре мы оказались в большом зале, две стены которого были заняты нишами. Почти все были заняты гробами. Еремей прошёл почти до конца помещения и остановился.

— Здесь покоится ваш отец, — проговорил он дрогнувшим голосом.

Приблизившись, я увидел привинченную к массивному деревянному саркофагу латунную табличку, успевшую лишь слегка подёрнуться патиной: «Его Светлость князь Николай Дмитриевич Мартынов». Ниже были указаны годы жизни.

Стянув перчатку, я провёл пальцами по холодному металлу.

— Давай вытаскивать, Еремей. Иначе крышку не поднять.

Взявшись за металлические ручки, мы потянули гроб на себя. Было тяжело. Очень даже. Едва удалось не уронить саркофаг на пол, когда он, наконец, выдвинулся из ниши. В конце концов, мы были только стариком и подростком. Наверное, если бы не тело гомункула, вообще не справились бы.

Еремей поднял защёлки и вопросительно взглянул на меня.

— Я должен это сделать, старик. Ты и сам знаешь.

Кивнув, камердинер, поднял тяжёлую крышку.

В лицо пахнуло спёртым запахом разложения. У меня даже голова закружилась, настолько плотным оказался запах.

Николай Мартынов был укрыт тканью с вышитым родовым гербом по самую шею. В его покрытом гримом лице едва угадывались знакомые черты.

Скользнув взглядом, я увидел Самосек. Меч лежал у правого бортика. Протянув руку, я достал его. Ножны были холодными. Вот она, частица памяти Николая, содержащая сведения о том, где расположен его подпространственный Карман.

— Прикажете закрывать? — тихо спросил Еремей.

— Да, поставим на место.

Это оказалось ещё сложнее. Нам понадобилось несколько минут, чтобы поднять гроб и задвинуть в нишу. Мажордом тяжело дышал. Несмотря на царивший в склепе холод, на его лице выступила испарина.

Я подобрал отложенный Самосек Николая.

— Что вы намерены с ним делать, Ваша Светлость? — спросил Еремей.

— Спрятать. До поры до времени. Мы же сможем сымитировать ограбление склепа?

— Полагаю, да, — подумав, ответил камердинер. — Охраны в особняке нет, так что сделать это было бы не так уж сложно. Если б кто-то захотел.

— Тогда займись этим. А я буду ждать тебя в доме.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — поклонился старик.

— Но сначала почту память родителей, — добавил я, подходя к алтарю, устроенному в конце зала.

На задней стене ниши было изображено ветвистое генеалогическое древо Мартыновых. Похоже, род они вели ещё от столбовых дворян. Последними были установлены медальоны с портретами Николая и Елены. Моё место пустовало. И я очень надеялся, что моя фотография никогда не окажется здесь. Если я завершу работу отца, то обрету бессмертие.

На алтаре были установлены наполовину оплывшие свечи. Поднеся руку к фитилю, я зажёг с помощью трансмутации первую, а затем вторую.

Боги не молятся. Молятся люди. Но я очень надеялся, что души моих родителей не будут слишком долго блуждать по Долине смертной тени. Впрочем, что мне известно об их грехах? Ничего. Но рано или поздно все проходят очищение в священном огне Нижнего мира и возвращаются. И в этом можно искать утешение.

— Не задерживайся, старик, — бросил я Еремею, направившись к выходу.

Он ничего не ответил.

Поднимаясь по ступеням склепа, я открыл свой Карман и поместил в него Самосек Николая. Пусть пока полежит. Сейчас мне не до исследований. Первым делом надо пройти проверку Департамента по надзору и избавиться от обвинений в том, что я Печатник. Без этого всё остальное просто не имеет смысла.

Выйдя на улицу, я с наслаждением вдохнул прохладный зимний воздух. Давно меня здесь не было…

Вернувшиеся на деревья птицы тревожно уставились на меня крошечными блестящими зенками.

Я направился к дому. Вернее, тому, что от него осталось.

Когда вошёл в холл, с удивлением увидел медленно выходящего из арки пса. Даже не сразу сообразил, что вижу подросшего за прошедшие месяцы Ставра! Щенок каким-то чудом уцелел и теперь настороженно смотрел на меня.

Я присел, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Привет, малыш. Не узнаёшь?

Пёс наклонил голову вправо, подвигал острыми ушами, а затем вдруг сообразил, кого видит, и бросился ко мне, изо всех сил виляя хвостом. Моего лица коснулся влажный тёплый язык. Запустив в короткую, но густую шерсть пальцы, я почесал собаке спину и бока.

— Ну, всё-всё! Хватит! Я тоже рад тебя видеть. Как же ты вырос-то, а! Еремей кормит тебя, как на убой, да? Едва тебя узнал.

Поднявшись на ноги, я сделал Ставру знак следовать за мной. Он охотно потопал следом, так и норовя ткнуться носом в руку.

Как ни странно, встреча с собакой меня действительно обрадовала. Может, потому что я люблю этих животных, а может, потому что Ставр служил живым свидетельством того, что ещё не всё потеряно.

Так или иначе, мы отправились на экскурсию по дому. Нужно было оценить масштаб разрушений и проведённых ремонтных работ.

Это заняло около получаса. Даже, наверное, немного больше. И результаты осмотра меня не обрадовали. Было уничтожено больше трети дома, а восстановить успели от силы четверть того, что пострадало. Судя по всему, оставшихся от родителей денег не хватит даже на то, чтобы закончить ремонт. Как с вазой тут не получится: нельзя всё склеить, оставив швы, и гордо выставить на обозрение. Хотя, наверное, это было бы даже любопытно.

В общем, придётся искать средства. Взять займ? Но в банке потребуют под залог недвижимость. Скорее всего, этот самый особняк. Не вариант. Источников дохода у меня практически нет, и покрыть проценты по ссуде я не смогу. А потерять дом для князя Мартынова немыслимо. Лучше уж жить в полуразрушенном.

За этими раздумьями меня застал вернувшийся из парка Еремей.

— Всё готово, Ваша Светлость, — сказал он. — Не гарантирую, что в ограбление поверят, но я сделал, что мог.

— Спасибо, дружище. А я осматривал дом. Похоже, денег не хватит, чтобы его отстроить.

Камердинер нехотя кивнул.

— Увы, Ваша Светлость. Это маловероятно. Мне очень жаль.

— Ничего, я что-нибудь придумаю.

— Вы голодны? Позвольте я приготовлю ужин.

— Ты и за кухарку?

Старик развёл руками.

— От штата прислуги пришлось избавиться в целях экономии.

— Да, ты говорил. Ну, давай оценим твои кулинарные способности.

Спустя двадцать минут я уплетал лапшу с копчёными колбасками. С большим аппетитом. Вкус у меня неприхотливый. Гурманом не назовёшь.

— Прошу прощения за скромное блюдо, — проговорил Еремей. — Я не ждал вас.

— Ерунда. Не бери в голову. Как считаешь, ещё не поздно связаться с Департаментом по надзору? Мне хочется побыстрее покончить с проверкой.

Старик взглянул на часы.

— По правде сказать, я уверен, что они и среди ночи примчатся, если узнают, что вы в городе.

— Ну, тогда после кофе позвоню им. Кофе у нас есть?

— Конечно, Ваша Светлость. Сейчас сварю.

— И никакого сахара. Или молока. Просто чёрный.

Камердинер одобрительно кивнул.

— Слушаюсь, господин.

Ожидая кофе, я размышлял о том, что предстоит сделать в первую очередь.

Где жить, у меня есть, так что ремонт придётся отложить. Тратить на него оставшиеся бабки совершенно нецелесообразно. Званые вечера я устраивать не собираюсь, так что перекантуюсь в той части здания, которая уцелела. Это не проблема.

Куда важнее выяснить, какие конкретно у меня имеются активы, так сказать. Для этого надо встретиться с поверенным семьи. Пусть расскажет, что я унаследую. И от этого уже плясать. Кроме того, у меня есть деньги Шмидта-младшего. Сумма относительно небольшая, но мне не до жира. Всё в радость. Ну, и золотые монеты. Их можно положить в банк. И постепенно пополнять запас. Если там не захотят узнать их происхождение, конечно. Хотя это вряд ли. Всё-таки, как ни крути, я князь из древнего и уважаемого рода. Таким вопросы лишний раз не задают. Ну, и потом, насколько я успел разобраться в местной клановой системе, влиятельные дворянские семьи составляли финансово-промышленные конгломераты вроде японских дзюйбацу или корейских чеболей — ряд фирм, управляемых разными семьями, объединёнными самыми могущественными родами. Кроме того, дворянские кланы поддерживались государством. Иначе говоря, императором. По умолчанию — в обмен на лояльность к правящей династии. К сожалению, заложив особняк даже по льготной ставке, я почти ничего не выгадывал. Такова участь безземельного дворянства. По идее, мне повезло, что у Мартыновых хоть акции были. Правда, немного и не в самых крутых фирмах. Да и те контролировались советом клана. Наверное, я их даже продать не смогу без одобрения свыше. Но этот момент ещё предстояло прояснить.

Зато каждый клан имел собственный банк. Что было очень удобно, само собой. Уже хотя бы потому, что едва ли мне станут чинить препоны в моём же банке, если я заявлюсь с горстью золотых монет. Или со слитками. Или вообще с чем бы то ни было.

Но финансы — далеко не всё, с чем мне предстоит разобраться. Перед тем, как я покинул Небесный замок, Тубалькаин сообщил мне имена двух заказчиков убийства моих родителей. Как договаривались. И я должен был пробить их по Интернету и выяснить об этой парочке всё, что можно. И дело не в мести, как думал Мастер, а в том, что эти люди представляли для меня опасность. И от них следовало избавиться.

— Ваш кофе, господин, — сказал Еремей, ставя предо мной кружку из семейного сервиза с гербами.

— Спасибо, — отозвался я, вдохнув приятный аромат благородного напитка. — Это телефон там стоит?

— Так точно, Ваша Светлость. Связать вас с Департаментом по надзору?

Я кивнул.

— И передай трубку. Сам с ними поговорю.

Камердинер взял аппарат, перенёс ко мне поближе, полистал телефонную книгу и набрал номер.

— Прошу, Ваша Светлость.

Я прижал трубку плечом.

— Департамент по надзору, дежурный сержант Тарасов слушает, — спустя пять гудков раздался мужской голос.

— Говорит князь Ярослав Мартынов, — сказал я чётко и громко. — Спешу сообщить, что нахожусь у себя дома и готов принять ваших сотрудников в любое время, если им будет угодно меня посетить.

Повисла пауза. Правда, недолгая.

— Минутку, Ваша Светлость, — совершенно другим тоном проговорил дежурный. — Я сейчас свяжусь с начальством.

— Будьте любезны, — сказал я, отхлебнув кофе.

Заварен он был прекрасно. Пить такое — истинное наслаждение. Не то, чтобы ради этого стоило стать человеком, но должно же быть в участи смертных хоть что-то хорошее.

Ждать пришлось минуты три. Затем в трубке раздался другой голос, тоже мужской.

— Ваша Светлость? — звучал он настороженно, словно собеседник опасался, что стал жертвой ошибки или розыгрыша.

— Ярослав Мартынов, — представился я, чтобы сразу отсечь лишние вопросы. — С кем имею честь?

— Граф Эссен, заместитель начальника отдела по контролю за использованием алхимагии. — Мы встречались.

— Да, помню. Полагаю, у вас есть ко мне вопросы по поводу гибели моих родителей.

О том, что я объявлен в имперский розыск, решил не упоминать. Уверен, Эссен и так в курсе.

— Признаться, да, Ваша Светлость. Мне передали, что вы дома и готовы встретиться.

— Если для вас не слишком поздно, буду рад принять вас у себя.

— Я буду через полчаса.

— В таком случае жду.

И я повесил трубку, окончив тем самым диалог.

— Скоро у нас будут гости, Еремей. Полагаю, они не станут возражать, если ты угостишь их кофе.

— Разумеется, господин.

Поставив почти пустую кружку на стол, я встал и вышел из кухни. Предстояло переодеться, чтобы принять поздних визитёров, как подобает не беглому преступнику, а новому князю Мартынову.

Глава 17

Одежды у меня было не так уж много. Парадный костюм, пожалуй, перебор, но нужно продемонстрировать свой статус. Князя Мартынова, главы семейства, потомственного столбового дворянина. Это вам не хухры-мухры.

В конце концов, я выбрал синий классический костюм с семейным гербом, вышитым на нагрудном кармане слева. Белая рубашка, строгий галстук в косую тонкую полоску. В самый раз.

Дожидаться гостей отправился в отцовский кабинет. Поглядывая на часы, думал о том, что, если всё пройдёт гладко, завтра же надо начать заниматься делами. Откладывать в долгий ящик не вариант: такую роскошь я себе позволить просто не могу. Время сейчас — мой главный ресурс.

Больше всего было жаль уничтоженную библиотеку. В ней хранилось множество томов, которые мне очень пригодились бы. Ну, увы, все они пропали вместе с Печатником, которого убил мой внезапно пробудившийся Дар.

Василиса сидела на краю стола, щурясь на лампу. В её зенках свет отражался мириадами золотистых созвездий. Чёрные пятнышки на шкуре стали в последнее время больше и словно стремились слиться в какой-то причудливый узор.

— Уверен, что тебе удастся провести Департамент по надзору? — спросила вдруг лягушка.

Я пожал плечами. Чтоб я знал!

— Найти во мне арматориум они не смогут. Это факт. Обвинить меня без него в том, что я Печатник, не получится. Так что, по идее, должно прокатить.

— Ты исходишь из того, что сотрудники Департамента — добросовестные ребята, которые учтут то, что у тебя нет арматориума, — проговорила Василиса. — Но что, если они всё равно решат тебя обвинить? Ведь то, что Печатниками могут быть только гомункулы, не афишируется.

— Зачем им это делать?

— Откуда мне знать? Но согласись, такой вариант исключать нельзя. Что, если кому-то выгодно, чтобы тебя упекли в Элизиум?

— Это приходило мне в голову, — проговорил я, помолчав. — Но в таком случае им придётся доказывать, что я Печатник. Нельзя просто взять и голословно обвинить в таком князя из влиятельного клана. Я, конечно, даром никому не сдался, но моя репутация — это ещё и репутация клана. И он этого никуда не деться.

— Тут ты прав. Скорее всего, свои тебя в обиду не дадут. Никому не нужен такой удар по репутации.

— Главное же, я не представляю, кому из правительства нужно меня убирать. В этом, вроде как, нет смысла.

— Очень на это надеюсь, Ярослав. Мне совсем не улыбается оказаться в Элизиуме вместе с тобой.

— Прекрасно тебя понимаю. Но думаю, всё пройдёт, как по маслу.

На это Василиса ничего не сказала. Видимо, сомневалась.

А спустя несколько минут во двор особняка въехали три машины Департамента по надзору. Я увидел свет их фар, услышал урчание моторов и выглянул в окно. Похоже, ко мне прислали целую кавалерию. Хотя какой в этом смысл? Чтобы справиться с Печатником, нужно куда больше людей. Впрочем, особняк наверняка окружён толпой боевых магов. Эссен ведь не знает, как я себя поведу, и должен быть готов к любому повороту.

— Исчезни пока, — велел я чуру.

Через некоторое время раздался стук в дверь. Заглянул камердинер.

— Ваша Светлость, к вам граф Эссен.

— Спасибо, Еремей.

Мажордом исчез, а вместо него в кабинет вошли друг за другом Эссен и два рослых агента в чёрных костюмах.

— Ваша Светлость, моё почтение, — проговорил граф, глядя на меня со смесью удивления и настороженности.

Я двинулся к нему, протягивая руку. Эссен замер, словно истукан. Но ладонь пожал. Правда, торопливо и едва-едва.

— Спасибо, что приехали так скоро. Узнав, что меня обвиняют в том, будто я разнёс часть собственного дома, я сразу отправился в столицу, невзирая на опасность. Прошу, садитесь.

Эссен неуверенно опустился в кресло. Агенты остались стоять, делая вид, будто их тут нет. Обойдя стол, я сел, оказавшись напротив графа.

— Опасность? — спросил Эссен, не спуская с меня глаз.

— Ну, разумеется. Тот, кто убил моих родителей и пытался убить меня, наверняка попытается сделать это снова. Но я не мог оставаться в Убежище, зная, что репутация моей семьи, пусть и существующей теперь исключительно в моём лице, терпит такой урон.

Эссен помолчал, переваривая услышанное.

— Всё это время вы находились в Убежище, князь? — спросил он, наконец.

— Конечно. Опасался, что здесь меня прикончат, как и родителей.

— Вам удалось бежать прежде, чем Печатник добрался до вас?

Я кивнул.

— Еремей сказал, что, когда мерзавец понял, что упустил меня, то устроил всё это, — я повёл вокруг себя рукой, подразумевая разрушения в особняке. — Мстительный ублюдок! Не представляю, сколько понадобится времени и денег, чтобы сделать ремонт. Больно видеть дом, где провёл детство, в таком плачевном состоянии.

— Вы покинули дом с помощью потайного хода? — помолчав, спросил Эссен.

— Да. И вылетел из города на вертолёте.

— Ваш коптер был обнаружен в Пустоши. Он разбился.

— Мой? — я удивлённо поднял брови. — Это невозможно. Я успешно добрался до Убежища. Иначе как бы я сейчас оказался перед вами?

Эссен подвигал губами, словно прикидывая, что сказать.

— Закон запрещает требовать раскрытия местоположения семейного Убежища, — проговорил он, наконец. — Полагаю, вы не пожелаете указать его?

— Шутите, граф?

Мой собеседник понимающе кивнул. Да, проверить, действительно ли я добрался до Убежища на вертолёте или вообще в нём не был, он возможности не имел. Как и права настаивать. Секреты семьи, рода и клана превыше всего.

— Как вы добрались от Убежища до столицы? — спросил он.

— На вертолёте, конечно. Только не спрашивайте подробности, граф. Сами понимаете, это уже на грани секретности.

Эссен задумчиво покачал головой.

— Как Печатник оказался в вашем доме? — спросил он.

— Просто появился. Было похоже на телепортацию. Знаю, что это невозможно, однако именно это я и видел.

— Позвольте уточнить, правильно ли я вас понял, — кашлянув, проговорил мой собеседник. — Буду основываться на ваших показаниях и показаниях вашего мажордома. Вы ужинали всей семьёй, когда в столовой материализовался Печатник. Он напал на ваших родителей. Камердинер в это время отвёл вас к потайному ходу, через который вы вышли к вертолёту и отправились в Убежище? Разозлившись тем, что упустил вас, Печатник разнёс часть дома и скрылся. Всё верно?

Я кивнул.

— Лучше и не скажешь, граф. И поэтому мне хотелось бы понять, на каком основании меня обвинили в том, что я сам Печатник? Это просто немыслимо — предполагать, будто я разрушил чуть ли не половину собственного дома!

— Не обвинили, князь, — качнул головой Эссен. — А объявили в розыск.

— О, вот как! Ну, так вы меня нашли. Что дальше? У вас есть причины инкриминировать мне что-либо?

Эссен выглядел смущённым. И его можно было понять.

— Ваша Светлость, к счастью, есть очень простой способ избавиться от недоразумений.

— Какой же?

— Пройти проверку Департамента. Вы не возражаете?

— Если это очистит моё имя, я на ней настаиваю. Но как вы поймёте, Печатник я или нет?

— У нас есть определённые критерии.

— Простите, но полагаю, что в данном конкретном случае, когда речь идёт не только о моей личной репутации, но репутации всего клана Чеботарёвых, их придётся озвучить. Более того, я уверен, что остальные члены моего клана захотят присутствовать на проверке и убедиться в том, что она проведена объективно. И что никаких сомнений в том, что я не Печатник, не осталось.

Эссен заметно помрачнел.

— Но данная процедура не предназначена для публики, — проговорил он.

— Прекрасно понимаю, — кивнул я. — Однако до сих пор, насколько я понимаю, вы ни разу не проверяли члена клана, не так ли?

— Вы правы, князь, — с явной неохотой признал Эссен. — Подобного прецедента не было.

— В таком случае завтра же я встречусь с Его Светлостью князем Чеботарёвым и обсужу с ним время, когда члены совета клана смогут присутствовать на проверке. Устроит вас такой вариант?

Эссена он, конечно, не устраивал. Как и то, что придётся раскрыть тот факт, что Печатники — гомункулы. Но в то же время он понимал, что я прав. Случай исключительный, и мимо клана провести процедуру не получится.

— Я, в свою очередь, обговорю это со своим начальством, — сказал он, помолчав.

— Ну, разумеется. В таком случае свяжемся завтра?

Эссен кивнул и поднялся. Явно он ожидал не такой беседы, когда нёсся сюда на всех парах. Но то, что я предложил, был единственным приемлемым вариантом, и возразить ему было просто нечего.

— С вашего позволения, князь, я оставлю своих людей в доме, — проговорил он, пытаясь отвоевать хоть что-то. — Для вашей же безопасности.

— Буду вам крайне признателен. После моего отбытия разбежалась не только прислуга, но и телохранители.

Эссен кивнул.

— До завтра, Ваша Светлость.

— Еремей вас проводит.

Оставшись один, я отправился на кухню и заварил себе зелёный чай. Тоже неплохой напиток, но с противоположным кофе эффектом. Не то, чтобы мне нужно было успокоиться. Я не нервничал. Но хотелось выспаться перед событиями грядущего дня. Предстояло сделать немало, и силы потребуются.

Еремей встретил меня в коридоре, когда я шёл в свои покои с кружкой в руке.

— Ваша Светлость, могу ли я спросить, как прошло?

— Лучше, чем я ожидал. Проверка будет проводиться в присутствии членов клана. Не то, чтобы мы окончательно договорились, но завтра я приложу все силы к тому, чтобы убедить князя Чеботарёва в необходимости подобного.

— Это сильный ход, господин, — с уважением сказал камердинер.

— Вот и я так думаю.

— В доме остались агенты Департамента. Вы согласовали это с графом Эссеном?

— Само собой. Пусть будут. Они нам не помешают. Пусть граф сохранит иллюзию контроля над ситуацией. Ему и так придётся пойти на уступки. Ладно, я спать. Утро вечера мудренее, как говорится.

— Доброй ночи, Ваша Светлость.

В своих покоях я открыл ноутбук и, потягивая зелёный чай, ввёл в поисковик фамилию первого из заказчиков семьи Мартыновых. Результаты выпали сразу. Примерно полчаса я просматривал всё, что мог найти в открытом доступе, чтобы составить хотя бы примерное впечатление о том, кто не желал, чтобы Николай Мартынов закончил свои исследования. Но ничто не наводило на мысль, что этот человек имел для этого основания. Судя по тому, что я читал, он был обычным внеклановым аристократом. С какой стати ему препятствовать поиску Философского камня? По идее, каждый должен быть заинтересован в том, чтобы обрести бессмертие. Какие же причины могли побудить его и двух других сообщников заказать мою семью ассасинам Небесного замка?

Василий Хомяков происходил не из древнего рода. Я бы даже сказал, что он относился к новым дворянам, которые едва ли могли даже претендовать на то, чтобы быть принятыми в какой-либо клан. Его отец получил потомственное дворянство, отличившись на войне в чине майора. Был награждён всеми степенями ордена Святого Георгия, Святого Владимира и первыми степенями нескольких других орденов. Что, собственно, и составляло условие для присвоения потомственного дворянства. Подобные случаи были редкостью, так что можно было не сомневаться, что отец моего врага был человеком выдающимся. В Интернете перечислялись его подвиги — как личные, так и в качестве командира шестой бронеходовой бригады, в которой он служил. Руслан Хомяков был женат дважды и имел четверых детей, из которых ныне здравствовал только Василий, самый младший. Он и унаследовал состояние, весьма скромное, после смерти отца и матери. Благодаря деловой хватке ему удалось приумножить стартовый капитал, который теперь считался весьма приличным. Владел Василий Хомяков заводом по изготовлению разведывательных дронов, фабрикой по пошиву военной амуниции и сетью продуктовых магазинов. Плюс приобрёл кое-какие земли, переданные под залог и не выкупленные разорившимися дворянами. С какой целью, не известно. Сейчас Василию Хомякову было сорок семь лет.

Второй заказчик и, соответственно, его сообщник, имел весьма схожую биографию. Тоже получил дворянство от отца, который выслужил его на посту статского советника в министерстве юстиции. И, подобно Василию Хомякову, быстро приумножил полученное наследство, занявшись торговлей. В основном — поставками оружия везде, где оно требовалось. Звали его Олег Витальевич Усов. Возраст — пятьдесят один год.

Оба не были женаты и не имели детей. По крайней мере, признанных законом. Что довольно странно, ведь им предстояло рано или поздно передать кому-то наследство. И, вроде, давно пора об этом позаботиться.

Глядя в экран, я думал о том, что эти люди явно разбогатели не только благодаря личным деловым качествам. Слишком уж быстро и успешно они увеличили полученные наследства. Явно кто-то им покровительствовал. Вполне возможно, тот самый третий заказчик, имя которого я должен был получить от Тубалькаина после того, как отдам ему исследования Николая Мартынова.

Судя по всему, Мастер Небесного замка очень хотел, чтобы я устранил всех троих. Возможно, он их опасался. Уже хотя бы потому что намеревался заполучить Магистерий, от которого они стремились избавиться.

Но чего бояться главе общества ассасинов, имеющему в распоряжении Печатников? Неужели тот, чьего имени я пока не знал, был настолько могущественен? По логике, вроде, так и выходило, если бы не одно «но»: с чего Тубалькаин взял, что мне, подростку, если достигшему ступени Белого лебедя, удастся с ним справиться?

В общем, вопросов было куда больше, чем ответов. И пока я во всём не разобрался, ясно было только одно: нельзя делать то, чего хочет Тубалькаин. Так что торопиться с устранением заказчиков не стоит. По крайней мере, если они сами не попытаются меня прикончить. А вот узнать о них побольше — жизненно необходимо.

Закрыв ноутбук, я допил зелёный чай и отправился в душ. Выспаться действительно надо. Человеческому телу без отдыха никак. Даже если оно было создано из биомассы с помощью алхимии.

Интересно, как пройдёт завтрашняя встреча с главой клана. Ну, и проверка Департамента тоже. Наверняка князь Чеботарёв сделает всё ради того, чтобы единственного, кто теоретически способен достать из Кармана Николая Мартынова то, что ему так хочется заполучить, не обвинили. Но он не один такой умный. Очень скоро за меня начнётся борьба. И будет длиться, пока не выяснится, что Самосек придворного алхимага похищен. Но даже тогда я не смогу расслабиться. Потому что кто-нибудь непременно решит, что его прибрал к рукам я. И захочет выяснить, так ли это.

Глава 18

Встал я рано. Сам проснулся, без будильника. И сразу оценил, что первым делом Еремей позаботился восстановить отопительную систему в уцелевшей части дома. Прямо благодарностью к старику проникся. Тепло было так, что я прошлёпал в ванную босиком, даже не накинув халат.

Когда спустился на кухню, мажордом сидел за столом с телефоном в руке.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — проговорил он, вставая.

— Да сиди уже, — отмахнулся я. — Есть, что пожрать?

— Мне не хотелось нанимать кухарку наобум, поэтому я позволил себе приготовить для вас завтрак, — проговорил Еремей, направившись к микроволновке. — Но сегодня я позвоню в агентство и попрошу прислать кандидаток на должность.

— А, класс, — зевнул я. — И что ты там накулинарил?

— Блинчики с ветчиной и сыром. Полуфабрикаты, конечно. Прошу прощения, — мажордом выбрал на микроволновке время разогрева и нажал «старт». — Полминуты придётся подождать.

Я сел за стол.

— Думаю, уборка дома тоже понадобится.

— Стоит ли тратить деньги на полный штат прислуги, господин? Я могу с этим справиться. Тем более, у нас есть роботы-пылесосы.

— Здорово, конечно, но ты не должен взваливать на себя чужие обязанности. Нанимай всех, кого сочтёшь нужным. Богачом меня назвать трудно, но один ты заботу даже об оставшейся части дома не потянешь. По крайней мере, теперь, когда из-за меня она станет обитаемой. И потом, финансы не твоя забота. Предоставь это мне.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — в этот момент раздался сигнал микроволновки, и Еремей вытащил из неё тарелку с тремя блинчиками, довольно симпатичными на вид. — Ваш завтрак, господин. Чай или кофе?

— Кофе. Крепкий, чёрный и без сахара.

После еды я попросил камердинера связать меня с главой клана. Еремей нашёл в справочнике телефон Чеботарёвых и набрал номер. Сначала ему пришлось перемолвиться с кем-то из прислуги, затем — с секретарём, и только после этого к телефону позвали князя Чеботарёва, и трубка, наконец, досталась мне.

— Слушаю, — раздался знакомый голос.

Именно его я слышал, когда стоял за портьерой на празднике Посвящения. Тогда глава клана требовал от Николая Мартынова, чтобы тот кинул лорда-протектора и передал свои исследования клану. Этот разговор я помнил отлично.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — проговорил я. — Вас беспокоит Ярослав Мартынов. Я недавно вернулся в город и хотел бы с вами встретиться. Желательно сегодня, так как Департамент по надзору хочет проверить меня на предмет того, не являюсь ли я Печатником. Мне подумалось, что вы и другие члены совета клана захотите убедиться, что процедура будет проведена объективно. В конце концов, на кону репутация клана.

Повисла пауза. И это при том, что Еремей объяснил своим собеседникам, кто звонит, и те, без сомнения, сказали об этом Чеботарёву.

— Ярослав Мартынов? — наконец, проговорил князь.

Голос звучал недоверчиво.

— Он самый, — твёрдо сказал я. — Вчера вечером, прилетев в столицу, я встретился с графом Эссеном и заверил его, что без вашего присутствия проверка состояться не может. Обвинения слишком серьёзные. Хоть и совершенно безосновательные, само собой.

— Прошу прощения… князь, но надеюсь, вы поймёте, что ваш звонок застал меня врасплох. Вы вернулись в город? Откуда?

— Из семейного Убежища. Когда мне стало известно, что меня обвиняют в том, что я Печатник, я понял, что стал жертвой какого-то чудовищного недоразумения, и нужно немедленно приезжать и развеивать эти нелепые слухи.

— И вы уже встретились с представителем Департамента по надзору.

— Само собой. Как и сказал.

Снова пауза.

— Полагаю, нам нужно увидеться… князь, — проговорил спустя несколько секунд Чеботарёв.

— Это то, чего бы мне хотелось, Ваша Светлость. Я заверил графа Эссена, что сегодня обсужу с вами сложившуюся ситуацию.

— Да-да… Сможете приехать? Скажем, через час.

— Разумеется. Куда?

— Ко мне. Охрана у вас есть?

— Департамент оставил несколько человек. Полагаю, они захотят отправиться со мной.

— Этого мало. Я пришлю своих людей. Не возражаете?

— Нисколько. Безопасность прежде всего.

— Эм, да… Это правильно… В таком случае они будут у вас в течение тридцати минут.

— Договорились, Ваша Светлость. Дождусь их и сразу же отправлюсь к вам.

— Тогда до встречи, князь.

Повесив трубку, я взглянул на Еремея.

— Скоро к нам прибудут люди Чеботарёва. Для сопровождения. С ними я отправлюсь в гости к князю. Что посоветуешь надеть?

— Вчера вы выглядели отлично, — ответил камердинер. — Ещё кофе?

— Нет, пройдусь по парку. Выгуляю Ставра.

— Как угодно, господин. Я приготовлю ваш костюм и рубашку.

Мы с псом вышли на улицу. Было холодно. Зима всё-таки. Когда я отдавал Ставру команды, изо рта у меня вырывался прозрачный пар. Мы двинулись вокруг дома. Снега нападало немного, но идти было всё равно неудобно. По идее, вызвать бы кого-нибудь, чтобы расчистили хотя бы пару дорожек. И тут мне пришло в голову, что в прежние времена слуги наверняка делали это, и едва ли с помощью лопат: слишком большая территория.

— Ставр, ко мне! — окликнув собаку, я потопал в стоявший отдельно гараж, где хранились экзодоспехи, которые надевали охранники для патрулирования парка.

Открыть замок без ключа труда не составило: трансмутация такие проблемы решала на раз. Потянув тяжёлую дверь, я вошёл внутрь и окинул взглядом укутанные плотной тканью силуэты.

Ну, у дальней стены точно стояли «Ратиборы» и «Витязи». А что у нас тут ещё есть?

Я заглянул под ближайший тент. Газонокосилка. Рановато.

А вот под следующим куском ткани обнаружился маленький оранжевый трактор с ковшом. Отлично! Это как раз то, что нужно. Правда, едва ли он заправлен. Я покрутил головой, осматриваясь в поисках канистры.

Целая батарея из них обнаружилась возле стены. Подойдя, я приподнял крайнюю. Тяжёлая. Прихватив её, я подошёл к трактору, стащил с него ткань полностью и открыл бензобак.

По гаражу разлился запах топлива, когда я начал заправлять трактор. Спустя несколько минут я завёл мотор и выехал. Такой техникой мне управлять не доводилось, но я быстро разобрался. Оказалось — ничего сложного.

Когда в ворота въехали машины с охранниками Чеботарёва, часть основной аллеи уже была расчищена. Я остановился возле крыльца и спрыгнул на землю.

Из первого автомобиля вышел одетый в кожаную куртку и вязаную шапку рослый мужчина. Он направился ко мне. Приблизившись, спросил, поглядывая на особняк:

— Его Светлость дома?

— Его Светлость перед вами, — ответил я.

Телохранитель смерил меня быстрым взглядом.

— Прошу прощения, — проговорил он с лёгким смущением. — Я не подумал, что вы чистите дорожку.

— Нужно же было как-то скоротать время в ожидании вашего прибытия. Можем ехать. Я готов.

— Эм… Да, конечно. Вы отправитесь один?

— Один.

— Хорошо. Прошу за мной, Ваша Светлость.

Когда мы подошли к машинам, от открыл передо мной заднюю дверь. Я забрался в тёплый, пахнущий кожей и освежителем салон. Внутри сидели водитель и ещё двое охранников. Все здоровые, как гориллы. Они поприветствовали меня учтивыми кивками. Мой провожатый сел на переднее место.

— Едем, — сказал он шофёру.

Кортеж развернулся перед домом и направился обратно к воротам.

До дворца главы клана мы добрались меньше, чем за полчаса. Дом был раза в три больше моего. Современной архитектуры, явный новострой. В окнах отражалось утреннее солнце, превращая стекло в квадраты расплавленного золота.

Мы поднялись по широкому крыльцу, украшенному львами, поставившими передние лапы на каменные шары. Подобные скульптуры имелись во множестве мест Петербурга. Если верить путеводителям, в городе их насчитывалось несколько сотен.

Двустворчатые двери распахнулись, и я вошёл в просторный светлый холл, облицованный белым и розовым мрамором. В отполированном полу отражались хрустальные люстры. Шаги гулко разносились под расписанными сводами.

— Ваша Светлость, — поклонился камердинер в серой ливрее. На вид ему было лет пятьдесят. — Позвольте ваше пальто.

Я вручил ему верхнюю одежду, которую он передал лакею.

— Его Светлость ожидает вас в гостиной. Прошу за мной.

Камердинер двинулся через залы дворца. Охранники остались в холле.

По пути нами несколько раз встречались слуги. Они приветствовали меня поклонами и торопились исчезнуть из виду.

Идти пришлось минут пять. Наконец, мы оказались перед резными дверями с латунными ручками в виде львов. Камердинер слегка кивнул охранникам, и те распахнули их перед нами, впустив в отделанную морёным деревом гостиную.

На стенах висели картины в массивных позолоченных рамах — портреты аристократов. Видимо, родственники главы клана.

Князь Чеботарёв, одетый в бархатную куртку и свободные брюки, стоял возле камина — помешивал кочергой горящие дрова. Подняв голову, улыбнулся и выпрямился.

— Спасибо, Степан, — сказал он камердинеру. — Ты свободен.

Тот поклонился и сразу же вышел. Двери за ним беззвучно закрылись. Глава клана двинулся мне навстречу, протягивая руку.

— Ярослав Николаевич, сердечно рад видеть вас в добром здравии, — проговорил он, стиснув мою ладонь и пристально глядя в глаза. Даже испытующе. — Признаться, всё это время я надеялся, что вам удалось добраться до Убежища.

— Благодарю, Ваша Светлость.

— Давайте присядем. Хотите чаю или кофе?

— Нет, спасибо. Недавно позавтракал.

Мы расположились в глубоких креслах.

— Итак, дорогой князь, как вам удалось выжить? — спросил, пристально глядя на меня, Чеботарёв. — Признаться, когда пришла новость о том, что ваш вертолёт разбился в Пустоши, я уже начал считать вас погибшим. К счастью, преждевременно.

— Это был не мой вертолёт, — отозвался я. — Мой доставил меня прямо в Убежище. Безо всяких приключений.

— Вам повезло.

— Вне всякого сомнения.

Не знаю, поверил мне князь или нет, но настаивать на подробностях не стал. Вместо этого сказал:

— Ярослав Николаевич, я правильно понял, что вы отвергаете выдвинутые против вас обвинения?

— Само собой. Нелепо даже предполагать, будто я мог вдруг стать Печатником. Не представляю, кому вообще пришло в голову подобное.

— Понимаю. Но Департамент по надзору захочет в этом убедиться.

— И я настаиваю на проверке. Так и сказал графу Эссену.

— Мы с ним знакомы. Он весьма… щепетилен.

— Я рассчитываю на его скрупулёзность. Она станет гарантией того, проверка полностью очистит моё имя. Меня лишь удивило, что граф, как мне показалось, не пришёл в восторг, когда я предложил присутствие на испытании Вашей Светлости и других членов совета клана.

— Не пришёл? — нахмурился Чеботарёв.

Я развёл руками.

— Повторюсь: мне так показалось. Утверждать ничего не берусь. Не хочу сказать, будто Департамент способен на необъективную проверку, конечно, и всё же… такая реакция довольно удивительна. Как вы считаете?

Мой собеседник нахмурился. Услышанное явно не привело его в восторг.

— На кону не только ваша личная репутация, — сказал он спустя несколько секунд. — Но и всего клана.

— Именно такой довод я графу и привёл. Но он его как будто не убедил.

Чеботарёв постучал кончиками пальцев по столу. Вид у него был недовольный. Кажется, мне удалось заронить сомнение в душу собеседника. Этого я и добивался. А ещё — сыграть на струнах противоречия. Если бы я просто предложил князю собрать членов совета на проверке, он, вероятно, посчитал бы это лишним и чересчур хлопотным. Теперь же ему самому хотелось продавить это.

— Хм… Что ж, полагаю, мы вынуждены настаивать на присутствии заинтересованных свидетелей, — сказал Чеботарёв. — Сейчас я свяжусь с графом и обсужу это с ним сам. Если не возражаете.

— Думаю, это будет лучше всего, Ваша Светлость. Вам он отказать не посмеет.

После этой фразы Чеботарёв просто не сможет сдаться и уступить.

Князь придвинул толстый телефонный справочник, открыл одну из закладок и, подняв трубку, начал набирать номер.

— Алло, — проговорил он спустя минуту. — Князь Чеботарёв беспокоит. Могу я услышать графа Эссена. Да, подожду.

Последовала недолгая пауза. Затем глава клана снова заговорил:

— Никанор Ильич? Моё почтение. Как здоровье? Рад слышать. Благодарю. Я так понимаю, вы уже в курсе радостной новости. Да, я про Его Светлость князя Мартынова. Он сейчас у меня. Ага, знаю, что договаривались. Никанор Ильич, голубчик, я вынужден требовать публичной проверки. Сами понимаете — на кону репутация клана. Нет, в вашей объективности я нисколько не сомневаюсь, но тут случай особый. Необходимо присутствие членов совета. Общественное мнение и всё такое. Да. Нет. Тем не менее, это в интересах клана, и мы имеем на это право. Нужно ли напоминать, по какому закону? Так я и думал. Благодарю за понимание. Сегодня? Да, чем быстрее, тем лучше, тут я с вами совершенно согласен. Постараюсь всех собрать. Часов в восемь. Это же недолго? Ага… Понял. Спасибо, голубчик, я у вас в долгу. Мы будем. Да, гарантирую. Всего.

Повесив трубку, князь воззрился на меня.

— Проверка состоится сегодня в восемь. Мне пришлось поручиться, что вы на ней будете.

— Я вас не подведу, Ваша Светлость. Все мои действия говорят о том, что я не только не намерен избежать процедуры, но заинтересован в том, чтобы покончить с этим досадным недоразумением как можно быстрее.

Чеботарёв кивнул.

— Не угодно ли остаться на обед?

— Спасибо, князь, но мне ещё нужно встретиться с семейным поверенным — выяснить, какое у меня текущее финансовое положение. Я только вчера вечером вернулся в город и должен вникнуть в дела.

— Понимаю. Что ж, в таком случае, встретимся в Департаменте вечером.

— Не смею более отнимать у вас время.

Глава 19

Что ж, встреча прошла именно так, как мне и хотелось. Быстро, продуктивно. Манипулировать людьми совсем не сложно, если не говорить им чего хочешь ты, а подталкивать к собственным желаниям. В разговоре с Чеботарёвым я создал иллюзию, будто Департамент по надзору стремится оставить его не у дел, и князю немедленно приспичило настоять не только на собственном участии в проверке, но и на присутствии других членов совета.

Я же получил желаемое — объективное испытание, которое со стопроцентной гарантией докажет, что князь Мартынов Печатником быть никак не может.

Об этом я думал, пока мы ехали обратно в полуразрушенный особняк, где мне предстояло перекантоваться до вечера в ожидании, пока глава клана свяжется со всеми членами совета. Надеюсь, они все явятся. Больно уж охота на них поглядеть. Как-никак, это люди, от которых в ближайшее время будет частично зависеть моя судьба. Некоторых я видел на празднике Посвящения, но теперь им придётся со мной общаться уже не как с подростком, а как с полноправным представителем семейства Мартыновых. Пусть пока и единственным.

Кстати, насчёт этого. Сейчас мне пятнадцать, но через три года нужно будет всерьёз задуматься о расширении рода. Вернее — о его продолжении. Иначе говоря, жениться и завести детей. Как можно больше — с запасом. Особенно мужского пола. Девочки в среде дворян, скорее, проблема, ведь каждую нужно выдать замуж и позаботиться о приданом. Причём, немалом. А вот пацаны, наоборот, привлекают средства в семью. Ну, и наследниками становятся, само собой.

Вот только на данный момент я никто и звать меня никак. Никто не станет торопиться сватать мне своих дочерей. Конечно, богачи-простолюдины или недавно получившие дворянство могут польститься на княжеский титул, но это очень так себе вариант. Ведь придётся брать, что есть, так сказать. А меня подобное не устраивает. Значит, в моём распоряжении три года, чтобы подняться достаточно для заключения такого брака, который меня устроит по всем параметрам. Задачка не из лёгких, учитывая, что я всего лишь школьник.

Когда я об этом думал, мы как раз проезжали мимо Гостиного двора — большого двухэтажного универмага, построенного вскоре после основания столицы. Разумеется, с тех пор он не раз переделывался, но всё равно считался историческим памятником архитектуры.

Мой взгляд упал на витрину парфюмерной лавки. Невольно вспомнилась Даша, мечтавшая о том, как купит себе дорогие духи, едва окажется за пределами Небесного замка.

— Остановись здесь, — велел я водителю из числа агентов Департамента по надзору. — Нужно кое-что купить.

Машина свернула к обочине и припарковалась на одно из немногочисленных свободных мест.

— Можете подождать меня здесь, — сказал я агентам Эссена. — Это ненадолго.

— Прошу прощения, но в целях вашей безопасности мы должны сопровождать вас, Ваша Светлость, — отозвался один из них.

Видимо, он был старшим.

— Как хотите. Надеюсь, ни у кого из вас нет аллергии.

Мы вошли в большой магазин, уставленный стеклянными полками, шкафами и стеллажами. Обилие склянок с различными духами, туалетными водами и парфюмами поражало воображение. Даже моё, хотя я ко всему этому совершенно равнодушен.

Посетителей было много. Между ними сновали продавщицы в униформе. Их явно не хватало на всех.

От висевшего в воздухе плотного запаха, представлявшего собой гремучую смесь множества ароматов, у меня только что головокружение не началось.

Нет, долго здесь я явно не пробуду…

Поискав глазами женский отдел, я направился туда. Каждый стеллаж был подписан. Названия брендов мне не говорили ни о чём, но я отчётливо понимал, что цена должна говорить о качестве. Так что высматривал ценники повыше. Наконец, нашёл полки, на которых стояли самые дорогие флаконы. Честно говоря, до сих пор мне и в голову не приходило, что парфюмерия может стоить таких денег.

На каждой полке стояли стаканчики с узкими бумажными полосками. Посетительницы доставали их, опрыскивали их пробников, несколько раз встряхивали в воздухе и подносили к носам. Я решил действовать так же.

Через некоторое время стало ясно, что мой нос уже перестал различать ароматы.

— Чёрт, всё сливается! — пробормотал я, комкая очередную полоску.

— Попробуйте это, Ваша Светлость, — сказал один из агентов Департамента, беря с полки наполненную чем-то банку. — Это кофейные зёрна. Они перебивают запахи, и обоняние словно обнуляется. Моя жена всегда так делает.

Я втянул резкий кофейный аромат. Хм… Действительно, стало лучше. Можно было продолжать исследование батарей с запахами.

Я нюхал флаконы с ароматом масел, цветов, кожи, дерева и даже нечто, вообще не вообразимое. То, в чём лишь опытный нос парфюмера мог бы распознать хотя бы часть составляющих.

— Здравствуйте, — раздался справа женский голос. — Могу я вам помочь?

Повернувшись, я увидел девушку-консультанта с приколотым на груди бейджиком «Марина».

— Думаю, можете, — ответил я.

— Для кого ищете аромат?

— Для девочки примерно моего возраста.

Продавщица скользнула взглядом по полкам.

— Честно говоря, здесь представлены более возрастные духи, — сказала она. — Могу показать молодёжные, очень популярные.

Она сделала пару шагов в сторону, но я не двинулся с места.

— Мне не нужен молодёжный запах. Мне нужен запах, который ошеломляет раз и навсегда. Чтобы, вдыхая его, человек мог почувствовать совершенство и неповторимую красоту вселенной.

— О… — произнесла продавщица слегка растерянно. — Знаете, всё ведь индивидуально. Кому-то нравится одно, а кому-то совсем другое. Зависит от вкуса…

— Скажу иначе. Представьте, что вы никогда прежде не нюхали никакого парфюма. Вообще. Какие духи вы хотели бы вдохнуть в своей жизни первыми?

Девушка задумчиво нахмурилась. А затем вдруг радостно улыбнулась.

— Кажется, я знаю, что вам подойдёт! Пойдёмте!

В её голосе слышалась уверенность, так что на этот раз я пошёл за ней.

Идти пришлось недолго. Продавщица остановилась перед небольшим стеллажом и взяла с полки маленький золотой флакон с красной наклейкой. Подняла крышку, прыснула на бумажную полоску, помахала ей и протянула мне.

Я осторожно, с предвкушением поднёс её к носу и втянул аромат.

Он не был плотным или лёгким. Идеальная консистенция. Запах буквально проскальзывал в пазухи.

И он был прекрасен!

Не знаю, вдыхал ли я прежде нечто подобное.

— Ну, как вам? — с надеждой спросила девушка.

— Великолепно!

Она широко улыбнулась.

— Я рада. Цена, правда, немаленькая…

— Это не имеет значения. Беру.

Продавщица достала снизу запакованный флакон.

— Пройдёмте на кассу. Вашей девушке очень повезло.

Я ничего не ответил. Свидимся ли мы с Дашей когда-нибудь, не известно. Быть может, она вообще уже мертва. Но если судьба однажды сведёт нас, этот аромат станет её. Надеюсь, он ей понравится. Это меньшее, что я могу сделать для человека, который поддержал меня в Небесном замке. Даже при том, что я в этом не нуждался.

В особняк мы вернулись спустя четверть часа. Поставив коробочку с флаконом на каминную полку в кабинете, я поручил Еремею пригласить семейного поверенного Мартыновых, а сам отправился в парк гулять со Ставром. Надеюсь, к тому времени, как придётся ехать в Департамент по надзору, я уже буду в курсе своего точного финансового положения. Тогда можно будет думать, что делать дальше.

Поглядывая на носившегося по тонкому слою снега Ставра, я прикидывал, не стоит ли его малость «усовершенствовать». Занятия по химерологии, которым в Небесном замке уделялось немалое внимание, нехило так подтянули мои навыки. Конечно, вмешательство в готовый организм — дело непростое. Я бы даже сказал, трудное. Но вполне осуществимое, и доказательство тому — способность алхимагов менять даже собственное тело. Сем, например, проделывал это за несколько секунд, что говорило и его опытности в данном вопросе. Мне, конечно, до такого далеко, и остаётся риск «испортить» собаку. В том числе, безвозвратно. Иначе говоря — убить. Так что, прежде чем за что-то браться, нужно тщательно всё изучить. Безумно жаль было погибшую семейную библиотеку Мартыновых. К счастью, существовали другие. Ну, и Интернет, конечно. Только за него человечеству уже можно выкатывать респект, как говорят в этом мире простолюдины.

Вернувшись в дом, я отправился мыть псину. Не целиком, конечно, а только лапы. Протирая после процедуры запотевшее зеркало, я внезапно понял, что вижу в отражении не себя, а совершенно другого человека!

И не в том смысле, что на меня смотрел Ярослав Мартынов. К новому телу я давно привык.

Нет, в зеркале был тот, кого я уже видел мельком в этом самом доме несколько месяцев назад! Человек в солнцезащитных очках и чёрном костюме, приходивший к Николаю Мартынову и споривший с ним. Бледное лицо с тонкими, хищными чертами, тонкие брови вразлёт, плотно сжатые губы, делающие рот похожим на трещину в скале.

Человек не двигался, так что в первые секунды я даже решил, что он мне чудится, но затем в тёмных стёклах очков полыхнуло багровое пламя — словно его глаза были двумя свечками, на которые вдруг подул свежий ветерок.

Протянув руку, я коснулся влажного стекла, покрытого мелкими каплями конденсата. По нему пошли концентрические круги. Едва я отдёрнул пальцы, «отражение» исчезло.

Теперь в зеркале был только я.

Что за чертовщина⁈

Подобное со мной уже случалось. В туалете Менториума, когда я вдруг увидел вместо себя Тубалькаина. Проклятье… Из-за этого возникало неприятное чувство, будто за мной следят. Надо бы спросить Еремея, бывает ли такое.

Выйдя из ванной, я отправился вниз, на первый этаж, где обитал камердинер.

Мажордом встретился на лестнице — шёл мне навстречу. Я уже собирался задать ему пару вопросов, но старик заговорил первым:

— Ваша Светлость, к вам господин Епифанов. Прикажете проводить в кабинет или гостиную?

— Семейный поверенный? — уточнил я, бросив взгляд на часы.

— Он самый.

— Напомни, как его звать-величать.

— Пётр Дмитриевич. Служит вашей семье уже семнадцать лет. С тех пор, как его отец покинул этот мир.

— Ясно. Надёжный человек, значит.

— Полагаю, вы можете ему полностью доверять.

Ну, это мы посмотрим. А познакомиться познакомимся. И о финансовых делах послушаем.

— Проводи в кабинет, — сказал я, разворачиваясь. — Ставр, к ноге.

Поверенный оказался худым, слегка согнутым мужиком лет пятидесяти. Даже, наверное, постарше. Одет он был в песочного цвета твидовый костюм, клетчатую рубашку, тёмный галстук и коричневые ботинки, которые прямо сияли, отражая свет люстры.

— Моё почтение, князь, — проговорил он, слегка пришепётывая, когда жал мою руку. — Рад познакомиться. С вашим батюшкой мы работали многие годы. Надеюсь, и с вами будем.

— Ничего не имею против, — ответил я. — Садитесь, господин Епифанов. — Вас предупредили, для чего я вас пригласил?

— Да, князь, само собой. Ваш слуга уведомил, что вы желаете ознакомиться с текущим положением дел. В первую очередь — финансовых.

— Совершенно верно.

Мы расположились в креслах. Я — за столом, поверенный — напротив. Он долго расстёгивал замочки кожаного портфеля, прежде чем достать из него тонкую стопку бумажных листов.

— Позвольте поинтересоваться, князь, знают ли в Департаменте о вашем возвращении. Полагаю, вы в курсе, что вас обвиняют в нелегитимном использовании магии.

Я невольно усмехнулся.

— Как интересно вы сформулировали то, что обычно называют «Печатник». Могу вас успокоить, Пётр Дмитриевич. Это дело будет улажено сегодня вечером.

Поверенный бросил на меня внимательный взгляд.

— Простите, князь, но вы в этом совершенно уверены?

— Можете не сомневаться. Вам ещё не один год заниматься моими делами. Так что предлагаю к ним и перейти.

— Как вам будет угодно. Итак, ваша семья владела тремя фирмами, расположенными здесь, в столице. Первая, — с этими словами Епифанов протянул мне несколько скреплённых листков, — занимается разработкой компьютерных игр. Довольно прибыльное дело, насколько я могу судить. Собственно, отсюда идёт основной доход вашей семьи. Несколько игр стали весьма успешны, одна даже вышла на мировой рынок. Я позволил себе распечатать все сведения о составе, активах, персонале и продукции. Можете изучить на досуге. Ваш отец собирался расширять это производство, но, к сожалению, не успел. В общем перспективная фирма. У вас семьдесят четыре процента акций.

— А остальные? — тут же спросил я.

— Шестнадцать у соучредителя и, по совместительству, генерального директора. Ну, и клан, конечно, владеет ещё десятью. Теперь следующая фирма, — новые листки оказались у меня в руках. — Канцелярские принадлежности. Тоже относительно прибыльное дело. У вас пятьдесят семь процентов акций. Подробности есть в сводке.

Я кивнул. Всё это придётся изучить и решить, от чего избавиться, что оставить, а что реформировать.

— Последняя фирма занимается подвижной выставкой окимоно.

— Чем? — поднял я глаза на Епифанова.

— Ваш дед начал собирать коллекцию резных восточных статуэток, используемых в Азии для украшения интерьера. Это древнее искусство, зародившееся в Ниппоне. На данный момент вы владеете тысячью восемьюстами шестью экспонатами. Фирма, о которой я говорю, занимается организацией выставок этой замечательной коллекции по всему миру. Ну, и, конечно, хранением, пополнение и транспортировкой экспонатов.

— И что, прибыльное дело?

— Как сказать. Требуется много расходов при переезде и так далее.

— Да, расходы это всегда неприятно. А сколько приносит эта выставка в год?

— Взгляните на второй странице внизу, князь. Там указана прибыль за последние три года.

Я нашёл нужную графу. Цифры не особо впечатляли.

— Хм… Негусто.

— Ваш отец считал, что демонстрировать искусство окимоно людям — его обязанность. Он не гнался за прибылью.

— Как самоотверженно. И во сколько оценивается коллекция?

— Приблизительно двести сорок миллионов золотых рублей.

— Ого! А вот это уже звучит неплохо.

— Если продавать поштучно конкретным коллекционерам или выставлять на аукционы, то можно выручить почти в два раза больше, — проговорил поверенный. — Но это потребует времени.

— Я не тороплюсь.

— Вам угодно распродать коллекцию? Я могу этим заняться.

— Мне нужно время, чтобы это обдумать.

Епифанов кивнул.

— Как угодно.

— Клан имеет какие-нибудь права на это дело?

— Никаких. Вы единственный владелец.

— Прекрасно. Скажите, Пётр Дмитриевич, нужно ли мне разрешение клана на то, чтобы продать первые две фирмы?

— Нет, князь. Вы можете делать с ними, что захотите. Соблюдая обязательства перед акционерами, разумеется.

— То есть, препятствий мне никто чинить не станет?

— Насколько я понимаю, клан не заинтересован ни в одном из ваших бизнесов.

Ну, да, понятно. Мелковато, чтобы обращать на это внимание.

— Теперь предлагаю перейти к деньгам, драгоценностям и облигациям, — проговорил Епифанов, сделав короткую паузу. — Я взял выписку в банке и могу отчитаться по поводу того, что у вас хранится в сейфе, а также по инвестициям.

Глава 20

Я взглянул на часы. До поездки в Департамент по надзору оставалось чуть больше часа. В принципе, успеваю. Да и то, что в банке что-то хранится, помимо денег, стало для меня новостью. Приятной, само собой. Мне сейчас не до жиру — каждая копеечка в радость. Пришло время собирать камни, как говорится. И мне нужно понять, каким стартовым капиталом я владею.

— Давайте, — кивнул я поверенному. — Послушаю.

Епифанов передал мне ещё один листок. На нём был список с красивыми названиями. «Созвездие Ориона», «Глаз Ра» и так далее в том же духе.

— Что это? — спросил я.

— Фамильные драгоценности. Полная опись с указанием приблизительной стоимости.

Я прикинул общую сумму и присвистнул.

— Неплохо. Если распродавать по отдельности и на аукционах, можно выручить больше?

— Безусловно, князь. Опять же, я готов этим заняться, если угодно.

— Займитесь, Пётр Дмитриевич. К цацкам я равнодушен.

— Среди этих вещей есть и семейные реликвии. Полагаю, ваша будущая жена захотела бы ими владеть.

Хм… Слова поверенного заставили меня задуматься. Жених их меня так себе. Быть может, некоторые драгоценности стали бы неплохим дополнением к титулу.

— Какие пункты вы рекомендуете оставить? — спросил я.

— Позвольте? — Епифанов забрал у меня список. — Номера три, семь, восемь и двенадцать я бы приберёг на будущее.

— Хорошо. Отметьте их. Остальное продавайте.

— Как угодно, князь, — кивнул поверенный. — Теперь что касается инвестиций. У вас пакет ценных бумаг на восемнадцать миллионов. Насколько я могу судить, все довольно перспективные.

— Тогда оставим их.

— Хорошо. В таком случае у меня всё. Вот выписка по банковским счетам. В последнее время было снято немало денег вашим камердинером. По доверенности. Средства пошли на ремонт. Вот отчёты по проделанным работам, и мне они кажутся вполне достоверными. Если угодно, я проведу более тщательную проверку.

— Не нужно. Я доверяю Еремею.

— Как угодно, князь.

Я снова взглянул на часы.

— Благодарю, что заехали, Пётр Дмитриевич. Не стану вас задерживать долее.

Поверенный поднялся.

— Если возникнут вопросы, звоните, — сказал он. — В любое время. Я всегда на связи.

Проводив его до двери кабинета, я пожал Епифанову на прощанье руку и передал Еремею, дожидавшемся снаружи. Они отправились вниз, а я — в башню, где располагалась лаборатория.

Никаких охранных Печатей больше не было. Дверь оказалась даже не заперта.

Войдя, я сразу понял, что здесь основательно порылись. Очевидно, после убийства моих родителей и моего бегства в лаборатории провели тщательный обыск. Безрезультатный, конечно. То, что хотели заполучить агенты лорда-протектора, находилось в Кармане Николая. Что, с его стороны, оказалось весьма предусмотрительно.

Клетки для собак были пусты. Наверное, их пришлось отдать в приют. Как сложилась судьба четвероногих, можно только догадываться. Скорее всего, их использовали для создания гомункулов.

Но меня интересовали не собаки, а необходимые для трансмутаций химические элементы.

Несмотря на относительный бардак, оставшийся после обыска, найти их было нетрудно. И имелись они в лаборатории у Николая в изрядном количестве. Я начал собирать их, выставляя на столе. Когда на нём выстроилась целая батарея, по очереди закинул все элементы в подпространственный Карман. Теперь я был экипирован на ближайшее время. Но нужно поручить Еремею закупить ещё. Теперь лаборатория отца в моём распоряжении, и мне предстоит множество экспериментов. Например, по химерологии, если я планирую апгрейдить Ставра. Кроме того, я должен освоить создание Ключей для открытия порталов. Да, это одни из самых сложных артефактов, которые могут делать далеко не все, и мой уровень откровенно низок для этого, но можно ведь хотя бы начать учиться этому искусству.

Покинув лабораторию, я отправился вниз. Там дежурили два агента Департамента. Еремей тоже был.

— Ваша Светлость, — обратился он ко мне. — Я не мог вас найти. Звонил князь Чеботарёв. Велел передать, что члены совета клана согласились присутствовать на испытании.

— Очень хорошо, спасибо. Можем ехать, господа, — кивнул я агентам. — Как раз прибудем вовремя.

* * *

Департамент по надзору располагался в левом крыле здания Главного штаба, что стоит напротив Эрмитажа, или Зимнего дворца — одной из резиденций императора. Собственно, Его Величество и сейчас там находился, в то время как основной дворец, выстроенный только двенадцать лет назад, занимал лорд-протектор.

Граф Эссен встретил меня в большом зале, где уже собрались члены совета клана и сам Чеботарёв.

— Добрый вечер, князь, — проговорил Эссен, вяло пожав мне руку. — Спасибо, что связались с нами и согласились пройти проверку.

— Как же без этого? — отозвался я. — Это в моих интересах, разве нет?

Эссен кивнул.

— Всё верно. Не будем затягивать и задерживать вас и остальных присутствующих.

— Я только «за».

Подойдя к соклановцам, я с каждым поздоровался. При этом благодаря за то, что приехали.

Всего в совет входило шесть человек — глав дворянских родов, объединённых Чеботарёвыми. Помимо князя, присутствовали Ульянов, Томашевский, Шахматов, Юшков и Огарёв. Все они были на моём Посвящении.

— Удачи, князь, — сказал мне, пожимая руку, Шахматов.

— Благодарю, — отозвался я. — Но процедура формальная, уверяю.

— Господа, — вмешался Эссен, нетерпеливо переминавшийся у меня за спиной, пока я обменивался приветствиями. — Предлагаю начинать.

Члены клана расселись за длинным столом. Вдоль стен стояли одетые в оранжевые мантии с зелёными символами чародеи. Видимо, на случай, если я всё-таки окажусь Печатником.

— Нам бы хотелось понимать, по каким критериям будет проводиться испытание, — сказал Чеботарёв. — Озвучьте их, пожалуйста, Никанор Ильич.

По лицу Эссена было видно, что ему этого ой как не хочется. Но деваться было некуда.

— Господа, должен предупредить, что данная информация является секретной, — проговорил он, обведя недовольным взглядом собравшихся. — Не стану предлагать вам подписывать обязательства о неразглашении. Мне хватит вашего дворянского слова. Все мы здесь люди чести, и полагаю, это не проблема.

— Даю слово, — тут же сказал Чеботарёв.

Остальные члены клана повторили за ним.

— Хорошо, — кивнул Эссен. — Насколько известно Департаменту, Печатниками становятся гомункулы, в которые поместили человеческие души. Соответственно, у них есть арматориумы. Его наличие у Вашей Светлости мы и проверим, — добавил он, обратившись ко мне.

Слова Эссена вызвали у членов совета ожидаемое волнение. Я тоже сделал вид, что поражён услышанным.

— Хотите сказать, я могу быть мунком⁈ Это нелепое и возмутительное предположение, граф!

— Совершенно возмутительное! — поддержал меня Огарёв.

— Господа, прошу соблюдать порядок! — нахмурился Эссен. — Выдвинуты обвинения. Мы здесь для того, чтобы их подтвердить или опровергнуть.

— Очень хорошо, — холодно проговорил Чеботарёв. — Но я должен напомнить, что слухи о том, что князь Мартынов Печатник успели разнестись по империи. Он был официально объявлен в розыск. После проверки, если она пройдёт успешно, клан будет требовать от Департамента публичного опровержения!

— Не вижу для этого никаких препятствий, — так же холодно ответил Эссен. — Мы можем начинать?

Чеботарёв взглянул на меня, предлагая, тем самым, решить это мне.

— Давайте выясним правду, — сказал я.

— В таком случае пожалуйте сюда, князь, — с лёгким раздражением, вызванным препирательствами с Чеботарёвым, проговорил Эссен, указав на установленное в центре помещения кресло.

К нему был подключён знакомый мне аппарат, только у этого ещё имелся большой экран, повёрнутый к сидевшим за столом членам моего клана.

Пока я усаживался, Эссен указал на него.

— Здесь, господа, вы увидите результаты проверки. Надеюсь, после этого у вас не останется сомнений.

— Главное, чтобы их не осталось у Департамента, — сказал я.

— Мы примем любой результат, — проговорил Эссен, беря иглу, соединённую с аппаратом тонким шлангом. — У нас нет цели обвинить невиновного. Закатайте рукав, пожалуйста.

Прибор Департамента напоминал тот, что использовал Тубалькаин. Ну, по крайней мере, радует, что не в живот будут колоть. Интересно, почувствую ли я боль на этот раз.

Эссен ввёл иглу в вену и закрепил полоской пластыря.

— Готовы? — спросил он тихо.

— Приступайте, граф.

Кивнув, Эссен включил аппарат и начал возиться с настройками. Замигали разноцветные лампочки. Дежавю…

Надеюсь, меня в последний раз подключают к подобной штуке. Когда я буду официально признан человеком, эти процедуры должны прекратиться. Если только я сам не захочу проделать что-то со своим телом. Впрочем, после удаления арматориума накладываемые им ограничения на рост исчезли, так что мне незачем вмешиваться в естественное развитие организма. Вот только жизнь — штука долгая и непредсказуемая. А вечная жизнь, к которой я стремлюсь, тем более.

На экране появилось изображение. Не сразу мне удалось узнать в нём подобие того, что показывает УЗИ. Ну, или рентген, если угодно.

Аппарат сканировал моё тело сразу несколькими способами, выдавая картинку, на которой и в помине не было даже намёка на арматориум.

Эссен жадно уставился на экран. Он замер на несколько секунд, словно надеясь увидеть хоть что-то. Но я хорошо поработал, создавая настоящую нервную систему. А Мастер Небесного замка вытащил из меня всё лишнее.

— Каков ваш вердикт, Никанор Ильич? — нетерпеливо спросил Чеботарёв. — Лично я не вижу никакого арматориума.

— Минутку… — пробормотал Эссен, переключая несколько тумблеров.

— Бросьте, граф, всё же очевидно! — подал голос Шахматов. — Нет ни малейшего признака наличия арматориума. Князь Мартынов не гомункул и не Печатник. Прекратите этот цирк!

Эссен нажал ещё на пару кнопок и уставился в экран. На котором, разумеется, не появилось ничего нового.

— Ваша предвзятость становится оскорбительной, — ледяным тоном процедил Чеботарёв. — Надеюсь, Департамент далёк от того, чтобы начать охоту на ведьм?

Эссен раздражённо выключил аппарат, сорвал с моей руки пластырь и вытащил иглу. Несмотря на его разочарование, действовал он аккуратно, так что боли я не почувствовал. Как и в течение всей процедуры.

— Поздравляю, Ваша Светлость, — проговорил он, не глядя на меня. — Можете считать себя полностью оправданным. Департамент обнародует результаты проверки и принесёт вам публичные извинения за досадное недоразумение, связанное с объявлением вас в розыск.

— В течение двух дней максимум, — вставил Чеботарёв.

— Регламент отводит на это пять дней, — сказал Эссен.

Они с главой клана уставились друг на друга. Повисла напряжённая тишина.

— Полагаю, мы вправе рассчитывать на личное одолжение, — неожиданно мягко проговорил Чеботарёв. — Учитывая, что речь идёт о члене клана.

— Что ж, — спустя несколько секунд проговорил Эссен. — Не вижу причин откладывать публикацию.

— Благодарю, граф, — Чеботарёв поднялся.

Остальные члены моего клана встали вслед за ним.

— Не возражаете, если я сам отвезу князя домой? — спросил Чеботарёв Эссена. — Полагаю, больше нет нужды в присутствии ваших агентов.

— Его Светлость нуждается в защите, — быстро сказал граф, взглянув на меня, словно искал поддержки. — Нет никаких гарантий, что попытка покушения не повторится.

— Не стоит об этом беспокоиться, — холодно улыбнулся Чеботарёв. — Клан позаботится о князе.

— Хорошо, — нехотя проговорил Эссен, играя желваками. — Я распоряжусь, чтобы агенты покинули особняк Его Светлости. Если вам это угодно, — добавил он, снова взглянув на меня.

Я встал с кресла и опустил рукав.

— Полагаю, позволить себе телохранителей я смогу, граф. Благодарю за заботу, но теперь я должен сам справляться.

— Как угодно, — кивнул Эссен. — Могу я с вами переговорить наедине прежде, чем вы уедете?

— Предлагаете нам ещё подождать? — приподнял брови Чеботарёв.

— Я пошёл вам навстречу, князь, — криво улыбнулся Эссен. — Два дня вместо пяти. Полагаю, теперь ваша очередь.

— Что ж, несколько минут погоды не сделают, — медленно проговорил Чеботарёв, глядя на графа так, словно тот был омерзительной змеёй. — Я подожду в холле. Господа, вам задерживаться смысла нет, — обратился он к членам совета. — Спасибо, что приехали. Доброй ночи.

Они потянулись к выходу. Маги в оранжевых мантиях направились к другой двери. Вскоре мы с Эссеном остались вдвоём.

— Поздравляю ещё раз, князь, — сказал он. — Возможно, у вас сложилось впечатление, будто я пытаюсь вас обвинить любой ценой, но это не так. Напротив, в интересах Департамента, чтобы не случился прецедент, когда аристократ и член клана стал Печатником. Так что, как и вы, я испытываю большое облегчение.

— Рад слышать, граф, — кивнул я. — И смею вас уверить, что не держу зла. Вы делали свою работу.

— Именно так, Ваша Светлость.

— О чём вы хотите поговорить?

— О вашем наследстве. Не обо всём. Только об исследованиях вашего отца.

— Но мне о них ничего не известно. Я был в лаборатории и обнаружил в ней следы обыска.

— Да, его проводил Департамент. По поручению лорда-протектора. Видите ли, князь, данная интеллектуальная собственность принадлежит государству. В соответствии с договором о предоставлении научного гранта.

— Понимаю. Значит, вы всё забрали?

Эссен смущённо кашлянул в кулак.

— Эм… Нет. Дело в том, князь, что ваш отец, как оказалось, не хранил свои исследования в лаборатории. Судя по всему, он держал их в подпространственном Кармане.

— О! — я сделал удивлённое лицо. — Но это означает, что достать их невозможно, так? Чего же вы хотите от меня?

— На самом деле, один вариант есть.

Вот оно! Сейчас речь зайдёт о Самосеке Николая и хранящихся в нём сведениях о расположении Кармана придворного алхимага.

Так и оказалось. Эссен вкратце изложил мне ту же идею, которую озвучил в своё время Тубалькаин.

Я делал вид, что слушаю внимательно и даже изобразил удивление. Когда Эссен закончил, сказал:

— Граф, боюсь, мне придётся вас расстроить.

— Почему? — вскинулся тот. — В чём дело?

— Видите ли, прибыв домой, я, само собой, первым делом посетил семейный склеп, чтобы почтить память родителей. Оказалось, что кто-то побывал там — взломал дверь, открыл гроб отца и похитил его Самосек.

От неожиданности Эссен потерял на несколько секунд дар речи.

— Но… Как такое возможно⁈ — растерянно пролепетал он. — Зачем?

— Не имею представления. Но реликвия пропала. Так что при всём желании я не могу вам помочь.

— Ваша… Ваша Светлость, я обязан лично убедиться в исчезновении оружия! Простите, это ни в коем случае не знак недоверия, но… В общем, есть процедура, и…

— Само собой, — кивнул я, воспользовавшись паузой. — Более того, я должен просить вас принять заявление о совершённом преступлении. Конечно, я собирался подать его в полицию, но, раз дело касается интеллектуальной собственности государства, полагаю, будет лучше, если его примете вы.

— Да-да… — пробормотал Эссен. — Нужно немедленно ехать… Осмотреть склеп и составить протокол.

— Надеюсь, похитители будут найдены. Кем бы они ни были.

— Тогда мне придётся поехать с вами.

— Полагаю, князь Чеботарёв не станет возражать.

Спустившись в холл, я объяснил главе клана ситуацию. Его присутствие было мне на руку: пусть он тоже будет в курсе, что требовать с меня исследования отца бессмысленно. В том, что он планировал это сделать, я не сомневался.

— Похищен? — мрачно переспросил Чеботарёв, когда я замолчал. — Но кем? И с какой целью?

— Это Департамент и будет выяснять, — резко проговорил Эссен. — Предлагаю отправляться. Время уже позднее.

Не удивлюсь, если граф заподозрил в краже Чеботарёва. Он наверняка подозревал, что глава клана попытается заграбастать исследования. Вот и пусть грызутся. Лишь бы меня не трогали. А я тем временем спокойненько буду продолжать дело Николая. Иногда быть в глазах окружающих всего лишь подростком очень даже полезно.

Погрузившись в машины, мы отправились в мой особняк.

Глава 21

С чёрного неба, освещённого лишь желтоватой луной, похожей на выпученный глаз безумного великана, лениво падал мокрый снег. Зима выдалась тёплой. Не чета вечному холоду Ётунхейма, где даже нет земли — одни сплошные льды, летящие в космосе и искрящиеся под синими лучами гигантской звезды.

Едва мы прибыли в особняк (ворота нам открыл из дома Еремей), как Эссен потащил нас через парк к склепу. Мы лишь зашли в гараж за фонарями, ибо в целях экономии электричества парк не освещался. Перед нами прыгали бледные лучи, выхватывая то голые деревья, то скульптуры, то скамейки. Когда-то здесь бродили «Витязи» и «Ратиборы», теперь же были только мы да ночные птицы.

Успевший нападать за ночь снег покрывал дорожки и аллеи покрывалом, так что наши ноги взметали белую позёмку. В свете блуждающих фонарей она казалась горстками серебристой пыли.

В моём кармане завибрировал телефон. Звонил Еремей.

— Ваша Светлость, вам нужна помощь? — спросил он, когда я ответил на вызов. — Могу подойти.

— Не надо, — ответил я. — Это по поводу пропажи Самосека моего отца. Мне лишь нужно подписать протокол. Департамент собирается начать расследование.

— Вы будете ужинать?

— Вообще, перекусил бы.

— Тогда я разогрею мясной гуляш.

— Особо не торопись. Думаю, тут дело не на пять минут. Я тебе позвоню, когда мы закончим.

Вскоре наша процессия, состоявшая из меня, Чеботарёва, его телохранителей, Эссена и двух агентов Департамента, добралась до склепа.

— Прошу, чувствуйте себя свободно, — пригласил я гостей. — Осматривайте, что хотите. Я подожду снаружи, если не возражаете. Всем нам будет внутри тесновато.

Эссен как будто хотел начать спорить, но передумал.

— Хорошо, князь, — сказал он. — Мы постараемся управиться быстро.

— Останьтесь с Его Светлостью, — велел Чеботарёв своим телохранителям. — Внутри от вас всё равно толку не будет.

Мы стояли молча. Охранники поглядывали по сторонам, стараясь не встречаться со мной взглядами.

Было прохладно, но не морозно. Да и оделся я тепло.

Впрочем, ждать пришлось недолго. Уже через двадцать минут из склепа вышел Эссен.

— Ваша Светлость, как вы обнаружили пропажу меча?

— Когда мы с мажордомом пришли сюда, гроб моего отца был вытащен из ниши и вскрыт. Я даже не сразу понял, что случилось, пока не заметил, что Самосека нет на месте.

— Вам не следовало менять положение саркофага, князь, — сказал Эссен укоризненно. — Нужно было сразу вызвать полицию.

— Я не придал инциденту большого значения, хоть и расстроился, конечно. Мне ведь не было известно, что Самосек может иметь… такую ценность.

Граф кивнул.

— Понимаю. Ничего страшного. Мы обнаружили следы взлома на двери и некоторые другие признаки присутствия посторонних. Вот бумаги, — он протянул мне два исписанных от руки листка. — Пожалуйста, ознакомьтесь и подпишите.

Когда с формальностями было покончено, Эссен со своими подчинёнными убрался восвояси, прихватив агентов, которые находились в доме. От надзора Департамента я избавился. Осталось выпроводить людей князя, но это будет возможно только после того, как в особняке появится моя собственная охрана. Так что затягивать с наймом не стоит.

— Я тоже не стану задерживаться, — проговорил Чеботарёв, глядя вслед отъезжавшим машинам. — Два моих телохранителя останутся здесь. И я вызову ещё человек шесть. Думаю, этого хватит на первое время. Полагаю, вы не захотите, чтобы они остались на постоянной основе.

— Вы очень любезны, князь, — сказал я. — Мне придётся нанять охрану, так что да, как только я это сделаю, ваши люди вернутся к вам.

Чеботарёв понимающе кивнул.

— Что ж, Ярослав Николаевич, ещё раз поздравляю с успешным прохождением проверки. Я в вас не сомневался. Полагаю, ещё увидимся, и не раз. Сейчас же откланиваюсь. Доброй ночи.

И он тоже свалил.

Когда ворота закрылись за последней машиной его кортежа, я двинулся к дому, доставая на ходу телефон, чтобы позвонить Еремею.

Аллея, которую я недавно чистил, уже была покрыта тонким слоем мокрого снега, липнувшего к подошвам. Фонари торчали вдоль неё подобно огромным посохам чародеев, воткнутым на равном расстоянии друг от друга и лишённым силы.

Со временем нужно будет вернуть освещение в парк. Хотя бы частично. Но, конечно, не сейчас. Имеются дела поважнее.

Еремей встретил меня в холле. Принял пальто и шапку. Спокойно поинтересовался:

— Всё в порядке, господин?

— Да, ты отлично потрудился в склепе, — ответил я, присев, чтобы потрепать крутившегося возле ног Ставра по спине. — Департамент и глава клана всё схавали. По крайней мере, пока.

— Рад слышать. Полагаю, раз вы здесь, проверка прошла успешно?

— Тебе не откажешь в проницательности, старик. Да, всё в ажуре. Познакомься с телохранителями Его Светлости князя Чеботарёва. Он любезно одолжил их мне, пока я не обзаведусь собственной охраной.

— Добрый вечер, господа, — кивнул охранникам Еремей. — Подождите в соседнем зале, пока я приду и покажу вам ваши комнаты.

— И приготовь ещё шесть, — сказал я. — Завтра у нас будет пополнение. Его Светлость очень любезен. Беспокоится о моей безопасности.

Когда люди Чеботарёва удалились, я повернулся к камердинеру.

— Уверен, они будут не только сторожить, но и приглядывать за мной. Если ты понимаешь, о чём я. Нужно избавиться от них как можно быстрее. Придётся срочно нанять собственную охрану.

— У меня остались контакты наших прежних людей, — сказал Еремей. — Некоторые наверняка устроились на других местах — всё-таки, несколько месяцев прошло — но кто-нибудь захочет вернуться. Многие были преданы вашему отцу.

— Но не мне. Если людей не будет хватать, найди их в агентстве.

— Да, господин. Так и сделаю.

— Хорошо. Как там твой гуляш?

— На плите, Ваша Светлость.

— Тогда идём на кухню.

Стряпня Еремея не отличалась изысканностью, но было сытной и вкусной.

— Ты не будешь? — спросил я, наблюдая за тем, как мажордом достаёт только одну тарелку.

— Я мало ем, господин. С возрастом теряется интерес к еде.

— Ну, как хочешь. Пахнет шикарно.

— Вы мне льстите.

— Совсем немного.

Я принялся за еду. Еремей поставил на плиту чайник.

— Полагаю, вам предстоит вернуться в Менториум, — проговорил он вдруг. — Вы уже думали об этом?

Я кивнул.

— Куда ж без этого? Образование наше всё.

— Вам придётся скрывать то, чему вы научились в Небесном замке, господин. Не всё, но многое. Например, то, что вы перешли на ступень Белого лебедя и можете открывать Карман.

— Понимаю. Ничего, подстроюсь. Если что, скажу, что тренировался в Убежище. Кстати, хотел тебя спросить: ты умеешь делать Ключи?

Еремей приподнял седые брови.

— Вы имеете в виду те, которые открывают порталы?

— Ага. Мне бы не помешало этому научиться. Не терпится сгонять на охоту за парой тварей. Я нуждаюсь в артефактах и ингредиентах, а тратить на них деньги очень не хочется.

— Господин, далеко не все маги способны создавать Ключи. Для этого нужно быть хотя бы на четвёртой ступени. И то…

— Ладно, это я понял. Сложное дело, бла-бла-бла. Так ты умеешь или нет?

Камердинер отрицательно покачал головой.

— Мне жаль, Ваша Светлость, но мне до такого далеко.

— Неужели за столько лет ты не достиг четвёртой ступени? — удивился я.

— Достиг. Но Ключи делать не умею. Полагаю, вам известно, что данный артефакт призывает ифрита и заключает его в себе. По сути, становится его тюрьмой.

— Да, я читал, что ифриты могут путешествовать между мирами и открывать их для тех, кто их призвал.

Еремей кивнул.

— Сделать это очень сложно. И опасно. Алхимаг может потратить не один год на создание своего первого Ключа.

— Так, ладно. А можно раздобыть Ключ? Например, на чёрном рынке. Ну, или одолжить?

— Каждый подобный артефакт содержит ДНК мага и совершенно индивидуален, Ваша Светлость. Только создавший его может им воспользоваться.

Чёрт! Я так и знал, что с этим возникнет заминка.

— А Ключ моего отца? Полагаю, он находится в его Кармане. Им я смогу открыть портал? У нас ведь с ним одна ДНК.

Еремей вздохнул.

— Нет, господин. Дело не только в генокоде, но и в ифрите. Он был магически привязан к вашему отцу. После смерти Николая Дмитриевича оковы Ключа пали, и ифрит освободился.

Проклятье! Вот же гадство, а!

— Иди займись охранниками, старик, — проговорил я, стараясь не показать, как слова мажордома меня расстроили. — С чаем я сам справлюсь. И спокойной ночи. Сегодня был непростой день. Увидимся завтра.

Перед сном я сделал несколько упражнений на растяжку, принял горячий душ, почистил зубы, прополоскал рот целебным лосьоном, и лишь затем натянул пижаму и завалился в кровать. Сонливость чувствовалась, но она отступала перед множеством роящихся в голове мыслей. Нужно было заставить себя ни о чём не думать, но как это сделать, если предстоит такая куча дел?

До официальной публикации результатов проверки Департамента по надзору возвращаться в Менториум я не собирался: это вызвало бы слишком много сложностей и щекотливых ситуаций. Лучше заявиться на занятия уже полностью обелённым, чтобы избежать двусмысленности положения. И это давало мне два дня, в течение которых можно заняться важными вещами. Например — обзавестись наймом охраны и персонала. Нельзя жить, как нищеброд, если я собираюсь сделать карьеру в высшем свете. Титул у меня есть, состояние будет, а репутацию нужно поддерживать уже сейчас.

Кстати, о финансах. Я уже прикинул, как перераспределить наследство. Кроме того, у меня была одна идейка насчёт фирмы по разработке компьютерных игр. На досуге я провёл мониторинг через Интернет того, что имелось на данном рынке в этом мире, и понял, что иная история породила иные судьбы. Иначе говоря, здесь не было некоторых игр, в которые рубились дети в интернате, где я жил перед перерождением в тело гомункула. Я не то, чтобы следил, но поневоле слышал названия и обсуждения. В одну, самую популярную, даже немного поиграл. Мне она показалась жалким подобием жизни, но люди, как правило, лишены того, что имеют боги — например, схваток друг с другом и чудовищами. Вот им и приходится искать замену реальности в играх.

Так или иначе, той, которая пользовалась огромной популярностью в прежнем моём мире, здесь не было. Как и многих других. И я собирался восполнить этот пробел. Ну, и, само собой, нехило на этом заработать.

Наконец, мысли мои начали путаться, размышления уступили место смутным образам, и я незаметно погрузился в сон.

Однако продрыхнуть до утра мне не довелось.

Разбудила меня Василиса.

— Ярослав! Ярослав, просыпайся!

Рокочущий голос чура ворвался в царство Морфея и бесцеремонно вытащил меня из него.

Разлепив глаза, я сначала повернул голову и встретился взглядом с горящими в темноте жёлтыми зенками фамильяра. А затем поднял левую руку и посмотрел на светящиеся стрелки часов.

— Твою мать, Вася, ещё даже половины пятого нет!

— Половины пятого нет, а посторонние в доме есть! — невозмутимо ответила лягушка. — Ква-ква! Я обнаружила их на первом этаже минуту назад.

— Что ты там делала? — спросил я машинально, хотя это вообще не имело никакого значения.

— Патрулировала, ясное дело. Что же ещё? Нельзя же полагаться на этих недотёп из Департамента! Они, наверное, до сих пор не в курсе, что в дом проникли чужаки.

Я сел в кровати.

— Так, и сколько их?

— Трое. Все в масках и вооружены. Пистолеты и ножи. Действуют очень профессионально.

— Как они попали в дом? — поинтересовался я, спустив ноги на пол.

— Понятия не имею. Говорю же: явные профи. И сомневаюсь, что они явились что-то стырить.

— Да, для этого у воришек было множество возможностей до моего возвращения.

— Что будем делать? Выпотрошим? — кровожадно спросила Василиса.

Я в это время натягивал чёрный спортивный костюм.

— Ага. Как рыбёшек. Но не всех.

— Одного оставить на допрос?

— Лучше, хотя бы двух. Прикончить уродов всегда успеем.

— Ладно, — недовольно буркнула Василиса. — Надеюсь, они не маги.

— Судя по вооружению, едва ли.

— Могли подстраховаться.

Сунув ноги в кроссовки, я взял с тумбочки тяжёлый хромированный «Кольт Анаконду», взвесил, скептически глянул на сверкающую поверхность. Положил обратно и достал из висевшей на спинке стула кобуры матово-чёрный «Глок». В нём и патронов больше, и в темноте не будет отсвечивать. Чуть подумав, прикрутил к стволу глушитель. Незачем устраивать шум.

Василиса ловко запрыгнула мне на плечо. Я слышал, как в её ненасытной утробе что-то клокочет.

Натянув на лицо лыжную маску, чтобы не мелькало бледным пятном, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Если незваные гости пришли за мной, то скоро будут здесь.

Переступив порог, я пересёк коридор и зашёл в комнату напротив моих покоев. Это была малая гостиная, отделанная морёным дубом и шёлком.

— Иди узнай, где они, — шепнул я Василисе.

Чур тут же исчез.

Я стоял в темноте, прислушиваясь. Спустя минуту фамильяр появился снова. Я почувствовал на плече его вес, а затем ощутил ухом жаркое дыхание.

— Один остался на лестнице, а двое идут сюда, — шепнула Василиса. — Достали пушки. С глушителями.

Значит, точно не алхимаги. Что не делает убийц менее опасными. Если бы не бдительный чур, я вполне мог стать этой ночью их жертвой. Впрочем, для того и нужен фамильяр — чтобы тебя не застали врасплох.

— Молодец, — тихо проговорил я. — Скажешь, когда зайдут в мои покои?

— Конечно, господин, — довольно проурчала лягушка.

Шагов за дверью слышно не было, но через минуту чур шепнул:

— Один внутри, второй остался снаружи! Проклятые охранники даже не в курсе, что творится в доме!

Меня же такое положение дел как раз устраивало: посвящать в происходящее посторонних, включая Чеботарёва, не было никакого желания.

Бесшумно открыв дверь, я сразу увидел стоявшего напротив человека в чёрном комбинезоне и маске.

Он повернул голову, заметив движение, но мой пистолет уже изрыгнул пламя. Раздался хлопок, лязгнул затвор. Это только в кино пушки с глушаками издают едва различимый звук. На деле всё несколько иначе.

Голова киллера дёрнулась, на стену брызнула кровь, и незадачливый убийца повалился на бок. Я тут же пальнул ему в грудь — для верности — и прижался к стене слева от двери. Второй ассасин не мог не услышать звук выстрела и, конечно, понял, что произошло.

Через три секунды он осторожно выглянул в коридор.

И немедленно схлопотал пулю в висок.

Его тело повалилось поперёк ковровой дорожки. Чёрт, пятна будет не вывести!

Но для верности я всё равно пальнул киллеру ещё и в сердце. У некоторых такие крепкие черепные коробки, что направление пули может измениться. Лучше перебдеть, чем поймать свинец в спину от того, кого считал трупом.

— Проверь, где третий, — велел я чуру и двинулся по коридору в сторону лестницы.

Глава 22

— Ты ж хотел взять двоих для допроса, — сварливо напомнила Василиса, не торопясь исчезать.

— Да, но потом вспомнил, что я лишь мальчик и, вдобавок, нахожусь на втором этапе обучения, причём в самом начале. Так что не стоит рисковать. Кто-то из этих молодчиков всё же может оказаться магом.

— Ладно, признаю — это разумно, — проговорила Василиса. — Только последнего не убивай.

— У меня к тебе идентичная просьба.

— Я только погляжу, где он и что делает.

С этими словами фамильяр, наконец, исчез.

Он появился снова, когда я дошёл до конца коридора.

— Стоит на лестнице, примерно в середине, — шепнула лягушка мне в ухо. — Вероятность, что он тебя не заметит, невелика.

— Ну, тут уж, как пойдёт, — пробормотал я и выглянул из-за угла.

Киллера с этого места видно не было. Чёрт!

Пришлось опуститься на четвереньки и проползти таким образом до перил. Бросив взгляд между мраморных балясин, я различил в темноте мужскую фигуру.

Так, пистолет не подойдёт, если я собираюсь взять засранца живьём. Убрав от греха подальше пистолет за пояс, я создал трансмутационный круг и превратил камень ступенек, на которых стоял убийца, в щупальца. Они мгновенно оплели ноги незваного гостя и поползи вверх, подбираясь к бёдрам.

Киллер дёрнулся, но было поздно. Созданные мною путы уже надёжно зафиксировали его и продолжали подниматься, ветвясь и создавая вокруг человека каменный кокон.

Ассасин забился в отчаянии, но все его усилия были бессмысленны. Без магии освободиться от растущих щупалец было никак нельзя.

Вот они обвились вокруг его рук, зафиксировав киллера в нелепой позе, и потянулись к голове. Тут я остановился и поднялся во весь рост.

Убийца заметил меня не сразу — только, когда я начал спускаться к нему по лестнице.

— Тихо! — проговорил я, приложив указательный палец к губам. — Кричать нет никакого смысла.

Приблизившись, я различил расширившиеся от страха глаза. Они смотрели прямо на меня, почти не моргая.

Протянув с верхней ступеньки руку, я стянул с головы чужака лыжную балаклаву. Достал телефон.

— Улыбочку.

Ассасин, конечно, мою просьбу проигнорировал. Его бледная физиономия походила на застывшую маску. Не самого приятного вида.

Мужику было лет сорок, редкие волосы прилипли к неровному черепу, тонкие губы нервно кривились. В целом, он напоминал застигнутую врасплох гиену.

Я сделал пару снимков со вспышкой, запечатлев его рожу. Киллер заморгал, ослеплённый.

— Есть предложение, — сказал я. — Ты говоришь, на кого работаешь, и, если мне покажется, что это правда, я тебя отпущу.

Чур на плече недовольно заворчал.

— Как тебе? — спросил я, глядя в маленькие глазки незваного гостя. — Твои коллеги такого щедрого предложения не получили, так что хорошенько подумай прежде, чем отказываться от эксклюзива. Акция разовая и индивидуальная.

Убийца несколько раз моргнул. На его лице читалось смятение.

— Имей в виду, — сказал я доверительным тоном, — по дому бродят охранники. Мне не хочется посвящать их в наши дела, так что времени мало. Либо отвечай, либо… — и в моей руке появился «Глок». — Надеюсь, излагаю достаточно красноречиво? Или прострелить тебе колено, чтобы повысить драматизм сцены?

— Не надо! — быстро проговорил киллер.

— Ну, так не тяни, — посоветовал я, опустив ствол вниз — как раз в направлении торчавшей между каменными путами ноги. — Кто вас послал?

— Я не знаю! — выпалил ассасин. — Клянусь! Это был обычный заказ! Нам не сообщили, кто его сделал.

— Не сообщили… — повторил я, глядя в испуганные глаза собеседника. — Значит, есть посредник. Тот, кто принимает подобные заказы. Я прав?

— Да… Ваша Светлость. Он точно всё знает!

— Ну, и кто он?

Киллер судорожно сглотнул.

Я насмешливо приподнял брови. Наверное, это показалось бы забавным, учитывая, что выглядел я как пятнадцатилетний пацан, если бы не пушка в моей руке, каменный пути и тот факт, что наверху истекали кровью два трупа.

— Что, готов за него умереть?

— Нет! Вы меня действительно отпустите?

— Ты не в том положении, чтобы торговаться, а я теряю терпение. Ты с дружками вломился в мой дом с намерением меня прикончить, так что давай выкладывай, кто вас нанял! А я подумаю, помиловать тебя, пристрелить или сдать властям.

— Это Хорь! — быстро сказал пленник.

— Настоящее имя, дебил! — я реально начал терять терпение и заставил мраморные щупальца сдавить собеседник.

Несильно, но так, чтобы намёк стал максимально ясен.

— Стас Весёлов! — выпалил убийца, ойкнув. — Я скажу, где его найти!

— Другое дело, — кивнул я одобрительно. — Внимательно слушаю.

— У него контора на Сенной, дом шестнадцать. Большое такое здание, сдаётся под офисы. Второй… Нет, третий этаж!

— Охрана? — осведомился я.

— Два бугая. Похожи на бывших спецназовцев.

— И сколько вам заплатили за меня?

Киллер замялся.

— Ну, же, смелее! Без аванса вы бы не явились.

— Двести тысяч… — нехотя признался убийца.

Я удивлённо приподнял брови.

— Каждому, надеюсь? Иначе вы здорово продешевили.

— Да, каждому, — кивнул ассасин.

— Всё равно что-то маловато, — заметил я с сомнением. — Хотя… видимо, сейчас князь-сирота стоит недорого.

— Нам и эти деньги заплатили только потому, что вы член клана, — буркнул киллер. — А иначе ещё меньше вышло бы. Ой, прошу прощения, Ваша Светлость! — спохватился он. — Я не имел в виду, что…

— Тихо! — покачал я головой, приложив указательный палец к губам. — Не шуми. И не парься, что ляпнул лишнее. Обижаются только горничные. Сколько тебе заплатили из этих двухсот тысяч?

— Половину. Я могу отдать бабки вам, если отпустите меня! — воспрянул вдруг пленник. Видимо, решил, что владельцу полуразрушенного дома любые деньги придутся ко двору, и у него есть шанс откупиться. — Я ничего не потратил, они так и лежат у меня дома! Забирайте всё!

Я усмехнулся. Жалкие сто штук. Хотя… не в моём положении привередничать, конечно. Копейка рубль бережёт, как говорят люди.

— Предложение щедрое, — сказал я, делая вид, что раздумываю. — Но не маловато ли за твою жизнь? Уверен, у тебя есть ещё.

— Двести! — выпалил киллер, поедая меня глазами, в которых явственно сквозила надежда. — Нет… двести пятьдесят! Больше у меня нет.

Ну, конечно! Рассказывай сказки настоящим детям. Я на это фуфло не поведусь.

— Полмиллиона.

У моего собеседника задёргался глаз.

— Ваша Светлость… Нет столько, клянусь! Максимум триста. Мне ведь ещё из города придётся уехать!

— Значит, ты уже мысленно отложил штук сто, — сказал я, ухмыльнувшись. — Итого получается четыреста тысяч. А как ты свалишь, меня не касается.

Киллер сглотнул.

— Хорошо, — проговорил он. — Договорились. Договорились же?

— Думаю, да. Мне твоя жизнь так-то не нужна. Но давай-ка сначала тебя разоружим.

С этими словами я убрал часть каменных пут и вытащил из кобуры пистолет киллера. Затем извлёк нож.

— Ещё что-нибудь есть?

— Ничего нет.

— Ну, смотри. Если соврал, договор аннулируется.

Убийца кивнул. Мол, всё ясно.

Я освободил его, не считая подобия каменных наручников.

— Пошли. И без глупостей.

Мы направились в комнату Еремея. Его комната находилась недалеко от отцовской, чтобы камердинеру было удобно быстро являться на зов.

У двери я негромко постучал. Спустя секунд тридцать на пороге возник старик в пижаме и спальном колпаке с кисточкой. При виде понуро стоявшего справа от меня киллера он удивлённо поднял брови.

— Ваша Светлость?

— Я тебе не снюсь. Как и этот господин, явившийся убить меня. С ним, кстати, были ещё двое. Сейчас они прикорнули возле моих покоев. Не мог бы ты съездить с нашим гостем за деньгами и привезти их сюда?

— Прошу прощения? — нахмурился старик.

Пришлось вкратце посвятить его в нашу с ассасином договорённость.

— Понятно, — обронил Еремей, глядя на пленника. — Хорошо, Ваша Светлость. А что делать с остальными?

— Я сам о них позабочусь. Постарайся не попасться на глаза нашим охранникам.

Камердинер кивнул.

— Дайте мне минутку, чтобы одеться.

Когда они с киллером отправились на первый этаж, я вернулся к себе.

Ковровая дорожка, конечно, была безнадёжно испорчена. Как и паркет под ней. Кровь не та жидкость, которую легко удалить. Но какое это имеет значение, если чуть ли не половина твоего дома разрушена?

Впрочем, для алхимага чистка не проблема.

Трупы следовало убрать прежде, чем на них наткнуться охранники. Пока мне везло, но лучше поторопиться.

К счастью, тело гомункула гораздо крепче настоящего, и мертвецы не казались особенно тяжёлыми. Я затащил их обоих в комнату и прикрыл дверь. Теперь уборка.

Выйдя в коридор, я создал трансмутационный круг и разложил кровь на составляющие. Оставалось только избавиться от них, и никаких следов не…

Из дальнего конца коридора послышались едва различимые шаги. Я замер, всматриваясь в темноту. Спустя пару мгновений её прорезал луч фонарика, а затем из-за угла появился оставленный Чеботарёвым охранник. Заметив меня, он направился вдоль коридора, постепенно ускоряя шаги.

Уф, едва успел! Явись он чуть раньше и застал бы странную картину.

— Ваша Светлость, — окликнул меня охранник, приближаясь. — Всё в порядке?

— В полном, — ответил я. — Продолжайте патрулировать.

— От дома отъехала машина.

— Это Еремей, мой камердинер. Я отправил его кое за чем.

— А, ясно. Тогда… я пойду?

— Делайте свою работу. И передайте остальным, что всё нормально.

— Доброй ночи, Ваша Светлость.

Он двинулся в сторону лестницы, доставая на ходу рацию. Видимо, чтобы сказать товарищам, что дом покинул камердинер, и беспокоиться не о чем.

Проводив его взглядом, я быстренько уничтожил остатки элементов на ковре и под ковром, а затем вернулся в комнату. Достал телефон и набрал Еремея. Тот ответил практически сразу.

— Да?

Обращение старик опустил — видимо, чтобы его спутник не понял, с кем он разговаривает.

— Вы в пути?

— Так точно.

— Когда заберёшь деньги, избавься от пассажира.

— Конечно. Без проблем.

Отключившись, я вызвал Василису. Чур возник на подоконнике.

— Проконтролируй, чтобы с тем киллером не было никаких осложнений.

— А эти? — жадно спросила лягушка, бросив на трупы взгляд.

— Как только выполнишь задание, они твои.

— О, это мне нравится! — оживилась Василиса. — Спасибо, хозяин. Я не забуду твою щедрость.

— Да-да, ты у меня в долгу.

— Ну, нет, не настолько! Ладно, покеда. Пригляжу за Ерёмой — он уже староват, чтобы на него можно было положиться, да? Без меня ты как без рук. Это к вопросу о долгах.

И с этими словами наглая тварь растворилась в воздухе.

Я же отправился на кухню и заварил зелёного чая, чтобы скрасить ожидание. Ну, и для крепкого сна, вроде, хорошо. Ночка-то выдалась не сказать, чтобы нервная, но бурная. Я даже взбодрился.

Еремей вернулся спустя два с лишним часа. Я встретил его в холле. Чай был давно выпит, и мне пришлось убивать время за чтением в Интернете книги о призыве душ. Эта техника рано или поздно понадобится, так что надо изучать. Например, меня очень интересовало, как появляется душа в теле изготовленной с нуля химеры.

— Ваша Светлость, вот деньги, — камердинер поставил на столик для визиток объёмную спортивную сумку.

Я бросил на неё взгляд.

— Хорошо. Завтра сгоняй в банк и положи их на счёт. Как прошло с киллером?

— Удачно. Хотите знать подробности?

— Нет, только куда ты дел тело. Его не найдут?

— Оно надёжно упаковано и покоится на дне залива. Поэтому я и задержался. Простите, что вам пришлось ждать.

— Ничего. Крепче спать буду. Иди отдыхай, старик. Можешь не ставить будильник. С тем, что у нас в холодильнике, я как-нибудь сам справлюсь.

— Вы очень щедры, господин, но я не могу так поступить.

Я пожал плечами.

— Дело твоё. Сумку тут не оставляй — прихвати с собой. И спокойной ночи. Надеюсь, сегодня сюрпризов больше не будет.

У себя в спальне я разделся и завалился в кровать. На тумбочке материализовалась Василиса.

— А старикашка-то крут, — произнесла она уважительно. — Прямо сам киллер.

— У него богатое прошлое. Он тебя видел?

— Нет, а что?

— Не хочу, чтобы Еремей решил, будто я ему не доверяю. Он отличный слуга, и обижать его незачем.

— Всё прошло гладко. Я была осторожна. Как насчёт моей награды?

— Можешь приступать, — сказал я, зевнув. — Только не чавкай. Я тут заснуть буду пытаться.

— Постараюсь! — буркнула лягушка, спрыгнула на пол и зашлёпала в сторону трупов.

Закрыв глаза, я повернулся на бок и расслабился. К моим проблемам добавилась ещё одна — мстительный Шмидт, решивший меня прикончить. Явно только сегодняшним покушением дело не ограничится. Выходит, от него придётся избавиться, и желательно, в ближайшее время. Вот только сделать это будет совсем не просто: упырь имеет хорошие связи. С другой стороны, он точно не ждёт ответку от оставшегося сиротой пацана. И в этом моё преимущество.

* * *

Барон Шмидт раздражённо ковырял серебряной вилкой омлет с беконом и прислушивался, но шаги за дверью всё не раздавались. Глава семейства чувствовал, как внутри него медленно закипает злость на дочь. Какого чёрта она не идёт⁈ Знает же, что он ждёт новостей.

Наконец, чуткий слух барона уловил звук торопливых шагов. О, теперь она спешит! Вместо того, чтобы прийти вовремя!

Дверь распахнулась, и в столовую вошла женщина в строгом деловом сером костюме и туфлях на шпильках.

— Прости, пап, я задержалась, но не без причины.

— Неужели? — буркнул, глянув на дочь, Шмидт. — Интересно о ней послушать.

Он тут же отвёл глаза, ибо старался лишний раз не смотреть на Евгению. Не потому что её замотанное бинтами лицо вызывало у него боль, а потому что оно напоминало о смерти старшего сына — того, кто должен был стать наследником рода. Теперь придётся готовить на эту роль Леонида, а он совсем не подходит… Тряпка! Не повезло Шмидтам. Вот третий вполне сошёл бы, наверное. Может, избавиться от Леонида и позволить младшему занять место наследника? Нет, чересчур расточительно.

Но заметку на будущее барон мысленно сделал.

— Когда после того несчастного случая я сделал тебя своим секретарём, лишившись возможности породниться с Одоевскими, — проговорил он, отодвинув пустую тарелку, — то рассчитывал, что ты будешь выполнять свои обязанности, как положено. И до сих пор у меня не было к тебе претензий. Так что же случилось сегодня? Да садись уже, не стой, как истукан!

— Отец, посланные в дом Мартынова убийцы не вернулись, — проговорила Евгения, занимая стул напротив отца. — Их нет нигде.

Рука барона застыла на полпути к тосту с джемом.

— А щенок? — спросил он отрывисто.

— Сегодня утром вышел чистить снег с дорожек. Похоже, киллеры потерпели неудачу.

— Хочешь сказать, он их убил⁈ — Шмидт не мог поверить своим ушам.

— Вероятно, не он. В доме есть камердинер и охрана, оставленная Чеботарёвым.

Барон прикрыл глаза, борясь с накатившим жаркой волной раздражением.

— Мне плевать, кто убил этих неудачников! — проговорил он медленно. — Я хочу, чтобы Мартынов сдох! Слышишь⁈

— Да, отец, — отозвалась Евгения.

Открыв глаза, Шмидт вперил в неё злобный взгляд.

Она наверняка внутренне ликует. Рада, что Юрий умер. Так и не простила ему ту шалость, из-за которой теперь ходит в бинтах.

Конечно, мальчик был неправ. И его строго наказали. Шутка ли — лишить род возможности породниться с князьями Одоевскими! Барон тогда пришёл в ярость. Но наследник есть наследник. И Юрий, по мнению отца, отлично подходил на эту роль. Разве что был слишком азартен. Но он выбил бы из него эту дурь. Со временем.

Глядя на дочь, Шмидт почувствовал новый прилив раздражения. Её вид был постоянным напоминанием о том, что Юрия больше нет. Зато есть Евгения с незаживающими ранами, оставленными красной ртутью, которую вылил на неё брат, ещё когда был маленьким. Клялся, что случайно…

— Что ты собираешься предпринять? — спросил барон холодно.

— Придётся организовать новое покушение. С учётом… обстоятельств. У меня было слишком мало времени на нормальную подготовку. Ты торопил, и…

— Потому что я хочу, чтобы ублюдок отправился на тот свет, как можно быстрее! — жахнул кулаком по столу Шмидт.

Оставленная на тарелке вилка подскочила и со звоном упала обратно. Евгения испуганно съёжилась. Барон удовлетворённо ухмыльнулся.

— Сколько тебе нужно времени? — спросил он.

— Несколько дней.

— Три! Не больше. И я не потреплю ещё один провал? Ты поняла?

— Да, отец.

— Вот и хорошо, — выдержав пазу, Шмидт сделал слуге знак налить ему какао. — Ешь. Всё остыло, пока тебя не было.

Евгения взяла столовые приборы и приступила к омлету.

— Какие-нибудь хорошие новости есть? — поинтересовался барон, когда его кружка была наполнена, и лакей отступил обратно к стене.

— Наши коллекторы сообщают о закреплении за нами судом тридцати шести должников.

— Ну, хоть что-то! — хмыкнул Шмидт. — Свяжись с каббалистами и заключи сделку.

— На всех?

— На всех!

— Хорошо, пап.

Барон отхлебнул какао.

Каббалисты хорошо платили за крепостных — должников, не оплативших заём с процентами. Отправлять их на фабрики, где из болванов выкачивали аниму — субстанцию, вырабатываемую при определённых алхимических процессах душами — было очень выгодно. Шмидт старался продавать всех, кого только удавалось загрести. Ну, и должны же каббалисты из кого-то извлекать аниму. Иначе их модули не будут работать, и не полетят ни машины, ни боевые воздушные корабли. Да вообще много, что остановится в империи. А этого допускать нельзя.

— Самое позднее через три дня жду известий о смерти мелкого выродка, — нарочито спокойно проговорил барон, глядя в окно, за которым медленно падали крупные снежинки. — Не вынуждай меня искать нового секретаря, Евгения.

Глава 23

Утром после завтрака приехали охранники, которых обещал Чеботарёв. Еремей занялся их размещением, а я вышел с собакой на улицу чистить снег. Этот процесс мне нравился. Можно было и полезным делом заняться, и поразмыслить.

Потратил я на это примерно час. Когда подъездная аллея и пара дорожек, по которым мы со Ставром прогуливались чаще всего, были готовы, я вернулся в дом, а спустя минут сорок на мобильный позвонил Михаил.

— Это действительно ты⁈ — выпалил он, как только я ответит.

— Собственной персоной. Привет.

— Привет! Чёрт, не могу поверить… Когда ты вернулся?

— Недавно. Пару дней назад.

— И даже не позвонил⁈ — в голосе Левшина слышалась обида.

— Нужно было оправдаться. Думаю, ты слышал, что меня обвиняли в том, что я Печатник.

— Да-да… Значит, теперь всё в порядке?

— Ага. Получилось уладить. Вот-вот выйдет официальное оправдание от Департамента по надзору. А тебе кто сказал про меня?

— Отец. Да все говорят, если честно. Ты в школу собираешься?

— Скоро этим займусь, только улажу ещё пару дел.

— Ну, здорово. И всё-таки, ты мог бы и сообщить, что вернулся, — укоризненно добавил Левшин.

— Не хотел этого делать, пока не утрясу с Департаментом. Ну, и по дому куча проблем. Почти половины нет. Ремонт идёт, но медленно. Денег на него едва ли хватит. Но ты прав, надо было с тобой связаться.

— Ладно, проехали. Я понимаю, что тебе было не до меня. Как насчёт встретиться? Хочу тебя увидеть. И остальные тоже.

— Да без проблем. Приезжайте к ужину. Повара у меня нет, но закажем что-нибудь с доставкой.

— Тогда договорились, — обрадовался Михаил. — Всё, мне пора на урок. До вечера.

Едва завершил разговор, как в дверь постучал Еремей.

— Ваша Светлость, я собираюсь в банк — положить на ваш счёт деньги. Полагаю, понадобится доверенность.

— Хорошо, сейчас напишу. Только, наверное, придётся вызвать Епифанова, чтобы заверил?

— Нет нужды, господин. Просто поставьте семейную печать. Она должна быть в верхнем ящике стола в кабинете вашего отца.

— Тогда собирайся и жди.

Я быстренько составил доверенность, шлёпнул оттиск и поставил свою подпись. Затем призвал Василису.

Чур появился возле бронзовой статуэтки саламандры на малахитовой подставке. Спросил:

— Чего изволишь?

— Гони бабло.

— Которое?

— Всё, что есть.

— И золото?

— Его тоже. Пора положить мои активы в банк — пусть крутятся и приносят прибыль.

— Как скажешь, босс.

На столе появились деньги Шмидта и небольшая горка монет. Отсчитав себе часть банкнот на текущие расходы, я собрал остальное в коробку из-под монпансье, которые любил Николай, и отправился в холл, где уже переминался с ноги на ногу Еремей.

— Вот ещё, — сказал я, протягивая ему коробку. — Это тоже пусть хранится в банке.

Мажордом поднял крышку и удивлённо приподнял брови. Но вопросы задавать не стал.

— Хорошо, Ваша Светлость. Я поехал.

— Погоди. Пусть с тобой отправятся охранники. Думаю, парочки будет достаточно.

Когда Еремей отбыл в сопровождении двух телохранителей, оставленных мне Чеботарёвым, я тоже начал собираться.

— Ну, и куда мы? — поинтересовалась наблюдавшая за мной Василиса.

— Надо проведать адвоката, который отправил к нам киллеров. Есть, о чем с ним потолковать.

— Просто так он тебе ничего не скажет.

— А я просто так спрашивать и не собираюсь.

Спустя минут двадцать я уже был в гараже. Погода, конечно, не для мотоцикла, хотя я бы предпочёл именно его. В первую очередь, потому что для тачки я пока не вышел ростом. Водить машину было неудобно. Это я понял ещё в Небесном замке, где нас натаскивали управлять тачками, как в боевике.

Поразмыслив, я выбрал маленький спортивный «Руссо-Балт» с задним приводом.

Осталось выбраться из дома так, чтобы за мной не увязались телохранители. Их машины тоже стояли в гараже — два чёрных внедорожника. Шины проколоть? Нет, это уже слишком. Осмотрев дверь гаража и пуль от него, я понял, что у механизма есть система блокировки. Её я, выехав на улицу, и воспользовался. Если даже охрана заметит меня и решит ломанутся следом, пока разберётся, я уже буду далеко.

Нажав кнопку блокировки, я выехал на центральную аллею и покатил к воротам. В зеркале заднего вида показался выскочивший на крыльцо телохранитель. Он что-то закричал, размахивая руками, а затем исчез за дверью.

Ворота открылись, и я выехал на дорогу. Прибавив газу, помчался прочь. На часах было почти одиннадцать. Начало рабочего дня в самом разгаре, и Весёлов уже должен был явиться в контору.

Тачку пришлось оставить в соседнем дворе, чтобы не палить на камеры здания, в котором располагался адвокат. Так что оставшийся путь я проделал пешком, предварительно натянув на физиономию балаклаву.

Потянув тяжёлую дверь с бронзовой ручкой, вошёл в отделанный мрамором холл. За стойкой сидел сонный консьерж — разгадывал кроссворд.

— Вы к кому? — спросил он, бросив на меня взгляд.

— К господину Весёлову. Я по записи на одиннадцать.

— Проходите, второй этаж, — кивнул старик. — Там табличка на двери, легко найдёте, — и тут же снова уставился в кроссворд, закусив кончик карандаша.

Взбежав по ступенькам, я двинулся по коридору и, действительно, почти сразу увидел нужную дверь. Стучать не стал — просто распахнул её и вошёл.

Ко мне повернулся стоявший перед столом симпатичной секретарши здоровенный охранник.

— Вам назначено? — спросил он, смерив меня взглядом. — Дверью не ошибся? — добавил он, сообразив, что перед, судя по росту, не взрослый.

Вместо ответа я открыл трансмутационный круг и создал из металлических частей стола и кресла, на котором сидела девушка, надёжные путы, которые мгновенно оплели руки и ноги обоих.

— Какого?!. — начал испуганно охранник, но тут металл залез к нему в рот, и его речь превратилась в мычание.

Секретарша смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Господин Весёлов на месте? — спросил я её.

Она быстро кивнула.

— Не кричи, — сказал я проникновенным тоном. — А то услышу и убью. Поняла?

Девушка поспешно кивнула. Потом, видимо, решив, что этого недостаточно, пискнула:

— Да!

— Умничка.

Толкнув обитую коричневым дерматином дверь кабинета, я вошёл в приличного размера комнату, занятую шкафом, бюро, картотекой, дубовым резным столом и несколькими креслами.

Весёлов оказался полноватым мужиком лет пятидесяти со светлой кучерявой шевелюрой и маленькими серыми глазками, похожими на оловянные шарики.

Подняв на меня взгляд, он нахмурился, и тонкие губы раздражённо скривились.

— Вы кто такой? — спросил он фальцетом. — Кто вас пустил?

— Сам вошёл. Незачем утруждать лишний раз людей, — в моей руке появился «Глок» с глушителем. — Руки держать на столе!

При виде пушки адвокат побледнел и замер.

— Что… что вам нужно⁈ — пролепетал он.

Похоже, с ним будет проще, чем я думал.

— Господин Хорь, у меня к вам пара вопросов. — Для начала, скажите, кто вам заплатил, чтобы вы отправили в дом князя Мартынова убийц.

Глазки у моего собеседника забегали.

— Что за чушь! — судорожно сглотнув, промямлил он. — С чего вы взяли, будто…

— Будем исходить из того, что мне это доподлинно известно, — перебил я. — Не тратьте моё время. Назовите имя. Кто заказал Ярослава Мартынова?

— Это какая-то ошибка, клянусь! У меня совершенно законная практика, и…

— Встаньте! — велел я.

— Что?

— Подъём.

Весёлов медленно покинул кресло.

— Два шага вправо.

Как только он вышел из-за стола, я пальнул ему в колено.

Адвокат с воплем повалился на пол, заливая кровью дорогущий восточный ковёр.

— Вопрос помните? — поинтересовался я подчёркнуто спокойно. — Или прострелить и вторую ногу?

— Я… без понятия, о чём вы! — обливаясь слезами, выпалил Весёлов. — Это ошибка! Я ничего не знаю!

Так, видимо, страх перед заказчиком сильнее, чем перед свинцом. Ничего, я и к этому готов. Более, чем.

Открыв круг трансмутации, я переделал плашки паркета в оковы и зафиксировал посредника на полу.

— Что… что вы делаете⁈ — в ужасе воскликнул Весёлов. — Остановитесь! Я не виноват!

— Василиса! — произнёс я.

Чур материализовался справа от лежавшего адвоката. Потянул ноздрями, издав рокочущий звук.

— Начинай с раненой ноги, — велел я. — Похоже, нашему другу она не нужна.

Фамильяр немедленно направился к конечности пленника, разевая пасть.

— Нет, не надо! — закричал Весёлов, вообще не оправдывая свою фамилию. — Умоляю!

— В вашей власти это прекратить, — сказал я проникновенно. — Просто назовите имя заказчика.

— Я не могу!

— Можете, просто боитесь. Но что лучше — лишиться конечностей или получить шанс сбежать из города и остаться целым и живым.

Чур уже почти сомкнул пасть на стопе адвоката.

— Ладно! — завопил тот. — Я скажу!

— Василиса!

— Да блин! — возмутилась лягушка. — Какого хрена⁈ Я уже настроилась!

— Ничего, если я не поверю в то, что скажет господин адвокат, его нога в полном твоём распоряжении.

Чур уставился на Весёлова жадным взглядом янтарных глаз.

— Это Майер! — трясясь всем телом, выговорил пленник. — Август Майер.

— И кто это у нас такой? — поинтересовался я. — Давайте, господин стряпчий, выкладывайте подробности. Вы же понимаете, что одним именем отбрехаться не удастся.

— Чёрт! — простонал Весёлов. — Поклянитесь, что отпустите меня!

— Не слышу ответа на свой вопрос. Вам кажется, у вас выгодная позиция для торга?

Адвокат выругался.

— Майер служит начальником охраны у барона Шмидта! Обделывает для него всякие дела.

— Значит, заказчик — Шмидт?

— Понятия не имею! Мне Майер этого не говорил. Я лишь предполагаю. Больше ничего не знаю! Думаете, если б это был барон, он стал бы трубить об этом направо и налево?

— Ну, поручить это своему подручному — так себе маскировка. Есть запись с камеры?

— Какой камеры⁈ У меня тут конфиденциальные дела решаются!

— Василиса, проверь.

Чур принялась ползать по стенам и потолку в поисках замаскированного объектива. Выглядело это, наверное, жутковато — словно кадры из фильма ужасов про одержимых.

— Нет здесь камеры, — повторил, наблюдая за ней, Весёлов. — Зачем?

— Для подстраховки или шантажа, — сказал я.

— Оно того не стоит. Мне и так хорошо платят. А запись может… — он замолчал.

— Послужить уликой против вас же? — закончил я за него. — Тут вы правы.

На самом деле, мне хотелось, в первую очередь, убедиться, что на камеры не попал мой чур и наш разговор. Оставлять улики против себя я не собирался.

— Где деньги, которые вам заплатили в качестве аванса?

— В банке, конечно! Не стану же я оставлять их здесь на ночь.

Да, логично. Я, собственно, так и думал. Спросил на удачу.

— Освободите меня, я же всё вам сказал! — заканючил Весёлов. — Зачем вам меня убивать? В этом нет никакого смысла!

— Вообще, есть. Например, чтобы вы не рассказали барону о моём визите.

— Да какая разница⁈ Это вам всё равно не поможет! — похоже, он догадался, кто его навестил. — Вы даже не представляете, какие у Шмидта связи и возможности! Если он решил кого-то убить, этот человек не жилец! Рано или поздно он до вас доберётся!

— Спасибо, что поделились мнением, но это лишь подтверждает, что не стоит облегчать ему задачу. Уверен, у вас есть и другие наёмники.

— Да мне придётся бежать из города! Если не из империи!

Я усмехнулся.

— С такой раной? Не думаю, что получится. Вам придётся отправиться в больницу, где Майер или барон вас и отыщут. Нет, господин Весёлов, такой расклад меня не устраивает!

— Но вы обещали!

— Увы, люди иногда лгут. Разве вы не в курсе?

С этими словами я дважды выстрелил адвокату в сердце.

— Как там твои поиски, Вась?

— Пока ничего. Похоже, ублюдок не соврал.

— Продолжай. Когда закончишь, сваливай в Карман.

— Угу. А этим можно полакомиться?

— Что-то я не слыхал, чтобы чуры жрали человечину, — сказал я, направляясь к двери.

— Видимо, я уникальна. Что меня нисколько не удивляет. Ну, так как насчёт мертвяка? Давай, не жмись! Я заслужила небольшое поощрение.

— Только не попадайся никому на глаза. Ты чур приметный. По тебе и меня вычислить недолго.

— Поняла. Спасибо, хозяин.

Я вышел в приёмную, прикрыв за собой дверь. Охранник и секретарша находились там, где я их оставил, ибо металлические путы соединялись с столом и креслом, препятствуя передвижению.

— Прошу прощения за неудобства, сударыня, — сказал я девушке. — Оставляю вас. Освободить не могу, но уверен, в конце концов помощь придёт. Адьё!

С этими словами я поспешил вниз. Проходя мимо консьержа, услышал, как он зашелестел кроссвордами.

— Всего доброго, — проговорил старик.

— И вам не хворать.

Выйдя на улицу, я двинулся вдоль домов, свернул в арку, сел в машину и отправился домой.

Когда прибыл, Еремея ещё не было. Зато были недовольные охранники.

— Ваша Светлость, мы не сможем обеспечить вашу безопасность, если вы будете от нас сбегать, — проговорил один из них, поджидавший меня в холле. — Не сочтите за дерзость, но князь Чеботарёв с нас шкуру спустит, если с вами что-то случится.

Это маловероятно: я для клана на данный момент бесполезен. Да и не должно меня волновать, что там ждёт чужих телохранителей. Тем не менее, я ответил, подмигнув:

— А вы ему не сообщайте. Пусть останется между нами. Скоро у меня будет своя охрана, так что вам со мной возиться не придётся.

На том разговор и кончился.

Спустя полчаса вернулся из банка Еремей. Отчитался о том, что положил деньги и золото на мой счёт.

— Вопросов не задавали?

— Нет, Ваша Светлость. Всё прошло, как по маслу.

— Ну, и отлично.

— Если у вас есть время, сегодня придёт бывший начальник охраны вашей семьи. Когда он узнал от меня, что вы вернулись, выразил готовность вернуться. Полагаю, вы его помните.

— Да, только имя подскажи.

— Арсений. Арсений Быков. Он обещал привести тех, кто служил вашей семье и решил присоединиться к нему. Полагаю, будет человек десять.

— Неплохо. На первое время хватит.

— Я бы всё-таки рекомендовал нанять ещё. Особенно в свете последних событий.

— Не возражаю. Безопасность прежде всего. Займитесь этим с Арсением. Я вам в этом плане полностью доверяю. Так во сколько он придёт?

— Через час.

— Отлично. Поболтаем, а потом можно и пообедать. Что у нас сегодня?

— Пельмени, с вашего позволения. В четыре я собеседую кухарку, если она нам подойдёт, ваш рацион изменится.

— Прекрасно, прекрасно. И другие слуги нам тоже понадобятся.

— Да, Ваша Светлость. У меня сегодня ещё три собеседования. Но не гарантирую, что все кандидаты окажутся достойными.

— Ну, ты тоже не особо привередничай. Мы не в том положении, чтобы отшивать всех подряд.

— Тем не менее, нельзя хватать то, что никому не нужно, господин.

— Спорить не стану. Нанимать персонал — твоя обязанность. Тебе и виднее, кто подходит, а кто нет.

Еремей поклонился.

— Благодарю, Ваша Светлость.

Следующий час я провёл не в праздности.

Первым делом нашёл номер принадлежащей мне теперь фирмы, занимающейся разработкой компьютерных игр. Позвонил. Ждать пришлось долго. Наконец, раздался щелчок, а за ним — мужской голос.

— Алло?

— Это «Олимп-софт»?

— Ага. Чем могу?

— Говорит Ярослав Мартынов. Хочу наведаться к вам сегодня. Есть идеи насчёт стратегии развития. У вас все на месте?

Повисла недолга пауза, в течение которой мой собеседник, очевидно, соображал, с кем говорит. Наконец, понял.

— О! — раздалось в трубке. — Марты… Ваша Светлость! Конечно, мы… э-э-э… будем рады, если вы приедете. Все в сборе. Когда вас ждать?

— Полпятого или в пять. Как-то так.

— Ага, понял. Хорошо.

— Тогда до встречи.

— Да-да. Эм-м… Всего хорошего, Ваша Светлость.

Повесив трубку, я отправился делать ревизию — проверять, как движется ремонт, чтобы прикинуть, чем можно пожертвовать, а что придётся восстановить точно. Денег пока было мало, и тратить всё на реконструкцию дома, где я обитал практически один, глупо.

Вернулся я в жилую часть особняка минут за десять до приезда Быкова. О том, что бывший начальник охраны прибыл, мне доложил Еремей.

— Пусть заходит, — кивнул я.

Камердинер вышел, а вместо него в кабинет протиснулся боком здоровенный мужик в джинсах, свитере-водолазке и грубых армейских ботинках.

— Ваша Светлость, — поклонился он, остановившись у порога. — Моё почтение. Примите соболезнования по поводу ваших родителей. Спасибо, что согласились принять, несмотря на то, что я и мои люди не смогли их защитить.

— Ерунда, — отозвался я. — У вас не было шансов. Это же Печатник. Было бы очень глупо винить себя. Садись.

Я едва не добавил: «Если поместишься».

— Спасибо.

Быков прошёл к креслу и сел, заполнив его целиком.

— Значит, ты хочешь вернуться? — спросил я, глядя в карие глаза.

— Так точно, Ваша Светлость.

— Что, плохо устроился? Не думаю, что мои условия окажутся лучше.

— Дело не в них. Это вопрос чести. Ну, и, кроме того, я был вынужден уйти и искать другое место. Вы считались погибшим. Теперь же, когда я узнал, что с вами всё в порядке, то сразу решил, что обязан возобновить службу.

Глава 24

Преданность — штука хорошая. В первую очередь, потому что редкая. Но лучше всего та, которая зиждется на материальном благополучии. Это отлично понимали римские императоры. Они заботились о том, чтобы легионеры жили лучше остальных граждан империи. И поэтому войска великого цезаря были готовы отправиться, куда угодно в любой момент.

Сидевший напротив меня человек явно сейчас занимал место, куда менее лакомое, чем когда был жив Николай. Никто не взял бы начальника охраны, подопечные которого погибли, на выгодных условиях. И не важно, мог он что-то изменить или нет. Плевать, если это был Печатник. Факт остаётся фактом: Быков провалил задание. Думаю, на новой должности он получал от силы половину того, что имел, служа здесь.

У меня было время просмотреть бумаги. Отец сам вёл домашнюю бухгалтерию, так что сведения о жалованиях я изучил. Платить столько же, сколько платил Николай, было незачем. Но нужно было дать больше, чем Быков имел сейчас. Чтобы он не жалел, что вернулся.

— Много предложить не могу, — сказал я тоном, пропитанным сожалением. — Сами видите, какая разруха вокруг. Почти всё уходит на восстановление особняка. Так что, если откажетесь, пойму. Итак, — продолжил я, сделав короткую паузу, — максимум, что у меня для вас есть, это двадцать семь тысяч ежемесячного оклада. Знаю, маловато для человека вашего опыта. И я ценю вашу преданность. Но пока не имею возможности дать больше. Повторюсь: если сочтёте, что моё предложение вам не подходит, с моей стороны не будет никаких претензий. Я и так благодарен, что откликнулись и пришли.

— Ваша Светлость, никто не предложил бы мне больше после того, как я так позорно обла… потерпел неудачу, — помолчав, ответил Быков. — На самом деле, вы очень щедры. Но дело не в деньгах. Как я уже сказал, для меня вопрос чести служить вашей семье.

— Значит, договорились, — кивнул я и приподнялся, чтобы протянуть руку через стол.

Быков поспешно встал и крепко её пожал. Было заметно, что он очень доволен визитом.

— Когда сможете приступить?

— Полагаю, с завтрашнего дня. Мне нужно уйти с нынешнего места.

— С этим не возникнет трудностей?

Быков покачал головой.

— Вряд ли.

Ну, да. Не такой ценный он сейчас сотрудник, чтобы его удерживать.

— В таком случае, до встречи, — сказал я на прощанье. — Если у вас есть на примете надёжные люди, приводите.

Остальную охрану нанимать будут они с Еремеем. Мне этим заниматься не придётся. Как и собеседованиями с претендентами на места слуг. Обычно у дворян такими вещами заведует женщина — супруга хозяина дома. Но, если её нет — как у меня, например, — штат формирует мажордом.

Единственное исключение — кухарка или повар. Его блюда должны быть одобрены, чтобы потом не возникло проблем.

Так что, когда Быков ушёл, ко мне заглянул Еремей и поинтересовался, не угодно ли мне отведать несколько яств, созданных претендентом на роль властелина моей кухни.

— Конечно, у меня как раз есть немного времени, — отозвался я, глянув на часы. — А что с прежним нашим поваром? Мне нравилось, как он готовил.

— К сожалению, Дмитрий Александрович погиб, — ответил камердинер. — Во время взрыва он находился в кладовой. Её зацепило.

— Какая жалость.

Мы как раз выходили из кабинета, чтобы отправиться на кухню.

— Да, большая потеря для кулинарии, — согласился Еремей.

— Ну, а ты попробовал стряпню нашей потенциальной кухарки? Тебе понравилось?

— Увы, нет, господин. Неплохо, но не уровень княжеского дома.

— Погоди, так зачем мы тогда идём на кухню?

— Она была не единственным претендентом. Следующий показался мне вполне подходящим. Но он стоит дороже.

— Намного?

— Нет. Просто счёл нужным предупредить.

— Понятно. Знаешь, я думаю, хороший повар — это долгосрочное приобретение. Рано или поздно мне придётся принимать гостей, и надо, чтобы он мог удовлетворить их взыскательные вкусы.

— Я подумал точно так же, Ваша Светлость. Рад, что вы со мной солидарны.

Когда мы вошли на кухню, я увидел невысокого плотного мужчину лет сорока в чёрном поварском кителе и маленьком колпаке. Его тонкие усики казались нарисованными, а тёмные глаза походили на утопленные в сметане маслины.

При моём появлении претендент быстро отвесил низкий поклон.

— Позвольте представить вам господина Бонифация Никаноровича, — одобрительно проговорил Еремей. — Его Светлость князь Мартынов.

— Добрый день, — кивнул я повару. — Мне сказали, вы принесли несколько блюд на пробу.

— И уже разогрел их, — оживился Бонифаций. — С чего вам угодно начать? Рататуй, жульен, кордон блю? Минестроне, карпаччо? Унаги кабаяки? — повар сыпал названиями, показывая расставленные на столе блюда, и явно пребывал в полной уверенности, что я отлично понимаю, о чём он говорит.

— Стоп-стоп! — усмехнулся я, поднимая руки. — Переведите дух, Бонифаций Никанорович. У меня нет сомнений, что вам есть, чем удивить человека. Даже гурмана. И уверен, что мои гости, если однажды они придут, по достоинству оценят ваши кулинарные изыски. Но я не собираюсь есть такие блюда каждый день. Нет ли в вашем арсенале чего-то более… привычного?

Повар расплылся в довольной улыбке.

— О, да, Ваша Светлость! Бонифаций был готов и к такому вопросу! — навалившись на стол животом, он схватил стоявший поодаль баранчик и придвинул ко мне. — Жаркое из свинины, картофеля, перца, сметаны и сыра.

С этими словами повар поднял металлическую крышку, и я сразу почувствовал роскошный аромат, исходивший от стоявшего внутри горшочка. Аж слюнки потекли. И это при том, что я не так давно обедал.

Взяв ложку, я зачерпнул хорошенько, подул и осторожно отправил жаркое в рот.

Вкус и консистенция были восхитительны! Мясо буквально таяло на зубах.

Бонифаций пристально наблюдал за мной, жадно ловя каждое изменение мимики.

— Это чудесно, — сказал я, проглотив. — То, что нужно.

Повар расплылся в счастливой улыбке.

— О, как я рад, Ваша Светлость!

— Когда сможете приступить к работе?

— Хоть сегодня! Но мне нужно понимать, каков предполагаемый объём…

— Я живу один. И в ближайшее время никаких приёмов не предвидится. Так что пока вам придётся справляться своими силами. В будущем, когда ко мне начнут ездить, вы, конечно, сможете нанять помощников.

— А позвольте спросить, Ваша Светлость, когда примерно вы планируете начать давать званые вечера, балы и прочее? — вкрадчиво поинтересовался повар.

Я уже собирался ответить, что точно не знаю, как вдруг, взглянув на Бонифация Никаноровича, понял, что он жаждет готовить для большого количества гостей из высшего света. И ко мне наниматься пришёл в надежде однажды прославиться как повар князя Мартынова. Иначе говоря, на мою кухню его привело тщеславие.

— Надеюсь, что скоро, Бонифаций Никанорович, — сказал я, улыбнувшись. — И уверен, ваши блюда прославят вас на всю столицу.

Мой собеседник просиял. Похоже, я угадал.

— Только один момент, Бонифаций Никанорович. Понимаю, что обращаться к специалисту вашей квалификации с подобной просьбой самонадеянно, но, быть может, вы согласитесь временно — на первых парах — готовить и для персонала?

Повар слегка нахмурился.

— А сколько у вас слуг? — спросил он.

Я взглянул на Еремея.

— Включая меня, первоначальный штат будет состоять из пяти человек, — сказал камердинер. — Сегодня я собеседую претендентов на должности лакея, горничной, шофёра-механика и посудомойки.

— О, это немного, — с облегчением кивнул Бонифаций Никанорович. — Ничего не имею против того, чтобы готовить для них.

— Значит, договорились, — сказал я, протягивая руку. — Утрясите вопрос жалования с Еремеем и приступайте.

Итак, проблема с персоналом начала решаться. Казалось бы — ерунда, не стоящая особого внимания. Но это только на первый, неопытный взгляд. На самом деле, именно мелкие бытовые вопросы ложатся в основу успеха. Если ты обеспечил тыл, то и на передовой всё получится. Это я знал не понаслышке. Поэтому и уделял домашним делам такое пристальное внимание.

К счастью, на Еремея можно было полностью положиться. В этом я убедился ещё в первые месяцы своего пребывания в особняке Мартыновых. Мне с ним очень повезло. Если бы старик не выжил, пришлось бы заниматься всем самому.

Оставив его принимать претендентов на прочие должности, я спокойно отправился в офис фирмы, занимающейся разработкой компьютерных игр. Для этого взял ту же машину, которой пользовался недавно. Оставленные князем Чеботарёвым охраннику пока никуда не делись, обязанности свои никому не передали, так что пришлось прихватить их с собой. В количестве трёх штук. Они отправились со мной в отдельной машине — собственном внедорожнике. Ничего, пусть будут. На меня, и правда, могут совершить покушение. Барон Шмидт, чтоб ему пусто было, явно уже понял, что первое провалилось, и теперь задумывает новое. А тянуть он едва ли он станет. Отец, жаждущий поквитаться за сына, обычно не склонен проявлять терпение и благоразумие.

К зданию, которое занимал «Олимп-софт», мы добрались за какие-то полчаса. Для столицы с населением почти в шесть миллионов человек это совсем немного.

Выйдя из тачки, я нажал кнопку дверного звонка. Спустя полминуты раздался искажённый динамиком мужской голос:

— Ваша Светлость?

— Он самый, — ответил я.

— Прошу прощения за ожидание.

Дверь немедленно открылась. Велев сопровождению дожидаться снаружи, я вошёл в просторный холл, где меня уже встречал молодой парень худощавого телосложения в джинсах, кроссовках и футболке, явно на пару размеров больше, чем следовало бы. В левом ухе покачивалась серебряная серьга. Мышиного цвета волосы были коротко обстрижены, а на висках выбриты.

— Ваша Светлость, — торопливо поклонился он. — Позвольте представиться. Эдуард.

Я протянул ему руку. Парень замешкался прежде, чем пожать её. Похоже, не ожидал такого демократичного жеста.

— Ярослав, — сказал я, осматриваясь. Но в холле не было ничего примечательного. — Какая у тебя должность, Эдик?

— Генеральный директор, Ваша Светлость.

— Значит, ты тут главный?

— Ну… вроде того.

— А сколько у тебя в подчинении человек?

Эдик задумчиво потеребил серьгу.

— Точно? — спросил он осторожно.

— Пусть будет приблизительно.

— Больше шестисот.

Ого! Этого я не ожидал. Никак не думал, что для создания компьютерных игр требуется такое количество работников. Выходит, у меня довольно крупная компания.

— Неплохо. И все они здесь?

— Некоторые трудятся на фрилансе. Есть и сотрудники аутсорса.

— Ладно, перейду к делу. У меня есть идея для новой игры. Она точно станет супер-хитом.

— Да, Ваша Светлость? — безо всякого энтузиазма протянул Эдик.

Иной реакции я и не ожидал. Но это не имело значения. Я знал, что игра принесёт кучу денег.

— Именно. Так что давай — организуй мне встречу с теми, кто у вас тут занимается новыми проектами.

— Эм-м… Мне понадобится несколько минут, чтобы всех собрать.

— Ну, так валяй. А я подожду. Только покажи, где.

— Прошу за мной, Ваша Светлость. Я провожу вас в конференц-зал. Там мы обычно обсуждаем большие проекты.

Эдик провёл меня в комнату, где стоял вытянутый стеклянный стол, окружённый офисными стульями. Я сел во главе на кожаное вертящееся кресло.

— Мы сейчас, Ваша Светлость, — бросил напоследок гендиректор и исчез за дверью.

Ждать пришлось недолго: минут через пять в зал ввалились восемь человек. Выглядели они по-разному — я бы даже сказал, кто во что горазд. Но, в целом, — неформально. Дресс-кода в компании явно не существовало.

Пока пришедшие здоровались со мной, сопровождая приветствия поклонами, и рассаживались за столом, Эдик представлял их, называя должности. Большая часть звучала для меня непонятно, так что я даже не пытался запоминать, тем более, что это не имело особого значения. Главное — чтобы каждый сотрудник знал, что делать. Больше мне от них ничего и не нужно.

Когда все устроились, и наступила тишина, я кивнул, обозначая начало разговора.

— Господа, позвольте начать с того, что на данный момент я переживаю в плане финансов не лучшие времена. Вынужден, так сказать, затянуть пояс. Тем не менее, компания «Олимп-софт» представляется мне перспективной, и продавать её я не намерен. Надеюсь, вы сочтёте это хорошей новостью. Мне известно, что у вас уже есть несколько успешных проектов. Но этого мало. Нужен настоящий прорыв на рынке компьютерных игр. Им должна стать разработка, идею которой я вам принёс.

При этих словах собравшиеся один за другим открыли большие блокноты, которые принесли с собой. Видимо, Эдик предупредил всех, что новый хозяин пришёл не с пустыми руками.

— Итак, идея заключается в следующем, — начал я, поглядывая на сотрудников, приготовившихся конспектировать. — Жанр — экшен-рпг, сеттинг — тёмное фэнтези, акцент делается на схватках с чудовищами. Управление от третьего лица. Сложность будет довольно высокая, чтобы игрок учился на своих ошибках. При создании персонажа выбирается пол, внешка, имя и класс. Соответственно, стартовые очки характеристик, снаряжение и умения-навыки будут различаться.

Лор такой: цивилизация после некой точки бифуркации погрузилась в магический постапокалипсис. Например, после битвы богов, в которой победил злобный и тёмный. Над этим вам придётся хорошенько подумать. Но, в целом, это мир средневековья на фоне уничтоженной техногенной цивилизации. Что-то от неё осталось, но почти никто не знает, как это использовать.

Города-мегаполисы разрушены, и на их руинах существуют конкурирующие вооружённые группировки, религиозные культы, а также повсюду обитает нечисть. Все персонажи и некоторые предметы прокляты. По ходу исследования мира игрок собирает эти проклятья, побеждая персонажей и обезвреживая артефакты, которые находит. Проклятья можно потратить на повышение своих характеристик или обмен на монеты. Монеты нужны для покупки у торговцев снаряжения, вооружения и доспехов, а также для прокачки существующих. По миру раскиданы так называемые Святилища (можно и другое слово подобрать, но суть в том, что это места поклонения древних богов — всё, что он них осталось) — зоны, где игрок может восстановить здоровье, сохраниться и повысить свои характеристики за счёт собранных проклятий. Боссами будут приспешники победившего бога. Выглядеть могут по-разному. Как человекоподобные существа или монстры. Ну, и свиту им дадите. Плюс мелкие противники вроде всякой нежити, разбросанной по локациям. Что скажете, господа? — спросил я, сделав небольшую паузу. — Как вам идея? Насколько я понимаю, подобных игр пока не существует. Есть, в основном, командные с довольно яркой и красочной эстетикой без акцента на смерть и разрушение. Мы имеем все шансы занять пустующую нишу.

Разработчики переглянулись.

— Смелее, — кивнул я. — Не надо стесняться высказывать своё мнение.

Эдик откашлялся.

— Позвольте мне дать фитбэк первым, Ваша Светлость. Не слишком ли мрачный сеттинг вы описали? Исследования показали, что тёмное фэнтези не очень-то заходит. Люди стремятся уйти в фэнтезийный мир, чтобы забыть о своих проблемах. Им может не понравиться мрачность игры и тематика смерти.

— Зайдёт, — ответил я уверенно. — Можете не сомневаться.

В мире, где я был до этого, подобная игра била рекорды популярности и стала не просто культовой, а задала планку для прочих проектов.

— А какова цель игры? — поднял руку, привлекая внимание, другой сотрудник. — К чему стремится главный герой?

— Занять место тёмного бога, — ответил я. — Или избавить мир от его владычества. Игроку будет предоставлен выбор.

Разработчики снова переглянулись.

— Что ж, это, действительно, необычно, — проговорил Эдик неуверенно. — В принципе, может стрельнуть. Постараемся взять оригинальностью. Но насколько мрачной должна быть эстетика игры — вот, в чём вопрос. На мой взгляд, не стоит делать совсем уж…

— Максимально мрачной, — перебил я твёрдо. — Никаких компромиссов. Я жду концепт-арты персонажей и локаций в конце месяца. Буду лично контролировать этот момент. У меня есть ви́дение игры, и оно должно быть воплощено. Что касается сеттинга и прочего — начинайте работать. Когда приеду в следующий раз, хочу услышать крепкую историю. Проект пока назовём «Собиратель проклятий». И смотрите, чтобы идея не утекла конкурентам. Сколько времени уйдёт на создание игры?

— Полагаю, около двух лет, — ответил Эдик. — Это средний срок для проектов подобного масштаба.

Не совсем то, что я хотел услышать, но что поделать? Долгосрочные вложения — тоже вложения. Зато потом я заработаю миллионы.

— Хорошо. Встретимся через месяц. Всего доброго, господа. Я на вас рассчитываю.

— Простите, Ваша Светлость! — вскочил Эдик. — А как же текущие разработки? У нас не хватит людей, чтобы начать большой проект, не отказавшись от остальных!

— Тогда наймите персонал. Финансирование вам будет выделено. Я распоряжусь.

— А, хорошо, — успокоился гендиректор. — Позвольте вас проводить.

Глава 25

Покинув здание компании, я отправился домой. Настроение было не то, чтобы так себе — всё-таки, два года — это многовато для моих планов — но и повода для восторгов как будто не было. Да, игру сделают, и она станет хитом, но до этого придётся искать другие способы раздобыть деньги. А денег мне нужно много. Влачить существование нищего аристократа — совсем не то, к чему я стремлюсь. Бабки, вырученные от продажи части наследства, кончатся быстро. Такое у них свойство. А на проценты получится разве что содержать себя, дом и слуг. Ну, наверное, ещё ремонт со временем закончить. Минимум.

Значит, придётся думать.

Еремей встретил меня доброй новостью: в новостях озвучили официальный вердикт Департамента по надзору: с князя Ярослава Мартынова сняты все обвинения. Диктор принесла мне с экрана соболезнования по поводу утраты родителей.

— И вот это прислали с курьером, пока вас не было, господин, — камердинер протянул плотный конверт из голубой бумаги, запечатанный оттиском Департамента. Сломав красный сургуч, я достал подписанный и заверенный документ, удостоверяющий, что я больше не нахожусь в имперском розыске. Хоть на стенку вешай в рамочке, честное слово.

— Спасибо, старик, — сказал я, убирая бумагу обратно. — Спрячу в кабинете. Ко мне скоро придут гости. Одноклассники. Передай Бонифацию, что у него есть возможность показать себя.

— Да, Ваша Светлость, непременно. Сколько будет человек?

— Вместе со мной — пятеро. Как продвигается найм персонала?

— Весьма успешно, Ваша Светлость. У нас уже есть посудомойка, лакей и горничная.

— Отлично. Пойду к себе. Переоденусь к ужину. Позови, когда прибудут гости.

— Да, господин.

По пути я заглянул в кабинет — оставил в столе конверт из Департамента. Пройдёт совсем немного времени, и все буду в курсе, что я вернулся. Хорошо это или плохо — пока неясно. Но главное — я могу отправить запрос в Менториум на восстановление.

Этим я и занялся у себя, напечатав в редакторе и выслав на адрес электронной почты директората письмо, в котором указал причины отсутствия, а также приложил фотоснимок выданного Департаментом документа. Чтобы всё было официально. Осталось только дождаться ответа и надеяться, что он окажется положительным. И что меня вернут в класс, где я учился до этого.

* * *

Особняк на Заячьем острове был окружён чугунной оградой без гербов, зато по верху торчали витки колючей проволоки, а вдоль периметра расхаживали покрытые бронёй охранники с здоровенными монстрами на цепях. В левой руке они держали мощные электрические стрекала — на случай, если придётся усмирять косматых чудовищ с похожими на крокодильи пастями и длинными чешуйчатыми хвостами. Чуть дальше, ближе к трёхэтажному дому из красного кирпича виднелись экзоскелеты «Ратибор», а среди клумб угадывались купола, скрывавшие автоматические пушки.

Евгения Шмидт была здесь не впервые. Пару раз ей уже приходилось навещать господина — а вернее, профессора, — Образцова для того, чтобы выполнить поручения отца. Глава семейства не вникал, какими средствами пользуется дочь. Ему был важен только результат. И всё же, девушка не стала бы обращаться к скандально известному в научных кругах химерологу, если бы не особые обстоятельства.

Охрана впустила её кортеж, и машины покатили по гравию к крыльцу, украшенному изваяниями горгулий, копировавших монстров знаменитого Парижского собора.

Когда автомобили остановились, и один из телохранителей открыл Евгении дверь, она прихватила лежавший рядом с ней на сиденье кейс и направилась по широким ступенькам вверх, где уже дожидался старый, согнутый годами дворецкий в засаленной малиновой ливрее и слегка сдвинутом набок порыжевшем от времени парике. Пахло от слуги лекарствами и возрастом.

— Госпожа Шмидт, — прошамкал он, придерживая дверь и одновременно отвешивая едва заметный поклон. — Добро пожаловать. Профессор примет вас в оранжерее. Прошу за мной.

И они медленно двинулись через пустынные залы и коридоры особняка, пока не дошли до лифта. Старик нажал слегка дрожащим пальцем на кнопку вызова, достал большой клетчатый платок и вытер морщинистое лицо. Скомкав, убрал кусок ткани в карман и тяжело вздохнул.

Двери открылись, и они ступили в скудно освещённую кабину.

Лифт поднял их на третий этаж, где располагалась большая оранжерея. Профессор Образцов стоял между рядами орхидей с ножницами в руке и примеривался к одному из растений, решая, какой листок отрезать. Обернувшись на звук приближающихся шагов, он щёлкнул инструментом, положил его рядом с горшком, стянул оранжевую резиновую перчатку и двинулся навстречу гостье.

— Дорогая госпожа Шмидт, — проговорил он с лёгким пришепетыванием. Лицо его при этом задвигалось, словно по нему пропустили ток. — Давно не виделись. Это мне? — он указал на кейс, который девушка держала в руке.

Евгения положила ношу на свободное место между банками с удобрениями и пестицидами.

— Вам, профессор. Можете взглянуть.

— С удовольствием, моя дорогая, — щёлкнув замками, химеролог поднял крышку, вытащил толстую пачку банкнот, хмыкнул и бросил её обратно. — Даже на глаз нетрудно заметить, что этого мало. Как это понимать, сударыня?

— Князь Мартынов всего лишь никому не нужный малец, — пожала плечами Евгения, стараясь не встречаться взглядом с собеседником, чьи голубые глаза смотрели на неё с холодным интересом кобры. — Я решила, что он не стоит обычной цены. Вы не согласны?

— Позвольте заметить, моя дорогая, что вы изъявили желание использовать дархана. Я беру деньги не за того, кого вы хотите убить, а за средство, которое вы выбираете для этого. Дархан стоит шестьсот тысяч. А кого он прикончит, меня не касается.

— Хорошо, — проговорила Евгения. — Остальное получите после того, как работа будет сделана.

— Это против правил. Вы сами знаете. Но раз уж вы постоянный клиент, так и быть, сделаю на этот раз исключение.

— Благодарю, профессор. Вы очень любезны.

— Так и есть, дорогая сударыня.

— Три дня? — помолчав, уточнила Евгения.

— Максимум. Как договаривались.

— В таком случае не стану отнимать у вас время. Всего доброго.

— Матвей вас проводит.

Девушка испытала невольное облегчение, когда двери лифта закрылись за ней и старым слугой. Она не знала, почему химеролог производит на неё при каждой встрече отталкивающее впечатление, но была рада, что визит оказался коротким. А вообще — главное, чтобы его тварь сделала своё дело. И тогда отец успокоится.

Оставшись один, профессор постоял немного, глядя на закрытый кейс, затем быстро прошёл через оранжерею, открыл дверь другого лифта, ступил в кабину и нажал кнопку минус первого этажа. Спустившись в подвал, он щёлкнул выключателем и двинулся к одному из металлических люков, устроенных в каменном полу.

— Карл, — проговорил он негромко.

Звук голоса эхом разнёсся под сводами подвала.

На плече химеролога возникла крупная ящерица, покрытая оранжевыми и чёрными пятнами.

— Давай сюда, — сказал профессор.

Чур открыл пасть и высунул длинный тонкий язык, которым держал спутанный клочок тёмных волос.

— Это точно его? — спросил Образцов, забирая его вынутым из кармана пинцетом.

— Он живёт один, хозяин, — отозвался фамильяр. — Ошибки быть не может. Я наведался в его ванную и…

— Ладно, исчезни, — отмахнулся химеролог.

Когда он присел на корточки, то просунул клочок волос в маленькое отверстие, проделанное в крышке люка. Затем кончик его указательного пальца загорелся ровным зелёным светом. Химеролог принялся уверенно чертить на люке сложный символ. Элементов в рисунке было так много, что это заняло минут шесть, если не больше. Затем профессор начал что-то нашёптывать. Время от времени к его монотонному голосу примешивались плещущие звуки — словно внизу, под полом, в воде обитало некое существо.

Наконец, Образцов встал и направился к стене, где открыл металлический шкаф, скрывавший два ряда рубильников — столько же, сколько было в полу подвала люков. Выбрав один, он резко опустил его, и подземелье тотчас наполнилось скрежетом старого механизма.

В семи метрах под профессором медленно поднялась решётка, и огромное бледное существо, извиваясь и перебирая гибкими суставчатыми конечностями, покинуло колодец, служивший ему тюрьмой, чтобы проскользнуть через многометровый тоннель и оказаться в тёмных, жёлто-зелёных водах Невы.

* * *

Перед самым ужином ко мне заглянул Еремей.

— Что, уже кто-то приехал? — спросил я, взглянув на часы.

До назначенного срока оставалось чуть больше пятнадцати минут. Рановато. Аристократы обычно придерживаются пунктуальности, если едут не на светский раут, где должно собраться множество гостей. Кому ж это так не терпится меня увидеть?

Но ответ камердинера оказался неожиданным.

— Нет, Ваша Светлость, прибыла посылка от князя Чеботарёва. Подарок. Прикажете вскрыть?

— А что там? И точно ли от него?

— Похоже на то. Я проверил документы. Вроде, всё в порядке.

— Его люди ещё здесь?

— Да, я попросил их задержаться. Пусть сами откроют. Я сейчас подойду.

— Слушаюсь, Ваша Светлость. Сомневаюсь, что это покушение.

— И всё-таки держись от посылки подальше. Я не хочу тебя потерять, старик.

Еремей отвесил поклон.

— Благодарю за добрые слова, господин.

Когда он удалился, я закончил переодеваться и поспешил следом. Выйдя на крыльцо, увидел выгруженный из фургона деревянный ящик. Передняя стенка была снята, так что внутри можно было видеть полутораметрового робота с шестью тонкими манипуляторами. Выглядел он на своих коротких ножках и с крошечной круглой башкой, утыканной объективами, малость нелепо.

Еремей стоял рядом, держа в руке сканер.

— Всё в порядке, господин! — крикнул он, увидев меня. — Взрывчатки нет.

— Это что такое? — спросил я, спускаясь по ступенькам.

— Подарок от Его Светлости князя Чеботарёва, — ответил один из грузчиков, протягивая мне конверт. — Сопроводительное письмо.

Я повертел его в руках. Печать выглядела довольно убедительно, но это ничего не значило. Сломав её, я прочитал послание, написанное красивым, почти каллиграфическим, но при этом твёрдым почерком: «Дорогой Ярослав Николаевич, прошу принять этот скромный презент в знак дружбы. Знаю, что у вас пока нет персонала, и надеюсь, что данный робот отчасти решит эту проблему. С искренней симпатией, кн. Чеботарёв».

— Что думаешь? — спросил я, передавая письмо Еремею.

— Распишитесь, пожалуйста, Ваша Светлость, — вклинился, воспользовавшись паузой, грузчик.

Я поставил автограф на накладной.

— Мы можем быть свободны?

— Да, езжайте. Инструкция к этой жестянке есть?

— Конечно, Ваша Светлость. В ящике. Хотите, чтобы я достал?

— Не надо, — проговорил Еремей, дочитав послание Чеботарёва. — Я знаю, как управляться с такими штуками.

Грузчики сели в машину и покатили к воротам, а камердинер вернул мне письмо и подошёл к роботу.

— Это домашняя модель, — сказал он. — Для клининга. Весьма полезная вещь. Горничная у нас есть, но ей одной со всем домом не справиться. Так что, если решите оставить робота себе…

— Ничего не имею против, но что-то я сомневаюсь, что князь решил вдруг проявить заботу о моих домашних хлопотах.

— Да, господин, это странно, — согласился Еремей.

— Полагаю, эта машина снабжена шпионским оборудованием. Прослушка, видеонаблюдение. Князю угодно за мной приглядывать. Возможно, он и сейчас за нами наблюдает.

— Вряд ли, — отозвался Еремей. — Робот отключён. Хотя… Пожалуй, я его тщательно осмотрю прежде, чем активировать.

— Уж будь любезен. Сам справишься?

Старик кивнул.

— Включу его только, чтобы завести в дом. Не тащить же на себе.

— Ну, ты занимайся, а я позвоню Его Светлости — поблагодарю за презент.

Поднявшись в холл, я набрал номер особняка Чеботарёвых. Трубку взял лакей. Выслушав, пообещал соединить с князем. Через несколько секунд я услышал знакомый голос:

— Ярослав Николаевич?

— Он самый. Звоню поблагодарить за чудесный подарок. Робот меня очень выручит.

— О, не стоит. Это самое малое, что я мог сделать. Надеюсь, он вам пригодится.

— Ещё как. Ну, не буду отнимать время. Всего доброго, князь.

— И вам, Ярослав Николаевич, и вам.

Говорил Чеботарёв подчёркнуто любезно, что заставило меня утвердиться в подозрении, что робот прислан в качестве шпиона. Похоже, глава клана не очень-то поверил, что Самосек моего отца был похищен неизвестными. Видать, решил проверить, не я ли его прикарманил.

В холл вошёл Еремей. За ним, забавно переступая короткими ножками, семенил робот.

— Кажется, ваши гости, господин, — сказал камердинер, подходя к пульту охраны, чтобы дистанционно открыть ворота.

Я взглянул на монитор, в котором виднелось высунувшееся из окна автомобиля лицо Михаила. Его тачка подкатила к воротам первой.

— Да, это они. Впускай. Ужин готов?

— Господин Бонифаций уверял, что справится в срок.

— Ну, тогда накрывайте. Гостей я сам встречу.

Еремей с роботом удалились, а я накинул взятое с вешалки пальто и вышел на крыльцо, чтобы пронаблюдать за тем, как мои друзья будут выходить из подъезжающих машин. Не скажу, что я по ним соскучился, но совершенно точно был рад видеть. Ещё немного, и человеческие гормоны, этот мерзкий яд, совсем меня одолеют!

Первым ко мне по ступенькам кинулся Левшин. Заключил в объятия, крепко стиснул.

— Привет, братишка! Как же я рад тебя видеть, ты не представляешь!

— Взаимно, — улыбнулся я. — Как сам?

— Да я-то лучше всех! А вот тебе придётся рассказать, как ты проводил это время!

— Конечно, расскажу. Но вы будете разочарованы. Я всего-то сидел в бункере. Ну, и занимался немного, чтобы по программе не отстать. Надеялся, что ещё смогу вернуться.

В этот момент подошла Зоя. Чмокнула меня в щёку, слегка приподнявшись на носочках.

— Привет, Ярик! Здорово, что ты жив. Мы уж не надеялись, если честно.

— Да перестань! — шикнул на неё Михаил. — Конечно, мы думали, что он уцелел!

— Не ври, — улыбнулся я.

— Поздравляю, кстати, — сказала Зоя. — С тем, что тебя оправдали.

Я махнул рукой.

— Досадное недоразумение. Какой из меня Печатник?

— Вот именно! Я так сразу и сказала!

Поднялись Мария и Авасар. Девочка немного опередила араба и бросилась мне на шею.

— Я так скучала! — всхлипнула она.

— Ну, не надо, — я еле заставил себя не сморщиться. — Только без слёз!

— Нет-нет, я просто… Не обращай внимания.

Маша смотрела на меня так, словно у неё в жизни случился большой праздник. Похоже, всё ещё влюблена.

— Здорово, дружище! — Авасар стиснул мою ладонь, похлопал по плечу. — Рад, что с тобой всё в порядке. И прими соболезнования.

— Спасибо. Простите, что вынужден принимать вас в таком бардаке, но ремонту ещё ни конца, ни края не предвидится.

— Да о чём ты! — воскликнула Зоя. — Какое это имеет значение? Главное, что ты жив!

— С этим не поспоришь, — кивнул я. — Ладно, идёмте ужинать. У меня с сегодняшнего дня есть повар, и ему не терпится показать своё искусство.

Посиделки с одноклассниками затянулись. Сначала они расспрашивали меня, но я отвечал скупо, не вдаваясь в детали. Ребята были явно разочарованы. Они-то рассчитывали услышать захватывающую историю моего бегства и возвращения. Но получилось, что увлекательным получился только рассказ об убийстве моих родителей и о том, как ко мне вернулся дар речи.

Затем гости принялись наперебой сообщать о своих делах. Не обошлось и без историй про Менториум. После Нового года программа претерпела небольшие изменения. Например, добавились уроки химерологии.

— И теперь нам всем нужно представить к концу года проект, — сказала Зоя. — Переделать какое-нибудь животное.

— Существо, — поправил её Левшин. — Рыб, птиц и насекомых тоже можно брать. Да хоть червей, если захочется.

— И насколько сильно их нужно изменить? — спросил я.

— Переделка должна быть не менее пятнадцати процентов, — ответила Марина. — Не знаю, как препод будет их высчитывать, но нам выдали перечень трансформаций, которые обязательны. Я с тобой поделюсь.

Мне вспомнилась идея апгрейдить Ставра. Похоже, получится совместить. Правда, я планировал более существенное вмешательство в организм пса. Ну, да больше не меньше. Главное — его не прикончить.

Словно прочитав мои мысли, Авасар сказал:

— Вообще, с первого раза вряд ли получится. Там есть требования, затрагивающие жизненно важные органы, так что, как по мне, лишь бы не прикончить объект. Особенно в конце, когда придёт время сдавать проект.

— Вот поэтому я ещё раз повторяю, что начинать нужно со сложного, — кивнул Левшин.

— Проблема в том, что сложным трансформациям нас будут учить ближе к концу года, — заметил Авасар.

В таком духе беседа продолжалась часов до десяти, а затем ребята поехали по домам. Им ещё нужно было доделать последние уроки.

Зоя немного задержалась в холле, когда мы прощались.

— Мне с тобой надо поговорить! — шепнула она так, чтобы никто на крыльце не слышал. — Можно завтра заехать после школы?

— Конечно, только лучше позвони. Вдруг мне придётся уйти из дома.

— Хорошо.

Чмокнув меня в щёку, девочка выскользнула за дверь.

Когда ворота за машинами моих друзей закрылись, в холл вошёл Еремей.

— Передай Бонифацию, что его блюда были выше всяческих похвал, — сказал я. — Как дела с роботом?

— Никаких посторонних устройств я не обнаружил, но это ничего не значит, — ответил камердинер. — Такие штуки сами по себе могут шпионить. Так что я позвонил в «Олимп-софт» и вызвал на завтра специалиста по цифровой безопасности. Они проверит программное обеспечение робота и установит на него защиту. Тогда никто не сможет дистанционно следить за вами через него.

— Отлично. Ты молодец. Я пойду спать. Спокойной ночи, старик.

— Разбудить вас к завтраку, господин?

— Пожалуй, да. Не хочу превращаться в соню, валяющегося допоздна.

Перед тем, как лечь, я принял душ, почистил зубы и проверил электронную почту. Как оказалось — не зря!

В ящике лежало письмо от ректора Менториума. Оно уведомляло, что моё обращение рассмотрено, и меня ждут завтра в три часа в кабинете мэтра Зарецкого.

Отлично!

Завалившись в постель, я написал Зое в мессенджере, что завтра буду в Менториуме примерно в то время, как закончатся уроки. Она тут же появилась в сети и спустя несколько секунд ответила: «Тогда там и встретимся, ладно?»

Написав, что позвоню, как освобожусь, я погасил свет и закрыл глаза.

Глава 26

Ночь прошла спокойно, что уже не могло не радовать. Я бы не удивился, если б Шмидт подослал ещё убийц: барону явно не терпелось со мной разделаться, как можно скорее.

На завтрак подали жареные колбаски, тушёную белую фасоль и тосты с клубничным джемом. Прислуживал новый лакей, парень лет двадцати семи по имени Фёдор. Очень старался, и чувствовалось, что это не первое его место: опыт у него явно был. Да и не взял бы на такую ответственную должность Еремей человека с улицы.

Когда дошла очередь до кофе, вошёл камердинер.

— Ваша Светлость, приехали наши новые охранники. Можно отпустить людей, присланных князем Чеботарёвым.

— Ну, так пусть убираются, — кивнул я, намазывая джем на поджаренный хлеб. — А что с роботом?

— Программиста пока нет, он обещал прибыть позже. Но я позволил себе вчера вызвать человека из «Сефирота», чтобы установил новую сигнализацию. Он уже здесь и готов приступить к работе.

— Что за «Сефирот»? — спросил я.

— Корпорация каббалистов, Ваша Светлость. Принадлежит клану Гинцбургов. Их человек развернёт в доме магический периметр, который не даст проникнуть в особняк посторонним незамеченными и остановит чужих фамильяров. Питаться система будет от специального модуля. Где прикажете его разместить?

— А где находился прежний?

— В разрушенной части здания, к сожалению.

— Понятно. Есть какие-то предпочтения?

— Никаких, Ваша Светлость. Но лучше, чтобы место было укромным.

— Ну, пусть тогда просто оставит модуль. Я позже решу, куда его деть.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

После завтрака прошло около часа, когда прибыл специалист из «Олимп-софт». Я видел его на совещании, когда приезжал пообщаться с сотрудниками компании. Парень сразу занялся роботом. Задал только один вопрос:

— Ваша Светлость, включить голосовой модуль?

— А он что, ещё и говорить умеет? — удивился я.

— Конечно. Только не всем нравится, поэтому его по умолчанию сразу не врубают. Но если угодно…

— Пусть говорит, — кивнул я.

В доме и так тихо. Может, хоть жестянка меня немного развлечёт.

— Конечно, интеллект у него не супер-пупер, — сказал программист, — но беседу поддержать вполне способен. Хотите, я ещё юмористический режим установлю?

— Давай, — согласился я. — Только покажи, как его вырубить, если надоест.

Оказалось, совсем не сложно. Пара касаний дисплея на груди, и робот станет нем, как могила.

Пока парень возился с автоматическим уборщиком, а спец каббалистов устанавливал в доме сигнализацию, я вышел на улицу прогуляться со Ставром. Пёс носился по запорошенным снегом дорожкам, не подозревая, что в ближайшие месяцы ему предстоит стать моим холстом, на котором я напишу первую историю своих химерологических экспериментов. Надеюсь, он выживет.

В парке виднелись нанятые охранники, примерявшие и испытывавшие экзодоспехи. Кажется, они их чистили и смазывали. Видать, после долгого простоя броне требовалась профилактика. Я свернул в сторону бассейна, которые был по зимнему времени укрыт прозрачным куполом, сквозь который можно было понаблюдать за спрутами. Я притормозил возле них, чтобы бросить в резервуар еды, и двинулся дальше.

И вдруг Ставр резко остановился, задрав голову. Вся его поза выражала крайнюю степень настороженности. Подняв взгляд на небо, я с удивлением увидел огромное существо, издалека похожее на уродливого кита-мутанта со свисающими из бледного брюха медленно извивающимися отростками. Оно плыло над городом подобно колоссальному видению. Трудно было поверить, что я действительно его вижу! Казалось, это оптический обман, мираж. Едва шевелящая гигантскими треугольными плавниками тварь напоминала порождения древнего хаоса, с которыми мне приходилось сражаться в родном мире.

Что за хрень⁈

Существо слегка наклонилось вправо, заложило плавный вираж и направилось в сторону центра столицы. Судя по молчанию артиллерии и систем ПВО, оно было вполне нормальным для города явлением, но я видел подобное впервые. Только когда монстр исчез за высотками, я очнулся.

Зрелище так поразило меня, что я поспешил в дом, чтобы спросить Еремея, что за тварь летает над Петербургом.

Но сделать это сразу не удалось.

Когда вернулся в дом, лакей Фёдор забрал Ставра, чтобы помыть лапы, а ко мне подошёл спец по сигнализации. В руке у него был металлический шар, из щелей которого сочилось лиловое свечение.

— Ваша Светлость, вот модуль-сефирот, — сказал он, протягивая мне устройство каббалистов, покрытое множеством символов. — Рекомендую надёжно его спрятать.

— Эту штуку можно отключить? — спросил я, вертя шар в руках.

— Да, конечно. Но нужно знать комбинацию. Позвольте я объясню, что делать, чтобы только вы могли управлять сигнализацией.

Инструктаж был недолгим. Я слушал внимательно и запоминал. В принципе, ничего сложно. Надо было только не забыть придуманную мной комбинацию-шифр.

— С вами уже расплатились? — спросил я, когда парень закончил.

— Да, Ваша Светлость. Не извольте беспокоиться. Ваш камердинер перечислил стоимость системы и гонорар за установку на счёт компании.

— Ну, и отлично.

Итак, дом отныне был защищён. Не на сто процентов, как показали события, приведшие к смерти моих родителей, но это лучше, чем ничего. Оставалось только спрятать модуль. Недолго думая, я отправил его в сейф.

А затем явился Еремей, чтобы сообщить, что программист закончил с роботом и ушёл.

— Ну, и где эта железяка? — спросил я.

— Занимается уборкой, господин.

— Хочу с ним поболтать.

— О, уверен, вы получите от этого немалое удовольствие, — как-то подозрительно хмыкнул Еремей. — Вы попросили включить ему режим шутника?

— Было дело. А что? — насторожился я.

— У этого робота весьма специфические чувство юмора, на мой вкус.

— Ну, если что, я знаю, как его отключить.

— Он на первом этаже, Ваша Светлость.

— Схожу погляжу. Но сначала ответь на один вопрос. Я гулял в парке и видел в небе огромное существо, похожее на монструозного кита со щупальцами. Оно летало, словно чёртов воздушный змей, игнорируя законы физики! Не в курсе, что это?

— Полагаю, левиафан, Ваша Светлость, — спокойно и даже немного удивлённо ответил, не задумавшись ни на секунду, камердинер. — Разве вы никогда их не видели?

— Хм… — тон Еремея меня малость обескуражил. — Похоже, нет. Ну, или позабыл. Ты же знаешь, у меня были проблемы с памятью.

— Ах, да, верно. Прошу прощения. Я думал, это уже в прошлом. Левиафаны, Ваша Светлость, это боевые машины, созданные кланом Карамзиных по принципу биомеханики. В них сочетаются как живая плоть, органические ткани, так и прочие материалы, включая металл. Разумеется, всё это связано с помощью магии. Левиафаны буквально пропитаны ею. Ходят слухи, что инженеры Карамзиных использовали генные материалы, найденные в иных мирах, но официально это не подтверждено. Клан никогда не признавал ничего подобного.

— А в воздухе они держатся и перемещаются благодаря модулям каббалистов? — спросил я.

— Само собой, Ваша Светлость. Благодаря множеству модулей.

— И сколько такая штуковина стоит?

— По правде говоря, даже не представляю. На создание одного левиафана уходят годы работы кучи специалистов и огромные средства. Поэтому их сделано совсем мало. Три для имперского военно-воздушного флота — насколько мне известно, сейчас два из них находятся на восточном фронте — один для Его Величества и один для Ордена Кадмоновых невест.

— Для кого-кого? — переспросил я.

— Это закрытое религиозное общество, образованное женщинами из клана Гинцбургов. Изначально — в основном, вдовами. Они верят, что можно открыть Магистерий в самом человеке, если изменить его природу определённым образом по принципам и технологиям Каббалы. Используют для своих исследований генных инженеров.

— Карамзиных?

— Полагаю, что их тоже. Иначе вряд ли им удалось бы заполучить левиафана. Собственно, корабль служит их единственным пристанищем. Одновременно храмом и монастырём. Они в нём и живут, и занимаются экспериментами по созданию Кадмона. Так невесты называют гипотетического сверхчеловека, который, если удастся его вывести, станет первым бессмертным всемогущим чародеем. Иначе говоря, новым богом.

— Понятно. Весьма амбициозно.

— Более, чем, господин. Но Орден существует уже больше ста лет, а Кадмон пока не создан.

— Ну, вода камень точит. Кто знает — вдруг именно монашки однажды откроют Магистерий.

— Всё возможно, господин. Поэтому на их эксперименты и смотрят сквозь пальцы, хотя уверен, большая их часть незаконна. Но невесты занимаются ими в своём летающем храме и не делятся подробностями. Так что всех всё устраивает. Вероятно, именно левиафана невест вы и видели.

Мне вдруг пришёл в голову вопрос, которым я ни разу до этого не задавался.

— Послушай, старик, а откуда берётся магия, которую используют каббалисты для своих изделий? Не с потолка же она им падает.

— О, нет, господин, — мрачно усмехнулся камердинер, покачав головой. — Совсем не с потолка. Чтобы наполнить сефироты, выкачивают так называемую аниму — психотическую субстанцию, составляющую основу души — из должников, попавших в кабалу.

Про этот вид взыскания я читал в Интернете. Он пришёл на смену отменённому ещё в девятнадцатом веке крепостничеству. Хотя, по сути, являлся тем же самым, хоть и под новым соусом. К счастью, на дворян закон о кабале не распространялся. Так что, даже если вдруг разорюсь, мне она не грозит.

Но я не знал, что модули каббалистов создаются подобным образом. Зато теперь было ясно, почему процветает практика такого взыскания долгов: империи нужна анима.

— Ясно, — сказал я. — Спасибо за разъяснения, старик. Ну, пойду поболтаю с роботом.

Автоматический уборщик обнаружился в тренировочном зале.

Пылесосил, одновременно обметая спортинвентарь на стойке.

— Эй, у тебя есть имя? — окликнул я его, не будучи уверен, что жестянка отреагирует.

Но робот немедленно развернулся и мигнул оранжевыми лампочками, раскиданными по своей «физиономии».

— Горите мои светодиоды синим пламенем! — воскликнул он низким мужским голосом. — Как вы меня напугали! Я едва масла не подпустил через клапан!

Так, теперь ясно, что имел в виду Еремей, говоря о специфическом юморе робота.

— Ну, извини, — усмехнулся я. — Так как тебя зовут?

— Пока никак, таракана мне в вентиляцию! Но вы можете дать мне имя, если хотите.

— Хм… — я немного задумался. — Читал я про одного шутника… Пожалуй, будешь зваться Панург. Его приколы тоже были на любителя.

— В переводе с греческого это означает «коварный плут, мошенник», — просветил меня робот. — Разве я такой?

— Пока не знаю, но смысл мне нравится. Буду звать тебя кратко — Пан.

— Спутайте мне провода и выкиньте на помойку! В древнегреческой мифологии это имя принадлежало…

— Я в курсе. Не надо объяснять мне каждое слово.

— Нижайше прошу прощения, о, мудрейший господин, — сварливо отозвался робот. — Директива принята, — и он снова принялся обмахивать мечи на стойке.

Если бы Пан не был машиной, я бы решил, что он обиделся.

— Как часто тебя нужно подзаряжать? Я, конечно, могу посмотреть в инструкции, но неохота возиться с бумажками.

— Великие сервоприводы! Я не какой-нибудь пылесос! Могу сам о себе позаботиться — была бы розетка.

— Ну, и отлично. Тогда не буду тебе мешать трудиться.

— Спасибо, песок мне в смазку! Пан счастлив потратить жизнь на то, чтобы в этом доме всё блестело.

Судя по интонации, это был самый натуральный сарказм.

Усмехнувшись, я оставил его в одиночестве и отправился к себе. По пути на плече материализовалась Василиса.

— И ты станешь мириться с этим наглецом? — поинтересовалась она.

— Ты про Пана?

— Ага. Не слишком ли много он себе позволяет?

— Вась, это же просто робот. Ты чего так завелась?

— Не могу спокойно слышать, как эта консервная банка тебе дерзит.

— Погоди… Ты что, ревнуешь?

Лягушка презрительно фыркнула.

— К кому⁈ К этой груде будущего металлолома?

— Расслабься. Общения с тобой Пан не заменит. Каждое твоё слово — изысканная услада для моих ушей.

Чур довольно хмыкнул и утробно заурчал.

— И всё же, я бы на твоём месте не позволяла железному болвану зарываться.

— Ну, конечно. Это только тебе позволено.

— Меня ты как раз всё время одёргиваешь.

— Значит, всё-таки ревнуешь?

Издав возмущённый «квак», фамильяр растворился в воздухе.

— Не вздумай испортить робота, — сказал я строго. — Знаю, ты меня слышишь.

Вот ведь самолюбивая тварь!

Вскоре подошло время ехать к ректору, так что я загрузился в машину с тремя телохранителями, один из которых временно выполнял роль шофёра, и мы покатили в сторону Менториума.

Небо затягивали серые тучи, из которых сыпался мокрый снег, липнувший на стёкла машины. Я смотрел на проплывавшие мимо дома, дворцы и храмы, посвящённые изгнанным богам, которых уже давно никто не почитал. Они торчали посреди столицы, как осколки зубов вросшего в землю титана, ветшающие с каждым годом.

Когда я прибыл в Менториум, шли занятия. По моим прикидкам — как раз начался последний урок.

В здании было пустынно, и мои шаги гулко разносило по лестницам и коридорам эхо. Я добрался до кабинета мэтра Зарецкого и постучал.

— Входите! — донёсся приглушённый мужской голос.

Открыв дверь кабинета, я вошёл и увидел секретаря, перебиравшего папки с документами на полке стеллажа. Вид у него был уставший.

— Ярослав Мартынов, — представился я. — Мне назначено.

— Да-да, секунду.

Секретарь бросил красную папку на стол, подошёл к обитой дерматином двери, заглянул в кабинет и сказал:

— Арсений Павлович, к вам князь Мартынов. От него была заявка на восстановление, — затем сделал шаг назад, в сторону и кивнул мне. — Прошу, господин Мартынов.

Титулы в Менториуме не жаловали.

— Спасибо.

Переступив порог, я оказался в знакомом кабинете. Не так давно мы с Левшиным беседовали здесь с бароном Шмидтом под присмотром агента Департамента.

— Здравствуйте, князь, — кивнул Зарецкий, указывая на стул. — Садитесь. Рад, что ваши дела пошли на лад. Можно же так сказать?

— Полагаю, да, — ответил я, устроившись напротив стола.

— Конечно, смерть родителей — сильный удар. Особенно для человека вашего возраста. Примите соболезнования.

— Благодарю, мэтр.

— И поздравляю со снятием обвинений. Мне они с самого начала казались нелепыми. Итак, вы хотите восстановиться на своём курсе. Не вижу причин возражать. Но есть одна проблема, которую придётся решить, прежде чем вам будет дозволено приступить к занятиям. Полагаю, вы и сами её осознаёте. Пропуск в несколько месяцев не мог не привести к отставанию по учебной программе. Даже если вы, как указали в заявлении, занимались в убежище — что весьма похвально. Я должен убедиться, что ваш уровень хотя бы примерно соответствует нужному. Так что вам назначены испытания, — Зарецкий взял со стола и протянул мне лист с каким-то списком. Пришлось приподняться, чтобы взять его. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что это перечень того, в чём мне предстоит отчитаться, чтобы доказать, что я могу продолжить обучение на своём курсе. — Как считаете, осилите? — подождав немного, спросил ректор.

— Думаю, да, мэтр.

— Хорошо. У меня нет цели вас завалить, так что даю вам три дня на подготовку. Если ваш текущий уровень соответствует заявленному, этого будет вполне достаточно. Куда и когда явиться, указано внизу. Как только испытания будут пройдены, вы сможете приступить к занятиям. Есть вопросы?

— Нет, мэтр. Спасибо.

— В таком случае не задерживаю. Готовьтесь, князь.

Выйдя в коридор, я взглянул на часы. До конца урока оставалось минут двадцать пять. Чтобы скоротать время, я отправился в столовую, но по пути сообразил, что со звонком в неё примчится куча народа. А мне вовсе не хотелось сегодня отвечать на вопросы. Отложим это до моего возвращения к занятиям. Так что я свернул, спустился в фойе и вышел на улицу. Подожду конца урока в машине. Тем более, что Зоя хотела поговорить наедине. Правда, ума не приложу, о чём.

Спустившись с крыльца, я двинулся между припаркованными машинами к своей.

Глава 27

Когда подошло время, я набрал Зою. Она ответила сразу. Видимо, ждала и держала телефон наготове.

— Алло, Ярик, ты уже приехал?

— И даже успел наведаться к ректору. Меня восстановят, если пройду квалификационные испытания. Выдал целый перечень, к чему готовиться.

— А, хорошо…

— Ты хотела о чём-то поговорить. Я в машине на парковке. Найдёшь? Лучше, чтобы остальные меня пока не видели.

— Да-да, понимаю. Конечно, оставайся там. Скоро буду.

Ждать пришлось недолго. Уже через десять минут я заметил спустившуюся с крыльца Зою. Высунув руку, я помахал ей. Девочка поспешила через парковку. Пока она шла, из школы показался Михаил. Когда ребята приезжали ко мне накануне, я решил, что они в моё отсутствие нашли друг друга. По крайней мере, Левшин вёл себя именно так. Зоя нравилась ему, я помнил, что он собирался к ней подкатить. Видимо, получилось.

Парень сделал пару шагов и остановился в нерешительности. Мне показалось, он хотел окликнуть девочку, но передумал.

Зоя тем временем добралась до меня, и я открыл ей дверь.

— Забирайся.

— Ещё раз привет, — сказала она, садясь рядом на заднее сиденье. — Как дела?

— Хотел бы ответить, что лучше всех, но стараюсь лишний раз не врать.

— А что случилось? — нахмурилась Зоя.

— Да всё то же. Ещё и эти дурацкие испытания свалились, как снег на голову. Но о чём ты хотела поговорить?

— Эм-м… Да… — девочка взглянула на водителя и сидевшего рядом с ним второго охранника.

Что, какие-то секреты? Ладно.

— Подними перегородку, — велел я телохранителю.

Как только между нами возникла преграда, вопросительно посмотрел на Зою.

— Итак?

— Кхм… Видишь, Ярик, ты, наверное, заметил, что мы с Мишей… вроде как, встречаемся.

— Вроде как?

Зоя кивнула.

— Ну, да. То есть… Ладно, мы, действительно, пара. Официально, так сказать. Уже почти месяц. Когда все думали, что тебя больше нет… В общем…

Она смущённо замолчала, глядя в сторону.

— Зоя, что ты пытаешься мне сказать?

— А ты не понимаешь?

— Боюсь тебя неправильно понять.

— Когда я решила, что ты уже не вернёшься… что ты погиб… я подумала: надо жить дальше.

— Сама по себе идея очень верная, но как она связана со мной? — спросил я, так как Зоя снова замолчала. — Хочешь сказать, я тебе нравился?

Она кивнула.

— Ну, да. Конечно. Разве ты не замечал? Мне казалось, это взаимно.

Вот так новость! Никак не могу привыкнуть, что подростки могут интересоваться чем-то, кроме компьютерных игр.

— Зоя, ты ещё… — нет, так не пойдёт. Я не могу говорить с ней, как взрослый. Она ведь меня видит своим сверстником. — Ты ещё поймёшь, что Михаил отличный парень. Гораздо лучше меня. Серьёзно. И вы уже встречаетесь. Значит, он тебе всё-таки нравится.

Она, наконец, взглянула на меня.

— Не так, как ты, Яр. Совсем не так. Это… скорее, дружеское… Мы даже не целовались ни разу.

— Но он этого не знает.

— Может, догадывается. А может, и нет.

— Он в тебя давно влюблён.

— Мне всё равно! Как ты не понимаешь⁈

Я вздохнул.

Нет, серьёзно⁈ Мало мне настоящих проблем, так теперь ещё и это?

— Если хочешь… — сказала Зоя, глядя на меня, — я с ним расстанусь.

Ну, да, мне только этого не хватало!

— Нет. Прости, но он мой друг.

Девочка покачала головой.

— Так и думала, что ты это скажешь. Не надо было вообще начинать с ним встречаться. Дура я, дура!

Надо бы ей сказать, что меня в любом случае не интересуют шуры-муры. Не сейчас, во всяком случае. Но как это сделать, чтобы не обидеть? Кажется, люди называют такое «разбить сердце».

— Яр, а если бы… я была свободна, ты бы стал со мной встречаться? — спросила Зоя. — Я, конечно, не должна такое спрашивать… Но мне нужно знать. Ты понимаешь?

— Понимаю.

— Только не ври!

— Я не могу ответить тебе взаимностью. Ты мой друг. Как и Михаил.

Опустив голову, Зоя кивнула. Неужели расплачется?

— Спасибо. Мне, действительно, было важно это знать! — прошептала она дрогнувшим голосом. — Но я всё равно не смогу встречаться с Мишей. Теперь уже нет. Ладно, я пойду.

Когда она на меня взглянула, глаза её влажно блестели, но слёз не было.

— Увидимся, когда вернёшься в Менториум?

— Конечно. И прости.

— Тебе не за что извиняться. Я сама себе что-то нафантазировала. Ну, пока.

На секунду улыбнувшись, Зоя вышла из машины, закрыв за собой дверь.

Сильная девочка. Она справится.

Я постучал по перегородке, и она опустилась.

— Домой, Ваша Светлость? — спросил сидевший за рулём телохранитель.

— Сейчас, погоди минутку…

Через окно автомобиля было видно, как Зоя подошла к Михаилу. Он что-то сказал. Девочка показала влево, предлагая отойти от крыльца. Похоже, она решила не откладывать расставание в долгий ящик. Когда они встали в сторонке, Левшин некоторое время молчал, слушая Зою, и вдруг бросил взгляд через припаркованные машины. Потом быстро заговорил. Девочка отвечала. Это всё сильнее напоминало ссору. Наконец, парень махнул рукой и направился ко мне.

Чёрт! Надеюсь, он не вознамерился закатить скандал или, того хуже, вызвать меня на дуэль.

Когда Михаил подошёл, я открыл ему дверь.

— Привет! — сказал он, садясь. — Не знал, что ты будешь сегодня здесь.

— Подал заявление на восстановление. Пришлось явиться к ректору. Он выдал мне список тем для подготовки к квалификационным испытаниям. Надо подтвердить, что я могу обучаться с вами.

— Ясно, — парень был мрачен и раздражён. Даже зол. Он помолчал несколько секунд, прежде чем продолжить. — Я всё знаю. Зоя только что сказала. Про то, что влюблена в тебя. Мы расстались.

— Мне жаль. Я этому не способствовал.

— Да, я в курсе. Очень благородно с твоей стороны. Но толку-то? Она меня не любит, — Михаил тяжело вздохнул. — Я должен был сам догадаться. Ей же не очень-то хотелось со мной встречаться. Я это чувствовал. Только не знал, почему. Думал, дело во мне.

— Ты отличный парень.

Левшин усмехнулся.

— Она так и сказала. Предложила остаться друзьями.

— Ты отказался?

— Нет. Но… это будет непросто.

— Жизнь вообще штука довольно сложная.

— Я спросил Зою, будете ли вы вместе. Она сказала, ты отказался. Знаешь, если это из-за того, что мы с тобой друзья, то…

— Не поэтому. Не только поэтому.

— Ты в неё не влюблён?

Я отрицательно покачал головой.

Левшин снова вздохнул.

— Дела… — протянул он. — Каждый остался ни с чем. Слушай, можно я с тобой поеду? Мне сейчас… В общем, если ты не против…

— Конечно, без проблем.

— Заодно посмотрим, что там тебе выдал Зарецкий. Может, смогу чем-то помочь.

— Было бы здорово. Только предупреди свою охрану.

Спустя минут пять мы уже взлетали с парковки. Лавируя между поднимающимися машинами, направились к величественным воротам Менториума, за которыми опустились на асфальт, влившись в транспортный поток.

Левшин ничего не говорил, глядя в окно на проплывавшие мимо дома, фонари и время от времени попадавшиеся бронзовые изваяния знаменитостей, полководцев и предыдущих императоров. Над обычными зданиями возвышались сверкающие на зимнем солнце небоскрёбы. Некоторые служили штаб-квартирами гильдий и корпораций, другие — клановых финансово-промышленных конгломератов.

Проехав мимо монументального здания банка, принадлежащего Колокольцевым, мы свернули на широкий проспект, ведущий через площадь с памятником в честь морской победы над Сиятельной Портой к большому разводному мосту, перекинутому через Неву.

Здесь виднелись выстроившиеся вдоль гранитных берегов военные суда, пассажирские лайнеры, частные яхты и даже небольшие баржи. Реке не позволяли замёрзнуть с помощью магии муниципальные службы, так что серую гладь рассекали маленькие, прыгающие по волнам катера и окружённые белой пеной водные трамваи.

Въехав на мост, автомобили сбрасывали скорость и ползли почти триста метров от одного берега до другого.

Михаил рассеянно побарабанил пальцами по стеклу, повернулся ко мне и сказал:

— Покажи, что за перечень тебе дал Зарецкий-то.

Вытащив сложенный листок из внутреннего кармана пиджака, я протянул его приятелю.

Тот пробежал по списку глазами, то хмыкая, то кивая.

— Ну, ясно, — проговорил он, возвращая бумажку. — В принципе, ничего особо сложного. Мы это всё проходили. Явно он не намерен тебя завалить. Когда испытание?

— Он дал мне на подготовку три дня.

— Ну, нормально. Наверное, — в голосе Левшина послышалась неуверенность. — Ты же занимался в Убежище, так? Что-то читал, пробовал. Сам как считаешь, по каким пунктам у тебя провалы?

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент заметил краем глаза мелькнувшую за окном тень.

Что за чертовщина⁈

Быстро повернув голову, я увидел, как через выкрашенные зелёной краской чугунные перила перемахивает огромное бледное существо, больше всего похожее на покрытую чешуёй мокрицу!

Перебирая суставчатыми конечностями, длинное гибкое тело метнулось по крышам автомобилей поперёк моста.

Прямо к нам!

Инстинктивно я почувствовал, что это не совпадение. Тварь намеревалась напасть именно на мою машину.

Решение было принято в секунду. Я открыл трансмутационный круг и запустил алхимическую реакцию.

Одновременно с тем, как монстр обрушился на крышу автомобиля, заливая окна стекавшей с него водой, из асфальтового покрытия моста между тачками выдвинулись длинные острые шипы.

— Что за хрень⁈ — воскликнул Михаил, выпучив глаза.

Он заметил неладное, только когда тачка покачнулась от веса забравшегося на неё существа.

Телохранители схватились за дверные ручки, собираясь вылезти наружу, но я на них прикрикнул.

— Сидеть!

Автомобиль был бронированный, и внутри него явно безопаснее, чем снаружи.

Едва я это подумал, как на крыше раздался протяжный скрежет. Не похоже, чтоб созданные мною шипы причинили монстру большой вред. Ладно, попробуем сковать его льдом — благо, вода близко!

На плече материализовалась Василиса.

— Беги! — крикнула она мне в ухо.

Что-то в её тоне сразу дало понять: выяснять, почему фамильяр решил, будто в машине оставаться нельзя, некогда.

— Все наружу! — гаркнул я и тут же толкнул дверь.

Вывалившись на дорогу, я увидел сидящее на крыше бледное уродливое существо с тремя парами горящих глаз, широкой, плотно усаженной зубами пастью и множество острых конечностей. Вокруг его извивающегося тела распространялось густое красное сияние. Не оно ли причина того, что чур выставил меня из тачки?

Скользнув взглядом вдоль состоящего из секций тела, я понял, что не вижу ни одной раны! Мои шипы даже не оцарапали жуткую тварь!

Слева из двери выпал сидевший за рулём телохранитель. В его руке появился пистолет.

Раздался выстрел, но чудище не обратило на пулю ни малейшего внимания. Похоже, свинец исчез, не достигнув цели.

Откуда-то донёсся полный ужаса женский крик:

— Дархан!

Машины впереди сдвинулись на несколько метров. Те, что были рядом с нами, рванули следом. Раздались звуки ударов и бьющегося стекла. Водители в панике жали на газ, врезаясь друг в друга. Почти мгновенно на мосту образовался затор.

Я как раз успел поднять из реки воду и готовился обрушить её на монстра, чтобы заморозить, заключив его в ледяной кокон, как вдруг случайно бросил взгляд в салон и, к собственному ужасу, увидел, что Левшин ещё внутри!

Парень нервно дёргал ремень безопасности.

Чёрт, какого хрена⁈ Там не могло ничего заесть. Видимо, Михаила охватила паника, и пальцы не слушались.

Монстр приподнялся, расправил острые, как копья, конечности, и вокруг них красное свечение стало особенно ярким.

Ну, сейчас ты у меня получишь!

Я обрушил на него воду, мгновенно замораживая её. Ни капли не упало на мост или машину — всё превратилось в сверкающий на солнце кокон! Чудище застыло на крыше, словно уродливая скульптура.

Так, надо помочь Левшину. Что-то он сам не…

С треском ледяная корка лопнула, разлетевшись во все стороны! Я едва успел прикрыть рукой голову от падающих кусков льда. Один из них больно ударил по ноге, другой попал в тыльную сторону кисти. На мелкие осколки я даже внимания не обратил, хотя они окатили меня настоящим дождём.

А в следующую секунду шесть полыхающих красным конечностей вонзились в крышу и стёкла моей машины, пронзив броню, словно алюминиевую фольгу!

О, нет! Нет-нет-нет! Твою мать!

Тварь выдернула одну из суставчатых ног, деловито поднесла к морде и шумно втянула воздух. Конечность была в крови…

Вот погань!

Похоже, Левшина задело! Хоть бы не насмерть!

Монстр недовольно фыркнул, дёрнулся всем телом и резко повернул усаженную горящими зенками плоскую башку в мою сторону.

О-о!

Кажется, я следующий…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Алхимаг: Говорящий со змеями

Content

Алхимаг: Говорящий со змеями

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene